Лили подкрашивала губы, глядя в зеркало заднего вида, и почти слышала властное: «Улыбаемся!». Именно улыбки требовала ее учительница балетных танцев во время исполнения наиболее сложных и мучительных элементов.

Это воспоминание как нельзя лучше подходило для предстоящего вечера. Неделя прошла в битвах с банками, компаниями по недвижимости и брокерскими конторами, но единственное, что получила Лили, так это дикую головную боль и холодящее разум понимание невозможности помочь своей матери.

И вот сейчас она должна предстать перед слушателями Центра психологической помощи, излучая уверенность и спокойствие, и попытаться убедить людей поверить в свои силы, поверить в себя и в то, что они могут добиться любой поставленной перед собой цели, если только будут к этому стремиться. То есть убедить их в том, в чем она сама за эти дни потерпела крах.

Припудривая маленький прыщик, Лили подумала, как жаль, что таким же образом нельзя припудрить все проблемы. Надевая туфли на высоких каблуках и подтягивая черные колготки, она с новой силой пожелала, чтобы этот день поскорее закончился.

В ту минуту, когда она в последний раз придирчиво оглядывала себя с головы до ног — никто из членов ее группы не должен догадаться о том, что она чувствует себя как выжатый лимон, — по крыше машины забарабанил дождь. Если она не хочет попасть в бурю, которая, как обещали синоптики, надвигалась на Мельбурн, истерзанный летней жарой, ей лучше поторопиться.

— Хантер!

Лили безуспешно пыталась разбудить уснувшего мужчину. Все уже давно разошлись. Его не разбудил даже стук поднимаемых на столы стульев.

На секунду у нее мелькнула мысль накрыть Хантера его пиджаком и дать ему нормально выспаться. Но что, если на сегодня у него есть еще планы? Ведь покинуть здание он сможет лишь утром.

Она с опаской потрясла его за плечо — ноль реакции. Отбросив в сторону неловкость, Лили с удвоенной энергией принялась трясти его за плечо.

— Хантер! Хантер, все разошлись пятнадцать минут назад. Пора уходить.

— Уже?

Мужчина зевнул и лениво, со вкусом, потянулся. Ее терпение вновь подверглось экзамену. Его взгляд наткнулся на пиджак. Словно неохотно он надел его.

— Насколько высоки мои шансы получить чашечку кофе?

— Никаких. — Лили пристально посмотрела на него, пытаясь понять по его заторможенной реакции, в состоянии ли он сесть за руль. — Кофе уже убрали, — пояснила она и, не удержавшись, спросила: — С вами все в порядке? Вы извините, но вы выглядите пьяным. Может, лучше вызвать такси?

— Я не пью, — коротко сказал он.

— Что, совсем?

— Один раз попробовал, и мне это не очень понравилось.

— Но тогда... — Она оборвала себя на полуслове.

Неужели наркотики?

— И наркотики я тоже не принимаю, — резко ответил он. В глазах Лили он прочитал тревогу и пояснил смягчившимся голосом: — Если, конечно, вы не относите к наркотическим веществам кофеин. Я чувствую себя так, как чувствовал бы себя любой человек на моем месте.

— На вашем месте? — недоуменно переспросила Лили.

— Смена часовых поясов. Я прилетел сегодня из Нью-Йорка. — Он чуть нахмурился. — Или когда? Здесь уже «завтра», — глянув на свои часы, сказал он.

— Вы сегодня вообще не спали?

Они вышли из здания.

— Только там, — махнул Хантер рукой в направлении комнаты, где происходила встреча слушателей центра. — Не волнуйтесь, со мной все в порядке. Вы не ответите на мой вопрос? — неожиданно спросил он. — Вы действительно верите в то, что если сказать себе, будто человек может достичь всего, чего хочет, это внушение сработает?

— До определенного предела, — осторожно сказала Лили. Видимо, не так уж крепок был его сон, раз кое-что он все-таки услышал.

— Что каждый может быть лучше, чем он есть на самом деле, — продолжал Хантер.

— Только если вы не считаете, что уже достигли совершенства.

Ее намек вызвал на его губах ленивую усмешку.

— О, что вы! Я далек от совершенства. По крайней мере, я не из тех, кто, просыпаясь утром, первым делом бежит к зеркалу и целует свое отражение, пребывая в уверенности, что в целом свете нет никого красивее, умнее, ну и так далее.

Это только укрепило ее подозрение, что во время занятия Хантер не спал. Он просто притворялся спящим!

— Я не отношусь к таким людям, — спокойно сказала Лили. — Но иногда мне действительно приходится подбадривать себя и говорить, какая я замечательная.

— Пока не встретишь мужчину своей мечты и он не будет делать это за тебя, — слегка насмешливо закончил Хантер.

— Ты меня не знаешь, — также перейдя на «ты», возразила Лили. — То, что я сейчас скажу, предназначено только для твоих ушей — другие просто перестали бы мне верить, а я этого допустить не могу. Дело в том, что я... Я не верю в любовь!

— Вот как? — Его брови изогнулись полумесяцем.

— Вот так, — кивнула Лили. — Я верю в притяжение. Я верю в страсть. Я даже верю в то, что можно уважать другого человека, как самого себя, но я не верю в любовь, тем более в сказку типа «Жили долго и счастливо и умерли в один день».

— Аманда была бы разочарована, — заметил он.

— Поэтому она и не услышит этих слов. — Лили хотела уйти, но Хантер удержал ее за плечо.

— А как быть людям с физическим дефектом? Скажем, кому-то сказали, что он никогда больше... не сможет ходить. Ты будешь убеждать и этого человека, что ему следует поверить в себя и тогда он встанет и пойдет? — Теперь в его голосе не было и тени насмешки.

— Я не волшебница, Хантер, — Лили покачала головой, чувствуя, что в первый раз Хантер говорит серьезно и ее ответ для него почему-то очень важен. — Если человек, которому поставили такой диагноз, полностью сконцентрируется на том, чтобы доказать врачам их ошибку, он упустит массу интересного. Может, лучше направить эту энергию на что-нибудь другое?

— Иными словами, смириться?

— Я бы предпочла назвать это «принять как должное».

— Подозреваю, по такому принципу живешь ты сама, — едко заметил Хантер.

На этот раз Лили спокойно приняла выпад, чувствуя, что его гнев направлен не на нее.

— О ком мы только что говорили, Хантер?

Он покачал головой.

— Это был гипотетический вопрос. Вот, возьми. — Он снял с себя пиджак и протянул ей.

— Зачем?

— На улице ливень, — посмеиваясь, сказал он.

— Нет, спасибо, — с улыбкой отказалась Лили.

Использовать дорогой пиджак в качестве зонта? Ее охватило странное разочарование. Вот сейчас они разойдутся в ночи, и она больше никогда его не увидит. Лили была твердо уверена, что, каковы бы ни были цели его появления сегодня, больше Хантер сюда не придет.

— Возьми, — повторил он.

Лили беспомощно посмотрела на него. Ее рука потянулась было к пиджаку, но замерла в воздухе. Девушка вдруг отчетливо поняла, что Хантер предлагает ей не просто пиджак. По его лицу, наполовину скрытому тенью, невозможно было ничего прочесть, но Лили чувствовала себя как Белоснежка из сказки, которой старуха протягивает наливное яблочко.

Усилившийся ливень привел ее в чувство. Слегка качнув головой, словно прогоняя сон, Лили попыталась убедить себя, что она просто устала, раз у нее начали возникать такие ассоциации.

— Лили? — раздался бархатный голос Хантера.

Его грудь находилась на уровне ее глаз, его учащенное дыхание сливалось с ее дыханием. Притяжение, такое же осязаемое, как капли дождя, обволокло ее словно густым туманом, проникая сквозь одежду, в кожу, в мозг. Кажется, протяни руку — и она коснется его, вдохнет его запах, почувствует его возбуждение.

У нее вдруг закружилась голова, а сердце заколотилось с бешеной силой.

— Нет! — почти выкрикнула она, забыв о вежливости.

— Что ж, твой выбор, — пожал он плечами.

Глядя, как он исчезает в темноте, Лили дрожащей рукой пригладила волосы, убеждая себя, что это было абсолютно правильное решение. Она подождала, пока перед глазами мир не перестал кружиться, и почти с удивлением оглянулась. Все — здания, улицы, машины — осталось на своих местах. А она-то думала, что произошло землетрясение.

Лили постаралась переосмыслить, что с ней только что произошло. Святой боже, ведь Хантер просто-напросто предложил ей свой пиджак! Тогда почему она чувствует себя так, словно он только что коснулся ее губ и, что уж совсем непостижимо, заглянул ей в душу, унося с собой ее частичку?

Лили смело шагнула под ливень. Холодные капли дождя мгновенно вымочили ее до нитки. Ее французский узел на голове не выдержал подобного натиска стихии и развалился. Промокшая, дрожащая, она скользнула на сиденье машины, мечтая о покое и горячей ванне, чтобы забыть все события своей неудачной недели, которые, впрочем, не шли ни в какое сравнение с тем, что случилось с ней несколько минут назад.

Однако о горячей ванне пришлось быстро забыть, потому что день, который начался так неудачно — с неутешительного звонка брокера, — грозил закончиться полной катастрофой.

Лили повернула ключ зажигания. Двигатель заработал, сначала тихо, но затем шум усилился и вскоре перерос в дребезжание, от которого завибрировали стекла. Попробовав еще раз, девушка была вынуждена признать свое поражение.

Она не была механиком. Честно говоря, даже не знала, сможет ли открыть капот без посторонней помощи, не говоря уж о том, чтобы выяснить, насколько все серьезно. Однако, еще раз послушав натужный рев двигателя, Лили поняла, что последней поездкой ее автомобиля сегодня станет путешествие на эвакуаторе.

Дверца со стороны пассажирского сиденья резко открылась. Лили настолько перепугалась, что не успела даже пискнуть. В следующую секунду, когда она узнала непрошеного пассажира, в ней поднялась волна совсем иных чувств...

Даже дождь нисколько не уменьшил великолепия Хантера, разве что сейчас он выглядел несколько зловеще.

— Большинство людей сначала постучали бы в окно, — недовольно буркнула Лили.

— Я не большинство, — легко отмахнулся мужчина. — Проблемы?

Да, Хантера при всем желании трудно отнести к большинству, подумала Лили. В присутствии этого мужчины она вся была как натянутая струна. Он вызывал в ней такие темные низменные чувства, что собственная безопасность — последнее, что приходило ей в голову.

— Что ты знаешь о машинах?

— Люблю серебристые. — Он улыбнулся. — Думаю, я мог бы показать себя этаким мачо, глубокомысленно поглазев на начинку под капотом. Ты носишь чулки?

— Чулки? — опешила Лили. — При чем здесь они?

— Видел в кино, — он нахмурился, — или читал? В общем, не так уж и важно. Я понятия не имею, что делать, даже если бы на тебе были чулки. Я ни черта не смыслю в машинах, — обаятельно улыбаясь, что показалось Лили хорошо замаскированной насмешкой, признался Хантер.

— Ну, тогда спасибо за помощь. — Она выделила последнее слово.

— Ты рано меня благодаришь — я еще ничего не сделал. Хочешь, подброшу тебя до дома? А машина постоит здесь до завтра.

— Спасибо. — Лили открыла сумочку в поисках телефона. — Уж лучше я позвоню в аварийную службу.

— Думаю, придется подождать. Даже в такую погоду найдется немало лихачей. Так что уверен — на все аварийки уже выстроилась очередь.

— Ничего, я человек терпеливый.

Хантер никак не отреагировал на ее многозначительный взгляд, продолжая сидеть и барабанить пальцами по бедру. Он не сдвинулся с места даже тогда, когда она потянулась к бардачку, чтобы вытащить справочник служб аварийной помощи.

Лили набирала номер за номером, но либо они все были заняты, либо даже ее хваленое терпение не выдерживало, когда операторы просили ее подождать. Наконец Лили решила вызвать такси, но и тут ее поджидала неудача.

Дослушав ее отчаянный разговор, в большей степени монолог, он повернулся к ней.

— Ну и как?

— Меня поставили в очередь.

Лили начинала понимать, что при таком раскладе она может остаться на парковке на всю ночь. Вздохнув, девушка скосила глаза на своего соседа. От него исходила опасность — в замкнутом пространстве машины она отчетливо это ощущала. Но ведь из двух зол выбирают меньшее, не так ли? Со своими чувствами она как-нибудь справится, а вот договорится ли с болезнью — Лили не переставала дрожать в промокшем насквозь костюме — еще вопрос...

— Ну, тогда удачи, — прервал вдруг молчание Хантер и выскользнул из машины.

Лили потеряла дар речи, почти испытывая уверенность, что он снова предложит подбросить ее до дома. Она смотрела, как мужчина легко шагает к своей машине упругой пружинистой походкой, и тут отчетливо поняла, что такие люди не предлагают дважды.

Выругавшись, она поспешно бросила обратно в сумочку телефон, вытащила ключи, закрыла машину и устремилась за ним. Где-то на краю сознания возникла мысль, что ее кажущийся логичным поступок вовсе не является таковым.

Слепящий свет фар заставил ее зажмуриться и на секунду остановиться. В своем прилипшем к телу костюме она почувствовала себя полностью обнаженной. Лили легко представила себе его ленивую улыбку на губах, потому что все получилось именно так, как Хантер задумал: она сама пришла к нему. О, нет никаких сомнений, этот мужчина любит поиграть. И, скорее всего, всегда выходит победителем.

Лили постучала в окно. Дверца почти сразу распахнулась. Из салона повеяло теплом и роскошью. Звучала музыка. Лили сглотнула.

— Ты предлагал подбросить до дома. — Ее зубы отбивали чечетку, и дело было вовсе не в погоде, а в его взгляде, которым он охватил ее всю, не произнося при этом ни слова. — Если ты не передумал, пожалуйста, подбрось меня до дома, — выпалила она наконец.

— Конечно. — Он слегка кивнул на место рядом с собой.

Лили плюхнулась на обтянутое мягкой кожей сиденье и до боли сжала пальцы в кулак. Приятная музыка, дорогая машина, роскошный мужчина. Она легко попала в его мир, но сможет ли так же легко уйти из него?

Хантер сделал музыку потише, чтобы расслышать ее адрес. Чувствуя потребность как-то заполнить наступившую неловкую паузу, Лили сказала:

— Извини, если тебе придется сделать крюк.

— Не придется.

— Не знаю, как тебя благодарить. Это так мило с твоей стороны.

Хантер продолжал смотреть вперед, не выказывая желания поддерживать беседу. Голос Лили затих. Вообще-то крюк был совсем небольшой — его адрес был известен ей по заполненной им сегодня анкете.

Они ехали по дороге мимо пляжа, и Лили сосредоточилась на пейзаже за окном. Волны, кажущиеся совсем черными, набегали на берег, заставляя плясать суда на пристани и оставляя после себя пенистый след. Тяжелые тучи нависали над землей. Изредка среди них проступал яркий диск луны, на краткий миг освещая все вокруг.

И все же энергия бушующей за окном стихии не могла сравниться с напряжением в машине, таким густым и удушающим, что Лили не хватало воздуха. Никогда прежде многоквартирный дом, в котором она жила, не казался ей таким гостеприимным и надежным, как сейчас.

— Здесь, — выдохнула она.

— Где я могу припарковаться?

Лили проглотила язык. Хантер и не думал высаживать ее у подъезда. Его глаза методично осматривали парковку в поисках свободного места. Наконец такое место нашлось. Он остановился, поставил машину на ручной тормоз и заглушил мотор, ясно давая понять, что ждет приглашения.

Лили насупилась.

— Я готов убить кого-нибудь ради чашечки кофе, — с сияющей улыбкой объявил он.

Лили натянуто кивнула и вышла. Хантер не отставал.

