Нельзя контролировать жизнь. Мы сделаем намного лучше своим детям, если отойдем, и будем предоставлять им делать то, что они хотят. И однажды один из этих сорванцов придумает лекарство от рака.

Я всегда ненавидел себя за то, что не могу быть нормальным. А оказалось это потому, что я – ненормальный.

– Это ничего не меняет.

– Это меняет статус вашего дела с «победителя» на «проигравший».

– Добрый вечер.

– Ты меня ненавидишь?

– Я знаю тебя слишком мало, чтобы любить или ненавидеть. Поэтому или любить, или быть безразличным.

Тот факт, что никто не сложил о тебе положительного впечатления, играет явно в твою пользу.

Ты хочешь вспоминать, или притворимся, что я забыл?

У меня Беф на плите. И как раз сейчас она должна закипеть.

– Я разогрела для тебя сигару.

– Это не первый раз, когда от тебя дымится моя сигара.

Она дарит моему другу улыбку. Это единственное ее важное для меня качество.

– Это идеальная женщина. Она шлюха на кухне и ангел в постели.

– Думаю, наоборот.

– Прошлой ночью нет.

– Ты обещал, что не будешь никого увольнять.

– Да.

– И уволил.

– Она плохо работала.

– Она была клиентом.

– Вы отклонили наше предложение? Да вы шутите!

– Когда я шучу, получается гораздо смешнее.

Пожалуйста, направляйте вашу неоправданную заносчивость – мне.

– Мы предлагаем вам подарок – 20 тысяч долларов.

– Если это подарок, то мы поставим его на самое видное место. Но если это компенсация, то это оскорбительно.

Вот что тебе нужно знать об адвокатах. Нет слез истца. Нет слез присяжных. Меньше денег. Мы можем не продолжать.

Ты еще помнишь, кто я? Или я уже утекла из твоих дырявых мозгов?

– Это три тысячи долларов. Надеюсь, ты не ждешь за них секса?

– Нет. Считайте это запоздалой зарплатой.

Предпочитаю быть один, когда знаю, что рядом есть кто-то ещѐ.

У меня точно что-то вроде неконтролируемой агрессии. Наверное, СНВ или там, СВС. Или что-то другое из букв.

– Ты что-то искал о себе в Интернете?

– Да. Дэнни Крейн – юрист-гений.

Мои фантазии разнообразны. Но теперь, когда вы здесь, они кажутся жалкой пародией на реальность.

Ты был в море грудей и не позвал меня. Там было 200 женщин, итого 400 грудей. И ты оставил все себе.

– Я попал в передрягу и мне нужна твоя грудь.

– Окей. Но чтобы вернул к 11.

– Политики летят на камеры, как мухи летят на…

– Политиков.

Шлюха! Везде, где есть камера, он занимается с ней сексом.

– Не видел тебя на балконе.

– Нам с Беф надо было кое-что сделать. Потом мы сделали это снова.

Секс и политика. Есть все ингредиенты кроме одного – Дэнни Крейна.

– Я лучший выпускник колледжа, я сдал экзамен на адвоката с первого раза, меня приглашали в лучшие фирмы.

– А я убила человека.

Большинство из нас начали жизнь с сосания сиськи. Если повезет, то и закончим сосанием сиськи. Любой, кто против сисек – против самой жизни.

Мы смотрим на него и думаем об одном: «Сколько он оставит мне в завещании?»

Теперь мы известны в офисе окружного прокурора как «Эти суки из Крейн, Пул и Шмидт».

– Ты мне должен.

– Нет.

– Важно, что я считаю, что ты мне должен. Просто подыгрывай.

Эта работа – это больше, чем просто внешность.

Ты уходишь как собака. Когда собаки знают, что умирают, они уходят в лес и не возвращаются.

– Что это за гадость?

– Диетический скотч.

– Ты уходишь.

– Я просто женюсь, я никуда не ухожу.

– Я был женат. Я знаю, ты уходишь.

Визит к адвокату веселым не бывает.

– Мне нужна твоя помощь. Ты сказал, что я могу обращаться к тебе зачем угодно.

– Я имел в виду секс.

– Эти публичные школы… Им не нужен никто, кто не совершенен.

– Когда я учился в школе, максимум что я о себе слышал – это совершенный засранец.

Знаю, что в трудные минуты ты любишь закопаться в работе. Поэтому я предоставлю тебе лопату.

Я хочу, чтобы общественность узнала. Я хочу суда.

По-моему, улыбки в нашем мире переоценены.

– Его время пришло.

