Чайл прошел через шлюзовую камеру, и не успели двери закрыться за ним, как он весь побелел с головы до пят. Женщина, сидевшая в зале контрольного управления, зябко передернулась при виде робота.

— Прости, Шейла, — торопливо заметил он. — Роб тоже сейчас будет и велел мне пройти первым, чтоб я успел разморозиться.

— Но почему первым не вошел он? Ведь его защитная одежда не сравнима с твоей по степени надежности.

— Он не сказал, почему. — Войдя, Зет-Эйч-50 стоял совершенно неподвижно и использовал собственную энергию для разогрева. Иней, покрывавший всю его фигуру, уже почти исчез. Шейла Макичерн терпеливо ждала, зная, что упреки и жалобы в адрес робота ни к чему не приведут. Раздражение, которые она испытала в первые секунды, уступило место любопытству — в шлюзовой камере послышался шум. Она надеялась, но вовсе не была уверена, что Роберт Линг нарочно решил войти после робота, чтоб не отвлекать все ее внимание на себя.

Двери раздвинулись, в помещении показалась человеческая фигура. Золотистый защитный костюм тут же покрылся толстым слоем белого инея, едва мужчина успел войти в тепло. Линг расстегнул застежки громоздкого шлема и откинул его назад.

— Ну что стал столбом, а, Чайл? Думаешь, зачем я велел тебе войти первым? Надеялся увидеть новости…

— Погоди, не надо к нему придираться, — заступилась за робота Шейла. Ты же не объяснил, почему послал его первым. Иначе бы он принял причину за приказ и просто заморозил бы меня, подключаясь к компьютеру.

— Я бы ни за что не навредил тебе, Шейла.

— Ну, конечно, нет, Чайл. Однако заставил бы испытать неприятные ощущения, подключаясь к системе.

— Все еще торчишь на пороге, — проворчал Линг.

Зет-Эйч-50 одним летящим прыжком пересек помещение и оказался у главного компьютера. Открыл доступ к силовому ходу. Из ладони правой его руки выдвинулась вилка и послушно воткнулась в розетку.

Женщина едва сдержалась — от металлического корпуса робота исходил страшный холод, даже на расстоянии нескольких сантиметров чувствовалось. Хоть иней растаял, и то слава богу. И она нашла другой выход накопившемуся раздражению:

— К чему такая спешка ради какой-то новой картинки? Неужто ты, наконец, нашел нечто, не слишком насыщенное радиацией?

Вообще, сарказм был не слишком свойственен ей.

Линг знал это, а потому проигнорировал второй вопрос.

— Нам удалось увидеть привидение Чайла. Снова мельком, конечно.

— Нам? Это кому же?

— Нам. Попугайчики тоже его видели. Так что не подумай, что это бред.

— А Чайл?

— На этот раз нет, Шейла, — ответил робот. — Я был с Луисом и Чиспой у Баньо, в квадрате пятьдесят четыре. А Майк с Эйрас находились в квадрате девяносто один.

Женщина нахмурилась.

— Тогда к чему понадобилась так поспешно загонять Чайла обратно? — Спросила она. — Он все равно опередил бы тебя, если б вы начали одновременно с тех точек.

— Как-то не подумал о нем. Вспомнил только на обратном пути, когда уже почти добрался. И тут мне пришла в голову одна мысль, вот я и велел ему быстренько бежать к компьютеру и проверить. Некоторое время назад Луис с Чиспой нашли еще два точно таких же блока. Мы с Эйрас получили их сообщение, а ты, видно, просто не слушала в тот момент. Ну и, само собой разумеется, Чайл не успел внести информацию в память Дамбо.

— Ничего подобного, я все время была на связи. И в чем конкретно заключалась твоя идея, пока что не очень понятно.

— Верно, — Линг хоть и почувствовал тень сарказма, сквозившую в ее голосе, но решил не придавать этому значения. — Послушай… Хотим мы тому верить или нет, но эти кубы искусственного происхождения. Что касается формы, то ее можно было бы объяснить естественным формированием кристаллов, а вот размер — уже нет. Даже если б то были некие неизвестные нам пока формы жизни, размеры, определяемые четырехзначным числом, как-то не соответствуют здешним условиям. Вот мне и пришло в голову, что это, возможно, какие-то сенсоры или датчики.

— Ну, Чиспе это пришло в голову еще несколько дней тому назад. А ты все никак не хотел верить.

— Знаю. И до сих пор не верю. Ни одной из земных экспедиций не удалось бы осуществить столь дорогостоящий проект в тайне. А никакое другое объяснение просто в голову не приходит. Мы так давно ждали и надеялись на встречу с инопланетянами. Хотелось бы поверить, но… Весь вопрос в том, как… — на губах его играла улыбка, а взгляд стал мечтательным и задумчивым, точно он уже предвидел приближение славы.

— Ну и?..

— Ну и эта штука излучает радиацию. Испускает инфракрасное излучение, нетермичное, через нерегулярные промежутки времени.

— Знаю.

— Мы составили карту. Определили точку, куда оно может быть направлено. Откуда его могут координировать и направлять. Должно быть, именно там, за горизонтом, находится некий центральный блок, улавливающий все сигналы. Можно попросить Дамбо рассчитать позицию этого блока и отметить все точки на карте. Если повезет, то их будет несколько. Если нам очень, очень повезет…

Женщина уже набирала на клавишах код доступа к Дамбо, центральному хранилищу данных.

— А если там ничего? — сухо спросила она.

— Что ж, ничего так ничего. Но это все равно не доказывает, что я не прав. Просто я хотел сказать… — и он тут же осекся, увидев, как экран ожил и на нем возникла картинка. Улыбка осветила его веснушчатое лицо. Шейла возвела глаза к потолку. Итак, с Лингом это случилось. Вот уж раздуется теперь от гордости, точно индюк!

Чайл, понятное дело, сопровождал их. На дисплее совершенно отчетливо вырисовывалась вершина отвесной скалы, а на ней — выступ, напоминавший петушиную шпору, который Чиспа Дженджибр, еще впервые увидев, назвала Эль Барко — по форме отбрасываемой им под солнцем тени. Находился он в девяносто втором квадрате, примерно в двадцати с лишним километрах от «Диброфиада». Выбор места был явно не случаен, наверняка оттуда открывался прекрасный обзор на многие мили вокруг. Однако спрыгнуть с высоты примерно ста пятидесяти метров даже здесь, на Миранде, было бы опасно — не только ноги можно переломать.

Самое страшное, что могло бы случиться, — это повреждение защитного костюма, ведь тогда человек оказался бы в атмосфере, лишенной кислорода, да и вероятность радиоактивного облучения была очень высока.

И, несмотря на то, что экипаж «Диброфиада» привык к состоянию практически полной невесомости (сила тяжести составляла примерно два процента от нормальной, земной), ни один из его членов так и не научился быстро передвигаться в этих условиях. Да и вряд ли когда-нибудь научится.

А потому Чайл относился к восхождению людей на эту скалу примерно так же, как могли бы отнестись родители к попытке двухлетнего малыша заняться серфингом в большую волну. Восхождение на выступ — это работа робота, если в таковой вообще имеется необходимость.

Члены экспедиции выглядели несколько комично.

Корпус наклонен вперед, как у спринтера, готового рвануть со старта, но ноги почти совсем прямые. Хождение по Миранде напоминало скоординированное падение вперед, причем каждую секунду человек мог поскользнуться и скатиться вниз. Движущей силой служили мышцы нижней части ног, которые то сгибались, то распрямлялись, в то время как ступни и пальцы норовили уцепиться за малейший выступ в почти совсем гладкой поверхности скалы. И слишком сильно сгибать колени было нельзя — это тоже грозило бы падением. К счастью, тут было полно выступов и впадин — возможно, потому, что замерзающая вода имеет тенденцию расширяться, превращаясь в лед. Хотя ни один из членов экспедиции не представлял, как вода могла оказаться жидкой здесь, в подобных условиях, на планете, столь удаленной от Солнца. Они захватили с собой альпенштоки, хотя гораздо чаще использовали пальцы рук, нежели эти заостренные на концах палки, чтоб удержаться на скользкой поверхности. Луис, муж Чиспы, заметил, что подобное восхождение можно было бы назвать бодисерфингом, если б лед на Миранде хотя бы чуть-чуть подтаял.

"Впрочем, какое все это теперь имеет значение, — думала Шейла, стараясь не отставать от Линга. — Каждый член команды, вне зависимости от того, какую имел специальность, разделял с другими все трудности «полевых» работ — самое изнурительное из занятий на этой планете".

