Не часто я бываю рад отправиться в зону боевых действий со всей скоростью, с которой меня могли нести течения варпа, но для кампании на Виридии я был готов сделать исключение. Моё путешествие не было скучным, и это ещё мягко сказано.

Заняв место на транспорте Адептус Механикус, который направлялся примерно в правильном направлении, я принял участие в забеге за мою жизнь через мир-гробницу некронов, в котором моим достаточно неосторожным хозяевам вздумало ковыряться по пути. Если бы не случайное прибытие корабля ордена астартес Отвоевателей, в этой истории совершенно не осталось бы выживших. Но даже после случившегося, лишь благодаря исключительному везению я смог унести ноги. В общем-то, я не думаю, что кто-нибудь поверит в случившееся со мной тогда[1], а потому лучше расскажу ту историю, события которой могу доказать. Впрочем, я сомневаюсь, что кто-то когда-либо будет читать мои разрозненные заметки, хотя они могут быть весьма поучительными.

Я не могу сказать, что помню многое о нескольких первых днях на борту ударного крейсера "Ревенант"[2], но это не удивительно, учитывая состояние в котором я попал туда. Когда я пришёл в себя, то обнаружил себя в по-спартански строгом санаториуме, лежащим на слишком большой для себя кровати. Незнакомые лица выплывали и исчезали в тумане, застилающем мне глаза.

— Комиссар, — спросил голос, невероятно глубокий, низкий и гулкий, — вы уже проснулись?

На мгновение я засомневался в этом, всё ещё находясь во власти медикаментов, наполнявших мою кровь. Для моего затуманенного лекарствами разума голос звучал подобно гласу Самого Императора, и я задумался, может стоит проводить чуточку больше времени в храме, и немного меньше — в барах, игровых притонах и борделях, хотя было похоже, что об этом уже поздно беспокоиться. Если я действительно прибыл к Золотому Трону, то мне оставалось лишь надеяться, что его хозяин в хорошем настроении, и постараться при малейшей возможности перевести разговор с ним на безопасные для меня темы[3]. Затем одно из лиц подплыло ко мне достаточно близко, чтобы я смог сфокусировать на нём свой взгляд, и в тот же миг на меня нахлынули запоздалые воспоминания.

— Думаю, да, — прошелестел я, удивлённый тем, как слабо звучит мой голос. На секунду я решил, что это из-за того, что долго им не пользовался и испугался, что провел без сознания недели, но когда по капле начали возвращаться мои способности, я осознал, что он звучит слабо по сравнению с голосом того, кто обратился ко мне. Почти сразу же вернулись воспоминания, и я заново пережил свой отчаянный прыжок через варп-портал некронов и прибытие на их корабль как раз в момент столкновения с абордажной командой космодесантников.

— Металлические твари, — взволнованно спросил я, — они мертвы?

— Спорный вопрос, — ответил один из окружающей меня троицы гигантов и как-то тревожно улыбнулся. Механическая клешня, которая бы более уместно смотрелась на силовом погрузчике, висела за его плечом, словно механодендрит какого-нибудь техножреца. Тот, который нависал надо мной, с упреком посмотрел на него и вновь повернулся к моей кровати. К слову, она оказалась чертовски жесткой для лазарета.

— Отнеситесь снисходительно к чувству юмора Драмона, комиссар. Оно не всегда уместно.

Ладонь шириной с обеденную тарелку поднырнула под мою спину и помогла принять сидячую позу. Моё поле зрения заметно расширилось, и я смог лучше разглядеть место, в котором оказался. Повсюду были блестящие металлические поверхности, начищенные как строевые ботинки сержанта, что делало помещение более похожим на святилище Механикус, нежели на учреждение здравоохранения. Если бы не распространяющийся аромат контрасептиков и икона Императора, в Его ипостаси Великого Целителя, сурово смотрящего на меня с противоположной стены, я бы никогда не догадался, что нахожусь в санаториуме. Большинство оборудования, которое я ожидал увидеть в таком месте, отсутствовало, возможно просто спрятанное в невыразительные металлические ящики расставленные у стены и то немногое, что я все еще мог разглядеть ни о чем мне не говорило.

— Апотекарий Шолер из ордена Отвоевателей. И, отвечая на ваш вопрос, сообщу, что их судно было уничтожено.

Это был, конечно, не совсем ответ на мой вопрос, но меня он удовлетворил. (Теперь, обладая моими нынешними знаниями о некронах, я бы даже не стал спрашивать о подобном, но не забывайте, что в тот раз я столкнулся с ними впервые). Сейчас я не был бы уверен, что они мертвы, покуда вся планета, на которой они находились, не будет уничтожена.[4]

— Кайфас Каин, — сказал я, вежливо склонив голову, о чем тут же немедленно пожалел.

— Я полагаю, что я ваш новый офицер по связям с Имперской Гвардией.

— Я тоже так понимаю, — ответил третий гигант, заговоривший впервые. Как и остальные, он был облачён в керамитовую броню тусклого, бело-желтоватого оттенка, с жёлтыми латными перчатками, но отделанную куда более богатым орнаментом, нежели доспехи его товарищей. Он склонил голову.

— Капитан Грайс, командующий Виридийскими Экспедиционными Силами. Кажется, ваша репутация не столь преувеличена, как мы думали.

— Действительно, — сказал технодесантник, которого Шолер назвал Драмоном. Его механическая клешня слегка сжималась в такт его словам.

— Мало кто смог бы сбежать невредимым с мира-гробницы некронов.

— Вряд ли невредимым, — ответил я, внезапно вспоминая два своих пальца, срезанных выстрелом по касательной из чудовищного оружия металлических убийц. Не желая лишний раз шевелить головой, я поднял к глазам свою правую руку, и уставился на бесформенную связку бинтов, которая раздулась так, что разглядеть под ней что-либо было невозможно. Напоминание о её существовании как будто щелкнуло выключателем и я внезапно почувствовал по всей руке отвратительный зуд.

— Аугметика приживается хорошо, — заверил меня Шолер так, словно я имел хоть малейшее представление, о чем он говорил. Прежде чем я успел его спросить, в разговор снова вмешался Драмон.

— Вы единственный выживший, — сказал он, — тогда как все ваши товарищи погибли. Думаю, два пальца — невысокая цена за это.

— Ну… Если вы ставите вопрос таким образом, — ответил я, — то не могу не согласиться.

Я даже не заметил, что лишился их, пока не помахал рукой на прощание этим существам в туннеле. Понимаю, что шуточка вышла так себе, но, учитывая обстоятельства, я вряд ли смог бы выдать что-то получше. К тому же она должна была убедить моих слушателей в том, что я достаточно скромно оцениваю свой, с позволения сказать, героизм. Я снова и снова обнаруживал, что чем больше я пытался преуменьшить свою незаслуженную репутацию, тем, кажется, больше людей в неё верило. Драмон, кажется, был приятно удивлен моим легкомыслием. Его обычно неподвижное широкое, покрытое шрамами лицо на мгновение озарила улыбка. Грайс же вовсе проигнорировал сказанное и вернулся к сути беседы с прямотой сервитора, пытающегося следовать своей простой программе.

— Я хотел бы как можно быстрее получить полный отчет о ваших действиях на Вечном Рассвете[5], — сказал он.

Технически, думаю, я мог бы порекомендовать ему держать свои тонко завуалированные приказы при себе, поскольку единственные, перед кем я обязан был отвечать, были представители Комиссариата, но вряд ли это будет вежливо или благоразумно. Я буду вынужден достаточно долго работать с ним и его людьми и ставить его на место еще до того, как мы официально начали сотрудничать, точно не поможет делу. Кроме того, мне нужно было придумать для генерала Локриса и его штаба какое-то объяснение относительно того, каким образом я ухитрился потерять целый корабль. А так как экспедиция принадлежала Адептус Механикус, то я был почти уверен, что они тоже проявят живой интерес и мне придется пересказывать все это ещё и им.

Ну и не будет особого вреда, если у капитана Отвоевателей будет копия, так как чем шире я смогу распространить свою версию событий, тем меньше шансов что кто-то сможет назначить виновным меня. (На этот раз я и не был виновен, просто оказался в неподходящем месте в неудачное время, что, кажется, случалось слишком часто за время моей продолжительной и бесславной карьеры). Поэтому я просто кивнул и постарался проигнорировать фейерверки в голове, вызванные этим неосторожным движением.

— Если кто-то сможет разыскать мне планшет, я займусь этим,— сказал я, — не то, чтобы у меня было много занятий, пока я здесь.

Не придумав ничего умнее, я потащился на мостик вслед за Драмоном. В случае чего, я был готов утверждать, что должность офицера по связи обязывает меня быть в курсе любых неожиданных событий, хотя, если честно, я справедливо посчитал, что это будет лучшим местом чтобы выяснить, что, во имя Трона, происходит. Я в свое время пережил немало космических сражений — куда больше, чем может повидать любой простой гвардеец. И слишком во многих из них единственным, что я мог сделать, было сидеть и ждать, когда транспорт, в котором я нахожусь, собьют. По крайней мере, на мостике можно наблюдать разворачивающиеся события через гололит, который выводит увлекательное зрелище иконок контактов, движущихся в величественном танце жизни и смерти.

Однако на этот раз никто не оспаривал моё право там находиться, что было приятным сюрпризом. На самом деле, единственное, что меня немало удивило, что до прихода Драмона, на мостике вовсе не было астартес.

— Технодесантник.

Капитан судна, который почему-то носил звание "шкипер"[9], встал со своего управляющего трона и почтительно склонил голову. (Не думаю, что Флот обрадовался, если бы имел в своем составе человека, способного посреди боя отказаться от выполнения своего долга ради соблюдения протокола, но, кажется, ордена космических десантников имели свой взгляд на подобные вещи. Однако ещё в течение десятилетий я полностью не понимал, насколько глубоко это различие).

— Продолжайте, шкипер.

Драмон ответил на приветствие едва заметным кивком головы и шкипер снова сел, погрузившись в шквал информации, снежной бурей несущейся по его пикт-экрану. Один из постов управления, находившийся в тихой и слабо освещённой камере, из которой доносилось приглушенное пение и несло ладаном от техноадептов, обслуживавших системы прицеливания, пустовал. Высокая фигура технодесантника заняла его ещё до того, как я понял, что этот пост был куда выше остальных, чтобы за ним мог комфортно работать стоящий человек более двух метров ростом. Другие кафедры были заняты сервами ордена в униформе, похожей на униформу Имперского Флота, и хотя знаки различия были другими, они, без сомнения, каким-то образом отражали их принадлежность и статус, хотя в данный момент я не беспокоился о том, чтобы это выяснить.

— Что происходит? — спросил я. Драмон мельком взглянул в мою сторону, словно с удивлением вспомнив о моём присутствии, а его пальцы в бронированных перчатках продолжали греметь по клавишам кафедры. Ураган символов, отблески которого танцевали на его лице, менялся слишком быстро, чтобы я мог понять смысл увиденного на экране.

— Мы получили незначительные повреждения, — заверил он меня, немало порадовав. Когда я в последний раз оказался под огнем на борту корабля, это закончилось тем, что мне пришлось дышать вакуумом. К счастью, это продолжалось всего нескольких секунд, но мне и Юргену показалось, что прошло куда больше времени. Однако "Ревенант" был бронирован куда лучше, чем тот почтенного возраста войсковой транспорт, что доставил меня на Перлию, поскольку должен был быть в состоянии наравне сражаться с линейным кораблём, да и голоса членов экипажа, звучащие вокруг меня, были обнадёживающе спокойны.

— От кого? — настаивал я, и если Драмон и был раздражен, он был слишком вежлив, чтобы показать это. Вместо ответа он активировал соседний пикт-экран и я увидел немного расплывчатое изображение корвета Системной Обороны.

— Виридианский корабль, это ударный крейсер "Ревенант" ордена Отвоевателей астартес, — произнес шкипер голосом, лишённым всяких эмоций, — остановитесь и сдавайтесь, или вы будете уничтожены именем Императора.

— Они разворачиваются, — сказал один из вассалов таким же безразличным голосом, -похоже, они готовятся к следующей атаке.

— Орудийным постам быть наготове, — велел шкипер и оглянулся на Драмона, в ожидании одобрения приказа.

Технодесантник снова кивнул.

— Все батареи заряжены и готовы, — заверил он экипаж и его голос легко достиг каждого уголка мостика.

— Огонь по готовности, — сказал шкипер, его голос был спокоен, словно он только что заказал кружку рекафа, — ожидайте захвата цели.

Секунды тянулись невыносимо, пока нападающее судно росло на моём экране, с каждым ударом сердца я ожидал увидеть вырвавшиеся из него лучи всепожирающей энергии лэнс-излучателей.

— Цель захвачена, — доложил один из членов экипажа, выглядящий столь же спокойным, как и шкипер. Тут я окончательно уверился в том, что это присутствие Драмона делает их столь бесстрастно эффективными. Никто не желал уронить честь экипажа в глазах повелителей, так что всё делалось строго по уставу, без расхлябанности и импульсивного сквернословия, которое я так часто слышал от солдат Гвардии во время особо жарких схваток. Через секунду атакующий корвет развалился на части, словно сухой плод на ветру, когда батареи нашего правого борта выдрали ему внутренности, оставив в космосе рассеянное облако медленно дрейфующих обломков.

— И всё же, кто это был? — спросил я, не особо рассчитывая на ответ. Однако оператор, работавший за ауспексом, ответил:

— Система опознавания "свой-чужой" отметила его как "Леди Елена", один из корветов[10] местной Системной Обороны.

— Тогда они должны были быть на нашей стороне, — сказал я, чувствуя, что вопрос не так прост, как казалось вначале. Если часть ССО взбунтовалась, тогда шансы, что существенная часть их коллег из СПО последуют за ними, увеличивались (или, скорее, их вдохновит пример).

— Подтверждаю, — прогрохотал Драмон. Сначала мне показалось, что он отвечает на мой комментарий, но тут же понял, что он не расслышал его, слушая новости в своей комм-бусине.

— Я проинформирую комиссара.

— Проинформируете насчет чего? — спросил я, практически уверенный, что не желаю знать ответ. Его первых слов было достаточно, чтобы я понял что угадал.

— Ситуация значительно ухудшилась, — сказал он с похвальной сдержанностью, — согласно перехваченным нами сигналам, вся система охвачена гражданской войной.

— Фрак их за ногу, великолепно! — сказал я, не видя в данной ситуации особой необходимости сдерживаться. — У Капитана Грайса есть какие-то идеи, что с этим делать?

К этому времени я уже достаточно хорошо узнал Драмона, чтобы понять, что мелькнувшее на его лице выражение было следом слабого удивления, и не потрудился переспрашивать.

— Немедленно вмешаться, — сказал он, затем прервался, чтобы послушать голос в своем наушнике, — пока мы говорим, он спускается в ангар и приглашает вас присоединиться к нему.

Да, не стоило даже думать, чтобы отказаться от такого предложения. Я должен был находиться там, чтобы поддерживать связь с Отвоевателями, а на практике в основном с Грайсом, поэтому мне придется тащиться за ним, куда бы он ни пошел. По крайней мере, до тех пор, покуда не прибудут части Имперской гвардии, и я не смогу отыскать какой-нибудь благовидный предлог, чтобы свалить куда подальше, вместо того, чтобы путаться у них под ногами.

— С удовольствием, — сказал я, надеясь, что это звучало так, словно я на самом деле так и думал.

ДюПанья и его телохранители быстрым шагом вели нас через дворец, куда-то вниз по застеленным коврами и завешанным гобеленами коридорам, через галереи. Богатым, блестящим, поколениями вощёным деревянным полам сильно не повезло оказаться под тяжелыми шагами космических десантников, обдиравших и раскалывавших все, что попадалось под ноги. Посмертные маски предков губернатора неодобрительно смотрели со стен на этот небрежный вандализм, хотя сам ДюПанья, кажется, не возражал или совсем этого не замечал. В конце концов, по сравнению с опустошением, которое устроила в его доме артиллерия повстанцев, повреждения были совсем небольшими.

Астартес, казалось, оставались столь же безразличны к этому, шагая, как я уже не раз за ними замечал, совершенно синхронно. Их подошвы ударяли о пол одновременно, с точностью сервиторов. При каждом шаге пол содрогался от их одновременных ударов, и я это ощущал ногами. По сути, я начал чувствовать себя так, словно находился на борту какого-то неустойчивого судна. К счастью, это ощущение длилось не долго, потому что в скором времени деревянный пол сменился голым рокритом, отделка стен тоже сменилась на этот же материал, и я понял что мы уже в бункере под дворцом. Когда мы спустились на несколько этажей, я почувствовал что моё беспокойство уменьшается: это скрытое убежище без всякого ущерба перенесло неисчислимые артиллерийские обстрелы, и, несомненно, сохранится и в будущем. Поэтому я с легким сердцем прошел через пару противовзрывных дверей, которые в данный момент держали открытыми охранники все в той же униформе из комической оперы, что и их соотечественники, но, по крайней мере, они проявили подобие заинтересованности, когда мы проходили мимо. Войдя внутрь, мы оказались в неплохо оборудованном командном центре.

Рассматривая прочные опоры и защищавший нас толстый потолок, между бронированными фигурами, закрывавшими мне большую часть обзора, я мельком заметил пикт-экраны и информационные кафедры. Я не мог разобрать, что там, пока они не разошлись в стороны, давая понять, что мы в конце концов добрались до операционного центра.

— Губернатор.

Мужчина средних лет, его униформа, напоминавшая стандартный камуфляж Имперской гвардии, была покрыта серыми и светло-голубыми пятнами[14], и выглядела чуть практичнее, чем попадавшаяся ранее. Он оторвался от гололита, возвышавшегося в центре помещения. Тот проецировал слабо мерцающий образ города, усыпанный иконками, которые наверняка означали позиции дружественных и вражеских войск.

— Астартес атаковали врага за восточными и северо-западными воротами.

Если он и был удивлен, увидев меня и моих товарищей, то никак не показал этого, просто приветственно кивнув в нашем направлении, и я решил, что кем бы он ни был, он мне нравится. Либо он был слишком занят обороной нашего анклава, либо просто решил, что будь он проклят, если покажет изумление от нашего появления. Эту игру я хорошо знал и всегда ей наслаждался.

Грайс кивнул, наверняка постоянно оставаясь в курсе ситуации благодаря системе мониторинга, встроенной в его доспехи и я начал жалеть, что покидая "Громовой Ястреб" оставил громоздкие наушники. Конечно, они были тяжелыми и неудобными, потому что были рассчитаны на гораздо большую голову, чем моя, но я так привык следить за ходом боя через свою комм-бусину, что без неё чувствовал себя отрезанным от хода событий. Без этого ни один член комиссариата не сможет чувствовать себя комфортно, тем более такой параноик как я. Что ж, мне просто придется обойтись гололитом.

— Это они, — подтвердил капитан Отвоевателей, — и выдвигаются к своим целям. Сопротивление слабое.

Из того что мне было видно со своего места, было похоже, что враг бросил против двух команд все что мог, но, думаю, что с точки зрения Грайса только что побывавшего в мире-гробнице, полной некронов, толпа мятежных солдат СПО представляла собой просто удобные мишени для стрельбы.

— Спасибо, генерал.

ДюПанья с явным облегчением сбросил свою мантию и, к моему удивлению, оказалось, что он носит такую же униформу, как и поприветствовавший его офицер, только без знаков различия на воротнике.

— Так-то лучше.

Он передал богато вышитую одежду ближайшему охраннику и улыбнулся мне с видом уверенного в себе человека.

— Терпеть не могу эту проклятую штуку. Я в ней выгляжу как диван.

Оспаривать это утверждение было глупо, так что я не стал даже пытаться.

Вместо этого, я повернулся к гололиту и обратился к генералу.

— Несомненно, вы знаете, кто мы, — сказал я, — поэтому я не буду тратить время на представление.

Тем более что я в любом случае не знал кем были трое компаньонов Грайса: на мой взгляд, в своих шлемах они выглядели одинаковыми, да и если бы они их сняли, вряд ли бы это мне особо помогло.

— Что тут у нас?

— Расположение всех подразделений, о которых мы знаем в настоящее время, — ответил человек в сине-сером. Видимо он был столь же доволен, как и я, что мы обошлись без формальностей.

— Голубым обозначены лоялисты, желтым, зеленым и красным — различные фракции противника. Они охотятся друг за другом не меньше, чем за нами, поэтому мы с удовольствием позволили им продолжать в том же духе, в то время как сами ожидаем появления армии освобождения.

— Мы уже прибыли, — напомнил ему Грайс, внезапно появившись сбоку от меня и уставившись на изображение с задумчивым выражением лица, — их расположение не имеет смысла.

Я посмотрел на дисплей более внимательно, стараясь разглядеть то, что он имел в виду. Красные, желтые и зеленые иконки группировались вокруг синих анклавов словно пена вокруг водосброса, в зависимости от того, в чей сектор попал окруженный имперский опорный пункт. По одному цвету на каждый, плюс дворец, который, казалось, находился на стыке их зон влияния и был окружен красным на юге и востоке, желтым на севере и зеленым на западе.

— Вы правы, — сказал я через минуту.

На границах фронта они приближались друг к другу, но не соприкасались. Это не было неожиданностью, так как борющимся фракциям нужно было куда больше солдат, чем у них было, чтобы укрепить произвольную линию фронта длинною в несколько километров. Но позиции, на которых они окопались, не выглядели стратегическими, а несколько потенциально слабых мест вообще остались без защиты. Грайс подошел к кафедре управления, и, бормоча унылые литании, которые, кажется, использовали технопровидцы, обслуживающие подобные системы в Гвардии, начал возиться с кнопками. Он, должно быть, нажал на правильные, потому что три цвета внезапно сменились болезненно-фиолетовым, вся картина встала на своё место.

— Трон Земной, — сказал я в ужасе, — весь город сплошная ловушка!

— Это очевидно, — сказал Грайс так, словно ему это было ясно с самого начала. Так вполне могло и быть. Только ДюПанья выглядел смущенным.

— Генерал Ортен? — спросил он, по крайней мере, ответив на повисший вопрос о том, как зовут его товарища. — Что он имеет в виду?

— Он говорит, что мы были идиотами, — ответил Ортен, его поразило неприятное понимание ситуации и от этого он выглядел не более радостным чем остальные, — междоусобица, которая, как мы надеялись, сведет за нас их численность на нет была только для отвода глаз.

Он тяжело вздохнул.

— Я останусь в своей квартире, пока вы сможете созвать военный трибунал.

— Вы не сделаете ничего подобного, — отрезал я, — если вы действительно виноваты во всем этом безобразии, то будь я проклят, если позволю вам так легко уйти от ответственности, просто встав перед расстрельной командой.

Ортен и ДюПанья уставились на меня, и хотя Астартес оставались такими же невозмутимыми, как и всегда, что-то в их позах выдало не меньшее изумление, чем у остальных.[15]

— Комиссар Каин прав, — согласился Грайс, — сейчас не подходящее время, чтобы лишать себя старшего офицера СПО.

Я кивнул, развивая неожиданную поддержку.

— Сейчас нам нужно ваше знание местных условий. А разобраться, кто виноват, мы сможем позже, когда справимся с повстанцами.

— Разумеется, я в полном вашем распоряжении, — произнес Ортен. Своим выражением лица он напоминал прыгуна со шпилей, беспечно сиганувшего в отверстие в обшивке улья прежде, чем оглянуться и осознать, что оно ведет в выгребную яму.

— Боюсь, я все ещё не понимаю, — сказал ДюПанья слегка извиняющимся тоном и Грайс ткнул в гололит рукой в желтой латной перчатке.

— Подобное расположение отрядов совершенно логично, если повстанцы действуют как единая сила. Они могут весьма эффективно оборонять город от внешнего вторжения, так и препятствовать движению любых имперских подразделений, пытающихся развернуться внутри него.

— Имперская Гвардия должна была приземлиться на аэродроме, — добавил я, указывая на посадочную площадку в окрестностях Фиделиса, где в более спокойные времена приземлялись и взлетали самолеты и орбитальные шаттлы.

— Это единственное достаточно большое открытое место, которое можно использовать как плацдарм. Но как только они опустятся, то окажутся в роли уток в тире под скоординированным огнем вот этих подразделений "Василисков" и "Мантикор".

Ортен кивнул.

— Которые в это время вроде бы как обстреливают друг друга, или делают вид, чтобы мы в это поверили.

— Они могут быть нейтрализованы, — спокойно произнес Грайс, — теперь мы знаем о масштабах обмана и их хитрость не сработает.

— В любом случае не сейчас, пока мятежники все ещё думают, что мы одурачены, — сказал я, задаваясь вопросом, как мятежникам удалось провернуть столь выдающийся фокус.

Требовалась потрясающая степень координации, которая напряжет навыки даже самого опытного штаба высшего командования, не говоря уже о толпе разочаровавшихся ополченцев. Мои ладони снова начали зудеть, но на этот раз я не видел никакого смысла в моем смутном беспокойстве, поэтому вернул своё внимание к текущим проблемам.

— Плохо то, что как только мы выдвинемся отбить эти позиции, они поймут что их раскусили.

— Я тоже так считаю, — согласился Грайс, — перенаправление наших боевых отделений сразу выдаст наши намерения, поскольку сейчас враг наверняка знает их текущие цели.

Он снова изучил гололит.

— Однако батарея "Мантикор" находится близко к тому маршруту, который ведет к осажденным защитникам обители Администратума. Если я с боевыми братьями сделаю третью вылазку, то они слишком поздно поймут, какова наша настоящая цель.

— После этого останутся только "Василиски", — сказал я, в его логических доводах не было ошибок.

— Может ли их уничтожить "Громовой Ястреб"? — Спросил Ортен и я отрицательно покачал головой.

— Сомневаюсь в этом, — ответил я, — мне довелось служить с артиллерийским подразделением, и я могу сказать, что они всегда готовы к воздушному налету. Через минуту после того как он появится на ауспексах, "Василиски" рассредоточатся. Мы сумеем уничтожить несколько, но нет гарантии, что оставшиеся не смогут устроить эффективный обстрел аэродрома.

— Тогда вам придется подкрасться к ним, правда? — Вмешался новый голос и, повернувшись, я оказался перед молодой женщиной в ещё более абсурдной версии той сложной униформы, которую носили большинство солдат в бункере. Темно-красная ткань была украшена серебряным галуном, а полковой герб на погонах был вышит золотой нитью, которая сверкала под люминаторами почти так же ярко, как пуговицы её туники. Две верхние были не застегнуты, оставляя роскошный разрез. Весь этот ансамбль явно был обязан своим происхождением кутюрье, а не интенданту. Хотя лазерный пистолет в кобуре на поясе создавал впечатление боевого оружия, но может быть это была его единственная функция — создавать впечатление.

— Комиссар, уважаемые астартес, это моя дочь Мира, — сказал ДюПанья, хотя сходство было настолько сильным, что я и сам уже это понял. Мира ДюПанья явно унаследовала конституцию своего отца, хотя пока генетическая склонность к полноте не пошла дальше намека на пышную зрелость лица и приятных округлостей во всех нужных местах под туникой и брюками. Ради них я, несомненно, выкроил бы время, чтобы оценить в более спокойных обстоятельствах. Её светлые волосы были тщательно заплетены в косы, а зеленые глаза смотрели на нас с легким разочарованием, так, словно не нашли ничего более интересного.

— Это легче сказать, чем сделать, — ответил я ей тоном, который хотя и был формально вежливым, но все же смог передать невысказанное пожелание бежать отсюда и оставить военные дела профессионалам. К сожалению Мира, как я вскоре узнал, не смогла бы распознать намек, даже если бы его поднесли ей в подарочной упаковке с привязанным ярлыком "Намек".

— Только если вы достаточно глупы, чтобы оставаться на поверхности, где они смогут вас увидеть, — презрительно ответила она и подошла к отцу, который, похоже, начал чувствовать себя не очень комфортно. Не могу сказать, что я его осуждал, поскольку он явно лучше понимал, кто мы такие и что из себя представляем. Хотя, к моему удивлению, Ортен задумчиво кивал.

— Ты предлагаешь пройти по подземельям? — Спросил он и Мира повторил его жест.

— Конечно предлагаю, — ответила она. Презрение и самоуверенность смешивались в её голосе, я нашел это довольно раздражающим.

— Мы же провели немало времени в технических туннелях, расставляя ловушки, чтобы туда не могли войти мятежники? Почему ваши бойцы не могут выйти тем же путем?

— Это вполне убедительно, — сказал я, к тому моменту уже успев потратить немало времени на беготню по подземельям различных миров и хорошо представляя себе природу растянутых коммуникаций, наверняка подпиравших Фиделис.

— У вас здесь есть какие-то карты, с которыми мы можем ознакомиться?

— Должны быть, — сказал Ортен и отошел поговорить с помощником. Я повернулся к Грею.

— Мне уже приходилось спускаться в туннели, — сказал я, — они обычно довольно тесные.

Я попробовал представить его со своими воинами, протискивающихся через трубопроводы, в которых я играл в детстве[16] и уныло потерпел фиаско.

— Кажется, вам лучше придерживаться вашего первоначального плана и оставить "Василиски" местным.

— Действительно, — согласился Грайс, — двойная атака, через подземелья и по земле, похоже, лучшая стратегия. Как только мы вступим в бой, нас смогут поддержать боевые отделения и "Громовой Ястреб".

— Чудесно, — согласился я.

— Тогда мы приступим, как только вы выберете себе отряд сопровождения, — сказал Грайс и я слишком поздно понял, во что только что вляпался. Разумеется, я ни в коем случае не собирался лично возглавить нападение на "Василиски", но зная, что Грайс поверил в справедливость моей, фактически дутой, репутации, я запоздало понял, почему он сделал такое предложение. Теперь я не мог отступить, не ударив лицом в грязь перед астартес, с которыми мне ещё предстояло служить, и не уронив своего авторитета перед губернатором, так что мне оставалось просто сделать все как можно лучше. По крайней мере, думал я, ситуация не может быть хуже.

— Я займусь этим, — снова вклинилась Мира со всем мимолетным высокомерием надоедливого богатого ребенка, рожденного чтобы управлять планетой. Она спокойно кивнула капитану астартес.

— Мы будем готовы выдвинуться в течение получаса.

Сначала, как ни удивительно, все шло хорошо, так что мне приходилось тщательно прятать удивление. Слишком наивная или высокомерная, чтобы принять во внимание опасность стать мишенью, Мира вела нас, держась впереди солдат и уверенно шагая через отзывающийся эхом подземный лабиринт так, словно мы просто вышли не прогулку, а не углублялись с каждым шагом в территорию врага. Эта ситуация меня полностью устраивала. Кроме того, что я наслаждался зрелищем совершенных по форме ягодиц, так она ещё и гарантированно примет на себя огонь любых прячущихся внизу врагов или спустит механизм ловушек, которые они могли установить, тем самым предупредив остальных.

Войти в лабиринт туннелей оказалось на удивление просто. Для этого было достаточно спрыгнуть через люк в коридоре возле дворцовой кухни, и после того, как я выпрямил колени, согнутые чтобы смягчить удар приземления, я сразу почувствовал себя наиболее комфортно с момента прибытия на Виридию. Сопровождали меня нелепо одетые мишени для стрельбы или нет, в этой среде я чувствовал себя как дома и меня захлестнули инстинкты жителя подулья. Оглядевшись, я с одобрением отметил оплавленные куски металла на стене, которые раньше поддерживали идущую вверх лестницу. Ортен уверял меня, что были предприняты все необходимые меры, чтобы обезопасить дворец и его окрестности от проникновения врага, за исключением полного разрушения туннелей взрывами (если бы осаждаемый мятежниками дворец пал, то это не дало бы ДюПанье сбежать, а потому было совершенно немыслимо) и я с удовольствием увидел что он был прав. Исключая прискорбную склонность доверять сведениям разведки не задавая много вопросов, он, кажется, был достаточно компетентен и я почувствовал определенное удовлетворение от того, что решил оставить его в живых и не смещать с поста.

Внезапно над нами захлопнули крышку люка, мы погрузились во тьму. Как всегда я ощутил как напряглись мои чувства при отсутствии света. Ощущение слабого сквозняка на лице давало чувство направления, а отражавшееся от рокрита эхо ботинок позволяло точно определить положение стен.

— Закройте на мгновение глаза, — посоветовал я, — это поможет им адаптироваться.

— Или мы можем просто зажечь люминаторы, — сказала Мира, подкрепляя слова действием. Внезапная вспышка света заставила меня зажмуриться. Несколько солдат последовали её примеру, заполнив узкий коридор пляшущими лучами, отражавшимися от протянутых по стенам и потолкам труб и кабелей. По крайней мере, она сообразила что можно прикрепить его к штыку лазгана, оставив руки свободными и остальные незамедлительно проделали то же самое.

— Отличная идея, полковник, — сказал я с мрачным сарказмом, — как насчет того, чтобы затянуть хором "Солдаты Трона", чтобы пока мы идем, враги могли нас не только видеть, но и слышать?

— Вы же говорили что у нас мало времени, — сказала она и трусцой побежала вперед, из-за чего с её туго натянутой униформой стали происходить интересные вещи, — мы никуда не доберемся, если будем ковылять в темноте.

С неохотой признав, что тут она права, я удовлетворился тем, что отстал настолько, чтобы прятаться в тенях, в утешительной уверенности, что моя черная шинель в темноте будет почти идеальным камуфляжем, особенно для противника, все ещё ослепленного расстрелом Миры. Через сотню метров, и, по моим подсчетам, мы более или менее вышли за внешнюю стену, я смог увидеть причину её уверенности. Впереди коридор был блокирован новой рокритовой стеной, в которой была установлена металлическая дверь, такой ширины, чтобы в неё одновременно мог пройти только один человек. Мира остановилась перед ней и шлепнула ладонь на пластину сканера генокода. Тот был прикручен к запирающей плите, техножрец явно был загружен неотложными делами, чтобы выполнить свою работу аккуратно. Устройство мгновение погудело и пожужжало, дав мне время догнать её, после чего замок щёлкнул и дверь распахнулась наружу. Невероятно, но прикрывал её только я[17].

— Откуда вы знаете, что с другой стороны нас не ждет враг? — спросил я, уязвленный её ухмылкой, когда она, оглянувшись на меня, задержалась на пороге.

— Потому что не сработала ни одна из мин, — ответила она, — лучше поторопитесь, они снова взведутся через тридцать секунд.

После этого она исчезла, убежав в темноту за дверью, а следов в проем попрыгали её солдаты. В тусклом свете её люминатора я заметил, как за моей спиной захлопнулась дверь, и уже на бегу увидел, что насчет мин она не преувеличивала. Большое количество осколочных зарядов было прикреплено к потолку и стенам, и их изогнутые корпуса были сделаны так, чтобы как можно шире раскидать свою смертоносную начинку. Они были достаточно убийственны и на открытой местности, а в этом ограниченном пространстве они распылят в кровавый туман любого, кто по неосторожности приблизится к ним. Я прибавил ходу, пока не удостоверился, что выбрался из зоны поражения смертельных устройств. Через секунду или две, после того, как я преодолел узкий проход, я услышал, как они со слабыми щелчками стали взводиться и подавил дрожь.

— Ещё будут маленькие сюрпризы, вроде этого? — Спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ни одного, о котором нам придется беспокоиться, — заверила меня Мира.

По моему опыту, такие заявления только искушают судьбу, и, конечно же, ещё до конца дня, мы получили куда больший и смертельный сюрприз, чем могли себе вообразить. Но тогда я пребывал в блаженном неведении и побежал следом за ней, вместо того, чтобы повернуться и со всех ног броситься обратно.

Быстрого взгляда из-за корпуса Химеры было достаточно, чтобы подтвердить — Мира была права: у нас не было больше возможности вернуться в туннели так, чтобы нас не обнаружили. Целое отделение восставшей пехоты, все еще одетое в останки их старой униформы СПО, украшенные какими-то каракулями вместо отодранных с рукавов нашивок подразделения, расположились дальше по дороге в боевом порядке. Пока я смотрел на их приближение, мои ладони начали зудеть. Я бы еще не стал на это ставить, но что-то было не так.

— Там вверху их еще больше, — сказала Мира, качнув своим лазганом в направлении верхнего этажа, с которого я наблюдал за врагом и где оставил несколькими минутами ранее двух мертвых часовых. В подтверждение ее слов там что-то промелькнуло, кто бы там ни был, он просто с неприличной поспешностью скрылся из вида.

— Фрак! — выругался я, невзирая на присутствие дамы. Мы будем дохлым пушечным мясом, если кто-то начнет стрелять в нас сверху и даже если Мира снимет одного человека с этого расстояния, я даже на секунду не мог поверить, что она будет способна повторить этот трюк с летающими вокруг нее лаз разрядами.

— Видимо все это время там был третий.

Хотя я не мог понять, как такое было возможно, в противном случае он бы точно вступил в перестрелку. Но единственное объяснение, которое приходило на ум, тоже не имело смысла. Ни один из убитых нами часовых, не имел вокс-оборудования, так как они могли вызвать подмогу?

— Меня больше волнуют те, внизу, — сказала Мира, пару раз выстрелив до того, как я успел ее остановить. Выстрел уложил одного из солдат, идущего к нам, а остальные рассыпались в поисках укрытия. Она торжествующе ухмыльнулась мне перед тем как вернуться к прицелу.

— Я сняла одного.

— Вместо того чтобы придержать огонь до тех пор, пока они не подойдут ближе и не уложить нескольких, — ответил я, стараясь не выдать, что я раздражен ее поступком. Я подготовил свое оружие, ныряя вниз как раз, когда лаз разряд обесцветил металл над нами, осыпая мою фуражку небольшим дождиком ржавчины. Как я и боялся, человек наверху здания тоже целился в нас, хотя, спасибо Императору, он, кажется, был посредственным стрелком.

— На самом деле, я думаю что хорошо справляюсь, — отрезала Мира, разворачиваясь, чтобы послать пару ответных разрядов в направлении верхнего этажа. В этот раз она, кажется, не попала, но зато на пару секунд отбила охоту стрелять у того, кто бы там ни был.

— По крайней мере я стреляю в них, вместо того чтобы все время критиковать.

Все мои годы службы в комиссариате не могли меня подготовить к такому ответу, но я никогда не встречал никого похожего на Миру, по крайней мере, одетого в пародию военной униформы и, вероятно, старающегося вжиться в это. Мои контакты с дочерьми аристократов до сего момента ограничивались различного рода вечеринками, моя незаслуженная репутация притягивала к себе такие приглашения. И обычно в качестве представителя делегации от Имперской Гвардии, которая только что прибыла в систему, чтобы разобраться с какой-то донимающей угрозой или отбывающая после выполнения задания. Я знал, что достаточно хорошо танцую, умеренно скучный собеседник и терпимо приятная компания на ночь, но на этом все. Впрочем, не было смысла растрачивать несколько мгновений на бессмысленный спор, поэтому я сдержался от автоматического ответа и снова выглянул из-за отвала "Химеры".

— Что-то тут определенно не так, — сказал я.

Никто в панике не убегал от астартес: они двигались стремительно и целенаправленно, от одного укрытия к следующему. Пока одна половина бежала, вторая прикрывала своих товарищей. Я втянул голову назад за толстую стальную пластинку как раз перед бурей лаз разрядов.

— Ты думаешь? — Мира нацелила свой лазган для ответной стрельбы, не обращая внимания на энергоячейку, я послал несколько выстрелов в направлении верхнего этажа, уверенный, что снова видел там движение. Ситуация через секунды станет более отчаянной: это только вопрос времени, когда снующие сверху расположатся для стрельбы или пока наступающие солдаты обойдут нас с флангов.

Оглядываясь назад, теперь я понимаю, что в следующие несколько минут мы, вероятно, были бы мертвы или что-нибудь намного хуже, если бы не выжившие повстанцы из парка артиллерии. Милостью Императора, они выбрали именно этот момент, чтобы дрогнуть и побежать, ринувшись на авеню хаотичной, воющей толпой, любые требования воинской дисциплины были полностью забыты в отчаянной гонке за спасение своих собственных жизней.

— Пойдем! — сказал я, хватая Миру и рванув в открытый люк до того как у нее появится шанс опять начать спорить. — Это наш шанс!

К ее чести, она, кажется, поняла мысль, врубаясь и развивая потрясающую скорость, для женщины, которая обычно представляла физические упражнения в виде прогулки вниз по коридору в обеденную. Отсчет времени был критическим: по крайней мере было бы иронией, защититься от лаз разрядов телами их товарищей, только для того чтобы тебя насмерть растоптала истеричная толпа.

