Несмотря на обветшалое состояние "Огней Веры", путешествие к Нускуам Фундументибус прошло достаточно сносно. Мирес и его экипаж держались от нас как можно дальше[20], что было неплохо, так что мы могли сконцентрироваться на предстоящей кампании против орков, не отвлекаясь на трения между гвардейцами и пустотниками. Даже капрал Маго не смогла найти никого с кем бы могла подраться, к её явному разочарованию и моему несказанному облегчению. Витающий на борту "Огней Веры" дух запущенности продолжал раздражать мое перетруженное чувство тревоги, так что любые дополнительные хлопоты были более чем неприятны. Я достаточно хорошо знал Кастин и Броклау, чтобы осознать, что они тоже далеко не счастливы, так что когда наконец-то с мостика пришло сообщение, что мы близко к выходу из варпа, атмосфера облегчения среди старшего офицерского состава была весьма ощутима.

— Вовремя,— сказала Кастин, облекая в слова то, что чувствовали все остальные. Она пристально посмотрела на меня.

— Вы будете на первом шаттле вниз, я правильно поняла?

Я кивнул, как будто тщательно это взвесил. Мое скорейшее отбытие с транспортника стало какой-то полковой традицией, по крайней мере, когда было мало шансов угодить в зону БД[21]. Это подтверждало мою репутацию полевого руководителя и давало мне возможность обеспечить себе самые комфортные комнаты, где бы нас не расквартировывали. С другой стороны, учитывая ее рвение и организационные способности, первый шаттл вниз почти обязательно должен был взять командный взвод Суллы, и перспектива быть объектом ее праздной болтовни во время спуска было чем-то менее привлекательным.

— Думаю, возможно, в данных обстоятельствах, дамы вперед? — предложил я. Нетерпение Кастин спуститься на опустошенный ледяной шарик, на котором нам предназначалось застрять на следующие несколько месяцев, и начать как можно скорее упаковывать орков в мешки для трупов, было более чем очевидным и было бы грубо не предложить ей это. Конечно, она не подпрыгнула от радости, это было бы ниже ее достоинства как офицера, но улыбнулась мне с такой теплотой, подобную которой я никак не ожидал ощутить на поверхности Нускуам Фундументибус.

— Спасибо, — сказала она, — прошло много времени, с тех пор как я высаживалась первой.

Броклау выглядел менее счастливым, чем она, так как тогда он застрянет в ожидании последнего рейса[22], столкнувшись со всеми проблемами, которые возникнут, когда ты пытаешься почти тысячу мужчин и женщин, вместе с их пожитками, машинами и припасами, выгрузить шаттлами, способными перевезти только треть от их числа. Он был слишком хорошим солдатом, чтобы спорить насчет этого, так что просто кивнул.

— Приберегите для меня пару зеленокожих, — сказал он, со слегка натянутой беспечностью.

— Тогда я лучше пойду и понаблюдаю за переходом, — сказал я. Протокол требовал присутствие какого-нибудь старшего офицера на мостике, когда мы перемещаемся в или из варпа. Хотя, как и большинство традиций, связанных с прохождением гражданских кораблей, истоки этой практики были давно забыты в тумане времени[23], к тому же они оба будут по уши заняты подготовкой к развертыванию.

— Лучше вы, чем я, — согласился Броклау. В последний раз, когда мы приближались к ледяному миру на гражданском судне, мы все столпились вокруг гололита на мостике, в нетерпении увидеть, куда мы летим, но Симия Орихалка оказалась заражена вовсе не тем, чем мы ожидали. Так что я полагаю, мы все желали, чтобы наше прибытие на Нускуам Фундументибус с самого начала как можно сильнее отличалось. (Как выяснилось, это определенно произошло, но вряд ли тем способом, который кто-либо из нас предусматривал).

Другим главным отличием в тот раз было то, что капитан "Чистого Сердца" был столь сильно аугметически улучшен, что почти не отличался от оборудования; так что единственным способом, чтобы Кастин, Броклау и я могли переговорить с ним — оставалось явиться лично на мостик, так что я провел там намного больше времени, чем обычно это происходило, и достаточно хорошо узнал и его, и экипаж. Мирес наоборот, вместе с остальными матросами держал дистанцию, так что я даже еще ни разу туда не заходил. Броклау наблюдал за нашим вылетом с Коронуса, и это было решительно неприятно; но в Комиссариате ты быстро очень привыкаешь к одной вещи — угрюмой враждебности, излучаемой большинством людей рядом с тобой, так что некоторый снобизм меня ни сколько не потревожит.

В этот момент наше обсуждение было прервано приятным ароматом свежего танна, и намного менее приятным запахом долго не снимаемых носок, когда Юрген ссутулился с подносом закусок.

— Чего-нибудь еще, сэр? — спросил он, когда закончил с чайником, и я кивнул, внезапно пораженный возникшей идеей.

— Да, — ответил я, — я собираюсь нанести дипломатический визит капитану корабля и думаю, что было бы уместным, чтобы меня сопровождал помощник.

Юрген рассудительно кивнул, не обращая внимания на едва подавленные усмешки на лицах Кастин и Броклау. Хотя в то время, у меня на уме не было ничего, кроме как отплатить Миресу за его неучтивость, но впоследствии я был более чем благодарен за этот зловредный импульс — взять с собой помощника.

— Тогда мне лучше привести себя в порядок, — со значительным преуменьшением сказал он.

— Мы ничего не можем сделать. Нам придется эвакуироваться с корабля, — решительно заявил я. Недели, которые я провел на борту спасательной капсулы в системе Перлии, не были совсем комфортными, но намного лучше, чем попытка дышать в вакууме, что предшествовала им. С другой стороны, спасательные капсулы на борту "Огней Веры" были вероятно столь же ветхими как и сам корабль: и довериться им будет актом отчаянья, но в данный момент я не видел других альтернатив.

— Это невозможно, — сказал Мирес, глядя то на меня, то на Кастин, то на Броклау и обратно, словно гретчин, которому троица голодных орков приказала надыбать закуски, а тому пришлось признаться, что кладовая пуста.

— У нас достаточно спасательных капсул для экипажа, но…

— Едва ли десятая часть того, что нужно полку, — отрезала Кастин, будучи абсолютно рада оставить Миреса и его людей на борту покалеченной громадины задыхаться или умереть от голода. Может быть, она бы так и поступила: в конце концов, это их некомпетентность свалила на нас все эти проблемы. Но это означало оставить большинство наших людей на произвол судьбы, а Гвардия не бросает своих; нам нужно найти выход из этого для всех или спуститься всем вместе. По крайней мере, так поступали валхалльцы: лично мне как-то ближе было "сам за себя".

— Что с шаттлами?

— Все еще ожидают нас, — сказал Броклау, что звучало несколько ободряюще, — проблема в том, что сначала нам нужно выйти на стабильную орбиту.

Он повернулся к Миресу, который явно поежился.

— И наши шансы на это….?

— Не лучшие, — признал капитан, еще раз в ужасе взглянув на окружающий нас разрушенный мостик. Тот кишел членами экипажа и ремонтниками, которые общались друг с другом на резком и непонятном специальном диалекте, но ситуация была выше их сил и они это знали.

— Мы попытаемся повторно переосвятить систему маневрирования, но на самом деле это работа для техножреца.

— В Примаделвинге есть святыня Механикус, — сказал Броклау, который, как хороший офицер, пробрался сквозь материалы брифинга, что позволяло Кастин и мне безнаказанно просматривать их вскользь, — если бы мы смогли доставить сюда техножрецов, они смогли бы вовремя устранить повреждения?

— Они бы смогли, — сказал Мирес, внезапно став выглядеть более обнадеженным. Он вынул инфопланшет и отстучал на нем ряд вычислений. После этого его лицо снова вытянулось.

— Не смог рассчитать точку встречи, — сказал он, протягивая нам крошечный экран, чтобы мы могли прочесть. Потом, сообразив, что не все могут его видеть, перебросил данные на большой пикт-экран, который каким-то чудом выжил среди царившего вокруг разгрома.

— Что это? — спросила Кастин, хмуро глядя на сложную диаграмму.

— Орбитальная механика, — заявил Мирес, чьи прежние дерзкие манеры начали было возвращаться, пока я не позволил своей руке слегка коснуться рукояти цепного меча.

— Это мы, видите? — наше местоположение отмечал стилизованный силуэт звездолета. Его курс был спроецирован в виде зеленой линии, которая где-то в углу экрана пересекалась с кругом, обозначающим Нускуам Фундументибус. Другая линия показывала движение планеты вперед — назад, словно косточка на счетах[32].

— Тому, что взлетит с планеты, придется пролететь мимо нас, развернуться и догнать. Он не сможет состыковаться, не уровняв скорости.

— Мы кое-что понимаем в этом, — сказал я, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливым.

— Мы провели достаточно времени на шаттлах, причаливающих к звездолетам. В чем проблема?

— В нашей скорости, — сказал Мирес, снова явно чувствуя себя не в своей тарелке, — даже на полной тяге шаттл никогда не сможет догнать нас.

— Тогда нам нужно замедлиться, — сказал Броклау, никогда не боявшийся заявить очевидное, — как нам это сделать?

— Снова запустить двигатели, — сказал Мирес, — затем использовать маневровые ускорители для разворота. И запустить главный двигатель так, чтобы его тяга лежала вдоль нашего курса.

Он сделал что-то с планшетом, который держал в руке и символ звездолета (который выглядел более гладким и лучше ухоженным, чем в реальной жизни) послушно сделал сальто. Он попытался выдать обнадеживающую улыбку, которая при виде нашего отказа успокоиться померкла и стерлась.

— Мы можем запустить их снова из инженариума, поэтому не будем ждать, когда на мостике будут восстановлены органы управления.

— Вопрос остается в ускорителях, — сказал я, — как долго они будут в ремонте?

Я наблюдал за тем, как лицо Миреса исказилось, пытаясь найти ответ, который бы не звучал как "мы фракнулись".

— Неважно, — добавил я, прежде чем он смог заговорить, — очевидно, что слишком долго.

— А что насчет шаттлов на борту? — спросила Кастин. — У вас должно быть несколько, так?

Мы прибыли на борт в тяжелых грузовиках, принадлежащих Муниторуму на Коронусе, и ожидали, что высадимся на том, что будет доступно в месте назначения. Но любые гражданские корабли, на которых мне доводилось путешествовать, несли несколько вспомогательных судов того или иного вида. Даже "Огни Веры" не были исключением. Мирес пожал плечами.

— Есть у нас два, — сказал он, наконец, — корветы обслуживания. Мы, вероятно, могли бы втиснуть в них десять или двенадцать человек.

— Это на десять или двенадцать меньше, — указал я, уже решив найти хорошую причину оказаться среди них, если понадобится, — если есть время на несколько ходок…

Мирес открыто ухмыльнулся моему невежеству.

— Они смогут вылететь. Но не смогут вернуться, как те, которых вы ждете.

— Полагаю, нет, — сказал я, мое внимание вернулось к пикт-экрану, нависавшему над нашими головами. Это могло быть только мое воображение, но маленький значок корабля уже постепенно приближался к массе планеты.

Мостик все еще выглядел скорее коллекцией хлама, чем функционирующим командным центром, но к этому времени еще несколько кафедр залатали и наспех укомплектовали, так что я сел настолько близко к командному трону Миреса, насколько мог. Мой стул казался достаточно прочным, приваренным к палубе за одним из разбитых постов экипажа, который еще не вернули к жизни. Что позволяло мне вцепиться хоть во что-то, если случится худшее, а я был патологический убежден, что так и произойдет. С того места где сидел, я ясно видел пикт-экран, который в данный момент показывал гораздо большую часть стремительно приближающейся планеты, чтобы оставить меня спокойным, и что более важно, отчетливо видел Миреса. Хотя это и было недостаточным утешением, я частным образом для себя решил, что если все начнет вонять как тухлый плойн, он отправится к Золотому Трону на несколько минут раньше всех остальных.

— Как дела? — спросил я его, хватаясь руками за подлокотники, мои аугметические пальцы явно оставили вмятины на металле[34]. В моем голосе сквозило легкомыслие, хотя я столь осторожно присел на изношенную и шероховатую обивку, что выглядел намного спокойнее, чем был на самом деле.

— Готовы, как всегда, — ответил он, его голос звучал как раз так, как я по-настоящему себя чувствовал.

— Тогда давайте это сделаем, — сказал я, осознав, что последние сказанные слова были достаточно прозаичными. Возможно, мне следовало сбежать к спасательным капсулам, сейчас охрана была снята, в ожидании, что на внешних палубах станет жарче чем в печке, пока у меня был такой шанс; но если этот нелепый план сработает, несмотря на шансы, Комиссариат запихнет меня в штрафной легион за дезертирство почти сразу же, как только я приземлюсь. По крайней мере, если я умру сегодня, моя репутация не пострадает, хотя лучше чтобы это произошло со мной.

К этому времени пятнистая белая громада планеты выросла и заполнила почти весь экран: секундной позже линия горизонта совершенно исчезла, оставив перед нами только поверхность планеты, к которой мы стремительно падали. Даже в своих самых пессимистических представлениях я не думал, что столь близок к гибели.

— Выжмите все что можете! — Мирес рявкнул в переговорное устройство с машинариумом и, несмотря на компенсирующее, колеблющееся гравитационное поле корабля, я могу поклясться, что почувствовал внезапное сильное ускорение. Конечно же, это было маловероятным, так как двигатели и так работали на пределе с тех пор, как он предложил этот безумный маневр, но, возможно, его потеющие подчиненные умудрились выжать из них еще чуть-чуть, одной только силой воли.

— Кайфас, — передала по воксу Кастин, в ее голосе было затаенное напряжение, в данных обстоятельствах, я не мог ее винить за это, — что происходит?

— Мы почти попали в атмосферу, — ответил я, — все в безопасности?

Даже в такой экстремальной ситуации я не забыл выглядеть так, как будто заботился о благополучии солдат; в том маловероятном случае, если мы выберемся из этого бардака, мы очень быстро столкнемся с орками, и я хотел быть уверенным, что они прикроют меня, когда это произойдет.

— В безопасности, насколько это возможно, — ответила Кастин, — мы приварили "Химеры" к палубе и оббили их внутри матрасами и другой фигней, которую смогли найти. Мы упакованы как селедки в бочке, но должны пережить даже худшие удары.

— Рад это услышать, — ответил я, надеясь, что в этих обстоятельствах внешняя демонстрация уверенности сохранит высокий боевой дух. Постепенно, к моему невыразимому облегчению, изгиб горизонта вновь появился на пикт-экране, маленький кусочек черноты выплыл из нижнего левого угла.

— Давай! Давай! — понукал Мирес, словно "Огни Веры" был упрямым нагруженным мулом, которого нужно было умаслить.

— Кажется, все получается, — передал я Кастин, через несколько минут напряженного ожидания, я не сомневался что в моем голосе явно ощущалось огромное чувство облегчения.

Уверенный, что наше головокружительное падение в пасть забвения отложено, я начал изучать поверхность мира, к которому мы приближались, надеясь увидеть какие-то узнаваемые ориентиры. Но к этому времени наши брюшные пластины корпуса начали светиться тусклым акенберри-красным, дымка ионизированного воздуха заволокла все внешние имаджиферы, и все, что я мог различить на планете под нами, было несколькими пятнами серого, что возможно было облаками, сеющими свежий груз снега на уже заледенелый ландшафт под нами.

— Держитесь, — предупредил Мирес, — будет жестко.

Это я уже и так вывел для себя, несмотря на лучшие старания, что бы там ни поддерживало внутреннюю гравитацию стабильной, корабль начал вибрировать, когда слабый верхний слой атмосферы схватил его за киль.

Я снова с силой сжал подлокотники.

— Сколько еще? — спросил я, стараясь не выдать свою обеспокоенность.

— Еще несколько минут, — сказал Мирес, в его голосе была эйфория игрока, который только что поставил на слабый расклад и начал осознавать, что у остальных карты еще хуже, — мы почти выпрыгнули обратно в космос.

В этот момент над поверхностью ледяного шарика появилось темное пятнышко. Я потянулся вперед из своего сидения, дабы лучше разглядеть.

— Что это? — спросил я. Мирес стал выглядеть так, как будто кто-то из остальных игроков только что выкинул пару инквизиторов. Его лицо, по крайней мере, та часть, которую я мог видеть из-за бороды, побледнела.

— Орбитальные доки, — ответил он.

— Они ведь не такие большие, а? — спросил я, пока линия горизонта продолжила вползать на пикт-экран. Точка двигалась вместе с ней, входя в черноту космоса, где немедленно начала сверкать подобно яркой звезде, прямо по центру экрана.

— Достаточно большие, — мрачно ответил Мирес.

Конечно же, я не в первый раз прилетал на планету с жесткой посадкой. Наша спасательная капсула прибыли на Перлию с большей частью неработающих систем торможения, после того как орочий пилот истребителя использовал нас в качестве тренировочной цели, когда мы входили в атмосферу. В последний раз, когда я ступил на ледяной мир, шаттл, на котором я находился, по пути вниз пал жертвой удачного, предположительно, противовоздушного огня. Но я никогда не разбивался в чем-то в десятки раз тяжелее, как космический корабль. Мне хотелось бы утверждать, что этот опыт был менее травматичен, но по правде, он был столь же ужасающим, как и предыдущие случаи, когда я впервые приземлялся на планету, проделав в ней вмятину.

И снова спасательная капсула, которую я заметил, пришла мне в голову как потенциальная альтернатива тому, чтобы остаться на борту. Но к этому времени мы были уже в верхних слоях атмосферы, что делало запуск в лучшем случае рискованным; не говоря уже о том факте, что я, скорее всего, поджарюсь до того, как достаточно близко подберусь для посадки в эту штуковину. Я на секунду поднялся со своего сидения, расстегнул пояс, и перестегнул его, обхватив спинку, на манер импровизированного ремня безопасности. Нет смысла вылетать от удара, если я мог обезопасить себя. Как только я закончил операцию, то ощутил дрожь по всему корпусу.

— Это что такое? — спросил я, стараясь сдержать нотку тревоги в голосе.

— Термический удар, — резко ответил Колин, — внешний корпус нагревается быстрее, чем внутренности, так что расширяется неравномерно. Вскоре мы получим некоторые повреждения от нагрузки.

— Ты имеешь ввиду, развалимся на части? — спросил я, ощутив вспыхнувшую панику. Мою грудь сжало, стало трудно дышать, и через секунду, после того как осознал, что это происходит из-за того, что температура на мостике начала повышаться, а не просто в ответ на стресс, я испытал небольшое облегчение.

— Надеюсь, нет, — мрачно ответил Мирес, — только незначительно.

— Это воодушевляет, — саркастически ответил я, когда удары усилились, несмотря на все усилия окружающих технопровидцев, удержать гравитацию постоянной. Если не получится, наше кувыркающееся падение через атмосферу шлепнет нас о землю, словно кусок стейка из грокса в блендер, и практически с тем же результатом. Несомненно что нежный желудок Юргена к этому моменту значительно опустел, ассоциация напомнила мне, что тысяча или около того бойцов делает то же самое, и я передал в вокс подходящие банальности, вместе с соответственно отредактированным отчетом о нашем текущем положении.

— Мы все еще целы, — сказал я им, — и медленно снижаемся. Если будем беречь головы, то все будет хорошо.

Даже для меня это было несколько преувеличено. Вместе с темно-красным светом аварийных люминаторов и постоянно повышающейся температурой, к этому времени мостик стал напоминать внутренности микроволновки. Я сморгнул несколько капель пота с глаз и постарался сфокусироваться на пикт-экране, хотя передаваемая картинка снаружи была далеко не успокаивающей. Надпалубные надстройки корабля плавились как свечной воск, шпили и башенки, торчащие из корпуса, размягчились под действием невероятного жара при атмосферном трении или просто отлетали, чтобы присоединиться к кометному хвосту из обломков, который спиралью закручивался за нами. Я осознал, что благословляю предвидение всех флотских конструкторов, которые сочли подходящим разместить мостик и машинариум так близко к центру корабля[38]. Наш кувыркающийся полет через атмосферу и ореол окружающей плазмы, мешал различить что-либо за корпусом, но мне показалось, что линия горизонта на пикт-экране, больше не изгибалась дугой. По правде, она была явно зазубренной и мои кишки сжались, когда я предугадал почему.

— Там горы! — воскликнул я. — Мы можем пролететь над ними?

— Один Трон знает, — ответил Мирес, так сильно сжимая медальон в форме аквилы, что я увидел сочащуюся из кулака кровь. Огромная громада корабля стонала, и нас дико накренило, бросив меня на рукотворный ремень безопасности.

— Какого черта это было? — не подумав, спросил я, и только когда Колин ответил, осознал, что озвучил свою мысль.

— Первичные силовые реле закоротило, — доложил он, — все было направлено в гравитики.

Это было единственной причиной, почему я еще не был мертв.

Я еще раз взглянул на экран, и был столь испуган, что отвел взгляд. К этому времени мы были уже достаточно низко, чтобы создать по пути гиперзвуковую пургу, разрывая глубокую рану в метрах льда и вечной мерзлоте, когда атмосферная волна впереди нас распыляла ландшафт. Несколько дохлых елок, с надеждой цепляющихся за занесенные снегом склоны, водоворотом мгновенно унесло в стороны, месиво воспламенилось и затем, с громоподобным грохотом, словно гнев Самого Императора, воздух, как кувалдой, ударил в стену скал перед нами.

Казалось, вся скала пошатнулась от удара, за одно мгновение, со склонов поблизости сдуло покрывало изо льда и снега, и через еще одно мгновение после этого, валуны размазало в гравий. Подброшенные в воздух, огромные обломки стучали по корпусу, словно зловещий перезвон колоколов.

— Мы почти приземлились, — передал я по воксу потеющим солдатам на палубах ниже, слишком хорошо знавший, насколько тревожно это звучит для них, — и пробиваемся через гальку, подброшенную нашим воздушным потоком. Держитесь и хватайтесь, будет удар.

В это время с обеих сторон смутно прорисовывались возвышавшиеся над нами пики, хотя было сложно разобрать топографические детали, поскольку мы столь основательно перестраивали окружающий ландшафт. По крайней мере, мы вряд ли в кого-то врежемся, насколько я помнил, большинство нускуамцев удобно прятались в своих пещерных городах, так долго как могли, и высовывали наружу нос только при безотлагательной необходимости. Конечно, вокруг могли быть орки, если горы, по которым мы скользили, были Большой Хребтовой Грядой, где окопалось большинство зеленокожих, но если мы причиним им вред, насколько я знаю, это послужит им в первую очередь хорошим уроком за право находиться на чужой планете.

Мы срикошетили от низкой гряды, разрезав еще одну рану в избитом корпусе, затем, милостью Императора, на нашем пути пики больше не появлялись. Пикт-экран был ослеплен пролетающими обломками и водоворотом снега, мы были не более чем в нескольких десятках метров над землей и, хвала Императору, перед нами из мрака внезапно открылось огромное пространство чистого льда. У меня хватило времени, чтобы передать по воксу финальное предупреждение бойцам, состоящее из: "Всем держаться! Мы почти…", когда это произошло. Удар сотряс мой хребет, словно пинок дредноута и заставил грохотать пломбы в зубах.

Секундой или двумя позже, я почувствовал второй удар, затем третий и четвертый, каждый пропахивал каньон в вечной мерзлоте длинною в несколько километров; я не могу сказать, сколько раз мы подпрыгивали, но каждый чуть сильнее нас замедлял, и через некоторое время последовательность ударов кувалдой в мой крестец сменилась на продолжительную вибрацию, которая, несомненно, намного меньше огорчала меня, поскольку за долгие годы я стал привычным к езде на "Саламандре" под управлением Юргена. Сложно было что-то разобрать на залепленном снегом пикт-экране. Но насколько я мог судить, мы скользили в облаке пара, проплавляя тоннель во льду глубиной около трех четвертей высоты корпуса, к этому моменту температура ощутимо упала, окружающий нас холод вытягивал иссушающий жар от входа в атмосферу. Вместе с этим мы наконец-то достигли стабильного положения в пространстве, более менее нужной стороной вверх, за что я был преблагодарен, когда наши измученные системы гравитации наконец-то отказали, то расшвыряли членов экипажа, которые подобно мне не привязались, по углам мостика, словно мешки с мясом.

В конечном счете, тряска спала, пока я окончательно не осознал, что остаточные сотрясения, ощущаемые мной, были всего лишь напряжением моих измученных мышц, после чего я освободился от импровизированного ремня безопасности. Пол был наклонен под углом, я на мгновение потерял равновесие и для поддержки повис на своем стуле.

— Мы приземлились, — передал я по воксу, хотя считал что это и так очевидно, — много потерь?

— Достаточно, — резковато ответила Кастин, так что я не стал выдавливать из нее детали, удовлетворившись неожиданным ликованием по поводу своего собственного выживания.

— Медика на мостик, — приказал Колин по какой-то внутренней вокс-системе. Трон видит, они были нужны; хотя шансы, что любой выживший медик из экипажа ответит достаточно быстро, были достаточно малы. Его лицо было бледным и, кажется, он нянчил сломанную руку; что делало его самым здоровым из гражданских, насколько я мог видеть.

— К счастью, ты увольняешься пока дела идут хорошо, — сказал я, глядя на окружающее нас разрушение. Мирес все еще горбился в своем командном троне и я, шатаясь, пошел к нему по наклонной палубе; не могу сказать точно, в тот день мне хотелось сначала поздравить его или прикончить за то, что втянул нас в этот бардак. Но получилось, что меня избавили от выбора; его глаза были широко открыты и слепо смотрели в одну точку. Когда-то в серии потрясающих кости ударов, он сломал свою никчемную шею.

Палуба резко сместилась, и я обратил свое внимание на пикт-экран, стараясь понять, где мы очутились. Картинку, которая предстала перед моими глазами, было сложно интерпретировать. Все было окутано саваном дымки, но вместо иззубренных ледяных полей и летающего снега, которые я запомнил с прошлого визита в этот отсталый мир, мы, кажется, были окружены низкой, плоской поверхностью, которая мягко колыхалась вокруг нас во всех направлениях. Теперь, когда мы прекратили движение, жар от обшивки уходил в лед, плавя его.

Несмотря на мой изначальный скептицизм, абсолютно не было сомнений — мы в центре озера. И это означало…

— Кости Императора! — посетовал я. — Да мы же тонем!

— Не совсем верно, — уверил меня Колин, — большинство из герметичных дверей держатся.

— Но корпус получил больше дыр, чем отпетый еретик, — возражал я. Она будет набираться через разрывы, оставленные нашим столкновением с орбитальной станцией и пиком, который мы перепрыгнули, не говоря уже о неисчислимых мелких разрывах, где оторвало заклепки и согнуло плиты, пока мы скакали через ледяное поле, словно плоский камень по воде. И не упоминая разломы и деформацию от напряжения опор внутри, где корпус смертельно ослаб от печного жара нашего пламенного падения через атмосферу. Как в подтверждение моих сильнейших страхов, избитый корпус покачнулся под ногами, пока я говорил, внезапное изменение угла палубы моментально привело в беспорядок мое внутренне ухо.

— Всем в подфюзеляжный посадочный ангар, — по общему командному каналу передала Кастин, — и собирайтесь повзводно.

— Хорошее требование, — ответил я ей, уже пробираясь к двери, оставляя экипаж перемещаться самостоятельно. По крайней мере, тех, кто все еще мог.

— Чем выше заберемся, тем больше у нас будет времени.

— И без припаркованных шаттлов он достаточно большой, чтобы вместить всех, — добавил Броклау, что также было верно; будет несколько тесновато с упакованными там тысячью бойцами, но мы управимся.

— Что насчет машин? — вклинилась Сулла. — Они все еще приварены.

— Мы достанем их позже, — уверил я ее, надеясь, что у нас будет такой шанс, — сначала люди, потом оборудование.

Подразумевая в первую очередь себя.

Я достаточно легко пробрался через лабиринт деформированных коридоров, мое инстинктивное понимание замкнутых пространств было надежным как всегда, так что я хорошо провел время, несмотря на деформированный настил и обвалившийся потолок, которые периодически блокировали мой путь. Тем не менее, чувство тревоги устойчиво росло, когда слабое колебание палубных плит под ногами, вызванное тем, что разрушенный корабль продолжал валяться в созданном им же озере, становилось все более четким. Периодические крены становились сильнее, интервалы между ними короче, и я мог очень легко представить причину: накопленное давление воды пробивалось через барьеры, которые временно ее сдерживали, прорываясь через них неудержимыми потоками, затапливая другие отсеки, как это было в подбитом глубоководном аппарате под волнами Коснара.

Что ж, я не утонул тогда и не утону сейчас, по крайней мере, пока могу этому воспрепятствовать. Расчищая цепным мечом завалы, которые становились слишком надоедливыми, чтобы проскользнуть через них, я пробивался вперед, меня подгоняла хорошо слышимая течь воды.

— Как дела? — спросил я через вокс, разворачиваясь из тупика путаницы обломков, слишком больших, чтобы через них можно было прорубиться. Возможно, мне следовало бы остаться с гражданскими, запоздало подумал я — они могли знать короткий путь.

— Мы достигли ангара, — сразу же ответила Кастин, — но погрузочные двери не желают открываться.

— Они заварены жаром от входа в атмосферу, — сказал я, вспоминая слова Колина на мостике.

— Очень похоже, — ответила она, явно более озабоченная эффектом, чем его причинами, — но Федерер думает, что мы можем взорвать их.

Это меня не удивило.

Капитан Федерер, командующий нашими саперами, с почти нездоровым энтузиазмом, подходил ко всему, что взрывалось, но бесспорно был экспертом.

— Ему виднее, — согласился я, чувствуя себя намного увереннее из-за того, что мы сможем выбраться из медленно тонущей гробницы-западни.

Если бы я только мог найти путь, дабы присоединиться к ним. Я выбрал другой проход, который, кажется, вел в правильном направлении, и понял, что мои ноги хлюпают по ледяной воде, глубиной в несколько сантиметров.

— Лучше скажи ему, чтобы он продолжал. Вода здесь быстро прибывает.

В середине коридора, я отыскал лестницу, дающую доступ к люку в потолке и побежал к ней, воды уже было по щиколотку. Когда я начал подниматься, глухой рокот разнесся эхом по коридору и весь корабль содрогнулся. Я сразу понял, что это означало; переборка, через которую просачивалась вода, внезапно рухнула.

Подстёгнутый адреналиновым выбросом от чистого ужаса, я вскарабкался наверх и уперся в люк над головой, дернув со всей силы за рукоятку, но чертова штуковина отказалась сдвигаться с места. В конце коридора показалась стена воды, несущаяся на меня словно атакующий крутокс; я дотянулся до цепного меча, с какой-то наполовину сформированной идеей попытаться пробиться через нее, уже осознавая, что слишком поздно и через один удар сердца меня снесет и убьет.

Затем люк внезапно сдался и стремительно открылся. Благодатные руки, сопровождаемые менее приятным запахом, потянулись вниз, дабы вытащить меня.

— Пришел за вами, сэр, — сказал Юрген, когда я вывалился из дыры, подталкиваемый поршнем из талой воды. Мы с силой закрыли люк, борясь с напором фонтана, который последовал за мной, и я с удивлением моргнул моему спасителю.

— Почему ты не с остальными? — спросил я его, энергично вытираясь полотенцем, которое он вытащил из своей коллекции подсумков. К этому времени мы должны были быть где-то поблизости от внешнего корпуса; воздух был горячим, так что моя сохнущая одежда окутала меня облаком пара, когда я последовал за ним к ангару.

— Я пошел искать вас, — ответил Юрген, как будто это было очевидным, — услышал, как вы стучите по крышке этой штуковины.

— Спасибо Трону, что услышал, — сказал я, когда мы вошли в отдающий эхом зал, полный собранных повзводно валхалльцев, как и приказала Кастин. Медики были заняты в одном из углов, леча тех, кому пришлось хуже всего, когда мы ударились о землю; явно не все пережили это, поскольку Топ тоже был здесь, сотворяя аквилы. Не было видно мешков с телами, или кто-то был настолько тактичен, что убрал их из виду, или в спешке несчастных просто бросили.

— Мы не продержимся долго, — сказал я Кастин, когда корабль еще раз накренился, — вода всего лишь в паре уровней под нами.

Она кивнула и нажала на комм-бусину.

— Федерер. Самое время.

— Как раз устанавливаю последний заряд, — ответил нам сапер, в его голосе было беспокойство от усердия, которое передалось даже через этот миниатюрный вокс-аппарат.

— Сколько ты использовал? — спросил я, стараясь говорить так, словно вопрос был из праздного любопытства.

— Достаточно, — ответил Федерер, несомненно, его внимание было полностью поглощено детонационным проводами, которые он осторожно снимал с катушки.

— У вас получилось, — сказал Броклау, появляясь из толпы у моего локтя, и я кивнул, стараясь выглядеть расслабленным, насколько мог в данных обстоятельствах, если подумать, вероятно, не слишком[39].

Но до того как я смог ответить ему, Федерер заорал: "Ложись!", с тоном, который бы я описал как непристойный энтузиазм. Мы с Броклау вздрогнули, как и большинство присутствующих бойцов, и подались назад, сжав руками уши. Однако вместо ожидаемого взрыва, послышался просто громкий треск, похожий на одиночный выстрел из лазпушки, и появился слабый запах сгоревшего фуцелина.

— Не сработало, — начал говорить я и сделал пару шагов в сторону Федерера, намереваясь парой слов взбодрить его. Но до того как я подошел к нему, раздался агонизирующий визг перенапряженного металла и большая часть внешней стены ангара просто выпала, оставаясь висеть вдоль нижнего края, который изогнулся и порвался, словно конверт, открытый Юргеном собственноручно. Пока я продолжал смотреть с открытым от удивления ртом, дальний конец самодельной рампы погрузился в окружающую нас ледяную воду, подняв фонтан брызг и волну, которая заставила все судно снова вздыбиться.

— Все прошло так хорошо, как и ожидалось, — сказал он, с несомненным самодовольством.

— Предполагалось, что вы взорвете только эту фракнутую дверь! — сказал я, в моем голосе смешалось удивление и восхищение его изобретательностью. Федерер пожал плечами.

— Это бы не помогло нам выбраться быстрее, — достаточно здраво подчеркнул он, — по крайней мере, нам теперь не нужно карабкаться.

— А может мы хотели поплавать, — возразил я, понимая, что большинство людей на борту совсем не умели[40], и никто из нас не выживет дольше нескольких минут, если по неосторожности попадет в леденящую воду.

— Нет нужды, — сказал Броклау, глядя на панораму обмораживающей до костей пустоши перед нами так, словно это был самый прекрасный вид, что он видел за очень долгое время (честно говоря, для него, вероятно, так и было). Далекие горы были закутаны в облака, свежий снег уже падал, скрывая шрамы нашего приземления, а ближе, порывы ветра со снегом, наметали сугробы на потрескавшейся и поломанной поверхности ледяных полей.

