Промозглый ветер гнал по свинцовому небу обрывки облаков, сердито гнул деревья, словно пытаясь вырвать их из набухшей от влаги земли, срывал с лишенных листвы ветвей капли воды, завывал на разные голоса в ущелье, напоминая звуками невидимое беснующееся существо. Горы, словно дразнясь, отвечали ему эхом.

Залитая по самую крышу грязью «Нива», надрывно ревя мотором, несколько раз подпрыгнула на выступающих из земли камнях, съехала с проселка и остановилась, упершись погнутым бампером в начавшие зеленеть заросли барбариса.

Из леса вышел подросток. Озираясь по сторонам, он приблизился к машине со стороны водителя и что-то спросил через приоткрытое окно. Ему негромко ответили. Он обернулся и кому-то кивнул. Из-за деревьев появились несколько вооруженных людей. На всех были камуфлированные куртки и штаны. Голову одного украшала повязка с арабской вязью. Двое других были в черных шапочках. Такого же цвета бороды делали издалека их лица одинаковыми. Лишь немного отличалась борода у хромого: серая с рыжими подпалинами, она не скрывала выступающих скул с задубевшей на ветрах и солнце кожей. Он остановился и выжидающе уставился на машину. Вид у него был уставшим, даже болезненным, как у человека, которого преследуют беды и невзгоды.

У «Нивы» синхронно открылись все дверцы, и наружу выбрались четверо мужчин. Они были одеты хоть и по сезону, но явно не для прогулок по лесу: на всех были кожаные куртки и туфли. В отличие от появившихся из леса трое из них были побриты. Их подбородки отливали синевой. Убеленную сединой окладистую бородку из всех них имел лишь один, выглядевший старше своих попутчиков. Щурясь от ветра, он поправил на голове папаху и подошел к болезненного вида чеченцу:

— Здравствуй, Доку.

— Здравствуй, Атаби.

Они обнялись, трижды коснувшись друг друга щеками.

— Ты сильно изменился в своей Москве, — отстранившись от седого, сказал человек, которого назвали Доку. — Стал похож на профессора.

— Как твое здоровье? — настороженно глядя в глаза Доку, спросил Атаби. — Выглядишь ты устало.

— Называй вещи своими именами, — улыбнулся одними губами Доку. — Плохо. Ноги болят. Простыл. Весна. Сейчас сыро и холодно. А между тем организм ослаблен зимой. Витаминов нам федералы и кадыровские собаки не дают, только свинец, сам знаешь. Но ничего, придет лето…

— Тебе надо отдохнуть, — вздохнул Атаби. — Неужели нет человека, который мог бы тебя хоть ненадолго заменить?

— Ты согласишься? — хитро прищурился Доку.

— Если ты доверяешь, то конечно, — справившись со смятением, кивнул Атаби. — Только кто будет работать в России?

— А у тебя нет людей, которым ты доверяешь как себе?

— Есть, конечно, — улыбнулся Атаби, окончательно взяв себя в руки. Было заметно, он не горел желанием уйти в лес. Отвык.

— Нет, Атаби. — Доку обошел его и встал напротив машины. — Каждый из нас нужен на своем месте. Пока нашу землю топчут неверные, нам некогда отдыхать.

— Ты прав, Доку, — повернувшись к собеседнику лицом, сокрушенно сказал Атаби.

— Ты разобрался с нашей проблемой? — Доку обернулся и пристально посмотрел Атаби в глаза.

— Конечно, — кивнул тот и перевел взгляд на приехавших с ним парней. — Аслан, Ислам, приведите «крысу».

Двое молодых обошли машину и открыли багажник, из которого тут же появилась голова человека. Его лицо было опухшим от побоев, глаза заплывшими. Нос казался слепленным из синего пластилина и небрежно приклеенным. Он с трудом шевелил губами. Парни подхватили его под руки и выволокли из багажника.

— Это Шугаип Дилеев, — глядя на то, как его помощники тащат провинившегося к ногам Доку, прокомментировал Атаби. — В Москве он жил за счет киднеппинга и разбоя. На него трудились несколько банд автоугонщиков, автоподставщики и борсеточники. Крышевал он и солидные фирмы. Кроме этого, контролировал поставки медикаментов из Европы и давно хотел легализовать свой собственный бизнес. Для этого Шугаип решил использовать наши деньги. Без разрешения взял и вложил в него девяносто тысяч евро. Как водится, прогорел.

В это время Шугаипа бросили перед Доку на землю.

— Почему прогорел? — брезгливо разглядывая его, спросил амир.

Шугаип попытался сказать что-то, но не смог, лишь выплюнул сгусток крови.

— Кто его отец?

— Отец умер давно, — ответил Атаби. — Брат занимается в Ростове коммерцией.

— Он может отдать за него долг?

— У него уже больше ничего нет, — развел руками Атаби.

В это время Шугаип издал странный, квакающий звук и повалился на бок. Его стошнило.

— Что это с ним?

— Он долго ехал в багажнике, — глядя на то, как Шугаип пытается встать, пояснил Атаби. — Теперь его тошнит и кружится голова.

— У тебя есть кем его заменить? — спросил Доку.

— Да. Теперь этим будет заниматься мой племянник. Его зовут Чана. Он приехал со мной.

— Всегда лучше доверять серьезные дела родственникам, — одобрил решение Атаби Доку и показал взглядом на Шугаипа: — А этот негодяй прятался?

— Да, — кивнул Атаби. — Долго искали. Из Москвы уехал.

— Значит, недостоин того, чтобы жить, — вынес свой вердикт Доку. — Мужчина должен уметь отвечать за свои поступки и слова.

— Чана! — позвал, не оборачиваясь, Атаби, приняв слова амира как руководство к действию.

На ходу вынимая из-за пояса пистолет, от машины подошел третий мужчина. Он был еще молод и совсем не походил на остальных. У него были голубые глаза и русые волосы. Остановившись перед Шугаипом, он вопросительно посмотрел на дядю, потом на Доку. Тот едва заметно кивнул. Мужчина направил пистолет в затылок воришке и нажал на спусковой крючок. Стоявший ближе всех к провинившемуся Ислам вздрогнул и поморщился от полетевших на штаны брызг крови.

— Филиппов? — раздался за спиной мужской голос.

Стоявший у бассейна Антон давно узнал бывшего однокурсника по училищу, но не подал виду. Может, пронесет? Ничего плохого Константин Селедин Антону не сделал, как и Антон ему. После выпуска прошло почти семнадцать лет. Конечно, хотелось поговорить. Но устал во время таких вот встреч врать и изворачиваться. Командир группы спецназа ГРУ — человек не публичный. Должность обязывала помалкивать. Ведь нередко тот или иной офицер расставался с работой из-за того, что случайно попадал в кадр новостного выпуска при проведении специальной операции. Снял маску, а репортер на мгновение направил на тебя объектив видеокамеры. И — прощай, спецназ, если прошляпил.

Антон продолжал наблюдать за плывущим по второй дорожке Сережкой, размышляя, как избавить себя от ненужного ему общества бывшего однокурсника.

— Филиппов! — не унимался Селедин, подходя ближе.

Антон стоял к нему спиной, но чувствовал это.

Две бальзаковского возраста женщины с любопытством уставились на Антона. Пришедшие в бассейн скорее ради того, чтобы развеять скуку да подразнить уже начинающими увядать, но еще не потерявшими сексуальной привлекательности телами мужчин, они больше о чем-то болтали, нежели плавали, и буквально ели Антона глазами. Рослый сероглазый мужчина, словно магнит, притягивал их взгляды.

Спецназовец развернулся всем телом.

— Не узнал? — удивленно-растерянно хлопая глазами, спросил Константин, остановившись в шаге от однокашника.

— Ты ничего не путаешь, мужик? — Антон окинул Селедина хмурым взглядом.

— Брось шутить! — Селедин растерянно оглянулся по сторонам. Встретился взглядом с женщинами и смутился: — Вот, бывает же такое! Один в один на моего товарища походит.

— Да я это, — сдался Антон. — Просто хотел посмотреть, насколько изменился.

— Ну, ты даешь! — расцвел Константин и хлопнул его ладонью по плечу. — Ты, я смотрю, форму поддерживаешь… — Он отступил на шаг назад и не без восхищения оглядел Антона с головы до ног. — Как литой. А это что? — Он попытался ткнуть пальцем в один из многочисленных шрамов, но Антон, обхватив однокурсника рукой, увлек его в сторону выхода.

— Рассказывай, где ты сейчас, кого из наших и когда видел?

— Так я уже лет пятнадцать как уволился! — словно удивленный вопросом, ответил Селедин. — Работаю на себя.

Они прошли в раздевалку.

— Бизнес? — Антон уселся на скамейку рядом со своей кабинкой.

— Небольшой, — кивнул Селедин и устроился напротив. — Когда в армии началась неразбериха, вывел под списание два «КамАЗа» и по остаточной стоимости сам же выкупил. Сейчас грузоперевозками занимаюсь. Правда, машины уже не те…

— Понимаю, — кивнул Филиппов.

— А ты как? — Константин снова опустил взгляд на мощный торс, украшенный шрамами. — Небось, Афган, Таджикистан, Чечня?

— После Афганистана я попал на Дальний Восток, оттуда в Чечню и сразу после нее навсегда распрощался с армией, — стал рассказывать Антон. — Устроился в транспортную компанию. Дела пошли.

В какой-то степени это было правдой. Он действительно уволился после Первой чеченской кампании и даже успел поработать дальнобойщиком. Однако дальше пришлось врать:

— Потом с грузом проблемы вышли. Вез из Германии большую партию оргтехники. Едва проехал Белоруссию, остановили. В общем, ни машины, ни груза так и не нашли, зато меня сделали крайним. Долго объяснять, но в конечном итоге мне пришлось отдать квартиру, машину и вдобавок ко всему еще и посидеть.

— Это как? — глаза Константина округлились.

— Просто, — Антон пожал плечами. — Хозяин груза так захотел. Подставили на мелочи, — он отмахнулся.

— Дела… — протянул бывший однокурсник.

Селедин в училище любил приврать. Часто хвастал связями, говорил, что его будущее уже расписано чуть ли не до генеральских погон. Помня это, Антон спросил:

— Ты же мечтал о карьере…

— Глупый был, — признался Селедин. — Да и времена не те пошли. Сам знаешь, сколько наших покалечило да поубивало в той же Чечне. А за что?

Антон кивнул.

— А сейчас ты где? — осторожно спросил Селедин.

— Да так, — Филиппов пожал плечами, — что подвернется… На серьезную работу после отсидки, сам понимаешь, устроиться практически невозможно…

Он вздохнул, встал, открыл свою кабинку. Проверил, на месте ли документы, до половины вынул из наплечной кобуры травматический пистолет, точную копию «Макарова», всунул обратно, достал полотенце.

— Слушай, поможешь мне одну проблему решить? — неожиданно спросил Константин.

— Из бассейна подвезти? — Антон стянул шапочку.

— В смысле? — не понял бывший однокурсник.

— В прямом. — Филиппов удивился такой постановке вопроса. — О какой проблеме еще может идти речь? Я тебя вижу пять минут…

— У меня тоже машина есть. — Селедин захлопал глазами.

«Странная встреча, — думал Антон, наблюдая за однокашником. — Не успел толком о себе рассказать — а о каких-то проблемах речь заводит. Хоть бы для приличия в кабак предложил сходить или, на худой конец, домой пригласил… Стоп, Антон Владимирович, а ведь ты совсем бдительность теряешь. Твой дружок-то в бассейне без шапочки был, лишь плавки напялил. Значит, не плавать он сюда пришел. А зачем?»

— Ты в душ идешь? — беря полотенце, спросил Антон.

— Я? — растерянно переспросил Селедин. — Ах да… Конечно. — Он метнулся к своей кабинке, но на полпути остановился. — Да мне, собственно, и незачем. Не успел даже намочиться.

— Так чего ты хотел? — спросил Филиппов, окончательно придя к выводу, что хитрец специально искал с ним встречи.

— Человек мне нужен надежный…

— Значит, я надежный? — Антон ткнул себя в грудь. — Ты это в бассейне заметил?

— Ну, я же тебя еще по училищу знаю, — замялся Селедин.

— Сколько времени с тех пор прошло? — Антон удивленно уставился на однокашника. — Да и там мы особо не контактировали.

— Значит, не поможешь? — расстроился Константин.

«Видимо, проблемка у тебя действительно серьезная, коль ты меня отыскал. — Антон покосился на дверь и пожалел, что «засветил» оружие. — Хорошо, послушаем…» За время службы в ГРУ чего только не случалось. Может, его через этого Селедина специально вычислили? Разве мало врагов?

— Сколько платить будешь? — Антон сел.

— Работа разовая, на один день…

— А почему ты, вот так вот с ходу, меня спрашиваешь, еще толком не узнав, чем я сейчас дышу? — продолжал разыгрывать комедию Антон.

— Ну как. — Константин развел руками. — Ты же вроде как этот… — он стушевался.

— Ну, говори! — потребовал Антон. — Пытаешься решить вопрос, называй вещи своими именами.

— Бандитами таких людей называют…

— С чего так решил? — Филиппов сделал вид, будто удивился.

— Сам сказал: «уволился», «лучше не знать»… Да и там у тебя, — он показал взглядом на шкафчик, — не зубная щетка.

— Может, я в полиции работаю или в ФСБ? — резонно заметил Антон.

Он неожиданно подумал, что допустил оплошность, не оставив оружие в сейфе на вахте. Замки на шкафчиках хлипкие, ходит кто попало… Могли и стащить. «Макарыч» хоть и травматический, а через раз убивает. Официально он не был нигде зарегистрирован, однако Антон не любил в подобных вопросах расхлябанности.

— Раз сидел, какая полиция? — промямлил Селедин.

— Мыслить логически ты не разучился, — похвалил собеседника Антон.

— А если серьезно? — продолжал тянуть жилы Константин. — Берешься помочь проблему решить?

— Смотря какую, — уже злясь, сказал Антон.

— Мне на днях будут деньги передавать за услуги, — оглянувшись по сторонам, перешел на шепот однокашник. — Как ты сам понимаешь, черный нал. Сумма немалая; боюсь, кинут.

— Сколько?

— Штуки зелени хватит? — решив, что Антона интересует оплата за услуги, спросил Селедин.

— Сколько передать должны? — уточнил Филиппов.

Глазки Селедина забегали.

«Изменила тебя гражданка, — с тоскою подумал Антон. — Наверняка сейчас думаешь, что процент потребую, а не фиксированную сумму».

— Зачем тебе? — наконец выдавил из себя деляга.

— Странный ты тип, Селедин. — Антон упер руки в колени и пристально посмотрел однокашнику в глаза. — Просишь о помощи, боишься серьезных проблем, а человеку, которого собираешься упросить под пули в случае чего лезть, не говоришь, за что он должен своим животом рисковать.

— Почти лимон, — выдохнул Селедин, на глазах бледнея.

— Не такая уж и большая сумма, — хмыкнул Антон, убирая полотенце в сумку.

— Евро, — одними губами проговорил Селедин.

Антон замер, не веря своим ушам:

— Это что же ты и откуда возишь, если тебе такие бабки платят?

— Понимаешь… — Константин замялся.

— Не понимаю. — Антон перебросил полотенце через плечо и приготовился слушать.

— Это за год контракта.

— Сколько у тебя машин? — нахмурился Антон.

— Пять, — выдавил из себя Селедин.

— Зарплата водителям. Запасные части, топливо, масло, взятки, — стал перечислять Антон. — Не говорю о налогах… При всем раскладе даже за пять лет ты такую сумму не наскребешь. Колись.

В раздевалку вбежал Сережка.

— Папа, дай полотенце!

— Сам возьми, ты ведь уже большой, — улыбнулся Антон.

Сын с деловым видом открыл кабинку, достал пакет и направился прочь.

— Похож, — протянул Селедин.

— Продолжай, — Антон перевел взгляд на собеседника.

— Давай в другом месте, — неожиданно предложил тот.

Чана Хатуев шагнул на трап и, испытывая детский восторг, вдохнул ночной, наполненный прохладой, со слегка горьковатым привкусом керосина, воздух. Что говорить, он не любил летать самолетом, поэтому каждый раз, приземляясь, испытывал радость. Нельзя сказать, что Чана трус. Но он мужчина, и ему нельзя показывать свою слабость даже перед незнакомыми людьми. А между тем, когда лайнер набирал высоту или начинал снижаться, он вдруг ощущал, как ползает в глубине груди когтистым зверьком страх, потеют ладони и сильнее бьется сердце. В эти моменты Чана ненавидел за неосторожные взгляды пассажиров и стюардесс. Казалось, все видят его переживания и злорадствуют.

— Счастливого пути! — улыбнулась стюардесса, которая при посадке дольше, чем положено, задержала на нем взгляд.

Весь полет Чана ломал голову, показалось это ему или он ей на самом деле понравился. В синей форме с желтым шарфиком на шее и такого же цвета перчатках она выглядела соблазнительно. Когда девушка выходила в салон, чтобы развезти напитки или ужин, он не сводил с нее глаз. И снова был вознагражден обаятельной улыбкой. Самолет принадлежал украинской авиакомпании. Чана знал: вылет этого рейса обратно завтра. Он может успеть взять билет на него и отправиться в Киев с этим же экипажем. Теперь дело оставалось за малым. Чана бросил взгляд на сияющее огнями здание аэровокзала и слегка наклонился к стюардессе:

— Что вы делаете завтра вечером?

— Я? — девушка захлопала длинными ресницами.

— Да, вы, — улыбнулся Чана.

— Возвращаюсь в Киев.

— Знаю, — он часто закивал. — Я тоже…

— Позвольте. — Сзади его слегка подтолкнул мужчина в очках.

Чана попытался пропустить нетерпеливого пассажира, но на верхней площадке трапа для троих уже не было места, и он был вынужден спуститься вниз.

Люди не спеша направлялись к автобусу. Чана ступил на бетонку, развернулся и посмотрел назад, вверх. Стюардессы уже не было. Он шагнул обратно к трапу. Неожиданно ему показалось, что пассажиры что-то заподозрили и сейчас насмехаются над ним. Чана оглянулся. Однако рослый молодой мужчина мало кого интересовал.

— Следуйте за мной, — по-английски попросила вторая стюардесса и направилась к автобусу. Она была высокая и худая.

— Девушка, — заговорил Чана на русском, — вы не могли бы передать своей коллеге, что я буду ее завтра ждать у памятника…

— Какой коллеге? — удивилась стюардесса и оглянулась на трап.

— Она сейчас там стояла, — Чана показал за спину.

— Это Юля, — девушка заговорила тише. — Могу дать телефон.

— Вообще замечательно! — обрадовался Чана и вошел в автобус. Двери с шипением закрылись. Он оглянулся. Стюардесса осталась снаружи.

— У, сука! — вырвалось у него.

Стоящий рядом мужчина в очках вздрогнул от удара ладонью по стеклу.

Сидя на заднем сиденье такси, Чана всю дорогу строил планы, как наказать стюардессу. Почему она позволила себе так коварно обмануть мужчину? Он что, неверный? Это только они могут слушаться женщину. Ее дело сидеть дома, воспитывать детей и ублажать мужа. Кто она такая? Худая и выше его; болтается по миру, ночует в гостиницах… Разве чеченский мужчина отпустит свою жену на такую работу? Никогда.

Биография Чаны Хатуева была по-своему уникальной. В отличие от большинства чеченских парней, родившихся в начале восьмидесятых прошлого столетия и затянутых в кровавый водоворот хаоса девяностых, Чана окончил школу и Ростовский политехнический институт. Однако по своей основной специальности — инженер нефтеперерабатывающей промышленности — не проработал ни дня. Сразу после окончания вуза Чану забрал к себе в Москву дядя. Родной брат отца Атаби Хатуев заботился о нем, как о родном сыне, и спустя год доверил управлять филиалом своего бизнеса в Питере. Чане все давалось легко. У него была отличная память, острый ум. Он был коммуникабелен, сдержан, не заносчив. Умел поддержать разговор с любым собеседником, невзирая на возраст. Но его главной особенностью было то, что он не походил на коренного жителя Кавказа. За все время жизни в России, в отличие от земляков, у него ни разу не проверили документы. Чана быстро освоился в северной столице, завел знакомства и заработал большой авторитет в глазах родственников.

Спустя год дядя принял решение рекомендовать его в доверенные лица Доку Гирееву. Прежний эмиссар Шугаип Дилеев не оправдал доверия, растратив большую сумму денег, предназначенных для боевиков. Тогда дяде лично пришлось держать ответ перед амиром. С тех пор отличавшемуся от большинства земляков светскими манерами Чане часто приходилось ездить не только на родину, но и за границу. Каждый раз маршрут был разный, но конечная точка одна — столица Грузии Тбилиси. Чане приходилось путать следы. Ехал он, как правило, через Азербайджан, Украину или Турцию. Цель всегда одна и та же — доставить туда флэшку. Чана знал, что на ней послание Доку Гиреева своим спонсорам. А ответы на вопросы и просьбы амира обратно он вез уже в голове. Грузинские высокопоставленные чиновники не доверяли информацию никаким электронным носителям. Приходилось Чане перевозить и деньги…

— Приехали, — сообщил таксист и посмотрел на всю дорогу молчавшего пассажира.