– Говорит человек с кардиостимулятором и искусственными яйцами.

Это парень – повелитель матрасов. Кто угодно в Америке может разбогатеть.

Если это важно для нее, то я притворюсь, что это важно для меня.

– Кот на 99,9 % мертв.

– Значит, на 0,01 % он жив. Стакан на половину полон. Кот наполовину жив!

Я постараюсь не напоминать себе, что этот день уже никогда не вернуть.

– Это будет нечестно по отношению к другим.

– Я надеялся, что мы им не скажем.

Давайте расскажу вам о себе. Я юрист. Я болезненно мстителен. И я не играю по правилам.

Выпивай, и люди к тебе потянутся.

Частное не следует закону. Частное находится над законом. Как греческие Боги. Парят над землей на своей частной горе.

Если ты проиграл – притворись, что выиграл. Как наш президент.

Не улыбаться – тоже хорошо. Не так легко выдаешь свои мысли. Это большое преимущество при игре в карты.

Чем больше альтернатив придумает наука, тем громче оппозиция.

– Я хочу, чтобы ты убил меня.

– Скотч, сигары и красное мясо регулярно этому способствуют.

Живи с оружием, умри от оружия.

Я не хочу, чтобы в меня стрелял, кто попало. Я хочу, чтобы меня застрелил человек, которому я не безразличен.

Ты… Ты!… Ты – демократ!

Она забавная, умная, прямо как ты. Но намного моложе. Так что, будь моим шафером!

Ее зовут Мисси. Она что, пони?

Я становлюсь олухом от сентиментальных песен. Если она споет «Ты осветил мою жизнь» – я на пол упаду. О чем мы говорили?

– Давай все «против» запишем в колонку «А».

– А в колонку «Б»?

– Она твоя дочь.

Слепые прозреют только в Америке.

– Вы знакомы?

– Да, на прошлой работе он взломал мою почту и шантажировал клиента.

– Успешно. Он забыл это упомянуть.

Ты очень дорога моему Алексу. То, что дорого сердцу – не отнимешь. До тех пор, пока что-то не стало дорого его пенису.

– У него хорошее чувство юмора. Явно, он заставлял вас хихикать.

– Только в постели.

– Кто умер?

– Никто не умер. Я просто пришел. Поздороваться.

– Как быстро вы разошлись?

– Да мы и не были вместе. Ты же знаешь, как это бывает.

Девочки всегда хотят выйти за своих отцов.

Я устал, что моя болезнь Альцгеймера – гвоздь программы.

– Меня что, глючит?

– Будь милой. Репетиции к свадьбе должны быть чудаковатыми.

– Ты ее любишь?

– Любовь – состояние ума.

– Вообще-то нет, и в этом твоя проблема.

– Ты женишься и целуешь другую женщину.

– Но ни кого попало!

– Я дал тебе все.

– Это твоя обязанность, отец, дать мне все.

Если кто-то знает причину, почему эти молодые люди не могут соединить сердца – скажите сейчас или вечно храните молчание.

– Спасибо, мистер Шор.

– Это было просто. Но дорого.

– Я так взволнован, что ничего не могу сказать.

– Это типичный поствердиктовый эффект. Рекомендую своим клиентам не оставаться в одиночестве.

Мы не знаем, виновен он или нет. Меня это бесит!

– Как вы заставили доктора это сделать?

– Дэнни Крейн. Я и тогда был ого-го!

– Мы знаем, что мои дни сочтены.

– Нет. Но пока живи на полную!

– Алан, ты мой лучший друг. Можешь тоже о ней фантазировать.

– Дэнни, ты до неприличия щедр.

– Белые розы, торт с позолотой, сиськи Беф не умещаются в ее свадебное платье.

– Кто сказал, что за деньги нельзя купить безвкусицу?

– А я думаю, Беф и Дэнни неплохо справились.

– На двоих у них было 11 браков. Они опытные.

– Видел, что ты поймал подвязку Беф. Тебе повезло!

– Да, утром сдам все возможные анализы.

– Я не думал, что мы ищем второй дом.

– Когда ты увидишь этот берег, ты поймешь – что это твой первый дом.

– И что, мне туда телепортироваться каждое утро из Бостона и обратно?

Я хочу, чтобы ты побаловал меня в моих глупых идеях.

– Если мы начинаем новую главу нашей жизни, то почему бы не сделать это?

– Уволиться и уйти на пенсию?

– Привет. Хороший вечер!

– Теперь уже да.

Пока ты сидишь и обсуждаешь крем для торта, Беф наняла армию адвокатов, чтобы выпотрошить эту фирму.

