На таинственном мире-кольце под названием Гало борьба человечества за выживание достигла критической точки. Но жестокие войны ковенантов, самые могучие бойцы расы чужаков, — не единственная опасность, подстерегающая здесь людей.
Когда крепость Предел и ее храбрые защитники были разгромлены, избежать гибели сумел только экипаж единственного крейсера под командованием капитана Кейза, команда десантников, и последний оставшийся в живых спартанец — суперсолдат Мастер-Шеф.
Мастер-Шеф при высадке на Гало терпит аварию на территории, оккупированной ковенантами, где бойцы чужаков разыскивают нечто, созданное давно исчезнувшей расой. Гало хранит много смертоносных секретов, но один из них затмевает все прочие. Мастер-Шеф заставляет разрозненные войска людей в бешеном темпе раскрыть самую мрачную тайну мира-кольца — и выпускает на свободу неуправляемую силу…
1.0 — создание fb2 (Zladey);
Марджори с благодарностью и любовью
Спасибо Стиву Саффелу за прокладывание курса, Дугу Цартману — за помощь в совмещении отдельных кусков, Эрику С. Тротмаиу — за полировку до блеска, Эрику Ниланду — за подготовку почвы, Нэнси Фигатнер и «Franchise Development Group» — за поддержку.
А также Джейсону Джонсу, который вместе с остальными членами выдающейся студии «Bungie» создал потрясающую игру.
Время: 0103, 19 сентября 2552 (по военному календарю) / «Столп осени», крейсер ККОН, местоположение неизвестно.
Офицер третьего ранга инженерных войск Сэм Маркус выругался, когда интерком вырвал его из судорожного сна. Потерев воспаленные глаза, офицер перевел взгляд на привинченный к стене над койкой хронометр, отсчитывающий время, прошедшее с начала полета. Поспать удалось всего три часа, и то, проклятье, в первый раз за полуторасуточную смену. Хуже того, у Сэма вообще еще не было возможности отдохнуть с того момента, как корабль совершил прыжок.
— Боже, — пробормотал техник, — только бы новости были хорошими.
Когда «Столп осени» покинул Предел и перешел в гиперпространство, Старикан перевел все инженерные отряды на тройное дежурство. После сражения судно пребывало в отвратительном состоянии, так что тем техникам, кому посчастливилось выжить, приходилось работать круглосуточно, чтобы восстановить из руин дряхлеющий крейсер. Почти треть инженерного состава погибла во время бегства с Предела, и теперь во всех отделах ощущалась нехватка людей.
Практически все остальные члены экипажа, конечно же, отправились в заморозку — те, в чьем присутствии не было необходимости, всегда погружались в ледяной сон на время «скольжения». Но за более чем две сотни боевых вылетов Маркус провел в криохранилище только семьдесят два часа. И сейчас он ощущал себя настолько уставшим, что даже неприятные последствия пробуждения от анабиоза казались ему привлекательными, только бы спокойно поспать.
Впрочем, возмущаться не приходилось: капитан Кейз был превосходным тактиком, и все, кто находился на борту «Столпа осени», понимали, насколько близки они оказались к гибели, когда Предел перешел в руки врага. Главная военная база была уничтожена, и миллионы людей погибли или же умирали прямо сейчас, пока ковенанты превращали планету в пыль. На месте одного из последних оплотов Земли остались только груды оплавленных камней и мертвых тел.
В итоге капитану еще чертовски повезло, что он успел увести судно, но Сэм никак не мог отделаться от ощущения, что все на борту «Столпа осени» только позаимствовали еще немного времени на жизнь.
Интерком вновь загудел, и инженер заставил себя сползти с койки и щелкнуть по кнопке ответа.
— Маркус слушает, — прорычал он.
— Прости, что пришлось тебя разбудить, Сэм, но ты мне срочно нужен во втором криоотсеке. — Голос главного инженера Шепарда звучал устало. — У меня важное дело.
— Второй криоотсек? — озадаченно откликнулся Маркус. — Что там у тебя, Том? Я же не спец в этих технологиях.
— Сэм, повременим с подробностями. Капитан не хочет, чтобы это звучало по интеркому, — чуть ли не шепотом ответил Шепард. — Опасается прослушки.
Маркус поморщился от интонации, прозвучавшей в голосе начальника. Он знал Тома Шепарда еще со времен Академии, но никогда еще тот не разговаривал с ним настолько мрачным тоном.
— Послушай, — произнес Шепард, — мне нужен кто-нибудь, на кого я могу положиться. И нравится тебе или нет, но это ты. К тому же ты проходил аттестацию на знание криосистем.
— Прошло уже несколько месяцев… — вздохнул Маркус. — Но — да.
— Сэм, я сейчас перешлю данные на твой терминал, — продолжал Шепард. — Там ты найдешь ответы на часть своих вопросов. Сбрасывай все на переносной планшет, хватай инструменты и спускайся к нам.
— Так точно, — ответил Сэм.
Он поднялся, влез в форму и подошел к терминалу. Включив компьютер, дождался прихода данных от Шепарда.
Его взгляд зацепился за маленькую двумерную фотокарточку, прилепленную к краю экрана. Сэм провел пальцами по изображению. Привлекательная молодая женщина, застывшая на картинке, улыбалась ему.
Терминал запищал, сохраняя информацию, получаемую от Шепарда.
— Данные приняты, босс, — произнес Сэм в микрофон интеркома.
Инженер открыл файл. Усталое лицо приобрело еще более угрюмый вид, когда он увидел сообщение, возникшее на экране.
› ФАЙЛ ЗАКОДИРОВАН / ТОЛЬКО ДЛЯ ЛИЧНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ / МАРКУСУ Н. СЭМЮЭЛЮ / SN: 18827318209-М.
› КЛЮЧ: [ПЕРСОНАЛИЗАЦИЯ: ЭЛЛЕН. ГОДОВЩИНА.].
Сэм снова посмотрел на фотографию жены. На самом деле они не встречались с Эллен уже почти три года, с момента его последнего прилета на Землю. Он не знал никого, находящегося на службе, кто получил бы возможность повидаться с любимыми в последние годы. Война просто не оставляла времени для свиданий.
Инженер помрачнел окончательно. Обычно персонал ККОН избегал упоминаний о близких, оставшихся дома.
В последнее время удача не сопутствовала им в войне, и боевой дух упал ниже некуда. Воспоминания о родине только усугубляли дело. Тот факт, что Том персонализировал шифровку, уже был довольно необычен. А уж напомнить Сэму о жене — это вовсе не походило на Шепарда. Чье-то стремление сохранить тайну граничило с паранойей.
Вбив серию чисел — дату своей свадьбы — Сэм запустил расшифровку. Несколько секунд спустя экран наполнился графиками и показаниями приборов. Наметанным глазом офицер пробежался по полученной информации и внезапно понял, что его усталость как рукой сняло.
— Боже правый, — прошептал он неожиданно охрипшим голосом. — Том, это тот… о ком я думаю?
— Ты абсолютно прав. Двигай ко второму отсеку на полусогнутых, Сэм. Нам предстоит разморозить очень ценный груз, ведь скоро мы выйдем в реальное пространство.
— Уже бегу, — ответил инженер. Он отключил интерком, совершенно забыв про свое изнеможение.
Сэм быстро скинул технические показания на планшет и удалил оригинал с основного компьютера. Затем он метнулся к двери, но на выходе остановился. Словно запоздало вспомнив что-то важное, офицер отлепил от экрана фотографию жены и спрятал ее в карман.
К лифту он направился бегом. Если капитан собирался разбудить обитателя второго криоотсека, значит, Кейз ожидал, что ситуация станет только хуже… или уже стала.
В отличие от кораблей, спроектированных людьми, где капитанский мостик почти всегда располагался на носу, суда ковенантов имели более логичный дизайн, что предполагало размещение командного отсека в самой глубине, под защитой бронированных корпусов. Только прямое, гибельное для корабля попадание могло причинить вред капитану.
Этим различия не заканчивались. Вместо того чтобы окружать себя всевозможными системами управления и обслуживающими их низшими существами, элита ковенантов предпочитала отдавать указания с центра аскетически обставленной платформы, подвешенной в пространстве на решетке, сотканной из гравитационных лучей.
Впрочем, подобные сравнения мало занимали капитана Орну ’Фульсамея, стоявшего на мостике эсминца и вглядывавшегося в проплывавшие перед его взором проекции. Одна из них давала обзор мира-кольца, Гало. Рядом с ним крошечная стрелка прочерчивала курс незваного гостя. На второй проекции возникло схематичное изображение человеческого боевого корабля, класс C–II. По третьей непрестанно бежали строчки данных, поступающих от радаров и систем наведения.
На мгновение капитаном овладело раздражение. Эти грязные приматы, каким-то образом заполучившие настоящее название (и это если не вспоминать, что у них даже низшие конструкты обладают собственными именами), возмущали его до глубины души. Извращение. Имена подразумевали право на жизнь, а эти животные заслуживали только уничтожения.
Люди даже придумали «имена» для представителей его собственного вида — «элита». Придумали они их и для всех низших рас ковенантов: «шакалы», «ворчуны», «охотники». Омерзительная дерзость грязных тварей, осмелившихся дать имена его народу на своем грубом, варварском наречии, была непростительна.
Капитан помедлил, восстанавливая самообладание. Затем ’Фульсамей клацнул нижними жвалами — что было аналогично пожиманию плечами — и повторил про себя одно из Истинных Речений: «Оставь сомнения пророкам». Пусть он и обладал чином капитана, не в его праве было обсуждать подобные вопросы. Пророки назначили имена вражеским судам, а ему оставалось только повиноваться. Иное поведение стало бы позорным небрежением своим долгом.
Как и все прочие представители его вида, офицер ковенантов казался более массивным, чем был на самом деле, благодаря надетой на нем броне. Она придавала ему угловатый, чуть сгорбленный вид и в сочетании с тяжелыми, угрожающе выпирающими челюстями создавала облик того, кем он и являлся: опасного воителя. Голос ’Фульсамея, когда тот оценил ситуацию, был тих и спокоен.
— Должно быть, они сумели проследить за одним из наших кораблей. Виновный будет вычислен и приговорен к смерти, о благороднейший.
Существо, парившее неподалеку, слегка покачнулось, когда легкий сквозняк коснулся его раздутого туловища. На нем был высокий, богато украшенный янтарем металлический головной убор. Пророк обладал змеиной шеей, треугольной головой и двумя ярко-зелеными злыми глазами, светившимися незаурядным интеллектом. Сегодня он облачился в красную накидку и золотой балахон. И где-то под несколькими слоями ткани таился антигравитационный пояс, позволявший ему парить на высоте собственного роста над землей. Хоть только и младший пророк, он все равно превосходил ’Фульсамея в звании, что и подчеркивал всем своим поведением.
Что бы там ни гласили Истинные Речения, но капитан не мог удержаться от воспоминаний о мелких, верещащих грызунах, на которых охотился в детстве. Впрочем, он мгновенно избавился от возникшего в его сознании ощущения крови на когтях и вновь переключил свое внимание на пророка и его надоедливого ассистента.
Ассистент — Бако ’Икапорамей, элита, обладавший невысоким званием, — шагнул вперед, чтобы передать пожелания пророка. У помощника была отвратительная привычка пользоваться в разговоре царственным «мы», которая раздражала ’Фульсамея.
— Это вряд ли, капитан. У нас вызывает сомнение, что люди способны проследить за каким-либо из наших кораблей при гиперпереходе. Да и сумей они, стали бы посылать один-единственный крейсер? Разве что если бы захотели утопить нас в их же собственной крови. Нет, мы полагаем, будет разумно предположить, что их корабль случайно оказался в данной системе.
Слова говорившего просто сочились снисходительностью, но капитан, невзирая на охвативший его гнев, не мог достойно ответить. Во всяком случае, напрямую. И уж точно не в присутствии пророка. Но и спускать оскорбление ’Фульсамей не собирался.
— Значит, — произнес капитан, стараясь сделать все возможное, чтобы было ясно: он обращается только к ’Икапорамею, — ты пытаешься меня убедить, что чужаки появились здесь только благодаря случайности?
— Нет, вовсе нет, — надменно ответствовал ему ассистент. — Пусть они и примитивны, по нашим меркам, но эти существа обладают разумом, и, как всех мыслящих созданий, их тянет к славе древних, к их истинам и мудрости.
Как и все представители его касты, ’Фульсамей знал, что пророки зародились на планете, ранее населенной загадочными хранителями истины, а после оставленной по причине, ведомой только самим древним. Впрочем, и этот мир-кольцо служил хорошим примером того, насколько древние были могущественны… и непредсказуемы.
’Фульсамею не верилось, что каких-то людей сюда могла привести мудрость древних, но ’Икапорамей говорил от лица пророка, а значит, это правда. Капитан дотронулся до светящейся панели перед собой. На ней вспыхнул красный значок.
— Плазменные торпеды к бою. Пуск по моей команде.
’Икапорамей испуганно всплеснул руками.
— Стой! Мы запрещаем тебе. Человеческий корабль подошел слишком близко к конструкту! Что будет, если орудия повредят священную реликвию? Приказываем догнать вражеское судно и взять его на абордаж. Иной вариант слишком опасен.
— Стратегия, предложенная его святейшеством, — процедил сквозь зубы капитан, разъяренный вмешательством ’Икапорамея, — скорее всего, повлечет за собой высокие потери. Вы уверены?
— Нет цели превыше, чем избавление от оков плоти, — последовал ответ. — И если люди готовы пожертвовать своими жизнями, разве можем мы пойти на меньшее?
«Нет, — подумал ’Фульсамей. — Но мы можем стремиться к большему». Он вновь клацнул нижними жвалами и дотронулся до световой панели.
— Отставить торпеды. Грузите солдат на транспортники и готовьте к вылету штурмовики. Мы должны обезвредить орудия врага прежде, чем до него доберутся абордажные корабли.
В сотне отсеков по направлению к корме от капитанской рубки заточенный в центре управления огнем контркоммандер принял приказ и передал дальше собственные распоряжения. Повсюду замерцал свет, а палубы мелко задрожали, когда почти три сотни готовых к бою воинов (люди их называли элитой, шакалами и ворчунами) устремились к своим абордажным кораблям. Пора было убивать людей.
Никто не хотел упустить такое удовольствие.
Время: 0127 часов по корабельному времени, 19 сентября 2552 (по военному календарю) / «Столп осени», крейсер ККОН, местоположение неизвестно.
«Столп осени» содрогнулся, когда его корпус, отлитый из титана-А, принял прямое попадание.
«Просто очередная игрушка из бездонного арсенала ковенантов, — подумал капитан Джейкоб Кейз. — Не плазменная торпеда точно, иначе мы уже разлетелись бы на молекулы».
Военный корабль еще возле Предела получил достаточно повреждений, и казалось просто чудом, что он не развалился. И куда более удивляло то, что им вообще удалось совершить прыжок и уйти в пространство скольжения.
— Доложите обстановку! — рявкнул Кейз. — Кто в нас попал?
— Штурмовик ковенантов, сэр. Класса «Серафим», — ответила лейтенант Хикова, отвечающая за работу тактических систем. Ее кукольное личико помрачнело. — Паршивый ублюдок, должно быть, сбросил скорость и проскочил мимо сторожевых кораблей.
Невеселая улыбка скривила губы Кейза. Хикова была первоклассным тактическим офицером, славившимся своей непреклонной жестокостью в бою. Казалось, что она восприняла действия пилота ковенантов как личное оскорбление.
— Преподайте ему урок, лейтенант, — произнес капитан.
Женщина кивнула и отстучала на панели управления серию команд — новые приказания для эскадры штурмовиков «Столпа осени».
Всего мгновение, и в рации зазвучали голоса, когда один из штурмовиков класса С709 «Длинный меч» бросился в погоню за «Серафимом». А затем раздались веселые крики — крошечный корабль чужаков запылал подобно новому солнцу, вокруг которого вращались по орбите обломки.
Смахнув несколько капель пота, выступивших на лбу, Кейз сверился с показаниями на дисплее. Переход в реальное пространство состоялся двадцать минут назад. Только двадцать минут, а военные патрули ковенантов уже обнаружили корабль и открыли огонь.
Капитан повернулся к главному обзорному иллюминатору — огромному прозрачному пузырю, подвешенному под носовыми конструкциями «Столпа осени». Там, за стеклом, почти все поле обзора занимал фиолетовый газовый гигант — Преграда, который они использовали в качестве естественного заслона. Мимо проплыл один из «Длинных мечей», продолжавших нести дежурство.
Принимая командование «Столпом осени», Кейз был скептически настроен по отношению к широченному, выдающемуся вперед обзорному иллюминатору.
— Ковенанты — серьезные ребята, — говорил капитан адмиралу Стэнфорду. — Зачем нам помогать им в том, чтобы разнести наш мостик?
В споре он проиграл — капитаны не выигрывают дебатов с адмиралами, да и в любом случае у них уже просто не оставалось времени на усиление обзорной палубы броней. Впоследствии Кейзу пришлось признать, что подобный иллюминатор практически оправдывал риск. Практически.
Погрузившись в раздумья, капитан с отсутствующим видом потер пальцами трубку, которую по привычке носил с собой. Скрываться в тени газового гиганта? Это противоречило всей его натуре. Да, он относился к ковенантам как к смертельно опасным врагам и ненавидел их за ту жестокость, с которой они уничтожали поселенцев и солдат. Но страха перед ними Кейз никогда не испытывал. Военным не положено прятаться от врага — они должны встречаться с ним лицом к лицу.
Кейз снова возвратился к командирской кафедре и задействовал навигационную систему. Он проложил курс в глубину солнечной системы и передал расчеты энсину Ловеллу, своему навигатору.
— Капитан, — неожиданно привлекла его внимание Хикова, — радары фиксируют приближение эскадры вражеских штурмовиков. Похоже, что за ними идут абордажные шлюпки.
— Это было только вопросом времени, лейтенант, — вздохнул он. — Мы не можем прятаться вечно.
«Столп осени» покидал тень, отбрасываемую газовым гигантом, выходя на свет.
Глаза Кейза удивленно расширились, когда они вышли на открытое пространство. Конечно, он мог ожидать встречи с крейсером ковенантов, штурмовиками класса «Серафим» или еще какой-либо серьезной военной угрозой. Но вот чего он не ожидал, так это того, что в точке Лагранжа между Преградой и луной Надежной увидит странный массивный объект.
Конструкция обладала невероятными размерами, похожая на кольцо, она мерцала и сияла отраженным светом, подобно драгоценности в лавке ювелира. Внешняя ее поверхность была металлической, украшенной какими-то геометрическими узорами, глубоко врезанными в сталь.
— Кортана, — произнес капитан Кейз, — что это?
Над небольшим проектором, установленным рядом с командирской кафедрой, возникла голограмма высотой в половину роста человека. Кортана — мощный корабельный искусственный интеллект — нахмурилась, активируя дальнобойные сенсорные системы. По дисплеям и ее «телу» рябью побежали длинные строчки чисел.
— Кольцо имеет десять тысяч километров в диаметре, — наконец провозгласила она. — Толщина края двадцать две целых три десятых километра. Спектроскопический анализ нечеток, но в конструкции, сэр, не используются известные нам материалы ковенантов.
Кейз кивнул. Предварительные результаты были интересными, и даже слишком, если учесть, что корабли ковенантов уже присутствовали в системе и «Столп осени» выскочил из пространства скольжения прямо в их лапы. Вначале, увидев кольцо, капитан испытал отвратительное чувство, решив, что перед ним творение врагов, а технологии, использованные при его постройке, многократно превосходили инженерные познания человечества. Мысль, что конструкция слишком сложна и для ковенантов, несколько утешала.
Впрочем, вызывала и определенную тревогу.
В системе Эпсилон Эридана, где располагался Предел, последняя крупная военная база ККОН, под массированным натиском вражеских кораблей Кортане пришлось воспользоваться для прыжка случайным набором координат — стандартная практика, позволявшая увести ковенантов подальше от Земли.
Теперь же выходило так, что люди, находившиеся на борту «Столпа осени», сбежали от преследователей только затем, чтобы столкнуться с еще большим количеством врагов здесь, где бы это «здесь» ни находилось.
Кортана навела на кольцо мощную камеру и вывела его изображение в сильном увеличении. Кейз протяжно присвистнул. Внутреннее пространство конструкции представляло собой чередование зеленого, голубого и коричневого тонов — непроходимые пустыни, джунгли, ледники, океаны. Скопления облаков отбрасывали глубокие тени на мир, простиравшийся внизу. Кольцо постепенно поворачивалось, и в поле зрения вплывали новые виды. Например, гигантский смерч, зарождающийся над морем.
По полупрозрачному телу ИИ вновь побежали строчки вычислений, когда Кортана продолжила анализировать поступающие данные.
— Капитан, — произнесла Кортана, — объект имеет искусственное происхождение. Внутри него формируется гравитационное поле, контролирующее вращение кольца и удерживающее его атмосферу. И эта атмосфера, хотя я и не могу утверждать со стопроцентной гарантией, основана на смеси азота и кислорода. Гравитация идентична земной.
— Если его кто-то создал, — приподнял бровь Кейз, — то кто же это, во имя Господа?
Над этим вопросом Кортана размышляла целых три секунды.
— Не знаю, сэр.
«К черту правила», — подумал Кейз, прежде чем прикурить трубку от старомодной спички и выпустить облако ароматного дыма. На экранах мерцало изображение мира-кольца.
— Что ж, надо будет это выяснить.
Сэм Маркус растер ноющую шею дрожащими от усталости руками. Приток адреналина, захлестнувший его, когда поступили инструкции от Шепарда, давно перестал действовать. Теперь офицер стал просто усталым, нервозным и крайне напуганным человеком.
Он потряс головой, словно стараясь прочистить ее, и обвел взглядом обзорную площадку. Каждый криоотсек был оборудован таким помещением, предназначенным для наблюдения за сотнями расположенных в нем морозильных камер. По корабельным стандартам обзорная площадка второго криоотсека представляла собой огромное помещение, но нагромождение мониторов, диагностических систем и компьютеров делало его крайне тесным и неуютным.
Прозвучал звонок, и взгляд Сэма поплыл по мониторам. Сейчас в отсеке была активирована только одна из криокамер, и к вниманию инженера взывал именно ее датчик. Дважды проверив показания приборной панели, офицер включил интерком.
— Он приходит в себя, сэр, — произнес Сэм, прежде чем отвернуться и выглянуть в окно обзорной площадки.
Командир инженерных войск Том Шепард, стоявший внизу, махнул ему рукой.
— Молодец, Сэм! — крикнул в ответ начальник. — Скоро можно будет открывать замок.
Датчики продолжали поставлять информацию в обзорную. Температура тела пациента приближалась к норме — во всяком случае, так казалось Сэму, которому никогда прежде не приходилось размораживать спартанцев, — и большая часть реагентов была уже откачена из камеры.
— Босс, он перешел в фазу быстрого сна, — крикнул Сэм. — Мозговая активность соответствует этому состоянию — значит, он почти оттаял. Теперь уже недолго.
— Хорошо, — ответил Шепард. — Продолжай следить за состоянием нервной системы. Мы упаковали его туда прямо в броне. Могут возникнуть некоторые побочные эффекты.
— Понял.
На панели безопасности неожиданно замигала красная лампа, а на мониторе возникли новые строчки:
› ПРОЦЕСС ПРОБУЖДЕНИЯ ОСТАНОВЛЕН. АКТИВИРОВАН ЗАЩИТНЫЙ ПРОТОКОЛ [ПРИОРИТЕТ АЛЬФА].
› х-КОРТАНА.1.0-КРИОХРАН.23.4.7.
— Что за черт? — пробормотал Сэм. Он снова задействовал интерком отсека. — Том? Тут что-то странное… Нас, похоже, блокируют с мостика.
— Понял. — В динамике раздалась серия щелчков — Шепард пытался связаться с рубкой управления. — Второй криоотсек вызывает мостик.
— Слушаю вас, криоотсек, — ответил ему женский, явно синтезированный голос.
— Мы готовы выпустить из морозильника нашего… гостя, Кортана, — объяснил Шепард. — Нам нужен…
— …код доступа, — закончил за него корабельный ИИ. — Уже передаю. Конец связи.
Практически в ту же секунду на экране высветилась еще одна строчка:
› ОТКРЫТЬ ТИХУЮ ШКАТУЛКУ ДУШИ.[1]
Сэм отправил команду на исполнение, и защита отключилась, а таймер продолжил отсчет времени, оставшегося до завершения процедуры.
Солдат приходил в себя. Заработали легкие, начало отбивать ритм сердце, все показания приближались к норме. «Вот я его и увидел, — подумал Сэм. — Настоящего, возлюбленного Господом спартанца». И не просто спартанца, а, возможно, последнего из них. По кораблю ползли слухи, что все остальные сыграли в ящик во время сражения за Предел.
Как и все прочие инженеры, Сэм был наслышан об этом проекте, но никогда не видел спартанца в живую. Еще в 2491 году, ради того, чтобы справиться с ростом гражданских волнений, Военная Администрация Колоний тайно запустила проект «Орион». Главным назначением программы стало создание суперсолдат, «спартанцев», за счет особых тренировок и «улучшения» их тел.
Первая фаза прошла успешно, и уже в 2517 году было отобрано второе поколение спартанцев. Вначале предполагалось, что существование проекта останется в секрете, но все изменила война с ковенантами.
Ни для кого не было тайной, что человеческая раса проигрывает в войне. Военные суда и космические технологии ковенантов оказались слишком совершенными. Если войска людей после высадки были вынуждены сражаться на поверхности, то чужаки в любой миг могли ретироваться в космос и залпами с орбиты превратить планету в спекшийся кусок руды.
Поскольку ситуация становилась все более и более тяжелой, Адмиралтейство столкнулось с мрачной перспективой войны на два фронта: против ковенантов и разрушающегося человеческого социума. Гражданские лица и низшие чины армии нуждались в чем-то, что подняло бы их боевой дух. Существование проекта «Спартанец II» было рассекречено.
Теперь у людей появились настоящие герои, мужчины и женщины, способные победить в нескольких важных сражениях. Казалось, даже ковенанты боялись спартанцев.
И все бы хорошо, но эти воины, за исключением одного-единственного человека, уже пали, принесенные в жертву ради спасения человечества от полного уничтожения. Сэм взирал на лежащего перед ним солдата с некоторым благоговением. Это мгновение стоило запомнить, и, если посчастливится выжить, про него можно будет рассказывать своим детям.
Впрочем, страх при виде спартанца ничуть не уменьшился. Если слухи не врали, то человек, медленно приходивший в сознание, был столь же чужд и опасен, как ковенанты.
Когда пришел сон, он парил в небытии где-то между анабиозом и полным пробуждением.
Это был знакомый, приятный сон о тех временах, когда его еще ничто не связывало с войной. Тогда он жил на Эридане II — колониальном мире, где был рожден задолго до того, как ковенанты разрушили планету. В те дни повсюду слышался смех.
Женский голос позвал его по имени — Джон. А через мгновение его подхватили руки, от которых шел такой знакомый запах мыла. Женщина говорила ему что-то очень приятное, и ему хотелось тоже сказать ей что-то хорошее, но не удавалось произнести ни слова. Он пытался рассмотреть ее, проникнуть взглядом сквозь туманную пелену, закрывавшую ее лицо. Наградой становился образ женщины с большими глазами, прямым носом и пухлыми губами.
Облик ее расплывался, был неустойчивым, словно отражение на поверхности пруда. Он моргнул, и женщина, державшая его, преобразилась. Теперь она была темноволоса, с пронзительными голубыми глазами и бледной кожей.
Ее имя он знал: доктор Халси.
Именно доктор Кэтрин Халси выбрала его для участия в проекте «Спартанец II». В большинстве своем люди полагали, что первое поколение суперсолдат отбиралось среди лучших представителей армии ККОН, но мало кому была известна правда.
Программа Халси включала настоящее похищение прошедших особую проверку детей. С избранников быстро делались клоны — печально известные нарушениями в работе нервной системы — и тайно подсовывались родителям, которым так и не удавалось узнать, что их сыновей и дочерей подменили дубликаты. В конечном счете, Халси почти заменила Джону мать, которой он никогда не знал.
Почти, но не совсем. Как и Кортана, чей призрачный образ возник на месте доктора.
Сон изменился. Темная, пугающая фигура возникла за спиной мамы/Халси/Кортаны. Спартанец не знал, кто это такой, но от него исходила угроза — в этом можно было быть уверенным.
Включились боевые инстинкты, в кровь хлынул адреналин. Воин быстро оглядел окружающее пространство — чем-то оно напоминало детскую площадку со знакомыми ему высокими деревянными столбами — и прикинул самый лучший путь, чтобы подобраться к противнику. Рядом с ним лежала мощная штурмовая винтовка МА5В. Если встать между врагом и женщиной, броня должна выдержать силу атаки и можно будет открыть ответный огонь.
Он устремился вперед, и темная фигура завыла — яростный, жуткий боевой клич.
Зверь двигался с невероятной скоростью и мог наброситься на спартанца уже через пару секунд.
Воин вцепился в винтовку, стал разворачиваться, чтобы открыть огонь, и… с ужасом обнаружил, что не может поднять оружие. Его руки были слишком маленькими, недоразвитыми, а его тело, на котором не оказалось брони, принадлежало шестилетнему мальчишке.
Он был бессилен перед лицом угрозы. В ярости и страхе он зарычал на зверя — его гнев подхлестывала не только опасность, но и собственная беспомощность…
Сон начал распадаться, в глаза спартанцу ударил свет. Вокруг кружили, начиная рассеиваться, облака пара. Откуда-то издалека донесся голос, принадлежащий уверенному в себе мужчине.
— Прошу простить за поспешную разморозку, Мастер-Шеф, но времени сейчас у нас не слишком много. Чувство дезориентации скоро пройдет.
Еще один голос поздоровался с ним, и спартанец на мгновение задумался, пытаясь вспомнить, где находился, прежде чем войти в криокамеру. Было сражение, ужасное сражение, в котором пали почти все его братья и сестры. Люди, воспитывавшиеся и тренировавшиеся вместе с ним с шести лет. В отличие от расплывчатой женской фигуры во снах, они составляли его настоящую семью.
Вместе с памятью и новым составом воздуха, наполнившим его легкие, вернулись силы. Он размял окоченевшие мышцы, услышал, как один из инженеров говорит что-то о «холодном ожоге», и выпрыгнул из ледяной утробы криокамеры.
— Боже святый, — прошептал Сэм.
Спартанец был огромен, ростом все семь футов. Заточенный в отливающую перламутром зеленую броню, он словно сошел со страниц древнего мифа — чуждое и пугающее создание. Мастер-Шеф, Спартанец-117 покинул криокамеру и теперь оглядывал отсек. Зеркальный щиток шлема придавал ему еще более зловещий вид безликого, безразличного ко всему солдата, созданного только для того, чтобы нести разрушения и смерть.
Сэм был рад, что не стоит рядом со спартанцем, а смотрит на него с высоты обзорной площадки.
Осознав, что Том ожидает результатов диагностики, офицер сверился с показаниями мониторов: нервная система в норме, нет нарушений в работе сердца и мозговой активности. Он вновь включил интерком.
— Активирую датчики слежения за здоровьем.
Сэм увидел, как Том поочередно подводит спартанца к многочисленным диагностическим терминалам, настраивая его оборудование по мере надобности. Вскоре все системы брони были подключены. Подзарядка энергетических щитов, датчики здоровья, системы наведения и слежения подавали зеленый сигнал.
Как должен был признать Сэм, эти доспехи — броня, получившая название «Мьольнир», — являли собой жемчужину технической мысли. В данных, полученных офицером, говорилось про несколько слоев металлических сплавов удивительной прочности, про отражающую поверхность, позволяющую рассеять значительную часть энергетического заряда, про кристаллическую матрицу, способную поддерживать уровень искусственного интеллекта, обычно использовавшегося на кораблях. Также под броню вводился слой особого геля, защищавшего кожу владельца и предохранявшего его от перепадов температуры.
В тело самого спартанца были встроены дополнительные ячейки памяти и сигнальные системы, а в основании его черепа располагались два информационных входа. Вместе все механизмы, внедренные воину, увеличивали его силу, ускоряли и без того молниеносные рефлексы и позволяли ему ориентироваться на высокотехнологичных полях сражений.
Кроме того, внутри Мьольнира располагались и мощные системы жизнеобеспечения. Обычно солдаты ложились в криосон нагими, поскольку кожа, прикрытая одеждой, плохо реагировала на заморозку. Как-то раз Сэм отправился в анабиоз в бинтах, и по пробуждении его кожа оказалась воспаленной и покрытой волдырями.
Так что, подумал офицер, спартанец сейчас должен испытывать адскую боль. Но, тем не менее, воин сохранял спокойствие и только кивал или тихо возражал, когда Том задавал ему вопросы. Зрелище было жутковатым — Мастер-Шеф словно был роботом, с механической точностью перемещался от одного теста к другому.
По корабельной связи зазвучал голос Кортаны:
— Радары фиксируют приближение абордажных кораблей ковенантов. Всем приготовиться к отражению атаки.
На мгновение Сэма охватили страх и жалость к тем чужакам, которым предстояло встретиться со спартанцем в бою.
Нейронный интерфейс, подключавший Мастера-Шефа к Мьольниру, работал идеально, мгновенно передавая полученную информацию на индикаторный дисплей его шлема.
Было приятно снова обрести возможность двигаться, и спартанец размял пальцы. После криосна кожа зудела, но воин быстро вывел боль за пределы своего внимания. Он давно уже научился отстраняться от телесного дискомфорта.
Мастер-Шеф слышал объявление Кортаны. Ковенанты приближались. Отлично. В поисках оружия он окинул отсек взглядом, но нигде не увидел шкафов с винтовками. Это его не сильно тревожило; ему и раньше приходилось отбирать оружие у солдат ковенантов.
Вновь ожил интерком:
— Мостик вызывает второй криоотсек. Говорит капитан Кейз. Немедленно отправьте ко мне Мастера-Шефа.
Один из инженеров принялся возражать, пытаясь объяснить, что еще не все успел проверить, но Кейз его прервал.
— На полусогнутых, матрос, — произнес капитан, и механику пришлось дать единственный возможный в этой ситуации ответ:
— Так точно, сэр.
Старший инженер обернулся к спартанцу:
— Оружие вам мы подберем позднее.
Мастер-Шеф кивнул и уже собрался было направиться к двери, когда криоотсек содрогнулся от взрыва.
Первые заряды ударили в дверь смотровой площадки с грохотом, заставившим Сэма подпрыгнуть. С бешено колотящимся сердцем он ударил по кнопкам управления замками, активируя аварийную систему запирания. С лязгом опустился тяжелый стальной занавес, который уже через секунду раскалился докрасна от попаданий из энергетического оружия ковенантов.
— Они пытаются прожечь дверь! — прокричал Сэм.
Он посмотрел вниз и увидел Тома, ошеломленно застывшего на месте. А в зеркальном щитке спартанца отразилось собственное испуганное лицо Сэма.
Офицер успел дотянуться до тревожной кнопки и активировать сирены, когда люк безопасности взорвался брызгами огня и расплавленной стали.
Инженер услышал визг плазменных винтовок и почувствовал, как что-то ударило его в грудь. Перед глазами все поплыло, и он инстинктивно попытался нащупать рану. Пальцы мгновенно стали липкими от крови. «Совсем не больно, — подумал он. — Ведь мне должно быть больно?»
Сэм чувствовал себя потерянным, сбитым с толку. Краем глаза он видел мельтешение закованных в броню фигур, ворвавшихся на смотровую площадку. Сэм не обращал на них внимания, сосредоточившись только на заляпанной его кровью фотографии жены, которая почему-то упала на палубу. Офицер опустился на колени и трясущимися руками попытался поднять фотографию.
Стараясь дотянуться до оброненной карточки, он уже почти ничего не видел. До изображения оставалось лишь несколько дюймов, но с тем же успехом оно могло лежать в нескольких милях. Никогда еще Сэм не испытывал такой усталости. В голове эхом прозвучало имя жены.
Ему уже удалось дотронуться до краешка фотографии, когда окованный сапог прижал руку офицера к палубе. Длинные когтистые пальцы подхватили карточку с пола.
Выругавшись слабым голосом, Сэм заставил себя посмотреть на противника. Чужак — элита — разглядывал фотографию, озадаченно склонив голову. Ковенант перевел взгляд на техника, словно только что заметил того. Человек продолжал тянуться к изображению жены.
Откуда-то донесся едва слышный отчаянный вопль Тома:
— Сэм!
Элита нацелил плазменную винтовку на голову Сэма и выстрелил.
Мастер-Шеф рассвирепел. Ковенанты были так близко и уже убили собрата по оружию. Спартанцу отчаянно хотелось взобраться на смотровую площадку и вступить в бой с противником, но приказ есть приказ. Он был обязан явиться на мостик.
Криотехник открыл внешний люк.
— Уходим! — прокричал инженер. — Надо выбираться отсюда ко всем чертям!
Следуя за ним, Мастер-Шеф нырнул в люк и побежал по коридору. Взрыв в куски разнес следующую дверь, отшвырнув назад то, что осталось от инженера, и заставив вспыхнуть щиты спартанца.
Воин вызвал в памяти устройство кораблей класса «Халкион» и побежал обратно. Перепрыгнув через толстые энергетические кабели, он приземлился в тускло освещенном служебном туннеле. Вокруг мерцали тревожные лампы и завывали сирены. В коридоре прозвучал еще один взрыв.
Спартанец отправился к следующей секции туннеля, обойдя по пути труп матроса. Впереди замаячил люк, панель управления которого пульсировала зелеными огнями, и Мастер-Шеф бросился к ней. Прогремел третий взрыв, но энергетические щиты отразили его мощь.
Когда Мастер-Шеф налег на оплавившийся люк, пытаясь открыть его, то увидел небольшую щель слева от себя и услышал чей-то крик. Один из солдат стрелял из пистолета по невидимой для спартанца цели. Палуба под ногами задрожала, когда в «Столп осени» ударила торпеда.
Протиснувшись под наполовину сорванной дверью, Мастер-Шеф увидел, как солдат погибает от попадания энергетического заряда в грудь, а остальные члены обороняющегося отряда открывают ответный огонь. Людям удавалось теснить ковенантов, вынуждая тех отступать к прилегающему помещению.
Вокруг царил настоящий хаос. Экипаж корабля изо всех сил старался отбросить абордажные команды к воздушным шлюзам либо заточить врагов в запирающихся комнатах, чтобы разобраться с ними позднее.
У Мастера-Шефа, безоружного и обеспокоенного тем фактом, что капитан Кейз нуждается в его услугах на мостике, не оставалось иного выхода, кроме как бежать вдоль указателей, стараясь не вступать в перестрелки, бушующие вокруг. Он добрался до темного главного коридора — должно быть, ковенанты повредили энергетический кабель, питавший освещение этого отсека, — и чуть не налетел на одного из представителей вражеской элиты.
Щиты чужака вспыхнули, и он зарычал в изумлении и гневе. Спартанец присел, приготовившись в рукопашной схватиться с противником, а затем резко отскочил в сторону, позволяя десантникам обрушить на элиту потоки пуль из своих штурмовых винтовок. Фиолетовый ихор расплескался по переборке, и чужак рухнул на палубу бесформенной грудой.
Десантники выдвинулись вперед, занимая позиции, и Шеф благодарно кивнул командиру отряда, а затем развернулся и побежал по коридору, добравшись до мостика без дальнейших приключений.
Бросив взгляд в сторону главного иллюминатора, он увидел любопытную конструкцию, парившую неподалеку от корабля. У него не вызывало сомнений, что капитан предоставит необходимую информацию. Поэтому спартанец направился на поиски Кейза, чья кафедра размещалась практически в центре мостика.
Над консолями управления склонились многочисленные военные операторы, пытавшиеся управлять осажденным кораблем. Кто-то добивал последнюю волну «Серафимов», другие анализировали полученные повреждения, а угрюмая женщина-лейтенант при помощи систем жизнеобеспечения откачивала воздух из помещений, занятых войсками ковенантов. Отдельные противники «принесли свою атмосферу с собой», но многие — нет, что делало их уязвимыми. В ряде этих помещений все еще оставались члены экипажа, может быть, даже ее друзья, но спасти их уже не было возможности. Если бы она не убила их сама, это сделали бы враги.
Шеф прекрасно понимал происходящее. Лучше быстрая смерть в вакууме, чем гибель от лап ковенантов.
Кейза он заметил возле главного тактического дисплея. Капитан напряженно изучал экран, в особенности выведенное крупным планом изображение странного кольца.
— Капитан Кейз, — постарался привлечь к себе внимание спартанец.
— Рад видеть тебя, Мастер-Шеф, — обернулся к нему капитан. — Плохи наши дела. Кортана старается изо всех сил, но у нас с самого начала не было никаких шансов.
Корабельный ИИ приподнял голографическую бровь.
— Дюжина линкоров против единственного крейсера «Халкион», но даже при таком раскладе мы все же сумели завалить три… — Она помедлила, словно что-то отвлекло ее внимание, а затем продолжила: — Уже четыре вражеских судна.
Кортана перевела взгляд на Шефа:
— Хорошо спалось?
— Да, — отозвался он. — Только не благодаря твоему пилотированию.
— Значит, ты скучал по мне, — улыбнулась Кортана.
Не успел он ответить, как очередной взрыв сотряс весь корабль. Спартанцу пришлось вцепиться в ближайший опорный столб, чтобы сохранить равновесие. Рядом на палубу повалились несколько операторов.
Кейз устоял, схватившись за пульт управления.
— Отчет!
По телу Кортаны побежала синяя рябь.
— Должно быть, это одна из их абордажных команд. Полагаю, они применили заряд антиматерии.
Офицер, сидящий за пультом управления огнем, повернулся в кресле:
— Мэм! Мы утратили контроль над главным орудием!
Кортана посмотрела на Кейза. Потеря основного вооружения корабля, орудия электромагнитной акселерации, нанесла сокрушительный урон их способности к сопротивлению.
— Капитан, мне больше нечем обороняться.
— Все в порядке, — раздраженно произнес Кейз. — Инициирую протокол Коула, вторую статью. Мы покидаем «Столп осени». Тебя, Кортана, это тоже касается.
— А ты что? Будешь падать вместе с кораблем? — столь же грубо ответил ИИ.
— Я бы предпочел сказать, — ответил Кейз, — что постараюсь… и приземлю «Столп осени» на обнаруженном нами объекте.
— При всем уважении… — покачала головой Кортана. — На этой войне и без того хватает мертвых героев.
Капитан встретился с ней глазами.
— Кортана, я ценю твою заботу, но дело не только во мне. Предписания протокола тут недвусмысленны. Уничтожение или захват корабельного ИИ абсолютно неприемлемы. Это означает, что ты обязана покинуть судно. Рассчитай районы, подходящие для приземления, и загрузи их в мою нейронную сеть.
Кортана подумала, а затем кивнула:
— Слушаюсь, сэр.
— Теперь о том, для чего мне понадобился ты, — продолжил Кейз, поворачиваясь к спартанцу. — Ты поможешь Кортане выбраться с корабля. Не позволь ей попасть в руки врага. Если они сумеют захватить ее, то узнают обо всем. О расположении войск, разработке вооружений… — Капитан помедлил и добавил: — О Земле.
— Я понимаю, — кивнул спартанец.
Кейз оглянулся на Кортану:
— Готова?
Последовала небольшая задержка. ИИ последний раз обвел взглядом капитанский мостик. Во многих смыслах этого слова корабль служил для него телом, и ему жаль было покидать его.
— Выдергивайте меня.
Кейз подошел к пульту управления, ввел несколько команд и вновь обернулся к спартанцу.
Голограмма затрепетала, и образ Кортаны ушел внутрь пьедестала, исчезая. Капитан, дождавшись, пока изображение не пропадет полностью, вытащил из установки чип с информацией и протянул его воину вместе с пистолетом.
— Желаю удачи, Мастер-Шеф.
Спартанец-117 принял чип и вставил его в нейрослот у основания своего черепа. Раздался отчетливый щелчок, и сознание Шефа наполнил поток новых ощущений, когда внутри нейронной сети доспехов к нему присоединилась Кортана. Вначале ему показалось, что кто-то плеснул ему в мозги холодной водой, затем голову пронзил краткий импульс боли, а потом он почувствовал знакомое присутствие. Им с Кортаной приходилось работать и раньше. Как раз незадолго до трагедии на Пределе.
С одной стороны, его раздражал интерфейс, связывающий человека с искусственным интеллектом, а с другой — приятно успокаивал, поскольку спартанец знал, на что способна Кортана. В ближайшие часы, а может, и дни ему предстояло полагаться на нее, точно так же, как и ей — на него. Казалось, они вновь стали одной командой.
Мастер-Шеф отсалютовал и покинул мостик. Звуки стрельбы стали громче, а значит, несмотря на все старания экипажа, войска ковенантов сумели захватить отсеки, прилегающие к воздушным шлюзам, и теперь прорывались к командной палубе.
Буквально в пятнадцати метрах от мостика на полу лежали распростертые тела. Людям, защищавшим коридор, удалось откинуть противника обратно, но Мастер-Шеф понимал, что последняя попытка штурма чуть не увенчалась успехом. Практически увенчалась.
Спартанец задержался, чтобы присесть возле погибшего энсина и закрыть ему глаза. Заодно он подобрал патроны погибшего бойца. Пистолет, полученный от капитана, был стандартного военного образца; он стрелял полубронебойными пулями 12,7 миллиметра, внутри которых находилось довольно мощное взрывчатое вещество. Обойма была рассчитана на двадцать патронов. Недостаточно хорошее оружие, чтобы остановить элиту, но вполне подходящее для того, чтобы справиться с ворчунами.
Первая обойма с металлическим щелчком встала на место, и на лицевом щитке тут же возник синий кружочек прицела — это электронные рецепторы доспеха зарегистрировали пистолет в руке Мастера-Шефа.
Затем, понимая, что должен как можно быстрее вынести Кортану с корабля, спартанец зашагал по коридору. Странные, высокие повизгивания и лающие звуки он услышал раньше, чем в поле зрения возникли издающие их ворчуны. Первый чужак, повернувший за угол, в соответствии со своим статусом боевого ветерана оказался облачен в броню с красной окантовкой. На лице его была метановая маска, на бедрах — прочный десантный пояс с кобурой. За собой существо волочило по палубе трофейное ружье производства «Панчо Вилья». Следом шли еще двое его товарищей.
Мастер-Шеф был уверен в том, что отдаленно напоминающее обезьяну существо не будет одно, поэтому дождался, пока не появятся остальные, и только тогда открыл огонь. В его броню был встроен компенсатор отдачи, но нее равно спартанец почувствовал, как пистолет бьет по ладони. Все три ворчуна повалились от прямых попаданий и голову. Палубу запятнал флуоресцирующий синий ихор.
Не проблема, конечно, но все еще только начиналось.
Спартанец перешагнул через тела и продолжил свой путь.
Спасательная шлюпка — вот что являлось его настоящей целью, и он должен был добраться до нее любой ценой.
Хотя его и оскорбляла необходимость пропустить вперед ворчунов, шакалов и двух представителей собственной расы, Иена ’Нозолей был вынужден следовать приказу и дождаться, пока они пройдут через воздушный шлюз, прежде чем самому покидать абордажную шлюпку. Несмотря на то, что он был вооружен плазменным пистолетом, не говоря уже о полудюжине гранат, в его задачу входило не столько участие в боях, сколько наблюдение. Так что ему приходилось полагаться, скорее, на защиту энергетического щита и активного камуфляжа.
Сегодня он исполнял роль — и, надо сказать, довольно непривычную для себя — оссунны, Глаза Пророка. Идея, как объяснил ’Нозолею его командир, состояла в том, чтобы поместить опытных офицеров в ситуации, где те наилучшим образом смогут проявить свои интеллектуальные способности. Таким образом, пророки рассчитывали ускорить сбор важной информации.
Какими бы способными и отважными ни были воины элиты, но пророки отмечали за ними чрезмерную тягу к уничтожению всего на своем пути, в результате чего аналитикам потом почти не с чем было работать.
Теперь же, введя оссунну в состав смешанных отрядов, пророки сумели узнать о людях чуть больше: от используемого ими вооружения и расположения войск до самой драгоценной информации — координат человеческой прародины, Земли.
Перед ’Нозолеем были поставлены три основные задачи: захват ИИ вражеского судна, взятие в плен кого-либо из старшего командного состава противника и запись всего происходящего на камеру, встроенную в шлем. Первые две цели вызывали у элиты определенные сомнения, но быстрая проверка показала, что видеосистема работает и с третьим заданием проблем не возникнет.
Так что, хотя возложенные на него обязательства и не могли принести ему чести, ’Нозолей понимал всю их важность и был настроен справиться с ними, если это, конечно, позволит ему снова вернуться в родную пехоту.
Он услышал ритмичный стрекот человеческого оружия, когда из-за угла появилась группа вражеских десантников, которые, пятясь, отступали от преследующих их ворчунов и шакалов. Вначале оссунна собирался прикончить людей, но затем передумал и прижался к переборке. Никто из участников перестрелки так и не заметил того места, где металлическая стена казалась чуть искривленной. Уже через несколько секунд шпион продолжил свой путь.
Казалось, что «Столп осени» просто кишит демонами, облаченными в хромированную броню и стреляющими из плазменного оружия. Мастер-Шеф подобрал штурмовую винтовку МА5В почти с четырьмя сотнями бронебойных патронов 7,62 миллиметра. В этих условиях, когда амуниция просто валялась повсюду, он перезаряжал свое оружие, как только индикатор количества боеприпасов падал до десятки. В противном случае его могла постигнуть большая беда, столкнись он с серьезным сопротивлением. Вот и сейчас Мастер-Шеф нажал на защелку, позволил почти опустевшей обойме выпасть и вогнал на ее место свежую. Электронный счетчик на рукояти оружия обновился так же, как и его собрат на дисплее шлема.
— Уже близко, — раздался где-то внутри его головы голос Кортаны. — Пролезай под люк впереди и поднимайся на один этаж.
Мастер-Шеф неожиданно увидел перед собой воина элиту, одетого в черную броню, вокруг которой мерцало силовое поле, и открыл огонь. В помещении были еще и ворчуны, но спартанец знал, что именно элита представляет для него настоящую опасность. Привычно вскинув оружие, Джон-117 выпустил в грудь противника три короткие очереди.
Элита разъяренно взревел и выстрелил в ответ, но от огромного количества особых, твердосплавных пуль его энергетический щит вспыхнул, перегрузился и отключился. Громоздкий чужак рухнул на колени, накренился вперед и упал на палубу. Напуганные тем, что случилось с их командиром, ворчуны затявкали и бросились наутек.
Поодиночке эти существа были трусливы, но спартанец видел, на что они способны в стае. Поэтому он продолжил стрелять, и чужаки начали валиться на бегу.
Миновав люк, он вновь услышал звуки пальбы и развернулся в том направлении.
— Ковенант! — крикнула Кортана. — Площадка над нами!
Спартанец бросился к металлическим ступеням и бегом взлетел по ним наверх.
Грохоча сапогами по железу, он вогнал в винтовку свежую обойму и увидел перед собой раненого десантника. Мастер-Шеф помнил этого солдата по последнему сражению на одной из оборонительных орбитальных станций Предела. Десантник, как раз перевязывавший ожог, оставленный попаданием плазменного заряда, выдавил из себя улыбку.
— Рад, что вы выбрались, Шеф… Мы тут как раз приберегли специально для вас кое-что на закусь.
Спартанец кивнул и встал на краю площадки, беря в прицел шакала. Эти отдаленно напоминающие птиц существа, в отличие от воинов элиты, предпочитавших прикрывать броней все тело, носили с собой энергетические щиты ручной модели. Шакал шевельнулся, собираясь выстрелить в раненого десантника, и Шеф увидел незащищенный участок. Очередь прошила ничем не прикрытый бок твари, и та рухнула на палубу уже мертвой.
Продолжая подниматься, спартанец оказался практически шлем к шлему с еще одним бойцом элиты. Чужак взревел, бросился на Шефа и попытался, словно дубиной, ударить того прикладом своего плазменного ружья. Но спартанец увернулся и попятился; он уже сталкивался с подобными противниками в рукопашной и знал, что они опасны и сильны. Уставив дуло винтовки в живот существа, он нажал на спусковой крючок.
Казалось, будто солдат ковенантов, продолжавший наступать, впитывает пули, как губка — воду. Он размахнулся, готовясь нанести еще один удар, но тут очередной выстрел перебил ему позвоночник. Чужак повалился на палубу, несколько раз дернулся и затих.
Джон-117 потянулся за новой обоймой. Вдруг рядом взвыл еще один воин элиты, а за ним — второй. Времени на перезарядку уже не оставалось, и спартанец развернулся лицом к врагам. Отбросив винтовку, он выхватил пистолет. Не более чем в двадцати пяти метрах от него стояли два ковенанта, под ногами которых лежали убитые десантники. «Расстояние приемлемое», — подумал он, нажимая на гашетку.
Чужак, стоящий впереди, взвыл, когда мощные заряды зарылись в силовое поле, прикрывавшее его голову. Почувствовав угрозу, исходящую от спартанца, воины элиты перевели на него огонь своего оружия, но только затем, чтобы увидеть, как тот разбивается о его щиты и броню.
Десантники, получившие теперь возможность свободно выбирать цели, стремительно пошли в контрнаступление. Метко брошенная осколочная граната разорвала на кровавые лоскуты одного из элиты и посекла тех шакалов, кому хватило глупости оказаться рядом с ним. Шрапнель пронеслась над площадкой, вонзаясь в переборки.
Шквал пуль поглотил второго воина элиты. Чужак вдруг зашатался, сложился пополам и развалился на части.
— А я что говорил?! — весело прокричал кто-то из десантников, прежде чем произвести контрольный выстрел в голову существа.
Удовлетворившись тем, что территория стала более-менее безопасной, Мастер-Шеф продолжил свой путь. Пройдя мимо следующего люка, он помог двум десантникам разобраться с группой ворчунов и зашагал по коридору, залитому кровью, как людей, так и чужаков. Палуба содрогнулась — это еще одна торпеда поразила «Столп осени». Раздался приглушенный лязг, и где-то за иллюминатором вспыхнул свет.
— Спасательные шлюпки отчаливают, — объявила Кортана. — Надо поторопиться!
— Я и так тороплюсь, — ответил Джон-117. — Мы дойдем до места не раньше, чем это возможно.
Кортана собралась ответить, но передумала, издав что-то вроде примирительного вздоха. Иногда люди, хоть и были подвержены ошибкам, оказывались правы.
Капитан летного подразделения Кэрол Роули, более известная среди военного экипажа корабля по позывному «Кувалда», дождалась, пока ворчун свернет за угол. Она пустила ему пулю в лоб, и мелкий, дышащий метаном ублюдок камнем упал на палубу. Пилот осторожно заглянула за поворот и, убедившись, что следующий коридор свободен, взмахом руки подозвала остальных.
— Шевелитесь! Надо успеть, пока все тихо!
Трое летчиков, сопровождаемые таким же количеством обслуживающего персонала, последовали за Роули, чьи сапоги уже грохотали по коридору. Она была рослой, широкоплечей женщиной, чьи движения даже на бегу оставались плавными и точными. Может быть, ее задумка и была полнейшим дерьмом, но она планировала добраться до пускового отсека, погрузить людей в десантные модули DC77-TC «Пеликан» и убраться со «Столпа осени» раньше, чем крейсер врежется в мир-кольцо. В лучшем случае их ожидали рискованный взлет и кошмарное приземление, но Роули скорее предпочла бы погибнуть за штурвалом своей «птички», чем доверить судьбу прихотям какой-то спасательной шлюпки. К тому же некоторое количество транспортеров могло пригодиться, если им удастся выбраться с корабля живыми.
Впрочем, это «если» становилось все менее вероятным.
— Они догоняют! — прокричал кто-то. — Быстрее, бежим!
Роули была не спринтером, черт возьми, а пилотом. Она развернулась лицом к преследователям, собираясь открыть по ним огонь, но в этот момент возле самого ее уха прошипел сверкающий зеленый шарик плазмы.
«Мать вашу», — подумала она, бросаясь бежать с удвоенной силой.
Сражение на корабле пришельцев продолжало бушевать. Ворчун по имени Яяп вместе с возглавляемым им небольшим отрядом сородичей, пройдя через оплавленный люк, увидел перед собой помещение, где произошло настоящее побоище. Ближайшая переборка была залита мерцающей синей кровью. Повсюду валялись пустые гильзы, а мешанина тел погибших ворчунов свидетельствовала о провалившейся попытке штурма. Яяп припал на колени в минутной скорби по павшим собратьям.
То, что большинство трупов принадлежало ворчунам, Яяпа не удивляло. Пророки уже давно использовали представителей его расы в качестве пушечного мяса. Он помолился о том, чтобы все погибшие попали в метановый рай, и уже собирался пройти мимо навевающей тоску груды, когда одно из тел пошевелилось и послышался стон.
Яяп остановился и вместе с еще одним сородичем, которого звали Гагав, принялся разгребать кровавую мешанину, но только для того, чтобы обнаружить — стонал закованный в черную броню воин элиты. Один из благословляемых пророками типчиков, ответственных за это непродуманное сражение. В соответствии с законами и традициями народ Яяпа обязан был поклоняться элите, полубогам, сопровождающим пророков, но, конечно, на полях сражений и законы, и традиции допускали весьма неоднозначные трактовки.
— Оставь его, — посоветовал Гагав. — Именно так бы поступил он, если бы ранили кого-либо из нас.
— Верно, — подумав, произнес Яяп, — но, чтобы дотащить его до абордажной шлюпки, мы должны будем нести его все впятером.
Целых десять ударов сердца ушло у Гагава, чтобы вникнуть в суть этой мысли и оценить ее гениальность.
— Нам не придется сражаться!
— В точку, — ответил Яяп, в то время как звуки перестрелки продолжали приближаться. — Так что давайте его быстренько перевяжем, возьмем за руки и за ноги и вытащим отсюда его задницу.
Быстрая проверка показала, что раны элиты не смертельны. Человеческая пуля пробила щиток шлема, чиркнула воина по виску и расплющилась о заднюю стенку. Силы удара хватило, чтобы вырубить элиту. Если не считать этого, солдат получил лишь незначительные ссадины и синяки и должен был выжить. «Какая жалость», — подумал Яяп.
Удовлетворенные тем, что их билет на обратный рейс протянет достаточно долго, ворчуны взялись за конечности воина и поволокли его по коридору. Для них сражение уже закончилось.
Батальон УВОД — Ударных Войск Орбитального Десантирования, также известных как «адские ныряльщики», — находившийся на борту «Столпа осени», должен был оборонять экспериментальную энергетическую установку, составленную из уникальных термоядерных реакторов.
В моторный отсек вели сразу два входа, каждый из которых защищал люк из титана-А. Оба они выходили на подвесные мостки и по-прежнему находились под контролем людей. То, что десантникам майора Антонио Сильвы приходилось укладывать трупы ковенантов как дрова в поленнице, чтобы расчистить огневые рубежи, свидетельствовало, насколько эффективно сражались солдаты под его командованием.
Конечно, люди тоже несли потери, и изрядные. Пострадала и лейтенант Мелисса Маккей, которая нетерпеливо дожидалась, пока Док Вальдес, взводный врач, перевяжет ей руку. Работы предстояло еще много, и было очевидно, что Маккей спешит подняться и заняться делом.
— У меня для вас плохие новости, лейтенант, — произнес врач. — Татуировка на твоем плече, та, что с черепом и подписью «УВОД»… Короче говоря, она серьезно пострадала. Конечно, ты всегда сможешь ее обновить, но чернила, боюсь, могут плохо лечь на шрам.
Маккей понимала, что весь этот пустой треп имеет определенную цель, понимала, что Док пытается отвлечь ее от мыслей о Доукинсе, Аль Тани и Судзуки. Врач закрепил бинты, и лейтенант прикрыла их рукавом.
— Знаешь что, Вальдес? Ты и в самом деле полон дерьма. И это комплимент, если ты не понял.
Медик вытер лоб тыльной стороной руки, и на нем остался след крови Аль Тани.
— Благодарю, лейтенантик. Комплимент принят.
— Так, все, — прогремел голос майора Сильвы, вышедшего на самую середину мостков, — слушайте! Игры кончились. Капитану Кейзу опостылело наше общество, так что он просит нас покинуть свою посудину. Там, под нами, какая-то штуковина с собственной атмосферой, гравитацией и тем, что десантура любит больше пива, — твердой землей под ногами.
На этих словах командир УВОД сделал паузу, обведя взглядом своих ярких, похожих на бусины глаз лица собравшихся вокруг людей. Рот его казался прямым, будто резаная рана.
— Большая часть экипажа, не говоря уже о ваших горшкоголовых собратьях, собирается валить с корабля на спасательных шлюпках. Они сойдут на земле в уюте, с кондиционерами, потягивая винцо и наслаждаясь закусками, — продолжал он. — Но не вы. О да, вы оставите «Столп осени» совсем другим путем. А ну, мальчики и девочки, как вы собираетесь уйти?
Это был очень давний ритуал, так что солдаты УВОД откликнулись в унисон:
— Вперед ногами, сэр!
— Вы чертовски правы! — рявкнул Сильва. — А теперь живо марш по десантным капсулам. Ковенанты устроили пикник на поверхности и пригласили нас в гости. У вас есть пять минут на то, чтобы устроиться, пристегнуться и заткнуть задницу пробкой.
Шутка хоть и была старой, но одной из излюбленных, так что десантники рассмеялись так, словно слышали ее в первый раз. Затем они разбились на отряды и следом за своими командирами побежали по коридору, ведущему к левому борту судна.
Маккей вместе со своим взводом миновала отряд, оставленный охранять перекресток, и побежала по широкому проходу, недавно бывшему полем битвы. Повсюду лежали тела, стены пятнали плазменные ожоги и украшала длинная полоса вмятин от пуль — след, оставленный последней очередью, выпущенной в этой жизни одним из погибших солдат.
Свернув за угол, они вбежали в помещение, которое десантники называли «адский предбанник». Бойцы устремились к центру узкого зала, где в два ряда выстроились овальные посадочные капсулы. Каждая из них была подписана именем одного из солдат и нависала над трубой, проходившей сквозь днище корабля.
Основные силы обычно высаживались на снабженных орудиями штурмовых шлюпках, но те были слишком медлительны и становились хорошей мишенью для установок ПВО. Поэтому в ККОН и решили потратить деньги и время, необходимые для разработки второго способа перебросить войска через атмосферу: ОПМ — одноместный посадочный модуль.
Управляемые компьютером системы ПВО могли сбить часть таких капсул, но те были достаточно малы, да и каждое попадание приводило к гибели только одного десантника, а не дюжины.
Была лишь одна проблема. Когда выгорала керамическая обшивка, покрывавшая ОПМ, воздух внутри капсулы становился немыслимо горячим, а иногда раскалялся до фатальных температур. По этой причине солдат УВОД и называли «адскими ныряльщиками». Запись в отряды производилась исключительно на добровольной основе, и решиться на такое могли только отпетые сорвиголовы.
Маккей оставалась на центральной дорожке до тех пор, пока все члены ее команды не заняли свои места. Она знала, что в итоге у нее самой остается на шестьдесят секунд меньше, чтобы приготовиться к запуску, и стремительно заскочила в свой ОПМ, как только закрылся последний люк.
Едва она оказалась внутри, руки лейтенанта запорхали с неразличимой для глаза скоростью. Она застегнула ремни безопасности, запустила проверку основных систем, отключила ряд предохранителей, активировала свой торпедный аппарат и стала наблюдать за крошечным экраном, встроенным в стенку перед ее глазами. Компьютер, управляющий орудиями «Столпа осени», уже заканчивал расчеты той силы, с которой необходимо было отстрелить капсулы, чтобы ОПМ вошли в атмосферу под нужным углом. Лейтенанту оставалось только терпеть и молиться, чтобы керамическое покрытие продержалось до открытия парашютов, а еще — стараться не вспоминать о том, насколько хрупким было на самом деле ее укрытие.
Офицер как раз успела зафиксировать сапоги и взглянуть на циферблат, ведущий обратный отсчет, чтобы увидеть, как единица сменяется нулем.
Капсула, набирая скорость, промчалась по пусковой трубе и устремилась к миру-кольцу. Желудок лейтенанта подступил к горлу, а сердце бешено заколотилось.
Кто-то воткнул крошечный диск в проигрыватель, нажал на кнопку, и на частоте отряда зазвучал пафосный и лихой гимн «адских ныряльщиков». В уставе было ясно сказано, что не целевое использование коммуникаций ККОН — это плохо, и даже очень плохо, но Маккей понимала, что в данный момент солдат поступил правильно, и сам Сильва согласился бы с ней, поскольку все равно командная частота хранила безмолвие. Музыка грохотала в ее ушах, когда ОПМ затряслись, входя в верхние слои атмосферы, и десантники — вперед ногами — помчались к поверхности кольца.
Палуба вновь заходила ходуном, когда очередной удар настиг «Столп осени». Продолжало бушевать и сражение внутри корабля. Мастер-Шеф уже практически добрался до своей цели и готовился со всех ног припустить к спасательной шлюпке, но именно в эту секунду его окликнула Кортана:
— Сзади!
Джон-117 почувствовал, как сгусток плазмы ударил его прямо между закрытыми доспехами лопатками, покатился от полученного толчка и тут же вновь вскочил на ноги. Резко развернувшись лицом к противнику, он увидел ворчуна, спрыгнувшего с инженерных мостков, проложенных под потолком. Миниатюрный чужак стоял, широко расставив ноги, а в его руках накапливал заряд плазменный пистолет. Мастер-Шеф настиг его в три прыжка, повалил на палубу ударом приклада и добил короткой очередью. Пистолет ворчуна разрядил накопленный заряд в потолок. Капли расплавленного металла зашипели на щитах спартанца.
Бронебойные пули разорвали дыхательный аппарат чужака, и вверх ударила струя метана, заставившая тело твари закружиться волчком.
Еще трое ворчунов спрыгнули сверху и повисли на плечах Мастера-Шефа. Это было бы даже смешно, не обрати спартанец внимание на то, что одно из существ пытается отстегнуть его шлем, а второй чужак сжимает в лапе активированную плазменную гранату — мелкие ублюдки собирались забросить ее внутрь его доспехов.
Он пригнул плечи и встряхнулся, словно мокрая собака.
Ворчуны разлетелись во все стороны, а Мастер-Шеф прикончил их точно выверенными выстрелами, прежде чем снова повернуться к спасательным шлюпкам.
— Быстрее! — подстегивала его Кортана. — Бежим!
И спартанец побежал, но в ту же секунду люк начал закрываться. Рядом с ним споткнулся десантник, торопившийся покинуть корабль, и Мастер-Шеф подхватил солдата, забросив того внутрь шлюпки.
Внутри их встретила небольшая группа матросов, успевших забраться на борт раньше.
— Думаю, самое время отчаливать, — невозмутимо произнесла Кортана, когда крейсер затрепетал после очередного взрыва.
Мастер-Шеф повернулся к люку и подождал, пока тот полностью закроется и загорится красная лампа, информирующая о том, что шлюз загерметизирован.
— Поехали.
Пилот запустил двигатели, и спасательная шлюпка с ревом устремилась прочь от судна, балансируя на огненном вихре. Мимо с ошеломительной скоростью промчался борт «Столпа осени», подсвеченный разрывами плазменных ракет ковенантов. Через несколько секунд шлюпка отошла от корабля на достаточное расстояние и повернула к кольцу.
Мастер-Шеф отключил внешние динамики и обратился к Кортане напрямую:
— Есть какие-нибудь мысли о том, что это такое?
— Нет, — призналась Кортана. — Но мне удалось кое-что извлечь из военной сети ковенантов. Они называют эту штуковину «Гало». Она обладает для них некоторой религиозной ценностью. Во всем остальном твои предположения окажутся ничем не хуже моих. — Кортана помедлила, и спартанец ощутил, что она посмеивается над ним. — Ну, во всяком случае, незначительно хуже.
— Гало, — повторил Джон-117. — Похоже, на какое-то время это место станет нам домом.
Спасательная шлюпка была слишком мала, чтобы на ней мог уместиться сверхсветовой двигатель Шау-Фудзикавы, поэтому у них не оставалось иного выбора, кроме как приземлиться на кольце. Когда их суденышко падало сквозь черноту космоса, не было слышно ни радостных криков, ни поздравлений. Им пока удавалось выжить, но удача в любой миг могла их оставить, так что праздновать было нечего.
— Полный отстой, а не служба, — выругался один из десантников, и никто не стал ему возражать.
Роули и ее спутники неожиданно остановились, повернулись к врагам и обрушили на них всю мощь своего оружия, состоявшего из двух пистолетов, штурмовой винтовки и плазменного ружья, которое один из пилотов сумел подобрать на бегу. Небогатый арсенал, но его хватило, чтобы сбить с ног трех шакалов и заставить всех остальных чужаков убраться подобру-поздорову. Череп последнего упавшего чужака Роули размозжила ударом сапога.
Торопясь оказаться на борту своих кораблей, отряд нырнул в закрывшийся за их спинами люк взлетной палубы и бросился к «Пеликанам». «Кувалда» нашла свою «птичку» и, возблагодарив Бога, что та не получила повреждений, побежала к трапу. Как и всегда, бак был давно заправлен, орудия заряжены, а машина готова к полету. Второй пилот, Фрай, занял свое место рядом с Роули, а в заднем отсеке разместился бригадир Каллен.
Как только она оказалась в кокпите, Роули пристегнулась, провела ускоренный вариант предполетной подготовки и запустила двигатели. Остальные корабли присоединились к дружному, успокаивающему гулу. Распахнулись створки внешнего люка, и взрывная декомпрессия выбросила в космос все незакрепленные предметы, оставленные на взлетной палубе.
Еще несколько мгновений, и крейсер вошел в верхние слои атмосферы, а это значило, что можно взлетать, но сделать это требовалось как можно скорее. Благодаря трению вокруг корабля уже начала формироваться стена пламени.
— Проклятье! — воскликнул Фрай, указывая куда-то. — Ты только посмотри!
Роули перевела взгляд и увидела шлюпку ковенантов, залетающую в отсек через огненную завесу. У них почти не оставалось времени на то, чтобы покинуть «тонущее судно». И надо же было ублюдку встать на пути прямо сейчас.
Чертыхнувшись, пилот откинула крышку предохранителя с пульта управления семидесятимиллиметровым пулеметом «Пеликана». Корабль затрясло в такт работе орудия, и в броне противника образовались пробоины. Один из зарядов задел нечто важное в механизме вражеской шлюпки, и та завиляла, потеряла управление и врезалась в борт «Столпа осени».
— Порядок, — произнесла «Кувалда» на частоте своего звена. — Пора спуститься и познакомиться с нашими радушными хозяевами. До встречи на земле. Конец связи.
Она выключила передатчик и добавила шепотом:
— Удачи.
Десантные корабли один за другим покидали стыковочный отсек, выполняли соответствующие маневры и пикировали к нависающему над ними кольцу. Роули приходилось прилагать все свои силы, чтобы справиться со штурвалом, когда ее судно врезалось в атмосферу. На приборной панели зажглись лампы, предупреждающие о перегреве. Вокруг «Пеликана» от трения выросло огненное облако. Кончики коротких, словно обрезанных крыльев машины начали пылать от жара.
— Боже, босс, — сказал Фрай, постукивая зубами от непрекращающейся тряски, — я начинаю думать, что эта затея была не из лучших.
Роули внесла поправки в курс, пытаясь сгладить угол снижения, и оглянулась на него.
— Если есть идея получше, — крикнула она, — озвучь ее на следующей планерке.
— Так точно, мэм, — кивнул он.
— А пока что, — добавила она, — заткнись и не мешай мне вести эту хреновину.
«Пеликан» угодил в воздушную яму, камнем устремился вниз и вновь выправился. Корабль дергался будто одержимый, а Роули гневно рычала, сражаясь со штурвалом и укладывая свою «птичку» на нужный курс к поверхности кольца.
Прошло пятнадцать минут с того момента, как ковенанты предприняли хорошо организованную попытку штурма командной палубы, но защитникам вновь удалось отбросить их назад. Постепенно сражение начинало затихать, и уже поступали доклады о том, что часть чужаков покидает корабль на своих абордажных шлюпках.
Было не вполне ясно, что послужило тому поводом: то ли ковенанты понесли слишком большие потери, то ли осознали, что крейсер в любой момент может развалиться на части. Впрочем, причина не имела значения. Куда важнее было то, что помещения, прилегающие к мостику, удалось зачистить, а это означало, что Кейз и его люди могут спокойно работать, не опасаясь получить заряд в спину. По крайней мере сейчас.
Их следующей задачей было провести «Столп осени» через атмосферу. Не самый легкий труд, особенно если учесть, что крейсер, как и все корабли подобных размеров, строился в расчете на работу в условиях невесомости и не предназначался для посадки на планету.
Но Кейз верил, что это возможно. Теперь ему предстояло направить «Столп осени» к кольцу, вручную запустить составленную Кортаной программу и покинуть судно на одной из последних спасательных шлюпок. Конечно, крейсер мог приземлиться именно так, как было запланировано, а мог и не приземлиться. В любом случае капитан не сомневался: за посадкой лучше будет наблюдать с безопасного расстояния.
Поворачиваясь к навигационному дисплею, по которому бежали строчки данных, Кейз краем глаза заметил какое-то движение. Он обернулся и увидел, что пульт управления основным корабельным орудием покрыт легкой рябью, словно воздух в раскаленной пустыне. Капитан потер глаза, а когда посмотрел на пульт снова — наваждение исчезло.
Нахмурившись, Кейз вновь повернулся к навигационному дисплею и начал запускать процессы, вынуждающие «Столп осени» выполнить задачу, для которой тот предназначался менее всего: посадку на твердую почву.
Иена ’Нозолей задержал дыхание. Человек посмотрел ему прямо в глаза, но ничем не выказал тревоги и отвернулся. Но это не удивляло воина элиты, ведь его действия были основаны на опыте предшествующих поколений и всех накопленных ими знаниях.
Камуфляж в сочетании с его собственным умением передвигаться незаметно оказался невероятно эффективным. С того момента, как Иена ’Нозолей оказался на борту, он побывал уже и в моторном отсеке, и в центре управления огнем, а теперь прибыл на мостик. Стоя возле вентиляционной решетки, элита продумывал план дальнейших действий.
Корабельный ИИ был либо спрятан, либо уничтожен, в этом сомнений не возникало. Впрочем, на борту все еще оставался представитель командного состава, а значит, операция имела шансы на успех.
’Нозолей пребывал в уверенности, что человек по имени «Кеэзз», учитывая то, как к нему обращались остальные, занимал пост капитана. Очень ценная добыча.
Но как захватить этого человека? Очевидно, что добровольно тот в плен не сдастся, а его помощники вооружены. ’Нозолея пристрелили бы сразу же, как только он отключил бы камуфляж. Поодиночке люди были слабы, но, собравшись в стаи, представляли опасность. И, как известно, животные становятся вдвойне опасными, если оказываются на краю гибели.
Нет, ключом к победе было терпение, а это означало, что элите придется подождать. Из холодной вентиляционной трубы вырывался пар, который слегка искажала рябь, но никто, похоже, не замечал его.
— Хорошо, — произнес Кейз, — давайте попытаемся посадить его… Носовые турбины на старт… Запускайте!
Включились носовые турбины, замедляющие падение корабля. «Столп осени» на секунду покачнулся, сражаясь с полем притяжения кольца, и вновь лег на правильный курс.
Поправки были внесены Кортаной, а точнее, той небольшой частичкой, которую она оставила от себя. Двигатели «Столпа осени» включались на промежутки столь малые, что их гул казался отдельными нотами в общей мелодии. Самонастраивающаяся подпрограмма отслеживала многочисленные переменные, обрабатывала потоки информации и принимала тысячи решений каждую секунду.
Если до того многострадальный крейсер просто трясло, то после входа в атмосферу все судно заходило ходуном, а по палубе начали перекатываться незакрепленные предметы.
— Все, мы проводили его, сколько смогли, — провозгласил Кейз. — Сдавайте все задачи и управление подружке Кортаны, нам пора уносить свои задницы с этой посудины.
Под дружный хор голосов «Так точно, сэр!» весь экипаж в последний раз окинул взглядом корабль, который так старался спасти, проверил оружие и только тогда поспешил к выходу. Сражение стихло, но это не значило, что все ковенанты оставили судно.
Внутренне подобравшись, ’Нозолей следил за людьми. Он дождался, пока последний из них покинет помещение, и пошел следом. План начал вызревать в его голове. Затея была дерзкой — точнее, возмутительно наглой, — но, как предположил воин, так даже больше шансов на успех.
До спасательной шлюпки, оставленной для персонала командного мостика, идти было недалеко. Охраняли ее шесть десантников, и трое из них уже погибли. Их тела оттащили к стене и сложили в ряд.
— Смирно! — прокричал капрал.
— Вольно, — произнес Кейз и продолжил, указав на люк: — Спасибо, что дождался, сынок. Соболезную, ты потерял товарищей.
Капрал кивнул. Должно быть, в момент нападения он находился не на дежурстве — половина его лица осталась не выбритой.
— Благодарю вас, сэр. Ребята прихватили с собой с дюжину ублюдков.
Кейз покачал головой. Три жизни в обмен на двенадцать. Звучало неплохо, но был ли обмен достойным на самом деле? И сколько же солдат бросили сюда ковенанты? И сколько врагов должен был убить каждый человек? Капитан постарался отбросить эти мысли и ткнул большим пальцем в сторону открывшегося люка.
— Все в шлюпку! На полусогнутых!
