Это книга про пятерых детей:

прожорливого Огастеса Глупа;

избалованную Веруку Солт;

Виолетту Борегард, которая непрерывно жевала жевательную резинку;

Майка Телика, который целыми днями смотрел телевизор;

Эти древние старик и старуха — родители мистера Баккета. Их зовут дедушка Джо и бабушка Джозефина.

А вот эти, такие же древние старик и старуха — родители миссис Баккет. Их зовут дедушка Джордж и бабушка Джорджина.

Это мистер Баккет. А это миссис Баккет.

У них есть маленький мальчик по имени Чарли. Вот он.

Как поживаете? А вы как поживаете? И еще раз: как вы поживаете? Короче, он очень рад с вами познакомиться.

Вся эта семья — шестеро взрослых (пересчитайте сами, если не верите) и маленький Чарли — жила в тесном деревянном домике на окраине огромного города. И, увы, жилищные условия в этом домике отнюдь не отвечали требованиям такой большой семьи, отчего ее членам приходилось испытывать жесточайшие неудобства. Все семеро ютились в двух крошечных комнатушках и на всех семерых у них была только одна кровать, которую, естественно, выделили четверке бабушек и дедушек — ведь они так долго жили на свете и так от этого устали. Устали до такой степени, что последние годы уже, по сути дела, никогда и не вставали с этой кровати.

Так они и лежали: дедушка Джо и бабушка Джозефина с одной стороны, а дедушка Джордж и бабушка Джорджина — с другой.

А мистер и миссис Баккет вместе с маленьким Чарли спали в соседней комнате, расстелив матрас прямо на полу.

Летом это было еще туда-сюда. Но зимой, когда по полу всю ночь напролет гулял ледяной сквозняк, это было совершенно невыносимо.

Разумеется, не могло идти даже речи о том, чтобы купить дом получше и побольше — такая покупка была семье Баккетов не по карману.

Единственным источником ее доходов являлся заработок мистера Баккета. Он работал на фабрике по производству зубной пасты, и целый день прикручивал колпачки к уже наполненным тюбикам. Но, увы, такую работу никак нельзя отнести к разряду высокооплачиваемых, и несмотря на то, что мистер Баккет был прекрасным работником и с годами насобачился прикручивать колпачки с просто невероятной скоростью, его заработка и вполовину не хватало на потребности семьи — даже на сколько-нибудь приличную еду. Семья Баккетов могла позволить себе лишь скудное меню, состоявшее из хлеба с маргарином на завтрак, капустного супа на обед и картошки с капустой на ужин. Все в доме с нетерпением ждали воскресенья; хотя и по воскресеньям меню, как правило, оставалось тем же самым, но по крайней мере каждый мог рассчитывать на вторую порцию.

Нет, конечно, ни в коем случае нельзя было сказать, что семья голодала, но и двое дедушек, и двое бабушек, и родители Чарли, и особенно он сам каждый день с утра до вечера испытывали крайне неприятное чувство сосущей пустоты в желудке.

Хуже всех приходилось Чарли. Ведь несмотря на то, что родители частенько отдавали ему свою долю обеда или ужина, этого все равно было недостаточно для растущего организма, который неумолимо требовал чего-нибудь более питательного, чем вареная картошка и капустный суп. Но об одной вещи Чарли мечтал сильней, чем обо всем остальном вместе взятом, и этой вещью был… ШОКОЛАД.

Идя по утрам в школу, Чарли проходил мимо магазинов, где на витринах громоздились целые залежи плиток шоколада, и тогда он останавливался и, истекая слюной, подолгу глазел на них, уткнувшись носом в стекло. Много раз за день ему приходилось видеть, как другие дети беззаботно достают из карманов или из сумок сливочные шоколадки и с аппетитом грызут их у него на глазах — это зрелище было для мальчика сущей пыткой.

И только один раз в году, на свой день рожденья, доводилось Чарли отведать вожделенного лакомства. Вся семья целый год копила деньги к этой торжественной дате, и когда знаменательный день наступал, Чарли получал с утра в свое полное распоряжение одну маленькую плитку шоколада. Он бережно, словно она была из чистого золота, укладывал ее в свой заветный деревянный сундучок и несколько следующих дней даже не прикасался к ней, а только изредка позволял себе полюбоваться. Потом, когда терпеть уже не оставалось сил, он отрывал с одного конца кусочек обертки, обнажал крохотный кусочек шоколада и откусывал ровно столько, чтобы ощутить, как по языку растекается эта божественная сладость. Так он делал каждый день, что иной раз позволяло растянуть удовольствие от шестипенсовой плитки больше чем на месяц.

Но я еще не рассказал вам об одном ужасном обстоятельстве, которое заставляло нашего маленького Чарли, этого фанатичного любителя шоколада, страдать гораздо сильней, чем при виде плиток шоколада в витринах магазинов или сверстников, жующих сливочные шоколадки у него на глазах. Этим самым кошмарным обстоятельством, какое только можно вообразить, было вот что: В непосредственной близости от дома, где жил Чарли, располагалась ОГРОМНАЯ ШОКОЛАДНАЯ ФАБРИКА! Ее даже было видно из окна!

Только представьте себе!

Причем это была не просто большая шоколадная фабрика. Это была самая большая и самая знаменитая на свете «Уонказ Фэктори», принадлежавшая человеку по имени мистер Уилли Уонка, величайшему шоколадных дел мастеру всех времен и народов.

Что это было за волшебное место! Вокруг всего здания тянулась высокая стена, а вход на фабрику преграждали тяжелые железные ворота. Из-за стены непрерывно доносились какие-то странные свистящие звуки, а снаружи на добрых полмили вокруг воздух был наполнен тяжелым и густым ароматом расплавленного шоколада.

Дважды в день по дороге в школу и из школы Чарли приходилось идти мимо ворот фабрики. И каждый раз он замедлял шаг и с упоением втягивал ноздрями восхитительный шоколадный запах.

О, как он любил этот запах и как мечтал хоть разок попасть за железные ворота и посмотреть, что там делается внутри!

Старики любили маленького Чарли. Он был единственной радостью в их жизни, и его ежевечерних посещений они ждали целый день. Часто вместе с Чарли приходили и его родители. Они стояли у двери и тоже слушали рассказы стариков, и тогда, быть может, лишь на какие-то полчаса комната становилась самым уютным местом на свете и вся семья хоть ненадолго забывала о голоде и нужде.

В один такой вечер Чарли спросил у своих бабушек и дедушек:

— Это правда, что шоколадная фабрика мистера Уонка самая большая на свете?

— Правда? — воскликнули все четверо разом. — Конечно, это правда! Господи, да разве ты сам не знаешь! Она в пятьдесят раз больше, чем любая другая!

— А мистер Уилли Уонка самый искусный шоколадных дел мастер во всем мире?

— Мой мальчик! — сказал дедушка Джо, немного приподнявшись на своей подушке. — Мистер Уилли Уонка самый чудесный, самый великий и самый гениальный шоколадных дел мастер, каких только видел свет! Это известно всем!

— Я знаю, что он очень знаменит и что он большой мастер своего дела…

— Мастер своего дела? — закричал старик. — Да он просто настоящий волшебник! Он может сделать все, что только захочет! Разве я не прав, друзья мои?

Остальные старики медленно кивнули головами.

— Именно так. И никак иначе.

— Неужели я никогда не рассказывал тебе о мистере Уилли Уонка и его фабрике? — спросил дедушка Джо.

— Никогда, — ответил маленький Чарли.

— Силы небесные! Да как же так могло случиться?

— Дедушка Джо, пожалуйста, расскажи сейчас!

— С удовольствием. Садись поближе, мой милый, и слушай внимательно.

Дедушка Джо был самым старшим из всех четверых бабушек и дедушек. Ему было девяносто шесть с половиной лет, а дожить до такого возраста удается не многим. Как все такие старые люди, дедушка Джо был уже очень слаб и порой целыми днями не произносил ни слова. Но по вечерам, когда в комнате появлялся его любимый внук, старик словно по волшебству снова обретал молодость. Он, казалось, сбрасывал с себя груз прожитых лет и опять становился пылким и восторженным юношей.

— О, мистер Уилли Уонка — это такой человек! — воскликнул он. — Знаешь ли ты, что он лично изобрел больше двухсот видов шоколада, причем каждый из них был с новой начинкой и вдобавок слаще, жирней и душистей, чем продукция любой другой шоколадной фабрики?

— Совершенно верно! — подтвердила бабушка Джозефина. — И вдобавок он рассылает их во все страны света! Правда, Джо?

— Да, моя дорогая! И всем королям и президентам в придачу! Но он производит не только шоколадки. Нет, друзья мои! У мистера Уилли Уонка есть в запасе и кое-что похлеще! Знаете ли вы, что он изобрел способ изготовления шоколадного мороженого, которое можно часами хранить безо всякого холодильника? Такое мороженое хоть целый день держи на самом солнцепеке, а оно даже не начнет подтаивать!

— Но это же невозможно! — сказал маленький Чарли, уставившись на своего деда.

— Разумеется, невозможно! — воскликнул старик. — Более того, просто абсурдно! Но мистер Уилли Уонка сделал это!

— Так и есть, — согласились остальные старики, кивая головами. — Мистер Уонка действительно сделал это.

— И кроме того, — продолжал дедушка Джо, произнося каждое слово медленно и отчетливо, чтобы Чарли не пропустил ничего, — мистер Уилли Уонка умеет делать зефир, который пахнет фиалками, большие карамели, которые, когда их сосешь, меняют цвет каждые десять секунд, и маленькие воздушные конфетки, которые исчезают, как только положишь их в рот. Он изобрел жевательную резинку, которая никогда не теряет вкуса, и сахарные шарики, которые можно надувать до гигантских размеров, а потом проткнуть булавкой и съесть. А еще он знает только одному ему известный способ, как делать маленькое сладкое яичко с черными пятнышками, немного похожее на яйцо синички, — пока его сосешь, оно становится все меньше и меньше, а потом вдруг на кончике языка оказывается крошечный розовый птенчик.

Дедушка Джо сделал паузу и медленно облизнулся.

— У меня текут слюнки, едва только я начинаю думать об этом, — произнес он.

— У меня тоже, — сказал маленький Чарли. — Но пожалуйста, рассказывай дальше!

Тем временем в комнату тихо вошли родители Чарли и молча остановились у дверей.

— Расскажи про этого ненормального индийского принца, — сказала бабушка Джозефина. — Чарли должна понравиться эта история.

— Про принца Пондишерри? — спросил дедушка Джо, заранее начиная смеяться.

— Это был самый обыкновенный психопат! — заявил дедушка Джордж.

— Но зато очень богатый человек, — добавила бабушка Джорджина.

— А что такого он сделал? — заинтересовался Чарли.

— Слушай внимательно, — сказал дедушка Джо, — и все узнаешь.

— Конечно, построил! Господи, что это было за сооружение! Сто комнат, и все, абсолютно все, сделано из темного или светлого шоколада. Шоколадные кирпичи были скреплены шоколадным цементом, окна были из специальной шоколадной пленки, стены и потолок покрывала особая шоколадная штукатурка. Из чистого шоколада были ковры и картины, мебель и постельное белье. И даже в ванной из крана тек горячий шоколад. А когда работа была окончена, мистер Уонка сказал принцу Пондишерри: «Предупреждаю вас, что дворец не простоит долго, поэтому вам лучше начать есть его прямо сейчас». — «Что за чушь! — закричал принц. — Чтобы я ел свой собственный дворец! Чтобы я начал обгладывать лестницы или лизать стены! Ни за что на свете! Ведь я намерен жить в нем!» Но разумеется, мистер Уилли Уонка был, как всегда, совершенно прав. Вскоре случился очень жаркий день — солнце палило нещадно, и дворец начал таять. А глупый принц, который в это время дремал в своей гостиной, чуть не утонул в липком шоколадном озере.

Маленький Чарли застыл на краю кровати, глядя на деда во все глаза. Лицо мальчика пылало от возбуждения.

— Неужели все это правда? — спросил он. — Или ты просто разыгрываешь меня?

