Клод д'Иже Новое собрание химических философов

Новое собрание химических философов

Мне надо признаться в том, что вы найдёте в этой книге некоторые несколько трудные для понимания выкладки, и я предупреждаю: есть области высшей магии, требующие от человека для их понимания во всей полноте мужества и закалки; по крайней мере надо следить, чтобы для низких людей они не стали причиной бреда, что, впрочем, меня мало волнует; я предпочитаю принести пользу двум или трём читателям, нежели доставить удовольствие тысяче… Хотя и можно то здесь, то там разыскать следы, и по ним близко подойти к твёрдой ИСТИНЕ, но эти следы не увидит тот, у кого нет увеличительного стекла, ибо то, что я хочу оставить во тьме, я никогда не буду растолковывать более ясно…»

Дузтан (Douzetemps, т. е. букв.: Двенадцать Времён) в «Письме к Феофилу» (Lettre à Théophile)

«Читай и перечитывай с пользою для себя эту книгу, ибо из неё без труда узнаешь, воистину ли ты на правом пути к прекраснейшему созданию Художества (Art) и Естества (Nature); cue необходимо и для обретения чаемого блага и для того, чтобы избежать, если ты мудр, ущерба от напрасных и утомительных трудов при разгадывании простецами презираемой Тайны Науки, отворяющейся лишь истинным Философам, впрочем, очень немногим».

Никола Сальмон. «Герметический словарь» (Nicolas Salmon. «Dictionnaire Hermétique»)

«Солнце соединяет всё и передаёт всем прочим сущностям силу соединения. Отрицая это, лишишься света. Влажные сущности охвачены отчаянной любовью к луне. Лишённые таковой любви, они засыхают».

Отец Афанасий Кирхер (Le Père Athanase kircher)

«Тот, кто первым совершал трансмутацию, не имел пред собою книги, но следовал естеству и следил за его работой».

Никола Валуа (Nicolas Valois)

«Милость, данную тебе Небесами,

Передай, как ученик, Делу рук ты

Лишь один есть путь — его знают сами

Учёные мудрецы — един круг то».

«Авгурическая Хризопея» («Augurelle Chrysopee»)

«Вы не достигнете цели без озарения, терпения и мужественного ожидания, ибо нетерпеливому двери искусства затворены. Вы хотите овладеть великой тайной; неужели же не потрудитесь ради этого?»

«Собрание философов» («Turba philisophorum»)

«Скажи мне, где ты это видел, где научился? Что до меня, то я научился, много читая, бодрствуя, довольствуясь малым в пище и ещё меньшим в питии. Мои друзья растратили всё в ночных винопитиях, я же ночами жег в лампе масло, читая книгу».

Авиценна. «Беседы» (Avicenne. «Dictio») — VI, chap. XVII

«Знание человеком всеобщего принципа зависит от состояния его духа. Дух, свободный от страстей, ведает таинственную сущность. Дух же страстей знает только её следствия».

Лао-Цзы. «Дао-дэ-цзин»

Введение

Издавая эту книгу в наши беспокойные времена, мы не стремимся ни сделать наших жаждущих властвовать и обольщаться современников герметиками, ни указывать химикам на их заблуждения.

Наша скромная цель — восстановить утраченный образ Алхимии, этой Науки наук и, собирая в её полях по колоску, указать внимательному читателю на истинное учение. Ибо многие говорят о Священном Искусстве, но немногие знают, что оно такое.

Века и века Алхимия в бдительно оберегаемой герметическим драконом крепости хранит себя от профанов, любопытных (amateurs curieux) и просто алчных людей. Всегда находились недобросовестные, берущиеся за всё что угодно работники, но все они неизменно натыкались на запертые врата нашей Науки. Сегодня соблазны сеют знатоки волшебства, магии и особенно приспособленной к нуждам Запада йоги — короче, все эти «оккультисты», распространители заблуждений и ложных учений. Благодаря своему трансцендентному характеру, исключающему какую-либо связь с этими лжеучениями, алхимия обрела место в первом ряду традиционных наук. Она открыта лишь истинным философам, ибо у неё нет иной цели, кроме прославления Бога через работу над подчинённой ему материей.

Сегодня, когда приближается конец нашего цикла, а быть может, и конец всего человечества, невозможно обещать читателю никаких новых откровений. Мы сохраним завесу, налагаемую традицией[6]. Ни один адепт не будет обычными словами именовать фазы наших операций. С человеческой точки зрения, это вообще невозможно, поскольку речь идёт о вещах невыразимых и несказанных, хотя и вполне познаваемых.

Но даже если в некий великий день тайна и будет открыта, «труд» нашего Делания не станет от этого легче. (В случае узурпации, — как гласит «Чистейшее Откровение», — полного знания наших тайн недостойным, у него ничего не получится, ибо деланием управляет воля Божия. Знай он даже в совершенстве, какие нужны в нашем Искусстве вещества и режимы, он потерпит крах. Ибо сердце его не очищено, а вера мала.)

Только для таких Истинных Адептов-Герметиков, как Возлюбленный Апостол, с Креста прозвучало Слово, указующее на Марию: «Сын, вот Мать твоя». Подобно апостолу, они ведут её в свой дом и ждут часа Успения и небесного восхождения; подобно апостолу и вместе с ним они совершают бдение на Горе[7]. Нам не следует превышать меру в изложении правил «работы» («travail»), принятую всеми нашими авторами; оперативные подробности могут быть переданы только устно при посвящении или же отрыты непосредственно, как «Donum Dei»[8]. Сама по себе практика — вещь весьма тонкая (tres delicate) и доступна только полноценному во всех отношениях Алхимику.

V. Андреа Альциати. «Книга эмблем». Augsburg, 1531.

Якорь, уловляющий рыбу — замечательный образ фиксации ртути, восходящий как минимум ко временам раннехристианской Disciplina Arcani. — О.Ф.

Почти каждый начинал свои физические работы (essais physiques) с веществ негодных и не имеющих отношения к «Каноническому Деланию» («l’Œuvre canonique»); ибо ни один трактат никогда прямо не именовал нашу материю и не указывал на порядок операций; это оставалось между мастером и учеником. Но все авторы — от Гермеса до Зосимы Панаполитанского, а от этого последнего до Килиани и Фулканелли говорили об одной и той же вещи, использовали один и тот же язык и символы, разъясняли одни и те же приёмы. Истина одна и та же повсюду, и всякой своей обители она придаёт постоянство и стойкость. Так мы обретаем сияющее свидетельство пребывающей прежде всякого опыта алхимической реальности, неподменяемой никакой ложью, реальности, единодушно и неизменно признанной и пронесённой сквозь века традиции.

Ещё недавно в научных кругах было принято считать, будто бы Лавуазье нанёс Алхимии удар, от которого та уже не могла оправиться, но как он мог это сделать, ничего не смысля в науке, истинные адепты которой, крайне немногочисленные, существовали тогда, как, впрочем, и сегодня, за рамками официальной науки, да и самого общества?

Но сегодня мы возвращаемся к имеющей тысячелетнюю историю концепции единственной и единой материи (matière unique), меняющей лишь виды и формы; возвращаемся после длительного блуждания в потёмках слепого, презревшего духовные законы позитивизма, дальнейшее развитие которого стало опасным.

Алхимия, по крайней мере, для таких её адептов, как Василий Валентин, Фламель, Раймонд Луллий, Никола Валуа, Ле Тревизан и некоторых других — не сон, не грёза, не мечта, но неотменимая реальность.

Нашей целью при написании этой книги было не опрощение (vulgarisation) науки, но помощь всем искренним исследователям в их, вопреки соблазнам века сего, поисках точных, извлечённых из трудов лучших авторов указаний, способных, как мы искренне верим, помочь отделить истину от заблуждений и прямого обмана оккультистов.

В уединении и покое, если возможно, сельском, пусть обретут они необходимую для трудов чистоту, душевное равновесие и духовный мир. Пусть ничто внешнее, особенно человеческое любопытство, не мешает исследователю и не делает печаль от возможных неудач постоянной. Нельзя давать волю в большей или меньшей степени присущим всякому человеку скептицизму и материализму настолько, чтобы последние полагали препятствия обретённому Знанию.

Вопреки убеждённости многих в том, что Алхимия породила химию, а сами алхимики с той поры исчезли (это утверждение содержит сразу две ошибки), до сего времени несомненно остались «последователи» «золотой химеры» («chimère dorée») и верные «Узкому Пути» («Etroite Voye»). Но считать, что истинных алхимиков много — великая иллюзия. Разве не утверждает в «Герметическом Триумфе» Лиможон де Сен-Дидье: «Помни, дитя Вéдения, что знание нашего магистерия рождается от небесного вдохновения (l’inspiration du Ciel), а не от самостоятельно обретаемого света»? Другие философы писали, что знание тайн Великого Делания — дар или Бога, или друга. В том и другом никогда не чувствуют недостатка «бедные труженики небесного земледелия» («pauvres hommes labourants en agriculture céleste»), ибо традиция никогда не затеряется, если хранить её в чистоте и тайне. Бог[9] отметит своим даром каждого достойного служить и передавать служение. Все, кто знает, что Делание требует веры, смелости, терпения и, прежде всего, смирения, не могут не понимать: алхимиков мало, очень мало. Не забудем предупреждение Рабле. Знание требует «смелости, мудрости и могущества; смелости, ибо опасно; мудрости, ибо повелевает только ему следовать; могущества, ибо следующий ему уже только ему и принадлежит». Вот почему философская работа несовместима с обыкновенным и банальным существованием, избираемым большинством. Алхимия, словно прекрасная молодая женщина — госпожа сладострастия, но абсолютно требовательная. Вот о чём предупреждает, протягивая руку любопытствующим об Алхимии в своём предисловии мудрый списатель анонимного трактата и щедрый вождь: «…трудолюбивые усилия первой операции; долгота второй; разнообразие режимов; точность наблюдения цветопереходов; постоянное внимание, сопряжённое с отказом от любых иных дел, от бесед, от прогулок, от развлечений, смерть для жизни гражданской — всё это, я утверждаю, оттолкнёт вас от людей, и к тому же, вовсе не обязательно приведёт к чаемой цели».

По ходу чтения этого труда читатель, надеюсь, поймёт, как правы были Ле Тревизан, Василий Валентин, Космополит, Фламель, Филалет и все, кто на протяжении долгих веков видел в самих исследованиях цель своего труда и смысл существования.

Чем ближе полное преображение этой земли, тем более всеобъемлющим, абсолютным и всеотменяющим становится идеал нашей науки, единственное оправдание нашей жалкой жизни.

Из тьмы человек идёт к свету; само стремление познать свет доказывает, что свет есть. Исследования адепта не могут быть бесполезны; сама идея о вышнем доказывает бытие вышнего.

И это невозможно, чтобы Бог не вручил средства познания великих начал (grands principes) естества, ибо все естественные проявления (phenomenes) Он предусмотрительно разложил пред нашим взором[10].

VI. Драгоценные латинские акростихи, составляющие подписи к удивительным гравюрам, содержащимся в «Сокровище философии Древних» Баранта Сандерса ван Гельпена.

Barent Coenders van Helpen. Thresor de la philosophie des Anciens… — Лествица Мудрецов — L'Escalier des Sage. Cologne, 1693, in-fº. — Прим. автора.

Буквальный перевод акростихов с латыни:

АЛХИМИЯ — Трудоёмкое искусство, с помощью огненной влаги превращающее металлы в золото

ХАОС — Жар Влажность Холод Сокровенная Полнота

ЖАР — Всемогущий Творец Света Царь Мира

ЛЮБОВЬ — Творец Мира Всемогущий Царь

ОГОНЬ — Радостно порождает природа огненное солнце

ОГОНЬ — В Геенне огонь нашей науки

ВОЗДУХ — Я Царица, порождающая золото

ВОДА — Белый цвет, влекущий золото

ЗЕМЛЯ — Вместилище трёх элементов являет собой золотой рудник

СУЛЬФУР — Медленно разделяя, Философ восстанавливает гомогенную вязкость

МЕРКУРИЙ — Я создаю красное снадобье и универсального царя в солнечном чреве

СОЛЬ — Только над более высоким тружусь

Алхимия

Любопытные, невежественные и боязливые, перелистывая наш скромный труд, могут воскликнуть: «Святая Варвара! Вот он, безбожный суфлёр, занимающийся по ночам своей Алхимией!» Но нас это не задевает: Алхимия не противоречит повелениям Бога, ибо наше Искусство есть подражание началам (principes) Естества.

Книга эта написана во славу нашей энтелехии[11], как именует её Разес в своём третьем письме, а великий Франсуа Рабле — в V книге «Пантагрюэля»[12].

«Человек не есть первоматерия (matière première), вопреки взгляду на Алмихию под особым углом зрения некоторых мистиков, плохо понявших Якоба Бёме», — говорит Аргос и добавляет: «Нашей Великой Матери (Notre Grand Mère) нет дела до стыдливости людей, до лицемерных человеческих условностей, ибо она творит беспрерывно». Только древние фаллические обряды и богатая иконография этого естественного культа (culte naturel), ложно толкуемые толпой, ярко и откровенно отображают естество, роль и назначение двух философских действующих лиц (acteurs): активного (agent) и пассивного, серу (soufre, сульфур) и ртуть (mercure, меркурия).

«Наша наука так же достоверна, так же основана на фактах и точна, как оптика, геометрия или механика; её результаты так же осязаемы, как, допустим, в химии. Пусть воодушевление и личная вера побуждают нас к действиям и служат нам подспорьем, пусть они в какой-то мере определяют наши поступки, направляют поиски, всё же мы должны следить, чтобы они не вводили нас в заблуждение, должны подчинять их логике, рассудку, заставлять склоняться перед критерием опыта. Не будем забывать, что плутовство охочих до золота суфлёров, бессмысленные действия шарлатанов, нелепые домыслы невежественных писак подорвали доверие к герметическим истинам. Надо хорошо разбираться в вопросе и чётко излагать свои взгляды. Каждое слово должно быть взвешено, каждая мысль подвергнута тщательному анализу. Алхимия нуждается в очищении — а загрязняли её порой даже её приверженцы — от этого она только окрепнет и станет здоровее, не утратив никоим образом ни очарования, ни своей таинственной притягательности»[13].

В алхимическом делании человек не совершает творения (création) в божественном смысле. Первой тайной (le secret initial) Великого Делания является опознание (identification) материи и минеральной спермы (matière et sperme minéral). Это и есть самое трудное и самое сокрытое; всё остальное известно.

Затем во чреве Естества (Nature) при содействии Художества (artifice) мудрого и учёного человека, поддерживаемого нерушимой верой в милость Божию, без которой ничего не может быть вообще, совершаются роды руды (génération mineral).

Алхимия — сакральная наука, духовная в своей природной сущности, дарующая жизнь «царственному ребёнку» («enfant royal»), плоду рудной любви (amour^IV minéral), проистекающему от рода космической четы (couple cosmique) — Солнца и Луны.

Так, на высочайшем уровне, совершается участие Адепта во всеобщем Искуплении (Rédemption universelle). Но мало кому из людей предоставлена исключительная привилегия помогать (assister) при пещном^V рождении новой Земли и видеть восхождение Нового Солнца на «Небо Философов»^VI.

Рене Генон в своих «Заметках о христианском эзотеризме» обращал внимание на «ошибочное приписывание древним алхимикам, всегда указывавшим на духовную природу их науки, только лишь работы с материей». Конечно, нет истинной Алхимии вне совершенного познания метафизических начал (principes métaphysiques) и вне молитвы, но нет её и вне ежедневного общения (communion) алхимика с естеством (nature), с его Материей (Matière), его Беатриче, госпожой (dame) всех мыслей его, вне лабораторного, пещного опыта.

Рене Генон также пишет[14]: «…нет инициации вне специальных, особым образом установленных, обрядов (rites). Этим она отличается от мистических реализаций, падающих с высот заоблачных, если так можно выразиться, неизвестно как и почему; напротив, инициация основана на позитивных научных законах (lois scientifiques positives) и строгих технических правилах; на этом следует настаивать, дабы избежать какого-либо непонимания её истинной природы». И далее: «Именно эту технику осязания "духовных влияний" называют Священническим или Царским Искусством (l’Art Sacerdotal et l’Art Royal); с другой стороны, речь идёт о сакральной и традиционной науке, хотя и иной, нежели обычная (profane) наука, но не менее, а даже более позитивной (positive) в истинном смысле слова». Это замечательное (хотя сам Генон имеет в виду иные пути) определение традиционной Алхимии, из которого Адепт с успехом извлекает «позитивный свет» («la lumière positive») и Рубин Премудрых во Христе^VII (Rubis des Christosophes). Испытывая огромное уважение к труду Рене Генона, не можем всё же не отметить его, как и всех «ярых спиритуалистов», ошибку, заключающуюся в смешивании истинных Алхимиков со «сжигателями угля»^VIII, суфлёрами, обычными химиками и гиперхимиками (hyper-chimistes). Все, занятые пещным деланием, для него — суфлёры.

На самом же деле достойные своего имени Алхимика не имеют ничего общего со всяческими сжигателями и гиперхимиками, ибо:

1° Алхимия есть дар Божий,

2° обнаружить (identifier) материю, знать операции и быть искусным в ручной работе недостаточно,

3° Алхимия есть «Месса» для очень немногих[15]^IX,

4° избранный минерал, дабы воспринять воздействие (vibration) Fiat Lux, должен быть очищен от всякой нечистоты,

5° «прилив» («Influx») не должен встречать никакого препятствия, связанного с несогласованными (inharmoniques) «преформациями» рудника (minière),

6° алхимик, любовно возделывая минеральное (рудное) царство и облегчая его искупление, извлекает из него познание мистерий (mystères) мира,

7° практика Великого Делания служит постепенному духовному восхождению (ascèse) человека,

8° существуют обряды (rites) очищения минерала с помощью преимущественно Воды и Огня,

9° алхимическое очищение на «каббалистическом (kabbalistique) и кабалистическом (cabalistique) языке называется растворением или "обдиранием коры" (dissolution des écorces)»[16],

10° истинная духовная, оперативная и естественная Алхимия — один из самых совершенных путей обретения Божественного Света, «единственной сущности (essense) всего духовного, единственного оправдания существования (existence) и конечной цели Делания».

Каким бы отталкивающим и пугающим не казался наш метод и трудным путь, да не утомимся идти. Дорогу осилит идущий. Небо предостерегает нас, дабы не способное достичь цели большинство отошло в сторону. «Вéдение (la Science) многое обещает и даёт множество выгод, но только тем, кто достоин и способен исполнить всё».

Матжиои^X писал[17]: «Подходя к Сфинксу, не задавай вопросов необдуманно; колебаться позволено только прежде начала действия; тронувшись в путь, останавливаться небезопасно. Как сказал мне один из самых великих и самых благосклонных Мудрецов, учивших меня, "шаг за шагом следуй по пути тайны; если остановишься в нерешительности, она, подобно преследуемой тигрице, повернётся к тебе и тебя поглотит"».

Приведём также очень интересный отрывок из статьи в «Etudes Traditionnelles»[18]^XI, написанной таинственным неизвестным:

«Желающий обрести освобождение в конце духовного пути, идя по нему, обнаруживает, что по рукам и ногам связан неопознаваемыми силами. Лучше было бы сказать, что тот, кто притязает на некую степень метафизической реализации и в то же время неспособен опознать в окружающих его человеческих сообществах космогонические сущности, сильно ошибается в оценке своего состояния; ибо метафизическое проходит сквозь физическое; умение правильно опознавать и правильно относиться к физическому есть безусловное достоинство, а способность управлять им ещё выше. Пусть помнят об этом полагающие себя свободными от физических и космогонических воздействий разного порядка просто потому, что они не понимают ни естества, ни важности связей, чрез которые эти воздействия проявляются.

Мы не собираемся отрицать особой значимости проблемы Бытия (l'Etre), его эволюции и проблемы судьбы, которая так привлекала нас, когда мы делали первые шаги в области традиционных наук. Но потом мы сочли необходимым ограничить область нашего исследования строгими рамками Алхимии.

Когда мы совершаем Великое Делание, материя открывает нам таинство (mystère) удела человеческого и указывает на конкретный след духовного развития, видимый в её чреве (sein). Прежде всего надо обращать внимание на особое, более того, главное значение пассивной сущности (substance) в неотменимом и естественно необходимом процессе (Бог не может ничего совершить без Неё). Вот почему вослед старым мастерам повторим знаменитое изречение: тело (corps) на тело не действует, дух же действует на оба тела. Надо ясно уразуметь: тела не могут возвыситься дуновением (souffle), то есть сульфуром (souffre, серой), если оба они пропорционально не достигнут высшего состояния совершенства и чистоты. Лишь тот, кто не ведает, что в нашем дольнем мире преобладает материя, не ведает, как сильна её месть. Mens agitat molem[19] но также mens sana in corpore sand[20].

VII. «Собрание Философов» («Turba Philosophorum»).

Так оно выглядело в 1572 г., когда увидело свет в Базельском издании «Auriferœ artis, quam chemiam vacant». Перед нами гравюра, изображающая древнегреческих философов, беседующих о единственно интересующем нас Камне. Благодаря любезной помощи Глеба Бутузова, канадского исследователя, нам удалось разобраться в исторической стороне вопроса. Состав персонажей философского собрания в зависимости от трактовок мог меняться, но традиционно считается, что среди них присутствуют девять философов: Иксимидр, Эксумдур, Анаксагор, Пандульф, Арислей, Лука, Локустор, Пифагор и Эксимен, а если учитывать арабскую огласовку (поскольку латинский текст представляет собой перевод с арабского), как замечает Глеб Бутузов, то перед нами (согласно исследователю Плесснеру): Анаксимандр, Анаксимен, Анаксагор, Эмпедокл, Архелай, Левкипп, Экфант, Пифагор и Ксенофан. Иными словами, почти полный список досократиков.

«Turba Philosophorum» не только во времена Средневековья, но и по сей день считается авторитетнейшим алхимическим трактатом. Ирония и дерзость Клода д'Иже заключалась в том, что он назвал свой собирательный труд «Новым Собранием Философов», не забывая, таким образом, почтить старое Собрание. — О.Ф.

Некоторые философские школы полагают материю в большей или меньше степени иллюзорным или даже негативным началом. Такой «акосмизм» мы найдём в индийских Упанишадах, у неоплатоников и в учениях гностических и манихейских сект. Подхватила это учение и нынешняя Теософия. Истинное христианство учит нас, что материя сотворена Богом как нечто реальное и благое. Она, правда, большей частью не подчиняется человеческим нравственным законам и потому со времени первородного греха представляет зачастую опасность для человека.

Однако Иисус Христос искупил и возродил её своею милостью. Более того, чрез любимых Им учеников Он передал тайное откровение о возрождении (regeneration) всей земли

Igne Natura Renovatur Integra.

Послушаем Фулканелли[21]: «Чтобы составить себе представление о тайной науке, полезно присмотреться к труду земледельца или микробиолога, так как условия (conditions) нашей и их работы схожи. Природа предоставляет хлебопашцу землю и зёрна, микробиологу — агар-агар и споры, алхимику — необходимую металлическую почву и соответствующие семена. Если будут строго соблюдаться все условия (circonstances) для постоянного роста нашей специфической культуры, обильный урожай не заставит себя ждать…»[22] «Всякой вещи своё время, и всякому делу под небесами своё время», — говорит Экклезиаст. А надпись к «Фигурам Авраама Еврея» гласит: «Крестьянин, чтобы размножить плод семени, после посева даёт ему взрасти, созреть, а потом жнёт и делает муку и, когда она восходит чрез закваску, печёт хлеб. Таково же и получение нашего камня, при котором мы извлекаем семя из минерального царства и помещаем в землю, где оно возрастает, пока мы посредством нашей мудрости отделяем от него отбросы, возрастает в течение четырёх времён года. Осенью мы собираем преумноженные философским квасом (levain philosophique) плоды»[23]. Есть только одно делание, два вида работы, три режима, четыре операции, семь степеней каждого режима и двенадцать небесных домов для совершения четырёх операций.

«Разумей эту науку как знание четырёх Стихий (Eléments), а также времён и качеств, взаимно сменяющих друг друга: в этом все Философы согласны. Разумей также все вещи под Небесами, составленными из четырёх Стихий, познаваемых не зрением, но из их воздействия. Указывая на последнее, Философы под прикрытием учения о стихиях отворили вход в сие вéдение…»

Николай фламель. Сокровище Философии

(Nicolas Flamel. Thresor de Philosophie)

«Первое требуемое от Философа — обретение мудрости. Художество (Art) сие создано по законам созидающего Естества и соответствующим тайным режимам огня; в пользу работника, если он терпеливо совершает варку, трудится разум самого Естества и делание венчает успех».

«Помни: сделать нужно две вещи: брачно соединить (marier) луну и солнце, а также извлечь семенной навоз (le fumier séminal) сиречь смертельный яд с помощью агента-посредника…»

Бревиарий Николая Фламеля (рукопись)

(Brevière de Nicolas Flamel (Manuscrit))

Итак: мы надеемся, что, прочитав написанное выше, исследователь убедился в необходимости соблюдения строгих правил герметического искусства и будет следовать исключительно им.

Те же, кто следует за современными теориями Великого Делания, не отделяющими химию от Алхимии, будут напрасно прожигать время и масло, ибо «алхимия опирается на физические превращения, которые осуществляет дух; под духом понимается некая исходящая от божества универсальная сила (dynamisme universel), поддерживающая жизнь и движение, вызывающая их прекращение или смерть, обеспечивающая развитие субстанции и определяющая всё сущее.

Дух, универсальный агент, представляет собой в Делании основное неизвестное, определить которое означает добиться полного успеха. Но без откровения свыше (révélation divine) человеку это не под силу»[24].

Верховный Судья^XII д'Эспанье (Président d'Espagnet) в «Enchiridion Physicœ Restitutœ»[25] (Paris, 1651) начинает своё изложение с раскрытия стадий сотворения мира, уподобляемого им основам процесса Делания. «Тот, кто не знает, что Дух, извлекший мир из ничего (néant)[26] и правящий им есть душа мира, не знает и законов Вселенной; он настаивает на познании «второго естества (nature seconde), каковое представляет собой Дух Вселенной, то есть живительное воздействие света, сотворённого от начала[27] и единого с веществом (corps) Солнца; его-то Зороастр и Гераклит и называли душой мира»^XIII.

«Алхимическое учение проделало "подземный" путь сквозь века, ускользая как от религии, так и от науки и, тем не менее, присутствуя в них обеих и утверждая там твёрдые и незыблемые начала, сбивающие, однако, со следа историков и философов, исследующих эту область.

Для не потрудившихся изучить Алхимию она — собрание бредней и вымыслов, следствие тщеславного желания людей изготавливать искусственное золото ради удовлетворения пустой жадности или безумной гордыни в попытках сравняться с Творцом. Тем не менее изучавшие Алхимию бескорыстно всё более открывают в этой науке несказанное очарование; во тьме наук Средневековья (dans l’edifice ténébreux des sciences du moyen âge) она сияет, словно гигантские, молчаливые и неподвижные розы, далёкие от пошлости жизни и озаряющие загадочным светом очертания спящих готических соборов…

Важнее всего указать на следующее: начиная с XV века алхимическая наука, которую адепты почитают истинной, предстаёт как законченное, неизменное, изложенное подчёркнуто туманно, при всём многообразии и различии символики, учение, дошедшее до наших дней. К нему, достигшему совершенства, не приложимо понятие прогресса, и оно не нуждается ни в каких модификациях; все её адепты согласны между собой и, глухие к хорошо известным обвинениям химиков, с помощью различных аллегорий повторяют одно и то же; вот почему в 1830 г. Килиани и Камбриэль изъясняются на языке живших в XIV–XV вв. Николая Фламеля и Василия Валентина»[28].

«Химическое художество (l'Art de la Chimie) истинно по естеству, естество (nature) также истинно, но крайне редко встретишь истинного художника (artiste)».

Сендивогий

(Sendivogius)

«Сомневающийся в истине Художества (l'Art) пусть читает щедрые писания очень древних Философов, проверенные разумом и опытом: кому иначе верить, как не достойным веры: если кто-то не верит им, не будем с ним спорить, ибо он отрицает сами принципы».

Сендивогий в «Novo Lumine»[29]

(Sendivogius in Novo Lumine)

«Наука эта более разработанная, чем любая иная, а потому чрез неё можно достичь иного, чудесного (un'autre plus admirable)».

Мориен

(Morien)

«Утверждая, что всё зримое символично, Алхимия указывает, что всё символическое зримо, а, следовательно, высочайший Символ символов, то есть Единое^XIV (l'Unité), также зрим, а «истинный человек» способен созерцать воплощение Логоса в материи. Таково одно из самых необычных проявлений человеческого гения; в нём подлинный смысл Великого Делания»[30].

К искателю

Полагающие природу Алхимии исключительно земной (terrestre), минеральной и металлической, да умолкнут.[31]

Полагающие природу Алхимии исключительно спиритуальной да умолкнут[32].

Полагающие Алхимию символикой для раскрытия по аналогии процесса «духовной реализации», иными словами, полагающими самого человека материей и атанором Делания да удалятся.

К ученику

Не забывай, что мы все — должники непреложного Духа, а не простого воображения.

Первое необходимое с самого начала для ученика качество — полная вера в алхимическую реальность[33].

Но сама эта неколебимая уверенность первых шагов на тяжком и полном препятствий пути ко Святой Чаше Грааль уже есть «призыв», ибо Вера — первый дар Бога.

Второе качество — верность, несмотря на все испытания, госпоже (dame) Алхимии, должной для ученика стать единственной «Госпожой мыслей его». Следуя совету Евангелия, «не дайте соблазнить себя». Qui purus est, is certus est augur[34], — говорил Парацельс.

Третье качество — чистота помыслов, свободных от искания власти и богатства при работе. Гроспарми утверждает: «Сотрётся из памяти жадный, владеющий Камнем». Целью работы может быть только искупление минерального царства и обретение всеобщего снадобья (médecine universelle) на общую пользу. Алчущий ведения и при этом стремящийся снискать людское одобрение смешон.

Прежде, чем подходить к печи, следует стать осторожным, без экзальтации пламенным, готовым к непрестанным опытам, в совершенстве овладеть теорией и знать истинный порядок операций Великого Делания.

Но и во время Великого Делания следует постоянно проводить опыты с целью уяснения теории[35] и изучения внутри самого Естества того, о чём не поведает ни одна книга. Sine experientia, nihil sufficienter sciri potest[36], — как утверждает Роджер Бэкон в «Opus Majus»[37].

Прежде всего да руководят исследованиями Любовь и дух подлинного вéдения, а не эгоистическое и жадное любопытство, «подгоняющее» Естество. Если же достигнешь некоего успеха, не дай гордыне тебя усыпить. «Ars longa vita brevis»[38], также и Равви Иссахар Бер говорил: «Ученики Мудрецов не найдут в мире сём покоя».

И, наконец, последний совет — из «папируса Харриса»: «Закройте уста! Замкните уста!»[39]

Богу Слава.

Главные алхимические аксиомы I

Истина по сути только одна[40], как и Камень Философов (Pierre de Philosophes) той же сущности (substance), как и та (celle), из коей его следует извлекать.

Вера есть основание Истины, Истине не обучают, её предчувствуют и разгадывают.

III

Материя плотна и стремится вниз; Дух лёгок и поднимается на поверхность.

Из единицы следует извлечь число три^XV, и в свою очередь тернёр восходит к единству.

Только знание того, как разрушать вещества (тела, corps) указывает на то, как их соединять (composer) и воспроизводить (reproduire).

Естество (nature) находит удовольствие (se complait) в естестве, улучшает естество и ведёт его к величайшему совершенству.

VII

Нет рождения (generation) без предварительного распада (corruption), и при работе мудрецов чёрный цвет проявляется (se manifeste) прежде белого.

VIII

Всякая сухая вещь жадно пьёт свою влагу.

В нашем Великом Делании женское (la femelle) поглощает (absorbe) мужское (le male), а мужское сгущает (coagule) женское.

Всё, что ищут Философы, относится к меркурию (mercure), но не к обычной ртути (vif argent vulgaire), мёртвой и не способной к рождению.

Наш хаос Первоматерия Делания Субъект Мудрецов (Le Sujet des Sages)

Поиск Первоматерии (Matière Première), «первой сущности» («се primum ens») Делания должен стать первой работой ученика. Ибо её идентификация уже есть показатель решительного совершенствования; ведь трудность состоит прежде всего в простоте.

Это наша Магнезия (Magnésie) или философский Магнит (Возлюбленный, Aimant), содержащий в себе (dans son corps) влекущее свойство (vertu), благодаря которому она наполняется небесной росой. Самые искренние зовут её Свинцом Мудрецов (Plomb des Sages), Сатурнической растительной чашей (Saturnie Vegetable).

«Стало быть, храни ртуть (argent vif), созидаемую во внутренних покоях, то есть внутри начал (principes) металлов, из которых они состоят и в которых находятся в сгущённом состоянии. Именно про эту ртуть и говорят: она из земли, которая остаётся[41].

Камбриэль

(Cambriel)

«Стало быть, будем искать лимб нашего Микрокосма, в коем размещён его лимб (limbe de nostre Microcosme dans lequel microcosme est situé ce limbe), будем, скажу так, искать клейкий земной шар[42], составленный из меркурия, соли и сульфура: его, согласно Геберу, можно называть тягучей влажностью влаги (humidité visqueuse de l'humidité), ибо он происходит от некоей влажной сущности (substance humide)».

«Царские Афоризмы», XI

(Aphorismes Basiliens, XI)

«Философы имеют основание, — пишет анонимный автор "Ключа от герметической лаборатории", — скрывать свою тайну от глаз тех, кто ценит вещи только по тому, как их можно использовать; ибо если эти люди узнают или им открыто покажут Материю, благословенно сокрытую Богом среди кажущихся полезными вещей, они всё равно её не оценят».

«Тот, кто ценит вещи по их достоинству, а не так, как люди, обладает истинной Мудростью».

«Подражание Иисусу Христу»^XVI, кн. II, гл. I, ст. 6.

(Imitation de J.-C., livre II, ch. I, v. 6)

«Философы дали ему множество имён сверх того, под каким он обычно известен. Это вызвало и вызывает массу трудностей и зачастую ставит в тупик неофитов, особенно тех, кто мало заботится о соблюдении основ нашей науки и не знает, до каких границ простираются возможности естества. Вопреки распространённому мнению, будто об этом субъекте (sujet) нигде открыто не говорится, мы утверждаем, что во многих работах он прямо называется и во всех описывается. Нельзя, однако, сказать, что его значение особо подчёркивается; нередко авторы относят его к побочным продуктам, как нечто непригодное и чуждое Великому Деланию. Это классический приём, с помощью которого Адепты отваживали непосвящённых, утаивая от них вход в свой сад»[43].

«Традиционное его имя — камень Философов (Pierre des philisophes) — достаточно верно выражает его свойства и служит ключом к его идентификации. Это действительно камень, так как внешне он такой же, как все минералы. Это хаос Мудрецов, в котором заключены четыре элемента, но в смешанном, беспорядочном виде. Это наш старец и отец металлов. Металлы и впрямь происходят от него, ибо он их первое земное проявление. Это наши мышьяк, цинковая пыль, сурьма, обманка, свинцовый блеск, киноварь, колькотар, аурихальцит, реальгар, аурипигмент, каламин, туция, винный камень (tartar) и т. д. Все минералы как бы перенесли на него свои названия. Камень Философов именуют также чешуйчатым чёрным драконом, ядовитым змеем, дочерью Сатурна (fille de Saturne) и "самым любимым его дитятей". Естественное развитие этого вещества прерывается при добавлении в него примеси горючей Серы, которая связывает и коагулирует его чистую Ртуть. Несмотря на летучее естество, изначальная Ртуть (mercure primitif), подвергнутая сиккативному действию Серы и мышьяка, принимает вид твёрдой, чёрной, плотной, волокнистой, ломкой и рассыпчатой массы, которую обычно считают ни на что не годным, грязным и презираемым в глазах людей побочным продуктом. Однако озарённый Мастер находит в этом субъекте — бедном родственнике семейства металлов — всё необходимое для своего великого труда, так как он, по словам герметических авторов, используется на начальной, срединной и конечной стадиях Делания. Поэтому древние сравнивали его с Хаосом Творения, где элементы и начала, тьма и свет смешаны, спутаны и не могут воздействовать друг на друга. Поэтому Мудрецы символически описывали исходное состояние своего вещества как образ мира (figure du monde), содержащий в себе все составные части герметического нашего земного шара (notre globe), или микрокосма, в котором, однако, отсутствуют порядок, форма, ритм и мера»[44].

В НИЧТО СОДЕРЖИТСЯ ВСЁ

EN.RIEN.GIST.TOVT.

«Немаловажная сентенция (devise primordiale), которую любили повторять древние Философы, подразумевая под этими словами отсутствие ценности, заурядность (vulgarité) и широкую распространённость основной своей материи, из которой они получают всё, что им нужно: "Ты добудешь всё во всём там, где заключается вяжущее (styptique), стягивающее (astringente) свойство металлов и минералов", — пишет в "Двенадцати ключах" Василий Валентин».

«Поэтому надо обратиться к грубому дикому камню, не обращая внимание на его жалкий вид, зловоние, чёрную окраску, грязные лохмотья. Именно по этим не слишком привлекательным свойствам его можно распознать. Он предстаёт перед нами как вышедшая из первичного хаоса изначальная субстанция (substance primitive), которую Бог во время Сотворения и упорядочения вселенной предназначил для избранных своих служителей. Извлечённая из Небытия (Néant), она несёт на себе его печать, что находит отражение в слове Ничто (Rien), фигурирующем в надписи. Философы, впрочем, установили, что её природа, стихийная и беспорядочная, состоит из неимоверной смеси тьмы и света, зла и добра, и что это ничто содержит в себе Всё (Tout), что они могли бы пожелать»[45].

В том, что касается первоначал (premiers principes), Философы согласны, что надо отбросить всё, что подвержено действию огня или им поглощается, всё, не являющееся по естеству или хотя бы по происхождению относящимся к металлам.

С точки зрения добычи эта первоматерия не всегда представлена в одинаковом виде.

«Это и камень и не камень: она зовётся камнем по подобию; ибо, во-первых, его рудная основа (minière), извлекаемая из полостей (cavernes) земли, действительно камень, поскольку представляет собой твёрдую и сухую, способную делиться на малые части материю и, может быть, как и камень, раздроблен и растолчён. Во-вторых, ибо после разрушения её формы, то есть просто вонючей серы, подлежащей удалению, а затем и её частей, соединённых естеством, необходимо привести её в состояние единственной и единой сущности (essence unique) чрез медленное естественное настаивание и варку, в состояние несгораемого, огнестойкого и плавящегося подобно воску (cire) камня; всё это невозможно сделать, не возвратив ему его универсальный характер (Universalité)».

Космополит

(Le Cosmopolite)

«Это грубый, чёрный и вонючий камень; он почти ничего не стоит; вес его незначителен… для того, кто её ищет, она — озарение и откровение».

Калид

(Calid)

Нашу материю следует извлекать из другой материи, её оболочки, представляемой под видом камня, ядром которого она является.

«Материя, — говорит Грийо де Живри, — в сущности, разрушаема; однако в ней содержится неразрушаемая девственная закваска (ferment), небольшую часть которой содержит любая особь (субъект, неделимое понятие, частица — individu) любого рода. Благодаря этой закваске от особи к особи переходят, вопреки разложению и разрушению, одни и те же формы. Говорят, будто всякое зарождение проистекает из разложения; это хула и заблуждение; зарождение происходит от бессмертного (imperissable) источника (начала, зародыша, germe^XVII), пребывающего в каждом существе и не подвластного разложению и разрушению. Зарождение (generation) освобождает животворящее начало, развивающееся чрез таинственную работу, именуемую ферментацией или брожением, и даёт рождение (naissance) новому бытию (être). Вот почему после всякого потопа будет радуга»[46].

«Великое Делание изначально есть всеобщий мировой дух, воплощенный в девственной земле. Это первое производство или соединение стихий (elements) в первой точке рождения».

Дом Альберт Белен

(Dom Albert Belin)

Об этом «субъекте мудрецов» Василий Валентин, хранитель великой Тайны, говорит в предисловии к «Двенадцати Ключам» (кн. I): «Это круглая сфера, которой Божия судьба подталкивает свою телегу и вручает Божьим людям дары Премудрости; с другой стороны, по земному пониманию, это и есть всё во всём, владыка и судия, который превыше всех, даже и вечных вещей. Как ещё можно описать всё во всём? Сооруди три великих крыла для земли — пусть они нудят её со всею силой так, чтобы она поднялась до небес и даже до небес небес, в высочайшие их области. Потом сожги её крылья, чтобы земля упала в красное море и утонула в нём. А затем огнём и воздухом высуши эту воду, чтобы снова образовалась земля. Вот что такое всё во всём»[47].

VIII. Барант Сандерс ван Гельпен. «Лествица мудрецов». 1689 г. Хаос.

Голландский алхимик расшифровывает латинское написание этого слова как акроним: «Жар, влага, холод, скрытая сухость». Все эти качества содержатся внутри одной материи, которой единственно достаточно для совершения всей работы. — О.Ф.

Бернар, граф Тревизанской Марки, в трактате о «Потерянном Слове» (который мы полностью воспроизводим в конце этой книги) о важности трудной идентификации первоматерии говорит следующее: «Самое важное в тайной Науке о Трансмутации Металлов — знание Материи, из каковой извлекают Ртуть (Argent-vif) Философов, а также их Серу (Soufre), составные части их божественного Камня».

А вот что говорит Барант Сандерс ван Гельпен^XVIII в своём великолепном трактате о «Лествице Мудрецов»: «Вы также знаете, что первая материя (premierre matierre) или Обычное Женское Философов (Menstrüe[48] des Philosophes), из которого, в котором и через которое и с помощью которого всё, без сомнения, создано, есть солнечная материя (matierre luisant[49]). Истинные Философы также называли её Aqua glacialis lucida; это означает Застывшая (глянцевитая, стеклянная) и светящаяся (светлая) вода (l’eau glacée luisante); из неё происходит последующая материя (dernierre matierre[50]), совершеннейшее Сущее (l'Etre) всего Мира. Она вполне известна всем истинным Философам; тогда как её Urim (свет) создан и доведён естеством и художеством до Thummim (совершенства)[51], совершенства Тинктуры. Думаю, не будет преувеличением полагать, что Урим и Туммим, которые Всемогущий повелел Аарону постоянно носить на сердце, — начальный Свет и совершенное окончание возделывания Камня Философов (la Pierre des Philosophes).

…Сказанное вами о материи Камня Философов истинно; я хорошо знаю ртуть (vif argent) как источник его происхождения. Однако самое трудное — понять, как приготовить эту ртуть и сделать её способной действовать в соответствии с написанным.

Мне хорошо известно также следующее: Меркурия следует долгие часы отмывать от грязи и чёрной нечистоты, а затем высушивать, амальгамировать, дистиллировать и доводить до способности своим магнетическим (любовным, aimantine) достоинством привлекать к себе лучи Солнца и Луны, приводя их в телесное (corporel) состояние до приобретения им свойств материи Камня. Я нерушимо уверен в том, что материя Камня или Обычное Женское Философов не может быть обнаружено нигде, кроме минерального царства, в особенности вне ртути (vif argent). Ртуть есть единственная вещь, на чьих основаниях (colonnes)[52] покоится всё Естество и минеральное царство».

«Кажется, ещё Калибом (Calib) было открыто, что в этом художестве есть только две сперматические материи одного и того же корня, то есть одного меркуриального вещества (substance) и одной сущности (essense), единственной тягучей и сухой субстанции (substance visqueuse et seche), соединяющейся лишь с твёрдым веществом».

Бернар Тревизанский

(Bernard Le Trevisan)

«У нашей работы один корень и две Меркуриальных сущности (substances), необработанных, взятых и извлечённых из рудника, соединённых в огне взаимной дружбы, в чём и нуждается материя. Их постепенно варят, пока они не станут одним, а в этом одном плоть не станет духом, а дух плотью, чрез соединение (commixtion)».

Бернар Тревизанский

(Bernard Le Trevisan)

«Первоматерия, в ближайшем смысле, как общая сущность всех металлов, есть Ртуть, но не как таковая, а в сгущённом из рудных составляющих земли, то есть из горючего Сульфура, как и из самого Сульфура, который также есть Материя. Втуне работают те, кто, вопреки Естеству, имеют дело не с Ртутью и Сульфуром».

Добрый Пётр (Камень)

(Petrus Bonus)

«…полагаю необходимым здесь добавить следующее: не дóлжно понимать под Первоматерией звёздное семя (semence astrale) или духовное и бестелесное семя металлов, но их телесную сперму (sperme), привлекающую своей магнитной (любовной, aimante) силой семя духовное. В ней это последнее через духовную Селитру (Nitre) воздуха превращается в сероватое тягучее масло, на солнцепеке приобретающее оливковый цвет, а ночью — вид замёрзшей сияющей воды. Она похожа на отполированное серебро и по этой причине справедливо именуется Aqua glacialis lucida, то есть "ледяная сияющая Вода".

…Мы не ведём здесь речи о той присущей Великому Богу Первоматерии, из которой Он извёл Небесное Солнце в начале при сотворении света. Составные той Первоматерии посредством Воздуха и Воды обрели в Земле растительную и животворящую (vegetant et vivant) способность; однако мы подразумеваем здесь ту Материю, которая, родившись, изойдя и обретя форму тягучей, цвета Халцедона, Воды или же набухшего дождём облака, содержит: 1. Первоматерию металлов или их звёздное семя. 2. Два Противоположных Качества: Влажное и Сухое. 3. Три Начала (Principes): Сульфур (Серу), Меркурий (Ртуть), Соль. 4. Четыре Стихии (Elemens)[53]: Огонь, Воздух, Воду и Землю в соответствии с Весами Естества^XIX (Poids de la Nature), совершенным десятичным счислением и всем созданным Естеством в металлической Воде…

…"Что наверху, подобно тому, что внизу". Ибо высшие и низшие вещи созданы и сотворены из одной Формы и из одной Материи^XX, но по их расположению и совершенству они различны.

Господин Ж. д'Эспанье очень щедро и с пониманием говорит о Первоматерии Камня Философов, сравнивая её с этой очень древней и первой залежью (masse), из которой вышли все вещи: Естество оставило нам некий знак (signe) или отметку (marque) этой древнейшей смешанной (confuse) массы Первоматерии, нашу Воду, которая не моет рук. В ней присутствуют все виды семени вещей; она исходит из пещер (cavernes) и язвин земли, с помощью очень малого огня становясь летучей; тот, кто умеет осторожно разделять и соединять её внутренние Стихии (Elemens) при совокуплении её с её же мужским началом, способен овладеть драгоценнейшей тайной Естества и Художества и даже формулой (abbregé) небесной Сущности (Essence)»[54].

«Надо признать, что этот злосчастный субъект обижен от природы, недаром его олицетворяют безобразные чудовища: дракон, змей, вампир, дьявол, тараска. Вид у него и впрямь малопривлекательный. Чёрный, в чешуйках, зачастую покрытый красными точками или рыхлым блекло-жёлтым слоем, с сильным тошнотворным запахом, который Философы называют toxicum и venetum, он пачкает руки и вообще как бы совмещает в себе всё самое омерзительное[55]. Однако этот презираемый невеждами изначальный субъект Мудрецов (sujet des sages) — единственный источник небесной воды (eau céleste), наш первый меркурий (notre premier mercure) и великий алкагест (Alkaest). Он — верный слуга (loyal serviteur) и соль земли (sel de la terre). Иллель-Эрланже называет эту сущность Джилли (Gilly), Джилли помогает своему учителю освободиться от власти Веры (Vera). Её именовали также универсальным растворителем (dissolant universel), но не потому, что она растворяет всё что угодно — многие, думая так, впадали в ошибку — а потому, что она всемогуща в той маленькой вселенной, которая зовётся Великим Деланием»[56].

«Наша первоматерия (matiere premiere) твёрдая, и полученный с её помощью меркурий имеет вид соли; у него твёрдая консистенция»[57].

«Металлический хаос, созданный естеством, содержит в себе все металлы, но это не металл. Он содержит золото, серебро и ртуть (mercure), при этом не будучи сам ни золотом, ни серебром, ни ртутью».

«Псалтирь Термофила» в Трактатах о Трансмутации Металлов анонимного автора XVIII в., строфа XXV.

(«Le Psautier d'Hermophile» dans Traités de la Transmutation de Métaux. Ms. anon, du XVIIIе, strophe XXV)

«Есть, — говорит Ле Бретон, — минерал, известный истинным Мудрецам и скрываемый в их писаниях под различными именами; он в изобилии содержит в себе твёрдое (le fixe) и летучее (le volatile)».

Ле Бретон. Ключи спагирической Философии

(Le Breton. Clefs de la Philosophie spagirique) — Paris, 1722

Тайный субъект Мудрецов (le secret sujet des Sages) есть наша «Почтенная Девственница» («Vierge venerable»), «Могущественная Девственница» («Vierge puissante»), «Зерцало Справедливости», «Седалище Мудрости», «Причина нашей радости», «Духовная Чаша», «Честнáя Чаша» («Vase d'honneur») и «Дом золота».

Согласно Камбриэлю: «Это просто соединение двух семян во втором из них, в матрице их царства, именуемой первой материей (premiere matiere)». О том же Килиани: «Собственно материя делания та же, что служила для создания тела (corps) первочеловека (homme primitif)^XXI: она есть повсюду под разными видами (modifications); происхождение её и небесное, и земное, это точно так же огонь камня».

Нимфа, исшедшая из «Дуба, священного древа» даёт ему такое драгоценное указание: «Моя сущность (essence) небесна, ты можешь опознать меня как "извержение полярной звезды" ("une déjection de l’étoile polaire"). "Сила моя всё животворит: я звёздный дух, я даю жизнь всему дышащему и растущему, я знаю всё". Тот, кто опознает ДРАКОНА, может и победить его.

Но как обнаружить Истину, как проложить путь через этот лес кажущихся противоречий?

Фулканелли отвечает: «Всю эту символику необыкновенно сложно расшифровать. Как связать воедино такое множество различных образов, как примирить противоречивые тексты? Тем не менее это единственный способ распознать правильную дорогу среди путей, никуда не ведущих, среди тупиков, куда забредают нетерпеливые неофиты. Поэтому мы неустанно призываем тех, кто подвизается в герметической науке, всеми силами стараться разрешить столь запутанную, хотя вполне реальную и осязаемую проблему, так как это та основа, на которой строятся все изучаемые нами символические комбинации»[58].

«Когда философы говорят прямо, — указывает Г. де Шредер, — я сомневаюсь в их словах; когда они объясняются загадками, я задумываюсь».

Миф о золотом руне полностью отражает тайну герметической работы, цель которой — получение Философского Камня[59]. На языке Адептов золотое руно — подготовленная материя (matière préparée) для Великого Делания, а также его конечный результат, что верно по существу, ведь эти вещества различаются лишь степенью чистоты, физическим состоянием и зрелостью. Камень философов и Философский Камень схожи по естеству и происхождению, но первый находится в необработанном виде, а второй, производное первого, подвергнут тщательной варке. По словам греческих поэтов, "Зевс (Zeus) был очень доволен жертвой, которую принёс ему Фрикс (Phryxos), и захотел, чтобы обладатели этого руна жили в полном достатке, однако дозволил всем, кто пожелает, пытаться им завладеть". Не рискуя ошибиться, можно утверждать, что лишь немногие воспользовались этим позволением»[60].

«Выражаясь яснее, — указывает Сендивогий, — это наш магнит (возлюбленный, aimant), а в других случаях — наша сталь (acier); в этом смысле следует понимать слова Гермеса, желающего, чтобы отцом его было Солнце, а матерью Луна, а ветер носил его во чреве. Обычный воздух (l’air vulgaire) порождает или проявляет этот магнит, а магнит в свою очередь порождает или проявляет воздух, или Меркурия Философов, который есть сын Солнца и Луны, благодаря силе и привлекательности этого физического возлюбленного или магнетической стали, находящейся повсюду и в любое время; это наша соль алкали (sel alchaly); Философы зовут её солью гармонической (armoniac) и растительной, сокрытой во чреве магнезии. Но её же зовут и магнезией, ибо благодаря магнитной и тайной добродетели она привлекает к себе сына Солнца сразу же, как только образуется.

