У Джеффа Девоншира не было времени на встречу с биологическим отцом, которого он никогда не видел. Его день был расписан по минутам, а сегодня сверх того нужно было переделать множество дел за короткое время. Но это приглашение в корпоративную штаб-квартиру «Эверест-групп» растревожило его любопытство, поэтому он решил принять его. Его собственный офис находился двумя домами ниже по улице в шикарном районе Лондона, протянувшемся вдоль Темзы, по соседству от вызывавшего много споров здания в форме огурца, занимаемого городским управлением.

Он вышел из лифта на этаже, где располагалось управление компанией, и его провели по коридору к залу заседаний совета директоров.

– Здравствуйте, сэр. Вы прибыли первым. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

Хорошенькая предупредительная секретарша сопроводила его к столу и ушла, когда он отказался от выпивки.

Джефф подошел к окну во всю стену и посмотрел на Темзу. Было мартовское утро, и солнце едва светило сквозь тучи, опустившиеся на город.

Дверь у него за спиной открылась, и он повернулся, услышав, как секретарша приветствует еще одного участника встречи. Это был Генри Девоншир, один из его единокровных братьев. Бывший капитан команды по регби теперь был известен своими реалити-шоу со знаменитостями. До этой минуты они никогда не встречались и не знали друг о друге ничего, кроме того, что было в газетах.

– Джефф Девоншир, – представился Джефф, протягивая Генри руку.

– Генри, – произнес тот, отвечая на рукопожатие.

Было немного странно впервые в жизни встретить этого человека, но, прежде чем Джефф успел сказать что-то еще, снова открылась дверь, и в комнату вошел Стивен Девоншир.

Все незаконные сыновья Малькольма Девоншира наконец сошлись в одной комнате. Джеффу пришла в голову мысль, что желтые журналы и сайты, посвященные жизни звезд, заплатили бы целое состояние за фото с этой встречи.

В комнату вошел Эдмонд, стряпчий Малькольма и его мальчик на побегушках, и предложил всем сесть. Джефф расслабился и стал разглядывать других. Малькольм признал свое отцовство во всех трех случаях, но никогда по-настоящему не был частью его жизни, ограничиваясь ежемесячным чеком.

Его мать, принцесса Луиза Стратхернская, несмотря на свой гордо звучащий титул, была второстепенным членом королевской семьи. Она была девушкой легкомысленной и наслаждалась отношениями с Малькольмом и толками, которые они вызвали, пока не обнаружила, что была одной из трех женщин, за которыми волочился Малькольм. Она удалилась в свое загородное поместье и, насколько Джефф знал, редко покидала его после рождения Джеффа. Матерью Генри, среднего сына, была известная в семидесятых поп-певица Тиффани Мэлоун. Стивен, младший, был сыном нобелевского лауреата, физика Линн Грэндингс. Предполагалось, что и Джефф, и Стивен должны были учиться в Итоне, и в свое время это вызвало небольшую шумиху, однако мать Джеффа отправила его в элитарную школу-интернат в Штатах; вместо него в Итон отправился сын видного сенатора, и этот обмен вызвал большой общественный интерес.

Еще большее внимание к ним привлекало то, что все трое родились в один год, с разницей всего в несколько месяцев.

– Почему мы здесь? – спросил Генри.

– У Малькольма есть для вас сообщение, – ответил Эдмонд.

– Почему сейчас? – спросил Джефф; эта встреча сыновей, наконец организованная отцом, казалась ему странной.

– Мистер Девоншир умирает, – объяснил Эдмонд. – Он хочет, чтобы каждый из вас внес свой вклад в его дело, которое он создал с таким трудом.

Джефф едва не встал и не ушел. От Малькольма Девоншира ему никогда ничего не было нужно. Малькольм разорил его мать, и как брат двух сестер, Джеммы и Кэролайн, Джефф не мог сосуществовать с человеком, так бессердечно обошедшимся с женщиной.

Эдмонд передал каждому по папке. Джефф не торопился открывать свою; он не знал, что обнаружит внутри, но записка немного удивила его. Малькольм хотел, чтобы он взял на себя управление отделом «Эверест-групп», отвечающим за авиаперевозки, и, если его отдел достигнет больших успехов, чем два других, он возглавит компанию.

Джефф прикинул, что может значить управление частью деятельной корпорации. Хотя полеты были его страстью, он никогда не стремился владеть коммерческой авиалинией, кроме того, его собственный бизнес отнимал очень много времени. И тем не менее он не собирался просто отказаться от этого предложения. Ему предлагали возможность взять что-то, над чем так трудился Малькольм, и… Часть его столкнулась с искушением уничтожить это, сровнять с землей. Нужды в деньгах он не испытывал, а его мать не взяла бы и цента из денег Малькольма.

Пока Генри и Стивен разговаривали с Эдмондом, Джефф сидел, откинувшись на спинку стула. Эдмонд повернулся к нему.

– Что вы думаете? – спросил он.

– Мне не нужны его деньги, – отрезал Джефф.

Он унаследовал титул и состояние бабушки и дедушки по материнской линии и мог вообще не работать, но всегда со страстью вел дела. Круг его интересов был широк и разнообразен.

– Мы можем обсудить это наедине? – спросил Стивен.

Эдмонд кивнул и вышел. Как только за ним закрылась дверь, Стивен встал. Джефф отметил, как двигается Стивен: осторожные, выверенные движения. Джефф слышал кое-что о нем и той китайской компании, которую он спас от казавшегося неминуемым банкротства. У Стивена была удивительная деловая хватка. Его трудно будет одолеть в соревновании, которое затеял их отец.

– Мне кажется, нам стоит попробовать, – произнес Стивен.

– Я не уверен, – ответил Джефф. – Ему не следовало ставить условия в завещании. Если он хочет что-то нам оставить, оставил бы просто так.

– Но это касается наших матерей, – сказал Генри.

Со времени рождения Джеффа все, что делал Малькольм, касалось его матери, и Джефф был не уверен, какими будут последствия. Луиза ничего не хотела от Малькольма, но Джефф хотел кое-что от ее имени, что возместит отнятое у нее.

– Действительно, это касается их, – подтвердил он, поразмыслив. – Я понимаю вашу позицию. Если вы оба в игре – я с вами. Но мне не нужно ни его одобрения, ни денег.

Все согласно кивнули. Братья решили принять вызов, брошенный им отцом. Джефф вышел из здания в сопровождении Генри.

– Ты его когда-нибудь встречал?

– Малькольма? – спросил Джефф.

– Да.

– Нет. А ты? – Джефф всегда полагал, что Малькольм никак не участвовал в жизни кого-то из них, и удивился бы, если бы дело обстояло иначе.

Генри покачал головой:

– Его предложение меня заинтересовало.

– Меня тоже, – сказал Джефф. – У меня нет опыта в управлении авиалинией.

Генри рассмеялся:

– А у меня – в управлении звукозаписывающей фирмой.

– Почему-то мне кажется, что Стивен на шаг впереди нас, – заметил Джефф. – Вспомни, что он сделал с «Роливейл чайна». Лично я привык иметь дело с благотворительными учреждениями и предприятиями с непрерывным денежным оборотом.

– Я тоже, – кивнул Генри.

Они разошлись, и Джефф сел в машину, стоявшую в гараже, думая о том, как вписать «Эверест эйр» в свою и без того насыщенную жизнь. Он найдет способ, он всегда находил, когда речь шла о его ответственности и долге. Однако сейчас ему хотелось сделать что-то только для себя. Он поступал так не из чувства долга, а потому, что хотел завладеть отцовской компанией и превзойти все ожидания, превратив ее в чрезвычайно доходный бизнес.

Джеффу нравился вызов, который он принял. Генри и Стивен были достойными противниками, и условия их встречи казались подходящими. Это был шанс доказать самому себе, что Джефф как старший бастард Девоншира может по праву рассчитывать на львиную долю наследства.

Мероприятие, состоявшееся тем же вечером, было длинным и скучным – род благотворительного обеда, на котором Джефф предпочел бы не присутствовать. Но он принадлежал к семье Девоншир и был членом британской королевской семьи, и от некоторых вещей он просто не имел права отказаться. По крайней мере, зал Уильяма Кента в «Ритце» был достойным местом проведения мероприятия.

Этим вечером его спутницей была Мэри Вернер, дочь миллиардера. Она была хорошей девушкой и стала бы ему хорошей женой, если бы он захотел. Он знал, что ее семья, возможно, ожидала, что он скоро сделает ей предложение. Единоутробные сестры Джеффа, Джемма и Кэролайн, двадцати трех и двадцати одного года соответственно, называли ее его девственной невестой. Он ворчал на них, но знал, что они правы. Мэри, при всем ее очаровании, была слишком ручной для него.

У входа в зал неистово защелкали затворы фотокамер. Джефф посмотрел через плечо и увидел Амелию Манро, улыбающуюся фотографам. На ней было ярко-красное узкое платье, облегавшее соблазнительные изгибы ее тела; в руке она держала маленькую собачку. Животное повизгивало в ответ на каждую вспышку.

Головы всех присутствовавших в зале повернулись к ней, все разговоры на время прервались. Она сказала что-то со своим ярко выраженным американским акцентом, откинула голову и рассмеялась, и Джефф вдруг перестал так уж тяготиться этим вечером.

– О, это Амелия, – пробормотала Мэри.

– Точно. Она любит суету вокруг себя.

– Да, любит. И все смотрят на нее. Интересно, как она это делает? – задумчиво сказала Мэри.

Джефф точно знал, как она это делает. Все в ней привлекало внимание: как она была сложена, как улыбалась, как смеялась. Она двигалась, как потрясающе уверенная женщина. Ее вьющиеся черные волосы были уложены в высокую прическу, отдельные локоны обрамляли лицо в форме сердечка. Со своего места Джеффу не было видно ее глаз, но он знал, что они голубые и яркие, как бриллиант. Мужчины хотели ее – черт, Джефф тоже хотел ее. И если по реакции Мэри можно было о чем-то судить, женщины хотели быть ею.

Атмосфера в зале изменилась. Папарацци остались у порога, однако, когда Амелия вошла внутрь, все взоры обратились на нее.

– Я думаю, Международный фонд помощи детям – ее любимая благотворительная акция в этом году, – заметила Мэри.

– Должно быть, – ответил Джефф.

Хьюберт Грейс, один из друзей его отчима, извинившись, вышел из-за стола. Джефф покачал головой, глядя, как Хьюберт прокладывает себе путь к Амелии через весь зал.

– Что задумал Хьюберт? – спросила Мэри.

– Представления не имею. Предлагаю вернуться к нашей беседе, – сказал Джефф.

Амелия могла бы привлечь его, но он убедился на горьком опыте, что иногда желания могут представлять опасность для его душевного спокойствия, а принимая во внимание сделку, которую он заключил с Малькольмом, ему надо было вести себя примерно. Это выводило его из себя.