— Это чистейшая правда! — закричали все четверо стариков, — Абсолютная правда! Ничего, кроме правды! Спроси кого хочешь!

— И я могу сказать тебе еще одну столь же правдивую вещь, — добавил дедушка Джо, наклонившись к Чарли и понизив голос до еле слышного шепота. — НИКТО… НИКОГДА… НЕ ВЫХОДИТ… ОТТУДА!

— Откуда? — спросил Чарли.

— И НИКТО… НИКОГДА… НЕ ЗАХОДИТ… ТУДА!

— Куда? — воскликнул Чарли.

— Да на фабрику мистера Уонка!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Я говорю о рабочих, Чарли.

— Рабочих?

— На всех фабриках обязательно должны быть рабочие, которые по утрам и вечерам входят и выходят через фабричные ворота. И только на фабрике мистера Уонка ничего подобного нет. Скажи, разве ты видел хоть раз, чтобы кто-нибудь заходил туда или выходил оттуда?

Маленький Чарли медленно оглядел одно за другим лица всех четырех стариков. Эти лица дружески улыбались ему, но они были абсолютно серьезны. Ни на одном из них не было даже намека на подвох.

— Ну, — не отставал дедушка Джо, — видел или нет?

— Я… я точно не знаю, дедушка, — запинаясь проговорил Чарли, — но кажется, когда я проходил мимо, ворота всегда были закрыты.

— То-то же! — сказал дедушка Джо.

— Но должен же кто-то там работать…

— Там работают не люди. Или по крайней мере не обычные люди.

— Но тогда кто же? — воскликнул Чарли.

— В том-то и штука… Это еще одна хитрость мистера Уилли Уонка. В это время от дверей раздался голос миссис Баккет:

— Чарли, милый, тебе пора в кровать. На сегодня вполне достаточно.

— Но, мама, должен же я узнать…

— Завтра, дорогой.

— Правильно, — сказал дедушка Джо, — я расскажу тебе обо всем завтра вечером.

— Но ведь он не сделал этого, — сказал Чарли.

— Нет, он сделал именно это! Он объявил своим рабочим, что ему, конечно, очень жаль, но им всем придется отправиться по домам. Потом закрыл фабричные ворота и запер их на железную цепь. И вот на огромной шоколадной фабрике мистера Уонка стало тихо и безлюдно. Не дымились трубы, не шумели машины — и с того самого времени ни единой конфеты или шоколадки больше не было произведено. Ни один человек не входил и не выходил через ворота фабрики, и даже сам мистер Уилли Уонка куда-то исчез, как сквозь землю провалился. Шел месяц за месяцем, — продолжал дедушка Джо, — а фабрика оставалась закрытой. И все говорили: «Бедный мистер Уонка! Он был таким замечательным человеком и умел делать такие замечательные вещи! Но теперь все кончено — он больше не вернется!» И тут произошла совершенно поразительная вещь. Однажды рано утром из высоких фабричных труб повалили густые столбы белого дыма. Люди на улицах останавливались и в изумлении спрашивали друг друга: «Что это? Печи заработали? Мистер Уонка открывается снова!» Рабочие поспешили к фабричным воротам, надеясь, что мистер Уонка ждет их там с распростертыми объятиями. Но ничего подобного! Огромные железные ворота были по-прежнему наглухо закрыты и заперты тяжелой цепью, а самого мистера Уонка нигде не было и в помине. «Но фабрика работает! — кричали люди. — Мы же видим, как дымятся трубы, слышим, как шумят машины, и чувствуем запах расплавленного шоколада!»

Дедушка Джо наклонился к Чарли, положил ему на колено длинный костлявый палец и тихо сказал:

— Но самым таинственным во всей этой истории были тени в окнах фабрики. Люди, стоявшие под окнами, видели сквозь замерзшие стекла, как внутри движутся маленькие темные тени!

— Чьи тени? — быстро спросил Чарли.

— Именно это всем и хотелось бы узнать. «Там полно рабочих! — кричали люди. — Но на фабрику никто не входил — ведь ворота-то заперты! Просто сумасшедший дом какой-то! И обратно тоже никто не выходит!» Но не было никакого сомнения, что фабрика работает. И так она продолжала работать все последующие десять лет. Больше того, шоколадные изделия и прочие сласти, которые она выпускала, становились все невероятней и изысканней. И уж конечно теперь, когда мистер Уонка изобретал что-то новое, ни мистер Фикелырубер, ни мистер Продноуз, ни мистер Слагуорт, ни кто-нибудь другой не могли это скопировать. Никакие шпионы больше не имели возможности попасть на фабрику и разузнать секреты мистера Уонка.

— Но, дедушка, — воскликнул Чарли, — кто же все-таки делает всю работу на фабрике?

— Этого никто не знает, Чарли.

— Но это же просто глупость! Неужели нельзя было спросить самого мистера Уонка?

— Его никто с тех пор так ни разу и не видел. Он никогда не выходит наружу. Наружу выходит только готовая продукция — конфеты и сладости — в закрытых упаковках с надписанными адресами. Она ежедневно подается по специальному транспортеру через отверстие в стене и сейчас же грузится на почтовые грузовики.

— Но, дедушка, кто же, по-твоему, может там работать?

— Мой дорогой мальчик, — вздохнул дедушка Джо, — это одна из самых больших загадок во всем шоколадном мире. Определенно можно сказать только то, что эти рабочие очень маленького роста. Маленькие тени, которые иногда появляются за окнами в вечернее время, когда внутри горит свет, могут принадлежать только каким-то крошечным существам — ростом примерно по колено нормальному человеку.

— Но таких людей не бывает, — сказал Чарли.

Как раз в этот момент в комнату вошел мистер Баккет, отец Чарли. Он вернулся домой с работы и чрезвычайно возбужденно размахивал сегодняшней газетой.

— Слыхали новости? — с порога закричал он.

Он развернул газету так, чтобы все могли видеть гигантский заголовок, который гласил:

ЗОЛОТЫЕ БИЛЕТЫ! НАКОНЕЦ-ТО НЕСКОЛЬКО СЧАСТЛИВЧИКОВ СМОГУТ ПОПАСТЬ НА ФАБРИКУ МИСТЕРА УОНКА!

— Я не сомневалась, что именно Огастес найдет Золотой Билет, — заявила журналистам мать героя. — Он съедает в день столько шоколада, что было бы странно, если б билет достался кому-нибудь другому. Еда — это хобби моего мальчика. Все остальное его не интересует. Но, что ни говорите, это все-таки лучше, чем в свободное время болтаться на улицах, хулиганить, стрелять из пугачей и все такое. И потом, я всегда говорила: он бы столько не ел, если б его организм постоянно не требовал пищи. Как-никак, ребенку Нужны витамины. Для него будет огромной радостью посетить замечательную фабрику мистера Уилли Уонка! Мы горды за него как не знаю кто!

— Какая неприятная женщина! — заметила бабушка Джозефина.

— И какой отвратительный мальчишка! — раздраженно добавила бабушка Джорджина.

— Теперь осталось только четыре билета, — сказал дедушка Джордж. — Кому-то достанутся они?

Казалось, вся страна и даже весь мир были охвачены шоколадной лихорадкой. Все, кто только мог, в безумной спешке раскупали плитки шоколада, надеясь найти один из четырех оставшихся билетов. Взрослые женщины толпились в кондитерских магазинах, покупая по десять штук за раз, и, буквально не отходя от кассы, срывали с них обертки. Дети разбивали молотками свои глиняные хрюшки-копилки и тоже спешили в магазины, зажав монетки в кулаке. В одном городе знаменитый гангстер ограбил на тысячу фунтов местный банк и в тот же день истратил все деньги на покупку шоколадок. Когда полицейские ворвались в его квартиру, они застали бандита сидящим на полу среди горы шоколадных плиток, которые он вскрывал лезвием своей финки. В далекой России женщина по имени Шарлотта Русс заявила, что нашла второй билет, но вскоре выяснилось, что это всего лишь умелая подделка. Знаменитый английский ученый, профессор Неумытоу, изобрел специальный прибор, с помощью которого можно было, не срывая обертки, определить, есть ли внутри Золотой Билет. У этого прибора была механическая рука, которая выстреливала наружу и моментально вцеплялась мертвой хваткой во все, где имелась хоть крупица золота. Но, к сожалению, когда профессор демонстрировал свой прибор на публике у прилавка большого кондитерского магазина, механическая рука выстрелила наружу и вцепилась мертвой хваткой в золотой зуб одной герцогини, оказавшейся неподалеку. Произошла крайне неприятная сцена, и прибор был вдребезги разбит разъяренной толпой.

И тут перед самым днем рождения Чарли в газетах было объявлено, что найден еще один Золотой Билет. Удача улыбнулась девочке по имени Верука Солт, которая жила со своими богатыми родителями в одном огромном городе за океаном. И снова вечерняя газета мистера Баккета дала на первой полосе портрет счастливицы. Она сидела в гостиной между своими сияющими родителями, улыбалась до ушей и размахивала над головой Золотым Билетом.

Отец Веруки, мистер Солт, охотно поведал журналистам, как был обнаружен билет: «Дело вышло так, ребята. Когда моя девчушка заявила, что кровь из носу должна получить один из этих Золотых Билетов, я пошел в город и начал скупать все шоколадки Уонка, какие только попадались мне на глаза. Я скупал их тысячами! Сотнями тысяч! Потом я погрузил это все на несколько грузовиков и отправил на свою фабрику. Ведь я, ребята, — владелец фабрики по производству соленых орешков и там у меня работает почти сотня женщин. И я сказал им: „Значит так, девочки! С сегодняшнего дня вы перестаете колоть орехи и начинаете разворачивать шоколадки!“ И они взялись за дело. Все сотрудники моей фабрики теперь целыми днями с утра до вечера только срывали обертки с плиток шоколада, и больше ничего. Но прошло три дня — и все впустую. Это было ужасно! И с каждым днем моя маленькая Верука становилась все печальней. Когда я приходил домой, она бросалась мне навстречу с воплями: „Где мой Золотой Билет? Хочу Золотой Билет!“ И услыхав, что билета нет, начинала кататься по полу, брыкаться и визжать, как дикая кошка. Ясное дело, я просто не мог видеть, как убивается моя девочка, и поклялся отыскать этот проклятый билет во что бы то ни стало. И тут под конец четвертого дня одна из моих работниц вдруг закричала: „Нашла! Вот он, этот Золотой Билет!“ — „А ну, давай его сюда!“ — сказал я и, схватив билет, помчался домой. И теперь моя дорогая малышка снова счастлива и в нашем доме опять воцарились радость и покой».

— Пожалуй, это будет похуже, чем тот толстый мальчишка, — сказала бабушка Джозефина.

— Ее бы нужно выдрать хорошенько! — добавила бабушка Джорджина.

— Мне кажется, отец этой девочки играл не по-честному, правда, дедушка? — пробормотал Чарли.

— Он ее слишком балует, — сказал дедушка Джо. — А когда ребенка так балуют, то — попомни мое слово, Чарли, — из этого никогда не выходит ничего хорошего.

— Тебе пора спать, мой милый, — вмешалась миссис Баккет. — Не забудь, завтра твой день рождения и ты, должно быть, вскочишь ни свет, ни заря, чтобы распечатать свой подарок.

— Плитку шоколада Уонка? — воскликнул Чарли. — Это будет плитка шоколада Уонка?

— Ну конечно, дорогой.

— Ох, как было бы здорово, если б в ней оказался третий Золотой Билет!

— Зайди к нам, когда будешь разворачивать обертку, — сказал дедушка Джо. — Нам тоже интересно на это посмотреть.