Они поднялись к ней. Лили открыла дверь, как-то по-новому взглянув на обычный беспорядок, остававшийся с утра. Чашка кофе по-прежнему стоит немытой на столе. Бюстгальтер и топ свисают со спинки софы. Рядом с этими предметами туалета возвышается стопка журналов и банковских документов.

— Извини за беспорядок, — сказала она, надеясь провести Хантера на кухню и оставить его там, чтобы немного прибраться.

Но нет, Хантер сразу облюбовал софу и, казалось, не замечал свисающий в полуметре от его щеки кружевной розовый бюстгальтер. Он взял самый верхний журнал и спокойно принялся его разглядывать.

— У тебя мило, — бросив на нее мимолетный взгляд, заметил он.

— Когда все прибрано, обычно да.

— А мне больше нравится, когда не прибрано. — Он оторвался от журнала. — Ничто не раскрывает характер женщины лучше, чем беспорядок в ее квартире. Терпеть не могу стерильную чистоту, как в больнице, эти свежие цветочки в вазе, пару бестселлеров на кофейном столике... Все так предсказуемо и серо, что зубы сводит. Я предпочитаю реальную женщину в реальной квартире, а не стандартный снимок образцового дома.

От его взгляда и тона, которым были сказаны эти слова, ее бросило в дрожь. Теплая волна прилила к щекам, когда Лили осознала, что стоит перед ним в прилипшей к телу мокрой одежде. Она почувствовала себя беззащитной и почти обнаженной. Захотелось переодеться, но заставить себя пройти мимо Хантера в спальню она не смогла.

Гость тем временем вернулся к разглядыванию журнала, и Лили вздохнула с облегчением.

— Три ложки сахара и побольше сливок, пожалуйста, — не поднимая головы, негромко сказал он.

Гость? Он обращался с ней не как гость, а как хозяин со своим персоналом. Оцепенение, сковавшее ее мозг и язык, спало.

— Не уверена, что смогу предложить тебе даже молоко.

На кухне Лили принялась готовить кофе, удивляясь, что это за кофе — с тремя ложками сахара! Она даже выпила немного вина — нужно успокоить нервы, согреться и взять себя в руки.

Сейчас он выпьет свой кофе и уйдет, убеждала себя Лили, ставя пустой бокал на стол.

Не кормите животных с рук, вдруг всплыло в ее мозгу предупреждение, какое обычно висит на клетках в зоопарке.

Лили криво усмехнулась. А вот она сейчас собирается угостить хищника, сидящего в ее собственной квартире, — удивительно красивого, но опасного и неприрученного.

Собравшись с силами, она вошла в гостиную и почти в ту же самую секунду чуть не выронила поднос. Хантер как ни в чем не бывало пролистывал ее финансовые документы!

— Ты не можешь этого позволить, — спокойно сказал он, мельком взглянув на нее.

— Нет, это ты что себе позволяешь?! — мгновенно вскипела Лили. Поставив поднос на стол с такой силой, что половина кофе выплеснулась, она подошла к нему и вырвала из его рук документы. — Ты не можешь читать мои личные бумаги!

— Почему нет? — Хантер, казалось, совсем не был впечатлен ее вспышкой. — Самый быстрый способ узнать человека — это познакомиться с его делами. Лили, бога ради, скажи, зачем ты вешаешь камень на свою шею, беря такой заем?

— А это уже мое дело!

— Не согласен. Деньги — мое дело.

— Деньги? Возможно, да, но только не мои! Считаешь, если ты работаешь на фондовой бирже, можешь совать нос в чужие дела?

— Я не работаю на фондовой бирже, — невозмутимо поправил ее Хантер, что еще больше взбесило Лили. — Это фондовая биржа работает благодаря мне. Люди платят мне бешеные деньги за консультацию, а тебе я ее даю совершенно бесплатно. На твоем месте я бы прислушался.

— Но ты не на моем месте! — сдерживая ярость, возразила Лили. — И к твоему сведению, — не сдержалась она, — я сама знаю, что не могу себе этого позволить и что я не получу этого чертового кредита... и дом... — Рыдания сдавили ей горло. Вся горечь этих недель, все разочарование и собственное бессилие прорвались наружу. Глаза резало от подступивших слез. Для нее больше никого не существовало. — Он будет продан, — прошептала она.

— Продан? Я думал, ты собираешься купить. — Хантер взял из ее безжизненных рук документы, нахмурился и перелистал несколько страниц. — Понятно. Это дом твоих родителей.

Весь ее гнев испарился. Осталась только усталость, поэтому она беспрепятственно позволила ему прочесть все. Опустившись на софу рядом с Хантером, она вытерла глаза.

— Мамин дом, — безразлично поправила Лили. — Отец умер два года назад.

— Почему вы должны его продать? — допытывался Хантер. Казалось, ее горе совсем его не тронуло.

— Потому что моя мать не может вовремя погасить кредит. Она даже хотела открыть здесь пансион, но не рассчитала расходы, а потом еще цены резко взлетели. Если мы не заплатим, через две недели дом будет продан.

— По-моему, это будет самым верным решением.

Его голос звучал бесстрастно, как у всех людей, к которым Лили обращалась за помощью, и это стало последней каплей.

— Для кого? Для нее? Она жила в этом доме тридцать лет!

— Тогда совсем непонятно, почему у нее такой огромный долг. Твой отец оставил ей страховку?

— Ее пришлось выплатить банку за кредит, который родители взяли, чтобы оплатить его лечение и его путешествие.

— Тогда твой отец эгоист! — без обиняков заявил Хантер. — Он должен был понимать, что в случае его смерти твоей матери придется нелегко. И не говори, что ты сама об этом не думала, — опередил он Лили.

— Возможно, — пробормотала она, не желая раскрываться перед чужим человеком. — Но все равно ты не знаешь всех обстоятельств!

— Прекрасно. — Он отложил документы и спокойно взял кофе, совершенно очевидно не заботясь о том, какие эмоции всколыхнул в ней своей бесцеремонностью. — Спасибо за кофе, — сказал он, выпив его в два глотка, и направился к двери.

— Спасибо, что подвез. — Уже у двери Лили, чуть поколебавшись, спросила: — Сумеешь добраться до дома?

— Ты волнуешься обо мне?

— Но ты ведь теперь... — она снова замялась, — член моей группы.

— Нет. Я пришел не ради себя, а ради другого человека. Так что тебе нет нужды волноваться обо мне. Если, конечно, ты сама этого не хочешь. Ради меня.

— Но...

— Я не нуждаюсь в сеансе психотерапии, — оборвал ее Хантер. — Этот раз был единственным и последним.

— А этот другой человек? Кто он?

Хантер не пожелал ответить на ее вопрос.

— Спасибо за кофе, но, думаю, мне пора. Не хочу раздражать тебя своим присутствием больше, чем я уже сделал.

— Это не твоя вина, — невесело улыбнулась Лили. — Это я виновата.

— Ты всегда такая? — нахмурившись, спросил он. — В чем ты винишь себя? В моем отвратительном поведении?

Лили почти не слышала вопроса. Все ее внимание было сосредоточено на его чувственных губах. Ей страстно захотелось почувствовать, как эти губы прижмутся к ее губам в страстном поцелуе, как его сила перельется в нее...

Он не поцеловал ее. Хантер лишь убрал за ухо прядь ее волос.

— Сегодняшний вечер оказался, — он задумался, подбирая слова, — неожиданно приятным.

— Рада, что ты не скучал, — машинально сказала она.

— Поверь, я был далек от этой мысли. — Он вдруг весело улыбнулся. — Могу я кое-что спросить?

— К чему утруждать себя вопросами? — пошутила она, проглотив комок в горле.

— Как может такая молодая и привлекательная особа быть столь циничной?

— Циничной? — Лили вдруг широко улыбнулась. — Не замечала за собой такого.

— А как же твое целиком пропитанное цинизмом утверждение, что настоящей любви не существует? Может, тебе еще просто не довелось пережить это чувство?

— О, нет, спасибо. Один раз я влюбилась, больше не хочу.

— Что так?

— Не хочу об этом вспоминать.

— Для человека, вызывающего других на откровенность, ты чересчур замкнута.

— Потому что вспоминать действительно нечего.

— Тогда почему бы тебе не пооткровенничать со мной? Стыдишься своих чувств или боишься меня? — В его глазах плясали чертенята.

Она вскинула голову.

— Мне нечего стыдиться. Пожалуйста, если ты так настаиваешь... Мы были обручены два года, но затем состояние моего отца ухудшилось. В один из тех дней я нашла Марка в постели со своей так называемой «лучшей» подругой.

— Поэтому ты разорвала помолвку? — без каких-либо эмоций, словно на суде, спросил Хантер. Только его глаза сузились.

— Нет, — отрезала Лили. — Я была слишком занята, утешала маму, помогала отцу.

— Значит, ты даже не попыталась вытрясти из него душу и закатить ему скандал?

— Нет. Он очень нравился маме. Был так добр с ней. Когда отец умер, он вызвался звонить родственникам, позаботился о похоронах, даже поддерживал меня во время погребения. Я терпела ради мамы. Если бы я не узнала, так и вышла бы за него замуж.

— И где он сейчас?

— С Джейни, той самой подругой.

— Тогда стоит ли плакать? Считай, что ты счастливо и вовремя от него избавилась. Однако же это не повод становиться циником. Если твой жених оказался сволочью, это не значит, что все представители мужского рода такие.

— Ой ли? — почти весело хмыкнула Лили. — Может, и так, но одного раза мне хватило на всю жизнь.

— Ну же, Лили, ты ведь разумная девушка! Любой пустяк может привести к концу самых серьезных отношений. Так что ничего ужасного с тобой не произошло.

— Ты всегда такой понимающий? — едко поинтересовалась она.

— Нет. — Ее ирония прошла мимо него, даже не задев. Помолчав, он спросил: — Может, хочешь поделиться, что произошло помимо этого?

— Ничего, — поспешно бросила она, пряча дрожащие руки. — Тебе мало моего рассказа?

Хантер молчал, глядя ей в глаза, и Лили отвела взгляд, напуганная его проницательностью. Но — к радости или к разочарованию — он не стал настаивать.

Вытащив из кармана ключи от машины, он подавил зевок и уже за дверью сказал:

— Ну что ж. Еще раз спасибо за кофе.

И тут Лили отчетливо осознала, что Хантер вышел не только из ее квартиры. Он ушел из ее жизни.

Лили медленно просыпалась. Ее глаза еще были закрыты, но она чувствовала на себе его взгляд.

Открыв глаза, она на секунду зажмурилась, не поверив тому, что увидела в его невероятных глазах. Хантер смотрел на нее с жадностью, как голодный человек смотрит на яства. По ее спине пробежал холодок.

Лили улыбнулась, не испытывая ни малейшего смущения ни от его откровенно мужского восхищения, ни от воспоминаний прошедшей ночи.

Хантер лежал на боку, опираясь на локоть, и разглядывал ее, словно стараясь запечатлеть ее лицо до малейших деталей. От его обычно холодных глаз исходило тепло, и она сладко потянулась в их лучах, едва не замурлыкав, как кошка, когда его рука коснулась ее живота.

— С утречком, — поглаживая ее живот, сказал он. — Каковы твои планы на сегодня?

— Ммм? — протянула Лили, закрыв глаза и вдыхая еще не выветрившийся запах страсти, мучительно желая продлить волшебство и отказываясь возвращаться в реальность. Хантер стоит того, чтобы забыть и о сломанных машинах и о финансовых трудностях. Разве она так много просит?

— Если у тебя нет никаких планов, я бы хотел посмотреть на дом твоей матери.

— Зачем? — Лили окончательно открыла глаза и нахмурилась.

— Ну, может, тебе нужно полить цветочки или выпустить погулять кошку? Что-нибудь в этом роде.

— До дома моей матери отсюда час езды, — рассмеялась она. — К этому времени кошка успеет сходить в туалет. Возможно, не раз.

— Может, все же съездим? — не отступал Хантер. — У меня сто лет не было выходного. Сейчас я позвоню Абигейл и все улажу.

— Абигейл? Разве это не твоя экс-подружка? И после всего того, что ты ей причинил, она еще на тебя работает?

— А что такого? — пожал он плечами. — Она мой личный помощник.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, ты говорил, что вас больше ничего не связывает.

— Так и есть. Наши личные отношения пришли к логическому концу, но Абигейл настоящая умница и лишаться ее только по этой причине я не намерен. Немного погоревав, Абигейл пришла к тому же выводу, и сейчас с ней полный порядок.

— Ты так в этом уверен?

— Абсолютно. К тому же она слишком ценит свою работу, чтобы уйти из-за подобной мелочи.

Вот так! Может, у этой женщины разбито сердце, а для Хантера это «мелочь». И он даже не задумается о том, каково ей видеть его каждый день. Может, она осталась вовсе не из-за работы, а из-за него? Может, страх больше не увидеть Хантера причинял бедной женщине страдание, не сравнимое даже с болью разбитого сердца?

А то, что Хантер разбивает женские сердца так же легко, как иные бьют посуду, Лили стало ясно уже после одной ночи с ним.

Он — как книга, от которой невозможно оторваться, и потому человек перечитывает ее снова и снова, раз за разом обнаруживая то, чего прежде не замечал. В конце концов, читатель понимает, что ему никогда не охватить всю ее красоту, стройность и глубину выраженных в ней мыслей, но от этого горького понимания книга приобретает только особую ценность.

— Думаю, не лишним будет посмотреть на дом, который я собираюсь купить.

Его слова вернули ее в настоящее, а Хантер между тем продолжал:

— Думаю, будет лучше, если мы поженимся.

Все это было произнесено таким тоном, что человек, не знающий английского языка, подумал бы, что обсуждается погода за окном или что съесть сегодня на завтрак.

— Жена мне не помешает. Я бы даже сказал, она мне нужна.

— Мне бы тоже не помешала женщина, — усмехнулась Лили. — Помощница по хозяйству, которая бы гладила, следила за чистотой в доме и готовила мне кофе так, как я люблю.

— Я говорю серьезно.

— И я, — заявила Лили. — Одну ложечку сахара — твоя очередь готовить кофе.

— Не раньше, чем ты ответишь на мой вопрос.

— Ты разве что-то спросил?

— Лили, я абсолютно серьезен. Я размышляю над этим с рассвета и пришел к выводу, что наш брак станет отличным решением.

— Решением чего?

— Твоих денежных проблем.

— Разве тебя должны волновать мои денежные проблемы?

— Но я мог бы выкупить дом твой матери и подарить его тебе.

— А зачем тебе это, не скажешь?

— Стабильность, — пожал он плечами. — Некоторые из моих основных инвесторов вдруг резко озаботились моим семейным положением, а точнее, отсутствием оного.

— А меня это не удивляет, — улыбнулась Лили, но ее улыбка увяла, когда Хантер не улыбнулся.

До нее вдруг дошло, что это была вовсе не шутка...

— Когда твои инвесторы узнают, что ты женился на девушке, с которой знаком менее суток, это их насторожит еще больше.

— Данный вопрос мы отдадим на откуп моему отделу связей с общественностью.

Лили решила сменить тему.

— Ночь была просто сказочной, — искренне сказала она.

— Я знаю.

— Совсем не в моем характере затаскивать в постель незнакомца. Но это случилось, и я ничуть не жалею. Поэтому прошу тебя, Хантер, не разрушай очарования нашей безумной и страстной ночи глупыми разговорами о браке.

— Какая приятная неожиданность, — медленно произнес он. — Обычно именно женщины, с которыми я просыпался по утрам, забрасывали меня вопросами о будущем.

— Женщины? — стараясь не обращать внимания на укол в сердце, переспросила она.

Хантер перекатился, и теперь обе его руки были за ее головой. Нависая над Лили, он сказал:

— Это сделает счастливой мою сестру.

