Если бы Эми Кэхилл спросили, что ее больше всего раздражает в младших братьях, то в качестве numero uno[1] она бы назвала их способность внезапно исчезать.

Или вообще сам факт их существования.

А уж потом недостатков хватило бы на список от А до Я…

Оглушенная звуками пестрой толпы, Эми стояла посреди рынка Хан-Эль-Халили в Каире. Она растерянно озиралась по сторонам, пытаясь отыскать своего брата. То ли на нее подействовала смена часовых поясов, то ли она просто плохо соображала, но Дэн вдруг как сквозь землю провалился. Не успела она всего на пару секунд отвернуться, чтобы купить карандаш с изображением Нефертити, как Дэн тут же куда-то исчез.

Вокруг нее шумел базар. Воздух дрожал от невыносимой жары. В ушах звенело от криков торговцев и звуков уличных музыкантов. В глазах рябило от множества витрин и ослепительного солнца. Между рядами лился поток туристов с перевернутыми задом наперед рюкзаками, дабы не стать жертвами рыночных карманников. Туристы то и дело останавливались, делали снимки и создавали в толпе заторы. Чуть не опрокинув бирюзовые скамейки, метнулась женщина в платке, догоняя двух своих мальчишек. Придерживая на голове деревянный ящик, мимо прошел продавец апельсинов. Рядом щелкала фотокамерой туристка в бейсбольной кепке и майке, на которой было написано «Я ЛЮБЛЮ СВОЮ МУ-МУМИЮ»…

Волна раскаленного воздуха обожгла Эми. Ей показалось, что еще чуть-чуть — и она потеряет сознание. Краски смешались, лица слились в одно расплывчатое пятно, в висках забили барабаны. Толпа всегда была испытанием для ее психики, но Каир, казалось, был именно тем местом, откуда произошло само это слово. Столпотворение.

Эми крепче сжала сумку у себя на поясе и уже совсем было запаниковала, как вдруг в толпе послышался знакомый голос. Она оглянулась. Их компаньонка Нелли Гомес бойко торговалась с продавцом специй. Ее сумасшедший черно-белый окрас волос нельзя было ни с чем перепутать даже в такой толпе.

Еще час тому назад они ехали в такси из аэропорта, когда вдруг услужливый водитель гордо объявил, что перед ними «рынок Хан, очень хороший место». И Нелли тут же завопила: «Остановите машину!» Так и не успев понять, что происходит, дети оказались посреди рынка с рюкзаками, сумками и кошачьей переноской. Саладин неистово мяукал, но Нелли была неумолима: «Всего десять минут, и мы сразу поедем в отель. Офигеть! Да здесь просто тонны этого кардамона!» Куда бы они с ней ни приезжали, Нелли всегда первым делом изучала местную кухню.

Наконец, Эми увидела Дэна. Он стоял напротив сувенирной лавочки и как завороженный глядел на точилку в форме Тутанхамона. А может, на фонарик в виде мумии. Или еще на какое-нибудь очередное чудо.

Щурясь от яркого света, Эми стала пробираться к брату сквозь толпу, периодически теряя его из виду за спинами прохожих. Может быть, в лавочке будет кондиционер…

Неожиданно рядом с Дэном Эми снова заметила ту самую туристку в майке «Я ЛЮБЛЮ СВОЮ МУ-МУМИЮ». Женщина поправляла сползающие на нос очки. Внутри у Эми шевельнулось какое-то странное предчувствие. Она вытянула шею, чтобы лучше видеть брата за спиной толстяка в соломенной шляпе.

Туристка подняла руку, вытянула палец и согнула его в верхней фаланге, словно у нее был перелом. Вдруг ее ноготь сверкнул металлическим бликом.

— Дэн!!!

Но голос Эми потонул в криках уличных торговцев. «Пять долларов! Всего пять долларов!» Продавец футбольных мячей невероятных неоновых расцветок встал посреди дороги, мешая движению. Оттолкнув сетку с мячами, Эми ринулась наперерез толпе.

Из-под острого, как коготь, ногтя туристки торчала тонкая игла. Дэн, ничего не замечая вокруг, стоял, уткнувшись в витрину…

— Дэн!!! — хотела крикнуть Эми, но наружу вырвался лишь сдавленный стон.

Собрав все силы, Эми бросилась вперед. В последний момент она вытянула перед собой руки, толкнув Дэна. Игла впилась в карандаш с Нефертити.

Эми застыла на месте. Яркой искрой вспыхнуло острие иглы. Оттуда медленно вытекла ядовитая капля и, соскользнув на землю, исчезла в пыли.

Эми подняла взгляд. Прямо перед ней стояла их дальняя родственница из России. Ирина Спасская. Русская. Бывший агент КГБ.

У Ирины задергался правый глаз.

— Блин! — Она потянула на себя руку, но игла намертво засела в карандаше.

На помощь к ней подбежал продавец.

— Красавица! Он совсем застрял. Иди сюда, купи другой!

— Послушайте, продавец вещей, мне не нужны ваши глупые карандаши, — оскалилась Ирина.

Улучив момент, Эми с Дэном бросились наутек и, смешавшись с толпой, короткими перебежками помчались куда глаза глядят. Впереди Дэн, за ним, как всегда, Эми.

Они долго бежали по лабиринту торговых улиц и рядов. Наконец они остановились, с трудом переводя дыхание, огляделись и поняли, что окончательно заблудились. Как двое малых детей.

— Нелли будет искать нас, — сказала Эми, доставая телефон. — Нет сигнала. Нам надо как-то возвращаться. Пойдем.

— И не попасть в лапы к товарищу Ирине. Обойдемся без ее теплых рукопожатий, — добавил Дэн.

Путешествуя по всему миру, они уже успели привыкнуть к неожиданным встречам со своими родственниками. Несколько недель назад дети пережили смерть бабушки и теперь остались совсем одни. После трагической гибели родителей Грейс была для Эми и Дэна единственным близким человеком. Они не жили с ней, но часто уезжали из Бостона вместе на уикэнд, и бабушка всегда брала внуков с собой в путешествия во время школьных каникул и летом. Ее смерть от рака стала для них настоящим ударом.

А потом в их жизни начались сплошные потрясения.

По воле бабушки на похороны собралась вся их многочисленная семья. Все четыре клана Кэхилл. По видео транслировалась запись, где Грейс лично, в присутствии своего нотариуса, зачитывала завещание. Она предлагала им странный выбор. Миллион долларов каждому или… семейное состязание, поиск тридцати девяти ключей, которые принесут их обладателю власть над миром. Хотя перспектива получить миллион на каждого и казалась Эми и Дэну весьма привлекательной, они даже не сомневались в выборе. Они знали, что Грейс хотела бы, чтобы они приняли этот вызов и вступили в состязание. Это было настолько в ее духе. Она никогда не любила простых путей.

Недолго думая они выбрали состязание и отказались от наследства. И вот тут у них начались сплошные неприятности. Раньше Эми думала, что соревнования — это как волейбол, и надо только научиться, как Кортни Катовски, забрасывать мяч головой через сетку. Но все оказалось не так просто. Их соперниками были не просто опасные, а смертельно опасные люди, вроде Ирины Спасской. Та была готова на все: угрозы, шантаж и даже убийство. Одним словом, профессионал.

Отдышавшись, дети снова отправились в путь. Но чем дальше они шли, тем больше Эми казалось, что они ходят кругами. Как в кошмарном сне. Только вчера они были в Сеуле, а до этого в Токио и Венеции. А еще раньше в Зальцбурге и Вене и, наконец, в Париже и Филадельфии. И даже в какой-то момент делали посадку в России.

Раньше у нее никогда не было стольких секретов.

Раньше она не понимала, что такое настоящий страх.

Раньше она и не догадывалась, что может быть такой храброй.

Еще несколько дней назад их чуть было заживо не похоронили в Сеуле. Их предали те, кому они доверяли. Иан и Натали Кабра. Нет… лучше она не будет об этом думать. Не будет думать о нем. Не станет вспоминать, как, держа ее за руку, он обещал ей быть другом. И он был им. Правда, всего пару часов. До первой возможности бросить в беде.

Она не будет. Думать. О нем.

Их единственным настоящим другом, которому они всецело доверяли, был дядя Алистер. Но и он в последний момент перехитрил их и бросил одних. Инсценировал собственную гибель, а сам благополучно остался жив.

Зачем они прилетели в Каир? Да они и сами толком не знали. Просто после всех этих предательств им надо было как-то жить дальше и показать, что они могут быть достойными соперниками. Единственной их ниточкой сейчас были расшифрованное слово и треугольник, Сехмет и пирамида. Богиня-львица. Эми купила несколько книг, когда они еще были в Корее, и прочитала все, что возможно, об этой богине, но так и не поняла, откуда следует начинать поиски… а точнее, что именно они должны искать в Каире.

Струйка пота заскользила по ее спине. Было больше тридцати градусов. Волосы прилипли к затылку и противно щекотали шею. Она снова подумала об Иане. Он всегда умел выглядеть так, словно только что принял прохладный душ.

Она не будет. Думать. О нем.

Уши заложило от какофонии экзотических, не слыханных ранее звуков восточного города: на все лады гудели автомобили, громко переругивались торговцы, кричали разносчики, приглашали в кафе зазывалы и отовсюду звенели мобильники.

— Не отставай, тормоз! — вдруг произнес кто-то на английском. Ой. Да это же Дэн. — Русская шпионка уже близко!

Толстый дяденька поднялся со стула и стал отряхивать свой костюм. Спрятавшись за его спиной, Эми с Дэном, не теряя времени, прошмыгнули за небольшую занавеску.

Они прошли по маленькому коридору и через служебный вход выбежали на узкую пустынную улочку на задворках магазинов. В любое мгновение Ирина появится здесь. Они рванули вперед и врезались в тележку с деревянными ящиками, спугнув мирно спящего на них местного жителя. Влетев в первую попавшуюся дверь, дети оказались на складе какого-то магазина. Там было темно и пыльно. Дэн сразу начал кашлять и хрипеть.

— Где твой ингалятор? — спросила Эми.

— У Нелли, в рюкзаке, — выдавил Дэн. У него начинался приступ. Он ненавидел моменты, когда это происходило. Словно кто-то высасывает твои легкие. Причем в самое неподходящее время. Как обычно.

— Ну, ты нашел место… Пойдем скорей отсюда! Они прошли в магазин и зажмурились от яркого света и сверкающих блестками костюмов для танца живота.

— Добро пожаловать! Не желаете костюмчик? Даю отличную цену!

— Мне такое не идет! — ответил Дэн, выбегая через главный вход. — Но все равно большое спасибо!

Пробежав еще несколько кварталов, Эми остановилась.

— Все, кажется, мы от нее оторвались.

— Думаю, что ненадолго. — Вдруг Дэн схватил ее за рукав. — Смотри…

«СЕХМЕТ», — прочитали они на вывеске напротив. В витрине, красиво задрапированная в красную ткань, стояла одинокая фигурка. Голубоватый камень. Львиная голова. Высокая и гордая.

Эми и Дэн переглянулись и вошли в лавку.

Подойдя поближе и внимательно рассмотрев фигурку со всех сторон, они убедились, что это очень древняя вещь. Поверхность потерта, на голове не хватает одного львиного уха.

Хозяин, молодой человек в черных брюках и белой рубашке, поспешил к ним навстречу.

— Я вижу, вы заинтересовались? Она прекрасна. Оригинал. Из личной коллекции Наполеона. У вас отличный глаз, молодые люди!

— Наполеона? — переспросил Дэн. — Но это же паста, с соусом…

— Это у тебя в голове соус! Вместо мозгов… — Эми закатила глаза. — На-по-ле-он, дурень! Император Франции и завоеватель мира. Помнишь, мы видели его портрет в штаб-квартире Люциан в Париже? Тоже Кэхилл. Наш дальний родственник.

Люциане были все как на подбор гениальными стратегами. Но со временем их гений деградировал в подлых и коварных потомков. Таких, как Кабра и Спасская.

— Думаю, он не случайно выбрал именно эту статуэтку, — сказал Дэн.

— А я думаю, что все не так просто, — ответила Эми.

— А почему все должно быть непросто? — раздраженно спросил Дэн.

Продавец снова попытался привлечь их внимание.

— Я вижу, она заинтересовала вас. У Наполеона действительно было много сокровищ. Что-то он отправлял во Францию, а что-то хранил здесь.

Он нежно погладил статуэтку.

— Вы здесь с родителями? Я мог бы предложить вам выгодную цену. Мы работаем только с серьезными клиентами.

— Спасибо, не надо, — быстро ответил Дэн. Как страстный коллекционер, он знал, что лучший способ сбавить цену — показать свою полную незаинтересованность. — Пойдем, Эми, поищем где-нибудь еще. И все-таки, почему Наполеон не все свои сокровища перевозил во Францию?

— Наполеон захватил Египет в тысяча семьсот девяносто восьмом году, — начала вспоминать Эми.

— О, барышня интересуется историей? Я был бы счастлив, если бы эта вещица оказалась в руках такой любознательной особы. Вот. Подержите ее. — И продавец протянул статуэтку Эми.

Как странно. Держать в руках то, чего когда-то касалась рука самого Наполеона. Эми все еще никак не могла привыкнуть к мысли, что ее ДНК был напрямую связан с генами величайших людей планеты. Наполеон!

— И всего две тысячи! — заметил продавец.

— Что? Две тысячи долларов?! — Эми даже подпрыгнула.

— Ну, ладно. Для вас — полторы. У меня уже есть на нее покупатель. Из Музея Каира. Он будет здесь к четырем часам.

— Что-то я сильно сомневаюсь, дорогой Абдула, — услышали они голос.

Эми повернулась и увидела в глубине магазина еще одного посетителя, который оставался незамеченным все это время. Это был молодой человек лет двадцати пяти, высокого роста, со светлыми, почти белыми волосами, загорелым лицом и зелеными глазами. Он был одет в шорты цвета хаки, майку и сандалии.

— Разве что купить у тебя брелок для ключей, — продолжал он.

Он взял статуэтку, повертел ее в руках и небрежно сказал:

— Какой это год?.. Две тысячи седьмой, пожалуй?

— Ты ошибаешься, Тео, — сказал продавец. — Это оригинал, уверяю тебя…

— Перестань, Абдула. Они же совсем дети! Ты же не будешь им устраивать экскурсию по долине фальшивых чудес?

— Он говорит, что эта статуэтка принадлежала Наполеону, — сказал Дэн.

— Вполне возможно, что Джо Наполеон из соседнего квартала заходил сюда и повертел ее в руках. Это наш общий приятель и хозяин одного итальянского ресторана недалеко отсюда.

— Ну, я же говорил тебе, что Наполеон итальянец! — И Дэн презрительно посмотрел куда-то поверх Эми.

— На самом деле Наполеон корсиканец, — сказал Тео. — А не хотите маленькую экскурсию по магазину?

— Никаких экскурсий! — вмешался Абдула. — Насколько я понимаю, здесь нет того, что вы ищете. Посмотрите в другом месте. А мне пора пить чай. Я закрываюсь. Так что… всего хорошего.

Но Тео прошел в другой конец магазина, раздвинул шторы, и перед ними открылась удивительная картина. За длинным узким столом сидели несколько рабочих, согнувшись над целой кучей статуэток Сехмет, и с помощью наждачной бумаги и специальных кисточек придавали им старинный потертый вид и великолепное качество!

— А что делать? Такова жизнь, — развел руками Абдула.

— Без обид, старик, — ответил Тео. — Ты пока не успел сделать ничего плохого.

Вдруг Дэн испуганно схватил Эми за руку. За окном, щурясь от солнца и прикрывая глаза руками, прошла Ирина.

— Это ваша мама? — спросил Тео, заметив тревожные выражения лиц у детей.

— Нет… Просто кое-кто из нашей группы. Жуткая заноза.

— Все время ходит за нами. А здесь есть другой выход? — спросил Дэн.

— Запомните одну вещь, дети. В жизни всегда есть другой выход, — ответил Тео. Но тут раздался звон дверного колокольчика, и, не договорив, Тео быстро вывел Эми с Дэном через черный ход.

Теперь ориентироваться в городе было гораздо проще. Тео уверенно вел их по лабиринту кривых переулков и извилистых улиц, пока они, наконец, снова не оказались на рынке.

— Ну, вот, теперь вы в безопасности, — заметил Тео. — Поймать вам такси до гостиницы?

— Нет, спасибо. Мы должны найти свою компаньонку, — ответил Дэн. — Так. Где мы сейчас находимся?

— А где вы ее в последний раз видели?

— Там, где продаются специи, — ответила Эми.

— Хорошо, уже теплее. Что еще можете вспомнить?

Дэн закрыл глаза и представил:

— Желтая вывеска с оранжевыми буквами на арабском. Три ряда специй в корзинах, орехи в зеленых ведерках, продавец с усами и родинкой на левой щеке, прилавки с фруктами. Худой парень в красной шапке кричит: «Гранаты! Гранаты!»

Тео подозрительно взглянул на Эми.

— Он у вас всегда такой?

— В режиме нон-стоп, — ответила Эми.

Они вновь последовали за Тео через рынок, не забывая поглядывать по сторонам, не появится ли где Ирина.

— А вы здесь постоянно живете? — спросила Эми, пока они протискивались сквозь толпу.

— Да. Сначала я учился в университете в Англии, но потом бросил учебу, приехал сюда и остался здесь жить.

— А вы здорово ориентируетесь, — заметила Эми.

— Мне пришлось какое-то время поработать гидом, — улыбнулся Тео, и Эми вдруг заметила, что он удивительно красив.

И тут они увидели Нелли. Сначала им показалось, что от нее идет дым. Она стояла все на том же самом месте, где они ее оставили час тому назад. В руках у нее болталась авоська, полная специй и сувениров, в ногах валялся рюкзак Дэна и сумка, а на ней лежал баул, позаимствованный у дяди Алистера. Саладин сидел рядом в переноске и жалобно мяукал.

— Где вы были? Я думала, вас похитили! — запыхтела Нелли, но тут же осеклась.

Она увидела Тео.

Так и оставшись стоять с разинутым ртом, она принялась внимательно рассматривать молодого человека, начиная с его светлых растрепанных волос и заканчивая кожаными сандалиями, из которых торчали его голые загорелые пальцы.

— Привет, Индиана Джонс, — промурлыкала она, словно Саладин, увидевший в миске своего любимого красного окуня.

Пока дети бегали от Спасской, Нелли предавалась шопингу. Сейчас на ней, словно туника, поверх черной майки была накинута тонкая полупрозрачная тряпка лавандового цвета. Глаза подведены жирной черной краской. Руки от запястья до локтей обвешаны браслетами из бусин и бисера. Веки покрыты толстым слоем сверкающих золотых теней. Одним словом, вылитая претендентка на кастинг в хип-хоповский гарем.

— Здравствуй, Мэри Поппинс, — улыбнулся ей Тео.

— А вы очень проницательны, я, между прочим, и есть сама мисс Совершенство. Нелли Гомес, — представилась она и протянула руку.

— Тео Коттер.

Дэн закатил глаза к небу. Ему показалось, что рукопожатие несколько затянулось. Ой, она, что, покраснела? Не может быть, это же Нелли!

— Он спас нас от покупки бесценного антиквариата, который был сделан вчера в местной мастерской, — сказала Эми.

— Вы чуть не угодили в типичную западню для туристов. В этом нет ничего удивительного, но если хотите, я мог бы показать вам пару мест, где можно найти настоящие вещи, — сказал он, все еще не сводя глаз с Нелли.

— О да, потрясающе! Поспешим туда! — воскликнула та, словно ей предлагали раскрыть тайны вселенной.

— Может быть, для начала все-таки найдем отель? — спросила Эми.

Она не имела ничего против Тео, но с какой стати они должны ему доверять? И потом, у них не так много времени. Перед вылетом из Сеула они нашли в спальне дяди Алистера карточку постоянного путешественника и с ее помощью прямо в аэропорту заказали себе номер в гостинице «Эксельсиор». Но что делать дальше, они не знали, поэтому Эми нервничала и торопилась как можно скорее попасть в гостиницу.

Тео отобрал у Нелли сумку с покупками.

— Ты интересуешься Наполеоном? — спросил он у Эми. — А ты знаешь, что он первый привез в эту страну археологов, ученых и художников, чтобы заниматься исследованием Египта и его истории?

«О-о-о, как это по-люциански!» — усмехнулся про себя Дэн.

— А дом, в котором жили ученые и художники Наполеона, теперь стал музеем, и я знаком с его куратором.

«Ну, все, — подумал Дэн. — Для моей сестры слово „музей“ все равно что пончик с двойной начинкой и сахарной пудрой! Сейчас у нее потекут слюни».

— А это недалеко отсюда? — с придыханием спросила Эми. В конце концов, гостиница подождет, а у них может появиться реальный шанс найти ключ.

— В Каире все недалеко, — ответил Тео. — Бейт-аль-Сеннар стоит на Харат Мондж.

— Ага, мы в курсе, — пробубнил Дэн.

— Пойдем, я поймаю такси. — И Тео вывел их на широкую, забитую машинами улицу.

Казалось, в этом городе дорожной разметки не существовало вовсе. Машины ехали куда и как хотели, стараясь нырнуть в любую образовавшуюся щель. Они подрезали грузовики, мешали автобусам, пересекали улицы на красный свет, гудели на все лады и старались обогнать друг друга. Казалось, в этой дорожной кутерьме просто невозможно было остановить такси. Но их проводник невозмутимо сошел с тротуара и поднял руку. Через секунду такси уже стояло рядом.

— Ну, вот видите? — восхитилась Нелли. — Я же сказала, настоящий Индиана Джонс!

— Бакшиш! — Тео замахал пачкой банкнот перед носом у таксиста, когда они подъехали к музею Сеннара.

— Гезундхайт! — ответил Дэн. — В смысле, будьте здоровы! Вы, кажется, чихнули, сэр.

— Бакшиш, — улыбнулся Тео, — это «чаевые». Он теперь будет ждать нас все время, пока мы в музее.

Тео прошел вперед, чтобы идти рядом с Нелли, а Дэн вопросительно посмотрел на Эми.

— Послушай, я, конечно, ничего не хочу сказать, и пусть это будет очередной музей в моей жизни. Но ответь мне на один простой вопрос. Что мы здесь делаем?

— Не знаю, — призналась Эми.

— Тебе не кажется, что вся эта история с Наполеоном несколько… надумана?

— Кажется. Ну и что. То же самое было в Филадельфии, Париже, Вене, Зальцбурге, Венеции, Токио и Сеуле. И все-таки мы нашли ключи. Нам известно, что Наполеон был из клана Люциан. Мы думаем, что ключ где-то в Египте. Таким образом, если Наполеон его нашел или вообще нашел хоть что-то, он должен был оставить какое-нибудь послание для Люциан.

— Здорово! Представляешь, стащить что-нибудь этакое прямо под носом у товарища Ирины!

Тео настоял на том, чтобы заплатить за билеты, и, пройдя через небольшую дверцу, они оказались в уютном внутреннем дворике музея со старинным фонтаном, миниатюрными фиговыми пальмами и цветущим кустарником.

— Дом Бейт-аль-Сеннар был построен в тысяча семьсот девяносто четвертом году, — пояснил Тео, — и служит классическим примером домашней исламской архитектуры с центральным внутренним двориком, который называется «сахн». В этом доме самые красивые в Каире машрабии.

— Машрабии — это деревянные резные ставни, — уточнила Эми.

— Этот дом — родина египтологии. Эта наука зародилась именно в этих стенах под руководством ученых Наполеона. Как только были опубликованы их первые труды, в Европе начался настоящий бум на тему Египта.

— Потрясающе! — воскликнула Нелли.

— Не могу дождаться, — Дэн посмотрел на нее исподлобья, и она предупреждающе наступила ему на ногу.

— До тысяча девятьсот двадцать шестого года здесь действовала постоянная экспозиция из личной коллекции Наполеона. В тысяча девятьсот девяностом году в здании была проведена реставрация. Теперь здесь проходят выставки прикладного искусства, в том числе произведений из керамики и текстиля, — увлеченно продолжал Тео.

Дэн потянул Эми за край футболки, делая ей знак незаметно замедлить шаг и отстать, иначе, если она и дальше будет так жадно впитывать всю эту скукотищу, то обречет их на долгие часы в пыльных залах старого музея.

— Слушай, давай займемся делом, — сказал Дэн. — Откуда начнем поиски?