Тем не менее, мы умудрились добраться до дыры в дороге с легкостью, которую никто не мог ожидать. И это несмотря на риск подвернуть лодыжку на раздробленном щебне проезжей части, получить пару выстрелов от самых глазастых врагов, пока бежали; конечно, не надеясь даже выстрелить в ответ, но смутно уповая, что они не выстрелят, когда мы появимся. Не видя больше причин, чтобы откладывать, я поднял свой лазпистолет и цепной меч над головой, чтобы не застрять в ободке люка и прыгнул в темноту ногами вперед. Взрослея в подулье, я не был новичком в такого рода вещах, и уже согнул колени, чтобы амортизировать удар, когда долбанусь в рокрит тремя метрами ниже. Должен признать, что это потрясло меня куда больше, чем когда я проделывал это во времена малолетнего шалопайства, но удержался на ногах и сделал несколько осторожных шагов, чтобы проверить что мои лодыжки все ещё были там, где нужно, а не вмялись, как мне казалось, в голени.

— Вы с ума сошли? — спросила Мира, карабкаясь вниз по лестнице. Её люминатор, все ещё закрепленный на стволе лазгана, стал стробоскопом в узкой комнате.

— Откуда я знаю? — спросил я, не особо волнуясь насчет ее ответа. За время своей карьеры я встретил столько душевнобольных, что их хватило бы на сумасшедший дом, но все они думали, что совершенно нормальны. Но, к моему облегчению, Мира сочла ответ ниже своего достоинства и нашла себе того, на кого можно излить свое презрение.

— Сержант! — во всю глотку завопила она, подняв помчавшееся по туннелям эхо. — Где вы?

— Тихо! — сказал я, только сейчас заметив отсутствие оставленного здесь отделения. — Что-то здесь не так.

— Я это вижу, — раздраженно ответила она, наугад шаря по туннелю лучом люминатора, что совершенно не помогало. По крайней мере, признаков предположительно недавно произошедшего боя не было видно.

— Они должны были ждать нас.

Кажется, до неё все ещё не дошла вся серьёзность ситуации: её раздражение было не сильнее раздражения на опаздывающего шофёра.

— Нам надо идти, — сказал я. Независимо от того, что случилось с нашими компаньонами, эта тайна могла подождать.

— Преследователи могут оказаться здесь в любой момент.

Как бы подчеркивая мои слова, что-то загремело вниз по ступенькам лестницы, и без дальнейших размышлений я помчался по проходу.

— Граната! — закричал я, не оборачиваясь. К счастью, в нужный момент Мира соображала быстро, и уже наступала мне на пятки, когда осколочный заряд взорвался, нашпиговав каменную кладку там, где мы только что находились.

— Вы только что бросили меня там! — возмущенно пискнула она, как только эхо затихло настолько, чтобы я мог её слышать.

— Я предупредил вас! — огрызнулся я. — Чего вы ещё хотите? Правило "дамы вперед" не учитывается на поле боя.

И, если вы спросите меня, то это хорошо, иначе нас обоих бы уже нашинковало. Мира смотрела на меня, и хотя её губы двигались, впервые с момента нашей встречи она находилась в ошеломленном молчании. И, пока мое мгновенное преимущества не закончилось, я схватил ствол её лазгана[21] и погасил люминатор.

— И держите эту фраканую штуку выключенной, — добавил я, — если хотите выбраться отсюда живой.

Я был уверен, что сейчас последуют возражения и готовился к ним, но, кажется, пока наши приключения убеждали Миру в том, что игра в солдат куда опаснее, чем ей казалось, поэтому она удовлетворилась бормотанием что-то вроде "мужлан". В общем, в свое время меня обзывали гораздо хуже, так что это я, безусловно, переживу.

— Идем, — сказал я, взяв её за руку и направляясь в боковой проход, который я почувствовал по изменениям в эхе. Возможно, наши преследователи оставили нас после того, как бросили в люк осколочную гранату, но если бы я так страстно желал кому-то смерти, как они, то я бы не считал это само собой разумеющимся, пока бы не увидел тела.

— Куда? — Спросила Мира, по крайней мере, понизив голос.

— Туда, куда он ведет, — ответил я, сопротивляясь искушению пожать плечами, чего она в любом случае не увидела бы. Тут был слабый сквозняк, который говорил, что, в конечном счете, этот проход должен вести к выходу, или хотя бы соединяться с ведущим к нему. Тут я услышал в проходе, который мы только что покинули, безошибочно узнаваемый шум бега и крепче сжал её бицепс.

— Замри.

По крайней мере, у нее хватило сообразительности не жаловаться на это и мы остались неподвижными, когда шлепанье подошв стало громче, сопровождаемое растущим свечением, которое просачивалось в наше убежище — хотя, к счастью, достаточно далеко чтобы не добраться до нас. Если любой из преследующих солдат озаботится направить луч вдоль бокового прохода, они точно пришпилят нас, но, кажется, они удачно решили что мы застряли в главном туннеле и что поймают нас, если побегут достаточно быстро. Когда свечение и спешащие шаги затихли, Мира с облегчением выдохнула и осела рядом со мной.

— Кем были эти люди? — спросила она.

— Без понятия, — ответил я, довольный тем, что оставил ее там на пару минут, пока ориентировался и переводил дыхание. На некоторое время мы определенно ускользнули от преследователей, я достал планшет из кармана и сверился с картой Ортена, предварительно убедившись, что заслоняю спиной проход позади нас от слабого свечения пикт-экрана. В темноте замерцало лицо Миры, когда она наклонилась вперед, чтобы заглянуть в планшет. Нескольких секунд исследования было достаточно, чтобы найти боковой проход, в котором мы укрылись, и я несколько воспарил духом. Мы ушли недалеко, и если я буду следовать сквозняку — я все еще ощущал его на лице — то на поверхность мы выйдем достаточно близко к астартес, чтобы связаться с ними.

— Мы должны вернуться, — сказала Мира, пока она изучала пикт-экран, ее едва видимое лицо обеспокоенно нахмурилось. — Этот проход ведет совершенно в другую сторону.

— В нужную, если уводит нас от тех солдат, — кратко ответил я. — В любой момент они поймут, что мы ускользнули и с удвоенной скоростью рванут обратно.

Ей это явно не приходило на ум.

— А что насчет наших людей? — спросила она. — Разве мы не попытаемся найти их?

Я покачал головой, забывая о том, что этот жест невидим в темноте.

— В этом нет смысла, — прямо заявил я, — с ними, видимо, что-то случилось, или они бы ждали нашего возвращения. В лучшем случае, они заметили нескольких мятежников, пытающихся убежать по туннелям, и все еще преследуют их.

— И в худшем случае, мятежники нашли их первыми, — заключила Мира.

— Верно, — сказал я, не желая больше об этом думать. Слишком большое было несоответствие, между дисциплинированными, скоординированными солдатами, которые преследовали нас и дезорганизованной толпой, которой мы случайно попались на пути.

— Тогда пойдем дальше, — согласилась она, — мы можем снова зажечь люминатор?

Через секунду я неохотно согласился. Мы слишком малого добьемся без него, у губернаторской дочки отсутствовало чувство направления в этом лабиринте, и я не желал оставаться тут, когда команда, от которой мы сбежали, вернется проверять боковые туннели.

— Ненадолго, — сказал я, — но будем прислушиваться. Когда услышим движение позади, я хочу чтобы ты погасила его. Ясно?

— Кристально, — ответила она и опять его включила.

Луч выхватил все ту же побитую временем кирпичную кладку, которую я видел в главном туннеле, ее поверхность была сырой и облепленной лишайником. Хотя к явному облегчению Миры, боковой коридор, в который мы вошли, кажется, был дренажным для дождевой воды, а не канализационным. Ручейки воды под нашими ботинками были чистыми и явно менее зловонными, чем поток, который мы недавно покинули.

— Что такое?

— Ничего хорошего, — сказал я, останавливаясь, чтобы проверить пятно подсвеченного ею лишайника. Он был оцарапано кем-то, виднелись две параллельные борозды до самой кладки. Я растопырил пальцы и едва достал до них.

— Есть ли какие-нибудь истории про мутантов, живущих здесь в туннелях?

— Конечно, — Мира начала смеяться, до того как осознала, что я не шучу, — всегда есть истории про подземелья. Я сомневаюсь, что в Империуме есть такие места, где нет про них баек.

Что ж, насчет этого она была права, но это не означало, что в некоторых из них не было крупицы правды. Хотя не было смысла волноваться об этом: солдаты позади нас были весьма реальными и все, с чем мы могли столкнуться, было только потенциальной угрозой. Я ткнул вперед, в темноту.

— После вас, — сказал я.

— Вы же вроде бы говорили, что правило "дамы вперед" не работает на поле боя, — сказала с усмешкой Мира, выдвигаясь.

— Работает, если у тебя свет, — ответил я, достаточно далеко отставая, чтобы если что, воспользоваться преимуществом камуфляжа своей черной шинели в темноте. Слабое изменение в отголосках эха взволновало мою настороженность, и я поторопил Миру, убыстряя свой темп.

— Лучше идти. Они возвращаются.

Мира не нуждалась в дальнейших понуканиях и побежала, держа наготове лазган. Я последовал за ней, приготовив собственное оружие, хотя и уповал, что оно мне не понадобиться, но подозревал обратное. Слабый поток воздуха теперь немного усилился и я начал надеяться, что мы выберемся на поверхность до преследующих солдат, взявших наш след, но в этом меня разочаровали.

— Туши свет, — пробормотал я, как раз перед тем как в переходе позади нас послышались шаги и к моему облегчению, Мира не споря сразу же так и сделала.

— Я вижу дневной свет, — с ощутимым облегчением в голосе прошептала она, я должен признаться, чувствовал то же самое. Откуда-то сверху в туннель сочилось слабое, серое свечение и мы поторопились к нему, уверенные, что наши преследователи уже подбираются к нам. Шарканье подошв позади внезапно стало более гулким, что явно говорило мне, что они вошли в узкий проход позади нас и мои лопатки начало покалывать, в любой момент ожидая лаз разряда. Сияние впереди стало светлее, но в туннель стало проникать желтое свечение люминаторов, и я развернулся, выпуская шквал лазерных разрядов из пистолета. Я почти не ожидал что кого-то достану, но надеялся что это, по крайней мере, поуменьшит их энтузиазм.

— Вы уверены, что им нужно подсказывать? — спросила Мира саркастически, но я был слишком занят, прислушиваясь к шуму за нами, чтобы обращать на неё внимание. Раскачивающийся свет исчез и ритм ботинок, стучащих по кирпичу, резко изменился. Из-за эха было сложно понять, но по-моему звучало так, словно передний солдат споткнулся или, если мне повезло, даже упал и остальные либо спотыкались об него, либо нарушили шаг чтобы переговорить о внезапном препятствии.

— Я только что добыл нам несколько секунд, — отрывисто сказал я. — Не тратьте их!

К этому времени свет впереди был достаточно ярок, чтобы я мог рассмотреть, что нас окружали покрытые лишайником кирпичные стены, и даже заметил капельки воды, которые разбрызгивали наши ноги, шлепающие по тонкому слою воды на полу туннеля.

Воздушный поток тоже стал сильнее и пах свежее: мы почти выбрались на открытый воздух. Внезапно мы выскочили из туннеля в большую камеру, в которую сходилось множество туннелей, похожих на тот, из которого мы вышли. Мира остановилась почти в центре, освещённая одним бледным лучом солнечного света, который резко подсветил украшения на её тунике и, теперь уже довольно растрепанную, прическу.

— Фраканый варп! — с чувством высказалась она.

Я был так удивлен казарменным диалектом из уст воспитанной дамы, что мне потребовалось время вникнуть в причины её внезапной вспышки. А когда понял, то, признаться, почувствовал сердечное желание добавить к ее выражению пару изысканных фраз. Дневной свет и свежий воздух шли из-за металлической решетки в потолке, по меньшей мере, в метре над нашими головами. Не было никакого способа добраться до неё, а если бы и был, то мы все равно не смогли бы в нее пролезть.

— Ко мне на плечи, — сказал я, убирая оружие, чтобы освободить руки, и наклонился. Она посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— Я хозяйка поместья, а не карнавальная танцовщица, — отрезала она.

— А будете трупом, если мы не сможем открыть эту решетку, — парировал я, — или вы хотели бы вместо этого поднять туда меня?

Любой устный ответ на это был полностью бессмысленен, она просто повесила лазган за спину и неуклюже взобралась на мои плечи, ее ноги свисали с каждой стороны моей шеи, словно пухлый шарф. Я потянулся к ней, чтобы стабилизировать и она отбила мои руки прочь, почти потеряв из-за этого равновесие.

— Держите руки при себе! — оскорбленно пискнула она.

— Я уверен, вы убеждены, что являетесь даром Императора для мужчин, — рубанул я, — но поверьте мне, в данный момент незаметно вас лапать, это последнее что приходит на ум. Открывай эту фрагову решетку!

Команда преследующих уже была неприятно близко, хотя было сложно что-то разобрать, пока бедра Миры закрывали мои уши, я внезапно понял, что тоже слышу движение в некоторых других туннелях.

— Она не поддается! — крикнула она, в ее голосе появились нотки паники. — Она приварена!

— Шары Императора, — выругался я, затем до меня дошло посмотреть вверх на то, что она делает и заметил пару маленьких тупых обломков металла на краю решетки. Я видел похожие выступы ранее, там, где под люком была убрана лестница, когда мы входили в туннель под дворцом. Внезапно я стал готов поставить годовую зарплату, что точно такая же недавно стояла здесь.

— Нас тут не преследовали, нас собирали в стадо.

— О чем ты говоришь? — потребовала ответа Мира, когда я со значительным чувством облегчения спустил ее вниз. Все ее выпуклости может и были эстетически приятны, но я бы не сказал, что они не придавали ей веса.

— Я имею в виду, мы в ловушке, — сказал я, со всей сдержанностью, которую мог собрать и снова поднял свое оружие. В нескольких туннелях определенно было движение, я не был уверен в каких точно и сколько всего: слишком сильно накладывалось эхо. Хотя, если бы я мог определить в каком из них пусто, мы могли бы побежать в него…

Внезапно эта надежда испарилась, когда отряд повстанцев, который атаковал нас на поверхности, вылетел в зал с поднятыми лазганами. Хотя их было на пару человек меньше, что придало мне чувство мстительного удовлетворения; если я буду на пути к Золотому Трону, по крайней мере, у меня будет почетный караул. Мира сдернула свое оружие и подняла его, но я опередил ее, положив руку на дуло.

— Спокойно, — сказал я, — они определенно хотят взять нас живыми, но явно передумают, если ты начнешь стрелять.

— Совершенно верно, комиссар, — сказал кто-то позади нас.

Голос был смутно знакомым, но я был не уверен, пока не повернулся и не увидел сержанта из команды Миры, появившегося из другого туннеля и тогда все стало на места. В его руках тоже был лазган, его расслабленная уверенность говорила мне, что он тотчас же точно пустит его в ход, как только почувствует необходимость. Рядом с ним стояло еще трое-четверо знакомых бойцов, в такой же нелепой униформе, включая вокс-оператора, его ранец-передатчик все еще был при нем. У всех в руках все еще было оружие, но ранцы с зарядами явно припрятали где-то в другом месте ради безопасности. Куда делись остальные из отделения, я не имел понятия, но серьезно подозревал, что они дорого заплатили, отказавшись переметнуться. Сержант и его дружки выглядели намного хуже, их бронежилеты были обожжены и в царапинах, на лицах было страдальческое выражение.

— Миледи будет ценным приобретением, когда присоединится к нам, но ты, в самом сердце боевой машины Империума, просто бесценен.

— Размечтался, — презрительно бросила Мира, — если ты думаешь, что я собираюсь предать свой мир и моего отца, значит ты еще больший тупица, чем выглядишь.

— Ты будешь думать по другому, когда выводок возьмет вас, — уверил ее сержант и мою спину, кажется, залил поток холодного пота. У перебежчиков было множество незначительных ран, но у всех имелась идентичная, чуть ниже грудной клетки, отмеченная подтеками уже свернувшейся крови. Я уже видел раньше такие раны и снова осмотрел лица мужчин. Как я и ожидал, они выглядели изумленными и дезориентированными, но следовали за сержантом. Кажется, он один оставался настороже и управлял, его собственная броня была чистой — значит третье поколение гибридов, или даже старше, способное полностью сойти за людей.

Несмотря на свой увеличивающийся ужас, я сохранил спокойный голос, пряча знание о том, что я увидел и понял, отчаянно осматривая зал в поисках путей к спасению. Все больше людей или, если быть более точным, тварей, похожих на людей, выползали на свет из одного туннеля за другим. Некоторые вооруженные, большинство нет. У некоторых были видимые признаки их нечеловеческого наследия: у одних была дополнительная конечность или две, снабженные бритвенно-острыми когтями, в то время как у других кожа затвердела, превратившись в естественную броню. Были и такие, которых выдавала не более чем мимолетная неправильность позы, подобно Камелле, девочки для удовольствий, которая пыталась откусить мне голову на Кеффии.

— Кто они такие? — спрашивала Мира, на ее лице смешалось любопытство и отвращение. — Мутанты?

— Истории теперь не кажутся натянутыми, не так ли? — спросил я, не желая раскрывать гибридам, что я знаю об их природе. Я не знал чем нам может помочь это, но не желал отдавать любое потенциальное преимущество над врагом, даже малейшее. Один туннель, кажется, оставался еще чистым и я включил свой цепной меч, подталкивая туда локтем Миру. Конечно, это было как раз то, что от нас требовалось — мне не нужно было залезать в мозг выводка, чтобы узнать — но претворяясь, что мы одурачены, выигрыш даже в пару секунд, мог сместить баланс в нашу пользу. Это был безумно слабый шанс, но прошло всего пару недель с тех пор как я головой вперед кинулся в варп-портал некронов и по сравнению с этим, то что я обдумывал, выглядело достаточно разумно.

Как я и ожидал, все, проклятье, до одного разом ответили, в жуткой тишине шагнув к нам на пару шагов. Выходя из туннелей на открытое пространство, они сжимали вокруг нас с Мирой кордон. Включая, к моему хорошо спрятанному облегчению, сержанта-гибрида и его свеже-инфицированных друзей.

— Следуй за мной, — пробормотал я, уверенный, что если меня не услышат эти нечеловеческие уродцы, то прочтут по губам и поделятся этим знанием со своим выводком, — отступай к туннелю, позади нас. Если кто-то из них захочет выстрелить, стреляй первой.

Мира один раз сурово кивнула, ее поза выдавала волнение.

— Положитесь на меня, — сказала она, ее голос почти дрожал.

— Хорошая девочка, — ответил я, продолжая шараду и чувствую, что слегка подбодрить ее, будет выглядеть уместно по-комиссарски, — если они кинутся на нас, просто поливай их непрерывным огнем.

Если нападение толпы на Кеффии меня чему-то и научило, то, возможно, это будет столь же эффективно против них, как строгий выговор. Разум выводка не волнуют небольшие потери, как и армию тиранидов, но это была из тех стратегий, которая работает против орды мутантов и я больше был заинтересован обмануть обобщенный чужеродный разум, с которым мы столкнулись, чем давать практичные тактические советы.

И это почти сработало. Моя отчаянная игра находилась на грани провала, сержант-гибрид практически был в пределах досягаемости моего жужжащего цепного меча, когда я услышал зловещий шепот в глубинах туннеля позади нас. Я медленно повернулся, чтобы посмотреть, Мира сделала так же и мой желудок скрутило. Я узнал этот звук: шуршание быстро движущегося хитинового экзоскелета.

Я поднял свое оружие, но до того как смог выстрелить, призрачный силуэт чистокровного генокрада вылетел из темнеющего входа и тот кинулся на нас.

Когда Мира в первый раз увидела монстра ксеносов, она завопила со всей мочи; если бы я не видел его ранее, то возможно бы сделал то же самое. Но так как я уже был с ними знаком, то бесполезно резанул его цепным мечом и нырнул в другую сторону, чтобы убраться с пути. Благодаря огромной удаче, движение приблизило меня к моей настоящей цели, но не было времени воспользоваться этим фактом — существо повернулось, потянувшись всеми четырьмя конечностями, чтобы распотрошить меня. Мира нажала на спусковой крючок лазгана, выпустив очередь, и я вздрогнул, ожидая упасть от дружеского огня; но она целилась дальше в туннель, секундой позже из которого появился другой крад, несущийся на нее словно "Химера" на полной скорости. Я не представлял сколько еще этих тварей рыскает в глубинах под городом, но, к счастью, разум выводка, кажется, решил, что по одному на каждого будет достаточно, чтобы заразить нас обоих[22].

— Бросайте оружие, — убеждал сержант-гибрид, — они не причинят вам вреда, если не будете сопротивляться.

— Ага, точно, — саркастически ответил я, отбивая тянущиеся конечности цепным мечом. Он глубоко вгрызся, прорезая хитин до плоти и ихора, который щедро разбрызгивался по комнате, орошая лица ближайших наблюдателей. Никто не испытывал отвращения, которое вы могли бы ожидать при обычных обстоятельствах, они просто продолжали наблюдать в безразличном молчании, что по-своему нервировало меня сильнее, чем существо передо мной.

— Просто превратят нас в такую же гнусность, как ты[23].

Существо дрогнуло, уводя поврежденную конечность и я поднырнул под другую, как раз когда сжалась пытающаяся схватить меня клешня, упуская на миллиметры. Приближающийся к Мире тоже моментально сдержал свой порыв — его грудная клетка покрылась кратерами от выстрелов лазгана, затем снова кинулся, когда тот утих, истощив энергоячейку. С воплем, который чуть было не разорвал мою барабанную перепонку, она бросила опустошенное оружие в наступающего монстра, надеясь, один Император знает, на что. В мгновение ока крад отбросил в сторону массивный кусок металла и тот прогромыхал по полу, наблюдающие гибриды проигнорировали его.

— Не могла просто перезарядить? — Раздраженно спросил я, осознав, что достаточно близко, чтобы отсечь второй твари ногу, поскольку пытался удержать дистанцию от атакующей меня, что с энтузиазмом и проделал. И снова лезвие глубоко вонзилось, тварь отшатнулась в бок, врезаясь в другого крада, который все еще отчаянно бросался в мою сторону.

— Запасные ячейки были у него! — огрызнулась Мира, пользуясь преимуществом и проскальзывая мимо запутавшихся существ, все это время с негодованием глядя на сержанта. Толпа гибридов начала приближаться, подходя к узкой арене, где мы сражались, и я пару раз пальнул из пистолета, снимая двух ближайших к туннелю, из которого появились крады.

Конечно, они были у него, раздраженно подумал я. Благородные никогда сами ничего не несут, для этого есть слуги.

— Подними, проклятую винтовку! — заорал я, когда она почти проскочила мимо твари и, не замедляя шага, она снова схватила ее. Если ей выдали лазган, то она, черт побери, должна была о нем заботиться, подумал я[24]. Чистокровные распутались и выглядели теперь серьезно разозленными, даже еще больше, чем обычно выглядит их родня[25]. Как один они развернулись и уставились на меня, разум выводка, без сомнения, посчитал меня большей угрозой. Ладно, он был прав, я видел губку для ванной, которая пугала меня намного сильнее, чем Мира в тот момент, и так как мне нечего было терять, я сделал единственную вещь, которую они от меня не ожидали. Я кинулся на обоих существ, ревя:

— ВААААААААААААААААГГГГГХХХ!!

Так громко и с таким энтузиазмом, как орки, которых я слишком часто видел на Перлии. Как я и надеялся, гибриды сконцентрировали все свое внимание на чистокровных, так что когда я свернул в сторону, они оба прыгнули на то место, где меня внезапно уже не стало. Вместо них, я выстрелил в сержанта и в течении нескольких критических мгновений, ни одна из ошарашенных тварей даже не дернулась.

Когда сержант упал на пол, меня окружила толпа. Размахивая цепным мечом в оборонительных связках, выученных за годы тренировок и дуэлей, и делая их настолько инстинктивно, что едва осознавал, я пожинал обильный и отвратительный урожай из отрезанных выступающих частей и извергающегося ихора. Свеже инфицированные солдаты СПО все еще были слишком ошеломлены, чтобы отреагировать, они умирали даже не попытавшись оказать сопротивление и в этот момент я почувствовал небольшое сомнение в своей правоте, сдерживаемый мыслью, что мой долг не только зачистить их, но и нести милосердное избавление. Когда согнулся вокс-оператор и его голова улетела куда-то в неизвестном направлении, я позволил своему пистолету незамеченным упасть у ног на промокший рокрит и схватил трубку, молясь Трону, чтобы аппарат все еще был настроен на ту же частоту, что я помнил.

— Астартес! На помощь! — это все что я успел прореветь перед тем как меня похоронила на скользком полу волна уродливых тел. Конечно, я сопротивлялся как мог, отпинывался и дико вращал цепным мечом, пока его не вырвали из моей хватки и даже возможно кусался, если кто-то оказывался слишком близко, но все это было безнадежно; их было слишком много. Одно мгновение я мог видеть только искаженные лица, их взгляды были пусты и они все еще двигались в жуткой тишине. Никто не кричал, не орал и не проклинал меня, это было самым тревожным. По крайней мере, до тех пор, пока они не разошлись, и я не уставился в глаза генокрада, которого искалечил.

За мою долгую и бесславную карьеру было слишком много моментов, когда я с достаточным основанием был убежден, что пришел мой последний миг, но лишь немногие из них сопровождались таким совершенным чувством абсолютной беспомощности. В большинстве других случаев у меня хотя бы была иллюзия, что я могу хоть как-то воздействовать на результат, сообразив что-то в последний момент. Сейчас же, я вообще ничего не мог сделать, кроме как бесполезно корчиться и разбрасываться такими отборными ругательствами, от которых покраснели бы даже культисты Слаанеш. Хотя это не тревожило крада; его грудь зашелестела, и он невообразимо широко раскрыл свою пасть, демонстрирую чересчур много зубов и добавляя слой липкой слюны к другим неприятным субстанциям, уже текущим по моей шинели.

Что-то шевельнулось в задней части его глотки, и вместо языка появилась толстая, мускулистая трубка. Я вздрогнул, ожидая острую боль в груди и, что хуже, полное разрушение всего, кем я являлся. Буду ли я все еще чувствовать себя собой через пять минут и если нет, меня это вообще будет волновать? Я пытался вспомнить зараженных солдат, которых я знал и с которыми сражался рядом на Кеффии. Они казались совершенно нормальными, ничем не выдавая свою измененную сущность, пока не раскрыли себя, атаковав нас в горячке боя против их выводка. Если я стану как они, с доступом, который я имел в ордене космодесанта и высшие эшелоны Имперской Гвардии, урон, который измененный «я» мог нанести интересам Империума, был бы неисчислим. Даже если не говорить о том, что я был совершенно счастлив, оставаясь самим собой, и перспектива превратиться в марионетку тиранидов от рук таракана-переростка была абсолютно невыносима.

Внезапно нависшее надо мной существо дернулось и затряслось, завопив так, что перекрыло треск поставленного на автоматический огонь лазгана, ливень выстрелов которого прогрыз бронированный панцирь и начал превращать его внутренности в отвратительную мешанину. Снова застигнутый врасплох, разум выводка на мгновение отвлекся, и хватка множества державших меня рук и когтей ослабла.

Этот шанс мне и был нужен. Вырвавшись, я схватил свое оружие, которое все еще, слава Императору, лежало рядом на полу, и повернулся лицом к своему избавителю. Я, по своей природе, скорее оптимист, но никогда не смел надеяться, что ответ на мое послание придет так быстро. Если вообще придет.

— Что, черт возьми, вы все ещё здесь делаете? — спросил я с удивлением, снова размахивая цепным мечом и хаотично треская в разные стороны лаз-разрядами, в уверенности, что в этой плотной толпе они все равно найдут свою цель. Мира сделала секундную паузу, вытащив израсходованную батарею и мгновенно вставив новую, после чего начала обстреливать второго крада короткими точными очередями, видимо, только сейчас обнаружив, насколько быстро их исчерпывает автоматический огонь.

— И это вместо "спасибо за то, что спасли мою шею, миледи", — ответила она саркастически, — о, не берите в голову, комиссар.

Она стояла над телом сержанта, что хотя бы объясняло, откуда она взяла боеприпасы. Не сомневаюсь, что теперь она будет носить их с собой, если, конечно, у неё не пропадет желание играть в солдата.

— Сейчас спасаемся, благодарности позже, — сказал я, прорубаясь в её сторону, — но я действительно рад вас видеть.

— Я польщена, — ответила она, отступая к входу в ближайший туннель и продолжая осыпать выстрелами чистокровного. Однако, этот был покрепче своего товарища и непреклонно продолжал двигаться, неловко прыгая на своей раненой ноге. Ему помогал тот факт, что Мире постоянно приходилось менять прицел, чтобы не дать рою гибридов зайти нам в тыл. Если бы те, у кого было оружие, начали стрелять, то мы бы умерли в считанные секунды, но, к моему изумлению и облегчению, они все ещё этого не делали, видимо полагая, что их количественного превосходства было достаточно чтобы взять нас живьём и сделать частью коллективного разума. Вероятно, в этом они были правы, потому что стягивались вокруг нас с точностью и скоростью, в которые я вряд ли бы поверил, если бы не видел сам, и, как и всякие тираниды, не обращали внимания на свои потери. На место каждого, павшего от наших выстрелов или моего воющего цепного меча, вставал другой, и оставался просто вопрос времени, когда нас оглушат и свалят.

Я выстрелил в ещё одного гибрида, стоявшего между нами и входом в туннель, и увидел что уже слишком поздно: этот вход уже был заблокирован и молчаливая толпа давила на нас со всех сторон. Уже второй раз за последние пять минут я оказался перед пониманием неизбежной смерти — или, по крайней мере, смерти того, что я считал собой.

— Для меня было честью служить с вами, полковник, — сказал я, чувствуя, что своим последним поступком я мог бы поднять дух Миры. Император знает, я едва ли был образцовым комиссаром, но хотя бы мог умереть как один из них.

— Мы оба знаем что это — большая жирная ложь,— ответила она мрачно, так как её последняя батарея иссякла, несмотря на её попытки экономить, и она начала использовать тяжелый лазган как дубину, — но я ценю ваше мнение.

— Пожалуйста, — сказал я, тоже бросив свой лазерный пистолет и замахнувшись цепным мечом на крада. У нас оставались секунды, но я был настроен забрать с собой побольше этой мерзости. Как бывало в подобных обстоятельствах, время замедлилось и растянулось, и внезапно я понял, что слышу пронзительный визг, который все усиливался. Я со страхом стрельнул глазами на ближайший вход в туннель, ожидая внезапного появления ещё какого-нибудь кошмара, например кричащего убийцу[26] — сейчас уже ничего не могло удивить меня… за исключением того, что затем произошло.

С громоподобным грохотом и взрывом озона, отчего волоски на моих руках закололи и встали вертикально[27], потолок над нами исчез во вспышке такого ослепительного света, что у меня несколько минут в глазах оставались блики. Осколки оплавленного мусора стучали вокруг нас, но, к счастью, среди них не было ничего существенного размера, что могло бы нанести удар; турболазер, должно быть, ударил в землю над нами, чтобы не оставить ничего, кроме нескольких горстей гравия.

— Что это, черт возьми, было? — закричала Мира сквозь шум, который, без слоя земли, кирпича и рокрита, усилился вдвое.

— Это "Громовой Ястреб"! — проревел я в ответ, узнав характерный силуэт, мелькнувший над нами. Его тень на мгновение накрыла открытую яму, в которой мы теперь оказались.

Секундой позже вой двигателей внезапно был прерван отчетливым стаккато тяжелого болтера и гибриды рассеялись в поисках укрытий в окружающих туннелях, в то время как генокрадов разорвало в кашу как раз до того как они приблизились к нам.

— И астартес!

Характерные громады терминаторов, которых я видел разрывающими на части артиллерию еретиков, прогромыхали, вставая по кругу на краю ямы, поливая ее огнем из своих штурмболтеров, в то время как гибриды разбегались и толпами умирали. Едва ли можно было назвать комфортной позицию внизу, даже учитывая феноменальную точность космодесантников, но они отстреливали цели, даже не приближая огонь к нам, в любом случае они расстреляли всех настолько быстро, насколько можно было ожидать, учитывая, сколь стремительно кончились цели.

Я и Мира пялились друг на друга, ухмыляясь как идиоты, не в состоянии поверить по какому узкому проходу над пропастью мы пронесли нетронутыми свои души и жизни.

— Кажется, я задолжала вам свои извинения, — сказала она через секунду, ее роскошное декольте выпирало от эмоций, — я должна была послушать вашего совета и остаться позади.

— В этих обстоятельствах, — уступил я, — я могу быть только признателен, что вы так не сделали.

Теперь, когда у терминаторов закончились твари для истребления, они поспешили в яму, главным образом сочтя целесообразным просто прыгнуть, что отозвалось серией маленьких землетрясений. Я не представлял, как они намереваются выбираться[28]. Мира многозначительно посмотрела на меня.

— Я уверена, мы найдем способ загладить возникшие между нами трения, — сказала она с таким исполнением, что было предельно ясно какого вида репарация у нее на уме. Я кивнул, перспектива на тот момент казалась явно привлекательной и Император знает, я чувствовал, что заслужил это.

— Уверен, что так и будет, — сказал я, затем повернулся к Терминатору во главе, легко узнав его по силовому клинку вместе со штурмболтером.

— Спасибо, сержант. Ваше вмешательство было крайне своевременным.

— Пока вы остаетесь гостем Отвоевателей, ваша смерть стала бы пятном на чести ордена, — ответил он мне своим замогильным тоном из вокс-устройства на шлеме. К этому времени я уже привык к этому тембру, но Мира была явно потрясена, заметно вздрагивая, пока он говорил.

— Мы со всей поспешностью отследили источник вашего сигнала.

— Тогда я сделаю все от себя зависящее, чтобы сохранить вашу честь, — ответил я, чувствуя странное смущение от этого хладнокровного заявления. Остальные Астартес разошлись веером, с оружием наготове, тыкая трупы генокрадов и гибридов. Я указал на останки ближайшего, привлекая к нему внимание сержанта, хотя не сомневался, что встроенные в шлемы космодесантников вокс-аппараты уже гудят новостями.

— В данный момент положение несколько усложнилось.

Следующие несколько дней прошли в предсказуемом вихре из совещаний, конференций и случайных стычек, когда стал ясен полный размах культа генокрадов.

Не говоря уже о том, что проклятые твари были повсюду, от местных Артбитрес[30] до гильдии сантехников и выдавить их, было работенкой, которую я от всего сердца не желал бы заполучить в свои руки. К счастью, десантные корабли гвардии прибыли в систему по расписанию, неся в своих закромах смесь Талларанских, Востроянских и Каледонских полков, так что не было нехватки в иномирянах, бесспорно чистых от заражения ксеносами, чтобы сузить круг подозреваемых и начать процесс чистки.

— Проблема в том, — сказала Мира, в один из своих периодических, дружеских визитов в мое жилище, — что в эти рамки попадает практически все население. Она пожала плечами, пустив волнующую рябь по материи платья, которое почти всегда носила и наклонилась вперед, чтобы изучить доску регицида на столе между нами, дав мне возможность полностью оценить эффект. Она была инициативным, иногда несколько прямолинейным игроком, это отношение, кажется, распространялось на все, что касалось отдыха и не смотря на то, что мы начали не с той ноты, она оказалась удивительным компаньоном.

По крайней мере, на некоторое время я надеялся задержаться на Виридии. Я знал, что через некоторое время ее врожденная эгоистичность начнет меня утомлять[31], хотя я полагаю, учитывая ее воспитание, в этом вряд ли можно было ее винить.

— Критически важно вычистить самые влиятельные организации как можно быстрее, — сказал я ей, основываясь на том, что вынес из кампании на Кеффии, в которой вся политика пронеслась у меня далеко над головой, практически в стратосфере. В эти относительно беззаботные дни, все, что меня волновало — проводить облавы на нарушителей, приглядывать за тем, как снаряды наших "Сотрясателей" улетают в слишком далекого, чтобы ответить, врага и пресекать периодические попытки полковника Мострю отправить меня на линию огня. (Конечно, за исключением случая, когда меня засосало в рукопашную с ордой гибридов генокрадов, неприятно напоминающих того, с которым относительно недавно мы столкнулись с Мирой).

— Начиная со Стражи и СПО.

Чем скорее Виридийцы начнут разбираться в собственном бардаке, тем быстрее я вернусь в бригадный штаб, подальше от всего, что желает моей смерти; по крайней мере пока генерал Лоркис не найдет другое безумно рискованное поручение, чтобы свалить его на меня.

Отвоеватели вряд ли захотят слоняться тут, когда первоначальный шквал боев затих, и хребет восстания был в большей степени уже сломан. Еще оставались несколько мятежных подразделений СПО, составленных из гибридов и зараженных людей под влиянием разума выводка, или вцепившихся в идеологическую болтовню, которой их пичкали, чтобы те присоединились к революции и не желавших признать, что их одурачили ксеносы. Но они вряд ли долго продержатся против гвардейцев, не говоря уже об избранных Императором воинах. Грай не делал секрета из того факта, что намеревался улететь в поисках более интересной войны, как только Отвоеватели закончат зачистку поселений вне планеты. И когда астартес покинут Виридию, мое назначение исчезнет вместе с ними, поскольку у них вряд ли будет необходимость продолжать сотрудничать с Имперской Гвардией.

Тем временем, я расположился настолько комфортно, что даже не мог такого ожидать. Мира надавила на отца, чтобы тот нашел мне гостевую комнату во дворце, ссылаясь на необходимость держать меня в качестве военного консультанта с опытом по заражению генокрадов, и если губернатор знал о ее настоящих мотивах, то оставался в достаточной степени джентльменом, чтобы разыгрывать неосведомленность. По правде, жилье было слишком роскошным и если хотите, я спал на одной из кушеток, так как кровать была слишком мягкой для меня, по крайней мере, для ее непосредственного предназначения.

— Полагаю что так, — она съела одного из моих экклезиархов, эффективно окружила короля собственными пешками и с самодовольным видом села обратно, — я думаю, игра за мной.

— Похоже на то, — ответил я.

По правде, я, возможно, мог бы развернуть эту партию вспять за пару ходов, но конец игры был бы неприятно затянут и неизбежная обида Миры за то, что ее заставили выглядеть глупо, поставила бы крест на остальной части вечера. А вот моя капитуляция порадовала бы ее, и помогла бы перейти к более приятному делу, которое, как мы оба знали, было реальной целью ее визита.

Так что я со смешанными чувствами услышал как с грохотом открылась дверь в мои апартаменты, за этим последовал характерный звук удара переполненного вещмешка о ковер. Глаза Миры так широко открылись, как и когда она впервые увидела генокрада и, хотя знакомый аромат еще не долетел до моего обоняния, я бы поставил значительную сумму денег на то, что знаю, кого увижу за спиной.

— Юрген, — сказал я, с такой долей теплоты в голосе, что это удивило даже меня, — как, во имя Терры, ты попал сюда?

Он выглядел таким же зачуханым, как я его помнил. Словно нурглик каким-то образом запутался в случайном наборе из снаряжения гвардейца. Но, тем не менее, я был рад снова его увидеть.

— На одном из десантных кораблей, — ответил мой помощник, глубокомысленно теребя свой нос, отвечая на риторический вопрос буквально, так он поступал и во всем остальном, — затем я попал на первый же шаттл вниз. Генерал не обрадовался этому, но я сказал ему, что должен быть с вами, так что они нашли мне место.

— Готов поставить, что так оно и было, — ответил я, слишком хорошо зная, как непреклонный Юрген мог следовать тому, что считал своим долгом, независимо от рангов или статусов вставших между ним и несчастной целью его гнева. Я не сомневаюсь, что без защиты врученного ему комиссарского мандата и должности моего помощника, он был бы несчетное количество раз расстрелян за нарушение субординации. Я указал на свою гостью, которая, казалось, еще сильнее была удивлена тем фактом, что я знаком с этим наваждением, чем его оригинальной внешностью.

— Это Мира ДюПанья, дочь его Превосходительства и старший офицер СПО. Мира, мой помощник, артиллерист Юрген.

— Рад знакомству, мисс, — сказал Юрген, стоя милосердно далеко, чтобы протянуть руку. Находясь в когнитивном диссонансе от ее очевидного гражданского статуса и от того что я сказал насчет ее военного звания, он поднял руку к торчащим длинным волосам, высунувшимся из под шлема, в каком-то среднем жесте между приветствием и тем, чтобы отдать честь, после чего в недоумении почесал голову.