— Скоро он будет достаточно прочен, чтобы идти по нему.

Что ж, ему лучше знать, я полагаю, в конце концов, он уроженец ледяного мира, так что я пролез немного ближе к щели, потуже запахнув шинель. Было еще немного остаточного тепла в корпусе, но ветер был сильным и быстро рассеял последние следы тумана, поднявшиеся из воды вокруг нас. Я взглянул вниз, отмечая с некоторым удивлением, что корка льда уже начала формироваться на волнующейся поверхности, разбиваясь и изменяясь от всплесков под ней, открытые участки уменьшались в размере, пока я смотрел в немом восхищении.

Именно тогда мне показалось, что я видел какое-то мелькнувшее движение в мутных водах, на некотором расстоянии под поверхностью с непонятной целью двигалась темная тень.

— Вы это видели? — спросил я, и майор нахмурился.

— Видел что? — ответил он, прищурившись.

Мы служили вместе с ним достаточно долго, чтобы он просто отмахнулся от сказанного мной, как бы диковинно это не прозвучало, и конечно же я воспринимал так же серьезно все что он или Кастин сказали бы.

— Думаю, я видел какое-то движение в воде, — сказал я, снова чувствуя покалывание в ладонях, хотя это могло быть нарушение циркуляции из-за холода, — вроде большой рыбы.

— Вероятно, просто кусок мусора отломался ниже ватерлинии, — сказал Броклау, не полностью подавив улыбку. Несколько подбодренный проявленным скептицизмом, я успокоился, хотя если бы я тогда имел хоть малейшее подозрение о том, что мы обнаружим в воде, можете быть уверенны, моя реакция была бы совершенно иной.

— Возможно да, — в блаженном неведении согласился я, и отвернулся, привлеченный знакомым запахом моего помощника, смешанным с гораздо более аппетитным ароматом танна.

— Подумал, что вы захотите, сэр, — сказал он, предлагая исходящую паром фляжку, — это немного вас согреет, после того как вы промокли.

— Спасибо, — ответил я, с благодарностью отогревая плоть и кровь в замерзших пальцах.

Жестокий холод проникал через ткань моей шинели, хотя от ветра нас все еще защищали окружающие металлические стены. Вспоминая, как он пробирает до костей, почти сразу же, как ступишь на ледяное поле, я решил выпить как можно больше горячего, пока это возможно.

— Огромное спасибо.

Хотя корабль продолжал замерзать, мы вскоре могли снова промокнуть, несмотря на оптимизм Броклау.

— Всегда пожалуйста, сэр, — ответил мой помощник, пристально глядя из-за моего левого плеча, чтобы из зияющей дыры в корпусе впервые осмотреть пустынный, снежный ландшафт. Через несколько секунд легкомысленный прогноз майора стал казаться достаточно верным, древний покров льда теперь растягивался он нашего избитого корабля к дрейфующим ледяным валунам вдалеке, постоянный хруст достигал ушей полифонией явного мороза. Мой моральный дух начал расти. В корабле еще было достаточно воздуха, который удержит нас еще чуть дольше на плаву, чтобы твердеющий лед смог удержать нас, поймав наполовину затонувший корабль на месте, вместо того чтобы отправить нас на дно.

— Как скоро мы сможем выбраться отсюда?

— Недолго еще, — ответил я, оценивая его нетерпение, которое, несомненно, разделяли все остальные на борту, за исключением меня. Когда от холодного ветра я прищурил глаза, мне показалось, что увидел движение вдалеке.

— Ампливизор с тобой?

Конечно же он был у него, он вытащил его из своей коллекции полезных подсумков, после того как несколько секунд порылся в них. Я поднес его к глазам и осмотрел отдаленные снежные поля, не поймав ничего кроме совершенно естественного течения светлой, порошкообразной поверхности подгоняемой ветрами.

— Снова увидел что-то? — пошутил Броклау и я пожал плечами, немного застенчиво опуская ампливизор.

— Нельзя быть слишком осторожным, — начал я, когда мой помощник указал вдаль, примерно на девяносто градусов от направления, куда я смотрел.

— Орки, — сказал он, с видимым облегчением снимая с плеча свою драгоценную мелту.

Я повернулся, снова поднимая ампливизор, и в подтверждение мрачно кивнул.

— Грузовики и "баивые матациклы", — сказал я, — быстро приближаются.

Сложно было точно подсчитать их, продвижение взбалтывало такое огромное количество снега вокруг, что, казалось, они движутся в созданной ими же пурге, но определенно там была значительных размеров "баивая банда". Не удивительно, учитывая наше захватывающее прибытие и инстинктивную агрессивность их вида; должно быть очень многих покрошил наш катастрофический полет через наполненные ими горы. Рассерженные и мстительные выжившие еще больше чем обычно алчут крови.

— Баррикадируем рампу! — приказал Броклау, поспешно организовывая оборону, и по моей спине снова пробежал холодок, совершенно не связанный с резким ветром, воющим в ледяных полях, словно авангард зеленокожей орды. Приступ изобретательности Федерера позволял нам безопасно и быстро выгрузиться, но теперь, учитывая наступающих орков, это же давало им беспрепятственный доступ в спешно приземленный космический корабль. Теперь даже не стоял вопрос высадки, а даже если бы мы и успели, все вышедшие на гладкие равнины затвердевшего льда, стали бы легкой мишенью без возможности укрыться. Орки налетели бы на них подобно феллонианским рапторам[41] на стадо гроксов.

Оказалось, что даже на земле, "Огни Веры" все еще оставался смертельной ловушкой, из которой ни один из рассуждавших здраво не ожидал вырваться живым.

Компаньоны, кажется, не разделяли мои пессимистические размышления, однако, учитывая обстоятельства, я полагаю, возможно, это было к лучшему. Пожалуй, перспектива сойтись в открытой борьбе с их закоренелыми врагами, бесконечно подпитывала их моральный дух, предоставляя столь необходимый подъем после такого долгого и ужасающего приземления, которое мы относительно недавно пережили. После таких прыжков, словно мешки с картошкой, они все страстно желали снова обрести контроль над своими судьбами, и для валхалльца не было лучше способа заточить свои клинки, чем убить несколько орков. Так что, учитывая это, появление зеленокожих вряд ли можно было лучше рассчитать.

К несчастью, их было значительно больше, чем несколько. Пока я продолжал наблюдать за приближением врага, как можно лучше сфокусировав ампливизор, учитывая облака снежных кристаллов, поднятые ими, и еще более плотные облака токсичных выхлопов их плохо настроенных двигателей, мне казалось, что зеленокожие превосходят нас численностью. Добавьте к этому занимаемую нами позицию, мы застряли в огромной металлической коробке, открытой с одной стороны, так что все выглядело не очень хорошо. Из огромного разрыва, проделанного Федерером в корпусе, меньше четверти наших бойцов могли пропихнуть оружие, остальные бегали за ними, не способные сделать прицельный выстрел из-за давки своих же товарищей.

— Что ты предлагаешь? — спросила Кастин, у которой было более чем достаточно боевого опыта, чтобы заметить эту проблему самостоятельно, задолго до того как у меня выдался шанс высунуть свой нос. — Спуститься с рампы, чтобы сделать пару залпов до того как они прижмут на нас?

С мрачной шутливостью я покачал головой, спешно отходя в сторону, когда мимо нас пролязгал капитан Шамбас, командир наших "Часовых", грузовой контейнер, размером с машину, был небрежно зажат в клешнях погрузчика, который он умудрился найти. Один Император знает, как он умудрился заставить его работать, принимая во внимание, что тот бился во все незакрепленные грузы, но он определенно сделает хоть какое-то укрытие, до того как орки подберутся достаточно близко, откуда стрелять было бы намного проще.

— Не сработает, — сказал я, криво улыбнувшись. Есть комиссары, которые, конечно же, сочли бы это замечательной идеей и захотели бы повести атаку лично (возможно слишком поздно осознав, что они оторвались намного дальше от всех остальных, чем хотелось бы), но я никогда не был столь глуп, или равнодушен к потерям личного состава. Конечно, на поле боя потери были неизбежными, но с моей точки зрения, все бойцы невосполнимы, за исключением врага. Рассерженные, обиженные солдаты не прикроют мою спину, когда начнется стрельба, если будут думать, что я без сомнений подвергаю их опасности, и мне придется беспокоиться о том, чтобы уклоняться не только от вражеских пуль. Так что я всегда считал хорошей идеей при проблемах, произвести впечатление, что я беспокоюсь об их здравии также, как о своем собственном.

— Слишком много завалов.

И как выяснилось, это было правдой. Металл не везде был гладким, были трещины и изломы даже в самых гладких местах, которые могли поймать ногу, вывихнуть лодыжку; не говоря уже о множестве торчащих балок конструкции и порванных технических труб.

Конечно, это не проблема для организованной высадки, но под огнем, это граничило с самоубийством.

— Тогда что вы задумали? — спросил Броклау, чуть поднимая голос, пока мимо промаршировал взвод Пенлан, и начал, под защитой ящика, так ловко поставленного на палубу Шамбасом, устанавливать автопушку на треноге.

— Закрепиться в глубине, — ответил я. Слабо тревожащие сдвиги в равновесии почти прекратились, так что казалось, опасность утонуть была не велика, постепенно твердеющий лед начал поддерживать даже такую колоссальную массу рухнувшего корабля. В конце концов, уверившись, что мы не утонем, мой разум снова обратил внимание на лабиринт проходов, через который я добирался сюда. У меня не было сомнений, что я с относительной легкостью смогу избежать зеленокожих в окружении, которое мне было настолько знакомым. Но убегать от них словно ласка в нору, вряд ли подходило для олицетворения решительной храбрости, которую в целом, я так болезненно создавал. С другой стороны, если я это озвучу как тщательно подкрепленную доводами стратегию…

— Если мы рассредоточимся в проходах за ангаром, мы сможем создать засады и огневые мешки. Затем, если зеленокожие пройдут первую линию, мы сможем по частям перестрелять их, когда те разделятся.

Это было достаточно хорошим предложением, я частенько такое проделывал в подулье и под городами, но должен признать, сама идея применить такое в коридорах брошенного корабля была чем-то новым для меня.

Броклау глубокомысленно кивнул.

— Может сработать, если у нас будет время все организовать. Но без командного подразделения для координации, мы понесем столько же потерь от обстрела своими, сколько и от орков.

— Хорошее замечание, — признался я; хотя как раз рассчитывал лично обосноваться в лабиринте проходов. Если бы у нас была хорошо функционирующая связь, ауспекс, и пикт-экран чтобы отследить сигналы ото всех комм-бусин, не говоря уже о командной "Химере", в которой все это было, мы могли бы превратить брошенное судно в высокоэффективную скотобойню для орков. Но в этих обстоятельствах, зажать несколько сотен напряженных и нервных солдат в замкнутом пространстве с инструкциями стрелять в первого же увиденного врага, запросто облегчит работу оркам. В конце концов, видя все это в таком свете, я смирился.

— Есть еще идеи?

— Организовать перекрестный огонь, — сказала Кастин, указывая на путаницу галерей и подиумов, прилипших к стенам зала высотой с кафедральный собор[42].

— Снарядить столько оборонительных линий, сколько сможем, и поместить остальных на периферии, с пересекающимися огневыми рубежами. Любого прорвавшегося орка расстреляют резервы сверху, пока остальные линии будут держаться.

По ее выражению лица я мог сказать, что она не была особо счастлива от этой перспективы, но это был лучший план, чем мог предложить любой из нас, так что нам просто придется придерживаться его.

— Великолепно, — сказал я, пока рота Суллы карабкалась, следуя приказам полковника, и, несмотря на мою естественную предосторожность, поднялся на баррикады, дабы предстать в лучшем виде. Вас могла поразить моя нехарактерная опрометчивость, но в тот момент риск, вроде был минимальным; орки были слишком далеко с их грубым вооружением (хотя это в любом случае не останавливало их от пальбы, просто из удовольствия производить громкий шум), и, конечно же, не повредит для боевого духа или моей фальшивой репутации, когда меня увидят на передовой. Кроме того, до сих пор я видел нашу позицию изнутри ангара и должен признаться, что во мне было полно почти ребяческого нетерпения лично выглянуть наружу из потрепанного судна. Конечно же, я видел внешний вид кораблей из иллюминаторов шаттлов несчетное количество раз, но перспектива увидеть его без вакуума, казалась привлекательно новым ощущением.

Соответственно я проскользнул через одну из щелей, которую еще не заставили и неуклюже вскарабкался на горку высотой по колено из разорванного и скрученного металла, где отвалилась метровой толщины дверь и окружающий ее корпус на уже твердый лед в десятке метров под нами. Я невольно задержал дыхание и задрожал под шинелью, когда в меня вцепился, словно злобный эльдар-разбойник[43], терзающий кости холод, который я столь хорошо помнил. Помня, сколько бойцов смотрят на меня, я поднял цепной меч, намереваясь, хотя бы частично соответствовать своей роли и направил его на совершенно гладкую равнину, так чтобы казалось, что я дрожу исключительно от холода. (Хотя это было и неправдой, не повредит, чтобы они так считали).

Вид был определенно впечатляющим, хотя в данных обстоятельствах, у меня не было времени насладиться им. Не сдержав искушение, я быстро взглянул на металлический откос позади, на секунду задумавшись о том, как что-то такое здоровенное вообще взлетает в небеса. Даже когда большая часть была под поверхностью, корабль все равно казался невероятно огромным, вырисовываясь надо мной словно жилой квартал или мануфакторий, обожженный и покрытый пеплом от прохода через атмосферу. Некоторые части слегка колыхались, там металл размягчился и оплыл от чудовищного жара, и не в первый раз, я удивлялся чуду нашего избавления от неминуемой смерти.

Побег, который выглядел так неприятно, был только отсрочкой. Теперь ветер доносил грохот приближающейся орочьей орды, и я посмотрел на нее, у меня появилось зловещее предчувствие, словно темнеющие облака на небе опустились по мою душу.

— Похоже, пойдет снег, — заметил Юрген, глядя в их направлении, как будто это была наша самая насущная проблема. Он так тихо взобрался на металлический склон вслед за мной, что я не заметил его появления, пока он не заговорил; затем, не в первый раз, его флегматичное выражение лица странным образом воодушевило меня, так что я ответил спокойно, как мог.

— Много? — спросил я. Буря не смущала валхалльцев, возможно она даже даст нам преимущество, учитывая их способность эффективно управляться в экстремальных погодных условиях, но это мало чем поможет мне, как и все что снижает видимость, орков, несомненно, это тоже мало волновало. Они точно знали, где мы и то, что они не видели куда стрелять, в любом случае, не сильно ухудшит их обычную, прискорбную меткость, но нам нужна была возможность скосить их как можно больше, пока те не приблизились.

Юрген покачал головой.

— Достаточно слабо, — бесполезно ответил он и посмотрел на наступающую орду, которая уже достигла берегов озера и не замедлилась, — хорошо, что сразу всем хватит.

— Думаю, да, — сказал я, стараясь вспомнить последний раз, когда его беспокоило численное преимущество врага и как всегда у меня не получилось, — лучше вернуться в укрытие. Зеленокожие вряд ли были самыми наблюдательными существами, и мы могли использовать некий элемент неожиданности, если они не ожидают найти выживших.

— Верно, сэр, — согласился он, с явной неохотой потащившись вслед за мной за баррикаду, без сомнения разочарованный тем, что не выстрелит первым, как надеялся.

— Не стрелять, — порекомендовал я[44], занимая позицию за самым здоровым, который мог найти, и на первый взгляд крепким ящиком, доставая свой лазпистолет, — дадим им подойти поближе, чтобы ни один выстрел не пропал.

— Так и сделаем, — уверил меня знакомый голос, и я развернулся, увидев невысокую женщину с красной челкой, которая ухмылялась мне с радостной жаждой крови в глазах. Если бы она не нашла своего призвания в Гвардии, (я чувствовал, что лучше не расспрашивать ее о том, как она сюда попала, так как был справедливо уверен, что к этому приложил руку магистратум ее родного мира), то социапатические наклонности Маго нашли бы менее продуктивную отдушину. Но поскольку все было, как есть, она превратила свой пылкий нрав в полезный инструмент, большую часть времени, сдерживаясь и с шуточками принимая неизбежные последствия редких взрывов характера. Несколько лет назад мы вместе прошли через гробницу некронов, выйди относительно целыми и, сохранив рассудок, в полку было всего лишь несколько бойцов, которых я хотел бы иметь рядом со мной, если все будет плохо, так что я со слабым чувством облегчения ответил ей улыбкой.

— Я уверен, что так и будет, капрал, — ответил я.

К сожалению, зеленокожие думали по-другому. Я надеялся, что наш массированный огонь остановит их безумный забег по льду и принесет достаточно повреждений переднему ряду, чтобы вся толпа, задрожав, остановилась. Хотя более реалистично, что он разобьет их на меньшие группы, пока те будут пробираться через преграду из трупов, и даст нам возможность с легкостью перестрелять их. Это была тактика, которая отлично работала на Перлии и в большинстве других случаев, когда я обнаруживал, что стою на пути у неистовствовавшей "баивой банды" орков. Но в этот раз о наступлении авангарда было объявлено внезапным лязгающим ревом, когда горстка грубых летательных аппаратов прорвалась через окружающую орду муть и устремилась к нам. Нисходящий поток от трещащих роторов взбил под ними завитушки и вихри снега.

Игнорируя огромную массу машин позади, которая все равно еще была далеко от эффективного огневого рубежа (хотя с такой скоростью это не займет много времени), мы сконцентрировали наш огонь на летящих разведчиках, надеясь сбить их до того, как они смогут передать какую-то полезную информацию.

— Стреляйте! — заорала Кастин сквозь лязгающий рев автожиров зеленокожих, которые по всему небу уклонялись от попаданий и старались избежать внезапного шторма заградительного огня с земли. Конечно, большая часть нашего оружия была стрелковым, которое не сильно стесняло их, лазерные лучи бесполезно барабанили по металлу фюзеляжей и инородных бронеплит, видимо в случайном порядке прибитых по всему корпусу. Их единственным слабым местом был открытый кокпит, из которого торчали пилоты, несомненно, смакующие величайшую возможность так сильно разогнаться, как жаждали; этот фатальный недостаток вскоре проявил себя в виде поврежденной пары, заходящей по спирали к краям ледяного поля, экипаж был убит еще до столкновения с землей.

Я вздрогнул, когда одна ветхая, летающая машина с громоподобным ревом кинулась к нам, приваренный к днищу грубый болтер мстительно стрекотал, оставляя линию кратеров во льду около рампы, и к своему удивлению, я услышал как Маго захихикала, медленно наводя лазган.

— Всегда знала, что зеленки не смогут попасть даже в широкую часть корабля, — сказала она, — но никогда не ожидала увидеть это лично.

— Он ищет дистанцию, — предупредил я, когда вереница начиненных взрывчаткой болтов начала подниматься по рампе к нам. Хотя, должен признать, нанесенные повреждения были ничем, по сравнению с причиненными судну нашим взрывом. Через секунду, две, будет совсем другая история, когда смертельный ливень найдет цели среди бойцов. Я махнул рукой, целясь в быстродвижущийся объект, но на этом расстоянии, шансы найти слабое место или убить пилота относительно слабым лаз-лучом из пистолета, были минимальными.

— Ему не хватит для этого мозгов, — ответила Маго, нажимая на спусковой крючок и распыляя мозги пилота в жирную дымку, трещащие роторы над ним разбросали ее во все стороны. Внезапно оставшийся без пилота автожир дико вильнул влево, пролетев мимо ангара буквально в паре метром перед тем как вгрызться в металлический утес, неподвижно замереть на секунду и распадаясь по частям, рухнуть на лед ниже.

— Хороший выстрел, — похвалил я ее. Маго кивнула, после чего обратила свое внимание на наступающую по льду толпу орков, которая продемонстрировав свойственную их роду осторожность, ни секунды не размышляя, кинулась на лед, и рванула к нам, намереваясь устроить кровавую мясорубку.

— Положим этих фарккеров! — Пенлан прикрикнула на свой расчет тяжелого оружия, когда последний выживший летательный аппарат развернулся и попытался отдалиться. Он двигался относительно медленно и через секунду я осознал почему; вместо пушки, под днищем висела зловещая, округлая болванка огромной бомбы, разукрашенная в виде рычащего сквига.

— Пусть летит, — сказал я, — он не угроза нам, если отступит. Сконцентрируйтесь на грузовиках и багги.

— Сэр, — такое решение ей явно пришлось не по душе; но, тем не менее, с живостью отдала приказ своему расчету, — перенаправить огонь. Сносим наземные машины.

— Сарж, — стрелок кивком подтвердил приказ и на градус опустил ствол оружия, — вот яйца, его опять заклинило.

— Дай я, — Пенлан звучно ударила строптивую треногу прикладом лазгана. С треском ионизированного воздуха раздался выстрел, и она вздрогнула, виновато глядя в моем направлении.

— Я думала он на предохранителе.

— Хороший выстрел, сержант, — сухо ответил я. Случайный выстрел попал улепетывающему пилоту точно в затылок, и пока я смотрел, очарованный этим зрелищем, неуправляемый автожир нырнул, наклонился и рухнул прямо в центр наступающей толпы орков. И когда я первый раз взглянул туда, моя глотка пересохла; их было намного больше, даже чем по самым моим пессимистичным прогнозам, они превратили лед в черную, ревущую и несущуюся вперед коллекцию подвижного хлама, или спускались на парашютах, все как один намеревались быть первыми, кто достигнет рампы и вступит в рукопашную. Мы никогда не сможем сдержать столько, подумал я.

Затем над местом крушения автожира поднялся столб дыма, измельченного льда и порубленных орков, и я отчетливо увидел, что лед вокруг нижней части рампы сдвинулся и изогнулся. Мгновением позже, тонкие ручейки воды просочились наружу, практически немедленно замерзнув вновь. Отложив на минутку оружие, я поднял висевший у меня на шее ампливизор, который, к счастью, так и не успел вернуть Юргену.

Что-то странное творилось на месте взрыва, зеленокожие толпились вокруг в беспорядке, убегая от эпицентра во всех направлениях. Только когда одна из багги накренилась и внезапно исчезла, я, наконец, догадался о причине. Однако, прежде чем я смог осмыслить свое открытие, наступающая орда подошла на эффективную дальность стрельбы своего оружия и воздух вокруг меня наполнился болтерными и стабберными снарядами.

— Тяжелое оружие, цельтесь в лед! — приказал я по воксу, прежде чем вновь схватить свой лазпистолет и цепной меч, скрывшись за безопасным ящиком. Озеро, которое мы создали, должно было замерзнуть, но до сих пор там оставался еще огромный объем воды, сформировалась только тонкая корка льда, едва ли достаточно прочная, чтобы выдерживать вес орков и их техники. Бомбы с рухнувшего автожира хватило, чтобы разорвать ее, и если мы сможем повторить трюк в большем масштабе, этого может оказаться достаточно, чтобы спасти наши шеи.

— Я бы многое сейчас отдал за поддержку с воздуха, — проворчал Броклау, и я кивнул, соглашаясь; одна-две "Валькирии" сделали бы эту работу за один заход.

— Или артиллерию, — согласился я, с надеждой взглянув на полкового связиста, сгорбившегося над заплечным передатчиком, тот пытался поднять локальную командную сеть. Но нам не приходилось ждать никакой огневой поддержки, наше выживание при падении с орбиты исчерпало запас чудес для одного дня.

Мы открыли огонь, лазпушки, автопушки и тяжелые болтеры косили ряды врагов под нами, но на место каждого упавшего зеленокожего вставал другой; с тем же успехом мы могли пытаться продырявить воду.

— Это не работает, — сказал Броклау, и я был вынужден согласиться. Стрелки делали все возможное, чтобы выполнять мои указания, но масса орочьих тел рассеивала энергию выстрелов, которые, как я надеялся, должны были начать ломать лед. Он постучал по комм-бусине в ухе.

— Тяжелое оружие занимается техникой, стрелковое — пехотой зеленокожих. Он взглянул на меня и пожал плечами.

— Может быть, если мы сможем приготовить более мощные заряды, это сработает.

— Может получиться, — согласился я, больше с надеждой, чем с ожиданием. Затем мой взгляд упал на Федерера, который со всем энтузиазмом палил из гранатомета. Оставив Броклау координировать почти невыполнимую задачу остановить волну зеленокожих, уже плескавшуюся у подножия нашей импровизированной рампы, я поспешил переговорить с ее создателем.

— Должно быть достаточно легко, — заверил он меня, после того, как понял, что я хочу, — пары фугасов будет достаточно. Дело в том, что для максимального эффекта, они должны быть ниже поверхности воды.

— И как мы это сделаем? — спросил я, несколько более резко, чем хотелось. Федерер пожал плечами.

— Без понятия, — весело признался он, — но, по крайней мере, я могу для вас приготовить заряды.

— Хорошо, начинайте, — согласился я. Был очевидный ответ на мой вопрос, но это было не то, что я бы хотел делать. Пробиться вниз по рампе до поверхности, надеясь, что наши товарищи смогут обеспечить достаточное огневое прикрытие, чтобы не дать оркам пристрелить нас по пути, это была не совсем привлекательная перспектива.

Затем я заметил, что погрузчик все еще стоял там, где его оставил Шамбас, и мне в голову пришел другой вариант; он вряд ли был сильно лучше первой идеи, но, по крайней мере, давал небольшую вероятность успеха.

После всех волнений нашего прибытия, было почти облегчением ввязаться в войну, что мы с готовностью сделали. Или, если быть более точным, сделал полк: я находил более приятным зависнуть в относительной теплоте и комфорте Примаделвинга, пока валхалльцы радовались тому, что казалось им таким же приятным как выходные на курорте[53].

Несмотря на нанесенный ущерб нашим крутым приземлением для орочьих "баивых банд", рыскающих в Хребтовой гряде, они еще в достаточном количестве наводняли Пустоши, чтобы все были счастливы, и 597-ой провел первые пару месяцев, радостно сокращая их число еще сильнее. Если хотите, нам казалось, что зеленокожие для убийств кончились как-то слишком быстро, что всеми воспринималось как хорошая новость; но вместо этого я ощущал беспокойство и тревогу.

— Количество рейдов на отдаленные поселения и сооружения упало почти на пятьдесят процентов за девять недель с момента нашего прибытия, — сказал я, демонстрируя серию диаграмм и графиков на изящно золоченом гололите, который занимал большую часть оперативного пункта. Строго говоря, мне не нужно было утруждать себя столь искусной презентацией, и если бы я обсуждал это с Кастин и Броклау, я бы этого не сделал. Но мы были или благословлены или прокляты (я до сих пор думаю, что и то и другое) присутствием губернатором планеты, которая проявила живейший интерес к прогрессу кампании и желала оставаться полностью информированной. Кастин, казалось, сразу нашла с ней общий язык, это означало, что Ее Превосходительство Миледи Клотильда Стрибгриблинг имела печальную склонность приходить на стратегические совещания почти без предупреждения, и было бы невежливо предоставлять вещи в таком виде, который бы она не понимала. Кроме того, я не прочь немного поработать, если это будет держать меня подальше от боя и чертовских холодной поверхности.

— Тогда вы явно проделали отличную работу, — поздравила нас Клотильда[54], особенно тепло улыбнувшись Кастин. Блондинка, с высокими скулами, она преподносила себя с уверенностью, но без высокомерия, которое слишком часто встречается и делает основную часть аристократов столь нудной компанией. Она выглядела как будто ей было слегка за сорок, вероятно, это означало, что она вдвое старше, если не справила первый век, учитывая щепетильное отношение знати к омолаживающим процедурам; но если это так, по крайней мере, у нее хватило здравого смысла не фиксировать свой возраст в нелепо юной категории, вместе ни с чем не обоснованным тщеславием. Вместо этого она предпочла отразить зрелость, приобретенную вместе с ответственностью. Ее платье было простым, бледно-серым с белым, тщательно подобранные драгоценности, вся эта преуменьшенная простота каким-то образом притягивала к ней внимание, сколько бы людей ни толпилось в комнате.

Коих в данном случае, по моему мнению, было слишком много. В дополнение к Ее Превосходительству, Кастин и Броклау, тут еще находилась полковник, командующая зарождающимся 1ым Нускуамским, уже набранным до четырех полных рот, ее зам и набор старших офицеров из СПО, смотрящих на них со смесью уважения и негодования. Несомненно, они желали, чтобы их отобрали две роты, которые еще находились в процессе формирования. Конечно же, Клотильда была окружена избранными из советников и прихлебателей, которые были ошибочно убеждены, что их мнение интересно кому-либо еще кроме них самих, и, следовательно, они выражали его при всех мыслимых и не мыслимых возможностях. Местный пост Арбитрес[55] прислал представителя, единственный человек в комнате, за исключением меня и Броклау, который не делал секрета из того, что ему все это совершенно не интересно; но, по крайней мере, нас не почтили присутствием Адептус Механикус и Экклезиархия, чья склонность к многословию неимоверно затянула бы совещание.

И, конечно же, комиссар, приставленная к 1ому Нускуамскому, новоиспеченный выпускник Схолы Прогениум, насколько я мог судить, и чертовски нетерпеливая для моего душевного спокойствия. В данный момент она наклонилась вперед, поджав губы, ее темные глаза неодобрительно сузились.

— Полк из этого мира тоже чрезвычайно эффективно работает, — чопорно напомнила она губернатору, — не говоря уже об СПО.

Она развернулась и оценивающе посмотрела на Кастин, Броклау и меня.

— Хотя я уверена, что мы все благодарны за помощь вновь прибывшим, возможно, нам следует вспомнить жертвы, принесенные нашими собственными гражданами.

Нускуамские офицеры признательно надулись, обмениваясь друг с другом самодовольными кивками.

— Жертвы, которые во многих случаях были совершенно не обязательны, — едко ответила Кастин, побудив поднять бровь вновь испеченного комиссара, которая явно не привыкла к мысли, что бойцы могут ответить.

— Может быть, разъясните это замечание? — прохладно спросила молодая девушка тоном, который, несомненно, считала устрашающим. Зная Кастин намного лучше, чем она, я уселся на свой излишне мягкий стул, моя тревога насчет аномальных докладов разведки на секунду ушла в сторону, в угоду предстоящему развлечению.

— Я не думаю, что в этом существует необходимость, — парировала Кастин, — то, что зеленокожие кидаются в атаку при каждом случае, не означает, что мы должны делать то же самое. Потери вашего личного состава в три раза выше наших, не говоря уже об СПО.

— Только трусы избегают сражений, — сказала девушка, — и им не место в Имперской Гвардии.

Я увидел, что рука Кастин тянется к пистолету и быстро вмешался, пока ситуация не вышла из-под контроля. Я знал, что она не собиралась ни доставать оружие, ни, тем более, использовать его, но оскорбление было настолько сильным, что её самообладание оказалось далеко от идеального. Губернатор любезно предоставила нам один из бальных залов дворца под командный центр, и я был уверен, какие бы альтернативные предложения мы не внесли, если мы ответим на любезность безобразной демонстрацией дурного нрава, особенно если позволить пролиться крови на полированный деревянный пол, все станет намного менее приятным. Так зачем рисковать?

— Комиссар Форрес, — спокойно сказал я, — я предлагаю вам взять свои слова обратно. Я служил с полковником Кастин последние десять лет, и нахожу её мужество и преданность долгу не вызывающими сомнений.

Кастин и Броклау обменялись взглядами, которые я могу описать только как "спокойно-самодовольные".

— Тогда, возможно, ваши стандарты ниже моих собственных, — парировала Форрес, чувствовалось, как она нахохлилась.

— Уверен, так и есть, — ответил я, совершено сбив ее с толку снисходительной улыбкой, — но мои закалил чуть больший опыт в реальной галактике. Вы также можете заметить, что количество подтвержденных убийств 597-ым чуть больше чем вдвое превышает записи вашего собственного полка и в три раза СПО, что вряд ли бы произошло, если бы мы действительно избегали сражения.

— Это называется использовать тактику, — добавила Кастин, — вам стоило бы попробовать.

Форрес сжала челюсть, глядя на нее с открытой неприязнью.

— Я вижу, насколько сильно уменьшились ваши стандарты, — сказала она мне тоном, который, несомненно, представляла себе испепеляющим, — намного сильнее, чем я бы ожидала от человека с вашей репутацией.

Выдающийся аромат Юргена материализовался за моим плечом, кучка инфо-планшетов, за которыми он следил для меня, каскадом посыпались на пол, когда он наклонился, дабы быстро что-то сказать мне.

— Если вам снова понадобится секундант, сэр, — доверительно прошептал он так, что звук достиг каждого уголка за столом, — я займусь приготовлениями.

— О чём это он? — спросила Клотильда, нахмурившись с лёгким недоумением.

— В последний раз, когда комиссар из другого полка обвинял полковника Кастин в непригодности к командованию, — ответил ей Броклау, явно говоря для Форрес, а не для губернатора, — Комиссар Каин позвал его выйти.

— Вы дрались на дуэли за честь вашей дамы? — губернатор посмотрела на меня с удивлением, а затем на Кастин со скрытым намеком на улыбку. — Как галантно.

— Полковник Кастин и я — просто братья по оружию, — я быстро уверил ее, не желая произвести плохое впечатление и слишком хорошо знавший, насколько шустро расходятся сплетни, — любые личные отношения между нами были бы чрезвычайно неуместны. Вызов был делом принципа.

Ну и потому, что Томас Бежье был приводящим меня в бешенство мелким служакой Императора, который в свое время пытался расстрелять меня за трусость, и к которому у меня окончательно лопнуло терпение.

— Уверена, что так оно и было, — лицемерно заявила губернатор, склонив голову в сторону Кастин, — и я жду не дождусь услышать об этом в следующий раз, когда Регина освободится для чашечки чая.

Форрес взглянула на меня, затем на потрепанный и избитый цепной меч на талии, несомненно, контрастирующий с ее собственным, почти свеже-выкованным.

— Я забираю свои слова обратно, — напряженно произнесла она, — мы здесь для того, чтобы убивать орков, а не друг друга.

Это было первое разумное предложение от нее, которое я услышал с тех пор, как мы расселись. Я лениво откинулся на стуле, уверенный, что выгляжу совершенно беззаботно, и что это наиболее сильно проймет ее. И будь я проклят, если последнее слово останется за таким неопытным щенком, как она.

— Хорошо, — сказал я, — но у меня не было намерения убивать вас.

Или для начала вызывать ее на дуэль, но ей не нужно было знать об этом.

— Просто выбить некоторую грубость.

Ее лицо вспыхнуло, и полковник 1-го Нускуамского обменялась быстрым, потрясенным взглядом с замом, за тем, почти сразу последовали две спешно подавленные ухмылки. Казалось, что юная Форрес не тратила время, чтобы произвести сильное впечатление на свой новый полк.

— Так что случилось с орками? — спросила Кастин, вернув нас к разговору с большим тактом, чем могли выжать из себя сидящие за столом люди.

