Было это или не было - поди знай, а как слышал, так и рассказываю.

Охотился как-то раз царь Пётр Первый, погнался за красным зверем, да и заблудился.

Вправо повернет - лес; влево поедет - лес; куда ни повернёт - везде лес стеной стоит. Деревья вершинами в небо упираются.

Кружил, кружил, в рожок играл - никто не отзывается. Должно стать, далеко от своих охотников отбился.

День к вечеру, а дороги нет как нет. Конь притомился, и самому отдохнуть захотелось. Только спешился, как услыхал - неподалеку кто-то песню поёт.

Вскочил на коня, поехал на голос и скоро выбрался на неширокую дорогу.

У обочины на камне солдат сидит и заунывную песню поёт.

- Здравствуй, служба!

- Здорово, - солдат отвечает.

- Откуда, куда, зачем? - спрашивает Пётр.

- Из отпуска, в полк, службу править. А ты кто будешь?

- Зовусь Петром, гнался вот за красным зверем да сбился с пути, а теперь хорошо бы в город попасть.

- Ну, ладно, - солдат говорит, - надо нам с тобой, друг, ночлег искать. До города и в день отсюда не добраться, а через час ведь совсем стемнеет. Стой тут, а я полезу на дерево, что повыше, погляжу, нет ли где поблизости жилья.

Влез солдат на самую вершину и крикнул:

- Тут влево, недалеко отсюда, дым вьётся и, слышно, собака пролаяла.

Спустился и повел Петра в ту сторону, где дым виден.

Пробираются напрямик, разговаривают. Пётр про службу спрашивает да про войну со шведами.

Солдат рассказывает:

- Солдатская доля - не своя воля. На войне-то всяко приходится: и жар донимает, и ветер обдувает, и дождём мочит, и ржа сердце точит. Офицеры да генералы, а особливо из чужеземцев, нашего брата, русского солдата, и за человека не считают, бьют батожьём без разбору: правого и виноватого. Коли бы солдатская воля да орудий и припасов поболе, давно бы шведа одолели. А так что: тянется война, конца-краю не видно. Вот солдаты скучают: иному хочется отца с матерью повидать, иной о жене молодой тужит, а иной скажет: «Хорошо бы царя повидать, все ему солдатские думы бы и рассказать».

- А ты-то царя видал? - Пётр спрашивает.

- Нет, не привелось, а слышал будто он нашим братом, солдатом, не гнушается. Справедливый, говорят, ну и крутенёк: за провинность и генерала палкой отлупит, как рассказывают.

Так они идут и идут и скоро вышли на широкую прогалину.

Перед ними высокая, большая пятистенная изба, крепким забором обнесена. Постучали - ответу нет, только собаки лай подняли.

Перемахнул солдат через забор, а на него два страшенных пса накинулись. Солдат саблю выхватил и зарубил собак.

Потом ворота отпер:

- Заезжай, Петруша; хоть и не по сердцу жильё, а всё от ночи ухоронимся, да и харчами разжиться не мешает.

Только поднялись на крыльцо, как навстречу им старуха.

- Здравствуй, бабушка, приюти дорожных людей на ночь да дай чего-нибудь поужинать, - солдат говорит.

- Нет у меня ничего для вас, и ночевать негде, уходите, откуда пришли.

- Коли так, придётся нам, Петруша, самим поглядеть, что тут творится.

Зашли в горницу, на лавке девушка сидит.

- Собери, красавица, поесть, не даром просим, за деньги, - говор солдат.

Девушка в ответ только мычит да рукой показывает и приветливо улыбается.

- Видишь, Петруша, немая на печь да на сундук показывает.

Открыл солдат заслонку, вытащил из печки жареного гуся; открыл сундук, а там чего-чего нет: и ветчина, и масло, и заедки разные - всяких кушаньев и напитков на двадцать человек достанет.

Поужинали, солдат говорит:

- Хорошо бы теперь на боковую. Куда эта дверь ведёт? Подавай, бабка, ключ!

- Нет у меня ключа, - ворчит старуха.

Приналег солдат плечом, понатужился - с треском дверь размахнулась.

А в той горнице оружие разное: пистолеты, кистени, сабли, кинжалы.

Заглянул солдат в горницу, закрыл дверь, сам думает: «Вот оно что, не к добрым людям угодили. По всему видать, хозяева - разбойники».

А Петру только и сказал:

- Тут негде лечь, пойдём на чердак ночевать, там просторнее да и посветлее.

Разыскал солдат два снопа соломы. Поднялись по приставной лесенке на чердак.

- Ты, Петруша, видать, очень крепко умаялся, ложись первый, а я караульным останусь, потом я посплю, а ты покараулишь.

Пётр только успел лечь - сразу уснул как убитый.

А солдат примостился возле люка с саблей наголо.

Немного времени прошло - шум, свист послышался. Ворота размахнулись, слышно - трое верховых приехали. Переговариваются:

- Куда девку девать?

- Запри в чулан покуда, сейчас некогда с ней возиться.

В ту пору старуха вышла во двор, рассказывает:

- Приехали на одном коне двое каких-то, собак зарубили, в горнице хозяйничали как хотели.

- Где они?

- Спят на чердаке, - старуха отвечает.

- Ну и пусть спят, вот поужинаем и управимся с ними - век не проснутся.

Ушли разбойники в горницу, стали пировать, и скоро все захмелели.

Старший саблю взял.

- Ну-ка, пойду гостей проведаю.

Идёт по сеням, слышит - спят, храпят в два голоса на чердаке. Пётр спит, беды-невзгоды не чует, а солдат притворяется: храпит, будто тоже спит; сам весь подобрался, сидит над люком, и сабля занесена. Разбойник безо всякой опаски раз, раз по лесенке - и только высунулся, как солдат отсёк ему голову, словно качан капусты снял.

- Одним меньше!

А те два разбойника вино пьют, третьего ждут, дождаться не могут. Поднялся один, кинжал прихватил:

- Куда он там запропастился? Наливай, я сейчас ворочусь.

Идёт по сеням, пошатывается. Слышно, на лесенку вступил... Солдат и этому голову отсёк так же, как первому. Потом таким же манером и с третьим разбойником управился.

Стала заря заниматься, будит солдат Петра:

- Вставай, друг Петруша, вставай! Ты поспал, а я повоевал; пора в путь-дорогу отправляться.