Его называют также обитателем опасных и подземных пещер (antre-terrestre), ибо земля — его кормилица, и он, будучи небесно сущим (par l'estre celeste) и звёздным (des Astres), тем не менее все свои добродетели и необходимые качества обретает в естестве земном, как говорит об этом Василий Валентин. При этом, однако, он подобен порошку (праху, poussiere) илистой (тинистой, грязной, глиняной, супесчаной, limonneuse), или ещё более — вязкой сперме, или зеленоватому клею, под коим сидят и высиживают яйца лягушки. Так происходит потому, что корень всех вещей зелен, как указывает Разес (зд. Rasis — перев.); я же, наконец, скажу так: это наша тайная адамическая земля, наша небесная Девственница, подобная всемирному зрению. На неё наброшен грубый и грязный плащ, но свою телесную наготу она откроет лишь истинным сынам Ведения, которые сами подобны ей во всём. Это тайная, глубоко сокрытая во чреве естества вещь, которая никогда не явится ни видимо, ни осязаемо на радость Философу, способному самому её явить. Вот почему, знайте: Солнце и Луна в соработничестве с остальными Звёздами (autres Astres) помогут произвести форму, но не более: следует всячески просить помощи у обоих этих верховных правителей срединного естества (moyêne nature), ибо найти вы должны вещь среднюю^XXII (chose moyenne), обладающую телом и духом, временами видимую, а временами нет, небесную и земную.

С самого начала вам придётся преодолевать большие трудности: ибо не будет ли насмешкой над миром искать вещь, которой нет в трёх естественных царствах, — да и не от них она вовсе? Искать в земле сокрытое, но ни по виду, ни по форме ни наземное, ни подземное, ни Небесное — разве это вообще возможно? Быть может, есть она в воздухе, в воде, в огне? — тоже нет. Дело в том, запомните, что она во всех Стихийных (Elementaires) и доведённых до Первичности (Elementés) веществах (телах, corps); вот почему её вовсе нет ни у одного субъекта, и формы у неё тоже нет.

Хотя она и повсюду, её никак не следует повсюду искать в готовом для работы состоянии; и только ум и умение на службе жены-мудрости безусловно и по форме помогут извлечь её из недр (чрева, утробы, кишок, entrailles) естества.

Космополит выразительно указывает, что не следует даже и воображать и убеждать себя, будто бы возможно извлечь первую материю (premiere matiere) из физического камня, ибо одно лишь естество само соделывает её и производит с помощью художества. Добрый аббат Синезий также ясно на это указывает, когда говорит о вязкой, небесной и исполненной славы воде, которую мы через художество произвести не можем, но лишь одно естество её порождает и производит на свет, правда, всё же и только при участии мудрого Художника. Желая указать на эту вещь как на необычную и чудесную находку, он добавляет, что она-то и есть благословенная natura naturans, порождающая все вещи. В ней одной весь магистерий и ничего постороннего к этому не добавить; одно лишь требуется при первой её подготовке — удалить лишнее. В ней самой есть всё необходимое, кроме Солнечной или Лунной закваски (ferment), добавляемой только в конце работы, на что ясно указывает двенадцатый ключ Василия Валентина. Чтобы лучше преуспеть в достижении столь желанной цели, всегда, как говорит Космополит, учитывай великий Свет Естества. Учитывай также все возможности естества и даже само действие Стихий и, прежде всего, той из них, которая всех превосходнее, особенно когда растворяешь воду и воздух: ибо Небеса так сотворены, и вся вселенная, и эта необходимая для нашей работы вода, без которой никто не может жить, ни порождать, и которая в избытке есть у каждого»[61].

«Поскольку металлы сотворены, а для всего сотворённого установлено размножение, установлено оно и для металлов; известно, что все вещи размножаются только с помощью семени; отсюда мы делаем вывод, что так и у металлов; поскольку всякой вещи Бог дал семя, то и у металла есть семя, затем оно даёт плод, плод в необходимое время созревает. Делаем вывод: рудники и металлы — плод земли, где созревает их семя, сотворённое Богом по подобию зёрен ржи и пшеницы. Чтобы скрыть имя сущностной материи, древние называли это семя первобытиём (premier estre), сульфуром Философов, их меркурием, солью металлов, золотом Философов и множеством других имён»[62].

«Совершенно очевидно, что, сотворив всё в вышних, Бог по подобию сотворил всё и в нижних; что во славе, то и в благодати, а что в благодати, то и в естестве. Сделал Он так для того, чтобы чрез видимые образы внешнего мира мы приходили к познанию истины сокрытого духа, а в действии видимых вещей читали о невидимом и чудесном действии Творца, его великом и вечном достоинстве и божественности.

"Бог не сотворил ничего, видимо не свидетельствующим о невидимом, ничего, не способного невидимо множиться, так, чтобы, преумножая в одном, мы могли бы бесконечно преумножать в бесконечном".

«Золото обычно порождается естеством по причине влажности мест, притягивающих испарения и поглощающих их. Их уготовляет Небесное Солнце, образующее тяжёлую глину (argille grosse), которой пользуются Горшечники. В ней и рождается золото»[63].

«Где находится наша материя?

R. — Она везде, но особо следует искать её в естестве металлическом, где её легче найти, чем в других местах.

Какую материю следует предпочитать?

R. — Самую зрелую, самую чистую и самую мягкую, но прежде всего надо следить, чтобы металлическая сущность её ещё не вошла в полную силу, но только созревала и имела металлический блеск[64].

Это субъект дорогой?

R. — Он груб и не содержит в себе никакого изящества, и, если некоторые говорят, что его можно купить, они не совсем неправы, но по сути это вовсе не товар, ибо ни к чему не годен, кроме нашей работы»[65].

«…Материя везде одна и та же, и бедные повсюду владеют ею, как и богатые. Известная всем, она не известна никому. Ошибаясь, народ отвергает её, как грязь, или постоянно задёшево продаёт, в то время, как она драгоценна для знающего философа»[66].

«Пусть люди рассудительные ищут только эту униженную Материю, ибо она заключает в себе всё, ими желаемое. В ней, соединённые, содержатся Солнце и Луна, но не простые и не мёртвые».

«В ней заключён огонь, из коего металлы извлекают жизнь; она даёт огненную воду, равно как и неподвижную (fixe) землю, она даёт всё, в чём нуждается подготовленный ум»[67].

«Не понимая, что для философа достаточно одного вещества, вы хватаетесь за множество, о, невежественные химики! В то время, как следует находящийся в процессе сгущения пар варить в одной чаше, выставленной под лучи солнца, вы предаёте своему огню тысячи составляющих. Так, в отличие от Бога, составившего всё из ничто (de rien)^XXIII, вы, напротив, сводите всё к первоначальному небытию (néant primitif)»[68].

«…ничто (rien) не рождается в мире без семени, благодаря коему все вещи соделываются и порождаются; познайте из этого, сыны ведения, что тщетно искать семя у срубленного дерева, искать его надо только у зелёного и целого».

Космополит, о Естестве в целом, Трактат III

(Cosmopolite, de la Nature en général, Traicté III)

Таким образом Космополит указывает на минеральную жизнеспособность, в противоположность металлической косности (inertie).

«Из этого простого образа умный и хорошо подготовленный в началах художества искатель сможет извлечь полезный и выгодный для себя вывод сам, если, конечно, последует указаниям старых мастеров начинать работу в момент, когда естество само достигает своего состояния. Он, без сомнения, сам поймёт, какой металл следует взять и какой минерал избрать для начала первой работы. Затем, размышляя об операциях самого естества, он сам поймёт, как соединить оживлённое тело (corps revifié) с другим, живым, ибо живое жаждет живого, и своими увидит глазами, и сможет осязать своими руками материальное свидетельство великой истины»[69].

«Наш камень рождается из разрушения двух тел (corps), — говорит Лиможон, — из них одно минеральное, а другое металлическое, и оба они укоренены в одной земле».

«В самóм естестве Света заключено его свойство являться только в оболочке некоего тела (corps); тело это должно ещё быть способно принять в себя Свет; иными словами, там, где Свет, там и его носитель. Вот простейшее средство не ошибиться: ищи во свете собственного духа Свет во Тьме, и сам увидишь простую вещь: субъект, самый грубый для невежд, окажется самым благородным для Мудрецов, ибо в нём одном Свет, и благодаря ему одному свет удерживается и сохраняется. В мире нет ничего столь же чистого, как Свет, кроме разумной души, хотя и светоносный субъект должен быть очень чист, и чашу, призванную послужить им обоим, — Свету и субъекту — надо хорошо очистить. Вот каким образом в очень мерзком (abject) теле содержится самая благородная вещь, и вот почему не все вещи для всех доступны».

«Свет, самоисходящий из Тьмы»

(«La Lumière sortant des Ténèbres», p. 267)

Святая Анна Катарина Эммерих, рассказывая о своих видениях (гл. LXIII. «О чаше[70] Тайной Вечери»), неожиданно говорит нам о таинственном естестве «Чаши (Vase) Философов», соделанной из «адамической» земли: «Калита^XXIV, принесённая апостолами Веронике, чудесна и полна тайн… Она была из коричневатой и блистающей материи в форме груши, инкрустирована золотом и имела две маленькие ручки, чтобы её поднимать, ибо была она довольно тяжела. Подножие её было из художественно обработанного девственного золота. Была в ней видна, среди прочих вещей, змея и гроздь винограда… было в ней видно пшеничное зерно, но тяжелее, чем зёрна нашей обычной пшеницы, также и ещё одна виноградная ветвь. Некоторые великие владыки сказали Ною, что в этом кубке (coupe) находится некая таинственная вещь, и её следует взять с собой. Смотри: он поместил пшеничное зерно и виноградную ветвь внутрь жёлтого яблока, а яблоко, в свою очередь, поместил в калиту. Сверху нет никакой крышки, ибо всё, что там есть, должно расти».

«Калита создана по образу, таинственно показанному человеку… Этот таинственный объект, который не должен погибнуть, был соделан из плотного материала, как у наших колоколов (cloches), который, кажется, и есть первоначальное произведение (produit primitif) естества. Один лишь Иисус знает, что это такое на самом деле».

Некоторые щедрые адепты приводили в своих трудах драгоценные и искренние указания, пряча Истину под «покров, столь лёгкий, что она вполне достижима». Например, Эттейла говорит про мох[71], которым со временем покрываются старые соломенные крыши и развалины зданий». Парацельс и другие старые авторы для объяснения избирают обычный Носток по причине его удивительного сходства с философским купоросом (vitriol).

(Всё это, впрочем, не мешает многочисленным искателям, не знающим о Началах Художества, искажать Философию и удаляться от истины из-за ложного мудрования и слишком буквального чтения текстов).

Вот обзор характерных свойств этой водоросли, позволивших Философам избрать её в качестве иероглифического образа их материи.

Носток — неприметное споровое растение, вязкое желе, недолговечный мох, странное образование рассматривается как звёздное истечение (émanation des astres), как слизь, изблёванная цаплями после поедания лягушек; вот как именовали её наши старые мастера: небесный архей (archée)^XXV, плевок луны, небесный цветок, слюна звёзд, магическое масло, растительный купорос, майский плевок, весенняя пена, небесный свод, трон земли, звёздное чистилище, воздушный реальгар, росяной жир (graisse de rosée)[72] и т. д… «Выбор определения зависел от того, рассматривали его Мастера как вместилище универсального духа или как земное вещество, выделенное в виде пара, а затем коагулированное путём охлаждения в воздушной среде.

Такие странные определения, отнюдь, впрочем, не произвольные, заставили забыть действительное, связанное с нашей проблемой значение слова Носток. Это слово происходит от греческого νύξ, νυκτός, соответствующего латинскому nox, noctis (ночь). Другими словами, это то, что рождает ночь и нуждается в ночи, чтобы расти и функционировать»[73]'[74].

IX. Ламбспринк. «О философском камне». 1625 г.

Алхимик, желая обрести Золотое Руно, должен всенепременно убить дракона. Пятна на шее и крыльях летучего гада указывают на то, что наш субъект нечист, струпен и зловонен. — О.Ф.

«Собирайте в последнюю четверть луны в апреле и во все луны мая, июня, сентября и октября маслянистую (жирную, скверную — graissene) материю земли, прозрачную и слоистую, без корня, цветка и зерна. Эта материя есть повсюду в мире, кроме шероховатой почвы. Она похожа на зеленоватую печень^XXVI ягнёнка (agneau) и тягуча, словно горячий воск (cire). Её собирают в полях при восходе солнца, если предшествовавшая ночь была ясной и без дождя. Это сперма земли, дающая жизнь деревьям, металлам и всему, что в земле и из земли; вот почему её называют «всеобщим духом»[75].

Аноним[76]

«Первоматерия, которую Мастер выбирает, приступая к Деланию, алхимически именуется Зерцалом Искусства (Miroir de l'Art). "Обычно Философы называют её зерцалом Искусства, — пишет Морас де Респур, — потому что главным образом через неё стало известно содержание металлов в рудных жилах земли. Итак, лишь следуя указаниям естества, можно чему-нибудь научиться". На это же обращает внимание Космополит, когда, упоминая о Сульфуре (Сере), пишет: "В его царстве есть зерцало (miroir), в коем прозревается весь мир. Кто заглянет в сие зерцало, увидит и узнает три части всеобщего Вéдения и потому станет весьма сведущим в этих трёх царствах наподобие Аристотеля, Авиценны и некоторых других, прозревших вслед за своими предшественниками в сём зерцале, как этот мир был создан". Также и Василий Валентин пишет в своём "Testamentum": "Субстанцию витриола сочтём Зерцалом философской Науки…В этом зерцале во всём своём блеске появляются наш Меркурий, наше Солнце и наша Луна, и в нём можно показать и доказать неверному Фоме его слепоту и крайнее невежество"»[77].

«Василий Валентин, Сеньор Задит, Минзихт и другие… называли римской землёй и римским витриолом (vitriol romain) земную субстанцию, дающую наш растворитель (notre dissolvant), без которого металлы невозможно превратить в меркуриалъную воду (eau mercurielle) или, если угодно, в философский витриол (vitriol philosophique). Согласно Вальмону де Бомару, «римский витриол, именуемый также витриолом Адептов, вовсе не железный купорос, а двойная сернокислая соль железа и меди». Такого же мнения придерживается Шамбон[78], который называет эту соль залыдбургским витриолом, а этот последний и есть смешанный сульфат меди и железа.

Греки называли его Σῶρύ[79] и характеризовали как соль с резким неприятным запахом, которая при размельчении чернеет и становится пористой и жирной на вид»[80].

Василий Валентин в своём «Завещании» указывает на двойное естество римского купороса: «Настаиваю на том, чтобы ты живо запечатлел этот довод в своём духе, думал только о металлическом купоросе (vitriol) и помышлял следующее: я доверил тебе знания о том, что из Марса и Венеры можно сделать великолепный витриол, в коем встретятся три начала, часто способствующие рождению и производству нашего камня».

Философский Купорос (Vitriol Philosophique) есть начальный субъект (sujet initial) и первое бытиё (первосущее, le premier être) философского камня[81].

Всё сказанное выше для поверхностных умов покажется «нелепым нагромождением» цитат, смешивающих первоматерию (matière première) и философский витриол (Vitriol Philosophique); однако для глубокого исследователя это «нить Ариадны».

Мудрость и озарение

Может ли искатель сам обнаружить знаменитого начального субъекта^XXVII (sujet initial), идентифицировать его под многочисленными именами, не затерявшись в алхимическом лабиринте и не попадая в хитроумные, каверзные ловушки, расставленные Адептами?

Хортулен (Hortulain), «морской садовник», говорит, что «бесполезно искать Вéдения в книгах Философов без воздействия и Научения Святым Духом».

«Никогда наобум или случайно не обретёте вы Философский Камень, — говорит Филалет. — Наука эта точная и истинная, основанная на нерушимых началах Естества. Она потому истинна и постижима, что относится к числу естественных. Так, работающие, не зная, что и как делать, а главное, не зная "вещи", никогда ничего не достигнут».

Кунрат, в «Амфитеатре вечной мудрости» на с. 118 говорит нам, что для познания вещи «он водил дружбу с теми, кто (согласно полезному совету Раймонда Луллия) гоним миром, именно у них вы можете узнать самое главное; ведь под пурпуром, шёлком и парчой часто прячется безумие, и, напротив, я неоднократно убеждался, какая Мудрость хранится под грязными одеждами».

Арнольд де Вилланова^XXVIII (Arnaud de Villeneuve) в предисловии к «Flos Florum»[82] поведал, что искал камень двадцать лет и нашёл его только через озарение от Святого Духа; в «Чётках» («Rosarius») он же рассказал, что, если бы сам не видел чудес Алхимии, никогда бы в них не поверил, а заголовки его трудов, таких, как «Сокровище Сокровищ» и «Радость Арнольда», свидетельствуют об отнюдь не теоретическом интересе его к этому искусству, равно как и наличие у него в учениках Раймонда Луллия^XXIX и Петра д'Апоно, без сомнения, алхимиков и философов.

Кунрат на с. 119 «Амфитеатра» указывает, что «Царь Гебер (как мы можем видеть из его "Книги о Божестве") после различных долгих и тщетных изнурительных алхимических трудов однажды во сне получил Божественное наставление (что очень легко для Бога и не невозможно испросить у Него верующему, если он молится и трудится в Божественной Премудрости (Théosophiquement) о единой и единственной[83] во вселенском триединстве (tri-unité catholique) истинной материи Вселенского, единого и единственного Камня Философов (Pierre Catholique et unique des Philosophes). Этот Камень может реально (réellement) существовать как среди Камней, так и среди вещей. В свою очередь, эти вещи должны быть рассмотрены особо, но не по частям. Всеобщее проистекает из всеобщего; всё частное единично и конечно.

Автор «Великого Розария» (Grand Rosaire) описал всю работу вплоть до её завершения, хотя и не высказал суждения о том, что простирается по ту сторону режима (temps) ЛЬВА; «я знаю, — говорит он (наученный божественным Излиянием и ведомый Светом Естества), — что Делание необходимым образом приведёт к этой сущности (substance)».

Узнать об этом не от Бога или не от Учителя (Maître) невозможно. Бернар, граф Тревизанской Марки, использовал тот же метод, что и я, занимаясь художеством (l’art) в течение двух лет, пока не пришёл к полному совершенству. Добрый Ломбар Феррарский, прежде полного завершения изготовления Благословенного Вселенского Камня (Benite Pierre Catholoque), написавший драгоценную книгу о «Новой драгоценной Жемчужине», в главе XV этого труда говорит: «Мы видели книги многих знающих людей и изучили столько, сколько лозволил наш скромный гений, хотя собственно к работе обращались редко… Приди и виждь. Дионисий Захарий и многие другие на этой стадии работы (Божественная милость всё же давала им возможность до неё дойти) добыли венец победы. Опыту должно предшествовать научение (Doctrine), а не наоборот; последуем примеру Разеса, Авиценны и других философов, описавших для нас то, что они познали сначала чрез тончайшее и долгое размышление, и только потом опытно».

Далее он добавляет: «Истинное знание (la Sapience vraie) не может быть получено человеческим путём только из книг и пергаментов, но приходит путём Божественным и в нас запечатлевается; не от учёбы, как другие науки, но само себя порождает и, подобно его собственному порождению, сияет и светится в людях не недостойных. Буква сама по себе не пользует, но Дух сверхнебесной Премудрости (Sophia) Боговидно (Divinement) является, научает, указывает, животворит, озаряет, объясняет, толкует и раскрывает смысл прочитанного. Достоин только I.H.S.V.H.^XXX — сам Христос, Премудрость^XXXI (Sapience) Отчая — истолковать Книгу (то есть Страшное и Святое (Sacro-Sainte) Писание вместе с Естеством и Духом, Божественно излитым в нас) и сорвать с неё печати. Аллилуйя. Верно говорится: где действует благодать Святого Духа, исчезают пелёны, надетые многими Философами; нужны они лишь там, где нет благодати… Ибо Дух дышит, где и когда хочет. Дары Божии доверяются смиренным и покорным Духу Ведения (Esprit de Sapience), превосходящему всякий человеческий разум; они утаены, скрыты от нечистых умов века сего. Такова непреложная истина. Тот, кто без разъяснения (непосредственного или опосредованного) Святого Духа хочет изучать Книгу, подобен черпающему воду решетом…

Любомудрие (Philosophie) есть отражение и образ Бога, ибо только Он даёт Мудрость. Вот почему человек велик лишь божественным дыханием (souffle).

Дух Вéдения всеведущ. Он творит, поддерживает, укрепляет и приводит к совершенству все вещи, где он присутствует…

Дух Вéдения ведает все вещи, даже бездны Божий. Он открывает тайны и потому называется творцом всякого святого откровения и видения и учителем сокрытого. Силою и заступлением этого Духа ты можешь ВСЁ. Служи ему в Премудрости Божией (Théo-Sophiquement), и он сам будет вести тебя во всём, в молельне (oratoire) и у печи (laboratoire). Вот почему Дух Ведения называют Многосложным и Многообразным (Multiple et Multiforme), а Святой Павел (I Кор., 12:4 и проч.) говорит: "Есть различные Дары, но один Дух"».

Но: «…Важно правильно задать вопрос, ибо Небо, как и естество, всегда отвечает по истине только когда его хорошо спрашивают. "Алхимический" или физический опыт, проведённый правильно, рождает "откровение", неправильно — ведёт к ошибке. Небо всегда дарует благо, если его попросить так, как надо. Но, если просить не так, оно ничего не подаст или даже причинит зло. Это свойство божественной взаимности или, если угодно, закон всеобщей катадиоптрики (catadioptrie universelle)». Abdul-Hadi — Абдул-Хади.

«Профаны, имеющие глаза и не видящие, имеющие уши и не слышащие, к кому возносите вы свои молитвы? Разве вам не известно, что к Иисусу можно приблизиться, лишь имея ходатаем Его Мать — sancta Maria ora pro nobis? Деву, всегда одетую в голубое, вам в назидание изображают стоящей на молодом лунном серпе (croissant); голубой цвет, кстати, символический цвет ночного светила»[84].

Мария есть Дверь, которой Свет вошёл в Мир.

X. Михаил Майер. «Алтарное приношение золота двунадесяти языков» («Symbola aurea mensœ duodecim nationum»). Титульный лист.

Очень часто алхимики более позднего времени снабжали гравюры к своим трактатам изображениями алхимиков древних. Михаил Майер выделил среди «двенадцати народов» двенадцать наиболее важных, на его взгляд, философов. Это египтянин Гермес, иудейка Мария, грек Демокрит, римлянин Мориен, араб Авиценна, германец Альберт Великий, галл Арнольд из Виллановы, итальянец Фома Аквинский, испанец Раймонд Луллий, англичанин Роджер Бэкон, венгр Мельхиор Цибиненсис и, наконец, анонимный сармат, которого отождествляют с поляком Михаилом Сендивогием. Мы же не стали бы делать столь поспешных выводов, поскольку сарматские земли располагаются к востоку от польских, и там издревле, судя по сообщениям античных авторов, владели секретом Золотого Руна. — О.Ф.

«Алхимики имели достаточно оснований неустанно указывать на то, что для обретения Философского Камня надо завладеть Материей (Hylé) мира, первоначальным Латексом (latex primitif) вещей. В этом можно убедиться, перечитывая д'Эспанье, Космополита и Кунрата; это знание присутствует в католической вере, поскольку Камень есть Христос, Petra erat Christus, согласно святому Павлу»[85].

В «Трактате о Сере» (Traité du Soufre) Космополит писал: «Естество содержит свет, не видимый нашим зрением. Вещество (corps) для нас — тень Естества. Но если кто-то озарён этим естественным светом, все облака внешнего рассеиваются, и он без препятствий может видеть магнитную стрелку (point de magnesia — букв, «острие магнезии») в соотношении с тем или иным центром солнца и земли, ибо свет Естества указывает на неё своими лучами». А отец Пьер Вигер в книге о древнем Даосизме уточняет, «что только в трансцендентном свете можно сквозь все вещи видеть их единый корень, сквозь их материальные тела (corps) — их постоянную основу».

Анна Катарина Эммерих всю жизнь провела в состоянии раздвоения. Единое Всё (Tout) разворачивалось перед её глазами, как в зеркале, как бы во «Свете», как она говорила, отражающем наш материальный мир.

Послушаем также и Святую Хильдегарду: «Свет, коим обладаю, не ограничен ни пространственно, ни материально, однако он ярче дневного светила. Я не вижу в нём ни глубины, ни длины, ни ширины. Мне было сказано, что он зовётся "Тенью Живого Света" ("Ombre de la Lumière Vivante"), и, подобно тому, как солнце, луна и звёзды отражаются в воде, всё написанное и сказанное, все человеческие качества и дела видны мне в этом свете… Всё отражено в этом свете для созерцающего».

Таинственное подземное царство

«De cavernis metallorum occultus est, qui Lapis est venerabilis; "тот, кто и есть достопочтенный Камень^XXXII, сокрыт в пещерах металлов"; это соответствует неизменному преданию (tradition) алхимиков, желающих, чтобы материя Философского Камня, неизвестная профанам, была чёрным шаром, каковые встречаются на глубине полутора футов в некоторых влажных областях, например, в Венгрии; дети играют с этими шарами, а взрослые их презирают и пинают ногами»[86].

Вот почему все алхимики следуют знаменитому и значимому девизу: Visita Interiora Terræ, Rectifando Invenies Occultum Lapidem[87] (Посети внутренняя земли; очищая, обретёшь Тайный Камень^XXXIII) и, в поисках первоначального субъекта (sujet primitif) и раскрытия естества тайного огня мудрецов (feu secret des sages), сходят в Преисподнюю. Данте оставил нам замечательное описание своего путешествия к центру земли, в последние глубины естества, где скрывается великая тайна. «Divina Comedia»^XXXIV — одно из так называемых «литературных произведений», содержащих наибольшее число практических указаний по Великому Деланию — наряду с «Гаргантюа и Пантагрюэлем». и совершенно необычным трудом загадочного Сирано де Бержерака^XXXV (Сугапо de Bergerac) «Иной Мир»^XXXVI.

Требуются многие годы терпеливого и тяжкого труда для объяснения в деталях герметических сокровищ, искусно рассеянных по всем трём книгам: под теологической оболочкой в первой, натуралистической и, так сказать, «галльской», во второй и, наконец, в третьей с её несравненным богатством воображения.

Однако вернёмся к Подземному миру, которому Рабле посвятил такие поучительные строки:

«— Идите, друзья мои, и да хранит вас та интеллектуальная сфера, центр которой везде, а окружность нигде, и которую мы называем Богом; когда же вы возвратитесь к себе, то засвидетельствуйте, что под землёю таятся сокровища несметные и дивные. Ведь недаром Церера, которую чтит весь свет за то, что она открыла искусство земледелия, обучила ему людей и благодаря изобретению хлебных злаков избавила род человеческий от такой грубой пищи, как жёлуди, недаром она так сокрушалась, когда её дочь увезли в подземные наши области: она, разумеется, предвидела, что под землёю дочь её обнаружит больше благ и всяких превосходных вещей, нежели она сама сотворила наверху.

Во что превратилось у вас искусство вызывать молнию и низводить с неба огонь, некогда изобретённые мудрым Прометеем?[88]Вы его, уж верно, утратили; на вашем полушарии оно исчезло, меж тем как здесь, под землёй, оно по-прежнему применяется. Напрасно вы изумляетесь при виде того, как молния и эфирный огонь сжигают и испепеляют ваши города, — вам невдомёк, от кого, через кого и откуда исходит это потрясение, на ваш взгляд ужасное, нам же, однако, привычное и даже полезное. Философы ваши ропщут, что всё уже описано древними, а им-де нечего теперь открывать, но это явное заблуждение. Всё, что является вашему взору на небе и что вы называете феноменами, всё, что вам напоказ выставляет земная поверхность, всё, что таят в себе моря и реки, не сравнимо с тем, что содержат в себе недра земли[89].

Вот почему имя подземного владыки почти на всех языках обозначается словом, указывающим на богатство. Когда придут к концу и увенчаются успехом труды и усилия найти Вседержителя-Бога, которого некогда египтяне называли Сокровенным, Утаённым, Скрытым и, этими именами именуя его, молили объявиться и показаться им, то Бог, снизойдя к мольбам людей, расширит их знания и о себе самом, и о своих творениях, а в руководители даст добрый фонарь, ибо все философы и древние мудрецы, дабы благополучно и беспечально пройти путь к богопознанию и к мудрости, почли необходимым, чтобы вожатаем их был Бог, а сопутником — человек.

Так, персиянин Зороастр, создавая таинственную свою философию, взял себе в путники Аримаспа^XXXVII…» Кн. V, гл.^XLVIII.

И ещё одно любопытное и ценное указание в конце Пятой Книги:

«…Не думайте также, что дождь — следствие слабости сдерживающих сил неба и тяжести нависающих туч; дождь вызывают подземные области, равно как под воздействием небесных тел он неприметно возносится снизу вверх — это засвидетельствовано царственным пророком, который пел и вещал о том, что бездна влечёт к себе бездну».

Все Чёрные Девы по аналогии указывают на одну и ту же Истину: под землёй сокрыт «рудный свет» («la lumière minérale»), сокрыт в глубине грязного и презираемого, но не презренного тела, «nigra sum, sed Formosa»[90].

Они всегда стоят в пещерах и криптах, во тьме, ибо во глубине их плоти (corps) — Свет Миру.

Вот почему они часто, особенно в Испании, сделаны из дерева, а на чреве их изображено лучистое солнце.

Там, во тьме, можно открыть «Ослиную^XXXVIII Харю (le Viet d'aze), истинную Альгаману, наш единый Эликсо», как говорил ещё Рабле[91].

«"Тинктуриальная сила", исшедшая из Его (Иисуса Христа) пролитой крови, проникла в глубины земли, воскресила мёртвых, разбила скалы и вызвала полное затмение Солнца, когда она дошла до центра земли, донесла туда свет, озаривший тьму по всей окружности[92] и заложивший основу будущего прославления мира.

Со времён смерти Иисуса Христа божественная сила, привнесённая в центр земли его пролитой кровью, неустанно трудится, отделяя оттуда все сущности (substances), постепенно становящиеся способными осуществить великий переворот, уготованный миру»[93].

Сурьма

«Это знаменитый Серый Волк философов» или «Stibium», как, согласно Василию Валентину, Сурьма (l’Antimoine) именуется по-халдейски.

Многие Алхимики, в том числе самые знаменитые, указывают именно на сурьму или дают понять, что она и есть материя мудрецов (matière des sages).

Филалет не должен вводить в заблуждение тем, что он говорит об этом в «Introïtus»^XXXIX, где всё указано более ясно. Но Артефий, рассказывающий о сурьме и даже называющий её своим прямым именем, также указывает, что эта сурьма есть сурьма частиц Сатурна и называется сатурнической сурьмой или «нашим уксусом».

Он также объясняет, что материя философов называется их сурьмой не потому, что она сурьма и есть, а потому, что имеет её свойства[94].

Также Артефий написал, что «вся тайна этого сурьмистого уксуса (vinagre antimonié)^XL состоит в том, что с его помощью из вещества (corps) магнезии мы извлекаем ртуть (argent vif), которая никогда не жжёт и не горит; это и есть сурьма и меркуриальный продукт возгонки (sublimé mercuriel)».

А Филалет в своём «комментарии на Послание Рипли к Королю Эдуарду IV», отсылая к способности этого минерала частично трансмутироваться в золото, говорит нам: «Я умею легко извлекать золото и серебро, содержащееся в нём, без использования трансмутационного эликсира, что могут удостоверить те, кто это видел, как и я».

Для Фулканелли простая Сурьма не является родителем философской ртути (mercure philosophique).

Это вещество столь далеко от совершенства, чистоты и духовности, каковыми обладают влажный корень (humide radical) или семя металла (semence métallique) — таких качеств, которых, впрочем, нигде на земле не найти, — что вряд ли сурьма может по-настоящему на что-то сгодиться. Сурьма Мудрецов (antimoine des sages), исходный материал, извлечённый непосредственно из рудника, "не есть, собственно, минерал, а тем более металл, учит Филалет; но, не относясь ни к минералам, ни к металлам, она тем не менее занимает среднее положение между ними. Сурьма Мудрецов — вещество летучее, но не дух, поскольку она, как и металл, сжижается на огне. Она — хаос, из которого рождаются все металлы"»[95].

«Минералы — материя ни каменная, ни металлическая. Витриол, обычная ртуть (le mercure commun) и сурьма, самое бόльшее — лишь участвуют в металлической материи. Эта последняя есть матка (matrice) и вена золота и семенная сущность его тинктуры^XLI. И то, и другое содержит чудесное Снадобье».

Сендивогий. Философское письмо

(Sendivogius. Lettre philosophique)

trad, de l'Alld. Par Ant. Duval, Paris, 1671.

Расплав^XLII природной сурьмы имеет сильную тенденцию к кристаллизации, так что собственно на её (сурьмы) поверхности после долгого и постепенного охлаждения появляется хорошо заметная звезда с ветвистыми лучами, особенно если поверхность слегка выпуклая. «Будучи обожжённой (calciné) вместе с углём и рудной мелочью, сурьма принимает вид свинца». (Диоскорид)

«На острове Сцио (Scio) жила некая Диана, обладавшая такими свойствами, что сначала вызывала ужас у тех, кто на неё смотрел, однако при ближайшем рассмотрении и в ином смысле она казалась столь же приятной, сколь ужасной вначале. Вот простой образ сурьмы…»[96]

«Два основных способа, используемых в Химии для разделения различных веществ (substances) этого минерала (сурьмы), как и других добытых из земли веществ и металлических тел, — Растворение (Dissolution) и Прокаливание (Ignition). Для первого используются едкие вещества (corrosifs acres), среди которых неочищенная азотная кислота и царская водка (Regale), для второго — огонь; поскольку последний есть самая активная стихийная сущность (зд. corps elementaires), он наиболее глубоко проникает в них и, производя разрушение внутри мельчайших частиц, выводит их на свет и представляет нашим взорам, а нас ведёт к познанию естества и самых тайных свойств каждого состава (composé).

Приём этот, по правде сказать, весьма загадочный, поскольку свидетельствует о полном согласии внутри всевозможных смесей, вне зависимости от разнообразия их качеств и веществ (substances), их составляющих; его невозможно постичь без этого вспомогательного (auxiliaire) огня, наивно представляемого в виде баснословного Вулкана^XLIII древности, разрубившего Юпитеру (греч. Zeus — В.К.) голову, чтобы появилась на свет Минерва^XLIV — Богиня Премудрости (Deesse^XLV de la Sagesse). Ибо таким образом огонь использует силу жара, своё основное орудие, дабы озарить места самые недоступные и произвесть самое прекрасное из всех знаний — знание субстанциальных форм, — сокрытое в центре разнородного (mixtes). Центр этот и есть колодец, где, как полагал Демокрит, сокрыта истина, её-то мы и стремимся однажды, в некий великий день, извлечь с помощью огненного меча, которым и совершается анатомическое разделение частей сурьмы^XLVI, дабы познать состояние сущностей (substances), входящих в её состав и наблюдать свойства каждой из них в отдельности…»[97]

XL. Особняк Ивана Баташова в Москве. Барельеф. XVIII в.

Посвятительная картина повествует на языке древнегреческой мифологии о происхождении второй ртути от первой. Вулкан (философский огонь) топором рассекает голову Юпитеру, откуда исходит Минерва. — О.Ф.

«Сурьма была блеском, сиянием и цветком Юпитера и одного из лучших минералов этого рода (minéraux de sa race); тело, владения и добродетели сурьмы уготованы Меркурию; вот почему этот субъект именуется Меркурием Сияющим (Mercure Resplendissant).

Будучи Выблядком Сатурна (Bâtard de Saturne), он всё же не презрен — Отец призрел на него и признал его, и тот не только не утратил силу, значение и знаки отличия, но и обрёл титулы и имена прочих Див (Dieux). Вот почему вы найдёте сурьму под именами хроноса, философского свинца, возлюбленного (aimant) металлов и проч…

Сакральный Свинец может отворить могучие тайны своей смешанной плоти (ces corps mêlez), составы которой вульгарно именуются Металлами; именно он скрывается в сказании о Вулкане, который, согласно Гомеру, входит и проникает в жилище Божеств (Divinitez), овладевает их тайнами, оставляет им чувство восхищения от его свойств, когда он низвергается на землю, где он и принимает свою смешанную плоть (corps mêlé) и столь блестящие добродетели, что гомеровским Божествам остаётся лишь удивляться; людям он открывает свои особые достоинства, хотя и не желает этого. Это и есть Египетское Вéдение, принесённое Хамом^XLVII (Chain), так называемый Арабский металлический корень (racine Arabesque chammon), обозначающий огонь, однако огонь мягкий и благодатный, сохраняющий как металлы, так и людей.

Вот каков этот Огненный Камень, вращающий и пронизывающий металлические тела.

По тем же соображениям его называют Металлическим Корнем (Racine Métallique), а также Сакральным Свинцом (Plomb Sacré) по причине рождения, ибо он природный сын Сатурна и, поскольку он происходит от Божественного корня, его страстно любит Венус (Vénus), и это её влечение изображается знаком .

Его металлическая любовь укоренена в земле, арабами именуемой Кемь (Chem), а смешение стихий, его составляющих, Мудрецы называют Сакральным, поскольку они опознают в нём одно из совершеннейших соединений (mixtes) Естества.

Сурьма, то есть антимоний, правитель (gouverner) металлов в своей бане вручает Солнцу свой свет, свою степень блеска, окраски и Карата (Karat), поскольку он несёт свой свет и отдаёт Солнцу, его также зовут Фаэтоном.

Евреи, скрывающие у себя самые прекрасные тайны (les plus beaux secrets), называют наш драгоценный Изумруд, извлекаемый из сурьмы, на своём языке Камнем Нофех (Emeraude Nophech). Это то же самое, полагает учёнейший Рабби Сакиас, что у Арабов Атмадон, иначе говоря, сурьма»[98].

«Сурьма есть выблядок свинца, так же, как висмут (марказит) есть выблядок олова… Сурьма располагается между оловом и свинцом, тогда как висмут и магнезия — между оловом и железом».

Василий Валентин

Basile Valentine

«С добавлением тартрата и соли к сурьме получается баббит (réguleXLVIII), который при плавке, если добавить ещё таинственно приготовленной стали (une secrète préparation), образует звезду, именуемую звездой мудрецов (estoille des sages). В расплаве с Селитрой (Salpestre) она желтеет и приобретает огненные свойства»[99].

«Из обычного баббита сурьмы (régule commun d'antimoine) растут прекрасные белые и красные цветы, в зависимости от режима огня. Из них можно извлечь тинктуру или без всяких добавок произвести масло высокого достоинства».

«Если сурьму (antimoine) некоторое время варить на медленном огне с добавлением винного спирта или нашатырной соли (sel ammoniac), образуется сублимат, благодаря железу становящийся текучей ртутью, многими искомою, но не многими обретённою»[100].

«В том, что касается Сурьмы, похоже, что она в состоянии дать нам искомое, ибо она столь похожа на металлы, что её можно даже назвать необработанным металлом; если мы исследуем присущий ей состав, то наверняка найдём в ней много лишнего, как то тяжёлую и неопределённую влажность, которую крайне сложно очистить, так как её естество находится под сильным влиянием Сатурна (determinee au Saturne), то есть свинца, и грубо изменено воздействием Естества, так что философы запрещают связываться с ним и с ним работать».

Свет, самоисходящий из Тьмы

(Lumière sortant des Ténèbres), — p. 219.

He тот ли это покрытый чешуёй Дракон, таинственный прокажённый (lépreux) минерал всех старых трактатов?

Мы предаём читателя его собственным раздумьям и только указываем на тексты: пусть сам упражняется в проницательности.

XII. Танец осла Тимона.

Осёл Тимон, âne Timone, сиречь антимоний или анемон, представляет собой Первоматерию со всеми скрытыми в ней потенциями. Отсюда Рог Изобилия. Осёл играет на дудке, что соответствует так называемому музыкальному искусству, или сухому пути. Алхимики-обезьяны, плетущие хоровод вокруг этого причудливого атанора, суть подражатели естества. — О.Ф.

Алхимическое художество

Разес из Багдада в «Hawi» пишет, что «Тайное искусство (l'art secret) химии скорее возможно, чем невозможно. Его мистерии раскрываются лишь через труд и упорство; но какое торжество, когда человек может приподнять покрывало над естеством!»

Так же и Альберт Великий, как мы узнаём из трактата «De Alchimia»[101], разделяет, со своей стороны, мнения своих современников: «Я узнал, — говорит он, — от богатых мудрецов, от аббатов, от духовников, от каноников, от врачей и от невежд, что они истратили много денег и времени на исследования в области этого искусства. Тем не менее это меня не обескуражило. Я без устали трудился, объездил множество стран, задавая себе один и тот же вопрос: "Если эта вещь существует, то какова она? А если её нет, то каким образом её нет? В конце концов я достиг того, что пришёл к познанию возможности трансмутации металлов в серебро и золото: donec inventi esse possibilem transmutationem in solem et lunam».

«Всё наше искусство сводится к тому, что следует выделить семя (semence), Серу (soufre) или ядро металла (noyau métallique) и поместить его в особую землю или меркурий, а затем нагреть на огне с применением четырёхстадийного температурного режима, соответствующего четырём этапам Делания. Однако самая большая тайна связана с Меркурием; тщетно было бы искать описание операции по его получению в трудах наиболее известных авторов. Поэтому лучше всего в данном случае опираться на метод аналогии, следуя от известного к неизвестному. Только так можно подойти к истине об этом предмете, который привёл в отчаяние и разорил многих алчущих познания, но поверхностных людей»[102].

Камбриель говорит нам: «Это и есть то, в чём вы нуждаетесь для работы».

«В работе по изготовлению философского камня у нас есть известные способы плавления и отмывки, соли, для очищения и растворения используемых веществ, амальгамы, а также металлическая паста, которую следует довести до совершенства и белизны: всё это достигается посредством прекрасного очищенного уксуса (vinaigre distillé).

Мы обычно используем только Ртути (Mercures), причём те, которые можно купить. — Они могут быть активированы (revifiés) киноварью (cinabre) и даже выделены из сурьмы. Нам годятся плоть (des corps) и дух, в ней содержащиеся. — Мы используем соли, сульфуры и ртути, нам нужны печи, тигельные ступки (mortiers de creusets), полотенца и тряпки, колбы, лопатки и щипцы, древесный уголь: чтобы не тратить последний, можно использовать и каменный; нужно нам также много простой воды. Но не росы, а воды дождевой или же поднимающейся в воздух, притом, что её следует отфильтровать и хорошо очистить. Мы очищаем и выбрасываем всю грязь и всё делаем чистым. Мы используем металлы чистые, здоровые и полные сил: в противном случае нас ждёт потеря времени и денег. Когда работаешь, храни спокойствие и будь крайне внимательным, особенно при взвешивании используемой материи. Наконец, надо, чтобы занятый Великим Деланием хорошо понял, что алхимическая работа совершается только посредством огня и сама есть огонь, а для изготовления сплавов и очистки природных веществ использовать следует только уголь, соли и сульфуры»[103].

«Хочу заметить, что судить, достаточно ли материя "единообразна" ("uniforme"), на глаз нельзя; чтобы обрести опыт в этой области, следует простирать наблюдательность и размышления несколько дальше, иначе говоря, в этом невозможно преуспеть, разве что совершенно случайно, в опытах, которые следует провести. Нет не только ничего более трудного, чем определить, насколько материя во всех её частях однородна (homogène) или «единообразна», если употреблять выражение М. де ла Ира (М. de la Hire), Естество ревниво хранит от людей свои тайны, а потому без внимания, старательности и непрестанной работы их можно открыть разве что очень несовершенным образом. Нигде, как здесь, не приложима нравственная максима: Bonum ex Integra causa, "malum ex quocumque defectu"».

Если упустить какую-нибудь мелочь или чуть изменить исходную материю, опыт, до того неоднократно приводивший к положительному результату, не удастся. Так часто бывает при работе с минералами «idque præcipuè cùm circa mineralis versaris»[104], — говорит знаменитый М. Бойль (с. 149). Этот опытный естествоиспытатель (Physicien) приводит множество фактов, которым было бы трудно поверить, если бы мы не знали, сколь точен в своих высказываниях этот Философ. Он рассказывает, как один из его друзей, извлёкший из куска свинца более совершенные металлы, решил таким образом, если сумеет повторить опыт, разбогатеть. Несмотря на тщание и прилежание, отданные этой работе, учёный никогда более не повторил то, что произошло единожды»[105].

XIII. Ламбспринк. «О философском камне». 1625 г.

Битва собаки и волка, либо двух собак, армянской суки и хорасанского кобеля, со времён Артефия и Авиценны составляет важнейший сюжет герметической философии. Два противоборствующих субъекта должны стать одним, пока же их реакция друг на друга такова, что сосуд непрестанно содрогается. — О.Ф.

Для автора «Пути Единой Истины»[106] все художественные операции «заключаются только в простой варке так, что чрез эту варку совершается растворение и сгущение веществ (corps) с доведением их до возгонки (sublimation) и гниения (putrefaction)».

«Простое Золото (L'Or vulgaire) похоже на плод, который, достигнув совершенной спелости, отделяется от дерева и, даже содержа в себе столь же совершенное и питательное семя, каким бы оно ни было, будучи помещено в землю требует много времени, ухода, заботы с тем, чтобы произошло размножение и произрастание. Но если вместо этого взять черенок или корень того дерева и поместить в землю, на прорастание и получение урожая уйдёт гораздо меньше времени и труда»[107].

«Но где этот превращающий в золото Меркурий (Mercure aurifique), содержащийся в Сульфуре и Соли, становится Влажным корнем металлов, их одушевлённым семенем? Увы, он затворён в такой крепкой тюрьме, что самоё Естество не может извлечь его из этой скалистой (rocheuse) крепости, если Художество Мастера (Art Magistral) не откроет истинного пути»[108].

«Но что же соделывает художество? Как изобретательный слуга прилежного Естества, оно очищает паровым пламенем тропы к тюрьме Меркурия. Нет лучшего водителя, чем сладостный и постоянный жар, помогающий Естеству и разрывающий узы, которыми опутан наш Меркурий»[109].

«Высшее вéдение (la haute science) сводит весь Магистерий к одному корню, который, как я вам уже показал, возможно, даже более ясно, чем это нужно, содержит две сущности, то есть Серебро и Золото в потенции (Argent et Or en puissance), а затем и в действии (en acte)^XLIX, если выровнять их вес»[110].

«В действии же эти сущности становятся Серебром и Золотом, выровненным по весу, — летучее (volatie) затвердевает (se fixe), становясь златородящим (aurifique) сульфуром. О, Светоносный Сульфур (Soufre Lumineux), одушевлённое Золото (Or animé), в тебе почитаю я творящую силу пламенеющего Солнца, всецелое сокровище сульфур, основание Художества, в коем Естество варит Золото, становящееся Эликсиром!»[111]

Цвета делания

«Герметические Философы считают изменения цвета материи в ходе операций Великого Делания ключами Художества и конкретными указаниями на истинность и доброту (Bonté) материи и на правильный режим огня. Считается, что цвет меняется трижды, но при переходе от одного цвета к другому ненадолго появляются и другие окрасы. Первый основной цвет — чёрный, появляющийся, самое позднее, на второй день. Постепенно чернота уходит и сменяется белым цветом. Затем появляется лимонный окрас, который Философы называют их Золотом. В конце концов всё становится красным — для Философов это Цветок их золота, их Царская корона и проч. «Мимолётные цвета» — зелёный, означающий оживление и рост (végétation) материи; серый или царство Юпитера, следующий сразу за чёрным (царством Сатурна); также бывают цвета павлиньего хвоста. Тирский^L (Tyrienne) или пурпурный цвет указывает на совершенство камня.

Если красный цвет появляется прежде чёрного, то значит, огонь был слишком силён и результат не будет достигнут. Надо начинать сначала.

Чёрный цвет означает гниение (putréfaction) и полный распад материи. Он всегда должен предшествовать белому и красному. Белый означает отвердение (fixation) материи на достаточно поздней, а красный — на конечной стадии. Все эти цвета должны вновь появиться во время операции преумножения (multiplication), но исчезать они будут тем позднее, чем будут проводиться операции по совершенствованию и преумножению количественных и качественных показателей камня.

Когда материя похожа на расплавленную чёрную смолу, Философы зовут её вещью «Чернее чёрной черни», «их Свинцом», «их Сатурном», «их Вороном»^LI и т. д. Они говорят, что следует мечом, то есть с помощью огня, отсечь голову Ворону и делать это, пока он не побелеет. Разнообразие цветов приготовляемой материи даёт возможность Философам называть её всеми именами, какие только есть у любых индивидуальных проявлений Естества. Её запах и свойства в свою очередь позволяют именовать её и иначе; всё это мы найдём в Трудах Мастеров, никогда не называющих материю её простым (vulgaire) именем, «по меньшей мере когда они конкретно на неё указывают»[112].

«Некоторые говорят, что в ходе работы можно увидеть все цвета, какие только способен человек вообразить; однако это софизм Философов, ибо проявляются только четыре цвета. Можно лишь сказать, что эти четыре — источник остальных. Красный цвет означает кровь и огонь, лимонно-жёлтый — обычную желчь и воздух, белый — флегму (мокрóту) и воду, чёрный — чёрную желчь и землю. Четыре цвета это четыре стихии».

Арнольд из Нового града. Чётки

(Arnaud de Villeneuve. Rosaire)

«Мастера часто отмечают лишь четыре основных цвета, наиболее чётких и стабильных, а именно — чёрный, белый, жёлтый или лимонный и красный»[113].

Вот что Философы говорят о чёрном: «Это хорошее предзнаменование грядущего успеха, явный знак того, что компост был приготовлен по всем правилам. Ворон — в какой-то степени каноническая печать Великого Делания, подобно тому, как звезда — знак его первичного субъекта (signature du sujet initial)»[114].

«Свет следует за темнотой подобно тому, как в Книге Бытия утро следует за вечером. Знаком света является белый цвет. На этой ступени, утверждают Мудрецы, их материя освобождена от всех примесей, тщательно промыта и очищена. При этом она предстаёт в виде твёрдых гранул или блестящих частиц ослепительной белизны»[115].

Если появляется красно-рубиновый цвет, это значит, что мы достигли всего необходимого, как об этом говорит Фулканелли[116]: «красный цвет — показатель (signature) высшей степени нелетучести и совершенства»[117].

XIV. Иоганн Даниэль Милий. «Реформированная философия». 1622 г.

Классические иероглифы работы в чёрном: вороны, могилы, мертвецы. — О.Ф.

Красный цвет означает восхищение (exaltation), преобладание духа над материей, верховенство, мощь и апостольское служение (apostolat)^LII.

«Порядок изменения трёх этих цветов всегда один и тот же: от чёрного через белый к красному. Но так как естество (nature) по старой пословице (Natura non facit saltus[118]^LIII) не знает резких скачков, между тремя основными цветами располагается множество промежуточных. Так как они преходящи и не столь определённы, Художник не придаёт им особого значения. Они лишь подтверждают непрерывность и поступательность внутренних изменений. Основные цвета сохраняются дольше, чем переходные, — они тесно связаны с химическим строением вещества. Тут не блики, мелькающие чуть ярче или чуть глуше на поверхности жидкости, а цвет самой массы вещества — этот цвет проявляется вовне и вбирает в себя все другие. Этот важный момент стоило, думается, уточнить»[119].

О зелёном цвете в особенности

На сакральном языке зелёный цвет соответствует стихии воды, в которой совершается крещение, то есть возрождение. Поэтому зелёный — символический цвет произрастания, цвет всего, что способно развиваться.

«В древности чёрный цвет напоминал о первоначальных водах (eaux primitives) или о хаосе, в то время как зелёный обозначал Творение; чёрный цвет был посвящён морским божественным сущностям (divinités marines), переоблачавшимся в зелёное.

Земля имеет те же символические цвета; как материи сумеречной (ténébreuse), ей присущ чёрный, а как началу произрастания — зелёный.

Причину вменения этих двух цветов воде и земле найдём в законе естества: произрастание есть результат действия этих двух стихий; зелёный цвет указывает на их порождающее жизнь соединение, а чёрный — на разделение и смерть. Так притча о сеятеле указывает христианам на подобие возрождения растительному зерну, выходящему из недр смерти и зеленеющему в новой жизни. В "Апокалипсисе" говорится, что саранче запрещено вредить всякой траве на земле, всякой зелени и деревьям, а разрешено только людям, не имеющим на челе Печати Божией (см. Откр., 10:4).

Это противопоставление зелёного цвета и внешних (profanes) указывает на зелёную траву как на символ возрождения»[120].

Присутствие Всеобщего Духа (l'Esprit Universel) также проявляется через зелёный цвет, об этом свидетельствуют все священные тексты и все мифы всех народов.

Зелёный цвет есть «Сигнатура Мирового Духа» в трёх царствах Естества.

В старые времена во Франции зелёный цвет был «гербом дураков (шутов, fous)». Неправы те, кто придаёт Чаше Грааль только духовный и мистический смысл. Конечно, и его отрицать невозможно. Но у нас есть несомненные основания утверждать, что эта «чудесная Чаша» (Vase merveilleux) реально (réellement) существует на земле и всегда предоставлена в распоряжение «людей доброй воли».

Именно «mercurius philosophorum» с добавлением божественного сульфура, «Spiritus mimdi», становится зелёным и способным к произрастанию, что старый Гермес, отец Философии, столь точно описал, причём в нескольких словах, в своей «Изумрудной Скрижали».