— Хороший вопрос, — сказал я, плавно возвращая свое внимание к первостепенным проблемам, — если они не атакуют нас, то должно быть собирают действительно большой рейд против хорошо защищенной цели, или просто мигрируют в другой регион, надеясь, что там будет проще.

— И в какой, по вашим догадкам, комиссар? — спросила полковник нускуамцев, явно обращаясь ко мне. Что, учитывая, что я воевал с зеленокожими значительно больше, чем кто-либо еще из присутствующих в помещении, было очевидным. Но до того как я успел ответить, вклинилась Форрес, несомненно решив, что если вопрос исходил от командира полка, к которому она была приписана, то спрашивают именно ее совета.

— Они явно убегают, — сказала она, как будто в этом вопросе не было ни малейшего сомнения, — у зеленокожих никогда не хватит духу затягивать войну с хорошо вооруженным противником.

— Наоборот, — вставил я, удивленный скорее ее скороспелостью, чем раздраженный тем, что меня прервали, — орки живут битвой. Они отступят только если понесут тяжелые потери, но только для того чтобы перегруппироваться; что, учитывая природу этого вида, может занять некоторое время, пока они не разберутся с новой неофициальной иерархией. Если они избегают наши патрули, вместо того чтобы атаковать их и изматывают некоторые заставы, то они почти определенно собираются где-то в Хребтовой Гряде, готовясь к полномасштабному вторжению в Пустоши.

— Тогда мы должны укрепить боеготовность нашей обороны, — решительно сказала Клотильда, что в предстоящие недели спасет бесчисленные жизни, хотя вряд ли на манер, о котором она думала в тот момент.

Я согласно кивнул.

— Это благоразумно, — согласился я, — особенно в предгорье и на подступах к Примаделвингу.

Это самый ценный приз на планете и если зеленокожие соберутся с достаточными силами, они кинутся на него, словно потрошитель, чувствующий кровь.

— Они никогда не осмелятся атаковать нас здесь, — усмехнулась Форрес, — мы слишком хорошо защищены.

— Во время вторжения это их не останавливало, — сказал я, вспоминая отчаянную защиту, которую нам пришлось соорудить против, по-видимому, неостановимого вала существ и насколько ужасающе близко они подобрались, чтобы наводнить город, перед тем как их откинули в последнюю минуту.

— На этой планете, кажется, больше не осталось такого количества зеленокожих, — сказала Клотильда, и я впервые осознал, что она, возможно, сидела именно здесь, когда эти варварские существа осаждали ее столицу[56], взволнованно присматривая за состоянием войны.

— За это мы все должны благодарить Императора, — согласился я.

— Ненавижу спрашивать очевидное, — снова влезла Форрес, — но если отступили, потому что сопротивление в Подветренных Пустошах слишком сильное, куда с наибольшей вероятностью они пойдут?

— Очень хороший вопрос, — сказал я, к ее явному удивлению и вызвал детальную карту горной гряды, — перед тем как погода испортилась, самое больше скопление которое мы смогли обнаружить с орбитальной разведки здесь, здесь и здесь.

Когда Юрген дернул управление на тщательно инкрустированной контрольной кафедре, вспыхнули зеленые иконки, отмечая их позиции.

— Если они возвращаются в старые лагеря, наиболее вероятный путь миграции через горы лежит через эти проходы, что подвергает риску западные края перехода Бифрост. Особенно городки вдоль Сумеречной Расселины и мануфактории в Замерзшем Ущелье.

— Пары рот должно быть достаточно, чтобы запереть их в горах, если они попытаются прорваться этим путем, — рискованно предложила Кастин, — по крайней мере, пока не пребудет подкрепление. Я предлагаю нускуамцам развернуться здесь, поскольку они знают местную территорию намного лучше, чем мы.

— Мы не собираемся оставаться в стороне, — возразила полковник нускуамцев, — мои солдаты сочтут это пятном позора на их боевых способностях.

— Ради Трона, — раздраженно и быстро ответила Кастин, — никто не подразумевал ничего такого. Но, возможно, не помешает передислоцировать их, пока у вас еще осталось несколько.

Это, может быть, и было правдой, но едва ли тактично.

В конечном итоге компромисс был достигнут, который по существу сжался до того, чтобы впихнуть эту работу СПО, и совещание завершилось в атмосфере кипящего ехидства.

— Как ты думаешь, почему зеленокожие попрятались? — позже спросила меня Кастин, когда мы шли вдоль коридора к элегантной обеденной, которая теперь использовалась в качестве офицерской столовой. Я пожал плечами, чувствуя неуверенность, несмотря на меры, которые мы предприняли, чтобы сдержать их атаки. По моему опыту, врага легко недооценить и это неизменно смертельно.

— Я полагаю, мы вскоре выясним, — сказал я, мало осознавая, насколько ужасающий ответ мы получим.

После несколько напряженного знакомства, едва ли было удивительно, что два полка контактировали друг с другом как можно меньше, придерживаясь строго отведенных зон операций. Валхалльцы применяли свой опыт, полученный за вековую вендетту против орков, в то время как нускуамцы, несомненно, понукаемые Форрес, упорно тратили жизни и ресурсы, атакуя при каждой возможности. СПО, если уж на то пошло, было еще более безрассудно, каждый солдат решил заслужить место в Гвардии и явно был убежден, что отчаянные акты бравады единственный путь привлечь к себе столь желанное внимание, хотя привлекали они к себе, кажется, только плотный огонь.

— При таком курсе, у нас кончатся и те и другие, — с кислой миной прокомментировал я Кастин одним вечером, — как орки, так и нускуамцы.

— А это разве плохо? — пошутила она, обозревая доску для регицида между нами через облачка пара, поднимающиеся от ее кружки с танном, — Живан мог бы на некоторое время оставить нас на этой планете гарнизоном.

Что, несомненно, было очень привлекательной перспективой для вальхалльцев. Я тоже мог бы с этим примириться, если уж на то пошло, особенно если губернатор продолжит быть столь же гостеприимной, как и ранее, и смог бы не так часто топать ножками по снежным равнинам.

— Как раз пришло время, чтобы зеленокожие выползли из своей норы и заполонили провинцию, — ответил я, никак не находя хода, который бы не привел к ее победе. Кастин ухмыльнулась.

— Вы определенно подразумевали меня, — сказала она, выжидательно глядя на меня, пока я не признал неизбежное и не сдал игру. Приняв мое поражение учтивым кивком, она начала расставлять фигуры для повторного матча.

Однако до того как мы успели сделать первый ход, нас прервал знакомый булькающий мокротой кашель от двери.

— Извините, что беспокою, сэр, мэм, — сказал Юрген, — но майор Броклау хотел бы, чтобы вы присоединились к нему в командном центре. Зеленокожие что-то затевают.

— Будем прямо сейчас, — ответил я, задумываясь, что такое серьезное случилось, чтобы это привлекло внимание майора и наше. Однако я начал понимать, почему он почувствовал, что нуждается в подкреплении, когда мы достигли командного пункта, поскольку в коридоре нас встретили, разносившиеся эхом, несколько женских голосов. Толстые драпировки и пышное ковровое покрытие приглушали звук до уровня нормального разговора, но тот был столь громок и силен, что с легкостью долетал до наших ушей.

— Это голос губернатора? — спросил я и Кастин кивнула.

— Верно, — мрачно ответила она, осознав, как и я, что случилось что-то серьезное, чтобы Ее Превосходительство выползла из постели ради незначительной перестрелки.

Когда мы вошли, я оглядел комнату с высоким потолком, и под блестящими люстрами с легкостью нашел центр возмущения среди снующих туда-сюда по своим делам солдат. К моему полному удивлению все толпились вокруг гололита, откуда, с явным облегчением, на нас смотрел Броклау. Клотильда разговаривала с ним, ее обычное окружение прихлебателей дополнилось неожиданным присутствием мужчины (насколько я мог судить по капюшону его робы и традиционному набору аугметики) в красновато-коричневой робе главного представителя Адептус Механикус[57].

Но до того как я получил дальнейшие детали относительно его появления, мои глаза поймали характерную черную шинель моей коллеги комиссара.

— Что здесь делает Форрес? — вслух поинтересовался я.

— Возможно, держит за руку Брекку, на случай если она начнет говорить хоть что-то существенное, — ответила Кастин, из чего я, по крайней мере, узнал имя полковника нускуамцев, которая, кажется, оживленно совещалась с Броклау и губернатором, в ходе беседы, все много жестикулировали, показывая в сторону гололита. Заинтересовавшись, что там может быть такого привлекательного, я постарался взглянуть на дисплей, но увидел только снующую толпу придворных и различную нускуамскую униформу; я также заметил СПО, учитывая который час ночи, это едва ли было хорошим признаком.

— Меня беспокоит, что он хочет, — она кивнула в сторону техножерца.

До того как я рискнул высказать предположение, Клотильда вспорола комнату словно богато украшенный кутюрье эльдарский пиратский корабль, схватила меня за руку и потащила к гололиту.

— Спасибо Трону, вы здесь, Кайфас, — сказала она, пропустив злобный взгляд от Форрес в моем направлении, несомненно, нашедшей что-то скандальное в том, что губернатор назвала меня по имени.

— Это моя обязанность, — уверил я ее, что было правдой, хотя, вероятно, я все равно был бы здесь; чтобы там ни случилось страшного, и если мне хотелось выйти из переделки с незатронутой репутацией и жизнью, то нужно было знать побольше, — что конкретно происходит?

— Орки атаковали два инженерных объекта глубоко в нашем тылу, — сказала мне губернатор, подводя к гололиту и драматично указывая на висящую в воздухе трехмерную карту. Мигали две иконки контакта, тревожно близко к Примаделвингу и что более тревожило, они были далеко от расплывчатых пятен зараженных районов о которых мы знали.

— Как они прошли через нашу оборону незамеченными?

— Очень хороший вопрос, — вклинилась Форрес, из-под козырька фуражки испепеляя взглядом Кастин, — валхалльцы должны были патрулировать этот район, не так ли?

— А мы и патрулируем! — огрызнулась Кастин. — Наши солдаты на местах и выполняют свою работу.

Она прошагала к контрольной кафедре и ударила по нескольким кнопками, выводя местоположение наших передовых застав. Для меня линия показалась достаточно крепкой, уверенная защита против множества "баивых банд" в предгорье.

— Тогда кто-то явно был небрежен, — ответила Форрес.

— Вы всерьез думаете, что мы поверим, будто зеленокожие проскользнули мимо ваших часовых и их никто не заметил? — Брекка и пара старших офицеров СПО сухо засмеялись, подчеркивая сказанное и, несомненно, надеясь заслужить одобрение.

— По большей части они всегда прямолинейны, — сказал я со спокойной уверенностью эксперта, — но орки могут пойти и на хитрость, если нужно. У них есть хорошо тренированные специалисты по проникновению, и они вполне могут пройти даже через хорошо патрулируемую зону незамеченными.

Не то чтобы в данном случае я особо в это верил, как очевидно и Кастин; по моему опыту, все агенты орды, с которыми мы сталкивались, скорее, уничтожали одно-два подразделения на передовой, чтобы создать проход для остальной "баивой банды". Если бы они проникли настолько глубоко нам в тыл, чтобы атаковать подсвеченные цели на гололите, они бы почти определенно отвлеклись на второстепенные цели по пути и полностью бы забыли о своей миссии. Если только не произошло что-то, что я пропустил…

На лице Форрес отражался скептицизм, но губернатор согласно кивнула.

— Во время вторжения, они несколько раз захватывали нас врасплох, — вспомнила она, — так что это возможно.

Юная комиссар нахмурилась, но у нее хватило здравого смысла не возражать.

— Несомненно, истину о том, как они проникли туда, мы узнаем, когда отобьем святилище, — вставил техножрец, что, по крайней мере, объясняло его интерес в этом вопросе, одно из мест принадлежало Адептус Механикус, которые в отсутствии собственных скитарий на этом пустынном мирке, явно хотели, чтобы Гвардия от их имени решила эту проблему.

— Совершенно верно, — согласился я, стремясь увести беседу от совершенно бесполезных разговоров, — теперь самое главное отбить оба объекта как можно быстрее.

Я снова взглянул на гололит.

— С чем конкретно мы имеем дело? Майор?

Броклау прочистил глотку, обращаясь непосредственно ко мне и к Кастин, но повышая голос так, чтобы было слышно всей остальной группе вокруг мерцающей иллюзорной картинки.

— Около двух часов назад, — начал он, — гражданские власти потеряли связь с аграрными пещерами в Южном Возвышении.

Он указал на одну из иконок, пульсирующую насыщенным, зловещим красным.

— Полученные искаженные вокс передачи, привели их к мысли, что пещерный комплекс был захвачен орками, но до того как появилась определенность, связь пропала.

— Так значит, мы не можем определить их число, — спокойным тоном произнесла Кастин; только я и Броклау знали ее достаточно хорошо, чтобы понять, насколько эта мысль тревожила ее.

— Совершенно верно, — подтвердил Броклау, — но там была пара отделений СПО, которых, кажется, уничтожили почти мгновенно. И учитывая размеры и протяженность пещерной системы, я считаю, что нам нужен, по меньшей мере, взвод, чтобы гарантированно отбить объект.

— Пошли туда Лустига, — сказала Кастин, и я согласно кивнул.

— Хороший выбор, — одобрил я. Бывший сержант взвода Суллы унаследовал командование, когда ей дали первую роту и был самым надежным и опытным бойцом в 597-ом. Хотя он с неохотой принял сопутствующее повышение до лейтенанта, но доказал, что такой же способный офицер как и был в звании сержанта, я не мог придумать более надежного человека для решения этой проблемы.

— Наша вторая рота ближе, — указала Брекка, показывая на маленькую россыпь иконок между Южным Возвышением и Нижними Пустошами[58].

— Если я отдам приказ пятому взводу прямо сейчас, они поймают зеленокожих еще до того, как они будут готовы к контратаке.

По моему опыту, зеленокожие всегда были готовы к контратаке, но я отбросил эту мысль до того, как она слетела с языка. Если нускуамцы желают встрять, поставив дополнительный взвод наших солдат между мной и большей частью "баивой банды", у меня не было возражений. Заметив, что Кастин ощетинилась и почти наверняка на грани, чтобы оспорить, я быстро кивнул.

— В этом есть смысл, — согласился я, к плохо скрываемому удивлению всех присутствующих.

— Тогда мы оставим это вам, — сказала Кастин, столь же одураченная, как и остальные, но явно пошедшая у меня на поводу после стольких лет и стольких совместных кампаний. Мы не всегда сходились во взглядах, но доверяли суждениям друг друга, и вопрос был не столь важен, чтобы спорить.

— Если вашим людям понадобится поддержка, мы готовы помочь.

— Это не понадобится, — уверила нас Форрес, — я лично пойду с первой волной, чтобы убедиться, что все пройдет гладко.

— Я ничего другого и не ожидал, — аккуратно ответил я, хотя она, кажется, восприняла это как одобрение и кивнула мне в ответ.

— Тогда с вашего позволения, миледи, мы вернемся в наш полк и сразу же начнем операцию, — сказала Брекка, склонив голову перед Клотильдой.

— Сделайте одолжение, — Клотильда отмахнулась рукой, и Брекка, Форрес и около половины штата СПО сразу же ушли, излучая собственное высокое самомнение.

— Какого фрака это было?! — спросил Броклау, как только они скрылись из зоны слышимости, — эти отморозки[59] собираются сложить там головы.

— Тогда не будем им мешать, — сказал я, получив в ответ быстро подавленные улыбки от обоих, — но если они желают запихнуть руки в мясорубку, чтобы проверить остроту лезвий, по крайней мере, они затупят их для тех, кто пойдет следом разгребать бардак.

— Хорошая мысль, — кивая, сказала Кастин. Она повернулась к Броклау.

— Проинструктируй Лустига и пусть его бойцы будут готовы выдвинуться. Если нускуамцы умудрятся сами с этим разобраться, отлично, но если нет, я не дам зеленокожим шанса рассеяться.

— Они принесут опустошение в наши тылы, — согласился Броклау. Он развернулся к одному из офицеров СПО, среднего возраста женщине с седеющей шевелюрой и хорошо заметным шрамом на лице.

— Ваши люди могут предоставить несколько транспортных "Валькирий"?

Они побрели в тихий угол, чтобы обсудить детали, оставив меня и Кастин разговаривать с Клотильдой и техножрецом, который наконец-то представил себя как Магоса Изембарда, одного из старших в Адептус Механикус на планете. Это означало, что второе атакованное орками сооружение, возможно, было тем, о чем действительно стоило волноваться. Я снова взглянул на гололит, где все еще зловещим красным светилась иконка, затем повернулся к магосу.

— Что такого важного в этом святилище? — спросил я, стараясь спрятать свое замешательство. Казалось, оно не расположено в стратегически важном месте; просто точка среди бескрайних снегов.

— Все благодеяния Омниссии важны, — упрекнул меня Изембард, гудение вокс-кодера неприятно напомнило одержимого сервитора, — но на мире, подобном этому, генетория особенно важна.

— В самом деле, — сказал я, сразу понимая, в чем суть. Энергетические станции, возможно, были самыми жизненно важными сооружениями на всей планете: без энергии, жилища замерзнут, приговорив всех к медленной и неприятной смерти.

— Мы в неизбежной опасности, если она падет?

К моему огромному облегчению Изембард покачал головой.

— Это в значительное степени избыточное сооружение в системе, — уверил он меня, — мы не заметили бы, если бы подача энергии от нее приостановилась.

— Значит, она до сих пор функционирует? — с некоторым удивлением вклинилась Кастин.

Мы с полковником обменялись озадаченными взглядами. Зеленокожие едва ли бы потрудились оставить систему нетронутой; по нашему опыту, они скорее бы разгромили все, что осталось функционировать после того как заняли объект, ради чистой радости от буйного разрушения, или начали бы выдирать все, что смутно представлялось бы полезным, в надежде продать этом одному из своих механиков[60].

— В данный момент, — сказал Изембард, на манер человека, способного передать эмоциональную составляющую, которую я описал бы как уклончивый ответ, — но это может быть ненадолго.

Хотя я не мог сказать почему, но ощутил, как во мне при этих словах забурлило глубокое беспокойство, Кастин явно разделяла мои опасения.

— И почему это случится? — спросила Клотильда, внезапно напомнившая мне, что все еще держалась за мою руку, и видимо так и будет в обозримом будущем.

— Из-за устройства генераторов, — объяснил Изембард; если он хотел смутить и привлечь внимание губернатора, то он не подал и виду, просто пробубнив это столь же механически монотонно, — как большинство провинций, они используют геотермальную энергию, чтобы создавать электричество.

— Это было в брифинг-планшетах, которые мы получили вместе с заданием, — сказал я, пропустив добавить, что я не потрудился прочитать ни один из них. Не повредит хотя бы показать, что ты разбираешься в ситуации.

— Я сомневаюсь, что в них были описаны нюансы процесса, — спокойно произнес Изембард, столь же желающий отвлечься от приготовленной лекции, как атакующий культист Кхорна от мыслей о резне.

— По существу все просто, они требуют постоянного контроля, чтобы все оставалось безопасным.

— Что вы имеете ввиду "оставалось безопасным"? — спросила Кастин тоном, по которому было предельно ясно, что эти слова ей нравятся не больше чем мне.

— Не вдаваясь в утонченные сложности технологии, — пробубнил Изембард, не выказав признаков раздражения, что его так высокомерно прервали, — вода закачивается в поток лавы, которая достаточно близко выходит к поверхности в этой точке. Сильный жар мгновенно преобразует ее в пар, который питает турбины.

— Я так понимаю, вскоре будет "но"? — спросила Кастин, не потрудившись скрыть своего нетерпения, — потому что нам нужно обуздать орков, прежде чем они нанесут достаточно повреждений, и я не пошлю своих бойцов в слепую, если могу дать им информацию.

— "Но", которое вы хотели услышать состоит в том, что пока поток воды остается на постоянном уровне, может накопиться избыточный пар, создав чрезвычайно высокое давление в магматической камере, — столь же невозмутимо как всегда объяснял Изембард, — если не снизить его соответствующими ритуалами, в конечном итоге, вентиляционная система станет неконтролируемой.

— Вы имеете ввиду — взорвется? — прервал я, не сумев сдержать испуг в голосе.

— "Взорвется" не совсем правильное определение, — сказал Изембард после секундного обдумывания, — "прорыв" был бы более точным термином.

— Насколько большой будет взрыв? — потребовал я ответа, едва ли в настроении вдаваться в тонкости.

— Сложно оценить, — ответил Изембард, — без точного расчета скорости потока, температурных флуктуаций и пористости камня, но наиболее вероятно — чуть меньше килотонны.

— И через сколько? — спросила Кастин, выглядевшая столь же шокированной, как я себя чувствовал.

— И снова сложно сказать точно, — секунду размышляя, ответил Изембард, — но я бы оценил временной интервал от четырех до пяти часов.

— Достаточно времени, чтобы добраться туда, — сказал я, — можно остановить процесс?

Потому что если нет, будет бесполезно паковать в мешки орков. Лучше просто отцепить зону, запереть их там и разделаться с выжившими после взрыва.

— Действительно можно, — уверил меня Изембард, с улыбкой, которая глубоко меня встревожила, — человек вашего интеллекта сочтет инструкции по стабилизации геотермальной реакции совершенно легкими.

Он и Клотильда выжидательно взглянули на меня и со слишком знакомым чувством утопающего, я осознал, они ожидают, что лично я займусь этой проблемой.

— Конечно же, было бы предпочтительно послать туда техножреца с необходимыми знаниями, но в данных обстоятельствах шансы на выживание были бы небольшими. Лучше укомплектовать персоналом станцию после того как орков выбьют.

— Звучит очень логично, — согласился я, желая чтобы так не было на самом деле. И снова, казалось, моя нежеланная репутация намеревается затащить меня в опасность, и, казалось, не было отговорок, чтобы избежать ее.

Впрочем, это не остановило меня от попыток, но каждая причина, которую я мог придумать, чтобы свалить работенку на кого-то другого, звучала несерьезно даже для меня; и кроме того, все видели, как Форрес ведет личный состав на фронт, так что я вряд ли мог позволить казаться отказывающимся. Мне просто придется пройти через это и надеяться, что бойцы рядом со мной прикроют мне спину от зеленокожих.

Соответственно я обнаружил себя в пассажирском отсеке антикварно выглядящей "Валькирии", которую нам подыскали друзья Броклау из СПО, воюющей с пургой, столь частым явлением на поверхности Нускуам Фундументибус. Корпус слышимо стонал, когда сиденье подо мной качалось, и я с тревогой смотрел на свой хронограф, надеясь, что Изембард в своих расчетах ошибся в большую сторону оставшегося времени до взрыва электростанции. Учитывая, что мы как раз туда летим.

— Мы уже близко? — спросил Юрген, его лицо под привычным налетом грязи было чуть бледнее, чем обычно и я мрачно кивнул.

— Верно, — уверил я его, чуть сильнее сжимая подлокотники когда "Валькирия" снова попала во встречный ветер. Если Подветренные Пустоши считались защищенной частью полушария, я с дрожью думал о погодных условиях на другой стороне горной гряды. Не удивительно, что у нускуамцев так мало летательных аппаратов.

— Хорошо, — сказал Юрген, занимая себя уже в десятый раз проверкой мелты, с тех пор как взлетели. Уверившись, что энергоячейка полностью заряжена и излучатели должным образом присоединены, он начал что-то бормотать про себя, что могло быть Литанией Точности, но зная его, я твердо был уверен, что это изобретательный и необоснованный поклеп на способности пилота и его предшественников.

— Есть визуальный контакт, — проинформировал меня пилот. Его голос издавал металлический звук в моей комм-бусине, и я взглянул в иллюминатор, благодаря этому движению, мой нос оказался как можно дальше от помощника.

— Сделай круг, — сказал я, — широкий и медленно.

Я хотел хорошенько взглянуть на объект перед тем, как мы высадимся, настолько, насколько позволяла видимость через взволнованный поток снега.

— И будь готов подавить любое сопротивление.

Учитывая безразличие к физическим затруднениям, было более чем вероятно, что на поверхности орки, и если они там, то они бы наугад открыли стрельбу. Затем, пораженный другой мыслью, я добавил.

— Не используй "Адский удар", если не придется. Бей мульти-лазером.

— Принято, — ответил пилот, не совсем пытаясь скрыть свое раздражение от того, что его поучают выполнять свою работу. Честно говоря, я не думаю, что тяжелые ракеты, висящие под крыльями, спровоцируют взрыв, который мы намеревались предотвратить, но ни в чем нельзя быть уверенным. Даже если и не вызовут, я был сильно уверен что Адептус Механикус будут смотреть с неприязнью, после того как их драгоценное святилище разрушат еще сильнее, чем уже умудрились это сделать орки.

Но, пока мы продолжали кружить, в нас ни разу не выстрелили.

— Должно быть, они внутри, от холода, — сказал Юрген, видимо его воздушная болезнь прошла от перспективы ближайшего боя. Он вытянул голову, чтобы получше взглянуть, и чересчур близко приблизился к моему носу, для моего комфорта.

— Мы их взгреем, — сказала Маго с сидения позади меня и, смакуя, захлопнула в свой лазган свежую энергоячейку, — верно, сарж?

— Точняк, — кивнула сержант Грифен, ее короткий ответ излучал спокойствие профессионала, — когда сядем на плиты, защищайте рампу. Группа один — со мной и комиссаром. Группа два следует за нами, как только "Валькирия" взлетит, в то время как мы вас прикрываем. Хорошо?

— Так и будет, — уверила ее Маго, явно довольная получить первый шанс выстрелить в орка. Они с Грифен были близки, как лично, так и профессионально, и без обсуждения предвидели передвижения друг друга в горячке боя, за эту легкость понимания я первым делом выбрал их из командиров отделений для этого задания.

Однако когда мы спустились по спирали, Маго была разочарована. Мы не видели никаких следов орков, только коммуникационные и распределительные башни[61], да приземистое здание турбинного святилища, вырисовывающееся в бурлящем потоке снега, словно картинка из плохо настроенного пикт-кастера. Заваленная снегом посадочная площадка привлекла наше внимание кругом мигающих прожекторов, небольшой блокпост в стороне давал доступ к большей части комплекса, который, как и большинство зданий на Нускуам Фундументибус, был выдолблен под землей, вдалеке от суровых погодных условий поверхности.

— Нет явных признаков повреждений, — доложил я, вокс-модуль в кокпите передал мои слова Изембарду, слушающему передачу в тепле и комфорте Примаделвинга, и другим отделениями взвода, которые к этому времени уже должны были выйти на позиции вокруг комплекса, чтобы пресечь любые попытки зеленокожих прорваться. (И которые должны были прийти к нам на помощь настолько быстро, насколько их могли перевезти транспортники, если варварских ксеносов окажется больше, чем мы предполагали).

Пока я говорил, мои ладони снова начало покалывать; если орки в самом деле наводнили комплекс, то должны были остаться четкие следы их присутствия: по меньшей мере воронки на стенах от очередей из стабберов и болтеров, из которых те палили с их обычной энергичностью.

— Не припарковано ни одной машины, — добавил Юрген. От попытки логически рассуждать, его лицо на секунду исказилось.

— Они могли прийти пешком?

— Это был длинный путь, если так, — сказал я, хотя, учитывая выносливость среднего орка, нельзя было исключить такую вероятность.

— И если у них не было машин, они намного легче могли проскользнуть через наши линии незамеченными.

— Значит, у нас есть только небольшая группа, — с уверенностью валхалльца по поводу стратегии и тактики зеленокожих высказалась Грифен, — плохо то, что они забрались так далеко незамеченными, а мы ведь хорошо подготовились. Нам нужно быть осторожными с засадами и ловушками на каждом шагу.

Соглашаясь, я кивнул.

— Значит, мы пойдем со всей осторожностью, выискивая растяжки.

Я еще раз взглянул на свой хронограф и пожалел; время, рассчитанного Изембардом ранее, осталось намного меньше, чем мне хотелось бы, и если мы будем тратить его и красться, вместо того, чтобы сразу выполнить свою задачу, наше право на ошибку очень быстро иссякнет. Хотя это никак не могло помочь нам, так что я снова связался по воксу с пилотом.

— Высаживай нас, — сказал я, надеясь на лучшее, но как всегда подготовившись к худшему.

Перед лицом найденного на энергостанции, будьте уверенны, перспектива столкнуться с другим тиранидским роем так скоро (или, честно говоря, вообще снова) была далеко неприятной.

— Насколько мы можем быть уверенны, что тираниды виноваты и в этот раз? — спросил я, стараясь, чтобы в моем голосе не звучало слишком много надежды. Кастин почти сразу же ее развеяла.

— Мы не можем быть уверенны ни в чем, — сказала она мне, ее голос был ослаблен крошечным вокс-ресивером в моей комм-бусине и приглушен ревом двигателя "Валькирии", — Форрес и нускуамцы вошли и разделились по отделениям, чтобы обыскать пещеры. Поначалу мы получали часть вокс-передач, все обычные, затем кто-то рапортовал о контакте и связь пропала.

— Это все еще могут быть орки, — сказал я, не особо-то в это веря, — шансы, что два гнезда тиранидов годами оставались незамеченными, исчезающе малы.

— Верно, — сказала Кастин, — но учитывая внезапную потерю связи и отдаленность от границ зеленокожих, снова ставлю на нидов.

Казалось, ледяная рука схватила мои кишки и медленно их сжимала.

— Если здесь два гнезда, — сказал я, неохотно выражая словами мысль, — то может быть их больше.

— Значит нам нужно столько информации, сколько сможем получить, — добавила Кастин, -

передвижения, численность, типы организмов. Это может быть какая-то изолированная вспышка, но если нет, Трон помоги нам всем.

— Буду смотреть в оба, — пообещал я, не потрудившись добавить "и побегу как фракнутый, если что-то увижу", так как в данных обстоятельствах, это мало чем могло помочь. Может быть, где-то в системе есть корабль-улей, зализывающий раны после сражения на Периремунде. Несколько серьезно поврежденных живых кораблей сбежало, когда Имперский флот сломил осаду этого окруженного мира, и было возможно, что один из таких выживших прибился к орбите Нускуам Фундументибус[72] незамеченным. Я не мог думать о любом другом объяснении присутствия такого количества гаунтов, вместо организмов-скаутов, которые обычно отсылаются авангардом тиранидского вторжения.

— Объект в поле зрения, — передал по воксу пилот, вклинившись в мои волнующие догадки на секунду раньше.

— Хорошо, — ответил я, стараясь говорить так, как будто это и подразумевал. Я переключил частоты.

— Лустиг, где ты?

— На финальном отрезке, — уверил меня глава взвода, — примерно в двадцати минутах за вами. Если не ослабнет встречный ветер.

— Мы подождем, — уверил я его. Двадцать минут будут долгим сроком, если случится худшее и нам быстро понадобится подкрепление, но может быть и хуже. По крайней мере, я так думал в то время: как показали события, все и вышло значительно хуже, чем я даже мог себе представить.

Мои компаньоны последовали примеру, замерев на месте, когда зловещие тени запрыгали по пещере перед нами; их был, по меньшей мере, десяток, хотя в данных обстоятельствах я не был склонен особенно точно подсчитывать поголовье скота. Длинные, вывалившиеся языки свешивались из их набитых клыками пастей, в то время как свет гибельно мерцал на их когтях, украшающих ладони каждой из четырех рук. На один останавливающий сердце момент, я подумал, что они увидели нас, но к счастью, их внимание было сосредоточено в другом месте. Казалось, за одно мгновение они пересекли залитый пол в зале с гидропоникой, в не лучшем состоянии, чем мы обнаружили ранее, их когтистый лапы выбивали брызги из тонкой пленки воды, и они исчезли в другом соединительном туннеле.

— Нам повезло, — сказал Юрген, как будто мы избежали что-то не более страшное, чем дождик, — еще бы минута и мы бы врезались прямо в них.

— Верно, — согласился я, надеясь, что голос не трясся, как весь остальной мой организм. Туннель, откуда они появились, был тем самым, в который я намеревался пойти, чтобы вернуться в зал нашего изначального появления. Что напомнило мне…

— Лустиг. Крады в проходе между твоей позицией и залом девять на схеме. Он, возможно, сейчас чист, но продвигайтесь с осторожностью.

— Принято, — ответил Лустиг, еще более удивленный, чем прежде, — куда они направляются?

— На выход зала шестнадцать, — сказала Грифен, проконсультировавшись со своим собственным планшетом[79] и озадаченно нахмурившись, — и быстро. Может быть, ты спугнул их.

Я покачал головой.

— Генокрады не паникуют. Не похоже. Они бегут к чему-то, а не от чего-то.

Слабое эхо, которое я заметил ранее, все еще раздавалось в моей комм-бусине и внезапно я понял. Если не взвод Лустига был в осаде, значит…

— Должно быть это нускуамцы. Разум улья вызвал подкрепление.

— Повторите, сэр? — запросил Лустиг, явно находясь слишком далеко, чтобы услышать слабые вокс-передачи лично. Я сжал зубы, уже хорошо осознавая, к чему приведет эта беседа.

— Мы ловим слабый вокс-сигнал, — сказал я, — на частоте Гвардии. И если это не твой, значит нускуамцев, того, что от них осталось. Их, должно быть, зажали в шестнадцатом или каком-нибудь ниже.

Пока я говорил, моя вечно надежная карта в уме ответила; еще один выход на поверхность. Вероятно, они пытались пробиться к оставшимся "Химерам".

— Отделение два, три и четыре спешит на помощь, — сказал Лустиг, эффектно утопив всячески лелеемую мной надежду возложить героическое спасение на кого-то другого, — можете разведать, где они?

— Уже идем, — ответила Грифен прежде чем у меня появился шанс придумать хорошую причину для отказа или хотя бы подождать присоединения к нам еще тридцати бойцов.

— Присматривайте так же назад, — предостерег я, слишком хорошо осведомленный, что если еще появится подкрепление тиранидов, то мы будем пойманы между ними и основной армией. В следующие несколько минут нашим единственным шансом на выживание было полностью не привлекать внимание разума улья, что и в лучшие времена было рискованным занятием; хотя ранее я умудрился несколько раз провернуть такой трюк[80], так что знал — это возможно.

Хотя мы все еще были осторожны, все же ускорили шаг, когда последовали за крадами, надеясь, что внимание роя скорее будет нацелено на нускуамцев, которых они пытались сожрать, чем на то, что происходит сзади. Честно говоря — риск, но рассчитанный, и неизбежный, если мы собираемся вмешаться, пока еще осталось, кого спасать.

Через некоторое время шепот в ухе перерос в слабые голоса, становясь устойчиво сильнее, и я совсем не был удивлен услышать обрывки явно самоуверенного тона Форрес.

