Вы держите в руках удивительную книгу, повествующую о далёких событиях прошлого наших предков. вдохновение, с которым она написана, передаётся читателю, и с первых строк он погружается в существовавший когда-то мир. То был мир невероятных для сегодняшнего человека возможностей. Мир путешествий между звёздами и волшебных деяний с помощью силы мысли. Мир цивилизаций, что зародились на разных планетах в разное время.

Эта книга не только об истории человечества и его былом величии, но и о силе любви. С её помощью герои преодолевали самые сложные препятствия, сеяли добро на Землях нашей Галактики и сохраняли основу жизни, благодаря которой мы существуем сейчас.

Летописи Страны Арии — это прикосновение к Знаниям наших древних предков, возможность узнать больше о своих пра-прародителях. Они распространяли Светлое Знание среди всех народов нашей планеты и за её пределами. Уровень их цивилизации кажется фантастическим и может не укладываться в воображении читателя, но всё, что описано в книге, является былью — тем, что было на самом деле. Подтверждением тому являются артефакты, разбросанные по всей нашей Земле. И это лишь малые частицы их былого могущества. Нашим предкам подвластны были силы Природы и тонких энергий. Они во благо своих народов, силой мысли, подчиняли стихии и движения планет. Именно Знания дали им возможность создать настолько высокоразвитую цивилизацию.

Отдельно хочется сказать о языке, которым написана эта книга. Он — живой. Сила книги и вдохновение посещают каждого Человека с чистым сердцем, пожелавшего прочитать её. Книга интересна и ребёнку и взрослому. Повествование одновременно является и увлекательным приключением, и учебником по истории, и книгой Знаний. Такой учебник не оставил бы равнодушным ни одного ученика в современной школе. Поэтому Летописи Страны Арии являются хорошим примером того, как лучше передавать Знания детям.

В книге Вы встретите много Образов из русских народных сказок и это не случайность. Сказки сохранили в себе часть событий прошлого и Знания наших мудрых предков. В них что-то зашифровано и с этим согласны многие современники. Даже религиозное наследие других народов описывает похожие эпизоды далёкого прошлого.

Чтобы полноценно передать Дух тех времён, в книге используются образные иносказательные описания. Они помогают вдохновить читателя, а также понять то, что не присуще теперешнему сознанию Человека. Ведь главная цель Летописей не в том, чтобы составить датировку событий, а в том, чтобы сохранить Древнюю Культуру и перенести мировоззрение наших предков через века и тысячелетия. Именно в этом состоит ценность Наследия.

Имена и события в книге являются достоверными. Откуда это известно? В этом, пожалуй, состоит главная особенность Летописей по сравнению с другими трудами по истории.

Книга написана благодаря способности Человека проникать Мыслью в Прошлое. Развивая свои способности, Человек может научиться наблюдать события Прошлого так же ясно, как и Настоящего. Это можно назвать ясновидением, можно назвать прозрением, Интуитивным Знанием, а можно — Памятью Рода (генетической памятью). Это информация из нашего подсознания, энергоинформационного поля Вселенной^{1}.

Чтобы научиться видеть сквозь время, нужно жить чистыми помыслами и с добрым сердцем стремиться познать Мир. Ещё недавно об этом говорилось только в сказках, но настала пора современному Человеку узнать о том Образе Жизни, благодаря которому раскрываются пред ним великие Знания Вселенной.

Книге не страшны скептики, потому что во многих уже просыпается Память Рода. Лишь тот Человек может объективно оценить достоверность описанных событий, кто смог открыть в себе эту способность и лично заглянуть в тайны прошлого.

Люди начинают стремиться к Знаниям спустя много лет после того, как в мире появилось рабство. До сих пор Человечество пребывает в мороке — сознание людей замутнено отрицательными программами, из-за которых на Земле распространялось зло и разрушение. Появление такой книги говорит о приходе светлых времён. Мир очищается с помощью Доброты, Любви и Света Знаний.

Также хочется сказать несколько слов о том, как и когда была написана книга. Изначально она была записана волхвом Владимиром Вещим на бересте около 1600 лет назад. Часть её хранилась в библиотеке Ивана Грозного, но сгорела со всеми другими документами в спланированном тёмными людьми пожаре. Но уже в наше время Александр рассказов, благодаря открывшимся способностям, восстановил текст этой книги. Некоторые слова были заменены на современные для того, чтобы упростить восприятие информации и сделать книгу доступной каждому.

Это лишь первая книга серии Летописей Страны Арии, описывающая события прошлого от 40 000 лет назад, но даже её одной достаточно, чтобы по-

сеять в людях стремление ко всему Доброму и Светлому. Желаем Вам испытать всю полноту ощущений от прочтения книги. Совершить множество путешествий в прошлое вместе с её героями. И главное, желаем, чтобы осталась в Вас Искра, которая рано или поздно разожжет Светоч Души, направив Вас на Путь целостного развития.

Павел Светлый

Автор книги «Образ Родины Счастливой»^{2}

Два силуэта тихо стояли на выжженной ярилами[1], потрескавшейся, сухой почве. Ветер то и дело окатывал горячим клубом пыли. Лишь глаза блестели с неподдельной чистотой и силой. Один из воинов был облачён во злато. Средней длины космы вились по ветру. Губы слегка потрескались и пересохли. Другой же, супротив него, жалкий на вид малый, таил в больших чёрных очах силу тьмы. Когда-то и он походил на своего противника, но это было очень давно. Его дух изменился за те лета, проведённые во тьме.

Витязи, не молвя ни слова, ни полслова[2], мгновенно понимали друг друга. Светловолосого звали Яром, тёмный же был Кожан. Когда-то там, за много жизней до сих пор, они были брат и сестра, но это было тогда.

Постояв ещё немного, Яр развернув голову, зашагал прочь к железной птице[3] и ко своим сотоварищам, поджидавшим его в чреве той птицы. Им предстоял долгий путь во Земли[4] иные.

Кожан тихо просопел и растаял[5] с дуновением пыльного ветра. Битва закончилась, не успев начаться.

Вдалеке загорелась и упала Полынь-звезда[6] и железная птица, хлопнув крыльями, чуть помедля, вспорхнула ввысь, отражая от себя два ярила — зелёное и красное[7].

Посмотрев в малое оконце изо чрева той птицы, Яр знал — Оре-Земле[8] погибель скорая грядёт. Полыхнуло зарево да великий пожар занялся и окутал Ору-Землю. Не желая выдавать печаль, Яр смахнул со щеки сбежавшую слезу. То был конец Оре-Земле — Родине его. И грусть-тоска заполонила шибко сердца сидевших во чреве железной птицы.

Долго ли, коротко ли — скоро сказ сказывается, да не скоро дело делается. Летела та птица железная, отпуская детей малых[9] своих по Землям тёмным и светлым, возжигая звезду полярную во небе без конца и края. Народу набилось в чреве той птицы немало — и стар и млад, красны девицы и добры молодцы. И на выгляд были они кровей разных и цвета кожи разного.

Яр с сотоварищами совет держал — во какие земли им податься. И выбор пал на Мирград-Землю[10], что за много вёрст[11] от мест тех, где они прибывали, укрывшись от беды великой и сил тёмных.

Поддержал народ мысль светлую, и впорхнула птица железная в оконце тёмное, да вышла по другую сторону — в оконце светлое[12]. То было три Земли и ярило красное — Мирград-Земля, Инград-Земля[13] и Живград-Земля[14].

Выпустила птица детей своих малых со племенами разными во чревах.

Живград-Земля была самой малой и укрылось там племя цвета красного[15]. Моря и горы были на той Земле и всякие растения диковинные в количестве огромном. И взяли они с собой народа морского[16] во те моря, и зажили счастливо во Земле новой.

Инград-Земля приняла людей с жёлтым цветом кожи[17]. И было множество дерев и лесов со плодами сочными на ней, и текли ручьи со живой водой. И зажил народ этот счастливо во землях новых.

Яра с сотоварищами и с народом[18], да асов вещее племя[19], что птицей той железной управляли и детьми её малыми, приняла Мирград-Земля во свои объятия. И привели они с собой на Землю-матушку народ тёмный, цветом кожи чёрной[20], который спасли от смерти лютой на Инве-Земле[21] во краях дальних.

То был первый год во Земле новой, во Мирград-Земле. А были берега там, где нынче пучина морская. А были тёплые края там, где теперь вьюга и метель бушуют.

Яр и народ с ним, в числе несметном, посредь поля да в чистом лесу поставили хоромы[22], да в срок малый[23], без камня и дерева и без трудов великих.

Был там остров без конца и края, и нарекли его — страна Ария[24].

Племя же тёмного цвета кожи пожелало уединиться в лесах дремучих, от народов Арии подалее, восхвалять богов своих от чужого глаза в стороне. Не противился Яр воле народа чужеродного, и разбрелись люди те по Земле-матушке, народу Арии благодарствуя, песни воспевая и сказы сказывая. И зажили счастливо на Мирград-Земле.

И племя асов вещее перешло за горы великие, возжелая друзьями быть с народом Арии. Жить своею жизнью и детей растить, да лелеять птенцов малых, да парить по- над пропастью во птицах железных.

И созвал тогда совет, Яр, народа Арии — вече по нашему. Пришли все — стар и млад на то светище[25].

Во то время в тех берегах ярило колобродило, да вокруг всё кружилось светлое[26]. День стоял на земле время долгое. Ночь потом была время длинное, да сияла чудесная радуга[27] и в полнеба, цветами играючи, как и нонче[28] в местах лютых северных.

На собрании том людей толпища. Каждый сделал себе избу ладную. И тепла была речка-матушка[29], что в четыре стороны пораскинулась — поперёк, да вдоль того острова.

Порешили люди согласием, посадили Яра на вотчину[30], чтоб беречь родну Землю-матушку от кощеев[31] и ихслужителей[32], что проведали о Мирград-Земле и пришли забрать во свои ряды людей с кожею цвета тёмного.

Люди тёмные воспротивились, не желали быть рабами более.

Кожан был главой над кощеями и пролил он, гад, много кровушки. И хотел покорить племя чёрное и забрал к себе духом слабых дев и добрых молодцев. Были те, что по воле своей шли, но числом они были малые. Не горел огонь у них духа чистого[33], беспредельного.

Во те времена над Мирград-Землёй две луны было в чистом небушке. Вела звали одну луну, а вторая Луной[34] называлася. Восходили они посреди ночи, освещая яриловым отражением земли светлые страны Арии и заморских краёв земли дивные.

Вот собрали кощеи войско числом великое и давай топтать-разорять Земли ближние. На Инград-Земле и Земле Живград поднялося зарево[35] — далеко видать. И народ совладать не мог никак со кощеевой тёмною мыслею[36].

И пошли они во Мирград-Землю по горам, по долам лютой вьюгою, привели с собой гром и молнию[37].

Лишь над Арией землёй светит солнышко, не смогли они подойти туда ни во птице железной, ни с ненастьями[38].

Народ асов, друзья арийские, злым кощеям тогда воспротивились, и вспорхнула во чисто небушко птиц железных вереница длинная.

Яр, собрав, ополчил добрых молодцев. Полетел высоко он мыслею[39] по-над небом, по-над светом ярила красного во чертоги[40] кощея Кожана, что на Веле тогда гнездилися, насылая в Мирград ненастья, рассыпая погоду лютую, да моря народ за напраслину[41], вознося богам своим почести[42].

Полетели птицы железные на Инград-Землю и Живград-Землю, во края чужие, но светлые, выручать своею подмогою и народу неся избавление от кощейских затей безрадостных.

Яр и два его сотоварища, Мер и Лель, величать по имени, пробрались во чертоги кощеевы и над Велой парили соколом, зоркий взгляд свой держа во бремени и высоко витая мыслею.

На Инград-Земле и Живград-Земле поднялася смута великая. Не щадили кощеи ни стар, ни млад, обретая всех на погибель лютую.

Асов птицы тем часом железные разбрелися по двум тем Землюшкам. Кто глядел на кощеев с трепетом, тех они во тех землях оставили. Непокорных же, да и стар и млад, на железной птице отправили, повернув назад на Мирград-Землю.

Занялась Инград-Земля огнём-пламенем, кто остался — пропал с кощеями и нашёл себе там пристанище.

Отпустила птица железная изо чрева свого птенца малого. Не сидел внутрях добрый молодец, не сидела там красна девица[43]. Полетел птенец в море бурное, взбушевалось оно непогодою и впустило его в объятия. Тут Инград-Земля всколыхнулася, и открылось оконце тёмное, да Инград-Земля закружилася, да из глаз долой вовсе сгинула[44].

Прослыхали тогда кощеевы силы тёмные о народе с Инград-Земли, что вышел на волюшку. Разбросали

они семя тёмное[45] на Живград-Земле — и по морюшку, и по землюшке. Всё, что вверх росло, — к земле тянется, да все звери в лесах тотчас сгинули, и людей пропало немеряно. Да кощеи с Живград-Земли ушли.

Но успели прийти помочь асов племени птицы светлые и собрали, кто был живой, да во чрево птицы отправили. Асы, с теми другими народами, восвояси тотчас направили своих птиц железные головы.

А на Веле тогда Кожан сидел со кощеями и ихними слугами. Всё хотели ариев страну забрать, победить её непокорную.

Яр и двое друзей его прибывали мыслею вещею во чертогах оных кощеевых. И прознали кощеев замысел, и решили унесть Велу со свету — погубить кощеево племюшко.

Тит тогда был при Яре писарем, он вошёл во хоромы светлые, что стояли во Мирград-Землюшке, глядь — а Яра уж нет с сотоварищами[46]. Подивился тогда чуду дивному, дописал всё в книгу железную[47].

Лель и Яр принесли два деревца, посадили в кощеевом логове. Ну а Мер им принёс живой воды да смешал её с водой мёртвою[48], и полил деревца те обильно он.

Взялись за руки други верные, прошептали слова заветные[49]. Ночь укрыла — в глазах их черно. Воротились на Мирград в мгновенье одно.

Деревца те корни пустили враз. Обвили те корни Велу-луну, и давай крошить и давай давить её.

Кожан ведал о том и исчез тотчас, а другие кощеи все сгинули.

Буря сильная поднялась тогда[50] — на Мирград-Земле волны плещутся. И волна, хлыстнув о земь арийскую, оторвала край того острова. Да все люди, что были там, тотчас сгинули во пучине моря великого.

Яр позвал тогда асов племюшко — горевали те по Веле-луне. Порешили они с Земель чужих привести ину малу Землюшку.

Короба набив пустотой великою[51], заблестели птицы железные. Полетели за тридевять[52] Земель добывать луну малу Землюшку.

Не успело ярило и раз обойти-обернуться навколо Мирград-Земли[53], воротились две птицы железные и ведут меж собой луну новую. Пуще прежнего она вся блестит и ярило в себе отражает.

Нарекли её Радой на радостях. Льдом она была вся припорошена и сияла, словно каменья дивные.

Растопило ярило тогда тот лёд, поднялись в малый срок дерева и дубравушки. Порешили стеречь её пуще сокола, поселили на стражу воинов. Терема на Раде поставили.

Зажилось веселей на Мирград-Земле, кто погиб уж полно оплакивать. Ожидает людей время новое.

Восхваляют великих воинов во былинах да в песнях радостных.

О спасении Мирград-Земли много разного тараторили. С той поры Спас Великий праздновать порешили тогда они.

Так бежало время без устали. Не тужили ни стар, ни млад на Мирград-Земле — Земле-матушке.

Племена тогда все спасённые разбрелись во четыре стороны.

Племя красное отыскало брег да по праву руку раскинулось от земли от Арии.

Племя жёлтое не велело ждать и ушло во степи просторные, да по леву руку от острова.

Да морского народу племюшко расселилось в морях, что теплы были.

Племя чёрное, горемычное, схоронило своих сородичей, что погибли в войне неправедной, да осталось в своих поселениях, да поныне там прибывается.

Племя асов, друзья арийские, воротились в свои места, да зажили там ладно, здорово.

В одно лето[54] на Раду-луну тогда прилетела птица железная. Та несла в себе храбрых воинов, чтоб беречь-сторожить Землю-матушку.

Пожелали те витязи славные жить-поживать на Раде-луне и детей растить, да на нивах зорьку встречать.

А на вотчине во Мирград-Земле, в арийских землях светлых, были люди все счастья полны и воздвигли хоромы новые Яру и его сотоварищам.

Был у Яра сын — Ерем звать, Ерёма по-нашему. Ерем был годов двадцать от роду и умел он делать дела дивные. Потешал народ да отраду нёс степенную добрым своим родителям.

Бывало встанет посреди двора, стукнет три раза о землю посохом малым, да шепнёт слова, одному ему известные, да пропадёт с глаз долой — дивится народ. А опосля, через срок малый, вернётся с вещами заморскими, да такими, что в землях арийских не видывали и слыхом не слыхивали. И давай его люди добрые пытать, где ж добыл те вещицы диковинные? А он и отвечает:

— Был я за морем во земле чужой, люди там ходят хворые. Излечил я их, уберёг от беды и горюшка. Благодарствуют люди лекарю, так назвали меня в тех землюшках. Кто парчу принесёт красивую, кто из злата цепь с самоцветами. Я ж домой поспешаю с подарками.

А в то время болезней не знал никто[55], и не ведал никто горькой старости во землях во арийских солнечных. Все во здравии ходили крепкими, да не ели вообще скоромного. Да все пили водицу студёную да отвары из трав целебные — были травы те вкуса дивного.

Мясо вовсе не ел народ тогда, ни в земле что гулял, ни по морюшку. Все коренья ели да плоды с дерев многоцветные. Да плоды были те особые. Если съест его добрый молодец — будет сытым ходить время долгое. Если съест его красна девица — будет вовсе сытнее сытого. И ни жажды не будет чувствовать, и ни голода. Да и силу в себе найдёт всегда, кто отведал плоды те сочные. Будет светоч[56] дарить и молодость людям всем, себя окружающим.

И было озеро бело посреди земли Арии, да вода была тепла там всегда, потому как во недра Мирград-Земли она уходила, кои грели светом Земли изнутри то озеро. И звали край тот Белозёрье[57].

Кто окунётся в то озеро будет жить вечно, переживя тело бренное мыслью своей.

Люди из племён других не ведали, как устроена суть человеческая, и приходили на поклон во землю Арию. Да кто приходил уж, не хотел оставлять землю арийскую. И народ арийский собирал творения умельцев диковинные и дарил их один раз в срок малый всем, кто желал. И письмена в железной книге, выкрапленные узорами диковинными, подносил народам тем; и селил сынов и дочерей своих во края чужие, дабы поведать и оповестить их о грамоте, от ихнего рода отличной.

