Обычная улица. Обычный дождь. Оконное стекло со стекающими по нему ручейками воды. Полупрозрачное отражение усталого человека, на мгновение позволившего себе передышку и отрешившегося от шума за спиной.

Андрей вдохнул поглубже пропитанный табачным дымом воздух и обернулся к столу. Кажется, короткого приступа слабости никто не заметил. Все внимание группы сосредоточилось вокруг двух спорщиков, ожесточенно переругивавшихся возле широкого монитора, в который они тыкали пальцами в подтверждение своей позиции.

— Он чисто физически не сможет, слышишь, не сможет поддерживать отвод дольше пяти часов! — практически кричал Серега, нервно ероша длинные черные волосы. Они постоянно падали ему на лоб, мешая смотреть, и парню приходилось смешно дергать головой или руками восстанавливать прическу. — Каким бы мастером он ни был, есть же пределы выносливости организма!

Черт, в противоположность компьютерщику, не орал. Он шипел, злобно и яростно:

— Да?! И перехватить управление пассажирским поездом, подчинить себе полноценный ИскИн он тоже не сможет?!

Андрей подумал, что иногда фамилии очень подходят своим обладателям. Анатолий Андреевич Черт, тридцати пяти лет от роду, следователь по особо важным делам Центра исследований пси-воздействий при ФСБ России. Оружейный маньяк с отвратительным характером. Его друг и заместитель.

— Вне зависимости от опыта следы он все-таки оставляет. Нужно их только найти.

Спасибо тебе, Светик, за то, что ты есть. И за то, что твой чарующий голосок взрезал спор до того, как мужики начали бить друг другу морды.

Женщина перехватила благодарный взгляд Андрея и слегка улыбнулась.

— В конце концов, он не может уйти от нас больше месяца. Мы наконец приблизились к нему вплотную. Осталось всего-то его найти и взять тепленьким.

— Всего-то! — фыркнул Черт. — В городе, по официальной переписи, восемь миллионов человек, с учетом приезжих наберется считай все десять. Как найти иголку в стоге сена, а?

Но, судя по ворчащим ноткам в голосе, он слегка успокоился и понемногу возвращался к проблеме, с которой началась ругань.

— Давайте отсеем всех горожан, живущих на одном…

— Нельзя, — прервал Андрей полет Серегиной мысли. — С его способностями он вполне может проживать под именем Маргариты Ивановны Суханкиной, семнадцати лет от роду, регулярно вносящей платежи за квартиру и половину времени проводящей в Сети. Компьютер он обманет с девяностодевятипроцентной вероятностью. Действовать надо через людей, хотя он и способен запудрить мозги почти любому. Ты говорил про отвод. Скорее объект использует «пелену» — она способна обмануть даже камеры слежения. Есть идеи по этому поводу?

— Ну-у-у, — протянул лохматый, закрутившись на стуле, — я могу написать прогу, которая станет вычислять слепые пятна на картинке. То есть если, например, в толпе постоянно есть пустое место, на которое никто не становится, то с большой долей вероятности там уже кто-то стоит. Предварительная выборка машинная, окончательно подозрительные кадры проверяет человек. Годится?

— Действуй, — одобрил Андрей.

— Только работы много будет, — предупредил Серега. — Мне бы помощников пару-тройку.

— Вот с чем с чем, а с кадрами у нас дефицита нет, — съязвил Черт. — Даже избыток.

Следственная группа получила почти неограниченные ресурсы. Начальство дало Андрею карт-бланш: любые деньги, привлекай кого хочешь, требуй какую хочешь информацию из архивов. Только найди нам типа, перебившего кучу народа в секретном французском институте, и узнай, зачем и как он это сделал.

С «зачем» Андрей разобрался быстро, спасибо связям брата в научных кругах. Знающие люди утверждали, что в институте велись разработки, сомнительные с этической точки зрения, причем эксперименты ставились над людьми. В альтруизм объекта следователь не верил — все прошедшее с момента заочного знакомства время тот демонстрировал редкое равнодушие к судьбам окружающих, — просто где-то умудрились европейцы ему помешать. За что и пострадали. Так что теперь все спецслужбы мира носом землю роют в поисках неизвестного спеца, чтобы задать ему ряд вопросов и вытряхнуть из него все ответы. А повезло, совершенно случайно, русским. Постовой сержант на вокзале в Москве при рутинной проверке документов сделал фотку и показал ее старшему брату. Брат работал в ФСБ и узнал одного из пассажиров. Все просто.

— Раз у тебя нет проблем с кадрами, то флаг тебе в руки. — Андрей развернулся к помощнику. — К вечеру лицо объекта должно стать самым узнаваемым в городе. Хватит скрывать свой интерес. Он знает, что мы его ищем, так пусть побегает. Новости, Сеть, электронные табло… Сам знаешь.

— Иностранцы засуетятся, — тихо заметила Света. — Потребуют ввести наблюдателя.

— Плевать. Мне приказано его поймать, и я его поймаю.

— Шар-ра! — Стройные ряды атакующей конницы неслись на войско нежити.

Их предводитель, высокий мужчина лет тридцати, несся в первых рядах, и солнце, отражаясь в блестящих доспехах, болезненно кололо глаза. Вот рыцарский клин достиг первых рядов, и рыцарь был вынужден бросить копье, увязшее в теле какого-то зомби. Ни на секунду не останавливаясь, он выхватил меч и принялся яростно рубить мертвую плоть противников.

— Обратите внимание, повелитель, великолепная выучка! Они сохраняют строй даже сейчас! — Алиена, как всегда, подошла абсолютно бесшумно. — Как вы думаете, у них есть шанс прорваться?

Я еще раз посмотрел на поле боя, прикидывая соотношение сил. Рыцари Шарранты уже искрошили первые ряды противостоящей им нежити (ничего особенного, всего триста боевых скелетов и около сотни зомби третьего разряда, которых я поднял, прогулявшись по местным кладбищам). После чего ответил нетерпеливо ожидающей вампирессе:

— Несомненно, дорогая. Думаю, будь у них еще полчаса, и они смогли бы подняться к нам в гости.

— А разве вы им этого не позволите? Мне бы хотелось немного размяться.

— Ни в коем случае. После твоих «развлечений» трупы зомбированию не поддаются ввиду состояния полной разобранности. Мне же эти ребятки могут еще пригодиться!

Алиена порывисто вздохнула, всем видом выражая покорность моей тирании. Я же пристально всмотрелся в рыцарский клин, уже довольно далеко ворвавшийся в ряды моего импровизированного войска, и сосредоточился, взывая к своей крови.

Для активизации фамильных навыков не требовались ни ритуалы, ни чтение заклятий. Все просто… очень просто. Небольшое сосредоточение, поле зрения привычно сжимается, очерчивая блестящий клин незримым кругом… Ну где же вы. Леди? Я жду. Сегодня у вас будет богатая жатва. И Смерть откликается, исполняя древнюю клятву, данную моему предку еще в те незапамятные времена, когда эльфы обитали бок о бок с людьми, а под сенью величавых дубов можно было увидеть гуляющих богов.

Ее вижу только я. Для остальных лишь резко жухнет, становясь сухой и ломкой, трава в очерченном моим взглядом круге, и рыцари, еще секунду назад увлеченно рубившие зомби, вдруг замирают и падают вместе со своими конями.

На противоположном холме, где располагалась ставка противника и откуда только что неслись победные крики, воцарилось молчание. Затем раздался вопль ужаса:

— Мертвитель!!! Император прислал мертвителя! Спасайтесь!!! — и оттуда в разные стороны брызнули пешие и конные.

Обозная обслуга, проститутки, свита восставшего графа спешили уклониться от встречи с императорским правосудием, которое я представляю. Впрочем, их можно понять. Моя семейка никогда не отличалась излишним добродушием, а слово «милосердие» отец и вовсе использовал в качестве бранного.

Я жестом остановил спешащую броситься за ними Алиену.

— Не спеши. Мне не нужны их головы. Равно как и прочие части тела! — предупредил я готовую сорваться вдогон беглецам соскучившуюся по крови «ночную тень».

Мятеж подавлен. Император будет доволен. Возможно, даже наградит какой-нибудь очередной побрякушкой. А мне сейчас предстоит самое противное. Карать и миловать. Жестоко наказывать восставших и благосклонно награждать предавших их доносчиков. Впрочем… От нашего рода никто и никогда не ждал добра! Думаю, предавшим Киру не очень-то понравится императорская награда!

Кира, Кира… Зачем? Ты же должна была понимать, что император не простит… Ни отказа, ни тем более восстания. И вот теперь я вынужден ехать сюда, в благословенную Шарранту, не как гость или друг, чего мне хотелось бы больше всего на свете, но как мертвитель и меч императора.

— Нам пора. — В голосе Алиены отчетливо слышалось недовольство.

Еще бы! Я в очередной раз подтвердил свою репутацию тирана и извращенца, не только не дав бедной девочке немного размяться, помахав вейтангуром, но и позволив совершенно беспрепятственно разбежаться целому обозу, не захватив и даже не убив никого из них! Вампиресса никак не могла понять, почему я позволяю уйти такому количеству двуногих бурдюков, наполненных самой вкусной, самой ценной, самой привлекательной из всех жидкостей — кровью.

— Пойдем. — Я медленно спустился с холма и зашагал к своему ароматному воинству.

На жаре зомби быстро разлагались, наполняя окрестности отнюдь не цветочным благоуханием. После стремительного удара рыцарей их осталось не так уж и много, но теперь это не значило ровным счетом ничего. Собственно, они и нужны-то мне были только как почетный эскорт и защита от неожиданного удара. Так что я не стал бы поднимать рыцарей, если бы не необходимость как-то объяснить Алиене причину, по которой я не позволил ей подраться. Извините, ребята…

Толчок силы, взмах кистью руки, несколько слов на темуредхе… Это не обязательно, но во многом облегчает поднятие. Особенно это важно для умертвий высоких уровней. В глазницах ближайших десяти рыцарей и их коней зажигается мрачный фиолетовый огонь, дочиста сжигающий их собственные глаза, мертвые и безучастные. Невидимое, мертвое пламя иссушает тела, взамен наделяя их невероятной силой, и вот десяток темных умертвий в доспехах рыцарей Шарранты склоняются передо мной.

— Приказывай, повелитель, — невнятно хрипит предводитель, тот, кто еще совсем недавно был золотоволосым мужчиной, отважно врубившимся в мертвячье войско со звонким боевым кличем на устах.

— Следуйте за мной. — Я устало отворачиваюсь от умертвий и делаю легкий пасс в сторону остальных рыцарей.

Темная дымка заволокла тела людей и животных, а когда она исчезла, лишь ржаво-серый порошок покрывал место, где лежали сраженные воины.

— Они храбро сражались и заслужили покой, — пояснил я свой поступок изумленной вампирессе. — К тому же мне в общем-то вполне хватит того, что я уже навербовал. Думаю, справлюсь и так! — Здесь я позволил себе улыбнуться фирменной усмешкой своей семьи.

Неподготовленные люди от такого зрелища частенько падали в обморок. Алиена лишь довольно оскалилась, обнажив белоснежные клыки.

Я невольно залюбовался девушкой. Разработки проекта «Высший» явно близились к удачному завершению. Алиена уже вполне спокойно могла переносить непрямые солнечные лучи, да и прямые лишь слепили ее глаза и болезненно обжигали кожу, не причиняя, тем не менее особого вреда и уж тем более не сжигая в пепел, как это происходит с простыми вампирами.

Заметив мой взгляд, Алиена демонстративно потянулась и пошла в сторону ложбины, где мы оставили своих дергаров.[1] Проводив взглядом изящную фигурку своей телохранительницы, я на мгновение задумался о том, что усиление тактильной чувствительности у высших вампиров вполне могло иметь весьма интересные последствия. Впрочем, неважно… Пора выезжать. Я мельком оглянулся на поле битвы и замер. Сквозь ржаво-коричневую пыль, оставшуюся на месте погибших тел, стремительно прорастал и разворачивался прекрасный цветок. Темные, почти черные листья, ломкий стебель и огромные, нежнейшие лепестки, светящиеся неярким белым светом.

Асфодель. Цветок Вечной Леди, что иногда вырастает в тех местах, которые она почтила своим личным присутствием. Никто из живых не может к нему прикоснуться, никому из живых не дано ощутить его чарующий аромат. Никому… кроме принадлежащих к родам зу Крайн и зу Рилл, потомков двух братьев-близнецов, великих магов, величайших воителей и смертельных врагов. Лишь мы, дети детей возлюбленного Смерти, чье имя стерлось в прошедших веках, лишь мы можем безнаказанно брать дары Ступающей мягко. Для всех остальных — одно прикосновение к прекрасным лепесткам, один вдох чарующего аромата, и самые лучшие из целителей уже ничем не смогут помочь. Цветок Смерти открывает наиболее легкий путь к покровительнице нашего рода. Я бережно сорвал дар Леди и прикрепил к своей груди. Пока он не проводит на ту сторону смертного, увядание ему не грозит.

Мы шли по прекрасной Шарранте как чума. Всадниками ада неслись впереди нас умертвия, и серым прахом рассыпалась сочная зеленая трава густых полей мятежного графства под ногами разлагающихся зомби.

После того, первого раза никто не пытался мне противостоять. Люди, завидев приближение умертвий, которых я послал вперед, бежали в разные стороны, бросая свои дома со всем, что в них было. Пару раз Алиена порывалась броситься в погоню, но я запретил ей это. Хватит с нее и свободной охоты!

Снизив скорость движения основного отряда зомби, я старался держаться около него, засылая далеко вперед конных умертвий, предупреждая о своем появлении и тем самым давая людям шанс убежать.

Император приказал убивать всех на своем пути к столице графства, и я честно исполнял приказ. К счастью, его величество не озаботился самостоятельно прорисовать мой маршрут, и сейчас я двигался к Шенару напрямик, через многочисленные поля, так, чтобы на моем пути не было крупных городов и поселков. А мелкие… Что ж, во исполнение приказа темного императора кому-то же следует умереть? К моей радости, своей жизнью за восставших пока платили многочисленная домашняя живность, в стремительном бегстве забытая во дворах, и немногие глупцы, надеявшиеся пережить мой приезд в глубоких погребах. Но это пока. Шенар приближался, и вскоре я должен буду исполнить то, зачем и был послан.

Город не сопротивлялся. Ворота его были открыты, и на мгновение я пожалел об этом. Насколько легче бы было убить их всех издалека, даже не въезжая внутрь, а затем повернуться и поехать назад, в Цитадель, с докладом о выполнении приказа. Но Кира всегда заботилась о тех, кто доверил ей свои жизни, и не стала жертвовать подданными ради призрачного шанса на спасение.

Она встретила меня в воротах дворца. Повзрослевшая, но все такая же прекрасная, как и прежде, в юности, на тех редких свиданиях, что были у нас, когда мне удавалось ненадолго вырваться из-под строгого взора наставников.

— Ты? — В ее голосе был не страх, а лишь бесконечное изумление. Она явно не ожидала того, что за головой мятежной графини Шарранты пришлют именно меня.

— Да. — Я спрыгнул с дергара. Пятеро умертвий последовали за мной. Вторая пятерка вместе с Алиеной осталась у ворот. — Император был очень разозлен твоим отказом и последующим бегством. Еще пуще его разозлило восстание. Он хотел послать Кару. Когда я понял, что это означает для тебя, твоих родичей и всей Шарранты, я предложил ему свои услуги. Мне очень не хотелось, чтобы ты погибла в лапах этого малолетнего садиста. Я был не прав?

— Прав. Как всегда прав. Спасибо. — Она грустно улыбнулась. — Как это будет? Сейчас?

— Нет. Если ты не против, я хотел бы поговорить. Может, у тебя есть какая-нибудь просьба? Ты знаешь, я сделаю все, что смогу!

— Просьба? Да нет… Пойдем. Негоже стоять на пороге, тем более ты не собираешься убивать меня немедленно. У меня красивый цветник. Помнишь, как ты дарил мне цветы, собранные в розарии моей матушки? Не надо, не отвечай, молчи. Я все понимаю… Разве что… — В ее глазах промелькнул призрак надежды. — Спаси моего сына! Это возможно?

— Сына? У тебя уже есть сын? — Я не смог сдержать своего изумления.

Мне вспомнилась та боль и горечь, которую я испытал, когда эта девушка с так же гордо поднятой головой ответила «нет» на мою страстную и сбивчивую речь. Она явно ожидала смерти — никто не отказывает мертвителям, но я смог удержать свою силу и до сих пор горжусь этим, хотя родители и братья долго смеялись надо мной из-за такого «слюнтяйства».

Когда я узнал о ее свадьбе, я был далеко, и сдерживаться не потребовалось. А иссохший лес… Да что лес, его все равно собирались пустить на дрова местные крестьяне. И вот… Сын.

— Да. Ему уже десять.

— Если бы… — Я с трудом удерживал рвущиеся из груди слова. И не смог. — Он мог бы быть нашим!

— Нет. Я рада, что в нем нет проклятой крови. Когда он был маленьким, — лицо Киры расцвело мечтательной улыбкой, — я сама кормила его грудью, не боясь, что он вцепится в нее клыками, предпочтя пить кровь, а не молоко. Когда он подрос, я наказывала его за шалости, не опасаясь, что за шлепок по попе получу смертельное проклятие. Когда он стал старше, то бегал ко мне хвастаться изготовленным из коры корабликом, а не новым способом пыток. Мне не приходилось запугивать нечеловеческими муками крепостных учителей, чтобы они согласились обучать Ратека письму и счету, и выносить из воспитательной комнаты их тела. Я рада, что он не твой сын, а потомок рода с чисто человеческой кровью.

Каждое слово Киры причиняло мне боль. Как странно… я думал, что этот этап моей жизни давно миновал. Я ехал, чтобы избавить от длительных пыток подругу своего детства и первую юношескую любовь, но старое и давно забытое чувство вдруг вскинулось во мне, словно пришпоренное ее словами.

— Но будь ты моей женой, и даже император не посмел бы претендовать на тебя! Я мог бы защитить тебя от кого угодно! А какая защита от этого? — Я пренебрежительно махнул рукой в сторону застывшего неподвижной статуей умертвия.

— Это он? — Кира подбежала к умертвию и попыталась поднять опущенное забрало.

Бывший граф дель Шаррант стоял не шевелясь, подчиняясь моему неслышному приказу. Наконец успевшее слегка заржаветь забрало поддалось ее усилиям, открывая иссохшее лицо и горящие безумным фиолетовым огнем глаза того, кто был отцом ребенка моей возлюбленной.

— Что с ним? — Не выдержав этого зрелища, она повернулась ко мне.

— Я некромант. — Небольшое напоминание. Мне уже удалось вновь поставить под контроль свои чувства, и я жалел о проявленной несдержанности. В конце концов, прошлое есть прошлое, и даже самому могучему магу еще не удавалось повернуть время вспять.

— Отпусти его. Пожалуйста! — В голосе Киры послышалась мольба. Видимо, она на самом деле любила его, вспыльчивого и безумно отважного графа, что осмелился бросить вызов самому темному императору, защищая честь своей жены.

Я равнодушно пожал плечами, и умертвие рассыпалось пылью, забряцав ржавеющими доспехами по каменному полу галереи. Кира остановилась возле кучки праха и, немного подумав, сняла с обмякшего пояса кинжал в длинных ножнах. Я не возражал. Простая сталь уже давно не могла причинить мне какого-либо вреда, мои щиты были безукоризненны. А если бы и могла… Это все равно ничего бы не изменило.

— Так что насчет моего сына? — настойчиво продолжила Кира.

Будь это кто-либо другой, я бы отказал. Приказ императора гласил: «Мятежный род должен быть уничтожен!» — и неподчинение его воле было чревато тяжелыми последствиями. Точнее, я просто не мог не подчиниться — присяга на верность, которую приносили императору все выпускники Темной Цитадели, просто не давала такой возможности. Однако была одна лазейка.

— У твоего сына есть талант к темной магии? Хотя бы минимальный? — спросил я.

— Да! — Кира буквально вспыхнула радостью, догадавшись о моей идее.

Жизнь студентов и учеников Цитадели императору не принадлежала, равно как и их собственным родителям, а только учителям. Разумеется, после того как обучение закончится, Ратек снова станет мишенью императорского указа, но учить ведь можно долго… очень долго. Всю жизнь. Его или императора.

— Тогда иди к нему. Попрощайся и объясни, что к чему. Расскажи о присяге и ее свойствах. Я не хочу, чтобы мой ученик ненавидел меня. В конце концов, нам предстоит еще очень долго быть вместе. Я подожду тебя у цветника.

— Хорошо. И… Спасибо тебе, Свистун. — Детская дразнилка, которой она наградила меня по созвучию с именем, когда мы только познакомились и она еще не знала о моем происхождении, болью отозвалась в сердце.

Я присел на камень и смотрел, как она уходит недалеко и ненадолго, хотя и она, и я предпочли бы сейчас находиться как можно дальше друг от друга, и знал, что она вернется, не сделав даже попытки бежать. Люди рода дель Рауль, из которого она происходила, всегда встречали Леди открытой грудью и гордым взглядом глаза в глаза.

Кира никогда не изменяла этой традиции. И тогда, когда мы играли вместе с другими детьми высоких родов и она, в отличие от всех остальных детей, тихо молчавших, когда я собирался разрезать живот вопящей и сопротивляющейся кошке, смело отвесила мне подзатыльник. А потом объяснила обалдевшему, изумленному ребенку, что такое сопереживание и почему нельзя мучить животных и людей без острой необходимости. Тогда я в первый раз сдержал свой дар — подзатыльник был не силен и не очень обиден, и мне стало любопытно, почему она меня ударила.

И потом во всех наших совместных играх, когда она одна осмеливалась относиться ко мне не как к потомку Смерти, а как к обычному ребенку, на три года младше ее и потому нуждающемуся иногда в поддержке и сочувствии, а иногда и в строгом выговоре. Возможно, именно благодаря ей, благодаря этому человеческому отношению я и научился сдерживать свой дар, не обрушивая его на всех, кто вызывал мое неудовольствие, как это было принято в нашей семье.

И тогда, когда она отказала мне, я тоже привычным усилием удержал гнев и боль внутри себя, и только потом до сознания дошел весь горький смысл ее слов.

После отец и братья часто спрашивали меня, как, каким образом я смог тогда удержаться от удара. Я не стал объяснять, да и как рассказать им об этом, о том, что для меня гораздо важнее, чтобы девушка, которую я люблю, была жива и счастлива, чем чтобы была моей. Они просто не поняли бы меня, не поняли бы причину, которая не позволила мне попросить императора о свадьбе. У нашей семьи всегда были очень большие привилегии, а если бы свадебным послом выступил сам император, то родичи доставили бы ее на свадьбу, даже если бы пришлось для этого связать по рукам и ногам.

Сейчас я жалел о своем тогдашнем благородстве. Будь она моей женой — и никакая клятва не сдерживала бы меня. Да император бы и не осмелился даже взглянуть косо на жену одного из Мечей Империи.

Мои воспоминания были прерваны появлением Киры. За руку она держала светловолосого мальчика, чье лицо и голубые глаза до крайности напоминали ее собственные.

— Вот. Возьми его в ученики при мне. Я хочу знать, что он в безопасности.

— Безопасности в этом мире нет. Но я клянусь своей силой, что сделаю все, чтоб оградить его от императорской мести! — с трудом вытолкнул я сквозь вдруг почему-то пересохшее горло. — Ратек дель Шаррант, ты согласен быть моим учеником?

— Согласен. — Было видно, что ребенок едва удерживает слезы, и, если бы не фамильная гордость, он сейчас захлебывался бы в плаче.

— Я готова. — Кира склонила голову и ласковым жестом взъерошила волосы на голове сына. — Иди домой, сынок. Тебе не стоит это видеть.

Ратек послушно, перебарывая себя, отпустил ее руку и побрел в сторону дворца. Однако за ближайшим деревом он остановился и, присев, стал из-за ствола наблюдать за нами. Кира не заметила этого маневра, а я не стал ей говорить. Парень имел право. Право видеть, знать и, быть может, когда-нибудь отомстить.

— Вот и все. — Кира присела рядом со мной.

Она была в белом платье, так похожем на то… Я усилием воли отогнал непрошеные воспоминания.

— Это не будет больно? — Она доверчиво заглянула мне в глаза.

— Нет. Смотри, у меня для тебя есть подарок. — Я достал асфодель, ничуть не примявшийся и не увядший за время поездки, и протянул ей его.

— Какой красивый. — Она поднесла его к лицу, глубоко вдыхая смертоносный аромат. — Как он пахнет! Ты всегда дарил мне цветы. И сейчас. Что это? Почему ты не дарил мне таких цветов раньше? — Ее лицо стремительно бледнело, яд начал свою работу, но она пока не замечала этого.

— Это асфодель.

— Ваш гербовый цветок? Я думала, что это сказки!

— Как видишь, нет. — Я выдавил из себя усмешку.

Лицо Киры стремительно теряло все краски жизни, а руки бессильно обвисли.

— Спасибо, — прошептала она. — Позаботься о Ратеке. Это действительно не больно и даже приятно. Спасибо, Ви… — Глаза ее сомкнулись, и я подхватил обмякшее тело.

Из руки Киры выскользнул увядший, потемневший цветок и, ударившись о землю, разбился легким облачком праха. Тело ее медленно расплывалось легким туманом и вскоре растворилось в прозрачном воздухе. Никто и никогда, ни бог, ни демон, ни самый искусный некромант Цитадели теперь не сможет потревожить ее душу. Званые гости Вечной Леди, ее личная свита, неприкосновенны для земных забот!

Я встал и бросил последний взгляд на камень, на котором еще минуту назад сидела единственная из женщин, которая могла сказать о себе, что ее любил мертвитель.

— Пойдем, — окликнул я своего нового ученика. — Нам пора.

Он вышел из-за дерева и несмело подошел ко мне.

— Скажи… те, учитель. Ей ТАМ будет хорошо? — не сводя взгляда с того же камня, на который смотрел и я, спросил он.

— Да. Клянусь тебе в этом. Как некромант и как потомок Края, сына Смерти, клянусь. За чертой ей будет хорошо!

Для кого я это говорил? Для него или же, может быть, для себя? Не знаю.

— Тогда пойдем. — Узкая ладошка доверчиво протиснулась в мою.

В груди вдруг что-то взорвалось, и я вдруг с оглушающей ясностью осознал, что свободен. Свободен от присяги и любых клятв и обещаний. Любых, кроме одного. Я буду беречь сына Киры, беречь любой ценой, и, даже если Вечная Леди, моя прародительница, вдруг явится за ним лично, я найду способ обмануть эту старую суку!

— Не так все просто, мальчик…

Интересно, что это за тихий шепот? Показалось?

— Пойдем.

И мы пошли. Я, мертвитель из рода зу Крайн, острейший и надежнейший клинок империи, с правом судить и карать, и сын той, что я любил и был вынужден уничтожить.

Да, я клинок, но бывают моменты, когда даже прочнейшему клинку нестерпимо хочется сломаться и острым обломком вонзиться в глаз своего хозяина!

— Ску-учно… — Олег сплюнул травинку и улегся поудобнее.

Его жеребец, привязанный за большой, наполненной фуражным сеном и овсом телегой, неодобрительно фыркнул, глядя на подобное разбазаривание провианта. Когда новоявленный имперский охотник подряжался на сопровождение каравана, об этой проблеме он как-то не задумывался.

Ну правда! Какая может быть скука? О чем вы говорите? Странный мир, где существует магия, бродят разнообразнее зомби, личи, маги всяческих цветов и степеней крутости, вурдалаки и оборотни… И скука? Да не может такого быть! В конце концов, он и сам себе всегда может устроить развлечение, тем более что подаренные при переносе его в этот мир способности многое позволяли. Выдалось свободное время — так отрабатывай доступные тебе начатки магии огня или потихоньку, скрываясь от людских глаз, исследуй возможности, предоставляемые умением перевоплощаться в тело демона. Так он рассуждал, со спокойной душой соглашаясь сопроводить небольшой торговый караван до Арделла, главного города местного графства, благо этот городок находился как раз по пути в Вольград, куда Олег и направлялся.

Предводительствовал караваном молодой, но уже весьма дородный иринийский купец Истар Лерас. Вообще с этим контрактом довольно смешно получилось… Олег как раз заходил в управу, чтобы сдать пару упыриных голов, подтверждающих выполнение очередного заказа, и столкнулся с ним в коридоре. Истар впервые путешествовал по Триру и, как оказалось, был вовсе не готов столкнуться с некоторыми местными особенностями. Зрелище оскаленных трофеев охотника произвело на не отличающегося избытком храбрости купца просто неизгладимое впечатление. Дождавшись возвращения получившего оплату Олега, Истар завязал с ним непринужденный разговор, мягко переместившийся в соседний трактир, и к своему ужасу узнал, что в данной местности упыри, а также вурдалаки, оборотни и иные представители хищной нежити отнюдь не редки. Данный факт при составлении торговых планов был им как-то совершенно упущен. В результате, желая исправить эту ошибку, он и постарался уговорить Олега сопроводить караван до ближайшего города, где он мог бы нанять дополнительную охрану. Поскольку запас времени до вступительных экзаменов был еще немалым, деньги и условия были предложены неплохие, да и маршрут каравана совпадал с нужным направлением, отнекиваться Олег не стал.

Собственно, одним из весомейших аргументов, окончательно убедивших его согласиться на предложение по охране каравана, как раз и служила та самая телега, на которой он сейчас возлежал. Увы. Дитя машинной цивилизации Земли, Олег в первый раз сел на лошадь уже тут, в этом мире, и до сих пор, даже спустя почти месяц пребывания в мире Эльтиана, так и не выработал полного автоматизма. Возможность частичного демонического преображения спасала его от потертостей — чешуя и кожа у демонов ОЧЕНЬ прочные, а высокая скорость реакции — от позорных падений, но тем не менее удовольствия от долгой верховой езды он не получал никакого. Седло-то все равно остается весьма и весьма жесткой вещью, абсолютно независимо от того, чья задница на это седло опирается — человеческая или демоническая.

Так что возможность провести часть пути на мягком сене вместо жесткого седла Олег воспринял с искренним энтузиазмом. Шанс дать небольшую передышку «натруженному органу» его очень порадовал. Да и ночевка в палатке, а не под открытым небом, отсутствие необходимости заботиться о приготовлении пищи и добыче воды… Все это, на взгляд Олега, вполне стоило небольшой задержки.

Купец, нанявший его, оказался на удивление честным типом. Звучит, конечно, как оксюморон, но все обещания, которые он дал, расписывая прелести путешествия с караваном, выполнялись им с похвальной точностью. Проблем и забот у Олега в этом путешествии и впрямь не было. Ну не считать же проблемой ежевечернюю установку примитивного сигнального круга вокруг стоянки? Да и купец отнюдь не пожалел о своей предусмотрительности. Когда на третий день пути поздним вечером к их лагерю вышел какой-то шальной от голода мроул, присутствие Олега помогло каравану избежать немалых потерь. Демоническое зрение позволило ему довольно легко расправиться с не отличающейся большими размерами и силой тварью, однако не будь его рядом, и кто знает, сколь большие потери мог понести караван от ядовитых укусов редкой нечисти. Мроулы, по внешнему виду очень напоминавшие ободранную ящерицу-переростка размером со среднюю собаку, были довольно опасной, хотя и редкой нечистью из-за своих совершенно уникальных способностей к маскировке, граничившей с невидимостью. Их обычной тактикой было подкрасться к жертве, укусить, а после скрытно сопровождать, дожидаясь, когда подействует медленный, но весьма сильный яд, содержащийся в их слюне.

К счастью, демоническое зрение позволяло легко определять местонахождение нечисти, так что особых проблем обнаружение и уничтожение для Олега не составило.

Правда, некоторых потерь избежать не удалось: до того как Олег обнаружил затаившуюся тварь, мроул все же успел укусить одного из сопровождавших караван слуг и двух коней.

Впрочем, особой бедой это не было. Как уже говорилось, яд мроула был весьма медленно действующим, так что в течение пары дней смерть укушенным не грозила, и были все шансы за это время добраться до близлежащего поселения, где местный лекарь мог бы оказать пострадавшим всю необходимую помощь. Благо, что, судя по карте, ближайшая деревня со странным названием Слезница располагалась как раз таки где-то не так далеко от злополучной стоянки.

Так что сейчас Олег, слегка покачиваясь на мягчайшем сене, предавался заслуженной неге, отдыху и спокойствию.

Однако отсутствие проблем тоже иногда может стать проблемой. Пожевывая очередную соломинку да поглядывая на облака и неспешно проплывающие по обочинам дороги деревья, Олег откровенно скучал. Тренироваться не хотелось просто категорически. Жарко. Удобно. Лень!!!

— Эх, пивка бы… — печально вздохнул парень и огладил бок небольшого, приятно-упругого бурдюка с вожделенным напитком. Снабжение алкоголем в умеренных количествах также входило в оговоренные им условия сопровождения.

Но увы. Уже с самого утра, когда караван только-только выехал из ночного лагеря, Олег ощущал в окрестностях отголоски какой-то странной, совершенно непохожей на человеческую, магии. Тонкие, легкие и слабые, они находились на самом пределе демонической чувствительности, так что периодически у Олега мелькала мысль, что это ему просто кажется. Но кажется или нет, а пить пиво в потенциально опасном месте Олег не рисковал. Мало ли что… Жизнь — она одна, и сохранений в этой игре, к сожалению, не предусмотрено.

Изредка поглядывая на дорогу, Олег лениво размышлял, почему караван едет так долго. Из-за вечернего происшествия Истар Лерас приказал увеличить скорость, надеясь достичь Слезницы до полудня, дабы, оказав необходимую помощь слуге и животным, прикупить противоядия и быстрее тронуться дальше. Останавливаться в деревушке на ночь купцу не хотелось категорически. По его мнению, это было бы напрасной тратой времени и денег. В данном вопросе Олег готов был его поддержать.

Трактирщики в подобных расположенных на тракте небольших деревушках, пользуясь своей естественной монополией, драли с останавливающихся на ночлег путешественников совершенно безбожные деньги. И было бы за что! Кислое, дрянное винцо, разбавленное пиво и «живая» от клопов постель, по мнению Олега, совершенно не стоили серебряка за ночь, как обычно просили хозяева таких гостиниц. Самое смешное, что в более-менее крупных городах за тот же серебряк можно было на сутки остановиться в весьма фешенебельных заведениях с отличной кухней, трехразовым питанием, чистым постельным бельем, баней и услугами хорошенькой «постельной грелки» — причем все это входило в стоимость!

Впрочем, несмотря на столь задранные цены, придорожные трактиры отнюдь не пустовали. Многие, очень многие путники предпочитали избегать опасностей ночной стоянки в лесах Трира и были готовы платить за свою безопасность.

Однако сейчас, с большим караваном, в состав которого к тому же входил вполне опытный и доказавший свою квалификацию Охотник, Истар Лерас вполне мог позволить себе некоторую экономию.

Потому-то караван и двигался сейчас ускоренными темпом. Но увы. Полдень уже давно миновал, однако обещанной картой деревушки со странным названием Слезница все еще не наблюдалось.

Заинтересовавшись этим вопросом, Олег извлек из лежащей рядом с ним дорожной сумки свой вариант карты западной части Трира и внимательно вгляделся в изображение.

Все верно. Судя по карте, расчеты караванщика были абсолютно точны. От небольшой рощи, в которой они останавливались на ночлег и где произошла встреча с мроулом, до деревни было менее пяти часов неспешной езды. Но тогда почему до сих пор они ее не достигли?

Вариант с врущей картой Олег отбросил сразу. Картографирование в империи находилось на очень высоком уровне, и до сих пор каких-либо ошибок в купленной за целый золотой карте он не замечал. Заблудиться на прямом как стрела имперском тракте тоже не было никакой возможности. Но… Факт оставался фактом. В обозримом пространстве по правой стороне тракта росли старые, припорошенные пылью березы, за которыми лениво текла небольшая, заросшая густым камышом речка, а с другой стороны, отделенный от обочины дороги широким полем, виднелся небольшой лесок. Никаких признаков человеческого жилья при этом поблизости не наблюдалось.