— Давай просто походим и поищем какие-нибудь древности, — предложила Эми.

— Что ж, не густо, но все-таки план.

Они обошли все здание, но сказать с уверенностью, что было частью первой, оригинальной, постройки, а что отреставрировано, они не могли. Наконец, они вернулись к старинной лестнице, ведущей во внутренний дворик.

— Все Люциане — мелкие Наполеоны, — ворчал Дэн. — Ну, посмотри на Иана с Натали. Кто они такие? Просто пара воображал с кучей баксов в кармане. А товарищ Ирина? Воображала с тиком. А сам Наполеон? Воображала с большой армией.

— Это доклад по наполеоновским войнам? Спасибо, дальше можно не продолжать. Лучше посмотри, какая изумительная резьба на этих ставнях. Тео был прав. А посмотри на эту плитку! — Эми провела рукой по керамической кладке.

— Слушай, ты сейчас говоришь, прямо как Иан Кабра. Помнишь, как он тащился от оконных молдингов в доме дяди Алистера?

Упс. Ну почему всегда, когда он случайно упоминает это имя, у нее делается такое лицо, типа «У-у! У меня умер любимый хомячок!». Странно, что четырнадцатилетняя почти, нормальная девочка может так влюбиться. Он надеялся, что его сестра не такая размазня, как все девчонки.

Внезапно растерянность в ее глазах сменилась любопытством.

— Смотри, тебе это ничего не напоминает? — Эми указала на плитку.

— Фамильный герб Люциан! — воскликнул он. Рисунок был искусно вплетен в общий узор, но Дэн сразу же узнал его. — Здесь только одна такая плитка!

— Наверняка это не просто так, — заметила Эми. — Может быть, за ней что-то спрятано.

И Эми слегка надавила на рисунок герба и углы плитки.

— Она уже там двести лет. Может, лучше так? — Дэн вытащил из кармана перочинный ножик и стал скрести им замазку на швах между плитками. — Здесь бы только чуть-чуть подцепить…

— Дэн, это же музей!

— Не может быть.

— Нас могут увидеть!

— Тогда стой на стреме.

И он стал дальше ковырять стену. Плитка, кажется, немного поддалась. Он услышал за спиной удаляющиеся шаги Эми. Как же его сестра любит все делать правильно! Но иногда это бывает даже на руку.

Он еще глубже засунул нож, повернул его, потом подцепил пальцами уголок плитки, потянул за него и наконец вытащил ее из стены. За плиткой в стене оказалось небольшое отверстие. Дэн просунул в него руку, молясь, чтобы внутри оказался ключ, а не страшное ползучее египетское насекомое. Внезапно он нащупал какой-то гладкий круглый предмет и достал тонкую кожаную трубку.

— Что вы себе позволяете?! — От неожиданности Дэн чуть не выронил футляр и быстро спрятал его за спиной.

Внизу лестничной клетки стоял толстый египтянин в сером деловом костюме и гневно кричал на Дэна. Судя по его фигуре, он не был любителем носиться по крутым лестницам за несносными подростками. Но Дэн увидел, что в руках у него рация. Значит, через несколько секунд прибудет охрана! «Ну, Эми, ты даешь! Тоже мне часовой!»

Неожиданно послышались ее быстрые шаги по лестнице.

— А… э… хм… — услышал он у себя за спиной. Как всегда, перед лицом начальства Эми начинала заикаться.

Но Дэну было не привыкать иметь дело с разгневанными взрослыми. Он всегда умел постоять за себя, начиная с детского сада и мисс Булей и заканчивая воспитателями в интернате, учителем рисования (а прикольные были баллончики с краской!), директором школы и Управлением по пожарной безопасности города Бостона. С этим парнем проблем не будет вообще.

Но тут Дэн вспомнил, что он не в родной Америке, а в чужой стране. В которой, между прочим, тоже есть тюрьмы. Интересно, здесь сажают в тюрьму одиннадцатилетних детей?

Смотритель сощурил глаз.

— А что это ты прячешь у себя за спиной?

— Что? А, это? Это упало со стены! — И вытянув вперед руку, в которой он держал плитку, он покрутил за спиной трубкой, привлекая внимание Эми.

— Это же старинная керамика! Она очень хрупкая!

— Вот и я говорю! — тоном терпеливого педагога сказал Дэн. Наконец он почувствовал, как Эми незаметно вытащила у него из рук футляр. Дошло наконец. — Она со стены упала, понимаете? Вам нужна она? — И он занес над головой плитку. — Пожалуйста!

— Молодой человек, не смейте…

Но плитка уже описывала дугу в воздухе, летя к потолочному своду. С искаженным от ужаса лицом смотритель бросился у бесценному артефакту и… поймал его, а Дэн, успев на ходу оценить его неожиданную ловкость, со всех ног кинулся вверх по лестнице догонять Эми.

— Ты видела, что сделал этот парень? — тяжело дыша, проговорил он. — Он мог бы играть в бейсбол на правой стороне поля за «Ред Сокс».

— Слушай, а можно быть поскромнее? Хотя бы когда берешь чужие вещи. И не устраивать из этого шоу, — заметила Эми.

Судя по гулкому топоту, преследователей явно прибавилось. Должно быть, это прибыла музейная охрана. Эми с Дэном ускорили шаг, свернули в узкий коридор и проскользнули в небольшую комнату с балконом. Дэн раскрыл ставни и перелез через решетку.

— Здесь низко, — сказал он Эми, — тем более тебе не привыкать!

— Но я не хочу к этому привыкать! — стиснув зубы, запричитала Эми и перекинула ногу через парапет. — Я хочу заниматься научными исследованиями! — Она перекинула вторую ногу. — И фигурным катанием! — Эми повисла над землей, держась обеими руками за решетку. — И делать пончики! — Она закрыла глаза и приготовилась.

— Отпускай! — скомандовал Дэн. Она разжала пальцы и полетела вниз на каменную мостовую. Дэн последовал за ней.

Вся сила удара пришлась ему на ноги. Ничего себе! Он никак не ожидал, что будет так больно. Эми свернулась калачиком и покатилась по земле. Она открыла глаза и испуганно посмотрела на Дэна, но он покачал головой, давая понять, что с ним все в порядке.

Из музея послышались возмущенные крики, и дети окончательно оправились от шока. И хотя кричали на арабском, перевод был явно неуместен. Кто-то был очень сильно обижен.

Вдруг во дворе появилась Нелли.

— А вы почему не в музее? И где, интересно, тут дамская комната?

Не мешкая ни секунды, дети с двух сторон подхватили ее под руки и потащили к выходу. Но тут охранники выбежали во двор и бросились за ними.

— О нет, только не это! Я не хочу все начинать сначала! — застонала Нелли.

— Потом будешь переживать! Бежим!

— Простите нас! Мы любим вашу замечательную страну! — кричала Нелли.

Они выбежали из музея и пулей бросились в такси, закрыв дверь прямо перед носом у разгневанной охраны.

— Куда прикажете? — сонно зевнул водитель.

— Вперед! Давай, давай, давай! — закричала Нелли.

— Давай, давай, давай! — весело повторил таксист, резко нажимая на газ, так что пассажиры едва не выпали из машины. — Обожаю американцев!

Когда они выехали на кишащую транспортом центральную улицу и убедились, что за ними не следят, Нелли назвала таксисту отель. Затем откинулась на спинку сиденья и облегченно вздохнула.

— Ну, теперь вы оба у меня в долгу. Мой парень все еще ждет меня у туалета.

— Не переживай, у тебя еще есть твой кардапон, — успокаивал ее Дэн.

— Кардамон, — поправила его Нелли.

— Не расстраивайся, — сказала Эми. — Ты лучше посмотри, что мы нашли.

Она вытащила из кармана футляр и начала бережно развязывать кожаные ремешки. Потом она сняла крышку, перевернула его и осторожно потрясла. К ее неописуемому восторгу, на ладонь выпал обрывок старинной рукописи.

Это была тоненькая, рассыпающаяся по краям полоска бумаги, свернутая в трубочку, такая хрупкая, что Эми было страшно даже дышать на нее.

— Похоже на старинное письмо или какой-то фрагмент письма, — сказала она, осторожно разворачивая его.

Дэну одного взгляда на него было достаточно, чтобы из его уст вырвался стон.

— Опять этот французский!

— Переведешь? — Эми повернулась к Нелли.

— «И во имя величайшей славы потомков Люка и моего Императора ключ находится на пути во дворец…» Что значит «du L a Paris»? «Парижа»? Но так не пишут, это неправильно, разве что L — это инициал. Тогда это будет «…на пути во дворец Л. в Париже».

— А кто этот Л? — спросил Дэн.

— Ну, во Франции было огромное количество королей, которых звали Людовик, например. Одному из них даже пришлось расстаться со своей головой, но у того дворец был в Версале, — ответила Нелли.

— Что ж, ясно одно: потомки этого Людовика, то есть Люциане, куда-то перевезли ключ, — сказала Эми. — Интересно, кто такой этот B. D.? А я-то надеялась, что это будет послание от Наполеона, — вздохнула она.

— Так что же, получается, что ключ во Франции? — спросил Дэн.

Эми осторожно положила письмо к себе в сумку.

— Будем искать дальше, а там, глядишь, и поймем что к чему.

Они были так увлечены письмом, что не заметили, как такси выехало из центра. Теперь они двигались вдоль тенистых, обсаженных пальмами пустынных улочек, утопающих в зарослях пурпурно-розовой бугенвилии.

— Вау! — Нелли опустила стекло и высунулась наружу, вдыхая аромат цветов. — А здесь пахнет богатой жизнью!

Такси выехало на дорогу, ведущую к отелю. При виде его у Эми и Нелли вырвался восторженный вздох.

— Круто! — воскликнул Дэн.

Отель стоял посреди великолепного изумрудного газона. Пара отдыхающих в белоснежных махровых халатах вальяжно прохаживалась около бассейна с бирюзовой водой. К ним подскочил мальчик и услужливо повел их к кабинкам. Между столиками изящно лавировали официанты с подносами запотевших ото льда напитков. На другом берегу Нила, как на картинке, выступали желтые контуры пирамид долины Гиза.

Нелли даже присвистнула.

— Жизнь прекрасна! И, кажется, я уже начинаю к этому привыкать!

— Сколько же это стоит? Разве у нас так много денег? — спросила Эми.

— У нас есть деньги Кабра, — ответила Нелли. — И, в конце концов, мы это заслужили.

— Это точно, — согласилась Эми и снова вспомнила о предательстве «друзей».

Как-то нотариус Грейс, мистер Макентайер, посоветовал им не верить никому и никогда. Ей следовало помнить об этом, но она увидела карие глаза и забыла обо всем на свете. Ну и дура. Настоящая дура, Эми. Почему-то уроки жизни ей давались гораздо хуже уроков в школе. В школе она была почти отличницей, а в жизни оказалась самой настоящей двоечницей.

— Хотя в таком месте мы моментально потеряем все деньги. Так что, может, лучше поехать в другой отель? — размышляла Нелли.

Однако такси уже подъехало ко главному входу, и к ним навстречу выбежал консьерж, спеша открыть для них двери, а другой человек начал доставать их багаж. Не успели они и глазом моргнуть, как их проводили через роскошный холл. Такси уехало.

Консьерж так аккуратно развесил их рюкзаки и сумки на специальной красивой тележке, словно это был какой-то шикарный багаж. Никто даже мельком не взглянул на их старые майки и рваные джинсы.

— Добро пожаловать в отель «Эксельсиор»! — приветствовал их старший консьерж. — Будьте добры, пройдите за мной.

Они покорно последовали за ним. Нелли украдкой пригладила волосы, Эми заправила рубашку.

Дэн бежал за тележкой, пытаясь скинуть с нее свой рюкзак.

У стойки их встретили ослепительными улыбками. Какой-то высокий стройный господин помахал им рукой, приглашая подойти поближе.

— Добро пожаловать в отель «Эксельсиор»! На чье имя у вас забронирован номер?

— Э-э-э, — сказала Нелли.

— О-о-о, — сказал Дэн.

— О?

— Оу! — уверенно ответил Дэн.

— Простите, но такой брони у нас нет, — сказал консьерж, глядя в экран компьютера. — Могу я предложить вам ряд других отелей Каира? — На стойке зазвонил телефон. — Прошу меня простить, — сказал консьерж, беря трубку. Зрачки его расширились, спина выпрямилась, и он удивленно посмотрел на них. — Да, да, разумеется, сэр. Я немедленно все сделаю для вас, сэр. — Он повесил трубку и снова обратился к экрану. — Оу. Ну, конечно же! Бронь на имя Оу. Для вас забронирован Асуанский люкс. Как обычно.

— Люкс? — переспросила Эми.

— С обычной семейной скидкой, разумеется. Подпишите здесь, пожалуйста, — он подвинул Нелли регистрационный бланк.

Эми украдкой посмотрела на цену. Как это ни странно, цена была не больше, чем за номер в обычном парижском клоповнике. Нелли поставила свою подпись, и им вручили три электронных ключа от номера. Консьерж позвонил в колокольчик.

— Вас проводят в номер.

— Семейная скидка? — прошептала Эми.

— Мы — семья. Формально, — ответил ей Дэн.

— Ваша семья расползлась по всему земному шару. Куда ни пойдешь, везде Кэхиллы, — сказала Нелли, любуясь восхитительными цветами в высоких вазах. — Технически у вас есть семья в любой точке мира. Так что теперь вы можете рассчитывать на скидку во всех пятизвездочных отелях. Если бы только снова где-нибудь раздобыть карточку постоянного путешественника…

— Ш-ш-ш, — Эми многозначительно посмотрела на нее. Они вошли в лифт, консьерж приложил ключ к пульту и нажал на кнопку номер тринадцать.

Поднявшись наверх, они оказались в холле, в котором была всего одна дверь.

— А где же остальные комнаты? — недоуменно спросила Нелли.

— Ваш люкс занимает весь этаж, — ответил консьерж. — Надеюсь, вы останетесь довольны. — Он приложил ключ к электронному замку. — С помощью этого же ключа вы можете пользоваться лифтом. Посторонним доступ на этот этаж запрещен.

Он распахнул двери номера, и они ахнули. Огромные, во всю стену, окна открывали вид на Нил и пирамиды Гизы с другой стороны реки. В гостиной, помимо кресла и двух диванов, находилась зона столовой и кабинет. Консьерж проводил их в спальню. Дэн буквально пританцовывал от удовольствия, идя за ним.

— У нас целых три ванные! — радостно кричал он.

Нелли наградила консьержа чаевыми, и он удалился, мягко прикрыв за собой дверь. Не успел он выйти, как Эми тут же плюхнулась в уютное широкое кресло, Нелли скинула туфли, а Дэн запрыгнул на диван, и все хором издали ликующий клич.

— Ур-р-а-а-а-а!!!

Нелли открыла клетку и выпустила из нее Саладина.

— Добро пожаловать в мир роскоши, Салли, — сказала она, целуя его в макушку.

Саладин тут же обнюхал все углы, вскочил на письменный стол, перепрыгнул на диван, исследовал подушки, выбрав самую пухлую, свернулся калачиком и как ни в чем не бывало посмотрел на своих хозяев, словно говоря: «Меня вполне устраивает».

Дэн скатился с дивана и начал обход номера, делясь своими наблюдениями.

— На письменном столе столько классных штуковин! Ручки, конверты, карандаши!.. Здесь есть путеводитель! Зонтик в чулане!

Он вошел в спальню и скрылся в огромном шкафу. Через секунду появился снова, щеголяя в махровом халате, который волочился за ним по полу. Дэн открыл прикроватную тумбочку.

— Библия!

Он закрыл тумбочку и начал шарить под подушкой.

— Что ты там ищешь? — спросила его Эми. — Подарок мышки за зубик?

— Шоколадку! Разве они не кладут шоколадки под подушку в этих шикарных отелях?

— Кладут, но только не под, а на подушку, и перед сном, когда расстилают постели.

Дэн скрылся в ванной.

— Идите сюда! Смотрите, сколько тут всяких шампуней! — Он высунул голову из-за двери. — А я знаю, что девочки просто обожают всякие шампуни! — И он смешно захлопал ресницами. Эми схватила подушку и бросила в него.

Дэн увернулся и снова принялся за гостиную.

— Ни с места! Я обнаружил мини-бар!

Нелли потянулась и встала.

— Ну а я, пожалуй, пойду приму ванную и вылью на себя целый литр пены. И не выйду, пока не принесут еду.

— Какую еду?

— А такую, которую вы сейчас закажете по телефону. Позвоните в сервис, они все сделают. Кстати, не дай Дэну опустошить этот мини-бар, иначе мы все окажемся на улице. — Она достала из гардероба халат и надела наушники. — И не стесняйтесь, когда будете заказывать еду. Я умираю от голода! — заорала она, перекрикивая свой айпод.

И размахивая руками, она скрылась в ванной.

Как только за ней захлопнулась дверь, послышался шум воды, такой сильный, словно это был водопад.

Эми вернулась в гостиную. Дэн задумчиво стоял с леденцом во рту и недоуменно глядел на единственную запертую дверь в номере. До этого он уже успел проверить все комнаты и шкафы.

— Дэн, Нелли просила не открывать мини-бар. Там все очень дорого…

Дэн не реагировал. Он стоял как вкопанный, тупо глядя в пространство. И даже перестал жевать.

— Да что с тобой, мелкий? Это просто дверь! Самая обыкновенная дверь!

— Ты помнишь, что сказал тот чувак? Что здесь на весь этаж только один люкс. Но этого не может быть! Может, этот номер и красив, как настоящий дворец, но он явно не тянет на весь этаж! Мы находимся в восточном крыле. Когда мы подъезжали, я заметил, что здесь на каждом этаже по семь окон, а у нас в номере их только четыре!

Эми даже не стала озадачивать себя тем, как ему могло прийти такое в голову. Она уже давно привыкла к тому, что у Дэна в голове работал компьютер вместо мозгов. Путаясь в огромном халате, он подошел к двери и склонился над замочной скважиной, украшенной красивой латунной накладкой с изящным орнаментом.

— Посмотри на этот замок. Он тебе ничего не напоминает? — спросил он.

— Нет. — Эми присела на корточки перед дверью, разглядывая орнамент. Прошло какое-то время, прежде чем она наконец поняла, что Дэн имел в виду. — Но это же герб клана Екатерины. Странное существо с крыльями, как у дракона.

— И откуда здесь замочная скважина, хотя весь отель оборудован современными электронными замками с карточками? Здесь должен быть такой старый смешной ключ, но только где его искать?

— Ты думаешь, он где-то здесь, в номере?

Вдруг Дэн прямо подскочил на месте.

— Слушай, помнишь, ты в самолете читала всякую ерунду про Египет. Что там говорится о средней норме осадков в Каире?

— Дюйм. И в основном выпадают они где-то между декабрем и мартом.

— Но тогда зачем здесь зонтик? — Дэн подошел к шкафу и вытащил оттуда зонт. — Мне этот зонтик сразу показался странным, но тогда я подумал, что его ручка специально сделана в таком египетском стиле. Но смотри!

К ее ужасу, он начал раскручивать зонтик. Затем он вытащил из него ручку, и, к великому изумлению Эми, на ней оказался тот же самый орнамент, что и на замке. А самый конец ручки был сделан в форме ключа. Дэн сбросил халат и вставил ключ в замочную скважину. Ключ легко повернулся. Дэн вопросительно посмотрел на Эми. Она согласно кивнула.

Он повернул ручку и открыл дверь.

Они осторожно вошли внутрь.

Вдоль большой широкой залы от пола до потолка стояли застекленные шкафы. Через арку зала была соединена с еще одной, а та — со следующей и так далее. Внутри шкафов находись какие-то сложные приборы и чертежи. На стенах были развешены рисунки, фотографии, карты, портреты, статьи и письма. Как только они пересекли порог, автоматически зажегся свет. Предметы в витринах пришли в движение, в воздухе высветились объемные голограммы и начали вращаться вокруг собственной оси.

На одной из голограмм был предмет, обернутый в фольгу.

— Это же буррито дяди Алистера! — воскликнул Дэн. — Так, это наверняка штаб клана Екатерины!

Вдруг послышался слабый стук закрывающейся двери.

— Мы заперты! — закричала Эми. Но тут же опомнилась: — Слава богу, у нас с собой ключ.

— Правда? — Дэн вытянул пустые ладони. В руках у него ничего не было.

— Я болван, Эми, — произнес Дэн. — Можешь ничего не говорить. Но зато посмотри, как тут офигенно! Да, я забыл ключ, но мы нашли это место!

— Но как мы отсюда выйдем?

— Потом разберемся! Пойдем, все исследуем!

— Не уверена, что это хорошая идея, — заметила Эми. — А что, если тут сигнализация?

— Тогда она бы уже давно сработала, — ответил Дэн.

Эми перешла на шепот.

— Но почему здесь никого нет? Как странно! Во всех других штаб-квартирах было полно людей.

— Потому что нам везет, Эми. Давай, пойдем же! Перестань ныть.

И он пошел по галерее, больше не в силах сопротивляться гению открытий и изобретений. Это было потрясающе. Вокруг сверкали радужные голограммы, поблескивали плазменные экраны, где-то в углу затарахтела старинная машинка, из которой выходила телетайпная бумажная лента. Прямо как в старых фильмах! То там, то здесь на стенах мелькали проекции чертежей и всевозможных изобретений, всех достижений человеческой мысли за последние несколько столетий. Перебегая от экспонату к экспонату, Дэн, задыхаясь от восторга, восклицал:

— Нет, ты представляешь, оказывается, Томас Эдисон тоже был Кэхиллом! Ну, не круто?! Электрическая лампочка!

В отличие от брата, Эми не кидалась сломя голову от витрины к витрине. Напротив, она затаив дыхание подробно изучала каждый экспонат. Пока Дэн восторгался чертежами первого в мире парохода, изобретенного Робертом Фултоном, внимание Эми привлек макет носителя ядерных боезарядов для подводных лодок.

Дэн издал ликующий клич:

— Вот это да! Эли Уитни тоже был из клана Екатерины! Это же он изобрел первую в мире машину, которая очищает хлопок! Гениально!

Не слушая брата, Эми удивленно смотрела на странную непроницаемую черную стену в конце зала.

— Эми! Мы изобрели велосипед!

Но она не слушала. Подойдя ближе, она вдруг поняла, что это был обман зрения. Оказывается, это было темное, не освещенное светом пространство, которое казалось сплошной черной стеной из-за яркого, бьющего прямо в глаза луча прожектора перед ним.

— И швейную машинку! Здесь чертежи Элиаса Хау! Он тоже из нашего рода, ты представляешь!

Эми прошла сквозь луч света, и едва она шагнула в эту пустую черную зону, как в темноте тут же вспыхнул экран, на котором замелькали кадры старой черно-белой хроники. Сначала она ничего не понимала, это были просто какие-то чертежи, диаграммы и цифры. Дэн что-то там возбужденно кричал о двигателе внутреннего сгорания.

— А вот и Мария Кюри! И радиоактивность!

Дальше на экране появились фотографии. В ужасе она закрыла рот руками, чтобы не закричать.

По ту сторону луча Дэн ликовал:

— Все эти изобретения просто потрясающие! Мы делаем историю!

— Не мы, — шепотом произнесла Эми.

Дэн прошел сквозь луч прожектора и оказался в черной зоне рядом с Эми.

— А что это? — спросил он, глядя в экран, где чертежи сменялись черно-белыми фотографиями. Эми грубо оттащила его обратно на освещенную часть галереи.

— Эй! — возмутился Дэн. — Что ты делаешь? Я тоже хочу посмотреть!

— Нет! — резко ответила Эми. — Ты не будешь на это смотреть! Ты не будешь смотреть, как мы создали средства доставки отравляющего газа к цели, чтобы убить миллионы людей!

Дэн побледнел.

— Как мы открыли способ расщепления атома и создали атомную бомбу, которой за один раз можно уничтожить целый город!

Дэн покраснел. Только маленький шрам у него под глазом оставался совершенно белым. С ним так всегда было, когда он очень сильно нервничал. Пусть Эми прекратит. Но она продолжала. Она уже просто не могла остановиться.

— Химическое оружие, понимаешь, Дэн? Это, по-твоему, круто? — Она и сама не знала, почему она так злится на него. — Мы додумались устроить геноцид! И это круто?