— А теперь, — продолжала она, снова обращаясь к журналистам, — вам, наверно, будет интересно узнать, что кусок жевательной резинки, который сейчас у меня во рту, я жую уже больше трех месяцев. Это рекорд! Он превышает рекорд, установленный моей лучшей подругой мисс Корнеллой Принзмител. Она просто взбеленилась, когда узнала об этом! Так что этот кусок жевательной резинки — мое самое большое сокровище. На ночь я его прилепляю над кроватью, а с утра — снова в рот. По утрам жуется особенно славно — сперва резинка немного жестковата, но несколько хороших движений челюстями, и она опять становится мягкой. До того как я решила установить рекорд, я меняла резинку каждый день. Обычно я делала это в лифте нашего дома, когда возвращалась домой из школы. Почему в лифте? Потому что мне нравилось прилеплять старую резинку на одну из кнопок. И тогда она приклеивалась на пальцы тем, кто входил в лифт следом за мной и нажимал на эту кнопку. Вот потеха! Какой крик поднимали некоторые из них — особенно женщины в дорогих перчатках! Ах да, я забыла сказать, что просто в восторге, оттого что попаду на фабрику мистера Уонка, и надеюсь, что он, как обещал, обеспечит меня жевательной резинкой на всю жизнь. Ай да я! Ура!“»

— Жуткая девочка! — сказала бабушка Джозефина.

— Какое ничтожество! — добавила бабушка Джорджина. — Попомните мои слова, когда-нибудь эта жевательная резинка встанет ей поперек горла!

— Папа, а кто получил четвертый Золотой Билет? — спросил Чарли.

— Сейчас посмотрим, — сказал мистер Баккет, снова уставившись в газету. — Значит, так: «Четвертый Золотой Билет был найден мальчиком по имени Майк Телик».

— Наверняка еще один урод, могу сказать заранее, — пробормотала бабушка Джозефина.

— Бабушка, не перебивай, пожалуйста! — сказала миссис Баккет.

«В доме у Теликов, — продолжил чтение мистер Баккет, — как и в домах всех других счастливых обладателей Золотого Билета, к приходу нашего корреспондента собралось уже много народа. Однако виновник торжества, молодой Майк Телик, казалось, был только раздражен всем этим сборищем. „Болваны, разве вы не видите, что мешаете мне смотреть телевизор? — сердито кричал он. — Отвалите от меня!“ Этот девятилетний мальчик сидел, вперившись глазами в огромный телевизионный экран, и, не отрываясь, следил, как одна банда гангстеров поливала другую пулеметными очередями. Сам Майк был увешан ремнями и портупеями, из которых торчало не меньше двадцати игрушечных пистолетов всех размеров и разновидностей. Время от времени он выхватывал их и отчаянно палил в воздух. „Эй, потише! — орал он, когда кто-то пытался задать ему вопрос, — Я же просил не мешать мне. Это же настоящий боевик! Клевый фильмец! Я смотрю все подряд, даже разную лабуду, где нет стрельбы. Но больше всего я балдею от фильмов про гангстеров! Это такие крутые ребята! Особенно, когда начиняют друг дружку свинцом, или режутся на ножах, или — раз-раз-раз! — по башке кастетом! Вот это жизнь! Когда вырасту, обязательно буду таким, как они!“»

— Конечно, хочу! — возбужденно прошипел старик. — И нечего со мной спорить! Я не меньше тебя мечтаю найти этот билет. Бери деньги — и бегом в ближайший магазин! Купишь первую попавшуюся шоколадку фабрики мистера Уонка и принесешь сюда. Мы с тобой вместе ее распечатаем!

Чарли взял маленькую серебряную монетку и быстро выскользнул из комнаты. Через пять минут он уже вернулся обратно.

— Принес? — прошептал дедушка Джо, чуть не задыхаясь от азарта. Чарли кивнул и протянул деду плитку шоколада. «ХРУСТЯЩИЙ ОРЕХОВЫЙ ШОКОЛАД УОНКА» — было написано на обертке.

— Очень хорошо, — проговорил старик, садясь на кровати и потирая руки. — Садись поближе! Сейчас мы ее распечатаем. Ты готов?

— Готов, — проговорил Чарли.

— Отлично. Вот и начинай.

— Нет. Это твоя шоколадка. Ты должен сделать все сам.

Дедушка Джо трясущимися пальцами неумело попытался сорвать обертку.

— По правде говоря, нам не на что рассчитывать, — шептал он, нервно посмеиваясь. — Ты ведь и сам это понимаешь, правда?

— Да, — сказал Чарли, понимаю.

Они посмотрели друг на друга, и нервный смех деда передался внуку.

— Но запомни, — сказал старик, — самый маленький, ничтожный шанс у нас все-таки есть. Согласен?

— Да, — сказал Чарли, — конечно, есть. Но что ж ты не разворачиваешь?

— Всему свое время, мой мальчик, всему свое время. Как ты думаешь, с какого края мне следует начать?

— Вот с этого. Дальнего от тебя. Надорви сначала маленький кусочек, чтобы не сразу было видно.

— Так? — спросил старик.

— Да. А теперь еще немного.

— Продолжай ты, а то я ^слишком волнуюсь.

— Нет, дедушка. Ты должен сделать это сам.

— Ну, ладно. Поехали!

Дедушка Джо сорвал обертку. Старик и мальчик затаили дыхание.

Под оберткой была плитка шоколада… и ничего больше. Тут до них дошло, как смешно все это может выглядеть со стороны, и оба громко расхохотались.

— Что здесь происходит, хотела бы я знать? — закричала, внезапно проснувшись, бабушка Джозефина.

— Ничего, — сказал дедушка Джо. — Можешь спать дальше.

— Ребенку просто необходимо лучше питаться, — сказал в одно морозное утро дедушка Джо, высовывая голову из-под одеяла. — О нас можно уже не беспокоиться — мы прожили свое. Но молодой растущий организм… Нет, так дальше не может продолжаться! Мальчик и так похож на живой скелет.

— Но что тут поделаешь? — грустно пробормотала бабушка Джозефина. — Он не соглашается брать наши порции. Сегодня утром его мать пыталась украдкой подложить ему на тарелку свой единственный кусок хлеба, но мальчик даже не прикоснулся к нему и заставил ее взять хлеб обратно.

— Славный растет паренек! — сказал дедушка Джордж. — Он заслуживает лучшей судьбы.

А морозы между тем не спадали.

И с каждым днем Чарли Баккет все больше худел. Его лицо вытянулось и стало мертвенно-бледным. Кожа так плотно обтянула щеки, что сквозь нее проступили очертания костей. Еще немного, и он, без сомнения, мог бы опасно заболеть.

С удивительным спокойствием и той странной мудростью, которая неизвестно откуда приходит к маленьким детям во времена тяжелых испытаний, он произвел в своих привычках ряд изменений, на первый взгляд несущественных, но помогавших ему сохранять жизненные силы. Теперь по утрам он выходил из дома на десять минут раньше, чтобы не нужно было быстро идти или тем более бежать по дороге в школу. На переменах, когда другие дети выбегали на улицу поиграть в снежки и побарахтаться в снегу, он теперь тихо сидел в классе и отдыхал. Все его движения стали медленными и осторожными. Он подсознательно избегал любых необязательных энергозатрат.

И вот однажды, когда маленький Чарли, дрожа от пронизывающего ветра, брел домой из школы (по странной случайности в тот день он почему-то испытывал особенно острое чувство голода), он увидел, что в сугробе на обочине что-то блеснуло. Чарли сошел с тротуара и наклонился посмотреть. Блестящая штуковина была наполовину занесена снегом, но мальчик сразу понял, что это такое.

Это была монета в пятьдесят пенсов!

Чарли поспешно огляделся.

Может быть, кто-то только что обронил ее?

Нет, едва ли. Ведь она была наполовину занесена снегом. Несколько человек торопливо прошло мимо, упрятав носы в воротники своих пальто. Никто из них не искал под ногами никаких денег и не обратил ни малейшего внимания на мальчика, роющегося в сугробе.

Значит, эти пятьдесят пенсов принадлежат ему?

Он может взять их себе?

Чарли осторожно вытащил монетку из-под снега. Она была мокрой и грязной, но от этого ничуть не менее восхитительной.

Целых пятьдесят пенсов!

Во все глаза смотрел он на свое сокровище, крепко зажав его в коченеющих пальцах. В тот момент эта монетка означала для него только одно: на нее можно купить еду. Ноги мальчика сами повернули к ближайшему магазину, благо он был всего в десяти шагах. Обычная писчебумажная лавочка, где торговали всем на свете — от газет и канцелярских принадлежностей до сигар и всяких мелких сладостей. Чарли точно знал, что он сейчас сделает. Он купит самую лучшую плитку шоколада и прямо на месте съест ее целиком, до последнего кусочка. А остальные деньги отнесет домой и отдаст маме.

— Похоже, сынок, ты получил как раз то, что хотел, — добродушно сказал хозяин магазина.

Чарли кивнул. Говорить он не мог — его рот был набит шоколадом. Хозяин магазина выложил на прилавок сдачу.

— Не торопись, — сказал он. — У тебя заболит живот, если ты будешь глотать такие куски не жуя.

Но Чарли был не в состоянии остановиться. Он жадно глотал свой шоколад, и меньше чем за полминуты вся плитка исчезла у него во рту. Мальчик едва мог дышать, но он был счастлив. Счастлив так полно и безотчетно, как никогда в жизни. Он протянул руку за сдачей. Потом остановился. Его глаза были как раз на уровне прилавка, где лежали серебряные монетки. Их было ровно девять. Девять монеток по пять пенсов. Конечно, ничего не случится, если он истратит еще одну…

— Пожалуй… — тихо проговорил он, — пожалуй, я съем еще одну. Такую же, пожалуйста.

— Почему бы нет, — ответил толстяк.

Он снова повернулся назад, достал из коробки еще одну плитку «Первоклассного Молочного Шоколада Уонка» и положил перед Чарли.

Мальчик взял ее, сорвал обертку… и тут… и тут… внезапно… из-под нее блеснуло что-то золотое.

Сердце Чарли, казалось, перестало биться.

— Это же Золотой Билет! — завопил хозяин магазина, подскочив на целый фут. — Тебе достался Золотой Билет! Последний Золотой Билет! Понимаешь или нет! Эй, все идите сюда! Посмотрите на мальчика, которому достался последний Золотой Билет мистера Уонка! Вот он, у него в руках!

Казалось, этого человека сейчас хватит удар.

— В моем магазине! — орал он. — Это случилось в моем маленьком магазине! Пусть кто-нибудь сейчас же позвонит в газеты — надо, чтоб об этом узнали все! Осторожней, сынок! Не порви его, когда будешь вытаскивать — ведь это настоящее сокровище!

Буквально через несколько секунд в магазине уже толпилось не меньше двух десятков человек и еще вдвое больше пыталось протолкнуться внутрь с улицы. Всем хотелось посмотреть на Золотой Билет и на его счастливого обладателя.

— Где этот билет? — выкрикнул кто-то. — Поднимите его повыше, чтобы всем было видно!

— Вот он! — закричал тот, кто был поближе. — Мальчик держит его в руках! Смотрите, как блестит!

— Как же такой замухрышка сумел его найти, хотел бы я знать? — злобно сказал какой-то здоровенный мальчишка. — Я столько времени покупал по две дюжины плиток каждый божий день!..

— Подумать только! — завистливо проговорил другой. — Теперь он обеспечен шоколадом на всю жизнь!

— Да уж, ему бы не помещало немного подкормиться, — с усмешкой заметила какая-то девочка. — Смотрите, какой он заморыш — кожа да кости!

Чарли стоял не шевелясь. Он даже не вытащил свой Золотой Билет из упаковки, а только крепко держал ее обеими руками. Толпа вокруг шумела и толкалась, а мальчик ощущал что-то вроде легкого головокружения — как будто он потерял опору под ногами и плывет в воздухе, словно воздушный шарик. Его сердце бешено колотилось у самого горла.

В этот момент он почувствовал на своем плече чью-то руку и, подняв глаза, увидел над собой какого-то высокого мужчину.

— Послушай, мальчик, — прошептал тот, — я куплю у тебя этот билет. Как насчет пятидесяти фунтов, а? И новый велосипед в придачу? О’кей?

— Вы с ума сошли! — закричала женщина, стоявшая неподалеку. — Я даю двести фунтов! Хотите продать билет за двести фунтов, молодой человек?