Чана протянул деньги и, не прощаясь, вышел…

Антон остановил машину рядом с так называемой «разливайкой» под названием «Тополек», посмотрел на часы и стал ждать. Наступившие по-летнему теплые дни заставили женщин снять верхнюю одежду. Как-то быстро и незаметно зазеленели росшие вдоль улиц деревья. Город празднично улыбался утру окнами домов, верещали птицы, и деловито урчали автомобили. Общий фон немного портили небольшие компании алкашей, то и дело выходившие из рюмочной покурить. Лица большинства из них были отекшие или украшенные синяками.

Накануне Антон получил разрешение на работу с Селединым. Генерал Родимов быстро утвердил план, с которым Антон пришел к нему на доклад. Уже через час его согласовали со смежниками. Работавший с группой по линии ФСБ капитан Гусев, в свою очередь, решил организационные вопросы. Дело оставалось за малым — подготовить и проинструктировать людей. Антон был уверен: стоит им только прижать Селедина, как он замолчит. Все усугублялось тем, что у ГРУ не было ни полномочий, ни возможности держать его под арестом. А если он окажется в следственном изоляторе, то его дальнейшее использование станет невозможным. Он откажется сотрудничать со следствием. И правильно, любой бы на его месте переживал за свою шкуру. Таких свидетелей, как правило, не оставляют. Но Филиппов придумал, как убить двух зайцев. Они вынудят этого негодяя и говорить, и сотрудничать простым способом — разыграют сцену с его арестом, допросами и содержанием под стражей. Там организуют Константину встречу с людьми Мухи, роль которых будут играть офицеры-чеченцы. Для этого Гусев сейчас подключает все возможные ресурсы. Не так-то просто, пусть и ненадолго, «арендовать» камеру в следственном изоляторе. Пока он этим занимается, Антон взялся через ФСИН набрать на роли сидельцев пару опытных рецидивистов. Они должны были создавать общий фон — вести себя так, как это делают в ожидании суда отпетые уголовники.

Шурупа Антон увидел боковым зрением. Достаточно было взглянуть в управлении на его фотографию, чтобы запомнить. Антон знал: бывшему зэку сказали номер машины, которая будет его здесь поджидать.

Рецидивист заглянул в салон, открыл дверцу и бесцеремонно уселся на переднее сиденье.

— Приветствую!

— Здорово, — сказал Филиппов.

— Это ты и есть от Соловьева?

Антон кивнул.

— Понятно. — Шуруп потер ладони, словно они у него замерзли. — Говори, чего надо?

Он был невысокий и щуплый. Передние зубы были черными от чифиря и кариеса. Некоторое время Антон молча и бесцеремонно разглядывал уголовника, как скульптор рассматривает перед началом работы кусок глины, из которого собирается что-то вылепить.

— Ну, чего пялишься, начальник? — не выдержал Шуруп. — Я тебе не девка.

— Ты башку побрить можешь? — спросил Антон.

— Зачем? — оторопел Шуруп. — И вообще, я еще ни подо что не подписался. Может, не соглашусь? Мне ведь Соловьев ничего не объяснил. Так, в общих чертах.

— Он сказал, кто я?

— Говорит, будто в ФСБ работаешь.

— Правильно говорит, — кивнул Антон. — Сразу скажу, чтобы ты не волновался…

— А ты говори, — произнес, глядя перед собой, Шуруп. — Я сам разберусь, что мне делать.

— В общем, есть человек…

— Терпила, — уточнил Шуруп и улыбнулся.

— Пусть будет так, — согласился Филиппов, подавив в себе желание вытащить его из машины и отдубасить. — Он занимался перевозкой грузов с Кавказа.

— У него бизнес? — нахмурился рецидивист.

— Да, — подтвердил Антон. — Несколько машин.

— И он перевозил вместе с грузом оружие, — закончил за него Шуруп.

— Угадал.

— Я в такие игры не играю, — с этими словами блатной взялся за ручку.

— Погоди, — остановил его Антон.

— Это обычный криминал. Мы так не договаривались, — покачал головой рецидивист.

— Мы с тобой вообще не договаривались, — начал злиться Антон.

— Мне Соловьев сказал, что дело касается терроризма. Здесь, ты знаешь, мы и менты едины. А оружие… Так кто им сейчас не торгует?

— Доподлинно известно, что канал курировали террористы. Цель поставок — активизация действий подполья в центральной России, — ответил Антон, еще не до конца уверенный, что это так.

— Не пойму, в чем мой интерес?

— А мой? — вопросом на вопрос ответил Антон.

— Ты за это деньги получаешь, — развел руками Шуруп. — Мне тоже стимул нужен.

— Устрою я тебе стимул, — пообещал Антон. — Когда выйдешь из машины, не успеешь добрести до угла, как он у тебя тут же появится.

— И вернусь? — сделал вид, будто удивился, Шуруп, но тут же нахмурился: — Ты, начальник, штучки свои брось. Не фраера за взлом мохнатого сейфа колоть собираетесь. Здесь потом и голову можно в мусорном баке найти. Поэтому я тоже за свой риск что-то иметь должен. А так, как ты намекаешь… — он фыркнул. — Ну, сунут сейчас мне опера пакет с героином, и что? Думаешь, я после этого сговорчивей буду? Так хоть шанс выжить есть. А с вами свяжись…

— Ты на прошлой неделе вопрос один разрешил, — догадавшись, что наступил момент доставать главный козырь, заговорил Антон. — В результате этого тебе отошел в качестве отступных магазин на Лермонтова… Однако косяки остались.

Лицо Шурупа вытянулось от удивления, но он быстро взял себя в руки.

— Магазин останется за тобой, и никто вмешиваться в эти дела не будет, — закончил Филиппов.

— Конечно, я знал, что менты про это узнают, — усмехнулся рецидивист. — Но на этот раз очень быстро. Ведь могут, когда хотят! — Он ударил ладонями по коленям и вздохнул: — Я вам помогу, расколется ваш фраерок. А вы его через пару дней на свободу — и что тогда?

— Этот точно долго не выйдет, — заверил Антон.

— Только он перед этим кого-то сдать должен, я правильно понял?

— Правильно, — кивнул Филиппов.

— А это что за люди?

— Террористы, — лаконично ответил Антон.

— Хорошо, — сосредоточенно размышляя, пробормотал Шуруп.

— Еще что? — Филиппов торопился.

— Камера где будет?

— Сейчас решают вопрос, чтобы освободить одну в СИЗО, а вас утром заселить.

— Жалко бродяг, — нахмурился Шуруп.

— Кого? — не понял Антон.

— Вы из-за своей операции решили в изоляторе одну камеру высвободить. Значит, всех сидельцев раскидают по соседним. А там и так не рай, — пояснил рецидивист.

— Перетерпят, — отмахнулся Антон.

— Перетерпят? — изумленный ответом, протянул Шуруп. — У тебя ванная комната дома большая?

— Да нет, — не понимая, к чему клонит Шуруп, пожал плечами Филиппов. — Маленькая.

— Вот представь: в этой комнате устанавливается толчок и селятся десять человек…

— Не представляю, — честно признался Антон. — Только ты меня к жалости не взывай. Я их туда не тащил, сами сели.

— Ладно, — согласился Шуруп. — Но дело не в этом. У меня условие.

— Какое? — насторожился Антон.

— Наш «заезд» надо устроить ночью, когда все спать будут. И еще, — он поднял палец вверх, — вертухаи не должны видеть мое лицо.

— Согласен, — обрадовался Филиппов, что рецидивист больше не пытается качать права.

— Заодно с остальными познакомлюсь, — он взялся за ручку дверцы. — Надо хоть немного притереться, да и им пообвыкнуть.

— Понятно, — кивнул Антон.

— Ну, тогда до встречи! — Шуруп толкнул дверцу, однако в последний момент задержался: — А из настоящих зэков я один буду?

— Нет, — Антон покачал головой. — Еще трое.

— Кто остальные?

— Этих ты точно не знаешь, — заверил рецидивиста Антон. — Попали туда за мелочь. Один на машине женщину сбил. Второй подрался. Третий жену по лицу ударил, та упала и разбила голову. В общем, все после этого выходят и едут в свои города и деревни.

— Не местные? — насторожился Шуруп.

— Не местные, — подтвердил Антон.

Чане казалось, что все происходящее — сон. Звуки, даже его собственный голос, казались неестественными. Он, словно мяч, падал, подлетал над тротуаром, врезался в стены проезда, отскакивал, но не чувствовал боли… При этом странным образом постоянно видел Юлю, ее глаза, странный осуждающий взгляд, который будто проник внутрь и парализовал. Она словно была одна в этом тоннеле и походила на изваяние.

Окончательно Чана пришел в себя и обрел способность думать на заднем сиденье милицейской машины. Дверцы были открыты. Вид у него теперь был далеко не презентабельный. Одежда перепачкана грязью, галстук ослаблен так, что узел находился поверх пиджака почти на животе. На рубашке отсутствовали пуговицы. Запястье левой руки нестерпимо сдавил браслет наручника, которым он был пристегнут к сидящему рядом милиционеру. Чана с трудом отдышался и посмотрел вперед. Взору открылась толпа зевак, полукругом обступившая подворотню. Рядом, развернувшись к нему задом, стояла карета «Скорой помощи».

— Ну что, парень жить будет? — спросил кто-то.

— А что с ним случится? — ответил другой голос.

Чана, замерев дыхание, ловил каждое слово. Неужели все так серьезно? Он ужаснулся. Что будет, если его посадят? Это конец! Он не довезет деньги, и дядя станет должником Доку. Неожиданно он вспомнил Шугаипа Дилеева, которого лично застрелил за растрату. Тот лишь хотел прокрутить деньги, причем значительно меньшую сумму. Парня почти сутки избивали, превратив в куклу, а потом на глазах Доку его убил Чана. Нужно немедленно что-то предпринимать! Именно сейчас!

Он осторожно покосился на милиционера, который сидел слева от него. Грузный, с маленькими глазками на широком лице, блюститель порядка лишь с виду выглядел добродушным. Чана вспомнил, как он мял его своими ручищами так, что трещали кости. Наверняка раньше серьезно борьбой занимался… Нет, бежать бесполезно. Взять его в заложники? Тоже не получится. Тем более никакого оружия. Да и наручники… Оставался один выход. Хатуев слегка наклонился к нему:

— Послушай, братан…

— Какой я тебе брат? — возмутился на украинском милиционер. — Волк тамбовский тебе брат! Москаль ты и есть москаль.

— Не москаль я, — торжественно произнес Чана. — Чеченец.

— Да что ты говоришь? — с иронией переспросил толстяк. — Так я же тогда итальянец…

— Вы нам помогали…

— Вам другие помогали. Те, что на западе живут. Они и не украинцы вовсе. Там вся эта зараза — УНА УНСО, бандеровцы, СС… А мой дед всю войну прошел…

— Тогда почему ты меня «москаль» назвал? — удивился Чана.

— Привычка. Тут так всегда говорят.

— Слушай, ты сколько получаешь? — с опаской покосившись на бродивших по тротуару зевак, спросил Чана.

— Зачем тебе? — насторожился милиционер.

— Мне никак нельзя садиться. У меня бизнес в Москве. Все встанет. Да и не сяду я вовсе. Родственники наймут адвокатов… Сам знаешь.

— Так чего ты хочешь? — Свободной от наручников рукой милиционер сдвинул на затылок фуражку.

— Вернее сказать, не хочу, — уточнил Чана. — Время терять не хочу. Ни мне, ни вам от этого никакой выгоды не будет.

— О чем это вы там судачите? — Неожиданно в машину заглянул второй милиционер.

— А тебе все скажи, — расплылся в улыбке толстяк.

Напарник исчез.

— Тебя как зовут? — Чана поерзал, поудобнее пристраивая стянутую браслетом руку.

— Может, тебе еще адрес дать?

— В общем, я могу заплатить, — быстро заговорил Чана. — Знаю, от тебя многое не зависит. Но ты можешь решить вопрос с теми, кто это легко оформит как надо. Сразу говорю, дам две тысячи…

— Гривен? — прищурился толстяк.

— Евро, — одними губами сказал Чана.

— Такой богатый? — сделал вид, будто удивился, милиционер.

Однако Чана вдруг подумал, что этот увалень затем и сидит сейчас с ним, чтобы выслушать предложения.

— Говорю же, не богатый, но свой бизнес есть…

— А вот я тебя возьму да за взятку привлеку. — Толстяк постарался сделать лицо строгим, но у него ничего не вышло.

В то же время Чана заметил, что милиционер заговорил тише и не хочет, чтобы их услышали снаружи. Значит, все правильно.

— Захочешь, не сможешь, — Хатуев криво улыбнулся. — Для этого тебе надо меня к банкомату привезти, дождаться, чтобы я деньги снял. Поэтому любой суд поверит, что ты вымогал, а не я предложил. Нашли у меня пластиковые карты, и давай требовать…

— Умный, однако, — хмыкнул милиционер.

— Ну, так как? — спросил Чана.

— Ты пойми, мы еще не знаем, что ты тут наворотил, — едва слышно заговорил толстяк, глядя через спинку сиденья на «Скорую помощь». — Следователь приехал. Он сейчас ждет, пока врачи предварительный осмотр сделают.

— Зачем? — заволновался Хатуев. — Я что, кого-то убил?

— Слава богу, нет, — покачал головой толстяк. — Просто от тяжести телесных повреждений будет зависеть статья.

— А где Юля? — неожиданно вспомнил Чана.

— Дивчина твоя? — уточнил мент. — Так она тоже там, — он показал взглядом на карету «Скорой помощи».

— Что с ней?

— Она со следователем разговаривает.

— Ну, так как? — снова вернулся к начатой теме Чана.

— Ты о чем? — прикинулся, что не понимает, о чем идет речь, толстяк.

— Поможешь? — Чеченец стал терять терпение.

— Этот вопрос, конечно, решаемый, — сдался мент. — Тем более твоя Юля сказала, что они первыми начали…

— Видишь! — оживился Чана.

— Но потерпевшие говорят, что все вышло случайно. К тому же очень сильно ты их…

— Ты скажи мне — «да» или «нет», — перебил милиционера Чана.

— Двумя тысячами, пусть даже евро, здесь не обойтись, — заговорил толстяк вкрадчивым голосом. — Тебе придется столько следователю дать, чтобы хватило и пострадавших подмазать. Сможешь?

— Думаю, да, — кивнул Чана, поблагодарив про себя грузин, что не стали блокировать счет на одной из карточек.

Когда Антон свернул в переулок, который соединял шоссе Энтузиастов и Саянскую, вдоль дороги уже зажглись фонари. Дома наряжались разноцветьем рекламных огней, еще блекло смотревшихся на фоне сумерек.

— Здесь направо, — подскочил на сиденье Селедин и выронил на пол носовой платок, которым всю дорогу убирал с лица и шеи пот. Тут же нагнулся, чтобы поднять его, и ударился лбом в панель.

— Осторожнее, — хмыкнул Антон. — Еще не доехали, а ты уже весь извелся. Чего так?

— Тебя бы на мое место. — Селедин облизал губы.

— Может, поменяемся? — Филиппов хитро прищурился. — А что?

— Ну, может, хватит издеваться? — взмолился Константин, напрочь потеряв весь боевой дух.

— Ты лучше скажи, чем думал, когда в это дерьмо лез? — Антон объехал стоящий у обочины микроавтобус и посмотрел на однокашника. — То-то! У нас ведь только в кино убивают.

— Заканчивай, — выдохнул Селедин.

Антон сбавил скорость, пытаясь увидеть номер дома, вдоль которого они ехали.

— Да правильно едешь, — успокоил его Константин. — Первый проезд направо. Там увидишь дворик…

Филиппов послушно повернул руль. Из-под колес с визгом выскочила какая-то собачонка.

Антон не успел остановить машину, как увидел в зеркало заднего вида вкатившуюся следом машину. Это был черного цвета «БМВ». Подъехав сзади вплотную, он встал и мигнул светом.

— Чего они хотят? — разглядывая сидевших в салоне мужчин, спросил Антон. — Ты должен к ним сесть?

— Не знаю. — Селедин затрясся. — Они не говорили.

— Значит, сиди, — успокоил бывшего однокурсника и спохватился: — Кстати, ты хотя бы знаешь, как зовут человека, который будет с тобой говорить?

— Муха… Мухарбек Хатуев.

Задняя дверца открылась, и на сиденье опустился коротко стриженный чеченец. Нижняя часть его лица была покрыта щетиной.

— Здравствуй, Костя, — поприветствовал чеченец. — Это твой друг?

— Где? — встрепенулся Константин и тут же кивнул: — Сосед. Машина сломалась, попросил подвезти.

— Почему не предупредил?

— О чем? — продолжал тупить Селедин.

— О том, что не один приедешь, — пояснил Муха, бесцеремонно разглядывая Антона в зеркало заднего вида.

— А ты не говорил, что тебя надо в известность ставить, — ответил Селедин. — К тому же Антоха в доску свой.

— Выйди, нам поговорить надо, — чеченец тронул Филиппова за плечо.

— Хорошо. — Антон потянул на себя ручку и толкнул дверцу.

— Зачем, пусть сидит, — заволновался Селедин.

Заранее зная, что при таком раскладе его дружку ничто не грозит, Филиппов поморщился и вышел. Однако для моральной поддержки непутевого однокурсника остался у машины. Мимо прошел одетый в спортивный костюм Вербитский. Лейтенант уже ничем не был похож на военного. С ходу и наповал убивала его косичка. Под мышкой он держал теннисную ракетку. Выбранное для разговора место находилось в двух шагах от Измайловского лесопарка. Отчего-то на совещании Вербитский сразу выбрал себе имидж спортсмена, хотя Антон не знал, были там теннисные корты или нет.

Едва старший лейтенант скрылся за углом, как дверца открылась, и с другой стороны машины возник чеченец.

— Все, можешь везти своего друга, — он шлепнул ладонью по крыше машины и направился к «БМВ».

Антон дождался, когда они отъедут, и сел за руль:

— Живой?

— Поехали! — выдохнул Селедин.

— Не суетись, — наблюдая в зеркало заднего вида за тем, как разворачивается «БМВ», проговорил Антон.

— Чего ты ждешь? — завопил Константин.

— Что с тобой? — Филиппов с удивлением посмотрел на однокашника.

— Может, они меня сюда специально вытащили? — Селедин слегка наклонился вперед и посмотрел на крышу дома. — Сейчас сидит где-то снайпер и считает на моем лбу морщины…

— Вон ты о чем, — догадался Антон. — Не бойся. Они другой способ избрали.

— Какой? — Селедин замер с открытым ртом.

— Твой чеченский друг, пока вы здесь говорили, аккурат под сиденье засунул взрывное устройство. Так что ты как на катапультном кресле сейчас, — пошутил Антон.

Реакция Константина была незамедлительной. Он открыл дверь и пулей вылетел из машины.

Антон спокойно вышел на дорогу, забрался на место чеченца и все внимательно осмотрел. Подозрения оказались напрасными. Чеченец, как Антон и предполагал, не собирался сегодня устранять коммерсанта.

— Ну, что? — раздался испуганный голос.

Филиппов вынул из нагрудного кармана специально прихваченный сканер, сделанный в виде авторучки, повернул колпачок и провел вдоль спинок сидений. Жучков тоже не было.

— Можешь садиться, — выбравшись наружу, сказал Антон.

— Ты что, пошутил?! — рассвирепел Селедин.

— Да какие уж тут шуточки…

Антон пересел на место водителя, и они поехали прочь. Однако если Селедин считал, что сегодня ему уже не придется бояться, то сильно заблуждался. Как раз теперь для него начинаются настоящие испытания. Антон выехал на дорогу и повернул направо.

— Ты куда? — встрепенулся Константин.

— Запомни, — с назиданием проговорил Филиппов, — я не использую дважды один и тот же маршрут. Тебя на нем уже могут ждать.

— Точно, — расслабившийся было Селедин вновь принялся крутить во все стороны головой. От его вынимания не ускользнул ехавший сзади джип без номеров.

— Господи! — Бедняга вцепился в запястье Антона. — Это они!

— Ты что?! — Филиппов вырвал руку и положил ее на руль.

— Пистолет! Дай пистолет! — завопил Селедин, навалившись на Антона всей своей массой.

— Возьми себя в руки! — рявкнул Антон и толкнул пассажира плечом. Машину бросило на встречную полосу. Филиппов с трудом ушел от столкновения с автобусом. По-видимому, это подействовало на Константина отрезвляюще. Он сжался и стал грызть ноготь. Имитируя, будто уходит от погони, Антон свернул во двор новостройки.

Машину подбросило. Филиппов повернул за угол и надавил на тормоз:

— Черт!

Они едва не въехали в сложенные штабелем кирпичи. Селедин полетел вперед и повис на ремне безопасности.

Конечно, Антон знал, что здесь нет проезда. Он толкнул дверцу, которая ударилась об остановившийся рядом джип Банкета. Рослый, всегда бритый наголо офицер уже вывалился из машины и бросился к Антону.

— Ух! — Филиппов согнулся от ощутимого удара в живот и рухнул на землю.

— Морды в землю, руки за голову! — завопил Дрон.

— Не надо! — заголосил Константин.

Антон делал вид, будто его надолго отключили.

Вот мимо протопали сразу несколько пар ног, звонко стукнула крышка багажника. Послышались приглушенные вопли Селедина. Джип завелся и стал разворачиваться. Все. Антон перевернулся на спину и сел, глядя вслед выезжающим со двора машинам «оперативников». Вообще инсценировки задержания могло и не быть, если бы Селедин вел себя более спокойно. Однако Антон понял: этот человек не боец. Сейчас его будут несколько дней держать в камере временно задержанных и допрашивать под видом полиции сотрудники ФСБ, а потом отправят в СИЗО, где «дожмут», уже под видом обычных бандитов, офицеры-чеченцы. Завтра ночью они уже начнут «обживать» камеру. Габбро на время станет Гехой, а Шаман — Халидом. Лишь Джин остался под своей кличкой.