– Ты успел за 3 часа заняться сексом со своей женой и с той женщиной?

– Да, это был особенный день. Я принял синюю таблетку.

– От рака лекарства нет, а от этого целых три.

Из-за непомерных цен на страховку у вас, курильщиков, есть полтора месяца, чтобы бросить.

Он нашел у меня в моче никотин и уволил, чертов нацист по здоровью.

– Он заставил меня пописать в баночку и уволил.

– Если это не какие-то игры с любовницей, то это неподобающий поступок. И мы не спустим его ему с рук.

– На каком этаже у вас офис?

– На 10-м. Тебя приведет туда вонь витаминов и сельдерея.

Чем мы можем помочь тебе, кроме как сказать о том, что у тебя на воротнике слезший загар?

Пути расходятся, брак распадается. Это неоценимый ущерб для моей клиентки. Но это же я. Я оценил!

– Они были женаты всего 3 часа.

– Могли бы и дольше, если бы Дэнни не натянул официантку на собственной свадьбе.

– На этой табличке в этом офисе, кто знает, будет и мое имя.

– Вы курите или колитесь?

14 мая. Ресторан. Она сказала, что я могу в браке спать с кем хочу. Счастливейший день моей жизни! Я переспал с другой женщиной. Или с плащом-дождевиком, неважно. Все дело в том, что она дала мне право на бабничество, и я использовал это право.

– Никакого развода.

– Никакого урегулирования. Мы идем в суд.

Ни один крепкий брак не дается легко.

– Таковы правила. Нарушаешь их, и платишь сполна.

– Вот бы любая система правосудия умела так лаконично выражаться.

– Почему вы считаете, что так можно делать?

– Мне разрешил это мой адвокат, такой же парень как вы.

– Я был футбольным тренером. И вот, как я учил. Делать дела можно двумя способами: по-моему и неправильно.

– Давайте так. Мы можем сделать все по-моему. Или иначе, когда вы будете выписывать чек со множеством нулей.

– Все, надеюсь мы закончили? Вы свободны.

– Вообще-то это только начало нашей маленькой игры. И вы как тренер, это прекрасно знаете.

– Я честный благородный человек. Я воевал в заливе. Ты должен знать, что я тебе не лгу. Тебе все ясно?

– Да.

– Здесь много оружия?

– Да.

– Поблизости?

– Тогда ладно. Пару недель назад я пригласил твою невесту на обед.

Он – Дэнни Крейн. Его имя на двери. Если он хочет – меня не будет.

Это юридическая фирма. Это живое дышащее создание.

– Если ты еще раз скажешь, что твое имя на двери – я застрелю тебя одной из твоих пушек.

– Но дверь это не изменит.

– Что с тобой такое?

– Ты меня знаешь 30 лет. Сама скажи.

Я наслаждался своей свадьбой. И чувствовал, что что-то не так. И секс с официанткой, или с плащом поставил все на свои места.

– Ширли, ты чего-то хочешь? Предполагаю, что секса. Дай я сниму пальто.

– Я бы с радостью, но у меня бы не осталось времени на свои нужды.

– Ты знаешь, что происходит с Дэнни.

– В этом зрелище я решил оставаться вне потасовки и наслаждаться зрелищем с бельэтажа.

– Ты просишь меня манипулировать моим другом. И я этого не сделаю.

– Проще было заняться с тобой сексом.

Мне приходится урезать свои затраты или закрывать двери.

Это все, о чем бы я просил. Если бы спрашивал.

Все думают, что мое положение наверху затуманивает мой разум.

В таком возрасте ты осознаешь, что готов пойти на любые уступки за призрачный шанс любить.

Когда я занимаюсь с женщиной любовью больше, чем два раза, я ковыряю ее прошлое.

– Почему ты не подписал контракт?

– Если ты знаешь, что можешь отправить человека одним словом за решетку, это и есть контракт.

Я люблю тебя. Но Гавайи я люблю больше.

Ты крупная рыба в очень маленьком пруду.

Это новый мировой порядок. А я мелкая сошка. И мне надо как-то подстраиваться.

– Навести меня, если будешь на большом острове.

– Я и есть большой остров.

Иногда люди говорят не всерьез: «Я люблю тебя» или «Ты уволен».

– Ты один хотел вывести ее из игры. У тебя большие яйца!

– Спасибо за такое мнение.

– Это не мнение. Я видел тебя в спортзале. Бой мой!

Лучшей частью моих браков всегда был первый день.