Не без оснований греческие алхимики графически обозначали зелёный цвет монограммой Христа, составленной из первой и последней согласной слова χλωρός — зелёный.

Корень «всех вещей» — минеральная трава, не имеющая корня.

«Корень "всех вещей" зелен» (Хали, арабский философ); молодо-зелено, это указывает на юность металла.

Христианские Живописцы средневековья изображали Крест, орудие Возрождения (Régénération), зелёным[121].

Многие алхимики символом их первоматерии (matière première), и даже их последующей материи (matière prochaine) считали Венеру. Михаил Майер говорил, что древние под Венерой подразумевали материю, без которой невозможно совершать Великое Делание. А добрый Фламель приводит слова псевдо-Демокрита: «Укрась плечи и грудь Пафосской богини^LIV; она станет прекрасной и оставит свой зелёный цвет ради золотого».

Читатель, желающий углубить свои знания, не должен пренебрегать связью между: зелёным змием^LV, зелёным ликом[122], зелёным лучом, зелёным языком (langue vert) и процессией с зелёными свечами^LVI в праздник зелёного волка (24 июня), в день солнцестояния (exaltation solaire), в аббатстве Жюмьеж[123]. В том же ряду зелёный император румынских сказок, зелёное знамя Ислама и, прежде всего, Изумруд, упавший со лба Люцифера при его падении, почему одно из имён Венус, утренней звезды (stella matutina) и есть Люцифер.

Зелёный цвет посвящён святому апостолу Иоанну, а мусульманская традиция вменяет его пророку Илие (Elie^LVII, Али).

Вот почему, дорогой читатель, следует вспомнить предупреждение Данте, сделанное в повествовании о Чистилище (песнь III):

Поистине, безумные слова — Что постижима разумом стихия Единого в трёх лицах естества! О род людской, с тебя довольно quia: Будь всё открыто для очей твоих, То не должна бы и рожать Мария.

(пер. Лозинского)

Возвращаясь к зелёному цвету, вновь послушаем великого Флорентийца (Чистилище, песнь VIII):

И видел я: два ангела, над нами Спускаясь вниз, держали два клинка. Пылающих, с неострыми концами. И, зеленее свежего листка, Одежда их, в ветру зелёных крылий, Вилась вослед, волниста и легка.

(пер. Лозинского)

«…Оба они явились из лона Марии, — сказал Сорделло, — чтобы охранять долину от змия, который вот-вот появится».

Лучший комментарий к этому отрывку, как и вообще ко всей «Divina Comedia», с эзотерической точки зрения можно найти в двух статьях Revue du «Voile d'Isis» за подписью Argos; обе озаглавлены:

«…о Данте как герметическом философе».

С алхимической точки зрения следующее высказывание безупречно:

Зелёный цвет есть символ «Изумруда (Emeraude) философов», который, в свою очередь, является покровом (voile) «витриолу философов»; а знаменитый «зелёный луч» навигаторов — это «Азот философов».

«Наша вода приняла имена всех листьев всех дерев, и самих дерев, и всего зелёного для того, чтобы ввести в заблуждение безрассудных».

Арнольд из Нового Града

(Arnaud de Villeneuve)

У древних индийцев, как указывает Фулканелли, Философская материя (matière Philosophale) изображалась божеством женского рода <букв. девицей^LVIII — déesse. — Прим. перев.> Мудеви (Moudévi).

Рождённая, как рассказывают о ней, из Молочного Моря, она зелена и, восседая на ишакé, держит знамя с изображением вóрона.

Зелёный цвет, цвет Зелёного Льва, восхищал старых мастеров: «О, благословенная зелень! О, порождающая порождение всех вещей! — восклицает Кунрат в своём Амфитеатре (Степень Третья, CLIV), — Научись, о Премудрый в Боге (Théosophe), созерцать зелёный цвет Ruah Elohim[124]; и ты, Каббалист, созерцай зелёный луч, вращающуюся Вселенную; и ты, Маг, Естество; и ты, Физико-Химик (Physico-Chimiste), Зелёного Льва, Зелёного Дуэнеха (Duenegh)^LIX, Пятую Сущность (Quint-Essence)!»

И ниже (Степень VI, CCXCIV): «Я долго странствовал; я посещал тех, кто, как и я, полагал, что-то знает, у одного из них я обрёл всеобщего и Божьего (catholique de Die) Зелёного Льва и кровь Льва, то есть золото, но не обычное золото, а золото философов; я видел его своими глазами, осязал своими руками, пробовал на язык и обонял своими ноздрями!»

«Nè la terra nè il cielo vist ha pin bella»[125].

О тайном огне философов

«Наши учителя, однако, обращают внимание на основополагающее различие между обычным прокаливанием, какое проводят в химических лабораториях, и тем, что совершают у себя в лабораториях посвящённые. При этом последнем процессе простым огнём не пользуются и к печи не прибегают. Тут нужен сокровенный агент, тайный огонь, больше напоминающий воду, чем пламя, если уж говорить о форме. Этот огонь, или пылающая вода, — по сути искра жизни, помещённая Творцом в инертную материю. Это дух, заключённый в тела, немеркнущий огненный луч, замкнутый в глубины бесформенной субстанции, тёмной и холодной. Мы затрагиваем тут самую большую тайну Великого Делания. Памятуя о том, что более двадцати лет это препятствие было для нас непреодолимо, мы с радостью разрубили бы этот гордиев узел на благо тем, кто стремится овладеть герметическими знаниями, однако нам не позволено выдавать непосвящённым тайну, открытие которой зависит лишь от Отца Светов. К большому нашему сожалению, нам остаётся лишь указать на этот подводный камень и посоветовать, наряду с наиболее выдающимися Философами, внимательно проштудировать также Артефия, Понтания и кроме того небольшой труд, озаглавленный Послание о философском огне. Там вы найдёте ценные сведения о естестве и свойствах водного огня или огненной воды — сведения, которые можно дополнить, обратившись к двум следующим текстам.

Анонимный автор Наставлений отца Авраама пишет: "Надо выделить изначальную небесную воду из тела, в которое она заключена. Эта вода, как мы считаем, выражается семью буквами и обозначает исходное семя всех существ. Она не проявляется в доме Овна (Ariès) как порождающая Сына. Этой воде Философы дали множество имён, она — универсальный растворитель, жизнь и предохранение всего сущего от недугов. Философы уверяют, что в этой воде совершают омовения Солнце и Луна, причём они и сами превращаются в воду, из которой вышли. Поэтому и говорится, что Солнце и Луна умирают, погрузившись в море, но их дух носится над водами. Хотя считается, сын мой, что есть и другие способы превращать вещества в первую материю (première matière), однако ты следуй тому, что я тебе поведал, так как этот путь знаком мне по опыту и именно его передали нам Мудрецы древности".

Лиможон де Сен-Дидье также заявляет, что"…Художник либо сам приготовляет тайный огонь Мудрецов согласно всем правилам Искусства, либо просит об этом людей, сведущих в химии. Этот огонь на самом деле не жарок, он — огненный дух, введённый в субъект, единоестественный с Камнем; после лёгкого нагрева на внешнем огне он прокаливает (calcine) Камень, растворяет его, сублимирует и, как выражается Космополит, превращает в сухую воду"»[126].

«Ключ от герметической лаборатории», драгоценная анонимная рукопись, говорит об этом огне так: «…наш тайный огонь (notre feu secret) есть единственный агент, способный отворять, возгонять (sublimer) и разлагать (putréfier)».

«Ведь из всех вспомогательных веществ Великого Делания (так называемых помощников (aidants) или слуг (serviteurs) никакое другое не сопряжено со столь долгими поисками и трудоёмкой идентификацией. Иногда во второстепенных случаях вместо требуемой добавки можно использовать заменитель, дающий тот же результат, однако при получении Ртути ничто не заменит тайный огонь, дух, способный оживлять и активировать Ртуть, составлять с ней единое целое, выделив её из нечистой материи… Без него, без этого огня, скрытого под видом соли, приготовленное вещество не сможет выполнить своей задачи — применить на практике свои производительные свойства, и наши старания останутся втуне. Любое зарождение нуждается в определённом агенте, связанном с тем царством, в которое его поместило естество»[127].

Наш Тайный огонь автор «Древней войны Конных» называет Лунатическим Вулканом (Vulcain lunatique). Это саламандра или огненный зверь (bête à feu) знаменитого сражения, описанного блистательным Сирано в «Истории Птиц» (pp. 233–239 de «l'Autre Monde», — «Иного мира», — édition Gamier).

Легенда о Зелёных свечах, приводимая Фулканелли[128], содержит под иносказательным покровом описание работы, которую должен осуществить алхимик для выделения из грубого минерала живого и светоносного духа, тайного огня под видом светло-прозрачного стекла (crystal translucide) зелёного цвета, плавкого, как воск (cire), который мудрецы именуют их Купоросом (Vitriol).

Рукопись из Библиотеки Арсенала, приписываемая Г.Лансельту (G.Lanselt), «Видимость истин и истинная практика Алхимии» («Les apparences de vérités et vraye pratique de l'Alchimie») даёт ценные указания о тайном огне философов.

«Алхимик — не маг. И огонь, которым он пользуется при работе, не есть, вопреки сегодняшним мнениям, его собственный "астрал". Конечно, с определённой точки зрения этот огонь можно считать "астральным". Ни один алхимик не обходился без него, ни одному химику он не нужен. Знать, что есть этот огонь, так же необходимо, прежде чем что-либо начинать, как знать или хотя бы предполагать, что есть материя»[129].

Юлиус Эвола посвящает этому таинственному субъекту интересную главу в труде о «Герметической Традиции» («I Fuochi ermetici», pp. 152–156)[130].

Покойный Рене Бюшер в своей «Мистической географии» указывает: «Город Пау есть Aôr[131] (это слово — АОР — по-гречески написано на Лабаруме^LX — αρω). В одном этом слове, в одном знаке заключена тайна тайн Мудрецов (le secrets des secret des Sages), ключ ко всеобщему Великому Деланию (Grand-Œuvre universel), как и мистерии света, тайного огня философов и мистического дуновения (souffle), одухотворённого (animé) Христом-Словом…

А город Пау (Pau) находится в Пиренеях (Pyrénées): (pur eneon — чистый энэон, т. е. тайный или немой огонь)…»

Также: «Лурд, великое святилище Девы Марии, есть дверь, в каковую следует входить с благоговением, ибо за ней открываются прекрасные Края. Лурд (Lourdes, luna rediviva) повелевает долиной святого горного потока (Gave) возле источников, где Тамплиеры возвели свою мистическую цитадель, Луз[132] (Luz)!»

Если ты, читатель, желаешь указаний более подробных, обратись к труду Грийо де Живри о символике Воды и Марии (Lourdes, Chacornac — 1902). «Свет обретёшь в самом Свете».

«Внешний огонь, согласно Тревизану, есть не что иное, как "ледяной страж"».

Тайная печь Философов постоянно хранит огонь на одном и том же уровне.

«Однако наша печь, — говорит Пернети, — совсем не такая, как у химиков. В отличие от последних, у Алхимиков Атанор это их материя, одухотворённая (matière animée) философским огнём, изначально ей присущим, однако скованным и способным развиваться только под воздействием художества».

XV. Андрей Либавий. «Алхимия». 1606 г.

На первой эмблеме в основании философской сферы пребывает четырёхголовый дракон, из трёх пастей которого вырывается огонь, а из четвёртой — нет. Алхимики часто говорят о четырёх огнях, необходимых в их Делании. Причём один из них — тайный, то есть невидимый. — О.Ф.

«Неестественный Огонь (Le Feu Innaturel). Это результат соединения огня естества (feu de nature) и противоестественного огня (feu de contre nature) Философов. Этот неестественный огонь есть причина гниения, смерти состава (composé), а также истинного и совершенного философского растворения. Все эти виды огня, как со всем основанием указывают философы, не имеют отношения к огню угля, пепла, песка или светильника; собственно огонь естества они называют их «Тайным Огнём», их Философским Огнём. Обо всех этих видах огня говорят Артефий, Понтаний, Рипли и все остальные Философы; и хотя Понтанус утверждает, что извлекают его не из материи, это следует понимать в смысле огня минерального и сульфурного естества, который находится в начале вещей (principe essentiel), где вес материи не увеличивается».

«Философский Огонь. Свойства этого огня таковы, что с его помощью Мудрецы отмывают их материю. Так говорят по сходству, поскольку этот Огонь очищает их ртуть (mercure).

Он всё строит и всё разрушает. Он замораживает смесь, из которой делается камень (mélange de la pierre). Он выравнивает холод земли и воды и даёт этим стихиям наилучший облик. Он отмывает нечистоту воды и удаляет излишнюю влажность материи. Только он один изменяет естество и цвет воды и земли. Он оживляет и озаряет вещество (тело, corps), смешиваясь с ним. Этот огонь создаёт гниение, а затем возможность зарождения новых разнообразных вещей. Он закрывает поры ртути, делает неизменным её вес, а её саму твёрдой (fixe). Его проникающие свойства и острота столь активны, что ему нет равного в деле очищения тел (веществ, corps).

Он приводит весь состав (compôt) к зрелости, утончает его и делает красным. Он удаляет весь яд и дурной запах материи. Он изменяет качество камня и увеличивает его количественно. Он похож на судию, рассматривающего дело и отделяющего доброе от дурного. Следует заметить, что, согласно Филалету, всё, что мы говорим об огне, относится к снадобью первого порядка (médecine du premier ordre).

«Нет ничего удивительного в том, что Вулкана рассматривают как Диво (Dieu) всех работающих с металлами, ибо он сам и создаёт их в недрах земли. Ему вменяются совершенные и баснословные создания, а изображение его в голубом колпаке весьма примечательно. По той же причине на Нептуне голубой плащ. Вулкан и есть огонь Герметических Философов. Вот почему Гермес и египтяне так его почитали»[133].

«Вулкана называют также Эфаисто, отец Огня. Это имя происходит от Aph или Eph — отец и esto или uesto — огонь. Он есть свет небесного огня, попавший на землю и привлечённый материей; его дети это качества, привнесённые им в эту материю»[134].

«Каким огнём надо пользоваться в нашей работе?

R — Огнём, который служит естеству.

Какова сила этого огня?

R — Он растворяет все вещи в мире, поскольку он есть начало всякого растворения и разложения.

Почему его ещё называют Меркурием?

R — Потому, что естество его воздушное и очень тонко; оно присутствует также и в сульфуре, из которого с его помощью можно извлечь грязь.

Где сокрыт этот огонь?

R — Он сокрыт в субъекте художества.

Как можно узнать и развести (former) этот огонь?

R — Мудрый может создать и очистить этот огонь.

Какую силу и качество содержит в себе этот огонь?

R — Он очень сух и, находясь в постоянном движении, не может ничего иного, кроме как разрушать и переводить вещи из потенциального в актуальное состояние; наконец, именно он встречается в каменистых рудниках, где циркулирует в виде пара над материей и растворяет её.

Как легче всего опознать этот огонь?

R — По сульфурным отбросам (excréments), где он сокрыт, и по солевым свойствам, в которые он облекается.

Что надо сделать с этим огнём, чтобы он лучше проникал в женское естество?

R — По причине крайней сухости его надо увлажнить»[135].

«Огонь этот разлит по всему Естеству, ибо без него оно не может действовать, и везде, где сохраняется способность к росту, этот огонь сокрыт. Он соединён с влажным корнем вещей и постоянно сосуществует с их сырой спермой, и хотя он распространён во всем низшем Естестве, разлит в стихиях, он по-прежнему неизвестен миру и действия его мало принимаются во внимание»[136].

«Этот огонь, по причине ему присущей сульфурной сухости, жаждет увлажнения, с тем, чтобы легче проникать во влажную женскую сперму и разрушать её собственной излишней влажностью; однако он летуч, сух и поэтому его очень трудно поймать, а ловить его следует очень лёгкой сетью, благодаря свойствам последней; по этой причине Художник должен в совершенстве разбираться в симпатиях вещей и их свойствах и быть сведующими в области естественной магии»[137].

«Именно с помощью этого огня Естество совершает под землёй то же самое, что и Художество, ибо Художество должно себя ограничивать исключительно подражанием Естеству. Этот Огонь парообразен, но не лёгок; он всё питает и ничего не пожирает; он естественный, но в том, чтобы его найти, и состоит искусство художника; он сух, но вызывает дождь, влажен, но всё сушит; его можно назвать стоячей водой, водой, которая моет тела (corps), но не мочит рук»[138].

«Этим огнём действует Художество, подражая неразрушаемому Естеству, ибо там, где Естества не хватает, Художество восполняет недостаток: где Естество начинает, Художество продолжает, ибо только Художество очищает то, что неспособно очистить Естество. Художество всегда проницательно, а Естество просто; вот почему если одно не выровняет путь, то другое на нём остановится»[139].

Вода мудрецов

«"Именно в ней подлинно обитает всеобщий свет (lumière du monde), — говорит Парацельс в 'Paramira'. — Этот свет и есть дух естества и учитель человеков, quod est pœdagogus hominis; только он, а вовсе не занятия и не инструкции". О нём говорит "Бхагавата-Пурана"^LXII "Единственная вещь, которую должен искать желающий познать Тайну Духа (l'Arcane de l'Esprit), это принцип, единый со всеми вещами и в то же время отличный от них, существующий везде и всегда". (Кн. II, гл. IX, 35). Марии, самой тайне жизни, которую Бог щедро отворил и заставил бить ключом, посвящён месяц Май[140], месяц обновления вещей и восстановления жизненной текучести (fluide vital); знание того, что есть Дева, посвящение себя ей, согласование с ней своих действий означает причастность высшей сфере чудесного вéдения, вéдения Всего Высшего (Всевышнего, Tout Suprême), наконец, владения "единственным ключом естества", как говорит А. Кирхер^LXIII (naturœ clavis una est, Magnet nat. Sect. I, cap. 3), которым мы отворяем последний вход в познание вещей».

Необходимо процитировать или воспроизвести замечательные, проникновенные и мудрые страницы (числом 241), которые Грийо де Живри[141] посвятил Всеобщей Пассивности (Passivité universelle), Универсальности Вод (Universalité des Eaux), Второму Естеству (Nature Seconde), Чистой Возможности (Puissance pure, в противоположность Богу как чистому действию)^LXIV. Душа мира (Ame du monde), Сущность (Essence), Непорочное Зачатие — вот обетованный ключ макро-микрокосмического здания, Дверь Великого Делания.

Советуем ученику читать и часто перечитывать эту книгу, подлинную антологию лучших высказываний об эзотеризме Девы: среди них слова Плотина, Ямвлиха, Порфирия, Тертуллиана, Павсания, подтверждённые и разъяснённые Гийомом Постелем, Парацельсом, Космополитом, Кунратом, Верховным судьёй д'Эспанье и другими великими богословами, Отцами Церкви и Каббалистами; среди них также отрывки из всех сакральных индийских, даосских, гебраических и даже взятых из папирусов Египта и Халдеи текстов. Страницы Грийо де Живри вобрали в себя сумму значительной и мудрой эрудиции, касающейся написанного великими о Spiritus vitœ, о Всеобщей Матери (Mère universelle).

Памятников множество, и они во всём совпадают меж собою.

Мы полагаем очень щедрым делом настаивать на прочтении «Сынами Вéдения» этой книги и в последний раз советуем изучать её так, «в определённом смысле», столь же необходимую, как и оба труда Фулканелли. Вот почему мы считаем бесполезным что-либо от себя добавлять об этом Великом Субъекте.

«Вода есть месячные мира (menstrue du monde)».

Космополит, или Сендивогий. Новый химический Свет

(Cosmopolite ou Sendivogius. Nouvelle Lumière chymique)

«Это месячные естества».

Верховный Судья д'Эсплнье. Руководство…^LXV

(Président d'Espagnet. Enchiridion)

«Мария есть Aqua permanens, Aque albificans спагириков; это духовный меркурий жизни, Девственное Молоко (Lait virginal) химических философов».

Грийо де Живри

(Grillot de Givry)

«Духовный меркурий есть начало жизни всех созданий; он есть восприемник духовного сульфура, проистекающего из основного источника света и покоящегося по бокам этого всеобщего духа, именуемого Меркурием, питающего его всевозможными формами».

Барант Сандерс ван Гельпен. Лествица Мудрецов

(Barent Cœnders von Helpen. L'Escalier des Sages)

«Тот способен увидеть Золотой зародыш, кто умеет восстановить его во чреве его матери; а это не что иное, как вода, орошающая всю землю… Эта Вода — живая шкатулка истины, потому-то Демокрит и говорил, что истина — на дне колодца, а латины хорошо знали, что вода — источник всех вещей и звали её aqua quasi aqui fiunt omnia…

Эта Вода также содержит божественный огонь, возбуждающий и питающий её от начала мира, а Бог неподвижен от начала и навсегда, и если он как бы высиживал (convait) вóды, чтобы наполнить их Духом и оживить, то эта Вода полна жизни, воздуха и всяческого плодородия, и Бог возжелал (не без великой тайны) возрождения (regeneration), то есть Святого Крещения[142] человека через воду».

Перерыв кабалистического^LXVI Сна[143]

(Interruption du Sommeil cabalistique)

«Солнце извлекает сущность (substance) Луны и даёт ей собственный цвет и естество».

Раймонд Луллий. Приписка к завещанию[144]

(Raymond Lulle. Codicille)

«Бог от начала сотворил эту сущность (essence), которую Моисей назвал безвидной и пустой землёй^LXVII, подобной бездне и воде, именуемой Анаксагором Хаос (Chaos). Она и есть искомый нами дух».

Бернард Пенотус. 57° Правило в Химическом Театре

(Bernard Penotus, 57° Règie in Theatrum Chemicum)

«Sic ergo matrices tres sunt: Prima Aquæ super quibis ferabatur Spiritus Domini. Et hæc ista matrix erat in qua cælum ac terra condita sunt. Postea fiebat cælum ac terra, et matrix Adæ, manu opificis Dei conditi»[145].

Парацельс (Paracelse), in Paramirum secundum

«Правда, что обрести эту воду трудно, как говорит об этом Космополит в своей загадке о том, что труднее всего встретить её на острове; но с её помощью он указывает нам, как её собирать; он говорит, что луга на этом острове покрыты множеством цветов, а на этих лугах пасутся барашки и быки, охраняемые двумя юными пастухами…

Настоящий автор совершенно по-особому указывает (на эту воду) словами: "Она не похожа на воду из облака, но с виду во всём ей подобна"».

Ключ от герметической лаборатории

(La Clef du Cabinet hermétique), — ms XVIII s, p. 98

«Дева и мать, дочь своего сына, смиренная и высокая выше всякой иной твари, твёрдый предел высшей воли.

Ты облагородила человеческое естество, которое Создатель не погнушался сделать своим созданием[146].

В твоём лоне процвела любовь, жар которой породил в вечном мире этот цветок».

Данте. Рай. Песнь XXXIII

(Dante. Paradis, chant XXXIII)

Философский камень

«В наше время в оккультных кругах очень много разглагольствуют о философском камне, не имея представления о том, что он в действительности собой представляет. Многие вполне образованные люди относят чудесный камень герметиков к разряду "таинственных тел", основываясь на мнении ряда спагириков XVII и XVIII вв., которые считали, что камень — понятие отвлечённое, и квалифицировали его как нечто не-сущее^LXVIII (non-êtres) или сугубо абстрактное (êtres de raison). Поэтому давайте сперва составим себе представление о камне, насколько возможно близкое к истине, изучим его редкие и, на наш взгляд, чересчур краткие описания, оставленные нам Философами, посмотрев, что по этому поводу говорят надёжные свидетели и люди учёные.

Скажем, прежде всего, что термин философский камень на сакральном языке означает камень со знаком солнца. Этому солнечному знаку свойствен различный по яркости красный цвет, как говорит об этом Василий Валентин: "Цвет его от алого с малиновым оттенком до рубинового с гранатовым оттенком; веса же в нём больше, чем количества"»[147].

Всегда следует помнить, что делание совершается только с веществами (matieres), данными нам в их естественном виде, а всё наше Художество заключено в Тайне нашего Огня, и только от Бога зависит, открыть эту тайну тому, кто его об этом просит, или нет; «…речь не идёт о какой-то низшей силе, которой можно овладеть, как, например, в случае с электричеством, но только о духовном Огне самой жизни, оживляющем всё Царство Духа.

Ни психо-магнетические волевые силы, ни оккультная проекция воли в Великом Делании не помогут, поскольку оно принадлежит к более высокому порядку, чем порядок Естества. Точнее, мы принимаем всё, что нам надо, от Естества и от звёзд, однако главное — обрести духовную сущность, нисходящую с гораздо больших высот.

В отношении Духа Естество можно считать пребывающим в летаргическом сне, и только сила Огня и Жизни Духа может освободить все вещи этого мира от страшного оцепенения, в котором они пребывают под гипнотическим воздействием Дракона»[148].

«Мы же вместе с Философами призываем не соединять вещество с духом металла, а конденсировать его внутри прочной и стойкой оболочки, способной пропитать всю себя духом и обеспечить ему эффективную защиту. Именно эту душу, дух, огонь, собранный, сконцентрированный, сгущённый в самой чистой, самой стойкой, самой совершенной из земных субстанций, мы называем нашим камнем. И мы заверяем, что любое предприятие, которое не руководствуется этим духом и не основывается на этой субстанции, обречено на провал»[149].

«Солнце чисто и ясно, и тьма не имеет в нём ничего своего, поскольку Солнце — обитель света Божиего: Камень Философов^LXIX чист, поскольку он состоит из концентрированных лучей Солнца; вот почему никакая нечистота рядом с камнем не обретается, всё вокруг он возводит к чистоте; обратим на это особенное внимание и твёрдо усвоим: Солнце есть Местоблюститель (Lieutenant)^LXX Бога на небесах, а Камень Философов есть Местоблюститель Бога на Земле; только зная это, можно научиться воздвигать Лествицу Мудрецов и восходить по ней к Богопознанию»[150].

«Философский Камень Великого Делания это Снадобье (Médecine) древних Мудрецов, которое называют также Абсолютом (Absolu), Угольком (Petit Carbon) или драгоценным Карбункулом (Escarbouche précieuse, carbunculus), сияющим солнцем нашего микрокосма и звездой вечного вéдения… Даже если в этих рассказах кое-что преувеличено и приукрашено, ясно, что герметический плод сам по себе — высочайшая награда, которую Бог с помощью естества может пожаловать здесь, в нашем дольнем мире, людям доброй воли»[151].

Это «сгущение света» («l'abrégé de lumière»), озарявшее гробницу Христиана Розенкрейца.

Как можно сомневаться в реальности философского камня после внимательного и глубокого чтения истории различных фактов металлической трансмутации, подробно описанных в трудах Хёфера, Лангле-Дюфренуа и особенно Луи Фигье: последний приводит документированный и в то же время волнующий рассказ о полной тяжких страданий жизни такого великого Адепта, как Александр Сетон (Scotus). Кажется, у него была особая миссия: ездить по Европе и демонстрировать действие Философского Камня, храня в секрете способ его изготовления. Однажды его друг Бордеманн из Кёльна позволил себе задать вопрос, почему во время операции Сетон использует сульфур вместо ртути, и получил такой ответ: «Я делаю это, чтобы показать профанам, что все металлы, каковы бы они ни были, можно облагородить. Но не забывай, друг мой, что мне запрещено открывать важные вещи, касающиеся работы». Александр Сетон, Космополит, предпочёл принять мученическую смерть, но не выдать тайны Великого Делания. Разве какой-нибудь человек пойдёт на смерть ради «лжи» или «секрета, которого нет»?

Мы советуем исследователю внимательно прочитать труд Луи Фигье: «Алхимия и Алхимики» — это добрая книга; в ней под покровом учёного скептицизма, обязательного для автора, связанного с официальным родом деятельности, приведены цитаты из лучших источников, снабжённые ценными указаниями для работы.

Знающим немецкий язык также рекомендуем труды Германа Коппа (Hermann Kopp), Шмидера (Schmieder) и Г. де Хогеланда (G. de Hoghelande); особенно в том, что касается «Поиска Философского Камня» и исторических фактов, связанных с трансмутацией. Есть также весьма учёные труды Эдмунда О. фон Липпмана (Edmund О. Von Lippmann), однако их можно найти только в крупных библиотеках.

Согласно всем герметическим писателям, философский камень, при приёме внутрь, является лучшим из всех лекарственных средств: см. у Дионисия Захария, Исаака Голландца и др.

Василий Валентин также говорит, что владеющего камнем мудрецов не посещают ни болезни, ни слабости «до верховного часа, установленного для него Царём Небесным».

Космополит уверяет, что философский камень — зеркало трёх составных частей мировой премудрости; владеющий им становится подобен Аристотелю или Авиценне.

«Нам ничего более не остаётся, — говорит Гебер Арап, — кроме как славить и благословлять высочайшего (très-haut) и славнейшего (très glorieux) Бога, создателя всех видов естества и всех снадобий, известных нам из опыта; ибо только по внушению свыше мы их находим, причём с большим трудом и усилиями… итак, сыны вéдения, мужайтесь — ищите и обрящете, обрящете нерушимо сей всесовершенный дар Божий, сбережённый для вас одних. Вы же, дети беззакония, чьи намерения дурны, бегите прочь от этой науки, ибо в ней ваша погибель, безо всякого сомнения грядущая наступить, ибо божественное провидение не позволит вам воспользоваться этим даром Божиим, сокрытым и защищённым от вас».

Правдивый Филалет во «Вратах Отверстых Царска Дворца Затверста» говорит работникам: «Благодарите Бога за данную вам из одной лишь милости возможность довести ваш труд до столь высокой степени совершенства; просите его быть вашим проводником, чтобы вы в спешке не погубили труд на стадии, близкой к его завершению».

А вот любопытнейший отрывок из «Добродетелей, возвышающих наш Эликсир над Камнями» Сансельриана Туранжо[152]:

«Он превращает все камни, как естественные, так и искусственные, в драгоценные; с последних он смывает все пятна; когда он бел, он сохраняет белизну всех белых камней — алмазов, сапфиров, изумрудов и жемчуга; когда камень зелен — придаёт этот цвет изумрудам^LXXI; радужный создаёт опалы; с помощью жёлтого порошка^LXXII, когда он, скажем так, ещё не стал красным, можно сделать жёлтые камни — гиацинты, жёлтые алмазы, топазы; и, наконец, красный камень творит карбункулы, рубины и гранаты, превосходящие по красоте и достоинствам все камни востока; они находятся на такой высоте, что повергают в стыд всю свою каменную родню; в частности, известен опыт со стеклом, чрез это снадобье доведённым до состояния такого утончённого, сияющего, блистательного, тяжёлого алмаза, что это стекло стало более алмазом, чем сами алмазы; отметим необходимость при этой операции поддерживать должный уровень жара, ибо сильный огонь приводит к обжигу (calcination) стекла и делает его неспособным к принятию снадобья.

Ещё лучше добиться того же с помощью "камня в белом" (Pierre au blanc), три гранулы которого, брошенные в воду из источника, во мгновение делают её твёрдой и прозрачной, совсем как стекло (véritable cristal)…

У нашего Камня два превосходящих всякое разумение достоинства; первое придаёт стеклу все возможные цвета, как на витражах Сент-Шапель в Париже и церквей святого Готье и святого Мартина в Туре; второе заключается в способности делать стекло ковким, как чашка, подаренная Императору Тиберию; получается это чрез придание стеклу изначально отсутствующей твёрдой маслянистости и распространение по всему стеклу этого свойства, так что его можно ковать на наковальне, как и металл, из коего оно в конечном счёте и происходит.

Не следует ли золото с его добрóтой (beauté) сравнивать именно с этим стеклом, годным для постройки нерушимых домов, из каковых можно, оставаясь невидимым, наблюдать за всем происходящим вовне?..

С помощью этого Камня Философы, как в зеркале, видят будущее; благодаря такому записанному Моисеем Божественному Вéдению, Нострадамус составил свои Центурии, коими Премудрый тайно восхищается и над коими глупцы публично издеваются, ибо не понимают их таинственного сокрытого смысла…

В нём можно увидеть всё происходившее в мире от его начала и имеющее произойти до его конца, который последует или от угасания центрического огня, или же от разлома сосуда, находящегося в средине мира; этот сосуд изображается в виде шара, который великий Бог держит в своей руке: нам известно, что его бесконечная благость, влекущая всё к лучшему и не дающая ничему, вышедшему из его рук, погибнуть, по истечении веков разбудит в нём и его всесвятого Величие, поднимет чистейший огонь тверди превыше верхних вод, будет придавать всё более и более высокую степень жара центральному огню так, что вся вода превратится в пар и поднимется вверх, а земля силою этого огня будет прокалена, и всё нечистое будет истреблено огнём; после этого истончённые воды, циркулирующие в воздухе, сгустятся и опустятся на очищенную землю; так Бог создаст новый, более благородный мир, где, подобно тому, как Праотец Адам пребывал в земном Парадизе, будут пребывать избранные…

XVI. Михаил Майер. «Золотой треножник». 1618 г.

Финальная иллюстрация содержит все основные иероглифы, обозначающие философский субъект на различных стадиях его приготовления, точнее, трансформации из Камня Философов в Философский Камень. — О.Ф.

Философы, посредством их эликсира, могут создавать различные чудесные зеркала, в которых видно всё, что замышляют вдали от нас люди нам во благо или во зло, как это ясно описано в «Ветхом Завете», в четвёртой Книге Царств, в главе 6, где Елисей, Пророк и Философ, обладавший таким зерцалом, открывает Царю Израильскому всё замышляемое против него Царем Сирийским, даже и то, что Царь никому из своих подданных не сообщает; всякий прочитавший эту главу целиком поймёт, достойно ли самого пристального внимания и полного доверия сказанное мною о чудесах нашего эликсира; в таком зерцале можно увидеть появление самых разных предметов и вещей — земных и плотных, прозрачных и аэрических, как, например, стихийных духов, для большинства невидимых; можно увидеть все их действия и соотношения, как о том рассказывает Елисей в шестой главе…

В этом зерцале можно без труда увидеть всё произведённое Небом и Землёю и обнаружить меркурий Философов, а также ясно узнать, он ли это: сделать это легко по цвету, который должен быть Сапфировым, смешанным с белым.

Философы в их зерцале могут увидеть и их Сульфур цвета чистотела, богатое сокровище растительного естества. Этот сульфур можно находить и собирать в таком изобилии, какого кто пожелает. Закончиться он не может. Из этих двух видов материи и создаётся новое зерцало, красного цвета, столь исполненное огня, что движением или простым пробуждением его можно сжигать и уничтожать предметы на большом расстоянии, словно молнией, как об этом рассказывается в первой главе четвёртой Книги Царств, где Илия попалил пятидесятников божества Аккаронского (Soldats d'ACAB)…

Если наполнить бочку дождевой водой и оставить её так, чистая и свежая вода чрез выпадение осадков отделится от нечистой. Это хорошо видно на солнце, если бочка из дерева. Если же туда капнуть хотя бы одну каплю нашего несгораемого масла, то можно увидеть, как эта сущность восходит от земли к небу и вновь нисходит на землю, воспринимая силу высших и низших, и отходит всякая тьма, ибо, как справедливо говорит Гермес в «Изумрудной Скрижали», так сотворён мир.

Затем, если ты добавишь две капли, свет отделится от тьмы; а последовательно добавляя три, четыре, пять или шесть капель, можно увидеть все шесть дней творения, мудро описанных Моисеем с дозволения Бога.

Всё это представляется столь чудесным и непостижимым, что не может быть описано в подробностях; более того, хотя в это даже трудно поверить и себе это представить, вскоре появятся идущие один за другим, как во время процессии, все люди (с обозначением имён), владевшие этой тайной, начиная с Адама и до последнего, только что в этой жизни умершего. Будут ясно видны черты каждого и какого он (или она) пола. Увидите и тела Адама и Евы, какие были у них до падения, Змия, Древо и запретный плод, равно как и земной Рай и место, где он расположен; также и тела, в каковых воскреснут праведные, и тела, нами полученные от Адама, и видев, поймём, каковы на самом деле тело и кровь, зачинаемые и рождаемые в нас от Святого Духа и воды, в нём же и Господь Иисус Христос взошёл на Небо.

Когда вы берёте семь металлов, соответствующие семи планетам, чьи знаки запечатлены, и погружаете все их в тигель (creuset) в порядке расположения планет, начиная с Сатурна, затворите окна комнаты, где происходит операция. Тигель вскоре будет окружён небесным пламенем, вызванным семью каплями эликсира, помещёнными туда для плавки металлов; всё в комнате в этот миг станет сиять, как Солнце: над головой вы увидите звёздное небо с Солнцем, Луной и планетами, и все их годовые пути, но через четверть часа видение исчезнет…

Если в полнолуние, когда ночное светило появляется над горизонтом, уединиться в саду и смешивать наш порошок с дождевой водой, мало-помалу со всё большей силой к лунным впадинам начнут подниматься испарения. Если же повторять эту операцию каждый месяц, то не будет ни одного Философа, владеющего Камнем Мудрецов, чьё имя и место жительства вы не будете знать, ибо все они в этот день выходят из дома в тот же час и, возведя очи к небу и на все четыре стороны света, делают то же самое; но, заметим, совершать такое делание может только истинный Философ, ибо все они чрез эту операцию отвечают самому первому, кто её совершил и один за другим узнают друг друга и всех, живущих в округе».

Мистерия христианская и мистерия алхимическая

Все истинные Алхимики Востока и Запада всегда, как при изложении своего учения, так и в теоретических и посвящённых практике трактатах использовали религиозную символику. Иначе и быть не могло, поскольку источник озарения — один Бог и, несмотря на различие традиций, только от Единой и Единственной Истины зависит успех Великого Делания — духовного и физического. Для Мудрецов Египта, Китая, исламского мира, равно как и для христианских адептов, Художество (l'Art) есть «дар Божий» («Don de Dieu»).

Самой древней и, разумеется, самой традиционной иероглифической системой алхимиков является та, что основана на безусловной соотнесённости мистерии христианской и мистерии алхимической, поскольку ось Работы и ось мира одна — вочеловечившееся Слово.

«Арнольд говорит, что сын человеческий должен подняться от земли на небо и взойти на крест алембика, подобно хрусталю^LXXIII».

«Наш Камень должен покоиться в недрах носителя, подобно Христу во гробе».

Роджер Бэкон, весьма настаивавший на практической ценности Алхимии, также полагает, что она позволяет лучше понять священные тексты. «Изучение соотношения между стихиями (éléments) полезно, ибо даёт лучшее понимание соотношения между Адамом и Евой и понимание вкуса плодов Парадиза», чрез которые Адам должен был «сохранить бессмертие, если бы не согрешил». Так Наука поддерживает Теологию, и они вместе идут к познанию Бога — истинной и возвышенной цели нашей науки.

Камень состоит из тела, души и духа, являясь естественным образом Святой Троицы^LXXIV. Пётр Добрый (Petrus Bonus) указывает на это сравнение в связи с «идентичностью и единством (l'identité et l'unité) Отца, Сына и Святого Духа в Едином Боге Святой Троицы». «Книга о Святой Троице» уже одним своим заголовком указывает на фундаментальные основы этой символики, которая является отличительной чертой всей книги; она послужит примером всем последующим алхимикам[153].

«Троякое проявление (manifesté ternaire) Создателя во всех составах, то есть плодах трицарственного естества, есть для меня доказательство бытия "Пресвятой Троицы", из чего познаю (а могу это доказать в ходе алхимической работы) ртуть (mercure) как совершенство и основу всего, видимое первоначало (premier principe) и первокачество (première qualité) рудного царства (règne minérale), содержащего два других начала (principes) — соль и сульфур, образующих в единстве опять-таки ртуть, то есть корень, соединяющий три различных качества (qualités).

Таким образом, совершенный металлический меркурий — основа этого царства — он подобен Отцу, как творцу: металлическая соль, имеющая свойство "твердить" (fixer); подобна Сыну как Искупителю: (металлический сульфур, имеющий свойство красителя (vertu colorante), свойство тинктурировать (teindre)[154], подобен Святому Духу как Началу Освящающему (Sanctificateur).

Всё это доказывает и указывает на три свойства, три добродетели, три совершенства, то есть на три лица, всегда соединённые в Боге и составляющие совершенство божественных совершенств; это не три отдельных бога, но единая сила единого Бога, то есть Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого.

Святой Иоанн Евангелист говорит (гл. XX стих 22): "Иисус Христос сказал своим апостолам, дунув на них: примите Духа Святого; слова мои дух и жизнь, они те же, что и слово моего отца, пославшего меня"»[155]^LXXV.

«Скажем, однако, что универсальный Дух, воплотившийся в минералах под алхимическим именем Серы, составляет начало (principe) и есть действенный агент всех металлических тинктур»[156].

«…отсюда уразумейте, сколь приемлемо сопоставление зачатия, жизни, страстей, распятия, смерти и славного воскресения Господа и Спасителя Иисуса Христа с историей зачатия, страстей, смерти и славного воскресения Золота Философов…

…не могу удержаться и не сказать вам, что Пресвятую Троицу можно сравнить с Указанными Тремя Началами: сульфур с Богом Отцом, соль с Богом Сыном, а Ртуть (Mercure) со Святым Духом, ибо Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой единосущны единому Богу в Трёх Лицах, равно как Сульфур, Меркурий и Соль единосущны Триначальному составу (composé en Trois Principes), включающему в себя Душу, Дух и тело»[157].

Вот несколько отрывков из «Сигнатуры Вещей» Якова Бёме[158], плохо понятого и потому полагаемого отрицающим практическую Алхимию, якобы иную, нежели «Человеческая Алхимия»! Мыслить так означает ничего не уразуметь из глубины трудов Бёме.

Записанные своеобразным и трудным для понимания языком, приводимые нами отрывки под богатыми символическими, герметическими и христианскими одеяниями скрывают многочисленные отсылки к самым тайным аспектам нашей работы.

Советуем исследователю прочитать их с неослабным вниманием[159].

С. 29. — «Во владениях сатурнических желание свободного наслаждения свинца согласно самому и воде, принадлежащей, порождает соль, а, согласно земле, — камни и землю.

— Однако свобода, действуя в особым образом, порождает золото; там происходит разделение духа и тела: дух — это желание солнца, а его тело — золото; понимайте происхождение золота в Сатурне в соответствии с владением Свободного Желания, а не собственно земляного и соляного естества Свинца. Сатурническое желание заключает в себе золотого младенца (enfant), но не под формой серого цвета, а в тёмном сиянии; это не сам великий Господин (Seigneur), но младенец, коего он в себе носит. Он не отец его, хотя и покрывает своим чёрным плащом, так, чтобы порождающая младенца Ртуть (Mercure) не могла до времени радоваться; он есть его Fiat[160] или Творец; он не может дать ему тело, отличное от собственного достояния; ибо оно составляет суть (essence) свободного желания (тела золота), доведённого до высочайшего уровня телесности через фиксированную смерть (mort fixe); но смерть эта — не смерть, а сокрытие божественной небесной сущности (essence)».

С. 37. — «Сульфур содержится внутри Сатурна как смерть, но на самом деле, по причине внешнего он есть растительная жизнь.

Для доведения металлического тела до высочайшего совершенства надо умертвить его для внешнего, то есть для стихий и привести в состояние чистого Сульфура, похожего на единую Стихию, прежде того, как он породил все четыре. Однако до такой степени очистить его без того, кто передал мастеру Стихии и может их взять обратно, невозможно; таким образом, , работая вместе с, может взять его у тёмного Сатурна, трансмутировать его и с помощью огня выделить из него четыре стихии, заменив их Одной: Так Бог совершит в последний день — с помощью огня соделает сущность (essence) четырёх чистой Стихией, началом вечной телесности, как и по смерти человека четыре составлявшие его стихии отделяются от чистой стихии божественной (каковая есть истинный человек), тогда как остаётся лишь небесное тело (corps céleste)».

С. 51. — «Обдумайте всё это, дети мудрецов, и не поступайте подобно вавилонянам, полагавшим, будто у них есть камень, но владевшим лишь костным мозгом, содержавшим смерть и яд; всё это были только слова, но не достоинства».

С. 52–53. — «Мудрому исследователю подобает непрестанно вглядываться в человеческое естество Христа от его проявления (manifestation) в теле Девы Марии и до воскресения и вознесения; тогда в день Пятидесятницы он встретится со свободным духом, которым сможет привлекать (teindre) и исцелять всё, что не здраво.

…Христос сказал: Ищите и обрящете, стучите и откроется вам; он же открыл вам притчу о милосердном Самарянине, открытое указание на разложение как человека, так и земли, проклятой Богом. Если же хочешь быть магом, поступай как этот Самарянин; иным образом ты не излечишь ни одного больного; ибо тело больного уже при смерти, его истинное одеяние уже похищено, и ты даже не сможешь, разве что с огромным трудом, опознать его, если не обладаешь зрением и волей Самарянина».

С. 60. — «Пустыня означает земное тело, где Меркурий подвергается испытанию диаволом, возбуждающим его огненное естество. Дева приходит утешить супруга своей любовью; так Меркурий может устоять против диавола, и ангелы в конце концов придут и послужат ему. Маг поймёт, что я подразумеваю под диаволом.

Совершать всё это надо с осторожностью; если по истечении сорока дней ангелы не появятся, всё пойдёт прахом; смотри, чтобы диавол не был слишком свиреп или, напротив, слаб и не способен сопротивляться, поскольку Меркурий успокоится и будет стремиться остаться в своём ядовитом качестве, уничтожая тем самым действие Крещения.

Видя ангелов, представляй себе Христа в пустыне и вновь оставляй супруга питаться собственной плотью: Христос совершит множество чудес, возрадующих и удивящих сердце Художника.

Ему уже и делать более ничего не остаётся: супруга находится внутри супруга, с которым состоит в браке; делать им, кроме как наслаждаться брачным ложем, нечего; они обнимают друг друга, питаясь каждый плотью другого, и в конце концов зачинают. Если художник позаботится о том, чтобы прибрать и нагреть им постель, пусть он не мешает их любви. Жених всегда обуреваем двумя волями: земным желанием гнева Божия и желанием супруги: голод утоляется земным мясом, но магически, с целью утишить голодную волю. Это мясо и есть порождающая мать, как вы уже видели.

В целом работа бывает небесная и земная; небесная должна поглотить земную, а Вечность соделать собою время; художник ищет рай (paradis): обретя его, он обретает величайшее на земле сокровище; но смерть никогда уже не разбудит в нём иного».

С. 61. — «Художник должен быть живым, если хочет сказать Горе: взойди и бросься в Море.

— Когда начинается телесный рост младенца, Сатурн берёт его и бросает во тьму; вот почему Христос ходит по земле странником, имея разве что Сатурна в качестве камня, где можно приклонить главу.

— Затем его ловит Луна; она смешивает небесные и земные качества; растительная жизнь проявляет себя, но в её преодолении найдёшь опасность.

— После Луны Юпитер создал для Жизни ещё одно жилище на Меркурии; жизнь там принимает движение вращательное, возносящее её до самой высокой точки, когда Марс отдаёт Меркурию своё огненное естество; на Марсе возгорается жизнь самая тонкая, делимая на две сущности: тело любви и дух огня. Любовная жизнь ниспадает в огненную бурю и является во всей красе; однако затем Меркурий поглощает Венеру. Младенец превращается в чёрного ворона, а Марс доводит Меркурия до смерти; из Меркурия исходят все четыре стихии, а Солнце, приняв младенца, внутри себя вручает его чистой стихии: во владениях Марса возгорается Свет и рождается истинная жизнь единой стихии, против коей бессильны и гнев, и смерть.

— Очам рассудка кажется странным, что Бог не просто воссоздаёт человека, но оставляет Христа презираемым, обманутым, мучимым и распятым, а затем и странствующим по земле сорок дней, прежде чем взять его в невидимое царство.

— Причина этого, если не понимать вечных вещей, действительно загадочна. Но кто так рассуждает, не знает ничего ни о Рае, ни о том, каким там был Адам, ни о падении его, ни о том, что земля проклята: если это понять, то также можно понять и путь возрождения. Между вечным рождением, реинкарнацией и обретением Философского Камня никакой разницы нет. Всё исходит из вечности, и должно тем же путём туда и вернуться.

— Если на проклятой земле хочешь найти Рай (Paradis), иди по пути, предлагаемому Христом; надо, чтобы Бог явил себя в тебе; так только можно обрести Рай, где смерти более нет.

С. 62. — «Но если сам пойдёшь по иной тропе, не той, прикровенной тропе, по которой и Христос ходил на земле, то оставь свою затею, ибо найдёшь только смерть и проклятие Божие: вот об этом я предупреждаю; ибо благородная Жемчужина имеет естество райское; Бог не бросает её свиньям, но отдаёт детям своим как знак любви. Нечестие недостойно Рая, Небесный Камень драгоценный нечестивым не даётся; вот почему Бог его прячет, не дозволяя владеющему им говорить о нём, разве что чисто магически.

— Вот почему никто ничего не достигнет, если он не достиг совершенства в искусстве и если Рай (Paradis)[161] не проявляется через него; но бывает это только у тех, кого Бог избрал».

С. 68. — «Бог поставил человека над его собственным царством, давая ему возможность изменять (transmuter) Естество и обращать зло в добро, но для этого человек сам сначала должен измениться.

— От таких, какие вы есть, — гордых, тщеславных и сладострастных — дорога тайны закрыта; вы хотите по ней идти, как школяры, не касаясь углей: за это Бог строго спросит с вас.

— Сульфурный круговорот подземных металлов происходит таким же образом; сила металлов больше силы камней, а тинктура их более небесна; трансмутация там происходит силою одного Меркурия без помощи Художника; сама по себе земля, поскольку она есть умерщвлённое владение Селитры (Salnitter), ничего не может, так как не содержит в себе ничего твёрдого (fixe).

— Таков процесс сульфурной варки в недрах Земли, то есть сульфурной и сатурнической области правления Солнца. Внешнее Солнце направлено вовнутрь, в сульфурный центр; всякое временное владение — это следует указать — желает быть очищенным от излишних наслоений.

— Свобода утоляет солнечный голод, и если Меркурий правильно ей питается, он переходит в царство радости; Сатурн становится сладостным, в то время как Марс, выходя из меркуриального круга, наполняет огненную душу. Меркурий, стремящийся отделить Марса от Сатурна, — ближайший родственник Венеры: меди на самом деле не хватает лишь тинктуры, чтобы сделаться золотом. Марс, напротив, наполнен тинктурой собственной: если её извлечь, получается золото».

С. 69. — «Он поглотил Венеру, к которой он достаточно близок, чтобы сформировать единое тело, ибо в его поглощающей ярости телесной сущности (essence corporel) нет; венериальная вода (l'eau vénsienne) смягчает его с помощью Сатурна; Венера даёт ему силу роста, но все плоды он пожирает.

— Художник должен хорошо знать основу этих операций, то есть наш сульфур; этот сульфур, а также Ртуть (Mercure) следует спасти из плена Сатурна; тогда возможно проявить (manifester) и младенца. Меркурия надо кормить его же центрической сульфурной матерью (mère centrale sulfureuse); если в земле он дождётся венериального питания (l'aliment vénusien), Солнце озарит его великолепие. Ибо сей царь планет, содержа в себе Марса, не нуждается в помощи Художника, чтобы переварить сладость Венеры».

С. 71. — «Рай ещё присутствует в этом мире, но человек от него удалён, пока не переродится; переродившись, он может реинтегрировать в него, но уже не как стихийный Адам (l'Adam élémentaire), а иначе.

— Так вот оно — золото, заключённое в Сатурне, жалкой формы и цвета, совсем не похожее на металл; пока его не бросят в огонь и полностью не расплавят, это будет просто тело, не имеющее ценности и достоинства. Только если Художник над ним поработает, оно проявит свои внутренние качества».

С. 72. — «Только Художник, избранный Богом, может увидеть, что лечить металлы это то же самое, что лечиться самому, то есть искать внутреннюю чистую руду (pur metal interieur). Ибо человек и земля находятся под одним и тем же проклятием и нуждаются в восстановлении одного и того же рода (régénération identique)».

С. 73. — «Я знаю, что меченые диаволом насмешники смеются над тем, что я пишу о Ртути (Mercure) внутренней и внешней, понимая под первой слово Божие, проявление вечной бездны^LXXVI, а под второй — орудие Естества, живую и деятельную силу слова внутреннего. Софисты всё это искажают, уверяя, что я будто бы принимаю Естество за Бога; однако пусть они обратят внимание на сказанное мною; мой способ изложения не языческий, а теософский^LXXVII, и основание его более тонко, чем у внешнего Архитектора».

С. 75. — «Однако если Художник хочет, он может с помощью истинной Ртути менять формы вещей; если он это делает, дух обретает иную волю в соответствии с новой верховной волей седмицы^LXXVIII. Подобно Христу, сказавшему болящей: "Встань и ходи, вера твоя исцелила тебя", всякая форма стремится к Центру; тот есть звучание Меркурия, через коего возносится добродетель; когда оно действует в самых её низах, оно возводит её на высоты: так исцеляется она желанием или верой, подобно евангельской болящей, ибо Меркурий может взойти ввысь только через желание (le désir)».