— Так, — протянул Ступа, зачеркивая следующий ряд цифр, и посмотрел на Чану, — восемь кусков евро сняли, или, в переводе на гривны — восемьдесят восемь тысяч. В общем, сейчас снимешь уже не две, а четыре. Это сорок четыре, — он показал авторучкой на угол старинного двухэтажного здания. — Банкомат внутри. Семен, валяй с ним.

— Чего, снова я? — возмутился Семен со странной фамилией Патык.

В гражданской одежде милиционеры теперь казались смешными. Толстяк, которого, как оказалось, между собой менты зовут Ступа, взял на себя обязанности координатора. Он говорил, куда ехать и сколько снимать, вел учет полученных от Чаны денег. Мент сразу поставил условие: в банкоматах проводить лишь одну операцию. Он знал четырнадцать адресов, где они установлены, и нарисовал схему. Однако вскоре выяснилось, что три не работали, один убрали и еще в двух не оказалось той суммы, которую Чана пытался снять. По мере того как уменьшались на счету деньги, лица милиционеров становились задумчивее. Чана стал подозревать, что они обдумывают вариант, как получить с него больше.

— Имейте в виду, — взявшись за ручку дверцы, он повернулся к Ступе. — Как в самом начале решили, так и будет. Ни на копейки больше суммы, которую обговорили, я не сниму. Хоть убейте.

— Никто и не требует. — Ступа отвел взгляд в сторону. — И так нормально. Нам таких денег всем участком за сто лет не заработать…

— Смотрите, — пригрозил Чана и вышел.

— А ты не пугай! — крикнул вдогонку Ступа.

Чана направился по тротуару, размышляя над создавшимся положением. Сейчас он снимет четыре тысячи. Итого будет двенадцать. Такую сумму он может еще компенсировать. Часть у него была в Москве наличными, часть занять. Еще можно продать машину. Хохлы потребовали сорок. Вот столько он уже не потянет. Правда, когда соглашался, подумал, что займет. Однако чем больше времени ездил по Киеву, тем больше понимал, что не сможет найти таких денег. На дядю надеяться нельзя, у него каждый цент на счету. В Чечне много родственников, которым надо помогать. К тому же все, что можно, он для своего брата, отца Чаны, сделал — устроил его сына на хорошую работу.

«А что, если бежать?» — появившаяся мысль была настолько неожиданной, что он замедлил шаг.

— Чего это ты? — насторожился шедший чуть позади Патык.

— Кое-что вспомнил, — отмахнулся Чана, продолжая сосредоточенно размышлять над спонтанно возникшей идеей.

Паспорт ему отдали. Менты опасались, что, заметив человека, который снимает крупные суммы через банкоматы, их коллеги попытаются проверить документы. Сами они при этом светиться категорически не хотели. Хотя паспорт не проблема — дома, куда он с Юлей так и не дошел, хранились еще два, на другие имена и фамилии. Кроме этого, в Киеве были люди, которые могли оказать любую помощь. Он не особо рисковал. Да и переодетые менты наверняка не решатся его преследовать. Сколько сразу всплывет нарушений! Выпустили находящегося под подозрением в совершении преступления, вернули документы… А что будет, если разберутся, как проходил маршрут от банкомата к банкомату? «И почему я сразу не додумался? — разозлился на себя Чана. — Если сейчас уйду, все равно они уже ощутимо взяли».

— Сюда сейчас зайдешь, — оторвал от размышлений Патык и показал взглядом на вход в какой-то магазин. — Там тамбур. Видишь, между стеклянными дверьми…

— Вижу, — кивнул Чана и взбежал по мраморным ступенькам лестницы.

Пошумев, банкомат выдал очередную стопочку розовых бумажек. Беря их, Чана покосился на милиционера. Как ни в чем не бывало, тот стоял у входа в гипермаркет и изучал рекламу карпатского курорта.

Чана восстановил в памяти маршрут, по которому они шли. Постарался представить, какие его участки будет видеть, а какие нет оставшийся в машине Ступа. Часть пути проходила за небольшим сквером, перед которым остановка. Она закрывала значительную часть тротуара до пешеходной дорожки. Там как раз въезд во двор. А если он не проходной? Может, следующее место будет в этом отношении удобнее? А вдруг нет? К тому же еще на две тысячи станет меньше. Нет, уходить надо сейчас, твердо решил Чана, шагая чуть впереди своего надсмотрщика. Он глянул в сторону машины. Еще пара шагов, и она скрылась из глаз. Чана уже хотел сорваться и броситься за угол дома, как неожиданно передумал уходить с пустыми руками. Развернувшись, он со всего размаха залепил Патыку носком туфли аккурат между ног. Охнув, тот согнулся и рухнул на колени. В какой-то момент Чана оцепенел от его рева. Однако в следующую секунду взял себя в руки и двинул мента кулаком в висок. Тот повалился на бок и затих. Не обращая внимания на прохожих, парень присел перед Патыком на корточки и стал выворачивать у него карманы. Забрав две тысячи евро, которые только что снял, Чана устремился прочь.

Оказавшись за углом, Хатуев пронесся вдоль дома, свернул в сквер, пробежал по дорожке и перешел на шаг. Порванный накануне костюм он оставил в участке. Вместо него ему принесли поношенные джинсы и майку. Поэтому вид у него был относительно приличный.

Выйдя на следующую улицу, он махнул стоявшему у обочины такси. Старенький «Опель» тут же подъехал.

— Шевченко, семнадцать. — Чана оглянулся. За ним никто не гнался.

— Опаздываешь куда? — спросил уже не молодой водитель, когда он закрыл дверцу.

— Есть маленько, — кивнул Чана. — Даже упал. Сдача со ста евро будет?

— Найдем, — кивнул таксист, увеличивая скорость.

Чана не стал говорить ментам, что может снимать деньги только с одной карты. Они вернули ему обе. Все, что нужно передать Доку, он везет в голове.

«Может, не стоит ехать на квартиру, адрес которой полиция без труда установила? А если они успели и там побывать? Наверняка нет, — возразил себе Чана. — Тогда бы нашли паспорта и оружие и со мной говорили бы уже по-другому».

Таксист остановился у злополучного проезда и вопросительно посмотрел на Чану:

— Все?

— Да, спасибо, — протягивая деньги, кивнул Чана.

— Не фальшивые?

— Послушай, — неожиданно осенило Чану. — Хочешь заработать больше?

— А кто не хочет? — удивился таксист.

— Я тебе сейчас в залог сто евро оставлю, сам быстро заскочу домой, переоденусь, и ты меня отвезешь в Харьков…

— Куда? — растерялся таксист.

— В Харьков, — повторил Чана. — А что здесь такого?

— Так не близко…

— Знаю, — кивнул Чана. — Но у меня правда проблемы. Приехал, а невеста замуж выходит. Свадьба завтра. Надо успеть. Может, уговорю не делать глупости.

— Ты знаешь, сколько это будет стоить? — прищурился водитель.

— Договоримся, — успокоил его Чана и выскочил из машины.

Когда Антон остановился, едва не врезавшись в кирпичи, Селедин перестал соображать. Все происходящее с ним казалось сном. Будто и не его вовсе выволакивают из машины, бьют в живот, заламывают за спину руки и надевают наручники. Он даже боль перестал чувствовать. Однако едва закрыли дверь багажника джипа, в который его забросили, словно мешок с картошкой, как Константин Игоревич неожиданно все осознал с такой ясностью, что завыл.

— Чего это он там? — раздался голос.

— Посмотри.

Константин перевернулся на спину и увидел, как из-за спинки сиденья на него смотрит бритый наголо, со зверским лицом молодой мужчина.

— Отпустите! Не нужны мне деньги…

— Какие деньги? — рассмеялся лысый. — Не слышал, чтобы у нас таким образом за деньгами клиента возили…

Открылась дверца. Еще кто-то втиснулся на заднее сиденье.

Почти сразу машина стала сдавать задом. Голова исчезла. Пока выезжали со строительной площадки, их несколько раз сильно подбросило. Селедин ударился о пол багажного отделения головой. Скоро выехали на дорогу, и он решил попытаться сесть, чтобы выглянуть в окно дверцы. Машина ехала быстро, однако часто останавливалась. Видимо, перед светофорами. Поэтому едва Селедину удавалось приподняться и занять хоть какое-то положение, чтобы сесть, как он снова падал. Наконец он смог упереться спиной в перегородку и выглянуть в окно. Машина как раз поворачивала, и Константин успел разглядеть верхние этажи углового здания. Однако определить, где они едут, было невозможно.

— Чего ты здесь ерзаешь? — неожиданно раздался над головой голос. — Ух ты, так он в окно хочет смотреть! Дай-ка пакет. Я ему на голову надену.

— Не надо! — ужаснулся Селедин, пытаясь снова лечь.

Однако машина притормозила, и он не успел принять горизонтальное положение. В следующий момент сверху ему на голову надели пластиковый пакет и ловко обернули вокруг шеи. Сразу стало душно. В нос ударил запах колбасы, за шиворот посыпались какие-то крошки. Видимо, до этого в пакете были бутерброды.

«Господи! Зачем? Какой я дурак? Ну, кто меня заставлял совать нос в дела бандитов? Ведь сразу же было ясно, что если в бочках наркота, оружие, взрывчатка, просто так мне уже не выйти из игры. Не надо было и виду подавать, что знаю о контейнерах в этих бочках. Получал бы, как за спирт, и жил себе потихоньку. И так щедро платили. Вон, и дом отгрохал, и квартиру отремонтировал… А Филиппов козел! — неожиданно подумал он. — Не знает города, зачем повернул на эту стройку? Ехали бы прямо. Глядишь, преследователи и отстали бы… Стоп! — неожиданно осенило Селедина. — А может, это он специально? Да нет, не может быть… Откуда ему знать? Погоди, — он неожиданно понял, что до сих пор не знает, кто его схватил и везет. — Бандиты? Но, судя по всему, они русские. Однако в окружении Мухи одни чеченцы… Понял! Это, наверное, люди Бориса!»

Перед глазами встал этот лощеный розовощекий, похожий на Колобка мужчина, носивший с костюмом вместо галстука платки. Однако, сколь он ни старался, на итальянского мафиози не походил. Хотя дела проворачивал серьезные. Всего лишь за два года сотрудничества Борис три раза менял вывеску своего предприятия. Легальной части в его бизнесе не было и трети.

Селедин хотел сесть поудобнее, но едва не закричал от боли в плечах. Из-за долгого нахождения в одном положении у него затекли руки. Он наклонился вправо, пытаясь разогнуть левую ногу. По лицу скатывались крупные капли пота. Селедин замотал головой.

— Ты чего тут шебуршишься? — раздался над головой голос.

Он замер, боясь, что его сейчас ударят. Между тем машина поехала еще медленнее. Вот она встала. Раздался странный шум. Что-то лязгнуло.

«Механические ворота», — догадался Константин и неожиданно со всей ясностью осознал, что это конец пути, а может, и самой жизни. Сердце стало биться с такой силой, что ему попросту стало тесно в груди. Он стал задыхаться.

Неожиданно джип снова сорвался с места, круто развернулся и затормозил.

— Приехали, — прозвучал голос.

Послышалась возня, захлопали дверцы. Кто-то открыл багажник.

Селедина подхватили под скованные за спиной руки и выволокли наружу. Упав на асфальт, он вскрикнул.

— Чего вы его раньше времени калечите? — узнал он голос Лысого. — Успеете еще.

Константина подхватили и куда-то поволокли. Он едва успевал перебирать ногами. Несколько раз споткнулся, но упасть ему не дали. Подняв на второй этаж какого-то здания, делягу протащили по коридору. Наконец остановились. Послышался стук.

«Странно, — удивился Селедин. — Похоже, это какое-то учреждение».

Между тем из-за дверей ответили, и его втащили через порог.

— Зачем вы ему мешок напялили? — раздался удивленный голос.

С головы тотчас же сняли пакет.

От яркого света из глаз брызнули слезы. Селедин прищурился, силясь разглядеть сидевшего за столом напротив него человека, за спиной которого было окно с решеткой.

«Неужели полиция?!» — осенило Константина. Он чуть не закричал от радости. Однако в следующий момент его с силой опустили на твердую поверхность вмонтированного в пол табурета. Селедин сморщился и с опаской посмотрел на своих конвоиров.

Оба были крепко сложены. Один наголо бритый — именно тот, что ехал на заднем сиденье джипа и рассмеялся, когда он попросил его отпустить.

— Ну что, Константин Игоревич. — Сидевший за столом мужчина со строгим лицом подвинул к себе папку и открыл ее. — Будем знакомиться?

— Вы кто?.. То есть будем, — Селедин часто закивал.

— Товарищ майор, — неожиданно позвал бритоголовый, — нам здесь подождать?

— Я позвоню. — Сидевший за столом мужчина перевел взгляд на Селедина. — Меня зовут Круглов Денис Леонидович. На начальном этапе я буду вести ваше дело. Потом его передадут в прокуратуру. Но это не факт. Вас хотят видеть и в ФСБ.

— Но в чем меня подозревают? — Селедин облизнул сухим языком губы.

— Итак, приступим к работе? — оставив его вопрос без ответа, спросил Круглов.

— Конечно, — снова кивнул Константин, лихорадочно соображая, как быть.

«Если сейчас начать давать показания, то срок наверняка скостят. Сколько дают за наркотики? Лет двадцать, — стал рассуждать про себя он. — Погоди, но я же ничего не знал! А убийство водителя? А так его никто не найдет!»

— Фамилия, имя, отчество…

Записав адрес прописки, Круглов откинулся на спинку стула и некоторое время молча разглядывал Селедина.

— Что? — не выдержал и спросил он.

— Вот смотрю на вас и думаю: росли в благополучной семье, родители инженеры… Окончили военное училище, служили, потом уволились, открыли свой бизнес… и превратились в сволочь. Или раньше таким были? Не понимаю. Что, вот если мне денег пообещать, я тоже на все пойду?

— О чем это вы? — с трудом ворочая языком, спросил Селедин.

— Да о том, за что вы скоро на весь остаток своей жизни сядете.

Слова Круглова были сродни рухнувшей на голову бетонной плите.

Селедину сделалось дурно, но он тут же взял себя в руки.

«Пугает. От силы лет пять, — постарался успокоить себя Константин. — И то, жена таких адвокатов наймет, что еще до суда все дело развалят».

— Взрывчатка, которую вы провозили в Москву…

— Я не возил! — возмутился Селедин.

— Возили, — цокнул языком Круглов и договорил: — Не исключено, что она использовалась при проведении террористических актов.

— Не может быть!

— Значит, признаете?

— Не признаю.

— И героин не провозили? — прищурился Круглов.

— Я спирт возил. Но он в медицинских целях закупался. — Селедин отвернулся и стал разглядывать корешки книг, стоящих на полках шкафа.

— Вы считали так, пока одна из бочек не лопнула, и ваш водитель по фамилии… — он заглянул в лежащую перед ним папку, — Ермолаев не обнаружил течь.

Следовать стал медленно отдаляться и темнеть, окно — меркнуть.

— Какой Ер…

— Это тот, который по версии следствия годичной давности странным образом погиб в автокатастрофе, — доносился голос уже откуда-то издалека. — Так что вариантов у вас немного…

— Я требую адвоката…

Селедину показалось, что это сказал его голосом кто-то другой.

— Ну, так что, будем сотрудничать? — прищурился Круглов.

— А подумать можно? — жалобно пропищал Селедин.

— Что? — От изумления Круглов даже приподнялся со стула.

Поняв, что сморозил глупость, Константин кивнул:

— Конечно… Только…

— Что? — насторожился следователь.

Селедин закусил нижнюю губу, лихорадочно соображая, как быть. До него наконец дошло, что как ни поверни, а лучше молчать. Или, по крайней мере, дать такие показания, чтобы никоим образом под подозрение не попал Мухарбек Хатуев. Тогда ему точно конец. А если Муху тоже взяли, и он сейчас сидит за стенкой и дает показания? Нет, буду стоять на своем: я работал с Малаховым и никаких людей больше не знал.

Чана с замиранием сердца прошел через проезд, в котором еще оставались следы состоявшегося накануне побоища. У стены были заметны брызги крови. Повсюду валялись растоптанные пуговицы от его рубашки, скомканный носовой платок, ватный тампон. По-видимому, приехавшим на «Скорой помощи» врачам хватило работы.

В подъезде было тихо. Поднявшись на второй этаж, Чана прислушался. У соседей негромко играла музыка. Только тут он понял, что оказался в глупом положении. У него есть документы и деньги, однако нет ключей от квартиры. Что делать? Бросить все и ехать так? По дороге купить приличную одежду… А что, если найдут паспорта, которые здесь хранятся? Он взялся за перила, лихорадочно думая над создавшимся положением.

Неожиданно двери соседней квартиры открылись, и на площадку вышел коренастый рыжий мужчина. На нем была майка и обвисшее на коленях трико. Он был навеселе.

— Привет, сосед! — увидев Чану, обрадовался он. — Чего стоишь? Домой не пускают?

— Шутка удалась, — огрызнулся Хатуев. — Ключи потерял, а они чужие. Ты же знаешь, я снимал ее.

— Знаю, — мужчина выразительно кивнул. — У Егорова.

— Слушай, заработать хочешь? — оживился Чана.

— А это смотря что делать, — мужчина подбоченился.

— У тебя инструмент есть?

— Ломать хочешь? — догадался он.

— Я дам тебе денег, ты купишь новый замок и поставишь. Идет?

— Идет! — обрадовался пьянчужка.

— А сможешь? — на всякий случай спросил Чана.

— Так я слесарь, — усмехнулся мужчина и исчез в квартире. Через минуту он появился с ящиком для инструментов, а через две Чана вошел в квартиру.

— Лихо.

— А то, — беря из рук Хатуева деньги, расцвел мужчина.

— Ты дуй за замком, а я пока соберусь. — Чана хлопнул соседа по плечу ладонью и отправился в комнату.

Небольшая дорожная сумка была собрана. Оставалось уложить в нее туалетные принадлежности. Чана сунул руку за спинку дивана, нащупал паспорта, а когда хотел их достать, то почувствовал, что в квартиру кто-то вошел. Он отдернул руку и выглянул в коридор. Каково же было его удивление, когда в дверях он увидел Ступу. Его вид был ужасен. Выкатившиеся из орбит глаза, пунцовое лицо, торчащие дыбом волосы говорили о том, что милиционер уже плохо себя контролирует.

— Не ждал?! — взревел Ступа, делая навстречу шаг.

Чана развернулся и устремился к балкону. Эта часть дома выходила в соседний двор. Внизу был газон, небольшие деревца и клумба. В два прыжка он выскочил из комнаты и перемахнул через проржавевшее ограждение. Удар о землю был такой, что Чана едва не раздробил коленями собственную челюсть. Внутри словно что-то оторвалось. Встав, он бросился вдоль дома, надеясь, что таксист еще не уехал. Пробежав на одном дыхании через двор и проезд, выскочил на улицу. Такси стояло на том самом месте, где он его и оставил. Чана перешел на шаг. Когда до машины оставались считаные метры, сбоку раздался топот, и перед ним возник Патык.

— Ну шо, сучок, попался? — зло глядя на Чану, процедил сквозь зубы милиционер. — А я как тачку здесь увидел, сразу догадался, сейчас выскочишь!

— Шайтан! — вырвалось у Хатуева.

В этот момент из подворотни выскочил Ступа.

Чана развернулся и бросился прочь. Однако Патык оказался проворнее. Он схватил чеченца за шею и сбил с ног. В следующий момент на него навалился подоспевший Ступа. Чана охнул от мощных ударов в бок и понял, что в его положении нет смысла сопротивляться. Подхватив Хатуева под руки, менты втолкнули его на заднее сиденье такси. Рядом уселся Патык.

— Ребята, вы точно из милиции? — проблеял из-за руля водитель.

— Поехали! — рявкнул на него Ступа.

Машина тронулась с места.

— Ну а теперь, дорогой, умножь сумму долга на два, — Патык потрепал Чану по плечу.

— На два с половиной, — уточнил Ступа.

— Нет у меня таких денег. — Чана отстранился от полицейского и отвернулся к окну. — Можете сажать, убивать. Ничего не получите.

— Посадим, — заверил Патык. — Ты мне за все ответишь. И обещаю: как минимум семь лет отсидишь.

— Посмотрим, — Чана откинулся на спинку сиденья.

— Останови здесь, — приказал таксисту Ступа и показал на свою машину, предусмотрительно оставленную на следующей улице.

Они пересели в «БМВ».

— Что будем делать? — Патык посмотрел в зеркало заднего вида.

— Давай карточки, — Ступа протянул руку.

— Зачем? — удивился Чана.

— Сами снимем, — пояснил Ступа. — Я код знаю.

Чана скрипнул зубами:

— Хорошо, везите к банкомату.