— Сто-ой!!! — донесся от головы каравана зычный крик ведущего.

Телега остановилась, и Олег приподнялся со своего места, настороженно вглядываясь вперед, пытаясь определить причину задержки.

— Уважаемый Истар Лерас просит вас пройти к нему для совещания. — Чумазая мордочка запыхавшегося мальчишки-прислужника вынырнула откуда-то снизу, около левого края телеги.

Пожав плечами, Олег с сомнением покосился в сторону своего жеребца, но, подумав, решил прогуляться пешком. Торговый караван был не так уж и велик, всего около двадцати телег, и отвязывать лошадь, для того чтобы проехать столь мизерное расстояние, было просто лень. Разумеется, настоящий аристократ поступил бы именно так… Не ходить пешком там, где можно проехать верхом, — это правило было буквально в крови у местных дворян, однако Олег-то местным дворянином как раз таки и не был.

Нет, он искренне собирался в самом ближайшем времени присоединиться к этому благородному сословию, благо в его «Свидетельстве Охотника» имелось уже немало отметок об убитых монстрах; еще пара-тройка — и будет вполне достаточно для получения потомственного дворянства империи Трир. В связи с этим Олег старался вырабатывать у себя соответствующие привычки, тем более что статус Охотника на нечисть уже сам по себе давал все соответствующие права на подобное поведение. Но все же… Из-за каких-то двадцати — тридцати метров отвязывать Грома… проще дойти пешком!

Решив так, он спрыгнул с телеги и пошел следом за нетерпеливо приплясывающим Казиком — так, он вспомнил, звали слугу-мальчишку.

Причин приглашения Олег искренне не понимал. Внимательное магическое сканирование окрестностей не выявило никаких признаков нежити или нечисти поблизости. На расстоянии около восьмисот метров («Полумили, — поправил себя Олег, — надо привыкать к местным единицам».) — насколько хватало его чувствительности, — не было вообще ничего более-менее крупного живого или немертвого, что могло бы представлять хоть какую-то угрозу для каравана.

«Впрочем, чего гадать, сейчас мне все сообщат», — решил он, подойдя к возглавляющему караван большому фургону, у которого топтались о чем-то увлеченно спорящие Истар Лерас и Сила Устинович — глава нанятой Лерасом возничьей артели.

— А я говорю — леший крутит! — услышал он обрывок разговора.

— Какой леший?!! — возмущенно взмахнул руками Лерас. — Что за леший? Откуда леший? Мы что, в лесу, по-твоему? — Он широким взмахом руки обвел дорогу, речушку и поле. — Где тут, по-твоему, лес? Эта жалкая рощица, что ли? — указав на ранее примеченный Олегом лесок, ехидно поинтересовался он. — Так там даже белки и то вряд ли водятся, а не то что леший! — сердито завершил свою речь купец.

Оглянувшись и еще раз осмотрев рощицу, Олег не мог не согласиться с его аргументами. Действительно, судя по размерам леска, наличие там какой бы то ни было крупной живности, а уж тем более лешего, было невозможно.

— Так что врет твоя драгоценная карта, и не отпирайся!!! — победно закончил Истар Лерас, снисходительно поглядывая на возчика.

Тот задумчиво и спокойно почесал начинающую лысеть голову.

— Не может такого быть, уважаемый, — степенно ответил Устиныч. — Имперские карты не врут, то всем известно! Вот, на карте и печать картографической канцелярии имеется… ежели хоть малую ошибку на сей карте кто обнаружит, то хорошие деньги потребовать можно. Да только уж пятьдесят лет не бывало такого, чтоб на имперской карте, канцелярией заверенной, кто ошибку сыскал…

— Деньги, говоришь, хорошие? Это кстати будет! — потер руки купец. — Коль не врет карта, то где деревня? Слезница куды провалилась? — подражая простонародному трирскому говору, ехидно спросил Лерас. — Ежели по карте ориентироваться, мы ее еще часа три назад должны были проехать! Ну и где же она?

— Вот я и говорю: леший крутит! — немедленно кинулся в атаку Устиныч. — Видишь дерево? — Он махнул рукой в сторону приметной, троящейся у корня, а затем переплетающейся стволами березы с обломанной на высоте немного большей человеческого роста веткой. — Так мы его уже минимум третий раз проезжаем! Причем я уже тебе на него указывал. Час назад мы как раз здесь же и были… помнишь?

— Ну помню… — нехотя согласился купец. — Только это ничего не значит… подумаешь, дерево похоже… Бывает.

— Ага, бывает… И ветка точно так же обломана, и зарубочка, мной оставленная, на среднем стволе имеется… — Приблизившись к предмету обсуждения, возчик демонстративно ткнул пальцем в небольшой свежий надруб на коре одного из переплетенных деревьев. — Оно, конечно, бывает… Когда кругами люди ходят! — торжествующе закончил свою речь Устиныч.

— А… — начал было Истар Лерас, но тут наконец оба спорщика заметили Олега, который давно уже прислушивался к их беседе, прислонившись спиной к фургону и лениво ковыряя под ногтями кинжалом.

— А вот и Охотник!!! — обрадовался купец. Было явно заметно, что радуется он отнюдь не только и даже не столько подошедшему Олегу, как собственной предусмотрительности, подвигнувшей его обзавестись в караване собственным Охотником на нечисть. — Уважаемый Ариох, разберитесь с проблемой, сделайте уж такую милость… — обратился к нему купец. — Вот, с дорогой что-то неладно… То ли карта врет, то ли еще что…

Олег вздохнул. Сейчас он уже привык представляться своим интернет-ником в качестве имени. Это было необходимой мерой безопасности. Знание настоящего имени демона могло дать немалую власть над ним узнавшему его человеку, даже если он и не являлся магом. Разузнавший же его маг-демонолог мог и вовсе превратить уступающего ему по могуществу демона в своего раба. И хотя Олег не являлся настоящим, полноценным демоном и к тому же до сих пор вполне успешно скрывал от посторонних нечеловеческую часть своих талантов, тем не менее подобная подстраховка, на его взгляд, была отнюдь не лишней.

— И чем я могу помочь? — В ответ на заданный вопрос Олег только пожал плечами. И, прежде чем Истар детализировал свое пожелание, продолжил: — Я слышал вашу беседу, но, признаться, не представляю, что тут можно сделать. Имперские карты действительно не врут. По крайней мере, мне еще ни разу не приходилось слышать ни о чем подобном. — Он кивнул Силе Устиновичу. — Но и деревни я тоже не наблюдаю. — Сожалеючи разведя руками, он со вздохом повернулся к купцу. — Будь здесь какой-нибудь представитель нечисти или нежити, я, естественно, вполне мог бы вступить с ним в бой. А так… Я пока ничего такого не вижу. А вы?

Оба спорщика синхронно пожали плечами и растерянно огляделись вокруг, словно в поисках спрятавшейся злокозненной нечисти. Ничего не обнаружив, они также синхронно повернулись к Олегу. Тот в это время внимательно осматривал обочину мощеной дороги перед остановившимся фургоном. Потом так же внимательно осмотрел дорогу за ним. Не поленившись взял под уздцы впряженную в фургон лошадь и провел ее по обочине, после чего осмотрел получившийся след и обернулся к ожидающим результатов этой загадочной деятельности спутникам.

— Карта не врет, — констатировал он. — Мы здесь действительно уже проезжали. — И, обратившись к Силе Устиновичу, заметил: — У вашей кобылы чуть надколота левая задняя подкова.

— Может, и надколота, — кивнул тот и торжествующе повернулся к купцу. — Вот! А что я говорил! Леший нас кружит, леший!

— Да разве бывает так?! — в демонстративном отчаянии заломил руки купец. — Ну какой леший?! Тут и лесок-то не близко! Да и разве может такое быть, чтоб леший на дороге да без леса поблизости целый караван закружить мог?! — Выплеснув эмоции, он уже совсем другим, сухим и деловым тоном обратился к Олегу: — Уважаемый Охотник, что же нам теперь делать? Я, признаться, никогда с подобным не сталкивался и как быть не имею не малейшего понятия…

Олег вновь пожал плечами.

— Я тоже. Если честно, совершенно не представляю, как это может быть. Закрутить прямо на дороге целый караван, да еще и вдали от леса… Если верить «Справочнику Охотника», подобное никакому лешему не под силу… Впрочем… — Он ненадолго задумался. — Насколько мне известно, подобные чары весьма непросты, и поддержание их требует от наложившего немалых усилий, тем больших, чем больше внимания прилагают путники к поиску дороги. Думаю, надо двигаться дальше, внимательно присматриваясь к окрестностям. Рано или поздно у того, кто наложил чары, силы закончатся, и он или выйдет на бой, или выпустит нас из «Замкнутого круга».

— Надеюсь, это произойдет поскорее, — недовольно проворчал Лерас, поглядывая на солнце. — Литасу становится все хуже, да и укушенные кони тоже едва передвигаются.

Олег развел руками. Здесь он ничем помочь не мог. Отвязав Грома, он с печальным вздохом влез в седло и дальше ехал верхом рядом с головным фургоном.

Движение продолжалось. Правда, особого толку из этого не вышло. Спустя еще час они вновь миновали то же самое приметное дерево.

— И что будем делать? — вздохнул караванщик.

— Не знаю… — коротко ответил Олег и вдруг замер. Соскочив с коня, он подошел к правой обочине дороги и внимательно вгляделся в густые камыши, покрывающие берег речушки. — Кто здесь?! — грозно окликнул он, обнажая меч, и в его левой, свободной от оружия руке вспыхнул небольшой фаербол. — Выходи, или стрелять буду!

Видя настороженность Охотника, караван немедленно ощетинился арбалетами.

— Зачем стрелять? — раздался из густых зарослей камыша звонкий и мелодичный девичий голос. — Я ж не вепрь какой, меня стрелять не нужно! Даже если и попадете, то что потом делать будете? И съесть не сможете, да и перед императорским сыском за убийство отвечать придется! Вам это надо? — В голосе звучало некоторое недовольство и даже сердитость, как будто его обладательница была бесцеремонно оторвана от каких-то важных дел, и совсем не было страха.

Камыши заколыхались.

— Не надо… — поразмышляв пару секунд, ответил Олег на последний вопрос и убрал меч в ножны, погасив фаербол. — Но все равно выходи…

— Иду, иду!

Наконец из камышей показалась обладательница такого замечательно звонкого голоса. Олег вздохнул. При первом же взгляде на нее он как-то внезапно вспомнил, что уже весьма давно, с самого отъезда из Майделя, не имел возможности близко пообщаться с представительницами прекрасного пола. Увы! Путешествуя по Триру и нигде надолго не останавливаясь, он не располагал временем для хоть сколько-нибудь продолжительных ухаживаний, а воспользоваться услугами трактирных служанок не позволяла элементарная брезгливость.

Вышедшая на дорогу девушка обладала длинными, ниже талии, волосами редкого золотистого цвета, напоминающего спелую рожь под закатным солнцем. Мягкости овала и тонкости черт лица не портила даже несколько избыточная бледность и худощавость. Небольшого роста, так что высокие камыши скрывали ее с головой, макушкой она едва-едва доставала до плеча Олега, но при этом была настолько изумительно сложена, что при одном взгляде на ее фигуру у молодого охотника из головы словно ветром выдуло все заготовленные фразы, оставив одну, но зато крайне настойчивую мысль: ПОЗНАКОМИТЬСЯ БЫ ПОБЛИЖЕ!!! Одета девушка была в длинный сарафан светло-серого цвета, с прихотливой и изящной алой вышивкой на груди. Из-под края сарафана виднелись босые ноги, и на краткий миг Олег изумился, как может она ходить босиком среди острых и колючих зарослей камыша. Впрочем, мелькнувшая мысль была тут же вытеснена из его головы множеством куда более притягательных и интересных картин, в обилии поставляемых его разыгравшимся воображением.

— И долго вы намерены меня рассматривать? — вырвал Олега из мечтаний ее вопрос. Он был задан совершенно спокойным тоном, в голосе девушки слышалось не раздражение таким бесцеремонным разглядыванием и не испуг от встречи в безлюдном месте с вооруженными людьми, которые к тому же только что угрожали ее обстрелять, а лишь легкое любопытство.

— Гхм… — Олег постарался отогнать непрошеные и весьма неприличные картины, возникшие перед его мысленным взором. — Э-мм… — Навеянные внешностью девушки мысли упорно сопротивлялись слабой попытке. Наконец собравшись с силами, он все же смог обуздать свое воображение и перейти на членораздельную речь: — Кто вы и что вы здесь делаете? — поинтересовался он.

— Вообще-то воспитанные люди при встрече с незнакомой дамой представляются первыми, — нахмурилась девушка.

Ошарашенный подобной отповедью Олег только замотал головой. Прежде чем он успел придумать достойный ответ, в беседу вмешался до той поры молчавший его наниматель.

— Прошу прошения, леди. Меня зовут Истар Лерас, я купец третьего разряда Иринийской торговой лиги. Моего несколько бесцеремонного спутника зовут Ариох, и он свободный Охотник империи Трир, любезно согласившийся сопровождать мой караван на пути в Арделл. Не будете ли вы так любезны назвать нам свое благородное имя и сообщить причины вашего нахождения без слуг и соответствующей вашему высокому положению охраны в этом безлюдном месте?

«Что это с ним? — На мгновение Олег усомнился в здравости рассудка купца. — С чего это он обращается к какой-то возомнившей о себе босоногой крестьянской девчонке так, словно она является кем-то из высших аристократок империи? Что я упустил?»

Отогнав эротические мечтания, он снова вгляделся в девушку, пытаясь понять, в чем его ошибка. Вихрь мыслей и рассуждений в долю секунды пронесся у него в голове: «Босые ноги, распущенные волосы, простенький сарафан без каких-либо украшений, если не считать вышивки… На вид обычная… Ну пусть не обычная, а очень красивая крестьянка. Ни драгоценностей, ни золотых или хотя бы серебряных украшений… вообще никаких украшений, если не считать пары болотных лилий, вплетенных в прическу. Кстати, весьма неплохо гармонируют с цветом ее лица… Ага. Первое несоответствие. Такое бледное лицо у крестьянки весьма маловероятно. Впрочем, это мало что означает, может, она только недавно оправилась от какой-нибудь продолжительной болезни. Что еще? Речь. Явно не крестьянский говор. Правильное построение фраз, отсутствие слов-паразитов и неверно поставленных ударений… Подобное характерно только для столичной аристократии. И опять-таки это мало о чем говорит. Такая красавица вполне могла быть служанкой какого-либо столичного графа. Значит, не то. Так что же? Отсутствие испуга? Может быть… очень может быть. Однако мало. Очень мало. Но что же?»

Он вновь взглянул на красавицу. Но на этот раз он смотрел на нее не жадным взглядом соскучившегося по женской ласке мужчины, а холодным и пристальным взглядом сыщика, встретившего интересную загадку. Распущенные волосы, вплетенные в них цветы, симпатичное лицо, чистый и мягкий, идеально облегающий фигуру сарафан с легким серебристым отблеском, слегка испачканные речной грязью ноги… Чистый сарафан? Ноги в грязи, а сарафан чистейший? И фигуру облегает словно вторая кожа? Серебристый отблеск? Этого не может быть! Хоть пятнышко грязи, хоть капля травяного сока, да хоть пылинка должны были на нем остаться… Она все же не по бальному залу ходила! Если только… Он вновь присмотрелся и охнул от пришедшей в голову мысли. Паучий шелк. Теперь понятна причина такого уважительного отношения к ней Лераса.

Простенький сарафан девушки стоил в несколько раз больше, чем весь караван удачливого купца. Редкая, невероятно прочная ткань, изготавливающаяся при помощи магии из паутины гигантских пауков, обитавших в Горах Мрака, где некогда находилась Темная Цитадель. Прочная и в то же время очень мягкая, она не пропускала воду и не мешала дышать телу, была способна удержать удар ножа и не затрудняла движений. И в жару, и в холод одежда из паучьего шелка сохраняла удобную для носителя температуру, не допуская охлаждения или перегрева. Грязь, пыль и любые красители просто соскальзывали с нее, как и многие боевые заклинания, из-за чего стоимость подобной ткани была просто заоблачной.

При покупке отрез паучьего шелка покрывался плотным слоем соприкасавшихся друг с другом краями золотых монет — это и была общепринятая плата. А сколько могло стоить готовое платье, да еще и с вышивкой, Олег даже не мог себе представить. Шить из паучьего шелка из-за его невероятной прочности было также весьма непростой задачей, и далеко не каждая швея могла взяться за такое дело. А те, кто мог, ценили свой труд весьма и весьма высоко.

Вспомнив все это, Олег взглянул на неожиданно вышедшую из камышей даму по-новому. Совсем по-новому. Между тем, пока в его голове мелькали эти мысли, девушка вежливо кивнула и представилась сама:

— Можете звать меня Корой. Я собирала здесь цветы. — Она слегка приподняла руку, демонстрируя зажатый в ладони букет все тех же лилий. — Насчет слуг — я в них не нуждаюсь. А охрана… — Девушка улыбнулась. — Почему вы решили, что ее нет?

Легкий жест руки — и в невысокой, приблизительно по колено взрослому человеку, траве, окружающей тракт, наметилось подозрительное, совершенно не в такт дующему легкому ветерку шевеление. Впрочем, стоило Коре сделать еще один жест, как шевеление немедленно исчезло.

Насторожившись, Олег немедленно перешел на демоническое зрение и внимательно осмотрел подозрительные участки, после чего пораженно вздохнул. Там не было НИЧЕГО! Обычные ауры каких-то мелких насекомых, скорее всего пауков или кузнечиков, которые явно не могли обеспечить только что наблюдавшегося эффекта. Это был первый раз, когда нечто, явно могущее оказаться опасным, смогло укрыться от демонического взора. Кем бы ни были таинственные охранники молодой леди, они явно обладали превосходными способностями к маскировке и не имели ничего общего с человеческим племенем. Ну или никаких таинственных охранников и вовсе не имелось, а девушка просто обладала некоторыми возможностями в магии земли или воздуха и заставила траву шевелиться при помощи простейшего заклятия. В конце концов Олег склонился именно к этой версии произошедшего, как наиболее вероятной. Правда, в этом случае опять-таки оставалось загадкой, почему он, находясь вблизи от «работающей» магички, не уловил никаких всплесков силы или хотя бы запаха ее энергии. Но все же объяснить это было проще, чем допустить существование немалого количества невидимых охранников, идеально замаскировавшихся в невысокой траве. Может быть, она настолько умела, что идеально маскирует выплески своей силы, а у него просто не хватает способностей это почуять? Или еще что… Олег решил спросить прямо:

— Вы маг?

— Ну… у меня есть некоторые способности, — уклончиво ответила Кора. Было явно заметно, что по какой-то причине ей совершенно не хочется давать о себе какую-либо информацию.

Настаивать Олег не решился. Какое, собственно, ему дело до нее и причин, по которым она скрывает свое настоящее имя и возможности?

— Извините за беспокойство. — Слегка поклонившись, он развернулся и направился на дорогу, чтобы продолжить путь.

Однако у караванщика на этот счет было иное мнение. Снедаемый тревогой за своего человека и странной недоступностью ближайшего населенного пункта, где его мог бы осмотреть квалифицированный лекарь, он решил обратиться к ней за помощью.

— Леди, еще раз прошу прощения за доставленное беспокойство, — с максимальной вежливостью обратился Истар Лерас к все так же стоящей у обочины девушке. — Наш караван, кажется, заблудился. Судя по карте, где-то здесь неподалеку должна находиться деревня, однако вот уже почти четыре часа мы не можем ее достигнуть. Вы не могли бы нам помочь?

— Помочь? — Казалось, подобная просьба весьма изумила девушку. Она пожала плечами. — Слезница находится на расстоянии полутора миль по дороге. — Она махнула рукой по направлению движения каравана. — Езжайте прямо по тракту, и вы не потеряетесь. Тут негде заблудиться. — Она улыбнулась.

— Видите ли, уважаемая, — было заметно, что купец едва сдерживается, — мы, собственно, так и поступаем. Вот только проблема в том, что, идя вперед по дороге и никуда не сворачивая, мы тем не менее проходим это дерево, — он махнул рукой в сторону приметной березы, — уже в четвертый раз. А у нас раненый, который нуждается в срочной помощи лекаря! Такое впечатление, что это какая-то магия. — И Лерас с нескрываемым подозрением воззрился на Кору.

Та вновь пожала плечами и беззаботно улыбнулась, не обращая никакого внимания на тяжелый взгляд купца.

— Закружило, значит? — Она вышла на дорогу и внимательно осмотрела караван. — Здесь это бывает… Такое место. Где ваш раненый? — внезапно и без перехода коротко спросила она и, подняв лицо, впилась бездонными, прозрачно-голубыми, как чистейшая речная вода, глазами в лицо купца.

Неизвестно с чего занервничавший Лерас поспешно отвел взгляд.

— Отведите меня к нему, — не отводя глаз, приказным тоном потребовала Кора. — Я немного понимаю в целительстве и, быть может, смогу помочь.

«Странно…» — размышлял Олег, наблюдая, как суетятся Истар Лерас и Сила Устиныч, стараясь как можно скорее исполнить все пожелания Коры. Расположившись в третьем фургоне, где было устроено некое подобие походного лазарета, она прямо на ходу занималась лечением пострадавшего слуги. Эта встреча и странное поведение девушки вызвали у молодого охотника сильнейшие подозрения, и потому он старался находиться как можно ближе к фургону с Корой, дабы вмешаться в случае чего. Какой такой «случай» может произойти, он и сам не совсем понимал, но держался настороженно. Уж слишком подозрительным казалось ему все происходящее. «Бесконечная» дорога, красавица босиком и в драгоценном сарафане, странное соглашательство, одолевшее довольно-таки осторожного и отнюдь не склонного к доверчивости купца, стоило ей только взглянуть ему в глаза. А еще тот факт, что, несмотря на все ее явно выдающиеся и несомненно примечательные женские достоинства, из всех путешественников на нее, как на женщину, похоже, глядел лишь он один! Ну не бывает такого, не бывает! Красивая женщина, кем бы она ни была, в мужском коллективе всегда вызывает вполне определенную реакцию. Если не попытки ухаживания, то хотя бы шепотки. Если опасно даже шептаться, то уж взгляды-то, пусть осторожные, искоса, но должны быть!

Должны. Но не было. Ни попыток ухаживания, ни шепотков, ни заинтересованных, любопытных и просто жаждущих взглядов. Отнеся это к еще одной странности Коры, Олег не без удовольствия продолжал свои наблюдения, благо тент фургона был опущен и его взгляду ничего не мешало.

А посмотреть было на что. Причем отнюдь не только в чисто мужском смысле. Открыв рану, девушка на мгновение задумалась и бестрепетно положила на окровавленную ногу свою ладонь, прямо поверх укуса. Прикрыв глаза, она застыла, словно сосредоточившись на чем-то… и пораженный Олег увидел, как из ее ладони выделилась какая-то желтоватая тягучая жидкость, мгновенно впитавшаяся в кожу и пораженную плоть раненого. До того мечущийся от боли и хрипло стонавший Литас внезапно замер, а затем по его лицу расплылась блаженная улыбка. Чем бы ни была эта странная жидкость, она явно обладала свойствами мощнейшего обезболивающего.

Самым странным при этом было то, что, как ни пытался, Олег так и не смог заметить ни малейшего возмущения магического поля, так что если бы он не видел происходящего собственными глазами, то мог бы поручиться, что никакой магии и вовсе не применялось.

Окончив обезболивание, Кора встряхнулась и, отдыхая, откинулась на стенку фургона. Заметив наблюдающего за ней Олега, она вдруг весело и задорно ему подмигнула. Абсолютно на автомате, по привычке, выработанной еще во время учебы в университете, он ответил ей веселой улыбкой. Ну право, как не улыбнуться, когда тебе красивая девушка подмигивает?

Судя по удивленному взгляду девушки, такой реакции она никак не ожидала. Легкое колебание отразилась на ее лице, а затем она махнула рукой, приглашая его приблизиться к фургону.

Олег не сомневался. Подъехав поближе, он снова улыбнулся ей и поинтересовался:

— Звали, леди?

— Звала. — Откинувшись на бортик, она смерила Олега изучающим взглядом. — Все, что можно в походных условиях, я уже сделала. — Кора кивнула на заснувшего слугу. — Дальнейшее лечение во время движения предпринимать неразумно и попросту опасно для его жизни. Учитывая скорость каравана, до деревни нам еще как минимум пара часов езды, так что я была бы рада провести это время за интересной беседой. Увы, подобное удовольствие не так часто выпадает на мою долю.

— Всегда рад помочь. — Олег откровенно обрадовался подобному намеку. Как бы то ни было и какие бы подозрения по поводу этой дамы ни бродили в его голове, однако внешность ее была весьма привлекательна.

Слезть с коня и забраться в медленно движущийся фургон, привязав лошадь к борту, было делом одной минуты, за словом Олегу никогда не приходилось лезть в карман, особенно в компании красивой девушки, так что вскоре у них завязалась легкая беседа, как говорили раньше, «о погоде».

Беседа эта продолжалась довольно долго, разговор о пустяках, перемежаемый анекдотами и просто смешными историями, явно доставлял значительное удовольствие обоим собеседникам. Постепенно общение становилось все более неформальным и близким, разумеется, настолько, насколько это было вообще возможно в открытой всем ветрам и взглядам повозке, движущейся в середине каравана, когда Олег наконец обратил внимание на две небольшие странности, сопровождающие их беседу.

Первой из этих странностей было то, как радовал его собеседницу самый обычный, простой и легкий разговор «ни о чем», сопровождавшийся таким же легким и ни к чему не обязывающим флиртом. Казалось, в жизни этой загадочной девушки было весьма мало возможностей для простой беседы с представителем противоположного пола, и сейчас она наслаждалась этим редким для нее развлечением на полную катушку. Собственно, вначале Олег и вовсе отнес ее оживленность и то и дело мелькающую на лице радостную улыбку на свой счет, однако постепенно все же обратил внимание, что сам процесс легкого трепа доставляет Коре куда большее удовольствие, чем личность собеседника.

Второй же несообразностью были взгляды, которые изредка кидали на него возница, Истар Лерас, да и вообще все остальные видящие их беседу члены каравана. Он мог бы понять, будь в этих взглядах недовольство, зависть или иные чувства, вполне естественные у мужчин, наблюдающих за парнем, успешно соблазняющим единственную в их коллективе красавицу. Но ничего этого не было. В изредка бросаемых на него взглядах читались легкое любопытство и сдерживаемое недоумение. Если перевести их на язык слов, они звучали бы не как: «Ну и повезло же тебе, зараза», а скорее: «И как это тебя, друг, угораздило?»

Наконец, терзаемый любопытством, он совсем было собрался спросить Кору об всем напрямую. Но тут фургон, в котором они ехали, внезапно подбросило на какой-то кочке, и все это время тихо лежавший и крепко спавший Литас глухо застонал. Кора встревоженно метнулась к больному и, осмотрев его рану, недовольно покачала головой.

— Что такое?

Она задумалась, а затем громко закричала, подзывая караванщика.

— Нам необходимо остановиться, — немедленно заявила девушка, стоило тому появиться в пределах досягаемости. — Мне надо сделать отвар.

— Но деревня уже совсем близко! — запротестовал купец. — Еще час, максимум полтора, и мы будем на месте! Неужели нельзя как-то потерпеть?

— Можно… — спокойно пожала точеными плечиками Кора. — Почему нельзя? В конце концов, это тело — не мой человек, и его судьба мне в общем-то совершенно безразлична. Только хочу заметить, что если в течение часа ему не дать отвара ночной купавки, то единственным способом спасти его жизнь будет немедленная ампутация конечности. А через три часа единственный, кто сможет помочь вашему слуге, это маг жизни в ранге не ниже магистра второй ступени. Вы уверены, что в близлежащей деревеньке найдется специалист нужной квалификации?

— Но… — Впечатленный обрисованной ему перспективой, купец испуганно примолк. Впрочем, похоже, в отличие от Олега Кора великолепно поняла его невысказанные возражения.

— Не волнуйтесь. Сейчас лето и темнеет поздно. А купавка здесь встречается повсеместно, так что приготовление отвара не займет много времени. Вы вполне успеете добраться до деревни до наступления темноты. Посмотрите сами, тут уже недалеко. — Она махнула рукой куда-то вперед.

И впрямь. Только сейчас, отвлекшись от занимательной беседы, Олег заметил, что зачарованный участок, на котором последние несколько часов как заведенный крутился их караван, давно пройден. Лес остался позади, и тракт петлял среди пышных, колосящихся пшеничных полей — явный и несомненный признак близлежащей деревни.

Как ни странно, но, похоже, предводитель каравана осознал данный факт тоже именно в этот момент. Иной причины, объясняющей то, что, суматошно оглядевшись, он немедленно начал буквально-таки изрыгать цветистый поток благодарностей и восхвалений, придумать было нельзя. Впрочем, после короткого отстраняющего жеста Коры он тут же прекратил лишнее славословие и скомандовал остановиться.

Место было выбрано исключительно удачное и живописное. Опушка редкого леса, расстилающееся впереди вспаханное поле и река. Лес дал дрова, река — котелок воды, а буйное разнотравье между деревьями — искомую ночную купавку, невысокую стелющуюся траву с мелкими листьями и довольно крупными, темно-синими бутонами на конце стебля.

Пока слуги Истара таскали дрова, набирали воду и разводили костер, Олег не без задней мысли предложил Коре свою помощь и охрану во время сбора необходимых трав.

Его намерения, легко читающиеся по хитрой улыбке и заинтересованным взглядам, бросаемым то на изящную фигурку девушки, то на густеющие вокруг полянки непроницаемые для любопытных взглядов кусты, явно не составляли для нее какой-либо тайны. Но, тем не менее предложение было принято вполне благосклонно, и парочка «сборщиков» бок о бок углубилась в лес.

Впрочем, ушли они недалеко. К великому сожалению Олега, все дело ограничилось именно что собиранием трав. На его намек, что «кустики густые», последовал простой и ясный ответ, что больной оказался чересчур чувствителен к яду укусившей его нечисти, и если в течение часа не получит необходимого лекарства, то с ногой ему придется распрощаться навсегда. Хотя, судя по озорному и чуть кокетливому блеску глаз прекрасной целительницы, Олег понял, что, если бы не «непреодолимые обстоятельства», шансы у него были бы вполне неплохими.

Однако шансы шансами, а в реальности приходилось довольствоваться лишь приятным разговором. Впрочем, приятный разговор — это тоже немало. Собеседником Кора была умным и очень интересным, так что в некоторые моменты Олег даже забывал о своих изначальных целях, увлекшись беседой.

Правда, был во всей их беседе один странный момент. С готовностью поддерживая разговор на любые, в том числе и довольно острые темы, Кора тщательно избегала любых рассказов о себе. Единственное, что Олег смог о ней узнать, было то, что живет она здесь неподалеку, но не в деревне, с жителями которой почти не общается, и то, что она неплохо умеет петь, но заниматься этим не любит, кроме как по необходимости.

Последняя фраза вогнала Олега в сильное недоумение. Сам будучи отнюдь не чужд этому занятию, он никак не мог представить, как это «петь по необходимости»? Она что, менестрель? Но это предположение не выдерживало никакой критики! Песни ради денег? Да ей было бы достаточно продать свой сарафан, чтобы лет сто не испытывать никакой нужды в средствах. А что еще может быть той «необходимостью», которая бы заставила молодую, симпатичную и явно владеющую магией девушку заниматься нелюбимым делом, он совершенно не мог представить. Однако Кора с полной безжалостностью к терзающему его любопытству категорично отказалась пояснить, какую именно «необходимость» имела в виду.

В конце концов, когда они, уже набрав довольно большой пучок нужной травы, возвращались в лагерь, он не выдержал и спросил напрямую. Нет, не про песни. Кора достаточно ясно дала понять, что по данной теме никаких комментариев не будет.

Но вот другие загадки неожиданной знакомой… К примеру, то странное равнодушие, проявляемое его попутчиками, и отсутствие стандартных мужских реакций на ее внешний облик. Это также было очень любопытно.

— Почему? — Кора невесело улыбнулась и внимательно вгляделась в глаза своего кавалера, будто пытаясь понять его мысли.

Не заметив там ничего, кроме глубокой сексуальной озабоченности, она вздохнула, как показалось Олегу — с легким облегчением, и после долгой паузы все же ответила на вопрос:

— Можешь считать это проклятием. Я и весь мой род прокляты. Одно из многочисленных последствий войны с Темной Цитаделью. Проклятие это не смертельно, но во многом… — Она задумалась. — Очень во многом мешает жить… И любить. Одним из мелких проявлений этого проклятия как раз и является замеченный тобой эффект. При дневном свете мужчины, глядя на меня, не могут воспринимать то, что они видят, как красивую девушку. Общение со мной не очень-то им нравится… И, признаться, я была изумлена, когда заметила, что на тебя это проклятие не влияет.

— Проклятие? — Олег помолчал. Он уже достаточно знал о магии, чтоб понимать всю сложность положения, в котором находилась девушка. — Вы не пытались его снять?

— Пытались, — коротко кивнула та. — И мы, и другие наши родичи, и лучшие маги Светлой Академии… Безрезультатно. — Она пожала плечами. — Точнее, снять-то можно… Вот только слишком глубоко это проклятие впиталось в нашу природу, в само естество… Так что процедура снятия в обязательном порядке предусматривает умерщвление проклятого, что, как ты понимаешь, меня несколько не устраивает. — Она невесело улыбнулась. — Так что приходится терпеть и приспосабливаться. Хотя не скажу, что это приятно. Иногда даже бывают мысли, что смерть — вполне приемлемая цена за свободу. Но потом они уходят, и я продолжаю жить дальше. — Снова взглянув ему в лицо, она озабоченно добавила: — Вот только не вздумай меня жалеть! Такова жизнь, и для многих она бывает еще хуже.

— И в мыслях не было, — видя ее настроение, немедленно соврал Олег.

— А чем занимаешься ты? — выйдя на поляну, где остановился караван, и направляясь к костру, на котором уже закипал котелок с водой для отвара, поинтересовалась Кора, видимо стараясь сменить тему разговора.

Олег охотно поддержал ее в этом начинании.

— Охочусь. — Он улыбнулся и слегка прикоснулся к висящему у пояса мечу, словно иллюстрируя свои слова. — А чем еще может заниматься Охотник на нечисть? Бью упырей, вурдалаков, туманников, получаю за это деньги… Вот, вчера мроула взял, который Литаса покусал. — Он кивнул в сторону стоящей у костра повозки, на которой лежал раненый.

— Ну и как охота? Ты же вроде говорил, что собираешься поступать в магическую академию?

— Охота как охота. Конечно, поопасней, чем на уток или зайцев, зато оплата куда как выше. А насчет академии — так одно другому не мешает. Скорее наоборот. Вот поднакоплю денег и трофеев, получу дворянство, благо насчет удачливых охотников имеется соответствующее распоряжение императора, и поступлю. С деньгами и дворянством учиться, оно как-то лучше будет, как мне кажется.

— Значит, для тебя это просто способ зарабатывания денег? — Небольшим ножом Кора прямо на бревне, низко нагнувшись, осторожно измельчала набранную траву и аккуратно бросала ее в кипящую воду.

— И дворянского звания, — добавил Олег. — Почему бы и нет? И людям хорошо — от упырей и людоедов разных спасаю, и мне неплохо — деньги, они лишними никогда не бывают.

— От людоедов? — со странной интонацией протянула Кора.

Она уже закончила свое дело и аккуратно села на то самое бревно, которое только что использовала в качестве стола. На миг Олег в очередной раз позавидовал несравненным качествам материала, из которого был сделан ее сарафан. На любой другой одежде после такого обращения наверняка осталось бы немалых размеров пятно от выдавившегося сока.

— Интересно, и что ты про этих людоедов знаешь? Что тебе известно о тех, кого ты убиваешь, охотник? Кто такие, по-твоему, эти мроулы, кельпи, туманники, вурдалаки?