Я не мог сказать, сколько выживших осталось, но держу пари, к этому времени чертовски мало и если слышимые мной голоса чего-то стоили, то они вошли в то странное состояние разума, когда уверенность в неизбежной смерти приносит полную ясность и любопытное отсутствие страха. (Ощущение, которое я уже слишком часто испытывал за свою собственную лихую жизнь, дабы опознать его сразу). Что было очень хорошо по-своему, отсутствие любого чувства самосохранения иногда позволяет отчаявшимся людям творить экстраординарные вещи, но если меня снова вынуждали играть в героя, мне хотелось найти выживших, чтобы те могли оценить.

— Комиссар Каин подразделению нускуамцев, — передал я по воксу, зная, что осознание спешащей выручки вселит в осажденных бойцов свежую надежду, — мы приближаемся с подкреплением. Мне нужна сводка КАМС[81].

Последнее, в чем мы нуждались на этой стадии, попасть в центр ожесточенного боя и быть уничтоженными до того, как у нас будет шанс хоть что-то получить. К моему полному удивлению, Форрес ответила, любое ошеломление, которое она могла ощутить от такой неожиданной отсрочки приговора, она твердо подавила.

— Полностью окружены, — ответила она, — мы притаились на мостике, но они продолжают наступать.

— Вы далеко от блокпоста на поверхности? — спросил я, по крайней мере, впечатленный ее упорством, память об узком проходе, по которому мы спустились с крыши, была все еще свежа.

— Мы в агропещере, — поправила Форрес, прервав себя грубым рявканьем болт-пистолета, я ожидал, что она выберет именно это оружие. Громкое, показушное и делающее впечатляющую груду из цели, множество комиссаров предпочитают его, поскольку считают, что они с ним более пугающие[82], хотя я счел всеми признанный надежным лазпистолет более подходящим для поля боя. Я уже почти потерял счет, сколько раз я перезаряжал его "на лету", в то время как у меня давно бы уже кончились боеприпасы к огнестрельному оружию.

— Этот короткий, для обслуживания входящих труб.

— Мы заметим его, — уверил я. По правде говоря, я не заметил таких сооружений в пещерах, пройденных нами ранее, мой единственный интерес к трубам над нами заключался в отсутствии там каких-либо притаившихся генокрадов, готовых ринуться в атаку.

— Значит вот куда рванули крады в такой спешке, — сказал Юрген, его никогда не останавливало указывать на очевидное, — большинство тиранидов не умеют карабкаться.

Что было не совсем верно, в лучшем случае они неуклюжи, имея только ноги и срединные конечности для этой работы, соединенное с передними конечностями оружие только мешает. Генокрады, в свою очередь, были прекрасно адаптированы к подъемам по почти вертикальным поверхностям, и если Форрес и ее бойцы искали убежища на подъеме, то разум улья призовет столько, что хватит стащить их вниз.

Когда мы первый раз увидели пещеру, то стало очевидным, что нускуамцы там, где и обещала юная комиссар. Огромная, качающаяся пирамида из сплетенных тиранидов росла от пола к кажущемуся хрупким мостику, за который решительно цеплялся примерно десяток выживших, поливая огнем лазганов кипящую массу плоти ниже. К этому моменту она уже была трех метров высотой и непрерывно росла, находясь уже на полпути к своей цели.

— Бейте одиночными! — орала Форрес. — Цельтесь!

Подчеркивая действием слова, она с похвальной меткостью убила термаганта около вершины кучи, который почти нацелил телоточца. Экономить боеприпасы в такой затруднительной ситуации было катастрофично, так что они, должно быть, уже были почти пусты, это впечатление усилилось секундой позже, когда один из нускуамских бойцов перестал целиться винтовкой в орду ниже и начал прикреплять штык.

— Я пуст, — протрещал в воксе голос, подтверждая мои выводы.

— Взгляните туда, — сказал Юрген и, следуя направлению его украшенного грязью пальца, я разобрал шуршание скрытного перемещения среди сталактитов над нашими головами.

— Хорошо, что заметил, — похвалил я и активировал вокс, — Форрес, над вами крады. Три группы, направление час, пять и девять.

Нускуамцы перенесли свой огонь на ближайшую цель и пара когтистых чудовищ упала, взорвавшись, словно гнилой и перезревший фрукт, когда ударились о пол и лотки гидропоники, столкновение подняло небольшие фонтанчики из воды и внутренних органов. Там где они упали, вспенилась вода и несметные корчащиеся, похожие на змей силуэты, окружили их, чтобы разорвать на части, с целеустремленным усердием жадно поглощая все еще дергающиеся тела.

— Потрошители, — пораженным от ужаса тоном просто сказал Ворхес, с дрожью отвращения узнав червей с бритвенно-острыми клыками. Насколько можно было видеть, залитый пол был, как ковром усеян этими отвратительными тварями.

— Нам нужны огнеметы, — передал я по воксу приближающимся бойцам, — чем больше, тем лучше. Вся пещера заражена.

Если бы мы могли продвигаться не учитывая это и с поддержкой заградительного огня лазганов, то могли бы пробиться к нускуамцам и вытащить их до того как тираниды восстановят инициативу. Возможно. А пока что мы будет сохранять элемент неожиданности, покуда не будем готовы.

— Мы не можем взять на прицел генокрадов с этого угла, — прозаично произнесла Форрес, — сталактиты мешают. Вам нужно сбить их снизу.

— Если мы сделаем это, разум улья узнает, что мы здесь, — настаивал я, — как только мы будем готовы вытащить вас, мы так…

До того как я закончил предложение, крады роем кинулись вперед, атакую так быстро и так легко, словно бежали по твердой поверхности; еще секунду или две, и они будут на качающемся мостике, вырезая свой путь через солдат как крут через мясную лавку.

— К черту, огонь!

Наши лазганы затрещали, мелта Юргена добавила зловещее шипение, внеся опустошение среди выводка, висящего на потолке. Еще несколько упало, пронзенные лазерными лучами или испеченные мелтой на месте. Последние поднимали облачка пара, когда падали на пол или крушили затопленные лотки. Не все упавшие были убиты: несколько шевелились, стараясь встать, в это время один практически встал на ноги, схватившись рукой за один из лотков, несмотря на потерю конечности и глубокую трещину в панцире, через которую сочилась какая-то зловонная жидкость. Тварь медленно повернула голову, ища источник неожиданного вмешательства, ее глаза, кажется, остановились на мне; затем она громыхая начала разгоняться, умудрившись сделать два-три запинающихся шага в нашу сторону, до того как вокруг нее вспенилась вода и приблизились змееподобные падальщики. Как и остальные из выводка, она была разорвана на части и сожрана за секунды.

— Зачем они это сделали, не позволив ей атаковать нас? — спросил Юрген, но буквально через один удар сердца он получил ответ, все находящиеся в пещере гаунты и громадные воины, которые держали их силой воли, развернулись, словно внезапно узнали о нашем присутствии.

— Потому что оставшиеся готовы это сделать, — ответил я, изготовившись бежать. Мы сделали все что смогли, но не было смысла позволить себя сожрать вместе с нускуамцами. Если мы будет достаточно быстры, может быть, успеем встать за спины солдат с огнеметами, которые шли за нами. Несколько струй горящего прометия заполнят коридор, сдерживая отвратительных тварей на достаточное время, чтобы мы добрались до "Валькирии" не надкусанными. Я надеялся на это.

— Валхалльцы, где вы?

— Зал девять, комиссар, — ответила Джинкси Пенлан, на звук ее голоса накладывался характерный шум боя, — тут их целый рой, выходящий из нижних уровней. Мы сдерживаем их огнеметами, но не можем пробиться к вам.

— Тогда прикрывайте нам спины столько, сколько сможете, — ответил я, выругавшись про себя. Некуда отступать.

Я взглянул на нускуамцев в их сомнительном укрытии, где велась отчаянная борьба с двумя или тремя крадами, выжившими после нашего вмешательства. Форрес сражалась с одним цепным мечом и, похоже, ей собирались отгрызть лицо, пока она не воткнула дуло своего миниатюрного болтера под подбородок твари и не нажала спусковой крючок, в это же время несчастный солдат на другой стороне мостика был рассечен почти надвое и крутясь падал на землю, где его поджидали черви, чтобы разорвать на части. Сверху нам тоже не могли помочь.

— Цельтесь! — сказал Грифен, ее голос на секунду зазвучал также странно, как и Форрес, после чего она добавила более подходящий совет, — и при каждом удобном случае цельтесь в здоровенных[83]. Если сможем разрушить рой, у нас может быть шанс.

— Если только эти мелкие фраккеры первыми не вырвут нам пальцы ног, — сказала Маго, глядя на вздувающиеся очертания убийц, ее лицо было искривлено от отвращения. Это был не праздный комментарий: под влиянием разума выводка, они оставили тела и остатки урожая, который рос здесь (какие-то корнеплоды, судя по нескольким почти нетронутым экземплярам, которые я видел), и уже ползли в нашу сторону, в то время как специализированные боевые формы начали выпутываться из нескладного циркового номера под мостиками и вслед за ними припустили к нам. Передний воин нацелили на нас свой смертоплюй и через секунду, вода в метре перед моими ногами начала пузыриться и неистово шипеть, когда выплюнутый шар кислоты начал проедать пол пещеры.

— Огонь! — скомандовал я, внезапно вспомнив, что наше единственное преимущество было в превосходящем радиусе поражения нашего оружия и что мы почти его потеряли. — Прежде чем он сможет еще раз выстрелить!

Синаптическую тварь сразу пронзили и уложили, но вместо остановки, дабы попировать трупом, потрошители продолжили свое безжалостное наступление, скользя в нашу сторону с гибельными намерениями.

— Еще двое вон там!

— Один, — сказал Юрген, аккуратно прибивая левого из мелты, преобразовывая пожирателей в массу обугленного мяса. Но отвратительная тварь оживилась и пошла дальше, явно намереваясь вместо этого нашинковать нас кубиками своими когтями-косами: в том маловероятном случае, если завеса из его меньших существ и его компаньонов, скрывающихся позади, оставит после себя что-то больше, чем мясной фарш.

— Непрерывный огонь, валим тех, кто с пушками, — приказала Грифен, — пока они не подобрались поближе, чтобы стрелять. Ужасная смерть нашего товарища была свежа в памяти, так что нас не нужно было подгонять, и с каждым шагом назад в туннель, мы выпускали бурю иссушающего огня, клыки высотой с лодыжку продолжали хватать наши ботинки, раздутые змеиные тела корчились под влажными шагами по рокритовому полу.

В этот момент меня ударило запоздалое озарение, когда я вспомнил свои досужие мысли о световых пилонах в первом затопленном зале.

— Юрген! — заорал я. — Сможешь сбить одну из осветительных установок?

— Без проблем, — уверил меня помощник, глядя на узкий вход в зал перед нами, который с каждым отступающим шагом становился чуть ближе, — какую-то конкретно?

— В которую легче попасть, — ответил я, желая иметь как можно больше шансов. Меткость Юргена была исключительной, но учитывая его способность воспринимать все сказанное мной буквально, и если бы я дальше продолжал детализировать, то он бы продолжил ожесточенно пахать в сторону выбранной мной, даже если бы это означало перебить половину роя, чтобы сделать точный выстрел.

— Уже выполняю, сэр, — ответил он, словно я попросил ничего более затруднительного как чашку свежего танна, и я рефлекторно закрыл глаза, как только он нажал на спусковой крючок. — Твою ж, убирайся! Извините, сэр, вместо этого попал в того здорового.

Он не просто попал в него, потому что прилив корчащейся смерти у моих ног остановил свое продвижение на секунду, была разрушена слаженность разума улья; затем, когда неудобная преграда убралась с дороги, он снова выстрелил.

Когда опорная балка вспыхнула сверкающим туманом, металл вокруг нее размягчился и деформировался, железный пилон качнулся в сторону и стал оседать.

— Еще р… — начал я, но до того как закончил приказ, гравитация настигла ослабленную структуру и та изящно свалилась на каменный пол.

Эффект был незамедлительным, люминаторы разбились и питающие их толстые электрические кабели зашипели, попадая в воду. Мелководный водоем вскипел, взбалтываясь до пены агонизирующими спазмами бесчисленных организмов наводняющих его. Появились зазубренные дуги молний и побежали меж металлических поверхностей лотков гидропоники, точно так же эффективно казня тех тиранидов, которым повезло или хватило смекалки выйти из воды, как и тех, кто в ней остался. Выживший воин пошатнулся, заревел и заорал, словно пьяный орк, и предсмертным рефлексом выстрелил из своей ядовитой пушки (к счастью, ни в кого не попав, кроме пары дохлых хормагаунтов) и рухнул в кипящий водоем. Внезапно наступила тишина, нарушаемая только слабым, зловещим гудением истерзанной электрической системы.

— Они не двигаются, — сказала Маго, осторожно ткнув ближайшего потрошителя кончиком штыка. Ближайшие к нам были слишком далеко от воды, чтобы их убило электричество, но лишенные управляющего влияния разума улья, они просто превратились в инертные куски потрясающе отвратительного мяса.

— Тогда лучше забрать нускуамцев и выметаться отсюда, — ответил я.

— Желательно не обварив нас в процессе, — сказала Форрес, убирая оружие и требовательно глядя сверху вниз со своей высоты у потолка, — что является недостатком вашей, далеко не впечатляющей хитрости.

— Никаких вам "спасибо что не оставили нас наживкой для нидов", — пробормотала Маго, — сопливая, борзая сучка.

— Капрал! — сделал я выговор, но если быть честным, я всецело разделял ее мнение, поэтому был столь короток с прямым порицанием. Оплошность, судя по ее ухмылке, осталась незамеченной, как и причина моего негодования непонятой. Кроме того, Форрес имела право так думать: пока кабель оставался в воде, мы не могли войти в зал, а нускуамцы не могли спуститься с возвышения, не будучи казненными электричеством подобно тиранидам.

— Мы были вынуждены отступить, — передала по воксу Пенлан, как раз, чтобы нагнать напряжения, — мы оставили огненный барьер между роем и вашим выходом из туннеля, но он будет гореть всего несколько минут.

— Принято, — ответил я, на самом деле обеспокоенный тем, что еще одна волна бегущей злобы обрушится на нас, как только пламя погаснет, и единственным путем вперед остался электризованный водоем. Если я что-нибудь быстро не придумаю, мы сами станем наживкой для нидов.

— В северо-западной стене есть соединительный щит, — вклинилась Форрес, указывая на что-то, что я не мог разглядеть из-за ее возвышения, — кабели от сбитого вами люминатора, кажется, воткнуты туда.

Я взял предложенный Юргеном ампливизор и сфокусировал его. Она была права.

Если попасть в него, то в этой части пещеры вырубится электричество во всех люминаторах. Я развернулся к бойцам, пока мой помощник закидывал за плечо огромную мелту и снимал свой лазган, в предвкушении следующего приказа. Если кто-то из них и был способен попасть в такую маленькую цель, то я был уверен, только он, но в данных обстоятельствах, лучше быстрее перебить кабель, нам нельзя было мешкать.

— Двойной рацион тому, кто собьет эту коробку со стены первым, — сказал я и отошел, оставив их разбираться.

— Позвольте мне, — сухо вклинилась Форрес, небрежно выпуская болт в коробку с шатающегося помоста до того, как кто-либо успел нажать на спусковой крючок. Взрывной болт попал в цель и сдетонировал, разрывая цель на куски и погружая всю пещеру во тьму, рассеиваемую только светом, сочащимся из входа в туннель на другой стороне.

— Хороший выстрел, — сказал я, — но возможно это недостаток в вашей хитрости?

Маго тихо хихикала пока мы снова зажигали свои люминаторы и начали хлюпать по воде, пробираясь как могли среди плавающих в ней бесчисленных мертвых исчадий.

Большие существа могли выжить, и я наводил лазпистолет на каждую, особенно на воинов, наученный давным-давно, что достаточно сложно убить тиранида. Удар высоким напряжением мог просто оглушить некоторых из них.

— Нам нужно идти дальше, — сказал я, когда мы достигли подвешенного мостика, — в данный момент разум улья не знает о нас, но знает, что кто-то пробил дыру в его нервной сети, и где это произошло; он пошлет еще больше тиранидов, столь же точно, как Император защищает. Наш единственный шанс уйти к тому времени, когда это произойдет.

— И как ты предлагаешь нам спуститься? — несколько резко спросила Форрес. — Нам пришлось подорвать лестницу крак-гранатой. Вам нужно взять веревку из "Химеры", вернуться назад и…

— … и закончить жизнь в дигестивном пруду вместе с остальными гребанутыми на голову беднягами, которых ты привела сюда, — прервал я, — когда мы доберемся до "Химер", мы заведем их и уедем. Идем сейчас же, если не желаете остаться для нидов.

— Они будут тут с минуты на минуту, — добавила Грифен, с опаской глядя на вход в туннель, из которого мы пришли.

— Мы не можем спрыгнуть отсюда, мы разобьемся, — возразил один из нускуамцев.

— Нет, — я махнул люминатором вокруг, дабы осветить груду трупов тиранид под мостиком. Она не была столь высокой как раньше, но ее хватит.

— Если сначала свеситесь на руках, то тогда останется всего пара метром до вершины, и вы достаточно быстро сможете спуститься.

Хитиновые экзоскелеты не очень-то хорошо служили для мягкой посадки, но это было гораздо лучше, чем падать с пяти метров на твердую скалу, это уж точно. Я ожидал еще возражений, но нускуамцы к этому времени видимо столь же хорошо, как и я выучили урок, что даже слабый шанс намного лучше никакого, и без дальнейшей суматохи последовали моему предложению. Форрес секунду смотрела на них, затем спрятала свое оружие и просто прыгнула, ее черная шинель хлопала, словно крылья горгульи пока та летела к насыпи из чудовищных тел и спускалась вниз, хватаясь за когти и клыки.

— Вы всегда столь изобретательны? — спросила она, и я пожал плечами.

— Иногда приходится, — ответил я, — инструкции не предусматривают всего.

Я взглянул на туннель, из которого мы пришли, уверенный, что услышал первые слабые звуки бега новой орды.

— Теперь выбираемся отсюда, пока не прибыли остальные.

— Я вижу их! — рапортовала Маго, ее бойцы были в начале, пока мы со всех ног неслись по туннелю. Отряд Грифен был в арьергарде, оставив нускуамцев в центре, поскольку к этому времени они потратили столько боеприпасов, что мало чем могли защитить себя, за исключением губительного сарказма, который по моему опыту мало волновал тиранидов.

— Две "Химеры", все еще припаркованные.

Хотя мой естественный инстинкт говорил бежать в представляемую ими безопасности со всей скорость, я чуть приотстал, чтобы посовещаться с Форрес; частично потому что она ожидала меня, и было жизненно важно, чтобы ее доклад дошел, если мы не выберемся отсюда. Но главным образом, потому что если ниды умудрились обойти нас с флангов и ожидают в засаде, я не хотел оказаться первым, узнавшим об этом.

— Они просто кинулись на нас из ниоткуда, — сказала Форрес, ее голос был спокоен, но ее глаза все еще были оцепенелыми от шока того, через что она прошла в этот день, — мы развернулись, чтобы зачистить пещеры, но поскольку мы не нашли следов зеленокожих на поверхности, мы предположили, что они возможно уже отошли. К тому времени, когда появились эти существа, мы уже расслабились.

Она сжала челюсть.

— Я должна была держать всех в узде, на должном уровне. Но я тоже была небрежна.

— Десяток ваших бойцов выжил, — сказал я, частично потому что столь привык поднимать дух за эти годы, что произносить приободряющие слова в такое время как сейчас, стало практически второй моей натурой. Ну и частично потому, что нашу беседу слушали и это было как раз то, что подразумевалось сказать Герою Империи, вместо: "О чем, вы, фрак, думали, разгуливая по зоне боевых действий, словно в отпуске?". В конце концов, мне нужно было поддерживать репутацию, даже если я ее и не заслужил.

— В данных обстоятельствах, я бы сказал, что это достаточно большая заслуга вашего руководства. Откуда они появились?

— Прямо с нижних уровней, — сказала Форрес, выглядевшая сейчас чуть радостнее, когда я подбросил ей кость. Я все еще помнил свое первое назначение в качестве свежеиспеченного комиссара, когда одно из них прервалось внезапным появлением орды тиранидов, так что полагаю, должен сочувствовать ей гораздо больше чем раньше. Хотя я сомневаюсь, что ее первым импульсом было взять курс на горизонт пока все шло хорошо, который тогда возник у меня.

— Мы были достаточно глубоко, чтобы почувствовать запах вулкана, но до того как смогли спуститься дальше, они просто начали вываливаться из туннелей и мы слышали крики других подразделений по воксу. Лейтенант Кароморт приказал выжившим присоединиться к командному отделению, но мы не могли пробиться к ним, и основная группировка была вырезана. Я сказала сержанту Ланксу отходить и возвращаться к "Химерам", но рой поймал нас до того как мы успели это сделать и отрезал. Я заметила мостик под трубами и всех оставшихся привела туда.

— Это спасло им жизни, — подчеркнул я, — хорошая работа.

— Не достаточно, — мрачно ответила Форрес.

Некоторым людям вы просто не можете помочь, и сейчас вряд ли было время стараться поднять ей настроение, так что я просто формально кивнул и побежал к Маго, чье звено добралось до блокпоста, к которому мы бежали и начало развёртываться веером.

— Плохо выглядят, — поприветствовала она меня, мрачно глядя на "Химеры". Я не могу сказать, что был удивлен обнаружить их почти в таком же состоянии, в котором мы нашли другие по прибытию. Но все же разочарование было глубоким; и как часто происходит, когда все выглядит по-настоящему плохо, я цеплялся за обрывки надежды, что они могут быть не столь сильно повреждены, как выглядели.

Я развернулся, чтобы взглянуть на Форрес, которая двигалась с остальной группой и глядела на разрушенные машины, словно кто-то только что пристрелил ее щенка. Среди нускуамцев послышалось обеспокоенное бормотание, после него началась бы паника и она развернулась к ним, ее выражение лица стало серьезным и лишенным эмоций так же внезапно, как будто кто-то переключил рубильник.

— Сконцентрируйтесь, — рявкнула она, — мы выберемся.

Это было отличным представлением, но я видел достаточно, чтобы осознать, что она была напугана так же, как и они. Я тоже, если уж говорить об этом, но я намного лучше нее скрывал то, что чувствую, заточив это умение за долгие годы практики.

— Вы знали, что экипажи мертвы? — тихо спросил я.

— Я знала, что мы потеряли контакт, — сказала она, не совсем ответив на вопрос, — но надеялась, что мы сможем ехать и без них, если придется.

— Это не проблема, — сказал я. Пока мы говорили, я с удовольствием заметил, что Грифен и единственный выживший сержант нускуамцев, как я полагаю Ланкс, уже сооружали укрытие у входа в туннель, столь же эффективно, насколько это было возможно, учитывая ограниченные ресурсы в нашем распоряжении.

— Юрген и Маго могут управлять "Химерами".

По всеобщему признанию, в своей собственной, особенной манере. Но в данных обстоятельствах я бы не стал ругаться по поводу склонности своего помощника к остановкам и максимальным ускорениям, с полным пренебрежением к тем, что мог оказаться поблизости. Я указал на разорванный и помятый металл перед нами.

— Проблема в том, что эти кучи металлолома никуда вообще не поедут, сколько бы у нас ни было водителей.

— Может быть, они не в столь ужасном состоянии, как выглядят, — твердо заявила Форрес, после чего взглянула на место водителя в ближайшей, которое было полностью искорежено после попыток крадов выдавить наружу все кусочки лакомства. Ее лицо осунулось.

— О…

— "О", достаточно точно все описывает, — согласился я, оглядывая остальную часть пещероподобного пространства. Зал был меньше чем тот, через который мы вошли, хотя не намного и почти пуст.

— Нам придется выйти через главный вход и надеяться, что наш пилот сможет подобрать нас с открытого пространства до того как ниды подберутся слишком близко.

Я не сильно желал столкнуться с замораживающим кости холодом поверхности, как и раньше, но учитывая альтернативу, это казалось, безусловно, привлекательным. К несчастью, "Валькирия", которая привезла нас сюда, сейчас поддерживала с воздуха отступающих вальхалльцев, если передачи, которые я слушал через комм-бусину чего-то стоили. Может пройти несколько минут, прежде чем она выйдет из боя, сделает круг, приземлится и заберет нас; минут, которых, я всецело уверен, у нас не было. Я в надежде взглянул на потолок, но не увидел в нем люка, или чего-либо, благодаря чему мы могли подняться, если бы он там и был.

— Засек движение на поверхности, — добавил пилот, когда я услышал первые характерные царапанья в глубинах туннеля, которые означали, что рой под нашими ногами тоже пришел в движение. — Приближаюсь к блокпосту четыре. Это ваша позиция?

— Верно, — подтвердил я, когда лазганы снова начали стрелять у меня за спиной. Внешние двери были крепки, но они не задержат весь рой надолго и с еще одной, пускающей слюни ордой, старающейся изо всех сил утопить нас из коридора, в любом случае, мы не могли перенести стремительно истощающуюся огневую мощь, чтобы защитить себя от атаки снаружи.

Я обошел "Химеру" по кругу, которая загораживала вид на дальний вход в зал, затем остановился, уставившись, почти не способный поверить в то, что видели мои собственные глаза. Там был припаркован грузовой краулер, его погрузочные двери были открыты и металл был изумительно чист от борозд когтей генокрадов.

— Юрген! — закричал я, припустив туда. — Можешь завести его?

— Выглядит достаточно просто, — ответил мой помощник, с поразительным проворством карабкаясь в кабину, учитывая, что он все еще был нагружен громоздкой мелтой.

— Почему его не разодрали на части как "Химеры"?

— Полагаю, потому что внутри никто не прятался, — ответил я, меня особенно не волновало. Он был не поврежден, чтобы ехать и это все, что мне было нужно. Вслед за ним я вскарабкался в кабину, сочтя пространство несколько ограниченным моим помощником, его запахом тела и нашим общим набором оружия. Но я бы предпочел немного потесниться, чем однажды стать извергнутой биомассой в дигестивном пруду.

Юрген начал тыкать в приборную панель, и я развернул голову назад, выпустив пару выстрелов в термаганта в тенях входа в туннель. Казалось, разум улья постиг, что ему стоит нас опасаться и, неуверенный в том, как мы умудрились одним налетом уничтожить такое большое количество его мясных марионеток, пока что не очень-то горел желанием отправить их в массированную атаку. Валхалльцы, нускуамцы и Форрес затаились за разбитыми "Химерами" и обе стороны обменивались в большей степени неэффективными выстрелами наугад. Со своей позиции сверху я был способен уложить одного из термагантов, честно говоря, случайным попаданием, после чего запоздало подумал, что привлекать их внимание было не такой уж хорошей идеей, но это подняло дух, и что более важно, сделало понятным, что я застрял тут вместе с остальными. Секундой позже, Форрес, не желая быть превзойденной, разорвала другого на куски выстрелом из своего болтера-игрушки, который точно утвердил ее в качестве высоко приоритетной цели.

— Сделано, — секундой спустя заявил Юрген и двигатель краулера с грохотом вернулся к жизни, — теперь нужно открыть внешние двери.

— Где-то в кабине должен быть дистанционный пульт, — услужливо передал через вокс Ланкс[84].

— Тогда живее, — подгонял я, протрещав еще парой выстрелов, прикрывая нускуамцев, бегущих к задним дверям краулера. Там должно быть не очень комфортно без сидений, но учитывая альтернативу, я не ожидал, что кто-то будет жаловаться.

— Отступаем, небольшими перебежками, — решительно приказала Грифен. Отделение Маго припустило за нускуанцами, которые начали карабкаться сзади, в то время как бойцы Грифен переключились на непрерывный заградительный огонь, прикрывая их отступление. Уверенный, что сделал достаточно, чтобы заметили мое участие, я нырнул обратно в кабину и осмотрел незнакомую приборную панель.

— Ты думаешь эта? — я рискованно нажал на огромную кнопку и вздрогнул от разрывающего барабанные перепонки звука клаксона, отраженного окружающими стенами.

— Попробуйте эту, сэр, — предложил Юрген, указывая на другую, любезно помеченную "вн.доступ". Закрыв за собой дверь в кабину, я нажал ее, в это время бойцы Маго и несколько нускуамцев с действующим оружием изнутри грузового отсека начали с похвальной энергией поливать вторгшийся рой, Грифен и ее звено побежали к краулеру, словно сам Абаддон гнался по пятам. После того, что показалось мучительным ожиданием, но вероятно было не длиннее нескольких секунд, со скрежетом замерзшего металла и треском льда, все еще слышимым сквозь металл и армохрусталь кабины, огромные ворота в конце зала начали медленно раскрываться.

— Они идут! — закричала Грифен, и поток тиранидов вырвался из туннеля, словно до них запоздало дошло, что добыча, по их мнению, загнанная в ловушку, была на грани, чтобы сбежать. Залп из длинных очередей встретил их, разорвав передний ряд, несколько существ упало. Остальные кинулись, их безумная атака едва замедлилась, пока они затаптывали павших в своем нетерпении добраться до нас.

— Вперед! — заорал я, но Юрген уже воткнул передачу тяжелой машины и нажал на акселератор, оставив хормагаунтов, которые оторвались от стаи, бесполезно прыгать нам вслед. Крики, радостное облегчение и смешки эхом отразились в моем ухе, пока Форрес не восстановила вокс-дисциплину парой метких слов и несколько набожной чушью о том, что служение Императору наш лучший дар. На секунду я испугался, что мы не проедем через все еще расширяющийся зазор, но оценка Юргена была как всегда точна, и наши вращающиеся гусеницы едва оцарапали толстый металл плит с каждой стороны, после чего наконец-то вгрызлись в толстый снег, для которого и предназначались.

— Держитесь там, — передал я по воксу, — это будет тяжелая поездочка.

Это предсказание, если бы я знал, оказалось слишком достоверным.

— Бегут сюда, — сказал Юрген, указывая через несомые ветром хлопья снега. Темная масса, казалось, движется к нам, перетекая через холодную поверхность, и я с дрожью, которая была вызвана вовсе не просочившимся через изоляцию кабины окружающим холодом, осознал, что это такое. Рой, о котором предупреждал нас пилот, прибыл.

— Мы можем увернуться? — спросил я, и Юрген покачал головой, раскрутив двигатель так, что наши технопровидцы задрожали бы от сострадания.

— Они движутся слишком быстро, — сказал он, и я сглотнул, мой рот внезапно пересох. Волна хитина казалась бесконечной, хотя я полагаю, что это была еще меньшая часть роя и она уже обошла вокруг, чтобы поглотить нас.

— Мне придется пробиваться через них.

— Удачи, — мрачно сказал я, слишком хорошо осознающий, насколько были малы наши шансы. Я бы не пожелал их видеть даже из хорошо бронированной "Химеры", у которой есть смонтированное в башенках спереди тяжелое оружие, чтобы расчищать путь и успокоительная металлическая плита, за которой можно спрятаться; но относительно хрупкий, гражданский аппарат не имел ни того, ни другого. В ту минуту, когда мы воткнемся в карнифекса, нас разорвут на части, даже если нас не затормозит до полной остановки огромная масса меньших существ, забив наши гусеницы своими раздробленными телами. Я видел, как подобным образом остановился "Гибельный клинок", так что я не слишком рассчитывал на наши шансы пробиться на легком краулере.

— Мы стряхнем ваш хвост, — радостно уверил меня голос пилота, и "Валькирия" внезапно появилась из-за нас, ревя над головами и открыв огонь по взбешенной массе тиранидов, несущейся прямо к нам. Мульти-лазер срезал их ряды, словно скальпель плоть, создавая ковер из убиты и павших чудовищ, в то время как твари по разным сторонам полосы разрушения отскакивали назад, кружась в замешательстве решающие несколько секунд, пока выжившие синаптические существа приходили в себя, чтобы заново установить нервную сеть и возвратить контроль над остальными.

— Держитесь, — я передал по воксу в задний отсек, — будет трясти.

Затем гусеницы начали месить хитин и плоть со снегом, пачкая его в такие цвета, от близкого взгляда на который поднималась переваренная пища.

— Как будто кто-то изверг обед из морепродуктов, — сказал Юрген, проявляя нехарактерную поэтическую жилку, и я кивнул, не слишком желая думать об этом в данных обстоятельствах. Град из телоточцев забарабанил по корпусу и окнам и несколько порций кислоты зашипели на металле, но к счастью, кажется, не повредили ничего жизненно важного.

— Кто-нибудь сзади пострадал? — спросил я.

— Несколько дыр по бортам, — рапортовала Грифен, — но без потерь.

— Тупые ушлепки только что даровали нам несколько огневых точек, — добавила Маго, несомненно, испытывая зуд воткнуть свой лазган в дырку и снова расстреливать нидов.

— Не нужно, — уверил я ее, когда "Валькирия" лениво развернулась вдалеке и вернулась для еще одного обстрела, — летчики сделают эту работу за нас.

— Весь спектр услуг, — с радостным тоном в голосе уверил нас пилот. Затем установленные на носу пушки снова открыли огонь, вырезая еще одну просеку в рое и еще более приводя его в замешательство. К тому времени, когда он развернулся для третьего захода, первая из "Валькирий" несущая бойцов Лустига к безопасности, тоже присоединилась, и баланс сил решительно сместился в сторону Империума. Слишком мало осталось огромных воинов для эффективной координации роя, вся формация начала распадаться, термаганты разбегались в поисках куда спрятаться, в то время как хормагаунты начали пожирать падаль, которая лежала на отвратительно испачканном снегу.

— Путь чист, — секунду спустя сказал Юрген, дергая нас немного в сторону, дабы загнать убегающих термагантов под гусеницы, где те неприятно подыхали.

— Верю что так, — сказал я, глубоко вдохнув от облегчения и слишком поздно осознав, что буду заперт в ограниченном пространстве с Юргеном еще несколько часов, — будем надеяться, что доберемся без происшествий до Примаделвинга.

Мой помощник кивнул на свой обычный флегматичный лад, его внимание почти полностью было приковано к снежной равнине перед нами.

— Энергоячейки заряжены и погода вроде бы ничего, — уверил он меня, — мы должны добраться туда без проблем.

Как выяснилось, этот прогноз был пальцем в небо.

Я не был новичком в ледяных мирах, и в особенности в этом, но должен сознаться, что нашел наше долгое путешествие в Примаделвинг достаточно приятной новинкой.

(По крайней мере, до его преждевременного и неудачного завершения). В большинстве прошлых случаев, я ехал по поверхности на борту "Химеры", вид из которой, по меньшей мере, был ограниченным; но высокая, остекленная кабина краулера предоставляла беспрепятственный обзор на снежные поля и колыхающиеся сугробы, что позволило мне оценить бурный вид, который ранее ускользал от меня. Конечно, я ходил там пешком, и более часто, чем мне хотелось, но в тех случаях, я был несколько озабочен потрясающим дискомфортом от холода и вероятностью, что кто-то попытается убить меня, чтобы остановиться и насладиться видом.