— С каких это пор братья женятся для того, чтобы сделать счастливыми сестер? — поддразнила она и вдруг резко посерьезнела. — То, что ты предлагаешь, Хантер, просто глупо и не имеет никакого смысла.

— Для меня имеет. Может, тогда Эмма в конце концов прекратит прятаться за моей спиной от жизни и примет предложение, которое изменит ее жизнь. — Он сделал паузу — видимо, думал над тем, стоит ли рассказывать обо всем, и наконец решил, что стоит. — Она скрипачка. Одаренная, талантливая, гениальная. Через несколько недель должен состояться конкурс, и если она справится — а она просто не сможет не справиться, — то получит приглашение в лондонский оркестр. А она все еще колеблется, стоит ли ей ехать на конкурс или нет. Она и я — все, что осталось от нашей семьи. — Его голос зазвучал глухо. — Эмма вбила себе в голову, что если она уедет в Лондон, мы совсем перестанем видеться, поэтому она даже переехала в Мельбурн из Сиднея. Все ее отговорки шиты белыми нитками, но она упорно отказывается это признать.

— Извини, что-то я совсем запуталась, — растерялась Лили.

— Эмма — инвалид. Она не может ходить из-за травмы позвоночника, которую получила в прошлом году. Авария... Тогда же погибли наши родители.

— О боже! — выдохнула Лили. Она вдруг все вспомнила. — Да, кажется, я читала об этом в газете. Какая страшная трагедия, — прошептала она. — Хантер, мне так жаль...

— Твоей вины здесь нет, — почти равнодушно отозвался он.

— Но стоит мне просто представить это... — она коснулась его щеки. — Должно быть, тебе тяжело пришлось.

— Сложнее всего пришлось не мне, а Эмме. — Он уклонился от ее руки. Очевидно, терпеть ее сострадание было ему невмоготу.

— Так вот ты о ком говорил вчера, — осенило Лили.

— Да. — По его губам скользнула кривая усмешка. — Она никак не смирится с тем, что больше никогда не сможет ходить, но этот конкурс — действительно ее шанс изменить свою жизнь.

— Может, она чувствует, что еще не готова играть в оркестре?

— Эмма не готова? — Он покачал головой. — Ты просто не знаешь мою сестру, а я не ослеплен братской любовью: о том, что она невероятно талантлива, твердят все, кто слышал, как она играет. Ну, что скажешь насчет моего предложения? Я выкуплю не только ваш дом. Ты получишь весьма щедрое обеспечение. Единственное условие: все должны думать, что мы сочетались браком, думая, что любовь вспыхнула и соединила нас навечно, но мы ошиблись.

— Ошиблись?

Хантер кивнул.

— Через год наша страсть уляжется, тогда мы поймем, что в объятья друг друга нас толкнула вовсе не любовь. Мы разведемся. Я прошу всего двенадцать месяцев. За это время Эмма сможет наладить свою жизнь, а мои инвесторы немного угомонятся.

— Ты все это время говорил серьезно? — Лили была совершенно сбита с толку. Она все-таки была уверена, что большую часть времени он шутил, не считая рассказа о сестре, разумеется. Откуда ей знать, как развлекаются богатые мужчины? Но сейчас стало ясно, что это была не шутка. Каприз, быть может. — Но почему я?

— А почему не ты? Ты красива, сексуальна, у тебя есть чувство юмора. Провести следующие двенадцать месяцев в браке — не самое худшее времяпровождение.

— Все-таки я хочу знать, почему ты остановил свой выбор на мне? Та же Абигейл...

— Потому что все другие обязательно сделают какую-нибудь глупость. Например, влюбятся и вообразят, что наш брак навечно. Тогда как ты сама заявила мне, что не веришь в любовь. Значит, вероятность этого события ничтожно мала. Ну ладно, подумай об этом, — сказал он и встал с кровати.

Самое интересное, его предложение взволновало Лили куда больше, чем она думала. Принимая душ, она поняла одну вещь, а именно: ей не нужны его деньги. Если он поможет погасить кредит и дом останется у матери, она будет ему благодарна. Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что целых двенадцать месяцев он будет принадлежать ей.

Мужчина женских грез.

Разве может она от него отказаться?

— Все хорошо?

Хантер взглянул на Лили, дождался кивка и перевел взгляд на дорогу. Как-то само вышло, что она чувствовала себя много лучше, чем за весь последний месяц. Напряжение, накопившееся в ней, чудесным образом исчезло. Осталась только небольшая нервозность, но это легко объяснялось присутствием сидящего рядом мужчины.

Лили провела немыслимое количество времени, приводя себя в порядок, но зато теперь чувствовала себя уверенно. На ней была юбка цвета хаки с молнией впереди и белая хлопковая блузка, завязывающаяся узлом на талии, — вздумай Хантер пригласить ее по дороге в какой-нибудь ресторан, она не будет чувствовать себя замухрышкой.

Они выехали из города. Мощная машина пожирала милю за милей, а Лили украдкой бросала взгляд на Хантера. Он переоделся. Сейчас он был облачен в черные джинсы и черную рубашку. Глаза скрыты солнцезащитными очками, хотя это было излишне — Лили еще никогда не встречала человека с такими непроницаемыми глазами. Он выглядел как дьявол — мужчина, от которого мамы советуют своим дочкам держаться подальше, что, впрочем, только подогревает их любопытство.

— До этой минуты я и не подозревал, насколько мне нужна разрядка, — нарушил молчание Хантер. — Даже и не вспомню, когда в последний раз отдыхал без компьютера и телефона.

Они нарочно оставили свои телефоны, и это воспринималось обоими как безрассудство: и она, и тем более Хантер чувствовали себя без телефона как без рук.

— У меня такое ощущение, словно я только что прогуляла уроки.

— Ты прогуливала уроки? Никогда бы не подумал. Ты выглядишь такой пай-девочкой.

Ну, не такая уж и пай-девочка, раз легла с тобой в постель после нескольких минут знакомства, подумала Лили, однако вслух произнесла:

— Однажды такое было. Мы с друзьями пошли в кино, но убей меня, не вспомню, о чем был фильм. Я все переживала, что об этом станет известно и учителя сообщат родителям. Я просто холодела от страха, представляя себе, что скажет мама. Нет, это совсем не похоже на то, что я испытываю сейчас, — подумав, сказала она. — А ты прогуливал уроки?

— Постоянно.

— И не боялся?

— Нисколько.

— И тебя не отчислили за столь «примерное» поведение?

— Как бы они отчислили самого способного ученика, гордость школы и победителя многочисленных олимпиад? Это бы подпортило репутацию школы. Я продолжал прогуливать, но на моей успеваемости это никак не сказывалось. Я заявлял учителям, что если у них будет какой-нибудь действительно интересный материал, который я не знаю, а не пересказ учебника, то буду посещать их уроки, в противном случае — извините! — Он вдруг весело и заразительно рассмеялся.

Лили с удивлением поняла, что она впервые слышит его смех и он ей нравится.

— Слушая тебя, кажется, что это так легко, — заметила она.

Его смех резко оборвался.

— Поверь мне, — сказал он таким тоном, что у нее поползи мурашки по спине, — это было нелегко. — Он нахмурился и замолк.

Лили сразу почувствовала, как изменилась атмосфера. Близость, возникшая было между ними, исчезла без следа. Может, он снова вспомнил родителей?

— Ты еще скучаешь по ним? — негромко спросила она.

— По ним?

— Ну, по своим родителям, — неловко сказала Лили.

— При чем здесь мои родители? — Он удивленно поднял брови. — Родителей не выбирают.

Лицо Хантера омрачилось, словно по нему пробежала туча. Костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели.

Некоторое время они ехали в молчании, и Лили мучительно думала, как разорвать неловкую паузу.

— У моего отца был рассеянный склероз, — неожиданно заговорил Хантер. — Как только ему поставили диагноз, он впал в отчаяние и потерял интерес ко всему. Ладно, такое бывает — бороться дано не каждому, но он настолько увяз в собственных переживаниях, что перестал замечать других. Он превратил жизнь моей матери в ад. Мне до сих пор слышится требовательный стук трости по полу в их спальне, когда ему что-то было нужно — а нужно ему было почти всегда, — и торопливые шаги матери. Не понимаю, как она выносила все это.

— Может, она...

— Любила его? Разве мы не установили, что такого понятия, как любовь, не существует? Мужчины выдумали это слово для женщин. «Я люблю тебя» — это говорится, когда мужчина хочет женского тела. Обычная сделка. — Он пожал плечами. — Как бы то ни было, я спросил ее, почему она не ушла от отца, когда он стал совсем невыносим. Она сказала, что у них замечательный дом, дети, которыми она гордится, и напомнила, что отец богат — во время болезни он не оставил работу и продолжал следить за строительством крупных объектов недвижимости. Она также добавила, что если уйдет от него, он не сможет работать и вполне вероятно разорится, поэтому ее долг — остаться с ним. — Он разразился неприятным смехом. — А я бы с удовольствием жил в какой-нибудь халупе, но подальше от того кошмара.

— Понятно, — сказала Лили, не зная, что ответить на это неожиданное признание.

— Вряд ли. — Хантер посмотрел на нее и ослепительно улыбнулся.

И Лили поняла, что отдала ему частичку своего сердца.

Город уже был позади. Они ехали по извилистой дороге под зеленой аркой, образованной ветвями и листвой растущих вдоль деревьев. Чем ближе они подъезжали к дому, тем взволнованнее билось ее сердце. Когда Хантер свернул на широкую подъездную дорожку, ведущую к дому, Лили посмотрела на него, с радостью отметив, что его обычно высокомерное выражение лица смягчилось.

— Красиво, правда? — негромко сказала она. — Когда я сюда приезжаю, мне всегда кажется, что с каждым разом здесь становится все красивее и красивее.

Хантер остановился, заглушил двигатель и выбрался из машины. Снял очки, осмотрелся, отметив и белый дом с колоннами в окружении многовековых деревьев, и сверкающий на солнце снег горных вершин позади.

— Понятно, почему ты так переживала из-за дома. Здесь и вправду красиво, а я не отношу себя к чувствительным и восторженным особам. Я вообще редко выбираюсь на природу. Моя стихия — город.

— Потому что у тебя нет времени?

— Это не главное. Скорее потому, что я предпочитаю другой вид отдыха — массаж или... — Он не закончил предложение, но это и не требовалось.

Лили покраснела.

— Зайдешь в дом?

— Хочешь показать мне, что я покупаю?

— Я еще не сказала «да», — мягко ответила Лили.

— Пока не сказала.

Лили ничего не ответила, шагая по дорожке к дому. Занятая поиском ключа, она едва не споткнулась о корзинку для пикника.

— А это откуда взялось? — удивилась она.

— Абигейл, — коротко ответил Хантер. — Я попросил ее организовать для нас ланч.

— Но откуда она узнала, куда его привезти?

— На документах был адрес.

— Ах да, документы! — Она вдруг хохотнула.

— Что тебя так рассмешило?

— Какая, однако, у тебя замечательная помощница!

— Она тоже не устает мне об этом напоминать, — согласно кивнул Хантер, следуя за Лили по дому и не упуская ни малейшей детали интерьера. — Она хочет даже изменить название должности. «Личная помощница» ее уже не устраивает. Нужно что-нибудь позвучнее, что-нибудь вроде «личного секретаря-помощника президента компании».

— И что ты ей ответил? — улыбаясь, спросила Лили.

— Не ответил, написал, — поправил он ее и крякнул, стараясь удержаться от смеха. — Она вздумала написать мне письмо, хотя иногда мы видимся по двенадцать-восемнадцать часов в сутки! Абигейл вбила себе в голову, что официальное письмо в данном случае будет уместнее, чем обычная просьба.

— И что ты ей написал?

— Что она может придумать любую должность, как бы идиотски та ни называлась. Я подпишу соответствующий приказ, лишь бы это не отразилось на ее профессиональных качествах.

Лили толкнула дверь в студию. Несмотря на огромное окно, это была одна из самых темных комнат — густые заросли деревьев бросали на эту стену дома глубокую тень.

— Моя любимая комната. Точнее, была.

Хантер, которому, очевидно, уже наскучила экскурсия, неохотно вошел. Но вместо того, чтобы бегло осмотреть комнату и произнести ничего не значащие слова, он подошел к ней и обнял.

— Была?

— Раньше мы с отцом проводили здесь много времени, — преодолевая внутренний барьер, сказала Лили. — Когда училась в университете, я обычно занималась за столом, а отец сидел вон в том кресле, — кивнула она на кожаное кресло.

— И на кого ты училась?

— На психолога.

— Так у тебя есть диплом?

— Нет. Через два года я бросила учебу.

— Совсем на тебя не похоже, — помолчав, заметил Хантер. — Должно быть, случилось нечто такое, что заставило тебя бросить университет.

— Отец заболел. Нам были нужны деньги. Я начала работать официанткой и по совместительству в библиотеке. Там часто проходили разные встречи, люди говорили на самые разные темы. Однажды один лектор не смог прийти, и я выступила вместо него. Мне понравилось, и, что самое главное, понравилось аудитории. Вот так мне предложили работу в Центре психологической помощи.

— А почему ты не вернулась в университет?

Лили внутренне сжалась от его слов. Если бы он знал, как сильно она этого хочет!..

— Я не смогла. — Она зажмурилась, когда образы прошлого вдруг отчетливо вспыхнули перед глазами, и помотала головой, словно отгоняя их от себя.

Хантер со слабой улыбкой взглянул на нее сверху вниз.

— Может, пообедаем?

Лили открыла глаза, и в эту минуту лампочка мигнула и погасла. Как нельзя кстати. К глазам подступили слезы, а ей совсем не хотелось, чтобы он видел ее плачущей.

Чувствуя, что Лили необходимо несколько минут побыть одной, Хантер вышел. Она шмыгнула носом и вытерла выступившие слезы. Затем открыла шкаф и достала новую лампочку.

Потолки были высокие, Лили поставила стул на стол, взобралась на него и, держась одной рукой за потолок, принялась за дело. Вот таким образом она меняла лампочки раз сто, но никогда результат не был столь ошеломляющим.

Она уже приготовилась спуститься, как вдруг пара крепких мужских рук обхватила ее за ноги и она обнаружила себя сидящей на плечах Хантера.

Стул с грохотом упал. Хантер осторожно опустил ее на пол и схватил за плечи.

— Что ты только что делала, Лили? Ты же чуть не свернула себе шею!

— Вероятность получить инфаркт была выше, — хватая ртом воздух, сказала она. — Ты напугал меня до чертиков!

— Почему ты не попросила меня поменять лампочку? Проклятье! А если бы ты потеряла равновесие? — Он неожиданно понизил голос. Его темное от загара лицо все еще было бледно. — В следующий раз просто обратись ко мне, хорошо?

— В следующий раз просто не вмешивайся, хорошо? — оправляя юбку, пробурчала Лили.

— Я мог бы жить так вечно.

Слова Хантера привели Лили в изумление. Маленькая сценка, которая произошла с полчаса назад, была забыта. Они лежали на покрывале, глядя в голубое-голубое небо, пребывая в той сонной дремоте, которая наступает после сытного обеда на свежем воздухе. Лили никак не ожидала, что увидит Хантера таким расслабленным. Незримая энергия бурлила в нем как вулкан, и она с минуту на минуту ждала, что покой сельской жизни ему вот-вот наскучит и он вновь помчится по жизни.

Но шли минуты, и она скоро убедилась, что он не помышлял даже о том, чтобы сдвинуться с места.

Повернувшись на бок, Лили оперлась на локоть, глядя на него сверху вниз. Хантер лежал с закрытыми глазами, заложив руки за голову. Его грудь равномерно поднималась и опускалась. Впервые она видела на его замкнутом лице выражение умиротворенного спокойствия. Ей до безумия захотелось к нему прикоснуться.