Как и обещал Круглов, уже на третьи сутки по постановлению суда Селедина перевезли в следственный изолятор. Вопреки ожиданиям пока с ним обращались относительно неплохо. Но что ждет впереди? Константин прекрасно понимал, что, как говорится, «попал по полной», и это только начало его пути по тернистым тропам уголовно-исправительной системы России. С момента задержания Селедин почти не спал. Сначала он обдумывал возможные варианты вопросов, формулировал в голове ответы и в конечном итоге пришел к выводу: ни при каких обстоятельствах не признаваться в организации убийства водителя. Ему казалось, что в этом плане будет легко. Тем более он сам не убивал. Пусть хоть на детекторе лжи проверяют. Однако Селедин понимал: если возьмут исполнителя, тогда ему крышка. Но этот человек был надежен. Да и приплатил ему Константин немало. Однако уже на втором допросе, сам того не ожидая, выложил практически все. Круглова словно подменили. Он был очень вежлив и, как показалось Селедину, даже сочувствовал, что ему пришлось оказаться в такой ситуации. Как результат, первый же вопрос сбил Константина с толку и вынудил ответить не так. С ходу он допустил ошибку — и, как попавшее в бурный поток бревно, неудержимо понесся по нему к своей гибели. А вопрос был простенький: знаком ли он с Мухой?

Вместо того чтобы округлить глаза и сказать, «не знаю я никакой мухи», Селедин ответил, что деловые отношения их связывают больше года. Он не собирался отрицать, что выполняет согласно договору обязанности перевозчика грузов по заявкам Малахова. Это невозможно скрыть, потому как есть и соответствующие документы. Однако он мог сказать, что не знал, кто стоит за этим человеком. Конечно, следователь в этом случае мог возразить, что его задержали после встречи с чеченцем. Но можно ответить, будто она была первой. Да и кто мог предположить, что Мухарбека Хатуева зовут Муха? Предложил человек встретиться, представился компаньоном Малахова. Но нет… Вроде бы незначительный, можно сказать, мизерный сбой — и Селедин растерялся. Как следствие, назвал сразу пятерых людей Мухи. Проболтался, что рейсов было не шесть, а вдвое больше. Но, главное, он даже не понял, как рассказал и о поставщиках.

В общем, с самого начала все пошло не так, как он планировал, а когда покинул пределы кабинета, с ужасом понял, что своим языком попросту вырыл себе могилу.

— Стоять, лицом к стене! — Слова надзирателя вернули в реальный мир.

Селедин подчинился.

Звякнул засов. Со зловещим скрежетом открылись двери. Константин с замиранием сердца перешагнул порог камеры и вздрогнул от грохота захлопнувшейся за спиной двери, которая будто бы вмиг спрессовала время. Все, теперь он по другую сторону черты. Там относительно благополучная и такая далекая жизнь. Здесь, за этим порогом — другая, темная и страшная…

В узкой, как пенал, камере с грязно-серыми стенами и небольшим, под самым потолком оконцем стояли вдоль каждой стены по две двухъярусных кровати, на которых сидели или лежали семеро разного возраста и комплекции мужчин. Между ними втиснут узкий стол. В углу, справа от входа — отгороженный грязной занавеской туалет. Там шумела вода и несло мочой. Ад. Как часто его мучили эти кошмары! Особенно после убийства водителя. И хотя все прошло чисто и никто ничего не заподозрил, Константин боялся, что кто-то из участников этого дела проболтается. Он тогда почти перестал спать. На протяжении месяца ему мерещился в каждом прохожем оперативный сотрудник. Селедин вздрагивал при любом шорохе ночью. Однако постепенно это прошло. Остались сны и потаенный страх. Еще он боялся, что отменят мораторий на смертную казнь…

Константин стоял у двери, не зная как вести себя дальше, а на него пялились семь пар глаз и ждали.

— Опаньки! — раздался голос на втором ярусе. — Еще один пассажир!

Бритый наголо, худой как смерть мужчина, торс которого был синим от наколок, сел, свесил ноги с изъеденными грибком ногтями и спрыгнул на пол.

— Здравствуйте! — Селедин кивнул и шагнул, но в нерешительности замер, словно оказался в клетке с тиграми.

— Здорово! — буркнул кто-то.

— Меня к вам определили. — Он показал зачем-то матрац, который прижимал к себе рукой.

— Да уж не нас к тебе, — проговорил кто-то с нижнего яруса ближней к нему кровати.

— Куда мне лечь?

— У параши! — продолжал глумиться лысый.

Неожиданно Селедин вспомнил, как кто-то ему рассказывал, что когда новоиспеченный арестант входит в камеру, он должен сказать, за что его посадили.

— Я за убийство. Хотя… Это ошибка.

— Ух ты! — воскликнул лысый. — Кого убил-то?

— Да…

— Таракана?

— Шуруп, хватит трендеть, — раздался голос с сильным кавказским акцентом. — А ты подойди сюда.

Теряясь в догадках, Селедин протиснулся к кровати, на которой лежал здоровенный кавказец. Как и все находящиеся в камере, он был по пояс раздет. Мощная грудь и плечи были покрыты густой, смолянистой порослью.

«Зверь», — с уважением подумал Селедин. Отчего-то ему стало нехорошо. Он облизал вмиг пересохшие губы:

— Вы меня звали?

— Вот свободная шконка, — кавказец показал взглядом на второй ярус напротив.

— Что, простите? — Константин слегка наклонился.

— Спальное место здесь называется шконкой, — пояснили сзади.

— Спасибо…

Селедин развернулся и забросил матрац наверх.

— Ты чего, Джин, без прописки его решил поселить? — разозлился Шуруп.

— Хватит придуриваться, — кавказец, которого назвали Джином, перевернулся на левый бок, к стене.

— Спасибо, — одними губами проговорил Селедин.

Он забрался наверх. Однако сразу понял, что спокойно лежать здесь не придется. Мало того что вместо сетки был лист железа, так еще и матрац оказался практически без ваты, а та, которая была, сбилась в куски.

Отвернувшись к стене, Константин задумался.

— Халид! — неожиданно раздался голос Джина.

Под шконкой Селедина кто-то заерзал и заговорил на незнакомом ему языке.

«Чеченцы, — догадался он, и тут же его прошиб холодный пот. — Черт! Так ведь их, наверное, по моему делу и замели! Стой, Костя, ты совсем со страху рассудок потерял, — стал успокаивать он себя. — Мало ли за что чеченца могут сюда закрыть? Они все в криминале».

— Эй, Джин, хватит на своем балакать, — раздался недовольный голос.

— Я тебе что, Песок, мешаю? — спросил Джин.

— Да нет, — вздохнул Песок.

Они еще о чем-то говорили, но Селедин не слушал. Размышляя над своим положением, он незаметно уснул.

Чана с билетом до Москвы в кармане вышел на перрон вокзала. Одна из пластиковых карт, которую ему вручили в Грузии для Доку, полегчала на восемьдесят тысяч евро. Но что сделано, то сделано. Чана раз за разом прокручивал предстоящий разговор с дядей. Он вдруг понял, что сумма взятки, которую он отдал, практически равна той, за которую убили Шугаипа. Но он не будет прятаться. Да и есть что сказать в свое оправдание. Ведь не заплати Чана милиции, кто знает, как все закончилось бы. С другой стороны, он сам виноват в том, что это случилось. Никто не заставлял его знакомиться с Юлей. Более того, дядя постоянно заострял внимание на том, чтобы в поездках он был предельно собран, избегал любых контактов, не вступал ни в какие конфликты. Его основная задача — перевозить информацию и деньги. Теперь Чане предстоит придумать, за что его задержали.

Хатуев украдкой оглядел перрон. Нет, за ним никто не наблюдал. Да и зачем? Милиции он больше не интересен. Свои точно не будут контролировать. Маршрут он планирует сам лично. Мимо, под ручку с парнем, прошла похожая на Юлю девушка. Чана приуныл. Неужели он после всего уедет ни с чем? Все равно теперь дядя три шкуры спустит за эти деньги. Возможно, и вовсе убьет. При такой мысли к горлу подступил ком. Как глупо все получилось!.. Может, убежать? Нет, если бы за него отвечал другой человек, Чана даже не задумывался над этим. Однако, если что, Доку спросит с родственника, дядю тогда накажут. Чем больше Чана размышлял, тем сильнее склонялся к мысли задержаться в Киеве. Ему было обидно от того, что восемьдесят тысяч евро оказались потраченными впустую.

Хатуев потрогал нагрудный карман, где лежали паспорт и билет. Еще раз прошелся по перрону и направился обратно к кассам. Чтобы не было соблазна, он твердо решил поменять билет на завтрашний поезд. Оказавшись на привокзальной площади, неожиданно вспомнил, что знает лишь улицу и дом, где живет Юля. Пушкина, сто один. Она сама сказала. А квартира? «Какой ты, Чана, глупый», — с досадой подумал он и направился к стоянке такси.

Дом, где жила Юля, оказался не таким уж и большим. Два этажа, четыре подъезда. Выкрашенный в кирпичный цвет фасад был украшен лепниной в виде колонн. Небольшие балкончики зияли ржавой арматурой.

Едва оказавшись во дворе, он тут же понял, как найдет Юлю. Ведь она наверняка здесь одна стюардесса, и жильцы ее видели в форме.

Он подошел ко второму подъезду. Здесь, покачивая коляску, стояли две бабушки и о чем-то тихо говорили.

— Здравствуйте! — поприветствовал Хатуев. — Можно вас спросить?

— Смотря о чем. — Пожилая женщина с коляской наклонилась над малышом и стала поправлять ему чепчик.

— Я девушку одну ищу, Юля зовут. Она в этом доме живет.

— Не знаем мы никаких Юль, — вытянув трубочкой губы, ответила пожилая женщина с ребенком. — Правда, Вадик?

— Она стюардессой работает… У нее форма голубая и желтый шарф.

— Нет, — покачала головой вторая бабушка.

Озадаченный таким оборотом дел, Чана направился дальше. У следующего подъезда он задал такой же вопрос мужчине, который сидел на скамейке. Ответ тот же.

«Неужели обманула? — растерялся Хатуев. — А что, все может быть».

Чана прошел на детскую площадку и сел на ограждение песочницы. Размышляя, как быть дальше, он поднял взгляд на балкон второго этажа и обомлел. Там стояла Юля и поливала цветы. Занятая своим делом, девушка не видела его.

— Юля! — обрадовался Чана, направляясь к дому.

От неожиданности девушка вздрогнула, шагнула в дверь и замерла на пороге комнаты.

— Это я, — удивленный ее реакцией, улыбнулся Чана.

— Господи! — Юля воровато оглянулась по сторонам и ушла с балкона.

Хатуев вошел в подъезд. Почти одновременно наверху хлопнула дверь и послышались легкие шаги. Чану даже показалось, что он ощутил запах духов девушки.

— Зачем ты пришел? — едва ступив на лестничную клетку, спросила Юля.

— Почему мне нельзя прийти? — удивился он.

— Вот, возьми! — с этими словами он протянула Хатуеву руку, сжатую в кулачок.

Он непроизвольно подставил ладони, на которые она положила кольцо.

— Как?! — вспылил он. — Это подарок! Не возьму!

Между тем Юля уперла ему в грудь ладошки:

— Тебе надо уйти.

— Но почему? Я тебе не нравлюсь?

— Дело даже не в этом, — ее глаза забегали и сделались влажными. — У меня на работе будут проблемы.

— Тебе не надо больше работать, — неожиданно сказал Чана, в душе упрекнув себя за это. — У меня есть деньги.

— Послушай меня, — умоляющим голосом заговорила девушка, — мы не можем жить вместе…

— Почему? — удивился он.

— Разве непонятно? — проговорила Юля.

— Объясни, — потребовал Чана.

— Ты жестокий. — Она шагнула назад.

— Я?! — он ткнул себя пальцем в грудь. — Разве не тебя уронили на асфальт?

— Это случайно, — насупилась Юля.

— Пойдем отсюда, — неожиданно заметив, как потемнел глазок квартиры напротив, заволновался Хатуев.

— Ты иди, а я останусь, — стояла на своем девушка.

— Пойдем к тебе, — продолжал настаивать Чана.

— Ко мне нельзя.

— А куда можно?

— Уходи! — по складам проговорила Юля.

Такого Чана и представить не мог. Он осторожно взял ее за руку.

В этот момент открылась дверь, и на площадку шагнул сухощавый седой мужчина:

— Юлечка, какие-то проблемы?

— Да нет, Федор Степанович.

Пользуясь присутствием постороннего человека, Юля стала подниматься по лестнице. Чана шагнул следом.

— Молодой человек! — Мужчина преградил ему дорогу.

Но Чана в очередной раз потерял над собой контроль. Он оттолкнул его и бросился следом. Однако мужчина, несмотря на свой тщедушный вид, тоже оказался не промах. Он догнал Хатуева на середине лестницы и схватил за локоть.

Юля тем временем вбежала на площадку и встала в дверях, наблюдая за тем, как разворачиваются события на лестнице. Но Чана уже взял себя в руки:

— Отпусти.

— Надо говорить «отпустите», — поправил мужчина и выполнил его просьбу.

— Я буду сидеть во дворе, — заявил Чана и направился вниз, — пока ты не выйдешь.

Город погрузился в сумерки, а Юля появилась в окне всего лишь раз. И то, только для того, чтобы задвинуть шторы. Почти сразу в доме загорелся свет. Чана стоял, навалившись плечом на ствол дерева. Он был уверен, девушка сдастся. Конечно, надо было действовать более решительно. Но Чана боялся вновь оказаться в милиции. Наконец его терпение было вознаграждено. Двери в подъезд открылись, и на пороге появилась Юля:

— Заходи.

Чана устремился к ней.

— Зачем ты так? — поднимаясь по лестнице, спросила она. — Весь дом смотрит. Что люди подумают?

— При чем тут люди? — удивился он. — Никто даже не знает, что здесь живет стюардесса Юля. Я же спрашивал…

— Ты, наверное, проголодался? — спросила девушка, дождавшись, когда гость снимет обувь.

— Да, — он выразительно кивнул, взял Юлю за плечи и притянул к себе.

Девушка уже не сопротивлялась. Чана приник к ее губам, но она не отвечала взаимностью. Он отстранился:

— Что с тобой?

— Странно все как-то…

— Ничего странного нет. — Чана прошел в комнату. — Одна живешь?

— Да, — подтвердила девушка.

— Снимаешь? — оглядывая скромный интерьер, спросил чеченец.

— Квартира от бабушки осталась.

— А родители?

— В Донецке. Папа пенсионер. Шахтером был. Мама учительница.

Чана развернулся к Юле всем телом, подхватил на руки и, словно пушинку, уложил на диван.

— Что, вот так вот с порога — и в постель?

— Я уже не могу, — признался он.

Девушка обхватила его за шею. Чана стал целовать ее в глаза, губы… Правая рука скользнула по груди, сдавила упругое полушарие и поползла ниже.

Юля выгнулась, попыталась убрать руку, но вдруг обмякла:

— Пойдем на кровать…

Было уже темно, когда Чана перевернулся на спину и уставился в потолок. Юля села.

— Ты мог не застать меня сегодня дома, — тихо сказала она. — У меня рейс ночью.

— Почему застал? — изумился Хатуев, перевернулся на бок и подпер голову рукой.

— Я знала, что ты придешь, — ошарашила она.

— Знала? — изумился Чана и сел. — Тогда почему не пустила сразу?

Она пожала плечами.

— А рейс? — Хатуев удивленно захлопал глазами.

— У нас всегда есть кому заменить. Кроме этого, я давно не отдыхала.

— Ты решила уйти в отпуск? — попытался угадать Чана.

— Меня заменила другая девушка, — Юля выдержала паузу, словно давая возможность задать еще вопрос. Но он молчал.

Юля встала, торопливо накинула на себя халат.

— Пойду что-нибудь приготовлю.

Антон посмотрел на часы и перевел взгляд на Дрона. Нависнув над секретаршей, майор рассказывал миловидной брюнетке очередной анекдот. За те полчаса, которые они провели в приемной «Гермеса», девушка уже несколько раз краснела, заразительно смеялась и осуждающе фыркала. Общество веселого мужчины ей нравилось. Она изредка бросала настороженный взгляд на Антона, пытаясь понять, не раздражает ли его их поведение.

В офис они с Дроном пришли раздельно под одним и тем же предлогом, заключить договора на сотрудничество. Филиппов перевел взгляд на двери с табличкой, гласившей, что за ними находится директор ООО «Гермес» Малахов Борис Сергеевич, и вздохнул. Прошло почти полчаса, как секретарша доложила своему боссу, что к нему пришли. Зачем маринует? Он стал размышлять, могло ли каким-то образом повлиять на Малахова исчезновение Селедина. По всему выходило, нет. О том, что дельца трое суток мурыжили в полиции, а сегодня с утра перевезли и поместили в камеру следственного изолятора, не знала даже его жена. Как оказалось, почувствовав себя в непростой ситуации, Селедин отправил ее вместе с детьми к матери за Урал. В свою очередь, женщина привыкла к разъездной жизни супруга и не особо переживала.

— Или вот еще, — продолжал веселить секретаршу Дрон. — Восьмидесятилетняя старушка застает дома мужа в кровати с любовницей…

Двери наконец открылись, и в приемную шагнул невысокий мужчина.

— Так, Мариночка, кто ко мне?

— Вот, — секретарша от неожиданности вскочила и указала на Дрона, — они.

— Извиняюсь. — Малахов потер руки, разглядывая Дрона. — Вышла накладка. Не смог вас принять сразу.

— Да ничего, мы не гордые. — Антон встал со своего места.

— Вы вместе? — уточнил Малахов.

— Угадал. — Дрон бесцеремонно взял Малахова под руку и увлек растерявшегося директора в кабинет.

Антон вошел следом.

— Вы кто? Что вы себе позволяете? — наконец взял себя в руки Борис Сергеевич, вырвался и попытался оттолкнуть Дрона.

Это было его ошибкой. Дрон убрал корпус вправо, и Малахов провалился в пустоту. В последний момент Василий придержал его.

— Ух! — шлепнув ладонями по столу для совещаний, выдохнул директор.

— Прошу больше не делать резких движений, — предупредил Дрон.

Антон опустился на стул напротив Малахова, который продолжал стоять, опираясь на крышку стола.

— Бойкий, однако…

— Вы кто? — просипел Борис Сергеевич.

— Твоя новая крыша. — Дрон подмигнул ему и улыбнулся одними губами.

— Что? — выдохнул со слюной, которая повисла на подбородке, Малахов.

— Ты бы присел. — Дрон взял хозяина кабинета за плечи, вынудил отойти от стола и сесть на стоящий у стены диван.

Некоторое время Малахов хлопал глазами и разглядывал Филиппова, словно инопланетянина. Потом издал звук, похожий на стон, вынул платок, вытер лоб:

— Ребята, вы адресом не ошиблись? А то ведь если что, можно еще все исправить.

— Не ошиблись, — словно эхо повторил Василий, взял стул, развернул его спинкой вперед и сел верхом. — И мы не мираж из девяностых.

— У вас будут такие проблемы, — с угрозой в голосе заговорил Малахов, — что потом…

— Допустим, у тебя они уже начались, — не дал ему закончить Антон.

— Я последний раз предлагаю вам просто уйти и забыть этот инцидент как страшный сон, — не унимался Малахов.

— Скорее мы останемся. — Дрон посмотрел на Антона. — Правда. И страшный сон приснится директору…

— Видит бог, я не желал вам зла, — вздохнул Борис Сергеевич и встал.

— Сядь, — процедил сквозь зубы Василий.

— Мне надо позвонить, — стоял на своем Малахов. — Теперь я здесь не нужен. Решайте все вопросы с моими доверенными лицами.

— Кто они? — спросил Дрон.

— Если сочтут нужным, представятся сами, — отрезал директор.

— Да мы и так знаем. — Антон переглянулся с Дроном. — Мухарбеком нас вздумал пугать?

Малахов медленно сел:

— Раз знаете, звоните ему. Я больше никакие вопросы обсуждать не буду.

— Куда бы деться… — усмехнулся Антон. — Ты, кстати, хорошо знал Селедина?

— Неплохо, — кивнул Малахов. — Хотя… Почему спросили?

— Потому и спросили, чтобы услышать ответ, — пояснил Василий.

— Не так чтобы очень, — пожал плечами Малахов. — У моей фирмы с ним контракт.

— У нас тоже. — Антон встал и обошел стол. — До сих пор ты о нашем существовании даже не подозревал. А между тем груз, который шел в бочках со спиртом, принадлежал нам.

— Что? — медленно поднимаясь, протянул Малахов. — Уж не хочешь ли ты сказать, что у тебя сам Атаби Хатуев в шестерках ходит? Лажа все это. Не верю.

— Ну вот, — разочарованно проговорил Дрон. — С виду — интеллигентный человек. А как тему подняли, сразу на жаргон съехал.

— Так мне звонить, или будем сидеть и смотреть друг на друга? — обреченно спросил Борис Сергеевич.

— Звони, — махнул рукой Филиппов.

Малахов взял со стола сотовый телефон, набрал по памяти номер.

— Здравствуй, — покосившись на Антона, расстроенным голосом заговорил он. — У меня гости. Нет, не полиция. Тогда бы я не стал тебе звонить. Что-то вроде наезда… Хотят с тобой поговорить. Да, на доле настаивают… Кто такие? — он закрыл трубку ладонью и вопросительно посмотрел на Антона, безошибочно угадав в нем старшего.

— Скажи, пусть назначит место и время, сами представимся.

Малахов передал условия.

— Мухарбек назначил «стрелку» на вечер завтрашнего дня, — кладя трубку на стол, сказал директор. — В шесть вы должны быть на въезде в Химки. Оставьте номер для связи.