Она отвернулась, ее всю трясло от только что пережитого ужаса. Кажется, впервые за всю свою сознательную жизнь Эми специально заставила Дэна плакать. Это смешно. Потому что на самом деле ей самой хотелось выть от горя. Ей хотелось кричать и топать ногами. А вместо этого глаза ее были сухи.

— А что, если мы и сами такие же? — прошептала Эми. — Что, если мы тоже принадлежим клану Екатерины, и этот злой гений заложен в нас и в нашем ДНК?

Увидев страх в ее глазах, Дэн тоже испугался.

— Послушай, в каждом клане Кэхиллов были плохие люди, — сказал он. — Но было и много хороших представителей ветви Екатерины. Где бы мы были сейчас без Эдисона, например? Сидели бы в темноте. И вообще, раз мы пока не знаем, из какого мы клана, то и нечего волноваться. Мы Кэхиллы, вот и все. Если уж говорить, то я вообще не хотел бы быть ни в каком клане, потому что везде есть плохие парни.

Эми прислонилась к стене и села на пол.

— Зачем мы здесь? — спросила она. — Зачем нам все это нужно? Чем больше мы узнаем, тем меньше понимаем, что к чему. Все это бессмысленно. Почему Грейс хотела, чтобы мы увидели все это зло? Зло, исходящее из нашей семьи?

— Да ладно, я просто так пошутил, что все это мы, — ответил Дэн. — На самом деле это все равно что сказать, будто это я изобрел машинку для очистки хлопка.

Эми благодарно улыбнулась ему в ответ.

— Это точно. Но Грейс… ведь она всегда старалась оградить нас от всего плохого. Ведь она любила нас, Дэнни. Или, по крайней мере, мне так казалось…

Дэн настолько не ожидал, что она будет так говорить о Грейс, что даже пропустил мимо ушей это «Дэнни». Ей было раз и навсегда запрещено так к нему обращаться с тех пор, как ему исполнилось шесть лет.

— Тебе так казалось? Что ты хочешь этим сказать?

— Да просто с самого начала мы никак не могли понять, почему Грейс ни о чем нам не говорила раньше, ведь она могла бы хоть как-то помочь… — заметила Эми. — Она даже не оставила нам никакого письма. Она вообще ничего нам не оставила, никаких подсказок. Она просто бросила нас среди всех этих Кэхиллов.

— Как будто мы для нее такие же, как все остальные, — сказал Дэн, надеясь, что Эми опровергнет его и станет, как обычно, защищать Грейс. Конечно, это была провокация, но ему очень хотелось услышать что-нибудь хорошее о бабушке, чтобы забыть о своих собственных подозрениях.

Но вместо этого Эми согласно кивнула и продолжила:

— Так, может, мы ее на самом деле совсем не знали? Смотри. Ведь она всю жизнь жила этой тайной. И мы ничего не знали. Вся ее жизнь была связана с семьей Кэхилл. Так кто же она была на самом деле? Что мы о ней знали, если мы ничего о ней не знали, — она перевела дыхание. — Я чувствую себя просто какой-то…

— Идиоткой? — подсказал Дэн. — Ну, давай, договаривай.

Эми даже не обиделась на него.

— Мистер Макентайер предупредил нас, чтобы мы никому не доверяли. А что, если это касается и… самой Грейс?

Она закрыла глаза. Она просто ненавидела себя за эти слова. За эти грязные мысли. Но она уже не могла остановиться. Она продолжала верить людям, которые снова и снова предавали ее. Так что же, это она идиотка? Иан играл с ней в кошки-мышки, и она радостно предложила себя на роль глупой мышки. Все, с нее довольно. Если она хочет выиграть в этом состязании, то ей пора повзрослеть.

— А помнишь, как она везде водила нас с собой: по музеям, университетским библиотекам? Она научила меня, как пользоваться справочниками и искать нужную информацию, как правильно анализировать ее. Ведь она это делала специально, зная, что мне это потом пригодится в жизни, чтобы я могла правильно вести себя. А ты помнишь, что она сделала после музея океана?

— Она заставила меня повторить наизусть названия всех рыб, которых мы там видели, — ответил Дэн. — Плюс их имена на латинском. Я думал, это у нее игра такая.

— Нет, это она тренировала твою память, — возразила Эми. — Она знала, что у тебя уникальная память. Фотографическая. Понимаешь, ведь она все это время готовила нас, Дэн. — Она горько усмехнулась. — Для всего этого! Но зачем она хотела, чтобы мы это видели? Мы и так уже врем на каждом шагу, занимаемся мошенничеством. Мы почти превратились в настоящих преступников.

— Я знаю, — ответил он. — Но ведь клево же.

Он отвел взгляд. Она понимала, что он пытается успокоить ее, что ему страшно быть рядом с такой Эми, что он не должен слышать то, что она собиралась сказать. Но она все равно это скажет.

— А что будет дальше? — продолжала она. — Прежде, чем это состязание подойдет к концу? Во что Грейс хотела превратить нас? — Эми перешла на шепот. — А что, если она сама — зло?

— Замолчи! — закричал Дэн. Все, хватит, с него довольно. Он больше не может видеть такую Эми. Ему захотелось схватить ее и трясти до тех пор, пока перед ним не появится его прежняя сестра.

Он вообще не помнил своих родителей. Грейс была всем в его жизни. Она была его единственной защитой. И Эми не заберет ее у него. Он не позволит ей этого.

— Заткнись! — закричал он.

Кажется, он впервые в жизни сказал ей «Заткнись». Да, они, конечно, ругались друг с другом и раньше, и он обзывал ее мелочью, лузером, занудой. Но не «заткнись». Им просто когда-то родители запретили так разговаривать друг с другом и произносить это слово. Дэн, конечно, этого не мог помнить, он был еще совсем ребенком, но Эми это хорошо знала.

Но теперь он действительно хотел, чтобы она заткнулась. Если бы он мог, если бы он не боялся выглядеть, как маленький, он бы просто заткнул уши, чтобы не слушать ее. Но он и так все видел по ее глазам: Эми сама прекрасно понимала, что зашла слишком далеко.

Но вдруг в ее лице произошла перемена, и она заговорила тоном окружного прокурора.

— Почему она не помогла нам? Почему? Подумай об этом сам. Ведь нам еще повезло, что с нами Нелли. О чем думала Грейс, когда затеяла все это? Что мы будем путешествовать по свету совсем одни? Разве она не понимала, как это опасно? Если бы она по-настоящему любила нас, разве ей не захотелось бы как-то защитить нас? А все эти кланы! Неужели она не знала, к какому клану мы принадлежим? Почему-то все знают о своем происхождении. Например, Ирина. Или эти жуткие Холты знают, что они из клана Томасов. Даже Натали и… — Она запнулась. И тот, чье имя нельзя называть. — …Даже Натали со своим братом знают, что они Люциане. А мы… мы — просто мы.

— Хватит, — перебил ее Дэн.

Голос его дрожал. С него довольно. Он мог терпеть ее обвинения в адрес Грейс, что она не оставила им никаких подсказок, он и сам порой обижался на нее за это. Но говорить, что Грейс была каким-то чудовищем, которое чуть ли не натаскивало их, как ищеек, для всего этого… ему стало страшно.

Все это вранье. Если бы это было правдой, его сердце давно разорвалось бы на кусочки. Иногда, когда Грейс была еще жива, он чувствовал себя лишним рядом с ними. У Эми с Грейс было больше общего, они обе обожали историю и музеи. Но теперь Эми начала вслух высказывать каждую потаенную черную мысль, живущую в его подсознании с тех, пор, как умерла Грейс. Но так неправильно. Эми не должна быть такой. Она должна защищать бабушку, опровергать всякие подозрения и вселять уверенность в него, в Дэна. Но она делает все наоборот. Если Эми перестанет верить в Грейс, то что у них тогда вообще останется? Как им дальше жить?

Он отвернулся и отошел в сторону, почувствовав жжение в глазах.

Эми осталась сидеть на полу. По привычке она начала теребить свои нефритовые бусы, которые когда-то принадлежали Грейс и с которыми она никогда не расставалась. Что-то ушло. Она почувствовала внутри какую-то странную пустоту. Словно она только что потеряла что-то очень важное — любовь Грейс.

«Она ушла, — подумала Эми. — Ее больше нет рядом».

Эми обхватила руками голову и опустила ее на колени. Послышались удаляющиеся шаги Дэна. Он хотел побыть один. Шаги затихли. Наступила мертвая тишина. Она подняла голову. Дэн перешел в другой зал. И вдруг встал как вкопанный перед одной из витрин. При взгляде на его напряженную спину ей стало не по себе.

— Что ты там нашел? — позвала она его. Он не отвечал.

Она медленно поднялась с пола и подошла к нему. Перед ним стояла витрина с тремя секциями. И в каждой находилась статуэтка богини Сехмет. Все три были не более восьми дюймов в высоту и казались сделанными из чистого золота. Они были почти идентичными. Только глаза разные. Одна смотрела на них зелеными камнями. Другая — красными. А третья — синими. Они стояли на крутящихся пьедесталах и сверкали в лучах яркой подсветки.

— Это же то, что мы ищем! — прошептала Эми. Она уже забыла о том, что две минуты назад они кричали друг на друга. Статуэтки светились холодным блеском, как драгоценные камни. — Но, оказывается, их уже давно нашли представители ветви Екатерины.

Дэн внимательно рассматривал встроенный в стену монитор. Он слегка коснулся электронной панели.

Перед ними появилась вращающаяся голограмма поперечного разреза статуи Сехмет. На экране компьютера возник текст.

Они перешли к следующему монитору, который был рядом с зеленоглазой Сехмет. Дэн вновь коснулся экрана.

ВТОРАЯ СТАТУЭТКА БОГИНИ СЕХМЕТ БЫЛА НАЙДЕНА ПРЕДСТАВИТЕЛЕМ КЛАНА ЕКАТЕРИНЫ ГОВАРДОМ КАРТЕРОМ В 1916 ГОДУ В ГРОБНИЦЕ ХАТШЕПСУТ В ФИВАХ. РАННИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕЗУЛЬТАТА НЕ ПРИНЕСЛИ. В НАШЕ ВРЕМЯ СТАТУЭТКА БЫЛА ИССЛЕДОВАНА МЕТОДОМ НЕРАЗРУШАЮЩЕЙ ДИАГНОСТИКИ (NDT), В ТОМ ЧИСЛЕ ПРИ ПОМОЩИ ЦИФРОВОЙ РАДИОГРАФИИ И ТРЕХМЕРНОЙ КОМПЬЮТЕРНОЙ ТОМОГРАФИИ. РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ: ЦЕЛЬНЫЙ КУСОК ЗОЛОТА. ТАЙНИК ОТСУТСТВУЕТ.

Рядом с третьей Сехмет был такой же монитор, и Дэн снова коснулся его.

ПРИОБРЕТЕНА БЭЕМ ОУ В 1965 ГОДУ. ТАЙНИК ВНУТРИ СТАТУЭТКИ ОБНАРУЖЕН АЛИСТЕРОМ ОУ.

Эми вернулась ко второй Сехмет, той, которую нашел Говард Картер. Она уже слышала о нем. Это был знаменитый археолог, который в 1922 году открыл гробницу Тутанхамона в долине Царей.

— Здесь говорится, что они много лет изучали эти планы, — сказал Дэн, — но так ничего и не нашли. Эти два плана очень похожи друг на друга, но между ними все-таки есть отличия. Скорее всего это схемы гробниц, но каких именно, до сих пор не известно.

— А по-моему, это странно, что внутри одной статуэтки нет тайника. Может быть, Говард Картер нашел не ту Сехмет? А что, если он ошибся и надо искать другую? — спросила Эми.

Они так увлеклись рассматриванием статуэтки, что не услышали постукивания трости об пол.

— Вы абсолютно правы, юная леди, — ответил ей Бэй Оу. — И я полностью с вами согласен. Кроме того, я уверен, что она находится в руках моего племянника.

«И откуда он взялся?» — подумал Дэн. Дверей больше нигде нет, прямо как черт из табакерки. Жуть какая-то.

— Я имел честь узнать, что на мое имя в гостинице забронирован номер. И подумал, быть может, это мой племянник наведался проведать меня. Какое разочарование! А я так надеялся встретиться с ним! — Губы его расползлись в подобие улыбки, словно он был на приеме у дантиста. — Не то чтобы мне неприятно видеть вас, совсем напротив.

Дэн не верил ни единому его слову. Он вспомнил, что они заперты. Куда им бежать? Он заметил взгляд Эми, устремленный куда-то вдаль. Кажется, она думает о том же.

Улыбка Бэя стала еще шире. Словно он почувствовал их страх.

— Вам понравился штаб Екатерины? — спросил он, взмахнув инкрустированной драгоценными камнями тростью. — Честно говоря, я горжусь всем этим. Моя идея.

— Что-то не видно толп поклонников, — ответил Дэн.

Улыбка исчезла с лица Бэя.

— Да, это верно. Даже представители клана Екатерины завидуют гению. Они до сих пор не могут понять, что я сделал все это не ради собственной славы. Это принадлежит всем нам. Но разве не я выкупил этот отель? Разве не мне первому пришла идея организовать такой штаб? Каир всегда был нашим центром, но ничего подобного до меня никто не сделал. Была какая-то развалюха, построенная Говардом Картером в тысяча девятьсот пятнадцатом году. Когда он искал Сехмет. А потом началась Вторая мировая война, и нам пришлось по разным местам прятать свои сокровища. И тут я понял, что нам необходим более надежный центр. До меня это никому даже в голову не приходило. Мне понадобились годы. Я по-прежнему стремлюсь к тому, чтобы здесь все было по последнему слову техники, как в самых знаменитых музеях мира. Даже лучше. Это дань всем гениальным потомкам Катерины.

— В том числе вашему племяннику, — заметила Эми.

— Вах! — сказал Бэй.

— Вах — все планы в прах! Вы же — Бэй. Нестыковочка, — передразнил его Дэн.

Бэй мрачно посмотрел на Дэна. От этого взгляда у него мороз пробежал по коже. Глаза удава перед смертельным броском. Еще секунда — и он надвое переломит ему позвоночник.

— Я слышал, ты неглупый парень, — начал Бэй. — Не сомневаюсь, тебя ждет большое будущее. — Он перевел взгляд на Эми. — Алистер очень сильно разочаровал меня. Такой блестящий ум и такой глупый человек.

— Н-но, почему тогда вы хотите встретиться с ним? — спросила она. Он мог загнать ее в угол, он мог запутать ее, но помыкать собою она ему не позволит.

— Я ему дядя. И когда-то я обещал своему незабвенному брату, что буду заботиться о нем. В молодости Алистер подавал столько надежд! Это он открыл тайник в третьей Сехмет. Но потом он совсем отбился от рук и решил стать, видите ли, изобретателем. И что вы думаете, он изобрел? Безвкусный пошлый кусок картона, который не лезет в горло! И это он выдает за еду!

— А я слышал, что этот кусок картона принес ему не один миллион, — сказал Дэн.

Бэй стукнул тростью:

— Вы должны запомнить, что деньги еще не означают успех. Во всяком случае, у представителей ветви Екатерины. Потому-то мы и стоим выше других кланов. Вы хотя бы знаете, на чем основаны наши ценности? Ни на власти, как у Люциан, ни на физической силе, как у Томасов. Ни даже на интеллекте, как у Янусов. Нет! Это нечто большее. Изобретательность. Идея. И воплощение ее в жизнь. — Он обвел вокруг своей тростью. — Вы сами видите, чего мы добились!

— Да, спасибо, мы уже насмотрелись, до чего вы дошли в своей изобретательности. — Эми махнула головой в сторону черной тени. — Лучше этого не видеть.

— А я думал, вы умнее, юная леди. Эти слова не делают вам чести.

— Да почему же? По-вашему, я должна быть в восторге от концентрационных лагерей и атомной бомбы?

Бэй снова ударил тростью.

— Это все эмоции! Представители рода Екатерины не злодеи. Но и не добрые волшебники. Они изобретают. Они бросают вызов человечеству. Они ведут за собой. Да что такое — несколько человеческих жизней? Это мелочи. Открытие — вот что главное. Изобретение. Вы это понимаете?

— Все ясно, — ответил Дэн. — Вы просто мерзкий ползучий гад.

Бэй Оу сделал шаг вперед, и Эми с Дэном попятились от него в сторону.

— Но вы ведь тоже Кэхиллы! И вам ли не знать, что наша неординарность порою бывает опасной. И ваши предки прямое тому доказательство. Ваше дело учиться на их ошибках и достижениях. Разве не так?

Эми больше не могла этого слышать. Но на этот раз он был прав.

Он сделал еще один шаг вперед, дружески протянув к ним руку. Они снова отпрянули. Дэну не хотелось даже находиться рядом с этим монстром.

— Подойдите ко мне, — сказал Бэй голосом, который должен был казаться теплым и мягким, но получился фальшивым и скрипучим. — Мы с вами одна семья, мы должны помогать друг другу. Вы уже далеко продвинулись в поисках тридцати девяти ключей. Но иногда необходимо объединять усилия. Давайте просто обменяемся информацией. Я расскажу вам все, что знаю о тайне великой Сехмет. А вы расскажете, где находится мой племянник. Я знаю, он любит вас.

— Чур вы первый, — сказал Дэн.

Бэй наклонил голову.

— С удовольствием. Я окажу вам доверие. И буду надеяться на взаимность с вашей стороны. — Он указал тростью на первую статуэтку Сехмет. — Об этой представители ветви Екатерины знают всё. Великая Катерина, родоначальница нашего клана и королева научных изобретений, уехала из Европы в Египет. Вы можете себе представить, каким надо было обладать мужеством, чтобы предпринять такое путешествие женщине в одиночку в начале шестнадцатого века. Нам доподлинно известно, что она добралась до Каира и приобрела здесь три небольшие статуэтки Сехмет. У одной глаза были из рубинов, у второй — из лазурита, а у третьей — из изумруда. Выдавая себя за мужчину, Катерина покинула Каир. И отправилась вверх по Нилу в сопровождении команды расхитителей гробниц, грабителей, которых она наняла в качестве телохранителей. Все три статуэтки были надежно спрятаны, и у каждой была своя тайна.

Бэй не сводил глаз со статуэтки.

— Она прекрасна, не правда ли? Катерина не случайно выбрала именно египетскую богиню, а не бога. Она считала, что ее саму не воспринимали всерьез, потому что она была женщиной. И это правда. — Он вздохнул и продолжил: — Неизвестно, как другие кланы вышли на ее след, но каждый из них на протяжении сотен лет занимался поисками ключа Катерины. Этот ужасный тщедушный Люцианин Наполеон. Он приказал своим археологам проверять каждую найденную статуэтку Сехмет. Есть мнение, что именно из-за Сехмет он решил завоевать Египет. Наполеон был недалекого ума человек. — Губы Бэя скривились в презрительной ухмылке. — Но у него рядом был другой Люцианин, обладающий настоящим талантом Бернардино Дроветти. Это он сумел вычислить, где искать статуэтку Сехмет. Она находилась в его частной коллекции. Представители клана Екатерины предпринимали не одну попытку выкрасть ее. Пока, наконец, Люцианин Дроветти не решил, что безопаснее будет отправить ее в Лувр вместе с остальной коллекцией как дар музею.

Эми даже не смела взглянуть на Дэна. Бернардино Дроветти. А вдруг это тот самый «Б. Д.», что написал письмо, которое они нашли в музее Сеннари?

«Письмо находится на пути во дворец Л в Париже…»

— Нам повезло, что одним из сотрудников Лувра был археолог из клана Екатерины. Он заявил, что статуэтка поддельная, и изъял ее из музея. Потом он контрабандой переправил ее обратно в Египет к нам на экспертизу. Ха! Под носом у Дроветти! И мы сделали первый шаг к разгадке тайны.

«Кто знает, может быть, существует еще одна Сехмет. Та, о которой вы даже не подозреваете. Дроветти отправил ее в какой-то дворец», — подумала Эми.

Бэй подошел к следующей статуэтке. Эми с Дэном сделали еще два шага назад, чтобы держаться от него подальше.

— Поиски Сехмет продолжались. По миру прошел слух, и в Египет приехало много Кэхиллов, чтобы попытать удачу. Среди них были Ричард Фрэнсис Бертон, Уинстон Черчилль, Флиндерс Петри, Марк Твен… Все это не только представители клана Екатерины конечно же. Мы предпочитаем оставаться в тени.

— А Марк Твен? — переспросил Дэн.

— Янус, — надменно усмехнулся Бэй. — Кем же еще ему быть. Все эти потомки Джейн такие снобы! И только с появлением Говарда Картера мы нашли вторую Сехмет. Гробница за гробницей. Раскопки за раскопками. Они были соперниками с Флиндерсом Петри.

— Тоже выдающийся археолог. Он, наверное, Люцианин?

Бэй кивнул.

— Разумеется, клан Екатерины одержал победу. Картер нашел ее. Эту самую, с изумрудными глазами. Была только одна проблема. Она сделана из цельного куска золота. Мы никак не можем найти, где она открывается. Она абсолютно такая же, как две другие статуэтки, но только без потайного механизма. Это установленный факт. Так что же? Существует еще одна Сехмет? Должна существовать. Лично я искал ее всю жизнь, начиная с тех пор, как я был еще совсем молодым человеком. Я обшарил каждую лавку в Каире, исследовал все каталоги аукционов, был у каждого дилера черного рынка. И вот в один прекрасный день я нашел ее! Да, да! Третью, мою драгоценную, синеглазую. — Он благоговейно посмотрел на статуэтку: — Сокровище мое.

Бэй тяжело согнулся над своей тростью, как бы внезапно постарев от усталости.

— Но она до сих пор хранит свою тайну. Не успев одержать победу, мы сразу же потерпели поражение. И потеряли надежду. Но мы сделали все возможное, чтобы найти тайник. Метод компьютерного моделирования и специально разработанные программы. Все тщетно. Но в Египте до сих пор существуют сотни нераскрытых гробниц. И разгадка к тайне может находиться в любой из них. А возможно, мы вообще неверно истолковали послание Катерины. Или у нее была еще одна, четвертая Сехмет. Кто знает?

Он нерешительно шагнул к ним навстречу, с мольбой глядя им в глаза.

— Я глава клана Екатерины, — сказал он хриплым слабым голосом. — Алистер является моим правопреемником и наследником. Если Сехмет у него, его с честью примут все представители ветви Екатерины. А я со спокойным сердцем уйду на покой. Но у нас с ним есть некоторые разногласия. И он слишком гордый, чтобы принимать мою помощь. Но моя обязанность — помочь ему. Ради него самого и всего нашего клана. Понимаете? — Выражение его лица сделалось мягче. Он шагнул вперед. — Я делаю это только ради него. Скажите, где мне найти моего племянника?

Дэн взглянул на Эми. Неужели она сможет «купиться» на это? Взгляд ее смягчился. Он потянул ее за локоть, чтобы она молчала. Посмотрев на трость, он вдруг подумал, что они находятся как раз в радиусе удара.

— Простите, — ответил Дэн. — Но Алистер мертв.

Бэй пристально посмотрел прямо ему в глаза. Дэн выдержал его взгляд и пристально посмотрел на него в ответ. Даже не моргнув.

— Какая жалость, — наконец произнес Бэй. — Что вы лжете.

Его слабость вдруг как рукой сняло. Он молниеносно развернулся, взмахнул тростью и направил ее конец в самый дальний угол под потолком. Из драгоценного камня вылетел лазерный луч. Послышалось тихое бормотание.

Из-под потолка опустилась прозрачная камера величиной с небольшую кладовку. Они вдруг поняли, что Бэй специально загнал их на определенную точку в комнате. Они оказались в ловушке из небьющегося пластика. Без дверей.

— Вот здесь вы и посидите, пока не решите рассказать мне всю правду. Как два дурака, на потеху потомкам Катерины.

Ирина ненавидела себя. Если бы можно было, она бы отправила себя в ГУЛАГ. Ледяной холод, никаких теплых вещей и гнилая репа. Вот чего она заслуживает сейчас больше всего на свете. Как она могла упустить двух малолетних дилетантов?

И если она съест хотя бы еще один фалафель, ее стошнит. В этой сумасшедшей стране нельзя найти самой обычной вареной картофелины.