Чайл далеко оторвался от всех остальных, поскольку он один осмеливался совершать высокие и длинные прыжки. В памяти его хранилась подробнейшая карта местности в радиусе шестидесяти-семидесяти километров от «Диброфиада», а потому ему вовсе не было необходимости держать цель похода в поле зрения. Он совершал прыжки в твердой уверенности, что благополучно приземлится на обе ноги. К тому же в самой его конструкции изначально была заложена способность действовать в режиме температур около шестидесяти по Кельвину, а потому необходимости в громоздком защитном костюме не было вовсе.

Над Стегозавром, как окрестили горный хребет астронавты, грозно нависал гигантский зеленоватый шар Урана. Скалы отбрасывали на лед под его мерцанием ребристые угольно-черные тени. В течение дня очертания их менялись по мере того, как «солнце» описывало над планетой полукруг. До захода его оставалось еще часов восемь, но зеленоватый сумрак в самых глубоких ущельях Стего приобрел более темный и насыщенный оттенок.

Группа продолжала свой путь, оставив планету слева, а солнце — за спиной. Других групп в поле зрения не было, но Линг связался с ними по коротковолновому передатчику и сообщил, что «Золотые» уже на марше. Бронвен Эйрас, инженер, она же капитан корабля «Диброфиад», подтвердила прием.

Говорили они мало, даже Линг был необычно молчалив. Уверенность каждого из членов команды, что именно им предстоит первыми доказать реальность существования внеземного разума, возрастала с каждой минутой. В это было почти невозможно поверить — и тем не менее Шейла, уже привыкшая к суровому пейзажу Миранды, находила теперь в нем нечто загадочное и влекущее. Роберт же почти не замечал того, что творится вокруг, — перед глазами его, постоянно меняясь, проносились образы неких таинственных существ, с которыми предстояло встретиться через час или два.

Он даже перестал обмениваться со своей напарницей колкостями, что было свойственно ему в свободные минуты, — надо сказать, что Шейла испытывала в связи с этим почти физическое облегчение. Даже команды «Зеленых» и «Оранжевых», возглавляемые Дженджибр и Эйрас, которые хоть и не вышли вместе с ними, тоже с трудом могли сконцентрироваться на своих обязанностях — все четверо были готовы бросить работу и присоединиться к «Золотым», хотя пока что об этом не было произнесено ни слова.

Несмотря на препятствия, передвигались они достаточно быстро. Время от времени доносился голос Зет-Эйч-50 — он предупреждал людей о глубоких расселинах на пути. Однако то и дело Шейла и Линг издавали удивленные вздохи или восклицания при виде какой-нибудь трещины, разверзшейся буквально в шаге от них. Достаточно было заглянуть в нее, чтоб захватило дух, но робот, очевидно, считал подобные препятствия несущественными. Фигуры людей отбрасывали необычайно резкие и четкие тени. Вокруг шлемов виднелось подобие нимбов — эффект, вызванный специфическим освещением. «Диброфиад» быстро исчез из вида. Планетка была так мала, что даже, если б поверхность Миранды была абсолютно гладкой, достаточно было пройти пять километров, чтобы космический корабль скрылся за горизонтом.

И вот, наконец, Чайл сделал им знак остановиться.

— Отсюда сворачиваем влево. Прямая тропинка, как отметил Дамбо, приведет нас к подножию Барко. Будьте осторожны, идти осталось меньше километра. Постарайтесь не проскочить то место.

Группа снова двинулась в путь, передвигались они на сей раз значительно медленнее. Тут вдруг робот остановил их снова.

— Отсюда на карачках. Используйте альпенштоки. Иначе можно сорваться.

Теперь перед ними встала необычайно ровная стена. Ни Роб, ни Шейла не могли даже приблизительно измерить его на глаз. Ни единой морщинки, ни выступа, ни тени на земле. И здесь, в условиях невесомости, когда сам ты вовсе не был уверен, что занимаешь вертикальное положение, не было никаких оснований предполагать, что стена эта сплошная. Из данных, что выдал им Дамбо, они знали, что в ней вполне могли иметься трещины, и очень глубокие, как в пятидесяти метрах от них, так и в пятистах.

— А где же «шпора»? — осведомилась Шейла.

— Вон там, — указал Чайл. — Ее верхняя часть не на самой вершине, а чуть ниже, и потому отсюда не видна. Хотя, если ты подпрыгнешь метров на пять, можешь ее увидеть.

— Нет уж, спасибо. Я далеко не уверена, что и распрямиться смогу. Поверю тебе на слово. Какое до нее расстояние?

— Мы находимся примерно в ста пятидесяти метрах от главного хребта и от основания «шпоры». Не советую подбираться ближе. Если хотите, вперед пойду я. А вы — за мной, но только очень медленно и осторожно. И ни при каких условиях не обгонять.

И вот, согнувшись и используя альпенштоки, троица двинулась вперед.

— Я бы предпочел, чтоб вы остались, — проворчал Чайл, когда расстояние до цели сократилось до пятидесяти метров. — У нас отсутствуют данные, определяющие крепость и надежность этого льда. Может, мы — самая большая для него нагрузка с момента его формирования. Будет гораздо безопаснее, если я пойду сам, а потом доставлю вам то, что там находится.

— Пока что еще рано думать об этом, Чайл, — заметила Шейла. Она ничего не сказала в ответ на предупреждение робота об опасности. Но оба они, и Роб, и Шейла, знали, что Чайлом сейчас движет Первый Закон Роботехники. Он «полз» к краю обрыва, они — следом за ним, причем женщина не делала никаких попыток оспорить совершенно нескрываемое намерение напарника держаться впереди. Итак, они шли, а потом вдруг резко остановились, заметив дальний конец выступа.

Там явно что-то было. У Линга был с собой скоуп — нечто вроде монокуляра, который можно было использовать даже при наличии шлема с защитным козырьком, но проку от него оказалось мало. Нет, он видел, что объект имеет кубическую форму, свойственную остальным находкам, но был гораздо крупнее. Казалось, он был встроен в грязный лед на склоне хребта и примерно на две трети выступал из него. Грани куба были покрыты ровными линиями каких-то точек, зеркально отражающих свет и слабо поблескивающих.

— Насколько близко можно подобраться к нему, как ты думаешь, а, Чайл? — спросил Роб после того, как Шейла вдоволь насмотрелась на куб через монокуляр.

— Достаточно близко, чтоб взять его, если вам того хочется. Знаете, я сконцентрируюсь лучше, если вы отойдете от края подальше.

— Хорошо. Иди сам. Не трогай его, только осмотри как можно внимательней. А мы будем ждать тебя здесь. Я и сама чту Первый Закон, особенно теперь, когда мы подошли так близко, — сказала Шейла.

— Договорились. Попробую подобраться к нему. Если увижу что-нибудь необычное или, напротив, обычное, доложить?

— Не стоит отвлекаться на это. Постарайся полностью сконцентрироваться на наблюдении.

Не слишком адекватная команда, особенно если учесть, что внимание обоих людей было сейчас целиком сосредоточено на действиях робота.

Чайл пополз, да так быстро, что при виде его маневров просто захватывало дух. Сами бы они никогда не осмелились действовать столь решительно. Пару раз он едва не сорвался и зависал в воздухе на секунду-другую. К счастью, поверхность скалы не была совершенно ровной, в ней имелись трещины и выступы, за которые можно было цепляться, а потому Чайл успешно продвигался вперед.

Вот он уже у цели, но теперь куб загораживала от взоров людей его голова. Линг попробовал было отойти чуть в сторону, чтоб видеть, что там происходит, но, сделав шаг или два, остановился. Не хотел рисковать.

— Я записал все, что видел, слышал и чувствовал, — доложил примерно через минуту Чайл.

— Ну и что же это? Что ты там нашел? — раздался в наушниках голос Бронвен.

— Докладывай, Чайл, — сказала Шейла. — Ей ты можешь рассказать больше, чем нам. — Линг хотел было возразить, но не стал.

— Это куб, линейные размеры которого в шесть раз превышают размеры тех кубов, которые мы до сих пор находили, — ответил Зет-Эйч-50. — И, судя по предварительным измерениям исходящего от него излучения, сделан он из того же материала. Три вертикальные грани, которые мне пока что удалось рассмотреть, покрыты рисунком в виде…

— Шейла! Назад!