— Ну, довольно! — решительно заявил толстый хозяин магазина, проталкиваясь сквозь толпу и крепко беря Чарли за руку. — Оставьте наконец ребенка в покое!

Он проводил Чарли до дверей и прошептал:

— Не вздумай отдать кому-нибудь свой билет! Сейчас же неси его домой, пока не потерял. Беги бегом до самого порога и нигде не останавливайся, понял!

Чарли кивнул.

— Знаешь, — с улыбкой сказал толстяк на прощанье, — мне кажется, тебе было просто необходимо что-то в этом роде. Очень рад за тебя. Удачи тебе, сынок!

— Благодарю вас, — проговорил Чарли и со всех ног пустился бежать по заснеженной улице.

Пробегая мимо фабрики мистера Уилли Уонка, он повернулся, помахал ей рукой и пропел: «Мы скоро увидимся вновь!» Через пять минут он уже был дома.

На нем был фрак из превосходного темно-фиолетового бархата. И темно-зеленые брюки. И жемчужно-серые перчатки.

А на голове красовался черный цилиндр.

В руках мистер Уонка держал изящную тросточку, отделанную золотом. Его подбородок обрамляла аккуратная черная бородка-эспаньолка. А глаза-глаза были невероятно живыми и яркими. Они как будто сияли каким-то волшебным светом и озаряли все лицо радостью и весельем.

И при этом каким же умницей он выглядел! Какими быстрыми и точными были его движения, когда вздергивая голову, он поглядывал по сторонам, и казалось, ничто не могло укрыться от его ярких сверкающих глаз. Порывистостью и быстротой этих движений он походил на белку — старую умную белку из городского парка.

Неожиданно он сделал на снегу что-то вроде забавного подпрыгивающего реверанса, широко раскинул руки и, с улыбкой глядя на пятерых ребятишек, сгрудившихся перед воротами, радостно воскликнул:

— Добро пожаловать, мои маленькие друзья! Милости прошу на мою фабрику!

Его голос был высоким и мелодичным.

— Входите по одному вместе с родителями. Предъявите свой Золотой Билет и скажите, как вас зовут. Ну, кто первый?

Вперед выступил большой толстый мальчик.

— Я — Огастес Глуп, — сказал он.

— Огастес! — воскликнул мистер Уонка, схватив его за руку и с невероятной энергией раскачивая взад-вперед. — Как я рад тебя видеть, мой мальчик! Я восхищен! Очарован! А это твои родители? Как мило, что они тоже пришли! Прошу вас! Вот сюда. Проходите, пожалуйста, в ворота!

Пожалуй, мистер Уонка был возбужден не меньше, чем все остальные.

— Меня зовут Верука Солт, — сказала девочка, вышедшая вперед следом за Огастесом Глупом.

— Моя дорогая Верука! Как ты поживаешь? Так приятно видеть тебя здесь! У тебя очень интересное имя. Я всегда думал, что верука — это такая мозоль, которая вскакивает на пятках, но, должно быть, я ошибался. Как тебе идет эта милая норковая шубка. Господи, что это будет за прекрасный день! Я от души надеюсь, что тебе здесь понравится! Я просто уверен в этом! Не сомневаюсь ни минуты! А это твой папа? Как поживаете, мистер Солт? А это миссис Солт? Чрезвычайно рад познакомиться с вами! Да, ваш билет в полном порядке. Входите, прошу вас!

Затем процедуре проверки билетов и энергического рукопожатия, едва не оставившего их без рук, подверглись Виолетта Борегард и Майк Телик.

И наконец, вперед выступил худенький мальчик и дрожащим от волнения голосом прошептал:

— Чарли Баккет!

— Чарли! — закричал мистер Уонка. — Ну, конечно! Так вот ты какой! Ведь ты нашел билет только вчера, правда? Да-да! Я все прочитал о тебе в сегодняшних газетах. Ты успел как раз вовремя, мой мальчик! Ты не представляешь, как я рад за тебя! А это? Это твой дедушка? Счастлив видеть вас, сэр! Весьма польщен! Безумно рад нашему знакомству! Все идет отлично! Просто замечательно! Теперь все в сборе? Все пятеро? Очень хорошо! Итак, прошу вас следовать за мной. Наша экскурсия начинается! Только старайтесь держаться вместе. Пожалуйста, не отставайте от меня. Крайне не хотелось бы потерять кого-нибудь из вас на этой стадии путешествия. Боже сохрани!

Чарли оглянулся через плечо и увидел, как огромные железные ворота медленно закрываются за ним. Он еще успел заметить, что толпа снаружи по-прежнему бурлила и шумела, а потом клацнул железный засов и весь внешний мир перестал существовать.

— Вот мы и на месте! — кричал мистер Уонка, бодро вышагивая впереди всей компании. — Пожалуйста, в эту красную дверь! Вот так! Здесь внутри так тепло и уютно! Мы должны поддерживать на фабрике высокую температуру, потому что мои рабочие привыкли к чрезвычайно жаркому климату. Они просто не выносят холода! Они бы вымерли все до единого, если бы вышли на улицу в такую погоду. Замерзли бы до смерти!

— Что же это за рабочие такие? — спросил Огастес Глуп.

— Всему свое время, мой мальчик, — с улыбкой ответил мистер Уонка. — Не торопись! Ты все узнаешь в свой черед. Итак, все ли в сборе? Отлично! Не могли бы вы закрыть за собой эту дверь? Благодарю вас!

Чарли увидел, что стоит в начале длинного, неярко освещенного коридора, который уходил вперед, насколько хватало глаз. А ширины он был такой, что вдоль его бледно-розовых стен можно было свободно проехать на автомобиле.

— Как здесь славно и тепло! — прошептал Чарли.

— А какой волшебный запах! — проговорил дедушка Джо, изо всех сил втягивая носом воздух.

Казалось, в этом аромате смешались все самые приятные запахи на свете: запах жареного кофе, запах жженого сахара, запах расплавленного шоколада, запах мяты и фиалки, запах толченого фундука, запах карамели, запах яблок и лимонных корок…

А издалека, откуда-то из самых недр огромной фабрики, доносился приглушенный мощный рев, как будто там, в глубине, с сумасшедшей скоростью вращались колеса какой-то гигантской, чудовищной машины.

— Вот это, дорогие гости, и есть главный коридор, — сказал мистер Уонка, перекрывая своим высоким голосом весь этот шум. — Прошу вас, оставьте свои пальто и шляпы вот на этой вешалке и следуйте за мной. Сюда, пожалуйста! Отлично! Все готовы? Тогда, вперед!

Он мелкими шажками быстро двинулся по коридору. Фалды его бархатного фиолетового фрака развевались перед спешащими за ним гостями.

Вообще-то, если вдуматься, это была довольно внушительная процессия. Девять взрослых, пять детей — всего, стало быть, четырнадцать человек. Так что там не обошлось без некоторой толкотни и даже небольшой давки, когда все они разом устремились вперед, стараясь не отстать от быстрой маленькой фигурки мистера Уонка. А он еще покрикивал:

— За мной! Поторопитесь, пожалуйста! Мы не уложимся в один день, если вы будете так плестись!

Вскоре он свернул направо в проход, который был уже не таким широким.

Потом он повернул налево.

Потом еще налево.

Потом направо.

Потом налево.

Потом направо.

Еще направо.

И еще раз налево.

Все это было похоже на какой-то гигантский лабиринт с огромным количеством проходов, ведущих во все стороны.

— Держись за руку, Чарли! — прошептал дедушка Джо.

— Обратите внимание, что все эти проходы ведут вниз! — выкрикивал между тем мистер Уонка. — Мы спускаемся под землю! Все самые важные помещения моей фабрики расположены под землей!

— Почему? — спросил кто-то.

— На поверхности не смогла бы разместиться даже малая их часть, — ответил мистер Уонка. — Помещения, которые вам предстоит увидеть, просто огромного размера. Они больше, чем футбольные поля! Ни одно здание на свете не могло бы вместить их. А внизу, под землей, у меня столько места, сколько я захочу! Никаких ограничений — выдалбливай сколько хочешь!

Мистер Уонка повернул направо.

Потом налево. И снова направо.

Теперь проходы все круче и круче устремлялись вниз.

И тут мистер Уонка неожиданно остановился. Перед ним была сверкающая металлическая дверь. Вся компания в нетерпении столпилась вокруг. На двери огромными буквами было написано: «ШОКОЛАДНЫЙ ЦЕХ».

Вдоль берегов реки росли грациозные деревья и кустарники — плакучая ива, ольха, высокие кусты рододендрона с розовыми и лиловыми цветами. Луга пестрели тысячами лютиков.

— Все это, — выкрикнул мистер Уонка, приплясывая на Месте и указывая золотым набалдашником своей тросточки на большую коричневую реку, — все это шоколад! Каждая капля этой реки — это горячий расплавленный шоколад высшего качества. Самого высшего качества! Его здесь хватит, чтобы заполнить все ванные в нашей стране! И все плавательные бассейны в придачу! Ну что, здорово? А посмотрите на эти трубы! Они откачивают шоколад и доставляют его в те помещения фабрики, где он нужен. Тысячи галлонов в час, мои юные друзья! Тысячи тысяч галлонов!

Дети и родители были слишком поражены, чтобы что-то говорить. Они были ошеломлены и огорошены, смущены и сбиты с толку. Гигантские масштабы увиденного потрясли их до такой степени, что они просто стояли и смотрели, разинув рты.

— Но самое главное — это водопад! — продолжал мистер Уонка. — Он смешивает шоколад, сбивает и сбраживает его, делает его легким и воздушным. Ни на одной фабрике в мире не смешивают шоколад при помощи водопада! А между тем это единственно правильный способ! Единственно верный! А как вам нравятся мои деревья? — восклицал он, указывая на них своей тросточкой. — А эти кустарники? Разве не прелесть? Я и в самом деле не переношу ничего уродливого! И, кроме того, все это конечно же съедобно. Каждая деталь пейзажа сделана из какого-нибудь особого деликатеса. А эти луга? А эти лютики? Трава, на которой вы стоите, мои маленькие друзья, сделана из нового сорта мягкого мятного сахара, который я только что изобрел. Попробуйте травинку, очень прошу вас, — это что-то восхитительное!

Все машинально наклонились и сорвали по травинке — все, кроме Огастеса Глупа, который ухватил целый пук. А Виолетта Борегард, перед тем как положить в рот травинку, вытащила оттуда свою жвачку-рекордистку и бережно прилепила ее себе за ухо.

— Изумительно! — прошептал Чарли. — Какой чудесный вкус, правда, дедушка?

— Я, пожалуй, мог бы съесть все это поле, — проговорил дедушка Джо, блаженно улыбаясь. — Так и встал бы здесь на четвереньки и пасся целый день, как корова или овца.

— Попробуйте лютики! — кричал мистер Уонка. — Они еще вкуснее!

Тут неожиданно идиллия был нарушена испуганными криками, которые, как выяснилось, издавала Верука Солт. Она в панике указывала на другую сторону реки и громко визжала:

— Смотрите! Смотрите! Что это? Оно шевелится! Это какой-то маленький человечек! Вон там, около водопада!

Все присутствующие сразу перестали рвать лютики и уставились на ту сторону реки.

— Дедушка, и правда! — закричал Чарли. — Это какой-то человечек! Видишь?

— Вижу, Чарли! — взволнованно проговорил дедушка Джо.

Теперь уже все кричали наперебой:

— Их двое!

— Боже, и вправду двое!

— Их не двое! Их там — раз, два, три, четыре, пять!..

— Что они там делают?

— Откуда они взялись?

— Кто это такие?

Дети и взрослые, как один, бросились к обрыву реки посмотреть поближе.

— Какая-то фантастика!

— Они мне не выше колена!

— Посмотрите, какие у них странные длинные волосы!

Крошечные человечки — каждый из них был не больше среднего размера куклы — оторвались от работы и, в свою очередь, уставились через реку на непрошеных визитеров. Один из человечков указал пальцем на детей, прошептал что-то остальным четырем и все пятеро разразились громким смехом.