Нагнувшись, она коснулась его приоткрытых губ. Хантер не пошевелился, не ответил на ее поцелуй.

Лили неохотно оторвалась от него.

— Целуй меня, пока я не возьму тебя. — Его голос звучал хрипло, но в нем были отчетливо слышны властные нотки.

Лили уже начала привыкать к его манере общения. Хантер был нетерпим, иногда откровенно груб и прямолинеен, порой жесток. И не ведал сострадания. Но противиться его природному магнетизму было невозможно.

Он сел на покрывале, мимолетно заглянул ей в глаза и распахнул половинки ее топа. Взгляд мужчины прожигал ее насквозь. Лили чувствовала, как ее грудь тяжелеет и словно тысячи покалывающих иголочек касаются кожи. Ее дыхание участилось. Широко раскрыв глаза, она ждала его следующего шага.

Удерживая ее взгляд, Хантер потянулся к корзинке для пикника и вытащил армейский нож. В его глазах вспыхивали и гасли искры желания и страсти, когда он очень медленно придвинулся к ней.

Лили сидела не шелохнувшись, скорее завороженная, чем испуганная.

— Что ты делаешь? — спросила она, глядя на блики солнца на стальном лезвии.

— Собираюсь очистить свой фруктовый десерт от лишнего, — играя ножом, сказал он, затем осторожно подцепил ткань кончиком ножа и потянул. Тонкий материал не выдержал подобного обращения и порвался. Всколыхнувшись, ее груди упали — прямо в его подставленные ладони. Удерживая их в своих руках, он вернул ее поцелуй — неторопливый, чувственный, дразнящий...

— Ложись! — хрипло велел он.

Скорее догадавшись, чем услышав его слова, Лили подчинилась, дрожа от нетерпения.

Но Хантер и не думал спешить.

Словно испытывая ее, он не торопясь расстегнул молнию на юбке, чрезвычайно медленно спустил ее, снял, как будто ненароком коснувшись трусиков, и замер на томительные пару секунд.

Это было соблазнение опытного и искушенного мужчины. Будь на месте Хантера кто-нибудь другой, она, может, была бы смущена и даже испугана, но ему она верила.

Верила? Осознание этого опалило мозг.

Хантер был последним человеком, которому можно доверять, но тогда... тогда почему в его руках она чувствует себя в безопасности?

— Не думал, что мне так понравится моя новая игрушка, — снова взяв в руки нож, сказал он. Стремительно подавшись вперед — так, что она даже не успела подумать, что он задумал, — он ловко разрезал ее трусики. Жаркая волна сотрясла ее тело, огненными ручейками собираясь между бедер.

— Это был мой любимый комплект белья, — прошептала она.

— Я куплю тебе другие. — Его горящий взгляд встретился с ее глазами. — Ты прекрасна, Лили.

Она действительно чувствовала себя прекрасной. Ее инстинкты, которым она доверилась вопреки рассудку, были безошибочны — время, проведенное с ним, останется в ее памяти навсегда.

— Ты думаешь о том, чтобы возобновить учебу? — лаская ее, спросил он как ни в чем не бывало.

Лили чуть не засмеялась. Она умирает от желания, а он спрашивает об учебе! Невероятно.

— Иногда, — закрыв глаза, сказала она.

— Жалеешь, что бросила учебу?

— У меня не было иного выбора.

— Отвечай на вопрос, Лили.

— Каждый день, — помолчав, сказала она.

— Если бы у тебя был выбор, ты бы вернулась в университет?

— Да, я хотела бы вернуться, но мне нужно работать, чтобы жить.

— Не нужно, если ты выйдешь за меня. — Хантер сжал ее запястья, вынуждая открыть глаза.

— Ничего не получится.

Их взгляды встретились.

— Только на год! Год, который изменит все наши жизни: твою, мою, моей сестры. Подумай об этом.

— Я бы согласилась, если бы только могла понять, что тобой движет. Почему ты так уверен, что твой брак поможет твоей сестре? Почему вообще хочешь жениться ради нее?

— Потому что я могу и хочу ей помочь. — Его лицо приобрело замкнутое выражение.

Солнечный день вдруг превратился в пасмурный. Было очевидно, что тема закрыта и она не услышит больше ни слова.

— Дай мне бокал, — попросила она.

— Ты вроде говорила, что не пьешь?

— Для редких случаев я делаю исключение.

Хантер молча налил ей бокал вина и протянул его ей, ловя ее взгляд. В его глазах пылал огонь. Почти в ту же самую секунду Лили поняла, что у него на уме. Однако все мысли покинули ее, едва его горячий язык коснулся ее разгоряченной кожи. С ее губ сорвался сдавленный стон. Она уже давно горела от снедавшего внутреннего пламени, который зажгли в ней его умелые ласки.

— Только подумай, Лили, — сказал он голосом, от которого ее сердце дрогнуло. — Сколько нас ждет восхитительных дней и... ночей. — Еще одно дразнящее движение его языка — и все мысли ее покинули. — Ваш прекрасный дом останется у вас. Ты сможешь закончить учебу.

Его хрипловатый голос обволакивал, рождая в ее теле дрожь. Его язык творил с ней что-то невероятное, и все ее силы уходили на то, чтобы не потеряться в вихре закруживших ее ощущений.

— Помни, я не отступлюсь, — предупредил он, скользя вдоль ее тела.

Лили судорожно сглотнула, на миг забыв, о чем они говорят.

— Ты выйдешь за меня, Лили. — В его хриплом голосе послышались угрожающие нотки.

Он расстегнул молнию на джинсах, и от этого звука, который нес в себе ее освобождение, тело Лили выгнулось дугой, жаждая его последнего завершающего удара. Ее разум окончательно капитулировал.

— Да, — выдохнула она. Все ее мысли были сосредоточены только на том, когда она почувствует его внутри себя, частью себя.

Хантер словно только этого и ждал. Он ворвался в нее, и Лили издала громкий вскрик, который сменился стоном наслаждения.

Холод золотого кольца на пальце привел Лили в оцепенение. Ее подпись на контракте, который она подписала не глядя, казалась пустяком в сравнении с тем, что происходило сейчас. Слова клятвы в любви и верности, которые они повторяли вслед за священником, казались ей кощунством, но она тем не менее молча поставила свою подпись на документе, который официально объявлял о том, что они стали законными мужем и женой.

Хантер целовал ее снова и снова, чтобы доказать искренность своих чувств перед ее матерью и родственниками, а также перед многочисленными фотографами.

Он оказался непревзойденным актером. Глядя на него, никому бы и в голову не пришло, что их свадьба ненастоящая. А благодаря деньгам и связям Хантера свадьба была организована так, что все считали, что к ней готовились несколько месяцев, а не считанные недели.

— Ты выглядишь королевой, — прошептал ей на ухо Хантер, кружа ее в танце. — И королеву я чувствую в своих объятьях. Памятный день.

— Хантер, пожалуйста. — Лили почти остановилась, но снова Хантер увлек ее за собой. — Тебе не стоит притворяться передо мной. Мы оба знаем, что наша свадьба ненастоящая.

— Ты не права, и ты прекрасна. Будь все так, как ты говоришь, я бы не чувствовал гордости от того, что ты стала моей женой. — Его губы прижались к ее губам, заглушая готовый сорваться протест.

И Лили подчинилась. Проще и безболезненнее поверить его словам, чем терзаться сомнениями, — она уже его жена.

— Что это за слизняк разговаривает с Эммой? — вдруг нахмурился он.

Лили повернула голову, найдя среди гостей его красавицу сестру. Она уже убедилась, что в комплиментах, которые Хантер расточал перед ней, расхваливая сестру, не было ничего предвзятого: Эмма действительно играла божественно.

— Это не слизняк. Это мой кузен Джим.

— Какого черта он ошивается вокруг нее?

— По-моему, он принес ей выпить, и теперь они болтают.

— А по-моему, он ее охмуряет.

— А по-моему, она не прочь, чтобы он ее охмурил. — Лили взяла его за подбородок и заставила посмотреть на себя. — Что ты так набычился? Для молодых одиноких людей это так естественно.

— Но...

— Но ей двадцать пять лет, — перебила его Лили. — Она очень красива и талантлива. Что тебе здесь непонятно?

Он немного расслабился.

Танец закончился. Подошла ее мать и, наверное, в сотый раз поздравила молодых и пожелала им счастья.

— Рад, что вам понравилась свадьба, миссис Харпер... Кэтрин, — поправился он.

— Я ни за что не поверю, что свадьба могла кому-нибудь не понравиться. Очень счастлива за вас. Хотя, должна сказать, это стало для меня полнейшей неожиданностью.

— Понимаю ваше состояние, Кэтрин. Но мы с вашей дочерью решили, что откладывать свадьбу не имеет смысла. Поверьте, любовь также застала нас врасплох, но мы уверены в своих чувствах.

— Глядя на вас, я верю, что ты сможешь сделать мою дочь счастливой, — засияла мать Лили. — Да и она как будто светится, когда ты рядом. — Ее улыбка немного померкла. Она коснулась щеки Лили, которая невольно зажмурилась, предчувствуя, что за этим последует. — Твой отец был бы очень горд и счастлив за вас, дорогая. Ты знаешь, Хантер, — обратилась она к зятю, — они ведь так близки...

Лили почувствовала, как напрягся Хантер, когда ее мать вдруг употребила настоящее время, но, к ее облегчению, он промолчал.

— Он был чудесный человек, — как ни в чем не бывало продолжала Катрин. На ее лице появилась немного печальная улыбка. — Ну что ж, не буду омрачать такой счастливый день грустными воспоминаниями.

Она обняла Хантера, поцеловала Лили и отошла.

— С тобой все в порядке? — спросил Хантер с несвойственной ему участливостью.

— В полном, — ответила Лили, избегая смотреть ему в глаза.

Хантер вывел ее на балкон. Лили с наслаждением вдохнула свежий воздух.

— Лили, скажи правду. Врать у тебя получается не очень.

— Наверное, это от таблеток, — попыталась она уклониться от ответа.

— Брось, Лили. — Он сжал ее запястья. — Ты сама сказала, что риска беременности нет.

— Так и есть. — В ее голосе послышалось раздражение. — Зато после этих таблеток есть тошнота и расстройство желудка.

— Почему ты не хочешь сказать мне главной причины?

— Ах, тебе нужна главная причина? — Ее самообладание испарилось. — Пожалуйста. Не знаю, как ты, но я чувствую себя чужой на своей собственной свадьбе. Мне тяжело притворяться, что я счастлива, когда это на самом деле не так.

— Почему ты должна притворяться? Я, например, счастлив.

— Ты издеваешься? Как ты можешь быть счастлив, зная, что дурачишь всех?

— Мы никого не дурачим. В отличие от других пар. Мы находим друг друга привлекательными, мы оба знаем, ради чего заключили этот брак. По-моему, немногие могут похвастаться подобной честностью.

— Возможно.

— Ты опять не говоришь мне главной причины. Мне показалось или тебя действительно расстроило то, что сказала твоя мать об отце?

— Давай оставим эту тему, — попросила Лили, закусив губу, чтобы удержать подступившие слезы.

Хантер коснулся ее щек, и она поняла, что сделать это ей не удалось.

— Я знаю, что ты чувствуешь, Лили, — негромко сказал он.

— Откуда?

— Я потерял родителей год назад, — напомнил Хантер.

Лили покачала головой. Нет, он не знает. Потому что он не знает тайны, которую знает она и которую она всем сердцем желала бы не знать.

— Нет, не знаешь, — прошептала она:

— Скажи мне, Лили.

— Мне нужно поправить макияж. Я быстро. — Она вывернулась из его рук и устремилась прочь.

О, как бы ей хотелось открыть ему эту тайну, которую она никак не может забыть!

Какое же это облегчение — побыть одной, пусть даже несколько минут! Лили не знала, что так напряжена, пока не посмотрела на себя в зеркало. И тут к ней подошла женщина.

— Думаю, наслаждаетесь днем? — поинтересовалась она. Правильная речь и красивый голос незнакомки вполне соответствовали ее дорогому наряду.

Лили улыбнулась, уверенная, что их не представили, потому что эту красавицу она бы не забыла: стройная фигура, обтянутая серебристым платьем, черные блестящие волосы, свободно лежащие на плечах, покрытых ровным загаром.

— Стараюсь. Мне кажется, нас не представили?

— Нет. — Их глаза встретились в зеркале. — Я та, кому вы обязаны своей свадьбой.

Лили всмотрелась внимательнее и вздрогнула от пронзительной боли в ее глазах и затаенной ненависти.

Кажется, она знает эту женщину. Это та, о которой Хантер говорил, что она якобы полностью оправилась от своей любви к нему.

Спасибо тебе огромное, Хантер.

Благодаря ему она, кажется, только что приобрела врага.

— Должно быть, вы Абигейл, — вежливо сказала Лили. — Хантер много говорил о вас. И теперь я знаю, почему он так высоко вас ценит. Вы проделали колоссальную работу.

— О, это было больше, чем работа.

Женщина наклонилась к ней, и в нос Лили ударил ощутимый запах спиртного. Она почти физически ощутила исходящую от Абигейл ненависть.

— Вы, конечно, не ожидаете услышать мои поздравления? — едко поинтересовалась Абигейл.

— За последние несколько недель со мной столько всего приключилось, что я научилась относиться ко всем «случаям» с подозрением.

— Все же хочу кое-чем с вами поделиться. Хантер не в состоянии оставаться верным даже на пять минут. Можете мне не верить, но это так.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила Лили, молясь, чтобы кто-нибудь вошел в туалет и прекратил эту ужасную сцену.

— Советую вам не расслабляться, миссис Майлз. Предупреждаю по-свойски: если не я, то кто-нибудь обязательно попробует соблазнить вашего мужа.

— Прошу вас, не стесняйтесь, — мило ответила Лили. — Понимаете, какая ситуация... Так уж получилось, что я верю своему мужу.

— Тогда вы просто дурочка.

Абигейл презрительно фыркнула и, вздернув подбородок, удалилась.

— Добро пожаловать домой.

Хантер толкнул немыслимых размеров дверь и пропустил Лили вперед.

Больше похоже на номер в отеле, подумала она про себя.

Пентхаус Хантера, их пентхаус, поправилась Лили, занимал весь этаж дома. Одна стена была сплошь из стекла, и перед Лили открылся вид ночного Мельбурна на фоне полуночного неба.

Обстановка, как и следовало ожидать, оказалась на высшем уровне: изысканный интерьер, великолепный дизайн, дорогая мебель и суперсовременная техника.

— Экскурсия?

Она помотала головой.

— Я сама, если не возражаешь.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что эти роскошные апартаменты — не дом в традиционном понимании. Здесь ничего не говорило о характере их владельца. Хантер и не подозревал, какое верное слово он подобрал, говоря об «экскурсии». Побродив по его апартаментам, можно было легко представить, что бродишь в выставочном зале.

— Перекусить не хочешь? — раздался за ее спиной его голос, когда Лили остановилась у кухни. — Можем заказать еду из ресторана.

— Мы также можем приготовить себе что-нибудь сами, — ответила она, оценивающе взглянув на огромный холодильник. — Шикарная у тебя квартира.

— Была бы, если бы не эта идиотская картина, — хмыкнул Хантер, указывая на картину с изображением треугольника, нарисованного поверх круга.

Лили позабавило искреннее возмущение, прозвучавшее в его голосе.

— Картину можно снять. Но если она тебе так не нравится, зачем ты ее покупал?

— Все этот чертов дизайнер. Я уж не помню, что он лопотал, но он так настаивал!

Затем Хантер предложил вернуться в гостиную. Смутное отражение силуэта Хантера в окне заставило ее вспомнить, кто она и кто он. Как такое могло случиться, что она не только — по воле случая, не иначе, — встретила этого мужчину, но даже стала его женой?

Немыслимо!