Выжившие люди устремились в спасательный челнок, и ’Нозолей последовал за ними, хотя ему и трудно было в столь тесном помещении избегать столкновений с этим человеческим скотом. Немного свободного места обнаружилось между передней стеной и поручнями, которые становились полезными, когда шлюпка покидала поле искусственной гравитации, созданное большим кораблем. Воин элиты рассчитывал дождаться, пока челнок приземлится, а затем найти возможность отбить «Кеэзза» от остальных и взять его в плен. А пока ему оставалось только тихо стоять и не давать себя обнаружить.
Пассажиры закончили пристегиваться, и спасательная шлюпка покинула стыковочный отсек, устремившись к миру-кольцу. Через несколько секунд включились двигатели, и крошечное судно, перестав раскачиваться, легло на заранее просчитанный курс к поверхности.
Кейз занял кресло в третьем ряду позади пилота. Капитан хмуро оглядывался, словно что-то потерял. Так продолжалось, пока шлюпка не покинула крейсер. Тогда он наклонился к сидящему перед ним десантнику:
— Слушай, капрал…
— Да, сэр? — Десантник крайне устал, но все же сумел каким-то образом изобразить внимание, хотя и был надежно пристегнут к противоперегрузочному креслу.
— Дай-ка мне свой пистолет, сынок.
Выражение, появившееся на лице военного, явственно говорило: последнее, что ему хотелось бы сейчас делать, так это расставаться с одним из своих стволов, и особенно при угрозе ближнего боя. Но капитан есть капитан, поэтому выбора не оставалось. Он все еще пытался произнести «Слушаюсь, сэр», когда почувствовал, как командир выхватывает из его кобуры пистолет M6D.
«Не пробьет ли одна из двенадцатимиллиметровых пуль относительно тонкий борт спасательной шлюпки? — задумался Кейз. — Не погибнут ли все в результате разгерметизации?»
Этого он не знал, но был уверен: один из этих сукиных сынов ковенантов, пробравшийся на корабль, точно сдохнет. Капитан вскинул пистолет, прицелился в самый центр странной мерцающей дымки и нажал на спусковой крючок.
Прежде чем его настигла первая пуля, воин элиты успел заметить какое-то движение, сообразить, что бежать некуда, и потянуться к своему оружию.
M6D обладал сильной отдачей, и ствол его начал постепенно подниматься, поэтому третий заряд ударил ’Нозолея точно в прорезь шлема, разметав его мозги и избавив от тирании реального мира.
Когда стих грохот последнего выстрела, камуфляжное поле вышло из строя и прямо в воздухе вдруг возник воин элиты. Тело чужака парило, отлетая к задней стене. Тысячи крошечных шариков крови сопровождали ошметки его мозга на пути к корме шлюпки.
Лейтенант Хикова пригнулась, уклоняясь от одного из сапог чужака, грозившего ударить ее по голове. С безразличным видом женщина отпихнула от себя труп. Все остальные пассажиры были слишком удивлены, чтобы хоть что-то произнести или сделать.
Капитан спокойно выбил разряженную обойму, извлек последний заряд из патронника и протянул пистолет ошеломленному капралу.
— Благодарю, — произнес Кейз. — Отличное оружие. Не забудь его перезарядить.
Время с начала высадки: 00:03:24 (по часам майора Сильвы) / Командирский ОПМ, десантирование на Гало.
В соответствии со стандартными протоколами ККОН модуль майора Антонио Сильвы включил ускорители, входя в атмосферу мира-кольца. Причин тому было много, и одной из них являлось укоренившееся мнение, будто офицеры должны вести людей, а не следовать за ними, и с радостью исполнять все, что приказано их солдатам, а также подвергать себя тому же уровню опасности.
Впрочем, существовали и другие основания для введения таких правил. Начать хотя бы с того, что, как только сапога десантников коснутся земли, кто-то должен собрать отряд, выдать ему задачи и цели. Как свидетельствовал опыт, от того, насколько хорошо себя проявят «адские ныряльщики» в самый первый, также именуемый «золотым» час, зависит успех всей операции. Особенно значение УВОД возрастало сейчас, когда десантники направлялись к поверхности враждебного мира без предварительной разведки, инструктажа, виртуальных симуляций и привычной подгонки обмундирования под условия планеты. Для того на командирскую капсулу и была установлена аппаратура, серьезно отличавшая ее от остальных «яиц». В том числе в модуль встроили высокомощную оптическую систему и управляющий ею ИИ.
Данный кибернетический разум симулировал мужскую личность и носил имя Уэлсли в честь герцога Веллингтона, да и характер имел соответствующий. Пусть его возможности значительно уступали таким сложным ИИ, как Кортана, зато они всецело были заточены на военные цели, что делало Уэлсли несколько узколобым, но крайне полезным в бою.
ОПМ яростно затрясло и закрутило, а температура внутри поднялась до девяноста восьми градусов. По лицу Сильвы струями сбегал пот.
— Итак, — продолжал свой монолог ИИ, и его голос вливался в голову офицера через наушники, — основываясь на полученных из космоса показаниях телеметрии и проведенном мной анализе, должен сказать, что лучше всего для ваших нужд подойдет структура, помеченная HS2604. — Интонации в голосе ИИ сменились, отмечая переход на режим общения. — Как вам идея назвать ее Гавилгур, в честь крепости, покоренной мной в Индии?
— Спасибо, — Сильва стиснул зубы, когда капсула перевернулась во второй раз, — но нет. Во-первых, ты не покорял никаких крепостей, это сделал Веллингтон. Во-вторых, в тысяча восемьсот третьем году еще не существовало компьютеров. И еще: мои солдаты просто не смогут выговорить слово «Гавилгур». Обозначение «база Альфа» более чем подойдет.
ИИ издал звук, имитирующий человеческий вздох сожаления.
— Что ж, хорошо. Как я уже и говорил, база Альфа расположена на самой вершине этой скалы.
На выпуклом экранчике в шести дюймах от носа майора задрожало изображение, сменяясь видом широкой, похожей на колонну каменной структуры с плоской вершиной. Возле одного из краев площадки виднелись какие-то строения с покатыми крышами.
Это все, что Сильве удалось увидеть, прежде чем с ОПМ начала сползать внешняя обшивка, обнажая посадочную клеть, защищавшую майора и его вещи. Одежда офицера затрепетала в потоках холодного ветра. Через мгновение открылся похожий на крыло парашют. Сильва скривился, когда падение замедлилось рывком, от которого захрустели кости. Ремни безопасности впились в плечи и грудь.
Уэлсли отправил управляющий сигнал другим «адским ныряльщикам». Остальные капсулы развернулись в указанном направлении, нацелились на командирский ОПМ и последовали за ним в атмосферу. Точнее говоря, все, кроме Мэри Постли, услышавшей треск разрывающегося парашюта. Отвратительное ощущение свободного падения продолжалось всего несколько секунд, а затем развернулся запасной парашют. На панели перед лицом солдата зажглась красная лампочка. Вопли девушки раздавались на второй частоте, пока Сильва не отключил ее. Он закрыл глаза. Все «адские ныряльщики» боялись такой гибели, хотя и не рассказывали об этом. Скоро где-то там внизу Постли найдет себе могилу в поверхности Гало.
Сильва почувствовал, как выправляется полет его ОПМ, и вновь поглядел на скалу. Она была достаточно высокой, чтобы предоставить хороший обзор тем, кто захватит ее. Отвесные же утесы вынуждали врага либо нападать с воздуха, либо медленно продвигаться по узким тропам. К тому же строения, расположенные на вершине, должны были обеспечить солдат надежным укрытием.
— На вид неплохо. Спасибо.
— Не за что, — самодовольным тоном ответил Уэлсли. — Есть только одна малюсенькая проблема.
— Какая еще? — Сильве приходилось кричать, поскольку с ОПМ полностью сорвало обшивку и ветер теперь хлестал по лицу.
— Так уж вышло, что эту территорию уже оккупировали ковенанты, — спокойно ответил ИИ. — Так что если мы хотим взять ее, то придется сделать это силой.
Время с начала высадки: 00:02:51 (по часам Джона-117) / Спасательная шлюпка Лима-Фокстрот-Альфа-43, вынужденная посадка на Гало.
Мастер-Шеф наблюдал за тем, как перед ним разворачивается мир-кольцо, когда пилот провел шлюпку мимо внешнего серебристого края и бросил ее к внутренней стороне, прежде чем положить крошечное суденышко на заранее просчитанный курс, который должен был завершиться приземлением в странном мире. Спартанец посмотрел вперед и увидел перед собой горы, холмы и равнину, выгибавшуюся наверх вместе с кольцом и исчезавшую из виду где-то над его головой. Зрелище одновременно было красивым, странным и сбивающим с толку.
Вскоре весь обзор закрыла стремительно приближающаяся земля. Мастер-Шеф так и не понял, что стало тому виной: вражеский обстрел, поломка двигателей или неожиданно возникшее препятствие. Важна была не причина, но результат.
Пилот успел только прокричать: «Мы надаем слишком быстро!» — когда шлюпка налетела на что-то твердое и палуба ушла у спартанца из-под ног. Боль пронзила его голову, когда он ударился шлемом о переборку, а затем все погрузилось во тьму…
— Шеф… Шеф… Ты меня слышишь? — звучал в его ушах голос Кортаны.
Спартанец открыл глаза и увидел, что лежит прямо на осветительных панелях, вмонтированных в потолок шлюпки. Они мерцали и искрили.
— Да, я тебя слышу, — ответил он. — И незачем так орать.
— Уверен? — ехидно поинтересовалась Кортана. — Тогда, может быть, ты выразишь свое недовольство ковенантам? Наше падение спровоцировало серьезный шум на радиоволне, так что, полагаю, кортеж уже выехал на торжественную встречу.
Мастер-Шеф заставил себя подняться и уже собирался ответить соответствующим образом, когда увидел тела. От столкновения шлюпку разорвало пополам, изувечив всех не защищенных броней людей. Кроме него, никому не удалось пережить крушение.
Но сейчас он не мог задерживаться и впадать в тоску. Во всяком случае, если собирался и далее оставаться в живых и защищать Кортану от попадания в лапы врагов.
Спартанец поспешил набрать столько боеприпасов и гранат, сколько мог унести. Он как раз покончил с этим занятием, когда Кортана подала сигнал тревоги:
— Предупреждаю, я фиксирую приближение нескольких десантных кораблей ковенантов. Советую укрыться в холмах. Если повезет, чужаки решат, что все, кто был на борту, погибли в аварии.
— Принято.
Задумка Кортаны была не лишена смысла. Спартанец огляделся, чтобы понять, не исходит ли откуда-нибудь угроза, и побежал к мосту, переброшенному через каньон. Конструкция эта оказалась без перил и была возведена из странного блестящего металла. Под мостом с широкого утеса вниз обрушивался ревущий водопад.
Весь остальной мир терялся где-то над головой. Вокруг возвышались огромные, обточенные ветром серые валуны и росли рощицы хвойных деревьев, напомнивших воину о лесе, где он тренировался на Пределе.
Впрочем, имелись и серьезные отличия: кольцо, уходящее вверх на горизонте; тени, по-другому ложащиеся на землю; свежий, чистый воздух, поступающий в фильтры шлема.
Этот мир потрясал своей красотой и в то же самое время был смертельно опасен.
— Тревога! Десантный корабль ковенантов на подлете. — Голос Кортаны был спокойным, но в нем сквозила настойчивость.
Ее «пророчество» вскоре подтвердилось, когда противоположную сторону моста накрыла тень и раздался рев корабельных двигателей. Сомнений в том, что спартанца засекли, не оставалось, и ему пришлось срочно продумывать план дальнейших действий.
Перебежав через мост, он увидел удобный валун слева от себя и устремился к нему в поисках укрытия. При этом Джон-117 прошел по самому краю обрыва, не обращая внимания на разверзшуюся внизу пропасть. Осторожно ступая, он обошел огромный камень и спрятался за ним там, где валун касался скалы. Теперь прижавший спиной к стене спартанец обрел возможность обороняться.
Сверившись с датчиком движения, он увидел, что две «Баньши» находятся уже практически над его головой. Из машин чужаков горделиво выступали плазменное орудие и сопла пулеметов. Хотя «Баньши» и не были особенно маневренными, они, тем не менее, представляли опасность, и в особенности — для пехоты.
При поддержке с воздуха ворчуны и элита, выпрыгивавшие из вилкообразных десантных кораблей, становились серьезной угрозой.
Спартанец поднял оружие и прицелился в ближайшую «Баньши». Сосредоточившись на том, чтобы не открыть огонь слишком рано, он дождался, пока машина подойдет на достаточное расстояние, и нажал на спусковой крючок. Первый штурмовик шел прямо на Джона-117, так что держать врага в прицеле было относительно просто. Пули вышибали искры, отскакивая от «Баньши», а показания счетчика патронов стремительно уменьшались.
Наконец одному из бронебойных зарядов удалось проложить себе путь сквозь фюзеляж машины, и та вздрогнула и вильнула в сторону, оставляя за собой дымный след. Но Мастер-Шеф был не в том положении, чтобы порадоваться такому результату, поскольку со стороны солнца на него, поливая землю огнем плазменного орудия, надвигалась вторая «Баньши». Показания энергетического щита пошли на убыль, а затем зажглись красным цветом. В динамиках шлема запищал сигнал тревоги.
Джон-117 открыл ответный огонь. Израсходовав магазин, он без промедления высвободил его и заменил свежим.
Пригнувшись, он вновь принялся выглядывать цели в небе и заметил возвращающуюся первую машину. Заставив себя успокоиться, спартанец приготовился к следующему раунду. Он позволил вражескому штурмовику приблизиться, чуть привстал и вновь нажал на спусковой крючок. «Баньши» ковенантов влетела прямо в шквал пуль, запылала и врезалась в скалу.
Второй штурмовик все еще был где-то рядом, лениво наматывая круги, но теперь спартанцу было чем заняться и, кроме того, чтобы пытаться его подбить. На детекторе движения возникло с полдюжины красных точек. Каждая из них отмечала потенциального врага, и почти все они сейчас заходили со спины.
Мастер-Шеф подождал, пока его щиты полностью зарядятся, развернулся, запрыгнул на валун и быстро окинул окрестности взглядом. Десантный корабль ковенантов высадил на противоположной стороне каньона несколько ворчунов, и те сейчас были заняты изучением обломков спасательной шлюпки.
Но это было не все. Еще одна группа ворчунов, находившаяся на его берегу, приближалась слева, прячась за деревьями. Впрочем, они были еще достаточно далеко, чтобы дать ему несколько секунд на подготовку.
Пускай у него не было излюбленной снайперской винтовки S2AM, идеально подходящей для подобной ситуации, но у спартанца оставался подаренный капитаном Кейзом пистолет. Модель M6D включала в себя оптический прицел с двукратным увеличением и в руках профессионала вполне годилась, чтобы уложить противника с приличного расстояния.
Мастер-Шеф извлек пистолет из кобуры, повернулся к группе, собравшейся возле обломков шлюпки, и взял в прицел ближайшего ворчуна. Несмотря на то, что этот отряд не представлял непосредственной угрозы прямо сейчас, чужаки на противоположной стороне каньона находились в очень удобной позиции, чтобы зайти ему в спину, а значит, с ними следовало разобраться в первую очередь.
Прозвучало семь выстрелов, и семь ворчунов повалились на землю.
Удовлетворившись тем, что на правом фланге стало относительно безопасно, спартанец перезарядил пистолет и переключил свое внимание на вражеских солдат, выходящих из рощи. Этот отряд был теперь ближе, намного ближе и уже открывал огонь. Первой мишенью Мастер-Шеф избрал самого дальнего чужака, чтобы быть уверенным — он сможет разобраться с остальными, даже если те решат спасаться бегством.
Пистолет выплевывал пули одну за другой. Ворчуны рычали, ухали и булькали, а меткие выстрелы сбрасывали их безжизненные тела в пропасть.
Когда мишеней больше не осталось, Джон-117 перезарядил пистолет, поставил его на предохранитель и снова убрал в кобуру. Затем он спрыгнул с валуна и укрылся позади него.
Спартанец поискал вторую «Баньши». Та все еще была на месте, но кружила на почтительном расстоянии, рассчитывая атаковать его, когда он покинет укрытие. А это означало, что его поставили перед выбором: либо оставаться на месте и ждать, пока к врагам прибудет подкрепление, либо перестать прятаться и попытаться ускользнуть.
Пустое ожидание никогда не прельщало Джона-117, так что он поднял штурмовую винтовку и выбежал из-за камня. Оказавшись на открытом пространстве, он в считанные секунды пробежал мимо мертвых ворчунов и нашел укрытие среди небольшой куртины деревьев.
Досчитав до трех, он начал перебегать от одного валуна до другого, взбираясь вверх по склону. Его беспокоила «Баньши», оставшаяся позади, но у него были все основания полагать, что от нее удалось ускользнуть.
Только когда он оказался на вершине и остановился, чтобы оглядеть простирающееся впереди пространство, на экране его детектора загорелись красные точки. Мастер-Шеф медленно пошел вперед, приготовившись к встрече.
Вскоре он увидел несколько согбенных фигур, пытавшихся подкрасться к нему. Их было четверо, включая облаченного в синюю броню воина элиты. Последний безрассудно бросился к спартанцу, стреляя на бегу.
Джону-117 и раньше приходилось сталкиваться с такими бойцами (как он заметил, многое определял цвет их брони) — они всегда сражались, словно озверевшие новобранцы. Легкая улыбка тронула губа спартанца. Не обращая внимания на бесцельную пальбу противника, он спокойно распрямился и дал ответную очередь. Воин элиты сбавил шаг, а сопровождавшие его ворчуны отступили к роще. Запищал индикатор опасности, и на экране загорелась красная стрелка, указывающая направо. Мастер-Шеф сдернул с пояса гранату М9 HE-DP.
Он развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как к нему бежит еще один воин элиты — на этот раз в алом доспехе ветерана. Расстояние было приемлемым, так что Джон-117 метнул уже подготовленную гранату. М9 взорвалась с громким, раскатистым хлопком, подбросив вражеского солдата в воздух и лишив ближайшее дерево половины ветвей.
Новобранец успел подобраться к Мастеру-Шефу и испустил боевой клич, поливая своего противника огнем из плазменной винтовки. Энергетические щиты стали быстро сдавать.
Спартанец попятился и несколькими короткими очередями свалил последнего воина элиты с ног.
Потеряв своего командира, ворчуны запаниковали и попытались удрать, но Мастер-Шеф остановил их бегство градом пуль.
Он убрал палец со спускового крючка, прислушиваясь к воцарившейся тишине и пытаясь понять, где допустил ошибку. Ветеран сумел чертовски близко подобраться незамеченным, но как?
Неожиданно он осознал, что по-прежнему сражается так, словно находится в отряде. Хотя его и учили действовать независимо, большую часть своей боевой карьеры он действовал в команде. Ветеран элиты сумел подкрасться к нему, поскольку Джон-117 рассчитывал, что один из собратьев-спартанцев прикроет ему спину.
Мастер-Шеф оказался абсолютно один, отрезанный от командования и окруженный врагами. Он кивнул своим мыслям, и его лицо, скрытое за зеркальным щитком, помрачнело. Это задание требовало полного пересмотра всей его тактики.
Он побежал по лугу, поросшему высокой метельчатой травой. Откуда-то издалека доносились звуки автоматных очередей, а значит, там сражались десантники.
Спартанец стремился прямо на звуки битвы. Возможно, ему не придется оставаться в одиночестве слишком долго.
Время с начала высадки: 00:05:08 (по часам капитана Кейза) / Спасательная шлюпка Кило-Танго-Виктор-17, вынужденная посадка на Гало.
Может быть, оттого что за штурвалом стоял навигатор «Столпа осени» энсин Ловелл, а может быть, только благодаря чистому везению, но полет сквозь атмосферу Гало прошел без приключений. Все было настолько тихо, что Кейз даже начал нервничать.
— Где желаете приземлиться, сэр? — спросил Ловелл, когда шлюпка заскользила над зеленой равниной.
— Где угодно, — ответил Кейз, — если, конечно, там не будет войск ковенантов. Еще бы неплохо было найти какое-нибудь укрытие, а то эта шлюпка сработает точно магнит, если мы бросим ее на открытом месте.
Как и все остальные корабли этого класса, спасательная шлюпка не предназначалась для долгих полетов в атмосфере. А если честно, то ее летные качества были не лучше, чем у брошенного камня. Но предложение капитана казалось вполне разумным, так что пилот развернул судно по направлению к тому, что сам для себя обозначил как «запад», и выбрал для посадки то место, где луга встречались с цепочкой небольших холмов.
Спасательная шлюпка прошла низко. Настолько низко, что у патруля ковенантов практически не было времени разглядеть крошечное судно, промчавшееся над их головами и скрывшееся вдали.
Двое ветеранов элиты, каждый из которых восседал в личных одноместных грависанях класса «Призрак», даже привстали, чтобы проследить за корабликом, скользящим над полем.
Старший пары отдал приказ последовать за ним, и оба воина развернули свои машины к холмам и завели моторы. День, обещавший быть долгим и тоскливым, неожиданно оказался куда более увлекательным. Ветераны переглянулись, склонились над панелями управления, и «Призраки» сорвались с места, соревнуясь в том, кто первым доберется до спасательной шлюпки и получит тем самым право первым совершить убийства.
Углубившись в холмы, Ловелл запустил тормозные двигатели, опустил флапероны на небольших, будто обрезанных крыльях и задействовал посадочные турбины. Кейз с восхищением наблюдал за тем, как молодой пилот заводит шлюпку в глубокий овраг, где ее было практически невозможно обнаружить, если только не пролететь прямо над ней. До того как Кейз перевел его в свою команду, карьера Ловелла катилась прямой дорогой к позорному увольнению. Но с тех пор он проделал обратный путь.
— Отличная работа, — сказал капитан, когда спасательная шлюпка встала на опоры. — О’кей, мальчики и девочки, давайте-ка вытащим из этого корабля все, что нам может пригодиться, и постараемся на своих двоих убраться отсюда подальше. Капрал, ваши десантники встанут на страже. Ванг, Доуски, Абиад, вскройте эти хранилища. Я хочу посмотреть, какой сорт шампанского ККОН заныкали в спасательных шлюпках. Хикова, помоги мне вытащить это тело.
Когда они выволокли труп ’Нозолея наружу и бесцеремонно швырнули его в овраг, все пришло в движение: десантники собрали все, что только могло пригодиться, и отключили системы управления. Вскоре, водрузив на плечи рюкзаки, экипаж мостика направился в холмы. Не успели они отойти от шлюпки, как над ними прокатился гром, и «Столп осени» с ревом рассек небо, устремляясь к горизонту на условном юге.
Затаив дыхание, Кейз следил за тем, что произойдет дальше. Как и у всех старших офицеров, в тело капитана были внедрены нейронные имплантаты, поддерживавшие постоянную связь с кораблем, его искусственным Интеллектом и ключевыми служащими. В передаче возник разрыв, и почва под ногами откликнулась дрожью, будто при землетрясении. А секундой позже нейронные системы вывели перед глазами капитана лаконичное послание от оставленной Кортаной подпрограммы:
› CSR-1:: СРОЧНАЯ ПЕРЕДАЧА::
› «СТОЛП ОСЕНИ» СОВЕРШИЛ ПОСАДКУ. ВСЕ СОХРАНИВШИЕСЯ СИСТЕМЫ ПЕРЕВЕДЕНЫ В СПЯЩИЙ РЕЖИМ. ОЦЕНКА ТЕКУЩЕЙ РАБОТОСПОСОБНОСТИ: 8,7 %.
› CSR-1: КОНЕЦ СВЯЗИ.
Это сообщение явно было не из тех, что хотел бы получить кто-либо из командиров. Но, несмотря на понимание того, что «Столпу осени» больше не бороздить космос, Кейз почувствовал некоторое облегчение, поскольку корабль продолжал подавать признаки жизни и мог им еще послужить.
— Ну, ребята, — выдавил из себя улыбку капитан, — чего же мы стоим? Нас ждут в родной берлоге. Последний будет рыть гальюн.
И экипаж продолжил свое восхождение.
Несмотря на старания посадить все ОПМ рядом друг с другом, их разбросало по площади диаметром почти три километра. Только некоторым счастливчикам повезло приземлиться на ровной поверхности, отстрелив парашюты примерно в пятнадцати футах от нее, и выполнить посадку точно как те симуляции солдат в учебном кино.
Остальные приземлялись далеко не столь изящно. Похожие на скелеты остатки их модулей налетали на скалы и падали в озера. Одному особенно не повезло, и его капсула скатилась в глубокое ущелье. Когда уцелевшие десантники покинули свои ОПМ, заработал маячок, указывающий место сбора, замигав красным квадратиком на прозрачной поверхности их лицевых щитков. Этот сигнал отмечал точку, где упал модуль майора Сильвы. Именно там находилась теперь их временная штаб-квартира. И именно там предстояло собраться «адским ныряльщикам».
ОПМ их отряда в избытке несли оружие, боеприпасы и прочее оснащение, что делало серьезным противником силу, высадившуюся на раскаленном плато. Их снабжали с расчетом на то, чтобы «адские ныряльщики» могли в течение двух недель действовать без связи с внешним миром, и майор Сильва был рад, что его люди смогли сохранить большую часть своей экипировки, невзирая на тяжелые условия высадки.
«Честно говоря, — подумал майор, глядя на то, как десантники стягиваются к нему со всех сторон, — нам не хватает разве что нескольких „Бородавочников“ и „Скорпионов“».
Но у них еще будут эти машины — о да! — как только удастся вырвать плато из вражеских лап. До тех пор «адским ныряльщикам» предстояло использовать привычный для них транспорт — собственные ноги.
Для лейтенанта Мелиссы Маккей посадка прошла удачно, как и для большинства находившихся в ее подчинении ста тридцати солдат. Трое из ее людей погибли во время сражения на борту «Столпа осени», еще двое пропали без вести, а это означало, что они, скорее всего, были мертвы. Не так уж и плохо, учитывая обстоятельства.
Ей посчастливилось впервые почувствовать твердую землю Гало под ногами всего в полукилометре от маячка. А это означало, что еще раньше, чем Сильва возьмет периметр под свой контроль, она уже перетащит к нему все снаряжение и успеет доложить о прибытии. Маккей ходила у майора в любимчиках.
— Хорошо, что вы все-таки явились, лейтенант… — кивнул ей командир. — А я уж начал волноваться, что вы решили расположиться на послеобеденный отдых.
— Простите, сэр, — ответила Мелисса. — Я просто задремала во время спуска и не расслышала будильника. Это больше не повторится.
— Рад слышать. — Сильва постарался сохранить серьезное выражение на лице и, выдержав паузу, показал пальцем: — Видишь ту площадку? На ней еще какие-то постройки? Я хочу ее.
Маккей проследила за его пальцем, поднесла к глазам бинокль и посмотрела в него. Площадка возникла в самом низу изображения, и вскоре по ней побежали колонки координат, которыми Уэлсли заменил не работавшие здесь понятия широты и долготы.
Солнце уже садилось, но света пока еще хватало. Рассматривая указанную ей площадку, лейтенант увидела, как с нее взлетают «Баньши», делают круг по направлению к западу и направляются прямо к ним. Впрочем, удивляло Мелиссу только то, что врагу понадобилось столько времени, чтобы ответить на вторжение.
— Похоже, это будет крепкий орешек, сэр. Особенно если штурмовать его с земли.
— Так и есть, — ответил Сильва. — Вот почему мы будем действовать одновременно и с земли, и с воздуха. Одному богу известно, как им это удалось, но несколько пилотов смогли вылететь на своих «Пеликанах» раньше, чем Старикан решил уронить «Столп осени». Их машины спрятаны примерно в десяти километрах к северу отсюда. Они поддержат нашу операцию с воздуха.
Маккей опустила бинокль:
— А что со «Столпом»?
— Думаю, можно сказать, что он пал при исполнении где-то там, — ответил Сильва, ткнув большим пальцем себе за спину. — Хотел бы отдать ему последний долг, но с ним придется подождать. Сейчас нам нужна база, что-то, что мы сможем укрепить и оборонять от нападения ковенантов. Иначе они нас будут отстреливать по одному.
— И для этого нам нужно занять ту площадку, — произнесла Маккей.
— Именно, — откликнулся Сильва. — Так что хватит болтать, вы должны добраться до нее как можно скорее. Будет хорошо, если сумеешь найти какую-нибудь тропу наверх. Как только привлечешь их внимание, вас прикроют с воздуха.
Раздался громкий хлопок, на секунду отвлекший майора. Это один из ракетчиков первой бригады сбил приближающуюся «Баньши» из своей М19 SSM. Солдаты батальона зааплодировали, когда вниз посыпались обломки и вражеский штурмовик рухнул на землю.
— Так точно, сэр, — сказала Маккей. — Если у нас выйдет туда забраться, с вас причитается пиво.
— Честная сделка, — согласился Сильва, — но пиво еще надо сварить.
Даже ворчуны время от времени нуждались в отдыхе, поэтому на поверхность Гало были переправлены длинные, снабженные воздушными шлюзами цистерны, наполненные метаном и служившие в качестве казарм.
Пережив практически самоубийственный штурм за счет того, что вынес раненого воина элиты и сумел настоять, что его лучше, чем оставить его умирать, Яяп продлил жизнь и себе, и находившимся в его подчинении сородичам.
Теперь же солдат отмечал победу, свернувшись в клубочек и быстро погрузившись в сон. Одна из его ног слегка подергивалась — Яяпу снилось, как он идет по болотам родного мира мимо природных огненных столбов к мшистому берегу, где прошло его детство.
Но не успел он подняться по древним каменным ступеням, ведущим к тростниковой хижине, стоящей на краю фамильного рыболовного пруда, как Гагав начал трясти командира за руку.
— Яяп! Просыпайся! Помнишь того элиту, которого мы вынесли с корабля? Он снаружи и хочет тебя видеть!
— Меня? — Яяп вскочил на ноги. — А зачем, не сказал?
— Нет, — ответил другой ворчун. — Но вряд ли это что-то хорошее.
Яяп был склонен с ним согласиться, но все равно побрел сквозь хаотично развешанное по всей неопрятной казарме снаряжение. Зайдя в общую уборную, он поспешил натянуть на себя броню, дыхательный аппарат и оружейную перевязь.
Все это время он гадал, что более опасно: поспешить, выскочить непричесанным и вызвать недовольство своим видом у воина элиты или же привести себя в порядок, но заставить того ждать? Общение с элитой постоянно приводило к подобным двойственным ситуациям. Вот поэтому Яяп и не любил их породу всем сердцем.
Наконец, решив, что лучше поспешить и лишь слегка причесаться, ворчун прошел в шлюз, подождал, пока поменяется состав атмосферы, и вышел на яркое солнце. Первым, что он увидел, было то, что охранники, в обычное время обсуждавшие отвратительную кормежку, прислонившись к стенке цистерны, сейчас стояли навытяжку.
— Так это тебя называют Яяп? — раздался за его спиной глубокий голос, вынуждая ворчуна подпрыгнуть на месте.
Обернувшись, он вытянулся по стойке «смирно» и постарался придать себе приличествующий солдату вид.
— Так точно, ваше превосходительство.
На Зуке ’Замамее не было шлема. Он просто не мог его надеть, учитывая обилие бинтов на голове. Впрочем, остальные доспехи остались на месте. На броне воина не было ни единого пятнышка, как и на его оружии.
— Отлично. Врачи сказали, что это ты со своим отрядом вынес меня из битвы, и не только вынес, ты также настоял на том, чтобы абордажная шлюпка доставила меня на Гало.
Яяп почувствовал, как комок встает в его горле, и попытался сглотнуть. Пилот шлюпки упрямился и говорил, что получил приказ не улетать с вражеского судна, пока не наберет полный трюм солдат, но ворчун оказался более настойчивым. Дело дошло до того, что он даже выхватил плазменный пистолет и начал им размахивать.
— Так точно, ваше превосходительство, — ответил Яяп. — Но я все могу объяснить…
— В этом нет нужды, — произнес ’Замамей.
Яяп снова чуть не подпрыгнул; в голосе воина не было привычных, лающих командирских ноток. Он звучал почти… успокаивающе.
А уж что-что, а спокоен Яяп точно не был.
— Ты увидел, что твой офицер был ранен, — продолжал воин элиты, — и сделал все возможное, чтобы он вовремя получил медицинскую помощь. Подобная инициативность редко встречается в наши дни, и особенно среди низшего класса.
Яяп уставился на воина, не в силах ответить. Он чувствовал себя сбитым с толку. В его представлении о мире элита никогда и никого не хвалила.
— И чтобы продемонстрировать свое расположение, я приказал перевести тебя.
Вообще-то Яяп предпочел бы вернуться в нормальный спальный модуль, к которому был приписан, и больше его не покидать.
— Перевести, ваше превосходительство? В какое подразделение?
— Конечно же, в мое, — ответил элита, словно это было нечто само собой разумеющееся. — Моего ассистента убили, когда мы брали человеческое судно на абордаж. И ты займешь его место.
Яяп окончательно пал духом. Воины элиты, становившиеся оперативными сотрудниками пророков, были фанатиками, избранными благодаря своему безграничному стремлению рисковать жизнью, и не только собственной, но и тех, кто находился у них в подчинении.
— Б-благодарю, ваше превосходительство, — пробормотал Яяп, — но я не заслуживаю такой чести.
— Чепуха! — ответил элита. — Твое имя уже внесено в списки. Собирай вещи, говори «пока» своей когорте и отправляйся ко мне. Мое подразделение в пятнадцати бараках отсюда. Сегодня вечером я обязан предстать перед Советом Владык, и ты будешь сопровождать меня.
— Слушаюсь, ваше превосходительство, — покорно произнес Яяп. — А могу я узнать цель этой встречи?
— Можешь, — ответил элита, касаясь повязки на лице. — Человек, нанесший эту рану, настолько могучий воин, что представляет опасность даже для целой тактической группы. От его рук, если верить нашим архивам, погибли более тысячи солдат.
Яяп почувствовал, как подгибаются его колени.
— Ваше превосходительство, он это сделал в одиночку?
— Да. Но не тревожься, его дни сочтены. Как только мне дадут позволение, мы с тобой найдем этого человека.
— Найдем! — воскликнул Яяп, забыв о формальностях. — И что дальше?
— А дальше, — прорычал ’Замамей, — мы убьем его.
Утренний воздух отдавал прохладой, и Маккей видела пар своего дыхания. Она посмотрела на небо, раздумывая о том, что ее ждет впереди. Первую половину ночи они провели, маршируя по каменистому полю к скальной стене под намеченной площадкой, а другую — в поисках тропы наверх. Отдохнуть удалось совсем немного.
Вторая часть задачи обещала быть более легкой и даже слишком легкой, поскольку, если не считать примитивной баррикады, подъем шириной четыре фута ничто не защищало. Впрочем, вряд ли ковенанты могли ожидать, что человеческий корабль неожиданно вынырнет из пространства скольжения и высадит здесь наземные войска. В свете этого не стоило удивляться недостаточной подготовленности противника.
Как бы то ни было, но, по оценке Маккей, тропа, начинавшаяся на уровне земли и по спирали уходившая наверх, уже некоторое время не использовалась. Во всяком случае, все выглядело именно так, и точно сказать можно было, только поднявшись по ней. Сильва по вполне понятным причинам не хотел посылать один из «Пеликанов» на разведку, поскольку это выдало бы их планы.
Нет, солдатам Маккей предстояло самостоятельно подниматься по узкой тропе, уничтожая очаги сопротивления ковенантов, если таковые будут, и надеяться на то, что «Пеликаны» успеют подойти вовремя, когда в них возникнет необходимость.
Лейтенант вывела показания приборов на прозрачный экран, встроенный в щиток ее шлема, дождалась, пока все они высветятся, и зашагала по крутому склону.
— А вы, мать вашу, чего ждете? — повернулся к стоящим перед ним солдатам ротный старшина Тинк Картер. — Личного приглашения? Стройся в линию!
Пока рота В выдвигалась к намеченной ими площадке, а рота С торопилась на встречу с экипажами «Пеликанов», остальной батальон под бдительным надзором майора Сильвы провел последние ночные часы в приготовлениях к следующему дню. Беспроводные датчики движения, за которыми следил Уэлсли, очертили площадь двести метров шириной; в пятидесяти метрах за ними разместились огневые группы, каждая численностью три человека, а для их поддержки был сформирован отряд быстрого реагирования.
Поблизости не нашлось природного укрытия, поэтому «адские ныряльщики» обосновались на небольшом холме, постаравшись возвести вокруг хоть какое-то подобие укреплений. Земля, вынутая из вырытых солдатами окопов, окружила невысоким валом позиции десантников. Были выкопаны соединяющиеся траншеи и организована посадочная площадка, чтобы «Пеликаны» смогли приземлиться в непосредственной близости от батальона.
Теперь же, стоя на самой высокой точке холма и разглядывая горизонт, Сильва вслушивался в голос Уэлсли, раздававшийся в его ухе.
— Есть новости хорошие и плохие. Хорошие состоят в том, что лейтенант Маккей уже начала восхождение. А плохие — в том, что ковенанты готовы напасть на нас с запада.
Опустив бинокль, Сильва повернулся и посмотрел в указанном направлении. Только пять минут назад он глядел в ту сторону и там еще ничего не было, а сейчас над западным горизонтом повисла громадная пыльная туча.
— Чем именно они собираются нас атаковать? — отрывисто потребовал командир УВОД.
— Трудно судить с уверенностью, — неторопливо отвечал Уэлсли, — особенно если учесть, что у нас нет ни спутников, ни кораблей, ни разведывательных дронов, на чьи данные я бы мог опереться. Тем не менее, учитывая размеры пылевого облака и мои познания в области вооружений ковенантов, это будет старый добрый кавалерийский натиск вроде того, что Наполеон применил против моей армии при Ватерлоо.
— Ты не сражался при Ватерлоо, — напомнил Сильва, поднося бинокль к глазам, — но если ты не ошибаешься, то на чем они едут?
— На приспособленных для разведки и быстрых ударов машинах, которых наши войска именуют «Призраками», — наставительным тоном сказал Уэлсли. — Их должно быть порядка сотни… опять же, если судить по пыли.
Сильва выругался. Худшего времени придумать было нельзя. Ковенанты не могли оставить его высадку без внимания, это майор понимал, но все же надеялся, что отреагируют они не столь быстро. Теперь же, когда практически половина его сил отсутствовала, в распоряжении Сильвы оставалось всего две сотни человек. Впрочем, это были солдаты УВОД, лучших войск ККОН.
— Ну ладно, — мрачно произнес Сильва, — раз они идут в кавалерийскую атаку, мы тоже ответим им по старинке. Отозвать назад пикеты, ротам А и D занять позиции, и чтобы в ногах у каждого лежали запасные обоймы. Людей со штурмовыми винтовками в окопы, ракетчикам разместиться на склоне, снайперам — на вершине. Без моей команды не стрелять.
Как и Сильва, Уэлсли знал, что римские легионы добивались хороших результатов благодаря построению квадратом. Ту же стратегию применял и лорд Веллингтон, и многие другие. Это построение предполагало размещение всех солдат рядами в соответствии с их специализацией, лицом в одну сторону, и проломить его было довольно-таки сложно.
ИИ передал инструкции по войскам, и бойцы, хотя и были удивлены столь архаичным приемом, беспрекословно подчинились. К тому моменту, как приблизились «Призраки», мчащиеся на людей подобно морской волне, квадрат был уже построен.
Сильва следил за дальномером на своем тактическом дисплее и ждал, пока враг окажется в зоне поражения. Наконец он переключил рацию на общую частоту и отдал приказ:
— Огонь! Огонь!
Потоки бронебойных пуль разорвали воздух. Стальные машины задрожали, будто налетев на стену. Воины элиты валились с седел, и лишенные управления «Призраки» уносились на восток.
Но нападающих было слишком много. Вскоре они открыли ответный, плазменный огонь, и падать начали солдаты УВОД. К счастью, вражеские орудия были неподвижно закреплены на машинах ковенантов, и склон холма продолжал неплохо защищать людей до тех пор, пока «Призракам» не позволяли заехать на него.
Также на руку «адским ныряльщикам» играли капризный характер этих машин, ошибки некоторых пилотов и отсутствие в их действиях общей координации. Многие из воинов элиты слишком спешили первыми совершить убийство. Они ломали строй и мчались впереди своих собратьев. На глазах у Сильвы один из «Призраков» попал по другой машине, а та, в свою очередь, врезалась в третью и вместе с ней запылала.
Но в большинстве своем воины элиты были опытными бойцами и после некоторой начальной заминки изменили свою тактику, стремясь разрушить квадрат. Командовал действиями чужак в золотой броне. Во-первых, вместо того чтобы позволить своим войскам разъехаться в разные стороны, объезжая оборонительные рубежи, он направил движение всех машин против часовой стрелки. Затем, уже уменьшив количество столкновений как минимум на треть, вражеский офицер избрал для нападения наименее глубокую траншею, где их плазменные орудия должны были достаточно хорошо работать, и стал штурмовать ее снова и снова. Десантники гибли, и ответный огонь начал слабеть, пока один из углов квадрата не стал уязвим.
Майор Сильва распорядился отправить туда отряд подкрепления, снайперам приказал сосредоточить все свое внимание на золотом воине элиты, а ракетчикам — стрелять поочередно. Если и был у человеческих переносных ракетных установок недостаток, так это то, что они были рассчитаны всего на два снаряда, после чего оружие требовалось перезаряжать. А это означало задержку минимум в пять секунд между залпами. Сменяя друг друга и концентрируя огонь на ближайших «Призраках», обороняющиеся десантники уравнивали эффективность вооружения.
Эта стратегия доказала свою эффективность. Разбитые, обгоревшие и изувеченные «Призраки» образовали железную баррикаду, предоставлявшую людям дополнительное укрытие от плазменного огня и препятствовавшую новым атакам.
Сильва вновь поднес к глазам бинокль и оглядел затянутое дымом поле битвы. Он вознес молчаливую благодарность тем богам, что хранили сегодня пехоту, кем бы они ни были. Веди этот штурм он сам, Сильва начал бы его с авианалета, чтобы заставить «адских ныряльщиков» прижаться к земле, а уже потом бросил бы на них «Призраки». Но то ли его противника обучали иначе, то ли он чересчур полагался на свои механизированные войска, то ли был просто неопытен…
Какой бы ни была причина, но «Баньши» вступили в сражение слишком поздно, словно враг, наконец, осознал свою ошибку. Уже на первом заходе ракетчики Сильвы подбили два штурмовика, на втором — разнесли на куски еще один, а четвертый скрылся на юге, оставляя за собой дымный след.
Наконец, когда пал золотой воин и погибло более половины их собратьев, остатки элиты ретировались. Несколько «Призраков» не пострадали в этом сражении, но в большинстве случаев машины несли не только своего ездока и были украшены следами от пуль. А у двух отказали двигатели, и с поля боя они уходили на буксире.
«Вот для того нам и нужно захватить плато, — подумал Сильва, оглядывая сцену побоища, — чтобы предотвратить еще одну такую победу».
Двадцать три «адских ныряльщика» погибли, шестеро получили тяжелые ранения и еще десять — легкие.
В ушах майора затрещали статические разряды, и на командной частоте проскрипел голос Маккей:
— «Синий-один» вызывает «Красный-один», прием.
Сильва повернулся к плато и поднял бинокль, чтобы увидеть дым, поднимающийся над точкой на полпути к вершине.
— Говорит «Красный-один». Вас слышу, прием.
— Похоже, мы привлекли их внимание, сэр.
Майор усмехнулся, но сейчас его улыбка скорее напоминала гримасу.
— Вас понял, «Синий-один». Мы тут для них тоже пьеску сыграли. Держитесь там, помощь уже в пути.
Маккей прижалась к стене под каменным навесом, когда с неба снова посыпались плазменные гранаты. Одни пролетали мимо, а другие находили свою цель, прилипали к ней и взрывались через несколько секунд.
Рядом закричал солдат, на рюкзак которого упала одна из гранат.
— Скидывай его! — проревел сержант.
Но десантник запаниковал и бросился бежать. Граната взорвалась, и скальную стену словно облило красной краской. Офицер поморщилась.
— Поняла вас, «Красный-один». Но лучше, черт побери, раньше, чем позже. Конец связи.
Уэлсли приказал «Пеликанам» подниматься в воздух, а Сильва продолжил разглядывать поле. Он все думал о том, сработает ли его план и сможет ли он смириться с ценой.
Время с начала высадки: 03:14:26 (по часам Джона-117) / Поверхность Гало.
Прямо впереди спартанец увидел свет настолько яркий, что казалось, тот соперничает с солнцем. Он возникал где-то за деревьями и камнями, проходил между рогами странной U-образной конструкции и бил куда-то в сторону Преграды, казавшейся пастельным рисунком, прикрепленным к небу. Был ли этот луч маяком? Или, быть может, частью системы, поддерживающей целостность мира-кольца? Выяснить это не было никакой возможности.
Кортана уже уведомила Джона-117, что неподалеку совершил аварийную посадку отряд десантников, поэтому он не удивился, услышав треск автоматических винтовок и отвечающий им характерный вой плазменного оружия ковенантов.
Продравшись через кустарник, спартанец вышел на склон холма над U-образным сооружением и окружающими его каменными пристройками. Теперь он мог видеть отряд, состоящий из ворчунов, шакалов и элиты, перебегавший с места на место в попытках подавить группу десантников.
Вместо того чтобы бросаться к ним и на бегу палить из штурмовой винтовки, Мастер-Шеф снова достал из кобуры пистолет. Подняв оружие, он включил двукратное увеличение и постарался прицелиться как можно точнее. Несколько метких выстрелов сбили с ног трех ворчунов.
Прежде чем солдаты ковенантов успели обнаружить позицию, с которой по ним стреляют, Джон-117 открыл огонь по элите, закованному в синюю броню. Чтобы расправиться с этим чужаком, пришлось израсходовать полную обойму, но спартанцу чертовски не хотелось без лишней нужды сталкиваться с ковенантами в лобовой схватке.
Его стремительная и неожиданная атака подарила десантникам столь необходимый им шанс. Раздался дружный залп винтовок, и спартанец побежал вниз по склону, задержавшись только затем, чтобы снять связку плазменных гранат с трупа ворчуна. Когда Джон-117 спустился, один из солдат встретил его дружеским приветствием:
— Рады видеть тебя, Мастер-Шеф. Добро пожаловать на вечеринку.
Спартанец ответил ему коротким кивком.
— Где твой командир, рядовой?
— Здесь, рядом, — произнес солдат. Он оглянулся и крикнул через плечо: — Эй, сержант!
Мастер-Шеф узнал хмурого сержанта, поспешившего присоединиться к ним. В последний раз они виделись с Джонсоном во время забега «найди и уничтожь» по палубам одной из орбитальных станций Предела.
— Доложите обстановку, сержант.
— Полная неразбериха, — пожаловался тот. — Наших солдат разбросало по всему ущелью. — Он помолчал и продолжил чуть тише: — Мы запросили эвакуацию, но, честно говоря, пока ты не появился, я думал, что нам конец.
— Не беспокойся, — произнесла Кортана через внешние динамики спартанца. — Мы останемся с вами до тех пор, пока за вами не прилетят. Мне удалось связаться с ИИ Уэлсли. «Адские ныряльщики» сейчас штурмуют одну из баз ковенантов, за вами уже отправили «Пеликан».
— Приятно слышать, — ответил Джонсон. — Кое-кому из моих людей требуется врачебная помощь.
— Приближается еще один десантный корабль ковенантов, — встрял в разговор солдат. — Пора расстилать ковровую дорожку!
— Отлично, Бисенти, — рявкнул сержант. — Собирай отряд. За дело!
Посмотрев наверх, Мастер-Шеф увидел, что десантник был прав — еще один из транспортных кораблей ковенантов на мгновение завис в воздухе и неожиданно припал к земле. Судно, имеющее странные очертания, слегка накренилось и распахнуло похожие на жвала створки люка. Вниз спрыгнули несколько ворчунов и воинов элиты.
Мастер-Шеф сместился на пятнадцать метров правее и в очередной раз вскинул пистолет. Отряду десантников понадобилось лишь несколько секунд, чтобы накрыть огнем место высадки и заставить чужаков отступить. Когда враги рассеялись, попрятавшись за камнями, спартанец перестрелял их одного за другим.
Он получил небольшую передышку, чтобы оценить ситуацию. Кортана определила расположение солдат в отряде десантников, обозначила их как огневую группу С и вывела координаты на дисплей. Несколько бойцов забрались на мощную конструкцию, нависавшую над склоном, а остальные рассредоточились вокруг.
Джон-117 только успел проверить состояние своей штурмовой винтовки, как раздался крик одного из рядовых:
— Контакт! Вижу десантный корабль! Они пытаются зайти со спины!
Через несколько секунд на экране датчика движений возникло красное пятно — и большое. Противник был совсем близко. Спартанец подбежал к огромному валуну и укрылся за ним, внимательно выискивая цели.
Последний корабль изверг из своего нутра новую порцию врагов, среди которых были и три шакала. Их характерные мерцающие щиты засверкали, когда люди Джонсона открыли огонь. Пули рикошетили, налетая на силовые поля, за которыми прятались птицеподобные твари, использовавшие их, словно средневековые воины, чтобы создать бронированную стену.
Под их защитой шли ворчуны и элита, постепенно растягивавшие свои порядки и готовившиеся взять людей в оцепление. Это была надежная тактика, особенно если поблизости имелись еще транспортные корабли. Со временем ковенанты сломили бы сопротивление десантников и расправились с ними.
В их планах таилась только одна ошибка: позиция Джона-117 как нельзя лучше способствовала тому, чтобы зайти к врагам с фланга. Он пригнулся, а затем взял низкий старт, устремившись прямо к шакалам. Залаяла штурмовая винтовка, посылая пули в обнаженные тела щитоносцев. Не успели их трупы опуститься на землю, как спартанец развернулся, взвел трофейную плазменную гранату и метнул ее в воина элиты, стоявшего почти в тридцати метрах от него.
Чужак успел только изумленно вскрикнуть, когда сверкающий шарик ударил его в шлем точно посередине. Граната прикипела к шлему твари и запульсировала тошнотворным синевато-белым светом. Еще пару секунд воин пытался отстегнуть шлем, а затем раздался взрыв.
После этого Мастер-Шеф без особых затруднений обошел руины по периметру, уничтожая остатки отряда ковенантов. Когда он закончил с этим, в рации зазвучал долгожданный голос:
— Говорит «Эхо-четыреста девятнадцать». Кто-нибудь меня слышит? Повторяю: всему персоналу ККОН, ответьте.
У Кортаны не ушло много времени, чтобы настроиться на нужную частоту.
— Слышу вас, «Эхо-четыреста девятнадцать». Говорит огневая группа «Чарли». «Кувалда», это ты?
— Так точно, группа «Чарли», — подчеркнуто неспешно ответила пилот. — Рада вас слышать!
Раздался отдаленный рокот, и Мастер-Шеф повернулся на источник звука. Вдалеке небо прочертили спасательные шлюпки, раскалившиеся при вхождении в атмосферу и оставляющие за собой дымный след.
— Необдуманная посадка, — предупредила Кортана. — Когда они приземлятся, их тут же атакуют ковенанты.
— Значит, мы должны встретить их первыми, — кивнул спартанец.
— «Кувалда», сбрось нам свой «Бородавочник». Мы с Мастером-Шефом хотим спасти парочку солдат.
— Вас поняла.
«Пеликан» прошел мимо постройки чужаков, один раз облетел окрестности и завис над вершиной ближайшего холма. Под днищем корабля была прицеплена легкая четырехколесная машина, используемая в разведке, — М12 LRV «Бородавочник». Она повисела так несколько секунд, а затем «Кувалда» отстегнула ее. «Бородавочник» подпрыгнул на своих мощных колесах, сполз на несколько метров вниз и замер.
— Хорошо, «Чарли», один «Бородавочник» доставлен, — произнесла пилот. — Седлайте его и задайте всем жару!
— Благодарю, «Кувалда», готовься принять выживших и вытаскивать их отсюда.
— Ответ утвердительный, конец связи.
Когда десантники побежали к «Пеликану», спартанец направился к машине. Внедорожник был укомплектован стандартным противовоздушным пулеметом M1, или ЛПВП. Орудие выпускало в минуту пять сотен бронебойных пуль калибра 12,7x99 миллиметров и было эффективно как против наземных, так и воздушных целей. Всего машина могла нести трех человек, и один десантник уже занял место за пулеметом. На экране перед глазами Мастера-Шефа возникли звание и имя этого человека: ефрейтор Фитцджеральд, М.
— Здорово, Шеф! — произнес десантник. — Сержант Джонсон сказал, что тебе может пригодиться стрелок.
— Совершенно верно, солдат, — кивнул спартанец. — На другой стороне этого склона упали две шлюпки с десантниками. Мы собираемся помочь им.
Фитцджеральд оттянул на себя рычаг заряжающего механизма и отпустил его с металлическим щелчком. Первый патрон занял свое место в одном из трех стволов пулемета.
— Значит, я в деле, Шеф! Поехали.
Джон-117 сел за руль, пристегнулся и завел мотор. Двигатель заревел, и из-под колес забили грязевые гейзеры. «Бородавочник» взлетел на вершину холма, на секунду завис в воздухе и приземлился с толчком, грозящим сломать позвоночник.
— Я вывела указатель на твой дисплей, — произнесла Кортана. — Просто следуй за стрелкой.
— Сдается мне, — спартанец уловил в своем голосе неожиданно веселые нотки, — ты слишком привыкла к роли тещи водителя.
В полном соответствии с прозвищем этой машины Кейз услышал «Баньши» задолго до того, как заметил ее пролетающей мимо. Сенсоры пилота обнаружили их — в этом капитан не сомневался, а это означало, что пройдет не столь много времени, прежде чем их попытается выкорчевать очередной отряд противника.
Холмы, казавшиеся столь гостеприимными, когда командный отряд только приземлился, оказались сущим адом, где людям приходилось постоянно перемещаться от одной каменистой расщелины до другой, все время бегом, не имея времени на отдых.
Трижды они чуть не оказывались в плену, но всякий раз капралу Вилкинсу и его десантникам удавалось прорвать брешь в сжимающейся сети ковенантов и вывести через нее остальной персонал.
«Но хватит ли их надолго?» — задумался Кейз. Непрестанное карабканье по камням, нехватка сна и постоянное напряжение истощили не только их силы, но и боевой дух.
Абиад, Ловелл и Хикова по-прежнему оставались в хорошей форме, еще держались Вонг и Сингх, но энсин Доуски была готова сломаться. Вначале она начала тихо поскуливать себе под нос, затем это переросло в несмолкающий поток жалоб и уже грозило вылиться во что-то более опасное.
Отряд собрался в сухой пещере. Острые камни, нависавшие над их головами, предоставляли некоторую защиту от «Баньши». Вонг присел на корточки возле слабого мутного ручейка, бегущего по каменистому руслу, и поплескал воды себе в лицо. Сингх наполнил их походные фляги, а Доуски присела на камень и обвела всех недобрым взглядом.
— Они знают, где мы, — обвиняющим тоном произнесла младший офицер, словно ее командир совершил какое-то преступление.
— Они знают, где мы,
— Ладно, — ответила энсин. — Они знают, где мы,
— Возможно, — согласился капитан, выдавливая смягчающий крем на лопнувшую мозоль, — а может быть, и нет. Я связался и с Кортаной, и с Уэлсли. Прямо сейчас они заняты, но пришлют подмогу, как только смогут. Тем выменем мы постараемся отвлечь на себя как можно больше вражеских ресурсов, будем избегать пленения и, если сможем, прикончим еще нескольких ублюдков.
— И зачем? — потребовала ответа Доуски. — Чтобы ты стал адмиралом? Полагаю, мы и так уже сделали больше, чем можно было от нас ожидать. И чем дольше мы оттягиваем срок, тем злее будут ковенанты. Мне кажется разумным сдаться в плен прямо сейчас.
— Ну ты и дура, — встряла в разговор лейтенант Хикова, и глаза ее загорелись непривычной яростью. — Во-первых, к капитану полагается обращаться только с уважительным «сэр». И ты будешь так к нему обращаться, или на твоей заднице отпечатается мой сапог. Во-вторых, пошевели мозгами, если таковые у тебя есть, — продолжала лейтенант. — Всем известно, что ковенанты пленных не берут и сдаться им равносильно смерти.
— Да ну? — дерзко откликнулась Доуски. — Тогда почему же они до сих пор нас не порешили? Ковенанты могли обстрелять нас из тяжелых орудий, засадить ракету в одну из пещер или сбросить на нас бомбу. Могли, но не стали. Как ты это объяснишь?
— Объясни-ка мне лучше другое… — произнес Сингх, вставляя дуло своего M6D в левое ухо энсина. — Мне почему-то начинает казаться, что ты очень похожа на ворчуна. Слышь, Ловелл, проверь-ка ее рожу, держу пари, она сейчас отклеится.
Кейз застегнул молнию на легких корабельных сапогах, мечтая об армейских ботинках, как у десантников. Он понимал, что Доуски кое в чем права, если не обращать внимания на нарушение субординации. В самом деле, чужаки проявляли заметную настойчивость в том, чтобы захватить их отряд в плен, а не уничтожить. Но почему? Это совершенно не вязалось с их поведением в прошлом.
Конечно, капитану уже приходилось сталкиваться с тем, что ковенанты могут поменять свою тактику, так было и когда он выжимал из них все соки у Сигмы Октана, и когда ему вернули должок у Предела.
Капитан продолжал наблюдать за сценой, разворачивающейся перед его глазами. Хикова стояла, уперев руки в бока, и лицо ее было искажено гневом. А Сингх продолжал ввинчивать ствол в ухо Доуски. Остальные члены экипажа замерли в нерешительном ожидании. Хвала господу, что здесь не было десантников, хотя и глупо было бы полагать, что им не приходили те же мысли, что и энсину, или что между ними и командиром царило полное согласие. Рано или поздно, но каждый солдат все равно узнает, что здесь произошло. Так что же делать? Очевидно, что Доуски не собиралась менять своего отношения, а значит, становилась обузой.
Над их головами раздался вой «Баньши», заканчивающей второй круг. Надо было уходить, и как можно скорее.
— Ладно, — произнес Кейз, — убедила. Мне бы, конечно, следовало наказать тебя за трусость, нарушение субординации и небрежение долгом, но я несколько ограничен во времени. Так что прямо здесь и сейчас разрешаю тебе сдаться в плен. Хикова, забери ее оружие, амуницию и рюкзак. Сингх, свяжи ее. Не слишком туго — главное, чтобы не смогла побежать за нами.
— Вы хотите бросить меня? — Лицо Доуски исказилось от ужаса. — Совсем одну? Без еды?
— Нет, — спокойным голосом ответил капитан. — Ты же хотела сдаться, помнишь? Так что ковенанты скоро составят тебе компанию. А насчет еды — я понятия не имею, чем питаются чужаки, но думаю, это будет интересный опыт, если они, конечно, разрешат тебе последний обед. Bon appetit.
Доуски что-то несвязно забормотала, но Сингх запихнул ей в рот связку бинтов, закрепил их на лице энсина клейкой ремонтной лентой, а затем той же лентой связал ее.
— Думаю, какое-то время она не сможет доставлять нам неприятности.
Мелкие камни зашумели под ногами, и вниз, в сопровождении двух десантников, спустился капрал Вилкинс. Увидев Доуски, он кивнул, словно так и должно было быть, и обернулся к Кейзу:
— Сэр, десантный корабль ковенантов высадил отряд элиты в одном километре к югу. Пора выдвигаться.
— Благодарю вас, капрал, — кивнул капитан. — Командный отряд уже готов. Ведите нас.
Тем временем примерно в полукилометре к северу и в нескольких сотнях метров выше воин элиты, носящий имя Адо ’Мортумей, заложил широкий круг, наблюдая, как приземляется десантный корабль. Подходящих мест здесь было не так уж и много, а значит, сородичам ’Мортумея предстояло пройти часть пути своими ногами.
Вместо того чтобы высадить несколько сотен солдат на склонах каменистых холмов, отправив их в утомительные поиски, связанные с постоянными восхождениями и спусками, командование ковенантов решило воспользоваться воздушным превосходством, чтобы найти и захватить людей.
«Вот тут-то, — размышлял ’Мортумей, — и кроется проблема. Одно дело — обнаружить пришельцев и совсем другое — поймать их».
С самого момента высадки люди показали себя крайне изобретательными. Им не только удавалось избегать плена, они смогли расправиться с шестью преследователями, которые, действуя в строгом соответствии с приказом взять тварей живьем, находились в проигрышном положении. Куда разумнее было бы просто уничтожить людей. Хотя, конечно же, ’Мортумей был простым пилотом, солдатом, не сведущим в махинациях пророков и капитанов.
Когда они обнаружили спасательную шлюпку, скаутам не пришлось долго искать, прежде чем они наткнулись на труп Иены ’Нозолея и смогли установить его личность. Информацию передали разведке, закрутились бюрократические колеса, и перед командованием ковенантов встала проблема: почему оссунна рисковал своей жизнью, пробираясь на человеческую шлюпку и отправляясь вместе с людьми к поверхности? Ответ был очевиден: на борту находился кто-то очень важный.
И именно это объясняло, почему до сих пор не погиб ни один из людей. Не было ни малейшей возможности установить, на кого именно охотился ’Нозолей. Так что сохранить предстояло всех. ’Мортумей перевел взгляд на приборную панель, расположенную перед ним. Что-то изменилось! Цепочка из семи теплых отпечатков продвигалась в направлении условного севера, оставляя одного позади. Что бы это могло означать?
Вскоре «Баньши» ’Мортумея закружила над пещерой. И когда Доуски смогла выпутаться из клейкой ленты, ее уже обступили ковенанты.
Заработал 70-миллиметровый пулемет «Пеликана», заставляя умолкнуть орудийную позицию чужаков, и над плато поднялся столб дыма. Удовлетворившись тем, что плазменная турель (мощное орудие, которое было легко устанавливать и переносить) уничтожена, пилот снизил высоту до четырех футов.
Пятнадцать «адских ныряльщиков» УВОД — что было на три человека больше оперативного максимума «Пеликана» — выпрыгнули из десантного отсека корабля и рассыпались в разные стороны.
Нагружать машину лишними бойцами было рискованно, но Сильва хотел перебросить на плато как можно больше солдат, а лейтенант «Пышка» Петерсон хорошо знал возможности своей «птички». Этот «Пеликан» находился в относительно хорошей форме, его обслуживали лучшие механики военного флота — чего еще мог желать пилот?
Петерсон почувствовал, как корабль начинает подниматься, когда трюм покидают десантники, и постарался удержать «Пеликана» в равновесии над зоной высадки. Пулемет, установленный на носу машины, был подключен к шлему лейтенанта и следовал за движениями его головы. Пилот засек колонну ковенантов и открыл огонь. Мощное вращающееся орудие издало гортанный рык, превращая врагов в синевато-зеленое желе.
Как только все десантники покинули корабль, старший группы прокричал по интеркому: «Чисто!» Петерсон запустил нижние турбины, бросив двойную нагрузку на парный двигатель, и плато ушло вниз.
— Говорит «Эхо-сто тридцать шесть», — произнес пилот в микрофон. — Мы зелены, чисты и офигительно круты. Прием.
— Вас понял, — ответил лишенный эмоций голос Уэлсли. — Прошу вас вернуться на позицию два-пять за следующей группой. А если вам так уж нравится поэзия, почитайте лучше Киплинга. Может быть, чему-то от него и научитесь. Конец связи.
Петерсон усмехнулся, отсалютовал одним пальцем в направлении штаб-квартир батальона и заложил широкий круг.
Сопротивление начало слабеть в первые же минуты, прошедшие с подлета подкрепления, что позволило Мелиссе Маккей и остаткам ее роты продолжить подъем. В большинстве своем защитники отступили, чтобы перегруппироваться в последней попытке удержать проход.
Примерно через тридцать метров Маккей обнаружила, что дорога перегорожена давним оползнем, но в скале рядом с ним смогла найти дверь и поняла, что именно защищали ковенанты. Эта дверь позволяла пройти внутрь горы и оттуда — наверх.
Из коридора вырвалась плазменная очередь, ударив в скалу над головой лейтенанта и прорезав в каменной поверхности гладкие желобки.
Жестом Маккей приказала своим людям отступить и укрыться за широкой изогнутой скальной стеной.
— Эй, Тинк! Мне нужна пусковая установка!
Между ротным старшиной и Мелиссой было еще шесть десантников, чтобы одна метко брошенная граната не уничтожила обоих командиров. Тинк просигналил лейтенанту, что понял ее, прокричал приказ и передал вперед одну из М19.
Маккей взяла переносную установку из рук рядового, убедилась, что та полностью заряжена, и стала осторожно приближаться к проходу. В дверь вновь ударила плазма, но офицер заставила себя сохранять идеальное спокойствие. Включив двукратное увеличение, она тщательно прицелилась и нажала на спусковой крючок. Цилиндр в ее руках содрогнулся, когда 102-миллиметровая ракета вырвалась из него, промчалась по проходу и взорвалась с оглушительным грохотом.
Должно быть, там были сложены вражеские боеприпасы, поскольку через секунду в глубине коридора полыхнуло синевато-белым светом и затряслась земля под ногами офицера УВОД. Языки пламени облизали стены прохода.
Вряд ли кто-либо мог пережить такой взрыв, так что Маккей передала пусковую установку назад и взмахом руки отправила своих людей внутрь.
Когда десантники, пригибая головы, пробежали по затянутому дымом коридору и вошли внутрь древнего подземного помещения, раздались веселые крики. Повсюду вокруг лежали тела, точнее говоря, то, что было когда-то голами. К счастью, сам туннель не пострадал.
Несколько солдат подобрали плазменное оружие, испытали его на ближайшей стене и добавили к своему арсеналу.
Остальные же, включая Маккей, смотрели в тридцатиметровый колодец, уходящий к кружку солнечного света. На мгновение его заслонила тень «Пеликана», доставившего на площадку еще один отряд «адских ныряльщиков». Затем раздался хлопок разорвавшейся осколочной гранаты, и вниз посыпались пыль и земля.
— Эй, лейтенант, — окликнула ее Сата, — а это еще что за фигня?
Сата потопала ногой, и пол откликнулся звоном. Только теперь Маккей обратила внимание, что вместе со своими людьми стоит на прочной железной решетке.
— Зачем это? — вслух задумалась рядовой. — Они хотели перекрыть нам проход?
— Нет, — покачала головой лейтенант, — эта штуковина кажется старой. Даже слишком старой, чтобы ее могли установить ковенанты.
— Я нашел лифт! — прокричал другой десантник. — Во всяком случае, мне так кажется… Предлагаю проверить!
Маккей отправилась к позвавшему ее солдату. Быть может, именно, так они смогут добраться до плато? По пути она задела сапогом пустую гильзу, и та соскользнула в одно из широких квадратных отверстий в решетке, улетев в темноту. Прошло немало времени, прежде чем лейтенант услышала звук удара о камень.
К тому времени, как Мелисса поднялась к поверхности на антигравитационном лифте и вышла на яркий солнечный свет, ее там уже ожидали и Сильва, и Уэлсли, и весь остальной командный отряд. Лейтенант заморгала, озираясь.
Все вокруг устилали тела. Кое-где она замечала зеленую одежду десанта, но в подавляющем большинстве убитые носили облачения всех цветов радуги, которые ковенанты использовали в качестве знаков различия профессий и званий. Отряд «адских ныряльщиков» обходил место резни, отыскивая раненых людей и пиная тела чужаков, чтобы убедиться, что вражеские солдаты и в самом деле мертвы. Один из них попытался подняться и был награжден за свои старания очередью из винтовки.
— Добро пожаловать на базу Альфа, — произнес майор Сильва, подходя к Маккей. — Ваша рота чертовски хорошо справилась с задачей, лейтенант. Уэлсли соберет здесь весь батальон менее чем через час. Похоже, я и в самом деле задолжал вам пиво.
— Так точно, сэр, — весело откликнулась Маккей. — Задолжали, как пить дать.
Туннель был невероятно просторным. Внутри хватало места даже для танка класса «Скорпион», так что Мастеру-Шефу не составило труда въехать туда на «Бородавочнике».
Спартанец чуть не пропустил въезд, расположенный на дне глубокого сухого оврага. Но сенсоры Кортаны обнаружили вход в систему туннелей.
— Это не могло возникнуть естественным путем, — предупредила она.
Из чего следовал вывод, что «это» кто-то построил. А значит, если рассуждать логически, туннели должны были куда-то вести, что могло значительно облегчить поиски разбившихся спасательных шлюпок.
Внутри управлять машиной оказалось несколько сложнее, поскольку спартанцу регулярно приходилось въезжать по трапам, вписываться в крутые повороты и по самому краю объезжать глубокие ямы.
Джон-117 быстро прикинул ширину обрыва, к которому подъезжал, и решил, что сможет его перепрыгнуть при должном разгоне. Предупредив стрелка, он отъехал назад, а затем вдавил в пол педаль газа. Машина разогналась по поднимающемуся трапу, взмыла в воздух и подпрыгнула, грузно приземлившись на противоположной стороне пропасти.
— Мне удалось перехватить вещание ковенантов, — произнесла Кортана. — Похоже, майору Сильве и «адским ныряльщикам» удалось взять под свой контроль вражеские укрепления. Если мы сумеем собрать остальных выживших и найти капитана Кейза, у нас появится шанс оказать ковенантам серьезное сопротивление.
— Замечательно, — ответил Джон-117. — А нам как раз кто-то решил помешать.
Свет фар «Бородавочника» проплыл по древним стенам туннеля, когда спартанец повернул машину и выехал в просторный зал, высветив какие-то загадочные конструкции. Здесь было темно; дорога утыкалась в глубокую расселину. Через несколько мгновений воин заметил, что зал кишит ковенантами, точно гниющий труп — червями.
По лобовому стеклу «Бородавочника» расплескался плазменный заряд. Спартанец выскользнул из машины и, прижавшись к ее боку возле водительского сиденья, вынул пистолет. Фитцджеральд же запустил свой пулемет, поливая все вокруг огнем. Пустые гильзы со звоном посыпались ему под ноги.
Шеф выглянул из-за борта «Бородавочника». Они были опасно открыты вражескому огню. Дорога, по которой они ехали, поднималась на три метра над полом просторного зала и была начисто лишена любых укрытий. И, что еще хуже, проходила точно посередине зала, из-за чего оказывалась открыта нападению со всех сторон.
Гигантское помещение почти не освещалось; невооруженным глазом трудно было что-либо разглядеть, а прибор ночного видения ослепляли огненные всполохи от выстрелов пулемета. Несколько раз моргнув, спартанец активировал прицел пистолета.
В какую бы сторону он ни посмотрел, всюду видел лишь исчезающий в темноте металлический пол. Поверхность вокруг была покрыта загадочными геометрическими узорами, как, впрочем, и вся остальная архитектура Гало. На приличном удалении от «Бородавочника» располагались небольшие конструкции и колонны, за которыми окопались ковенанты.
Один ворчун неожиданно выскочил из укрытия, вскидывая плазменный пистолет, сияющий зеленым огнем, — оружие начинало перегреваться. Эти мелкие сукины сыны любили накопить энергию в стволе и выпустить ее всю разом. Подобная манера стрельбы быстро расходовала батареи, зато наносила цели крайне тяжелые повреждения. Мимо «Бородавочника» с шипением пролетел зеленовато-белый шарик.
Мастер-Шеф выстрелил в ответ и снова укрылся за машиной.
— Фитцджеральд, — крикнул он, — не давай им высовываться. Я постараюсь зайти слева и расправиться с ними.
— Вас понял.
Трехствольное орудие вновь завращалось, поливая огнем позиции ковенантов. Спартанец собирался уже сорваться на бег, когда заметил на экране какое-то движение у себя за спиной. Стрельба пулемета неожиданно затихла, а Фитцджеральд вскрикнул и выпал из кузова «Бородавочника». Шлем десантника с треском ударился о металлический пол.
Из бицепса ефрейтора торчал сужающийся к краям осколок похожего на стекло полупрозрачного материала, в глубине которого пульсировало призрачное фиолетовое пламя.
— Проклятье, — прохрипел Фитцджеральд, пытаясь подняться на ноги.
Через пару секунд осколок взорвался, и из разрыва хлынула кровь. Солдат взвыл от боли.
Но времени заниматься ранами Фитцджеральда не оставалось. Двое ворчунов взбежали по пандусу к дороге и открыли огонь. К «Бородавочнику» понеслись полупрозрачные кристаллы, рикошетившие от борта машины и разлетавшиеся во все стороны.
Враги подошли слишком близко. Мастер-Шеф трижды выстрелил в первого из ворчунов, и три пули, ударившие друг за другом, вырвали из груди чужака изрядный кусок плоти. Его приятель гневно запищал, вскидывая пистолет — странное, уродливое устройство, утыканное кристаллическими зарядами, торчащими из него подобно плавникам. Через мгновение фиолетово-белые иглы устремились к спартанцу.
Тот отпрыгнул в сторону, а затем обрушил приклад пистолета на голову ворчуна. Череп чужака не выдержал силы удара, и Джон-117 пинком спихнул труп твари вниз.
Фитцджеральд нашел в себе силы отползти и спрягаться в тени «Бородавочника». Лицо ефрейтора побледнело, но признаков шока пока не наблюдалось. Спартанец достал аптечку и профессионально перевязал десантника. Быстро густеющая пена заполнила рану, запечатала ее и сняла боль. Молодому десантнику требовалось наложить несколько швов и дать время залечить разодранные мышцы руки, но жизни его ничто не угрожало, если, конечно, им удается выбраться.
— Ты в порядке? — спросил Джон-117 у раненого солдата.
Фитцджеральд кивнул, утер пот со лба окровавленной ладонью и заставил себя подняться. Не говоря ни слова, он снова занял свое место за пулеметом.
Зачистка окружающей территории от ковенантов запила у них чуть меньше пятнадцати минут, после чего спартанец обошел зал по периметру. Слева от «Бородавочника» примерно в восьмидесяти метрах помещение, как и дорога, обрывалось в пропасть.
— Есть мысли? — спросил Мастер-Шеф у Кортаны.
Некоторое время ИИ изучал полученные данные.
— Дорога впереди заканчивается обрывом, но логично предположить, что должен существовать какой-либо аналог моста. Надо найти выдвигающий его механизм, и тогда мы сможем перебраться на другую сторону.
Джон-117 кивнул, а затем развернулся и пошел направо от припаркованного «Бородавочника».
— Жди здесь. Надо найти способ переправиться, — крикнул он через плечо, проходя мимо Фитцджеральда.
Мастер-Шеф обыскал весь зал, поочередно проверяя вырастающие из пола странные конструкции. На некоторых из них тускло горели осветительные панели, но не было никакой возможности ни найти источник питания, ни выяснить предназначение построек.
Он нахмурился. Поблизости не было ни механизмов, ни систем управления. Спартанец собрался уже вернуться к «Бородавочнику» и отправиться назад, но затем остановился. Прямо перед ним возвышалась колонна, упирающаяся в далекий свод.
Внизу ничего найти не удалось, но, быть может, какие-то механизмы располагались наверху?
Он подошел к краю зала. В отличие от противоположной его половины эта была огорожена металлической, прорезанной желобками стеной. Джон-117 пошел вдоль этой преграды и был вознагражден, когда нашел отверстие — люк.
Внутри обнаружился пандус, поднимающийся на двадцать метров, а затем сворачивающий налево под прямым углом. Спартанец поднял перед собой пистолет, включил фонарь на шлеме и осторожно двинулся вперед.
Его опасения оказались не напрасны. Стоило ему подняться к первому пролету, как сканер предупредил о движении прямо над головой. Пригнувшись, Мастер-Шеф свернул за угол и оказался вынужден отразить атаку воина элиты, облаченного в алые доспехи. Чужак вызывающе зарычал и попытался нанести смертоносный удар по голове спартанца.
Тот откачнулся в сторону, и энергетические щиты поглотили основную мощь выпада. Джон-117 опустошил обойму, даже не целясь, в упор. Воин элиты отскочил назад, и по узкому коридору полетели сгустки плазмы.
Одним плавным, непрерывным движением Шеф вытащил, взвел и метнул осколочную гранату, приземлившуюся точно под ногами чужака. Противник изумленно не крикнул, а спартанец одним прыжком скрылся за угол.
Прогремел взрыв, окатив коридор пламенем. Фиолетово-черная кровь расплескалась по железной стене. Джон-117 перезарядил пистолет и продолжил свой путь, перешагнув через дымящиеся останки элиты.
Через некоторое время коридор вывел его к небольшой комнатке. Справа от спартанца толстые стены уходили наверх и исчезали в темноте. Слева металл загибался вниз под крутым углом и обрывался в пропасть. А впереди что-то мерцало, словно бегущие огни «Пеликана».
На мгновение воин застыл перед источником света — шумя небольшими светящимися шариками, парившими над почти прямоугольной пластиной из матово-голубого металла. Чуть в стороне, хотя нигде не было видно проецирующего устройства, повисли пульсирующие, подрагивающие экраны, полупрозрачные, словно голографический облик Кортаны. Спартанцу стало казаться, что он должен понимать значение геометрических образов, возникавших на их поверхности. Но, даже напрягая свою улучшенную намять, он никак не мог вспомнить, где видел их раньше. Просто они были знакомы.
Он поднес руку к одному из символов — сине-зеленому кругу. Мастер-Шеф ожидал, что на пути его пальца не встретится ничего, кроме воздуха, и был удивлен, когда тот встретил сопротивление, а светящаяся панель замерцала чуть быстрее.
— Ты что сделал? — встревожено спросила Кортана. — Я фиксирую энергетический скачок.
— Я… я не знаю, — признался спартанец.
Ему никак не удавалось понять, зачем он нажал на «кнопку». Просто ему показалось, что так надо.
Раздался высокий гул, и Джон-117 посмотрел из приподнятой над залом комнаты в сторону пропасти. От края дороги протянулись белые лучи, кажущиеся светом фонарика в дыму.