— Номер оставим, — кивнул Антон, вставая. — Только запомни, мы не должны там быть, а нам предложили…

— И что дальше? — направляясь к машине, которую предусмотрительно оставили в двух кварталах от офиса Малахова, спросил Дрон.

— Дальше ничего. — Филиппов оглянулся, на всякий случай запомнил людей и машины, двигающиеся следом. — Мы на встречу не поедем.

— Тогда зачем весь этот спектакль? — Василий замедлил шаг.

— Смежники по номеру телефона, на который звонил Малахов, взяли сейчас Муху на контроль. Теперь это их работа. Наша задача другая.

— Ты не боишься, что, если мы не появимся там, это насторожит чеченцев?

— Главное, чтобы за это время к ним на хвост упали опера из ФСБ. А там уже дело техники. Да и что их может насторожить? Решат, что мы узнали, кто стоит за Малаховым, и отказались от претензий. Кстати, надо пробить этого Атаби Хатуева по нашей базе данных…

Щурясь от яркого солнца, Чана оглядел автостоянку. Стоявший ближе к выезду джип посигналил и мигнул светом.

«Лучше бы никто не приехал», — с тоской подумал он, направляясь к машине.

Тем временем «Ниссан» медленно покатил навстречу. Поравнявшись с ним, остановился. Чана открыл заднюю дверцу и виновато потупился.

— Что с тобой? — спросил на родном языке Атаби. — Залезай.

Чана забрался на сиденье, словно оно было раскалено. Машина тут же тронулась с места и выехала на улицу.

— Как доехал? — настороженно спросил дядя.

На нем была черная рубашка и такого же цвета брюки. Отчего-то Чана подумал, что дядя предвидел такое развитие событий и специально оделся как на похороны.

— У меня плохие новости, — племянник опустил голову.

— Говори, — вмиг изменившимся голосом потребовал Атаби.

— Я очень виноват перед вами, — начал Чана. — Поверьте, я искуплю свою вину и готов ответить за случившееся…

Дядя молчал, глядя прямо перед собой.

— Я все выполнил, как вы сказали. Встретился в Тбилиси с нужными людьми, получил инструкции, передал карты памяти. Нам выдали два миллиона долларов, которые были положены на карточки. Когда я вернулся в Киев, там возникли непредвиденные обстоятельства, и я снял сто тысяч…

— Сколько? — не поверил своим ушам Атаби.

— Всего сто тысяч евро, — признался Чана, чувствуя, как холодеет спина. — По-другому я не смог бы привезти оставшиеся… У меня не было выхода.

— Там где вход, обязательно есть и выход, — проговорил дядя.

— Я правду говорю, — едва слышно ответил Чана.

— Сходи, купи минеральной воды без газа, — Атаби хлопнул по плечу сидевшего за рулем парня.

Чана непроизвольно съежился. Разговор предстоял серьезный.

— Ты помнишь, как закончил Шугаип Дилеев? — едва за водителем закрылась дверца, спросил Атаби.

— Зачем спрашиваешь, дядя? — удивился Чана. — Сам знаешь, что я его убил.

— Я спросил, потому что подумал, вдруг ты забыл? — с досадой глядя на племянника, сказал Атаби.

— Такое разве забудешь? — выдавил из себя Чана.

Больше всего он сейчас боялся не смерти, а позора. Ведь наверняка его будут бить так же, как Шугаипа, а потом пристрелят…

— Ну, так почему тогда повторяешь его ошибки? — Атаби слегка наклонился к собеседнику.

— Дядя, разве я похож на Шугаипа? — обиделся Чана. — Он растратил деньги на свои нужды, а потом прятался.

— Но результат один. — Дядя медленно откинулся на спинку сиденья.

— Человек, который инструктировал меня, сказал, что для них очень важно, чтобы деньги дошли. Поэтому на непредвиденные расходы он разрешал брать немного с одной карты. Так получилось, что я попал в милицию, и мне пришлось откупаться.

— Что же ты такого наделал, что тебе пришлось заплатить такие деньги? — удивился дядя. — Убил кого?

— Я направлялся к дому, когда меня попытались ограбить. Мне пришлось драться. Я не рассчитал своих сил. Хулиганы пострадали. Но подъехала милиция, и меня схватили.

— Это все? — прищурился Атаби.

Неожиданно Чане стало не по себе. Он вдруг заподозрил, что дяде известно больше. Но он отогнал от себя эту мысль. Откуда? Ведь это случилось даже не в России. В свою очередь, милиционеры пообещали уничтожить все документы, относящиеся к его делу. Потерпевшие остались довольны.

— Все, — кивнул Чана.

— Хорошо, — задумчиво проговорил дядя. — Только скажи, как ты собираешься рассчитываться?

— Я смогу положить десять тысяч. — Чана на секунду задумался. — Буду работать. Отдам.

— Кем ты собираешься работать? — уже более спокойным голосом спросил Атаби.

— Как кем? — удивленно переспросил Чана. — За то, что я вожу почту, мне платят деньги. Да и у тебя в фирме зарплата.

— Допустим, в месяц будет выходить тысяча евро. Плюс проценты, — он на секунду задумался. — Как минимум восемь лет. Ты думаешь, кто-то будет ждать?

— Почему тысяча? — удивился Чана. — Больше.

— Ты забыл, что тебе надо есть и пить. А на что будет жить твоя семья? Твой отец — мой брат, а ты его сын.

— Возможно, я проверну одно дело и сразу возмещу половину, — выпалил Чана.

— Какое? — насторожился дядя.

— Что-нибудь придумаю, — заверил племянник, понимая, что со стороны выглядит глупо. Где взять такие деньги?

Вернулся водитель. Он открыл дверцу и вопросительно посмотрел на Атаби. В правой руке у него была бутылка минеральной воды.

— Сафар, — позвал Атаби водителя. — По дороге на Дмитров свернешь в Марфино. Проедешь через него, скажу куда дальше.

Чану сковал ужас. Это конец! Дядя не простил ему такой проступок. Прямо с вокзала он решил увезти подальше за Москву и наказать!

Мир сделался уныло-серым. Несмотря на прохладный воздух, который загонял в салон кондиционер, одежда Чаны сделалась мокрой от пота. Он сложил руки в замок, чтобы не было видно, как его трясет. «Может, попросить дядю дать шанс выправить ситуацию? — мелькнула мысль. — Но ведь, по сути, я ему уже рассказал, как собираюсь вернуть деньги. Скорее всего, этот вариант его не устроил. Попробовать бежать? — Чана бросил украдкой взгляд на Атаби. Дядя, казалось, дремал. — Неужели ему нисколько не жалко родного племянника? — ужаснулся он. — Нет, я бы так не смог. Как он будет теперь смотреть в глаза моему отцу?»

За окнами уже мелькали пригороды Москвы. Они миновали развязку. Справа и слева от автострады потянулись поля, замелькали березовые рощи и островки соснового леса.

— Выключи кондиционер и открой окна, — приказал Атаби водителю.

С улицы вместе с шумом дороги ворвался запах разогретой хвои и травы.

«Так мне и надо, — размышлял Чана, окончательно придя к выводу, что дядя решил расправиться с ним, как с его предшественником Шугаипом. — Наверняка хочет это сделать сам и без свидетелей. Мы ведь родственники. Спасибо на этом. Что же, я заслужил смерть».

Постепенно Чана вернулся в своих воспоминаниях в детство. Как помогал деду пасти овец, ремонтировать дом. Потом, как ни странно, перед глазами встала Юля. Неожиданно его охватила злость. Как он мог из-за этой грязной женщины потерять голову? За размышлениями Чана не заметил, что они уже давно едут по безлюдной дороге. Машину стало то и дело подбрасывать на выбоинах.

— Поверни сюда, — дядя показал через спинку сиденья на съезд с дороги.

Водитель послушно повернул. Машина выкатилась на грунтовку. По кузову и днищу застучали ветки кустарника. Ловко лавируя по едва заметной колее, водитель пересек полянку и выехал на берег озера.

— Останови, — потребовал Атаби.

Водитель надавил на тормоз.

— Пойдем прогуляемся, — дядя толкнул дверцу и вышел.

«Неужели он сам будет убивать меня? — отрешенно подумал Чана. — Может, попросить его дать время на молитву?»

Между тем Атаби подошел к огромной сосне, стоявшей отдельно от остальных, прижал к стволу ладонь и посмотрел вверх.

Чана увидел рядом с тем местом, где дядя опирался о сосну рукой, правильной формы отверстие. Оно было диаметром около двух сантиметров. Его высверлили на высоте человеческого роста. Внизу, в траве, он разглядел опилки.

«Зачем кому-то понадобилось портить дерево?» — удивился Чана.

Дядя проследил за его взглядом и вздохнул:

— Эта сосна помнит времена, когда были живы наши прадеды.

— Да, — согласился Чана. — А теперь оно станет свидетелем, как умрет их недостойный потомок…

— Почему ты так подумал? — дядя вскинул на него удивленный взгляд. — Ты вправду решил, что я привез тебя сюда, чтобы убить?

Чана почувствовал стыд.

— Просто мне нравится здесь. — Атаби показал на другой берег озера. — Видишь те развалины?

Чана проследил за его взглядом. На другом берегу, за деревьями, он разглядел белеющие шифером крыши домов.

— Вижу, — кивнул он.

— Хочу купить здесь участок земли и построить дом, — следя за реакцией племянника, сказал Атаби. — Можно открыть новый бизнес — производить чистое мясо. Баранов, например. Здесь много места под пастбища.

— Хорошая идея, — улыбнулся Чана. — И место что надо.

— Я погашу недостачу, — неожиданно сменил тему Атаби. — А ты пока не делай глупостей. Через два дня поедешь обратно. Ни один человек, который попытался поиметь чеченца, не должен оставаться безнаказанным. Эти менты в твоем лице сделали весь наш народ. Я сам часто плачу чиновникам, прокурорам, полиции… Но одно дело, когда я предлагаю. Совсем другое, когда условие ставят тебе. Я уверен, сам бы ты не отдал им и двадцати. Это хорошая цена даже за убийство. Однако сумма, которую они взяли, очень большая. Как говорил один русский, «бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе». Они взяли ношу больше — и упадут. Правильно?

— Конечно, дядя. — Чана потупился. — Сначала так и было. Они потребовали двадцать тысяч. Я долго не соглашался. Ты же знаешь, как моджахедам сейчас, в начале лета, нужны деньги. В общем, деться было некуда. Но когда мы стали ездить от одного банкомата к другому и везде понемногу снимать, я понял, что они на этом не остановятся, и бежал. Одного пришлось ударить. Но все равно меня поймали и увеличили сумму…

— Видишь, — прищурился дядя, — я угадал.

— Ты не подумай, я не хотел тебя обманывать…

— Знаю, ты просто боялся, что я расстроюсь. — Атаби потрепал племянника по плечу.

— Я очень виноват перед тобой.

— Ты виноват прежде всего перед нашими братьями, которым как воздух нужны сейчас эти деньги.

— Я буду стараться искупить вину, — заверил Чана.

— Оставим пока эту тему, — вздохнул дядя. — Сейчас поедем в банк и арендуем на двоих одну ячейку. Подумай пока, какой паспорт ты используешь для этого.

— Зачем? — удивился Чана.

— Сегодня к одному из наших людей приходили странные люди. Как в девяностые… Мало ли что. Так как насчет паспорта?

— Сейчас у меня только один, настоящий. По нему я брал билеты в Тбилиси.

— А какой ты показывал милиционерам?

— Второй. По нему я Шадид Исхаков.

— Значит, в Украине никто не знает, что ты Чана Хатуев? — дядя испытующе уставился ему в глаза.

— А почему кто-то должен об этом знать? — Чана неожиданно вспомнил Юлю.

— Хорошо, — немного подумав, кивнул Атаби. — Будем оформлять ячейку на настоящее имя. Пошли в машину.

Селедин пришел в себя от толчка в спину. Открыв глаза, долго не мог понять, где находится. А когда дошло, резко сел. Тело было липким от пота. Он сунул руку за отворот рубашки и провел ладонью по груди.

— Обед принесли, — вернул в реальный мир голос Джина.

— Я не хочу. — Константин лег.

— Зря, — не унимался Джин. — Тебя ведь наверняка и в обезьяннике не кормили.

— Откуда знаешь, что я сначала туда попал? — насторожился Селедин.

— А как по-другому? — усмехнулся Джин.

— По-другому сюда только стукачи попадают, — вновь послышался противный голос Шурупа.

Селедин спустился вниз. На столе стояли алюминиевые миски, до половины наполненные желтоватого цвета жидкостью.

— Что это? — Он взял одну миску двумя руками, поднес к лицу.

— Горох, — пояснил Шуруп, наворачивая баланду ложкой. — Не нравится?

— А на второе что?

— Тоже горох…

Ел Селедин стоя, незаметно изучая сидельцев. Шуруп чувствовал себя как дома. Сразу было видно, что он здесь не первый раз. Рецидивист азартно стучал ложкой, то и дело бросая на него подозрительный взгляд.

— Чего пялишься?! — неожиданно вскипел урка. — Нравлюсь?

— Не могу же я с закрытыми глазами есть! — возмутился Селедин.

— Можешь, — резюмировал Шуруп и толкнул в бок дружка: — Он, видите ли, не может!

— Не может, научим, — кивнул тот. — Не хочет, заставим.

После обеда Константин направился обратно к своей шконке. В это время опять открылись двери, и в камеру втолкнули нового арестанта.

— Опа! — Шуруп поперхнулся чаем. — Они чего там, совсем опупели? У нас мест нет.

— Геха! — между тем поднялся со своего места Джин. — Ты как здесь?

Среднего роста кавказец со строгим лицом обвел всех взглядом:

— Здорово, братаны!

— Геха, давай сюда!

Селедин растерялся. Раз Джин указал ему место, он же сейчас его и лишит.

Между тем новичок протиснулся между столом и кроватью.

— Вы знакомы? — спросил Шуруп.

— Еще бы! — Джин сел и ударил ладонью рядом с собой.

Чеченец, которого назвали Геха, бесцеремонно забросил свой матрац на место, где лежал Селедин, и сел рядом с Джином.

— Рассказывай, как ты здесь оказался? — попросил сидевший на своей койке Халид.

— Замели вчера. — Геха бросил на Селедина настороженный взгляд и заговорил тише. — Муху тоже закрыли.

— Муху? — переспросил Джин.

В глазах Константина потемнело. Стало трудно дышать. Он схватился за сердце.

— Что это с ним? — раздался откуда-то издалека голос. Селедин неожиданно понял, что лежит на полу, а на него сверху смотрит Джин. — Очнулся? — он поводил перед глазами рукой. — С чего это он вдруг упал?

— Как упал? — переспросил Константин. Неожиданно тело стало быстро наливаться болью.

— Ты будто сон плохой увидел, — на плохом русском сказал Халид. — Вскочил как ошпаренный.

— Я думал, припадочный, — раздался голос Шурупа.

— Э-э! — протянул Геха. — Кажется, я знаю! — с этими словами он отодвинул в сторону Джина и схватил Селедина за горло: — Скажи, как твое имя?

— Отпусти его. — Джин взял уголовника за руку. — Он и так еле дышит.

— Ты Селедин? — не обращая на него внимания, продолжал допытываться Геха.

— Я ни при чем! — взвыл Селедин.

— Это он! — торжественно объявил Геха, бросил взгляд на дверь и снова уставился испепеляющим взглядом в глаза Селедина. — Все, убивать теперь тебя буду.

— Погоди! — остановил его Джин.

В следующий момент из глаз Константина посыпались искры. Геха ударил аккурат в переносицу. Джин попытался оттеснить его плечом, но чеченца уже было не остановить. Он несколько раз приложил Селедина затылком об пол. Константину показалось, что лопнул пополам череп. Он взвыл нечеловеческим голосом и схватил Геху за предплечья.

В это время подоспел на помощь Халид. Он обхватил своего не на шутку разбушевавшегося земляка за голову и потащил на себя. Хватка ослабла. Селедин перевернулся на живот и проворно заполз под шконку. Едва он прижался к стене, как его вырвало желтой жижей.

— Знает, где его место, — раздался голос Шурупа. — А я сразу подумал, что ему там лучше будет.

— Убивать его надо, — не унимался тем временем Геха. — Муха сказал, не должен этот человек жить! Ты же знаешь наши законы.

— Конечно, знаю, — негромко заговорил Джин. — Но разве так дела делаются? Ты же не хочешь за него сидеть. Одна маленькая глупость — и лишние пять лет…

«Неужели мое убийство — всего лишь маленькая глупость? — ужаснулся Константин. — Господи! Звери. И всего пять лет за это…»

— Вы, я вижу, парни, не в курсе, как здесь подобные проблемы решаются, — громом среди ясного неба раздались слова Шурупа. — Надо сделать так, чтобы он сам повесился.

— Как он сам повесится? — удивился Геха.

Шуруп прошел к кровати и сел. Селедин повернул голову и увидел пожелтевшие пятки в резиновых тапках.

— Ночью петлю на шею накинем, — стал объяснять он. — Один держать должен. Второй за ноги тянуть.

— Надо будет с коридорными договориться, — раздался голос дружка Шурупа. — Чтобы, если кричать станет, не совались.

— Да они и так ничего не услышат, — заверил Шуруп. — Я в этой камере уже одного удавил. Лет пять назад было дело. Заказ с воли пришел. Стукачок. Долго он не протянул — всего-то с пятой попытки…

— Только надо, чтобы все на своем стояли, — вновь подал голос дружок Шурупа.

— Утром сказать, что ночью все спали, — вновь перехватил инициативу разговора Шуруп. — А сейчас матрац порвем на полосы и сплетем удавку.

— Мы, что ли, будем плести? — с возмущением переспросил Геха. — Пусть сам плетет!

— Хорошо, — легко согласился Шуруп.

Селедин почувствовал, как под ним растекается что-то горячее.

— А ты-то чего, Шуруп, так печешься? — неожиданно спросил Джин. — Тебе какая от этого выгода?

— Никакой, — признался Шуруп. — Просто скучно.

— Скучно, — одними губами повторил Селедин и беззвучно зарыдал.

Он не помнил, сколько пролежал в одном положении, боясь шевельнуться. Чеченцы больше пока его не трогали. Они сидели и о чем-то негромко переговаривались. Селедину стало казаться, что остановилось время. Странное отупение и шум в голове мешали воспринимать действительность. Он знал, что сегодня умрет, но не мог в это поверить. «Может, броситься к дверям и начать стучать? — Неожиданная мысль его напугала. — Мне не дадут даже выбраться из-под кровати. Что же делать? Надо ждать. Вдруг меня еще вызовут? Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы за мной пришли! Господи, я виноват, каюсь! Бес попутал…»

Неожиданно раздался грохот открываемых дверей.

— Селедин, на выход!

Константин не поверил своим ушам. Неужели его мольбы были услышаны на небесах? Еще не веря своему счастью, он стал осторожно выбираться из-под кровати.

Халид встал и отошел в сторону.

— Живее! — поторопил надзиратель.

Селедин выпрямился.

— Что это? — нахмурился надзиратель. — Недержание?

— Энурез, — хохотнул кто-то.

— Надо было, чтобы он пол помыл! — спохватился было Шуруп, но умолк.

— Мне, что, вот так вот идти? — спросил Селедин надзирателя, однако тут же отругал себя за такой вопрос. Ну конечно! Хоть голышом. Только быстрее отсюда! Он пулей выскочил в коридор.

— Куда?! — удивившись его проворности, рявкнул надзиратель. — К стене!

Селедин послушно развернулся. Лязгнул засов.

— Вперед!

Константин двинулся по коридору. Странно, но отчего-то надзиратель даже не спросил, почему у него разбито лицо.

Игравший роль следователя Гусев поначалу предлагал Антону подождать результатов допроса в соседнем кабинете. А чтобы он там не скучал, обещал оставить включенным телефон и вывести речь на компьютер. Но Филиппов отказался и предложил другой вариант. Его приведут в кабинет якобы для очной ставки с Селединым. Однако Гусев стоял на своем: сначала он должен был вытянуть из Селедина все жилы, а уж потом провести очную ставку.

Когда вошел конвоир, Антон сидел в оперчасти и со скучным видом раскладывал на компьютере пасьянс.

— Вас просят… — Он замялся.

— Ну, что ты, Иванов? — откинулся на спинку кресла майор Егоров. — Рявкни, как положено: подследственный Филиппов, на выход!

Антон встал.

— А что? — рассмеялся майор. — Все по-настоящему должно быть. Надо в роль войти. Да и сам знаешь, — он вышел из-за стола. — От тюрьмы да от сумы не зарекайся. Всякое может быть, поэтому привыкать надо.

— Сплюнь. — Антон постучал кулаком по крышке стола и сложил руки за спину. — Пошли.

Гусев уже объявил Селедину, что будет проведена очная ставка между ним и его подельником Филипповым. Поэтому однокашник не очень удивился, когда ввели Антона.

— Втянул ты меня, — усаживаясь напротив, усмехнулся Филиппов.

Селедин потупился.

— Не понял, — протянул Антон, глядя на мокрые штаны, и потянул носом воздух. — Ты что, обмочился?

— Гражданин Филиппов! — Гусев строго нахмурил брови и ударил ладонью по столу. — Прекратите сейчас же!

— Нет, ну вы посмотрите! — продолжал Антон. — И за этого человека я чуть не подписался…

— Не все такие, как вы, — уже более миролюбиво продолжал Гусев. — У Константина Игоревича это первый раз. Куда ему до вас? Пять ходок, две за разбой… И когда вы жить успеваете?