Да вот какая оказия чудная в те поры была:

Когда тело бренное человека покидало Мирград-Землю, его придавали огню и отпускали по воде, а не хоронили во землице сырой. Дух умершего находил пристанище во землях иных до поры, и коды[58] рождался ребёнок во семье, где тело огню предали, — во момент зачатия Дух переходил в утробу матери.

Когда же дитё на свет божий являлось, не помнило оно о жизни своей былой до поры, а вершками малыми, в отрочестве да в юности вспоминало и приумножало опыт предков своих великих; и во зрелости вспоминало полностью все жизни свои былые.

Вот такая круговерть великая вершилась день за днём, год за годом. Кто ж во зрелости не желал жить памятью прошлого, мог избрать себе путь новый.

Вада-луна была в аккурат на том круге, где предшественница её опальная. И вот кружилась она над Мирград-Землёй, ярила свет отражаючи. И прошло сорок годов по времени нашему.

Жил народ Арии, народ асов и немного других народов на той Раде-луне в количестве малом. И была почва благодатная на ней, и росли травы диковинные, коих на Мирград-Земле не сыскать. Но случилась одна оказия.

Души кощеев неупокоенные[59], Кожаном ведомые, что сохранил плоть свою бренную, просочились по капельке во тела добрых воинов и затаились там до поры, да никто об этом не ведывал.

И начал одолевать в тот год дух тёмный тех, кто волею слаб был. Заполнил душу оных корыстью и злобою.

И жили волхвы в те поры на луне, что Луной называется. Жили они лета долгие, нам неведомые, и не стояли они ни за силой светлою, ни за силой тёмною. Лишь смотрели вниз на Мирград-Землю и думу думали.

Величали тех волхвов именами разными. Опосля люди думать начали, что боги они; но были не боги то, а душа человечья, что узрела свет дивный.

И не могла та душа принять ничью сторону, но могла принимать разные облики. То девицею обернётся красною, то обернётся добрым молодцем, а то и вовсе волком серым — и думает думу волчью.

Был и Яр из рода того светлого, да возжелал остаться во Мирград-Земле — уберечь людей добрых от горюшка.

Долго ли, коротко ли — по Мирград-Земле люди с Рады-луны рассеялись. Да не знали, не ведали тёмной силушки, что во плоти у них хоронится.

И по сей день кощеи прячутся — то их души, как копоть тёмные, всё сидят до поры, до времечка.

Так шли года чередою длинною на Мирград-Земле, на Земле-матушке.

Вот в один день, порешил Яр собрать добрых молодцев и красных девиц, да со всей Мирград-Земли и с уголков её дальних. И кто возжелал, тому дарил он светоч знания мудрого.

Были средь людей оных и те, что кощеевым душам упокой дали. Ведал о том Яр, но всё ж решил, что смогут они одолеть семя тёмное, что кощеи засеяли.

Были такие, что одолели, но были и такие, что затаили до поры да приумножали род свой, о том не ведая.

Вот прошло пять сроков малых, и все кто возжелал, знания эти получил; да мог унести с собой книгу железную и дарить всё, что в той книге, любому, кто воспрошал. Не дано было кощеям познать той книги. Не дано было достичь высот тех светлых. Но всё ж смогли они, вцепившись пиявкою в душу светлую, открыть себе часть знания вещего.

Но то было впереди, а пока собрались люди добрые и пошли по Мирград-Земле, неся книгу железную. И было то счастливое время — всяк кто жаждал знания, обретал его.

И были те знания полны чудес разных. Кто волею и духом силён был, мог ветром в чистом поле обернуться. Мог дождём иль снегом стать, иль волной морскою. Мог землицей-матушкой воплотиться и рожать урожаи дивные по пять раз за срок малый.

И была у Яра книга другая малая[60], но хранилась та книга ни в хоромах светлых, ни во чертогах тёмных; а была она знанием рода, что обитал на луне, что Луной называется. И не имела та книга плоти ни железной, ни берестяной. Мог прочесть её только тот, кто волхвом стал. Были и такие на Мирград-Земле-матушке.

В те поры и веселились люди во землях Арии на славу, и свята их были от наших отличные.

Всё же были и схожие, такие, как кулачный бой. Да соревновались и удалью блистали не только добры молодцы, но и девки, и люди постарше.

Бились в шутку, без доспехов и без лат — гурьба на гурьбу али один на один. Тот, кто послабее волею был — тотчас проигрывал.

Возводили помост, да был он из чего-то невиданного — твёрдый, да мягок, словно перина, коли падёшь на него.

И Яр, да сын его Ерем, любили те забавы.

Раз в светлый день собралось народу тьма-тьмущая. Да были там купцы заезжие из мест дальних. Были и друзья страны Арии — асы, что тех купцов возили во птицах железных.

Да знамо дело, средь купцов были и воины с тех стран дальних. А воевода тех воинов любил в кулачном бою позабавиться — удалой был молодец и силы немеряной.

Вот вышел он на помост и стал воспрошать сильнейшего бойца — а в те поры много было воинов крепких во земле Арии. Да так случилось, вышла дочь Мера — Всела, Василиса по-нашему.

Тут увидел её Ерем и воспылало сердце его страстью жгучей.

Вот начался бой. Всела всё кругом того воина ходит да бровью не ведёт. Смех и злоба разбирает воеводу — в ихних землях бабы не воюют, но всё ж решил потешиться, да куда уж там.

Бросился было кулачищами размахивать, да она словно тень — скользнёт и нет её — вот за спиной стоит. Уморился воевода чужеземный да навзничь лёг. А она так гордо стала да ножкой его подпирает — смеётся народ, а чужестранец и шевельнуться боится, словно опутали его тяжёлыми оковами.

С тех пор запала Всела в сердце Ерема и стали они к друг дружке бегать — дело молодое.

Долго ли, коротко ли — раз пришло ночное время, радуга в полнеба засияла. Вот ведёт Ерем свою любаву[61] к отцу её Меру, просить значит руки по нашему у отца ейного.

Знал про то Мер уж наперёд, да был рад этому безмерно. Яр же выбору сына противился, да не хотел обижать друга — думал, может всё обойдётся; да картины тёмные шли на ум[62] и сердце тревожили. Всё же решил он уважить сына и дал благословление, наперекор сердцу своему.

Тем часом было всё мирно и тихо во Мирград- Земле. А во Землях далёких, да за столько вёрст, за сколе око не может увидать, а только мыслею человек знающий и ведающий может узреть, Кожан собирал новое войско.

То тело, в котором его душа обитала, он создал себе сам, и оно воплотило сущность его. Умел он также, без труда великого, покидать тело своё полностью или частями. Мог волком серым стать, мог птицею, что парит в небе высоко. Мог и красной девицей, и добрым молодцем обернуться, если хотел. Мог и к твари любой, живущей во вселенной, пристроиться тихой сапой, да опосля, душу его родную выдворить из тела бренного.

Места далёкие, Земли малые и великие, где он пребывал, были дикие — на самых задворках. Люди и твари, что обитали там, были просты душой и телом, и доверились они ему тёмному — думали, что пред ними Бог, да величали его именами разными. Да не в именах суть, а суть в том, что поддались они на обман великий.

Кожан приблизил к себе троих и осветил их силой знания, чтоб могли народом и тварями править и ответ пред ним держать. Да стал мастерить врата мыслею[63], чтоб без труда войско его новоиспеченное добралось до Мирград-Земли.

Сделать те ворота было не так-то просто, да и были такие, что мешали замыслам его тёмным — имя того народа Уры.

В замыслах своих, в глубине сердца свого, уры хотели сами попасть на Мирград-Землю да стать её хозяевами, но не желали влачить бремя кощеево на плечах своих.

Те Уры были по сложению тела отличные — ростом вдвое больше человечьего; и могли под водой жить, как народ морской, время долгое; и на суше могли быть, словно люди обычные.

Да было всё у них ладно собрано — и хоромы, и кони быстрые[64]. Да желали они всем естеством своим получить книгу знаний малую от народа, что проживал на луне, которая Луной называется.

На Мирград-Земле всё было тихо и светло.

Народы жили во согласии и вели торги меж собой. Ничто не тревожило людей. Плескались тихо моря синие и было так время долгое. И стали жить Ерем с Вселой вместе. Люди добрые справили им избу славную во земле Арии; и родилась у них дочь, и родился сын. И были все веселы и горя не знали.

Далеко-далече, во землях чужих, разлилась река, берегами своими крутыми подпирая неба стать. Шли по одному берегу два воина. Один был в одёжах рваных да неказистый — кощеев слуга. Другой шёл позади него в ладной кольчуге. Был он высок и крепок и вёл врага своего во земли родные — то был ур.

Времени истекло, с тех пор, как Кожан объявился в тех краях, немеряно.

Уры решили Яра позвать во свои края и союз великий заключить меж народами. А в знак дружбы будущей изловили одного из служек кощеевых, что близок к Кожану был, дабы постичь мысли их тёмные. Но как не пытали, как не стращали[66] его вещицами своими диковинными — ничего путного он не сказал. Порешили ждать Яра.

И Яр знал о мыслях нечистых урских и был готов к беседе длинной. Перешёл он во края далёкие по дороге, мыслью проторенной. Был один.

Уры же встретили его с почестями, ако царя. И повели к ихнему князю урскому, что во всех землях ихних слово держал.

Был он для ура на редкость невысокого роста, чем-то походил на сына человечьего, лишь очи его сияли жёлтым цветом.

И Яр слушал речи его сладкие и видел суть его сокрытую. И видел прошедшее и будущность. И знал, что потерял ур тот супругу свою верную и чадо, и что погибель принесли им кощеи. Но смотрел на всё без трепета в душе, и видел суть беседы до того, как начал оную.

Князя урского звали Морей. Просил он, чтобы Яр растолковал ему книгу железную и сулил ему дары диковинные, и предлагал дружбу крепкую.

Не принял Яр даров, и от богатств несметных и вещей диковинных глаза отвёл. Пожелал лишь посмотреть на служку кощея Кожана.

Не по нраву пришлась Морею воля Ярова, затаил он злобу да стал стращать его, да позвал двух слуг своих верных. Те, не долго думая, решили силушкой с Яром померяться. Да только подняли свои кулачища на него — тотчас развернулись к Морею и давай лупить его, что есть мочи.

Слуги те были не из простых уров — силы в них было немеряно. Взмолился Морей. Яр лишь ухмыльнулся, бросил свои очи на воинов, и те побрели прочь да тотчас воротились, и служку кощеева с собой тянут.

А был он не пойми кто — на лицо человек, а душа чёрная, как у зверя дикого. Провёл Яр рукой по макушке его, и расплылось лицо служки в кривой улыбке, — узнал тогда где Кожан прибывает. Окинул взглядом хоромы урские в последний раз, и как сквозь землю провалился.

Разгневался тогда Морей на слуг своих, да ничего делать не стал, всё же знал, что Яр волю ихнюю отнял. Но не заметил и не мог заметить, что у одного из них глаза заблестели[67] как-то по чудному. Порешил служку Кожана отправить в темницу.

Позвал Морей лекаря, что при нём в палатах жил, и велел залечить раны на теле, что свои же воины наделали.

Яр тем временем был уж во Мирград-Земле, но всё знал, что у уров деется, так как часть духа своего посеял в теле урском. И каждую ночь представал пред ним и выспрашивал у его души, что произошло за день.

Кожан же пребывал в те поры во недрах одной Зем- люшки, что была далека от тех мест, и ведал о всех делах, что уры замышляли. Да служка его перестал ему весточки носить опосля того, как с Яром повстречался. Мыслил Кожан как бы засеять смуту во сердцах людей светлых.

Занялась алой лентой багряно, на перепутье двух миров, война. Народы земель, что Кожану были подвластны, кинулись гурьбой во владения урские.

Морей не заставил ждать себя долго с ответом — пронёс отряды со земель своих мечём огненным и пролил кровушки кощеевых опричников.

Кожан только того и ждал. В том был замысел его коварный, дабы внимание Ярово занять войной в мирах далёких. Обернулся он птицей ночной и на Мирград-Землю подался, да не в землю Арию, а во края, где асы обитали.

Долго ли, коротко ли — прошло уж два срока малых, как уры с кощеями воевали. Кожан же днём, притаившись, дремал во лесах дремучих, а ночью покоя лишал тех, что кощеево семя в душе своей носили. Да исподволь смуту сеял в сердцах асов, друзей земли Арии.

Проведал о том Яр, да Кожана уж след простыл. Что ж делать — опосля драки кулаками не машут.

Средь асов нашлись такие, что возгордились, али зависть съедала изнутри души их светлые. Всё ж они в количестве малом, со своими семьями и скарбом, порешили найти места новые во Мирград-Земле да жить раздельно от друзей и братьев своих.

Пытался Яр помочь им, да видно всё понапрасну — побрели они во края новые, да все, кто возжелал, с ними отправились.

То был остров средь моря бескрайнего, имя тому острову — Буян. Там и порешили они жить и создавать племя новое. Да остров был невелик.

Были с ними всё же и волхвы, что могли стихиями повелевать, да подняли они со дна морского часть суши великую, и стал он размерами в пять крат больше.

Прошло время долгое.

На острове Буяне, те, что прибыли, уж детей народили, а те — своих завели. И всяк, кому не по душе было во Мирград-Земле в своём племени жить-поживать, туда подался. Да всё ж мало было там людей из земли Арии.

Уры тем часом победу одержали над кощеевыми землями. И многие, кто там жил, на службу к ним подались.

То было Морею на руку. Уры были видом своим приметные, да те, что жили во мирах кощеевых, в аккурат на людей походили. Вот и слал он лазутчиков во Мирград-Землю, да только все они путь свой завершали на острове Буяне, потому как корыстью и злобой были полны сердца их и души.

Знал об этом и Кожан да на всё со стороны глядел.

Видел и Яр, что быть беде, и что люди с Буяна буянить будут. Стал он тогда думу думать — как уберечь людей сердцем чистых от мыслей тёмных.

Вот собрал он во земле Арии совет из племён разных и стали они вместе решать, как быть дальше. Да и порешили по воле доброй остров Буян оставить; да кто провинился или украл что или убил, а было таких не много во Мирград-Земле, но всё же были, — быть тому на века заточенным на острове Буяне. И воздвигли они усилием мысли преграду, глазу невидимую, вокруг острова того Буяна — всякий кто попал туда, уж дороги назад не знал.

Так шли годы чередою. У Ор ы с Маром детишки народились, да вот глядишь — уж Мар и внуков нянчит.

Старшему внуку его было отроду 12 годков, и звали его Кир. Да умел он делать чудеса необыкновенные, даже люди бывалые из страны Арии дивились тому.

Мог он запросто одолеть в кулачном бою людей зрелых и более опытных.

Во море плавал, словно был из народа морского и дружбу с ними водил. Мог в любую тварь, что во Мирград-Земле обитала, обратиться — то вспорхнёт, словно сокол, далеко в небо; то уйдёт в пучину морскую, будто рыба.

Знал Яр об этом и сам наставления давал потомку своему, да строго настрого запретил на острове Буяне появляться.

Знал и Кожан о парубке том да имел свои мысли тёмные.

На Буяне тем часом жили себе люди поживали. Тварей, что в лесах обитали али в море синем, — они в пищу употребляли. И ели всегда от пуза — много и сытно. Так длилось время долгое.

Зеленью утопая, на холме высоко, стоял терем расписной. Да были края того терема золотом отделаны червоным. Да фигуры воинов золотые с каменьями самоцветными окружали его.

Были то не простые фигуры. Коли кто замыслил недоброе — обращались они в витязей из крови и плоти и ответ держали за владыку ихнего, что в тереме жил-поживал.

И стоял тот терем на острове на Буяне, но был от мирской суеты в стороне. А хозяином был Лель, закадычный друг Яра в делах его светлых.

Долгое время назад уж они порешили, чтоб Лель отбыл на Буян да приглядывал за движением тел небесных. Да на острове был опорой всем, кто не по своей воле туда попал.

Лель был старцем с седой бородой, но мог и парубком обернуться, коль нужно было.

Знал Яр, что однажды Кир, потомок его, ослушавшись, забредёт на Буян — так и случилось.

День в тех краях короткий был как нонче, не то что во земле Арии, да всё ж было тепло и светло. И ярило глаз радовало. Травы росли там буйные и леса дремучие.

Вот светлым днём Кир во княжестве пребывал, что было соседним с островом Буяном. Был он тогда двадцати годков отроду по-нашему. Парнем он был видным, но всё ж любавы у него не было — всё грезил мыслями о красавице, что во снах к нему приходила. Да то наваждение ему Кожан насылал, пытаясь раздор посеять и уныние во Мирград-Земле.

Вот утром ранним ярило поднялось над островом Буяном, и заблестели светом ярким купола хором там возведённых. Ярче всех сиял терем Леля.

У Яра в те поры были заботы поважнее острова Буяна. Направился он во чертоги рода своего — на луну, что Луной называется. И был в том смысл великий — пришёл он на поклон ко сородичам своим бесплотным[68]. Те явились пред ним в образе трёх старцев и стали воспрошать, зачем пожаловал.

Спросил Яр позволения поделиться с народом Мирград-Земли последним знанием. То было знание, что ни в одной книге не упрячешь железной — ни в большой, ни в малой. То знание было в каждом, кто на Мирград-Земле обитал, да путь к нему, во глубины души неизведанной, мог открыть только свет.

Многие были близки к ответу, и не одна жизнь во плоти проходила, прежде чем мог человек узреть истинное предназначение души своей. Но, как ни странно, многие, народившись вновь и вспомнив тяготы и лишения жизней пройденных, решали начать с нуля, то бишь сызнова. Воспрепятствовать этому решению могла лишь воля, а озарить её мог только луч знания светлого из рода Ярова. Но ушёл ни с чем Яр от своих сородичей. Не велели они выпускать знания за пределы рода свого. Всё ж печаль-тоска тревожила Яра, знал он — ждут Мирград-Землю годы тяжкие. Да ничего не поделаешь, смирился он с ответом, ему данным до поры, и воротился во Мирград-Землю, страну Арию, во хоромы свои, что стояли на Белом Озере.

Долго ли, коротко ли — на другом краю света тёмного[69] уры замыслили недоброе, да сослали лазутчиков своих во Мирград-Землю, на остров Буян. То были люди по виду, что Кожану подчинялись прежде.

Наделил Морей их вещицами хитрыми да разными чудными и диковинными предметами. Да обучил, как те предметы творить.