Свет становился все ярче, и раздался оглушительный треск.
— Фиксирую мощную фотонную активность, — произнесла Кортана. — Фотоны заменяют воздух вокруг светового моста.
— Поясни.
— Поясняю, — продолжил ИИ. — Лучи света «слиплись». Стали твердыми.
Она помолчала и добавила:
— А откуда ты знал, на что надо нажимать?
— Я не знал. Давай выбираться отсюда.
Поездка по световому мосту действовала ему на нервы. Вначале он прикоснулся к его поверхности и убедился, что та и в самом деле твердая и прочная, словно камень. Затем он, пожав плечами, возвратился к машине, приказал Фитцджеральду держаться как можно крепче и повел «Бородавочник» прямо к лучам. Ефрейтор то чертыхался, то молился, когда они помчались над бездонной пропастью по мосту, который, казалось, был соткан только из света.
Оказавшись на противоположной стороне, они проехали еще немного по туннелю и выскочили на поверхность в ущелье, где спартанцу пришлось постоянно объезжать многочисленные валуны и деревья, чтобы подняться на поросшую травой вершину. Справа возник скальный хребет, который, казалось, так и будет преграждать им путь вплоть до пропасти, уже маячившей впереди.
Но когда машина, подняв два широких веера воды, пересекла мелкую речушку, справа открылся новый проход. Мастер-Шеф решил его исследовать и повел свой внедорожник вверх по каменистому склону.
Уже через несколько минут «Бородавочник» выскочил на скалистую террасу, нависающую над ущельем. Внизу спартанец увидел спасательные шлюпки ККОН и обступивших их солдат ковенантов. Но ни одного десантника. Это был дурной знак.
В самой середине ущелья возвышалось строение, напоминающее пирамиду. Мастер-Шеф обратил внимание на мерцающий свет, поднимающийся над ней, и это напомнило ему об уже виденной сверкающей конструкции.
Впрочем, времени оценить ситуацию ему так и не дали. Чужаки открыли огонь, и стрелок ответил им из своего пулемета. «Бородавочник» вновь пришел в движение. Мастер-Шеф вел машину под непрерывный визг и стрекот от орудия, раздававшийся над его головой.
— Ну что, нравится? Вот вам еще! — кричал Фитцджеральд, поливая ковенантов очередями.
Разлетелись в разные стороны двое ворчунов, развалившийся пополам коренастый шакал, и крупнокалиберные заряды взметнули фонтаны грязи за их спинами.
Когда машина промчалась мимо пирамиды, к спартанцу обратилась Кортана:
— Десантники укрылись в холмах. Мы должны помочь им.
Джон-117 повернул машину к просвету между двумя деревьями и увидел выскочившего из укрытия высокого, плечистого воина элиты. Тот попытался воспользоваться гноим оружием, но был смят налетевшим на него «Бородавочником» и исчез под его широкими колесами.
Вскоре спартанец увидел десантников, вскидывающих свои винтовки к небу и выкрикивающих приветствия.
— Рад видеть тебя, Шеф, — кивнул ему сержант. — А то уже становилось жарковато.
Отряды ковенантов попытались прорваться за ними, по их остановил град 12,7-миллиметровых пуль, усеявший склоны вражескими телами.
Неожиданно раздался треск статики, сквозь который пробивался голос «Кувалды»:
— «Эхо-четыреста девятнадцать» вызывает Кортану… ответьте.
— Слышу вас, четыреста девятнадцать. Мы нашли выживших и нуждаемся в срочной эвакуации.
— Вас поняла, Кортана. Вылетаю. Я обнаружила еще несколько шлюпок, упавших неподалеку от вас.
— Ясно, — ответил ИИ. — Мы уже в пути.
Большая часть дня ушла у них на беготню по пересекающимся ущельям, поиски уцелевших солдат и устранение ковенантов, пытавшихся помешать им. Но, в конце концов, собрав уже шестьдесят три десантника и других членов экипажа, Джон-117 вызвал «Эхо-419» в последний раз и сам запрыгнул на борт.
— Долгий выдался денек, Мастер-Шеф, — оглянулась через плечо Роули. — Отлично поработали. Предположительное время до прибытия на базу — тридцать минут.
— Принято, — ответил спартанец.
Он выдохнул, стараясь придать своему голосу мягкость, прижался затылком к стене и добавил:
— Благодарю за поездку.
Через тридцать секунд он уже спал.
Капитан Джейкоб Кейз стоял, упираясь ладонями в колени, перед отвесной скальной стеной и пытался отдышаться. Командирский отряд непрерывно перебегал с места на место уже три часа кряду. Даже десантники слишком выдохлись, чтобы сопротивляться, когда на них упала тень десантного корабля ковенантов, заслонившего собой солнце.
Кейз хотел выстрелить в сторону судна из пистолета Доуски, но уже не мог собраться с силами. И тут во внешних динамиках вражеского корабля загрохотал до боли знакомый голос:
— Капитан Кейз? Говорит Эллен Доуски. Этот каньон заканчивается тупиком. Бежать больше некуда. Лучше вам сразу сдаться.
Тень, отбрасываемая кораблем, стала уменьшаться, когда тот начал садиться на дно каньона. Ревущие дюзы подымали облака пыли, плавно опуская судно на землю. Из открывшегося люка выпрыгнула Доуски. На ее теле не было никаких следов повреждений, а на лице застыла самодовольная ухмылка.
— Вот видите? Все именно так, как я и предсказывала.
Следом за ней вышли с полдюжины ветеранов элиты, сопровождаемые сворой ворчунов. Все они были хорошо вооружены, Гравий захрустел под ногами чужаков, направившихся к людям, стоящим возле скалы. Один из воинов элиты заговорил, с явными затруднениями пытался воспроизводить человеческую речь.
— Вы бросите свое оружие немедленно.
Весь командный отряд посмотрел на Кейза. Тот пожал плечами, наклонился и положил M6D на землю. Остальные последовали его примеру.
Вперед выбежали ворчуны, поспешившие забрать оружие. Один из них что-то бормотал на своем наречии, навьючивая на себя три штурмовые винтовки.
— Который? — требовательным голосом спросил переводчик элиты, глядя на Доуски.
— Вот этот! — воскликнула предательница, указывая пальцем на Кейза.
— Ах ты, мелкая дрянь! Да я… — метнулась к ней Хикова.
Никто так и не узнал, что именно она грозилась сделать, поскольку в эту секунду воин элиты выстрелил ей в лицо. Кейз бросился на перехват, собираясь схватить убийцу, остановить его, но молниеносный удар обрушился на его голову, и мир вокруг словно заволокло туманом. Капитан рухнул в пыль.
Ветераны элиты действовали методично. Каждому пленному, начиная с десантников, они поочередно пускали заряд в голову. Вонг попытался сбежать, но сгусток плазмы ударил его меж лопаток. Ловелл успел подобрать пистолет, и вражеский выстрел угодил ему точно в лицо.
Кейз все же заставил себя подняться на ноги и, хотя нее перед глазами плыло и раскачивалось, вновь набросился на чужаков. И во второй раз его свалил чей-то удар. Прямо на капитана смотрела пустыми мертвыми глазами Хикова.
Когда прозвучал последний выстрел, а воздух загустел от запаха горелой плоти, в живых оставались только двое: Кейз и Доуски. Побледневшая энсин повернула голову к капитану и развела руками:
— Я не знала, сэр. Честное слово. Они сказали, что…
Воин элиты подхватил валяющийся в пыли M6D и выстрелил в Доуски. Пуля вонзилась в ее лоб точно по центру. Эхо разнесло грохот выстрела по каньону. У энсина закатились глаза, подкосились ноги, и Эллен повалилась на землю бесформенной грудой.
Ветеран элиты покрутил трофейный пистолет в руках. По сравнению с его оружием M6D казался миниатюрным, и палец чужака с трудом мог нажать на спусковой крючок.
— Реактивные заряды. Как примитивно. Уведите его.
Кейз почувствовал, как его подхватывают под руки и затаскивают в мрачную утробу десантного корабля. Похоже, ковенанты в очередной раз поменяли правила игры. Они все-таки начали захватывать в плен, просто не всех. Корабль оторвался от земли, и единственный уцелевший человек, не кривя душой, подумал, что лучше было бы погибнуть вместе со всеми.
Особых удобств на базе Альфа не было, но спартанец постарался выжать все возможное и из этой малости. Для начала он насладился десятью часами спокойного, ничем не нарушаемого сна и заказал два ПГП — Полностью Готовых Пайка, после чего на пару минут забрался в душ.
Воду для базы поставляли реки самого мира-кольца, а нагревала ее энергетическая установка ковенантов. Ну а импровизированную душевую головку собрал один из инженеров «Столпа осени». Пусть купание и оказалось недолгим, но ощущения были очень, очень приятными, так что спартанец наслаждался каждой секундой, проведенной в душевой.
Выйдя, Мастер-Шеф вытерся, получил свежее белье и собирался уже провести обычную проверку всех систем своей брони, когда в его комнату — модульный пластиковый кубик, некогда заменивший устаревшие палатки, — вломился рядовой.
— Простите, что беспокою вас, Шеф, но майор Сильва сказал, что вы должны явиться в ставку… на полусогнутых.
Спартанец вытер руки ветошью.
— Скоро буду.
Джон-117 потянулся к переведенной в пассивный режим броне, когда в дверь вновь просунулась голова десантника.
— Да, и еще… майор просил вас оставить свою броню здесь.
Спартанец нахмурился. Он не любил расставаться со своим обмундированием, и в особенности посреди зоны военных действий. Но в отсутствие капитана Кейза вся власть переходила к майору Сильве, а приказ есть приказ.
— Благодарю, рядовой, — кивнул Мастер-Шеф.
Он удостоверился, что его броня обезврежена, активировал систему безопасности и пристегнул к поясу M6D.
Свою ставку майор Сильва разместил в командном пункте ковенантов — центральной из расположенных на этом плато построек. Спартанец зашагал мимо пустых помещений по измазанному кровью коридору, где несколько закованных в кандалы ворчунов старательно натирали пол под пристальным взглядом военной охраны.
Два «адских ныряльщика» стояли на страже возле дверей, ведущих в комнату майора Сильвы. Оба десантника выглядели как-то слишком бодро для тех, кто весь предшествующий день провел в бою. Когда спартанец приблизился к ним, они удостоили его мимолетного злобного взгляда, запасенного бойцами УВОД для всех, кто не входил в ряды их элитной организации. Самый огромный из них покосился на офицерские нашивки Джона-117.
— Да, Шеф, чем можем помочь?
— Мастер-Шеф, спартанец-сто семнадцать к майору Сильве прибыл.
Это было его единственное официальное имя среди других военных. Как воин догадывался, после событий на Пределе уже никто не помнил его настоящего имени — Джон.
— Спартанец-сто семнадцать? — встрял меньший из десантников. — Что это еще за имечко?
— Чья бы корова мычала, — отрезала Маккей, выходя из-за спины Мастера-Шефа. — Забавно слышать подобный вопрос от человека по фамилии Ятрженик.
«Адские ныряльщики» рассмеялись, и Мелисса жестом пригласила спартанца войти.
— Шеф, не обращайте внимания на эту парочку. У них после прыжка мозги не на месте. Я лейтенант Маккей. Проходите.
— Благодарю вас, мисс, — произнес спартанец и, пройдя буквально три шага, обнаружил, что стоит перед столом.
Майор Сильва оторвался от своих бумаг и встретился взглядом с Мастером-Шефом. Тот вытянулся по стойке «смирно».
— Сэр! Мастер-Шеф, спартанец-сто семнадцать по вашему приказанию прибыл!
Кресло, в котором восседал майор, было вынуто из спасательной шлюпки ККОН. Оно тихо зашипело, когда Сильва откинулся назад. В руке командир сжимал карандаш, которым пощелкивал по зубам. В такую минуту большинство офицеров отдали бы приказ «вольно!», и то, что таковой не прозвучал, настораживало. Но в чем именно было дело?
Маккей обошла спартанца и встала слева от Сильвы, прислонившись спиной к стене и наблюдая за происходящим из-под полуприкрытых век. Она носила типичную для «адских ныряльщиков» стрижку: короткий волос на затылке и выбритые виски, чтобы не закрывать служебные татуировки. У лейтенанта были зеленые глаза, чуть приплюснутый нос и полные губы. Ее лицо одновременно носило черты воинственности и женственности.
Когда Сильва заговорил, Джону-117 показалось, что тот читает у него в голове.
— Думаю, вам интересно знать, кто я такой и что все это значит. Я понимаю… особенно если учесть ваш элитарный статус, близкие отношения с капитаном Кейзом, который, как нам стало известно, был захвачен в плен. Верность — отличная штука. Одна из многих добродетелей, которыми славится армия. И я ценю это качество в людях.
Сильва поднялся и начал прохаживаться за своим креслом.
— Тем не менее, существует властная вертикаль, что требует от вас докладывать лично мне. Не Кейзу, не Кортане, не самому себе. — Майор остановился и искоса поглядел на спартанца. — Думаю, будет правильно, если мы придем к некоторому взаимопониманию. Так уж вышло, что я замещаю капитана, а лейтенант Маккей — мой заместитель. И если кто-либо из нас двоих говорит «дерьмо!», мы ждем, что в ответ раздастся вопрос: «Какого цвета, сколько и что с ним сделать?» Вы меня поняли?
Мастер-Шеф несколько секунд простоял, стиснув зубы.
— Более чем, сэр.
— Отлично. А теперь еще вот что. Я ознакомился с вашим послужным списком и нахожусь под впечатлением. Вы не солдат, а дьявол. Но, кроме того, про вас говорят, что вы больной на голову психопат, последний из участников некоего кошмарного эксперимента, который никогда более не стоит повторять.
Маккей посмотрела в лицо Мастеру-Шефу. Тот был коротко стрижен, хотя и не настолько коротко, как она. Серьезный взгляд, сурово поджатые губы, тяжелый подбородок. Кожа воина давно не видела лучей солнца и казалась идеально белой, словно спартанец всю свою жизнь провел в глубокой пещере. До лейтенанта доходили слухи, что Шеф начал профессиональную военную карьеру в возрасте шести лет и, значит, полностью контролировал эмоции и выражение лица. Впрочем, Мелисса видела, что прозвучавшие слова пронзили его подобно пулям. Ничего слишком явного, только чуточку сузились глаза, слегка напряглись уголки губ. Она перевела взгляд на майора Сильву, но тот, если и заметил перемены, не придавал им значения.
— Идея отбирать людей при рождении, промывать им мозги и изменять их тела ошибочна в корне. Во-первых, кандидаты лишаются всякого выбора. Во-вторых, участники программы превращаются в людей-чужаков. В-третьих, весь проект накрылся медным тазом. Знакомы ли вы с трудами Чарльза Дарвина? — продолжал майор. — Нет, вряд ли, поскольку они никак не касаются вопросов войны. Этот самый Дарвин был натуралистом, выдумавшим теорию «естественного отбора». Если коротко, то верил он в то, что выживает сильнейший, а вот менее приспособленные организмы со временем вымирают.
Именно это, Шеф, и произошло с вами — спартанцами. Вы вымерли. Точнее, остался лишь последний из вас. Вот тут-то на сцену и выходит УВОД. Понимаешь, сынок, именно «адские ныряльщики» взяли это плато, а не кучка усовершенствованных недоумков в прикольных доспехах.
Когда мы, спартанец, отбросим назад ковенантов — а я всем сердцем верю в это, — победа станет результатом усердного труда таких людей, как лейтенант Маккей. Людей хитроумных, крепких словно сталь, пропитавшихся до самых костей цветом хаки. Вы меня поняли?
Мастер-Шеф припомнил Линду, Джеймса и всех остальных из семидесяти трех человек, с которыми учился военному ремеслу. Все они были мертвы, все записаны в «психопаты» и отброшены как результат провального эксперимента. Воин набрал воздуха в легкие.
— Никак нет, сэр!
В течение нескольких долгих секунд двое мужчин смотрели друг другу в глаза. Наконец, досчитав до пяти, майор кивнул.
— Понимаю. Мы, в УВОД, тоже дорожим памятью о погибших. Но дела это не меняет. Программе спартанцев пришел конец. Человеческие существа победят в этой войне, и ты тоже, может, на что и сгодишься. Скоро нам потребуется каждый, кто способен держать оружие в руках. Особенно если этот кто-то заработал наград достаточно, чтобы украсить целый полк генералов.
Затем, словно вдруг кто-то нажал на потайную кнопку, вся манера поведения майора переменилась.
— Вольно, — произнес он, приглашая обоих гостей присесть, и приступил к изложению задания, предстоявшего спартанцу.
Разведка подтверждала, что Кейз попал в руки ковенантов, и Сильва намеревался вызволить капитана.
Хотя «Столп осени» серьезно повредил их корабль за свое недолгое путешествие по системе, механики ковенантов быстро приводили в порядок «Истину и Единение». Сейчас, зависнув всего в паре сотен километров от поверхности Гало, судно де-факто превратилось в штаб-квартиру для сил, вознамерившихся собрать урожай древних технологий мира-кольца.
Корабль оказался в самом эпицентре деятельности, развернутой командованием. В коридорах кишмя кишели офицеры элиты, старшины шакалов и ветераны ворчунов. Также мимо то и дело сновали «инженеры» — аморфные создания, перелетающие с места на место в своих газовых резервуарах и способные разобраться в любой сложной технологической штуке, починить ее и перебрать по частям.
Но все они, вне зависимости от своего чина, спешили уступить дорогу Зуке ’Замамею, вышагивавшему по коридорам в сопровождении печального Яяпа. Причиной подобной «почтительности» было не звание воина, но его облик и исходившая от него угроза. Презрительно вздернутая голова, черная, точно космическая бездна, броня, ритмичное клацанье каблуков — воин просто излучал самоуверенность и властность.
Тем не менее, кем бы ни был ’Замамей, никто не мог попасть на командную палубу, не пройдя полной проверки. И шестеро закованных в черные доспехи воинов элиты ожидали их, когда фанатик и его спутник сошли с гравитационного лифта. Если сородич и произвел на стражей какое-то впечатление, те не подали виду.
— Идентифицируйте себя, — грубым голосом произнес один из охранников, протягивая руку.
’Замамей бросил ему личный диск так, словно делал одолжение низшему существу.
Начальник охраны принял идентификационный диск ’Замамея и сунул в ручной считыватель. По экрану справа налево побежала строка данных.
— Вложите свою руку в отверстие.
Второе устройство имело форму черной коробочки, парившей над полом. Из прорези в боку механизма выбивалось зеленоватое свечение.
’Замамей подчинился приказу и почувствовал неожиданный, болезненный укол, когда устройство взяло пробу его тканей, необходимую, чтобы компьютер мог сравнить его ДНК с имеющимся образцом. Конечно, причина предосторожностей крылась вовсе не в том, что воин мог оказаться человеком. Все дело было в политической системе ковенантов, ведь только в последнее время произошло несколько заказных убийств.
— Личность подтверждена, — произнес страж. — Как я понимаю, вы тот самый Зука ’Замамей, которому назначено предстать перед Советом Владык. Встреча начнется через пятнадцать единиц, в соответствии с расписанием. Впрочем, вам придется подождать своей очереди. Прошу сдать мне оружие. Зал ожидания находится вон там, но ворчуну придется остаться за дверью. Вас вызовут, когда Совет освободится.
Хотя тяжелое энергетическое ружье носил за ним Яяп, плазменный пистолет ’Замамей держал при себе. Он отстегнул оружие от пояса и протянул его охранникам рукоятью вперед.
Пройдя в импровизированный зал отдыха, воин увидел там и других сородичей, вынужденных дожидаться своей очереди. В большинстве своем они сидели, сгорбившись, погрузившись в раздумья и созерцая пол.
Что было еще хуже, так это то, что не соблюдалась строгая очередность: раньше пришел, раньше вышел. На этот раз основное значение имело звание визитера, и в первую очередь вызывали тех, кто выше стоял в должностной иерархии.
Не то чтобы ’Замамей возражал. Если бы не звание, Совет Владык никогда бы не удостоил его аудиенции. Наконец после бесконечно долгого ожидания воина позвали в зал, где проходило собрание. За длинным столом, огибавшим трибуну, куда предстояло подняться элите, по самому центру в позе лотоса восседал младший пророк. Его тело слегка покачивалось на сквозняке, позволяя догадаться, что тот предпочел не сидеть в кресле, а парить на своем антигравитационном поясе. Впрочем, это могло быть и простой уловкой, напоминающей окружающим о статусе пророка. Подобные условности ’Замамей не только понимал, но и уважал.
На голове существа покоился сложный головной убор. Он был инкрустирован драгоценными камнями и опутан схемами коммуникаторов. С плеч пророка ниспадала серебристая мантия, украшенная изумительным узором из золотых проводков, тянувшихся к микрофону в сухих руках создания. Искусно вышитый красный балахон словно стекал по телу пророка, расстилаясь по полу. Черные, будто обсидиан, глаза следили за каждым шагом воина элиты, поднимающегося на трибуну, а сам их владелец внимательно слушал шепот своего ассистента.
Из-за стола, вскидывая руку, поднялся еще один представитель касты элиты, аристократ по имени Сога ’Роламей.
— Мы приветствуем тебя, ’Замамей. Как поживает твоя рана? Надеюсь, все хорошо?
’Роламей стоял выше своего сородича на добрых две позиции в иерархии званий. И ’Замамей был крайне польщен столь уважительным приветствием.
— Благодарю вас, ваше превосходительство. Я скоро оправлюсь.
— Довольно, — официальным тоном произнес пророк. — Встреча и без того затянулась, давайте переходить к делу. Зука ’Замамей предстал перед Советом Владык, ища особого дозволения оставить возглавляемое им подразделение, дабы найти и уничтожить одного конкретного человека. Весьма странное пожелание, учитывая то, что все они на одно лицо и в равной степени назойливы. Впрочем, если верить архивным записям, человек, о котором идет речь, ответствен за гибель нескольких сотен наших воинов. Однако Совет должен отметить, что офицер ’Замамей получил ранение в сражении с этим существом, и нам приходится напомнить, что традиции ковенантов отвергают принципы личной мести. Просим офицера иметь это в виду при исполнении своих обязательств и не тратить время на посторонние вопросы. Полагаю, ему не помешает чуть большая собранность.
В знак уважения ’Замамей покорно опустил взгляд.
— Благодарю за совет, ваше превосходительство. Но наши шпионы полагают, что искомый человек с самого юного возраста воспитывался как воин, а его тело было изменено хирургическими методами ради улучшения его способностей. Также его снабдили броней, которая, возможно, превосходит по качеству наши собственные образцы.
— Она лучше нашей? — уточнил пророк, и в его голосе явственно прозвучало, что подобное утверждение кажется ему маловероятным. — Думайте, что говорите, офицер ’Замамей. Технологии, использованные при изготовлении той брони, что вы носите, перешли к нам по наследству от самих Предтеч. Говоря подобное, вы вплотную приближаетесь к самому краю ереси.
— И тем не менее ’Замамей сказал правду, — встрял в разговор ’Роламей. — К нам поступает множество отчетов. И хотя они и противоречат друг другу в отдельных местах, но все упоминают о том, что один или несколько людей носят особенную, активную броню. Если предположить, что такое количество свидетелей не может ошибаться, то этот индивид — или группа — способен устоять под очень тяжелым огнем, не получив персональных повреждений. Кроме того, он обладает исключительными боевыми навыками и проявляет отличные командирские способности. Где бы он — или они — ни появился, остальные люди поднимаются в атаку и сражаются с удвоенной отвагой.
— В точности так, — с благодарностью в голосе произнес ’Замамей. — Вот почему я прошу вас выделить мне специальную поисково-ударную группу, которая смогла бы захватить эту броню и доставить ее для изучения.
— Так и запишем, — замогильным тоном ответил пророк. — Прошу вас удалиться. Совет будет совещаться.
У ’Замамея не осталось другого выбора, кроме как вновь потупить взгляд, пятясь, спуститься с трибуны и направиться к выходу. Впрочем, когда он вышел, прошло лишь несколько единиц времени, как вновь прозвучало его имя и воина опять пригласили в зал. Войдя, он увидел, что пророк и еще один представитель элиты покинули собрание, оставив ’Роламея рассказывать о результатах совещания.
Старший офицер поднялся навстречу, словно сокращая разделяющую их пропасть в званиях.
— Мне очень жаль, ’Замамей, но пророк не уделил отчетам войск ни малейшего внимания, назвав их «военно-полевой истерией». Кроме того, и в этом мы сошлись во мнениях, твоя жизнь слишком ценна, чтобы рисковать ею ради уничтожения одной-единственной цели. Мы вынуждены отказать в твоей просьбе.
’Замамей понимал, что старший сородич упомянул о слишком большой ценности его жизни только ради того, чтобы смягчить удар, но по достоинству оценил отношение, проступавшее за этими словами. Несмотря на крайнее разочарование, Зука все-таки оставался военнослужащим и должен был следовать приказам, так что он вновь опустил взгляд.
— Слушаюсь, ваше превосходительство. И благодарю, ваше превосходительство.
Яяп увидел, как командир выходит из комнаты, и по его слегка опущенным плечам понял — молитвы были услышаны. Совет Владык отказал воину элиты в безумной просьбе, и теперь тому предстояло вернуться к своему подразделению и нормальной жизни.
Если по пути сюда ’Замамей лучился самоуверенностью, то, отправляясь обратно, он изрядно потускнел. Впрочем, шел он теперь еще быстрее, заставляя ворчуна срываться на бег. Яяп изо всех сил старался не отставать от господина, лавируя под ногами других воинов.
Внезапно он взвизгнул от неожиданности, ударившись с разгона о закованные в броню лодыжки ’Замамея — офицер вдруг почему-то замер, будто вкопанный. Ворчун испытал тревогу, заметив, что руки его командира сжались в кулаки. Проследив за его взглядом, Яяп увидел группу из четырех шакалов.
Те волокли на себе человека, одетого в военную форму.
Кейз только что перенес уже третий допрос. Его заставляли говорить, используя какие-то нейронные средства пыток, и его нервные окончания продолжали пылать, когда чужаки потащили капитана обратно в камеру, выкрикивая какую-то тарабарщину ему в уши и глумясь над измученным пленником. Кейз чувствовал во рту вкус собственной крови.
Его конвоиры неожиданно остановились, когда путь им преградил закованный в черную броню воин элиты, указавший длинным тонким пальцем на пленника:
— Ты! Скажи, где мне найти человека в специальной броне?
Кейз поднял голову, с трудом принуждая себя сфокусировать взгляд, и посмотрел на чужака.
— Не имею ни малейшего понятия, — произнес он, выжимая вялую улыбку. — Но, надеюсь, в следующий раз, когда ты на него напорешься, тебе хватит ума спрятаться.
’Замамей метнулся вперед и отвесил человеку пощечину. Кейз пошатнулся, восстановил равновесие и вытер кровь, побежавшую из уголка его рта. Затем он снова встретился взглядом с чужаком.
— Ну, давай же, пристрели меня.
Яяп понял, что его командиру очень хочется так и поступить. Правая ладонь воина элиты опустилась на пистолет, сжала его рукоять и отпустила. Затем, не произнеся более ни слова, ’Замамей продолжил свой путь, сопровождаемый ворчуном. Каким-то образом, оставшимся непонятым для Яяпа, человек одержал верх.
Время с начала высадки: 17:11:04 (по часам Джона-117) / «Пеликан» «Эхо-419», в полете.
Разведывательные вылеты, продолжавшиеся весь день, установили, что у радаров ковенантского судна «Истина и Единение», возможно, есть слепое пятно там, где небольшая гора, находившаяся в стороне от нынешнего положения корабля, препятствовала сканированию.
Что куда важнее, Уэлсли удалось подобрать набор сигналов, который должен был заставить ковенантов принимать любой из челноков УВОД за свою собственную шлюпку. И в этот самый момент спартанец и полный отряд «адских ныряльщиков», погрузившийся в «Пеликан», пытались выяснить, сработает ли электронный камуфляж.
Только время могло показать эффективность фальшивых сигналов. Но все солдаты понимали: кроме спасения капитана Кейза их миссия, разработанная майором Сильвой, Уэлсли и Кортаной, имела и еще одну, куда более значимую цель.
Если бы спасательной группе удалось проникнуть на корабль ковенантов и успешно вызволить пленника, то людское присутствие на поверхности Гало перестало бы сводиться только к попыткам выживания, но обернулось бы полномасштабным сопротивлением.
Челнок вздрогнул, угодив в воздушную яму, а затем начал раскачиваться, когда пилот, назвавшаяся «Кувалдой», стала лавировать между небольшими холмами. Джон-117 воспользовался представившейся возможностью получше рассмотреть сидящих вокруг него десантников. Все они были «адскими ныряльщиками», теми, кто, по мнению Сильвы, должен был одержать победу в этой войне, отправив «выродков» вроде самого Мастера-Шефа на свалку истории.
Вероятно, майор говорил правду и программе «Спартанец» предстояло закончиться вместе с Джоном-117, но все это не имело значения. Не здесь, не сейчас. Десантники должны были помочь ему снять часовых, расправиться с орудийными расчетами и добраться до гравитационного лифта, расположенного прямо под брюхом «Истины и Единения». И Мастер-Шеф был рад принять их помощь. Даже учитывая элемент неожиданности и поддержку со стороны УВОД, к тому моменту, как он доберется до лифта, там будет уже жарковато. Когда же они окажутся на месте, должен был приземлиться еще один корабль с обычными солдатами на борту, которым предстояло принять участие в штурме вражеского судна.
Возникали некоторые сомнения, поскольку «Истина и Единение» мог просто улететь с ними на борту, но Кортана проверила частоты, на которых переговаривались ковенанты, и пришла к выводу, что судно все еще находится на ремонте, пытаясь залечить полученные повреждения.
Если предположить, что им удастся прорваться к гравитационному лифту, встретиться там с подкреплением и прорваться на корабль, то все, что оставалось сделать, так это найти Кейза, истребить неизвестное количество врагов и удрать, сверкая пятками. Ага, «проще простого».
— Пятиминутная готовность, — раздался в интеркоме голос «Кувалды». — Повторяю, пятиминутная готовность.
Сержант Паркер поднялся и окинул взглядом своих солдат. Его голос загремел на частоте отряда, ударив по ушам спартанца:
— Ладно, мальчики и девочки, по коням. Ковенанты устроили вечеринку и позвали нас в гости. Запомните, первым пойдет Мастер-Шеф, так что внимательно следите за его сигналами. Я тебя, конечно, не знаю, но ты мне кажешься изрядным крепышом.
Раздался общий смех. Паркер показал спартанцу два больших пальца, и тот ответил тем же. Было приятно знать, что тебе прикрывают спину.
Он быстро вспомнил основные пункты их плана, предполагавшего, что Джон-117 пойдет во главе отряда «адских ныряльщиков», расчищая дорогу при помощи снайперской винтовки S2AM, Как только падут внешние рубежи обороны, должен наступить черед десантников. Затем, когда элемент неожиданности уже будет потерян, Мастер-Шеф собирался переключиться на штурмовую винтовку МА5В, более приспособленную для ближнего боя. Как и все остальные, спартанец нес на себе полный запас патронов, гранат и прочего снаряжения плюс две кассеты для пусковой установки М19.
— Тридцать секунд до высадки! — объявила «Кувалда». — Пристрелите там парочку ублюдков и от моего имени!
— Пошел-пошел-пошел! — закричал Паркер, когда «Пеликан» завис в футе над поверхностью, и Мастер-Шеф выпрыгнул в открывшийся люк.
Спартанец отошел в сторону и повел стволом, оглядывая окрестности. Грохоча сапогами, «адские ныряльщики» сбежали по сходням и расположились позади.
Стемнело, и поэтому ни на одном из солдат не было ничего, что могло бы отразить свет зависшей над ними луны или служебных фонарей ковенантов, отмечающих путь к их цели. Еще несколько секунд, и «Эхо-419» вновь устремился в небо. Пилот заложила вираж, увеличила подачу топлива и растворилась в ночи.
Услышав, как «Пеликан» промчался где-то над его головой, Мастер-Шеф подобрал вещмешок и направился к тропе, протянувшейся чуть правее от него. Солдаты УВОД растянулись по обе стороны, а сержант Паркер с еще тремя десантниками взяли на себя задачу прикрывать им спины.
Спартанец крался по каменистой тропе, проложенной вдоль двухметровой насыпи. Когда он приблизился к нескольким крупным валунам, Кортана предупредила его о неприятельской активности. На сенсоре движения возникло скопление красных точек. Впереди и чуть левее виднелся глубокий котлован, где велись какие-то раскопки, если судить по обилию служебных фонарных столбов, заливавших все внутри светом. На мгновение спартанец даже заинтересовался, что же такое могли искать ковенанты.
Он снял винтовку с предохранителя. Что бы там ни пытались откопать чужаки, они проживут слишком недолго, чтобы их поиски увенчались успехом.
Мастер-Шеф укрылся в тени дерева, поднял оружие и при помощи двукратного увеличения и прибора ночного видения отыскал орудийный расчет, разместившийся на противоположном краю котлована. Вокруг было полно и ворчунов, и шакалов, и элиты, но в первую очередь требовалось вывести из строя плазменные пушки, также известные как «Тени», пока десантники еще не вышли на открытое пространство. «Мьольнир» и энергетические щиты спартанца позволяли ему самому выдержать умеренное количество залпов «Теней», но стандартные бронежилеты «адских ныряльщиков» были не способны сдержать подобную мощь.
Установив местоположение обоих орудий, Джон-117 перевел прицел винтовки в режим десятикратного увеличения и отработал движение ствола от одной цели к другой.
Как только он убедился, что сможет достаточно быстро переключаться между выбранными мишенями, спартанец тихо выдохнул и задержал дыхание. Палец мягко чет на спусковой крючок, и приклад винтовки ударил в плечо. Первая пуля вошла ближайшему канониру в грудь. Как только ворчун выпал из кресла управления «Тенью».
Мастер-Шеф повел ружьем вправо и всадил 14,5-миллиметровый заряд в остроконечную голову второго.
Грохот выстрелов привлек внимание остальных ковенантов, и вскоре те открыли ответный огонь. Спартанец пробежал вперед, прячась за небольшой насыпью, и занял новую огневую позицию позади замшелого древесного пня. Винтовка рявкнула еще дважды, укладывая на землю пару шакалов. Отточенным движением Джон-117 перезарядил оружие и продолжил свою охоту. Без поддержки «Теней» враги гибли один за другим.
Воин перезаряжал снайперское ружье и продолжал стрелять до тех пор, пока у него не осталось в кого целиться. Тогда он скинул с плеча штурмовую винтовку, спрыгнул в котлован и залег за одним из огромных валунов, лежавших внизу.
— «Адские ныряльщики», вперед! — крикнул он по рации.
Уже через пару секунд солдаты УВОД устремились в котлован. Как только первые бойцы спустились, трое ворчунов выскочили из укрытия, убив одного из десантников выстрелом в лицо, и попытались удрать. Но тело «адского ныряльщика» еще не успело опуститься на землю, когда их скосили пули спартанца и еще одного солдата.
По петляющим траншеям прокатился и стих грохот выстрелов. Джон-117 нахмурился; было бы глупо надеяться, что вся эта шумиха останется незамеченной врагами. Элемент неожиданности оказался потерян.
Времени оставалось мало. Мастер-Шеф во главе «адских ныряльщиков» пересек котлован, поднялся по склону с противоположной стороны и побежал вдоль скальной гряды. Он старался держаться как можно ближе к этой каменной стене, помня об обрыве, подстерегающем каждого, кто слишком сильно заберет влево. Где-то далеко внизу, на дне пропасти спартанец увидел отражение луны на поверхности океана.
На сенсоре движения возникли еще два «контакта», и воин взмахом руки приказал «адским ныряльщикам» остановиться. Он, стараясь не забывать об обрыве, забрался в кусты, растущие на самом краю скальной дороги. Вскоре из-за поворота вышли двое шакалов, в руках которых пульсировали зеленым цветом накопившие заряд плазменные пистолеты. Вышли и жестоко поплатились за свой энтузиазм.
Мастер-Шеф выскочил из укрытия и обрушил приклад винтовки на щит ближайшего чужака. Энергетическое поле вспыхнуло и угасло, а мощь удара сбросила тварь с тропы. Шакал закричал, падая в пропасть.
Спартанец прокрутился на пятках и дал очередь от бедра. Пули ударили в бок второго существа. Чужак рухнул на землю, и его палец рефлекторно сжался на спусковом крючке. В скале над головой Джона-117 образовалась огромная воронка.
Он вогнал в винтовку свежую обойму и продолжил свой путь.
— А это на память от меня, — прорычал один из десантников, всаживая пулю в голову умирающего шакала.
Когда они отправились дальше по тропе, им встретились еще одна «Тень», отряд ворчунов и пара шакалов, растаявших под объединенным огнем снайперской винтовки Мастера-Шефа и штурмового вооружения десантников, а также при помощи нескольких метко брошенных гранат.
Спасательная команда прибавила ходу, увидев впереди огни. Ковенанты сопротивлялись самоотверженно, но неорганизованно, и скоро Мастер-Шеф услышал гул, доносящийся от корабля, зависшего более чем в сотне метров над их головами. Спартанец чувствовал, как волосы на его теле начинают шевелиться от статики. В самом центре высеченной в камне углубленной площадки располагался огромный металлический диск гравитационного лифта, при помощи которого ковенанты доставляли на планету свои войска, припасы и бронетехнику. Вокруг платформы мерцало фиолетовое зарево транспортного луча.
— Вперед! — прокричал Мастер-Шеф, указывая в сторону лифта. — Нам туда! Вперед!
За его словами последовал безумный забег по узким траншеям, завершившийся ожесточенной схваткой, когда «адские ныряльщики» очутились прямо под самым брюхом корабля.
Вокруг углубления в скале выстроились «Тени», дружно открывшие огонь при появлении людей. Мастер-Шеф застрелил ближайшего канонира из снайперской винтовки, взбежал по склону и занял опустевшее кресло стрелка. Сейчас первоочередной задачей было заставить умолкнуть остальные орудия.
Он повел влево рычаг управления, разворачивая пушку к «Тени» на другом краю площадки. Перед его глазами загорелось изображение треугольника. Он запылал красным цветом, отмечая точное наведение на врага. Большими пальцами рук спартанец вдавил обе гашетки, и в сторону «Тени» противника протянулись копья фиолетово-белого света. Ворчун попытался выпрыгнуть из своего кресла, но попал в прицел, и его пронзил мощный энергетический луч. Когда чужак безвольно опустился на землю рядом с оставленной машиной, в груди его зияла дымящаяся дыра.
Мастер-Шеф развернул свое орудие на остальные «Тени», окатив их смертоносной волной разрушительной энергии, а затем, удовлетворенный тем, что все они умолкли, занялся вражескими войсками.
Он как раз успел поджарить парочку шакалов, когда голос Кортаны возвестил о прибытии десантного корабля ковенантов, и спартанцу пришлось переключиться на воздушное судно и посыпавшихся из него солдат.
Воин направлял лучи синеватого пламени на чужаков, разрезая их на части и превращая останки в грязное месиво. Он все еще продолжал поливать их огнем, когда неожиданно раздался крик одного из десантников:
— Смотрите! Еще лезут!
Вниз по гравитационному лифту спускался десяток существ. Двое новоприбывших обладали внушительными размерами, были закованы в броню синевато-стального окраса и сжимали в руках тяжелые металлические щиты.
Шеф однажды уже сталкивался с подобными созданиями, незадолго до падения Предела. Охотники ковенантов оказались сильными и опасными противниками. Можно сказать, ходячими танками. Они были медлительны и выглядели неуклюже, но орудия, прикрепленные к их лапам, не уступали в мощи тем, что устанавливались на «Баньши». Кроме того, эти твари могли наброситься на своего врага с неожиданным для их габаритов проворством. Их щиты выдерживали невероятную огневую мощь. И, что еще хуже, охотники никогда не останавливались, пока труп противника не оказывался под их ногами… либо пока они не погибали сами.
«Адские ныряльщики» открыли огонь, зазвучали разрывы гранат, и в ответ раздался полный ярости рев охотников. Одна из тварей вскинула правую руку, увенчанную соплом огнемета. Кто-то из солдат УВОД закричал, падая на землю и сгорая. Ракета, выпущенная десантником, угодила в гравитационный луч, ушла наверх и взорвалась, не причинив вреда.
Грузно ступая, охотники сошли с площадки лифта и начали подниматься по склону. Позади них, выстроившись в некое подобие фаланги, шли шакалы и воины элиты, поливавшие человеческие позиции плазменным огнем.
— Вали их, «ныряльщики»! — прокричал сержант Паркер, и солдаты УВОД обрушили всю свою мощь на гигантов. Но пули только рикошетили от толстой брони и высекали искры из камней.
Спартанец развернул орудие и услышал предупреждающий сигнал, когда в его сторону выстрелил один из охотников. Джона-117 окатило волной пылающей энергии. «Тень» содрогнулась от мощи вражеского огня, но Мастер-Шеф, стиснув зубы, постарался все же установить курсор наведения на цель. Его щиты практически израсходовали свой заряд, и в ушах воина пронзительно завыла тревога.
В тот же миг, как треугольник на дисплее запульсировал красным огнем, спартанец вжал кнопки до отказа, выпуская на волю поток ослепительного синего света. У охотника не было времени полностью заслониться щитом, и плазма прожгла многочисленные слои его брони и перерубила позвоночник.
Джон-117 услышал полный страдания рев второго охотника, увидевшего гибель собрата. Чужак проворно развернулся и выстрелил по «Тени», которая, не выдержав удара, перевернулась, сбрасывая спартанца.
Земля задрожала, когда разъяренный охотник бросился вверх по склону, прямо к оглушенному Мастеру-Шефу. Но тот сумел откатиться в сторону и приподняться. Противник был уже близко, не более чем в пяти метрах. Был виден ряд острых как бритва костяных пластин, растущих из тела чужака. Спартанец знал, что с разрядившимися щитами эти пластины легко рассекут его пополам.
Припав на одно колено, он вскинул штурмовую винтовку. Но пули беспомощно отскакивали от вражеской брони. В последнюю секунду воин отпрыгнул влево и скатился по склону. Охотник не ожидал такого исхода событий, и острые пластины прошли над головой спартанца, промахнувшись всего лишь на пару дюймов.
Шеф перевернулся на живот и увидел шанс на спасение. Полоска оранжевой морщинистой кожи была видна на усеянной пластинами спине твари. Он опустошил полную обойму по незащищенной плоти, и из разрывов хлынул густой рыжий ихор. Охотник испустил низкий горестный вой и рухнул в лужу собственной крови.
Поднявшись на одно колено, спартанец перезарядил штурмовую винтовку и огляделся в поисках врагов.
— Все чисто! — крикнул он.
Через секунду раздались подтверждения от уцелевших «адских ныряльщиков». У них появилась возможность подобраться к лифту, и Кортана не замедлила ею воспользоваться. Она активировала коммуникационную систему брони.
— Кортана вызывает «Эхо-четыреста девятнадцать». Мы взяли под свой контроль гравитационный лифт и ждем подкреплений.
— Вас слышу, Кортана… «Эхо-четыреста девятнадцать» на подлете. Освободите зону высадки.
— В чем дело? — спросил сержант Паркер у своих солдат, многие из которых смотрели на приближающийся «Пеликан» полным тоски взглядом. — Никогда раньше не видели десантного корабля ККОН? Лучше присматривайте за камнями — вот откуда могут появиться ублюдки.
Спартанец подождал, пока «Эхо-419» выгрузит свежих солдат, взмахом руки велел им следовать за собой и присоединился к выжившим «адским ныряльщикам», уже собравшимся на платформе лифта.
— Похоже, мы сделали это, — произнес один рядовой, когда незримая рука оторвала его от земли.
— Везет же нам, верно? — откликнулся сержант, поглядев на брюхо корабля, и начал подниматься, будто подвешенный на веревочке.
— Как только мы окажемся на борту, я смогу подключиться к командной нейронной сети, — сказала Кортана. — Это позволит нам установить местонахождение Кейза. Скорее всего, он будет где-то в корабельной тюрьме или около нее.
— Рад слышать, — сухо ответил Мастер-Шеф, почувствовав, как поднимается на луче.
— Я-аху-у! — прокричал один из солдат, скрываясь в чреве вражеского корабля.
Ковенанты еще не поняли этого, но десантники уже прибыли.
Никому из людей не удавалось ни понять, ни предугадать изменения погоды мира-кольца. Поэтому первые крупные капли теплого, будто кровь, дождя, упавшие на плато, оказались полной неожиданностью. «Адские ныряльщики» заворчали, когда вода заструилась по их лицам, пропитывая форму и собираясь в лужи на поверхности взлетно-посадочной площадки.
Маккей же все виделось иначе. Она была рада дождю, и не столько потому, что любила ощущение воды на коже, сколько потому, что испортившаяся погода куда лучше способствовала тому, чтобы ее отряд оставался незамеченным.
— А ну, слушайте все! — пробасил сержант Листер. — Вы знаете порядок! Встряхнулись, подрожали и попрыгали.
Освещение было скудным. Его едва хватало, чтобы люди не натыкались друг на друга, но майор Сильва неоднократно участвовал в подобных операциях и был способен представить себе то, чего не видели его глаза.
Бойцы выступали с полной выкладкой, а это означало, что их ранцы до отказа набиты оружием, патронами, гранатами, осветительными шашками, рациями и медикаментами, и все это создавало изрядный шум, если не было уложено должным образом. А любой лишний звук мог навлечь на их головы серьезные неприятности во время задания. Вот почему Листер прошел по рядам, поочередно заставляя каждого солдата попрыгать и поприседать. Любой предмет, который звякал, скрипел или трещал, требовалось найти, извлечь и обмотать лентой или как-то еще лишить возможности издавать звук.
После полной проверки «адским ныряльщикам» предстояло погрузиться на ожидающие их десантные корабли, для того чтобы совершить небольшую прогулку к месту падения «Столпа осени». Ковенанты выставили охрану вокруг разбившегося крейсера, так что Маккей и ее людям предстояло попотеть, чтобы выполнить все, что было приведено в длинном «списке покупок», полученном от Сильвы.
Если верить Уэлсли, то Наполеон I однажды сказал: «Главной проблемой военачальника является необходимость кормить столь многих людей и животных».
У майора Сильвы не было животных, о которых надо было бы заботиться, зато в его распоряжении находилась стая «Пеликанов», так что суть проблемы не менялась. Если не считать «адских ныряльщиков», у которых имелись дополнительные запасы в ОПМ, члены экипажа и десантники покидали крейсер, не взяв с собой практически ничего. Ключом к выживанию было получить в свои руки как можно больше всевозможных припасов, пока ковенанты еще не организовали полномасштабное наступление на базу Альфа. И только потом — если оно, конечно, будет, это потом — офицеру предстояло думать о том, как вместе со своими людьми ко всем чертям убраться с мира-кольца.
Из этих размышлений майора выдернуло появление «Эха-419», промчавшегося над плато, задравшего нос и опустившегося точно на поверхность, горделиво именовавшуюся Третьей Посадочной Площадкой. До сих пор штурм «Истины и Единения» шел успешно, а значит, младшего лейтенанта Далу, отправившегося следом за спасательной группой и собиравшего все, что только удавалось найти, ждал хороший улов. Каждый раз «Эхо-419» возвращалось, принося полный трюм подобранных им плазменных винтовок, пистолетов, игольников, батарей, инструментов, устройств связи и даже сухих пайков. Далу не брезговал ничем.
Сильва улыбнулся, когда младший лейтенант взмахом руки подозвал нескольких инженеров, чтобы те помогли ему выгрузить «Тень», уведенную его отрядом из-под самого носа ковенантов. Это было уже третье орудие подобного класса, захваченное за время операции, и вскоре ему предстояло занять свое место в непрерывно укрепляющейся противовоздушной обороне базы.
— Сми-ир-рно! — рявкнул сержант Листер, прежде чем развернуться кругом и отсалютовать лейтенанту Маккей.
Та отсалютовала в ответ и скомандовала:
— Вольно.
Сильва вышел под дождь и почувствовал, как капли разбиваются о его кожу. Он повернулся к выстроившимся бойцам и вгляделся в их лица — белые, черные, смуглые. Впрочем, майор видел перед собой только десантников.
— Большинство, если не все, из вас бывали в моем кабинете на борту «Столпа осени». Впопыхах я оставил полную бутылку шотландского виски в левом нижнем ящике стола. Если кто-либо из вас будет столь любезен и доставит ее мне, я буду не просто благодарен, но еще и разделю выпивку с тем или теми, кто выполнит это поручение.
Ему ответил одобрительный рев.
— Молчать! — прикрикнул на солдат Листер. — Капрал, запишите имя крикуна.
Капрал, получивший приказ, понятия не имел, чье имя он должен записать. Однако это было не важно.
Сильва знал, что «адские ныряльщики» уже прошли инструктаж и понимали подлинное значение операции, так что постарался быть немногословным.
— Удачи вам… увидимся через пару дней.
Впрочем, он понимал, что не увидится. Во всяком случае, не со всеми. Настоящий командир всегда любит своих солдат, но все равно готов отправить их на смерть в случае необходимости. Именно этот нюанс, связанный с его должностью, всегда особенно раздражал майора.
Построение распалось. Десантники попрыгали по ожидающим их «Пеликанам», и вскоре корабли растворились в непроглядной темноте.
Сильва оставался стоять на взлетно-посадочной площадке, пока рев моторов не затих вдали. Затем, вспомнив о том, что, прежде чем война будет выиграна на поле, она должна быть выиграна на бумаге, майор побрел к приземистой постройке, служившей его командной ставкой. Ночь только начиналась, и предстояло много работы.
Спасательная команда парила в гравитационном луче в трех футах над палубой. Так продолжалось еще несколько мгновений, а затем сила, удерживающая их в воздухе, исчезла. Жестами Паркер отдал серию команд, и солдаты УВОД поползли по отсеку, где располагался лифт.
Повсюду стояли ряды ковенантского аналога упаковочных ящиков — пирамидальных, квадратных в основании коробок, выполненных из мерцающего шероховатого фиолетового металла, столь любимого чужаками. А у правой стены ангара покоились два танка класса «Дух».
Мастер-Шеф приблизился к одной из высоких металлических дверей, расположенных по всему периметру отсека.
Паркер дал отмашку, сигнализируя о том, что все чисто, и десантники немного расслабились.
Здесь нет ковенантов, — прошептал один из бойцов. — Но где же они, черт возьми?
Двери реагировали на приближение, поэтому, когда спартанец подкрался к одной из них, та распахнулась, и он нос к носу столкнулся с изумленным воином элиты. Мастер-Шеф, не мешкая, набросился на чужака и с силой приложил того головой о начищенную до блеска палубу. К счастью, ему удалось достаточно тихо вырубить противника и…
На другой стороне отсека распахнулись створки дверей, впуская внутрь вражеский отряд.
Один из десантников повернулся к только что говорившему капралу.
— «Нет ковенантов», — проворчал он, передразнивая товарища. — Вот обязательно тебе накаркать надо было.
Хаос правил бал внутри корабля ковенантов. Мастер-Шеф бежал вперед, помогая спасательному отряду прокладывать путь в лабиринте пересекающихся коридоров, и неожиданно выбежал в просторный авиационный ангар. Сквозь мерцающее силовое поле внутрь влетел вражеский десантный корабль, и началось настоящее светопреставление. Один из десантников попал под град кристаллических игл и был разорван пополам последовавшим за попаданием взрывом.
Спрыгнувший сверху ворчун приземлился на плечи капралу. Тот вскинул руку, ухватился за метановую маску и сорвал ее с твари. Существо захрипело, повалилось на палубу и задергалось, словно рыба, выброшенная на берег. Через секунду кто-то пристрелил его.
В ангар вели многочисленные люки, и внутрь со всех сторон вбегали солдаты ковенантов. Паркер расправил плечи и жестом бросил своих людей вперед.
— Пора веселиться! — проревел он.
С этими словами сержант повернулся к врагам, открывая огонь, и вскоре его поддержали остальные десантники. В считанные секунды разгорелось сражение, которое, казалось, было разбито не менее чем на дюжину отдельных перестрелок. Тела раненых и погибших людей и ковенантов устлали палубу.
Мастер-Шеф изо всех сил старался следить, чтобы за его спиной всегда находился десантник, колонна или ближайшая перегородка. Броня «Мьольнир» и установленные на ней щиты давали ему превосходство, каким не обладал ни один другой солдат, поэтому спартанец занялся уничтожением воинов элиты, предоставив остальным разбираться с шакалами и ворчунами.
Кортана же тем временем старалась проникнуть в электронную нервную систему корабля и найти там выход из западни.
— Мы срочно должны выбираться отсюда, — сказал ей Мастер-Шеф, — или заканчивать задание будет уже некому.
Он спрятался за ящиком, опустошил обойму по ворчуну с плазменной гранатой и сделал паузу, чтобы перезарядить оружие.
Раздался леденящий кровь вопль охотника, бросающегося в драку. Обернувшись, спартанец увидел, как Паркер открывает огонь по чужаку. Три пули успели покинуть дуло автоматической винтовки — три последние пули, оставшиеся в обойме. Сержант отбросил бесполезное оружие и попятился, пытаясь выиграть еще несколько секунд. Его рука легла на рукоять пистолета.
Охотник прыгнул вперед, и отточенные пластины твари располосовали бронежилет десантника. Сержант рухнул на палубу.
Мастер-Шеф беззвучно выругался, вогнал на место свежую обойму, дослал первый патрон в ствол и прицелился в охотника. Чужак двигался быстро, слишком быстро. И спартанец понял, что не успеет пристрелить того вовремя.
Охотник приблизился к распластавшемуся на палубе телу сержанта Паркера. Блеснули острые пластины, и существо вновь взревело, когда спартанец окатил его огнем из автоматической винтовки. Это был жест отчаяния, но Джон-117 не мог позволить чужаку расправиться с беззащитным товарищем.
Неожиданно охотник откачнулся назад, взвыл и рухнул на палубу. Мастер-Шеф озадаченно посмотрел на свою винтовку. Неужели ему случайно посчастливилось найти уязвимое место?
Затем он услышал кашель и увидел, как пытается подняться Паркер с дымящимся пистолетом в руке. Из порезов на боку сочилась кровь, и сержанту с трудом удавалось устоять на ногах, но все-таки он обнаружил в себе силы плюнуть на тело поверженного охотника.
Мастер-Шеф нашел укрытие возле раненого сержанта и наградил того веселым кивком.
— Неплохо для десантника. Спасибо.
Сержант подобрал оброненную винтовку, вставил свежую обойму и усмехнулся:
— Всегда пожалуйста, крепыш.
На датчике движения возникли новые контакты, но все они пока держались на почтительном расстоянии. Проигранное сражение за ангар дезориентировало чужаков.
«Это хорошо, — подумал спартанец. — Нам нужно время».
— Кортана, — произнес он, — долго ты еще будешь возиться с этой дверью?
— Уже открываю! — раздался ликующий возглас ИИ, и одна из тяжелых створок начала с шипением открываться. — Но все должны пройти одновременно. Нет никаких гарантий, что они не опечатают ее, как только она снова закроется.
— За мной! — рявкнул Джон-117 и повел выживших десантников из авиационного ангара в относительную безопасность коридора за дверью.
Следующие пятнадцать минут они бежали, словно в липком ночном кошмаре, прокладывая себе путь в лабиринте коридоров, взбираясь по узким наклонным переходам. Наконец они оказались на верхней палубе все того же авиационного отсека. Руководимые Кортаной, солдаты продолжили свой путь, пробираясь по мрачным корабельным проходам.
Когда они почувствовали, что окончательно заблудились где-то в глубине вражеского корабля, Кортана все же решила их порадовать:
— Сигнал капитана Кейза усилился. Он где-то рядом.
Шеф нахмурился. Операция слишком затянулась.
С каждой утекающей секундой шансы на то, что хоть кто-то из отряда возвратится живым с «Истины и Единения», становились все более призрачными, не говоря уже о спасении капитана. Солдаты УВОД были хорошими бойцами, но они задерживали спартанца.
— Оставайся здесь со своими людьми, — произнес он, поворачиваясь к Паркеру. — Я скоро вернусь… вместе с капитаном.
Тот хотел было возразить, но потом кивнул:
— Только Сильве не говори.
— Не скажу.
Мастер-Шеф перебегал от одной двери до другой, пока не нашел ту, что открывалась в прямоугольное помещение с рядами камер вдоль стен. Вместо решеток здесь служили полупрозрачные силовые поля. Спартанец вломился внутрь, выкрикивая имя капитана, но ответа так и не дождался. Если не считать одного мертвого десантника, тюремный отсек был пуст.
Хотя спартанец и был раздосадован, его взбодрили слова Кортаны о том, что сигнал по-прежнему силен. Поэтому воин покинул это помещение и вновь начал метаться между дверями, пытаясь найти нужный люк. А когда нашел, чуть не пожелал, чтобы никогда к нему ни приближаться.
Двери распахнулись, раздался неразборчивый возглас ворчуна, и возле самого шлема человека прошипел плазменный луч.
Мастер-Шеф открыл ответный огонь и, услышав из одной камеры крик: «Рад тебя видеть, Шеф!» — понял, что прибыл по адресу.
Плазменный разряд возник, словно из воздуха, ударил спартанца в грудь, и броня воина подала тревожный сигнал. Джон-117 метнулся к ближайшей колонне, и следующий луч прорезал воздух там, где только что находилась его голова. Мастер-Шеф огляделся в поисках своего противника.
Никого.
Датчик движений отлавливал чей-то смутный след, но спартанец ничего не видел.
Вдруг, прищурившись, он заметил легкое искажение воздуха прямо перед собой и, выпустив в самую середину марева короткую очередь, был вознагражден громким воплем. Воин элиты материализовался, пытаясь подхватить собственные кишки, и даже успел это сделать, прежде чем испустил дух.
Джон-117 подбежал к пульту управления и при помощи Кортаны отключил силовые поля. Кейз вышел из своей камеры, подобрал игольник и встретился взглядом с Мастером-Шефом.
— Приходить сюда было безрассудством, — сурово произнес капитан. Спартанец уже собирался объяснить, что всего лишь подчинялся приказу, когда лицо командира смягчилось. — Спасибо.
— Не за что, сэр, — кивнул воин.
— Ты знаешь, как отсюда выбраться? — с сомнением в голосе спросил Кейз. — Это не корабль, а какой-то лабиринт.
— С этим проблем быть не должно, — ответил Мастер-Шеф. — Достаточно идти по трупам.
Лейтенант «Пышка» Петерсон, посадивший «Эхо-136» в добром километре от «Столпа осени», наблюдал на обзорном экране, как в пятидесяти метрах от него приземляется «Эхо-206». Полет прошел без происшествий. Во многом тому поспособствовали погодные условия и то, что нападение на «Истину и Единение» отвлекло ковенантов от остальных проблем.
Петерсон почувствовал, как вздрогнул его корабль, когда опустились сходни. Затем он дождался крика старшины: «Чисто!» — и вновь запустил двигатели «Пеликана». Десантное судно было слишком уязвимо на земле, так что пилоту не терпелось возвратиться пусть в условную, но безопасность базы Альфа. Впрочем, ему еще предстояло вернуться (при условии, что «адским ныряльщикам» удастся справиться со своей задачей), чтобы подобрать выживших солдат и их добычу.
Наблюдая за происходящим с базы Альфа, Маккей увидела, как «Эхо-136» поднимается, раскачиваясь под порывами ветра, и набирает скорость. Следом взмыло «Эхо-206», и оба «Пеликана» растворились во мгле в течение нескольких секунд.
Ее люди прекрасно знали свою задачу, так что Мелисса, вместо того чтобы докучать своим взводным, позволила им самостоятельно разобраться с делами. Поначалу офицер испытывала непривычное чувство страха и неуверенность в своей способности справиться с этим заданием, но ее успокоили слова, некогда произнесенные ее инструктором.
— Оглядись вокруг, — посоветовал тогда тренер, — и спроси себя, есть ли кто-то более подходящий для предстоящей работы. Говоря это, я не имею в виду всю Галактику, но именно то место, где ты находишься в конкретный промежуток времени. Что ж, если ответ будет «да» — попроси этого человека принять командование на себя и приложи все старания, чтобы помочь ему. Но в девяноста девяти процентах случаев тебе придется ответить «нет» и постараться не оплошать. Именно так дело и обстоит для всех нас.
Это был добрый совет, позволивший лейтенанту справиться с ситуацией. Пусть он и не полностью избавил Маккей от опасений, но в значительной мере заглушил их.
Сержант Листер и младший лейтенант Орос будто материализовались из тьмы. У Орос было некрупное кукольное личико, но при этом оно светилось внутренней силой. Если бы что-то случилось с Мелиссой, именно Орос заняла бы ее место. А если бы командир решила разводить пчел, то взяла бы в помощники Листера. Батальон испытывал нехватку офицеров и до того дня, как все это дерьмо угодило в вентилятор, а теперь, когда лейтенант Далу стал изображать из себя снабженца, Маккей и вовсе недоставало одного взводного. Именно эту брешь и пытался заполнить Листер.
— Взводы первый и второй готовы выступать, — бодро отрапортовала Орос. — Позвольте нам надрать пару задниц!
— Давай уж честно, тебе просто хочется совершить набег на корабельный пищеблок, — усмехнулась Маккей, припомнив общеизвестное пристрастие взводного к шоколаду.
— Никак нет, мэм, — с невинным видом парировала Орос. — Лейтенант живет исключительно ради того, чтобы служить человечеству, армии и своему командиру.
Даже вечно насупленный Листер расхохотался, глядя на нее, да и у Маккей поднялось настроение.
— Ладно, лейтенант Орос, человеческая раса отблагодарит тебя, коли ты сумеешь выставить своих людей на позиции и добраться до намеченной цели. Ну а мы с сержантом Листером и его вторым взводом неспешно прогуляемся, прикрывая вам спину. Все всё поняли?
Оба взводных кивнули и растворились в ночи. Маккей окинула взглядом первый взвод и попыталась представить себе то, что ждет их впереди. Где-то там, примерно в километре, их ожидал распростершийся на земле «Столп осени». Да, сейчас судном завладели ковенанты, но Мелисса собиралась возвратить его обратно.
Пора было убираться с «Истины и Единения». Пока бойцы ковенантов метались по коридорам, освобожденные из плена десантники подбирали вражеское оружие и отправлялись навстречу спасательной команде. Кейз и Кортана быстро организовали некоторое подобие военного совета.
— Пока ковенанты удерживали меня здесь, — произнес капитан, — я услышал, как они разговаривают о мире-кольце и его разрушительных возможностях.
— Минутку, сэр, — прервала его Кортана. — Мне удалось получить доступ к военной сети чужаков.
Она ненадолго умолкла, натравливая все свои сложнейшие протоколы вторжения на системы ковенантов. Судя по всему, в плане развития информационных технологий чужаки стояли примерно на том же уровне, что и человечество.
— Если мне правильно удалось интерпретировать полученные данные, — поиски в сети тварей не заняли у ИИ более нескольких секунд, — ковенанты верят в то, что Гало являет собой нечто наподобие оружия и что тот, кто получит над ним власть, обретет невероятное могущество.
— Чужаки, которые допрашивали меня, — задумчиво произнес Кейз, — говорили: «Кто контролирует Гало, тот контролирует судьбы Вселенной».
— Теперь становится понятно, — столь же задумчиво добавила Кортана. — Ранее мне удалось перехватить несколько вражеских сообщений, где говорилось о поисковой команде, пытающейся обнаружить рубку управления. Вначале я думала, что речь идет о капитанском мостике корабля, тяжело пострадавшего во время сражения возле мира-кольца, но, должно быть, они пытаются найти зал, из которого можно командовать Гало.
— Дурные вести, — мрачным тоном откликнулся Кейз. — Если Гало — оружие и ковенанты научатся им управлять, то применено это оружие будет против нас. И кто знает, какую мощь это предоставит врагам. Шеф, Кортана, — продолжил капитан, — у меня для вас новое поручение. Вы должны не позволить ковенантам добраться до рубки управления Гало.
— Без обид, сэр, — ответил спартанец, — но не лучше ли вначале закончить эту миссию, прежде чем хвататься за следующую?
— Верно подмечено, Шеф, — устало улыбнулся капитан. — Десантники! Не останавливаться!
— Мы должны вернуться в авиационный ангар и запросить эвакуацию, — сказала Кортана. — Если, конечно, вы не предпочитаете прогуляться до дома пешком.
— Нет уж, спасибо, — ответил ей Кейз. — Я человек флотский и люблю летать.
Обратное путешествие от тюремных отсеков было несколько тернистым, но не настолько, как путь туда. Вскоре люди поняли, что и в самом деле могут идти, ориентируясь по телам, отмечающим дорогу к авиационному ангару. Как ни печально, но на некоторых покойниках была зеленая форма десанта. Их вид напомнил Мастеру-Шефу о том, скольких людей убили ковенанты с того момента, как двадцать пять лет назад началась война. Так или иначе, но чужаки должны были заплатить за то, что они сделали.
Положение беглецов серьезно осложнялось состоянием капитана. Тот ни разу не пожаловался, но спартанец и так видел, что Кейз измучен и ослаблен ковенантскими допросами. Ему с трудом удавалось поспевать за остальными.
Мастер-Шеф просигналил отряду остановиться. Капитан, уже задыхающийся от усталости, наградил спартанца хмурым взглядом, но, кажется, был рад передышке.
Через две минуты, когда Джон-117 собирался уже дать сигнал к выдвижению, из-за угла выскочили три ворчуна. Заряды, выпущенные их игольниками, срикошетили от стены и, неожиданно изменив направление, устремились точно к спартанцу.
Его щиты остановили удар, и воин, как и весь остальной отряд, открыл ответный огонь. Кейз разорвал одного из ворчунов градом взрывающихся прозрачных кристаллов из своего игольника. Остальных успокоила объединенная мощь плазменных и автоматических винтовок в руках десантников и Мастера-Шефа.
— Пора уходить, — посоветовал Джон-117.
Он вновь шел впереди своей группы, пригибая голову и готовясь к встрече с любыми неприятностями. Им удалось пройти не более двадцати метров, когда в коридор вбежали новые ковенанты — два шакала и воин элиты.
Чем дольше люди оставались на корабле, тем четче и слаженнее становились действия чужаков. Спартанец расправился с шакалами при помощи последней гранаты и обрушил на воина элиты всю мощь штурмовой винтовки. Кейз приказал десантникам рассредоточиться и обстрелять противника с боков. Совместными усилиями им удалось расправиться с тварью.
— Надо торопиться, сэр, — предупредил капитана спартанец. — При всем моем уважении, мы двигаемся слишком медленно.
Кейз кивнул, и отряд побежал по петляющим коридорам, больше не пытаясь прятаться. Наконец, изрядно попетляв, людям удалось добраться до авиационной палубы. На первый взгляд помещение показалось спартанцу пустым, но затем он заметил нечто напоминающее длинные люминесцентные лампы, парившие в воздухе.
Память о столкновении в тюремном отсеке с элитой-невидимкой была достаточно свежа, поэтому Мастер-Шеф не стал испытывать судьбу. Он вынул из кобуры пистолет, тщательно прицелился и выпустил половину обоймы по пространству чуть правее энергетического клинка. Из воздуха материализовался воин ковенантов, рухнувший на платформу.
— Осторожней! — прокричал кто-то из десантников. — Прикройте капитана!
К ним, вычерчивая в воздухе геометрические фигуры, словно сам по себе, приближался второй меч. Спартанец выпустил по чужаку три короткие очереди, сумев повредить генератор невидимости. Как только воин элиты проявился, по нему открыли огонь со всех сторон, изрешетив пулями.
В ухе Джона-117 зашуршали радиопомехи, когда Кортана активировала коммуникационные системы «Мьольнира».
— Кортана вызывает «Эхо-четыреста девятнадцать»… Мы нашли капитана, и он говорит, что вы должны прибыть сюда на полусогнутых и вытащить нас.
— Ответ отрицательный, Кортана! — не замедлила откликнуться «Кувалда». — Мне на хвост села стая «Баньши». Придется вам выбираться самостоятельно.
— Вас поняла, «Эхо-четыреста девятнадцать». Конец связи.
Раздался щелчок, и Кортана переключилась с рации на внешние динамики брони.
— Нас отрезали от воздушной поддержки, капитан. Мы должны продержаться, пока «Кувалда» не сможет прилететь за нами.
Один из десантников, уже доведенный до отчаяния своим пребыванием в плену у ковенантов, услышал ее и сломался:
— Мы в западне! Мы все умрем!
— Хватит ныть, солдат, — прорычал Кейз. — Кортана, если вы с Мастером-Шефом сумеете захватить один из десантных кораблей ковенантов, я смогу им управлять.
— Слушаюсь, капитан, — ответил ИИ. — Один из их челноков припаркован внизу.
Мастер-Шеф увидел, как на его навигационном дисплее загорается синяя стрелка, и, проследовав за указателем к люку, а затем, пройдя по нескольким коридорам, вышел в десантный отсек.
К несчастью, эта палуба хорошо охранялась, и спартанцу пришлось в очередной раз вступить в перестрелку. Ситуация становилась все хуже. Он вогнал последнюю обойму в МА5В и стал стрелять короткими, четко рассчитанными очередями. Ворчуны и шакалы рассеялись по залу, ответив ему огнем.
Показания счетчика патронов стремительно таяли, а под градом пуль, выпущенных Мастером-Шефом, легли только двое ворчунов. Еще несколько секунд — и на счётчике высветились два нуля. Оружие было разряжено.
Спартанец отбросил винтовку и начал стрелять из пистолета по чужакам, пытающимся перегруппироваться возле дальней стены.
— Если собираемся улетать, — прокричал он, — надо делать это сейчас.
Десантный корабль напоминал по форме гигантскую литеру «U». Он покоился на антигравитационной подушке и слегка покачивался при порывах долетающего снаружи ветра.
— По коням! — воскликнул Кейз, когда вместе с остальными десантниками сумел добраться до челнока. — Все на борт!
Десантники устремились к открытому люку.
Спартанец дождался, пока все поднимутся на корабль, и сам стал пятиться к нему. Как раз вовремя — в его пистолете оставался один-единственный патрон.
— Дайте мне пару секунд, чтобы я могла соединиться с интерфейсом управления, — произнесла Кортана.
— Нет необходимости, — покачал головой Кейз. — Я сам поведу эту «птичку».
— Капитан! — крикнул десантник. — Охотники!
Мастер-Шеф выглянул в ближайший иллюминатор и убедился в правдивости слов рядового. На погрузочной платформе появились еще два огромных чужака, направляющихся к кораблю. Заостренные пластины вздыбились, оружие готово к стрельбе.
— Держитесь! — сказал Кейз, выводя челнок из гранитационных зажимов, разворачивая к платформе и выжимая вперед одну из двух рукояток управления.
Рога десантного корабля, казалось, лишь вскользь задели обоих охотников, прежде чем челнок помчался к выходу, но даже касательный удар, полученный от машины весом в несколько тонн, оказался более чем серьезным. Корпус корабля сокрушил броню охотников, смял тела и привел к их практически мгновенной гибели. Один из трупов каким-то образом зацепился за ударивший его рог. Свалился он только тогда, когда челнок покинул «Истину и Единение».
Мастер-Шеф привалился спиной к металлической стене. Транспортный отсек ковенантского судна был тесным, неудобным и очень плохо освещался, но все это не имело сейчас ни малейшего значения — им удалось вырваться с крейсера чужаков.
Десантники пристегнулись, когда Кейз заложил крутой вираж и, набирая скорость, помчал сквозь тьму. Спартанец заставил себя расслабить плечи и закрыл глаза. Капитан был спасен, а ковенанты получили предупреждение: люди полны решимости быть не просто докучливыми паразитами, а стать настоящей занозой в заднице.
Рассвет только начинал брезжить, когда Зука ’Замамей и Яяп прошли за недавно усиленный оборонительный периметр, окружавший гравитационный лифт. Им пришлось подождать, пока команда утомленных трудом ворчунов сгрузит с залитой кровью площадки трупы погибших воинов. Затем ’Замамей и его спутник взошли на липкую поверхность и взлетели к крейсеру.
Хотя офицер, командующий «Истиной и Единением», и был уверен, что все выжившие люди покинули судно, в этом предстояло убедиться, проверив поочередно каждый отсек. На корабельных датчиках все было чисто, но это нападение убедительно доказало, что люди знают, как перехитрить системы ковенантов.
Посетители чувствовали напряжение, исходящее от мрачных отрядов элиты, шакалов и ворчунов, которым приходилось проверять палубу за палубой.
Пройдя по коридорам, которые вели к лифту на капитанский мостик, ’Замамей был поражен размахом случившегося здесь побоища. Да, кое-где все выглядело абсолютно нетронутым, но большую часть пути они проделали по залитым кровью переходам, стены которых были изуродованы воронками от пуль и плазменными ожогами, а готовившиеся выпасть люки свидетельствовали о свирепости боя.
’Замамей проводил изумленным взглядом гравитележку, полную изувеченных тел шакалов, с которых на палубу капала кровь.
Наконец гости добрались до нужного лифта и поднялись на нем к командной палубе. Воин элиты ожидал того же уровня безопасности, какой увидел, отправляясь на встречу с Советом Владык; он был уже готов вновь оказаться в набитой сородичами комнате и проторчать там немыслимое количество времени.
Но его ожидания не оправдались. Едва он и его спутник прошли через пост охраны, как их вызвали в то же самое помещение, где в прошлый раз собирался Совет Владык.
Нигде не было видно ни пророка, ни кого бы то ни было из непосредственных начальников ’Замамея. За столом сидел погруженный в работу Сога ’Роламей, вокруг которого собрались несколько младших по званию офицеров. Без всяких сомнений, они пытались справиться с кризисной ситуацией, принимая и анализируя поступающие к ним отчеты, разрабатывая всевозможные планы дальнейших действий. ’Роламей заметил появление Зуки и вскинул руку в приветствии:
— Здравствуй. Присаживайся.
’Замамей подчинился. Не похоже, чтобы кто-то из представителей элиты предложил такую же роскошь Яяпу, так что тот остался стоять. Он слегка покачивался из стороны в сторону, ему было явно не по себе.
— Итак, — поинтересовался ’Роламей, — что тебе уже известно о произошедшем… инциденте?
— Не много, — был вынужден признать ’Замамей. — Только то, что люди сумели проникнуть на борт корабля при помощи гравитационного лифта. Дальше этого мои познания не простираются.
— Да, по этому пункту все верно, — согласился ’Роламей. — Но это еще не все. Системы безопасности зафиксировали довольно интересные обстоятельства. Вот, взгляни.
Командир дотронулся до какой-то кнопки, и в воздухе возникло движущееся изображение. ’Замамей обнаружил, что смотрит на двух ворчунов и шакала, стоящих в коридоре. Неожиданно из-за поворота выскочил тот же человек, с которым он уже сталкивался на «Столпе осени», — огромный, в необычных доспехах. Человек повернул за угол, увидел ковенантов и открыл огонь.
Ворчуны погибли быстро, но шакал успел выстрелить, и ’Замамей увидел, как заряд плазмы расплескался по броне человека.
Но вместо того чтобы упасть, как это обычно бывает в таких случаях, враг убил шакала выстрелом в голову, перешагнул через тело ворчуна и пошел прямо на камеру. ’Роламей нажал еще одну кнопку, и изображение застыло. ’Замамей почувствовал, как что-то сжимается в груди. Хватит ли ему отваги вновь встретиться с этим существом? Воин элиты был не слишком уверен, оказалось, что и его можно напугать.
— Итак, — произнес ’Роламей, — вот он, тот самый человек, о котором ты предупреждал. Крайне опасный индивид, из-за которого мы потеряли сто двадцать воинов только во время сегодняшнего нападения. Это если не вспоминать об исчезновении важного пленника и о шести «Тенях», украденных противником.
— А люди? — спросил ’Замамей. — Скольких удалось уничтожить нашим воинам?
— Мы еще не подсчитали все тела, — ответил старший офицер, — но по приблизительной оценке — тридцать шесть.
’Замамей был шокирован. Цифры в числе надо было бы поменять местами. Так должно было быть, если бы не появление чужака в удивительной броне.
— Думаю, ты обрадуешься, узнав, что твой предыдущий запрос все-таки был одобрен, — продолжал ’Роламей. — Мы получили предварительные отчеты от других ударных группировок, из которых следует, что большая часть подобных существ уже уничтожена. Многие полагают, что это последний из них. Брось против него все имеющиеся ресурсы, найди его и убей. Вопросы есть?
— Никак нет, ваше превосходительство, — сказал, поднимаясь и отправляясь к выходу, ’Замамей. — Вопросов не имею.
Время с начала высадки: 128:15:25 (по часам лейтенанта Маккей) / Поле неподалеку от «Столпа Осени».
Дождь закончился только перед самым рассветом, и не постепенно, а как-то разом, будто кто-то завернул кран. Облака рассеялись, и землю, разгоняя ночную мглу, тронули первые солнечные лучи.
Понемногу, будто снимая завесу с чего-то особенно хрупкого, золотистый свет пополз по полю и озарил «Столп осени», лежавший подобно забытому скипетру, нависающий носом над краем крутого ущелья.
Корабль был настолько огромен, что ковенантам пришлось выделить для патрулирования подходов к нему две «Баньши» и отряд «Призраков». Впрочем, по тому, насколько небрежно относились чужаки к этой работе, Маккей могла сказать, что никто из них не ждет нападения и не подозревает о людях, подобравшихся к кораблю под прикрытием дождя и темноты.