— Ты понравилась Эмме, — раздался над ее ухом его голос.

Хантер обнял ее и привлек к себе. Лили доверчиво прижалась к нему.

— И она мне. Хотя она оказалась совсем не такой, какой я себе ее представляла.

Лили задумалась, подбирая слова. Она ожидала увидеть молодую печальную женщину, возможно, чуть нервную и пугливую. Поэтому была удивлена, когда Хантер представил ей девушку с сияющими глазами, жизнерадостную и острую на язык. Хотя, конечно, Эмма могла быть не только талантливой пианисткой, но и искусной актрисой...

— Твоя мама мне понравилась, хотя она... ммм... немножко с чудинкой, — вдруг со смешком сказал Хантер.

— Под «чудинкой» ты подразумеваешь, что она говорит об отце, словно он не умер, а вышел в бар пропустить пару-другую кружек пива и вернется с минуты на минуту? — Лили чуть отодвинулась. — Ты не представляешь, как меня это раньше тревожило. Сейчас же вызывает только улыбку.

— Все равно странно. — Его хватка усилилась, словно он чувствовал, что, если не будет держать ее, она вырвется из его рук. — Еще более странным мне кажется твое неверие в любовь. Если бы ты знала моих родителей, то не удивилась бы, почему я так скептически настроен, когда слышу слово «люблю». Но то, как твоя мать отзывалась о твоем отце, заставило меня задуматься, что искренняя любовь имеет право на существование.

Лили колебалась. Может, их брак с Хантером основан не на любви, но она почему-то считает его своим другом. А ей так давно было не с кем поделиться... Может, станет чуточку легче, если она выговорится?

— Когда я была маленькой, я тоже верила, что они любят друг друга, — наконец решилась она. — Мои детство и юность были счастливыми и безоблачными. Когда я чуть подросла, то с удивлением слушала своих друзей, которые жаловались, что родители их не понимают. Вот это казалось мне странным — я считала отца и мать своими друзьями.

— Но?..

— Я не хочу об этом говорить, — прошептала она, однако слова слетали с языка помимо ее воли. — Незадолго до смерти отца мама попросила меня подняться на чердак и принести фотографии. Разбирая коробки в поисках альбома, я наткнулась на несколько писем. — Она на секунду замолчала, словно собираясь с силами, затем продолжила: — Некоторые были адресованы отцу и написаны незнакомым мне женским почерком. Некоторые отец писал этой женщине.

От ее лица отхлынула вся кровь, и Хантер понял, что это не было пустяком, как ему показалось сначала. Он молча ждал продолжения, внимательно глядя на нее.

— Они переписывались два года. Это началось, когда мне было примерно двенадцать лет.

— Ты прочла их?

— Все до единого. — Она закрыла глаза. — А потом сожгла.

— Твоя мать знает об этом?

— Нет. — Лили медленно покачала головой. — Я сразу же бросилась к Марку за утешением, а нашла...

— Его в постели со своей предполагаемой лучшей подругой, — спокойно закончил Хантер. — Должно быть, это стало для тебя шоком.

Это стало для нее не просто шоком. Это значило крушение ее мира, ее надежд.

— Я не могла сказать матери о своей находке. Это значило отобрать у нее все. Мужчина, которого она любила, умирал. Я не могла и не хотела омрачить ее счастливые воспоминания. Для нее было бы ужасно узнать, что отец был ей неверен.

— Конечно, ты не могла нанести ей такой удар, — твердо сказал Хантер.

И Лили почувствовала облегчение, как будто с ее души сняли камень, ведь она боялась, что предает отца, который всегда относился к ней с любовью и пониманием. Невзирая на то, что он предал ее мать.

— Если бы ты знал, сколько раз я жалела, что нашла эти письма! Уж лучше бы ничего не знала! Уж лучше бы вышла замуж за Марка, только бы не знать правду.

— Но, Лили, ты не знаешь всей правды. Ты думаешь, что, прочитав те письма, ты все поняла? Вспомни, ведь ты сама говорила, какие между вами были теплые отношения.

— Я знаю, но это не оправдывает его поступок.

— Он всего лишь человек, Лили, а ты хочешь, чтобы он был непогрешим только потому, что в детстве ты его боготворила,— с кривой усмешкой сказал Хантер.

— Думаешь, я не убеждала себя в том же? Я просто хочу понять.

— Лучше не надо. Это ведь не твой секрет, верно? Так что лучше будет об этом забыть.

— Если бы это было так просто сделать. — Она посмотрела на него. — Это твой рецепт?

— Рецепт? Чего?

— Узнал что-то неприятное, но продолжаешь двигаться вперед, словно ничего не произошло.

— Самый отменный рецепт, уверяю тебя! Более того, самый эффективный из всех существующих. Это лучше, чем биться головой о стену, надеясь пробить в ней брешь. А ну как за кирпичными обоями кирпичная стена? Только голову напрасно расшибешь.

— По-моему, ты просто боишься заглянуть в себя, — задумчиво сказала Лили. — Неважно, какие отношения были между твоими родителями, но я не верю, чтобы тебя не тронула их смерть, как бы ты ни старался убедить меня в обратном. И то, что твоя сестра...

— Лили, послушай, какой толк в том, что я буду биться головой о стену, заливаясь горючими слезами? Случилось то, что случилось. Нужно двигаться дальше. Я ничего не в силах изменить. Эмма думает так же.

— Ты меня не убедил, — упрямо заявила она. — Даже если ты ни в чем не виноват...

— Это на самом деле так, — вставил Хантер.

— Все равно между людьми — даже самыми близкими — всегда столько недосказанного... Но вспоминаешь об этом, когда становится слишком поздно.

— Ради бога! — воскликнул Хантер. — Только не нужно вспоминать то, чему тебя учили в университете. На мне не лежит никакой вины. Да, те дни были не самыми приятными в моей жизни, но я забыл о них и двигаюсь дальше.

Должен двигаться дальше, хмуро подумал он про себя.

Еще в тот первый вечер в Центре он заметил в глазах Лили искреннее беспокойство и тревогу. Те смешные проблемы, с которыми пришли к ней некоторые люди, в ее глазах были вовсе не смешными. С ней было так легко, так спокойно, что на секунду Хантеру закралась мысль рассказать ей обо всем, потому что Лили поймет, ведь ее сердце полно доброты и сострадания...

Нет. Он не должен взваливать на ее хрупкие плечи свои проблемы. Он мужчина и должен справиться со всем сам.

На его губах показалась дьявольская улыбка.

— Может, оставим эту тему? У нас есть более важные дела.

— Например?

— Например, радости супружеской жизни. — Он выразительно поднял бровь, и Лили пронзила сладкая дрожь.

— Но... — попыталась она возразить, чувствуя, что наткнулось на что-то, что поможет ей хоть немного разгадать сложный характер Хантера, заглянуть в его душевный мир.

— Никаких «но», — веско сказал он, привлекая ее к себе. — Ты моя жена, а жена должна подчиняться мужу.

— Я что, вышла замуж за шовиниста? — подозрительно спросила она.

— Нет. Видимо, я просто неудачно выразился, поэтому пусть лучше за меня говорят мои дела, а не слова.

Он прижался к ее губам, но ни страсть его поцелуя, ни его умелые руки не смогли избавить Лили от мысли, что, вступив в мир Хантера, она сдалась на его милость.

— Может, нам стоит зайти к Эмме и пожелать ей удачи? — Лили взяла бокал шампанского, чувствуя пульсирующую боль в висках.

— Зачем? — Хантер бросил на нее холодный взгляд.

С того момента как вернулся домой, он пребывал в мрачном расположении духа, и его настроение портилось с каждой минутой. Сначала он рявкнул на нее, чтобы она поскорее собиралась, хотя Лили была уже готова и ждала только его возвращения, а затем с полчаса разговаривал по телефону с Абигейл.

— Как прошел рабочий день? — спросил он куда более спокойным тоном, хотя нежелание Лили уходить с работы уже стало предметом их ссор.

— Мог бы быть и получше. Тяжеловато убеждать людей, что ты понимаешь их проблемы, когда тебя возит личный шофер.

— Уходи с работы.

Хантер не желал понимать причину ее отказа написать заявление об уходе. Лили поджала губы. Что ж, если он не хочет, она не будет даже пытаться объяснить ему, но и диктовать, что ей нужно или не нужно делать, не позволит. Хотя сегодня она готова простить его, зная, что он нервничает, переживая за Эмму, которая через несколько минут выйдет на сцену.

Последние несколько недель не помогли Лили лучше узнать мужчину, за которого Она вышла замуж. Она уверилась только в одном: когда Хантер был не в духе, он становился невыносим, а угадать, в какую минуту это произойдет, не представлялось возможным. То он был легок и весел в общении, острил, был жаден до чувственных удовольствий, то вдруг становился мрачнее тучи и начинал придираться по поводу и без повода. Жизнь с ним все больше напоминала Лили сидение на пороховой бочке, поэтому она жила в постоянном напряжении, ожидая, когда прогремит очередной взрыв.

— Не стоит заходить к Эмме сейчас, — неожиданно вернулся он к ее первому вопросу. — Скорее всего, с ней Джим. Наверное, прыгает перед ней на задних лапках, — насмешливо сказал он.

— Она стоит того, чтобы перед ней прыгали, — парировала Лили.

Зазвонил его телефон, и Хантер переключился на него.

Лили пригубила шампанское, чувствуя, как у нее все поплыло перед глазами, когда поняла, что звонит Абигейл.

— Все нормально? — спросил Хантер, окончив разговор.

Прозвенел звонок, напоминающий, что скоро начнется конкурс.

— Немного жарко, — процедила Лили.

— Звонила Абигейл. Предупредила, что доставили цветы для Эммы. Ты напрасно переживаешь, — понаблюдав за ней, сказал он.

— Кто сказал, что я переживаю?

Лицо Лили исказилось от боли — все немилосердно кружилось перед глазами. Хантер взял ее под локоть, не замечая ее состояния.

— Мне нужно в дамскую комнату, — запротестовала она, боясь, что сейчас потеряет сознание.

Рык Хантера все еще звучал в ее ушах, когда она, вырвав свою руку, почти побежала в дамскую комнату. Закрывшись в кабинке, Лили села на крышку унитаза, спрятав лицо в ладонях. Жар, который совсем недавно охватил ее, сменился ознобом. Ее всю колотило, на лбу выступил холодный пот.

— Что со мной? — горячо шептала она, молясь, чтобы все прекратилось. Бог словно услышал ее молитвы — через несколько минут все прошло. — Это просто еда, к которой я не привыкла, — громко сказала Лили, скорее убеждая себя в этом, нежели веря, и встала.

Вздохнув, она подошла к зеркалу, в котором отразилась молодая привлекательная женщина. Сквозь слой пудры проступали тени под глазами — результат бессонных ночей и неутомимости Хантера.

Она привела себя в порядок и поспешила к нему. Он ждал ее на том же месте, напряженный, переживая за сестру.

Лили улыбнулась и пожала его руку.

— Она отлично справится, не сомневайся.

Вопреки своим словам, сама Лили сидела как на иголках, ожидая выхода Эммы.

Наконец та показалась на сцене. Остановив инвалидную коляску в центре, Эмма с видимым трудом пересела на изящный стульчик. Складки черного бального платья взметнулись вверх и мягко опустились, скрывая ее неподвижные ноги. Однако все забыли об этом — как только раздались первые аккорды. Зал молчал, захваченный силой ее таланта, переживая те чувства, о которых говорила ее музыка. Когда она стихла, несколько секунд не происходило ничего. Затем, как по команде, все встали и дружно зааплодировали.

Лили встала на дрожащих ногах, чувствуя, как по спине тоненькой струйкой стекает пот. Ее снова охватила слабость. Она упрямо боролась с ней, зная, что не может подвести в эту минуту ни Эмму, ни тем более Хантера.

Он поднялся, опередив всех на долю секунды, и софиты высветили его непроницаемое лицо.

Лили бы дорого отдала, чтобы узнать, о чем он думал в эту минуту. Какая сила движет этим мужчиной?

Она бы все отдала... за него.

Когда конкурс закончился, Лили откинулась на спинку стула и закрыла глаза, мучимая одной мыслью. Сейчас она находится здесь только потому, что не верит в любовь. Только поэтому она вышла замуж за Хантера, зная, что это не больше, чем игра на публику. Но почему тогда у нее так тоскливо на душе, а сердце сжимается от боли, ведь сегодня такой замечательный день!

Они прошли к Эмме. Джим держал руку Эммы в своей руке, с нежностью глядя на нее сверху вниз. Хантер подошел к ним, абсолютно его игнорируя.

— Ты была неподражаема, Эмми! — целуя ее, сказал он.

— Совсем как в старые времена, правда?

Лили успела заметить быстрый взгляд, который он бросил на ее инвалидное кресло, легкую гримасу, исказившую его лицо, и по ее спине почему-то поползли мурашки.

— Да, так же хорошо, — улыбнулся Хантер, уже справившись с собой.

— Лучше, — поправила его Эмма.

— Да, конечно. Я сказал, не подумав.

— Конечно, Эмма, — вступила в их беседу Лили, — я не разбираюсь в музыке, но то, как ты играла и о чем ты играла, нашло путь к моему сердцу. Значит, дело не в моем нетренированном ухе, а в твоем таланте.

— Спасибо, Лили, — растроганно произнесла Эмма, принимая ее поцелуй.

Если Лили и Эмма еще не стали подругами, то в скором времени это могло произойти. Им было легко в обществе друг друга, а Эмма с радостью приняла Лили в их маленькую семью. Ее любимой забавой теперь стало находить наиболее язвительные выпады журналистов в адрес жены своего брата и смеяться над их потугами. Лили также смеялась, внутренне сжимаясь от страха, — она не была уверена, что выдержит подобную проверку на прочность духа в течение года.

— Может, отпразднуем твой успех? — спросил Хантер.

— Джим уже заказал столик. На двоих, — мило покраснев, сказала Эмма.

— Ничего. Мы попросим столик на четверых.

— Вообще-то я неважно себя чувствую, — заметив, как Эмма прикусила губу, поспешила Лили ей на выручку. — Хантер, пожалуйста, давай вернемся домой. Мне ужасно хочется лечь. Эмма, ты ведь не обидишься?

— Конечно, нет, — просветлев, сказала Эмма, вернув Лили ее заговорщическое подмигивание. — Огромное спасибо за то, что вы пришли поддержать меня. И за цветы тоже.

Хантер недовольно нахмурился, но настаивать не стал. Пожав плечами, он пожелал сестре приятного вечера и отошел.

Эмма понизила голос так, чтобы ее могла слышать только Лили.

— Я не хотела говорить тебе об этом сейчас, но я знаю, как ему тяжело. Конечно, ты знаешь, но... — Она запнулась.

Лили смотрела на нее расширенными глазами, выдававшими ее нетерпение. Не могла же она сказать Эмме, что каждый раз, когда она пытается узнать, что гнетет ее брата, Хантер просто отмахивается от нее!

— Думаю, тебе приходится тяжелее, чем ему, — наконец сказала она.

— Ты просто не переставай говорить ему, что он ни в чем не виноват, — произнесла Эмма совсем уж загадочные слова. — Может, с твоей и божьей помощью однажды он в это поверит.

— Какие у тебя на сегодня планы? — спросил Хантер, завязывая галстук. Вокруг него валялись полотенца, но он их словно не замечал. С другой стороны, зачем ему убирать за собой, когда желающих сделать это для него хоть отбавляй?

— Пока не решила, — зевнув, сказала Лили. Сегодня впервые со дня их свадьбы она могла полностью сосредоточиться исключительно на себе.

Так уж получилось, что до этого ей приходилось разрываться, играя роль счастливой жены на публике и работой, которую она вела в Центре.