– Хорошая мысль. Интересно, она осознает, какой беспорядок вызывает там, где появляется, – сказала Мэри.

– Она тебя беспокоит? – спросил Джефф.

Мэри пожала плечами:

– Не слишком.

Мэри была красива – настоящая английская роза, со светлой кожей, густыми прямыми волосами и прелестными голубыми глазами. Она играла по правилам – совсем как он время от времени. Положение в обществе обязывало их поступать в соответствии с его требованиями, особенно в своем кругу. Джефф снова оглянулся на Амелию, окруженную свитой. Ему хотелось находиться там, но быть не просто еще одним лицом в толпе. Он вообще не любил быть одним из многих.

– Не слишком? – спросил он у Мэри. – Что в ней такого, что заставляет тебя завидовать?

Мэри отпила вина и повернулась, чтобы посмотреть на Амелию, все еще занятую разговором с Хьюбертом.

– Все смотрят на нее и говорят о ней – даже я. Мне кажется… Мне просто хотелось бы уметь появляться эффектно.

Джефф пристально посмотрел на американку. Она была великолепна – от рта, который хотелось поцеловать, до соблазнительного тела. Более того, в ней была притягивающая взгляд жизнерадостность. Она выросла в богатой семье и часто мелькала на страницах журнала «Хелло», а в Интернет постоянно выкладывались видеоролики с ее яхты в Средиземном море. С ее именем было связано не слишком много скандалов, но она никогда не исчезала из поля зрения общественности. Джефф был заинтригован ею.

– Я думаю, это потому, что она не следует правилам и ее не волнует, что кому-то не нравится ее образ жизни, – сказал Джефф.

– Согласна. – Его сестра Кэролайн, вернувшись к столу, присоединилась к беседе. – Вы ведь об Амелии говорите?

– Да, – ответила Мэри. – Я ей завидую.

Кэролайн рассмеялась:

– Я завидую ее умению управлять всеобщим вниманием. Хотела бы я так уметь!

– Ты умеешь, Кэро, просто сама не осознаешь.

– Мне кажется, ты единственный, кто так думает. – Она улыбнулась брату.

Джефф, практически вырастивший своих сестричек, обожал их обеих. У его матери случались приступы тяжелой депрессии, когда она неделями не выходила из своей комнаты, а их отец умер, когда девочкам было четыре и шесть лет.

– Твой мужчина тоже заметит это, – сказал Джефф.

– Когда же он появится? – спросила Кэро.

– Когда тебе исполнится тридцать, – наигранно проворчал он.

– Что ж, до этого времени я буду развлекаться с мистером Не Моим.

– Нет, если я решу помешать этому.

– Не решишь, – усмехнулась она. – Ты слишком занят управлением «Эверест эйр».

Джефф нахмурился. «Подарок» Малькольма нарушал все его планы. В связи с резким скачком цен на неочищенную нефть в условиях вялой экономики авиаиндустрия переживала не лучшие времена. У Джеффа уже было несколько перспективных идей, как извлечь из авиалинии прибыль, но они отнимали больше времени, чем он собирался посвятить этому делу. Он решил, что пора начинать усердно работать и серьезно включаться в игру.

– Абсолютно верно, Кэро, – согласился он.

Пока они разговаривали, Мэри молчала, и Джефф подозревал, что это потому, что в ближайшем будущем она ждала от него предложения. Несмотря на то что Мэри очень нравилась ему, ему никак не удавалось представить себе остаток жизни вместе с ней, хотя он и пытался. Беседы с сестрами доставляли ему больше удовольствия, чем беседы с ней, и это, казалось ему, в конечном счете значительно облегчало принятие решения о женитьбе на ней, над которым он думал. Сделать ей предложение было нечестно по отношению к ним обоим. Жизнь Джеффа была служением долгу и обязательствам, и он хотел, чтобы его женитьба была чем-то большим, чем слияние фамилий и титулов. Он хотел чего-то настоящего, не того, что было у его родителей. Джефф знал, что никогда не сможет повернуться спиной к своим обязанностям, но также знал, что никогда не откажется от желания заключить такой брак, которым он будет доволен.

Отношения его матери с Малькольмом Девонширом изменили ее. Она не раз говорила об этом, когда впадала в депрессию. Ее брак с отцом Кэро и Джеммы был заключен единственно с целью восстановить ее репутацию, погубленную этой интрижкой, и Джефф видел связанную с обязательствами сторону брака, оставлявшую чувство пустоты. Когда он был моложе, он видел, как его жизнерадостная мать мрачнела всякий раз, как натыкалась на статью о Малькольме. И Джефф знал, что ему было нужно больше, чем такая жизнь. Ему нужна была женщина, которая была бы способна разбудить его страсть. Он услышал хрипловатый женский смех и бросил взгляд на Амелию, окруженную восторженными почитателями. Джефф хотел ее.

Он привык добиваться того, чего хотел, и не собирался делать исключение для Амелии Манро. Он намеревался получить ее.

Джефф отпил мартини, откинулся на спинку стула и мысленно вернулся ко времени, проведенному с Амелией в рамках благотворительного путешествия в Ботсвану. Он вспомнил, какой сочувствующей и искренней она казалась тогда: не испорченной наследницей, каждое движение которой освещалось прессой, но женщиной, которая, не боясь испачкаться, утешала плачущего ребенка, женщиной, утешавшей местных жителей, пришедших за водой и медикаментами. Она небрежно упомянула, что выучила язык несколько лет назад во время предыдущего посещения этой же местности.

В то время Амелия интересовала его. Но сегодня он увидел ее снова и понял, что она сложная, противоречивая, красивая женщина, которую ему внезапно безумно захотелось узнать получше.

Несмотря на толпы служащих, направляющихся в свои офисы, и туристов, спешащих от дворцов к Биг-Бену, Амелия любила утренний Лондон. Честно говоря, ее утро начиналось, когда уличная суета уже стихала. Амелия надела шорты для бега, топик на тонких бретельках и кроссовки и пошла к двери, однако, прежде чем она дошла до лифта, зазвонил ее мобильник. Она взглянула на номер: звонил ее старший брат Огги. Амелия покачала головой и подумала, не подождать ли, пока включится голосовая почта, но передумала: в тот единственный раз, когда она так сделала, брату нужна была ее помощь.

– Доброе утро, Огги.

– Сестренка, мне кое-что нужно от тебя.

Амелия прислонилась к стене фойе. Почему она удивлена? Ее брат принадлежал к сорту людей, которым всегда было что-то нужно. Однако Амелия едва не потеряла его из-за наркотиков и пообещала, что если он бросит, то всегда сможет рассчитывать на ее помощь, чтобы удержаться от возвращения на скользкую дорожку.

– Что конкретно тебе нужно?

– Я не смогу присутствовать на сегодняшнем собрании членов правления «Манро хотелз», и мне, по правде говоря, нужен перерыв на неделю. Сможешь меня подменить, как думаешь?

– Нет, Огги, не смогу. – Амелия покачала головой.

У Огги были серьезные проблемы с ответственностью. Он жил так, как будто никому ничего не был должен. Его терапевт велел Амелии прекратить потакать ему.

Он был старше ее всего на одиннадцать месяцев, а принимая во внимание обстоятельства их рождения и крайне неблагополучную семью, они могли положиться только друг на друга, пока росли. Родители Амелии были страстными любовниками, почти не способными оторваться друг от друга, но абсолютно не знали, как выстраивать отношения вне спальни. Оба были слишком сосредоточены на себе, чтобы быть хорошими родителями. В сущности, Амелия и Огги сами себя вырастили.

– Лия, пожалуйста!

– Я правда не могу. Сегодня мне надо быть на заседании «Манро фаундэйшн» и представить свой отчет по Ботсване.

– А ты не можешь перенести его?

Если она сделает это для него, на ее плечи снова ляжет забота об обеих ветвях семейного бизнеса. Амелия выбрала то, что нравилось ей, а Огги взял на себя управление сетью отелей. Ей часто приходилось негласно помогать ему с тех пор, как выяснилось, что Огги не унаследовал деловую хватку их отца.

– Не могу.

– Лия, я все равно туда не пойду. Если ты меня не подменишь, правление может назначить экстренные выборы нового председателя, и тогда у руля не окажется ни одного Манро.

Ее отец очень разозлился бы, если бы они оба пропустили встречу, а Амелия не хотела делать ничего, что могло бы заставить отца вернуться в их жизнь.

– Это нечестно. Ты же знаешь, я не должна управлять обеими организациями. Я не могу, Огги.

– Решать тебе, Лия. Может, будет даже лучше, если бразды правления перейдут к кому-то другому.

– Ты хочешь, чтобы отец вышел из себя? – спросила она.

С родителями Огги связывала странная любовь-ненависть, и в то время как Амелия пыталась сохранить с ними добрые отношения, соблюдая почтительную дистанцию, брат делал все, чтобы они постоянно чувствовали себя немного не в своей тарелке.

Огги тихонько рассмеялся:

– Меня это совершенно не волнует.

Их отец оправлялся от операции на сердце, и Амелия не хотела прерывать процесс реабилитации.

– Хорошо. Но ты должен вернуться к работе ровно через неделю. Если ты этого не сделаешь, я буду просить, чтобы тебя уволили. Я не собираюсь и дальше прикрывать тебя.

– Ты лучше всех, сестренка. До связи, – сказал Огги и отключился.

Каждое утро Амелия бегала в Гайд-парке, а сегодня она особенно нуждалась в пробежке. Огги невероятно хорошо умел расстраивать, но он был ее братом. Она пробежала мимо туристов, следовавших по мемориальному маршруту принцессы Дианы и направлявшихся к Букингемскому дворцу – посмотреть на смену караула чуть позже. Она бежала, стараясь забыть обо всем и наслаждаться звучащей в ушах музыкой.

Амелии следовало бы думать о сегодняшнем дне или запланированном на выходные ланче с отцом, но вместо этого она думала о Джеффе Девоншире. У него была та задумчивая привлекательность, которая напомнила ей мистера Дарси из «Гордости и предубеждения» Джейн Остин. По правде говоря, ей казалось интересным то, что выходец из аристократических кругов все еще подходит под стандарты более чем столетней давности, однако, поразмыслив над этим, она рассмеялась. Мужчины не изменились с тех пор: женщины были объектом их капризов тогда, остались им и сейчас. Психиатр, к которому мать отправила Амелию, когда ей исполнилось тринадцать, сказал, что у нее проблемы с отцом, и это до сих пор было так. Она всегда пыталась доказать мужчинам, что что-то собой представляет, и Джефф, возможно, не станет исключением. Как бы сильно ни хотела Амелия думать, что ей все равно, часть ее упорно сопротивлялась этим мыслям и на вчерашнем банкете хотела быть за его тихим столом, а не в центре внимания.