— Успеваем, — заверил Антон и снова посмотрел на Селедина: — Урод!

— Я попрошу не оскорблять моего подзащитного! — наконец возмутился сидевший у стены Туман.

Филиппов перевел на него взгляд и усмехнулся. На майоре был пиджак и галстук, на коленях — потертый портфель. Антон сразу узнал его. Этот раритет валялся у генерала в кабинете. Федор Павлович дорожил им — он приобрел его на второй день службы в ГРУ. Сейчас Туманов должен был изображать из себя адвоката, которого Селедину якобы наняла жена.

— Итак, назовите свою фамилию и имя. — Гусев выжидающе уставился на Антона.

— Ну, ты чего, начальник? — Антон посмотрел на Селедина. — Сколько можно одно и то же? Или ты думаешь, я в камере имя поменял?

— Отвечай! — поторопил Гусев и приготовился писать.

— Филиппов Антон Владимирович, — Антон назвал место и дату рождения.

Заполнив данные, Гусев приступил к очной ставке. Первый вопрос был адресован Селедину:

— Константин Игоревич, знаете ли вы сидящего перед вами человека?

— Да, конечно, — виновато пряча взгляд, кивнул Селедин.

— Назовите его.

— Антон…

— Полное имя, фамилию.

— Филиппов Антон, — колупая ладонь, промямлил Селедин. — Отчество не знаю.

— Знаком ли он вам как человек, носящий в криминальных кругах кличку: Филин, Фара, Свист?

У Селедина округлились глаза. Он побледнел и стал заикаться.

— Н-нет.

— Где и при каких обстоятельствах вы познакомились с гражданином Филипповым?

— Мм… мы вместе учились, — выдохнул Селедин и неожиданно бросился к столу. — Послушайте… Пожалуйста. Что угодно, только не возвращайте меня в камеру…

— Чего так? — отпрянув, спросил Гусев.

— Меня убьют…

— С чего вы взяли?

— Но ведь там люди Мухи…

— Они такие же подследственные, как и вы…

— Вы не понимаете. — Селедин бросил на Антона взгляд и вновь уставился на Гусева. — Они специально при мне на русском обсуждают, как убивать меня будут.

— Правильно, а как же еще…

— Так они чеченцы…

— Насколько мне известно, не все. — Гусев заглянул в лежавшую на краю папку. — Точно! Геха Резоев — осетин. Поэтому они говорят на русском.

— Какая разница? — завыл Селедин. — Разве вы не понимаете?

— Вы согласны сотрудничать? — неожиданно спросил Гусев.

— Да, конечно. Давайте любые бумаги. Я же сразу сказал.

— Хорошо. — Гусев вынул из выдвижного ящика стола папку. — Тогда начнем оформлять?

— А у моего подзащитного будет возможность подумать? — неожиданно спросил Туман.

— Не надо мне возможности! — почти крикнул Константин.

— Тогда этого уведите, — небрежно показал Гусев рукой на Антона.

Конвоир кивком дал понять, чтобы Антон вышел.

— Ну, что, произвел на Селедку впечатление? — оторвавшись от бумаг, спросил начальник оперчасти.

— Почему Селедка? Что, этому уроду уже такую кличку дали?

— Если не дали, то наверняка дадут. — Майор, вновь уткнулся в записи. — Обычно в криминальной среде это производное от фамилии.

Спустя некоторое время, уже без конвойного, Антон вновь вернулся в кабинет.

Селедин что-то оживленно говорил и вначале лишь бросил взгляд в сторону двери. Однако в следующий момент замолчал и развернулся уже всем телом.

— Как дела? — Антон прошел и сел на свое место.

— Не понял, — одними губами проговорил Селедин.

— А чего тут понимать? — Филиппов переглянулся с Гусевым. — Работать будем теперь в одной связке. И смотри, после всего, что произошло, твой отказ от содействия будет расценен как попытка к бегству. А учитывая все твои подвиги, мы точно применим оружие.

— Так, значит, ты…

— Не все, Селедин, честь на деньги променяли, — подтвердил его предположение Антон.

— Это ты все подстроил?! — процедил сквозь зубы Константин. — Стукач!

— Называй как хочешь. — Антон посмотрел на Гусева: — Оставьте нас.

— Чего ты командуешь? — заволновался Селедин, когда Гусев встал. — И чего это он здесь командует?

Его голос сорвался на фальцет, глаза забегали.

— Антон Владимирович — руководитель контртеррористической операции, — подлил масла в огонь Туман.

— Чего? — протянул, бледнея, Селедин. — Это я террорист?

— И не только, — сказал Гусев. — Материала по вашему делу хватает на семь статей Уголовного кодекса. Поэтому теперь, чтобы хоть как-то смягчить приговор, вам лучше не ершиться.

— Ну что, — едва за Гусевым и Туманом закрылась дверь, проговорил Антон и поднялся со своего места, — поговорим?

— Не о чем мне с тобой говорить. — Селедин отвернулся.

— А мне есть о чем. — С этими словами ударом кулака в голову Константина Антон снес негодяя с табурета на пол.

Селедин охнул, перевернулся на живот и встал на четвереньки. Из разбитого носа на пол полилась кровь.

— Вон оно, значит, как… — прогнусавил он.

— А как ты хотел? — Антон склонил голову набок. — Сколько по твоей милости людей на тот свет отправились? Наркота, оружие, взрывчатка… Кто знает, что тебе туда еще загружали? Может, ты атомную бомбу провез?!

— Не согласился бы я, нашли другого.

— Если бы пошел и сообщил куда следует, никто бы не возил. — Антон присел на корточки.

— Ты что, судья? — захныкал Константин.

— Нет, конечно. — Антон покачал головой. — Просто на правах человека, который вместе с тобой получил погоны, я решил набить тебе морду.

— Ну так бей! — прохрипел Селедин.

— Желание пропало. Трогать тебя противно, — признался Антон.

Сидя на заднем сиденье машины, Чана не сводил взгляда с выезда со стоянки служебных машин милицейского участка. Ночью был дождь, и теперь, когда солнце почти поднялось в зенит, наступила невероятная духота. Он сразу узнал «БМВ» Ступы и теперь мысленно представлял, как будет его убивать. После того, как Чана рассказал дяде о своих злоключениях в Киеве, тот принял решение наказать ментов. Тем более что они знали, у кого забирают деньги. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными. «Каждый в этом мире должен знать, что понесет ответственность, если оскорбит или обидит чеченца», — были его напутственные слова. Однако прежде всего менты должны компенсировать потери.

В столицу Украины Чана приехал на пару с Байсагаром. Среднего роста, с глубоко посаженными глазами, чеченец стоял у дяди на особом счету. Он имел хорошую память, умел быстро принимать решения и был предан Атаби. Здесь они встретились с Ибрагимом, дальним родственником по линии матери, которому дядя уже сообщил о случившемся по телефону. Вообще Чана заочно давно знал этого человека. В целях безопасности они не встречались, однако люди Ибрагима снимали для Чаны жилье. По сути, при возникновении проблем именно к нему должен был обратиться в первую очередь Чана. Однако в случае с дракой он был лишен этой возможности, поскольку телефон у него забрали милиционеры. Когда Чана решил вопрос и его отпустили, он попросту побоялся сообщать Ибрагиму о происшедшем. Ведь тогда наверняка раскрылась бы причина, следствием которой стало его задержание. Вчера Ибрагим выделил в распоряжение Чаны машину и водителя. Как ни странно, им оказался русский. Коренастый, с широкой челюстью Саша Кавецкий, которого называли Кава, пять лет работал личным водителем Ибрагима. Как сказал родственник, парень был уже испытан на прочность. И слежка за конкурентами, и разборки, и погони полиции… Да не где-то, а в ФРГ. Сейчас и хозяин, и его слуга нашли временное пристанище в Киеве; ждут, пока все уляжется. Оружие тоже привез Кава — два «ТТ». И не китайскую подделку, а отечественные, сорок третьего года выпуска. Приобрели их по случаю ликвидации складов оружия в смутные девяностые. Тогда с Украины в самые дальние уголки планеты переместились огромные запасы вооружения и боевой техники, доставшейся ей по наследству от СССР.

— Когда у ментов конец рабочего дня? — спросил Байсагар.

— Примерно в семь вечера они разъезжаются по домам, — ответил Чана. — Хотя точно сказать не могу.

— Но ты же сидел здесь? — удивился Байсагар.

— Ты что, глупый, да?! — вспылил Чана. — Меня в камере держали. Просто когда отпустили, я купил билет и вернулся сюда. Весь день наблюдал.

— Не кричите так громко, — попросил Кава. — Мы и так привлекаем внимание.

— Идут! — одними губами проговорил Чана.

Однако оба дружка его услышали.

— Где? — заволновался Кава.

— Вот толстый, и с ним белобрысый, — показал рукой Чана. — Это они.

— Ишаки, — зло процедил сквозь зубы Байсагар.

— Заводи! — приказал Чана Каве.

Тем временем менты уселись в машину и стали выезжать со стоянки.

— Давай за ними! — Чану затрясло от злости.

— Они что, вдвоем ездят? — расстроился Байсагар. — Как тогда быть?

— Тогда будем ждать, когда поедет один, — принял решение Чана.

Между тем «БМВ» с милиционерами свернул во двор пятиэтажного дома и встал.

— Проезжай мимо! — скомандовал Чана и лег на сиденье.

Кава проехал к дальнему подъезду и остановился.

— Что теперь? — продолжая лежать, спросил Чана.

— Пусть кто-то выйдет и зайдет в подъезд. Для виду постоит и вернется, — попросил Кава. — Ваши друзья сидят в машине. Мне их видно в зеркало заднего вида.

— Может, что-то заподозрили? — заволновался Чана.

— Вряд ли, — цокнул языком Кава. — Видно, как руками машут. Спорят о чем-то.

— Наверное, твои деньги делят, — съязвил на чеченском Байсагар.

— Они не мои, — огрызнулся Чана. — Иди!

Байсагар вышел из машины и скрылся за дверями подъезда.

— Все ясно, — наблюдая, как милиционер выбрался из машины, облегченно вздохнул Кава. — Здесь напарник водителя живет.

— Патык? — спросил Чана.

Ему очень хотелось выглянуть, но он опасался, что появившийся в салоне пассажир сразу привлечет внимание. Тем более они имеют дело не с обычными людьми, а с ментами.

— Все, выезжает, — сообщил Кава.

— Где Байсагар? — заволновался Чана.

— Идет, — ответил водитель, поворачивая ключ в замке зажигания.

— Давай быстрее! — поторопил Байсагар, плюхнувшись на свое место.

— Не стоит суетиться, — ответил Кава. — Наша задача — остаться незамеченными. Выедем со свистом — найдутся такие, кто обратит внимание. Да и менты сейчас тоже от собственной тени шарахаются.

— Почему? — Чана сел.

— Ну как, — выезжая на шоссе, стал рассуждать Кава, — сам посуди, они ведь, с какой стороны ни посмотри, всех сейчас боятся. И вас, и своих…

— Почему направо повернули? — спохватился Чана. — Вдруг он в другую сторону уехал?

— Ты совсем голову потерял, — рассмеялся Байсагар. — Здесь налево нельзя… Вон он, на перекрестке.

— Близко не подъезжай, — зачем-то предупредил Каву Чана.

— Если сейчас вычислим, где живет, сразу наедем? — спросил Байсагар.

— Нельзя сразу, — запротестовал Кава. — Надо узнать, с кем он живет, кто соседи, как на работу ходит, где дети учатся, кто жена… Хотите, чтобы все ровно вышло, надо собрать информацию.

— Смотри, — встрепенулся Байсагар.

Чана выглянул между сидений. Ступа остановился у тротуара, на котором его поджидала длинноногая девушка в короткой юбке.

— Дочь, что ли? — прижимаясь к обочине, удивился Кава.

Между тем Ступа выскочил из машины, услужливо открыл переднюю дверцу. Девушка чмокнула его в щеку. Он воровато оглянулся по сторонам и прикрыл дверцу.

— Жена, — сделал вывод Байсагар.

— Какая жена?! — возмутился Кава. — Любовница.

— Может, невеста? — высказал предположение Чана.

— Так или иначе, но она ему очень дорога, — резюмировал Кава.

— Что предлагаешь? — заерзал на сиденье Байсагар.

— Нужно все о ней узнать, — размышляя, как это сделать, сказал Чана и тронул Каву за плечо: — У тебя есть в Киеве женщины, которые могут с ней познакомиться?

— Таких нет, — цокнул языком Кава.

— Почему? — не поверил Чана.

— А зачем? — Кава завел двигатель и тронулся вслед за отъехавшей от тротуара машиной Ступы. — Если на ночь, так это не проблема. Бабы — это палево…

— Кажется, я знаю, кто может нам помочь, — вспомнив про Юлю, обрадовался Чана.

Антон проснулся от толчка в плечо и открыл глаза.

— Подъезжаем. — Михалыч, водитель седельного тягача «Форд», показал взглядом вперед.

Неширокое полотно асфальта упиралось в металлические ворота. На столбах, к которым крепились створки, ярко горели фонари.

— Поздно разбудил. — Антон поднес к губам станцию и надавил на кнопку вызова: — Туман!

— Слушаю тебя, Филин!

— Всем «земля»!

— Спешились мы уже, — успокоил его заместитель. — Ждем вас у отворота на Дзуарикау. Смежники выдвигаются лесом параллельно дороге. Ты, что, уснул?

— Было немного, — подтвердил Антон и посмотрел в зеркало заднего вида. Их «подпирал» «МАЗ», в кабине которого рядом с водителем, под видом сменщика, сидел Дрон.

В третьем грузовике устроился Банкет. Остальная часть группы ехала в кузове его машины. Именно ею руководил Туман.

…Как и предполагал Антон, Селедину никто денег не дал. Предложили сделать последний рейс. С ним снова общался Муха. Все прошло в спокойной обстановке. Наблюдавший за встречей Филиппов понял, что чеченцы не знают о переменах в судьбе Селедина. Тот заметно нервничал, но это можно было списать на волнение перед предстоящей поездкой. Между тем чеченец заверил, что в течение недели вопрос с выплатой причитающихся Селедину денег будет решен. Антона сильно злило, что, как оказалось, Константин искал с ним встречи специально. Он случайно, еще месяц назад, увидел, как Антон отъехал на «Ленд Крузере» от одного из магазинов, и проехал следом. Так вычислил дом и квартиру. Имея связи в ГИБДД, деляга проверил, кому принадлежит джип. Когда ему сказали, что он зарегистрирован на другого человека, пришел к выводу, что Антон занимает не последнюю ступень в преступной иерархии города. За два дня до встречи с чеченцами, который совпал с воскресеньем, Селедин специально поставил свою машину в ремонт, в сервис своего знакомого, хотя она в нем не нуждалась. Чем конкретно занимается бывший однокурсник, он не узнал. Просто побоялся. Вдруг заметит слежку? Но по выходным Селедин крутился у дома Филиппова и знал примерный распорядок этих дней. Так он оказался в бассейне.

После того как Антон доложил обо всем Родимову, генерал тут же связался с руководством контртеррористического штаба. Было принято решение совместно с ФСБ осуществить проверку информации. Никто не исключал, что придется еще поработать не только в Осетии, но и в соседних с ней республиках. Учитывая, что контролировали канал поставки чеченцы, кроме спецназа ФСБ, была задействована группа Филиппова. На участие в операции спецназа ГРУ повлияло наличие трех выходцев из Чечни и знание почти всеми офицерами группы языка. Просчитав все возможные варианты, распределили задачи. После отъезда машин контрразведчики должны будут произвести досмотр базы, но не раньше времени, когда хозяева груза попытаются предпринять какие-то меры по ликвидации колонны.

Антон не мог без улыбки вспомнить лицо Селедина, вмиг оказавшегося в эпицентре событий…

Из стоящего справа строения вышел человек в камуфлированной форме и с резиновой дубинкой в руках. Осветил фонариком номер, заглянул в кабину, подошел к дверце со стороны водителя.

— Привет, Михалыч! — раздался заспанный голос. — Как всегда?

— А то! — ответил через открытое окно водитель.

— Заезжай к третьему.

— Понял.

Мужчина отправился открывать ворота.

— «Третье» — это хранилище? — уточнил Антон.

— Угу.

Михалыч въехал в ворота, лихо развернулся на огромной бетонной площадке и стал медленно подъезжать задом к рампе, на которую уже вышли несколько человек в синих комбинезонах.

— Стой! — раздался окрик.

Зашипели тормоза машины. Раздался звук упавшего борта. Кто-то забрасывал наверх тент. Антон до минимума убрал громкость звука на радиостанции, сунул ее в карман кожаной куртки, открыл дверцу и спрыгнул на землю. Рядом разворачивались и вставали остальные три машины.

Подошел Дрон. Оглядевшись по сторонам, зевнул и произнес:

— До рассвета пять часов, загрузят они нас за два. Остается три. Значит, с учетом скорости, нападения надо ждать на отрезке в двести километров.

— Я примерно уже знаю, где это должно произойти. — Антон посмотрел на рампу, где бойко, словно муравьи, сновали грузчики. — Перед Эльхотово около десяти километров дорога идет через лес. Слева будет железная дорога и река. Место — лучше не придумаешь.

— А если они решат загрузить нас под завязку взрывчаткой и одновременно рвануть, когда будем проезжать крупный населенный пункт? — выдвинул предположение Дрон.

— Нет, — Филиппов покачал головой. — Сам посуди, следствие легко выйдет на склад и его хозяина. Скорее всего, сейчас они загрузят нас на треть спиртом, остальное — пустой тарой. В ходе нападения водителей расстреляют, а машины сожгут. Все спишут на конкурентов или боевиков, но никак не на поставщика.

В кармане заработала станция. Антон зашел за машину.

— Мы на территории, — раздался голос Гусева. — Периметр не охраняется.

Старший лейтенант военной контрразведки работал вместе со своими коллегами. Вообще его задачей было организовывать межведомственное взаимодействие и обмен информацией в период проведения совместных, как сейчас, операций. Коренастый русоволосый офицер входил в состав объединенного штаба группы «Антитеррор».

Из темноты вышел Селедин.

— Чего трясешься? — стараясь говорить негромко, спросил Антон.

— Нет сегодня здесь тех чеченцев, которые постоянно контролируют погрузку, — объяснил Константин.

— Я знаю. — Филиппов протянул руку и заботливо поправил воротник куртки Константина. — Скажу больше, они тебя на трассе поджидают.

— Да ты что? — Нижняя челюсть Селедина отвисла. — Давай другой дорогой поедем!

— Ага, сейчас, размечтался, — раздался сзади него голос Дрона. — Тогда зачем весь этот цирк устраивали?

— Может, вы одни? — осторожно предложил Селедин.

Опешив от такой наглости, Филиппов сунул ему под нос фигу:

— Не вздумай бежать! И запомни: если мы сейчас под корень эту банду не уничтожим, они тебя в ближайшее время где угодно найдут и отправят на тот свет самым изощренным способом.

Даже в темноте было видно, как побледнел Селедин.

Антон рассчитал все верно, машины загрузили за два часа. Водители получили документы на груз, Селедин расписался в накладных и выдал новые путевые листы. Группа спецназа ФСБ за это время рассредоточилась по территории. Антон был уверен: кто-то из грузчиков или охрана сообщит своим хозяевам о времени выезда колонны. Те, в свою очередь, оповестят засаду. Возможно, она будет организована на машинах.

За три дня наблюдений за милиционерами Чане и его небольшой бригаде удалось узнать о них почти все. Ступа и Патык жили недалеко друг от друга, вместе дежурили, добирались на одной машине до работы. Оба были женаты. Супруга Ступы нигде не работала и сидела дома с шестилетним сыном. К тому же они ждали нового пополнения в семье — у круглолицей невысокой женщины уже заметно выпячивался живот. По вечерам Ступа проводил время в обществе симпатичной девушки, которая жила на другом конце города и приезжала к нему для встреч в центр. Там они снимали небольшую квартиру. Следователь, на которого, по мнению Чаны, все замыкалось, жил в двух шагах от центра Киева с родителями. Потратив некоторое время на обсуждение, решили действовать через Ступу. Он был самым уязвимым звеном. С одной стороны, ребенок и беременная жена, с другой — любовница. План был прост — сообщить в отсутствие Ступы его жене о любовнице и предложить ей самой убедиться в нечестности мужа. Для разговора с женщиной Чана приготовил несколько снимков, которые сделал на цифровую камеру. В этом случае она наверняка не станет оповещать близких. Дело оставалось за малым: найти человека, которому любовница открыла бы двери. Девушка жила одна. В ее квартиру Чана планировал привезти жену Ступы. С просьбой помочь Чана обратился к Юле.

До обеда Хатуеву и его небольшой команде делать было теперь нечего. Их подопечные все равно охраняли порядок в Киеве. Поэтому было решено пока заняться Юлей — если, конечно, она дома.

На этот раз балконная дверь была открыта. Легкий ветерок играл с тюлевой занавеской.

— Слава Аллаху, — прошептал Чана и ускорил шаг.

Открыв дверь, Юля взвизгнула и повисла у Хатуева на шее.

От такой встречи он оторопел. Руки у нее были в тесте, а на щеке следы муки. Чана впился ей в губы поцелуем и вошел в дом, буквально неся девушку на себе.

— Куда ты пропал? — переведя дыхание, спросила Юля и вновь поцеловала его.

— Ездил домой, — прикрывая дверь, ответил Чана. — В Москву.

— Почему не звонил?

— Звонил. Просто ты была недоступна.