Все, пора заканчивать с этой заграничной едой. Она с отвращением сняла с себя майку «Я ЛЮБЛЮ СВОЮ МУ-МУМИЮ» и осталась в черной гэповской футболке. Это был ее маленький секрет — ее американский «Гэп». Сколько там маек, и всех цветов! Сидя у окна в своем номере дешевой гостиницы, она смотрела вниз на сумасшедшее движение. Она прижала палец к глазу. Опять нервный тик. Надо сосредоточиться.

Эти дети почти были у нее в руках. Два раза. И оба раза она теряла их. Что с ней такое?

Ей хотелось на родину. В Каире она была уже не один раз, со спецоперациями КГБ. Здесь ей было некомфортно. Люди какие-то слишком дружелюбные. Ни у кого нельзя просто спросить дорогу. Тебя обязательно проводят до самого места. И еще эта жара.

А в России скоро пойдет снег и покроет все степи. А тут сорок градусов. Она включила вентилятор на полную мощность.

Плюс эти бездельники — Иан и Натали Кабра. По идее, они должны были работать вместе, но эти умники все время старались перехитрить ее. Теперь они в Кыргызстане, и у них выключены мобильные. Все-таки ей придется звонить их родителям. А она терпеть не могла иметь дело с Кабра Она знала их всю жизнь и доверяла им еще меньше, чем их отпрыскам.

Хороша парочка. Оба вундеркинды, но при этом полные болваны.

Все в своих родителей.

Их родители… Она тряхнула головой, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний.

Она привыкла не думать о вещах, которые нельзя изменить. О прошлом, например. Но почему-то здесь, в Каире, она поймала себя на том, что постоянно думает о Грейс Кэхилл.

Это было много лет назад. Люциане собрали Высший совет, чтобы решить, что делать с Грейс Кэхилл. Им было известно, что Грейс собрала много ключей. У нее был настоящий дар. И с этим нельзя было поспорить, даже Люцианам. Ее необходимо было остановить.

Тогда именно Ирине пришла в голову идея объединиться. Конечно, это была просто уловка. Но это позволило бы ей приблизиться к Грейс и кое-что выведать. Она предложила себя в качестве посредника. Быть этаким сыром в мышеловке.

Они встретились с Грейс. Один на один. Разговор их был коротким. С самого начала было видно, что Грейс не верит ни единому ее слову.

«Ты хочешь сделать из меня идиотку, но это ты, Ирина, идиотка. Ты просто сумасшедшая, если полагаешь, что можешь лгать, глядя мне в глаза. Ты утверждаешь, что мы союзницы, заведомо зная, что этот союз — чистейшей воды мошенничество. Эта ваша люцианская самонадеянность обернется для вас когда-нибудь проклятием».

Ирина ушла, затаив злобу. Никто еще не смел называть ее сумасшедшей. Никто.

Начались новые переговоры по поводу Грейс. Одни за другими отвергались всевозможные планы. Потом обсуждались новые. Возникали очередные союзы для решения общей проблемы. Все было замечательно. Кроме того, что план, наконец, согласовали, и все пошло наперекосяк. Совершенно ужасно. В том пожаре погибли дочь Грейс и ее муж.

Она никогда не сможет забыть их похороны. Ирина понимала, что ей там не место, но все же не могла не пойти туда. Она не испытывала никакого злорадства, что бы там ни думала Грейс. Лицо Грейс было совершенно белым и неподвижным. На нее свалилось все — потеря любимой дочери, ее драгоценного зятя, внуки, оставшиеся круглыми сиротами. Она постарела сразу на несколько лет. Движения ее стали немощны, как у старухи, а глаза выражали бесконечное горе. Руки ее тряслись, когда она бросала в могилу розы.

Ирине хотелось подойти и сказать: «Я знаю, что такое горе». Но она не сказала. Ей хотелось крикнуть: «Я, как призрак, бродила по улицам Москвы. Сердце мое было разбито, и душа опустела». Ей хотелось сказать: «Все думают, что горе громкое, Грейс. Все думают, что ты будешь лить слезы и рыдать во весь голос. Но я-то знаю, что настоящее горе безмолвно. Как снег. Я тоже потеряла всех».

Но она ничего не сказала. Она никому ничего не сказала. Ни разу. Она запретила себе говорить об этом. И с тех пор, когда она нервничала, у нее начинал подергиваться глаз.

В тот день она не могла простить Грейс того, что та невольно напомнила ей о ее собственном горе. Она была суха и холодна с ней. Она сказала Грейс:

— Такова судьба. Это бывает.

«Это бывает», — сказала она матери, только что потерявшей ребенка. В ту минуту она будто со стороны слышала свои слова и была поражена, каким ледяным холодом от них веет. Ей хотелось вернуться. Ей хотелось выразить сострадание.

Но она не смогла. У нее не было сердца. И в ответ Грейс только обдала ее презрением. Ледяным, словно Берингов пролив. И не замедлив, это презрение перелилось в подозрение.

Ирина так и не смогла посмотреть ей в глаза. Но как бы там ни было, Ирина поначалу удивилась, получив приглашение на похороны Грейс. И только когда она узнала, что и другие Кэхиллы тоже приглашены, она решилась пойти туда. Грейс собрала их всех. Всех в одном месте. И, как незримый кукловод, властвовала над ними.

А может, это ловушка? И кто в этой игре был сыром, а кто — мышью?

«Чего же ты задумала, Грейс? Что ты на этот раз замышляешь?»

Эти внуки. Зачем Грейс включила их в список? В этой схватке они ни за что не смогут обойти Кэхиллов. Ведь у них нет ни опыта, ни подготовки. Слишком поздно. Пока им просто везло. Вот и все. Двое беспомощных детей, бегущих без оглядки от страха и потерь.

«Страх».

«Потери».

«Все это мне давно знакомо. Все это я уже пережила».

У нее снова начался тик. Она прижала руку к лицу, пытаясь успокоиться.

Прошлого не вернешь.

Впрочем, здесь, в Египте, куда ни кинешь взгляд, всюду прошлое дает о себе знать, воспоминания оживают, и слышится зловещий шепот былых времен.

Когда-нибудь это должно было случиться. Всю жизнь ненавидеть музеи, чтобы самому стать музейным экспонатом. Дэн уперся ладонями в стену.

— Помогите! — прошептал он.

— Как ты думаешь, он нас тут долго будет держать? — спросила Эми.

— Пока мы не расколемся, — ответил Дэн.

— А как мы расколемся, если мы и сами ничего не знаем?

— Я знаю, что хочу есть. Если Оу принесет пиццу, я ему что-нибудь придумаю.

— Нелли скоро начнет волноваться, — сказала Эми.

— Да она никогда не найдет нас.

— Она скажет консьержу. И они вызовут полицию…

— Ты что, не поняла еще? Это его отель. Они ничего не сделают.

— Но он же не бросит нас здесь навсегда, — голос ее задрожал. «Бывало и хуже», — уговаривала она себя. Но что-то в этом пластмассовом кубе наводило на нее настоящий ужас. Словно она была не человеком, а каким-то неодушевленным предметом, выставленным в витрине. Она попыталась сделать глубокий вдох. — Интересно, здесь надолго хватит воздуха?

— Понятия не имею, — ответил Дэн. — Может… может быть, нам лучше не разговаривать.

Ну вот, молодец. Теперь она напугала своего брата. Для него вопрос о дыхании был более чем серьезным. Она расправила плечи. Стоп. Однажды она уже устроила здесь истерику. Больше она не будет так распускаться. Никогда. Надо держать себя в руках.

— Думаю, нам хватит, — сказала она и подумала: «Надолго ли?»

Она быстро отогнала эти мысли и немного успокоилась. У нее получилось. Она теперь знала, чтобы не бояться, нельзя думать о самом плохом, что может произойти. Это странная вещь. Если делать вид, что не боишься, тогда и правда, почти не боишься.

Ей просто надо еще чуть-чуть над этим поработать. И она постарается.

Хилари рулила сквозь каирские пробки, ежесекундно сигналя и ни разу не сбавив скорости. Она резко выворачивала руль, лавируя и ныряя в любой образовавшийся просвет.

— С дороги, тупица! — весело кричала она всем, кто пытался ее подрезать.

Глаза Дэна засверкали восторгом.

— Ну и бабуля! — прошептал он Эми.

Наконец машина свернула с главной дороги, и они оказались в уютном районе. Дорога шла через парк с пальмами и цветущими деревьями. Они остановились прямо перед крыльцом изящного белого особняка.

Когда они выходили из машины, их слегка покачивало от быстрой езды и погони. После шумных знойных улиц в доме казалось особенно тихо и прохладно. Хилари с порога проводила их в небольшую гостиную. Она была устлана коврами и обставлена обшитой ситцем, мягкой мебелью. В углу стоял рояль. На столиках расположились фарфоровые лампы и вазы, полные цветов.

Хилари раскрыла ставни, пустив в комнату свет. Эми заметила, что обивка на диванных подушках была совсем потертой, а стол стоял так, чтобы закрывать дырку в ковре. Старый уютный дом, в котором хотелось броситься на диван и читать и читать целыми днями. Она почувствовала себя раскованно и свободно.

— Ну, а теперь снимайте свои халаты и чувствуйте себя как дома. Предполагаю, что вы позабыли заплатить за них, утята. Это поэтому те упитанные люди так хотели вас поймать? Бедняжки мои!

— Правильно, — сказал Дэн. — Мы совсем не ожидали, что воровство халатов здесь такое большое преступление.

Она легонько взялась пальцами за подбородок Эми и повернула ее лицом к свету.

— А ты похожа на Грейс, — сказала она. — Хороша как ясный день!

— Эми, смотри… — послышался голос Дэна.

Он стоял рядом с роялем и, не отрываясь, смотрел на черно-белую фотографию в серебряной рамочке. Эми подошла. На фотографии были изображены две девушки на фоне статуи Сфинкса.

Эми сразу узнала Грейс. Темные волнистые волосы свободно падали ей на плечи. Белое платье и туфли-лодочки. Худые загорелые руки. Рядом с ней под ручку стояла тоненькая белокурая девушка.

— Мы с Грейс были лучшими подругами, — сказала Хилари. Она бережно взяла фотографию в рамке. — Мы учились в одном пансионе в Америке. Родители отправили меня туда, когда началась Вторая мировая война. А сами остались в Каире. Грейс заменила мне семью, ведь во время войны переписка была почти невозможна. Она как-то сразу приняла меня, несмотря на то, что я была младше и говорила со смешным акцентом. Когда война закончилась, я пригласила ее к себе в Каир на каникулы. И она полюбила Египет… А теперь к столу! — Голос ее повеселел. — Устраивайтесь поудобней, ребятки, а я принесу нам плюшки!

— Плюшки? — прошептал Дэн. — Это такие зверушки?

— Нет. Булочки, — ответила Нелли. — Они всегда кстати. — Нелли поставила на пол переноску и плюхнулась в цветастое кресло. — Вам Грейс когда-нибудь рассказывала о ней?

— Не помню, — ответила Эми. — Я знаю только, что она была в Египте. Она мало об этом говорила.

И да, и нет. Все очень смутно.

«Каир очаровательный город».

«Ты была там, Грейс?»

«Конечно, любовь моя. И не один раз. Бррр! Какой холодный дождь. Как насчет того, чтобы пойти домой и испечь брауниз? Это поднимет нам настроение».

Загадки и недомолвки. Теперь Эми вдруг осознала, как часто Грейс начинала уклоняться от темы, когда дело касалось ее путешествий. Эми снова почувствовала тревогу, и смутное подозрение прокралось в ее душу.

На стеллажах стояли еще фотографии. Эми сняла одну в серебристой рамке. На ней было написано: «Мы в Луксоре. 1952 год». Грейс была в запачканных брюках и выцветшей рубашке с закатанными рукавами. Она жмурилась от солнца. На Хилари Вейл было платье в мелкий цветочек и широкополая шляпа. Девушки были запечатлены на фоне древнего храма. Грейс смешливо смотрела на Хилари, стоя в позе египетской жрицы, согнув руки в запястьях и развернув ладони.

В этот момент в комнате появилась Хилари с большим подносом в руках. Она поставила его на круглый полированный столик около окна. Нелли бросилась помогать ей расставлять тарелки с выпечкой и фруктами.

— Я вижу, вам интересны эти старые фотографии, — сказала Хилари. — Трудно поверить, что когда-то я была такой, не правда ли? Совсем юной. Грейс приезжала сюда каждый год и подолгу жила с нами.

— Каждый год? — спросила Эми.

— Ну, может быть, не совсем каждый, но почти. И конечно, к концу жизни ей уже было трудно путешествовать. Она была откровенна со мной, и я все знала о ее болезни. Сначала просто не могла в это поверить. Я никогда не думала, что есть силы, над которыми не властна Грейс.

Хилари жестом пригласила всех присесть, и они устроились вокруг нее. Эми провела рукой по блестящей поверхности деревянного подлокотника. Может быть, в этом кресле когда-то сидела Грейс. Эми надеялась, что она хоть что-то почувствует, но внутри у нее все еще была пустота.

Хилари разлила из изящного серебряного кувшина напиток молочно-белого цвета.

— Это сахлаб, — сказала она. — Его очень любят в Египте. Надеюсь, вам тоже понравится.

Эми из вежливости отпила маленький глоточек. Напиток оказался сладким и на удивление вкусным, такого Эми еще никогда не пробовала. Но она поставила чашку на место. В горле у нее стоял ком, а в глазах слезы, вот-вот готовые вылиться наружу, если она еще раз произнесет имя Грейс.

— Потрясающе вкусно, — сказала Нелли, отламывая кусочек печенья для Саладина. — Так вы говорите, что Грейс связывалась с вами незадолго до своей смерти. Что она вам сказала?

Эми с благодарностью посмотрела на Нелли. Та знала ее застенчивость и решила взять на себя переговоры. На Нелли всегда можно положиться. А Дэн был так увлечен поеданием лимонного пирога, что вообще не обращал ни на кого внимание.

Хилари улыбнулась и поднялась с места.

— Ну что ж, как говорят американцы, давайте сразу перейдем к делу. Итак, Грейс прислала мне письмо, в котором она просила меня кое-что вам передать.

— Чтоб мне провалиться! Это же целое состояние! Если это оригинал! — воскликнула Хилари. — Ну, Грейс! Плутовка.

«Ничего вы не знаете», — подумала Эми.

Единственным отличием было великолепное золотое основание. Эми не могла отвести от статуэтки глаз. Она была заметно тронута временем, но вместе с тем было в ней что-то очень женственное и сильное.

— Прикольно! — воскликнула Нелли.

— Если это подделка, то очень качественная, — сказала Хилари. Она на секунду замешкалась.

— Что с вами? — спросила Эми.

— Ладно. В первый же свой визит в Каир, а это был тысяча девятьсот сорок девятый год, Грейс попросила меня об одном одолжении. Для своего друга, как она выразилась. Ей нужен был мастер, делающий копии. Самого высокого качества. И я, как оказалось, знала кое-кого. Когда-то я рассказывала Грейс, что в начале войны мой отец — а он был антикваром — заказал копии самых ценных вещей из своей коллекции. На случай, если войдут немцы и все конфискуют. Я дала ей контакты человека. И больше об этом ничего не слышала.

Так что это… это может оказаться очень искусной подделкой. А этот шикарный пьедестал явно более поздний.

— Явно, — повторила Эми. Упс. А ей он показался таким красивым. Хорошо, что она не стала вслух им восхищаться. Надо уметь разбираться в искусстве.

Эми и Дэн обменялись многозначительными взглядами. Значит, Грейс заказала копию. Возможно ли, что она выкрала оригинал, найденный Говардом Картером, и заменила его высококлассной подделкой? Бэй упомянул, что во время войны статуэтки были спрятаны и понадобились годы, чтобы вернуть их и построить новый штаб потомков Екатерины. Могла ли Грейс воспользоваться всей этой неразберихой и завладеть одной из статуэток? Может ли эта статуэтка быть той самой Сехмет, которую нашел Говард Картер? Не удивительно, что они ничего не обнаружили в ней даже с помощью новейших технологий!

Эми снова перечитала письмо Грейс.

«Египет полон чудесных вещей…»

Она когда-то делала проект в школе и читала, что когда Говард Картер открыл гробницу Тутанхамона, он первым заглянул внутрь камеры. И когда его спросили, что он там видит, он ответил: «Чудесные вещи». Возможно, Грейс специально цитирует Картера, чтобы они догадались, что это и есть его Сехмет?

Есть только один способ это узнать. Если в статуэтке находится тайник, значит, она настоящая.

Эми почувствовала, как внутри у нее пробежал холодок, и вздрогнула. Может быть, эту статуэтку держала в руках Катерина Кэхилл. Может быть, она сама, своими собственными руками, спрятала внутри письмо.

— Если вам понадобится экспертиза на подлинность, то в этом доме у нас есть собственный специалист, — сказала Хилари.

— И он к вашим услугам, — сказал Тео Коттер, возникнув на пороге.

Эми, Дэн и Нелли смотрели на него глазами провинившейся собаки. Они сбежали с тонущего корабля, оставив его одного в музее Сеннари.

— Вы разве знакомы? — удивилась Нелли.

— Немного, — улыбнулась Хилари.

Тео наклонился и поцеловал ее.

— Привет, бабушка.

— А вот и наши виновники преступления, — повернулся он к Эми, Дэну и Нелли. — Позвольте мне предупредить вас на будущее. Музейные работники не очень любят, когда посетители начинают кидаться экспонатами. Пришлось как-то объясняться с ними.

И только теперь Тео заметил статуэтку Сехмет. Он удивленно присвистнул.

— Так, значит, вы все-таки вышли на настоящего дилера после того, как мы расстались?

— Нет, Тео, — ответила за них Хилари. — Это совсем другая история. Должна кое в чем вам признаться, — обратилась она к троице. — Тео пришел домой и рассказал мне, как вы познакомились на рынке Хан. И сказал мне, как вас зовут.

— А отель? Как вы узнали, где нас искать? — спросила Эми.

Он показал им скомканную бумажку, на которой Неллиными каракулями был записан телефон. Это был ее посадочный талон. Они забронировали отель прямо перед выходом на посадку.

— Можете считать меня Шерлоком Холмсом, но только не заставляйте носить его пресловутую шляпу.

Он взял статуэтку и погладил ее поверхность.

— Сехмет, — произнес он глухим голосом. — Ее называют Могучая. Богиня божественного возмездия и воздаяния. По легенде, однажды сам Ра отправил ее сразиться с врагами, и она чуть не истребила в своей ярости весь человеческий род.

— Вау! Вот это богиня, настоящий Рэмбо, — сказал Дэн.

— А ты, выходит, разбираешься в этом, — пролепетала восхищенная Нелли.

— Тео египтолог, — с гордостью сказала Хилари. — Он работал куратором в Британском музее.

— Ты, кажется, сказал, что работал гидом, или нет? — вспомнила Нелли.

— Во время каникул. Пока писал диссертацию в Кэмбридже. Если решите продать статуэтку, я смогу прощупать для вас почву.

— Нет! — хором закричали Эми с Дэном.

— То есть, она дорога нам. Как память, — уточнила Эми, бросив быстрый взгляд на Дэна. Они умели понимать друг друга без слов. Оба знали, что без помощников им не обойтись, и они просто обязаны верить лучшей подруге Грейс. Ведь она не зря привела их именно сюда.

— Мы думаем, что Грейс оставила нам письмо внутри этой статуэтки, — сказала Эми. — Мы ищем некую семейную реликвию, и, возможно, она там.

— Но разве статуэтка сама по себе уже не реликвия? — спросила Хилари. — Если Тео говорит, что это оригинал, то она может стоить целое состояние.

— Она бесценна, если уж на то пошло, — сказал Тео. — Конечно, всегда найдется тот, кто готов будет заплатить за нее любые деньги. Как правило, это тот, у кого их куры не клюют.

Эми с Дэном молчали в нерешительности.

— Вы хотите сказать, что ищете что-то еще более ценное? — спросил Тео.

— Ну, — заметила Нелли, — что касается семейных реликвий, то здесь все очень относительно. Разве не так? У нас в семье, например, из поколения в поколение передается одна ваза в форме ананаса. Ужас, какая страшная.

Дэн взял в руки статуэтку Сехмет. Эми внимательно следила за ним. Какая-то искра мелькнула в его взгляде. И хотя даже такому великому египтологу, как Говард Картер, не удалось раскрыть тайну Сехмет, Эми верила в совершенно безумный одиннадцатилетний гений своего брата.

— А ты помнишь, как Старушка Фенвик поставила новый забор, чтобы Саладин к ней не ходил? — спросил Дэн. — Но все было напрасно.

— Потому что Саладин догадался, как открыть щеколду, — ответила Эми. — Он запрыгнул на забор, одной лапой потянул на себя калитку, а потом…

— И одновременно стал тыкать носом в защелку. И таким сумасшедшим образом эта штуковина взяла и открылась.

— Миссис Фенвик все никак не могла понять, как это у него получилось.

— Это такое одновременное тяни-толкай. Вроде бы делаешь две разные вещи, а на самом деле…

Дэн еще раз посмотрел на статуэтку Сехмет, пальцем нажал ей на нос, и в то же время потянул ее за шею.

— Нет! — в ужасе закричал Тео. — Не…

Не успел Тео сделать и шага, чтобы остановить Дэна, как голова статуэтки вдруг повернулась в сторону. Открылось узенькое отверстие. Дэн заглянул внутрь.

— Кажется, в ней что-то есть.

— Позвольте мне. Пожалуйста! — Тео вынул из письменного стола футляр и вытащил из него длинный пинцет. — Можно?

Дэн нехотя отдал ему статуэтку. Тео поставил ее на стол и аккуратно засунул в нее пинцет. Плавным движением он медленно, миллиметр за миллиметром, вытащил на свет маленький тонкий свиток.

— Папирус! Сколько же ему лет? — воскликнула дрожащим голосом Хилари.

Нахмурившись, Тео положил свиток на стол.

— Это не древний папирус. Всего лишь приблизительно шестнадцатый век. Это не моя область. Здесь с одной стороны какое-то письмо, а с обратной стороны что-то нарисовано.

— Можно посмотреть? — спросила Эми. — А как его раскрыть?

— Осторожно, — ответил Тео, разворачивая свиток. — То, что мы сейчас делаем, называется безумием, — бормотал он. — Это следует немедленно отправить в музей.

Но он и сам, дрожа от нетерпения, склонился над письмом.

— К. К. — тихо прошептал Дэн. — Катерина Кэхилл!

Это невероятно. Катерина сама оставляет послание! Получается, что Грейс была единственной, кто видел это письмо. А теперь… Они единственные в мире.

— «Тебе помогут двое: первый — Страх», — произнес Дэн.

— Сехмет еще называли Госпожой Страха, — сказал Тео.

— А что там за рисунок? — Дэн осторожно перевернул письмо.

— Вы можете сказать, что это такое? — спросила Эми.

Тео внимательно посмотрел на чертеж.

— Не знаю, можно предположить, что это карта гробницы, но чтобы сказать наверняка, необходимо кое-что проверить. В Египте находятся сотни гробниц, и многие из них до сих пор не исследованы.

— Подождите.

Дэн вырвал из лежащего на столе блокнота два чистых листа и моментально набросал на них первые два плана, воспроизведя их со всеми деталями. Потом он сложил все три чертежа вместе и принялся их внимательно изучать.

— Они почти одинаковые, — сказал Тео. — Только с небольшими отличиями, но…

— Вот именно! Все дело в отличиях, — сказал Дэн.

Он снова взял чистый лист. Склонился над столом и начал чертить новый план, постоянно сверяя его с первыми тремя.

— Надо взять все три и просто-напросто убрать все, чем они отличаются друг от друга, оставив общее, — сказал он и подвинул новый чертеж Тео. — Ну, а теперь. Что вы скажете об этом?

Тео несколько минут смотрел на план, потом подошел к книжному шкафу и достал оттуда книгу. «Долина Царей».

— Вот она. Я думал о ней с самого начала. Это план усыпальницы царицы Нефертари. — Он поднял на них глаза. — Но что все это значит?

— А я думала, ее зовут Нефертити, — сказала Эми, чтобы поддержать разговор.

Тео покачал головой.

— Нет, это совершенно другая царица. Царица Нефертари. Любимая жена Рамзеса Второго. Он правил Египтом шестьдесят шесть лет. Девятнадцатая династия, Новое Царство, тысяча двести семьдесят девятый — тысяча двести тринадцатый годы до нашей эры.

Дэн вздохнул. Где бы он ни оказался, всюду одни лекции.