Джеффа окружали сестры и заслуживающая уважения девушка. Его рождение было связано со скандалом, как и ее, но вместо того, чтобы отдаться светской жизни, он нашел способ вести свою собственную, спокойную и размеренную жизнь. На мгновение Амелии страстно захотелось того, что было у него, но она быстро справилась с этим чувством. Она была излюбленным объектом средств массовой информации, потому что всегда делала что-то из ряда вон выходящее. Поступки, которые помогали ей появляться на обложках еженедельных журналов, помогали привлечь и отцовское внимание.

У входа в дом Амелия заметила Томми, фотографа, который, кажется, постоянно преследовал ее. Томми стоял, небрежно опершись о стену. На нем были заношенные джинсы, мешковатая футболка и жилетка цвета хаки с множеством карманов, набитых объективами и запасными батарейками. Увидев ее, он подобрался и сделал несколько снимков, пока она входила в дом. Амелия подозревала, что к вечеру фото появятся в Сети, возможно заменив фото какой-нибудь другой знаменитости, занимающейся чем-то обычным.

– Доброе утро, мисс Манро. Вам пакет.

– Спасибо, Феликс, – бросила Амелия бразильцу-швейцару, забирая у него пакет, доставленный «Федэкс».[2]

Феликс протянул ей полотенце с ее монограммой и бутылку воды. Амелия улыбнулась бразильцу. Феликс всегда получал от нее чаевые, потому что никогда не отказывал ей в небольших просьбах. Он был очень привлекателен и приехал в Соединенное Королевство попытать счастья в актерском ремесле, но обнаружил, что владеет языком не так хорошо, как думал, поэтому устроился швейцаром, чтобы улучшить свой английский.

Амелия поднялась на лифте в свой пентхаус. Ее карликовая такса Леди Годива ждала ее и, как всегда, была ей рада. Амелия приласкала ее, подошла к восточному окну во всю стену и сделала глоток воды, глядя на город. Она вытерла лицо, бросила полотенце на пол и взглянула на пакет. Обратный адрес был лондонский, значит, пакет отправили этой ночью.

Джефф Девоншир.

Леди Годива скакала вокруг нее с теннисным мячиком в зубах. Амелия нагнулась и почесала ее за ухом, взяла мячик и бросила в глубь комнаты. Собака метнулась за ним, а заинтригованная Амелия присела на подлокотник черного кожаного дивана и открыла пакет.

Что же он мог послать ей? Она вытащила из пакета коробку, обернутую в бумагу с монограммой Джеффа в центре. На секунду Амелия замерла, не в силах заставить себя открыть ее. Ей не хотелось думать о Джеффе как о реальной возможности; ей хотелось, чтобы он остался просто привлекательным парнем, с которым она собиралась хорошо провести время, а не превратился в человека, который был бы ей небезразличен. «Не будь дурой», – приказала Амелия сама себе, разорвала обертку, открыла коробку и задохнулась, глядя на восхитительную африканскую фигурку. Она знала, что Джефф купил ее в Ботсване, она увидела ее, когда они гуляли по деревне. Неужели он заметил, что фигурка очень ей понравилась?

Поверх фигурки лежал листок из блокнота с короткой надписью: «С нетерпением жду момента, когда смогу узнать больше о женщине, скрывающейся за заголовками». Амелия сказала себе, что он просто пытается приударить за ней, но сердце все равно забилось чаще. Его действия тронули ее. Она отнесла фигурку в спальню и поставила ее на тумбочку, где она была видна из любой точки комнаты.

Амелия рассмеялась, и все взгляды в ресторане обратились к ней. Джефф начинал привыкать к тому, как она управляла всеобщим вниманием, и к тому, что она заставляла его дыхание прерываться – тоже. Амелия была очаровательна и забавна, он помнил ее такой еще со времени их африканских поездок.

– Итак, начальник застал тебя в неловкой ситуации. И что же ты сделал?

– Сказал, что исполняю свой долг перед королевой и страной.

Она снова рассмеялась, и Джефф вдруг осознал, что ее глаза при этом остались серьезными. Амелия смеялась, потому что он рассказал смешную историю, но за внешним весельем таилась печаль.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, а что?

– Твои глаза.

– Мои глаза?

– Да. Ты не слишком увлечена тем, что я говорю. Не пойми меня неправильно: ты чудесный слушатель, просто твое сердце занято чем-то другим.

Выдавшие Амелию глаза распахнулись.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю. О чем ты думаешь?

– Это не стоит обсуждения, особенно за ужином с таким привлекательным парнем, как ты.

Джефф потянулся через стол и взял ее за руку.

– Я не просто парень.

– Привлекательный парень, – поправила Амелия.

– Это не сработает. Позже, когда я потребую свой прощальный поцелуй, мы сможем поговорить о том, каким привлекательным ты меня считаешь. Но прямо сейчас я хочу знать, о чем ты думаешь.

Амелия переплела пальцы с его, прежде чем отнять руку.

– Для первого свидания тяжеловатый разговор.

– Мы с тобой выше обычной для первого свидания болтовни. Расскажи мне все, Амелия.

– Я должна… – Она покачала головой. – Не могу. Я знаю, ты хочешь как лучше, но, если я расскажу тебе все, это будет совсем не то свидание, на которое ты меня пригласил.

– Доверься мне. Я отлично умею хранить секреты.

– Правда?

– Да. Не важно, что происходит между нами, но мне бы хотелось, чтобы мы были по меньшей мере друзьями.

В глазах Амелии мелькнуло удивление, и Джефф понял, что ей тоже хотелось в это верить. Она наклонилась вперед:

– Я… Что ты знаешь о моей семье?

– Ну, у нас есть кое-что общее в этом плане, не так ли?

– Да, хотя у тебя больше общего с моим братом. Родители поженились до моего рождения.

– Но скандальная атмосфера окружала вас обоих.

– Да, окружала, – сказала Амелия и покачала головой. – Тебе правда лучше этого не знать, и, честно говоря, я не уверена, что хочу тебе рассказывать. Пожалуйста, давай просто насладимся вечером. Расскажи мне еще что-нибудь о времени, когда ты был пилотом.

Джефф откинулся на стуле и отпил вина. Послушаться ее было бы так просто, и именно так поступил бы джентльмен. Но больше всего Джеффу хотелось быть настоящим. Он хотел узнать, что за человек скрывается за образом, хотел стать для Амелии чем-то большим, чем все остальные мужчины, с которыми она встречалась, хотел видеть ее настоящую, и теперь, когда увидел слабый проблеск ее подлинной сущности, отступить не мог.

– Я хочу знать, – тихо произнес Джефф. – У меня тоже сложная семья. Я знаю, что порой нелегко управляться с собственной жизнью и одновременно исполнять семейный долг.

– Это прозвучало так, как будто у нас больше общего, чем просто скандальные обстоятельства рождения.

– У нас очень много общего, милая, и мы знаем это еще с Ботсваны.

– Пожалуй, что так.

Амелия осторожно отрезала кусочек от своего стейка. Джефф ждал, надеясь, что, если дать ей собраться с силами и показать, что он может быть терпеливым, она подпустит его ближе, пусть и ненамного. Некоторое время спустя Амелия отложила вилку и снова наклонилась к нему.

– Не уверена, что могу говорить об этом, да и не хочу.

– Просто скажи мне, что тебя тревожит, – попросил Джефф. – Ты можешь довериться мне.

Ему необходимо было узнать, что у нее на уме. Потребовалось не так много времени, чтобы понять, что Амелия была именно такой женщиной, какую Джефф надеялся увидеть, и даже лучше. Она была умной, смелой и такой чертовски привлекательной, что до этих пор он с трудом удерживал нить разговора. Сейчас ей было тяжело, он видел это и хотел помочь.

– Я должна найти способ убедить правление «Манро хотелз» оставить моего брата на посту руководителя, и у меня нет ни одной идеи, как это сделать, не перекладывая постоянное управление компанией на себя.

Джефф был удивлен: он ожидал услышать что угодно, только не это.

– Ты представляешь, как управлять сетью отелей? – спросил он.

– Вполне, я уже делала это. Но совмещать эту работу с обязанностями, которые уже лежат на мне в связи с управлением моей ветвью компании, будет слишком тяжело.

– А твой брат?

– Он… Скажем так, он не такой, как ты, Джефф.

Интересно, каким же она считает его?

– В каком смысле? – спросил он.

– Он никогда не ставит семью и долг на первое место и вряд ли когда-нибудь будет, – ответила Амелия. – И теперь мне нужно решить, прикрывать ли его и дальше или уничтожить мечту моего отца удержать отели в наших руках.

Поцелуй превзошел самые смелые ожидания Амелии. Ее тело яростно отреагировало на него, и она ничего не могла с этим поделать. Мистер Дарси не выдерживал никакого сравнения с Джеффом, когда дело касалось сексуальной привлекательности. Он снова вывел машину на шоссе, и она поняла, что представления не имеет, куда они едут.

– Куда ты меня везешь? – спросила она. – Я даже не поняла, что мы выехали из Лондона.

– Я выбрал маршрут покороче. Я хотел отвезти тебя домой, если у тебя ничего другого нет на уме. Мне бы очень хотелось взять тебя в полет.

– Не сегодня. – Она покачала головой. – А что, ты думал, у меня на уме? У меня нет экзотического любовного гнездышка за городом, если ты это имел в виду.

– Я бы не очень удивился, если бы оно у тебя было, – сказал он.

– По-моему, я только что доказала свою точку зрения.

– И в чем же она состоит? – спросил Джефф, улыбаясь.

Амелия пожала плечами:

– Думаю, в том, что я не такая, как ты можешь подумать.

– Дорогая, я понял это сегодня вечером, – произнес он, и в его голосе ей послышались мягкие, нежные нотки, согревшие ее.

– А я до этого вечера думала, что ты немного…

– Придурок?

Она рассмеялась. Черт возьми, жизнь была намного легче, если бы Джефф был придурком.

– Возможно, но ты полностью реабилитировал себя.

– Правда? – спросил он. – Каким образом? Поцеловав тебя?

Несколько минут Амелия молчала. Когда ей не нравилось направление, в котором развивалась беседа, она просто обрывала ее. Это было настоящее бегство, но Амелия понимала, что другого выбора у нее не было. Ее защита слабела в присутствии этого человека, и от этого она чувствовала себя потерянной.

– Скажи мне.

– Ты ведешь себя как командир. Подозреваю, это потому, что ты старший брат.

– Может быть. Однако слухи о моей любви распоряжаться ходили еще до того, как девочки вышли в свет.

– Вот как? Очень интересно.

– А твой брат любит командовать? – спросил Джефф, сворачивая на дорогу, ведущую к ее дому.

– Огги? Нет, он просто требовательный, а это не одно и то же.

– Ты права. Требовательным меня тоже называли, – сказал он.