Служки те урские были с виду на купцов заезжих похожи, только птицы их железные не походили на птиц асов, но были сотворены ладно — без сучка и задоринки.

И прошло совсем немного времени, как стали те купцы людьми важными на Буяне. Всяк, и стар и млад, отдавал им почести, будто князьям. Была в том хитрость Морея великая.

На Буяне только Лель знал о хитрости той, да и не суп- ротивился, лишь ждал часа верного, как с Яром было уговорено.

Тем часом, в землях далёких урских Морей собирал в дорогу и учил людей, что были из миров и земель им побеждённых — не жалел ни злата, ни вещиц диковинных.

Прибывали они в количестве несметном на Мирград- Землю да на острове Буяне хоронились.

Но не смогли до сей поры разбить преграды и покинуть остров.

Знал о том Яр и не спешил их остановить, лишь жаль ему было людей добрых, что не по воле своей оказались пленниками на Буяне али во земле ирийской.

В те поры Лель открыл врата во хоромы свои, и всяк, кто желал на Буяне знания светлого али хвор был, о помощи прося, — мог прийти к нему. Шли люди вереницей в дом его светлый. Смотрел на них Лель и видел — кто кривдой дышит, а кто и впрямь знания желает; и помогал всем, кто хворый был, без разбора.

Очистив душу от скверны, ворочались люди во селения свои, и молва о дивном старце-лекаре разнеслась по всему Буяну.

В один день светлый сам князь буянский к нему в гости пожаловал со стражниками своими смелыми.

Отыскал князь буянский терем Леля, что на холме стоял, да дело было то нехитрое — всяк слово молвил о нём на Буяне. Ворвался он в палаты чистые и при нём двое волхвов.

Стали те волхвы напускать злобу лютую, всё стучали посохами своими по плитам каменным. Да не сдюжили взгляд Леля светлого, развернулись оба и давай бежать прочь, только их и видели.

Тут приказал князь стражникам попалить огнём пламени синего, что был в ихних стрелах[71]. И всяк, в кого угодила та стрела, в пустое место превращался.

Недолго думая, взялись стражники исполнять приказ своего повелителя. Глядь — и впрямь Лель исчез. А вот уж позади них стоит и ухмыляется, целёхонек. Вот уж подле князя стоит.

Взял он его руками своими за одёжи богато вышитые и усадил на лавку, да что-то приговаривал. Стражники так руки и опустили, видя, что правитель их замешкался.

Не серчал Лель на душу его тёмную, лишь взглянул ему в очи и пронзил волю его, словно иглой протыкают парчу.

Опомнился было князь и стал воздавать хвалы волхву, великому Лелю, и прощения просить. Тотчас кликнул казначея, что при нём пребывал, и велел одарить волхва златом и каменьями самоцветными.

Вот летит птица железная по-над островом Буяном и везёт Лелю подарки. Не противился он подаркам с плеча княжеского, а всё раздарил людям добрым, что к нему приходили. И стали жить те люди здраво и счастливо. И князь боле не стращал никого и в темницу не сажал за напраслину.

Яр во земле арийской собрал совет малый, и был Мер на том совете, друг его верный.

Да Мер всё в бой рвался, так и норовил отправиться помогать Лелю, другу их закадычному. Только не было в том нужды — воинов в доспехах золотых мог одолеть лишь человек с мыслью сильною. И ни диковина вещица, и ни птица железная, не могла принести вреда, так как были то духи воинов, падших в былых сражениях, а Лель с ними договор имел, ведь не находили они места себе в теле новом[72] на Мирград-Земле.

Тем часом твердь Мирград-Земли содрогнулась — были то воины из земли ирийской, что пробрались на Буян.

И слились две тёмные силы в бою кровавом. То было светопреставление, кровью плоти запятнавшее род Яра.

Купцы урские в числе великом собрались в ответ на землю Ирии с огнём и мечём.

Яр тем часом прыгнул в пучину вод и позвал к себе царя народа морского.

Был то старец с длинной седой бородой. Звали его Непт[76]. Говорил с ним долго — порешили вместе дело важное вершить.

Две сотни воинов народа морского отправились вместе с Яром на Буян, чтоб с моря-океана пробраться и похитить плод из сада княжеского, что на деревце рос; и давало то деревце урожай лишь раз в десять сроков малых.

Плод походил на яблоко наше, но никто не смел к нему прикоснуться. Молва ходила, будто кто отведает это яблочко — в зверя дикого превратится и потеряет рассудок человечий.

Лишь одно семечко Яру было нужно из плода того, да не мог он сам даже перстом[77] прикоснуться к тому дереву.

Дерево то было урами привезено и досталось Киру с Лирой. Берегли они его как зеницу ока — в том был смысл тайный.

Вот доплыли воины до Буяна. Обратил их Яр в обличья человечьи.

Сильны были и храбры люди из народа морского. Растворили по утру врата в сад дивный, да не нашли деревце заветное.

А было оно за семью печатями[78]. И лишь князь урский и его наместники во Мирград-Земле знали, как достать то деревце. Да Яр был готов к тому.

Порешил Яр служку урского сам привести к запечатанным дверям заповедным и мыслею направился во земли ирийские, где тот с войском своим прибывал.

Не успел никто и глазом моргнуть, как вернулись они на Буян. Да пленник Яра не был оковами опутанный, а просто делал всё, что тот ему велел.

И открыл он печати заветные — семь дверей отворились. И спустились они в подземелье, где под куполом золочёным росло то дерево, и плод на нём висел.

Тем часом Кир и Лира, и все их служки придворные в палатах находились, да не могли видеть ничего, — время для них остановилось.

Сорвал Яр плод с того дерева, разломил пополам и достал лишь два семечка, и тотчас зажал в ладони. Прошептал что-то, придав в тот миг огню дерево и плод разломленный. Одно семечко проглотил он немедля. На второе лишь шепнул три раза и платком обернул белым, да за пояс заткнул.

Служку же урского восвояси отправил. Да не помнил тот ничего, где был — не ведал. И уснул сном глубоким.

Заподозрил Кир неладное и решил взглянуть посерёдке времени, что застыло для всех, ако кол осиновый. Да увидел он людей из народа морского. Понял тут, что хитрость над ним чинит кто-то силы большой, немереной. Да он Яра признать не мог, не сумел одолеть его силушку. И прилёг он на плитах каменных и уснул сном беспокойным, неправедным.

Яр народ морской отпустил во чертоги свои подводные. Непту был благодарен до сердца за подмогу его великую. Одарил он его светлой силушкой, что была доселе неведома во просторах подводных, красочных.

И спешил он в землю арийскую рассказать друзьям и товарищам, что погибель грядёт скоро Кожану, лишь дождаться осталось Ерема из Земель далёких, неведомых.

Шли так годы чередою длинною. Купцы урские уж в ирийской земле торговать стали. Да опосля тех дней на Буяне Кир, владыка новый, захворал сильно. Да не выходил на свет божий, да всё на печи лежал — хворь одолела его.

Лира же, супруга, всеми делами на острове заправляла. И дочь её получила надел во землях тех среди лесов дремучих. И воцарился мир на Мирград-Земле.

Терем Леля был заново выложен, и все, кто желал, приходили к нему на поклон — и стар, и млад, и добры молодцы, и красны девицы.

И вот прознал о нём Кир и велел привезти его в палаты царские. Да послал два отряда стражников и воеводу с ними.

Воевода был здоровый детина. Решил он силой старого волхва взять.

Зашёл во палаты золочёные и диву даётся — всё красно да ладно в тереме том. И богатством и убранством превосходит он сами палаты княжеские.

Заиграла зависть у воеводы — решил один из самоцветов он отковырнуть. А был то изумрудный камень, что играл лучами ярила заходящего.

Потянулся было в карман за лезвием острым, да никак не может нащупать. Выхватил он плеть огненную у одного из стражников, да она сквозь пальцы, будто песок, ушла — все только диву даются.

Стал было пальцами тот камушек подковыривать, а тут вышел на встречу им хозяин, сам Лель, и посмотрел без злобы и ненависти на воинов его окружающих — знал он зачем пожаловали, да хотел поиграть с ними.

И воспрошал воеводу, мол, что люди добрые в его хоромах делают, али захворал кто, али какая помощь нужна?

Раскрыл рот от удивления детина и слов вымолвить не может.

Один из стражников поклонился старцу и просил его учтиво во хоромы князя Кира пожаловать.

Улыбнулся Лель и прошептал что-то себе под нос. Тотчас развернулась стража, и оба отряда, во главе с воеводой, отправились восвояси. Сам же обернулся соколом и в окошко выпорхнул.

Тем часом, во Землях иных пребывал Ерем во птице железной с двумя товарищами асами. Был то путь нелёгкий.

Добрались они до границы Предела Великого. От сих пор Ерем должен был один идти.

Натянул он одёжи железные[79] да присел на дорожку.

Не торопясь, забрался Ерем в чрево птенца малого и тотчас выпорхнул из глаза большой птицы.

Полетел птенец, закружил по-над Землюшкой малой, что была вся пеплом серым покрыта, и стерёг тот пепел Дракон Огненный. И всяк, кто угодил в его владения, оттуда уж не ворочался.

Подобрал Ерем место ладное подле скалы отвесной да направил птенца туда — спал дракон в те поры и не почуял гостей незваных.

Вышел Ерем из чрева птенца малого — держал в руке сосуд. Был на вид он из глины, да коли уронишь — не разбивался.

Откупорил крышку да зачерпнул пепла из-под камня серого, да закупорил склянку.

Осталось ему набрать крови Дракона Огненного, да было то дело непростое — ни в коем разе нельзя было губить того дракона, имел он связь древнюю с родом сынов человечьих[80]. Знал о том Ерем и пошёл на хитрость — решил сделать в аккурат, как Яр велел.

Тем часом, за много вёрст во Мирград-Земле, Лель кружил серым соколом в поднебесье над островом над Буяном.

Заприметил он деревце во саду княжеском и стремглав бросился вниз, будто мышь увидал. Тотчас ударился оземь и принял обличье человечье — волхва степенного в одёжах простых, но без посоха. Был лишь подпоясан.

Да пояс тот был не проста вещица. Коли шепнёт он ему — тот змейкой оборачивался, да такой шустрой, что ни стены, ни врата не были ей преградой. Заползёт в место, хозяином веленное, и слушает, что люди добрые толкуют. Опосля вернётся обратно и поясом обернётся, а Лель уж обо всём ведает.

Послал он змейку во хоромы княжеские да наказал забраться к Киру с Лирой в опочивальню. Не заставила змейка долго ждать — тотчас принялась исполнять наказ.

Лель же, спокойно и не торопясь, присел в тени подле дерева раскидистого и завёл с пташками малыми беседу, так как понимал он язык зверей и птиц.

Тем часом, на Буяне-острове Лель услышал от птах малых о недуге, что сморил Кира, князя нового из земель ирийских с мечём пришедшего. Пели те птицы над окном у Кира утром ранним день за днём уж полсрока малого, да всё не вставал он с ложа своего — был хвор дюже.

Тут и змейка подоспела — скользнула вокруг пояса старца да ремнём ладным обернулась. И узнал Лель в одно мгновение, что Лира, супруга Кирова, всё больше власти жаждала, да решила сморить свого мужа верного — речами сладкими его баюкала, да зелье в еду да в питьё подсыпала, что Кожан ей дал в саду ирийском.

Тут два стражника вышли из хором княжеских — тотчас Лель исчез с глаз долой, да всё ж был он там, но ни одна живая душа не зрила и не слыхала его.

Не торопясь, по хозяйски, забрался он в княжескую опочивальню. Да прошёл сквозь стены, будто были они из песка в том месте — в аккурат рассыпались да сошлись воедино опосля того, как за ними он сокрылся.

Шагнул старец к Киру, провёл рукой над челом его грешным, и засияло оно светом здравия — всё ж Кир пребывал в глубоком сне.

Тут решил Лель отправить Лиру, супругу неверную, во края и земли чужие и далёкие. Встрепенул голову, прошептал слова да рукой взмахнул — тотчас пропала княжна с глаз долой и в тот же миг очутилась во Зем- люшке иной, во племени инородном, да ярило там светило светом тусклым и было цвета синего, и мели метели и вьюги.

Кира же решил спать оставить на время длинное, как и было с Яром уговорено.

За сотни сотен вёрст[82] от тех мест, пребывал князь урский Морей в смятении. Никак ему было невдомёк, что творится во Мирград-Земле.

Вот решил он снарядить птицу огненную да сам в поход тот отправился. Всё ж шибко нужна ему была книга железная.

Тем часом Морей во птице огненной направлялся во Мирград-Землю с войском несметным. Да было то войско не из уров, а из людей, что служили им из миров тёмных.

Чуял Яр, что птица та близка, да не было ему велено губить её. И созвал он людей добрых со всей Мирград-Земли и поведал им о полчище вражеском, что надвигается.

Стали народы разные совет держать, как быть им поживать далее, как Мирград-Землю уберечь и защитить.

Знали о том и Мер с Лелем, что на Буяне семя света сеяли.

Не страшна им была погибель — могли ж жить без тела бренного и могли любой тварью обернуться, коли нужда была. Да забота их была уберечь от напасти Мир- град-Землю.

Люди же иные чувства разные пытали — кто боялся, кто смиренно ждал своей участи, кто, ополчась, считал стрелы огненные.

Лишь купцы урские, что близ земель ирийских обитали, ждали с радостью господина своего.

Тем часом Лель с Мером на хитрость решили пойти. Не стали войной ответ держать супротив колесниц огненных, а встречали как дорогих гостей — хлебом-солью.

Было невдомёк лазутчикам урским, как может дух человеческий обернуться любой тварью земной али человечий облик принять, какой вздумает.

Предстали Мер с Лелем перед ними во образе Кира и Лиры, да закатили пир горой во славу доблестным воинам.

Посредь пира Лель удалился во покои своя от гостей дорогих и спустился в подземелье глубокое, да обернул Кира в деревце, за которым слуги урские пожаловали. И тотчас на пир воротился с дарами из злата и серебра для воинов победителей.

Во землях ирийских встречали купцы урские собратьев своих и пир закатили. И разными яствами потчевали гостей дорогих.

Не нужны были им знания арийские — лишь жизнь во плоти, во теле бренном их тревожила. И старались они прожить её в богатстве и в убранстве, и в чревоугодии.

Морей весточку послал слугам своим и велел немедля древо из подземелья извлечь и доставить на птицу огненную, что неподалёку Мирград-Земли парила в поднебесье.

Лира с Киром, к удивлению воинов, тут же открыли пред ними врата. И отворив семь печатей, забрались слуги урские в то подземелье да вынесли деревце. Опосля, поблагодарив хозяев за дары их щедрые, скрылись в колесницах огненных и взлетели в небо багряное — в тот час ярило на закат шло, и стояла картина хором княжеских красоты неописуемой.

Попрощавшись с гостями, сокрылись Лель с Мером во хоромах светлых — там уж и Яр их поджидал. Стали совет держать, как водилось меж друзьями-товарищами закадычными.

А тем часом стало Ерему во саду ирийском невмоготу — грусть тоска его окутала. И позвал он супругу свою Вселу, решил с ней вместе время коротать.

Появилась тотчас она, и стали они вместе за плодом соглядать, любуясь друг другом и наслаждаясь от каждого мгновения — всё ж был Ерем долго во краях чужих, и стосковались они друг по другу.

И стала Всела чудным голосом петь песни дивные, да так, что все звери да птицы собрались со всей округи и внимали красоте звуков.

Тем часом, во землях ирийских Ерем и Всела любовались друг другом, да всё ж не забывая о другом яблочке, что вот-вот должно было опасть с дерева, Яром взращённого.

Супруги хоть были уж не молоды, да выглядели, будто парень и девушка — красно и свежо. Так всяк умел, коли желание было велико, во земле арийской, окунувшись в Бело-Озеро[87].

А тем часом поспешали слуги Мореевы в колесницах на птицу огненную с деревцем заветным.

Распахнула та свои объятия и прошли они сквозь огонь и ничуть не оплавились. Вот уж поспешают к господину своему с драгоценным подарком.

Было то деревце словно внутри камня. Да камень был, как стекло прозрачный, и твёрд был, словно ал-маз. А коли рукоять подле него повернёшь три раза — вовсе исчезали преграды всякие к тому деревцу.

Закутав камень тот в парчу, золотом вышитую, покорно вошли слуги во хоромы княжеские — Морей восседал подле глаза птицы огненной, а видел тот глаз на сотни вёрст.

Решил Морей не торопить время да поближе, к Мирград-Земле, пробраться.

Поблагодарил воинов за услугу ему оказанную да велел наградить златом и каменьями самоцветными, и отослал прочь. Да поставил двух уров соглядать за древом дивным.

Далече от тех мест, во птице огненной, Морей трапезничал с воинами и слугами своими с покорённых земель тёмных. Только двое уров на страже стояли — стерегли подарок драгоценный.

Один из тех уров, всё ж по старой памяти с Яром связанный, доложил всё о прибытии деревца на птицу огненную ему, сам того не ведая.

Знал уж Яр, что Кожан далече не денется и направил силу мысли своей во чрево птицы огненной. Да Ур тот полностью рассудок потерял, словно то не он был, а сам Яр стоял, — протянул руку да повернул рукоять, что преграды над деревцем держала.

Подивился друг его закадычный да стал воспро- шать, что ему неймётся, — не ответил он, лишь схватил яблочко левой рукою да сорвал со древа. В тот же миг обернулось то деревце Киром.

Тем часом, во птице огненной Кир подивился чуду. Да чувствовал себя отменно, словно кто подменил тело его бренное на новое, ако одёжу. Схватил он двух уров, и те, повинуясь силушке его богатырской, пали на чрево птицы огненной.

Понял Кир, что далече он от краёв родных — дивно мерцали звёзды и Землюшки большие и малые за оконцем. Распирала его во все стороны удаль молодецкая. Почуял силушку Кир великую, стал расхаживать по чреву птицы огненной, словно во палатах своих.

Шествуя по утробе птицы, прознал он, как устроены вещицы диковинные. Всяк, кто на пути его ставал — в немилость попадал.

Вот добрался до залы, где пир Морей давал, да прямёхонько к столу князя направился.

Все замерли на мгновение вдруг, и этого мгновения хватило Киру, чтобы тело своё в дух чистый обратить да направить к Морею вовнутрь тела. Подивились все странному гостю.

Морей, хоть и на ура походил видом своим да был родом из Мирград-Земли, да дух его стал противиться гостю незваному. То с виду походило, будто перекосило князя урского.