Линг, все время озиравшийся по сторонам, чтобы держать в поле зрения обоих своих спутников, заметил опасность первым. И даже присел при виде этого зрелища. Но испуганный его окрик, к несчастью, вызвал у женщины совсем иную реакцию. Шейла вздрогнула и немного выпрямилась, и это движение заставило ее приподняться в воздух на несколько сантиметров.

Новых трещин под ногами видно не было, но сзади вспучивался и рос бугор льда высотой в несколько сантиметров. Женщина не видела его, обзор был ограничен из-за шлема. Да и на земле она стояла не слишком твердо.

— Прыгай назад! Метров на десять, быстро! Эта штуковина сейчас рухнет вниз!

Шейла пригнулась, потом распрямилась и метнулась в сторону, но желаемого результата это не принесло. Лишь секунды через две ноги ее снова коснулись земли, к тому же хорошего прыжка из такой позиции все равно не получилось бы, даже с использованием альпенштока. Реакция Линга была достаточно быстрой. Он отбросил свой альпеншток вверх и в сторону от нее. И не стал провожать его взглядом. Он не хотел тратить время попусту. Столь резкое движение принесло результат — он плавно опустился вниз и оказался рядом со своей напарницей.

— Подбери ноги! И будь готова оттолкнуться от земли изо всей силы, как только я скажу, поняла? Я тебя подхвачу.

Шейле хотелось возразить, она вовсе не была уверена, что у Линга получится, к тому же она не желала, чтобы он чем-то жертвовал ради нее. Но времени вступать в споры не было, это она осознавала вполне отчетливо. Подобрав ноги, она позволила Лингу подплыть под нее.

Линг ухватил ее за щиколотки. Инерция движения его замедлилась, он подобрал ноги под себя и почувствовал, как оба они с Шейлой, составляя теперь единое целое, медленно вращаются в воздухе. И еще он надеялся — уже потом постоянно твердил, что таков был его план, — что ноги его коснутся земли ближе к краю холма, чем можно было рассчитывать, исходя из общего центра массы их тел.

— Толкайся! — крикнул он. Позже Шейла настойчиво убеждала всех, что спланировать все это было просто невозможно, поскольку весила она гораздо меньше Линга. Однако она послушалась, толкнулась и тут же почувствовала, как Линг, все еще державший ее за щиколотки, резко подбросил ее вверх и одновременно оттолкнулся обеими ногами. Но прыжок получился слишком высоким. Позднее, вспоминая об этом, он твердил, что ноги у человека гораздо сильнее рук, а потому последние обладают гораздо меньшей кинетической энергией. И очень многие соглашались с этим его мнением. Как бы там ни было, но ему все же удалось оттолкнуть Шейлу от места, где начался оползень, туда, где, как ему казалось, было безопаснее. Однако вместо того, чтобы, коснувшись льда, прыгнуть снова, Роб Линг взмыл вверх и поплыл в сторону от падающих глыб, причем рядом не было никого, кто мог бы помочь ему изменить направление движения.

Впрочем, в течение нескольких секунд он вовсе не думал, что же случится с ним дальше — слишком уж важные вещи происходили вокруг. Вращался он в полете гораздо медленнее Шейлы, но достаточно быстро для того, чтоб обозревать окрестности. Вот он увидел Чайла на вершине «шпоры», через секунду или две увидел свою напарницу — она находилась теперь в нескольких метрах выше него и в противоположной стороне. Что ж, все правильно, все вроде бы нормально.

Но, пойдя, что называется, на второй заход, он увидел скалу с новой точки, и тут вдруг в голову ему пришла мысль.

— Чайл! — крикнул он в микрофон. — Куб может раздавить оползнем!.. Мало того, он может разбиться, упав на дно. Спаси и защити его, быстро!

Робот повиновался в буквальном смысле слова.

Сперва сосредоточил внимание на первой части команды, затем — на второй, а потому не заметил, какая опасность грозит Лингу. Он ухватил объект обеими руками, используя локти в качестве точки опоры, и попытался выдернуть куб из льда. Но ничего не получалось, центр равновесия сместился, и корпус робота начал подниматься вверх. Впрочем, держался он за куб крепко, сдавив его с обеих сторон руками, а потому смог изогнуться в воздухе и опуститься ногами на землю, что и не дало сорваться с обрыва. И вот он обхватил драгоценную находку еще и ногами и начал, раскачиваясь, тянуть ее вверх, причем применял усилия осторожно, чтоб избежать нежелательных последствий, если вдруг куб резко вырвется из земли. Линг, насколько позволяла ситуация, с нарастающим волнением наблюдал за этими его действиями. Но прежде чем усилия робота увенчались успехом, в наушниках зазвучал голос Шейлы, и это его отвлекло:

— Роб, ты что, дурак, что ли? Чего делаешь? Как собираешься теперь спуститься к нам, а? Вот держи, бросаю тебе палку!.. — и Шейла попробовала бросить ему альпеншток, но не рассчитала. Какое-то время он наблюдал за тем, как альпеншток кружит в каком-то метре от него, затем увидел, как палка ударилась об лед и вонзилась в него заостренным концом.

— Спокойно, детка, расслабься. Я скоро спущусь и снова смогу прыгать. Смотри, это не совсем свободное падение, лавина скользит, лед сползает вдоль трещины. Скоро буду с тобой.

— Когда?

— Ну… э-э… секунд через десять-пятнадцать.

— Ну и где к тому времени будет весь этот лед? И потом, разве ты сможешь прыгнуть так далеко?

— Конечно. Все мы тут великие прыгуны. Пару недель тому назад «Попугайчики» умудрились пробыть в воздухе с одного прыжка ровно сорок три секунды.

И все это время держались за руки. Отмечали годовщину со дня присвоения этого названия их команде.

— Что там у вас происходит? — Раздался голос Бронвен. В голосе капитана слышалось беспокойство.

— Да ничего страшного. Под нами обломился край обрыва. Еще есть время вернуться обратно, — голос Линга тоже звучал немного нервно.

— Чайл! Как ты… — врезался в наушники голос Шейлы и тут же оборвался. Роб в это время находился лицом к роботу и не заметил в действиях Чайла ничего предосудительного. Похоже, Зет-Эйч-50 так и застыл на месте. Затем Линга развернуло в воздухе, и он снова увидел Шейлу. И только тут понял, что означали ее слова. Он увидел, как всего лишь в нескольких метрах от нее проплывает в безвоздушном пространстве некая фигура, напоминающая в этом сумеречном освещении Чайла.

Почти тотчас же Роб понял, что сходство объяснялось лишь черным цветом. Но слишком внимательно разглядеть призрак он не успел. Что касалось общих очертаний и формы… да, он, несомненно, походил на любого из членов группы. Впрочем, все группы различались по цветам костюмов для выхода в открытое пространство, а те в свою очередь соответствовали названиям команд. У людей Дженджибр была бледно-зеленая форма, у группы Эйрас оранжевая, причем мужчины носили черные шлемы, а женщины — белые.

Все это делалось для более быстрого опознания на расстоянии, а не ради каких-либо эстетических соображений. В течение секунды все самые сладостные надежды и ожидания Линга рассыпались в прах — вполне возможно, что кто-то послал с Земли группу, состоящую целиком из одних роботов. К тому же он знал, что разговор об этом шел. Никакой это не инопланетянин…

Затем его снова развернуло лицом к Чайлу. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как ноги и руки робота внезапно провалились сквозь ледяную поверхность.

И восприятие, и все реакции робота электронные, но что касается чисто механической реакции, то тут совсем другое дело, особенно если учесть, что создали его специально для работ в режиме температур, существующих на Уране. Ноги Чайла провалились на всю длину, а то место, которое у человека называют задницей, с металлическим стуком ударилось об лед. От этого удара обломился кусок «шпоры» величиной примерно с два кубометра, обломок покатился вниз и увлек за собой и робота, и куб. Линг беспомощно следил за тем, как оба они начали медленно погружаться за край более высокого выступа. Затем внимание его снова привлек крик. Только на сей раз он скорее походил на испуганный, даже истерический визг. Кричала Шейла.

— Что ты делаешь?

Ко времени, когда Линга в очередной раз развернуло в воздухе лицом к женщине, все уже было кончено.

Призрак практически столкнулся с ней и схватил ее за руку. На секунду-другую две эти фигуры слились в единое целое и вращались в воздухе. Затем, работая ногами, загадочное существо бешено оттолкнулось, оторвалось от Шейлы и метнулось к краю выступа, причем реакция говорила о том, что вряд ли это создание допустит, чтоб женщина благополучно достигла земли.

На какое-то время Линг совершенно растерялся. Чтоб робот действовал вот так, пренебрегая Первым Законом?.. А что, если он нападет сейчас и на него? Но тут он увидел, что объектом для нападения является Чайл.