Она могла это понять. Джефф был хорошо воспитан и очень вежлив, но в нем была скрытая воля, которая говорила, что он любит, когда жизнь идет по его плану. Это его качество проявилось и в поцелуе. Амелия совершенно не привыкла к такому, но не была особенно против: вообще-то его агрессивное поведение начинало заводить ее. Он не был мужчиной, которого можно было присвоить, как она делала с остальными. Джефф никогда не забывал об ответственности, и впервые в жизни ей захотелось немного отпустить поводья.

– Я сама иногда люблю немножко покомандовать, – призналась она.

– Больше, чем немножко. Когда мы последний раз встречались на собрании твоего фонда, я слышал, как ты отдавала приказы, словно ты генеральный директор важной организации.

– Значит, если я велю тебе остановиться и дать мне двадцать…

– Я остановлюсь и дам тебе двадцать чего бы ты ни захотела, Амелия.

Она почувствовала, что краснеет; желание стало сильнее. Когда они подъехали к многоэтажному зданию, в котором она жила, Амелия не могла думать ни о чем, кроме того, чтобы снова ощутить его губы.

– Зайдешь?

– С удовольствием, – улыбнулся Джефф.

– Машину можешь оставить в гараже, – сказала она.

Он припарковался на одном из гостевых мест и обошел машину, чтобы открыть перед ней дверь. Когда он наклонился, предлагая ей руку, все ее тело затрепетало. Что-то в Джеффе заставляло Амелию чувствовать себя нервной школьницей. Она совсем не привыкла к такому джентльменскому обращению. Амелия знала, что он не захочет от нее чего-то извращенного, чем потом сможет похвастаться перед друзьями. Парнями такого типа она легко управляла, потому что знала, чего ожидать от них, – они были ограниченные и предсказуемые. Джефф таким не был.

Ее воображение разгуливалось, и Амелия уже начинала надеяться, что утром он все еще будет в ее постели, они проснутся вместе и вместе позавтракают.

«Нет, – подумала она. – Мне лучше взять себя в руки, пока это совсем не вышло из-под контроля».

Она вызвала лифт в главном здании, и Джефф обнимал ее за талию, пока они ждали. Он провел указательным пальцем по ее спине, и это движение отдалось тяжелой пульсацией в низу живота.

– Тебе не обязательно было приглашать меня, – заметил он.

– Я знаю.

Несколько лет назад, когда появилось то видео и за ней начали охотиться мужчины, считавшие ее извращенкой, Амелия установила для себя новое правило – никакого секса на первом свидании. Однако сегодня она не была уверена, что сможет придерживаться его. Часть ее была уверена, что если она не сделает это сейчас, то никогда больше не сможет набраться смелости и снова подпустить его так близко. Ей придется найти способ снова установить дистанцию между ними, убедить Джеффа, что она всего лишь любящая внимание наследница, и единственный способ сделать это – получить то, что она хотела, сегодня и уйти завтра. И сегодня он принадлежал ей, и Амелия решила насладиться каждой секундой.

Джефф никогда не обладал такой женщиной, как Амелия. С ней он чувствовал себя живым, как никогда прежде, и теперь собирался сделать ее своей. Часть его чувствовала, что она уже принадлежала ему: он не смог испытать такие сильные эмоции с женщиной, которая не была бы создана для него.

Он углубил мягкий поцелуй, затем прикоснулся к ее соскам. Амелия издала глубокий стон, распаляя его еще сильнее. Сначала он подразнил ее легкими прикосновениями, поглаживая грудь подушечками пальцев. Потом, когда ее сосок затвердел под его прикосновением, он слегка царапнул его ногтем. Она сжала его плечи и оторвалась от его рта.

– Тебе нравится? – спросил Джефф, желая убедиться, что не делает ей больно.

– Д-да.

Он продолжил ласкать ее грудь и скользнул губами по ее щеке, несколько раз поцеловал ее шею, прихватывая губами кожу, и крепко поцеловал бьющуюся у основания шеи жилку. Она словно ожила и обхватила его руками, заставила лечь на скамью и оседлала его. Юбка туго натянулась у нее на коленях, и Амелия застонала от разочарования. Джефф запустил руки под юбку и поднял ее на талию. На ней были только маленькие трусики бикини, и его руки сжали ее ягодицы. Его палец скользнул вперед, и он ощутил влажное тепло. Он больше не мог сопротивляться.

– Чего ты хочешь? – прошептал он ей на ухо.

Амелия затрепетала и дернулась, пытаясь усилить трение.

– Тебя. Джефф, я хочу тебя.

– Рано, – прошептал он, осторожно отводя в сторону ткань и касаясь ее обнаженной плоти.

Она издала негромкий звук. Джефф сильнее дернул ее трусики; они порвались, и он стянул их с нее.

– Ты мне должен…

– Я собираюсь расплатиться с тобой оргазмом, – сказал он.

От этих грубоватых слов она задохнулась, румянец растекся по всему ее лицу. Он улыбнулся сам себе. У него никогда не было женщины, чья страсть так идеально совпадала бы с его, как страсть Амелии. Она сунула руку между их телами, быстро расстегнула ширинку и освободила его член. Джефф почувствовал, как тепло ее промежности обволакивает его, и понял, что вот-вот взорвется. Однако он еще не был готов: он хотел доставить ей такое удовольствие, что она станет зависеть от него так же, как он начинал зависеть от нее.

– Я должен сказать, что я не готов, – предупредил Джефф: у него не было презерватива, потому что он не ожидал такого окончания вечера. – Ты защищена?

– Да, – сказала она.

– Слава богу.

Амелия рассмеялась:

– А что, ты был бы расстроен, если бы нам пришлось остановиться?

Он слегка сжал ее соски, и она застонала и дернулась.

– Не думаю, что смог бы.

– Возьми меня, Джефф. Сделай меня своей.

Он двинул бедрами и остановился.

– Если ты станешь моей, пути назад не будет, – предупредил он.

– О чем ты?

– Это не интрижка на одну ночь. Я не такой, как другие мужчины, с которыми ты встречалась.

– Не время для разговоров, – простонала она.

Джефф положил руки на ее бедра, притягивая ближе и входя в нее. Она была тесная и облегала его, как бархатная перчатка, сжимая его так крепко, что ему пришлось остановиться и перевести дух, чтобы не излиться сразу. Амелия попыталась двинуться, чтобы довести себя до предела, но он придержал ее за бедра. Он втянул в рот ее сосок, дразня его языком и легонько задевая зубами, пока она не стиснула его плечи, отчаянно пытаясь освободить бедра из его хватки. Джефф услышал ее долгий стон и почувствовал, как сокращаются ее мышцы, когда оргазм сотряс ее тело. Только тогда он отпустил ее бедра и ворвался в нее со всей своей силой, впиваясь в ее губы поцелуем и ощущая предательскую дрожь внизу спины.

Его оргазм приближался, и Джефф посмотрел Амелии в глаза и увидел, что они полуоткрыты. Он чувствовал, что она почти готова. Он сунул руку между их телами и нашел заветный бугорок, поглаживая его, пока снова не услышал восхитительные задыхающиеся звуки, от которых ему хотелось взорваться.

– Ну же, – простонал Джефф.

Она повиновалась, и он достиг пика наслаждения секундой позже. Она упала ему на грудь, и он обхватил ее руками. Джефф крепко держал ее и не знал, сможет ли когда-нибудь отпустить.

Джефф проснулся оттого, что зазвонил его мобильник. Он потянулся к прикроватной тумбочке, где лежал телефон, задел полный стакан, опрокинувшийся и заливший все водой, и резко сел в кровати.

Он был у Амелии. Она приподнялась на локте и смотрела на него сквозь густые вьющиеся пряди. Ее губы припухли; простыня соскользнула к ее талии, обнажая грудь и заставляя его забыть о телефоне и разлитой воде. Он протянул к ней руку и провел пальцами между и вокруг грудей.

– Ты восхитительна.

Она вспыхнула, и он увидел, как румянец поднимается от груди к лицу. Джефф наклонился к ней, чтобы поцеловать, но телефон снова зазвонил.

– Подойди, – рассеянно попросила она.

Он потянулся к телефону.

– Я разлил воду.

– Я вытру, – сказала Амелия.

Телефона вода не коснулась. Он посмотрел на номер: звонила его мать.

– Привет, мам.

– Джефф, нам надо поговорить.

– О вечеринке? Я уже все сказал Кэро. Никто не потащится за мной в Гэмпшир. Папарацци вполне хватает того, что им дает Генри.

– Больше нет, дорогой. Ты видел утренний выпуск «Сан»?

– Нет, я обычно его не читаю, – ответил он; если его мать спрашивала о газете, это могло значить только одно. – Там фото Кэро и этого футболиста, с которым она встречается?

– Нет, Джефф, там фото, на котором ты и Амелия Манро, и должна сказать, что ты дал им много тем для разговоров.

– Мама…

– Не надо, не говори ничего. Ты не оправдаешь себя, сказав только, что девушка вроде нее привыкла к вниманию.

– И не собирался.

– Хорошо, потому что даже светские львицы умеют чувствовать, Джефф. Каждая женщина заслуживает, чтобы с ней обращались уважительно. Ты собираешься снова с ней встретиться?

– Мама, я не хочу обсуждать это с тобой.

– Ты все еще у нее? – спросила его мать.

– Я сказал, что не хочу это обсуждать.

– Убедись, что она понимает, кто ты и кто она. Не обманывай ее, Джефф.

Эта тема была больной для нее.

– Я никогда бы так не поступил. Амелия другая.

– По сравнению с кем?

– С кем угодно, – сказал он.

Амелия вернулась в комнату. Ему очень хотелось защитить ее от скандала, который могло спровоцировать внимание СМИ, однако он подумал, что в данном случае она может справиться с этим куда лучше его. Он не обратит на это никакого внимания, и волнения скоро утихнут, а для Амелии это привычно.

– Вернемся к этому позже. Почему бы тебе не пригласить ее на ужин к себе в Бат в эти выходные?

– Я перезвоню. Люблю тебя, мам.

– Я тебя тоже, но мы не закончили.

Джефф отключился и взял Амелию за руку, притягивая ее к себе и целуя.

– Доброе утро.

– Доброе ли? – спросила она.

– Очень доброе, – произнес он.

Он обхватил ее обеими руками, собираясь перед уходом еще раз овладеть ею, но его телефон снова зазвонил.

– Ты популярен. Ответь, а я пока сделаю кофе. Какой ты любишь?

– Черный.

– Я сейчас вернусь.

– Можешь не уходить, – сказал он.

Она подняла бровь.

– Нет, не могу. Они ведь все звонят насчет меня?

– Это, наверно, одна из моих сестер. Наш поцелуй, несомненно, уже в сегодняшнем «Сан».

Словно защищаясь, Амелия обхватила себя руками.

– Для меня это не ново. А ты как?

– В полном порядке. Ничего страшного не случилось, эта история забудется через несколько дней.

– Правда? – спросила она.

– Конечно. Я обнаружил, что, если не подогревать их интерес, им становится скучно со мной, и они переключаются на кого-то другого.