Забился меркул его в уголки души[88], но не давал новому хозяину овладеть до конца телом бренным. Не мог шевельнуться, лишь слова слугам молвил, чтоб сделали, как он велит, и направили птицу огненную на Буян-остров, да посредь леса дремучего её оставили.

Подивились слуги — видно князь хворый дюже, да решили следовать наказу его. И отправилась птица огненная на Мирград-Землю.

А тем часом, посредь моря синего, далече от тех мест, нашли себе пристанище Ерем да Всела на островке малом. Возвели хоромы, да всё ж тоска-печаль их гложет. Не с руки ворочаться во земли арийские да не с руки держать ответ пред сородичами своими — знала Всела, что в том вина её.

Кир, тем часом, всё пытался найти свою супругу Лиру, да все попытки его были тщетными, хоть и знал, что виновата она и мужа сморила почти, — всё ж тосковал он по ней, и другие девы не шли на ум и не радовали глаз.

Прославился остров Буян, и всяк уж желал хоть одним глазком взглянуть на вещицы диковинные и красоты, что радовали глаз. И люди там жили в богатстве и убранстве — вдоволь было еды и питья. И народ новый, миров тёмных урских, исправно служил новому князю Киру.

Бывало, смастерят вещь новую и несут на поклон в палаты княжеские. Посмотрит Кир, опробует мастерство мастеров местных и велит таких сработать много сотен; да везёт к народам разным с гонцами и меняет на злато и самоцветы, али на растения диковинные. Те ж не могут не нарадоваться вещицам мастерски сработанным.

Вот, к примеру, одна из них. Походила на пса цепного, да не спит тот пёс ни днём, ни ночью — всё избу охраняет да хозяев упреждает, коли что дурное должно случиться.

Али друга вещица. С виду блюдце, да по нему вокруг, будто яблочко катится. Помыслишь ты о ком — тотчас тебе образ передаёт, будто вот он — рядом стоит.

Мастерили те вещицы и много других слуги исправно и жили богато, в достатке. И семьями обзавелись да детей народили. Так и шло-протекало время на Буяне.

Тем часом Кир, отчаявшись в поисках супруги своей Лиры, одним днём закатил пир, чествуя мастеров, слуг его верных, что казну пополняли княжескую исправно.

И были на том пиру яства заморские и пели птицы диковинные в клетках, привезённые из земель дальних, — чаровало звучание голосов ихних всякого проходившего мимо за много вёрст.

Решил Кир найти себе новую избранницу, да не было ни одной девы в его окружении, что была его сердцу мила. Вот и помыслил он отправиться в странствия, на поиски новой супруги.

И отправился Кир ни куда-нибудь, а на Раду-луну.

Встретили люди его как подобает — с почестями. Но никто даров его диковинных не принял — не нужны были им они, во всём пытались люди тамошние походить на ариев и друзей их, светлых асов.

Сел князь буянский на колесницу огненную и послал весточку всем людям с Рады-луны, что хочет устроить празднество и стол накроет, полон яств дивных.

И не скрывал он намерений своих — славилась Рада- луна девами пригожими.

В день, назначенный Киром, собралось народу видимо- невидимо. Всяк, кто пришёл, мог откушать за одним столом с князем. Да придя, люди подивились — столы стояли пустыми и скатёрки не были растланы на них.

Успокоил людей Кир, велел двум слугам своим принесть скатёрку цвета белого, ако снега на вершине горы. Бросил её на стол крайний да прошептал слова на языке никому неведомом. Тотчас полотно само разрослось, растянулось и покрыло все столы — было их великое множество.

Подивились люди. А через миг уж ломились те столы от яств и закусок, что сами собой явились — все только диву даются.

Была та скатёрка Киром у Морея отобрана вместе с другими вещицами необычайными.

Занялся тут пир и веселье. Все кубки поднимали во славу Кира и волшебству его дивному. Сам он стал расхаживать вдоль столов, да глядеть очами — всё пытался разыскать избранницу.

Далеко-далеко, за морем-океаном бескрайним, едва забрезжил рассвет на острове малом, очутился Яр в одно мгновение подле избы, в которой жили Ерем да Всела — знал уж об этом отрок Яра и был готов к беседе длинной.

Гладь морская была на редкость смирна — ни одного дуновения ветерка. Решили они вдвоём пройтись по морю, словно по суше, и встретить ярило за разговором длинным.

Не стал Яр упрекать сына своего, что не сдержал наказов и наставлений его. Решили забыть все обиды прошлые, предавшись решению дел насущных.

Так брели они, убредая всё дальше и дальше вглубь океана, навстречу яриле. Решено было ни с кем, даже полслова, не обмолвиться о той встрече.

И дал Яр Ерему урок новый. Дело то было не простое — предстояла ему дорога дальняя в чертоги князя урского Морея.

В знак того, что принял он наказ отца, Ерем нырнул в пучину вод, словно рыба, и через миг протянул Яру камень самоцветный со дна морского, что играли переливался всеми цветами радуги в свете ярила, которое поднялось уж на высоту копья.

Во стране же Арии тем часом трое овладевали знаниями вещими, углубляясь всё дальше и дальше мыслею во миры, оку невидимые.

Первого и самого старшего из троих краснокожих звали Чар. Второго Ро. А третьего, вернее сказать третью, то была дева, — Сура.

Знал точно Яр, приводя их, что пронесут они знание, им данное, сквозь множество поколений и, в один ясный день, то знание уберечь поможет Мирград-Землю.

Меж тем, на Раде-луне Кир повстречал слуг своих, воротившихся ни с чем и бормотавших что-то себе под нос. Да решил сам наведаться к любаве в гости.

Набрал снова дорогих подарков и направился к избе, что была в стороне.

Вот шагнул на крыльцо и три раза постучал в дверь, как было принято. Ория, так деву звали, не стала в тот раз обращаться ни в кого — сама пред ним предстала.

Снова подивился он красоте неописуемой. она ничуть не смутилась, и Кир держал себя в руках. — Что ж, проходи, добрый молодец, негоже на пороге стоять, — молвила она голосом дивным и чарующим.

Он шагнул внутрь избы и подивился тому, что изнутри палаты казались намного просторнее.

— Сказывай, с чем пожаловал? — воспрошала снова Ория князя буянского.

— Мне бы родичей твоих повидать, — ответил он без робости в голосе.

— Нет у меня родичей. Были, да все вышли, — отвечала дева.

Кир почуял лёгкую досаду в её словах. Так и стояли да смотрели друг на дружку не шелохнувшись.

Она первая оборвала молчание и предложила гостю поесть с дорожки. Тот покорно согласился и отведал простой, но безумно вкусной снеди, что она сама состряпала. Но, даже уплетая яства, не мог оторвать глаз от неё.

В те поры в Белозёрье трое избранных пребывали в ожидании. Волхвами было велено окунуться в Бело-Озеро да сидеть на бережку, греясь в лучах ярила, и ждать, когда Яр явится.

Чар, Ро и Сура постигли многое, ждали лишь последнего наставления.

Принял Ерем обличье разбойника да во все одежды его был наряжен, прихватил лишь злато с собой.

Только спустился он вниз — признали в нём люди злые своего предводителя. Разделил он злато меж ними по справедливости.

Тотчас ворвались стражники из палат княжеских и прямёхонько в опочивальню, где купец отдыхал. Схватили его и давай волочить в темницу, в аккурат следуя наказу Кира.

А у купца память отшибло напрочь — не ведает кто он и откуда. Десятник, что при стражниках был, не стал долго разбираться да огрел самозванца его собственной тростью по загривку.

Разбойнички подивились мудрости вожака ихнего, что ту трость с собой не прихватил, а то сидеть им всем в темнице рядом с купцом урским.

Ерем же прошептал тихо своим новым товарищам, что желает он собрать всех людей верных в укромном месте, и чтоб к исходу следующего дня все туда явились — мол, проведал он от купца тайну, где прячет тот злато и каменья самоцветные, от князя утаённые.

Возрадовались злодеи мысли о наживе и разослали весточки всем своим дружкам на встречу ту явиться.

Тем временем, ни о чём не подозревая, Кир возвращался с новой супругой в палаты свои светлые на остров Буян.

Ликовал народ, завидя издалека его колесницу огненную. Бросали шапки вверх и кричали приветствия на разных языках — радовались и стар, и млад.

Было всем не до купца самозваного, что в темнице томился, и Кир даже не вспомнил о нём, а все дела и заботы решил отложить до поры.

Подходили Кир с Орией друг другу, как ниточка с иголочкой. То было видно даже человеку тёмному, как искрились очи любовью и как радовались они, источая то чувство вокруг себя. И всяк, кто находился вблизи их, мог нутром своим почуять — радость и благодать словно повисли в воздухе.

Велел Кир устроить пиршество, да пригласить туда всех без исключения жителей Буяна, чего ранее до сих пор никогда не делал.

Радовались за князя и Мер с Лелем, что стояли в образе витязей из злата чистого. Знали они, что Ерем задумал, да препятствия не чинили, ибо действовал он во благо всех.

Весёлое празднество всем Буяном справляли во славу князя и новой жены его. Только этого и надо было Ерему.

Под видом главаря шайки разбойников созвал он совет и на совете том вёл речь длинную о Земле далёкой, где злата и каменей самоцветных немеряно. И что под страхом смерти рассказал ему о том купец урский, а в доказательство слов своих явил он мешок, набитый до отвала золотыми украшениями, и разделил меж всеми разбойниками — опосля того те были готовы идти за Еремом хоть на край света.

Хитростью решили они завладеть семью огненными колесницами. Велел он, не жалея злата, купить одёжи богатые и на себя одеть.

Всего разбойников было около двух сотен. Нарядились богато да пошли на двор княжеский, подле которого те огненные колесницы находились.

Веселье было в самом разгаре. Выпив и закусив на дорожку, заняли они места в колесницах огненных — самая большая досталась Ерему. И взял он с собой два десятка новых своих друзей.

Взметнулись колесницы в небо, жаром огня пылая. Никто и глазом моргнуть не успел, как исчезли они на небосклоне. Путь держали во земли далёкие, во чертоги урские.

Тем временем Яр забрался на гору высоку. Впереди перед ним раскинулась долина. Природа была необычайной красоты в тех местах. Цветы разной формы источали тонкий аромат, что поднимаясь по ветру, расстилался на много вёрст, тревожа усталых путников и привлекая тварей.

В мгновение ока Яр очутился у водопада, где жило племя тёмное — всё ж помыслы их были светлыми.

Пройдя сквозь стену водную, предстал он пред двумя стражами, что ворота в город подземный охраняли. Мог бы и зайти без проса — но всё ж как-то не по-людски.

Окликнул одного из стражей на его родном языке и велел позвать старшего воина. Не заставив себя ждать, темнокожий витязь удалился за ворота, железом окованные, и спустя какое-то время вернулся в сопровождении воительницы и её сына — так Яр определил пришедших.

Поклонились они старцу седовласому и предложили зайти отдохнуть с дороги — принял их приглашение путник и шагнул внутрь подземелья.

Яр тем часом ступил в город подземный. Было всюду светло, будто днём — горели лучины светом ярким.

Воительница с сыном проводила старца в большую палату каменную, где совет мудрецов собирался — было их ровно десять. Все чем-то походили на Яра, только отличались цветом кожи.

Предложили ему отдохнуть с дороги, да он всё хотел решить сперва. Знал Яр, что тысячи людей жили в том подземелье и носа наружу не казали. С огнём и мечём к ним приходили братья их чёрнокожие из племён тёмных и не давали им покоя — ни днём, ни ночью.

Пообещал старец седовласый помочь горю ихнему и заверил, что войско Нея уж в пути, чтоб поддержать светлых духом. Так же сказал Яр, что трое из десяти старцев и воительница с сыном могут отправиться с ним на Бело- озеро, и что откроет он им знания вещие.

Возрадовались вестям сим люди и улыбки проступили на озабоченных лицах. А затем, Яр, недолго думая, ударил трижды посохом о земь, и прям ниоткуда в скале появилась дверца[92]. Но не было в ней ни рукоятей, ни досок, не была железом подкована — лишь отверстие зазияло, и свет синий пробивался сквозь него.

Велел Яр трём старцам, деве и её сыну шагнуть внутрь того отверстия.

Подивились все вокруг, но всё ж люди исполнили им наказанное. Был Яр последним, кто прошёл в ту дверцу, и тотчас она затворилась, будто её и не было вовсе.

очутились все шестеро на горе Сивахе, что была в землях белозёрских, недалече от мест людных.

Красотой и радостью наполнялись взоры людей пришедших. Яр любезно пригласил их пройти в хоромы светлые — те незамедля послушались.

Войдя внутрь избы, увидели они посреди палаты словно костёр горит, да не простой, а пламя его синевой отдаёт, и лавки вокруг того огня аккуратно расставлены — уселись все пятеро и тут знаки рун знакомые стали являться перед глазами.

Оставил Яр тогда учеников новоявленных и отправился нанести визит князю жёлтому.

За много-много сотен вёрст оттуда уры почуяли что-то неладное и бросились унимать горстку разбойников, что бунт подняли на Землюшке ихней, которая в аккурат находилась на пути торговом.

Ерем и трое друзей тем часом пробрались в утробу одной из птиц огненных. Та была всё же невелика, но могла летать на расстояния дальние за время короткое.

Трое разбойников, что были с Еремом, напрочь забыли кто они и откуда, и он распоряжался волею ихней, как своей. Были души ихние всё ж скверные, да незапятнанные смертоубийством людей чистых. Решил Ерем помочь им и взял всех троих с собой в путешествие дальнее — сам, недолго думая, уром обернулся.

Растревожили они птицу огненную, встрепенулась та, и только её и видели — направилась в царство князя Морея.

Ерем тем часом, на птице огненной малой, уж был близёхонько у чертогов князя Морея.

Добрался, наконец, Ерем до самых палат князя Морея. Неторопливо, в облике ура, прошёл всех стражников на пути своём, так как блестела у него на одёже печать князя золочёная, которую он раздобыл внутри птицы огненной. Вошёл, не торопясь, во палаты княжеские, ако во свои собственные, да присел на лавку и через миг обернулся самим собой.

Заволновался Морей — понял, что нечисто тут дело. Хотел было служек своих верных позвать, да невмоготу ему.

Немного погодя, пожалел его Ерем и дал слово молвить — стал тот пощады просить и плакать, словно дитя малое.

Было то от того, что навеял сын Яра на князя мысли о далёком времени и о Мирград-Земле, откуда тот был родом. Познал Морей сказ свой за одно мгновение — и как племя его теперь живёт, и чем на жизнь промышляет. И ужаснулся он и тоска великая одолела его в раз.

— Полно плакать тебе, — вымолвил Ерем. — Давай судить-рядить, как дальше жить-поживать урам с ариями и с другими народами.

Есть у тебя и средь Землюшек твоих всего вдоволь. Все сыты, все живут в достатке. Позволю я тебе племя твоё навестить на Мирград-Земле, и тем, кто пожелает отправиться с тобой во края дальние, во владения твои.

Арии могут в миг один завладеть всеми землями твоими, ежели пожелают. Но не хотят они властвовать над твоими слугами.

Опосля, как родных своих навестишь, дорога тебе на Мирград-Землю будет заказана. И ежели ослушаешься — быть беде.

Призадумался Морей не на шутку да решил согласие дать. Имел он и в правду всё, что пожелает во землях своих.

— Добро! — сказал Ерем и выдвинул ещё одно условие, то была задача не из простых — на Землюшке малой, близ пути торгового, пришёл с огнём и мечём Кир, князь буянский. Я сделаю так, чтобы уснул он сном длинным — морить его не велено. А ты тем временем заберёшь всех воинов его, что во птице огненной и что во Землюшке, и по праву сможешь сделать их своими слугами али казнить — на то воля твоя. И возмёшь птицу огненную себе со всеми вещицами диковинными, что принадлежат роду твоему древнему.

Обрадовался Морей такому условию — давно имел он зуб на Кира. На том и порешили, и пожали руки друг другу в знак согласия.

Вот вернулся Ерем на Мирград-Землю. В палаты княжеские зашёл да выпустил дух свой из тела Кирова.

Уложил его аккуратно на ложе, а сам прямёхонько к жене Вселе направился на остров малый встречать гостей урских — князя Морея с его служками.

Уснул Кир сном глубоким, как было то в прошлый раз. Ория, супруга его новая, стала хлопотать на Буяне, и всем было по нраву её, веселья полная, улыбка и умение помогать людям добрым, и суд вершить над злодеями и разбойниками.

На Мирград-Земле в те поры, на острове Буяне, Ория княжна, что за мужа Кира дела справляла, ходила в почёте и уважении средь всех людей добрых.

Кир, по решению вече белозёрского, должен был пребывать во сне глубоком три срока малых.

О том было Орие

поведано — не стала противиться она решению, хоть и знала способ, как пробудить князя ото сна.

В этот раз решили собратья Кира, будто бы в забвении он оказался, когда проснется. И представили супруге его время, чтоб порядок на острове навести и на всех землях им подвластных.

Ничуть не удивилась Ория решению и приняла его с миром.

Вот и гости — Ерем с Вселой должны были в скором времени пожаловать на Буян. Велено было им жить-поживать там до поры и подмогой быть посильной княжне юной.

На Буян, тем часом, прибыли гости дорогие — Ерем да Всела. Решили жить-поживать в тереме Леля.

Объявил Ерем по всему острову, что всяк, кто хворый али знаний светлых изыскивает, может смело в терем захаживать, и будет любой путник забредший благославлён. Всела, в свою очередь, знала секреты отваров трав разных.

С радостью Ория приняла их. Были эти люди близки ей по душе. Всякий раз, коли сомнения её мучили в решении важном, — приходила она к ним за советом. И так длилось три срока малых, пока не пришло время Киру пробуждаться от сна глубокого.

Начались времена тёмные во землях урских. Знал об этом Яр, и Ерем ведал, когда книгу железную Морею давал. Чуял и Морей что-то неладное.

Шен с сотоварищами перестали почёт и уважение выражать перед князем урским. Заселили они одну из Земель, урами ранее захваченную, и объявил Шен себя князем новым истым — мол, Морей не урских кровей, и народ, что прилетел во птице огненной — не чета урам могучим.

Были такие, что охотно поверили Шену и всячески пытались унизить и оскорбить племя с острова малого, не ведая о том, что то были предки ихние.

Морей решил не выказывать агрессии и злобы, лишь наблюдал за собратьями своими неразумными.