— Что знаю? Да все, что необходимо. — Олег досадливо прикусил губу.

«Похоже, не повезло, — подумал он. — Вот… Кажется, обломалась интрижка. А жаль! Проклятие там или нет, а девушка-то очень интересная. Но ведь как не повезло-то, а? Нарваться на „гринписовку“ в средневековом государстве. Это только у меня такое быть и может! Гринписа еще, собственно, и в проекте нет, а защитница животных — вот она сидит… Красуется! И ладно бы животных. А то ведь нечисть защищает, от которой людям продыху нет! Сама же покусанному Литасу лекарство делает и тут же защищает нечисть. Ну как такое возможно? А может, все не так страшно? Красивая она все же, да и умная вроде… Под стандартный портрет демократической защитницы прав животных и негров не подпадает. Может, и удастся еще договориться?»

Олег вздохнул и постарался объяснить свою позицию с интересом ожидавшей его ответа девушке:

— Мроулы, вурдалаки, туманники и остальные — это нежить и нечисть, которые жрут людей и за убийство которых империя платит большие деньги.

— Ну а если немного подробней? — Кора очаровательно улыбнулась. — Вот, например, что ты знаешь о корриган?

Олег поежился. Об этом редком и практически истребленном виде речной нечисти он знал не так уж и много, однако опозориться в стихийно возникшем споре ему не хотелось просто категорически, и потому, подбросив пару небольших веток в костер, он постарался выжать из своей памяти все, что там было на эту тему.

— Корриган, ручейные девы, или паучьи вдовы, — начал он цитировать по памяти соответствующий раздел «Имперского классификатора нечисти», надеясь, что приведенных там сведений будет вполне достаточно. — Разумная нечисть, обитающая по берегам крупных ручьев и небольших рек. Выглядят как красивые женщины невысокого роста. При достаточности добычи часто сооружают на местах своего обитания беседки из костей жертв, видимые только в темное время суток. Охотятся по ночам. Предпочитаемая добыча: юноши и мужчины в возрасте от шестнадцати до сорока лет. Имеются подтвержденные сведения о развитых гипнотических, анимакратических и оборотнических способностях корриган. Также имеются неподтвержденные сведения о периодически проявляемых способностях к магии разума и низшему малефицизму. У достаточно древних особей возможны проявления и иных магических способностей.

Песня корриган обладает завораживающим эффектом, поэтому при планировании боя следует позаботиться о нейтрализации данной угрозы. Заклинание или амулет с «Щитом разума» или «Незыблемостью правды» показывают достаточную устойчивость к воздействию песни. Также в случае отсутствия подходящих амулетов допустимо использование ушных затычек.

В битве склонны к принятию боевого облика в виде гигантского паука. Яд чрезвычайно опасен для человека. Класс опасности второй. Уязвимы к серебру, зачарованному оружию и огненным заклинаниям не ниже второго уровня энергонасыщенности. Атака в одиночестве Охотникам, не обладающим развитыми магическими способностями, категорически не рекомендована. Рекомендуемая оплата за устранение — пятьсот золотых. Согласно последним сведениям, полностью истреблены, — добавил он, вспомнив небольшую приписку в конце статьи.

Стоило напрячься, как необходимая статья классификатора немедленно всплыла в его памяти. Да и неудивительно. В свое время он заучивал его куда тщательнее, чем таблицу умножения. Ведь встреченного где-нибудь в распадке упыря или вурдалака не попросишь: «Подождите, пожалуйста, я сейчас немного полистаю справочник, чтобы выяснить, как правильно вас убить. Еще раз прошу прощения за небольшую задержку и надеюсь на понимание». То есть попросить-то можно, но вот понимание такая просьба встретит вряд ли… Так что приходилось учить наизусть.

— Вот! — Закончив цитирование, Олег гордо улыбнулся. — «Имперский классификатор» — великая вещь! Все необходимые знания о любой нечисти и нежити, которая только может встретиться на просторах империи!

— Да… — Неожиданно печальная улыбка скользнула по лицу Коры. — Действительно, все необходимые знания… Как убивать, чем опасна, сколько заплатят за голову… Самое важное и нужное… — По ровному и спокойному голосу девушки невозможно было понять, то ли она и впрямь считает, что приведенные в «Имперском классификаторе» сведения являются вполне достаточными и исчерпывающими характеристиками данного вида нечисти, то ли тонко насмехается над полным юношеского энтузиазма и охотничьего азарта Олегом.

— Конечно. — Олег решительно кивнул. — Подробную и длинную характеристику в маленький дорожный справочник ведь не уместишь, а тут — все и впрямь самое главное. И ты зря смеешься. Правила уничтожения нечисти — что может быть важней? Если какая-то тварь питается людьми, то убить ее и впрямь самая важная задача. А уж потом можно будет задуматься и над другими вопросами… Биология там, физиология… анатомия…

— История… — в тон ему добавила Кора.

— История… — запальчиво подтвердил Олег, а затем, подумав, недоуменно обернулся к девушке: — А при чем тут история?

— При том… Ты знаешь, как появились те корриган, о которых говорится в твоем любимом справочнике? Впрочем, что это я? Конечно нет. О таких вещах в классификаторах не пишут. О них вообще не пишут и стараются забыть поскорее, как страшный и позорный сон.

— О чем ты? — с искренним изумлением спросил Олег. — Какая история? Всем известно, что проблемы с нечистью и нежитью на территории Трира начались после того, как проигрывающая войну Темная Империя обрушила на это государство Великую Порчу. Вот и вся история…

— Ага… Жило-было государство Трир, — с легкой ехидцей начала Кора. — Жило хорошо, проблем не знало, никакой нежити-нечисти в глаза не видело… Обрушилось на него проклятие, и тут же сразу там куча нежити-нечисти и появилась — буквально-таки самозародилась в лесах, ручьях и болотах. Так, что ли, по-твоему?

Олег задумался. До сих пор он в общем-то именно так и думал, однако в изложении Коры это звучало и впрямь как-то… неправильно.

Видя его колебания, девушка вновь печально вздохнула.

— М-да… все ясно. Ты ведь собираешься поступать в магическую академию, не так ли?

Олег кивнул.

— Тогда тебе следовало бы позаботиться хотя бы о начальном образовании. Впрочем… — оборвала она себя. — По нашим временам, хоть читать умеешь, и то неплохо. А вообще, да будет тебе известно, никакая магия не в силах сотворить нечто из ничего. На подобное, говорят, способны боги… Но маги и боги — это немного разные уровни развития. И для магов этот закон является основополагающим. А корриган, да и другие представители тех, кого в твоем классификаторе называют «разумной нечистью»… Хочешь, я расскажу, как они появились?

Олег согласно махнул рукой. Пренебрежительный отзыв Коры о его образовании немного задевал — в конце концов, за его плечами было три курса далеко не худшего из российских университетов. С другой стороны, он понимал, что она права. Каким бы хорошим ни было его прежнее учебное заведение, там преподавали науки совсем другого мира, а здесь и сейчас он был практически полным неучем. Да, это положение его вовсе не устраивало, и он предпринимал все возможные шаги для изменения подобной ситуации, но на данный момент это был неоспоримый факт.

Внимательно слушавшие их перепалку караванщики, которые, пользуясь выдавшимся нечаянным и недолгим отдыхом, также расположились около костерка, одобрительно зашумели. В их небогатой на развлечения жизни возможность послушать интересный рассказ или песню ценилась весьма высоко, и отказываться от подобного они вовсе не собирались.

Улыбнувшись, Кора начала свой рассказ:

— Еще не так давно в этом мире, помимо людей, жило немало иных разумных созданий. Я не говорю про эльфов и гномов — они и сейчас вполне неплохо живут и здравствуют, закрывшись в своих анклавах. Нет, речь пойдет не о них, а о тех, кого в те годы люди называли собирательным словом «фейри». Какими они были? Разными… Духи лесов, гор, болот… И ручьев. Да-да… все верно. Корриган и тогда жили на этой земле, а вовсе не «появились» после наложения проклятия. Вот только тогда никто их не боялся и вовсе не стремился истребить во что бы то ни стало. Скорее наоборот. Поля, где обитали полевики, родили куда лучше, чем те, где их не было. Лешие за малую плату могли помочь с добычей или указать лесорубам деревья, потеря которых не вредила, а только помогала разрастанию лесов, а древесина была качественна и прочна. Водяные спасали тонущих и пасли стада рыб, не позволяя рыбакам брать больше, чем было безопасно для воспроизводства, и тем самым не допуская голода из-за полного истребления…

А корриган… Тогда они славились как хорошие целительницы, а лунными ночами к ручьям, где они обитали, частенько приходили знатные юноши со всех окрестностей, дабы послушать Песнь Любви ручейных дев.

Не каждого, далеко не каждого одаряли девы своей любовью, но бывало это не так уж и редко. Некоторые счастливчики и вовсе приводили их в свои замки в качестве законных жен на радость своим родителям и к пущей славе своего рода. В крови знатнейших родов империи и по сей день имеется немалая примесь крови корриган. Люди высоко ценили возможность породниться с ними, ибо каждая вошедшая в род дева приносила немалое приданое. Нет, не золото и серебро, хотя если род жениха нуждался, то и с этим проблем не было. Многие реки несут в себе золото, и дочери ручьев никогда не отказывали в помощи одной из своих сестер, полюбившей смертного.

Но главное было не в этом. Совсем не в этом. Человек, женившийся на корриган, любящий и любимый, был не только счастлив, но и удачлив. Выйдя замуж за человека и родив ему детей, корриган лишались бессмертия вольных духов и умирали в один день и час со своим избранником. Но взамен они получали удачу. Удачу столь великую, что ее вполне хватало не только на нее, но и на ее мужа, их детей и потомков. Не говоря уж о том, что любовь была основой сущности ручейных дев, и потому не было в таких семьях ни ссор, ни разладов.

Все изменилось после проклятия. Волшебный народ не очень-то любил частые контакты с людьми и не обращал особого внимания на войны своих соседей. И потому одно из последних и наиболее злобных проклятий Черной Цитадели и оказалось таким успешным. Оно било не по людям. Во время войны цитадельцы не раз и не два пытались нанести странам Светлого Союза урон массовыми проклятиями. Но все они были с большими или меньшими усилиями отражены союзными магами. Все. Кроме последнего. По той простой причине, что оно было направлено вовсе не на людей! Удар был нанесен по не ожидавшему ничего подобного, никак не участвовавшему в людской сваре волшебному народу, жившему на территории Трира… И он оказался даже чересчур успешным. — Кора замолчала.

— И? — когда пауза затянулась, с любопытством поинтересовался купец.

— Что «и»? — непонимающе обернулась Кора.

— Что дальше было? — Простой и безыскусный, но тем не менее цепляющий задушу рассказ девушки заинтересовал и Олега.

— А дальше… А дальше было изменение. Не все из волшебного народа смогли это пережить — многие, очень многие просто погибли, не выдержав прикосновений чистого зла, сконцентрированного в людском проклятии, зла, которое ворвалось в их незащищенные души и изменило тела. А для тех, кто все же смог это пережить, был «Имперский классификатор нечисти», «убить людоеда» и «плата за голову — пятьсот золотых». Охотник, — она кивнула в сторону Олега, — может рассказать об этом гораздо больше, чем я.

— А те, кто не пострадал? Ведь проклятие ударило только по Триру? А как же остальные?

— Не знаю, — покачала головой девушка. — После того как на живущих в Трире представителей волшебного народа пало проклятие, все остальные скрылись, и больше никто их не видел. Может, они и вовсе ушли из этого мира, может, просто временно спрятались, напуганные происшедшим… Судьба их неизвестна. Ну ладно, что-то я заговорилась, — оборвала она свой рассказ. — Пора заняться и делами. — Кора встала с дерева и пощупала снятый с огня котелок с отваром. — Отвар готов. Можно продолжать путь. — Налив темно-зеленый остывший отвар в кружку, она поднесла напиток с готовностью принявшему спасительное зелье Литасу и, обмакнув в оставшуюся на дне котелка гущу чистую тряпицу, заново забинтовала его рану. — На сегодня хватит. Как и из чего делать отвар, вы видели. Пару дней три раза в сутки ему необходимо употреблять минимум по кружке отвара. На этом, пожалуй, все… — Она улыбнулась и взглянула на зависший почти у самого горизонта солнечный диск. Улыбка ее пропала. Обернувшись к своим собеседникам, она спешащей скороговоркой произнесла: — Скоро стемнеет. До деревни вы доберетесь и самостоятельно. А мне пора домой. — Затем развернулась и быстрым шагом, не выслушав благодарностей караванщиков, направилась прочь с поляны.

Олег бросился за ней, но, несмотря на то что он бежал, догнать ее, двигавшуюся вроде бы не так уж и быстро, он смог только у края поляны.

— Домой? По темноте? Это опасно! — чуть задыхаясь от быстрого бега произнес он. — Я тебя провожу!

— Не надо, — коротко отрезала девушка, но, вглядевшись в его озабоченное лицо, смягчилась. — Я живу тут неподалеку. И для меня это безопасно… В отличие от тебя. — Она задумалась и внезапно чуть прикоснулась губами к его щеке. Затем резко отстранилась и тихо, так, чтобы слышал только он, добавила: — Спасибо тебе за все. За то, что ты понял и не понял. Было очень приятно хоть ненадолго вспомнить… — Она резко оборвала фразу. После чего, взглянув в его глаза, протянула руку, словно хотела прикоснуться к нему, но, не закончив движения, опустила ее вдоль тела. И, словно борясь с чем-то внутри себя, прошептала совсем уж еле слышно: — Не вздумай выходить из деревни этой ночью. Слышишь? Не вздумай!!! Как бы и о чем бы тебя ни просили! Ты мне и впрямь понравился, и будет жаль… Может, ты и хороший охотник, может, ты и разбираешься в магии, но до полноценного мага тебе далеко… Тебе не устоять и не выжить в Лунном Танце. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся!

— О чем ты?

Слова Олега пришлись в пустоту. Резко развернувшись, Кора сделала вроде бы совсем короткий шажок. Вот только расстояние между ними в результате этого крохотного шага вдруг оказалось не меньше, чем сотня метров. Девушка не оборачиваясь, быстрыми шагами удалялась все дальше и дальше, и, наблюдая эти ее шутки с пространством, Олег на мгновение вспомнил, как бессильно кружил их караван, не имея возможности миновать не такой уж и большой участок дороги…

«Да ну, зачем ей это? — отогнал пришедшую в голову мысль Олег и нехотя направился назад. — Жаль, ничего не вышло, — рассуждал он. — Такая симпатичная девушка… А впрочем, может, и к лучшему. Судя по этому прощанию, с головой у нее отнюдь не все в порядке. А связываться с больной на голову магичкой, пусть даже и очень красивой… Да и времени у меня особо нет, надо до конца месяца еще кучу дел переделать и в академию поступать… Так что все к лучшему», — успокаивал он себя.

Когда он подошел к стоянке, подсознательно ожидая насмешек своих спутников по поводу столь стремительно убежавшей девушки, все уже было готово к отъезду. Костер затушен, остатки настоя заботливо перелиты в большую керамическую бутыль, а котелок сполоснут и убран к остальным вещам. Ждали только его.

Печально вздохнув, Олег махнул рукой и нехотя вскарабкался на своего скакуна, разворачивая его к видневшийся на противоположном краю поля деревне.

Караван вновь неспешно двинулся вперед.

— Расстроен? — К нему подъехал Истар Лерас. Несмотря на излишнюю полноту, верхом купец сидел куда лучше молодого охотника.

— Разумеется, — не стал скрывать своего разочарования парень. — Какая девушка…

— Напрасно, — резко взмахнул рукой его собеседник. — Радоваться надо!

— Радоваться? Чему радоваться? Тому, что она ушла? — не понял Олег.

— Именно, — солидно покачал головой купец. — Тому, что она ушла… И все живы. Я не знаю, ни кто эта девушка, ни чего ей было надо. Вот только каждый раз, когда я на нее смотрел, мне вспоминался один эпизод из моего детства. Тогда мы с сестрой шли купаться на море, и я едва не наступил на свернувшуюся между скал, пригревшуюся на теплом солнышке радужную эфу. Тогда мне повезло. В последний момент Арта заметила ее и успела отшвырнуть меня в сторону. Так вот, ощущения при взгляде на змею и на эту твою красотку были на удивление схожи. Кто бы ни была эта Кора, она не менее опасна, чем радужная змея, чей укус способен убить человека менее чем за минуту. И единственный из всего каравана, кто не заметил этого, был ты… Охотник. — Последняя фраза прозвучала как обвинение.

Олег внимательно посмотрел на купца.

— Может быть, я не ощущал опасности, потому что ее и не было? Для меня, — задумчиво произнес он, пытаясь понять причину, вызвавшую такую реакцию.

— Может быть… Все может быть, — немедленно согласился торговец. — Ты не подумай, я очень благодарен ей и за спасение Литаса, и за то, что она вывела нас к деревне. Если бы она не убежала так быстро, я обязательно ей заплатил бы… И все же я очень рад, что сейчас ее нет рядом. Надеюсь, в деревне найдется место, где мы сможем остановиться, — немного помолчав, продолжил он разговор. — Деньги деньгами, но после сегодняшних событий мне совершенно не хочется ночевать под открытым небом. Уж лучше заплатить.

— Согласен, — коротко кивнув, ответил Олег, вспоминая странное предупреждение, полученное им от Коры.

Постоялый двор, способный вместить караван, в деревне нашелся. Цены были, конечно, высоковаты, если не сказать покрепче, однако выбора не было.

Да и, как выяснилось немного позже, когда все хлопоты по обустройству были закончены, пиво у хозяина было хорошее, а свиное жаркое просто великолепно!

Расслабившийся Олег неторопливо, с наслаждением цедил вторую кружку пива, обдумывая сложнейшую дилемму — подняться в снятую им комнату сразу, как закончится благословенная жидкость, или же пропустить еще одну-две кружечки.

С одной стороны, пиво было очень приятное, да и возможность хорошенько расслабиться и отдохнуть в той кочевой жизни, которую он вел последнее время, выпадает нечасто. С другой стороны, Олег знал себя довольно неплохо и вполне реально предполагал, что если он сейчас закажет еще одну, то именно одной дело никоим образом не ограничится, а значит, завтрашний подъем будет весьма трудным и поздним. Караванщики уже легли спать, так что сидел он в гордом и полном одиночестве, если не считать нескольких местных пьянчужек, что вовсе не являлось, на его взгляд, достойной компанией.

Но… Пиво и впрямь было отличное, и вдумчивое поглощение сего благородного напитка позволяло отвлечься от печальных размышлений по поводу так и несостоявшейся интрижки.

В этот момент, прерывая его философские размышления, возле его стола раздалось деликатное покашливание. Подняв глаза, Олег увидел, что рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, стоит невысокий, коренастый мужичок явно старше среднего возраста, комкая в руках незатейливый головной убор.

— Вы, вашсиясь, не Охотник ли будете? — задал он вопрос, убедившись, что Олег обратил на него внимание.

— Он самый, — кивнул Олег, с тяжелым вздохом отставляя недопитую кружку и радуясь про себя, что не успел сколько-нибудь серьезно выпить.

Похоже, в этом селении для него может быть работа, а заниматься охотой на чудовищ в пьяном состоянии — отнюдь не самый лучший способ самоубийства. Болезненный слишком!

— Да вы присаживайтесь, уважаемый… — Он сделал паузу.

— Терпин. Староста я местный, — немедленно отреагировал мужичок. — Дело у меня к вам, уважаемый Охотник… Грустное дело…

— Меня зовут Ариох, — представился Олег, слегка склоняя голову. — Чем могу вам помочь?

— Корриган у нас, — грустно вздохнул староста. — Вот тут пятьсот золотых. — Он положил на стол тяжелый и приятно звякнувший мешочек. — Все, что набрать удалось. Увы, деревня у нас небогатая.

— Корриган? — В изумлении Олег откинулся на спинку скамьи. — Но они же истреблены!

— Истреблены они, может быть, и истреблены, однако обитает тут одна… Хель бы ее взяла! — выругался староста. — Ну как, возьмешься? — Он пододвинул кошель к Олегу.

Тот всерьез призадумался. Его список Охотника был уже практически завершен, и рисковать, схватываясь с таким серьезным противником, как корриган, не было никакой нужды. Пары туманников, уничтоженных им на прошлой неделе, было вполне достаточно, чтобы вызвать уважение комиссии по дворянству, так что он вполне мог обойтись без особого риска, просто уничтожив по дороге в Вольград пару-тройку упырей или вурдалаков. К тому же состоявшийся совсем недавно разговор с загадочной девушкой, ее рассказ о том, кем были корриган когда-то и их судьбе, настойчивая просьба Коры не выходить ночью из деревни… Да и пиво здесь вкусное… Взвесив все эти аргументы, Олег совсем уж было собрался отказать старосте в его просьбе, но случайно взглянул в глаза собеседнику и поразился стынущей в них тоске.

— Что, много жертв? — как бы невзначай поинтересовался он.

— Сына на прошлой неделе схоронил, — глухо ответил Терпин, отводя глаза.

— Корриган?

— Она самая… Невеста у него была. Свадьбу намечали… Ан вышел он на двор под вечер, показалось, что коровенка как-то не так мычит, и вернулся только под утро… под Песнь попал… глаза шальные, словно и не в себе… За три дня сгорел… Возьмешься за работу? — настойчиво переспросил староста, искательно заглядывая Олегу в глаза.

Охотник печально вздохнул. Выходить из теплого, уютного трактира не хотелось. Не хотелось до чертиков. Вот только он сам, добровольно взялся за эту опасную и беспокойную, но хорошо оплачиваемую работу. И отказываться сейчас было… Да неправильно это было, и все. Что бы ни говорила его случайная знакомая, какие бы советы она ни давала и истории ни рассказывала, здесь и сейчас гибли люди. Гибли и просили о помощи. И, если он хотел остаться человеком, он должен был помочь.

«Остаться человеком». — Олег хмыкнул, досадуя на себя. Увы, для него это было отнюдь не образным выражением. Наличие демонического тела, несмотря на многочисленные даваемые им преимущества, имело и свои недостатки. Так что по большому счету после слов и полного затаенной боли взгляда старосты выбора у него не было никакого. Он еще раз печально вздохнул и решительно отставил в сторону недопитую кружку пива.

— Эй, трактирщик! Квасу мне! — придвигая к себе кошелек, скомандовал Олег. — Где обитает, знаешь? — спросил он обрадованно заулыбавшегося Терпина, отхлебывая из кружки освежающий напиток.

Тот немедленно закивал головой.

— Ну рассказывай. Сейчас стемнеет, и пойду, — недовольно буркнул Олег, делая очередной глоток кваса и тоскливо поглядывая на так и недопитую, почти на две трети полную кружку с превосходным светлым пивом. Ему очень хотелось ошибиться, но, кажется, он догадывался, кого ему предстоит встретить этой ночью. И эта догадка его совершенно не радовала.

Лихоземье встретило Мидара Кумила запахом полыни, сухим ветром и жаром раскаленного камня. Был полдень, и ущелье, в которое выводил проход под горами Порубежья, успело превратиться в подобие гигантской печи. Сулящее кучу неприятностей всем тем, кто столь неудачно выбрал время для путешествия.

По уму, сейчас следовало вернуться в тоннель и дождаться вечерней прохлады, однако хфурговы гномы не оставили им выбора. Каменные врата закрылись прежде, чем удалось развернуть повозки. Намекая, что если караванщики хотят вернуться во тьму подземных залов, то следует раскошелиться.

Что ж, каждый зарабатывает как может. В конце концов, совсем не по вине Хозяев Порубежья караван застрял под горой на три лишних часа. Возницы не уследили за шестилапами, и две проклятые твари передрались в центре владений гномов, между делом опрокинув два фургона и сломав ось в третьем. Так что если где и следовало искать крайнего, то среди них…

— Травознай! Чего на жаре сидишь, полезай к нам! — позвали Мидара из глубин повозки, заставив невесело усмехнуться.

В Гамзаре он был всеми уважаемым флористом, составителем красивых букетов и знатоком редких цветов, однако катастрофа на всем этом поставила крест. Оказался разрушен дом, потеряна оранжерея с коллекцией редчайших растений, чудом выжил лишь сам Кумил. Но он не сломался, не поддался унынию, рискнул начать все сначала, с чистого листа и… В Сардуоре из дипломированного специалиста одним махом превратился в бродягу-травника, бездомного травозная.

— Фейгур, сколько раз повторять: я — флорист! — попросил Мидар без особой надежды на успех. Его собеседник, а заодно и хозяин повозки, отличался редкостным упрямством.

— Флорист-шморист, понапридумывают дурацких названий… В травах разбираешься, значит, травознай! И голову мне не морочь, — заворчал кочевник, затем вдруг повысил голос и потребовал: — Не испытывай судьбу, спрячься!

Мидар покосился на потеющего возницу, сосредоточенно кутающегося в белую хламиду, вздохнул и полез под парусиновый полог. Меньше всего он хотел потерять сознание от жары и свалиться на дорогу.

Внутри фургона оказалось на удивление прохладно. Сидящий в окружении тюков и ящиков старый Фейгур не стал дожидаться расспросов и ткнул пальцем в медную «тарелку» со множеством мелких цепочек, висящую под самым потолком.

— Охлаждающий амулет, в каждой повозке такой есть. Силы в нем, правда, мало, но пройти ущелье хватит, — сказал он, довольно сощурившись. Видимо представляя, сколько заработает на восстановлении разрядившихся артефактов. Любой шаман, пусть даже такой слабый, как Фейгур, всегда найдет возможность пополнить свой карман. Аж завидно!

Мидар плюхнулся на небольшую подушку, из-за здоровенного короба выглянула внучка колдуна и подала ему небольшую фляжку с тонизирующим отваром. После чего снова спряталась. Собственно, девушка и была той причиной, из-за которой старый хрыч уделял ему столько внимания. Для юной красавицы пришла пора замужества, и Фейгур подыскивал ей подходящую партию. Мага или молодого шамана, на худой конец, просто человека грамотного и знающего… кого-то вроде Кумила.

Все это шаман выложил Мидару сразу же после знакомства, в день, когда тот присоединился к каравану кочевников. А затем вновь и вновь возвращался к этой теме, порой становясь попросту невыносимым. И явное нежелание флориста даже заглядывать в храм Феникса в расчет не принималось. Фейгур упорно гнул свою линию. Мидар давно бы уже плюнул на вежливость и перебрался в другой фургон, но старик оказался настоящим кладезем секретов Лихоземья. Найдя в лице Кумила благодарного слушателя, он с видимым удовольствием делился знаниями и опытом, рассказывал о малоизвестных свойствах обычных с виду трав и местах произрастания магических растений. Настоящая находка для флориста, мечтающего о создании собственной уникальной оранжереи.

Вот и сейчас, посетовав на ленивую молодежь, неумех возниц и общее падение нравов, шаман начал очередной рассказ. Только успевай записывать. Хорошо хоть Мидар по давней привычке взял с собой блокнот и самопишущее перо. После нескольких дней общения с Фейгуром чистых листов осталось меньше половины. Причем кое-что из услышанного оказалось настолько ценно, что Кумил поддался соблазну и изменил маршрут экспедиции. Если старик не обманывал, то у него есть все шансы серьезно поправить свои финансовые дела. Грех не воспользоваться такой возможностью…

За беседой время текло незаметно, и Мидар пропустил момент, когда караван покинул ущелье. Просто внезапно повозка остановилась, полог откинулся, и возница измученным голосом объявил остановку. А за спиной мокрого как шуша кочевника вместо скал и камней виднелась бескрайняя степь.

Новость была встречена на ура. Шаман моментально замолчал, с хрустом потянулся и неторопливо полез наружу. Его внучка покинула свое укрытие и принялась хлопотать вокруг охлаждающего амулета. Да и сам Мидар, чего греха таить, обрадовался возможности размять ноги.

От ущелья караван удалился верст на десять, не больше. Затем повозки свернули с дороги на обочину, и кочевники посыпались наружу, точно муравьи. Кто-то принялся поить шестилапов, кто-то полез проверять упряжь, кто-то озаботился состоянием колес. В общей суете не участвовали лишь возницы — с жарой они сражались в гордом одиночестве и теперь отдыхали в густой траве.

Идиллическая картина, которую легко встретить в любом уголке Сардуора. Сразу и не скажешь, что вокруг главный жупел всего цивилизованного мира — Запретные земли. Но чтобы убедиться в обратном, достаточно прислушаться к себе. Вдохнуть густой, как кисель, воздух Лихоземья, ощутить на языке горчинку дикой магии, присмотреться к траве под ногами и небу над головой. И вместо праздной расслабленности придет чувство тревоги, а то и страха. Слишком много слухов, легенд и мифов связано с этой землей — слишком!

Мидар нашел взглядом знаменитых каменных стражей, стерегущих дорогу в Порубежье, и мрачновато усмехнулся. Древние ошиблись: им стоило поставить статуи по ту сторону гор, предупреждая авантюристов вроде него, чтобы не совали нос куда не следует…

От дурных мыслей отвлекло появление маленького гвонка. Не по-детски серьезный парнишка подлетел к замершему у шестилапа Фейгуру, торопливо поклонился, протараторил несколько фраз и умчался к следующей повозке. Кумил не обратил бы на него никакого внимания, если бы не странная реакция шамана. Старик вдруг разразился гневной тирадой, стукнул ни в чем не повинного зверя кулаком и едва ли не бегом направился куда-то в хвост каравана. Заинтересовавшийся Мидар поспешил следом.

Причина переполоха обнаружилась у последней повозки. Там в окружении воинов и ближайших родичей собрались глава каравана, старший возница и еще несколько самых влиятельных кочевников. Перед ними на коленях стоял молодой парень с безумными глазами, странно осунувшимся лицом и необычайно тонкими, подергивающимися пальцами. Из уголка рта несчастного стекала капелька крови. Все молчали. Вождь крутил в руке туго набитый кожаный кисет, и Мидара поразило то, каким взглядом провожал его явно в чем-то провинившийся гвонк. В нем было столько животной страсти и желания обладать, что Кумил содрогнулся.

Фейгур оказался более хладнокровен. С ходу плюнув в сторону коленопреклоненного кочевника, он принялся что-то доказывать вождю на сардуорском наречии. Да так быстро, что Мидар не понимал ни слова. Впрочем, шаман старался зря. Глава каравана остался при своем мнении. Одним жестом заставив старика замолчать, он проронил короткий приказ и ткнул пальцем в парня. Остальные поддержали его решение одобрительным ворчанием. Фейгур попробовал возразить, но вождь был непреклонен, и старик смирился. Пробормотал под нос какие-то ругательства, шумно вздохнул и достал кривой нож.

Мидар заволновался. Наблюдать за казнью ему не слишком-то хотелось, тем более с гостеприимным хозяином в роли палача, но выхода не было. Если уйти сейчас, то он потеряет уважение кочевников, что в Лихоземье чревато самыми серьезными неприятностями…

Тем временем Фейгур приблизился к молодому степняку и принялся водить клинком у него над головой, что-то ритмично завывая. Несчастного тут же начала бить крупная дрожь, а челюсти отбивать громкую дробь. Однако гвонк отчего-то и не думал о побеге. То ли совсем одурел от страха, то ли просто отказывался верить во все происходящее. Мидару даже стало жаль бедолагу.

Шаман подобными сантиментами не страдал. Закончив заклинание и дождавшись, когда камень в навершии рукояти загорится тревожным огнем, он зашел своей жертве за спину, после чего крест-накрест ударил ножом. Хлынула кровь, рассеченная рубаха оголила спину, и стал виден затейливый рисунок татуировки, теперь перечеркнутый двумя грубыми рубцами. Колдовской клинок сам зарастил все раны, а раз так, то Мидар наблюдал нечто более серьезное, чем казнь. Но вот что именно?

— Это Хельм, возница. По его вине караван застрял во владениях Хозяев.

Раздавшийся за спиной тонкий голосок заставил Мидара вздрогнуть. Он стремительно обернулся и увидел внучку шамана. Девушка несмело улыбнулась.

— Странно. Мне казалось, там многие отличились, — удивился Мидар.

— Все так, — сказала степная красавица и презрительно наморщила носик. — Но если другие были всего лишь небрежны, то он нарушил законы рода!

Решив, что со своим инструментом в чужую оранжерею не лезут, развивать тему Кумил не стал. Впрочем, Айгуль явно была настроена поговорить:

— Хельм — раб гарлуна. Воины используют вытяжки из этой травы для того, чтобы обрести могущество и силу, он же — чтобы получить удовольствие. И с каждым разом все больше и больше удовольствия.

— Понятно. И за шестилапом он не уследил именно из-за травы. Просто замечательно! — Мидар посмотрел на парня уже безо всякого сочувствия. Хфургов гарлунист недостоин сострадания!

Пока он общался с девушкой, шаман закончил ритуал и, о чем-то переговорив с вождем, направился в их сторону. Хельмом же занялись другие. Несколько воинов оттащили его подальше от стоянки, после чего поставили на ноги и от души пнули под зад. Убивать неудачника никто не собирался. Но тогда почему так ругался Фейгур?

— Держи, — мрачно сказал шаман и сунул в руки Кумила кисет, которым так желал обладать гарлунист. — Глава каравана велел отдать его тебе.

Мидар в общем-то уже догадался, что внутри, но на всякий случай ослабил завязки и заглянул в мешочек. Тот оказался полон первосортного гарлуна, за который в любой фехтовальной школе можно было выручить кучу денег. Даже жаль, что сам он не воин. С таким количеством колдовского зелья ранг Мечника перестает казаться недостижимой мечтой.

— С чего бы такая щедрость? — удивился Мидар. За то, чтобы присоединиться к каравану, он заплатил во много раз меньше. А гвонки, даром что кочевники, цену деньгам знали.

— Хельм был дальним родичем первой жены нашего вождя. А тот не желает, чтобы сгубившая парня отрава досталась кому-то из его людей, — пробормотал Фейгур и зыркнул исподлобья на посерьезневшую внучку. — Ты же найдешь ей достойное применение.

Объяснения старика прозвучали настолько фальшиво, что Мидар едва не рассмеялся. За невиданной щедростью кочевников крылся какой-то подвох.

— Благодарю, но вынужден отказаться. Гарлун нужен воинам, интересен магам и торговцам, я же простой флорист, который предпочитает заниматься своим делом, — сказал Мидар и не без сожаления вернул кисет.

Такой ответ заметно обрадовал шамана и Айгуль. Старик так расчувствовался, что хлопнул гостя по плечу, а его внучка чуть не расплакалась. Мидар даже почувствовал неловкость и, чтобы как-то скрыть смущение, сказал:

— Впрочем, я бы не отказался узнать подробности этой истории с Хельмом. Понятно, что его изгнали, но смысл ритуала с участием почтенного Фейгура от меня ускользнул.

— О, я лишил эту бестолочь защиты покровителя рода, — веско сказал старик. — Раб гарлуна недостоин внимания высших сил.

Кумил хотел было ответить, что это не страшно и что весь остальной мир живет и здравствует безо всяких покровителей, но затем вспомнил, где находится, и смолчал. Вокруг Лихоземье, дружище, вокруг Лихоземье…

— Но в этом-то и кроется самая большая угроза. Теперь, если какой-нибудь дух захочет занять тело Хельма, ему придется рассчитывать только на себя. И там, где сильный духом выйдет победителем, это ничтожество потеряет душу.

— М-да, если все настолько серьезно, то милосерднее убить, чем изгнать, — сказал Мидар задумчиво.

— Вот и я о том же! — ответил Фейгур раздраженно. — Да только вождь уперся рогом и ни в какую. Мол, родичу надо дать шанс! Вдруг одумается, пересилит тягу к зелью… Мархузово семя, да для таких, как Хельм, гарлун уже смыслом жизни стал! Э-эх, да чего уж там…

Продолжать неприятный ему разговор шаман не стал: махнул рукой и тяжело зашагал к повозке. Правда, не забыв по пути кинуть кисет с травой ближайшему воину. И тот вопреки его же словам о ненужной отраве мешочек поймал и заботливо спрятал за пазуху. После чего пристально посмотрел на гостя Фейгура. Очень нехорошо посмотрел.