Самого же Линга подхватило и понесло вместе с лавиной, причем, как он заметил, падение было не свободным, играла свою роль сила трения. Еще несколько секунд — и он сможет прыгнуть, было бы желание. Да отсюда можно прыгнуть метров на двадцать вверх, по направлению к собственной тени, не проблема. И времени полно. И он сделал это, и, коснувшись поверхности метрах в трех от того места, где в лед вонзился альпеншток Шейлы, даже подумал: а не нырнуть ли ему вниз вслед за обрушившейся массой и не разглядеть ли как следует этого пришельца?..

Затем он сообразил, что это не самая лучшая из идей. Блок начал крениться вперед, в то время, как сила трения продолжала сдерживать его внутреннюю часть. А мысль оказаться погребенным где-то на дне пропасти подо всей этой массой выглядела столь же непривлекательной, как и попытка вскарабкаться наверх и остаться на вершине «шпоры». Темно-красное, похожее на стекло пятно, что останется под этой грудой льда и вскоре неизбежно замерзнет, может, конечно, заинтересовать какого-нибудь изыскателя в будущем, но Линг вовсе не был таким уж альтруистом. О том, что происходит там, внизу, может позаботиться Чайл. Пришелец же явно был каким-то новым роботом. Уж ясное дело, что ни одно человеческое существо не способно сознательно нырнуть в пропасть глубиной метров в сто пятьдесят, хотя подобное падение в здешних условиях вовсе не обязательно должно закончиться летальным исходом. А может, это вовсе и не робот и не человек тоже… Интересно, что все-таки заставило его броситься вниз, используя Шейлу в качестве реакционной массы для коррекции движения?..

— Роб? Что ты делаешь? Держись подальше от этой штуки, ты что, совсем спятил? Назад! — Линг вздрогнул и вновь вернулся к реальности. Тихонько постучал носком ботинка о лед, изготовился, занимая наиболее удобное положение, и резко и сильно оттолкнулся обеими ногами. И снова не рассчитал, вышло сильнее, чем надо. Он все еще поднимался вверх, когда под ним мелькнул край нового утеса, и прошло еще добрых полминуты, прежде чем он приземлился, — не совсем удобно и ловко — на спину. Правда, на сей раз обломок, с которого он снялся, оказался примерно на полпути вниз по склону горы, а Чайл находился ниже.

— Чайл! — окликнул робота Линг. — Доложи обстановку! — он выкрикнул эту команду, даже не успев еще подняться на ноги.

— Я потерял куб, — незамедлительно последовал ответ. — По всей очевидности, тот, второй робот, пролетел мимо меня в падении и как-то умудрился выхватить его. Я видел, что он приближается, но не знал его намерений. Нижняя его часть массивней и тяжелей, чем у меня, а потому он приземлился первым, как я догадываюсь, примерно восемь секунд тому назад. Я проанализировал вероятность поймать его в падении и отказался от этой мысли. Поймать и удержать его можно было бы только в том случае, если б он был более хрупким созданием, нежели я. Вообще на этой планете условия для маневра не самые оптимальные. Хочешь, чтоб я попытался?

— Нет, просто не выпускай его из поля зрения, — без всяких колебаний ответил Линг. — Нам необходимо прояснить его происхождение, если таковое вообще возможно, а также понять, зачем ему понадобился этот куб. Так что наблюдай и докладывай в силу своего разумения.

— Хорошо, Роб.

— А ты можешь поговорить с тем типом? — спросила Шейла.

— Он не ответил ни на один стандартный импульс. И если его сделали в "Ю-Эс-Эй Роботс", то эта модель мне пока что неизвестна.

— Ну хоть что-нибудь он да излучает или нет? — возник в наушниках голос Майка, находившегося за многие километры от них.

— Да, оно… пардон, Майк. Ты слушаешь меня, Роб? Так вот, не успело это «оно» оказаться на земле, как тут же вскочило и бросилось обратно, наверх. Секунд через пятьдесят пять он будет возле тебя и Шейлы. Майк, он только что испустил несколько пучков инфракрасного излучения. Аналогичные тем, что испускали маленькие кубы.

— Надеюсь, ты записал их для Дамбо?

— Конечно. Я уже достиг земли и снова прыгнул.

— Может, тебе лучше остаться внизу на тот случай… — вклинился в разговор Эйрас.

— Слишком поздно, Бронвен. Роб велел держать объект в поле зрения, а сам я в данный момент уже оторвался от земли.

— Ну, ладно. В любом случае это не столь уж блестящая идея.

В эфире настало молчание, роботы возвращались к вершине горы. Пришелец только что перевалил через край, находясь в почти что горизонтальном положении. Чайл поступил осторожнее и приземлился секунды на три-четыре позже. К этому времени призрак уже успел встать на колени — при ближайшем рассмотрении гуманоидных черт в нем было куда больше, чем показалось с первого раза, — и, перегнувшись через край, опускал куб вниз. Вокруг этого места образовалось нечто вроде облачка пыли, дыма или ледяного тумана. Оно все расширялось и одновременно становилось прозрачнее — за исключением тех точек, где путь этому туману преграждал корпус робота. Через несколько секунд испарения прекратились, остатки тумана быстро растаяли в воздухе.

— Похоже, он установил куб в положение, соответствующее его исходной ориентации, — заметил Чайл.

Шейла с Лингом по-прежнему находились слишком далеко, чтоб различать подробности и детали, и приближались слишком медленно.

— В таком случае не будем беспокоиться о нем сейчас. И займемся другим роботом, — ответил Роб. — Теперь-ка скажи нам, Чайл… право, мне даже как-то страшновато задавать этот вопрос. Ладно, скажи вот что: можно ли сделать хотя бы приблизительные выводы о происхождении… производстве, так сказать, этого предмета?

— Я уже говорил, происхождение мне пока что неясно. Подобно мне, его сконструировали для работы в местных условиях и температурах. Вообще ничего выходящего за рамки стандарта я пока что не вижу.

— Таким образом, ты, видимо, хочешь сказать, что он создан достаточно опытным конструктором и призван копировать движения и действия человеческого существа или аналогичного ему создания, так?

— Да.

Ни один из людей не осмелился спросить, есть ли у робота какие-либо признаки внеземного происхождения. Чайл просто не был наделен воображением, чтобы ответить на подобный вопрос, и уж определенно у него отсутствовал соответствующий опыт. В любом случае, и Линг, и Эйрас просто боялись спрашивать об этом, хотя на языке у них вертелись вполне специфические, сугубо научные термины. В течение нескольких секунд Зет-Эйч-50 и его спутники молча разглядывали призрака, а тот тем временем закончил свою работу и медленно поднялся на ноги. Теперь люди видели разницу между ним и своим роботом. Пришелец был на несколько сантиметров ниже, ростом примерно с Шейлу.

Ноги короче, а руки, напротив, куда как длинней и выглядели непропорциональными по сравнению с телом.

А шеи у него не было вовсе. Голова казалась плотно насаженной на корпус и неподвижной.

— Температура его тела чуть выше температуры окружающей среды, доложил Чайл, — но ненамного.

Это можно объяснить недавно произведенными им активными действиями. Одно могу сказать точно: он не способен производить энергию, сопоставимую с той, что производит человек.

— Тогда нет никаких сомнений в том, что это робот.

— Не знаю.

— Или же некая специфическая жизненная форма, способная действовать при температурах, существующих на Уране, — прозвучал в наушниках чей-то голос.

— Не могу судить об этом.

— Что ты такое несешь, Луис? Робот гуманоидного типа, ну, как наш Чайл…

— Я ведь его еще не видел, Роб. Ведь мы километрах в тридцати, если не больше. И чем тебя не устраивает человекообразная форма?

— Просто это маловероятно, с учетом почти полной невесомости и отсутствием кислорода в атмосфере…

— Ты что же, хочешь сказать, у него есть нос? Даже у Чайла…

— Нет, нет, я имел в виду совсем…

— А ну, кончайте этот треп и очистите эфир, все слышали? — прозвучал в наушниках голос Бронвен. — Шейла и Роб, возвращайтесь к кораблю и как можно быстрей! То же относится и ко всем остальным. Постарайтесь по пути подумать о каком-нибудь портативном и достаточно мощном средстве связи. Мы вернемся с ним к Барко, если эта штуковина останется там. Если она начнет двигаться, следуйте за ней. Сделайте все возможное, чтоб проанализировать ее поведение, особенно в том, что касается излучения. Знаю, что любого рода анализы — это скорее по линии Дамбо и Шейлы, но тем не менее. И еще мне бы хотелось, чтоб все данные, которыми вы сейчас владеете, были немедленно переданы Дамбо. Если эта штука способна перепрыгнуть Барко и исчезнуть, это будут единственные материалы, которыми мы пока располагаем. А потому нам никак нельзя терять эти записи. Люди идут впереди, а ты, Чаял, следуй за ними, наблюдай и записывай. И старайся не рисковать, чтоб не потерять уже имеющиеся данные.