Было всё ж много уров, что к свету знания стремились — помогла в том книга железная и её точные оттиски в количестве великом, что были разосланы во все концы земель урских и земель, подвластных князю Морею.

На Мирград-Земле и на Раде-луне всё пребывало в спокойствии. Долго решая, кто станет вместо Яра во землях арийских на вотчину, нашли людей из мест разных — мудрецов, и кто знания светлые мог во благо людей пользовать.

Собралось народу три сотни — все мерялись меж собой силою, знаниями светлыми и волю пытали. Были среди них и люди с земель отличных. Денно и нощно все они испытания проходили при честном народе.

Через некоторое время, выдержав все тяготы условий поставленных, осталось восемь человек.

Яр смотрел на всё со стороны и диву давался, каких людей взрастила Мирград-Земля. И гордость за проделанный труд наполняла душу его.

Посреди площади стоял помост, всё тот же, на котором бои кулачные проходили. Но в этот раз служил он службу для испытаний. Вокруг него кольцом уселись все мудрецы Белозёрские. И были там из других народов выходцы в числе малом.

Площадь кишела людьми. Тысячи глаз смотрели на восемь фигур. Каждый испытывал симпатию к кому-то из них. В этот раз соревновались в искусстве красноречия.

В то самое время, на острове Буяне во тереме Леля, Всела уж заждалась своего супруга. Время она коротала, помогая людям добрым в излечении, кто хворый был, и наставляла девчат и парубков в ведении жизни семейной, да поучала всех, кто желал, как избавиться от невзгод и как прожить жизнь долго и счастливо.

Приходили люди, внимали речам её, и каждый находил что-то для себя.

Ория княжна и князь Кир часто захаживали да любили беседы длинные вести с ней о бренности жизни мирской.

Князь Морей в землях далёких затеял войну длинную с Шеном, и не было видно той войне ни конца, ни края. Не жалели они ни друг друга, ни слуг своих, ни опричников. Так продолжалось время длинное.

Всё ж Яр, давным-давно семя души своей в одном из уров, наиболее к Морею близкого, оставил и смотрел за всем, и не желал дух свой отзывать во владения души своей.

Вспомнил об этом Яр, когда в очередной раз в залу зашёл. Имел он мысли светлые, а потому, не мешкая, шагнул на тёмную сторону комнаты и взял камушек цвета белого. Повертел его на ладони, прошептал себе руны огня, воды, ветра, да назад во хоромы, во землю арийскую, воротился.

Почуяли родичи его лунные, что не чисто дело, да послали к нему одного из своих воинов в обличии человечьем.

Жил тот воин когда-то на Мирград-Земле, да провинился перед Родом Лунным и теперь был у него на посылках. И коли было велено — исполнял волю ему данную. То было его наказание. Звали его Зев.

Предстал он перед Яром, держа в руках меч огненный. Предложил ему отдать камень, вернув его на место. Но Яр, не внемля его просьбе, лишь усмехнулся.

Настало время силушкой померяться с посланником Рода Лунного. Решил принять Яр вызов — кто победит, тот и будет камнем владеть, и сделает с ним, что заблагорассудится. На том и порешили.

Зажмурив глаза, оба очутились во чистом поле[94] — травы да цветы росли вокруг.

Достал Яр из-за пояса то ли щепку, то ли деревяхи кусок сухой. Прошептал что-то, и в руках у него оказалось древко с наконечником булатным, что сиял, словно радуга во небе.

Зев немедля бросился с огненным мечём наперевес, но Яр отражал его удары древком, будто было оно не из древа, а из железа сковано.

Бились они время долгое. Успел Зев поранить Яра, так как была в нём сила великая, и, словно молния, меч разил и жёг траву вокруг них.

Не желал Яр зла своему противнику и посему, протянув руку в сторону, схватился за рукоять копья и, очертя круг подле себя, ступил в него, поразжал ладонь и показал Зеву камень. Затем сжал, что было силы в кулак так, что вода полилась из камня, и, прочитав над кругом три руны огня, занялся весь ярким пламенем и тотчас исчез, развеяв пыль за собой на много вёрст.

В том был смысл великий — душа его, как и у Кожана, раскололась на множество частиц малых и проникла во всё и вся на Мирград-Земле.

Понял Зев, что провёл его Яр, да ничего не попишешь — не с кого спросить. Пустился в путь обратный на луну, что Луной называется — перед родом своим ответ держать.

Прошло время малое с тех пор, как рассеялась душа Яра средь людей. Никто не знал, что произошло. Лишь Ерему было ведомо, поскольку поделился с ним Яр своим планом, что решил осуществить незадолго до битвы с Зевом, на площади, когда передавал иглу Перуну.

Перун был человек одарённый и сердцем понял, что то не простая игла. После празднеств всех отправился он на гору высокую, на вершину снежную — одну из тех, что разделяла земли арийские со всей Мирград-Землёй.

Достав из одёж своих иглу, положил он бережно её на снег — тот начал таять. И увидел он, чего доселе не видывал — из-под снега проступала зелёная трава да цветы.

Подивясь тому, прошептал он слова заветные, велев, коли живая душа есть в той игле — пусть тотчас примет облик свой.

Ерем не стал играть дальше с Перуном да явился ему.

Знал правитель новый, что не велено быть сыну Яра в землях белозёрских, да всё ж решил выслушать его и не стал противиться его присутствию.

Рассказал Ерем про Яра и про то, что произошло. Перун смелости Яровой позавидовал.

Стояла ночь длинная над землёй арийской. Сидели двое на вершине горы. Разведя огонь, толковали о делах, что предстоит вершить.

Объяснил Ерем Перуну, что нынче, вместе с душой Яра, каждый живущий на Земле, будь то человек али тварь — может силой его воспользоваться. То сделано было в противовес тёмной душе Кожана, которую он, Ерем, недоглядел.

Да что было, то дело прошлое. Решили сообща творить добро и людям дорогу указывать. Да тех, что силу во зло обращают — усмирять.

Кликнул Перун Суру, Семаргла и Одина. Сошлись они все во едином решении да клятву дали у огня. Опосля, все пятеро разошлись в разные части света да искали людей, светом обременённых, дабы помочь прижившуюся душу Яра уберечь.

Ерем отправился на Буян, где всё по-прежнему было ладно, и ничто не омрачало будущности.

Один, как ему и было велено, поселился во землях ирий- ских. А трое — Семаргл, Сура и Перун испытывали судьбу в краях чужих, подвергая себя опасностям во благо Мир- град-Земли. Но о том сказ другой.

Так шли годы длинные. Знания светлые передавались от отца к сыну. Ничто не омрачало жизнь людей на Мирград-Земле.

В один из дней народился у Одина сын.

Звали его Аркон. Во всём он на отца походил и, как подрос, пытался ему подражать в делах его.

Люди разные захаживали к Одину во владения. Имел он терем наподобие того, что у Леля был когда-то на Буяне. И все — и стар, и млад — просили его помочь в делах разных.

Прослыл он человеком мудрым и рассудительным. Шли

не только на излечение к нему, но и за советом. Видел всё это сын его да на ус мотал.

Частенько захаживали и правители страны арийской к Одину. И он не раз в Белозёрье наведывался.

Жили все на Мирград-Земле в те времена в покое, радости и счастье.

Меж тем были и люди, что Кожану покланялись и считали, что был тот праведником. И число их росло помалу.

Собирались они вместе на вечери да всё хотели власти во Мирград-Земле да жестоких порядков — то семя, Кожаном брошенное, начинало давать свои плоды тёмные.

Не гнушались они и силой светлой, пытаясь использовать её во зло. Тому душа Яра противилась, возвращая им назад их замыслы тёмные, оборачивая супротив них же[95]. Но могло занять это время длинное — иногда не одну жизнь человеческую.

Жили те люди днём сегодняшним и не заботились о делах будущности. Писали книги разные да пытались промеж людей смуту посеять, грозя одром смертным и выдумывая небылицы.

Первым заметил тех людей Ерем. Как-то, сидя у себя во хоромах светлых, услышал он за оконцем лай собак. Звери, что жили подле терема, завсегда с радостью встречали гостей здесь.

Трое в плащах чёрных, окутывавших тела от шей до пят, да с посохами причудливых тварей с оскалом диким, приближались к его дому.

Собаки заголосили наперебой, не приемля людей тёмных.

Всё ж вышел Ерем на крыльцо да угомонил псов. Решил узнать, что за гости такие и откуда пожаловали. Завёл с ними беседу.

Оказалось, что жили они на другом краю острова Буяна, в городе, под названием Рия. То был вначале посёлок малый из хижин рыбаков и ремесленников. Но через срок народились дети у них и у детей потомство появилось. Вот те самые люди и пришли к Ерему речь вести об учении тёмном.

Не прогнал их сын Яра, решил выслушать до конца. Не было зла в их взглядах — верили они искренне в то, что говорили, и протянули ему на прощание книгу, вырезанную из дерева. То была колдунов чёрных летопись, что учению света противились, обращая жизнь в кошмар.

Развернувшись, ушли они восвояси.

Долго Ерем просматривал ту книгу, всё ж решил совета спросить у друзей своих старших — Леля и Мера. Призвал их. На то явились они в облике одного старца да поочерёдно говорили его устами, отвечая на вопросы.

На Буяне в то время ничто не предвещало беду. Всела с Еремом гостили у князя Кира и наслаждались дивным пением птиц, сидя в саду.

Вдруг ворота в хоромы княжеские распахнулись с неистовой силою, и могучий ветер, обрывающий плоды с деревьев, обрушился на всю челядь княжескую и слуг.

Ерем ведал, что то проделки людей душой нечистых, что он давеча встречал подле своего дома, — не мог никак в голову взять, где они хоронятся.

То был ветер, всё разрушающий на пути своём, одним из тех людей вызванный. Имя его было Товер.

Товер был сыном простого рыбака и силой богатырскою не отличался в юности. Однажды, собирая сети, расставленные его отцом, он нашёл сосуд глиняный, весь увешанный водорослями и тиною морской.

Далеко от тех мест, в землях урских, уже который год шла война.

Призвал Морей к себе предсказателей из народов разных, что ему служили. Одна из предсказательниц, звали её Мизида, была родом с Мирград-Земли. Привезли её родители в младенчестве на птице огненной, и могла видеть она будущность картинами яркими и всегда предвещала события грядущие.

Другие предсказатели пытались угодить своему господину и даже если видели что неладное — на обман шли, и слова лести лились речами стройными из ихних уст.

Мизида попросила Морея уединиться с ней и, взглянув на образ его со стороны, напророчила погибель скорую и вероломное смертоубийство от людей, ему преданных.

Не поверил речам её Морей, но засеяла она семя раздора в душе его. Распустил он предсказателей по домам; сам же не мог ни спать, ни пить, ни есть — всё думал о словах, Мизидой сказанных.

На третий день велел позвать её к себе. решил подмоги у предсказательницы просить, как перехитрить судьбу лихую.

За много вёрст от тех мест Морей прибывал в смятении — ждал помощи от Мизиды.

Та долго созерцала образ его да пришла к решению, что должен Морей, чтобы жизнь свою сохранить да дело светлое, добровольно отдать княжество своё в руки противников, прекратить войну жестокую, да уединится, развивая в себе знания светлые, и ждать времён лучших. Не поверил словам её Морей — речи, что вела она, оскорбляли его княжеское достоинство. Знал всё ж, что Мизида была очень сильна в своих предсказаниях и, ничего ей не ответив, удалился на покой поразмыслить над сказанным, да велел приходить ей поутру.

Пробыл ночь всю М орей в раздумьях. Решил поутру отправиться на Землюшку малую во птице огненной с урами ему близкими и Мизиду позвал с собой. Да последний указ велел разослать весточками по всей его огромной державе: что, мол, отрекается он от титула княжеского и предоставляет на волю случая, кому опосля княжить, да не желает вражды.

Предложил он народу с острова малого за ним следовать — многие так и поступили.

Был путь неблизок в те края, поскольку простирались владения урские во тёмном и светлом небе[98] на расстояния великие. Оставил он за собой право владеть одной из Землюшек — Ида-Земля было имя её.

Прислушались люди и уры, что жили в морейских владениях, и остановили войну жестокую, да воцарился мир во краях тех.

Посредь острова Буяна, в землях никем неизведанных, посреди леса дремучего, стояла гора; да под горой в подземелье укрылся То- вер со своими опричниками. Знал, что ищут его и помышлял перебраться в земли ирийские да в рабов обратить людей, что жили там, и создать там своё княжество тёмное.

Успел обучиться Товер хитростям разным из светлых и тёмных знаний. Мог во вред земле-матушке ветром и дождём, и ураганом повелевать, и бескрайние просторы моря синего мог волновать, да не ведал многого ещё всё ж.

На Мирград-Земле Аркон отправился в путь дорожку, да не глядел он позади себя и не смотрел наперёд — посох, что мастера на Раде-луне для него сотворили, прокладывал ему дорогу меж Явью и Навью[99], и в три раза короче дорога казалась. Да не было преград ни на море, ни на суше, ни в горах высоких, ни в долинах раскидистых.

Добрался парубок до земель ирийских за время малое, предстал перед отцом своим да в аккурат передал слова Мера и Леля — ухмыльнулся Один и решил последовать за сыном на остров Буян.

Хранился с времён давних у Одина плащ — вещица диковинная. Обернувшись им два раза да прошепча три слова заветных, мог любой человек тотчас очутиться в месте, в котором пожелает.

Был тот плащ соткан на Оре-Земле во времена давние народом, что отличался от рода человеческого, но по силе света не уступал ему, а где-то даже превосходил. Были люди того народа в десять раз меньше роста человеческого и прекрасно жили в ладу с природой и повелевали её стихиями. И многому арийцы научились от них.

Когда-то давно, нашли племена эти на Оре-Земле прибежище. Землюшка их малая перестала уж кормить их, и спасение они искали в Землях неизведанных.

Многие вещицы диковинные брали своё начало на Оре- Земле, сотворённые этими существами, но о том сказ другой.

Обернулись Один с Арконом плащом чудесным и, в мгновение ока, предстали перед теремом Леля. Все уж были в сборе.

Правители арийские, следуя совету Мера и Леля, отправились все в Белозёрье, да Один с ними.

Порешили сделать его четвёртым правителем да разделить землю арийскую на четыре части — каждый порядок поддерживать должен в одной из них.

Одину досталась часть острова с берегами крутыми, что скособочилась после того, как Вела-луна пропала с небосклона.

Приняли люди белозёрские с пониманием то решение да восхваляли всех четверых, что на вотчину были поставлены.

Шло время мал-помалу. Аркон уж совсем близок стал с посохом своим, словно то была душа человечья.

Брал его с собой Ерем на вершины снежные и в пучину моря, в леса дремучие да в пески пустыни знойной — захаживали они во племена разные, и юноша вызывал на бой лучших бойцов и одолевал их без усилий великих.

Так крепчало тело его и дух, и всё больше роднился он с тем посохом из дерева лунного.

В одном из селений повстречали они старца с сумой плетёной — тот странствовал, как и они, и был силен в умении мыслею чужеродной овладевать.

После короткого разговора старик попытался продемонстрировать свое умение на Ереме. Хоть и был силен, да ничего из этого не вышло путного. Но старик был не робкого десятка. Захотел с Еремом сразиться в кулачном бою. Взамен тот предложил посостязаться с Арконом.

Расплылся старец в широкой улыбке да почуял, что не простой парнишка перед ним, и погодя немного, дал согласие.

Вышли они во степь широку. Держал старец посох свой в руке, что вынул из сумы плетёной, и тот с удивительной быстротой вырос с человечий рост — была то одна из вещиц диковинных, что уры привозили на Мирград-Землю.

Аркон стоял напротив, опираясь на посох из дерева лунного, с которым уж успел сродниться.

Видел многое старик да не заметил, что за посох такой. Не ведал он о секрете его.

Посчитав, что нашёл достойного противника для своего ученика, Ерем в один миг вдруг исчез с глаз долой, да сам видел всё, сокрывшись от взоров состязающихся бойцов.

Аркон не был сорвиголова и ждал, когда старец начнёт разить его.

Взмахнув несколько раз посохом из сумы, седовласый воин резко попытался нанести колющий удар в грудь мальчишке. Было то сделано с такой быстротой, что самый острый глаз не смог бы уследить за тем движением.

Тут вот что стряслось — посох Аркона, словно верёвка, обвился вокруг вещицы диковинной старика да принял форму прежнюю опосля, вобрав в себя весь без остатка посох старца.

раскрыл старик рот от удивления. Стал было кулаками размахивать — был ловок, что и говорить.

Да и мальчик был умудрен опытом поединков частых. Отложил он посох в сторону, и стали они драться голыми руками и ногами.

Почуял старец, что Аркон его одолевает, да подумал, что дело в вещице — в посохе волшебном. Попытался под-

нять его с сырой землицы, да тот словно в землю врос — не оторвать.

Тут понял старый витязь, что оружие дивное признает только хозяина свого. Поклон отвесил перед юнцом, да попросил свою вещицу диковинную вернуть, и признал победу Аркона.

Прошло какое-то время в землях арийских и все четверо правителей, на радость людям, правили достойно и справедливо — каждый в земле своей.

Стали звать те земли Белоречьем, поскольку на Бело- Озеро, что было в центре острова, сходились все четверо три раза за срок малый да помогали друг другу справиться, с чем не выходило в одиночку. Мир и согласие воцарились по всей Мирград-Земле.

Тем часом Аркон, во дрёме пребываючи, брёл тропами лесными, проходя лес за лесом, чащобу за чащобой.

Вот посредь леса крайнего забрёл он на опушку да увидел избу, что была без окон, без дверей; а за избой протекала река огненная, да не было ни мосточка, ни брёвнышка, чтоб на тот берег перейти.

Шепнул Арил на ухо Аркону что-то, да тот плетью оземь три раза стегнул — отворилась дверца посредь избы той, да вошёл юноша в неё.

Была богата убранствами изнутри та изба. Проходя по палатам, в одной из них увидел Аркон стол длинный, ломившийся от яств, да во главе стола восседал не пойми кто — то ли человек, то ли зверь с клыками, будто у вепря. Да всё ж было что-то в обличии его человечье. Тут заговорил он с Арконом:

— Чего тебе надобно, зачем в хоромы мои пожаловал гость незваный?

Арил тут же подле уха всё нашептывал слова, что в ответ говорить надо было.

— Иду я в град стольный, что по-над морем, за семью лесами, за семью горами. Да никак не перейти мне реку огненную. Не подсобишь ли мне, не развеешь ли мои печали, хозяин дома? — спросил Аркон.