Хорошая альтернатива курению – это секс. Захочешь закурить – звони мне.

Для меня не может быть чего-то более опустошающего, чем женится ненадолго.

– Расскажи о своей жене.

– Она объединяла все качества, о которых можно только мечтать.

Креативность, страсть, фанатизм, обворожительная ключица, здоровое отсутствие комплексов.

Она начала узнавать меня слишком хорошо. А я начал ее за это ненавидеть.

Даже, когда я был непредсказуем, она все могла предсказать. Для людей, которые хотят быть оригинальными – это самая худшая банальность.

Интересно, я когда-нибудь женюсь снова? Чтобы кто-то выслушал мои истории.

Вечно у тебя что-то не так: кошмары, клоуны, ремонт.

– Тебе пора на работу. Сегодня среда – твой любимый день.

– У меня больше не осталось ничего любимого.

– Мне нужно поговорить с клиентом.

– У вас здесь нет клиента!

– Досчитайте до 10, судья!

Кого бы вы предпочли в качестве адвоката – меня или этого Вердикта-Марк-Виновен?

Только большие люди могут уважать тех, кто больше.

Обычно я бы сделала тебе замечание о твоей репродуктивной системе и вреде кофе. Но у меня проблема.

– Мне кажется, она принимает амфетамин.

– Почему?

– Она была встревожена, не могла вспомнить, куда положила ключи, она опоздала на 20 минут.

– Ты описал типичную американскую работающую маму.

Блондинка? Будешь в моей команде. Ты будешь моей правой рукой. Ты – фотогенична.

Надо захватить присяжных сюжетом, повествованием. Мы должны создать свою реальность.

– Если вы были достаточно духовны, чтобы трахать моего мужа – вы понимали, что подписывали.

– Очень многое, на что меня уговорил ваш муж – я не понимала.

– Я запасаю известь для промышленных предприятий.

– «Ремесленник. Работает руками». Запиши.

– Власть – это моя страсть. Этой мой гомеостазис. Только не истолкуй это слово неправильно.

– Уже истолковал.

Это работает, если над этим работать. Так работайте!

Заметь, что я использовала тот же шрифт, что и в «Миссия невыполнима». Американцы доверяют этому шрифту.

– Получается, мы не сможем выиграть?

– Юридически выиграть сможем. Но достичь своих целей – нет.

Когда ты просишь моей помощи, Ширли, ты ищешь не совсем юридической помощи.

Фактов больше нет, дружище. Только хорошая или плохая выдумка.

– Мы требуем переноса места суда.

– Вы оба манипулировали СМИ, но у Дэнни Крейна это получилось лучше. Будете играть в песочнице, которую сами построили.

– Он сменил пластинку.

– Ты должен отдать ему должное. Он создает свою очередную реальность.

– Интересно, что он предложит.

– Без тюремного срока.

– Откуда знаешь?

– Многолетний опыт. И он звонил полчаса назад.

– Тебе снилось, как мы занимались сексом?

– Как ты узнал?

– То есть я прав? Я всех об этом спрашиваю. Ты первая, кто сказала «да».

– Ты ищешь моего совета или просто сообщаешь мне?

– И то, и то.

– Я не уверен, что смогу тебя вытащить.

– А нельзя сказать одну из этих длинных-длинных речей, как с моими кредитками?

Тебе нужно переключить канал. Тех ужасов, о которых ты говоришь, не бывает в честных непредвзятых новостях.

Когда ты сказала, что твой племянник «милый» – это на 20 % синоним слова «озабоченный»?

– Ты с ним спала.

– Не спала.

– Спала.

– Не спала. Ну, может, чуть-чуть.

– Шлюха!

– Я в полицейском участке. Можешь прийти?

– Да, в обед.

– Не уверен, что могу пообедать. Меня арестовали.

– За что?

– Выдача себя за полицейского.

– Я хочу, чтобы общество было в порядке.

– Ты типа Воспитатель для всего мира?

– Почему, Алан? Это все, о чем я спрошу: «Почему?»

– Одни люди видят вещи такими, какие они есть и не спрашивают «почему». А другие – такими, какие они не бывают и винят коровье бешенство.

– Ты представляешь, что бы было, если бы все бедные перестали платить налоги?

– Богатые бы начали платить свои.

Вчера я ложился спать с книгой. Не так интересно, как с 29-летней.

Намного проще бороться за принципы, чем исполнять их.

Болтология спасла тебя от тюрьмы.

Это неконституционно – Соединенным Штатам иметь душу.

– Свобода лежит в наших сердцах. И когда она умрет, никакой Конституции не спасти ее.