Примерно через полчаса после того как мы оставили агропещеры позади, снежные облака, которые, казалось, покрывали все небо с момента нашего первого приземления на поверхность Нускуам Фундументибус, наконец-то разошлись, открыв яркую, прозрачную голубизну, на фоне которой снег блестел и слепил взор.

— Вам не нужно так долго смотреть туда, — сказал Юрген, манипулируя с управлением, чтобы поляризовать окна, — у вас будет снежная слепота.

— Ну, я хотя бы не водитель, — ответил я, находя яркую двигающуюся вдалеке точку одной из наших "Валькирий"; все еще разыскивающую бродячих на поверхности тиранидов, хотя большая часть оставшаяся от роя давно уже отступила в глубины агропещер, в безопасности от воздушной бомбардировки и чуть ли не самых самоубийственных попыток выбить их из подземного укрытия.

— Я уверен, что Маго сменит тебя, если нужен перерыв.

В качестве ответа он просто фыркнул, придавив газ чуть сильнее, отправив нас скользить по открытому ледяному пространству, султан снежного пуха, выбрасываемый нашими гусеницами, медленно оседал в воздухе позади.

— Вы видели, как она водит?

— Хорошее замечание, — уступил я, не желая ранить его гордость и отметив, что в этот раз он, кажется, уменьшил нашу скорость. И не только это, он менял наш курс, кажется, случайным образом, поворачивая то влево, то вправо каждые несколько секунд, без видимых для меня причин.

— Какие-то проблемы?

— Расселины, — ответил он, как будто это было всего лишь небольшим затруднением, что я полагаю, для жителя ледяных миров так и было, — снег закрывает большинство из них, но лед как решето.

— Очень глубокие? — спросил я, стараясь говорить небрежно и Юрген кивнул.

— Возможно не больше двадцати метров или тридцати, в по-настоящему здоровых, — ответил он, — но их слишком мало, чтобы волноваться. Проблема в небольших, они сломают наши гусеницы, если я перееду их неправильно.

— Понятно, — ответил я, стараясь, сколько могу не думать о тридцатиметровом падении и, оглядываясь в поисках, на что бы отвлечься. Движение рядом с вершиной ближайшего ледяного хребта привлекло мое внимание, и я неуклюже достал ампливизор, чтобы взглянуть поближе.

— Еще ниды? — спросил Юрген и я кивнул, стараясь сфокусировать изображение, несмотря на подпрыгивания быстро движущейся машины.

— Разновидность ближнего боя, — сказал я, наконец-то получив четкую картинку, — похоже около полудюжины. И одна особь большой воин.

— Это необычно, — вставил ремарку Юрген, меняя наш курс в их сторону, как раз когда последний из группы исчез за грядой.

— Обычно они не утруждают себя пасти такое малое количество.

— Да, так и есть, — тревожно согласился я, — возможно, я видел только хвост большей группы.

— Думаете, стоит проверить? — спросил Юрген и я кивнул.

— Думаю, лучше так и сделать, — неохотно уступил я. По моему опыту, нетипично ведущий себя тиранид не предвещает ничего хорошего. Если они решили устроить еще один маленький сюрприз, выпрыгнув на нас, то я скорее хотел бы увидеть их на открытом пространстве и из машины, которая позволила бы мне легко убежать. Я связался по воксу с "Валькирией".

— Мы только что увидели небольшую группу нидов, — сказал я, — идем на перехват.

— Принято, — ответил пилот, — лечу к вам. Их легко заметить с воздуха. Только разберусь сначала с несколькими отставшими.

— Не уверен, что эти отставшие, — доверился я Юргену. Мы видели несколько групп гаунтов, бесцельно бредущих по пустынному ландшафту, или пытающихся укрыться в тени боевой машины[85], но ни одна не была так далеко и под управлением синаптического существа; принимая во внимание что тот, которого мы видели, двигался целенаправленно.

— Можешь подобраться поближе, чтобы рассмотреть их и вне зоны поражения их оружия?

Воин, которого я видел, нес обычный для этих существ смертоплюй, что имело смысл, руководя роем существ ближнего боя, но с легкостью могли быть и другие, которых я упустил, с чем-то более дальнобойным и способным сделать месиво из нашей машины.

— Думаю да, — согласился Юрген, начиная взбираться на гряду, невзирая на ругательства, раздающиеся из грузового отсека позади нас, когда без предупреждения пол внезапно наклонился.

— Если я остановлюсь недалеко от вершины, мы сможем взглянуть на них и остаться незамеченными.

Он как всегда сделал так, как говорил, приведя неуклюжий краулер к остановке перед группой ледяных валунов, ветер сделал из них полупрозрачные зеркала. Игнорируя свои причудливо искаженные отражения, я направил ампливизор к узкому проходу за линией гряды.

— Они просто бьют лед своими когтями-косами, — в некотором удивлении произнес я, — крошат его на маленькие кусочки.

— Они пытаются окопаться? — спросила Кастин, ее голос прожужжал в моей комм-бусине и звучал почти столь же изумленным, как я ощущал себя. Тираниды никогда не возводили фортификаций или что-то похожее; манипулировать неодушевленным окружением для их природы было столь чуждо, словно садоводство для некрон.

— Или пытаются прорыть туннель до пещер, чтобы укрыться от авиации?

— Я так не думаю, — ответил я. Они разошлись широко, дабы объединить усилия, хотя каждый достаточно шустро продвигался, дробя лед рядом с собой.

— Они не совсем предназначены для рытья.

Хотя должен признать что длинные, изогнутые когти, кажется, были достаточно эффективной киркой.

— Насколько я вижу, только один здоровый, — любезно вставил Юрген и я кивнул, озадаченный еще сильнее. Присутствие воина подразумевало определенную цель, но что это могло быть, ускользало от меня.

— Ненадолго, — уверил нас пилот "Валькирии" и начал атакующий заход.

Предупрежденные шумом двигателя и налетающей на них тенью, гаунты подняли головы и переместились в неопределенности, ища, на кого бы кинуться, но их надзиратель сдержал их инстинктивную агрессию и они быстрым бегом понеслись к нависающему льду.

До того как они успели, "Валькирия" открыла огонь, обстреливая группу из мульти-лазера. Полоса пара и раздробленного льда охватила рассеянный рой, разорвав нескольких на части и моментально введя остальных в смятение, но воин оставался целым и сплотил их, открыв бесполезный огонь из смертоплюя в надоедливую машину, пока та круто разворачивалась и выходила на второй заход. В это время все существа умудрились добраться под укрытие нависающего льда, но это им особо не помогло: вся ледяная опора исчезла за секунду облаком сверхнагретого пара, затем, с перемалывающим ревом, слышимым даже через корпус кабины краулера, остатки обрушились им на головы.

— Работа выполнена, — удовлетворенно сказал пилот.

— Будем надеяться что так, — ответил я, значительно осведомленнее пилота о стойкости тиранидов. Соответственно мы остались на месте, двигатель работал на холостых, в то время как я держал ампливизор направленным на груду ледяного щебня, ища любые признаки движения. Но по прошествии нескольких минут никто не шевельнулся, и я начал дышать легче. (Легче насколько это было возможно сделать, разделяя маленькую кабину с Юргеном).

— Может, поедем, сэр? — спросил мой помощник, когда стало ясно, что ниды не выпрыгнут снова и я кивнул.

— Поехали, — согласился я, вспоминая чайник с горячим танном, ожидающий меня по возвращению в Примаделвинг и подняв ампливизор для одного последнего взгляда. Об этом импульсе я мгновенно пожалел.

— На ледяных мирах бывают землетрясения?

— Не совсем, — ответил Юрген, вытянув свою шею, чтобы взглянуть в том же направлении, — льды иногда сдвигаются, или возможно лавина…

Его голос замер, принимая характерный смущенный тон.

— Это не лавина.

Лед начал трескаться и выпирать, как раз там, где гаунты вдалбливались в него, поднимаясь и опускаясь, чтобы открыть что-то огромное и живое под собой. Расстроенный и гневный рев эхом разнесся по снежной равнине, когда что-то громадное и одушевленное боролось, высвобождая себя из оков льда.

— Вперед! — заорал я, хлопнув Юргена по плечу в своем нетерпении оказаться где-нибудь в другом месте; он, очевидно, разделял это желание, судя по скорости с которой он воткнул передачу и сорвался, наши вращающиеся гусеницы выбрасывали сверкающие дуги раздробленного снега по следам.

— Что это за шум? — из грузового отсека по воксу спросила Форрес, ее голос накладывался на несколько более спокойный запрос Грифен об обстановке.

— Один из огромных, — ответил я, оглядываясь на гору хитина, становящуюся на дыбы во весь свой рост, по сравнению с ее раздутым телом наш краулер был карликом, пока из разломанного льда она выдергивала кажущуюся невозможно хилую ногу.

— Тогда мы должны остановиться и сразиться, — сказала Форрес, — до того как он присоединится к основной массе роя.

— Если так сделаем, то умрем, — выпалил я, больше не в настроении для ее лобового подхода к военным действиям, — наше мелкое оружие едва оцарапает его шкуру.

— Тем не менее, — слышимо ощетинившись, ответила Форрес, — наш долг требует…

— Наш долг требует выжить и доложить, чтобы мы могли соорудить эффективную оборону и спасти эту планету для Императора, — сказал я, не имея настроения спорить. Я оглянулся, к своему ужасу увидев, переваливающуюся через хребет позади нас огромную тушу, заслоняющую водянистый дневной свет и явно преследующую нашу убегающую машину.

— В любом случае, если желаете в нее пострелять, просто откройте заднюю дверь.

— Я думала, вы никогда не попросите, — вмешалась в разговор счастливая Маго и через секунду или две, стремительный треск лазганов стал слышим через переборку, отделяющую кабину от грузового отсека.

— Сэр, — рапортовала секунду позже Грифен, — она начала метать икру. Только что выпустила десяток или около того стрелков.

— Убейте их, — излишне посоветовал я, — если они подберутся достаточно близко, чтобы использовать телоточцев…

— Я знаю, — сказала Грифен, — мы можем опередить их?

— Это мысль, — сказал я, разворачиваясь пока говорил к Юргену, — мы можем прибавить?

— Рискованно, — ответил он, тонкая борозда в грязи на его лбу красноречиво свидетельствовала об усилии, с которым он сохранял нашу скорость на этой предательской поверхности.

— Земля здесь очень ломанная и нельзя сказать что под снегом.

— Зато в эту секунду я точно могу сказать, что у нас за спиной, — язвительно ответил я, затем сразу же об этом пожалел.

Юрген имел почти сверхъестественную способность выжимать из машины все возможное, что он осуществлял при каждом удобном случае, и если было возможно ехать быстрее, он, несомненно, так бы и поступил.

— Сделай все возможное.

В данных обстоятельствах, не было никого другого, кого бы я посадил на место водителя.

— Спасибо, сэр, — сказал он, любая обида от моей бесцеремонности эффективно была нейтрализована, и он вернул свое внимание к прокладыванию курса через ненадежный ландшафт. Наш двигатель ревел, когда мы покачивались над неисчислимыми трещинами и метровыми торосами, каждое препятствие стоило нам чуть больше нашего драгоценного лидерства.

— Если просто переберусь через этот, то мы должны вернуться на чистый при первом…

Затем снег под нами упал и вся машина рухнула.

На одно, останавливающее сердце мгновение, я подумал, что мы умрем, что летим в ледяную могилу глубиной тридцать метров, но, оказалось, что мы попали в небольшой ров, мало отличающийся от тех, которые препятствовали нам раньше. Однако в этот раз угол был крутым, заставив нас небезопасно наклониться; Юрген пришпорил двигатель, но ничего не произошло, кроме протестующего рева оскорбленной машинерии и короткой очереди из ругательств от моего помощника.

— Вот и все, — коротко сказал он, — капец гусеницам.

И достаточно уверенный в этом, я взглянул в боковое окно, увидев, что та от удара слетела с направляющих колес.

— Можно расслабить ее, сдав назад? — спросил я, с опаской взглянув на вырисовывающуюся громадину наступающего левиафана, несущегося на нас подобно рассерженному грозовому фронту, его потомство разлеталось в стороны от его ног.

— Ни единого шанса, — уныло ответил Юрген, — нас заклинило.

Он схватил мелту и ударом открыл дверь кабины, заменив свой аромат таким холодным воздухом, что я почти мгновенно вообще потерял способность обонять.

— Я полагаю лучше выйти.

— Думаю да, — сказал я, последовав за ним на занесенную снегом поверхность после небольшого карабканья по наклону из битого льда. Вальхалльцы и нускуамцы высыпались вслед за нами, все еще сверкая выстрелами, как будто этому бегемоту было не все равно.

— Ступайте осторожно, — посоветовал Юрген, — здесь могут быть еще расселины.

— Буду иметь ввиду, — ответил я, оглядываясь в поисках чего-то, за чем можно было укрыться и почти сталкиваясь с Форрес, которая глазела на бегущее к нам гигантское существо, как будто до сих пор боролась с порывом атаковать его. (Что я полагаю, если говорить справедливо, должно быть так и было). Я улыбнулся ей, но не особо весело.

— Что ж, комиссар, похоже, в конце концов, мы попытаемся завалить его по-вашему.

— Цельтесь в голову, — сказала она Ланксу, подчеркнуто игнорируя меня, — там оно наиболее уязвимо.

— Для лазганов оно всюду неуязвимо, — сказал я, — сконцентрируйтесь на термагантах. Оставьте здоровых Юргену и "Валькирии".

Мелта была предназначена поражать танки, так что должна была пробиться через огромный экзоскелет существа, хотя попадет ли выстрел во что-то жизненно важное, будет вопросом удачи и Императора.

— По мне так отлично, — решительно заявила Грифен. Ланкс взглянул на нее, затем на меня, затем, наконец, на Форрес. Через секунду юная комиссар пожала плечами.

— Следуйте их рекомендациям, — коротко сказала она, — они сражались с тиранидами раньше.

— И побеждали, — весело добавила Маго.

Я кивнул, как будто разделял ее уверенность, хотя по правде говоря, был очень далек от этого. Замерзшая земля тряслась под моими ногами и тень подступающего левиафана, казалось, была столь огромной, что поглотила солнце. Снова раздался треск лазганов, все еще организованный, с удовольствием отметил я, и термаганты, бегущие у ног гигантского существа вздрогнули на мгновение, после чего подавляющая воля матки повела их дальше.

— Начинаю атакующий заход, — передал по воксу пилот и секундой позже, двойная полоса огня ударила монстра высоко в бок, затем почти сразу же последовал двойной взрыв, который разбил его панцирь. Внутренние органы и отвратительные жидкости начали извергаться и фонтанировать, возвышающееся существо зашаталось, заревев от гнева и боли. Оно встало на дыбы на четырех задних ногах, размахивая в сторону налетевший авиации, подобно человеку, которому досаждает муха, затем пошатнулось — передние ноги проломили лед. Его свита начала в неуверенности кружить вокруг, не продолжая атаку.

— К счастью, я подвесил "Адский удар", как вы и советовали.

— Действительно, — согласился я. Две боеголовки нанесли чудовищные раны, но тервигон был еще далек от того, чтобы выйти из боя. Он непреклонно приближался к нам, изредка поскальзываясь на разливающейся пленке своего собственного ихора, показавшиеся органы и мускулы пульсировали при продвижении. Однако он замедлялся, и это само по себе было причиной надеяться.

— Пригнитесь! — заорала Грифен, заметив говорящую саму за себя дрожь вдоль его спины за мгновение до меня. Валхалльцы и я рухнули в снег, Форрес и нускуамцы последовали примеру секундой позже, не останавливаясь, чтобы спросить или поспорить, что я уже считал определенным прогрессом. Залп кассетных колючек просвистел по воздуху, при ударе о землю разбившись штормом бритвенно-острых осколков, которые забарабанили повсюду, словно пагубный дождь и срубили пару припозднившихся нускуамцев.

— Цельтесь в рану! — заорал я, приподнявшись так, чтобы сделать пару выстрелов в возвышающегося монстра из лазпистолета, солдаты последовали примеру, как валхалльцы так и нускуанцы.

— Вы же говорили, что бесполезно стрелять в него из лазганов, — сказала Форрес, ее тон изменился, — и сконцентрироваться на термагантах.

— Это было раньше. Сейчас он уязвим, — я продолжал монотонно стрелять, пока говорил, — если мы убьем его, порождения тоже умрут[86].

— Если они не убьют нас первыми, — заметила Форрес, когда первый залп телоточцев ударил в паре метров от нашей позиции, но, тем не менее, изменила прицел, поливая зону вокруг зияющей щели в броне бегемота потоком болтов[87]; пара сдетонировала внутри органов и гора из плоти снова пошатнулась. Постоянный огонь лазерных лучей в показавшиеся органы, должно быть, был мучительным, что могло отразиться в потере контроля, который монстр имел над своим потомством; они нервно неслись, стреляли не слаженно, затем стремительно прятались в укрытие за ногами своего родителя, вместо того, чтобы сформировать огневой рубеж впереди, как я этого ожидал.

— По готовности, Юрген, — сказал я, когда мой помощник подготовил выстрел из мелты, — не спеши.

Выстрел должен был быть точным: как только он выстрелит, он будет представлять собой величайшую угрозу и тервигон со своим потомством соответствующим образом отреагируют.

— Почти готов, сэр, — уверил он меня, сдвигая тяжелое оружие на миллиметр или два, затем нажимая на спусковой крючок. Я рефлекторно закрыл глаза, увидев яркую вспышку через веки, и моргнул, остаточное изображение продолжало плясать на сетчатке.

— Вот как надо.

— Я думаю, ты прав, — сказал я, со смешанным удивлением и облегчением. Выстрел был точен, в чем я не сомневался, опустошительный энергетический заряд проник глубоко в тело монстра. Ноги царапали, ища сцепления, с диким завыванием он упал и вдавил весом своего тела большинство термагантов вокруг.

— Вперед! — заорала Форрес. — Прикончим его, пока он упал!

Размахивая цепным мечом, она побежала вперед, в то время как все остальные в изумлении глядели друг на друга.

— Берегись! — заорал я, увидев, как тот поворачивает голову, рассерженное чудовище могло своими челюстями перекусить пополам "Химеру". У меня не было возражений, если она желала убить себя — в долгосрочной перспективе это возможно сохранило бы множество жизней — но просто стоять в стороне и смотреть, как это происходит, было не совсем тем поведением, которое ожидалось от Героя Империума. Если были хоть какие-то шансы спасти этот жалкий ледяной шарик, нам было нужно, чтобы нускуамцам можно было полностью доверить оборону и убедиться, что они могут победить, что к несчастью означало снова вести себя согласно своей незаслуженной репутации. Проклиная всех чрезмерно полных энтузиазма идиотов, я рванул вперед, намереваясь оттащить ее обратно; но она видела опасность и ее болт-пистолет рявкнул, когда упавший левиафан открыл пасть. Разрывной снаряд детонировал в глотке, и весь монстр забился в конвульсиях.

— Это должно прикончить его, — сказала она, поздравляя саму себя, разворачиваясь ко мне и убирая свое оружие.

— Он в любом случае подыхал! — объяснял я, увидев движение позади нее. Может быть, он и упал, но определенно не сдох, порождая новый выводок термагантов во имя мести. Небольшая группа вышла из тени своего прародителя, поднимая телоточцев, их панцири все еще блестели жидкостями питательных мешков, в которых они были заключены во время спячки. Я выстрелил из пистолета и разворачивался, чтобы убежать, когда снег ушел из-под моих ног.

Я полетел вперед, свободно падая секунду, затем шмякнулся о крутой склон льда, проскользив вниз еще пару секунд, совершенно не жалея свою истрепанную униформу. Над головой я слышал треск лазганов и отчетливые "пшшш бам!" миниатюрного болтера Форрес, затем внезапно все затихло.

— Комиссар! — голос Грифен эхом раздался в моей комм-бусине. — С вами все в порядке?

— Все хорошо, — ответил я, после секунды или двух, убедившись в этом факте. Тусклый голубой дневной свет отражался на льду вокруг меня, так что я без труда мог разглядеть окружающую обстановку. Это был ледяной разлом, где-то около трех-четырех метров глубиной и неопределенной длинны, по большей части скрытый сверху толстым слоем уплотненного снега.

— Всего лишь обнаружил одну из расселин, о которых меня предупреждал Юрген. Что происходит наверху?

— Он сдох, — сказала Грифен, — вместе с термагантами. Просто опрокинулся во время стрельбы.

— Есть потери? — спросил я, потому что никогда не повредит выглядеть так, как будто меня это волновало.

— Новых нет, — уверила меня Грифен, — хотя один из нускуамцев очень сильно пострадал из-за залпа кластерных колючек. Можете подняться обратно, где упали?

— Не думаю, — ответил я, вытаскивая люминатор и освещая окружение в попытке разглядеть то место, в котором оказался. Склон, по которому я скользил вниз, был слишком скользкий и крутой, о попытке даже думать не стоило.

— В наборе инструментов краулера должен быть кабель или что-то в этом духе.

— Уже бегу обратно, сэр, — вклинился Юрген, столь же надежный как всегда и приободренный, я начал идти вдоль расселины. По крайней мере, теперь я убрался с этого проклятого ветра, и хотя вряд ли тут было теплее, здесь я чувствовал себя комфортнее, чем на поверхности.

— Я посмотрю, есть ли более легкий подъем дальше, — сказал я, отнюдь не уверенный в этом, но поиск выхода даст мне возможность, хотя бы чем-то себя занять пока буду ожидать спасателей. Светоотражающая способность ледяного окружения сделала свет люминатора мощнее, чем обычно и я достаточно далеко ушел, несмотря на предательскую поверхность под ногами.

Пока я шел, я начал замечать различные обесцвеченные куски в прозрачном льду, и движимый скорее праздным любопытством, я остановился около одного, который казался наиболее четким. Казалось, что там было что-то твердое, и я поднял люминатор, протирая гладкую поверхность перчаткой, пытаясь счистить конденсат на туманном окошке. Конечно же, я ничего не достиг, кроме того, что моя ладонь промокла, но когда я двинул рукой с люминатором чуть в сторону, угол падения света изменился, резко выделив погребенный объект.

— Яйца Императора! — пожаловался я, непроизвольно отскочив назад. Змеиные очертания тиранидского равенера, в два раза больше меня, свернутые колечком во льду, казалось, намереваются выпрыгнуть и атаковать. Секундой позже, когда бешеный стук моего сердца стих, я начал дышать чуть более спокойно. Мерзкое существо было явно неподвижным и погребенным, как и тервигон. Оно могло быть мертво, но после виденного мной ранее, я в этом сомневался; ему нужно было только присутствие активного синапнтического существа, чтобы встать и присоединиться к постоянно растущим рядам тиранидского вторжения.

— Повторите, комиссар? — с удивлением спросила Грифен.

— Здесь еще ниды, — ответил я, слишком хорошо осознавая, как мои слова напугают Примаделвинг.

— В спячке или мертвы, хотя ставлю свои деньги на первое. Если они все проснутся…

Я позволил своей мысли остаться не завершенной, не желая озвучивать ее.

Однако Кастин не колебалась.

— У нас не будет ни шанса, — закончила она за меня.

— Я думаю, бойцы на льду не согласятся с этим, — сказал я, — уверенные, что они первая линия нашей обороны.

Клотильда только что сделала заявление через пикткаст, которое эффективно доносило до прячущихся в тепле и комфорте граждан Примаделвинга, что они также на передовой, как мужчины и женщины, сражающиеся за их жизни в промерзших пустошах. И даже позволила себе гиперболу, что я обычно ожидаю от таких речей, которая поразила меня своей шутливой необдуманностью. Губернатор взглянула на меня из-за гололита в командном центре, когда ее проецируемое изображение потухло, с непонятным выражение лица.

— Я понимаю вашу точку зрения, — сказала она, — и не желала преуменьшить героизм любого, сражающегося там с тиранидами. Но вы также хорошо знаете, как и я, что это только вопрос времени, когда они атакуют город.

Мы все взглянули на дисплей, где цепочка иконок-контактов сформировала все затягивающуюся петлю вокруг наших шей.

— Становится все сложнее и сложнее удерживать маршруты краулеров открытыми; чем больше жителей мы убедим уехать, пока они чистые, тем лучше, и небольшое разумное нагнетание страха поможет нам.

— Кроме того, это справедливое замечание, — к моему удивлению, Кастин уступила, — рано или поздно мы обнаружим ликтора или выводок генокрадов, снующих в нашем тылу, и когда это случится, нам понадобится любая помощь.

— В таком случае, слишком много не бывает, — сказал я, разворачиваясь к Клотильде, — если у нас вскоре закроются маршруты краулеров, тогда нам понадобятся подходящие маршруты для эвакуации как можно быстрее. Я понимаю ваше нежелание, но…

— Нет, — категорически заявила она, — я не верю, что дойдет до этого. Это может быть абстрактная тактическая проблема для вас, но для меня это жизни и дома миллионов людей, которые доверились Императору, мне и Его официальным представителям. Оставить столицу — все равно, что повернуться спиной ко всему, за что сражается Империум.

— Со всем уважением, ваше Превосходительство, — сказала Форрес, также неожиданно вклинившись, — мы можем защитить все, за что воюет Империум гораздо эффективнее без миллионов гражданских, стоящих перед огневыми рубежами, и которых оптом могут сожрать тираниды, один Император только знает, сколько при этом получив еще подкреплений. Теперь, когда Пустоши очищены и у нас есть все возможные ресурсы, мы должны сразу же эвакуировать город.

— Хорошо сказано, комиссар, — вставил я, радостно позволив кому-то другому вызвать ярость разъяренного губернатора (которая по моему опыту может быть потрясающе страшной, особенно, если тот оказывается гибридом генокрадов или бормочущим безумцем с персональной свитой из демонов, как это случалось в паре незабываемых случаев в прошлом). Клотильда взглянула на Брекку и на контингент СПО, несомненно, надеясь найти там поддержку ее позиции, но не получилось; все они явно с полным согласием смотрели на Форрес.

Кастин деликатно прокашлялась.

— Если вы чувствуете, что не можете отдать приказ, — сказала она, — возможно, тогда самое время взять провинцию под непосредственную защиту Его Божественного Императора вооруженных сил.

Клотильда посмотрела на нее с явным скепсисом.

— Вы угрожаете мне своего рода дворцовым переворотом? — потребовала она ответа.

— Ни в коем случае, — сказал я как можно дипломатичнее, в чем сильно натренировался за все эти прошедшие годы, — полковник Кастин просто подчеркивает, что старшему офицеру Имперской гвардии предоставлено право объявить военное положение в чрезвычайном случае, если власти планеты отреагировали не вовремя и не должным образом.

Я произнес фразу так, словно цитировал, хотя настоящее правило было намного сильнее синтаксически изуродовано, к тому же, я все равно не мог вспомнить его настолько детально.

— Технически, этот вопрос подлежит ратификации самым старшим офицером Комиссариата[97], — добавил я запоздалую мысль, это требование, по-видимому, держало в узде тех офицеров Гвардии, которые мечтали произвести изменение в карьере и стать губернаторами, — но так как самый старший офицер Комиссариата на Нускуам Фундументибус — я, и, поскольку всецело доверяю полковнику, мы можем считать этот вопрос решенным.

— Но она не самый старший офицер Имперской гвардии, — сказала Клотильда с видом игрока в регицид, неожиданно захватившего короля, — полковник Брекка имеет такое же звание.

— Полковник Кастин получила свое звание на несколько лет раньше, это, и ее пистолет, все равно делает ее старшим офицером, — указал я, — эти два пункта позволяют ей объявить военное положение сейчас же, с моим, это для протокола, полным одобрением, если она увидит в этом необходимость.

Кастин поймала мой взгляд, выражая свою признательность за поддержку почти заметным кивком.

— Значит, мы все согласны с необходимостью немедленной эвакуации? — спросила она.

— Так и есть, — натянуто ответила Клотильда после незначительной паузы.

— Тогда я бы сказала, что гражданские власти отреагировали должным образом, — явно с облегчением произнесла Кастин, — по крайней мере, в данный момент.

К тому времени, когда потемнело, я должен признать, что вся новизна окружающих пейзажей начала надоедать. Как и моим компаньонам по путешествию, нускуамцам и валхалльцам, которые могли прочувствовать всю утонченную красоту бесконечного пейзажа из льда и снега, недоступную мне, но я находил ее все более и более монотонной; к тому же, медленное наступление ночи несло свои собственные проблемы. Каждый закуток тьмы мог прятать тиранидов, и я нес беспокойную бессменную вахту, несмотря на периодические переговоры в комм-бусине, которые уверяли меня, что наш эскорт не теряет бдительности и что нет никаких признаков готовящихся засад, которых я столь опасался.

По счастливой случайности, облака, все это время обволакивающие большую часть небосвода, разошлись, позволив слабому сиянию звезд мерцать на льду вокруг нас, каждая поверхность отражала и преломляла этот дар небес. Все это дополнялось более рассеянным желтым свечением, которое некоторое время меня озадачивало, у Нускуам Фундументибус не было луны, затем я различил на небе точку, намного ярче окружающих звезд, и загадка разрешилась. Орбитальные доки, которые чуть было не превратили нас в пыль во время нашего безрассудного побега из эмпирей, были достаточно огромны и находились на низкой орбите, чтобы отразить немного солнечного света на планету ниже.

И хотя этого было достаточно, чтобы тьма вокруг нас не превратилась в абсолютную, в ней все еще оставались очень темные места, в которых могло прятаться все что угодно. Так что я был неспокоен и сердечно рад видеть яркие поисковые лучи прожекторов "Химер" и "Часовых", непрерывно шарящие вокруг нас в постоянной боеготовности к любым угрозам.

Конечно же, ничего не происходило, и наступила бесконечная, утомительная и бессонная ночь. Несколько раз я вставал с сидения, надеясь восстановить циркуляцию крови в своих конечностях, но двигаться было невозможно. Снеголайнер был рассчитан везти около сотни человек в относительном комфорте, но сейчас в него было втиснуто почти в три раза больше душ, так что даже визит к кабине включал в себя обход препятствий по курсу, в виде загромождающих проход тел и пожитков. Выйти на верхнюю палубу представлялось совершенно невозможным деянием, даже если бы там и было что-то заслуживающее внимание, чтобы предпринять такую попытку, поскольку обычно находящийся там буфет был демонтирован в угоду дополнительных мест для пассажиров. Что оставило нас полагаться на припрятанные с его обычным усердием запасы Юргена; стандартные гвардейские батончики рациона, с их типичным не опознаваемым послевкусием чего-либо конкретного, которые мы разбавляли более чем желанной фляжечкой танна.

Я полагаю, в этом наши дела обстояли намного лучше, чем у окружающих нас бедняг, которые, кажется, не взяли с собой ничего для поддержания сил. К моему тщательно запрятанному облегчению, никто из беженцев не предпринял попытки втянуть нас в беседу; несомненно, из-за миазмов Юргена, которые, я должен признать, чувствовались менее заметными после нескольких прошедших часов, когда зловоние такого количества тел в такой близости начало расти. Ну и из-за столь открыто носимого нами оружия[108].

В конце концов, в пустынном краю начало светать, поднимающееся солнце снова залило снежные поля несколько зловещим темно-красным свечением. Когда я зевнул, бросив туда злобный взгляд, один из выходящих на поверхность пластов льда невдалеке от нас неожиданно раскрошился, мягко опускаясь ниже в каскаде сверкающих кристаллов.

— Ты видел это? — спросил я Юргена, который уже некоторое время был всецело поглощен ковырянием в носу.

— Видел что, сэр? — спросил он, отрывая взгляд от планшета с порно, которое он бесцельно смотрел. До того как я уточнил, голос Суллы затараторил в комм-бусине.

— На нас тут идет подземная ударная волна, — сказала он мне, дрожь волнения перед боем, которой я научился опасаться, не совсем была подавленна в ее резаном тоне профессионала, — похоже бурильщик.

— Какого типа? — спросил я, с нехорошими предчувствиями глядя на замерзший ландшафт за окном. Я поднялся на ноги и наклонил голову, надеясь рассмотреть лучше.

— Пока не могу сказать, — сказала Сулла, — но, похоже, одна особь.

— Еще один разведчик, — сказал я, начиная немного успокаиваться. Нам все еще предстояло сражение, большинство зарывающихся форм тиранидов были огромными и хорошо бронированными, но, по крайней мере, это не полномасштабная атака и как только наш эскорт выйдет на позиции для концентрированного огня, то оно не затянется, — снова проверяют нашу оборону.

— Я тоже так думаю, — согласилась Сулла.

Но до того как я смог ответить, весь снеголайнер под ногами качнуло, вызвав встревоженные крики окружающих нас гражданских; я бы с радостью присоединился к этому хору, ежели бы не аудитория[109]. Секунду спустя что-то огромное встало на дыбы перед окнами, толстые хитиновые пластины покрывали змеиное тело шириной в пару метров, затем словно вышедшая из демонического кошмара голова ударила в остекление. Я отшатнулся назад, уткнувшись в кресло, когда острые как бритва осколки усеяли место, где я только что стоял и рефлекторно поднял лазпистолет.

— Отвали! — заорал я, внезапный приток обжигающе холодного воздуха был почти столь же пронзительным, как и фрагменты окна, и я сделал пару бесполезных выстрелов, которые не причинив вреда ударились в броню чудовищного существа, когда оно подалось назад и изготовилось к новой атаке.

— Оно только что вылезло на поверхность! — добавил я в вокс-сеть.

— Принято, — решительно ответила Сулла, — окружаем и вступаем в бой. И воодушевляющее число валхалльских голосов подтвердило ее намерение выполнить приказ как можно быстрее.

— Я не могу выстрелить, сэр, — извиняющимся тоном произнес Юрген, — вы мешаете.

Как будто я собирался оставаться на месте пока меня не сожрет чудовищная тварь, но я не мог прорваться через окружающие меня сидения или проскользнуть в безопасное место за спиной своего помощника.

Достаточно широкая, чтобы проглотить меня, пасть устремилась в моем направлении, вооруженная слишком большим количеством клыков и зубов, и подгоняемый инстинктом, я прыгнул в зияющее отверстие разбитого окна, в единственную оставшуюся для меня лазейку для побега.

На секунду я подумал, что запоздал, и обрек себя на долгую и мучительную смерть в желудке гигантского червя, покуда кислота будет медленно переваривать мое тело[110], но я избежал удара буквально за долю секунды, ну или мне так показалось. Запыхавшись и задыхаясь, я приземлился в сугроб тремя метрами ниже. Яркая вспышка позади, рассерженный рев от боли и вонь обуглившейся плоти красноречиво заявили о том, что Юрген в полной мере воспользовался внезапно очистившейся линией прицеливания и существо снова отпрянуло, тряся головой и ревя.

— Комиссар! Вы слышите меня? — спросил мой помощник, его голос был необыкновенно взволнованным даже для человека, который только что выстрелил в упор в гигантского плотоядного червя. До меня дошло запоздало, что он приписывает мое внезапное исчезновение тому, что червь меня сожрал.