— Усыпальница Нефертари была открыта в тысяча девятьсот четвертом году итальянским археологом Эрнесто Скьяпарелли. Долгое время — почти тридцать лет — она оставалась закрытой из-за уникальных фресок, которые были обнаружены там. Высеченная из известняка, гробница сильно пострадала от соленых почвенных вод и влажного воздуха. И только в начале девяностых здесь были проведены работы по восстановлению и сохранению росписей. Это одна из самых красивых усыпальниц в Египте.

— Постойте, — сказала Хилари. — Ведь из гробницы все равно ничего не утащишь. Зачем вам тогда план?

— Это не объяснить в двух словах, — сказала Эми. — Понимаете, там для нас тоже кое-что может быть.

— Понятно, — заметила Хилари, хотя было видно, что ей ничего не понятно. — Игра такая?

— Точно, — ответила Эми, — типа ориентирования с поиском клада.

— Ненормальная семейка, мы знаем, — добавил Дэн.

— Да, но у вас могут возникнуть проблемы, — сказал Тео. — Туда почти никого не пускают. Доступ в гробницу очень ограничен. Это делается ради сохранения фресок. Они слишком хрупкие. Так что увидеть их почти невозможно. Хотя я мог бы помочь вам…

— Почему бы вам не попросить Тео стать вашим гидом в Луксоре? — предложила Хилари. — Мой доктор — он такой зануда! — запретил мне путешествовать. Мне всего-то семьдесят девять. Но Тео — великолепный гид. Он уже много раз водил экскурсии по Луксору. Он знает наизусть всю долину. Пожалуйста, позвольте помочь вам, утята. Ради Грейс. Я ничего не могла для нее сделать в конце ее жизни. Ах, разрешите, пожалуйста, теперь. Я позвоню и сейчас же забронирую вам билеты.

Дэн обреченно вздохнул.

— Хорошо, — сказала Эми.

Хилари посмотрела на статуэтку Сехмет.

— У меня есть предложение, утята. Теперь, когда вы нашли эту свою записку, может, лучше снова отнести статуэтку в банк? Она слишком дорогая, чтобы повсюду таскать ее с собой. Я с радостью помогу вам в этом.

Эми взяла со стола статуэтку, снова обернула ее в мягкую льняную ткань, открыла сумку на поясе. И Сехмет как раз уместилась в ней.

— Спасибо. Но мы берем ее с собой.

Хилари скорее всего права. Но почему-то Эми уже не могла расстаться со статуэткой ни на один день.

У них так мало осталось от Грейс. Нефритовое ожерелье, и теперь вот это. Грейс протянула им руку и сделала такой подарок. Эми пока не понимала, чего именно хотела бабушка, куда она их ведет и зачем. Но теперь она ни за что и никогда не расстанется с этим.

Пока они ехали по улицам Луксора, Дэну начало казаться, что Египет — это духовка, а сам он — индейка. К его радости, скоро они подъехали к небольшой пристани, откуда открывался вид на зеленоватые воды Нила. Конечно, от этого жара, была не меньше, но все-таки не только одни пески.

— А где мы остановимся? — спросила Эми.

Тео рассчитался с водителем, достал из багажника их сумки и показал на небольшой парусник, покачивающийся на волнах.

— Здесь.

— Вау! — воскликнул Дэн. — Прямо на корабле? Офигеть можно!

— Вот именно, — сказала Эми. Она никогда не была в восторге от морских прогулок, тем более после Венеции, где их выбросили за борт яхты прямо в канал.

— Это дахабия, — пояснил Тео, — а вон те небольшие катерочки называются фелюги. Без них в путешествии по Нилу не обойтись. Мой приятель разрешил нам пожить на его дахабии пару-тройку дней.

— А давайте искупаемся потом, после Неферфарти, — предложил Дэн.

— Нефертари, — поправил его Тео. — И еще, ни в коем случае не купайтесь в Ниле. Во-первых, в нем обитают черви, личинки которых проникают под кожу и вызывают заболевания. А во-вторых, в нем водятся крокодилы!

— Понял, — ответил Дэн.

— Ну, пойдемте, перенесем свои вещи на борт, — сказал Тео.

В каюте было чисто и просторно, там стояла двуспальная кровать и большой диван. Вдоль стен располагались книжные шкафы. Тео сказал, что он будет спать на палубе.

— Чтобы охранять вас от крокодилов, — сказал он. — А теперь мне надо пойти договориться насчет пропусков в Усыпальницу Нефертари. Придется как-то уговорить их. А вы, пока не жарко, можете прогуляться по долине. Есть идеи, что бы вам хотелось увидеть в первую очередь?

Эми уже раскрыла книгу Грейс на нужной странице. В самолете она нашла место, отмеченное светло-голубыми чернилами.

— Она пишет, не пропустите Храм Хатшепсут.

— Отлично, и Храм Хатшепсут, и Усыпальница Нефертари находятся на одном берегу в Фивах. — Тео посмотрел на Нелли. — Ты не хочешь взглянуть на рабочий кабинет настоящего археолога?

— Правда? С удовольствием!

Дэн закатил глаза и многозначительно посмотрел на Эми. Они никак не ожидали, что их компаньонка, которая никогда за словом в карман не полезет, может оказаться такой… такой девчонкой. В самолете у него чуть не началась воздушная болезнь, когда эти начали угощать друг друга орешками. Та, другая Нелли — Нелли, боготворящая айпод, — нравилась ему гораздо больше.

— Давайте пройдемся до Корниш и там поймаем для вас такси, — сказал Тео. — А мы с Нелли встретимся с вами ровно в час у Храма Хатшепсут, и оттуда — прямо в усыпальницу.

Ирина крепко держалась за поручни. Какая крутая лестница Ирина собственными глазами видела, как дети Кэхиллы выходили из этой гробницы. Значит, там что-то есть. Легкое взрывное устройство сделало свое дело. Замок слетел. Дверь открылась. Хорошо, что ее никто не заметил. Эти египтяне становятся слишком ранимыми, когда дело касается их культурных ценностей.

Она спустилась по лестнице и оказалась в первой камере. Эти египетские рисунки совершенно плоские, и все, как: один, похожи друг на друга. Вот они окружили ее: один с головой птицы, на других короны, у этих какие-то змеи в руках. Она заглянула в следующую камеру. И там все то же.

Но эти краски…

Она выпрямилась и приказала себе не расслабляться. Бесшумно, шаг за шагом, она спустилась вниз. Какое счастье, что она в кроссовках «Найк». Ох уж эти американцы, умеют делать спортивную обувь. Этого у них не отнять. Ее слепо покачивало. Она сосредоточила все свои мысли на кроссовках. Это у нее был такой профессиональный прием. Когда сильно устаешь или чувствуешь себя на пределе, надо сосредоточиться на банальном. Чтобы лучше себя контролировать.

Но что с ней такое? Что творится с ее чувствами?

Слева на стене черный шакал что-то преподносит царице-египтянке. А! Это, наверное, и есть та самая Нефертари. Ирина ничего не смыслила в египетском искусстве, но что-то ей подсказывало, что эта красавица-царица отплывает в загробный мир.

Она прощается с этой жизнью. Свет, солнце, река, дворец, супруг, дитя. Все будет отнято.

Она вошла в покои усыпальницы. Вот здесь, между этими колоннами, была она погребена.

Эти плоские фигуры, все на один манер, как герои комиксов. Черные волосы, темные продолговатые глаза. Она и представить себе не могла…

Что они так прекрасны!

Эти картины… перед ее глазами предстали образы прошлого: вот художник, он опускает кисть и берет краску, золотую, потом зеленую и голубую.

Это не просто история смерти какой-то царицы. Нет. Это история каждой жизни. И каждой смерти. Каждой минуты счастья и каждой утраты.

Ослепленная, пораженная новыми, неведомыми ранее чувствами, Ирина стояла, не смея сдвинуться с места.

Она почувствовала что-то странное у себя на щеке. Даже не сразу поняла, что это такое. Что-то давно забытое. Похожее на внезапное дуновение прохладного воздуха в этом затхлом пространстве.

Это слеза.

Да что же, в конце концов, с ней происходит?

Что ты со мной делаешь, Грейс?

Так вот оно что. Это Грейс. Она почувствовала ее. Ее внезапное незримое присутствие здесь рядом с собой. Ее живое дыхание, ум, ее порывистость и энергию… и еще ее доброту.

«Ты была очень добра со мной, Грейс. В тот день, когда ты говорила, что я сумасшедшая, в твоих словах не было злобы. Наоборот, глаза твои светились добром».

«И кого я не могу простить? Тебя или, может… себя?»

Ирина долго не могла оторвать взгляд от стены. Вдруг она все поняла. Это означает заново родиться на свет. Эти стены говорят не о смерти. Они говорят о начале новой жизни. О воскресении.

Как такое могло произойти? Чтобы после всей ее прожитой жизни вдруг оказаться здесь, в этом маленьком темном склепе. Ради чего? Чтобы в ней произошло преображение? Но разве такое возможно?

«Помни, Дэн, — говорил самому себе Дэн, — будешь в гробнице — не думай о возвращении мумии. А то у тебя вытекут последние мозги».

В долине стояла кромешная тьма. Дверь в гробницу открылась сама собой, без всяких усилий. Наверное, Тео, уходя, забыл запереть дверь. Они вошли. И без того тусклый свет усыпальницы теперь казался совсем зловещим без их вдохновенного гида.

И призрачным.

— Может, нам не стоит туда спускаться? — прошептала Эми.

— А зачем мы тогда сюда пришли? — ответил Дэн, не двигаясь с места.

— Это уже становится смешным, — заметила Эми, решительно расправив плечи. — Пойдем.

Она закрыла входную дверь, оставив лишь небольшую щелочку. Спустившись вниз, они подняли головы к потолку. Звезды были похожи на поле золотистых цветов на фоне яркого синего неба. Они снова посмотрели на ступеньки.

— Ты знаешь, мне кажется, надо осмотреть подъемы ступенек, — предложила Эми. — Если уж она что-то здесь и оставила, то не на самих ступенях. Камень же за сотни лет может стереться, и если все время ходить по нему, то от ее посланий ничего не останется. И Катерина наверняка это знала.

Они тщательно исследовали каждый подъем, но ничего интересного, кроме вытертого камня, не обнаружили.

— Пойдем к следующей лестнице. И давай быстрее, — сказала она.

Они тихонько спустились еще на один пролет в глубь гробницы.

— Стой! — прошептала Эми. Она инстинктивно заговорила шепотом, хотя и сама не могла понять почему.

Она склонилась над лестницей, напряженно всматриваясь в нее в еле освещенной камере. Открытие поразило ее настолько, что она совершенно забыла об осторожности.

— Дэн! Быстро сюда! Кажется, это иероглиф. Посмотри, он вырезан в камне.

— И вот еще один, — сказал Дэн.

Ниже они нашли еще несколько иероглифов.

Вдруг раздался скрип. Наверху громко хлопнула железная дверь. Свет моментально погас.

— Эми? — прошептал Дэн.

— Я здесь.

На них обрушилась тьма. По звуку голоса Эми знала, что Дэн находится всего в нескольких дюймах от нее. Но было так темно, что она не видела собственных рук. Изо всех сил Эми старалась не поддаваться панике.

Дэн начал громко сопеть, дыхание его стало тяжелым. Она схватила его за руку. Все в порядке. В обычной жизни Дэн тут же выдернул бы руку и произнес бы какое-нибудь свое «Хм». Но на этот раз рука Эми была как раз вовремя, разве что только слегка потная.

— Кто-то захлопнул дверь, — прошептала она.

— Как же я сам не догадался, мисс Очевидное! — прошептал Дэн в ответ.

Снова послышалось какое-то шуршание. То ли шорох шагов, как если бы кто-то ступал по пыльным камням. То ли шелест бумаги где-то позади…

— Ты слышал? — прошептала Эми.

— Нет, — соврал он.

БЫСТРОКРЫЛАЯ СМЕРТЬ НАСТИГНЕТ ТОГО, КТО НАРУШИТ ПОКОЙ СПЯЩИХ.

Дэн чувствовал, как пыльный воздух проникает в его легкие. Ему стало слышно, как свистят его собственные бронхи.

— Дэн, — Эми сжала его плечи. — Здесь достаточно воздуха. У тебя с собой ингалятор?

Спокойный голос сестры заставил ею дышать ровнее. Он не понимал, как она может оставаться такой невозмутимой, но это немного успокоило его. Он прекрасно помнил, как сильно она перепугалась, когда их последний раз завалило в пещере. Эми-Мышонок становится храбрее! Он достал из кармана ингалятор.

Вот. Уже лучше.

Вдруг снова послышался шорох. Мягкий, еле слышный, жуткий. Дэн не мог вымолвить ни слова. Даже сказать, что он и теперь ничего не слышит. Перед его глазами предстала мумия. Черные впадины вместо глаз, за ним грязной лентой тянется шелестящий по полу шлейф, его мозги вытекают, это мертвец… он подходит ближе…

«Тише, — приказал он своему сердцу. — Прекрати так бешено биться. Это как в компьютерной игре, ты был бы в восторге».

Снова шорох. На этот раз ближе.

«Но это не игра», — ответил он сам себе.

Что бы то ни было, тварь это или человек, оно явно охотилось за ними.

— Мы должны спрятаться, — прошептала Эми. — В погребальной камере.

Нет, нет и еще тысячу раз нет. Больше никогда. При мысли о погребальной камере кровь леденела в его жилах. Но ему все-таки пришлось войти туда, где тысячи лет назад была похоронена мумия.

Ирина, как кошка, прекрасно ориентировалась в темноте. Даже в нескольких километрах под землей кромешная тьма была для нее не помеха. И это ее качество очень пригодилось ей в те девяностые в Маракеше, где у нее была особая миссия, о которой она не очень любила вспоминать. Своим кошачьим зрением она отлично видела силуэты Эми и Дэна, которые крались к ней на ощупь в темноте.

Подземная акустика делала каждый звук громче.

Вот они уже почти у нее в руках.

Теперь они от нее никуда не денутся. Вопрос лишь в том, что с ними делать. Само собой разумеется, их необходимо как-то остановить, припугнуть так, что им снова захочется вернуться в их глупый бостонский детский дом.

А на этот случай у нее всегда имелись про запас ее отравленные ногти. Или лучше устроить небольшой взрыв? Ничего крупного. Просто небольшой завальчик. Надо незаметно прокрасться мимо в темноте (а это плевое дело!), установить у входа взрывчатку, и — бабах! Посидят немного в гробнице, подумают и решат, что, в конце концов, тридцать девять ключей — это не для детского сада. А только для взрослых.

Она бесшумно, как кошка, прокралась вперед. Эми первая нерешительно вошла в усыпальницу. Дети держались за руки. Ну, просто пара сопливых ангелочков!

Эта гробница совсем ее достала. Блин! Что за мысли у нее в голове! Как говорила ее бабушка, у нее окончательно съехала крыша. Что за дикие мысли: она на неверном пути, еще не поздно начать жизнь сначала.

Что за бред! Есть только один путь: по спинам. Они уже были на расстоянии вытянутой руки. Она буквально кожей чувствовала их страх. На лице ее мелькнула коварная улыбка. Ну, давай, еще полсантиметра и… Вдруг она обо что-то споткнулась.

— Ты слышал?! — взвизгнула Эми.

Они подошли уже совсем вплотную. Ирине просто оставалось вытянуть палец… и оставить маленькую царапину.

У нее снова начался тик. Она наклонилась и подняла то, обо что споткнулась. Книжка какая-то. Ирина сунула ее в карман.

— Здесь кто-то есть, — прошептал Дэн.

«Правильно, это я, юный товарищ». Ирина четко видела бледную пульсирующую жилку на шее Дэна. Совсем близко.

Нет. Лучше взрыв. Иначе какой смысл их пугать, если они потеряют сознание. Они все равно не почувствуют страха. Лучше всего страх ощутим, когда ты в полном здравии.

Тенью проскользнув мимо детей, она поднялась по ступенькам. Слева от нее боковая камера. В правом кармане у нее взрывчатка.

Она остановилась, включила таймер. Куда бы ее подложить?

Перед ее глазами возникли фрески. Царица. Богиня, ведущая ее за руку. Краски, краски, краски: зеленые, синие, золотые. И всему этому уже три тысячи лет. И пусть живет себе дальше. В мире и покое.

Что? Что такое? Откуда в ней это?

Ведь она Кэхилл. Люцианка. Коварная и расчетливая. И ее ничто не остановит ради цели.

Кроме того, что уже тысячи лет не подвластно ни пескам, ни воде, ни грабителям.

Она отключила таймер.

И тут она услышала шаги. В гробнице был еще кто-то.

Ирина никогда ничего не боялась. Ну, разве что… клоунов.

Она двинулась на звук.

Дверь широко раскрылась. В гробнице вспыхнул свет.

— Дэн? Эми? Детки?

— Это Нелли! — закричала Эми. — Мы здесь!

Нелли ринулась вниз в погребальную камеру.

Она с разбегу бросилась на детей и чуть не задушила их в объятьях.

— Вы когда-нибудь это прекратите? — заверещала она. — Вы меня в гроб загоните! Вы что здесь, целую вечность собирались сидеть?

За ней они увидели сбегающего по лестнице Тео.

— Эми? Дэн? Нелли! — Он схватил ее в объятья. — С вами все в порядке?

— Я-то в полном порядке, — ответила Нелли.

— И мы с Эми тоже, — подхватил Дэн.

— Я вас везде обыскался! — Он испуганно посмотрел на Нелли. — Правда, все в порядке?

— Абсолютно, — ответил за нее Дэн. — Мы просто оказались запертыми в гробнице. А в остальном все хорошо. Никаких проблем.

— В чем дело, Тео? — спросила его Нелли. — Я проснулась и увидела, что Эми с Дэном исчезли. Но лично я и не сомневалась, что они еще раз придут сюда. Просто я дико перепуталась. Это самый кошмарный сон в моей жизни — что я теряю этих детей. И они все равно постоянно теряются.

Тео вытер со лба пот.

— Я получил сообщение по телефону, что вы попали в беду. Я вас везде обыскался.

— Ты кого-нибудь видела, когда входила сюда? — спросила Эми.

Нелли покачала головой.

— Нет, я вошла, услышала, как ты зовешь меня, и ринулась вниз.

— Здесь кто-то был, мы слышали его, — сказал Дэн. — Какое-то шуршание по полу.

Тео с трудом подавил улыбку.

— Мумия?

— Высока честь. Нет, конечно, — ответил Дэн, стараясь скрыть раздражение. — Но этот кто-то, возможно, прятался в одной из боковых камер, а потом, когда Нелли спустилась в погребальную камеру, ушел.

— О, нет, — спохватилась Эми. — Кажется, я потеряла путеводитель. Наверное, я уронила его здесь.

Они обыскали всю гробницу, но так ничего и не нашли.

— А ты уверена, что брала книгу с собой? — спросил Тео.

— Абсолютно, — ответил за нее Дэн. — Она не выпускала ее из рук. — Он оглянулся по сторонам. — Теперь вы верите? Здесь кто-то был.

— И он унес с собой книгу Грейс, — сказала Эми.

Эми с Дэном молча сидели в каюте после обеда. Тео предложил поехать вместе с ними в город на десерт. Он знал какое-то волшебное место на крыше ресторана с видом на Нил и Луксорский Храм. Но им кусок в горло не лез, и они думать не могли ни о десерте, ни о достопримечательностях.

Печаль облаком окутала Эми. Дэн понимал, что она сейчас чувствует. То же самое с ним было, когда он потерял единственное, что у него осталось от родителей: их фотография погибла под колесами поезда в парижском метро. Ему тогда казалось, что он потерял последнюю связь с ними. А теперь исчезла и последняя нить, что связывала их с Грейс. И важная нить.

Они постепенно теряли все, что было главным в их жизни. Все, за что они держались, что было им опорой. Словно у них из-под ног выбили почву, и, оказавшись в полной невесомости, им не за что было зацепиться. От качки у Дэна стала кружиться голова.

Надо дело делать, а не предаваться тут грустным мыслям. Слишком много думать ни к чему хорошему не приведет. Что бы там ни говорила его сестра.

— Вот.

Дэн передал Эми страницу из блокнота, на которой он нарисовал иероглифы, найденные в гробнице Нефертари.

Эми даже не стала спрашивать, правильно ли он все запомнил. Она вскочила с кресла и подошла к заваленным книгами полкам.

— Я его еще раньше заметила. Это словарь иероглифов.

Они стали копаться в словаре, и через некоторое время Дэн уже выписывал значения.

— Река, утес, остров, обелиск, — произнес Дэн. — Хорошо, эти мы нашли. А что делать с этим иероглифом?

— Предположим, это в Луксоре, — размышляла Эми. — Здесь есть и река, и утесы, и острова. А также обелиски. Но Катерина ведь не просто выдумала их.

— Если эти иероглифы действительно оставила Катерина, — заметил Дэн. — Это еще требует доказательства. В шестнадцатом веке иероглифы не были расшифрованы. Их расшифровали только в начале девятнадцатого века с помощью Розеттского камня.

— Но здесь они достаточно просты. Это скорее пиктограммы. Катерина наверняка понимала, что они обозначают. Даже мы, если бы у нас не нашлось словаря, могли бы расшифровать их. Кроме последнего.

— Но это все равно нам ничего не дает. Может быть, действительно, существует еще четвертая Сехмет? Помнишь эту записку Дроветти? Он же сказал, что ключ отправлен во дворец L.

— Может быть, это все-таки Людовик Четырнадцатый? — спросила Эми. — Версаль как раз рядом с Парижем.

— Может быть. Тогда нам вообще надо вести поиски в совсем другом конце света. Ведь кто-то из Люциан отправил самый важный ключ в Париж. Возможно, это тупик, Эми.

Взгляд Эми остановился на иллюминаторе.

— Дэн? А ты не заметил, что огни города как-то удалились? — спросила она.

Дэн встал с места и подошел к иллюминатору.

— У нас канат развязался! Мы плывем на середину реки!

— Отличная работа, кореша! — Откуда ни возьмись, в дверях показалась голова Йоны Уизарда. — Значит, теперь в Париж? Благодарю за наводку! Париж — это мой город. Меня там обожают!

Эми с Дэном бросились к выходу на палубу. Йона посторонился и вежливо пропустил их вперед. Они плыли посреди реки. Огни Луксора удалялись все дальше и дальше.

За штурвалом стоял мистер Уизард. Йона, хохоча что есть сил и показывая на них пальцем, плюхнулся на палубное кресло.

— Ой, вы бы видели себя со стороны! — смеялся он. — Ой, не могу! Обхохочешься! Ну, что я могу сказать? Вы же сами не захотели быть со мной заодно. А я ведь предлагал вам, ребята, давайте работать вместе. Йо, Попс, закажи нам два первых класса до Парижа. Обожаю Зеркальный зал в Версале! Там в каждом отражении moi![2] Догоняешь?

— Здесь нет сигнала, — ответил мистер Уизард, стуча по клавиатуре «Блэкберри».

— А знаете что? — Йона вальяжно перекинул ноги через подлокотник кресла. — У вас такой измотанный вид, что, по-моему, вам нужен отпуск на каком-нибудь тропическом острове. Как вам, а?

Мистер Уизард развернул судно и подошел к трапу.

— Да ладно, вы серьезно? — сказал Дэн. — Вы хотите заставить нас сойти с катера?

Йона торжествующе захохотал.

— Твоя взяла, братишка! Я и сам мечтал стать пиратом!

— Предлагаю вам сойти первыми, — сказал мистер Уизард. — А мы поспешим на самолет.

Трап зашелестел по песчаной отмели. Они подплыли к берегу. Это оказался маленький островок. Совершенно необитаемый. Единственной его достопримечательностью были густые заросли деревьев и кустарника. Эми же думала только об одном: какое счастье, что статуэтка Сехмет была у нее с собой в сумке.

— Ты еще за это получишь, — напоследок сказал Дэн.

— Ага, переживу как-нибудь.

— Думаешь, мы испугались твоих дурацких посланий?

— Каких еще посланий? — спросил Йона. — Давай, вываливайся, Питер Пэн. Или сначала ты, Тинкер Белл, — сказал он Эми.

Дэн спустился вслед за Эми.

Когда они сошли на землю, мистер Уизард поднял трап и катер начал медленно отплывать.