– Хоть бы раз ты процитировал республиканца!

Что может быть оптимистичнее поцелуя девушки-идеалистки?

Странно, что любовь перекрывает все, что идет не так.

– Однажды Беф предложила мне заняться постельным дайвингом. Это как обычный дайвинг, только…

– Я понял.

Любовь победит все.

Ограбление не так сложно, как убийство. А от убийства ты меня отмазал.

– Когда в мир приходит технология, сначала ее использует в эротике.

– Как интернет.

– Как порно в интернете.

– Профессор много помогал этой фирме и хотел меня в этом деле. А ты что здесь делаешь?

– А я хотел тебя.

– Как Гваделупа?

– Ужасно скучный остров. Ничем нельзя заняться кроме секса ни днем, ни ночью.

Только розовое не ешь. От них рвота или смерть.

Мораль… Ее изобрела элита, чтобы простонародье не радовалось жизни.

А что касается жены – она ничего не узнает об измене, и ей будет хорошо. А если узнает – будет ей наука.

– Меня сложно одурачить.

– Да ладно! Когда ты меня встретил, ты и не предполагал, что я могу убить человека сковородкой.

– Ты задыхаешься?

– Да.

– Из-за меня?

– Да.

– Запирай дверь. У меня соски затвердели.

– И хотя я ценю твои наблюдения насчет рудиментарного органа, но это от холода. У нас батареи не работают.

Я по лестнице каждое утро хожу. Лифты для демократов.

– Я тебе скажу, почему эта фирма работает. Деньги! И я их приношу.

– Ты их приносишь, но благодаря Полу, Дэнни, они работают.

– Супермаркет не закрывается, если увольняется кассир.

– Закрывается. А иначе люди будут просто забирать еду и уходить.

– Мы идем в суд.

– Звучит как приглашение на свидание.

– Мы рассмотрим дело через 6 недель.

– Судья! Это для моего клиента целая вечность.

– А для судебной системы это – скорость света.

То, что вам может казаться маленькой победой – на самом деле есть отложенное неизбежное поражение.

– Это нелюбезно.

– А мы сейчас любезничаем?

– Как рыбалка нынче?

– В воде или в постели?

– Что думаешь?

– Честно говоря, я побаиваюсь думать.

– Ну и не надо тогда.

– Так кому ты задницу надрал?

– Тому, чья задница этого заслуживала.

Не пойму, почему люди не используют жестокость для решения своих проблем чаще? Это же работает.

– Интересно, во что я превращаюсь?

– В Дэнни Крейна.

– До этого мне еще далеко.

– Не волнуйся, доберешься.

– Это лицемерие.

– Это логика. Вам не понять – вы не женаты.

– Ого!

– Дважды «ого»!

– Что читаете?

– «Код Да Винчи». Интересуетесь?

– Нет, мне достаточно, что Леонардо был блестящим художником и инженером.

Самый эффективный способ вызвать адреналин – заставить человека думать, что он умрет.

– Кто вы?

– Директор по маркетингу.

– Директор по маркетингу? А не тайный исследователь мозговых зависимостей?

Если бы миллиардер мог бы жениться на тысяче женщин и заявить в налоговой декларации, что они все иждивенцы, думаете, он бы так не сделал?

Сегодня нет границ того, как может выглядеть любящая семья. Матери-одиночки, отцы-одиночки, экс-жены, экс-мужья…

– Тебе нужно расслабиться.

– Очевидно. Но это как сказать голодающему: «Тебе просто нужны деньги». Это не решит проблему.

– Но у меня полно денег. Просто набери в обслуживание номеров и скажи: «Алло».

Что с того, что ты путаешь слова? Заставь это работать на себя, как это сделал я.

– Ты такая бука!

– Ты можешь на секунду оставить свой нарциссизм и представить, что значит, сходить с ума?

Прости, что вышвыриваю тебя. Я просто записал «секс на 5.30» с Джессикой. Но поскольку она не пришла, придется заниматься им самим с собой.

Все это время я думал, что ты мне сопереживаешь. Но ты всего лишь сочувствовал.

– Не уезжай!

– Не говори со мной!

– Просто это мой чемодан. И ты пакуешь мои вещи.

Зачем нужны адвокатские споры? Вы же знаете, в чем правда!

Если бы любой, зависимый от амфетамина, мог взмахнуть волшебной палочкой и стать зависимым от видеоигр – он бы сделал это и глазом не моргнул.

Когда Эйнштейн разрабатывал свою теорию относительности, его уровень дофамина зашкаливал.