Она кивнула:

– Пойду все-таки сделаю кофе.

Он чувствовал – что-то не так. Его слова расстроили ее.

Джефф вылез из постели, оставив надрывающийся телефон на столе, и побрел на кухню, не одеваясь. Она стояла, опираясь на барную стойку, и сверлила взглядом гранитную поверхность. Почувствовав его приближение, Амелия приняла занятой вид и стала накладывать собачью еду в миску Леди Годивы и наливать ей воду, потом поставила миски на коврик на полу.

– Поговори со мной, Амелия. Что тебя расстроило?

Она посмотрела на него, на секунду закусив губу, потом пожала плечами.

– Я надеялась, что между нами нечто большее, чем отношения на одну ночь, – заявила она. – Зря надеялась, похоже. Мы все время будем в новостях, и я знаю, что тебе это совсем не понравится.

Джефф притянул ее к себе и крепко поцеловал.

– Когда я сказал, что об этой истории скоро забудут, я имел в виду прессу, а не себя. Я не смог бы забыть, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Нам просто нужно ненадолго залечь на дно.

Амелия надела классический черный костюм от Шанель, который вывел Коко в авангард моды, выпрямила волосы, зачесала их назад, как в классическом образе Одри Хепберн, и надела большие круглые темные очки. Она долго продумывала этот костюм перед тем, как выйти из дома, стараясь создать элегантный, сдержанный ансамбль. Амелия проскользнула мимо Томми, дежурившего у входа, чувствуя себя подростком, удирающим из дома.

На углу она взяла такси и поехала в офис «Эверест эйр». Ее телефон завибрировал: пришло сообщение. Она обожала функцию телефона, делавшую обмен сообщениями похожим на разговор-диалог. Сообщение было от Биби.

Амелия почувствовала, что абсолютно не знает, как описать то, что происходило между ней и Джеффом, да ей и не хотелось. Все было новым и свежим, и ей хотелось сохранить все таким на некоторое время, однако из-за фото это было невозможно. Она никогда не думала, что придет к этому. Жизнь под прицелом камер хороша для молодой женщины, которой была Амелия еще вчера, но той, кем она становилась сейчас, хотелось немного личного пространства.

Такси остановилось перед офисным зданием, Амелия вышла из машины и посмотрела на свое отражение в стеклянной двери. Ей показалось, что сегодня она выглядит очень мило, и она понадеялась, что Джефф подумает так же. Она закинула на плечо свою сумку «Коуч»[5] и направилась к зданию. Высокий блондин вышел ей навстречу.

– Добрый день.

– Здравствуйте, – улыбнулась она.

– Могу я помочь вам? – спросил он.

– Я к Джеффу Девонширу.

– Я Грант, заместитель Джеффа, – сказал он, протягивая ей руку.

– Амелия Манро, – представилась она, снимая очки и принимая его руку.

– В жизни вы еще лучше, чем на фото.

– Я не задержу вас, – любезно сказала она.

Он смотрел на нее так, что ей показалось, что он смотрел то видео.

– Я провожу вас в офис Джеффа.

Она не смогла придумать, как бы повежливее отказаться, поэтому пошла за ним. На помощь ей пришел охранник.

– Мне нужен какой-нибудь документ, если не возражаете, чтобы я мог подтвердить вашу договоренность с мистером Девонширом.

– Она со мной, Уилл, – предупредил Грант. – Это мисс Амелия Манро.

– Исключений не делаем, Грант, вы знаете это.

Грант взглянул на часы и улыбнулся Амелии.

– Оставляю вас на Уилла. Было очень приятно познакомиться.

Грант ушел, и Амелия почувствовала облегчение. Она привыкла, что люди реагируют на нее подобным образом. Но сейчас она старалась держаться в тени ради Джеффа.

– Не думаю, что меня внесли в его график. Мы говорили сегодня утром, – произнесла она.

– Вообще-то вас ждут, но мне нужен документ, удостоверяющий вашу личность, и я должен проверить, на месте ли он, прежде чем пропустить вас.

Она кивнула и протянула ему удостоверение с фотографией, думая о предстоящем разговоре с Джеффом. Утром она написала Огги, сообщая, что объяснит его отсутствие тем, что он проводит осмотр новых отелей. Брат должен был еще перезвонить ей, но она знала, что он будет более чем счастлив сходить на последнее открытие отеля и отчитаться об успехе. Амелия подумала, что вывод Огги из тени на свет будет отличным способом избавить его от скуки и недовольства правления. Теперь ей надо убедить правление, что предложение, которое она собиралась внести, сработает, но она была уверена, что справится, особенно если им с Джеффом удастся достичь согласия. Правление придет в восторг, когда узнает о совместном предприятии.

– Держите, мисс Манро. – Уилл отдал ей удостоверение.

Она сунула его в бумажник, пока охранник звонил в офис Джеффа, и внезапно поняла, что не знает ни одного его номера. Джефф знал ее адрес, и только. Амелия провела с ним ночь и не имела представления, где он живет или как с ним связаться, и это было очень странное чувство. Как ей попросить его номер, не выглядя при этом навязчивой?

– Можете подняться, мисс Манро, – сказал Уилл.

Он нажал на кнопку под своим столом, и стеклянная дверь, ведущая к лифту, зажужжала. По пути к лифту Амелия напомнила себе, что Джефф затеял все это. Он хотел видеть ее и будет доволен тем, что она хочет сотрудничать, и ей надо просто расслабиться и получать удовольствие, проводя с ним время, но в глубине души она боялась, что долго это не продлится.

Джефф вошел в клуб «Атеней», как будто он принадлежал ему. Что бы ни думал Эдмонд, ни ему, ни Малькольму не удастся поколебать решение Джеффа относительно Амелии. Его место в обществе обеспечено годами респектабельной жизни и уважения к своему долгу.

Его братьям хотелось, чтобы такие встречи перестали быть экстраординарными событиями, и Джефф, пока не прошла новизна общения с другими бастардами Девоншира, был не прочь встретиться с ними. Он занял столик в задней части бара и стал ждать Генри и Стивена. Идея Стивена об интервью, которые их матери должны были дать «Фэшн куотерли»,[6] Джеффу очень не нравилась. Он понимал, что им хотелось привлечь внимание к новой «Эверест-групп», но ему это было не нужно, а подпускать кого-то так близко к своей семье он опасался, однако теперь, когда он стал встречаться с Амелией, такой подход нуждался в пересмотре.

– Привет, приятель, – сказал Генри, подходя к столу.

Джефф встал и пожал ему руку.

– Добрый день.

– Ты засветился в газетах, – заметил Генри.

– Есть немного, – ответил Джефф, покачав головой. – Скоро это забудется.

– Хорошо бы. Эдмонд очень заботится о соблюдении пункта завещания, в котором идет речь о скандалах, – произнес Стивен, присоединяясь к ним.

– Ничего скандального в моих отношениях с Амелией нет.

– А что у вас за отношения? – спросил Стивен.

– Не твое дело, – отрезал Джефф.

Генри наклонился к нему:

– Понимаю, приятель, но если ты собираешься появляться в газетах…

Джефф не любил оправдываться перед кем-то, особенно перед этими людьми. Он был самым старшим, и они должны уступать ему.

– Мы ведем переговоры о сотрудничестве авиалинии и «Манро хотелз».

Стивен кивнул:

– Отличная идея. Я думаю, этого достаточно, чтобы успокоить Эдмонда.

– Откуда ты знаешь про Эдмонда? – спросил Джефф.

– Он звонит нам всем… Пытается убедиться, что мы не идем по папочкиным стопам, – сказал Генри.

Стивен рассмеялся, а Джефф покачал головой:

– Мы его даже не знаем, как мы можем быть на него похожи?

Мужчины сели, выпили и приступили к обсуждению дел, и впервые с тех пор, как позвонил Эдмонд, Джефф почувствовал себя спокойно по отношению к сделке с Амелией. Он знал, как быть со своей личной жизнью и как удостовериться, что Амелия знает о месте, которое занимает в ней.

Амелия подошла к выбору одежды на вечер с большой тщательностью. Она надела обтягивающие джинсы и топ от известного дизайнера, обернула вокруг шеи шарф и надела куртку. Еще раз взглянув на себя в зеркало, она собрала волосы в высокий конский хвост.

Ее день был очень насыщенным, но она обнаружила, что знать, как связаться с Джеффом, приятно. Ей было интересно, что он делает, и она чуть было не позвонила ему по меньшей мере шесть раз, но справилась с искушением. Все в нем заставляло Амелию сомневаться и в то же время восхищало. Она хотела знать, где он и думает ли о ней, и в то же время боялась спросить его и ненавидела этот страх. Она всегда точно знала, кто она и чего хочет от жизни, а теперь Джефф Девоншир поставил все это под сомнение, потому что теперь ей хотелось быть такой, какой он хотел видеть ее. Амелия уже пыталась стать для мужчины идеальной, но это не сработало. Она подумала, что на самом деле пыталась осуществить желания мужчин: для отца – ответственная дочь, для брата – сестра, на которую всегда можно положиться, для других мужчин – необычная, привлекательная подружка. Все эти роли оставляли ее саму неудовлетворенной: она совмещала в себе эти роли плюс много других и только теперь начинала понимать, что ей просто нужно позволить себе быть той, кем она действительно являлась.

Зазвонил ее телефон, и Амелия почувствовала искушение подождать, пока включится голосовая почта, но ей нужно было отвлечься от мыслей.

– Амелия слушает.

– Это Огги. Получил твое сообщение, – послышался голос ее брата; на заднем плане играла музыка, и она поняла, что он либо в машине, либо дома.

– Правление непреклонно. Они хотят от тебя чего-то нового, или ты уволен, – сказала она.

– А ты нанята? Вот в чем твой план? – спросил Огги.

Его интонация отдавала паранойей, что могло значить только одно: он снова принимает наркотики. Амелия закрыла глаза.

– Ты знаешь, что я не пытаюсь подсидеть тебя, я только пытаюсь помочь.

– Правда? Теперь я не уверен. Викерс сказал мне, что ты говорила с правлением насчет смены наших ролей.

– Да, но только потому, что тебе не нравится сидеть в офисе. Я подумала, что тебе будет лучше в роли нового лица «Манро хотелз».

– Ты так думаешь?

– Да. Люди хотят оставаться с тем, кого они знают. Кроме того, я работаю над совместной компанией с «Эверест эйр», которая, как мне кажется, должна принести дополнительный доход. Что думаешь? Ты знаешь правление лучше меня, но я хочу дать им новую доходную статью вместо твоих отлучек от дел.

– Прости, что думал о тебе так плохо, – сказал он, и это был почти прежний Огги.

– Нет проблем.

Она ни за что не поведала бы ему о страхе, который начинал терзать ее каждый раз при мысли о том, что он снова попал в неприятность. Огги не справлялся с их образом жизни так хорошо, как некоторые его сверстники, и если Амелия обратилась к скандальному поведению, чтобы справиться с давлением, то он предпочел наркотики, и это почти разрушило его жизнь.