— Хорошо, Бронвен.

Оказавшись вне поля зрения Чайла, Роб с Шейлой продолжили путь. Двигались они на сей раз в довольно рискованной манере — высокими и неоправданно длинными прыжками. Обоим казалось, что они помнят обратный путь достаточно хорошо, чтоб избежать падения в глубокую расселину или трещину. Даже без альпенштоков на то, чтобы подняться на ноги после неудачного приземления, требовалось куда больше времени, чем они могли сэкономить, совершая такие опасные прыжки. К началу их возвращения на корабль солнце сдвинулось немного вправо, но все еще служило достаточно хорошим ориентиром. Линг снова погрузился в столь не характерное для него долгое молчание, а Шейла не предпринимала никаких усилий, чтобы разговорить его и узнать, о чем это он так сосредоточенно думает.

Две другие пары тоже спешили, но, поскольку путь их был более близким, корабля они достигли первыми.

Проблема заключалась в том, что ни одному из членов экипажа не приходил на ум действительно полезный аппарат, который можно было бы использовать здесь, на Миранде, и который оказался бы более эффективным для связи, нежели робот. Не подходили также и специальные сигнальные лампы и радиопередатчики, что у них уже имелись, помимо того оборудования, которым был снабжен Чайл. Дамбо совсем не портативен.

Итак, они вошли на корабль, сняли защитные костюмы и справили естественные нужды. Все это время они почти не прекращали обмениваться впечатлениями, но никакой сколько-нибудь стоящей идеи никто из них не выдал.

— Кто бы мог подумать, что нам в команде понадобится лингвист?.. — Задумчиво выдавил Луис.

— Откуда было знать? — пробормотала Бронвен. — К тому же подобные аппараты делает на Земле группа совершенно неизвестных мне лично людей.

— А вы с Робом пытались приказать этой штуке приблизиться к вам? — Спросила Числа Шейлу.

— Как-то в голову не пришло. Чайл сказал, что пытался общаться с ней с помощью обычных сигналов, которыми обмениваются роботы, но ответа не получил. К тому же, как мне думается, мы были настолько убеждены, что этот объект с другой планеты, что общаться с ним с помощью обычной людской речи казалось бессмысленным.

— И все равно — попробовать стоило.

— Согласна. И мы все еще можем сделать это. Надо связаться с Чайлом и приказать ему постараться убедить объект прийти сюда. Убедить с помощью любой подходящей, по его мнению, системы знаков или символов.

— И ты считаешь, что объект подчинится приказам, исходящим от другого робота?

— Откуда ему знать, что наш Чайл — робот?

— Да, пожалуй, верно. Он излучает инфракрасные лучи, а потому логично было бы предположить, что их и воспринимает. Он также должен знать, что способен, в отличие от нас, функционировать в местных температурах. И мне кажется, что Чайл вполне способен убедить его.

— Но если объект действительно прибыл с другой планеты, он вполне может принять нас за роботов с ограниченным запасом энергии, а Чайла — за примитивную форму местной жизни. Главная проблема заключается в том, что нам неизвестно происхождение этого объекта, — сказал Майк.

— Тебя явно занесло куда-то не туда, дорогой. Раз мы пытаемся как-то установить с ним контакт и надеемся, что он нас поймет, стало быть, мы считаем его творением рук человеческих, — жена спорить не стала, но он тем не менее добавил:

— В любом случае, попытка того стоит.

Она связалась с роботом.

— Привет, Чайл.

— Да, Бронвен?

— Изменения есть?

— Никаких. Стоит лицом ко мне, очевидно, выжидает, какой следующий шаг я предприму. Охладился до температуры окружающей среды. Я бы сказал, что теперь никаких сомнений в том, что он робот, у меня не осталось.

— Источника атомной энергии не наблюдается?

— У меня нет оборудования, позволяющего непосредственно определить подобного рода излучение.

Бронвен знала это, но все равно спросила. И, получив ответ, расстроилась.

— Попробуй поговорить с ним прямо…

— Я сделал все, что мог.

— Пусть на сей раз твоя информация носит характер приказа. И, если он как-то ответит, прореагирует, прикажи ему следовать за тобой на «Диброфиаде». — Последовала недолгая пауза.

— Безрезультатно, Бронвен.

— Ну а если б ты получил от него такой приказ, послушался бы?

— Только предварительно проверив, что этот приказ исходит от человеческого существа или же получен с одобрения человеческого существа.

— Итак, мы снова ничего не доказали.

Чайл не ответил ей, у него не было причины интерпретировать это замечание как вопрос, обращенный непосредственно к нему. У людей подобные высказывания встречаются часто, они не требуют ответа и называются риторическими вопросами — это он уже давно усвоил. В эфире повисло неловкое молчание.

— Есть тут одна мыслишка. Позволишь попробовать мне, а, Бронвен? — Голос Линга звучал несколько неуверенно. Капитан корабля кивнула. И не стала спрашивать, в чем заключается идея Роба.

Тот обратился к Чайлу:

— Вот что, Чайл. Этот робот поместил куб насколько возможно близко к тому месту, где он находился перед тем, как обрушился край скалы. Похоже, эта вещица ему не безразлична. Попробуй поступить вот как, только без крайностей. Подойди к кубу, сделай вид, что собираешься снова поднять его. А потом расскажешь нам, как он, то есть робот, будет реагировать на это.

Снова пауза. Шестеро космонавтов напряженно ждали и пытались вообразить, что происходит там, в двадцати километрах от них.

— Он встал между кубом и мной и, похоже, не намерен уступать дорогу.

— В физический контакт не вступил?

— Нет. Вы же сказали — не доходить до крайностей. Ну что, попробовать убрать его с дорога?

Линг вопросительно взглянул на Бронвен, затем — на всех остальных. Капитан тоже оглядела присутствующих. А потом кивнула.

— Да, Чайл. Только постарайся обойтись без насилия. Отодвинь его, и все дела.

— Понял вас, Бронвен, — ответил робот. Люди снова включили свое воображение, снова пытались представить, что там происходит.

— Реакция неоднозначная, — зазвучал в наушниках голос Чайла. — Сперва он напрягся и пытался противостоять, после того как я вступил в физический контакт.

И немного отступил назад. И при этом испустил короткий, но интенсивный пучок инфракрасного излучения, схожий по своей природе с тем, что мы зафиксировали у маленьких кубиков. А затем откуда-то извне последовал аналогичный сигнал. Тут робот перестал толкать меня, схватил за руку и дернул. И перебросил меня через край обрыва. И я теперь падаю и вряд ли смогу предпринять какие-либо эффективные меры в течение, как минимум, пятидесяти пяти секунд.

Линг растерянно заморгал. Потом широко, во весь рот усмехнулся.

— А ты определил источник того второго сигнала, а, Чайл?

— Лишь направление. Расстояние определить не удалось. Слишком уж он был непродолжителен. Однако успел заметить, что исходил он из точки, находящейся у края Биг Дроп, в районе местонахождения куба под номером двадцать пять, в семидесяти пяти метрах от границы, отделяющей этот куб от куба под номером тридцать семь.

— Прекрасно. Отправляйся туда тотчас же, как только приземлишься. Встретимся там.

— Хорошо, Роб. Вы больше не хотите, чтоб я следовал за тем роботом, прозвучало это как утверждение, а не вопрос.

— Не волнуйся. Он от тебя, как мне кажется, не отстанет.

— Понимаю. — Все остальные тоже понимали это и поспешно начали надевать защитные костюмы. Правда, на выходе пришлось немного задержаться.

— Итак, слушайте, — сказала Бронвен перед тем, как члены экспедиции надели шлемы. — Мы направляемся к Биг Дроп, ни один из вас не выдержит падения с высоты двадцати километров. Что на Земле равносильно падению с высоты приблизительно четырехсот пятидесяти метров. Я не слишком доверяю этим цепям, но на сей раз, пожалуй, придется привязаться.

— На каком расстоянии будем держаться? — осведомился Майк.