— Я думал, вы тут с астартес, сэр.

— Поддерживаю связь с ними, — ответил я, — но главный командный центр СПО здесь, во дворце, а это означает, что оперативный центр Гвардии тоже будет находиться здесь же.

— Понятно, — сказал Юрген, рассудительно кивая, — значит вы действительно нужны здесь. Чтобы эти связывающие штуки работали.

— Это гораздо удобнее, — сказала Мира, задыхаясь от хихиканья, — для связывающих штук.

— Да, так и есть, — ответил я намного короче, чем собирался.

Мы вместе с Юргеном через многое прошли, и он уже спасал мою жизнь больше раз, чем я мог сосчитать. Я привык, что люди судят о нем по зачуханой внешности, но тонко завуалированная насмешка Миры заставила меня нахохлиться. Возможно, к счастью, что каждый из них был толстокожим по-своему и она не обратила внимание на мое неодобрение так же, как Юрген на ее насмешки.

— Мы найдем тебе какое-нибудь жилье.

— Это не проблема, — сказал Юрген роясь в своем вещмешке, — у меня есть спальник.

Он начал осматривать щедро обставленную комнату в поисках места, где можно было его раскатать.

— Я рад видеть, что ты готов как всегда, — сказал я, стараясь не представлять в воображении руины, в которые он превратит эту элегантную комнату в день заселения. Не говоря уже о том разрушении, которое внесет его присутствие в мое длительное и удачное взаимодействие с особенно почетным полковником Домашнего Полка.

— Но я уверен, что мы можем расположить тебя чуточку комфортнее чем здесь.

— Конечно можем, — сказала Мира, наконец-то оживая и восстанавливая свои манеры, — гостевые комнаты в этом крыле имеют смежные комнаты для слуг.

Она показала на запертую дверь на внутренней стене, которая, как я решил, просто соединяла смежный со мной номер, к удовольствию гостей, которые нуждались в чуть большем пространстве.

— Ты можешь занять эти.

— Я бы не хотел утруждать вас, мисс, — сказал Юрген, очевидно под впечатлением, что она предложила позаботиться об этом вопросе лично. Мира покачала головой.

— Не проблема, — уверила она его, с похвально искренним выражением лица, — главная дверь из коридора должна быть все еще незапертой, для уборщиц.

К которым — хотя я их никогда еще не видел — я почувствовал острый приступ сочувствия.

— И утром мы можем попросить мажордома открыть эту.

Она с немым вопросом посмотрела на меня, указав на соединяющую дверь, и я кивнул. Несмотря на своей неряшливый вид и висящий вокруг него миазм грязных носков, проницательность Юргена была выше похвал; он бы не вломился без особой причины. Не говоря уже о том, — с учетом возможно рыскающих за деревянными панелями генокрадами, — что я буду спать намного спокойнее, зная, что меня слышит мой помощник со своим лазганом. Конечно, я всегда держу свое оружие под рукой, но удивительно комфортно знать, что у меня опять есть поддержка, на которую я всецело могу положиться. По правде, едва ли было преувеличением сказать, что я полностью осознал, насколько мне не хватало Юргена, только когда он так неожиданно материализовался в моей комнате.

— Тогда, если ничего больше не нужно, я пойду спать, — сказал мой помощник, наклоняясь, чтобы собрать свои пожитки.

— Мудрое решение, — ответил я, — теперь, когда прибыла Гвардия, у нас будет завтра тяжелый день.

— Почти наверняка, — согласилась Мира, когда дверь закрылась, оставив в воздухе задержавшиеся следы его присутствия в виде зловонного фантома.

Она вопросительно подняла бровь.

— Возможно, нам лучше поработать с кое-какими связями, пока мы еще можем.

Юрген принял новости о нашем неизбежном отлете в своей обычной флегматичной манере, хотя я, к слову, был менее чем воодушевлен перспективой вернуться на борт космического корабля столь быстро после приземления. Но для Юргена приказы были священными. Я иногда подозреваю, что он верил, что цепочка командования простирается непрерывно во все стороны от самого Золотого Трона, даже такие мирские заботы, как назначение дневальным по уборной, наполнено недосягаемой властью Самого Императора. В любом случае, он просто кивнул и занял себя упаковкой моего личного имущества не говоря ничего кроме:

— Очень хорошо, сэр. Не желаете перекусить перед поездкой?

— Думаю да, — ответил я, после размышления.

Я потратил время реквизируя комм-бусину у вновь прибывшего контингента Гвардии, чтобы заменить ту, которая испарилась вместе с "Благословением Омниссии", так что я был способен следить за приготовлениями астартес к отлету, не тревожа Грайса. Возможно, это обрадовало нас обоих. Собрать свои активные боевые отделения, разбросанные по половине системы, заняло некоторое время даже для воинов с такой потрясающей эффективностью. К чести кодекса их ордена, никто из них не пожелал оставлять врага в живых и выполнить поставленную задачу только наполовину.

Завтрак так же был хорошей возможностью расстаться с Мирой (которую я быстро и как можно тактичнее умудрился отцепить от себя в командном бункере), по понятным приятным причинам. Ее слова потрясли меня, учитывая некоторые опасности с которыми я сталкивался во имя Императора, вы сочтете сие удивительным, но в бою, вы хотя бы знаете, с какой стороны на тебя бежит орк. Когда женщина говорит вам, что хочет поговорить "о нас", то единственная вещь, в которой точно можно быть уверенным, что никакой боевой опыт не поможет вам остаться невредимым.

Однако к моему удивлению, и, я должен сознаться, облегчению, мое приглашение осталось без ответа, его забрала угрюмая горничная, которая со смешанным чувством наслаждения и презрения информировала меня, что ее госпожа "не доступна". Памятуя сумрачное выражение лица Миры, когда я отцеплял ее руку по якобы неотложному делу с аналитиком разведки, с которым пытался переговорить ранее, я охотно в это поверил. Для меня было очевидно с того момента, как мы в первый раз закрутились с нашей "связью", что она будет столь же мимолетна как и остальные за прошедшие года. Моя должность и обязанность перед комиссариатом делала неизбежным путешествие к другой зоне боевых действий, как только ситуация на Виридии стабилизируется, но маленький мирок Миры всегда вращался вокруг нее, и я начал осознавать, несколько запоздало, что она не воспримет благожелательно мой отъезд ни на каких условиях, кроме как своих. Ну ладно, очень жаль, подумал я. Она будущая наследница планеты[43], но я не думаю, что это придаст ей веса в глазах Грайса, если она попытается оспорить с ним мой отлет. На мгновение в воображении возникла картинка, как раздраженная молодая аристократка поучает капитана космодесанта, что вызвало мимолетную улыбку, затем я отбросил эти мысли и вернул свое внимание к более насущным проблемам.

— Проверьте, может быть у них осталось немного этих штук из ящериц и чего-нибудь из копченой рыбки на кухне, — сказал я Юргену. Конечно, рацион на борту "Ревенанта" был пригодным, но слишком элементарным, маленькие радости жизни имеют слишком низкий приоритет для космодесантников и я намеревался наслаждаться всем мастерством повара губернатора, пока у меня еще была такая возможность.

— В противном случае, на ваш выбор. И себе достаньте чего-нибудь тоже.

— Очень хорошо, сэр, — сказал он и отбыл так быстро как мог, чтобы не компрометировать достоинство, которое он считал подходящим для кого-то на возвеличенной позиции персонального помощника комиссара и которое он постоянно пытался поддержать, находясь в блаженном неведении относительно того факта, что оно было полностью невидимо для кого-либо кроме него самого. Он вскоре вернулся с огромным накрытым подносом, содержимое которого оставалось для меня загадкой, и с термической сумкой, источающей пар. К моему несказанному облегчению, он утащил ее в свою комнату, поскольку в галактике существовало очень мало вещей, столь же сильно отбивающих аппетит, как картина (или звуки) набивающего рот Юргена.

Дел, после приема пищи, не нашлось, так как вещей у нас было мало, к тому же Юрген их уже упаковал, поэтому я оказался в неприятном и новом для меня положении человека с избытком свободного времени. Я придумал себе работу и в последний раз спустился в бункер, чтобы передать последнюю информацию о делах, которые оставляли астартес (скорее о телах множества мертвых еретиков) и забрать последние новости о текущей кампании Гвардии, на случай, если вопреки моим ожиданиям, Грайсу это будет интересно. (Тут я оказался прав — его это не заинтересовало.

Как только мы оставили Виридию, его внимание полностью сфокусировалось на преследовании космического скитальца, и я не помню ,чтобы он когда-либо снова упоминал о той кампании).

К моему облегчению, я не наткнулся в коридорах дворца на ДюПанью, поскольку я совершенно не был уверен, насколько хорошо он знал о моей связи с его дочерью или о её недавнем недовольстве. С последнего совещания, я ни разу его не видел. В командном центре я нашел Ортена, от которого шарахались офицеры Гвардии, но который храбро решил сделать все возможное, чтобы не дать им устроить слишком сильный бардак в его родном мире. Я удостоверился, что попрощался с ним настолько публично, насколько мог: не знаю, заставило ли это воспринимать его более серьёзно, но я надеялся на это[44].

Что до Миры, то до моего ухода из дворца от нее не было ни слуху, ни духу, что вызывало двойственные чувства. С одной стороны, я не мог избавиться от некоторого чувства облегчения, в том смысле, что избежал конфронтации, которая, наверное, закончилась бы взаимными обвинениями, а с другой, я никогда не любил оставлять незаконченные дела. Когда Юрген вывез нас из внутреннего двора и поехал через разрушенный сад по главной дорожке, которая выглядела как прямая, но не так сильно изрытая как окрестности, полоса грязи, я понял что оглядываюсь из за брони пассажирского отсека "Саламандры", которую он где-то реквизировал, чтобы взглянуть на сотни окон в поисках мелькнувших светлых волос; но напрасно. Наконец, когда мы проехали разбитые ворота во внешней стене, через которые Трок начал свою атаку на осаждающие войска. Дворец исчез из поля зрения, и я обратил свое внимание на то, что нас окружало.

За то, относительно небольшое, время, которое прошло с момента нашего прибытия, я не видел большую часть Фиделиса. В тех редких случаях, когда я решался отправиться на разведку, чтобы в полевых условиях проверить записи командования Гвардии или астартес, я это делал на борту "Носорога", который благоразумно прислали мои хозяева, и чье появление всегда вызывало интерес среди Гвардейцев и лояльных СПО. Кажется, Отвоеватели по-прежнему относились к вопросу моей безопасности так же серьёзно, как и говорил спасший меня сержант терминаторов. Единственный обнаруженный мной недостаток, заключался в невозможности увидеть что-то, кроме интерьера броневика, который был куда более просторен, чем знакомые мне "Химеры". К тому же многоместные сиденья, спроектированные по тому же масштабу, что и на борту "Громового Ястреба", прекрасно подходили для нечеловеческого роста космических десантников, но были крайне неудобны для простых смертных. В результате я на самом деле видел только снимки города, потому что, как правило, это была часть города, в которой шли бои и масштабы обстрела и шума делали личный осмотр совершенно неблагоразумным занятием.

Теперь, когда Юрген, в своей обычной манере, пушечным ядром мчал нас, объезжая немногочисленные и слишком крупные, чтобы переехать их нашими гусеницами, препятствия, я был приятно удивлен. Похоже, война наконец отступила от столицы, оставив только несколько заметных островков беспорядков, и первые признаки чего-то, похожего на нормальную жизнь, начали пробиваться, словно зеленые ростки сквозь пепел лесного пожара. Дорога к космопорту была очищена от обломков, разрушенная поверхность исправлена рокритовыми заплатками, что было неудивительно, учитывая количество военного транспорта, грохочущего по ней в обе стороны. Чего я не ожидал, так это большого количества вклинивавшихся среди них гражданских автомобилей, главным образом грузовиков, заполненных в основном мебелью, имуществом и людьми с мрачными лицами, изо всех сил цепляющимися за осколки своих прошлых жизней. Я думаю, они возвращались к своим домам, или к тем местам, где они были, надеясь, вопреки всему, начать все с начала. Большинство ветхих грузовиков были украшены символами Императора, в придорожных святынях было несколько скудных подношений, которые, без сомнения, в нарушение комендантского часа, будут похищены, как только наступят сумерки[45].

Переулки, куда в итоге свернул Юрген, потому что плотность движения на главной дороге не давала ему привычно разогнаться по максимуму, были, конечно, более загромождены, но даже здесь я с радостью замечал признаки возрождения. Люди двигались среди разрозненных обломков зданий, спасая что могли, хотя, если торговый центр, в котором я столкнулся с часовыми улья, был сколько-нибудь типичен, я сомневался что мародеры много чего им оставили[46]. В нескольких местах из руин, где сохранившиеся конструкции, иногда дополненные брезентом и подручными материалами, давали укрытие от дождя, поднимался дым костров, на которых готовили пищу.

Мало кто из людей, мимо которых мы проезжали, смотрел на нас. Исключение составляли игравшие в развалинах дети, которые не обращали внимания на проблемы текущего времени, что так характерно для юности. Они смотрели, как мы мчались, разбрасывая камни и куски рокрита, крича или размахивая руками, прежде чем вернуться к своим играм.

И все же, казалось, что до сих пор еще не много было организованных работ по восстановлению, хотя мы увидели намеки на то, что должно было стать началом скоординированных усилий по возвращению Фиделиса к жизни. Складывалось впечатление, что повсюду были техножрецы. Они бродили поодиночке и парами, делали какие-то отметки в своих инфопланшетах или копались в трубопроводах. В это же время группа саперов одного из Востроянских полков возводила в парке временные жилища из прессщитов (Юрген не утруждал себя объездом), предположительно предназначенные для размещения полных надежды пассажиров грузовиков, виденных нами ранее. Единственное здание, активный ремонт которого мы увидели, было местным храмом, в котором оборванные беженцы клали кирпичи под руководством пожилого экклезиарха, наверняка в обмен на обещание пищи и приюта на ночь[47].

Через несколько минут наша скорость снова начала падать и я поднял голову над окружавшей пассажирский отсек бронёй, при этом рефлекторно потянувшись к лазпистолету. Обычно я предпочитал устанавливать на реквизированных для меня "Саламандрах" турель, чтобы иметь что-то более смертоносное, на случай если дела пойдут плохо, но сейчас Юргену пришлось взять тот транспорт, который он сумел найти, предоставив мне, в случае чего, обходится пистолетом. Каледонский сержант, в стандартном пятнистом камуфляже, похожем на тот, что предпочитал Ортен, махнул рукой, останавливая нас, а его отряд смотрел на нас настороженными взглядами боевых ветеранов. Они держали свои лазганы направленными на нас, именно так, как и должны были делать, учитывая сколько ещё снаряжения СПО находилось в руках мятежников и смутьянов. Меня порадовало то, что они не отвели их даже тогда, когда увидели мою форму.

— Комиссар, — сержант приветственно кивнул, несомненно задаваясь вопросом, не возникли ли у него или кого-то из его людей проблемы, но стараясь не показывать этого. Совсем немного гвардейцев были рады увидеть красный кушак, это несомненно подтверждало немалое число моих коллег, погибших в несчастных случаях от дружественного огня.

— Мы вас не ожидали.

— Наверное, потому что я понятия не имел, что кто-то из вас будет здесь, — сказал я, замечая слабое облегчение среди его солдат, — мы с помощником едем на аэродром.

Я улыбнулся солдатам, которые все ещё держали нас под прицелом.

— Вы можете отменить боевую готовность. Мы не гибриды или марионетки крадов.

— Конечно нет, — согласился сержант, слегка нервно выступая вперед с портативным ауспексом, — но вы не могли бы помочь мне, сэр? Я уверен, вы не хотели бы, чтобы мы пренебрегали своими приказами.

— Ни в коем случае, — согласился я, убирая в кобуру лазпистолет и спускаясь на шоссе, чтобы ему было проще проверить меня своим геносканером. Устройство подало звуковой сигнал и зажгло зеленую руну, после чего все заметно расслабились, особенно когда было подтверждено, что Юргена с приблизительной точностью тоже можно считать человеком.

— Ваша осторожность достойна похвалы. Как я и думал, они с удовольствием купились на это. Такой способ управлять войсками куда лучше, чем просто внушать им страх перед Императором, в чем я и пытаюсь сегодня убедить вверенных мне щенков, в смутной надежде, что их карьеры продлятся немного дольше первого же ночного патруля. Сержант кивнул.

— Это самое худшее в войне с крадами, — согласился он, — никогда не знаешь, кто может оказаться гибридом или зараженным. Мой командир отделения, который был с нами с самого начала, напал на нас на Кеффии просто так, без предупреждения. Мне пришлось самому его застрелить.

— Я тоже там был, — сказал я, не желая вспоминать об этом слишком много, — случалось подобное. Повсюду было плохо.

Сержант пожал плечами.

— Насколько помню, я никогда его не любил. И я получил его нашивку. За проявленную инициативу. Так что, могло быть и хуже.

Я снова улыбнулся.

— Вы оптимист, сержант. Гвардии нужны люди, вроде вас.

— Спасибо что так думаете, сэр.

И, помоги мне Император, он на самом деле покраснел.

— Но, боюсь, вам придется вернуться. Улица непроходима.

— Мы проедем, — сказал Юрген с полной уверенностью. Как я и предполагал, он воспринял это заявление как вызов. Сержант покачал головой.

— Сомневаюсь я в этом, — сказал он. Юрген, возможно, стал бы спорить, но взглянув на меня, промолчал.

— Насколько непроходима? — Спросил я и сержант пожал плечами.

— Её вообще нет, — ответил он просто.

Ну, это звучало достаточно своеобразно, поэтому я оставил "Саламандру" с работающим двигателем и пошел вниз, по усыпанной щебнем проезжей части. Первую сотню метров, кажется, ничего не изменялось. Надо мной нависал все тот же разрушенный городской пейзаж, а ботинки скрипели на мелких кусках мусора, усыпавшего рокрит.

Затем дорога закончилась, так резко и внезапно, словно её обрезали ножом. Несколько метров дорога шла волнами, словно застывший поток лавы, а затем просто оборвалась в широкую яму, трех-четырех метров глубиной. Тому, кто читает это сейчас, может показаться невероятным, но моя первая мысль была о том, как нам повезло, что мы столкнулись с солдатами. Если бы они не помахали рукой, останавливая нас, то возможно мы нашли бы эту яму только рухнув туда. Только тогда, когда я стал понимать, что края зданий вокруг нас тоже оплавились и потекли, как восковая свеча, до меня с опозданием дошло. Это было то самое место, где я и Мира вступили в свое отчаянное подземное сражение, и находились на волосок от смерти, когда "Громовой Ястреб" сорвал перекрытие, позволив терминаторам прийти к нам на помощь.

Не знаю, сколько я стоял там, снова переживая ужас и поражаясь точности наших спасителей, прежде чем знакомая вонь вернула меня к действительности.

— Большая дырка, — прокомментировал Юрген, материализуясь за моим плечом, как всегда с готовым к стрельбе лазганом. Я кивнул.

— В самом деле, — согласился я, разыскивая туннель, из которого в конце выбрались чистокровные. От напавших на нас существ не осталось ничего, кроме жирных пятен, дождем усыпавших рокрит внизу; некоторые из терминаторов несли огнеметы, и прежде чем закончить, они удостоверились, что все убитые были преданы огню. Я не мог не задуматься о том, сколько ещё отродий ксеносов таилось под нашими ногами или сколько внешне невинных все ещё несло в себе их заразу. Но, благодаря Грайсу и неустойчивому техножрецу Яффелу, это была уже не моя проблема.

— Её придется засыпать, — сказал Юрген, подумав ещё пару секунд.

— Уверен, что так и будет, — сказал я, отворачиваясь прежде чем моё воображение разыгралось от эха.

— Ты можешь найти дорогу в объезд? Нам все ещё нужно попасть на челнок.

Юрген кивнул.

— Предоставьте это мне, — сказал он.

Возможно, к счастью, забивающий слух шум взлетающего "Громового ястреба" сделал все дальнейшие переговоры бессмысленными. Конечно, у меня были наушники, которые показал мне Верен, когда мы спускались, но последнее что я желал — обсуждать детали нашей близости по открытой вокс-сети. В связи с этим, я удостоверился, что те, которые я дал ей перед вылетом, были отключены. Хотя я был благодарен за защиту своего слуха, свои я тоже не включил: мне было не интересно то, что могли сказать техножрецы. Из своего обширного опыта я знал, что Юрген впадет в угрюмое молчание, как только вторая опора отрывается от земли, слишком озабоченный удержанием своего последнего обеда, пока мы не пройдем турбулентную зону атмосферы. Он был готов перекинуться парой фраз только по поводу чего-либо угрожающего жизни. Ну, может быть, еще по поводу острой нехватки танна. В любом случае, его едва можно было назвать блестящим собеседником и в лучшие времена, так что я не чувствовал себя лишенным.

Все вместе это оставило мне слишком много времени на размышления. У меня была пара секунд перед взлетом, чтобы спросить Миру, какого фрака она здесь делает, хотя конечно я был достаточно осмотрителен насчет конкретной формулировки вопроса. В ответ она так улыбнулась, что меня явно встревожило. Хотя, до того как она успела ответить, начали загружаться толпой техножерцы и вернулся Юрген, проинформировав меня о том, что наш багаж должным образом закреплен, так что у меня не было выбора, кроме как последовать за стадом и надеяться, что всему есть рациональное объяснение. Мира определенно вела себя не так, как люди надолго прощающиеся со своим родным миром, которые обычно смотрят в иллюминаторы как можно дольше, пока это возможно, стараясь буквально выжечь картину в своей памяти, почти уверенные, что никогда не увидят его снова. Вместо этого она предпочитала ухмыляться, неприятно напоминая скучающего темного эльдара на "разбойнике", который ищет жертву, чтобы запытать до смерти в попытке скоротать время. Возможно, она просто не представляла себе, что на самом деле означает путешествие через варп. Даже если она вернется домой, были все шансы что пройдут десятилетия или даже пара веков, и она будет чужой для изменившейся Виридии, подобно иномирянину, впервые увидевшему планету[51].

Очевидно, что у меня не было другого шанса поднять этот вопрос, пока "Громовой ястреб" не пришвартуется к "Ревенанту" после полета (возможно для Юргена он показался милосердно коротким). Ударный крейсер был все еще на орбите Виридии, на относительно низкой орбите, едва выше точки, где корпус могла задеть дымка верхних слоев атмосферы, несомненно для облегчения работы телепортариума или чтобы позволить оружейным батареям ударить по целям на поверхности, при маловероятном событии, когда космодесантникам могла бы понадобится маленькая дополнительная помощь. Но полет показался мне все же достаточно долгим и у меня возникло чувство огромного облегчения, услышать что смолкает рев наших двигателей, а за этим следует серия металлического лязга, возвещающего о нашем прибытии. Я не имел ни малейшего понятия, что Яффел и его техножрецы нашли в этом забавного. Возможно, они болтали меж собой, на особом языке своего ордена, или просто были поглощены общением через инфо-планшеты.

После выгрузки мне снова не представилась возможность поговорить с Мирой. К моему приятному удивлению, у подножья рампы стоял Драмон, парой слов поприветствовав меня, он прошествовал на беседу к техножрецам и начал осматривать оборудование, которое они привезли с собой. К тому времени, когда я завершил обмен любезностями и оглянулся в поисках миледи ДюПанья, она уже заманила пару несколько ошеломленных сервов ордена, которые явно неосторожно попали в радиус действия ее угроз и были пришпилены к месту потоком распоряжений относительно правильной доставки ее багажа. Я решил оставить ее разбираться с этим самостоятельно и пошел разнимать Юргена и Гладдена, секретаря, который был приставлен ко мне на время путешествия. Они уже, с воинственным упорством и холодной вежливостью, соответственно, ругались насчет того, кто будет отвечать за мой багаж. Вероятно, никто не ожидал, что со мной прибудет личный помощник, не говоря уже о том, что он будет выглядеть скорее как культист Нургла, чем как воин Имперской Гвардии, его прибытие застало их врасплох.

К тому времени, когда я развел их по углам, Драмон вместе с техножрецами исчез по каким-то своим делам. Груда багажа, который Мира привезла с собой, уменьшилась до чего-то более менее транспортабельного. Я задержался пока остатки не были заброшены на тележку, которая выглядела так, как будто обычно предназначалась для перевозки боеприпасов к "Громовому ястребу" и зашагал рядом с ней.

— Я сдаюсь, — беспечно заявил я, стараясь выглядеть так, словно шучу, — что ты говорила по поводу того, что делаешь здесь?

— Я официальный уполномоченный губернатора Виридии, — ответила она, бесенком ухмыляясь из-под челки, — мой отец послал меня оценить, несет ли космический скиталец какую-либо еще угрозу для нашей системы.

— Как такое может быть? — я ощущал, что сбит с толку, и, несомненно, говорил и выглядел соответственно. — Он улетел почти полтора века назад и вряд ли собирается вернуться.

— Но он мог оставить другие опасности, наподобие генокрадов, — сказала Мира таким тоном, что было четко понятно, она верит в это не больше чем я, — мы потерпим неудачу в исполнении своего долга перед жителями Виридии, если не приложим всех усилий, чтобы убедиться в их безопасности, особенно сейчас.

— Значит, твой отец попросил тебя отправиться на охоту за "Отродьем"? — спросил я, стараясь не выдать голосом свой скептицизм. Мира опять усмехнулась.

— Я вызвалась своего рода добровольцем, — весело ответила она, схватив мою руку. Я кивнул, слишком легко представив себе эту беседу. Явно это была ее идея, хотя я все еще с трудом верил, что она совершенно потеряла голову за время нашего короткого романа, чтобы сказать "до свидания" всему, что она знала и последовать за мной через варп[52].

— Ты преисполнена сознанием своего долга, — ответил я, — несомненно, население будет соответствующим образом благодарно.

— Несомненно, — согласилась Мира, явно плевав на то, что думает простонародье и прижимаясь ко мне еще сильнее, — так что, похоже в обозримом будущем, мы будем работать вместе в тесном контакте.

 К тому времени, когда Мира вернулась в более подходящей одежде, она сказала, что это было снаряжение для охоты, я умудрился убедить себя, что она шутила. Кроме прочего, сама идея, что я буду обижен на других мужчин за то, что они оценивают ее физические формы, была смехотворна, не говоря уже о том факте, что большинство потенциальных конкурентов за ее расположение на борту "Ревенанта", были техножрецы или космодестантники, и, следовательно, не участвовали в забеге. Что оставляло только сервов, которых, я не сомневался, она не удостоит даже взглядом, учитывая ее типичную аристократическую склонность видеть в низших чинах не более чем продвинутых сервиторов, не проливающих на ковры смазку. И, разумеется, Юргена, которого вряд ли можно было назвать персонажем девичьих грез, если только она не съест перед сном слишком много сыра.

— Очень подходяще, — похвалил я, до этого момента даже не предполагая, что в ее гардеробе вообще есть что-либо отдаленно практичное. Однако в этот раз одежда определенно подходила к случаю, представляя собой жакет и брюки приглушенных цветов и пару крепких ботинок, все это без преувеличения подчеркивало ее деловую эффективность. К счастью, она, кажется, не взяла охотничье ружье, которое дома прилагалось к этому обмундированию. Мира скорчила гримасу.

— Если спросите меня, это несколько неряшливо, — сказала она, критически изучая эффект в ближайшем зеркале, — наверно нужно переодеться.

— Нас ожидают на мостике, — сказал я, памятуя время, которое она уже потратила, роясь в своем багаже, и потянулся к присвоенному Мирой зеркалу, чтобы поправить фуражку к зеркалу. Юрген подал мой оружейный ремень.

— Мы не можем больше заставлять ждать наших хозяев, — продолжил я, проверяя уровень заряда в лазпистолете и ячейках цепного меча, перед тем как вложить его в ножны, — это будет не вежливо и не дипломатично.

— Сказал человек, который думает что "тактичность" означает "прибить кого-то", — ответила Мира, следуя за мной в коридор. Она хотя бы не стала спорить с этим, что, я полагаю, уже было хоть чем-то.

— Я солдат, — сказал я, прячась за публичную маску. Было очевидно, что до нее стало что-то доходить, хотя я не мог понять что именно.

— Это означает, что я воспринимаю свой долг серьезно.

По крайней мере, всякий раз, когда был огромный шанс, что за мной кто-то наблюдает.

— Ты правда иногда можешь быть напыщенным, ты знаешь это? — спросила Мира, тем тоном, который женщины используют когда не хотят или не ждут ответа и широким шагом вырвалась вперед, выглядя еще более мрачной, чем когда-либо. Я достаточно хорошо помнил план "Ревенанта", чтобы без проблем найти мостик и к счастью, к тому времени как мы добрались, или настроение Миры улучшилось или она опять использовала свои дипломатические навыки. Как я и ожидал, лабиринт коридоров совершенно обескуражил ее, и она присоединилась ко мне не говоря ни слова. Через несколько мгновений после ее необъяснимой вспышки плохого настроения, в присутствии хозяев, она видимо решила снова проявить свои лучшие манеры.

— Комиссар, вы как всегда поспешны, — вежливо и незаслуженно поприветствовал меня Грайс когда мы вошли на мостик. Драмон оторвал взгляд от толпы техножрецов, с которыми он беседовал рядом с гололитом, ровно настолько, чтобы приветственно кивнуть мне. Мира одарила меня колким взглядом, как будто я каким-то образом, с какой-то целью умудрился отодвинуть ее на задний план.

— Миледи ДюПанья. Мы признательны за ваше присутствие.

— Очевидно не совсем, — пробормотала она тихим голосом, явно забывая о сверхъестественно обостренном восприятии, которым Император посчитал одарить своих избранных воинов. Однако, даже если присутствующие астартес услышали ее, они были слишком вежливы или безучастны, чтобы ответить.

— Ваши последние боевые группы уже на борту? — спросил я, сильно желая выглядеть проявляющим интерес, и Грайс кивнул.

— Уже, — уверил он меня, — отделение Троска завершило очищение комплекса кузниц на Астероиде 459 пока вы спали и несколько секунд назад их "Громовой ястреб" был пришвартован. Ничего не осталось стоящего, кроме как уничтожить несколько изолированных очагов заражения и восстановить управление, кажется, с этими задачами превосходно справится Имперская Гвардия.

— Я соглашусь, — сказал я, хотя лучше него знал, как работает Гвардия, и чувствовал себя менее оптимистично, чем капитан Отвоевателей, насчет того, насколько простая работенка их ждет[57].

— Тогда, похоже мой народ задолжал вам значительную благодарность, — сказала Мира, формально склонив голову перед возвышающимся космодесантником, который повернулся к ней с таким взглядом, словно заговорило одно из кресел.

— Наша служба Императору сама по себе награда, — ответил он, — хотя ваше уважение оценено.

— Рада это слышать, — сухо ответила Мира.

— Значит, мы уже вылетаем? — спросил я, чувствуя себя глупым от того, что приходилось спрашивать. Едва заметный напев двигателей "Ревенанта" стал мне столь привычным за время путешествия к Виридии, что я не замечал его с момент посадки, хотя он определенно приятно ощущался в виде фонового шума. Конечно же, находясь на орбите они были в режиме холостого хода, работая для обеспечения энергией бесчисленных духов-машины, от которых зависело состояние корабля. Я напряженно вслушался, стараясь определить глубокую нотку, но если она и была, то я не почувствовал разницы.

— Так и есть, — проинформировал меня шкипер со своего управляющего трона. Я был немного удивлен, но очевидно вопросы функционирования корабля были делегированы ему хозяевами, что было не плохо; я ненавидел в бою находиться на борту судна, чей капитан обращался за каждым тактическим решение к высшему руководству.

— Мы войдем в варп по назначенным материальным координатам приблизительно через семь часов.

— Шесть часов, сорок четыре минуты двенадцать и триста четырнадцать тысячных секунды, — резко вклинился магос Яффел со своего места у гололита, — как я уже объяснял, время очень критично, если мы входим в течения варпа в этом конкретном регионе пространства и времени. Они должны быть в совершенно верной конфигурации, чтобы поймать самую быструю часть потока.

— Мы ее поймаем, магос, — уверил его шкипер, — Омниссия охотно дающий.

Затем, к моему изумлению, он сотворил знак шестеренки, который одновременно повторили техножрецы и присутствующие астартес.

— Простите мое невежество, — сказал я, приближаясь к гололиту, — но если мы просто последуем тем же течением, что и космический скиталец, как мы надеемся поймать его? Разве мы не будем плыть с той же скоростью?

— Очень проницательный вопрос, — сказал Яффел, тоном занудного дидакта, ухватившегося за возможность дать разъяснения по его любимой теме, — но ситуация не столь безнадежна, как вы можете полагать. Не забудьте, что "Отродье Проклятия" дрейфует, тогда как "Ревенант" движется. Это означает, что мы можем корректировать наше положение и ориентацию в течении, чтобы оптимизировать поток вокруг нашего поля Геллера.

— А простыми словами для всех остальных? — пробормотала Мира, затем покраснела, когда Драмон ответил на комментарий, который она явно считала неслышимым.

— Я полагаю увлечение катанием на волнах[58] популярно в прибрежных районах вашего мира? — спросил он, и Мира кивнула, хотя один Император знает, как он об этом узнал. — Тогда считайте, что мы едем на доске, тогда как скиталец качается на волнах как пошлет Император.

— Так понятнее?

— Я думаю, да, — ответила Мира, вежливая как никогда, — спасибо.

— В дополнение, — сказал Яффел, стараясь не показывать раздражение от того что его прервали, — "Отродье Проклятия" возвращается в реальную вселенную беспорядочно, через неопределенное время, некоторые из отрезков составляют годы. Мы, с другой стороны, можем входить и покидать варп по желанию. Как только мы определим, что это не является точкой его выхода, мы сможем снова войти в имматериум и продолжить преследование.

— Понятно, — ответил я, смутно удивленный тем, что так оно и было, — но как мы можем быть уверены, что нашли точку выхода?

К тому моменту, когда я закончил говорить, я знал, что пожалею о том, что задал этот вопрос: колебания Яффела заметно возросли, словно он едва мог сдерживать свое волнение, и он поднял руку, указывая на гололит. Очевидно, предугадав что я только что натворил, Мира резко пнула меня по лодыжке, хотя я полагаю, мои стандартные ботинки Гвардии сделали этот удар более неприятным для нее, чем для меня. К счастью нам на выручку пришел Драмон, вмешавшийся как раз перед тем как магос разразился тирадой на технологическом жаргоне, которую я, грешным делом, чуть было не освободил.

— По существу, — сказал он, — проход столь огромного объекта между двумя реальностями оставляет слабое пятно на границе между ними, которое могут обнаружить наш библиарий и навигатор.

— Насколько слабое? — Спросила Мира, несомненно раздумывая о таком же пятне, существующем в ее родной системе и возможно воображая себе полчища демонов просочившихся через него с целью разорения Виридии. Яффел уверенно кивнул ей, явно чтобы успокоить страхи значительного, к этому времени, количества слушателей, предугадав, что она думает и, хватаясь за шанс, в конце концов, продемонстрировать свои познания.

— Недостаточно, чтобы позволить любому жителю варпа получить доступ в реальную вселенную, — ответил он, приглушенно и монотонно, что само по себе звучало странным образом уверенно, — слабое место скорее похоже на деформацию связи, чем на разрыв.

— Понятно, — ответила Мира, умудрившись сказать это так, как будто, это так и было, — но если вы можете предсказать такие слабые места, может быть вы можете просто сказать какие системы в зоне риска и предупредить их через астропатов до того как скиталец появится там?

— Все не так просто, — сказал Драмон, снова привлекая внимание к гололиту. Пары секунд мне было достаточно, чтобы узнать астрономическое изображение сектора и нескольких прилегающих систем.

— Вот Виридия, — система вспыхнула зеленым, — а вот границы, в пределах которых может лететь "Отродье Проклятия".

Прозрачный канал начал расходиться от зеленой точки, его диаметр рос по мере расширения, к тому времени, когда он достиг своего полного предела, мерцающий туннель поглотил порядка двух десятков систем.

— Жизни не хватит обыскать все эти системы, — сказал я, смутно успокоенный осознанием того, насколько невозможную задачу мы взвалили на себя. Через несколько месяцев я найду оправдание, чтобы уехать от них и вернусь за свой стол, с уверенностью осознавая, что в какое бы безрассудное задание меня не планировал бросить генерал Локрис, там будет более безопасно.

— К счастью, нам и не нужно будет, — сказал нам Яффел, выглядевший в ту секунду самодовольным, — каждая найденная точка появления уменьшит потенциальным объем пространства, в котором может быть наша добыча и уточнит наши вычисления. Как только появятся несколько первых, мы сможем точно определить его местоположение.

— Рад это услышать, — сказал я.

— Если они смогут для начала найти слабые места, — пробормотала стоящая рядом со мной Мира.

— Как мы узнаем, если не попробуем? — ответил Драмон, сбивая с толку всех остальных. После этого, наш брифинг во всех смыслах явно был завершен, хотя я и задал несколько дополнительных вопросом, чтобы продемонстрировать подходящую заинтересованность в том, во что мы влезаем. К этому моменту Мира оставила даже попытки выглядеть заинтересованной и просто стояла как можно ближе ко мне в угрюмом молчании, которое я начал находить все более и более гнетущим. В конечном счете, когда мы ушли, оставив шкипера и его команду заниматься тем, чтобы там не делали офицеры на мостике, я счел благоразумным сделать на секунду паузу и отдать дань уважения Грайсу. К моему удивлению, он отреагировал на мое приветствие и кивнул.

— Я полагаю, у вас есть все, в чем вы нуждаетесь, комиссар?

Игнорируя чопорное выражение лица Миры, я кивнул.

— Ваша гостеприимство столь же велико, каким я его помню, — правдиво ответил я, — но я подумал, если вас не затруднит, не найдется ли где-нибудь немного свободного места, где бы я мог проводить ежедневные боевые тренировки?

Я скорее пренебрегал ими, пока выздоравливал и почти поплатился за это в гнезде крадов. Меня встряхнуло то, насколько близко мы были к смерти и я немедленно заново начал свои регулярные тренировки с цепным мечом и по возможности больше не хотел отказываться от них, но мои апартаменты были слишком тесны для любых физических упражнений, которые не включали в себя Миру.

— Конечно, — Грайс одобрительно взглянул на меня и кивнул, — я не ожидал меньшего от воина с вашей славой. Я прослежу, чтобы вы получили доступ в одну их наших тренировочных часовен.

— Благодарю, — ответил я, даже слишком хорошо осознавая огромную почесть, которую он столь неожиданно даровал мне. Все, на что я рассчитывал — какой-нибудь угол в грузовом трюме; но это было подобно тому, как если бы высший экклезиарх отворил двери в склеп святого и спросил, сколько костей я желаю унести с собой[59].

— Я постараюсь оказаться достойным этой чести.

Наша третья попытка найти скитальца в материальном космосе оказалась почти смертельной; не говоря уже о том, что мы получили предупреждение, когда готовились выйти обратно в реальное пространство. Пожалуй, я считал, что к тому моменту в нас росла некоторая удовлетворенность, уверенность что можно положиться на расчеты Яффела и что сверхъестественных талантов библиария хватит, чтобы выкинуть нас в материум более менее к верхушке искомого космического скитальца, или, что более вероятно, к тому месту, где он недавно находился.

Соответственно, когда Грайс пригласил меня на мостик понаблюдать за переходом, я непосредственно ожидал повторения предыдущих попыток: просто глушь космоса, детали возможно будут немного отличаться от того места, которое мы исследовали ранее, но по существу, не более чем еще один тупик перед дальнейшим продвижением. Конечно, как требовал протокол, Мира тоже была приглашена.

Но, несомненно, к всеобщему облегчению, она отказалась вылезать из постели, так как вызов пришел в то время, которое она и хронографы корабля считали серединой ночи.

Я конечно же был достаточно закаленным участником походов чтобы поставить себя вертикально, вытащить из под подушки свой лазпистолет (спровоцировав в процессе совершенно не подобающую для леди тираду) и нахлобучить униформу через секунды, после того как сообщение было доставлено сонным Юргеном. Я вооружился кружкой танна, которой он размахивал в моем направлении и направился к выходу. Прибыл я на мостик где-то через пару минут после захватившей меня тошноты, которая обычно сопровождает переход из варпа в реальность.

— Как успехи? — спросил я и член экипажа, стоящий у монитора сенсориума кивнул мне.

— Система изобилует жизнью. Если крады здесь или были здесь, то тут много чего можно заразить.