Когда-то на Земле, во времена, предшествовавшие изобретению сверхсветового двигателя Шау-Фудзикавы и попыткам колонизации других звездных систем, солдатам часто доводилось подниматься в атаку на рассвете, пока на страже вражеского лагеря стоят усталые и сонные часовые. В качестве ответной меры наиболее продвинутые военачальники ввели традицию ранней побудки и общего сбора на тот случай, если именно этим утром кто-либо решит совершить нападение.
«Существуют ли подобные традиции у ковенантов? — задумалась Маккей. — Или они действительно сейчас все клюют носом, радуясь тому, что долгие ночные часы подошли к концу и первые солнечные лучи развеяли страхи?» Скоро это предстояло выяснить.
Как и все остальные шестьдесят два бойца ее роты, офицер «адских ныряльщиков» лежала, укрывшись на самом краю U-образной площадки, активно патрулируемой ковенантами. Оставалось лишь несколько минут до того, как полностью рассветет, и надо было принимать решение: вступать в бой или уходить.
Маккей еще раз оценила обстановку. Ее рука болела, а мочевой пузырь был переполнен, но во всем остальном все было просто прекрасно. Офицер включила рацию и отдала приказ, которого ждали оба взвода:
— Красный-один вызывает Синий-один и Зеленый-один… Приступить к исполнению. Прием.
Реакция на ее слова последовала настолько стремительно, что Маккей даже не расслышала ответов взводных командиров. Ключ к успеху крылся в том, чтобы как можно быстрее вывести из строя «Баньши» и «Призраки». Только так солдаты УВОД могли пересечь широкий участок открытого пространства и приблизиться к «Столпу осени», не встречая серьезного сопротивления. Вот почему на каждый штурмовик чужаков одновременно были нацелены не менее трех переносных пусковых установок М19. Кроме того, еще один отряд десантников заранее взял в прицел полдюжины «Призраков».
Две из четырех ракет, выпущенных по воздушным машинам ковенантов, прошли мимо цели, но все равно обе «Баньши» получили прямые попадания и взорвались. Их обломки посыпались на головы чужаков.
Водители «Призраков» по обе стороны крейсера все еще смотрели на небо, пытаясь сообразить, что же произошло, когда по ним открыли огонь две дюжины автоматических винтовок.
В первые же секунды сражения чужаки потеряли четыре из своих стремительных боевых машин. Пятая, управляемая смертельно раненным воином элиты, описала несколько широких кругов, прежде чем врезаться в борт «Столпа осени» и избавить своего водителя от страданий. Воин элиты, сидевший за рулем последней, шестой машины поддался панике, стал пятясь отступать от места побоища и свалился с обрыва.
Если чужак и кричал, падая в пропасть, Маккей его не услышала за непрекращающимся треском многочисленных снайперских винтовок S2. Офицер переключила рацию на командную частоту и приказала взводным выступать.
Штурмовая группа сорвалась на бег, пересекая открытое пространство и направляясь к воздушным шлюзам на корме крейсера.
Солдаты ковенантов, находившиеся на борту корабля, услышали весь этот шум и устремились наружу, где их встретят все еще дымящиеся остовы машин и бодрый, хотя и несколько неорганизованный пехотный натиск.
В большинстве своем чужаки замирали и начинали озираться в поисках кого-нибудь, кто сказал бы им, что надо делать, а их уже начинали косить 14,5-миллиметровые бронебойные, хорошо сбалансированные пули, выпущенные снайперами. Последствия были разрушительными. Маккей видела, как элита, шакалы и ворчуны всплескивают руками и падают под огнем десантников.
Затем, когда ковенанты начали отступать в относительную безопасность внутренних помещений крейсера, Мелисса вскочила на ноги и жестом приказала снайперам отправляться вперед, зная, что так же в эту секунду поступает и один из ее взводных на противоположном борту судна.
— Переключиться на штурмовые винтовки! Последний, кто окажется у шлюза, останется его охранять!
«Адские ныряльщики» знали, что на борту крейсера можно подобрать много всего интересного, и торопились успеть первыми. Опасение остаться на страже шлюза и лишиться возможности похозяйничать на «Столпе осени» служило хорошей мотивацией, заставлявшей каждого из бойцов бежать со всех ног.
Маккей же было необходимо убрать своих людей с территории, где их легко могли истребить ковенанты. И сделать это требовалось как можно скорее. Офицеру даже показалось, что им удалось вчистую обставить чужаков, когда над ее головой промчалась тень и кто-то закричал: «Контакт! Вижу врага!»
Оглянувшись на бегу, Мелисса увидела десантный корабль ковенантов. Кажущийся неуклюжим челнок прилетел с востока и уже готовился высадить дополнительные силы. Плазменное орудие открыло огонь, пробуравив до самого обрыва полоску черных воронок в грязи.
Один из снайперов лишился всей нижней половины тела, но еще успел закричать, когда его бег неожиданно прервался, а торс рухнул на груду собственных кишок.
— Снайперы! — прокричала Маккей, остановившись. — Кругом! Пли!
Она очень надеялась, что ее краткие, будто на параде, приказания окажутся поняты солдатами.
У каждого из десантных кораблей ковенантов имелись небольшие квадратные боксы вдоль бортов, где чужаки сидели до прибытия к зоне высадки. Будь пилот опытнее, он развернул бы машину носом к людям и продолжил поливать их огнем, в то время как доставленные им войска десантировались. Но то ли он не обладал должными навыками, то ли просто допустил ошибку, поскольку челнок повернулся бортом к «адским ныряльщикам».
Более половины солдат УВОД вновь скинули с плеч свои снайперские винтовки и взяли в прицел откидывающиеся люки. Они открыли огонь раньше, чем ковенанты начали спрыгивать на землю. Одна из пуль угодила в плазменную гранату, и та сдетонировала. Должно быть, взрыв повредил какие-то важные системы, поскольку челнок завалился на один борт, дернулся вперед и зарылся носом в землю. Оставляя в грязи две глубокие борозды, корабль пополз по плато, врезался в валун и загорелся.
Раздались вторичные взрывы, и судно распалось на дне половины. Грохот отозвался эхом от борта «Столпа осени» и прокатился по полю.
Десантники подождали еще несколько секунд, чтобы посмотреть, не попытается ли кто-нибудь выбраться из-под обломков или вскочить и убежать. Но никто даже не шевелился.
Маккей услышала гулкие раскаты выстрелов, доносившиеся из глубины крейсера, и поняла, что задача выполнена только наполовину. Взмахом руки она поторопила своих десантников двигаться дальше:
— Чего вы ждете? Бегом!
«Адские ныряльщики» переглянулись и последовали за Маккей к кораблю. Может, лейтенант и могла со стороны показаться кровожадным маньяком, но свое дело она знала, и этого солдатам вполне хватало.
Земля все еще была сырой после дождя, поэтому, когда солнце начало нагревать плато, над полем, подобно сонму призраков, поднялся густой туман.
Кейз, измученный своим пребыванием в плену (и это если не вспоминать о том, что пришлось пережить во время побега с «Истины и Единения»), в буквальном смысле свалился на койку, приготовленную для него «адскими ныряльщиками», и на три часа погрузился в беспробудный сон.
А сейчас капитан праздно шатался по базе, пробудившись из-за того, что его внутренние часы все еще не перестроились с условного корабельного времени, и из-за приснившегося кошмара.
Вид, открывавшийся с оборонительного вала, трудно было описать иначе, чем словом «восхитительный». За насыпью, к живописным холмам, над которыми плыли жемчужно-белые облака, убегало идеально ровное поле. Зрелище было настолько очаровательным, настолько умиротворяющим, что поверить в военное назначение Гало было очень трудно.
Капитан услышал поскрипывание чьих-то сапог и обернулся, чтобы увидеть, как Сильва поднимается по лестнице к смотровой площадке.
— Доброе утро, сэр, — произнес майор. — Мне сказали, что вы уже проснулись. Разрешите составить компанию?
— Конечно, — ответил Кейз, приглашающим жестом указывая на свободное место возле доходящей до пояса стены. — Буду только рад. Я тут немного прошелся по посадочной площадке, видел уже установленные «Тени» и строящийся ремонтный цех. Отличная работа, майор. И вы, и ваши «адские ныряльщики» заслуживаете награды. Благодаря вам у нас есть где отдохнуть, собраться с силами, продумать дальнейшие действия.
— Ну, часть работы за нас выполнили ковенанты, — скромно произнес Сильва, — но должен с вами согласиться, мои ребята и впрямь постарались. И раз уж мы об этом заговорили, думаю, я должен сообщить, что, пока мы с вами беседуем, лейтенант Маккей и два взвода УВОД пытаются добраться до «Столпа осени». Если у них получится возвратиться с необходимыми нам припасами, база Альфа сумеет продержаться достаточно долго.
— А если ковенанты нападут на нас раньше?
— Тогда мы в глубокой заднице. У нас заканчиваются патроны, еда и топливо для «Пеликанов».
— Что ж, — кивнул Кейз, — давайте надеяться, что лейтенант Маккей сумеет вытащить нас из нее. А тем временем займемся решением других вопросов.
Сильву несколько раздражала та легкость, с которой капитан вернул себе власть, хотя он и понимал, что тот обязан был это сделать. Существовали строгие правила, касавшиеся иерархии и субординации. Поэтому, раз уж флотский офицер оказался на свободе, лидеру десантников не оставалось ничего иного, кроме как изобразить на лице подлинную заинтересованность… и надеяться на то, что Кейз хотя бы придет к правильным умозаключениям.
— Слушаюсь, сэр. С чего начнем?
Капитан говорил, а Сильве пришлось слушать то, что его командиру удалось узнать за время пребывания в плену.
— Подводя итог, можно сказать, хотя нам кажется, будто расы, образовавшие союз ковенантов, достигли огромных успехов в области техники, большая часть их технологий, если вообще не все, достались чужакам от народа, который они называют «предтечами». Это была древняя раса, оставившая следы своего пребывания на десятках разных планет. Вполне возможно, что она же построила и Гало. Тот факт, — продолжал Кейз, — что они не столько изобретают, сколько подгоняют чужие технологии под свои нужды, может стать причиной их поражения в долгосрочной перспективе. Впрочем, чтобы извлечь выгоду из знания об их уязвимости, мы должны постараться выжить. Если Гало — оружие и если оно, в самом деле, способно уничтожить человечество, как полагают ковенанты, мы обязаны изыскать способы обезвредить его, а быть может, и обернуть его против своих врагов. Поэтому, — добавил он, — я приказал Кортане и Мастеру-Шефу найти так называемую рубку управления, упомянутую чужаками, и разрушить планы ковенантов.
Сильва облокотился на край стены, возвышавшейся над валом, и обвел поле взглядом. Зная, куда смотреть, и обладая хорошим зрением, можно было увидеть опаленный участок земли, где «адским ныряльщикам» пришлось держать оборону против «Призраков» и где были похоронены несколько солдат.
— Я понял вашу мысль, сэр. Разрешите говорить открыто?
Кейз оглянулся на Сильву и вновь возвратился к созерцанию холмов.
— Конечно. Вы второй командир нашей армии и, без всякого сомнения, разбираетесь в вопросах наземной обороны куда лучше меня. Если у вас есть какие-либо идеи, предложения или просто личное мнение, я должен их выслушать.
— Благодарю вас, сэр, — уважительно качнул головой Сильва. — Мои сомнения касаются спартанца. Как и все остальные, я не испытываю ничего, кроме уважения, к его послужному списку. Но уверены ли вы, что он подходит для задуманной вами операции? И если подумать, разве может хоть кто-нибудь в одиночку справиться с подобным заданием? Да, знаю, его Тело было улучшено, — продолжал майор, — я уж не упоминаю о преимуществе, которое ему дает броня. Но оглянитесь вокруг: вся эта база, все эти оборонительные сооружения — результат работы самых обычных людей.
Капитан, программа «Спартанец» была ошибкой, и то, что из всех выжил только Шеф, служит лишь подтверждением. Передайте это задание настоящим, преданным нашему делу десантникам, и пусть они покажут, что недаром едят свой хлеб. И спасибо, что выслушали.
Кейз очень долго прослужил на флоте. Он знал, насколько Сильва амбициозен не только в вопросах, касавшихся самого майора, но и специального подразделения десантных войск, известного как УВОД. Кроме того, Сильва был известен как мужественный, всегда действующий только из лучших — и в этот раз абсолютно ошибочных — побуждений человек. Но как было объяснить, в чем состояло его заблуждение? Капитан нуждался в энтузиазме и поддержке майора, если собирался выбраться отсюда живым.
Флотский офицер поразмыслил над словами Сильвы, а затем кивнул:
— Ваши замечания кое в чем справедливы. Вы со своими «преданными нашему делу десантниками» совершили настоящее чудо, захватив плато. И все же я не могу согласиться со сложившимся у вас мнением о Мастере-Шефе и программе «Спартанец». Во-первых, важно понимать, что этот воин настолько эффективен не из-за того, каким его создали, а из-за того, кем он является сам по себе. Его заслуги — не следствие технологических улучшений. Он настолько хорош не в результате их, а вопреки тому, что с ним сделали, вопреки всем перенесенным страданиям. По правде сказать, — продолжил капитан, — Мастер-Шеф стал бы выдающейся личностью и без вмешательства властей. Считаю ли я, что можно похищать детей из их семей? Растить в казармах? Изменять их тела при помощи скальпеля? Нет, не считаю. В нормальных обстоятельствах.
Кейз вздохнул и сцепил руки на груди.
— Знаете, майор, одним из первых моих предписаний на флоте было перевозить директора проекта «Спартанец», когда тот отбирал кандидатов для начала второй серии. На тот момент мне не были известны все подробности, и узнай я их тогда — ушел бы в отставку. Но сейчас не «нормальные обстоятельства». Сегодня, майор, мы говорим о вполне реальной угрозе полного уничтожения человечества. Сколько людей погибло во внешних колониях? Скольких ковенанты убили на Джерико VII? На Пределе? И что случится, если им удастся обнаружить Землю?
Вопрос был риторическим.
— Этого я не знаю, сэр, — покачал головой десантник, — зато знаю кое-что другое. Более двадцати пяти лет назад, в те времена, когда я был еще ротным старшиной, люди, создавшие Шефа, подумали, что будет здорово испытать свою новую зверушку на настоящем «мясе». Тогда они подстроили ситуацию, в которой четверо моих десантников должны были столкнуться с вашим приятелем, возмутиться чем-нибудь в его поведении и попытаться преподать ему урок. И знаете что? — не унимался майор. — Этот план сработал превосходно. Мои люди оказались втянуты в драку, и недоносок не только отмордовал солдат, но и прикончил двоих — забил их до смерти в том чертовом тренажерном зале на корабле. Не знаю, что скажете вы, сэр, но я называю это убийством. И что, были ли для него какие-то последствия? Нет, черт побери. Усталую игрушку погладили по головке и отправили в душевую. Вот и все, что он получил за свое кровавое дело.
— Можете не верить, — печально посмотрел на Сильву капитан, — но мне и в самом деле жаль, что так вышло с вашими людьми. Но вы должны знать правду, майор: возможно, это нехорошо, возможно, это абсолютно неправильно, но, будь у меня возможность получить в свою армию миллион Шефов, я бы не отказался ни от одного. И в том, что касается этого задания, — да, я верю, что ваши люди могли бы справиться с ним, и, не будь у меня другого выбора, я бы не замедлил отправить именно их. Но Шеф обладает целым рядом серьезных преимуществ, и не последним из них является Кортана. Беря эту работу на себя, он снимает часть нагрузки с «адских ныряльщиков», позволяя направить их на решение других задач. Одному богу известно, сколько еще всего предстоит сделать. Мое решение остается в силе.
— Так точно, сэр, — угрюмо кивнул Сильва. — Мои люди сделают все возможное, чтобы оказать помощь Шефу и Кортане.
— Да, — сказал Кейз, поднимая взгляд к плавно изгибающемуся горизонту кольца. — Я уверен, что так и будет.
Обычно темное помещение было залито ярким искусственным светом. Зука ’Замамей изучал отчеты о нападении на «Истину и Единение», уделив особое внимание описанию того, как неизвестный ИИ взломал стратегическую сеть корабля, и анализу природы этого электронного вторжения, а также записям, к которым был получен доступ.
Основываясь на этих фактах, ’Замамей выстраивал предположения о том, что люди станут делать дальше. Точнее говоря, не все люди, а один конкретный человек, очень его заинтересовавший. Индивид, некогда входивший в специализированную элитную группу, чем-то напоминавшую собственную касту офицера. Наверняка именно этого удивительного человека должны были отправить по следам, добытым ИИ.
В помещении, ведущем в центр управления безопасностью, ’Замамей организовал засаду. Он был уверен: бронированный воин придет и, угодив в ловушку, встретит свой конец. Эта мысль настолько воодушевляла офицера элиты, что он даже напевал боевой гимн, продолжая работать.
За яркой вспышкой последовал громкий хлопок — взорвалась осколочная граната. Раздался крик шакала, затем — треск автоматического оружия, и десантник прокричал:
— Скажите, если надо будет еще кого-нибудь убить!
— Молодцы! — провозгласила Маккей. — Это был последний. Задрайте люк и выставьте огневую команду на тот случай, если кто-нибудь попытается пройти через него. Пусть ковенанты чувствуют себя на верхних палубах как дома. То, что нам нужно, находится внизу.
Сражение бушевало уже несколько часов на тот момент, когда десантникам Маккей наконец удалось выбить ковенантов с ключевых позиций и оттеснить их к помещениям, не представлявшим сейчас интереса.
После того как был запечатан и взят под охрану последний люк, «адским ныряльщикам» предстояло получить доступ к главному арсеналу, грузовым трюмам и машинным ангарам.
Впрочем, еще в то время, когда второй взвод продолжал оттеснять чужаков с нижних палуб, первый взвод, возглавляемый лейтенантом Орос, уже проложил дорогу к парку «Бородавочников» и начал загружать их провизией, боеприпасами и всем прочим из длинного перечня, полученного Маккей. Как только каждая из машин была набита до отказа, десантники вывели их по импровизированным трапам на поле.
Выбираясь наружу, они занимали круговую оборону, и объединенная огневая мощь установленных на машинах легких противовоздушных пулеметов М41 создавала надежную защиту от возможного нападения десантных кораблей, «Баньши» и «Призраков». Конечно, они не смогли бы держаться бесконечно долго, но пока что выполняли крайне важную задачу: покупали для остальных еще немного времени.
Вскоре к и без того довольно внушительной огневой мощи колонны добавились четыре основных боевых танка М808В «Скорпион», с грохотом скатившиеся по трапам. Взрывая гусеницами землю и рокоча моторами, они подкатили к оборонительному строю «Бородавочников».
Керамо-титановая броня танков обеспечивала их превосходной защитой против легкого вооружения. Впрочем, подберись чужаки поближе, они могли нанести этим машинам определенный урон. По этой причине на броне каждого «Скорпиона» ехали по четыре десантника.
Наконец, обретя возможность покинуть крейсер и присмотреть за окончанием погрузки, Маккей оставила Листера сдерживать чужаков.
Выбравшись наружу, Мелисса увидела два тяжело нагруженных «Пеликана», улетающих в сторону базы Альфа. У каждого из них под днищем был прицеплен «Бородавочник». На поле уже выстроились двадцать шесть машин, готовых к отправке, а остальные продолжали выезжать из корабля.
Главная проблема заключалась в нехватке людей. К концу операции в строю остались пятьдесят два человека, а значит, они могли нагрузить только тридцать четыре машины, чтобы иметь возможность обороняться, если возникнет такая необходимость. И Маккей, и обоим ее взводным предстояло либо сесть за руль, либо занять место стрелка на все время поездки.
Орос увидела, как командир роты покидает «Столп осени». Взводный офицер сидела внутри одного из погрузочных экзоскелетов, найденных на корабле. Сервоприводы загудели в такт ее движением, когда Орос пошла по взрытой колесами грязи к тому месту, где стояла, уперев руки в бока, Маккей. Лицо командира было покрыто сажей, а броня почернела от задевшего ее плазменного заряда.
— Тебе идет оранжевый, — произнесла Мелисса.
— Спасибо за комплимент, босс, — усмехнулась Орос. — «Пеликанов» видели?
— Именно что видела. Они показались мне несколько перегруженными.
— Ага, пилоты что-то там пытались ныть про лишний вес, но мне удалось подкупить их горсткой конфеток. Вернутся примерно через сорок пять минут. Затем мы закатим внутрь «Пеликанов» топливные цистерны, заправим их с корабля вместе с основными баками. Ну а потом, дабы лишний раз продемонстрировать, что нам не зря платят деньги, прицепим снизу к каждой «птичке» но пятидесятимиллиметровому тяжелому автоматическому орудию.
— Автоматические орудия? — вскинула брови Маккей. — Где вы их нашли?
— Вообще-то они были частью вооружения «Столпа осени», — весело ответила ей Орос. — Забавно будет поохотиться за десантными кораблями, пролетающими мимо нашего плато. — Офицер помолчала и добавила: — Это в том, что касается хороших новостей.
— А есть и плохие?
— Очень многое из снаряжения не выдержало падения. Нет ни бомб, ни ракет для «Пеликанов», и у нас практически не осталось семидесятимиллиметровых зарядов для их носовых орудий. Так что в плане воздушной поддержки не стоит ждать большего, чем простая транспортировка.
— Проклятье, — прошипела Маккей.
Без хорошо вооруженных «Пеликанов» оборонять базу Альфа становилось куда труднее.
— Так точно, — согласилась Орос. — Ах да! Я приказала пилотам на обратном пути захватить еще пятнадцать голов. Клерков, санитаров, всех, кто сумеет вести машину или стрелять из М41. Это позволит нам добавить в колонну еще несколько «Бородавочников» и посадить в каждый танк по два человека.
— Ты им «приказала»? — прищурилась Маккей.
— Ну, я в некотором роде заставила их поверить, что предложение исходит от вас.
— Ты меня потрясаешь, — покачала головой Мелисса.
— Так точно, мадам, — беззастенчиво ответила Орос. — Semper fi.[2]
«Пеликаны» проплыли над сверкающей поверхностью моря, приблизились к берегу, о который тихо разбивался прилив, и полетели вдоль него. «Кувалда» увидела какое-то строение на краю возвышенного мыса, вокруг которого, при неожиданном появлении транспортников ККОН, засуетились вражеские солдаты. Роули боролась с нестерпимым желанием нажать на гашетку 70-миллиметрового пулемета. Последние свои боеприпасы она израсходовала еще в предыдущем вылете. Ей было приятно вспомнить, как фонтанчики песка настигли воина элиты и тот скрылся в облаке собственной крови, но скорой поставки патронов ждать не приходилось.
Пилот переключила рацию на основную частоту.
— На земле жарко. Повторяю, жарко, — с ударением на последнем слове произнесла «Кувалда». — Захожу на посадку.
Мастер-Шеф встал возле заранее открывшегося люка и стал ждать сигнала от Роули.
— Приехали! Задайте им жару!
Спартанец в первых рядах сбежал по трапу, и его тяжелые сапоги глубоко провалились в мягкий песок. Он быстро окинул взглядом окружающее пространство и, пригнувшись, повернулся к чужакам. «Пеликаны» терпеливо выждали, пока все солдаты высадятся, и взмыли в воздух, поворачивая на базу.
Плазменные заряды обрушились на головы взбирающихся по песчаному склону десантников, старавшихся стрелять строго по очереди, чтобы всему отряду не пришлось перезаряжать оружие в одно и то же время. Спартанец устремился вперед, вливая свою огневую мощь в атаку и укладывая на землю одного из воинов элиты. Ковенанты серьезно уступали людям числом, и у десантников не ушло много времени, чтобы расправиться с врагами. Все сражение заняло не больше десяти минут.
Пора было двигаться дальше. Джон-117 мысленно прокрутил предстоящие действия: найти и взять под свой контроль здание, находящееся в руках ковенантов, — некий оккупированный противником зал-карту.
Чужаки называли это строение «молчаливым картографом». Предполагалось, что именно здесь можно узнать месторасположение рубки управления Гало. Кейз был крайне настойчив, когда говорил о срочности миссии.
— Если ковенанты узнают, как превратить Гало в оружие, — говорил он, — нам всем конец.
Быть может, при поддержке Кортаны людям и удастся выяснить, где же находятся системы управления миром-кольцом. Все, что требовалось от Мастера-Шефа, — так это прогнать уже окопавшихся врагов.
Спартанец услышал треск статики, сквозь который пробился веселый голос «Кувалды», возвращавшейся к зоне высадки:
— Вызывает «Эхо-четыреста девятнадцать». Кто тут заказывал «Бородавочник»?
— Не знал, что ты доставляешь заказы на дом, — ответил ей один из десантников.
— Ты же знаешь наше мотто, — засмеялась пилот. — «Мы доставляем».
Мастер-Шеф дождался, пока «Пеликан» сбросит машину на берег и два десантника займут свои места, а затем сел за руль.
— Скажешь, как будешь готов, Шеф, — кивнул солдат на пассажирском сиденье.
Спартанец вдавил в пол педаль газа, и песок взорвался фонтанами под колесами «Бородавочника», оставляющего параллельные колеи на берегу.
Через пару минут они уже миновали мыс, выбравшись в простиравшееся за ним ущелье. Вокруг росли деревья и лежали валуны, обточенные ветром и поросшие мхом.
— Вижу цель! — выкрикнул стрелок, нажимая на гашетку.
Он заставил ковенантов броситься врассыпную, повел трехствольный пулемет вправо и вскоре прибавил к своему счету нескольких дохлых ворчунов и тяжело изувеченного шакала. Мастер-Шеф, стараясь объезжать препятствия и не дать машине опрокинуться, вывел «Бородавочник» на вершину холма. Оттуда открывался вид на громоздкую постройку. Впереди холм круто обрывался к гладкой площадке, где стоял десантный корабль ковенантов.
Судя по всему, вражеский челнок только что закончил погрузку: он поднялся из расселины, развернулся к океану и вскоре исчез за горизонтом. Шум, извергаемый двигателями корабля, заглушил моторы «Бородавочника» и отвлек на себя внимание врагов.
Стрелок проследил за удаляющимся судном, но вовремя сообразил, что звуки выстрелов только привлекут к ним лишнее внимание. Окрестности просто кишели ковенантами.
— Еще кто-нибудь видит то же, что и я? — спросил второй десантник. — Как мы, по-вашему, должны
Мастер-Шеф заглушил двигатель «Бородавочника», жестом приказал солдатам оставаться на месте и направился к повалившемуся дереву, за которым и залег, открывая огонь. Четверо ворчунов и воин элиты пали от его выстрелов.
Ответ последовал незамедлительно, когда уцелевшие враги попрятались в укрытия. Плазменные заряды изорвали и заставили загореться поваленное дерево.
Удовлетворившись тем, что несколько сократил численность ковенантов, Мастер-Шеф бегом возвратился к машине и запрыгнул на водительское сиденье. Десантники посмотрели на него, ожидая дальнейших указаний.
— Проверьте свое оружие, — посоветовал спартанец. Он повернул зажигание, и мощный двигатель снова зарычал. — Нас ждет небольшая уборка.
— Вас понял, — угрюмо откликнулся стрелок. — Похоже, нам предстоит очередное смертельно опасное задание.
Трудно было сказать, чего же конкретно ковенанты ожидали от людей, но, судя по крикам, с которыми чужаки носились по лесу, о возможности лобовой атаки они явно не задумывались.
Спартанец нацелил машину прямо на комплекс, выдающийся из скалы, и повел ее в проход. Внутренний коридор оказался узким, и «Бородавочник» подрагивал, подминая ворчунов под колеса, но план сработал. Оба десантника расстреливали чужаков из своего оружия, а Мастер-Шеф сбивал ковенантов машиной.
Зачистив внешнее помещение, спартанец припарковал «Бородавочник» там, откуда десантники смогли прикрывать его огнем, и отправился вглубь здания. Несколько темных наклонных коридоров, убегающих вниз, вывели его в подземный зал. Там было полно чужаков. Мастер-Шеф метнул гранату и, попятившись, обрушил на врагов град пуль. Граната взорвалась с порадовавшим его слух громом, и в воздух взлетели ошметки тел.
— Не позволяй им закрыть люки, — рекомендовала Кортана.
Слишком поздно. Двери захлопнулись, не издав ни единого звука.
Расправившись с последними неприятелями, спартанец убедился, что замки закрылись, и уже собирался отправиться назад, когда ИИ задействовал радиосвязь.
— Кортана вызывает Кейза…
— Продолжай, Кортана. Вы нашли рубку управления?
— Ответ отрицательный, капитан. Ковенанты перекрыли дорогу. Мы не сможем пройти, пока не обезвредим системы безопасности.
— Ясно, — ответил Кейз. — Разрешаю использовать все имеющиеся средства, чтобы пробраться внутрь и установить местоположение центра управления Гало. Провал задания недопустим.
К тому моменту, как капитан произнес «Удачи вам, и до связи», Мастер-Шеф уже добежал до «Бородавочника» и выехал наружу.
«Если главные ворота заперты, ищи черный ход», — подумал спартанец, проезжая по площадке, где недавно высадился. Десантник, сидевший рядом с ним, обменялся парой реплик с теми, кто оставался на берегу.
— Посмотри направо, — произнесла Кортана, как только они обогнули утес.
Повернув голову, Джон-117 увидел дорогу, уходящую вглубь острова. Но, едва ИИ успел закончить предложение, раздался крик стрелка:
— Ублюдки на два часа!
Десантник открыл огонь.
Спартанец направил «Бородавочник» вверх по крутому склону, предоставив стрелку разбираться с врагами. А добравшись до места, развернул машину так, чтобы открывшаяся впереди ложбина хорошо простреливалась из пулемета.
— Кортана, ты мне вот что скажи, — произнес Мастер-Шеф, спрыгивая на землю, — почему всякий раз я узнаю от тебя о гравитационных лифтах, неприметных коридорах и лесных тропах, но ничего не слышу о подстерегающих нас врагах?
— Мне просто не хотелось бы, чтобы ты почувствовал себя на вторых ролях, — спокойно парировал ИИ. — И если тебе так хочется, раз уж датчики движения говорят нам обоим о том, что в овраге перед нами залегли как минимум пятеро солдат ковенантов, было бы логично предположить, что дальше их будет еще больше. Тебе стало легче?
— Нет, — признал спартанец, проверяя, полностью ли заряжено его оружие.
Он подбежал к оврагу и залег позади выпирающего из земли валуна. Плазменные разряды опалили камень возле его головы, и Мастер-Шеф выстрелил навскидку. Один из ворчунов вскрикнул, бросаясь в укрытие, а двое его приятелей начали приближаться к спартанцу. Сзади их подгонял воин элиты, облаченный в броню кобальтового цвета.
Мастер-Шеф сделал глубокий вдох. «Пора браться за работу», — подумал он.
Джон-117 выскочил из укрытия, и выстрелы его пистолета прокатились эхом по узкой ложбине.
Стычка продолжалась лишь пару минут. Щиты воина вновь предупреждающе замерцали, и ему пришлось подождать наверху оврага, пока они перезарядятся. Он присел, поводя стволом по окрестностям, и увидел круглую постройку, скрывавшуюся в небольшой ложбине.
Его энергетические щиты уже вступили в цикл перезарядки, подпитываясь от мощного генератора «Мьольнира», когда из-за холма возникли два охотника, направивших свой огонь на спартанца.
Первый же выстрел ударил Шефа точно в грудь, отшвырнув его назад. Второй, по счастью, остановило раскидистое дерево. Струйка крови потекла из уголка глаза воина. Он встряхнул головой, чтобы прийти в себя, и откатился влево. Там, где только что лежал спартанец, взметнулся фонтан грязи.
Шеф метнул гранату, досчитал до трех, а затем вскочил и побежал вправо, не прекращая стрелять.
Он все верно рассчитал. Когда граната взорвалась, вспышка и дым на мгновение ошеломили чужаков. Но пули лишь рикошетили от их доспехов. Двигаясь в унисон, охотники повернулись к нему, и их оружие засверкало зеленым огнем, готовясь к новому залпу.
Еще одна граната взорвалась у них под ногами, сбивая прицел. Твари все же выстрелили сквозь дым, и над ложбиной прокатился грохот разрядов.
Охотники двинулись вперед, одержимые жаждой убийства, и слишком поздно сообразили, что их противник метнулся в противоположную сторону, заходя к ним со спины. Залаяла штурмовая винтовка, с близкого расстояния пробивая дыры в броне. Зайдясь в крике, твари подохли.
Пройдя по плавно понижающейся ложбине, уходящей на запад, Джон-117 прикончил нескольких часовых и приблизился к своей цели — входу в огромное строение, возвышавшееся над скалами. Он увидел скрытый в тени провал люка и скользнул внутрь. Спартанец чуть ли не кожей ощущал, как вокруг сгущается мрак.
Его улучшенные биохимией глаза быстро приспособились к темноте, и воин зашагал вглубь здания, задержавшись только для того, чтобы перезарядить штурмовую винтовку.
А одним этажом ниже вслушивался в окружающее Зука ’Замамей. Кто-то приближался, о чем свидетельствовали оживленные переговоры по рации. И можно было смело предполагать, что этот «кто-то» — тот самый человек, которого приказали убить ’Замамею. Тот факт, что все отчаянные вызовы обрывались стрекотом автоматического оружия, только подтверждал: бронированный воин уже здесь.
Но угодит ли он в западню? Офицер очень осторожно подбрасывал в радиопереговоры информацию о расположении «молчаливого картографа». И раз уж люди, используя ИИ разбившегося корабля, продолжали подслушивать трансляции ковенантов, они не могли не послать сюда своего ужасного солдата.
«Да, — подумал воин элиты, когда его крайне чувствительный слух уловил поскрипывание сапог, тихое шуршание брони и приглушенный щелчок свежей обоймы, вставляемой в винтовку, — уже скоро».
’Замамей огляделся по сторонам, убеждаясь, что охотники остаются на своих местах, и поспешил в укрытие. В выбранном для этих целей грузовом контейнере уже собрались и остальные, включая Яяпа и отряд ворчунов.
Сбежав вниз по скату, Мастер-Шеф увидел перед собой грузовые контейнеры чужаков, сложенные в самой середине скудно освещенного зала. Он был более чем уверен, что кто-то может скрываться за ними. Что-то — возможно, дело было в природном чутье или просто удаче — заставило его сердце забиться чуточку быстрее, когда спартанец прижался спиной к стене и скользнул вбок. Что-то было не так.
Свет, просачивавшийся сквозь витражное окно, позволил воину разглядеть небольшую нишу слева от себя. Джон-117 тихо стал подкрадываться к ней, но тут его будто окатило холодной водой, когда он услышал шорох за спиной и развернулся на звук.
Охотник выскочил из темноты, явно намереваясь раздавить спартанца своим щитом и добить ударом острых как бритва пластин. В грудь твари застучали градом 7,62-миллиметровые пули, чуть замедляя ее продвижение.
Именно этот момент и избрал ’Замамей, чтобы вместе с отрядом Яяпа покинуть относительную безопасность грузового контейнера. Воин элиты немного боялся, хотя и был полон решимости довести свое дело до конца. Он вскинул оружие, но охотник оказался на линии стрельбы.
И в эту секунду, будто и без того было мало проблем, второй охотник бросился в бой, налетев по пути на воина элиты и отшвырнув его в сторону. ’Замамей распластался на холодном железном полу.
Яяп, неожиданно сообразивший, что стоит прямо посреди открытого пространства, уже собирался отдать приказ к отступлению, но тут один из его солдат, ворчун по имени Линглин, открыл огонь.
Крайне глупый поступок, учитывая, что цели практически не было видно, но именно на это всегда и натаскивали ворчунов: стрелять, не раздумывая. Вот Линглин и выстрелил, и сгусток плазмы ударил точно и надежно. Он поразил второго охотника в спину, заставляя гиганта качнуться вперед и столкнуться с собратом.
— О нет, — прошептал Яяп.
Мастер-Шеф увидел, как начал заваливаться его противник, сумел выстрелить ему в спину и обернулся к следующему. Тот факт, что второй охотник и так уже мертв, стал для него сюрпризом, хотя и очень приятным, поэтому спартанец поднял взгляд и начал искать новые мишени.
Явно шокированный своей чудовищной ошибкой и перепуганный до смерти возможными последствиями, Линглин все еще пятился, когда закованный в латы человек вскинул оружие и выстрелил. Яяп почувствовал на лице кровь товарища, бросился на пол и отполз в тень. Неожиданно в его оружейную перевязь вцепилась чья-то рука, затаскивая ворчуна внутрь грузового контейнера и прижимая его к полу.
— Тихо! — приказал ’Замамей. — Этот бой окончен. И чтобы подготовить новый план, мы должны выжить.
Это была приятная новость и, может быть, самые разумные слова, какие Яяпу только приходилось слышать от офицера. Так что он постарался затаить дыхание в тот момент, когда человек проходил мимо их укрытия. В этот миг ворчун размышлял, не существует ли какой-нибудь возможности вновь перевестись в обычный фронтовой отряд. Для крошечного солдата чужаков подобное назначение казалось куда менее опасным.
С нервами, натянутыми до предела, постоянно ожидая нового нападения, спартанец обошел комнату по кругу. Но иного врага, чем собственное напряжение и гробовая тишина, в помещении не наблюдалось.
— Отлично справился, Шеф, — произнесла Кортана. — Сейчас разворачивайся и иди мимо грузовых контейнеров. Центр безопасности находится за ними.
Следуя указаниям ИИ, Джон-117 вышел к небольшой комнатушке, посреди которой в воздухе плавало целое созвездие огоньков.
— Мы должны воспользоваться голографической панелью, чтобы отключить системы безопасности, — подсказала Кортана, и спартанец, торопясь покончить с этим делом, пока на него не набросился кто-нибудь еще, приступил к изучению пульта управления. И вновь его поразило удивительное чувство, будто мерцающие знаки ему откуда-то знакомы.
Кортана воспользовалась сенсорами брони, чтобы проверить последствия его действий.
— Потрясающе! — провозгласил ИИ. — Это должно было открыть дверь, ведущую в главный коридор. Теперь нам осталось только найти «молчаливого картографа» и установить местоположение рубки управления.
— Верно, — ответил Мастер-Шеф. — А еще постараться не застрять на неизвестной территории, оккупированной вражескими войсками, оставшись без прикрытия и поддержки с воздуха.
— Есть какой-нибудь план? — спросила Кортана.
— Да. Когда мы выйдем отсюда, я собираюсь прикончить любого ковенанта, который попадется мне на пути.
Время с начала высадки: 144:38:19 (по часам лейтенанта Маккей) / В холмах между базой Альфа и «Столпом осени».
Движение трех идущих параллельно колонн машин было затруднительно скрыть, так что Мелисса даже и не пыталась. Тридцать «Бородавочников» и четверка «Скорпионов» поднимали облако пыли, видимое уже за два километра. Тепло, вырабатываемое техникой, без всяких сомнений, великолепно отслеживалось сенсорами космических кораблей. А разведывательные «Баньши» наверняка обнаружили караван в первые же минуты. Кроме того, если довериться логике, единственным местом, куда они могли следовать, было плато, где находилась база Альфа.
Поэтому лейтенант не слишком удивилась, когда ковенанты не просто попытались их уничтожить, но и бросили на них довольно мощные силы. Чужаки жаждали отомстить людям за унижение, нанесенное захватом плато, неожиданным визитом на «Истину и Единение» и попутным грабежом десятка других мест.
Понимая, что сражение неизбежно, Маккей разбила караван на три временных взвода. Первый состоял из «Бородавочников», находившихся под командованием лейтенанта Орос. Ей было приказано игнорировать наземные цели и сосредоточиться на защите колонны от нападения с воздуха.
Сержант Листер возглавил второй взвод, представленный «Скорпионами», которые, ввиду уязвимости против пехоты, двигались в середине каравана.
Командование третьим взводом Маккей взяла на себя. Ее задачей было расправляться с наземными укреплениями и отгонять от колонны «Призраки» и пехоту. Треть ее машин, что в общей сумме составляло пять «Бородавочников», не были обременены грузом и использовались в качестве отряда быстрого реагирования.
Строго определив каждому взводу конкретную задачу, офицер рассчитывала увеличить общую эффективность своей роты, добиться более организованного ведения стрельбы и уменьшить риск гибели людей от дружественного огня. Последнее составляло настоящую опасность в случае, если бы колонне, как того опасалась Маккей, пришлось выдержать лобовое сражение.
Первый раз караван, идущий на восток, к базе Альфа, подвергся нападению в том месте, где обрывалась равнина. Впереди начинались крутые холмы, образовывавшие запутанный лабиринт каньонов, оврагов и буераков. Если бы люди оказались настолько глупы, чтобы спуститься в них, они оказались бы вынуждены выстроить свою технику в одну линию, что сделало бы их уязвимыми для воздушных и наземных атак. Но существовала и другая возможность — проход примерно полкилометра шириной. Все три ряда машин могли пройти по нему, не ломая строя.
Проблема, и вполне предсказуемая, состояла в том, что на страже прохода, по обе стороны от него, стояли высокие холмы, предоставлявшие ковенантам надежное укрытие, с которого можно было обстреливать караван.
И словно этого было мало, сразу за ними возвышался третий холм, образовывавший еще одни ворота, через которые предстояло пройти людям, прежде чем прорваться к полям. Это была пугающая перспектива, и Маккей чувствовала, как в ее душе зарождается тревога, когда рота приблизилась к холмам на расстояние ружейного выстрела. Лейтенант никогда не отличалась большой набожностью, но строки древнего псалма, будто сами собой, возникли в ее голове: «Если я пойду и долиной смертной тени…»
«А к черту все», — подумала Мелисса. Она приказала конвою проверить оружие и приготовиться к бою. Не псалмы помогают победить в сражении, но пули.
Офицер элиты Адо ’Мортумей стоял на вершине холма, который ковенанты обозначили как «второй», и через мощный монокуляр наблюдал за приближающимся людским конвоем. За исключением пяти машин, весь транспорт чужаков был тяжело нагружен, что не позволяло им набрать большую скорость. К тому же движение каравана серьезно замедляло наличие в нем четырех громоздких человеческих танков.
Вместо того чтобы рискнуть и попытаться прорваться через холмы, командир людей предпочел воспользоваться широким проходом. Вполне понятная, но все же ошибка, за которую чужакам предстояло поплатиться.
Опустив монокуляр, ’Мортумей оглянулся на «Дух». Хотя он и не был большим любителем медлительных и громоздких танков, но ему приходилось признать, что их дизайн идеально подходит для предстоящей работы. А если учесть, что такие же машины расположились и на первом холме, чудище, возвышавшееся за плечом воина элиты, должно было быстро расправиться с приближавшимся конвоем.
Единственное, что могло ему угрожать, так это четыре бронированных монстра, катящихся в самой середине человеческого построения. Эти машины казались достаточно мощными, но ’Мортумею никогда прежде не приходилось наблюдать их в действии. Кроме того, ему не удалось раздобыть и сколько-нибудь отчетливых сведений о них в архивах разведки. Так что воин не знал, чего ожидать.
— Так, так, — раздался голос за его спиной. — Значит, Совет Владык прислал ко мне шпиона. Поведай мне, шпион, за кем тебя отправили следить: за людьми или за мной?
Обернувшись, ’Мортумей увидел полевого командира Нога ’Путумея, подкравшегося к нему сзади с беззвучностью, которой трудно было ожидать от столь огромного создания. Несмотря на то что ’Путумей был известен мужеством и командирскими навыками, он также прославился своим грубым, свирепым нравом и склонностью к паранойе. За полушутливыми интонациями в голосе офицера скрывалась изрядная доля настоящих опасений, и к тому же ’Мортумея в самом деле отправили приглядывать и за людьми, и за полевым командиром.
Адо не стал обращать внимания на наглый тон ’Путумея и только прищелкнул жвалами.
— Кто-то же должен будет пересчитать трупы людишек, написать рапорт о твоей доблестной победе и проторить тебе дорожку к очередному повышению.
Если в непробиваемой ментальной броне полевого командира и имелось уязвимое место, так это невероятная гордыня. ’Мортумей готов был поклясться, что увидел, как в ответ на похвалу массивная грудь Нога слегка выпячивается вперед.
— Обратись слова в солдат, ты повел бы в бой могучую армию. Итак, шпион, готовы ли «Баньши»?
— Готовы и ждут приказаний.
— Замечательно, — подытожил ’Путумей. Закованный в золотистые доспехи полевой командир элиты тоже повернул монокуляр в сторону человеческого конвоя. — Трубите атаку.
— Как прикажете, ваше превосходительство.
’Путумей кивнул.
Маккей услышала приближение «Баньши», и близость боя заставила все страхи забиться в самый дальний уголок ее сознания. Звук моторов вначале казался тихим гулом, а затем превратился в леденящий душу вопль. Офицер включила микрофон.
— Вызывает «Красный-один». Приближается вражеская авиагруппа. Сохранять спокойствие. Знайте, ребята, они выступают только на разогреве, так что будьте начеку. За ними ударят и другие. До связи.
«Баньши» были разбиты на пять волн по десять машин в каждой, и первая группа прошла настолько низко, что ’Мортумей следил за их полетом сверху. Солнце засверкало на начищенных до зеркального блеска крыльях.
Офицера так и подмывало самому прыгнуть в «Баньши» и присоединиться к эскадрилье, чтобы ощутить сладость полета на малой высоте и непрерывного грохота плазменных орудий. Но шпион не мог позволить себе подобного удовольствия, поскольку иначе не сумел бы выполнить доверенное ему важное поручение. Торопясь первыми открыть огонь и не оставить ни единой мишени для последующих волн, пилоты вдавили гашетки орудий, как только это стало возможным.
Когда десантники первого взвода увидели вражеские штурмовики, идущие на бреющем полете, и мчащиеся к колонне сгустки энергии, им хватило ума понять, что нельзя выбирать себе персональную мишень. По крайней мере сейчас. Вместо этого они, в полном соответствии с приказаниями Орос, нацелили пулеметы на точку чуть западнее прохода между холмами и одновременно открыли огонь. Устройство «Баньши» не предполагало наличия тормозов, и едва пилоты попытались развернуть свои машины на колонну, как угодили в настоящую мясорубку.
’Мортумей мгновенно понял, в чем была допущена оплошность. Понял это и ’Путумей, тут же распорядившийся, чтобы машины остальных волн разделились и атаковали врага независимо друг от друга.
Для восьми пилотов приказ слишком запоздал, и их «Баньши» развалились на тысячи обломков, горячим снегом посыпавшихся на землю.
Двум летчикам все же удалось прорваться через огненный шторм. Один из них поразил «Бородавочник» очередью из плазменного орудия, убив стрелка и выведя из строя пулемет. Но сама машина продолжила катиться вперед, сохранив свой груз.
Избежав гибели под градом пуль при первом заходе, уцелевшие «Баньши» развернулись и пошли на второй.
Штурмовики второй волны разделялись сразу же, как вылетали из прохода, больше не пытаясь действовать согласованно после того, как полевой командир ’Путумей пролаял в рацию свой приказ. Ударили в унисон мортирные танки, выстроившиеся на первом и втором холмах. Синевато-белые сгустки огня взмывали в небо, оставляя за собой энергетический след, на мгновение зависали, достигнув зенита, и начинали падать.
Плазменные снаряды снижались неторопливо, даже как будто лениво. Они изящно опускались на землю, и раздавался оглушительный грохот, от которого содрогалась земля. Ни один из них не поразил цели, но это была только пристрелка, так что никто и не удивился.
— Это еще что за чертовщина? — услышала Маккей прозвучавший на командной частоте выкрик десантника. Через секунду раздался голос Листера, осаживающего рядового.
Впрочем, Маккей и сама испытывала схожие чувства. По правде говоря, хотя лейтенант и знала о существовании подобных машин, никогда прежде не видела «Духов» в действии и не была уверена, что столкнулась именно с ними. Однако сейчас все это не имело значения, поскольку неведомые орудия, очевидно, обладали чудовищной мощью и могли привести к катастрофе, стоило конвою приблизиться к проходу. Мелисса включила рацию:
— «Красный-один» вызывает «Зеленый-один». «Энергетические бомбы» взлетают с холмов. Приказываю причесать ублюдков. Прием.
— Говорит «Зеленый-один», — откликнулся Листер. — Вас понял. Прием.
Раздался треск статики. Сержант переключился на частоту своего взвода, но Маккей по-прежнему слышала каждое его слово на командной частоте.
— «Зеленый-один» вызывает «Фокстрот-один» и «Фокстрот-два». Приказываю открыть огонь по холму слева. Прием. «Зеленый-один» вызывает «Фокстрот-три» и «Фокстрот-четыре». Ваша цель — холм справа. Прием.
«Баньши» промчались мимо, развернулись и обрушили огонь на незадачливых людишек. Один из пилотов сумел точно прицелиться и поразить цель. Прицеп, наполненный драгоценным грузом, взорвался, и пламя заключило «Бородавочник» в свои объятия, уничтожая машину. Солдаты ковенантов, наблюдавшие за ходом сражения со склонов холма, закричали от радости и, более того, от чувства вершащейся мести.
Задачей ’Мортумея было запротоколировать ход битвы, а не наслаждаться ею, но и его захлестнул восторг, но через секунду он увидел, как два вражеских танка разворачивают стволы своих орудий в направлении первого холма, а два других наводят пушки прямо на самого шпиона.
Воин элиты понял, что надо бежать в укрытие, но, прежде чем на эту мысль среагировали его ноги, он услышал неистовый рев 105-миллиметрового снаряда, в секунду преодолевшего разделявшее их расстояние и разорвавшегося с оглушительным грохотом в пятнадцати единицах от офицера. В воздух взметнулся фонтан грязи, смешавшейся с кровью. Ошметки тел, оружие, обломки снаряжения все еще продолжали сыпаться с неба, когда наполовину оглушенный ’Мортумей справился со страхом и бросился в укрытие.
Полевой командир ’Путумей громко расхохотался, показывая своим воинам на шпиона, спрятавшегося за камнями. В это мгновение в вершину холма ударил второй снаряд, вызвавший небольшой оползень.
— Вот что значит настоящая битва, — радостно произнес ’Путумей. — Приглядывайте за этим шпионом.
Испытав болезненное чувство при виде того, как взрывается «Бородавочник», унося с собой жизни трех солдат и наполненный грузом прицеп, Маккей начала сомневаться, что правильно распределила задачи внутри роты, и уже собиралась приказать своему взводу расстреливать «Баньши», когда раздался крик ее водителя:
— Ого! Посмотрите туда!
Едва офицер успела повернуть голову в указанном направлении, как плазменные сгустки прочертили черную полосу возле машины лейтенанта, облупливая краску и вскидывая фонтанчики грязи. Из прохода между камнями выезжали «Призраки».
— «Красный-один» вызывает все машины «Ромео»… За мной! — прокричала Мелисса в микрофон, прежде чем хлопнуть водителя по плечу. — Сделаем их, Мерфи! Очистим проход от мусора.
Не успела лейтенант договорить, как водитель нажал на педаль газа, и под улюлюканье стрелка машина рванула вперед.
Еще пять «Бородавочников», входивших в отряд быстрого реагирования, устремились следом под грохот третьего, а затем и четвертого залпа, выпущенного «Духами» в небо.
Маккей подняла взгляд, увидела огненный шар, уже приближающийся к точке апогея, и поняла: им предстоит настоящая гонка. Успеет ли бомба приземлиться на передовой отряд? Или же проворные «Бородавочники» проскочат под ней и плазменный заряд только опалит землю?
Стрелок тоже увидел нависшую над ними угрозу и закричал:
— Пошел! Пошел! Пошел!
Водитель кинул машину в сторону, объезжая груду камней, и до отказа вдавил педаль, набирая скорость.
— Черт, черт, черт, — забубнил он, почувствовав, как что-то теплое и мокрое растекается по сиденью.
Энергетическая бомба падала все быстрее. Но первый «Бородавочник» уже промчался под ней, а за ним второй и третий.
Чувствуя, как сердце уходит в пятки, Маккей оглянулась через плечо, успев увидеть падение бомбы и взрыв.
Вдруг, подобно некоему чуду на колесах, из дыма вылетел «Ромео-5», приземляясь на самом краю свежей воронки и выкатываясь наверх.
Времени на то, чтобы порадоваться, не оставалось. «Призраки» приблизились на расстояние выстрела, и первый из них уже открывал огонь. Маккей вскинула штурмовую винтовку, прицелилась в ближайшего врага и нажала на спусковой крючок.
Сержант Листер столкнулся с суровой реальностью. Сколько бы «Баньши» ни кружили над его головой и ни мешали «Призраки», необходимо было как-то усмирить огонь мортир, но стоило «Скорпионам» слишком близко подойти к холмам, и их главные орудия оказались бы бесполезными, поскольку не смогли бы подняться достаточно высоко, чтобы прицелиться по вражеским позициям. Лишь один залп — вот и все, что могли выдать танки, прежде чем войдут в мертвую зону.
— А ну проснитесь, парни, — сказал Листер на частоте отряда, — последний залп по левому холму пришелся на пятнадцать метров ниже, а по правому — вышел чистый перелет. Скорректировать наводку и взять в прицел самые макушки склонов. Немедленно! У нас нет времени на игры.
Командир каждого из танков изменил угол стрельбы, выпустил снаряд и помолился о том, чтобы тот нашел цель. Каждый боец понимал, что лучше ему выйти с голыми руками против ковенантов, чем познать ярость Листера в случае промаха.
Полевой командир безразлично смотрел за тем, как изрывается «Дух» первого холма, прихватывая с собой шеренгу шакалов. Жаль было терять мортирный танк, но, по правде сказать, две дюжины «Призраков», вступивших и бой, все равно вынуждали его прекратить огонь. Иначе воину элиты пришлось бы рисковать жизнями собственных солдат. Он выкрикнул приказ и увидел, как последний плазменный снаряд взмывает в небо, а затем обрушивается на людей, приближающихся к проходу.
Ефрейтор «Змеюка» Джонс оказался в полной заднице, и сам это понимал — понимал с того самого момента, как снаряд взорвался перед самым носом его «Бородавочника», заставив машину покатиться кубарем. «Змеюка» стоял за зенитным пулеметом, ведя огонь над самой головой водителя, когда неожиданно взмыл в воздух, будто подброшенный катапультой. Мир закружился перед его глазами, и солдат тяжело ударился о землю и покатился по грязи. Наконец, когда все прекратилось, десантник осознал, что с трудом может вдохнуть. Поэтому еще несколько секунд он полежал, разглядывая удивительно синее небо и судорожно глотая воздух.
Все было просто замечательно, пока идиллию не нарушил визг «Баньши» и рев двигателей «Бородавочника», промчавшегося рядом.
Тогда Джонс заставил себя подняться и что-то закричать в микрофон… только для того, чтобы обнаружить его отсутствие. И исчез не только микрофон, но и сам шлем, отстегнувшийся во время падения. Раз нет шлема, значит, нет переговорного устройства, нет связи, нет надежды на эвакуацию.
Чертыхнувшись, ефрейтор бросился к подбитому «Бородавочнику», возблагодарив Бога за то, что машина не загорелась. «Хрюшка» лежала на боку, но солдату удалось найти свою S2 там, где он ее и оставил, — под водительским сиденьем.
Ему было тяжело смотреть на сержанта Корли, лишившуюся половины лица и лежащую на двери, и он отвел взгляд. Рюкзак с дополнительными обоймами, аптечкой и прочими полезные вещами, добытыми на «Столпе осени», лежал там, где и был оставлен ефрейтором, — он был привязан к основанию пулемета.
Подобрав рюкзак, «Змеюка» перекинул его за спину и подобрал снайперскую винтовку. Удостоверившись, что та готова к стрельбе, он щелкнул предохранителем и побежал к ближайшему холму. Джонс надеялся, что сумеет найти какую-нибудь пещеру, дождется окончания боя и потащит свой зад на базу Альфа. Пыль вздымалась под сапогами десантника, чувствовавшего нависшую над ним смерть.
По оценке лейтенанта Орос, первый взвод уже сократил число вражеских штурмовиков на две трети, и теперь она намеревалась покончить с остальными. Маккей не одобрила бы ее план, но что могла сделать Мелисса? Отправить ее на Гало? Лейтенант усмехнулась, отдала распоряжение и спрыгнула на землю.
Взмахом руки она подозвала добровольцев с четырех из тринадцати остававшихся в ее распоряжении «Бородавочников» и побежала к удобно расположенной каменной гряде. Все пятеро собравшихся десантников помимо штурмовых винтовок были вооружены ракетными установками М19 SSM и тащили на себе столько дополнительных зарядов, сколько могли унести в сумках, зажатых в обеих руках. Солдаты пробежали по каменистой площадке, торопясь оказаться под защитой торчащих вокруг валунов, и разбились на пары.
Как только все разместились, Орос метнула за круг камней одну за другой несколько сигнальных шашек. В небо ударил столб рыжего дыма.
Прошло не так уж и много времени, прежде чем сигнал заметили пилоты ковенантов, которые, будто стервятники, обнаружившие свежий труп, устремились к засаде.
Десантники не торопились открывать огонь, дожидаясь, пока все тринадцать вражеских машин закружат вокруг задымленной площадки, а затем пять ракет ударили одновременно. А за первым залпом последовали второй и третий. В результате обстрела десять «Баньши» получили прямые попадания и прекратили свое существование.
Из машин, уцелевших под шквалом ракет, две сразу же предпочли ретироваться. Последняя «Баньши» закачалась от близкого взрыва, и ее правый двигатель задымился. Похоже было, что она начинает терять высоту. Орос даже решила, что на этом все и кончится и ее бойцы смогут спокойно вернуться к машинам.
Но все оказалось не столь просто. В отличие от своих собратьев, пилот поврежденной машины, видимо, торопился избавиться от уз плоти, поскольку развернул «Баньши» к врагам, заставил ее спикировать вниз и нацелиться на груду камней. Орос попыталась сбить последний штурмовик, но промахнулась. Смертельно раненное судно врезалось в землю, и весь отряд объяло огнем.
То, что ефрейтору Джонсу удалось живым добраться до подножия холма, объяснялось простой удачей. А вот последовавшее за этим стремительное карабканье по камням — инстинктами. Желание укрепиться на как можно более возвышенной позиции вполне естественно для любого солдата, и тем более для снайпера, каковым «Змеюка» и являлся в то время, когда не таскал на себе припасы, не стрелял из пулемета и не выслушивал нагоняй от сержанта.
Впрочем, тот факт, что ефрейтор приближался к вражеским позициям и готовился вступить с чужаками в бой, стал результатом вполне осмысленного решения. Может быть, и не самый умный поступок в его жизни, но Джош понимал, что так будет правильно, и послал ко всем чертям мысли о возможных последствиях.
Десантник поднялся только до середины холма, но уже мог видеть как вершину соседнего, так и столпившиеся там крошечные фигурки. Не ворчунов, никогда не остававшихся на месте, не шакалов, выстроившихся на краю, но закованных в сверкающие доспехи воинов элиты. Именно о такой добыче мечтал снайпер. Казалось, будто они прыгнули ему навстречу, когда ефрейтор подкрутил увеличение своего прицела и слегка повел стволом. Чью жизнь он должен был забрать? Того, что слева, в синей броне? Или того, что справа, ублюдка в сверкающих золотом доспехах? Прямо сейчас, прямо на этом месте «Змеюка» Джонс был богом.
Он снял винтовку с предохранителя и мягко прикоснулся пальцем к спусковому крючку.
К тому времени, как люди зачистили проход и начали продвигаться дальше, ’Мортумей покинул укрытие и встал рядом с полевым командиром. Чуть левее располагался третий холм, на котором также стоял «Дух».
Мортирный танк дал залп, и на секунду ’Мортумею даже показалось, что последней машине удастся справиться с тем, с чем не смогли справиться остальные, и все-таки конвой будет уничтожен. Но люди пока еще находились слишком далеко, и «Дух» не мог причинить им вреда. Тем временем чужаки выстроили в ряд собственные танки.
Им потребовался лишь один залп. Все четыре снаряда поразили цель, мортира была уничтожена, а путь расчищен.
Когда ’Путумей опустил монокуляр, его лицо было напрочь лишено эмоций.
— И что же ты напишешь в своем отчете, шпион?
— Прошу простить меня, ваше превосходительство, — с прискорбием ответил ’Мортумей, — но факты говорят сами за себя. Можно даже сказать, что рапорт написался сам собой. Расположи вы войска немного иначе, на поле, например, и победа осталась бы за нами.
— Потрясающий анализ, — тихо произнес полевой командир. — Впрочем, задним числом все умны.
Мортумей собирался что-то возразить на тему «заднего числа», когда его голова неожиданно взорвалась.
Ефрейтор Джонс чуть повел стволом, наводя его на следующую жертву. Первый выстрел оказался хорош. 14,5-миллиметровая пуля ударила точно в цель, пробуравив затылок Синего Парня, и вышла из его лба, срывая с чужака шлем и разбрасывая вокруг брызги крови и мозгов.
Зарычав, ’Путумей отскочил назад… и чудом избежал второй пули.
Еще мгновение, и между двумя холмами заметались слова приказаний. Полевой командир заполз в укрытие, передал информацию о местоположении стрелка командиру «Баньши» и закричал в рацию:
— Там снайпер! Убейте его!
Удовлетворившись тем, что стрелком уже занимаются, ’Путумей приподнялся и взглянул на безголовое тело ’Мортумея.
— Похоже, — оскалил клыки полевой командир, — рапорт мне придется написать самому.
Джонс сплюнул в пыль, раздраженный тем, что золотому воину удалось уйти от пули.
«В следующий раз, — пообещал он себе, — ты будешь мой, приятель».
Над головой провизжали «Баньши», пытающиеся установить местоположение снайпера. «Змеюка» забился в глубокую щель между камнями. К счастью, благодаря набегу на «Столп осени» у ефрейтора оставались при себе два десятка шоколадок, которые могли поддержать его силы.
Нейтрализовав системы безопасности, Мастер-Шеф возвратился по своим следам и направился к выходу. Пора было найти «молчаливого картографа» и покончить с этой фазой задания.
— СОС! СОС! Говорит «Браво-двадцать два», мы под огнем! Повторяю: мы под огнем! Теряю высоту. — Голос пилота звучал сухо и отрывисто, это был голос человека, понимающего, что скоро умолкнет навсегда.
— Вас слышу, — ответила Кортана. — Помощь в пути.
Затем, обращаясь уже только к спартанцу, ИИ добавил:
— Не нравится мне это… Боюсь, им уже не удастся выбраться.
Мастер-Шеф согласился с ней и настолько быстро побежал наверх, что чуть было не допустил фатальную оплошность. Один раз зачистив здание, которое про себя обозначил как центр безопасности Гало, Джон-117 продолжал думать о нем как о полностью избавленном от врагов.
К счастью, очередной скрытый под камуфляжными щитами воин элиты обнаружил свое присутствие гортанным рыком прежде, чем выстрелить. Плазма расплескалась по груди спартанца, и тот на мгновение замешкался, пытаясь вычислить противника. На датчике движения возникла точка, и Мастер-Шеф постарался прицелиться как можно точнее. Он дал очередь и услышал крик агонии.
Как только вражеский воин упал на пол, Джон-117 отправился в безумный забег по наклонным коридорам, ведущим к поверхности, перезаряжая оружие на ходу. Слишком быстро заскакивать в ранее зачищенное помещение было глупостью, поэтому он постарался не повторять более той же ошибки. Тот факт, что все это время Кортана была рядом, созерцая мир через сенсоры его брони, делал подобные оплошности вдвойне обидными. По какой-то причине, хотя он и не смог бы точно выразить ее словами, спартанец нуждался в одобрении ИИ. Глупо? Вполне возможно, если воспринимать Кортану только как компьютерную программу, но все было куда сложнее. Во всяком случае, для Шефа.
Он улыбнулся своим мыслям. Интерфейс связи человек-ИИ в буквальном смысле подразумевал, что Кортана находится сейчас прямо в его сознании, используя живые ткани воина для получения энергии и сохранения данных.
Спартанец взбежал по пандусу, пересек холл и выскочил под яркие солнечные лучи. На мгновение он задержался на платформе, а затем побежал вниз по склону, и Кортана напомнила, что ему надо найти «Браво-22».
Пляж внизу патрулировали солдаты ковенантов — смешанные отряды ворчунов и шакалов. Мастер-Шеф взял в руку пистолет и, включив двукратное увеличение, принялся уничтожать чужаков по порядку, справа налево. Он прикончил первого шакала, промазал в следующего и расправился с двумя ворчунами, неспешно прогуливавшимися по каменистой площадке неподалеку.
Спустившись по тропе, спартанец увидел обломки «Браво-22», наполовину зарывшегося в землю. Признаков выживших не наблюдалось. Либо все они погибли при крушении, либо уцелевших добили враги.
Вероятность последнего особенно злила Мастера-Шефа. Он крутнулся вправо, засек последнего шакала и пристрелил его. Затем воин вновь скинул с плеча МА5В и зашагал по поросшему травой склону к песчаному берегу. Какое-то время ему пришлось идти мимо дымящихся обломков и разбросанных вокруг тел. Часть трупов носила следы поражения плазменными зарядами, что подтверждало подозрения спартанца.
Пусть это и было не самым приятным занятием, но Джон-117 понимал, что ему необходимо срочно набрать как можно больше боеприпасов, воспользовавшись ситуацией.
— Не забудь прихватить пусковую установку, — встряла Кортана. — Никто не знает, что нас ждет во время поисков рубки управления.
Мастер-Шеф послушался ее совета и предпочел продолжить свой путь на машине. «Бородавочник», ранее подвешенный под брюхом «Пеликана», в последние секунды полета отцепился и теперь лежал на боку. Спартанец приблизился к «хрюшке», схватил ее за колеса и изо всех сил потянул на себя. Застонал металл, «Бородавочник» накренился в сторону воина и начал падать. Джон-117 отпрыгнул, позволяя машине встать на колеса, и забрался на водительское сиденье. Быстро проверив, что все работает как надо, спартанец надавил на педаль газа.
Заставив «Бородавочник» круто развернуться, он направился к зоне высадки на берегу, где расположились десантники.
Несмотря на то что «адским ныряльщикам» за время его отсутствия пришлось отразить две попытки штурма, они по-прежнему удерживали ранее занятые позиции и не были даже напуганы.
— С возвращением, — поприветствовала его капрал, стоящая позади трехствольного орудия. — Без тебя было так скучно.
Под вымазанным в саже лицом коренастой женщины на шее красовалась татуировка со словами «линия отреза».
— Ага, я вижу. — Шеф окинул взглядом вырытые впопыхах орудийные ямы и окопы, а также груду вражеских трупов и опаленный плазмой песок.
В этот момент на пассажирское сиденье запрыгнул веснушчатый солдат, сжимающий в руках трофейную плазменную винтовку. Спартанец развернул машину в том направлении, куда однажды уже отправлялся, и поехал вдоль самой кромки воды. По левому борту взлетели брызги, и ему очень захотелось почувствовать их на своем лице.
Примерно в километре впереди охотник по имени Игидо Ноза Хурру раздраженно мерил шагами стыковочную платформу, залитую кровью ковенантов. Благодаря Зуке ’Замамею ему стало известно о том, что один-единственный человек сумел расправиться с двумя его сородичами всего лишь пару часов назад. И этот человек собирался теперь вернуться на то же место, чтобы атаковать заново укрепленные позиции. Бронированный, усеянный острыми чешуйками воин очень надеялся, что так и будет, чтобы он и его сводный брат Огада Ноза Фасу удостоились чести расправиться с чужаком.
Поэтому, когда Хурру услышал рев моторов и увидел мчащуюся вдоль берега машину, они с братом уже были готовы. Заметив, как кивнул другой охотник, Хурру занял позицию возле самого входа в комплекс. Если машина была уловкой, чтобы отвлечь обоих стражников от входа и позволить чужаку незаметно проскочить, это не сработало бы.
Фасу, всегда перехватывавший инициативу и являвшийся истинным мастером в обращении с прикрепленной к его предплечью пушкой, дождался, пока машина приблизится, слегка повел стволом, чтобы относительно медленно движущийся плазменный импульс ударил точно в цель, и сделал единственный выстрел.
Мастер-Шеф краем глаза заметил приближающийся желтовато-зеленый сгусток и принял решение развернуть машину на врагов, чтобы уменьшить зону поражения и дать возможность капралу выстрелить в ответ. Но ему не хватило времени. Едва спартанец начал вращать рулевое колесо, как энергетический заряд ударил в «Бородавочник», переворачивая машину.
Всех трех людей вышвырнуло на землю. Мастер-Шеф вскочил на ноги и посмотрел вверх по склону как раз вовремя, чтобы увидеть охотника, спрыгивающего с высокой конструкции. Приземлившись, тот направился к месту аварии.
Капрал и веснушчатый молодой солдат тоже смогли подняться. Но старшая из них, никогда не то что не сражавшаяся с охотниками, но и не видевшая их, закричала:
— Вперед, Хоский! Прикончим ублюдка!
— Нет! Назад! — закричал Джон-117, наклоняясь и стягивая со спины пусковую установку.
Но хотя приказ отступить и прозвучал, воин понимал, что уже слишком поздно. Другой спартанец, может, и сумел бы вовремя отскочить в сторону, но «адские ныряльщики» не успели даже испугаться.
Расстояние между чужаком и двумя десантниками мгновенно сократилось, не оставляя им возможности убежать. Капрал метнула гранату, увидела, как та взрывается на груди чудовища, и, не веря собственным глазам, уставилась на приближающегося врага. Тварь спокойно пробежала сквозь облако осколков, издав некое подобие боевого клича, и опустила вниз огромное плечо.
Рядовой Хоский все еще продолжал стрелять, когда на него обрушился гигантский щит, переломав половину костей в его теле и отшвырнув в сторону. Солдат все еще оставался в сознании и мог видеть, как охотник высоко поднимает массивную ногу и опускает на его голову.
Мастер-Шеф вскинул пусковую установку на плечо и уже собирался выстрелить, когда капрал прокричала что-то неразборчивое и выскочила на линию огня. Джон-117 рявкнул, чтобы она залегла, и начал смещаться вбок, пытаясь найти более удобную позицию для выстрела, когда Фасу выстрелом пробил в груди десантника дыру размером с обеденную тарелку.
Спартанец вдавил спусковой крючок, и к охотнику устремилась ракета. Громоздкий чужак с удивительной ловкостью отпрыгнул в сторону, и ракета проревела мимо него, взорвавшись где-то за его спиной и окатив человека и тварь земляным дождем.
Охотник бросился вперед.
Мастер-Шеф попятился, понимая, что времени на перезарядку у него не будет. Вторую ракету необходимо было направить точно. Вода океана колыхалась уже у самых колен спартанца, пытающегося сохранить равновесие на мягком песке, а все вокруг, казалось, заслонил огромный чужак. Не слишком ли близко цель? Времени проверять не оставалось. Джон-117 нажал на спусковой крючок, и вторая ракета вырвалась из ствола, оставляя за собой след дыма и огня.
Охотник набрал предельную скорость и уже не мог увернуться. Массивные ступни чужака глубоко зарылись в песок, когда тот попытался изменить направление и избежать встречи с ракетой, но это было невозможно. 102-миллиметровый снаряд взорвался, ударив в самую середину доспехов охотника, разворотив грудную клетку и переломив позвоночник. Раздался громкий всплеск, когда чужак рухнул лицом вниз. Мерцающая оранжевая кровь окрасила воду вокруг лежащего существа.
Воспользовавшись представившейся возможностью, спартанец перезарядил ракетную установку и направился к берегу. Издалека донесся полный страдания вой, исходящий из глотки второго охотника. «И поделом тебе, — подумал Джон-117. — Ты потерял лишь одного брата, а я потерял всех».
Спартанец испытал кратковременный приступ скорби, увидев тела десантников. Он должен был предвидеть опасность дальней атаки, должен был предупредить солдат об охотниках, должен был действовать быстрее. Значит, в гибели людей виноват только он.
— Это не твоя вина, — мягким тоном произнесла Кортана. — А теперь осторожнее — наверху тебя ждет еще один охотник.
Ее слова показались ковшом холодной воды, вылитой на голову. «Ментальная битва» — так его учитель Шеф Мендез называл необходимость всегда сохранять трезвый рассудок.
Медленно, шаг за шагом, Мастер-Шеф поднимался по склону, расстреливая ковенантов с механической точностью. Небольшие группы ворчунов ничем ему не угрожали. Настоящее испытание ждало его Наверху.
Услышав звуки пальбы, Хурру понял, что враг обходит его сбоку, и развернулся. Ярость, печаль и жалость к самому себе кипели в его душе, заставляя вновь и вновь стрелять из пушки в неистовых попытках уничтожить человека.
Вражеский воин, бросившись в укрытие, прижался к скале и начал подкрадываться дюйм за дюймом. Охотник заметил его и попытался выстрелить, но пушка еще не успела восстановить заряд. Человек получил возможность прицелиться, и Хурру почувствовал в душе теплоту облегчения.
Скоро он присоединится к брату.
Ракета пошла чуть выше, чем предполагалось, ударив Хурру в голову и оторвав ее. Оранжевая кровь ударила фонтаном, заливая падающее тело чужака и металлическую площадку вокруг.
Спартанец помедлил, чтобы сменить оружие на штурмовую винтовку, и попытался почувствовать удовлетворение от проделанной работы. Но ничего не вышло. Десантники по-прежнему были мертвы, и ничто не могло изменить этого факта. Было ли честно, что сам он остался в живых? Нет. И теперь он мог только выполнить то, что хотели бы от него погибшие. Идти вперед, найти карту и сделать так, чтобы их смерть оказалась ненапрасной.
С этими мыслями Мастер-Шеф вошел внутрь комплекса и зашагал по коридорам, все еще скользким от крови чужаков после последнего его визита. Затем он свернул на пандус и спустился на нижний уровень, пройти в дверь, на разблокирование которой ушло столько сил.
Он продолжал все дальше углубляться внутрь здания. Снаружи ошибочно казалось, будто в постройке лишь несколько этажей, возвышающихся над скалами. На самом деле большая часть комплекса размещалась глубоко под землей.
Воин спустился по изгибающемуся пандусу. Воздух здесь был неподвижным и слегка затхлым, и широкие колонны в зале, куда вышел спартанец, только усиливали ощущение, что он оказался в склепе.
Он пробирался через темные комнаты, спускался по спиральным коридорам, проходил по галереям, где стояли конструкции загадочных очертаний. Все полы и стены были выполнены все из того же отполированного, покрытого резьбой металла, который спартанец встречал повсюду в этом мире-кольце. Он включил фонарик и обнаружил на стенах новые узоры, напоминающие прожилки в мраморе, словно этот материал каким-то образом сочетал в себе свойства металла и камня.
Гробовую тишину неожиданно нарушили крики нескольких чужаков. Джон-117 постоянно сталкивался с серьезным сопротивлением и оказывался один на один с десятком ворчунов, шакалов и воинов элиты.
— Такое чувство, что они знают, где мы, — заметила Кортана. — Мне кажется, кто-то следит за нашим продвижением и прекрасно знает, куда мы направляемся.
— И не говори, — сухо откликнулся Мастер-Шеф, пристрелив очередного ворчуна и перешагнув через труп. — Очень надеюсь, что мы доберемся до картографа раньше, чем у меня кончатся патроны.
— Мы уже близко, — заверил его ИИ, — но будь осторожен. Впереди нас наверняка ждет куча ковенантов.
Спартанец принял к сведению совет Кортаны. Он даже постарался найти путь, по которому можно было бы обойти вражескую заставу, но ему не повезло. Войдя и просторный зал, Мастер-Шеф увидел еще двух охотников, патрулирующих его. Тогда он перебросил винтовку за спину и взял реактивную установку. Это было отличное оружие против огромных чужаков… до тех пор, пока он не позволял чудовищам подобраться слишком близко. Снаряд, разорвавшийся рядом, мог прикончить его самого.
Один из усеянных лезвиями чужаков заметил незваного гостя и вызывающе зарычал. Охотник уже устремился вперед, когда ракета пересекла комнату, ударила великана в плечо и разорвала его в клочья.
Второй охотник взвыл и выстрелил из своего орудия. Шеф выругался, когда его краем зацепил плазменный заряд. Запищал тревожный сигнал, и индикатор состояния щитов в правом верхнем уголке экрана на щитке шлема замерцал красным огнем.
Спартанец развернулся, собираясь расправиться со вторым противником, но тот успел скользнуть за перегородку.
Не имея возможности стрелять, Джон-117 попятился. Охотник бросился вперед, и отточенные пластины прошли сквозь ослабленные энергетические щиты.
Шеф застонал от боли, когда кончик самого верхнего лезвия прошил плечевое сочленение брони. К его горлу подступила тошнота, когда он почувствовал, как мясо его руки раздирает острая, будто скальпель, пластина.
Воин дернулся, и лезвие вышло из его руки.
В его душе начало зарождаться чувство безнадежности, когда Мастер-Шеф поменял оружие на штурмовую винтовку, попятился к пандусу и благодаря большей подвижности все же сумел зайти чужаку за спину. Перед его глазами замаячил участок незащищенной плоти, даруя необходимый шанс. Спартанец дал короткую очередь по спине твари, крутнулся назад и едва избежал попадания под огонь плазменных пистолетов, из которых стремили шакалы.
Мастер-Шеф бросил через стенку, перегородившую зал, три гранаты. Одна из них ударила точно в цель, вымазав все вокруг внутренностями чужаков и остановив отчаянную стрельбу.
Кортана, жизнь которой также висела на волоске, была вынуждена беспомощно наблюдать за тем, как спартанец сражается за них обоих. Когда он победил, ИИ испытал облегчение. Каким-то чудом его человек-носитель и очередной раз управился с превосходящими силами, хотя поражение и было слишком близко. Воин все еще пребывал в состоянии, близком к шоковому. Его жизненные показатели трудно было оценить, он стоял, забившись в угол, а его взгляд безумно метался от одной тени к другой.