Вообще-то не сказать, чтобы ей не нравилась роль жены Хантера Майлза. Все ее проблемы, казавшиеся не так давно неразрешимыми, были улажены. Лили познала истинно женскую радость тратить деньги, не думая о цене. Только вот ей это скоро наскучило, а роль жены финансового воротилы изматывала ее больше, чем она могла себе это представить. Лили начала бояться, как бы эта новая роль не поглотила настоящую Лили Харпер — женщину, какой она была до свадьбы.

— Хотя, наверное, съезжу в автосалон и подберу себе машину, — протянула она. — Механик сказал, что дешевле будет купить новую, чем вдохнуть жизнь в мою груду железа. Наконец-то я смогу этим заняться. Тебе не обязательно за нее платить, — поторопилась сказать Лили, заметив, как рука Хантера замерла в воздухе. — У меня есть кое-какие сбережения.

— Тебе не нравится ездить с Лакланом? — медленно спросил он.

— Нет, он хороший шофер...

— Тогда почему? Если хочешь, я поговорю с Абигейл и...

— Не надо! — раздраженно оборвала его Лили. — Почему тебе нужно все усложнять? Я просто хочу ездить сама, вот и все.

— Зачем, если тебя возят? — Как обычно, Хантер слышал только себя. — Тебе незачем покупать машину. Как насчет того, чтобы встретиться во время ланча?

У Лили лопнуло терпение.

— Может, позовешь Абигейл, чтобы она включила меня в твое расписание?

Эта женщина, эта его «высококвалифицированная и незаменимая помощница», появлялась в их доме каждое утро, чтобы уточнить его расписание или сообщить о новых встречах. Она обращалась с Лили так, как если бы та была новым предметом мебели, а не женой Хантера, пусть даже фиктивной.

Лили отказывалась себе в этом признаться, но Абигейл начинала ее безмерно раздражать. Более того, Лили ревновала, хотя на это у нее не было никаких прав. Тем не менее факт оставался фактом.

— Ты меня слушаешь или нет? Я хочу купить машину, — повторила она.

— Я тебя внимательно выслушал и говорю еще раз: в этом нет нужды. — Хантер повернулся и посмотрел ей в глаза. — Тебе лучше не появляться одной на людях.

— Это еще почему?

— Абигейл изо всех сил изощряется, пытаясь удержать репортеров на коротком поводке, жаждущих взять у тебя интервью на предмет того, когда же у тебя появится животик.

— Какой животик? — недоуменно спросила Лили. — О чем ты говоришь?

— О беременности. Разве ты не знала, что это основная причина поспешных браков? А если ты появишься в салоне подержанных автомобилей, это только подогреет их интерес. Достаточно того, что Абигейл с трудом выкручивается, давая объяснения, почему жена миллионера работает.

Лили чуть не задохнулась. Ей, непривычной к пристальному вниманию окружающих, и так было сложно приспосабливаться к тому, что она оказалась в центре внимания прессы, но узнать, что о ней судачат все кому не лень...

Узнать это было невыносимо.

— Хорошо, — слабым голосом сказала она. — Я не поеду.

— Умница.

Явно довольный ее ответом, Хантер подошел к ней и поцеловал в лоб.

— Сегодня не поеду, — уточнила Лили, взяв себя в руки. — Но как только эта шумиха вокруг нас уляжется, я сделаю так, как сказала.

— Вот что я тебе скажу. Когда эта шумиха уляжется, я сам куплю тебе машину. Пусть это станет моим запоздалым свадебным подарком. — Он поцеловал ее в губы. За первым поцелуем последовал второй, третий...

— Абигейл, наверное, уже пришла,— уклонилась Лили от очередного поцелуя.

— Я скоро, — сказал Хантер и усмехнулся. — Учти, мне этих поцелуев недостаточно.

Лили не ответила на его насмешливую улыбку.

— Что с тобой? — Его голос прозвучал неожиданно мягко, и Лили на секунду забылась, не успев прикусить язык.

— Я так редко тебя вижу, — вырвалось у нее.

Хантер удивленно вскинул брови.

— Так могла бы ответить настоящая жена.

— Извини. Я просто... — Она запнулась, лихорадочно ища нужные слова. — Я так редко вижусь со своими друзьями, меня возит шофер... В общем, все в моей жизни так резко встало с ног на голову, что я, наверное, еще просто не привыкла. — Лили заставила себя улыбнуться.

— Не переживай. Скоро наступит осень, ты сходишь в университет, узнаешь, что необходимо сделать, чтобы тебя восстановили. В эти выходные мы приглашены на благотворительный вечер. Тебе понравится.

Лили посмотрела на него с отчаянием. Какие слова найти, чтобы он понял? Наверное, нет таких слов, с горькой усмешкой подумала она. Все вокруг нее засияло в новом свете, но она угасает! Ее душе тесно в этой позолоченной клетке, она задыхается! Однако вслух Лили произнесла:

— Ты прав. Нет повода для грусти.

— Вот и хорошо. — Хантер поднялся с кровати и вдруг пошатнулся. Его лицо посерело. Он снова опустился на кровать и закрыл глаза.

— Хантер, что с тобой? — с беспокойством в голосе спросила Лили.

— Все в порядке. — Он открыл глаза и улыбнулся немного смущенной улыбкой.

Лили немного расслабилась, но тревога не покидала ее.

— О каком порядке ты говоришь? Ты напугал меня до смерти. Ложись.

— Я в порядке, — твердо сказал Хантер.

Его лицо приобрело нормальный цвет, но Лили не могла успокоиться.

— Я позвоню Абигейл и скажу ей, что ты берешь выходной, — решительно произнесла она.

Хантер по обыкновению усмехнулся.

— Вот кто меня пугает, так это ты. Ты не заметила, но ты опять ведешь себя как настоящая жена.

— Не в твоей власти запретить мне беспокоиться о тебе, — возразила Лили, чувствуя себя немного скованно под его пристальным взглядом. — Рабы не работали так, как ты. У тебя уже были головные боли, хотя ты пытался скрыть это от меня. Хантер, если ты не научишься сдерживать себя хоть немного, это добром не кончится. Жизнь — не только работа.

— Твое беспокойство лестно, но напрасно. — Он встал с кровати, элегантный, подтянутый и снова уверенный в себе. — И ты не настоящая жена. Не забывай об этом.

— Конечно, ты прав, — сухо сказала Лили. Его слова задели ее за живое. — Впредь буду помнить об этом.

Хантер включил свет и сел на кровать.

— Ты спишь?

Лили подождала, пока ее глаза не привыкли к свету, и посмотрела на часы.

— Уже второй час, — притворно зевнув, сказала она.

Хантер позвонил ей где-то около девяти и сказал, что едет. Она ждала его в одиннадцать, но он не приехал. Если бы не утренняя сцена и его резкие слова, она бы сама позвонила, чтобы узнать, где он и почему задерживается.

Он начал раздеваться, и Лили отметила его усталый вид, но вслух ничего не сказала.

— Как прошел день?

— Чудесно! — жизнерадостно пропела она. — Мне кажется, сегодня я была отличной женушкой. Ничего, что я потратила значительную часть твоего состояния? О, и еще я была в косметическом салоне и обнаружила в них некоторую прелесть.

Зачем ему знать, что она провела весь день, мучимая желанием отправиться в аптеку, купить тест на определение беременности, чтобы узнать точно, беременна она или нет? Но она не могла сделать даже такой малости! Что, если папарацци пронюхают об этом?

Поэтому Лили купила себе книгу — ее единственная покупка сегодня.

— Хорошая девочка, — устроившись на одеяле и взяв ее книгу, сказал Хантер. — Тебе еще понадобится бальное платье на благотворительный бал, который состоится в следующем месяце.

— У меня и так уже полный гардероб, — возразила Лили и нахмурилась. — А благотворительный вечер устраивается в каких целях?

— Для людей с травмами позвоночника.

— Эмма там будет? — осторожно спросила она.

— Что ей там делать?

От его слов повеяло холодом, и Лили вся сжалась.

— Я просто... — Она сделала глубокий вдох и более решительно спросила: — Кто устраивает этот вечер?

— Я говорил тебе.

— Нет.

— Я. — Он листал книгу.

Лили замолчала, задетая его безразличием.

— Кажется, неплохая книжечка, — наконец сказал он, поднимая на нее глаза. — Что с ней случилось?

— С кем? — пытаясь собраться с мыслями, спросила Лили.

— С героиней.

— А... Ты не читал с начала. Вряд ли захочешь читать конец.

— Что это значит?

— Только то, что не стоит открывать книгу, если ты не собираешься прочесть ее всю.

— Не понимаю, почему это тебя так возмущает? — посмеиваясь, спросил Хантер.

Лили поджала губы.

— Это все равно, что посмотреть концовку фильма и требовать, чтобы тебе пересказали весь сюжет.

— Это значит, что ты не собираешься мне говорить, что с ней все-таки произошло?

— Нет. Но только потому, что я сама еще не знаю.

Хантер поднял брови.

— Твоя закладка лежала на двести сорок второй странице, а ты заявляешь, что не знаешь! Ну ладно, сам почитаю.

И он погрузился в книгу.

Лили смотрела на него, не зная, что в ее глазах появилось тоскливое выражение. Почему даже спустя месяц его мужественная красота так притягательна для нее? Почему, вопреки ее воле, ее тянет к нему все сильнее и сильнее? Крупица за крупицей она собирала свои наблюдения в заветную шкатулку, надеясь если не понять, то хотя бы прикоснуться к загадочной душе человека, который вот уже месяц является ее мужем. Иногда — совсем ненадолго — он позволял ей увидеть мужчину, каким он мог бы быть, если бы существовала женщина, которая была бы ему небезразлична. И Лили страстно хотела, чтобы этой женщиной была она...

— Что? — Хантер посмотрел на нее.

— Ничего, — смешавшись, улыбнулась Лили.

Он пожал плечами и открыл последнюю страницу.

— Ты не можешь! — непроизвольно воскликнула Лили. — Кто так читает книгу?

— Я!

— Ну нет! — Лили схватила его за запястье.

— Ты хочешь узнать, чем все закончилось? — лукаво спросил он.

— Нет, не хочу! — воскликнула Лили, охваченная настоящим ужасом. — Я сама прочитаю.

Смеясь, он поднял книгу, одновременно мешая ей дотянуться до книги и пытаясь читать.

— Так, что здесь у нас? Ага, вот тут.

Он открыл рот, но Лили проворно закрыла его другой рукой, упав на него всем телом.

В ту же секунду все изменилось. Воздух между ними словно наполнился электричеством.

— Смотри, что ты наделала, — театрально вздохнул Хантер. — А ведь я всего лишь хотел почитать книгу.

Лили не нужно было смотреть — она чувствовала его возбуждение.

— Ну что ж, не буду мешать, — промурлыкала она, словно нечаянно задев его бедро рукой.

Хантер застонал и опрокинул ее на спину.

— Ну нет. Ты заварила эту кашу, тебе и расхлебывать, — хрипло сказал он и жадно приник к ее губам.

Обычно Хантер вставал с рассветом, и к тому времени, когда Лили только могла заставить себя открыть глаза, он уже успевал принять душ, одеться и позавтракать.

Однако в этот понедельник все было наоборот. Когда Хантер проснулся, она уже стояла рядом одетая, с чашкой кофе в руках.

— Что так рано? — сонным голосом спросил он. — Ты ведь обычно ходишь на работу к одиннадцати.

— В девять у меня встреча в университете. Знаю, еще рано, но я давно проснулась и не могла уснуть, поэтому решила встать, — объяснила Лили, делая глоток кофе, не заметив, как сонное выражение мигом улетучилось из глаз Хантера. — На прошлой неделе я звонила в университет, и мне назначили встречу.

— Ты ничего об этом не говорила.

— Разве? — Лили неопределенно пожала плечами: может быть, и нет. На прошлой неделе они оба были очень заняты. Хантер, как обычно, был загружен на работе, а она занялась обустройством его квартиры, надеясь внести немного уюта и придать ей вид дома, где живут, а не безликого номера в отеле, где проживают. — Хочешь, приготовлю тебе кофе, пока ты будешь принимать душ?

— Нет.

— Тогда, может, чай? — Она отвернулась, намеренно игнорируя его сердитый тон, и хотела выйти, но его следующие слова заставили ее замереть на месте.

— Когда я сказал «нет», я имел в виду «никакой встречи».

— Не поняла.

Лили нахмурилась, думая, что ослышалась, и посмотрела на него.

— Ты не пойдешь в университет, Лили, — раздельно произнес Хантер. — Твое место здесь.

— Здесь? — рассмеялась она, надеясь, что это была шутка. Она покачала головой. — Я не нужна здесь, Хантер. Чем я занята? Жду твоего возвращения, хожу по магазинам, трачу деньги. Иногда мы обедаем с тобой, когда Абигейл может втиснуть меня в твое загруженное расписание. — Чем больше она говорила, тем больше распалялась. — Я отказываюсь продолжать этот разговор, Хантер. Ты сам предложил мне вернуться в университет, а сейчас заявляешь, что «мое место здесь». Это уж слишком!

Лили резко повернулась и продефилировала мимо него, почти ожидая, что он удержит ее. Она спустилась на кухню и услышала шум льющейся воды — Хантер и не думал следовать за ней.

Она перевела дух, пытаясь осмыслить, что только что произошло. Почти незаметно, так, что даже она не сразу это заметила, Хантер направлял ее жизнь, подчиняя своим желаниям. Она должна была отменить ланч со своими друзьями и пообедать со своим супругом — ведь это гораздо важнее! — когда он вдруг выяснил, что у него выдалась свободная минутка. Затем это его приглашение поехать с ним в Сидней, когда она сказала ему, что пару дней хочет провести у матери. Следом последовал запрет покупать машину, еще несколько мелочей, и теперь вот это.

— Лили?

Она ничем не дала понять, даже не подняла головы от раскрытой газеты, что заметила его присутствие.

Хантер налил себе кофе и сел.

— Лили, то, что я сказал наверху... Ты неправильно меня поняла.

Лили тихонько постукивала ногой о пол, отказываясь отвечать.

— Когда я говорил, что тебе не нужно ездить в университет, я имел в виду, что ты можешь учиться не выходя из дома. Абигейл уже выясняет насчет курсов онлайнового обучения.

— Онлайнового обучения? — наконец соизволила ответить Лили и позволила себе хмыкнуть.

Вот опять! Хантер пытается навязать ей свою волю. Все это время Лили жила, привыкая к своему новому статусу, знакомилась с жизнью жены богатого мужа, но сейчас в ней снова проснулась та независимая женщина, какой она была до свадьбы.

— Хантер, будь так любезен, объясни, почему твоя личная помощница, или как она сейчас зовется, вмешивается в мою жизнь? Я не просила ее решать этот вопрос. А что касается обучения, я не хочу учиться «онлайн», понятно? Я хочу ходить в университет, как делает большинство студентов.

— Мы уже обсуждали этот вопрос. — Голос Хантера звучал спокойно, но за ним угадывалось растущее нетерпение, словно он был вынужден объяснять непонятливому ребенку, почему ему запрещается делать то-то или то-то. — Ты носишь фамилию Майлз.

— Вот именно, ношу, — вставила Лили. — Я по-прежнему Лили и не намерена меняться.

— В оставшиеся десять месяцев тебе придется это сделать, — безапелляционно заявил Хантер, даже не думая о том, чтобы смягчить свой тон.

Впервые вся сила, власть и могущество, к которым прибегал ее муж, чтобы сокрушить своих оппонентов для достижения своей цели, была направлена на нее. Лили чувствовала, как в ней поднимается протест по мере того, как Хантер развивал свою мысль.

— В эти десять месяцев ты вольна делать все что угодно, Лили. Ходить на работу во второсортных джинсах, пытаясь направить на путь истинный заблудших овечек, быть там, где тебе захочется, таскаться на студенческие вечеринки в какой-нибудь колымаге, но ты должна вести себя соответственно!