Где провести черту между зависимостью и страстью?

Чувак! Я знал, что победим. Но когда все кончено – другое дело.

Я всегда сопереживал тебе. В сейсмическом сдвиге настроения я на секунду подумал о себе.

Слова – мои друзья.

Чего волноваться здесь, на массаже, где люди трогают тебя только по-хорошему?

– Дело не в деньгах? Почему ты не хочешь уходить с работы?

– Я не хочу скучать по тебе.

Я никогда не стану ничьим благотворительным проектом.

Вы слышали, вышла книга о том, что полюбовных разводов не существует? Детей гораздо сильнее травмирует развод, чем детство в доме с плохим супружеством. Эффект, производимый разводом, наиболее деструктивен, чем смерть одного из родителей.

– Вы не хотели бы поужинать?

– Сейчас 4 часа.

– Простите, я давно не был на свиданиях. Вы не хотели бы перекусить в наиболее подходящее время?

Если он перестанет нарушать закон, мне незачем сажать его в тюрьму.

Посторонние не станут нам вечно помогать.

Разве тебе не спокойней, когда ты знаешь, что я буду с тобой, когда ты увянешь, и я тебя застрелю?

Признай, что у нас эмоциональный роман. Может сделаем его физическим?

– Привет! Как дети?

– У меня нет детей.

– Отлично!

– Как терапия, Джерри?

– Отлично, Алан. Я смотрел людям в глаза, пожимал им руки, проявлял к ним искренний интерес даже тогда, когда они меня не интересовали.

– Этого даже я не могу.

Тяжбы в суде – это нечто большее, чем знание законодательства. Это уверенность, стратегия, дешевые трюки.

Чтобы не съели печенье, лучше хранить его в ящике для овощей.

В Конституции нигде не записано, что судья должен весь день отсиживать свой зад.

– Я принес вино, сыр и презервативы. Думал, мы пойдем на пикник.

– Сегодня ко мне приходила твоя жена.

– Тогда только вино и сыр.

– Зайдем ко мне в 8?

– Отлично. Повторим Уголовный кодекс.

– А я покажу тебе мою вагину.

– Я чувствую себя зажатым.

– К счастью, суд – очень официальное место. И никто не будет ждать тебя в рубахе нараспашку.

– Короче, если я с кем-то пересплю, моя жена получит по брачному контракту всю мою жизнь.

– Не всю. Только то, что ты в жизни любишь.

Я боюсь, что кто-то вас зарежет прежде, чем я вас достану.

– Я чувствую себя такой дурой.

– Мой совет: достань цемент, кирпичи и отгородись стеной.

Я понимаю, что не заслуживаю тебя. Но даже малого шанса достаточно, чтобы поддерживать во мне огонь.

– Слышал, ты потерял клиента?

– Ничего страшного. Как ключи или очки – он где-нибудь найдется.

– Бывает, что забываешь кое-что. И неважно, как труден был твой день, неважно какие решения тебе пришлось принять, как этические конфликты ты в себе поборол. Но важно, что у тебя есть выбор, что съесть на обед.

– День ото дня восхищаюсь твоей способностью просто жить.

– Или так, или умереть.

Внутри каждого есть своя собственная песня.

Это невыраженное творчески заперто внутри меня, как камень в почках.

– Я думаю, тебе все наскучило.

– Да как это? Я Дэнни Крейн. Один звук моего имени развлекает.

Моя рекомендация как психолога – записаться тебе на йогу. Ты станешь достаточно гибким, чтобы засунуть голову себе в зад.

Спусти курок! Хоть как-то вознесись над своими безвкусными пресс-релизами.

– Я не могу быть одновременно в двух местах.

– Тогда найдите еще кого-то в вашем офисе.

– Как ты?

– Сегодня легкая диспепсия. Но в целом прекрасно.

Любое сборище мужчин больше двух напоминает мне команду. А я всегда плохо играл в команде.

Когда люди подумывают о смерти, они основательно оценивают свое наследие.

– Я говорю о сексе.

– Каком сексе?

– Который скоро будет.

– Я подстрелил человека в первый раз.

– А другие не люди?

– Ну, двое преступники, третий бездомный. А Сидни – он живой: платит налоги, живет, работает. И он республиканец.

– Не люблю, когда женщина сует свой язык в мой рот.

– В этом вся суть! Долой национальную безопасность. Впусти женский язык.

Как только ему не нравится то, что он слышит, он превращается в Грязного Гарри.

– Что это за болтология?

– Это не болтология. Это пистолет.