Проснулся Пётр, стал спускаться вниз, увидал - разбойники валяются:

- Чего меня не разбудил, вдвоём-то бы легче справились.

- Мне не привыкать стать, со шведами сражался, управлялся, а эта пакость не устрашит. Знаешь поговорку: русский солдат в воде не тонет и в огне не горит.

В сенях встретила их немая, стала мычать и руками размахивать. Насилу догадались, про что она сказать хочет: «Старуха убежала из дому».

Потом повела к чулану, на замок показывает и топор солдату подала.

Сбил солдат замок, размахнул дверь — а там девушка, писаная красавица, связанная лежит.

Развязали, освободили девушку. Немая повела их на двор, указала на каменную плиту, знаками учит: «Подымайте, дескать».

Плиту подняли, а там ход в подземелье. Спустился солдат в тайник и видит богатства несметные: и серебро, и золото, и бархат, и парча, и каменья самоцветные.

Набрал солдат в походный ранец золота, сколько мог унести, набрал и для товарища мешочек золота, выбрался, плиту на прежнее место сдвинул.

- Ну, Петруша, станем коней седлать, ехать надо.

Оседлали четырёх коней, девушек обеих усадили, сами сели и поехали.

- Я человек походный, - солдат говорит, - а ты, Петруша, коли не женат, приглядись к девушке-то; красотой не обижена, да и отец у неё богатейший купец, сказывает — приданным наградит.

Усмехнулся Пётр:

- Там видно будет.

К вечеру добрались до столицы.

- Ну, вот что, служивый, у заставы мы расстанемся. Ты с девушками поезжай вот на такой-то постоялый двор, а я поеду знакомого разыскивать. Как разыщу, так дам тебе знать.

На том они и расстались.

Солдат привёз девушек на постоялый, двор, куда охотник указал. Заказали ужин богатый.

И только сели за стол, как вдруг к воротам подкатила карета, шестериком запряжённая. Карету конные солдаты окружают. Впереди офицер едет.

«Что такое? - солдат думает. - Уж не проведали ли, что я разбойников порешил да маленько разбойничьими деньгами попользовался?»

В ту пору как раз вошёл офицер и строго так спрашивает сидельца:

- Где тут такие-то постояльцы: солдат и с ним две девушки?

Сиделец дрожит, слова вымолвить не может.

«Так и есть, за мной,» - смекнул солдат и говорит:

- Я век по судам не хаживал и сейчас в полк тороплюсь, недосуг мне, а что до денег, так берите их, прах их возьми, мне на войне только лишний груз таскать.

- Ладно, ладно, не разговаривай, - приказывает офицер, - садитесь все трое в карету, там разберутся без нас!

Сел солдат с девушками в карету. Поехали.

Подкатила карета к царскому дворцу.

На крыльце генералов видимо-невидимо, и все к одному высокому повертываются, честь отдают, государем называют. А он обличьем всем - ну как есть вылитый вчерашний охотник Петруша.

Подозвал царь солдата:

- Ну, служивый, здорово! Узнаёшь меня?

Солдат стал во фрунт, вытянулся, глядит на царя, глазом не сморгнёт. Царь обнял солдата, подмигнул:

- Не робей, служба, при мне и чужеземные генералы не посмеют без вины батожьём бить.

- Ох, государь, - говорит перепугавшийся солдат, - я ведь с тобой по-простому говорил, а коли что и не так сказал, не вели казнить: лучше я на войне за отечество голову сложу.

Засмеялся Петр:

- Ты ведь сам говорил, что царь хоть крутенёк, да только с тем, кто в чём-нибудь провинился, а ты за твои мне услуги и не солдат теперь, а офицер. Будешь ротой командовать, а как шведов разобьем, высватаем тебе ту красавицу, что ты спас от разбойников. Коли у меня все солдаты такие молодцы, как ты, так мы шведов как пить дать разобьем.

- Ну что я за молодец, - солдат говорит, - у нас есть орлы, куда мне до них!

- А коли так, - смеётся царь, - тогда тебе недолго неженатому ходить: победа не за горами!

И правда, после Полтавской баталии Пётр произвёл солдата в полковники и сам гулял у него на свадьбе.

Царю Петру хотелось самому до всего дознаться. Переоденется он иной раз в простое платье и пойдет по городу: слушает людскую молву и сам в разговоры вступает.

Вот как-то раз зашёл он таким манером в трактир. А день был праздничный. Народу в трактире много набралось. Сидят по трое, по четверо, и кто о чём разговоры ведут.

Огляделся Пётр и подсел к крайнему столику, а за столом солдат сидит.

Пётр спрашивает:

- Откуда родом, служивый?

- Костромской я, - солдат отвечает.

Улыбнулся Пётр:

- Земляки, значит. Дед мой то-же из костромских.

- А по какой части земляк? Чего в городе делаешь?

- Мастеровой я, по плотницкой части. Пётр Алексеев зовусь.

- Вот-вот, - подхватил солдат, - так я и думал. У нас, у костромских, это первое ремесло. И дед, и родитель, и сам я - тоже плотники. А что, земляк, закажем графинчик?

Пётр отказывается:

- Денег нет. Да и тебе ведь рано утром вставать - служба!

- Это ничего, а денег нет - палаш заложим.

Пётр уговаривает:

- Что ты, земляк, выдумал! Палаш заложишь - а вдруг ночью тревога, что станешь делать?

Смеётся солдат:

- Наши офицеры да генерал спят до полудня. Семь раз можно выкупить заклад.

- Ну, ты как хочешь, а мне домой пора.

Поднялся Пётр и ушёл. А солдат палаш заложил, выпил графинчик и с песенками отправился в казарму.

Утром, ни свет ни заря, в полку тревога.

- Царский смотр, царский смотр! Царь приехал в полк!

Солдат вскочил, амуницию надел, а палаша нет. Что делать?

Раздумывать недосуг. Обстругал лучинку, рукоятку сажей зачернили сунул лучинку в ножны.

А офицеры от малого до большого и сам генерал бегают, суетятся.

Царь прошёл по рядам раз, другой, увидал солдата.

Приказывает:

- Четыре шага вперед!

Солдат исполнил команду, вышел перед строем.

- Покажи, как учат вас строевой службе. Руби меня палашом!

- Никак нет, не могу поднять оружие против вашего величества.

- Руби - я приказываю!

Схватился солдат за рукоять и закричал во всю мочь:

- Господи, обрати сие грозное оружие в древо!