— На борту нам не разрешают пользоваться телефоном. Да и невозможно это, — ответила девушка. — Ты надолго?

— Прогонишь?

— Почему? — Юля надула губки. — Наоборот. Я очень рада.

— Я специально попросился сюда в командировку, — стал врать он. — У нас здесь дела.

— Проходи, — девушка указала рукой в зал. — Я сейчас, только руки сполосну. Решила испечь пирог. Только поставила…

— Значит, я вовремя? — Он убрал с ее плеча тесемку и поцеловал в ямочку под ключицей.

— Погоди, — Юля застенчиво улыбнулась и вернула ее обратно. — Пирог…

— Выключи печь, — изменившимся вдруг голосом попросил Чана.

— Не могу…

Он закрыл ее рот поцелуем.

Юля задрожала и отстранилась:

— Не сейчас…

— Да, — выдохнул Чана, наконец вспомнив, зачем он здесь.

— Раздевайся. — Она потрепала его за отворот ветровки.

— Ты когда улетаешь? — Хатуев снял куртку и повесил на вешалку.

— Два дня у меня выходные. — Юля замерла, наблюдая за его реакцией.

— Это хорошо, — пробормотал Чана, размышляя, с чего начать разговор.

— Ты надолго?

— Как решу проблемы, вернусь в Москву. Думаю, уже с тобой.

— Ты знаешь… — она замялась.

— Не хочешь? — Чана предвидел такой ответ, однако сделал вид, будто расстроился.

— Почему? — Юля замотала головой. — Просто вот так сразу нельзя. Надо все взвесить.

— Я тебе не нравлюсь?

— Дурачок. — Она снова надула губки.

Чане страшно не нравилось, как отвечает ему девушка, но он терпел. Ведь Юля русская и не знает, как вести себя с мужчиной. К тому же он все равно женится на чеченке.

Они прошли в комнату. Чана сел в кресло и притянул Юлю к себе. Она опустилась ему на колени, снова обвила руками шею и поцеловала. Его трясло от близости женского тела, но он справлялся с желанием. Главное сейчас — вернуть деньги и наказать ментов.

— Я приехал с товарищем. — Чана потер подбородок. — В общем, нам нужна твоя помощь.

— Какая?

— Есть одна пара — парень и девушка, — стал врать Чана. — Они гастролируют по разным городам и разными способами выманивают у людей деньги.

— Мошенники? — уточнила Юля.

— Что-то в этом роде, — кивнул Чана. — Даже хуже. После их визита к моему другу его мать с сердечным приступом попала в больницу. Они обманом завладели очень крупной суммой денег. Мы не стали обращаться в милицию, потому что нам будет невыгодно, если их схватят и посадят. Долг тогда не с кого будет взять. В общем, удалось найти адрес, где сейчас отсиживается эта парочка. Но они знают нас в лицо и не откроют двери…

— Что вы с ними сделаете, если поймаете? — Юля испуганно прижала ладошки к щекам.

— Юля, ты лучше спроси, что сделает со мной дядя, когда узнает, что я без разрешения отдал крупную сумму человеку, которого эти двое обобрали до нитки, — не скрывая раздражения, сказал Чана.

— Значит, от рук этих мошенников пострадал и ты? — Она не мигая уставилась ему в глаза.

— Угадала, — подтвердил Чана. — Я ему дал взаймы на товар, который предлагали эти люди.

— Что за товар?

— С Украины нам должны были поставить двести тонн гречки…

— Я слышала, что в России она очень поднялась в цене, — прошептала Юля, пряча глаза.

Наверняка сейчас она вспомнила, как Чана расправился с парнями, один из которых сбил ее в проезде, и думает, что они приехали не только за тем, чтобы забрать долг, но и убить мошенников. В ее глазах появился испуг.

— В общем, деньги перевели, но крупу не получили.

— Ты хочешь, чтобы я обманным путем проникла к ним в квартиру? — наконец догадалась Юля.

— Нет, — Чана замотал головой. — Твоя задача сделать так, чтобы они открыли дверь. Мы знаем: эти двое обналичили всю сумму и держат ее у себя дома. Девушка ходит по магазинам, покупает себе украшения, кушает в ресторанах…

— Я не могу. — Юля встала и сложила у груди руки лодочкой.

— Юля, можешь. — Хатуев наклонился, взял ее за запястья и притянул к себе. — Они никому не скажут. Побоятся. К тому же если ты накрасишься, как умеешь, тебя родная мама не узнает.

— Я боюсь, — прошептала Юля.

— Извини. — Чана разозлился на себя. — Хотя зачем это я? Ты права. Я не должен впутывать тебя в это дело. Раз я виноват, сам отвечу за все. Лучше не буду пытаться вернуть эти деньги. Просто проведу это время с тобой, а дяде скажу, что не нашел этих негодников…

— И что он с тобой сделает?

— Наверное, посадит, — пожал плечами Чана. — Ведь это деньги его фирмы, а часть их он брал в кредит. Даже если у меня все забрать, не хватит, чтобы погасить и треть суммы. Буду его рабом. Может, отправит меня на родину, заставит воевать в Чечне… Не знаю.

— Ты не похож на чеченца. — Юля прижалась к Хатуеву.

Он отстранил ее за плечи и заглянул в глаза.

— У тебя пирог не сгорит?

— Бог с ним, с пирогом. Говори, что надо делать, я согласна!

Чана не сомневался в этом. С самого начала он был уверен: ради него Юля пойдет на все. Хатуев знал массу примеров того, как женщины продавали за мифические долги своих возлюбленных квартиры, отдавали последние сбережения. Юля влюбилась в него; он это знал и умело играл на ее чувствах.

До рассвета оставалась пара часов, когда Антон забрался в уже остывший салон «Форда» и потер руки:

— Ну что, Михалыч, заводи!

Машина вздрогнула и заурчала. Свет мощных фар осветил часть площадки, уперся в забор. Фура вздрогнула и стала медленно выезжать к воротам.

— С богом! — прохрипел Михалыч.

Водителей перед выездом тщательно проверили и проинструктировали. Главная их обязанность — быть такими же, как всегда, и ничем не выдавать своего волнения.

На участке, где нужно было подобрать Тумана и остальных офицеров, машины увеличили на всякий случай дистанцию и встали. Почти сразу рядом с каждой фурой из кустов появились спецназовцы. Они быстро забрались под тенты из расчета по три человека в каждую машину. Антон выбрался из кабины и поднес станцию к губам:

— Туман!

— На связи, — прохрипел динамик.

— Проверь пару бочек.

— Понял.

— Всех касается, — неожиданно принял решение Филиппов.

Послышалась возня, скрежет откручиваемых крышек. Предусмотрев такое развитие событий, пришлось прихватить с собой и ключи от заправочных горловин.

— Это Туман, — раздался из кузова голос. — У меня в двух спирт.

— Командир, я, кроме воды, ничего не нашел, — прохрипел Джин. Он был в кузове машины, на которой ехал Антон.

— У меня тоже вода, — удрученно пробормотал Банкет.

— Как теперь узнать, есть ли среди этих емкостей заряженные адскими машинками или нас будут поджигать из «РПГ»? — спросил Туман.

— Нет здесь ничего, — уверенно заявил Антон. — В противном случае сразу возьмут за горло собственника складов. А им это наверняка не надо.

Колонна тронулась с места. Напряжение росло. Подъезжая к лесу, Филиппов приоткрыл дверцу, взял лежавший в спальнике за сиденьем «Винторез», снял его с предохранителя и дослал патрон в патронник. Впереди, слепя дальним светом, появилась легковая машина. Справа, среди деревьев, загорелись фары еще одной.

— Группа, противник справа! — бросил Антон в станцию и вставил ее в специальный кармашек на левой ключице.

Тем временем ехавшая навстречу машина сбавила скорость, мигнула светом и развернулась поперек дороги.

— Всем стой! «Земля» на левую сторону! — приказал Антон, разглядывая «Жигули» седьмой модели, из которых вышли пятеро здоровенных парней.

— Что делать, командир? — дрожащим голосом спросил Михалыч.

— Машину не глуши, — напомнил Антон. — Иначе услышат возню в кузове. Выходим.

Антон спрыгнул на землю. С другой стороны выбрался водитель.

— Чего надо? — прикрывая ВСС дверцей, громко спросил Филиппов.

— Платить за дорогу надо, — ответил кто-то из парней.

— Сколько?

— Кровью! — прохрипели совсем близко, из леса.

Антон присел от грохота автоматных очередей, взорвавших утреннюю тишину. Несколько пуль шлепнули по борту. Зазвенели стекла.

Филиппов отскочил немного назад, опустился на одно колено, направил на звук ствол винтовки и надавил на спусковой крючок. Со всех сторон стали раздаваться хлопки «Валов» и «Винторезов».

В этот же момент чуть правее того места, куда он разрядил два патрона, сверкнуло пламя, а над головой словно лопнуло небо. Граната попала аккурат в центр кузова. От соприкосновения с брезентом сработал взрыватель. Тент вздулся как пузырь, осветившись изнутри, и тут же осел. Но возгорания не произошло. В голове зашумело, однако Антон услышал, как где-то внизу зажурчала вода. Раздались еще два выстрела из гранатометов. Обе гранаты угодили в последнюю машину. Одна попала в кабину. Начался пожар. Местность осветилась бордовым светом.

Антон повернул голову влево. Все, кто вышел из перегородивших дорогу «Жигулей», корчились на асфальте. Им было не до войны. Филиппов приказал как можно больше взять живыми, поэтому спецназовцы безжалостно калечили бандитов, мастерски простреливая коленные чашечки, плечи, локтевые сгибы. Если в ближайшее время не начать оказывать им медицинскую помощь, они начнут загибаться от болевого шока.

Слева, за «Жигулями», перебежали дорогу несколько спецназовцев. Антон был уверен, что Джин со своей командой тоже уже на той стороне, откуда ведется обстрел из гранатометов. План отражения нападения был разработан заранее. Филиппову имело смысл вмешаться, если боевики начнут действовать не так, как они предполагали.

Неожиданно рванула, осветив окрестности ярким пламенем, средняя машина. От нее метнулась тень Дрона. Те, кто ехал с водителями, должны были принять огонь на себя, чтобы отвлечь внимание ударивших во фланг колонне бандитов. Через пару минут там, где среди деревьев Антон увидел свет фар, заработали «Валы» и ВСС. Треснули очередями автоматы Калашникова. Но он был уверен — это уже ведут огонь офицеры-чеченцы. Убывая на Кавказ, они отдавали предпочтение именно этому типу оружия. Им частенько приходилось выдавать себя за боевиков, поэтому, кроме всего прочего, с собой они брали и ту одежду, которой отдают предпочтение бандиты.

Антон обежал машину, на ходу меняя частоту на станции, опустился в кювете на корточки:

— Гюрза, это Филин, как слышишь меня, прием?

— Нормально, — ответил Гусев.

— Можете начинать, нас атаковали согласно расчету.

— Нам было слышно и видно, поэтому не стали ждать от тебя сигнала, — ответил контрразведчик. — Уже всех упаковали. Сейчас производим досмотр.

— Нашли что-то?

— Есть на что посмотреть, — подтвердил Гусев.

— Ну, вот и хорошо, значит, не зря съездили, — вздохнул Антон и отключил связь.

Стрельба в лесу стихла. Стоны, дикие вопли, вскрики, мольбы о помощи доносились с разных сторон. На фоне этого можно было различить четкие команды спецназовцев:

— Лежать! Руки на затылок…

— …Морду в землю!

Юля волновалась. На всякий случай Чана поднялся на одну ступеньку выше площадки и прижался спиной к стене. Девушка колебалась. Чеченец с опаской покосился на соседние двери и знаками дал понять, чтобы она торопилась. Словно перед прыжком в воду Юля набрала полные легкие воздуха и потянулась к кнопке звонка. Однако в последний момент задержала руку и посмотрела на Чану:

— Вы точно не будете их убивать?

Он покачал головой:

— Разве мертвый может вернуть долг?

Юля наконец надавила на кнопку звонка.

— Кто? — раздался из-за двери женский голос.

— Я из ЖЭКа, — сказала Юля и показала папку, которую они купили по дороге. — Надо осмотреть состояние труб холодной и горячей воды.

— Это не моя квартира, — после небольшой паузы донесся голос. — Хозяева живут за городом.

— Девушка, мне хозяева не нужны! — возмутилась Юля, по-видимому, полагая, что «мошенница» попросту боится. — Я трубы должна осмотреть. У соседей снизу желтое пятно на потолке в ванной.

Двери распахнулись.

— Я пользуюсь ею не часто…

Но Юля, как и договаривались, направилась вниз, а Чана шагнул на площадку и вошел в квартиру.

— Смотрите, — растерялась девушка.

— Посмотрим, красавица, — с этими словами Чана прикрыл двери, схватил девушку, развернул к себе спиной и, прижав затылком к своей груди, зажал рот: — Имей в виду: пикнешь — умрешь. Поняла?

Девушка словно окаменела.

— Поняла? — он тряхнул ее.

Девица замычала и кивнула.

— Ну, вот и хорошо. — Чана увлек ее в комнату.

Стол, пара кресел, диван. Между окон телевизор. Хатуев усадил девушку в кресло и осторожно выпрямился.

— Как зовут?

— Лиля.

— Ничего не бойся и сиди тихо, — с этими словами он достал из кармана скотч.

— Не надо! — Она попыталась вскочить, но Чана толкнул ее в грудь рукой, и девушка вновь упала в кресло.

Чана быстро примотал руки Лили к подлокотникам кресла и заклеил ей рот. На всякий случай обернул лентой ноги. Оглядев результаты своего труда, достал сотовый телефон, набрал номер Байсагара и, едва тот ответил, бросил:

— Иди.

Не прошло и пары минут, как в дверь позвонили. Чана быстро прошел в прихожую и посмотрел в глазок. На площадке стоял Байсагар и жена Ступы. Он открыл замок.

— Ну шо, и где эта сучка? — Тяжело дыша и придерживая левой рукой живот, женщина ступила через порог.

Чана показал ей на двери в комнату. Вразвалочку, напоминая утку, женщина направилась в зал. Увидев Лилю, оторопела. Наконец, придя в себя, перевела взгляд на Чану:

— Это она?

Между тем Лиля стала мычать и мотать головой. Стало ясно, девушка была заочно знакома с законной супругой и сейчас решила, что та наняла людей, чтобы свести с ней счеты.

— А почему она связана? — оправившись от шока, спросила женщина.

— Развязать? — спросил Чана.

Неожиданно у него возникло желание отклеить скотч, чтобы послушать, как женщины будут между собой выяснять отношения. Однако времени не было, и он перешел к делу:

— В общем, так. — Чана взял жену Ступы за плечи, подвел к креслу напротив и усадил. — Отношения выяснять будете позже. А пока, во избежание недоразумений… — он снова достал скотч и стал приматывать руки женщины к подлокотникам.

— Вы шо думаете, я драться полезу? — изумилась женщина. — За кого вы меня принимаете?

— Как бы она рожать не начала, — сказал на чеченском Байсагар.

— В общем, так, милые женщины, для начала я представлюсь. — Чана выдержал паузу, давая обеим невольницам переключить на него внимание, и продолжил: — Меня зовут Аслан. Я не собираюсь сейчас ждать, когда вы выясните между собой отношения. О том, что у вашего мужа есть любовница, — глядя на жену Ступы, Чана показал рукой на Лилю, — мы узнали, когда следили за ним. А обязан он такому вниманию тем, что украл у нас крупную сумму денег, которую без вашей помощи не вернуть. Поэтому сидим тихо и ждем. Это все, что от вас требуется. Обещаю выводить в туалет и давать воду. Тем более вы в положении… А для того чтобы у вашего мужа не возникло мысли нас обмануть, мы наденем на вас муляжи поясов шахидов.

Чана специально заострил внимание на том, что они не настоящие, из-за опасений за беременную.

Байсагар скрылся в дверях и через минуту вернулся с сумкой в руках. Достав из нее два пояса с закрепленными на них размером с кирпич кусками пластида, он надел их на женщин.

Щурясь от едкого дыма, к Антону подошел старший пожарного расчета:

— Машины надо с дороги убрать.

— Какие?

— Сгоревшие.

Филиппов посмотрел на остовы фур, которые еще заливали водой, и пожал плечами.

— Убирайте. Причину возгорания искать не надо, и так все ясно.

— Значит, вы не против? — уточнил пожарник.

— Нет. — Антон перешагнул через набухший, словно вена, пожарный рукав и направился в голову колонны.

Ранеными на дороге уже занимался доктор группы Ринат Гайнулин с позывным Москит. Рядом, крутя во все стороны головой, стоял Банкет. Все офицеры-разведчики, включая Антона, были в масках с прорезями для глаз и рта.

Всего в нападении на колонну принимали участие двенадцать человек. Эта банда была интернациональной. На «Жигулях» приехали осетины. Из леса огонь вели чеченцы, они прикатили сюда на «Ниве» и «уазике». Был один русский.

Всех уцелевших вначале выволокли к дороге. Подъехала полиция. Во избежание утечки информации она была поставлена перед фактом, что проводится спецоперация, когда все уже было кончено. Однако сотрудники МВД лишь перекрыли дорогу и оцепили район. Пока здесь работали представители местного УФСБ и прилетевшие с Гусевым люди. Самого контрразведчика не было — он еще занимался складами.

Двое чудом уцелевших бандитов сидели на корточках вдоль кромки асфальта, спиной к кювету. Остальные лежали. Они были до такой степени покалечены, что им не было смысла связывать руки. После вмешательства Москита раненые уже не так сильно кричали и выли.

Антон знал, что сейчас, пока эта свора негодяев ошеломлена и испытывает боль, самое время для предварительного допроса, к которому немедленно приступили.

Дрон быстро установил главного среди нападавших. Общее руководство осуществлял чеченец по имени Мусост Нагаев. Именно он занимался до этого организацией отправки спирта, встречал и провожал машины Селедина. На бандита было страшно смотреть. Он был бледен и мучился от боли.

— Дрон! — позвал Филиппов.

— Здесь я, — раздался голос в наушнике переговорного устройства.

Антон огляделся. Дрон стоял у пожарной машины, которая пыталась проехать по обочине и застряла в кустарнике.

— Давай поговорим с Мусостом плотнее.

— Не вопрос.

Майор переложил «Вал» в левую руку подошел к одному из двух бандитов, которых охранял Вербитский, и вопросительно уставился на Антона.

— Куда?

— Веди за мной. — Филиппов пошел прочь с дороги. Пробравшись через кустарник, удалился от дороги на такое расстояние, чтобы там не было слышно разговора, и встал.

Нагаеву прострелили предплечье и сломали переносицу. И без того огромных размеров нос распух и стал лиловым. Бандит не мог даже поморщиться от боли, когда его волокли к Антону, лишь громко стонал.

— Ногами двигай! — тряхнул его Дрон.

Подведя к командиру, он швырнул чеченца на землю. Мусост упал на живот, замычал и перевернулся на бок.

Антон поднял взгляд на Василия:

— Москита ко мне.

— Понял. — Майор развернулся и направился обратно к дороге.

Мусост тем временем умудрился сесть. Навалившись спиной на ствол бука, он тяжело дышал.

— На кого работал, Мусост? — спросил Антон, глядя на повязку в то место, где у него должны были быть глаза.

— На себя, — простонал бандит, при этом Филиппов понял, что передних зубов бандит также лишился.

— Зачем тебе столько денег? — задал Антон следующий вопрос.

— Чтобы жить… — Холодный воздух причинял нестерпимую боль в сломанных зубах, поэтому Мусост старался как можно медленнее и осторожнее дышать, отчего его слова было трудно разобрать. — Детей кормить, родителям помогать. Глупый вопрос.

— Хватит сказки рассказывать, — Антон присел перед ним на корточки. — Откуда у тебя столько наркотиков и оружия?

— Какое оружие?

— Которое в бочках провозили…

— Не знаю, о чем говоришь, начальник.

— Не придуривайся. — Антон вздохнул. — Иначе старость встретишь в камере.

— Ты не пугай. — Мусост попытался улыбнуться разбитыми губами, но вместо этого вышла гримаса. — Два года не пройдет, по амнистии выйду.

— Ты уверен? — Антон оторопел от такого заявления. — Тебя ни один коррумпированный суд не выпустит.

— А суд уже будет шариатский, — продолжал удивлять Филиппова Мусост. — И коррупции там не будет. Мало вам осталось на нашей земле хозяйничать.

— Ну, допустим, сейчас ты не на своей земле, а на осетинской…

— Весь Кавказ наш общий дом, — с пафосом выкрикнул Нагаев.

Подошел Москит.

— Уколи его «Болтуном», — Антон показал взглядом на Мусоста.

— Понял. — Доктор сбросил с себя рюкзак и присел перед чеченцем на корточки.

— Какой такой «болтун»?.. — возмутился чеченец.

Но Антон уже не слушал его. Он вернулся на дорогу. Вербитский так и стоял рядом с осетинами. С ними пока никто не работал. Эти люди мало интересовали Филиппова. Он был уверен: это обычные бандиты, которые далеки от дел Мусоста. Наверняка они всерьез считали, что он занимается спиртом. Больший интерес для спецназовцев представляли чеченцы. Антон направился к Шаману. Немногим раньше капитан выволок из леса раненого бандита, который во всю глотку выкрикивал проклятия. Антон поручил ему с ним поработать. Сейчас, лежа на правом боку и неестественно вытягивая правую ногу, присмиревший пленник бойко отвечал на вопросы, которые задавал ему Шаман.