Призадумался вепрь, повертя в руке плод душистый. Надкусил его, да повеяло таким ароматом, что у Аркона слюнки потекли.

Пчела не велела к плодам прикасаться — были они сладкими на вкус, да горечь яда хранила в себе погибель путнику уготованную.

Тот хозяин избы, что без окон, без дверей, подивился терпению Арконову, ведь никто доселе не мог устоять пред ароматом плодов дивных с его стола. Заговорил он голосом человечьим:

— Есть средство у меня помочь твоей печали, но сперва должен ты принести мне ларец хрустальный, что высоко в горах. Да охраняет его птица тоски и печали — всяк, кто позарится на сокровище, будет в пепел обращён. Велел Арил соглашаться Аркону на условие.

Дал вепрь парню три дня и три ночи да сказал ворочаться к полудню на третий день.

Вышел Аркон из избы, да дверца в тот миг закрылась за ним, будто её и не было.

Вот в мореевой Землюшке собрались купцы урские, коим лихо жилось под гнётом князя нового, Шена. Было их три десятка да люди, что книгу железную читали да знания из неё черпали.

Все пришли к согласию, что необходимо Товера с князем урским разлучить. Надобно доставить того разбой- ничка на Мирград-Землю.

Предложил Ерем действо, чтоб не причинить никому вреда. Согласились все — на том и порешили.

Был замысел прост. Купцы должны были собрать злата и каменьев самоцветных да даров разных диковинных с уголков дальних да из земель чужих, и весточку Шену послать — мол приезжает пусть князь на одну из земель ихних, да уготована ему вечеря праздная с дарами да со снедью диковинной — честь и хвала князю новому Шену.

В то самое время, Аркон уж подошёл к терему без окон, без дверей, и давай стучать-колотить по стене. Не было поблизости ни души — Арила и след простыл.

Вот, немного погодя, раскрылась дверь и вышел сам хозяин дома, вепрь, изрядно удивившись, — все ж велел он камень изумрудный ему протянуть.

Без всякой мысли задней, раскрыл суму Аркон да извлёк бережно камень наружу, руки обмотав всё ж рукавами одёжи, в которой становилось непомерно холодно. Завидел он, нутром своим почуяв, что хозяин дома хочет погубить его. Так и было — вепрь выхватил громадный посох, который чем-то походил на посох Аркона, что остался на Мир- град-Земле да пустил уж корни на скалах крутых.

Всё ж оружие Вепря было не с Рады-луны. Вырастил сам то дерево из семечка хозяин терема, да служил тот посох ему, как и Аркону, его верой и правдой.

Понял тут Аркон, что не сдобровать ему, да ноги будто вросли в землю — посох уж начал делать своё тёмное дело, а вепрь протянул свои ручищи к камню. Как вдруг, из сумы выпорхнула стрекоза, да, чуть погодя, выпрыгнул заяц и, не думая себе, стали злодея бороть силами своими малыми.

Присела стрекоза на кончик посоха, и стал тот, словно каменный — тяжестью налился да упал на землицу, влача за собой хозяина. Заяц велел Аркону сбросить одёжи, изнутри морозом отдававшие, да зажать, что было мочи, камень в ладонях, да о светлом помыслить.

Тут произошло что-то, что нельзя было описать. Налился вдруг силой Аркон. Погодя немного, вернул камень в суму на прежнее место, взял вепря за клыки его да прижал к землюшке так, что та расступилась, и ушёл он в неё по пояс.

Стрекоза тот час девой светловолосой обернулась — поблагодарила своего избавителя. Ну а заяц, что пребывал всё это время подле юноши, исчез, будто его и не было.

Вепрь всё пытался поднять свой посох, да руки словно приросли к нему. Боль пронзала его — неимоверных усилий стоило даже шевельнуться. Так и застыл он в кривой ухмылке.

Дверь в избу без окон, без дверей, оставалась открытой. Тут Аркон решил заглянуть туда.

Вот воротился Ерем на Мирград-Землю да прямёхонько на Буян в терем золочёный. Да не стал никому ведать, что изловил беглеца, до поры. Суму в укромном месте укрыл подле статуй золотых Леля и Мера — знали только те о его победе да улыбались, смотря с высока.

Кир уж давно град стольный отстроил да не было у него и в мыслях искать беглеца Товера. Жил он в радости, не ведая невзгод.

Не знал никто о возвращении Ерема, лишь жена его, Всела. решил сын Яра передохнуть с дороги и через некоторое время собрать правителей Белозёрских на совет малый — как жить-поживать дальше и как поступить с пленником.

Далеко от тех мест, во землях урских Морей праздновал победу. Ликовал народ, встречая былого правителя, что когда-то сам отрёкся от власти, ему данной. Было по душе всем его присутствие, и книга железная изменила ход его мыслей, установив порядок во всех владениях уров и в Землях, торгующих с ними.

разнеслась та весть за много вёрст и в стране Арии. Прознали про это да послали весточку Ерему, чтоб собраться всем четырём правителям — Одину, Суре, Семарглу и Перуну.

Тем временем, пребывая в дрёме, видя и чувствуя всё, словно в Яви, Аркон понял, что может через реку огненную сам перейти без труда — дева светловолосая знала все тропы тайные, да и горы, что начинались за последним из лесов, были не столь высоки.

Отдохнув немного после битвы с вепрем, собрался сын одина в дорогу дальнюю. Силушка великая наполняла его дух — та, что в камне изумрудном хранилась. Дорога казалась вдвое короче от этого.

Ступая по скалистым обрывам, Аркон не чуял усталости. День сменяла ночь, и уж сбился со счёту юноша, как долго он шёл.

Ранним утром вышли двое на скалистый утёс, и раскинулось пред ними море синее без конца и края. Пришло время прощаться со своей спутницей.

Поблагодарив её, отвесил поклон низкий Аркон да стал думать-гадать, как проплыть ему средь бушующих волн да добраться до града дивного, что был по ту сторону моря. Не было ни лодочки, ни судёнышка близ него; лишь голые камни да утёсы о которые волны разбивались вдребезги, брызгая во все стороны солёной водой, словно в Яви.

Присел тут парень на один из камней да призадумался.

Вот решил взглянуть Аркон на вещицы, так тяжело им добытые, да приоткрыл суму. Ларец хрустальный, что прихватил он в избе без окон, без дверей, — блистал, отражая свет. Да камень изумрудный, что положил он внутрь ларца, — решил ещё раз его в руках повертеть.

Не было Арила рядом, чтоб подсказать ему, как быть да как на тот берег моря бескрайнего перейти. А вот, поиграв немного с камнем, пришло решение само к юноше. Спрятал он вещи драгоценные назад в суму да за плечи её закинул.

Перед ним море вдруг взбушевалось, волны поднялись высоко, и вот одна из них захлестнула Аркона и понесла, словно конь вороной.

Понял тут парень, что во дрёме достичь можно большего, чем в Яви и, не страшась ни на секунду, оседлал волну, да, что было мочи, помчался на ту сторону — на берег, где град стоял. Было то похоже, словно с посохом своим снова свиделся. Но волна была послушнее, добрее и краше, чем его оружие из Яви.

Вот уж золочёные палаты показались на горизонте. Почудилось Аркону, будто говорит с ним море и просит покорно повелевать собой.

День стоял светлый и аккуратно ступил на берег юноша. Малые ребятишки играли неподалёку, гурьбой бегая, словно то были земли его родные.

Подался Аркон смело вперёд да завидел вдалеке большое сборище людей — те шумели да выкрикивали что-то, будто не поделили между собой чего. Присмотревшись, завидел он князя того града, что стоял на холме, возвышающемся над другими, да размахивал цветком из чистого золота, да что-то приговаривал.

Тут решил разузнать всё ж, что за диво деется в граде, что по-над морем, да воспрошать стал женщину преклонных лет. Та рассказала всё без утайки: мол, князя нового на вотчину ставить собрались люди, и старый князь должён цветок чудесный воткнуть в сыру землицу на пригорке; тот распустит лепестки; да Птица Света, что живёт за долами зелёными, прилетит да вырвет его наружу и, пролетев над людьми, бросит в толпу; кто поймает тот цветок, тот и будет князем.

Заулыбался тут Аркон да решил присесть в сторонке, да поглядеть на всё глазами путника.

Тем часом в граде, что стоит по-над морем, народ всё громче голосил. Хотелось каждому судьбу княжескую испробовать.

Распустились лепестки на цветке золотом, что князь в землю воткнул, и аромат разнёсся за много вёрст.

Птица Света, почуяв тот запах чудный, прилетела исполнить своё предназначение. Выхватила стебель из землицы да крепко в лапах зажала — кружила всё над толпой, будто высматривая нового правителя.

Вдруг, оборвав круг посредине, резко взметнулась ввысь да выпустила цветок из лап. Тот медленно, не как в Яви, стал плавно опускаться всё ближе и ближе к земле. Аркон видел всё, да на минуту будто задремал, а цветок дивный упал в аккурат подле его темечка.

Тут заголосил народ, подхватили юношу на руки и давай нести в хоромы княжеские.

Князь же, что цветок держал, посмотрел на всё с улыбкой да исчез с дуновением ветра.

Усадили Аркона на ложе княжеское во хоромах светлых — были окна большие на стенах с узорами причудливыми. Люди все радостью переполнялись и здравия желали новому правителю. Юноша едва успел прихватить свою суму.

Вот уж и стол стал ломиться от яств, источая аромат по всей зале. Собрались там люди придворные в дорогих одеждах, высказывая своё почтение молодому князю.

Повертел в руках Аркон цветок золотой, что успел лепестки закрыть в бутон, да решил отведать пищи здешней — был уж очень голоден. Только прикоснулся к блюду, как зажужжала пчела над ухом. Был то Арил, велел он не трогать еду ни в коем разе и хранить терпение своё, да ожидать главного события в граде том. Венец из дерева причудливого с шипами острыми должна была одеть на голову князю новому дева непорочная; и то — стало быть, предзнаменование начала правления нового во землях чудных.

Вот уж двое слуг привели юную красавицу с двумя косами заплетёнными, кои свисали до пят. Несла она в руках венец, готовясь водрузить его князю юному на темечко. Подошла было совсем близко к Аркону, да тут оконце малое растворилось у самого свода залы, и в хоромы влетели две птахи малые, меж собой щебеча о чём-то. Это и нарушило тишину.

Тут на мгновение понял юноша, что понимает язык птиц. Одна из них уселась ему на левое плечо, а другая, словно дразня её, кружила по палатам да звала свою спутницу лететь прочь из тех хором. Присутствующие наблюдали за происходящим, смотря то на князя, то на птиц, то на деву юную — всё будто замерло на мгновение.

Тут пчела подле правого уха шепнула парню, что пора делать выбор. Дева протянула руки с венцом, как бы приглашая Аркона подставить голову.

В Яви в то время Ерем исполнял предначертанное ему, стоя на крыше терема золочёного и собирая лучи света во склянку булатную.

Тут показалось ему, словно кто-то смотрит ему в спину. Не торопясь, присел он на самом краю крыши и молвил:

— Будь ты человек али зверь, что глазам моим сокрытый, явись тотчас немедля предо мной в образе своём истном.

Тут ветвь одного из деревьев шелохнулась и предстал пред ним Один в одёжах изорванных, словно побывал в переделке. Попросил он разрешения зайти в дом да всё Ерему рассказать без утайки о том, что с ним стряслось.

Тем часом отец Аркона вёл беседу с Еремом, рассказывая ему о своём злоключении. Дело было так:

Утром ранним собрался Один, как во времена былые, на ярмарку, чтоб провизией запастись для домочадцев и слуг. Не было нужды в том — было еды в Белозёрье вдоволь, и сады плодоносили по нескольку раз за срок малый. Да всё ж близкие и слуги его привыкли к другой снеди, так как родом из земель ирий- ских происходили. Вот и отправился правитель острова ущербного на известную ему ярмарку. Да тут заприметил его один из служек жёлтого воина, что с Арконом состязался, да решил угодить своему хозяину.

Долго ли, коротко ли — собралось целое войско малое, супротив Одина ополчившись. Не выражали чести лица разбойников, лишь жаждали наживы. Не была слишком тяжёлой задача победить то войско для Одина, да не хотелось ему вреда и боли причинять душам заблудшим. Постепенно одолел он всех, погрузив в сон глубокий, и вот добрался до хозяина той своры.

Эдо был не похож сам на себя — в лице ни кровинушки. Исподлобья смотрели очи, наполненные мраком, словно что-то затеял он недоброе. Не стал доставать на свет вещицы диковинные — попытался Одина одолеть силами тёмными.

Отец Аркона, не спеша, смерил взглядом противника. На вид и не определишь, что изменился тот душой, да всё ж мудрость правителя белозёрского спасла его в очередной раз.

Чары, что исходили от жёлтого воина, пытались проникнуть глубоко в душу Одина — смятение, грусть и злоба одолевали его, всё ж сохранял он спокойствие. Понял, что кощеи завладели душой Эдо, решил призвать на помощь силы природы. Свистнул было, и тут слетелась стая птиц да давай клевать противника.

Через миг тот освободился от десятка тварей, а другие, уж им задурманенные и очернённые, бросились на Одина да давай рвать его одёжи.

Любопытство всё ж разбирало правителя арийского. Не хотел он губить воина, что был когда-то у Леко в подчинении и слыл одним из лучших. Желал он дознаться, кто сумел очернить душу светлую.

Отправив птиц восвояси, Один провернулся три раза на месте да в пыль дорожную обратился. Люди, что глазели на то зрелище, только диву дались.

Эдо решил было, что навёл страх на Одина и возгордился в сердце этому безмерно, как вдруг, четверо людей ему верных из войска малого встрепенулись, отряхнувшись, да схватили его так, что тот и опомниться не успел, связав по рукам и ногам. Через миг Один уж явился пред очами толпы, а воины попадали наземь и снова в сон глубокий обратились.

Стояла лавка прям перед тем местом, где парчой торговали да платками, что девицы красные надевали, да прочими изделиями ремесленников. Достал Один тут монету да купил платок, обмотав голову пленника. Распахнул суму свою бездонную — так тот и ушёл в неё весь с головой, противник строптивый.

Не успев сказать ничего, люди завидели, как, пребывая в полном спокойствии, отец Аркона обернулся плащом дорожным, птицами изорванным, да исчез — только его и видели.

Подивился рассказу Одина Ерем, решил совета спросить у Леля с Мером — как найти хозяина жёлтого воина, что им управлял. Кликнул он друзей Яра закадычных. Явились те вновь в образе старца, как прежде. Поглядев на суму, уж знали, о чём речь пойдёт.

Старец, что вмещал души Леля и Мера, взглядом окинул связанное по рукам и ногам тело Эдо и, не прекращая беседы с Еремом и Одином, забрался глубоко в душу тёмную воина жёлтого да увидел, как всё происходило на самом деле.

В землях ирийских протекала река полноводная да вдоль её, по обоим берегам, были селения ремесленников да людей умелых, что прежде урам служили.

В тот час, когда погиб Кожан, множество людей в одной из деревень, как и на Буяне, приняли в себя свет тёмный[104], да ничто не предвещало беды. Всё ж, через некоторое время, народились дети у них и имели они сходство с родом своим, да души их, в коих вживился дух Кожана, создавали ссоры и злобу таили. Так, постепенно, один из них, как и Товер, превзошёл остальных в искусствах разных. Был умён и хитёр, и власти жаждал, и люди шли за ним, словно за героем. Так поработил он окрестные посёлки. Да их обитатели, что там жили, дань ему платили, ако князю.

Вот одним днём, тот отпрыск Кожана случайный, звали его Реведо, повстречался с Эдо и подчинил волю его своей воле.

Было не так тяжко очистить душу жёлтого воина, да решили Мер с Лелем этого не делать, а имели замысел другой на уме.

Ерем с Одином да Лель с Мером за время то уж сыскали более двух десятков людей, подобных Товеру, в краях разных да в уголках дальних и в землях ближних по всей Мирград-Землюшке. Не спешили они воевать с теми душами тёмными — знали, что предстоит то Аркону. Всё ж учтиво запечатлели на скрижалях, где и какого роду племени те люди. Был в том смысл великий.

Один знал, что сын проходит последнее испытание, и не смог удержаться от того, чтобы не посмотреть на него. Но не хотелось ему мешать своему отроку, ведь давно не виделись оба, и исподволь смотрел он во хоромах своих сидючи, сквозь вещицу диковинную, что мастерили на острове Буяне, которая походила на блюдечко с яблоком, катящимся по краю.

Гордость и смех вызывала картина, которую видел Один. В тот день с ним собрались все правители белозёрские и Ерем с Вселой, которому было вновь дозволено являться в страну арийскую. Все радовались сноровке Аркона, которого ждали уж скрижали железные в количестве огромном. Были в них указаны места и имена всех, кого удалось найти и распознать средь люда простого и знатных семей; кто творил зло, подобляясь кощеям, и всех, чья душа вела к краю пропасти, причиняя боль и страдания окружающим.

В те поры в княжестве урском, за много вёрст от Мирград-Земли, Морей взял к себе в супруги Мизиду. Была она ему по нраву, и он ей приглянулся сердцем. Ликовал народ, и празднества по всем Землям ихним устраивал, закатывая пир горой.

Пообъехав все владения свои обширные на птице огненной, решил князь, владыка урский, наведаться к Киру да в благодарность подарить ему одну вещицу диковинную.

Не было равных той вещице во всём тёмном небе. Смастерили её ремесленники на одной из Земель, откуда родом были самые искусные умельцы. Было то подобие птицы огненной, да вмещала она лишь одного человека; и могла та птица летать, достигая скорости невиданной, по тёмному небу и за его пределами. Стоила злата немало, да всё ж, обретя покой в царстве своём, знал Морей, что пригодится во Мирград-Земле вещица та. Сделана она была так, что не было ей сносу, пусть даже пройдут сотни сроков малых — всё одно останется та вещица в полном порядке и готова служить своему хозяину.

Мизида была рада его решению. Собрали три птицы малые огненные да в специальном месте схоронили, чтоб никто из слуг не прознал. С виду походила вещица та на птицы железные малые, навроде тех, что птенцами асы мастерили на Мирград-Земле. Но не нуждалась вещь эта, чтоб ею управлял ас. Мог быть то кто угодно — проста и легка была птица в полёте.

Отправил весточку Морей Киру и супруге его Ории, что, мол, незамедля прибудет с подарками дорогими и желает торговлю вести с Мирград-Землёй; да всячески подсоблять златом и каменьями, коли надобно, без своей выгоды, благодарствуя за книгу железную, кою постигнув, смог узреть зерно света во мраке жизни.