Мидар внутренне содрогнулся и, подхватив Айгуль под руку, двинул за шаманом. Последнее, чего он желал, это принять участие в местечковых разборках. Так что лишний раз мозолить глаза вождю не стоило…

Следующие два дня Кумил вел себя тише воды ниже травы. С чужими не болтал, на стоянках по лагерю не бродил, предпочитал отсиживаться в повозке в обществе Фейгура и его внучки. Уж лучше разговоры про женитьбу, чем непонятные игры дикарских политиков.

Покинуть караван и отправиться в свободное плавание Кумил решился на третьи сутки. Путь гвонков лежал на север, туда, где располагались их поселения, его же манил запад с его потаенными рощами, тайными делянками и заповедными лощинами. Если верить Фейгуру, то не земля, а мечта травозная! И лишь одно заставляло вновь и вновь откладывать время расставания с кочевниками — вокруг было Лихоземье. От одной мысли, что придется остаться наедине со всеми его ужасами, у Мидара мороз шел по коже.

Но нельзя вечно идти на поводу у своей слабости. Во время дневной стоянки Кумил собрал вещи, похлопал по плечу возницу и двинул в хвост каравана. Фейгур с внучкой вызвались его проводить.

Старый шаман был хмур и беспрестанно бубнил об опасностях степи и ужасах дикой магии. Как будто за оставшиеся до расставания минуты возможно научить хоть чему-то толковому. Но сама по себе мысль, что о нем кто-то беспокоится, Кумилу была приятна. Рядом, скорбно опустив голову, семенила Айгуль. В руках девушка вертела пучок листьев стрелоцвета, ловко сплетая их друг с другом и скрепляя узлами. Получался забавный уродец с большой головой, узловатыми ручками и ножками.

— В детстве мы вязали таких же чудиков, — сказал Мидар, тронув степную красавицу за локоть. Та вздрогнула, но работу не прекратила. — И тоже из стрелоцвета. Считали, что они смогут защитить нас от злых сил.

— И как, помогало? — неожиданно заинтересовался Фейгур.

— Что? Детские поделки? — засмеялся Мидар. — Да и зла в цивилизованном мире больше нет, есть только злые люди. А от них самодельными амулетами не защитишься. Правильно говорю?

— Как знать, как знать… — протянул шаман. Затем зажег в ладони небольшое магическое пламя и ткнул в него выхваченным у внучки пожухшим листком. Однако вместо того чтобы вспыхнуть огнем, тот распрямился и словно бы даже позеленел. Убедившись, что Мидар разглядел все в подробностях, Фейгур с хлопком развеял чары. — Сам понимаешь, травознай, травы, они разные бывают. Не зря же ты в Лихоземье за ними пришел. Здесь у каждого цветка своя Сила имеется.

— Действительно, не зря, — медленно произнес Кумил, впечатленный увиденным. В Запретные земли он пришел в поисках всяких редкостей, а получалось, что диковинки прямо под ногами растут. Тут было о чем подумать.

Пока мужчины разговаривали, Айгуль успела закончить фигурку. Осмотрела со всех сторон, что-то подправила, после чего с поклоном подала ее Кумилу.

— Это мне? — удивился Мидар. Сразу же стало стыдно за слова про «детские поделки».

— Да. Хочу, чтобы он защищал тебя от Тьмы, — сказала девушка и залилась краской.

Все это выглядело настолько трогательно, что Мидар смутился. С неловким поклоном принял подарок, попробовал сунуть в карман.

— Нет-нет! — Айгуль замахала руками, заставила повесить фигурку на нитку и повязать на шею.

Девушкам вообще трудно отказывать, а симпатичным девушкам — трудно вдвойне. Единственное, что Мидар сделал, так это спрятал травяного уродца под куртку. Изображать из себя впавшего в детство ему совершенно не хотелось. Однако против этого внучка шамана не возражала.

Возникшую паузу нарушил Фейгур.

— Ну раз уж… хе-хе… один подарок ты получил, держи второй, — сказал он и протянул небольшой кругляш из обожженной глины. На нем был изображен вставший на дыбы шестилап в обрамлении каких-то закорючек. — С этой сигной можешь без опаски путешествовать по землям племени. Покажешь воинам, и они тебя не тронут…

— Почтенный Фейгур, я поражен вашей щедростью! — начал было Мидар, но шаман лишь отмахнулся:

— Пустое это все, травознай. Просто знай, ты всегда желанный гость у моего очага, — сказал он и так хитро улыбнулся, что Мидар ощутил себя жеребцом редкой породы, неведомо как очутившимся на сельской ярмарке. Тут впору начать краснеть словно девица.

Пробормотав благодарность, Кумил спрятал сигну в заплечном мешке, поклонился и торопливо зашагал прочь. Подозревая, что, если задержится немного, ему еще что-нибудь подарят. А он и так чувствовал себя не в своей тарелке…

Мидар почти сразу сошел с дороги и взял курс на приметный то ли холм, то ли курган с плоской вершиной, виднеющийся на горизонте. По словам Фейгура, в подобных местах нередко встречались очень любопытные экземпляры магических цветов, а потому было бы ошибкой пройти мимо. Зачем тащиться Кали знает куда, если можно найти сокровище у себя под носом?

После стольких дней тряски в лишенной рессор повозке идти пешком было удивительно приятно. Легкий ветерок холодит кожу, из-под ног прыгают скакунцы, одуряюще пахнет разнотравьем. Через некоторое время, правда, начало припекать голову, но Кумил замотал ее белым платком, и сразу же стало полегче. Говоря по правде, в ханьских джунглях было куда тяжелее, чем в страшном Лихоземье. Было бы хорошо, если бы так продолжалось и впредь.

Пока шел к холму, в густой траве несколько раз попадались обломки рунных камней, а один раз Мидар едва не провалился в ловчую яму с белеющими на дне костями. Кто и, главное, зачем ее здесь вырыл, было решительно непонятно. Заниматься научными изысканиями флориста-травозная совсем не тянуло. Впрочем, нет худа без добра: случившееся прогнало ненужные легкомыслие и расслабленность, заставило собраться. Дальше он двигался с осторожностью, часто поглядывая под ноги. Наверное, именно по этой причине и обратил внимание на чахлые белесо-серые кустики с бледно-розовыми уродливыми цветками, во множестве произрастающие у подножия холма-кургана. Наклонился, осторожно потрогал полупрозрачные стебли кончиком ножа, с брезгливым любопытством наблюдая, как от контакта с холодной сталью те шипят и истекают вонючим соком. Верный признак близости кровавых алтарей и темных могильников!

Идти дальше резко расхотелось. Выдав пару неласковых слов в адрес Фейгура, который «забыл» упомянуть данную достопримечательность, Мидар взял левее и принялся обходить холм по широкой дуге. С тем, что погребено в толще земли, он связываться не собирался.

От подножия кургана начиналась неглубокая балка, поросшая папоротником. Где-то журчал родник, пахло сыростью и влагой. Некоторое время Кумил раздумывал, спускаться или нет, но затем углядел знакомые ярко-желтые лепестки в обрамлении пучков жестких серо-зеленых листьев, и вопрос отпал сам собой. Ведьмин корень не та вещь, мимо которой можно пройти, тем более в Лихоземье. Уж где-где, а здесь этого обитателя суудских джунглей он встретить не ожидал.

В общем, следующий час попросту выпал из жизни. Кумил облазил злосчастную балку едва ли не сверху донизу, извазюкал в грязи руки, изгваздал штаны, едва не сломал нож. Но итог того стоил — удалось собрать почти десятка два корней, что моментально переводило его авантюру с экспедицией в разряд прибыльных предприятий.

Настроение резко пошло в гору…

Покинув балку, дальше Мидар двигался быстрым шагом, нигде не останавливаясь. До ночи он намеревался пройти верст десять, никак не меньше. В конце концов, у него есть вполне конкретная цель, и чем быстрее он до нее доберется, тем раньше вернется домой.

Вечерело. По земле поползли тени, а в скоплениях встречающихся то здесь, то там камней заплясали зеленоватые искры. Все встречные низины затянуло пеленой лилового тумана. Даже звуки зазвучали как-то иначе. Не звонче или приглушеннее, а именно иначе. И чем дальше Мидар продвигался на запад, тем больше странностей и разнообразных диковин встречалось на пути. Он видел кости неведомых созданий, обходил остатки древних фундаментов, наблюдал за страховидными насекомыми и нос к носу сталкивался с настырными степными обитателями.

Последние заслуживали отдельного разговора.

Сначала он по незнанию влез на изрытый норами участок между двумя кустами дикого друла. Успел сделать несколько шагов, как изо всех щелей высыпала целая орава мохноногих человечков — вездесущих хаффов. Правда, в отличие от сородичей из более цивилизованных земель эти были совсем крохотные, едва ли выше локтя, и напрочь лишены даже крох разума. С ором, визгом, криком люди-кролики ринулись на Кумила, забрасывая его камнями, ветками и колючими земляными орехами. Впрочем, силенок у них не хватало, и весь этот мусор в лучшем случае попадал Мидару в живот и грудь. Несколько хаффов облепили ноги и пытались прокусить толстую кожу ботинок, проколоть их острыми сучками. Один, не иначе как самый дурной, полез по штанам вверх, но тут Мидар не выдержал и стряхнул его, как надоедливую муху. Воевать с колонией исконных врагов всех крестьян смысла не было, и Кумил повернул обратно, на ходу освобождаясь от хватки наиболее упертых хаффов. Однако глупые твари отчего-то никак не желали оставлять его в покое и долго бежали следом, размахивая щепками и обломками камней, точно свора разбойников.

Случившееся воспринималось скорее как курьез, чем как нечто серьезное и опасное, а вот следующая встреча с местными обитателями прошла совершенно в ином ключе…

Уже заметно стемнело, когда Мидар вышел на заброшенную древнюю дорогу, подобную той, по которой кочевники водят караваны. Ноги порядком устали продираться сквозь густую траву, и возможность хотя бы немного пройтись по каменным плитам он воспринял как дар богов. В походе быстро приучаешься ценить подобные мелкие радости. Еще бы удалось найти подходящее укрытие, и совсем было бы хорошо.

Однако Мидар слишком рано забыл о том, где находится. Не успел он расслабиться, как за росшими вдоль обочины кустами возникла крупная тень и неторопливо поплыла следом. При этом неизвестное создание с точностью гномьего механизма держало дистанцию в десяток саженей и заметно сторонилось края дороги. Некоторое время Мидар даже думал, что это какой-нибудь призрак, загнанный в тесные рамки управляющих заклятий, но затем неизвестный преследователь налетел на сухую ветку, и по громкому треску стало понятно, что тело у него вполне материально.

Кумил несколько приободрился. Одно дело, когда тебе противостоит жуткое порождение древней магии, и совсем другое, когда преследует дикий зверь. Любого, пусть даже смертельно опасного хищника можно обмануть, напугать или убить. Была бы голова на плечах.

Он уже прикидывал, каким образом можно будет избавиться от неприятного попутчика, как из-за облака выглянула Ядвига и разогнала тени. Тварь предстала перед ним во всей красе.

Больше всего нежданный попутчик Мидара походил на косматый шар с желто-зелеными глазами-фонарями и кое-как прилепленными шишковатыми конечностями. Ему точно было далеко до смертельной грации легендарных мархузов, порывистости верховых тирров, спокойной мощи шестилапов. Однако было в этом монстре нечто такое, от чего в желудке возникало сосущее чувство и хотелось забиться в какую-нибудь нору.

Кумил с трудом сглотнул и прибавил шаг, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Но зверь не отставал, шел за ним как привязанный и все так же отказывался выходить на дорогу. Сама собой напрашивалась мысль свернуть на обочину и рвануть в степь, отгородившись от твари древней мостовой, но на свое счастье Мидар не успел претворить ее в жизнь. Мохнатая зверюга неожиданно ускорилась, обогнала его на добрый десяток саженей и… длинным прыжком перемахнула через тракт. После чего, словно издеваясь, сверкнула глазами-фонарями и торжествующе взвыла.

Зубы Мидара начали отбивать дробь, и он стиснул челюсти. Последнее дело сейчас поддаться страху. Само его выживание зависит от того, удастся сохранить ясную голову или нет.

Однако самовнушение помогало слабо. Да и как иначе, если мохнатая тварь продолжала плестись за Мидаром, изредка оглашая окрестности дикими воплями?! И не было никакой надежды, что ей надоест, что она оставит его в покое…

Но внезапно все изменилось.

Сделав очередной шаг, Мидар вдруг споткнулся, да так, что едва не растянулся на земле. Он было решил, что в темноте наступил на разбитую плиту — такие иногда попадались, — но нет, случилось нечто гораздо более неприятное. Дорога просто закончилась. И неважно, виноват в том древний катаклизм или нерадивость древних же строителей, главное, что под ногами у Мидара снова была мягкая земля, и ничто больше не удерживало проклятую тварь от нападения.

Его спасло то, что несколькими минутами ранее зверь отстал, заинтересовавшись чем-то в зарослях степной колючки, и пропустил тот момент, когда человек оказался на его охотничьей территории. Чем Кумил не преминул воспользоваться. Моментально сориентировавшись, он помчался в сторону темнеющей невдалеке груды камней, даже не подумав вернуться на дорогу.

Мидар пробежал уже половину расстояния, когда за спиной раздался топот ног и хриплое дыхание. Тварь нагоняла. Каким-то шестым чувством он ощутил момент прыжка и резко свернул. Издав разочарованный вой, зверь проскочил мимо и буквально взрыл когтями землю, пытаясь остановиться. Мидар же снова рванул к укрытию, молясь Светлому Оррису, чтобы там действительно можно было спрятаться.

Неожиданно за спиной свирепо зарычали на несколько голосов, а затем и вовсе раздались звуки нешуточной драки. Так и подмывало узнать, что за новая напасть свалилась Мидару на голову, однако он предпочел не рисковать. И лишь оказавшись у каменного сооружения, похожего на развалины дольмена, на краткий миг, прежде чем нырнуть под нависшую над самой землей плиту, оглянулся.

Его преследователь яростно сражался не на жизнь, а на смерть с парой матерых рыкачей. И не похоже, что твари светила победа. Во всяком случае, ее постоянно сбивали с ног и яростно полосовали когтями и клыками. Только клочья шерсти летели во все стороны. И ведь нельзя сказать, что монстр не сопротивлялся. Одному из рыкачей он распорол брюхо, другого смог подмять под себя и попробовал задавить массой, но это не помогло. Даже находясь при последнем издыхании, пара хищников продолжала сражаться и терзать ненавистного врага.

У мохнатого урода не было ни шанса.

Месяц святого Себастьяна Косаря

Год 974 от Великого Собора

День начался — лучше не бывает.

Проснулся отлично выспавшимся в самый разгар утра, когда часы на соседней башне отстучали десять раз кряду. К тому же проснулся не один, а в обнимку с молоденькой девицей — и не абы какой грымзой, показавшейся раскрасавицей исключительно с пьяных глаз, но действительно симпатичной служаночкой. Да еще и выставленное вчера хозяином вино оказалось отменного качества, и в голове было ясно-ясно. Словно и не пил до полуночи.

И это обстоятельство радовало неимоверно — через час на встречу, и если свежий запах перегара будет там более чем уместен, то похмельная маета лишь доставит кучу неудобств.

Решив прекращать уже отлеживать бока, я высвободил руку, и разбуженная неловким движением служанка заворочалась и открыла глаза.

— Доброе утро, — прижалась ко мне девушка. — Как спалось?

— Просто замечательно, — улыбнулся я и спросил: — Хозяин не потеряет?

— Нет, все в порядке. А вы уже встаете?

— Дела.

— Жаль…

— Вечером.

Я откинул одеяло и невольно поежился — из-за оставленного открытым на ночь окна в комнате оказалось довольно прохладно. Мурашки по коже так и побежали. Осень, ничего не попишешь.

— Вы интересный. — Девушка провела кончиками пальцев по моему предплечью и соскользнула с кровати. — Первый раз у купца татуировку вижу.

— Ошибка молодости, — не моргнув глазом солгал я. — Когда с отцом на корабле ходил, матросы с панталыку сбили. Набрехали, будто иначе портовые девки любить не будут.

— Это какая-то молитва? — через голову надевая сброшенное вчера на пол платье, поинтересовалась служанка.

— Из откровений Мартина Мореплавателя, — и вновь мне пришлось прибегнуть ко лжи, — молитва об удаче для путешествующих морем.

Быть пойманным на вранье я нисколько не опасался. Предплечье расчертили староцерковные письмена, и отличить одну цитату из Святого Писания от двух других было не под силу и куда более образованному соглядатаю.

Я и сам, хоть прочитал немало книг из закрытых монастырских архивов, не в полной мере мог разобрать черневшие на коже мудреные закорючки. Но одно знал совершенно точно — изречения Николаса Слепца и Августины Травницы никакого отношения к морской удаче не имели.

Погибель бесам и исцеление тела, вот какой смысл — и не только смысл! — несли эти не слишком ровно наколотые слепым мастером слова. И лично для меня это было куда важнее попутного ветра и семи локтей под килем. «Нательные знаки как защита от скверны».

— Так вы, мастер Маагларь, из моряков? Тогда понятно, откуда такая прыть! — рассмеялась служанка и, выпростав из ворота русую косу, повернулась ко мне спиной. — Затяните.

Я помог ей справиться с платьем и, не отказав себе в удовольствии облапить ладную фигурку, легким шлепком чуть пониже спины подтолкнул девицу на выход.

— До вечера, красавица.

— Уж будьте уверены, мастер…

— Серж, просто Серж.

— Вы очень добры…

Лукаво подмигнув на прощанье, служанка выскользнула за дверь; я задвинул засов, поежился и поспешил натянуть ночную рубашку. И только потом отдернул плотную штору, открыв комнату солнечному свету и свежему воздуху, а заодно уличному гомону вкупе с целым букетом не самых приятных запахов.

Ну да это Лем, что с него взять! Даже в ранге столицы Протектората он всегда оставался жуткой дырой, а после грядущего раздела спорной провинции и официально станет самым обычным заштатным городишкой, одним из многих в Стильге. К тому же еще и пограничным.

Впрочем, сейчас Лем мало походил на забытое всеми Святыми захолустье — прибытие высоких гостей хоть на несколько дней, но вдохнуло в него новую жизнь. Да иначе и быть не могло: кроме судьбы провинции, служившей яблоком раздора на повестке дня стоял вопрос о разделе Тироша, и, помимо делегаций Стильга и Драгарна, городок своим присутствием почтили доверенные лица властителей всех сопредельных государств. А вместе с ними — толпы охранников, шпики, торговцы и просто жуликоватые любители половить рыбку в мутной воде.

На моих глазах катившие телегу тяжеловозы едва не затоптали зазевавшегося прохожего, и шествовавший за возом стражник немедленно воспылал желанием наподдать раззяве древком тяжеленной алебарды. Но резкий порыв ветра крайне своевременно для ротозея откинул край дерюги, и позабывший обо всем на свете служивый кинулся укрывать трясшиеся в телеге мертвые тела.

Я успел заметить самое меньшее две пары босых пяток и усмехнулся: опять, видно, поножовщина в самый неподходящий момент приключилась, вот местные шишки и приказали разобраться с этим делом по-тихому, ни в коем разе не беспокоя съехавшуюся в город почтенную публику.

Ну да и Святые с ними! Я отошел от окна к висевшему на стене зеркалу, привычно провел пальцами по задней стороне, выискивая печать-благословение ордена Изгоняющих, и только после этого сдернул закрывавшее его полотенце. Придирчиво оглядел растрепавшуюся после бурной ночи черную шевелюру, нездоровую кожу лица, набухшие мешки под глазами и припухший нос, задумчиво потер слишком уж светлую щетину на подбородке и полез в несессер за помазком и бритвой.

Прошу любить и жаловать — мастер Серж Маагларь собственной персоной.

Прибывший с делегацией Марны купец, который слишком прижимист, чтобы, как все нормальные люди, пользоваться услугами цирюльника, зато всегда готов сделать предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Но это еще впереди, да.

Наскоро побрившись, я привел в надлежащее состояние лицо, хлебнул остававшегося в кувшине вина и, прополоскав рот, сплюнул в ночной горшок. Сменил ночную рубашку на исподнее, с трудом влез в штаны и заправил в них сорочку. Теперь еще сюртук, без него никак…

Отвратительно скроенный искусным портным синий сюртук был слишком узким в плечах, заставлял сутулиться и выпячивал живот, но, оглядев себя в зеркале, я остался полностью доволен увиденным.

Вылитый марнийский купец-сквалыга, и никак иначе.

Шейный платок, гольфы, остроносые туфли и украшенный фазаньим пером берет прекрасно дополнили наряд, а простая трость со стальным набалдашником позволяла не только соответствовать последним веяниям моды, но и удерживать уличных попрошаек на безопасном расстоянии от звеневшего монетами кошеля.

Заперев дверь, я покинул гостиницу и привычной дорогой зашагал к городской ратуше, не забывая поглядывать по сторонам. От меня ведь не убудет, а малая толика внимательности способна иной раз уберечь от весьма и весьма серьезных неприятностей…

Взять вот, к примеру, невесть откуда приблудившегося нищего. Обыватель твердо уверен, что убогие и калечные бродят по городу как Святые на душу положат, да только это совсем не так. У попрошаек своя жесткая иерархия, и любому зашедшему на чужую территорию побирушке неминуемо придется вскорости уносить ноги. И пусть этот конкретный горемыка занял не самое проходное место — да глухое тут место, чего там, — проигнорировать его неожиданное появление было бы слишком опрометчиво…

— Подайте защитнику отечества, потерявшему здоровье на лемском поле! — ухватив цепкими заскорузлыми пальцами мою штанину, загундосил колченогий мужик, кутавшийся в какую-то рванину. — Подайте, господин хороший, на пропитание ветерану славной армии Стильга!

А еще обыватель в массе своей редко замечает то, что происходит у него за спиной, и потому удар дубинкой или наполненным песком мешочком обычно повергает разиню в неописуемое изумление. До положения риз.

— Подайте!.. — вновь затянул калека, и, резко подавшись вперед, я коротким ударом сверху вниз расквасил ему нос.

Мужичонка опрокинулся на дерюгу; для верности я добавил острым носком модной туфли ему по печени и без промедления ткнул за спину лежавшей на сгибе левого локтя тростью. Набегавший сзади громила со всего маху наткнулся на железный оконечник, сипло охнув, сложился пополам и немедленно поймал челюстью взметнувшийся навстречу набалдашник. Сыпанули обломки гнилых зубов, бугай захлебнулся стоном и прилег отдохнуть рядом с подельником.

Третий жулик выхватил нож. Иззубренный и местами поржавевший, но при этом способный отправить оппонента на встречу со Святыми ничуть не хуже остро заточенного шедевра какого-нибудь известного оружейника.

Нехорошо…

Тростью по руке — хруст раздробленных костяшек будто бальзам на душу! — потом резко по колену и уже с оттягом по левой ключице.

Оболтус повалился на мостовую, но присутствия духа не потерял и сгоряча принялся нашаривать рукоять оброненного в грязь ножа; пришлось наступить ему на пальцы и протянуть тростью по ребрам.

— Ай! — взвыл тщетно пытавшийся выдернуть зажатую подошвой ладонь жулик. — Не надо! Хватит!

— Кто вас послал? — замахиваясь, спросил я.

— Никто!

— Кто вас послал? — Одновременно с вопросом трость шибанула парню по левому боку и, судя по звуку, перебила сразу два или три ребра. — Говори!

— Никто! — закашлялся бедолага. — Просто кошель приметили… Просто…

Легонько приласкав затылок обалдуя набалдашником, я отправил жулика в забытье, спокойно одернул сюртук и продолжил свой путь.

Совсем голытьба местная обнаглела — город полон стражников, а они почтенных гостей средь бела дня грабить надумали!

Нехорошо…

Утро Гморка началось непретенциозно — с завтрака. Нет, конечно, для любого нормального человека утро начинается с пробуждения, но существо, проснувшееся в кровати, одиноко стоящей посреди огромной пещеры, человеком назвать язык не поворачивается. Существо с трудом поднялось на ноги, вышло из пещеры и с громким хэканьем окунулось в близлежащее озеро. Вернувшись, оно пробормотало что-то вроде «столзавтрк», и тут же добротная дубовая кровать растворилась в воздухе, а на ее месте материализовался не менее добротный и не менее дубовый стол, заставленный всевозможными яствами.

Звучит гордо, а на деле всех яств-то было: тарелка каши, три бутерброда с сыром да целый кофейник с… ну чем может быть наполнен кофейник?

Лишь после второй чашки кофе в темно-карих глазах Гморка появился огонек осмысленности.

— Тел, новости, — вяло, нет, не приказал — попросил Гморк.

На противоположном от Гморка краю стола появился небольшой цветной телевизор марки «Соня». Щелкнул тумблер, и на экране возникла миловидная ведущая.

— Доброе утро, сказочник, — вежливо поздоровалась девушка, кокетливо поправив длинные волосы цвета воронова крыла. — С чего начнем?

— Давай-ка, Сонь, основные происшествия за ночь, — пробубнил Гморк, вовсю работая челюстями. — И… только по близлежащим землям. Что-то у меня нет сегодня тяги к дальним перелетам…

Ведущая понимающе кивнула.

— На кладбище возле Купчино замечена нездоровая активность зомби. Если так пойдет дальше, то они могут и до города добрести. Такая паника поднимется… — Ведущая хихикнула. — Хотя, может, это будет даже забавно. Они ж все равно безобидные — побродят-побродят, да и распадутся с первыми лучами солнца. В Желтом Лесу опять Соловей-разбойник буянил. Не иначе спьяну. Кого ему ночью-то среди сосен грабить? Боюсь только, скоро Леший опять на разборку отправится: уж больно много деревьев Соловушка повалил да зверье все в округе перепугал, а Леший этого ой как не любит… чай, нашему свистуну второй зуб выбьет. Ну что за нечисть такая пошла? Скоро богатырей совсем без работы оставят — сами друг друга порешат. Не дело это, надо бы разъяснительную беседу провести…

Гморк в притворном недовольстве грохнул по столу пудовым кулаком.

— Эй, не наговаривай на нечисть, большинство из них отличные ребята!

— Ой! — Ведущая кокетливо смутилась. — Прости, дорогой, я забыла, что у тебя слабость к злодеям.

— Так-то лучше, — ухмыльнулся Гморк. — Что-нибудь еще интересное за ночь произошло?

— Да, Дом с Призраками опять начал шалить. Довел до обморока двух искателей приключений на свою… ну на то место, которым обычно думают эти искатели приключений. Без разрешения довел, должна заметить.

Гморк понимающе кивнул.

«Точно, программа этого Дома уже давно вышла из-под контроля. Пора бы Домик перепрограммировать или просто снести и построить новый — пострашнее, да и попослушнее. А то что же это за дело — до обморока доводить? Теряет Дом квалификацию, теряет. Одряхлел».

Ведущая неожиданно замолчала на некоторое время, а потом расплылась в радостной улыбке.

— Только что пришел заказ на дракона. Зачитать?

Гморк подскочил на стуле и чуть не подавился последним бутербродом.

— Читай скорее!

— Заказ поступил от няньки принцессы из Тридевятого (кто бы сомневался) Царства. Все как обычно. Отец пообещал ее руку одному заморскому принцу, а принцессе этот тип совершенно не мил. Даже не просто «не мил», а воротит бедную девушку от старого пня, по странному стечению обстоятельств именуемого принцем. Няня очень переживает за бедняжку и прямо-таки требует дракона.

Как нетрудно было догадаться по названиям, помимо Тридевятого Царства в Сказмирье существовали и Тривосьмое, Триседьмое… В общем, царств здесь хватало, причем помимо них, в наличии были всевозможные халифаты, королевства, графства, герцогства и прочее, прочее. Оно и понятно, ведь принцев и принцесс, королев и королевичей, царей и царевен на всех не напасешься: эту нужно украсть, этого проклясть, того в монстра превратить… Для того чтобы сказочная жизнь кипела, нужен был действительно большой запас царских особей.

— А какие требования к кандидату? — азартно спросил Гморк.

Похищение наследниц являлось одним из его любимых занятий. Точнее, не само похищение, а создание полосы препятствий и испытаний для спасителей. Вот таким специфическим образом устраивались местные браки.

— Помимо обычных пожеланий, ну там… красивый, умный, добрый, просят еще, чтобы обязательно музыкантом был и любил животных.

Гморк разочарованно вздохнул.

«Опять банальность. Хоть бы кто-нибудь что-то особенное попросил… скучно это — пользоваться старыми наработками психологических тестов. Спаси волка из капкана, избеги общества соблазнительных русалок, разгадай загадку Бабы-яги — банальности. Но что ж делать? Работа есть работа…»

— Откуда принцессу удобнее всего украсть? — деловито спросил Гморк.

— Няня пошлет девушку сегодня в полдень в Желтый Лес на прогулку. Тетка искренне полагает, что вам ее оттуда будет очень удобно украсть.

К слову, Желтым лес назывался по самому прямому признаку — цвету. В нем круглый год стояла красивая теплая осень, иногда лили дожди, и никогда не наступала зима.

— Угу, очень удобно. Интересно, где, по мнению этой няньки, в многовековом лесу может приземлиться тридцатиметровый дракон? — проворчал сказочник. — Там же ни одной нормальной полянки нет.

— Скорее всего принцесса остановится у озера, чтобы искупаться. Все знают, насколько полезны для здоровья омовения в водоемах Желтого Леса, — предположила Соня. — Можно ее прямо из воды…

— Сомнительно, — покачал головой Гморк. — Скажу Бублику, пусть попробует девицу вместе с каретой с дороги украсть. Там достаточно места, чтобы подхватить ее на бреющем полете.

— А вы уверены, что она еще девица? — хихикнула ведущая. — В нынешние-то времена…

— Не придирайся к словам, — отмахнулся Гморк. — Что это ты такая ехидная спозаранку?

— Кому-то спозаранку, а кому-то под конец ночного дежурства, — буркнула ведущая. — Глаза закрываются, спать хочется…

— Не смеши меня. — Гморк поднялся со стула. — Виртуальные, да к тому же еще и магические существа не устают. Давай-ка прикажи седлать Бублика, а я пока оденусь.

— Сам ты виртуальное существо, — огрызнулась ведущая. — А Бублику я велела седлаться еще час назад.

Разумеется, на самом деле гордый дракон никогда в жизни не позволил бы надеть на себя седло, но шутить на эту тему Гморку никто не запрещал.

— Свободна, — поблагодарил ведущую сказочник. — Оружейная, «стандарт».

Со стола мгновенно исчезли остатки завтрака, а сверху спустился небольшой стенд. Точнее, что-то вроде стальной корзины, заполненной всевозможным оружием: пистолеты, кортики, винтовки, луки, бластеры… чего здесь только не было. В отдельном отсеке лежали зеленая кольчуга, плащ, шлем, меч и маленький арбалет.

Гморк быстро натянул кольчугу, повесил за спину меч и надел на руку многофункциональный браслет. Завершал выходной костюм черный плащ, позволявший Гморку сидеть на спине дракона и оставаться незамеченным среди многочисленных спинных наростов. Обычно каждодневный арсенал включал еще и небольшой арбалет, но в этот раз сказочник решил пойти налегке.

«Ну что может случиться в этот солнечный денек?» — логично подумал он.

Выйдя из пещеры, Гморк повернулся к скале лицом. Прямо над входом висел огромный, вычищенный добела временем и дождями череп то ли медведя, то ли снежного человека. Гморк достал из кармана маленький брелок и нажал на неприметную кнопку. В ответ на нажатие в провалах глазниц мигнули красные огоньки, а из пещеры донесся короткий звук «пик».

— Сигнализация, — весело произнес Гморк таинственные слова и, напевая незамысловатый мотивчик, поспешил куда-то вниз по склону.

Спустившись к речке, он остановился у самой кромки воды и громко свистнул.

Примерно целую минуту ничего не происходило. Гморк стоял на берегу и терпеливо ждал…

Озеро забурлило. Вода вскипела, запузырилась, и на поверхности возник странный холмик. Странный хотя бы потому, что по форме напоминал чей-то зад.

— Бублик, что за дурацкие фокусы? — поинтересовался Гморк. — Всплыл, как… поплавок какой-то. Ты же дракон! Ты все должен делать величественно… а ты что делаешь?

Холмик задергался и скрылся под водой, а на его месте возникла голова дракона. Небольшая такая… в сравнении с исчезнувшим под водой холмиком-задом.

— Я, между прочим, не водоплавающий, — с достоинством ответил дракон Бублик. — Я летающий. Сам же меня заставил в озере жить для конспирации, а теперь еще и недоволен.

— Летающий он, — передразнил Гморк. — Утки тоже летающие, а плавают получше некоторых…

— Правильно, — закатил глаза-блюдца дракон. — Ты меня теперь еще и с утками сравни. Очень приятно. То он спьяну червяком обзывается, то какой-то Нессей называет… ну никакого уважения. Улечу я от тебя… в Китай. Там драконов уважают.

— Рожей не вышел, — не согласился Гморк. — Там драконы все цветастые, как бабы. А ты вон черный, страшный… кому ты, кроме меня, такой нужен?

Дракон картинно вздохнул.

— Ладно, куда сегодня летим?

Гморк ухмыльнулся:

— За принцессой.

— Правда? — обрадовался дракон. — Вот здорово! А можно, я ее попугаю немного?

— Только если немного, — протянул Гморк. — Чтобы она заикой на всю жизнь не осталась.

— Да когда такое было?! — возмутился дракон, медленно выходя из озера. — Я профессионал!

Гморк посторонился, чтобы дракон ненароком не наступил на него своей профессиональной лапой.

— Профессионал, тоже мне. А принцессу из Салимского Халифата не помнишь? Бедную девочку до сих пор лечат лучшие маги Востока.

Дракон вышел из озера и отряхнулся словно собака, тут же окатив Гморка водой с ног до головы.

— Эту истеричку?! — возмутился уже сухой Бублик. — Да она сама меня чуть до инфаркта не довела своим «восточным темпераментом»! Кто бы меня вылечил после того, как эта психованная битый час бросалась на меня со всякими гадкими железяками!

— Ладно, ладно! — вскричал Гморк, очищая плащ от налипших на него водорослей. — Просто я тебя прошу в этот раз быть поосторожней. Все ж таки не Халифат, находящийся у черта на рогах, а Тридевятое Царство — соседи, блин.

— Я подумаю, — дипломатично согласился дракон.

Гморк открыл было рот, чтобы сообщить дракону все, что он думает о мыслительных способностях отдельно взятого черного «земляного червяка», но неожиданно передумал. А то обидится Бублик и вообще никуда не полетит…

Забравшись на спину дракона, Гморк кинул прощальный взгляд на свою скалу и сказал уже давно ставшие привычными слова:

— Попорхали?

И они попорхали.

Вообще-то полет дракона порханием мог назвать только такой оригинал, как Гморк. Судорожные взмахи огромных крыльев поднимали тушу дракона в воздух с таким грохотом, будто в небо стартовало не сказочное существо, а пресловутый «Боинг-747». Воздух стонал и завывал под тяжестью Бублика… Зато, поднявшись на высоту и поймав горячий поток воздуха, дракон парил в небе подобно обычной, пусть и очень большой, птице…

— Давай-ка высади меня в Желтом Лесу! — крикнул Гморк, стараясь перекричать вой ветра. — Экипаж с принцессой поедет в полдень по главной дороге, принцесса по лесу решила погулять и искупаться. Ты захватывай девчушку вместе с каретой, а я заскочу к Яге, выдам ценные указания, а потом тебя у жилища Кащея буду ждать.

Очень важное замечание: когда вы будете взлетать на драконе, никогда не открывайте рот. Вот Гморк открыл — и чего только ему туда не набилось: и песок, и мошки какие-то… То еще удовольствие, между прочим.