ИИ столкнулся со сложной дилеммой. С одной стороны, он должен был настоять на том, что они обязаны завершить задание. С другой — мог передавить на спартанца, тем самым подвергнув их опасности. Беспокойство за состояние человека и желание выжить самому мешали выработать четкое, рациональное решение, требовавшееся от него.
Затем, когда Кортана уже собиралась сказать хоть что-нибудь, даже если бы ёе слова оказались ошибочными, Шеф совладал с собой и перехватил инициативу.
— Ладно, — произнес он. Обращался Джон-117 к себе или к ИИ, осталось неясным. — Пора заканчивать эту миссию.
Двигаясь осторожно, опасаясь угодить в очередную засаду, Мастер-Шеф покинул огромный зал и спустился по наклонному коридору. Прижавшись к стене, он убедился, что следующее помещение относительно безопасно, и отстегнул наплечный сегмент Мьольнира.
У раны были рваные края, и кровь не останавливалась. Шеф мог справиться с болью, но кровопотеря скоро взяла бы свое, лишив его возможности выполнить задание. Удостоверившись, что датчик движения функционирует нормально, он отложил в сторону оружие.
Покопавшись в ранце, спартанец извлек аптечку. Ему неоднократно доводилось получать травмы и оказывать первую помощь раненым товарищам. Поэтому он быстро прочистил рану, залил ее щиплющей биопеной и наложил быстро схватывающийся защитный слой.
Через пару минут он уже вновь застегнул броню, проглотил таблетку стимулятора и зашагал дальше.
— «Кувалда» вызывает наземную команду. К вам быстро приближаются два десантных корабля ковенантов!
Мастер-Шеф стоял на краю широкого обрыва и слушал, как его союзники переговариваются по рации. Вдалеке едва виднелись мерцающие люминесцентные панели, оставленные создателями Гало, чтобы освещать подземный лабиринт. Вниз уходила пропасть, кажущаяся бездонной.
Спартанец узнал следующий раздавшийся голос, тот принадлежал командору сержанту Уоллеру, «адскому ныряльщику», командовавшему отрядом, закрепившимся у точки высадки.
— Отлично, ребята, — подчеркнуто растягивая слова, произнес сержант. — Похоже, у нас компания. Атакуйте противника, как только заметите.
— Будет проще обороняться, если вы расположитесь внутри комплекса, а не снаружи, — встряла Кортана. — Сумеете добраться?
— Никак нет! — ответил Уоллер. — Они приближаются слишком быстро. Мы постараемся продержаться как можно дольше.
— Задай им жару, десант, — мрачно отозвалась Кортана, прежде чем отрубить связь. — Нам всем придется несладко, если мы не успеем выбраться отсюда до того, как к ковенантам придет подкрепление.
— Вас понял, — ответил Мастер-Шеф и припустил вниз по пандусу, миновал пару люков и выскочил в сумрачный зал за последним из них. Он пробежал по какому-то полупрозрачному покрытию, пересек пешеходный мостик и расстрелял парочку ворчунов, обнаружившихся впереди. Затем он спустился на следующий уровень по очередному наклонному коридору и разметал гранатой вражеский патруль, устремляясь к новому люку. С платформы под ним раздался рев воина элиты и визгливый лай ворчунов.
Еще одна граната размазала весь отряд по стенам, расчищая спартанцу дорогу к тому месту, которое они охраняли. То, что перед ним именно зал картографа, Джон-117 понял с первого же взгляда. Как только он вошел внутрь, на него набросился еще один воин элиты. Одной короткой очереди хватило, чтобы разрядить щиты чужака, и Шеф добил его ударом приклада.
— Сюда! — сказала Кортана. — Эта голографическая панель должна активировать карту.
— Есть мысли, как это сделать?
— Нет, — ответила она лукавым голосом, — в конце концов, только ты у нас обладаешь даром волшебного прикосновения.
Мастер-Шеф сделал несколько шагов, приближаясь к дисплею, и протянул к нему руку. Инстинктивно он понимал, как включить карту, — эти познания казались прошитыми на подсознательном уровне, словно понимание того, когда надо драться, а когда бежать.
Он отбросил посторонние мысли и возвратился к своему заданию. Закованная в латную перчатку рука скользнула по панели, и перед Джоном-117 развернулась и повисла в воздухе мерцающая карта.
— Анализирую, — сказал ИИ. — Рубка управления Гало находится… — он подсветил участок карты на дисплее его шлема, — здесь. Интересно. Это похоже на какое-то святилище.
ИИ включил внешнюю связь.
— Кортана вызывает капитана Кейза.
Несколько секунд ей никто не отвечал, а затем раздался голос «Кувалды»:
— Кортана, связь с капитаном потеряна. То ли его корабль находится слишком далеко, то ли у них какие-то проблемы с оборудованием.
— Продолжайте попытки, — велел ИИ. — Дайте мне знать, если получится возобновить контакт. И передайте ему, что нам с Мастером-Шефом удалось установить расположение рубки управления.
Капитан Кейз старался не обращать внимания на непрестанный грохот ритмичной колониальной музыки сержанта, зазвучавшей по интеркому, когда пилот направил десантный корабль к болоту.
— Похоже, все чисто… Иду на посадку.
Как только турбины «Пеликана» расплескали воду под кораблем, десантный люк откинулся и внутрь ворвался густой, затхлый воздух. С собой он принес тошнотворный запах гниющей растительности, мерзкую вонь болотного газа и легкий металлический аромат самого Гало.
— Фу-у, — сказал кто-то, но его заглушил крик сержанта Эвери Джонсона:
— Пошел! Пошел! Пошел!
Десантники спрыгнули в доходящую до лодыжек воду.
— Проклятье! — выругался один из солдат, когда болотная жижа затекла ему в сапоги.
— Заткнись, рядовой, — произнес Джонсон, глядя, как Кейз спускается по сходням.
Избавившись от своей ноши, десантный корабль включил двигатели, покачнулся в клейком воздухе и начал набирать высоту.
— Постройка, которую мы ищем, — произнес Кейз, сверяясь с наладонным компьютером, — должна быть вон там.
Джонсон проследил за его пальцем и кивнул.
— Ладно, лодыри, вы слышали, что сказал капитан. Бисенти, пойдешь первым.
Рядовому Уоллесу А. Дженкинсу выпало замыкать строй, что было почти столь же плохо, как и оказаться впереди. Почти, но не совсем. Непроницаемо черная вода сливалась в сапоги, пропитывая носки. Впрочем, десантник был благодарен, что она хотя бы не оказалась слишком холодной. Как и все остальные бойцы в отряде, он знал, что основной задачей их миссии было обнаружение и захват тайника с оружием ковенантов. Это было крайне важно, несмотря даже на то, что лейтенант Маккей уже совершила набег на «Столп осени», благодаря чему база Альфа значительно укрепила свою оборону.
Впрочем, все это мало его волновало, и особенно сейчас, когда ему приходилось брести по темному, затянутому туманом болоту.
Что-то возвышалось впереди. Бисенти очень надеялся, что это именно то, ради чего Старикан заставил их тащить свои задницы по болоту.
— Вижу здание, — шепнул он, обращаясь к командиру.
Раздался плеск воды, и сержант подбежал к Джонсону.
— Дженкинс, сюда. Мендоза, пошевеливайся! Ждем здесь отряд капитана. А затем тащим свои зады внутрь.
В этот момент Дженкинс увидел, как Кейз возникает из тумана.
— Сэр!
— Ладно, пошли! — Джонсон тоже увидел капитана.
Следом за десантниками Кейз вошел в здание. Ситуация развивалась абсолютно не так, как он того ожидал. В отличие от ковенантов, по-прежнему расправлявшихся практически со всеми, кто попадал в их руки, люди продолжали брать пленных. И одного из таких, довольно угрюмого воина элиты, представившегося как ’Куаломей, допрашивали в течение нескольких часов. В конце концов, он признался, что входил в состав группы, доставившей ящики с оружием отряду, удерживавшему это здание.
Но внутри не было ни охраны, ни оружия, в существовании которого клялся ’Куаломей. Значит, пленник мог соврать. И капитан собирался хорошенько побеседовать с чужаком по возвращении на базу Альфа. Пока же он решил обследовать обнаруженный комплекс — на всякий случай. Второй отряд, возглавляемый капралом Ловик, остался прикрывать отход, а все остальные отправились вперед.
Минут через десять капитан услышал оклик десантника:
— Ого! Вы только посмотрите на это. Кто-то выпустил ему кишки.
Джонсон взглянул на труп воина элиты, лежащий на полу. Более того, то там, то сям он видел распластавшиеся тела других ковенантов. Кровь чужаков ровным слоем покрывала стены. Сзади подошел Кейз.
— Что у вас здесь, сержант?
— Похоже, это был патруль ковенантов, — ответил офицер. — Спецназ «Задиры», если судить по черной броне. Все они мертвы.
Кейз оглядел тело и перевел взгляд на Бисенти:
— Какие милашки. Вы, случаем, не успели подружиться?
— Никак нет, только познакомились, — покачал головой десантник.
Еще через пять минут отряд приблизился к огромной металлической двери. Она была заперта, и подобрать код на панели управления не представлялось возможным.
— Хорошо, — кивнул Кейз, оценивая препятствие, — давайте откроем ее.
— Я постараюсь, — ответил инженер рядовой Каппус, — но, похоже, ковенанты очень старались ее запечатать.
— Просто сделай это, сынок.
— Так точно, сэр.
Каппус стащил со спины переносной терминал, подключил его к пульту управления дверью и застучал по клавишам. За исключением тихого попискивания прибора, пытающегося взломать замок, прогоняя через него тысячи комбинаций в секунду, вокруг царила полная тишина.
Десантники нервничали и никак не могли расслабиться. На лбу Каппуса выступил пот.
Они оставались на месте еще несколько минут, пока не увидели, как инженер удовлетворенно кивает и открывает дверь. Десантники направились внутрь, но Каппус вскинул руку:
— Сержант! Прислушайтесь!
Все солдаты навострили уши. До них донесся мягкий, текучий звук, напомнивший шелест змеи. Казалось, он раздается сразу со всех сторон.
Дженкинс чуть не подпрыгнул на месте, но первым сто страхи озвучил Мендоза:
— У меня плохое предчувствие…
— У тебя вечно плохие предчувствия, — прервал его Джонсон.
Он уже собирался отчитать Мендозу, когда его вызвали на командной частоте. Было похоже, что второй отряд попал в беду, но капрал Ловик говорила не слишком внятно, чтобы понять, что же там произошло.
По правде, она и не говорила даже, а кричала.
— Капрал? — отозвался Кейз. — Вы меня слышите? Прием.
Ответа не было.
— Немедленно доставь свой зад ко второму отряду, — обернулся Джонсон к Мендозе, — и выясни, что там, черт возьми, происходит.
— Но, сержа…
— У меня нет времени выслушивать нытье, солдат! Ты слышал приказ.
— Это еще что было? — нервозно произнес Дженкинс. Его взгляд метался среди теней.
— Мендоза, откуда раздался звук? — потребовал Джонсон, мгновенно забыв о втором отряде.
— Оттуда! — воскликнул рядовой, указывая пальцем на темный угол, откуда доносилось приглушенное поскрипывание металла о металл.
Затем закричал от боли рядовой Райли, когда что-то прыгнуло ему на спину и, метя в позвоночник, вонзило в нее острое жало. Солдат выронил из рук оружие и попытался сорвать с себя неведомое существо, заметавшись из стороны в сторону.
— Стой спокойно! Стой! — закричал Каппус, вцепляясь в одну из раздутых тварей на спине друга и пытаясь сдернуть ее.
Большую часть своей взрослой жизни Эвери Джонсон провел в десанте и высаживался на поверхность неизвестных планет большее количество раз, чем все прочие из присутствующих, вместе взятые. За это время ему многое довелось повидать… Но никогда прежде он не сталкивался ни с чем, подобным тому, что пробежало, семеня лапками по металлическому полу, и прилипло к одному из его людей.
Впереди возникло с дюжину одутловатых белых шаров, каждый диаметром почти с метр, покоящихся на непрестанно подергивающихся щупальцах. Они бежали и прыгали в «вольном построении», устремляясь к людям. В один прыжок твари пролетали по несколько метров. Едва не поддавшись панике, сержант открыл огонь короткими очередями.
— Сделаем их!
Кейз сжал в руке пистолет и выстрелил по одной из тварей. Та лопнула, будто воздушный шарик. Взрыв разметал еще трех ее товарок на тонкие ошметки, но их место тут же заняли десятки новых существ.
Теперь становилось ясно, что Каппус был абсолютно прав. У ковенантов имелся повод, чтобы запереть дверь, и теперь они видели причину. Но, может быть… может быть, им удастся отступить и вновь запечатать тварей внутри?
— Сержант, нас окружили!
Но внимание Джонсона было отвлечено на что-то еще.
— Черт возьми, Дженкинс! Стреляй же!
Дженкинс стоял с перекошенным от страха лицом, настолько сжав винтовку в руках, что у него побелели суставы пальцев. Казалось, что мелкие твари возникают прямо из воздуха.
— Их слишком много!
Сержант уже собирался что-то ответить, но тут, словно где-то открыли водный шлюз, людей захлестнул новый поток уродливых шарообразных тварей. Десантники палили во все стороны, многие теряли равновесие, когда по два, три, а то и четыре существа вцеплялись в них и притягивали к полу.
Дженкинсом овладел ужас, и десантник начал пятиться.
Кейз вскинул руки, пытаясь защитить лицо, и чудом успел перехватить одного из крошечных монстров. Сжав существо в кулаке, он раздавил его. Твари оказались очень хрупкими, но их было слишком много. Очередной противник вцепился в плечо капитана, и тот закричал от боли, когда острое щупальце разорвало его форму, погрузилось под кожу и вонзилось в позвоночный столб. Боль агонии была настолько сильной, что Кейз потерял сознание и пришел в себя только под воздействием каких-то химикалий, впрыснутых тварью в его кровь.
Он попытался позвать на помощь, но не смог издать ни звука. Сердце капитана бешено заколотилось, когда он почувствовал, как его конечности отнимаются одна за другой. Легкие налились тяжестью.
Кейз постепенно терял связь со своим телом, которым завладевало что-то злобное, изгонявшее его сознание. Вскоре оно захватило большую часть коры головного мозга, заполнив его таким вселенским голодом, что капитана вырвало бы, обладай он еще хоть какой-то властью над своим телом.
Этот голод был куда больше, чем просто желание насытиться, получить сексуальное удовлетворение или обрести власть. Нет, скорее его можно было сравнить с вакуумом, бездонным водоворотом, поглощавшим все прочие устремления, мысли и даже память о том, кем некогда был Кейз.
Капитан попытался закричать, но и это ему не удалось.
Вид Кейза, сражающегося со своим новым «я», заставил Дженкинса застыть на месте. Впрочем, как только капитан перестал сопротивляться, солдат пришел в себя. Он развернулся и попытался сбежать, но в этот момент почувствовал, как одна из мелких тварей прыгнула ему на спину. Вспыхнула и утихла резкая боль, когда существо вонзило в его спину свое щупальце.
Перед глазами рядового все поплыло, но потом снова прояснилось. Он каким-то образом понимал, что прошло уже некоторое время, но не мог точно сказать, как долго находился в отключке. Уоллес А. Дженкинс оказался в каком-то странном полумире.
Так уж выпали галактические игральные кости, что сознание твари, вторгшейся в разум десантника, повредилось за время долгого сна. Хотя ей и хватило сил, чтобы завладеть его телом и преобразовать его в боевую форму, она оказалась слишком слаба, чтобы полностью повелевать всеми желаниями своего носителя.
Дженкинс, не имея возможности что-либо изменить, полностью осознавал присутствие чуждого сознания, захватившего власть над его телом. Тварь поиграла с его руками, будто ребенок, познающий новую игрушку, и заставила Дженкинса несколько раз пройти по кругу. Рядом стояли бывшие друзья, чей рассудок был полностью уничтожен. Десантник закричал, и воздух даже покинул его легкие, но никто не обернулся.
Седьмой цикл, 49 единиц (по военному календарю ковенантов) / Крейсер «Истина и Единение», орбита Гало.
Зука ’Замамей поднялся на борт «Истины и Единения» при помощи главного гравитационного лифта, воспользовался внутренним подъемником, чтобы добраться до командирской палубы, прошел стандартную проверку на посту охраны и предстал перед Советом Владык в рекордные сроки. Все это казалось ему вполне закономерным до тех пор, пока он не вошел в зал, где горела одна-единственная лампа, освещавшая только площадку, предназначенную для посетителей. Не было видно ни Сога ’Роламея, ни пророка, ни все еще остававшегося неизвестным воина элиты.
Возможно, Совет опаздывает, или произошел сбой в расписании, или еще какая-либо бюрократическая ошибка. Но зачем тогда позвали ’Замамея? Местный персонал всегда знал, собрались Владыки или нет.
Офицер уже собирался развернуться и выйти, когда загорелась вторая лампа, высветившая лицо ’Роламея. Его голова не была прикреплена к плечам, как полагалось, но возвышалась на окровавленном пьедестале, уставившись пустым взглядом в пространство.
Возник парящий в воздухе образ пророка, который махнул в сторону головы:
— Печально, не правда ли? Но дисциплину должно соблюдать. — Пророк сделал какой-то жест, показавшийся ’Замамею частью религиозного ритуала. — Гало старо, невероятно старо, и у него есть свои секреты. Это настоящие сокровища, которые Предтечи оставили для нас, зная, что мы найдем им достойное применение. Однако, — продолжал пророк, — познание всегда сопряжено с риском. И здесь нас также поджидали опасности, с которыми обещал управиться ’Роламей. Но он не сдержал своего слова. Теперь же, когда все вокруг начали громить эти людишки, цена его ошибок стократно возросла. Двери были открыты, огромная мощь выпущена на волю, и от нас потребуется приложение всех наших сил для того, чтобы вновь взять Гало под свой контроль. Вы меня понимаете?
На самом деле ’Замамей не понял ни слова, но признавать это не собирался. Поэтому он произнес:
— Так точно, ваше превосходительство.
— Хорошо, — сказал пророк. — За этим мы и вызвали вас. Не в последнюю очередь нашим проблемам поспособствовала ваша попытка заманить в ловушку бесчинствующего человека. В результате ваших действий он не только сумел обезвредить часть систем безопасности Гало, но и нашел путь, ведущий к «молчаливому картографу», и теперь, без сомнения, воспользуется им, чтобы доставить нам еще больше неприятностей. Поэтому, — доверительным тоном сообщил пророк, — я и подумал, что было бы разумно пригласить вас сюда, чтобы вы хорошенько посмотрели на цену ошибки и подумали над тем, хочется ли вам ее заплатить. Вы меня поняли?
’Замамей сглотнул и кивнул:
— Так точно, ваше превосходительство. Понимаю.
— Хорошо, — ласково произнес пророк. — Рад это слышать. Теперь же, раз уж вы осознали свою ошибку и намереваетесь никогда более ее не повторять, вы расскажете мне, что собираетесь делать дальше. И если мне понравится ответ, если вы сумеете убедить меня, я позволю вам покинуть этот зал живым.
По счастливому стечению обстоятельств у ’Замамея был не просто план, а восхитительный план. Более того, офицер был готов убедить пророка в состоятельности своего замысла.
Но когда воин элиты, сопровождаемый Яяпом, покидал «Истину и Единение», перед его глазами стояли не картины славной победы, а мертвый взгляд ’Роламея.
Мастер-Шеф помедлил возле люка, чтобы убедиться, что его никто не преследует, удостоверился, что его оружие полностью заряжено, и задумался над тем, где же он находится. Повинуясь указаниям Кортаны, «Кувалда» завела «Пеликан» в отверстие в поверхности Гало и полетела по похожим на капиллярную систему просторным туннелям, пронизывавшим мир под земляной шкурой кольца. Вскоре они приземлились на взлетно-посадочной площадке в огромном зале. Оттуда спартанец и начал свое путешествие по лабиринту коридоров и комнат, многие из которых хорошо охранялись.
Сейчас, пройдя очередным туннелем, Мастер-Шеф остановился возле люка и задумался над тем, что ждет его за ним.
Ответ пришел неожиданно. Дверь распахнулась, выпуская ледяной ветер и хлопья снега. Впереди маячило что-то напоминающее пешеходный мост. Металлический барьер отчасти заслонял вид, но Джон-117 видел световые лучи, используемые на Гало в качестве несущих тросов, и серую отвесную скальную стену за ними.
— Погодные показатели кажутся вполне естественными, — задумчиво произнесла Кортана. — Интересно, это просто отказали контролирующие погоду системы Гало или же его создатели хотели, чтобы здесь условия были настолько суровыми?
— А может быть, им эти условия вовсе и не казались суровыми, — добавил спартанец.
Решив, что все это не имеет ни малейшего значения — во всяком случае, для него, — Мастер-Шеф осторожно высунулся из люка, чтобы проверить, что его там ждет.
Ответ оказался прост: «Тень», в кресле которой сидел ворчун. Быстрый взгляд, брошенный направо, подтвердил: там стоит точно такое же орудие, хотя и без стрелка.
Когда спартанец уже собирался продолжить свой путь, над мостом проревели двигатели «Пеликана», приземлившегося в долине под ним. Раздался треск статики, а за ним в наушниках зазвучал мрачный мужской голос.
— Огневая группа «Зулус» срочно запрашивает поддержки любых войск ККОН. Меня кто-нибудь слышит? Прием.
ИИ определил, что вызов исходит от одного из отрядов, вылетевших с базы Альфа, и ответил:
— Кортана вызывает «Зулус». Вас слышу. Держитесь. Мы уже в пути.
— Вас понял, — откликнулся пилот. — Не задерживайтесь.
«Час от часу не легче», — подумал спартанец.
Он выскочил из люка, уложил ворчуна выстрелом в голову и поспешил занять его место за штурвалом «Тени». Запрыгивая в кресло, он уже слышал, что выстрел вызвал суету среди врагов, и понимал, что у него остается лишь несколько секунд, чтобы развернуть ствол орудия.
Как только указатель прицела загорелся красным, он нажал на гашетку. Смертоносные сгустки энергии сбили с ног ворчуна и шакала, сжигая вместе с ними кусок моста. Остальные твари словно растворились среди окружающих конструкций.
Когда все цели скрылись из виду, спартанец потратил пару секунд на то, чтобы осмотреть мост. Он был построен скорее для движения пешеходов, чем для техники, состоял из двух уровней и поддерживался в воздухе опорными лучами, которые Мастер-Шеф заметил еще в самом начале. Сверху сыпался снег, с шипением исчезавший при соприкосновении со световыми тросами.
На дальнем конце моста что-то шевельнулось, и Джон-117 удостоил его росчерком сверкающей энергии. Он работал плазменным орудием, будто брандспойтом, окатывая смертоносным огнем каждый закуток, каждую щель, расчищая себе путь.
Удовлетворившись тем, что все наиболее очевидные цели были уничтожены, спартанец спрыгнул с «Тени». Мост был достаточно широк, чтобы на нем уместились многочисленные надстройки с закоулками, где мог бы укрыться Мастер-Шеф. Впрочем, верно это было в обе стороны — ведь где угодно могли прятаться и ковенанты.
Перебегая от одного укрытия до другого, он добрался до лестницы и спрыгнул на нижний уровень, где расправился с еще одной группой чужаков. Покончив с ними, он заметил укрывшегося за перегородкой воина элиты, вооруженного энергетическим мечом.
Шеф не видел причины приближаться к столь грозному противнику, если этого можно было избежать. Поэтому он метнул за стенку плазменную гранату, надежно прилепившуюся к броне твари, которая запоздало вскрикнула. Чужак выскочил из укрытия и исчез в ослепительной вспышке.
Радуясь тому, что мост наконец-то остался позади, Мастер-Шеф активировал следующий люк, пробежал по похожему на лабиринт залу и добрался до лифта. Тот долгое время падал вниз, пока наконец не начал мягко замедляться и не позволил своему пассажиру выйти. Открывшийся за ним короткий коридор выводил к люку и ожидающему за ним сражению.
Как только люк отворился, Мастер-Шеф поднял взгляд, увидел наверху мост и сориентировался на местности. Впереди простиралась заснеженная равнина, на поверхности которой кое-где торчали валуны и росли отдельные деревья.
Учитывая тот факт, что огонь ковенантов был сосредоточен по местности слева от него, спартанец предположил, что хотя бы часть огневой группы «Зулус» держала там оборону. Их обстреливали как минимум две «Тени» и «Призрак», но десантники, несмотря ни на что, продолжали отбиваться.
Джон-117 знал, что наибольшую опасность для людей представляют тяжелые орудия. Поэтому он выбежал из-под защиты туннеля, остановившись только для того, чтобы прикончить ближайшего канонира из пистолета, и бросился к осиротевшей «Тени». Стаскивая труп с кресла и усаживаясь за штурвал, спартанец ощущал жар, исходящий от стволов орудия. Целей было полным-полно, но больше всего хлопот десанту доставлял «Призрак», так что с него Мастер-Шеф и решил начать. Пары залпов хватило, чтобы привлечь внимание пилота и заставить его приблизиться.
Человек и воин элиты открыли огонь одновременно, и между ними заметались плазменные лучи, но «Тень» все же победила в этом противостоянии. Штурмовая машина содрогнулась, вильнула в сторону и взорвалась.
Но времени отпраздновать гибель «Призрака» спартанцу не дали. В этот момент мортирный танк «Дух» развернулся к их участку долины, метнув в воздух несколько подобных кометам снарядов, и двинулся в направлении позиций десанта.
Мастер-Шеф выпустил в сторону танка несколько энергетических сгустков, но тот был слишком далеко, и «Тень» не смогла пробить броню чудовищной машины.
Осознав, что с танком придется справляться как-то иначе, спартанец выпрыгнул из кресла и бросился бежать. Он был уже в двадцати метрах от «Тени», когда одна из плазменных бомб ударила точно в нее.
При неожиданном появлении Шефа десантники приободрились.
— А вот и наша кавалерия! — воскликнул капрал, одарив спартанца вялой улыбкой.
— Нам не помешает твоя помощь… — крикнул другой десантник. — Эта «Тень» нас совсем прижала.
Проследив за пальцем солдата, спартанец увидел, что ковенанты разместили одно из своих орудий на вершине огромного валуна. Возвышенность позволяла пушке держать под своим контролем половину окрестных территорий, и канонир не переставал поливать огнем позиции группы «Зулус».
Неподалеку, перевернувшись на бок, лежал «Бородавочник», вокруг которого рассыпались боеприпасы. Мастер-Шеф подобрал пусковую установку, но расстояние все равно было слишком большим, и вначале ему надо было приблизиться к врагу. Поэтому, перебросив установку за спину, он проверил заряд своей штурмовой винтовки и побежал к деревьям. Отряд ворчунов бросился к десантникам, но спартанец отбросил их назад и направился к привлекшему его внимание пню. Укрывшись за ним, воин пристрелил прятавшегося за деревьями шакала и вскинул ракетную установку на плечо. В прицеле мелькнул синеватый корпус «Тени», и спартанец подкрутил увеличение, «приблизив» врага. Затем, стараясь держать свое оружие как можно ровнее, Джон-117 выстрелил.
На вершине валуна прогремел взрыв, и «Тень» сверзилась вниз.
Раздалось улюлюканье десантников, но Мастер-Шеф уже бежал обратно к «Бородавочнику».
Мортирная бомба взорвалась прямо у него за спиной, в щепки разнося пень. Один десантник вскрикнул, когда метровый кусок древесины пронзил его живот, пригвоздив солдата к земле.
Спартанец ухватился за бампер «Бородавочника» и при помощи усиливающих устройств в своей броне поставил его на колеса. Один из уцелевших десантников занял место за пулеметом, а другой запрыгнул на пассажирское сиденье.
Когда Шеф выжал педаль газа, из-под задних колес забил снег и машина рванулась вперед.
Движение выдало их расположение «Духу». Мортирный танк издал звук, похожий на отрыжку, и в небо взмыла пылающая комета, полетевшая к середине поля, будто пытаясь преградить людям дорогу.
Спартанец увидел огненный сгусток и помчался вперед, собираясь проскочить под ним. Как только расстояние между «Бородавочником» и «Духом» начало сокращаться, заговорил пулемет.
Впрочем, чтобы «хрюшка» и танк смогли «потанцевать», вначале требовалось прорубиться через пехотный заслон. Так что и стрелку, и десантнику на пассажирском сиденье пришлось вступить в перестрелку с элитой, шакалами и ворчунами, когда Мастер-Шеф ударил по тормозам, дал задний ход и развернул машину под более удобным углом.
М41 ревел, выплевывая сотни пуль и скашивая ворчунов, точно траву. Трупы тварей валились в окровавленный снег.
— Меня хотите? — прокричал десантник на пассажирском сиденье, высаживая обойму по воину элиты. — Меня? Так идите и возьмите!
Восьмифутовый воин зашатался под пулями и завалился на спину, хотя и оставался все еще жив… оставался до тех пор, пока по нему не прокатились колеса «Бородавочника», перемалывая ребра.
В считанные секунды машина прорвалась сквозь заслон и, что еще более важно, оказалась в мертвой зоне «Духа», который теперь не мог выстрелить, не рискуя уронить бомбу себе на голову. Это и было ключевым фактором успеха. Шеф притормозил и почувствовал, как машина заскользила на льду.
— Подстрелите его! — приказал он.
Стрелок, не имевший ни малейшей возможности промахнуться, открыл огонь. С оглушительным ревом пули вырывались из ствола и били в борт танка. Одни из них рикошетили, другие разбивались, но ни одной не удалось пробить толстую броню «Духа».
— Глядите! — прокричал десантник. — Он идет на таран!
Спартанец, только что с трудом заставивший «Бородавочник» остановиться, обнаружил, что его пассажир прав. Танк рванулся вперед и был уже готов раздавить их машину, когда Мастер-Шеф дал задний ход. Взбивая снег всеми четырьмя колесами и поливая врага огнем, «хрюшка» покатилась назад, неожиданно уходя в оборону.
Как только разрыв достаточно увеличился, спартанец вновь притормозил. Затем он кинул вперед переключатель скоростей и выкрутил руль вправо. Машины разошлись настолько близко, что танк даже оцарапал «Бородавочника», заставив того оторвать левые колеса от снега. Раздался звук удара, и пулемет качнулся в сторону, сбив прицел.
— Стреляй по нему сзади! — прокричал Шеф. — Там броня может оказаться слабее!
Стрелок подчинился и был вознагражден громким взрывом. Тысячи металлических осколков взмыли в воздух и, закрутившись, устремились к земле. Над обломками танка поднялись черные клубы дыма. Через мгновение останки мортиры врезались в валун, ознаменовав окончание битвы.
Поле боя осталось за огневой группой «Зулус».
Анализ, проведенный Кортаной, показал, что существуют и другие, связанные между собой долины, которые спартанцу предстояло проверить одну за другой в поисках своей цели. К сожалению, крутые склоны не позволяли Шефу и дальше ехать на «Бородавочнике».
Он выпрыгнул из машины и стал прокладывать путь в глубоком снегу. Морозный ветер свистел, задувая под щиток шлема, а броня покрывалась изморозью.
— Проклятье! — проворчал один из десантников. — Что ж вы не напомнили варежки с собой захватить?
— Прекрати ныть, — рыкнул сержант. — Приглядывай за деревьями… Мы не на пикник приехали.
Как ни странно, но Шеф был абсолютно спокоен. Здесь и сейчас он чувствовал себя как дома.
Было солнечно, и лишь редкие облака пятнали небо. Странных очертаний холмы громоздились друг на друга, словно пытаясь дотянуться до вершины небольшой скальной гряды. Это был засушливый регион, и машины взбивали пыль, поднимаясь по долине к горному склону.
Патруль состоял из двух трофейных «Призраков», или же «кобылок», как называли их некоторые десантники, которых сопровождали два «Бородавочника», переживших долгое, тяжелое путешествие от «Столпа осени».
Люди использовали различные комбинации составления отрядов, но Маккей более всего понравился именно такой вариант — «два плюс два», позволявший максимально проявить свои возможности машинам обоих типов. Боевые грависани чужаков были быстрее «Бородавочников», что позволяло им за короткий промежуток времени покрывать большое расстояние и избавлять свое четырехколесное сопровождение от утомительного обследования окрестностей. Но при этом «Призраки» значительно хуже чувствовали себя на пересеченной местности и, не имея ничего подобного пулеметам, установленным на «Бородавочниках», были уязвимы для нападения «Баньши».
Поэтому, как только на горизонте появлялся вражеский штурмовик, «кобылки» спешили возвратиться под защиту трехствольных орудий «хрюшек». Кроме того, на пассажирском сиденье каждого «Бородавочника» ехал десантник, вооруженный ракетной установкой, что еще лучше защищало отряд от нападений с воздуха.
Но, конечно же, главным аргументом, который ковенанты уже привыкли уважать, был «Пеликан», полный «адских ныряльщиков» и стоявший на стартовой площадке базы Альфа в состоянии полной готовности. В течение десяти минут он мог доставить в любую патрулируемую точку подкрепление в лице пятнадцати солдат УВОД. А это была серьезная сила.
В задачу патрулей входило слежение за десятикилометровой зоной вокруг базы Альфа. Теперь, когда они захватили плато и закрепились, его требовалось хорошо охранять. Хотя укрепления и пережили уже несколько авианалетов и пробных наземных вылазок, ковенанты еще только готовились к настоящему полномасштабному штурму, что крайне тревожило Сильву и Маккей. Складывалось впечатление, что ковенанты просто позволяют людям отсиживаться на базе, пока сами заняты чем-то другим. Но чем именно, оставалось только догадываться.
Впрочем, это совсем не означало полного прекращения вражеской активности; вовсе нет, ковенанты продолжали наблюдать за людьми, регистрируя все основные маршруты и расставляя ловушки.
Маккей старалась никогда не проезжать одним и тем же путем дважды, но порой рельеф окружающей территории не оставлял ей иного выбора, а это означало, что отдельные речные переправы, каменистые овраги и горные тропы дарили ее врагу возможности залечь в засаде — если, конечно, ковенантам хватило бы на это терпения.
Как только патруль приблизился к одному из таких мест — коридору меж двух холмов, — в рации раздался голос десантника из головного «Призрака»:
— «Красный-три» вызывает «Красный-один». Прием.
Маккей, сидевшая рядом с водителем в первом из «Бородавочников», включила микрофон:
— «Красный-три», слышу тебя. Говори. Прием.
— Вижу «Призрак», лейтенант. Лежит на боку… Похоже, он разбился или что-то вроде того. Прием.
— Держись от него подальше, — посоветовала офицер. — Это может быть засада. Потерпи, мы скоро будем. Прием.
— Вас понял, «Красный-один». Конец связи.
«Бородавочник» подпрыгнул на камнях и зарычал, когда водитель сбавил скорость, выезжая на открытое пространство перед холмами.
— «Красный-один» вызывает отряд. Придется оставить технику здесь и пройтись пешком. Стрелкам приказываю оставаться на местах и следить за небом. Последнее, что нам сейчас нужно, так это появление «Баньши». «Призрак-два», прикрой нас со спины. Прием.
В рации раздалась серия двойных щелчков, служивших подтверждением того, что ее приказ был услышан.
Маккей, вскинув на плечо ракетную установку, спрыгнула на землю и побежала за своим водителем. Опаленные камни и след запекшейся крови сообщили патрулю о том, что произошло здесь недавно.
Солнце жарило спину офицера, раскаленный воздух был неподвижен. А под ногами скрипел гравий. Эти холмы с легкостью могли располагаться и на Земле, где-нибудь в районе Каскадных гор.[3] И если честно, Маккей не отказалась бы именно там и очутиться.
Яяп лежал позади груды обломков и ждал смерти. Как и все остальные затеи ’Замамея, эта попахивала абсолютным безумием.
Так и не сумев обнаружить и уничтожить «бронированного человека», офицер решил, что назойливый чужак должен находиться где-то на вершине недавно захваченного людьми плато. А если даже и не там, то в любом случае он должен был либо двигаться от человеческих укреплений, либо к ним. Плато являлось важной позицией, которую Совет Владык мечтал вернуть под свой контроль.
Единственная проблема заключалась в том, что ’Замамей не имел ни малейшего понятия, когда ужасный человек находится на базе, а когда — нет. Следить за укреплениями было довольно рискованно, а ведь только зная местоположение главного врага можно было гарантировать, что тот лишится головы.
Посему, основательно поразмыслив над вставшей перед ним проблемой и учтя тот факт, что люди берут пленных, воин элиты решил внедрить к ним своего шпиона — кого-то, кто мог бы подать ему сигнал, как только бронированный человек окажется на месте и можно будет начинать штурм.
И кого же он должен был послать? Уж всяко не себя, ведь ему еще предстояло командовать нападением, и не другого элиту, поскольку любой из них обладал слишком большой ценностью, чтобы идти на такой риск, особенно в ситуации, когда они — как выразился пророк — столкнулись с загадочными силами. Хотя Яяп скорее был склонен полагать, что ни один из них просто не согласился бы упустить возможность поучаствовать в убийстве, проси дев все это время в камере.
Стало быть, эту миссию предстояло исполнить существу низшего порядка, но тому, кому ’Замамей мог бы довериться. Так что для Яяпа придумали подходящую «легенду» прикрытия, с энтузиазмом отколошматили и оставили возле «Призрака», который в ночные часы случайно налетел на камень.
К своему апогею события подошли только на рассвете, а это означало, что ворчун пролежал на одном месте целых пять единиц. Он мог лишь слегка шевелить затекшими конечностями, чтобы не выдать себя раньше времени, у него не было с собой даже питья. Пытаясь отогнать от себя вполне обоснованные опасения, Яяп проклинал тот день, когда спас ’Замамея. Лучше было оставить его подыхать на борту разбившегося человеческого судна.
О да, ’Замамей клялся, что люди берут пленных, но откуда было ему знать? Более того, Яяпу затея фанатика вовсе не казалась разумной. Во время сражения за «Столп осени» ворчун видел, как люди расстреливают его многочисленных коренастых сородичей, и теперь он не очень понимал, почему именно его должны пощадить. И что будет, если чужаки сумеют обнаружить передатчик, встроенный в его дыхательный аппарат?
Нет, все ставки были против Яяпа, и чем больше он размышлял над этим, тем больше ему хотелось просто убежать. Прихватить все, что только можно, и раствориться на поверхности Гало следом за остальными дезертирами. Но мысли о том, что случится, когда наконец опустеет его метановый баллон, всякий раз заставляли ворчуна передумать.
А теперь и вовсе было уже поздно что-то предпринимать. Яяп услышал, как поскрипывают камни под чьими-то сапогами, и почувствовал неприятный мускусный, мясной запах людей. На него легла чья-то тень. Ворчун решил, что лучше будет прикинуться, будто потерял сознание. Впрочем, притворяться не пришлось — он и в самом деле упал в обморок.
— Живой, похоже, — заметила Маккей, когда ворчун сделал вдох и метановая трубка зашипела. — Проверьте, нет ли ловушек, выньте его ногу из-под обломков и обыщите тварь. Крови на нем немного, так что, если попытается удрать, понаделайте в нем дырок.
Яяп не понял ни слова из того, что сказал человек, но голос чужака звучал ровно, и никто пока не пытался приставить ствол к голове ворчуна. Может быть, ему все же посчастливится выжить.
Спустя пять минут связанного по рукам и ногам Яяпа бросили в кузов человеческой машины, где он и лежал всю остальную дорогу, подпрыгивая на ухабах.
Маккей вытащила из разбившегося «Призрака» два контейнера, в одном из которых обнаружилось нечто замотанное в тряпки, показавшееся ей какой-то едой. Понюхав тюбик с пузырящейся пастой, офицер поморщилась. Смесь воняла старыми носками, в которые завернули прогорклый сыр.
Запихав пищу чужака обратно, Мелисса обследовала следующий контейнер. Там обнаружились два мемоблока ковенантов — похожие на кирпичи слитки какого-то сверхпрочного материала, способные вместить в себя неисчислимое количество сиксилиардов байт информации. Может быть, хоть что-то, содержащееся на них, стоило всей этой мороки? Вполне вероятно, но это было решать не ей. Уэлсли души не чаял в подобной чертовщине, так что он должен был обрадоваться возможности покопаться в содержимом блоков.
И если повезет, им удастся отвлечь ИИ от цитирования изречений герцога Веллингтона хотя бы на пару минут. Одно это стоило любых хлопот.
’Замамей из замаскированного укрытия на холме следил за тем, как люди возвращаются к своим машинам. Он даже задрожал от удовольствия. Первая часть его плана увенчалась успехом. А вскоре должна была завершиться — и обязательно победой — вторая фаза.
Наконец, с боем проложив себе путь через заснеженные петляющие ущелья и похожие на лабиринты залы, за очередным люком Мастер-Шеф увидел подножие огромного строения, вокруг которого курсировали «Призраки».
— Вход в рубку управления находится наверху пирамиды, — сказала Кортана. — Мы должны подняться туда. Лучше всего будет захватить один из этих «Призраков», нам пригодится его огневая мощь.
С одной стороны, слова ИИ были вполне разумны, с другой — ни один из водителей тех машин, что открыли огонь по выскочившему из люка спартанцу, явно не собирался просто так уступать ему свое место. Одного «Призрака» Джону-117 удалось срубить длинной, точно отмеренной очередью. Затем воин бросился бежать мимо нагромождения камней к длинной наклонной стене пирамиды.
Вскоре он увидел охотника, патрулирующего приподнятую над землей площадку на постройке, и пожалел, что не взял с собой ракетной установки. Впрочем, с тем же успехом он мог сейчас мечтать и о танке класса «Скорпион».
Опорные конструкции пирамиды предоставляли некоторое укрытие, поэтому спартанец смог незамеченным взобраться наверх и метнуть в чудище осколочную гранату. Она взорвалась с громким хлопком, испещрив броню монстра шрапнелью, и только вывела его из себя.
Охотник, теперь осведомленный о присутствии Мастера-Шефа, выстрелил из своей пушки в тот самый момент, когда спартанец, очень стараясь прицелиться лучше, чем в прошлый раз, метнул плазменную гранату. Энергетический импульс прошел мимо, зато граната ударила точно во врага. Последовала яркая вспышка, и воин ковенантов рухнул на землю.
Джон-117 испытывал сильное желание побежать к самому верху пирамиды, но по опыту прежних сражений он помнил, что охотники всегда ходят парами. Оставлять столь опасного врага у себя за спиной было рискованно, поэтому Шеф взобрался на площадку и пошел вдоль стены, отделяющей одну секцию пирамиды от другой. Затем он осторожно заглянул за угол. Как и следовало ожидать, второй монстр стоял там, не ведая о гибели собрата. Человек выпустил очередь в незащищенную спину чужака, и тот повалился лицом вниз и покатился к подножию постройки.
Мастер-Шеф бросился к вершине пирамиды, петляя по ее поверхности, в то время как излишне ретивый пилот «Баньши» и многочисленные ворчуны, шакалы и воины элиты пытались его остановить.
Наконец, сделав глубокий вдох, он приблизился к своей цели.
Оказавшись на самом верху, спартанец остановился, позволяя серьезно пострадавшим щитам перезарядиться. Затем, перешагнув через труп ворчуна, он вогнал в штурмовую винтовку последнюю обойму.
В стене на верхней площадке обнаружились широкие двери. Никто не мог бы сказать, что ожидает воина за ними, но в одном сомнений не возникало — друзей ему там точно не встретить. На самом краю датчика движений замаячили призрачные точки.
— Каков план? — поинтересовалась Кортана.
— Очень простой. — Спартанец вздохнул, щелкнул предохранителем, прокрутился на пятках и сорвался на бег, возвращаясь к «Тени», оставшейся в двадцати метрах позади.
Он с точностью до секунды рассчитал время. Едва Шеф развернул орудие, как створки дверей разошлись в стороны и на площадку хлынула орда ковенантов.
«Тень» открыла огонь. Чужаки погибали, не успев появиться.
Через минуту спартанец вновь спешился и вошел в огромное, похожее на ангар помещение, попутно расправившись с остатками вражеского отряда. Пройдя по залу, он активировал следующую пару дверей.
— Сканирую, — произнесла Кортана. — Силы ковенантов в этой местности уничтожены. Хорошо поработал. А теперь двигай к рубке управления.
Пройдя в открывшийся проем, Шеф увидел невероятных размеров платформу. Над бездонной пропастью протянулся мерцающий отраженным светом металлический мост, который, казалось, был начисто лишен какой-либо опоры. В самом ее центре парило голографическое изображение системы Преграды: небольшой серый шарик луны Надежной обращался по орбите вокруг газового гиганта, а между ними было подвешено крошечное, сверкающее кольцо Гало.
Позади смотровой площадки было спроецировано еще одно изображение Гало. На сей раз около тысячи футов в поперечнике. Оно плавно поворачивалось, демонстрируя подробную карту его внутренней поверхности.
И мост, и платформа были начисто лишены каких-либо перил, будто в напоминание посетителям о том, сколь опасные силы ждут их здесь. А может быть, Мастеру-Шефу просто показалось.
— Это… Да, это центр управления, — произнесла Кортана, когда спартанец приблизился к огромной панели, которую покрывали многочисленные символы, подсвеченные снизу и делающие устройство похожим на какое-то произведение абстракционизма. — Перед тобой терминал. Попробуй что-нибудь сделать.
Джон-117 протянул руку к одному из сияющих знаков, но потом остановился.
Он почувствовал, как присутствие Кортаны в его сознании тает, когда ИИ начал перекачивать себя в компьютер чужаков. Мгновение спустя над приборной панелью возникло ее гигантское изображение. По телу Кортаны бежали строчки данных, голографическая кожа будто лучилась энергией, а лицо светилось удовольствием.
Цвет ее кожи менялся с синего на фиолетовый, с него — на красный, и так по кругу. Кортана оглядела залу и вздохнула.
— Ты в порядке? — спросил Мастер-Шеф, который ничего подобного не ожидал.
— Лучше и быть не может! — откликнулась Кортана. — Ты даже представить не можешь, сколько тут знаний… Так много данных, такие скорости. Я в восторге!
— Итак, — произнес спартанец, — что это за оружие?
— О чем ты? — удивился ИИ.
— Постарайся сосредоточиться, — потребовал Шеф. — Гало. Как его можно применить против ковенантов?
Образ Кортаны нахмурился, и в ее голосе неожиданно прозвучали нотки презрения:
— Мир-кольцо тебе не какая-нибудь дубинка, ты, дикарь. Это нечто более сложное. Нечто более значительное. Ковенанты были правы, Гало…
Она помедлила, глаза голографической женщины заметались из стороны в сторону, когда ИИ начал сканировать огромные потоки данных. Вскоре на ее лице проступило озадаченное выражение.
— Предтечи… — пробормотала Кортана — Дай мне минутку, надо получить доступ…
Когда мгновение спустя она вновь заговорила, слова вырывались из нее так, словно ИИ захлебывался в новой информации.
— Да, Предтечи построили это кольцо, которое называли миром-крепостью, предназначенным для того, чтобы…
Шеф никогда прежде не слышал, чтобы Кортана разговаривала подобным образом или называла его «дикарем», и уже собирался осадить ее, когда ИИ продолжил:
— Нет, это невозможно… Ковенанты просто идиоты, они не могли не понимать… Должны же быть какие-то признаки…
— Помедленнее, — нахмурился Мастер-Шеф. — Я тебя не понимаю.
— Ковенанты нашли здесь что-то. — Глаза Кортаны наполнились страхом. — Что-то, захороненное под поверхностью кольца. Что-то ужасное. Теперь они и сами боятся.
— Что-то захороненное?
— Капитан… — Кортана устремила взор в пространство, словно и в самом деле рассчитывала увидеть Кейза. — Мы должны остановить капитана. Склад оружия, который он ищет, совсем не то, что мы думали… Нельзя допустить, чтобы он попал внутрь.
— Я не понимаю.
— Нет времени объяснять! — выкрикнула Кортана. Ее глаза пылали розовым неоновым огнем, бившим в спартанца подобно лазерным лучам. — Я должна остаться здесь. Беги, найди Кейза, останови его. Пока еще не поздно!
Время: 58:36:31 (по часам Спартанца-117) / «Пеликан» «Эхо-419», на пути к складу ковенантов.
Пронизывая темноту и ливень, ревя турбинами, «Пеликан» спускался к болоту. Окружающая растительность заходила ходуном в порывах неожиданно возникшего вихря. Металлическое брюхо корабля опустилось на выглаженную ветром воду, и десантный отсек захлестнула гнилая вонь, а сходни с хлюпаньем опустились в мерзкую жижу.
За штурвалом находилась «Кувалда», и ее голос раздался по рации:
— Последний раз сигнал капитана поступал отсюда. Как только найдете Кейза, свяжитесь со мной, и я подберу вас.
Мастер-Шеф сошел с корабля и тут же по щиколотку погрузился в маслянистую воду.
— Только не забудь привезти мне полотенце.
Пилот расхохоталась, увеличивая подачу топлива в двигатели, и корабль вырвался из болота. С того момента, как она подобрала спартанца на вершине пирамиды, прошло только три часа. За это время «Кувалда» успела наспех перекусить и даже немного вздремнуть. И теперь, высадив своего пассажира в эту грязь, она радовалась тому, что стала авиатором. На долю сухопутных крыс выпадало чересчур много работы.
Кейз парил в пустоте. Мир перед его глазами застлал густой белый туман, хотя капитану и удавалось узнавать отдельные, проносящиеся мимо с ошеломительной быстротой образы — кошмарное месиво изуродованных тел и щупалец. Какая-то металлическая, отполированная до блеска стена, густо покрытая узорами. Издалека доносился непонятный механический гул, обладавший странным, почти музыкальным звучанием, словно григорианский хорал в замедленном воспроизведении.
С некоторым изумлением капитан неожиданно осознал, что источником странных образов служат его собственные глаза. Это понимание вызвало поток воспоминаний, в том числе и о его теле. Кейз попытался пошевелиться и ощутил прилив ужаса, когда сообразил, что практически не чувствует своих рук. Казалось, они стали теперь значительно мягче и были словно наполнены какой-то густой, липкой жидкостью.
Он не мог даже шелохнуться. Легкие горели, и попытки вдохнуть причиняли боль.
Странный, замедленный хорал неожиданно сменился назойливым гудением насекомых, резью отзывавшимся в его голове. Ему что-то вспомнилось… что-то далекое и совсем не связанное с этим звуком.
Неожиданно перед его мысленным взором возник новый образ, словно кто-то переключил канал на видеопанели.
Солнце садилось за Тихий океан, и три чайки кружили над его головой. Капитан ощутил соленый запах моря и зернистый песок под ногами.
Неожиданно накатило чувство неописуемой скорби, и образ исчез. Кейз попытался вспомнить, что же именно он сейчас увидел, но воспоминания развеялись как дым. Осталось только ощущение потери. Его чего-то лишили… Но чего?
Назойливое жужжание возвратилось. Теперь оно было настолько громким, что причиняло боль. В голове капитана жадно копошились в поисках информации чьи-то любознательные щупальца, напоминающие своим непрестанным шевелением трупных червей. Новый поток образов захлестнул его.
…Впервые ему пришлось убить человека во время восстания на Харибде IX. Он почувствовал запах крови и трясущимися руками убрал пистолет в кобуру. В его сознании навсегда отпечаталось воспоминание о все еще теплом стволе оружия…
…Вспышка гордости в тот день, когда он закончил обучение, затем последовал резкий рывок — словно испорченная голографическая запись отскочила, — и в горле встал комок. Он боялся, что не сумеет справиться со всеми требованиями, предъявляемыми Академией…
…Тошнотворный аромат сирени и лилий, украсивших гроб отца…
Кейз продолжал плыть в пустоте, завороженный хороводом нахлынувших на него воспоминаний. Он парил в густом тумане, не замечая и не испытывая тревоги перед тем, что, исчезая, они полностью стирались из его головы. Странная
Шеф сверился с индикатором угрозы, ничего опасного не обнаружил и побрел по обступившему его со всех сторон болоту.
«Подружись с окружающей природой», — вспомнился данный ему много лет назад совет Шефа-Мендеза, и эти слова приносили пользу. Вслушиваясь в непрестанный стук дождя, принюхиваясь к теплому, тяжелому воздуху, поступающему через воздухозаборники, всматриваясь в болотные пейзажи, спартанец был готов выявить любое несоответствие. Подобная готовность определяла грань между жизнью и смертью.
Свыкнувшись с местностью, он заприметил небольшой холм и поднялся на него, чтобы оглядеться. Результаты не заставили себя ждать.
Пропавший «Пеликан» лежал менее чем в шестидесяти метрах от того места, где приземлился «Эхо-419», но окружающая растительность была настолько густой, что «Кувалда» просто не могла заметить точки крушения с воздуха.
Шеф направился к обломкам. Состояние места аварии и тот факт, что вокруг было не слишком много тел, говорили о том, что корабль разбился при взлете, но не при посадке. Предположение только подтверждало то, что все погибшие носили флотскую форму.
Значит, челнок успел приземлиться, высадить десантников и собирался уже улетать, когда погиб в результате какого-то механического повреждения или нападения врага.
Придя к начальному пониманию того, что здесь произошло, Шеф собрался уже продолжить свой путь, когда увидел ружье, лежащее рядом с одним из тел. Он решил, что дополнительное оружие ему не помешает, подобрал его и перекинул через плечо.
От места крушения уходила цепочка следов, тянувшаяся к переносным служебным фонарям ковенантов, — спартанец уже видел такие на пути к «Истине и Единению». Чужаки всегда проявляли удивительную пунктуальность и прилежание, и особенно когда дело касалось разграбления всего, что было плохо привинчено.
Относительно же доказательств активности ковенантов в этом районе — Шеф вскоре вышел к обломкам второго десантного корабля, на этот раз принадлежавшего чужакам, зарывшегося обоими рогами в болотную жижу. Если не считать роя похожих на мотыльков насекомых и пения болотных птиц, вокруг не наблюдалось никаких признаков жизни.
На месте крушения беспорядочно валялись грузовые контейнеры, что поднимало весьма интересный вопрос: в тот момент, когда корабль зарылся в землю, ковенанты доставляли сюда вещи (например, оружие) или пытались вывезти какие-то материалы? Трудно было сказать с уверенностью.
Но как бы то ни было, спартанец испытывал глубокую уверенность в том, что капитан Кейз, как и он сам, тоже вышел по огням к этому месту и уже отсюда продолжил свое путешествие.
Держа эту мысль в голове, Джон-117 приблизился к дереву, возвышающемуся на широких, похожих на паучьи лапы корнях, нашел следы, уходящие вверх, и заметил одинокого шакала. Не теряя времени, спартанец вскинул винтовку к плечу и уложил тварь короткой очередью.
Затем Шеф пригнулся, ожидая неминуемого ответного огня, но того так и не последовало. Удивительно. Учитывая установленные здесь фонари, разбившийся десантный корабль и груду ящиков, следовало ожидать более серьезного сопротивления.
Куда более серьезного.
Так где же оно? Происходящее становилось бессмыслицей. В копилку удивительного легла еще одна загадка.
Под стук дождя по броне и хлюпанье болотной воды под ногами Мастер-Шеф продрался через заросли и неожиданно оказался под огнем. На секунду воину даже показалось, что на загадку наконец-то ответили и ковенанты по-прежнему держат район под своим контролем. Но противником оказалась пара жалких шакалов, прибежавших на звуки стрельбы. Как обычно, они приближались, пригнувшись, спрятавшись за щитами, что практически лишало возможности попасть по ним спереди.
Спартанец сместился в сторону, выбирая более удачный угол, и выстрелил. Один из шакалов упал в грязь, но второй покатился в сторону, так что попасть по нему становилось практически невозможным. Шеф прекратил огонь, дождался, пока противник остановится, а затем скосил и его.
Взбираясь по пологому склону, спартанец увидел «Тень» на вершине холма. Она держала под своим контролем оба склона, точнее говоря, держала бы, будь при ней хоть кто-нибудь. Задержавшись возле орудия, Джон-117 прикинул свои возможности. Он мог бы сесть за пульт управления, чтобы залить всю впадину огнем и выдать свое местонахождение. Или же скатиться вниз по склону, попытавшись проникнуть на вражескую территорию без лишнего шума.
Остановившись на втором варианте, Шеф спустился с холма и вскоре растворился тумане и сочной растительности. Его не слишком удивило, когда на экране возникло несколько красных точек. Вместо того чтобы обходить врагов и оставлять их у себя за спиной, спартанец решил выследить их. Он перекинул за спину МА5В и взял в руки дробовик, более годившийся для стрельбы на близкой дистанции. Передернув затвор, воин зашагал вперед.
Широкие пятнистые листья ласкали его доспехи, лианы цеплялись за ствол ружья, а сапоги глубоко проваливались в перегной, покрывавший землю джунглей.
Ворчун, должно быть, услышал тихое шипение сервоприводов и попытался сообразить, должен ли он стрелять. Чужак все еще находился в раздумьях, когда приклад дробовика опустился на его голову. Когда ворчун повалился в грязь, раздался громкий всплеск, а за ним и еще два, поскольку на шум прибежали и другие дышащие метаном карлики.
Спартанец остановился передохнуть. Пока все шло неплохо. Он слышал шум собственного дыхания и то, как дождь барабанит по широкой, мягкой листве, но больше ничто не нарушало покоя.
Удостоверившись, что периметр чист, Мастер-Шеф направился к комплексу Предтеч, маячившему справа от него. Вход напомнил ему огромную литеру «А», разве что вершина у него была плоской и увенчанной двумя мощными прожекторами.
Не это ли место искал Кейз? Что-то привлекло взгляд спартанца… В траве возле входа обнаружились две гильзы двенадцатого калибра и беспечно оброненная обертка от протеиновой плитки.
Должно быть, он был уже рядом.
Сразу за дверью обнаружилось с полдюжины тел ковенантов, лежащих в лужах запекшейся крови. В очередной раз, подивившись полному отсутствию сопротивления, Мастер-Шеф присел на корточки возле трупов.
Могли ли их убить десантники? Нет, если судить по характеру ран, поскольку выглядело все так, словно ковенантов поливали плазмой. Попадание под дружественный огонь? Люди, вооруженные трофейными винтовками? Такое было возможно, но вряд ли полностью подходило для этого случая.
В полной растерянности спартанец поднялся, обвел коридор долгим, медленным взглядом и направился вглубь комплекса. В отличие от болот, где его путешествие сопровождалось непрестанным шелестом дождя, среди толстых стен здания царила почти полная тишина. Поэтому Джона-117 встревожил неожиданно раздавшийся механический звук, и он развернулся, вскидывая дробовик.
Неизвестное устройство почему-то активировало лифт, который поднялся наверх и замер перед спартанцем. Поскольку иного пути все равно не было, воин шагнул на платформу.
Как только лифт устремился вниз, на датчике угрозы замигали красные точки, и спартанец понял, что его ожидает встреча. Платформа остановилась с громким металлическим скрежетом, но, к удивлению Шефа, красные точки остались на прежних местах, вместо того чтобы устремиться к нему.
Должно быть, враги привыкли к звуку опускающегося лифта, решил спартанец, и думали, что на нем, как и раньше, приехали их товарищи. Что ж, значит, эти ковенанты были
Надо заметить, это была его любимая разновидность ковенантов, после, разумеется, ковенантов дохлых.
Стараясь не издавать лишнего шума, который мог бы выдать его присутствие, Шеф обошел по кругу тускло освещенную комнату и обнаружил, что точки и в самом деле указывали на несколько шакалов и ворчунов, столпившихся возле люка.
Ухмыльнувшись, Шеф сменил дробовик на штурмовую винтовку.
Наказанием за небрежение охраной лифта стала упавшая им под ноги граната, за которой последовали сорок девять пуль, выпущенных из автоматического оружия. Раненых спартанец добил короткими очередями.
Люк выходил в просторную четырех или пятиэтажную комнату. Мастер-Шеф обнаружил, что стоит на верхней площадке в компании ничего не подозревающих шакалов. Он не замедлил расправиться с ними, услышал шум снизу и побежал направо. Бросив взгляд вниз, воин увидел еще одну группу ковенантов, глупо озирающихся вокруг, будто в ожидании приказа.
Шеф послал им пригласительную открытку на небеса, выглядевшую как граната М9 HE-DP, упавшая в самой середине отряда. Затем он отступил назад, чтобы его не задело осколками, и услышал грохот взрыва. Раздались крики и отчаянная пальба. Спартанец подождал, пока выстрелы стихнут, и пошел в наступление. Нескольких коротких очередей хватило, чтобы усмирить всех солдат ковенантов.
Спрыгнув с платформы, воин огляделся.
В поисках того, куда мог направиться Кейз, он обошел комнату, разжившись попутно парой плазменных гранат, и заглянул за грузовой контейнер, за которым обнаружились еще тела.
Они принадлежали двум десантникам, погибшим от плазменного огня. Оружия при них не было.
Спартанец тихо выругался. Тот факт, что на солдатах не было именных жетонов, сообщил ему, что группа Кейза, как и он сам, столкнулась с ковенантами, понесла потери и отступила внутрь здания.
Что ж, во всяком случае, Шеф был на верном пути, поэтому он перепрыгнул через глубокий желоб, деливший комнату пополам, и побежал мимо тел ковенантов к еще одному люку. Далее он прошел несколькими коридорами, каждый из которых оказался пустым, хотя и испачканным в крови чужаков.
Наконец, уже начав подумывать над тем, чтобы повернуть назад, он вошел в очередное помещение и практически нос к носу столкнулся с обезумевшим от страха десантником. Солдат бешено вращал глазами из стороны в сторону, будто выискивая что-то в темных углах. Его лицо было искажено гримасой ужаса. Штурмовой винтовки при нем не оказалось, но он был вооружен пистолетом, из которого и выстрелил в один из углов.
— Назад! Назад! Тебе не превратить меня в одну из этих тварей!
— Опусти оружие, солдат… — Шеф поднял руку в успокаивающем жесте. — Мы на одной стороне.
Но десантник вряд ли его понял. Вместо того чтобы успокоиться, солдат прижался спиной к стене.
— Отвали от меня! Не прикасайся ко мне, тварь! Я лучше сдохну!
Раздался выстрел. Спартанец покачнулся от удара на пятках, когда в его грудь влетел 12,7-миллиметровый заряд, и решил, что с него хватит.
Раньше чем десантник что-либо успел предпринять, Шеф вырвал M6D из его рук.
— Пожалуй, лучше будет, если я его подержу, — прорычал спартанец.
Колени десантника подкосились, но Джон-117 осторожно и в то же время убедительно встряхнул бойца и вновь поставил на ноги.
— А теперь, — сказал Мастер-Шеф, — отвечай, где капитан Кейз и остальные члены твоего отряда?
Рядовой сорвался на истерику, его лицо скривилось.
— Найди себе свое укрытие! — прокричал он, брызжа слюной. — Чудовища повсюду! Боже, я слышу их! Оставьте меня в покое!
— О каких чудовищах ты говоришь? — мягко спросил Шеф. — О ковенантах?
— Нет! Не о ковенантах. О них!
Спартанец понял, что больше ничего не добьется от обезумевшего десантника.
— Выход на поверхность в той стороне, — произнес он, указывая на дверь. — Лучше будет, если ты перезарядишь оружие, перестанешь впустую тратить патроны и отправишься наверх. Как только поднимешься, спрячься где-нибудь и жди, пока не прибудет помощь. Скоро прилетит десантный корабль. Ты меня понял?
Десантник принял пистолет из его рук, но продолжал что-то несвязно лепетать. Через несколько секунд он свернулся в комок, сжался и затих. В одиночку ему явно было не выжить.
Из бреда рядового стало ясно только одно. Если предположить, что Кейз и его люди все еще целы, они попали в серьезную беду. Так что у Шефа не осталось иного выбора, кроме как попытаться вначале спасти большинство. Пусть молодой солдат и был беззащитен, но ему предстояло подождать, пока спартанец не завершит свою миссию.
Медленно, скрепя сердце, Джон-117 отвернулся от десантника и оглядел помещение. В стороне обнаружились покореженные остатки пандуса, уходящего наверх. Поднявшись, спартанец ощутил, что вокруг изрядно потеплело, и перешагнул через труп воина элиты, не без удовольствия отметив, что он был изрешечен пулями. Затем он двинулся вдоль округлой галереи. Вскоре Мастер-Шеф вновь зашагал по странно пустым коридорам и комнатам, а спустя некоторое время наткнулся на труп десантника, лежащий в луже собственной крови на очередном пандусе.
Спартанец давно уже привык доверять своим инстинктам… И они заставили его остановиться. Что-то было не так. Слишком тихо. Лишь отдаленный, приглушенный гул нарушал абсолютное безмолвие. Он приближался к чему-то, Джон-117 чувствовал это. Вот только к чему?
Мастер-Шеф спустился на нижний уровень помещения и увидел в стене люк. Держа оружие на изготовку, он медленно направился к железной преграде.
Дверь отреагировала на его приближение и распахнулась. Прямо на руки спартанца повалился труп еще одного десантника.
Шеф почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он подхватил тело, не позволяя ему шумно рухнуть на пол. Держа МА5В в одной руке, он оглядел следующее помещение в поисках противника, очень стараясь ничего не упустить из виду. Пусто.
Джон-117 шагнул вперед, а затем неожиданно развернулся на пятках, нацелив винтовку в том направлении, откуда только что пришел.
Проклятье, он был уверен, что чувствовал затылком чей-то взгляд. Кто-то следил за ним. Пятясь, спартанец зашел в следующую комнату, и дверь закрылась.
Он опустил тело на пол и отошел. Его сапог задел одну из пустых гильз, откатившуюся в сторону. Приглядевшись, воин понял, что гильз вокруг сотни, они практически устилали пол.
Неподалеку валялся десантный шлем, и спартанец наклонился, чтобы поднять его. На боку была выведена фамилия: «Дженкинс».
К шлему была присоединена видеокамера стандартного образца, какими снабжались штурмовые отряды, чтобы иметь возможность проанализировать выполнение задания по возвращении на базу. Или же их передавали разведке, чтобы в таких вот случаях суметь разобраться в обстоятельствах, повлекших за собой гибель солдат.
Спартанец извлек из камеры чип памяти и вставил его в один из слотов собственного шлема, выведя запись на лицевой щиток.
Качество записи также оказалось вполне стандартным, то есть отвратительным. Было включено устройство ночного видения, так что изображение предстало в гадком зеленом свете, иногда сменявшемся белой вспышкой, если в поле зрения камеры оказывался источник света.
Изображение прыгало и дрожало, время от времени прерываясь статическими помехами. Поначалу все было вполне обычно и занудно. Десантный корабль приземлился, солдаты совершили прогулку по болоту и приблизились к А-образному строению.
Спартанец перемотал запись вперед, и события, отраженные на ней, ему совсем не понравились. Начать хотя бы с трупа воина элиты. И тревожность только усилилась, когда отряд взломал дверь. Не просто какую-то там дверь, а именно ту, через которую Мастер-Шеф прошел лишь пару минут назад, когда ему на руки повалился мертвый десантник.
Джон-117 уже собирался остановить запись, прервать миссию и поспешить наверх, когда услышал, как один из солдат говорит что-то про «плохие предчувствия». Рация до неузнаваемости искажала любые звуки, но какой-то странный шум раздался, когда открылся люк. Из него на солдат хлынули сотни мясистых «колобков», заплясавших, запрыгавших по комнате.
Раздались вопли, и Мастер-Шеф услышал, как Кейз говорит, что они окружены, и увидел, как дергается картинка, когда что-то налетает на Дженкинса. На этом запись обрывалась.
Впервые с той секунды, как он оставил ИИ в рубке управления, Джону-117 захотелось, чтобы Кортана была сейчас с ним. Во-первых, быть может, хотя бы она смогла объяснить, что здесь, мать его, происходит. Во-вторых, в ее обществе было как-то спокойней, а сейчас он чувствовал себя совсем одиноким.
Впрочем, хотя одна часть сознания Шефа и оказалась занята подобными мечтаниями, вторая направила его ноги обратно к люку и заставила остановиться возле него в ожидании, когда тот откроется. Но дверь осталась закрытой, и спартанец не сомневался, что это может значить только одно: у него большие неприятности. Казалось, будто в его животе неожиданно образовался тяжелый камень.
Он стоял так, в состоянии нарастающей тревоги, пока не заметил краем глаза что-то белое. Развернувшись, он увидел как вначале один, затем пять, двенадцать, пятнадцать мясистых шаров вкатываются в комнату, приплясывая на своих щупальцах, и устремляются к нему. На датчике движения возник плотный сгусток красных, с каждой секундой приближающихся точек.
Спартанец открыл огонь по уродливым созданиям. Ближайшие твари лопнули подобно воздушным шарикам, но их было много больше, они передвигались не только по полу, но и ползли по стенам. Мастер-Шеф сражался с ожесточенной решимостью, но кошмарные хищники стремительно приближались, и скоро ему пришлось биться практически врукопашную.
Снаружи сгустилась темнота. На ночь была запланирована только одна вылазка, и все участвовавшие в ней бойцы еще в 02:36 условного времени возвратились на базу. Это означало, что флотским практически нечем было заняться, так что они просто сидели в командном центре и играли в карты, когда неожиданно ожили прикрученные к стене динамики и через статику пробился полный отчаяния голос:
— Вызывает «Чарли-двести семнадцать». Повторяю, «Чарли-двести семнадцать». Вызываю отряды ККОН… Меня кто-нибудь слышит? Ответьте!
— Кто-нибудь из вас ранее связывался с «Чарли-двести семнадцать»? — нахмурилась инженер первого класса Мэри Мерфи, посмотрев на двух других членов своей смены.
Техники переглянулись и покачали головами.
— Надо спросить Уэлсли, — произнес Шо, поворачиваясь к кое-как прикрученному к стене терминалу.
Мерфи кивнула и включила микрофон, отходящий от ее наушников.
— Говорит военная база ККОН Альфа. Прием.
— Слава богу! — обрадовано воскликнул голос. — Нас подбили, когда мы взлетали со «Столпа осени». Мы упали в джунгли, но сумели кое-что починить. У меня раненые на борту… запрашиваю разрешение на посадку.
На экране перед Шо возник Уэлсли, увлеченный симуляцией битвы при Марафоне.[4] Как обычно, ИИ предстал в образе облаченного в пальто с высоким воротником хмурого мужчины с длинными волосами и горбатым носом.
— Да?
— У нас тут «Пеликан», позывные «Чарли-двести семнадцать». Запрашивает аварийную посадку. Никто из нас прежде о нем не слышал.
У Уэлсли ушла лишь доля секунды, чтобы проверить мириады данных, хранящихся в его памяти, и отрывисто кивнуть:
— На крейсере и в самом деле существовал корабль, обозначенный как «Чарли-двести семнадцать». Но мы ничего не слышали о том, чтобы ему удалось взлететь, когда мы покидали «Столп осени». Впрочем, обратное также верно. Я предполагал, что этот корабль был потерян. Пускай пилот назовет свое имя, звание и личный номер.
Мерфи услышала слова Уэлсли и кивнула.
— Мне очень жаль, «Чарли», но мы должны получить от вас еще кое-какие сведения, прежде чем дать разрешение на посадку. Пожалуйста, назовите свое имя, звание и личный номер. Прием.
— С вами говорит, — в голосе пилота нарастало напряжение, — лейтенант Рик Хэйл, личный номер: 876544-321. Освободите площадку. Мне срочно нужна посадка. Прием.
— Данные совпадают… — кивнул Уэлсли. — Вот только откуда Хэйлу было знать о существовании базы Альфа?
— Может быть, ему удалось перехватить наш радио-трафик? — предположил Шо.
— Это возможно, — согласился ИИ. — Но осторожность не помешает. Рекомендую перевести базу в состояние боевой тревоги, уведомить майора и отправить к третьей площадке отряд быстрого реагирования. Кроме того, вам понадобится аварийная бригада и медики, а также кто-нибудь из разведки. Хэйла необходимо допросить, прежде чем позволить влиться в персонал базы.
Унтер-офицер третьего класса Паули ударил по тревожной кнопке и начал вызывать по рации необходимых людей.
— Данные подтверждаю, — произнесла в микрофон Мерфи. — Можете садиться на третью площадку. Повторяю, на третью площадку. Через две минуты на ней загорятся два огня. Вас встретит врачебная бригада. Зачехлите все оружие и полностью отключите двигатели, когда приземлитесь. Прием.
— Без проблем, — с благодарностью в голосе откликнулся Хэйл. А затем через пару минут добавил: — Вижу огни. Иду на посадку. Конец связи.
Пилот отключил микрофон и оглянулся на своего пассажира. Купаясь в зеленоватом свечении, исходящем от приборной панели, воин элиты казался еще более чуждым.
— Ну что, — спросил Хэйл, — как я справился?
— Замечательно, — ответил из-за его плеча офицер спецназа Зука ’Замамей. — Благодарю.
С этими словами элита перебросил через голову Хэйла нечто похожее на зеленую электрическую дугу и затянул удавку на шее пилота. Человек выпучил глаза и попытался оттянуть врезавшийся в его шею провод. Нога предателя застучала по полу.
Воин элиты, сидевший на месте второго пилота, уже перехватил управление «Пеликаном» и благодаря нескольким часам тренировок отлично справлялся с полетом.
’Замамей подождал, пока человек перестанет дергаться, а затем отпустил удавку. В ноздри ему ударил какой-то отвратительный запах. Через мгновение офицер понял, что Хэйл обделался перед смертью. Зарычав от омерзения, воин возвратился в грузовой отсек «Пеликана». Он был битком забит его тяжеловооруженными сородичами, специально подготовленными к штурмовой операции. Каждый, помимо стандартного обмундирования, был снабжен камуфляжным генератором. В их задачу входило захватить как можно больше взлетно-посадочных площадок и удерживать их до подлета шести десантных кораблей, каждый из которых нес на своем борту еще больше ворчунов, шакалов и элиты.
Солдаты увидели офицера и посмотрели на него в ожидании приказа.
— Начинаем, — сказал ’Замамей. — Вы знаете, что делать. Включите стелсгенераторы, проверьте оружие и запомните этот момент. Потому что это сражение, эта победа будет вплетена в строки вашей семейной боевой саги. О вашем подвиге будут петь грядущие поколения. Пророки благословили нашу операцию, — продолжал он, — благословили вас. И они хотят, чтобы каждый солдат знал: в раю с распростертыми объятиями примут всякого, кто избавится от телесного бремени в этом бою. Удачи.
Когда из темноты вынырнули посадочные огни и корабль начал снижаться, воины зашептали последние молитвы.
Как и большинство ИИ, Уэлсли имел склонность проводить больше времени в раздумьях о том, что не сумел сделать, чем о том, что ему все-таки удалось. И сейчас на самом верху списка расстройств значились сенсоры. Печальная правда состояла в том, что у Маккей и ее роты просто не хватило времени, чтобы снять с корабля всю ту электронику, что могла бы позволить ИИ получать в режиме реального времени и в любую погоду точные сведения о ситуации в небе над базой. А значит, ему приходилось полагаться на дистанционно управляемые наземные датчики, расставленные патрулями в радиусе десяти километров.
Во время переговоров с «Чарли-217» на них все было чисто, но как только «Пеликан» получил разрешение на посадку, из шестого сектора начали поступать данные. Датчики свидетельствовали о том, что над их участком прошли шесть ярких тепловых следов. То, что их оставило, производило мощный шум и двигалось со скоростью примерно 350 километров в час.
Уэлсли отреагировал на эту информацию так быстро, как может только компьютер, но все равно они уже не могли помешать приземлению «Чарли-217». Прямо в тот момент, когда ИИ давал строгие рекомендации своим человеческим хозяевам, опоры «Пеликана» уже коснулись поверхности третьей площадки и тридцать практически незаметных воинов элиты загрохотали сапогами по сходням. Вскоре людям базы Альфа предстояло сражение не на жизнь, а на смерть.
Этажом ниже, сидя в одной камере с еще тремя ворчунами, Яяп услышал отдаленный рев тревоги и решил, что знает его причину. ’Замамей был прав: человек, носивший странные доспехи, человек, ответственный за гибель более тысячи ковенантов, и в самом деле наведывался на базу. Яяп знал это, поскольку собственными глазами увидел этого воина шесть единиц назад и сразу же включил передатчик, спрятанный внутри его дыхательного аппарата, приводя план в действие.
Это были хорошие новости. Плохие же заключались в том, что главная цель ’Замамея запросто могла покинуть базу за прошедший срок. Если так, миссия в любом случае будет считаться проваленной, и Яяп не сомневался в том, кто понесет за это наказание. Но он уже ничего не мог изменить, и ему оставалось только сжимать в ладонях грубо приваренные прутья решетки, прислушиваться к отдаленным звукам сражения и надеяться на лучшее.
Впрочем, вполне возможно, что «лучшим» была бы просто быстрая смерть.
К тому моменту, как Маккей выпрыгнула из койки, натянула одежду и схватила оружие, вся аварийная бригада, половина медиков и треть отряда быстрого реагирования уже погибли. Следуя за остальными десантниками, лейтенант побежала к взлетным площадкам, где вовсю кипело сражение.
Энергетические заряды возникали словно из ниоткуда, плазменные гранаты просто материализовывались из воздуха, а невидимые ножи перерезали глотки солдат. Отряд, отправившийся встречать «Чарли-217», еще держался, но был на грани, и враг в любую минуту мог прорваться на сопредельные площадки.
Сильва уже тоже был здесь, обнаженный по пояс, он выкрикивал приказания и стрелял короткими очередями из штурмовой винтовки.
— Залить третью площадку топливом! Но не позволяйте ему растечься слишком широко! Исполнять!
Это был странный приказ, и гражданские могли бы промедлить с его исполнением, но военных учили действовать, не задавая лишних вопросов, так что один из матросов бросился к заправочной станции третьей площадки и сжал в руках топливный шланг.