– Ты сказал, что даже мысль о пистолете тебе противна.

– Но я же не говорил, что не буду из него стрелять.

– Канада, Япония, Англия. В любой из этих девчачьих стран я бы сел в тюрьму, если бы выстрелил в человека.

– Боже, храни Америку.

– Как все прошло с Челиной?

– Море феромонов. Будь я бабочкой, мы бы уже это сделали и погибли.

– Хорошо было познакомиться с твоим психологом.

– Мужчина никогда не знакомит жену с любовницей.

– Думаешь, это признаки болезни Альцгеймера, если я не помню, сколько людей подстрелил?

– Главное, что помнишь кого.

Всегда для выигрыша должен быть заготовлен кролик из шляпы. В любом случае.

Не пытайся залезть ко мне в голову. Там все равно ничего нет.

У меня нет времени думать над всем, над чем приходится думать.

За риторические вопросы тоже берут деньги.

Единственное, чего стоит бояться, это завтрашнего дня.

– У нас есть козырь. И выложив его в суде, мы победим.

– Если выложить козырь сначала, то можно будет и не идти в суд.

Искренность, когда научишься ее подделывать, никто тебя не остановит.

Откупись от него. Дай бутылку скотча и денег на рекламные плакаты.

Там идет золотой дождь из денег. И он идет не на нас…

Нам нравится стремиться к чемпионству, но не нравится быть чемпионами.

– Вы должны сказать правду. То есть напомнить начальству, что они работают в медицине, а не просто получают прибыль.

– А если вас и меня уволят после этого?

– Мы вместе можем сбежать на Бали и стать барменами.

– Признаюсь, что я так глубоко в заднице крупного бизнеса, что мир напоминает мне гигантскую толстую кишку.

– Знаешь, окружающие не понимают – знаю ли я что делаю или нет?

– А ты понимаешь?

– Да не особо.

– Время от времени, чтобы они продолжали гадать, я засовываю сигару в ухо. Я выгляжу глупо? Попробуй.

– Хорошо смотримся.

– Хорошо.

– Ты хорош, когда злишься.

– Яйца болят.

– Давай я буду первым и последним, кому ты это говоришь?

Поцелуй – это надежда на что-то большее, поцелуй – это рождественский канун секса.

Я люблю тебя. Я не хочу за тебя замуж. Я даже не уверена, что я хочу с тобой встречаться. Но я люблю тебя.

Это хорошее чувство – подстрелить плохого парня.

Для спокойствия духа я должен сделать все, что смогу.

Я проверяла оборудование в туалете. Я микроменеджер.

На вершине горы есть место для одного. Это моя гора.

Мне разбивали сердце часто. Через минуту проходит.

– Между нами, эта женщина – слишком для меня.

– Между нами – мы ее сделаем.

– Было бы неплохо.

Я парень что надо. Не проигрываю и не проиграю.

Отчаявшиеся люди будут пробовать что угодно.

– Дэнни, ты что-то принимаешь?

– Я принимаю своё здоровье во внимание.

Отчаянные люди совершают отчаянные поступки. И что с того?

Любой пиарщик вам скажет, что плохой гласности не бывает.

Память – это больше чем распознавание лиц.

– Ответы в жизни – в голове их не найдешь. Сначала обращаешься к Богу, а затем…

– В Фокс Ньюс.

– Верно.

– Шерли, это тебе.

– Что это?

– Это сертификат из «Новых начал», удостоверяет, что я на сто процентов психически здоров.

– Как мило, даже в рамочке. Получается, ты единственный сертифицировано здоровый здесь.

– Так Эдвин, планируешь вернуться на полный день?

– На более чем полный! Возвращаюсь на переполненный день!

– Должен признать, что все долгие ночи в «Академии смеха», когда я лежал в кровати, желая, – о да! – мне легче было от одной лишь мысли о тех временах, когда мы с тобой занимались… утехами.

– Мы ими никогда не занимались.

– Но от мысли об этом все равно легче!

Алан! Снова мужчины с пушками! Это не я!

– Пожалуйста, заведите руки за спину.

– Это обязательно? Я тогда чувствую себя так надменно.

– Что вы заявляете?

– Невиновен по причине помешательства прокурора.

– Ладно, назначим… так! Это заявлять нельзя!

– Тогда – невиновен.

– Люди вроде вас всегда губят сами себя, мистер Шор.

– А, в крайнем случае, у нас есть вы.

Эдвин, нельзя подавать в суд на болезнь.

Эдвин, без штанов ты выглядел менее безумным.