Размахнулся и ударил Петра - только щепки полетели.

Все солдаты и офицеры ни живы ни мертвы стоят, а полковой поп молиться стал:

- Чудо, чудо бог даровал!

Подмигнул Пётр солдату и чуть слышно сказал:

- Ну, молодец! Люблю этаких. Три дня на гауптвахте посиди, а потом в штурманскую школу ступай.

Прослышал как-то Пётр Великий, что в одном богатом монастыре живут триста молодых монахов припеваючи: пьют, едят сладко, спят долго, и работы у них нет никакой. Узнал об этом Пётр и рассердился:

- Как так? Весь народ и сам я в трудах да заботах живём, отдохнуть некогда. Ни днем, ни ночью покоя нету, а тут триста молодых да здоровых человек прохлаждаются, живут, как сыр в масле катаются. Ни заботы, ни работы не знают, жиреют на даровых хлебах.

И приказал послать в монастырь гонца:

- Поезжай, скажи игумену: приказал-де царь сосчитать звёзды на небе и узнать, глубока ли земля матушка, да пусть тот игумен узнает, о чём я думаю, что у меня, у царя, на уме. Сроку дай три дня. На четвёртый день пусть сам игумен придёт ко мне с ответом. Коли не исполнит приказания, всех монахов и самого игумена велю на работы послать, а монастырь закрыть.

Получил игумен царский приказ и затужил, запечалился:

- Ох, беда пришла неминучая!

Рассказал всё как есть монахам. И монахи головы повесили. Думали, думали - ничего придумать не могли.

В ту пору зашёл в монастырь отставной солдат и спрашивает:

- Чего, старцы, горюете? Жили всегда без нужды, без печали, а теперь головы повесили.

Монахи ему отвечают:

- Ох, солдат, не знаешь ты нашего горя великого! Велел царь три загадки отгадать и через три дня игумену с ответом во дворец прийти.

- Какие загадки царь загадал? - спрашивает солдат.

- Надо сосчитать, сколько звёзд на небе, узнать, глубока ли земля, и сказать, что у царя на уме, о чем он думает.

Выслушал солдат и говорит:

- Знал бы я, как царю ответ держать, как бы был на вашем месте.

Монахи побежали к игумену:

- Солдат берётся загадки отгадать и царю ответ дать.

Просит игумен солдата:

- Бери, чего хочешь, только пособи нам, научи, как царю ответ держать!

Отставной солдат говорит:

- Ничего мне не надо. Давай только свою одежу, и я вместо тебя к царю пойду.

Обрадовался игумен, и все монахи повеселели:

- Ну, слава богу, та беда миновалася! Как гора с плеч долой!

Принялись солдата угощать:

- Пей, ешь, чего только душа пожелает.

Да и сами себя не забывали - так наугощались, что сутки после отлёживались. А тут пришла пора и к царю идти. Нарядился отставной солдат в игуменовскую одежду и пошёл во дворец.

Спрашивает Пётр:

- Ну как, отгадал загадки?

- Отгадал, ваше величество.

- Сколько звёзд насчитал на небе? - спрашивает царь.

- Семьсот сорок две тысячи четыреста восемьдесят девять звёзд.

- Правду говоришь?

- Я, ваше величество, сосчитал правильно, а коли не веришь, сосчитай сам, проверь.

Пётр усмехнулся и спрашивает:

- Ну ладно, звёзды ты сосчитал правильно. А вот скажи: велика ли земная глубина?

- Земная глубина крепко велика.

- А как ты узнал?

- Да вот мой батюшка ушёл в землю - скоро будет тому тридцать лет - и до сей поры назад не воротился - значит, крепко велика земная глубина.

Пётр опять усмехнулся:

- Ну, а теперь скажи, о чём я думаю? Что у меня, у царя, на уме?

- Ты, государь, сейчас думаешь: «Молодец этот игумен! Как он ловко сумел на все мои загадки ответ дать!»

Расхохотался Пётр, подмигнул:

- Твоя правда! Молодец ты, игумен, на всё сумел ответить!

А отставной солдат на это:

- Вот тут-то, ты и дал маху, государь.

Удивился Пётр:

- Как так? О какой промашке ты говоришь?

- А вот как: принял ты меня, своего отставного солдата, за игумена.

Посуровел Пётр лицом, стал расспрашивать и узнал, кто ему ответ держал. Солдат всю правду рассказал. Пётр ухватился за бока, долго смеялся - он смешливый был - и тут же велел солдата наградить, а монахов вместе с игуменом приказал на тяжелые работы послать.

Однажды царь Пётр решил в гости к одному из своих генералов заехать.

Как только стало об этом известно - во дворце генерала началась суматоха. Ещё бы! Сам царь-государь гостем будет! Чем царя потешить? Чем угостить? Нельзя лицом в грязь ударить, опозориться, хуже других-прочих его принять!

Впрочем, за угощение генерал не особенно волновался. Он сам поесть любил, в кушаньях толк знал и на своей кухне держал отменных поваров из разных царств-государств.

Любил генерал похвалиться перед другими князьями и генералами: вот я, мол, какие кушанья хочу, такие и ем - хоть самые заморские-призаморские, хоть из тридевятого-тридесятого царства!

Накануне царского приезда самый толстый повар, который считался самым главным, пришёл к генералу и сказал:

- На кухне, ваше превосходительство, нам, поварам, одним не управиться. Кто будет котлы таскать-ворочать, печи топить-разжигать, дрова рубить-подносить?

- Немедля пригнать на кухню мужиков! - приказал генерал слугам. - Да смотрите за ними, чтоб они ни крошки не съели, пока возле котлов да жаровен топтаться будут!

Помчались слуги в село, согнали мужиков, погнали их в усадьбу.

Попал на генеральскую кухню и отставной солдат. Он верой и правдой отслужил-отвоевал в царской армии двадцать пять годков.

Вернулся в родное село - как ушёл: ни с чем. Однако жил не тужил, потому что горазд был на всякую выдумку.

Царя-то ещё только к вечеру ожидали, а мужиков пригнали на кухню рано утром, они дома даже поесть не успели. До чего уж мужики к голодухе были привычны, но в середине дня у них животы стало от голода подводить.

А слуги генеральские да повара за ними смотрят-присматривают: чтоб никто без работы не оставался. Только и слышно:

- Быстрей! Поворачивайся! Пошевеливайся! Не смей есть - это не про вашу честь! Скорей!