— Соответственно чему или кому? — с вызовом потребовала она. — Давай же, Хантер, скажи это! Ты хочешь быть в курсе всего, что я делала или планирую сделать. Хочешь знать, где я была, что видела, о чем думаю. Хочешь, чтобы денно и нощно я ублажала тебя.

— Тебе не нравится заниматься со мной любовью?

— Дело не в том, нравится или не нравится! — едва сдерживаясь от обуявшего ее гнева, воскликнула Лили. — Дело в том, Хантер, что ты контролируешь каждый мой шаг, направляешь мою жизнь так, как угодно тебе. Может, ты не заметил, но ты обращаешься со мной, как если бы я была твоей настоящей женой, в то время как ты сам отказываешься обсуждать все, что касается тебя! Я устала только давать, не получая ничего взамен.

— Если уж ты была так откровенна, позволь, я тебя поправлю. — В его голосе звучал ледяной сарказм. — Ты была никем и ничем, когда я встретил тебя.

— Может быть, если смотреть на вещи с твоей колокольни. Но ты должен прекратить вести себя так, словно я тебе принадлежу!

Ее слова возымели совершенно обратный эффект, а не тот, на который она рассчитывала. Лили стоило огромных усилий не отшатнуться от Хантера. Глаза его сузились и потемнели от бешенства.

— Позволь, я снова тебя поправлю, потому что на самом деле ты принадлежишь мне, — с глухой яростью произнес он. — Прошу не забывать об этом.

Секунду, которая показалась ей вечностью. Лили не могла вымолвить ни слова. Затем процедила с яростью, равнявшейся его:

— Никогда. Ты слышишь? Ни-ког-да!

Сила, прозвучавшая в ее голосе, вызвала искру сомнения в его холодных голубых глазах, поколебала его уверенность, но Хантер быстро овладел собой. Его лицо снова стало непроницаемым.

— И никогда больше не говори со мной в таком тоне, Хантер, — все еще кипя, сказала Лили. — Давай все проясним, раз уж мы начали. Я буду делать все, что захочу. Я буду работать. Я пойду в университет. Я куплю машину. И если ты еще хоть раз заговоришь со мной в таком тоне, я уйду вот через эту дверь. — Забывшись, Лили ткнула пальцем в кухонную дверь, которая, словно по заказу, распахнулась.

Абигейл, как всегда бодрая и энергичная, впорхнула на кухню, без сомнения ощутив в атмосфере отголоски разразившейся незадолго до ее прихода ссоры.

— Кризис!

— У нас нет, — отрезала Лили, однако Абигейл только рассмеялась.

— Рада за вас, но вообще-то я говорила о работе.

Лили сжала зубы, досадуя на себя, что не смогла удержать язык за зубами.

— Боюсь, твое личное присутствие необходимо в Сингапуре, — обратилась Абигейл к Хантеру.

— Когда? — Голос Хантера ничем не выдавал бушующей в нем бури, но его лицо было замкнуто.

— Мы вылетаем в десять.

Нет ничего хуже на свете, чем не доведенный до конца спор.

Абигейл с улыбкой сказала Лили, что она сама упакует чемодан для Хантера, поскольку ей прекрасно известно, что ему необходимо в такого рода поездках.

— Мои поздравления, Лили!

Лили пожала руку профессору на прощание и вышла. Встреча прошла удачно. На ее губах играла блаженная улыбка, когда она шла в администрацию.

Она снова вернулась в то счастливое время, когда стала студенткой в первый раз, когда еще обожала отца, пока не нашла те злополучные письма, которые омрачили ее жизнь.

И возвращением в университет она обязана Хантеру.

Пусть сегодня по этому поводу у них и произошла неприятная ссора, но именно он предложил ей вернуться в этот удивительный мир, заставил поверить, что еще не все потеряно.

— Среди этих документов нет банковских форм, — сказала она, протягивая заполненные бумаги секретарю. — Я хотела бы оплачивать обучение ежемесячно.

Секретарь выглядела немного растерянной.

— Вам не нужно об этом беспокоиться. Недавно позвонила помощница вашего мужа и сказала, что мистер Хантер Майлз заплатил за обучение. Вот, пожалуйста,— она протянула Лили бумаги.

Зазвонил телефон на столе, и, извинившись, секретарь взяла трубку.

Лили стояла с листом в руках, испытывая горячую благодарность к Хантеру. Он оплатил не только ее обучение, но и заплатил за учебники!

Наверное, он даже и сам не подозревал, что преподнес ей самый дорогой подарок — приблизил ее к заветной мечте получить образование.

— Ты выглядишь сногсшибательно!

Обычно Лили была рада приходу Эммы, но не в этот раз. Однако она приложила немыслимые усилия, чтобы сестра Хантера ничего не заподозрила.

— Я не совсем не вовремя, надеюсь? — Живой взгляд Эммы отметил и празднично сервированный стол, а затем она почувствовала и запах жаркого. — Какая я глупая! — воскликнула она в непритворном ужасе. — Вы ведь давно не видели друг друга! Ладно, уже ухожу.

— Не говори ерунды. — Лили почувствовала себя виноватой при виде искреннего расстройства Эммы. — Ты так раз вовремя. Хантер недавно позвонил и сказал, что задержится. Возникли какие-то проблемы на таможне.

— На таможне? — удивилась Эмма. — Но я недавно звонила ему, и он сказал, что они уже прошли таможенный контроль. — В ее глазах мелькнула паника, однако она быстро исчезла. — Наверное, я его просто не поняла — мне так хотелось поделиться с ним новостью, что я, должно быть, все напутала.

— Возможно. — Лили постаралась скрыть свое потрясение. — А может, он просто решил заехать в офис по дороге домой.

— Думаю, так и есть, — решительно заявила Эмма. — Но когда он приедет, я сама скажу ему, какой он идиот, потому что ты выглядишь божественно.

Скорее всего, несколько минут назад так оно и было, и Лили действительно была уверена, что она выглядит сногсшибательно и божественно в черном кашемировом платье до колен.

И что в итоге? Он солгал ей.

Проклятье, где его черти носят?

С того дня как Хантер уехал в Сингапур, прошло пять томительных дней и еще четыре тоскливые ночи. Все это время она с нетерпением ждала его возвращения, думая, как сообщить ему свою новость.

Эмма пересела на софу, и Лили убрала ее инвалидную коляску с глаз. Золовка благодарно ей улыбнулась. Это стало для обеих неким негласным ритуалом. Когда Эмма не видела напоминания своей ущербности, она как будто еще больше оживала, а сплетничая с Лили, могла представить себе, что вернулась в прошлое — до того, как с ней произошел несчастный случай.

— Я позвонила ему, чтобы узнать, как у него дела. Ведь сегодня годовщина дня смерти наших родителей.

На счастье, Лили в эту минуту отвернулась, поэтому Эмма не видела выражения шока, появившегося на ее лице.

— Да, это действительно тяжело. Особенно когда ты находишься вдали от своих близких. — Лили облизала пересохшие губы и сделала глоток воды. — Но кроме единственного звонка из аэропорта в день отъезда у нас не было возможности ни разу нормально поговорить. Я понятия не имею, как он.

— Я сегодня весь день смотрю на часы. Подумать только, еще год назад я ходила! Мы были в Сингапуре — вся наша семья. Я делала себе макияж и болтала с мамой, папой, Хантером, пока ждала своего выхода на сцену.

Лили затаила дыхание — у нее появился шанс узнать одну из тайн Хантера.

— Вся ирония в том, что будь тот вечер обычным, после концерта я и мои друзья поймали бы такси и отправились в какую-нибудь забегаловку. Но самое страшное во всем этом — не смерть родителей и не моя травма, а то, что пришлось пережить Хантеру. Он ведь во всем винит себя. Этот вечер, который состоится завтра... — Она покачала головой и закрыла глаза, словно собираясь с силами.

— Хантер говорил, что ты не идешь, — мягко вставила Лили.

— Как бы не так! Моего брата никогда не интересовала благотворительность — он посещает все мероприятия только по обязанности, — а тут он организует вечер, чтобы собрать средства для научных исследований травм позвоночника.

— Исследований? — эхом повторила Лили — Хантер ей об этом не говорил. Впрочем, он многого ей не говорит.

— Он думает, что все еще можно исправить. Он никогда об этом не заговаривает со мной, но я-то знаю, что в глубине души Хантер терзается тем, что произошло. Бедный, даже думать боюсь, какой ад он устроил сам себе!

— Но он не виноват... Ведь за рулем того автомобиля сидел не он!

Эмма посветлела.

— Как хорошо, что теперь есть ты. Он ведь никогда меня не слушает! Особенно после той аварии. Он просто отмалчивается, стоит мне только начать разговор о том, что произошло и что его гложет. Он ведь по-прежнему работает как каторжный, да? — (Лили кивнула.) — Так я и знала! Но зато теперь я спокойна. Ведь он возвращается не в пустой дом. До сих пор не верится! — воскликнула вдруг Эмма.

— Чему?

— Что мой закоренелый братец-холостяк женился. Я никак не ожидала, что ты мне так понравишься.

— Что-то мне подсказывает, что об этом ты говорила всем его девушкам, — криво улыбнулась Лили.

— Только самым симпатичным. Но ведь женился он на тебе, верно? — поспешила она добавить, заметив, как между бровей Лили пролегла тонкая морщинка. — Я хочу тебе кое-что сказать. Только между нами. И прошу тебя не говорить Хантеру, что мы обсуждали. Мы ведь подруги, я надеюсь?

Будь их брак с Хантером настоящий, Лили без колебаний согласились бы со словами Эммы, но так обмануть ее она не могла. Невнятно что-то пробормотав, она поспешила предложить Эмме вина и пригубила его сама.

— Ты знаешь, что я встречаюсь с Джимом, правда? — неожиданно спросила Эмма, к вящему облегчению Лили. — Я думаю, это он! — Она счастливо улыбнулась.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Впервые я уверена, что меня любят ради меня. Я не имею в виду свою травму. Со мной никогда такого не было. Даже... когда я была, как все. Я так сильно люблю Джима, что даже страшно. Ты не рада? — оборвала она себя.

— Нет, что ты! Просто вы знакомы лишь месяц...

— И это я слышу от тебя? Вы с Хантером поженились уже через две недели после знакомства, — рассмеялась Эмма.

От новой лжи Лили спас приход Хантера. Увидев его, она молча ужаснулась.

Темное от загара лицо Хантера было бледно. Обычно прямые плечи ссутулились. Тем не менее вместе с ним в комнату словно ворвалась какая-то энергия, которая была его неотъемлемой частью, как бы он сам не был изнеможен.

На его лице расцвела улыбка, когда он увидел Эмму.

— Привет, родная. Не думал, что ты приедешь сегодня. Не дай бог никому пройти такой таможенный контроль, который уготовили нам сегодня.

Он не подошел к Лили. Ее сердце заныло от боли.

— Бедный ты мой, — погладив его по голове, сказала Эмма. — О, привет, Абигейл.

Абигейл вошла, едва ли не танцуя. Выглядела она безупречно — словно только что побывала в салоне красоты, а не вернулась из деловой поездки. Она приветливо поздоровалась с Эммой, едва заметно кивнув Лили.

— Я могу прямо сейчас заняться отчетом, если хочешь.

— Да, спасибо, — открыто зевнул Хантер и с какой-то небрежностью поцеловал Лили, отказываясь встречаться с ней глазами.

Он сел рядом с сестрой и принялся о чем-то рассказывать.

Абигейл извинилась и вышла.

Лили почувствовала себя так, словно только что получила удар в лицо. А она так ждала его возвращения! Надеялась упрочить то хрупкое взаимопонимание, которого, как она верила, они достигли до его отъезда.

Значит, по-прежнему ничего не изменилось. Лили молча вышла и направилась на кухню, где ее поджидал новый удар.

Абигейл уже вытащила ягненка, который бы непременно сгорел, не подоспей она вовремя, подогрела молоко и теперь резала хлеб.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что я хозяйничаю на твоей кухне? — с фальшивой улыбкой спросила она. — Просто Хантер умирает с голоду.

— Пожалуйста, чувствуй себя как дома, — вежливо ответила Лили, стараясь не переживать по поводу сорвавшегося ужина на двоих. — Подозреваю, что Хантер дико голоден после вечера, проведенного на таможне.

— Не знаю, о чем ты говоришь. Мы прошли таможенный контроль за пять минут.

— С днем рождения!

На следующее утро Хантер как ни в чем не бывало сел на диван, на котором Лили провела ночь. В его словах звучала легкая ирония, что вызвало слабую улыбку на ее губах.

Он помассировал виски и тяжело вздохнул.

— Извини. — Хантер посмотрел ей в лицо, но Лили отвела взгляд. — Я не помню точно, что вчера сказал, но у меня такое чувство, что я превзошел даже самого себя.

— Так и есть. — Лили упорно отводила взгляд.

— Вчера ты сказала, что больше не можешь так жить.

— И не хочу, — быстро вставила она, надеясь, что боль и разочарование, которые причинили ей его жестокие слова, удержат ее от какого-нибудь глупого поступка. Например, чтобы простить его.

— Я понимаю. — Он взял ее руку, и Лили не нашла в себе сил выдернуть ладонь. — Потому что я тоже не хочу и не могу.

У Лили все поплыло перед глазами.

— Что ж, значит, все, — собрав всю волю в кулак, сказала она. — Думаю, нам нужно будет еще придумать повод, почему мы так внезапно расстались, но, может, это подождет пару дней? Я съеду отсюда сегодня же.

— Нет. — Хантер взял ее за обе руки. — Чем скорее мы со всем покончим, тем будет лучше для нас обоих. Я знаю, как тебе тяжело, но мне нужно сказать, что я чувствую. Может...

— Нет! — Лили наконец посмотрела на него. — Я верю, что вчера ты был на кладбище, но не верю, чтобы ты провел там около четырех часов.

— Хорошо. — Он закрыл глаза. — Я не был на кладбище.

— Тогда где? — Вопреки всему, ее снова обуяла тревога. Что с ним происходит?

— Послушай, Лили, — устало произнес он. — Вчера был ужасный день, который я хотел бы поскорее забыть. Вчера я не сдержался и набросился на тебя, причинил боль, но я не обманываю тебя. Между мной и Абигейл ничего нет. Ты не веришь? Я не лгу.

Лили покачала головой.

— Прости, Хантер, но я действительно не верю тебе, хотя всегда была честна с тобой.

— Я хочу, чтобы ты и оставалась такой. Пожалуйста, не уходи, пока мы не поговорим. Скоро приедет Абигейл. Я должен уйти и проверить, все ли готово к началу. Пожалуйста, Лили, не подводи меня и людей, которые приглашены. Этот вечер значит для меня так много. Ты нужна мне сегодня.

— Я не знаю... — беспомощно прошептала она.

Хантер вытащил маленькую коробочку.

— Это тебе с днем рождения.

— Я должна сказать «спасибо» Абигейл? — Лили знала, что это звучит совсем по-детски, но ничего не могла с собой поделать.

— Нет, это лично от меня. Пожалуйста, скажи, что ты придешь.

Лили колебалась, и в это время раздался звонок: пришла Абигейл. Хантер, против обыкновения, не стал настаивать. Он внимательно посмотрел на нее, взял кейс и сам вышел к своей помощнице. Чего раньше никогда не было.

Подарок Хантера — изумрудная брошь — был очень красив, но не принес Лили радости. Да и разве могло быть иначе? Как ей сказать ему о своем «подарке»?

Чем больше Лили думала над этим, тем больше сомневалась, говорить ему или нет. Она почти слышала бархатный голос, которым Хантер мог одинаково сказать и правду и ложь. Сможет ли она ради ребенка закрыть глаза на все и жить здесь, притворяясь счастливой?