Ответ пришёл немедля, что будут рады дорогим гостям на Буяне и что уж готовят пир, чтоб встретить достойно соседей добрых.

За время отстройки града стольного на Буяне, да и опосля, Кир поменялся. Была то во многом заслуга супруги его новой — Ории. Дружбу водила та со Вселой и Еремом и часто захаживали друг к другу в гости, так запросто, без особых причин.

Знал Кир, что Ерем со Вселой в Белозёрье нынче и заняты делами важными, посему не стал тревожить друга своего и жену его, а все силы свои направил на встречу гостей дорогих из мест дальних, понимая, что когда-то, хоть и не помнил того, да был врагом лютым для князя Морея. Да что было, то быльём поросло. Нынче всё изменилось.

На Буяне все готовились ко встрече урского князя, что должен был прибыть с минуту на минуту. Было то увлекательное зрелище. Столы ломились от яств, и люди смотрели на друг друга, не скрывая радости. Скоморохи веселили народ, коротая время перед пиром. Кир и Ория от души смеялись, взирая на проделки талантливых шутников, которые кувыркались в воздухе, показывая необычные трюки.

Вот уж птица огненная, та самая, на которой когда-то прибыл Кир, присела на землю в специально отведённом для неё месте. Морей с Мизидой были тоже полны чувств. Привезли они всех, кто желал навестить свою землю из народа, что был с малого острова.

Только вышли из чрева птицы князь урский с супругой, как началось настоящее веселье. Засверкали тут и там вспышки огней, приветствуя гостей. Кир пожал могучую руку своего былого противника и на этот раз искренне был рад этому.

Пробежало струйкой тонкою по спине начало светлое, словно заря осветила росы, и память возвернулась к Аркону. Завидел он себя, глядячи со стороны посредь площади огромной, что кишела людьми, и знал он, что то было одно из событий, которое повернуло душу его лицом к свету.

Знал так: мол, была то Мирград-Земля во времена давние, и жили люди в счастье, не ведая невзгод; да служили народу звери диковинные, в причудливых формах выродившиеся, и всё вокруг было зелено. Травы да цветы не походили на те, что нынче произрастали, и избы были ладно сложены да по-другому. Но не было то главным. Почуял Аркон, что был в те поры женщиной и матерью, и двое сыновей его были прилежными учениками у старца седовласого, и словно часть души его была где-то не с ним. Остро почуял он это в один миг и осознал, что ровно половины не достаёт.

Завидел и вспомнил когда-то забытые времена. Да опосля, крови было пролито немало людьми пришлыми из земель иных, что за краем тёмного неба; да народ сдюжил, прогнав скверных духом.

Долго смотря в глубины души своей, не заметил юноша, как быстротечно время. Уж прошёл день, другой, а он так и глядел со стороны на всё и вся, и помнил мелочь любую; и знал, что может намного больше того, чему был обучен; и ведал, где искать вторую половину души своей.

На Буяне-острове три дня уж минуло, а князья всё не ворочались. Жена Морея, Мизида, тревогу сердцем чуяла да прям не знала, что и делать. Ория пребывала всё ж в спокойствии — знала, что Кир должен воротиться скоро.

Тем часом правители с Духом Землюшки плодоносной вели беседу длинную. Видел тот их насквозь и знал, что зла не держат. Да всё ж было ему любопытно, что деется в Землях других, откуда прибыли путники.

Уговорились правители из мест дальних с Духом Землюшки Малой, что отпустит он их, не принеся вреда, да всё ж желает побывать в тех местах, откуда они родом. Посему обернётся двумя разными вещицами, и Кир, и Морей, непременно должны взять их с собой.

Сказано — сделано. Морею, князю урскому, достался Камень Самоцветный, а Киру — Жар-Птица, что огнём сияла и глаз радовала пуще всякого света яркого. Схоронил он эту птицу диковинную под рубахой.

Вот и решили в путь домой собираться. Забрались в птенцов малых да взлетели в небо тёмное.

Тут словно радость на сердце у Мизиды почуялась. Знала, что супруг её вот-вот воротиться должён да поведала о том Орие. Да стали уж обе дожидаться князей без волнения и тревоги.

Ерем уж давно отпустил лиходея Товера, как и было Родом Лунным сказано. И тот, вернувшись в селение своё, рука об руку с новым сотоварищем Эдо не тратил время даром.

Думали они вместе, как, преграды преодолев, пробраться в страну Арию да сокрушить правителей её да людей светлых. Прочие народы ждала участь в рабстве тяжком закончить жизнь свою.

Всё ж частица света окропила душу Товера тёмную, и капля по капле, делая своё дело, светом её наполняла.

Невдомёк было хозяину об этом. Искал он пути окольные, дабы войско собрать — кривдой пытался ослепить людей. Всё ж были те, что следовали за ним, да многие противились.

Взошло семя, Кожаном засеянное, и тут и там. По всей Мирград-Земле объявлялись витязи тёмные, ну а управой на них должен был стать Аркон.

На Белом Озере, на острове ущербном, сидел во хоромах отцовских Аркон да перебирал скрижали железные. Отец уж растолковал ему, что почём и где хоронятся воины тёмные, кои пред ответом предстать должны. Миран находился по праву руку от Аркона и смотрел с преданностью в глазах на своего друга.

Ведал сын Одина, что пред тем, как ополчиться на людей, смуту сеявших, надлежит ему Арила увидеть. С глазу на глаз старик должён поведать юноше заветного снадобья тайну, кое раскрывает душу человеческую, словно бутон, и воедино соединяет все причудливые формы, что таит суть людская.

Зелье то издревле люди мудрые во ступах толкли да каждому, испившему его в час отведённый, открывались просторы, глазу человечьему незримые. Не было то зелье дурман-травой, кою племена разные за свет чистый принимали. Было зелье легко в приготовлении, но поведать таинство его составляющих мог Аркону только сам Арил.

Предстояло вскоре в дорогу вновь собираться. Но на этот раз без провожатых.

В стране Арии, тем часом, уж пришёл срок Аркону отправляться в место условленное. Собрался он, недолго думая, в путь-дорожку. Не забыл взять друга свого Мирана.

Уговор был с Арилом, старцем седовласым, встретиться в месте, отдалённом от взоров людских, в краю лесов дремучих да гор крутых. То место было неподалёку от поселений, в коих народ с цветом кожи тёмным проживал.

Хоть и мог совладать с собой юноша, да всё ж волнения терзали душу в предвкушении встречи с наставником своим.

Старец, что вбирал в себя Леля и Мера, размерено шагая, поднимался по ступеням, кои вели к терему золочёному. На крыльце хозяин с хозяйкой уж заждались гостя.

Наверху, за столом дубовым в форме круга, заседали все четверо правителя белозёрских — Перун, Сура, Семаргл и Один. Старец немедля поднялся ко всем.

Ерем вынес кувшин с душистым отваром из трав, аромат которого развеялся по всей зале. Всела разлила напиток в небольшие чарки. Часть трав была собрана на Раде-луне, а другая во Мирград-Земле, в местах чистых и светлых.

Гости говорили долго о смутах, что тут и там возникали в государствах разных, и о людях скверных, что питались от души тёмной Кожана, коя раскололась на множество частиц. Не было уж таким тяжёлым положение и могли все, находившиеся в зале, расправиться со смутьянами в два счёта, да всё ж знали, что помимо осколков души Кожана тёмной, пребывает Душа Яра светлая в каждом из людей. Ожидали возвращения Аркона и питали надежды, связанные с этим молодым парубком.

Испив немного зелья душистого, старик, что вмещал в себя души Мера и Леля, поведал всем присутствующим, что сила великая, привезённая Киром из мира иного, пребывает во Мирград-Земле на острове Буяне, и что доселе не ясны намерения силы той.

Подумав, все решили немедля кликнуть Кира да разузнать у него — что почём. И коли придётся обманом привезти его, то не будет соромно за это никому, ведь неизвестность не откроет глаза на решение вопроса.

Ерем вызвался привезти князя буянского и, недолго думая, направился во хоромы светлые княжеские, выпорхнув из оконца птахой малой.

Едва был слышен шелест прибоя за стенами хором княжеских на Буяне. Кир и его супруга Ория сидели за столом дубовым и вкушали сладость плода, привезённого с далёкой Землюшки князем. Вдруг на край стола уселась птаха малая, а через миг обратилась уж Еремом. Были оба рады гостю.

Предложив отведать плода сочного, Кир протянул ломоть мякоти, отхваченный на скорую руку.

Ведал о плодах тех Ерем. Поблагодарив хозяина, пригубил он мякоть сочную, а ещё через миг, опустил к себе в рот. Хоть и пролежал фрукт время достаточно долгое, всё ж таял внутри, словно лёд, источая дивный аромат и насыщая утробу.

Струйка сока потекла вниз по бороде Ярова сына. Тут услужливый порученец Лет протянул ему сукно, вроде рушника, что сейчас найти можно в любом жилище.

Заметил Ерем блеск света в глазах у слуги, да был тот свет знаком ему. Поблагодарил его в ответ, сдержав своё удивление, да поинтересовался, как здоровье князя и княгини.

Те рассмеялись в ответ, и Кир рассказал о приезде Морея и о его подарке — птенцах малых, что за много вёрст в мгновение ока донести хозяина своего могут.

Выказав удивление и восхищаясь подарками, Ерем предложил князю прогуляться в саду, что прилегал к хоромам.

Встретили Морея с радостью уры и люди с острова малого, что были привезены им из Мирград-Земли. Вся родня супруги его Мизиды проживала неподалёку. Вот, переждав немного, решили они посетить их скромное жилище.

Изба, в которой жили мать и отец супруги князя, не отличалась особым убранством, но комнаты были просторные. Легко дышалось, так как за окнами простиралось море бескрайнее со множеством островов.

Мизида надела лёгкие одежды, которые едва прикрывали красивое тело. Поклонившись отцу её и матери, Морей кликнул двух уров, и те стали проворно заносить в избу подарки разные — вещицы диковинные и прочий скарб, нужный в хозяйстве. Отец, человек степенный, взглянул с одобрением на урского князя и увлёк его за собой в дальние палаты избы.

Некогда блиставший красотой сад Кира всё ещё не был полностью восстановлен после урагана, который навёл Товер. Тут и там торчали сломанные деревца, но слуги исправно работали в дальнем углу, высаживая новые деревья и цветы, завезённые из разных мест.

Недолго думая, Ерем стал воспрошать князя буянского о плодах, а затем и о силе, которую мог почувствовать каждый ведающий человек на Мирград-Земле; и о мыслях на тот счёт, что не давали покоя многим жителям Белозёрья, государств, и племён разных.

Тихо улыбнувшись, Кир призадумался, да всё ж поведал немногое, переведя разговор в другое русло. Дескать, мол, выторговал у купцов заезжих Жар-Птицу да и всё тут, а что силой она могучей обладает — о том он не ведает.

Понял тут сын Яра, что солгал ему князь, да не увидел злого умысла в речах его. Второпях распрощался, принял образ сокола быстрокрылого и вспорхнул во чисто небо, очутясь через несколько мгновений подле шеста на ярмарочной площади.

Старый житель с острова малого чем-то походил на правителя урского, и неудивительно — ведь были они одного рода-племени. Всё ж уры превосходили их в физической силе, но душа у многих не могла преодолеть предела, установленного Родом Лунным.

Старик остановился в одной из дальних палат, поблагодарив зятя за дары им принесённые, и начал беседу, неожиданно для Морея, о Духе, привезённом с Земли малой.

Было невдомёк князю, как прознал про то отец супруги его, ведь он даже с ней ни словом о том не обмолвился. Вся хитрость была в том, что старый тесть сильно превосходил свою дочь и всех остальных в ворожбе и искусстве предсказания и мог прочесть мысли любого живого существа ако книгу.

Встревожила отца Мизиды одна вещь, что проникал тот Дух, Мореем привезённый, во всё и вся без разбора, и не делил людей на добрых и лихих. Попросил он у князя урского быть осторожным в его решениях. Тут разговор неожиданно прервался — в палату вошла Мизида.

Жар-Птица и сокол летели на большой высоте крылом к крылу. Как не пыталась птица диковинная уйти, Ерем настигал её, и это нравилось Духу Земли Малой. Давно не испытывал он никаких чувств — здесь смешались самые разные.

Наконец, подле сосны высокой, что росла у края леса, уселись обе птицы на ветвь широку. Мысли Ерема дошли до хозяина тела Жар-Птицы — мол, кто ты есть, поведай да покажи своё обличие, желаю я и друзья мои тебе лишь добра.

Дух не заставил себя ждать, рассказав кто он, и что обличье его может быть разным, каким тот пожелает.

Немного подивившись тому, Ерем спросил, что ищет тот во Мирград-Земле, к чему стремится да по что хоронится ото всех.

Прошло времени совсем мало на Мирград-Земле. Правители белозёрские да Лель с Мером в образе старца уж заждались Ерема.

Направиться решил Семаргл к Роду Лунному воспрошать совета, как быть с силушкой неведомой. Все пришли к согласию, что так тому и быть.

Удалившись в одну из комнат, чтобы остаться в тишине и покое да мысли, что вереницей вились, успокоить, Семаргл присел в ложе и задремал.

Оставшиеся люди за столом продолжали обсуждение дел во Мирград-Земле. Один получил весточку, что Аркон с другом своим Мираном уж в пути, и быть скоро встрече. Исполнить надобно дела светлые. Удел сына его был вершить добрые деяния во Мирград-Земле.

Ерем уж уговорился с Жар Птицею, и та с ним вместе отправилась в терем золочёный — навестить правителей белозёрских.

Там уж пребывал Аркон, сидя подле отца своего Одина, да друг его закадычный, что притомился с дороги да прилёг вздремнуть в сенях подле входа в терем.

Как прибыли к терему, Жар-Птица девицей красной обернулась с длинными рыжими волосами, что доставали до пят, но всё ж земли не касались. Вслед за ней Ерем принял своё обличие и оба зашли в дом.

Семаргл воротился ко столу круглому. Хозяюшка Всела хлопотала, подливая гостям отвары из трав дивных и ароматных. Все обратили внимание на пришедших.

Дева, усевшись за стол, просила величать её Веледа и, не скрывая сути своей, открыла всем присутствующим, что она есть такое.

Семаргл уж знал обо всём да знал судьбу Духа того с Землюшки Малой и потому лишь он не выказал удивления.

Все, переглянувшись, сошлись на том, что лучше иметь силу таку в друзьях, нежели в противниках, да согласились принять Веледу и разрешить ей присутствовать на всех собраниях.

В далёких землях урских Морей пребывал в раздумьях. Пришлось рассказать ему всё, как есть, супруге своей Мизиде. Меж тем догадывалась о многом она сама.

Перед принятием решения попросил князь урский взглянуть в его будущность да поведать, что видит она там, и какие ждут его опасности, коли возьмёт и приблизит к себе трёх уров, бывших сподвижников Шена.

Не узрела ничего дурного предсказательница и поведала мужу всё, как есть. Но всё ж предостерегла — мол, осторожность никогда не помеха в таком деле важном, как правление государством. Решили обождать малость и проверить служек новых в деле.

Кликнул Морей старшего из них к себе.

Веледа поселилась в тереме золочёном да просила призвать к себе Лета, что служил у Кира, объявив, что то супруг её.

Было не в тягость Вселе и Ерему принять гостей, тем более, что Дух обладал обширными знаниями и помогал лечить людей, что всё приходили. Веледа справлялась с этим лучше любого лекаря. Лет же познания о силе хранил и делился ими с любым, кто пожелает.

Не уходило от внимания Духа и то, что смута зрела в краях далёких. Ведал он и однажды предложил помочь с лиходеями управиться, дабы наложить печать забвения на чело тати.

Ерем передал слова его правителям белозёрским и Лелю с Мером.

Семаргл ответил на его весточку и сказал, что нет нужды в помощи; да что настанет черёд Духа, но будет то не скоро. Да поблагодарить велел от всех жителей Мирград-Земли за готовность помочь.

Далеко от тех мест, во землях урских Агел направился выполнять наказ Морея, оставив двоих друзей своих подле дворца.

Слыла Землюшка та недобрым местом. Самоцветы в большой цене ходили; но всяк, кто пытался забрать хоть горсть, подвергался смертельной опасности быть разорванным чудищами морскими да всякими тварями, что не имели чувства сострадания и жалости ни к чему живому, лишь видя во всём пищу. Коли не Дух, что наполнял Агела, то б ни в коем разе не осмелился тот направиться в те края.

Позабыв про страх, ур сел на колесницу огненную да направился в место назначенное князем.

Через какое-то время Агел прибыл на одну из Земель — ту, что была в отдалении и где пообещал добыть горсть камней самоцветных для князя урского.

Бывший сподвижник Шена был здоровый детина, но прежде не мог и двух слов связать, а нынче можно назвать его было мудрецом из мудрецов. В миг единый зарево осветило его, и без боли и страдания получил он светоч знаний. Колесницу огненную оставил у моря студеного.

Покрыты берега были все песком серого цвета, и хоть ярило освещало всё довольно ярко, всё ж водица в морюшке была холодна.

Не заставя себя ждать, появились вскоре две твари. Не походили они ни на животных, ни на людей. Оскал всё ж имели звериный и меж собой толковали по-своему.

Воздух был такой на Землюшке, что не продохнуть — каждый вздох обжигал изнутри. Но не заробел Агел и зашагал навстречу двум причудливым созданиям.

Тем часом Аркон покидал поле брани. Те, что в живых остались, поклялись служить ему верой и правдой и принесли клятву верности, да таку, что коли нарушат — быть всему ихнему роду проклятым во веки веков.

Эдо, притворясь убиенным, прикрылся телами своих витязей и затаил злобу великую на Аркона с Мираном. Товер был пленён и надлежало доставить его на Буян, на суд людской.

Оба юноши, изрядно притомившись, решили с новым войском, которое числом чуть превышало одну тысячу витязей, направиться в земли ирийские, откуда родом был Аркон.

На Мирград-Земле всё шло своим чередом. Вот как-то во сне привиделся Семарглу дракон трёхглавый, которого встретил он на луне, что Луной называется, и просил привести к нему Веледу.

Открыв глаза, правитель белозёрский, недолго думая, направился на Буян. Знал он, что придёт пора, когда Род Лунный захочет встретиться с Духом Землюшки Малой, да не думал всё ж, что случится всё так скоро.