- На тебя вся надёжа, - говорят мужики солдату. - Придумай, как бы хоть кус хлеба здесь добыть. Этакие злыдни кругом - человек от голода помирать будет, они крошки ему не дадут! Выручай, служивый!

- Сам добудешь - сыт и будешь! - усмехнулся солдат. - Кланяться никому не станем, а своё возьмём. Дайте срок - всех накормлю!

Чем ближе к вечеру, тем больше всякого припаса на кухне жарилось и парилось, тушилось и пеклось. Вот-вот уж и царь прибудет.

Сам генерал, его превосходительство, к поварам спустился; во все сковородки и котлы заглянул, все жаровни и кастрюли осмотрел.

- Не осрамите! - погрозил он поварам. - Такое-этакое выдумайте, чтоб царь-батюшка от вашей стряпни в изумление пришёл! А не то я с вас не только колпаки - головы поснимаю!

Солдат встал как положено, смирно, кочергу, как ружьё, в руки взял и обратился к генералу:

- Ваше превосходительство! Разрешите мужичкам кашу сварить, а то они скоро от голода с ног повалятся!

- Кашу?! - засмеялся генерал. - Какую-такую кашу? Из чего? Тут у нас мужицкой еды нет! Не велики бояре - поголодаете денек!

- Ваше превосходительство! - говорит солдат. - Господской каши нам не нужно. Дозвольте, я кашу сварю из топора!

- Что? Из топора? - генерал даже рот раскрыл от удивления. - Не может такого быть!

- Так точно, ваше превосходительство, может! - отвечает солдат. - Сами увидите!

Повара заморские за животы хватаются, смеются.

- Ладно, - сказал генерал, - дайте ему топор. Пусть варит. Но если каша не получится - пеняй, солдатик, на себя. Запорю! Эй, слуги, не забудьте у него потом топор забрать!

И ушёл. Солдат выбрал себе котёл, взял топор побольше.

- Этот, пожалуй, наваристее будет! - подмигнул он поварам.

Положил топор в котел, залил его водой.

- Воды жалеть - каши не видать!

Повара уже не смеются, во все глаза смотрят - небывалая топоровая каша вариться начинает!

- А вы и не знали, что топор варят, жарят, коптят, парят? - рассмеялся солдат. - Эх вы, кашевары заморские! Топор еще можно мочить, тушить, солить, настой на нем делать! Вот сейчас он у меня разварится - любо-дорого на него будет смотреть. Идите, идите пока по своим делам - позову, когда каша поспеет!

И солдат прогнал поваров.

Когда вода в котле с топором забулькала, запузырилась, солдат подошёл к самому толстому, самому главному повару и сказал:

- Навар топоровый получился хорош! Но в него для вкуса нужно немного просяной крупы добавить.

Толстяк приказал дать солдату проса - сколько нужно. Уж очень хотелось заморскому повару попробовать кашу из топора!

Просо сварилось быстро. Каша набухла, крышка котла задышала, зашевелилась, как живая.

Солдат опять к толстому повару подошёл:

- Каша всем хороша, да от топора немного железом отдаёт - старый, видно, топор попался, жёсткий. Сальца бы нужно несколько кусков. Слышали, как у нас на Руси говорят: кашу салом не испортишь!

Поглядывая на котел с кашей, повар спросил:

- Сколько тебе сала?

- Мне самому ничего не нужно! - усмехнулся солдат. - Каша себе сала требует! Вот если эту жаровню натопить - как раз и хватит!

Положили сало на жаровню, поставили на огонь. Сало зашипело, зашкворчило.

- Топоровая каша очень лук уважает, - словно между прочим, сказал солдат, беря лук, лежащий возле толстого повара. - Дюжину луковиц мне... вот этих... хватит! Да порубить их помельче... вот так...

Солдат бросил рубленый лук в жаровню с салом. Лук поджарился, стал румяным. Тогда солдат всю жаровню опрокинул в котёл с кашей. Из котла пошел такой зазывный, сладкий запах, что у изголодавшихся мужиков коленки дрогнули, а все повара, как по команде, носы к солдату повернули.

Солдат кашу с салом-луком поварёшкой перемешал, подмигнул землякам-сотоварищам:

- Распоясывайся, будем свою мужицкую кашу из топора есть!

Повара заморские вокруг столпились: диковина!

Попробовали - вкусна!

- Как выбирается топор для каши? - с уважением спросил толстый повар солдата. - Какой топор разваривается лучше, а какой хуже? Дерево, из которого сделано топорище, имеет значение или нет? Молодой, то есть новый, топор сочнее старого?

Солдат только усмехается - ответить не может, кашу за обе щеки уплетает. Ведь с утра крошки во рту не было!

И мужики от него не отстают - так на кашу навалились, что уже и топор, который на дне котла лежал, показался.

Хороша каша получилась! А сверху, из генеральских палат, бегут слуги, руками размахивают, кричат:

- Царь-батюшка сейчас в кухню пожалует! Чтоб всё тихо! Чтоб порядок был! А не то...

Не успели мужики с усов и бород кашу обтереть, как зашумело на лестнице, зашуршало, зазвякало - спускается из парадных палат самолично царь Пётр. А за ним - князья, графы и много всяких прочих. И у всех на груди - ордена, звезды, медали, ленты разноцветные.

Царь Пётр оглядел кухню и спросил:

- Сказывали мне, что тут какой-то солдат кашу из топора варил?

- Так точно, ваше императорское величество! - отрапортовал солдат. - Я варил. Вот тут, на донышке, на самом топоре, еще осталось немного.

- Желаю пробу снять! - сказал царь Пётр и подошел к котлу.

Ему тотчас поднесли длинную ложку-поварёшку. Царь зачерпнул со дна каши, попробовал.

В кухне тишина наступила. Князья, графы и все прочие в рот царю смотрят: понравилось или нет?

- Хороший кулеш получился из топора! - весело сказал царь Пётр. - Ай да солдат, ай да молодец! Хвалю!

Следом за царём все стали кашу пробовать и хвалить. Даже топор весь облизали.

- Он, ваше императорское величество, из моего топора варил! - сказал генерал. - И сам солдат этот - мой мужик, из моего села!

- Ну, солдат, как же ты кашу варил? - спросил царь Пётр.

Солдат рассказал, а повара заморские кивали головами, подтверждая его слова.

Царь так захохотал, что от смеха долго не мог слова произнести.