— Ясно и четко, — уверил я его, — только отдышался.

Я не успел блеснуть остроумием, поскольку секундой позже был вынужден спасаться бегством под корпус сенголайнера, чтобы из меня не сделали пюре со снегом его огромные гусеницы, прогрохотавшие мимо на направляющих колесах выше меня ростом.

— Где нид?

— Снова зарылся, — ответил Юрген, — может быть, я спугнул его.

— Может быть, — сказал я. Скорее Легионы Предателей образумятся, откажутся от Губительных Сил и возвратятся к свету Императора, это казалось почти равновероятным.

— Они охотятся по вибрациям, — напомнила мне Сулла, как будто была каким-то образом ответственна, что от моего разума ускользнула эта деталь, — он будет ориентироваться по вашей поступи.

И, конечно же, будет направляться прямо с самому большому источнику шума и вибрации в конвое, что означало новые атаки на снеголайенр, пока мы каким-то образом не избавимся от твари.

Совет Суллы был излишен, он и так был достаточно шумным. Мне нужно было убираться со снега и как можно быстрее. Увидев ступеньки сбоку от гусеницы, которая недавно почти не размазала меня до размеров неприятного пятна (очевидно для технического обслуживания огромной машины на стоянке), я сорвался в спринт, умудрившись запрыгнуть на нижние. После чего буквально за секунду вскарабкался по узкому металлическому проходу, в слишком опасной близости к разной машинерии, способной порвать меня на лоскуты, если я упаду туда. Почти в то же мгновение, когда достиг своего сомнительного убежища, я заметил рябь на льду ниже, как раз в том месте, где стоял несколько секунд тому назад; затем появилась огромная клыкастая пасть, разочарованно куснула воздух, после чего снова погрузилась в лед, еще раз скрывшись из вида. Из-за внезапного напоминания о том, насколько был близок к смерти, я ощутил охватившую меня дрожь, никоим образом не связанную с замораживающим кости холодом.

— Он только что прорвался на поверхность под снеголайнером, — сказал я, насколько мог, предупредив эскорт. Самой расстраивающей в данной конкретной особи тиранидов была ее способность атаковать из-под земли без предупреждения, и когда она так делала, ТО могла с легкостью повредить машину, разорвав гусеницу и прорваться через относительно тонкую броню пола к экипажу внутри. К счастью, громадный пассажирский краулер, кажется, был слишком здоровым для такого трюка. Его огромная масса и низкий центр тяжести также почти исключал возможность перевернуть машину. Конечно же, это совсем не означало, что точно так же повезет какому-нибудь другому краулеру из конвоя. Удачно, что тварь атаковала полностью инстинктивно, ей не хватало интеллекта понять это самостоятельно. Единственная вещь, способная отвлечь ее внимание, это отчетливая вибрация от потенциальной пешей жертвы, что я почти испытал на себе.

Затем в этой ситуации меня поразила какая-то странность. Это было бы достаточно бесполезной попыткой прощупать нашу оборону, если где-то рядом не будет синаптического существа, чтобы передать новости об успехе или поражении бурильщика разуму улья для дальнейшей оценки.

— Капитан, — сказал я, — где-то рядом должна быть еще одна тварь, дергающая за ниточки. Оставайтесь настороже.

— Будем, — уверила меня Сулла, без сомнения убежденная, что я повредился рассудком при падении[111], но перед тем как она продолжила, вклинился один из пилотов "Часовых" Шамбаса.

— Движение на линии хребта, похоже воины. Пятеро, но за ними могут быть еще.

— Жек, Роуэн, проверьте, — приказал Шамбас, прежде чем Сулла смогла вставить хоть слово[112]. Назначенные пилоты припустили в сторону, и, насколько я мог судить по последующей вокс-болтовне, они всецело наслаждались, используя превосходство, как в скорости, так и дальности стрельбы оружия, чтоб расчленять воинов, словно тушки гроксов[113].

Несмотря на появление воинов, мавлок продолжал кружить вокруг снеголайнера, вместо того, чтобы атаковать более легкую добычу[114] и я начал осознавать, что мое гибельное убежище было еще менее надежным, чем я опасался. В следующее появление на поверхности, гигантская тварь, с пастью шириной больше меня, цапнула гусеницы, оставив глубокие, светлые отметины в ржавом металле. Если бы я оставался на месте, прицепившись к огромному шасси краулера, рано или поздно по чистой случайности она схватит и меня.

— Кто-нибудь может отцепить от меня этого долбанного червя? — спросил я, надеясь что это звучало не слишком раздраженно.

— Мы не можем сделать прицельный выстрел, — чуть надувшись, ответила Сулла, словно я специально приберег все веселье для себя, — каждый раз, выходя на поверхность, она скрыта краулером.

— Тогда нужно вывести ее на открытое пространство, — сказал я, прежде чем осознал, что моя мысль предала меня. Был один очень очевидный путь добиться этого, и я уверен все в вокс-сети осознали это почти мгновенно.

— Вы уверены, что хотите это сделать? — спросила Сулла, тоном несколько пораженного человека, который не только ожидает ответа "да", но и не оставляет возможности отказаться. Если бы я сейчас отказался, то в течение часа по полку разнеслась бы молва, что Каин теряет хватку, и незаслуженное уважение, на которое я так полагался в деле защиты мой спины и шкуры, начнет ослабевать. Я знал, что за этим последует далее, люди начнут всякий раз задаваться вопросом о моих мотивах и пройдет немного времени, прежде чем шарада о моей личности будет раскрыта.

— Ни в малейшей степени, — признал я, уверенный в том, что это, по крайней мере, будет воспринято как шутка, и напрягся; если я не сделаю все быстро, мое тело заартачится, чтобы предотвратить потенциальное самоубийство, — но если я останусь, она точно меня слопает.

Подтверждая это высказывание, гигантский червь в этот момент снова приблизился к поверхности, всем своим извилистым телом став на дыбы под снеголайнером. Огромная машина задрожала, и я схватился за находящуюся под рукой подпорку, чтобы не втянуло в размалывающие шестеренки буквально в сантиметрах от моего лица. Определенно настало время выдвигаться.

— Только убедитесь в своей цели.

— Так и будет, — уверила меня Сулла.

Я не видел причин далее тянуть кота за хвост и прыгнул, приземлившись мягко, насколько мог, на взбитый лед, где появлялось и исчезало гигантское существо. Такой огромной твари понадобится секунда или две, чтобы развернуться и кинуться за мной, как только она почует отчетливую вибрацию бегущей добычи в помехах от шума конвоя, и к этому времени, я надеялся во имя всех святых найти другое убежище. Удачно, что отлично подходящее уже пришло мне на ум.

Как только мои ботинки коснулись земли, я кинулся бежать, поворачивая в сторону медленно разгорающегося дневного света на другой стороне перемалывающих гусениц. Когда я обогнул их конец и полностью вылетел на открытое пространство, то выдохнул с облегчением; ветхий транспортный краулер, который подметил вечером, все еще был там, где я его помнил — грохотал рядом со снеголайнером, который возвышался над ним словно "Гибельный клинок" над "Саламандрой".

— Комиссар! — я услышал крик и поднял взгляд на знакомое, украшенное грязью лицо Юргена, смотрящее вниз через разбитое окно с мелтой наготове.

— Оно снова заходит! — я проследил взглядом по направлению его чумазого пальца, увидев стремительно приближающийся вал снега и льда и, кажется, на секунду мое дыхание замерло в груди; он был больше, быстрее и гораздо ближе, чем по самым моим пессимистическим прогнозам.

— Гранаты! — заорал я в вокс, несясь к покрытому ржавчиной грузовому краулеру. — У тебя они есть?

Что не было таким уж странным вопросом, как вы можете себе представить, учитывая тенденцию моего помощника готовиться к любым непредвиденным обстоятельством, которые только можно было предвидеть.

— Фраг или крак? — спросил он, когда я запрыгивал на одну из буксировочных цепей, за которые ухватился мой взгляд ранее, и которые достаточно низко свисали кольцами, чтобы без усилий можно было за них зацепиться.

— Крак, — ответил я, с некоторыми трудностями карабкаясь по ржавому металлу, несмотря на то, что к этому моменту вернул свой бесполезный лазпистолет в кобуру. Хотя звенья были достаточно большими, чтобы предоставить приемлемую опору для ноги или руки, вся цепь весьма тревожно для меня раскачивалась, и я ощутил, что благодарен как никогда за твердую хватку своих аугметических пальцев правой руки.

— Мне нужно что-то, чтобы проделать дыру в броне этой долбанной твари.

Мой лазпистолет для этой работы решительно не подходил.

Затем мавлок снова вырвался из-под земли, как раз в том месте, откуда я так отчаянно сиганул в сторону свисающий цепи, и Юрген угостил его еще одним выстрелом из мелты; глубокий рубец появился на одной из плит хитина, защищающей спину, но не пробил толстенную броню.Однако в первый раз он преуспел больше, когда вырезал глубокую рану вдоль края его челюсти. Тварь отчетливо вздрогнула, хотя в этот раз выстрел не причинил ей вреда. Когда она опустила голову и снова начала зарываться, очередь из мульти-лазера ударила в бок, испаряя хитин и глубоко впиваясь в плоть прежде чем ужасная тварь снова скрылась из вида.

Обретя несколько менее опасное убежище на корпусе грузового краулера, я огляделся и увидел что наши "Часовые" наконец-то вернулись в конвой. Командирский уютно бежал трусцой рядом со снеголайнером, вызывая бесконечную, возбужденную жестикуляцию пассажиров на борту.

— Хорошая работа, комиссар, — сказал Шабмас, радостно помахав мне из открытой кабины своего механического скакуна, — это выбило противника.

— Ненадолго, — ответил я, — но он опять теперь вернется к снеголайнеру.

— Гранаты, сэр, — сказал по воксу Юрген, свешиваясь из разбитого окна под углом, который казался мне почти самоубийственным. Он держал в руке подсумок, с которым не расстался бы и под угрозой смерти и когда я взглянул в его направлении, он свечкой подбросил его мне. Груз дугой пронесся по воздуху, с лязгом ударившись о грязный металл корпуса грузового краулера и начал соскальзывать вниз по наклону, пока его не заклинило притороченной бочкой с прометием. По крайней мере, между нами было достаточно поручней и я начал пробираться от одной части груза к другой, не обращая внимания на собираемую моей измученной униформой грязь. К этому времени, благодаря моему переходу по окисленной цепи, она уже начала приобретать отчетливый красновато-коричневый оттенок. Не буду притворяться, что это было весьма занимательным опытом, мои движения замедлялись дьявольским холодом и металл был скользким от налета льда, который нарастал, цепляясь за каждой трещинку, но я как-то умудрился забраться. Мою решимость бесконечно укрепляло понимание того, что произойдет, если я упаду на лед внизу.

— Ага, поймал, — наконец-то подтвердил я, когда моя рука обхватила подсумок. После чего осмотрелся в поисках цели. Не было видно явных следов подземного монстра, но само по себе это ни о чем не говорило; я уже знал, что он однозначно вернулся к снеголайнеру. По правде говоря, я был столь сконцентрирован на этой мысли, что не замечал реальную опасность, пока не стало почти слишком поздно.

— Шабмас, — заорал я, внезапно заметив говорящий сам за себя вал снега в паре метров от того места где я ожидал его увидеть, — берегись!

Лед около механических ног "Часового" начал вздыматься, огромная туша гигантского червя вырвалась из-под снега, его пасть была неприлично разинута.

Шабмас мгновенно отреагировал, направив мощность в ноги и подпрыгнул, ударив по уродливой морде нида, захватывающе продемонстрировав мастерство вождения, равное которому я редко видел с тех пор. "Часовой" приземлился в паре метров дальше и пошатнулся, гироскопы истерически визжали, пока Шамбас силился поймать равновесие. Мавлок повернулся к нему и с ослепительной ясностью я внезапно осознал что произошло: отвратительная тварь не могла отличить механическую поступь от естественной и приняла его за добычу.

Слишком хорошо чувствуя на себе внимание сотен пассажиров снеголайнера, ожидающих от Героя Империи спасения их шкур, не говоря уже об осажденном пилоте, я отчаянно осматривался в поисках какого-нибудь отвлекающего маневра, который бы дал время Шамбасу хотя бы вернуть контроль и позволил другим пилотам эскадрона выстрелить[115]. К счастью, меня посетило вдохновение: воспламенить одну из гранат Юргена было вопросом мгновения, как и запихнуть подсумок с ними под проволочную обвязку ближайшей группы бочек с топливом. Пары ударов цепным мечом было достаточно, чтобы разорвать держащие их на громыхающем краулере ремни и менее чем через секунды вся связка начала подпрыгивать по льду.

Уловка превзошла все мои самые смелые ожидания. В лучшем случае я надеялся просто отвлечь зверя и возможно причинить какие-то незначительные повреждения взрывом и последующим пожарищем; но, несомненно, сбитое с толку подпрыгивающими бочками, существо, очевидно, приняло причудливую связку за добычу. Развернув голову броском, тварь сделала выпад в сторону канистр с прометием и в один миг проглотила их. Секунду спустя змеиные очертания забились в конвульсиях, когда гранаты детонировали внутри пищевода и пролитый из разорванных емкостей прометий воспламенился. Волна огня вырвалась из его пасти, и существо рухнуло на лед, где билось несколько секунд, обвитое распространяющимся пламенем, после чего постепенно затихло.

— Хорошая работа, сэр, — сказал Юрген, его голос в комм-бусине тонул в истерически радостных воплях окружающих его гражданских.

— Спасибо, — еще одна волна принесла голос Шамбаса.

— Не за что, — ответил я, стараясь говорить как можно скромнее, — а может быть, теперь кто-нибудь остановит эту долбанную штуковину, чтобы я мог вернуться в тепло?

Не удивительно, что на данный момент с меня хватило минимальных удобств сенголайнера и я решился продолжить наше путешествие в несколько более ограниченном, но, по крайней мере, успокоительно знакомом, отсеке "Химеры". С другой стороны, протокол и тот факт, что из-за меньшего размера командного отделения[116], оставалось место, означало путешествие с Суллой. Но даже сейчас перспектива оказаться в ее компании до конца путешествия казалась приемлемой доплатой за дополнительную безопасность в виде тяжелых болтеров ББМ[117] . Я не особо ожидал еще одной атаки, после столь решительно отбитой последней, но с нидами никогда нельзя было ни на что положиться, и у меня не было настроения единолично укладывать еще одного бегемота.

К счастью, Сулла вроде бы всецело была занята координацией эскорта, особенно, учитывая склонность пилотов "Часовых" делать все, что им вздумается, не особо утруждая себя посоветоваться сначала с ней, так что я был избавлен от худшего — от ее чрезмерного энтузиазма. Или что еще лучше, даже хотя вокс и ауспекс системы командной "Химеры" подобающим образом предоставляли ей полностью всесторонний анализ тактической ситуации, она упорно сохраняла привычку из дней командования взводом, ездить в башенке большую часть путешествия, наполовину высунувшись из люка, откуда могла непосредственно наблюдать за окружением и выступать видимым ориентиром для подчиненных. (Хотя я мало что мог сделать с тем фактом, что Юрген присоединился ко мне, и его присутствие в замкнутом пространстве пассажирского отсека было кое-чем, что трудно игнорировать).

— Похоже, что вас ожидает теплый прием в Подльдове, — сказала она, в один момент, когда почтила нас своим присутствием, возможно привлеченная внутрь запахом свежего танна, которую нацеживал себе один из солдат, пользуясь самоваром в углу[118], рядом с оружейной стойкой.

— Да? — спросил я, раздумывая над тем, куда она, во имя Трона, клонит, с благодарностью отогревая руки (за исключением аугметических пальцев), обхватив врученную мне Юргеном кружку. В трясущемся транспортном средстве было намного теплее, чем снаружи, но внутренний обогреватель едва ли пользовался спросом у валхалльцев, и я все еще ощущал, что на мой вкус тут намного прохладнее.

— Конечно да, — сказала мне Сулла, втиснув себя в узкую щель между консолью ауспекса и шкафчиком с боеприпасами, где она могла насладиться своим напитком, не пролив большую часть от тряски гусениц.

— Все в снеголайнере, у кого есть портативные воксы, без остановки рассказывают о том, как вы в одиночку убили эту зарывающуюся тварь.

Он взглянула на вокс-оператора, который в подтверждение кивнул, и мой желудок внезапно скрутило от нехороших предчувствий. Конечно же, моя собственная комм-бусина была настроена только на командную частоту, так что болтовня гражданских шла мимо меня, но его работой было отслеживать все передачи, так что он знал точно.

— Кастеры и принт-журналисты забьют весь паркинг для краулеров, когда мы приедем.

— Хорошо, — решительно произнес я, — тогда мы оторвемся от конвоя, как только достигнем охраняемого периметра и направимся прямо в гарнизон СПО.

В большинстве случаев я был не против оказаться центром внимания, за исключением, пожалуй, только перестрелок, но в данный момент, последнее чего я желал, оказаться окруженным толпой раззявивших пасти идиотов с их имбецильными вопросами. Горячая еда и огромный бокал с амасеком казались мне намного более привлекательной перспективой. Сулла несколько странно посмотрела на меня, тогда я добавил:

— Мы сможем все это сделать потом, во время небольшого простоя перед дорогой обратно.

Не повредит показаться заботящимся в первую очередь о солдатах, а не о себе; все это помогало им сосредоточиться в деле прикрытия моей шкуры, когда в этом возникала необходимость.

— Можем, — согласилась она, несомненно, в нетерпении как можно быстрее опять наброситься на нидов.

Без происшествий мы достигли Подльдов, как раз когда сумрак начал ложиться на бесконечные снежные поля[119]; этим видом я мог насладиться (в той мере, насколько это было возможным для человека, переставшего от холода ощущать свои конечности) из люка в башенке командной "Химеры". Сулла оставила свое любимое возвышение для обмена формальными любезностями с силами местной обороны. Я ненавидел снова выставлять лицо на замораживающую температуру, но ощутил, что не повредит дать местным СМИ шанс сделать пикт или два, в качестве утешительного приза за отвергнутые мной интервью. (И которые они, вероятно, все равно получат).

Размышляя об этом, я был некоторым образом поражен, обнаружив тонкий шлейф вздымающегося снега, который принимал за выбрасываемый гусеницами такой же машины как наша, формирующий белый росчерк на фоне низких, цвета кровоподтека, облаков вдалеке. Это зрелище наполнило меня плохим предчувствием, поскольку я провел достаточно времени на ледяных мирах, включая этот, чтобы опознать предвестников свирепой белой тьмы, которая делает рискованную попытку выбраться на свет почти суицидальной; но надвигающийся шторм казался утешительно далеко и мы определенно будем в укрытии до того, как разразится буран. Более тревожным было приближение достаточно огромной группы машин, судя по выбрасываемому шлейфу.

— Вот и они, — радостно информировал меня ауспекс-оп Суллы, — около двадцати сигналов уже и на экране постоянно появляются новые. Кажется, полгорода собралось встретиться с вами.

— Зубы Императора, — сказал я, впервые серьезно воспринимая ремарку Суллы и тихо поздравляя себя с тем, что уже предпринял необходимые шаги, чтобы избежать худшего.

Конечно же, авангард приближающихся сигналов состоял в основном из машин местных сил обороны, пришедших эскортировать наш груз в безопасность, учитывая обстоятельства, это было совсем неплохо. Они умудрились занять позиции как раз вовремя, чтобы забрать у нас большую часть туристов, но даже после этого мы вскоре оказались окруженными бессчетным количеством гражданских краулеров, легких и тяжелых, щедро разбавленных гусеничными мотоциклами, которые напоминали мне слишком сильно специфические, излюбленные орками гибриды. Хотя не могу отрицать, что эти казались быстрыми и маневренными для таких погодных условий. Куда бы я ни бросил взгляд, казалось, что абсолютно все нацелили на меня имаджиферы, и мне даже пару раз пришлось пригнуться, когда на мою голову пикировали облепленные объективами сервочерепа. К счастью, я умудрился сдержать импульс сбить эти истребители очередью с лафета, хотя моя усталость и раздражение почти позволили этому произойти.

В конце концов, мы выбрались из давки. Наши "Химеры" и "Часовые" выстроились защитным кордоном вокруг командной машины, и мы продолжили нестись по относительно открытым снежным полям, окружающим юго-западный квадрант города[120]. Как и в большинстве городских зон на Нускуам Фундументибус, мало что указывало на существование процветающего подземного поселения под снегом, хотя несколько низких строений время от времени разрывали поверхность, их назначение по большей части было неизвестным.

Учитывая неизменность ландшафта, было не сложно выделять такие редкие исключения, и я особенно был заинтригован громоздкими очертаниями, частично срытыми летящим снегом, которые вырисовывались в небольшом отдалении. Движимый любопытством, я поднял ампливизор, который нашел в башенке (несомненно, Сулла могла с помощью него гораздо эффективнее приглядывать за подчиненными), и сфокусировал его на загадочных структурах.

— Трон Земной, — простонал я в изумлении, — Что они делают здесь?

— Комиссар? — спросила Сулла, ее голос в наушнике звучал таким же озадаченным, как я себя чувствовал. — Какие-то проблемы?

— Это грузовые шаттлы, которые должны были забрать нас с "Огней Веры", — сказал я, когда маркировка их корпусов постепенно прояснилась, частично закрытая снежным покровом, прилипшим к фюзеляжу, — похоже, они оставили их здесь. Но кому это понадобилось?

Я был прав относительно того, что ситуация не улучшится в мое отсутствие: по правде, все было с точностью до наоборот. Адские погодные условия никоим образом не волновали нидов и первое, что я увидел по возвращении на командный пост, кольцо иконок, готовое выдавить жизнь из Примаделвинга. Осознание, что мы хотя бы приобрели в пользование несколько выходящих в космос шаттлов, которые могли поднять меня к безопасной обители орбитальных доков, унести от тиранидов, если все станет совсем плохо, было, конечно же, приятным, но в целом, я бы предпочел очутиться где-то в совершенно другом месте.

— Добро пожаловать обратно, — без тени иронии поприветствовал меня Броклау, — я уже начал думать, что вы пропустите все веселье.

— Я был уверен, что и на меня хватит нидов, — ответил я, размышляя о том, что если это действительно его представление о веселом времяпрепровождении, то он отчаянно нуждался в том, чтобы узнать о жизни больше.

— Что я пропустил? — не то, что бы это меня волновало хоть на йоту, но не повредит выглядеть заинтересованным и это хотя бы даст мне на чем-нибудь сконцентрироваться, отвлекая мысли от проигрывания самых худших сценариев.

— Ниды все еще в движении, — сказала Кастин, махнув на гололит, очевидно, на случай если я еще лично не осознал, насколько в глубокой заднице мы оказались, — и белая мгла полностью прервала отсылку любых конвоев с беженцами.

Она выразительно пожала плечами.

— В любом случае, они становились все более и более рискованными, с тех пор как ниды начали приближаться.

— По крайней мере, у нас теперь есть шаттлы, — сказал я, — мы сразу же можем продолжить эвакуацию.

Я совершенно не завидовал пассажирам, наше относительно шустрое путешествие было чрезвычайно неприятным; на этот раз я начал понимать, что чувствует Юрген, поднимаясь в воздух. Хотя, по правде говоря, он держал свои чувства при себе, перенося тряску со своим обычной стойкостью.

— Хорошая новость, — сказал Броклау, — у нас еще болтается под ногами около восьмидесяти процентов гражданских.

— Это означает, что нам понадобится примерно пятьсот рейсов каждого шаттла, — ответил я, — если мы сможем устроить дополнительные этажи в грузовых отсеках, чтобы создать несколько палуб.

Поймав вопросительный взгляд, я добавил.

— Сулла уже считала.

— Пятьсот рейсов? — с тоном полного недоверия сказала Кастин. — Нас сомнут задолго до того, как они сделают так много.

— Знаю, — ответил я, — но еще есть шаттлы в орбитальных доках, несколько десятков. Сулла так же реквизировала их.

— Позор, что никто не подумал об это раньше, — кисло произнес Броклау, и я согласно кивнул.

— Можете винить в этом Администратум, — сказал я, — они как всегда все восприняли буквально.

Надо отдать должное, как только ей в руки попали брошенные шаттлы, у нее появилась идея. Сулла после отдыха отправилась за остальными с целенаправленным упорством, которое обычно использовала для того, чтобы всерьез взяться за врагов Империума. И так как я был абсолютно счастлив наградить ее всей поддержкой своего ранга и кажущейся репутацией, то ожидал более мене интересного зрелища, как она будет пробиваться через препятствующих бюрократов, словно "Гибельный клинок" через толпу гретчинов.

— Им сказали дать СПО список всего имущества на Нускуам Фундументибус, способного помочь в эвакуации, а орбитальные доки в космосе. Так что они откинули в сторону все, что, по их мнению, было не в сфере их компетенции[123].

Кастин издала утробный рык, показывая свое безграничное отвращение к ограниченности разума бюрократов, в то время как Броклау пробормотал что-то относительно: "двумя руками по физиономии".

— Так сколько голов крупного рогатого скота мы сможем вывезти из-под наших ног? — спросила Кастин, возвращаясь к теме. — И сколько это займет времени?

— Сложно сказать, — ответил я, как всегда делая допуск в сторону предосторожности, — как только изменения будет завершены на всех шаттлах, мы сможем поднять около ста тысяч в день.

— От четырех до пяти дней, — сказала Кастин, делая вычисления, — будем надеяться, что они у нас есть.

Мы глянули на гололит, размышляя об одном и том же: если не произойдет чуда, то у нас их не было.

— Что с оборонительным периметром? — спросил я в надежде на хорошие новости.

— Он завершен, — ответил Броклау, — и непроницаем, насколько мы могли соорудить. Так что, если они атакуют на поверхности, мы сможем сдерживать их. Достаточно долго для завершения эвакуации, в любом случае, на все воля Императора.

— С чего бы ему отказываться? — спросил я, вызвав напряженные улыбки у обоих.

Мы все знали, что откинуть орду тиранидов будет практически невозможно, но с правильной тактикой и щепоткой удачи, мы могли бы достаточно долго задержать их, чтобы лишить огромного приза в виде биомассы, который они надеялись получить. Это все, на что мы могли здраво надеяться, особенно являясь частью этой биомассы.

— Есть новости от подкреплений?

— Все еще в варпе, — сказала Кастин, это означало, что с ними не было связи, как только они вернутся в материальный мир, мы тут же получим сообщение, и, учитывая капризную природу течений варпа, нельзя было с точностью сказать, когда это произойдет.

— Тогда будем пытаться чуть сбавить количество нидов до того, как они доберутся сюда, — сказал я со всей решимостью, которую мог найти у себя.

— Наша главная проблема будет в защите города, — сказала Кастин, манипулируя управлением гололита. Картинка изменилась, показав сеть траншей и огневых точек на поверхности, и огромный, запутанный клубок пещер и соединительных туннелей под ними.

— Мы знаем, что у них есть бурильщики и даже еще до того как они активировались, меньшие организмы умудрились проникнуть на энергостанцию и в агропещеры через расселины древнего кратера.

— В центре которого мы сидим, — добавил я, чтобы продемонстрировать свою заинтересованность.

— Верно, — сказала полковник.

— Значит, нам нужно приготовиться к атакам через туннели.

Я снова уставился на мерцающее изображение в гололите, мой инстинкт старой туннельной крысы как всегда одарил меня ощущением понимания подземного пространства. Знание, что враг может атаковать откуда угодно, с любых направлений, делала его чудовищно уязвимым, а наземные укрепления прискорбно несовершенными.

— Мы можем даже не надеяться защитить все это, — сказал я, моя глотка пересохла.

— Да, — согласился Броклау, — и не будем даже пытаться. Мы эвакуируем пещеру за пещерой, вернемся поверхности и запечатаем все по мере прохождения. Оставив только узкий коридор для техножрецов, обслуживающих энергостанцию на нижних уровнях.

— Если бы их можно было убедить уехать, — сказал я, имея слишком большой опыт попыток вразумления аколитов Омниссии перед лицом почти неминуемого уничтожения.

(Я подозреваю, что Фелиция никогда не простит меня за подрыв ее драгоценной дамбы в Долине Демонов. Хотя при разгроме Вечного Рассвета, как у единственного выжившего, у меня была проблема с тем, чтобы кто-нибудь сказал мне "Я же говорил").

— За нас это сделают ниды, когда начнут появляться из стен, — буднично заявил Броклау, — и когда это произойдет, нужно будет следить за генераторами. Нам не нужно повторения Пустошей.

— Абсолютно нет, — пылко согласился я, слишком хорошо осознавая, что взрыв, который я недавно едва-едва избежал, будет бледной тенью по сравнению с поджидающим нас катаклизмом, если механизмы и охранные чары, защищающие гораздо больший комплекс, питающий целый город, откажут.

— Как вы запечатаете пещеры?

— Обвалим соединяющие туннели подрывными зарядами, — ответил Броклау, — саперы Федерера в данный момент их устанавливают.

— Ставлю, что губернатору это понравится, — сказал я, — взрывами сравнять со щебенкой большую часть ее драгоценной столицы.

— Мы достигли компромисса, — сухо заметила Кастин. Я ощутил, что некоторым образом обрадован тем, что меня не было в городе несколько дней, несмотря даже на рыскающего в поисках добычи мавлока. Переговоры, очевидно, были чреваты последствиями; я знал, что Кастин будет стоять до последнего ради нужд операции, какое бы давление не оказывали на нее политики, и, хотя я вполовину этого не знал Клотильду, но слишком хорошо осознавал, насколько она тверда в своих решениях.

— Заряды будут установлены, но их подорвут, только если ниды ворвутся в сам город.

— Так что нускуамцы не горят желанием снова откапывать проходы, если нидам станет скучно и те уйдут, — добавил Броклау, в его тоне слышались нотки сарказма.

— Весь смысл этой операции в том, чтобы спасти город, не так ли? — спросил новый голос, и Клотильда прошествовала в комнату, ее обычная толпа советников и подхалимов тявкала у нее за спиной. Она выглядела чем-то серьезно разозленной.

— Если будет такая возможность, — сказал я, мягко вклинившись, до того как Кастин или Броклау выскажут что-нибудь неразумное. Дипломатия не была мой особенно сильной стороной, но я определенно знал в ней больше толка, чем эта парочка. Учитывая, что ниды определенно готовы атаковать, то чем большей сплоченности я смогу добиться, тем лучше. Я тайком глянул на хронограф, к своему удивлению найдя, что сейчас совсем не время для регулярно запланированных совещаний и аккуратно нарисовал на лице расслабленную, благожелательную улыбочку.

— В чем заключается проблема, Ваше превосходительство? Мы как всегда рады вас видеть, но я сомневаюсь, что это полностью светский визит.

— Вы правы, так и есть, — огрызнулась Клотильда, разворачиваясь к Кастин с выражением лица, которое расплавило бы и керамит, — вы в курсе, что один из ваших подчиненных взялся развалить торговлю на всей планете?

— Если вы ссылаетесь, что капитан Сулла реквизировала все доступные шаттлы, то комиссар Каин как раз вводил нас в курс дела, — прохладно ответила Кастин. Что бы она ни думала о Сулле как личности, та была офицером под ее командованием и, следовательно, Кастин была обязана защищать ее от любых нападок посторонних, каков бы ни был их статус.

— У меня еще не было возможности проконсультировать капитана, но я могу только похвалить ее инициативу.

— Тогда я полагаю, вы не собираетесь отменить этот нелепый эдикт? — оскорблено спросила Клотильда. Кастин покачала головой.

— Не собираюсь, — подтвердила она, — это единственный способ сохранить жизни гражданских этого города. Вашему правительству не скажут спасибо, если мы замешкаемся с этим вопросом. Шаттлы останутся у военных, пока эвакуация не будет завершена. После этого, они могут вернуться и удостовериться, что доставили вам необходимо количество орешков каба для вашего следующего бала.

— Предполагая, что не всех танцоров к этому моменту сожрут, — добавил Броклау, в это время лицо губернатора медленно становилось красновато-коричневым.

— Вы должны простить полковника и майора за отсутствие словесного изящества, — быстро вставил я, пока подхалимы шипели и всячески выражали свое неодобрение, — даже в лучшие времена солдаты от природы прямолинейны, а сейчас вряд ли такой момент.

Я предупреждающе пристально посмотрел на офицеров.

— Мы все страдаем от нехватки времени на сон.

— Верно, — ответила Клотильда, с показным трудом проглотив свой гнев, — но уверена, вы сможете сдержать эти отвратительных существ в узде, и желательно не затронув при этом всю планету. Пока вы разбираетесь с этой маленькой местной проблемой, жизнь в других провинциях продолжается совершенно в обычном ключе.

— Со всем уважением, — сказал я, — это далеко не местная проблема. Вся планета под угрозой, и, если она падет, миры по всему сектору будут подвержены риску.

Я не мог поверить, насколько она была слепа; видимо достаточно, поскольку продолжала гнуть свою линию или была убеждена в своей точке зрения, но всецело потеряв способность видеть дальше кончика своего носа. В этот момент она его сморщила для меня на манер, который я должен был найти обезоруживающим.

— Конечно же, вы преувеличиваете, — сказала она.

— Лорд-генерал отправил сюда тактическую группу, — терпеливо пояснял я, — и корабль Адептус Астартес так же счел эту проблему достаточно серьезной, чтобы прилететь сюда для содействия. Я уверяю вас — космодесантники необходимы в огромном количестве мест и не принимают такие решения с легкостью.

— Я уверена, что они в это верят, — ответила Клотильда, — и уверена, что вы так же искренне в это верите. Но этих существ попросту слишком мало, чтобы представлять такую угрозу. И как только прибудут космодесантники, они сей же час их вышвырнут.

— Будем надеяться, что так и будет, — сказал я, — но сила тиранидов растет с каждым убитым ими, и, если они умудрятся поглотить каждого находящегося в это время в городе, они станут неудержимыми.

И что более важно, я бы не хотел оказаться рядом, когда кто-то будет пытаться остановить их. Затем до меня кое-что дошло, и я сменил тактику.

— Если вы действительно желаете сохранить Примаделвинг как символ Имперской власти, то поддержите эвакуацию. Так будет лучше всего. Тираниды осаждают нас из-за огромного резерва биомассы, которую представляет собой население; на ледяном мире они мало что могут найти для поглощения. Если население переедет, тогда у них не будет причин осаждать нас.

Конечно же, на самом деле все было не так, но я был точно уверен, что губернатор купится; одна из проблем, когда тебя все время окружают подхалимы, заключается в том, что ты привыкаешь слушать только те новости, которые хочешь услышать. Если я буду достаточно убедителен в том, что ниды просто сдадутся и уйдут, если мы будем продолжать делать то, что делаем, то появятся отличные шансы, что она позволит нам закончить работу.

— Вы в этом уверены? — она задумчиво покусывала губы, пока я кивал, всем своим видом изображая искренность.