Остаток дороги они пролетели в полном молчании. Кстати, странное имя — Гморк, не находите? Сам-то Гморк никогда и никому в Сказмирье не рассказывал о его происхождении. Нет, это не было какой-то страшной тайной, просто он не слишком любил свое старое имя… и фамилию. При рождении родители нарекли его Гошей. Простое, доброе имя. А фамилия его была Морковкин. Гоша Морковкин. Мягко говоря, это звучит несерьезно. И даже смешно. Поэтому, поступив на службу в СОС (Службу Охраны Сказок), Гоша сменил имя. Гморк — гораздо более достойное имя для сказочника (так назвали себя работники СОСа), вызывающее почтение, а где-то (например, в Салимском Халифате) даже страх.

— Подлетаем, — сообщил дракон. — Сесть в лесу я не смогу, поэтому выбирай — либо я высаживаю тебя где-нибудь на окраине, либо… ты парашют не захватил?

— Очень смешно, — проворчал Гморк. — Высаживай давай, а не болтай. И так времени мало.

— У кого как, — не согласился дракон. — У меня вот впереди еще не одна сотня лет.

— Поговори мне еще, — беззлобно пригрозил Гморк и легко спрыгнул со спины дракона, несмотря на то что до земли еще оставалось несколько десятков метров.

Плащ расправился подобно крыльям того же дракона по имени Бублик и позволил сказочнику плавно спуститься прямо на кроны деревьев. Там он схватился за верхушку сосны, погасив инерцию, и проворно запрыгал с ветки на ветку до самой земли.

Отправив дракона похищать принцессу, Гморк ходко зашагал к домику одной милой старушки, в простонародье именуемой Бабой-ягой. Веселая бабушка занималась выдачей квестов и полезных артефактов потенциальным женихам принцесс, а в свободное время подрабатывала воздушными перевозками в летающей ступе и поставкой пирожков с капустой в самое известное кафе Сказмирья «В гостях у Василисы».

Лесная тропка вывела сказочника на небольшую вытоптанную полянку, где, судя по четким следам на земле, еще совсем недавно паслась и щипала травку избушка на курьих ножках.

«Опять перекочевала на другое пастбище, — раздраженно подумал Гморк. — Надо было с Бублика получше осмотреться, ищи ее теперь…»

Он резко остановился и прислушался. Где-то совсем рядом звучало тихое мелодичное посвистывание.

«Знакомая мелодия, — подметил сказочник, осторожно пробираясь к источнику звуков. — Ах, точно, это ж Витаса песенка!»

Сделав несколько шагов, он выпрямился и дальше пошел уже в открытую. Приблизившись к раскидистому дереву, из листвы которого доносился музыкальный свист, он крикнул:

— Эй, Соловей, ты, что ли?!

Свист резко оборвался, и из листвы показалось небритое лицо с двумя знатными, на удивление симметричными фонарями под глазами.

— Гморк? Ты что тут забыл?

— Кхм… — с трудом сдержал усмешку Гморк. — Избушка мимо не пробегала?

Похоже, разъяснительную беседу с Соловьем-разбойником можно было отложить на неопределенный срок, кто-то успел позаботиться об этом еще до Гморка.

— Она сегодня на водопое, — с готовностью ответил Соловей-разбойник. — Остановилась у речки.

— Спасибо, — поблагодарил сказочник. — Слушай, а что у тебя с лицом?

Мужчина смущенно почесал в затылке.

— Да перепил вчера с Лешим настойки на мухоморах. Не помню уж, с чего все началось, но двинул он мне в глаз ощутимо. Ну а я уж в ответ как свистнул… только деревья в разные стороны и полетели.

— А второй фингал откуда?

— Досвистелся, — вздохнул разбойник.

— Холодное приложи, — заботливо посоветовал Гморк. — Ну, там, к русалкам в гости сходи.

— Еще к Снежной королеве предложи наведаться, — буркнул Соловей-разбойник. — Иди лучше, а то избушка на утреннюю пробежку отправится — ищи ее потом.

Махнув Соловью-разбойнику на прощанье, сказочник поспешил к речке, мысленно взмолившись о том, чтобы не столкнуться там с русалками. Любвеобильные хвостатые дамочки уже давно положили глаз на парня, но до сих пор он умудрялся избегать речных купаний в их сомнительной, пусть и весьма приятной компании.

Отвлекшись на мысли о русалках, Гморк немного отклонился от тропы и упустил момент, когда земля под ногами начала осыпаться. А в следующую секунду он уже провалился в образовавшуюся дыру и, несмотря на попытку сгруппироваться, все-таки приложился спиной обо что-то твердое. Едва не потеряв сознание, он справился с головокружением, открыл глаза и осторожно огляделся по сторонам. Темно — хоть глаз выколи. Воспользовавшись браслетом в качестве фонарика, он осветил окружающее пространство и убедился в том, что оказался в какой-то пещере. Причем она явно принадлежала хищному животному, поскольку все вокруг было усеяно многочисленными костями. Одно успокаивало — человеческих костей среди них на первый взгляд не было.

— Надо выбираться отсюда, — пробормотал себе под нос Гморк. — Дел невпроворот, а я тут отдыхаю в теньке.

Громко охнув и схватившись за пострадавшую поясницу, он встал на ноги и осторожно пошел вдоль одной из стен. И почти сразу заметил странные узоры на камне, словно кто-то углем рисовал простенькие рисунки: зубастые монстры, человечки, домики.

«Что-то я не припомню в русских сказках доисторические рисунки на стенах, — отвлеченно подумал Гморк. — Как и скальных пород посреди Желтого Леса, кстати».

И тут за его спиной раздался хруст.

«Ох, похоже, хозяин пещеры пожаловал, — догадался Гморк. — Что же, с моим везением это вполне логично. И меч я благополучно про… терял…»

— Аргх! — раздался громогласный рык. — Кто-о здесь?

«Оно еще и говорить умеет, — удивился сказочник. — Что ж, тогда есть шанс договориться».

Он не стал выключать свет, дав жителю пещеры возможность найти его. Хотя, по логике, раз уж существо жило в пещере, то и так отлично видело в темноте и с легкостью нашло бы Гморка.

Звуки шагов и хруст костей приближались. Не прошло и минуты, как под свет браслета вышло оно. Громадное, выше сказочника почти на метр, волосатое существо с огромными ушами.

— Ты! — рыкнуло оно.

Гморк чуть не сел от удивления, с трудом веря своим глазам.

— Ты хочешь быть моим другом?! — рыкнуло то, что когда-то было милым мохнатым другом всех детей — Чебурашкой.

«Эк его разнесло-то, — ошарашенно подумал Гморк, отступая шаг за шагом. — Видимо, раньше он на апельсиновой диете сидел, а тут на мясе откормился, подрос. Вон какие когтищи еще отрастил. Это уже не Чебурашка, а черт знает кто».

— Не очень, — честно ответил Гморк и припустил так, что только кости под ногами захрустели.

«Интересно, а кости его предыдущим „друзьям“ принадлежали? — думал Гморк на бегу. — Ох, надеюсь, я бегу в сторону выхода, а не от него. Неужели это ушастый такие подземные ходы прорыл?»

Разумеется, он мог бы вступить в бой с бедным животным, но работа сказочника состояла в чем угодно, но только не в уменьшении поголовья жителей сказочного мира. К счастью, подземный ход быстро закончился, выведя Гморка на поверхность. За спиной сказочника раздался яростный рев, но на солнечный свет зверь так и не выбежал.

«Очевидно, заматеревший Чебурашка не может переносить солнечного света, — подумал Гморк, судорожно пытаясь отдышаться. — Сколько же времени он провел в этой пещере?»

Размышляя о незавидной судьбе ушастого любимца детей и о том, как окультурить бедное животное, он продолжил поиски мигрирующего жилища. К его немалой радости, избушка действительно обнаружилась на берегу речушки, извилистой змейкой текущей через весь лес. Деревянный сруб на куриных ножках весело плескался в воде под довольные визги плавающих неподалеку русалок. Хвостатые красавицы умудрились натянуть поперек речки рыболовную сеть и теперь увлеченно играли в самый настоящий бадминтон.

«Вот только их мне и не хватало», — раздраженно подумал Гморк.

— Эй, Гморк, иди скорее к нам! — весело закричали русалки, едва завидев гостя. — Развлечемся!

— В другой раз, — поморщился сказочник, приблизившись к деревянному строению. — Яга! Ты дома?!

— Сейчас, сейчас! — послышалось из избушки кряхтение старушки. — Еще минутку!

Спустя минут пятнадцать Баба-яга все-таки соизволила вылезти из избушки.

— Прости, прости, я досматривала «Русалки тоже плачут», ох, до чего затягивают эти сериалы. И как мы раньше жили без тарелковидения?

Пожалуй, именно так ее и описывали во всех сказках — горбатой, прихрамывающей на костяную ногу старушкой с крючковатым носом. Классические старческие обноски, являвшиеся неотъемлемой частью образа, были неожиданно разбавлены красной банданой с надписью «Емеля, вперед!».

— Доброго утречка, бабушка. Я с хорошими новостями — у вас тут рядом новый сосед поселился. Ушастый и клыкастый. Особенно ушастый. Нужно начать как-то его окультуривать.

— Ушастый? — ничуть не удивилась бабушка. — Не волнуйся, мы с Лешим его уже давно подкармливаем, он практически ручной.

— Этот «ручной» меня только что чуть не сожрал, — пожаловался Гморк. — Правда, я бы, наверное, тоже был недоволен, если бы кто-нибудь пробил крышу и упал мне на голову…

— Надеюсь, ты не сделал больно бедному Чебуру?

— Чебуру?! — прыснул сказочник.

— Он так себя называет, — пояснила Яга.

— Солидное имя, — отсмеявшись, сказал Гморк. — Ладно, с ним потом разберемся. Еще одна хорошая новость — у нас на сегодня похищение принцессы наметилось.

— Отлично, — потерла сухонькие ручки бабушка. — Я тут как раз огородик думала на полянке устроить, да и избушку подкрасить… Вот эти спасатели доморощенные и помогут бабушке за подсказочку. Ты бы почаще устраивал кражи невест, глядишь, я бы и парничков парочку сделала, помидоры выращивать начала.

Гморк вновь рассмеялся:

— Ну извини. У нас нет столько принцесс, да и Кащей жалуется, что ему слишком часто голову отрубают.

— Сами отказались от иголки в яйце.

— Кащей был очень против, и, если честно, я его отлично понимаю.

Бабушка кокетливо шаркнула костяной ногой.

— Подумаешь…

Сказочник бы с радостью продолжил обсуждение столь интересной темы, но его внимание привлекло большое темное пятно в небе. Судя по траектории движения и размерам, это был не кто иной, как Бублик.

«Что-то он рано, — удивленно подумал Гморк. — Неужели принцесса раньше на прогулку выехала? Но почему тогда Бублик тащит в лапах не карету, а человека? И почему сюда, а не к Кащею?»

— Мне тут принцесса не нужна, — на всякий случай предупредила Яга. — Они не умеют ничего, капризные. Если здесь оставишь, вспомню молодость, запеку в печке…

— Не оставлю я у тебя бедную девушку, — заверил сказочник, внимательно глядя на приближающегося дракона. — Но почему она…

— Срам-то какой, — всплеснула руками старушка, глядя в небо.

Да уж, дракон в очередной раз учудил, украв бедную принцессу не до или после, а прямо во время купания. А купальников в сказочном мире еще не изобрели.

Дракон приблизился уже настолько, что Гморк мог бы рассмотреть фигурку девушки во всех подробностях, если бы Яга не закрыла ему глаза.

— Извращенец чертов! — истерично вопила девушка. — Голую над всем лесом протащил! Отпусти меня, земноводное!

Сказочника обдало воздушной волной вперемешку с песком и ветошью, затем раздался характерный глухой «бум» — дракон приземлился.

— Замолчи ты, истеричка! — рыкнул дракон.

Гморк оттолкнул руку бабушки, успев застать момент, когда дракон отпустил принцессу.

— Охальник, — ткнула его локтем в бок Баба-яга.

Бедная девушка старательно пыталась прикрыться руками, но у нее это не очень хорошо получалось. Выглядела она, кстати, как классическая принцесса — стройная блондинка с длинными волосами и высокомерно вздернутым носиком.

— Успокойтесь, принцесса, мы вам не враги, — заверил ее сказочник, поспешно скидывая плащ. — Вот, возьмите.

Девушка вырвала его из рук Гморка с такой силой, словно хотела переломать пальцы.

— Какая я тебе %#@#!& принцесса?!

Гморк и Яга переглянулись.

— Девица-то явно не девица, а сапожник в юбке, — проскрипела бабушка. — Ошибся драконушка в очередной раз. Со зрением, может быть, у соколика проблемы?

— С головой у него проблемы, — раздраженно ответил Гморк и в сердцах пнул дракона в бок. — Бублик, ты кого притащил?!

— Сам сказал тащить бабу из озера, я и притащил! — обиженно ответил дракон.

— Не из озера, а по пути к озеру!

Сказочник вновь перевел взгляд на укутавшуюся в плащ девушку.

— Простите, а вы кто вообще?

— Морковкин! — взвизгнула девушка. — Дрессировать свое домашнее животное лучше надо!

Бублик выдохнул из носа небольшой огонек.

— Домашнее животное?! Гморк, можно, я ее поджарю?

Сказочник же застыл словно статуя, мигом поняв, что перед ним действительно не принцесса — никто в этом мире не знал его настоящей фамилии.

— Откуда ты меня знаешь? — осторожно спросил он.

— А сам-то как думаешь?! — зло выдохнула девушка. — Я прибыла из Родительского мира!

— Так ты сказочница?! — удивился Гморк.

— Сам ты сказочница! — еще сильнее разозлилась девушка. — Кто же склоняет названия профессий?! А инженера женского пола ты бы инженеркой назвал?!

Гморк тут же стушевался под напором девушки.

— Ну прости. А почему тогда дракон притащил тебя вместо принцессы? Да еще и в таком виде…

— Я откуда знаю? Меня перенесло в местный лес и зашвырнуло прямо в речку. Сам знаешь, как нестабильны бывают эти межмировые порталы. Я выбралась на берег, развесила одежду, чтобы просушилась, и пошла купаться. Неожиданно к речке подъехала карета с сопровождением, и, прежде, чем я успела выскочить на берег и накинуть одежду, налетел этот чешуйчатый гаденыш и схватил меня.

— Он-то тебя за принцессу принял, — попытался оправдать друга сказочник.

— То есть протаскивать принцессу голышом над всем лесом это для вас обычное дело?!

— Ну нет, конечно…

— Никогда не понимал вас, людей, — влез в разговор дракон. — Я вот и без одежды отлично обхожусь. Проблем-то…

Сказочница зыркнула на дракона так, словно хотела испепелить на месте.

— Тебя вообще не спрашивали, лягушка-переросток!

— Я не лягушка-переросток, а самый настоящий Змей Горыныч!

— Змей Горыныч?! — вперила горящий взор в дракона девушка. — А где еще две головы?!

— Ну у меня с ними как-то не срослось, — пошутил Бублик, но под взглядом девушки еще сильнее втянул шею. — Гморк, она меня пугает…

У чувствительного дракона еще не прошла психологическая травма после встречи с неадекватной принцессой из Салимского Халифата.

— Так, Бублик, иди попасись где-нибудь, — коротко скомандовал он. — Бабушка, вы тоже пока можете пойти чайку попить, нам вдвоем тут поговорить надо.

Бублик демонстративно фыркнул и отвернулся, а Баба-яга тихо сказала Гморку:

— Я на всякий случай печку растоплю, не нравится она мне. Ну и чаек заодно поставлю, если вдруг решим ее пощадить.

Гморк дождался, пока они с девушкой остались наедине, и тут же набросился на нее с расспросами:

— Теперь скажи, что ты тут делаешь вообще?

— Меня зовут Пенелопа, я сказочник особого назначения. В Центр Контроля стали поступать странные сигналы из этого мира, и я прибыла, чтобы провести полную инспекцию.

— И для этого в мир русских народных сказок прислали девушку с самым обычным русским именем Пенелопа? — не удержался от подколки сказочник.

— Моя бабушка была русской, — неохотно ответила девушка. — Так что у меня русские корни, не говоря уже о степени по литературе и сертификате об окончании недельных курсов по русскому фольклору. Я отлично разбираюсь в предметной области.

Гморк озадаченно посмотрел на сказочницу.

— Предметной области? — Он обвел рукой окружавший их лес. — Это не предметная область, а реальный мир, живущий по своим законам! Удивительный, постоянно меняющийся и эволюционирующий мир…

— Вот! — выразительно погрозила ему пальцем девушка. — Это-то и беспокоит Центр Контроля. Слишком уж эти ваши сказки быстро меняются.

— Статичны бывают только картины, — улыбнулся Гморк. — Это целый мир, живущий по своим законам, но отнюдь не стоящий на месте. Я не стану оправдываться, но ты прекрасно знаешь, что до сих пор нет однозначного мнения, влияет наш мир на мир сказок или наоборот. Поэтому давай-ка ты не будешь делать поспешные и ничем не обоснованные выводы. Да, я кое о чем рассказываю местным жителям, но нельзя расценивать это влияние как однозначно отрицательное. К тому же мир развивается и без моего участия, он же не может просто застыть в своем развитии.

— И ты совсем не оправдываешься, — фыркнула девушка. — Не знаю уж, может он застыть в развитии или нет, но до нашего здесь появления он точно повторял старые русские сказки. А теперь?

— А что теперь? — прикинулся дурачком Гморк.

Девушка выразительно посмотрела на русалок, играющих в бадминтон.

— Ты думаешь, это нормально?

— Меняются люди — меняются и сказки, — пожал плечами Гморк. — Это ли не доказательство взаимосвязи событий в обоих мирах? Ты мне лучше вот что скажи: Сказмирье изменяется уже давно, но тебя прислали только сейчас. Какова настоящая причина твоего прибытия?

Девушка на какое-то время задумалась.

— Вообще-то мне было приказано на месте решить, рассказывать тебе о задании или нет.

— Так решай и рассказывай скорее!

— Ну хорошо, — вздохнула Пенелопа. — Кто-то пытался открыть межмировой портал из Сказмирья. Мы не успели засечь, куда он вел, потому что портал был слишком нестабилен и быстро схлопнулся. Но, судя по всему, они попытаются еще раз.

Гморк опешил.

— Да ладно?! Серьезно? Но кто мог создать межмировой портал, это же сказочный мир, здесь просто нет таких технологий…

— Это-то я и должна выяснить.

— Отлично. А ты в курсе, что Сказмирье занимает достаточно обширные территории и постоянно расширяется?

— Поучи меня еще, — фыркнула девушка. — Наши специалисты точно вычислили, что портал пробивали где-то здесь, в радиусе десятка километров от Желтого Леса.

Гморк даже задумываться не стал.

— Кащей наверняка опять свои опыты проводит.

— Опыты? Кащей? — удивилась девушка. — Я думала, это злодей такой костлявый со смертью в…

— Давай без интимных подробностей, — перебил ее Гморк. — Сказки это все. Кащей нормальный мужик, только немного помешан на науке, даже внешне чем-то Эйнштейна из нашего мира напоминает.

— Значит, нужно отправиться к нему и устроить допрос с пристрастием, — твердо сказала Пенелопа.

— Легко, — согласился сказочник. — Только допросов не надо, мы все тут живем душа в душу, даже Кащей вовсе не тот злодей из сказок, а лишь играет эту роль, периодически выступая «похитителем» принцесс. Пойдем, подыщем тебе что-нибудь у Яги, не в плаще же разгуливать…

Хотя, будь воля Гморка, он бы с удовольствием и дальше любовался изящными формами, угадывающимися под плащом. При ближайшем рассмотрении девушка оказалась не просто мила, а сногсшибательно красива.

Несмотря на показное недовольство, Баба-яга не только подобрала Пенелопе наиболее приемлемую одежду из своего гардероба, но и практически насильно напоила их чаем. Покинув избушку спустя полчаса, Пенелопа выглядела словно молодая версия Бабы-яги. Других-то одеяний у бабушки не водилось.

— Тебе идет, — вновь не удержался от подколки Гморк.

Странно, но каждый раз, глядя на гостью из Родительского мира, он хотел сказать какую-нибудь глупость.

— Сам урод, — огрызнулась девушка.

«Да, одеяние ей явно подходит, — ехидно подметил Гморк про себя. — Яга наверняка в молодости такой же язвой была».

— Эй, Бублик!

— Ты зачем это ящерицу зовешь? — вцепилась в его плечо девушка.

— Дракон — самое быстрое средство передвижения по Сказмирью. На нем мы живо доберемся до Кащея.

— Сам ты средство, — обиделся Бублик. — Между прочим, такими высказываниями ты наносишь вред моему хрупкому внутреннему миру.

Сказочница слегка сбледнула.

— Я не хочу летать на этом… хрупком внутреннем мире.

— Не волнуйся, он аккуратно летает, — заверил Пенелопу сказочник, видя одолевающие ее сомнения.

Впрочем, то, что он принял за сомнения, оказалось самым настоящим…

— Я высоты боюсь, — пересохшими губами произнесла грозная сказочница.

Гморк и дракон синхронно хлопнули глазами.

— О как.

— Хорошо, — пожал плечами Гморк, быстро придя в себя. — Тогда мы пойдем другим путем. Бабушка, сегодня же гонки проводятся, правильно?

Присевшая на крылечке Яга кивнула.

— Гонки на чем? — с интересом спросила Пенелопа.

— Как это на чем? На печках конечно же.

Девушка фыркнула.

— Ну да, действительно, чего это я глупые вопросы задаю. А чемпион у вас Емеля, наверное?

— Как догадалась? — подозрительно прищурилась бабушка.

— Интуиция.

— Бублик, взлетай и направляй нас к трассе, — велел Гморк. — Перехватим кого-нибудь из гонщиков и конфискуем транспорт во временное пользование. До Кащея всего-то часа полтора езды на печке…

Пока дракон выходил на взлет, набирал высоту и осматривался в поисках мчащихся на всех парах печек, Гморк и Пенелопа успели перекинуться парой слов с русалками. Хвостатые девушки все уговаривали сыграть с ними в бадминтон, заверяя, что даже сам водяной не прочь иногда попинать воланчик.

— Вон, твоя ящерица крыльями машет, внимание привлекает, — сообщила Пенелопа, глядя в небо.

— Сама ты… — беззлобно буркнул сказочник. — Ладно, пойдем…

Оставив за спиной Бабу-ягу и избушку, Гморк повел свою новую знакомую к гоночной трассе, проходящей через Желтый Лес и несколько близлежащих королевств. Гонки на печах проводились каждый месяц, и по счастливой случайности именно сейчас проходил один из этапов кубка Сказмирья. Всю дорогу до трассы Гморк старательно делал вид, будто сильно занят высматриванием парящего в небе дракона, хотя не увидеть его мог только слепой. Вскоре меж деревьев стала видна поднимающаяся в воздух дымовая завеса от пыхтящих на пределе возможностей ездовых печек.

— Будь осторожнее, — предупредил сказочник. — Они лишь кажутся неповоротливыми, а на деле могут не хуже «Формулы-1» гонять. Если слишком приблизишься, то может даже потоком воздуха сбить.

— Разберусь, — отмахнулась Пенелопа, выходя на опушку.

Гморк запоздало подумал, что забыл упомянуть о непривычной жителю техногенного мира бесшумности передвижения печек. Магическое средство передвижения парило над землей, и единственным воспроизводимым им звуком было легкое потрескивание поленьев в топке.

Выскочив прямо на трассу, девушка не сразу поняла, где очутилась, и слишком поздно увидела мчащиеся на всех парах печки. К слову, это уже не были печки в привычном старорусском понимании — из кирпича и глины, подобные конструкции вряд ли выдержали бы серьезную гонку. Участники совершенствовали свои средства передвижения кто во что горазд: изменяли форму печей, обивали стальными пластинами, пробовали разные виды дров. Поэтому вид мчащихся печек самых разных форм, цветов и размеров ввел девушку на какое-то время в ступор.

Лишь каким-то чудом Гморк успел схватить Пенелопу и буквально вытащить из-под мчащегося стального монстра, отдаленно напоминающего немецкий танк «Тигр» с огромной трубой вместо башни.

— Что это было?! — вскричала девушка, поднимаясь с земли и отряхиваясь от пыли.

Где-то наверху был слышен издевательских смех дракона, явно оценившего их прыжок.

— Печки, — пояснил Гморк, вскочив одним гибким движением.

— Какие печки?! Это же монстры — настоящие бронемашины!

— Ну да, в последнее время пошла мода на тюнинг… — Гморк толкнул Пенелопу локтем. — Пени, смотри, а вон любитель классики едет.

— Попрошу без панибратства, для тебя я Пенелопа, — оттолкнула его девушка и застыла, глядя на приближающееся к ним средство передвижения.

Самая что ни наесть классическая деревенская печь, с самым обычным деревенским парнем на водительской завалинке. Белая рубаха, светлые волосы и открытое веснушчатое лицо без намека на интеллект.

— О, похоже, нам повезло! — обрадовался Гморк, разглядев водителя печки. — Ваня!

Парень приветливо махнул рукой и направил пыхтящую чудо-машину к стоящей на краю гоночной трассы парочке.

— Любой другой мог бы заартачиться, а этот точно поможет, — пояснил Гморк девушке.

— Дурак? — уточнила Пенелопа.

— Просто добрый человек, — пожал плечами сказочник и шагнул навстречу парню. — Привет, Ваня. Чего это ты в хвосте тащишься?

— Да лопухнулся, — отмахнулся Иван. — С горючим намудрил. А кто эта прекрасная девушка? Неужели ты наконец-то зазнобу нашел?

Гморк и Пенелопа одновременно замахали руками.

— Нет!

— Мы просто коллеги, — поспешно сказала девушка. — Меня зовут Пенелопа, кстати.

Парень коротко поклонился.

— Иван Дурак.

— Все-таки Дурак? — выразительно покосилась на Гморка девушка. — Э-э… простите, это фамилия такая или диагноз?

— Фамилия, — ничуть не смутился парень. — И философия.

— Сама скоро поймешь, — заверил Гморк. — Ваня, нам срочно нужно попасть к Кащею.

Парень озадаченно посмотрел на парящего в небе дракона.

— А Бублик на что?

— У них с «зазнобой» не сложилось, — поморщился Гморк. — А к Кащею нужно срочно. Выручай, Вань.

— Я все равно последним иду, — почесал в затылке парень, — так что призовые места не светят. Забирайтесь.

Гморк в порыве джентльменства попытался подсадить девушку, но тут же получил по рукам и самолюбию. Мысленно ругнувшись и зарекшись на будущее, сказочник сноровисто запрыгнул на печку и подмигнул другу.

— Гони!

— Не гонится чего-то, — хмыкнул парень, трогая с места. — Кстати, как раз с Кащеем на эту тему поговорю, этот умелец наверняка сможет сделать так, что моя печка не ездить — летать будет.

Печка скользила над землей, удаляясь от гоночной трассы в сопровождении парящего над ней дракона. Гморк демонстративно отвернулся от спутницы, предоставив Ивану возможность развлечь девушку милым разговором.

— Так откуда вы к нам? — спросил Иван, с интересом глядя на Пенелопу. — И почему так странно одеты… знавал я одну даму, любящую подобные наряды…

— Да, это Яга ей ссудила, — подтвердил Гморк ехидно. — Увидела родственную душонку.

— Полагаю, родственником твоей душонки можно считать мельтешащую над нами крылатую лягушку? — фыркнула девушка, даже не взглянув на Гморка. — Иван, так что вы там говорили о какой-то своей философии?

Иван рассмеялся:

— А философия простая — доверять людям и поступать с ними так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.

— Действительно, глуповато, — согласилась девушка. — С другой стороны, это же мир сказок…

— Между прочим, для нас сказочным выглядит ваш мир, — заметил Иван. — Слышала о теории относительности?

— Я-то слышала. — Сказочница в очередной раз выразительно посмотрела на Гморка. — А вот ты откуда о ней узнал? Как и о нашем мире, кстати.

— Из учебника, — открыто улыбнулся парень. — У жены их знаешь сколько…

— А жена у нас кто?

— Василиса Премудрая, — ответил за друга Гморк. — И между прочим, они отличная пара, живут душа в душу, никогда не ссорятся.

— Еще бы, умная женщина и с дураком уживется, — выдала очередную порцию яда девушка. — А с тобой, Гморк, мы еще поговорим по поводу соблюдения закона об ограничении распространения информации между мирами. Видела я у Яги некое подобие телевизора, а тут еще выясняется, что ты местных жителей запрещенной литературой снабжаешь…

— А ведь я мог бы оглушить ее и бесчувственную погрузить на дракона… — буркнул себе под нос Гморк. — И добрались бы быстрее, и мозг целее остался.

— Хамло, — процедила сквозь зубы Пенелопа.

— Высокомерная дура, — не остался в долгу Гморк.

— Такое ощущение, будто вы знакомы уже очень давно, — заметил Иван Дурак. — И даже женаты.

— Вот еще, — хором ответили они.

К счастью для всех, поездка закончилась прежде, чем дошло до рукоприкладства, хотя, несмотря на всю свою сдержанность, Гморк уже был близок к тому, чтобы задушить Пенелопу или сбросить с едущей на полной скорости печки. Едва впереди замаячил замок Кащея, девушка мигом забыла о всяких препираниях и во все глаза уставилась на удивительное строение. И посмотреть было на что: невысокий в масштабах привычных техногенному миру многоэтажек замок смотрелся инородно посреди выжженного до черноты поля. А все потому, что он практически полностью состоял из горного хрусталя, причем не каких-то необработанных горных пород, а невероятных по форме деталей — шестеренок самых разных размеров и форм. По сути, замок был невероятным механизмом, в котором башни, стены, ворота и все здания неторопливо двигались по совершенно непредсказуемым траекториям.

— Что это? — зачарованно прошептала Пенелопа.

Гморк покосился на нее и нехотя ответил:

— Замок Кащея.

— А кто его построил?

— Кащей. Его же замок, — не без ехидства ответил Гморк. — Он у нас тот еще затейник.

Печка въехала на территорию замка, минуя ворота в виде огромной шестеренки, отъехавшей в сторону по аккуратной колее. Во дворе Пенелопу ждала еще одна неожиданность — встретили гостей не обычные люди, да и не люди вообще. Сказочница была подсознательно готова увидеть каких-нибудь сказочных монстров, но действительность превзошла любые, даже самые смелые фантазии. Кащей уже давно перешел на неодушевленных слуг — големов. Возможно, в этом не было бы ничего необычного, если бы они не напоминали внешним видом белых штурмовиков из известного фантастического фильма о далекой-далекой галактике. Вот только вооружены они были не лазерами, а классическими стальными мечами: Кащей ненавидел оружие и принципиально не применял свои знания для создания чего-то сложнее арбалета.

— Это что?! — в который раз за время знакомства с миром русских народных сказок спросила девушка.

— Големы, — осторожно пояснил Гморк.

— А почему они так похожи на… этих, как их…

— Ну я как-то Кащею показал фильм, ему понравилось…

Из замка в сопровождении двух штурмовиков появился плотно сбитый мужчина в простой рабочей одежде, очках и с прической, действительно напоминающей ту, с которой так любят изображать Эйнштейна. Вот только выражение лица у этого дядечки было куда более осмысленным, и он уж точно никоим образом не походил на сказочного злодея.

— Добрый день, Гморк, — вежливо поздоровался Кащей. — Мне передали, что ты привезешь принцессу.

— Это не принцесса, — поморщился Гморк.

— Да по ней видно, — кивнул Кащей.

— Это что еще значит?! — обиделась Пенелопа. — Да что ты можешь в этом понимать, старый хрыч!

Иван и Гморк обменялись насмешливыми взглядами. Лучше бы Кащей молчал.

— Я за свои века столько принцесс перекрал, что вполне могу считаться неплохим специалистом — статистики набралось о-го-го, — поправил очки Кащей.

— Щас как разобью кому-то очки, — погрозила ему кулаком сказочница.

Кащей спокойно сделал шаг назад, и перед ним тут же сомкнулись двое штурмовиков.

— И манер никаких, — невозмутимо констатировал он. — Гморк, держи ее от меня подальше, пожалуйста.

— Извини, — искренне покаялся сказочник картинным шепотом. — Это Пени, она тоже сказочни… — Он покосился на девушку и довольно закончил: —…ца. Увы, девушка выше меня рангом, и мы сможем от нее избавиться только после того, как разберемся с одним делом.

Кащей бросил недовольный взгляд на шипящую, как кошка, девушку и на всякий случай вызвал еще двух штурмовиков.

— Какое же у вас ко мне дело?

— Дело в том, что из Сказмирья недавно пытались пробить межмировой портал…

— И ты тут же подумал на старого Кащея, — понимающе вздохнул мужчина. — Конечно, такой знатный злодей…

— Дело не в злодействе, — замахал руками Гморк. — Но кто кроме тебя может обладать достаточными знаниями для этого?

— Сам знаешь, я очень осторожно обращаюсь с наукой и магией и никогда не стану создавать оружие или что-то способное причинить вред живым существам, — поморщился Кащей.

— Ага, а принцесс ты крадешь тоже из научного интереса? — не преминула высказаться Пенелопа. — Вместо белых мышей на опыты?

Сказочница заслужила еще один недовольный взгляд Кащея и короткое пояснение:

— Это просто работа на благо Сказмирья. Без злодеев жизнь здесь станет скучной и неинтересной. Именно поэтому мы с Гморком сконструировали Дом с Привидениями и другие опасные места и договорились со многими известными личностями: Соловьем-разбойником, Бабой-ягой. Лихом Одноглазым, Водяным и прочими. — Он перевел взгляд на Гморка. — Поверь мне, я даже не представляю, какие технологии могут позволить пробить этот ваш межмировой портал.

— Я тебе верю, — медленно произнес Гморк. — Хотя мне совершенно непонятно, кто еще мог это сделать…

— И ты так просто ему поверил! — поразилась Пенелопа. — Да у него на лице написано, что он вор и рецидивист со стажем!

Разумеется, на интеллигентном лице Кащея ничего подобного написано не было, но переубеждать сказочницу Гморк даже не стал пытаться.

— Может, это какая-то случайность или ошибка? — предположил Гморк. — Кто-нибудь играл с магией и создал портал…

Пенелопа одарила Гморка уничижительным взглядом.

— Какова вероятность того, что кто-то случайно создаст ядерный реактор?

— Что такое ядерный реактор? — тут же заинтересовался Кащей.

— Не твое дело, — раздраженно ответила девушка. — Иди, почахни над своим златом.

— Над златом чахнет, — передразнил девушку Кащей, впервые проявив хоть какие-то эмоции. — Почему все так буквально понимают сказки? В данном случае имелось в виду золото знаний. Думаешь, я от природы Бессмертный? Такие способности не даются просто так, это результат серьезных научных исследований.

— Тоже мне, профессор, — фыркнула девушка. — Скажи тогда, кто, кроме тебя, мог создать этот портал?

— Не представляю, кому могло хватить знаний для этого, — невозмутимо ответил Кащей.

— Ну если говорить о знаниях… — подал голос Иван Дурак. — То как насчет кота?

Пенелопа вопросительно посмотрела на Гморка.

— При чем тут кот?

— Ну ты забыла, как там у Пушкина было? — потер переносицу сказочник. — И днем и ночью кот ученый…

— По цепи ходит? — припомнила девушка.

— Насчет цепи не знаю, а в сети котяра шарит о-го-го, — смущенно сказал сказочник. — Я ему дал гостевой доступ к своему компьютеру, так он теперь сутками фильмы качает.

Судя по выражению лица девушки, подобные признания становились опасны для жизни.

— Телевизор, книги, доступ к сети… ты рехнулся?!

— Я лишь делаю их жизни интереснее, — пожал плечами Гморк. — Ты думаешь, жителей Сказмирья устраивала та однотипная старая жизнь, продолжавшаяся сотни и сотни лет?

Пенелопа сжала губы в тонкую недовольную линию.

— Это не имеет значения. Я хоть сейчас могу отправить тебя в Родительский мир на суд, и его приговор будет очень суров. Одним увольнением ты уже не отделаешься.