— В пятидесяти метрах от «Золотых» и в двадцати — от остальных членов экспедиции. Если кто-либо помимо Чайла приблизится к самому краю, Роб будет страховать, а Шейла может попробовать спуститься. Пятьдесят метров — достаточное расстояние для того, чтоб дать ему возможность для маневра, а нам — время помочь, если возникнет такая необходимость. Катушку для провода понесу я.

— Да его не хватит и на пять процентов от высоты, с которой предстоит спуститься.

— Падение с пяти процентов этой высоты в условиях почти полной невесомости займет не меньше двух минут. Так что берем цепи.

Муж Бронвен кивнул. Шейла немного побледнела, но промолчала. Ведь Линг действительно был самым тяжелым в команде, а она — самой легкой, не считая, конечно, Чиспы. И в ее намерения вовсе не входило приближаться к краю пропасти ближе, чем было необходимо. Но, с другой стороны, Бронвен, как командиру, было видней.

Звенья цепи были сделаны из полимерного углеродистого волокна толщиной в один миллиметр и представляли собой продолговатые петли полсантиметра в длину, соединенные между собой намертво. Здесь, в этих условиях, ни веревка, ни кабель не подошли бы — ни одно из известных волокон, будь то металлическое, органическое или синтетическое, не могло сохранить гибкость при температуре «атмосферы» Миранды. Материал в форме цепочки мог выдержать до восьмисот килограммов веса в вытянутом виде на Земле, здесь же, при семидесяти градусах по Кельвину, выдерживал около пятисот килограммов, хотя сомнения в сохранении эластичности оставались. Никому из членов экспедиции не хотелось бы испытать прочность этой цепи на себе, правда, здесь каждый облаченный в полное полевое обмундирование человек весил, по земным меркам, не больше двух килограммов.

Километрах в двух от обрыва они действительно обвязались этой цепью скорее, в интересах более быстрого продвижения. Но робот, разумеется, прибыл на место первым. И на этот раз никаких трудностей в обнаружении цели не возникло.

Да, и этот объект был также кубической формы, но раза в два выше любого из людей. Как и тот, что был обнаружен на Барко, он немного накренился над краем обрыва. Издали было неясно, лежит ли он просто на поверхности или же вкопан в нее. Здесь почва была несколько светлее по цвету, но в первый момент никто, даже Линг, не обратили внимания на ее состав. Люди лишь окинули большой куб беглым взглядом, внимание всех и каждого было сосредоточено на двух роботах.

Они вовсе не стояли в ожидании, как предполагалось. Они двигались то быстрее, то медленнее, коротенькими шажками, столь характерными для роботов, когда спина у них прямая. Но время от времени то один, то другой из них подпрыгивал на разную высоту, от двух-трех сантиметров до десяти метров, размахивал руками и лягался. Никакой последовательности в этих движениях не просматривалось. Казалось, они танцевали — это первое, что пришло в голову людям, наблюдавшим за ними. Танцевали, вот только мелодия и такт были неопределенными. В течение нескольких секунд группа из шести человек, остановившаяся метрах в пятидесяти, наблюдала за этим представлением в полном молчании, стараясь понять, что все это означает. Бронвен была первой, в ком проснулся здравый смысл.

— Чайл, доложи! Что там у вас происходит?

Ответ Зет-Эйч-50 последовал тут же, однако поведение робота при этом не изменилось.

— Сейчас робот непрерывно обменивается инфракрасными сигналами с этим кубом, мощность и частота этих сигналов варьируют в зависимости от его движений. Что же касается самих движений, то, похоже, они отвечают на некие сигналы, поступающие от куба. Я пытаюсь разобраться в их сложной системе общения.

— Ты хочешь сказать, что учишь их язык?

— Не слишком подходящая аналогия. Никаких абстрактных рассуждений, на мой взгляд, пока что не наблюдается. И я сомневаюсь, что удастся проанализировать таковые, если они вообще имеют место. Я на это просто не способен. Вот если бы можно было связаться с Дамбо, тогда шансы возросли бы. Но впечатление такое, что робот докладывает кубу и получает от него указания, как действовать дальше.

— Ты хочешь сказать, что этот куб может оказаться обычным процессором по обработке данных типа нашего Дамбо? Что он говорит роботу, что надо проверить, но не способен контролировать, к примеру, движения его конечностей, так?

— А вот это уже ближе к сути. Это и мне тоже в голову приходило.

— Тогда где, как ты думаешь, его "Шейла"?

— Понятия не имею.

— И как долго все это происходит?

— С того самого момента, как я покинул Барко.

При первом же прыжке в этом направлении от робота последовал сигнал. А затем он спрыгнул с горы вслед за мной.

Из-за надетого на Линга шлема никто не мог видеть его кивка и улыбки, но спутники не сомневались, что именно такова была его реакция.

— Так робот получил сигнал прежде, чем последовал за тобой? — спросил Чиспа.

— Вот этого сказать не могу. Куб был вне поля моего восприятия.

— Но когда ты оказался в положении, пригодном для такого восприятия, то вслед за сигналом последовали определенные действия, так?

— Да. И наилучшим тому примером является происшествие, имевшее место, когда мы прошли примерно две трети пути. Я высоко подпрыгнул. И тут куб выпустил очень сложный комплексный сигнал, после чего робот тут же отошел от меня. На время. На короткий промежуток времени он свернул вправо, а затем вернулся. И нес в руках один из очень маленьких кубиков. Потом встал на моем пути и протянул этот предмет мне. Я взял его. После чего робот забрал у меня куб, положил себе на макушку, потом снял и снова отдал мне. Я повторил его жест. Куб словно прилип, но не прочно, а потому снять его было легко. И после этого я решил снова поставить его на голову.

Поначалу люди не заметили этого незначительного изменения в облике Чайла, но теперь отчетливо видели маленький кубик у него на голове.

— Но почему ты не… — начала было Бронвен и тут же умолкла. Ведь было совершенно очевидно, почему Чайл не доложил об этом инциденте. Ему приказали наблюдать и анализировать, чем он послушно и занимался. А сообщение могло и подождать — до встречи у Биг Дроп. — Ты способен различать какие-либо сигналы после того, как установил на голове этот куб?

— Да. Он испускает простые сигналы всякий раз, стоит мне только двинуться или изменить направление движения. Очевидно, он непрерывно докладывает большому кубу о том, где я нахожусь. Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться.

— Ну, конечно же! — воскликнул Линг. — Именно этим они и занимаются. Это сенсорное устройство, анализирующее топографические изменения в этой части планеты, а может, и на всей ее территории. Именно этим и мы занимались бы, имей подобный аппарат. Некто проверяет целостность поверхности этого айсберга, что беспокоит и людей со времени их высадки здесь на «Вояжере». Люди всегда хотели знать, не представляет ли собой эта ледяная гора отдельные фрагменты, некогда составлявшие единое целое, которое затем распалось, раздробилось. А также не произойдет ли нечто подобное еще раз. Тот средних размеров куб на Барко является передающей станцией. Эквивалентом нашему Дамбо, который все время пытается все измерить. И когда мы научимся читать их сигналы… Продолжай наблюдения, Чайл!

— Надеюсь, что это не просто эквивалент нашему поведению. Помните тот момент, когда Чиспа решила назвать гору в честь корабля? Или же когда все мы называли хребет стегозавром, или кто-то из людей впервые усмотрел в созвездии козла или медведя с длинным хвостом, нечто в этом роде?.. — Задумчиво протянула Шейла. — Человек обожает примерять известные ему формы на неизведанные объекты, верно, Роб?

— Не придирайся к людям, Шейла. Только потому, что я углядел твое лицо в пятне Рорчача, когда мы проходили специальные испытания перед этим полетом… Помнишь? И весь мир узнал об этом, потому что техперсонал начал хихикать. Так вот, это вовсе не означает, что…

— Ну конечно нет, — перебила его Бронвен. Историю с пятном хорошо знали на «Диброфиаде». — Твоя гипотеза вполне разумна, и мы можем продолжить ее проверять. Скажи-ка, Чайл, робот возражал против твоего приближения к большому кубу?

— Я пока что не пытался приблизиться. Работал на уровне обмена более прямыми и однозначными сигналами.

Но Линг не унимался.

— Помолчите вы, оба!.. — сказал он, а потом обратился к командиру корабля: — Не могли бы вы дать мне этот кубик на время, а? А сами продолжайте заниматься тестами. Мне хочется знать, будет ли он давать роботу какие-либо специальные указания.