— Жизнь какого рода? — спросил я. Система, в которую мы прибыли, не могла быть Имперской, иначе бы к этому времени наши вокс-передатчики уже были бы заполнены общими переговорами и вызовами от местных ССО.

— Где, во имя Трона, мы оказались?

— В данное время обрабатываем карту звездного неба, — спокойно уверил меня Яффел, пристально глядя на гололит, — после корректировки ошибок смещения, наша самая возможная точка нахождения здесь, плюс минус приблизительно восемь световых секунд.

Одна из звездных систем внутри зеленой трубы (которая существенно уменьшила размеры, с тех пор как я впервые на нее взглянул), светилась намного ярче и прозрачный конус любезно сократился еще сильнее.

— Есть что-то на ауспексах? — спросил я, и оператор поднял голову, чтобы бросить на меня взгляд.

— У меня тысячи контактов, — рапортовал он, — займет некоторое время, чтобы опознать их.

— Тысячи? — спросил я. Когда он вернулся к работе, мои ладони зудели сильнее, чем когда либо.

— Пустотные щиты на максимум. Всем оружейным постам приготовиться, — сказал шкипер разворачиваясь ко мне и отлично подтверждая то, чего я больше всего боялся.

— Большинство из них, кажется, двигаются и приближаются к нашей позиции.

— Великолепно, — сказал я до того как осознал, что сарказм это не совсем то, каким все наивно представляют такого бесстрашного воина как я. И напялил на лицо улыбку, которая, я надеялся, казалась достаточно беззаботной.

— Всегда нужно что-то говорить в такой насыщенной целями обстановке. Есть мысли о том, кто станет нашем трофеем сегодня?

— Все еще сканируем частоты, — отчитался вокс-оператор, его голос был почти таким же спокойным, как и механический голос Яффела, — есть что-то….

— Выведи на спикеры, — приказал Грайс и через секунду в комнату ворвалась волна накладывающегося бормотания грубых и гортанных голосов. Мой желудок скрутило, и я глубоко вдохнул, успокаивая инстинктивный прилив паники, который меня поглотил. Мне слишком хорошо были знакомы эти звуки, я даже смог разобрать одно, два слова, которые знал.

— Орки, — сказал я.

— Несомненно, — согласился Грайс, явно знакомый со всеми врагами Империума о которых я слышал и с толпой в два раза больше тех, о которых я вообще ничего не знал.

— Они жаждут поприветствовать нас на свой характерный манер.

Он взглянул на шкипера.

— На досуге поразите цели.

— По вашему приказу, — ответил шкипер, важно склонив голову, — всем батареям, огонь по готовности.

Я подошел к гололиту, где Яффел задумчиво вывел тактический дисплей, который позволил мне оценить насколько глубоко мы фракнуты.

Неисчислимое количество кораблей зеленокожих роем летело к нашей позиции, вызывая в памяти забавное воспоминание о Драмоне, окруженном спарринговыми дронами, после чего серьезность нашего положения отпихнула причудливую игру воображения в сторону.

Сервы-стрелки ордена были дисциплинированными, обязан отдать им должное, они сдерживали огонь до тех пор, пока не убедятся в цели[62], а потом выпускали полную мощь своей поразительной деструктивной силы единым концентрированным залпом, который потрошил взятые на прицел ветхие суденышки зеленокожих. Но на место каждого сбитого, устремлялись десятки, чтобы заполнить ряды и если бы они могли сконцентрировать свой огонь, все бы закончилось через секунды. Однако к счастью, они были дезорганизованы, как и все толпы орков, кажется, совершенно не целясь, они просто палили из всех орудий примерно в нашем направлении, и только немногие выстрелы действительно попадали. Я чувствовал слабую дрожь от ударов по корпусу, в ответ вздрагивая от дурного предчувствия, после чего с силой отогнал воспоминания об атаке зеленокожих на "Длань мщения", которая чуть было не лишила меня жизни.

— "Громовые ястребы" вылетели, — секундой позже отчитался матрос у ауспекса и группа маленьких повторяющихся[63] точек окружила отметку цели, которая показывала нашу позицию, весьма успешно сдерживая истребители зеленокожих и стряхивая с нашего хвоста редкие торпедные залпы.

— Все еще нет признаков нашей основной цели.

— Тогда возможно ее тут нет, — сказал я, обращаясь главным образом к Грайсу, но поднимая голос так, чтобы мой спокойный, рассудительный тон разнесся почти по всему мостику, — и даже если он здесь, нужен будет не один корабль, чтобы пробиться через такое сопротивление.

— Я согласен, — через секунду прогрохотал капитан космодесантников к моему хорошо скрытому облегчению. Верхний люминатор замерцал, на мгновение, погружая нас в темноту, нарушаемую только жутким свечением пикт-экранов и огней кафедр, прежде чем снова загореться.

— Пустотные щиты держатся, — доложил кто-то из экипажа мостика, — второй и девятый генераторы отключились. Начаты ремонтные работы.

Грайс обратился к Яффелу, явно игнорируя последствия того, что мне показалось неразумной прямотой.

— Ваша оценка, магос?

— Вероятность обнаружения "Отродья Проклятия" в пределах этой системы — сейчас приблизительно семнадцать процентов и продолжает падать, — ответил Яффел, посовещавшись с парой младших техножрецов, — однако анализ откликов ауспекса продолжается; непреодолимым минимумом будет пять процентов найденных с первого раза аномалий, требующих дальнейшего исследования.

— Тогда мы остаёмся, пока вероятность не упадет до пяти процентов,— сказал Грайс, — прежде чем отправимся к следующей точке возможного появления. Если в итоге ничего не будет найдено, тогда мы вернемся сюда с силами, достаточными для обеспечения безопасности в этой системе на время, пока мы исследуем оставшиеся аномалии.

Ну, подумал я, если нам повезет убраться отсюда целиком, то я скорее поцелую в задницу гретчина, чем позволю себя втянуть в такое самоубийственное мероприятие. Это мне напомнило… Я воткнул комм-бусину в ухо.

— Юрген, — сказал я, — корабль атакуют зеленокожие. Не тревожьте чрезмерно мисс ДюПанья, но если сможете убедить её одеться и быть готовой спешно двигаться, то это будет мудрым решением.

— Хорошо, сэр, — ответил мой помощник в своей обычной флегматичной манере, — не желаете, чтобы нас захватили врасплох, как тогда на Перлии, не так ли?

— Не хочу, — согласился я, не завидуя той задаче, которую я ему поручил. Мира наверняка только что заснула и не будет любезна с тем, кто снова её разбудит. Хотя, на мой взгляд, лучше злой, чем мертвый, и если орочьи артиллеристы прицелятся получше, то через несколько минут, тем из нас, кто ещё будет на ногах, придется дышать вакуумом. (Не очень приятный опыт, и уж тем более я не хотел бы его повторения).

Палуба снова вздрогнула под ногами, и мы опять погрузились в темноту, на этот раз почти на две секунды. Когда люминаторы снова заработали, их свет приобрел красный оттенок, что сделало вид мостика неприятным зрелищем, словно кто-то обрызгал его кровью.

— Щиты правого борта отключились, — беспристрастно сообщил матрос из-за терминала технопровидца, — КУП[64] сообщает, что на то, чтобы заново благословить их, потребуется, по меньшей мере, десять минут.

— Это слишком долго… — начал я, когда матрос за ауспексом выглянул из-за своего пикт-экрана.

— Зафиксирован массовый торпедный залп, — сказал он. В пространство между нами и орками врывалась буря иконок контактов.

— Трон на Земле! — выдохнул я с перепугу. Никакими способами в галактике, "Громовые Ястребы" не могли бы перехватить столько ракет, но они сделали все что было в их силах, сумев, до того как торпеды попали, снизить количество примерно до 10 процентов. Оставшихся было достаточно, чтобы выпотрошить, но не испарить наш крейсер. Я приготовился к встряске от ударов, но вместо ожидаемых мной взрывов, я почувствовал не более чем слабую дрожь подошвами ботинок, как будто быстро летящие снаряды без детонации ударили в адамантиевые пластины корпуса.

— Они не взорвались! — выкрикнул я, поддерживаемый неожиданным приливом облегчения, который почти сразу же смыло, как только до меня дошло очевидное объяснение.

— Это должно быть…

— Приготовьтесь отразить абордаж, — передал по корабельному воксу Грайс, подтверждая мой вывод до того как я успел его озвучить. Он повернулся к Яффелу.

— Магос?

— Вероятность позитивного обнаружения упала до восьми с половиной процента, — информировал его техножрец, голос остался как всегда неизменным.

Конечно, это может быть только мое воображение, однако я был уверен, что он шатается сильнее чем обычно.

— Тогда отзывайте "Громовые ястребы", — сказал Грайс, — и приготовьтесь отступить, как только вероятность упадет до пяти процентов.

Шкипер кивнул и открыл свой собственный вокс-канал.

— Мостик машинариуму, — решительно сказал он, — подготовиться к переходу в варп.

Во второй раз за несколько минут, мой вздох облегчения задохнулся, еще не завершившись. Вместо подтверждения, ожидаемого нами от Драмона или одного из сервов-технопровидцев под его началом, в спикерах зазвучали звуки боя и боевые кличи ревущих орков. Зеленокожие ворвались в машинариум и пока мы их оттуда не выкурим, никуда не двинемся.

К нашей удаче и к несчастью для орка, мое оружие уже было в руках и с рефлексами, отточенными паранойей, в ту же секунду как увидел, я выпустил в него пару лаз разрядов. Оба выстрела попали в цель, причинив такие раны, которые бы искалечили или убили человека, но орка вроде бы только разозлили. Не в первый раз я поражался их стойкости, даже хотя и проклинал ее. Однако выстрелы отвлекли этого скота, пока тот проталкивался через узкую щель, рамка люка деформировалась так, что в нее не пролезали плечи, и он зашатался от удара, встав на ноги у порога. Ловко уворачиваясь от свалившегося, ревущего и разбрасывающего слюни куска злобы, я одним ударом цепного меча аккуратно обезглавил его и развернулся чтобы убежать до того как следующая порция существ вывалится на плиты палубы.

— Чего ты ждешь?! — заорал я, видя, что Мира блокирует путь. К моему изумлению она с выражением мрачной решимости припустила к поверженному орку.

— Мне нужно оружие, — сказала она, останавливаясь рядом с откинутой рукой, которая все еще сжимала огромный, грубо сделанный пистолет.

— Не это! — закричал я, отпинывая ее с дороги, как раз тогда, когда последний мышечный спазм трупа сжал палец на спусковом крючке и на месте, где она стояла, внезапно образовалась дыра в палубе, и пронесся шквал бритвенно-острых металлических осколков. Даже если она разожмет руку орка, что в лучшем случае сомнительное предположение, при любых раскладах это оружие не особо ей поможет. У нее будут проблемы даже с тем, чтобы поднять его и любая попытка выстрелить, просто отправит ее пышную аристократическую задницу на пол, возможно, сломав отдачей руку[68]. Едва ли было время все это объяснять, так что я просто указал на завывающую, безумную толпу зеленокожих, дерущихся друг с другом за право первым пролезть в пролом в стене. В это же время самые смышленые начали расчленять их бывшего товарища в попытке пройти через мешающий труп.

— Бежим!

Она была упрямой, любила поспорить, но дурой не была. Когда я бросился вдоль коридора, она наступала мне на пятки, намереваясь занять первое место в гонке, до того как орки пробьются через труп и друг друга. Короткая очередь сзади пришпорила меня, подсказывая, что вопрос с первоочередностью уже улажен в традиционной манере орков и что авангард уже возможно преследует нас.

— Какой план? — пыхтела она.

— Не дать себя сожрать, — ответил я. Первым делом признаю, что это был не ахти какой план, но до сего момента он всегда срабатывал. Я активировал комм-бусину.

— Каин — мостику, контакт подтвержден, вступил в бой с врагом. (Это звучало намного лучше, чем: "убегаю после удачного выстрела").

— Ах да, посланница Виридии со мной.

— Принято.

Даже учитывая текущую чрезвычайную ситуацию, капитан астартес был немного недоволен тем, что его отвлекли. Когда он сделал паузу, через вокс-приемник в ухе донеслись слабые отзвуки сражения. Похоже как я и боялся, орки штурмовали мостик, но вряд ли уже пробились через оборону, возведение которой я видел по пути[69].

— Все подразделения на данный момент в бою.

Другими словами, удачи, вы теперь сами по себе.

— Пусть защитит Император, — ответил я и отключился, пусть он воспримет это как слова поддержки, если ему нравится. Я знал кое-кого и поближе для Его внимания, но не мог не желать, чтобы у Него оказалась пара запасных астартес для меня.

— Я уже иду, комиссар, — вклинился новый голос и я бы соврал, если бы не признал что почувствовал внезапный прилив облегчения, когда услышал знакомый флегматично-мутный голос Юргена. Вот, наконец, реальная помощь и я знал, что смогу на него положиться, даже если ему потребуется время, чтобы добраться сюда.

— Мы оставим тебе несколько зеленокожих,— уверил я его. Ни один из валхалльских гвардейцев не остался бы в стороне, когда была возможность пострелять в орков, и я уверен, что он был раздражен моим приказом оставаться на месте.

— Они там дали о себе знать?

— Ни одного даже не почуял, — ответил Юрген и его слегка обиженный тон подтвердил моё предположение.

— Тогда мы встретим тебя на полпути, — сказал я ему. Оказалось, я был прав насчет того, что гостевые комнаты можно было считать самым безопасным убежищем, которое только можно найти на борту "Ревенанта" учитывая все обстоятельства и было жаль не использовать этот факт в своих интересах. Юргену, возможно, не хватало моего врожденного понимания трехмерных лабиринтов, но его прямолинейные умственные процессы с лихвой компенсировали эту малость. Я готов был спорить на свою пенсию (до которой, как и любой полевой комиссар, я на самом деле никогда не надеялся дожить) что он просто доберется до "К-пятнадцать" самым коротким путем и помоги Морк[70] любому зеленокожему, вставшему у него на пути.

— Встретимся с кем, на полпути куда? — потребовала Мира, которая слышала только половину, и я как можно короче пересказал разговор.

— Юрген, гостевые комнаты. Бои идут по всему кораблю, так что это, кажется, лучшее место, где ты можешь оставаться в безопасности.

Конечно, существовали ещё спасательные боты, но это было самое последнее средство: шансы выжить в системе, кишащей орками, были незначительными. С другой стороны "Ревенант" был нашей территорией, хоть и пораженной зеленокожими. Если к ним не слишком быстро будут прибывать подкрепления, то мы могли бы переломить ситуацию. Как только я додумал мысль, словно насмехаясь над моими надеждами, в моей комм-бусине снова зазвенел голос оператора ауспекса.

— Приближается торпедный залп. Готовьтесь отразить новую волну.

— Как будто мы собираемся их игнорировать, — раздраженно пробормотал я, заработав внимательный взгляд от Миры, видимо задававшейся вопросом, не сломался ли я от стресса. Прежде чем она успела перегнать своё беспокойство в обычный кислый комментарий, у меня в ухе затрещал куда более долгожданный голос Драмона.

— Машинариум очищен. Отправляемся немедленно.

Едва он закончил, как меня захлестнуло душераздирающее чувство, которое обычно сопровождало переход в варп, намного сильнее чем я вообще мог припомнить; очевидно, технодесантник, чтобы там он не делал, сотворил все в спешке, не завершив все необходимые ритуалы. Когда по моему телу пронеслась волна тошноты, я все еще был благодарен Императору за то, что у него все получилось. К этому времени, замеченная оператором аусепекса волна подкрепления, не причинив вреда пронеслась через пустое теперь пространство[71], вместо того чтобы воткнуть еще одну дозу отравы в наш шатающийся корабль, и сражение было окончательно переломлено в нашу пользу. Теперь вся проблема была только в том, чтобы отследить уже проникших на борт и уничтожить.

— Какого черта это было? — спросила Мира, ее лицо было неестественно бледным, после того как она вложила свой ужин на палубу. Подавив импульс ответить: "Похоже, что это были печеньки из флорна", я пожал плечами.

— Мы вернулись в варп. Драмон вытащил нас в самый последний момент.

— Значит, ему нужно было быть чуточку осторожнее, — огрызнулась Мира, — я чувствую себя отвратительно.

— Ты бы чувствовала себя намного хуже от еще одной волны неистовствующих на корабле орков, — указал я, возможно не слишком тактично, но не забывайте, я тоже все еще плохо себя чувствовал. Едва я произнес эти слова, как рев торжествующей ярости напомнил нам, что на борту оставалось все еще более чем достаточно орков, с которыми нужно было разбираться.

— Бежим!

— Бежим? Я едва могу ходить! — отрезала Мира, хотя явно была на пути к выздоровлению.

Она повернула голову и как только увидела толпу орков, огибающую последний поворот коридора перед нами, внезапно решила, что все-таки может достаточно хорошо бегать. Их было пятеро, передние двое занимали своими тушами всю ширину коридора от стены до стены, все размахивали стрелялами в одной руке[72], похожими на то, которое я не дал взять Мире, и такими же грубыми топорами в другой.

У одного из передних была металлическая челюсть, должен сказать, она едва ли красила его внешность. На лице было больше рубцов от шрамов, чем у Грайса. Явно самый опасный и именно поэтому новый предводитель. Остальные были ничуть не лучше, особенно тот, который в прошлом, кажется, искупался в кислотной ванне и смотрел на мир через единственный, обрамленный в красное аугметический глаз. Он занял позицию рядом с Металлической челюстью, что для меня достаточно явно говорило — эти двое сражаются плечом к плечу столь долго, что прикрывают друг друга настолько эффективно, насколько вообще принято у зеленокожих.

До того как я успел хорошо разглядеть остальных, болты и пули начали крошить стену рядом с местом где мы стояли, но к счастью, они кажется, были не лучшими стрелками, как и большинство из их рода. Хотя только вопрос времени, когда им повезет, так что я нырнул в ближайший боковой проход с Мирой по пятам.

— Почему ты не стреляешь в ответ? — потребовала она и быстро взглянула через плечо, чтобы удостовериться, что зеленокожие еще не добежали до прохода. Я не стал утруждать себя и делиться знанием, что как только они опять нас увидят, то возвестят о своем присутствии новым залпом, и повернул в первый же боковой коридор, который вывел нас к нашему изначальному маршруту. Последнее в чем я нуждался, так это чтобы Юрген пропустил нас из-за вынужденного уклонения.

— Потому что мне чертовски повезет, если я уложу одного, а к этому времени остальные уже вцепятся в нас, — объяснил я, напоминая себе, что она никогда раньше не видела этих существ, так что у нее нет ничего подобно моему тяжело заслуженному признанию их стойкости и свирепости. Явно вспомнил приукрашенные истории, что она слышала о моих деяниях на Перлии, Мира быстро кивнула.

— Может быть, мы тогда просто убежим? — спросила она.

— Сомневаюсь, — ответил я. На некоторое время мы сможем оторваться, но их превосходящая сила и выносливость, в конце концов, будет против нас.

— Тогда нам нужно преимущество.

Она замедлилась и задумчиво посмотрела на ближайшую, вездесущую панель доступа, к которой восковыми печатями были прикреплены полоски с молитвами. Их свежесть была немым подтверждением усердия технопровидцев "Ревенанта".

— Мы можем открыть одну из них?

Вместо ответа я махнул цепным мечом, с дождем искр за секунды прогрыз тонкий металл. Несомненно, техножрецы пришли бы в ужас от такого небрежного осквернения даже столь малой святыни Омниссии, но это было ничто по сравнению с разрушениями, которые орки нанесут кораблю, если их не остановить. Или нам, я доложен признать, последнее меня беспокоило сильнее.

— Ты что-то придумала?

Мира улыбнулась, впервые за то время, пока мы бежали.

— Старый охотничий трюк, — сказала она, вытягивая провода из щели между стенами. Я должен признать, что у меня были сомнения относительно здравого смысла происходящего, каждая секунда нашей задержки уничтожала наше, с трудом полученное преимущество, но я остался прикрывать угол, из-за которого в любой момент ожидал появления орков, пока Мира возилась с кабелями, которые достала. Несмотря на мой прошлый скептицизм в бункере под дворцом в Фиделисе, ее охотничьи поездки, в конечном счете, научили ее навыкам, которые в этой чрезвычайной ситуации могли нам пригодиться. У меня уже был хороший повод для благодарности за ее меткость, совершенно исключительную для гражданских, так что риск того стоил, чтобы остановиться на одну-две секунды и посмотреть какого туза она вытащит из рукава. Кроме того, я был уверен, что если все будет очень плохо и наши преследователи слишком приблизятся, то смогу бежать быстрее нее.

— Готово, — сказала она, после нескольких напряженных секунды и как раз вовремя, так как я начал ощущать как в костях отражается клацанье железных подошв по плитам палубы.

— Я могу это взять?

До того как я успел спросить "что?", она стащила мою фуражку с головы и водрузила на крюк из проводов, наброшенный на трубы, идущие по центру потолка. Похищенная фуражка болталась в центре коридора, чуть выше моей головы и примерно на высоте морды орка. У меня не были ни малейшего понятия, что она намеревалась этим добиться, кроме как возможно заставить их стрелять, но мне моя шея была намного дороже фуражки, так что я просто снова побежал.

— Не торопись, — сказала Мира, положив руку на мою, — спрячься за углом, пока они не увидели нас.

Что ж, это звучало по мне. Видимо она знала что делает, так что я притормозил немного и спрятался за ближайшим пересечением, нацелив свой лазпистолет туда, откуда пришел. Позволить им увидеть нас это одно, но я был не настолько глуп, чтобы стоять открыто там, где они могли меня подстрелить. Даже орк изредка попадал в цель. Они вылетели гурьбой, как всегда толкаясь за лидерство, что несомненно значительно их тормозило и дало нам время сделать то, чтобы там ни собиралась сделать Мира. Я положил палец на спусковой крючок и сжал его до точки, когда малейшее движение приведет к выстрелу. Часы тренировок с парящими киберчерепами в часовне сослужили мне отличную службу. Своими новыми аугметическими пальцами я держал оружие так же уверенно и инстинктивно, как если бы они были моими собственными; даже больше, я осознал, что стало гораздо легче целиться, отсутствовала слабая дрожь, от которой не избавиться никаким количеством часов тренировок и обучения[73]. Хотя я сдерживался, желая прицелиться точно. Я до сих пор не представлял, что там соорудила Мира и последнее что я хотел сделать, так это сломать своей поспешностью весь план.

Конечно первое же что увидели зеленокожие — мою фуражку, все уставились на нее с выражением смутного недоумения, их род мгновенно впадал в это состояние ступора, когда было необходимо хотя бы минимально напрячь мозги. Их безрассудный порыв замедлился, и они двинулись к нам по коридору, хрюкая и гавкая на своем варварском наречии, с которым я был немного знаком. Из того что я понял — убитый мной на самом деле был их лидером и его преемники до сих пор пытаются установить свою власть над остальными[74].

— Тебя не затруднит выстрелить в них? — раздраженно спросила Мира, так что я тщательно прицелился в Металлическую Челюсть, он палил во все стороны больше всех, что обычно является надежным указателем на статус среди зеленокожих, и нажал на спусковой крючок. Я должен был всего лишь привлечь их внимание, на что очевидно и рассчитывала Мира, но повезло даже сильнее чем ожидалось. Я выстрелил как раз в тот момент, когда моя цель раззявила пасть чтобы зареветь на упорных подчиненных и по великой удаче мой лаз разряд угодил ему в глотку, вынося почти все мозги через затылок.

Оставшиеся в живых зеленокожие на долю секунду застыли в дебильном изумлении, глядя как их лидер валится на палубу, затем как один отреагировали, рванув вперед, с ревом:

— ВААААААААААААААААААГГГХХ!

Несмотря на атаку, я ощутил слабый прилив оптимизма. Как я много раз видел на Перлии, когда группа орков теряет критическое количество бойцов от первоначального числа, то их покидает боевой дух и вместо продолжения атаки, они отступают в поисках другой толпы, чтобы присоединиться к ней. Если я смогу снять еще одного, этого может хватить, чтобы пошатнуть решимость остальных.

Но до того как я снова успел нажать на спусковой крючок, орк перед моими глазами внезапно исчез. Вся их группа рухнула, растянувшись на плитах палубы как алкоголики в питейном притоне, молотя друг друга и гневно ревя, так как пытаясь подняться они мешали друг другу. При этом они барахтались как бьющиеся в истерике малыши. Мира смотрела на них со слабым вздохом разочарования.

— Я надеялась, что они побросают своё оружие, — сказала она.

— Это и была твоя гениальная идея? — спросил я немного резко, снова готовясь бежать. Шансы на то, что орк бросит своё оружие были примерно такими же, как на то, что он займется флористикой.

— Растяжка? — конечно, это объясняло зачем ей была нужна моя фуражка: первый принцип организации ловушки заключался в направлении внимания жертвы в нужное место.

— В основном, — призналась она.

— Тогда разве нам не нужно снова бежать? — спросил я, немного нетерпеливо. Весь смысл растяжки был в том, чтобы задержать наших преследователей, и ждать пока они встанут и отряхнутся, означало потерять это временное преимущество.

— Может быть, — сказала Мира, все еще оглядывая коридор с видом напряженного ожидания, и не собираясь двигаться. К этому времени Кислотная Рожа встал на ноги, с рёвом проклиная остальных и рубанул топором по моей висевшей фуражке, явно облегчая свою душевную травму самым прямым способом, каким только мог.

Как только по фуражке шлепнуло грубое оружие, на металлическом лезвии заплясала сине-белая дуга энергии, орк с ревом и мычанием задергался, замкнувшись на корабельную сеть, выведенную Мирой в коридор. Его товарищи тоже оказались пойманы в разряд, они бились о металлическую палубу, словно рыба на сковородке, завывая так громко, что стало больно ушам.

— Все прошло так, как и ожидалось, — с самодовольным до крайности выражением лица произнесла Мира. Я посмотрел на неё, потом обратно, на подергивающуюся кучу тлеющих орков.

— Почему ты сама не зажарилась, пока расставляла её? — спросил я в недоумении. Мира пожала плечами.

— Резиновая подошва на ботинках, — сказала она, — экономит время, когда устанавливаешь шоковую ограду вокруг лагеря. Это…

— Старая охотничья уловка, — закончил за неё я, — когда в следующий раз увидишь того старого охотника, поблагодари от моего имени.

Прежде чем она успела ответить, оскорбленную линию питания окончательно закоротило, и стоящие зеленокожие рухнули друг на друга, с легким стуком уронив оружие. Новый запах, острый и знакомый, пробился сквозь зловоние обуглившихся орков и я повернулся, чтобы поприветствовать своего помощника.

— Юрген, — сказал я, — расторопный как всегда.

Я указал на слабо шевелящуюся кучу выведенных из строя зеленокожих позади меня.

— Не затруднит? — я мог бы сам с легкостью выстрелить им в головы, но обещал оставить немного ему, и он будет дуться, если я этого не сделаю.

— Конечно, сэр, — сказал он и с энтузиазмом убежал, чтобы нанести упавшим удар милосердия. Через несколько секунд он вернулся и с легким вздохом замешательства вернул мне фуражку.

— Я посмотрю, что с ней можно сделать, — сказал он, — но боюсь, она немного подгорела.

Как я и предположил, теперь, когда их лишили почти бесконечных подкреплений, которые они почти наверняка рассчитывали забрасывать на "Ревенанта", оставшиеся на борту зеленокожие стали легкой добычей для Отвоевателей. Розыск их занял немного времени, учитывая размеры судна, но взрослых орков крайне сложно не заметить, кроме того астартес были очень искусны в охоте на ксеносов. К тому моменту, когда Грайс объявил совещание, чтобы обсудить ситуацию, порубленные останки последнего утащили таксидермисту[75] и технопровидцы корабля втягивали воздух сквозь зубы[76], глядя на повреждения от болтерных снарядов на их чистых и гладких переборках. Мира, конечно, была приглашена, но никто не удивился тому, что вместо этого она предпочла вернуться в постель. Перед этим она все-таки откопала в багаже свой лазпистолет и сунула его под подушку, как обычно поступал я. Лучше поздно, чем никогда, подумал я, но на тот случай, если в недрах корабля все ещё прятался какой-то каммандос[77], попросил Юргена присматривать за коридором. Не нужно говорить о том, что его вахта была тщетной, но он перенес свое разочарование столь же стоически, как и всегда.

Пока экипаж корабля носился вокруг, приводя в порядок мостик, Грайс, Драмон, Яффел и я остались перед гололитом. Повреждения здесь казались очень слабыми, хотя количество пулевых отверстий, подпалин и неприятных пятен в окружающих коридорах были немым и красноречивым доказательством свирепости боя за мостик. Трудно сказать, был бы я, в конце концов, в большей безопасности здесь, или решение уйти, несмотря на все неприятности, было более благоразумным. Поэтому я оставил эти мысли и сосредоточился на обсуждении.

— Повреждения машинариума были серьёзными,— сказал Драмон, — но духи-стражи предохранителей сработали своевременно, защитив от вреда основные системы. Наши технопровидцы выполняют обряды реактивации и уже воздали почести стражам. Варп-двигатели работают так, как можно было ожидать после холодного старта, но они потребуют отключения для полного переосвящения после того, как мы снова появимся в реальной вселенной.

— Похоже, это будет долгая работа, — осторожно рискнул я, мне это совсем не понравилось. Если наш следующий порт захода окажется таким же гнездом огненных ос, как тот, из которого мы сбежали, то последнее что нам было нужно, так это сесть на мель без возможности отступить.

— Примерно девять стандартных дней, — незамедлительно ответил Драмон, — или вдвое меньше, если причалим к космической станции со святыней Механикус, но так глубоко в Заливе мы с таким же успехом могли бы желать попасть на мир-кузницу.

— Я с радостью соглашусь на любую систему, свободную от орков, — сказал я ему, в то время как Грайс и Яффел, при упоминании одного из священных миров, посвященных работе Бога-Машины, инстинктивно сплели пальцы в символ шестеренки.

— При таких обстоятельствах — я тоже, — согласился Драмон.

— Тогда мы должны верить Омниссии и предоставить нашим системам требуемое время, — сказал Грайс голосом, который ясно дал понять, что он неодобрительно посмотрит на тех, кто не будет соблюдать это требование, после чего перешел к основному вопросу на повестке дня, — хотя ваша изобретательность спасла наше судно, она, возможно, подвергла некоторой опасности успех нашей миссии.

— Совершенно верно, — Яффел кивнул, как всегда слегка покачиваясь, и продолжил, — условия, при которых мы входим в варп, важны для того, чтобы мы могли следовать за правильным потоком. Поскольку я в это время был несколько отвлечен[78], я не смог закончить соответствующие вычисления до перехода, что, в свою очередь, уменьшает возможность обнаружить следующую точку выхода. В лучшем случае это будет проблематично.

— А в худшем? — спросил я, чтобы показать, что интересуюсь обсуждением, одновременно пытаясь скрыть радость, что это дурацкое предприятие не слишком затянувшись, скорее всего, подходит к концу. Гвардия была обязана присутствовать в окрестностях любых Имперских миров, чтобы препятствовать авантюрным набегам наших недавних врагов, поэтому если я представлюсь, то смогу найти судно, которое без особых неприятностей доставит меня на Коронус. Однако упоминание об этом до моего отлета может дойти до Миры, поэтому я оставил свой план при себе, опасаясь снова увидеть её у подножья посадочной рампы.

— В худшем, мы вообще не найдем точку выхода или хотя бы подсказку где она, — сказал Яффел, глядя на меня как на простачка.

— И каковы шансы этого? — спросил я, не желая отставать. Если я смогу добиться, чтобы они самостоятельно осознали безнадежность миссии, то это убережет нас от дальнейших споров.

— Где-то около трех процентов, — сообщил мне шатающийся магос, обеспокоенный, как будто это была реальная вероятность.

— Почему такая высокая? — спросил я до того как осознал, что возможно в этой ситуации сарказм не особенно разумен, так как ни у Грайса, ни у Яффела не хватало чувства юмора, чтобы шутить по поводу нашего похода. Или они оба были оскорблены моей легкомысленностью. Однако даже если они заметили, то никто не подал вида. Яффел просто указал на гололит, на котором мерцающая зеленая труба все еще проецировалась на звездное небо.

— Тогда мы сможем изменить наши оценки, — сказал он, — но не более. Учитывая течение, в котором мы сейчас находимся, наш пункт назначения может быть любой из этих трех систем, с вероятностью семнадцать, двенадцать и тридцать два процента соответственно.

Другие, менее вероятные, здесь.

Повсюду в трубе появились россыпи иконок, несколько оказались в планетарных системах, большинство же, были глубоко в заливе между ними. Когда я внимательно рассмотрел картинку, у меня возникло плохое предчувствие; если мы выйдем в космос между звездами и несмотря на заботу Драмона по какой-то причине варп двигатели выйдут из строя, мы определенно умрем в бездонной темноте, в веках от ближайшей помощи, несмотря даже на максимальную скорость корабля в материальном мире.

— Что если мы возвратимся в систему захваченную орками и заново войдем в течение, после того как вычисления будут закончены? — спокойно спросил Грайс, словно самоубийство было вполне разумным планом. К моему ужасу, Яффел кивнул.

— Я рассматривал такую возможность, — сказал он, тоном, которым нужно обсуждать погоду, а не наш приговор к неминуемой смерти. Внезапно побег к спасательным капсулам стал выглядеть категорически привлекательным планом.

— Мои оценка — в таком случае, с вероятностью в девяносто семь процентов мы преуспеем.

— Нам нужна стоянка и переосвящение систем, прежде чем мы попытаемся, — твердо заявил Драмон, — многие духи-машин до сих пор травмированы и нуждаются в исцелении до того как мы сможем снова вести корабль в бой.

— Похоже, мы должны продолжать искать следующую точку выхода "Отродья" в данных системах, — сказал я, стараясь не слишком-то выдавать свое облегчение. Если мы найдем ее, все хорошо: будет ли там скиталец или мы продолжим поиски, в любом случае у нас не будет причин возвращаться в адскую дыру, кишащую орками. С другой стороны, если не найдем, по крайней мере у меня будет еще около девяти дней, чтобы найти подходящее оправдание и улететь от них — а если не получится, всегда оставалась капсула.

— Каковы наши шансы на успех?

— Не более семидесяти двух процентов, — уныло заявил Яффел. Я сдержал порыв кинуть в него ближайшим тяжелым предметом, что до сих пор рассматриваю как героический подвиг самоконтроля. Во множестве случаев я выживал и при значительно худших шансах чем эти. Если честно, у меня почти закружилась голова от облегчения, но я сохранил достаточный контроль над собой, чтобы не сообщить засушенному техножрецу, что я думаю о его готовности пожертвовать частью нас только для того, чтобы привести в порядок свои цифры.

— Будем надеяться, что ваше доверие будет оправданно, комиссар, — сухо сказал Грайс. На этой оптимистичной ноте встреча подошла к концу.

Я не долго наслаждался внезапным изменением в поведении Миры, хотя она определенно стала более приятной компанией после произошедшего. Это было почти как заново пережить наш самый ранний период сотрудничества на Виридии и хотя я иногда не мог избежать мыслей о том, что за этим стояло, особенно когда замечал как она смотрит на меня, словно крут, выбирающий кусок падали. Но по большей части я был просто благодарен за такие перемены. По правде, это было настолько разительно, что для меня стало огромным удивлением одним утром увидеть мгновенную вспышку старого раздражения, как раз после того как Юрген постучал в дверь моей каюты, чтобы проинформировать меня, что Грайс при ближайшей возможности хочет меня видеть на мостике.

— Ты, правда, собираешься скакать как слуга каждый раз, когда кто-то присылает сообщение? — спросила она, когда я натягивал свою униформу и рассматривал состояние своей фуражки, которая, несмотря на лучшие старания Юргена, все еще выглядела отвратительно, и решал что с этим делать, — он сказал по возможности, а не сию же минуту.

— Это одно и то же, — ответил я, наклонив фуражку, чтобы спрятать худшие повреждения и проверяя эффект в зеркале, — может быть, ты и можешь позволить себе заставлять людей ждать сколь угодно долго, но я нет. Это просто вежливая форма приказа.

Решив, что теперь я не столь представителен, каким всегда должен быть, развернулся и увидел, что ее выражение лица опять смягчилось.

— Это не продлится вечно, — сказала она, и я улыбнулся в ответ, тронутый ее очевидной верой в восходящую звезду моей карьеры. (Которая действительно возвела меня в ранг, который позволял заставлять людей ждать меня столько, сколько захочу, и так продолжалось несколько десятков лет, хотя реалии моей работы все еще были таковы, что было бы нецелесообразно потакать такой прихоти).

— Я вернусь, как только смогу, — пообещал я и отбыл настолько быстро, насколько требовал протокол. Было бессмысленно спрашивать ее, не хочет ли она составить мне компанию; даже если убедить ее пойти, что с Мирой в лучшем случае всегда было проблематично, то все равно вызов был адресован лично мне. Конечно, в целом была такая вероятность, что ей в интересах дипломатии отправили отдельное сообщение в собственную каюту, но она так не любила отвечать, что я был не удивлен, узнав, что Грайс просто даже не искал отговорок, чтобы не включать ее в любые необходимые обсуждения.

— Комиссар.

Капитан космодесантников дружелюбно кивнул, поприветствовав меня, когда я прошагал к мостику, после чего опять вернул свое внимание к шкиперу и оживленной беседе, по существу которой я ничего не понимал. Если у меня и были вялые сомнений насчет того, что я здесь делаю, то они почти сразу же рассеялись, когда я увидел стоящих у гололита Яффела и Драмона, изучавших звездную карту и излучающих явное удовлетворение.

Я просеменил к ним и при моем приближении технодесантник поднял взгляд.

— Комиссар, — сказал он, отходя в сторону и предоставляя мне беспрепятственный вид на дисплей, — как раз вовремя.

— Я вижу, — ответил я, один раз взглянув на знакомую карту звезд. Одна из трех систем, на которую указывал Яффел во время нашей прошлой встречи, была освещена сильнее, чем остальные и зеленая труба снова уменьшилась, практически сжав эту иконку. Я кивнул Яффелу, подтверждая.

— Мои поздравления, магос. Похоже ваши вычисления столь же надежны как всегда.

— Милостью Омниссии, — согласился техножрец, умудрившись каким-то образом придать своим монотонным словам и безразличному выражению лица, обычно соответствующему всем из его ордена, самодовольную окраску.

— Мы нашли еще одно слабое место на границе между реальностями, связанное с зарегистрированными ранее в нашем походе.

— Которое ведет нас сюда, — добавил Драмон, тыкая серворукой в иконку, которую я уже заметил. — Система Серендипита. Конечно, с обычными допустимыми отклонениями.

— Конечно, — кивнул я, чтобы показать заинтересованность и стараясь не думать, что предсказание точки появления из варпа всегда не более чем предположение, хотя наш навигатор и доказал свою значительную компетенцию, это несомненно было подчеркнуто тем фактом, что его или ее вообще наняли на судно космодесантников[81]. Затем меня кое-что поразило.

— Мы до сего момента не могли знать о точке выхода. Почему вы столь уверенны, что нам нужно в эту систему?

Конечно же, я должен был подумать, прежде чем спрашивать, потому как последующие десять минут провел вежливо кивая, пока Яффел сыпал техническими терминами, и раздумывая над тем, действительно ли его аугметические усовершенствования позволяли ему не дышать или его бесконечная трескотня просто так звучала для моих ушей. В конечном счете, он замолчал.

— Приблизительное упрощение, — сардонически отметил Драмон, — но в точности передает смысл.

Затем, очевидно чтобы убедиться, что я воспринял шутку, он добавил:

— Она кажется наиболее подходящей кандидатурой, учитывая течение, по которому следует наш корабль.

— Понятно, — ответил я, размышляя, почему Яффел не мог быть столь кратким, — эта система Империума?

— Полностью, — уверил меня Драмон, улыбнувшись одной из своих неотчетливых улыбок, которые я наловчился различать с тех пор, как мы стали спарринг партнерами.

— Один главный мир, семь других содержат поселения, тридцать восемь космических станций. Две из которых — космопорты с производственными верфями.

Очевидно что именно это вызвало его приподнятое настроение. Меня начало охватывать растущее дурное предчувствие.

— Это подразумевает значительное население, — указал я, — и отлично подходит крадам для распространения заражения.

— Совершенно верно, — согласился Грайс, разворачиваясь к нам и еще раз напоминая мне о феноменальном слухе, которым Император решил их наградить, — вы можете быть полностью уверенны, мы готовы к любому предательству.