— Прямо сейчас? — насмешливо переспросил Гморк. — Ты умеешь открывать межмировые порталы силой мысли?

— Кхм… кстати, нужно кого-то отправить за моими вещами, — ничуть не смутилась сказочница. — Там мое оружие и портативный прибор для создания порталов.

— Почему ты позволяешь ей разговаривать с собой в таком тоне? — с интересом спросил Кащей, и, повинуясь его воле, все големы синхронно шагнули вперед. — Может, отправим ее в темницу на денек-другой? Принцессы после такого как шелковые становятся.

— Спокойно, — торопливо сказал Гморк, придерживая штурмовиков. — Это наши внутренние проблемы, я сам разберусь.

— Как скажешь, — не стал спорить Кащей, отпустив всех големов. — У меня вопрос: дракон так и будет кружить над замком или все-таки слетает за принцессой? Я уже и башню приготовил, и големов вон создал для встречи кандидатов.

— В принципе, почему бы и нет, — согласился Гморк. — Сейчас велю Бублику исправить ошибку и доставить принцессу. — Он подмигнул Пенелопе. — Заодно и твои вещи подберет. А с котом мы справимся и без него.

Пока Гморк уговаривал дракона вернуться в Желтый Лес за принцессой и вещами сказочницы, Пенелопа расхаживала по замку, заглядывая буквально в каждый уголок.

— Что она вынюхивает? — подозрительно спросил Кащей Гморка, когда тот закончил с драконом.

— Отчет готовит, наверное, — невозмутимо ответил он. — Слушай, одолжи мне меч какой-нибудь на всякий случай, а то я свой потерял.

— Да запросто. — Кащей подозвал одного из штурмовиков и забрал его оружие. — Слушай, а тебе ничего не грозит из-за этих ее отчетов?

— Ничего страшного, потом разберемся, — как всегда, легкомысленно ответил сказочник, пристраивая за спиной меч. — О, вот и она.

— Хватит болтовни, нам может быть дорога каждая минута! — скороговоркой произнесла выскочившая из замка Пенелопа. — Поехали к этому вашему коту!

— Да, мой генерал, — встал в струнку Гморк. — Не соблаговолите ли проследовать к карете?

Увы, девушка никак не отреагировала на ехидство, продефилировав с гордо поднятым носиком к печке, возле которой их уже давно поджидал Иван Дурак.

— А ты все остаешься верен классике, — проговорил Кащей, обойдя вокруг печки. — Полагаю, гонки проходят не слишком успешно?

— Никак топливо не подберу, — грустно вздохнул Иван Дурак. — Но мы еще всем покажем…

Кащей забрался на печку и понюхал идущий из трубы дымок.

— Березовые?

— Ага, — согласился Иван. — Но что-то не пошли…

— Пойти-то они, может, и пошли, но сейчас уже не то время. Давай-ка я тебе дам кое-что из своих запасов, недавно разработал новое топливо для Емели.

Гморк понимающе усмехнулся. Все знали, что единственной причиной постоянных побед Емели было сотрудничество с самым острым умом Сказмирья. Кащей постоянно тюнинговал печку местного чемпиона, всегда оставляя его противников позади. Сложно сказать, на каких принципах работали печки, и если это была чистая магия, то непонятно, с чего Кащей, старавшийся совместить местную магию с наукой, вообще занялся этим? Впрочем, сейчас Гморку было явно не до подобных вопросов…

— Если хочешь что-то делать, делай это быстрее, — попросил его Гморк. — Как уже говорила Пени, у нас мало времени.

Кащей что-то скомандовал своим штурмовикам, и те быстро сбегали за связкой поленьев странного синего цвета.

— Это последняя разработка, — гордо сказал Кащей. — Смотри, осторожнее, не больше одного полена за раз. Очень мощная штука.

— Мы не взорвемся? — на всякий случай уточнил Гморк.

— Не должны, — уклончиво ответил Кащей.

— Ох, прокачу с ветерком! — обрадовался Иван Дурак, запрыгивая на печку. — Спасибо, Кащей!

— Да не за что. Удачи вам.

Ворота замка отъехали в сторону, и печка сорвалась с места, словно пуля, не дав Гморку даже толком попрощаться с Кащеем.

— Куда едем-то? — недовольно поинтересовалась Пенелопа.

— На неведомые дорожки, разумеется, — спокойно ответил Гморк, уже начиная привыкать к тому, что девушка может быть недовольной без всяких причин.

— Это там, где следы неведомых зверей?

— Следы? Да, и следы тоже, — хмыкнул Гморк. — Главное, смотреть под ноги, чтобы не вляпаться.

Он похлопал «водителя» по плечу.

— Давай в Лукоморье правь, к Прадереву.

Иван молча кивнул, наслаждаясь сумасшедшей скоростью, а Пенелопа решила воспользоваться свободным временем и заняться разъяснительной работой среди Гморка.

— Сказочникам же строго-настрого запрещено давать подопечным доступ к технологиям нашего мира, — яростно зашипела на него девушка. — А ты что творишь? Я такого у Кащея в замке насмотрелась: электричество, паровые машины, телестудия… да тебя на всю жизнь в тюрьму упекут за такое!

— Да ладно тебе, — легкомысленно отмахнулся Гморк. — Что плохого в технологиях? Им ведь действительно стало веселее жить. Вот кот, например, он же ученый, ему скучно туда-сюда по цепи ходить, да и петь он, если честно, не очень-то мастак. Одно время они с Кащеем вместе что-то конструировали-выдумывали, да потом рассорились в пух и прах на почве научных диспутов — котяра нашему Кулибину даже нос расцарапал в порыве злости.

— Да, у котяры в последнее время аффективное расстройство, — поддакнул Иван. — Жаловался тут недавно, мол, никто его не понимает… В общем, типичная меланхолическая депрессия.

— Книги по психологии? — обреченно спросила Пенелопа.

— Они, — открыто улыбнулся парень. — Ни в одной сказке меня Иваном тупым не называли. Почитать я люблю, да и жена постоянно придумывает развлечения: то шахматы, то викторины тематические. Приходится соответствовать.

Печка ехала с такой скоростью, что, по логике, всех троих должно было сдуть встречным ветром, но вопреки законам физики они спокойно сидели и болтали о своем.

— Ты действительно думаешь, что какой-то, — Пенелопа поморщилась, — хорошо, пусть даже и очень умный кот смог открыть портал?

— Какой-то? — хмыкнул Гморк. — Однажды Котофей сделал адронный коллайдер из того, что нашел у Яги на кухне. Правда, должен признать, чего только у нее там не найдешь…

— То есть кот сделал магический адронный коллайдер?

— Э нет, помнишь, я говорил о научном диспуте между Котофеем и Кащеем? Так вот, Кащей всеми силами старается объединить магию и науку, а вот кот…

— Ярый противник магии, — догадалась Пенелопа.

— Ага, — вступил в разговор Иван. — Что, кстати, выглядит несколько глупо, если учесть, что Котофей сам по себе является сугубо магическим существом.

Еще на подъезде к знаменитому дереву, возвышающемуся над лесом огромным зеленым многовековым монстром, Гморк почуял неладное.

— Ваня, там странное свечение над Прадеревом.

— Котофей грозился новый электрический генератор запустить, чтобы на все Лукоморье электричества хватило. Может, что-то пошло не так, как планировалось? — предположил Иван.

— Скорее, наоборот! — удивленно вскричал Гморк, когда они миновали очередной поворот. — Смотрите!

И посмотреть действительно было на что: посреди поляны стояла огромная стальная конструкция, отдаленно напоминающая миниатюрную, высотой метров в десять, Эйфелеву башню. Точнее, даже две таких конструкции. А прямо между ними висел в воздухе самый настоящий межмировой портал — светящееся всеми цветами радуги квадратное окно, видимое лишь в одной плоскости. Все пространство вокруг «башен» буквально тонуло в проводах всевозможных расцветок и толщины, сходящихся где-то у подножия гигантского дуба, повязанного золотой якорной цепью.

— Иван, протарань одну из вышек, пока никто не полез в портал с той стороны! — скомандовал Гморк. — А мы пока займемся котом…

— Но печь же может пострадать, — жалобно запротестовал парень.

Сказочник грозно посмотрел на него.

— Если портал продолжит работать, то может пострадать все Сказмирье! — Он добавил в голос немного патетики: — Вся надежда только на тебя.

Спрыгнув с печки, Гморк и Пенелопа побежали прямиком к огромному дереву, а Иван Дурак скрепя сердце направил печку на ближайшую «башню».

— Ох, сейчас я выбью дурь из одного излишне любопытного комка шерсти, — зловеще прорычал Гморк на бегу.

К счастью, как бы ни был умен Котофей, подобрать достойных помощников, и уж тем более охранников, он явно не удосужился. Да и кто станет помогать… коту? В общем, на пути к пушистому источнику проблем сказочники не встретили никаких преград. Как, кстати, и Иван Дурак, врезавшийся на печке прямо в середину огромной башни. Увы, конструкция слегка накренилась, но портал все равно не исчез.

Серый полосатый кот сидел за огромным пультом. Пушистые лапки мелькали над кнопками с такой скоростью, что уследить за ними было попросту невозможно. Аккуратные очки и карандаш в зубах придавали несколько всклокоченному зверю совсем уж сказочный вид.

— Что тут забыл этот дурак на печке?! — бормотал себе под нос кот. — Так же и повредить что-нибудь можно…

Он настолько увлекся своим занятием, что даже не заметил появления нежданных гостей. Гморк подскочил к ученому коту, схватил его за загривок и вытащил из-за пульта.

— Ах ты комок шерсти, что ж ты творишь?!

— Не вздумай бить котика! — раздался из-за спины голос Пенелопы.

«Ну хоть к кому-то она доброту проявляет», — обрадовался Гморк, еще раз встряхнув кота.

— Котофей, ты что здесь устроил?

— Гморк? — удивился кот, подхватывая лапкой падающие очки. — Ты что здесь делаешь?

— Тебя останавливаю! Кто тебе разрешал открывать межмировые порталы?!

— А кто запрещал? — озадаченно спросил кот.

Гморк обернулся к Пенелопе:

— Слушай, а ведь он прав, в Сказмирье никогда не вводились запреты на создание порталов.

— Конечно. Потому что никто и подумать не мог, что развитие технологии этого мира позволит создать нечто подобное!

— Э-э… — Гморк возвел глаза к небу. — Возможно… я немного перестарался с внедрением технологий… Ладно, речь сейчас не об этом. — Он еще раз встряхнул кота. — Котофей, выключи портал!

— Я бы, может, его и выключил, но дурак на печке повредил управляющий контур. И когда я говорю «дурак», то имею в виду вовсе не фамилию.

Пенелопа ткнула Гморка локтем в бок.

— Ну что, Рэмбо, доигрался?

— А если я сейчас порублю этот твой пульт на мелкие кусочки? — зловеще спросил Гморк, вытаскивая из-за спины меч.

— То портал может вообще никогда не закрыться, идиот! — рявкнула на него Пенелопа. — Тебя что, не обучали основным принципам построения порталов? Весь механизм создан для того, чтобы открывать и закрывать портал, окно в другой мир не нуждается в поддержке и может просуществовать до нескольких суток. Я бы могла закрыть его с помощью своего портативного прибора, но он остался на берегу озера, откуда меня утащил твой дурацкий дракон!

— Тогда что же нам делать, пока он сам не закроется?! — озадаченно спросил сказочник.

— Мрряу, встречать гостей! — мяукнул кот, извернулся и вырвался из руки Гморка.

— А ну стой!

Но Котофей уже со всех лап бежал к порталу, в котором начали мелькать пока еще неразличимые тени. Рядом с окном в другой мир безуспешно возился с застрявшей в конструкциях башни печкой Иван Дурак.

— Куда хоть направлен этот портал?! — крикнул Гморк вдогонку коту.

— Туда, где по-настоящему ценят кошек!

— В Китай?

— В Египет!

Разумеется, вряд ли речь шла просто о современной стране, скорее о ее древнем, а то и вовсе сказочном варианте.

— Да ладно? — удивилась Пенелопа. — Откуда это комок шерсти знает о Египте?!

— Ну… в моей локальной сети было некое подобие Википедии… — смутился Гморк. — О, смотри, а вот и гости!

Неопределенные тени наконец-то сформировались в человеческие фигуры, и на землю Сказмирья ступил первый гость. В принципе, именно так Гморк себе и представлял египтян — смуглыми черноволосыми ребятами в кожаных набедренных повязках. Их было трое. И все бы смотрелось логично, если бы не строгие ошейники на их шеях и пристегнутые к ним поводки, ведущие куда-то в портал.

— Котэ! — умильно улыбнулся один из египтян, едва завидев Котофея.

— Ох уж этот египетский язык, такой он родной, — хмыкнул Гморк. — Котэ, он и в Египте котэ.

— Не котэ, а Котофей Ученый, — поправил египтянина кот. — Приветствую вас в нашем мире.

Египтяне озадаченно переглянулись, явно не поняв старый добрый русский.

— Котэ, — неуверенно повторил египтянин.

Прежде чем кот успел наладить с египтянами контакт, из портала появился новый гость — высоченный мускулистый мужчина… с головой шакала. Рыкнув что-то неопределенное, он пнул одного египтянина и схватил за шкирку второго. Далее пошла совершенно непереводимая игра звуков, отдаленно напоминающая человеческую речь в самом рычащем ее варианте. Котофей интуитивно почувствовал, что шакалы вряд ли будут дружелюбно настроены к коту, и постарался ретироваться к Ивану Дураку за печку. Недолго думая Гморк и Пенелопа последовали примеру Котофея, решив понаблюдать за гостями из безопасного укрытия.

— Что-то не выглядит он дружелюбным, — вполголоса произнесла Пенелопа. — Не знаю, из какого они мира, я с такими никогда не сталкивалась.

К слову, в реестр было внесено несколько сотен тысяч миров, в которых порой обитали невероятно опасные существа. Именно поэтому любое несанкционированное открытие межмировых порталов приравнивалось к самым тяжелым преступлениям — вылезти оттуда могло что угодно.

Тем временем из портала показалось еще несколько существ с шакальими и крокодильими головами. Каждое существо вело на поводках от одного до трех людей, периодически одаривая их пинками и ударами хлыстов.

— Не знаю, как насчет кошек, но людей они явно недолюбливают.

Подтверждением слов Гморка стал свист хлыста, ударившего одного из египтян по спине. Немногочисленные гости разошлись вокруг портала, по-хозяйски изучая новый для себя мир.

— Как бы нам их обратно в портал загнать? Ладно, для начала попробую наладить контакт, вдруг они все-таки мирные ребята.

Гморк передал Пенелопе меч, чтобы выглядеть дружелюбнее, и вышел навстречу гостям, демонстративно выставив перед собой пустые руки.

— Приветствую вас.

Все шакалы синхронно повернулись в его сторону и глухо зарычали.

— Мир, дружба, — как можно приветливее улыбнулся Гморк.

— Не показывай им зубы, — зашипела за спиной Пенелопа. — Животные могут посчитать это проявлением агрессии.

Сложно сказать, что именно вывело шакалоголовых из себя — показ зубов, само появление Гморка, или причиной было просто плохое настроение. Ближайший к нему гость рявкнул что-то на своем рычащем языке, выхватил из-за пояса небольшой золотой жезл и без предупреждения атаковал сказочника. С навершия жезла сорвался красный луч и устремился к Гморку. К счастью, сказочник успел среагировать на начало движения и отскочить в сторону. На том месте, где он находился секунду назад, образовалась приличных размеров воронка, но сказочник этого уже не видел. Успев заметить краем глаза, что остальные шакалоголовые схватились за такие же жезлы, Гморк запрыгал, словно заяц, не давая им нормально прицелиться.

«Эх, знал бы заранее, что мне сегодня предстоит, взял бы не меч, а лазер. И Бублика бы не отпускал, — думал Гморк, проявляя чудеса ловкости и акробатики. — Как же нам их теперь обратно в портал загнать?»

— Лови меч! — крикнула Пенелопа, действительно кидая ему эту бесполезную железку.

— Да на кой он мне?! — раздраженно вскричал сказочник, уворачиваясь от меча. — У тебя базуки не найдется?

Красный луч прошел в миллиметре от носа Гморка, вынудив того удвоить усилия. Тем временем Пенелопа воспользовалась тем, что шакалоголовые отвлеклись на сказочника, и подкралась к одному из них со спины. Несмотря на хрупкое телосложение, девушка прошла полноценную подготовку сказочника и владела боевыми искусствами не хуже, а то и получше Гморка. Поэтому ей не составило труда сбить противника с ног и завладеть его оружием. Но вот воспользоваться жезлом девушка не успела, поскольку трое египтян на поводках бросились на защиту хозяина, и завязалась короткая драка. Помощь пришла с неожиданной стороны — на одного из египтян с боевым визгом прыгнул кот.

— Котэ?! — успел взвизгнуть египтянин, прежде чем Котофей разодрал ему в кровь все лицо.

— Я думала, ты ждал этих гостей, — фыркнула Пенелопа, без особых сложностей отправив в нокаут остальных египтян.

— Ошибся, с кем не бывает, — сверкнул желтыми глазами кот. — Знаешь, как коту с ай-кью за двести трудно в мире сказок? Я хотел найти хоть немного уважения…

— И поклонения, — усмехнулась девушка. — Ладно, давай поможем Гморку.

Красный луч из жезла быстро расправился со всеми шакалоголовыми прежде, чем они успели понять, что происходит. К сожалению, к этому времени из портала выпито еще несколько десятков существ с головами шакалов, правда, уже без людей на поводках. Красные лучи разрезали воздух рядом с Пенелопой, а один даже достиг цели, лишь чудом попав не в нее, а в трофейный жезл. Девушка вскрикнула, выпустила из рук мгновенно разогревшееся оружие и бросилась в укрытие, случайно наступив на хвост коту.

— Бежим отсюда! — яростно взмявкнул Котофей.

Пенелопа и кот побежали со всех ног и лап навстречу Ивану Дураку, наконец-то справившемуся с печкой и выруливающему из-за башни.

— Нет, нам их явно не остановить, — выдохнул Гморк, догоняя Пенелопу и кота. — Нужно искать помощь.

Сказочники и Котофей запрыгнули на подъехавшую печь, и она тут же сорвалась с места.

— Богатыри какие-нибудь? — предположила Пенелопа, нервно оглядываясь на остающийся позади портал.

— Их слишком долго искать — вольные птицы. У Кащея полно големов, думаю, с их помощью мы справимся.

— Смотрите! — вскричал кот.

Позади раздались грозный рев и топот копыт, и на дорогу вырвались огромные быки с шакалоголовыми наездниками.

— Ого, — удивился Гморк. — Быстро они освоились. Что-то я не видел, чтобы через портал проходило нечто подобное.

— Может, создали с помощью магии, — презрительно сказал кот. — Я-то думал, это будут высокоразвитые интеллектуальные существа…

Несмотря на особое топливо от Кащея, быки на удивление легко поддерживали скорость печки, а вскоре даже начали ее нагонять.

— Чем они кормят этих тварей? — поразился Иван Дурак.

Всадники на быках оказались вооружены уже знакомыми сказочникам жезлами, и вскоре воздух над их головами прорезали красные полосы лазеров.

— Надо что-то делать, иначе они нас догонят и расстреляют, — обеспокоенно произнесла Пенелопа.

Иван Дурак вилял по лесу как мог, старательно уходя от смертельных лучей. К сожалению, им даже швырнуть в ответ было толком нечего.

— Ваня, у тебя же осталось еще много дров от Кащея?

— Я их кидать не буду, — уперся Иван Дурак. — Это мой билет на пьедестал!

— Да не надо ничего кидать, просто добавь парочку суперполеньев в топку!

— Но это опасно, — напомнила Пенелопа.

— А у нас есть другой выбор?

В отличие от классических печек топка на гоночной печке располагалась таким образом, чтобы ее было удобно заполнять дровами прямо на ходу. Поэтому Ивану Дураку не составило никакого труда добавить туда еще одно Кащеево полено.

— Кидай еще, — велел Гморк.

— Надеюсь, мы не взорвемся, — перекрестился Иван и кинул в топку еще два полена.

Сказать, что печь ускорилась, — это не сказать ничего. Преследователи мигом остались далеко позади, и, если бы не подозрительный треск по всему корпусу печки, можно было бы считать, что побег удался. К сожалению, никто не мог предсказать, в какой момент печку и всех ее пассажиров попросту разнесет в клочья.

— Не волнуйтесь, я чувствую любимую печку как часть своего тела и смогу предупредить вас, когда напряжение достигнет критической точки, — заверил Иван, словно угадав опасения Гморка. — Ну, почти наверняка смогу…

— Почти?! — хором переспросили Гморк и Пенелопа.

Как бы то ни было, прежде чем печь взорвалась, они смогли преодолеть большую часть пути до замка Кащея. Иван предупредил друзей в самый последний момент, и все успели спрыгнуть за несколько секунд до взрыва.

— Прощай, родная, — грустно вздохнул Иван, поднимаясь на ноги после падения.

— Сочувствую, друг, — похлопал его по плечу Гморк, — но сейчас некогда горевать. Отправляйся, предупреди всех в окрестностях о появлении опасных гостей и труби общий сбор. Портал-то мы авось закроем, а вот с гостями все равно придется разбираться.

— Я могу пойти с ним! — тут же вызвался кот.

— Стоять! — рявкнул на него сказочник.

— Хорошо, — вытянулся в струнку Котофей.

— Пойдешь с нами, — твердо сказал Гморк. — Не знаю зачем, просто на всякий случай.

Троица устремилась быстрым шагом в сторону замка, а Иван исчез в лесу, направившись на поиски Лешего и прочих сказочных созданий.

— Пенелопа, а ты здорово дерешься, — заметил Гморк. — Как легко ты разобралась с шакалоголовым.

— Не могу сказать того же о тебе, — фыркнула девушка. — Такое ощущение, что ты меч для красоты носишь.

— Ну… вообще-то ты права, насилие это не совсем мой конек, — смущенно признался сказочник.

— Ага, твой конек — это нарушение запретов на распространение информации, — процедила сквозь зубы девушка. — Ты хоть понимаешь, что если бы не ты, то ничего этого бы не произошло?

«Ох, вот и делай ей после этого комплименты, — удивленно подумал Гморк. — И здесь нахамить умудрилась».

— Мне очень стыдно, — ответил ей с беспечной усмешкой сказочник. — Но если бы кот не создал этот портал, я бы никогда не познакомился с такой милой и доброй девушкой, как ты.

Уж чем-чем, а ехидством Гморк всегда владел гораздо лучше, нежели мечом.

«Хотя в каждой шутке есть только доля шутки, — напомнил сам себе сказочник. — А Пени действительно молодец, не зря ее сказочником особого назначения сделали. Да и фигурка…»

— Мрряу, там опять появились эти собаки на быках!

Гморк и Пенелопа одновременно обернулись, чтобы увидеть, как из-за поворота выезжают быки с зубастыми всадниками. А до замка Кащея все еще было достаточно далеко.

— Кажется, у нас проблемы, — почесал затылок Гморк. — Ты хорошо бегаешь, Пенелопа? Э-э… Пенелопа?

А девушки и кота уже и след простыл.

— Подождите меня! — было дернулся Гморк, но неожиданно передумал. — Хотя… нам все равно не убежать… — Он развернулся лицом к приближающимся всадникам и засучил рукава. — В конце концов, какая же сказка без героизма?

Их было пятеро — шакалоголовых всадников на гигантских быках. Не слишком много, будь у Гморка не то что бластер, а хотя бы привычный арбалет. Уже в который раз за этот треклятый день он пожалел, что не вооружился должным образом.

К счастью, помимо благополучно потерянного меча (уже второго за этот день), в арсенале Гморка был еще и универсальный браслет. Правда, единственным по-настоящему полезным его свойством был банальный фонарик, но при должном умении…

Шакалы не стали использовать жезлы, очевидно решив взять Гморка и остальных живьем. Собственно, на это Гморк и рассчитывал. Когда всадники приблизились на достаточное расстояние и обступили его, сказочник воспользовался браслетом, чтобы сделать вспышку, ослепившую разом всех всадников. Единственное, чего он не учел, так это реакции быков: магические они там или нет, но испугались ничуть не меньше обычных. Всадники вылетели из седел и попадали под копыта быков, а Гморку осталось лишь постараться сделать все возможное, чтобы не оказаться там же.

Когда пыль развеялась, на ногах стояли лишь Гморк да двое шакалоголовых. Ну и оставшиеся невредимыми быки. Именно быками в качестве укрытия от смертельных лучей сказочник и воспользовался. Шакалоголовые сделали несколько выстрелов, тут же глупо убив двух животных, которыми благополучно прикрылся Гморк. К несчастью для них, хоть Гморк и не ахти как управлялся с мечом, ловкости ему было не занимать. Кувыркнувшись под ноги одного из быков, он подхватил упавший жезл и… замер, пытаясь разобраться, как задействовать этот артефакт.

«Но Пени же как-то разобралась, — удивленно думал он, вертя в руках жезл. — Странно, никаких кнопок, на мысли он тоже не реагирует…»

Сказочник мгновенно пожалел о своей неосмотрительности, лишь чудом увернувшись от едва не угодившего в глаз смертоносного луча. Висок обожгло болью, а от удара копыта того самого «чуда» Гморк отлетел метров на десять. Кольчуга выдержала удар, а у сказочника после короткой потери сознания в полете появилась возможность атаковать ближайшего к нему противника. Так и не разобравшись с работой жезла, он весьма успешно использовал его в качестве метательного снаряда, угодив точно в лоб одному из шакалоголовых и сбив ему прицел. В итоге луч ушел в сторону и попал в грудь второму шакалу. Пока египтянин ругался на своем рычащем языке, Гморк успел приблизиться на достаточное расстояние для ловкого удара ногой в причинное место. В итоге все пятеро противников оказались повержены, и если не считать случайный удар копытом и скользнувший по виску красный луч, то сказочник справился с ними без всяких потерь. В любом случае теперь в его распоряжении были отличные трофеи — три огромных быка. Оседлав одну из животин и взяв под уздцы остальных, он поспешил к остановившимся поодаль Пенелопе и коту.

— Ну вот, а вы боялись, — довольно улыбнулся он. — Теперь и быками разжились.

— Хоть какой-то от тебя толк, — «похвалила» его Пенелопа, ловко запрыгивая на одного из быков.

Гморк так и подавился остальными самодовольными словами. Все-таки подвиг не был его коньком, этими глупостями обычно занимались специально обученные или случайно поврежденные мозгом люди.

«Раз в жизни делаешь что-то героическое, и вот на тебе — никакой благодарности», — обиженно подумал сказочник.

— Мрряу, смотрите!

Вдалеке появлялись все новые и новые всадники. Навскидку их было никак не меньше трех десятков.

— Слушай, ты достал уже! — двинула кота по ушам Пенелопа. — Как пасть ни откроешь, все плохие новости.

— Зато теперь у нас есть быки и боевые жезлы, — напомнил Гморк о своем подвиге, все еще обижаясь на девушку.

Пришпорив быков, они поспешили к замку Кащея. Правда, спустя какое-то время, когда впереди наконец-то замаячили знакомые стены, расстояние между беглецами и преследователями существенно сократилось.

— Слушай, какие-то у нас бракованные быки, — недовольно заметила Пенелопа. — Не слишком-то быстро едут.

Данное высказывание с ее стороны звучало не особо правдоподобно, поскольку скачка на огромных быках оказалась серьезным испытанием для всех — седла на них отсутствовали в принципе, а скакали твари так, словно специально пытались отбить всадникам мягкие места.

К счастью, беглецы уже выехали из леса на открытое пространство перед замком Кащея, и им осталось преодолеть совсем небольшое расстояние. Дозорные с башен тут же заметили приближение врагов, и замок быстро начал принимать защитную формацию: закрылись все двери-шестеренки и окна, поднялись дополнительные башни. На стены высыпали десятки штурмовиков с арбалетами наперевес.

Увы, как ни гнали быков сказочники, расстояние между ними и преследователями стремительно сокращалось. Когда они наконец достигли стен замка, шакалоголовые отставали всего метров на пятьдесят. Големы уже во всю стреляли в преследователей из арбалетов, но болты не могли нанести огромным тварям по-настоящему серьезный урон — шакалоголовые падали с быков, только получив с десяток попаданий и превратившись в своеобразную подушечку для булавок.

— Ворота закрыты! — вскричала Пенелопа. — Мы не успеем попасть в замок прежде, чем нас схватят!

— Все в порядке, — заверил ее Гморк. — Прорвемся.

Гморк, кот и Пенелопа спрыгнули с быков и подбежали к воротам, оторвавшись от преследователей всего на пару десятков шагов.

— Обними меня! — скомандовал Гморк таким тоном, что девушка впервые не стала препираться, а молча выполнила приказ. Ну а коту приглашения и не требовалось.

Сказочник схватился за огромный зубец шестеренки-ворот и закричал что есть мочи:

— Крути!

И шестеренка закрутилась, на этот раз не отъезжая в сторону, а оставаясь на месте. Под визг девушки парочка взлетела на стену, в последний момент избежав лап преследователей.

— Обошлось, — облегченно вздохнул Гморк и насмешливо посмотрел на все еще держащуюся за него девушку. — Можно уже открыть глаза и перестать меня обнимать.

Пенелопа осторожно открыла один глаз, затем другой и, убедившись в том, что находится в безопасности, оттолкнула от себя сказочника.

— Хам.

— Теперь-то за что?! — возмутился Гморк, но в ответ получил лишь очередной пренебрежительный взгляд.

На стене тем временем появился Кащей в боевом облачении, ввергнувшем сказочницу в легкий шок. Как нетрудно догадаться, костюм его являлся точной копией костюма Дарта Вейдера. Даже говорил он соответствующим хриплым голосом, не забывая имитировать шипящую одышку.

— Фф-шш… Кто это, Гморк?

— Пришельцы из другого мира.

Над стеной периодически сверкали росчерки красных лучей — это шакалоголовые обменивались с големами «любезностями» в тщетной попытке попасть в замок.

— Не слишком они дружелюбны, как я погляжу, — заметил Кащей, поглядывая со стены вниз на огрызающихся красными лучами шакалоголовых всадников. — Фф-шш… Давайте-ка спустимся со стены подобру-поздорову, а то мало ли что.

К счастью, замок Кащея, сделанный из особого вида горного хрусталя, с легкостью выдерживал удары смертоносных лучей.

— Что, Котофей, доигрался? — погрозил пальцем Кащей. — А я говорил, что ничего хорошего в бездумном использовании науки нет.

Кот в ответ демонстративно разлегся и начал себя вылизывать.

— Где Бублик? — спросил сказочник, озадаченно оглядываясь по сторонам. — Он забрал вещи Пенелопы?

— Забрал, забрал. Вещи лежат в гостиной, а дракон отправился на ближайшее пастбище обедать, скоро вернется.

— Как же не вовремя он пожрать решил, — поморщился Гморк. — Нам нужно как можно скорее вернуться к порталу и закрыть его, чтобы прекратить приток пришельцев. Попроси кого-нибудь принести вещи Пенелопы, они нам просто необходимы. Я отправил Ивана за помощью, нам придется разобраться с гостями из другого мира после закрытия врат. Надеюсь, получится обойтись малой кровью, а еще лучше все-таки как-то найти с ними общий язык и решить дело миром.

Один из штурмовиков прибежал с небольшой сумкой и свертком одежды.

— Дайте мне посмотреть ваш прибор для открытия порталов! — тут же оживился кот.

— Не тяни свои мохнатые лапки, — осадила его сказочница.

— Кстати о Котофее, — щелкнул пальцами сказочник. — Кащей, запри-ка его на денек-другой для профилактики. И никакого тарелковидения.

— Мрряу! Я не виновен! Это произвол!

Упирающегося кота унесли штурмовики, Пенелопа радостно убежала переодеваться в свою одежду, а Гморк остался на стене с Кащеем.

— Слушай, а как с принцессой все прошло?

— Отлично, заточена вон в той башне, — махнул рукой Кащей.

Красный луч, словно по закону подлости, ударил в указанную башню и подрезал ее ровно посередине. Как оказалось, замок Кащея состоял из горного хрусталя не целиком, несколько башен, то ли для красоты, то ли по иной причине, были сделаны из цветного стекла. С громким скрежетом башня съехала вбок и рухнула за пределами замка.

— П-п-принцесса, — начал заикаться Гморк. — Она…

— А, нет, — поморщился Кащей. — Ошибся. Вон в той.

— Да снимите вы ее оттуда! — вскричал сказочник. — Эти шакалы тебе скоро все башни порушат.

— Новые построю, — ничуть не расстроился Кащей, отдав големам соответствующие распоряжения. — Но с этими гадами надо что-то делать. Придется открыть оружейную комнату второго уровня.

— Второго уровня? — вопросительно поднял бровь Гморк.

— Огнестрельное оружие, — пояснил Кащей.

— Э-э… давай после нашего отлета, — обеспокоенно попросил сказочник. — Не будем его светить перед Пени, она и так вся на нервах.

— Как скажешь. А сейчас извини, мне нужно координировать действия штурмовиков.

Пока Кащей занимался обороной замка, а Пенелопа меняла гардероб, Гморк решил заняться своими ранами. На спине обнаружился огромный след от копыта, пробившего даже зачарованную кольчугу, а на виске — ожог от лазера. В результате сказочнику даже пришлось воспользоваться карманной аптечкой и принять парочку взбадривающих таблеток.

Вернувшись, Пенелопа застала Гморка прохаживающимся по стене и наблюдающим за вялотекущим боем. Шакалоголовых оказалось не так уж и много, в то время как замок буквально кишел големами. Пусть они и были значительно хуже вооружены, но зато брали числом и бесстрашием. Возможно, именно поэтому примерно полсотни шакалоголовых топтались под стенами замка, никак не решаясь на серьезный штурм.

— Как успехи?

— Пока никак, но, думаю, Кащей с ними справится, — уверенно ответил Гморк. — А если и нет, то вскоре сюда прибудут наши друзья из Желтого Леса: Соловей-разбойник, Леший, Лихо — в общем, серьезные ребята.

— Так вот они какие — три богатыря, — фыркнула Пенелопа, поправляя аккуратную кольчужку.

Переодевшись в свою одежду, девушка стала выглядеть как завзятая героиня классического фэнтези — грозная воительница в юбке выше колен, кольчуге и удобных кожаных сапожках. За спиной сказочницы виднелся маленький кокетливый рюкзачок, а вместо полагавшегося воительнице меча на поясе висел небольшой бластер.

— Зря смеешься, — с трудом вернулся к теме разговора Гморк. — С этими положительными героями очень трудно общаться, так и норовят в праведном гневе нанести физический вред окружающим. Твердолобые ребята. С нечистью гораздо проще договориться: она живет дольше, успевает ума набраться, вон, как наш Кащей. Тысячи лет куролесил, потом успокоился, начал смысл жизни искать, увлекся наукой. Черти по всему Сказмирью казино открыли, Водяной химией увлекся, Леший селекцией и скрещиванием растений занимается, Соловей-разбойник такие арии высвистывает, что весь лес на его концерты собирается.

— Тебя послушать — прямо идиллия, — рассмеялась сказочница, но тут же вновь взяла себя в руки. — Ох, да где же эта твоя летающая лягушка шляется? Нужно как можно скорее закрыть портал, пока эти твари все Сказмирье не заполонили.

Гморк так залюбовался улыбкой девушки, что далеко не сразу понял, о чем идет речь.

— И не говори. — Он поднял руку, прикрывая глаза от солнечного света. — О, кажись, летит голубчик.

Бублик приземлился во дворе замка и сыто рыгнул в знак приветствия.

— Ух, я и наелся. Надеюсь, у нас будет время как следует отдохнуть… И что это за странные собачки под стенами замка?

— Некогда объяснять! — крикнул Гморк, подбежав к дракону. — Нам нужно срочно лететь в Лукоморье.

— Я как бы слишком сыт…

— Не волнует! — рявкнул сказочник, заставив дракона обиженно засопеть. — Пени, на каком расстоянии работает твой прибор?