С. 90. — «Однако художник никогда не может полностью осуществить очищение Меркурия; это совершается только верою. Так Христос мог совершить мало чудес в Капернауме, ибо веры в его божественную Ртуть у людей там не было. Таким образом, Христос, будучи тварным существом, не мог ничего создать. Он воззвал к Господу, слову Творящему, возжелал его — так пролил он кровавый пот на Масличной горе, и воскрешая Лазаря, он сказал — "Отче, ответь мне, как отвечаешь всегда! Знаю, что ты мне всегда отвечаешь, но ответь сейчас во имя стоящих здесь, дай им поверить, что это ты действуешь мною!"»

— Художник ничего не должен приписывать себе; все чудеса творит сама Ртуть, философски крещённая (baptême) прежде своего вселенского проявления, до такого проявления надо, чтобы все формы естества кристаллизовались и очистились. Каждая форма следует особому пути, особому руслу, ведущему в стеклянное море (la mer cristalline), сияющее пред престолом старцев и становящееся Раем; ибо всё универсальное имеет райское (paradisiaque) естество, и Христос сошёл в недра человечества, чтобы открыть и выявить в человеке Рай. Произносимое во Христе Слово совершало чудеса Словом, произнесённым в человечестве в семи формах^LXXIX, до того как полностью проявилось в человеке, а тела очистились.

С. 91. — «Так же обстоит дело и с философской работой: пленник смерти Меркурий погружается[162] в Любовь, открываются семь форм, хотя они ещё не могут проявить себя в совершенстве. Надо, чтобы все семь отдали свою волю одной и изошли из ярости (fureur): так обретут они любовь, а воля их низойдёт в небытие (néant); Смута уляжется, обретена будет огнестойкость.

— Художник не совершит ничего, не питая формы; однако он должен очистить их от следов Сатурна, чтобы они могли питаться и чтобы он возбудил в них желание.

— Когда Ртуть (Mercure) свободна, она более не питается ядовитыми испарениями смерти; радость и любовь изымают её из Ярости и тьмы (Colère et ténèbres). Если же она встретит любовь Марса, ярость преображается в любовь, но без постоянства: однако ангельские свойства проявляют себя вопреки этому, начиная с данного момента».

С. 115. — «Высочайший наложил замок на познание безумия, и оно остаётся слепым, пока не устанет искать; я узнал это из глубин истины».

С. 117. — «Мы, таким образом, даём философу глубокий взгляд на Естество; если, конечно, он хочет обрести и проявить силу земли, пленённую смертью через проклятие и потому угасшую. Если он хочет разорвать завесу храма, скрывающего дарохранительницу, то это серьёзный труд.

— Тем же образом, каким Любовь и Ярость^LXXX (Colère) соединены в человеческом естестве Христа, ядовитая Ртуть чрез Сульфур Марса и Сатурна отдаёт своё смертоносное обычное женское (menstrue), самую великую отраву мрака, во владение Венеры; когда Венера изменяется в огне Любви, она полностью отдаётся этому яду и как бы умирает; материя после этого становится чёрной, как ворон; точно так же, когда умер Христос, солнце померкло и настала тьма (Лк. 23:45)».

С. 118. «Человек, если он живёт в повиновении и под водительством Духа Божия, имеет силу превращать проклятие, изречённое над землёй, в благословение и порождать внешнюю материнскую радость, отметая отчаяние: ибо он не сам это делает, а воля его и разум, соединяющие аналогичные друг другу материи, в которых жизнь и смерть смотрят друг на друга и видят, как Бог соединяет время с вечностью во Христе-Человеке вместе со всеми, исполняющими его волю».

С. 119. — «Философ в своей работе увидит всё сделанное Богом для человечества ради насаждения этого последнего во Всеобщем (Universel) или в раю (paradis); он увидит, как ярость (fureur) поглощает прекрасную Венеру своей колючей, иглистой сущностью (essence), как Венера тонет, как становится чёрной в яростной агонии: здесь вместе жизнь и смерть, подвластные Богу, неподвижные, оставляющие Духу возможность делать с ними всё, что Он хочет, ведя их к вечной воле, их же и создавшей. Бытие приходит здесь к своему первоначальному состоянию (l'ordre primitif), застывает в Глаголе fiat[163], в божественной силе до судного дня, когда Бог соделает время вечностью».

Советы Никола Валуа cвоим детям Извлечения из «Пяти книг»

«Бог, родивший своего Сына, вечен и всемогущ; от них обоих исходит Святой Дух^LXXXI — единый Бог в Троице создал небо, землю и всё, что есть в них. Он же создал солнце, луну и звёзды, чья сила содержится во чреве ветра (ventre du vent), как в первой Чаше естества (premier Vesseau de nature).

Именно это тройное семя превращается в сущность (substance) всех вещей, кои есть в мире, то есть в каждом из царств отдельно, без перехода из одного в другое, но с возможностью преумножения в каждом из них благодаря собственному Качеству (Vertu), схожему, но не сводимому к качествам других царств, разве что через приведение в состояние своей первой Универсальной материи (premiere matiere Universelle), которая есть неопределённость (limbe)^LXXXII и хаос естества.

Во имя всемогущего Бога, изучи, сын мой возлюбленный, через указанное здесь намерения естества. Когда жизнь моя подошла к концу и тело моё готово уже испустить последний вздох, восхотел я оставить тебе как завещание и как последнюю волю эти мои слова — из них узнаешь прекрасные вещи о достойнейшей металлической трансмутации, то есть о камне философов, презираемом невеждами и скрываемом Мудрецами, почитающими его как Истинный Путь, Мудрецами, которым можно верить, ибо они познали его из опыта, излагаемого тебе теперь, дабы и ты обрёл навык в сей здравой науке. Оставляю тебя, когда ты по юному возрасту своему не умеешь блюсти тайну, чему, проживи я долее, я бы тебя научил. Не без страха обращаю к тебе эти слова, чтобы сердце твоё, как сердца царей от колена Иуды^LXXXIII, не извратило путь отцов, ведь ещё отец всех наук Соломон предупреждал о порче естественной благости от богатства. Так вот, пусть весь твой род и мой пример отпечатаются у тебя в сердце. Часто дети порочных отцов склонны к добру, но бывает, что ангелы рождают демонов, так наклонности детей отличаются от отеческих. Чтобы избежать этого зла, способного нарушить покой моей души, то есть использования тобой божественной тайны ради вещей беззаконных и дурных, я и хочу тебя посвятить в открытое мне благим Богом по моим молитвам и добрым намерениям, почему я и старался использовать всё это только во благо тебе и твоим братьям да не будете владельцами, разлагающими добрые нравы; ибо эту тайну благой Бог доверяет только исполняющим его благие веления и хранящим чистоту сердец, намерения коих он зрит и, предвидя распущенность власть предержащих и богатых мира сего, не вручает свои дивные сокровища никому, кроме нищих духом, смиренных сердцем, кротких и милостивых.

Да приведут тебя добродетели к высокой тайне и да познаешь начала металлов и операции естества, коим и да пребудешь озарён, если почиёт на тебе благодать. Мне же остаётся тебе указать на Истину собственно практики, изложенной у древних авторов, скрывающих её под смесью кажущихся пустыми слов, дабы ты привёл их в порядок (подобно колоде смешанных карт) в соответствии с их подлинной ценностью. Так от меня ты лучше, чем от кого-либо из ныне живущих, узнаешь теорию первоначал, сиречь ключей дома естества, в коем тебе придётся трудиться, но там, где дело касается практики, полагайся не только на меня, но и на наших авторов, излагающих как хорошее, так и дурное, но вот их тайна: ищи там, где они говорят двояко — и правду, и неправду. Правду может понять лишь озарённый, прямо следующий естеству; он увидит её под покровом сравнений и примеров, имён и оговорок, не имеющих прямого отношения к Вéдению, но указывающих на него, причём всегда только на одну вещь, один способ действия, один путь^LXXXIV, простой, естественный, не теряющийся никогда во множестве вещей, не имеющих отношения к нашей единственной закваске (nostre unique levain).

Режимы смешиваются, вещества приводятся не те, хотя некоторые из них и указывают кое на что, имеющее научное значение, но не главное, ибо естество просто и действует только через завершение начатого в первоначале и только в своём роде, не захватывая ничего из рода иного, ибо одного и того же преумножения в разных родах не бывает^LXXXV. Естество чревато тем, что оно породит, если только каждая вещь в своё время не ниспадает в свой изначальный лимб (retombe dans son limbe premier). Это и есть первый ключ естества, и с его помощью избежишь ошибок, в каждой из которых легко потонуть, так и не придя к истинному познанию. Прияв луч света, действовать надо просто, но и проявлять постоянство, ибо упрямо держаться превратного мнения столь же вредно, сколь полезно настойчиво следовать мнению истинному.

* * *

Во имя Святой Райской Троицы

Да придёт Делание к завершению, то есть

К Трижды тривеликому

Отцу, Сыну и Святому Духу.

Спаси Бог.

Мой дорогой Сын, когда первая воля внушила мне необходимость дать тебе свет, ибо ни один Отец так не любил своё дитя, как я, то тут я понял, что должен открыть тебе нечто ещё. Храня твоё естественное благополучие, как и собственную добрую волю, стремлюсь вселить в твоё сознание Сокрытые Тайны моего сердца, дабы сохранить их в сердце твоём от любого узурпатора, оставляю их тебе и полагаюсь на твою совесть, и пусть не будет мне никакого ущерба после смерти; думаю, никакое другое сокровище не сравнится с этим. Я и так тебе уже в предыдущих строках назвал Первичные начала (Primordiaux Principes) и предполагаю, что, вручая тебе остальные, не нарушаю воли Творца. Тем не менее, приказываю тебе, как и тому, кто за тобой последует, под страхом проклятия, уничтожить, сжечь эти строки, если кто попытается похитить и употребить знания во зло. Ибо мои указания очень просты, но истинны, как и ведение, мне переданное и теперь передаваемое мною тебе. Никаким иным образом, кроме открытого Древними, не достичь ничего, только через одно начало и одно завершение, и всякий, кто имеет добрую волю и живёт доброй жизнью, зная эти Начала (Principes) и цель, не собьётся с пути, хотя может и блуждать некоторое время, как блуждал я сам. Нет ни одного живущего на земле, получившего ключи мастерства не от мастера, кто не отклонился бы от заданного пути даже в самой простой области, но это не причина, чтобы бросать свой труд. Ибо сие художество превыше всего и имеет такую высокую цену, что великое Терпение нужно тому, кто ему следует. И только если сей тебе оставленный Трактат важнее для тебя всего остального мною переданного тебе, приступай: достаточно у тебя будет вéдения, если, как я уже сказал, ты будешь обладать нужными добродетелями и будешь знать, что ты ищешь. Ибо Камень совсем не то, о чём говорят обманщики, пытаясь на свой лад изъяснять тончайшие вещи, показанные нашими Авторами. Отвергни выдумки праздных умов и верь лишь в то, что человек порождает человека, а металл порождает металл. Ибо золото, которое не считают живым, содержит в себе семя, способное бесконечно преумножаться, а само состоит из трёх вещей, две из которых поверхностны (superficielles), а одно сущностно (essentielle). Ибо золото и серебро суть всего лишь земля красная и белая, каковой оживляется сущность, без чего металлы имеют малую ценность.

Две вещи, как я их назвал, поверхностные — это Земля, которая у нас перед глазами, и вода, которая есть у всякого, но не видна, пока металл не расплавлен. Сущностная же вещь есть душа или огонь металла, дающий ему большинство достоинств, причём он должен быть избавлен от этой земли, то есть очищен. Ибо без тела дух действовать не может, а без духа тело тщетно желает иметь душу. Обдумай таким образом предмет поиска, и ты обнаружишь, что речь идёт лишь о разделении этих трёх и соединении их в лучшем состоянии, поскольку у Естества не хватило времени на то, чтобы их переварить; но через наше Художество мы их совершенствуем; для этого прежде надо извлечь первое связующее начало двух других, то есть очень конденсированный дух. Без него невозможно согласие остальных. Что дальше? — Душа следует за духом, а опустошённое тело белеет, как дважды обожжённая (calcinatiqon) Соль, которая затем начинает мало-помалу воспринимать дух и становиться как воск (cire). Этот Дух зовут живительным Обычным Женским (Menstrüe végétable), поскольку он оживляет Камень и помогает его очистить с тем, чтобы напитать (fermenté) затем душой. Ибо, заметь, все вещи в мире составлены из пяти вещей, первая из коих влажна (flegmatique); эта влажность не нужна; вторая ртутна (mercurielle) — она и есть сама суть (substance); третья масляниста — живительная душа; четвёртая земна — тело; пятая же есть излишек (superfluité) земли, превращаемой в индивидуумы (individus)^LXXXVI — её называют чёрной землёй. Но наш состав (composition) не имеет истинной влажности (flegmatique), пока наполнен этой проклятой землёй, темницей нашего Камня. Если искусно отделить от этой злосчастной земли иную, чистую, землю, это и будет наш так называемый состав (composé), материал Камня без излишеств, помех и искажений.

Яснее сказать невозможно. Далее никаких режимов тебе не надо — просто растворяй понемногу свой металл так, как это делает Естество, и не торопись. Затем, когда тело (corps) растворится, отдели тело от вод; тонкое, хорошо отделённое, будет напоминать вязкую массу (fondrière), пока не появится белизна; затем подкрепляй духом тело, и пусть оно гниёт, после чего появится множество цветов. Ибо две материи жаждут новых форм, а Дракон, ещё неотделённый, и Огонь с Водой начинают сражение. После этого тьма покрывает землю. Затем появляется свет, и так соделывается утешение (baume, бальзам), преумножаемое в зависимости от желания.

Ибо, говоря одним словом вместо тысяч, Золото (Or) есть наше тело, которое следует утончать, давая разложиться в воде, а затем из гниющей массы (putrefaction) родится огнестойкая (persévérante au feu) Саламандра.

Меня воистину, Бог свидетель, поражает разнообразие трудящихся и их поведение, ибо они сами себе выносят приговор, так ничего и не увидев. Ничто не сможет жить, не пройдя гниения, — тем ли образом, иным ли — и только так рождается наша чудесная вещь. Но под видом разных образов гниения в Книгах очень часто упоминаются совершенно иные вещи, на которые всуе тратятся время и деньги. Запомни — Огня и Азота, иными словами, подготовленной материи, достаточно. Огнём управляй с умением и точностью печника, и тогда доведёшь материю до гниения, после чего она непременно превратится в совершенную вещь.

Но заметь, что всякий агент (agent) требует восприемника (patient), что внутри материи достигается через вещь-посредницу (chose médiante). Если кто-то говорит более ясно, чем другие, при этом утверждая, что всё сказал, не верь его словам, ибо ни о весах, ни о материи (ни об установленном её состоянии) не говорят прямо, но только иносказательно. Враги же Философии (любящие краткие и простые объяснения) ничего в ней не понимают и ничего не приобретают, пусть хоть и многажды проверяют на опыте прочитанное ими в книгах, не принимая во внимание, что Наука записана только, чтобы указать на причины и следствия, как это делали Разес, Архелай и многие другие, чья практика была совершенно иной, не имея ни малейшего сходства со словами, но заключаясь только в растворении и сгущении уже приготовленной материи. Так, когда Древние приводили различные сложные режимы, они имели в виду, что режимы эти ложные, являя тем самым пример правдивости.

Les Cinq Livres — Пять Книг[164]

Приключения неизвестного философа<a l:href="#n_165" type="note">[165]</a> Первая речь о Философии Неизвестного Философа, раскрывающего естество Камня, его действия, его достоинства, а также возможность и лёгкость его получения (Извлечения)

Сын мой, многие ищут Камень, не зная, что это такое. Определения, обычно даваемые на этот счёт, вызывают у меня смех и сожаление. Дело не в том, чтобы объяснить действия его; следует указать на естество, производящее таковое, дабы ты не впадал в общие заблуждения. Потому я хочу рассказать, в чём состоит его сущность (essence).

Философский камень есть минеральная субстанция (substance du genre mineral), самая совершенная, которая только может быть, представляющая собой смесь совершеннейших элементов.

Итак, мы определяем его как минеральную субстанцию, вообще говоря, все металлы и минералы образуют первый ярус естества. Действительное отличие нашей субстанции в её предельном совершенстве. Но совершенная их сущность (substance) в своей возможности — совсем другое дело. Все металлы и минералы несовершенны по причине их нечистоты и зараженности, равно как и по нехватке тинктуры и твёрдости (fixation), качеств, изобилующих у солнца^LXXXVII, каковое неподвижно (fixe), чисто и идеальнейшим образом среди всех металлов окрашено (teinct); но оно вещь в себе и для себя, и ничего не делает для других, и потому не обладает самыми совершенными свойствами среди минералов; среди последних, однако, как ты увидишь из моего дальнейшего рассказа, есть субстанция, которая может сообщать твёрдость, окраску (teinture) и чистоту души другим; чего не может золото, не имеющее в себе необходимой тонкости, чтобы передать эти свойства, даже если бы оно ими обладало, другим телам, входя и проникая в них.

Из этого ты видишь, что нашему Камню^LXXXVIII можно дать совершенное определение, так как это понятие (concept) соответствует только ему и отличает его ото всех сущностей (substances) того же рода. По своему естеству, если обобщить, он обладает способностью улучшать несовершенные металлы и исцелять больные вещества (corps). Будучи изначально сущностью (substance) рудного рода (genre mineral), совершенно соединяющей стихии (elements), он без сомнения обладает достоинством приводить к совершенству металлы нечистые и заражённые, ставшие таковыми из-за несовершенного смешения стихийных первокачеств; он также возвращает здравие людям, ослабленным по причине неравномерного распределения внутренних составов.

Камень по естеству своему есть могучее Снадобье (medecine) как для металлов, так и для людей. Он очевидно выказывает своё превосходство перед всеми другими веществами нашего дольнего мира, ибо преследует самую совершенную и самую значительную цель во всём естестве. Человек — Князь мира сего (Prince de ce monde), и я полагаю, что всё сотворённое призвано служить ему и имеет назначение доставлять ему благо, видя в нём свою цель^LXXXIX. Исходя из этого, великое благо человека есть самая благородная цель для существ низшего порядка, и самое большое счастье для них — доставлять человеку здравие вместе с богатством. Из этих двух последних, как из двух источников, истекают все блага, каких только можно желать; богатство даёт способы исполнять все желания, покупать достоинство и почести и питаться совершенным духом; самые миловидные дамы всегда будут к вашим услугам, а вот здравие даст вам возможность ими обладать и удовлетворять свои аппетиты во всей их мощи; вот почему Камень, дарующий людям и то, и другое, есть самая благородная цель, самая прекрасная и совершенная.

Возможно, чудеса, о коих я говорю, кто-то сочтёт за химеру, но на самом деле на глазах у них пелена невежества, производящая столь злосчастное действие, и гордость, мешающая поверить в то, что сами не видели; однако совершить то, во что они не верят, не только возможно, но и очень легко для рук опытных. Конечно, отдельно Художество и отдельно естество бессильны, но если достоинство естества соединить с навыками Философа, то возможно всё. Каждое в отдельности бессильно, вместе оба всесильны. Без художества естество очень слабо; наивысшим достижением естества в царстве минералов является Солнце, перейти этот предел естеству не дано из-за плотности воздуха, мешающего жару беспрепятственно варить золото. Поэтому Солнце есть предел для матери-естества в минеральном царстве, в котором наш Камень имеет высочайшую степень, так что создание его для одного естества невозможно. Невозможно оно и для одного мастерства (artifice), как здесь, так и во всём остальном, ибо человек ничего не может сделать без помощи естества, а могущество его только в том и состоит, чтобы естеству помогать. Все твои предприятия будут напрасны, если естество не даст тебе семя и если это семя, пройдя через твои руки, не начнёт прорастать и трудиться: единственное, что ты можешь, это помогать семени — поместить его в добрую почву, дать ему тепло, чтобы возбудить его собственное. Так, одно лишь художество бессильно в изготовлении нашего Камня, как и одно Естество, но вместе они легко его образуют. Подобные примеры можно видеть ежедневно. Если ты не возделываешь сад и землю в нём, ты не сделаешь ничего, а если возделываешь, получишь свою часть урожая. Естество даёт тебе материю, а ты предоставляешь ему свои руки. Так и с нашим Камнем: естество даёт тебе всё, что нужно, а ты должен отдать ему то, чего у него нет; оно даёт тебе то, что ты сделать не можешь, а твоё умение должно предоставить то, что не в его власти; оно снабжает тебя минеральной (рудной) добродетелью, а твоё умение её преумножает точно так же, как в саду, где самим растениям не хватает, чтобы получить урожай, умения садовника, восполняющего недостающее. Тебе дастся нужный рудник, а далее всё — дело художества: всё улучшать, преумножать минеральные качества, разместить материю в подходящем месте, чтобы поступал возбуждающий её внешний жар, который осторожно порождал бы жар внутренний, увеличивающий силу материи; иными словами, художество должно помочь рудному (минеральному) естеству, чтобы, насколько это возможно, усовершенствовать вещь (substance) этого рода, сделать её самодостаточной и сверхизобильной, то есть с помощью искусства помочь естеству создать и усовершенствовать наш Камень.

Тем не менее разумно предположить, что если в рудном (минеральном) роде есть семя, способное размножаться в недрах земли, то почему бы Философу, знающему, что оно такое, не найти его и, разместив в благоприятном месте, не взрастить, мудро им управляя? Так Земледелец выращивает хлеб, Садовник — травы и плоды, так и Философ, знающий естество рудного семени, может это делать, уподобясь простому садовнику.

Более того, Садовник-Мастер, знающий травное семя, может вырастить не просто травы, но и травы, родящие другие травы, доводя их тем самым до совершенства: отчего же и Философ не может довести семя металлического рода до состояния, производящего не простую траву, то есть обычный металл, но металл, рождающий другой металл, и так до бесконечности?

Таким образом, если металлы имеют семя, то надо быть безумцем, чтобы полагать, будто они не могут посредством его размножаться.

Говорить же, будто семени у металлов нет, — невежество. Неужели можно предположить, что золото, совершеннейшее из веществ (corps), размножается бессеменно? Как может оно иначе плодиться и множиться в рудниках? Разве ты не знаешь, что, если бы было иначе, оно было бы несовершенным, ибо несовершенно всё, что размножается не семенным путём? Но воистину золото, совершеннейший в мире состав (composé), происходит и размножается через семя, со всею семенною силою. Нижний ярус естества делится на три царства — минеральное, растительное и животное. Всё в них растёт и размножается одинаково, то есть благодаря качествам семени. С того момента, как великий Бог сотворил первую материю (premiere matiere), из которой произошли стихии, ничего не происходит без семени — это очевидно как в растительном мире, так и в животном; плоды наших садов, псы и кони, коих видим каждый день, не оставляют нам в этом сомнения. Но надо знать, что семенное размножение каждый род осуществляет только в своём роде. Семя растения ты видишь, о наличии семени у животного можешь предположить, и лишь о семени минерала ты ничего не знаешь. Только мудрецы и истинные философы верят в это, ибо знают: в недрах земли невидимо, по велению мудро правящего великого Бога, все вещи происходят, приходят в Бытие из некоей одной вещи неизвестного рода, основания всех царств; познав её, можно легко создавать и растительную жизнь, и минеральную. Садовник прививает к стволу то, что ему надо, а Философ, знающий семя минерального рода, если захочет, привьёт золото к веществу (corps) несовершенному. И вот дикая яблоня станет благородной, а Философ из грубого металла создаст драгоценный.

Земледелец выращивает доброе зерно, поскольку знает его семя; так и Философ, знающий семя золота, содержащееся повсюду, может путём переваривания превратить любой металл в доброе золото, переваривая с помощью семени золота то, что без него переваривается плохо; так крепкое вино, если добавить его в воду, и эту воду сделает вином; добавьте каплю воды в стакан с вином, и она тоже станет вином, хотя и слабее, а затем вы это вино можете довести и даже до большей крепости, чем первое, а это значит, что и вода станет крепче не только самой себя, но и первого вина. Так же и рудную (минеральную) сущность можно путём варки и совершенствования довести до совершенства; несовершенные и неперевариваемые вещества можно совершенствовать до бесконечности; одной каплей металла, доведённого до нужной степени тонкости, можно Океан несовершенного металла превратить в Океан совершенного, как одной каплей кислого молока можно окислить и молочный Океан. Если хочешь, рассуди так: у тебя расстройство желудка, и что бы ты ни съел, самое изысканное, — всё превратится в горы поноса; и наоборот, при здоровом желудке ешь хоть самую грубую пищу — всё пойдёт на пользу. Посмотри на животных: что они едят, и здоровы… Так и достоинства Камня множатся благодаря мудрому Философу, занимающемуся варкой несовершенных веществ и металлов, после чего они становятся чистым золотом. Или вот пример дерева. Семя, брошенное в землю, порождает яблоню, приносящую яблоки. Яблоко содержит в себе семена того же дерева, но если оно упадёт на плохую землю и не будет тепла, то вырастут яблоневые стволы, но бесплодные. Так и Камень при соединении с металлом родит Камень, и так далее, но только если питать всё это теплом; в противном случае Камень станет бесплодным, как дерево без плодов и трава без семян. Итак, если каждый день ты видишь явления, сходные с поведением нашего Камня, то неужели не поймёшь, что в минеральном царстве всё так же, как в растительном и животном? Посмотри на любое семя и пойми, что Камень возможен. Пойми и то, что семя имеет в минеральном роде ту же силу, что и двух других, и отсюда увидишь, как оно может размножаться, и не обращай внимания на уверения глупцов и невежд, презирающих тех, кто ищет камень, просто сами они не могут его получить, ибо наука Камня находится за пределами их разумения. Человек имеет обыкновение хулить то, что ему недоступно, напоминая Лиса из басни, ругающего висящий высоко виноград. Большинство проклинают нашу науку только потому, что она доступна лишь для Святых и для мудрых Философов, коих очень мало. Невежды не ведают науки, грубые умы не воспитаны школой — и вот мир проклинает нашу тайну, ибо полон бесчувствия, он полагает её невозможной, ибо возлюбил невежество.

Скажу более, сделать Камень очень просто, проще всего, что в мире делается. Но если люди не знают о стекле, как объяснить им? Даже не видя, как делают бумагу, они и это сочтут сомнительным. Камня они не могут себе представить — вот и говорят, что это невозможно или, по крайней мере, очень трудно, а ведь это легче, чем делать стекло, порох, бумагу и многие другие вещи, которыми все пользуются. Поэтому не без оснований нашу работу называют женской работой или детской игрой — ведь если ребёнка этому научить, он легко сделает, смеясь. Но почему же тогда сотни тысяч трудятся напрасно? Если это так просто, то на что уходят годы страстных и безрезультатных поисков? И только двое или трое добиваются своего счастья. Как получается, что столько добрых душ, тонких умов, сотворивших много чудес, останавливаются перед преградой, которую так легко преодолеть? Если они проницают взором небеса, то почему слепы на земле? На первый взгляд, это удивительно, но если принять во внимание две-три вещи, всё становится на свои места, ибо хотя сделать Камень просто, тайна заключается в постоянном размышлении, на которое мало кто способен; ведь на тысячу человек едва ли найдётся один, способный мыслью своею дойти до конца, до предела. Обычные люди, как правило, воспринимают науку поверхностно и легко, до конца додумывают свою мысль редко, останавливаются перед глубинами, избегают вершин духа и воображения, глубин учения, где покоится истина, ищут более развлечений, чем трудностей, — вот они и останавливаются.

Поглядите, Бога ради, как сегодня и гуманитарные науки изучаются в школах. Написаны трактаты на сто страниц о том, создал ли Бог универсалии, обитает ли он в пространствах воображения, хорош или плох был Гален. Обсуждаются вопросы, ради которых не стоит марать бумагу, а вот о главном легко забывают. Когда со своего высока я вижу тех, кого сегодня именуют Философами, я не знаю, смеяться мне или плакать. Занимаются ли они Физикой, исследуя природу вещей? Изучают ли они чудесные свойства Естества? Для всех их достаточно дать какое-нибудь на самом деле совсем смешное определение, они не продвинулись вперёд ни на шаг, ибо, чтобы продвинуться хотя бы на шаг, необходимо размышлять, иметь внимательный ум, а это свойственно очень немногим. Из сотни пловцов лишь немногие умеют нырять, из тысячи исследователей мало кто добирается до глубины. В двух словах говорят: физика есть наука естественная, предмет её — естественные тела. Но если углубиться в детали, что они говорят о телах, о веществах? Откуда они взялись? Как созданы? Каковы их начала и причины? Все эти учёные похожи на заблудившихся в лесу, на слепых, рассуждающих о цветах; чтобы судить об этом с научной точки зрения, им не хватает дара рассуждения.

Я ещё раз говорю, что тайна нашего Камня сама по себе очень проста, но для людей она недоступна, поскольку им не хватает дара рассуждения. Иными словами, она трудна для людей, не хотящих быть людьми. Это первая причина, почему лишь немногие могут создать камень. Вторая — хотя Теория и очень проста для тех людей, кои всё-таки суть люди, то есть умеют рассуждать, практика для них бывает утомительна: надо год и больше быть у печи, чтобы, когда нужно помогать естеству, отказываться от множества дел и занятий, сидеть у себя дома, ибо и приход друзей может расстроить работу, заставить философа отойти, когда он должен быть на месте. А если сосуды стеклянные, а материя хрупкая, всё может разбиться, и придётся начинать сначала. Скажи мне, у кого хватит на всё это терпения? Запереть себя дома на целый год и только и делать, что смотреть в печную заглушку? Это ли свойственно человеку, желающему свободы?

Третья причина очень возвышенна: подними глаза к Небу, и ты увидишь её. Там — некое провидение, мудро управляющее всеми вещами: оно установило в мире прекрасный порядок, заботится о том, чтобы всё сохранялось и не рушилось; некто, научившись делать золото, перевернёт Вселенную; научившись делать Камень, он сделает золото и серебро вещами обыденными, нельзя будет вести торговлю, молоко и золото будут в одну цену, — а ведь именно редкость вещи придаёт ей значение — и в мире настанет беспорядок. Вот почему Бог закрыл эту тайну от большинства людей. Он поместил её в глубинах наших сердец, наклонности и намерения коих знает. Он видит, что большинство, узнав эту тайну, использует её себе в проклятие, будет поступать дурно и невежественно. Ясно, что большинству она не будет во спасение, каковой была для таких великих душ предыдущих веков, как Архелай, как Авиценна. К тому же Бог видит, что если все узнают нашу тайну, то ничего другого и делать не будут, презрят все занятия, хотя были для них предназначены. Итак, из тысячи трудящихся очень малое число понимают и достигают, да и те не видят высокой цели труда — они возвеличивают себя или обогащают своих родных, а иные хотят купить себе наслаждения и тем устроить для себя земной рай.

Вот почему Бог сокрыл Начертание работы (l'Yssüe de leur labeur), не позволяя проникать в неё дурным намерениям. Тот, кто приступает к работе, не должен иметь иной цели, кроме помощи бедным, учреждения больниц, избавления пленных, славы Божией. Кто преследует иные цели, напрасно тратит время и усилия. К тому же не только намерения должны быть у Философа добрые, но и жизнь святая. По причинам, ранее изложенным, он нуждается в помощи свыше. Бог и не доверяет тайну своим врагам, но только чистым сердцем, свободным от мирских желаний и посвятившим себя исключительно Ему одному.

И, наконец, если большинство людей ищет лекарств для исцеления от болезней, то делают они это, как правило, во грехе: страх недуга или смерти у них больше страха Божия. Но наш Камень лечит все болезни, в том числе почитаемые Медиками неизлечимыми. Вот почему, сын мой, хотя Камень доступен и прост, так мало достигают успеха в его изготовлении. Я мог бы указать тебе и другие причины, но вижу, что и так рассеял твои предрассудки и что ты хочешь того лишь, чтобы я указал, как изготовить камень. Я и сам этого желаю, но прежде всего надо поведать тебе, что такое есть наша материя.

Речь вторая о материи Камня

Все пытающиеся понять нашу работу спотыкаются на том, что труженики всегда говорят о разных материях, в то время как материя одна. Бог, единый в трёх лицах, запечатлел в материи свой образ, потому и она тоже едина, а из этого единства происходят три царства — минеральное, растительное и животное; все реки происходят из одного источника — из одного зерна много хлеба, из виноградной косточки — много вина. Всё исходит из единого (unité), — говорит Божественный Платон, — и в единое возвращается. Вот почему материя, лежащая в основании нашего богатого Камня (nostre riche Pierre), точно так же лежит и в основании всех металлов, и она, без сомнения, едина. Это единство, как и во всём естестве, проявляется во множестве, оставаясь единством.

Наша материя хорошо всем известна и никому не известна, и хотя все носят её в себе, из ста тысяч разве что один об этом знает; ты и шага сделать не сможешь, не встретив её на своём пути, ибо она и вне тебя, и точно так же в тебе, и хотя, как я уже сказал, число знающих её очень мало, ищут её миллионы, но не находят.

Некоторые ищут её среди трав и растений, не понимая, что, как я уже тебе только что сказал — да и в книгах об этом писал — все вещи имеют одно начало (principe), каковое есть на Небе и на земле, у трав и животных, у камней и людей. Они воображают, будто бы неважно, откуда извлекать её, и не видят, что среди растений она принадлежит к иному роду, нежели у минералов, и из растений её не извлечь, не приводя предварительно в состояние первичной неразличимости (indifference), и это художеству неведомо, а было бы ведомо, так и искали бы её совсем в ином царстве. Дело это только самого естества, поскольку люди не знают соотношения стихий (elements), полученное ею при рождении.

Оставим травы садовникам, и пусть они готовят салаты для бедных Алхимиков.

По той же причине те, кто берёт для работы обычные стихии, грубо ошибаются, ибо стихии следует брать лишь в их первичной чистоте, а это не в человеческих силах. Только естество созидает исходное вещество в самом царстве; потом и художество может приложить к этому руку, но не ранее. Будь лишь уверен, что изготовить Камень можно лишь в рудном роде (genre mineral), в нём-то и содержатся все первоначала (principes); Замысел в том, чтобы довести металлическое естество до совершенства, а, следовательно, для этого надо пользоваться тем же естеством: растения не вырастить из собаки, а довести его до совершенства нельзя, выращивая камни, — растение происходит из растения. Если ты хочешь довести минеральное, рудное естество до совершенства, с ним и работай. Сначала найди общий принцип всех творений, а затем определи нужный тебе род, и только потом начертай свой план.

Тем не менее не буду заверять тебя в том, что всё среди металлов соответствует этому началу (principe). Ошибка большинства в том, что они берут золото, серебро или грубые (vulgaires) металлы, растворяют их в неочищенной азотной кислоте (eaux fortes), думая, что так обретут семенное богатство, способное порождать. Прав тот, кто думает, что есть неделимое единство, образующее металл, составленный ещё и из множества примесей, отделить которые — огромный труд. Но видя, что азотная кислота растворяет, понимаешь ли ты, как? Образованные от растворения мельчайшие частицы всё ещё тот же металл, но вовсе не его семя. Если взять (например) кусок человеческого мяса, руку или ногу, и ввести в женскую матку, родится ли от этого новый человек? Даже подумать смешно. А ведь это то же самое.

— Знаешь ли ты, что материя Камня должна быть подвергнута не прямому, а Философскому обжигу (doit estre calcinée Philosophiquement)? To есть без смешения с его собственным естественным сульфуром; однако уже сформировавшийся металл не может быть таким образом кальцинирован.

— Как сможешь ты свести металлы к их первоначалам (premiers principes), когда их состав столь твёрд и крепок? Как изъять примеси, возникшие при рождении? Я ещё никогда никого этому не учил.

Разве ты сам не видишь, что сложившийся металл — это испечённый хлеб? Испечённый хлеб не делается из самих Дрожжей. Потому оставь род металлический, который в металлическом естестве, и обратись к рудам (minéraux).

Не думай тем не менее, что сюда любые подходят: хотя большинство из них складывалось слаженно и неизгладимо несут на себе черты художества, металлическое семя в них ослаблено и даже совсем обессилено.

Но среди всех их ищи только ту одну, которая тебе необходима, — могу ли я сказать более ясно? В ней одной найдёшь ключи к великой тайне: там та Обитель, в которой я их скрыл. Это рудник (miniere) моих мудрых детей; там-то и найдёшь самое сильное металлическое семя — оно не успело ослабнуть и приобрести неизгладимые пятна. Там-то и есть материя, но, конечно же, это не материя. Возьми самую тонкую сталь (acier), проникни в её нутро и найдёшь столь долго искомую вторую материю Философов (seconde matiere des Philosophes), но без хорошо очищенной (raffiné) и обработанной руками доброго Мастера стали и не думай достичь цели. Эта руда (minéral) и есть сокрытый источник (fontain); если работаешь со сталью, найдёшь воду: что здесь можно добавить? Эта вода и есть Меркурий Мудрых Философов (Mercure des Sages Philosophes), мировые месячные (menstrüe du monde), эта вода и есть дух; она и вещество (corps), материя, но она же и душа; она и Сульфур, Сульфур несгораемый, баня (bain) стихий, в которой они вступили в брак (mariez) и соединились чрез тайну естества в рудном роде (genre minéral). Это вода, которая смачивает и не смачивает, вода жизни и вода смерти, убивающая и воскрешающая, горячая и холодная, сухая и влажная, вода, которая служит всем и которую никто не видит, вода лёгкая и неимоверной тяжести, чёрная вода белее снега, грязная, но светлая и хрустальная (crystalline), смрадная и воссоздаваемая в сладком запахе; она бесцветна, и в то же время она белая, чёрная, жёлтая, красная, зелёная и пёстрая, как цветник. Это вода нашего моря (nostre mer), Философы успешно плывут по ней, но суфлёры^XC и Алхимики терпят кораблекрушение. Почему так дует над морем? Это ветры — они специально пугают раздувателей огня. Наша вода — грубая, но она мать (mere) наших Богов, она даёт рождение семи планетам.

Чтобы понять, о чём я говорю, вспомни, что Бог, хотевший создать мир, создал первую материю (premiere matiere). Это чистая сущность (substance), которую мы можем назвать пятой сущностью (quint-essence). В ней содержится и заключается всё естество, она похожа на воду или на дым, пронизанный холодом и тьмой и способный расстилаться в длительности (continuité; курсив наш — В.К.)^XCI. Дух Божий, носившийся верху вод (курсив наш — В.К.), явил отражённый свет своего Божественного Слова для того, чтобы разделить эту материю. Из самой чистой части он создал Небеса, эти сияющие своды вокруг земли, а из остального — неважно, более или менее чистого — нижний мир, также разделённый на две части. Из более чистой он создал пятую сущность (quint-essence), а из неё произвёл стихии (elements); эти юные и мощные стихии в действии произвели пары, осевшие в виде воды, а вода эта находится в состоянии безразличия, быть ей растением, металлом или животным. Однако чудесной рукой естества она соделывается всеми вещами: ты можешь только знать, что это происходит, но понять как — не можешь. Естество создаёт и растение, и животное, и минерал, оно творит чудо, разливая эту воду как универсальное семя (semence universelle) в разные лона (matrices); в частности, наш рудный род[166] — подходящее лоно для нужного нам рода, и он определён для металлического естества, в зависимости от степени чистоты. Это лоно формирует различные металлы, ибо на самом деле чтó у нас за металл, зависит только от большей или меньшей степени его чистоты. Посмотри, как естество действует, изливая это семя в минеральное царство, и ты увидишь, что цель этого соделать золото^XCII, остальные металлы — только начальные степени золота (ors commencés). Всё зависит от примесей, встречаемых в рудных началах (principes mineraux) и от противоположных начал, добавленных к ним и мешающих вознести эту сущность (substance) до Солнечного Неба (Ciel du Soleil). Естество может войти в несовершенное тело (corps) только против своей воли, единственно ради доведения несовершенного или менее совершенного бытия (estre) до совершенства, то есть до завершения. Но я должен тебя со всей ответственностью предупредить, что прежде, чем металлическое семя попадёт в металл, естество располагает его в той соли, каковая есть наш рудник (notre minière); эта соль и есть истинная руда (mineral) или, если хочешь, наш истинный рудник, и если ты желаешь трудиться над Камнем, ты должен найти эту всеобщую (commun) соль, известную и неизвестную, вскрыть её нутро хорошо заточенным длинным кухонным ножом (coutelas). В этом случае увидишь нашу единственную Ртуть (Mercure) и истинную материю нашей работы, а более искать ничего не надо. Так или иначе, более ясно сказать невозможно, и если ты меня не понял, то ты вообще неспособен понять никакой тайны, а если понял, то уже знаешь всё. У тебя уже есть эта вода, сиречь наш Меркурий, единственное начало (principe) нашей работы, то есть работы с металлами — ты владеешь материей, больше тебе ничего не нужно, откажись от дальнейших поисков. Но прежде надо иметь эту соль, руду, где вода сокрыта, и сталь, чтобы её извлечь (хорошо пойми, что есть эта сталь), но обретя всё это, ничего уже больше не добавляй.

Возможно, ты скажешь, будто я противоречу сам себе, поскольку в других своих писаниях указывал на невозможность какого-либо рождения без участия мужского и женского, а здесь утверждаю, что якобы наш Камень, равно как и металлы, рождается только от этой воды без добавления чего-либо ещё. Это возражение имеет основание, и я постараюсь раскрыть тебе великую тайну художества. Разве ты не читал в книгах, что Меркурий Философов это Возвращённый Гермафродит (Venus Hermaphrodite)^XCIII, то есть как мужское, так и женское. Наша вода поистине есть Ртуть (Mercure), холодная и влажная, но она же и Сера, сухая и горячая, и всё это вместе; в качестве Сульфура это мужское, в качестве Меркурия — женское; в качестве Сульфура наша вода горячит и сушит, в качестве Меркурия увлажняет и освежает, в качестве Сульфура, чтобы привести стихии в двояко-разделённое состояние, вменяет их кругу Луны, если Сульфур бел, или Небесам Солнца, если он ал.

Итак, ты уже знаешь три прекрасные истины. Первая — Камень возможен; вторая — материя есть одна и та же единая вещь; и третья — она есть вода, иначе говоря вода нашей руды (nostre mineral). Остаётся объяснить, как камень изготовить.

Речь третья о том, как сделать Философский Камень

Сын мой, очень важно знать материю для нашей работы, но этого недостаточно — надо знать, как с ней работать. Невозможно сделать статую из дерева, не зная способа его обработки. Так и с материей Камня. Знание её — огромное преимущество, но это знание бесполезно, если ты не ведаешь, как довести её до нужного состояния. Я рассказал тебе о материи, теперь научу тебя, что с ней делать.

Прежде всего, ты должен знать, что наша вода или материя имеет тело (corps), душу и дух, равно как и наш Камень должен быть твёрдым и жидким[167], насыщенным белым и алым, субтильным и плавким^XCIV для того, чтобы делать неподвижным (fixer) и окрашивать (teindre), проникая в металлы, которым желают придать окраску и твёрдость в Солнце и Луне; итак, Камень должен иметь тело, душу и дух; тело, чтобы быть окрашенным и окрашивать другие тела; и дух, чтобы удерживать душу в теле; дух действует чрез проникновение; дух несёт в себе душу и связывает её с телом, то есть связует двоякое.

В этом свете составление нашего Камня заключается только в хорошей подготовке первоначал (principes); тело утончается в духе, а дух закрепляется (se fixe) в плавком теле, крепко соединяя с ним душу: ибо на самом деле эта операция есть всего лишь перетекание (volation[168]) или круговращение стихий (elements): тело есть земля и вода, дух есть вода и воздух, душа есть воздух и огонь. Потому-то дух и есть связной (mediateur) тела и души и принадлежит им обоим; связь эта нерасторжима, а дух, проникая в тело, придаёт ему душу. Поэтому возьми нашу тонкую сталь (acier) — единственный подходящий здесь агент, и ты это понимаешь, и с её помощью вскрой (anatomise) Меркурия и сделай так, чтобы он отдал тело, душу и дух. Предоставь мне это крепкое тело, этот тонкий и проникающий дух и могущественную душу. Затем утончай тело в духе^XCV, делай неподвижным (fixe) дух в теле, посредством духа соедини душу с тем же телом, и ты овладеешь тайной; здесь меня хорошо поймёт даже средний ум. И так как я обещал полностью удовлетворить твоё любопытство, скажу более подробно. Скажу, что у нашего Делания четыре части или главные степени, чрез которые оно достигает совершенства само по себе и к пользе других.

Первая часть именуется приготовлением (preparation), вторая — разрушением или гниением (corruption[169] ou putrefaction), третья — порождением (generation) и четвёртая — преумножением (multiplication)[170]. Поговорим о них по порядку.

Приготовление

Философ должен знать, что для изготовления Камня необходимы два приготовления материи — первое внешнее, и второе — внутреннее. Внешнее приготовление есть не что иное, как извлечение Меркурия из нашей соли или обычной руды (mineral commun) при помощи нашей стали. При этом удаляют отстой, именуемый нами мёртвой землёй. Иными словами, всё это — извлечение нашей истинной Ртути (Mercure) в виде сияющей воды (eau luisante)^XCVI, имеющей образ хрусталя (crystal) или прекрасного алмаза (diamant). Об этом я и не думаю больше говорить — всё это очень просто и не вызывает никаких затруднений; я предполагаю, что у тебя уже есть материя в виде хрустальной воды, ибо ты извлек её из нашего истинного рудника (miniere) с помощью огненного копья. Думаю, надо говорить о второй, внутренней стадии, каковая есть основа всей операции; говоря яснее, это приготовление Меркурия Философов; речь идёт об изъятии смешанных стихий из минеральног^XCVII семени и очищении с тем, чтобы вновь вернуть ему достоинство семени, я бы сказал, руд(я)ную (minerale) силу.

Стихии в рудной застывшей массе образовали множество примесей; их следует удалить, а для этого прежде всего удалить тяжёлую и грубую землю, способную помешать проникновению (в рудник), испарить лишнюю воду, дабы та не повредила тинктуре и соединению, вовне удалить самую тонкую воздушную часть, противодействующую фиксации; надо изгнать и слишком горючее огненное, разрушающее плавкость, и самую тинктуру. Прежде всего, избавляя нашу ртуть (mercure) от примесей и грязи, ты должен с помощью повторной операции сделать её более сильной и жизнеспособной, добавляя в неё рудную силу (vertu minerale) так, чтобы она стала поистине госпожой (maistresse) в течение всего времени работы и высшим образом соответствовала принципам Делания. Итак, пусть твой Меркурий посредством нашей стали станет водой, а затем наполни этой водой сосуд (vaisseau) до самого его горла, сделай так, чтобы там появился маленький образ Божества (Divinité), единого в трёх, и пусть он пребывает там в течение Философского месяца (un moys Philosophique), все трое, в безопасности от кораблекрушения до конца нашей работы, разоблачив их, а затем снова облачив, а для этого с самого начала прикрой мощным покровом от опасностей перемены времён года, пока не образуется Эликсир (Elixir^XCVIII), очищенный, а затем снова облачённый в стихии (elements), но иначе; в этом и состоит приготовление, то есть избавление от грязи и примесей и переоблачение в силу с тем, чтобы в конце концов произошло соединение (conionction), но не слабого и нечистого, а истинное соединение, имеющее могучий и совершенный результат. Это разоблачение и облачение есть не что иное, как повторяемое очищение духа и души. Сказано достаточно.

Разрушение

После приготовления стихий их надо подчинить рудному (minerale) могуществу, чтобы они смешались и разделились так, чтобы, в конце концов, чрез смешение и разделение рудная сила (vertu minerale) изгнала всякую чуждую ей тинктуру.

Несовершенные цвета, присущие этому субъекту (subjet), должны быть изгоняемы вон, пока ты не увидишь голову Ворона^XCIX, знак совершенного разрушения, каковое истинное художество затем соделает белым и алым — посредством воздушно-огненной души, окрашенной в белое и алое с белизной воздуха и алостью огня. Художество не может заставить эти цвета сообщаться, пока не уничтожены все остальные и всё не придёт к чёрному чернее чёрного, а под чернью белое, а под белым — алое; ибо не дойти до края, минуя середину, и не взойти на вершину, не пройдя низом. Знай, в чём состоит разрушение, — в удалении всех чуждых цветов чрез отчуждение смешения стихий и облечение в траур, как знак смерти, уверяющей в приближении новой жизни. Это мучительное разрушение ради рождения, после которого операция уже более не опасна. Только не надо слишком торопить материю (presser trop la matiere) огненным Копьём (Lance de feu) — на всё тебе хватит около сорока дней.

Порождение

Как увидишь голову Ворона, возьми наш длинный кухонный нож (coustelas), которым сможешь её отрезать, и возврати Голубку (Colombe) на её место. Чтобы сделать это, тебе надо только заставить стихии вращаться (circuler) так, чтобы земля посредством воды стала воздухом, а затем — чрез мудро устроенный режим — вновь землёй. Так тело (corps) становится тонким (se subtilise). Происходит это в духе (en l'esprit), посредством которого субтилизированная и прошедшая циркуляцию земля и таким же образом утончённая (subtile) вода после удаления посторонних цветов превратились (convertie) в сухую землю, белую или алую, в зависимости от степени воздушного или огненного жара. Эта часть работы называется порождением (generation), ибо рудная сила (vertu mineral) становится могучей и неодолимой через осуществление операции и порождает совершенные тинктуры[171].

Итак, возьми, сын мой, голову Ворона и чрез отваривание (decoction) её в процессе доведения огня до определённой точки удали всю черноту; когда увидишь, как чернота уходит, преврати землю в воздух посредством воды, а затем снова в землю и, совершив это несколько раз, сделай так, чтобы воздух и огонь (уже без пестрых и чуждых цветов) воспламенились в этой сухой земле, ставшей, подобно, неосязаемому порошку, белой или алой, — ведь Камень, в который ты должен превратить этот порошок, не сможет, если не будет обладать окраской (teinture) и утончённостью (subtilite), проницать тела.

Преумножение

Получив белый или алый порошок, в зависимости от того, нужно ли тебе снадобье (medicine) или питательное средство (ferment), возьми от него одну часть по своему усмотрению и сделай так, чтобы воздух посредством воды замёрз (congele) в земле вместе с той же водой, и так много раз кряду; я называю это «связывать и развязывать» (lier et deslier). Делай это, часть растворяя и переваривая так, чтобы дух затвердел (se fixe) в теле и становился всё более проницающим и тонким (subtil); так создавай и тонкость его, и внутреннюю секрецию. Путём такого частого переваривания рудная сила (vertu minerale) приобретает великое совершенство, а воздух и огонь, чрез неё действующий, в сухой земле увеличивает тинктуру и фиксацию; в конце концов наш камень очень активно придаёт оба свойства несовершенным металлам, одним словом, достаточно знать, что преумножение совершается точно так же, как и изготовление, и ты должен преумножать, пока не увидишь своё снадобье текущим на раскалённое железо без дыма. Итак, сын мой, доволен ты мною, или ты хочешь знать больше? Поистине, Госпожа наша (Madame^C), если бы меня не удовлетворила такая добрая, ясная и пространная речь, меня сочли бы ненасытным, а, сознаюсь, сейчас мне нечего желать в этой жизни, кроме как того, чтобы в обретённом мною святом покое беспрерывно хвалить и славить того, кто даровал мне милость это сделать.

Намерение твоё, сын мой, похвально и должно быть исполнено как можно быстрее, и я бы не раскрывал тебе своей тайны, если бы не желал сделать тебя мудрее и полностью привлечь твоё внимание к небесам, чтобы не оставалось тебе ничего желать здесь, в земной юдоли; а поскольку одиночество наиболее соответствует этим целям, твой выбор меня радует^CI. Что могу я тебе ещё сказать? С Богом, дитя моё, а я буду просить Небо тебя благословить.

Поскольку Премудрость (Sagesse) возвращается, и я возвращаюсь в своё жилище удовлетворённым, желая провести остаток дней своих где-нибудь в Уединении (Hermitage) с намерением сделать собственное счастье товарищем своей судьбы, каковое бы мог без помех любить, а главное, навсегда умолкнуть, ибо принял твёрдое решение не говорить более ни с кем в мире, разве что сам Бог вдохновит меня.

Вот, Господа, и все мои приключения в совершении Великого Делания, из которых вы, если захотите, сможете извлечь пользу, а иначе бы я и не стал их вам описывать. С Богом теперь отправлюсь я к своему Одиночеству, чтобы думать только о смерти и о жизни во дне вечном, и о поисках Камня бесконечно более щедрого и несущего нам счастье, Petra autem erat Christus…

Краткий курс герметического искусства<a l:href="#n_172" type="note">[172]</a>

какового вы не отыщете в других Книгах; однако он подтверждён и оправдан самим опытом; выпущен во славу и честь детей художества в Сентябрьские Иды 1720 года Философом, известным в качестве такового.