А сам мистер Уонка пришел в еще большее возбуждение, чем до сих пор. Было видно невооруженным глазом, что это помещение — его самое любимое и лелеемое детище. Он прыгал среди всех своих кастрюль и препаратов, как ребенок среди груды рождественских подарков, не зная с чего начать. Он приподнял крышку огромного котла и сунул туда нос, потом торопливо окунул палец в бочку с какой-то клейкой желтой массой и облизнул его, потом подскочил к одному из аппаратов и повернул туда-сюда с полдюжины ручек, потом заботливо заглянул сквозь стеклянную дверцу в чудовищную печь и аж крякнул от удовольствия — настолько ему понравилось увиденное там, потом перебежал к другой машине, маленькой блестящей штуковине, которая все время попыхивала — чух-чух-чух-чух-чух, и при каждом «чух» в большую корзину на полу вываливался крупный зеленый мраморный шарик. Во всяком случае, он казался мраморным.

— Леденцы вечного пользования! — гордо провозгласил мистер Уонка. — Моя последняя новинка. Я изобрел их специально для детей, которым родители дают очень мало карманных денег. Мои леденцы вечного пользования можно сосать, сосать, сосать, сосать, сосать, и они никогда не станут ни на миллиметр меньше!

— Как жевательная резинка! — воскликнула Виолетта Борегард.

— Не совсем, — сказал мистер Уонка. — Жевательную резинку надо жевать, а если вы попробуете жевать эти леденцы, то переломаете себе все зубы! Но самое главное, что мои леденцы никогда не становятся меньше. Они не тают и не растают никогда. НИКОГДА! По крайней мере, я так думаю. Один из них сейчас проходит испытания на испытательном полигоне в соседнем помещении. Молодой и здоровый симпатимпас сосет его уже почти целый год, а леденец все как новый!

— А теперь прошу сюда! — продолжал мистер Уонка, в возбуждении перескакивая к противоположной стене. — Здесь я конструирую совершенно новую разновидность ирисок.

Он остановился около громадной кастрюли, в которой кипела и бурлила густая липкая патока какого-то фиолетового оттенка. Кастрюля была такой большой, что Чарли смог заглянуть в нее, лишь встав на цыпочки.

— Это ириски для ращения волос! — воскликнул мистер Уонка. — Стоит съесть хотя бы один маленький кусочек, как ровно через полчаса у вас на макушке начнет расти новенькая густая и красивая шевелюра! А также усы и даже борода!

— Борода? — закричала Верука Солт. — Но ради бога, зачем мне борода?

— Она бы очень тебе пошла, — сказал мистер Уонка. — Но, к сожалению, я пока не смог установить точную дозировку. Действие получается слишком сильным — волосы растут чересчур быстро. Вчера в испытательном цехе я проверял состав на одном симпатимпасе, и буквально сразу у него из подбородка полезла густая черная борода, которая уже через пару минут толстым ковром стелилась по полу. Волосы росли так быстро, что мы не успевали их стричь! В конце концов пришлось воспользоваться машинкой для стрижки газонов. Но ничего, скоро я найду точную дозировку, и тогда мальчикам и девочкам, что ходят лысыми, уже не будет никакого оправдания!

— Но мистер Уонка, — проговорил Майк Телик, — вообще-то мальчики и девочки никогда не ходят лы…

— Не надо спорить, мой мальчик, умоляю тебя! — воскликнул мистер Уонка. — Это напрасная трата драгоценного времени. Теперь прошу сюда. Подойдите поближе, и я покажу вам одну вещь, которой ужасно горжусь. Только осторожней! Постарайтесь ничего не перевернуть. Отойдите назад!

Когда сосуд почти наполнился, мистер Уонка нажал еще одну кнопку и грохот моментально прекратился, перейдя в шипение и свист. Внутри сосуда завертелся гигантский волчок, смешивая разноцветные жидкости. Постепенно смесь начала густеть, постоянно меняя свой цвет — от голубого к белому, от белого к зеленому, от зеленого к коричневому, от коричневого к желтому и от желтого снова к голубому.

— Смотрите! — воскликнул мистер Уонка.

В машине что-то щелкнуло, и волчок остановился. Потом раздались громкие чавкающие звуки, и всю густую голубую смесь в два счета засосало обратно в брюхо машины. Несколько мгновений было тихо. Затем послышались какие-то странные погромыхиванья и снова наступила тишина. И вдруг машина издала чудовищный протяжный рев, и в тот же миг сбоку у нее появился крошечный выдвижной ящичек (не больше, чем ящички торговых автоматов), в котором лежало что-то такое маленькое, тонкое и тусклое, что все подумали, будто произошла какая-то ошибка. Эта штука была похожа на полоску серого картона.

Дети и их родители удивленно уставились в ящичек.

— И это все? — с отвращением спросил Майк Телик.

— Да, это все! — ответил мистер Уонка, с гордостью глядя на результат своих трудов. — Знаете, что это такое?

Все молчали. И тут Виолетта Борегард, эта бестолковая девчонка, непрерывно жующая жевательную резинку, радостно завопила:

— Господи, да это же жвачка! Настоящая жвачка!

— Верно! — закричал мистер Уонка, изо всех сил хлопнув девочку по спине, — Настоящая жвачка! Самая вкусная, самая чудесная и самая великолепная жвачка в мире!

— Успокойся, мама! Не мешай мне! — ответила Виолетта.

— Он синеет! — надрывалась миссис Борегард. — Становится синим, как черника!

— Верно! — закричал мистер Борегард, — У тебя весь нос фиолетовый!

— Что ты хочешь сказать? — спросила Виолетта, не переставая жевать.

— А щеки! — завопила миссис Борегард, — Они тоже синеют! И подбородок! У тебя уже все лицо посинело!

— Выплюнь сейчас же эту жвачку! — приказал мистер Борегард.

— Господи, помилуй нас! — надрывалась миссис Борегард.

— Она уже вся синяя с ног до головы! Даже волосы и те посинели! Девочка моя, что с тобой! Виолетта моя, ты стала вся фиолетовая!

— Я предупреждал, что жвачка еще не готова, — вздохнул мистер Уонка, грустно качая головой.

— Ничего вы не предупреждали! — орала миссис Борегард. — Да вы только посмотрите на нее!

Впрочем, все и так не сводили глаз с Виолетты. И на это жуткое зрелище стоило посмотреть. Лицо, шея, руки, ноги — да собственно, все тело девочки — и даже огромная шапка ее курчавых волос переливались теперь всеми оттенками темно-синего и фиолетового цветов, словно черничный сок!

— У нас всегда что-то не ладилось, когда дело доходило до десерта, — вздохнул мистер Уонка. — А все этот черничный пирог. Но я доведу его до ума, вот увидите!

— Виолетта! — в ужасе закричала миссис Борегард. — Что с тобой? Ты раздуваешься!

— Меня тошнит, — проговорила Виолетта.

— Ты раздуваешься! — снова закричала миссис Борегард.

— Какое странное ощущение! — задыхаясь, пробормотала девочка.

— Еще бы! — сказал мистер Борегард.

— Господи! — верещала миссис Борегард. — Доченька моя, ты похожа на воздушный шар!

— Скорей, на огромную ягоду черники, — сказал мистер Уонка.

— Доктора! — закричал мистер Борегард.

— Проткните ее булавкой! — посоветовал кто-то из мужчин.

— Помогите же ей! — заламывала руки миссис Борегард.

Но помочь девочке было уже нельзя. Ее тело меняло очертания с такой скоростью, что меньше, чем через минуту, представляло собой огромный темно-синий шар — попросту говоря, гигантскую черничину — и о прежней Виолетте Борегард напоминали теперь только две пары крошечных ручек и ножек да маленькая головка, торчавшие с разных сторон из этой огромной ягоды.

— Вот так у нас всегда и получалось, — с очередным вздохом проговорил мистер Уонка. — Я двадцать раз ставил этот эксперимент на двадцати симпатимпасах, и каждый из них превращался в чернику. Самое обидное, что я до сих пор не могу понять почему.

— Я не хочу, чтобы моя дочь превратилась в чернику! — завопила миссис Борегард. — Сделайте так, чтобы она стала прежней!

Мистер Уонка щелкнул пальцами, и тут же рядом с ним появились десять симпатимпасов.

— Откатите мисс Борегард обратно в шлюпку, — приказал он им, — и немедленно доставьте ее в Соковыжимальный Цех.

— В Соковыжимальный Цех? — закричала миссис Борегард. — Что они собираются там с ней делать?

— Ее нужно сейчас же отжать, — сказал мистер Уонка. — Выжать из нее весь сок, а там посмотрим, что получится. Не стоит беспокоиться, дорогая миссис Борегард! Как бы то ни было, мы приведем в порядок вашу дочь! Честное слово, мне очень жаль, что так вышло…

Десять симпатимпасов, как бочку, покатили огромную ягоду по полу через весь Цех Изобретений к двери, выходящей на шоколадную реку, где ждала розовая шлюпка, и мистер и миссис Борегард поспешили за ними. Все остальные (и в том числе Чарли Баккет и дедушка Джо) молча смотрели им вслед.

— Ага! — торжествующе закричал он. — Кто был прав? Они покосились! Не может быть двух мнений! Вот они, мои квадратные конфеты, которые покосились!

— Хоть присягнуть, но это так! — проговорил дедушка Джо.

— Пошли дальше! — воскликнул мистер Уонка, снова устремляясь вперед по коридору. — Нечего терять время!

РОМОВЫЕ БАБЫ. ВМЕСТЕ И ПО ОТДЕЛЬНОСТИ — гласила надпись над следующей дверью.

— Ого! — воскликнул мистер Солт. — Вот это уже поинтересней!

Из-за закрытой двери доносились взрывы хохота и обрывки каких-то веселых песен.

— Они там все пьяны как сапожники, — сказал мистер Уонка. — Большинство симпатимпасов почему-то предпочитает по отдельности, хотя вместе это тоже совсем неплохо. Но идемте дальше! Нельзя же останавливаться у каждой двери!

Он повернул налево, потом направо, и вся компания вышла к длинной лестнице. Мистер Уонка съехал вниз по перилам. Трое детей последовали его примеру.

Две оставшихся женщины — миссис Солт и миссис Телик — уже совершенно выбились из сил. Особенно тяжело дышала миссис Солт, которая имела несчастье быть чрезвычайно низкорослой и толстой особой. Она топталась как носорог, едва успевая за мистером Уонка на своих коротеньких ножках.

А он уже кричал снизу:

— Сюда!

— Нельзя ли чуть помедленней! — задыхаясь, простонала она.

— Ни в коем случае! — отвечал мистер Уонка. — Иначе мы можем опоздать.

— Опоздать куда? — спросила Верука Солт.

— Не торопись, — ответил мистер Уонка. — Когда придет время, ты все узнаешь.

— Эти белки специально обучены очищать ядра от скорлупок, — объяснил мистер Уонка.

— Но почему это должны делать белки, а не, скажем, те же симпатимпасы? — спросил Майк Телик.

— Потому что симпатимпасы не могут достать ядро грецкого ореха целиком, — ответил мистер Уонка. — Они всегда ломают его пополам. Никто, кроме белок, не может очищать грецкие орехи целиком. Это очень трудное дело. То есть иногда это у кого-то может получиться, но делать это из раза в раз могут только белки. А на моей фабрике используются только целые ядра грецких орехов. Вот почему мне приходится использовать белок. Посмотрите, как здорово они это делают! Видите, они сначала простукивают каждый орех своими лапками, чтобы проверить не испорченный ли он. У испорченного ореха обычно пустой звук, и тогда белки его не разгрызают, а просто выбрасывают. Вот, смотрите! Кажется, ближней к нам белке как раз попался испорченный орех!

Все увидели, как маленькая белочка приложила ухо к одной стороне ореха, постучала лапкой по другой, внимательно прислушалась и вдруг бросила орех через плечо в большое отверстие в полу.

— Мама! — закричала Верука Солт. — Я хочу такую белку! Купи мне ее сейчас же!