— Нужно всего лишь приблизиться на дистанцию порядка пятидесяти метров и нажать вот эту кнопку, — ответила сказочница, впервые не обратив внимания на столь панибратское обращение.

— Хорошо, — легко согласился Гморк. — Давай прибор, мы с Бубликом слетаем закроем портал.

— Я полечу с вами, — уперлась девушка. — Тебе меч-то доверить нельзя, что уж о таком серьезном приборе говорить.

— Ты же боишься высоты, — насмешливо напомнил сказочник.

Пенелопа заметно побледнела, но сжала зубы и процедила:

— Переживу.

— Как хочешь, — пожал плечами Гморк. — Но учти, что Бублик знает о том, что ты боишься высоты, и у него очень специфическое чувство юмора.

Если кто-то считал, что драконы не умеют улыбаться, то это не так. Мигом забывший о всякой обиде Бублик довольно лыбился во все свои три сотни зубов.

— Ух, полета-аем.

Поскольку дорога была каждая минута, сказочники сразу же полезли на дракона, решив не прощаться с занимавшимся обороной замка Кащеем. Сказочница заняла место между наростами перед Гморком, судорожно вцепившись в спину дракона всеми конечностями и зажмурив глаза. Когда Бублик начал махать крыльями для взлета, девушка судорожно ойкнула, но больше не проронила ни звука, вызвав у Гморка невольное уважение. Он-то помнил, как первый раз оседлал дракона и орал как сумасшедший от невероятной болтанки на взлете. Впрочем, когда они набрали высоту, девушка все же огласила окрестности душераздирающим визгом, бросив всего один взгляд вниз.

— Все нормально! — прокричал ей Гморк. — Самое опасное это взлет! Теперь все будет хорошо.

Сказочница лишь еще сильнее вцепилась в нарост перед собой и пробормотала себе под нос что-то не слишком лицеприятное об отдельно взятых сказочниках и летающих лягушках, которые вообще-то рождены максимум что передвигаться по земле коротенькими прыжочками и уж никак не парить эдакой тушей в бескрайних воздушных просторах.

До Лукоморья они добрались в рекордные сроки: дракон старался как мог. Приблизившись к Прадереву, сказочники наконец смогли оценить все масштабы вторжения — шакалоголовые гости заполонили практически весь лес.

— Могло быть и хуже! — крикнул Гморк.

— Куда уж хуже?! — удивилась Пенелопа.

— Ну они могли сюда всем миром переселиться, а тут всего лишь пара тысяч существ. Они словно специально всей толпой стояли и ждали, когда же портал в другой мир откроется. Набежали, как муравьи. Осторожнее!

Бублик неожиданно сделал кульбит в воздухе, уходя от расчертившего небо красного луча, и Пенелопа едва не свалилась с его спины. Это шакалоголовые принялись обстреливать дракона из жезлов, едва тот оказался в прямой видимости. Бублик с легкостью избегал красных лучей, совершая сложные маневры, но долго продолжаться это явно не могло.

— Прибору нужно время, чтобы настроиться на портал, — с трудом проговорила белая как мел Пенелопа сквозь плотно сжатые зубы. — Для этого нужно продержать его в неподвижном состоянии хотя бы несколько секунд.

— Проблемка, — сказал Гморк, сочувственно глядя на сказочницу. — Бублик, нам придется высаживаться в лесу. С воздуха закрыть портал не получится. Ищи ближайшую полянку.

К счастью для сказочников, подходящее место для посадки нашлось недалеко от Прадерева, иначе им бы пришлось еще долго добираться до портала пешком. Осталась лишь одна проблема — это толпы гуляющих по лесу шакалоголовых пришельцев.

— Я вас прикрою! — крикнул дракон, взлетая и выдыхая пламя на выскочивших на поляну врагов.

Гморк и Пени, пригнувшись, побежали под укрытие деревьев.

— Осталось приблизиться к порталу на достаточное расстояние, — выдохнула сказочница, выхватывая лазер и делая несколько выстрелов в сторону врагов.

— Спасибо, кэп, — хмыкнул Гморк.

— Что?

— Не-не, ничего. — Он придержал ее за руку. — Давай-ка осторожнее теперь, этих тварей тут толпы.

— Ничего, как пришли, так и уйдут, — раздался рядом скрипящий голос.

Гморк подпрыгнул от неожиданности, а Пенелопа проявила неожиданную ловкость, тут же направив на противника бластер.

— Спокойно, свои, — скрипнул невысокий дедок с туловищем, донельзя напоминающим еловую шишку.

Если быть точным, его туловище и представляло собой огромную шишку. Густая зеленая борода и черные, откровенно ехидные глазенки дополняли образ Лешего, а огромный синяк под глазом даже придавал ему некий шарм.

— Это что? — подозрительно спросила Пенелопа, медленно опуская бластер.

— Не что, а кто, — укоризненно поправил Гморк. — Леший. Давно ты здесь?

— Отправился, как только Иван Дурак вбежал в Желтый Лес с воплями: «На помощь, убивают!» Там еще Чебур недалеко прячется, и Яга с Соловьем на подходе.

— Что за Чебур? — заинтересовалась Пенелопа. — Не помню такого персонажа…

— Увидишь — закачаешься, — хихикнул Гморк. — Леший, есть идеи, что с ними делать? Нам нужно приблизиться вон к тем башням, чтобы закрыть дверь, через которую эти твари сюда попадают.

— А тех, кто уже сюда прошел, куда девать? — озадачился Леший.

— Ну поселим куда-нибудь, не убивать же, — пожал плечами сказочник. — Потом разберемся, сперва эту проблему решить надо.

— Нет уж, не нужны мне в лесу толпы этих гадов, — неожиданно резко сказал хозяин леса. — Не нашенские они, чужие.

— Вряд ли у нас получится их обратно в портал загнать, — с сомнением покачал головой Гморк.

— Не недооценивай жителей Сказмирья, — загадочно ухмыльнулся в бороду Леший. — От вас требуется только закрыть за ними дверь, остальное мы сделаем. Да, и вставьте в уши вот эти затычки.

И прежде, чем сказочник успел что-либо сказать, Леший растворился в ближайшем дереве.

— Что делать-то будем? — после короткой паузы спросила Пенелопа.

Гморк молча протянул ей затычки для ушей.

— Лучше сделать, как он велит. Леший мужик серьезный, зря говорить не станет.

Вставив в уши затычки, Пенелопа хлопнула Гморка по плечу, привлекая его внимание, и указала пальцем в небо. Над лесом неторопливо летела ступа с Бабой-ягой и Соловьем-разбойником на борту. Сказочный летающий аппарат спустился к самым кронам деревьев, а затем по лесу разнесся громкий свист, который сказочники услышали даже сквозь затычки в ушах. Он постепенно менял тональность до тех пор, пока не достиг совсем уж невероятных частот. И тогда все шакалоголовые гиганты начали терять сознание и опадать на землю. Спустя несколько минут рядом с ними вновь возник Леший, известив о том, что можно избавляться от затычек.

— Ну все, сейчас отправим всех обратно, и дело сделано, — деловито сказал старичок. — Пойдемте.

Пока сказочники шли в сопровождении Лешего к порталу, мимо них периодически пробегали деревянные многоногие пни с грузом из многочисленных тел.

— Как у вас все просто, — удивленно произнесла Пенелопа.

— Сам в шоке, — честно признался Гморк. — О, смотри, а вот и Чебур.

Рядом с межмировым порталом действительно стоял огромный медведеподобный Чебурашка и не позволял пройти новым гостям. Выглядело это довольно просто: из портала появлялся очередной шакалоголовый гигант, получал лапой в лоб и по инерции отправлялся обратно. Отдельным штрихом к образу чудища были модные солнечные очки, без которых боящееся света существо явно не стало бы покидать свою пещеру. Непонятно только, где он их вообще достал?

Завидев Гморка и Пенелопу, монстр показал в улыбке все свои клыки и прорычал:

— Друз-зья?

— Друзья, друзья, — заверил его Леший.

— Это… друг всех детей Чебурашка?! — поразилась сказочница.

— Ого, — уважительно протянул Гморк. — Ты смотрела советские мультфильмы?

— Подумаешь, обычное дело, — буркнула девушка. — Бабушка всегда говорила, что русские мультики самые добрые.

— Точно, — гордо подтвердил Гморк. — Вон, даже одичавший Чебур все равно добряком остался.

Подтверждая слова сказочника, зверь с громким хэканьем двинул в лоб очередного шакалоголового.

Гморк, Пенелопа и Леший стояли и смотрели, как пеньки сгружали в портал тела незваных гостей. Вскоре к ним присоединился и Соловей-разбойник. Зардевшись от смущения, он поцеловал ручку Пенелопе и отрекомендовался:

— Соловей.

— Пенелопа, — представилась сказочница, с интересом разглядывая колоритного персонажа с двумя синяками под глазами. — А что с лицом?

— Боевая рана, — невозмутимо соврал разбойник.

Спустя всего пару часов остатки шакалоголовых были благополучно отправлены обратно в свой мир. Бублик слетал к замку Кащея и вернулся с хорошими новостями: нападение отбито, все шакалоголовые захвачены и скоро прибудут под конвоем к порталу.

— Мы молодцы, — заключил Гморк.

Они с Пенелопой удобно расположились на поваленном дереве и поедали гостинцы от Яги — пирожки с капустой и с мясом.

— Извини, но мне придется составить полный отчет обо всех событиях в Сказмирье, — без всякого раскаяния в голосе сообщила Пенелопа. — Все же в произошедшем виноват именно ты.

— Да ничего страшного, — отмахнулся Гморк. — Пиши что хочешь.

Девушка непонимающе посмотрела на него.

— Но тебя же тогда сместят с должности.

— Не сместят, — рассмеялся сказочник. — Мой отец глава Межмирового Совета. Он сделает все, лишь бы я был доволен жизнью и держался подальше от столицы.

Пенелопа сначала раскрыла рот от удивления, а потом понимающе кивнула:

— Да, это многое объясняет. Иначе как еще такому раздолбаю могли доверить целый мир.

— Надо было все-таки ее сбросить, — тихо прорычал откуда-то сверху дракон.

— Я все слышу, — угрожающе протянула Пенелопа.

— На то и расчет, — получила она ехидный ответ.

Вскоре появился и Кащей в сопровождении донельзя довольного Ивана Дурака и нескольких десятков штурмовиков, ведущих на веревках шакалоголовых.

— Фф-шш… Это последние, — прошипел Кащей, выругался и стащил с головы шлем. — Тьфу, ну и неудобная штука. Вы уж извините, но жезлы я на всякий случай оставлю себе, мало ли для чего еще пригодятся.

— Главное, против спасателей принцесс их не используй, — хмыкнул Гморк.

— Обижаешь, — улыбнулся уголками губ Кащей. — Изучу и спрячу в оружейную номер восемь.

Сказочник невольно заинтересовался, какое же оружие находится в оружейных с номера третьего по седьмой, если во второй уже было огнестрельное оружие? Вот тебе и пацифист.

— Гморк, представляешь, Кащей пообещал мне новую печку сделать! — вместо приветствия заявил Иван Дурак. — Здорово, да?!

— Здорово, — хором сказали Гморк с Пенелопой. — Теперь победа у тебя в кармане.

После отправки последнего гостя Пенелопа использовала свой прибор, чтобы закрыть портал, и все наконец-то вздохнули с облегчением.

— Ну, я тоже пойду, — неожиданно сказала Пенелопа.

— Так сразу? — искренне удивился Гморк.

— Да, — присоединился к нему Иван Дурак. — А как же пир на весь мир и все такое? Я тебя с Василисой познакомлю, вы наверняка общий язык найдете.

— Задание выполнено, — пожала плечами девушка. — Оставаться здесь дольше я не имею права.

— Да ладно тебе, один день ничего не решит, — неуверенно сказал Гморк.

— Нет, надо отправляться, — твердо сказала девушка и протянула руку Гморку. — Приятно было… поработать с тобой.

— И мне, — честно ответил сказочник, аккуратно пожав ей руку. — Так мной еще никто не командовал.

— Тобой покомандуешь, как же, — хмыкнула Пенелопа.

Набрав на приборе координаты и код к порталу в своем мире, девушка создала перед собой портал перехода.

— Возможно, еще увидимся.

Девушка махнула на прощанье рукой и шагнула в портал.

— Ох и тяжелый денек выдался, — вздохнул сказочник, закинув руки за голову и потянувшись. — Да, ребята? — Он подозрительно посмотрел на притихших друзей. — Почему вы так напряжены? Все же уже закончилось.

— Может, я и Иван-дурак, но явно поумнее тебя буду. Такую девушку отпустить, это надо быть полным идиотом.

— И ты туда же? — поморщился Гморк. — Да зачем я ей сдался-то? Что-то я не заметил с ее стороны особого желания продолжить общение. Убежала при первой же возможности.

— Кому нужно ее желание? — рыкнул сверху Бублик. — Если она тебе нравится, иди и возьми ее!

— Угу, стукни по голове дубиной и утащи в пещеру, — фыркнул сказочник, нервно теребя один из многочисленных трофейных жезлов. — Хотя кому я это говорю? Это же именно драконы ввели моду на кражу принцесс.

— Это было давно и носило сугубо кулинарный характер…

— Фу, — скривился Иван Дурак, видимо представив незавидную участь бедных принцесс. — А тебе, Гморк, должно быть стыдно. Что за глупая попытка спрятаться от реальности за утрированием и нелепыми шутками?

Гморк сердито засопел и демонстративно отвернулся. Как это ни прискорбно, друзья были правы на все сто, но природная нерешительность в общении с девушками не позволяла поступить Гморку так, как требовало сердце. Уйдя в свои мысли, он даже не заметил, как дракон и Иван Дурак переглянулись, подмигнули друг другу и вплотную приблизились к сказочнику. Прежде чем он успел что-либо понять, друзья схватили его за руки и за ноги и буквально зашвырнули в портал.

— Нерешительный он, — рыкнул дракон. — Ничего, там разберется. И с чувствами своими, и с нерешительностью.

Тем временем портал беззвучно закрылся.

— Слушай, а как он вернется? — запоздало спросил Иван Дурак.

— Хороший вопрос, — признал Кащей.

— Полагаю, к ужину его можно не ждать, — резюмировал Бублик.

Вельхеор озадаченно почесал в затылке и еще раз перечитал заголовок листовки: «Награда за голову МЕРТВОГО мага десять тысяч монет». С портрета на вампира смотрела немного косоглазая веснушчатая физиономия, не отягощенная не только интеллектом, но и малейшей адекватностью. Очевидно, именно так, по мнению художника, и должен был выглядеть безумный маг. На деле реальность частенько отличалась от портрета, нарисованного со слов свидетелей и пострадавших, но общее представление о цели охоты получить было можно.

«Не многовато ли? Обычно за дурные головы человеческих магов больше тысячи не дают, а тут все десять… Это же небольшой особнячок в центре Литы можно приобрести, — прикинул вампир и усмехнулся. — Если, конечно, кто-нибудь пустит в столицу человеческой Империи вампира…»

Вель протянул руку, и в нее тут же с готовностью прыгнул костяной кубок, до краев наполненный свежей кровью. Пригубив теплую животворную жидкость, он довольно причмокнул и хищно усмехнулся.

И еще, это выделение насчет головы именно мертвого мага отнюдь не случайно. Вампир отлично помнил тот случай, когда они с Келем…

— Дорого-ой!

Вельхеор невольно вздрогнул от удивительно мягкого и чувственного женского голоса.

— Да, любимая…

— Ты опять оставил меня одну, мне уже холодно…

На кровати возлежала прекрасная полногрудая девушка с идеальной фигурой. На вид ей можно было дать максимум двадцать человеческих лет, хотя реальный возраст Итании исчислялся веками. Чрезмерно бледная кожа вампирши контрастировала с черными простынями и притягивала взгляд Вельхеора даже сейчас, спустя шестьдесят лет совместной жизни…

— Знаешь, дорогая… — Вельхеор замялся. — Я думаю прогуляться немного… Давненько не покидал замок…

— Опять этот твой противный «дух охоты»? — недовольно нахмурила бровки Итания. — И думать забудь! Мы до сих пор не можем наладить отношения с Боевым Кланом после твоей последней вылазки.

— Они первые начали! — обиделся Вельхеор. — Это была наша добыча, мы гнали того мага целую неделю! Ну, дорогая, ты же знаешь, охота на безумных магов — мое любимое развлечение…

Разумеется, безумием страдали далеко не все маги. Точнее, не страдали, а скорее все-таки наслаждались. Все дело в том, что людская магия была очень непредсказуема и плохо структурирована. В отличие от вампиров и друидов, у коих мистические техники бережно передавались из поколения в поколение, люди не стремились к созданию единой школы магии. Прежде всего в этом виновата была людская сущность: граничащий с глупостью эгоизм и стремление получить все сразу и только для себя. Не стоило забывать и о том, что опыты с магией были невероятно опасны, настолько опасны, что мало кто в здравом рассудке стал бы этим заниматься. А если бы и стал… После нескольких удачных опытов — между прочим, очень опасных для окружающих — человек начинал терять голову от пагубного воздействия силы и творить дракон знает что. Именно поэтому вскоре магия в Империи стала вне закона, и получила распространение новая профессия — охотники на безумных магов. К несчастью для людей, противостоять магам мог только другой маг, а в распоряжении Империи было всего несколько более или менее адекватных, но слабеньких магов, и те работали в охране Императора. Поэтому Империя стала частенько прибегать к услугам вампиров и друидов, отлично справляющихся с функцией охотников. Впрочем, друидов такое времяпрепровождение не особенно интересовало, поэтому чаще всего занимались охотой именно вампиры. Это было в их природе. Дух охоты пронизывал все естество детей ночи…

— Дорогая, ну отпусти меня на охоту, — заканючил Вельхеор. — На обратном пути я мог бы заскочить в Древний Лес и нарвать твоих любимых цветов…

— Нет, и точка! — твердо сказала вампирша и тут же сменила тон на более интимный: — Лучше иди ко мне в кроватку…

— Да, дорогая… — упавшим голосом проблеял Вельхеор.

— Лерой! Лерой, не спи, жирный! Давай, подъем, подъем, а то и побазарить не с кем. Вставай, дерьма мешок, хватит спать. Чё ты там ворочаешься, а? Давай, давай, в ритме рэпа, вскочил, мля! Во, вот так уже лучше, шевели задницей.

Голый по пояс мужчина в линялых джинсах стоял этажом выше, опираясь локтями на ограждение террасы, и смотрел вниз, на балкон следующего этажа. С виду годам к сорока, широкоплечий и мускулистый, загорелый под калифорнийским солнцем, жарким даже с раннего утра.

Широкий, просторный балкон с ограждением из сверкающих никелированных труб и толстого ударопрочного стекла. Там, среди разбросанных ажурных стульев и перевернутого столика, тяжело и неуклюже ворочался огромный, очень толстый человек в когда-то белом, а теперь пятнисто-грязном тренировочном костюме. Дорогом костюме из тех, что так любят черные и поверх которых они любят надевать золотые цацки на золотых цепях. И заляпан костюм был не только и не столько грязью, сколько бурой запекшейся кровью. Два больших пятна в середине спины и на плече.

Кстати, человек и был черным. Когда-то был, сейчас он выглядел скорее серым. Или черно-бледным, если кто-то вообще в силах себе представить подобный цвет. Человек, а точнее, труп человека, которого когда-то звали Лероем, все же встал на ноги и выпрямился во весь свой почти двухметровый рост. Да, Лерой был высок и толст. По-настоящему толст, толст так, как умеют быть толстыми только американцы, особенно те, которые «добились успеха» в многочисленных гетто в больших городах. Голова, бритая наголо и глубоко сидевшая в складках шеи, напоминала какую-то чудовищно разросшуюся опухоль, выпучившуюся из воротника. Толстые, словно надутые воздухом ладони, огромный живот, дрябло свисающий под просторной майкой с символикой «Лэйкерс».

— Во, встал… — усмехнулся человек сверху. — Давай рассказывай чего-нибудь, а то тут со скуки сдохнешь.

Мертвец тупо уставился на своего мучителя мутными, какими-то блеклыми и страшными глазами и тихо заскулил.

— Чего вылупился? — спросил тот, положив руку на кобуру, висевшую на поясе. — А то гляди, надоешь ты мне как собеседник, и я тебя за кузеном твоим отправлю. И остальными.

«За кузеном» прозвучало как «за кузэ-эном».

Над головой звякнул колокольчик. Надежда сделала шаг вперед и недоуменно моргнула. Кажется, она ошиблась дверью. Это совсем не похоже на «Детский мир».

Продавец появился так неожиданно, словно вышел прямо из стены. Кажется, еще секунду назад рядом никого не было, и вот уже в ухо влетает свистящий шепот:

— Я могу вам помочь.

Это прозвучало не вопросом, а утверждением. Надежда повернулась к продавцу и вздрогнула. На редкость жуткий тип. Смертельно тощий, весь закутан в засаленный балахон, лицо скрыто под капюшоном. Видны только костлявые желтые руки с выступающими венами.

— Простите, я, наверное, ошиблась, — робко произнесла Надежда. — Мне нужен магазин игрушек. Вы не подскажете, как…

— Вы попали по адресу, — недослушав, сказал продавец. — В числе прочего мы продаем прекрасные игрушки.

— Правда? — недоверчиво посмотрела на него Надежда. — В самом деле?

— Что бы вы хотели приобрести?

Надежда задумалась, оглядываясь по сторонам. Не очень-то верится, что в таком месте могут торговать игрушками. Это скорее магазин антиквариата. Очень-очень странного антиквариата. На витринах лежат оплывшие свечи, пыльные книги в кожаных переплетах, медная посуда, ключи с фигурными головками… Под потолком висит чучело крокодила, на полке сидит марионеточная кукла — паяц в дурацком колпаке. Тоже игрушка, конечно, но очень уж жуткая.

— Знаете, я все-таки лучше пойду в другое место, — неуверенно произнесла Надежда.

Продавец ничего не ответил, только скрестил руки на груди. Надежда вся съежилась, глядя на эти желтые пальцы. Ей хотелось уйти, ей действительно очень хотелось уйти. Отправиться куда-нибудь еще — в какой-нибудь нормальный детский магазин, в шумный торговый центр, полный народу и ярких красок. Но она не могла заставить себя сделать шаг.

Надежда всегда отличалась болезненной робостью. Ей трудно было первой заговорить с незнакомым человеком, она совершенно не умела отказывать и вот уже несколько лет не решалась попросить шефа о прибавке. А кроме того, она чувствовала себя ужасно неловко, выходя из магазина без покупки. Ей казалось, что, если уж вошла внутрь и потратила время продавца, нужно непременно что-нибудь купить. Хоть что-нибудь.

Иначе получается невежливо.

— А какие игрушки у вас есть? — смущенно прошептала она.

— Любые, — невозмутимо ответил продавец. — Наш ассортимент превосходит любые ожидания. У нас есть все, что может кому-либо понадобиться.

— Я бы хотела надувную игрушку, — сделала слабую попытку улыбнуться Надежда. — Знаете, такую… большую. С которой можно играть на пляже. У вас есть?..

Внутренне она надеялась, что ничего подобного здесь нет. Надеялась, что жутковатый продавец разведет руками, и тогда она сможет облегченно сказать: «Очень жаль, поищу в другом месте. Извините, что побеспокоила».

Но продавец ни на секунду не замешкался. Он совершенно спокойно зашел за прилавок и выложил на стол три большие яркие коробки. Надежда удивленно моргнула.

Рассматривая товар, она подумала, что игрушки и в самом деле симпатичные. Улыбчивый крокодил в крохотном котелке. Важного вида горилла с громадными кулачищами. И смешной длинноносый человечек, похожий на помесь Карлсона и Буратино.

— Кто это? — спросила Надежда, указывая на последнего.

— Не «кто», а «что», — равнодушно ответил продавец. — Это надувная игрушка. Она не живая.

— Да, я знаю, я имела в виду… — чуть слышно промямлила Надежда, но моментально умолкла. Она всегда терялась, когда ее неправильно понимали.

Или делали вид, что неправильно понимают.

— Хорошо, я возьму… это, — робко произнесла Надежда, указывая на смешного человечка. — Сколько он стоит?

— Сто восемьдесят девять.

— Совсем недорого! — удивилась Надежда.

— У нас гибкая ценовая политика.

Домой Надежда добралась на автобусе. Позволить себе такси она не могла. Зарплата и так крохотная, а ее еще и задерживают. Хорошо хоть, алименты Стас перечисляет регулярно.

Максим выбежал в прихожую, едва заслышав шум ключа в замке. Надежда взъерошила сыну волосы и облегченно вздохнула. Она всегда сильно переживала, когда приходилось оставлять Макса одного. Ему ведь всего пять, а присмотреть некому: в этом городе у них с Максом ни родственников, ни друзей. С соседями Надежда почти незнакома — даже здоровается при встрече шепотом, еле слышно.

Хорошо хоть работа у нее надомная. Надежда бы не выдержала необходимости каждый день ездить в офис, сидеть в душном, плохо проветриваемом помещении. Да и Макса тогда пришлось бы отдать в садик, а поблизости их только два. Один совсем запущенный, территория грязная, обжитая окрестными алкашами. А второй очень хороший, но и ужасно дорогой, совсем не для тощенького кошелька Надежды.

Подарку Макс обрадовался. Мальчик обожает играть в воде. Раньше Стас с Надеждой каждый год ездили отдыхать на море — то в Крым, то в Сочи, то в Египет. Раньше… Надежда невольно всплакнула, в очередной раз вспомнив прошлогодний разрыв.

Хорошо хоть Максимка был еще слишком маленьким, чтобы понять, что происходит. Он, наверное, уже и не помнит отца толком. Надежда никак не решалась спросить.

— С днем рождения, Максик, — ласково сказала мать.

— Ага, — невнятно буркнул сын, теребя надувную игрушку. — Мам, а как его зовут?

— Я даже и не знаю… — замешкалась Надежда.

Максим наморщил лоб. Немного подумав, он перехватил смешного человечка поудобнее и с серьезным видом заявил:

— Это Мистер Пузырь.

— Почему? — удивилась Надежда.

— Потому что его так зовут.

— Это он так сказал? — улыбнулась мать.

— Мама, он надувной, — снисходительно посмотрел на нее сын. — Он не разговаривает.

— Ну да, но… — растерялась Надежда. Опять та же ситуация, что в магазине. — Я имела в виду… а почему мистер? Тогда уж Господин Пузырь… или, я не знаю… Товарищ Пузырь…

— Почему?

— Но ведь мистер — это по-англи… по-американски… кажется, по-американски… не знаю. А мы все-таки русские…

— Ну и что?

— Как… ну… а… хотя ладно, какая разница… — сдалась Надежда. В последнее время ей все труднее становилось общаться с сыном. — Иди играй. А я ужин приготовлю. Зразы с пшенкой хочешь?

Макс обдумал предложение и важно кивнул.

— А Мистер Пузырь тоже будет зразы? — серьезно спросил он.

— Конечно. Только немножко. Ему много нельзя, он на диете.

— Почему на диете?

— Ему худеть надо. Вон он какой толстый.

Улыбаясь немудреной шутке, Надежда пошла на кухню. А Макс крикнул ей вслед:

— Мам, Мистер Пузырь не на диете! Совсем-совсем не на диете!

Прошло несколько обычных, ничем не примечательных дней. Большую часть времени Надежда просиживала за компьютером, отвлекаясь только на готовку. Генеральную уборку она делала по понедельникам, большую стирку устраивала по четвергам. По субботам они с Максом отправлялись гулять — обычно в парк или детский развлекательный центр. Личной жизни у Надежды после развода не было — только сын и работа.

Мистер Пузырь стал настоящим любимцем Макса. Он не расставался с новой игрушкой нигде: спал с ней, таскал в ванную, сажал на соседний стул во время обеда. Надежде стоило немалого труда уговорить сына хотя бы не таскать надувного человечка на улицу.

Надежда ни разу не видела, чтобы Макс надувал Мистера Пузыря. Но он, видимо, все-таки делал это время от времени — Мистер Пузырь неизменно пребывал в самой лучшей форме. Упругий, плотный — никаких морщин, никакой дряблости, выдающей потерю воздуха. Резиновый человечек как будто даже капельку растолстел.

Со временем Надежда стала беспокоиться. У Максима есть и другие игрушки, но раньше он не проводил с ними столько времени. Тем более с одной и той же.

— Максик, обедать будешь? — спрашивала мать.

— Если Мистер Пузырь будет, то и я буду.

— Максик, мультики будешь смотреть?

— Если Мистер Пузырь будет, то и я буду.

— Максик, купаться пойдешь?

— Если Мистер Пузырь пойдет, то и я пойду.

Понемногу это начинало раздражать. Надежда уже видеть не могла этого надувного уродца с его вечно ухмыляющейся рожей. Но убедить Макса расстаться с Мистером Пузырем никак не получалось — они словно срослись в единое целое.

Надежда поймала себя на том, что все чаще останавливается у двери детской, прислушивается к происходящему внутри. И она все чаще слышала оттуда детский голосок, беседующий с Мистером Пузырем. Надежда и сама в детстве устраивала кукольные чаепития, сплетничая с любимыми игрушками, но здесь разговор звучал как-то слишком естественно.

И от этого становилось жутковато.

Посторонних Макс в свои игры не допускал. Стоило Надежде войти в комнату, как он сразу же замолкал и выжидательно смотрел на нее. А если та пыталась подключиться и притворялась, что тоже разговаривает с Мистером Пузырем, Макс делал недоуменное лицо и настроение сразу же пропадало.

А однажды, подойдя к двери, Надежда отчетливо услышала второй голос. Басовитый, слегка гнусавый — совершенно непохожий на детский.

Это длилось какую-то секунду, а потом голос смолк. Надежда не успела расслышать слов. Она сразу же распахнула дверь и увидела все ту же картину, что и обычно, — Макс на ковре, перед ним Мистер Пузырь. Рядом раскрыта книжка с картинками.

Макс внимательно посмотрел на мать… и Мистер Пузырь как будто тоже посмотрел. Надежда вздрогнула, не в силах оторвать взгляда от этой щекастой рожи. Пустые глаза надувного уродца невидяще таращились в одну точку. По спине пробежал холодок.

— Мам, ты чего? — спросил Макс, когда пауза слишком уж затянулась.

— Ни… ничего, — заикаясь, ответила Надежда, отступая назад и прикрывая за собой дверь. — Ничего…

С этого дня она стала беспокоиться за свою психику. Если начались слуховые галлюцинации, самое время подумать о визите к доктору.

В больницу Надежда так и не пошла. Если бы это было что-то нормальное и обычное, вроде гриппа или вывиха — дело другое. Но она не могла заставить себя обратиться к психиатру… или психологу… Надежда не знала точно, в чем между ними разница.

Проблемы с головой — это ведь так странно… так неловко… Врач наверняка будет смотреть на пациентку с насмешкой, наверняка будет думать, что она чокнутая.

А вдруг ее упекут в психушку?! Что тогда будет с Максом?!

Понемногу Надежда все же успокоилась. Убедила себя, что это просто Максим талантливо изменил голос. Трудно поверить, что пятилетний ребенок способен так басить, но это все же правдоподобнее слуховых галлюцинаций.

Но через некоторое время Надежда опять начала слышать что-то странное. Из комнаты Макса все чаще и чаще доносился этот гнусавый басок. Однако стоило Надежде коснуться дверной ручки, как все сразу стихало. Войдя внутрь, она неизменно видела мирную картину — мальчик, играющий с надувным человечком. Обычно они вместе «читали» книжку — Мистер Пузырь сидел в одной и той же позе, Макс лежал рядом на животе, болтая ногами.

А потом слуховые галлюцинации сменились зрительными.

В тот день соседи сверху особенно громко включили музыку. Если только этот грохот и душераздирающие вопли вообще можно так назвать. Надежда не переносила подобную какофонию, но ей никогда не хватало духу что-нибудь с этим сделать. Попросить соседей убавить громкость или хотя бы постучать по батарее… нет, невозможно.

Не слыша за этим ревом собственных шагов, Надежда как обычно вошла в комнату сына. Она хотела позвать его обедать… но слова застряли в горле. Бедная женщина отчетливо увидела, как надувная игрушка листает страницы книги. От Мистера Пузыря исходил приглушенный голос — он читал вслух.

Макс сидел рядом и внимательно слушал.

Это продолжалось пару секунд. А потом резиновый урод заметил постороннего и тут же «умер». Надувные руки замерли в воздухе, лицо снова стало просто нарисованной маской, взгляд остекленел.

Максим недоуменно повернулся к матери. В глазах сына та ясно увидела недовольство.

Надежда ничего не сказала. Почти целую минуту она молча стояла в проходе, напряженно глядя на Мистера Пузыря. Над головой грохотал тяжелый металл, надувной человечек улыбался невинной улыбкой.

Когда молчание стало совсем уж неловким, Надежда шагнула назад и тихо затворила за собой дверь. Ее губы чуть заметно шевелились, шепча… что? Будь Надежда верующей, она бы, наверное, молилась. Но ни одной молитвы она не знала, а потому просто бормотала вслух собственные мысли. Разбегающиеся в стороны, совершенно бессмысленные мысли.

Дойдя до конца коридора, Надежда дважды моргнула, растерянно таращась на обои в цветочек. Тупик. Дорога кончилась. Ах да, теперь ведь надо повернуть налево, там кухня… хотя что сейчас делать на кухне?

Пытаясь привести в порядок мысли, Надежда принялась яростно кусать губу. Привычка осталась с детства и всегда проявлялась в минуты душевного разлада.

Немного посидев за столом и уняв дрожь, Надежда резко вскочила. Ее сын сейчас там, рядом с этим… с этим… что он вообще такое, этот Мистер Пузырь?!

Надувная игрушка, вдруг сообразила Надежда. Мистер Пузырь — надувная игрушка. А у надувных игрушек есть одно уязвимое место…

Надежда открыла ящик и начала рыться в столовых приборах. Вот когда она пожалела, что приобретала ножи только с закругленным кончиком. Боялась держать дома острое — а ну как Макс доберется?

Но в ящике есть еще и вилки. Большей частью пластмассовые — тоже ради безопасности, — но парочка стальных все же осталась. Надежда схватила одну из них и зашагала вперед, крепко сжимая холодную ручку.

Дверь в детскую резко распахнулась. Максим дернулся, испуганно глядя на мать с вилкой. Мистер Пузырь даже не шевельнулся. Надежда сглотнула и шагнула вперед, чувствуя себя полной дурой. Может, ей все-таки просто показалось…

— Мам, ты что?! — пискнул Макс, когда та замахнулась.

Рука с вилкой остановилась в воздухе. Запястье перехватила другая рука.

Резиновая надувная рука.

Надежда похолодела, глядя в нарисованные глаза Мистера Пузыря. Губы бедной женщины задрожали, вилка вывалилась из ослабевших пальцев и упала на ковер.

Мистер Пузырь поднялся на ноги, продолжая крепко сжимать запястье Надежды. Та только теперь заметила, что он и в самом деле сильно изменился с тех пор, как его купили. Стал выше ростом, более гармонично сложен, отрастил пальцы на руках. Даже лицо изменилось — по-прежнему дурацкая рожа, но уже не такая карикатурная, как раньше.

Почти человек.

Надувной монстр посмотрел в глаза Надежде и медленно покачал головой. В его взгляде та прочла неприкрытую угрозу.

— Отпусти… те… — жалобно попросила Надежда, чувствуя нарастающую боль в запястье. — Пожалуйста…

Резиновая ладонь разжалась. Мистер Пузырь, так и не проронив ни слова, уселся обратно на ковер и, уже не таясь, начал листать книжку с картинками. Макс, с недоумением косящийся на мать, пододвинулся ближе.

На слабеющих ногах Надежда вернулась на кухню, уткнула лицо в ладони и зарыдала. Она понятия не имела, как быть в такой ужасной ситуации. У нее есть еще вилки, есть и другие острые предметы, но от одной мысли о повторной попытке женщину начинала колотить дрожь. В первый раз Мистер Пузырь ее отпустил, но что он сделает во второй?