I — Алхимическое учение подражает естеству, но идёт гораздо дальше, чем сия служанка Божества.

II — Не чтение Философских Книг творит Философа, но более всего работа, предшествуемая обретением верного друга, обучающего искусству.

III — Наше художество легко и трудно, драгоценно и грубо, как и субъект, являющийся предметом его поиска и притяжения.

IV — Наше художество легко, поскольку заключается в простом следовании путями простого естества.

V — Но оно и трудно, ибо открывает нам все тайны этого мудрого работника (естества) и делает нас доверенными лицами его сокрытых законов.

VI — Оно драгоценно для тех, кто ищет его в самом драгоценном и дорогом.

VII — Оно грубо, ибо происходит из одной и той же вещи, если не грубой, то, по меньшей мере, всеобщей и хорошо всем знакомой.

VIII — Материя Философов едина сущностью (essence) и именем и никак не зависит от других субъектов.

IX — Нашу материю бесполезно искать в царстве Звёзд, хотя она обладает всеми их достоинствами.

X — Не найти её и среди Стихий (Elémens), при том, что все они в ней совокуплены.

XI — Животное царство ничего не может к ней добавить, хотя она и обладает очень благородной душой.

XII — И Растительное царство не предоставит нам нашу материю, хотя она и обладает растительным духом и способностью размножаться гораздо большей, чем у растений.

XIII — В самом последнем из семейств естества её найдёшь: ищи в минеральном царстве, но это ни золото, ни серебро, ни металлическая ртуть (mercure vif), ни один из других металлов или минералов, ни великих, ни малых, за исключением того, что Философы именуют их недозрелой (non mûr) МИНЕРАЛЬНОЙ ЭЛЕКТРОЙ (ELECTRE MINERAL) или ФИЛОСОФСКОЙ МАГНЕЗИЕЙ, а также их САТУРНОМ, не имеющим никакого отношения к обычному свинцу — обычные химики (Chymistes vulgaries) с их плоским умом не могут составить о ней представления.

XIV — Материя Философов должна быть сырой, то есть ни разу не проходившей сквозь огонь.

XV — Наша Магнезия есть единственная истинная материя Философского Камня на нашем универсальном пути, который может быть влажным или сухим.

XVI — Раствор (Solution) нашей материи силён, сладостен и благ.

XVII — Огонь Философов как самая великая и первая их тайна (знание о нём — единственное, что отличает Философа от Софистов) бывает тройным: естественным, сверхъестественным и стихийным (élémentaire).

XVIII — С помощью естественного огня мы создаём сульфур золота Магнезии.

XIX — Сверхъестественный огонь представляет собой Философские растворяющие месячные (menstüe), которые ничего не разъедают. Это негорючий огонь (un feu non igné), нетекучая вода (une eau non aqueuse), телесный дух или духовное тело, иными словами, холодный огонь, жар которого тем не менее преобладает над естественным и искусственным. Именно этот жар полностью, не разъедая, растворяет золото и делает его плавким и годным для питья, каковое есть лучшее и самое живительное из всех снадобий и лекарств.

XX — Стихийный (élémentaire) огонь есть ключ ко всему естественному и сверхъестественному.

XXI — Сверхъестественный огонь есть мать меркурия Философов; естественный огонь — его отец, а стихийный — его кормилица или нянька.

XXII — Меркурий Философов бывает простой, двойной или тройной.

XXIII — Простой Меркурий есть кисловатый источник Философов — их ФИЛОСОФСКИЙ УКСУС (VINAIGRE PHILOSOPHIQUE), первооснова и единое начало (principe) Камня, с помощью которого мы извлекаем сульфуры металлов, разлагаем и делаем летучими их соли.

XXIV — Двойной Меркурий — слоистая (feüillée)^CII Философская земля, отдушка или очень сладкий ОЦЕТ (OXYCRAT), вода, которая не мочит рук; именно её философы называют Азотом.

XXV — Тройной меркурий есть первая материя Философов, содержащая их три начала: неразделённо соединённые Философские соль, сульфур и меркурий.

Это и есть тот меркурий, который сам на себя накладывает печать, и вода, смешанная с огнём.

XXVI — У нас есть пять видов растворения нашей материи.

1° Растворение необработанной (crüe) материи для извлечения из неё огня Философов.

2° После того, как этот тайный огонь извлечён, с его помощью получают особый ВИТРИОЛИЧЕСКИЙ ОГОНЬ (FEU VITRIOLIN), отличающийся от обычного; философски его называют СВИНЦОМ (PLOMB) Философов.

3° Затем этот витриолический огонь превращается посредством гниения^CIII (putrefaction) в хаос Философов.

4° Философское золото растворяется его собственным меркуриальным магнитом (aimant[173]).

5° Растворение философской земли с целью получения двойной ртути (double mercure).

XXVII — Известны два вида гниения; нашего КУПОРОСА (VITRIOL) и АДАМИЧЕСКОЙ ЗЕМЛИ, как её называют Философы, с тем, чтобы приготовить из неё слоистую землю или двойную ртуть.

XXVIII — У философов есть только один магнит и два вида стали (deux acier).

XXIX — Простая (simple) ртуть Философов есть магнит их Сульфура.

С помощью этого магнита извлекают золото Философов, гораздо более драгоценное, чем обычное золото; она же есть и магнит философской соли; с её помощью омывается философская земля, которую делают летучей с тем, чтобы все эти сущности могли затем прочно соединиться и составить то, что называется двойной ртутью.

XXX — Оба вида стали, как сульфурная, так и солевая, должны одиннадцать раз совокупиться (faire coït) с меркуриальным магнитом с тем, чтобы чрез такое повторение достичь возрождённого, очень благородного, состояния вещества.

XXXI — Нужен изобретательный, старательный, терпеливый мастер, чтобы с помощью Духа Меркурия осуществить возгонку философской земли (дабы породить соль металлов, которая и есть камень).

XXXII — Великая тайна есть умение делать философскую землю летучей; без этого все остальные труды бесполезны и тщетны. Философы всегда были особо обеспокоены этим вопросом. Раймонд Луллий, Василий Валентин, Теофраст Парацельс, Гебер, Арнольд из Нового Города (Arnaud de Villeneve), Мелхиор, Михаил Сендивогий, граф Тревизанский, Мориен и многие другие хранили эту тайну и изъяснялись очень тёмно, они изображали свою процедуру иероглифически или пользовались очень разнообразными терминами. Вот некоторые примеры этого разнообразия. Для одних это Девственная Селитра (Nitre Vierge), извлечённая из адамической земли; другие называли её Великими Днями Соломона; некоторые — Марсовыми Полями (Champs de Mars[174]). Или же ещё названия: Благословенная Зелень Венеры^CIV; Жатва листвы и плодов; Елей Талька Философов (Huyle de Talc des Philisophes); Амальгамированная Ртуть (Mercure Amalgamé); Залежь жемчужин, готовых застыть (Masse de perles prêtes à se coaguler); Стигийская залежь (Masse stygienne); Стеклянное море (Mer Glaciale); Луна, беременная ртутью (Lune engrossée de mercure); Философский Алмаз (Diamant philosophique); Слоистая земля (Terre feüillée); Винный камень Философов (Tartre des Philosophes); Манна; Дракон, пожирающий свой хвост; продолжать можно до бесконечности.

XXXIII — Слоистая земля Философов соединяется (se compose) на весах естества^CV с их жидким золотом: следовательно, это и есть их первая материя (premiére matiére), которая с помощью ПОСТЕПЕННО ВОЗРАСТАЮЩЕГО ФИЛОСОФСКОГО ОГНЯ (FEU GRADUE PHILOSOPHIQUE), его Философы именуют ЕЛЕЕМ САТУРНА (HUILE DE SATURNE) или ПЕЧАТЬЮ ГЕРМЕСА (CACHET d'HERMES), становится белым или алым эликсиром: она приобретает цвет и совершенство чрез свои же собственные стихии (elements), каковые суть воздух и огонь, и способна преумножаться (se multiplie) до бесконечности.

XXXIV — Нет ни одного особого пути, не истекающего из единого всеобщего источника (source universelle). Следовательно, нельзя верить басням Софистов сегодняшнего времени, вымогающих деньги из легковерных и обманывающих их будущим выигрышем, которого никогда не будет.

XXXV — Частные особенности общего производятся простым духом Меркурия Философов, солнечного и лунного, подобно огненному камню (pierre de feu) Василия Валентина, производящего преумножение (augmentation) золота и серебра и доводящего медь до различных степеней совершенства. Также трансмутацию золота и серебра в ЛИШАЙНУЮ тинктуру (teinture TEINGENTE^CVI), переход (созревание, maturation) обычной ртути (mercure vif) в серебро и золото и многое другое.

XXXVI — Двойная ртуть (double mercure) Философов создаёт елей Талька, каковой кое-кто зовёт их КАПЛЕЙ (leur GUT). С её помощью можно сохранить цветение юности в глубокой старости, а также растворять маленькие жемчужины, которые затем сгущаются вновь и становятся большими, более прекрасными, качества, не сравнимого с прежним.

XXXVII — Совершенная окраска (teinture), иными словами, трансмутация металлов и их преумножение до бесконечности, восстановление здоровья, превращение бесплодных женщин в плодовитых, превращение кристаллов в драгоценные камни и алмазы, а этих последних — в тёмно-красные рубины — вот примеры действия нашей двойной ртути.

XXXVIII — Одним словом, тайны Камня столь велики, что человеческому уму вообще трудно их вместить.

XXXIX — Ибо так, по словам Гермеса, Бог сотворил мир.

XL — Камень содержит в себе тайны, богатства, чудеса и силы трёх царств.

Всё происходит из одной вещи.

О, знаменитейший Медик и Химик^CVII, каковым вы являетесь, разрешите, если можете, для меня этот СИЛЛОГИЗМ; если же, увы, нет, я готов, если вы предоставите случай, разрешить его самостоятельно.

Я не сомневаюсь, Мой Господин, что, хотя в этой программе читатель не найдёт изложения полного опыта работы с минералами, он обратит внимание на указание о недозрелой МИНЕРАЛЬНОЙ ЭЛЕКТРЕ, имеющей одно естество с нашим Камнем[175].

Я готов объяснить вам, что именно понимают Философы под их МИНЕРАЛЬНОЙ ЭЛЕКТРОЙ. Наша материя, — говорят они все вместе, — есть и в море, и на земле; и это чистая правда. Иногда же они предупреждают, что её нельзя найти нигде в мире. И тут они не обманывают.

Под минералами[176] следует понимать некоторые соли; это та самая Философская соль, о которой говорит Филалет. Она считается первой изо всех солей и её таковой надо сделать; иными словами, образовать её чрез притяжение магнита (aimant), обладающего небесными добродетелями МИНЕРАЛЬНОЙ ЭЛЕКТРЫ, похожей на «лягушачью икру» («fray de Grenoüilles»). Следовательно, прав тот, кто исключает из своего рассмотрения все остальные металлы и руды (minéraux), поскольку эта руда (minéral) создана художником из некоей вещи, извлечённой им из рудника, но совсем не из обычного рудника. Эта вещь притягивает к себе все небесные достоинства; и вот мы пишем о ней: У НАШЕЙ МАТЕРИИ СВОИ СОБСТВЕННЫЕ РУДНИКИ.

Многих художников, бесплодно работавших с истинной материей, обмануло то, что под печатью^CVIII Гермеса они разумели запаянный или запечатанный сосуд, я же думаю, что сама наша материя должна стать герметиком, иными словами, шелковичный червь сам замыкается в своём коконе (Бюшер, Ами-Саж^CIX, Фламель). Я думаю, кроме того, что ни один из видов огня, используемых в химической лаборатории, не годится для использования Философами, а потому следует исключить огонь любой печи, реторты, фонаря, лампы и не искать там их тайный огонь.

Но что же такое есть тайный огонь? Здесь камень преткновения. Материя камня и тайный огонь многих опытных людей приводили в неведение; дело в том, что далеко не всем людям позволено проникать в самые тонкие тайны естества, среди которых Философский Камень на первом месте.

Я читал почти всех Авторов, толковавших сие великое художество, и был не в силах продвинуться далее их. Я советовался со всеми, имевшими добрую репутацию в этих вопросах, не пренебрегая и рукописями, но признаюсь, получил от всего этого знания весьма приблизительные. Сам я ставлю себя, вопреки всем своим усилиям, на самое низкое место, уготованное тем, кого адепты именуют Профанами. Я дерзаю даже полагать, что многие Авторы, о коих говорят, будто бы они сами совершили Великое Делание, ни в чём не преуспели, кроме как в своих тёмных писаниях и в переписывании отрывков из истинных Философов, на толкования которых они употребили столько тщетных усилий.

Это вовсе не означает, что я отрицаю саму возможность Великого Делания; напротив, я убеждён в противоположном. Невозможно, чтобы столь великие люди, написавшие такие подробные трактаты, посвятили всю свою жизнь серьёзному изучению некоей химеры; или, если они не были увлечены слепой доверчивостью, что означали их клятвы вещами самыми уважаемыми и самыми священными в истинности ими возглашаемого?

Я сознаю, что многие были совращены обманом, бесчисленное множество приняло на себя имя Философов не по праву. Несомненно все они, хотя и с добрыми намерениями, морочили другим головы по поводу трансмутации металлов. Все обычные Химики, лишь немного вкусившие опыта, думают, будто, если обрабатывать два совершенных металла едкими кислотами, добавляя, по весу, серы и ртути, начнётся трансмутация. А большинство людей верят в такие чудеса; открываются кошельки, и Алхимик-мошенник получает выгоду от их простоты.

Камень Философов имеет совсем иное естество: он преобразует металлы, не нуждаясь в сере других совершенных металлов; и он же есть высшее снадобье, исцеляющее ошибочные смешения трёх царств.

Отрывок, предоставленный мною вам, призван внушить справедливые идеи о нашем художестве, кратко выразив то, на что ушли беспорядочно написанные тысячи томов: одним словом, это теза, высказанная неким Германским Господином пред лицом Вселенной.

В нём — вызов на турнир или, если угодно, приглашение мудрецов к диспуту по вопросу этой науки, какие публично проводятся в Германии.

Небольшой этот Труд написан на латыни, но должен быть переведён на все языки для удобства тех детей художества, которые не сведущи в латинском.

Премного любопытное разъяснение загадок и фигур…<a l:href="#n_177" type="note">[177]</a> Премного любопытное РАЗЪЯСНЕНИЕ ЗАГАДОК И ФИГУР ИЕРОГЛИФИЧЕСКИХ И ФИЗИЧЕСКИХ, изображённых на ГЛАВНОМ ПОРТАЛЕ КАФЕДРАЛЬНОГО СОБОРА ВААДЫЧИЦЫ НАШЕЙ В ПАРИЖЕ господина ЭСПРИ ГОБИНО ДЕ МОНЛУИЗАНА дворянина из Шартра, друга Естественной и Алхимической Философии и других очень древних Философий

В среду 20 мая 1640 года, в канун славного Вознесения Господа Нашего Иисуса Христа, помолившись Богу и его Пресвятой Матери-Деве в Кафедральном Городском Соборе Парижа, я вышел из этого прекрасного и великого храма, обратив внимание на его богатый и величественный Портал, весьма изысканный от основания до вершины и состоящий из двух высоких и восхитительных Башен, а затем сделал некоторые заметки, которые собираюсь ныне разъяснить.

Замечу прежде всего, что Портал имеет тройную структуру и содержит три входа в наш единый по конструкции величественный Храм, что обозначает Трёх Лиц в едином Боге, под которыми (sous lesquelles) действием (par l'operation) его Святого Духа его Слово воплощено ради спасения мира в лоне святой Девы; это Символ в единстве трёх небесных принципов, каковые суть три основных ключа, отворяющих начала (principes) и все двери, пути в входы подлунного естества, иными словами, универсального лона (seive universelle) и всех тел (corps)[178], формируемых, производимых, сохраняемых и восстанавливаемых им.

1° Фигура, расположенная на самом верху первого круга Портала супротив Центральной больницы, изображает Бога Отца, Творца Вселенной, с воздетыми руками, причём в каждой из них он держит человеческую фигуру в виде Ангела[179].

Это показывает, что Всемогущий Бог, в миг творения всех вещей из ничего (de rien) разделивший свет и тьму, соделал из них благородные Творения, первое из которых Мудрецы называют Всеобщей Душой (Ame Catholique), Универсальным Духом (Esprit universel) или Жизненным Несгораемым Сульфуром (Souffre vital incombustible), второе — Ртутью жизни (Mercure de vie) или основным влажным корнем (l'humide radical général), эти два начала (principes) изображены в виде двух Ангелов.

Бог Отец держит их в своих руках, желая указать на различие между жизненным сульфуром, именуемым Душой, и Ртутью жизни или влажной первородностью (humide premier né), то есть Духом, каковые термины суть синонимы, и в равной степени указать на общее первоначало (principe) этих Души и Духа в поднебесном или архетипическом мире, где расположено славное Седалище и Престол Вышнего; оттуда сверхъестественно и неосязаемо в качестве первокорня (première racine^CXI) истекает первая подвижная Душа — источник жизни всех видов Бытия (tous les Etres) в целом и всех подлунных Творений, среди которых человек есть высший избранник (chef de predilection).

2° В круге под наднебесным Архетипическим миром расположено небо небес (Ciel firmamental[180]) или звёздное (astral) небо, где и явлены оба Ангела, с преклонёнными, но прикрытыми платами головами. Оба они одеты в хитоны.

Чрез склонение глав обоих Ангелов нам даётся понять, что Универсальная Душа или Всеобщий (Catholique) Дух, или, точнее сказать, дыхание силы Божией (souffle^CXII de la vertu de Dieu), то есть духовные воздействия архетипического Неба, нисходящие с него на Небо звёздное, каковое есть второй мир, тоже небесный, глаголемый этипическим (etipique), где царствуют планеты и звёзды, имеющие свой путь, свои силы и достоинства и исполняющие своё предназначение и обязанности в соответствии с велениями Промысла, прямо и взаимно меж собою их подчиняющего ради рождения под их воздействием всех Духовных Существ (Etres Spirituels) и всех подлунных вещей, причастных Душе и универсальному Духу^CXIII. Покровенные же главы указывают на то, что универсальное и духовное Всеобщее (Catholique) семя никогда не поднимается вверх, но всегда нисходит вниз. Одеяние же Ангелов — указание на прикровенность, необнажённость и тщательную сокрытость небесного семени и от невежд, и от Софистов, и от простецов.

3° Под Звёздным Сводом (Firmament) находится третье Небо, наполненное стихией (élément) воздуха; там видим мы трёх младенцев (enfans), окружённых облаками.

XVII.

Лютеция, как во времена Античности называли Париж, была городом, славным издревле мистериями Чёрной Подземной Девы, на капищах которой возводились впоследствии христианские соборы. — О.Ф.

Три младенца — это три первостихии (premiers éléments) всех вещей, именуемые мудрецами началами начал (principes principians), от которых происходят и три низших начала — соль, сера (souffre) и меркурий[181]. Для того, чтобы отличать их от первых трёх, соль, сера и меркурий именуются начальными началами (principes principiés). Все вместе — начала начал и начальные начала — нисходят с архетипического Неба из рук самого Бога, который в своём благоутробии наполняет всё естество, при том, что все духовные и небесные воздействия (influences), как и представляется, исходят от двух первых Небес и только затем соединяются в каком-либо чувственном теле (corps)[182]; различая духовные исхождения (emanations), мы говорим, что исходящее от первого или Архетипического Неба именуется Душой, а от второго Неба или Звёздного Свода (Firmament) — Духом.

Таким образом, эта Душа и этот Дух, сущности невидимые и чисто духовные, исполненные действенных и живых достоинств третьего Неба, именуемого Стихийным (Elémentaire) или типическим Небом (Ciel typique) — ибо оно есть местопребывание Стихий (Elémens), распределяемых, управляемых и взаимоподчиняемых двумя высшими мирами, — в свою очередь действуют через взаимообращение, нисхождение и восхождение, распределение и круговращение во всех низших видах Бытия (Etres inférieurs) и во всех подлунных Творениях, составленных из четырёх смешанных меж собою качеств, именуемых четырьмя темпераментами.

Так, сия Душа, излитая (émanée) в Стихийный (Elémentaire) мир, наполненный от того её живоносным светом, называется сульфуром, а Дух, излитый со Звёздного Свода, как влажный корень всех вещей, привлекающий и присваивающий себе сульфур или световой жар (chaleur lumineuse), называется Меркурием (Ртутью) или влажной первородностью. Будучи влажной основой всех вещей, Ртуть неотделима от сульфура или эфирной души (âme éthérée), то есть свето- и жароносного небесного огня, и не может существовать без тайного и нерасторжимого союза с этим духом, её же влажным корнем; но всё это уже за пределами того знания, которое могут вынести неразумные.

Душа и Дух, единые, как одна и та же сущность (essence), от одного и того же начала (principe), разделены только духовно (par l'esprit), а, следовательно, рождают одну вещь (chose), невидимую, неосязаемую и постигаемую только мудрыми Исследователями в области Вéдения (Science) Бога и Естества; эта Душа и этот Дух не могут быть чувственно воспринятыми нами, кроме как в неразделимой взаимосвязанности: это состояние именуется солью и есть результат их союза и взаимной любви, духовное тело (corps spiritual), скрывающее их и обволакивающее своим общим для них лоном таким образом, что и все вместе, трое, они оказываются одной и той же вещью; люди, исполненные предрассудков, никогда этого не понимают и не поймут^CXIV.

Эта Соль есть соль Мудрости (Sapience), иными словами, единство (copule^CXV) и связь огня и воды, сухости и влажности в совершенной Однородности (Homogénéité), каковая есть третье начало (troisième principe). Это начало не может быть ни видимо, ни осязаемо в том воздухе, который мы вдыхаем, где оно тонко (subtil) и текуче (fluide) и проявляет свою видимую плоть (corps) только выпадая в осадке (résidu) в смесях стихий, которые это начало удерживает (fixe) и затворяет (encloue), образуя внутреннюю связь с Сульфуром, Меркурием и Солью, каковые суть естественные начала, во всём ему аналогичные, Составляющие Подлунные Творения.

Небесная Соль есть начало начал (principe principiant), происходящее от Души и Духа, иначе говоря, от их действия или, ещё лучше, от эфирных сульфура и Ртути; эта соль есть средство и способ соединения их действия, в сере, Меркурии, естественной соли она обращается в жидкость, видимое и осязаемое вещество (corps), именуемое Мудрецами самыми разными именами, такими, как Соль Алкали, Соль Армониак, Каменная Соль (Salpêtre) Философов и многими иными символическими обозначениями, производными или от способа их исхождения, или от их вещественной формы. Для доказательства того, что они суть Душа, Дух и универсальная Плоть Естества, годятся любые определения, каковые соответствуют Естеству, нравятся Художнику и не противоречат Художеству и Премудрости.

Однако нельзя терять из виду, что именно в наднебесном мире берёт своё начало жизнь всех вещей, именуемая Душой или Сульфуром; от небесного или звёздного (firmamental) мира происходит свет, именуемый Духом. Этот свет или Дух влажен и его ещё называют Меркурием. Эта душа и этот Дух наполняют своей животворной плодовитостью третий мир, Стихийный (Elementaire), а их энергетически наполненное и подвижное, постоянно циркулирующее действие несёт туда и производит всебожественный Огонь, аналогичный жару и влажному корню, но только непроницаемый и невидимый, необычный и не грубый; благодаря этому Огню жизни и его питательным свойствам, Огню-Целителю, Хранителю, а не Разрушителю, все вещи становятся осязаемы и телесно тверды. Отсюда можно заключить, что три небесные сущности (substances), Сульфур, Меркурий и универсальная Соль являются истинными началами начал порождения всех вещей, а три излитые и воплощённые естественные подлунные сущности это начальные начала, чрез которые путём затвердения и фиксации порождаются Вещества (Corps), чьи стихийные свойства соответствуют режиму (température) их индивидуальных проявлений (individu) в соответствии с Велениями Промысла.

XVIII. Нотр-Дам де Пари

на средневековой карте из книги «Civitates Orbis Terrarum». 1572 г. — О.Ф.

Вот почему Мудрецы говорят о духовной Соли, облекающей и связывающей небесные Сульфур и Ртуть, как о единственной и единой материи Камня Философов; а об этих трёх сущностях (substances), объединённых (identifiées) в их союзе, как об одной. Камень не состоит из многих вещей, нет, он — одна единосоставная вещь, тройная в сущности (trine en essence), изначально единая (unique de principe) и четверичная (quadrangulaire) по четырём стихийным (élémentées) качествам; принимать это, однако, следует с некоторыми оговорками, то есть нельзя воображать, будто бы материя треугольного и четвероугольного Камня Мудрецов не может вернуться в состояние невидимого воздушного потока (fluide); но необходимо понять, что эту материю воздушного потока (fluide) надо искать излитой и воплощённой в Девственной земле детей Естества, где она лучше всего распределена и вообще преизобилует и где соединённые меж собой первый и второй Агенты имеют более всего достоинств, качества и силы. Ибо корень Сульфура Мудрецов, их Ртути и их Соли есть небесный Дух, Духовный и сверхъестественный, который, будучи носим тонким воздухом, конденсируется в этом воздухе, где пар сгущается и создаёт универсальную и единственную материю всякого размножения (procréation).

4° Ниже этих трёх детей Естества, помещённых в воздушную стихию, находится Земной Шар (le Globe de l'Eau et de la Terre), на котором пасутся животные, такие, как овен, телец и проч.

Шар Воды и Земли (le Globe de l'Eau et de la Terre) указывает нам на низшие Стихии (Elémens inférieurs), такие, как Вода и Земля, куда посредством воздуха до самых глубин проникает Небесный Огонь и очень тонкий влажный корень (humide radical). Эти стихии беспрерывно вращаются там благодаря их собственному достоинству, приняв невидимую форму сверхнебесного и жизненного Духа (l'Esprit surcéleste et de vie), каковой, согласно Давиду, говорящему об этом в своём 18 псалме, в стихах 6, 7 и 8 («в Солнцы положи селение своё и той яко жених исходяй от чертога своего»), вздымается, следуя по пути Стихий (Elémens), подобно могущественному Гиганту, простирающему свой бег и силы в воздушных владениях, исходит он из самых глубин Неба, и, происходя оттуда, повсюду проникает и ничто не оставляет без своего животворного присутствия, как говорит о сём Соломон в Экклезиасте, гл. I, ст. 5, 6. Это тот самый божественный Дух, каковой озаряет всю огромную Вселенную и приводит её в круговое движение от центра до крайних пределов благодаря своему энергетическому и движительному достоинству, беспрерывно и постоянно возвращаясь на круги собственного движения в вечном и универсальном обороте.

Так этот универсальный Дух посредством огня и влаги питает рыб в водах, животных на земле и насекомых под землёй; он даёт Растениям растительную силу и порождает Руды (Minéraux) и Металлы в Центре и в недрах Земли; ибо его вращающееся воздействие в качестве жизненного Огня, соединённого с влажным корнем (l'humide radical) благодаря Соли Мудрости (Sel de Sapience) и есть всеобщее семя (semence universelle), имеющее свойство застывать и чей пар сгущается в центре всех вещей: это духовное семя действует в различных лонах (matrices) в зависимости от их свойств, естества, рода и частной формы и производит все порождения чрез привнесение туда жизненного движения.

Что же до двух животных на пастбище, каковые суть овен и телец, надо сказать, что с возвращением Весны и в её первые два месяца — Март и Апрель, когда эти животные господствуют на небе в качестве Знаков Зодиака, всеобщая творческая и воссоздающая материя наиболее изобилует небесной Силой (Vertu) и сугубо изливает свои животворные свойства, ибо её больше и она сама лучше, чем в любое другое время.

5° Ниже, под этими двумя животными, мы видим тело (corps), как бы спящее, лёжа на спине. Сверху на него обе горлышком вниз спускаются две сткляницы (ampoules) — одна на мозг, а другая — на сердце.

Это тело, таким образом изображённое, есть не что иное, как корневая (radical) и семенная (seminal) соль всех вещей, каковая своими достоинствами магнетически притягивает к себе Всеобщие (Catholiques) душу и дух, однородные (homogènes) ему и беспрерывно входящие и воплощающиеся в этой соли, что и представлено под видом двух сткляниц, удерживающих жар и естественный влажный корень; эта соль, привлёкшая и воплотившая в себе две сущности (substances), когда их духовный союз достиг великой силы, проникает в средоточие индивидуальных сущностей; благодаря универсальности этой соли она сама индивидуализируется, воплощается и определяется, становясь розой в саду, золотом в ртутной руде, золотом в золоте, растением в растительном мире, росой в росе и человеком в человеке, чей мозг есть его влажный лунный корень, а сердце сосредоточивает естественный солнечный жар. Иными словами, внутренним началом, носимым соответствующим ему внешним в лоне (matrice) этого внешнего.

6° С правой стороны от трёх младенцев, чуть ниже, можно увидеть лестницу, по которой на коленях взбирается человек со сложенными и приподнятыми руками, в которые также нисходит сткляница; а на вершине лестницы стоит покрытый скатертью стол с чашей (coupe) на нём.

Лестница есть указание на необходимость восхождения к Богу — коленопреклонённой молитвой, сердцем, духом и душой — единственное условие обретения дара, именуемого Магистерием Мудрецов, каковой есть поистине наивысший дар Бога, особая благодать его милости. Для того, чтобы найти всеобщую первую материю (première matière), содержащую растительную и универсальную форму мироздания, следует пребывать горе, а не долу. Сткляница, нисходящая по воздуху, обозначает жидкость, или небесную росу, которая первоначально истекает как наднебесный флюид (l'influence surcéleste), а затем образует смесь с владениями звёзд и с ними самими и становится третьим, помимо земного и небесного, началом; так образуются семя и начало (principes) всех вещей.

Чаша на столе — это та чаша, куда следует собрать небесную жидкость (liqueur céleste).

7° С левой стороны этой Двери великого Портала стоят четыре фигуры в человеческий рост, у каждой из которых под ногами находится определённый символ.

У первой, ближайшей к двери, под ногами — крылатый дракон, пожирающий собственный хвост.

У второй — лев с головой, обращённой к Небу, что создаёт впечатление судороги шеи.

У третьей под ногами — шут, смеющийся надо всем, на что смотрит и что видит.

И, наконец, четвёртый топчет ногами кобеля и суку, жестоко кусающих друг друга и, кажется, готовых пожрать друг друга.

Дракон, пожирающий свой хвост, изображает Камень Философов, составленный из двух сущностей (composée de deux substances), он же «меркурий об одном корне», извлечённый из той же самой материи; одна из этих сущностей (substances) есть влажный и летучий эфирный дух, другая — сульфур или соль телесного естества, сухая и твёрдая (fixe), каковая, благодаря своему естеству и внутренней сухости, пожирает свой скользкий драконий хвост, то есть осушает влажность, и с помощью постоянного огня во впадине (concavité) влажного эфирного духа (l'esprit éthéré humide), где пребывает всеобщая (Catholique) душа, превращает в Камень.

Склонённый лев, глядящий на Небо, обозначает тело (corps) или одушевлённую соль (sel animé), жадно желающую восстановить свои душу и дух.

Фигура шута изображает ложных Философов и невежественных Софистов, работающих с разнородными (hétérogènes) материями и не обретающих ничего путного, а потому смеющихся над герметическим Вéдением (Science) и утверждающих, будто бы оно неистинно, а исключительно иллюзорно, чем отвергают Божественную правду, сокрывшую в нашем субъекте (sujet) столь богатые сокровища.

Кобель и сука, пожирающие друг друга, называются Армянским кобелём и Хорасанской сукой^CXVI и обозначают битву двух сущностей (substances) Камня, каковые принадлежат к одному корню; ибо влажное, действуя против сухого, растворяются, а затем сухое, действуя против влажного, вроде бы уже пожравшего сухое, само поглощается им и становится сухой водой, каковая приносит растворение (dissolution) телу и затвердение (congellation) духу; вот и вся герметическая работа.

8° Под этими великими фигурами, на ближайшем столбе Портала расположена задумчивая фигура Епископа в Митре и с Крестом.

Это Guillemus Parisiensis[183] строитель нашего великолепного Портала и создатель наших Фигур-загадок.

9° На среднем столбе, разделяющем две двери Портала, есть ещё одна фигура Епископа, кладущего Крест в пасть дракона, который словно выходит к нему из волн. В этих волнах видна голова Царя (Roi) в тройном венце (triple Couronne), тонущего и пытающегося спастись[184]^CXVII.

XIX. Нотр-Дам.

Современный вид. — О.Ф.

Епископ изображает мудрого Химического Художника, сгущающего с помощью своего искусства летучую сущность (substance) меркуриального дракона, желающего в виде струящейся воды вырваться и выйти из содержащей его чаши, к чему его побуждает умеренное внешнее тепло; увенчанный Царь — сульфур естества, созданный чрез физический и необычный союз трёх однородных (homogènes), но раздельно выделенных Художником из первой и всеобщей (Catholique) материи, сущностей — меркуриального эфирного духа, сульфурной или селитровой соли и соли алкали или фиксированной соли. Эта последняя сохраняет своё имя соли среди трёх начал начал (principes principians) и трёх начальных начал (principes principiés). Все три содержатся во влажном хаосе, где тонет Царь, получающий желанную помощь от алхимического Художника только после своего растворения в растворителе, чьё естество аналогично его собственному. Иными словами, только когда Царь окажется поглощён и превращён в воду его собственной водой, он, возбуждённый собственной солью или, что то же самое, собственной землёй, сгущается от своего внутреннего жара. Чрез эту простую, естественную, избегающую смешения операцию, созидается Магистерий Мудрецов. Заключается сия операция в растворении тела и сгущении духа после того, как в стеклянное яйцо помещают необходимое весовое количество некоей сущности, одновременно тройной и единой; ибо всё наше Делание заключается в успешных подъёме и спуске, именуемых восхождением и нисхождением, до того момента, пока из четырёх противоположных, но одинаковых по рождению (homogénéïsées) стихийных качеств (qualités élémentées) не образуются три созидательных (constituitifs) и упорядочивающих (ordonnateurs) начала, а из трёх — огонь и вода, сухое и влажное; и, наконец, из двух — единая и совершенная, окаменевшая (pétréïfié[185]) вещь в виде соли, чрез очищение и варку разнородных (hétérogènes) веществ обретшая в себе самой всё Небо и всю землю.

10° По правую сторону Портала можно увидеть двенадцать знаков Зодиака, разделённого на две части в соответствии с нашим вéдением (science) Бога и естества.

Справа, в секторе первом, знаки Водолея и Рыб, которые находятся не на своём месте; на это следует обратить внимание и об этом помнить.

Дальше по порядку, один над другим, Овен, Телец и Близнецы.

Ещё выше, над Близнецами — Лев, причём по порядку там должен был быть Рак — тут явно какая-то загадка[186].

Знаки Водолея и Рыб, как мы уже указали, находятся не на своём месте; это указывает на то, что ни в Январе, ни в Феврале невозможно ни обрести, ни собрать нашу всеобщую (universelle) материю.

Что касается Овна и Тельца, равно как и Близнецов, они приведены на нашем Портале, как и положено, один над другим. Они царствуют в Марте, Апреле и Мае, а значит именно в эти месяцы мудрый Алхимик должен отправляться на поиски материи и собирать её прямо, когда она нисходит с Неба и из воздушного потока (fluide), целует уста и чрез Почки и листья Растений, подчинённых ей, триумфально, как три универсальных начала, входит в златые врата веществ (corps), где становится семенем небесной розы; всё это следует понимать символически.

В это время любовь заставляет её проливать слёзы, каковые есть свет, чей отец — Солнце, и переоблачаться во влажность, чья мать — Луна. Восточный ветер носит её во чреве; в этом состоянии вы обрётете материю универсальной и неопределённой, если только её не привлекут к себе магниты определённых отдельных сущностей[187].

Глядя на Льва, расположенного над Близнецами, там, где должен быть Рак, пойми, что при ручной и физической работе над Камнем происходит некое изменение или даже искажение времён года (Saisons), ибо он способен принять и обрести материю лишь в царствование Овна, Тельца и Близнецов; летом при сильном Жáре из-за могучего яркого Солнца, поглощающего, дабы поддержать и напитать себя, большое количество влажного корня, происходит сильное рассеивание и утечка духов, и значительная часть прирастающей и питающей материи тел (corps) превращается в воздушную духовную сущность (spiritualité aérienne); удержать эту последнюю можно только с помощью физического и философского магнита (aimant), ей однородного (homogène), то есть дополнительной температуры (température) и влажности, каковые суть её магнит и оболочка (enveloppe).

11° Ниже (но чуть выше Водолея), напротив Рыб, можно увидеть Дракона в полёте, как представляется, внимательно глядящего на Овна, Тельца и Близнецов, то есть на три образа весны.

Этот Дракон, образ всеобщего духа (esprit universel), внимательно смотрящий на три фигуры, как бы говорит нам, что только в эти три месяца можно плодотворно собирать небесную материю, именуемую светом жизни, чьи лучи истекают от Солнца и Луны. Делать это можно лишь в соработничестве с естеством, удивительным способом и с применением изысканного, но простого и естественного искусства.

12° Сразу же позади нашего летучего Дракона — Шут, а за ним — пёс, на котором сидит птица. Шут здесь — тот, кто смеётся над герметической наукой и ставит её под сомнение, презирая операции, совершаемые истинными Мудрецами и Философами, равно как и над их Последователями, безумными с его точки зрения, ибо он слепец, впавший в обычные заблуждения.

Фигура Пса с птицей даёт нам понять, что пёс — это Плоть (corps) или соль всеобщей материи (matière universelle), верная умеющему с ней работать Художнику, а птица — дух той же самой материи, обычно известной под именами серы (souffre) и меркурия. Соль — третье; она соединяет (copule) и неразрывно связывает двоих, плоть (corps) и дух.

13° На второй половине этого Портала, высоко с левой стороны — знак Рака. Он там, где должен быть Лев.

Вслед за Раком по порядку расположены Дева, Весы и Скорпион.

И, наконец, не на своих местах Стрелец и Козерог.

Очень высоко расположенный Рак свидетельствует о преизобилии Лунной материи, ограничиваемой всё же уходом влажных Плеяд.

Дева, Весы и Скорпион соответствуют последним степеням жара, годным для варки Философского Делания; плоды достигают высшей зрелости Осенью, в месяцы Стрельца и Скорпиона, помещённые на несвойственное им место; эти месяцы холодны и сухи, и эти их свойства, предусмотренные разумным духом, внешне незримо, но всё же присутствуют в материи нашего Магистерия.

14° По правую и левую стороны от символизирующих годовой круг двенадцати Знаков Зодиака расположены четыре фигуры Времён Года (Saisons) — Зимы, Весны, Лета и Осени.

Тем самым нам дают понять, что философский состав (Composé phylosophique) должен быть помещён в атанор или печь для варки на год или более, что составляет «десять герметических месяцев»; вначале температура поддерживается небольшая, умеренная, к концу же — более сильная. Жар должен увеличиваться постепенно, окрашивая и давая созреть плодам, годным для сбора — Весной, Летом и Осенью. Благодаря этому Художник обретает Снадобье в белом (Médecine au blanc), Символ Девы-Матери и Пасхи. Работу можно остановить, когда появится лимонного цвета лимб — знак лунного Всеобщего Снадобья (Médecine lunaire universelle) — или продолжать до появления алой краски, самой совершенной и указывающей на рождение солнечного Всеобщего Снадобья (Médecine solaire universelle), обладающего верховенством и завершённостью во времени рождения. Его появление торжественно празднуется Мудрецами.

15° Под восемью большими Фигурами того же самого Портала, расположенными по четыре с каждой стороны, совсем внизу, изображены истинные операции по изготовлению и совершенствованию Всеобщего Снадобья, которые ученик, интересующийся Божественным Деланием, сможет объяснить сам или попросить кого-нибудь ему объяснить. Но ни в коем случае нельзя делать этого письменно.

16° Ещё шесть Фигур мы видим по правую сторону от середины Портала.

Первая — Орёл, вторая — Кадуцей, увитый двумя змеями, третья — сжигающий себя Феникс, четвёртая — Овен, пятая — человек с Калитой (calice[188]), в которую он собирает что-то похожее на сгущённый воздух, а шестая равно- и четвероконечный крест, по одну сторону от оси которого — слеза, а по другую — калита.

Salomon, Prov. С. 20, v. 21.

Эти шесть Фигур — лишь повторение уже многократно разными словами и под разными образами сказанного и указанного о том, что, несмотря на очень малый объём необходимой работы и простоту материи, постичь наш труд могут только истинные Философы, но никак не невежественные Софисты, чьи исследования порождены лишь их порочным и гордым воображением, равно как и о том, что этот божественный Дар могут обрести только чистые сердцем и нищие духом, презираемые остальным невежественным миром, столь несчастным в своей слепоте, что он способен повторять лишь пустые басни.

1° Так, например, орёл означает Всеобщий мировой Дух (Esprit universel du monde); он и есть Птица Гермеса и вечное движение Мудрецов.

2° Кадуцей, увитый двумя змеями, указывает на двоесущий (de deux substances) состав Камня. Обе сущности (substances) извлечены из одного тела (corps) и одного корня (racine); тем не менее они внешне кажутся противоположными — одна влажная, а другая сухая, одна летучая, а другая твёрдая (fixe); но при этом они сходны в сущности (en essence) и в действии, ибо обе от одного естества, от одного начала, а, следовательно, суть одно.

3° Сгорающий и возрождающийся из собственного пепла (cendres) Феникс учит нас, что эти обе сущности (substances) в одном философском яйце после их помещения в Атанор долго и естественным образом действуют одна против другой и вступают в ожесточённые схватки для того, чтобы потом обняться и соединиться; длительна их война прежде, чем они свершат мирное лобзание; волны философского Моря долго колеблемы приливами и отливами, пока, наконец, не наступает и не воцаряется благость и мир; работы продолжаются до момента, когда обе сущности в конце концов превратятся в порошок (poudre) или несгораемый сульфур; ибо всё это не может произойти, пока не поглощён, более того, не высушен великой активностью тепла и внутренней сухости вещественной сущности (substance corporelle) Соли естества (Sel de nature) влажный Меркурий, после чего и весь состав становится однороден.

После прокаливания (brûlemens) или философских кальцинации этот порошок, истинный Феникс Мудрецов — ибо нет в мире иного Феникса, кроме этого — снова растворится в собственном девственном молоке, возвратившись к самопорождению, а затем вновь станет пеплом, и так будет беспрерывно возрождаться и умирать столько раз, сколько понадобится искусному Художнику.

4° Знак Овна всегда указывает на начало Времени года, когда можно обрести материю, равно как и на то, что в это бурное время огненная влага всеобщего Духа (Esprit universel) начинает подниматься с Земли на Небо и опускаться с неба на землю обильнее, чем когда-либо, и с большей силой, особенно в рудниках (minières), где Солнце уже сделало по меньшей мере тридцать, но не более тридцати пяти, оборотов, и где рудное естество (Nature minérale) уже начало отступать, клонясь к лишённости и упадку.

5° Человек, держащий Калиту, в которую он собирает нечто из воздуха, указывает нам на следующее: это созданный человеческими руками Магнит, способный благодаря своим свойствам притягивать с Неба, Солнца и Луны невидимый Вселенский Дух (Esprit Catholique), облачённый в чистую влажную эфирную сущность (substance), оказывающую влияние так, как это делает пятая сущность (influence quintessencifiée), на формирование третьей сущности из двух других, где каждая из них нераздельно содержит всеобщие (universels) Соль, Сульфур и Ртуть, сгущающиеся (se congèlent) и сочетающиеся друг с другом в центре всех вещей.

6° Что до Креста, образованного пересечениями линий, по сторонам которых расположены слеза и Калита (Calice), то они изображены для нашего вразумления в существовании стихийного Естества (Nature élémentaire), то есть пересечённых четырёх Стихий (Elemens), изображённых четырьмя линиями Креста: на самом деле именно посредством четырёх Стихий нисходят и беспрерывно входят во все видимые и невидимые (visibles et sublunaires) Тела силы (vertus) и небесные энергии.

Две линии, идущие одна вверх, а другая вниз, изображают небесный Огонь, а две другие — воздух и воду.

Слеза, обозначающая влажность воздуха, наполненную жизненным огнём, и расположенная выше линии воздух-вода, должна попасть в Калиту, в наш приёмник (récipient), а не на низины (dans les basses vallées). И хотя она есть везде, собирать её надо в тех местах, где начинается царство воздушной стихии, и только теми, кто знает, что есть наш физический и философский магнит (aimant).

7° Справа у двери, в углу — пять мудрых Дев, каждая из которых поднимает Калиту (Calice) или Кубок[189] к Небу, чтобы обрести нечто, изливаемое вышней рукой из грозовой тучи; снизу же представлены истинные Алхимические или Философские операции.

Пять Дев изображают истинных Герметических Философов, друзей естества, знающих, что такое есть истинная материя, каковой они служат, работая с магнезией трёх царств — животного, минерального и растительного, наполняя этой единственной материей, спускаемой с неба, подходящие для неё чаши (vases), следуя за операциями самого естества, они ведут собственную физическую работу, и, сделав их Ртуть (Mercure) или Всеобщий растворитель (dissolvant Catholique) или Соль естества (Sel de nature), содержащую их сульфур, они соединяют его в соответствующих весовых пропорциях, варят в Атаноре и в конце концов превращают в Арабский Эликсир.

8° С другой стороны левого Портала — пять других Дев, безумных; Калита их упала на землю, и они не могут или не хотят обрести даруемую им естеством Лунную сущность (Lunaire), каковой так много, что она переполняет Вселенную, и ещё остаётся; она везде, непрерывно распределяемая и разделяемая по велению Всевышнего, чьей бессмертной славой наполнены земля и Небеса.

Безумные Девы с упавшей и перевёрнутой Калитой обозначают бесчисленное множество операций невежественных и отчаявшихся Софистов и Химиков, равно как и жалких Суфлёров и Шарлатанов.

Пять безумных Дев — это ложные Философы, занимающиеся такими Софистическими ухищрениями, как рубификация, побеление, когобация, амальгамирование и проч., пренебрегая при этом чтением Добрых Авторов, а потому не способных знать, что такое есть истинная материя и что они всегда носят её в самих себе, видят перед собой, вокруг себя, под ногами, постоянно дышат ею; их предвзятая гордыня мешает им искать и мыслить и тупо погружает в бездну их собственных грубых Софизмов и лживых предрассудков, оставляя без познания прекрасного и чистого естества, раскрытого в божественных Тайнах (Mistères divins).

На самом деле эта материя столь всеобща и столь дёшева, что у бедняка её столько же, сколько у богача, и тем не менее она столь драгоценна, что каждый в ней нуждается и не может без неё обойтись; ибо без неё невозможно существовать, жить и действовать.

XX. Мраморный барельеф, находившийся некогда на наружной стене Церкви Святого Сернена, а ныне в музее Тулузы (инв. № 502). Романская эпоха. XII в.

Всё, описанное мною из изображённого на нашем тройном Портале, истинно, прекрасно и восхитительно, но представляет собой закрытые, Энигматические и Иероглифические письмена, таинственные для невежд и таинственные для мудрецов, к которым и обращено это на первый взгляд Любопытное, но на самом деле важное Разъяснение, приподнимающее покров над входом в тайные Обители нашей целомудренной Герметической Дианы.

Ни на старинных Картах Парижа, ни в описаниях этого Кафедрального Собора я не встретил имени Создателя этого чудесного Портала; тем не менее полагаю, что все эти Герметические Загадки, символы и мистические Иероглифы нашей Религии помещены туда великим Доктором и благочестивым Епископом Гийомом Парижским, которым всегда восхищались мудрейшие Герметические Философы Древности (Antiquité) и особенно добрый Бернар, граф Тревизанский, мудрый адепт Герметической Философии, так как очевидно, что Епископ сам свершил и усовершенствовал Магистерий Мудрецов.

Так и я, поскольку божественный Промысел благодатно даровал мне некоторое количество света и знания Философии, Физики и Герметики, долго трудился, затратил много сил и с помощью чтения добрых Книг сумел осуществить несколько прекрасных операций, дабы, наконец, найти тройной по своей силе ключ к святилищу Мудрецов, или скорее к мудрому Естеству, после чего сумел верно объяснить иносказания и энигматические Писания древних и современных Философов, но также — вполне ясно — Загадки, Притчи и Иероглифы этого тройного Портала; делаю я это совершенно добровольно, ради удовлетворения искусных почитателей нашего божественного Художества и возбуждения любопытства Новоначальных (nouveaux Candidates), жаждущих познать естественную и герметическую науку; да прославится сим Бог, восхваляемый и возносимый во веки. Так да будет.

Покинутое слово<a l:href="#n_190" type="note">[190]</a> Философский трактат БЕРНАРА, ГРАФА ТРЕВИЗАНСКОЙ МАРКИ[191]

Самое важное в тайной Науке о Трансмутации Металлов — знание Материи, из каковой извлекают Ртуть (Argent-vif) Философов, а также их Серу (Soufre), составные части их божественного Камня.

Материя, откуда извлекают сие верховное Снадобье (Médecine souveraine), есть весьма чистое Золото (Or), весьма тонкое Серебро (Argent) и наш Меркурий (Mercure) или Ртуть (Argent-vif), созерцаемые тобой ежедневно в Естестве (Nature) в состоянии изменения и превращения в белую и сухую Материю, похожую на Камень, из каковой^CXVIII можно с помощью огненной силы и многократного разрушения [этой материи] чрез её затвердение (en résolvant) и возгонку извлечь и выделить нашу Ртуть (Argent-vif) и нашу Серу.

Сия Ртуть состоит из Воздуха и огня (l'Air et le feu), невидимых телесными очами по причине крайней их редкости и духовного естества: обманываются полагающие, будто четыре Стихии (Eléments) вещественно и зримым образом подвергаются разделению в ходе работы; совсем не то предусмотрено в Естестве (nature des Choses); ибо невозможно восприять простые Стихии; мы их знаем только по их операциям и действиям в нижних Стихиях, иначе говоря, Стихиях Земли и Воды, где они приобретают замкнутое и грубое естество (nature) и таким образом перемещаются из Естества в Естество (de Nature en Nature).

Золото и Серебро, согласно Учению (Doctrine) всех Философов, представляют собой Материю нашего Камня. На самом деле, как говорит Гермес, Отец его Солнце, а Мать — Луна.

Сложнее всего понять, какова третья Составляющая (Composant); то есть чтó такое есть сия Ртуть (Argent-vif), из каковой мы делаем наш Компост (Compôt) с Золотом и Серебром.

Понять сие можно, коли указать на принципиальную Двухчастность Делания Философов. Философы делят свою Вторую Часть на свершение Белого Камня и свершение Алого Камня. Но, поелику основной Секрет заключён в Первой Части, а Философы не хотят его разглашать, стало быть, о сей Первой Части написано весьма мало. И я думаю, лишь для того, чтобы их Науку не считали ложной в её основных Началах (Principes), они не хранили полного молчания о Первой Части. Ибо если бы они вообще о ней не упоминали, то и вся Наука была бы либо в небрежении, либо сочтена ложной, а может, вообще бы погибла.

Поелику же сия Первая Часть есть Начало (Commencement), Ключ и Основание нашего Магистерия, стало быть при её упущении вся Наука будет представляться лживой и опытно неподтверждённой. С указанной целью, дабы сей великий Секрет (grand Secret), каковым является наш Камень, чуждый всего внешнего, не был потерян для будущего, я, сам видевший благословенный Камень, и решил правдиво написать о нём, тем самым доверив Секрет всякой святой Душе (Ame sacrée) под страхом неразглашения его Злодеям. Потому-то Философы и называли его Покинутым Словом или даже словом, убитым (tuë) в недрах их Искусства, что оно тщательно сокрыто от познания Недостойных.

Прежде всего, тебе надо знать, что Философский Камень (Pierre Philosophale) имеет три Ступени: Растительный (Végétale) Камень, Минеральный[192] Камень и Камень Животный (Animal)[193], или имеющий Душу (Ame) и Живот (Vie)[194]. Получение Растительного Камня, как говорят Философы, и есть, собственно и главным образом, наша Первая Часть, или работа Камня первой ступени, о каковой Пётр из Нового Града (Pierre[195] de Villeneuve), брат Арнольда с тем же именем^CXIX, говорит в заключении своего «Розария»^CXX: «Начало нашего Камня есть Ртуть (Argent-vif) или, точнее, её Сульфурность (Sulfuréité), каковую нам следует извлечь из сей грубой телесной Субстанции (grosse Substance corporelle) и только затем переходить ко второй степени (degré)».