— Не говори глупостей, дорогая! — сказала миссис Солт. — Эти белки принадлежат мистеру Уонка.

— Знать ничего не желаю! — разошлась Верука. — Хочу белку! У меня всего-навсего две собаки, четыре кошки, шесть кроликов, два желтых попугая и один зеленый, три канарейки, черепаха, аквариум с рыбками, клетка с белыми мышами и старый глупый хомяк. Хочу белку, и никаких отговорок!

— Хорошо, хорошо, моя радость, — пыталась успокоить дочку миссис Солт. — Мама купит тебе белку, как только появится такая возможность.

— Но мне не нужна первая попавшаяся! — кричала Верука. — Я хочу ученую белку!

Тут вперед выступил мистер Солт, отец Веруки.

— Ну ладно, Уонка, — важно заговорил он, доставая бумажник, битком набитый деньгами. — Сколько вы хотите за одну из этих белок? Назовите свою цену.

— Они не продаются, — ответил мистер Уонка. — Ваша дочь не сможет получить ни одной.

— Кто сказал, что я не смогу ее получить! — закричала Верука. — Да я сейчас сама возьму, если на то пошло!

— Не надо! — быстро сказал мистер Уонка.

Но он опоздал. Девчонка уже успела распахнуть настежь дверь и ринулась внутрь.

Едва она влетела в комнату, как все сто белок тотчас же прекратили свою работу и уставились на нее своими маленькими черными глазами-бусинками.

Верука остановилась и тоже смотрела на них. Потом ее взгляд упал на ближнюю к ней симпатичную маленькую белочку, сидевшую у самого края стола.

— Отлично! — заявила Верука. — Я беру тебя!

Но стоило ей только протянуть руки, чтобы схватить животное, стоило ей только сделать первое движение, как по комнате словно бы пронесся коричневый вихрь — все белки до единой сорвались со своих мест в стремительном прыжке и приземлились на тело Веруки!

Двадцать пять белок вцепились в правую руку и опустили ее вниз.

Еще двадцать пять вцепились в левую руку и сделали то же самое.

Другие двадцать пять приковали к месту правую ногу. А остальные двадцать пять — левую.

Тогда как последняя, сто первая белка (по всей видимости, она была самой старшей среди них), вскарабкалась по плечу несносной девчонки и начала простукивать ее голову своими лапками.

— Спасите ее! — завизжала миссис Солт. — Верука, вернись сейчас же! Господи, что они делают с ней?

— Они простукивают ее, как орех, чтобы проверить, не испорченный ли он, — ответил мистер Уонка. — Теперь смотрите, что будет дальше.

Верука боролась изо всех сил, но белки держали ее так крепко, что она едва могла шевелиться. А тем временем белка на ее плече продолжала тщательно простукивать ее голову.

И тут белки разом повалили Веруку на пол и потащили через комнату.

— Боже мой, они приняли ее за испорченный орех! — проговорил мистер Уонка. — А что еще они могли подумать, если ее голова издает совершенно пустой звук?

Напрасно Верука вопила и брыкалась: маленькие сильные лапки держали ее крепко и сопротивление было бесполезно.

— Итак, — сказал мистер Уонка, — с какой кнопки начнем? Выбирайте!

Чарли Баккет в изумлении глазел по сторонам. Такого чудного лифта он еще не видел никогда в жизни. Кнопки были везде — все стены и даже потолок покрывали бесконечные ряды маленьких черных кнопок! Их было, наверно, по тысяче на каждой стене и еще столько же на потолке. Потом Чарли заметил, что около каждой кнопки прикреплена небольшая табличка с надписью, разъяснявшей, куда можно попасть, если нажать эту кнопку.

— Это не обычный лифт, который может ездить только вверх-вниз, — объявил мистер Уонка. — Он может, кроме того, ездить взад-вперед, а также вбок, вкривь, вкось и в любом другом направлении! На нем можно попасть в любое помещение моей фабрики. Нужно только нажать кнопку — чпок! — и вы на месте.

— Фантастика! — пробормотал дедушка Джо, восторженно пожирая глазами бесчисленные ряды кнопок.

— Сам лифт, — продолжал мистер Уонка, — целиком сделан из толстого стекла. Стены, двери, пол, потолок — все из отличного прозрачного стекла, чтобы всегда можно было видеть, что делается снаружи.

— Но там еще нечего видеть, — сказал Майк Телик.

— Нужно нажать кнопку, — ответил мистер Уонка. — Но каждый из двух детей может сделать это только один раз. Выбирайте! В каждом помещении вас ждет что-то волшебное и очень вкусное. Ну, живей!

Чарли начал торопливо читать таблички.

ЛЕДЕНЦОДОБЫВАЮЩАЯ ШАХТА. ГЛУБИНА 10 ООО ФУТОВ — гласила одна из них.

КАТОК ИЗ КОКОСОВОГО МОРОЖЕНОГО — было написано на другой.

Дальше шло:

ВОДЯНЫЕ ПИСТОЛЕТЫ — СТРЕЛЯЮТ КЛУБНИЧНЫМ СОКОМ.

САЖЕНЦЫ ИРИСКОВЫХ ЯБЛОНЬ ДЛЯ ВАШЕГО САДА. ВСЕ РАЗМЕРЫ.

САМОВЗРЫВАЮЩИЕСЯ СЛАСТИ ДЛЯ ВАШИХ ВРАГОВ.

СВЕТЯЩИЕСЯ КОНФЕТЫ ДЛЯ СОСАНИЯ НОЧЬЮ В ПОСТЕЛИ.

МЯТНЫЕ КОВРИЖКИ ДЛЯ СОСЕДСКОГО МАЛЬЧИШКИ.

ГАРАНТИРОВАННАЯ ОСКОМИНА НА ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ.

ПЕЧЕНЬЕ ДЛЯ ЛЕЧЕНЬЯ БОЛЬНЫХ ЗУБОВ. ПЛОМБИРОВАНИЕ БЕЗ ВРАЧА.

ТЯНУЧКИ-ЗАТЫЧКИ ДЛЯ ЧЕРЕСЧУР РАЗГОВОРЧИВЫХ РОДИТЕЛЕЙ.

САХАРНЫЕ ЧЕРВЯЧКИ. ПОЛЗАЮТ В ЖЕЛУДКЕ ДВЕ НЕДЕЛИ ПОСЛЕ ПОГЛОЩЕНИЯ. ВОСХИТИТЕЛЬНОЕ ОЩУЩЕНИЕ!

ШОКОЛАДКИ-НЕВИДИМКИ ДЛЯ ЖЕВАНЬЯ НА УРОКЕ.

СЛАДКИЕ КАРАНДАШИ ДЛЯ СОСАНИЯ ВО ВРЕМЯ ДИКТАНТА.

ЛИМОНАДНЫЙ БАССЕЙН.

ВОЛШЕБНЫЕ РУЧНЫЕ ИРИСКИ. КОГДА ОНИ У ВАС В РУКЕ, ВКУС ТАКОЙ, КАК БУДТО ОНИ НА ЯЗЫКЕ.

РАДУЖНЫЕ КАРАМЕЛИ. ПОСЛЕ НИХ МОЖНО ПЛЕВАТЬСЯ СЛЮНЯМИ ВСЕХ ЦВЕТОВ РАДУГИ ПО ВАШЕМУ ЖЕЛАНИЮ.

— Выбирайте скорей! — кричал мистер Уонка, — Не можем же мы ждать целый день!

— А у вас тут нет чего-нибудь вроде Телевизионного Цеха? — спросил Майк Телик.

— Ну конечно, есть, — ответил мистер Уонка. — Вот эта кнопка.

И он указал пальцем на кнопку, рядом с которой висела табличка: ТЕЛЕВИЗИОННЫЙ ШОКОЛАД.

— Ура! Это как раз для меня! — завопил Майк Телик и сейчас же ткнул большим пальцем в указанную кнопку.

В тот же миг раздался громкий свистящий звук, двери с лязгом захлопнулись и лифт, как ужаленный, сделал внезапный скачок. Причем скачок в сторону. Все пассажиры (кроме мистера Уонка, который держался за ременный поручень, свисавший с потолка) полетели кувырком.

— Поднимайтесь, поднимайтесь! — закричал мистер Уонка, давясь от смеха.

Но едва только они с трудом вернулись в вертикальное положение, как неожиданно лифт резко изменил направление и повернул за угол. И наши путешественники снова оказались на полу.

— Помогите! — закричала миссис Телик.

— Позвольте предложить вам руку, мадам! — галантно сказал мистер Уонка. — Ну, вот и отлично. А теперь возьмитесь за поручень. Это ко всем относится. Наше путешествие еще отнюдь не закончено.

Дедушка Джо поднялся на ноги и уцепился за поручень, а маленький Чарли, который до поручня достать не мог, за неимением лучшего обхватил обеими руками дедушкину ногу.

Лифт мчался вперед как ракета. Впрочем, теперь он уже начал подниматься вверх, но не вертикально, а по наклонной плоскости, словно взбирался по склону крутого холма. А потом, как будто поднявшись на его вершину, вдруг камнем рухнул вниз. Чарли почувствовал, что содержимое его желудка поднялось к самому горлу.

— Эй, куда это мы? — закричал дедушка Джо.

— Канат оборвался! Сейчас мы разобьемся! — взвизгнула миссис Телик.

— Успокойтесь, дорогая леди, — ободряюще похлопал ее по плечу мистер Уонка.

Дедушка Джо сверху вниз поглядел на Чарли, который изо всех сил держался за его ногу.

— Ты в порядке, малыш?

— Здорово! — прокричал в ответ Чарли. — Как с горы на санках!

Между тем сквозь стеклянные стены лифта можно было видеть удивительные и невероятные картины, калейдоскопом мелькавшие за стеклом:

огромный желоб, из которого сочилась вязкая, густая коричневая жидкость…

гигантский скалистый ирисковый монолит, от которого симпатимпасы, связанные для страховки веревками, откалывали с боков крупные куски…

какая-то машина, выдувавшая снежные вихри сахарной пудры…

дымящееся озеро горячей расплавленной карамели…

деревня симпатимпасов с крошечными домиками и сотнями ребятишек, ростом не больше четырех дюймов, играющими прямо на улицах…

Тем временем лифт вышел из пике и снова двигался горизонтально. Но казалось, что теперь он мчится еще быстрей, чем прежде. Чарли даже слышал, как ветер свистел снаружи, когда лифт рывком устремлялся вперед, потом резко поворачивал, потом устремлялся вверх, потом вниз, потом снова вверх, потом…

— Меня сейчас вырвет! — вся позеленев, завопила миссис Телик.

— Умоляю вас, не делайте этого! — сказал мистер Уонка.

— Попробуйте меня остановить! — огрызнулась миссис Телик.

— В крайнем случае сделайте это сюда, — любезно сказал мистер Уонка и, сорвав с головы свой великолепный черный цилиндр, перевернул его вниз дном и сунул под самый нос миссис Телик.

— Сейчас же остановите эту проклятую штуку! — приказал мистер Телик.

— К сожалению, это невозможно, — сказал мистер Уонка. — Он не остановится, пока мы не приедем на место. Остается только надеяться, что никто сейчас не пользуется вторым лифтом.

— Что еще за второй лифт? — взвизгнула миссис Телик.

— Лифт, который движется в противоположном направлении по тем же рельсам, что и наш.

— Черт побери! — закричал мистер Телик. — Вы хотите сказать, что мы можем столкнуться?

— Вообще-то, до сих пор мне везло, — ответил мистер Уонка.

— Теперь-то меня точно вырвет! — воскликнула миссис Телик.

— Ради бога! — вскричал мистер Уонка. — Умоляю вас, не сейчас! Мы уже почти приехали. Пожалейте мой цилиндр!

Через мгновение раздался скрип тормозов и лифт начал останавливаться.

— Веселая поездочка, нечего сказать! — проговорил мистер Телик, утирая носовым платком свое широкое потное лицо.