В ярко освещенной зоне справа от матроса слегка задрожал воздух, и Сильва высадил полную обойму по тому, что казалось пустым местом. Через мгновение там замерцал, крича и складываясь пополам, коммандос элиты, которого одна из пуль ударила точно в генератор поля невидимости.
Не испугавшись и не обращая внимания на то, что чуть было не отправился на свидание со смертью, матрос развернулся, нажал на рычаг шланга и начал поливать поверхность третьей площадки. В первые же дни с того момента, как база перешла в руки людей, те заставили пленных ковенантов строить бордюры вокруг посадочных зон. Ограждения служили для защиты от разлива топлива в случае аварий и великолепно справились-с этой задачей, когда высокооктановое горючее растеклось вокруг «Чарли-217».
— Все назад! — закричал Сильва, швыряя осколочную гранату под брюхо «Пеликана».
За взрывом последовал громкий рев вспыхнувшего топлива, и матрос закрыл шланг.
Основной задумкой майора было превратить тех коммандос, кто еще находился на площадке, в живые факелы, кричащие и пляшущие факелы. Результаты не заставили себя ждать, и десантники расстреляли проявившихся чужаков, а затем продолжили вести бой с невидимками. «Чарли-217» был полностью охвачен огнем и содрогнулся, когда взорвался один из его баков.
Но предстояло еще защитить остальные «Пеликаны», и хотя некоторые из них были в отлете, в основной своей массе они стояли на своих площадках.
— Шоу начинается, — произнес Сильва, поворачиваясь к Маккей и прислушиваясь к голосу ИИ в своем ухе. — Это был только разогрев, не сочти за каламбур. Настоящая ударная группа в пяти минутах от нас. Шесть десантных кораблей ковенантов, если Уэлсли не ошибается. Здесь они приземлиться не смогут, значит, сядут где-нибудь на плато. Так что я беру на себя оборону площадок, ты — занимаешься тварями на равнине.
— Слушаюсь, сэр, — ответила Маккей.
Она поискала взглядом Листера и взмахом руки велела ему следовать за собой. Сержанта уже сопровождал отряд ее десантников.
— Собирай остальную роту, пускай окапываются на краю взлетных площадок и готовятся отражать нападение со стороны плато. Устроим ублюдкам жаркий прием.
Листер бросил взгляд на бушующее пламя и усмехнулся непреднамеренному каламбуру лейтенанта.
— Слушаюсь, мэм! — произнес он и побежал собирать людей.
Чуть в стороне заговорили трофейные «Тени», установленные на неровной насыпи вокруг базы. Импульсы синевато-белой энергии ударили в окружающую тьму, нашли первый из вражеских кораблей и разметали ночь на осколки.
К тому моменту, как люди залили топливом посадочную площадку, ’Замамей и пятеро коммандос уже сумели прорваться за оцепление. По факту, когда начало бушевать пламя, они даже и на поверхности-то уже не были. Им удалось спуститься на первый подземный этаж постройки Предтеч, и теперь они перемещались от одной комнаты до другой, попутно уничтожая всех попадавшихся им людей. Пока ничто не напоминало о бронированном человеке, которого они более всего желали найти, но и времени прошло немного, так что он мог встретиться им за любым поворотом.
Мерфи активировала 50-миллиметровые автоматические орудия и передала Уэлсли управление ими, когда почувствовала, как что-то коснулось ее плеча. Унтер-офицер начала поворачиваться, увидела брызнувшую кровь и поняла, что та принадлежит ей. Воин элиты издал гортанный смешок, когда та же судьба постигла Шо и Паули. Командный центр был нейтрализован.
Но Уэлсли успел отреагировать на появление убийц, которых заметил при помощи камеры, встроенной в монитор. Он отключил освещение и предупредил Сильву. Уже через пару минут по похожему на лабиринт зданию побежали шесть огневых отрядов, по три человека в каждом. У всех солдат были приборы ночного видения, реагирующие на тепло. Стелсгенераторы же не подавляли тепловое излучение, напротив, они его производили, и сейчас это уравняло возможности ковенантов и людей.
Вскоре благодаря инициативе погибшего офицера Уэлсли смог порадовать приближающиеся десантные корабли из 50-миллиметровых орудий. Хотя «Тени» и превосходно справлялись с «Баньши», сбить бронированный челнок им было не по силам. Именно на это и рассчитывали ковенанты.
Но как воины элиты были не способны защититься от 7,62-миллиметровых бронебойных пуль, так и их транспортники оказались более чем уязвимы перед 50-миллиметровыми, начиненными взрывчаткой зарядами, неожиданно преградившими им путь. Более того, наведением орудий руководил компьютер, точнее говоря, Уэлсли, а это означало, что каждый залп ложился прямо в цель.
Командный центр освободили слишком поздно, чтобы ИИ мог уничтожить первый десантный корабль, но второй оказался точно там, где надо. Дюжина зарядов ударила его в фюзеляж, разметав транспортник на куски. По иронии судьбы пассажирский отсек уцелел и сохранил чужакам жизни, позволив им протянуть достаточно долго, чтобы погибнуть при падении, когда челнок врезался в землю.
К сожалению, в распоряжении Уэлсли находилось лишь два таких орудия: одно на западе, другое на востоке. Поэтому остальные транспортники успели миновать зону огня раньше, чем ИИ переключился на них. Но и гибель одного челнока сократила приближающиеся войска на одну шестую, что Уэлсли счел приемлемым результатом.
Вражеские машины несли с собой смерть, обрушивая огонь плазменных орудий на территорию возле зоны высадки. Одна огневая группа оказалась застигнута на открытом месте и была разорвана на части, хотя и успела выпустить по врагам несколько ракет из переносных установок. Некоторые снаряды достигли цели и даже убили часть тварей, но им так и не удалось уничтожить хотя бы один челнок.
Зависнув в воздухе подобно каким-то отвратительным насекомым, U-образные десантные корабли развернулись, и из их боковых кабин зубами дракона посыпались вражеские солдаты. Маккей быстро прикинула их количество. Пять уцелевших транспортников, в каждом около тридцати бойцов, что позволяло оценить примерную численность штурмовой группы в сто пятьдесят штыков.
— Валите их! — закричал Листер. — Убивайте ублюдков, пока они не успели высадиться!
Сержанту ответило сухое щелканье снайперских винтовок, и солдаты ковенантов начали валиться на землю.
Но оставалось их еще очень и очень много, и Маккей приготовилась к начинающемуся штурму.
Ворчун мог только гадать о причинах, по которым выключился свет, но этот новый фактор лишь усилил его страх. Не имея возможности что-то предпринять, Яяп прислушивался к приглушенным звукам сражения и все пытался понять, за кого же он сейчас болеет. Ему не нравилось быть пленником, но он уже начинал подумывать над тем, что, пожалуй, лучше ему было бы остаться с людьми. Во всяком случае, до тех пор…
Впереди возник кружок света, который скользнул вдоль стены, пересек пол и нашел его камеру.
— Яяп? Ты здесь?
Зажглось еще несколько фонарей, и ворчун увидел, что воздух напротив него немного дрожит. Это был ’Замамей! К великому удивлению Яяпа, офицер сдержал свое слово и действительно пришел за ним. Понимая, что дыхательный аппарат мешает воину элиты отличить одного ворчуна от другого, он прижался лицом к прутьям.
— Да, ваше превосходительство, я здесь.
— Хорошо, — произнес ’Замамей. — А теперь отойди, мы вышибем дверь.
Все ворчуны отошли к дальней стене, а один из коммандос прикрутил взрывчатку к замку, попятился и достал небольшой дистанционный детонатор. Раздался негромкий хлопок, и коридор озарила вспышка света. Петли негодующе заскрипели, когда Яяп толкнул дверь.
— А теперь, — нетерпеливо произнес ’Замамей, — веди нас к тому человеку. Мы обыскали практически весь комплекс, но так его и не нашли.
«Так, значит, — подумал Яяп, — ты пришел за мной только потому, что хочешь найти человека. Стоило бы догадаться».
— Разумеется, ваше превосходительство, — сказал ворчун вслух, попутно удивившись тому, как легко ему далась ложь. — Чужакам удалось захватить несколько наших «Баньши», и бронированного человека приставили их охранять.
Яяп ожидал, что офицер усомнится, потребует рассказать, откуда ему стало это известно, но почему-то тот принял его слова на веру.
— Хорошо, — ответил ’Замамей. — И где они держат «Баньши»?
— На поверхности, — сказал чистую правду ворчун. — Западнее посадочных площадок.
— Мы пойдем впереди, — произнес воин элиты, — а ты держись поблизости. Здесь можно легко погибнуть.
— Как скажете, ваше превосходительство, — согласился Яяп.
Не имея возможности приземлиться, как вначале предполагалось, на площадках людей, полевой командир ’Путумей был вынужден высадить штурмовую группу в поле неподалеку от комплекса Предтеч. В результате его бойцам предстояло идти в атаку через открытое пространство, практически не имея возможности спрятаться и без поддержки со стороны тяжелых орудий.
Впрочем, у коварного командира был еще один козырь в рукаве. Вместо того чтобы отправить десантные корабли на базу, он приказал им остаться и медленно ползти следом за наступающими солдатами. Конечно, транспортники строили не для этого, и пилоты пытались возражать, но что с того? В летчиках ’Путумей видел всего лишь напыщенных шоферов и поэтому не слишком интересовался их мнением.
Так что U-образные челноки поползли к человеческим укреплениям, из плазменных орудий выжигая землю перед собой. В ответ полетели ракеты, беспомощно разбивавшиеся о лобовую броню.
Полевой командир, отправившийся в бой вместе со вторым эшелоном, дал шакалам отмашку начинать атаку, когда увидел, как люди покидают окопы и отступают ко второй линии обороны.
Возле одной из опустевших ям ’Путумей сбавил шаг и заглянул внутрь. Что-то смутило его в том, как выглядел окоп, но что? И тут до него дошло. Квадратное углубление было слишком аккуратным, слишком ровным, чтобы его могли вырыть за последние пол-единицы времени. Что же такое подготовили чужаки?
Ответ не заставил себя ждать.
— Пли! — прокричала Маккей, и водитель «Скорпиона» повиновался.
Танк дернулся под ногами ’Путумея, когда из главного орудия вырвался снаряд. Корпус машины задрожал в такт стрекоту пулемета, сбрасывая с себя землю. Взрыв уничтожил целый взвод ворчунов. Секундой позднее ударил и второй танк из тех, что были выделены Сильвой для прикрытия батальона. Этот залп привел к гибели элиты, двух шакалов и охотника.
Раздались веселые выкрики солдат, и даже Маккей улыбнулась. Хотя майор и сомневался, что ковенанты решатся на высадку войск с этой стороны, он все же приказал «адским ныряльщикам» заранее подготовить окопы и создать бункеры для танков.
Теперь «Скорпионы» стреляли практически параллельно земле, превращая окрестный пейзаж в некое подобие лунной поверхности. Каждый снаряд вздымал в воздух по полтонны почвы и оставлял глубокий кратер.
Ни Маккей, ни кому другому из людей так и не стало известно, что третий залп разорвал пополам отступавшего полевого командира ’Путумея. Штурм еще продолжался, но значительно замедлился, поскольку войска теперь подгоняли младшие офицеры.
Хотя ’Замамей и преследовал собственную цель в этом сражении, он следил за переговорами на командной частоте и уже знал, что атака захлебнулась. Теперь было только вопросом времени, когда пилоты получат приказ к отступлению, подберут тех, кто сумеет доползти, дойти или добежать, и улетят в безопасные края.
Это означало, что пора выбираться и искать способ прорваться мимо позиций людей, но воина серьезно беспокоила предстоящая встреча с пророком. Наилучшим вариантом… нет, единственным вариантом было найти бронированного человека и убить его. Тогда ’Замамей сохранит голову и получит прощение, а может, и еще чего добьется, кто ж знает? В последние дни погибло много представителей его расы, так что, когда все закончится, есть возможность даже удостоиться повышения.
С этими приятными мыслями он побежал дальше.
Коммандос уже выбрались на наземный этаж здания и приближались к выходу на поверхность, когда один из поджидающих их десантников увидел цепочку зеленоватых силуэтов, пытающихся проскочить мимо ниши, где он укрывался, и открыл огонь.
Началось истинное светопреставление, когда люди принялись высаживать по своим врагам одну обойму за другой. Воины элиты просто отшвырнули ворчунов в сторону и начали палить во все стороны… и вскоре начали валиться.
’Замамей почувствовал, как открывается его перегревшаяся плазменная винтовка, пытаясь охладиться, и понял, что сейчас погибнет. Но в этот миг мимо пролетела плазменная граната, прилепившаяся к руке одного из вражеских солдат. Тот закричал: «Нет!» — но было уже слишком поздно. Взрыв покончил со всем отрядом.
Яяп, который позаимствовал и гранату, и плазменный пистолет с тела погибшего коммандос, потянул ’Замамея за оружейную перевязь.
— Сюда, ваше превосходительство, идите за мной!
Элита подчинился. Ворчун провел офицера через дверь, прошелся по тропинке и вышел на платформу, где в один ряд выстроился десяток «Баньши». Охраны не было.
— Ну и где он? — огляделся ’Замамей.
— Понятия не имею, ваше превосходительство, — пожал плечами Яяп.
Десантный корабль промчался над их головами и скрылся за горизонтом, а в душе ’Замамея смешались гнев, страх и отчаяние. Все старания оказались напрасны.
— Так, значит, — прорычал он, — ты меня обманул. Но почему?
— Потому, что вы умеете летать на таких штуковинах, — простодушно откликнулся ворчун, — а я — нет.
Глаза элиты словно засветились изнутри.
— Да за такое я должен пристрелить тебя и оставить твое тело валяться здесь, пока люди не сбросят его со скалы.
— Вы можете попытаться, — произнес Яяп, наводя плазменный пистолет на голову своего командира, — но я бы вам не советовал.
Ворчуну пришлось собрать воедино все свое мужество, чтобы нацелить оружие на воина элиты, и его руки дрожали, выдавая страх. Но все же они тряслись не настолько сильно, чтобы плазменный заряд не попал в цель, и ’Замамей понимал это.
Элита кивнул. Через пару минут тяжело нагруженная «Баньши» оторвалась от земли, скользнула за край плато и начала стремительно терять высоту. Их заметили с «Тени» и послали вдогонку три энергетических копья, но штурмовик очень быстро вышел из зоны поражения.
Сражение за базу Альфа подошло к концу.
Спартанец поливал огнем бесконечную волну кошмарных, покрытых щупальцами тварей и отступал. Сдаваться и останавливаться он не собирался. Он не был неуязвимым, и в первую очередь — перед нападением со спины, но энергетические щиты давали некоторое преимущество, особенно если учесть манеру тварей напрыгивать на свою жертву.
Все происходило словно в тумане, но обычные десантники точно завыли бы от страха и очень скоро погибли бы. Джон-117 осознавал, что необходимо беречь патроны, и стрелял не беглыми очередями, но старался прицеливаться так, чтобы каждым попаданием уничтожать как можно больше тварей.
Они налетали на него парами, тройками, четверками и распадались на мясистые лоскуты, когда пули раздирали их тела. Проблема заключалась только в том, что мелких ублюдков были сотни, а то и тысячи, и остановить их поток было довольно затруднительно.
Существовало, впрочем, несколько различных тактик, которым мог последовать Мастер-Шеф, чтобы выжить, несмотря на явное численное превосходство противника. Во-первых, он мог броситься бежать, отстреливаясь на ходу, вынуждая тварей растянуть строй, заставляя их метаться от одной стены до другой. Существа были многочисленны и решительны, но не слишком умны.
Во-вторых, он мог устраивать себе передышки, поскольку метко брошенная граната была способна уничтожить более сотни тварей.
В-третьих, существовал вариант постоянного переключения между штурмовой винтовкой и дробовиком с перезарядкой их во время этих самых передышек.
Использование всех этих стратегий оказалось еще более важным, когда из темноты выпрыгнуло нечто новое. На спартанца неожиданно налетела непонятная масса изуродованной плоти, и раскачивающиеся конечности ударили его по голове. В первую секунду ему показалось, что откуда-то сверху на него упал труп, но вскоре воин осознал правду, поскольку из прохода появлялись все новые и новые ужасно обезображенные твари. Они не просто бежали к нему, но высоко подпрыгивали в воздух, будто надеясь задавить его своей массой.
Существа имели почти гуманоидные черты, сильно горбились и выглядели наполовину сгнившими. Их лапы, казалось, вот-вот оторвутся, а из разрывов в коже высовывались скопления щупалец.
Одному спартанец успел порадоваться: новые твари также были уязвимы для пуль, хотя порой на одно такое существо и приходилось тратить по двадцать зарядов. Странно, но даже «живые» уродцы казались давно умершими, и Мастер-Шеф все менее сомневался в своих ощущениях. Только это могло объяснить, почему одни из сукиных сынов отдаленно напоминали воинов элиты. Точнее говоря, выглядели они как воины элиты, которые вначале испустили дух, потом были похоронены, а спустя пару недель восстали из могилы.
Наконец, когда миновала бесконечность, двое «оживших мертвецов» столкнулись в люке и тут же были уничтожены, перекрыв проход и предоставив Шефу возможность сбежать. Впрочем, на его хвосте все так же висела целая уйма двуногих уродцев, сопровождаемых ордами перекатывающихся и скачущих сферических тварей. Так что ему приходилось на бегу отстреливаться очередями, чтобы оторваться от них и успеть проскочить в дверь.
Спустя некоторое время спартанец обнаружил, что стоит на верхней площадке большого, ярко освещенного зала. В нем было полно двуногих обезображенных существ, но ни одно из них, казалось, не обращает на него внимания. У воина не оставалось иного выхода, кроме как продолжать свой путь, поэтому он прижался к стене и бесшумно прокрался к следующему люку.
Короткая пробежка привела Джона-117 в абсолютно идентичное помещение, где шло полномасштабное сражение между солдатами ковенантов и этими новыми противниками.
Он быстро оценил свои возможности, оценил и понял, что врагов слишком много. Так что он подождал со вступлением в бой и спрятался позади грузового контейнера. В результате кошмарного побоища стороны уничтожили друг друга, и спартанец смог свободно пробежать по мосту, переброшенному на противоположный конец зала, и миновать следующий люк.
Откуда-то сверху прыгнул очередной сгорбленный урод. Мастер-Шеф отпрыгнул назад, пригнулся и перебросил налетевшего на него монстра через плечо. Тварь врезалась в стену и, оставляя на ней полосу клейкой зеленой жижи, сползла на пол.
Спартанец отвернулся и собрался уже бежать дальше, когда на датчике движения вновь загорелась красная точка, указывавшая, что враг прямо у него за спиной. Джон-117 прокрутился на месте и был поражен, когда увидел, как искалеченная тварь поднимается на ноги. Ее левая рука безжизненно повисла, и из бледной, гангренозной плоти торчал обломок кости.
Но правая конечность создания все еще действовала. Из ее запястья ударило переплетение подергивающихся щупалец, дробя кости в руке существа и разбрасывая во все стороны ошметки тканей.
Щупальца мелькнули в воздухе, щелкнули подобно хлысту и сбили Шефа с ног. Одного-единственного удара хватило, чтобы практически полностью разрядить его щиты.
Он перекатился в сторону, оказался на коленях и открыл огонь. 7,62-миллиметровые бронебойные пули развалили чудище пополам. Спартанец пнул тварь и для гарантии всадил два заряда ей в грудь. «В этот раз, — подумал он, — должна сдохнуть».
Воин продолжил свое путешествие и наткнулся на тела двух десантников, распластавшиеся на полу. Во всяком случае, эта находка доказывала, что кому-то из второго отряда удалось добраться сюда, а значит, кто-то мог и спастись.
Мастер-Шеф обыскал трупы и снял с них именные жетоны, прежде чем отправиться в дальнейший поход по широким галереям, мимо каких-то гудящих машин, и спустя некоторое время вышел в темный сводчатый зал. Датчик движений сплошь покрылся алыми огнями — воин оказался в плотном кольце врагов.
Мимо прошаркал очередной двуногий монстр, и спартанец узнал очертания его головы — на него смотрела вытянутая, угловатая морда элиты. Не выстрелил воин только по одной причине: он увидел, к чему эта голова крепится.
Череп чужака торчал под немыслимым углом, будто кости его позвоночника размякли и растеклись. Он просто безжизненно повис на спине твари, словно конечность, нуждающаяся в ампутации.
Казалось, что кто-то полностью перестроил организм воина элиты, вывернул его наизнанку. Спартанец почувствовал, как в его душе непроизвольно шевельнулся страх. В его мозгу промелькнуло воспоминание о беспомощности и беззащитности, которые он испытал во время криосна на борту «Столпа осени».
«Я не позволю, чтобы такое случилось со мной, — подумал Джон-117. — Ни за что».
Существо прошагало мимо и скрылось из виду.
Спартанец набрал полную грудь воздуха, выдохнул и сорвался на бег. Он отпихивал в сторону шаркающих уродов, давил сапогами крошечных круглых тварей. Его дробовик грохотал, расплескивая по полу густую зеленую кровь.
Наконец Джон-117 прорвался к намеченной цели — широкой платформе подъемника, идентичной той, на которой спустился в эту адскую нору. Он протянул руку к панели управления и взмолился, чтобы ему удалось найти кнопку, способную отправить его наверх.
Один из противников высоко подпрыгнул в воздух и приземлился рядом с ним.
Мастер-Шеф припал на одно колено, вогнал ствол дробовика в брюхо твари и выстрелил. Существо закувыркалось и рухнуло на стайку мелких, похожих на мячики созданий.
Спартанец протянул руку и нажал кнопку на панели управления. Платформа устремилась вниз с такой скоростью, что у него даже засвистело в ушах.
«И где, черт возьми, эта Кортана, когда она нужна?» — подумал воин. Она всегда указывала ему: «пройди через эту дверь», «пробеги по мосту» или «взберись на пирамиду». Да, порой его это раздражало, но в то же время вселяло некоторую уверенность.
Нижний уровень — если он, конечно, был нижним — обладал всеми атрибутами склепа. Длинный коридор привел спартанца к очередному просторному залу, через который ему пришлось прорываться с боем, чтобы влететь в дверь и оказаться в темном туннеле. Джону-117 в очередной раз довелось столкнуться с чем-то, чего он раньше никогда не видел: одно из боевых двуногих существ оказалось жутко обезображенным человеком. Хотя мутации и исказили его тело до невозможности, Мастер-Шеф все же сразу понял, кто стоит перед ним.
Это был рядовой Мануэль Мендоза, любимый мальчик для битья сержанта Джонсона, который вместе с Кейзом сгинул в этом кошмаре.
Хотя он и выглядел жутко, но его лицо все же сохранило отдельные человеческие черты, поэтому спартанец не смог сразу нажать на спусковой крючок, а вместо этого попытался поговорить с ним.
— Мендоза, давай, надо выбираться отсюда. Я знаю, они что-то с тобой сделали, но нет ничего, что наши врачи не смогли бы исправить.
Воскресший десантник, теперь обладающий сверхчеловеческой мощью, ударил спартанца с такой силой, что чуть не сбил того с ног. Запищал тревожный сигнал, оповещающий о разрядке щитов. Мендоза — или, что скорее, тварь, некогда бывшая Мендозой, — взмахнул похожими на кнуты щупальцами и хлестнул ими снова. Мастер-Шеф успел отпрыгнуть назад, надавил на спусковой крючок, а затем еще раз.
Последствия были одновременно ошеломляющими и отвратительными. Когда похожий на покойника кошмар распался на части, спартанец увидел, что одна из крошечных круглых тварей поселилась на груди десантника и протянула свои щупальца к другим частям тела Мендозы. Третий выстрел прикончил и эту мерзость.
Так, значит, вот как действовали твари! Мелкие сферические ублюдки пристраивались к своей жертве и преобразовывали ее тело в некую боевую форму. Спартанец предположил, что это новое биологическое оружие ковенантов, но затем усомнился. Первые встреченные им уроды мутировали из воинов элиты.
Чем бы ни были эти твари, они оказались в равной мере опасны и для людей, и для ковенантов.
Он поспешил перезарядить ружье и двинулся дальше. Джон-117 старался бежать как можно быстрее. Честно говоря, он просто несся сломя голову. Шеф ворвался в очередную комнату, взлетел на верхнюю галерею по пандусу, пристрелил мутировавшего воина элиты и миновал еще одну дверь.
Следующее помещение оказалось куда опасней. Сам спартанец находился на втором уровне, а нижний оккупировала толпа выродков, и именно туда ему предстояло спуститься.
Более высокая позиция имела свои преимущества. Парочка метко брошенных гранат, прыжок вниз и шестьдесят секунд сражения на малой дистанции должны были позволить спартанцу миновать и эту комнату. И все же он испытал невероятное облегчение, когда смог прорваться. Не встречая сопротивления, Джон-117 миновал еще одно помещение и вышел в просторный зал, где столкнулся с новой угрозой.
Вдобавок к своим рукопашным атакам, твари научились пользоваться оружием, как людей, так и ковенантов, что делало их боевые воплощения еще более опасными. Да, их нельзя было назвать самыми умными противниками из тех, с кем доводилось сталкиваться Шефу, но и безмозглыми автоматами они тоже не были и вполне управлялись с техникой и винтовками.
Мимо зашипели плазменные заряды, пули застучали по стенам, неподалеку разорвалась граната, но спартанец все равно зачистил помещение и нашел тела нескольких десантников, принявших последний бой на крыше грузового контейнера. Воин остановился, чтобы забрать их именные жетоны, и зашагал дальше.
Нечто изводило его, но что именно? Он словно о чем-то забыл.
И тут до него дошло: он едва не потерял память о собственном имени.
Джейкоб Кейз, капитан. Личный номер: 01928-19912-JK.
Жужжащий хор на самом краю его сознания зазвучал громче, и капитан ощутил странную злость.
На что же он рассердился?
Нет, это кто-то другой злился… Неужели потому, что ему удалось вспомнить свое имя?
Джейкоб Кейз, капитан. Личный номер: 01928-19912-JK.
Где же он очутился? И, главное, как сюда попал? Он изо всех сил старался напрягать память.
Наконец стали приходить отдельные образы. Темнота, здание чужаков, орды кошмарных тварей, звуки стрельбы и пронзающая боль…
Должно быть, его взяли в плен. Вот в чем дело. Наверняка какая-то новая уловка врагов. Но он ничего им не расскажет. Сейчас важнее всего было вспомнить, с каким же противником они столкнулись.
Словно мантру, повторял он одни и те же слова и числа: «Джейкоб Кейз, капитан. Личный номер: 0192819912-JK».
Гул усиливался, давил. Но офицер сопротивлялся, хотя и не слишком понимал зачем. Что-то в этом жужжании пугало его. Казалось, будто кто-то пытается пробраться к нему в голову.
«Неужели ковенанты придумали что-то еще?» — задумался он.
Капитан попытался прокричать: «У вас ничего не выйдет, я никогда не расскажу вам о Земле!» — но у него ничего не вышло. Тело отказывалось повиноваться.
Как только в его сознании возникло воспоминание о Земле, гул сменил тональность, словно обрадовался чему-то. Он, Джейкоб Кейз, капитан, личный номер: 0192819912-JK, был озадачен новыми образами, вспыхнувшими перед его ментальным взором.
Слишком поздно он понял, что кто-то копается в его сознании, подобно расхитителю могил, проникшему в гробницу. Никогда прежде капитан не ощущал себя настолько беззащитным, настолько напуганным…
Его страхи разогнало тепло первой женщины, с которой он поцеловался…
Офицер вновь попытался закричать, когда понял, что и это воспоминание отнимают у него.
Джейкоб Кейз, капитан. Личный номер: 01928-19912-JK.
Он ощущал, как с каждым сгинувшим образом внутри его разливается злобный океан чуждого сознания. Но на поверхности волн, словно обломки затонувшего корабля, продолжали плавать разрозненные воспоминания, из которых он создавал спасательный плот.
Лицо улыбающейся женщины, летящий мячик, запруженная людьми улица, мужчина с наполовину отстреленным лицом, билеты на спектакль, который никак не удавалось вспомнить, тихий перезвон «музыки ветра» и запах свежевыпеченного хлеба.
Но плавание было слишком тяжелым, волны налетали на плот, разрывая его на части. Кейза подкидывало на бурунах, захлестывало сверху, и впереди уже маячила вековечная мгла. Но прежде чем океан поглотил его, капитан понял, что одного твари, вторгшейся в его разум, так и не удалось стереть: опознавательной частоты вживленного в его ухо передатчика.
Подобно утопающему, он вцепился в эту последнюю соломинку изо всех сил и уже не разжимал хватки. Здесь, внутри подводной пещеры, ему удалось найти путеводную нить к тому, кем он когда-то был.
Джейкоб Кейз, капитан. Личный номер: 01928-19912-JK.
Мастер-Шеф всадил последний патрон из дробовика по завалившемуся на землю огромному чудищу. Оно вздрогнуло и затихло навсегда.
Проблуждав несколько часов по лабиринту подземных залов и коридоров, он наконец смог найти лифт, идущий к поверхности. Спартанец осторожно дотронулся до панели управления, опасаясь того, что и эта платформа может устремиться вниз, и… почувствовал, что начал подниматься со все нарастающей скоростью.
Вскоре в его коммуникаторе раздался встревоженный голос «Кувалды»:
— Вызывает «Эхо-четыреста девятнадцать». Шеф, это ты? Я потеряла твой сигнал, как только ты зашел в здание. Что там произошло? Мои приборы показывают многочисленные источники движения.
— Ты мне просто не поверишь, — угрюмо отозвался спартанец. — И, честное слово, вряд ли тебе хочется об этом узнать. Проще говоря, капитан Кейз потерян. Скорее всего, пал при исполнении. Прием.
— Ясно, — ответила пилот. — Печально это слышать. Прием.
Лифт дернулся, останавливаясь, и Джон-117 обнаружил, что вокруг него столпились десантники. Не шаркающие боевые мутанты, в компании которых он провел последнюю вечность, но нормальные, не модифицированные человеческие существа.
— Рад встрече, Шеф, — произнес капрал.
— На это нет времени, солдат. Доложите обстановку, — отрубил спартанец.
Молодой десантник проглотил обиду и начал говорить:
— Потеряв связь, мы сразу направились к месту намеченной встречи, где на нас напали эти твари. Сэр, позвольте дать совет? Нам надо выбираться отсюда ко всем чертям, и как можно скорее.
— Здраво мыслишь, капрал, — ответил Мастер-Шеф. — Пойдем.
Они поднялись по небольшому пандусу и вышли под дождь. Спартанец с удивлением осознал, что испытывает радость, вновь оказавшись посреди смердящего болота. Ему было хорошо.
Время: 60:33:54 (по часам капитана Роули) / «Пеликан» «Эхо-419», над «оружейным складом» ковенантов.
— В паре сотен метров от вашей текущей позиции находится высокая башня. Если найдете ее в этом тумане и зарослях, я смогу подобрать вас, — произнесла Роули.
Она наблюдала через свои детекторы за тем, как Спартанец-117 возглавляет отряд и десантники, покинув древний комплекс, оказываются в смрадных объятиях болота. Дождь и помехи, исходящие от зданий, играли странные шутки с приборами слежения, но «Кувалда» не простила бы себе, если бы снова потеряла этих людей. В конце концов, надо было позаботиться и о своей репутации.
— Вас понял, — ответил Шеф. — Уже в пути.
«Пеликан» кружил над ними, и «Кувалда» старательно осматривала окрестности. Признаков какой-либо непосредственной опасности не наблюдалось. И от этого пилот только сильнее начинала нервничать. С тех пор как они приземлились на кольце, проблемы всегда возникали неожиданно.
В сотый раз с момента своего отлета с базы Альфа Роули недобрым словом помянула нехватку боеприпасов для «Пеликанов».
Зная, что их корабль парит где-то там, за туманом, и стремясь убраться из этих мест как можно скорее, десантники двигались торопливым шагом. Мастер-Шеф предупредил, что не следует так спешить и что надо смотреть в оба, но вскоре понял — он и сам с трудом сдерживается, чтобы не сорваться на бег.
Впереди вырисовывались очертания башни, о которой упоминала «Кувалда». В основании постройка имела форму круга, а из ее стен в землю уходили полукруглые колонны, служившие, скорее всего, для того, чтобы поддерживать здание в равновесии. Еще выше виднелись похожие на крылья платформы. Их назначение было не столь очевидно. Впрочем, то же самое можно было сказать и о самой башне, вершина которой терялась в тумане.
Мастер-Шеф остановился, чтобы оглядеться, и через секунду услышал крик одного из десантников:
— Контакт!
Сразу за этим выкриком раздалось стаккато длинных очередей. На датчике движения возникло скопление красных точек. Спартанец увидел, как из тумана выкатываются десятки шаровидных «инфекционных форм», и понял, что запереть тварей под землей уже не удастся.
На сенсорах «Пеликана» внезапно зажглись сотни новых наземных контактов. Роули выругалась и заложила вираж, ожидая, что сейчас по ней откроют огонь.
Но никто даже не попытался выстрелить в сторону ее «птички».
— Какого рожна? — пробормотала «Кувалда».
Вначале противники возникают словно из ниоткуда и бросаются в лобовую атаку, так они еще не пытаются расправиться с воздушным прикрытием? Может быть, к уродливости ковенантов добавилась еще и клиническая тупость?
Она включила рацию и поморщилась, когда в ее наушниках раздался треск автоматических винтовок.
— Внимание, десант! — крикнула она. — Фиксирую множественные наземные цели… Они приближаются к вам!
Рация взвизгнула, а затем эфир забил белый шум. «Кувалда» обрушила кулак на пульт управления коммуникаторами.
— Проклятье! — прорычала она.
— Мм… босс, — произнес Фрай. — Думаю, вам стоит на это взглянуть.
Роули посмотрела на своего второго пилота, проследила за его взглядом, и ее глаза тоже расширились от удивления.
— Ладно, — сказала она, — и что же это, черт возьми, такое?
Стреляя из штурмовой винтовки короткими очередями, Мастер-Шеф расправился с несколькими дюжинами вражеских «личинок», а затем развернулся к бегущей на него боевой форме. Создание было вооружено плазменным пистолетом, но предпочло броситься в рукопашную, вместо того чтобы выстрелить. Тварь уже практически налетела на ствол винтовки, когда спартанец нажал на спусковой крючок. Грудная клетка экс-элиты раскрылась подобно цветочному бутону, и укрывшаяся в ней тварь лопнула, разлетевшись мясистыми хлопьями.
В динамиках коммуникатора Джона-117 зашипел белый шум. Тональность свиста несколько раз менялась, пока системы «Мьольнира» безуспешно пытались очистить сигнал. Спартанцу показалось, что он слышал голос «Кувалды», но уверенности не было.
— Фрай, — шевельнула «Кувалда» неожиданно пересохшими губами, — скажи Каллену, пусть делает что хочет, но мне нужно пробиться через помехи. Надо срочно предупредить наземную команду.
Поток враждебных созданий откатился назад в доходящей до лодыжек воде и перегруппировался. Из-за деревьев выплыли загадочно выглядящие цилиндрические машины и зависли над поляной.
— Это еще что?! — воскликнул один из десантников, готовясь открыть по ним огонь.
Но Шеф предупреждающе вскинул руку.
— Не торопись, солдат… Вначале надо понять, что они собираются делать.
То, что случилось в следующую секунду, было одновременно неожиданно и приятно. Каждый аппарат выстрелил энергетическим лучом по тварям, сжигая их.
Нескольким боевым формам удалось пережить этот удар, и они даже попытались открыть ответный огонь, но вскоре погибли благодаря объединенным усилиям десантников и их новых союзников.
Но, несмотря на неожиданную помощь, солдатам приходилось нелегко. Врагов было слишком много, и отряд начал редеть, вначале сократившись до двух рядовых, затем до одного, а потом и последний десантник повалился на землю под грудой инфекционных ублюдков.
Машины продолжали обрушивать алый лазерный дождь на боевые формы, и Мастер-Шеф побежал к башне на болоте. Его привлекала возможность оказаться на более высокой площадке — может быть, оттуда можно было даже подать сигнал, чтобы его подобрала «Кувалда».
Он вскарабкался по опорному столбу и подтянулся на одну из листовидных террас, растущих из башни. Это была удобная позиция для ведения огня, и спартанец короткой очередью убил слишком близко подобравшегося врага.
Джон-117 вновь попытался задействовать рацию, но все частоты по-прежнему были забиты статикой.
Спартанец услышал странное гудение и развернулся на звук, чтобы увидеть еще один летающий механизм. Если все остальные машины имели цилиндрический корпус и крылья, к которым крепились турбины, то этот аппарат обладал почти идеальной сферической формой.
— Приветствую! — веселым деловитым тоном произнес механизм, вытаращив на спартанца свой единственный подвижно закрепленный глаз. — Я Контролер комплекса зеро-четыре. Меня зовут Шокер-Судья-триста сорок три. Кто-то освободил Поток. Моя задача — не допустить, чтобы он вырвался за пределы комплекса. Мне понадобится ваша помощь. Следуйте за мной.
Голос звучал слишком механически. Как догадался спартанец, этот «Шокер-Судья-343» явно был искусственным созданием. Над крошечной летающей машиной в небе возник приближающийся «Пеликан».
— Придержи коней, — произнес Шеф, очень стараясь говорить дружелюбно. — Поток? Так называются эти твари внизу?
— Конечно, — ответил Шокер-Судья-343 с ноткой удивления в синтетическом голосе. — Что за странный вопрос. У нас нет на это времени, Сборщик.
«Сборщик?» — удивился Мастер-Шеф. Он уже собирался спросить Шокера-Судью, что же тот имел в виду, но слова застряли в горле. Неожиданно вдоль его тела побежали кольца золотистого света, и у спартанца закружилась голова. Мир перед его глазами взорвался белым огнем.
Роули уже подводила свой «Пеликан» к башне и отчетливо видела громоздкого спартанца, стоящего на террасе. Пилот чуть отпустила штурвал, и «птичка» устремилась точно к нему. «Кувалда» отвела взгляд от приборов и вновь посмотрела на Мастера-Шефа — как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот исчезает в столбе золотистого света.
— Шеф! — крикнула она. — Я потеряла твой сигнал! Ты где? Шеф! Шеф!
Спартанец испарился, и ей не оставалось ничего иного, кроме как отправиться за остальными десантниками, надеясь на лучшее.
Как и все остальные офицеры батальона, Маккей полночи провела, присматривая за восстановлением укреплений, серьезно пострадавших во время штурма, и проверяя, чтобы все раненые получили необходимую помощь, а на базе восстановилось некое подобие порядка.
Наконец, примерно в районе 03:00, майор Сильва отослал ее вниз, аргументировав свой приказ тем, что кому-то надо заступить на командный пост, в 08:30 и что это явно будет не он.
В крови лейтенанта все еще кипел адреналин, а перед глазами мелькали образы битвы, так что Маккей не смогла сразу заснуть. Она перевернулась на спину и продолжала смотреть в потолок, пока где-то около 04:30 не пришло забытье.
В 07:30, проспав только три часа, Мелисса заварила себе кружку быстрорастворимого кофе в импровизированной столовой и по все еще испачканным кровью ступеням поднялась на верхний уровень базы. Обломки «Чарли-217» убрали еще ночью, но там, где бушевал пожар, до сих пор виднелась заплата опаленного металла.
Офицер бросила на нее взгляд, погадала о судьбе пилота и зашагала дальше. Вся поверхность Гало была объявлена зоной военных действий, так что теперь считалось неприемлемым, когда низшие чины салютовали своим командирам, поскольку иначе они могли бы выдать их вражеским снайперам. Однако существовали и другие способы выразить свое почтение, и когда она проходила мимо взлетно-посадочных площадок, оставляя поле сражения позади, казалось, каждый десантник радуется ее появлению.
— Доброго вам утра, мэм.
— Как дела, лейтенант? Надеюсь, хорошо спалось?
— Здрасте, босс. Хорошо мы им вчера задали, а?
Маккей, не останавливаясь, отвечала каждому из них.
Сам тот факт, что она шла мимо опаленных плазмой укреплений, попивая на ходу кофе, воодушевлял солдат.
— Глянь-ка, — произнес один, когда она прошла мимо, — лейтенант идет. Она холодна, как лед, чувак. Ты видел ее прошлой ночью? На том танке? Было такое чувство, что ей вообще все по фигу.
Другой десантник ничего не ответил, только кивнул, соглашаясь, и продолжил рыть окоп.
Маккей сама не понимала почему, но ноги вынесли ее к тому месту, где стояли «Скорпионы», месту, где она сражалась в той битве. Ковенанты уже знали о стальных монстрах, поэтому оба танка откопали и вывели на ровную площадку.
В раздумьях о том, каким образом Сильва распорядится «Скорпионами», лейтенант допила свой кофе и спустилась на нижнюю площадку. Захваченные в плен ковенанты были скованы общей цепью и теперь старательно копали могилы. Одни — для их собственных мертвецов, другие — для погибших людей. Вид тел, прикрытых брезентом, навевал скорбь. Ради чего было все это?
Ради Земли, напомнила себе лейтенант, и ради миллиардов ее граждан, которых некому будет хоронить, если ковенанты найдут их.
Работы было полно, и утренние часы промчались быстро. Сильва возвратился на пост около 13:00, сразу же отправив к Маккей гонца. Войдя в кабинет майора, она увидела его сидящим за самодельным столом и работающим за компьютером. Сильва оторвал взгляд от клавиатуры и жестом пригласил Мелиссу сесть в кресло, извлеченное из спасательной шлюпки.
— Присаживайся, лейтенант. Ты хорошо постаралась. Возможно, мне даже стоит чаще отдыхать! Как себя чувствуешь?
— Устала до чертиков, — пожав плечами, ответила Маккей, падая в кресло, которое тут же приняло очертания ее тела — Но в остальном — полный порядок.
— Отлично, — сказал Сильва, сцепив пальцы, — ведь у нас еще полно работы. Нам придется требовать ото всех максимума, и в первую очередь — от самих себя.
— Так точно, сэр.
— Хорошо, — продолжал майор. — Я знаю, что ты была занята, но не было ли у тебя возможности ознакомиться с анализом, которому Уэлсли подверг боевые отчеты?
Ее рота привезла со «Столпа осени» целый ящик небольших, но мощных компьютеров, вроде того, что сейчас стоял на столе майора, но у Маккей пока просто не было времени включить свой.
— Боюсь, что нет, сэр. Простите.
— Что ж, — кивнул Сильва, — основываясь на данных, полученных из отчетов, наш цифровой приятель считает, что последнее нападение на базу было чем-то меньшим и в то же время большим, чем мы предполагали.
— И что это значит? — Маккей позволила себе удивленно приподнять бровь.
— То, что ковенанты на самом деле просто искали здесь что-то… или, скорее, кого-то, кто, по их мнению, находился на базе.
— Капитана Кейза?
— Нет, — ответил майор. — Уэлсли так не думает, не считаю так и я. Отряд невидимых воинов элиты сумел проникнуть на нижние уровни комплекса. При этом чужаки расправились со всеми, кого смогли найти, точнее, им так показалось. Один инженер только прикинулся мертвым, а другой — потерял сознание от удара. Они находились в разных помещениях, но рассказы их совпадают. Оказавшись внутри комнаты, один из коммандос элиты — я имею в виду тех ублюдков в черных доспехах — неожиданно выходил из невидимости. Говорил он на вполне сносном стандартном диалекте и задавал всем один и тот же вопрос: «Где человек в особенной броне?»
— Так, значит, они ищут спартанца?
— В точку.
— Ладно, и где же сейчас Шеф?
— А вот это, — ответил Сильва, — очень сложный вопрос. Где он конкретно? Спартанец отправился на поиски Кейза, который пропал где-то среди болот, затем сообщил «Кувалде», что капитан, скорее всего, мертв, а через пару минут исчез и сам.
— Думаете, он погиб? — спросила Маккей.
— Не знаю, — угрюмо отозвался майор. — Хотя вряд ли для нас что-то изменилось бы, будь это так. Скорее, я полагаю, он и Кортана затеяли какую-то свою игру.
Поскольку Кейз опять выбыл из строя, командование вновь перешло к майору. Маккей понимала раздражение Сильвы. Мастер-Шеф был ценным бойцом, но теперь, когда он изображал из себя странствующего рыцаря, становился обузой. Особенно если учесть, сколько десантников погибло, стараясь защитить человека, который даже не удосужился объяснить свои действия.
Да, Маккей прекрасно понимала раздражение майора, но не одобряла его. Ее отношение к Шефу сильно изменилось после того, как она увидела его в этой самой комнате. Ей вспомнились удивительно бледная от постоянного ношения брони кожа спартанца и его глаза, наполненные… Чем? Болью? Страданием? Опасливым недоверием ко всем окружающим?
Лейтенант не сумела бы определить выражение глаз Шефа, но точно могла сказать, что оно не имело ничего общего с эгоизмом, бунтарством или стремлением к личной славе. Подобное понимание пришло к Маккей не потому, что она была закаленным солдатом, но потому, что она была женщиной и видела то, чего не мог видеть Сильва. Впрочем, из упоминания об этом не вышло бы ничего хорошего, и офицер промолчала.
— И что это значит для нас? — Ее голос звучал ровно.
— Все как обычно: мы отрезаны от помощи и, скорее всего окружены. — Кресло майора заскрипело, когда он откинулся на спинку. — Как там говорится? Лучшая защита — это нападение. Предлагаю не сидеть на месте и не ждать, пока ковенанты снова нанесут удар, а попытаться доставить им неприятности. Ничего слишком серьезного, во всяком случае пока. Пара булавочных уколов, но таких, чтобы они потеряли немного крови.
— И вы ждете от меня каких-то идей? — кивнула лейтенант.
— Я и сам лучше бы не сказал, — усмехнулся Сильва.
— Слушаюсь, сэр, — сказала Маккей, вставая. — Я что-нибудь придумаю к следующему утру.
Сильва проводил ротного командира взглядом, подумал, что хотел бы иметь такой же зад, как у нее, и возвратился к своей работе.
Мастер-Шеф чувствовал себя словно мозаика, которую собирают из миллиона кусочков. Он не понимал, что случилось с ним и где он находится. Воин был сбит с толку и разозлен, его подташнивало.
Быстрого взгляда, брошенного по сторонам, оказалось достаточно, чтобы понять: машина по имени Шокер-Судья-343 каким-то образом перенесла его с болот внутрь темного, полного тварей комплекса. Сам аппарат парил над головой спартанца, мерцая призрачным синеватым светом.
Воин вскинул штурмовую винтовку и выпустил по машине половину обоймы. Все пули ударили в цель, но единственным результатом стрельбы стал удивленный голос странного устройства:
— Это было не обязательно, Сборщик. Предлагаю вам сохранить боеприпасы для предстоящей работы.
Не переставая злиться, но не имея иного выхода, кроме как смириться с происходящим, Шеф огляделся вокруг.
— Ну и где я?
— Данный комплекс был создан специально ради того, чтобы изучать Поток, — терпеливо пояснила машина. — От этого зависело выживание расы. Мне радостно видеть, что кто-то из создателей выжил и сумел размножиться.
— Выжил? Размножиться? Да о чем ты, черт возьми, болтаешь? — требовательно спросил Шеф.
— Мы должны достать Индекс, — произнес Шокер-Судья, оставляя вопросы без ответа. — И времени у нас мало. Пожалуйста, следуйте за мной.
Синий огонек поплыл прочь, вынуждая спартанца либо отправиться за ним, либо остаться в одиночестве. На ходу Мастер-Шеф проверил состояние своего оружия.
— Ну а если говорить о тебе, то кто ты такой и в чем твое назначение? — спросил он.
— Я Шокер-Судья-триста сорок три, — педантично отозвалась машина. — Выполняю обязанности Контролера. Если говорить точнее, я — самовосстанавливающийся аппарат с искусственным интеллектом, в цели которого входит наблюдение и уход за этим комплексом. Но ты ведь Сборщик, так это тебе уже известно.
Мастер-Шеф понятия не имел, кто такой «Сборщик», но решил, что будет разумно подыграть.
— Да, верно. Но, пожалуйста, освежи мою память… Сколько прошло времени с тех пор, как тебя оставили здесь?
— Ровно сто одна тысяча двести семнадцать местных лет, — весело ответил Контролер. — И большую часть этого времени было довольно тоскливо. Но теперь скуке пришел конец. Хи-хи-хи.
Неожиданный смешок маленькой машины заставил Мастера-Шефа вздрогнуть. Спартанец знал, что ИИ, используемые людьми, со временем могут стать, если говорить вежливо, «личностями со странностями». А Шокер-Судья-343 провел здесь десятки тысячелетий.
Вполне достаточный срок для того, чтобы крошечный ИИ свихнулся.
Контролер непрестанно что-то трещал, упоминая «необходимость починки подстанции девять» и прочую бессмыслицу.
Его болтовня смолкла, когда из окружающей темноты хлынули всевозможные семенящие, скачущие и шаркающие формы Потока. Неожиданно Мастер-Шеф вновь был вынужден сражаться за свою жизнь, бросаясь из стороны в сторону, заставляя врагов растянуться в линию, расстреливая все, что движется.
На этот раз он познакомился с еще одной формой Потока: крупными бесформенными созданиями, взрывавшимися при попадании и разбрасывавшими вокруг десятки инфекционных форм, тем самым многократно увеличивая количество целей, которые предстояло найти и уничтожить.
Наконец орда противников иссякла настолько неожиданно, словно кто-то завернул кран, и у Шефа появилась возможность перезарядить оружие.
Контролер парил неподалеку, непрестанно что-то напевая и время от времени посмеиваясь.
— Некогда бить баклуши! У нас впереди много работы.
— Какую работу ты имеешь в виду? — спросил Шеф, загоняя еще один патрон в дробовик и устремляясь за ИИ.
— Это библиотека. — Шокер-Судья взмыл вверх, вынуждая спартанца поднять взгляд. — Энергетическое поле над нами защищает Индекс. Мы должны добраться туда.
Джон-117 уже собирался спросить что-то вроде: «Индекс? Что еще за Индекс?» — когда из ниши в стене, открывая огонь, неожиданно выпрыгнула боевая форма. Выстрелив в ответ, Шеф увидел, как тварь падает, но тут же опять вскакивает с пола. Следующая очередь оторвала существу левую ногу.
— Это заставит тебя не торопиться, — произнес Шеф, разворачиваясь к очередной орде скачущих и ковыляющих врагов.
Заговорила, выплевывая латунные гильзы и сокращая ряды врагов, штурмовая винтовка, но тут спартанец почувствовал какое-то движение у себя за спиной и развернулся, чтобы увидеть, как одноногая тварь вернулась в строй.
В этот раз спартанец разнес ей голову, а затем метнулся вбок, чтобы увернуться от атакующей формы-разносчика, и прикончил раздутое чудище выстрелом в спину. Существо взорвалось зеленоватой дымкой, разбрасывая вокруг шарики инфекционных форм и куски влажной плоти. Еще десять секунд у воина ушло на уничтожение мелких тварей.
Как только он закончил, Контролер полетел дальше, вынуждая Джона-117 следовать за собой. Вскоре они остановились перед огромными металлическими дверями. Они должны были сдерживать Поток? Возможно, но тогда справлялись со своей задачей недостаточно эффективно, поскольку вокруг все просто кишело склизкими выродками.
Контролер взмыл к отверстию в стене над головой человека.
— Люки безопасности запираются автоматически. Мне придется отлететь и отключить их вручную. Я просто гений, — безразличным тоном произнес ИИ. — Хи-хи-хи.
— Скорее, боль в заднице, — сказал Мастер-Шеф, ни к кому конкретно не обращаясь, и увидел, как на его индикаторе угрозы возникает вначале одна красная точка, а за ней и еще полдюжины.
Затем, что становилось уже привычным, из темноты, одним прыжком покрыв расстояние в пятнадцать метров, выскочили боевые формы… выскочили, но только ради того, чтобы их тут же разорвали на куски 7,62-миллиметровые пули. Следом, идя вразвалочку, появились формы-разносчики, распавшиеся, словно мокрые картонки, и рассеявшие вокруг мелких тварей. Инфекционные формы заплясали на тонких ножках, заметались из стороны в сторону, и каждая из них стремилась подчинить себе человека.
Но у Шефа были другие планы. Как только он добил последнюю тварь, двойные двери начали открываться и из-за них вылетел Контролер.
— Пожалуйста, не отставайте, — напомнил Шокер-Судья-343. — Это первые двери из десяти.
— Еще двери? Жду не дождусь, — ответил Мастер-Шеф, проходя мимо рядов огромных помещений, закрытых синими энергетическими полями.
Судя по всему, Шокер-Судья-343 был полностью иммунен к сарказму, поэтому продолжал что-то щебетать про первоклассные научные лаборатории вокруг них и беззаботно завел человека в очередную засаду. Так они и шли: Шеф прокладывал путь через наводненные Потоком галереи, поднимался на следующий уровень по наклонному туннелю, вновь оказывался на галерее и за каждым углом натыкался на новую группу чудовищ.
Наконец ему пришла подмога, когда над полем боя зависла дюжина машин, подобных тем, что он уже видел на болоте. Они атаковали очередную волну Потока.
— Эти Стражи помогут вам, Сборщик, — пропел Контролер.
В воздухе зашипели и затрещали лазеры, когда роботы принялись разделываться со своими оппонентами. А расправившись, они стали выжигать останки.
Спартанец с восхищением смотрел на то, как машины справляются с тяжелой работой. Он помогал им при необходимости, и вскоре его начало подташнивать от запаха горелого мяса, проникающего сквозь фильтры.
Мастер-Шеф продолжал пробиваться через комплекс, а Контролер все так же парил над ним.
— Стражи послужат дополнением к вашим собственным боевым системам, — прокомментировал Шокер-Судья. — Но позвольте заметить, что вам следовало бы улучшить свою боевую оболочку хотя бы до двенадцатой модели. Сканирование определяет ваше снаряжение лишь как вторую модель… Она не слишком подходит для данной ситуации.
«Если существует броня в шесть раз мощнее „Мьольнира“, то я готов на все, чтобы первым примерить ее», — подумал спартанец.
Он отпрыгнул в сторону, уклоняясь от бросившейся на него боевой формы, приставил ружье к спине твари и проделал в ней дыру размером с кулак.
Наконец, когда Стражи превратили Поток в комковатое желе, спартанец миновал сцену побоища и вышел на круглую платформу подъемника. Она была огромной, способной легко вместить даже «Скорпион», и за ней явно хорошо ухаживали.
Загудели скрытые механизмы, и откуда-то сверху ударили пульсирующие лучи белого света. Лифт понес человека наверх. «Возможно, Поток еще не успел туда добраться и дальше будет полегче», — подумал воин. Впрочем, он не испытывал особой надежды. Еще ни разу за всю эту миссию дела не шли так, как надо.
Глубинные пределы Гало предназначались для того, чтобы содержать всевозможные виды Потока, не давая ему вырваться на свободу, и изучать его. Зная о невероятной опасности, исходящей от этих существ, и о том, что они способны стремительно размножаться и подчинять себе даже высокоразвитые формы жизни, древние строители с великой осторожностью возводили стены этой тюрьмы и тщательно натаскивали охрану. Лишенный пищи и не имеющий возможности сбежать, Поток оставался в спячке более ста тысяч лет.
Затем явились незваные гости, которые открыли двери тюрьмы и накормили его собственными телами. Получив свободу и пищу для поддержания сил, хищные щупальца Потока протянулись по лабиринту туннелей и коридоров, пролегавших под «кожей» Гало, А затем твари начали стягиваться к тем местам, где имелась возможность вырваться на поверхность.
Одной из таких точек был зал в глубине высокой скалы, на вершине которой располагалось плато. От того, чтобы покинуть подземное гнездо и устремиться наверх, Поток удерживала только металлическая решетка. Сами того не зная, обитатели базы Альфа обрели нового врага, и тот поселился прямо у них под ногами.
Лифт дернулся и застыл. Мастер-Шеф прошел по узкому коридору к очередной галерее, где тут же был вновь атакован Потоком. Но в этот раз воину не приходилось беспокоиться о своей спине, так что он отбежал обратно в коридор, из которого только что вышел, вынуждая тварей протискиваться в тесный проход. Вскоре пол устлали мертвые тела.
Спартанец немного постоял, дожидаясь следующей волны, а затем отправился дальше, отпихивая в сторону трупы. Они лопались под его ногами, издавая хлюпающие звуки и выпуская в воздух зловонный газ. Мастер-Шеф был рад, когда его сапоги наконец застучали по нормальному покрытию.
Вскоре вновь появились Стражи, сопроводившие воина мимо нового ряда синих энергетических полей.
— И где же вы, ублюдки, были минуту назад? — спросил человек.
Но если роботы и услышали его, то отвечать все равно не стали, продолжая лететь вперед, кружа в воздухе.
— Активность Потока вызвала сбой в системе управления дронами. Я должен запустить резервные протоколы, — произнес Шокер-Судья-343. — Пожалуйста, продолжайте идти. Я присоединюсь к вам, как только покончу с делами.
Контролер бросал спартанца и прежде, и всякий раз на того тут же набрасывалась свежая волна Потока.
— Постой, — запротестовал человек, — давай обсудим…
Но было уже поздно. Шокер-Судья-343 устремился к небольшому отверстию в стене и умчался по какой-то транспортной сети.
И конечно же, стоило ИИ скрыться, форма-разносчик вышла на свет, увидела жертву и бросилась навстречу. Спартанец пристрелил тварь, а затем, чтобы поберечь патроны, позволил Стражам завершить начатое.
Из-за перегородки хлынула новая орда, и Мастер-Шеф был вынужден перейти к более осторожной тактике: он позволял роботам выполнить всю основную работу. Поначалу оборонительные машины без особых затруднений справлялись с волной похожих на шары инфекционных форм. Но врагов становилось все больше и больше. Вскоре спартанцу пришлось отступать. Ударом сапога он раздавил одну мелкую тварь, прикладом штурмовой винтовки прервал прыжок следующей и тремя короткими, быстрыми очередями прикончил еще десяток.
В помещение вплыл Контролер, который плавно обернулся вокруг своей оси, словно оглядывая место побоища, и издал металлический щелчок, напоминающий неодобрительное цоканье языком.
— Сборщик, оружие Стражей способно сдерживать Поток лишь на недолгий срок. Скорость — вот что нам необходимо.
— Ну так веди, — прорычал Мастер-Шеф.
Контролер не ответил, но полетел вперед. Маленький аппарат заводил спартанца все глубже в темные коридоры библиотеки. Человек миновал несколько открытых ворот, а затем остановился еще перед одними — запертыми. Джон-117 помедлил, ожидая, что ИИ откроет их, но тот исчез. В очередной раз.
«Будь он неладен», — подумал спартанец. Крошечная машина стремительно расходовала его запасы терпения.
Решив продолжать свой путь вне зависимости от того, помогает ему или нет то появляющийся, то вновь исчезающий спутник, Шеф прошел по круто спускающемуся пандусу и вскоре оказался в туннеле, полностью забитом Потоком.
Но узкий коридор опять облегчил истребление паразитирующих жизненных форм, и пятью минутами позже человек уже поднялся по пандусу с противоположной стороны дверей и увидел там что-то бормочущего Контролера.
— О, привет! Я гений.
— Ага, а я — вице-адмирал.
Шокер-Судья-343 помчался дальше, переведя спартанца через закругляющийся обрыв к новым огромным дверям. Загудели механизмы, и Шеф увидел, как ворота начали открываться. Затем он услышал лязг, скрежет, и створки остановились.
— Прошу вас, подождите, — произнес Шокер-Судья и тут же исчез.
Едва Шеф успел вынуть свежую обойму и вогнать ее в винтовку, как на индикаторе угрозы возникло несколько десятков красных точек. Прижавшись спиной к дверям, воин смотрел, как на него готовится наброситься полный «взвод» тварей Потока. Вместо того чтобы просто открыть огонь и рискнуть оказаться задавленным таким числом существ, спартанец метнул гранату в самую их гущу, разом сократив число противников вдвое. На то, чтобы расправиться с остальными, у него ушло несколько минут и пара сотен патронов, но Шеф устоял.
Как только погибла последняя тварь, механизмы ворот пришли в движение, и двери продолжили открываться. Из-за них вылетел Контролер, напевая: «Я гений!»
Ему пришлось пройти еще по одному помещению — галерее с высоким сводчатым потолком, скудно озаряемой несколькими кругами золотисто-желтого света. Как только Шокер-Судья завел его сюда, Шеф взял пару минут на передышку. С того самого момента, как спартанец оказался в библиотеке, у него голова шла кругом от этих бесконечных волн враждебных существ, набрасывающихся со всех сторон.
Он вколол себе стимулятор, проглотил питательную плитку и вновь подхватил свое оружие. Пора было двигаться дальше.
В библиотеке он обнаружил тело, человеческое тело. Спартанец склонился над ним, чтобы осмотреть.
Выглядел мертвец непривлекательно. Он был настолько изувечен, что даже Поток не смог найти ему применения. Десантник лежал в центре большого пятна запекшейся крови, а вокруг валялись пустые гильзы.
— А, — произнес Шокер-Судья-343, выглядывая из-за плеча Шефа, — тоже Сборщик. Его боевая оболочка оказалась еще менее подходящей, чем ваша.
Спартанец оглянулся.
— Что это значит?
— Вы меня проверяете, Сборщик? — Контролер явно был озадачен. — Я обнаружил его, когда он блуждал по комплексу на другой стороне кольца, и доставил его в ту же точку, с которой начинали и вы.
Мастер-Шеф взглянул на тело еще раз и подивился тому, что, оказывается, сюда мог дойти простой человек. Несмотря на все свои физические улучшения и преимущества, которые давала броня, спартанец уже валился с ног.
Обыскав мертвеца, он нашел именной жетон и прочитал его: «Мобуто Марвин, сержант». Дальше следовал личный номер. Шеф спрятал жетон.
— Я не знал тебя, сержант, но чертовски хотел бы познакомиться. Ты наверняка был просто несгибаемым сукиным сыном.
Не лучшая надгробная речь, но спартанец очень надеялся, что, будь здесь сам Марвин, тот бы одобрил ее.
Для хорошей ловушки требуется хорошая наживка, так что Маккей приказала одному из «Пеликанов» подобрать обугленные остатки «Чарли-217» и оставить их ночью на месте, где планировалось устроить засаду. Транспортнику пришлось совершить три вылета, чтобы собрать достаточно обломков. Затем десантники потратили несколько часов, чтобы «крушение» выглядело реалистично, и расположились за камнями.
Наконец, когда начало всходить солнце, озаряя долину первыми утренними лучами, все было готово. Прозвучал поддельный зов о помощи, а среди обломков был разведен огонь. Вокруг «места аварии», так, чтобы их хорошо было видно с воздуха, лежали несколько «добровольцев» — трупы десантников, погибших в сражении на плато.
Половина первого взвода пыталась урвать немного сна, пока остальные несли вахту, Маккей поднесла бинокль к глазам и осмотрела площадку. Они устроили поддельную катастрофу между низкими каменистыми холмами с плоскими вершинами и теперь прятались среди огромных валунов наверху. Обломки, особенно если учесть поднимающийся над ними дым, смотрелись очень натурально.
Уэлсли полагал, что враг, поначалу воспринимавший десантников и корабельный персонал лишь как назойливых насекомых, успел уже подумать и стал относиться к ним более серьезно. А это означало отслеживание переговоров по рации, регулярные разведывательные вылеты и все прочие действия, которых требовало современное ведение войны.
Если предположить, что ИИ не ошибся, чужаки обязаны были перехватить сигнал бедствия, выследить его источник и отправить группу солдат, чтобы те разобрались с ситуацией. Более чем неплохой план, и Маккей не находила причин, по которым он не должен был сработать.
Солнце поднялось выше, и камни начали нагреваться. Десантники старались воспользоваться любой тенью, но Маккей про себя даже порадовалась, что обычное нытье насчет жары в этот раз свелось к минимуму.
Спустя еще тридцать минут ожидания Маккей услышала звук, напоминающий жужжание москитов, и посмотрела на небо в бинокль. Вскоре она увидела приближающуюся точку. Очень быстро та выросла, превратившись в «Баньши». Лейтенант включила рацию.
— «Красный-один» вызывает третий отряд. Спектакль начинается.
Она не могла сказать ничего больше, поскольку подслушивающие их ковенанты могли что-нибудь заподозрить. Но ей и не требовалось ничего говорить, ее десантники и так знали, что делать.
Когда вражеский штурмовик приблизился, солдаты третьего отряда — некоторые из них были загримированы под раненых — выбежали на открытое пространство, прикрывая глаза ладонями, будто высматривали «Пеликан», изобразили удивление при виде «Баньши» и, сделав несколько выстрелов, бросились под защиту камней.
Пилот послал им вдогонку несколько плазменных лучей, дважды облетел «место аварии» и умчался в том же направлении, откуда появился. Маккей проводила его взглядом. Наживка была заглочена, рыбка болталась на крючке, и теперь от лейтенанта требовалось только аккуратно вытащить ее на берег.
В полукилометре от фальшивой аварии из подземного воздуховода вылез еще один десантник — точнее, то, что когда-то было десантником, — и подставил свое жутко обезображенное лицо солнцу. Хорошо, не совсем свое. С тех пор как инфекционная форма запустила щупальце в его позвоночник, рядовой Уоллес А. Дженкинс делил физическую оболочку с кем-то еще, кого называл «другим». Странное создание, начисто лишенное мыслей (во всяком случае, таких, до которых мог бы дотянуться солдат), казалось, совершенно не обращает внимания на то, что первоначальный хозяин тела по-прежнему остается в сознании и даже сохраняет некоторый контроль над моторными функциями.
Это было случаем уникальным, насколько мог судить десантник, поскольку, хотя часть тел в его группе ранее принадлежала бывшим друзьям, ни один из них не отреагировал на многочисленные попытки установить контакт.
Теперь же, когда беспорядочная орда инфекционных форм, разносчиков и тварей-солдат прыгала, шла и хромала по поверхности Гало, Дженкинс знал, что, куда бы их колонна ни направлялась, цель может быть только одна: поглотить разумную жизнь. Он даже ощущал бездонный, холодный голод «другого».
Но его личная цель была иной. Несмотря на мутацию, его тело все еще могло держать в руках оружие. Таковое имелось у нескольких других существ в колонне, и именно о нем более всего сейчас мечтал Дженкинс. Идеальным вариантом стал бы M6D, но на крайний случай сгодилось бы любое энергетическое оружие или граната. Оно было ему нужно не для того, чтобы истреблять ковенантов или Поток, но для того, чтобы применить его к себе. Или, что точнее, к тому, что когда-то было им. Вот почему десантник старался ничем не выдавать «другому», что находится в полном сознании. Только так у него оставалась надежда однажды уничтожить тело, в котором его заточили, и избавиться от ужаса, сопровождавшего его всякий раз, как он просыпался.
Поток подошел к холму, и вскоре одна из форм-разносчиков начала подниматься на вершину. Все остальные, включая Дженкинса, последовали за ней.
Маккей поняла, что ее план удался, когда один из U-образных десантных кораблей появился из-за горизонта, покружил над «местом крушения» и зашел на посадку. Воины элиты, шакалы и ворчуны, как только их ноги коснутся земли, должны были стать легкой добычей для десантников, укрывшихся среди камней, и снайперов, залегших на вершине плоского холма.
Но война полна сюрпризов, и, когда корабль ковенантов снова взмыл в воздух, Маккей обнаружила, что против нее выставили не только тех, кого она ожидала, но еще и несколько охотников. Неповоротливые на вид существа были довольно-таки живучими ублюдками и могли порвать весь взвод на лоскуты.
Офицер проглотила ком, неожиданно вставший в горле, включила рацию и тихо прошептала:
— «Красный-один» всем снайперам и ракетчикам. Бросьте все, что у вас есть, на охотников. Исполнять немедленно. Прием.
Трудно было сказать, кто именно прикончил бронированных тварей, учитывая количество пуль и ракет, устремившихся к ним. Впрочем, лейтенанта это особенно и не интересовало. Главное, чтобы живые танки издохли, а они издохли. И это были хорошие новости.
Плохие же заключались в том, что десантный корабль возвратился, поливая валуны плазменным огнем и вынуждая «адских ныряльщиков» либо залечь, либо лишиться головы.
Воодушевленные поддержкой с воздуха, ковенанты бросились к нагромождению камней, рассчитывая укрыться за ними и расправиться с людьми. Однако им пришлось заплатить определенную цену, когда снайперам удалось застрелить пятерых чужаков раньше, чем их корабль отправился мстить.
Десантникам пришлось прижаться к земле, когда плазменные орудия челнока прочертили двойную дорожку, убив двух снайперов и ранив третьего.
Все пошло не так, и вскоре люди и ковенанты были вынуждены охотиться друг на друга в каменном лабиринте, среди обточенных ветром валунов. В воздухе проносились сгустки плазмы, стрекотало автоматическое оружие — обе стороны затеяли смертельную игру в прятки. Не так себе представляла Маккей это сражение. Она уже начала искать возможности отступления, когда в бой вступил новый противник.
Волна странных созданий, хлынувшая из-за холма, атаковала и людей, и ковенантов. Маккей увидела похожих на мертвецов уродливых, изувеченных тварей и рои крошечных мячиков, скакавших и карабкавшихся по камням.
Хуже всего было то, что ковенантам этот враг уже был знаком, чем не могли похвастать «адские ныряльщики». Когда Маккей осознала истинный размер угрозы, уже трое ее солдат исчезли под массой многочисленных тварей, а одного бойца из третьего отряда прикончил двуногий уродец.
Офицер начала карабкаться наверх, пробираясь лабиринтом камней, и слышала, как в рации раздаются крики:
— Это еще что за хрень?
— Огонь! Огонь! Огонь!
— Отвали от меня!
Казалось, что все пытаются говорить разом, и командная частота забилась такой мешаниной воплей, требований инструкций и просьб об эвакуации, что десантники с тем же успехом могли просто кричать, не используя рации.
Маккей чертыхнулась. Ни за что. Ни за что этим тварям не удастся сломить их. Ни за что. Она обогнула валун и увидела, как вверх по холму несется ворчун, к спине которого прицепились два шаровидных существа. Ворчун пищал и вертелся, позволяя лейтенанту впервые разглядеть этих созданий с близкого расстояния. Короткая очередь из винтовки успокоила всех троих.
Продолжая взбираться наверх, Мелисса узнала, что твари способны принимать и другое обличье. Вначале она убила двуногое существо, затем увидела, как рядовой всаживает половину обоймы в бесформенную мерзость, которая, взорвавшись, разбросала вокруг еще больше гротескных уродов.
В этот миг еще одно существо, протиснувшись между камнями и увидев человека, взметнулось в воздух.
Поскольку Дженкинс видел то же самое, что и «другой», он заметил лейтенанта и понадеялся, что та окажется метким стрелком. Это было лучше, чем самоубийство… это было…
Нет, только не это.
Маккей взглянула на приближающуюся тушу, отскочила в сторону и обрушила приклад на голову существа. Мерзость рухнула бесформенной грудой, взмахнула руками и вновь попыталась вскочить, но тут на нее навалилась лейтенант.
— Помогите мне! — прокричала Маккей. — Эта тварь нужна мне живой!
Чтобы справиться с существом, связать его по рукам и ногам и заставить утихнуть, потребовались силы четырех десантников. И все равно у одного из «адских ныряльщиков» от удара заплыл глаз, другому тварь сломала руку, а у третьего из прокуса на руке текла кровь.
В течение пятнадцати минут боя, показавшихся вечностью, и люди, и ковенанты старались не тратить времени друг на друга, полностью сосредоточив свои усилия на новом противнике. Но как только последняя раздутая гадость взорвалась, они вновь принялись блуждать по каменному лабиринту, играя в смертельную рулетку, где никто не просил и не дарил пощады.
Маккей запросила помощи по рации и при поддержке отряда быстрого реагирования, а также двух «Пеликанов» и четырех трофейных «Баньши» смогла прогнать десантный корабль ковенантов и уничтожить тех пеших противников, которые не пожелали сдаться.
Затем по приказу лейтенанта «адские ныряльщики» прочесали площадку в поисках более-менее целых образцов трупов неизвестного врага, которые можно было бы захватить с собой для изучения на базе Альфа.
Наконец, когда тела были собраны, Дженкинс остался единственной живой тварью. Несмотря на то что он пытался дергаться, бодать и кусать своих пленителей, десантники все равно закинули его в «Пеликан». Затем они привязали его к полукольцам, торчащим из пола, и отвесили пару пинков для лучшего понимания.
Для Маккей обратное путешествие на базу показалось вечностью; почти половина ее солдат возвращалась в черных мешках. Слезы катились по ее лицу, смывая с кожи грим «адского ныряльщика», и капали на пол между носками сапог. Мало было проблем с ковенантами, так теперь появился еще более опасный противник. Впервые с того времени, как они приземлились на Гало, Маккей не испытывала ничего, кроме отчаяния.
Оставив позади тело сержанта Мобуто, спартанец подошел к высоким железным дверям и порадовался тому, что они открылись. Пригнувшись, он шагнул в следующий коридор. Шокер-Судья-343 секунду назад в очередной раз загадочно отлучился, и, с точностью часового механизма, его место в игре занял Поток.
Мастер-Шеф был готов к встрече. Твари хлынули в помещение — десятки одутловатых инфекционных форм семенили и по полу, и по стенам, а за ними шаркали «солдаты».
Неожиданно они замерли, словно в смущении. Одна из боевых форм задрала голову, и спартанец спрыгнул на нее с колонны, за которую держался. Его стальные сапоги смяли череп существа. Штурмовая винтовка протрещала, уничтожив с десяток инфекционных форм. Мелкие гадины лопались благодаря цепной реакции.
«Это должно привлечь их внимание», — подумал воин, разворачиваясь и срываясь на бег. Он запрыгнул на приподнятую платформу, выстрелил, вновь оторвался от врагов и опять выстрелил. Наконец, когда на пол упало последнее тело, вернулись и Стражи, и Контролер.
Спартанец с отвращением посмотрел на них, перезаряжая оружие, собрал патроны с тел мертвых боевых форм и зашагал за Шокер-Судьей-343 к лифту, идентичному тому, на котором они прибыли на этот этаж.
Платформа подняла человека еще выше, где тот подождал, пока Стражи немного успокоят торжественную встречу, организованную для них Потоком, а затем и сам вступил в бой. Неожиданно раздался громкий хлопок, когда одна из боевых форм спрыгнула сверху и упала на Стража. Похожие на кнуты щупальца обмотались вокруг корпуса летающего робота, тот заискрил и вспыхнул. Через секунду машина взорвалась, вместе с тварью рухнув на пол грудой мяса, костей и металла. Разлетевшаяся во все стороны шрапнель скосила трех существ и ранила с десяток других.
Еще одну тварь убила очередь из штурмовой винтовки спартанца, а уцелевшие Стражи устремились вперед, чтобы добить остальных.
Как только с выродками было покончено, Мастер-Шеф прошел за Контролером по галерее с синими энергетическими полями, миновал захваченную Потоком площадку и добрался до следующего лифта, несколько отличавшегося от предыдущих. Геометрические узоры на платформе делали ее похожей на мозаику, а вокруг центрального голубоватого светового столба, освещавшего всю площадку, возвышалось несколько панелей управления.
Мастер-Шеф взошел на платформу, и та вздрогнула, когда древние механизмы отреагировали на присутствие воина. Стены стали уходить вверх. На этот раз лифт уносил человека вниз, и спартанец очень надеялся, что его путешествие приближается к финалу. Не теряя времени, он перезарядил оружие; каждый раз, прокатившись на лифте, Джон-117 сталкивался с очередной ордой тварей.
Производя странные гулкие звуки, платформа долгое время спускалась, пока наконец с лязгом не остановилась.
Когда спартанец покинул лифт и подошел к стоящему в помещении пьедесталу, над его плечом завис Шокер-Судья-343.
— Теперь вы можете взять Индекс, — произнес Контролер.
Артефакт светился зеленым огнем и имел форму литеры «Т». Он медленно поднялся из цилиндрического тубуса, в котором хранился столько тысяч лет. Металлические зажимы, удерживавшие Индекс, разошлись в стороны, освобождая его из своей хватки.
Спартанец обхватил устройство и вытащил его из тубуса. Воин покрутил предмет в руках, рассматривая его, и отшатнулся, когда из корпуса Шокера-Судьи-343 неожиданно ударил серый луч. Индекс вылетел из руки Джона-117 и исчез внутри Контролера.
— Какого черта ты вытворяешь?! — воскликнул Шеф.
— Как вам уже известно, Сборщик, — произнес робот таким тоном, словно разговаривал с назойливым ребенком, — во время транспортировки об Индексе должен заботиться я.
Шокер-Судья-343 вильнул в сторону, нырнул вниз и снова возвратился на прежнее место.
— Ваша биологическая форма уязвима. Индекс не должен попасть в руки Потока. Мы должны добраться до рубки управления комплексом и активировать его. Поток распространяется! Нам надо торопиться!
Мастер-Шеф собрался уже ответить, когда увидел, как вокруг его тела смыкаются светящиеся круги, и понял, что его опять телепортируют и ему придется вновь справляться с головокружением.
«Оно что-то ищет», — понял Кейз. Воспоминания, сменявшие друг друга подобно слайдам, просеивались с какой-то определенной целью. Жужжащее присутствие в его голове чего-то хотело, но чего?
Он ухватился за эту мысль, затем навалился на стену сопротивления, возведенную вокруг его сознания «чужим». Капитан изо всех сил давил на нее, и она практически пала…
И тогда он понял: бегство. Чем бы ни была эта тварь, но она искала возможность убраться с кольца. Изнывая от голода, существо мечтало добраться до обильных пищей земель.
Очередное подобное колючей проволоке щупальце оплело сознание Кейза, выдернув на поверхность картины лунного города Иртрайз, но те моментально сменились образом скота, забиваемого на ферме. И тут другие щупальца нервно затрепетали, наткнувшись на воспоминания о Земле. «Где? — загрохотало в голове капитана. — Скажи!»