– Люблю тебя, сестренка.

– И я тебя, – ответила она.

Какой бы обузой он ни был, он был ей нужен. Ей нужно знать, что он будет звонить ей и просить решить его проблемы. Он был мужчиной, с которым она умела управляться. С Огги она оставалась самой собой, ей не надо было выдавать себя за кого-то другого. Он знал ее с рождения.

Интересно, подумала она. Возможно, быть самой собой – важнее, чем она предполагала, может, именно здесь ключ к равновесию, которого она так страстно желала?

Амелия последний раз мазнула по губам блеском и пошла к двери. Она собиралась сама сесть за руль, но дождь заставил ее передумать: ей никогда не нравилось ездить в ненастную погоду. К тому же, если она возьмет свою машину, Томми и другие папарацци будут знать, куда она поехала и с кем встречается. Она присела на край кровати. Это труднее, чем ей хотелось бы. Она переодевалась чаще, чем обычно, и пыталась выскользнуть незамеченной из собственного дома и незамеченной же пробраться обратно, а теперь собиралась… Что?

Биби. Она позвонит подруге. Биби обязательно ее выручит. Амелия набрала номер.

– Привет, милая, – сказала та.

– Сделай мне одолжение.

– Какое?

– У меня свидание с Джеффом сегодня вечером, и я не хочу, что кто-то выследил меня. Ты не могла бы приехать и отвлечь их?

– Я бы с радостью, но твои мальчики не станут преследовать меня, – ответила Биби.

– Знаю, но я подумала, что мы могли бы вместе поехать в клуб, а потом я улизну через черный ход.

– Почему бы тебе просто быстро не уехать от них?

– Сегодня очень мокро, и моя машина узнаваема, – объяснила Амелия.

У нее был яркий, запоминающийся (поэтому она и купила его) «ягуар». Обычно ей нравилось, когда люди понимали, что это она едет, но не сегодня.

Биби рассмеялась:

– Приезжай ко мне. Мой отец здесь, и он может отвезти тебя, куда пожелаешь.

– Твой отец?

– У него «роллс-ройс», а ты знаешь, что в такой скучной машине ездят только навещать родителей. Они вряд ли последуют за такой машиной.

Биби права. Через несколько минут Амелия уже ехала на такси к дому подруги. И хотя она знала, что должна быть раздражена всеми этими уловками, она просто радовалась возможности снова увидеть Джеффа.

Джефф принес с собой набор для пикника и разложил его на полу в ангаре. Когда вошла Амелия, он ощутил подъем чувств, определить которые не смог, да и не старался. Он еще не встречал никого, кто влиял бы на него так сильно, как она. Амелия выглядела привлекательной и неуверенной. Она помедлила у двери, и ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не подойти к ней.

Амелия взглянула на расстеленное одеяло.

– У нас пикник?

– Надеюсь, ты не против.

– Это… великолепно. Спасибо, – пробормотала она, и ее глаза засверкали, когда она увидела одеяло, еду и розы.

– Как ты добралась сюда? – спросил он, беспокоясь, не помешают ли им папарацци.

Джеффу хотелось приватности, хотелось насладиться пребыванием с этой прекрасной женщиной, которая все больше значила для него. К тому же ему не хотелось, чтобы ей приходилось преодолевать препятствия, чтобы увидеться с ним.

– Отец Биби подвез меня, когда папарацци ушли, решив, что я проведу ночь у нее. Я хотела приехать сама, но мою машину все знают, и я не люблю водить в дождь.

– Почему?

– Я как-то попала в аварию. Все обошлось, но это потрясло меня. Я врезалась в другую машину, когда мою занесло. Тогда я поняла, что не могу контролировать все.

– Сколько тебе было лет?

– Двадцать пять. Забавно, потому что тогда моя жизнь вроде как выходила из-под моего контроля. Это было как раз, когда в Интернете появилось то видео, и вообще я вела довольно активный образ жизни: одевалась вызывающе, хотела быть уверенной, что все, что обо мне пишут, пикантно. А потом случилась авария.

– Но с тобой ничего не случилось?

– Меня отвезли в больницу из-за ссадины на лбу. У меня было сотрясение, и в газетах, конечно, написали, что я напилась.

– А ты напилась? – спросил он.

– Нет. Горький опыт научил меня, что СМИ придумывают то, что им нужно, чтобы тираж расходился быстрее. На несколько недель я исчезла, а потом вернулась с планом. Тогда я начала действительно работать в «Манро фаундэйшн». Авария изменила мою жизнь.

– Я рад, – сказал Джефф, – и очень счастлив, что с тобой ничего не случилось. – Он притянул ее к себе и крепко обнял.

Хотя она рассказывала об аварии как о незначительном происшествии, он подумал, что мог бы никогда не встретить ее, если бы все закончилось более серьезно. Какой была бы его жизнь, если бы у него не было Амелии? Что, если что-нибудь отняло бы ее у него? Мысли Джеффа вернулись к телефонному разговору с Эдмондом. Он хотел рассказать Амелии об этом сегодня, но решил, что дела подождут.

Он повел ее к одеялу.

– Надеюсь, ты любишь курицу под соусом марсала.

– Обожаю. Моя мать итальянка, как ты знаешь.

– Она умеет готовить? – спросил он, усаживая ее рядом с собой.

Амелия рассмеялась:

– Да, но не делает этого: у нее есть повар. Хотя, честно говоря, она никогда особенно не готовила, даже до того, как стала «Миа Доменичи, известным дизайнером».

– Разве она не всегда была известной? – спросил Джефф.

– Сначала она была моделью. Она начала придумывать одежду, когда мы с братом только начинали ходить. Она говорит, что успехом обязана тому, что сидела дома с нами.

– Как мило. Она сделал тебя частью своего бизнеса.

Амелия улыбнулась:

– Я никогда раньше так не думала об этом. Мне всегда казалось, что ей скучно с нами.

– Или она просто не хотела быть матерью-домохозяйкой. Может, ей хотелось, чтобы вы оба стремились к чему-то еще, – предположил Джефф, протягивая ей тарелку и откупоривая вино.

– И посмотри, что из этого вышло: мы оба только и делаем, что летаем по всему свету.

– И работаете в компании отца, – добавил он. – Я думаю, ты себя недооцениваешь.

– Это лучше, чем если бы кто-то сказал мне, что я не оправдываю ожиданий.

– Ты их оправдываешь, Амелия, – сказал Джефф.

Он передал ей бокал вина и поднял свой.

– Что это за машина? – спросила Амелия, глядя на спортивную машину, припаркованную в ангаре.

– «Бугатти-вейрон», – ответил он. – Они очень быстрые. Я оставил заявку давным-давно, так что, когда они начали производить эту модель, я получил свою одним из первых.

– Почему ты водишь такую машину?

– Мне нравится скорость. У меня всегда была слабость к машинам и самолетам.

– Дай угадаю. Наверно, потому, что, когда ты за штурвалом или за рулем, никто не знает, кто ты.

– Точно, – кивнул он. – Вождение дает мне чувство наиболее близкое к тому, что я чувствую в воздухе.

– Правда? – спросила Амелия. – Простое вождение?

– Ну, до этих пор. Я нашел кое-что еще, что дает мне это чувство.

– Что же это? – спросила она.

– Ты, – ответил Джефф.

Она подняла на него огромные голубые глаза, и его сердце пропустило удар.

– Я?

Он кивнул. Она закусила нижнюю губу, и он погладил ее по щеке.

– Что такое?

– Я только что поняла, что боюсь поверить тебе.

– Не бойся.

– Что, если я упаду? – спросила она.

– Я поймаю тебя, – сказал он.

И эти слова были не просто уверением, они были обещанием, которое он вряд ли когда-нибудь захотел бы нарушить.

Амелия еще никогда не была в кабине самолета. Ей нравилось смотреть, как Джефф готовит его к полету. Он рассказывал ей, что делает, посвящая ее во все тонкости. Она села рядом, и, когда им дали разрешение на взлет, они покатили по взлетной полосе и наконец взлетели.

Тучи разошлись, и ночь была ясной. На них бы ли наушники, они могли разговаривать друг с другом, и Джефф показал ей город с высоты, указывая на различные ориентиры. Амелия слышала возбуждение в голосе Джеффа и понимала: он создан для полетов.

– Мне очень нравится, – восхищенно произнесла она. – Никогда не видела Лондон с этой стороны.

– Отсюда весь город виден с иной точки зрения.

– Ночью он прекрасен. Всегда больше всего любила ночь, – сказала она.

– Почему?

Амелия пожала плечами:

– Думаю, потому, что ночью никто ничего от тебя не ожидает.

Джефф рассмеялся:

– Ночью можно творить что угодно, ты это хочешь сказать?

– Да, подумай только. Днем от тебя постоянно что-то требуют, а ночью никто не указывает тебе, что делать. Может, они хотят, чтобы ты был дома или делал что-нибудь достойное уважения, но никто не ждет, что ты станешь работать.

– Думаю, в какой-то степени ты права. Ночью все равно остаются обязательства, но ты можешь отказаться от них, и люди не подумают о тебе плохо, – заметил Джефф.

Для Амелии вечера были временем для отдыха, но она знала, что Джефф и высшее общество смотрели на них по-другому: это время блистать.

– Как ты смогла отказаться от запланированного ужина? – спросил он.

– Пообещала Сесилии завтракать с ней две недели. Она очень близкая подруга мамы. Она заподозрила, что я меняю ее на тебя, и не обиделась.

– Почему?

Амелия встревожилась. Зачем она затронула эту тему? Все считали, что Джефф отличается от мужчин, с которыми она обычно встречалась. Но Амелия переживала из-за того, что может быть последней прихотью Джеффа, прежде чем он найдет себе респектабельную жену вроде Мэри Вернер – женщину, которая всегда говорит и делает правильные вещи.

– Она находит тебя милым.

– Милым?

– Да, и знаешь, это хорошо.

– Звучит скучно. Никто не хочет быть скучным, особенно если он с тобой.

– Я не думаю, что ты скучный, – возразила она. – Как я могу так думать?

– Хорошо. Хочешь порулить?

Амелия покачала головой:

– Ни за что. Мне нравится смотреть, как ты это делаешь.

– Но я не могу прикоснуться к тебе, пока управляю самолетом, – произнес он.

От его слов все ее тело охватила дрожь желания, между ног стало горячо. Она хотела снова почувствовать его прикосновения. С прошлой ночи, казалось, прошли годы.

– Я определенно не хочу управлять самолетом, если ты собираешься трогать меня. Скорее всего, мы разобьемся.

– Я могу довести тебя до этого?

– Да, можешь. – Она глубоко вдохнула. – Ты можешь заставить меня сделать больше, чем кто-либо до тебя.