— Чтоб я хоть еще раз в жизни… — с трудом переводя дыхание, начала было миссис Телик, но тут двери лифта распахнулись и мистер Уонка сказал:

— Одну минуту! Послушайте меня. В этом цехе всем следует соблюдать предельную осторожность. Здесь много всяких опасных штуковин и их нельзя трогать без разрешения!

В противоположном углу комнаты — шагах в пятидесяти от камеры — за длинным столом располагался один-единственный симпатимпас. Он тоже был одет в ярко-красный скафандр и сидел, уставившись на экран очень большого телевизора.

— Вот мы и пришли! — восклицал мистер Уонка, подскакивая на месте от возбуждения. — Это Испытательный Цех, где проходит проверку мое самое последнее и самое великое изобретение — Телевизионный Шоколад.

— А что такое этот Телевизионный Шоколад? — спросил Майк Телик.

— Ради бога, мальчик, прекрати меня перебивать! — не выдержал мистер Уонка. — Это изобретение работает при помощи телевидения. Сам я телевизора терпеть не могу. Смотреть его понемногу — еще туда-сюда, но дети, как правило, не могут делать это понемногу. Они готовы целыми днями торчать перед экраном…

— Прямо как я! — гордо сказал Майк Телик.

— Помолчи! — вмешался его отец.

— Благодарю вас, — сказал мистер Уонка. — А сейчас я покажу вам, как работает мой замечательный телевизор. Но для начала я хочу спросить вас, знаете ли вы, как работает обычный телевизор? Это очень просто. На одном конце, откуда берется картинка, стоит большая камера, которая что-то фотографирует. Потом эти фотографии расщепляются на миллионы мельчайших кусочков, таких маленьких, что их нельзя увидеть человеческим глазом, а потом эти кусочки с помощью электричества выстреливаются в воздух и летят, пока не уткнутся в антенну на крыше чьего-нибудь дома. Тогда они моментально спускаются по проводу к задней стенке телевизора, проникают внутрь и там крутятся и вертятся как в игрушечном калейдоскопе, пока каждый из них не встанет на свое место, и — пожалуйста! — картинка появляется на экране.

— Телевизор работает не совсем так! — заявил Майк Телик.

— Ты должен извинить меня, — сказал мистер Уонка, — но я слегка глуховат на левое ухо и совершенно не слышу, что ты говоришь.

— Я говорю, что телевизор работает не совсем так! — во всю глотку проорал Майк Телик.

— Ты очень хороший мальчик, — сказал мистер Уонка, — только слишком много разговариваешь. Так вот. Когда я в самый первый раз увидел, как работает обычный телевизор, мне пришла в голову потрясающая идея. «Интересно, — подумал я, — если эти ребята могут расщеплять фотографию на мелкие кусочки, посылать ее по воздуху и снова собирать на другом конце, то почему я не могу проделать то же самое с плиткой шоколада? Почему я не могу послать по воздуху самую настоящую плитку шоколада в виде маленьких кусочков, а на другом конце собрать ее целиком?»

— Это невозможно! — сказал Майк Телик.

— Ты так думаешь? — воскликнул мистер Уонка. — А теперь смотри! Сейчас я телепортирую плитку моего самого лучшего шоколада из одного конца этой комнаты в другой. Эй, там, приготовиться! Принести шоколад!

В тот же момент вперед вышли шесть симпатимпасов, держа на плечах самую большую плитку шоколада, какую Чарли приходилось когда-либо видеть. Она была размером с матрас, на котором он спал дома.

— Необходимо, чтобы она была такой большой, — объяснил мистер Уонка, — потому что на экране все гораздо меньше, чем в натуре. Когда по обычному телевизору показывают высокого человека, на телеэкране он не больше карандаша. Но продолжим. Приготовиться! Нет, нет! Стоп! Все сначала! Майк Телик! Отойди назад! Ты стоишь слишком близко от камеры, а от этой штуки идет очень опасное излучение. Оно в два счета может расщепить тебя на миллион мельчайших кусочков! Вот почему симпатимпасы носят эти скафандры! Они предохраняют от излучения. Так! Уже лучше! Отлично! Начали! Мотор!

Один из симпатимпасов ухватился за большую ручку и потянул ее вниз. Ослепительная вспышка!

— Шоколад исчез! — закричал дедушка Джо, всплеснув руками.

И точно. Огромная плитка шоколада словно растворилась в воздухе!

— Она в пути! — воскликнул мистер Уонка. — Сейчас она, расщепленная на миллион мельчайших кусочков, пролетает над нашими головами! А теперь сюда! Быстро!

Он (а вслед за ним и все остальные) ринулся в противоположный угол комнаты, где стоял большой телевизор.

— Внимание на экран! — кричал мистер Уонка. — Вот она! Вот она появляется!

Экран вспыхнул и зажегся. И тут внезапно в самой его середине возникла маленькая плитка шоколада!

— Хватай ее! — закричал мистер Уонка, все больше возбуждаясь.

— Как же я могу ее взять, — усмехаясь проговорил Майк Телик. — Ведь это же только изображение.

— Чарли Баккет! — прокричал мистер Уонка. — Тогда ты! Протяни руку и хватай!

Чарли дотронулся рукой до экрана и вдруг почувствовал, как в ней каким-то непостижимым образом оказалась плитка шоколада. От изумления он чуть не выронил ее на пол.

— Съешь ее! — скомандовал мистер Уонка. — Давай, давай, не стесняйся! Она очень вкусная! Это та же самая шоколадка, только в дороге она стала слегка поменьше!

— Это совершенно невероятно! — задыхаясь от волнения, проговорил дедушка Джо. — Это… это… это просто настоящее чудо!

— Только представьте себе, — продолжал мистер Уонка, — что будет, когда я запущу это по всей стране! Вы сидите дома и смотрите телевизор. Вдруг на экране вспыхивает реклама и голос диктора за кадром произносит: «ЕШЬТЕ ЛУЧШИЙ В МИРЕ ШОКОЛАД УОНКА! ЕСЛИ СОМНЕВАЕТЕСЬ, ТО МОЖЕТЕ ПОПРОБОВАТЬ ХОТЬ СЕЙЧАС!» И вы просто протягиваете руку и берете с экрана плитку шоколада! Ну как?

— Потрясающе! — воскликнул дедушка Джо. — Это перевернет весь мир!

Он был ростом не больше дюйма.

— Он стал совсем лилипутом! — воскликнул мистер Телик.

— Естественно, — ответил мистер Уонка. — А как могло быть иначе?

— Это ужасно! — простонала миссис Телик. — Что же нам теперь делать?

— В таком виде он не сможет больше ходить в школу, — сказал мистер Телик. — Его же там затолкают и затопчут!

— Он теперь ничего не сможет делать! — рыдала миссис Телик.

— Нет, смогу! — пропищал голосок Майка Телика, — Я смогу смотреть телевизор!

— Никогда! — рявкнул мистер Телик. — Я выброшу его в окно, как только мы придем домой! Хватит с нас телевизора!

Услышав эти слова, Майк Телик буквально впал в неистовство. С воплями и криками он начал скакать как сумасшедший по материнской ладони и даже пытался укусить ее за палец.

— Хочу смотреть телевизор! — верещал он. — Хочу: смотреть телевизор! Хочу смотреть телевизор! Хочу смотреть телевизор!

— Хватит! Ну-ка давай его сюда! — сказал жене мистер Телик.

Он снял мальчика с ее ладони и сунул в нагрудный карман пиджака, прикрыв сверху носовым платком: Карман сразу заходил ходуном от яростных попыток маленького пленника вырваться на свободу, а приглушенные вопли и крики доносились даже через платок..

— Мистер Уонка, — простонала миссий Телик, — как нам сделать, чтобы он снова вырос?

— Ну что ж, — произнес мистер Уонка, теребя бородку и задумчиво глядя в потолок, — это не так-то просто. Но маленькие мальчики невероятно эластичны. Они превосходно растягиваются. Пожалуй, мы сделаем йот что: мы пропустим его через специальную машину, с помощью которой я проверяю эластичность моей жевательной резинки. Возможно, таким способом нам и удастся вернуть его к прежним размерам.

— Я так вам благодарна! — проговорила миссис Телик.

— Не стоит, дорогая леди!

— И как вы думаете, на какую длину он может вытянуться? — спросил мистер Телик.

— Трудно сказать, — ответил мистер Уонка. — Возможно и на несколько миль. Правда, он станет тогда ужасно тонким. Любая вещь становится тоньше, когда ее растягивают.

— Вы имеете в виду жевательную резинку? — спросил мистер Телик.

— Совершенно верно!

— И до какой же степени тонким он станет? — тревожно спросила миссис Телик.

— Понятия не имею! — ответил мистер Уонка, — Впрочем, это абсолютно не важно, потому что мы можем запросто сделать так, что он снова поправится. Нужно только дать ему тройную супердозу моего замечательного Поливитаминного Шоколада, который содержит огромные количества витамина А, витамина Б, витамина В, витамина Г, витамина Д, витамина Е, витамина Ж, витамина 3, витамина И, витамина К, витамина Л, витамина М, витамина Н, витамина О, витамина П, витамина С, витамина X витамина Ф, витамина X, витамина Ц, витамина Ч, витамина Ш, витамина Щ, витамина Ъ, витамина Ы, витамина Ь, витамина Э, витамина Ю и — хотите верьте, хотите нет — даже витамина Я. В этом шоколаде нет только двух витаминов: витамина Р, потому что от него у человека вырастают рога, как у коровы, и витамина Т, потому что от него начинает сильно тошнить. Но зато в нем содержится в очень небольших количествах самый редкий и самый чудесный витамин из всех — витамин Уонка!

— А что будет от этого витамина с нашим Майком? — тревожно спросил мистер Телик.

— От этого витамина пальцы ног становятся такими же длинными, как пальцы рук…

— Нет! — вскричала миссис Телик.

— Не говорите глупостей, — сказал мистер Уонка. — Это же ему очень пригодится в жизни — он, к примеру, сможет играть на рояле ногами.

— Но, мистер Уонка…

— Не спорьте, пожалуйста! — заявил мистер Уонка.

Он три раза щелкнул пальцами, и сейчас же рядом с ним откуда ни возьмись появился симпатимпас.

— Выполнить все эти распоряжения! — приказал мистер Уонка, вручив симпатимпасу листок бумаги с подробными инструкциями. — Мальчика найдешь в кармане отцовского пиджака. До свиданья, миссис Телик! До свиданья, мистер Телик! И не глядите так хмуро! Все уладится, уверяю вас, все уладится!

А в этом время в другом углу комнаты симпатимпасы, встав вокруг гигантской камеры, уже стучали в свои барабаны и медленно, ритмично раскачивались в такт песне.

— Снова они за свое! — сказал мистер Уонка. — Боюсь, они без этого не могут.

Маленький Чарли поймал руку дедушки Джо. Теперь они оба стояли рядом с мистером Уонка в центре длинной, ярко освещенной комнаты и слушали новую песню симпатимпасов. А пели они вот что:

— Я от души поздравляю тебя! — восклицал он. — От всей души! Я восхищен! Лучше нельзя было придумать! Просто превосходно! Ты знаешь, с самого начала у меня было предчувствие, что победителем окажешься именно ты. Отлично, Чарли, отлично! Великолепно! Настоящее веселье теперь только начинается! Но нам некогда бить баклуши. Сейчас у нас даже меньше времени, чем было раньше! До конца дня еще куча разных дел! Подумайте только, какие приготовления нам нужно сделать и скольких людей захватить с собой! Но, к счастью, у нас есть наш стеклянный лифт, с которым все будет гораздо быстрее! Прыгай сюда, дорогой Чарли! И вы, дорогой сэр! Нет, только после вас! Вот так! Ну, а теперь, теперь я буду выбирать кнопку!

Сверкающие голубые глазки мистера Уонка ненадолго остановились на лице Чарли.

«Сейчас произойдет что-то чудесное», — подумал мальчик.