— Стоит попробовать, — достаточно правдиво ответил я.

— Я полагаю, да, — она решительно кивнула, — но желаю, чтобы шаттлы вернулись к запланированным грузовым перевозкам, как только операция будет завершена.

— Так и будет, — пообещал я, хотя и был заинтересован, чтобы они торчали где-нибудь рядом с целью вытащить как можно больше бойцов, которые умудряться добраться до посадочных площадок, так как сам твердо намеревался оказаться в первых рядах.

— Тогда держите меня в курсе дел, — сказала она и удалилась, бросив последний презрительный взгляд на Кастин и Броклау.

— "Вашего следующего бала"? — спросил я. — Вы о чем думали?

— Я не думала, — призналась Кастин, любезно приняв несколько смущенный вид, затем мы вернулись к неотложному делу по спасению планеты.

Следующие дни превратились в предсказуемые налеты тиранидов как наверху, так и ниже, которые мы неоднократно отражали, хотя и с серьезными потерями среди защитников. Нускуамцы приняли на себя главный удар, отступая из пещеры в пещеру на нижних уровнях и запечатывая туннели за собой везде, где только могли; но тираниды оставались неустанными, прорывая новые проходы, как только закрывались старые и меняя свою тактику с каждым новым штурмом.

Едва ли легче было на поверхности; хотя основная масса роя кидалась на нас по льду, разум улья, очевидно, решил приберечь большую часть бурильщиков для штурма пещер ниже. Нескольких он бросил на наши оборонительные линии в попытке обойти с фланга, но их с легкостью разделали на мясо пересекающимися полосами обстрела наши тяжелые орудийные расчеты: памятуя уроки, столь болезненно выученные на Корании. 597ой был отлично подготовлен к этой специфической тактике, и ниды вскоре оставили попытки задавить нас простым численным перевесом. У нас также была поддержка с воздуха "Валькириями" СПО, которая безупречно разбивала большие формирования до того, как они могли наброситься на наши траншеи, и за это мы были по-настоящему благодарны. Но с небольшими перерывами непрерывный вал хитинового ужаса продолжал разбиваться о волнорез нашей обороны.

— Я удивлен, что они не используют против нас горгулий, — сказал я, вспоминая, насколько мог быть эффективен воздушный ужас для обхода закрепившейся обороны, такое я видел слишком часто, чем мне хотелось бы. Но к моему смутному удивлению, этот конкретный рой, кажется, сторонился использовать крылатые биоформы.

— Это потому, что встречный ветер слишком сильный и непредсказуемый, — лишенным тона голосом произнес магос Изембард, зайдя без предупреждения в наш командный центр и прорвавшись к гололиту через орду суетящихся бойцов, необходимых для координации столь огромной операции. Он казался необычайно взволнованным, хотя его привычный монотонный голос не выдавал этого, но язык тела был совсем другим делом. Однако должен признаться, я был несколько удивлен. Догматы веры Механикус говорили о том, что сильные эмоции — это человеческая слабость и не приветствуемое отклонение от пути постижения Омниссии, так что раз магос проявлял их, значит, дело приняло серьезный оборот.

— Какой приятный сюрприз, — поприветствовал я его, хотя мои внезапно зазудевшие ладони решительно настаивали, что его поспешное появление скорее всего не несло никаких хороших новостей, — чем мы можем вам помочь?

— Можете связаться по воксу с командирами 1-ого Нускуанского, СПО, — сказал Изембард, — и губернатором, если в этом есть смысл. Я неоднократно пытался это сделать, в то числе связаться и с вами, но не смог послать сообщение.

— Все вокс-каналы сильно забиты помехами, — сказал я, размышляя, что он, возможно, посчитал их перегрузку как знак недовольства Бога-Машины, — и военные сообщения имеют высший приоритет.

— Как и должно быть, — прогудел Изембард, — но у меня есть новости чрезвычайной важности.

— Последний шаттл с гражданскими улетел, — в этот момент передала по воксу Сулла из своей командой "Химеры" на краю космопорта[128], и нестройные радостные крики взорвали операционный штаб. Я даже не предполагал, что все гражданские покинут город. Всегда останутся достаточно глупые, эксцентричные, ну или смелые, которые лелеют идею поживиться в опустевшей столице. Что ж, я мог только пожелать им удачи в попытке пережить то, на что они себя этим подписали.

— Передайте весть нускуамцам, — с облегчением приказала Кастин, — покинуть нижние уровни и отступить.

Она перевела взгляд на парящего неподалеку техножреца.

— И было бы неплохо, если бы вы тоже вывели всех своих шестереночек с энергостанции. Так как когда уйдут войска, их шансы на выживание начнут быстро стремиться к нулю.

— Начать отступление! — почти в то же самое время передал Броклау нашим бойцам, — отступайте к посадочным площадкам, при необходимости, расчистите их!

— Комиссар, — обратился Изембард, игнорируя всю суету вокруг нас, — выслушайте меня. Мы узнали точное время, когда тиранидские организмы, что вы нашли, были заморожены.

— Здорово, — сказал я, натягивая выражение вежливой заинтересованности и ожидая, когда он, не смотря на то, что его братия редко так делала, перейдет к сути, — должно быть, вы удовлетворены, что наконец-то закончили это исследование.

— Здесь дело уже не просто в исследовании и интеллектуальном любопытстве, теперь это вопрос жизни и смерти. Для всего этого мира.

Сказать, что я был удивлен, значит не сказать ничего. По моему опыту, техножрецы редко что-либо преувеличивали, и я внимательней взглянул на него, в поисках признаков того волнения, скрыть которое ему стоило таких титанических усилий. Я нахмурился.

— Боюсь, не понимаю, — сказал я, — почему так важно, когда именно ниды оказались здесь?

— Все из-за столкновения, которое сформировало всю геологию этого региона, — сказал Изембард, подходя к гололиту, щелчком своих механодендритов стирая текущую тактическую ситуацию с дисплея. Броклау шагнул вперед, с его губ готов был сорваться яростный протест такому высокомерному поведению, но я остановил его жестом. Что бы там ни было, я хотел это знать.

На экране возник стилизованный фрагмент кометы, который пересек орбиту с очертаниями громады Нусукам Фундументибус и столкнулся с планетой. Несколько горных хребтов опали, возник кратер от столкновения, гигатонны испарившейся слякоти поднялись в воздух и окутали всю планету. Когда все очистилось, географический ландшафт стал более-менее похож на картинку, которую я запомнил, увидев на инфопланшете с брифингом.

— Астероид, — сказал я, — вы пытались выяснить — ниды появились до или после удара.

— В том-то вся и проблема, — сказал Изембард, — насколько мы можем судить, они прибыли сюда в тот же самый момент, когда произошло столкновение.

— Они прицепились к комете что ли? — спросил Броклау не потрудившись скрыть свой скепсис.

— Это была не комета, — ответил я, когда внезапно понял картину целиком, — это были биокорабль, который разбился здесь, как и мы. Он вошел под более крутым углом.

— Верно, — сказал Изембард, и по моей спине пробежала холодная волна.

— Это означает, что мы сидим прямо на нем, — сказал я.

— По крайней мере, на его части, — сказал Изембард, — и судя по возрастающему единству роя, которое мы недавно стали замечать, достаточно смело можно предположить, что он регенерирует.

— Пропавшие орки, — сказал я с ужасающим пониманием, — рой жрал их все это время.

Это в свою очередь означало, что вся Подветренная Пустошь была изрезана подземными туннелями, аж до Хребтовой Гряды, и на каждого видимого нами нида на поверхности приходилось бессчетное количество бегающих незамеченными под нашими ногами.

— В точности мои мысли, — сказал Изембард, — к счастью, город был слишком хорошо защищен от рисков прямого нападения до сего момента, или к этому моменту весь корабль был бы полностью реактивирован.

— Когда это произойдет, он установит связь с флотом-ульем, который послал его, — сказала Кастин, ее выражение лица отражало совершенное понимание ситуации, как и мое, — и в этом секторе больше десятка миров, которые были обжиты за последние несколько тысяч лет.

— Это будет, словно удар в гонг для званого ужина, — сказал я, — с целым сектором в меню.

— Тогда нужно уничтожить его, — сказала Кастин, — я передам нускуамцам приказ контратаковать, и мы соберем все силы, что сможем.

— Я бы совершенно не советовал этого делать, — к моему огромному и хорошо спрятанному облегчению произнес Изембард, — фрагмент биокорабля находится примерно на глубине километра под самым нижним уровнем города и единственный доступ к нему будет по туннелям, выкопанным самими тиранидами. Мы сделали вывод, что система туннелей обширна, но кроме того, нельзя точно сказать какие из них ведут к узлу улья, какие в другие места, а какие просто оставлены двигающимися из одного места в другое бурильщиками.

— И туннели не будут такими уж широкими, — добавил я. Мы все видели, как термаганты роем вываливаются из них, следом за огромными змиеподобными землеройками, так что можно представить себе какое число солдат они достаточно спокойно сдержат.

— Нам придется идти туда пешком.

Что сделает любую группу бойцов ужасающе уязвимой. Сбившиеся в группу в темноте, по большей частью не способные развернуться или использовать свое оружие. Не было сомнений в том, что нам понадобится огромное количество солдат, чтобы появился хотя бы шанс пробиться к цели нашей миссии, даже если бы мы догадывались, где она находится.

— Самоубийство пробовать такое, — согласился Броклау, что, по крайней мере, спасло меня от попыток уклониться от предложения возглавить эту нелепую экспедицию, как все бы несомненно ожидали от Героя Империума. Я кивнул, словно бы тщательно раздумывал над этим вопросом.

— У истребительной команды тоже нет ни единого шанса прорваться, — добавил я, умудрившись создать впечатление, что также неохотно отказываюсь и от этой затеи. Если бы эта мысль пришла кому-то другому, ставлю морковку против кредитов, вы бы догадались, кому впихнули бы работу возглавить их, так что я лучше сразу же отмету ее, до того, как кто-то начнет над ней размышлять.

— Там внизу, должно быть, тысячи нидов.

— Очистить туннели, работа для космодесантников, — согласилась Кастин, — я введу их в курс дела, как только они прибудут.

— Прискорбно, — сказал Изембард, — если они не прибудут в течение ближайших шести-восьми часов. После будет слишком поздно.

— Почему слишком поздно? — спросил я, уже страшась ответа.

— Потому что наш анализ времени ответа отдаленных группировок роя на изменение обстоятельства где-то в другом месте, стремится к нулю, — драматично объявил Изембард.

Он взглянул на одного из нас, потом на другого, но на каждом лице увидел только слепое непонимание.

— Он просыпается, — объяснил он на простом Готике, — и координирует рой практически с полной эффективностью. Мы рассчитали, что он станет достаточно сильным, чтобы начать дотягиваться до породившего его флота уже к концу дня.

Шокированные до безмолвия, Кастин, Броклау и я посмотрели друг на друга. Только через секунду я обрел голос.

— Это же не значит, что другой биокорабль будет достаточно близко, чтобы ответить сразу же, — сказал я, хотя даже пока говорил, понимал, что хватаюсь за соломинку. Даже если это правда, только вопрос времени когда армада ужасных существ опустится на сектор, приговорив не только Нускуам Фундументибус, но и бессчетное число остальных миров; что оставит нам неприятно малое количество лазеек для побега.

— Но это так же не значит, что такого не найдется, — сказал Броклау.

— Если мы не сможем добраться до него, нет смысла обсуждать этот вопрос, — решительно ответила Кастин, — нам остается только молиться, что тактическая группа или космодесантники прибудут до того, как он сможет вызвать подкрепление, и произведут бомбардировку этого места с орбиты.

— Этого может быть недостаточно, — сказал Изембард, — даже концентрированный залп лансов вряд ли повредит столь глубоко похороненную цель.

— Тогда нам звездец, — сказал я, размышляя о том, что, по крайней мере, будем избавлены от отчета Клотильде о разгроме, когда Флот начнет использовать ее драгоценную столицу как мишень для учебных стрельб. Я был уверен, она почему-то не воспримет эту новость хорошо.

— Все, что мы сейчас можем сделать, так это отступить до того, как тираниды захватят дворец или рванет энергостанция, — мой голос начал затихать, когда мозги наконец-то сообразили, что я только что сказал. Я развернулся к Изембарду.

— Сколько времени пройдет, прежде чем энергостанция дойдет до критического уровня после того как ваши рабочие покинут ее?

— До критического уровня вообще не дойдет, — ответил Изембард, выглядевший настолько оскорбленным, насколько возможно с лицом, по большей части выполненным из металла, — у нас есть протоколы на местах для штатного отключения, прежде чем обслуживающий персонал покинет станцию. В Подветренных Пустошах она осталась без персонала из-за действий тиранидов, вследствие чего, никакие меры безопасности не были должным образом применены.

— Ладно, сколько времени займет до взрыва, если они просто сбегут с нее? — настаивал я. — Не болтаясь там, чтобы сжигая ладан отключить ее должным образом?

Кастин и Броклау задумчиво кивнули, догадавшись, к чему я клоню, но Изембард, кажется, все еще сопротивлялся этой мысли.

— Давление будет подниматься до критического уровня примерно двенадцать часов, — сказал он, — но до взрыва пройдет значительно больший промежуток времени, в зависимости от того, сколько выдержат сварные швы и как давно обновлялись молитвенные полосы.

— У нас нет двенадцати часов, — сказал Броклау, — ваши шестеренки могут что-то сделать, чтобы сократить это время?

Несколько оставшихся частей плоти на лице Изембарда побледнели, затем покрылись необыкновенно пурпурными пятнами, и когда он снова заговорил, казалось, его вокс-кодер жужжит несколько сильнее, чем обычно.

— Это будет абсолютной анафемой для верных слуг Омниссии, — категорически заявил он.

— Я так понимаю — оставить всю планету на съедение нидам тоже, — ответил я. Плечи Изембарда опустились, насколько возможно, учитывая их нечеловеческую твердость, яркий цвет начал медленно сходить с его лица, возвращая коже обычный для нее болезненный оттенок. Он медленно кивнул.

— Конечно же, протоколы безопасности можно обойти, — заключил он, — но это не настолько подстегнет процесс к кульминации, чтобы все случилось до того, как узел улья полностью восстановится.

— Тогда нам по-прежнему звездец, — сказал Броклау.

— Не обязательно, — сказал магос, поразив всех нас; подозреваю и себя тоже, — я категорически не одобряю беспричинное уничтожение любых механизмов, но Омниссия учит нас, что беспристрастный анализ — это верный путь к правильному решению. И в данных обстоятельствах, под диктатом чистого разума, кажется, необходимо признать, что не существует другого выбора. Достаточное количество взрывчатки, установленной рядом с входными фильтрами, освободит давление на карманы с магмой под энергостанцией.

— Создав извержение вулканов, — сказал я, чтобы продемонстрировать, что понял, хотя предметный урок, полученный в Подветренных Пустошах, было сложно забыть.

— Точно, — сказал Изембард, — да простит меня Омниссия за то, что я предложил такое.

— В данных обстоятельствах, я уверен, что Он готов чуточку отступить от правил, — сказал я, — лучше потерять одну энергостанцию, чем если все машины на планете погибнут, точно?

Изембард медленно кивнул и стал выглядеть чуть более уверенным, и я снова повернулся к Кастин.

— Нам нужен Федерер, — сказал я, — у нускуамцев нет собственных саперов.

— Он слишком занят укреплением нашей обороны на поверхности, — сказал Броклау, — и будет еще сильнее занят, когда мы начнем отходить. Нахлобучить пару подрывных зарядов в трубу и установить таймер не требует особых умений.

Я не совсем уверен, но подумал, что увидел, как Изембрад дернулся при его словах.

— Я свяжусь по воксу с нускуамцами и дам совет, — сказал я, — они до сих пор должны удерживать станцию, если там еще остались техножрецы.

— Спасибо, — сказала Кастин, уже разворачиваясь к маленькой группе советников, тревожно перетаптывающихся с инфопланшетами, — это поможет.

Моя комм-бусина, конечно же, была настроена на операционную частоту 597-ого, но не займет много времени найти, какую частоту использовали нускуамцы. Все наши вокс-операторы были заняты, но, зная, что наши жизни, вероятно, зависят от их работы, я, понятное дело, не желал их отвлекать. Затем до меня дошло альтернативное решение, и я переключился на диапазон, зарезервированный для Комиссариата.

— Форрес, это Каин, — начал я, пускаясь в пересказ самой сжатой версии о кризисе, с которым мы столкнулись, не потрудившись потратить время, так сказать, на предварительные ласки. Она тщательно выслушала, задавая некоторые вопросы, когда мое желание сократить, сокрушало ясность происходящего, и дождалась, пока я закончу.

— Похоже, что нам звездец, — сказала она, — мы все еще удерживаем объект, но потратили свой последний подрывной заряд, чтобы завалить тригона в туннеле, через который ниды пытались отрезать нас от Спирали[129]. Вам придется принести нам еще.

— Мы над этим как раз работаем, — сказал я, ругаясь сквозь зубы. Я думаю, вы оцените иронию, у меня не было ни малейшего намерения лезть на огневой рубеж, будучи гораздо более озабоченным вопросом — насколько быстро я смогу уложить свой вещмешок под сидение одного из шаттлов, который даже сейчас был готов вытащить нас. Но Форрес явно ожидала, что лично я буду исполнять это идиотское поручение.

Я взглянул на гололит, там снова отображалась тактическая ситуация, которую столь высокомерно удалил Изембард, в поисках подразделения, на которое я мог бы свалить работу, но как ни пытался, казалось, никто из них не сможет мне помочь. Тираниды удвоили свои усилия перед нашим отступлением, и каждое подразделение на льду было в трудном положении.

Со слабым вздохом я принял неизбежное, зная, что если не сделать это, то планета, сектор и что самое важное, моя незаслуженная репутация (на которую я возлагал все свои надежды сделать мою жизнь как можно более спокойной, учитывая мою работы, словно магнит притягивающую проблемы), все это исчезнет в пастях флота-улья.

— Буду КАМС[130], — уверил я ее. В конце концов, нускауамцы, кажется, все еще контролируют энергостанцию и ее непосредственные окрестности, так что у меня будет достаточно бойцов, за кем можно спрятаться. И с разведывательной "Саламандрой", которую я обычно предпочитаю в качестве личного транспорта, я смогу обогнать большинство проблем, с которыми мы обязательно столкнемся, особенно если на водительском сидении будет Юрген. Который должен доставить меня обратно как раз ко времени посадки в шаттл, создав еще один пример проявления относительно безопасной, но заметной для всех храбрости, которая ничем не может повредить скромняге в кушаке. Не говоря уже о том, что пока я буду гонять по городу подобно прославленному гонцу, ни у кого не возникнет и шанса вытащить меня на поверхность, чтобы я мог воодушевлять бойцов, пока не отморожу себе бубенцы.

В общем, я начал убеждать себя, что все могло быть и хуже; мало осознавая, насколько хуже все обернется.

Юрген ожидал, пока я выйду из губернаторского дворца, рядом с боковой дверью на кухни, двигатель разведывательной "Саламандры", реквизированной им со стоянки машин, тихо урчал. Хотя я обычно предпочитал неудобную маленькую машину в качестве личного транспорта, то с понятной неохотой жаждал использовать такую на Нускуам Фундументибус; температуры ниже нуля с открытым пассажирским отделением категорически не способствовали долгим поездкам. Так что в случаях, когда действительно не мог избежать рискованной поездки по поверхности, я выбирал относительно теплую и комфортную "Химеру". Климат открытого пространства пещерного города, конечно же, контролировался, так что для меня это было как свежее весеннее утро на каком-нибудь мире с умеренной температурой, я вскарабкался на свою привычную высоту за лафетом не особо и дрожа, зато с приятным ощущением, словно попал в гости к старому другу. Даже не задевая голенью ящик со взрывчаткой, я ощутил, что ожидание в машине достаточно отвлекло меня от растущего оптимизма по поводу успешности нашей миссии.

— Уверены, что взяли достаточно подрывных зарядов? — с легким сердцем спросил я Юргена, и он втянул себя на сиденье водителя, после чего уставился на меня над разделяющей нас бронепластиной, нахмурившись от изумления.

— Мы можем взять еще, если этого мало, — сказал он, принимая шутку столь же буквально, как и большинство остальных ремарок.

— Думаю, все в порядке, — уверил я его, — у нас тут достаточно, чтобы свалить гарганта.

— Если у орков был хотя бы один, и если ниды не сожрали их всех, — согласился он, мудро кивая, затем устроился на сиденье и пришпорил двигатель. Годы знакомства с его суровым подходом к вождению подготовили меня к последующему, и рефлекторно вцепился в лафет, когда мы стремительно сорвались в движение, я с относительной легкостью сохранил свои ноги на месте.

Губернаторский дворец был вполовину высоты стен огромнейшей из верхних пещер, чтобы добрые граждане, живущие на улицах ниже, могли хорошенько полюбоваться башнями над головами[131]. Когда мы пролетели железные ворота, ограждающие чопорные сады, я в первый и последний раз всецело оценил Примаделвинг; грохочущая "Химера" вряд ли располагала к осмотру достопримечательностей. Ряды улиц, домов и торговых центров пролетали перед нами, напоминая любой достаточно большой город на поверхности более-менее любимого Императором мира, и я с усилием напомнил себе, что впереди будет еще более десятка похожих пещер в скале и примерно таких же размеров, все кропотливо вырытые бесчисленными поколениями. Мысль была отрезвляющей, мягко говоря; если все будет хорошо с моим поручением, все мечты и усилия превратятся в ничто, стертые в мгновение ока катаклизмом столь огромным, что его даже сложно было представить.

Когда мы спустились к полу пещеры с обычной для Юргена головокружительной скоростью, я нашел тихие, опустевшие улицы неприятно жуткими, представляя в воображении движение в каждой аллее и за каждым, закрытым ставнями, окном. Конечно же, все это чушь, хотя это не остановило меня от проверки тяжелого болтера на подвижном лафете, что тот был заряжен и готов открыть огонь в любой момент. Если тираниды послали ликтора, двух для разведки территории после передовой, то у меня не будет других предупреждений об атаке, кроме как едва заметного уголком глаза движения.

Юрген, конечно же, позитивно оценил пустоту улиц и вовсю жал на педаль газа, отправив маленькую, завывающую машинку по бульварам, словно все демоны хаоса гнались за нами. По мне так отлично; если что-то собирается выпрыгнуть из теней, размахивая своими когтями-косами, то в надежде нанести эффективный удар, ему придется двигаться еще быстрее, чем мы.

Тут и там мы видели нускуамские подразделения, отделение или два СПО, отступающих с нижних уровней по дороге к посадочным площадкам шаттлов, хотя как всегда не склонный делить дорогу с чем-либо, что могло его замедлить, Юрген обычно направлял нас на параллельные от отступающих солдат улицы. Насколько я мог видеть, они действовали слаженно, хотя явно побывали в тяжелом бою, утомленная походка пеших и взгляды, устремленные в одну точку на горизонте, выдавали их физическое и психологическое истощение.

— Мы только что выехали из дворцового района, — передал я по воксу Форрес, когда мы пулей влетели в туннель, соединяющийся со следующей пещерой в нисходящей цепочке. Хотя он был столь широк и высок, что совершенно не воспринимался как туннель, учитывая боковые дороги и жилые кварталы, окружающие главную магистраль со всех сторон (включая потолок).

— Поторопитесь, — ответила она, звук оружейной стрельбы был хорошо слышен через вокс, — нас тут жестко прижимают.

— Держитесь, сколько сможете, — сказал я, стараясь говорить спокойно. С отступлением основных сил нускуамцев, ниды начали лезть из всех щелей, и геотермальная энергостанция стала острием все более и более сомнительного клина, в который я направлялся со всей скоростью, что мог выжать Юрген, а уж поверьте мне, она была не маленькой. В данных обстоятельствах это было решительно последним местом, где бы хотелось оказаться любому человеку, даже с самым слабым остатком разума.

Но сейчас повернуть обратно уже не было никакой возможности; практически все солдаты на Нускуам Фундументибус знали, что я в пути; и верили в мое стремление влезть в драчку от их имени. Многим перспектива сражаться вместе с героем, которым я обычно должен был быть, вселяла самонадеянное ожидание, что я каким-то образом смогу остановить поток, это, несомненно, единственное, что заставляло их сражаться, будучи окруженными со всех сторон душераздирающими тварями. Если я их подведу, моральный дух рухнет, наше организованное отступление превратиться в кровавое бегство и ниды просто осыпят нас, как псориаз Юргена. Мои шансы добраться до шаттла в целости и сохранности станут в лучше случае призрачными, и как только вокруг начнет разноситься, что знаменитый Герой Империума удрал, словно паникующий гретчин, то я больше не смогу ни на кого положиться в деле прикрытия моих тылов.

— Мы приближаемся к Спирали, — секундой позже информировал меня мой помощник, когда мы проскочили перекресток и начали столь быстрый спуск, что у меня заложило уши. Я сглотнул, получив некоторое облегчение, и осмотрел пещеру, через которую мы ехали[132]. Чем глубже мы опускались, тем сильнее менялись окружающие пейзажи, от богатых жилых районов к бедным; затем появились мануфактории, толпившиеся на нижних уровнях, где неистощимые запасы геотермальной энергии позволяли им работать бесконечно долго. По встречной полосе постоянным потоком отступали нускуамцы, большинство "Химер" везли дополнительных солдат, цепляющихся за корпус, не успевших усесться внутрь; завидев нас они махали руками и радостно приветствовали, каждый их выкрик "Хаззаа!" был гвоздем в гроб моей постоянно исчезающей надежды, что мы просто выгрузим подрывные заряды и сбежим на поверхность, пока Форрес и ее бойцы сами сделают работу на станции. К этому времени, видимо, все ожидали от меня, что я возглавлю атаку по туннелям бурильщиков, и разделаю на потроха биокорабль своим цепным мечом.

Размышляя таким образом, я постепенно все четче и четче слышал звуки боя: треск лазганов, грубый лай автопушек и изредка глухой бум взрывчатки, все это прорывалось через рев двигателя "Саламандры".

— Похоже, впереди неприятности, — лаконично заметил Юрген, со своим характерным преуменьшением.

"Неприятности" едва ли отражали всю суть происходящего, подумал я, когда мы с ревом пронеслись по широкой площади, окруженной со всех сторон возвышающимися стенами фабрикатория и погрузочных участков, с которых, чтобы там не производили, развозилось грузовиками в самые отдаленные концы города[133]. Гвардейцы в униформе нусукамцев занимали любые подходящие укрытия, в то же время с мрачной решимостью стреляя в непрерывный вал тиранидов, непреклонно наступающий на их позиции. Волна за волной, ужасающие существа падали под губительным огнем, но все равно неустрашимо рвались вперед, столь же безразличные к смертям сотен их товарищей, как и солдаты к выпущенным лазерным зарядам. Среди тварей смутно вырисовывались большие биоформы, пироворы пожирали павших, как тиранидов, так и людей, в то время как отросшие на их спинах оружия-симбионты изрыгали струи огня на осажденных защитников. Пара "Химер" отвечала тем же, их смонтированные впереди огнеметы сжигали перед собой несущуюся массу меньших существ, в то время как мульти-лазеры на башенках косили задние ряды.

— Сможешь провезти нас? — спросил я, ныряя за бронированную плиту, защищающую пассажирский отсек, когда по корпусу забарабанили снаряды из телоточцев и пожирателей. Огонь внезапно прекратился, когда Юрген включил наши огнеметы и я снова отскочил назад, хватаясь за лафет тяжелого болтера и выпуская пару снарядов, просто чтобы продемонстрировать свое согласие. С тем же успехом можно было кидать гальку в несущуюся на нас орду, но это выглядело уместно героически, да и не повредит хотя бы чуть-чуть поднять моральный дух бойцов. Как я мог заметить, дорога, ведущая глубже в пещерный город, была блокирована, насколько это было возможным, но всегда нужно выглядеть так, как будто ты всецело готов исполнить возложенную на тебя задачу; поскольку никогда точно неизвестно, кто может тебя слушать по воксу.

— Нет, пока дорогу не расчистят, — ответил мне Юрген, словно это был вопрос времени, хотя глядя на волну хитина, вытекающую на площадь, я должен признаться, что ощущал значительно меньше оптимизма, чем мой помощник.

Когда я скосил выводок ганутов, которые балансировали на ближайшей крыше, готовые атаковать не замечающее их отделение с тяжелым вооружением, один из гусеничных мотоциклов, видимый мной ранее на поверхности, с ревом понесся к нам. Очевидно, столь же хорошо себя чувствующий на мощеной дороге города, как и среди снежных полей выше. Вместо резких цветов гражданских машин, которые я видел раньше, он был окрашен по шаблону арктического камуфляжа "Химер" и вымпел, болтающийся на вокс-антене позади водителя, принадлежал нускуамским подразделениям. Очевидно, у них были берейторы[134], где-то в их СОиО[135], хотя об этом факте мне никто не докладывал.

Мотоцикл подравнялся с нами, его наездник нажимал на свою комм-бусину, сканируя чистоты для синхронизации с моей; но до того, как он смог это сделать, одна из меньших змеевидных особей выскочила из-под земли практически перед ним, разрезая воздух своими когтями-косами, явно некоторым образом отвлекая его. Однако он мгновенно отреагировал, поднял байк на задние гусеницы, поместив корпус машины между собой и залпом из иглокулака в грудной клетке существа. Смертоносные осколки ударили в ревущий двигатель и гусеницы и до того, как стремительно несущаяся машина столкнулась с пораженным равенером. Она стремительно пронеслась вне досягаемости его вращающихся когтей. Байк тяжело ударился о проезжую часть и его закрутило, привставая водитель достал свой лазган: но до того как он успел открыть огонь я нажал на гашетку болтера и превратил скользкий кошмар в груду ошметков.

— Спасибо, — ответил мужчина, вырываясь вперед пока Юрген останавливался, к моему удивлению, я опознал сержанта, который был вместе с Форрес в агропещерном комплексе.

— Сержант Ланкс, — сказал я, отдавая честь, — неожиданное удовольствие лицезреть вас.

— Я сейчас уже лейтенант, — несколько смущенно ответил он, — первый получивший звание в полку. Рад видеть вас снова, сэр.

— Жаль, что в таких условиях, — сказал я, ныряя, когда один из громыхающих пироворов изрыгнул пламя в нашем направлении и поджег склад в паре метров за нами. Многочисленные тираниды окружали нас, и нускуамцы теряли позиции, несмотря на все усилия.

— Что происходит?

— Они отрезали комиссара, — сказал он, на секунду приводя меня в замешательство, после чего я осознал, что он имеет в виду Форрес, — ее отряд все еще удерживает энергостанцию, но мы не можем пробиться, чтобы послать подкрепление или вытащить их.

— Мы пробьемся, — сказал Юрген, скорее выказывая решимость, чем целесообразность, газуя двигателем, словно в нетерпении стартануть. Предупрежденный, я схватился за лафет, когда он развернулся на месте, снова включил огнемет и сделал барбекю из еще одного выводка хормагаунтов.

— Если есть путь, мы найдем его, — сказал Ланкс со всей страстностью, как будто слова моего помощника упрекали решимость бойцов драться и умирать.

— Ни на секунду не сомневался, — ответил я с облегчением. Если мы не сможем пробраться через целую армию тиранидов, вряд ли это будет нашей виной, мы старались, как могли, но нас отбила огромная масса роя, с которой мы столкнулись. И сейчас я мог спокойно отступить с нускуамцами, залезать в следующий свободный шаттл и ждать прибытия тактической группировки и космодесантников, всю дорогу проклиная неудачу. Несколько уместных спокойных слов о благородном самопожертвовании Форрес, и я свободен.

— Мы достаточно успешно их сдерживали около двадцати минут тому назад, — сказал нам Ланкс, — затем внезапно весь, превосходно скоординированный, рой кинулся в атаку прямо на нашу оборонительную линию.

— Вот почему, — ответил я, заметив движение в дыму все еще объятого пламенем склада. Появилось еще одно чудовище, возвышающееся над меньшими существами вокруг, размахивающее костяными клинками и ядовитой пушкой, при виде него, я должен признать, во рту внезапно пересохло.

— Тиран улья взял контроль. Если вы его завалите, весь рой будет в замешательстве.

Хотя зачем я вообще дал совет, возвращающий меня на линию огня, понятия не имею.

— Мы стреляем в него, конечно же, — сказал Ланкс, — при каждой возможности. Но окружающие его принимают огонь на себя.

Словно в подтверждение его слов, очередь снарядов автопушки и лучи лазпушки разорвала воздух, несясь к возвышающемуся чудовищу; но до того как огонь попал в цель, приземистые огромные существа немедленно окружили его, чтобы поставить себя между снарядами и тираном. Обстрел уничтожающий меньших существ, не причинив вреда отрикошетил от этих живых щитов и пара ближайших падальщиков прогромыхала поближе, пожирая убитых рикошетом гаунтов.

— Это комиссар Каин, — передал я по воксу на открытом канале, когда меня внезапно посетило вдохновение, — игнорируйте тирана и цельтесь в пироворов.

— Вы уверенны, сэр? — спросил Юрген, когда я снова схватился за тяжелый болтер и добавил то немногое, что мог, в бурю огня, которая внезапно начала осыпать громыхающих падальщиков. Они оба зашатались, передний тяжело рухнул на колени, и уперто продолжил поиски свежей падали, с ошеломленным непонимание медленно покачивая головой и осматривая происходящее.

— Вы знаете, что произойдет, когда ему разорвет живот?

— Точно, — ответил я, с надеждой глядя через прицел болтера, — огнеопасный газ, которым он плюется, встретится с воздухом и …

Не уверен, почувствовал ли я ударную волну, поскольку подвеска "Саламандры" была примитивной и передавала чрезмерное количество ударов на мой многострадальный крестец и в лучшие времена, но нельзя было отрицать то, что видели мои глаза.

— Вот это и произойдет, — честно говоря, несколько самодовольно завершил я. Куски обугленных внутренностей шлепались вокруг меня, затем дождь из падали усилился, когда второе раненое огнедышащее животное взлетело на воздух, их толстый хитиновый панцирь мгновенно превратился в смертоносную шрапнель, которая рвала на части окружающих тиранидов.

Тиран проревел и зашатался, объятый густым горящим, гелем, разбрызганным взрывами подожженных зверей. Он слепо размахивал своими костяными клинками, которые выдрали кишки еще одному плюющемуся огнем падальщику и тот тоже мгновенно загорелся, на сей раз раненный гигант оказался в самом центре огненной бури.

Тираниды повсюду в неопределенности начали топтаться по кругу, скрываясь в тенях или слепо кинувшись под прицельный огонь ближайших подразделений, в соответствии с управляющими ими инстинктами в отсутствии прямых указаний от разума улья.