На него глядя, захохотали князья, графы и прочие.

- Вот каков русский солдат! - наконец проговорил царь Пётр. - Всех заморских поваров объегорил! Хвалю за смекалку! Чем бы тебя наградить, солдат?

Царь огляделся, вырвал из рук какого-то графа топор, на котором уже ни одной крупинки каши не осталось, протянул его солдату.

- Вот, служивый, дарю тебе топор!

Князья, графы и прочие закричали:

- Виват царю Петру!

Солдат взял топор, поклонился:

- Спасибо за царский подарок, ваше императорское величество!

Тут генерал засуетился-закланялся:

- Царь-батюшка, на стол жареных лебедей понесли, их нужно горячими есть, не то они во вкусе много теряют...

Царь Пётр повернулся, зашагал к лестнице, а за ним пошли пировать и князья, и графы, и все прочие.

А слуги генеральские закричали на мужиков:

- Быстрей! Поворачивайся! Пошевеливайся! Скорей!

Солдат засунул царский подарок за пояс и пошёл котлы ворочать.

Как-то раз, в присутствии самого царя Петра, заспорили адмирал с генералом - чья одежда лучше?

Генерал свою одежду хвалит, адмирал - свою.

- Моя шуба мороза не боится, буря ей нипочём, пуля её не пробивает! - хвастает генерал.

- А моя шуба, - кричит адмирал, - такая, что в жару в ней холодно, а в мороз - тепло! Под дождём она не мокнет, а в бою пушечные ядра от неё отскакивают, как орехи!

Царь Пётр слушал этот спор, слушал, ему смешно стало.

- Размахались языками, как саблями, аж искры летят! - сказал он. - Давайте лучше у солдата спросим: чья одежда лучше - генеральская или адмиральская? Как он скажет - так тому и быть!

С царём спорить нельзя: адмирал да генерал ему поклонились - дескать, мы согласны.

- Солдат, ко мне! - приказал царь Пётр.

Солдат ружьё на плечо и - чётким шагом к царю.

- У кого, скажи, одежда лучше - у генерала или адмирала? - спросил царь. - Отвечай, не лукавь!

- По моему разумению, ваше императорское величество, лучше всех мой солдатский кафтан! - ответил солдат. - Он ни жары, ни мороза не боится, а ветра и подавно!

Царь Пётр рассмеялся, а генерал с адмиралом от злости надулись.

- Что ж, спор теперь меж вами троими! - сказал царь Пётр. - Если генерал выиграет - быть ему фельдмаршалом. Если адмирал - то он станет флотом командовать. Если солдат свою правоту докажет - генералом его сделаю, а вас в солдаты разжалую!

- А как спор решать будем? - спрашивают адмирал с генералом.

- Вот так, - отвечает царь Пётр, - сперва попросим братца мороза, чтоб он покруче завернул, а потом его сиятельство солнце - чтоб пожарче грело. Кто стужу да пекло выдержит - тот и спор выиграет! Завтра же поутру и начнём!

Генерал приехал в свой дворец, сел думу думать - как ему адмирала и солдата одолеть? Позвал верного слугу и приказал:

- Вот кошель с золотом, скачи к морозу, поклонись низёхонько его светлости и проси, чтоб завтра меня сильно не морозил. Адмирала же с солдатом пусть в сосульки обратит!

Слуга взял золото, ускакал.

«Раз они оба замёрзнут, то на этом спор и закончится» - решил генерал.

Адмирал к себе во дворец приехал, тоже начал думу думать - как ему в споре верх взять? Позвал верного слугу и приказал:

- Скачи к его сиятельству солнцу, передай ему вот этот ларец с камнями самоцветными. Попроси, чтоб оно завтра меня не жарило, а генерала с солдатом в головешки превратило!

Генеральский гонец побывал у мороза, прискакал назад, успокоил хозяина:

- Его светлость за кошель благодарит и обещал просьбу вашего превосходительства исполнить в точности!

Генерал сразу повеселел - уже фельдмаршалом себя видит!

Адмиральский гонец солнцу ларец передал, домой вернулся, доложил:

- Его сиятельство вам шлют поклон и вашу просьбу обещали выполнить!

Адмирал засветился от радости: с завтрашнего дня он командовать флотом будет!

А солдат сидел в своей казарме и на своем старом кафтане заплатки ставил да прорехи штопал.

Наутро адмирал, генерал и солдат пришли к царю Петру.

- С чего начнем? - спросил царь. - Со стужи или же с жары?

- С жары, с жары! - кричит адмирал.

- Со стужи, со стужи! - ещё громче кричит генерал.

- А мне всё одно! - сказал солдат. - Любой приказ исполню!

- Ладно, пусть будет стужа! Братец мороз, начинай! - приказал царь.

Едва царь с царицей и со всей своей свитой успел во дворец укрыться, как наступила стужа невиданная. Камни от холода лопаться начали, всё живое в лёд обратилось.

Адмирал и генерал стоят в шубах на трёх мехах - издали ну прямо как стога сена - не отличишь.

Солдат кафтан потуже подпоясал, ногами притоптывает, руками себя по бокам хлещет. То присядет, то встанет, то присядет, то встанет. Уши, нос, щеки потрёт, побегает туда-сюда, снова приседать начинает. Потом начал ружейные приёмы выполнять. Сам себе командует:

- Коли! Бей! Коли! Бей!

От солдата такой пар пошёл, словно он только из бани выбрался.

Чем мороз больше лютовал, тем солдат быстрее бегал. Ничего с ним стужа поделать не могла!

- Ну, хватит! - сказал царь Пётр. - Спасибо тебе, братец мороз! Посмотрим, кто там жив остался!

Сразу потеплело, снова птицы запели, листва на деревьях зазеленела.

Вышли царь с царицей и со всей своей свитою из дворца.

Глядь: солдат перед генералом навытяжку стоит, а генерал его распекает. За то, что когда солдат ружейные приёмы в стужу делал, то две ошибки допустил - приклад высоко держал и колол неглубоко.

- А почему адмирал из своей шубы не вылезает? - спросил царь Пётр.

- Не иначе, он там замёрз до смерти, царь-батюшка, - радостно ответил генерал.

Подошли к шубе, открыли её - а там вместо адмирала - сосулька в мундире!

- Плоха же оказалась его одежда, - сказал царь. - Но спор ваш не закончен. Теперь посмотрим, как вы жару выдержите!