— Боже!.. Боже!.. — всхлипнула Надежда, начиная мыть посуду. Она всегда так делала, когда сильно расстраивалась.

Совершенно непонятно, что теперь делать. Звонить в милицию? Жаловаться, что их с сыном терроризирует надувная игрушка? В этом случае сюда если кого и пришлют, то санитаров.

Но что еще можно сделать? Бежать из квартиры? Оставить ее этому резиновому чудовищу? Но эта квартира — единственное, что у них с сыном есть. Приютить их в этом городе некому.

С громким звоном разбилась уроненная тарелка. Надежда уставилась на осколки, растерянно шевеля губами. Мысли путаются и разбегаются, пальцы не слушаются — даже странно, что пока разбитая тарелка всего одна.

Перед глазами по-прежнему стоит отвратительная рожа Мистера Пузыря.

За окнами смеркалось. Надежда перемыла всю посуду и начала готовить ужин. Делала она это механически, просто для того, чтобы чем-то занять руки. Оглоушенная произошедшим, она плохо понимала, что вообще творится вокруг.

— Макс, ужинать!.. — привычно позвала она, помешивая пюре.

Максим вбежал в кухню через пару минут. А следом за ним… следом за ним вошел Мистер Пузырь. Совершенно спокойно, уже не пытаясь выдавать себя за обычную игрушку. Двигался он твердо, упруго, хотя и несколько неестественно.

— Вы что, тоже будете кушать?.. — слабым голосом спросила Надежда.

Мистер Пузырь внимательно посмотрел на пюре с котлетами и покачал головой. Он молча помог Максу вскарабкаться на его высокий стульчик и встал рядом. Надежда, глядящая на это с каким-то тупым безразличием, почему-то вдруг подумала, что Макса пора пересаживать на обычный стул. Пять лет уже ребенку.

Максим ел как ни в чем не бывало. Его ничуть не удивляло то, что рядом стоит надувной человек. А вот Надежде кусок не лез в горло.

— Простите, пожалуйста… — робко пролепетала она наконец. — А вы… а-а… как вас лучше называть?..

— Я Мистер Пузырь, — прогнусавил уродец, переводя взгляд на Надежду.

— А… да, я знаю… ну хорошо… — забормотала та, ища подходящие слова и не находя их.

Ну вот как прикажете разговаривать с ожившей надувной игрушкой?!

— Я теперь буду жить здесь, — холодно произнес Мистер Пузырь.

Надежда замерла с открытым ртом. Что можно ответить на такое заявление?

— И надолго вы у нас?.. — жалобно спросила она спустя некоторое время.

— Навсегда.

— Но… но… но также нельзя…

— Почему?

— У… у нас мало места…

— В таком случае тебе не следовало меня покупать, — презрительно ответил Мистер Пузырь.

— А вас можно вернуть?! — в отчаянии спросила Надежда.

— Товар надлежащего качества обмену и возврату не подлежит. Это правило магазина.

Надежда опустила взгляд, не зная, что еще сказать. Хотелось, конечно, заявить, что Мистер Пузырь — отнюдь не «товар надлежащего качества». Для надувной игрушки у него слишком много… дополнительных функций.

Одно то, что он говорит… как он вообще может разговаривать? Рот у него нарисованный, губы не шевелятся. Такое впечатление, словно внутри спрятан магнитофончик.

В эту ночь Надежда не сомкнула глаз. Трижды за ночь она прокрадывалась в детскую и всякий раз натыкалась на холодный взгляд Мистера Пузыря. Судя по всему, в сне он не нуждался.

Хорошо хоть, Максика этот монстр не трогал. Мальчик сладко сопел в кровати, даже не подозревая, что мать за стеной не находит себе места.

Сейчас Надежда в очередной раз пожалела, что после развода Стас сделал широкий жест, оставив ей квартиру. Лучше бы уж разменяли на две однокомнатные, как она предлагала. И квартплата была бы поменьше.

К утру несчастная женщина все-таки забылась в дреме, полной кошмаров. Но уже через полтора часа поднялась и поспешила проверить, в порядке ли Макс и с ним ли еще Мистер Пузырь. Ей ужасно хотелось, чтобы произошедшее вчера оказалось просто дурным сном.

К сожалению, Мистер Пузырь остался там же, где и был. При появлении Надежды безмолвный страж повернул надувную голову, и его щеки странным образом вздулись, искажая нарисованные губы.

Эта жуткая гримаса заставила Надежду вздрогнуть. Но потом она пораженно сообразила, что Мистер Пузырь так улыбается. Мимика на этом резиновом лице смотрелась жутковато и неестественно.

— С добрым утром, — негромко заговорил монстр. — Как спалось?

Надежда попятилась. Простые слова вежливости вызвали у нее оторопь.

— Не нужно меня бояться, — произнес Мистер Пузырь, поднимаясь на ноги и делая шаг вперед. — Я не причиню тебе вреда.

— Не подходите ко мне!.. — вскрикнула Надежда, отступая в коридор.

Мистер Пузырь остановился. Ничего не выражающее нарисованное лицо исказилось, пошло мелкими морщинами. Кажется, его огорчила такая реакция.

— Я не причиню тебе вреда, — повторил он.

Почему-то Надежда ему не поверила.

Накормив Макса овсянкой и яйцом всмятку, Надежда крепко задумалась. Ей снова стало любопытно, каким образом Мистер Пузырь двигается и разговаривает. Животные двигаются, потому что у них есть скелет и мышцы. Но у Мистера Пузыря мышц нет — это просто резиновая оболочка, наполненная воздухом. Нету у него и мозга. И крови. Вообще ничего нет. Он никак не может быть живым.

Конечно, у роботов всего этого тоже нет, а они и двигаются, и разговаривают. В прошлом году Надежда видела одного такого на научной выставке — металлический человек маршировал по своему стенду, пожимал посетителям руки, общался с ними мягким музыкальным голосом. Но там-то все понятно — полупроводники, микросхемы… честно говоря, Надежда абсолютно не разбиралась в технике.

Однако даже ее напрочь отсутствующих познаний хватало, чтобы понимать различия между роботом и Мистером Пузырем. Живых надувных человечков Надежда на выставках не видела. Танцующих кукол видела, но ими управляли кукловоды, дергающие за ниточки.

А потом Надежда сообразила, что знает одно место, куда можно пойти за помощью. Тот самый магазин, в котором она сделала эту покупку. Как его там… «Семерка пентаклей». Его хозяин просто обязан забрать чертову игрушку обратно.

Правда, Надежда не помнила точного адреса. В «Семерку пентаклей» она попала совершенно случайно — разыскивала магазин игрушек, спросила дорогу у прохожего, тот махнул рукой куда-то в сторону… в общем, как-то так она туда и забрела.

Но адрес легко можно узнать.

Через час Надежда поняла, что это вовсе не так легко. В адресной книге никакой «Семерки пентаклей» не значилось. Девушка из телефонной справочной не смогла ничего подсказать. Поиски в Интернете также закончились ничем.

Тогда Надежда решила просто вернуться на туже улицу и посмотреть сама. Примерное место она помнила, а если и придется потратить лишние полчасика — беда невелика.

Уже начав одеваться, Надежда остановилась. Нельзя оставлять Макса дома одного. Вернее, одного-то можно — она ведь совсем ненадолго. Но в том-то и дело, что теперь он не один. С ним будет еще и Мистер Пузырь. И оставлять сына с ним наедине… нет-нет, об этом не может быть и речи.

— Максим, мы идем гулять, — возвестила Надежда, входя в детскую. Ей повезло — Мистер Пузырь как раз отлучился.

— Сегодня же еще не суббота, — удивился Макс.

— А мы все равно пойдем гулять. Хочешь?

— Хочу! — обрадовался Максим. — А мы на аттракционы пойдем или в магазин?

— В магазин. Собирайся быстренько.

Под «магазином» Макс имел в виду огромный молл с кинотеатром и детским развлекательным центром. Туда Надежда обычно водила его в плохую погоду, когда гулять в парке не хотелось. Обычно там же она покупала сыну и игрушки, но в прошлый раз детский отдел был закрыт. Санитарный день или что-то вроде этого. В итоге Надежда пошла искать другое место… и где-то на соседней улице набрела на «Семерку пентаклей».

Одев сына и одевшись сама, Надежда тихо двинулась в прихожую. Она ужасно боялась, что Макс захочет перед уходом попрощаться с Мистером Пузырем, но этого, к счастью, не случилось.

Однако Мистер Пузырь напомнил о себе сам.

Надувной уродец поджидал их у входной двери. Он неподвижно стоял на коврике, скрестив руки на груди, и смотрел на мать с сыном нарисованными глазами.

— Вы куда? — грозно спросил он.

— Погулять… — жалобно пискнула Надежда. — Мы… мы скоро вернемся…

— Вы останетесь дома, — безапелляционно заявил Мистер Пузырь.

— Но… но… но как же… — залепетала Надежда, чувствуя, как душа уходит в пятки. — У нас и продуктов уже мало осталось, надо в магазин…

— Продуктов еще много, — отрезал Мистер Пузырь. — Я смотрел в холодильнике.

— Хлеба свежего нет…

— Вы его почти и не едите. Потерпите несколько дней.

— Но как же так…

— Несколько дней, — повторил Мистер Пузырь. — А потом я сам с вами схожу.

Эта простая фраза, произнесенная мягким, даже доброжелательным тоном, напугала Надежду до полусмерти. В отличие от Макса, не увидевшего в словах Мистера Пузыря ничего особенного, она сразу поняла скрытый подтекст. Невооруженным взглядом видно, насколько эта надувная игрушка изменилась с тех пор, как ее купили. А если он собирается через несколько дней выйти на улицу… как он будет выглядеть к тому моменту?! И что это вообще за чертовщина такая?!

Одно ясно — из квартиры Мистер Пузырь их не выпустит.

Надежда поняла, что совершенно не хочет сидеть и дожидаться, пока Мистер Пузырь «сам с ними сходит». И вообще, ее абсолютно не прельщает мысль до конца жизни быть пленницей резиновой игрушки. Надо срочно что-то предпринять, пока не стало хуже.

Но все возможные варианты Надежда отвергла еще вчера. Милиция, спасатели, «скорая»… к кому еще можно обратиться за помощью? Не родителям же в деревню звонить.

И тут Надежда вспомнила про Стаса. Они не виделись уже два месяца, и по менее важному поводу Надежда не стала бы беспокоить бывшего мужа. Но тут ситуация критическая.

Однако Мистер Пузырь оказался настроен серьезно. Стоило Надежде поднять трубку, как он вышел из детской и строго спросил:

— Кому ты звонишь?

— Я просто… пиццу… заказать… — неожиданно для себя нашлась Надежда. — Можно?..

— Никакой пиццы, — отрезал Мистер Пузырь, вырывая трубку. Он взялся за телефонный аппарат и с хрустом выдернул провод из гнезда.

Надежда втянула голову в плечи, не смея протестовать. Злополучный провод Мистер Пузырь перерезал ножницами, лишив телефон доступа в сеть. После этого он бесцеремонно обыскал сумку Надежды и конфисковал мобильник. Утратил выход в Интернет и домашний компьютер.

Но кое-что Мистер Пузырь все же упустил из виду. В доме есть еще один мобильник. Это в девяностых годах сотовую связь могли себе позволить только очень преуспевающие люди, а сейчас с маленькими телефончиками ходят даже пенсионеры. И несмотря на крохотную зарплату, Надежда все же выкроила небольшую сумму, чтобы купить такой Максу.

Конечно, пятилетнему ребенку он не очень-то нужен, зато сын постоянно на связи. Если потеряется — всегда сможет позвонить. Пользоваться своим телефоном Макс научился очень быстро. Современные дети вообще легко овладевают техникой.

Убедившись, что Мистер Пузырь не в курсе насчет второго мобильника, Надежда постаралась усыпить его бдительность. Она приготовила обед, выждала некоторое время, а потом под благовидным предлогом отлучилась в детскую.

Мобильник был там. Лежал себе в верхнем ящике комода, прикрытый журналом комиксов. Максим постоянно его везде забывал, а мать находила и возвращала на положенное место.

К счастью, аккумулятор не разрядился. Индикатор ненавязчиво помаргивал, извещая, что телефону хотелось бы подсоединиться к розетке, но еще какое-то время он продержится.

На цыпочках Надежда прокралась в ванную комнату и заперлась изнутри. Чтобы ее не услышали, она открыла оба крана. А потом трясущимися пальцами набрала номер Стаса.

Тот какое-то время не отвечал. Надежда уже испугалась, что бывший муж не может подойти, но тут на звонок наконец ответили. Из телефона донесся такой знакомый, такой родной голос, что Надежда едва не расплакалась от облегчения.

— Стас, ты… ты можешь сейчас приехать?.. — не теряя времени, зашептала она в трубку. — Мне… ко мне…

— Прямо сейчас?.. — недовольно отозвался бывший муж.

— Да-да, прямо сейчас!

— У меня тут работа вообще-то… Вечером устроит?

— А сейчас никак?.. — жалобно спросила Надежда. — Совсем никак?..

— Что у тебя случилось? — помолчав, спросил Стас. — С Максимом что-то?

— Я… нет… это… я…

Надежда вдруг поняла, что, если она хоть словечком заикнется о Мистере Пузыре, Стас повесит трубку и больше не станет даже слушать. Он терпеть не может, когда ему говорят неправду. Уличив человека во лжи, сразу проникается к нему острой неприязнью.

Они ведь из-за этого и расстались. Надежда тогда случайно зашла в ювелирный магазин и, как обычно чувствуя неловкость, решила что-нибудь себе купить. Цены выглядели вполне доступными, и она выбрала себе миленькие сережки. Но когда их уже упаковали и пришло время расплачиваться, выяснилось, что Надежда совершила страшную ошибку.

Цена была указана не в рублях, а в евро.

Надежда всегда была ужасно робким человеком. Сказать, что передумала, после того как торговый консультант потратил на нее столько времени, все уже упаковал… нет, этого она не могла просто физически. И она заплатила за те чудовищно дорогие серьги — заплатила, отдав почти все деньги на хозяйство.

Придя домой, она испугалась признаться в том, что натворила. Поэтому сказала Стасу, что в автобусе у нее вытащили кошелек. Муж матюкнулся на гнусного карманника, попенял супруге за ротозейство, но расстроился не слишком сильно. Средства на черный день в доме были.

А через две недели обман раскрылся. Оказалось, что в том ювелирном существует система скидок для постоянных покупателей… а Надежда сдуру оставила там свои контактные данные. Ей позвонили, чтобы рассказать о каком-то новом суперпредложении… как раз в то время, когда она была в ванной.

Трубку взял Стас.

Он молча выслушал консультанта. Спросил, когда именно его жена стала их клиентом и что она приобрела. Моментально обо всем догадался. И тихо постучал в дверь ванной.

Разговор был долгим и тяжелым. Стас осмотрел злополучные серьги и спокойно вышвырнул их в окно. Ему было плевать и на деньги, и на женину глупость. Но вот обмана он простить не мог.

Именно после этой, казалось бы, ерунды отношения начали стремительно остывать. Стас все реже разговаривал с Надеждой, смотрел на нее какими-то чужими глазами… а в конце концов сообщил, что подает на развод. Квартиру оставляет ей.

С тех пор прошел уже целый год. Надежда несколько раз порывалась позвонить Стасу, попробовать помириться, — но всегда в последний момент пугалась. Изредка Стас звонил сам, но с Надеждой он разговаривал мало, сухо и только по делу.

И сейчас Надежде нужно было срочно придумать, что сказать, дабы Стас приехал. Правду говорить нельзя — она прозвучит глупой выдумкой. Но и врать тоже нельзя. Надежда предпочитала остаться в плену Мистера Пузыря, чем снова увидеть глаза Стаса, уличившего ее во лжи.

— Мне просто очень нужно… очень… нужно… — бессвязно забормотала она, ища правильные слова. — Я просто не могу… я не могу больше… мы не можем тут оставаться…

На том конце провода воцарилось молчание. Стас молчал всего несколько секунд, но Надежде они показались дольше самой жизни.

— Хорошо, я отпрошусь, — наконец произнес бывший муж. — Через час жди. Быстрее не смогу.

У Надежды отлегло от сердца. Она торопливо ополоснулась под душем, чтобы не вызывать подозрений, и вышла из ванной.

Мистер Пузырь стоял в коридоре и молча смотрел на нее. Нарисованные глаза обежали Надежду с ног до головы, но ничего криминального не заметили. Мобильный она благоразумно спрятала в ванной, под полотенцами.

Стас всегда отличался пунктуальностью. Ровно через час дверь отворилась и в квартиру вошел бывший муж Надежды.

Вот когда она порадовалась, что у того сохранились запасные ключи.

— Что у тебя случилось? — с порога спросил Стас. — Машина нужна?

— Машина?.. А зачем… зачем машина?.. — не поняла Надежда, озираясь по сторонам.

— Откуда я знаю?! — раздраженно посмотрел на нее Стас. — Ты мне скажи!

Он широким шагом прошел в детскую, подошел к Максу и молча взял его за подбородок. В первый момент тот посмотрел на отца недоуменно, даже испуганно, но потом в глазах забрезжило узнавание.

— Папа?.. — недоверчиво спросил Макс. — Папка!

— Привет, братан, — ласково обнял его Стас и достал из кармана шоколадку. — Держи вкусняху. Что у вас тут с мамкой стряслось?

— Да ничего, — удивился Макс. — Все нормально.

— Вижу. Ну?.. — спросил Стас, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к Надежде. — Из-за чего паника?

Надежда заломила руки. Она все еще не знала, как лучше объяснить суть проблемы. Мистер Пузырь как в воду канул — наверное, затаился где-нибудь в спальне или на кухне. Но даже если найти его и показать Стасу, будет очень трудно доказать, что тот способен двигаться и разговаривать. В спокойном состоянии Мистер Пузырь по-прежнему ничем не отличается от обычной игрушки. Великоват разве что.

Надо что-то придумать. Надо срочно что-то придумать. Главное — не выпускать Стаса из квартиры. Как только он вошел, Надежда сразу почувствовала себя так спокойно, так защищенно…

— Давай уедем! — бухнула она, понимая, что пауза уже слишком затянулась.

— Куда? — не понял Стас.

— Куда… куда угодно! К тебе! Только чтобы отсюда!

— Зачем?

— У нас тут… у нас тут…

— Мам, что случилось? — дернул ее за юбку Макс.

— Да, что случилось? — присоединился Стас. — Мне кто-нибудь это объяснит в конце концов?

— У нас тут… у нас тут… паразиты! — ляпнула Надежда.

— Паразиты? Какие еще паразиты?

— Крупные! Очень-очень крупные!

— Ага. Паразиты, значит, — как-то очень спокойно произнес Стас.

— Да, и я…

— Знаешь, мне уже на работу пора, — перебил ее Стас. — Давай, братан, пока. Слушайся мамку. Чего тебе в следующий раз привезти?

— Киндер-сюрприз!

— Договорились.

Стас развернулся и двинулся к выходу. Надежда посмотрела ему в спину остановившимся взглядом… и бросилась следом.

Она повисла на шее бывшего мужа и зарыдала. Стас, хотевший было отстраниться и идти дальше, замер на пороге. Уж очень искренне и неподдельно Надежда плакала. А потом он посмотрел ей в глаза — испуганные, светящиеся отчаянием — и посерьезнел.

— Ладно, собирайся, — скомандовал Стас. — Жду в машине.

— Нет! — вскрикнула Надежда, бросаясь к шифоньеру. — Мы уже готовы! Мы с тобой! Максим, давай руки, продевай голову!

Надевая свитер, Макс недоуменно пыхтел: он не понимал, из-за чего весь этот гам. Стас тоже смотрел на паникующую Надежду и пытался уразуметь: что же все-таки здесь происходит, и отчего бывшая жена не может сказать об этом прямо.

И тут из прихожей послышался щелчок. Кто-то повернул ключ в замке. Стас приподнял левую бровь и спросил:

— Что, дома еще люди?

У Надежды задрожали губы. Она торопливо помотала головой.

— Нет… людей нет… — пролепетала она, глядя на мужа глазами тонущего котенка.

Стас нахмурился. Он отодвинул за спину сунувшегося было в дверь Макса и медленно пошел в прихожую. Надежда схватила со стола первый попавшийся предмет и пошла следом.

Мистер Пузырь стоял в прихожей, держа в одной руке ключи, а в другой — большой кухонный нож для рубки мяса.

— Решили меня бросить?.. — проворчал надувной монстр, злобно щуря глаза. Они у него уже обрели веки, стали совсем живыми, почти человеческими. — Сбежать от меня захотели?..

— Что это за чертовщина? — удивительно спокойным голосом поинтересовался Стас.

— Это Мистер Пузырь! — весело крикнул Макс. — Он хороший!

— Хороший? — усомнился Стас, поворачиваясь к Надежде. — Правда?

Надежда отчаянно замотала головой, прячась за спиной бывшего мужа.

— Понятно, — снова повернулся к Мистеру Пузырю тот. — Так это, значит, и есть твои паразиты? И откуда оно такое взялось?

При звуках этого уверенного голоса у Надежды отлегло от сердца. В отличие от нее Стас никогда не паниковал и не терялся. Смутить его пока еще не удавалось никому.

— Не знаю, что ты за [цензура] такая, но пошел вон отсюда, — скомандовал Стас, обращаясь к Мистеру Пузырю. — И быстро.

Мистер Пузырь злобно улыбнулся, поднимая нож. В его надувных пальцах-сосисках тот держался крепко, уверенно.

— У тебя был шанс, — прошипел монстр. — Ты его не использовал. Теперь моя очередь.

— Это что еще значит? — нахмурился Стас.

— Ты бросил жену и ребенка. Оставил сына без отца. По-твоему, это правильно?

— По-моему, это не твое дело. И вообще, какого [цензура] тебе тут нужно? Собираешься занять мое место, что ли?

— А что, если так?

Надежда тихо ахнула, закрывая рот ладонью. Наконец-то поняв, что было на уме у Мистера Пузыря, она пришла в ужас. Судя по напрягшимся плечам Стаса, он тоже не пришел в восторг.

— Ключи оставь здесь, а сам выметайся, — негромко приказал Стас. — Я считаю до трех.

— Хоть до двух, — фыркнул Мистер Пузырь, шагая вперед и замахиваясь ножом.

Стас резко выбросил вперед ногу. Драться ему доводилось и раньше.

Мистер Пузырь не попытался увернуться. Да ему и не удалось бы это сделать в тесном коридоре. Ступня Стаса врезалась ему в живот… и спружинила. На лице резинового монстра расплылась зловредная улыбка, толстая рука молниеносно схватила Стаса за голень.

А в следующий миг ногу пронзило острой болью. Мистер Пузырь с силой ударил тесаком, рассекая икру до кости. На линолеум хлынула кровь.

Стас не удержал равновесия и повалился на спину. Его лицо исказилось в болезненной судороге. Надежда вскрикнула. Максим, стоящий позади всех и ничего не видящий за спинами взрослых, задергал мать за подол:

— Мам, что там такое?.. Ну, мам!..

Надежда его не слышала. Ее полностью поглотила ужасная сцена — падающий Стас и торжествующе замахивающийся Мистер Пузырь. Теперь он целился точно в грудь. Еще секунда и…

Вспоминая об этом впоследствии, Надежда так и не смогла ответить, что же именно сделала. Она запомнила только, как внутри что-то лопается, изо рта вырывается безумный крик, а тело движется само по себе…

Нож упал на пол. Мистер Пузырь растерянно взглянул на свое плечо. В нем торчал остро отточенный карандаш. Из дыры со свистом вырывался воздух и брызгали мелкие красноватые капельки.

Тяжело дыша, Надежда перевела взгляд на Стаса. Тот схватил выроненный Мистером Пузырем нож и стал подниматься, не обращая внимания на кровоточащую ногу.

Впрочем, его помощь уже не требовалась. Мистер Пузырь на глазах сдувался. С выходящим воздухом из него испарилась и вся жуткость — теперь он стал скорее жалким.

— Еще бы пара дней… — слабеющим голосом пожаловался надувной монстр. — Мне бы еще только пару дней… У меня ведь даже кровь уже появи…

Голос затих. На пол осела сдувшаяся оболочка. Все еще слабо шевелящаяся, но уже ничем не угрожающая.

Надежда посмотрела на свои дрожащие пальцы и громко расплакалась. Хрипло дышащий Стас обнял ее и начал гладить по волосам, приговаривая что-то успокаивающее. Ничего не понимающий Макс подошел поближе и спросил:

— Мам, а почему Мистер Пузырь сдулся?

— Лопнул он, братан, — ответил вместо Надежды Стас. — Бывает. Не переживай, мы тебе новую игрушку купим.

Человек — венец природы. Но данное обстоятельство не мешает людям быть одними из самых незащищенных созданий на земле. Да, у нас есть хитроумные машины и мощное оружие, с помощью которых мы самоутверждаемся, чувствуя себя в относительной безопасности. Но в том-то и дело, что все в этом мире относительно. Порой даже самые мудреные и современные средства обороны не могут обеспечить надежной защиты от странных и непонятных существ, с коими сталкивает человека судьба. И пусть высоколобые ученые утверждают, что нет никаких чудовищ и монстров, что все это выдумки, иллюзии нездоровой психики. Но на самом деле вокруг нас столько загадочного и непонятного, что целым НИИ не под силу вразумительно объяснить природу подобных явлений.

Свою лепту в область тайн, чудес и загадок вносит и периодика, на страницах которой время от времени появляются сенсационные статьи о встречах людей то с какой-нибудь кровожадной чупакаброй, то со злобными инопланетянами, то с восставшими из могил мертвецами, то с прячущимся в глубинах горного озера чудовищем. И фотографии в доказательство публикуются. И как тут не поверишь этим новейшим бестиариям, почти дословно повторяющим своих средневековых предшественников? Ведь это отголоски того первобытного ужаса, охватывавшего человека при столкновении с тайнами природы и мироздания, вдохновлявшего сказителей на сочинение леденящих душу историй о контактах людей и нелюдей.

Основным мотивом, объединившим произведения, вошедшие в данный сборник, и стала тема встреч человека с различными странными существами. Каждый из авторов решает ее в своей творческой манере и в соответствии со своим мировидением. Хотя не обошлось и без сюрпризов.

Так, для многих почитателей таланта Александра Рудазова может стать полной неожиданностью его рассказ «Мистер Пузырь». Это отнюдь не традиционная для автора многотомного цикла о шумерском архимаге Креоле юмористическая фантастика, атипичный хоррор в духе Стивена Кинга и японских анимешных жутиков. Писатель копается во фрейдистских комплексах персонажей, отправляя молодую мать-разведенку и ее ребенка в плен к жуткому монстру — ожившему надувному человеку. Выходец из детских сказок Пузырь постепенно заполняет собой все жилое пространство крохотной квартирки героини, словно бы выдавливая оттуда все человеческое. Людям не остается места в иллюзорном, выдуманном мире. На самом деле столь необычный сюжет становится лишь поводом для раздумий о сути одиночества. Рудазов исследует природу этого явления, полагая, что причина его в большинстве случаев кроется в неумении людей быть искренними друг с другом, желании казаться не тем, кто ты есть на самом деле. Поражение Мистера Пузыря наступает вместе с катарсисом героев, осознавших, что жить дальше во лжи нельзя.

Несколько иначе подошел к раскрытию темы контакта людей и нелюдей Роман Артемьев в рассказе «Охота». Здесь на первый взгляд нет ярко выраженных проявлений враждебных человеку сил. Конфликт этого произведения, написанного в жанре научной фантастики, вроде бы лежит в плоскости межличностных отношений людей. Но если присмотреться повнимательнее, то становится очевидным, что главный «антигерой» Зверев, обладающий ментальными сверхспособностями, уже не совсем человек. Например, он овладел тайной метемпсихоза (с гр. «переселение душ») и вполне может «занять» понравившееся ему тело, затем еще одно и так до бесконечности. Человек почти что равный богу (неслучайно автор ставит этого персонажа в ряд великих чародеев прошлого: Моисея, Мерлина, Всеслава), для которого уже практически не существует моральных принципов и ограничений. Однако и пытающиеся остановить его сотрудники спецслужб не намного нравственнее своего противника. Методы, которыми они пользуются, откровенно античеловечны. Финал рассказа безрадостен, но фактически здесь нет ни победителей, ни побежденных. Автор осуждает любые эксперименты над людской психикой, поднимая одну из важнейших для фантастики тем ответственности ученого за свои открытия. Наука должна служить во благо человечества, а не быть орудием насилия одной группы людей над другими.

Проблема нравственного выбора положена в основу рассказа Алексея Глушановского «Меч императора» и повести «Паучиха», представляющих собой классическое боевое фэнтези. Самый жанр предполагает наличие волшебных существ, пытающихся каким-нибудь образом навредить человеку. Однако фантаст усложняет задачу героя — истребителя нежити, вводя вопросы морального характера. И Олег-Ариох, и Свистун-Мертвитель не просто убивают, но и переступают через собственные чувства, руководствуясь чувством долга. Первый — долга перед людьми, которым он вызвался быть защитником, второй — долга перед своим государем. Хотя и в первом, и во втором случае можно говорить об обычном предательстве, трусости героев, не сумевших найти иного пути, как умертвить тех, к которым они испытывали определенные эмоции.

Мотив обманутой/отвергнутой и наказанной за то любви не нов для творчества писателя и вызывает дискуссии среди почитателей его таланта. Кто-то оправдывает жестокость героя, кто-то категорически не соглашается с подобным решением конфликта. Так и здесь после прочтения обоих рассказов (особенно второго) возникает ряд вопросов. В «Паучихе» рассказывается о трагической истории жутковатого народа паукообразных существ — корриган, которые подверглись проклятию и ужасной мутации. Говорится и о средстве их спасения — некоем жертвоприношении. Отчего же демон Ариох не пошел этим путем, предпочтя простое уничтожение монстра, истребляющего мирных крестьян? В принципе, убийство Олегом Коры можно считать этим самым ритуалом снятия проклятия, однако что-то заставляет усомниться в таком финале. Хотя несомненным достоинством рассказов Глушановского является создание в каждом из них психологически достоверного образа сомневающегося, «плачущего» убийцы. Роковой итоговый удар дается Олегу и Свистуну нелегко. Но долг и разум берут верх над чувствами.

А вот Мидар Кумил, герой фэнтезийной повести Виталия Зыкова «Удача травозная» из цикла «Гамзарские байки», сумел и нравственный долг исполнить, и любовь обрести, а не потерять. Правда, для начала сражаться молодому магу-флористу пришлось с собственными страхами и опасениями, что отнюдь не легко. Преодолеть свойственный любому человеку инстинкт самосохранения из-за желания помочь людям, в свое время выручившим его, — это настоящий подвиг духа. История «крестового похода» Мидара против злобных тарков, несмотря на условность, сказочность сюжета, показана очень правдиво. Ученый-травознай по своей природе далеко не герой. Ему чаще приходится орудовать ножом для срезания растений, нежели мечом. Каждый шаг по враждебной, полной нелюдей земле дается ему с большим трудом. Зыков хорошо показывает сомнения Кумила, его ошибки, падения. Но все это в конечном счете идет на пользу флористу, лишь закаляя его характер. Да, магия временами спасает его, но больше молодому человеку пригождаются природная сметка, наблюдательность, осторожность и ловкость. А еще любовь, которая пришла нежданно-негаданно. Образ прекрасной внучки шамана Фейгура, Айгуль, становится для Мидара как бы путеводной звездой, вдохновляя парня на подвиги.

В том, что женщина способна подвигнуть мужчину на небывалые свершения, не сомневаются и герои рассказов Алекса Коша. И «Сказочник особого назначения», и «Ремесло. Легенда о даре дракона» написаны в непростом жанре сказочного юмористического фэнтези. «Сказочник» явно напоминает произведения Кира Булычева и Андрея Белянина (особенно цикл «Оборотный город»). Здесь герою плечом к плечу с персонажами русских народных сказок приходится сражаться против враждебных существ из зарубежного фольклора. Конечно, оппозиция, как и положено в доброй юмористической фантастике, не носит резко оппозиционного характера. Конфликт решается бескровным путем. Но это не мешает разгильдяю-сказочнику Гморку проявить невиданное геройство, чтобы покрасоваться перед очаровательным инспектором Пенелопой.

Но конечно же в первую очередь обращают на себя внимание наши старые знакомцы из сказок, читанных нам в детстве бабушками-дедушками и родителями. Баба-яга, Кащей Бессмертный, кот ученый, Иван Дурак выступают в новом и непривычном амплуа существ, овладевших достояниями современной науки. Хотя и здесь звучит тот же мотив, что и в рассказе Артемьева. Ученый должен хорошо представлять, к чему может привести его открытие, прежде чем обнародовать его. Эксперименты ученого Кота по созданию межпространственного портала не приводят ни к чему хорошему, нарушая экосистему заповедника русских сказок. Равно как и опыты Кащея по созданию киберов и магического телевидения приводят к неизбежному размытию границ этого мира. Сказочник Гоша Морковкин считает, что это не страшно, что даже в жизни сказочных героев должна происходить эволюция. Но так ли это? Решать, естественно, читателю.

Герою рассказа Павла Корнева «Мор» Себастьяну Марту, агенту тайной магической службы, так же как и большинству героев входящих в сборник произведений, выпал на долю нелегкий жребий борьбы с нелюдями и необходимость решать сопряженные с этим морально-этические проблемы. Прежде всего довелось столкнуться с предательством. Решает Март эти задачи самым радикальным путем, как и подобает герою произведений «меча и магии». Не потому ли, что он имеет отчасти демоническую природу? Сущность этой природы прояснена не до конца, поэтому поведение Себастьяна остается загадкой, а нравственные терзания не вызывают полного сопереживания. Равно как и выполняемая им и его помощниками миссия. Понятно, что некроманты-инквизиторы, наславшие мор на целый город ради решения каких-то своих сугубо меркантильных проблем, вызывают неприязнь и должны быть наказаны. Однако чем принципиально отличаются от них агенты спецслужб Стильга? Впрочем, автор и не утверждает, что его герой положительный. Он просто охотник за нелюдями, и этим все сказано. Нелюди должны быть уничтожены любой ценой. Цель в данном случае оправдывает средства.

Центральным произведением сборника, по нашему мнению, является сложная и многоплановая повесть Андрея Круза «Мертвый Лерой». Ее построение, организация повествования заметно отличаются от прочих рассказов и повестей. Сюжет течет не линейно, а спиралеобразно. То и дело появляются ретроспекции. Главное достоинство повести, несомненно, в точности изображаемых реалий. Когда описывается жизнь русского эмигранта в США, то писатель говорит обо всем со знанием дела. Он ведает, сколько стоит снять квартиру в том или ином районе Лос-Анджелеса, как нанимаются на работу, какие бумаги следует заполнить при этом и т. п. Эти вроде бы незначительные мелочи создают столь непередаваемую атмосферу достоверности, что когда начинается собственно вымысел, фантастика, то и тут продолжаешь верить в обманы Круза.

Естественно, Андрей Круз отнюдь не первопроходец в теме живых мертвецов, или зомби. Видно, что на него большое влияние оказал западный кинематограф, плодотворно разрабатывающий данную ниву (хотя бы тот же Ромеро). Однако писателю удалось привнести в разработку темы борьбы людей с нелюдями нечто свое, оригинальное, заставляющее читателей с нетерпением ожидать новых произведений любимого автора. Кроме достоверности в деталях и правдивости изображения психологии эмигранта это еще и особый акцент на описании оружия. Большой знаток вопроса, Круз знакомит читательскую аудиторию с технико-тактическими характеристиками той или иной марки оружия, выполняя своего рода просветительскую миссию.

От произведения веет мрачным пессимизмом. Победителей в этом армагеддоне нет и быть не может. Побежденными становятся все, всё человечество. Фантаст предупреждает, что наш мир хрупок и беззащитен. Люди ответственны за свое будущее. Нужно уметь вовремя остановиться, одуматься, чтобы на Земле окончательно не исчез венец ее природы — человек и не остались одни лишь странные и непонятные существа, с которыми уже никто и никогда не совладает.