С того дня как Лили нашла письма отца на чердаке, она уже не чувствовала себя в доме родителей как дома. И однако же сейчас именно здесь ее израненная душа нашла успокоение.

В спальню, где прошли ее детство и юность, вошла мать. Села на кровать рядом с ней и погладила по голове.

— Все пары ссорятся, — наверное, в сотый раз сказала она. — Ты знаешь, что я люблю тебя и всегда на твоей стороне, но если он не делает первого шага к примирению, сделай его ты. Не будешь же ты вечно сбегать сюда, если вы поссоритесь.

Вечно не буду, с горечью подумала про себя Лили. Потому что ей уже не от чего и не от кого сбегать.

— Он не любит меня, — произнесла она. Сил скрывать боль от разбитого сердца у нее уже не было.

— Какие глупости ты говоришь, — возмутилась ее мать. — Хантер обожает тебя. Это видно невооруженным глазом. Он любит тебя, Лили.

— Мама...

— Любит, — настаивала она. — Глядя на него, я вспоминаю твоего отца... Хантер любит тебя всем сердцем. Просто для того, чтобы любовь переросла в счастливый брак, иногда требуется время.

Лили не могла этого слышать. Она натянула одеяло повыше, спрятала лицо в подушках и закусила губу.

— Ты, наверное, считаешь, что я понятия не имею, о чем говорю? — неожиданно усмехнулась Кэтрин.

— Я думаю, не стоит сравнивать твои отношения с отцом и наши с Хантером, — осторожно сказала Лили.

— Ты не права. Хотя, возможно, что все дело в том, что тебе только двадцать четыре года. Думаешь, я не знаю, что у твоего отца одно время была женщина на стороне?

Лили подумала, что ослышалась. Она выглянула из-под одеяла. Мать смотрела на нее, и на ее лице была грустная, понимающая улыбка.

— Я думала, что убью его собственными руками, когда мне стало об этом известно. Я даже подумывала о том, чтобы уйти от него.

— Тогда почему ты осталась, если знала? — недоуменно спросила Лили. Она-то привыкла считать, что ее мать живет в счастливом неведении.

— А я ведь тогда ушла от него... ненадолго. Неужели ты не помнишь, что мы некоторое время жили у бабушки?

Когда ее мать упомянула об этом, Лили вспомнила. Она нахмурилась.

— Вы поссорились? Но я не помню, чтобы слышала, как вы ругались, ни до... того случая, ни после.

— Наверное, нам просто хорошо удавалось это скрывать от тебя, — улыбнулась Кэтрин.

— А что ты сказала бабушке? — вдруг спросила Лили.

— Пару дней я думала, что моя мама ничего не знает, потому что я ничего ей не сказала, но разве шило в мешке утаишь?

— Она узнала? Но как?

— Так же, как я знаю, что вы с Хантером поссорились, хотя ты не сказала мне ни слова. Материнский инстинкт, наверное, — пожала ее мать плечами.

— И что тогда тебе сказала бабушка?

— Совсем не то, что я рассчитывала услышать. А сейчас я скажу тебе кое-что, о чем ты не знаешь, — неожиданно сказала она. — До того, как мне стало известно, что твой отец мне изменяет, у меня на работе чуть не случился роман.

У Лили округлились глаза.

— Да, дорогая, да, — кивнула Катрин. — Наверное, в это сложно поверить, но все именно к тому и шло. Пока я не узнала, что... В общем, мы с твоим отцом оба по-настоящему поняли, что для нас важно, а что нет, что мы любим друг друга, и главное, мы любим тебя.

— Ты простила его? — недоверчиво спросила Лили.

— Мы простили друг друга, — поправила ее Катрин.

— Но...

В эту секунду зазвонил телефон.

Лили умоляюще посмотрела на мать. Кэтрин улыбнулась и взяла трубку. Она почти ничего не говорила, только слушала. Когда она посмотрела на дочь, на ее лице была растерянность.

— Звонил репортер с какого-то канала — он не представился.

Глаза Лили расширились.

— Что ему было нужно?

Мать взяла Лили за руку, и этот жест почему-то напугал ее.

— Что он хотел, мам?

— Он спрашивал, не у меня ли ты...

— И?..

Голос Катрин звучал очень мягко.

— Он спросил, почему ты не в госпитале рядом со своим мужем.

У Лили все закружилось перед глазами. Она хотела задать вопрос, но ее язык словно распух.

— Хантера нашли сегодня утром без сознания. Это все, что он мне сказал.

Едва Лили вошла в зал ожидания, как лицо Эммы запылало от негодования. Рядом с ней стоял Джим.

— Как ты могла? — горько бросила она вместо приветствия. — Как ты могла покинуть его в таком состоянии?

— Эмми, не сейчас. — Джим пожал плечо Эммы и криво улыбнулся Лили. — Мы не знаем, что произошло.

— Я не знала, что он болен. — Дрожа, Лили села на стул, сцепив пальцы.

В глазах Эммы появилось недоверие.

— Абигейл сказала, что к тому времени, когда она покинула Хантера, он был очень слаб. Она ушла, потому что Хантер попросил ее проследить за тем, чтобы вечер прошел гладко. Она сказала, что не хотела уходить, но когда пришла ты, она немного успокоилась, зная, что ты позаботишься о нем.

Лили не хотелось ничего объяснять и доказывать — ее снедала тревога.

— Что с Хантером? Где он?

Глаза Эммы заблестели.

— А не поздновато ли ты спохватилась? — гневно воскликнула она. — Господи, а я ведь считала тебя своей подругой! — Эмма покачала головой. — Я говорила с Хантером, и он мне все рассказал, так что можешь не притворяться передо мной. Хотя, конечно, тебя наверняка волнует здоровье моего брата с точки зрения вдовы богатого мужа.

Лили охватила настоящая паника.

— Что с ним? — почти выкрикнула она.

— Пока никто точно не знает, — ответил Джим, успокаивающе поглаживая руку Эммы. — Ему делают томографию. Сейчас его осматривает лучший невролог, так что мы надеемся скоро узнать, что с ним. Абигейл говорит, что он был болен уже несколько недель. После того как они вернулись из Сингапура, он был у врача. Ему назначили анализы, но...

— О боже, — прошептала Лили, закрывая лицо руками.

Слезы катились по ее щекам, но Лили этого не чувствовала. Все это время Хантер был болен, а она почти ничего не делала, чтобы настоять на том, чтобы он показался врачу. Она вспомнила его головные боли, таблетки, которые в последние дни он глотал пригоршнями. Как она могла быть такой слепой?!

— О, пожалуйста, избавь нас от твоих слез. Лучше прибереги их для публики, — раздался полный яда голос Эммы. — И тебе и мне прекрасно известно, почему ты вышла замуж за Хантера. Все это время ты притворялась. — Она вдруг всхлипнула. — Я поверила тебе, потому что надеялась, что ты сделаешь Хантера счастливым, что благодаря тебе раны в его душе зарубцуются, что он станет прежним Хантером. До того, как произошла та проклятая авария...

— Эмма, но я хочу того же! Я знаю, ты не веришь мне...

— Я не верю и никогда не прощу тебе этого. И учти, если Хантер... не выйдет отсюда, ты не получишь ни цента!

Лили едва удержалась от истеричного смеха. Почти сразу она забыла о нелепости этой угрозы, потому что увидела Абигейл. За ней шел врач.

Когда он подошел к ним, все замолкли.

— Мы получили первые результаты. Они предварительные. Пока наверняка я могу сказать одно: у него инфекционная болезнь. Сейчас мистер Майлз отдыхает.

Раздался дружный вздох облегчения — даже не очень радостные новости лучше их отсутствия.

— Пойду к нему, — сказала Эмма.

Абигейл также встрепенулась и посмотрела на врача.

— Только по одному и на несколько минут, — предупредил он.

— Я пойду к нему, — отчетливо прозвучал голос Лили.

— Не смеши меня, — фыркнула Эмма.

— Но я все еще его жена, — с нажимом сказала Лили.

Врач кивнул. Эмма бросила на Лили презрительный взгляд, но Джим наклонился к ней и что-то тихо сказал.

Следуя за медсестрой, Лили уже была не так уверена. Что, если Хантер хочет видеть сестру, а ее и видеть не желает? Она сцепила зубы. Как бы там ни было, она должна увидеть его, убедиться, что с ним все будет в порядке.

В палате было тихо. Лили бесшумно приблизилась к Хантеру. Ее захлестнуло чувство вины, когда она отметила заострившиеся черты лица, в котором не было и кровинки. Она взяла его холодную руку и прижала к своей щеке, словно хотела поделиться с ним своим теплом.

— Прости меня, — шептала она, из последних сил удерживая слезы. — Прости за все, прости, что не поняла сразу... прости, что полюбила тебя...

Она сидела, зажмурившись и молясь про себя, и чуть не подпрыгнула, когда на ее плечо мягко опустилась рука.

Это была Эмма, а Лили даже не слышала, как она подъехала в своей коляске.

— Прости меня, — тихо сказала Эмма. — Я наговорила много лишнего, но это потому, что испугалась за Хантера.

— Понимаю. — Лили улыбнулась ей сквозь слезы. — Но мне не за что прощать тебя. Это я нарушила условия нашего брака. Я влюбилась в твоего брата...

— Я верю тебе, — тихо сказала Эмма и поцеловала брата в лоб, с лаской глядя на него.

Палату Хантера они покинули вместе.

— Я думала, что он изменяет мне с Абигейл. Когда я увидела, как они вместе ушли с того вечера, я уже ни о чем другом думать не могла,— призналась Лили. — Я поехала домой, а там столкнулась с Абигейл на пороге нашей спальни. Это было ужасно...

— Но он чуть не потерял сознание еще там, на вечере! Абигейл, не сказав никому ни слова, отвезла его домой. Она потом говорила, что промолчала, потому что Хантер мог расстроиться, если бы вечер, который он так долго готовил, был бы испорчен.

— Когда я столкнулась с Абигейл, она дала мне понять, что они спят вместе. В ее голосе слышалось такое торжество...

Эмма бросила на нее внимательный взгляд.

— А что, если бы он действительно был неверен тебе? Что бы ты сделала, если бы Хантер совершил ошибку?

Лили нахмурилась и закусила губу.

— Я бы ушла от него, — спустя минуту медленно проговорила она. — Я Хантеру сразу сказала, что это единственное, чего я никогда не смогу простить.

— Никогда не поверю, что мой брат способен все испортить сам. Я пыталась помочь ему. — Голос Эммы дрогнул. — Умоляла его подумать если не о себе, то хотя бы обо мне. Когда я услышала о Центре психологической помощи, я подумала: если бы он сходил туда.

— Он приходил, но сказал, что сделал это ради тебя.

— Предположительно, ради меня. Но моему брату самому нужна помощь, только он так горд, что никогда не признается в этом.

— Мне было бы легче, если бы я хотя бы имела представление, о чем ты говоришь, — пробормотала Лили. — Все время слышу какие-то намеки, но не могу догадаться, о чем идет речь...

Эмма слабо улыбнулась.

— Значит, он так тебе и не сказал? Понятно. — Она вздохнула и заговорила, почти не разжимая губ: — Хантер находился в Сингапуре по делам. А у меня было выступление. Он вбил себе в голову, что если родители только услышат, как я играю на сцене, если мы проведем вечер все вместе, может, это заставит их осознать, что главное — это семья. Он организовал все. После концерта ему позвонили, и он был вынужден уехать. Сказал, чтобы мы дожидались его в отеле, потому что встреча может затянуться, а потом он заедет за нами и отвезет в ресторан. Когда мы возвращались в отель, и произошла та авария... — Эмма побледнела, но мужественно продолжала. — Теперь ты понимаешь, через что ему пришлось пройти? Он винит во всем себя. Если бы он не настоял на этом проклятом ужине, если бы не тот звонок, если бы он не уехал, ну и так далее... родители были бы живы, а я была бы здорова. — К ее глазам подступили слезы. — Возможно, он бы не стал винить во всем себя, но, видимо, иногда я не сдерживалась и обвиняла его. — Эмма всхлипнула.

— Все хорошо, — обняла ее Лили. — Ты не виновата, никто не виноват. Это просто несчастливое стечение обстоятельств.

— Самое ужасное в этом, что родители после того концерта действительно казались такими счастливыми, какими были до того, как заболел отец. Они сказали... сказали, что гордятся нами.

Дальнейшие ее слова потонули в рыданиях.

Лили молча обняла ее, дав Эмме возможность выплакаться.

— Миссис Майлз?

Лили не сразу поняла, что обращаются к ней, а когда это дошло до ее сознания, она вскинула на врача испуганные глаза. Ее сердце остановилось.

— Нам только что стали известны результаты анализов вашего мужа.

Лили поняла, что наступил ее судный день. Теперь кто был прав, кто виноват — все это представлялось таким ничтожным, таким незначительным...

— Кажется, у Кори прорезывается зубик!

Радостный голос Эммы достиг кухни, где Лили с Хантером поспешно готовили скорый ужин. У них совершенно вылетело из головы, что они пригласили сегодня Эмму и Джима.

За последний год роскошный дом Хантера превратился в роскошный хаос. Лили в конце концов настояла на том, что ей не нужна помощница и что она с удовольствием будет заниматься хозяйством сама.

Иногда к ней закрадывалась мысль, что она немного погорячилась — обычно в такие минуты, как сейчас, — но когда с работы возвращался ее муж, эта мысль уходила так же быстро, как приходила.

Лили была счастлива, как только может быть счастлива женщина. Хантер нанял еще одного помощника и теперь куда больше времени проводил с ней и сыном, иногда превращаясь в няню, когда жена уходила в университет.

— Наверное, он тебе спать не дает? — громко спросила Эмма.

— Она говорит о тебе или о ребенке? — Лили усмехнулась, а Хантер притворился оскорбленным до глубины души.— Четыре или пять часов мне удается поспать, — прокричала она.

— Я надеюсь, мы не доставили вам дополнительных неудобств.

В проеме кухни возникла Эмма.

— Мы просто забыли, — покаялся Хантер, открывая соус.

На губах его сестры заиграла понимающая улыбка. Затем она хихикнула.

— Вообще-то мы вспомнили, что приглашены на ужин только полчаса назад.

— Может, закажем еду из ресторана? — воодушевился Хантер.

— Я бы предпочла домашнюю стряпню. — На щеках Эммы проступил румянец. — У тебя было такое, Лили?

Хантер с секунду переваривал услышанное.

— О чем ты?.. — проговорил он.

Рядом с Эммой возник Джим.

— У вас что, будет ребенок?

— А разве я сказала что-то другое? — Эмма и Джим обменялись нежными взглядами.

— А это... — Хантер прокашлялся. — Не опасно?

— Мне сделают кесарево сечение, — беззаботно сказала Эмма. — Врач уверил нас, что не видит причин, по которым я не могу рожать.

Хантер наклонился и расцеловал Эмму в обе щеки, пожал руку Джиму.

— Поздравляю!

Эмма улыбнулась.

— Мы подождем ужина в гостиной.

— Через десять минут все будет готово, — отозвалась Лили и широко улыбнулась. — Примите и мои поздравления.

Когда Джим и Эмма вернулись в гостиную, она подошла к мужу и обняла его.

— Ты знаешь, когда у нас родился Кори, я подумал, как обидно, что у Эммы не будет своих детей, — дрогнувшим голосом сказал Хантер.

— Что-то не слышу радости в твоем голосе, — с улыбкой поддразнила его Лили.

— Я просто все еще не могу в это поверить.

— Ваши родители гордились бы вами, — тихо, но твердо сказала Лили.

— Ты думаешь? — Хантер вскинул на нее глаза — впервые он не пытался замять эту тему. Затем покачал головой. — Я не знаю, что бы они чувствовали, но я точно знаю: у меня есть настоящая жена и семья, которой я горжусь.