— Рад это слышать, — ответил я, хотя чувствовал себя менее спокойным, чем говорил. Мы попали в засаду почти сразу же по прибытии в систему Виридии и, хотя Отвоеватели достаточно легко отбили атаку, Драмон ясно дал понять, что судно не готово снова вступить в бой. Виридия возможно была инфицирована не более чем горсткой внедренных; если весь выводок на борту "Отродья Проклятия" пробудился и фактически беспрепятственно прошелся по населению, то система Серендипита возможно уже потеряна для человечества. Если все обстояло именно так, в чем мое пессимистическое воображение почти убедило меня, то это будет похоже на наше прибытие в систему заполненную орками. Теперь вы понимаете, что когда мы все повернулись к пикт-экрану, который транслировал вселенную за бортом, вялая тошнота нашего перехода в реальную вселенную была для меня меньшим из того, что меня волновало.

В результате, должен сознаться, меня ждало разочарование. Вместо мародерствующих кораблей, к которым я подготовил себя, кроме успокаивающего сияния звезд, во всех направлениях больше ничего не было видно. Похоже, ни одна из точек света не двигалась, что принесло еще больше облегчения; а если и двигались, то это были разного рода корабли. Конечно, ауспекс-оператор имел гораздо более точные инструменты, чем мои глаза и через секунду он подтвердил мое первое впечатление.

— Все чисто, — рапортовал он, тем же коротким, монотонным голосом, который на дежурстве, похоже, овладевал всем корабельным экипажем, — начинается детальное сканирование.

— Насколько мы далеко? — спросил я.

Моя паранойя была как всегда сильна, убедив, что система рано или поздно превратится в еще одно гнездо огненных ос и я хотел иметь уверенность, что у нас будет достаточно подсказок, если начнут валиться неприятности. Ни одна из пестрых звезд не светилась сильнее, чем остальные, но я был достаточно опытным путешественником, чтобы это не казалось мне странным: с дистанции, с которой звездные корабли входят или выходят из варпа, местное светило будет настолько далеко, что будет казаться не больше других звезд на небосклоне.

— Чуть глубже основного ореола системы, — сказал Драмон, его лицо было задумчивым, так как, несомненно, он пришел к таким же выводам, что и я. Бесчисленные куски космического мусора забивали сенсоры нашего ауспекса, а следовательно атакующую флотилию нельзя обнаружить на таком расстоянии — по крайней мере, если у них хватит здравого смысла погасить двигатели и дрейфовать, запустив их обратно только для окончательной атаки.

— Кажется далековато, — сказал я, со всей решимостью демонстрируя спокойствие, несмотря на грызущие меня дурные предчувствия. Космические корабли обычно старались выйти в нормальную галактику как можно ближе к главной планете системы, чтобы сократить время путешествия к точке назначения; это я оценил во время долгого и медленного путешествия, в котором мы с Юргеном прилетели на борту спасательной капсулы с границ системы на Перлию.

Яффел на самом деле не пожимал плечами, но он умудрился произвести соответствующее впечатление, наклонившись над столом с гололитом, немного покачиваясь в своей обычной манере.

— Скиталец дрейфует хаотично, и мы просто следуем за ним в материум из точки его появления, — указал он, тоном моих старых учителей из Схолы, уже в тысячный раз за свою карьеру нудно объясняющих явную банальность безразличным студентам прогени. (Теперь я начал понимать это ощущение, поскольку сам стал одним из тех, кто пытается привлечь внимание юных щенков).

— Значит, он не провел в системе достаточное время, чтобы генокрады заразили хоть кого-то, — сказал я, чувствуя первые проблески надежды с момента нашего прибытия. Яффел тупо посмотрел на меня, так что я продолжил объяснять.

— Все эти корабли орков собрались вокруг последней точки появления, не так ли?

Техножрец кивнул.

— Я полагаю что так. И что из этого?

— Это означает что "Отродье" было там как раз перед нами, — подчеркнул я, сознавая иронию внезапных изменений нашего плана, — флотилия таких размеров не могла быть мобилизована так быстро, чтобы перехватить нас. Все эти корабли появились после скитальца и прибыли слишком поздно — но как раз вовремя, чтобы мы стали мишенью сразу после появления из варпа по его следам.

— Логичный вывод, — согласился Грайс и Драмон кивнул, — значит, что мы должны сконцентрировать наши поиски в этой зоне.

Чуть слышно бормоча литании, он сотворил что-то с управлением гололитом, затем чтобы стабилизировать изображение три раза шлепнул по экрану ребром ладони. Давно знакомая звездная карта исчезла, уступив место модели звездной системы в которую мы прибыли. Разбросанные темно-красные точки подчеркивали центры поселений Империума, ограниченные по большей части лунами внушительного газового гиганта, в то время как единственная золотая руна отмечала позицию "Ревенанта". Трехмерная сетка расходилась перед ним, захватывая почти половину пути до солнца в центре экрана. Яффел секунду изучал картинку, затем кивнул.

— Я соглашусь. Если предположение комиссара правильно, что кажется наиболее правдоподобным, вероятность найти "Отродье Проклятия" внутри разграниченного объема примерно девяносто девять и два десятых процента.

— Рад это услышать, — сказал я, отодвигаясь в сторону, чтобы освободить место Грайсу, который, как и все астартес, стоя занимал огромное пространство. Мне это понравилось намного больше, чем предыдущие выводы техножреца. С моей точки зрения, даже еще более ободряющим был тот факт, что газовый гигант и сопутствующая группа иконок была на дальней стороне от солнца, по ту сторону от зоны, которую выделил Драмон и даже ближайший аванпост цивилизации[82] был достаточно далек от этих границ. Кончено, все еще была вероятность, что какой-нибудь мусорщик наткнется на скитальца, как это, похоже, произошло в случае с Виридией, но даже самые тяжелые непредвиденные обстоятельства будут сглажены, если мы будем достаточно быстры. Опыт всей моей жизни говорил, что такие ощущения были только прелюдией к неприятному открытию до сих пор скрытой угрозы, но, несмотря на это, я понял, что уверенно улыбаюсь.

— Похоже, что все наконец-то пошло так как надо.

Должен признаться, что через несколько дней у меня возникли хорошие причины быть признательным Мире за вмешательство. Делегация доказала, как я и боялся, что была забита до отказа отслужившими свое бюрократами, служаками Императора экклезиархии и врожденными имбицилами аристократии. Слишком многие из которых хотели сделать пикты с верными Императору астартес, Героем Перлии или с обоими. Хранить свой нрав спокойным стоило мне значительных волевых усилий. К счастью, перспектива заискивать перед Юргеном, чтобы встретиться со мной, отпугнула почти всех, за исключением самых настойчивых и тех немногих, чье упорство пройти мимо Юргена было сильнее остальных, кого я не хотел видеть. Но не могу отрицать, что Мира проделала отличную работу, заняв большинство, за что я был премного благодарен. Как она их развлекала в точности, я не знал, и еще меньше меня это волновало, поскольку это было меньшим злом, в отличие от моего любимого мнения — выпихнуть большую часть в ближайший воздушный шлюз и отправить их домой пешком.

В любом случае ее готовность с удовольствием страдать с этими дураками (или хотя бы терпеть их не применяя насилия), дала возможность оценить угрозу возможной атаки орков, от которых мы сбежали сюда, в компании с: генералом Торвеном, г-к[87] над всеми расположенными в системе подразделениям Гвардии, планетарным маршалом Крегин, его коллегой в местных СПО (они, к моему облегчению, кажется, понимали всю серьезность ответственности, в отличие от тех, на кого обычно нужно было полагаться, так как здесь должности старших офицеров штаба местных вооруженных сил получали местные аристократы), и адмиралом Дуку, которому в управлении флотом ССО может и не хватало удалой рисовки Хоратио Баглера[88], но зато, по крайней мере, он казался достаточно компетентным. Конечно же, все притащили с собой помощников, адъютантов и советников. Но тем, кто приходил на совещания, в основном хватало здравого смыслы промолчать, пока у них не возникала идея предложить что-то полезное, и должен сказать, мы достаточно хорошо продвигались. Грайс, конечно же, был слишком занят охотой за космическим скитальцем, чтобы лично принимать в них участие, но это была всецело моя работа как офицера взаимодействия, и я убедился, что в конце каждого заседания он получает полное резюме наших обсуждений.

Хорошая новость была в том, что мы, кажется, хорошо подготовились к встрече с генокрадами, если они будут настолько глупы, чтобы открыто показать свои лапы (или когти, если быть более точным). В любом случае существующая угроза вторжения орков означала, что Серендипита была в постоянной боеготовности и все присутствующие уже участвовали в выпроваживании одного, двух рейдов за последние несколько лет. Я не сомневался, что местные жители и их союзная Гвардия были более чем способным самостоятельно сдержать даже полномасштабный налет, но более коварная, долгосрочная угроза заражение крадов, нуждалась в более тонких контрмерах, которые до сего момент казались избыточными.

— У нас есть пара полков с необходимым опытом, — сказал Торвен. Как выяснилось, один из них воевал на Кеффии, что было значительным плюсом.

— Они смогут сделать на это упор и быстро обучить остальных, — как всегда, он говорил спокойно, но с преднамеренным акцентом человека, которому не нужно повышать голос, чтобы быть уверенным, что его услышат. Эта самонадеянность, — учитывая его богатый опыт на поле брани против врагов Императора, — была абсолютно обоснованной. Его внешний вид был столь же скромен, как и его голос; несмотря на звание, на нем все еще была полевая форма и бронежилет, хотя не многим под его командованием так же хорошо подгоняли одежду или хранили ее столь скрупулезно чистой. Не удивительно, что он был популярен среди простых солдат, которые как один отплачивали ему по-своему; и он явно проводил свое время на поле боя, если ожог, который все еще виднелся на левой стороне его лица (результат близкого взрыва плазмы, насколько я могу судить) и стертая рукоятка пистолета о чем-то говорили.

— Мои люди тоже могут извлечь пользу от таких тренировок, — добавила Крегин, — если мы сможем договориться о взаимодействии.

Она была достаточно проницательна, осознавая, что СПО служит поводом для шуток в Гвардии, но не выдавала этого, всегда разговаривая с Торвеном как с равным; тот был достаточно понятлив, чтобы не обижаться или не показывать свою обиду. Несмотря на то, что униформа выдавала аристократическое происхождение, (даже Мира назвала бы ее через чур приукрашенной), она была внимательна к нашему обсуждению и ее вставки всегда были убедительны. Сейчас она положила локти на стол, поддерживая голову ладонями, и посмотрела на генерала, словно запрашивала всего лишь чашечку свежего рекафа.

— Это разумно, — согласился Торвен и двое его помощников покинули стол, чтобы присоединиться к толпе в одном из углов конференц-зала, который был отведен для наших нужд. Учитывая, что длинный стол и мягкие скамьи были нормального размера, а не рассчитанные на более массивных Астартес, я предположил, что некоторые члены экипажа до сих пор проклинают нас за то, что мы нарушили их регулярное питание в столовой. Это впечатление усиливалось пятнами на поверхности стола недалеко от моего места, которые до жути напоминали пятна от соуса.

Криген кивнула, поймав взгляд светло-серых глаз генерала. Ее собственные были того же песчано-серого, что и волосы. Хотя она вероятно имела доступ к тем же самым ювенантным процедурам, как и все в ее положении, она очевидно решила зафиксировать свой биологический возраст где-то около сорока пяти, как видимое напоминание значимости ее организации.

— Кстати, я открою несколько каналов связи с арбитрес, — сказала она, — я уверена, у них буду полезные советы насчет того, что искать.

— Великолепная идея, — согласился я. Как и на большинстве цивилизованных миров, Серендипита имела небольшой штат из Арбитрес, для наблюдения за местными силами правопорядка и я был несколько удивлен, не встретив ни одного из них в делегации[89]. У них был наиболее богатый опыт выкорчевывания тайных организаций, чем у всех остальных, так что если культ крадов был внедрен, то они почти наверняка узнают первыми.

— Если они знают, что мы ищем в первую очередь, — добавил Торвен.

Я кивнул.

— Хорошая мысль. Возможно, вы сможете использовать контакты маршала, чтобы они извлекли пользу из опыта ваших ветеранов на Кеффии.

Не слишком утонченный способ заставить Гвардию и СПО работать вместе, вместо того чтобы следовать естественной склонности игнорировать друг друга как можно дольше, но кажется это сработало. Торвен и Криген кивнули, пара помощников рядом с ними посмотрели друг на друга и быстро обменялись записями на инфо-планшетах. Мы перешли к следующему вопросу.

— Это все хорошо и здраво, — сказал Дуку, слушая наши переговоры не вмешиваясь, — приготовиться к сражению с генокрадами, если придется, но гораздо более практично было бы полностью уничтожить угрозу пока дело не дошло до драки.

У него было бледное лицо и эктоморфическое строение тела, характерное для рожденных в космосе и не было сомнений в том, что он гораздо комфортнее чувствовал себя на корабле в космосе, чем на поверхности планеты, что было достаточно ироничным, учитывая обычный выбор, предоставленный его родной системой.

— Это так, — согласился я, — если бы это было возможным. У вас есть какие-нибудь предложения как нам этого добиться?

Адмирал кивнул, его бледное лицо покачивалось над темно-синей униформой и из-за контраста казалось еще темнее, чем было на самом деле.

— Есть, — с полной уверенностью ответил он. Он махнул одному из подчиненных своего штаба, младшему лейтенанту, которая была слабо похожа на него, возможно племянница или кузина, и взял предложенный инфо-планшет.

— Учитывая, насколько далеко продвинулись поиски, мы можем предположить, что найдем "Отродье Проклятия" в течение недели или даже намного быстрее.

Он сверился с экраном, затем осмотрел присутствующих за столом.

— Я уже отдал приказ большинству из нашего Флота Системной Обороны, встретиться с "Ревенантом", ожидая, что ко времени их прибытия скиталец уже будет найден.

— Очень хорошо, — одобрительно кивнула Крегин, — если сможем организовать блокаду, то никто и ничто не сможет вылететь или попасть на него. И все что нам нужно будет сделать — подождать пока он не уйдет в варп и взорвать все, что слишком близко к нему подошло или что будет пытаться его покинуть.

— Заблокировать? — Дуку на секунду выглядел изумленным, затем улыбнулся так, что по мне выглядело как открытая насмешка. — Вы не поняли меня, мадам маршал. Я собирался уничтожить его.

— Со всем уважением, — сказал я, — думаю, вы недооцениваете огромные размеры этой штуковины. Чтобы понять — по записям прошлых столкновений, его масса была сравнима с небольшим астероидом, а не с космическим кораблем, как мы обычно понимаем этот термин.

— Совершенно верно, — бледный мужчина, кажется, совсем не смутился, когда его перебили, — но у нас будет уйма времени, чтобы пострелять в него. Если оценки данных астартес точны, будет по меньшей мере месяц до того как "Отродье" пройдет достаточно близко к любым человеческим поселениям, чтобы представлять угрозу. Мы сможем разбомбить его на куски за это время. Если нам придется, то мы так и поступим.

— Разве это не создаст еще большую опасность? — спросил Торвен, выглядя озабоченным, — такое количество мусора вызовет значительные затруднения для навигации по системе.

— Ненадолго, — уверил его Дуку, — "Отродье Проклятия" сейчас направляется почти прямо в центр системы и останется дождаться, когда он войдет на орбиту комет рядом с солнцем в течение ближайших двух, трех лет. Не займет много времени, чтобы атаки немного подправили его, так что основная часть мусора пройдет слишком близко и испарится. Конечно, некоторые пролетят мимо, но достаточно далеко от Серендипиты, или любых других поселений на этой орбите. К тому времени, когда они обогнут солнце, будет уже середина 43-го тысячелетия; времени предостаточно, я бы предложил предпринять любые разумные меры предосторожности, чтобы он не ударился во что-либо.

— Звучит несколько рискованно, — сказал я, — но я бы предпочел иметь дело с облаком мусора, чем с полным генокрадов космическим скитальцем.

В конце концов, нельзя было сказать, на какое время Отродье задержится перед уходом в варп; согласно Яффелу, иногда они оставались в реальном космосе десятилетиями. И мысль о тысячах генокрадов, дрейфующих вокруг густонаселенной системы, ожидающих какого-нибудь высадившегося в поисках добычи идиота, чья жадность сильнее чувства самосохранения, леденила мою кровь. И, кроме того, так кажется и произошло на Виридии, а ведь проклятый скиталец находился в системе меньше дня. Конечно, ССО Дуку могут организовать блокаду, но чем дольше она длится, тем выше были шансы, что крад или пара как-то умудрятся заразить хозяев и прошмыгнуть, чтобы нести разрушение. Я рассудительно кивнул.

— В отсутствии более эффективного плана сохранения безопасности системы Серендипити, я рекомендую придерживаться этого.

Охваченный благодарностью к своевременному вторжению моего помощника, я не теряя времени поспешил на мостик, оставив Миру радостно планировать свой государственный переворот[97] со всем энтузиазмом, который большинство женщины ее ранга сохраняют для балов. Хотя мой разум продолжал бурлить от шока понимания, во что я вляпался, должен признаться, суматошная деятельность, которую увидел в тот момент, когда зашел в нервный центр "Ревенанта", почти полностью смела эти мысли.

— Контакт подтвержден, — произнес вокс-оператор когда я вошел в двери, на которых до сих пор были слабые отметины от оружия орков, несмотря на лучшие старания ремесленников корабля восстановить украшавшие их религиозные картины. И атмосфера ожидания, заливавшая зал, была столь плотной, что мне почти пришлось прорубаться сквозь нее цепным мечом.

— Это определенно постоянный отклик[98], в сигнатуре присутствуют металлы.

Впервые в привычных спокойных голосах, приставленных к мостику сервов Ордена, я услышал дрожь подавленного волнения, и, не смотря на свои собственные заботы, почувствовал внутри себя такую же ответную реакцию.

Если это действительно конец наших поисков, он пришелся на самое благоприятное время. Это означало, что я должен отправиться на Серендипити почти сей же час, и когда я буду там, то смогу избегать Миру гораздо эффективнее, чем в замкнутых пространствах "Ревенанта". Эта надежда даже зажгла во мне слабый огонек оптимизма. Раз мы возвращаемся на твердую землю, то она снова погрузится в свой собственный социальный круг, увидит огромную разницу между нашим окружением и прервет абсурдный проект, затеянный по ее собственной воле. (Не то чтобы это казалось особенно вероятным. Если ей что-то приходило на ум, она стойко преследовала цель, подобно почуявшему кровь гаунту). Однако возможно ссылаясь на приказы и долг я смогу слинять с корабля до того, как она это заметит, что даст мне хотя бы передышку.

— Это может быть просто корабль? — спросил Грайс, немножко наклонившись вперед, как будто он мог одной силой воли детализировать картинку пикт-экрана. — К этому времени флот ССО должен быть уже около точки встречи.

— Вряд ли, — ответил ему Драмон, — ни один из корветов системной обороны не ушел бы так далеко от позиции.

Он склонился над ауспекс-оператором и произвел какую-то настройку с группой дисков на поверхности контрольной кафедры, деликатно зажимая их меж бронированных пальцев, подобно огрину, пытающемуся взять фарфоровую чайную чашку.

— Водоизмещение измеряется гигатоннами.

— Это "Отродье", — сказал Яффел, более взволнованный, чем полагалось его рангу. Он не совсем подпрыгивал, что было бы сложно, учитывая отсутствие ног, но определенно шатался сильнее, чем обычно. — Это единственный разумный вывод.

— И как раз там, где вы и предсказывали, — напомнил я ему, что было не совсем правдой, поскольку он всего лишь мог все свести к достаточно большой области космоса, но он, кажется, не обратил внимания на двусмысленность, соглашаясь просто глубокомысленным кивком.

— Омниссия ведет нас путем логики к точному предназначению[99], — сказал он, с достаточной уверенностью человека, чья вселенная не только работает как часы, но и каждый час отбивает первые несколько нотных строк "Трона Вечного".

— Увеличиваю усиление имаджиферов дальнего действия, — сказал Драмон, делая что-то сероворукой с задником ближайшей кафедры. Что конкретно, я не мог разглядеть и Яффел подкатился к гололиту, где тоже в свою очередь начал ковыряться.

— Тогда, если интероцепторы выдержат, — добавил техножрец, — мы сможем… хвала Омниссии.

Трехмерный образ, замерцав, ожил и изображение чего-то похожего на рваный кусок металлолома начало мягко вращаться внутри него, становясь с каждой минутой больше, пока не заполнило доступное место почти полностью. Оно дрогнуло, как это часто делают изображения, но Яффел, кажется, знал в чем дело и, пробормотав короткое благословение, с помощью настроек органов управления и хорошо поставленного удара кулака стабилизировал его.

— "Отродье Проклятия", — сказал Драмон удивительно спокойным для космического десантника голосом.

Грайс кивнул, видимо был слишком подавлен, чтобы говорить и на его изувеченной половине лица появилось такое мягкое выражение, которое мне трудно описать словами и которое я, конечно, никогда до сих пор не видел. Я изучал изображение, поначалу не видя в нем особого смысла. Я конечно представлял себе масштаб этой штуки, но когда внезапно узнал в маленьком пятнышке на поверхности войсковой транспорт типа Галактика, меня охватил тот же благоговейный страх, который явственно ощущали все остальные.

— Трон на Земле, — услышал я свои слова, — он громадный!

Даже это непроизвольное восклицание едва ли описывало истинный размер скитальца. Размерами он походил на маленькую луну, за пределами тех масштабов, которые может осознать человек[100]. Несмотря на то, что я осознавал тщетность своих усилий, я попытался разглядеть больше деталей, но любая попытка навести порядок и разобраться в этой запутанной массе обломков была обречена на провал. Даже попытка оценить количество судов, ставших жертвой этого космического рифа и, в свою очередь, превратившихся в его часть, была невозможна; по крайней мере, для меня, хотя я был уверен, что Яффел будет в состоянии сделать это. Соединенные завихрениями потоков варпа, их физические структуры объединились и смешались, обвившись вокруг друг друга при столкновении, вместо того чтобы разлететься на куски, как они сделали бы это в реальной вселенной. Это выглядело так, словно огромная рука зачерпнула кучу случайных звездолётов и смешала их вместе, как кондитер кусок теста. И это были не просто корабли: я был уверен, что тут и там я мог различить грубые очертания настоящего мусора, скал и астероидов, притянутых гравитационным полем скитальца во время периодических перемещений в реальном космосе, чтобы стать его неразделимой частью в горниле варпа.

Однако худшей вещью была излучаемая им угроза, почти ощутимая, словно рык орка перед тем как он бросится вперед.

— Где вы планируете высадиться? — я спросил Яффела и он указал на полу поврежденный корпус, примерно на три четверти торчащий из останков транспорта Галактика, который я опознал прежде.

— Док здесь, — сказал он и я наконец сориентировался, мои нервные клетки жителя подулья инстинктивно наложили внутренний план который я видел ранее на внешний вид.

— Конечно, записи сенсоров, которые мы достали из архивов датируются веками, но вроде бы согласно им, после небольших усилий он снова может функционировать.

— Только если выводок крадов не обосновал там внутри логово, — сказал я, не совсем уверенный насколько серьезен.

— Мы предпримем все меры предосторожности, — уверил меня Яффел, что звучало беспечно и беззаботно; но я слишком близко и слишком часто в последнее время видел чистокровных, чтобы просто так отбросить угрозу, которую они представляли.

— Тогда вам лучше надеяться на Трон, что их хватит, — порекомендовал я, чуть более грубо, чем намеревался. Возможно, поэтому Драмон решил присоединиться к нам или он просто хотел лучше рассмотреть космического скитальца. В любом случае он внезапно возник рядом со мной, нависая благожелательной горой.

— Так и будет, — пообещал он, — к тому времени, когда мы окажемся внутри, мы будем знать, где основная масса выводка. Его поведение было спокойным и, несмотря на неправдоподобность такого заявления, я осознал что успокоился. В конце концов, он был избранником Императора и возможно сталкивался с крадами или чем-то похуже еще когда мой прадедушка выуживал дары дренажных колодцев (или скорее всего пытался сам не попасть в руки собирателей)[101], так что должно быть он знал что делает.

— Как быстро мы обнаружим выводок? — спросил я, осознавая свою ответственность перед Торвеном и остальными. Если я собирался обосновать версию перемещения своего отделения по взаимодействию в штаб Имперской Гвардии на Серендипити, то мне лучше подкинуть им жирный, лакомый кусочек. Драмон секунду раздумывал над ответом.

— Около двенадцати часов, — сказал он, — коты к этому времени должны достаточно рассеяться, чтобы определить любую активность генокрадов.

— Коты? — сбитый с толку эхом повторил я. Множество полков Гвардии для разных целей используют животных на поле боя, обычно в качестве кавалерии или атакующих зверей, но я ни разу не слышал, чтобы так поступали астартес. В любом случае, ставлю на то, что кошачьи вряд ли были самыми подходящими животными, чтобы погоняться за генокрадами.

— К. О. Т., — объяснил Яффел, несомненно, угадав мое замешательство, — Кибер Оптимизированные Тральщики. Похожи на очень простых сервиторов, только без органических компонентов.

— Тогда как они работают? — спросил я, еще более озадаченный, чем прежде. Я не был техножрецом, но даже я знал, что только живой мозг позволял сервитору запомнить и исполнить простые инструкции.

— Весьма удовлетворительно, — сказал Драмон, улыбнувшись своему остроумию, перед тем как продолжить, — им не нужны функции осознания; только простое вокс-сообщение чтобы передать изображение и данные об окружающей обстановке. Как только их выпустят, они просто будут двигаться вперед, пока не наткнутся на препятствие.

— Которых, — так же сухо ответил я, — подозреваю, на "Отродье проклятия" будет предостаточно.

— Несомненно, — согласился Яффел, очевидно по складу ума неспособный различить сарказм, как и большинство из его ордена, — но у КОТов есть простой механизм, прикрепленный к их гусеницам. Когда они врезаются в непреодолимое препятствие, они просто поворачиваются на десять градусов на месте, а потом опять едут вперед. Если они снова остановились, то просто повторяют поворот и так далее. В конечном итоге находят путь и продолжают.

— Изобретательно, — сказал я, раздумывая над тем, кому пришла в голову такая идея и подозревая что возможно Драмону; аппараты которые описывал Яффел кажется больше подходили практическому складу ума, чем аналитическому техножреца[102].

— Они послужат своей цели, — согласился Драмон, — мы планируем телепортировать тридцать на скитальца, вокруг зоны, в которой собираемся действовать. Если там будет достаточно генокрадов чтобы представлять угрозу, мы узнаем об этом задолго до прилета "Громовых ястребов".

— Мудрая предосторожность, — согласился я, рассудительно кивая. Если бы я собирался грабить брошенное, зная что где-то на борту шастает выводок крадов, я был бы намного счастливее, зная где они находятся – или, по крайней мере, что их нет в том месте где я планирую побывать.

— Вы можете воткнуть им болтеры?

Яффел отрицательно покачал головой, не распознав шутку.

— Это будет не практично, — начал он, — соотношение полезного веса к двигателям…

— Жаль, — сказал я, мало осознавая, насколько в тот момент я был наделен даром предвидения, — это помогло бы избежать множества проблем.

Конечно, я должен был знать. Грайс был «за»; он, конечно, не стал хлопать меня по плечу и говорить: "Хотел бы я пойти с тобой, принеси мне пару голов крадов", но возможно сделал бы так, если бы это было пристойным для Астартес в его звании и положении. Некоторым образом он просто кивнул, произнеся что-то вроде: "Это будет приемлемо" и отправил одного и сервов Ордена делать разрешение еще до того как я смог придумать правдоподобное объяснение, почему только что передумал.

Единственной светлой стороной всей этой печальной путаницы стало то, что Мира была так поражена моим несомненным героизмом, что настояла провести несколько оставшихся перед мои отлетом часов в длительном и энергичном прощании. Так что моя неизбежная смерть, кажется, почти даже стоила того. Хотя когда я тащился через ангар к ожидающему нас "Громовому ястребу", перспектива взять с собой в могилу несколько счастливых воспоминаний мало компенсировала свинцовый груз страха, обосновавшийся в моем животе.

— Комиссар, — когда я приблизился, меня поприветствовал Драмон, — хорошие новости. Вокс-связь с КОТами по большей части хорошо функционируют, и, кажется, в пределах нашей посадочной зоны не обнаружена активность генокрадов.

— Превосходно, — сказал я, стараясь казаться расслабленным, полным энтузиазма и совершенно уверенным. И возможно печально провалив это во всех отношениях, до того как через мое смятение пробился весь смысл сказанного им.

— А что конкретно значит "по большей части"?

— Трое из них не передают данные, — объяснил Драмон, — мы решили, что они материализовались слишком глубоко, чтобы через корпус прошел вокс-сигнал.

— Значит, определенно они не были разорваны на части генокрадами? — спросил я, стараясь дабы это звучало, словно я шучу.

— Это кажется маловероятным, — уверил меня Яффел, стремительно подъезжая к нам, и я задумался, как хорошо он будет себя чувствовать, если "Отродье Проклятия" окажется просто куском никчемного металлолома, каким обычно представляются все обломки кораблей[108]. Драмон кивнул.

— Если их вывели из строя вражеские действия, они должны были передать хоть какие-то данные, перед тем как мы потеряли связь, — подчеркнул он, подбадривая каким-то образом, я повторил его жест.

— Один передал, — весьма во время сказал Яффел, моя возникшая уверенность опять поникла как талларанский салат.

— Но я могу с уверенностью исключить агрессию со стороны генокрадов.

— Счастлив это услышать, — сказал я, — и причина вашей уверенности…?

Яффел немного дрогнул, хотя было ли это подавленным негодованием на мой демонстративный скептицизм или вибрация палубы от синхронной поступи сопровождающих нас Терминаторов к "Громовому ястребу", я не мог с точностью ответить.

— Обсуждаемый КОТ был оснащен сенсором движения, — сказал он, — в пределах двадцати метров ничто не могло к нему приблизиться не замеченным, и не приблизилось. Если только вы не слышали, что генокрады способны двигаться со скоростью свыше девяноста метров в секунду, чтобы проскочить за время отклика ауспекса в пределах его радиуса действия, то просто механическая поломка кажется наиболее вероятной.

Он, кажется, искренне был возмущен таким допущением, что и следовало ожидать, учитывая отмеченные в прошлом случаи, с каким нежеланием техножрецы обычно признают, что что-то могло пойти не так с их драгоценными хитрыми изобретениями.

— Крады чертовски быстры, — согласился я, — но не настолько.

Меня поразила другая мысль, и я стремительно за нее схватился, видя последнюю, слабую надежду избежать этого нелепого предприятия.

— Я не думаю, что ваши котяры способны сказать, можно ли там дышать?

Конечно, Отвоевателей это в той или иной степени не волновало и насколько я знал, весь контингент техножрецов имел подходящие аугментированные легкие, но я определенно нуждался в порции кислорода. Я прежде пытался дышать вакуумом и это новшество достаточно испытать один раз в жизни.

— Можно, — уверил меня Драмон, — состав и давление находятся в допустимых пределах для не модифицированного человека.

— Что ж, приятно это знать, — сказал я, когда окружающий меня воздух стал минимально полезным для здоровья, ознаменовав прибытие моего помощника.

— Извините, что заставил вас ждать, сэр, — сказал Юрген, изобразив перед Драмоном жест, отдаленно похожий на приветствие, это был компромисс, когда он был не совсем точно уверен, как относилось военное звание оппонента к его собственной несколько туманной должности[109] и по-деловому кивнул Яффелу.

— Я готовил фляжку и несколько бутербродов, на случай если позднее вы слегка проголодаетесь.

— Спасибо Юрген, — сказал я. И хотя в этот момент, чтобы мне вернуться к жизни требовалось намного больше, чем глоток танна, тем не менее, я ощутил как мои душевные силы возрождаются. Как я отмечал ранее, его флегматичное поведение и вроде бы безграничная (но, тем не менее, не уместная) уверенность в моем руководстве, были необычайно воодушевляющими. Как всегда, его небрежно перекинутый через плечо лазган не говорил о скорости, с которой он мог снять его и выстрелить. Он, кажется, совершенно добровольно хотел последовать за мной в эту абсурдную авантюру, не думая, что там может быть опаснее, чем его набеги на кухню в поисках еды.

Его бронежилет был частично закрыт путаницей подсумков и ремешков, содержащих один Император знает что (конечно, за исключением фляжки с танном и бутербродов, хотя их точное местоположение оставалось для окружающих загадкой). Но к этому времени мы служили с ним вместе уже достаточно долго, чтобы чего-то сильно не хватало, если бы он рискнул выйти на поле боя без этого облачения.

— Ты как всегда безупречно вовремя.

Это было не совсем правдой, но остальные вроде бы так же не были готовы вылететь.

— Тогда мы должны подняться на борт, — сказал Драмон, шагая во внутренности "Громового ястреба" вверх по рампе. Не видя больше причин задерживаться, я последовал за ним вместе с Юргеном по пятам. Яффел остался там, где был, тревожно колыхаясь, пока пара грузовых сервиторов с гордый эмблемой Адептус Механикус на плащах топали к "Громовому ястребу" неся обитые медью коробки. В этот момент он больше всех в галактике походил на полную тревоги женушку, приглядывающую за отпрысками, которые с трудом тащили мебель из фургона для перевозки. Понятия не имею, что в них было, и это еще меньше волновало меня, кроме вывода, что они что-то сделают с ними во время мусорной экспедиции[110] техножреца.

Внутренности пассажирского отсека казались скорее менее просторными, чем запомнилось, учитывая десяток занимающих огромное пространство[111] терминаторов, но мы без труда нашли место, и в этот раз, прежде чем пристегнуть ремни, я взял наушники. Перед тем как обосноваться в своем, между нависшей громадой терминатора и техножрецами в красных плащах, болтающих меж собой на двоичном, Драмон отрегулировал для меня сиденье. Я напрямую мог смотреть в иллюминатор, через который было видно как Яффел руководил укладкой последнего багажа перед тем как поехать по рампе к нам.

Как только он заехал внутрь, в шуме возрастающего рокота двигателей скорее почувствовался удар закрывающегося люка, он эхом отдался в костях, и затем меня еще раз захлестнуло удушающее дурное предчувствие, с которым я так тяжело боролся. Нравилось мне это или нет — я подписался ступить ногой на борт порожденной варпом смертельной ловушки и как бы страстно я не желал, пути назад не было.

Первым моим впечатлением, когда ботинки коснулись плит палубы вполовину младше Империума[117], было удивительное ощущение покоя. Древность и размер похожего на пещеру ангара придавали ему что-то от духа собора, и хотя у меня никогда не было достаточно времени для всех этих песен и вони[118], должен признаться, что в тех редких случаях, когда мне приходилось входить туда, я находил эти места приятно умиротворяющими. Потолок был высок и лишен изогнутых опор, которые я ожидал увидеть на борту судна военного Флота, но нависающий над всем барельеф Аквилы на дальней стене, был достаточно обнадеживающим, даже если она была сделана в манере, из-за которой казалась парящей в воздухе без особой поддержки своего веса. Конечно, воздух был затхлый, но не хуже того, чего можно было ожидать спускаясь на нижние уровни среднего улья и я обнаружил, что ложное чувство узнавания окружающей обстановки немного помогло мне вернуть непринужденность — настолько, насколько это было возможно при данных обстоятельствах.

— Тут не так плохо, — сказал Юрген и, вытащив люминатор из своего набора вспомогательных подсумков, воткнул его в крепление под штыком своего лазгана. Внешние огни "Громового Ястреба" горели достаточно ярко, чтобы обеспечить ясный обзор окружающей обстановки, но в углах остались тени и я кивнул, одобряя его предосторожность.

— Пока неплохо, — согласился я, расстегивая застежку кобуры и ослабляя цепной меч в ножнах. Терминаторы с оружием наготове бросились вперед, чтобы обеспечить плацдарм для высадки, и я немного расслабился; ничто не сможет прикончить их, не будучи замеченным и не устроив в процессе безобразный грохот. Однако, к моему удивлению, вместо того чтобы занять огневые позиции и прикрыть дверь, ведущую из ангара в адский мрак, неповоротливые фигуры прошли прямо через неё и исчезли.

— Куда это они? — спросил Юрген тоном, который говорил, что он так же озадачен, как и я.

— Расходятся, чтобы прикрыть маршрут, по которому мы будем двигаться к банкам когитаторов, — возвышаясь над нами, ответил подошедший Драмон, — существует множество коридоров, пересекающих оптимальный маршрут.

— Хорошая идея, — согласился я, вспоминая клубок воздуховодов и проходов, показанных на схеме в гололите. Возможностей для засады было куда больше, чем мне нравилось и имело смысл, расставив часовых, исключить как можно больше из них до того, как основная часть экспедиции выйдет из ангара.

— Не хотел бы наткнуться на орду генокрадов, заряжающих свои… а, магос. Вы получили все, что вам нужно?

— Думаю да, — подтвердил Яффел, катаясь вместе со своими сервиторами и стаей одетых в красное помощников по пятам. Большинство тащило ещё больше барахла, чем Юрген, хотя, какую это преследовало цель, было вне моего понимания. Единственным, что с уверенностью опознал, был болтер, который нес Драмон и с внезапным острым предчувствием, вспыхнувшим во мне, я осознал, что кроме технодесантника, единственными вооруженными людьми были Юрген и я.

— Пока мы не достигнем святилища, конечно, не будем знать наверняка, но мы можем предугадать большинство непредвиденных обстоятельств.

— Кроме того, как отсюда выбраться, — сказал я, — вам не кажется, что ещё несколько стволов могут быть нелишними?

— Риск незначителен, — легкомысленно заверил меня Яффел, — КОТы все еще не передают никаких признаков движения и в том маловероятном случае, если один или два спящих генокрада пробудятся внутри нашего периметра, я уверен, терминаторы смогут удержать их подальше от нашей группы.

— Нашей группы? — спросил я, изо всех сил маскируя ужас. — Я думал, мы с Юргеном здесь только в качестве наблюдателей.

Находясь во вменяемом состоянии, я не собирался выбираться из безопасности и относительного комфорта салона "Громового Ястреба", подальше от генокрадов, которые могут скрываться в окрестностях.

— Как можно получить лучшую возможность наблюдать? — спросил Яффел так, словно сделал мне огромное одолжение. — Находясь с нами, вы сможете через комм-бусину так же эффективно контролировать каналы связи и узнать все о восстановительных работах из первых рук.

— Такой шанс нельзя упустить, — согласился я, скрывая внезапную слабость под ложечкой с непринужденностью, выработанной целой жизнью. По-моему, он все ещё был опасно оптимистичным относительно шансов нападения генокрадов, но, по крайней мере, у нас будет возможность отступить за команду терминаторов, и если судить по увиденной мной легкости, с которой они зачистили гнездо под Фиделисом, прикончить их будет нелегко. Возможно, я все-таки мог отказаться идти, но это значило, что мне придется пожертвовать моими отношениями с Драмоном, а вместе с ними и своим незаслуженным положением у Отвоевателей. Поэтому я, как и всегда в подобной ситуации, решил делать это паршивое дело как можно лучше и быть готовым смыться в любой момент.

Однако, оказалось что мои опасения были необоснованными. По крайней мере, сначала. Оставив стыковочный отсек мы удивительно долго двигались главным образом по свободным от помех и обломков коридорам, хотя кое-где обрушились секции потолка и плиты палубы в некоторых местах были так изъедены коррозией, что представляли опасность для неосторожных. В одном или двух местах оставались признаки серьёзных преград, но они были убраны авангардом терминаторов, так что никаких серьёзных помех на нашем пути не осталось.

Кроме этого, единственными признаками того, что наши товарищи прошли перед нами, была полоса потревоженной пыли посредине прохода и, иногда, циклопических размеров следы, которые выхватывал люминатор Юргена. Он горел только у него, оставляя отдающую эхом темноту плотно обвиваться вокруг нас. Для меня это не было проблемой: для моих старых инстинктов, окружающая обстановка была очень близка к дну улья, в котором я вырос. Отражение звука от окружавших нас поверхностей и ощущение случайных воздушных потоков на лице вполне компенсировали отсутствие света, и я был совершенно счастлив от того, что не делал себя очевидной мишенью, неся ещё один. Я был уверен, что и Драмон в любом случае не нуждался в люминаторе, чтобы найти себе дорогу: его шлем был нашпигован искусственными чувствами, дополнявшими естественные, а у техножрецов наверняка глаза были достаточно аугметированы, чтобы они не слишком часто натыкались друг на друга.