– Дэнни, я понял, что в жизни (и я знаю, ты это тоже понял) мастерство не так уж важно, когда ты достаточно большая звезда. Ты всю свою жизнь выходил сухим из воды только потому, что ты эта самая звезда.

– Большая звезда. Я пукаю протуберанцами.

– Ничего сынок. Посмотри на меня. Мы знаем, где живет твоя семья!

– Дэнни! Мистер Макибо, безумием было бы не согласиться. Могу лишь сказать, что если планируете сказать правду, – а, думаю, вы должны, – пожалуйста, скажите точно, как все было.

– Потому что мы знаем, где…

– Дэнни!

– Я после трудного дня предпочитаю налить бокал вина, зажечь свечу и забраться в горячую пенную ванну со своим партнером. Можешь представить, что делаешь такое?

– Но это же просто алкоголь и высокие температуры.

Занесите в протокол, что он обозвал меня едой!

Ты думаешь? Когда-то я тоже так делал.

– Сейчас у нас есть моторное масло, жуки, гудрон и кости свиней.

– Пока что она назвала только то, что содержится в большинстве печений и сладостей.

– Разве это не пугает?

– Нет, пугает то, что иск подали именно против нас.

– Да, мы все испуганы.

– Ваше имя часто всплывало на моей старой фирме.

– Надеюсь, что вместе с потоком непристойностей.

– Всегда.

– Хорошо.

– Я работал терапевтом в Кутанге с две тысячи первого года по этот октябрь. Помощь нашей клинике в большей степени оказывали США.

– Заметь, он не сказал «спасибо».

– Что-то ты худой. Кушай побольше.

– Не все получают огромные представительские средства на еду.

– А зря. Это круто!

Как это невежливо! Нельзя при встрече с папой судить его правительство.

Ничто не характеризует демократию лучше империализма.

– Вот что я не могу понять в таких людях, так это то, как они могут так явно манипулировать другими.

– А ты пытаешься манипулировать нашей дружбой, чтобы я с этим что-то сделала?

– Да.

Когда выигрываешь, говорят, что ты эффектен. Когда проигрываешь, и это не ко мне, тебя называют задницей.

– И еще она сказала, что у меня нет чувства юмора. Да я постоянно шучу!

– Это не шутки, это каламбуры. Каламбуры – это не смешно.

– Но это же просто ваше… смешнение, да?

– У меня дела в лос-анджеловском филиале. Можем шастать, где вздумается и все нам сойдет с рук!

– Дэнни, при всей скромности, мой жар обычно не требует от меня шастать.

Женщины сами меня находят.

– Тогда пусть находят в Лос-Анджелесе! Не будь занудой, ты все равно поедешь. Полетим самолетом, там лимузин, заскочим в «Кренкель э Шмитт.

Лос-Анджелес», сделаем дела. Оттуда – «Шато де мер», у них роскошные постели с бельем, плотностью пятьсот нитей. Женщины обожают плотное белье!

– Я тоже.

– То есть я тебя убедил?

– Я и правда изголодался по дешевому суши. Да, плотность белья все решила! На пару дней.

– Она восхитительна! Видел передачу, которую она ведет? Называется «Феникс».

– Она о мифологии?

– О, да! Люди бы стали такое смотреть. Нет! Это реалити-шоу!

– Твоя проблема в том, что твой мозг так забит умными словами, что у тебя нет места для того, что действительно важно. Доверие в дружбе должно быть взаимным, иначе никакой дружбы нет.

– В настоящей дружбе один человек не сходит с ума от перспективы убийства другого.

Твои пятнадцать минут почти вышли, мои – длятся всю жизнь.

Один нейробиолог в дюкском университете провел эксперимент. Он дал группе испытывающих жажду обезьян выбор: выпить любимый напиток (какая-то смесь с вишневым соком) или получить возможность посмотреть на фотографии самой влиятельной обезьяны в стае. Несмотря на жажду и любовь к вишневому соку, они выбрали второй вариант. Очевидно, некая область мозга обезьян конкретно вызывает трепет перед знаменитостью. Как и у нас.

– Один умный человек однажды сказал мне, кажется, за бокалом мартини:

«Можно учесть все факты по делу, включить всех адвокатов, смягчающие обстоятельства, но все равно люди забывают, что, в конце концов, все решает судья». Ты говорил это с таким огоньком!

– Я просто хотел с тобой переспать.

– И тебе это удалось.

Хорошо, что ты меня не видела. Я был, как минимум, на семь процентов менее симпатичным.

– Ширли! Это последняя серия.

– Я не стану тебя целовать.