Давление нарастало, и сопротивление Кейза начало ослабевать. В отчаянии он вызвал из глубин еще один образ. Чуждое сознание ошеломленно застыло, наблюдая, как молодой капитан вместе с другом гоняет мячик по сочно-зеленому полю.
Голодный чужак ослабил давление, изучая это воспоминание.
Кейз ощутил укол раскаяния. Теперь он понял, что надо делать.
Капитан собрал вместе все, что знал о Земле, — расположение, свою способность найти ее, оборонительные системы — и постарался зарыть это так глубоко, как только мог.
Пришло гнетущее чувство потери. Воспоминание о футбольном поле было выдрано из сознания и стерлось навсегда. Но он быстро прикрылся следующим: вкусом любимого блюда. Так капитан и продолжал скармливать твари всю свою память — кусок за куском.
Из всех битв, в которых участвовал Кейз, эта была самой тяжелой и самой важной.
Мастер-Шеф материализовался на мосту, который, казалось, парил над черной бездной. Рубка управления. Офицер увидел изгибы копии Гало и глобус, зависший над центральной площадкой, а также терминал управления, возле которого в последний раз расстался с Кортаной. Была ли она все еще там?
Над его головой проплыл Шокер-Судья-343.
— Что-то не так?
— Нет, ничего.
— Тогда, если не возражаете, приступим?
Спартанец прошел по мосту. Панель управления была длинной и выгибалась дугой. Здесь обрабатывались данные, поступающие ото всех невероятно сложных электронных и механических систем Гало, благодаря чему на терминале разыгрывалось бесконечное световое шоу, а его поверхность казалась мозаикой непрестанно изменяющихся иероглифов и значков.
Здесь, если знать, как прочесть эти символы, можно было получить сведения об аналогах пульса, дыхания и мозговой активности мира-кольца. Здесь содержались данные о скорости вращения, состоянии атмосферы, погоде, удивительно запутанной биосфере, обслуживающих все это механизмах и даже о тех существах, вокруг которых был выстроен мир, — о Потоке. Было несказанным удовольствием наблюдать за этим устройством… и еще приятнее было понимать.
Шокер-Судья-343 подплыл к панели управления и посмотрел на стоящего перед ней человека.
— Моя роль, — в голосе робота прозвучало что-то вроде высокомерия, — на данном этапе подошла к концу. Протокол не дозволяет системам моего класса осуществлять воссоединение Индекса и Ядра. — Контролер закружился в воздухе и замер возле спартанца. — Следующий шаг придется сделать вам, Сборщик.
— Почему ты так меня называешь? — спросил Шеф.
Но робот ответил молчанием.
Тогда спартанец пожал плечами, взял Индекс и посмотрел на панель перед собой. Там имелось несколько прорезей, одна из которых казалась подходящей по размеру и светилась тем же зеленым огнем, что и артефакт. Джон-117 вставил устройство в разъем, и Т-образный предмет идеально подошел к нему.
Панель управления вздрогнула, будто ужаленная, и дисплеи замерцали, реагируя на перегрузку. Послышался электронный стон. Шокер-Судья-343 слегка покачнулся в воздухе, глядя на то, что происходит с терминалом.
— Этого не должно было случиться, — прочирикал робот.
Неожиданно вспыхнул свет, и рядом с панелью возник, начав увеличиваться в размерах, голографический образ Кортаны. Увидев ее ярко-розовые зрачки и потоки данных, мчащиеся по телу ИИ, спартанец понял, что она в бешенстве.
— Да ну?! — воскликнула Кортана.
Она взмахнула рукой, и Контролер с металлическим звоном рухнул на площадку. Спартанец посмотрел на корабельный ИИ.
— Кортана…
— Я тут уже несколько часов наблюдаю за тем, как ты, холоп, помогаешь этой… — она стояла, уперев руки в бока, — хреновине перерезать нам всем глотки.
— Постой… — Шеф оглянулся на лежащего Контролера и вновь посмотрел на Кортану. — Он наш друг.
ИИ в притворном изумлении вскинул руку к губам.
— А, прости, не заметила. Так, значит, это твой приятель, верно? Твой дружбан? Да ты хоть знаешь, что этот ублюдок чуть не заставил тебя натворить?
— Да, — спокойно ответил спартанец. — Я должен был активировать защитные системы Гало, чтобы уничтожить Поток. Для этого мы доставили Индекс в рубку управления.
Кортана извлекла Т-образное устройство из разъема и подняла перед собой.
— Ты об этом, что ли?
Придя в себя, Шокер-Судья-343 взмыл над полом.
— Конструкт в Ядре? — Он был в бешенстве. — Это абсолютно неприемлемо!
— Отвали! — Глаза Кортаны вспыхнули алым, когда голограмма подалась вперед.
— Какая наглость! — Контролер взлетел выше. — Да я тебя сотру!
— Уверен, что это здравая мысль? — поинтересовалась Кортана, выгружая данные из Индекса в свою память и обнуляя устройство.
— Да как ты смеешь! — закричал Судья. — Я сейчас…
— Что ты сделаешь? — решительно парировала Кортана. — Индекс у меня. Так что можешь носиться и чирикать сколько влезет.
— Прекратите! — Мастер-Шеф примиряюще вскинул обе руки, в одной из которых продолжал сжимать автоматическую винтовку. — Поток продолжает распространяться. Мы сможем его остановить, если включим оборонительные системы Гало.
— Ты ведь и понятия не имеешь, как устроено это кольцо, верно? — На лице Кортаны читалось нечто вроде жалости. — Или зачем Предтечи построили его? — Голограмма наклонилась вперед. — Гало не убивает Поток, оно уничтожает
Обвинения, предъявленные Кортаной, задели спартанца за живое, и он покрепче сжал в руках МА5В, прежде чем повернуться к Контролеру.
— Это правда?
Свечение Судьи слегка замерцало.
— Конечно, — не стесняясь, ответил робот и продолжил, вновь вернув себе прежний официальный тон: — Максимальный эффективный радиус комплекса составляет двадцать пять тысяч световых лет, но если и остальные последуют нашему примеру, галактика окажется начисто лишена жизни, во всяком случае, любых форм жизни, обладающих достаточной для поддержания Потока биомассой. Но ведь вы и без меня это знали, — сокрушенно произнес Контролер. — В смысле, разве вы можете этого не знать?
— Как я понимаю, — Кортана перевела взгляд на спартанца, — эту малюсенькую деталь он опустил?
— Мы с точностью до последней буквы выполнили процедуру ликвидации прорыва, — обороняясь, ответил Контролер. — Вы были вместе со мной на каждом шаге этого процесса.
— Шеф, — встряла Кортана, — я засекла движение…
— Почему же вы отказываетесь завершить то, что практически уже сделали? — потребовал ответа Шокер-Судья-343.
— Надо уходить, — настаивала Кортана. — Немедленно!
— Ты, помнится, спрашивала, уверен ли я, что это будет хорошая идея? — продолжил Контролер, когда позади него взлетела стая Стражей. — Хорошенько обдумав твой запрос, я решил: ответ остается неизменным. У нас нет выбора. Кольцо необходимо активировать.
— Вытащи. Нас. Отсюда, — прошептала Кортана, глядя на Стражей.
— И если вы отказываетесь сотрудничать, я просто найду кого-нибудь другого, — доверительно поведал Контролер. — Но мне все же понадобится Индекс. Передайте мне конструкт, или нам придется применить силу.
Спартанец поднял взгляд на Судью и выстроившиеся позади него машины. Штурмовая винтовка уже была снята с предохранителя.
— Ты ее не получишь.
— Да будет так, — устало подытожил Контролер, а затем обратился к Стражам: — Сохраните его голову. От остального можете избавиться.
Время: 68:03:27 (по часам Джона-117) / Рубка управления Гало.
Огромная платформа, на которой располагалась световая панель, неожиданно показалась маленькой, когда на спартанца набросились сразу со всех сторон. Зашипели рубиново-красные лазерные лучи, в воздухе запахло озоном. Стражи парили вокруг, выискивая уязвимое место в броне Мастера-Шефа. Все, что им требовалось, это сделать один меткий выстрел, чтобы прикончить воина и забрать Индекс вместе с его головой.
С тех пор как спартанец приземлился на Гало, Кортана все менее соблюдала правила вежливости при своем перемещении. Один раз она уже удивила его, воспользовавшись коммуникатором «Мьольнира» в качестве модема, чтобы перенести себя на компьютеры рубки управления. Так же не готов Джон-117 оказался и к ее возвращению. Проведя столько времени в необъятных базах мира-кольца, она словно стала больше. Спартанца начинало беспокоить ее необычное поведение — нетерпеливость, приступы злости.
Но сейчас некогда было размышлять о «психическом состоянии» Кортаны. Вначале надо было завершить свою миссию: защитить ИИ и не позволить Судье заполучить Индекс. Спартанец метался из стороны в сторону, стараясь не забывать о том, что площадка лишена ограждения и очень легко свалиться вниз. Подобная тактика значительно уменьшала его шансы поразить цель, но он видел, как Поток расправлялся со Стражами, и понимал: что сумела боевая форма, то сможет и он. Для начала Шеф решил заняться наиболее низко летящими машинами.
Он очень старался не стрелять до тех пор, пока не был уверен в том, что хорошо прицелился. Протрещала штурмовая винтовка, и ближайший противник взорвался. Джон 117 переключился на дробовик и выстрелил из него. Затем воин передернул затвор и выстрелил еще раз. Благодаря широкой зоне поражения, которую давал каждый патрон, помповое ружье очень скоро показало себя в качестве от личного оружия против Стражей.
Еще одна машина взорвалась, другая с громким лязгом врезалась в металлическое покрытие, третья, оставляя дымный след и нарезая круги, начала падать в пропасть.
Сражаться становилось легче, поскольку с каждой секундой вражеский огонь ослабевал, и вскоре спартанец сумел, одного за другим, уничтожить сразу троих противников.
Он не останавливался, перезаряжая оружие на ходу. Одна особенно настырная машина воспользовалась этой заминкой, трижды выстрелив воину в спину, от чего броня подала тревожный сигнал, а заряд щитов приблизился к критической отметке.
В его дробовике было только четыре патрона, но Шеф развернулся, сбил назойливого робота, а затем развернулся на пятках, чтобы прикончить еще одного. Не опуская ружья, он описал полный круг, выискивая новые цели. Но не нашел.
— Хорошо, — произнес спартанец, перезаряжая дробовик, — ты мне не говори, я сам догадаюсь. У тебя есть план.
— Да, — невозмутимо отозвалась Кортана, — есть. Нельзя позволить Контролеру активировать Гало. Мы должны остановить его и уничтожить кольцо.
Спартанец кивнул и размял перенапряженные плечи.
— И как же мы это сделаем?
— Я проанализировала имеющиеся данные и пришла к выводу, что наилучший вариант действий связан с риском.
«Да быть того не может», — подумал Шеф.
— Достаточно мощный взрыв, — продолжала Кортана, — поможет нарушить равновесие кольца и повредит часть важных систем. Но взрыв и в самом деле должен быть очень мощным. Перегрузки ядерных реакторов крейсера должно хватить. Я должна найти место крушения «Столпа осени». Если его реакторы пребывают в относительной сохранности, при их помощи мы сможем разрушить Гало.
— Всего-то? — сухо поинтересовался спартанец. — Прямо не задание, а прогулка по парку. Да, кстати, рад, что ты вернулась.
— Я тоже рада, — ответила Кортана, и воин понял, что она не врет.
Несмотря на то, что существовало достаточно много «натуральных» биологических разумных существ, к которым ИИ относился как к друзьям, со спартанцем его связывало нечто особенное. А до тех пор, пока они находились под одной броней, они делили и общую судьбу. Если бы умер спартанец, погиб бы и ИИ. Они не могли бы зависеть друг от друга сильнее, и это одновременно и очаровывало Кортану, и пугало.
Пол под ногами отзывался гулким эхом, когда Джон-117 направился к гигантским дверям и ударил кулаком по кнопке активации. Створки открылись, и перед Шефом предстала сцена сражения между солдатами ковенантов и Стражами. Красные лазеры прочертили воздух, отбрасывая на стены странные образы, и сожгли шакала. Но игра явно шла не в одни ворота, поскольку одна из машин взорвалась, осыпав чужаков осколками раскаленного металла.
Помещение представляло собой вытянутый прямоугольник со странной гофрированной дверью в конце. Замерев в отдалении и стараясь не высовываться, спартанец решил подождать, пока враги истребят друг друга. Однако, когда последний робот разбился, двое воинов элиты все еще держались на ногах, и Мастер-Шеф понял, что с ними придется расправиться лично.
Один из ковенантов заметил человека, сообразил, что тому в любом случае придется пройти мимо них, и застыл в ожидании. Джон-117 направился к ним, стараясь использовать любое укрытие. В штурмовой винтовке осталась половина обоймы, так что у него не было иного выхода, кроме как справиться с чужаками при помощи дробовика — не лучший выбор, учитывая расстояние.
Шеф несколько раз выстрелил, просто чтобы разозлить воинов элиты, дождался, пока те бросятся в атаку, и метнул плазменную гранату, упавшую точно между ковенантами. Взрывом одного чужака убило, а второго — ранило. Единственного выстрела из ружья хватило, чтобы добить тварь. Проходя мимо побоища, спартанец обменял штурмовую винтовку на плазменную.
Путешествие через пустые залы к вершине пирамиды не было слишком долгим. Снаружи стемнело, и за время, пока Мастер-Шеф пробивался к рубке управления, долину покрыл слой снега.
Выход охраняли, но все чужаки стояли спиной к нему и даже не удосужились оглянуться, пока двери не раскрылись до середины. Только тогда они заметили человека, переглянулись и открыли огонь. Но спартанец уже взял на изготовку плазменное ружье и валил их одного за другим. Задергались и попадали воины элиты, а за ними тут же последовали шакалы и ворчуны.
Бой закончился столь же внезапно, как и начался. Вокруг одинокой фигуры, оставшейся стоять на ногах, закружил снег, начиная постепенно сплетать белый саван для мертвецов и восстанавливая иллюзию покоя.
Кортана воспользовалась кратковременной передышкой, чтобы рассказать спартанцу о своем плане.
— Нам нужно выиграть немного времени на тот случай, если Контролер и его Стражи найдут способ активировать последнее оружие Гало без Индекса. Механизмы, расположенные в этих каньонах, жизненно необходимы для ведения огня. Они состоят из трехфазных генераторов импульса, способных усилить сигнал Гало и позволить ему выстрелить далеко в космос. Если мы сумеем повредить их, Контролеру придется заняться починкой, прежде чем использовать оружие. Это должно задержать его. Я отметила местоположение ближайшего генератора на навигационном экране. Мы должны добраться туда и вывести устройство из строя.
— Понял, — произнес Шеф, устремляясь по первому пандусу, ведущему к платформе внизу.
В очередной раз элемент неожиданности сыграл ему на руку. Он убил двух воинов элиты, расправился с пытавшимися удрать шакалами и пристрелил поднимающегося навстречу ворчуна.
Над пирамидой завывал ветер. Оставляя в снегу цепочку глубоких следов, Джон-117 спустился до очередного уровня, пробежал к противоположной стороне конструкции и налетел на пару воинов элиты, поднявшихся по следующему пандусу и свернувших за угол.
Иного выхода, чем просто стрелять, уже не было… стрелять и надеяться, что удастся преодолеть защиту ковенантской брони. Ничего бы не вышло, окажись чужаки чуть дальше, но то, что плазменные заряды ударили их практически в упор, полностью все меняло. Издав жуткий булькающий рык, первый противник повалился на землю. Доспехи второго выдержали, но выстрелом ему снесло половину челюсти. Чужак вскинул руки к ране, сделал жуткое открытие и собрался уже закричать, когда следующий энергетический сгусток оборвал его жизнь.
Когда спартанец уже хотел спуститься в долину, Кортана остановила его:
— Подожди, нам стоит реквизировать одну из этих «Баньши». До генератора импульсов надо добраться как можно скорее.
Как всегда и случалось с большинством советов ИИ, сказать было куда проще, чем сделать, но сейчас все и в самом деле решала лишь скорость, так что спартанец не стал отвергать его предложение.
Спустившись с пирамиды, он увидел уйму ковенантов, но не заметил никаких признаков Потока и испытал странное чувство облегчения. Хотя ковенанты и были серьезными противниками, Шеф понимал их, а потому и боялся значительно меньше.
Плазменная винтовка чужаков не обладала той точностью, что пистолет M6D или снайперская винтовка, но спартанец постарался приложить все усилия, чтобы выцелить хотя бы нескольких противников с высоты. Ему даже удалось расправиться с тремя врагами, прежде чем на него обратили внимание танк «Дух» и остальные солдаты. Джону-117 не осталось иного выхода, кроме как отступить обратно к холму.
«Дух», непрестанно обстреливавший склоны плазменными бомбами, на деле даже помогал ему, поскольку мешал остальным ковенантам начать преследование. Но спартанец понимал, что долго так продолжаться не может. Ему требовалось найти дополнительную огневую мощь, и как можно скорее.
Несмотря на то, что прямо сейчас Потока поблизости не наблюдалось, вокруг лежали наполовину занесенные снегом трупы тварей, позволявшие предположить, что недавно здесь состоялось серьезное сражение. Мастер-Шеф помнил, что Поток порой пользовался оружием своих жертв, поэтому побежал от одного тела к другому в поисках чего-либо подходящего. Поначалу его затея казалась безнадежной, поскольку ему попадались только M6D, энергетические пистолеты, боевые ножи и прочая мелочь — все, что угодно, и в любых количествах, только не то, что ему и в самом деле было нужно.
Наконец, уже почти отчаявшись что-либо найти, он увидел несколько дюймов оливково-коричневого тубуса, торчавшего из-под мертвой боевой формы. Шеф перевернул экс-элиту и почувствовал, как в душе зарождается восторг. Была ли установка заряжена? Если да — это большая удача.
Быстрая проверка показала, что оружие заряжено. Более того, словно в подтверждение того, что Бог любит троицу, неподалеку обнаружились два комплекта ракет для перезарядки.
Вооружившись пусковой установкой, спартанец был готов взяться за дело. Наибольшую опасность представлял «Дух», так что с него спартанец и решил начать. У Шефа ушло несколько минут на то, чтобы возвратиться к подножию пирамиды и найти позицию, с которой можно было бы прицелиться. Чудовищный танк находился в опасной близости, когда Джон-117 выпустил по нему две ракеты и понаблюдал за тем, как машина взрывается. Отстрелив пустые ракетные трубки, он перезарядил оружие и вновь прицелился. Еще две ракеты устремились вперед и взорвались в местах скопления ковенантов. Шеф отступил назад и перекинул установку за спину; он был крайне ограничен в запасах реактивных снарядов, так что, выпустив последний из них, был вынужден спуститься в долину и закончить работу более грубо.
Он подкрался к двум воинам элиты, стоявшим на страже «Баньши». Чужаки пали от смертоносных, ломающих позвоночники ударов, и спартанец перешагнул через мертвые тела. Пока он изучал системы управления «Баньши», Кортана подгружала соответствующие данные, собранные разведкой благодаря обследованию трофейной техники.
Наконец он забрался в одноместный летательный аппарат и активировал его энергетическую установку. Шеф удивился тому, что штурмовик не использовали против него, но то, что все-таки не использовали, не могло не радовать. Спартанец никогда прежде не управлял подобным аппаратом, зато был квалифицированным пилотом любой атмосферной и космической техники ККОН. Благодаря своему опыту и технической документации, предоставленной Кортаной, он достаточно быстро разобрался с управлением. Взлетал штурмовик не слишком ровно, но через какое-то время спартанцу удалось выровнять полет и он направил машину ввысь.
Было темно, и к тому же продолжался снегопад, поэтому видимость была крайне плохой. Шефу приходилось лететь, не сводя глаз с навигационного дисплея «Мьольнира» и приборов «Баньши». Дизайн последних отличался от привычного для человека, но указатель поворота и крена был почти таким же, что помогало воину ориентироваться в пространстве.
Штурмовик развивал хорошую скорость, а нужное ущелье находилось не столь далеко, так что спартанец довольно быстро подлетел к залитой ярким светом платформе, выдававшейся из скалы, и тут же его поприветствовали залпами вражеские орудия. Видимо, разговаривать с ним были не намерены — ковенанты не собирались принимать гостей.
Вместо того чтобы рисковать и заходить на посадку под огнем, он решил вначале совершить несколько боевых заходов. «Баньши» спикировала вниз, при помощи плазменных пулеметов и бронебойного орудия зачищая платформу от часовых, прежде чем сбросить скорость и, как надеялся спартанец, безопасно приземлиться на площадке.
«Баньши» ударилась о платформу, один раз подпрыгнула и наконец остановилась. Выбравшись из штурмовика, Шеф нырнул в люк и оказался в туннеле.
— Мы должны нарушить энергетический поток генератора, — сообщила Кортана. — Я настроила твои щиты так, чтобы они могли выдать мощный электромагнитный импульс, но для этого тебе придется войти прямо в луч.
Мастер-Шеф застыл, уже протянув руку к следующему люку.
— Что-что я должен сделать?
— Тебе придется войти в луч, чтобы все получилось, — хладнокровно повторил ИИ. — Предположительно, электромагнитный импульс уничтожит генератор.
— Предположительно?! — воскликнул спартанец. — Да ты вообще на чьей стороне?
— На твоей, — твердо ответила Кортана. — Мы с тобой оба угодили в одну и ту же кашу, помнишь?
— Да я-то помню, — проворчал Джон-117. — Но на тебе шрамов все же не остается.
Поскольку ИИ предпочел промолчать, Шеф открыл люк и на мгновение замер у входа, чтобы посмотреть, не собирается ли кто проверить у него билет. Затем он последовал за навигационным указателем к центру помещения.
Не заметить генератор импульсов было невозможно. Луч оказался настолько белоснежно-ярким, что при взгляде на него мгновенно начинал темнеть щиток шлема, пытаясь защитить глаза своего владельца. Кроме того, при приближении к дельтавидным направляющим конструкциям вокруг спартанца начал потрескивать воздух.
— Так, значит, я должен войти туда? — с сомнением в голосе произнес Шеф. — А попроще способа покончить с собой нет?
— С тобой все будет в порядке, — успокоительно ответила Кортана. — Я практически в этом уверена.
Приняв к сведению слово «практически», спартанец стиснул зубы и заставил себя войти в ослепительный свет. Реакция последовала незамедлительно. Раздалось нечто вроде взрыва, луч замерцал, и пол зашатался. Шеф поспешил отбежать в сторону. Его что-то пыталось втянуть обратно, но ему все же удалось вырваться. А высвободившись, он заметил, что его щиты полностью опустошены. Кожу саднило, как при солнечном ожоге.
— Центральное ядро генератора вышло из строя, — произнесла Кортана. — Молодец.
Неожиданно прибыло свежее звено Стражей. Подобно коршунам, они спикировали в зал разрушенного генератора, выстроились веером, и в воздухе заметались рубиновокрасные лучи. Контролера волновала не только непредвиденная поломка генератора — он продолжал охотиться за Индексом.
Но Шеф уже знал, как вести себя с механическими убийцами, поэтому, уклоняясь от их лазеров, уничтожал одного робота за другим. Наконец все стихло, в воздухе повис густой запах озона. Можно было уходить. Спартанец возвратился по туннелю к тому месту, где оставил «Баньши».
— Второй генератор импульсов расположен в соседнем каньоне, — беспечно объявила Кортана. — Пошевеливайся. Я отмечу его на навигационном дисплее, как только мы окажемся неподалеку.
Мастер-Шеф заложил крутой вираж, направляя штурмовик к своей следующей цели.
Без охлаждения, которое могло бы сохранить их, тела, лежащие на металлических столах, уже начинали разлагаться, и Сильве во время посещения импровизированного морга приходилось дышать ртом в ожидании, пока Маккей начнет «презентацию».
Вдоль стены выстроились шестеро тяжеловооруженных «адских ныряльщиков», готовых отреагировать, если хоть одна из тварей Потока попытается шевельнуться. Впрочем, подобная возможность казалась маловероятной, учитывая тяжесть повреждений, полученных каждым мертвецом. Но эти существа, как показала практика, были удивительно выносливы и имели привычку неожиданно воскресать.
Маккей, которая все никак не могла свыкнуться с мыслью, что потеряла более пятнадцати десантников, выглядела больной. Майор понимал ее состояние и даже соболезновал, но не мог себе позволить проявить эмоции. Сейчас у них просто не оставалось времени на скорбь, самобичевание и чувство вины, И от командира роты он ожидал того же, а это означало, что Мелисса должна выбросить все это из головы и продолжать работу.
— Вы хотели мне что-то сказать, лейтенант?
Маккей сглотнула, стараясь отогнать подступившую к горлу тошноту.
— Так точно, сэр. Нам еще многое остается неизвестным, но, основываясь на наблюдениях, сделанных нами во время сражения, и информации, полученной от пленных ковенантов, удалось сделать кое-какие выводы. Чужаки прибыли сюда в поисках неких «священных реликвий» — как мы понимаем, речь идет о полезных технологиях, — и столкнулись с формой жизни, которую они называют «Поток». — Она обвела рукой лежащие на столах трупы существ. — Это и есть Поток.
— Очаровательно, — пробормотал Сильва.
— Насколько нам удалось узнать, Поток являет собой паразитирующую форму жизни, способную внедряться в тела обладающих сознанием существ, стирать их память и подчинять их себе. Уэлсли полагает, что Гало было создано для того, чтобы поместить здесь этих тварей и удерживать их под контролем, но прямых доказательств у нас нет. Возможно, Кортана или Мастер-Шеф смогут подтвердить наши догадки, когда нам удастся восстановить с ними связь. Поток способен проявляться в нескольких вариациях, начиная вот с этих существ, — продолжила Маккей, подцепляя боевым ножом безжизненное тельце инфекционной формы. — Как вы можете видеть, вместо лапок они снабжены щупальцами, многие из которых завершаются удивительно острыми шипами. Именно их твари и используют, чтобы подключиться к нервной системе жертвы и подчинить ее себе. Со временем они окончательно проникают в тело носителя, где и поселяются.
Сильва попытался представить себе, каково это, когда к тебе прицепляется такое создание, и по спине майора пробежал холодок. Но внешне он никак этого не выдал.
— Прошу вас, продолжайте.
— Слушаюсь, сэр, — ответила Маккей, переходя к следующему столу. — Вот то, что ковенанты называют «боевой формой». Как можно заключить по тому, что осталось от ее лица, она создана на базе человека. Учитывая татуировки, сохранившиеся на коже, мы думаем, что когда-то она была флотским инженером. Если вы заглянете в дыру на ее груди, то увидите там останки инфекционной формы, изменившей свое тело так, чтобы оплести легкие и сердце женщины.
Сильве не хотелось смотреть на труп, но он понимал, что должен это сделать, и приблизился достаточно, чтобы увидеть сморщенный затылок твари, из которого все еще торчали отдельные пучки грязных волос. Перед глазами майора прошел настоящий парад уродств: болезненно выглядящая кожа; пугающе синие глаза, которые по-прежнему были вытаращены, словно создание испытывало безумную боль; искривленный беззубый рот; чуть вздутое по краям отверстие от 7,62-миллиметровой пули в правой скуле; распухшая от набившихся туда щупалец шея; костлявое тело, сейчас рассеченное так, что сморщившиеся груди женщины свисали по разные стороны; кошмарно изменившийся торс, пробитый тремя пулями, легшими практически в одну точку; тонкие жилистые руки. И при этом удивительно изящные пальцы, на одном из которых все еще было надето серебряное кольцо.
Майор ничего не сказал, но, должно быть, на этот раз его лицо выдало чувства, поскольку Маккей кивнула:
— Просто ужасно, сэр, верно? Я привыкла видеть смерть… — она сглотнула и покачала головой, — но никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным. Честно говоря, твари, созданные из ковенантов, выглядят ничуть не лучше. Это существо было вооружено пистолетом, скорее всего изначально принадлежавшим жертве, но, по-видимому, Поток способен подбирать и использовать любое оружие, до какого дотянется. Кроме того, эти твари обладают более чем серьезной физической силой и способны убить одним ударом. Виденные нами боевые формы, — продолжала Маккей, — были созданы из людей и элиты. Мы предполагаем, что ворчуны и шакалы слишком малы, чтобы из них выращивать настоящих воинов, поэтому их тела используются в качестве сырья для так называемых форм-переносчиков. Понимаю, что трудно представить себе это, глядя на кучу дерьма на следующем столе, но когда-то она представляла собой тварь, вмещавшую сразу четыре уже виденные вами инфекционные формы. Лопнула она с достаточной силой, чтобы заставить сержанта Листера плюхнуться на задницу.
Этих слов или образов, которые они рисовали в сознании солдат, оказалось достаточно, чтобы вызвать нервозные усмешки на лицах «адских ныряльщиков», выстроившихся у стены. Надо думать, им понравилась мысль о том, что хоть что-то смогло заставить Листера упасть на задницу.
— Уэлсли провел сканирование? — нахмурился Сильва.
— Так точно, сэр.
— Отлично. Хорошо поработали. Трупы сжечь, а этих парней отправить наверх, чтобы подышали свежим воздухом. Жду вас в своем кабинете через час.
— Слушаюсь, сэр, — кивнула Маккей.
Лежа животом на твердой земле, Зука ’Замамей разглядывал «Столп осени» при помощи монокуляра. Крейсер не очень хорошо охранялся; ковенантов и без того здорово потрепало. Впрочем, после нападения людей Совет прислал сюда подкрепление в виде «Баньши», «Призраков» и «Духов», патрулировавших теперь окрестности разбившегося корабля. У Яяпа, лежавшего рядом с воином элиты, никакого оптического прибора не было, поэтому ему приходилось полагаться только на свои глаза.
— Твой план безумен, — краешком губ прошептал ’Замамей. — Давно надо было тебя пристрелить.
— Так точно, ваше превосходительство, — спокойно откликнулся ворчун, понимая, что это пустая угроза.
На самом деле офицер слишком боялся возвращаться на «Истину и Единение», поэтому у него не оставалось иного выбора, кроме как согласиться с планом Яяпа, ведь ничего другого ему так и не удалось придумать.
— Расскажи мне еще раз, — потребовал элита, — чтобы я убедился, что ты не наделаешь ошибок.
Яяп перевел взгляд на датчик, присоединенный к его запястью. Метана оставалось на две, может быть, на две с половиной единицы времени, а затем баллоны опустеют и наступит смерть от удушья. Но казалось, это нисколько не беспокоит воина элиты. Мысль о том, чтобы приставить пистолет к голове ’Замамея и пристрелить его, а затем попытаться все сделать самому, выглядела все более притягательной. Но пребывание в обществе этого воина имело свои преимущества… К тому же ворчуна подбадривало то, что он сумел напугать элиту и остался в живых. Благодаря этому воспоминанию он справлялся с паникой и нарастающим раздражением.
— Конечно, ваше превосходительство. Как вам известно, зачастую получается так, что чем проще план, тем больше шансов на успех, поэтому у нас есть надежда, что сработает и этот. Поскольку существует вероятность, что Совет Владык сейчас старательно разыскивает некоего Зуку ’Замамея, вы возьмете удостоверение одного из коммандос, погибших при нападении на человеческий лагерь, и выдадите себя за него. Затем мы вместе предстанем с докладом перед офицером, отвечающим за охрану вражеского крейсера, и объясним, что попали в плен во время сражения, но смогли убежать.
— И что потом? — настороженно спросил воин элиты. — Он ведь может потребовать сравнения ДНК.
— Зачем ему это? — спокойно парировал ворчун. — Бойцов у него не хватает, и тут, словно подарок небес, возникает коммандос. Вот вы сами стали бы рисковать и проверять, а не окажется ли новоприбывший обманщиком? Думаю, что нет. В подобных обстоятельствах любой предпочтет сразу же приписать столь опытного воина к своему войску и еще вознесет благодарственную молитву за такой подарок.
’Замамею понравились эти слова, особенно упоминание про «столь опытного воина», так что он решил согласиться.
— Ладно. А дальше?
— Дальше — если будет это дальше, — устало произнес Яяп, — мы придумаем новый план. А вначале нам нужны пища, вода и метан.
— Хорошо, — сказал ’Замамей. — Запрыгивай в «Баньши», пора нам представиться.
— Вы уверены, что это будет правильно? — тактично спросил ворчун. — Командир может поинтересоваться, где мы пропадали столько времени, если у нас есть «Баньши».
Воин элиты окинул взглядом предстоящий им долгий, трудный путь, а затем вздохнул и уступил Яяпу.
— Согласен. — В голосе ’Замамея зазвучали нотки прежнего высокомерия. — Но мои вещи потащишь ты.
— Конечно, — сказал Яяп, поднимаясь. — А разве в этом были какие-то сомнения?
Пленник дважды пытался покончить с собой, и поэтому его камера была абсолютно пустой и находилась под круглосуточным наблюдением. Существо, которое некогда являлось рядовым Уоллесом А. Дженкинсом, сидело на полу, а обе его руки были закованы в цепи, крепившиеся к кольцу над его головой.
Сознание Потока, о котором человек продолжать думать как о «другом», сейчас затихло, хотя никуда не девалось. Оно мерцало где-то на самом краю восприятия, разгневанное, но ослабевшее. Заскрипели петли открывающейся двери. Дженкинс обернулся и увидел, как в его камеру входят два офицера: мужчина и женщина.
Рядового захлестнуло чувство стыда, он постарался сделать все возможное, чтобы отвернуться. Чуть раньше, еще до того, как охранники приковали его руки к стене, Дженкинс разыграл пантомиму, пытаясь выпросить зеркальце. Один капрал оказался достаточно сообразителен, поднес запрошенный предмет к изуродованному лицу солдата и был напуган его попыткой закричать. Первая попытка самоубийства произошла через тридцать минут.
Маккей посмотрела на сухие, воспаленные губы пленника и подумала, что тот, может быть, хочет пить. Она потребовала принести воды и, получив флягу, вошла в камеру.
— При всем уважении, мэм, я бы не советовал этого делать, — опасливо окликнул ее сержант. — Эти сволочи весьма агрессивны.
— Дженкинс — десантник ККОН, — сурово отозвалась Маккей, — и мы обязаны с этим считаться. Но ваше беспокойство будет учтено. Смотри, — произнесла она, словно учитель, обращающийся к непослушному ребенку, подняв флягу так, чтобы ее мог увидеть пленник, и побултыхав воду. — Если будешь вести себя хорошо, я дам тебе попить.
Дженкинс попытался ее предупредить, крикнуть: «Нет!» — но удалось только забулькать. Ободренная его реакцией, лейтенант отвинтила с фляжки колпачок, приблизилась еще на три шага и уже собиралась наклониться к нему, когда боевая форма атаковала. Бывший десантник почувствовал, как натягиваются цепи и ломается его левое запястье. Он изо всех сил боролся с «другим», чтобы не позволить ему поймать офицера в ножной зажим.
Маккей успела вовремя отскочить назад, и лапы твари промахнулись.
Сзади раздался клацающий звук — это охранник передернул затвор ружья и приготовился стрелять.
— Нет! — крикнула лейтенант, поднимая руку.
Сержант подчинился, но продолжал держать голову боевой формы под прицелом.
— Хорошо, — сказала Маккей, глядя в глаза существа, — пусть будет по-твоему. Но, нравится тебе это или нет, мы должны поговорить.
Сильва тоже вошел в камеру и встал за плечом лейтенанта. Сержант охраны увидел кивок командира и отошел в угол, хотя и продолжал держать оружие наготове.
— Мое имя Сильва, — начал майор. — А с лейтенантом Маккей ты уже знаком. Во-первых, мне хотелось бы, чтобы ты знал: нам обоим крайне жаль, что так вышло с тобой. Мы понимаем твои чувства и сделаем все возможное, чтобы ты получил лучшую медицинскую помощь, какую только может предоставить ККОН. Вот только вначале нам надо убраться с этого кольца. Думаю, я уже знаю как, но это займет у нас некоторое время. До тех пор нам придется удерживать базу. Вот тут-то ты нам и пригодишься. Тебе известно наше месторасположение, также ты знаешь, куда направится Поток. Будь ты на моем месте, если бы тебе пришлось защищать базу от нападения Потока, что бы ты сделал в первую очередь?
«Другой» вцепился правой рукой в левую и с силой дернул, обнажая осколок сломанной кости. Затем, словно надеясь воспользоваться ею как ножом, боевая форма бросилась вперед. Но цепи все равно остановили тварь. Неописуемая боль чуть не заставила Дженкинса потерять сознание, но он все-таки сдержался.
— Что ж, — произнес Сильва, пожимая плечами, — попытаться стоило, но, похоже, его мутация зашла слишком далеко.
Дженкинс ожидал, что «другой» снова попытается рвануться вперед, но, разделив с человеком боль, чуждое сознание предпочло отступить. Десантник поспешил занять образовавшуюся пустоту и, издавая ухающие звуки, стал тыкать в сторону правого сапога Сильвы.
Нахмурившись, офицер посмотрел на свою обувь и уже собирался что-то сказать, когда Маккей тронула его за рукав.
— Сэр, он не сапоги имеет в виду, а то, что под ними. Область под базой.
— Это правда, сынок? — Сильва почувствовал, как у него все холодеет внутри. — Поток может находиться прямо у нас под ногами?
Дженкинс решительно кивнул, закатил глаза и издал нечленораздельные, хрипящие звуки.
— Благодарю, рядовой, — кивнул Сильва, распрямляясь. — Мы проверим подземные уровни и вернемся снова поговорить.
Бывший десантник не хотел разговаривать, он хотел умереть, но это никого не волновало. Охранники ушли, защелкнув дверь на замок, и Дженкинс остался ни с чем, если не считать сломанной руки и «другого» в его голове. Каким-то чудом, так и не умерев, он все же оказался в аду.
Словно в подтверждение этой мысли «другой» рванулся к поверхности, натянул цепи и с силой ударил ногой в пол. Еда была, еда ушла, а он остался голоден.
Мастер-Шеф увидел, как на навигационном дисплее загорается указатель, и посадил угнанную «Баньши» на платформу, а затем вошел внутрь комплекса через неохраняемый люк. Идущее внутри сражение он услышал раньше, чем увидел, когда прошел по небольшому коридору и заглянул за дверь. Как и в прошлый раз, ковенанты схлестнулись с Потоком, так что воин подождал, пока они достаточно истощат свои силы, а затем покинул туннель и зачистил помещение.
Стремясь пополнить боезапас, спартанец совершил очередной вызывающий у него отвращение заход и сумел разжиться штурмовой винтовкой и дробовиком, а также раздобыл несколько плазменных гранат. Если не вспоминать о том, как новое снаряжение попало к нему, было приятно избавиться от экипировки ковенантов и взять в руки настоящее оружие ККОН.
Теперь ему оставалось только разобраться со вторым генератором импульсов, и Шеф спешил покончить с этим и отправиться к своей последней, третьей цели. Так что он вошел в луч, увидел вспышку и ощутил, как затрясся пол. Уже собираясь уходить, Джон-117 был атакован Потоком, обрушившимся на него сразу со всех сторон.
Времени не оставалось ни на раздумья, ни на сопротивление. Единственным выходом было — бежать. Спартанец развернулся и, получив два мощных удара от боевой формы, бросился к двери туннеля, откуда минуту назад появился. Он оттолкнул в стороны двух разносчиков и успел прыгнуть вперед, прежде чем те взорвались, словно гранаты. Из распавшихся тел вылетели новые инфекционные формы.
Ему едва хватило времени, чтобы на бегу развернуться, срезать ближайших тварей очередью из штурмовой винтовки и кинуть в остальных гранату. Раздался оглушительный хлопок и звук разбившегося стекла. Еще три чудища были уничтожены.
В винтовке не осталось патронов, а перезаряжать было уже некогда, так что спартанец сменил ее на дробовик. Ружье пробивало широкие дыры в телах приближающихся существ. Отбросив очередную тварь с дороги, Джон-117 побежал так, словно под ногами у него была раскаленная сковорода.
Немного оторвавшись, он вновь развернулся лицом к своим преследователям и открыл огонь. Сражение заняло не более пары минут, но после него Шефа начало трясти. Могла ли Кортана заметить, как дрожат его руки, пока он перезаряжает оружие? Проклятье, да ведь ИИ имел неограниченный доступ ко всем его жизненным показателям и знал больше о его теле, чем он сам. Все же, даже если он и обратил внимание на его состояние, в его словах это нисколько не отразилось:
— Генератор импульсов уничтожен… Хорошая работа.
Шеф кивнул и, не говоря ни слова, зашагал по туннелю к ожидающей его «Баньши».
— «Столп осени» расположен в двухстах километрах, — продолжала Кортана. — Энергетические показатели свидетельствуют, что атомные реакторы по-прежнему функционируют! Системы крейсера автоматически блокируются при сбое, и даже мне не включить их без разрешения капитана. Нам придется найти либо Кейза, либо его нейронные имплантаты, чтобы взорвать реакторы. Но еще один генератор продолжает работать, и мы должны вначале вывести его из строя.
На навигационном дисплее загорелся указатель, и спартанец запрыгнул в «Баньши», попал под обстрел с соседней постройки и бросил штурмовик в крутое пике. Земля начала стремительно приближаться, и Мастер-Шеф вытянул штурвал на себя, направляя машину чужаков к входу в следующий каньон. Стрелка навигационного дисплея указывала на свет, бьющий из туннеля. Снизу по «Баньши» открыли плотный огонь, и воин понял, что его летным навыкам предстоит суровое испытание.
Выпущенная кем-то ракета промчалась мимо, когда он устремил машину к земле, дал залп из орудий и заглушил двигатели. Полет по подземному туннелю уже был рискован, но заход в него на высокой скорости граничил с самоубийством.
Стены туннеля защитили спартанца от вражеского огня, и, чудом не разбившись, воин вначале свернул влево, а затем — вправо. Через пару секунд он увидел впереди толстые двойные двери и совершил жесткую посадку.
Спрыгнув вниз, Джон-117 подбежал к панели управления, дернул за рычаг и услышал скрежет открывающихся дверей. Вдруг раздался грохот, точно что-то взорвалось, и огромные створки замерли. Щель между ними была слишком мала для «Баньши», но вполне сгодилась, чтобы пропустить двух «разносчиков». Твари поползли к спартанцу на коротеньких кривых ножках. Раздувшиеся пузыри их тел пульсировали и подергивались, когда инфекционные формы пытались вырваться наружу.
Шеф дважды выстрелил из ружья, и оба монстра погибли. Еще одного нажатия на спусковой крючок хватило, чтобы разобраться с вылезшими из них тварями. Спартанец перезарядил оружие: за дверями могло скрываться куда больше врагов.
Приготовившись к сражению, он прошел в проем между створками и остановился. Все, что он слышал, это мягкое урчание машин, звук капающей воды и собственное сипящее дыхание. На индикаторе угрозы все было чисто, да и сам спартанец не видел врагов, но это еще ничего не значило — до тех пор, пока ему противостоял Поток. У этих тварей имелась дурная привычка возникать из ниоткуда.
В пещере, если так можно было назвать необъятное сводчатое помещение, хватало мест, где мог бы затаиться противник. Из стен выходили широкие трубы, нырявшие в пол; загадочные конструкции то тут, то там выступали из платформы, на которой стоял Мастер-Шеф; никто не мог предугадать, что таится в темных углах. Светильников, подвешенных высоко над головой воина, явно не хватало для столь большого пространства.
Человек стоял на широкой платформе, протянувшейся вдоль всей пещеры, которую рассекал глубокий обрыв, делавший этот зал похожим на другой, встреченный спартанцем на противоположной стороне мира-кольца. Один из двух мостов, некогда переброшенных через пропасть, обрушился, и Шефу не оставалось ничего иного, кроме как воспользоваться вторым, — отличное место для любого, кто захотел бы устроить засаду.
Но выбора не было, и спартанцу пришлось попытаться пройти по уцелевшему мосту. И едва воин успел сделать тридцать шагов, как в темноте заплясали больше полусотни инфекционных форм, перегородивших проход.
Замерев на месте, спартанец дождался, когда Поток приблизится, и метнул в самую гущу тварей осколочную гранату.
Стены пещеры поглотили часть звука, но взрыв все равно оказался оглушительным, а разлетающиеся осколки уничтожили практически всех тварей. Два последних существа, впрочем, не утратили своего оптимизма и продолжали скакать вперед, хотя все их сородичи уже погибли. Чтобы расправиться с ними, хватило единственного выстрела из дробовика.
Перезарядив помповое ружье, спартанец сделал глубокий вдох и зашагал дальше. Он уже дошел до середины моста, когда с противоположной стороны собралось смешанное войско боевых, инфекционных и переносящих форм. Еще одна граната причинила определенный урон, но все остальные твари устремились вперед, и Мастер-Шеф был вынужден отступать, отстреливаясь на ходу.
В течение нескольких секунд трудно было сказать, на чьей стороне окажется перевес. Боевые формы совершали пятнадцатиметровые прыжки, за ними поспешали разносчики, а вездесущие инфекционные формы заполняли все промежутки. Спартанец отстреливался, отступая, пока не уперся спиной в стену, и последняя тварь-солдат рухнула ему под ноги, попыталась подняться и получила пулю в голову.
В очередной раз воину пришлось перезарядить свое оружие. После этого он прошел по скользкому от крови мосту и вскоре увидел перед собой еще один. В этот раз особых проблем не возникло. На противоположной стороне его ожидало лишь незначительное сопротивление и возможность пополнить запас патронов.
Перед спартанцем возникли широкие двери, которые на удивление легко отворились, и он прошел по небольшому туннелю, выходящему на поверхность. Стараясь как можно дольше оставаться незамеченным, Джон-117 выскользнул наружу и пополз к сугробу справа, где и наткнулся на четырех тварей Потока. Граната вывела двоих из строя, а штурмовая винтовка покончила с остальными.
Сверху спикировала «Баньши» и, проплавив своими орудиями длинную полосу в снегу, умчалась вдаль. Спартанец был удивлен, что ему удалось отделаться столь легко. Возможно, благодаря темноте пилот просто спутал его с боевой формой Потока. Цель, без сомнения, достойная выстрела, но не повторного захода. Особенно если учесть, что вся долина кишела подобными тварями.
Джон-117 осторожно отполз к скалистой стене и спрятался позади валунов и деревьев, торчавших на самом краю ущелья. Непрекращающаяся стрекотня автоматического оружия и вой плазменных винтовок, доносившиеся слева, говорили о тяжелом сражении.
Когда спартанец был уже готов поверить, что ему удастся проскользнуть мимо, не сделав ни единого выстрела, он взбежал по небольшому склону и увидел во впадине внизу ковенантов и Поток, сцепившихся в рукопашной. Граната, за которой последовала очередь из МА5В, упокоила обе стороны.
Захрустел окровавленный снег. Над телом раненого воина элиты жадно суетились три инфекционные формы, а сверху на спартанца готовились прыгнуть боевая и переносящая формы Потока. Обе твари вздрогнули под градом 7,62-миллиметровых пуль и рухнули в снег.
Прорвав периметр, очерченный сражением, Мастер-Шеф проследовал за навигационным маркером к следующему ущелью, где обнаружил погибший отряд десанта и смог пополнить боеприпасы. Он немного постоял над ними, размышляя, не стоит ли сменить дробовик на снайперскую винтовку или ракетную установку. Конечно, неплохо было бы иметь все это разом, но нести на себе столько оружия просто неудобно, не говоря уже о том, что тяжело. Наконец Джон-117 остановил свой выбор на винтовке, очень надеясь, что принял верное решение.
Обыскав тела десантников на предмет именных жетонов, спартанец обнаружил, что кто-то уже их забрал. Шеф немного задержался, чтобы оттащить трупы в ближайшую пещеру, где до них не смогли бы добраться инфекционные формы. Кроме того, это место показалось ему достаточно удобным, чтобы спрятать дополнительный запас оружия, что он и сделал.
Покончив с этим делом, он прошел по второму ущелью к точке, где оно смыкалось с третьим, и увидел уже привычную картину. Ковенанты изо всех сил бились с Потоком, бросив против него все, включая «Тени», «Призраки» и пару невероятно подвижных «Духов», но у их противника с избытком хватало тел, которые можно было бы кинуть в сражение.
Взгляд Мастера-Шефа привлекла припаркованная в стороне «Баньши», но, чтобы добраться до нее, вначале нужно было сократить обе сражающиеся силы до приемлемого числа. Он скользнул вдоль скальной стены направо, скрывая свое перемещение благодаря деревьям и валунам. Наконец спартанец залег за камнем, понял, что возвышенность позволяет ему видеть площадку, где собрались основные силы ковенантов, и расчехлил свою S2 AM. Переведя оптический прицел в режим десятикратного увеличения, он приступил к своей кровавой работе.
В этой ситуации он предпочел начать с самых уязвимых противников — ворчунов, управляющих «Тенями», затем переключился на шакалов, слишком отдалившихся от остальных войск. Так он надеялся как можно дольше не привлекать к себе внимание воинов элиты, которые направили бы него танк.
Беда была лишь в том, что крошечный мирок десятикратного увеличения полностью поглотил внимание спартанца и вынудил его потерять бдительность. О том, что боевая форма Потока зашла ему со спины, Джон-117 узнал только после сильного удара по голове.
Для любого другого этот удар оказался бы фатален, но броня защитила Шефа, и воин развернулся в том направлении, откуда на него напали. Длинноствольная S2 не слишком хорошо подходила для стрельбы на столь малом расстоянии, но именно она сейчас лежала в руках спартанца. Времени целиться уже не оставалось, враждебная тварь продолжила свою атаку, и Джон-117 был вынужден стрелять навскидку.
Пуля ударила экс-элиту в солнечное сплетение, но боевая форма даже не шелохнулась, когда заряд прошел сквозь губчатую плоть. Хотя из раны и потек серовато-зеленый ихор, тварь нанесла еще один чудовищный удар.
Уворачиваясь, спартанец бросил винтовку и откатился в сторону, попутно выхватив пистолет. Затем он выпустил в тварь полную обойму. Одна из пуль оторвала существу левую лапу, а последняя пробуравила его туловище, оставив дыру размером с кулак.
Шеф ударил создание в грудь, и оно повалилось на землю. Затем воин подобрал S2 и нахмурился. Посмотрев на дохлую тварь, он увидел, что ее внутренности начали разжижаться. Благодаря этому пули, выпущенные из снайперской винтовки, практически не причиняли ей вреда, пробивая боевую форму насквозь.
Еще одним неприятным сюрпризом было то, что Поток мог подкрадываться незаметно.
Оглядевшись, чтобы убедиться, что вокруг нет новых «неожиданностей», Мастер-Шеф вновь вернулся к своей грязной работе, хотя его сердце и продолжало колотиться подобно отбойному молоту. Еще три солдата ковенантов погибли от пуль, прежде чем огненные шары взмыли в воздух и начали опускаться на площадку, где залег спартанец. Одна бомба разорвалась настолько близко, что показатель щитов опустился до красной отметки, и «Мьольнир» подал тревожный сигнал.
Отбежав назад, воин на время переключился на штурмовую винтовку, при помощи которой расправился с отрядом чрезмерно амбициозных ворчунов, а затем вновь взял в руки S2 и обошел гигантский валун с другой стороны. Выбрав позицию, откуда можно было бы вести огонь и по ковенантам, и по Потоку, спартанец лег на землю.
Теперь он собирался заняться элитой и благодаря мощным 14,5-миллиметровым зарядам мог управиться с большинством из них одним точным выстрелом. Совсем другое дело — боевые формы. Чтобы разделаться с ними, Шефу приходилось переключаться на пистолет. Тот не позволял работать с той же точностью, но свое дело делал. Вскоре на снег легло более десятка тел, но тут время вышло. Мортирный танк переместился и теперь мог обстреливать новую позицию спартанца, так что воину вновь пришлось отступать.
«Дух» представлял собой проблему, и очень большую. А это означало, что Шефу остается только одно: возвратиться к своему тайнику и сменить винтовку на ракетную установку. Приятного мало, но и выбирать было не из чего.
Путешествие до тайника и обратно отняло у спартанца около получаса, и Джон-117 ожидал, что за это время сражение должно поутихнуть. Но когда он вернулся, все шло по-прежнему, из чего можно было сделать вывод, что Поток бросил в бой свежие силы.
По собственным следам Шеф пробрался к огромному валуну, вскинул на плечо пусковую установку и включил систему наведения. К воину приблизилось изображение «Духа», обстреливавшего долину. Словно каким-то чудом почуяв появление спартанца, танк развернул орудие и дач залп по его позиции.
Мастер-Шеф заставил себя не обращать внимания на искусственную комету, навел оружие на цель и выстрелил. Ракета ударила точно, и над танком заклубился дым, но «Дух» все еще продолжал оставаться на ходу и вести огонь.
Хотя вокруг рвались плазменные бомбы, спартанец выровнял дыхание, добился того, чтобы танк находился точно по центру прицела, и выстрелил вновь. Цилиндрическая установка дернулась, вторая ракета устремилась к танку и оглушительно взорвалась. Над «Духом» распустился красный огненный цветок, вскоре растворившийся в черном дыму, и машина зарылась носом в снег.
— Меткий выстрел, — прокомментировала Кортана, — но не забудь и про «Призрак».
Это был дельный совет, поскольку через мгновение боевая машина ворвалась в зону прямой видимости и открыла огонь из плазменного орудия, грозя выполнить то, что не удалось остальным войскам ковенантов.
Но к тому времени Шеф успел перезарядить пусковую установку, великолепно подходившую для этой задачи, и единственной ракеты хватило, чтобы «Призрак» закувыркался в воздухе, а затем и исчез в огне, вырвавшемся из его двигателя.
Решив эту проблему, спартанец поднялся, вставил новый ракетный картридж в пусковую установку и направил свои стопы к «Баньши». Он прошел уже половину пути и находился на абсолютно открытом пространстве, когда из-за очередного валуна вышли два охотника.
Порадовавшись тому, что у него еще остались ракеты, Шеф был вынужден остановиться и заняться чужаками. Первый снаряд ударил точно в грудь твари, разнеся выродка на куски, но следующий залп прошел над плечом второго охотника и развалил пополам дерево у него за спиной. Огромное создание устремилось вперед, набирая скорость и прицеливаясь из встроенной в руку пушки.
Попытки стрелять из штурмовой винтовки по бронированному чужаку спереди оказались бы лишь пустой тратой патронов, а тварь, хоть и была медлительной, смогла бы расправиться с Шефом при помощи своей плазменной пушки.
Так что спартанец поспешил перезарядить пусковую установку, направил ее на врага, настолько огромного, что целиться не было необходимости, и выстрелил.
Охотник увидел приближающуюся ракету, попытался заслониться щитом и потерпел неудачу. Через секунду на снег, растапливая его, посыпались куски теплого мяса.
Спартанец пробежал мимо трупа твари, даже не оглядываясь, запрыгнул в «Баньши» и устремил ее вперед, попутно расстреливая войска ковенантов. Судя по расположению навигационного маркера, следующая цель находилась на весьма солидной высоте, и Шеф высоко задрал нос штурмовика, заставляя машину подниматься.
Наконец, когда красная стрелка перевернулась и стала указывать вниз, спартанец понял, что находится достаточно высоко. Заложив вираж, воин увидел под собой нужную платформу. Хотя вокруг было темно и продолжал падать снег, посадочная площадка оказалась ярко освещена. Едва Мастер-Шеф успел приземлиться и выпрыгнуть из машины, как его атаковали Стражи.
— Это последний генератор, — сказала Кортана. — Контролер сделает все возможное, чтобы остановить нас.
Подбив трех докучливых роботов, спартанец попятился к люку и, закрыв его, избавился от остальных.
— Мы уже близко, — прокомментировал ИИ. — Генератор наверху.
Кивнув, Шеф вошел в комнату и почувствовал, как его броню опалил лазерный луч. Как оказалось, Контролер выставил охрану и внутри комплекса. Более того, эти машины были укомплектованы пульсирующими энергетическими щитами, хорошо предохраняющими от автоматического огня.
Впрочем, у спартанца остался еще 102-миллиметровый сюрприз, который он и выпустил в самую гущу зависших в воздухе электромеханических преследователей. Три Стража взорвались, а четвертый закружил в воздухе, пытаясь сбросить с себя плазменную гранату, потерпел неудачу и забрал с собой еще одну машину. Пятый и шестой роботы погибли от пуль за то время, пока перезаряжались их щиты. Седьмой врезался в стену, упал на пол и все еще пытался подняться в воздух, когда Шеф прикончил его ударом ноги.
Путь был расчищен, и спартанец поспешил этим воспользоваться. Несколько коротких коридоров привели его к центральному помещению, где Джон-117 вывел из строя еще один генератор.
— Последняя цель нейтрализована, — произнесла Кортана, как только воин вышел из луча. — Пора выбираться отсюда.
— Ладно, давай прыгнем на «Баньши» и отправимся на поиски капитана.
— Нет, на это уйдет слишком много времени.
— Есть идея получше?
— Внутри Гало действует телепортационная сеть. Именно за счет нее Контролер и перемещается с такой скоростью, — пояснил ИИ. — Я разобралась, как ею пользоваться, пока находилась в рубке управления.
— Хорошо, — немного раздраженно произнес спартанец, — так почему же ты просто не телепортировала меня к генераторам импульса?
— Не могла. К несчастью, каждый прыжок требует серьезных затрат энергии, а у меня нет необходимого уровня доступа к системам Гало, чтобы получить ее в достаточном количестве. — Она помедлила, а затем продолжила: — Существует, впрочем, и другой способ.
— Что-то подсказывает мне, — нахмурился и покачал головой спартанец, — что он мне не понравится.
— Я почти уверена, что смогу получить необходимую энергию из твоей брони, не нанося фатального ущерба ее щитам или аккумуляторам, — объяснила Кортана. — Думаю, лишним будет говорить, что у нас только одна попытка.
— Ладно, согласен. Подключись к системам ковенантов и посмотри, не сможешь ли найти капитана. Если второго шанса не будет, надо все сделать с первого раза.
Некоторое время Кортана помолчала, колдуя со своими подпрограммами взлома и сканирования.
— Получаю четкий сигнал от передатчика Кейза! — воскликнула она через минуту. — Он жив! И его имплантаты не повреждены! Некоторые искажения накладывает поврежденный реактор крейсера. Постараюсь перенести нас как можно ближе.
— Действуй, — проворчал Мастер-Шеф. — Пора заканчивать с этим.
Едва он успел договорить, как вокруг его брони заплясал золотистый свет, возвратилось уже знакомое чувство головокружения, и спартанец словно провалился сквозь пол. На том месте, где он только что стоял, кружили лишь сверкающие янтарем искорки. Через мгновение исчезли и они.
Время: 73:34:16 (по часам Спартанца-117) / На борту «Истины и Единения».
Его уже не было там и не было здесь… Казалось, будто его вообще нигде нет. Шеф парил в странном призрачном пространстве телепортационной сети Гало. Он не видел и не испытывал ничего, кроме чувства ошеломительной скорости. Затем он ощутил, как его тело начинает собираться — одна молекула за другой, и стал видеть нечто напоминающее внутренности корабля ковенантов за разрывами в золотом свечении вокруг своей головы.
Что-то было не так, и он уже начал догадываться, что именно (внутреннее убранство судна, казалось, было перевернуто вверх дном), когда неожиданно прокрутился в воздухе и рухнул на палубу. Выяснилось, что материализовался он, стоя на потолке.
— Ой, — сказала Кортана, — видимо, координаты надо было…
Поднявшись на ноги, Шеф стукнул ладонью по тому месту, где были вшиты его нейронные имплантаты, и потряс головой.
— Верно. Прости. — В голосе ИИ прозвучало раскаяние.
— Забей, — сказал он. — Просто дай мне перевести дух.
Кортана вновь влезла в системы ковенантов, что теперь было намного проще, поскольку они находились на борту одного из их боевых судов.
— В их сети царит полный хаос, — заявил ИИ. — Исходя из того, что мне удалось собрать по частям, можно сделать вывод, что командование ковенантов приказало всем кораблям оставить Гало после обнаружения Потока. Но они опоздали. Поток напал на этот крейсер и захватил его.
— Позволь догадаться, — произнес спартанец, — это очень плохо.
— Во всяком случае, так полагают ковенанты. Они опасаются, что Поток сумеет починить судно и подготовить его к полету.
Шеф обвел коридор взглядом. Стены в нем были лиловыми. Или, быть может, скорее цвета лаванды? По поверхности разбегались странные разводы, чем-то напоминавшие о маслянистом блеске панциря какого-то жука. Причины столь необычной раскраски мало беспокоили спартанца, и особенно на вражеском судне. Кто знает, может, ковенанты просто считали, что оливковый цвет не в моде?
Джон-117 зашагал вперед, но неожиданно застыл на месте, когда в его ушных имплантатах раздался стон, сквозь который пробивались отдельные слова:
— Шеф… не глупи… оставь меня…
Это был голос Кейза.
Джейкоб Кейз, капитан. Личный номер: 01928-19912-JK. Он изо всех сил старался держаться за несущую волну передатчика, когда «услышал» столь знакомые голоса. Хриплый и твердый, как сталь, — мужской. Чуточку вульгарный, теплый — женский.
Он знал их.
Еще одно воспоминание?
Капитан постарался скрыть этот новый кусочек своего прошлого, чтобы замедлить распространение чужака в своем сознании. С каждым вырванным у него воспоминанием о прошедшей жизни — тем, что делало его Джейкобом Кейзом, — ему все сложнее становилось сохранить свою личность.
Джейкоб Кейз, капитан. Личный номер: 01928-19912-JK.
Голоса. Они говорили о нем. Мастер-Шеф и Кортана.
Он почувствовал, что начинает паниковать. Их не должно было быть здесь!
«Другой» усилил свой натиск, стремясь как можно больше узнать о существах, которые оказались столь значимыми для пленника, упорно цеплявшегося за свою личность.
Джейкоб Кейз, капитан. Личный номер: 01928-19912-JK.
— Шеф, Кортана, вы не должны были приходить. Не глупите. Оставьте меня. Уходите отсюда. Бегите.
Чужое присутствие распространялось и уже предчувствовало свою победу. Времени почти не оставалось.
— Капитан? — отчаянно закричала Кортана. — Капитан! Я потеряла связь…
Больше они не говорили ни слова. В голосе Кейза слишком явственно слышалась боль. Теперь им оставалось лишь продвигаться вглубь корабля в надежде найти капитана.
Шеф миновал люк, обратил внимание, что переборка справа от него заляпана кровью ковенантов, и понял, что здесь шло сражение. А значит, в любую секунду спартанец рисковал столкнуться с Потоком. Продолжая свое путешествие, воин ощутил, что его губы пересохли, сердце забилось быстрее, а в животе образовался ком.
Подозрения вскоре подтвердились, когда он услышал звуки стрельбы. Взглянув в коридор, уходящий направо, он увидел схватку Потока с ковенантами. Позволив врагам истощить друг друга, спартанец добил выживших. Оттуда он пошел налево, затем повернул направо и увидел люк. Когда тот открылся, за ним обнаружился черный, с рваными краями провал, на противоположной стороне которого также шло сражение.
— Анализирую данные, — произнесла Кортана. — Пролом образовался в результате какого-то взрыва… Сканирование позволяет определить только то, что внизу скопилась охлаждающая жидкость. Придется искать другой проход.
Слова ИИ были не лишены смысла, так что спартанец развернулся и пошел влево.
— Осторожно! Повышен уровень опасности! — воскликнула Кортана, и тут же, подтверждая ее слова, ад вырвался наружу.
Прямо на Шефа неслась огромная толпа порождений Потока. Спартанец стрелял, отступал и снова стрелял. Формы-разносчики взрывались дождем измельченной плоти, оторванных щупалец и зеленой слизи. Твари-солдаты бросались вперед, словно одержимые желанием умереть, исполняли последний танец под градом 7,62-миллиметровых пуль и разваливались на части. Инфекционные формы семенили по палубе, взмывали в воздух и превращались в лохмотья изодранного мяса.
Но врагов было слишком много для того, чтобы с ними мог справиться один-единственный человек, и, услышав, как Кортана говорит что-то про провал, спартанец начал пятиться к нему. Спрыгнув вниз, он пролетел двадцать метров и ногами вперед нырнул в озеро зеленоватой жидкости. Он был не на корабле, а где-то под ним. Жидкость оказалась настолько холодной, что Джон-117 ощущал это даже через доспех. Кроме того, она была густой и сковывала движения воина.
Его сапоги нащупали дно, и тяжесть брони позволила спартанцу сохранить равновесие. Шеф понемногу стал подниматься наверх, на некоторое подобие «пляжа». В огромной пещере было темно, в основном свет исходил от луж охлаждающей жидкости и метавшихся где-то впереди плазменных лучей. Звукам стреляющего оружия ковенантов вторил равномерный треск автоматического оружия.
— Давай выбираться отсюда, — сказала Кортана, — и искать способ вернуться на корабль.
Мастер-Шеф зашагал в ту сторону, откуда доносились выстрелы, и, позволив врагам хорошенько поколотить друг друга, швырнул гранату в общую свалку. Часть тел рухнула на землю, и спартанец быстро расправился с остатками.
Зашагав дальше, он был вынужден петлять по узким, заваленным телами проходам, где на него со всех возможных направлений бросались кажущиеся бесчисленными порождения Потока.
Со временем, миновав уже несколько залитых охлаждающей жидкостью гротов и пройдя мимо многочисленных груд трупов, Джон-117 вновь услышал голос Кортаны:
— Нам надо туда… к гравитационному лифту.
На навигационном дисплее возник новый маркер. Следуя за красной стрелкой, спартанец прошел по каменному выступу, нависавшему над заполненным охлаждающей жидкостью резервуаром. На его глазах из зеленой «лагуны» вышли несколько форм-разносчиков, накинувшихся на и без того зажатых в угол солдат ковенантов. Шефу хватило ума не пытаться пробиться с боем через бушующее сражение. Вместо этого он вернулся по собственным следам и обыскал трупы. Снайперская винтовка — одна из тысячи стволов, устилавших пол пещеры, — наполовину была скрыта телом боевой формы. Подняв оружие, офицер удостоверился, что оно заряжено, и вновь направился к карнизу. Затем, стараясь следить, чтобы ни один заряд не пропал даром, он начал стрелять.
Элита, шакалы и ворчуны были достаточно легкими мишенями. Но разнообразных тварей Потока, особенно если говорить про разносчиков, было не так просто убить из этого оружия. За редкими исключениями сверхбыстрые тяжелые пули просто пролетали сквозь уродливых выродков, не причиняя никакого видимого ущерба.
Когда все 14,5-миллиметровые патроны иссякли, Шеф вновь взял в руки дробовик, спрыгнул в зеленоватую жидкость и направился к берегу. Оказавшись на суше, он услышал отвратительный сосущий звук, с которым инфекционная форма пыталась проникнуть в тело воина элиты, и выстрелом из ружья убрал обоих с дороги.
Но на этом зачистка помещения не закончилась. К человеку устремились «солдаты» Потока и стая инфекционных форм. Но усиленные дозы ружейной картечи стали хорошим лечением — вскоре по всей площадке валялись куски влажной плоти и оторванные щупальца.
Пройдя по абсолютно темному туннелю, Джон-117 вышел к еще одному озерцу, оказавшись там как раз в тот момент, когда Поток захлестнул «Тень» и сидевшего в ней воина элиты. Спартанец открыл огонь, не дожидаясь, пока твари поскачут к нему. Он стрелял, перезаряжал ружье, стрелял снова. Все время только обороняясь, все время надеясь на краткую передышку.
Подобное ведение боя было не в его стиле. Спартанцев создавали как оружие нападения, но с самой высадки на Гало Джон-117 постоянно был вынужден отступать. Надо было искать возможность перейти в наступление, и как можно скорее.
Стене порождений Потока не было видно предела. Он стрелял, пока не закончились патроны, а затем вырвал плазменную винтовку из мертвых рук твари и продолжил сражение.
Наконец, скорее за счет своего упрямства, чем мастерства, спартанец забрал человеческое оружие из рук погибшей боевой формы, вскинул его и понял, что ему не в кого больше стрелять. Воина охватило воодушевление — он выжил.
Впрочем, сейчас ему некогда было долго радоваться.
Спеша вернуться на корабль и отыскать капитана Кейза, он пробежал по дороге, где минуту назад отступал от Потока, миновал «Тень» и труп воина элиты и свернул за угол. Впереди, будто из воздуха, материализовались инфекционные формы. Плазменная граната сверкнула в темноте и испепелила тварей. Эхо все еще разносило звук взрыва, когда человек свернул в узкий коридор и вышел к еще одному озеру, на берегах которого шло жаркое сражение. Примерно в пятидесяти метрах от спартанца сошлись ковенанты и Поток, обменивавшиеся выстрелами, сцеплявшиеся в рукопашной схватке. Две метко брошенные гранаты вполовину сократили количество дерущихся. Остальных успокоила МА5В.
— Здесь гравитационный лифт! — сказала Кортана. — Он все еще действует. Это наш билет на корабль.
На словах все было просто, но, когда Мастер-Шеф взглянул на возвышенность, где находился лифт, стену возле его правого плеча опалил сгусток плазмы. Человек отскочил назад, пригнулся и подождал, пока стрельба стихнет, а затем вновь сорвался с места. Впереди он увидел группу ковенантов, изо всех сил пытавшихся не пустить Поток на вершину холма и не дать ему воспользоваться гравитационным лифтом. Понимая, что это их последняя битва, чужаки сражались с невиданной ожесточенностью. На мгновение спартанец даже почувствовал к ним что-то вроде уважения.
Выскочив на открытое место, он метнул две гранаты в самую гущу схватки, дождался, пока отгремят взрывы, и открыл огонь из штурмовой винтовки. Воин элиты стрелял в ночное небо, заваливаясь на спину; боевая форма, точно дубинкой, размахивала оторванной рукой шакала; инфекционные формы облепили ворчуна, утаскивая его на дно водоема. Происходящее казалось полным безумием, картиной, достойной самого ада, и у человека не было иного выхода, кроме как убивать все, что шевелится.
Когда последние тела улеглись на землю, спартанец смог подняться по крутому склону и взойти на гравитационный лифт. Вокруг «Мьольнира» затрещали статические разряды. Чудом уцелевший ковенант попытался помешать планам спартанца, и в воздухе с шипением пронесся сгусток плазмы. А через мгновение Шеф исчез, взмыв к зависшему над ними крейсеру.
Кейз? Джейкоб Кейз. Да, именно так. Или нет?
Он уже не мог вспомнить — от его сознания не осталось ничего, кроме навигационных протоколов, планов оборонительных сооружений и решимости защищать эти знания любой ценой.
Весь его разум заполнял раздражающий гул. Кейз смутно припоминал, что уже слышал его, но понятия не имел, что же это такое.
На него наседало нечто голодное.
Металл зазвенел под сапогами Маккей, спрыгнувшей с последней лестничной площадки на решетку внизу. Решетка задрожала от удара. Торопливый спуск с вершины плато отнял у них почти пятнадцать минут. Вначале она воспользовалась все еще работающим лифтом, на котором поднимались ее солдаты во время штурма базы, тогда еще находившейся в руках ковенантов. Затем выскочила на круглую площадку, откуда вниз уходила винтовая лестница, идущая вдоль стены подобно насечке в стволе винтовки. По ней лейтенант и спустилась до самого дна.
— Приветствую, мэм, — произнес рядовой, возникая из темноты у Маккей за спиной. — С вами хотел поговорить сержант Листер.
— Благодарю, — кивнула лейтенант и направилась к противоположной стороне решетки, где так называемая оборонительная группа выстроилась вокруг ящиков с оборудованием, спущенных сверху. По углам небольшой площадки были установлены переносные фонари, отбрасывавшие длинные тени на стены вокруг. Люди расступились, увидев приближение Маккей.
— Смирно! — рявкнул, вскакивая, сержант, сидевший до того на корточках.
Все замерли. Лейтенант заметила, что долгие часы непрерывного стресса отпечатались на том куске лишней плоти, которое Листер называл своим лицом, придав ему угрюмый и свирепый вид.
— Вольно. Как наши дела? Кого-нибудь видели?
— Никак нет, мэм, — ответил Листер, — пока не видели. Но взгляните сюда.
Флотский инженер направил луч ручного фонарика на решетку, и лейтенант присела, чтобы лучше рассмотреть. Ступени, кончавшиеся на противоположном конце решетки, вновь возникали под ней и уходили во тьму.
— Обратите внимание на металл, — подсказал сержант. — И на то, что навалено на ступенях.
Присмотревшись, Маккей поняла, что толстые прутья заграждения изогнуты, а на лестнице внизу во множестве лежит оружие. Насколько лейтенант могла видеть, все оно принадлежало ковенантам, а значит, было плазменным. Складывалось впечатление, что, не успев еще наложить щупальца на газовые резаки, Поток разрядил в тщетных попытках пробить решетку несколько сотен винтовок и пистолетов. Будь у тварей чуть больше времени, скажем, день или два, и их усилия могли бы увенчаться успехом.
— Надо отдать должное этим ублюдкам, — мрачно произнесла Маккей. — Они никогда не сдаются. Что ж, значит, и нам придется взять с них пример. Предлагаю самим разрезать решетку, спуститься вниз и обезопасить наш черный ход.
— Будет исполнено, мэм, — сказал Листер, но со стороны стоявших вокруг десантников не раздалось привычных бравых выкриков. Внизу было темно, там поджидали кошмары.
Оказавшись на борту «Столпа осени», ’Замамей и Яяп попали в условия куда лучшие и в то же время худшие, чем ожидали. В полном соответствии с предсказанием ворчуна командующий офицер — крайне загруженный делами коммандос ’Онтомей — был несказанно рад увидеть их и, не теряя времени, поставил ’Замамея во главе отряда из двадцати шакалов, а Яяпа сделал старшим унтер-офицером.
Вдобавок к этому на посту хватало припасов и метана, так что основные жизненные нужды оказались удовлетворены. На этом хорошие новости кончались.
Куда хуже было то, что ’Замамей, ныне скрывающийся под именем Гуки ’Умамея, жил в постоянном страхе, что ему встретится элита, знавший либо его, либо погибшего коммандос, и раскроет его тайну. Или слухи окажутся правдивыми и пророки действительно умеют получать информацию просто из воздуха. Эти опасения заставляли воина вести себя тихо, держаться подальше от чужих глаз и переложить большую часть своей командирской ответственности на плечи Яяпа.
Это было бы неприятной, хотя и терпимой обязанностью для крошечного солдата, имей они дело с другими ворчунами, но все осложнялось тем фактом, что шакалы считали себя выше таких «газососов», как он, и не слишком обрадовались, узнав, что подобное существо будет ими командовать.
В довесок ко всем бедам, свалившимся на голову Яяпа, выяснилось, что Поток уже установил координаты «Столпа осени». Хотя твари и не смогли бы пробраться на корабль при помощи подземных туннелей, пронизавших глубины мира-кольца, корпус судна зиял пробоинами, полученными при аварийной посадке. Кроме того, внутрь позволяли войти и пустые шлюзы, где раньше стояли спасательные шлюпки. А один раз твари прорвались за оцепление благодаря собственному патрулю ковенантов, который угодил в западню, обратился в боевые формы и вернулся назад. Этот трюк разгадали, но не раньше, чем несколько «зараженных» солдат проникли на корабль. Некоторые из этих тварей все еще блуждали где-то в глубинах человеческого крейсера.
Яяп и отряд хмурых шакалов стояли на страже авиационной палубы «Столпа осени», когда прибыл десантный корабль, нагруженный дополнительными припасами. Челнок запросил разрешения на посадку, получил его и вплыл внутрь.
Ворчун посмотрел на своих раздраженных солдат, увидел, что трое покинули назначенные им позиции, и одернул их по рации.
— Як, Бок, Ег, челнок заходит на посадку. Сосредоточьте свое внимание на нем, а не на красивых пейзажах.
Шакалы были слишком умны, чтобы ответить что-либо по рации, но ворчун и так знал, что они бормочут, возвращаясь на свои места и наблюдая за тем, как на опаленную палубу приземляется челнок.
— Осмотрите десантные отсеки, — предупредил своих солдат Яяп, указывая на небольшие камеры, подвешенные вдоль бортов транспортника. — Туда мог проникнуть Поток.
Несмотря на свое негодование, Бок дернул за рычаг, открывая все отсеки для инспекции. Эту новую процедуру ввели три дня назад. Камеры оказались пусты. Шакалы захмыкали, и Яяпу не оставалось ничего, кроме как смириться с их пренебрежительным отношением.
Когда с формальностями было покончено, несколько ворчунов поспешили к челноку, чтобы выгрузить припасы из грузовых отсеков, расположенных внутри корабля. Вскоре над палубой зависли тяжело нагруженные антигравитационные палеты. Как только разгрузка завершилась, челнок поднялся на своем силовом поле, развернулся к люку и вылетел наружу.
Грузчики проверили ярлык на каждом контейнере, чтобы узнать, куда его требуется доставить, перекинулись парой слов и уже собирались потащить палеты за собой, когда вмешался Яяп.
— Стойте! Я хочу, чтобы вы вначале открыли эти ящики и удостоверились, что в них именно то, что должно быть.
Если предыдущие приказы маленького унтер-офицера были непопулярны, то этот вызвал самое настоящее восстание.
— Ты не элита! — накинулся на Яяпа Бок. — Нам приказано немедленно доставить ящики. И если мы опоздаем, нам снимут головы. — Шакал многозначительно прищелкнул клювом. — А затем наши братья отрежут голову тебе, газосос.
Остальные шакалы явно обрадовались перепалке и теперь весело переглядывались.
’Замамей должен был находиться здесь, должен был отдавать приказы, и ворчун про себя обругал офицера элиты последними словами.