В течение нескольких минут после выхода, мы наткнулись на одного из терминаторов, стоящего перед боковым проходом спиной к коридору. Его сдвоенный болтер успокаивающе глядел вниз. Пока мы проходили мимо, Драмон задержался, чтобы обменяться несколькими словами со своим товарищем, и я в первый раз понял, насколько громоздкой была тяжелая броня, что даже технодесантник, стоя рядом с ним, выглядел сравнительно небольшим. Терминатор, напротив, занимал почти весь узкий проход, задевая потолок поднимавшимися за его спиной сгорбленными плечами, и я в первый раз начал задаваться вопросом, не были бы мы в большей безопасности с более легким и проворным сопровождением. Если дела пойдут плохо, то эти громыхающие чудовища просто заблокируют собой узкие коридоры, словно пробка в бутылке. Не буду отрицать, что при этой мысли по моей спине раз за разом пробегал озноб предчувствия и моё больное воображение слишком хорошо рисовало мне картины того, как мы не сможем стрелять из-за наших опекунов или, не сумев обойти их, не сможем беспрепятственно бежать.

— Были признаки движения? — спросил я, поравнявшись с его спиной. Терминатор ответил сразу, в моей комм-бусине его голос отдавался легким эхом, перекликаясь со звуком, исходившим из внешних динамиков его брони.

— Несколько слабых откликов на ауспексе, очень незначительных, — ответил он мне, — визуального контакта не было.

Что в значительной степени подтверждало мои прежние догадки о наличии элементов сенсориума у него в шлеме. Мои ладони снова начало покалывать.

— Как далеко? — спросил я.

— Около трехсот метров, — довольно беззаботно произнес он, — если они вообще там были.

— Просто призраки ауспекса, — уверенно сказал Яффел, — не о чем беспокоиться.

— Призраки? — спросил Юрген, в его голосе сквозило умеренное любопытство, он был встревожен не более, чем обычно. — Они населяют обломки?

Он на мгновение взмахнул вокруг люминатором, словно надеясь увидеть, как тень давно умершего матроса капает эктоплазмой на переборки.

— Это теологический термин, — терпеливо пояснил Яффел, — для ложного показания, похожего на настоящий след. Даже самый добросовестный дух машины иногда ошибается, или, возможно, им движет озорство, неуместное для их святой задачи.

— Или возможно там действительно что-то есть, — сказал я, доставая свой лазпистолет. Жест может быть и бесполезный, но вес оружия в моей руке успокаивал и я напряг свои чувства, внимательно вслушиваясь в поисках скребущих звуков в темноте.

— Если и есть, то просто грызуны, — с легкостью уверил меня Яффел, со слабой презрительностью глядя на мое оружие, — или кабели качнулись от воздушных потоков из рециркуляторов.

— Грызуны бесчисленные поколения подвергались воздействию варпа? — вслух спросил я. — Один Император знает, во что они могли эволюционировать.

Или чем они кормились, раз уж дело до этого дошло. В окружении, по большей части состоящем из металла, добыть продовольствие было на самом деле не простой задачей, вот почему генокрады склонны впадать в спячку при перелетах между системами. (По крайней мере, судя по архиву Грайса, к которому он дал мне доступ и который оказался необычайно маленьким, учитывая, что этот конкретный космический скиталец впервые был достоверно идентифицирован почти двести лет назад[119]). Яффел осунулся, став менее уверенным в себе, хотя у меня не было времени наслаждаться своей маленькой победой. Я по воксу связался с Драмоном, дабы убедиться, что он хотя бы частично слышал нашу беседу.

— Есть изменения в данных от КОТов? — запросил я.

— В непосредственной близости к ним до сих пор нет никаких признаков движения, — сразу же ответил технодесантник, подтверждая мою догадку, — но еще один просто прервал передачу.

— Таким же образом, как и первый? — спросил я, ощущая смутное беспокойство.

— Точно, — подтвердил Драмон. Его шлем повернулся к Яффелу.

— Его нужно отыскать для экспертизы. Такой высокий рейтинг отказа указывает на непредвиденные факторы окружения.

— Может быть и так, — заключил техножрец, несколько удрученный такой возможностью, — но наш высший приоритет — добраться до ядра когитаторов.

Я наклонил шею, чтобы мимолетно глянуть на инфо-планшет, который достал Яффел. На крошечном экране был план палуб, знакомый по гололиту на борту "Ревенанта", наша позиция была отмечена точно там, где я и ожидал, пестрые иконки вокруг показывали кордон терминаторов. Широко разбросанные цветные точки, чуть дальше от них, большинство из которых медленно и беспорядочно двигались, должно быть КОТы; один из ближайших к нам был неподвижен и подсвечен красным, указывающим на сбой.

— Само собой разумеется, — быстро размышляя, произнес я.

Если мы с Юргеном свернем в следующий пересекающийся коридор, подразумевая, что мы протиснемся мимо охраняющего его терминатора, то за пару минут сможем добежать до отключившегося механизма. Будет не сложно вручную протолкать его обратно к "Громовому ястребу" и мы проведем оставшееся время до вылета за несколькими сантиметрами керамита и ободряющей огневой мощью между нами и генокрадами, наводняющими это смертельную ловушку, вместо того чтобы болтаться по этому покрытому мраком лабиринту, ожидая, что кто-нибудь атакует.

— Но Драмон тоже прав. Если что-то со скитальца затронуло наши аппараты, тогда неизвестно какой будет следующим.

— Это весьма маловероятно, — сказал Яффел, беззаботно обдумывая это, несомненно, размышляя о том, что для кого-то, настолько зависимого от аугметики, я поднял достаточно тревожную тему, — но полагаю, было бы благоразумно взглянуть на него. Что вы предлагаете?

— Может быть, мы с Юргеном сможем возвратить КОТа, — сказал я, как будто эта идея посетила меня только что, — а вы продолжите двигаться к цели. В любом случае от нас мало толку с теологическими штуками, а все остальные будут нужны для спасения когитаторов.

— Это кажется наиболее эффективное использование наших ресурсов, — согласился Драмон. Он указал на иконку терминатора, охраняющего следующий перекресток.

— Брат Блейн сможет сопроводить вас, если это не повлияет на безопасность периметра. Он вернется на пост, как только вы заберете КОТа.

— По мне так отлично, — согласился я, проходя через дверь в приблизительно квадратный зал, где на страже стоял терминатор с когтями, который коротко побеседовал с нами на борту "Громового ястреба". Как и другие двери, через которые мы прошли по пути сюда[120], они оставались открытыми, возможно из-за продвижения охраны впереди нас. Когда мы вошли, дверь налево тоже была открыта, следы на полу в коридоре подтвердили, что мы на пути к нашей цели, в то время как двери прямо перед нами и справа оставались плотно закрытыми.

Я с Юргеном отошел в сторону, в дальний угол, освобождая проход для остальной нашей команды и, повернув налево, она прогромыхала в темноту пока Драмон и Блейн обменялись парой фраз. Если терминатор и был обижен или удивлен такой внезапной сменой приказов, то не подал виду, просто махнув нам, чтобы мы последовали за ним, хлопнув бронированной ладонью по стене рядом с дверью напротив той, через которую мы вошли.

— Сюда, — излишне добавил он, когда толстая стальная плита плавно отъехала в сторону, без того металлического скрежета к которому я привык, путешествуя судами флота. Юрген осветил своим люминатором коридор, не высветив ничего угрожающего, кроме такой же закрытой двери в другом конце, через десять или двенадцать метров.

— После вас, — сказал я, памятуя свои страхи и не желая оказаться запертым между застрявшей дверью и громыхающим керамитовым гигантом, если все пойдет плохо. Какие-то мои хорошо развитые параноидальные черты характера продолжали настаивать, что это будет только вопросом времени. Во что бы там не предпочитал верить техножрец, где-то в округе определенно были генокрады, и это означало, что рано или поздно они выпрыгнут.

— Есть что-то на ауспексе?

Я бы спокойно поставил на то, что как у терминатора, которого мы прошли по пути сюда, у Блейна так же имелось необходимое сенсорное оборудование, встроенное в шлем, чтобы дать нам фору, если крады рванут к нашей позиции.

— Ничего примечательного, — ответил Блейн, — слабые признаки движения на палубе над нами, но на этом уровне ничего.

Он шел по узкому проходу, почти полностью заполнив его, подобно двигающейся стене, пока мы с Юргеном трусили за ним, наше оружие было нацелено назад, на случай неожиданной засады. Через секунду мы внезапно остановились, чуть было унизительно не столкнувшись.

— Он должен быть вот здесь.

Раздалось еще одно пневматическое шипение, давление на другой стороне открывающейся двери выровнялось, и мы шагнули в темноту. Юрген проследовал вперед, размахивая лучом люминатора по стенам, убеждаясь, что никто не рыскает во мраке, ожидая удобного случая напасть, я остался позади. Мы оказались в еще одном квадратном зале, я сразу это осознал, мне было достаточно приглушенного эха, даже если бы по стенам не скакал люминатор Юргена, высвечивая еще три закрытые двери. Блейн потащился вперед к центру замкнутой комнаты, небрежно отодвигая в стороны несколько разбросанных грузовых контейнеров, которые были тяжелы и сервитору для подъема тяжелых грузов, затем остановился и взглянул вниз. (Или, если быть более точным, его шлем отклонился от вертикального положения на несколько градусов, что казалось максимально возможным для брони терминатора).

— КОТ здесь, — сказал он, указывая на груду скученного металла у ног. Мы с Юргеном поспешили к нему, луч люминатора осветил разрушенный механизм. С недоумением глядя на разрушенного КОТа, я активировал комм-бусину. Действительно случилось плохое, но не то, что я предвидел.

— Драмон, — передал по воксу я, — мы нашли его. И ты был прав насчет фактора окружения.

— Со всем уважением, комиссар, — вклинился Яффел, до того как технодесантник смог ответить, — вы едва ли квалифицированны делать такие заявления.

— В данном случае нет, — сказал я, не слишком взвинченный, чтобы насладиться моментом, — кто-то в него стрелял. Если судить по повреждениям — болтер среднего калибра.

На секунду повисла ошеломленная тишина, прерываемая только слабым шипением статики, потом Драмон ответил.

— Генокрады не используют оружие.

— Гибриды используют, — сказал я, с непоколебимым авторитетом собственного опыта, — я рекомендую продвигаться с чрезвычайной осторожностью.

Это едва ли было необходимым советом в данных обстоятельствах, но не повредит выглядеть так, как будто я принимаю миссию всерьез.

— Принято, — ответил Драмон, тоном человека, который собирается следовать совету буквально. Я повернулся к Блейну.

— В пределах прицельной дальности есть что-то на ауспексе? — спросил я, внезапно осознавая, что благоразумная безопасная дистанция от чистокровного, не одно и то же для гибрида с болтером.

— На этом уровне все еще ничего, — уверил он меня, слабо разочарованный — однако он таким слоем керамита, что ему любые прямые попадания до лампочки, за исключением, может быть, танкового снаряда[121]. Не будучи столь же благословенным, уж будьте уверенными, я был намного менее жизнерадостным.

Я обошел вокруг испорченного механизма, думая о том, как лучше его тащить.

Приглядевшись, он казался значительно более широким и намного более громоздким, чем я ожидал. Хотя мы с Юргеном вполне могли справиться, но это означало убрать свое оружие, и на мгновение я замешкался; но наше путешествие обратно в ангар будет под защитой кордона терминаторов, так что риск будет минимальным, и единственной альтернативой было признать поражение и догонять остальных. Я пообещал Драмону что верну его игрушку и бегство к "Громовому ястребу" без нее подорвет доверие его Ордена, так что или тащить ее, или стать приманкой для крадов. Что-то в положении разрушенного КОТа мне показалось неуловимо неправильным, хотя я не мог поручиться жизнью, что именно.

— Как вы думаете, как он попал сюда? — спросил Юрген и я пожал плечами, мой разум все еще по большей части боролся с насущной проблемой — где поудобнее схватиться за эту проклятую штуковину.

— Полагаю тем же путем, что и мы, — сказал я.

— О, — он недоуменно нахмурился, — я просто не понимаю, как он мог открыть дверь.

— Он не мог, — настороженно ответил я, глядя на открытые двери позади нас и три другие, определенно закрытые. Я поднял свой лазпистолет и стал отступать к двери, через которую мы пришли, стараясь следить за всеми разбросанными грузовыми контейнерами сразу. Как всегда уверенный в моих суждениях, хотя Император знает почему, Юрген поднял свой лазган и встал у меня за спиной, неся при этом приятное чувство большей защищенности и выхлоп дурного запаха изо рта.

— Комиссар? — спросил Блейн, столь же озадаченным голосом, как мой помощник. — Что-то не так?

— Комната была запечатана, когда мы пришли, — сказал я, по моей спине пробежал холодок предчувствия, — кто бы не стрелял в него, он может быть еще здесь.

— Если бы это было так, это бы отразилось на ауспексе до того как мы вошли, — сказал Блайн, в его голосе звучали нотки подозрительно похожие на веселье, — и был бы уже мертв.

Это должно было меня успокоить, но по какой-то причине только усилило мои предчувствия. Я пристально посмотрел на окружающие подбитого КОТа осколки, и внезапное ужасающее понимание взорвалось внутри меня.

— Сигналы с верхнего уровня, — спешно спросил я, — насколько они близки?

— Пара метров, около того, — ровно ответил Блейн.

— Уходим! Сейчас же! — крикнул я, Юрген отреагировал моментально, я знал что так и будет, в то время как терминатор просто сделал пару шагов к нам, несомненно, раздумывая, а не потерял ли разум. Внезапно, воздушный поток, который, по моему мнению шел из решетки над головами, приобрел намного более зловещий смысл и я поднял свой цепной меч, включив зубцы.

— Юрген, потолок!

— Комиссар.

Мой помощник сразу подчинился, подняв прицепленный к лазгану люминатор и высветив зазубренную дыру в потолке зала. Несчастный КОТ не был подстрелен, как я сначала решил, просто поймал единственный болт из очереди, остальные уничтожили плиты на полу настолько, чтобы он упал сквозь них на палубу ниже. К моему ужасу, тонкий луч высветил что-то, двигающееся в тенях за дырой, прыгающее вперед нечеловечески быстро. Существо подобно ртути перетекло через отверстие над нами.

— Блейн! — только и успел я крикнуть. — Берегись!

Затем первый чистокровный уже оказался около него. Я увидел как загадочная энергия с треском, (которую заметил ранее в Фиделисе), заиграл на клинках на конце его руки, когда она парировал первый удар крада, отвечая ударом на удар. Рассеченный пополам крад упал, в это время мы с Юргеном открыли огонь из лазоружия, уверенные, что сможем нанести повреждения только нашим врагам. Еще одно из прыгавших к нам существ упало, а несколько случайных выстрелов благополучно поглотила обнадеживающая масса терминаторского керамита.

Потом я ощутил, как у меня перехватило дыхание. В несокрушимой броне, там, куда перед смертью ударил первый генокрад, были пробиты глубокие параллельные канавки, из них немного сочилась густая темная жидкость, похожая на смолу для герметизации повреждений[122]. Я заколебался, не желая теперь, когда его костюм поврежден, поразить его дружественным огнем, но к этому времени уже никак не мог повлиять на события: когда мы с Юргеном начали отступать назад по коридору третий чистокровный бросился на незащищенного сзади Блэйна. Он нырнул вперед, опуская правое плечо, насколько позволяла массивная броня, попытавшись сбросить его, как борец, на которого напали сзади, но это не помогло; мощные когти порвали керамит с такой легкостью, словно пальцы гончара — глину, найдя свою цель там, где её не должно было быть. Блейн спиной врезался в стену и хитин треснул.

Крад в агонии завыл так пронзительно, что у меня заныли зубы, и возникло ощущение, словно в глазницы набились бритвенно-острые осколки льда. Его вопль отдался эхом в темноте, но тот держался крепко, сжимая челюсти, несмотря на то, что из трещин вытекал вонючий ихор.

— Развернись! — заревел я, совершенно забыв в этот ужасный момент, что Блэйн хорошо слышал меня по воксу. — Дай нам выстрелить в него!

Терминатор качнулся в нашем направлении, перегруженные сервоприводы его коленных и голеностопных суставов протестующе заскулили, но прежде чем он смог закончить, генокрад занес над его головой свою собственную, и я с ужасом увидел, как тот глубоко погрузил зубы в керамит шлема. Плиты палубы вздрогнули, когда Блэйн упал на колени и крад у него на спине воткнул чудовищно изогнутые когти в сочленение, соединявшее шлем с остальным костюмом. Вокс в моём ухе донес слабый звук, что-то между кашлем и вздохом, и сраженный Блэйн рухнул в нашу с Юргеном сторону, с резонансом загрохотав по металлическому полу коридора.

Крад поднял голову и повернул её к нам, качая ею так, словно был ещё ошеломлен от удара[123]. Потом он, кажется, собрался и уставился на меня пристальным взглядом, полным чистой враждебности. Однако его секундное колебание стоило ему жизни, мы с Юргеном успели воспользоваться краткой отсрочкой и прицелились; прежде чем он смог броситься на нас, мы одновременно выстрелили, разорвав его шквалом лаз-разрядов.

— Блэйн ранен, — передал я, — возможно, убит.

К моему удивлению мой голос звучал спокойно и авторитетно, несмотря на панический напор адреналина, бьющийся в моём организме.

— Насчитал трех чистокровных, но, вероятно, рядом есть ещё.

Мои уши уловили слабое эхо скрежета когтей.

— Поправка, другие есть и определенно, идут сюда.

Одного взгляда на растянувшееся поперек порога тело Блэйна было достаточно, чтобы рассеять любые надежды на то, что нам удастся закрыть дверь перед наступающей волной когтей и клыков; может я и смог бы переместить его руку, но о всей массе керамита и думать не стоило.

— Его жизненные показатели прервались, — подтвердил[124] Драмон спустя, наверное, не более мгновения, но оно показалось гораздо длиннее. Это заявление явилось для меня облегчением, поскольку в тот момент я опасался, что придется предпринять какую-то попытку спасения, чтобы поддержать свою дутую репутацию, несмотря на очевидную невозможность успеха.

— Тогда мы уходим, — сказал я, двигаясь обратно по узкому коридору как можно быстрее, опасаясь худшего, я не желал отводить прицел моего лазпистолета. И основания были серьёзными: за мгновение до того как мы с Юргеном достигли противоположного конца, вваливаясь задницей в зал, который прежде Блэйн охранял, в манере, которая, я уверен, показалась бы как минимум смешной любому, кто наблюдал за нашим прилетом, в проход протиснулись голова и плечи ещё одного чистокровного, рвавшего тела в попытке пробраться через завал из трупов. Мы с Юргеном несколько раз выстрелили, чтобы помешать ему, один или два раза при этом удачно попав, но этот хитиновый ужас показал себя таким же стойким, как и большинство из его племени и просто дернулся назад, когда наши лаз-разряды испарили из его экзоскелета[125] куски размером с кулак. Тем не менее, это дало нам достаточно времени, чтобы хлопнуть ладонью по пластине на стене и перед крадом и его компаньонами скользнула толстая металлическая плита, запечатывая их внутри.

Или, думаю, нас, поскольку они до сих пор бегали по большей части скитальца и неплохо себя чувствовали.

— Что теперь, сэр? — спросил Юрген. — Нам нужно догнать остальных?

Я покачал головой.

— Назад, к "Громовому Ястребу", — сказал я, сдержав крутившийся у меня в голове ответ. Если у вернувшегося Драмона и шестереночек возникнут вопросы, я смогу придумать какое-то оправдание, если они вообще вернутся. Мы, возможно, улизнули от них в этот раз, но разум выводка теперь знал о нашем присутствии на борту скитальца и мобилизует против нас генокрадов так же точно и беспристрастно как антитела против вторгшегося вируса. Я выдохнул, выпуская напряжение, туго скрутившее тело , и, немного дрожа от снижавшегося адреналина, постучал по своей комм-бусине.

— Мы возвращаемся на контрольный пункт. Нас преследовало множество крадов, но мы закрыли люк, так что периметр снова в безопасности.

Я, конечно, должен был знать, что хотя выводок генокрадов был только бледным отражением породившего его тиранидского улья, но его коллективный разум был достаточно мощным. Выводки, с которыми я сталкивался на Виридии и Кефии должны были научить меня этому, но отдельные чистокровные ведут себя как хищные твари и я попал в западню, считая, что они чуть больше чем глупые животные — ошибка, на которую мне было указано в совершенно ясной и наглядной манере, когда дверь снова плавно заскользила, открываясь и вся куча существ ввалилась в комнату.

— Периметр нарушен! — заорал я, опять открывая огонь из лазпистолета и жалея, что не поменял энергоячейку, пока у меня был шанс. Юрген переключил селектор лазгана на непрерывный огонь, несомненно, считая, что если нам не удастся сдержать безрассудный порыв существ, пустой боезапас будет нашей далеко не главной проблемой. Вырвавшийся вперед упал под градом лаз разрядов, ему не хватило буквально секунды или двух, дабы добраться до меня, при отступлении клинком цепного меча я отбил в сторону его руку со зловещими когтями.

К моему ужасу, на мои опасения ответил лепет накладывающихся голосов и по коридору, казалось со всех направлений, эхом раздался отдаленный рев тяжелых болтеров, немедленно подтверждая мои худшие страхи. Казалось, генокрады просто выжидали время, подтягивая силы вне действия радиуса ауспекса, перед тем как атаковать.

— Вокруг множественные сигналы! — подтвердил один из терминаторов. — Быстро приближаются.

— Есть контакт, — позвал другой, когда я выпустил залп разрядов в перепрыгивающего тело лидера группы крада, по-видимому, одержимого идеей вырвать мне селезенку. В этот раз разряды едва замедлили его, и я парировал первый взмах его когтей цепным мечом, ощущая, как визжащие зубцы впиваются глубоко в хитин. Я рефлекторно продолжил, входя в радиус действия его четырех рук и направляя конец клинка ему в челюсти, погружая его глубже, до мозга.

— Комиссар, — Юрген послал еще очередь, притормаживая выпад другого, и когда клинок вырвался, развалив голову крада пополам, я крутанулся в сторону, потянув с собой труп, чтобы воспрепятствовать наступлению его приятелей.

— Сюда! — он занял позицию, защищая дверь через которую мы пришли в зал, охраняя наш путь к отступлению к "Громовому ястребу" и я поспешил присоединиться к нему, по пути беспорядочно стреляя в центр своры. Его лазган еще раз треснул и затих.

— Извините сэр, я пуст.

Лишенный его огня прикрытия, я положился на рефлексы дуэлянта, отступая шаг за шагом, парируя на чистом инстинкте каждый удар, нацеленный распотрошить меня. Некогда было думать, и если бы я попытался, был бы мертв. Я снова пару раз выстрелил из пистолета, удачно уложив еще одного крада попав тому в глаз, однако возложил миссию по моему спасению на потрепанный клинок в руке. Я не сомневался, что часы практики, проведенные в тренировочной часовне третьего братства на "Ревенанте" и мои бои с Драмоном, спасли мою никчемную шкуру во многих ужасных моментах, мое боевое мастерство было остро отточено и это все меняло.

Уголком глаза я заметил, как Юрген запустил руку в один из кармашков, но к моему удивлению и ужасу, вместо энергоячейки лазгана, которую я ожидал увидеть, он вытянул фраг гранату. До того как я успел выкрикнуть предупреждение, он уже взвел ее, только хватка его руки удерживала взрыв, который несомненно убьет нас обоих в таком замкнутом пространстве. Пристально глядя на меня, он отступил в коридор позади на шаг или два.

Хорошо, с гранатой или без, там все еще было лучше, чем в центре своры генокрадов, так что я махнул мечом последней отчаянной дугой, на мгновение, отгоняя нападающих, и кинулся через дверь, ударяя ладонью по пластине. Не то чтобы закрытая дверь особо помогла в последний раз, но даже секунда или две преимущества лучше, чем ничего и после более десятилетия службы вместе, я решил, что четко представляю, что у Юргена на уме.

Я был прав. В ту же секунду когда я достал до панели управления дверью, мой помощник высоко метнул взведенную гранату, и металлическая плита гладко закрылась как раз перед ее взрывом. За глухим ударом взрыва сразу же последовал металлический грохот, словно кто-то уронил поднос полный ложками для танна[126], и по защищающей нас стальной плите забарабанил ливень бритвенно-острой шрапнели. (С некоторой удачей, предварительно пройдя через толщу подвернувшихся генокрадов).

— Отлично сделано, — я поздравил своего помощника, и он достаточно удовлетворенно кивнул, — что бы ты без меня делал, если бы они убили меня до того, как я добрался до контроля двери.

— Ударил бы плиту локтем, — сказал Юрген, как всегда не способный распознать шутку и я тоже кивнул, как будто дело было в этом.

— Это бы сработало, — признал я, — но я рад, что спас тебя от этой заботы.

— Я тоже, сэр, — согласился он, наконец-то вставляя еще одну энергоячейку в лазган, так что он теперь мог прикрыть дверь на случай еще неприятных сюрпризов, не теряя времени, я сделал то же самое. Согласно мерцающим на тыльнике рунам, показывающим заряд, количество выстрелов упало до последней отметки и, учитывая свободно разгуливающих крадов, мне хотелось бы иметь намного больше.

Мы секунду или две напряженно ожидали, наше оружие было нацелено на невыразительную металлическую плиту, но если там и оставались крады, способные открыть ее и преследовать нас, то у них хватило здравого смысла не пытаться. Когда стало очевидно, что ничего не произойдет, я развернулся и трусцой побежал обратно к "Громовому ястребу". Должен признаться, мне на ум пришло засадить лаз разряд в пластину, только чтобы быть уверенным, что за нами не последуют, но разум возобладал над импульсом. Я едва ли смогу наладить хорошие отношения с Отвоевателями, если кто-нибудь выживет после первоначального нападения и обнаружит, что я запечатал его со слюнявой ордой голодных чистокровных, да и в любом случае не было гарантии, что ущерб нанесенный управляющему механизму обезопасит люк. Насколько что я знал, дух-машины, который так долго ухаживал за этим разрушенным судном, отреагирует на такой небрежный вандализм — открыв его снова со злости и последнее чего бы я хотел, так это спровоцировать его перейти на сторону хитиновой орды. Как выяснилось, я буду благодарен себе за сдержанность гораздо быстрее, чем ожидал.

— Отходим, — в моем ухе инструктировал голос Драмона и я понял, что прошла только пара секунд с моего первого панического предупреждения, — строимся на этой позиции и пробиваемся к посадочному доку.

Ему ответил согласный хор, который я проигнорировал; я не собирался поступать так сложно, когда до безопасного убежища оставалась пара минут бега. Или около того, подумал я, пока увеличивающийся шум не привлек мое внимания и я не увидел зрелище, которое испугало меня почти так же сильно, как валхалльский душ. Терминатор, которого мы прошли, постоянно стреляя, отступал спиной к нам, почти заполнив проход громадой своей брони. Ни одна, даже еретическая молитва не поможет пройти мимо него, хотя учитывая стробирующие вспышки дула его штурмболтера[127], которые отбрасывали аляповатые отблески на массу наседающих генокрадов, я ощутил серьезное нежелание даже пытаться. Как вы и могли ожидать, они умирали толпами, но на каждого убитого, приходился еще один, перепрыгивающий через трупы своих собратьев, чтобы рвануть прямо на дуло его оружия. Чего они хотели этим добиться, это было для меня за гранью понимания, по крайней мере, по началу; подобно породившим их нидам, выводок генокрадов, кажется, считал каждую отдельную особь разума восполняемой потерей, но по моему опыту, они так поступали только когда преследовали определенную цель. Но даже по их стандартам, это казалось зверской растратой жизней.

— Назад, — излишне сказал я Юргену, так как было понятно, что идти больше некуда; не было даже воздуховодов, в которые мы могли бы сжавшись протолкнуться. Он кивнул, флегматичный как всегда и побежал обратно туда, откуда мы пришли.

Когда я развернулся чтобы последовать за ним, цель стратегии разума выводка стала ужасающе понятной. Оружие терминатора заклинило, возможно, перегретое от постоянного огня; секунду он боролся, чтобы прочистить, затем ведущий крад, размахивая когтями, рванул вперед. Терминатор стоял на месте, пытаясь удержать его на расстоянии с помощью бесполезного оружия, но существо крепко схватилось за его руку. Когда он попытался разорвать захват другой рукой, из темноты выскочил второй и разорвал защищающий грудь керамит, словно бумагу. Я только подумал о том, чтобы вмешаться, он уже упал, сотрясение от падения провибрировало по подошвам. Я развернулся и побежал, в то время как остальные из своры неслись и боролись, чтобы обойти огромное препятствие и нашинковать меня вместе с помощником в салат.

Явно предупрежденный эхом моих бегущих шагов, Юрген тоже прибавил скорости, ударяя по дверной плите локтем, пока пробегал мимо и незамедлительно ныряя через открывающуюся щель с лазганом наготове. Не последовало никаких звуков боя, так что я без промедления продолжил, выпустив пару выстрелов, когда разворачивался чтобы закрыть за нами люк. Разряды врезались в морду крада, который умудрился пробраться через убитого астартес и свалку своих приятелей на нем, и подобрался слишком близко к моей незащищенной спине для моего же душевного спокойствия. Он зашатался от попаданий и пораженный распластался на полу, хотя убил ли я его, мне так никогда и не было суждено узнать. Дверь скользнула, закрываясь и пряча за собой картину резни.

— Нам лучше двигаться дальше, — сказал я, пробираясь меж украшающих комнату кусков генокрадов, из-за достаточно удовлетворительного результата трюка Юргена с гранатой.

Теперь существа были мертвы, но, кажется, их было меньше, чем запомнилось, было ли это по той причине, что выжившие сбежали или я просто был слишком занят для точного подсчета, я был не уверен.

— Они прорвутся в любой момент.

— Туда? — спросил Юрген, освещая люминатором проход, через который прошли Драмон и техножрецы в первый раз, когда мы проходили этот зал. Я секунду вслушивался и покачал головой. Из темноты, за границей светового луча эхом доносился слишком хорошо знакомый, скребущий звук.

— Нет, — ответил я, — впереди нас крады.

В данный момент они явно намеревались разделаться со спасательной командой, но я был уверен, что те уделят нам немного внимания, если мы по своей же глупости привлечем их. Я поднял свое оружие и ударил по контрольной панели запечатанной двери на другой стороне; мы уже знали, что наш выход ведет к генокрадам, так что по моему разумению, это было лучшей картой из бедного расклада на руках. Однако, несмотря на мой трепет, темнота за ней была успокоительно тиха, так что, не теряя времени, я устремился туда; секундой позже окружающее освещение чуть усилилось и маленькое, но заметное уплотнение воздуха подсказало мне, что Юрген уже рядом и я снова закрыл проход.

— Где мы? — спросил он, освещая лучом люминатора наше убежище.

Оно выглядело как все остальные виденные нами коридоры, но это не волновало меня; я достаточно вспомнил внутренний план, который видел на гололите, дабы оставаться уверенным, что без проблем найду маршрут назад к ангару, если по пути не попадется слишком много генокрадов. Я пожал плечами.

— Есть только один способ узнать, — сказал я, направляясь в темноту.

Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять, оценка моего помощника была до уныния точной. Куда бы я ни посмотрел, их было множество. С выгодной позиции у наклонного края, мы могли смотреть вниз, в огромную, кипящую деятельностью котловину в сердце скитальца, которая была сотни метров шириной и почти столько же глубиной. Везде, куда падал мой взгляд, было множество существ, ссорящихся, беспорядочно носящихся вокруг на ветхих транспортных средствах или занятых тем, что перековывали металл в новые формы с непонятным для меня назначением. Конечно, среди огромных существ было много гретчинов, которые либо носились по поручениям обеспечивающих им защиту орков, небрежно отбрасываемые с пути другими, которым они мешали пройти, либо энергично препирались с себе подобными. В секции, где суматоха казалась самой сильной, плавали густые облака дыма. Там мекбои[133] и их чахлые слуги занимались созданием новых орудий войны, но как я ни напрягал глаза, пытаясь проникнуть сквозь этот удушливый саван, он и расстояние прятали любые детали, которые могли бы подсказать, что это могло быть.

Пару мгновений я задавался вопросом, как могло существовать такое большое место в таком плотно запутанном скоплении судов. Потом мой взгляд упал на рваный край палубной плиты, на которой стоял и, когда я заметил безошибочные следы грубых инструментов, ответ сам пришел ко мне: эту стальную пещеру орки, решающие все в лоб, создали сами, рубя окружающий металл и убирая мусор, чтобы изготавливать новое оружие и остальное[134], необходимое для колонизации скитальца. Теперь причина, по которой мы, прибыв на орочий мир, встретили настоящую армаду, стала ужасающе ясна.

Они были отставшими, не успевшими сесть на скитальца, прежде чем тот вернулся в имматериум. Их вела врожденная, скрытая глубоко в душе орков тяга, мигрировать вместе с потоками варпа всюду, куда они вели[135].

— Святой трон, — выдохнул я, когда ко мне пришло полное понимание последствий новой ситуации. Серендипити оказалась не только перед опасностью скрытого проникновения генокрадов. Когда "Отродье Проклятия" подплывет достаточно близко, с него, словно гной из фурункула, хлынет поток орочьих захватчиков, жаждущих только крови и разрушения. Кордон Дуку из корветов ССО будет не в состоянии остановить их и если я не найду какого-то способа их предупредить, то защитники планеты будут застигнуты врасплох.

Я потянулся к комм-бусине у меня в ухе, но моя рука опустилась, так и не активировав её. За исключением зеленокожих, рядом не было никого, кто бы мог услышать передачу, а чем дольше они оставались в неведении о нашем присутствии, тем лучше. Я отступил немного вглубь нашего убежища, но никто из многочисленных существ так и не смотрел в нашу сторону. Те, что были достаточно близко, чтобы заметить наше присутствие, были полностью поглощены источником стрельбы, которая привлекла наше внимание. Как это часто бывает среди орков, кажется, между двумя многочисленными фракциями, вспыхнула ссора, и они быстро начали улаживать разногласия обычным для их вида способом. Примерно дюжина стреляла из своего оружия в противников, с общим для них отсутствием точности (за которое я был благодарен много раз во время моих столкновений с ними на Перлии), в то время как почти вдвое больше рубили и колотили друг друга разными клинками и дубинами а несколько сотен товарищей со стороны выкрикивали им поощрения или оскорбления[136], не обращая внимания на опасность быть убитым случайным выстрелом.

Соперничающих лидеров заметить было легко, поскольку они были крупнее своих соплеменников и размахивали самым большим и разрушительным оружием, видимым в поле зрения. Каждый носил грубую броню, украшенную варварскими глифами, которые использовались зеленокожими одновременно в качестве геральдики и письма. Юрген глубокомысленно кивнул.

— Лидеры кланов, — сказал он, — оба привыкли быть варбоссами[137].

Это проливало свет на происходящее. На Перлии я видел, как разные племена откладывали в сторону свою вражду, в погоне за более масштабным конфликтом, но в глубине продолжало кипеть старое соперничество, из-за чего такие союзы оставались, в лучшем случае, хрупкими. (Это обстоятельство здорово работало в нашу пользу. Как только я случайно убил варбосса, держащего остальных в ежовых рукавицах, силы вторжения рассыпались, так как потенциальные преемники повернули оружие друг против друга, вместо выступавших против них Имперских сил). Насколько я знал орков (а начиная с Перлии, я с ними познакомился гораздо ближе, чем мне это нравилось), ни один не мог и не хотел отступать, из страха проявить слабость перед потенциальным претендентом, который мог узурпировать власть. По-моему это было прекрасно: продолжающееся внизу сражение отвлекало внимание зеленокожих, пока мы с Юргеном могли тихо ускользнуть.

Я последний раз оглядел отзывающуюся эхом стальную пещеру и почувствовал слабую дрожь предчувствия. Чтобы обойти её, потребуются часы, особенно если мы будем прикладывать все усилия, чтобы оставаться на безопасном расстоянии и минимизировать возможность обнаружения, поэтому вероятность того, что, когда мы доберемся до ангарного отсека и "Громовой Ястреб" по-прежнему будет нас ждать, была минимальной. Не первый раз я напомнил себе что "минимальный" и "несуществующий" были вовсе не синонимами, это важное различие к настоящему времени настолько часто означало разницу между выживанием и смертью, что я выучил урок. (Хотя и не так тщательно, как в последующие десятилетия, когда обстоятельства и неудачи заставляли применять его снова и снова).

— Отходим назад, — вполголоса сказал я Юргену, хотя какофонии снизу по-прежнему было достаточно, чтобы заглушить оркестр.

К тому же она усиливалась, потому что ещё один ноб[138] орков, крупнее и безобразнее предыдущих, в окружении своих телохранителей, которые как минимум соответствовали его телосложению, продирался через лающую толпу и ревел приказы и угрозы. Только исходя из этого, даже не учитывая отдаленное сходство с приснопамятным Корбулом[139], я предположил, что это был варбосс всего Ваааагх!

— Пора уходить.

— Вы правы, сэр, — согласился Юрген, несомненно, учитывая, что масса внизу была для нас слишком велика, независимо от того, какую наследственную вендетту испытывал к ним Юрген. Он указал на варбосса, который восстанавливал порядок с тактом и тонкостью похмельного берсерка Кхорна и погладил свой лазган.

— Все же это позор, что я не могу отсюда точно выстрелить.

— Да, это был бы хороший трофей, — согласился я, возвращаясь той же дорогой настолько быстро, насколько только мог, опасаясь, что он все же попытается выстрелить. Для полного счастья мне не хватало гоняющейся за мной армии разъяренных орков в придачу к игре в прятки с генокрадами.

— Но я не уверен, что на стене твой комнаты найдется место для него.

— Думаю, нет, — уступил Юрген после некоторого колебания.

Потом он просиял.

— По крайней мере, теперь мы знаем, кто выстрелил в КОТа.

— Похоже, знаем, — сказал я, когда мы снова погрузились в приветливую темноту туннеля.

Неразборчивый град болтерного огня, который пробил дыру, как в мишени, так и в палубе под ней, полностью подходил к оркам и их представлениям о точной стрельбе. Но орки по своей природе были почти такими же врожденными грабителями и мародерами, как и бойцами. Ни один зеленокожий, с которым я раньше сталкивался, не бросил бы добычу после выведения её из строя, особенно когда вокруг были мекбои, с которыми можно было бы поторговаться за притащенные домой остатки. Мои ладони снова зазудели, но тревожная картинка никак не могла пробиться из подсознания. Зная, что лучше не пытаться его заставлять, я перешел к стратегии нашего возвращения в ангар, но, к сожалению, лучшее, что я смог придумать так это "продолжать двигаться и избегать ксеносов", план, который до сих пор работал, если не обращать внимания на существенные детали. Юрген задумчиво кивнул.

— Внимательно следите за патрулями по периметру, — предупредил он, включая люминатор, — здесь должны быть такие. И крады сюда вернутся.

— Скорее всего, — согласился я.

Если моё врожденное чувство направления работает как обычно, то док должен быть где-то с другой стороны лагеря орков и была большая вероятность, что они разместили там внешние пикеты, один из которых использовал бродячий автомат в качестве тренировочной мишени. Поэтому чтобы добраться до безопасного места, нам теперь предстояло уклоняться от большого скопления зеленокожих и бродячих фрагментов разума выводка. Тут постоянно ощущаемое мной беспокойство кристаллизовалось в твердый узел предчувствия.

— Если у них есть часовые, — сказал я медленно, — почему мы не видели никого по пути сюда?

Юрген пожал плечами.

— Может их захватили генокрады, — сказал он, — они были достаточно быстры, чтобы пройти через простреленную орками в полу дырку.

— Были, — согласился я, по-прежнему не в состоянии извлечь на свет темную тень, разъедавшую моё подсознание, — но их мы тоже не видели возле лагеря зеленокожих.

— Кроме одного, мертвого, — напомнил мне Юрген, задерживаясь, чтобы упереться плечом в разъеденную поверхность люка, перегородившего нам дорогу. Я держал расширявшийся проём под прицелом своего лазпистолета, пока мы не удостоверились, что оттуда ничего не собирается выпрыгнуть и напасть на нас, затем показал жестом за дверь, оглядываясь в поисках враждебного присутствия. Несмотря на явное предчувствие, я не слышал ни скрежета когтей, ни звона подкованных железом ботинок по плитам палубы, хотя моё воображение рисовало мне движение в тенях за нами.