– И что ты чувствуешь по этому поводу? – спросил он.

– Страх, – ответила она. – Потому что не имею представления, что чувствуешь ты.

Он заложил вираж и направил самолет обратно к городу.

– Я чувствую себя живым, Амелия, и ничто раньше не давало мне этого ощущения, даже мои быстрые машины и самолеты.

Такой откровенности она не ожидала. Неужели Джефф влюблялся в нее? Ей хотелось верить в это. Не делала ли она из Джеффа героя, которого всегда боялась даже надеяться встретить?

Она положила руку ему на ногу: ей нравилось ощущать под рукой его мускулистое бедро.

– Мне нравится, когда ты трогаешь меня, – простонал он.

– А мне нравится трогать тебя. Мне тебя всегда мало.

– Правда?

– А ты еще не понял? Прошлой ночью я сказала себе, что на этой ночи все закончится, но вот я здесь.

– Что заставило тебя передумать? – спросил он.

– Ты, – призналась Амелия. – Этим утром, когда ты стоял голый у меня на кухне.

– Не можешь устоять перед голым мужчиной? – спросил он.

Она посмотрела на Джеффа и улыбнулась. Он знал, что она не просто не может устоять перед голым мужчиной – она не может устоять перед голым Джеффом. Она понимала, что он знает, что именно он нарушил баланс. Ей хотелось мечтать о нем – и это было опасно.

Сестры Джеффа ждали его, когда он пришел с работы в пятницу. Он чувствовал себя выжатым: два дня его преследовали папарацци, и он начинал серьезно уставать от всеобщего внимания, и ничто не могло примирить его с этим. Он должен был найти способ уйти от постоянного внимания.

Весь день он уклонялся от ответов на звонки Эдмонда и матери, и теперь, найдя дома Кэролайн и Джемму, Джефф с трудом справился с искушением сесть в машину и уехать прочь, прочь из города, прочь от всего. Однако беглецом он никогда не был и сейчас становиться не собирался.

– Привет, надоеды.

– Привет, лицемер, – ответила Кэро.

– Это из-за Амелии? – спросил он.

– Да. Почему тебе можно встречаться с кем-то и каждый день появляться в газетах, а мне нельзя привести Пола к тебе в воскресенье?

Он взъерошил волосы и глубоко вздохнул:

– Приводи, если хочешь. Буду рад пообщаться с ним.

– Тебе придется быть милым, Джефф, иначе я не стану нежничать с Амелией.

– Пожалуйста. Она умеет следить за собой. Ты можешь сказать то же самое про Пола?

Она улыбнулась ему:

– Да, могу. Он профессионал.

– Довольно, Кэро. Джефф, я хочу поговорить о маме, – сказала Джемма.

Старшая из сестер всегда была самой серьезной и в довольно юном возрасте взяла на себя роль хозяйки дома.

– Она в порядке?

– Не уверена. Она позвонила мне прошлой ночью, чтобы поговорить о твоих отношениях с женщинами, – произнесла Джемма. – Думаю, то, как пресса освещает вас с Амелией, немного напоминает ей ее отношения с твоим отцом.

Джеффу это не понравилось. Отношения матери с его биологическим отцом привели к ее отдалению от света. Она стала выбираться из своей ракушки, только встретив отца девочек и выйдя за него замуж.

– Думаю, встреча с Амелией в эти выходные поможет разрешить ее сомнения. Я не Малькольм, и я не играю с Амелией.

– Хорошо, – кивнула Джемма. – Теперь, когда с этим мы разобрались… Кого мне привести в выходные?

– А каков выбор? – спросила Кэро.

– Тебе не обязательно кого-то приводить, – заметил Джефф, не планировавший большую вечеринку: только его мать, сестры и Амелия.

– Ну, если Кэро приведет Пола, мне тоже надо кого-то привести, – сказала Джемма.

– Хочешь, я приглашу кого-нибудь для тебя? – спросил Джефф, уже начиная подбирать подходящего кандидата.

– Нет, я кого-нибудь найду. Во сколько нужно быть у тебя?

– В районе полудня.

Девушки ушли, а Джефф пошел к себе в кабинет. Он никогда не думал о себе как о сыне Малькольма Девоншира, но знал, что походит на отца больше, чем другие его сыновья. У всех троих были глаза Малькольма, но Джефф унаследовал и его черты лица. Впервые в жизни он задумался о том, что чувствовала в связи с этим его мать. Она всегда любила его, но ей, должно быть, было тяжело смотреть на него, когда он вырос. А теперь, когда СМИ внимательно следили за его отношениями с Амелией, казалось, что она запаникует. Противостоять прессе стало важно вдвойне, чтобы не только оставить при себе Амелию, но и не дать матери снова пережить самые черные времена в ее жизни.

Зазвонил его телефон, и он взял трубку после второго звонка.

– Девоншир, – сказал он.

– Джефф, это Эдмонд. Нам нужно встретиться.

– Возможно, я смогу выкроить время в понедельник, но лучше вам поговорить с моей секретаршей.

– Дело очень срочное.

– Сегодня я никак не могу, – ответил Джефф.

– Я не позволю вам пренебрегать мной.

Встречаться со стариком в выходные и обсуждать его взгляды на Амелию было последнее, чего хотел Джефф. Они делали все возможное, чтобы избегать СМИ, а «Эверест эйр» отлично функционировала и приносила прибыль.

– Это как-то связано с авиалинией?

– Нет, это связано с Амелией Манро. Я уже предупреждал вас о встречах с ней.

– Я взрослый человек, Эдмонд, вы не можете указывать мне, что делать. Авиалиния действует лучше, чем ожидалось, так что я не вижу, на что вам жаловаться.

Эдмонд вздохнул:

– Очень хорошо. Нам нужно увидеться на выходных, вам надо подписать кое-какие бумаги.

– Какие бумаги?

– Ваш отец…

– Малькольм.

– Да, конечно, до него дошли слухи о вас и Амелии Манро…

– О нашей сделке? Это единственное, что его касается, – заметил Джефф.

– Нет. Согласно моим данным, это слухи об Огги Манро. Так или иначе, Малькольм хочет получить от вас заверение, что вы не вступите в романтические отношения с Амелией Манро.

– Я не собираюсь это подписывать, так что можете не утруждать себя поездкой ко мне.

Если Джеффу нужно было еще одно подтверждение того, что Малькольм Девоншир – подлец, он его получил.

– Вы загоняете себя в угол. Если вы это не подпишете, то потеряете все права на наследство и лишите своих братьев их частей. Ваш отец уничтожит вас, если вы уничтожите его планы, Джефф.

– Пусть попробует. Я сын своей матери, Эдмонд, не забывайте. Моя репутация безупречна.

– Но репутация Амелии – нет, – сказал Эдмонд.

Джеффу не понравилось, что Эдмонд угрожает Амелии, а это была именно неприкрытая угроза.

– Малькольм, может быть, привык оставлять позади себя женщин, как трупы сбитых животных, но я не привык и уж точно не позволю вам угрожать ей, и бумаг не подпишу.

Он бросил трубку, прежде чем Эдмонд успел сказать что-то еще. Их отношения с Амелией либо перейдут на новый уровень, либо закончатся, потому что СМИ и его биологический отец прилагали все усилия, чтобы разлучить их.

Амелия не ожидала, что семья Джеффа так легко примет ее. Его сестры были веселыми, относились к нему с любовью, но в то же время не упускали случая подколоть его. Он был главой семьи, и весьма снисходительным, как считали Джемма и Кэролайн.

Стоя на балконе и оглядывая Бат, Амелия наконец призналась себе, что влюбилась в Джеффа. Это случилось не в эти выходные, подумала она, нет, это началось в ту ночь, когда он извинился за то, что ожидал от нее худшего, и продолжилось, когда он поцеловал ее в машине, и занялся с ней любовью на крыше, и сказал, что важно только происходящее между ними. Все, что случилось потом, еще крепче привязало ее к нему, заставляя осознать, что он воплощал в себе все, что она всегда хотела найти в мужчине, но боялась протянуть руку и взять.

– Значит, тебе нравится мой брат? – спросила Джемма, останавливаясь рядом с ней.

– Почему ты так думаешь? – спросила Амелия.

– У тебя глаза сияют, когда ты смотришь на него, – ответила Джемма.

– Меня это смущает.

– Не стоит. Похоже, он тоже без ума от тебя. Он немного надменный, но в остальном отличный парень.

– Он чертовски любит командовать, – заметила Амелия.

Джемма вздохнула:

– Мы сделали, что могли, но он просто не станет нас слушать. Все еще думает, что ему лучше знать.

– Потому что мне лучше знать, – ответил Джефф, подходя к ним и протягивая каждой бокал «Пиммза».[8]

– Это девчачий разговор. Ты их не любишь, забыл? – сказала Джемма.

– Я его прерываю и превращаю в разговор влюбленных.

– Видишь? – спросила Джемма, глядя на Амелию. – Он невозможен.

– Как и ты, Джем.

Его сестра шутливо пихнула его в плечо, прежде чем уйти.

– Мне нравятся твои сестры, – произнесла она.

– Ты им тоже. Моя мать скоро будет. Я должен рассказать тебе о ней кое-что, о чем, кажется, еще не упоминал. Она очень боится, что я отношусь к тебе, как Малькольм – к ней. Она захочет поговорить с тобой.

– Почему она так думает? – спросила Амелия.

– Не знаю, но она предупредила, что мне следует помнить, что даже у ветреных девушек есть сердце, которое можно разбить, – произнес Джефф.

Амелия моргнула. Мать Джеффа ей уже нравилась: женщина, говорящая такое своему сыну, должна была хорошо знать мир, в котором жила Амелия.

– Ранить можно кого угодно, – заметила Амелия, пытаясь выдержать легкий тон, – даже таких деловых воротил, как ты.

– Туше.

– Кэро сказала, что ты велел ей не позволять ее фото с Полом появиться в «Сан».

– Именно так. Мы с тобой – другое дело, – сказал Джефф, ничуть не смущенный двойным стандартом, который он установил для себя и своих сестер.

– Почему?

– Мы оба знаем, что я не просто использую тебя.

– Может быть, твоя сестра может сказать то же самое про Пола.

Он пожал плечами:

– Пока я не буду в этом уверен, ей придется играть по моим правилам. Я обожаю моих сестер, несмотря на их нахальный нрав, и не хочу, чтобы они замкнулись в себе из-за мужчин.

Амелия очень хорошо понимала его.

– Я рада, что у них есть ты. Было бы здорово, если бы все были честны друг с другом.

– Да, – согласился он. – Но это значит верить, что тебя никто не обидит, верно?

– Да, и это тяжело, – признала она.

Он обнял ее одной рукой:

– Я ведь не подвел тебя, правда?

– Нет, – ответила она.

– Амелия, есть кое-что, что мне нужно обсудить с тобой. Это касается…

– Джефф, дорогой, иди сюда и обними свою мать.