- За что меня обижаете, царь-батюшка? - взмолился генерал. - Ведь я с адмиралом спорил, а не с солдатом. Свой спор я выиграл, а с солдатом мне невозможно на равной ноге быть! Я же генерал!

- Если ты настоящий генерал - то чего же тебе бояться? - засмеялся царь Пётр. - А если солдат у тебя спор выиграет - то какой же ты после этого будешь генерал? Солнце, ваше сиятельство, начинай!

Едва царь с царицей и со всей своей свитой укрылись во дворце, как началась жара небывалая. Всё кругом почернело. Ручьи и реки высохли, в облака обратились. Медведи в лесах дремучих шкуры с себя посбрасывали.

Генерал язык высунул, глаза выкатил — ни вдохнуть, ни выдохнуть не может. А солдат как ни в чём не бывало туда-сюда ходит, ружьишком поигрывает.

Солнце ещё пуще печёт изо всех сил. Генерал уже усыхать начал, сморщился, почернел.

- Эх, солнце, - сказал солдат и усы подкрутил, - ты же русских солдат в боях и сраженьях видело! Там уж такое пекло бывало, не чета нынешнему! И ничего - живы остались! Чего же ты зря стараешься? Смотри, само не сгори!

Видно, солнцу и самому уже невтерпёж стало - жара начала спадать.

Вышли царь с царицей и со всей своей свитой из дворца.

Глядь: солдат как ни в чем не бывало, туда-сюда ходит, ружьишком поигрывает.

А в генеральском мундире - головешка.

- Значит, и генеральская одежда никуда не годится! - сказал Пётр. - Всех победил солдатский кафтан! Быть тебе, солдат, отныне генералом!

- А может генерал ходить в солдатском кафтане? - спросил солдат.

- Нет, это непорядок! - ответил царь Пётр.

- Но ежели генеральский мундир хуже солдатского кафтана, так зачем же мне добро на худо менять? - усмехнулся солдат. - Нет, уж лучше я так солдатом и останусь. А можете вы одну просьбу мою исполнить, ваше императорское величество?

- Если смогу - исполню. Говори.

- Просьба такая: чтоб я, до конца дней моих, никому, кроме Вас, царь-государь, чести не отдавал - ни генералам, ни адмиралам, ни фельдмаршалам!

Царь Пётр весело оглядел свою свиту - князей, графов, генералов, адмиралов - и сказал:

- Хоть это и не положено, но ладно, пусть будет по-твоему! Можешь генералам и адмиралам чести не отдавать - ты их в честном споре победил. А вот фельдмаршалов изволь приветствовать, как то воинский устав предписывает!

Царь рассмеялся и промолвил:

- Но если будет случай, и ты, солдат, у фельдмаршала какой-нибудь спор выиграешь - тогда другое дело!

Шёл солдат домой - из армии возвращался. Шагал весело, песню пел - бывалый солдат без песни ходить не любит.

Пошла дорога через лес. Видит солдат: опрокинулся воз с дровами. Лошадь в постромках запуталась, на дорогу выбраться не может. Мужичок-старичок вожжи дёргает да что толку!

- Лихо тебя, дед, угораздило! - усмехнулся солдат. - И давно тут застрял?

- Давно, сынок, давно, служивый, - отвечает мужичок-старичок, - уж и возок один мимо проехал, и две кареты, и боярские слуги мимо прошли - все только смеются, а пособить никто не желает.

- Одному тебе, дед, вовек на дорогу не выбраться! - сказал солдат, подошёл к возу, подпёр плечом - раз, два, три! - и поставил его на колеса. Потом подтолкнул воз - раз, два, взяли! - и выпихнул его на дорогу.

Помог мужичку-старичку дрова собрать, на воз уложить.

- Жалко, что нам не по пути, - вздохнул солдат. - А то бы подвёз ты меня, дед, хоть немного!

- Спасибо тебе, служивый! - поклонился мужичок-старичок. - Добрая у тебя душа!

- И тебе спасибо на добром слове! - ответил солдат. - Русский воин никогда мимо чужой беды не пройдёт. Нашу заповедь слышал: землю родную береги, ворога погуби, малому да старому помоги!

- На Руси на добро добром отвечают, - молвил мужичок-старичок. - Хочу тебе, служивый, дать один совет. Если случится попадёшь в столицу да царю чем-либо вдруг угодишь и он тебе скажет: «Проси у меня чего хочешь», - то ты попроси у него старый солдатский ранец, который в царской сокровищнице валяется. И что бы царь тебе ни предлагал - взамен ничего не бери.

Сказал мужичок-старичок эти слова и растаял, исчез - словно бы ни его, ни воза с дровами, ни лошади и не бывало никогда.

- Ловко! - покачал головой солдат. - Сколько я на свете чудес ни видывал, а всё равно каждый раз удивляюсь! Ловко!

И зашагал дальше.

А как раз в эту пору в гости к царю приехали иноземные всякие короли да принцы. Пировали они день, другой, а на третий поднялся меж ними спор: кто кого сильнее!

Самим-то королям и принцам друг с дружкой силой мерятся несподручно - дело это не благородное, не королевское. На такой случай каждый из них с собой силача возит. И тот силач вместо короля или принца борется, силу-сноровку свою показывает.

Раз такое дело, то и царь клич бросил: всем, кто в свою силу крепко верит, немедля во дворец явиться!

Услышал это солдат, усы подкрутил:

- Какой же русский в свою силу не верует?

И пошёл в столицу, прямо во дворец царский.

Собрались силачи, стали бороться друг с другом. Кого на лопатки уложат - тот уходит мёд пить. А кто верх берёт, тот с другим силачом начинает бороться.

И так вышло, что солдат, в конце концов, всех победил. И тех, кто хвастал своей силой, и тех, кто помалкивал. Кого хитростью, кого ловкостью, а кого и просто - бросит через голову да коленом к земле и прижмёт! Сильнее всех оказался!

Царь его обнял и сказал:

- Молодец! Не посрамил силушку русскую! А теперь давай со мною бороться! Положишь меня - проси чего хочешь! Ну, держись, солдат!

Обхватили они друг друга так, что кости захрустели. Вокруг гости иноземные столпились - никогда не видели они такой забавы.

Солдату не хотелось на глазах у чужаков царя своего побеждать. Решил он поддаться, ослабил хватку - царь его тотчас на обе лопатки и положил.