— Застреленного из болтера, — вслух рассуждал я и Юрген кивнул, несомненно, принимая попытку высказать свои мысли за необходимость получить подтверждение.

— По-моему, похоже, — согласился он, — и, по меньшей мере, неделю назад. Может и больше. Невозможно сказать с какой скоростью гниют трупы в подобном месте.

— Орки были здесь намного дольше, — сказал я, понимая, что до меня наконец-то начало доходить, — тогда почему разум выводка не обернулся против них? Генокрады напали на нас меньше чем через час после нашей высадки на "Отродье Проклятия". По-видимому, орки находились здесь многие недели, а он, кажется, все ещё не осознавал их присутствие.

— Может их просто слишком много? — предположил Юрген. Конечно, это было возможно, но если верить файлам с данными Грайса, то в скитальце такого размера, как правило, находятся тысячи генокрадов и схватки такого масштаба оставили бы после себя куда больше следов, чем один труп.

— Я так не думаю, — покачал я головой. Генокрады были достаточно быстры, чтобы отреагировать на присутствие Отвоевателей и техножрецов, и если они оставили орков в покое, то это было не просто так. Я снова вынужден был прийти к выводу, что разум выводка был более тонким и опасным врагом, чем животные волны генокрадов, которых он контролировал.

— Генокрады задумали что-то недоброе.

Юрген снова пожал плечами.

— Конечно, сэр.

Они же ксеносы, — резонно заметил он, — но если они концентрируются на орках, а не на нас, то пожелаем им удачи.

Ну, с этим вряд ли можно было спорить, поэтому я просто кивнул, но держал своё оружие под рукой. Обе породы ксеносов были абсолютно враждебны человечеству и, насколько я знал, они бы с радостью порвали на куски друг друга, если рядом не окажется никого третьего. Но моя паранойя продолжала убеждать меня, что какая бы сторона ни победила, в проигрыше окажемся мы.

Несмотря на несколько опасных ситуаций с бродящими зеленокожими, мы, в конечном счете, обошли стороной их анклав без серьёзных происшествий. Должен сказать, что когда последние отсветы люминаторов исчезли в темноте за нашими спинами, я испытал чувство сильного облегчения. Правда теперь, удаляясь, мы теряли всякую защиту от генокрадов, но каждый шаг приближал нас к нашей цели. Мы все ещё были далеко от руин судна типа Искупитель, на который мы сели изначально, и это означало, что мне предстояло найти путь, положившись на удачу и инстинкты. Но схожесть окружающей обстановки с моим старым, добрым подземельем улья была сильна как никогда и я был вполне уверен, что через пару километров путь приведет нас в область, увеличенное изображение которой я видел в гололите на борту "Ревенанта". Казалось, целую жизнь назад я бросил на него краткий взгляд, но был уверен, что как только мы выйдем в показанную область, то смогу вспомнить достаточно много, чтобы значительно ускорить наше продвижение, поэтому я, стремясь достичь её, спешил настолько быстро, насколько это было разумно.

Конечно, я ещё сильнее осознавал опасность генокрадов и мои уши изо всех сил ловили характерный скрежет в темноте, но чем дальше мы уходили от зеленокожих, тем выше поднимался мой дух. По крайней мере, это означало, что мы могли сконцентрироваться на одной угрозе за раз.

— Нам придется вернуться назад, сэр, — сказал Юрген в нескольких метрах впереди так, словно сообщал, что мой утренний танна запаздывает на несколько минут.

— Тут тупик.

— Фрак, — от души выругался я. Последние полчаса, наткнувшись на относительно свободный проход, мы продвигались быстро, но ответвлений мы встретили мало, а за последние десять минут вообще не было ни одного. Насколько я помнил, если мы вернемся в точку, где будет разумно поискать параллельный маршрут, то опять окажемся в опасной близости к оркам, не говоря уже о том, что потеряем гораздо больше времени, чем по моим ощущениям, мы могли себе позволить.

Я собирался развернуться, когда на стене перед нами, в кругу света, брошенном люминатором Юргена, слабо замерцал орнамент, почти скрытый налетом ржавчины и накопившейся грязью. Я подошел и поднял руку, чтобы почистить его, при этом перемазав свою перчатку почти так же, как фуражку.

— Ты можешь держать свет ровнее?

— Конечно, сэр, — ответил Юрген, наклоняясь немного ближе, чтобы видеть, что я делаю, принеся с собой сильную взрывную волну своего уникального аромата. Поглощенный мыслями, я только сейчас заметил слабую надпись на Готике, которая, благодаря моим усилиям, стала теперь более четкой.

— Что там написано?

— Аварийная переборка, — я прилежно разбирался в том, что когда-то было официальными заглавными буквами, сопровождающиеся рядом символов и чисел, видимо, обозначающих находящуюся за ней секцию судна.

— Она, наверно, закрылась из-за того, что когда-то случилось с судном.

— Похоже на "Длань Отмщения", — сказал Юрген, несомненно, памятуя толстую металлическую плиту, которая скользнула на своё место, чтобы отрезать теряющую давление секцию и поймала нас в ловушку, когда наше судно получило пробоину возле Перлии. Я вздрогнул, когда во мне всплыло это удручающее воспоминание.

— Мы можем её открыть?

— Мы можем попробовать, — ответил я с некоторым сомнением. За время нашей непреднамеренной экскурсии по внутренностям космического скитальца мы вручную открыли уже немало мешавших нам люков, но этот казался более тяжелым и упрямым, чем все остальные. Я оглядел окружающие нас обломки.

— Чтобы его открыть, нам нужно что-то вроде рычага.

К счастью, после нескольких минут поисков, мы нашли металлическую арматурину длиной приблизительно три метра и, казалось, достаточно толстую. Я поднял её для проверки.

— Это должно помочь, — решил я, возвращаясь к препятствию, которое Юрген услужливо освещал.

Я тщательно изучил металлическую плиту, ища подходящее место. Посреди неё не было никаких признаков стыка, значит, она двигалась как единое целое. Не обнадеживает.

Я перенес свое внимание на ближний край и обнаружил узкую канавку в том месте, где переборка уходила в стену. Наверное, она отсюда выдвигалась, значит, нужно было отжимать её рычагом с другой стороны.

— Фрак, — сказал я, после поверхностного осмотра обнаружив с другой стороны то же самое, — похоже, она опускалась из потолка.

— Тогда мы не сможем её сдвинуть, — уныло произнес Юрген.

Даже учитывая, что эта же мысль пришла и мне, я тряхнул головой. Поднявшееся во мне разочарование было резко смыто волной почти ребяческого гнева, что я могу приписать разве что голоду и истощению, которые я в последнее время сдерживал только усилием воли. Будь я проклят, если позволю куче металлолома взять надо мной верх сейчас, когда мы уже так близко к цели.

— Погоди минутку, — сказал я голосом, кажущимся удивительно спокойным, учитывая обстоятельства, — давай все же не будем бросать эту идею.

Мои глаза уже давно привыкли к уровню света, испускаемого изготовленным для Гвардии люминатором и я исследовал окружение более подробно. Само собой, с тех пор как мы отправились в путь через недра "Отродья Проклятия", настил под нашими ногами изменялся бесчисленное количество раз, с твердых металлических плит на решетки и обратно, иногда разнообразные ковровые покрытия, разрозненные деревянные плиты, а однажды стал неприятно похож на кость[142]. Теперь мы снова стояли на металлической решетке, установленной в нескольких сантиметрах над техническим каналом, по которому бежали кабеля и трубопроводы, Император знает к каким механизмам, и которые наверняка перестали работать поколения назад.

Я нагнулся и потянул ближайшую к переборке секцию решетки. Оказалось что её намертво приварила к месту ржавчина многих столетий, поэтому я оставил тонкий подход и освободил её несколькими сильными ударами цепного меча. Адамантиновые зубья, с искрами и нервирующим меня воем, прорвались через древнюю конструкцию в считанные секунды. Через несколько тревожных мгновений, в течение которых из теней могли вырваться орды генокрадов и любопытных орков, я снова вложил оружие в ножны, поражаясь своему безумию, которое я мог приписать только все ещё угрожавшей сокрушить меня усталости[143]. Технический канал, конечно, был слишком мелким чтобы пролезть через него, но я нашел то, что хотел и улыбнулся: толстая металлическая плита лежала в пересекающем этаж пазу, тянувшемся по всему коридору и выстланным гнилыми остатками какого-то гибкого листового материала, чьим назначением, наверняка, было обеспечивать герметичность. Сгнивший материал оставил зазор, в который я мог засунуть конец арматуры и через несколько мгновений манипуляций, я ощутил, что зацепил нижний край опустившейся переборки.

— Пока неплохо, — сказал я, и Юрген наморщив лоб, смяв прилипшие к лицу пласты грязи. (Хотя, по правде говоря, сам я к этому моменту вряд ли был намного чище).

— Вдвоем мы никогда не сможем сдвинуть ее, — рассудительно произнес он и проиллюстрировал свои слова, всем телом навалившись на поднятый конец шеста. Его усилия не дали заметного эффекта, если не считать слабого протестующего скрипа края решетки палубы, который выступал в качестве точки опоры.

— Я знаю, — сказал я и пошел обратно, к забитому мусором проходу, в котором я нашел арматуру. Здесь, Император знает когда, не устояла часть потолка и много кусков листового металла и кабелей погребли под собой прочий мусор. Ничто, (если не считать появления крадского роя или орды орков), не заставило бы меня лезть в столь очевидную смертельную ловушку, но возле центрального прохода было достаточно много обломков, до которых можно было добраться без большого риска для жизни и мы вскоре собрали кучу, которая принесла бы нам маленькое состояние, если бы мы как-то смогли доставить её на какую-нибудь факторию в нижнем улье.

Еще немного пота и ругани и мы перенесли наши сокровища к блокирующему путь барьеру. Потом я сделал из электрического кабеля петлю и как можно крепче привязал её к свободному верхнему концу арматуры. После чего повторил эту операцию на некотором расстоянии под правильным углом к первому узлу. Теперь с конца свисали две пересекающиеся петли и я, не теряя времени, засунул в них плоский лист металла, соорудив короткую, но относительно устойчивую платформу. После этого оставалось втиснуть под арматуру самый большой обломок, чтобы создать более высокую, чем раньше, опору и начать загружать на высокий конец оставшийся мусор. Я уже начал сомневаться, что это сработает, когда, со стоном, от которого у меня замерло сердце, все это сдвинулось на несколько сантиметров, я напрягся, готовый спасаться если уж не бегом, то прыжками точно. После нескольких беспокойных секунд, я убедился, что наша конструкция не собирается разваливаться и немного нервничая, продолжил накладывать обломки на импровизированный противовес.

— Это работает, сэр! — радостно сказал Юрген, несмотря на своё обычное отсутствие эмоций. Ничего страшного, я волновался так, что хватило бы на нас обоих.

— Последний кусок, — сказал я, задаваясь вопросом, не придется ли возвращаться за дополнительным балластом, но последнего обломка оказалось достаточно. С ещё одним скрежетом трущегося друг о друга древнего металла весь мусор наклонился, подняв блокирующую наш путь толстую металлическую плиту примерно на полметра над палубой.

— Открылось, — рассказал мне Юрген, словно я мог этого не заметить, и нагнулся, чтобы посветить лучом люминатора в щель. Переборка оказалась толщиной в тридцать сантиметров, и я поразился, насколько нам повезло, что мы вообще смогли её сдвинуть: если бы я понял, насколько она была тяжелой, подозреваю, что не стал бы даже пытаться. Юрген с подозрением понюхал воздух с той стороны.

— Немного пахнет, — сообщил он, как всегда забывая об иронии, — но дышать можно.

— Хорошо, — сказал я, опускаясь, чтобы в свою очередь проползти под приподнятой металлической плитой. Признаюсь, пока я проползал под ней, у меня были сильные опасения, но как только я встал и осмотрелся, им на смену пришло ликующее облегчение. В конце концов, мы преодолели препятствие, и хотя это стоило нам времени, его все равно потребовалось меньше, чем если бы мы вернулись и начали искать другой путь. Это если не упоминать о риске столкновения с орками.

Проход здесь был таким же чистым и не загроможденным, как и с другой стороны и я испустил тихий вздох облегчения. Кажется, в конце концов, я принял правильное решение. Вдохнув ещё раз, я почувствовал в воздухе слабый острый запах, который не смог опознать, но от которого мои ладони зазудели. Хотя ничего не изменилось, окружающие нас тени стали казаться более глубокими и угрожающими и я заставил Юргена продолжить двигаться.

— Идем, — сказал я, — чем быстрее мы отсюда уберемся, тем лучше.

Хотя мы возвращались той же самой дорогой, казалось, что возвращение к анклаву орков заняло меньше времени, чем потребовалось, чтобы покрыть то же самое расстояние в другом направлении. Думаю, частично это произошло из-за того, что мы были знакомы с дорогой, уходя от лагеря, мы её всю проверяли на случай неожиданных опасностей. Так что теперь могли шагать в уверенности, что не провалимся через какую-то ослабленную секцию на нижней палубе, как КОТ, которого мы нашли и пытались вернуть в самом начале этого безобразия. Но, думаю, главным образом это происходило потому, что мы слишком хорошо знали, к чему направляемся.

Когда мы проходили входы в туннели, в которых, как я думал, можно было поискать обходной маршрут, вместо заблокированного переборкой, мне пришлось проявить всю свою силу воли чтобы не свернуть в надежде на то, что мы сможем обойти гнездо генокрадов и снова попробуем добраться до ангара. Единственное, что меня остановило, понимание, что снова уклониться от этих тварей мы не сможем. Разум выводка знал о нашем присутствии, и я был уверен, масса злобных созданий, на которых мы наткнулись, к этому времени, охотясь за нами по всем палубам, расползется по каждому коридору, каналу или проходу, полностью изолировав нас от нашей цели. Нашим единственным слабым, как всегда, шансом было подкинуть ему что-то, насчет чего можно было задуматься — для этого и подходили орки.

Появление в рою зараженных в значительной степени подтвердило те выводы, которые я сделал о причинах, по которым разум выводка держал основную их массу в неведении о своём присутствии на борту "Отродья Проклятия". По нескольким первым, захваченным им, он однозначно убедился в целеустремленной злобности этого вида и в том, что любая попытка прямо противостоять такому их количеству оставила бы крадов в слишком плохом состоянии, чтобы они могли и дальше распространять по галактике свою скверну. Если бы они вообще смогли выжить. Намного лучше было продолжать скрываться в тенях, подбирая то тут, то там отбившихся, пока они не просочатся во все войско зеленокожих и его способность отразить рой будет поставлена под угрозу. При этом они смогли бы вторгнуться на Серендипити не сами, а через зараженных орков и полукровок, которые бы распространяли бы генокрадскую заразу всюду, куда бы те не пошли и, несомненно, захватили бы с собой как можно больше чистокровных. И если у них это получится, кучи орков будет более чем достаточно, чтобы занять все мысли защитников, пока генокрады будут незаметно и беспрепятственно заражать жителей Серендипити.

Единственным способом остановить это, и, что более важно, сохранить свою шкуру в целости, было повернуть собственную тактику выводка против них же. Конечно, это гораздо проще сказать, чем сделать, не спорю, но мое инстинктивное понимание своего положения в этом лабиринте подкинуло мне идею. Да, верно, она была довольно туманной, я был только частично уверен, что она сработает, но это было лучше, чем ничего. Таким образом, я намного быстрее, чем мне нравилось, обнаружил, что мы крадемся через освещенные коридоры секции, которую снова колонизировали орки, надеясь, что мы были в правильном районе и не натолкнемся на слишком многочисленных тутошних обитателей до того, как будем готовы.

Но, кажется, Император снова был с нами, и эти существа, в своей воинственности и напыщенности создавали хорошо слышимое предупреждение о своем присутствии, так что у меня с Юргеном было время, чтобы найти укрытие и избежать обнаружения.

Вскоре мы во второй раз заглянули в огромную металлическую пещеру, которую вырвала из тела скитальца их разрушительная и неустанная энергия. К счастью, моё чувство направления меня не подвело, и мы пришли примерно туда, откуда, как я надеялся, нам будет видна окутанная дымом секция, где трудились мекбои, изготавливая оружие и боеприпасы для опустошения Серендипити. Даже на таком расстоянии я ощущал жар ревущей кузницы и слышал лязг инструментов с палубы под нами, где бригады гретчинов-сборщиков очищали необработанное сырьё для печей. Из-за темноты и марева было сложно разглядеть детали, но того что я увидел, было более чем достаточно.

Почти прямо под нами была зона, в которой собирали "баивые фуры": знакомые мне по Перлии, ощетинившиеся оружием, мобильные орудийные платформы. Конечно, не существовало двух похожих, но я сталкивался с ними достаточно часто, чтобы знать, как трудно их уничтожить без поддержки бронетехники и надеялся, что Торвен и Крегин смогут наскрести против них достаточно танков. Конечно, было ещё много меньших грузовиков, но, по крайней мере, в данный момент, они в большинстве своем возили грузы из одного конца пещеры в другой. (И, насколько я понимал мышление орков, ещё просто ради удовольствия погонять вокруг на опасных для жизни скоростях). Между ними возвышались решетки лесов, на которых неисчислимые крохотные фигуры множества гретчинов копошились вокруг кучи мусора, которая неприятно напоминала полу законченного гарганта; но, по крайней мере, это была проблема будущего и, желательно, не моя.

— Это похоже на цистерны с прометием, — сказал я, толкнув Юргена и указав на группу куполообразных цилиндров на периферии района сосредоточения транспортных средств, — ты можешь прочесть глифы?

Мой помощник кивнул и немного искоса посмотрел на грубо намалеванные на боках резервуара символы, пытаясь сфокусироваться сквозь раскрашенный дымом воздух.

— Похоже на предупреждение, — выдал он, наконец, — огонь или пламя и зог отсюда[148].

— Превосходно, — сказал я, получив подтверждение своего предположения.

— Как думаешь, сможешь поразить их отсюда?

— Считаю что да, — сказал Юрген, глядя через прицел своего лазгана, — это выстрел на большое расстояние, но, по крайней мере, не нужно беспокоиться о сопротивлении воздуха.

Он задержал дыхание, тщательно прицелился и выстрелил. Я напряг глаза, но темнота и степень задымления были слишком сильны и я не смог увидеть никаких признаков воздействия.

— Немного левее.

Он повторил процесс, опять без видимого эффекта, потом попробовал в третий раз. Я только собирался бросить это занятие и попробовать найти другую цель, когда мой помощник удовлетворенно хрюкнул.

— Это должно сработать.

— Ты попал в резервуар? — спросил я с ощущением некоторого разочарования, поскольку ожидал какого-то видимого эффекта. Думаю, я надеялся на подобие того ада, который охватил топливозаправочную станцию в Процветающем Источнике[149], хотя тогда это было вызвано взрывом крак-ракеты, а не слабым попаданием из лазгана, далеко за пределами его диапазона эффективности. Юрген покачал головой.

— Резервуар? — отозвался он эхом, выглядя озадаченным, хотя в этом не было ничего нового. — Я стрелял в выпускной вентиль.

Искоса поглядев в сторону грубых цилиндров, я смог разобрать только какой-то выступ там, где соединялась группа труб. Возможно, это было моё воображение, но туман в этом месте мне показался более плотным, и я решил, что вроде бы разглядел мерцание хлынувшей жидкости, собирающейся в постоянно растущую лужу.

— Это намного лучше, — уверил я его, не в первый раз удивляясь его способностям к меткой стрельбе. Конечно, попадание на этом расстоянии в такую маленькую цель потребовало немалой удачи, но я не собирался воротить от неё нос.

— Хорошая работа.

— Пожалуйста, сэр, — сказал Юрген, позволив прорваться слабому вздоху удовлетворения, а потом рассудительно кивнул.

— Просто подождите ещё секунду, чтобы он испарился.

Он снова направил вниз лазган.

— Теперь нужна только небольшая искра…

Он начал нажимать на спуск, и я уставился на склад топлива, сузив глаза и в надежде ожидая результата. Понятия не имею, куда попал выстрел, но, наверное, лаз-разряд ударил в металл, дав искру, которую так хотел Юрген. В первый момент, казалось, ничего не происходит, затем ниоткуда расцвела яркая оранжевая вспышка, которая, расширяясь, охватила весь комплекс.

— Хороший выстрел… — начал говорить я, а затем мои слова были заглушены раскатом грома, который, отразившись в замкнутом пространстве, усилился вдвое и оставил после себя звон в ушах. Озеро жидкого огня хлынуло через сборочную зону, смывая недавно законченные "баивые фуры" и прихватив в процессе сотню орков и гретчинов. Несколько грузовиков на краях мекбойской зоны развернулись и помчались в стороны, пытаясь опередить распространяющийся огонь; некоторые спаслись, другие, застигнутые врасплох, были охвачены пламенем, их собственное топливо вспыхивало, словно миниатюрное отражение главного огненного шара, почти теряясь на фоне общего пожарища.

— Все прошло хорошо, — сказал Юрген, откровенно радуясь за себя, под непрерывный грохот вторичных взрывов, когда начали взрываться боеприпасы на борту горящих "баивых фур". Я задумался о том, где находился основной склад боеприпасов, и не получилось ли так, что мы малость перестарались. Я надеялся привлечь внимание орков, а не полностью уничтожить их.

Ну, конечно, этого произойти не могло. Несмотря на зрелище расползающегося под нашими ногами разрушения, большая часть колонии зеленокожих осталась нетронутой. Оторвав глаза от устроенного нами ада, я с удовлетворением увидел, что они стреляют вокруг ещё более беспорядочно, чем обычно, а рев нобов[150], пытающихся восстановить порядок, действует ровно с таким успехом, какого можно было ожидать. Варбосс, которого мы уже видели, прокладывал себе дорогу через неорганизованную толпу, разбивая головы и ревя на неудачников, попадающихся ему на пути. Я ткнул Юргена локтем. Эта возможность была слишком хороша, чтобы её пропустить.

— Это не тот, которого ты хотел подстрелить в прошлый раз? — спросил я.

— Похож на него, — согласился Юрген, прицеливаясь и снова стреляя. Я очень надеялся, что он сможет уложить отсюда лидера этого воинства (хотя после опустошения, которое он умудрился устроить всего несколькими лаз-выстрелами, я бы не удивился, если бы он попал твари прямо между глаз), но в любом случае у меня была другая цель.

— Фрак. Какой шустрый.

Когда лазразряд ударил ему в наплечник, добавив ещё одну едва заметную вмятину к обширной коллекции уже имеющихся, он зарычал и вскинул в нашем направлении взгляд, в котором светилась бешеная ненависть. На что я и надеялся на самом деле. Я встал на самый край головокружительной пропасти в конце укороченного коридора и, не обращая внимания на поднимавшийся из ада внизу захватывающий дух жар, взмахнул цепным мечом, приковав к себе многочисленные взгляды. Я знал, не найдется зеленокожего, который смог бы истолковать этот жест иначе, чем вызов, и я оказался прав. С ревом ярости, перекрывшим рев пламени и какофонию от падения частично построенного гарганта, у которого от жара размягчились поддерживающие леса, он помчался к нам, как можно ближе огибая рукотворный ад. Конечно, с ним пошли его телохранители и остальные орки, верные менталитету толпы, который, кажется, управлял этими существами, все остальные тоже устремились следом. Даже с такого расстояния и сквозь оглушительный шум устроенного нами разрушения я смог услышать нарастающий общий вопль "ВААААААГГХХХХ!", который означал, что у них вспыхнула жажда крови.

— Пора уходить, — сказал я, прикидывая, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до нас. По крайней мере, несколько минут, но они едва ли ожидают, что мы будем стоять на месте. Поднимаясь на верхние этажи, они будут расползаться в стороны, надеясь отрезать нас. Возможно, это и сработало бы, если бы нам на пятки не наступал рой генокрадов, несомненно, пытающийся повторить эту уловку с другой стороны.

Лучших идей у меня не было, поэтому я поторопился назад, к расходящимся коридорам, которые привлекли моё внимание ещё в первый раз, надеясь, что к этому времени генокрады ещё не продвинулись так далеко. Я был полностью уверен, что они продолжат избегать орочий анклав, так как проникновение сквозь его периметр обнаружило бы их присутствие и полностью фракнуло бы их план использовать зеленокожих в собственных интересах. Но орки, движимые жаждой крови и мести, к этому времени должны были сильно распространиться, и если нам немного повезет, две группировки должны будут столкнуться до того, как какая-нибудь из них догонит нас. Конечно, оставался интересный вопрос: как мы собираемся незамеченными проскользнуть через эту небольшую войну, не попавшись под перекрестный огонь, но об этом я буду волноваться, когда придет время.

Но первыми нас нашли не орки и не крады. Мы все ещё были в хорошо освещенной зоне, когда я обратил внимание доносившийся сзади на топот бегущих ног по палубе и, обернувшись, обнаружил, что коридор забит гретчинами. Те мчались к нам с пронзительными визгами злорадного ликования, подгоняемые своими большими надзирателями — орками. Нам просто повезло: наверное, когда мы взорвали склад горючего, они добывали еду в этой части руин и, заметив волнение, впали в общую жажду крови.

— Я беру большого! — закричал я, вогнав несколько выстрелов из лазпистолета в грудь орка, что вряд ли можно было назвать тестом на меткость стрельбы, поскольку он сильно возвышался над гротами[151]. Он закачался, но потом собрался и, возможно, достал бы меня, если бы не хаотичная масса маленьких зеленокожих, собравшаяся у его ног. Юрген хорошо уменьшил их численность несколькими выстрелами из лазгана, после чего оставшиеся решили, что боятся нас сильнее, чем орков и с визгами разбежались. Обнаружив, что путь перед ним внезапно расчистился, орк рванул вперед, занеся для удара дубину толщиной с моё предплечье. Но к этому я был готов и проскользнул под ним, а мой цепной меч горизонтально полоснул его по туловищу. Взревев от гнева и возмущения, неуклюжий зеленокожий попытался повернуться и шагнуть в другую сторону прежде, чем до его сознания наконец-то дошло, что он разрублен практически пополам, после чего рухнул на плиты палубы, в оцепенении глядя, как его внутренности расползаются во все стороны.

— Это было легко, — заметил Юрген и я кивнул, поставив регулятор скорости цепного меча обратно на холостой ход. Я подозревал, что в следующие несколько часов, если я смогу протянуть так долго, он мне будет нужен очень часто и не хотел исчерпать батарею.

— Лучше использовать это по максимуму, — посоветовал я, — с этого момента ситуация становится чуть сложнее.

И я, в своём ожидании, не был разочарован. К этому моменту мы снова добрались до относительного убежища затемненных коридоров, проводив взглядами ещё с полдюжины орков, передвигавшихся парами и тройками[152]. Это был немногочисленный авангард толпы, охотящейся за нами по верхним уровням. Но я знал, что намного большее число орков уже должно наступать нам на пятки и начал сомневаться в разумности выбранного курса действий.

Хотя, для подобных размышлений было уже поздно. К этому времени мы уже добрались до намеченного бокового туннеля, и я немного сбавил шаг, понимая, что генокрады уже почти наверняка пробили себе путь через переборку и могли нестись к нам из темноты со всей скоростью, на какую были способны их шесть конечностей. Конечно, если они уже не пробрались достаточно далеко и теперь сидели в засаде. Или это сделали другие, пройдя обходным путем. Я внимательно прислушался, ловя любой намек на беготню во мраке вокруг нас, но все, что я слышал за звуком собственного сердца, было слишком слабым и рассеянным, чтобы можно было что-то определить.

Нет никакого смысла волноваться, сказал я себе, прежде чем едва различимое изменение в окутывающей нас темноте начало щекотать мои нервы.

— Погаси люминатор, — приказал я Юргену. К приказам он всегда был отзывчив, поэтому подчинился немедленно. И я осознал, что прав. Слабый свет за нами становился сильнее с каждым мгновением и когда я напряг уши, то смог разобрать нерегулярный топот большого количества быстрых ног. Немного погодя, к ним присоединились гортанные, повышенные в перебранке, голоса, которые сразу развеяли все сомнения относительно их обладателей.

— Сюда! И постарайся не шуметь.

Наверное, последнее замечание было не особо нужно, потому что приближение орков, с их бесконечными препирательствами, заглушило бы любой наш шум, но осторожность никогда не повредит. Кроме того, я не забыл, что где-то вокруг шастали генокрады и, возможно, выслушивали нас с таким же старанием и интересом, как только что это делал я. К счастью, до того как погас наш люминатор, я запомнил расположение нужного нам пересекающего коридора, и чтобы попасть туда, мне хватило нескольких шагов. Мой нос позволил с легкостью установить местоположение Юргена и вести его за собой, так что когда рассеянный свет за нами распался на отдельные источники, мы уже удобно утроились за большой ржавой кучей в нескольких метрах в глубине прохода, которая выглядела так, словно когда-то была каким-то насосом. Оттуда у нас был хороший обзор на только что покинутый нами коридор, так что я сидел на корточках с лазпистолетом наготове и выглядывал из-за больше не существующего механизма, надеясь оценить догонявшую нас группу.

На этот раз мне пришлось увидеть куда больше. Орки приблизились к перекрестку, и мы с Юргеном навели оружие, готовясь застрелить любого, кто отойдет от основной группы, чтобы проверить наше убежище. С каждым шагом зеленокожих свет вокруг нас становился все ярче. Пока они были скорее слышны, но скоро мы должны были увидеть преследовавших нас орков. Насос, за которым спрятались мы с Юргеном, стоял сбоку прохода, в той стороне, с которой они приближались, так что мы смотрели на главный коридор в направлении гнезда генокрадов. У меня было такое чувство, словно мы наткнулись на него целую жизнь назад, хотя мой хронограф упрямо настаивал, что с тех пор прошло полтора часа.

Я сосредоточил взгляд на пересечении этих двух коридоров и замигал, на мгновение подумав, что усталость и стресс все таки взяли верх надо мной. По мере приближения несущих люминаторы зеленокожих, тени сжимались и углублялись, но при этом, казалось, слегка колебались, перемещаясь в неправильном направлении, прежде чем снова улечься где-то в свисающей с потолка путанице трубопроводов.

Моё дыхание замерло.

— Крады, — прошептал я почти беззвучно, не осмеливаясь немного повысить голос, чтобы эта хитиновая мерзость не услышала меня, — в основном проходе.

— Я вижу трех, — ответил Юрген, тоже вполголоса, через мгновение после того, как я заметил остальных, цеплявшихся за стенку около решетки вентиляции немного выше уровня глаз и прятавшихся в сервисном канале, под решеткой палубы. Всколыхнулось ещё больше теней, и внезапно там возник целый рой, заблокировав проход одновременно с тем, как передовой отряд орков вошел в поле зрения с другой стороны.

Я думаю, что в подобном положении люди, возможно, замешкались бы, на мгновение парализованные удивлением или нерешительностью, но обеими породами ксеносов управляла инстинктивная агрессия, которая хорошо служила им в подобных столкновениях. С потрясающим кости воплем "ВАААААГГХХХХХ!" зеленокожие рванули вперед, стреляя из своих грубых болтеров и размахивая топорами, а чистокровные хлынули им навстречу. Выстрелы против клыков, острая сталь против когтей. Потекли кровь и ихор, ни одна из сторон не хотела и не давала пощады, одинаково полные решимости уничтожить другую.

— Идем, — скомандовал я, оставил укрытие и быстро, как только возможно без риска подвернуть лодыжку на невидимом препятствии, двинулся по проходу. После того как я пару раз ударился о валявшиеся на проходе обломки, я сказал Юргену, чтобы тот зажег люминатор. В конце концов, орки их тоже использовали и на таком расстоянии не смогут отличить нас от своих, а генокрады, я уверен, с легкостью смогут нас найти, независимо от того, используем мы его или нет. Шум перестрелки позади заглушал любые звуки, которые могли бы меня предупредить о возможной засаде чистокровных, так что нам в любом случае ничего не оставалось, кроме как довериться своему зрению.

— По звуку, похоже, что они все тут собрались, — заметил Юрген таким тоном, словно сообщал, что к вечеру ожидается дождь, и я согласно кивнул. Спорадическая стрельба и военные кличи орков теперь раздавались изо всех туннелей, и мне стало ясно что мы в итоге можем и не найти выход. Мой дар, позволявший уверенно ориентироваться в подобной среде, был как всегда надежен, но, кажется, путь к ангару был теперь блокирован двумя ордами злобных ксеносов, чертовски жаждущих повыбивать друг из друга, вошедшие в поговорку девять жизней. Думаю, если в этой ситуации в чем-то и можно быть уверенным, так это в том, что зеленокожие теперь точно и наверняка знали о присутствии генокрадов, что, в свою очередь, означало, что у них в ближайшем будущем не будет достаточно времени и возможностей для нападения на Серендипити. Это, возможно, делало их легкой добычей для местных жителей, но не слишком помогало мне.

— Давай попробуем этот путь, — сказал я, заметив появившиеся впереди огни и уходящий вниз проход, который выглядел даже более ветхим и опасным, чем тот, который мы покинули. Краем глаза я поймал движение и повернулся, инстинктивно поднимая цепной меч и включив зубья на боевую скорость. И снова рефлексы дуэлянта спасли мне жизнь: клинок начисто срезал руку генокрада, когда его когти были уже в миллиметрах от моей головы. Я увернулся с его пути и обратным взмахом аккуратно обезглавил его. Когда он упал, я начал озираться в поисках остальных, но, к моему огромному облегчению, кажется, он был один.

Хотя любая отсрочка могла быть только временной: разум выводка теперь знал наше местоположение и пошлет за нами больше существ. Все что мы могли сделать, так это продолжать двигаться и надеяться, что орки займут оставшихся в окрестностях генокрадов. В этот момент я снова увидел огни за нами, на входе в наш боковой туннель.

Кажется, они увидели нас в то же время, что и мы их.

— Продолжаем двигаться, — сказал я быстро, — как можно быстрее.

— Вы правы, сэр, — ответил Юрген и, подтверждая слова действием, припустил неуклюжей рысью. Кажется, мы прошли ещё одну секцию скитальца, которая была в ещё более худшем состоянии, чем старый грузовоз, даже не учитывая того, что орки поснимали с него часть одного оборудования для ремонта другого. Коридор был узким, а плиты палубы ужасно ржавыми. Вездесущая пыль, поднимаемая моими торопливыми шагами, была здесь окрашена ржавчиной в коричневый цвет, а каждый раз, когда я задевал плечами стены, от них отваливались целые хлопья. Петли кабелей свисали с потолка, подобно лианам в джунглях, в тех местах, где удерживавшие их скобы или ослабели или полностью отвалились и на мгновение я задумался над вопросом, не могли бы мы каким-то образом повторить уловку Миры на "Ревенанте" с электропроводами. Но генераторы, которые их питали, перестали работать столетия, если не тысячелетия назад, а если бы работали, то я в любом случае уже закончил бы свою жизнь на импровизированном электрическом стуле.

— Тут тупик, — окликнул меня Юрген, посветив своим люминатором по сторонам засыпанного обломками зала, который, судя по кафедрам управления и застекленным циферблатам в стенах, вероятно, была когда-то часовней управления энергетическим ядром судна. Насколько я видел, другого выхода не было, и я выразил свое разочарование в нескольких коротких фразах, которые, думаю, лучше для потомства не записывать.

— Мы можем вернуться тем же путем, каким пришли?

— Если сначала очистим его от орков, — сказал я, указав на усиливающийся свет, льющийся из прохода. Юрген занял позицию позади упавшего куска потолка и навел лазган на узкий проход.

— Не проблема, — уверил он меня.

— Рад слышать это, — сказал я, надеясь, что он не был слишком оптимистичен.

По моему, там была большая толпа, и хотя они могли входить в зал только по одному, я слишком часто сражался с зеленокожими, чтобы оптимистично смотреть на нашу возможность убить их на входе. Я видел, как орки не обращают внимания на раны от лазгана, которые убили бы или вывели из строя человека, и в таком ограниченном пространстве их нужно всего несколько, чтобы мы были убиты.

— Остались какие-нибудь гранаты?

— Очень жаль, сэр, — Юрген печально покачал головой, — мы использовали последнюю[153].

— О, ну ладно, — сказал я, пытаясь выглядеть беспечным, — все равно не поможет. Нам просто нужно сделать все, что мы можем.

Я наудачу выстрелил несколько раз в проход, надеясь задержать наших преследователей или заставить их устроить толчею, но все что я получил в ответ на мои старания — ответный залп из болтеров, которые осыпали окружавшие нас металлические стены рябью взрывов, пробив в них дырки размером с кулак и оглушив меня. Это навело меня на мысль, и я бросился к стенам, чтобы изучить повреждения. Если металл был достаточно тонок, то я мог бы прорубить нам выход цепным мечом, пока Юрген сдерживает орков.

Хотя, надежда была жалкой: краткой проверки было достаточно, чтобы я убедился, что никогда не смогу распилить лист за оставшееся время, даже если зубья моего оружия будут работать непрерывно. Но на самом деле меня заставило отказаться от попытки быстрое движение, которое я заметил через ближайшее отверстие. Я рефлекторно отскочил назад, когда тридцатисантиметровый коготь проткнул перегородку и начал испытующе вертеться в разные стороны. На мгновение он исчез, а потом появился снова, вместе с четырьмя своими приятелями, пробившими металл, словно это был картон. Они медленно соединились, когда крад за стеной сжал руку в кулак, сминая её как фольгу, а затем ушли, вырвав всю пригоршню и оставив дырку размером с мою голову.

— Крады лезут сквозь стены! — предупредил я Юргена, когда пасть с слишком большим количеством зубов огрызнулась сквозь дырку, не сумев пробраться внутрь. Я выстрелил в упор из лазпистолета и тот исчез в брызгах ихора, но отсрочка была короткой. Металл стены начал выгибаться и рваться ещё в нескольких местах, и я и трепетом чистого ужаса понял, вся группа чудовищ прорывается к нам.

— Орки тоже не уходят с нашего пути, — ответил мой, как всегда флегматичный, помощник, посылая при этом по коридору очередь автоматического огня. Ему ответил ещё один залп болтов, прошипевший над нашими головами и ударившийся в стены. Крады дрогнули от множества взрывов, но быстро сплотились и возобновили свою атаку на ослабленный барьер; такими темпами они с ним покончат в считанные секунды.

Я отступил ещё на несколько шагов, размахивая цепным мечом в оборонительной позиции и дожидаясь подходящей цели для лазпистолета. Я был уверен, что у меня только пара выстрелов, и я намеревался потратить их с толком.

Тут я снова заметил полускрытое тенями быстрое движение, примерно на высоте моих голеней. Я крутанулся вокруг своей оси, чтобы встать к нему лицом и пустить в ход пистолет. Мой палец начал напрягаться на спуске.

— Комиссар! Это вы? — голос в комм-бусине был ослаблен и размыт статическими помехами, и на мгновение я был слишком озадачен, чтобы ответить. — Пикт-канал очень плохой.

— Драмон? — я прекратил давить на спуск как раз вовремя, чтобы не прострелить дырку в КОТе, почти идентичном тому, который мы нашли перед тем, как Блэйн отправился на доклад к Императору. Он выкатывался из-за погнутого пульта, который скрывал его от наших глаз, когда мы с Юргеном вошли в комнату.

— Где вы? — я сделал несколько выстрелов в генокрада, который за время нашего разговора прорвал в стене отверстие достаточного размера, чтобы просунуть голову и плечи, и попытался схватить меня. Он упал, а его голова, у которой теперь отсутствовала большая часть, застряла на полпути в отверстии и гротескно болталась, словно плохо установленный трофей.

— На борту "Ревенанта", — сказал технодесантник со слабым удивлением, — мы думали, вы мертвы.

— Скоро буду, — сказал я несколько резковато, полоснув ещё одного крада, который прорвался сквозь стену, став похожим на какую-то кошмарную куколку насекомого. Истекая жидкостью из грудной клетки, он отступил и снова приготовился напасть.

— Скиталец кишит крадами и зеленокожими.

Юрген, как будто подчеркивая это, снова выстрелил, вызвав орочий гневный рев, и оставил свою позицию, чтобы присоединиться ко мне.

— Мы зажаты между ними.

— Извините, сэр, — сказал Юрген, сдернув люминатор со ствола своего лазгана и просто бросив его на палубу, тот покатился, отбрасывая на окружавших нас монстров гротескные тени. Он достал штык и установил его на место фонаря.

— Я полностью пустой.

— Удерживайте позицию, — посоветовал Драмон и отключился.