Стало быть, начало (commencement) нашего Камня заключается в том, что Меркурий[196], растущий на Древе, составляют и возгоняют[197], облегчая: ибо сие есть Летучий Зародыш (Germe Volatil)[198], питаемый нами, не способный расти вне устойчивого (fixe) Древа, как Младенец не может расти без питания грудью. Посему таковой Камень и представляется Растительным, как бы имеющим в себе сладкий Дух, растущий из Виноградной Косточки (Germe de la Vigne), при первой Работе (Œuvre) соединяющейся с отбеливающим твёрдым Веществом[199] (Corps fixe blanchissant), как о сём проглаголано в «Зелёном Сне», где для способных внимать Истине изложена Практика нашего Растительного Камня; по внятным причинам, я сию Практику здесь не излагаю.

Первая ступень

На первой Ступени (Degré) создания Физического Камня (Pierre Physique) мы должны изготовить нашу чистую Растительную Ртуть (Mercure Végétal), каковую Философы именуют белым Сульфуром (Soufre blanc), служащим средством соединения Сульфуров с Веществами (Corps). Поелику же сей Меркурий воистину обладает твёрдым Естеством (Nature fixe), тонким и чистым (subtile et nette), он с помощью собственного жара и влажности соединяется с Веществами (Corps) и становится их частью, причём в самой их глубине.

Философы говорили о нём, что сие есть Средство сочетания Тинктур (Moyen de conjoindre les Teintures), и оно не имеет никакого отношения к Обычной Ртути (Argent-vif Vulgaire), слишком холодной и флегматичной, а потому непригодной ни для какой операции Жизни, всегда возникающей там, где жар и влажность.

Но, поелику он отчасти летуч (en partie volatil), его можно использовать для смешивания летучих Спиртов (Esprits)[200] и соединять с твёрдой (fixe) Сущностью (Substance) Веществ (Corps). Причин для сего три.

Первая: поелику необходимо сочетовать два Семени, Мужское и Женское, надо смешать их вместе в естественной любви и столь же естественном супружестве таким образом, дабы то, что в изобилии содержится у одного, притягивало имеющееся в изобилии у другого. В конце концов всё сие смешается, и они станут единым.

По мере того, как сии Вещества (Corps), Золото и Серебро, становятся влажными от питательного, растворяющего и утончающего жара, они соделываются первой и простой Материей (première Matière et simple) и в сём состоянии принимают имя Семени, близкого к Порождению (Génération), благодаря влиянию, ими обретённому в силу своей простоты и повиновения искусственному жару, каковой равен и подобен естественному жару сего Меркурия. Так производится Эликсир Философов; Первая часть работы над Камнем и называется у нас «изготовление Эликсира».

Сия Первая Часть, предстающая Средством соединения противоположностей Чаши Естества (Vaisseau de Nature) в самой сей Чаше, является трансмутацией Духов (Esprits)[201] при их переходе из Естества в Естество[202], и в сём, собственно, заключается вторая причина; ибо, поелику Камень должен быть ими насыщен, он должен находить в себе некую удерживающую Силу, объемлющую Духов так, дабы они легче соединились с мельчайшими Частицами Веществ (Parties des Corps).

Удерживающая Сила поистине наличествует в сей Физической Ртути (Mercure Physique); поелику же последняя имеет Естество отчасти духовное, се есть истинный Дух, очищенный от всякой земной мутности и осадка: повторяю, дух истинный и устойчивый (fixe), но отчасти летучий (volatil); ибо он содержит Естество (Nature) одного или другого Огня; сие указывает на его остроту или кислый вкус, или обострённое сокрушение, каковым отмечены описанные Операции, ведь чрез этого умерщвлённого Меркурия (Mercure mortifié), Обычная Ртуть (Mercure Vulgaire), как говорят Авторы, легче всего затвердевает.

Тем не менее сей Меркурий не затвердевает сам собой; он должен соединиться с Солнцем и Луной и стать их Другом, дабы всё летучее в нём затвердело вместе с сими двумя веществами (Corps); иными словами, дабы находящаяся в сей Вещи, состоящей из всех Вещей, смешанных с Родственными им (mêlées ensemble avec les Collatéraux), обычная Ртуть (Mercure vulgaire) была прямым и непосредственным образом приведена в застывшее состояние (fixé). По сей причине туда добавляют новые твёрдые Вещества, дабы составной Огонь (Feu composé), именуемый сублимированным Меркурием (Mercure sublimé) или первой Материей (première Matière) был настолько снабжён своим собственными Ферментом, что мог бы обрести силу долго выдерживать битву с Огнём, несмотря на все его агрессивные свойства.

По сему поводу Хортулен (Hortulain, «Садовник») говорит: то, с чем Меркурию следует быть соединённым, иными словами, то, с чем вместе ему следует быть переведённым в застывшее состояние, не должно быть ему чуждым. Говоря о сей Ртути (Mercure), Раймонд Луллий указывает, что Ртуть (Argent-vif), изготовленная нами, приводит в сгущённое состояние ртуть обычную (commun) и становится для Людей обычнее обычной, иначе говоря, той, каковая имеет гораздо меньшую ценность; наша же Ртуть обладает гораздо большими достоинствами, равно как и большей удерживающей силой. Посему-то Гибер[203] и наделяет её знаком совершенства, ибо здесь мы имеем дело с Резиной (Gomme)^CXXI, более благородной, нежели Жемчуг (Marguerites), обращающей и притягивающей все иные виды Резины к своему застывшему (fixe) Естеству (Nature), ясному (claire) и чистому (pure); в Огне, куда её добавляют, она становится ещё более крепкой. Мориен говорит об этом так: думающие изготовить наш благословенный Камень без сей Первой Части подобны тому, кто хочет взобраться на Пинакль[204] без лестницы и падает вниз, исполненный страдания и боли.

Стало быть, сия Ртуть (ce Mercure) есть начало и основание всего славного Магистерия; ибо содержит в себе Огонь, каковой дóлжно поддерживать и питать ещё более великим и сильным Огнём, огнём уже второго Режима Камня.

Таким образом, затворённый Огонь (Feu enclos) сей Ртути в Первом Режиме, — как и тот, что должен быть затворён во Втором, в Вещах естественных (dans les Choses naturelles), именующийся своим собственным Орудием (Instrument), — и есть вторая искомая вещь, каковую следует в обязательном порядке знать для совершения сего высокого Магистерия. Иными словами, когда Материя, с каковой следует начинать Работу, опознана, надо прежде всего поместить Огонь в летучую (volatile) и твёрдую (fixe) Материю, осуществляя нагревание и коагуляцию вместе с Разложением (Dissotion[205]) Веществ. Совершение Таинства (Mystère) введения и заточения (emprisonnement) Огня Философы назвали Возгонкой (Sublimation) или Активизацией (Exaltation) меркуриальной Материи. Как говорил Арнольд из Нового Града, Ртуть надо прежде сублимировать, иными словами, Меркурий низкого естества, сиречь Земли и Воды, должен обрести высокое и благородное Естество (Nature) Воздуха и Огня, очень близких, согласно намерениям Естества и Художества, к сему Меркурию. Вот почему, когда сей меркуриальный Камень уже каким-то образом сублимирован и утончён (subtilisée), мы называем сие Первой Возгонкой, ведь пока ещё сей Камень надо возгонять вместе с его Чашей (Vaisseau). Раймонд Луллий по сему поводу говорит: в Господе ожидаем возгонки нашего Меркурия до высоты высочайших Вещей вместе с добавлением красящего вещества, после чего душа его возносится в славе.

Посему, призывая Бога во свидетельство настоящей Истины, говорю тебе, что сие есть уже сублимированная Ртуть, предстающая облачённой в белизну столь же великую, сколь и белизна снега на вершинах Гор. Она тонка и хрустальна и, когда исходит из Чаши (Vaisseau) при её отворении, издаёт нежный, ни с чем не сравнимый аромат (odeur). Co своей стороны могу тебя заверить, что видел сию белизну собственными глазами и собственными руками осязал сей хрусталь, и собственными ноздрями обонял сей чудесный аромат, плача от радости и удивления от столь прекрасной вещи. Да будет за то благословен вечный, вышний и славный Бог, сотворивший помимо прочих тайн Естества столь чудесные Дары и пожелавший показать их иным из Людей. Я знаю, что, когда ты узнаешь о Причинах такого Расположения, ты воскликнешь: «Сколь же прекрасно Естество, давшее нам внутри совершенно разложившейся Вещи Вещь совершенно Небесную!» Никто не может внятно сказать о сих чудесах. Однако придёт, возможно, время, когда я ещё больше расскажу тебе об особых вещах (choses) сего Естества (Nature), о каковых пока ещё не получил разрешения от Господа поведать тебе письменно. А когда ты уже возгонишь свою Ртуть, держи её свежей и в её собственной Крови и, пока она не состарилась, представь её Родителям, иначе говоря, Солнцу и Луне, дабы из сих трёх Вещей — Солнца, Луны и Меркурия — соделать наш Компост (Compôt) и перейти на вторую Ступень нашего Камня, каковую мы именуем Рудной или Минеральной.

Вторая ступень

Коли ты хочешь обрести достойное приращение в трёх мощных Минеральных Качествах и Силах чрез Операции Второй Ступени посредством Естества, возьми чистые Вещества и соедини с ними сию Ртуть в известных Философам Весовых Пропорциях (Poids^CXXII), а затем ещё раз соедини сию Сухую Воду, содержащую в себе Сульфур Стихий и называемую Маслом Естества (Huile de Nature), с сублимированной и истончённой Ртутью, растворённой и укреплённой в процессе приготовлений на Первой Ступени. Делай сие, отделяя и отбрасывая осадки или отбросы[206], возникшие при Возгонке, как не имеющие никакой ценности.

При нашей Возгонке нельзя, чтобы сублимируемая вещь поднялась на высоту стенок Сосуда (Vaisseau), как сие происходит у Софистов (Sophistes). У нас, супротив сказанного, что сублимируется, находится только чуть выше осадка внутри Сосуда; ибо самая тонкая и самая чистая Часть всегда плавает над осадком и собирается на стенах, а всё нечистое уходит в глубину, поелику Естество чрез такое удаление желает быть восстановленным в своих лучших качествах, при сём теряя дурные и нечистые составляющие и обретая чистые и приближающие к совершенству. Чрез всё сказанное можно увидеть Третью Причину таковой необходимости, заключающейся в том, что, поелику Меркурий чист, ясен, бел и несгораем, он озаряет Камень всецело, защищает его от загрязнения и сгорания и умеряет жар Противоестественного Огня (Feu contre Nature), приводя сей последний к надлежащему режиму в согласии с огнём естественным: ибо Философский Меркурий содержит в высшей степени неестественный Огонь (le Feu innaturel)^CXXIII, чьим верховным достоинством (Vertu) является раскаливание, направленное против пылания Противоестественного Огня и дружеская помощь оестествляющемуся, иначе говоря, самому становящемуся Естеством естественному Огню, чрез мягкое вхождение в единый режим с сим последним, что и составляет величайшую Тайну, известную очень Немногим. Посему эту Ртуть называют Землёй-кормилицей (où se Mercure est dit Terre nourrice)^CXXIV и как бы Источником (Germe)[207], без коего Камень не может ни расти, ни размножаться. Вот почему Гермес говорит: «Земля есть кормилица нашего Камня, Отец коего Солнце, а Мать — Луна. Сия Ртуть воздымается от Земли на Небо, а затем вновь низвергается к Земле». Её сила совершится, если в Землю возвратится. Из сей Земли, состоящей из двух совершенных Веществ (Corps), рождается и берёт начало истинная Композиция (Composition) Философов.

Сих двух Веществ (Corps) тебе будет достаточно, ибо они сходны с искомой и требуемой Вещью, как говорит о сём Арнольд из Нового Града; иными словами, дабы завершение работы Камня было совершенным, надо усовершенствовать Обычную Ртуть (Mercure vulgaire) и другие несовершенные Вещества и трансмутировать их в Золото и Серебро. Стало быть, для сего требуется обнаружить трансмутирующее Свойство (Vertu), присущее — там-то его и надо искать — совершенным Телам (Corps). Ведь, коли могущество, сила и способность трансмутировать несовершенные Металлы в истинное Золото может присутствовать только в чистом и тонком Теле (Corps), бесполезно искать такие Достоинства у Меди или какого-ещё несовершенного Металла. Я могу сказать то же самое и о трансмутации в Серебро, ибо среди Металлов только Золото и Серебро являются совершенными.

Получить сию Меркуриальную Сущность (Substance), обладающую совершенной Способностью (Vertu) трансмутировать несовершенные Металлы в Золото и Серебро, возможно только используя два совершенных Вещества (Corps), и никак иначе. Вот почему ты должен знать, что Соединение сих двух Веществ представляет собой естественное выражение последнего Истончения (Subtiliation) и Трансмутации в первую Материю Возрождения[208]; по настоящей причине из сего Соединения, как из первой и простой Материи, происходит Рождение (Génération) истинного Эликсира.

Луна, приведённая в состояние первой Материи (première Matière) есть Материя пассивная; она воистину Супруга Солнца, и они находятся меж собою в состоянии тесной близости.

Такова совместимость Мужеского и Женского в нашем Художестве, порождающая Белый и алый Сульфур (Soufre Blanc et rouge), каковой склеивает (conglutinant) и сгущает Ртуть: поистине наилучшее творение и наиболее близкая (к идеалу) Трансмутация всегда совершается, когда естественное Мужское (le propre Mâle) соединяется с естественно Женским (le propre Femelle) в одно естество (nature). Мужеское представляет собой то, что глубже всего проникает в пассивную Материю, благодаря своей естественной тонкости трансмутирует и превращает её в сульфурное естество. О сём Соединении (Conjonction) Дастин, англичанин, говорил так: «Коли Белая Жена (Femme blanche) сочетается (est mariée) с Алым Мужем (Mari rouge), таковые будут без воздержания обниматься, соединяться, совокупляться и во взаимном Растворении (Dissolution) станут единой Плотью (Corps)».

Таковое Совокупление (Copulation)^CXXV представляет собой Философский Брак (Mariage Philosophique) и нерушимую[209] Связь. Посему говорят: Двое чрез превращение (conversion) становятся Одним и соединяются в Одно посредством нашей Ртути, каковая есть Кольцо (Anneau) верховного Соединения (Lien). Сия Ртуть, называемая Дочерью Платона (La Fille de Platon), соединяет в любви находящиеся вместе Вещества (Corps).

Стало быть, изготовливают наш в высшей степени тайный Камень из сих трёх Вещей, а не из чего-либо ещё; ибо искомое действие найдёшь только в них.

Сия Амальгама или Физический Состав (Composition Physique) делается таким образом, что мы поистине можем сказать — Камень есть одна, единая Вещь. Ибо весь Компост (Compôt) — это смесь (mixtion ou mélange), цену каковой невозможно даже назвать, невозможно даже вообразить: ведь это же наша Бронза (Airain^CXXVI), о каковой в собрании философов^CXXVII говорится: «Да будет известно, что всякая истинная Тинктура изготовляется из сей Бронзы, иными словами, из нашего Изделия (Confection), образованного исключительно из трёх вещей, о каковых мы уже сказали». Таким образом начинается вторая часть работы над нашим благороднейшим Камнем или Камнем Второй Степени^CXXVIII, именуемым Минералом^CXXIX (Minérale).[210]

Здесь надо заметить, что Камень или Меркурий, каковой во время первой Операции родился светлым и блистательным, при второй умирает, чернеет и вместе со всем Компостом становится бесформенным, дабы в конце концов восстать победоносным, более светлым и сильным, чем вначале. Ибо сие умерщвление (mortification) есть оживление (revivification), ведь когда его убивают, он оживает, а когда его оживляют, он умирает.

Обе сии Операции связаны меж собою таким образом, что одной без другой быть не может, на что указывают все Философы; ибо Порождение (Generation) одного есть Разрушение (Corruption) другого. Всё это, тем не менее, и есть создание Сульфура Естества и доведение Компоста до состояния первой Материи (première Matière), близкой к Металлическому Роду (Genre Métallique).

Итак, знай, что Компост есть Сущность (Substance), из каковой путём укрепления и питания чрез придание ей рудной (minéral) Силы (Vertu) следует извлечь Сульфур Естества (Soufre de Nature). Сие приведёт к созданию нового Естества, освобождённого ото всех земных разлагающих примесей (terrestréités superflues et corrompantes) и ото всякой флегматической влажности (hunidités flegmatiques), мешающей Варке (Digestion). Посему, кстати, в соответствии с различными изменениями и превращениями одной и той же Материи в процессе Варки и различиями в её составе Философы дают ей различные имена — одни называют Компостом, коагулирующей и сгущающей Закваской, другие Сульфуром, Мышьяком (Arsenic), Азотом, Квасцами, Тинктурой, освещающей все Вещества, Яйцом Философов: последнее потому, что, как Яйцо состоит из трёх частей — скорлупы, белка и желтка — так и наше Физическое Яйцо — из Тела (Corps), Души и Духа, притом, что на самом деле наш Камень есть одна и та же вещь и по Плоти (Corps), и по Душе, и по Духу; по разным причинам и соображениям называют Философы эту вещь то так, то иначе; Платон даёт нам понять, почему это так, когда говорит, что Материя течёт (flue) к бесконечности, причём всегда, если только форма не остановит это течение.

Есть Троица в Единице и Единица в Троице^CXXX; отсюда Тело, Душа и Дух; отсюда же Сера (Soufre), Ртуть (Mercure) и Мышьяк (Arsenic): ибо Сера, дыша, иначе говоря, выбрасывая в мышьяк свои пары, действует в совокуплении (en copulant) с Ртутью; Философы в связи с этим говорят, что удел Мышьяка — дыхание, а Серы — коагуляция, сгущение (congeler) и остановка Ртути. Разумеется, сии Сера, Мышьяк и Ртуть — совсем не то, что думает Простофиля (Vulgaire); се отнюдь не те ядовитые Спирты (Esprits), что продают Аптекари; но се Философские Дýхи (Esprits), дающие нам нашу Ртуть; в то время как ни одни Спирты не могут ничего сделать для совершенствования Металлов.

Стало быть, втуне трудятся Софисты, соделывающие свой Эликсир из сих ядовитых и разложившихся Спиртов. Ибо, без сомнения, истина верховной утончённости Естества представляет собой не что иное, как знание подлинных Философских Серы, Мышьяка и Ртути, каковые одни-единственные способны осуществлять восстановление и полное усовершенствование Веществ, каковые должны быть освобождены[211] и очищены.

Философы по-разному называли наш Камень, но всегда говорили об одной и той же Вещи. Посему оставьте многоизглаголанность имён и остановитесь на одном — Компост. Вот только его надо единократно погрузить в наш тайный Сосуд и оттуда ни в коем случае не извлекать, допрежде Колесо (Roue)^CXXXI стихий не совершит оборот[212], дабы активное качество и сила Ртути, каковую следует напоить, не пресеклись (suffoquée) или не утратились (perdue); ибо Семена вещей, рождающихся в Земле, не вырастут и не преумножатся, коли их сила и порождающие свойства будут удалены некоей посторонней силой. Точно так же сей Род вещей (cette Nature) никогда не преумножится, если не примет вид как бы воды (au maniére d'eau).

После того, как жена зачнёт, матка её закрывается, дабы туда не вник воздух, плод да не погибнет: по сему знаменованию и наш Камень надобно накрепко затворить в Сосуде, куда не должно попасть ничто извне; Камень должен питаться исключительно благодаря своему собственному питательному Свойству (Vertu) и таким образом преумножаться не только числом [количеством], но и добротою [качеством]. Материи надо придать живительную влажность, благодаря каковой она питается, растёт и множится.

После сказанного, коли наш Компост приготовлен, в него сразу же добавляется Жар (Chaleur) или живительная Влажность, или Душа, или Воздух, или Жизнь. Сие следует делать через Растворение (Solution) и Возгонку в сочетовании со Сгущением (Coagulation); ибо опричь сего Жара наш Компост пребывает в бездействовании, а лишившись Души лишён высших достоинств и неспособен к Порождению. Способом введения Жара в материю является её перевод из диспозиции в диспозицию и из естества в естество, говоря иначе, неотложно требуется возведение из более низкого к более высокому, благородному естеству.

Сие соделывается чрез Возгонку нашей Материи, Растворение Земли и Сгущение Воды. Можно сказать и так: чрез утяжеление (ingrossation), Умерщвление (Mortification) или восстановление (resurrection) вместе с Возгонкой с образованием лёгких Стихий (Elements). Говоря иначе, весь Круг сего Магистерия есть не что иное, как идеальная Возгонка (Sublimation), состоящая из множества связанных воедино отдельных операций.

Из них мы выделяем две основных, другими словами, совершенное Растворение и совершенное Сгущение. Стало быть, весь Магистерий заключается только в том, чтобы правильно растворять и правильно сгущать Дух. Между сими операциями наличествует такая связь, что Плоть (Corps) не растворится, если Дух (Esprit) не сгустится, равно как и Дух не сгустится без растворения Плоти. Сие дало основание Раймонду Луллию указать на единое суждение всех Философов о том, что работа Магистерия всецело есть только Растворение и Сгущение. Игнорируя сии операции, люди, прославившие себя на иных поприщах, впадали в западню; по высокомерию своему они порешили, якобы им ведом круговорот Естества и то, каким путём он осуществляется.

Посему важно хорошо знать, каким образом происходит сей Круговорот (Circulation), каковой на самом деле заключается только в том, дабы пропитывать[213], обильно смачивать, поить влагой наш Компост в правильных весовых пропорциях нашей меркуриальной Водой, каковую Философы велят именовать постоянной (Eau permanente), поелику в сём Пропитывании (Imbibition) Компост переваривается (digéré), растворяется и полностью, естественным образом, сгущается.

Поистине так: если Материя Земли должна стать Огнём, её надо соделать тонкой, подготовленной и более простой, чем допрежде. В другой раз то же касается и нашего Компоста, смягчённого и утончённого до такой степени, дабы в нём господствовал Огонь, и сие утончение и подготовка земли осуществлялась с помощью тонких Вод (Eaux subtiles), высшим образом (souverainement) окисленных (aigres) и заострённых (aiguës) так, дабы там не оставалось никакого зловония (fétidité) и даже просто дурного запаха. О сём говорит Гебер в своей «Сумме» («Somme») так: сие Вода нашей сублимированной Ртути (Argent-vif), вновь доведённая до состояния Огня (nature de Feu), каковую называют Уксусом (Vinaigre), Солью, Квасцами (Alun) и многими именами весьма кислых жидкостей. С помощью сей Воды утончаются Вещества (Corps) и приводятся к своей первой Материи (première Matière), близкой к Камню или Эликсиру Философов. Заметьте, что, подобно Младенцу (Enfant) во чреве Матери, питающемуся её собственной естественной пищей, другими словами, месячной кровью, и таким образом растущему и приобретающему более сильные свойства, наш Камень, по словам Аристотеля, питается своим жиром, своим естеством и сущностью (substance). Но что сие за жир, обеспечивающий жизнь, рост и увеличение нашего Камня? А вот сие Философы всегда полностью скрывали как великий Секрет, каковой клялись никогда никому не выдавать и не показывать и каковой только сам Бог может открыть тому, кому захочет. В то же время сия жирная животворящая влага, дающая жизнь Камню, именуется иными из Философов Меркуриальной Водой, Постоянной Водой, Водой, живущей в огне, Божественной Водой. Настоящая Вода и есть Ключ, а также Основание всей Работы.

О сей меркуриальной и постоянной Воде в «Turba»^CXXXII сказано: надо, дабы Тело (Corps) было наполнено (occupé) огненным пламенем (flamme du feu) и от сего разрушилось, распалось на части[214] и ослабло; иначе говоря, с помощью сей воды, полной огня, Тело омывается до такой степени, что всё в совокупности становится Водой, причём не водой из Облака или Источника, как полагают Невежды и Софисты, но нашей Постоянной Водой. Таковая не может стать постоянной без соединения с нашим Телом, иными словами, она не может жить в огне и тотчас убегает. Весь секрет нашего Камня заключается в этой постоянной Воде: ибо в ней Камень достигает совершенства, поелику оживляющая его Влажность заключается в ней как источник жизни и восстановления (resurrection).

О сей премного тайной Воде «Turba» говорит: Вода сама по себе делает всё, ибо она всё растворяет; она сгущает всё, что способно быть сгущено; она расчленяет и разрушает всё без посторонней помощи; в ней содержится вещь, окрашивающая и окрашиваемая. Короче говоря, наша Работа есть только пар и вода, называемая Водой, заживляющей (mondifiante), очищающей, убеляющей, окрашивающей в красное и ослабляющей черноту Веществ (Corps). Философы называют её Постоянной Водой, застывшим (fixe) и несгораемым Маслом (Huile). Сия Вода, по словам Философов, делится на две части (deux parties): первая растворяет Вещество (Corps) чрез обжиг (en le calcinant), иначе говоря, превращая в Известь (Chaux)^CXXXIII и сгущая, а вторая очищает его от всякой черноты, делает белым и алым, текучим и растущим при течении. «Turba» называет сию Воду очень кислым и крепким Уксусом: ибо сие сама по себе горячая Влажность животворного жара, содержащая неизменяемую Тинктуру.

Альфидий называл сию Воду Постепенным Раскалыванием Печи (Attrempance)^CXXXIV, мерой Мудрецов или Уриной Юных Холериков. Чтобы никто не опознал сию Воду, Философы скрывали её под разными именами, понятными для очень немногих.

Её знал и осязал Гермес, знал Гебер, о ней рассказывал Альфидий и писал Мориен, понимал, о чём идёт речь, ле Ли (le Lis)[215], хорошо обрисовал Арнольд из Нового Града (Arnaude de Villeneuve), немного сказал о ней Раймонд Луллий, упоминается о ней в Писании. О ней мудро умалчивали Разес, Авиценна, Гален, Гиппократ, Хали и особенно Альберт; хорошо понимали, что она такое, Дастин, Бернар де Грав, Пифагор, древний Мерлин и Аристотель. Короче, сия Вода — победительница всех вещей, именуется небесной, славной, последней и окончательной Тайной (Secret) питания нашего досточтимого Камня, без каковой он не может совершенствоваться, укрепляться, расти и размножаться; посему-то Философы и скрывали сей Ключ к их Магистерию. Конечно же, я прочитал более ста книг о нашем Искусстве, но не нашёл никаких сведений о получении Меркуриальной Воды. Я видел множество мудрых людей, и никто из них не знал её Тайны, кроме одного великого Медика, поделившегося со мной тем, что воздыхал по ней тридцать шесть лет, пока не добился её благосклонности.

Уже было сказано, что сие Естество двуестественно (double Nature) — оно представляет собой Золото и Серебро (Argent), в чьих недрах, как во чреве Матери, Ртуть (Argent-vif) преумножается, очищается и под действием огня, если им правильно управлять, превращается в белый Сульфур. Следовательно, сия Меркуриальная Вода есть не что иное, как Дух Вещества (l'Esprit de Corps), превращённый в естество Пятой Сущности (Quintessence), дающей силу Камню и им управляющей. Камень или наш Компост есть матка (matrice) или Узы (Lien), где всё содержится и совершается, то есть Земля, Море или Чаша Естества (Vaisseau de Nature)[216], содержащая формирующую силу Камня. В сей Сосуд (Vaisseau) помещается естественный жар, каковой и составляет силу, исходящую из Сосуда посредством пятого Духа. Вот почему сия Чаша (Vaisseau) есть Мать и Кормилица, дающая естественную силу (vertu) Сульфуру, каковой она лелеет и питает.

Сие, стало быть, и есть наш Компост в естественном Сосуде (Vaisseau), где Духи (Esprits) трансмутируют из естества в естество (de nature en nature) и чем более они перетекают, тем более в сём Сосуде меняются, удаляются от своего прежнего разложения и несовершенства, пока не достигают состояния Пятой Сущности (Quintessence): тогда они принимают новое естество, или переоблачаются в него, чистое, белое, освобождённое от едких веществ, земной примеси, твёрдой или горючей, а также от способной испаряться влаги.

Сосуд подбирается таким образом, дабы влажность Духа (Esprit), благодаря его липкости или клейкому естеству удерживалась в естественном и крепком соединении (conjunction), а Компост нагревался как бы в собственной корневой влажности (humidité radicale), перемешанной и умерщвлённой. После чего наша мёртвая вещь, воскрешённая путём сублимации, приводящей к радости порождения, должна оказаться исполненной горечи. Однако Младенец (Enfant) обладает способностью самостоятельно поддерживать жизнь в себе самом; а поелику естество его просто, Младенца можно кормить небольшим количеством жирного молока, говоря иначе, его собственной животворной Влагой (Humidité vivifiante), коей он сам отчасти порождён. Сия Влага и есть наша Постоянная Вода, Молоко Девы или Вода жизни, каковая ни в коем случае не происходит от виноградной лозы, но тем не менее именуется именно Водой жизни, ибо оживляет наш Камень и воскрешает его. Её называют также Кровью, возвращённой в сырое состояние (Sang réincrudé), убелёнными месячными (menstrue blanchie), питанием Младенца, Мясом сердца, Морской водой, Ядом Живых, Мясом Мертвецов и Ртутью (Argent vif) Философов, чрез Философскую возгонку очищенной от земной мути с помощью философской сублимации.

Когда, наконец, наш Компост будет приготовлен, его следует поместить в тайный сосуд (vaisseau secret)[217], варить на очень медленном огне, сухом или влажном, и дать ему в качестве пития нашу постоянную Воду, постепенно растворяя и сгущая так, чтобы приподнялась слоистая Земля, каковую затем подвергают обжигу (calcination) и придают ей восковую консистенцию (incération), фиксируя вместе с самой Водой, называемой Несгораемым и устойчивым Маслом (Huile incombustible et fixe), пока она не станет текучей и плавкой в точности, как воск.

Раймонд Луллий говорил, что, воздерживаясь от Возгонки оставшейся влажной части, Творение в миниатюре следует повторять столько раз, сколько необходимо для непосредственного достижения плавкого состояния Камня. Имеется в виду сохранение его собственной влажности, радикально постоянной и устойчивой, равно как и её непрерывного пребывания во Плоти (Corps). Вот почему, добавляет этот Философ, велено поить наш Камень этой постоянной Влагой, делающей его части светлыми; ибо после этой совершенной очистки всех разрушающихся частей, то есть собственно двух жидких примесей — одной жирной и клейкой, а другой лёгкой и испаряющейся — Камень возвращается к его собственному естеству и сущности негорючего Сульфура; а без сей Влажности наш Камень никогда не сможет совершенствоваться, питаться, увеличиваться и размножаться. Надо заметить, что во время переваривания наш Камень по очереди принимает всё разнообразие Цветов (Couleurs). Тем не менее из них есть всего три, о каковых следует заботиться, а об остальных даже и не думать. Это Чёрный, первый, Ключ и начало Делания; Белый, второй; и Алый, третий. Вот почему говорят, что эта наша Вещь с красной головой[218], белыми ногами и черными глазами и есть весь Магистерий.

Следите при сём, дабы наш Компост, когда он начал питаться нашей постоянной Водой, полностью изменился, стал похож на расплавленную Смолу (Poix) и почернел, как уголь; в сём состоянии он называется чёрной Смолой, горелой Солью, расплавленным Свинцом, нечистой Латунью (Laiton)^CXXXV, Магнезией и Чёрным Дроздом (Merle de Jean)[219]; ибо во время сей Операции он похож на чёрное облако, парящее в середине Сосуда, где в глубине пребывает Материя, расплавленная в виде полностью растворившейся Смолы. О сём облаке Иаков из Городка Святого Сатурнина (Jacques du Burg Saint Saturnin) писал: «О, благословенное облако, поднимающееся в нашем Сосуде!» Сие и есть то самое Затмение Солнца (Eclipse du Soleil), о каковом сказано у Раймонда Луллия.

Пока сия масса черна, о ней говорят как о мёртвой и лишённой Формы: Тело (Corps) ещё мертво и непривлекательно, а Душа от него отделена. Тогда Влага (Humidité) проявляется окрашенной, как чёрная зловонная Ртуть (Argent-vif), каковая прежде была сухой, белой, благоуханной, пламенной, очищенной от Сульфура в первой Операции. Сие очищение надо возобновить во время второй Операции. Тело (Corps) лишено Души, утраченной им; лишено оно и её великолепия, и прежней чудесной озарённости. Оно черно и обезображено, почему Гебер[220] и назвал его Зловонным Духом, Чёрным, но тайно белым и алым в проявлении и также сухой живой Водой (Eau vive sèche).

Сия столь чёрная масса есть Ключ, начало и знак правильного Хода операции на Второй Ступени (Second Régime) создания нашего драгоценного Камня. Гермес, увидев эту черноту, сказал: Вижу, что вы на добром пути.

Стало быть, сия Чернота указывает на то, что всё делается как надо, ибо Масса остаётся бесформенной и подверженной естественной порче, а за сей Порчей (Corruption) должно последовать Порождение нового реального состояния (disposition) сей Материи; иными словами, обретение новой Формы, сверкающей, ясной, чистой, исполненной мягкого и нежного аромата.

Работа в чёрном (l'œuvre de noircir) завершена, и теперь надо переходить к работе в белом (l'œvre de blanchir), иными словами, к обретению первой из наших Роз Физического Сада (Rosier physique), многими столь желанной и ожидаемой. Однако прежде появления совершенной белизны, как мы уже говорили, можно видеть все, какие только бывают, Цвета, из которых нам нужен только Белый, ожидаемый с неизменным терпением.

Но заметим, что работа в Чёрном, в Белом и в Красном одна и та же — варить Компост и питать его нашей постоянной Водой, то есть в Белом белой Водой, а в Красном Водой красной (алой), чрез каковые Питание или Пропитывание (Imbibition) и Вываривание (Digestion) из Камня извлекается наша срединная Меркуриальная Сущность (moyenne Substance de Mercure), составляющая всё совершенство нашего двойного Магистерия. Таким образом, чрез Возгонки (Sublimations) Вод, Обжиг (Calcinations) Земли и Отваривание (Décoctions) её примесей и чрез Восстановление между Дистилляцией и Обжигом Камень должен быть очищен не только от сульфурности, но и от всего земного, а затем эта срединная Меркуриальная Сущность должна быть соединена с её собственным Сульфуром. Всё сие нужно с помощью естественного, присущего нашей Вещи, жара варить до сгущения и ухода всякой Влажной Примеси; после чего проводится возгонка с получением Сульфура, белого, как снег, и тогда можно будет увидеть: наш Камень содержит в себе две сущности одного естества — одну летучую (volatile), а другую устойчивую (fixe). Философы именуют сие соединение сущностей (Substances unies) их Ртутью (Argent-vif). Посредством нашей Операции Камень должен быть совершенным образом отделён от любых возгораемых и устойчивых к разрушению примесей, должна остаться лишь чистая летучесть (pure subtilité), иными словами, срединная Сущность (moyenne Substance) ртути (argent-vif), сгущённая (congelé) и очищенная от всякой сульфурности, чуждого и разрушающего естества. Сие Очищение совершается, когда Дух (Esprit) превращается в Тело (Corps) чрез повторение Обжига (Calcination), редукции и возгонки. Сии последние имеют целью Растворение Тела и осуществляются путём Сгущения (Congélation) и Уплотнения (Epaissýssement) Духа, а Сгущение Духа осуществляется путём Растворения Тела.

Иначе говоря, всё делается с помощью только одной Операции, а именно Растворения Ртути (Argent-vif), присовокупляя к последнему Сгущение (Congélation) определённого количества (по весу) летучей Ртути и её омовение (ablution) отмеренным количеством Воды, поелику Сгущение (Coagulation) сей воды в Камень осуществляется с помощью жара Самца, возбуждаемого Самкой.

Стало быть, Камень на самом деле рождается после первого Соединения двух Меркуриев — как бы от Мужчины и Женщины; а иначе родиться он не может.

В сей Операции Тело расчленяется, разрушается и подвергается осторожному воздействию так, что его тонкая (subtile) Душа, извлечённая из плотного тела, превращается в неосязаемый Дух. Так Вещество (Corps) становится Невещественным (non-Corps); сие и есть истинное Правило (Regie) должной операции.

Помните, что Вещество (Corps) растворяется в крепком Спирте (Esprit aigu) и само становится вместе с ним спиритуальным. Спирт (Esprit) же после возгонки называется Водой, самоомывающей и самоочищающейся, как мы уже говорили. Последняя вместе со своей сверхтонкой Сущностью (très-subtile Substance) поднимается вверх, оставляя внизу способные к разрушению части. Философы называют это Вознесение (Ascension) Растворением (Distillation), Омовением (Ablution) и Возгонкой (Sublimation).

Третья ступень

Когда Возгонка уже полностью закончена, Камень оживлён собственным животворным Духом или естественной Душой, каковой он оказался лишён, пока был чёрен; теперь он исполнен сил, подвижен, воскрешён и доведён до совершенной тонкости и чистоты. Се кристаллический (cristalline) Камень, белый, как снег. В Сосуде он приподнимается, оставляя все осадки в глубине.

Сей кристаллический Камень отделён от всего лишнего, от всякой нечистоты, каковая отброшена, а сам он возгоняется уже без неё: если вы попытаетесь сделать иначе, ваш труд пропадёт.

Сублимированная без осадков, сия Белая слоистая Земля, сей белый Сульфур сгущает и делает неподвижной Ртуть, очищает всякое нечистое Вещество (Corps) и совершенствует Несовершенное, превращая его в истинное Серебро.

Нет в мире белизны, подобной белизне сего Сульфура, освобождённого от всякого разрушающего начала и соделавшегося Новым естеством, Пятой Сущностью (Quintessence), происходящей из самых чистых частей четырёх Стихий; сие есть Сульфур Естества, несравненное Сокровище, Радость Философов, их желанное наслаждение, слоистая и светлая Белая Земля, Птица Гермеса, дочь Платона, сублимированные Квасцы, Нашатырная Соль (Sel Ammoniac), а ещё Белый Дрозд с перьями, достигшими хрустальной прозрачности. Сей Камень великолепен, с приятным запахом; он обладает высшей чистотой, тонкостью и универсальностью.

Наш Философский Белый Дрозд имеет самые невыразимые достоинства, ибо сие есть основная Сущность самого чистого мирового Сульфура (Soufre du monde), простая Душа (l'ame simple) беспримесного и благородного Камня, отделённого от всякой телесной плотности (épaisseur). Сей Белый Сульфур надо прокалить (calciner), разварить в сухом виде (sèche Décoction), пока он не станет неосязаемым и очень тонким, лишённым всякой лишней Влажности, порошком. После чего его надо начать мало-помалу обрабатывать Маслом (Huile) Философов, пока он не потечёт быстро, как Воск (Cire)[221]. Сие полное воссоздание есть не что иное, как плавка нерасплавляемой вещи. Сие и есть наш славный Камень Философов в белом, совершенный, текучий и плавкий, белее снега, но не чуждый Зелёного Цвета (Verdeur); он огнеупорен; содержит, сгущает, а в конце концов и фиксирует Ртуть (Mercure); окрашивает и трансмутирует любой несовершенный Металл в истинную Луну. Если вы бросите его фунт на тысячу фунтов Ртути (Argent-vif) или любого иного несовершенного Металла, Металл превратится в Серебро более чистое и белое, чем оно бывает в Рудниках (Mines).

Способы Проекции^CXXXVI и Преумножения в белом и в красном сходны.

Тем не менее существует два способа Преумножения: первый — бросить один фунт на сто, и тогда всё вместе станет Снадобьем, один фунт которого осуществит превращение других ста; и один фунт из сих ста даст сто фунтов чистого Серебра или чистого Золота.

Есть и другие, более выгодные и более тайные способы Преумножения Снадобья путём проекции, о каковых я умолчу; однако Преумножение Камня можно проводить до бесконечности; сие соделывается чрез Разваривание (Digestions), Оживление (Animation), Пропитывание (Imbibitions) Меркуриального Масла (Huile Mercurielle), каковое и есть Естество Металлов; сие Преумножение заключается только в том, чтобы пропитывать и поить Камень сим постоянным Маслом, растворяя и сгущая столько раз, сколько понадобится: ибо чем более Камень разварен, тем он совершеннее и тем больше металла может преобразовать, ибо становится всё более тонким. Так и рождается небесная и сладостная Белая Роза, столь дорогая Философам. А после того, как Камень в белом создан, часть его надо растворить и, как о сём говорят иные из Философов, столько раз прокалить, сколько надо для того, дабы чрез долгое Переваривание (Decoction) он превратился в неосязаемый прах (cendre)[222], обладающий лимонной окраской (citronité). Затем надо поить его собственной Алой Водой, пока он не станет красен, как коралл. В своей Приписке к «Завещанию» (Codicile), в «Главе об Обжиге» (Calcination) Земли Раймонд Луллий говорит: «Не забывай обжигать (calciner) в её собственном возжжённом огне призванную стать Камнем материю Земли, повторяя Разрушение и Дистилляцию Воды и Обжиг Тела (Corps), пока Земля не станет белой и свободной от всякой влажности; а после с ещё большей огненной силой продолжай Водную Пропитку, пока наша Вещь не превратится в алый, словно Гиацинт, неосязаемый Порошок (Poudre). Знáком совершенства является полное исчезновение всякой влажности, при последней Кальцинации второй Процедуры, особенно на Второй Ступени, когда соделывается Алый Камень. Гебер говорит, что происходит сие не без добавления кое-чего окрашивающего, хорошо известного в Естестве (Nature); иными словами, той Небесной Воды, каковая используется для пропитывания и окрашивания и о каковой в «Лилии» Философов сказано: О, Небесное Естество (Nature), как преображаешь ты наше Тело (Corps) в Дух! О, Естество (Nature) столь чудесное и могущественное! Превыше всего, всё превозмогая, оно и есть Уксус (Vinaigre), соделывающий как Золото, так и Серебро истинным Духом! Без него в нашем Делании не появится ни Чёрное, ни Белое, ни Алое; посему, когда сие Естество соединяется с Плотью (Corps), оно превращает её в Дух, а его духовный Огонь чрез окрашивание (teinture) создаёт неизменяемую, неуничтожаемую Тинктуру (Teinture).

Гермес называл сие Небесное Естество Водой Вод^CXXXVII, а Альфидий — Водой Индийских, Вавилонских и Египетских Философов. Без сей Воды, соделывающей Тела Дýхами и приводящей их к состоянию первого Естества или Материи (première Nature ou Matière)^CXXXVIII, без какового невозможен наш Камень — Белый без белой Воды и Алый (Rouge) без Воды алой.

Так пусть Алый Камень питается Алой Водой с тем, дабы, наконец, чрез долгую Варку (Decoction ou Cuisson), столь же долгое Пропитывание (Imbibition) и постоянное Напаивание (Abreuvement) он стал алым, словно Кровь Гиацинта, Экарлата^CXXXIX или Рубина, и сияющим (luisant)^CXXXXL, подобно Угольку, зажжённому во тьме (Charbon). И, наконец, наш Камень украшается красным Царским Венцом (Diadème). Посему-то Диомид (Diomèdes) и сказал: Ваш Царь выходит из Огня рука об руку со своей Женой (Femme) — смотри не сожги их слишком сильным огнём; вари их осторожно, так, чтобы они стали сначала Чёрными, затем Белыми, Лимонными и Алыми и наконец превратились в красящую Отраву (Venin teignant).

Ибо, как говорит Эгист (Ægistus), все Вещи создаются путём разделения Вод. Я велю Вам не лить всю Воду сразу, но понемногу, и тихо варить, пока не свершится Делание.

Отсюда видно, что Камень остаётся истинно алым (rouge de vrai rougeur), сияющим (lumineuse), ясным и живым, плавким, как Воск (Cire), чрез окрашивание (teinture) какового обычная Ртуть (Argent-vif vulgaire) и все несовершенные Металлы могут быть тинктурированы (être teints) и усовершенствованы до состояния истинного и самого доброго Золота^CXXXXLI, значительно лучшего, чем в Рудниках (Mines). Этим и завершается Работа над нашим драгоценным Камнем, превышающим всякий драгоценный Камень. Этот Камень и есть бесконечное сокровище во славу Бога, живущего и царствующего вечно.

Заключение

Закрыв эту книгу, желающий продолжить герметические штудии, надеющийся когда-либо собрать «Золотые яблоки Сада Гесперид» искатель-неофит никогда не должен забывать, что основанием для всего написанного и того, что могло бы быть написано относительно алхимического учения и практики Великого Делания, его полным и великолепным кратким курсом, всегда остаётся «Изумрудная Скрижаль», причём абсолютно неважно, написан настоящий труд Гермесом или неким анонимом. Текст этот содержит вещи непреложные^CXXXXLII. Алхимики развили темы, заложенные в этом «ядре»; расцветив с помощью известных традиционных мифов оперативные фазы Делания, философские периоды, периоды терпеливого наблюдения и сами результаты работы.

«Изумрудная Скрижаль» есть истинное credo истинных алхимиков[223], поскольку более ни один текст столь кратко и исчерпывающе не раскрывает основные начала нашего делания и «Естество Христова Золота» (Nature de l'Or Christique)^CXXXXLIII.

С другой стороны, в том, что касается собственно Алхимии, чтение некоторых трактатов герметических философов и понимание того, «О ЧЁМ» в них «на самом деле» сказано, недостаточно для осуществления Великого Делания естественной Философии.

Необходимо трудиться самому и единовременно сотрудничать как с «тем, что Наверху», так и с «тем, что Внизу». И когда «то, что Внизу» после его очищения привлечёт «то, что Наверху», и они соединятся, Делание можно считать почти завершённым.

Учащийся не должен «сводить глаз со своей Беатриче» вместо того, чтобы тратить своё драгоценное время на выяснение того, был ли Василий Валентин монахом из Эрфурта или под этим псевдонимом писал, например, Сеньор Задит. Подобное может представлять интерес для историка науки, но не для истинного Алхимика; этот последний поглощён только научной, позитивной и оперативной стороной «Химической Работы» и принимает в расчёт лишь истинную безмерную ценность письменных указаний, оставленных нам известными или безвестными адептами.

Для тех, кого, как говорил добрый Фламель, «Бог восстановил из праха», нет никакой «истории»; есть только опыт и Чудесное (Merveilleux), относящиеся к гораздо более высокому порядку реальности.

Ученик не должен слишком буквально понимать знаменитое указание «Латону убели, а свои книги сожги^CXXXXLIV», ибо хорошо отбеливать можно, только хорошо понимая наших авторов, не искажая при этом их тексты, полагая истинные факты одними лишь символами; вы это поймёте много позже, или «с помощью Божией», или «с помощью друга». И прежде всего не пренебрегайте указанием «Turba Philosophorum»: «Я велю вам только варить[224] — в начале, в середине и в конце — и более ничего не делать». А вот совет Михаила Майера в его эпиграмме к эмблеме XXII из «Atalanta Fugiens»[225]: «С помощью подготовленного белого свинца совершайте женскую работу, то есть варите».

Философский Камень, рождающийся от истинного бракосочетания (marriage) Неба и Преисподней (вот почему Мастера именуют его «Superius et Inferius»), ты обретёшь с помощью нашей минеральной корпускулы (corpuscule mineral) единственную сакральную чашу (vase sacré), способную удерживать драгоценный луч Света Светов, чья дарохранительница обитает в солнце.

Ты не можешь обрести Пресвятую Троицу (то есть три в Едином) нигде, кроме как в теле (corps), таинственно (mystérieusement) содержащем в себе эту Троицу.

Только так обретёшь «Потерянное Слово» и Земной Рай. Станешь Адептом, каким были истинные Тамплиеры, уходившие в «Крестовые походы» для обретения «Святой Земли»[226].

Отныне возьми себе образом «Divina Comedia»[227], а вождём великого флорентийца: ведь ты должен предпринять «Небесное Путешествие». Ты «очищен и готов подняться к звёздам».

А теперь, дорогой читатель, молись и трудись^CXXXXLV, напрягая волю и, если Богу будет угодно, ты сможешь прийти к желанному завершению и одержишь победу вот под этим знаком Великого Делания.

Библиография

ANDRENAS (Philippe). Premier extrait d'un livre intitulé: Or potable Levain…— Андрена, Филипп. Первое извлечение из книги, озаглавленной: Питьевое золото как закваска…— Paris, J. Bouillerot, 1674, in-12.

AUZOLES (Jacques d', sieur de Lapeire). Melchisédec. — Озоль, Жак д', сьер де Лапер. Мелхиседек. — A Paris, chez Sebastien Cramoisy, rue Saint-Jacques (aux Cigognes), 1622, in-8°.

BACHON (sic) BACON (Roger). De l'Admirable Pouvoir et puissance de l'Art et de Nature, où est traité de la pierre philosophale…Бэкон, Роджер. Об удивительной силе и мощи Искусства и Натуры, где повествуется о философском камне…Lyon, Macé-Bonhomme, 1557, in-16.

BACHOU (Jean) «Lyonnais». La Philosopie naturelle rétablie en sa pureté, où l'on void a découvert toute l'œconomie de la Nature…— Башу, Жан («Лионец»). Естественная философия, восстановленная в её чистоте, в которой ясно представлено всё устройство природы…— Paris, 1651, in-12.

BARENT (Cœnders van Helpen). Thresor de la philosophie des Anciens… L'Escalier des Sages. — Барант (Сандерс ван Гельпен). Сокровищница философии Древних… Лествица Мудрецов. — Cologne, 1693, in f°, frontisp et pl. (17 figures hermético-allégoriques).

BEGUIN (Jean). Les éléments de Chymie. — Беген, Жан. Начала химии. — Lyon, Rigaud, 1656, in-12.

BELIN (Dom Albert). Les Aventures du Philosophe inconnu. — Белен, Дом Альберт. Приключения неизвестного Философа. — Paris, 1646; Apologie du Grand-Œuvre ou Elixir des Philosophes. — Апология Великого Делания, или Эликсир Философов. — Paris, 1659, in-12.

BIRKHOLZ (Adam Michael) Ketmia Vere. Ed. Proek (Baron). Der compass der Weisen…— Биркхольц, Адам Михаэль. Путеводитель к Мудрости…— Berlin, 1782, in-8°.

BOCCHI (Achille). Bocchii Achillis… Symbolicarum quœstionum de universe genere, quas serio ludebat, Libri quinque, "fig. de Bonasone". — Бокки, Ахилл. Символическое представление происхождения мира как некоего действа, в пяти книгах с илл. Бонасона. — Bononias, 1555, in-4°.

BOLTON (H. Carrington). Contributions of Alchemy to numismatics…— Болтон (Г. Каррингтон). Вклад алхимии в нумизматику…— New- York, 1890, in-4°.

BORELLI (Petro). Bibliotheca chimica, seu catalogus librorum philosophorum hermeticorum…— Борелли, Петро. Химическая библиотека, или перечень книг по герметической философии…— Paris, 1654, in-12.

BOSCHETTI (Bartolomeo). Dissertatio de salivatione mercuriali physico-medico-mechanica…— Боскетти, Бартоломео. Рассуждение о физико-медико-механическом выделении ртути…— Veneunt Parisiis, 1732, in-4°.

BROUAUT (J.) Médecin. Traité de l'Eau de Vie ou Anatomie théorique et pratique du Vin, divisée en trois livres. — Бруо Ж. доктор. Трактат о Влаге жизни, или теоретический и практический состав вина, в трёх книгах. — A Paris, chez Jacques de Senlecque, en l'Hostel de Baviére, proche de la porte Saint-Marcel, 1646, in-4°. Front., fig.et pi. gravés.

— Abrégé de l'Astronomie inférieure, expliquant le système des planètes, les douze signes du Zodiac et d' autres constellations du del hermetique, avec un essay de l'astronomie naturelle… — Краткое изложение астрономии нижнего мира с истолкованием системы планет, двенадцати знаков зодиака и других созвездий герметического неба, а также опыт о натуральной астрономии…— Paris, J. de Senlecque, 1644, in-4°.

CAILLEAU. Clef du Grand-Œuvre ou Lettres du Sancelrien Tourangeau…— Кайо. Ключ к Великому Деланию, или Письма Турка Сансельрьена…— Corinte et Paris, Cailleau, 1777, in-8°. (In sale omnia, sine sale nihil — В соли всё, без соли ничто.)

CAMBRIEL. Cours de philosophie hermétique. — Камбриель. Курс герметической философии. — Paris, 1843, in-12.

CASTAGNE (Gabriel de) ou de Castaigne. Œuvre médicinale et chimique. — Кастань, Габриэль де, или де Кастань. Медицинские и химические сочинения. — Paris, J. d'Houry, 1661, 4 parties en 1 vol.

CASTEL (Père Louis Bertrand). Mathématique Universelle abrégée…— Кастель, отец Луи Бертран. Краткий курс Общей Математики…— Paris, 1728, in-4°.

— Traité de Physique sur la pesanteur universelle des corps… — Физический трактат о всемирном тяготении. — Paris, A. Cailleau, 1724, 2 vol., in-12.

CHARTIER (Jean). La Science du plomb sacré des sages, ou de l'antimoine, où sont décrites ses rares et particulières vertus, puissances et qualitez…— Шартье, Жан. Наука о священном свинце мудрецов, или о сурьме, где описаны её редкие особые достоинства, возможности и качества…— Paris, J. de Senlecque et F. Le Cointe, 1651,in-4°.