- Виват! - кричат все. - Виват царю-богатырю!

А царь рассердился, усы топорщит, говорит солдату:

- Ты камедь передо мною не разыгрывай, а то я тебе вместо награды выволочку дам! Меня не обманешь! Будем ещё раз бороться!

Опять они схватились. И опять солдат поддался - уж очень ему не хотелось царя перед гостями позорить.

Ещё пуще разыгрался царский характер.

- Ты меня за командира своего почитаешь? - закричал царь.

- Так точно, ваше императорское величество! - ответил солдат. - Вы есть мой самый первый командир!

И тихо добавил:

- Царь-государь, ведь гости иноземные тут... что они про Вас-то потом рассказывать будут?

- Пусть что хотят говорят! - закричал царь. - Они-то и так бороться, как я умею, не могут! А тебе приказываю: борись во всю силу! Честно, без обмана!

- Будет исполнено, ваше императорское величество! - отрапортовал солдат.

Ну, приказ есть приказ - нужно его выполнять. Только борьба началась, солдат изловчился, да так царя крутанул, что сразу его на обе лопатки и уложил.

- Молодец! - вставая и отряхиваясь, сказал царь. - Уговор дороже денег - проси чего хочешь!

- Ничего мне не надобно, кроме старого солдатского ранца из вашей сокровищницы, - ответил солдат.

- Ох, хитёр же ты, солдатик! - усмехнулся царь. - Никогда бы я тот ранец никому не отдал, да слово царское нарушить не могу! Эй, генералы, принесите мне ранец!

Получил солдат ранец, а царь говорит:

- Беру я тебя, солдатик, к себе на службу. Будешь сокровищницу мою охранять. Сдаётся мне, что в неё воры наведываются. Ночью на страже стоять будешь, а днём отдыхать!

Так и пошло: днём солдат отдыхает, а ночью царские сокровища сторожит.

Ходит с ружьём возле казны царской и гадает:

«Чего ж этот ранец в сокровищнице лежал рядом с камнями драгоценными да золотом червонным? Ранец старый, внутри пустой - какая в нём корысть?»

Разглядывал его солдат со всех сторон, крутил-вертел - ничего не увидел. Задумался, да пальцами-то по ранцу и постучал - вроде как барабанную дробь выбил.

И тут же откуда ни возьмись перед ним два молодца встали.

- Мы - двое из ранца! - сказали они. - Служим тому, кто ранцем владеет!

- Ловко! - рассмеялся солдат. - Много я чудес видел в жизни, а всё равно - каждый раз удивляюсь!

- Чего прикажешь? - спрашивают молодцы.

- Да вроде пока ничего не прикажу, - отвечает солдат. - Нужно будет - позову.

А во дворе жили, среди прочей разной челяди, три боярина. Они-то и повадились в царскую казну захаживать. Все потайные двери узнали, ключи к ним подобрали. У царя злата много - не сразу заметишь, если кто и украл.

На этот раз, в самую глухую ночную пору, бояре из потайного хода вышли, а солдат на посту стоит! Делать нечего - назад воры повернули.

- Житья нам не будет от этого солдата! - сказал один боярин.

- Ежели мы его не погубим, добра царского нам не видать! - сказал другой.

А третий хлопнул себя по лбу:

- Знаю, как от солдата избавиться! Пойдём к царю и скажем, будто солдат по городу ходит, на каждом углу похваляется, что самого царя на лопатки уложил! Что, дескать, слабенёк у нас царь-государь!

Так бояре и сделали. Поклонились на следующий день царю:

- Не вели казнить, царь-батюшка, а вели правду говорить!

- Велю! - сказал царь.

- Одни мы, бояре, цену знаем твоему доброму слову, царь-батюшка! - сказал один боярин. - А мужики да солдаты, чем ты с ними добрее, тем больше они нос задирают!

- Это к чему такие разговоры? - спросил царь.

- К тому, что солдат ходит по городу и тебя хулит! - молвил второй боярин. - Дескать, слабенёк у нас царь, на ногах стоит худо, побороть его любой может!

- Позорит он тебя, государь наш, позорит последними словами! - закричал третий боярин. - Лучше оглохнуть, чем солдатские слова слышать! На обе, говорит, лопатки я царя положил и, говорит, коленом придерживал!

Крепко осерчал царь, вспылил:

- Где ж это видано, чтоб надо мною, царём, потешались?! Приказываю: солдата тотчас в колодки заковать и в арестантскую посадить! Чтоб ему в другой раз неповадно было язык распускать!

Слуги побежали, схватили солдата, на ноги и на руки ему колодки дубовые повесили и в арестантскую посадили.

- Не велика беда! - усмехнулся солдат. - Мне бы только до ранца рукой дотянуться!

Сбросил он ранец с плеч, побарабанил по нему пальцами. Встали перед солдатом двое молодцев.

- Чего прикажешь? - спрашивают.

- Снимите колодки, а то руки-ноги от них устали! - приказал солдат, и в тот же миг развалились колодки дубовые. - А теперь отправляйтесь во дворец, узнайте, за что меня под арест взяли!

Молодцы исчезли, а солдат положил ранец под голову и заснул.

Молодцы вернулись к вечеру, все рассказали, как было.

- Не иначе, как я поперёк дороги этим боярам стал, - догадался солдат. - Видно, худое дело они задумали!

- Прикажи - будем казну охранять, - говорят молодцы, - ни зверь, ни птица и близко к ней не подойдут!

- Нет, солдат приказы должен самолично выполнять, на других не сваливать! Вы, молодцы, меня отсюда на пост доставьте - время мне уже заступать!

Солдат усы не успел подкрутить, как оказался на посту возле царской казны.

Бояре только стали потайную дверь отмыкать, а солдат тут как тут:

- Стой! Кто идет?

Бояре испугались, пустились со всех ног прочь. Так бежали, что целую ночь отдышаться не могли.

- Откуда он взялся, этот солдат? - спросил первый боярин, когда, наконец, перевел дух.

- Видно, стража у арестантской плоха! - сказал второй боярин.

- А как же он колодки с рук-ног снял? - почесал затылок третий боярин. - Нет, тут что-то не так... Нужно к царю идти - пусть солдата в яму посадят, уж оттуда он не выберется!

Пошли к царю. Поклонились.

- Царь-батюшка, где ж это видано, чтоб твои указы не исполнялись? - спросил первый боярин.

- А что случилось?