— Как будто у меня есть выбор! — прорычал я, увернувшись от секущего удара приблизившегося крада и атаковав его в открытую грудь, прежде чем тот успел восстановить баланс. Он упал, и я повернулся к следующему, одновременно выстрелив в первого вошедшего в зал орка. Он покачнулся, затем собрался и бросился вперед, подняв свой неуклюжий топор для смертельного удара, в то время как генокрад сделал выпад, слишком быстрый, чтобы я мог его отразить…

Что-то схватило меня, сокрушило и вывернуло наизнанку. В течение бесконечного, ослепляющего мгновения я потерял всякое понимание того, кто я и где я, пораженный такой болью и ужасом, какие, я думал, невозможно испытать. Потом я ощутил ещё один рывок, как при переходе звездолета из варпа назад в реальность и упал, ощущая лицом холодный металл.

— Комиссар. Вы в порядке? — это снова был голос Драмона, но на этот раз реальный, а не исходящий из приемопередатчика в моём ухе. Я заморгал, стараясь сфокусировать расплывающееся зрение, и ощутил, как огромные керамитовые рукавицы ставят меня на ноги.

— Дам вам знать, если что-то не так, — сказал я, смутно недоумевая, почему гретчины забивают мне шипы в виски, а никто ничего по этому поводу не делает.

— Где крады?

— И орки, — добавил Юрген, выглядевший так же здорово, как я себя чувствовал, что, надо сказать, не слишком отличалось от его обычного поведения.

— Остались на "Отродье Проклятия", — сказал Драмон так, словно это должно было быть очевидным.

— Тогда, где, ад побери, мы находимся? — спросил я, пытаясь сосредоточиться на окружении. Мы находились в отдающем эхом металлическом зале, освещённом работающими люминаторами. Повсюду были загадочные механизмы, как правило, окруженные распевающими техноадептами, а воздух был плотным и наполненным ладаном и озоном. Пока я смотрел на это, моя головная боль только ухудшалась, и я оставил попытки что— то понять.

— На борту "Ревенанта", — сказал Драмон тем же самым тоном. Он указал на автомат, на который мы наткнулись, и который, почему-то, по прежнему был здесь и наугад слонялся по отдающему эхом залу.

— К счастью телепортационный маяк КОТа все ещё функционировал, так что мы смогли вернуть вас назад вместе с ним.

— Вы хотите сказать, что в любое время могли телепортировать назад тот, за которым мы пошли? — спросил я, чувствуя себя одновременно глупым и сердитым. Технодесантник покачал головой.

— Он был деактивирован, — напомнил он мне, — так что вот так.

Если бы я тогда знал то, что знаю теперь, то охотно бы оставил его там гнить. Я глянул на дверной проём, через который, с приветственным кивком, прошла ещё одна внушительная фигура.

— Апотекарий Шолер. Я рад вас видеть.

— Могу себе представить, — сказал Шолер, — телепортация без защиты может привести к неприятным эффектам для организма.

— Действительно может, — согласился я, — но, с учетом обстоятельств, это, решительно, лучшая альтернатива.

Большую часть недели я провел под заботой Шолера, излечиваясь от побочных эффектов того, что меня протащили за шкирку по краю варпа[154], и, ощущая себя смутно обиженным тем, что это походило на худшее из перенесенных в жизни похмелий, без того, что должно было бы ему предшествовать. Для Юргена, к моему удивлению, это не стало плохим опытом и он, оправившись немногим более чем за день[155], занялся обычным отваживанием неприятных посетителей и административными мелочами, которыми я никогда не занимался, поскольку из-за них всегда ощущал сильное желание выпить. Конечно, некоторых вещей я избежать не мог, в том числе Грайса, поэтому время между сном и постепенно уменьшающимися приступами тошноты я тратил на написание настолько полного отчета о наших блужданиях на борту "Отродья Проклятия" и обнаруженных там неприятных неожиданностях, насколько мог.

Чувствуя, что из своего статуса офицера по связи Имперской Гвардии я должен сделать серьёзное шоу, то заставил Юргена отправлять копии моих отговорок и оправданий Торвену, который, в свою очередь, передавал их Дуку и Крегин, и эти трое уже отправляли информацию вниз по соответствующим цепям командования. Неизбежным результатом этого были слухи и преувеличения, которые скоро начали опережать само резюме, поэтому, к тому моменту, когда я снова встал на ноги, каждый в системе был убежден, что я почти в одиночку предотвратил вторжение зеленокожих и роя генокрадов.

— Не удивительно, что губернатор желает вас видеть, — сказал Драмон во время последнего его визита в мою каюту на борту "Ревенанта". Теперь, когда нынешний кризис был завершен, и я чувствовал себя лучше, чем прежде, я собирался, не теряя времени, устроить свой перевод в гарнизон Имперской Гвардии на Серендипити. К этому времени я уже был сыт по горло космическими кораблями и хотел очутиться где-нибудь подальше от металлических коридоров и теней, которые, может статься, предоставляли укрытие одному-двум генокрадам. Правда, чтобы пробраться на борт ударного крейсера Астартес, нужно было быть очень глупым крадом, но каждый раз, когда я смотрел в иллюминатор, то видел там нависавшую над нами зловещую тушу скитальца и хотел убраться от него, чем дальше, тем лучше.

— Кажется, во всей системе вы единственный человек, более уважаемый, чем он.

— До тех пор, пока он не захочет вызвать меня на дуэль, — пошутил я, удивленный и слегка тронутый тем, что Драмон удосужился прийти и посетить меня. Он слабо улыбнулся.

— Не стоит этого опасаться, — сказал он, — из того, что местные о вас говорят, думаю, он, если обидится, предпочтет вызвать брата-капитана.

Мы шли по коридорам к отсеку ангара, где нас ждал шаттл. Юрген шел в шаге позади, неся наши вещмешки. Как и положено при той репутации скромности, которую я пытался культивировать, я запросил "Аквилу" Имперской Гвардии, чтобы забрать моего помощника и меня, вместо того чтобы доставлять Отвоевателям неудобство отсылкой "Громового Ястреба". В свою очередь, это означало, что я смогу спокойно поспать или что-то почитать, без необходимости надевать неуклюжие защитные наушники. Торвен, поскольку я спас его от беспокойства отражать вторжение орков параллельно с хищническим проникновением генокрадов в систему, был более чем рад потворствовать моей прихоти. Должен признаться, я ощутил теплое чувство, увидев крепкое суденышко, по сравнению с "Громовыми Ястребами", похожее на неоперившегося птенца рядом с взрослыми хищниками.

Однако сначала я его едва заметил, настолько был удивлен увиденным мной почетным караулом Отвоевателей, выстроившимся от дверного проема до опущенного посадочного трапа "Аквилы", чья свежее-отполированная броня сияла в свете потолочных люминаторов. Во главе их был сам Грайс, который, вместе с Драмоном, сделал шаг вперед, и я встал рядом с ним.

— Комиссар. Ваша помощь была весьма ценна, — сказал он, наклоняя голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Похоже, у него создалось впечатление, что я специально занял генокрадов, чтобы дать абордажной команде время пробиться обратно на "Громовой Ястреб" с теми данными, которые Яффел сумел спасти из ядра когитатора Искупителя, и я не очень хотел разуверять его в этом.

— Это честь для меня, — сказал я ему вполне честно, — ситуация на борту скитальца достаточно стабильна, чтобы можно было возобновить спасение имущества?

— Пока нет.

Он с сожалением покачал головой.

— Но конфликт между орками и генокрадами медленно угасает по мере того, как уменьшается их количество. Когда прибудет подкрепление, мы будем в состоянии очистить, по крайней мере, ключевые области.

— Я уверен, что услышав это, магос будет в восхищении, — сказал я, — как и губернатор, когда я сообщу ему.

Должен признаться, у меня был приступ мрачного предчувствия, когда мы вместе с Юргеном поднимались по посадочному трапу. Даже с учетом того, что Мира покинула "Ревенант" на борту шаттла губернатора, вместе с сопровождавшей её толпой паразитов, часть моего сознания все ещё ожидала, что она появится в последнюю минуту, чтобы снова разрушить моё, с таким трудом обретенное, равновесие. Но она, конечно, не появилась и я со слабым вздохом облегчения занял своё место, осмелившись, наконец, надеяться, что видел её в последний раз в жизни, недоумевая, почему эта мысль пришла одновременно со слабым уколом сожаления. Должен признаться, не смотря на все, жизнь с нею совсем не была скучной.

Хотя я и не ощутил такого двойного чувства при последнем взгляде на "Отродье Проклятия". По мере того как оно уменьшалось до пятнышка и, наконец, совсем исчезло среди звезд, я от всей души пожелал этому проклятому судну скатертью дороги.

Это указывает на то, что эти заметки были составлены несколько ранее, чем он вернулся к изложению инцидента на Вечном Рассвете: типичный для него пример скачки по хронологии.

В отчете о своем побеге с некронского мира-гробницы, Каин называет это судно боевой баржей, что едва ли возможно, если учесть что подобные огромные суда используются только в тех случаях, когда значительная часть сил ордена астартес перебрасывается между разными театрами военных действий. Возможно что, учитывая их редкость, он просто полагал, что это название относится к любому боевому судну Космических Десантников.

Разумеется, он тут шутит. По крайней мере, я искренне на это надеюсь.

Действительно, были сообщения об обнаружении выживших некронских воинах на мирах, которые были подвергнуты декрету Экстерминатус. Хотя, учитывая их очевидное мастерство в работе с варпом, с равной вероятностью можно предположить что "выжившие" просто прибыли через обнаруженный и оставшийся неповрежденным портал после того, как стихли огненные бури.

Примечание переводчика: (лат.) Interims Prime

Несколько неопределенное утверждение: кажется, их там было всего сорок или пятьдесят, куда меньше чем нужно для полноценной кампании, но все ещё более чем достаточно, чтобы иметь дело с гражданским восстанием, охватившем систему Виридия.

Местное название силовых подразделений.

Мелмот явно находится под влиянием того же заблуждения, что и Каин.

Вероятно потому, что "Капитан" это звание у космодесантников и присудить его серву, даже в другом контексте, могло вызвать замешательство.

Общее название для всех легких военных кораблей, не способных путешествовать в варпе.

Каин, как он нередко делает для большего драматического эффекта, сжал события, потому что даже с максимальным ускорением у "Громового Ястреба" ушло бы несколько часов, если не больше, чтобы добраться до Виридии из самой близкой точки, в которой "Ревенант" мог вернуться в реальную вселенную.

Явное преувеличение, потому что "Громовой Ястреб" прошел слишком быстро и высоко, чтобы было можно разглядеть лица.

Термин Имперской гвардии, эквивалентный боевому отделению космического десанта.

Хотя Каин и не говорит этого прямо, он, несомненно считает что его читатели будут достаточно сведущи в военных вопросах и почти наверняка смогут узнать этот образец городского камуфляжа, подходящего для операций в Фиделисе.

Что вполне понятно, так как большинство коллег Каина по меньшей мере арестовали бы его в ожидании расследования, а многие просто расстреляли бы на месте безо всяких формальностей.

Видимо в подземельях улья, хотя на каком мире — остается загадкой.

Это означает, что он должен был вытащить свой лазерный пистолет, хотя и не потрудился написать об этом.

Унтер-офицер.

Он был назначен в артиллерийское подразделение в начале своей карьеры.

Обычной практикой Терминаторов было развертывание специализированных отделений, снабженных оружием либо дальнего, либо ближнего боя. Из того что говорит Каин не ясно, было ли прислано два полных отделения, или Отвоеватели сочетали их в одном отряде. Судя по его дальнейшему отчету, кажется, они так и поступали. Если верен второй вариант, то это было чрезвычайно необычным явлением.

Что именно он убрал из своего оружия, нам остается только гадать.

Это могли делать и многие из гибридов, но, очевидно, к тому времени разум выводка решил, что Каин не будет такой легкой добычей, как солдаты СПО и, соответственно, развернул против него свои самые серьёзные силы.

Я подозреваю, что тут просочилось небольшое преувеличение, так как в ближнем бою с таким грозным существом, как чистокровный генокрад, вряд ли найдется время на вызывающие речи.

В Имперской гвардии есть четкий регламент на этот счет, предписывающий в качестве наказания за утрату оружия смертную казнь, если только это не произошло в бою вследствие непреодолимых обстоятельств. На чем, видимо, и основывается традиция солдат Гвардии, при исполнении служебных обязанностей таскать его за собой повсюду, даже в уборную.

Каин, возможно, близко столкнулся с чистокровными на Кеффии, хотя в своих коротких воспоминаниях об этом, он упоминает только гибридов. Возможно, он ещё видел их в одной из эпизодических операций по зачистке одного из осколков флота тиранидов, в которой он участвовал до этого назначения.

Одна из форм карнифекса, названная в честь звука, который она издает, плюясь биоплазмой.

Очевидно, воздух был ионизирован выстрелом турболазера.

 Далее, они, скорее всего, по завершении операции телепортировались обратно на "Ревенанта", так что это не слишком их озаботило.

Те из нас, кто много раз работал с астартес, обратили внимание, что они скорее заботятся о традициях своего ордена, чем об эффективном сотрудничестве, и сочтут эти сантименты несколько пустым звоном.

Как многие опытные путешественники, Каин использовал этот термин для обозначения местных сил правопорядка в общем, нежели для настоящих Адептус Арбитрес. Как ранее упоминалось, они были известны на Виридии как "Стражи".

Ирония этого утверждения, кажется, полностью ускользнула от Каина, хотя нет, я подозреваю, что и от большинства моих читателей.

Возможно чтобы быть уверенным, что его вообще не выкинули из цепи командования.

Валхалльский напиток, к которому быстро пристрастился Каин после своего первого назначения в полк с этого мира. Почему, не имею понятия.

Разумеется, он был одним из первых виридианцев, которые были осмотрены и объявлены чистыми от заражения ксеносов. Иначе, едва ли бы он ещё дышал, не говоря уже о получении доступа к одному из самых защищенных объектов на планете.

Это не совсем точно, она была самой младшей из трех братьев и сестер, но в это время только она была в Фиделисе.

Или официальное название: "Чрезвычайный Регламент Военного Положения и Закона по Охране Гражданского Населения в Районах Под Защитой Гвардии Его Божественного Величества и Сил Союзников" (CCXXXVIth пересмотренное издание, 759.M40)

Подавляющее большинство, конечно. Большинство, если не все, имели свои собственные традиции и секреты, которые, иногда, могут показаться еретическими менее преданным слугам Императора.

Отсюда мы можем сделать вывод, что они тоже сняли свои шлемы и Каин видел их несколько раз или опознал личную геральдику на их броне; скорее второе.

Нет, подозреваю, технодесантник не оценит аналогию.

На самом деле не удивительно, что культ генокрадов начинается с малого количества. Нет сомнений, что они сконцентрированы на расширении своего влияния на планете, где базируется большинство организаций, которые они хотели бы заразить. Множество активных мятежников на внепланетных поселениях были просто обмануты разумом выводка, а не были его членами.

Пояс обломков комет, который отмечает номинальную границу системы.

По традиции, космическим скитальцам дают названия на тайном совещании Инквизиции, ответственной за тот сектор, где впервые зарегистрировано его появление, и, как заметил Каин, они действительно имеют склонность к мелодраматизму.

Что, кажется, указывает на то, что Каин так никогда и не узнал о существовании родных братьев Миры, что для большинства людей будет маленьким, но говорящим подтверждением его эгоцентризма.

Большинство виридианских историй о войне приписывает ему то, что он почти без посторонней помощи превратил разрозненные остатки СПО в боевую силу, и сыграл решающую роль в окончательном избавлении планеты от заражения генокрадами, но тут мы должны учитывать изрядное количество местных предрассудков и шовинизма. В записях Имперской Гвардии просто говорится что он был эффективным посредником между ними и СПО, что может быть истолковано как сдержанное одобрение.

Вероятно, не факт, учитывая стойкую веру среднего виридианца в Золотой Трон, хотя, полагаю, были неизбежные исключения.

На самом деле они скорее интересовались поиском стройматериалов, чем ценностями.

Как это часто бывает, обычный цинизм Каина по отношению к Экклезиархии, возможно, заставил его упустить суть. Учитывая набожность большинства виридианцев, вполне возможно, что увиденные им чернорабочие чинили храм из духовных, а не прагматических соображений.

Они были предназначены для приглушения звука подъёмных двигателей, шумевших сильнее всего при взлете и посадке, и уменьшения последствий самых тяжелых взрывов при авариях.

Немного насмешливое прозвище аколитов Бога-Машины, обычное среди Имперских гвардейцев, очевидно, полученное за символ их веры — зубчатое колесо.

Из "Виридианской Солянки для Духа Машины", научно-популярной работы, призванной сделать некоторые принципы, которыми руководствуются Адептус Механикус, доступными для большинства из нас, не имеющих глубоких знаний или просто интересующихся технологией. Несомненно, похвальная цель, которой этот труд явно не смог достичь, будучи слишком сложным для неподготовленного читателя и слишком примитивным для самого непритязательного техножреца. Его автором, что неудивительно, был сам магос Яффел, один из немногих, кто прочитал этот труд.

Конечно, вполне возможно, что подозрения Каина о её настоящем возрасте были правильными и этот полет был не первым случаем, когда она поднималась на борт звездолёта.

Я должна сказать, что считаю это довольно вероятным: Каин обладал сильным личным очарованием и абсолютной готовностью использовать его, чтобы добиться желаемого, независимо от того, что он хотел от людей. Определенный тип, не слишком блещущих умом женщин к этому чрезвычайно восприимчив.

Вероятно, это указывает, что часть его мемуаров была собрана до того, как вторжение тиранидов и Черный Крестовый поход вынудили его в конце 41-го тысячелетия с неохотой вернуться к действительной военной службе.

Астартес, конечно, едят, но большинство из них, кажется, относится к пище просто как к топливу для повышения эффективности их метаболизма, получая от этого немногим больше удовольствия, чем члены Адептус Механикус. Истинная причина нежелания Отвоевателей приглашать своих гостей присоединиться, вероятно, заключалась в том, что такие встречи рассматриваются как физическое и духовное питание, сопровождаемые молитвами Императору и примарху ордена и чтением собственных военных литаний. Сделать это в присутствии посторонних и тем самым выдать часть самых священных тайн своего ордена непосвященным, было для них равнозначно анафеме.

Ему на это потребовались бы годы.

Наверно прилипало из-за статического электричества. У меня раньше было такое платье, но оно испортилось после перестрелки с одним хрудом, да и прятать под ним оружие было чрезвычайно неудобно, поэтому я никогда не пыталась найти ему замену.

И не без основания: прошло почти десятилетие, прежде чем Ордо Ксенос сочло возможным с достаточной степенью уверенности объявить Виридию свободной от заражения. Местные власти по сей день сохраняют бдительность относительно признаков возможного возобновления вспышки.

Специфическая форма отдыха. В том или ином виде практикуется во многих мирах, суть состоит в том, что люди балансируют на доске, катаясь перед волнами и водными потоками без падения как можно дольше. Поскольку они все равно неизбежно падают, причина привлекательности этого занятия ускользает от меня.

Здесь Каин явно слегка преувеличивает, но не намного: если и есть ордены астартес, которые не считают тренировочные зоны священной землёй, то я не слыхала о таких и допуск туда посторонних — честь, которой редко удостаивают.

На самом деле он гораздо лучше, будучи одним из лучших фехтовальщиков, с которым я когда-либо сталкивалась, коих, учитывая профиль моей работы, было весьма немало.

Обычно, в большинстве Орденов на технодесантников смотрят в лучшем случае как на, малость чудаковатых, что дает им немалую свободу поведения. На самом деле, судя по отчету Каина, Драмон воспринимается боевыми братьями как равный из-за необычно прочных связей Отвоевателей с Адептус Механикус.

Не удивительно, так как они, скорее всего, были кандидатами в братство Отвоевателей, которые провалили строгий селекционный отбор.

Их в ангаре, очевидно, было больше чем два, упомянутых ранее Каином; возможно, они швартовались в другом месте или просто вылетали на задания, когда он высаживался и загружался.

Команда Устранения Повреждений (Damage Control Team), этот термин используется и в Имперском Флоте.

Валхалльцы яростно ненавидят этот конкретный вид ксеносов со времени неудачного вторжения орков на их родной мир и сражаются с ними едва ли меньшей свирепостью, чем сами зеленокожие. В отличие от последних, гораздо чаще используют тактику.

Весьма вероятно это звучало не совсем в таких выражениях.

Некоторое преувеличение: орки намного крепче людей, но не до такой степени.

Каин говорит об этом как специалист, так как он накопил значительный опыт применения трофейного орочьего оружия на Перлии.

Едва ли это удивительно, так как им противостояли капитан космических Десантников со своим командным отделением и вооруженные члены экипажа, которых Каин отметил раньше.

Одно из главных божеств зеленокожих, эту ксенологическую ерунду он, предположительно, подхватил во время своего беспокойного пребывания на Перлии, несколько лет назад.

Или, что более вероятно, были затянуты в варп вслед за "Ревенантом", чтобы на них могли поохотиться оказавшиеся поблизости демоны.

Орочье слово, обозначающее огнестрельное оружие в целом. В их словаре нет ничего более конкретного, и, как многие существительные, обозначающие военные механизмы, это, кажется, искаженный термин Готика.

Учитывая, что главной причиной нестабильности руки, удерживающей пистолет на цели, является сердцебиение, влияющее на весь организм, очевидно, что непоколебимое убеждение Каина в том, что его аугметические пальцы повышают точность стрельбы из такого оружия имеет, скорее, психологическое, а не физиологическое происхождение.

Скорее всего именно из-за этого они стреляли, что Каин уже отмечал, так как это был основной орочий способ разрешения большинства споров.

Непонятно, серьёзно говорит Каин или позволяет себе легкомысленную ссылку на охотничий опыт Миры. Многие Ордены космических десантников действительно выставляют на показ тела своих врагов, но при этом, учитывая их изобилие, как правило, гораздо более избирательны.

Традиционное благословение ремесленника, оценивающего качество ремонтных работ; его происхождение сейчас утрачено, хотя некоторые ученые полагают, что это символическое общение с материалами, способ слиться с их сущностью перед началом работы. В любом случае, эта традиция сохраняется по всему Империуму.

Орк, необычайно квалифицированный в проникновении и саботаже.

По данным журнала "Ревенанта", в момент входа судна в варп он отражал нападение орка с помощью механодендрита и подвернувшегося под руку кресла.

Или поразительным здравым смыслом, учитывая достижения в последующей карьере Каина.

Как и Каин в этот момент. Совершенно удивительно, как он мог пропустить то, к чему Мира клонила совершенно конкретно. Правда, в его защиту нужно отметить что его опыт общения с женщинами до данной связи был, так сказать, скорее широким чем глубоким, у него было очень мало контактов с представителями благородного сословия Империума и не было понимания ее династических амбиций.

Точное соотношение мужчин и женщин среди навигаторов, работающих по контрактам Навис Нобилите, известно только им, хотя кажется, что оба пола способны одинаково практиковать свое мистическое ремесло. Можно сделать вывод, что только самым искусным будет предоставлена честь служить на борту судна Адептус Астартес.

Станция очистки прометия в верхних слоях атмосферы внешнего газового гиганта, с населением около тридцати тысяч.

 Кажется, здесь Каин ссылается на главный мир, а не систему, которая, в соответствии с Имперской традицией, разделила с ним своё название.

Конечно, размещение крупных судов было одним из таких случаев, но объединение двух отсеков позволить производить то, что на флоте называют межпалубными операциями, позволяя бойцам и шаттлам прибывать с одной стороны и убывать с другой, уменьшая тем самым время, необходимое для перевооружения и переоборудования в бою. С ангаром, распахнутым в открытый космос, это, конечно, несколько опасно, но космические десантники и вассалы вообще немного равнодушны к ней.

Из этого следует, что оба набора дверей были открыты, чтобы ускорить высадку пассажиров: не самое безопасное, что можно сделать, но, как отмечалось ранее, космические десантники, как правило, не слишком беспокоятся по поводу возможности воздействия вакуума.

Несмотря на то, что это звучит как преувеличение, вряд ли Секара использует этот прием. Согласно Мотту, моему ученному, подобные протозвезды едва ли необыкновенны в галактике, хотя чрезвычайно необычно найти рядом с ними даже один пригодный для жизни мир, не говоря уже о описанном в отчете многообразии.

Обычное сокращение Имперской Гвардии для главнокомандующего.

Достаточно известный в Дамокловом Заливе офицер Имперского Флота. Хотя он вместе с Каином был вовлечен в инцидент на Адумбрии 937.М41, нет никаких свидетельств того, что они когда-либо встречались лицом к лицу.

Кажется, их было всего трое, Арбитр и двое помощников. Ни одного из них не было на Серендипити во время отправления губернаторского шаттла.

А может и нет. Конфигурация внутреннего пространства вряд ли сильно изменилась за столетия, за исключением случайных разрушений конструкции, когда перенапряженные материалы наконец поддавались.

Возможно, что и в его пределах тоже. Подразделения космических десантников, как правило, работали автономно годами или десятилетиями, и офицеры ранга Грайса имели мало возможностей или желания передавать дела вверх по цепи командования.

Едва ли лестно видеть в этом списке инквизиторов, но учитывая что кроме меня Каин непосредственно сталкивался только с Килианом, радикальным ренегатом, массовым убийцей и буйно помешанным, то это не удивительно.

Жаргонное слово, общее для многих общин ульев, которое обозначает тех, кто в прямом и переносном смысле живет на дне социальной кучи и добывает для своего жалкого существования падающие с верхних уровней остатки. Каин неоднократно ссылается на юность, проведенную на дне улья, но с какого мира он происходит — все ещё не ясно.

Театральный жанр, популярный на нескольких мирах этого сектора, в котором персонажи постоянно неправильно понимают друг друга, что создает комедийный эффект. Все обычно происходит в поместьях аристократов, позволяя народным массам немного безвредно повеселиться над слоем общества, который едва осведомлен об их существовании, и когда все сходятся вместе, все завершается с некоторым драматическим эффектом. По вполне понятным причинам бальный зал вполне понятный выбор декорация для ленивых драматургов, отсюда и название.

На Виридии, не говоря о многих других мирах, срок службы в СПО считается неплохим способом занять молодых представителей знати какими-то безвредным делом, и скорее яркие, чем практичные мундиры столь привилегированных подразделений — вечно популярная тема для раскраски упаковок со сладостью. Почему любой кондитер считает, что его товар только выигрывает от таких образов — можно только догадываться, хотя могу предположить — в надежде продать несколько ящиков богатым идиотам.

Явно имеется в виду его участие в защите сектора от флотов-ульев тиранидов на рубеже тысячелетия. Детали, хоть и увлекательны, но сейчас не должны нас отвлекать.

Несмотря на то, что Каин весьма субъективно охарактеризовал её как безжалостную и эгоистичную, нет никаких свидетельств, что Мира намеревалась свергнуть своего отца силой оружия. Его более раннее предположение, что она полна решимости укрепить свои позиции среди конкурирующих претендентов к тому времени, когда должность освободится, кажется несколько более вероятным.

Это подразумевает что объект, который просматривал ауспекс, был достаточно плотен, чтобы дать сильный отклик, поэтому, вероятно, имел не природное происхождение.

Еще одна цитата из "Виридианской Солянки для Духа Машины".

На самом деле он был четырех-пяти километров в любом направлении, но в данных обстоятельствах этого достаточно.

Редкое прямое упоминание Каином своей собственной семейной истории, хотя, как уже отмечалось ранее, все его слова на эту тему нужно рассматривать с осторожностью. Многие из этих кусков информации противоречат друг другу, особенно те, которые он сообщил в беседе с кем-то.

На самом деле КОТы использовались Астартес и Адептус Механикус в течение многих столетий, если не тысячелетий. Однако немногие из Орденов космических десантников используют их, предпочитая в большинстве обстоятельств полагаться на разведку скаутов, в то время как Механикус сочли, что более универсальные сервиторы лучше удовлетворяют практическим целям. Однако изготовление и модификация КОТов остаются популярным времяпрепровождением многих техножрецов, которые утверждают, что находят эту деятельность как успокаивающей, так и полезной в продвижении их понимания благословений Бога — Машины, так что редкое посещение святыни Механикус обходится без того, чтобы быть прерванным хаотичным передвижением одной или множества этих подвижных машин. Несмотря на эти набожные утверждения и то, что истинные служители Омниссии энергично отрицали бы этот факт, посторонним они кажутся не столько развлекательным конструированием, сколько домашними питомцами.

Если не более того: это безвозвратно загрязнило бы геносемя, которое несут прогеноидные железы хозяина, передав инфекцию любым новичкам, которым их вживят.

Так в Имперской Гвардии называют случайный выстрел оружия.

Форма фестивальных развлечений, популярная в ряде миров Восточного Рукава, в которых случаи из жизни святых или Императора смешаны с самым грубым видом дешевого юмора. Далекие от того, чтобы их расценивали как кощунство, они в целом воспринимаются Экклезиархией со снисходительным одобрением, поскольку несут слово Императора в массы. Несколько напыщенных шуток — малая цена за то, чтобы их на этот раз послушали.

Примечание переводчика: (ориг.) some gretch-frotting civilian

"FROT - To publicly rub one's genitals against someone for sexual gratification, especially without the other's consent or knowledge."

Как ни странно, несмотря на своё двойственное отношение к ней, сейчас Каин воспринимает её скорее как чиновника, чем как частное лицо — если он не учитывает её дипломатические полномочия.

Знакомство Каина с поврежденными судами, конечно, главным образом произошло в результате боёв, поэтому он, возможно, представил себе повреждения, причиненные торпедами или ланс-батареями, которые действительно помешали бы двигаться техножрецу.

Хотя, как неоднократно указывает Каин, Юрген, хоть и был приписан к комиссариату и находился вне структуры командования Имперской Гвардии, технически продолжал оставаться состоящим на службе гвардейцем, и подпадал под их правила поведения. Когда со своей обычной прямотой Юрген сталкивался с этими противоречиями, то предпочитал их полностью игнорировать, за исключением случаев, когда было ясно, что от этого будет получен разный результат. Тогда он разрешал такое противоречие в индивидуальном порядке.

Из смутного описания Каина сложно сказать точно, но возможно там были портативные ядра когитаторов, предназначенные для скачивания данных из освященных веками архивов на борту брошенного судна перед попытками физически спасти систему. В этом случае информация сохранилась бы, даже если бы механизмы, передающие ее, были бы настолько хрупки, чтобы остаться неповрежденными.

С тех пор как "Кодекс Астартес" определяет максимальное количество в десять бойцов для отделения космодесантников, включая Терминаторов, мы можем сделать вывод, что там было два меньших отделения или одно было усилено приданными специалистами разного рода. Так как чаще библиариев удостаивали чести получить личную терминаторскую броню, который, несомненно, явно бы отреагировал на присутствие Юргена, мы можем с уверенностью сказать, что формирование было в этом случае альтернативным. Это перекликается с более ранним описанием Каина специализированного штурмового отделения, с которым он работал, в отличие от обычного формирования терминаторов. Конечно, если на его обычные смутные оценки их числа можно положиться.

Около четверти часа, судя по официальным записям миссии.

Чему он мог быть лично свидетелем во время битвы за плавающие улья Коснара.

Скорее двигатели были на реверсе, позволяя кораблю курсировать, пока пилот корректировал положение, готовясь к посадке.

Верно. Вероятность что генокрады появились в системе Виридии откуда-то из другого места, кроме "Отродья Проклятия" составляет 0,35%, согласно моему ученому Мотту, который имеет значительные способности для такого рода статистического анализа. Именно по этой причине ему было запрещено посещать неисчислимые игровые заведения, особенно в компании Каина.

Они не могут переносить вакуум неопределенно долго, как некоторые адаптированные к космосу существа тиранидского улья. Но точно остаются в сознании и представляют опасность намного дольше, чем незащищенный человек; так что даже сброс давления в секции корабля или космической станции, приютившей их, может быть не достаточным, чтобы полностью их ослабить.

Честно говоря, согласно сохранившимся записям, он скорее был еще древнее, тяжелый крейсер типа Искупитель был впервые введен в эксплуатацию еще при жизни Императора и широко использовался во время великих крестовых походов, предшествующих ереси Хоруса. Наряду со многим другим, тайны их строительства были потерянны в веках после этого катастрофического переворота и, хотя они продолжали служить Имперскому Флоту, их неизбежные потери не смогли восполнить. Последний известный образчик был уничтожен предателями, пытающимися пройти Ворота Кадии в М35.

Легкомысленная ссылка на литургические песнопения и воскурения обычно практикуемые Экклезиархией.

Или, возможно, не такой уж незначительный, учитывая относительную редкость случаев, когда он высовывался из варпа в Имперских звездных системах, притом что под рукой должен был оказаться кто-то, кто снимет показания ауспекса. Если до Отвоевателей кто-то пробовал садиться на него, следов этих фактов не сохранилось. Их нет даже в более обширных архивах, принадлежащих Ордо Ксенос.

Ещё одно неопределенное утверждение, хотя исследование плана палубы указывает, что их могло быть две или три, в зависимости от того, учитываете вы выход из ангара или нет.

Не совсем так. Хотя и феноменально прочные, по сравнению с обычной броней космических десантников, костюмы терминатора столь же уязвимы для удачного выстрела, как и все остальные. Учитывая, что их так же используют Легионы Предателей, наверное, неплохо.

Хотя Каин, кажется, этого и не осознает, почти наверняка это была кровь Блэйна, измененная, как у всех астартес, чтобы при попадании воздуха немедленно сворачиваться и запечатывать раны, что не мешает им сражаться, хотя обычного человека выведет из строя. О поражении терминатора можно было судить по тому факту, что из костюма просочилась кровь, это указывает на тяжелую, даже по меркам космических десантников, рану.

Или, возможно, из-за близости Юргена: хотя его специфическому антипсихическому таланту еще предстояло через некоторое время обнаружиться на Гравалаксе, это, возможно, нарушило разум выводка, изолируя и дезориентируя любого генокрада, который достаточно неосторожно приблизился к нему.

Он определенно следил за состоянием других Астартес абордажной команды, это служит надежным показателем, что он был во главе операции; если только, как ремесленник, ответственный за их обслуживание, он не был озабочен состоянием брони сильнее, чем сами терминаторы.

Если это так, то одно или оба оружия имели какие-то повреждения, поскольку лаз-разряды широко расходились, вместо того, чтобы глубже проникнуть хотя бы в поверхностный слой. Если, конечно, он снова не прибегает к гиперболе.

Маленькая кухонная утварь, размером с ноготь большого пальца руки, традиционно используется для отмеривания заварки. Среди вальхальцев потребление этого напитка, к которому Каин, из-за длительной связи с полками этого мира приобрел почти необъяснимое пристрастие, стало частью традиций и этикета, столь же непонятных для посторонних, как и привлекательность самого напитка.

Обычный термин Астартес для двуствольного варианта, Каин видел его раньше; видимо подцепил термин из бесед с Драмоном.

Этот вид колебания локального гравитационного поля, по видимому, обычен на космических скитальцах и совсем не известен на больших военных или гражданских судах, даже когда те сделаны из кусков спасенных корпусов. Видимо, это происходит из-за наложения полей генераторов тяготения, что почти неизбежно, когда такая масса космических кораблей, из которых обычно состоит скиталец, в беспорядке свалена в одну кучу.

Спорный момент. Некоторые, на первый взгляд, внешне не отличимые от людей, наследуют все тайные чувства той мерзости, что загрязнила гены их предков, в то время как другие, внешне более похожие на чистокровных, не имеют таких особенностей. С точки зрения генетики, кажется, в их распространении играет роль случайность.

Или, возможно, озон от электрических разрядов.

Поток жидкости, падающий в выгребную яму или самые нижние уровни, сверху улья; некоторые текут многие годы или даже десятилетия. Учитывая природу нижнего улья, эхо, которое они вызывают, может быть буквально оглушительным, если не принять соответствующих мер.

Следствие того, что составляющие суда были слеплены потоками варпа так, что их конструкции перемешались и не имели четкой границы. На положение вещей оказало влияние и регулярное пребывание в реальной вселенной.

Орочье слово, означает эквивалент техножрецов у зеленокожих, хотя их обряды столь же примитивны, как и остальная часть культуры. Вместо того, чтобы, как это делают Адептус Механикус, успокаивать управляющие машиной дух, мекбои, кажется, терроризируют их, заставляя идти на уступки.

Фактически, у орков нет других, достойных упоминания, предметов первой необходимости.

Этот инстинкт срабатывал множество раз за тысячелетия и, несомненно, реален и глубоко укоренившийся. Хотя вопрос о том, почему орки вручают свои судьбы дрейфующим космическим скитальцам, остается открытым, ведь они однозначно способны к строительству звездолетов. Но, даже не взирая на причины, они остаются одной из самых многочисленных пород ксеносов, которые обнаруживаются на космических скитальцах, уступая в этом только генокрадам и есть многочисленные анекдотичные свидетельства, что некоторые могут даже немного управлять вернувшимся в материум скитальцем.

Для орков они более или менее неразличимы.

Как и многие валхалльцы, Юрген был в состоянии прочитать орочьи глифы. Это культурное наследие неудачного орочьего вторжения на его мир несколькими поколениями ранее. И по настоящее время уроженцы этого мира сохраняют особую ненависть к оркам и с упорством хранят знания о враге, чтобы лучше посрамить их.

Орочье слово, означающее статус. Одна из многих фраз, которые Каин, похоже, подхватил во время его деятельности на Перлии, или во время последующих схваток с этими существами.

Варбосс орков, которого Каин поверг в бою на Перлии, при этом разбив тылы орочьего вторжения.

Орочьи бойцы или пехотинцы. Так же используется как родовой суффикс, чтобы указать группу со специализированными способностями, как мекбои (там же), чуднабайцы (ближайший эквивалент — санкционированный псайкер), балебайцы или болебои (примерно эквивалентны медикам или хирургам, хотя их помощи орки ищут только в самых страшных обстоятельствах) и так далее. В основном это синоним "негадяям", который часто применяется к любой группе "байцов", в которой нет орка, способного связно разговаривать.

В случае с орками это необязательно метафора.

Возможно это было судно эльдар или давно погибший тиранидский левиафан.

Он, должно быть, почти полностью выдохся в этот момент, раз принял такой не характерный для него опрометчивый курс действий. Хотя, по крайней мере, сохранил достаточно здравого смысла, чтобы не пытаться пробиться прямо через переборку, что потребовало бы много времени и подняло бы много шума, даже если бы его цепной меч был способен пробить её.

Хотя Каин здесь допускает ошибку в рассуждениях о специфических особенностях, он прав в главном: как и у большинства тиранидских организмов, чувства среднего генокрада (если можно так сказать о них, учитывая удивительную изменчивость этих существ) чрезвычайно остры. Хотя они действительно используют зрение так же, как и другие чувства, оно ни в коем случае не ограничено видимым спектром и простирается далеко как в инфракрасный, так и в ультрафиолетовый спектры.

Или из другого гнезда: подобные места для спячки разбросаны по всему скитальцу, позволяя разуму выводка пережить потерю одной-двух групп.

Хотя "Гидры" предназначены, прежде всего, для противовоздушной обороны, большинство командиров Имперской Гвардии прекрасно знают о повреждения, которые могут нанести тяжело бронированной цели или пешему строю их счетверенные автопушки и спешат воспользоваться этим фактом, когда появляется такая возможность.

Или значительная его часть: то количество генокрадов, которое описывает Каин, вряд ли могло одновременно влезть в узкий проход.

Орочье слово, переводящееся примерно как "уходи", но может означать и "не трогать" или "я сомневаюсь в твоей правдивости", в зависимости от контекста. Понятно, что здесь приведено второе из этих трех значений.

Городок на Перлии, с которого Каин начал прославленный Марш Освободителя. Впоследствии он был переименован в Каинстед, что вызывало у него смесь веселья и смущения; даже после того как выйдя в отставку, он поселился в этом мире в качестве преподавателя в Схоле Прогениум, он продолжал использовать оригинальное название этого города.

Орки, обладающие властью.

Обычное орочье слово, обозначающее их меньших кузенов.

Понятно, что полдюжины не буквально.

По-видимому, в одной из незначительных перестрелок, о которых Каин упоминал несколько страниц назад.

На самом деле механизмы телепортации несколько более сложны, и представляют собой установление связи между двумя физическими точками с помощью сфокусированного поля Геллера, но в большинстве случаев типично прямолинейного описания Каина достаточно.

Возможно, его дар защищал от худших последствий воздействия варпа, хотя в то время Каин не имел никакой возможности узнать об этом.