Но он ни капельки не боялся. Он даже не был взволнован. Ему было только ужасно интересно. Примерно так же чувствовал себя и дедушка Джо, и, не отрывая глаз, следил за каждым движением мистера Уонка. А тот в это время старался дотянуться до одной из кнопок на потолке стеклянного лифта. Оба, Чарли и дедушка Джо, вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что написано на табличке около этой кнопки.

Там значилось: ВВЕРХ И НАРУЖУ

«Вверх и наружу? — удивился Чарли. — Интересно, что это за цех?» Мистер Уонка нажал кнопку. Стеклянные двери закрылись.

— Держитесь крепче! — закричал мистер Уонка. И тут — хлоп! — лифт пулей рванулся вверх.

— Э-ге-гей! — закричал дедушка Джо.

Чарли, как прежде, уцепился за дедушкину ногу, мистер Уонка, как прежде, ухватился за ременный поручень, свисавший с потолка, но лифт на этот раз не делал резких поворотов и рывков — он шел вертикально вверх. Все выше, и выше, и выше. Все быстрей, и быстрей, и быстрей. Чарли даже слышал, как ветер свистит за стенами кабины.

— Э-ге-гей! — снова закричал дедушка Джо. — Ай да мы!

— Быстрей! — воскликнул мистер Уонка, ударив кулаком по стене лифта. — Еще быстрей! Если мы не увеличим скорость, мы не сумеем пробиться!

— Куда? — прокричал дедушка Джо. — Куда мы должны пробиться?

— Ха-ха! — воскликнул мистер Уонка. — Скоро увидите! Сколько лет я лелеял мечту нажать эту кнопку! Но до сих пор еще никогда этого не делал, хотя меня уговаривали много раз. Еще как уговаривали! Но меня останавливала мысль о том, что придется пробить большую дыру в крыше фабрики. И вот теперь, ребята, — вверх и наружу!

— Но вы же не хотите сказать, — закричал дедушка Джо, — вы же не хотите сказать, что этот лифт…

— Именно! — воскликнул мистер Уонка. — Именно это я и хочу сказать! Вверх и наружу!

— Но он же… он же… он же стеклянный! — выкрикнул дедушка Джо. — Он же просто разобьется вдребезги!

— Разумеется, он бы разбился, — со своей всегдашней безапелляционностью заявил мистер Уонка, — если бы не был сделан из такого прочного стекла.

Лифт мчался вверх — все выше и выше, все быстрей, быстрей… Трах-тара-рах!

Прямо над головами пассажиров раздался невыносимый грохот крушащегося дерева и ломающейся черепицы.

— Все кончено! — закричал дедушка Джо. — Мы погибли!

— Ничего подобного! — хладнокровно ответил мистер Уонка. — Мы пробились! Мы вырвались наружу!

Он был прав, как всегда. Лифт пробил насквозь крышу фабрики и, словно ракета, устремился прямо в небо. Яркое солнце било в его стеклянный верх. Через несколько секунд лифт был уже в тысяче футов над землей.

— Этот лифт сошел с ума! — закричал дедушка Джо.

— Не надо бояться, дорогой сэр, — спокойно проговорил мистер Уонка и нажал другую кнопку.

Лифт остановился. Он остановился и завис между небом и землей, словно вертолет. Немного покачиваясь, он висел над фабрикой и надо всем городом, который раскинулся внизу, как картинка с почтовой открытки! Сквозь прозрачный пол Чарли видел крошечные дома и улицы, покрытые толстым слоем снега. Это все-таки довольно жуткое ощущение — стоять на стеклянной площадке так высоко в небе. Кажется, что под ногами ничего нет.

— У нас все в порядке? — встревожился дедушка Джо. — Каким образом эта штука держится в воздухе?

— Сахарная энергия! — ответил мистер Уонка. — Это огромная сила. Поглядите-ка! — воскликнул он, указывая вниз.

— Вон идут остальные четверо! Они расходятся по домам.

— Увы! — ответил мистер Уонка. — С этим уже ничего нельзя поделать.

— Господи! — закричал Чарли. — Взгляните на бедную Веруку Солт и ее родителей. Они все в грязи с головы до ног!

— А вон и Майк Телик! — сказал дедушка Джо. — Боже мой, что они сделали с ним! Он же теперь нё меньше десяти футов росту!

— Его вытянули на машине для проверки на эластичность жевательной резинки. Но, кажется, малость перестарались, — ответил мистер Уонка.

— Это ужасно! — воскликнул Чарли.

— Наоборот! — заявил мистер Уонка. Ему очень повезло. Теперь за ним будут гоняться баскетбольные тренеры всей страны! Впрочем, — продолжил он, — нам пора оставить этих бестолковых детей. Дорогой Чарли, мне нужно сказать тебе одну очень важную вещь.

Мистер Уонка нажал новую кнопку, и лифт опять взмыл в небеса.

— Я так люблю мою шоколадную фабрику! — с чувством сказал мистер Уонка, глядя вниз.

Он сделал паузу и с самым серьезным выражением лица повернулся к мальчику:

— А ты, Чарли?

— Конечно, люблю! — воскликнул тот. — Это, наверно, самое замечательное место на всей земле!

— Мне очень приятно слышать это от тебя, — сказал мистер Уонка. Он выглядел серьезным, как никогда.

— Да, — продолжал он, в упор глядя на Чарли. — Мне действительно очень приятно услышать это именно от тебя, и я сейчас скажу тебе почему.

Мистер Уонка по-петушиному склонил голову набок, и в уголках его глаз заиграла лукавая усмешка.

— Видишь ли, мой мальчик, — заговорил он, — я решил отдать ее всю тебе в подарок. Когда ты немного подрастешь и сможешь сам ею управлять, вся фабрика станет твоей.

Чарли в изумлении уставился на мистера Уонка. Дедушка Джо раскрыл было рот, но не смог произнести ни слова.

— Это чистая правде, — широко улыбаясь сказал мистер Уонка. — Я в самом деле отдаю ее тебе. Надеюсь, ты не против?

— Отдаете ее ему? — задохнулся дедушка Джо. — Наверно, вы шутите!

— Я вовсе не шучу, сэр. Напротив, я совершенно серьезен.

— Но… но… почему вы вдруг решили отдать свою фабрику маленькому Чарли?

— Послушайте, — сказал мистер Уонка. — Я уже немолодой человек. Я гораздо старше, чем вы думаете, и не могу руководить фабрикой вечно. У меня нет семьи и, естественно, нет детей. Кто возьмет все это в свои руки, когда я совсем состарюсь? Должен же кто-то сделать это — хотя бы ради симпатимпасов! Разумеется, есть тысячи взрослых и умных людей, которые отдали бы все на свете, чтобы получить мою фабрику, но мне не нужны такие люди. Мне вообще не нужны взрослые. Взрослый человек не будет слушать меня — он не в состоянии учиться. Он захочет все делать по-своему, а не так, как нужно мне. И поэтому я решил взять ребенка. Доброго, восприимчивого, смышленого ребенка, которому, пока я жив, я мог бы передать все самые сокровенные секреты кондитерского дела.

— И для этого вы придумали Золотые Билеты? — воскликнул Чарли.

— Совершенно верно! — сказал мистер Уонка. — Я решил, что приглашу на фабрику пятерых детей, и тот, кто мне понравится больше других; станет победителем!

— Подождите, мистер Уонка, — заикаясь, проговорил дедушка Джо, — выходит, что вы совершенно серьезно надумали отдать всю свою огромную фабрику нашему маленькому Чарли? В конце концов…

— Сейчас не время спорить! — воскликнул мистер Уонка. — Нам еще нужно захватить с собой родителей Чарли и тех, кто захочет отправиться с ними. С сегодняшнего дня они все смогут жить прямо на фабрике! Они будут помогать мне управлять фабрикой, пока Чарли не вырастет и не сможет делать это сам. Где ты живешь, Чарли?

Чарли сквозь стеклянный пол посмотрел вниз на крыши домов, покрытые густым снегом.

— Вон там, — сказал он, указывая пальцем. — Вот этот маленький домик на краю города. Самый маленький из всех…

— Вижу! — закричал мистер Уонка.

Он нажал несколько кнопок, и лифт устремился прямо к дому Чарли.

— Боюсь, мама не сможет поехать с нами, — грустно сказал Чарли.

— Но почему же?

— Потому что она не может бросить бабушку Джозефину, бабушку Джорджину и дедушку Джорджа.

— Но они тоже могут поехать с нами.

— Они не могут, — сказал Чарли. — Они совсем старые и уже двадцать лет не встают с кровати.

— Тогда мы их возьмем с собой вместе с кроватью, — решительно заявил мистер Уонка. — В нашем лифте найдется место и для кровати.

— Кровать нельзя вынести из дома, — сказал дедушка Джо. — Она не проходит в дверь.

— Не будем отчаиваться! — воскликнул мистер Уонка. — Нет ничего невозможного! Вот увидите.

Лифт уже висел над крышей маленького домика семьи Баккетов.

— Что вы хотите сделать? — закричал Чарли.

— Я хочу опуститься вниз и взять их с собой, — ответил мистер Уонка.

— Каким образом? — спросил дедушка Джо..

— Через крышу, — спокойно ответил мистер Уонка, нажимая очередную кнопку.

— Нет! — закричал Чарли.

— Остановитесь! — закричал дедушка Джо.

С невероятным грохотом лифт ввалился сквозь крышу прямо в спальню, где лежали на своей кровати бабушка Джозефина, бабушка Джорджина и дедушка Джо. На испуганных стариков, которые уже подумали, что настал конец света, дождем посыпались обломки досок, куски кирпича, цемента и черепицы, пыль, грязь и кучи пауков и тараканов с чердака. Бабушка Джорджина упала в обморок. Бабушка Джозефина выронила свою вставную челюсть. Дедушка Джордж забрался с головой под одеяло.

На шум из соседней комнаты прибежали мистер и миссис Баккет.

— На помощь! — кричала бабушка Джозефина.

— Не бойся, дорогая жена, — сказал дедушка Джо, выходя из лифта, — это всего лишь мы!

— Мама! — закричал Чарли, бросаясь в объятия миссис Баккет. — Послушай! Мы переезжаем жить на фабрику мистера Уонка и будем помогать ему управлять фабрикой, а потом, когда я вырасту, он отдаст ее мне и…

— Что ты несешь? — спросила миссис Баккет.

— Посмотри, что стало с нашим домом! — воскликнул мистер Баккет.

— Теперь это куча развалин!

— Дорогой сэр! — заговорил мистер Уонка, выскочив вперед и дружески пожимая руку мистера Баккета. — Вы не представляете, как я счастлив познакомиться с вами! Не стоит беспокоиться о вашем доме. С сегодняшнего дня он вам больше не понадобится!

— Кто этот ненормальный? — взвизгнула бабушка Джозефина. — Он чуть не убил нас всех!

— Это, — произнес дедушка Джо, — сам мистер Уилли Уонка!

Немало времени пришлось потратить Чарли и дедушке Джо, чтобы в подробностях изложить, как они провели этот день. Но даже после всех рассказов домочадцы, как один, наотрез отказались переезжать на фабрику.

— Я хочу умереть в своей кровати! — кричала бабушка Джозефина.

— И я тоже! — плакала бабушка Джорджина.

— Никуда я не поеду! — заявил дедушка Джордж.

И тогда мистер Уонка, Чарли и дедушка Джо, не обращая внимания на протестующие крики, вкатили в лифт кровать со стариками и следом втолкнули мистера и миссис Баккет. Потом вскочили туда сами, и мистер Уонка нажал кнопку. Двери закрылись, бабушка Джорджина вскрикнула, а лифт, резко оторвавшись от пола, через дыру в потолке устремился в открытое небо.

Чарли взобрался на кровать к трем оцепеневшим от ужаса старикам и старался, как мог, успокоить их.

— Не бойтесь, — говорил он. — Это совсем не опасно! Скоро мы будем в самом замечательном месте на свете!

— А там найдется что-нибудь поесть? — спросила бабушка Джозефина. — Я просто умираю от голода! Да и все остальные тоже!

— Что-нибудь поесть? — со смехом воскликнул Чарли. — О, скоро вы сами все увидите!