CHEVREUL. Résumé d'une histoire de la matière depuis les philosophes grecs jusqu' à Lavoisier inclusivement. — Шеврёль. Краткое изложение истории материи начиная с греческих философов и до Лавуазье включительно. — Paris, Didot Frères, 1878, in-4°.

COUTAN, maȋtre-boutonnier. Le Grand-Œuvre dévoilé, en faveur des enfants de la lumière…— Кутан, пуговичный мастер. Раскрытое Великое Делание, предназначенное для сынов света…— Paris, Delalain, 1775, in-12.

CUSA (Nicolas de). Œuvres, en latin (quædam Chimica interseruit operibus suis). — Николай Кузанский. Сочинения (на латыни) (включая сочинения по химии). — Basileæ, 1565, ex officina Henricpetrina, 3 tomes en 2 vol., in fol.

DEE (Arthur). Fasciculis chemicus, abstrusœ hermeticœ scientiœ ingressum…— Ди, Артур. Собрание химических трудов, со вступлением в тайные герметические науки. — Parisiis, apud N. de la Vigne, 1631, in-12.

DEMOCRITE (d'Abdère). De arte magna, sive de rebus naturalibus…— Демокрит Абдерский. О Великом Делании, или о сущности мира…— Patavii, apud Galignanum, 1572, in-8°.

DESTADE (J.F.). La Bio-psycholigie des Mages primitifs de la Chaldée et de l'Egypte. — Дестад, Ж.Ф. Биопсихология ранних магов Халдеи и Египта. — Paris, 1802, petit in-8°.

DIDIER (Dom Edmé). Essais de Physique prouvé par l'expérience, et confirmez par l'Ecriture Sainte. — Дидье, Дом Эдме. Физические опыты, доказанные на практике и подтверждённые Священным Писанием. — Paris, Pralard, 1684, 2 part. En 1 vol., in-12.

DORN (Gerhard). Congeries Paracelsicœ chemiœ de transmutationibus metallorum; accessit genealogia mineralium…— ДОРН, Герхард, Собрание Парацельсовых химических трудов о трансмутации металлов, с добавлением происхождения металлов…— Francfort, 1581.

DOUÏN (С.P.). Clef de la Mythologie. — Дуин С.П. Ключи к мифологии. — Paris, Eauteur, 1804, in-8°.

DOUZETEMPS (Duzedain, Douzedent). Mystère de la Croix affligeante et consolante. — Дузтан (Дузден, Дуздан). Таинство Креста, скорбного и утешительного. — S.l.n.n. imprimeur. (Moscou ou St. Pétersburg), 1786, in-8°. (Lausanne), 1791, in-12.

DU CHESNE (Joseph, sieur de la Violette). Ad Jacobi Auberti, Vindonis, de ortu et causis metallorum contra chymicos explicationem Joseph Quercetani…— Дюшен, Жозеф, сьер де ля Виолет. К Якову Ауберти из Виндониссы о происхождении и связях металлов против химических объяснений Иосифа Кверцетания…— Lugduni, apud. J. Lertotium, 1575, in-8°.

— Le Grand Miroir du Monde. — Великое зерцало Мира. — Lyon, В. Honorat, 1587, in-4°.

— Recueil dex plus curieux et rares secrets touchant la médecine métallique et minérale, tirez des manuscripts defeu Mr… — Сборник наиболее любопытных и редких тайн, касающихся врачевания металлами и минералами, извлечённых из рукописей покойного господина…— Paris, 1641, in-8°.

DUFOURG (Frédéric). Les Forces de l'Univers, forces brutes des trois règnes. — Дюфур, Фредерик. Силы во Вселенной, исходные силы трёх царств. — Toulouse, 1932, 2 vol., in-16.

DUFOURNEL. La nature dévoilée, ou théorie de la nature. — Дюфурнель. Разоблачённое естество, или учение о естестве. — Paris, Edme, 1772, 2 vol., pet. in-8° (Trad, de l'Aurea Catena Homeri — Традиция Гомеровой Золотой Цепи).

ENTZEET (Christoph). De Re metallica. — Энтцельт, Христофор. О металлических веществах. — Francofurti, 1557, in-8°.

ESPAGNET (Jean D'). Le Miroir des Alchimistes. — Д'Эспанье, Жан. Зерцало алхимиков. — S.l., 1609, in-12.

FLAMEL (Nicolas). Le Grand Eclaircissement de la Pierre philosophale. — Фламель, Николя. Глубочайшее объяснение философского камня. — Paris, E.Vendosmes, 1628, in-8°.

GAUDIN (Marc Antoine). L'architecture du Monde des Atomes, dévoilant la structure des composés chimiques et leur cristallogénie. — Годен, Марк Антуан. Строение мира атомов, раскрывающее структуру химических соединений и их кристаллическую форму. — Paris, 1873, in-12.

GERON (T.F.). Clavicule de la Philisophie Hermétique, ou les Mistères des plus cachés Des Anciens et Modernes sont Mise au jour en faveur des Enfants de l'Art, et à la gloire de Dieu, par… Dtr. en Médecine. — Герон Т.Ф. Ключ к герметической философии, или глубочайшие тайны, древние и современные, раскрытые во славу Божью и в назидание Сынам Искусства… доктором медицины. — S.L., 1753.

GLAUBER (Johann Rudolf). La Consolation des navigants, dans laquelle est enseigné à ceux qui voyagent sur mer un moyen de se garantir de la faim et de la soif. — Глаубер (Иоганн Рудольф). Утешение плавающим, где путешествующих по морю научают средству спасти себя от глада и жажды. — Paris, Jolly, 1659,in-8°.

GOSSET. — Révélations Cabalistiques d'une Médecine Universelle tirée du vin. Госсе. Кабалистические откровения касательно универсального снадобья, выделенного из вина. — Amiens, 1735.

GRILLOT DE GIVRY. Aphorismes basiliens…— Грийо де Живри. Царские речения…— Paris, Chacornac, 1901, in-16.

JEAN XXII (pape). L'Elixir des philosophe, autrement l'Art transmutatoire. — Иоанн XXII (папа). Эликсир философов, или искусство трансмутации. — Lyon, M. Bonhomme, 1557, in-8°, fig. sur bois.

KHUNRATH (Heinrich). Magnesia catholica philosophorum, das ist…— Кунрат, Генрих. Всеобщая философская магнезия…— Magdeburg, 1599, in-8°.

— Confessio de Chao physico-chemicorum catholico; in quo catholice habitat Azoth sive materia prima mundi… — Раскрытие тайн всеобщего физико-химического хаоса, в коем целокупно пребывает Азот, или первичная материя мира…— Argentorati, 1699, in-12.

— De igne magorum philosophorumque secreto externo et visibili… — О тайном философском магическом огне, внешнем и видимом…— Strassburg, 1608, in-8°.

KUNTZE (Paul). Le grand Olympe. — Кунтце, Пауль. Великий Олимп. — Hall, 1912, in-8°.

LA CHASTRE (René de). Le prototype on trés parfait et analogique exemplaire de l'art chimicque…— Ля Шастр, Рене де. Прототип, или совершеннейший и истинный образчик химического искусства…— Paris, J. A. Joallin, 1620, in-8°.

LA FOLIE (С. L. de). Le Philosophe sans prétention ou l'homme rare…— Ля Фоли, Ш. Л. де. Скромный философ, или редкостный человек…— Paris, chez Clouzier, 1775, in-8°. Suivi de Généalogie des Dieux. — За коим следует Родословие Богов.

LAVINUS LEMNIUS. Les secrets miracles de nature, et divers enseignements de plusieurs choses…— Лавиний Лемний. Тайные чудеса естества и научение многоразличным вещам…— Lyon, J. Frellon, 1566, in-8°.

LE BRETON (Jean). Les Clefs de la philisophie spagirique. — Ле Бретон, Жан. Ключи к спагирической философии. — Paris, Claude Jombert, 1722, pet., in-8° ou gr. in-18.

LE CROM (Alexandre). Vade Mecum philosophique. — Ле Кром, Александр. Философский путеводитель. — Paris, D. Jollet, Vve Papillon,1719, 3 parties en 1 vol., in-12.

LEGUAY (Claude). L'essence de l'Astronomie. — Легэ, Клод. Сущность Астрономии. — Paris, 1768, in-12, fig.

LULLE (Raymond). Le Codicille, nouvellement traduit du latin par Léonce Bouyssou. Introduction avec notes et glossaire par Robert Amadou. Collection la «Haute Science», 2 vol. — Луллий, Раймонд. Новое завещание, заново переведённое с латыни Леонсом Буйсу. Вступление с примечаниями и глоссарий Робера Амаду. Коллекция «Высокая наука», 2 т. — Le Cercle du Livre, Paris, 1953.

MARSIGNY (Jean Charle de). Traitté des élémens chymiques, où est donné aux curieux de l'art la connaissance des sels…— Марсиньи, Жан Шарль де. Трактат о началах химии, где для пытливых умом описано искусство познавать соли…— Rouen, L. Cabut, 1671,in-8°.

MAZZONI (Mario). Sonetti alchimici-ermetici di Frate Elia et Cecco d'Ascoli, con introduziune e note di… — Алхимическо-герметические сонеты брата Элиа и Чекко из Асколи со вступлением и примечаниями Марко Мацони. — Casa editrice Toscana, San Gimignano, Siena.

PALEOLOGO (Giovanni Batista Diana). Sacra Universal Filosofia del Immacolata Concezione Di Maria Sempre Vergine Madre di Dio. Divote Speculazioni del conte Gio… — Целокупная священная философия Непорочного Зачатия Матери Божией Приснодевы Марии. Благочестивые размышления графа Джованни Батиста Дианы Палеолога…— In Lucca, 1713. Per Pellegrino Frediani. Con Lie. de' sup.

PARACELSE. Traité des trois Essences premières. Trad. Grillot de Givry. — Парацельс. Трактат о трёх первоэлементах. Пер. Грийо де Живри. — Paris, Chacornac, 1903, in-12.

PELLETIER. L'Alkaest, ou le Dissolvant universel de Van Helmont, révélé dans plusieurs Traités, qui en découvrent le secret. — Пеллетье. Алкагест, или универсальный растворитель Ван Гельмонта, о котором повествуется в нескольких трактатах, раскрывающих его тайну. — Rouen, 1704, in-12.

PLANTS CAMPY (David de, dit l'Edelphe). Les Œuvres… contenant les plus beaux traictez de la médecine chymique…— Плани-Кампи, Давид де, по прозванью Л'Едельф. Сочинения, включающие в себя лучшие трактаты по химической медицине…— Paris, D. Moreau, 1646, in-fol.

— L'Hydre morbifique exterminée par l'Hercule chymique… — Смертоносная Гидра, уничтоженная химическим Геркулесом…— Paris, P. Billaine, 1629, in-8°.

— L'ouverture de l'Escole de philosophie transmutatoire métallique… — Начала философического учения о трансмутации металлов…— Paris, С. Sevestre, 1633, in-8°.

POLEMANN (Joachim). Nouvelle Lumière de Médecine, du Mistère du Souffre des Philosophes. — Полеман, Иоахим. Новый свет Врачевания, о тайне философской Серы. — Rouen, 1721, in-12.

QUESNOT. Plusieurs secrets rares et curieux…— Кено. Некоторые любопытные и редкостные тайны…— Paris, Aubouyn, 1708, in-12.

RENAUDOT (Eusèbe). De l'Antimoine justifié et triumphant. — Ренодо, Евсевий. Оправдание и триумф сурьмы. — A Paris, chez Jean Henaut, 1653, in-4°.

RESPOUR (P.M. de). Rares expériences sur l'Esprit mineral…— Респур П.М. де. Редкие опыты с Духом минералов…— Paris, E. Langlois et С. Barbin, 1668, in-8.

— CLIII aphorismes chymiques. — CEIII кратких химических речений. — Paris, L. d'Houry, 1692, in-12.

RIPLEE (G. Ripley, chanoine de Bridlington). Opera omnia chemical… casselis. — Рипли (Д. Риплей, каноник Бридлингтонский). Полное собрание сочинений по химии…— typ. J. Gentschii, 1649, in-8. (Edidit. Ludov Combachius).

ROSSIGNOL (Jean-Pierre). Les métaux dans l'antiquité, origines religieuses de la métallurgie. — Росиньоль, Жан-Пьер. Металлы в античности, религиозные истоки металлургии. — Paris, 1863, in-8°.

RULAND (Martin). Lexicon alchemiœ, sive Dictionarium alchemisticum, cum obscuriorum verborum et rerum hermeticarum…— Руланд, Мартин. Алхимический лексикон, или алхимический словарь с тайными словами и герметическими вещами…— Francofurti, cura ас sumpt. Palthenii, 1612.

— Progymnasmata alchemiœ, sive Problemata chymica nonaginta et una quœstionibus dilucidata, cum Lapidis philosophici vera conficiendi ratione… — Научение алхимии, или химические проблемы — разъяснение девяносто одного вопроса, дополненное описанием путей изготовления истинного философского камня…— Francofurti, e Collegio Musarum Paltheniano. 1607, 1 vol., in-8°.

SAIGNIER (J.). Magni Lapidis naturalis Philosophia et vera Ars. — Сенье Ж. Натуральная Философия и истинное искусство великого Камня. — Bremæ, sumpt. J. Kochleri, 1664, in-4°.

SARCILLY (С. de Motgautier). Trad. Paracelse. Les XIV Livres des Paragraphes. — Сарсийи (К. де Монготье). Пер. Парацельс. XIV книг Paragranum. — Paris, 1631,in-4°.

SAUNIER de BEAUMONT (L'Abbé). Production d'Esprit. — Сонье де Бомон, аббат. Порождение духа. — Paris, 1736, 2 tomes en 1 vol.

SCHWEICH. Archéologie philosophique. 4 fascicules. — Швейх. Философская археология. 4 книжечки. — Imp. De E. Martinet. Paris, 1852–1867, in-8°.

SOUCY (du, François, escuyer, sieur de Gerzan). Le vray tresor de la Vie humaine…— Суси, Франсуа дю, шталмейстер, сьер де Терзан. Истинное сокровище человеческой жизни…— Paris, aux despens de l'autheur,1653, pet. in-8°.

— Le grand Or potable des anciens philosophes. — Великое питьевое золото древних философов. — Paris, l'Auteur, 1653, in-8°.

SUCHTEN (Alexander von). Liber unus de Secretis Antimonii, das ist…— Зухтен, Александр фон. Книга о тайнах сурьмы…— Strazburg, christ Muller, 1570, petit in-8°.

— Mysteria gemma Antimonii, das ist… — Тайна изделий из сурьмы…— Nürnberg, Paul Fürsten, 3-date (1604), in-8°.

TACHENIUS (Otto, pseud. Marc Antonio Crasselame Chinese). Auteur de l'original de «La lumière sortant par soi-même des ténèbres». Lux obnubilata suapte natura refulgens…— Такений, Отто, псевд. Марк Антонио Красселам, Китаец. Автор книги «Свет, самоисходящий из тьмы»: Мраком застланный свет, отражённый естеством…— Venetiis, apud. A. Zatta, 1666, in-12.

TACXSI (Tacxi ou Tassi), Chevalier de l'ordre du Christ. Le Suisse catholique deux fois, ou Doctrine philosophique. — Такси (или Тасси), кавалер ордена Христа. Дважды правоверная Швейцария, или Философская доктрина. — Paris, 1814, in-8°.

TIPHAIGNE de la ROCHE (Ch. François), médecin. L'amour dévoilé. — Тифень де ля Рош, Ш. Франсуа, врач. Любовь без покрывала. — S.I., 1749, in-12.

— Edmenil ou le pais des idées, trad, de l'arabe. — Эдменил, или примирение идей (пер. с арабского). — La Haye, 1750, 2 vol. In-12.

— Amilec, ou la graine d'homme. — Амилек, или Зерно человеческое. — S.l., 1753, pet. in-12.

— Bigarrures philosophiques. — Философские смеси. — Amsterdam et Leipsick, Arkstée, 1759, in-12.

— Observations physiques sur l'agriculture. — Физические наблюдения касательно земледелия. — La Haye, 1765, in-12.

TREVISAN (Bernard Le). Traicté de la nature de l'œuf des philosophes. — Тревизан, Бернар Ле. Трактат о естестве философского яйца. — Paris, J. et С. Pèrier, 1624, in-8°.

TROUESSART. Essai historique sur la théorie des corps simples. — Tpyeccap. Исторический анализ теории простых тел. — Brest, 1854, in-8°.

VALMONT de BOMARE. Minéralogie, ou nouvelle exposition du règne minéral. — Вальмон де Бомар. Минералогия, или новое описание царства минералов. — Paris, Vincent, 1762, 2 vol. in-8°.

VAUREAL (Dr. Charles de). Essai sur l'histoire des Ferments. Thèse de médecine. — Вореаль, Шарль де, доктор. — Эссе об истории ферментов. Диссертация по медицине. — Paris, 1864.

VIRLOY (Le Brun de). Notice sur l'accroissement de la matière métallique. — Вирлуа, Ле Брен де. Заметки о приумножении металлического вещества. — Paris, 1889, in-16.

WEINDENFELD (Jean Seger). De secretis Adeptorum. — Уэйнденфелд, Джин Сегер. — О тайнах Адептов. — Londini, 1684, in-4°.

Анонимные сочинения

ARTIS AURIFERAE quam chemiam vacant… — Искусство златоделия, химией нарицаемое…— Basilæ, С. de Marnu et J. Aubry, 1593, in-8°.

AUREUM VELLUS ou le précieux trésor… renfermant les livres et écrits de tous les plus célèbres auteurs…Contient: Bartholomæ Korndorffer. Liber tincturarum particularium. — Золотое руно, или драгоценное сокровище, содержащее книги и писания самых прославленных авторов…в том числе труд Бартоломеj Корндорфера Книга об особых тинктурах. — Konchach, 1598, 2 vol. in-4°.

CLAVICULA HERMETICÆ SCIENTIÆ, ab hyperboreo quodam horis subse-ivis calamo consignata. — Ключик к герметической философии, изложенной последовательно со времени гипербореев и по сегодняшний день. — Anno 1732, Amstelodami, Petrus Mortieri, 1751. S.l. et sans adresse. (Mais Russie), 1786, pet. in-8°.

GINÆCEUM CHIMICUM… — Рождение химии. — Lugduni, apud Io. De Treuis, 1679, in-12 (contient 21 traités — содержит 21 трактат).

INTRODUCTION A LA PHILOSOPHIE DES ANCIENS. Par un amateur de la vérité. — Введение в философию древних. Творение любителя истины. — A Paris, chez la Vve de Claude Thiboust et Pierre Esclassan, Librairie juré, rue St. Jean de Latran, 1686.

MAGNI PHILOSOPHORUM ARCANI REVELATOR. (Contient 5 rares traités). — Раскрытие величайших философских тайн. (Содержит пять редких трактатов). Apud Samuelem De Tournes. Genevae, 1688.

LA NATURE AU DECOUVERT par le Chevalier inconnu. — Разоблачённое Естество, творение неизвестного кавалера. — Aix, J.-B. et E. Roize, 1669, in-12.

TRAITE DE CHYMIE PHILOSOPHIQUE ET HERMETIQUE, enrichi des Opérations les plus curieuses de l'Art. — Трактат о философской и герметической химии с присовокуплением наиболее любопытных операций искусства. — Paris, Ch. Maurice d'Houry, 1725, in-12.

TRAITE PHYSIQUE SUR LA LUMIERE, source du Feu philosophique, principe de toutes choses. — Физический трактат о свете, источнике философского огня, первопричины всех вещей. — La Haye, 1790, in-8°.

DE LA TRANSFORMATION METALLIQUE. — О превращении металлов. — Paris, 1561,in-8°.

Рукописи

Anonyme: B.N.F. 670. Arsenal. 2.520-2521: Interruption (ou interprétation) du Sommeil Cabalistique, ou le dévoilement des tableaux de l'Antiquite. La crisologie chimique. Du genre de l'or et sa généalogie, avec l'anatomie de l'eau, la généalogie et régénération du fils du soleil. — Аноним. Прерывание (или толкование) кабалистического сна, или древние картины без покрывала. Химическая хризология. О видах золота и о его происхождении, а также о составе воды, происхождении и возрождении сына Солнца.

F. BASILE VALENTIN. Macrocosme, ou Traité des minéraux. — Брат Василий Валентин. Макрокосм, или Трактат о минералах. — Arsenal, F., fol. 47, n° 163.

G. LENSELT. Les Apparences de vérités et vraye pratique de l'Alchimie. — Г. Лансе. Видимость правды и истинная алхимическая практика. — MS, 3.012. Bibl. Arsenal.

В списке литературы мы приводим малоизвестные работы, редко упоминаемые современными авторами и почти всегда отсутствующие в библиографиях по алхимии. Терпеливый и проницательный исследователь найдёт в этих трудах ценные сведения.

Касательно каталогов и источников, а также всех классических алхимических работ читатель может справиться в превосходной по точности библиографии, представленной Рене Алло в его чрезвычайно интересной книге «Аспекты традиционной алхимии» (Editions de Minuit, Paris, 1953).

Впрочем, если он проявит настойчивость и возьмёт на себя труд изучить каталоги алхимических рукописей в крупных парижских и провинциальных библиотеках (в Париже — это Арсенальная, Национальная, Фармакологическая, библиотеки музея естественной истории и медицинского факультета, в провинции, в частности, библиотеки в Лионе, Рене, Орлеане, Эксе, Арле и Авиньоне), то с удивлением обнаружит истинную, мало кому известную сокровищницу, к которой сегодня редко обращаются. Зачастую он сможет наткнуться на труды, намного превосходящие прежде напечатанные тексты по значимости, особенно если он развяжет бечёвки на пыльных папках, в которых покоятся, иногда по несколько веков, сборники герметических сочинений.

Комментарии

(I) Chevallerie errante переводится так же, как странствующая конница, заблудившаяся (и даже заблудшая, блудная, ошибающаяся, потерянная (sic!) кавалерия; тж. потерянная знать. — Прим. перев.

Аристократическое сословие именовалось конным. Всадники, кабальеро, шевалье, кавалеры, конунги, князья — все перечисленные титулы указывают на то, что кабала есть язык благородных, аристократов. Эта кабала есть наша кобыла, которая никогда не подведёт и вывезет из любой передряги. Герменевтически понимаемая как искусство трактования и восхваления гербов, кабала, по-видимому, в определённый момент всё же — и несмотря на возражения ряда уважаемых авторов — тесно соприкоснулась с гебраистической каббалóй, на которую, в свою очередь, некогда оказало влияние архаическое греческое, а точнее, пеласгическое корнесловие.

Что же до иероглифических фигур конного воина, кентавра, китовраса или полкана, то все они относятся к области универсальной символики, специфицируемой относительно примордиальной гиперборейской традиции в мифологическом образе схватки конного со змием. Мотив, широко распространённый как в христианской, так и в собственно герметической иконографии. — О.Ф.

(II) Дух Гобино с Сияющей Горы — с точки зрения cabale phonétique это может быть прочитано и как Дух Гобино с Горы Луз (Лузины, Мелюзины). — Прим. перев.

(III) Обычный русский перевод названия этой книги «Собор Парижской Богоматери», на наш взгляд, не соответствует содержанию и проблематике романа писателя-герметика, Великого Магистра Приората Сиона. Первым на сказанное обратил внимание В. Б. Микушевич. Ему же принадлежит и приводимый нами вариант перевода названия знаменитого романа. — Прим. перев.

(IV) Amour здесь тождественно a-mors — бессмертие (лат.). — Прим. перев.

(V) Laboratoire — а) рабочее пространство печи; б) лаборатория (в современном значении). — Прим. перев.

(VI) Речь идёт о возможном участии бессмертных избранников Илии в божественном творении нового мира (а точнее, перерождении старого), наступающем, согласно герметическому вéдению, вслед за глобальной циклической катастрофой — водной или огненной, сменяющих друг друга попеременно. По косвенным указаниям, в результате грядущей огненной катастрофы в северном полушарии, когда погибнет большинство проживающего там населения, центр Традиции переместится в южное полушарие, в Океанию, а также, возможно, Австралию и Южную Америку, и, конечно же, Антарктиду, которая в результате «переворачивания полюсов», описанного Фулканелли, Эженом Канселье и Мигелем Серрано, станет новой Арктогеей, откуда начнётся следующий цикл человеческой истории. Это Великое Делание Бога, совершающего «варку Земли», к которой теургически призваны те, кого Традиция называет избранниками Илии.

Согласно Фулканелли, две катастрофы, потоп и мировой пожар, последовательно сменяют друг друга, обозначая конец цикла: «Всякий период в двенадцать столетий начинается и заканчивается катастрофой. Человечество живёт и развивается между двумя катаклизмами. Вода и огонь, производящие все изменения в материальном мире, действуют в это время совместно, но в противоположных областях Земли. А так как перемещение Солнца — то есть восхождение светила над полюсом — остаётся главной движущей силой катастрофы, каждое полушарие поочерёдно подвергается потопу в конце одного цикла и пожару в конце следующего. И если на юге царит пекло из-за солнца и земного огня, то на север обрушиваются ливни из огромных туч, в которых сконцентрировалась вода, испарившаяся во время пожара. И если в предыдущем цикле наше северное полушарие покрыли воды потопа, то в заключительные дни теперешнего цикла его, надо думать, сожжёт огонь Страшного суда.

Ожидать последнего часа следует без всякой паники. Для большинства он станет часом заслуженного наказания, для немногих же — часом мученичества. Кратко, но определённо ясно, что на одно и то же полушарие, в данном случае наше, поочерёдно обрушиваются два разных бедствия, говорит великий христианский посвящённый апостол Пётр: «Прежде всего знайте, что в последние дни явятся наглые ругатели, поступающие по собственным своим похотям и говорящие: "где обетование пришествия Его? Ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения всё остаётся так же". Думающие так не знают, что в начале словом Божиим небеса и земля составлены из воды и водою: Потому тогдашний мир погиб, быв потоплен водою. А нынешние небеса и земля, содержимые тем же словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков… Придёт же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят…Впрочем, мы по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда».

Впечатляющим, выразительным и строго согласующимся с традицией образом двух земных катастроф — великого пожара и потопа — в день Страшного суда служит обелиск в Даммартен-су-Тижо (департамент Сена-и-Марна).

Воздвигнутый на пригорке, в наиболее высокой точке леса Креси (высота 134 метра), обелиск возвышается над окрестностями, и в просветах лесных просек виден издалека. Место для него выбрано превосходно. Он расположен в центре пересечения трёх прямых дорог, придающих ему вид шестиконечной звезды. Памятник как бы имеет вид древней гексаграммы — совмещённых треугольников воды и огня, — которая выступает сигнатурой Великого Делания на материальном плане и его конечного итога — Философского Камня.

Этот прекрасный обелиск составлен из трёх различных частей: прочного вытянутого основания — квадратного в разрезе и с закруглёнными углами, колонны в виде четырёхугольной пирамиды со стёсанными краями и венца, в котором, собственно, и заключён весь смысл памятника. Здесь изображён Земной шар во власти воды и огня. Шар этот держится на волнах разбушевавшегося моря. Солнце в своём движении поражает его верхний полюс, земля возгорается и испускает молнии и громы. Перед нами, как мы уже отмечали, удивительно наглядное изображение гигантского пожара и потопа, одновременно очищающих и карающих» (Фулканелли. Философские обители. — М.: Энигма, 2004. С. 515–516). Канселье же, добросовестный практикующий католик, прямо сославшись на «Typus mundi», приведя два изображения оттуда и процитировав страшный апокалиптический католический гимн, пишет: «Против циклически возникающих и развивающихся всеобщих бедствий нет средства, одинаково подходящего всем. Выздоровление всегда есть чудо, и тут требуется соответствующее лекарство, для приготовления которого нужны не менее исключительные условия, чем для его применения; причём больной и врач должны тесно сотрудничать друг с другом» (Канселье Эжен. Алхимия. — М.: Энигма, 2002. С. 34). — О.Ф.

(VII) Ср. красный цвет Философского Камня. — О.Ф.

(VIII) Ведь алхимия — не исключительно «спиритуальная» наука, так же, как и не исключительно «материальная», коль скоро мы вообще пользуемся этими сугубо современными понятиями, завещанными нам «классической» философией, находящейся в прямом противоречии с тем, что собственно философией в традиционном смысле этого слова и является. Труд алхимии формален. Понятие формы, введённое в широкий оборот Аристотелем, им же было с самого начала дискредитировано. Однако если мы воспользуемся оптикой алхимии, то форма предстанет нашему непредвзятому взору как посредующее начало между субстанцией и сущностью. Хотя относительно этих понятий в современном мире царит не меньшая путаница, впитав которую с университетским образованием, бесполезно читать книги алхимиков, подразумевавших под привычными нам дефинициями нечто совершенно иное. — О.Ф.

(IX) Имя Melchi-Tsédeq следует понимать ещё и в его буквальном прочтении, то есть как Царь-Цадик или Царь-Жрец. При этой ситуации снимается контрадикция кшатриев и брахманов (столь настойчиво проводимая Рене Геноном, который не всегда и не везде был прав), чьё единство последние две тысячи лет практически везде в христианском мире воспринималось лишь как невозможность (например, византийское право очень жёстко размежевывало два вида власти — духовную и светскую). Царь-Жрец, ушедший с веками в бывшее, хотя и не в прошлое, представляет собой фигуру царственного Оператора. С утратой подлинной духовной монархической легитимности такого рода операторы сливались с крестьянской средой (отсюда земледельческие образы иных из алхимиков), становились купцами-мореплавателями (отсюда навигаторская герметическая мифология), наконец, они подчас соделывались даже светскими и духовными властями. При всём сказанном, они не теряли своей изначальной идентичности, соответствуя тому, от кого они произошли. И даже когда светская и духовная власть себя почти полностью дискредитировали, эти апостолы духа, клошары, арготические чудесники, артисты и скоморохи, дети Илии, продолжали находиться в нашем мире, незамечаемые нами, часто нами оскорбляемые и отвергаемые. Очень трудно узнать Христа в бомже. И очень легко в силу сердечной глухоты и тупости оскорбить Его в таком виде. Не менее трудно распознать этих носителей духа среди нас. И не менее легко оскорбить их. Безусловно, эти дети истины рано или поздно проявятся, ведь они не столь далеко от нас, как думается даже тем, кто называет себя «эзотериками». И это присутствие не «спиритуально», вопреки голословным утверждениям разного рода неоспиритуалистов, общающихся с «духами» Мориа и Кут-Хуми (или аналогичных персонажей), на самом деле проекциями их собственного сознания, фасцинированного дурно понятыми йогой и традиционными представлениями Дальнего Востока. Присутствие подлинных Мастеров рядом с нами реально, вещно, онтологично и физично. Хотя буквалистские перегибы, навроде «Грядущей расы» золотозарёвца Бульвер-Литтона и лжемаркиза Сент-Ива д'Альвейдра, описывавшего в «Миссии Индии в Европе» оснащённую метрополитеном и электрифицированную Агартху, тоже не стоит воспринимать слишком всерьёз. Гоги и Магоги (или Коки и Викоки индуистской традиции), распознаваемые Геноном с его концепцией контринициации как чистое зло, на самом деле довершают начатое не ими разрушение цикла. И напомним, что в манифестационизме вообще нет таких понятий, как добро и зло, особенно в их моральном аспекте. Итак, Мастера рядом с нами, но совсем иначе, нежели это представляют себе неоспиритуалисты и классические традиционалисты школы Генона. Причём эти Мастера рано или поздно, а по разного рода указаниям, совсем скоро войдут в этот мир, принеся ему не мир, но меч. Ведь истина не может скрываться бесконечно. — О.Ф.

(X) Матжиои — один из основателей современного традиционализма, один из информантов и учителей Рене Генона. Настоящее имя — Альбер Пюйу, граф де Пувурвиль. Два важнейших труда — «Метафизический путь» и «Рациональный путь». Вторая книга толще первой почти в три раза. Однако это, по преимуществу, не проклятия в адрес современной цивилизации, как может показаться на первый взгляд неискушённому читателю (хотя и этого хватает), но «апологетика» даосизма. Матжиои получил своё имя от даосов, у которых прошёл инициацию. Фигура Матжиои была одиозна в традиционалистском мире. В частности, австрийский писатель, часто без нужды именуемый экспрессионистом, а на самом деле магический реалист (или «чёрный фантаст» по именованию современного русского герметика Евгения Головина) Густав Майринк дважды упоминает его в своих романах, как действующее лицо. В романе «Вальпургиева ночь» — это Манджу, посланник Срединной Империи (неполное созвучие имён объясняется вариативностью огласовок при передаче китайских имён). В «Ангеле Западного Окна» — это Сергей Липотин, отчасти негативный персонаж, в действия которого Майринк вложил часть обиды относительно своих неосуществившихся инициатических надежд. Во всяком случае, Майринк был обязан Матжиои своими ориенталистскими симпатиями. В конце концов, жизнь свою Майринк закончил буддистом, точнее (что, конечно же, на самом деле не одно и то же), поклонником дзог-чена. («Великая Триада» Рене Генона также, кстати, наполовину продукт сообщений Матжиои. Месть австрийского писателя Густава Майринка сбылась в том, что Матжиои умер подобно другому персонажу его романов — Пингвину. Матжиои оглох и был сбит поездом, поскольку не услышал его приближения. — О.Ф.

(XI) В 1920е гг. журнал Поля Шакорнака, ближайшего единомышленника Рене Генона, именовался «Покрывало Изиды». Однако, желая размежеваться с популярными об то время неоспиритуализмом вообще и теософией в частности, журнал меняет название на «Традиционные исследования» (или, что более точно, «Исследования Традиции»). Там выходят практически все труды Рене Генона, печатаются Матжиои, Юлиус Эвола, Ананда Кумарасвами, Фритьоф Шуон и др. — вплоть до самых неожиданных исследований, навроде «Сакральной географии» Рене Бюшера. Этот журнал, и само издательство в целом, повлияли на становление академического европейского традиционализма. Скупой, убогий дизайн и важность содержания составили, с позволения сказать, стиль этого издательства. Многие поколения европейцев и наших соотечественников (ещё в 1960-1970е гг. — Юрий Стефанов, Евгений Головин, Гейдар Джемаль) с благоговением держали в руках эти издания. Быть напечатанным в «Традиционных исследованиях» — означало войти в классику эзотерической мысли, причём не в «классику какого-либо течения внутри эзотеризма», а в классику эзотеризма вообще. Так принято считать и по сей день, поскольку выпуски «Традиционных исследований» продолжаются наряду с переизданием самых лучших трудов, выходивших там ещё в первой половине прошлого века. Нынешний главный редактор и хозяин издательства м-м. Н. Бэрр. — О.Ф.

(XII) Жан д'Эспанье был в 1600 г. назначен на должность president au Parlement de Bordeaux. Parlement в Средние века в королевской Франции — это высший суд (он назывался также парламентом). Д'Эспанье возглавлял это учреждение, иными словами, был Верховным Судьёй в г. Бордо. — Прим. В. Каспарова.

(XIII) Очень важно здесь понять, что герметические дух и душа не соответствуют аристотелическим (то есть нашим) представлениям. Дух герметизма больше похож на материю аристотелизма, а душа — на энтелехию. Говоря в категориях аристотелизма, всегда следует иметь в виду более соответствующую действительности и уж во всяком случае более традиционную схему представления о мире досократиков, где «аристотелевской материи» соответствует хаос, то есть этимологически дух, а тому, что мы называем «духом» — Душа, то есть нечто, действующее сверху. Затруднения в понимании книг Василия Валентина, в принципе, легко снимаемы, если отождествить (аналогически) душу — с сульфуром, дух — с меркурием, а форму, то есть их соединение, с солью.

К слову сказать, дурно понятый Аристотель повлиял на всё дальнейшее развитие «позитивной науки». Под материей, в отличие от более или менее традиционных взглядов стоиков и неоплатоников, принято понимать (и здесь так называемые «материалисты» и «спиритуалисты» проявляют полное единогласие) нечто формальное. В наиболее извращённом варианте это предстаёт как дихотомия формы («материи») и содержания («духа»). На самом деле всё намного сложнее. Ещё у Гесиода было сказано о том, что «боги рождаются из материи», то есть из хаоса. Хаос же (отсюда, кстати, Geist, ghost, gaz, гас, газ) есть наш Гусь или истинная Матушка Гусыня, изначальный хамса, иными словами, дух. Но не «тот дух, который вверху», а «тот дух, который внизу» (речь, разумеется, идёт не о «Сатане»). Если предельно упростить картину мира древних (хотя эти представления и не изначальны), то материя (или меон), будучи духом, проявляет активность, «дух» же, а точнее, Сверхсущее Единое, неподвижен, потенциален, инертен. Материя «сталкивается» с «духом» (Сверхсущим Единым), происходит «обжиг», образуются формы, эти формы взаимно «давят» друг на друга. «Наш» мир, Космос, в представлении древних вовсе не материя (но и не «дух»), а форма, производная от сочетания материи и «духа» (Сверхсущего Единого), матери и отца. Впоследствии возникли «технические» понятия сущности (эссенции), формы и субстанции. Первая — «вверху», вторая — «посередине», третья — «внизу». При этом всё Мироздание представляет собой бесконечную (замкнутую в круг) иерархию этих метафизических «протяжённостей». «Протяжённостей», разумеется, говоря крайне условно. Традиционные алхимики постоянно оперируют этими понятиями, используя их в изначальном, традиционном значении. И если мы не будем учитывать настоящее обстоятельство, то ничего здесь не поймём. Сущность, форма и субстанция — лишь отвлечённые обозначения сульфура (Серы), Соли и меркурия (Ртути). — О.Ф.

(XIV) Единое — неоплатонический термин. Алхимия всегда шла рука об руку с неоплатоникой. Также это герметический концепт, о котором говорит Гермес Трисмегист. Казалось бы, банальность, однако единое и единство до сих пор являются предметом спекуляций. Впрочем, простейшее представление о Едином находится хотя бы в нашем назывании цифр: «Один, два, три…» Давайте зададимся вопросом: «один чего?» «два чего?» — вот тогда-то сразу и станет понятной суть божественного послания к нам. Арифметика станет недействительной, «академическое», картезианское представление отпадёт само собою, поскольку зелёное яблоко не равняется красному, подобно тому, как Камень Философов не равняется Философскому Камню. — О.Ф.

(XV) Ср. XXI эмблему «Убегающей Аталанты» Михаила Майера. — О.Ф.

(XVI) Сочинение Римо-католического схоласта Фомы Кемпийского (XIV в.). Переведено на русский язык К. П. Победоносцевым. — Прим. перев.

(XVII) Напомним, что герма — это традиционный знак на перепутье, обозначавший во времена синкретизма в том числе и Гермеса, то есть Меркурия.

Терм, Термин или Терминус — божество пределов, межей, границ, особенно почитавшееся крестьянами (и здесь неплохо было бы держать в голове определение алхимии как небесного земледелия). Статуи Терминуса были широко распространены во времена римского господства и часто назывались гермами, что позволяет нам говорить об изображаемом божестве не иначе как о частичной экспансии Гермеса, поклонниками чьей науки мы с вами, надеюсь, являемся. Под одной из таких герм Аполлоний Тианский (чьё имя представляет собой кабалистический иероглиф) обнаружил в сокровенной крипте Изумрудную скрижаль Гермеса Трисмегиста.

Что же касается соответствия столь, казалось бы, различных богов, то здесь следовало бы заметить, что ещё Вячеслав Иванов в своей книге о Дионисе настойчиво обращал внимание на то, что боги древности не были «дискретны» (хотя подобная мысль могла прозвучать оригинально лишь в мире «победившего креационизма»). Одно божество легко перетекает в другое, заменяет, иначе говоря, субституирует его в отдельных случаях, нисколько не умаляясь при этом в своём качестве и потенции. Боги, полубоги, герои — все они лишь проявление универсальной Идеи. Это соответствует философии интегрального традиционализма, согласно которой, в отличие от формационной и прочих «современных школ», метафизика предшествует религии, а никак не наоборот.

Герма, то есть изображение бога Терминуса, представляла собой каменный столп, заканчивающийся бюстом или головой (сначала бородатой, затем безбородой), у которой иногда было два или три лица. Древний вариант гермы отличался едва обозначенными руками и эрегированным фаллом. В последнем случае мы, вероятно, сталкиваемся с влиянием культа малоазийского бога Приапа, имевшего итифаллический облик и, разумеется, легко перетекавшего в образы других богов. Кабалистическое соответствие между Терминусом и Гермесом гораздо более чем очевидно, чтобы долее задерживать на нём своё внимание. Остаётся лишь заметить, что с помощью этого соответствия решалась сложная метафизическая задача соотнесения апейрона (беспредельного) с перасом (пределом). В позднем римском манифестационизме, который не мог не усвоить модные увлечения провинции, это божество выступало в роли примирителя и разрешителя двух несовместимых позиций: манифестационизма (основывающегося на отсутствии любых разрывов в бытии) и креационизма (признававшего разрыв фатальным, прежде всего между Творцом и тварью). С одной стороны, Терминус — граница. С другой стороны, он посредник (и здесь обнаруживается как раз-таки одна из основных функций Гермеса), для которого не существует здесь и там в абсолютном смысле этих слов (наверху, как внизу, внизу, как наверху). Терминус, если угодно, трагедия и причина гибели римского мира, пытавшегося совместить несовместимое, поместить Неведомого Бога, требовавшего единоличного себе подчинения, в пантеон перетекающих друг во друга божеств. — О.Ф.

(XVIII) Эжен Канселье в своей «Алхимии» производит имя голландского алхимика, «Сандерс» от фр. cendre, зола. Добрые авторы предупреждают, что золой (пеплом, прахом, порохом) нельзя пренебрегать ни в коем случае. — О.Ф.

(XIX) Фулканелли отмечает, что знание весов чрезвычайно важно. Впрочем, роль естества здесь превосходит во всех отношениях роль оператора. — О.Ф.

(XX) С точки зрения традиционного европейского гнозиса всё может быть названо субстанцией, всё — формой, всё — сущностью, поскольку речь идёт на самом деле о циклической иерархии форм. Первоматерия есть первая форма, несмотря на то, что на первый взгляд это только субстанция. — О.Ф.

(XXI) Согласно Традиции, человек был создан из красной глины. Именно в таком ключе следует понимать «Искусство горшечника» Киприана Пикольпасси. — О.Ф.

(XXII) Речь идёт о форме применительно к Деланию. Последнее обстоятельство необходимо соотнести с пониманием теургии у неоплатоников. — О. Ф.

(XXIII) Герметическая трактовка творения несколько отличается от классического западноевропейского креационизма, согласно которому Бог творит из ничто (фр. rien), а не из ничего (фр. néant). — О.Ф.

(XXIV) По-древнерусски калита — чаша. В XIII–XV вв. предполагалось, что калики хранили калиту то в Твери, то в Новгороде (см. об этом Рыбаков Б.А. Стригольники. — М.: Наука, 1993). Но и московский Великий князь Иван Данилович Калита был, согласно летописям, так богат, что сумел на сорок лет выкупить Русь у ордынского хана. — Прим. перев. Уменьшительное и столь привычное нам с детства русское слово калитка представляет собой обозначение двери в Сад Философов, где растёт их Дерево, дающее золотые плоды. Часто привычные нам вещи обнажают свой герметический смысл, стоит лишь прикоснуться к ним с чистым сердцем, пульсирующим и содрогающимся от подспудного знания истинного Естества вещей. — О.Ф.

(XXV) Архей — «жизненное начало» в терминологии древней медицины. — Прим. перев.

(XXVI) Foie — печень; feu — огонь. — Прим. перев.

(XXVII) Субъект Великого Делания — живой, «одушевлённый». — Прим. перев.

(XXVIII) Имя этого высокого Адепта, ставшего прототипом шекспировского Просперо из пьесы «Буря», можно кабалистически осмыслить как Арнольд из Новой Деревни, Арнольд из Нового Града, что мы и делаем вслед за Веков К.А. — О.Ф.

(XXIX) В настоящее время позитивистская наука склонна различать Луллия — католического святого проповедника, прославившегося своим обращением неверных, и Луллия-алхимика (псевдо-Луллия). — О.Ф.

(XXX) Библейский Тетраграмматон с добавлением одной буквы, с которой начинаются Божественные имена Seigneur (Господь) и Saveur (Спаситель). — Прим. перев.

(XXXI) В связи с этим характерны православные изображения одеянной в красное Софии, Премудрости Божьей с бородой и с крыльями. Таковое изображение, например, нам являет надвратная икона XVI в. на Зелёной башне Ипатьевского монастыря в Костроме. Мы это изображение приводим в настоящей книге. — О.Ф.

(XXXII) В латинском (Petra) и французском (Pierre) слово Камень женского рода. Правильно было бы переводить: Та, которая и есть достопочтенная Камень… — Прим. перев.

(XXXIII) VITRIOL; замечательно, что по-русски КУПОРОС можно прочитать так (с некоторым смысловым «сдвигом», не противоречащим сущности Делания; КАМЕНЬ УМНУЮ ПЕЩНО ОЧИСТИВ, РУДУ ОБРЕТЁШЬ СВЕТЛУ (СОЛНЕЧНУ). — Прим. перев.

(XXXIV) В. Б. Микушевич в своих лекциях в Московской гуманитарной академии (ныне ИЖЛТ) указывал на непереводимость названия Дантова послания и советовал сохранять латинское (либо вообще романское) его имя. — Прим. перев.

(XXXV) Правильное написание имени знаменитого французского галанта, бретёра и герметического философа, согласно Фулканелли и Эжену Канселье, таково: Савиньён де Сирано Бержерак. Фулканелли и Канселье полагают, что даже если Сирано и приписал себе аристократическое происхождение, то он его в конечном счёте, как это ни парадоксально прозвучит, заслужил, соделавшись сыном Вéдения, избранником Илии. — О.Ф.

(XXXVI) Сюда же с полным основанием можно отнести графа де Лотреамона (comte de Lautreamont), чей криптоним («в миру» — Исидор Дюкасс; 1846-?-!) есть прямая отсылка к творению «царя в нуле» (cyr-en-o), по выражению Э.Канселье. — Прим. перев.

(XXXVII) Античные географы, а также историки часто описывают скифские (впоследствии русские) земли, баснословно богатые золотом. Впрочем, европейская часть России никогда не отличалась каким-либо преимуществом относительно других земель в том, что касается естественного нахождения самородного золота. Согласно преданиям этих авторов, аримаспы, одноглазые великаны скифских земель, похищают золото из-под грифов. Нет никакого сомнения, что речь здесь идёт о рецитациях древнейших алхимических текстов либо изустных преданий, не дошедших до нашего времени. Подробнее этот вопрос мы рассматриваем в нашей «Священной Артании»: Фомин Олег. Священная Артания. — М.: Вече, 2005. — О.Ф.

(XXXVIII) В то же время осёл — иероглиф древних демонических божеств, то есть персонификация нашей материи, которая нечиста. По мнению Рене Генона, осёл был избран Спасителем именно как иероглиф злых сил (в предшествующих христианству традициях, от которых остались лишь негативные с духовной точки зрения остатки), попранных торжеством Истинного Бога.

Осёл символически весьма двойствен. С одной стороны, он — зооморфный иероглиф Сета, египетского божества пустынь и чужих земель, в эллинистический период отождествлённого с Тифоном и демонизированного. С другой стороны, Осёл представляет собой, согласно кабалистической реконструкции нашего учителя Владимира Микушевича, «ось el», ось Божества. По преданию, осёл — единственное существо, в которое не может вселиться дьявол (см. «Сказания о Дьяволе» Клода Сеньоля: Клод Сеньоль. Сказания о Дьяволе. — М.: Энигма, 2002), поскольку Спаситель, въехав на нём в Иерусалим, отметил эту тварь своей сигнатурой креста.

В алхимии осёл один из образов первоматерии, осёл Тимон, âne-timon, антимоний, сурьма. Известна герметическая гравюра, изображающая так называемый Танец осла Тимона, где вокруг «сына подъярёмного», держащего рог изобилия, ведут свой хоровод мартышки-алхимики, подражающие естеству.

Фулканелли выстраивает очень странный ряд: мэтр Алиборон; осёл, на котором Иисус Христос въехал в Иерусалим; Христофор; вифлеемская ослица. Но если в связи со вторым и четвёртой никаких вопросов не возникает, то первый и третий заставляют здесь увидеть некий намёк, небрежно брошенный мастером. Дело в том, что в «Философских обителях» (Фулканелли. Философские обители и связь герметической символики с сакральным искусством и эзотерикой Великого Делания. — М.: Энигма, 2004. С. 260) упомянутый Алиборон также ставится в один ряд с ослом, но здесь назван он ещё и солнечным конём (cheval du soleil). А Христофор (как бы мы не хотели сопроводить настоящее имя тем объяснением, что, дескать, осёл, на котором Иисус Христос въехал в Иерусалим, также был христофором, христоносцем), согласно поздней кипрской легенде, становится кинокефалом, псоглавцем, а не ослоглавцем. Кинокефалом с нимбом, весьма напоминающим египетского псоглавца Анубиса, принято изображать его и в русской иконографии (Византия предпочитала образ Христофора-воина). Согласно упомянутой легенде, Христофор был столь красив, что вводил в соблазн всех без исключения поселянок. Желая избавить от этой напасти других и избавиться самому, Христофор молил Бога об уродливом облике, и тот наградил его собачьей головой. Западная версия («Золотая легенда» Иакова Варагинского) сосредотачивается на совсем иных событиях жития св. Христофора — а именно переносе младенца Иисуса Христа через бурный поток — отчего Христофор, собственно, и был наречён Христофором, христоносцем. Но, разумеется, католическому миру была известна и легенда о Христофоре-кинокефале. Так что у Фулканелли он оказывается в одном ряду с ослом и лошадью неслучайно. Не то конь, не то осёл мэтр Алиборон представляет собой такого же дикого субъекта, каковым является осёл Тимон. Таковы же и две собаки Авиценны, хорасанская сука и армянский кобель (у Артефия хорасанский кобель и армянская сука), сцепившиеся внутри сосуда гробницы, собака и волк Михаила Майера, собака и шакал XVIII аркана Таро. Сквозь причудливую вязь мифо-герметических образов проступят более чёткие, осмысленные очертания, если мы опознаем кобылу и кобеля в их кабалистической связи. — О.Ф.

(XXXIX) Знаменитое произведение Филалета «Открытый вход в тайные палаты государя». Или, как его название переводит Веков К. А.: «Врата отверсты тайна царска дворца затверста». — О.Ф.

(XL) Antimoine. Василия Валентина (по преданию, монаха-бенедиктинца), написавшего книгу «Триумфальная колесница (телега, char) сурьмы (antimoine)», обвиняли в том, что он изобрёл средство уничтожения монахов (antimoine). Antimoine кабалически означает antinomie — противоречие, противозаконие. С другой стороны, в русском слове сурьма корень сур — шумерск. Царь (sir, cir), господин. Сурьма как antimoine может также указывать на древнее противостояние жрецов («белых» и «чёрных») и царей («красных»), о чём писал Сент-Ив д'Альвейдр. В Средние века это отозвалось в борьбе папства с Меровингами, а затем Гогенштауфенами. — Прим. перев.

(XLI) Тинктура (teinture) — 1) тяга; 2) окрашивающее вещество, окраска; 3) фарм. Активное начало, растворённое в алкоголе; 4) фиг. Высшее Знание (Dictionnaire de la langue française. Ed. de la Conaissance, Paris, 1995). — Прим. перев.

(XLII) Ср. плавка и плавание — путешествие, навигация, странничество. — Прим. перев.

(XLIII) Vulcan — *vlkn — ср. Волкоконь или Полкан (полконь, кентавр). — Прим. перев.

(XLIV) *Mnrv — один из древнейших корневых комплексов, встречающийся во всех языках. — Прим. перев.

(XLV) Букв. знач. — женское божество (богиня). Предложенный нами перевод, который может показаться спорным, представляется нам более адекватным архаичности самого мифа. Богиня можно также переводить как дивиня. — Прим. перев.

(XLVI) В умозрительной философии — разделение антиномий. В истории — ритуальное цареубийство с отсечением головы (гильотина). — Прим. перев.

(XLVII) Земля Хамова — Египет, Кеми. Иными словами, от имени худшего из сынов Ноя происходит именование Химии (в арабском это слово было снабжено артиклем «ал», что хорошо известно). Здесь не мешало бы вспомнить русские сказки, согласно которым последний сын становится первым. Хам — обозначение грубой Первоматерии. — О.Ф.

(XLVIII) Ср. регул — менструация. Многие из авторов употребляли этот образ. — О.Ф.

(XLIX) Сказанное следует сравнить с тем, что содержится в трудах Аристотеля, но более того неоплатоников относительно потенции и акта. У неоплатоников акценты сильно меняются, хотя Аристотель и не перестаёт считаться непререкаемым авторитетом. — О.Ф.