Во Мирград-Земле неподалёку от сада ирийского решено было возвести новый град стольный. Мастеровые исправно работали, а воины тем временем, не тратя времени, упражнялись в искусстве боя. Аркон руководил всем.

Также и отец его, Один, прибыл на место и гордился сыном безмерно; ведь не исполнилось ему ещё и семнадцати сроков малых, как стал он героем и сумел одолеть врага и переманил людей, душами заблудших, на сторону света.

Сура, выразив своё почтение, послала юноше корзину плетёную с яствами из её родных краёв, да были то не простые плоды с деревьев, а взращённые специальным образом. Каждый, кто отведал той снеди, становился мудрее и храбрее, и хворь всякая изгонялась из тела. На вид то были плоды обычные, да знал уж тайну их Аркон и, принимая гостинец от девицы красной, отвесил поклон благодарности. Та улыбнулась в ответ и, ничего не сказав, отправилась назад в Белозёрье.

Собрались люди знающие из мест разных и каждый старался внести свою лепту в становление города.

Прошло времени совсем мало, как Кир с супругой уж оставили Буян, да несли вмиг птенцы малые быстрокрылые своих хозяев во владения урские.

Вот подле хором княжеских очутились. Вышел Морей встречать дорогих гостей. Знал о том, что приедут заранее, да пир закатил, пошибче того, что Кир на Мирград- Земле имел.

Воротившись к Морею, Агел выполнил заданное ему да привёз камней самоцветных немеряно; и вдобавок уговор с жителями Земли той заключил, чтоб те исправно камни самоцветные собирали да оставляли в месте условленном, а двое друзей закадычных нового слуги княжьего были возить те сокровища поставлены.

Так стал ур знатным вельможей при дворе у Морея, и пир сиял великолепием и убранством, благодаря его стараниям.

Увидал князь буянский, как всё обернулось, да пожалел, что упустил Духа с Землюшки Малой. Да ничего тут не попишешь.

Шло время, менялось всё на Мирград-Земле, люди жили в счастье и радости, не имели забот многие.

Уж правители белозёрские, трое из них, решили, что достаточно пожили на свете белом, да присоединиться к Роду Лунному спешили. Один, Семаргл и Перун покинули Мирград-Землю, и тела их были преданы огню.

Сура отошла от дел государственных и уединилась далеко в горах, в том самом месте, где Аркон когда-то проходил своё обучение. Арил всё ещё здравствовал; никто не знал точно, сколько летов ему было, да не всяк мог забрести туда по воле случая. Сура помогала людям хворым да и тем, что жаждали знания.

В Белозёрье так и не избрали новых правителей и решено было Мера с Лелем позвать, дабы в образе старца седовласого могли они помогать в управлении и мудрецов направлять на путь истный. Ерем и Всела заняли их место на Буяне, обратившись в две фигуры из золота — воина и воительницу.

Кир с Орией, оставив княжество и весь остров Буян Лету, перебрались жить на Раду-луну.

Лет не любил роскоши и большую часть казны княжеской раздал вельможам и простому люду, за что его все почитали и превозносили. Умельцы всё также исправно делали вещицы диковинные.

Сын Морея правил в далёком княжестве урском, имя ему было Сила. Хоть и был пониже ростом самых маленьких уров, всё ж умел за себя постоять. Да трое бывших сподвижников Шена во главе с Агелом присматривали за ним и на удивление были полны сил.

Морей умер, и все дела Мизида поручила сыну.

Так шли срока малые и ничто не менялось. Аркон правил землями ирийскими, и прочие мелкие княжества возжелали стать частью его большого государства. Миран был завсегда рядом. И быстротечное время казалось застыло на месте для них. Обзавелись уж оба семьями и детей народили; и ведали только добро.

_{Конец первой книги…}

[1] Подробнее об устройстве Вселенной, развитии способностей Человека и Силе Мысли можно узнать в книге Павла Светлого «Образ Родины Счастливой» и на сайте «Возрождение Славяно-Арийской Культуры» — www.slavyanin.org

[2] Издательство «Светлый Мир», 2010.

[3] www.slavyanin.org, www.slavyanin.com, www.slavyanin.net, www.slavyanin.info

Ярило. Солнце.

Не молвя НЫ слова, НЫ полслова. Общение мыслями (телепатия).

Железная птица. Летательный аппарат. Технология народа асов. Корабли выращивались мыслью из определённого вида микроорганизмов, которые имеют двойственную природу проявления в мирах Яви и Нави. Движение в атмосфере происходило путём поглощения и выталкивания свободной энергии пространства микроорганизмами, управление которыми происходило с помощью мысли одного или нескольких пилотов в зависимости от размера корабля. При этом создавалась необходимая сила и скорость движения. Межзвёздные перелёты осуществлялись за счёт телепортации корабля пилотами в необходимую точку пространства через междумирье Яви и Нави (о мирах смотрите пояснение ниже). Эти звездолёты могли перемещаться как в Яви, так и в мирах Нави. Дальность и возможность полёта зависела от способности пилотов. По форме корабль был похож на гигантского сокола. Форма корабля могла изменяться.

Железные птицы кощеев и уров отличались формой, цветом и технологией. Корабли кощеев имели медный оттенок, некоторые были похожи на тарелку, некоторые на птицу. Управление кораблями тоже осуществлялось мыслью. Урские корабли были компьютеризированы. В основном управлялись автоматически, но также имели функцию ручного управления. Форма кораблей — круглая, тарелкообразная. Огненная птица (колесница) была окружена свечением, имела принцип устройства отличный от асовских и кощейских кораблей.

Земля. Планета. С заглавной буквы речь идёт о планете, с маленькой — о территории или почве.

Растаял. Переместился в пространстве (телепортировался).

Полынь-звезда. Оружие массового и локального поражения. Это направленный луч, который создавался мыслями живых существ. Свойства оружия зависели от силы и возможностей его творцов. С его помощью можно было пробудить звезду, создав взрыв сверхновой, нарушить процессы ядра планеты и многое другое. Кощеи воспитывали существ (людей), способных делать это.

Два ярила — зелёное и красное. Система из двух солнц с зелёным и красным спектром излучения.

Ора-Земля. Планета Ора — одна из системы планет, на которой жил народ ариев до переселения на планету Земля.

Птенцы малые. Малые летательные аппараты, которые несла в себе птица железная.

Мирград-Земля. Планета Земля.

Много вёрст. Упрощённое выражение. Во времена написания летописи не было понятий космических мер длины наподобие парсека или светового года.

Впорхнула птица железная в оконце тёмное, да вышла по другую сторону — в оконце светлое. Описание перемещения в пространстве (телепортация). Вход и выход из подпространства (междумирья).

Инград-Земля. Планета, существовавшая между Марсом и Юпитером. Сейчас на её месте находится астероидный пояс.

Живград-Земля. Планета Марс.

Племя цвета красного. Краснокожий народ — предки индейцев.

Морской народ. Русалы и Русалки. Известия об этом народе дошли до нас лишь в виде сказок и легенд. Вместо ног, морские жители имели хвосты, жабры находились на голове под волосами. Достаточно развитые люди морского народа могли принимать образ человека.

Люди С жёлтым цветом кожи. Жёлтокожий народ — предки китайцев.

Яр С народом. Белокожий народ — арии. Древнейший народ из пришедших. Часть ариев впоследствии смешалась с асами, поэтому можно говорить о том, что они являются предками русов (славян), но в меньшей степени, чем асы.

Вещее племя асов. Белокожий народ — предки русов (славян). Территория проживания этого народа до сих пор зовётся Азия — Аsiа-Асия.

Народ цвета кожи тёмного. Тёмнокожий народ — предки негров.

Инва-Земля. Прародина чёрнокожих.

Хоромы. Дома (жилища).

Срок малый. Год.

Страна Ария. Материк, существовавший в районе северного полюса. В центре материка находилось море, из которого выходили четыре великих реки, разделявших материк на четыре части.

Светище. Собрание людей просветлённых.

Ярило колобродило, да вокруг всё кружилось светлое. Ось

планеты в те времена не была наклонена и солнце кругом ходило над северным полюсом. Был очень длинный день и такая же ночь.

Чудесная радуга. Северное сияние.

Нонче. Нынче (сейчас).

И тепла была речка-матушка. Море посреди страны Арии, из которого выходили реки, уходило вглубь до недр Земли, от чего нагревалось и всегда было тёплым. Поэтому и климат в тех местах был мягким.

Посадили Яра на вотчину. Избрали правителем.

Кощеи. Народ душой скверный (воплощение силы зла). Телосложение отличалось от человеческого — малый рост, серая кожа, отсутствие волос, большие чёрные глаза.

Служители кощеев. Различные народы с разных планет, порабощённые кощеями или перешедшие на их сторону. Как правило, люди с молодыми душами из слаборазвитых цивилизаций.

Огонь Духа чистого. Внутренняя сила Человека, которая увеличивается за счёт развития личности в духовном и материальном планах на протяжении всех её жизней. Чем развитее Душа Человека, тем светлее и сильнее он, и большими способностями обладает.

Луна. Единственная уцелевшая луна планеты Земля. В разные времена над Землёй было разное количество лун, но в связи с произошедшими катастрофами или войнами, другие луны были уничтожены.

Поднялося зарево. Взрывы оружия массового разрушения.

Народ совладать не мог никак со кощеевой тёмною мыслею. Не могли противостоять войску кощеев.

Пошли лютой вьюгою, привели с собой гром и молнии. Говорится о природных бедствиях, что вызывались искусственно с помощью силы мысли.

С ненастьями. С использованием природных катаклизмов.

Полетел высоко он мыслею. Перемещение в пространстве в теле Души. Таким образом можно путешествовать по Вселенной и наблюдать за происходящими событиями, когда физическое тело остаётся неподвижным, как будто спит.

Чертоги. Территории, места нахождения.

За напраслину. Просто так (не за что).

Вознося богам своим почести. Говорится о служителях кощеев, которые считали Кожана и его ближнее окружение Богами.

Не сидел внутрях добрый молодец, не сидела там красна девица. Говорится о том, что выпущенный летательный аппарат был без пилота и управлялся удалённо.

Тут Инград-Земля всколыхнулася и открылось оконце тёмное, да Инград-Земля закружилася, да из глаз долой вовсе сгинула. Говорится об уничтожении планеты с помощью летательного аппарата, который проник в её недра и нарушил равновесие ядра, от чего произошёл взрыв.

Семя тёмное. Ядовитые вещества.

Глядь — а Яра уж нет с сотоварищами. Говорится о мгновенном перемещении тел в пространстве (телепортации).

Книга железная. Устройство для записи и хранения информации. Книги железные были разных форм и технологий. Некоторые из них были компьютеризированы и имели голографические изображения.

Живая и Мёртвая вода. В данном эпизоде говорится о неких жидкостях неизвестного состава, при смешивании которых происходила определённая реакция. Дерево было необычным в нашем понимании, поэтому реакция очень сильно ускоряла процессы роста и взаимодействия с землёй.

Прошептали слова заветные. Произнесли заклинания.

Буря сильная поднялась тогда. После уничтожения Велы- луны произошло изменение гравитации на Земле, что привело к образованию огромной волны. Сейчас это явление можно наблюдать в виде приливов и отливов, зависящих от положения Луны.

Короба набив пустотой великою. Технология, которая на планетарном уровне позволяла переместить целую планету без ущерба для неё (та же технология, что использовалась в сумах бездонных). Пилоты изменили пространство вокруг планеты (сжали во много раз).

Тридевять Земель. Образно — далеко.

Не успело ярило и раз обойти-обернуться навколо Мирград-Земли. Говорится, что не прошли одни сутки.

Лето. Год.

А в то время болезней не знал никто. Болезнь — следствие неверного образа жизни и мышления (в настоящей или прошлых жизнях). Целостно развитый Человек болезней не знает.

Светоч. Отражение силы и мудрости Человека, которую излучают его глаза.

Белозёрье. Ещё одно название страны Арии.

Коды. Когда.

Душа неупокоенная. Душа, не сумевшая вернуться во вселенский цикл перерождения, оставшаяся притянутой к месту смерти или определённых событий.

Книга малая. Память Рода Лунного. Род Лунный является древнейшим в нашей солнечной системе и несёт в себе великие Знания, что сохраняются Душой его. Только тот, кто мыслью способен проникнуть в неё, получает доступ к Светлым Знаниям. Сейчас каждый Человек на Земле содержит в Душе путь к этому Знанию, но только сильные и светлые Духом могут получить его.

Любава. Возлюбленная.

Картины тёмные шли на ум. Говорится о ясновидении предполагаемого будущего.

Стал мастерить врата мыслею. Речь идёт о звёздных вратах, что позволяют мгновенно переносить тело из одной точки Вселенной в другую.

Кони быстрые. Средства для передвижения в пространстве.

Воспрошать за душу чистую. Проверять видением душу Человека, перед тем как союз заключать.

Стращать. Пугать.

Глаза заблестели. Глаза — отражение Души. Любое изменение в Душе отражается во взгляде. Светлые, сильные и мудрые люди имеют пронзительный и добрый взгляд.

Пришёл он на поклон ко сородичам своим бесплотным. Род Лунный — Дух, что находится на Луне, но не в нашем мире, а в мире Прави — высшем мире нашей Вселенной. Только высокоразвитые Души могут жить в мире Прави. Эти Души объединены в Дух Рода Лунного.

На другом краю света тёмного. Имеется в виду на краю звёздного неба — Сварги (Галактики).

Заказано. Запрещено.

Попалить огнём пламени синего, что было в ихних стрелах. Оружие, стреляющее капсулами, что сжигает тело синим огнём при соприкосновении.

Не находили они места себе в теле новом. Витязи имели высокий уровень развития души, но их потомки на Земле спустились вниз по лестнице эволюции. Воины светлые могли переродиться лишь в ущерб собственному развитию, но этот вариант их не устраивал. Поэтому они ждали лучших времён, неся службу Лелю.

Укрыли в тереме золочёном. Арии умело управляли пространством и могли увеличивать внутренний объём объекта. Так было и с теремом — внутри он был значительно больших размеров, чем снаружи.

Великий Предел. Вся видимая часть нашей Вселенной.

Дракон Огненный. Первородная форма жизни, похожая на живую магму. Название «Дракон» — иносказательное.

Непт. Известный нам под именем Нептун.

Перст. Палец.

Семь печатей. Семь энергетических защитных экранов.

Одёжи железные. Специальный защитный костюм от высоких температур — скафандр.

Имел он связь древнюю с родом сынов человечьих. Говорится о причинно-следственной связи эволюции Человечества, имеющего в своём Начале материал «Огненного Дракона».

Облики воинов. Голографические изображения, имитирующие воинов.

За сотни сотен вёрст. Упрощено для красивой формы изложения.

Очертить круг три раза вокруг него. Поставить энергетическую защиту.

Выпустила птица та из чрева диковинные вещицы. Урские малые летательные аппараты, по форме очень похожие на светящиеся диски (тарелки).

Света тёмного огнища в рукоятях малых. Вид оружия уров. Стреляет чёрным излучением, что разрушает любую материю.

Могло оно погубить не одну душу — находилось корнями на разломе сил светлых и тёмных. Кушая плод, Человек впитывает часть Духа деревца. Из-за того, что Дух деревца находился на границе светлых и тёмных сил, он мог изменить душу Человека в одну из сторон.

Окунувшись в Бело-Озеро. Через Белое Озеро выходил Источник Жизни, который структурировал и заряжал воду. Вода Белого Озера ускоряла раскрытие Души Человека, если его помыслы были светлыми.

Забился меркул его в уголки души. Меркул — Суть (Дух, мыслеобраз). Речь идёт о сжатии Духа, о временной утрате способности управлять самим собой. (Подробнее о Духе вы сможете прочитать в одной из следующих наших книг «Созидающие Руны Вселенной»)

Мыслями своими обращались в те места. Говорится о ясновидении, когда Человек видит мыслью на расстоянии.

Светлицы. Место для обучения Знанию светлому. Классы, школа.

Тать. Враги, разбойники, скверные люди.

В скале появилась дверца. В современном языке есть понятия телепорт, портал, межпространственные врата, что позволяют мгновенно перемещаться из одной точки пространства в другую.

Явь, Навь, Правь. Нашу Вселенную можно условно разделить на семь миров, а те в свою очередь на три мерила:

— Явь — что есть явный, плотный, физический, нижний, первый мир. Это привычный нам мир. Именно в нём живёт наше тело и к нему с рождения приковано наше сознание (часть Души).

— Навь — миры более тонких материй, следующие за физическим миром. Это миры, в которых живёт и развивается наша Душа. Многие люди попадают в миры Нави во время сна.

— Правь — высший мир, мир самых тонких материй. В этом мире находятся Души, прошедшие Вселенский уровень развития. В Прави живут только высокоразвитые Души, они обладают способностями создавать новые миры и управлять процессами Вселенной на самом тонком уровне.

Зажмурив глаза, оба очутились во чистом поле. Перенеслись в пространстве, в мире Яви.

Возвращая им назад их замыслы тёмные, оборачивая супротив них же. Определение понятия Кармы, что явилась следствием замысла Яра.

Не за здорово живёшь. Не просто так, не бесплатно.

Удаль молодецкая. Боевые искусства.

Во тёмном и светлом небе. В космосе и атмосфере.

Прокладывал ему дорогу меж Явью и Навью. Прокладывал дорогу в междумирьи, в котором пространство подчиняется другим законам и позволяет ускорить передвижение.

Обменялись безмолвным словом. Обменялись мыслями.

Кои теперешним ни чета. Говорится о мастерах, которые значительно превосходили современников в искусстве строительства.

Единорог. Носорог.

Верхний мир. Имеется в виду один из верхних миров Нави, где живут более светлые и развитые Души.

Свет тёмный. Часть тёмного духа Кожана.

Светлое Начало. Источник Жизни, первоматерии, которые питают всё живое. Этот поток исходит из центра Земли через северный полюс, окутывая планету.

Видел он всю суть ихнюю до мельчайших деталей и формы тел причудливые. Энергетические тела — тела Души.

Душа стала обладать тремя новыми отростками. Были добавлены три новых тела. Обычно Человек нарабатывает (развивает, создаёт) тела с помощью развития себя, на что может уйти не одна жизнь. Чем больше тел имеет душа, тем большими способностями обладает Человек. Человек, условно говоря, может иметь от двух до шести тел, не считая плотное (физическое).

Долго общались два Начала чужеродных. Дух Земли Малой и Род Лунный – результат эволюции жизни на разных планетах. Человек, уры и кощеи ведут свои роды от общего Начала – Рода Лунного.