— Отстреливайте их! — приказал Ланкс, преисполненный благоговения, за это я вряд ли мог его винить; придуманная мной на ходу уловка сработала за гранью моих самых смелых ожиданий, честно говоря, я всего лишь хотел немного ошеломить тирана, чтобы он ослабил контроль над роем и позволил организовать отступление. Но теперь было похоже, что у нас появился шанс истребить их подчистую.

Еще один ливень из снарядов тяжелого оружия, щедро сдобренный огнем лазганов, разорвал огромное существо, которое, кажется, к этому времени запекалось внутри своего панциря подобно раку в дорогом ресторане. Его толстенная броня была смертельно ослаблена огненным адом, и даже его охрана-камикадзе была не способна спасти его на этот раз; они были слишком заняты поджариваясь живьем, чтобы оградить его от очередей, их просто смели в сторону как неэффективных игроков в скрамбол. Снаряд за снарядом тяжелого вооружения вырывал из них куски плоти, разбрызгивая броню, ставшую хрупкой от жара. Тиран зашатался, упал и окончательно издох, последним рефлекторным ударом ноги он проломил фасад безымянного фабрикатория, кирпичи завалили опаленное и изрешеченное окружение.

Радостные крики раздались от нускуамцев и, я должен признать, что вроде бы тоже орал, так как тиран был убит и контроль над роем ослаб, было похоже, что мы снова взяли инициативу боя в свои руки. Должен добавить, что эйфория длилась несколько секунд и голос Форрес в комм-бусине оплеухой вернул меня к реальности.

— Что вас задерживает? — спросила она, и я внезапно осознал, что теперь больше не мог отступить на поверхность вместе с нускуамцами. Неожиданный успех моей хитрости дал нам шанс пробиться через внезапно ставший неуправляемым рой, прежде чем похороненный узел улья сможет выслать еще одного тирана для восстановления контроля.

— Час пик тиранидов, — сказал я, когда Юрген газанул и начал набирать скорость в сторону туннеля, который показывал раньше, — нужно просто хорошо попросить, чтобы они подвинулись.

— Не задерживайтесь, — предостерегла Форрес, — или нас тут уже не будет.

— Уже в пути, — ответил я. Пока я говорил, десяток байков заняли боевой порядок вокруг нас, вымпелы нускуамцев трепетали на ветру, во главе отряда отдавал приказы Ланкс.

— С эскортом, — добавил я, приятно удивленный.

— Будем ждать, — ответила Форрес.

Должен признаться, неожиданное подкрепление значительно подняло мне настроение, поскольку я никогда не был склонен отвергнуть несколько дополнительных тел, за которые можно было спрятаться, и хотя мы оставили позади основную битву, все еще достаточно много тиранидов стояло между нами и нашей целью. Окружающие нас байки имели встроенные в передние обтекатели лазганы, которые вскоре доказали свою ценность, позволив нам с удивительной легкостью пробиться через биоформы, которые пытались замедлить наше продвижение. Основная часть состояла из термагантов или больших воинов, которых мы безнадежно превосходили в скорости и дальности нашего оружия; к тому времени, когда выжившие приходили в себя, чтобы сделать первый выстрел, мы уже были далеко за радиусом поражения их телоточцев или пожирателей, так что ответный огонь нас мало заботил. Так как тяжелый болтер на лафете находился выше, чем мотоциклы, и мог повернуться в любом направлении, то я мог развернуть его назад, скосить любого, кто не протянул ноги на нашем пути от первоначального залпа, добавив свою огневую мощь, что в дальнейшем защищало нас от запоздалого ответного огня.

У Юргена было меньше возможностей воспользоваться смонтированным спереди огнеметом, так как ложащийся перед нами барьер из горящего прометия определено остановил бы берейторов, даже если "Саламандра" могла проскочить через него без особых повреждений. Он умудрился сделать пару выстрелов из своей излюбленной мелты, водрузив ее на бортик водительского отсека, и несколько опасно поднимаясь, чтобы выглянуть из-за бронеплиты во время выстрела. И так как это требовало от него убрать руку с управления, я счел всю эту затею несколько тревожащей, словно не знал, что с того момента, как он завел двигатель, то со всей дури жмет на педаль газа.

— Поберегись, — увещевал я его в один момент, и мы резко отвернули, воин-тиранид исчез под гусеницами со слабым хрустом, слышимым даже через рев нашего двигателя.

— Извините, сэр, почти промазал по этому фраккеру, — бодро произнес Юрген, и к моему невысказанному облегчению, вернул свое внимание к управлению, его стремление подражать берейторам, которые дополняли огневую мощь, встроенную в байк, выстрелами из лазпистолета, очевидно в этот момент было подавлено. Больше ничего нас не сдерживало, мой помощник радостно выжал из хорошо настроенного двигателя все, что только можно (как он всегда и поступал), но байки сохранили построение, наездники ржали, словно орки, очевидно, смакуя ощущение головокружительной скорости, как и мой помощник.

— Хорошо, что едете с нами, — передал я по воксу Ланксу, наконец-то найдя частоту, и лейтенант помахал рукой в ответ, после чего сразил выстрелом из лазпистолета крадущегося генокрада, присевшего на балконе впереди нас.

— Это меньшее, что я могу сделать после того, как вы спасли наши шеи в агропещере, — ответил он, — кроме того, я обещал комиссару держать дорогу свободной для нее.

— Я уверен, она оценит это проявление чувств, — сказал я.

— Я ценю, — вклинилась Форрес, — где вы?

— Уже достаточно близко, чтобы слышать стрельбу, — ответил я, — так понимаю, вы там?

— Вы понимаете верно, — мрачно передала она.

— Мы не можем подобраться к вам, — сказала Форрес, когда я отчаянно оглядывался в поисках укрытия. Звук быстрого бега нарастал, эхом отражаясь в туннеле, оставленном тригоном, рассеивая любые сомнения, которые у меня могли быть относительно подкрепления тиранидов. К счастью для нас, последнюю особь-воина в пещере размазало рухнувшим туннелем, заставив выживших термагантов скрыться, но я был абсолютно уверен, что разум улья не терял времени даром и отправил еще больше крупных тварей для восстановления контроля и, как только они прибудут, наша краткая отсрочка полностью и бесповоротно исчезнет.

— Наше оружие не пробивает щебень.

— Не удивлен, — ответил я, — это все равно, что пытаться завалить жилой дом с помощью пистолета. Но, спасибо за попытки. Нам придется самим что-нибудь придумать.

— Да пребудет с вами Император, — ответила Форрес, скорее с надеждой, чем ожидая этого, судя по тону ее голоса.

— Мы можем выбраться через энергостанцию? — спросил Юрген, бегом приближаясь ко мне, его лицо и униформа были покрыты грязью и гораздо менее приятной субстанцией от мертвых тиранидов, на которых он, очевидно, грохнулся.

— Это невозможно, — по воксу ответил голос Изембарда, приговаривая нас со своим обычным, беспристрастным тоном, — шахты обслуживания запечатаны, чтобы тираниды не использовали их и не получили доступ в верхний город.

Для дальнейшей беседы времени больше не осталось. Из оставленного мертвым бурильщиком туннеля появились три особи-воина, оценивая тактическую ситуацию, их головы поворачивались из стороны в сторону. Поднимая оружие, из теней вокруг нас, начали выползать термаганты, и, насколько я мог судить, нам с Юргеном оставалось жить всего пару секунд.

Я треснул пару раз из лазпистолета в ближайшего воина и удовлетворенно заметил, как тот пошатнулся, в панцире возникли истекающие ихором кратеры. Но затем он пришел в себя, ответив выстрелом из "пожирателя", который прошел мимо буквально на волосок от меня, тогда я нырнул под укрытие упавшего байка, лежащего рядом с мертвым бойцов, смягчившим мое падение от взрыва. Когда заряд из вырабатывающих кислоту личинок расплескался на металле, меня поразила идея, достаточно рискованная, но вряд ли сравнимая с безрассудным прыжком через варп-портал некронов, из которого я появился более менее целым[136], хотя и благодаря случайному присутствию абордажного отряда космодесантников в другом конце судна. Я ни на секунду не думал, что Император будет столь любезен в этот раз, но даже малейший шанс лучше отсутствия такового.

Ослепительная вспышка и вонь пережаренной плоти подсказали мне, что Юрген уничтожил воина, который только что стрелял в меня, так что я встал, поднял байк, и влез в седло. Прошло немало времени с тех пор, как я последний раз катался на такой штуковине, но, к счастью, я помнил как ей управлять и, быстро ткнув пальцем, завел двигатель.

— Юрген! — позвал я. — Забирайся!

После чего пальнул из лазганов в обтекателе. Я попал одному из выживших воинов на площади в грудь, таким образом, привлекая к себе внимание не только единственного, оставшегося, но и всех термагантов.

Юрген припустил к другому оставленному байку и взобрался на него, закинув за плечо мелту; она лязгнула по лазгану, но к счастью, оба оружия были достаточно закаленными, чтобы противостоять такому небольшому надругательству, я не сомневался, что они будут столь же эффективны, когда понадобятся нам, как и всегда.

— Куда мы едем, сэр? — спросил он, когда его двигатель с ревом завелся.

— Один Трон знает, — ответил я, втыкая передачу на своем железном коне и разгоняя его так, что дал бы фору даже своему помощнику. Как только я это сделал, залп из телоточцев и пожирателей заляпал то место, где я стоял, стремительное внезапное движение сбило прицел. Хотя они очень быстро приноровятся, так что я открыл дроссель на всю и с ревом пронесся к единственному оставшемуся выходу — туннелю тригона.

К счастью, огромный червь вылез на поверхность под углом, оставив крутой спуск, в который я нырнул с Юргеном по пятам. Когда я включил головную фару, стали видны гладкие, округленные стены туннеля, пункт нашего назначения был далеко за покровом тьмы, далеко за пределами луча.

— Они за нами, — передал по воксу Юрген, затем до нас донеслось эхо пары отчетливых взрывов, слышимых даже за ревом двигателей, — уже нет.

— Фраг-гранаты? — спросил я, опознав характерный звук взрыва в закрытом пространстве.

— Ага, у меня была парочка, — подтвердил мой помощник, — кажется, уловка удалась.

— Будем надеяться, что остальное будет таким же легким, — не особо убежденно ответил я.

Если считать наше спасение из снегов космодесантниками удивительным, то прием на борту "Громового ястреба" был категорически поразительным. За время, проведенное с Отвоевателями, я привык к сверхчеловеческому росту Адептус Астартес, так что это меня не удивило, но гигант в пурпурной броне, ожидающий нас у подножья посадочной рампы, встал по стойке смирно, словно мы с Юргеном были почетными гостями.

Я еще сильнее был ошеломлен, когда мы поднялись на борт; вместо того, чтобы отвезти нас во временные казармы Имперской Гвардии в Подльдовске, десантный корабль задрал нос и, плавно, но стремительно направился в космос. Когда небеса потемнели, и я смог взглянуть вниз, то увидел чудовищный шрам, порочащий лик сине-белой планеты под нами. Я пытался расспросить наших любезных хозяев, но, несмотря на вежливость, они не были особенно склонны сотрудничать.

— О вашем присутствии затребовали, — ответил мне командир отделения, его легко было выделить среди товарищей по возложенной на него чести носить силовой меч, хотя знаки различия этого конкретного Ордена мне ни о чем не говорили. Больше он ничего не сказал, хотя загадка была быстро разрешена. Когда мы обогнули громад орбитального дока, на близлежащей орбите я смог различить пару судов в сомкнутом боевом порядке.

Одним из которых, был ударный крейсер космодесантников, чуть отличающийся деталями от "Ревенанта", на борту которого я провел столь богатое событиями путешествие в поисках космического скитальца вместе с Отвоевателями, но схожесть была очевидной, чтобы мгновенно опознать его. Другой корабль был значительно меньше, более гладкий и смертоносный, изящный, словно украшенный драгоценностями кинжал, его я тоже сразу же опознал.

— "Экстернус Экстерминатус", — заметил Юрген, как будто личная яхта Эмберли появлялась каждый день.

Место его, не слишком-то мирной пенсии.

Варан Непобедимый, военачальник вторжения хаоса в 999 М41, он не сомневался в своем само провозглашенном прозвище, которое, к счастью, на проверку было слишком оптимистичным.

Планета и окружающая система, отданная полностью для пополнения запасов и перегруппировки полков Имперской Гвардии, воюющих в Дамокловом заливе. Если вы подумаете что это эквивалент Муниторума как мир-кузница для Адептус Механикус, то не ошибетесь, хотя в целом она была более неопрятной.

Как и во всех своих мемуарах, Каин, кажется, искренне не подозревает о своем великом вкладе в поражение врагов Императора. Если бы его там не было, силы Империума, несомненно, победили бы в затяжной войне, но со значительными потерями живой силы и времени.

У валхалльцев врожденная ненависть к зеленокожим со времен удачного вторжения в их родной мир и они особенно ценят шанс принести воздаяние Императора этому кровному врагу.

Вероятно.

Возможно.

Сложность полного уничтожения заразы орков, как только они обретут опорную точку, стала пословицей; мир за миром годами или даже десятилетиям страдают из-за появления новых "баивых банд", даже после всестороннего уничтожения орков. У Магос Биологис есть своя теория почему так происходит; если они правы, то единственный важный параметр это прошедшее время после разгрома, до того как новое поколение станет значительным по численности, чтобы стать проблемой.

Вероятно за исключением Каина.

Отборная группа ветеранов, в которую не входила Сулла, присоединились к 296-ому через несколько лет после кампании на Нускуам. Кастин и Броклау вместе были там, как недавно призванные на службу новобранцы в своих соответствующих полках.

Советы, по-видимому, были потеряны, по крайней мере, для одной из его аудитории.

Видимо Сулла явно не потрудилась взглянуть на соответствующую статистику, приблизительно 35 процентов жителей Нускуам проживают в Подветренных Пустошах и окружающих районах, куда входит столица планеты и пещерные города-сателлиты.

Столица планеты.

Учитывая, что Каин пишет задним числом, это наверняка небольшая гипербола для большего драматического эффекта.

Сулла служила в 296м сержантом-квартирмейстером, пока тираниды, съев большинство офицеров, не открыли ей путь к повышению.

Которая в 597-ом включала и тыловые подразделения поддержки.

В отличие от вспомогательного флота, который, несмотря на то, что был представлен грузовыми судами, являлся частью Имперского Флота, и на их борту можно было ожидать встретить соответствующую армейскую форму одежды.

Комиссариат шустро понял преимущества такого комиссара, который казался популярным среди солдат, которых он вел.

Я тоже на это искренне надеюсь.

Явно достаточно успешно, чтобы избежать раздражения Каина, раз он не упоминает ни об одном из десятка членов экипажа, которых встречал бы каждый день, просто прогуливаясь по коридорам судна такого размера.

Зона Боевых Действий, посадка под вражеским огнем.

Полковник и заместитель никогда не летают на одном и том же шаттле, так что если будет авария или удачное вражеское попадание, полк, которым они руководят, не будет эффективно обезглавлен.

Кажется, это восходит к временам Ереси Хоруса, когда лояльность всего экипажа не могла гарантироваться и при каждом важном действии, присутствие на мостике кого-то с оружием, было существенной гарантией преданности.

Уроженцы ледяных миров вроде относительно легко переносят температуру, которую большинство жителей Империума сочли бы невыносимой, и утруждают себя одеваться, только когда погода становится столь ужасной, что напоминает им о родном мире.

Возможно потому что его кораблю выпало несчастье очутиться в то время в системе Коронус, и у него первого оказалось достаточно места для груза для 597ого с их снаряжением, чтобы выбирать еще что-то из доступных судов.

Распространенный жест в этом регионе, когда большой палец прижат к ладони, так чтобы рука была похожа на крыло Имперской аквилы. Несколько раз в своих мемуарах Каин упоминал, что делал такой же жест, по крайней мере, фигурально.

Достаточно правдоподобно, учитывая его столкновения с несанкционированными псайкерами в нескольких случаях до этого.

У большинства людей вне Ордо Маллеус получалось такое только раз и у многих ненадолго, что делает выживание Каина в этих частых встречах, по меньшей мере, поразительным.

Юрген был "пустым", одним из чрезвычайно редких людей с определенным естественным иммунитетом ко всему варп-колдовству; что в немалой степени нашло отражение в отчетах Каина, как раньше отмечалось, что много раз сталкиваясь с демонами, он выживал, чтобы рассказать об этом.

Вероятнее всего, все вместе понемногу.

Хотя множество священников Экклезиархии, приданные полкам Имперской Гвардии оставляют свои одеяния, больше их число, очевидно включая Топа, предпочитает взять себе униформу своих полков с соответствующими модификациями.

Предположительно, в этом масштабе кривизна планетарной орбиты не была очевидна, или же Каин не потрудился упомянуть об этом.

Технопровидцы Адептус Механикус, прикрепленные к полку, как правило, отвечают за обслуживание транспорта и оборудования 597-го.

Абсолютно невероятно; они чуть сильнее, чем естественные, но не настолько.

Или просто не смогли оторваться во время, эта процедура столь же длительна, как и сложна.

Если в одной части двигателей убрать мощность, асимметричный толчок немного подтолкнет корабль в другую сторону.

Миресу пришлось ждать, пока он не был уверен насчет угла, под которым приближалась станция, прежде чем отдать приказ, в противном случае все бы просто стало намного хуже.

Распространенная практика, особенно на торговых судах и боевых кораблях легкого типа, поскольку слои корпуса предоставляют дополнительную защиту от вражеских попаданий.

Описания этих событий Суллой чрезмерно зациклены на его "благородном профиле" и "проявленной силе духа", так что он одурачил, по крайней мере, одного из присутствующих; но так как ее отчет ничего не добавляет к сказанному Каином, в этот раз я уберегла читателей от необходимости причинять себе страдания.

Умением плавать владели очень немногие валхалльцы, учитывая, что вода на их родном мире в природе встречалась только в твердом состоянии.

Проворные, быстро двигающиеся зауроподы использованы для грубых переездов полков Имперской Гвардии на этом особенно неприветливом мире. В диком виде они злобные, склочные и склонны вырезать всех живых существ в непосредственном окружении, что остается более менее верно и для тех, кто порвал стремя. Так что задумайтесь об их всадниках.

Некоторое преувеличение, но в меньшей степени, чем может показаться; причал тяжелых грузовых шаттлов был разработан, чтобы предоставлять достаточно места даже для кораблей на стоянке, и также требовалось дополнительное пространство для маневра, особенно когда прибывают и убывают одновременно несколько.

Хотя за время своей богатой событиями карьеры Каин несколько раз сталкивался как с эльдарами искусственных миров, так и с их затронутыми хаосом родичами, всякий раз, когда он ссылается на них, он, кажется, не осознает, или, скорее всего, ему плевать на различия между ними.

По-видимому, общее указание по вокс-сети, хотя он не потрудился отметить это специально.

Термин Имперской Гвардии для арьергарда, или для выставленного отделения, назначенного прикрыть отступление или для защиты основной группы солдат; в термине нашли отражение низкие шансы выживания личного состава.

Каин, кажется, не заметил эту случайную игру слов.

Обычно предпочитаемый валхалльскими полками цвет для уличных боев или для гарнизонной службы вне снежных равнин, в которых они выбирают зимний камуфляж по вполне понятным причинам.

Скорее всего, последнее, так как орки редко дисциплинированны настолько, чтобы остаться в стороне от драки, если таковая есть поблизости, однако благоразумнее было бы охранять фланги.

Явно посмышленее большинства из своего рода, которые носятся на максимальной скорости, невзирая на вероятные последствия.

Или их презирали, как недостаточно орочьих.

Зная орков, скорее всего и то и другое.

Примечание переводчика: (лат). arse end of nowhere — Жопа Мира.

Читатели, желающие получить больше деталей об этом этапе кампании могут обратиться к воспоминаниям Суллы, где он чрезмерно расписан (если ощутят, что относительно незначительные разъяснения в этом чтиве будут стоить усилий).

Хотя Каин, кажется, обращается к губернатору по имени, что подразумевает некоторую степень общения, он не дает подсказок насколько часто и в каких обстоятельствах они встречались с ней во время пребывания в Примаделвинге.

Адептус Арбитрес теоретически присутствуют на Нускуам Фундументибус, надзирая за местными силами правопорядка, но, как и на множестве отдаленных миров, их число сводится к единственному Арбитру и крошечному штату администрации, который более чем счастлив свалить ответственность за любые гражданские происшествия на СПО и подразделения Имперской Гвардии, находящиеся поблизости.

В любом случае, где-нибудь в этом же здании.

Будучи Имперским учреждением, Адептус Механикус оставались свободными от гендерных традиций, по которым мужчины получали значимые посты на Нускуам Фундументибус исключительно редко.

Область вокруг Примаделвинга.

Валхалльское выражение по поводу кого-то наивного и неопытного, слишком глупого даже чтобы предпринять элементарные меры предосторожности от обморожения.

Хотя уровень коммерции среди орков застрял где-то на уровне между бартером и воровством, у них есть зачаточная денежная система, основанная на использовании собственных зубов (или предпочтительно чьих-то еще) в качестве валюты.

Генерированная энергия передавалась в поселения и промышленность фокусированным лучом, так как условия на поверхности не позволяли передавать ее по столь уязвимым к погодным капризам проводам. Учитывая относительно небольшой объем воздушных перевозок на Нускуам Фундументибус, для навигации это было не столь опасно, как можно было ожидать, хотя ежегодно медики Нускуама регистрируют один, два случая сотрясений от попаданий в голову прожаренных птиц.

В какой-то момент, по-видимому, Каин вытащил свой лазпистолет, хотя не потрудился упомянуть об этом.

Вероятно, существа прибыли на Симиа Орихалка через варп-портал некронов, из какого-то другого мира, наводненного и теми и другими.

Несмотря на это, события в памяти Каина достаточно точны; в относительном спокойствии он смог заставит себя вспомнить их или рассудительно делать вставки с неплохой долей артистического профессионализма.

Или скорее и то и другое.

Скорее наоборот. Термаганты, которые по отчету Каина составляли большую часть роя, будут инстинктивно отступать в убежища, в отсутствии любых других директив от разума улья.

По-видимому, сначала выдернув чеку.

Эвфемизм Имперской Гвардии для милосердного убийства критически раненых товарищей.

Значит, в конечном итоге, все же что-то из оружия выбросил.

Выдающаяся победа Империи, выигранная генералом Суллой пятьюдесятью годами позже.

К счастью, у нее нет ни малейшего представления о настоящем ответе.

Скорее всего, Каин имеет ввиду целую систему, а на планету, которая назван так же; стандартный источник путаницы в Имперской номенклатуре.

Вездеходы с широкими гусеницами, особенно подходящие для преобладающих погодных условий ледяного мира. В отсутствии дорожной сети, которую все равно было бы невозможно постоянно чистить, они были важнейшим транспортом на Нускуам Фундументибус.

Что подразумевает четыре полных отделения, плюс командный состав, Форрес, любых ее помощников и экипаж "Химеры". Скорее небольшой взвод: Каин явно не преувеличивал их боевые потери ранее.

Второй член экипажа контролирует оборудование на борту, позволяя пилоту управлять воздушным судном, не отвлекаясь.

Еще одно естественное последствие взросления в подулье, где ограниченное пространство и бездонные шахты обыкновенная часть окружающей обстановки.

На мирах, покрытых льдом, воду получить намного легче, чем на почвенных.

Или маршрут патрулирования судна временно вышел за границы приема.

По-видимому, Кастин тоже посвятила в детали командиров, запрошенных Каином, если только он не сделал это лично.

Обычно пока его сопровождал Юрген, чья способность нейтрализовать психические феномены, очевидно столь же эффективно разрушала синаптическую связь между различными организмами роя.

Оперативная сводка, КАк Можно Скорее, особенно вопиющий пример мании военных к сокращениям.

Конечно же, именно по этой причине так много орков любят такое оружие, хотя, подозреваю, что мало членов Комиссариата поблагодарят вас за такое сравнение.

Не всегда верно, что через самых больших тварей в тиранидском рое разум улья фокусирует свой контроль над остальными, но достаточно хорошее правило для солдат, которые дрались с тиранидами раньше и умудрились пережить столкновение.

Наземный транспорт ледяных миров редко приходит по расписанию, и не всегда находится кто-нибудь, встречающий краулер, когда тот пребывает в пункт назначения.

Технически "Валькирии" были вооруженным транспортом, а не специализированной орудийной машиной, подобно "Вендетте", но, тем не менее, отлично подходящей для выполнения миссий по поиску и уничтожению не бронированной пехоты.

Часто наблюдаемый феномен, очевидно являющийся результатом какой-то психической отдачи.

Несмотря на размеры цели, дистанция все еще была далека для пистолета, так что не удивительно, что она раз за разом промахивалась.

Некоторое преувеличение, поскольку набор из СПО продолжался более менее стабильно, как и раньше, хотя большинство вновь принятых солдат скорее заменяли боевые потери в кампаниях, чем пополняли ряды тех рот, которые до сих пор существовали только на бумаге.

Хотя он не потрудился их перечислить, протокол совещания говорил о делегате от офиса Арбитра, нескольких членах Администратума, кардинале из кафедрального собора, очевидно обеспечивающем духовную чистоту, поскольку орден-милитант Адепта Сороритас не имел в данный момент активных представителей на Нускуам Фундументибус, и старшего астропата хора Примаделвинга.

Что делает ее намного более дальновидной, чем Инквизитор Криптманн, его попытка провернуть тот же самый трюк в галактических масштабах оставила Ордо Ксенос разгребать чудовищный бардак.

Не совсем верно; в реестре у них также было еще три шаттла класса "Аквила", хотя один из них в это время был на плановом ремонте и поэтому не доступен.

Предположение, безусловно, верное.

Некоторые места, как оставшиеся энергостанции, были слишком жизненно важными, чтобы полностью их оставить, их основной костяк был дополнен, несомненно, напуганными солдатами СПО, чьи "Валькирии" стояли готовыми, чтобы забрать их если оборона будет прорвана.

По понятным причинам, грибы различных сортов — основной продукт на множестве миров, где основная часть населения живет под землей.

Если ему удобно в это верить, то пусть так и останется.

Нускуамский термин, обозначающий тех, кто живет в маленьких, отдаленных поселениях; несколько уничижительный термин означает, что городки настолько малы и лишены ресурсов, что единственным выходом для них остается зарыться в снег и лед, вместо скалы под ними.

Так как в Комиссариате нет иерархической структуры, подобной Имперской Гвардии, старшинство определяется исключительно годами службы и количеством благодарностей. В последние сто лет или около того, соглашение именовать самых давно служащих и наиболее награжденных ветеранов Лордами (или Леди)-комиссарами было подкреплено некоторым денежным довольствием, хотя Каин, который явно был достаточно заслуженным для таких почестей, презирал такую практику, и всегда отказывался, чтобы к нему обращались подобным образом.

Один из многих моментов в его воспоминаниях о проведенном в 597-ом времени, показывающий необычно теплые отношения со старшими офицерами полка. Очень немногие комиссары были бы готовы обмениваться шутками с офицерами, с которыми служат, и чувствовать при этом себя комфортно.

Некоторое преувеличение, хотя, как замечалось ранее, летные условия на Нускуам Фундументибус были далеки от идеальных; в самом деле, существовали достаточно продолжительные периоды, когда ничто не могло подняться в воздух.

Как и на множестве миров, планетарный губернатор Нускуам Фундументибус была так же главнокомандующим силами планетарной и системной обороны, по крайней мере, на бумаге; хотя только губернаторы высоко военизированных обществ, подобно Кадии или Краю Заливов, были склонны изо дня в день принимать активное участие в их деятельности.

Хотя Каин большую часть своей жизни провел в Дамокловом Заливе и прилегающих секторах, иногда он улетал достаточно далеко; к примеру, есть некоторые свидетельства, что он посетил Валхаллу ближе к концу своего назначения в 597-ой. Также он несколько раз ссылается, что ступал на саму Святую Терру, хотя обстоятельства, при которых это произошло, трудно себе представить. Большую часть данных, составляющих его мемуары, еще предстоит изучить (а не поверхностно пробежаться), так что вполне возможно в дальнейшем прольется чуть больше света на этот вопрос.

Кстати, этот вариант Каин обычно не жаловал, так как обладал достаточным очарованием, чтобы в большинстве обстоятельств склонить на свою сторону, так и пониманием, что воздействие более прямыми методами убеждения обычно оставляет неприятный осадок, который при возможности, часто выражается точно такими же ответными действиями.

Более похоже, что она просто увидела возможность дистанцироваться от потенциально не популярного решения и ухватилась за нее.

Каин тут кое-что упустил; несомненно, Сулла решила лично командовать охраной конвоя только из-за его присутствия.

Что указывает, хотя он не потрудился упомянуть об их предполагаемом пункте назначения, что конвой, к которому он присоединился, направлялся в пещерный город Подльдов. Второе по величине поселение на Нускуам Фундументибус.

Возможно верхушки шахт, которые обеспечивали естественным светом обитателей пещерного города.

Хотя дороги такого типа не были известны на Нускуам Фундументибус, самые легкие маршруты между городами были хорошо укатаны из-за частого использования, и дорогу можно было различить невооруженным глазом.

Возможно, типично для него, ему просто не приходило в голову, что большинство пассажиров просто испытывали благоговейный страх перед его репутацией.

В данном месте не понятно, он имеет ввиду других пассажиров или Суллу, которая естественно слышала его по вокс-сети.

Широко распространенное поверие среди гвардейцев, которые сталкивались с этими существами и, следовательно, относились к ним с особенным ужасом. Хотя, конечно же, сама эта идея была нелепой: любой, проглоченный целиком почти мгновенно умрет от удушья и его раздробит сжимающийся пищевод этой биоформы. Но если подумать, это тоже не очень-то обнадеживает.

По правде говоря, ее отчет о столкновении достаточно длинно расписывает его острый интеллект и непревзойденное понимание, так что она явно находилась под впечатлением от точности его логических выводов.

Хотя казалось, что Сулла полностью командует боем, пилоты "Часовых" 597-ого была приданы 3-ей роте, вместе с другими специализированными подразделениями; так что, по крайней мере, на бумаге, они не были в ее непосредственном подчинении. Даже если бы и были, пилоты "Часовых" имели в Имперской Гвардии заслуженную репутацию своевольных вояк, которые действуют по собственной инициативе, без переговоров с командными структурами, так что такая демонстрация независимости Шамбасом не была чем-то нетипичным.

Вместо этого выражения, Сулла пустилась в многословное и нудное описание событий в послебоевом рапорте; отделившийся эскадрон (она упоминала о трех "Часовых", так что Каин или забыл имя одного из пилотов, или они настолько привыкли работать вместе, что не нужно было отдавать особые приказы ей или ему) смог поймать подступающих особей-воинов в испепеляющий перекрестный огонь, использую скорость и маневренность, чтобы остаться за эффективной дистанцией поражения "пожирателей", которыми были вооружены большинство тиранидов.

Возможно, потому что воины были несколько озабоченны тем, что их убивают, вместо того, чтобы служить эффективным передатчиком для разума-улья.

Непонятно где в этот момент находились остальные "Часовые": хотя возможно их линию огня блокировали другие машины конвоя.

Как и в большинстве подразделений Имперской гвардии, командное отделение 597-ого на уровне рот и взводов состояло из офицера и четырех содействующих специалистов, иногда дополняемое того или иного рода советником; главным среди которых был сам Каин.

Примечание переводчика: (англ. AFV). Боевая Бронированная Машина.

Распространенная модификация валхалльских машин, хотя использование самовара во время езды не лишено опасностей.

Сутки на Нускуам Фундументибус длятся примерно тридцать пять часов.

В котором находилась главная база СПО, эта зона была закрыта для гражданского трафика.

Примечание переводчика: (Hot grox bun) По аналогии с хот-догом.

Что вызывает раздражение у поколений писцов и кодициев, которые таким образом обязаны изменить лелеемые ими инвентаризационные описи, зачастую так, чтобы хоть как-то отражать объективную реальность.

Это оправдание я тоже слышала достаточно часто, хотя как только ты упоминаешь, что желаешь получить информацию от имени Инквизиции, даже самый закостенелый бюрократ обычно становится чрезвычайно услужливым.

Не говоря уже о том факте, что если бы она попыталась, Кастин просто бы объявила военное положение, оставив бывшего губернатора полностью без влияния на ситуацию.

Типично для Каина, кажется, ему в голову даже не приходило, что значительные изменения в Форрес были вызваны тем, что она следует его примеру; ну или, по крайней мере, тому, что она наивно представляла себе насчет его качеств.

Поразительная естественная особенность одной из пещер, которую сохранили в качестве парка.

Первая и пятая роты заняли оборону на поверхности Примаделвинга вместе с "Часовыми"; другие линейные роты все еще занимались разгромом отдаленных роев.

Скорее чересчур грандиозное название для полудюжины стартовых площадок из рокрита, стоящих рядом с туннелями, ведущими прямо в подземную зону ожидания, что позволяло пассажирам и грузам погружаться и выгружаться, минимально находясь под воздействием обжигающе холодных температур на поверхности.

Главная магистраль, соединяющая индустриальные пещеры с жилыми районами на верхних уровнях.

КАк Можно Скорее, один из более экзотических примеров мании Имперской Гвардии к сокращениям. В нем четыре буквы, несмотря на то, что обычно они используют три. Какое сбивающее с толку фонетическое звучание — "КАМС": я спрашиваю вас, чего вам не хватает в простом Готике?

Как в большинстве городов на мирах с негостеприимной поверхностью, многие здания были частично выдолблены по сторонам связанных пещер, так что серия террас и улиц возвышались над стенами, максимально используя пространство. Губернаторский дворец, конечно же, был расположен в самом заметном месте, заверяя граждан, что Империум постоянно зорко бдит.

Спираль не была ею в буквальном смысле слова, но была так названа, потому что магистраль опускалась через полудюжину различных пещер, каждая из которых была ниже предыдущей.

А за ними, широкая магистраль Спирали оканчивалась удобно близко как к посадочным площадкам для шаттлов, так и к стоянке краулеров.

Обычно эти подразделения представляются как кавалерия, и большая часть подразделений берейторов, конечно же, используют лошадей или других ездовых животных: лошади могли пробраться тем, где застревала техника, находили себе пропитание в большинстве случаев, вместо того, чтобы полагаться на близость прометивевых запасов, и в определенной степени могли восполнить свои потери. Однако, некоторые полки вместо них используют легкие внедорожные машины, в связи с особенностями, будь то это ледяные миры или какая-то другая природа, в которой выращивать домашний скот не имеет смысла.

Список Оргструктуры и Оборудования, несколько архаичный термин, описывающий материальные запасы полкового имущества и их местонахождение.

(133). Почти наверняка единственный человек, который выжил после такого транзита.

Хотя выживших активных тиранидов стремительно перебили, кампания по отслеживанию и уничтожению оставшихся зеленокожих из Великой Хребтовой Гряды была длительной и кровавой; и даже сейчас силы планетарной обороны остаются в постоянной готовности против возвращения любых врагов.