Джефф отстранился, не договорив, и она поняла, что сейчас неподходящее время. Он выглядел озабоченным, когда начинал говорить, но не дал ей ни малейшей подсказки, что хотел сказать. Она сделала что-то не так? Возникли какие-то проблемы?

Глядя на него и его мать, Амелия понимала, что такая семья была ее тайной мечтой. Что-то подсказывало ей, что, если она все сделает правильно, такая жизнь может быть и у нее, но ей было неспокойно, как будто ей очень повезет, если этот визит закончится без жертв. Если Джефф любит ее, подумала она, все устроится как нельзя лучше. Надо просто постоянно помнить об этом.

Амелия сидела на балконе и смотрела на закат над Батом, пока Джефф внизу разбирался с делами. Поверенный Малькольма приехал через десять минут после того, как разъехалась семья Джеффа. Она знала Эдмонда через Сесилию, но он едва удостоил ее взглядом. Джефф выглядел сердито, и она извинилась и ушла, прежде чем он успел попросить ее оставить их.

Она устала, но это была приятная усталость. Эта поездка изменила ее взгляды на жизнь. Луиза была как глоток свежего воздуха – внушительный пример того, что жизнь не кончается, когда умирает любовь. Эта женщина избегала внимания общественности, но излучала жизнерадостность, которую Амелия надеялась сохранить к пятидесяти. С собой на балкон она принесла бокал «Пиммза», смешанного с шипучим лимонадом и мелко нарезанными фруктами. Она полулежала на одном из тяжелых деревянных диванчиков с пухлыми подушками в красную полоску.

Солнце село; Амелии стало немного холодно, и она накинула на плечи кашемировую шаль. В домах зажигались огни, и она подумала, что могла бы быть счастлива в этом маленьком, тихом городке. Хотя Бат не был совсем уж крошечным, он был удален от лондонской толчеи и суеты, и, хотя она знала, что и здесь много папарацци (у многих голливудских звезд здесь были дома), от поместья Джеффа они, похоже, держались подальше.

– Извини, – произнес Джефф, выходя на балкон. – Я не думал, что это займет столько времени.

Он выглядел странно, словно все еще думал о деле, в чем бы оно ни состояло.

– Ничего не имею против посидеть здесь и насладиться ночной тишиной.

– Они тебя утомили?

– Вовсе нет, мне очень понравилась твоя семья. Это как раз то, что я всегда мечтала иметь сама. На пару мгновений мне даже показалось, что твоя семья – и моя тоже.

– Мне очень понравилось делить с тобой мою семью.

– Спасибо, Джефф.

Она подождала его ответа, но он молчал. Ей хотелось спросить его, о чем он хотел поговорить с ней ранее, но она не могла заставить себя сделать это. Джефф сел на диванчик лицом к ней, и она положила ноги ему на колени.

– Амелия, мне нравятся наши отношения. Сейчас все хорошо, и я не хочу, чтобы это кончалось.

– И я не хочу. Ты стал важен для меня. Не уверена, как это случилось, потому что я пообещала себе, что ты не возьмешь надо мной верх.

Джефф улыбнулся ей, и она легко заметила в его глазах заботу. Она чувствовала, что светится изнутри, когда он так смотрел на нее.

– Думаю, что полностью подчинил тебя себе, – заметил он.

– Именно так, – кивнула она, и он поцеловал ее.

– Нам лучше собраться и отправиться домой. Меня ждет довольно тяжелая неделя, – вздохнул Джефф.

Чувство покоя, охватившее ее, развеялось. Она знала, что это просто жизнь двоих очень занятых людей, решивших быть вместе. У нее была своя жизнь, у него – своя.

– Ладно, пойду собирать вещи, – сказала она, поднимаясь.

Он остановил ее, и ее дыхание прервалось.

– Амелия?

– Да?

– Ты согласишься жить со мной?

Жить с ним? Она не была уверена, что готова к этому, но ей в голову тут же пришла мысль: она хотела проводить с ним больше времени, и с этой точки зрения жить вместе было хорошей идеей – за исключением того, что она не была уверена.

– Я могу подумать пару дней?

– О чем тут думать, Амелия?

– Просто я не уверена. Я не стараюсь быть человеком, с которым тяжело, – объяснила она.

Он придвинулся ближе к ней.

– Чего ты боишься?

– Боюсь нуждаться в тебе, – прошептала она.

– Ты получишь меня. Я никуда не собираюсь.

– Пока, – возразила она, изучая выражение его лица.

– Если я пообещаю, ты поверишь? – спросил он.

– Я не знаю, – тихо призналась она.

– Давай попробуем. Проведем друг у друга несколько ночей и посмотрим, что получится.

Амелии хотелось согласиться: она понимала, что, если позволит страху влиять на ее решения, это будет совсем не веселая жизнь.

– Хорошо, но тебе придется остаться со мной – у меня собака.

Он издал смешок, и из его глаз на мгновение ушло беспокойство.

– Отлично. Назначишь особые дни?

– Нет, если будешь смеяться надо мной.

– Не буду, клянусь. Понедельник, среда, пятница?

– В следующие выходные я лечу в Париж на конференцию.

– Я сверюсь с графиком и, если получится, полечу с тобой, если ты, конечно, не хочешь лететь одна.

– Я бы очень хотела, чтобы ты полетел со мной, – сказала она.

Построение планов на будущее заставило ее почувствовать, что они настоящая пара. Поверить в это было страшно, но она решила, что сейчас она поверит. Другого подходящего выхода не было: она уже влюбилась в Джеффа, и теперь ей предоставлялась возможность проверить, сможет ли она жить с ним. Ей просто надо было поверить, что беспокоившее его дело рано или поздно всплывет. Если он хотел жить с ней, значит, речь шла не о ней, решила она.

Амелия вышла из машины и пошла ко входу. Томми сегодня был не один, и она улыбнулась парням, проходя мимо них. Они окликнули ее и спросили о Джеффе, но она совсем не обратила на них внимания. Приобщившись к семье Джеффа, она решила начать игнорировать папарацци, и ей это нравилось. Швейцар придержал перед ней дверь, и она поблагодарила его.

Лифт, доставивший ее на ее этаж, был пуст. Входя в квартиру и видя Джеффа, стоящего посреди гостиной и говорящего по сотовому, Амелия ощутила возбуждение. Он отключился, увидев ее, и повернулся к ней. Она уже знала это его выражение: что-то было не так.

– Как прошел вечер? – спросил он.

– Хорошо, но я скучала по тебе, Джефф, – ответила она. – До сегодняшнего дня я не понимала, насколько глубоко ты вошел в мою жизнь.

Ей было интересно, что он хотел сказать, но не раньше, чем он узнает о ее чувствах.

– Ты тоже стала очень важна для меня, – произнес он.

Она бросила сумочку на пол, и Леди Годива подскочила и обнюхала ее. Амелия нагнулась, приласкала собачку и отправила ее обратно на ее подушечку.

Потом она подошла к Джеффу, обхватила его руками и положила голову ему на грудь. Он обнял ее и крепко прижал к себе.

– Нам надо поговорить.

Она подняла голову, чувствуя, что задыхается от страха.

– Прямо сейчас? Я надеялась, что мы отправимся в кровать и займемся любовью.

Его зрачки расширились, и она почувствовала, как его напряженный член прижимается к ее животу.

– Мне нечего больше желать, но…

Она прервала его самым страстным поцелуем, на какой только была способна. В конце концов Джефф подхватил ее на руки, отнес в спальню и поставил на ноги рядом с кроватью. Амелия обняла его за шею и притянула его голову к себе, целуя со всей любовью, которая в ней была. Его рот приоткрылся навстречу ей, и она не могла насытиться им. Она притянула его ближе и взялась за его галстук. На секунду ей показалось, что он остановит ее, но она ослабила узел и стянула с него галстук. Его руки легли на ее спину, и он зашептал ей на ухо, распаляя ее еще сильнее. Джефф нашел и расстегнул молнию сбоку на ее шелковой блузке, она стащила ее через голову и бросила на пол. Расстегивая его рубашку так быстро, как могла, она остановилась на средней пуговице.

– Раздевайся, – сказал он почти грубо.

Она сняла лифчик, расстегнула юбку и стащила ее вместе с трусиками. Спускаясь с каблуков, она повернулась, бросая одежду на пол, и Джефф подошел к ней сзади. Его обнаженное тело прижалось к ней. Он обхватил ее груди и сжал соски. Его твердое естество уперлось в ее ягодицы, и она качнула бедрами и потерлась о него. Джефф целовал ее шею, и Амелия почувствовала его зубы на своей коже. Ей хотелось большего.

– Ты нужен мне.

– Амелия, – прошептал он, – ты тоже нужна мне.

Он заставил ее нагнуться вперед, и она уперлась руками в кровать, чувствуя, как он широко расставляет ноги позади нее. Амелия почувствовала его и затрепетала в предвкушении. Он сжал ее груди и медленно вошел в нее.

Амелия едва не потеряла сознание, когда он вошел полностью. Он был глубоко в ней, и она чувствовала каждое его движение так отчетливо, как никогда раньше. Одной рукой Джефф скользнул вниз по ее телу и стал поглаживать ее между ног, не прекращая двигаться в ней. Он наклонился, и она ощутила все его тело, прижавшееся к ней, и его руки на ее груди. Он окружил ее со всех сторон, и ее мир сжимался, пока в нем не остался только Джефф. Все ее тело напряглось, и она выкрикнула его имя, когда оргазм волной прокатился по ней. Минутой позже Джефф вскрикнул и упал на кровать, не отпуская Амелию, крепко прижимая ее к себе. Пот высыхал на их телах, пока они пытались выровнять дыхание.

– Я люблю тебя, – прошептала она, не успев остановить себя.

Глаза Джеффа расширились. Он привлек ее к себе, и они снова занимались любовью, пока оба не почувствовали себя полностью выжатыми. Засыпая, Амелия не могла избавиться от мысли, что Джефф не сказал ей того же.

ЕСПН – американский кабельный спортивный телевизионный канал.

«Федэкс» – американская компания, предоставляющая почтовые, курьерские и другие услуги логистики по всему миру.

«Уаншоу» – британское телешоу, включающее тематические репортажи, интервью и интересные сюжеты.

Аржантёй – северо-западное предместье Парижа, где работали многие импрессионисты.

«Коуч» – американская компания, известный производитель аксессуаров класса люкс.

«Фэшн куотерли» – журнал, освещающий последние тенденции мира моды.

«Лондон айриш» – объединенный английский регби-клуб, тренировочная база и администрация которого находится в Санбери, графство Суррей.

«Пиммз» – напиток на основе джина. Имеет темный чайный цвет с красноватым оттенком, по вкусу напоминает смесь цитрусовых фруктов с добавлением пряностей и трав.

Рэмсей Гордон – самый известный английский шеф-повар.

Джелло – фирменное название концентрата желе.