— Счастливо оставаться, флибустьеры! — закричал им на прощанье Йона. — Скоро кто-нибудь обязательно будет проплывать мимо! Совсем мимо… И еще такое дело, — голос его эхом пронесся над рекой. — Берегитесь крокодилов!

Эми поняла, что ей больше никогда не захочется смотреть «Энимал Плэнет». Стоит только раз попасть на настоящую звериную планету, как она тут же теряет свое очарование.

Эми боязливо отошла от кромки воды. Вокруг них с одной стороны протекала мутная река, а с другой темнел густой дикий лес. В темноте вода казалась совсем черной и маслянистой.

— Крокодил кусается сильнее всех животных на планете. Пять тысяч фунтов на один квадратный дюйм, — сказал Дэн. — Это в двенадцать раз сильнее большой белой акулы. Животное очень быстрое, даже на суше. Самый верный способ спастись от него — это просто бежать. Только прямо, а не зигзагом. Надо просто очень быстро бежать.

— Дэн! Закрой рот!

— Крокодил охотится по ночам. И нападает из засады, где он поджидает добычу.

— От этого не легче.

— Он тащит свою добычу под воду и начинает ее крутить и вертеть, пока она совсем не захлебнется. И только потом приступает к десерту. Это в лучшем случае. Тогда необходимо зажать обеими руками его челюсти и не отпускать их…

— Замолкни, Дэн!

— Уже скоро!

Наступила тишина. На одном берегу реки поблескивали безнадежно далекие огни Луксора. А с другой стороны, на западном берегу Нила, безмятежно спали цари и царицы, покоясь в утробе белесых известняковых скал. И, убаюканные беззвучным шуршанием песков, духи мумий дремали над безмолвными холмами, пообещавшими когда-то вечно хранить их тайну. Эми смотрела на огромные, плотно населявшие небесный свод звезды и думала, что такого неба она не видела никогда в жизни. Но страх оказаться в зубастой пасти крокодила оказался сильнее завораживающей красоты пустыни.

— Я просто хочу нам помочь, — сказал Дэн.

— Если бы нас увидели на тех лодках, — размышляла она. В темноте то здесь, то там вспыхивали сигнальные огни лодочных фонарей на этих — как там сказал Тео? — фелюгах, кажется. — Как по-арабски сказать «Эй-эй-эй!»?

— Думаю, что «эй-эй-эй» — это международный язык, — сказал Дэн. — Как «Ой!». Ты стоишь на моей ноге.

— Это тоже международный?

— Нет, ты стоишь на моей ноге. Ой!

Эми убрала ногу.

— Эй-эй-эй! — пропищала она. Голос ее потонул в темноте, не успев дойти до воды. Она не помнила, ориентируются ли крокодилы по звуку. Она решила лучше не спрашивать Дэна.

— ЭЙ-ЭЙ-ЭЙ! — закричала она громче. Огоньки фелюг оставались на месте, лишь слегка покачиваясь в такт волнам. — Ладно, Нелли с Тео найдут нас.

— Как они найдут нас, — спросил Дэн, — если Йона стащил у нас лодку?

— Они наймут другую и…

— Ш-ш-ш-ш, — перебил ее Дэн.

— Значит, если я тогда попросила тебя замолчать, то теперь и ты…

— Ш-ш-ш-ш! Слышишь?

Эми ничего не слышала. Вдруг раздался тихий всплеск.

Она вздрогнула.

— Ты что-нибудь видишь? — спросила она.

— По-моему, я видел… глаза, — прошептал Дэн. — Вон там, в тростниках. Прежде чем напасть, крокодилы выжидают под водой…

Эми ничего не видела. Ни в зарослях тростника, ни рядом с ними. Только неясные очертания бревна, плывущего вдоль края воды. Потом она заметила, что у бревна есть нос и глаза. Крокодил повернул к берегу и заскользил вперед.

— Д-д-д-д…

— Что?

— К-к-кро…

Крокодил вывалился на берег. От страха Эми буквально остолбенела. Он был похож на живого ползущего динозавра. Что-то допотопное, жуткое, кровожадное. Она больше ничего не чувствовала, только один первобытный животный страх. Крокодил разинул пасть. Эми, как завороженная, смотрела на тысячи его острых зубов не в силах отвести глаз.

«Крокодил кусается сильнее всех животных на планете…»

— Бежим! — шепотом закричал Дэн и резко дернул ее за руку.

Она очнулась и, повернувшись, сломя голову бросилась к лесу. Ноги ее утопали в вязком, рыхлом песке. Теперь это был уже настоящий кошмар.

В какой-то момент она оглянулась. Крокодил преследует их!

— Не беги зигзагом!

Но она и не бежала зигзагом. Просто она начала спотыкаться. Ноги ее будто одеревенели, и коленки тряслись так, что она больше не могла бежать. Наконец, они достигли подлеска. С размаху влетев в густые колючие заросли и исцарапав себе все руки, они ворвались в лес. Эми зацепилась майкой за сучок, с силой рванула ее на себя, оставив кусок на ветке. Они бежали, оглохнув от биения собственных сердец, прыгая через высокие корявые корни и подныривая под свисающие до земли лохматые ветви. И даже в такой гонке они слышали глухой топот его коротких лап, его тяжелое дыхание и свист травы, рассекаемой его хвостом.

Лес был настолько густым, что его кроны сплелись между собой, и Эми казалось, что их накрыло каким-то черным гигантским сачком. В голове гудело от собственного пульса. Животное было совсем рядом. Эми кожей чувствовала его зловонное дыхание. Это конец. Еще секунда, и зверь набросится на нее и надвое перегрызет ей позвоночник.

Вдруг тропинка оборвалась, и неожиданно они снова вышли на открытое пространство. Песчаный берег переливался в серебристом лунном сиянии.

Как будто кто-то зажег свет.

— И куда теперь? — еле слышно спросила Эми.

У воды что-то мелькнуло, и от пальмы отделилась человеческая тень. Они увидели человека в простой белой галабии, какие носят большинство бедуинов.

— Помогите! — крикнула ему Эми.

— Эми… — Дэн жестом остановил ее. — У него нож.

И действительно, человек сделал невольное движение, и в свете лунного сияния в руке у него блеснуло лезвие.

Эми повернулась назад, но оттуда на нее смотрели два зеленых глаза. Тяжело переваливаясь, крокодил приближался. Он был уже почти рядом.

— Теперь уже все равно. Пойдем!

Снова утопая в песке, они побежали к человеку с ножом.

Все же лучше, чем в пасть крокодилу.

Человек вытирал нож тряпкой. Крокодил уже почти дышал им в затылок, ловко скользя по песчаному берегу. Человек выпрямился и, увидев их, бросился к своей фелюге, которую они поначалу не заметили в тесноте.

— Нет! Подождите! Пожалуйста! — закричала Эми.

Человек легко запрыгнул в лодку и начал быстро грести от берега. Эми, не зная себя от горя, зарыдала во весь голос. Ужас сковал ее сердце. Это была последняя надежда. И им некуда больше бежать.

Но человек вдруг начал грести к ним навстречу. А вовсе не от берега, как им показалось сначала. Он им что-то кричит на арабском!

И они побежали так быстро, как не бегали еще никогда в жизни. Несмотря на то что ноги их были словно налиты свинцом, страх заставил их чуть ли не лететь над мелководьем. Крокодил почти дополз до кромки воды. Как только он нырнет под воду, это будут последние мгновения их жизни. Эми это поняла каким-то внутренним чутьем, и по искаженному от страха лицу Дэна было видно, что он тоже понимает, что это конец.

Человек протянул к ним руки. Одной он подхватил Дэна, а другой — Эми. Держа за майки, он, как котят, вытащил детей из воды и бросил в лодку.

Они лежали ничком на дне и тяжело дышали. Парус поймал ветер и надулся, издав глухой хлопок. И почти одновременно где-то совсем рядом послышалось громкое «бултых». Значит, крокодил в воде. Человек молчал. Рот его был сжат в тонкую сухую складку. Он резко вывернул руль, взял курс, и лодка гладко заскользила по течению посередине реки. Эми с Дэном боялись проронить слово, готовые в любой момент к атаке крокодила.

Неожиданно человек улыбнулся и приветливо кивнул им.

— О’кей, о’кей, — сказал он.

Но Эми тряслась как осиновый лист, от макушки до пальцев ног. Она беспомощно смотрела на Дэна.

Их ведь только что чуть заживо не съел крокодил.

Она оперлась руками о палубу и вдруг наткнулась на что-то мокрое и липкое. Она поднесла руку к лицу.

Кровь.

Приехали. Оказаться посреди Нила в одной лодке с человеком с огромным ножом и разбрызганной по полу кровью.

— Мы… мы пришли к вам с м-миром, — пролепетала Эми.

Человек наклонился к ней. В его глазах было темно и пусто. Он вытянул вперед большую мускулистую руку и показал на Дэна. Эми бросилась вперед и загородила его грудью.

— Не-е-ет! — закричала она.

— Да! — прорычал человек с ножом. — Ред сокс!

— Ред… что?

Он снова показал на Дэна.

— Бос-тон. Две тысячи четвертый год. Чемпионат по бейсболу! — по складам прочитал он, глядя на майку Дэна. — Фенвэй Парк! — И он показал пальцем на себя. — Игра Два!

Дэн сел на полу, растерянно хлопая глазами.

— Вы там были? Но это же невероятно!

— Курт Шиллинг!

— Мэнни Рамирес! — Дэн аж просиял от радости. Он повернулся к Эми. — Бейсбол, понимаешь?

Это еще один международный язык.

— А как же нож?

Дэн рассмеялся. Ну вот, так она и знала. Все-таки это с ним случилось. Он совсем сошел…

— Ты что, не чувствуешь? Чем пахнет? — сказал он. — Это же рыбак, Эми! Смотри!

Да. Теперь она почувствовала и запах и наконец заметила стоящее на дне лодки ведро с рыбой. Он как раз чистил ее, когда они увидели его в первый раз.

— Луксор? — спросил рыбак.

Теперь наконец Эми заметила дружелюбие в его глазах. Она устало кивнула.

Река была темной, словно чернила. Эми вздохнула. Сердце ее, кажется, стало биться медленнее. Она откинула назад голову. Среди тесного скопления созвездий она отыскала Большую Медведицу. Ей стало хорошо и легко. Луна залила всю долину неземным перламутровым светом. Блистающие серебром пески Фив, словно заснеженное поле, тянулись к горизонту, искривленному очертаниями скал. Вот показались мерцающие огни Луксорского Храма.

— Поразительно, — прошептала Эми.

— Поразительно, — прошептал рыбак.

Вероятно, это еще одно международное слово.

Рыбак высадил их на пристани рядом с Луксорским Храмом.

— Бай-бай, бостонцы, — попрощался он с ними, помахав напоследок огромной ручищей и улыбаясь во весь рот. — See you later, alligators![3] — И был таков.

— Мы пришли к вам с миром? — Дэн передразнил ее. — Ты думала, он кто — египтянин или марсианин?

— Да откуда я знала, что он болельщик «Ред сокс»? — захихикала Эми.

— Ладно, а теперь куда? — спросил Дэн.

— Тео с Нелли уже наверняка давно вернулись и потеряли нас и лодку.

Однако когда они подошли к своей пристани, катер был на месте, а Нелли с Тео преспокойно сидели на палубе и пили чай.

— Вы ходили погулять? — спросила Нелли.

Эми с Дэном переглянулись. Что делать? Говорить ли им о том, что только что с ними произошло? О Йоне, о похищении лодки, о крокодиле и человеке с ножом?

— Ага, немного прогулялись, — ответил Дэн.

Они оставили Тео с Нелли допивать чай и любоваться ночным небом, а сами спустились вниз, в каюту.

— По крайней мере, они хотя бы лодку вернули, — сказала Эми.

— По крайней мере, он хотя бы летит в Париж, — ответил Дэн. — Вопрос заключается только в том, надо ли и нам туда ехать.

— Ты знаешь, я тоже об этом думала все это время. Дело в том, что когда мы были в Париже, я прочла, что Лувр тоже когда-то был дворцом. Так что когда Дроветти писал «дворец Л», он скорее всего имел в виду Лувр. Помнишь, нам еще Бэй говорил, что Дроветти отправил статуэтку Сехмет в Лувр, а какой-то представитель клана Екатерины умудрился вернуть ее в Египет.

Я готова поспорить, что четвертой Сехмет не существует. Кроме того, все три плана указывают на гробницу Нефертари. Поэтому теперь самое важное — это расшифровать иероглифы и понять, что делать дальше.

— Да, но что от Катерины, что от Грейс немного толку, — вздохнул Дэн.

— Смотри, в своем стихотворении Катерина говорит еще и об Асуане. Помнишь, «Гиза, Асуан, Фивы, Каир»? Мы начали поиски в Каире, где Наполеон нашел первую статуэтку Сехмет в пирамиде Гизы. Говард Картер обнаружил вторую статуэтку в гробнице Хатшепсут в Фивах. Остался только Асуан. И спорю, что ключ мы обнаружим именно там.

— Но это только предположения. Бэй нашел третью Сехмет в Каире. Но прошли сотни и сотни лет после того, как ее неизвестно где спрятала Катерина. Ее могли уже несколько раз найти, даже в Асуане, и продать, и перепродать много раз.

— Все может быть, — Эми пришлось с ним согласиться. — Но вспомни, что нам рассказал Бэй. Катерина чувствовала, что ее не воспринимали всерьез и недооценивали только потому, что она женщина. И заметь, что все статуэтки Сехмет она спрятала в местах, связанных только с женщинами: женщины-фараоны, царицы и богини Древнего Египта. Сехмет, Хатшепсут и Нефертари. Даже в Гизе и то ключ был спрятан в пирамиде царицы.

Дэн не отрывал взгляд от иероглифов.

— Слушай, помнишь, когда Тео водил нас по гробнице, там, на стене, была Исида, где она держит Нефертари за руку. Так вот, над Исидой был точно такой же глиф.

— Спорю, это означает «Исида», — сказал Дэн.

— Точно! Еще одна богиня! — Эми вытащила из кармана свой путеводитель. — Древние египтяне считали, что когда Исида услышала о смерти своего супруга Осириса, она так плакала, что от ее слез Нил вылился из берегов и затопил всю долину, так что она вскоре покрылась зеленью и сделалась плодородной. — Вдруг она посмотрела на Дэна, и во взгляде ее зажегся огонь. — «Другой — всю землю затопил в слезах»!

— А что тогда означает «Где сердце сердца найдено»? — спросил Дэн.

Эми продолжала читать дальше.

— Сет разрезал его тело на части. А Исида нашла его сердце на острове Филэ. Там был построен храм в ее честь.

Проводя по иероглифам пальцем, Дэн прочитал:

— Остров. Исида. Обелиск.

— А где этот Филэ? — спросил он.

— Это в Асуане! — воскликнула Эми. — Все сходится. Проблема только в том, что Грейс нигде не пишет об Асуане. Эх, и почему мы только потеряли ее книжку?

— Мы? — переспросил Дэн.

— Хорошо, я. — Эми покраснела и сердито продолжила: — Если хочешь меня обвинять, то пожалуйста.

— Да нет, просто если бы ты мне хоть раз дала бы взглянуть в эту книгу, перед нами скорее всего не стоял бы вопрос, что теперь делать, — ответил он.

— Но какой смысл? Ты терпеть не можешь умные тексты и исследования!

— Да, но я умею читать, — горько усмехнулся Дэн. — И запоминать. А ты боялась даже дать мне книжку в руки.

— Ты сам вечно ноешь, что исследования — это скучно, — не сдавалась Эми. — Откуда я знала, что вдруг, впервые в жизни, тебе захотелось почитать путеводитель!

— Но это не просто путеводитель! Он принадлежал Грейс! — закричал Дэн. — Ты все хочешь оставить себе! У тебя есть ее ожерелье, статуэтка Сехмет… ты мне вообще ничего не даешь! Ты даже память о ней хочешь забрать себе!

— Это неправда, — ответила Эми. — И это несправедливо.

— Да? Но она не только твоя бабушка, чтоб ты знала! — Дэн стоял совсем красный. — Ты всю ее хочешь только для себя!

— Не говори глупостей! — закричала Эми. — Это самая большая чушь, какую я слышала в своей жизни!

— Почему-то все ты должна решать: добрая она или злая, любит — не любит. Когда в следующий раз будешь орать, какая она подлая и коварная, то постарайся, пожалуйста, доказать мне это! Ты же такая трусиха, что делаешь из-за этого постоянные глупости. Ты нас доведешь до полного провала, и все закончится звонком в 911! Нельзя ненавидеть весь мир только потому, что в нем существует Иан Кабра!

Эми словно пронзило током. Она еще никогда не видела Дэна в таком состоянии. Да, он обзывался и ссорился с ней, но так — никогда в жизни. Чтобы специально делать подлость? Он смотрел на нее с видом победителя, словно только что забил решающий гол.

Точь-в-точь как она, когда ее разразило потоком обвинений в штабе Екатерины и она сама довела его до слез.

Что с ними происходит? Почему? Это из-за тридцати девяти ключей? Предательство и скрытность теперь стали новой реальностью в их жизни.

И это, как отрава, проникало в их кровь, настраивая их друг против друга.

Они больше не узнавали самих себя, становясь людьми, которые им никогда не нравились.

Они превращались в Кэхиллов.

Было всего девять утра, а температура уже зашкаливала за 30 градусов. Они стояли в аэропорту Асуана. Струйка пота заскользила по спине Эми. Она сняла рюкзак со спины и перекинула его через плечо. С каждым шагом он все больнее врезался ей в бок и бил по сумке у нее на поясе. Но она не смела жаловаться. Если она хоть слово проронит, Дэн наградит ее таким взглядом или скажет ей что-нибудь такое, что она не сможет отвечать за последствия.

Либо вообще будет ее игнорировать. Они теперь не разговаривали с друг с другом.

Бум, бум. Рюкзак все сильнее оттягивал ей плечо и бился об ее сумку на поясе. Эми покорно плелась за остальными. Нелли шла впереди всех, прокладывая путь к стоянке такси. Тео позвонил Хилари и спросил, в каком отеле им лучше остановиться. Она порекомендовала им «Олд Катаракт», «который очень любила Грейс, утята, ах, душечка Саладин, убери свои коготки, прошу тебя, мне больно, благодарю тебя…».

Дэн отстал и шел позади всех, стараясь держать между собой и Эми максимальную дистанцию. Тео шел перед Эми, пытаясь достать из нагрудного кармана рубашки солнечные очки.

Вокруг них толпы людей ожидали прибытия багажа, рядом какой-то гид кричал: «Сюда, сюда!», направляя к автобусам поток только что прибывших туристов.

Тео выронил очки и наклонился за ними. Толпа обступала все теснее. Эми с ходу врезалась в Тео, когда кто-то со всей силой навалился на нее сзади. Она оказалась зажатой со всех сторон. Волна паники захлестнула ее.

— Помогите мне! — Но никто ее слышал. Тео даже не повернулся. Он махал рукой Нелли, стараясь не потерять ее из виду. Эми показалось, что сотни змей сдавили ее таким плотным кольцом, что она не могла даже сделать вдох. Одна жара и давящие потные тела вокруг.

— П-помогите! — слабо пропищала она.

Вдруг она заметила впереди себя Дэна. Он обернулся и увидел ее полные ужаса глаза. По ее взгляду он сразу понял, что у нее опять проблемы. Он развернулся и стал прорываться сквозь толпу на помощь к ней.

— Дэн!

Она попыталась сдвинуться с места и чуть не упала.

— Дэн! Помоги! Моя сумка на поясе!

Протиснувшись сквозь строй потных пассажиров, он крепко схватил ее за руку и выдернул вперед, оттолкнув стоящую впереди женщину. Дышать стало легче, и сумка перестала больно впиваться в живот.

Эми наконец смогла спокойно оглядеться. Никакие это не змеи, а просто обыкновенные, мокрые от пота туристы, рвущиеся к стоянке наземного транспорта. Ей показалось, что она что-то заметила боковым зрением, но оглянувшись, она увидела, это всего лишь пожилая пара — обыкновенный толстый мужчина в соломенной шляпе с женой, которая замешкалась, низко опустив голову и копаясь в своей разбухшей тряпичной сумке. На ее пальце блеснуло кольцо в виде серебристой змейки.

— Давайте, быстрее! — закричал им Тео, открывая дверцу такси.

Эми уселась на заднем сиденье вместе с Дэном.

— Ого! Смотрите! Кто-то пытался перерезать сзади ремешок сумки! — воскликнул он.

Дрожащими руками Эми отстегнула пряжку. На ткани были видны свежие разрезы. Кто-то пытался разрезать сумку, это были следы острого тонкого лезвия. Дрожь пробежала по ее телу.

— Совсем близко, — пролепетала она, леденея от ужаса.

— Надо быть внимательнее в такой толпе, — сказал Тео. — Но я рад, что ты вовремя спохватилась, Эми.

— Это не я, — ответила она, — это Дэн меня вытащил.

— Да, наконец я сделал что-то хорошее, — сказал он.

Тео смотрел в окно.

— Давайте бросим свои вещи в отеле и сразу поедем на остров Агилика!

— Но подожди, я думал, что мы едем на остров Филэ. В путеводителе сказано, что Храм там, — сказал Дэн.

— Нет, Филэ — это название монумента, а Агилика — это сам остров. Дело в том, — продолжал Тео, — что остров Филэ полностью ушел под воду в 1960-х годах.

— Как? — вырвалось у Эми. Так что же, ключ под водой?

— Это произошло в результате строительства Асуанской плотины. Но еще раньше, в тысяча девятьсот втором году, когда была построена самая первая, старая дамба, этот остров время от времени полностью затапливался, и все ездили любоваться им на лодках.

— А что же произошло со всеми памятниками на острове? — спросила Эми.

— О, они были спасены и в целости и сохранности перенесены на Агилику. Теперь там в мельчайших подробностях воссоздано все так, как это было когда-то на острове Филэ. Только остров поменялся. Так что вы увидите Храм Исиды точно таким, каким он когда-то был на Филэ.

— Подожди, — перебил его Дэн. — Получается, что сам остров Филэ тоже до сих пор существует, но только под водой. В Ниле?

— Точнее, под озером. Которое появилось в результате строительства плотины. Но на нем больше ничего нет, — ответил Тео и повернулся к Нелли.

Эми наклонилась к Дэну и начала шептать ему на ухо. Что толку на него злиться, если он только что спас ей жизнь и в душе она ему уже все простила?

— Ничего, еще не все потеряно. Помнишь, в том стихотворении говорится, что в полдень от колонны розового цвета отойдет тень. А так как Тео говорит, что там все сохранилось, как прежде, то, значит, такая же тень упадет и там, на то же самое место, что бы там ни было, сомкнутая десница какая-то или что там еще. И если нам повезет, то мы найдем ключ Катерины!

— Или всё, или в Клуб Сопляков, — ответил Дэн.

Такси подъехало к отелю «Олд Катаракт», который стоял прямо на берегу Нила. Тео сказал, что сам займется их багажом и, как он выразился, «раздачей бакшиша». Когда он возвращался к такси, его догнал консьерж и вручил ему записку. Тео прочитал ее и нахмурился, потом положил ее в карман рубашки.

— Что это было? — спросила Эми, когда он садился на переднее сиденье.

— Ничего особенного. Так… приветствие от руководства гостиницы.

Дэн поддался вперед и вытянул у него из кармана клочок бумаги. Пробежав записку глазами, он усмехнулся.

— Хорошее приветствие.

Он передал ее Эми и Нелли. Сверху был нарисован бог Царства мертвых Осирис, а под ним было написано:

— Я не хотел, чтобы вы снова увидели эту чушь, — сказал Тео.

Дэн скомкал записку.

— Какая разница?

Но разница на самом деле была. Сначала он думал, что это Йона подбрасывает им записки. Но он, по идее, улетел в Париж.

— А вот и пристань. Давайте скорее, паром отчаливает, — заторопил их Тео.

Он побежали вперед и успели в последнюю секунду забраться на палубу. Паром отчалил. Здесь, в Асуане, Нил был еще красивее. Вода в нем была совершенно изумрудной, испещренной белыми мазками парусов. Мимо проплывали большие белоснежные лайнеры, на их верхних палубах, перегнувшись через поручни, оживленно болтали туристы, любуясь видами и фотографируя окрестности. У берега из зарослей камышей выступили две цапли, напомнив Эми о фресках в гробнице Нефертари. Древность смешалась здесь с настоящим, и это создавало то неповторимое очарование, которое, поняла Эми, было частью этой страны.