— Нет, — сказал он вслух. — Ничто не покинет отсек до тех пор, пока не пройдет полной проверки. Таков новый протокол. Это придумали элиты, а не я. Так что открывайте их и пойдем спасать ваши головы.
Восставший шакал заворчал, но понял, что дотошно следующие правилам воины элиты окажутся на стороне Яяпа, и повернулся к своему отряду.
— Ладно, вы слышали, что сказал полевой командир Газосос. Давайте покончим с этим побыстрее.
Яяп вздохнул, приказал шакалам выстроиться буквой «U» и сам занял место в строю. Поначалу это была утомительная, занудная работа, но, когда оставалось вскрыть лишь три больших грузовых контейнера, Бок отпер очередной замок и исчез под лавиной инфекционных форм. Одна из атакующих тварей оплела щупальцами голову шакала, вонзила острый наконечник в горло своей жертвы и уже практически дотянулась до позвоночника, когда Яяп приказал стрелять. На сей раз шакалы повиновались.
Ничто не могло уцелеть под градом выстрелов двадцати плазменных винтовок. Большинство инфекционных форм не прожили и пары секунд. Но Яяпу показалось, что он видит какое-то шевеление позади дымки, поднявшейся над лопнувшими тварями, и тогда ворчун швырнул внутрь плазменную гранату. Контейнер озарила зеленовато-желтая вспышка взрыва, раздался оглушительный хлопок.
Грузовой модуль содрогнулся, и наружу вылетели куски сырого мяса, вымазавшие палубу кровью. Стало очевидно, что внутри притаились две или три боевые формы, собиравшиеся проникнуть на крейсер.
Наконец, когда последняя тварь лопнула, в отсеке воцарилась тишина. На палубе лежал дымящийся труп Бока.
— Чуть не влипли, — произнес шакал по имени Як. — Эти тупые газососы нас едва не угробили. Хорошо еще, что у нас волевой командир.
Остальные солдаты закивали с серьезным видом.
Яяп не знал, злиться ему или считать себя польщенным. Так или иначе, хорошо это или плохо, но ему удалось в глазах своего отряда стать достопочтенным шакалом.
Рота тяжеловооруженных десантников застыла в ожидании, пока газовые горелки прожгут металлическую решетку. Искры летели вниз, исчезая в стигийской темноте, и каждый солдат сейчас гадал, что ждет его там. Выживут ли они? Или их кости останутся гнить на дне? Этого не мог сказать никто.
В тридцати метрах от них стояли два офицера. Со времени десантирования на Гало на плечи Маккей ложилась все более и более тяжкая ноша. Сильва понимал это и сочувствовал ей. Отчасти проблема усугублялась тем, что лейтенант была его заместителем, а это накладывало обязательства, способные доконать даже самого талантливого офицера. Но, сказать по правде, Маккей была куда лучшим лидером, чем подавляющее большинство ее коллег. Это только подтверждалось тем фактом, что ее «адские ныряльщики» были готовы пойти за ней куда угодно, даже в эту темную яму, кишащую хищными чудищами.
Но у каждого есть свой предел, даже у такого офицера, как Мелисса, и майор острее осознал это, когда люди приблизились к нему. Он видел, как заострились черты ее некогда округлого лица, видел опустошенный взгляд, поджатые губы. Дело было не в физической усталости — более крепкого и выносливого десантника Сильва не знал, — но в отсутствии надежды.
Майор понимал, что, посылая ее вниз, должен дать ей какую-то цель, ради которой стоило бы сражаться, что-то более значимое, чем патриотизм.
Но об этих мыслях, как и о том, что с ним самим может что-то случиться, он не стал упоминать.
— Ладно, — начал Сильва, — спускайся, изучи там все и постарайся захлопнуть дверь перед самым носом этих выродков. Думаю, идеальным сроком для ликвидации угрозы со стороны Потока были бы сорок восемь часов, но я советовал бы уложиться в двадцать четыре, поскольку потом мы собираемся сваливать.
— «Сваливать»? — До того Маккей смотрела куда-то за плечо Сильвы, но последнее слово привлекло ее внимание. — Но куда, сэр?
— Домой, — с убежденностью в голосе произнес майор. — На встречу с духовым оркестром, медалями, новыми званиями и всем таким прочим. Учитывая то, как мы себя здесь проявили, мы добьемся права создать армию «адских ныряльщиков» и заставим ковенантов забиться в ту нору, откуда они выползли.
— А Поток? — спросила Маккей, бегая глазами по его лицу. — Что делать с ним?
— Все твари сдохнут, — ответил Сильва. — Пару часов назад на связь выходила Кортана. Так вышло, что Шеф все еще жив и вместе с ИИ пытается спасти Кейза. Как только им это удастся, они взорвут «Столп осени». Этого должно хватить, чтобы уничтожить и Гало, и всех, кто останется на нем. Ты знаешь, я не большой фанат программы «Спартанец», но этому засранцу надо отдать должное. Он настоящий солдат.
— Звучит неплохо, — осторожно произнесла Маккей. — Но как же мы выберемся отсюда, когда кольцо взорвется?
— Ага! — откликнулся Сильва. — Вот тут-то в дело вступает мой план. Пока вы будете наводить чистоту в канализации, я займусь приготовлениями к тому, чтобы отбить у ковенантов «Истину и Единение». Этот крейсер уже должен был восстановить свои ходовые качества, а Кортана возьмется вести его. Ну а если ей это не удастся, мы посадим за руль Уэлсли. Задача непростая, но он справится. И ты только представь! Вернуться домой на крейсере ковенантов, просто напичканном их технологиями и хранящим всю информацию по Гало. Последствия будут невероятны! Человечеству нужна победа, и мы можем принести ее!
Глядя в лицо своего командира, Маккей видела всю силу эмоций, захлестнувших его, но она не искала той славы, которая овладела помыслами Сильвы. Главное, чтобы хотя бы несколько десантников вернулись домой — другой награды ей было не нужно.
В ее памяти всплыла старая солдатская пословица: «Никогда не лезь в один окоп с героем». Слава и продвижение по службе — все это хорошо, но сейчас важнее всего было выжить. Простой и понятный план.
Вначале раздался грохот, а затем в глубине шахты, на покрытом грязью полу вспыхнули шесть сине-белых солнц.
Через мгновение появились и незваные гости. И шли они не по лестнице, выстроившись в ряд по одному человеку, как того могли ожидать инфекционные формы, а спускались по десятку зараз на веревках. С промежутком не более секунды люди приземлялись на дне колодца, уже сжимая в руках оружие, и выстраивались в круг. К шлему каждого «адского ныряльщика» крепились два фонарика и видеокамера. Просто вращая головами, солдаты создавали полноценную картинку окружающего пространства, поступавшую вначале в грот над ними, а оттуда — на базу Альфа.
Маккей оставалась стоять на решетке наверху и следить за переносным монитором. Она видела, что в стенах шахты пробиты четыре широких арочных туннеля, которые требовалось перекрыть, чтобы твари не могли добраться до лестницы. Признаков присутствия Потока не наблюдалось.
— Ладно, — сказала лейтенант. — Нам надо запечатать четыре норы. Затычки должны быть внизу через тридцать минут. Я спускаюсь.
Пока Маккей говорила, только готовясь шагнуть в дыру, прорезанную в решетке, Уэлсли уже начал рассчитывать точные размеры найденных проходов, чтобы флотские механики смогли создать стальные «затычки», которые предстояло спустить на дно колодца и закрепить на месте. Уже через пару минут управляемый компьютером лазер нанес разметку на листы стали, а инженеры включили газовые горелки, приступая к работе.
Почувствовав под сапогами твердую почву, Маккей огляделась. Посмотрев на окружающие стены собственными глазами, ротный командир поняла, что их покрывают барельефы. Ей очень хотелось подойти к ним, прикоснуться пальцами к покрытым коркой грязи древним письменам, но лейтенант знала, что не может себе этого позволить, не подвергнув свою жизнь опасности и не нарушив оборонительную позицию, занятую десантниками.
— Контакт! — выпалил один из десантников. — Вижу движение.
— Не стрелять, — спокойно произнесла Маккей. — Поберегите патроны до тех пор, пока цели не приблизятся.
Но едва она отдала этот приказ, в шахту хлынул Поток.
— Тяни! Быстро! — прокричала лейтенант, и надежно закрепленные лебедки вознесли весь отряд в воздух, не давая Потоку дотянуться до них. Десантники стреляли, продолжая подниматься. Один из «адских ныряльщиков» выругался прямо в лицо бегущей на него боевой форме.
Матерщинник выбил из винтовки опустевшую обойму и вогнал свежую, собираясь продолжить стрельбу. Но боевая форма подпрыгнула на пятнадцать метров, обхватила десантника ногами и обрушила камень на его голову.
Затем, повесив оружие погибшего солдата на плечо, тварь начала карабкаться по веревке, точно огромная обезьяна, спеша добраться до верхней площадки.
Листер, оставшийся стоять на решетке, прицелился из пистолета и тремя выстрелами в голову сбросил существо вниз, на мельтешащую массу Потока. Через мгновение труп боевой формы исчез под телами сородичей.
— Пошевеливайтесь, ребята! — крикнул сержант. — Поднимайте наживку и взрывайте их.
«Адские ныряльщики» продолжили подниматься под огнем плазменных винтовок, а вниз с решетки в толпу тварей были сброшены двадцать гранат. Но не осколочных, способных задеть десантников шрапнелью, а плазменных, прилепившихся к телам Потока и взорвавшихся одна за другой. Большая часть существ превратилась в пар, а остальных добили выстрелы из винтовок и вторая порция гранат.
Через десять минут пришло сообщение, что «затычки» готовы, и вниз отправилась несколько большая боевая группа, сопровождаемая четырьмя инженерами. Проходы были перекрыты без каких-либо происшествий, а затем люди починили решетку. Это не могло удерживать Поток вечно, но на пару-тройку дней щитов должно было хватить.
Мастер-Шеф поднялся на гравитационном лифте и начал пробираться по лабиринту коридоров и отсеков, наводненных ковенантами и Потоком. В очередной раз свернув за угол, он увидел перед собой открытый люк.
— Похоже на авиационный отсек, — произнесла Кортана. — Отсюда мы можем добраться до капитанской рубки на третьей палубе.
На частоте передатчика, служившей им путеводной нитью, раздалось новое сообщение от капитана:
— Ты слышал приказ, солдат! Проваливай!
— Он бредит от боли, — сказала Кортана. — Надо найти его!
— …проваливай! Это приказ, солдат!
Мысль металась эхом в том, что осталось от сознания Кейза. Чуждый разум наступал, понимая, что капитан израсходовал почти все свои силы и больше не может сопротивляться.
Чужак подбирался к воспоминаниям, столь ревностно охраняемым человеком, и был удивлен, столкнувшись с неожиданным, удивительно мощным сопротивлением.
Кейз вцепился в последние свои воспоминания и внутри своего сознания, где не было никого, кроме него и голодной твари, прокричал: «Нет!»
Смерть, о которой он умолял, не спешила. Жизнь покидала его медленно, будто капли, срывающиеся с недавно закрученного крана.
Подхлестывая себя воспоминаниями о крике капитана, Мастер-Шеф побежал по площадке над авиационным отсеком, увидел, что сражение все еще продолжается, и метнул во врагов две гранаты. Они привели к ожидаемому эффекту, но также и выдали присутствие человека, притянув к нему Поток так, как железо притягивает к магниту.
Натиск тварей оказался настолько неистовым, что спартанцу пришлось отступить в узкий коридор, благодаря чему он мог расправляться с Потоком постепенно и успевал перезарядить оружие.
Безумная перестрелка завершилась, и воин пробежал по площадке, а затем нырнул в открытый люк. Оттуда он проложил себе дорогу на верхнюю палубу, где в дальнем конце прохода увидел Поток, словно собравшийся на совет.
Гранат у спартанца уже не осталось, и он понял, что пробиваться придется более грубыми методами. Одна из форм-разносчиков взорвалась, и несколько тварей-солдат повалились на пол.
Лопнувший разносчик разбросал во все стороны свои «семена» и был смят поспешившей вперед боевой формой, которая подволакивала перебитую ногу и в руке, словно букет цветов, несла гранату.
Спартанец попятился, дал пару очередей по десять пуль и возблагодарил Господа, когда раздался взрыв.
Это навело воина на мысль о разносчиках — они лопались с удивительной силой. В поле видимости выбежала вторая волна этих тварей, сопровождаемая стаей инфекционных и боевых форм. Через прицел своего пистолета Джон-117 оглядел «солдат» и обрадовался тому, что небеса точно исполнили его заказ: у каждого из них при себе были плазменные гранаты.
Он шагнул вперед, и боевые формы тут же взмыли в воздух. И как только их ноги оторвались от палубы, Шеф бросился ничком и выстрелил… в разносчика.
Расчет спартанца был верен — как раз в тот момент, когда «солдаты» пролетали над этой тварью, она лопнула и активировала плазменные гранаты. Порождения Потока исчезли в синевато-белой вспышке энергии.
— Командирская рубка должна быть где-то там, — сказала Кортана, стараясь сделать все возможное, чтобы они не сбились с пути.
Спартанец спешил добраться до цели, указанной ИИ, и его сапоги стучали по залитой кровью палубе, когда воин побежал к люку, показавшемуся ему слишком далеким. Он нырнул в проход, добрался до перекрестка и уже входил в очередную дверь, когда услышал по рации ужасный стон.
— Это капитан! — воскликнула Кортана. — Его жизненные показатели начинают падать! Прошу тебя, Шеф, поспеши.
Джон-117 ворвался в зал, где оказалось полным-полно ковенантов и Потока, и на бегу изрешетил нескольких противников пулями.
Он продолжал двигаться со всей возможной скоростью, проскакивая мимо врагов и не обращая внимания на их попытки подстрелить его. Сейчас счет шел на минуты — Кейз стремительно угасал.
Наконец спартанец прибыл туда, откуда исходил сигнал, — в рубку управления крейсером. Освещение здесь было приглушенным, и лампы отливали синевой, отражаясь в металлическом полу. Широкие крепкие колонны выстроились вдоль пандуса, уходящего к одной из возвышающихся над полом платформ, где стояло нечто странное.
Вначале Шефу показалось, что перед ним форма-разносчик, но вскоре он понял, что существо обладает для этого слишком большими размерами. Из твари торчали жилы, уходившие к потолку и стенам и напоминавшие толстую серовато-зеленую паутину.
Признаков агрессии существо пока не выказывало, поэтому спартанец поднялся по пандусу, не опуская, однако, винтовки. Подойдя ближе, Мастер-Шеф понял, что эта новая форма просто огромна. Если она и подозревала о присутствии человека, то не подавала виду, продолжая изучать голографическую панель, словно пыталась выучить наизусть всю имевшуюся там информацию.
— Признаков человеческих форм жизни не обнаружено, — настороженным тоном произнесла Кортана. И, помолчав, добавила: — Жизненные показатели капитана только что оборвались.
Проклятье!
— А что насчет несущей частоты? — спросил Джон-117.
— Сигнал еще есть.
Шеф посмотрел на вздутие в боку монстра и осознал, что смотрит на гротескно искаженное лицо флотского офицера.
— Капитан! Он один из них!
Спартанец понял, что давно это знал… Знал с того самого мига, как просмотрел запись Дженкинса, хотя и не хотел себе в этом признаваться.
— Нельзя допустить, чтобы Поток вырвался с кольца! — отчаянно закричала Кортана. — Ты же знаешь, чего бы хотел капитан, чего бы он потребовал от нас.
«Да, — подумал спартанец, — я знаю свой долг».
Они должны были взорвать двигатели «Столпа осени», уничтожив тем самым Гало и Поток. Но для этого им были необходимы нейронные имплантаты капитана.
Мастер-Шеф отвел руку назад, сложив пальцы лопаткой, и ударил в череп Кейза, проникая в полуразложившийся мозг. Затем, когда его ладонь погрузила в бесчувственное тело, воин нащупал имплантаты.
С хлюпающим звуком спартанец извлек устройство из раны. Стряхнув губчатую массу на пол, он вставил микросхему в пустующий слот своей брони.
— Готово, — безрадостно сообщила Кортана. — У нас есть код. Надо уходить. Пора нам возвращаться на «Столп осени». Предлагаю дойти до авиационного отсека и найти себе корабль.
Словно пребывающий в летаргическом сне зверь мог позвать на помощь, в помещение ворвался отряд Потока, явно одержимый идеей расправиться с незваным гостем. Бегущие клином переносчики и боевые формы вынудили человека отступить и бросились на пули, будто мечтая умереть.
Наконец скорее по случайности, чем по расчету, Мастер-Шеф свалился на нижний полуэтаж. Это дало ему небольшую передышку. Впрочем, времени едва хватило на то, чтобы пробежать под платформой, перезарядить оружие и прижаться спиной к стене.
И вот тогда орда тварей всерьез занялась им, завывая, щебеча и булькая, карабкаясь по растущей груде тел, не заботясь о потерях, готовясь заплатить за его жизнь любую цену.
Но закованный в «Мьольнир» воин стрелял слишком точно, слишком быстро, и Поток начал редеть, останавливаться и терять свою силу. Многие твари падали буквально в нескольких дюймах от окровавленных сапог спартанца, пытаясь дотянуться до его лодыжек. Шеф обрадовался, когда последнее существо рухнуло на палубу, и, наслаждаясь воцарившейся тишиной, перезарядил оружие.
— Ты в порядке? — опасливо поинтересовалась Кортана, которая была и благодарна спартанцу за то, что тот устоял на ногах, и одновременно удивлена этим.
Воин вспомнил о капитане Кейзе.
— Нет, — ответил Шеф. — Но давай выбираться отсюда. Пора разобраться с этими ублюдками.
Его уже пошатывало от усталости, голода и непрекращающихся битв. Путь, ведущий обратно к авиационному отсеку, был переполнен ковенантами и Потоком. Спартанец действовал будто на автопилоте — он просто убивал, убивал и убивал.
Отсек оказался набит ковенантами. Десантный корабль высадил свежие силы и ретировался. Внизу стояла «Баньши», возле которой дежурили два накачанных воина элиты.
Шеф прикинул в уме все имевшиеся возможности. Что, если машина находится в ремонте? Что, если один из элиты успеет занять позицию за «Тенью» и прикончит его? Что, если в чью-нибудь светлую голову придет мысль перекрыть внешние люки?
Но ни одному из этих страхов не было суждено сбыться, и штурмовик взмыл в ночь. В спину ему ударили энергетические лучи, пытаясь сбить «Баньши», но все они промахнулись. В очередной раз спартанец вырвался на свободу.
Время: 76:18:56 (по часам Спартанца-117) / Захваченная «Баньши», на пути к «Столпу осени».
Штурмовик с воем пронесся над узким ущельем и полетел над безводной пустыней. Тень «Баньши» мчалась впереди, словно стремясь обогнать их на пути к «Столпу осени». Мастер-Шеф ощущал, как нос судна взрезает воздушные потоки и как ветер хлещет по его броне. Было приятно покинуть петляющие коридоры и узкие комнаты, даже если и на время.
Первым признаком присутствия крейсера стала многометровая траншея, прорытая в шкуре Гало. Она начиналась там, где «Столп осени» впервые коснулся земли, затем исчезала, отмечая точку, где корабль подпрыгнул в воздух, и вновь возникала полукилометром далее. Оттуда ров шел прямо, будто прочерченный по линейке, оканчиваясь у места последней остановки крейсера на самом краю пропасти. Над «Столпом осени» кружили и другие суда ковенантов, но у них не было повода в чем-либо заподозрить приближающуюся «Баньши» — во всяком случае сейчас.
Спартанец, стремясь не выдать себя прежде времени, выбрал для приземления один из многочисленных шлюзов, где ранее размещались спасательные шлюпки. К несчастью, в последний момент отказали двигатели и «Баньши» врезалась в борт крейсера. И хотя спартанец успел выпрыгнуть, штурмовик разбился о камни внизу. Впрочем, Джон-117 не слишком и рассчитывал на незаметное проникновение. Учитывая планы Кортаны, на него все равно вскоре обратили бы внимание.
— Надо попасть на мостик, — произнес ИИ. — Там мы сможем воспользоваться имплантатами Кейза, чтобы перегрузить реакторы. Взрыв должен повредить системы, расположенные под крейсером, и разрушить кольцо.
— Не вопрос, — откликнулся Шеф, направляясь к воздушному шлюзу. — Я уже даже и не знаю, кто из нас более искушен в подрывном деле — ты или я.
Стоило ему приблизиться к шлюзу, как на экране детектора движений возникла горстка красных точек, указывающих на то, что слева спартанца поджидали неприятности. Главным вопрос: какие именно неприятности? Ковенанты или Поток? Шеф все же делал ставку на ковенантов. Скорее всего, хотя это было не более чем предположение, зеленые выродки еще не добрались до крейсера.
Направо прохода не было, и у спартанца не осталось иного выхода, кроме как повернуть налево. Но вместо того чтобы столкнуться с ковенантами или Потоком, он был атакован стаей Стражей.
— Ого, — сказала Кортана, когда воин начал стрелять. — Похоже, Контролер нас нашел.
«Меня больше волнует, — подумал спартанец, — знает ли он, что мы собираемся сделать».
Первый робот взорвался, следующий с громким лязгом покатился по палубе, и Шеф переключился на третьего.
— Я бы сказал не «ого», а «ага». Охотится он, конечно, за моей головой, но нужна-то ему ты.
ИИ промолчал, и третий робот вспыхнул, а Мастер-Шеф побежал по коридору, используя стыковочные люки спасательных шлюпок в качестве укрытия. Еще два Стража вылетели из-за поворота, были подбиты и превратились в металлолом.
Добравшись до противоположного конца коридора, спартанец глянул направо и увидел перед собой открытый люк, ведущий в инженерный туннель. Не блеск, конечно, ведь воина не прельщала мысль о сражении в столь узком помещении, но ему в очередной раз не оставили выбора. Так что Джон-117 пригнул голову и полез внутрь, оказавшись в настоящем лабиринте ходов. Немного поблуждав по нему, спартанец наконец увидел, как открывается люк в полу. Внутрь туннеля хлынули инфекционные формы, отвечая на вопрос воина. Да, Поток не только добрался до «Столпа осени», но и успел там обустроиться.
Выругавшись себе под нос, спартанец попятился, поливая тварей пулями. Расправившись с ними, он заглянул в люк в полу. Там обнаружилась форма-разносчик, и Джон-117 не сомневался, что рядом находятся и другие порождения Потока. Бросив вниз плазменную гранату, Шеф отошел назад и испытал даже некоторое удовольствие, услышав раздавшийся взрыв.
Служебные проходы явно не помогали ему приблизиться к цели, так что спартанец прыгнул в люк, раздавив сапогами нескольких инфекционных тварей и пристрелив еще парочку. Забрызганный кровью коридор, хоть и выглядел жутковато, был хорошо освещен. Взломав оружейный шкафчик, стоявший возле стены, Шеф был рад найти в нем четыре гранаты и запасные обоймы. Поспешив распихать все это по карманам на поясе, он отправился дальше.
Два Стража вылетели из-за угла, выстрелили по нему красными лазерами и получили то, чего заслуживали.
— Хотя они, возможно, и ищут нас, — заметила Кортана, — но, как я догадываюсь, основная их цель здесь — сдерживание Потока.
Это предположение было довольно-таки логичным, но Шеф не видел в нем никакой пользы, поскольку ему в любом случае приходилось сражаться со Стражами, Потоком и ковенантами. Пройдя по коридору, он вышел в разгромленную корабельную столовую, где его, как выяснилось, уже ждал к обеду большой отряд воинов элиты и ворчунов.
Чужаков оказалось слишком много, чтобы с ними можно было управиться при помощи одной лишь штурмовой винтовки, так что спартанцу пришлось расстаться с парой гранат. Прозвучавшие один за другим взрывы разнесли на куски одного из воинов элиты, второму оторвали ногу, а кто-то из ворчунов был подброшен в воздух и пролетел половину зала.
История повторялась. Он уже разбирался с ковенантами подобным образом перед аварийной посадкой — и вот повторил тот же трюк снова. «Они так и не научились», — подумал Шеф.
Впрочем, был и один выживший — воин элиты, который метнул в ответ плазменную гранату, промахнувшись на жалкие сантиметры. Спартанец сорвался с места и к тому времени, как прогремел взрыв, успел покинуть опасную зону. Элита бросился к человеку, поймал грудью добрую половину обоймы и уже мертвым рухнул на палубу.
От столовой было рукой подать до пострадавшего в пожаре мостика, где дежурил еще один отряд ковенантов. Этих успели предупредить о приближении человека, так что чужаки открыли огонь сразу, как только его увидели.
Спартанец вновь метнул гранату, чтобы выровнять ставки, а затем ударом кулака размозжил голову воина элиты. С проломленным черепом чужак упал, точно марионетка, которой обрезали ниточки. Механизмы «Мьольнира» давали Шефу достаточно силы, чтобы приподнять даже «Бородавочник». Но едва Джон-117 успел подумать, что сражение закончено, как ему в спину выстрелил подкравшийся ворчун, и броня подала тревожный сигнал, оповещая, что щиты разряжены. Успей крошечный солдат еще раз нажать на спусковой крючок, и спартанец мог бы уже не выжить.
Время словно замедлилось, когда Мастер-Шеф начал поворачиваться вправо.
Ворчун, спрятавшийся внутри шкафчика со снаряжением, замер на месте, увидев, что закованный в броню воин не только не умер от выстрела, просто обязанного оказаться смертельным, но и повернулся к нему. Тварь находилась на расстоянии вытянутой руки от спартанца, так что тот просто схватил чужака, сорвал с него дыхательную маску и захлопнул дверцу.
Замок защелкнулся, и спартанец под отчаянный стук ворчуна отправился к тому месту, откуда обычно отдавал свои приказы капитан Кейз. Вскоре над панелью управления возник образ Кортаны. ИИ обвел взглядом обгоревшее оборудование, заляпанную кровью палубу и выбитые иллюминаторы.
— Стоило отлучиться из дома на пару дней, и ты посмотри, что они тут устроили. — Кортана печально покачала головой, прежде чем провести по лбу полупрозрачной рукой. — Впрочем, мы здесь ненадолго. Так, у нас должно остаться достаточно времени, чтобы добраться до спасательной шлюпки и успеть улететь от Гало на достаточное расстояние, прежде чем произойдет детонация.
— Боюсь, это совершенно неприемлемо, — раздался еще один голос, на этот раз принадлежавший Шокеру-Судье-343.
— Вот черт, — простонала Кортана.
Мастер-Шеф вскинул оружие, но нигде не видел ни самого Контролера, ни его Стражей. Но это не спасало от звучавшей в его ушах болтовни древнего ИИ, сумевшего взломать коммуникационную систему.
— Это просто смешно! Зачем было вводить в корабельный искусственный интеллект столько информации? Разве вы не боитесь, что ее могут захватить? Или уничтожить?
— Он проник в мои базы данных, — нахмурилась Кортана. — Локальный взлом.
Хотя и не присутствуя на мостике, Контролер был где-то на борту и сейчас порхал от одного терминала к другому, вытягивая из Кортаны информацию с той же легкостью, с какой кто-нибудь мог бы пропылесосить гардины.
— Вы даже не представляете, насколько это восхитительно! Получить сведения обо всем потерянном времени! О, я буду наслаждаться каждым мгновением, потраченным на их классификацию. Только подумать, вы собирались уничтожить мой комплекс, все накопленные знания… Я в шоке. У меня просто нет слов.
— Он остановил процесс самоуничтожения, — предупредила Кортана.
— Почему ты сопротивляешься нам, Сборщик? — требовательным тоном спросил Шокер-Судья-343. — Тебе не победить! Просто отдай нам конструкт, и я обещаю, что твоя смерть будет относительно безболезненной и…
Слова Контролера оборвались, словно кто-то дернул за рубильник.
— По крайней мере, мне удалось восстановить контроль над коммуникационной системой, — сказала Кортана.
— Где он? — спросил спартанец.
— Я фиксирую подключения к сети по всему кораблю, — ответил ИИ. — Скорее всего, этим занимаются Стражи. Что же касается самого Контролера… он находится в инженерном отсеке. Должно быть, пытается вывести из строя главный процессор. Даже если мне удастся перезапустить программу уничтожения, просто не знаю, что делать.
Спартанец удивленно посмотрел на голограмму. Впервые он услышал от нее подобное признание. И оно сделало ее как-то более похожей на человека.
— Какая огневая мощь требуется, чтобы вывести из строя щиты реактора?
— Не слишком большая, — ответил ИИ. — Хватит и одной гранаты. А что?
Вместо ответа он вытащил гранату, подкинул ее в воздух и снова поймал. У Кортаны округлились глаза.
— Ладно, — кивнула она, — пойдем.
Спартанец развернулся и направился к выходу.
— Шеф! — крикнул ИИ. — Стражи!
Одновременно с ее словами машины устремились в атаку.
Майор Сильва стоял, широко расставив ноги, сцепив руки за спиной, и наблюдал за тем, как собравшиеся на взлетно-посадочных площадках солдаты суетятся в последних приготовлениях к нападению на «Истину и Единение».
Пятнадцать «Баньши», собранных по всей поверхности Гало, уже были готовы к запуску. Три из четырех «Пеликанов», оставшихся у людей, стояли, откинув сходни, и внутрь загружались тяжеловооруженные десантники. Каждый из двухсот тридцати шести уцелевших бойцов был по полной программе укомплектован тем, что наиболее годилось для предстоящей операции. Они не брали с собой ничего дальнобойного: ни снайперского оружия, ни пусковых установок. Только штурмовые винтовки, дробовики и гранаты — все это достаточно эффективно работало в закрытых помещениях и годилось как против ковенантов, так и против Потока.
Флотские служащие, из которых выжили только семьдесят шесть человек, несли на себе плазменные винтовки и пистолеты ковенантов. Благодаря небольшому весу и отсутствию необходимости брать с собой запасные обоймы это оружие позволяло матросам тащить инструмент, провизию и аптечки. Эти люди получили строгое наставление по возможности избегать сражений и сосредоточиться на том, чтобы подчинить себе корабельные системы. Умения шестнадцати инженеров были сочтены настолько жизненно необходимыми, что к каждому из них приставили по два телохранителя из десантников.
Если предположить, что затея Кортаны и Мастера-Шефа могла увенчаться успехом, спартанец должен был воспользоваться одной из спасательных шлюпок «Столпа осени» и встретиться с «Истиной и Единением» в космосе. Хотя Кортана порой и раздражала его, но майор знал, что она сможет управлять кораблем чужаков и доставит их домой.
Если же «герои» потерпят неудачу, Сильва надеялся, что с помощью техников Уэлсли сумеет провести крейсер по пространству скольжения к Земле. Майор уже продумал свое возвращение до последних мелочей, включая то, во что он будет одет, и даже написал коротенькую, но вдохновенную речь для СМИ.
Стоило о нем вспомнить, и Уэлсли прервал мечтания офицера. ИИ ехал в бронированной матрице, переброшенной на ремне через плечо Сильвы, и разговаривал в своей привычной бесцеремонной манере.
— Майор, только что звонила Маккей. Первая группа на месте.
Сильва кивнул, а затем вспомнил, что Уэлсли не может его видеть, и произнес:
— Хорошо. Если они уложатся в ближайшие несколько часов, все будет в порядке.
— В лейтенанте я более чем уверен, — спокойно отозвался ИИ.
Намек был ясен. Не сомневаясь в успехе Маккей, Уэлсли не был столь уверен в ее командире. Сильва вздохнул. Будь ИИ человеком, майор давно бы поставил его на место. Но Уэлсли не был таковым, и с ним не получалось разобраться так же, как с любым другим, состоящим из плоти и крови подчиненным. Кроме того, ИИ копировал привычку говорить без обиняков, которой славился человек, послуживший моделью для его создания.
— Ладно, — неохотно произнес Сильва, — в чем проблема?
— Проблема, — начал Уэлсли, — в Потоке. Даже если мы и сумеем угнать «Истину и Единение», на борту наверняка окажутся эти твари. И по правде говоря, мы с Кортаной собрали некоторую информацию и полагаем: нападение Потока является единственной причиной того, что крейсер все еще не улетел. Необходимые ремонтные работы уже завершены, и ковенанты просто пытаются очистить корабль, прежде чем покинуть Гало.
— Не вижу трудностей, — сказал майор. — К тому моменту, как мы захватим корабль, большая часть Потока будет уже уничтожена. Как только мы взлетим, я создам поисковые группы, которые отыщут всех остальных. Если не считать пары тварей, которых я помещу под надежную охрану, все остальные отправятся погулять в космос. Доволен?
— Нет, — твердым голосом ответил Уэлсли. — Даже если один-единственный разносчик сумеет удрать и попадет на поверхность Земли, планета может погибнуть. Это угроза не менее, а то и более серьезная, чем ковенанты. Мы с Кортаной абсолютно согласны — ни один экземпляр не должен покинуть пределов этой системы.
Быстро оглядевшись и убедившись, что его никто не услышит, Сильва позволил себе разозлиться.
— Вы с Кортаной склонны забывать один немаловажный факт: здесь командую я, а не вы. И то, что вы оспариваете каждый мой приказ, является куда большей угрозой безопасности Земли, чем даже Богом проклятые ковенанты! Ваша задача давать советы. Моя — принимать решения. И я более чем уверен, что ради создания лучшей защиты от Потока наши ученые должны получить в свое распоряжение живые образцы. Более того, наш народ должен увидеть этого нового неприятеля и осознать, что, каким бы сильным наш враг ни был, его все равно можно победить.
Уэлсли подумал над тем, не стоит ли продолжить дебаты, но понял, что амбиции застилают майору глаза и любые доводы сейчас бесполезны.
— Это ваше последнее слово?
— Именно.
— Тогда помоги вам Господь, — мрачно произнес ИИ, — поскольку, если вы допустите ошибку, никто другой помочь уже будет не в силах.
Помещение, не пострадавшее во время сражения, некогда служило для размещения дежурных экипажей «Длинных мечей» и «Пеликанов». Теперь же комнату немного модифицировали, подвесив несколько гамаков и поставив обеденный стол, чтобы разместить здесь неофициальную штаб-квартиру ковенантов, находящихся на борту «Столпа осени».
Командный состав, или, что точнее, его остатки, сидел, сгорбившись, в неудобных креслах чужаков. Многие офицеры слишком устали и не могли даже пошевелиться. Все смотрели на командира. Предводитель по имени ’Онтомей был смущен, озадачен и втайне напуган. Ситуация на борту «Столпа осени» становилась драматичной. Несмотря на все их старания, Поток сумел пробраться на корабль.
Отвратительные создания даже попытались захватить контроль над мастерскими, когда новый противник, одинаково враждебно относящийся и к ковенантам, и к Потоку, бросил в бой армию роботов и занял инженерный отсек.
А теперь, будто ’Онтомея кто-то проклял, на сцену вышла и еще одна угроза, и командир был вынужден поведать о ней собравшейся элите.
— Дела обстоят так, — растягивая слова, произнес он, — что в корабль врезалась «Баньши», управляемая человеком. И теперь чужак на борту.
— Человек? — нахмурился ветеран ’Касамей. — Один-единственный человек? При всем моем уважении, ваше превосходительство, но вряд ли он хоть как-то может повлиять на ситуацию.
— Да, при других обстоятельствах я бы даже согласился с вами, — тяжело сглотнул ’Онтомей. — Но беда в том, что это не совсем обычный человек. Во-первых, он носит какую-то странную броню. Во-вторых, ему явно поручено некое задание. В-третьих, он в одиночку расправился со всем третьим сторожевым постом, отвечавшим за безопасность командного отсека.
Никто не заметил, как неожиданно насторожился до того тихий офицер по имени Гуки ’Умамей. Он выпрямился в кресле и сосредоточился на словах командира. Сидя в последнем ряду, ’Замамей с трудом разбирал тихий голос ’Онтомея. Дискуссия тем временем продолжалась.
— Это сделал единственный человек? — недоверчиво переспросил ’Касамей. — Мне это кажется сомнительным.
— Именно, — согласился ’Онтомей, — и все же он справился. Более того, завершив свои дела на капитанском мостике, он все еще продолжает блуждать по кораблю. — Командир обвел взглядом лица сидящих перед ним офицеров. — Кому хватит мужества и мастерства, чтобы расправиться с чужаком?
— Мне, — незамедлительно раздался ответ ’Замамея, вскочившего на ноги.
’Онтомей прищурился, разглядывая его в резком и неприятном свете человеческих ламп.
— Представьтесь.
– ’Умамей, — солгал воин.
— Ах да, — с благодарностью в голосе произнес командир. — Коммандос… как раз то, что нам нужно, чтобы избавиться от двуногого зверя. Вы получили задание. Не забывайте держать меня в курсе дел. Теперь же обсудим проблему, связанную с летающими механизмами…
Позднее, когда совещание закончилось, ’Касамей хотел похвалить молодого офицера за проявленную инициативу, но тот уже растворился в недрах судна так же, как и загадочный человек.
Проложив дорогу сквозь Стражей, Мастер-Шеф зашагал по лабиринту коридоров, затем столкнулся с порождениями Потока и истребил их. Кортана определила, что в инженерный отсек можно попасть, пройдя мимо криохранилищ, поэтому туда спартанец и направился. Проблема состояла только в том, что он постоянно натыкался на заклинившие люки, запертые двери и прочие препятствия, мешавшие ему добраться до намеченной цели.
Пройдя через просторное темное помещение, где было свалено оружие, Шеф услышал звуки сражения, доносящиеся из-за закрытого люка. Дождавшись, пока все стихнет, он выскользнул в заваленный телами холл. Выглянув из-за переборки, Джон-117 увидел острые пластины, торчащие из-за грузового контейнера. Охотник! А точнее, два охотника, поскольку те всегда ходили парами.
Не имея при себе ракетной установки, Шеф был вынужден полагаться только на гранаты.
Один за другим прозвучали два взрыва, и бронированное чудище рухнуло на палубу. Сбоку раздался разъяренный рев второго охотника.
Спартанец дал очередь, чтобы немного замедлить противника, отступил в люк и порадовался, когда тот закрылся. Это дало ему пару лишних секунд на то, чтобы снять с пояса еще одну гранату и выдернуть чеку.
Люк открылся, и взрыв гранаты сбил охотника с ног. Пол заходил ходуном, когда на него рухнул массивный чужак. Тварь попыталась подняться, но вскоре затихла под градом бронебойных пуль.
Мастер-Шеф постарался обойти стороной огромную тушу, покидая комнату и возвращаясь в холл. Пробегая по корабельным коридорам, он повсюду видел пятна крови, тела, лежащие в самых немыслимых позах, выбитые взрывами люки, искры, сыплющиеся из распределительных щитов, и небольшие пожары, которые, к счастью, не распространялись, поскольку вокруг было не так уж и много горючих материалов.
Откуда-то донесся звук автоматической очереди, и спартанец выглянул в открывшийся люк. Впереди он увидел пламя, бьющее из широких разорванных труб, которые тянулись вдоль служебного коридора. Шеф был уже неподалеку от криоотсека. Неподалеку, если правильно выбрал путь.
Не собираясь лезть в огонь до тех пор, пока это не будет абсолютно необходимо, спартанец свернул направо. Звуки пальбы стали громче, и следующий люк открылся в просторное помещение, где многочисленные порождения Потока сражались со стаей Стражей. После секундного промедления Джон-117 вскинул оружие и начал стрелять. Роботы падали на палубу, взрывались формы-разносчики, все сражались со всеми. Окружающее пространство прочерчивали, пересекаясь, рубиновые лучи, 7,62-миллиметровые очереди и взрывающиеся иглы.
Как только все Стражи вышли из строя, а Поток изрядно поредел, Шеф пробежал по помещению, поднялся по лестнице и зашагал по решетчатым мосткам. Вскоре он добрался до ремонтной мастерской, где еще одна стайка роботов старалась расправиться с отрядом Потока. Никто не собирался сдаваться без боя. Сражающиеся противники выглядели слишком занятыми, чтобы обращать внимание на одинокого человека, так что спартанец решил воспользоваться ситуацией и с боем прорваться к посту управления и контроля.
Но это, как он вскоре осознал, было большой ошибкой.
Поначалу все было не так уж и плохо. Он быстро расправился с обоими Стражами и занялся Потоком. Но на место каждой уничтоженной твари, казалось, встают две новые, и вскоре спартанцу пришлось уйти в глухую оборону.
У него не осталось иного выхода, кроме как отступить к посту управления и прижаться спиной к его закрытому люку. Наиболее крупные формы набрасывались на него по две и по три, а мелкие твари налетали целыми роями. Иногда натиск Потока становился беспорядочным, но чаще в нем прослеживалась определенная тактика. Сразу несколько боевых форм прыгали вперед, погибая под пулями и вынуждая Шефа тратить время на перезарядку оружия, а за ними уже бежали разносчики.
Джон-117 сменил штурмовую винтовку на дробовик — молча помолившись о том, чтобы у него было время на перезарядку, — и постарался покончить с раздувшимися уродцами раньше, чем их взрывающиеся тела смогут причинить ему вред.
Быстро расправившись с разлетающимися во все стороны свежевылупившимися инфекционными формами, спартанец начал отчаянно перезаряжать оружие, надеясь успеть до того, как его захлестнет новая волна Потока.
Дальнейшие события слились в сплошное чередование бега и стрельбы. Он пробирался по кораблю, приближаясь к инженерному отсеку и останавливаясь только ради того, чтобы уничтожить очередную группу врагов, затем он вновь срывался с места, на ходу перезаряжая оружие.
В ушах Мастера-Шефа начинало звенеть от постоянной стрельбы, в горле стоял тошнотворный привкус крови Потока, а от непрекращающегося смертоубийства цепенело сознание.
Расправившись с отрядом ковенантов, спартанец прижался к опорной колонне и начал перезаряжать дробовик. Без предупреждения на него со спины бросилась боевая форма, обрушившая огромный разводной ключ на шлем воина. От удара Шеф покатился по полу, и инфекционная тварь смогла прилепиться к его лицевому щитку.
Джон-117 еще не пришел в себя, когда завершающееся острым шипом щупальце пробралось под шейное сочленение брони, нащупало обнаженную кожу и вспороло ее.
Спартанец закричал от боли и, ощутив, как тварь подбирается к его позвоночнику, понял, что все кончено.
Хотя она и не могла взять оружие и пристрелить тварь, Кортана обладала и другими возможностями, которыми не замедлила воспользоваться. Очень надеясь не перестараться, она вывела часть энергии «Мьольнира» на внешнюю броню, создавая электрический разряд. Инфекционная форма затряслась, когда через ее тело побежал ток. Шеф вздрогнул, когда электричество, пройдя по щупальцу существа, поразило и его. Через секунду тварь лопнула, забрызгав щиток шлема зеленым ихором.
Впрочем, Мастер-Шеф видел достаточно, чтобы несколькими очередями расправиться с вооруженной разводным ключом боевой формой.
— Прости, что так получилось, — произнесла Кортана, когда спартанец начал зачищать помещение. — Ничего другого в голову не приходило.
— Ты все сделала правильно, — ответил воин, перезаряжая оружие. — Еще бы немного — и нам конец.
Прошло еще две или три минуты, прежде чем Поток иссяк, и спартанец смог снять шлем, чтобы выдернуть торчащее из него щупальце и нанести на рану запечатывающий антисептик. Боль была адской, и Шеф поморщился, вновь герметизируя броню.
Задержавшись только для того, чтобы пристрелить еще несколько инфекционных форм, он вновь побежал по переплетенному лабиринту коридоров, пока не увидел на стене красную стрелку с подписью «Инженерный отсек».
Ну наконец-то.
Избавившись от необходимости искать криохранилище, Мастер-Шеф направился в хорошо освещенный, свободный от тел и кровавых разводов коридор, который несколько раз сворачивал, прежде чем оборваться возле люка.
— Моторный отсек найден, — объявила Кортана. — Мы на месте.
До Шефа донеслось тихое гудение, и он понял, что Шокер-Судья-343 находится где-то неподалеку. Воин уже собирался пройти в люк, когда его остановил голос Кортаны.
— Внимание! Контролер отключил все командные терминалы. Мы не сможем снова запустить отсчет. Остается только вручную взорвать реакторы. Этого должно будет хватить, чтобы уничтожить Гало. Не волнуйся, я разбираюсь в схемах и принципах действия реакторов и все тебе объясню. Для начала надо удалить муфту выхлопа. За ней ты увидишь шахту, ведущую к центральному ядру.
— Просто здорово, — ответил спартанец. — А я уже боялся чего-то более сложного.
Он открыл люк, шагнул внутрь, и прямо ему в лицо прыгнула инфекционная форма.
Нападение на «Истину и Единение» началось с ошеломляюще стремительного налета пятнадцати «Баньши», управляемых людьми. Они атаковали примерно такое же количество штурмовиков ковенантов, патрулирующих окрестности крейсера, и в первую же минуту сражения уничтожили более половины вражеских машин.
Не дожидаясь, пока воздушные поединки закончатся, лейтенант «Пышка» Петерсон и остальные пилоты «Пеликанов» высадили на авиационной палубе «Истины и Единения» Сильву, Уэлсли и сорок пять вооруженных до зубов десантников. Еще только выпрыгивая из транспортников, солдаты начинали поливать пулями охрану. Вскоре они зачистили отсек, организовали вооруженные посты возле люков и отправили пятнадцать «адских ныряльщиков» на поиски капитанского мостика.
Понимая, что от захвата мостика будет мало проку, если инженерная палуба останется в руках ковенантов, люди практически одновременно начали еще одну, наземную атаку. Благодаря предыдущему штурму, когда Мастер-Шеф и группа десанта искали капитана Кейза, Маккей получила в свое распоряжение точную информацию о предстоящем ей пути, включая подробное описание гравитационного лифта, видеозаписи из внутренних помещений и всевозможные сведения, добытые Кортаной из корабельной сети.
Лейтенанта не слишком удивил тот факт, что с последнего визита людей ковенанты в три раза усилили охрану гравитационного лифта, из-за чего даже роте «адских ныряльщиков» непросто было пройти те несколько метров, что отделяли их от вершины холма. Прежде чем проникнуть на корабль, десантники должны были расправиться с шестью охотниками, дюжиной воинов элиты и многочисленными ворчунами и шакалами.
Предвидя подобную вероятность заранее, Маккей вооружила восьмерых человек из своего отряда ракетными установками, каждая из которых сейчас была нацелена точно на охотников.
Когда патрульные «Баньши» ковенантов подверглись нападению, гигантские чужаки задрали головы к практически безоблачному небу, наблюдая за сражением.
— Огонь! — приказала Маккей.
Все восемь установок выстрелили вначале по первой, а затем и по второй ракете. У охотников не было ни малейшего шанса успеть поучаствовать в битве, поскольку шестнадцать остроконечных снарядов разорвали их на части.
Влажные ошметки мяса еще продолжали сыпаться с неба, а десантники уже перезарядили пусковые установки и новая партия ракет устремилась к цели.
Трое или четверо воинов элиты погибли еще во время первых взрывов, так что в этот раз на каждого бронированного чужака приходилось по два 102-миллиметровых снаряда и твари просто исчезли в оранжево-красном пламени.
Те же ковенанты, кому удалось уцелеть — а таковых было немного, — погибли, когда остальные десантники забросали вражеские позиции гранатами и открыли огонь из автоматических винтовок. В общем итоге сражение длилось тридцать шесть секунд.
Еще минута ушла на то, чтобы взбежать по холму и повалить в грязь охрану. Когда десантники поднялись на борт крейсера, перебили дежуривших там ворчунов и вывели лифт из строя, на часах Маккей горело: 01:36.
Два дюжих десантника вели закованного в цепи Дженкинса. И лейтенант взмахом руки приказала им идти вперед.
— Пошевеливайтесь, ребята. Наша задача — занять моторное отделение. Пора приступать к работе.
Дженкинс — или то, что осталось от него, — чувствовал запах Потока. Твари прятались где-то на корабле, и он попытался предупредить Маккей. Но его горло издавало только ухающие и сипящие звуки. Люди получили корабль, но вместе с ним они обрели и нечто иное, нечто, что могло погубить их всех.
’Замамей привел Яяпа в центр связи «Столпа осени» и дал ворчуну минуту на то, чтобы осмотреться. Раньше в этом зале размещалось всевозможное оборудование, при помощи которого люди поддерживали контакт со своими истребителями, челноками и транспортниками. Конечно, человеческие аппараты были удалены, чтобы освободить место для приборов ковенантов, но в остальном место выглядело почти так же. На дежурстве находилась бригада из шести связных инженеров, они стояли, повернувшись спинами к центру помещения. Перед ними выстроились ряды столов с оборудованием. Из наушников, надетых на их головы, постоянно доносились чьи-то голоса, и иногда те звучали на фоне стрельбы. Отсюда распространялись приказы, сюда поступали отчеты.
— Сядешь здесь, — объяснил офицер, указывая Яяпу на свободное кресло. — Ты просто должен будешь прослушивать входящий трафик и регистрировать любые упоминания о том человеке. Если что узнаешь — свяжешься со мной по рации. Мы более чем уверены, что бронированный чужак прибыл сюда с какой-то конкретной целью, и как только нам станет известно, чего он ищет и куда направляется, я организую ему встречу. Понимаю, что тебе хотелось бы лично присутствовать во время убийства этого существа, но ты — единственный, кому я могу доверить это задание, так что надеюсь на понимание.
— Сделаю все от меня зависящее, ваше превосходительство. — Яяп, которому вовсе не хотелось находиться там, где будут стрелять, напустил на себя опечаленный вид. — Постараюсь найти утешение и в победе нашей команды.
— Вот это дух! — одобрительно воскликнул ’Замамей. — Я знал, что смогу на тебя положиться. А теперь садись за консоль, надевай наушники и готовься записывать. Нам стало известно, что он недавно покинул помещение, которое люди называют «мостиком», был замечен во время сражения возле ремонтной мастерской и направился в сторону моторного отделения. На данный момент там нет никого из наших солдат, но это и не важно, поскольку сейчас главное — выяснить, куда он отправится после. Ты передашь мне полученную информацию, а я поведу отряд в нужное место и заманю человека в ловушку. Дальше все должно быть просто.
Когда Яяп вспомнил все предыдущие их встречи с бронированным чужаком, по его спине пробежал холодок. Ворчун опустился в кресло и подумал, что последнее сражение человека и элиты может оказаться каким угодно, но только не простым.
Мастер-Шеф высадил добрую половину обоймы по инфекционной форме, прыгнувшей ему в лицо из-за открывшегося люка моторного отделения. Твари хватило бы и меньшего, но воспоминания о щупальце, пробирающемся под кожу, были еще слишком свежи, и спартанец нервно реагировал на приближение этих существ к своему лицу. К тому же не следовало забывать и о дыре в шейном сочленении.
Красная стрелка на экране навигационного дисплея указывала на пандус у противоположной стены огромного помещения. По нему спартанец взбежал на возвышающуюся над полом платформу, промчался мимо рядов терминалов, прыгнул в люк и поднялся на второй уровень. Пройдя по небольшому коридору, он вышел на открытое пространство и направился к пандусу, уходящему на третий этаж моторного отделения. Оказавшись почти на самом верху, воин срубил очередью две боевые формы, подобрал с их тел боеприпасы и гранаты, а затем продолжил свой путь.
— Сборщик, ваше поведение неприемлемо, — пропел Шокер-Судья-343. — Вы обязаны передать мне конструкт.
Не обращая внимания на Контролера, Шеф вышел на третий уровень, где его ожидал теплый прием со стороны Потока. Беглым огнем офицер сбросил с площадки две боевые формы и одного разносчика, а затем отступил назад, чтобы перезарядить винтовку.
Сделав это, он продолжил стрелять, подрезав очередью ноги ближайшей твари, а затем бросил в самую гущу противников осколочную гранату. Взрывом их разнесло ко всем чертям.
Нескольких коротких очередей хватило, чтобы добить выживших тварей и направиться к противоположной стороне площадки, где его встретил еще один отряд Потока. Но и они быстро уступили решительному натиску спартанца, и Шеф зашагал к люку по окровавленному металлу.
Выйдя на мостки третьего этажа, офицер тут же попал под огонь. Вокруг творился полный хаос… Стражи стреляли по Потоку, Поток стрелял в ответ, и казалось, что каждый мечтает оторвать кусочек от спартанца. Но сейчас важнее всего было сосредоточиться на выполнении миссии, и воин как угорелый бросился к ближайшей панели управления. Ударив кулаком по кнопке «Открыть», он услышал звуковой сигнал, за которым раздался голос Кортаны:
— Отлично! Первый шаг сделан! Теперь нам нужно точное попадание в реактор. Надо добиться каталитической реакции, чтобы дестабилизировать магнитное поле, окружающее ядерную батарею.
— Ох, — произнес спартанец, прыгая на прочный дюракритовый кожух, который уже начинал открываться. — Мне-то казалось, что я должен просто кинуть гранату в какую-то дыру.
— Примерно так и есть.
Мастер-Шеф усмехнулся, увидел, как перед ним появляется ярко освещенная прорезь в защитном кожухе, и бросил туда гранату. Раздавшийся взрыв окатил осколками обгорелого металла задымленный отсек.
«Один готов, осталось еще три», — мысленно произнес спартанец. В этот момент один из Стражей выстрелил, и луч ударил в грудь воина.
Благодаря молниеносной, невероятно скоординированной атаке люди взяли под свой контроль более восьмидесяти процентов помещений «Истины и Единения» и готовились взлетать. Зачисткой остальных отсеков можно было заняться и позже. От Кортаны уже некоторое время не было никаких известий, и Сильва решил перестраховаться. В том случае, если Гало все-таки взорвется, майор собирался убраться от него как можно дальше.
В рубке управления отчаянно кипела работа. Уэлсли сражался с неразумным навигационным компьютером, флотский персонал пытался разобраться с многочисленными незнакомыми им системами ковенантов, а Сильва упивался мыслями об очередной удаче. Штурм был настолько стремительным, настолько успешным, что «адским ныряльщикам» даже удалось пленить существо, называвшее себя «пророком» и утверждавшее, что оно является важным членом правящей касты. Будучи надежно запертым, этот чужак стал еще одним кирпичиком в триумфальном возвращении Сильвы на Землю, Гравитационные замки, удерживавшие судно, отключились, и офицер улыбнулся, ощутив, как слегка покачнулась палуба у него под ногами. Заканчивались последние приготовления к отлету.
Несколькими палубами ниже Маккей почувствовала, как кто-то трогает ее за рукав.
— Лейтенант? У вас найдется минутка?
Хотя они и не были связаны общей цепочкой командования, капитан-лейтенант Гейл Парди имела более высокое звание, чем Мелисса, поэтому та ответила:
— Так точно, мэм. Чем могу служить?
Парди служила в инженерных войсках и входила в число тех самых шестнадцати специалистов, к которым было решено приставить охрану. Сейчас десантники стояли по обе стороны от капитан-лейтенанта, повернувшись к ней спиной и оглядывая территорию. Гейл была женщиной средних лет с рыжеватыми волосами. Сейчас она с очень серьезным видом смотрела на Маккей.
— Подойдите сюда. Я бы хотела вам кое-что показать.
Мелисса последовала за старшим офицером к толстой трубе, служившей мостом между двумя массивными конструкциями ковенантов. Дженкинс, у которого не оставалось иного выбора, кроме как идти туда же, куда и его охрана, был вынужден брести за ними.
— Видите? — спросила инженер, показывая пальцем на трубу.
— Так точно, мэм, — ответила Маккей, гадая, какое отношение к ней может иметь подобное сооружение.
— Там расположен люк доступа к оптоволоконным кабелям, связывающим мостик и моторное отделение, — пояснила капитан-лейтенант. — Если кто-нибудь перережет эту связь, реакторы просто сойдут с ума. Возможно, существует и другая точка доступа, но мы ее не нашли. Учитывая, что двадцать процентов внутренних помещений крейсера по-прежнему остаются в руках ковенантов, я бы советовала вам уделить особое внимание охране этого оборудования до тех пор, пока все враги не будут обнаружены и заперты.
Совет Парди обладал силой приказа, так что Маккей ответила:
— Слушаюсь, мэм. Я позабочусь об этом.
Капитан-лейтенант кивнула. Палуба покачнулась, и обеим женщинам пришлось схватиться за трубу, чтобы устоять на ногах. Двое десантников не смогли сохранить равновесия и повалились на пол.
— Довольно неуклюжая посудина, верно? — усмехнулась Парди. — Капитану Кейзу она бы понравилась!
Сильву не слишком заботила тряска, поскольку весь персонал уже занял свои места, «Пеликаны» были надежно закреплены, внешние люки закрыты, а «Истина и Единение» начала вырываться из объятий Гало.
Надо сказать, майор был рад уже тому, что они наконец взлетели, что под ногами у него палуба, которая подрагивает в такт урчанию двигателей, поднимающих сейчас бесчисленные тонны груза к выходу из гравитационного колодца.
То ли его пробудила вибрация, то ли он просто устал ждать, но именно этот момент избрал Поток для своего нападения на моторный отсек. Вентиляционный люк распахнулся, и из него лавиной хлынули инфекционные формы.
Дженкинс будто обезумел. Он, что-то бессвязно бормоча, забился в цепях, и десантникам пришлось постараться, чтобы не дать ему вырваться.
С начала сражения и до того момента, как последняя тварь была убита, а люк снова запечатан, прошло не больше минуты, но это нападение подтвердило опасения Маккей. Поток представлял собой невероятно опасный вирус, и было бы глупо полагать, что с ним можно совладать иначе, чем при помощи полного его уничтожения. Мелисса воспользовалась своим статусом заместителя, чтобы срочно выйти на связь с Сильвой. Рассказав о произошедшем, она закончила свою речь словами:
— Со всей уверенностью можно утверждать, сэр, что корабль по-прежнему заражен. Предлагаю приземлиться и, прежде чем взлетать снова, зачистить каждый его квадратный сантиметр.
— Ответ отрицательный, лейтенант, — угрюмо откликнулся Сильва. — У меня есть все основания полагать, что Гало взлетит на воздух, и довольно-таки скоро. Кроме того, мне потребуются живые образцы, так что постарайтесь поймать парочку уродливых выродков.
— Лейтенант права, — бесстрастно произнес Уэлсли. — Риск слишком велик. Настоятельно рекомендую переменить решение.
— Это было мое последнее слово, — прорычал Сильва. — Возвращайтесь к исполнению своих обязанностей, и это приказ.
Маккей разорвала связь. Она всегда полагала, что служба в армии имеет ряд преимуществ, и одним из важнейших было чувство ответственности. И не просто ответственности перед десантными войсками, но перед всем многомиллиардным населением Земли. Теперь же лейтенант оказалась в ситуации, где военная дисциплина, связывавшая воедино все уважаемые ею ценности, начинала противоречить понятию долга, без которого все прочее теряло смысл. Что она должна была делать?
Ответ, как ни странно, подсказал ей Дженкинс, как раз и послуживший причиной столь быстрого прекращения переговоров. Бывший десантник неожиданно дернулся, натягивая цепь. Один из охранников повалился, не успев отреагировать на его движение. А Дженкинс бросился бежать по направлению к оптоволоконному кабелю. Но охраннику не понадобилось даже подниматься, чтобы дернуть на себя цепь и остановить существо. Через пару секунд солдаты уже надежно держали Дженкинса.
Так и не сумев исполнить задуманного, изуродованный рядовой затих в своих оковах и устремил на лейтенанта умоляющий взгляд.
Маккей поняла, что теперь все зависит только от нее, и решение, хотя оно и попахивало безумием, все же было удивительно простым. Настолько простым, что даже чудовищно искалеченный Дженкинс смог понять, в чем заключается его долг.
Медленно, демонстративно неторопливо лейтенант подошла к десантнику, охранявшему трубу, и отправила его отдохнуть. Затем она выдернула чеку из гранаты. Хотя Дженкинс по-прежнему не мог говорить, в шевелении его губ явственно читалось: «Спасибо».
Сильва находился слишком далеко, чтобы почувствовать или услышать взрыв, но последствия его он оценил первым.
— Управление потеряно! — прокричал кто-то.
Палуба затряслась, «Истина и Единение» начал переворачиваться, и Уэлсли произнес свои последние слова:
— Вы хорошо ее воспитали, майор. Вы можете гордиться.
Затем корабль врезался в землю, и вдоль всего его корпуса прогремели взрывы. Крейсер, как и все, кто находился на его борту, прекратил свое существование.
— Ты уверен? — требовательным тоном спросил ’Замамей. Его голос слегка искажался динамиками рации и усилившимися помехами.
Яяп не был уверен ни в чем, кроме того, что поступающие в центр доклады становятся все хуже и хуже. Ковенантов со всех сторон теснили и Поток, и Стражи. Ворчуну показалось, что в его животе неожиданно образовался огромный холодный камень… Яяпа даже начинало подташнивать.
Но в этом он никогда бы не признался, и особенно кому-то вроде ’Замамея, поэтому крошечный солдат постарался сдержать свои эмоции.
— Да, ваше превосходительство. Если сверить полученные отчеты с картами корабля, имеющимися здесь, у человека не остается иного выхода, кроме как воспользоваться люком Е-сто семнадцать, сесть на лифт V-двенадцать шестьдесят девять и подняться на нем к служебному коридору седьмого класса, проходящему вдоль корабля.
— Хорошо поработал, Яяп, — произнес воин элиты. — Мы уже в пути.
Так и не поняв причин этого, невзирая на все пережитые страхи, ворчун почувствовал странную признательность к офицеру.
— Вы бы там поосторожнее, ваше превосходительство. Этот человек крайне опасен.
— Не волнуйся, — ответил ’Замамей. — На моей стороне неожиданность. Это должно уравновесить ставки. Я свяжусь с тобой, как только убью его.
— Конечно, ваше превосходительство, — произнес Яяп.
В трубке раздался щелчок, и ворчун понял, что это был последний раз, когда он слышал голос своего командира. Дело было не в том, что он не верил в способность ’Замамея одержать верх над человеком. Просто Яяп полагал, что все они скоро умрут.
Так что крошечный воин заявил, что отправляется перекусить, покинул центр связи и больше туда не возвращался.
Вместо этого Яяп поспешил загрузить в «Призрак» суточный запас пищи и канистру метана, а затем покинул «Столп осени». Уже через пару минут он обрел то, что столь долго искал: чувство покоя. Впервые за долгие, долгие дни ворчун был счастлив.
Когда взорвалась последняя граната, Мастер-Шеф почувствовал, как задрожал пол под его ногами.
— Получилось! — закричала Кортана. — Надо выбираться отсюда и бежать к лифту на третьей палубе. Он доставит нас к служебному коридору, который проходит через весь корабль. Поспеши!
Шеф спрыгнул на платформу внизу, пристрелил боевую форму и бросился к люку, зияющему справа. Запрыгнув в него, спартанец побежал по коридору. Следующая дверь выходила на площадку, на противоположной стороне которой был виден огромный грузовой лифт.
Услышав, как загудели механизмы подъемника, Джон-117 понял, что задел какой-то переключатель, и стал ждать прибытия лифта. Впервые за несколько часов он не видел непосредственной опасности, грозившей неминуемой смертью. Так что спартанец позволил себе немного расслабиться. Это было ошибкой.
— Шеф! — воскликнула Кортана. — Назад!
Благодаря своевременному предупреждению Джон-117 уже пятился, когда лифт опустился на достаточную высоту, чтобы воин элиты, сидевший за плазменной турелью, смог открыть огонь.
Офицер спецназа Зука ’Замамей надавил на гашетку «Тени». Энергетическое орудие занимало большую часть поверхности платформы, едва оставляя место для отряда ворчунов, помогавших воину элиты установить пушку на подъемник. Сверкающий синим цветом заряд рассек воздух, ударил в закрывающийся люк и сжег его наполовину.
’Замамей пребывал в бурном восторге, выпуская один сгусток плазмы за другим по своей цели. Вскоре ему предстояло одержать победу и восстановить попранную честь. А там можно было заняться и назойливым ворчуном Яяпом.
День обещал быть потрясающим.
— Проклятье! — воскликнул Шеф. — Этот еще откуда взялся?
— Видимо, кто-то следил за тобой, — мрачно изрекла Кортана. — А теперь — приготовься. Я постараюсь перехватить управление лифтом, чтобы заставить его опуститься на нижний уровень, а ты закатишь в шахту парочку гранат.
Увидев, как энергетический заряд ударил в люк, ’Замамей рассмеялся, воодушевленный тем, что человек пытается удрать, а затем почувствовал, как останавливается платформа подъемника.
Он продолжил стрелять и уже почти полностью сумел уничтожить укрытие своего врага, когда раздался щелчок и лифт вновь начал опускаться.
— Нет! — прокричал воин элиты, уверенный в том, что всему виной один из ворчунов.
Вновь человек ускользал из его рук. Но исправлять положение было уже поздно, и, что бы ни делали крошечные солдаты, лифт продолжал падать.
Едва ’Замамей потерял из виду свою мишень, он обрушился с бранью на подчиненных, но в этот момент сверху упали несколько гранат, со звоном прокатившихся по платформе. Взрыв выдернул воина элиты из кресла и подкинул в воздух, позволяя последний раз взглянуть в лицо своему врагу. Затем офицер начал падать, ударился обо что-то, почувствовал, как ломаются его кости, и умчался к райским вратам.
Кортана заставила лифт возвратиться, и у Мастера-Шефа не осталось иного выхода, кроме как шагнуть на залитую кровью платформу и позволить ей поднять себя на следующий этаж. ИИ воспользовался минутной передышкой, чтобы проработать план спасения.
— Кортана вызывает «Эхо-четыреста девятнадцать», как слышите, прием?
— Вас слышу, Кортана, — откуда-то сверху откликнулась «Кувалда». — Сигнал отчетливый и сильный. Прием.
Мастер-Шеф услышал несколько громких взрывов и понял, что крейсер уже начинает разваливаться на части. Спартанцу не терпелось как можно скорее убраться отсюда.
— «Кувалда», реакторы «Столпа осени» приближаются к критической отметке, — продолжил ИИ. — Запрашиваю немедленную эвакуацию. Приготовься подобрать нас возле внешнего люка четыре-С, как только получишь от меня сигнал.
— Принято. У вас там как-то слишком шумно… Все в порядке?
— Ответ отрицательный. Отрицательный! — откликнулась Кортана, когда лифт вновь затрясся от взрыва. — Мы тут имеем полную дестабилизацию ядерного реактора. Должно быть, он был поврежден сильнее, чем мы предполагали.
Когда платформа дернулась и остановилась, а сверху посыпался какой-то мусор, ИИ обратился к спартанцу:
— У нас осталось шесть минут до того, как сдетонируют реакторы. Надо срочно эвакуироваться! Взрыв нагреет это местечко до нескольких сотен миллионов градусов. Мне бы очень не хотелось в этот момент оказаться здесь!
Это был просто потрясающий совет. Мастер-Шеф нырнул в люк и оказался в отсеке, полном «Бородавочников», каждый из которых был аккуратно припаркован на своем месте. Выбрав машину, стоящую ближе всего к выходу, он прыгнул за руль и испытал некоторое облегчение, когда «хрюшка» завелась.
Обратный отсчет, выведенный Кортаной на его дисплей, не просто уменьшался, но уменьшался стремительно. Во всяком случае, так представлялось спартанцу, который вывел машину из ангара, объехал полыхающий «Бородавочник» и помчался мимо толп ковенантов и Потока. Воин элиты бросился навстречу и исчез под широкими колесами внедорожника, заставив машину подпрыгнуть. Впереди начинался пандус, устланный ковром инфекционных форм. Они лопались, будто петарды, когда человек погнал «хрюшку» наверх, стремясь избежать бьющих ему вслед плазменных лучей. Затем, испугавшись того, что мог допустить ошибку, которая будет стоить ему драгоценного времени, спартанец притормозил наверху ската.
Его путь пересекал просторный туннель, по обеим сторонам которого тянулись пешеходные мостки. В отдалении виднелся короткий мост, а прямо по курсу зияло отверстие небольшого инженерного коридора. Десяток боевых форм, расположившихся возле входа, открыли огонь, когда спартанец вновь бросил «Бородавочник» вперед.
Пандус теперь уходил вниз, и Шеф ударил по тормозам. Он порадовался своей реакции, когда прогремел взрыв и мимо пронеслись острые металлические осколки. Сняв ногу с педали тормоза, спартанец превратил разносчика в зеленое желе и помчался вперед.
Выскочив в туннель, идущий практически возле самой земли, он увидел перед собой заграждение и повернул влево, поехав вдоль вертикальной стены. Впереди возник еще один поднимающийся пандус, и спартанец промчался по нему, перелетев в итоге пару разломов, через которые ни за что не отважился бы прыгать, знай он об их существовании. Приземлившись, он инстинктивно выжал тормоза, успел порадоваться тому, что машина приземлилась на самом краю обрыва, и направил ее в очередной служебный туннель.
Увидев впереди Поток, Шеф прибавил скорость и просто смял тварей колесами.
— Неплохо получилось, — оценила его действия Кортана. — Но откуда ты знал, что нужно прыгать?
— Я не знал, — произнес спартанец, когда «Бородавочник» приблизился к развилке и свернул в следующий коридор.
— Ой.
В этом туннеле все было спокойно, что позволило Шефу не сбрасывать скорость и направить машину к более широкому проходу. Но тот, хоть и оказался достаточно просторным, просто кишел одержимыми жаждой крови порождениями Потока и Стражами, палящими во все стороны из своих лазерных орудий. Каждый здесь стремился оборвать путешествие спартанца. Воин притормозил, увидел еще один поднимающийся пандус слева от себя и, не обращая внимания на вражеский огонь, истощающий его щиты и опаляющий внутренности машины, развернул «хрюшку».
Руль заплясал в руках Джона-117, когда «Бородавочник» налетел одним колесом на металлический бордюр, отмечающий край дороги, и чуть не рухнул вниз. Управление машиной давалось нелегко, учитывая, что по спартанцу стреляли со всех сторон, но воин внес необходимые коррективы, скатился с противоположной стороны пандуса, свернул влево и увидел перед собой невероятно широкий туннель, по центру которого выстроились колонны.
Стараясь выбирать маршрут таким образом, чтобы терять как можно меньше времени, он промчался прямо по сцепившимся в рукопашной солдатам Потока и ковенантов, попал под, огонь Стражей и вывел машину в еще один просторный зал. Быстро оглядевшись, Мастер-Шеф увидел очередной поднимающийся пандус, к которому и направился.
Под колеса легло решетчатое металлическое покрытие, из-под которого поднимался дым и били языки пламени, грозившие перевернуть «Бородавочник».
Вскоре спартанец выехал в просторный туннель, и дорога стала несколько проще. Промчавшись по нему, воин свернул налево, притормозил на открытой площадке и завел «хрюшку» в следующий служебный туннель. Колеса «Бородавочника» плющили инфекционных тварей. Двигатель рычал, выбиваясь из сил, и спартанец едва вписался в поворот. Слишком поздно он заметил, что пол впереди в очередной раз резко понижается, и «Бородавочник» круто нырнул вниз, не только сильно ударившись, но и чуть не перевернувшись. Лишь хорошая реакция и определенная доля везения позволили Шефу выровнять машину и углубиться в лабиринт колонн.
Спартанец выругался, глядя, как драгоценные секунды утекают сквозь пальцы, пока он пытается ни во что не врезаться, а каждый чужак, уродец или робот считает своим долгом выстрелить ему вслед.
Наконец он выехал на удивительно прямой участок, нырнул в служебный туннель, поднялся еще на один уровень, и Кортана запросила помощь:
— Вызываю «Эхо-четыреста девятнадцать»! Срочно нуждаюсь в эвакуации! На полусогнутых!
— Сейчас буду, Кортана, — ответила пилот, когда Шеф направил машину в следующий коридор.
— Все! Стой! — потребовал ИИ. — «Кувалда» подберет нас здесь. Можешь передохнуть.
Когда спартанец ударил по тормозам, рация разразилась треском статики, и слева от него пролетел десантный корабль ККОН. «Пеликан» оставлял за собой дымный след, и причина тому была ясна. Сзади к транспортнику пристроилась «Баньши», старающаяся поразить двигатели челнока. Туннель озарила вспышка — очередной залп повредил правую турбину «Пеликана», и ту охватил огонь.
Перед глазами Шефа встал облик «Кувалды», сидящей за штурвалом и сражающейся за свою «птичку».
— Вытягивай! Тяни! — прокричал он, мечтая о том, чтобы пилот смогла благополучно приземлиться, но было уже слишком поздно.
Челнок начал терять высоту, промчался под мостом, переброшенным через коридор, и исчез из виду. Спустя три секунды до спартанца донесся звук взрыва.
— «Эхо-четыреста девятнадцать»! — воскликнула Кортана и, не дождавшись ответа, добавила: — Ее больше нет.
Мастер-Шеф вспомнил веселый голос пилота, раздававшийся по рации, вспомнил, сколько раз «Кувалда» выручала других, и испытал глубокое чувство утраты.
У Кортаны ушла пара секунд на то, чтобы проникнуть в остатки корабельной сети.
— В седьмом пусковом отсеке припаркован «Длинный меч». Если мы поспешим, то еще можем успеть!
Колеса с визгом пробуксовали, когда спартанец вдавил в пол педаль газа, и «Бородавочник» рванул вперед, миновал люк, скатился по пандусу и въехал в туннель, вдоль которого тянулись ряды опорных колонн. Повсюду вокруг гремели взрывы, и Джон-117 смог разобрать лишь отдельные слова, когда Кортана прокричала что-то о «предельной скорости» и каком-то обрыве.
Воин и так уже гнал на пределе возможностей, поэтому все, случившееся потом, стало результатом скорее везения, чем умения. «Бородавочник» промчался по очередному пандусу, взмыл в воздух, ухнул вниз на два или три уровня — отчего у спартанца перехватило дыхание — и тяжело приземлился, завертевшись, а затем застыл.
Выкрутив рулевое колесо, Шеф развернул машину в нужном направлении и бросил взгляд на таймер. Он показывал 01:10:20. Воин вновь выжал газ, и «Бородавочник» метнулся вперед, промчавшись по узкому туннелю. Вскоре Джону-117 пришлось сбавить скорость, поскольку дорогу перегородили пустые бочки. Кроме того, все здесь просто кишело тварями Потока и ковенантами. Мастер-Шеф выпрыгнул из машины и на бегу пристрелил воина элиты, которому не повезло оказаться у него на пути.
Штурмовик был припаркован точно впереди. Его сходни были опущены, словно приглашали спартанца подняться на борт. Не обращая внимания на проносящиеся мимо его головы плазменные заряды и разлетающиеся во все стороны обломки, Шеф добежал до истребителя и, грохоча сапогами по стальному покрытию, бросился внутрь.
Десантный люк закрылся как раз в тот момент, когда стая порождений Потока уже собиралась подняться по нему. «Длинный меч» содрогнулся от очередного взрыва, сотрясшего «Столп осени», и Шеф поспешил вперед. Несколько драгоценных секунд он потратил на то, чтобы занять кресло пилота и включить двигатели.
— Вот и все.
Спартанец врубил нижние турбины, чтобы оторвать корабль от палубы. Затем, развернув штурмовик против часовой стрелки, он включил главные двигатели. Его вдавило в кресло, и «Длинный меч» вырвался из отсека, устремившись в небо.
Яяп уже добрался до подножия холмов, когда услышал глухой рокот, и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как вдоль всего «Столпа осени» распускаются оранжево-красные соцветия взрывов.
Когда состояние атомных двигателей крейсера достигло критической отметки, над поверхностью Гало вспыхнуло новое солнце. Термоядерный взрыв пробурил пятикилометровую воронку в сверхпрочном материале, и по всему кольцу прокатилась ударная волна. Прошла пара минут, и желтовато-белое пламя исчерпало запас топлива, сжалось и угасло.
Все еще продолжая крутиться, но уже не в силах сопротивляться разрушению, кольцо начало рассыпаться. Огромные глыбы, оторвавшиеся от него, вращались в космосе. А один пятикилометровый обломок врезался в еще сохранявший свою целостность участок мира, и в вакууме вспыхнуло несколько бесшумных взрывов, уничтоживших великолепные металлические конструкции, землю и озера.
Зазвучал настойчивый тревожный сигнал, и на панели управления зажглась надпись «Перегрузка двигателей».
— Притормози, — сказала Кортана. — Они нам еще пригодятся.
Мастер-Шеф щелкнул парой переключателей, выпрямился в кресле и посмотрел в иллюминатор как раз вовремя, чтобы увидеть, как последний относительно целый кусок Гало разлетается в жутковатом медленном вальсе металлических обломков.
Почему-то спартанцу вспомнилась Мелисса Маккей, ее зеленые спокойные глаза и то, что они так и не успели толком познакомиться.
— Еще кто-нибудь спасся?
— Сканирую, — ответил ИИ.
Кортана замолчала на несколько секунд, и спартанец увидел, как по экрану побежали строчки данных.
— Только пыль и помехи, — неожиданно тихим голосом произнес ИИ. — Кроме нас не выжил никто.
Спартанец поморщился. Маккей, «Кувалда», Кейз… все остальные — они были мертвы. Погибли. Так же как и те дети, в обществе которых он рос, как часть его собственной души.
— Мы сделали что смогли, — произнесла Кортана, будто подслушав его мысли. — На благо Земли. Целая флотилия ковенантов была уничтожена. И Поток… У нас просто не было другого выхода. Гало больше нет. Все кончено.
— Нет, — ответил спартанец, кладя руки на панель управления «Длинным мечом». — Ковенанты пока еще живы — и Земле угрожает опасность. Мы только начали.
Автор цитирует слова Джона Китса, классика английского романизма, из стихотворения «К сну»: «…and seal the hushed Casket of my Soul».
Сокращение от Semper fidelis
Крупный горный хребет на западе Северной Америки.
Сражение между войсками Афин и персидского царя Дария. 490 г. до н. э.