(L) Необходимо здесь указать на то, что Тир есть словесное обозначение полярной земли, полюса, иначе говоря, смерти, каковую миновать невозможно, на что указывал в том числе и Фулканелли. — О.Ф.

(LI) Corbeau — corps beau — прекрасное тело. — Прим. перев.

(LII) Почти прямая цитата из: Фулканелли. Тайна соборов. — М: Энигма, 2005. С. 134. — Прим. перев.

(LIII) Иначе говоря, естество недискретно, не знает разрывов, резких, механицистических переходов от одного к другому. — О.Ф.

(LIV) Имеется в виду Афродита, чей культ был распространён в Пафосе. — Прим. ред.

(LV) Пародийно-комическое звучание этого понятия в современном «советско-российском» значении не должно вводить в заблуждение; речь действительно идёт об алкоголе (al-cohol, термин, использовавшийся в том числе и Раймондом Луллием), но только о том, который действительно «соображают» и действительно «на троих». — Прим. перев.

(LVI) Здесь впору напомнить про ветхозаветного Иону во чреве кита, витриол, зелёного льва Рипли и Тессона, Филалетовы зелёные луга и зелёных мальчиков Майера. Зелёный — цвет Венеры, меди. Согласно «Философским обителям», зелёный цвет «указывает на высыхание земли, поглощение вод и рост новообразованого тела» (см. Фулканелли. Философские обители. — М.: Энигма, 2004. С. 388). Там же (с. 492) сказано, что зелёная Ртуть ответственна «за путрефакцию и регенерацию». Говоря о таинственном агенте Делания, Фулканелли также приводит «Легенду о зелёных свечах», изложенную Ипполитом Матабоном: «Одна девушка из древней Массилии (Massilia) по имени Марта (Marthe), простая работница (simple petit ouvrière) и давно уже сирота (orpheline), особо почитала чёрную Деву Подземелья. Она приносила ей все цветы, которые только могла собрать на окрестных холмах — тимьян, шалфей, лаванду, розмарин, — и каждый день, какая бы погода ни стояла, посещала мессу.

Накануне Сретения — праздника очищения (Purification) — Марту посреди ночи разбудил голос, который звал её в монастырь на утреню. Она испугалась, что проспала дольше обычного, быстро оделась и выскочила во двор, а так как землю покрывал свет, было довольно светло, и она решила, что уже занимается заря. Она добежала до церкви, ворота которой были открыты. Встретив священника, Марта попросила его отслужить мессу от её имени. А так как денег у неё не было, она сняла с пальца скромное золотое колечко — своё единственное достояние — и положила в качестве приношения под алтарным подсвечником.

Каково же было удивление девушки, когда она увидела, что, как только служба началась, белый воск (cire blanche) свечей принял невиданный небесный зелёный цвет, более яркий, чем у самых прекрасных изумрудов и самых редких малахитов. Она смотрела не отрываясь и не верила своим глазам…

Когда священник провозгласил Ite missa est, экстаз прошёл и девушка вернулась к действительности, она вдруг заметила, что ещё не рассвело: на монастырской башне пробил час.

Не зная что и подумать, она вернулась в своё жилище, но рано утром снова пошла в монастырь, где уже столпилось много народа. В волнении она принялась всех расспрашивать о ночной службе, но ей сказали, что со вчерашнего дня никаких служб не было. Рискуя, что её обвинят в том, что ей всё померещилось, Марта во всех подробностях поведала о чуде, свидетельницей которого она была несколько часов назад. Верующие толпой последовали за ней в подземную часовню. Сирота сказала правду. Кольцо лежало на прежнем месте, внизу под подсвечником, и в алтаре невиданным зелёным цветом всё ещё горели свечи…»

А на с. 497 «Философских обителей» Фулканелли добавляет: «В своей Заметке о старинном аббатстве Сен-Виктор в Марселе аббат Лорен рассказывает об обычае, который народ соблюдает по сей день: во время процессии в честь Чёрной Девы все несут зелёные свечи. Свечи эти освящают 2 февраля, в день очищения (праздника Сретения). Автор говорит, что "свечи в праздник Сретения должны быть зелёные, хотя почему, никто толком не знает. Из документов явствует, что зелёные свечи были в ходу и в других местах. Монахини монастыря Святого Спасителя в Марселе пользовались ими до 1479 г., а в центре епархии, в Экс-ан-Провансе — до 1620 г. Но если там этот обычай забылся, в аббатстве Сен-Виктор его хранят до сих пор"».

Также хорошо известна алхимическая аллегория Плавания в зелёную землю, эта операция является частью Работы в чёрном. Точнее, предшествует ей, поскольку ранние стадии гниения наступают прежде, нежели всё вещество в сосуде окрасится в чёрный цвет. — О.Ф.

(LVII) Алхимики часто именуются избранниками Илии, в чём сказалось кабалистическое осмысление имени «Илия», напоминающем élection, избрание во французском языке. В исламе Илия отождествляется иногда с Хизром (Зелёным), а иногда с Идрисом (Гермесом), истинными посвятителями, приходящими из сокрытого покоя.

Художник Илия, Мастер Элиас — с одной стороны, библейский пророк. В то же время это не столько поддающееся исторической атрибуции имя, сколько иероглиф. В определённом смысле оно означает то же самое, что и Гермес. Адепты алхимической науки часто назывались избранниками Илии. И это неслучайно, поскольку имя Илия и слово избранник в ряде европейских языков созвучны (например фр. élu, исп. elegido, англ, elect, нем. Elite).

Александр Дугин даже выдвинул гипотезу о существовании некоего типологического ордена Илии (Дугин Александр. Орден Илии // Конец света. Альманах «Милый Ангел». — М.: Арктогея, 1998). Отметим, именно «типологического», а не «исторического».

Если предельно упростить мысль Дугина, то орден Илии — это смесь манифестационизма и креационизма. Тот и другой представляют собой две метафизические позиции. Первая из них подразумевает creatio ex Dei (например индуизм, буддизм, европейское язычество), тогда как вторая — creatio ex nihile (например талмудический иудаизм, суннитский ислам, протестантизм и, отчасти, католичество). Аутентичное христианство провозглашает отказ и от того, и от другого: здесь «несть ни еллина (манифестациониста), ни иудея (креациониста)». В ордене Илии наблюдается ситуация контрарная: здесь «есть и еллин, есть также иудей». В качестве исторических примеров можно было бы назвать еврейскую каббалистику, суфизм, александрийский гнозис, масонство, наконец, русское хлыстовство.

Илия, как и Енох, фигуры особо почитаемые представителями ордена Илии, поскольку и тот, и другой были взяты на небо в теле. Здесь есть над чем подумать. Торжество совершенного человека (сверхчеловека) в рамках ордена Илии представлялось торжеством над естественным человеком, над тварностью и пределом.

Учение алхимиков также типологически принадлежит этой метафизической позиции, хотя исторически чаще всего получалось так, что алхимики были вынуждены прикрываться креационистской риторикой. И если в случае католичества (Запад) и суннизма (Восток) это было возможным, то в случае восточного христианства, претендующего на безусловную тотальность, привилегированное прежде сословие колбягов (свидетельство тому находим в Русской правде Ярослава) было подвергнуто самой жёсткой обструкции.

Наконец, следует указать на то, что еврейское Илия часто фонетически сближалось с Гелиос. Таким образом, избранники, или ученики, Илии — это прежде всего те, кто выполняли солнечную работу. — О.Ф.

(LVIII) Это действительно буквальный перевод, поскольку древнеиндийские божества именовались дэвами. — Прим. перев.

(LIX) Имя царя (короля) Duenegh'а считается анаграммой слова Ехидна. См.: Майер Михаил. Убегающая Аталанта. — М.: Энигма, 2004. —Прим. перев. Напомним, что Ехидна представляет собой змею или королеву змей, укус которой наиболее опасен. Древние тексты очень таинственно упоминают её имя, намекая на ведущие от неё происхождение сакральные царствующие дома Европы и не только Европы. В частности, от Ехидны и Геракла, согласно античным авторам, происходят скифы. По большому же счёту, Ехидну следует соотносить с Мелюзиной Средневековья.

О Ехидне и Мелюзине говорятся сходные вещи. В частности, «Литературный сборник собрания Новгородского Софийского собора» повествует: «Бяху же ехидны: образъ имущи человечь, до пояса и ноги, от пупа же хвост змиевъ, прохода убо жена в лоне не имеетъ, токмо яко иглина скважина: егда же муж похощет жене, тогда вметает детородный удъ во уста ея. да аще пожреть семя жена, тогда изъяст тайный удъ и уморяетъ мужа своего и от того зачинает дети своя во чреве, и тогда прогрызают чрево ея, и исходят двое, и бывають отцеубийцы, и матереубийцы» (Цит по: Белова О.В. Славянский бестиарий. Словарь названий и символики. — М.: Индрик, 1999. С. 113.) Таким образом, «порождений ехидниных» (если мы вспомним, именно так Христос называл фарисеев) можно назвать «зачатыми чрез естество», что сближает Ехидну с Лилит, имевшей, по преданию, влагалище во лбу. Подкрадываясь по ночам к мужчинам, Лилит вступала с последними в связь, отчего рождались целые выводки нечеловеческих див (таким образом, Ехидна-Лилит выступает в роли грубого камня, способного совершить множество чудес). Скифы, большая часть которых, как известно, именовалась царскими скифами, ибо в их земле хранилось упавшее с неба золото (само слово скиф, сколот, как и Колхида, где находилось Золотое Руно, первоначально означало ни что иное, как именно золото), производили свой род от баснословного Таргитая. Греки же говорили про скифов, что те происходят от Геракла и Ехидны. Согласно преданию, Геракл блуждал в скифских краях, где он потерял коней, отыскав с трудом их затем в укромной пещере. Но там ему повстречалась Ехидна, женщина-змея, пообещавшая отдать коней Гераклу только в обмен на его любовь. От Ехидны родилось три сына: Агафирс, Гелон и Скиф. Соединив одно с другим, мы поймём, что скифы, царственный род, берут своё начало, согласно мифологии, от полужены-полузмеи.

А вот что говорится собственно про Мелюзину в «Книге естестеословной», приписываемой Николаю Спафарию: «Мелузина есть некая рыба которая чудно видно имать. глава бо ея члвка женскимъ подобиемъ аки девица прекрасна, и распущеныи черныя власы главы имать яко царским венцем увенчану. чрево же зверино и зело велико и округло хвость или хоботь подобенъ великому дракону и аки вензелемъ сплетеный в конце же своемъ имать главу драконову и ядъ в ней имать зело лютейший и смертоносный, имать четыре ноги зело толсты подобны слоновым и бесколенный и бессоставный и вместо копытъ или плюскъ или лапъ по концамъ ихъ имать закривлены главы змиевы с лютым же ядом» (Там же. С. 175). Мелюзину считают искусной строительницей. Она может за одну ночь с неведомой бригадой (которая потом, конечно же, бесследно исчезает) построить, например, мост. Однако первый, кто пройдёт по этому мосту — жертва Мелюзине. Она строит и она же своим криком разрушает всё построенное ею. Как строительница и как носительница семени сакрального рода она до чрезвычайности напоминает мастера Адонирама (Хирама), которого восточно-христианский эзотеризм именует Китоврасом (греч. Кентавр, франк. Кутувр, Коутур). Напомним, что Китоврас — «сын царя Давида и Матери-сырой земли». И Мелюзина-Ехидна, и Китоврас являются обозначением первоматерии Великого Делания. И от той, и от того произошли сакральные роды — мелюзинитов и Меровингов (см. об этом подробнее: Карпец Владимир. Русь, которая правила миром, или Русь Mipoвeeвa. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005). Однако оба рода находятся в непримиримой символической оппозиции, переходящей в перманентный заговор орденов и эзотерическую войну геральдических знаков, что можно наблюдать и в случае иносказаний алхимии, а также её иконографии. Кроме того, на протяжении истории мелюзиниты всячески стремились выдать себя за Меровингов, что происходит и по сей день (см. там же). Китоврас, как и медведь (оба символа часто субституируют друг друга), означает собственно сульфурное начало в первоматерии, а также истинный царский род. Ехидна-Мелюзина, напротив, соответствует меркуриальному, женскому началу и призвана явиться выражением «подставного рода». Но последнее и неудивительно в патриархальном обществе (сколь бы нам не хотелось в данном случае впадать в вульгарное социологизирование). Ведь так или иначе, но в согласии с салическим правом легитимными наследниками царской власти могли быть только отпрыски по отцовской линии. Рождавшиеся от царственных жён (сколь бы знатен не был их нелегитимный с точки зрения салического права супруг) отпрыски неизбежно были бастардами. Но бастардом является ещё и камень в его грубой форме. И для того, чтобы он перестал быть таковым, его необходимо очистить от примесей. И если это существо очистить от примесей с помощью огненной промывки (что, увы, никак не поможет в случае человеческих персонажей, как бы нам не хотелось воспользоваться таковой баней), то камень станет без изъяна.

Сближение «фактов истории» с герметикой вовсе не является натяжкой. И если так называемая история в её дискурсивном изложении весьма часто выступала иносказанием Великого Делания, на что обращали внимание те же Фулканелли и Канселье, то история-сама-по-себе, как макрокосм Божественного Творца, есть буквальное его исполнение, где центральное событие — Жертва Христова. Отсюда постоянные сопоставления судьбы камня Философов с крестным путём. Разумеется, речь здесь идёт об аналогии, а не о тождестве. — О.Ф.

(LX) Знамя с изображением Креста Господня, изготовленное по приказу святого Императора Константина после его знаменитого видения перед битвой. Император брал его с собой во все походы. Изначальный и основной государственный символ Христианской Империи. — Прим. перев.

(LXI) Речь идёт о душе, называемой в еврейской каббале Нефеш. Душа эта находится в копчике человека, где и остаётся после его смерти. Из этого могильного зародыша восстановит Господь человеков на суд в день гнева. Ср. с видением Иезикииля о «костях сухих». Вот почему для христианина кремация крайне нежелательна, а погребение, прообразуемое посевом, — наоборот. — О.Ф.

(LXII) В этом священном индуистском тексте речь идёт о Духе, парящем над преходящим формальным миром. Этот Дух именуется хамса, то есть гусь. Слово гусь же кабалистически связано с русским гас (то есть дух, отсюда «гасить»), а то, в свою очередь, как отмечает советский (кстати, начинавший ещё при Сталине, когда допускалось многое из того, что позже стало запрещено) исследователь алхимии Н. А. Фигуровский, этимологически связано с английским ghost, немецким Geist. Этот дух — меркурий. В европейской алхимии гусь — один из его иероглифов. — О.Ф.

(LXIII) В оригинале явная ошибка издателей: P. Kircher вместо A. Kircher. — О.Ф.

(LXIV) Такого рода понимание основано на чистом аристотелизме, свойственном ряду герметических философов, при том, что другая их часть ближе к неоплатонизму, не противоречащему аристотелизму, но несколько по-иному расставляющему онтологические акценты. — О.Ф.

(LXV) Кабалистически enchiridion можно прочитать так: Дионисово повышение ставок. — О.Ф.

(LXVI) О различии гебраического kâbbâlâh — предание и арийского cabala — «язык коней», «язык птиц», «язык ангелов» см. в том числе: Grasset d'Orcé. Materiaux criptographiques. — P., 1983; а также в постоянно цитируемых Клодом д'Иже книгах Фулканелли и Э. Канселье. — Прим. перев.

(LXVII) В наиболее адекватном славянском тексте Книги Бытия (Острожская редакция) — Земля же бе невидима и неукрашена. В библейском иврите Bërëshïth используется непереводимое выражение tôghü-wâ-wôghü, очень приблизительно соответствующее греческому χαος. — Прим. перев.

(LXVIII) По-гречески это звучит как μεον, что соответствует хаосу, то есть духу, гусю, меркурию. — О.Ф.

(LXIX) Барант Сандерс ван Гельпен применяет здесь к Философскому Камню именование Камень Философов. Обычно последнее относят к первой материи. Иными словами, Камень Философов это то, из чего, а Философский Камень — само что. Но следует всегда помнить, что это — «одна и та же вещь». — О.Ф.

(LXX) Французских монархов именовали Lieutenant du Christ. — Прим. перев.

(LXXI) Ещё раз напомним, камень (la pierre, petra) — женского рода, и правильным переводом будет: когда камень зелена, она придаёт этот цвет изумрудам. См. в этой книге полностью подтверждающую главу о символике зелёного цвета; мы охотно готовы отослать читателя к перипетиям Эсмеральды из «Notre Dame de Paris» В.Гюго, а также к «Romance Somnambulico» Фредерика Гарсиа Лорки (Verde que te quiero verde), прекрасно (что вообще крайне редко) переведённому на русский язык А.Геласкулом (см. Федерико Гарсиа Лорка. Избранные произведения. — М, 1986. Т. 1, с. 171–173). Этот «цыганский романс» без всякого сомнения — герметического содержания. Для ещё более любопытных укажем, что у Александра Ивановича Введенского, замечательного русского поэта XX века, совершенно не понятого адекватно ни современниками, ни более поздними читателями, был «потерянный (!) черновик поэмы "Прощальное танго" — о "превращениях" "страшного мужика", водящего на привязи козу Эсмеральду» («мужик» не может не быть философским субъектом!). (См. А. И. Введенский. Сочинения в 2-х тт. — М., 1993. Т. 2, с. 34.) — Прим. перев.

(LXXII) Камень, эликсир, порошок (poudre) — разные формы (точнее, именования) одной и той же сущности, которая, по выражению Михаила Майера, камень есть и не камень. — Прим. перев.

(LXXIII) Creuset — крест алембика. Кристалл — Христова соль. — О.Ф.

(LXXIV) Об этом говорит Василий Валентин в своих «Двенадцати ключах». Причём, дух — меркурий, душа — сульфур, а тело — соль. Мы готовы повторять это до тех пор, пока сказанное нами не станет поистине внятным. — О.Ф.

(LXXV) Буквальный перевод с французского. Острожская редакция: «Рече же им Исус паки, мир вам. Яко же посла мя Отец, и аз посылаю вы. И се рек дуну, и глагола им, примите Дух Свят». Синодальная редакция: «Иисус же сказал им вторично: мир вам! Как послал Меня Отец, так и я посылаю вас. Сказав это, дунул и говорит им: примите Духа Святого». (Ин., 20: 21–22). — Прим. перев.

(LXXVI) У Я. Бёме используется как основное определение Бога — Üngrund. — Прим. перев.

(LXXVII) Под теософией здесь понимается не неоспиритуалистский оккультизм, а Богомудрие в средневековом смысле слова. — Прим. перев.

(LXXVIII) Планет. — Прим. перев.

(LXXIX) Яков Бёме как протестант не называет семь Таинств Церкви, однако тем ценнее его признание чрез косвенный мистический опыт. — Прим. перев.

(LXXX) Эрос и Эрис Эмпедокла. — О.Ф.

(LXXXI) В латинском, еретическом с точки зрения Православия, прочтении Символа Веры (Filioque). Православный Символ признал исхождение Св. Духа от одного Бога Отца. — Прим. перев.

(LXXXII) Древнееврейское tôghü-wâ-wôghü. — Прим. перев.

(LXXXIII) Французские короли, в том числе из рода Валуа, традиционно и полуофициально почитали себя потомками царей древнего Израиля. Относимое собственно только к Меровингам, это предание в дальнейшем было воспринято как узурпаторами-Каролингами, так и избранными на престол в XI в. королями «третьей расы» — Капетингами, к одной из ветвей которых принадлежали и Валуа. «Вторая» и «третья» расы стремились приобщиться к наследию «первой» как через помазание миром из «сткляницы Хлодвига» (уничтоженной в годы революции 1789-93 гг.), так и (особенно в первые века) через женитьбы на принцессах меровингского рода, мужские представители которого были уничтожены в Европе в VII в. — Прим. перев.

(LXXXIV) Упоминается традиционная формула. Однако, по Фулканелли, относится она только к краткому пути. — О.Ф.

(LXXXV) Ср. с тем, что пишет Михаил Майер в Рассуждении к IV Эмблеме «Убегающей Аталанты»: «Если человек хочет получить потомство от курицы, суки или овцы, он соединяет их с петухом, кобелём или бараном, сиречь каждое животное с животным той породы, каковая с ним сходна, и так он достигает своей цели. Ибо он принимает во внимание не единокровие этих бестий, но их плодовитость и согласие их Естеств». Майер Михаил. Убегающая Аталанта. — М.: Энигма, 2004. С. 67. — О.Ф.

(LXXVI) Individu — 1) особь; 2) индивид, личность; 3) разг. тип, субъект; 4) лог. индивидуальное, единичное понятие; 5) физ. неделимая частица. — Прим. перев.

(LXXXVII) Soleil — золото (соль это = зола это). — Прим. перев.

(LXXXVIII) Необходимо помнить, что строго переводить следовало бы — наша Камень (ж. р.) и проч. — Прим. перев.

(LXXXIX) Перед нами сгущённое выражение философии «ренессансного гуманизма» в её герметическом прочтении (Дж. Бруно, Пико делла Мирандола, Кампанелла и т. д.). Исчерпывающий анализ данной философии содержится в книге А.Ф.Лосева «Эстетика Возрождения». Эта позиция принципиально иная, нежели у автора настоящего текста (Никола Валуа), для которого место человека во Вселенной не только подчинено Богу, но и вообще не исключительно (человек — лишь одна из вещей). — Прим. перев. — Впрочем, лосевский нарратив нас бросает в мир гуманистической натуральной магии, весьма далёкой от герметического вéдения. Увлекавшиеся еврейской каббалой гуманисты были во многом чужды герметике. — О.Ф.

(XC) Букв, перев. — раздуватели (имеются в виду «раздуватели огня») — псевдоалхимики, ставящие целью изготовление золота любой ценой; иногда те, кто смешивает химию и алхимию (спагирики). — О.Ф.

(XCI) Понятие «длительность» здесь подразумевает как пространство, так и время; пространственно-временной континуум, причём в его «дотворческой», «эйдоносной», неразвёрнутой форме. — Прим. перев.

(XCII) Главная алхимическая формула гласит: εν το παν («всё едино»). Значит, любая вещь может быть преобразованной во всё, что угодно. — О.Ф.

(XCIII) Обычно переводится как Венера-Гермафродит, двуполая Венера. Недопустимый буквализм, который и является язычеством в негативном смысле этого понятия. — Прим. перев.

(XCIV) Также «летучим и плавким», имея в виду не только плавление, но и плавание, разумеется, философское. — Прим. перев.

(XCV) «Subtilise ce corps dans l'esprit» — спагириками понимается как «растворяй вещество (corps) в спирту». — Прим. перев.

(XCVI) Mère luisant — кабалистическое разложение имени Melusine Mère Lucine — женщины-змеи, постоянного образа французского эзотеризма. Mèr luisante — Стеклянное море или хрустальное море. — Прим. перев.

(XCVII) Также рудного. — Прим. перев.

(XCVIII) Илия-царь. Об алхимической символике пророка Илии см. Cyrano Bergerac Savinien de. L'Autre Monde. L'Etas et Empires de la Soleil et de la Lune (люб. изд.). Тж. в современном истолковании: Дугин А. Г. Орден Илии // «Конец света». Альманах «Милый Ангел». — М.: Арктогея, 1998. — Прим. перев.

(XCIX) Абсолютно чёрное, nigredo; также corps beau — прекрасное тело. См.: Канселье Эжен. Алхимия. — М.: Энигма, 2001. — Прим. перев.

(C) «Неизвестный Философ» как бы мгновенно перемежает обращение к «ученику» и к самой «Госпоже всех наших мыслей», под которой понимается, в том числе, первоматерия. — Прим. перев.

(CI) Речь, по-видимому, идёт о «философском целибате», впрочем, не обязательном для алхимика. — Прим. перев.

(CII) Ещё используются такие слова, как листва, фольяж, книга, слоёный пирог. Книга, столь часто упоминаемая в трудах алхимиков, не всегда является собственно книгой. Николай Фламель развернул целую символическую мистерию, отталкиваясь от этого материального образа.

В «Философских обителях» Фулканелли освещает этот вопрос куда как более пространно и откровенней: «Наш путешественник, без сомнения, исходил много дорог, но его улыбка ясно говорит, что он испытывает радость и удовлетворение от выполненного обета. Пустая котомка и посох без калебасы свидетельствуют о том, что достойному сыну Оверни не надо больше заботиться о еде и питье, а раковина на шляпе — особый признак паломников св. Иакова — о том, что он возвращается прямёхонько из Компостелы. Неутомимый путник, он несёт раскрытую книгу с прекрасными картинками, смысл которых не мог объяснить Фламель. Истолковать и использовать книгу в своей работе поможет паломнику таинственное откровение. Эту книгу легко обрести, но открыть её, понять, другими словами, нельзя без откровения свыше. Осеняет лишь Бог при посредничестве "господина святого Иакова" и лишь тех, кого он сочтёт достойным. Книгу Апокалипсиса, скреплённую семью печатями, демонстрируют нам персонажи, на которых возложена миссия излагать высшие истины знания. Никогда не покидает своего Учителя св. Иаков; и калебаса, освящённый посох и раковина — атрибуты последнего, необходимые для передачи тайного учения паломникам Великого Делания. Это первый секрет, который Философы не раскрывают, выражая его загадочными словами: Дорога святого Иакова (Chemin de Saint-Jacques).

Все алхимики обязаны совершить паломничество. Хотя бы в переносном смысле, потому что это путешествие символическое (voyage symbolique), и тот, кто хочет извлечь из него пользу, ни на секунду не покидает лабораторию. Он беспрерывно следит за сосудом, веществом и огнём. День и ночь остаётся на своём посту. Эмблематический город Компостела расположен не в Испании, а в самой земле философского субъекта (sujet philosophique). Туда ведёт тернистый трудный путь, полный неожиданностей и опасностей. Длинная утомительная дорога, где потенциальное становится актуальным, скрытое — явным! Под аллегорией паломничества в Компостелу Мудрецы подразумевали сложный процесс приготовления первой материи (première matière) или обычной ртути (mercure commun).

Наша ртуть — мы, наверно, об этом уже упоминали, — и есть тот паломник, путешественник, которому Михаил Майер посвятил один из лучших своих трактатов. Используя сухой путь (vote sèche), представленный путём по земле (chemin terrestre), по которому с самого начала следует наш паломник, удаётся постепенно развить скрытые качества вещества, воплотив в реальность то, что было лишь в потенции. Операция заканчивается, когда на поверхности появляется яркая звезда (étoile brillante), образованная исходящими из центра лучами, — прототип больших роз наших готических соборов. Это очевидный знак того, что паломник счастливо достиг цели своего первого путешествия. Он получил мистическое благословение св. Иакова, которое подтверждает свет над могилой апостола. Обычная скромная раковина на шляпе паломника преобразилась в блистающую звезду, в ореол света. Чистое вещество, на совершенное состояние которого указывает герметическая звезда, — это теперь наш компост (compost), святая вода Компостелы (лат. compos — получивший, обладающий и Stella — звезда), алебастр Мудрецов (albâtre des sages, albastrum от alabastrum — étoile blanche, белая звезда), а также пузырёк с благовониями (vase aux parfums) или алебастровый пузырёк (vase d'albâtre, греч. 'αλὰβαστρον, лат. alabastrus) и распускающийся бутон цветка Мудрости, rosa hermetica.

Возвратиться из Компостелы также можно сухим путём, хотя и по другому маршруту, но можно и влажным, по морю — единственным путём, о котором в своих работах говорят герметики. Выбрав морской путь, паломник отправляется в дорогу в сопровождении опытного кормчего (pilote), испытанного посредника (médiateur), способного обеспечить безопасность судна в продолжение всего плавания. Кормчип живой волны (Pilote de l'onde vive) берёт на себя тяжкий труд, ведь в море много подводных камней и нередки бури.

Высказанные нами соображения позволяют понять природу заблуждения, в которое впадает немало оккультистов, понимающих в буквальном смысле чисто аллегорические тексты, написанные с намерением даровать знания одним, скрыв их от других. Даже Альбер Пуассон попался на эту уловку. Он принял на веру, что Николай Фламель, покинув жену Перенеллу, своё заведение и книги, действительно совершил пешее путешествие по иберийским дорогам во исполнение обета, данного перед алтарём церкви Сен-Жак-ля-Бушри в своём приходе. Мы со всей определённостью заявляем, что Фламель никогда не покидал своего подвала, где в печах пылало пламя. Те, кто знает, что значит посох, калебаса и мерелла на шляпе святого Иакова, поверит нам. Подчинив себя нашей материи и сам став одним из субъектов Великого Делания, внутренним реагентом, великий Адепт принял правила философской дисциплины и последовал примеру своих предшественников. Так, и Раймунд Луллий утверждал, что в 1267 г. в возрасте тридцати двух лет сразу после обращения он совершил паломничество в Сантьяго-де-Компостелу. Эту аллегорию использовали все Мастера: такие вымышленные рассказы, которые непосвящённые принимали либо за чистую монету, либо за нелепую сказку, таили в себе несомненную истину. Василий Валентин заканчивает свою первую книгу, служащую вступлением к Двенадцати ключам, краткой повестью о посещении Олимпа. Боги у него, начиная с Сатурна, высказывают своё мнение, не скупятся на советы и объясняют, каким образом каждый из них влияет на ход Великого Делания. Бернар Тревизан не очень распространяется об этом предмете на своих сорока страницах. Главный интерес Книги об естественной философии металлов заключается в нескольких листках с его знаменитой притчей. Венцеслав Лавиний из Моравии говорит о тайне Делания в полутора десятках строк своей Загадки философской ртути, помещённой в Трактат о земном Небе. Одно из наиболее известных средневековых руководств по алхимии Кодекс истины, которое называют также Turba Philosophorum, содержит аллегорию, где несколько Мастеров, вдохновлённые духом Пифагора, разыгрывают химическую драму Великого Делания. Классический анонимный труд Зелёный Сон, обычно приписываемый Тревизану, излагает практическую сторону Великого Делания, прибегая к легенде о человеке, который переносится во сне на небеса, где в чудесном саду обитают неведомые существа. Каждый автор даёт волю своей фантазии. Космополит следует примеру Жана де Мена (Jehan de Meung) и выбирает привычный для Средневековья жанр диалога. Более близкий к нам по времени Килиани маскирует процесс приготовления Меркурия рассказом о нимфе, которая руководит его работой, а вот Николай Фламель избегает проторенных путей и привычных легенд. Он, может, не яснее других, но во всяком случае более изобретателен и говорит прямо от имени субъекта Мудрецов. Вымышленный автобиографический рассказ получился очень выразительным для тех, разумеется, кто способен его понять.

Все изображения Фламеля, в частности, на портиках церквей Сен-Жак-ля-Бушри и Сен-Женевьев-дез-Ардан, представляли его в качестве паломника. В этом виде он дал себя нарисовать на арке кладбища Невинных. В Историческом словаре Луи Морери приводится живописный портрет Николая Фламеля, во времена Бореля — то есть около 1650 г. — хранившийся у врача Дезардра. И там Адепт в своём излюбленном наряде. Необычная деталь: "на нём был колпак трёх цветов — чёрного, белого, красного", цветов трёх основных стадий Делания. Придавая статуям и картинам символический смысл, Фламель-алхимик как бы прятал буржуазный облик Фламеля-переписчика за фигурой св. Иакова Старшего — иероглифом тайного Меркурия. Изображения Фламеля не дошли до нас, но мы можем составить о них довольно точное представление по выполненным в то же время статуям апостола. Великолепная статуя XIV в. в Вестминстерском аббатстве представляет св. Иакова в большой шапке с раковиной, в плаще и с полотняной сумкой на боку. В левой руке у него зачехлённая закрытая книга. Исчез только посох, на который апостол опирался правой рукой.

Ту же закрытую книгу, выразительный смысл алхимического субъекта, с которым мастера имеют дело с самого начала, сжимает в руке второй персонаж на стене рядом с Лесным жителем. Достоинства книги и предмет, которому она посвящена, можно определить по приведённым в ней иллюстрациям. Знаменитый манускрипт Авраама Еврея, рисунки из которого приводит Фламель, — труд такого же порядка и такой же ценности. Так вымысел заступает место реальности, воплощаясь в воображаемом путешествии в Компостелу. Мы знаем, как скуп Фламель на подробности о своём паломничестве, которое он совершает как бы единым махом. Он пишет лишь: "В таком именно виде я отправился в путь и вскоре оказался в Монжуа, а затем прибыл в Сантьяго, где в благоговении исполнил свой обет". Короче не скажешь. Ни тебе описания маршрута, ни упоминания о каких-либо дорожных происшествиях, ни даже указания на то, сколько времени заняло паломничество. В те времена путь в Сантьяго-де-Компостелу пролегал через владения англичан. Фламель не говорит об этом ни слова. Единственный кабалистический термин Мон-жуа (Mont-joie, гора Радости) Адепт употребляет явно намеренно. Это признак благословенного долгожданного события, когда книга наконец открывается. Это гора радости, над которой сияет герметическая звезда. Вещество претерпело первое превращение, обыкновенная ртуть преобразилась в философскую, но большего нам узнать не дано. Дальнейший путь хранится в строгой тайне.

Прибытие в Компостелу предполагает обретение звезды. Однако философская субстанция ещё слишком грязная, чтобы началось её созревание. Прежде чем частично сгуститься в живую Серу (soufre vif), наша ртуть посредством многократной сублимации в присутствии специального агента должна постепенно достичь наивысшей степени чистоты. Знакомя читателя с ходом своей работы, Фламель рассказывает, как торговец из Булони, которого мы отождествим с веществом-посредником, свёл его с еврейским раввином, мастером Канкесом (Canches), "человеком очень сведущим в божественных науках". Таким образом, за троими нашими героями были закреплены строго определённые роли. Фламель (Flamel), как мы уже говорили, представляет собой философского меркурия. Само его имя звучит как псевдоним. Николай (по-гречески Νικόλαος) означает победитель камня (vainqueur de la pierre, от Νίκη — victoire, победа и λ~αος — pierre, rocher, камень, скала). Фламель близко к латинскому Flamma (flamme ou feu, пламя или огонь), что отражает огненную природу и коагулирующую способность полученного вещества, которые позволяют ему противостоять жару огня, вбирать его в себя и в конце концов одолевать. Торговец (marchande) играет роль посредника (intermédiaire) в процессе сублимации, нуждающемся в сильном огне. В этом случае ἓμπορος (marchand, торговец) взят вместо ἓμπυρος (qui est travaillé au moyen du feu, обработанный огнём). Речь идёт о нашем тайном огне или лунном Вулкане (Vulcain lunatique), как называет его автор Древней битвы конных. Мастер Канкес, которого Фламель представляет своим посвятителем (initiateur), олицетворяет белую Серу (soufre blanc), то есть коагулированное сухое начало. Канкес происходит от греческого Κ~αγκανος (sec, aride, сухой, бесплодный) и, соответственно, от καγκαίνω (chauffer, dessécher, нагревать, высушивать) с намёком на вяжущие свойства, которые древние Мудрецы приписывали сере Философов. Следует упомянуть и латинское Candens (ce qui est blanc, d'un blanc pur, éclatant, obtenu par le feu, ce qui est ardent et embrasé, ярко-белый, сияющий, полученный при действии огня, пылающий, воспламенённый). Серу в физико-химическом и Посвящённого (Initié) или Катара (Cathare, то есть чистый) в философском плане точнее одним словом не охарактеризовать.

Фламель и мастер Канкес, связанные нерушимой дружбой, путешествуют теперь вместе. Сублимированная ртуть становится твёрдой, и эта серная основа знаменует собой первую стадию коагуляции. Посредника больше нет, он исчез; о нём с этого момента речи нет. Было трое, стало двое — Сера и Ртуть. Они образуют так называемую философскую амальгаму (amalgame philosophique) — соединение пока ещё чисто химическое, ещё не являющееся корнем в философском смысле. И тут самое время перейти к варке, операции, которая обеспечивает нерасторжимую связь компонентов новообразованного компоста и их полное превращение в твёрдую красную Серу, лекарство первого порядка, médecine du premier ordre (согласно Геберу).

Вместо того, чтобы идти обратно пешком (voie terrestre), два друга решают возвратиться морским путём (par mer). Фламель не объясняет почему, предпочитая, чтобы читатель догадался сам. Как бы то ни было, вторая часть путешествия — продолжительная и опасная, а в "случае малейшей ошибки немудрено было заблудиться", как пишет анонимный автор. На наш взгляд, сухой путь предпочтительнее, но не нам в данном случае выбирать. Килиани предупреждает читателя, что он описывает трудный и полный неожиданностей влажный путь только из чувства долга (par devoir). Наш Адепт делает то же самое, и мы должны уважать его волю. Известно, что многие неопытные мореплаватели потерпели во время своего первого путешествия кораблекрушение. Надо постоянно следить за курсом (orientation) судна, управлять кораблём осторожно, остерегаться внезапной перемены ветра, стараться, чтобы буря не застала врасплох, быть всегда настороже, избегать водоворота Харибды и скалы Скиллы, беспрерывно день и ночь бороться с неистовством волн. Вести герметический корабль — работа не из лёгких, и Канкес, который, как мы полагаем, служил аргонавту Фламелю вожатым и кормчим, видимо, был человеком очень сведущим в этом деле… Сера энергично сопротивляется воздействию меркуриальной влажности, но в конце концов терпит поражение и погибает под её натиском. Благодаря искусству своего спутника Фламель целым и невредимым высаживается в Орлеане (Orléans, or-léans, l’or est la — там золото), где морское путешествие находит своё буквальное и символическое завершение. Но как на грех, едва сойдя на берег, умелый вожатый (guide) Канкес умирает от приступов рвоты (grands vomissements), которыми он страдал во время плавания. Безутешный друг Фламель хоронит его в церкви Святого Креста и возвращается домой в одиночестве (seul), но приобретший знание и довольный, что достиг цели.

Рвота Серы — неопровержимый признак её распада и умерщвления. На этой ступени Делания реакционная масса принимает вид "посыпанной перцем жирной похлёбки" (brodium saginatum piperatum), как говорят тексты. После этого Ртуть с каждым днём всё больше чернеет и по консистенции становится похожа сначала на сироп, а потом на пасту. Максимальная интенсивность чёрного цвета — показатель того, что путрефакция компонентов прошла полностью и они успешно соединились. Масса в сосуде затвердевает, а затем покрывается трещинами, рассыпается и в конечном итоге превращается в чёрный, как уголь, аморфный порошок. "Ты увидишь, — пишет Филалет, — интенсивный чёрный цвет, и вся земля высохнет. Соединение умерло. Ветры утихают, и воцаряется покой. Наступает полное затмение солнца и луны. На земле света больше нет, и море исчезает". Мы понимаем теперь, почему Фламель рассказывает о смерти друга, почему после своеобразного распятия (crucifixion) с раздроблением членов тот обретает покой под сенью честного Креста. Некоторое недоумение вызывает, правда, надгробное слово, которое наш Адепт произносит над телом раввина. "Да упокоит Господь его душу, — восклицает он, ибо он умер добрым христианином". Фламель тут явно имеет в виду мнимые страдания своего философского товарища.

Изучив одно за другим события, о которых поведал Фламель, — слишком красноречивые, чтобы счесть их простым совпадением, — мы ещё более укрепились в своём мнении. Странные и явные параллели показывают, что путешествие Фламеля — чистейшей воды аллегория, умелый и изобретательный рассказ об алхимической работе, которой посвятил себя известный своей благотворительностью мудрый человек» (Фулканелли. Философские обители. — М.: Энигма, 2004. С. 282–290).

В другом месте Фулканелли пишет по поводу символики закрытой и открытой книги: Приведём один из наиболее откровенных пассажей: «Мы уже несколько раз объясняли смысл выражения открытая книга (livre ouvert), проявляющийся в полном растворении металла, который, очистившись от примесей и отдав свою Серу, называется тогда открытым. Здесь, правда, следует сделать одну оговорку. Обозначая словом liber вещество, обладающее свойствами растворителя и используя при этом слово книга (livre), Мудрецы подразумевали книгу закрытую (livre fermé) — общий символ всех грубых тел, всех минералов и металлов в том виде, в каком промышленность поставляет (livre) их на рынок. Таким образом, закрытой или запечатанной (scellé) книгой герметически выражают руду, извлечённую из рудников, и металлы после плавки. Тела же, подвергнутые алхимической работе, преображённые посредством тайных приёмов, представлены в герметической иконографии в образе открытой книги. Следовательно, с практической точки зрения, необходимо из закрытой книги (т. е. из нашего начального субъекта, notre primitif sujet) извлечь Ртуть, дабы она стала живой (vivant) и открытой (ouvert), если мы хотим, чтобы она в свою очередь отворила металл и оживила сокрытую в нём Серу. Открытием первой книги подготавливают открытие второй, так как под одной эмблемой скрываются две "закрытые" книги (грубый субъект, sujet brut, и металл, métal) и две "открытые" (Ртуть и Сера). При всём том обе эти иероглифические книги суть одна, ибо металл образуется из начальной материи (matière initiale), а Сера берёт своё начало от Ртути» (Цит. по: Фулканелли. Философские обители. — М.: Энигма, 2004. С. 448, 451). Интересно также то обстоятельство, что под Гусём-Железным, во владениях крайне одиозного масона и рудознатца, печатавшего, по слухам, в гусевских подземельях червонцы, Андрея Родионовича Баташова, по распоряжению последнего в деревне Погост была построена барочная колокольня с фигурами святых. Авторство этой колокольни приписывают также крайне загадочному архитектору-касимовцу И.С.Гагину. Однако несомненно, что символизм скульптурных фигур был инспирирован непосредственно Баташовым. В частности, одна из фигур держит закрытую книгу в левой руке, а правую прижимает к груди, призывая хранить молчание. Другая фигура, чья левая нога стоит на камне, держит левой же рукой отверстую книгу. Причём эта книга растворена не вертикально относительно земли, а горизонтально. Закрытая книга, отверстая книга и разрывание книг суть важные иероглифы состояний философского субъекта, названного книгой (ср. также с чёрным чешуйчатым драконом) из-за своей слоистой кристаллической структуры, напоминающей наложенные друг на друга листы. — О.Ф.

(CIII) По-русски огонь и гниение одного и того же корня. Это огонь, согревающий процессы разложения, согласно современному пророку Олегу Грановскому. — О.Ф.

(CIV) Venus — см. наши прим. к Приключениям Неизвестного Философа. — Прим. перев.

(CV) Фулканелли пишет о весах естества, что они известны только самому естеству. — О.Ф.

(CVI) Старофранцузское написание teignente — лишайный, паршивый, шелудивый. Очень тёмная и трудно расшифровываемая выкладка. Возможно, речь идёт о проказе (lepre). Согласно контагиозно-магическим представлениям (лёгшим в основу гомеопатии), подобное лечится подобным (в малых дозах). Отсюда средневековые представления о «королевской проказе», позволявшей носителям верховной власти исцелять больных. См. в том числе: Блок Марк. Короли-чудотворцы. — М., 1998. — Прим. перев.

(CVII) Обращение к самому Гермесу Трисмегисту. — Прим. перев.

(CVIII) Для проницательного читателя это замечание мастера станет самым настоящим откровением. Ещё раз напомним о кабалистической связи между печатью, печью и пещерой (печорой) в русском языке (в древности князья Руси опечатывали своей печатью все печи, дабы воспрепятствовать широко распространённому в народе пещному действу), а также между печатью и солью в старофранцузском. — Прим. перев.

(CIX) Amy-Sage — Мудрый Друг, алхимический криптоним. — Прим. перев.

(CXI) Racine — корень и race — род, раса — однокоренные слова. — Прим. перев.

(CXII) Обратим внимание на кабалистическое соотношение слов souffre — сульфур, сера и souffle — дыхание. — Прим. перев.

(CXIII) Обратим внимание на перемену мест прилагательных Universel и Catholique. — Прим. перев.

(CXIV) Василий Валентин рассказал о субординации сущности, субстанции и формы языком герметики и христианского богословия в своих «Двенадцати ключах». — О.Ф.

(CXV) Связь, пара, чета. Ср. слав. — русск. Купала, купель, также купля — обмен; купол; кабала — в др. русск. праве — неразрывное обязательство. — Прим. перев.

(CXVI) Разные философы по-разному выражали сущность этого противостояния. Армянским кобелём и хорасанской сукой именует этих собак Авиценна. Артефий же, напротив, именует их армянской сукой и хорасанским кобелём. — О.Ф.

(CXVII) Ср. с XXXI Эмблемой из «Убегающей Аталанты» Михаила Майера. — О.Ф.

(CXVIII) Ещё раз повторим, камень по-французски женского рода (la pierre), что более точно соответствует герметическому вéдению. — Прим. перев. По большому счёту все слова третьего склонения следовало бы употреблять в женском роде. Возможно, актуальное парадигмальное склонение слов подобного рода является следом креационистского влияния. — О.Ф.

(CXIX) Arnaud de Villeneuve — этим именем подписаны многие алхимические трактаты, изданные преимущественно в XVII в. — Прим. перев. При этом, возможно, кстати, речь идёт о родном, кровном брате Арнольда. — О.Ф.

(CXX) Напомним, что «розарий» — это не только сад, где растут розы, но прежде всего распространённое и по сей день католическое название чёток, работа с которыми представляла собой своего рода оперативную практику, метафорически релевантную алхимическому Деланию, хотя сравнение алхимии со спиритуалистическими операциями представляется с точки зрения герметического Вéдения исключительно дегенеративным. При этом напомним, что классические индуистские чётки, составляющие, согласно Рене Генону, «цепь миров», представлены 108-ью бусинками (заменяемыми по обстоятельствам любыми подручными материалами), где среди прочих находятся и те, что обозначают области субтеррестериального царства. В связи с последним стоило бы напомнить известную многим с детства фразу, произнесённую Чёрной Курицей в одноимённом рассказе Помяловского: «Что же ты наделал, Алёша! Теперь нам придётся уйти». Не всё дóлжно знать. И не всем. И не во всякое время. Не стоит слишком доверяться неготовым ученикам, даже используя их несовершенный язык. Есть ошибки, свойственные и мастерам. Между учителем и учеником должен быть заключён пакт молчания, пока он не будет подтверждён многократным его ненарушением, главным образом со стороны ученика. Хотя времени и впрямь уже осталось слишком мало. — О.Ф.

(CXXI) He забудем, что во времена Бернара Тревизанского резина была едва ли не большей редкостью, чем само Сокровище Мудрецов. Потому-то подобное слово, столь банальное в наше время и могло использоваться в настоящем смысле. Это окказиональный юмор Адептов Весёлой Науки. Хотя наиболее проницательным читателям стоит обратить внимание на кабалистическое прочтение этого имени. — О.Ф.

(CXXII) Фулканелли отмечает, что знание весов естества заложено в самом естестве. Это один из арканов алхимии, раздающихся ныне, перед концом этого мира, предсказанным самим Фулканелли и его учениками, даром. — О.Ф.

(CXXIII) Вообще алхимики различают четыре огня. Естестественный, неестественный, противный естеству, а также огонь стихий. — О.Ф.

(CXXIV) Ср. Мать-сыра Земля. — Прим. перев.

(CXXV) Корнесловие: copule, couple, coupelle (ср. рус. купол, купáла, купель и т. д.) — см. выше. — Прим. перев.

(CXXVI) Философы высоко почитали бронзу, понимая под ней в более поздние времена иносказание совершенно других составов, на что очень косвенно указывает Фулканелли. Искателю следует обратить внимание на игру слов, на звуковое обозначение бронзы в разных языках даже в позднее время. — О.Ф.

(CXXVII) Имеется в виду наиболее почитавшийся в средневековой Западной Европе алхимический трактат «Turba Philosophorum», иначе говоря, «Собрание Философов». — О.Ф.

(CXXVIII) Pierre de Second Degrée — точный перевод в соответствии с предыдущим — Камень Второй Ступени или Вторая Ступень Камня. — Прим. перев.

(CXXIX) Пусть это слово не введёт в заблуждение искателя. Есть две шахты, два рудника, откуда добываются руды. И только одна из них имеет отношение к Деланию Философов. — О.Ф.

(CXXX) Этот древний православный догмат был забыт на католическом Западе, а если и был манифестирован там, то исключительно в противоречащем Никео-Цареградскому символу веры уродливом виде. Тем удивительнее наблюдать «стихийное православие» герметиков и алхимиков, зачастую ненавидимых папской властью. Впрочем, не всё католичество и не всегда было таково, как мы сказали. Наибольшую «лепту» по устранению мифологического контента, выражаясь любимым языком христианских керигматиков, здесь внесли, конечно же, протестанты. — О.Ф.

(CXXXI) Также кольца, круг, вращение. Ср. c Roi — Царь; rouge — алый, красный, рыжий. — Прим. перев.

(CXXXII) «Turba Philosophorum» — «Согласие Философов» — алхимический трактат XVII в. Tourbe (фр.) — также торф, удобрение. — Прим. перев.

(CXXXIII) Обратим внимание на следующее: Chose — Вещь; Chaud — Жар; Chaux — Известь. — Прим. перев.

(CXXXIV) Термин, употребляемый на стекольных заводах. — Прим. перев.

(CXXXV) Laiton кабалистически связано с именем Латоны. Некоторые алхимики (в частности, Михаил Майер) называли следующую за этой операцию «отбеливанием Латоны». — Прим. перев.

(CXXXVI) Букв, отбрасывания, отображения, метания; также задумывания, замышления. В некоторых алхимических трактатах используется понятие проекционный порошок (poudre de projection) — Камень в его трансмутирующем аспекте («порошок», «бросаемый» на металл). См. об этом Фулканелли. Философские обители. — М.: Энигма, 2003. — Прим. перев.

(CXXXVII) Ср. «Вода превыше Воды» (Библ.). — Прим. перев.

(CXXXVIII) Описанное понятие следует строго отличать от Первоматерии (Matiere premiere), она же Наш Хаос, описанный в гл. 5 данной книги. — Прим. перев.

(CXXXIX) Экарлат — самая популярная у средневековой знати ткань. — О.Ф.

(CXXXXL) Камень (Pierre) во французском языке женского рода. Ср. с Mère luisante в примечаниях выше. Современный французский эзотерик и исследователь Жан Робен связывает Мелюзину с апокалиптической Женой на Звере Багряном (Femme Ecarlate, Красная Женщина), вменяя ей чисто негативное естество, точнее, противоестество (Robin Jean. Le Royaume de Graal. — Paris, Trèsdaniel-Sorbonne, 1999). — Прим. перев.

(CXXXXLI) Or — золото (лат.). Or — свет (др. евр.). — Прим. перев.

(CXXXXLII) «Безотзывные», как говорит величайший тайновед современности Жан Парвулеско. Всякий ищущий должен прежде всего обратиться к себе. Только в себе он найдёт то, о чём провозвещает книга Клода д'Иже. Но пусть удалятся последователи талантливого швейцарского психолога Карла-Густава Юнга, ничего не понимавшего в алхимии. — О.Ф.

(CXXXXLIII) Christique — cristal — хрусталь — в алхимии Христова соль; αλς — соль (греч.) — Прим. перев.

(CXXXXLIV) Имеется в виду традиционное выражение: «Латону убели, книги разорви (сожги)». Под книгами имеется в виду Первоматерия, с которой необходимо провести определённые операции, изображённые в наиболее ясном виде в Погосте близ Гуся-Железного, где их оставил рудознатец и масон Андрей Баташов.

В ансамбле Погостинского храмового комплекса под Гусём-Железным, владением одиозного масона, железного заводчика и рудознатца XVIII в. Андрея Родионовича Баташова (которого до сих пор местные жители считают колдуном), посвящавшегося, по всей видимости у Ивана Перфильевича Елагина (одного из основателей масонства в России), обнаруживаем колокольню, воздвигнутую скорее всего И. С. Гагиным, касимовским архитектором, автором ряда шедевров, выказывающих герметические черты. Названная колокольня украшена нехарактерными для русского православия скульптурными изображениями местночтимых святых, в числе которых встречаются фигура святого, прижимающего к себе закрытую книгу и прикладывающего руку к груди, как бы призывая к молчанию, а также фигура святого, раскрывающего книгу (при этом левая его нога стоит на некоем каменном возвышении). К сожалению, более точно опознать фигуры святых невозможно (все они, по словам местного священника, являются изображениями св. ап. Петра и св. ап. Павла, что представляется, конечно же, малоправдоподобным). К тому же часть из них, к счастью, не тронутая реставрационным варварством, претерпела разрушающие воздействия меона: головы иных из погостинских святых утрачены безвозвратно. — О.Ф.

(CXXXXLV) Через все века алхимики повторяют этот свой девиз: «Молись и работай!», «Молись и работай!», «Молись и работай!». Воистину так. Я же добавлю по-русски: «Без труда не выловишь и рыбку из пруда». Наша рыбка — дельфин Делоса (только не вздумайте ловить на удочку дельфинов! А тем более вкушать их плоть… Здесь вы вторгнетесь в совершенно другую, неведомую для вас область сакрального знания. А именно знания сакральных циклов и сакральной генетики. Не стоит трогать то, чего не понимаешь.) — О.Ф.