— Нас высадят на южном мысе острова, но оттуда совсем недалеко до храма, — сказал Тео. — А вы знаете легенду об Исиде?

— Знаем, — ответил Дэн. — Она вышла замуж за чувака, которого звали Осирис, а он сыграл в ящик. Она разозлилась и давай всех бить, а потом бросила все и наплакала целую реку слез.

— Поразительно! — воскликнул Тео. — То же самое написано и в иероглифах!

Они причалили, и Тео повел их к Храму Исиды. Это оказался огромный комплекс с высоченными колоннами и высеченными в камне барельефами. Проходя вдоль гигантской каменной колоннады, Дэн во все глаза глядел по сторонам.

— А где же обелиск? Разве он не должен быть здесь? — спросил он.

— Он был раньше, — ответил Тео. — На самом деле их было два. И оба были сделаны из розового гранита во времена царствования царя Птолемея VIII. Но они были разрушены и снесены. Один упал сам по себе, но оба они были, так сказать, выкрадены или, если хотите, выкуплены — в зависимости от того, как на это посмотреть — одним англичанином. Сейчас они стоят у него в саду в Дорсете в Англии.

На Эми лица не было. Это был удар. Обелиски, их «колонны цвета утренней зари», исчезли. Теперь нечему было отбрасывать тень. И нечему было указать на ключ.

Тео как ни в чем не бывало продолжал свой рассказ.

— Раньше на старом острове наводнение происходило один раз в год. И чтобы защитить храмы, вокруг них были возведены стены. Это одна из причин, почему храмы находятся в таком прекрасном состоянии.

— Но здесь нет стен, — заметила Эми.

— Их и не нужно было переносить, — объяснил Тео. — После строительства плотины Нил перестал выходить из берегов.

Тео закончил свой рассказ и стал о чем-то увлеченно перешептываться с Нелли. Эми присела на ступеньку.

— Что нам теперь делать? — горько вздохнула она. — Обелиска больше нет.

Дэн пристроился рядом.

— И стен тоже. Ты не думаешь, что они и есть эта сомкнутая десница? — спросил он.

— Но ведь, несмотря на то, что остров под водой, Грейс все равно привела нас сюда, — размышляла Эми. — Она же знала все это. Этот храм такой огромный! Я даже не представляю, откуда начать поиски.

— По-видимому, она оставила еще какой-то знак, — сказал Дэн. — Только мы о нем ничего не знаем.

Наступила тишина. Лед был разбит, но между ними все еще ощущался холодок. Несмотря на палящее солнце.

— Дэн, давай не будем становиться плохими Кэхиллами, — еле слышно произнесла Эми. — Мы одни друг у друга, и больше у нас никого нет во всем мире. И я без тебя никогда не справлюсь.

— Точно, — ответил ей Дэн. — Ты без меня не справишься.

Она засмеялась. Он стал совсем взрослым в последнее время. Но и она тоже. Если так и дальше будет продолжаться, то, может быть, не так все и плохо. Они просто должны оставаться семьей. Маленькой семьей, где есть только он и она. И уж вместе они как-нибудь придумают, какими им быть Кэхиллами.

В эту ночь Эми так и не смогла уснуть. Перед ее глазами попеременно возникали разные образы. То она видела гробницу, то крокодилов, то львов. Из черноты ночи на нее смотрели темные глаза Иана Кабра. Он улыбался ей. То вдруг она начинала испытывать тот ужас, что охватил ее в аэропорту, когда ей казалось, что вот-вот толпа вокруг проглотит ее. То она начинала видеть тонкое бледное лицо своего брата, вот он снова бросается к ней на помощь, выхватывая ее из этого кошмара. То она видела эту пожилую пару из аэропорта, женщина склонилась над своей сумкой, она что-то ищет в ней, вот ее кольцо с мелькнувшей на нем серебристой змейкой.

Сон ее становился все глубже, и прежде чем он наконец вытеснил все видения у нее в голове, она вдруг напоследок увидела Грейс. Грейс улыбалась ей, говоря: «Надо верить людям, Эми, и держать деньги под матрасом».

Белокурый археолог, вор-археолог, было бы вернее сказать, явно нервничал. Вероятно, это происходило из-за того, что он занимался надувательством двух малолетних детей, у которых за душой не было ничего, кроме доставшегося им от любимой бабушки права на участие в соревновании, хотя они его как пить дать проиграют. И еще эта бесценная статуэтка. Но теперь благодаря ему у них не осталось и статуэтки.

«Что ж, значит, им просто не повезло», — подумала Ирина.

От путеводителя, как выяснилось, не было никакого толку. Одни недомолвки и сплошные пустяки на полях, вроде «не пропусти это!» или «здесь вкусно кормят». И полный ноль об Асуане. Никаких намеков, сплошная потеря времени. Она просто выбросила этот путеводитель, потому что от мыслей Грейс, пусть и самых тривиальных, у нее каждый раз начинался тик.

Ирина сделала очередной круг вокруг кафе, в котором ее ждал Тео Коттер. Он сидел один за маленьким столиком и нервно барабанил пальцами по кафельной поверхности. На полу, у него в ногах, стояла сумка. Ирина удостоверилась, что за ней нет слежки, обойдя вокруг кафе три раза, и села рядом с Тео за столиком.

— Сехмет у тебя?

— Деньги у тебя?

Она наклонилась к нему.

— Как договорились. Они будут немедленно переведены в швейцарский банк. Как только я установлю подлинность статуэтки.

На самом деле она и не собиралась переводить ему деньги. Сама статуэтка была ей не нужна. Все, что ее интересовало, это тайник. По какой-то причине Люциане уже несколько веков ищут именно эту статуэтку. Ирина не знала, что именно они ищут, но как только она найдет тайник, все раскроется.

— Для начала я хочу взглянуть на нее в дамской комнате.

Она взяла сумку и, обойдя столики, вошла в уборную и заперла за собой дверь. Повертев статуэтку в руках, она убедилась в том, что это была действительно Сехмет. Голова львицы на месте. Сделана из золота, как говорится в докладе у великого Люцианина Наполеона. В глазах — изумруды, или что-то в этом роде, она не специалист по камням. Вроде все на месте. Ирина слегка постучала по ней пальцем и стала искать замок. Она заметила еле заметную щелочку в ее львиной гриве. Ирина просунула в щелку тончайшее лезвие (а оно ей уже не раз сослужило верную службу), и голова статуэтки повернулась против часовой стрелки, открыв внутри небольшое отверстие. Она перевернула Сехмет вверх дном и вытрясла оттуда маленький, свернутый в трубочку кусок папируса.

Что за ерунда? Но указания на то, где искать ключи, никогда не отличались ясностью. Пока наконец не найдешь именно то, на что они указывают. Рабат — это город в Марокко. Все станет понятно, как только она до него доберется. Она аккуратно закрыла тайник и спрятала папирус у себя в кармане. Статуэтку она положила обратно в сумку. Снова продефилировав между столиками, Ирина села рядом с Тео и поставила сумку обратно на пол у его ног.

— Я от вас такого не ожидала. Что вы попытаетесь обмануть меня, — сказала она. — Но уверяю вас, со мной это не пройдет. Она поддельная.

— Но я ручаюсь, это оригинал.

— Ха! Вы думаете, я только вчера на свет появилась? Вы не получите денег, — железным тоном сказала она и быстро вышла из кафе.

Интересно, думала Ирина, здесь есть прямые рейсы в Марокко? Следующей ее остановкой будет старинный город Рабат.

Запрыгнув в такси, Ирина поздравила себя с успешным завершением операции. Во-первых, она преодолела в себе сентиментальный порыв, случившийся с ней в гробнице Нефертари. А во-вторых, это ей урок на будущее: в следующий раз не будет так расслабляться.

А вот как только она соберет все тридцать девять ключей, она обязательно станет доброй. А может, и не станет. Или станет, но не доброй. К чему все эти крайности? Может быть, просто чуть-чуть… менее строгой. Но пока ее цель не достигнута, она больше не будет растрачивать свои чувства на всякую ерунду. И еще. В гробницы ни ногой! Слишком уж много там водится всяких призраков. И воспоминаний…

Глаз снова предательски задергался.

— В аэропорт Асуана, и пошевеливайся!

— Сработало, — сказал Дэн. — И это здорово, правда?

— Правда, — ответила Эми.

Ирина отправилась в Марокко, а Тео с Хилари они проводили на самолет до Каира.

— Ну что вы такие мрачные? — спросила Нелли. — Радоваться надо. Вы сами разработали этот потрясающий план, купили старый папирус, Тео великолепно подделал почерк Катерины. Мы нашли отличную копию и просверлили в ней дырку. И благодаря нашему блестящему коллективному уму мы отправили вашего злейшего врага с билетом в один конец за тридевять земель в тридесятое королевство. И вообще, по идее, это я должна грустить. Между прочим, мое сердце разбито. — И она зачерпнула огромную порцию медового йогурта. — М-м, вкусно.

— Твое сердце было разбито всего пять минут, — ответила Эми.

Нелли пожала плечами.

— Ну и что? Значит, я теперь должна перестать есть? — Она показала ложкой на Эми. — Не жалей никогда о том, что ты кому-то поверила. Это лишний раз доказывает, что у тебя есть сердце. Но если этот кто-то оказался мерзкой тварью, то я не собираюсь понапрасну лить из-за него слезы. Потому что я слишком хороша для этого.

Эми чувствовала, что Нелли намекает на Иана. Вот бы позаимствовать у нее хоть каплю уверенности в себе. Она никогда не считала себя супердевушкой. Только иногда, если повезет, она причисляла себя к категории «ничего».

— Да, отличный план, — сказал Дэн. — Ты молодец, правильно рассчитала, что Ирина удавится за миллион долларов.

— Да у нее и нет миллиона долларов, — ответила Эми. — Она собиралась перехитрить Тео. Ей нужен был только ключ. И из-за своей алчности она даже не удосужилась подумать, что все вышло как-то слишком гладко.

— О, это роковая ошибка всех Люциан — они считают себя умнее всех остальных на свете, — сказал Дэн.

Нелли доела йогурт и потянулась.

— Пойду окунусь в бассейн. Да, есть предложение, давайте сегодня обойдемся без приключений.

— Вот я все время думаю, — сказал Дэн, как только Нелли вышла из комнаты. — Я думаю, что Грейс и правда готовила нас к этому путешествию. Помнишь, как мы ездили с ней в Нью-Йорк на выходные? Мы тогда ходили в Музей Метрополитен и, кажется, целую вечность провели в египетских залах. Помнишь, мы там видели настоящий Храм Дендур?

— Точно! — воскликнула Эми. — Она же тогда нам все рассказала об Асуанской плотине. И как она затопила все эти монументы, и как их потом пришлось спасать. В том числе Храм Дендур. Но больше я ничего не помню. Если она думала в тот день, что дает нам ключ, то он окончательно потерян.

— В тот день она купила нам горячие соленые крендели. Это я помню, — сказал Дэн.

И тут в памяти Эми всплыли новые воспоминания. Одни из сотен, что со временем осели где-то в глубине ее сердца. Воспоминания о бабушке. Точно. Они ели крендели с горчицей, сидя на ступеньках музея. Была золотая осень — она помнила ярко-рыжие деревья в Центральном парке. Грейс к тому времени уже прошла первый курс химиотерапии. И как им тогда легко верилось, что Грейс победит болезнь, что она поправится и будет жить вечно.

Ладно, что вспоминать. Они так думали, потому что Грейс этого хотела. Она хотела, чтобы они верили как можно дольше.

«Какие чудесные вещи мы с вами увидели, — говорила Грейс. — Но иногда так бывает, что люди слишком долго живут прошлым. Что касается меня, то из всего, что было сегодня, самое лучшее — так это вот этот крендель!» Она помахала им в воздухе и откусила кусочек.

Тогда она говорила не только о кренделе. Теперь Эми это знала наверняка. В тот момент Грейс говорила о многом. О сегодняшнем и сиюминутном. О том, как им хорошо втроем вот так просто сидеть на ступеньках музея и есть эти самые крендели с горчицей, купленные у уличного торговца.

Но эти воспоминания остались не только у Эми. Они были еще и у Дэна. Странная у него была память. Он помнил какие-то случайные моменты, вроде бы совсем незначительные, но на самом деле это было главное. Эми почти никогда не обращала на такие вещи внимания, потому что все время беспокоилась о чем-то совершенно постороннем, например, не опоздать на автобус. Или не пролить горчицу на новую юбку.

Эми вытащила статуэтку Сехмет из сумки и поставила ее на стол.

— Что будем с ней делать? Я боюсь носить ее всюду с собой в Асуане. Что скажешь? — спросила она, говоря тем самым: «Грейс принадлежит нам обоим».

Дэн посмотрел на нее. Он понял.

— Может, оставить в сейфе гостиницы? — предложил он. — Тогда можно будет пойти к Нелли в бассейн и сделать что-нибудь радикальное для тебя.

— Например?

— Например, повеселиться, — сказал он с лукавой улыбкой.

Дверь хлопнула. Нелли кинула ключи на столик у зеркала.

— И все-таки бассейн это даже лучше, чем чайный смузи. Я свежа, как утренняя роса! Теперь в душ, и потом в ресторан! Завтра у нас последний день в Асуане, и я кое-что придумала.

Нелли пошла в душ, и Эми с Дэном протиснулись за ней до того, как она успела запереть дверь.

— Чуваки, вы что? Конечно, мы стали как одна семья, и все такое, но не до такой же степени! Надо хоть какую-то дистанцию держать!

Эми протянула руку мимо Нелли и открыла на полную мощность кран.

— У нас в комнате жучок, — сказала она под звук льющейся воды.

— Кто? Жуки? Это невозможно! Ну, ладно, кто там, паучок какой-то или что? Хорошо, пойдем, я его выпущу на свободу.

— Да не жук! А жучок! — сказал Дэн. — Это такой микрофон для незаконной прослушки.

— Ты должна вернуться в номер и прикрыть нас, пока мы будем выяснять, кто его установил, — сказала Эми. — В любом случае, тот, кто нас прослушивает, должен быть где-то рядом.

— Все, что тебе надо делать, это безостановочно болтать. Мы все продумали и решили, что у тебя для этого есть все данные, — сказал Дэн.

— Очень смешно, Дэн. Но вообще-то правда. Когда надо кого-нибудь переговорить, мне нет равных! — согласилась Нелли.

Она выключила воду, и все трое вернулись в комнату.

— Ну вот, этот бассейн такой классный, — затараторила она как ни в чем не бывало. — Значит, встречаю я эту пару из Шотландии, ну и я им, конечно, вау, у вас там такой копченый лосось, говорю, такая замечательная страна…

Эми бесшумно открыла окно, и они с Дэном тихонько выскользнули из номера.

— …ну, а они, конечно, лас-си нашу рыбину любит! — продолжала Нелли на немыслимом наречии. — А я им, знаете, чего вам, парням, не хватает в вашей замечательной стране? Багелей, говорю. На гарнир! А они мне, да ты что? У нас их и нет, эка оррриги-наль-ная идэя! добрэ, добрэ, лас-си…

И под непрерывную Неллину трель Эми с Дэном на цыпочках обежали вокруг отеля. Сначала по тропинке, потом под пальмами, через сад и ко главному входу.

— Я беру на себя холл, — сказал Дэн. — Это беспроводное устройство, поэтому надо проверить все уши.

— И как ты себе это представляешь?

— Ну… предположим, у нас тут собрание поклонников рэпа и Кью Типа.

В холле было полно людей, отдыхающих от полуденного зноя. Эми с Дэном встали рядом с колонной и начали обозревать публику. В первые секунды в такой толпе было сложно сосредоточиться на каждом отдельном человеке. Кто стоял, кто ходил, кто сидел. Люди беседовали, читали, обменивались газетами, журналами и путеводителями. Короче, готовились к очередному забегу по достопримечательностям.

Дэн кивнул на человека, сидящего к ним спиной. Это был мясистый господин в соломенной шляпе, еле налезающей ему на макушку, и с газетой, которую он читал, высоко подняв перед глазами. Его толстая шея с жирными складками лоснилась малиновым загаром.

— За пять минут он не перевернул ни одной страницы. И, кажется, у него что-то в ушах. Пойдем!

— Но это же совершенно незнакомый…

— Спорим, это переодетый Эйзенхауэр Холт!

Эми покорно пошла за братом Дэн решительно подошел к толстяку и одним махом выхватил у него газету.

— Попался!

— Что вы себе позволяете, юноша? — возмутился господин с чистейшим британским акцентом.

Дэн быстренько вернул ему газету.

— Э-э, да, вы попались, сэр, как чемпион по лучшим в мире шляпам! Вы круче всех! — голосом паиньки сказал Дэн.

Эми оттащила его в сторону.

— Слушай, пока ты хамил этому бедному дяденьке, на тебя таращился весь отель! — зашептала она. — Кроме того господина…

В самом углу сидел человек с газетой, загораживающей лицо. На нем был костюм цвета ванильного мороженого, такие же туфли и носки цвета розового фламинго.

— Это он, — решительно заявил Дэн. — Я знаю только одного матерого проныру, который умеет совмещать хай-тек шпионаж с дорогими аксессуарами.

Глупо. Но что еще мог сказать Дэн, увидев перед собой своего родного дядюшку. Алистер Оу был единственным из всех Кэхиллов близким им человеком. Во всяком случае, так им казалось. Понятное дело, они не раз уже обманывали друг друга, но каждый раз мирились и объединялись ради дела. Кроме того, Алистеру уже не раз приходилось спасать им жизни. Ну а потом опять из огня да в полымя, и они снова ссорились, потому что дядюшка был хитер как лис, умело стирал за собой следы и обводил вокруг пальца любого, кто вставал на его пути. Кэхилл до кончиков ногтей, что уж там говорить.

Дэн встал рядом и, смяв газету, вырвал ее у него из-под носа.

— Сюрприз!

Алистер Оу поднял на них кроткий взгляд.

— Приветствую вас, молодые люди.

— Приветствуем вас, мошенник!

— Может быть, сначала объяснимся…

— А может быть, пинка?

Пока они обменивались любезностями, Эми отошла к телефону и позвонила в номер.

— Все в порядке, можешь заканчивать.

— Добрэ, а то наша дивчина-ласси почти иссякла.

Эми положила трубку и вернулась к Дэну. Он стоял напротив их дяди, скрестив руки на груди и глядя ему прямо в глаза.

— Кажется, неважны у нас дела, — сказал Алистер.

— Нет, ты слышала? Чтобы мертвяк вдруг заговорил? — спросил ее Дэн.

— Поразительно, — ответила Эми. — Ты хочешь сказать, лживый, изворотливый, коварный мертвяк? Да еще и двойной агент!

— О, у меня были веские причины! — воскликнул Алистер. — Это в целях моей безопасности! Все должны думать, что я мертв! Ничто другое меня бы не спасло! Понимаете, так наш союз станет еще крепче!

— У нас нет союза, — сказал Дэн. — Потому что вы врете!

— Это ложь во благо. Подумайте, теперь я работаю под прикрытием. У вас появится партнер, который будет нем как рыба! Кабра уверены, что я мертв. И скоро эта новость дойдет до всех Кэхиллов!

— А ваш дядя уверен, что вы живы!

— Да. — Алистер глубоко вздохнул. — У него есть на то причины. Но он будет молчать. Мы оба представители клана Екатерины, невзирая на то, как мы друг к другу относимся.

— Почему вы нас прослушивали? — допрашивал, его Дэн.

— Потому что я знал, что у вас был разговор с моим дядей, и мне нужно было убедиться, что вы с ним не вступили в сговор. Ему нельзя доверять.

— А вам, конечно, можно, — заметила Эми.

— Вы подслушиваете наши разговоры, и если вы вдруг получаете информацию о ключе, то можете перехватить его у нас, правильно? Хорошо устроились! — сказал Дэн.

— Нет, ни в коем случае! Наоборот, я мог бы помочь вам. Да! Мы можем работать вместе! — ответил Алистер.

— И вы хотите, чтобы после всего этого мы вам поверили? — Эми даже повысила голос. — Эх вы, мы же доверяли вам, дядя Алистер, а вы…

Алистер печально вздохнул и опустил голову, глядя на свои розовые носки.

— Мне правда жаль, что вы теперь сомневаетесь во мне. — Он поднял на них свои карие глаза. Взгляд его был добрым и искренним. — Но я не должен жалеть о своих поступках. На это были причины, и я не мог поступить иначе. Я сделал это ради нашего союза.

— Опять двадцать пять! — не выдержал Дэн. — Да сколько можно! Мы же сказали, нам не нужен союз с мошенником!

— Вы должны кое-что понять, — сказал Алистер. — Это только начало гонки за тридцатью девятью ключами. Впереди будут еще предательства или то, что покажется предательством. Будут обманутые надежды, когда победа вдруг обернется поражением. Но вы должны знать только одно. Что бы ни произошло, вы не должны отчаиваться. Каким образом? Следуйте за своим сердцем. Если вы действительно считаете, что я против вас, тогда отстранитесь. Но если в глубине души вы чувствуете, что вместе мы найдем этот ключ, то оставайтесь со мной.

«Ну, и что нам делать?» — думал Дэн. Он все еще злился на Алистера, и, кроме того, они до сих пор не могли отойти после предательства Тео и Хилари. Может быть, Эми действительно права, и никому вообще нельзя верить. А тем более Алистеру.

Вот только они зашли в тупик, и Алистер мог бы им помочь.

— Я знаю, как достать ключ, — сказал им дядя Алистер.

— Никак, — покачал головой Дэн.

— Я все-таки представитель клана Екатерины. Как-никак, — улыбнулся он.

Батискаф стал медленно погружаться, и вода над ними сомкнулась. Он плавно скользил под водой, управляемый, как заверил их Алистер, новейшей навигационной системой. Постепенно вода становилась все темнее и мутнее из-за глубины и подводной тины. Все трое припали к иллюминатору, надеясь вот-вот увидеть подводный остров.

— Думаю, уже скоро, — сказал Алистер. — Надеюсь, нам хватит кислорода.

— Хватит? — спросил Дэн. — По-моему, вы сказали, что эта вещь совершенна.

— Устройство — да, но не система циркуляции воздуха. У меня не хватило времени довести ее до ума.

Алистер проверил навигатор.

— Спасибо, что предупредили!

— Не надо, Дэн, успокойся. Надо экономить кислород.

— Мы постараемся не дышать, — ответила за него Эми.

— Я не ожидал, что здесь такое сильное течение, — с тревогой в голосе сказал Алистер.

— Отличные новости, не правда ли? — съязвил Дэн.

Вдруг очередной подводный поток с силой врезался в батискаф, и его закрутило вокруг собственной оси.

— Да что же это, — прошептал Алистер, выравнивая судно. — Я, конечно, знал, что раньше здесь были пороги и водопады, но я думал, что после строительства дамбы… Они никуда не делись! Просто ушли под воду!

— Впереди, осторожно! — крикнул Дэн. — Вон там, я вижу!

Совершенно внезапно в мутной зеленой воде перед ними вырос остров. Несмотря на то что он был полностью покрыт подводной растительностью, на нем четко вырисовывались очертания древних стен. Алистер направил батискаф ближе к ним, а Дэн и Эми до боли в глазах пытались найти какое-нибудь сходство с рисунком Грейс. Алистер включил наружный свет и осветил пространство вокруг стен.

— Там! — закричал он. — Вы видите этот подъем? И ту стену? Это то место, где стоял Храм Исиды! Есть что-нибудь похожее на карте Грейс?

Эми подставила фонарик под холст, чтобы видеть обе картины: и стрелы Грейс, и рисунок Черчилля.

— Видите вон тот угол стены? И там три больших камня. Один с разломом посередине, — сказала она.

— Можно подплыть туда поближе? — спросил Дэн.

Батискаф накренился, но все-таки поплыл.

— Очень трудно… держать… курс, — сказал Алистер, изо всех сил удерживая рычаг управления. Внезапно батискаф вытолкнуло течением вперед и ударило о стену. Эми вскрикнула.

— Все нормально, не волнуйся, пробоин нет, — сказал Алистер, проверяя пульт управления. Вдруг на нем замигал желтый сигнал. — Кажется, нет.

— Смотрите, на стене есть какие-то знаки! — воскликнул Дэн. — Давайте ближе!