— Но робот увидит у тебя в руках этот куб! И потом я единственная, кому дозволено в случае необходимости приближаться к самому краю. Я вешу меньше, а потому вероятность того, что скала обломится подо мной, ниже, заметила Шейла.

— О прочности скалы можете не беспокоиться, — заметил Линг. — Неужели вы думаете, что они поместили бы там столь ценный прибор, предварительно не проверив, будет ли он в безопасности? Речь сейчас не о кубе, Чайл, но мне хотелось бы проверить…

Похоже, Бронвен колебалась, однако не сказала ни слова. Робу удалось прервать языковой урок, который пытался преподать Зет-Эйч-50 тому, другому роботу, стало быть, теперь можно составить хотя бы самые общие представления о приоритетах и предназначении этого таинственного устройства. Однако, когда Линг смело шагнул к кубу, она встревожилась.

— Там очень глубоко, Роб! Я же сказала, в случае необходимости к краю может подойти только Шейла. А ты будешь страховать.

Линг попятился назад — то было довольно забавное зрелище в условиях невесомости.

— Давайте я попробую подобраться справа, а Шейла — слева. И если кто-то вдруг сорвется вниз, цепь обмотается вокруг куба, и он послужит надежным якорем.

— Ну, ладно. Но только не рискуй понапрасну.

— Не буду. А вы не спускайте глаз с нового дружка нашего Чайла. Думаю, он все же попробует что-то предпринять, особенно если учесть, как он реагировал на Барко, когда пытался затащить куб сюда.

Люди приблизились к краю. «Оранжевые» находились с левой стороны, «Зеленые» — с правой. Мужчины шли на несколько метров впереди женщин.

В целом Роб был абсолютно прав, но он не учел деталей. Вот он приблизился к кубу с правой стороны, а Шейла — с левой, цепь, связующая их, свободно провисла, и тут языковой урок был действительно прерван.

Оттолкнувшись от Чайла, как от опоры, призрак-робот кинулся к Лингу и, используя силу инерции, удержался и не сорвался с края обрыва. Толчок, которым он наградил Линга, сбил последнего с ног. Что было вполне естественно, так как по массе робот значительно превосходил человека.

А цепь, вопреки предположениям Линга, вовсе не зацепилась за куб. Потому как этот странный прибор вдруг плавно взмыл в воздух на целых полтора метра, и цепь, натянувшаяся при падении Роба, проскочила под ним.

Быстро планировать — это одно дело. И совсем другое — исправить положение. Шейла стояла в этот миг почти прямо, и подпрыгнуть горизонтально было невозможно, несмотря на то, что неровная почва давала для этого необходимую опору. Прежде ей пришлось наклониться под острым углом в желаемом направлении, а на это ушло больше секунды. Подбирать ноги к животу не было смысла, иначе бы она просто-напросто свалилась вниз. А без наклонного положения прыжка не получилось бы вовсе.

У остальных двух команд были те же проблемы.

Чиспа и Бронвен тоже начали спуск вниз и двигались при этом на четвереньках. Их напарники, находившиеся на том же расстоянии от обрыва, но ближе к нему, чем женщины, прыгнули навстречу друг другу.

Ко времени, когда они снова сошлись вместе, Чайл все еще беспомощно плавал в воздухе — слишком уж силен оказался толчок, которым наградил его робот.

Линг начал падать за край обрыва, а Шейла приготовилась отпрыгнуть от него. Неким невероятным образом Лингу удалось ослабить натяжение соединяющей их цепи.

— Давай к нам, сюда, Шейла! — крикнул Майк.

Подсказывать ей не было нужды. Упершись носками ступней в неровности почвы, она легонько оттолкнулась, и толчок послал ее к двум медленно вращавшимся в воздухе фигурам, уплывающим за край обрыва.

Спускаясь, она слегка согнула ноги в коленях, и уже у самой земли выпрямила их.

Ко времени, когда она достигла цели, Линг уже почти скрылся из вида, а Чайл, не обладавший средствами контроля над вращением в воздухе, частично приостановил свой полет, действуя обеими руками, и сейчас пребывал в состоянии относительного равновесия.

— Мы видим тебя, а девочки видят Нас! — крикнул Майк. — Сила сцепления достаточно велика. Начинай подтягиваться! Только смотри, не делай слишком сильных и резких движений!

Но Шейла торопилась. Ей казалось, что, чем скорей она предпримет действия по спасению Линга, тем лучше. Ко времени, когда она почувствовала, что цепь натянулась, Роб скрылся из вида. И где, и как далеко он теперь находился, можно было только гадать. Тут Шейла уже окончательно махнула рукой на собственную безопасность и стала подтягивать к себе цепь, осторожно перебирая руками ее звенья и стараясь держать ее как можно крепче — на руках у нее были специальные изоляционные перчатки. Мельком отметила, что большой куб вернулся на прежнее место. Из того положения, в котором она теперь находилась, нового робота видно не было, очевидно, он прятался где-то там, за кубом. Но что он там делает, ее в данный момент не волновало, вернее, просто было не до того.

— Ты как, Роб, ничего? — окликнула она.

— Нормально. Сейчас стараюсь подобраться к горе. Я так понял, ты там закрепилась, верно?.. Потому что, если свалишься вслед за мной, выбраться будет труднее.

— Нет, я держусь. Только старайся не смотреть вниз.

— Да ничего страшного. Правда, расстояние определить трудно. Умом понимаю, что здесь где-то километров двадцать, а желудок подсказывает, что куда как глубже. Я почти уже у самого края горы. Погоди тянуть на минутку, попробую за что-нибудь уцепиться. Поверхность здесь сильно неровная, есть за что ухватиться. — Настала пауза. Шейла впилась в цепь мертвой хваткой и ждала, но ничего не происходило. — Нет, уцепиться не получилось, промахнулся. Отлетел в сторону и качаюсь, как маятник. Сейчас попробую еще раз. Дело в том, что обрыв не совсем вертикален. Можно попробовать забраться на него ногами, держась за цепь. Так, ну, вот… — Снова пауза. Черт, все не так просто. Уцепился за камень и повис. Попробуй потянуть. Надеюсь, скала выдержит.

— Что? Она треснула? — прозвенел в наушниках встревоженный голос Чиспы.

— Да нет. Но если этот их кубик умеет летать, наши логические рассуждения не выдерживают критики. Погоди, Чиспа, не встревай, все вопросы потом, когда выберусь отсюда. Лучше скажите-ка мне вот что: чем занят тот второй робот?

Чиспа, которая видела правую сторону куба лучше остальных, незамедлительно ответила:

— Да ничего. Просто стоит там. А что?

— Может, вы не видели этого, но это он оттолкнул меня и сшиб с ног. И вот теперь хочу знать, не собирается ли он сделать то же самое с кем-нибудь другим.

— Чайл! Следи за этой штуковиной в оба глаза, убедись, что она не планирует второй попытки нападения! — крикнула Бронвен.

— Разве я не должен прежде всего помочь Роберту подняться? Похоже, он попал в очень опасную ситуацию.

— Нам пока что до него не добраться. Если он находится справа… я что-то не вижу его на этой стороне, тогда та, другая опасность еще выше.

— Понял.

— Поговори с ним, если ты достиг этого уровня. Спроси, почему он сделал это, — предложил Чайлу Линг.

— Мы еще не достигли этого уровня абстракции.

— Одно мы, по крайней мере, знаем точно: то, что эта штуковина внеземного происхождения, — даже как-то слишком спокойно резюмировал Роб. Ни один робот, созданный на Земле, не поступил бы так с человеческим существом. А потому Первый Закон, защищающий нас от него, тут не действует. Может, вообще никакие законы не действуют. Может, там, у них, никому и в голову не пришло разработать нечто подобное нашим Трем Законам Роботехники.

Чайл, наконец, остановился и направился к сцене действия.

— Существование подобного рода позитронного мозга просто невозможно, ровным тоном произнес он. — Попробую обнаружить сигналы, идентифицирующие его с человеком, если таковые, конечно, вообще существуют. Но полагаю, они будут с лишком абстрактны для моей нынешней интуитивной базы. Что, Роберт уже поднялся?

— Почти поднялся, — в один голос ответили Шейла и Линг. Ни один из них не стал произносить вслух, что мозги робота могут оказаться вовсе и не позитронными. — Уже почти всю цепь вытянули, дальше не идет.

— Робот снова занял позицию между мной и кубом, — доложил Чайл. Никакого волнения в ею голосе не отмечалось. — Попробую передвинуться влево, помочь Роберту разобраться с этой цепочкой. По-прежнему регистрирую их сигналы. Нет, близко подходить к роботу, разумеется, нет смысла, в противном случае придется применить силу. А это, насколько я понимаю, пока противоречит вашему подходу.