- Солдат из-под ареста ушёл, всю ночь по городу ходил, сами видели! - сказал второй боярин.

- И опять похвалялся своей силой, а твоей, царь-батюшка, слабостью! - добавил третий боярин. - Посади ты его, царь-батюшка, в самую глубокую яму, чтоб оттуда и неба не видно было! Да на ноги, на руки ему - кандалы чугунные, потяжелее...

Царь пуще прежнего вспылил:

- Что ж это такое? Арестанты разгуливают на свободе?! Бросить солдата в яму! Посадить его на цепь!

А солдат с поста своего вернулся в арестантскую, ранец под голову, заснул.

Так его, сонного, на цепь приковали да в яму и бросили.

- Ох и боятся же меня воры-бояре, раз так перед царём чернят! - смекнул солдат. - Ну да меня этим не проймёшь - я свою службу знаю.

И как только вечер наступил, побарабанил солдат по ранцу - явились перед ним молодцы.

- Что прикажешь?

- Освободите меня да на пост доставьте! - приказал им солдат.

Тотчас же цепь свалилась, и очутился солдат у казны царской.

Только полночь минула, бояре к потайной двери подошли. Смело, не таясь - кого бояться? Солдат-то в яме сидит!

Ключами зазвякали, начали замки отмыкать. А солдат подошёл поближе да как гаркнет:

- Попались, толстопузые! Вяжи воров!

Бояре едва жизни от страха тут же, не сходя с места, не лишились. С места двинуться не могут - коленки у них подогнулись.

Солдат, глядя на бояр, так захохотал, аж слезы из глаз потекли. Лишь тогда воры в сознание пришли и дали стрекача — только пятки засверкали.

Когда рассвет занялся, солдат вызвал молодцев из ранца и при казал:

- Отнесите меня назад, в яму! Да цепь наденьте, а то стража, неровен час, заметит неладное.

В яме улегся поудобнее, положил ранец под голову и заснул.

А бояре до утра сидели в своих палатах каменных и даже говорить друг с другом не могли - тряслись от страха, зуб на зуб не попадал.

Уже солнышко взошло, когда один из бояр, наконец, слово вымолвил:

- Как же он, проклятущий солдат, из ямы выбрался, от цепи освободился?

- Нужно у стражи об этом допытаться! - сказал второй боярин.

- Тут что-то не так, помяните мое слово! - почесал в затылке третий боярин.

Пошли бояре к яме. Принялись ругать стражников:

- Ведаете, что за нарушение царского приказа бывает? А?

- Почему солдат из ямы выходит?

- Вас, разинь, самих нужно в яму вместе с солдатом посадить.

Стража клялась и божилась, что солдат из ямы и носа не показывал - да и как покажешь, ежели она глубокая, как колодец?

Бояре задумались.

- Как же так? Солдат из ямы не выходил - а на посту стоял? - удивился один боярин.

- Чудеса! - сказал второй. - Волшебная сила, не иначе!

- Это всё из-за ранца, который царь солдату дал, - зашептал третий. - Тот ранец волшебный - не иначе! Он-то все солдатские желания и выполняет! Пока ранец у солдата не отберём - нам с ним не совладать!

Стража открыла крышку, и боярин крикнул солдату:

- Ты теперь государев преступник, а не солдат! И ранца солдатского тебе не положено! Давай-ка его сюда!

- Как же я его тебе дам? Отсюда не добросить! Верёвку спускайте! - отвечает снизу солдат.

Бояре послали стражника за верёвкой.

А солдат тем временем вызвал молодцев из ранца и приказал:

- Принесите мне солдатский ранец, чтоб похож был на мой!

Не успели стражники веревку и до половины ямы опустить, как молодцы явились со старым солдатским ранцем.

- Две капли воды! - усмехнулся солдат, сравнивая ранцы. - Привяжите тот ранец, который принесли, к верёвке, да покрепче! Эй, поднимай!

Бояре верёвку вытащили, схватили солдатский ранец, понесли к себе. Что только с ним ни делали - никакого волшебства не приметили.

- Это не беда! - сказали они. - Главное - солдат теперь без ранца! И сегодня ночью мы без помех займёмся своим делом!

К вечеру солдата опять на пост доставили.

Только полночь миновала, слышит солдат - воры идут.

Подошли они к потайной двери, начали замки открывать.

«Эх, видно, сам-то царь никак не догадается, почему бояре меня погубить хотят! - подумал солдат. - Надо бы ему воров этих показать!»

- Тотчас сюда доставить царя! - приказал солдат молодцам из ранца.

Бояре не успели первые три замка отпереть, как рядом с солдатом царь очутился. Стоит, глаза протирает, никак спросонок не поймёт - где он?

Увидел солдата, усы от гнева затопорщились:

- Значит, правду мне мои верные слуги сказывали, что ты по ночам из ямы выходишь, по городу разгуливаешь?

- Правду, царь-государь! - ответил солдат. - Но не гневайся без причины, а выслушай...

И рассказал солдат царю всё как было - про бояр-воров, про молодцев из ранца.

- Слышите, ваше императорское величество? - сказал солдат. - Сейчас злодеи потайную дверь открывают, хотят вашу сокровищницу ограбить!

- Хочу посмотреть на них! - сказал царь и пошёл вперед.

А бояре-воры радуются, что никто им не мешает, уже последний замок с двери сняли. Только дверь стали отворять, как царь крикнет:

- Вот вы где, верные мои слуги!

Бояре, как голос царя услышали - повалились на землю и умерли от страха.

- Жалко! - сказал царь. - Я бы их в яму вместо тебя посадил! Ну, солдат, за верную службу получай награду! Дарю тебе всё, чем эти воры-бояре владели. Живи в своё удовольствие!

- Спасибо тебе, царь-государь, на добром слове! - сказал солдат. - Только сытая доля боярская мне не по сердцу! Отпусти ты меня домой, в деревню, да прикажи, чтоб с меня никаких налогов и податей не брали!

- Это ты, служивый, невозможного просишь! - засмеялся царь. - В моём царстве только один человек податей не платит - я сам! А двух царей сразу быть не может! Вот тебе кафтан с моего царского плеча и ступай на все четыре стороны! Да ранец-то мне оставь! Теперь эти молодцы вместо тебя казну сторожить будут!

- И на том спасибо, царь-батюшка, - поклонился солдат, отдал ранец, надел царский кафтан, запел песню и зашагал домой.