Они припали к переднему стеклу, шатаясь и держась друг за друга из-за подводных толчков. Вдруг батискаф, словно мяч, покатился вперед, и Эми потеряла равновесие. Она упала, припав лицом к стеклу, и оказалась прямо напротив древней стены.

И тут сквозь мутное стекло Эми увидела на стене две буквы.

— Катерина Кэхилл! — закричала Эми.

— А там, рядом, это, кажется, цифры! Давай еще ближе! — сказал Дэн.

— Вижу! — вскрикнула Эми.

Алистер уравновесил судно и подплыл еще ближе. Длинные ветви водорослей, несомые потоком, окружили батискаф и на какое-то время загородили видимость. Но через несколько секунд лампы батискафа снова осветили стену.

— Полграмма! — прошептал Дэн.

— А что это за «м» и «М»? — спросила Эми.

— Не знаю, я люблю «Скитлз», — сказал Дэн, уткнувшись в иллюминатор.

На стене после большой буквы «М» была проведена какая-то линия.

— Кажется, эта большая «М» высечена поверх другой буквы, — сказала Эми. — Под ней было слово! Его теперь не видно!

— Наверное, это произошло, когда они переносили храм, — ответил Дэн.

На лбу у Алистера выступили капли пота.

— Нет, — почти прошептал он. — «М» — это Мадригалы. Это они.

Теперь, словно под воздействием какой-то невидимой силы, батискаф стало раскачивать из стороны в сторону. Эми с Дэном схватились за ручки сидений, Алистер пытался справиться с блоком управления. Вдруг на приборной доске замигал красный свет.

— У нас пробоина, — сказал Алистер. — Если судно даст течь и наберется слишком много воды…

— Что, что тогда? — задыхаясь от страха, выпалила Эми.

— Мы не поднимемся.

Алистер склонился над пультом.

— Кажется, вода попала в систему электропередачи. Я потерял контроль.

Течение, как соломинку, подхватило батискаф и понесло его прямо на стену.

— Сделайте что-нибудь! — закричал Дэн.

— Я пытаюсь!

Страх пригвоздил Эми к сиденью. В последний момент течение закрутило батискаф и отбросило его от стены.

— Что нам делать? — Эми старалась скрыть ужас в голосе. Оказаться в капкане на глубине в озере, и никто не знает, где их искать…

Она подумала о том, что ими управляет злая воля Мадригалов и ведет их к последней черте.

Алистер посмотрел на датчики.

— Мы тонем.

Эми сильнее сжала ручки кресла. Батискаф плавно опустился на глубину и стукнулся о песчаное дно, слегка накренившись набок. Наступила полная тишина.

Так, значит, вот как приходит конец. В абсолютной тишине.

— Сколько у нас осталось воздуха? — спросила Эми.

Алистер посмотрел на датчик.

— Трудно сказать.

— Скажите, — твердо произнесла она.

— Пятнадцать минут. Приблизительно.

Снова наступила тишина, которая, казалось, длилась вечность. Вдруг Дэн встряхнул головой.

— Нет, — сказал он. — Не выйдет. Я так просто не сдамся. Мы выберемся отсюда.

Алистер стал нажимать на все кнопки подряд.

— Простите… Полный отказ всей системы электроснабжения. Мы бессильны.

— Смотри вперед, — приказал Дэн. — Видишь, где дно как бы обрывается и уходит вниз? Там течение. Оно такое быстрое, что его видно даже отсюда. Если нам удастся поймать его, то…

Впереди Эми увидела струящийся поток, прорезающий зеленую мутную воду.

— Я вижу! Но как нам туда попасть? — спросила она.

— Шагом, — ответил Дэн. — Помнишь? Как я победил на той ярмарке?

— Бег в пузырях. Точно! — воскликнула Эми. — Давай попробуем!

Алистер растерянно смотрел, как эти двое навалились на переднюю стену батискафа и изо всех сил начали толкать его вперед. Батискаф слегка сдвинулся с места. Они снова стали толкать его вперед, и он снова сдвинулся с места, и еще, и еще.

— Я понял! — сказал Алистер.

Он вскочил с места и бросился им помогать.

И так, дюйм за дюймом, преодолевая страх и нехватку кислорода, они изнутри катили свой прозрачный шар, все больше приближаясь к потоку.

— Еще… несколько… метров… — говорил Дэн. Пот ручьями струился у него по лицу.

Они толкали батискаф изо всех сил. Постепенно они докатились до того места, где дно резко обрывалось вниз, и вдруг батискаф врезался в поток, который подхватил его, вытолкнул вперед и понес дальше на огромной скорости.

— Ого-го!!! — закричал Дэн.

Они неслись по воле течения, батискаф било и качало во все стороны, Эми больно ударилась головой о потолок, Алистер намертво вжался в сиденье.

— Нас несет на мелководье! — закричал Дэн.

Прямо перед их глазами дно резко стало подниматься вверх. Они врезались в берег, и их, словно поплавок, выбросило на поверхность. Вода в субмарине уже была по щиколотку, но все-таки они еще держались на поверхности.

Алистер потянулся к ручке и открыл люк.

— У меня есть пара весел, на всякий случай, — смущенно сказал он.

— Великолепно, — произнес Дэн. — По Нилу, прыгая по волнам, плывет гигантский зеленый пузырь, в котором трое сумасшедших гребут веслами. Отлично замаскировались!

— «Первоначально Цитадель имела оборонительное значение, — читала в новом путеводителе Эми. — Теперь на ее территории находится множество святынь. Отсюда открывается один из красивейших видов на город».

— А также в ней целая туча безымянных улиц, — продолжил Дэн, оглядываясь по сторонам. — Как ты себе представляешь, мы найдем этот магазин?

— Не без трудностей, очевидно, — ответила Эми, сверяясь с картой.

Они уже минут двадцать бродили по кривым улочкам Цитадели. Наконец они остановились в переулке, в котором не было ни одной таблички с названием улицы. Ни одного номера дома. И лишь вывески на арабском языке.

— Да ладно мы, а вот как Грейс здесь ориентировалась? — сказал Дэн.

Неожиданно Эми остановилась напротив неприметной узкой дверцы. В окне дома было темно. Похоже, там было закрыто.

— Это здесь, — сказала она.

— Ты уверена?

— Уверена. Смотри.

В фотографической памяти Дэна раздался щелчок.

— Это же прямо как открытка Грейс! Сокровища, Египет и добро пожаловать — все они шли у нее в письме строго друг под другом.

— Она привела нас сюда, Дэн. Это оно!

Эми толкнула дверь. Зазвонил дверной колокольчик. Лавочка, в которую они попали, представляла собой тесную узкую комнатушку, заставленную полками с нагроможденьем глиняной и медной утвари. Весь пол был устлан коврами. В самом дальнем конце комнаты за прилавком сидел человек и читал книгу. Он поднял глаза и какое-то время молча смотрел на них.

— Добро пожаловать, заходите! — сказал он и снова принялся за чтение.

Что за странное место. Эми впервые попала в магазин в Египте, где у продавца отсутствовало всякое желание что-нибудь ей продать, предложить «хорошую» цену и обязательный стаканчик чаю.

— Простите? — сказал Дэн, пройдя вперед. — У вас продавалась эта вещь? — И он положил на стол основание статуэтки Сехмет.

Египтянин поднял его и небрежно повертел в руках. Это был симпатичный и довольно молодой человек в белоснежной рубашке и, несмотря на жару, в полосатом, завязанном узлом на груди шарфе.

— Трудно сказать, — ответил он, быстро поставив основание на место. — Это похоже на подставки под сувениры, которые мы продавали здесь раньше. Если хотите, я могу принести вам нечто подобное.

— Нет, нам не нужна другая, — ответила Эми. — Мы хотим спросить, не помните ли вы именно эту подставку.

— Сожалею.

Тут он впервые внимательно посмотрел на Эми и, кажется, заметил, что она не на шутку расстроилась.

— Я, кажется, не совсем вас понимаю, мисс, — сказал он.

— Вы знали женщину по имени Грейс Кэхилл?

Продавец покачал головой.

— Нет, такого человека я не знаю.

Эми с Дэном быстро переглянулись. Или сейчас, или никогда. Ведь Грейс неспроста привела их именно в этот дом. Дэн достал из рюкзака статуэтку Сехмет, и Эми без единого слова передала ее продавцу.

— Вы когда-нибудь видели это?

Дэн понял по его глазам, что он узнал статуэтку. Но молодой человек покачал головой и быстро ответил:

— Нет.

— Мы внуки Грейс Кэхилл, — сказал Дэн. — Она сама порекомендовала нам этот магазин.

Он несколько секунд молча смотрел на них. Казалось, он что-то обдумывал. Но взгляд его оставался серьезным и открытым. Он подошел к ним ближе.

— У вас очень красивое ожерелье, мисс.

— Спасибо.

— Тридцать лет назад эта застежка сломалась. Вы позволите? — Он нежно дотронулся до застежки ожерелья. — И ее тогда починил мой отец. Я рад, что она до сих пор как новая.

— Так вы все-таки знали Грейс.

— Прошу простить меня. Но я должен соблюдать осторожность. Меня зовут Сами Камель. Зовите меня просто Сами.

— Я — Эми, а это Дэн.

— Значит, вы, наконец, пришли.

Он встал, подошел к двери и перевернул табличку стороной «Закрыто».

— Прошу вас, следуйте за мной, — учтиво поклонился Сами.

За плотными шторами оказалась еще одна дверь, Сами открыл ее, и они оказались в небольшом уютном кабинете. Он жестом пригласил их присесть и налил им мятного чая в тончайшие фарфоровые чашки.

— Ваша бабушка хорошо знала моего отца, — начал он. — И отца моего отца. Дело в том, что отец моего отца был знаменитым… так сказать, жуликом.

Эми с Дэном тихонько рассмеялись, удивленные таким началом.

— Но он был хорошим человеком, — улыбнулся Сами. — Он подделывал старинные произведения искусства. В конце сороковых годов он оказал небольшую услугу вашей бабушке. Правда, он никогда не упоминал, что именно это была за услуга. В тысяча девятьсот пятьдесят втором году дело перешло в руки моего отца. И он уговорил деда выйти из этого… подпольного предприятия. Теперь мы занимаемся продажей неплохих вещей, некоторые очень неплохие, некоторые подешевле, но наш покупатель всегда знает, за что он платит. Ваша бабушка приходила сюда всякий раз, когда бывала в Египте. Они очень дружили с моим дедом и отцом.

Эми сделала глоток чаю.

— Вы нам сказали: «Вы, наконец, пришли».

— Ваша бабушка говорила моему отцу, что вы непременно придете. Он кое-что держал для нее здесь некоторое время. Она купила эту вещь, когда была в последний раз в Каире. И теперь я должен передать ее вам.

Он развернулся на кресле, потянулся к книжным полкам и нажал на секретное устройство, скрытое в деревянной резьбе шкафа. Полки перевернулись, и он достал из тайника какой-то деревянный ящичек, который напоминал старинную шахматную доску.

— Вот. — Сами поставил его на изящный круглый столик.

— Она оставила нам, шахматы? — спросил Дэн.

— Нет. Не шахматы. Это сенет. Старинная египетская настольная игра. Их сохранилось не так много, и все они были найдены в гробницах. Но ни к одной из них не было инструкции. Так что до сих пор правила игры неизвестны. Этот экземпляр не очень древний. Но зато очень красивый. Видите, инкрустация перламутром и резьба по дереву. Мы считаем, что когда-то к доске прилагались драгоценные фигурки, возможно из золота, потому что раньше она закрывалась на ключ.

— На ключ? — спросила Эми и протянула руку к доске.

Но Сами остановил ее.

— Постойте. Ваша бабушка заказала моему отцу новый замок для этой доски. Видите буквы? Он сделал то, что китайцы называли алфавитным замком. Он открывается паролем. Вот здесь колесики с буквами. Чтобы его открыть, надо набрать правильную комбинацию.

— Но мы не знаем пароль, — сказал Дэн. — Можно, конечно, попробовать…

— У вас есть только один шанс, — сказал Сами. — Это гарантия того, что вы это вы. Если вы наберете неправильный код, доска вообще не откроется. Конечно, можно попытаться сломать доску. Но есть две проблемы. Во-первых, при попытке разбить ее будет уничтожено то, что внутри. А во-вторых, я не разрешу вам этого сделать. Это запрещено.

Он улыбнулся, но в его улыбке была видна железная воля.

Обескураженные, Эми с Дэном растерянно посмотрели друг на друга. Они понятия не имели, что это за слово.

— Ваша бабушка говорила отцу, что вы непременно будете знать пароль.

— А она… ни на что не намекнула? — спросила Эми.

— Весьма сожалею. Только то, что вы наверняка знаете пароль.

Он отошел от них на некоторое расстояние, чтобы не мешать им думать. Эми приложила руки к вискам.

— Ну, я не знаю, — бормотала она. — Этих слов так много.

— Какие слова люди обычно используют как пароль? — спросил Дэн. — Свои отчества? Место рождения? Или любимый цвет Грейс — зеленый? Или ее любимое мороженое…

— Фисташковое.

— Любимое блюдо…

— Суши. Любимое место…

— Сконсет в августе, Париж на Рождество, Нью-Йорк осенью, Бостон всегда, — перечислял Дэн.

Они оба знали наизусть все, что когда-то любила Грейс. Для них это было больше, чем просто слова. Это были воспоминания, подумала Эми.

И в этот момент она вдруг что-то осознала. Все это время воспоминания каждый раз заполняли те пустоты в их жизни, которые когда-то занимала Грейс. Вот она сидит с ними на ступеньках музея и машет горячим кренделем. Вот она печет брауниз. Вот они тихо пересмеиваются, сидя в библиотеке у камина и слушая ее бесконечные истории. Вот они вместе ныряют в ледяной океан. Вот бегут под дождем по улицам Бостона.

— Я была не права, — сказала она, вся поддавшись вперед к Дэну. — Я была совсем не права. Я не хотела верить себе и своей собственной памяти. Ну, конечно, конечно, Грейс готовила нас с тобой, Дэн. Но просто это был не спецкурс по выживанию. Нет. Она готовила нас, постепенно отдавая нам всю свою любовь. Она все знала, она знала, что ждет нас впереди. И знала, что нам не избежать опасностей. У нее была причина. Причина заставить нас вступить в эту гонку за ключами. Мы пока не знаем ее. Но мы должны верить ей. Я хочу сказать, по-настоящему верить и идти за ней с закрытыми глазами. Мы должны отбросить все свои сомнения. Надо снова открыть для нее себя самих и позволить ей быть рядом.

— Я злюсь на нее только за то, что я дико по ней скучаю, — сказал Дэн.

— Можно как угодно злиться из-за того, что она ушла. Но не на нее.

Вдруг Дэн снова, как раньше, посмотрел на Эми и улыбнулся. Внутри у них как будто все встало на свои места. Как будто замысловатый пазл вдруг взял и неожиданно сложился.

Дэн деловито кивнул.

— Ладно. Давай заниматься делом. Она знала, что мы будем перебирать в памяти все возможные слова. Значит, это должно быть не что-то вообще, что мы помним, а какое-то совершенно определенное слово.

Дэн в раздумьях начал шагать по комнате. Над письменным столом висел большой портрет с изображением старика с длинной седой бородой и пронзительным взглядом черных глаз. Дэну показалось, что он все это время неотступно следит за ним.

— Ваш приятель? — спросил он, кивая на портрет.

— Вообще-то нет, — ответил Сами. — Это Салах ад-Дин. Знаменитый мусульманский полководец, построивший эту Цитадель в тысяча сто семьдесят шестом году. У вас в Америке его зовут…

— Саладин, — хором произнесли Эми с Дэном.

— Абсолютно верно.

Эми подвинула к себе доску. Она взглянула на Дэна. Тот молча кивнул в ответ.

Одну за другой она медленно набрала буквы.

И под радостный возглас детей доска сама открылась.

— Ну, вот видите? — улыбнулся Сами. — Вы знаете свою бабушку гораздо лучше, чем могли себе представить!

Эми подняла глаза на брата.

— Да, — произнесла она тихо. — Это правда.

— А теперь я пойду, чтобы не мешать вам, — сказал Сами и поклонился.

Они подождали, пока он скроется за шторами, и открыли доску. Внутри оказалась маленькая картинка на тонком кусочке льна.

Эми взяла ее в руки.

— Похоже на иллюстрацию из ботанического атласа, — сказала она.

— На ней что-то написано карандашом, — сказал Дэн.

мат 2.11

— Похоже, это цена материала, на котором она нарисована, — сказала Эми.

— Все! — воскликнул Дэн. — Теперь все, что нам остается сделать, это понять, что это за растение, и ключ у нас в руках!

— Легко, — ответила Эми.

— Это все из-за тебя, — бубнил себе под нос Дэн, сидя в номере отеля «Эксельсиор». — Ты до сих пор еще не поняла, что никогда нельзя говорить «легко»?

Эми устало уронила голову на руки.

— Знаю.

— Попробуй кервель, — предложила Нелли и наклонилась под стол, чтобы дать Саладину очередную порцию хумуса. Они специально заказали хумус в службе сервиса в благодарность за то, что Саладин оказался их волшебным словом.

Дэн сидел, скрючившись над своим лэптопом. Он нашел в сети иллюстрированный ботанический словарь, но оказалось, что найти такие же листья было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. И даже Неллины познания в области всевозможных трав, названиями которых она бросалась наугад, словно готовя овощной бульон, не принесли никаких результатов.

— А сколько там всего слов? — спросила Эми.

— Уф. Не знаю. Тысячи.

— А сколько всего мы просмотрели?

— Тридцать семь. Нет! Тридцать восемь. Я забыл про кервель, — сверился он со списком.

Эми громко застонала.

— Мы здесь уже двадцать минут копаемся. Так можно просидеть всю ночь, — с досадой произнесла она.

— И весь завтрашний день, — сказала Нелли. — Попробуй тамаринд.

Дэн выключил компьютер.

— Нет, — разочарованно ответил он.

Эми вскочила с кресла и нервно зашагала по комнате за спиной у Дэна.

— А хотя это идея, — сказала она. — В смысле, что раз мы в Египте, то давайте посмотрим египетские растения. Вряд ли Катерина привела сюда своих потомков ради кервеля, как вы думаете?

— Посмотри акацию, — предложила Нелли.

— А может, лучше хумус, или бабагануш, или мяту, или пальму? — Дэн крутился на стуле и размахивал руками. — Мой мозг перегружен.

— Здесь это может произойти, — согласилась Нелли. — Мы столько всего увидели за последнее время. И храмы, и гробницы, и древние города. И потрясающие закаты, и великолепное искусство…

— Конечно, но не забывай о главном, — сказал Дэн. — Крокодилы, проклятья фараонов, крючки для мозгов, части тела в канопах — чего ж вам боле?

— А мне больше всего понравились эти старые фотографии с Грейс, — сказала Эми. — Помните самую классную из них, где она в Храме Хатшепсут? Иногда я начинаю забывать, как она нас смешила.

— Крендель и горчица, — сказал Дэн. — Помнишь? Она все время повторяла: «Обрати внимание!», «Все имеет значение!»

Да, Дэн, как и Грейс, любил детали, думала Эми. Она вспомнила, как они в первый раз вошли в этот номер. Как он бегал по комнатам, называя все, что попадалось ему на глаза, как будто он видит это первый раз в жизни. Подушки! Библия! Халаты! Шампуни!

— Все говорят, что мы с Грейс как две капли воды, — сказала Эми. — Но на самом деле это ты на нее похож.

Дэн пожал плечами и повернулся к компьютеру. Но Эми заметила, что кончики его ушей покраснели — верный знак того, что ему было приятно это слышать. Она могла двадцать раз просить у него прощения или говорить: да, ты прав, я только одна хотела помнить Грейс. Но она знала, что этих слов было достаточно.

«Все имеет значение», — бормотала Эми, разглядывая рождественскую открытку Грейс. Вот волхвы приветствуют родившегося младенца Христа и преподносят ему дары. Младенец на этой картине выглядит упитаннее и величественней, чем те, которых Эми приходилось видеть в жизни.

Вдруг в ее голове выстроилась цепочка слов. «Волхвы. Хатшепсут. Пунт».

«Даже во времена Нового царства царица ездила за рождественскими покупками».

Эми, словно во сне, подошла к кровати и достала из тумбочки Библию, которую обнаружил Дэн. Она быстро перелистала несколько страниц у Матфея, глава вторая, стих одиннадцатый.

— Дэн? — еле слышно сказала она дрожащим от волнения голосом. — Посмотри «мирра»: М, И, Р, Р, А, — произнесла она по буквам и подошла к нему, встав рядом. Нелли поднялась с кресла и присоединилась к ним.

Дэн набрал слово и включил поиск. На экране появился листик.

— Есть! — закричал Дэн. — А теперь объясни, как ты это сделала.

— «Не забывайте об искусстве»! Сначала мы думали, что это она говорит о своей картине. Но потом мы поняли, что ее картина не была ключом. Мы совершенно забыли то, о чем она пишет здесь. — И Эми показала им открытку. — Мы не обратили внимания на саму репродукцию.

— Я все равно ничего не понимаю.

— Все это связано с Хатшепсут!

— Хатшепсут? — Нелли растерянно посмотрела на нее. — Но ведь она жила за тысячи лет до того, как случилось Рождество.

— Да! Но Хатшепсут отправилась в Пунт и… помните? Что она оттуда привезла? Мирровые деревья! Грейс сфотографировалась прямо напротив этого барельефа. И на полях своей книги она пошутила, что царица тоже делала покупки под Рождество. Потому что в Штатах мирровое дерево тесно связано с миртовым деревом, символом Рождества! Мирровые деревья высоко ценились из-за своей смолы, которая называется мирро или смирна. Она была очень ценной в древности и использовалась во время богослужений и при бальзамировании. Вот, что хотела сказать нам Грейс! — Эми подняла открытку. — Смотрите. Это волхвы! Они же приносят…

— Дары младенцу Иисусу, — сказала Нелли.

Эми взяла Библию.

— От Матфея, глава вторая, стих одиннадцатый. Мат. 2:11 — это сноска, а не ценник. Слушайте: «И открывши сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну».

Дэн смотрел на нее во все глаза.

— Правильно! И Грейс специально с ошибкой написала «смоладу». Она же всегда правильно писала. Я это знаю точно, мы с ней каждые выходные играли в «Скрэббл». Ведь «мирра» — это смола! Полграмма мирра. Это же и есть ключ!

Глаза Эми засияли.

— И Грейс не бросила нас. Она была рядом все это время. Она помогает нам, когда нам это действительно нужно. И это так на нее похоже! Приходить на помощь, когда ты меньше всего от нее этого ждешь. Она никуда не ушла от нас. Она все время здесь, с нами.

Дэн больше не мог ее слушать. Он отвернулся.

Но Эми знала, что у него у самого в глазах стоят слезы. Ей казалось, что Грейс подошла к ней, положила руку на ее плечо. И сказала: «Молодец, Эми».

Грейс вернулась. И теперь они ни за что не дадут ей уйти снова.

Вдруг за дверью послышался какой-то странный шум.

— Это из штаба клана Екатерины! — шепотом воскликнул Дэн.

— Пойдем туда? — спросила Эми.

— Может быть, это Алистер? — предположила Нелли.

Все трое на цыпочках подкрались к двери, и Эми припала ухом к замочной скважине.

— Тишина, — сказала она.

— Надо пойти посмотреть, — решил Дэн.

Он подошел к шкафу и вытащил из него зонтик.

Отвинтив ручку, он просунул ее в замочную скважину и повернул ключ.

Затем он слегка приоткрыл дверь и первый заглянул внутрь.

— Что ты там видишь? — спросила его Эми.

— Чудесные вещи, — ответил он. — На полу.

Он широко распахнул дверь. Штаб был разгромлен. Разбитые витрины, сорванные холсты, развороченные стены. Они шли, осторожно ступая среди осколков.

Статуэтки Сехмет исчезли. Их основания стояли пустые.

— Кто же на такое способен? — прошептала Эми.

Нелли, наклонившись, что-то подняла с пола. Это был кусок черной ткани, зацепившийся за острие стекла.

Эми внимательно присмотрелась и вдруг увидела, что это была не простая ткань, а с набивным узором в виде буквы «М».

Сердце ее заколотилось сильнее.

— Мадригалы, — прошептала она.

Номер один (ит.).

Я (фр.).

Увидимся позже, крокодилы!