— Верно. Просто продолжай передавать информацию, — заметила Бронвен.

И вот над краем обрыва, примерно метрах в восьми слева от куба, появились сперва перчатки Линга, а затем — его голова. Чайл находился примерно в метре от этого места и тут же наклонился помочь Робу взобраться наверх. Основная группа из трех человек, обеспечивающих страховку, залегла где-то примерно в дюжине метров и образовывала собою некое подобие буквы «У», которая отчетливо обрисовывалась цепочкой.

Причем две женщины венчали собой развилку наверху, а Чайл находился внизу, у основания.

Но длилось все это какую-то секунду. Черный робот снова пришел в движение, на этот раз он оттолкнулся от большого куба. И, как и в первый раз, рванулся к краю обрыва. Чайл, стоявший почти прямо, был не в силах противостоять этому броску. Он принял всю силу удара на себя и перелетел через голову Линга.

Правда, робот все же успел слегка задеть шлем Роба, и этого оказалось достаточно, чтоб человек последовал вслед за Чайлом — правда, не столь стремительно.

— Роб! — вскрикнула Шейла и подобрала ноги, готовясь к прыжку. Однако вовремя опомнилась и не стала предпринимать столь рискованных действий. Помогли еще Луис и Майк, ухватившие ее за щиколотки.

И все могло бы окончиться вполне благополучно, если б она распустила звенья цепи, которую предварительно подобрала. Но отпустить Линга она не смогла — просто инстинктивно. И вот финальный рывок робота передался ей по цепи, и после двух томительно медленных скачков, сопровождаемых беспомощным и бесплодным цеплянием за неровности в поверхности с целью хоть как-то удержаться и криков "Нет, нет!", она тоже начала падать с обрыва. Испуганные и потрясенные наблюдатели увидели, как иноземный робот протянул руку, словно пытаясь перехватить Шейлу на лету, но не успел.

— Считаю, нам не стоит ждать, когда мы окажемся на дне. Надо попробовать выбраться, прежде чем это случится. А вот какова глубина этой пропасти, трудно сказать, — заметил Линг. — Уверен, что времени составить завещания нам хватит.

— Девять минут тридцать три секунды, — тут же уточнил Чайл. Он успел сунуть носок ступни под цепь и пытался подтянуть троицу друг к другу. Если мы не успеем и приблизимся ко дну, вы двое крепче держитесь друг за друга, а я в последний момент попробую оттолкнуться от вас вверх изо всех сил и перевести тем самым инерцию падения на себя. Шансов спасти ваши жизни при этом не так много, но это, похоже, единственный выход. У нас нет…

— Спасибо, Чайл, поверим тебе на слово. Это снова тот самый робот, Линг? Слишком уж быстро все происходит, невозможно уследить.

— Боюсь, что так. Он явно имеет против меня зуб. Или же, скорее, против любого другого человека, осмелившегося прикоснуться к кубу. Странно, почему это он до сих пор не тронул вас, ведь вы собирались сделать то же самое.

— Вот почему я хочу, чтоб все вы трое собрались вместе, и чем скорей, тем лучше, — перебил его Чайл. — Шейле от этого никакого вреда не будет. К тому же куб здесь и мы сможем тут же его поймать. Если все мы будем находиться в контакте, как я сейчас с Шейлой, он вряд ли осмелится разлучить нас снова. Но ты, Роб, все еще на самом конце цепи. А потому я не уверен, что он не предпримет попытки отсоединить тебя.

— Но к чему? Ведь я…

— Пожалуйста, замолчи, Роберт. Просто продолжай подтягиваться на цепи со своей стороны. Боюсь, это придаст нам дополнительное вращательное движение, что довольно неприятно, но зато сам ты будешь в большей безопасности. А вот и куб.

Все происходило, как в замедленной киносъемке.

Куб с примостившимся на нем призраком медленно проплыл над ними. В течение целой минуты он, казалось, наблюдал за тем, что происходит, затем проскользнул под троицей, подплыл ближе и вытолкнул Шейлу из бездны. У Бронвен было достаточно времени, чтоб размотать оставшуюся часть цепи, но использовать ее уже не было необходимости.

— Так, значит, тебе удалось разгадать инопланетные символы, — заметил Линг. — Но почему эта штуковина принимает за человека именно Шейлу, а не меня?

— Я их не разгадал. То лишь интуитивная форма мышления, вернее, ассоциативная. Ну, когда, допустим, Чиспа усмотрела в тени очертания корабля…

— А в горном хребте то, что все мы назвали Стегозавром?.. — добавил Майк.

— И лицо, которое узрел в пятне Рорчача наш Роб, — подхватил Зет-Эйч-50. — И с позитронными мозгами типа моих это тоже случается. Очевидно, то неотъемлемая часть любого интеллекта, искусственного или природного, так я, во всяком случае, слышал.

У Дамбо, разумеется, ничего подобного не наблюдается. Ему всего-то и нужно, чтоб работающая с ним Шейла использовала свой человеческий интеллект.

И тот, другой робот, очевидно, наделен теми же качествами, причем совершенно неважно, позитронные ли у него мозги или нет. По всей видимости, он принял меня и другие фигуры в черных шлемах за роботов, не стоящих того, чтоб с ними хоть как-то считались. А вот существа в белых шлемах для него, очевидно, символизируют людей.

— С чего это ты взял?

— Модели поведения — это тоже данные. И тоже могут быть интерпретированы чисто интуитивно. В точности так же я расценивал действия того робота, вот и он оценивает вас таким же образом. К примеру, все то время, что мы пытались обследовать этот куб, мужчины, возможно чисто подсознательно, предпочитали оставаться между своими спутницами и краем обрыва. Думаю, что ключ к разгадке подобного поведения возник у робота еще у Барко, когда мы…

— Когда этот идиот Линг взял на себя риск и отпихнул меня от края холма! — воскликнула Шейла.

— Да, похоже на то.

— Но на самом деле никакого риска в том не было. Секунд за пять до того, как оказаться на дне, я могла бы подпрыгнуть, оттолкнувшись от этого куска льда, и спокойненько приземлиться. Как если бы спрыгнула со стола в комнате.

— Откуда этому роботу знать, на что ты способна?.. Он углядел в его поведении самую суть — он защищал человеческое существо. А это можно интерпретировать как повиновение Первому Закону Роботехники. И самое яркое отличив между вами двумя был цвет шлемов. Подобный вывод можно было бы считать спорным, если эта штука наделена достаточным интеллектом, но ведь позже он подтвердился.

— Тогда получается, что, защищая жизни людей, ты действуешь на уровне догадок, — заметил Луис. — Разве это соответствует Первому Закону?

— Ничего подобного. Жизни людей и без того подвергались риску, и никакой моей вины в том не было. Тогда это был лучший и единственно возможный выход, который я и подсказал, — возразил Чайл. — Я также подразумевал, что подобной необходимости может и не возникнуть, — Луис растерянно заморгал, пытаясь осмыслить услышанное.

— Так, стало быть, еще один старомодный хеппиэнд! — со смехом воскликнула Чиспа. — Мы нашли доказательство существования внеземной жизни, а когда Чайл, а может, Чайл вместе с Дамбо, расшифруют код этой машины, у нас есть шанс узнать все, что ей уже известно на данный момент о Миранде. И на головы нам так и посыпятся Нобелевские премии и все такое прочее… Она подошла поближе к Луису. Затем, насколько позволяло забрало шлема, взглянула на Шейлу. — Что ж… — тут голос ее замер.

В наушниках прозвучало столь хорошо знакомое им всем насмешливое фырканье Линга.

— Раз все так просто и очевидно, не о чем и говорить! И потом, помните, существует еще такая штука, как самоуважение, — и он снова насмешливо фыркнул.

— С самоуважением, пусть даже порой оно перерастает у некоторых в самомнение, еще можно смириться, — спокойно заметила Шейла. — Все лучше, чем выслушивать глупые намеки. А как насчет того, чтобы назвать нашу команду именем Рорчача?

— К чему скромничать? Не кажется ли вам, что «Пятно» куда как благозвучнее? Впрочем, готов согласиться с любым, какое вы предложите. Ну, ладно, если не считать потраченного времени…

— А может, те ребята, что установили тут эту станцию, скоро вернутся! — весело перебила его Чиспа.

--

Антология "Курсанты Академии", М.: Эксмо, 2002 г.

Hal Clement «Blot» (1989)

Перевод с английского Н. Рейн