— …год назад, — разобрал он фразу на чеченском.

— А до этого чем занимался? — спросил Шаман.

— Бензин делал, а дети у дороги продавали, — ответил пленник.

— Мусост главный у вас?

— Нет, над ним Сату стоит.

— Сату Долгат Юсуфович… — тоже на чеченском языке проговорил Антон. — Уроженец Шатоя, пятьдесят седьмого года рождения. Имеет два ранения, одно тяжелое. Семья проживает в Турции по адресу: город Самсун, улица Гармека, дом десять…

— Откуда знаешь? — чеченец повернул голову к Филиппову.

— Мы все знаем, — перейдя на русский, заверил Антон. — В отличие от тебя он подстраховался. Твоя семья наверняка здесь. Завтра обо всех твоих родственниках мне доложат.

— При чем тут родственники? — прохрипел с возмущением и почти без акцента чеченец.

— А какое отношение к войне в Чечне имели пассажиры в Домодедове, которых взорвали взрывчаткой, доставленной со складов Мусоста? — спросил Антон.

Бандит приуныл.

— Чего молчишь? — Шаман ударил его носком ботинка в простреленную ногу.

Бандит сморщился и зашипел.

— Значит, говоришь, Сату? — Антон оглянулся назад и присел перед бандитом на корточки. — А как найти его логово, знаешь?

— Мусост знает, — прошептал пленник. — Я знаю место, где он раньше прятался. Но после этого он ушел на новую базу. Все, кроме Мусоста, дома последнее время жили. Он звонил, когда ему надо было, говорил, где собираться.

Антон не стал больше задерживаться. Теперь он знал, с какой стороны подступить к Мусосту. Тем более прошло достаточно времени, чтобы препарат, развязывающий язык, начал действовать. Но это не означало, что Мусост с ходу все расскажет. Нужно уметь правильно формулировать вопросы и понимать ответы находящегося под воздействием «Болтуна» человека.

Мусост сидел, прислонившись спиной к дереву. Из полуоткрытого рта по подбородку на грудь стекала слюна. Рядом стоял Москит.

Антон присел перед бандитом на корточки и залепил ему пощечину. Тот повалился на бок. Однако Москит подставил колено и не дал ему лечь.

— Мусост, тебя Сату ждет.

— Где? — он поднял блуждающий взгляд на Антона.

— Тебе лучше знать.

— Надо в Сухую падь идти. Это далеко. Но ты, русский, не проведешь. — Пытаясь погрозить указательным пальцем, он поднял руку, но она безвольно упала на землю.

— Как зовут твоего отца? — Антон пытался заставить говорить бандита. Тот еще сопротивлялся дурманящим мозг наваждениям. Однако совсем скоро слова, произнесенные окружающими, будут у него сразу превращаться в образы.

Антон поднял взгляд на Москита:

— Где Габбро?

— На той стороне, — Москит показал взглядом на дорогу. — Тоже взял себе кого-то из земляков.

— Поменяйся с ним.

— Вызывал, командир? — раздался через минуту голос Гайрбека. Бывший милиционер, подняв над головой автомат, продрался через кустарник и встал рядом.

Уронив голову на грудь, Мусост слегка раскачивался в такт сердцебиению.

Антон взял его за волосы и запрокинул голову.

— Сату, Мусост не справился с порученным ему заданием, что будем с ним делать?

Габбро быстро сообразил, что от него требуется, и с ходу, на родном языке, стал отчитывать Мусоста:

— Ты стал совсем как русский. Неужели не смог сжечь три грузовика? Там бы ребенок справился!

Бандит напрягся и даже открыл глаза. В следующий момент он заговорил:

— Аллах свидетель, я делал все как надо, но кто мог знать, что этот шакал Селедин окажется стукачом?

— Придешь на место, где я сказал, что буду ждать тебя, — все подробно расскажешь.

— Конечно, Сату!

— Ох, не верю я тебе… Опять что-нибудь напутаешь. — Габбро нагнулся, упер руки в колени и заговорил тише: — Ты хоть помнишь, где мы должны встретиться?

— Я сейчас приеду, — заверил Мусост.

— Ты опять все напутаешь и приедешь не туда, — продолжал засыпать бандита упреками Габбро.

Мусосту сейчас должно казаться, будто он говорит со своим полевым командиром.

— Ну как же, завяжи мне в Рошни-Чу глаза, и я дойду до Белых камней, — с вызовом ответил бандит.

Антон с Габбро переглянулись. Старший лейтенант пожал плечами. Он не знал, где это, но было понятно, что в районе селения Рошни-Чу.

— Ты работай. — Антон выпрямился. — Я пойду к Шаману.

Капитан продолжал допрашивать все того же боевика. Было видно, что тот неохотно идет на контакт. Но у Филиппова уже был козырь.

— Как дела? — Антон посмотрел на Шамана.

— Стоит на своем. С бандитами в лесу не жил, все время дома. Они ему сообщали, куда выйти, и он шел.

— Тебя как зовут? — обратился Антон к пленнику.

— Индарби.

— А в каком селении ты живешь?

— В Ачхой-Мартане.

— Значит, Мусост лжец? — удивленно спросил Антон.

— Почему? — Индарби напрягся.

— Твой командир уверен, что ты можешь показать дорогу, — соврал Филиппов. — Сам он уже не имеет такой возможности, но сказал, где примерно обитает Сату. Это за Рошни-Чу, в районе Белых камней.

— Почему он сам этого не сделает? — растерялся бандит.

— Я отрезал ему мужское достоинство, и теперь ему надо в больницу, — обыденным тоном объяснил Филиппов. — То же ждет и тебя, если ты начнешь с нами шутить.

От ужаса у бандита изменился голос:

— Вы… Как вы можете? Вы же русские!

— Где ты видишь здесь русских? — вновь перейдя на родной язык, насмешливо спросил Шаман. — У нас нет национальностей. Мы — ваши проводники в ад.

— Ты, я вижу, чеченец и знаешь наши обычаи, — быстро заговорил Индарби. — Пройдет время, и тебе отомстят.

— Нет, — покачал головой Шаман. — Не получится.

— Хорошо, я готов рассказать, как найти Сату, — сдался пленник. — Где гарантии, что об этом не узнают остальные моджахеды?

— Они не узнают, — заверил Антон. — Кстати, никто из них не молчит. Каждый хочет теперь получить бонус. Просто мы сравниваем показания. Вдруг кто-то пытается нас обмануть? Видишь, даже ваш главарь заговорил.

— Схрон между Белыми камнями и ручьем. — Индарби отвернулся, поиграл желваками, словно сдерживая слезы, и продолжил: — Рядом овраг. Он очень большой и длинный. В нем мы прячем машины.

— Как выглядят эти камни? — спросил Антон.

— Выше моего роста. Два их там, стоят рядом. Пять шагов между ними…

Некоторое время Чана наблюдал за Ступой и Патыком, раз за разом прокручивая в голове предстоящий разговор. Милиционеры сидели в припаркованной у тротуара патрульной машине и за обе щеки уплетали пирожки. Было время обеда. Вокруг сновали люди. Но от любопытных глаз блюстителей порядка закрывала задняя стенка кафе «Бистро».

— Оружие брать с собой будешь? — спросил Хатуева Байсагар.

— Обязательно, — кивнул тот, не сводя взгляда с машины. — Я ведь один, а их двое.

Байсагар протянул ему пистолет:

— Если все пойдет не так, вали их и беги. Мы рядом.

Чана покачал головой:

— У меня граната. Так надежнее.

— Смотри, как знаешь. — Байсагар убрал пистолет под сиденье.

— Главное, чтобы задние дверцы не были заблокированы. — Хатуев вытер вспотевшую ладонь о джинсы.

— Тогда просто пройдешь мимо, — сказал Байсагар.

— Мимо нельзя, — цокнул языком Чана. — Увидят — точно узнают.

— Смотри, делай как знаешь, — вздохнул Байсагар.

Чана вынул из нагрудного кармана булавку, снова положил ее на место. Ее он использует, когда отпадет надобность в гранате, чтобы зафиксировать предохранительную чеку.

— Чего ждешь? — насторожился Байсагар.

— Ничего. — Хатуев вынул гранату, отогнул усики и осторожно потянул за кольцо.

— Есть! — невольно вырвалось у него.

Кольцо Чана надел на мизинец руки, в которой удерживал Ф-1. Байсагар завороженно наблюдал за его действиями.

Чана сунул руку с гранатой в карман ветровки, толкнул свободной рукой дверцу и вышел. Только бы не забыть и не разжать руку. Тогда у него будет всего несколько секунд, чтобы откинуть гранату в сторону. Не спеша направляясь к машине с ментами, он огляделся. Но поблизости не было ничего подходящего, куда можно было закинуть «эфку». Повсюду люди. Ну и место они выбрали! А может, оно и к лучшему? Эти хапуги в форме тоже не дураки. Наверняка будут сговорчивей. Ведь должны понимать, что из-за их жадности могут пострадать те, чей покой им положено оберегать.

«Интересно, сколько я смогу продержаться? — подумал он. — Ведь еще ехать, подниматься в квартиру…»

Чана споткнулся о бордюр. Слегка. Но и этого оказалось достаточно, чтобы спина вмиг стала мокрой. Он впервые пожалел, что решил шантажировать не с помощью пистолета, а «эфки». На худой конец взял бы «РГД», от нее и дверца машины защитит.

С росших вдоль дороги тополей летел пух. Было жарко. Вот и машина. Хатуеву показалось, что он слышит, как чавкает Ступа. Милиционер держал левой рукой на уровне подбородка небольшую пластиковую тарелочку, а правой — пирожок. У Патыка руки тоже были заняты.

Чана украдкой оглянулся по сторонам и шагнул к машине. Хватило мгновения — и вот он сидит на заднем сиденье. Выпрямленная рука с гранатой, как раз между так ненавистными ему людьми.

— Замерли. Дернетесь, мозги вылетят! — негромко сказал он, заранее зная, что криком может лишь навредить. Мало того что реакция в этом случае может последовать самая непредсказуемая, так еще и на улице услышат.

— Вот так встреча! — Ступа выронил пирожок и тарелочку. Навалившись грудью на рулевое колесо, он осторожно повернул голову к напарнику. Патык был белее мела. Правая рука с одноразовым стаканчиком странно дергалась, остатки кофе выплескивались на одежду.

— Ты чего, парень? — выдавил он из себя. — Не надо…

— Сумасшедший, — произнес Ступа.

— Значит, так, слушайте и запоминайте. — Чана глянул на тротуар. Люди шли мимо, ничего не замечая.

— Ты хорошо подумал, прежде чем на такое решиться? — уже с нотками угрозы в голосе спросил Ступа.

— Не бойся, я всегда много думаю, прежде чем сделать, — заверил его Чана. — Наш народ хоть и маленький, но живучий. Потому что мы не делаем глупых шагов, как русские.

— Мы украинцы.

— Все вы русские, — возразил Чана.

— Хорошо, — вздохнул Ступа. — Будь по-твоему. Кстати, нам долго еще так сидеть? Ты бы уж что-то делал.

— Сейчас ты будешь делать. — Чана снова глянул на улицу. — Заводи машину.

Ступа повернул ключ в замке зажигания:

— И чего неймется?

— Вы денег много взяли, — сказал Чана. — Они не ваши.

— Хочешь вернуть? — фыркнул Ступа.

Своим поведением он напрочь расстроил все мысли Чаны. Он надеялся, что менты с ходу начнут молить о пощаде или станут обещать вернуть все до копеечки. А Ступа даже не напугался. По крайней мере, сейчас он уже не выглядел растерянным.

— Угадал, — кивнул Чана. — Я вернулся, чтобы забрать все назад.

Тем временем машина завелась.

— Что дальше? — спросил Ступа.

— Поезжай в центр.

— Центр большой, куда именно? — Ступа покосился на руку с гранатой.

— Туда, где твоя подруга живет.

Наконец и этого проняло. Ступа подскочил на сиденье.

— Ты что, ее… — он не договорил.

— Угадал, — довольный произведенным эффектом, подтвердил Чана.

— При чем тут Лиля? — вскипел милиционер. — Она даже не знает, где я работаю!

— Жена сейчас расскажет, — окончательно расстроил Ступу Чана.

— Что?! — взревел тот, пытаясь развернуться на сиденье.

— Тихо! — завопил Семен. — Он нас взорвет!

— Она что, тоже там? — прохрипел Ступа. На его губах появилась пена. Чана понял, что не ошибся. Они ударили по самому больному месту.

— Не дай бог, что с ребенком… — начал было Ступа, но Чана не дал договорить.

— Все от тебя зависит. Вернете деньги, всех отпущу.

— Кого всех? — встрепенулся Патык, по-видимому, решив, что и его семья тоже в заложниках.

— Убери гранату, — уже более спокойно попросил Ступа. — Еще уронишь, кто тогда моих детей кормить будет?

— Поехали! — Чана выполнил просьбу милиционера, тем более держать руку на весу было уже тяжело.

Рубашки стражей порядка за несколько минут стали насквозь мокрыми от пота. Ступа слегка отстранился от руля и тронул машину с места. Несмотря на то, что расстояние было небольшим, ехали долго. А может, показалось?

Едва они въехали во двор и остановились, рядом скрипнул тормозами «Форд» Кавы.

— Ты, — Чана коснулся свободной рукой плеча Патыка, — сейчас выходишь и пересаживаешься в эту машину.

— З-зачем?

— Иди, — процедил сквозь зубы Чана. — И без глупостей. Помни: вы попросту вернете, что вам не принадлежит. А начнешь пытаться перехитрить меня — умрешь.

Дождавшись, когда милиционер выполнит приказ, Чана вынул булавку, расстегнул ее и аккуратно вставил иглу в отверстие предохранительной скобы. Все, теперь граната вновь безопасна.

— Пошли, клоун. — Он толкнул дверцу.

До самых дверей квартиры, где Ступа проводил время с любовницей, Чана не проронил ни слова.

Едва он коснулся кнопки звонка, как двери открылись. Нурид впустил их в квартиру и щелкнул замком. Рослый, с атлетической фигурой чеченец тоже работал на Ибрагима. Утром родственник прислал его в помощь Чане. Нурид также передал, что после окончания дела нужно будет избавиться от Кавы. Хатуев не удивился. Его земляки почти никогда долго не держали рядом с собой иноверцев.

— Только без глупостей. Любое неверное движение, и весь дом взлетит на воздух, — предупредил Чана мента, направляясь в комнату. — Как ты понимаешь, мы подстраховались. Обе женщины заминированы.

Ступа замер в дверях с открытым ртом. Его можно было понять. В центре комнаты в двух креслах напротив друг друга жена и любовница. Связанные по рукам и ногам скотчем, они с нескрываемой злостью глядели на него. Животы обеих украшали внушительных размеров заряды, закрепленные на кожаных поясах.

— В Чечне есть люди, которые приказали мне вернуться и любой ценой забрать у вас деньги, — насладившись произведенным на Ступу эффектом, заговорил Чана. — Если не получится — умереть. Теперь пошли. Мы скажем, куда привезти всю сумму.

Тут случилось то, чего Чана не ожидал. Громила рухнул на колени и медленно пополз на них к жене:

— Прости… Бес попутал! Кровинушка моя… Крепись… Я все сделаю ради нас с тобой…

— М-мм! — женщина замотала головой.

— Ты понял, что я сказал? — опасаясь, что таким образом милиционер попросту решил притупить бдительность и подобраться к нему ближе, Чана отошел к столу.

— Я свою долю верну до копейки… Правда, — он посмотрел на любовницу. — Там не хватает тысячи.

— Сколько всего было?

— Сто…

— У тебя, — уточнил Чана.

— Двадцать, — промямлил Ступа.

— А у твоего напарника?

— Десять, — Ступа всхлипнул. — Остальное следователь забрал…

— Сколько времени понадобится, чтобы все собрать? — нахмурился Чана.

— До вечера постараюсь, — кивнул Ступа. — Только вы ее развяжите.

— Ты уверен, что никто не решится на глупость? — задал Чана самый волнующий вопрос.

— А кому это надо? — вопросом на вопрос ответил Ступа.

— Значит, договорились, — заявил чеченец.

Установив местонахождение отряда Сату, Антон тут же доложил об этом Родимову. Было ясно: бандит в любой момент может узнать, что нападение на колонну провалилось, и уйти. Уже спустя час генерал снова вышел на связь и отдал приказ на поиск укрытия боевиков на территории Чеченской Республики. Для этих целей Гусев передал в распоряжение Антона один из «Уралов», на которых спецназ ФСБ накануне приехал из аэропорта Владикавказа. В течение двух часов группа совершила бросок через три административные границы и уже в полдень была в окрестностях Рошни-Чу.

Не исключая наличия связи бандитов с местным населением, Антон принял решение не заезжать в село, а высадиться заранее, и группа продолжила путь пешим маршем. Спецназовцы со всеми предосторожностями обошли селение и остановились на отдых. Движение начали с наступлением сумерек. Преодолев почти семь километров по грунтовой дороге, повторяющей изгибы реки Рошня, пары рассредоточились в цепь по восточному склону. Туман и Гущин, перебегая от укрытия к укрытию, двигались на левом фланге, почти вдоль берега. Дальше продвигались Вербитский и Песков. Антон с Дроном — правее их. Чуть выше — Москит и Банкет. Джин с Шаманом были правым флангом. Габбро двигался позади. Вдруг они пройдут мимо укрытия Сату и тот попытается атаковать с тыла? Старались не топать. В блиндаже звук даже крадущегося человека ночью слышно на большом расстоянии. Осматривали каждый квадратный метр. Искали камни величиной с человеческий рост, их должно быть было видно даже в темноте. Со слов пленных, они находятся на склоне горы, но рядом с ними слышно шум воды в реке.

Антон несколько раз замирал, вглядываясь в темноту. Вышла луна, и стало светлее.

— Камни прямо, — громом среди ясного неба раздался в наушнике переговорного устройства голос Дрона.

— Дрон, — позвал Филиппов, — я тебя потерял.

— Пройди вперед! — едва слышно сказал майор.

Осторожно ступая, Антон стал пробираться через заросли кустарника. Неожиданно они расступились, и он увидел два камня.

— Командир, гадом буду, чувствую запах пищи, — вновь раздался голос Дрона. — От камней тянет.

— Это Туман, сориентируй!

Не опуская удлиненного глушителем ствола «Винтореза», Антон огляделся. Туман сидел на одном колене в паре десятков метров слева от него, вращая по сторонам головой.

— Меня видишь? — спросил Антон.

— На три часа силуэт, — вглядываясь в направление Филиппова, ответил через некоторое время Туман. — Двадцать.

— Это я, — подтвердил Антон. — Ориентир, о котором доложил Дрон, прямо передо мной, на двенадцать. Пятьдесят.

— Теперь понял. — Туман осторожно пошел вперед, постепенно принимая правее, ближе к Филиппову. Потом снова опустился на одно колено. Теперь движение начал Гущин.

Две гигантские известковые глыбы, в полтора раза выше Антона, походили на клыки. Удивляло выбранное для укрытия место. Грамотный человек, знающий хотя бы азы военного дела, никогда не стал бы прятаться вблизи столь заметного ориентира. Камни хорошо видно с воздуха и с земли.

— Джин. — Антон поискал взглядом справа от себя чеченцев, но ничего не увидел.

— Слушаю тебя, командир, — с легкой хрипотцой ответил головной телефон голосом Вахида.

— Давай с Шаманом вверх, к дороге. Ищите овраг с машинами.

— Понял.

Двинулись дальше. Камни остались позади. В этот момент луна спряталась за тучу.

Антон опустил на глаз монокль ночного видения и надавил на кнопку включения. Из зеленоватого свечения медленно выплыли трещинами ветви кустов и переливающийся перламутром Дрон.

Как оказалось, Василий уже был чуть впереди и правее. Он сидел на корточках.

— Дрон, что замер?

Вместо ответа майор поднял правую руку.

— Тишина! — не сводя взгляда с Дрона, проговорил Филиппов в микрофон. — Осмотреться.

Между тем Василий, казавшийся размытым силуэтом, встал, прокрался немного вперед, потом вправо. Снова замер.

Осторожно ступая, Антон прошел через заросли барбариса и опустился на одно колено рядом с Дроном:

— Ну что?

— Боюсь случайно оказаться на крыше.

— Послушай землю, — приказал Антон.

— Хорошо, — едва слышно сказал майор, снял рюкзак и осторожно достал из него портативный георадар. — По всем расчетам на месте…

Специальный прибор «ОКО-3МС», при помощи которого, меняя различные насадки и звукосниматели, можно было разобрать, о чем говорят в машине, за кирпичной или деревянной стенкой и даже в блиндаже, был с собой у Дрона. Производился он штучно, в стенах профильного НИИ. Небольшое, размером с ладошку устройство было многофункциональным. В одних случаях к прибору присоединялась лазерная насадка. Вибрация отраженного от того же оконного стекла луча переводилась портативным компьютером в речевое сообщение. В других — микрофон направленного действия или просто тонкие длинные иглы. Разъемы как раз этих шипов и подключал Василий. Они в большей степени служили для обнаружения людей, определения до них расстояния и направления по звуку шагов.

Наконец Дрон закончил готовить прибор и осторожно воткнул похожий на спицу звукосниматель в землю. Потом второй. Пощелкал тумблерами, сдвинул надетый на правое ухо головной телефон назад и надел наушники.

— Учись играть! — раздался в головном телефоне Антона незнакомый голос. Он шел из-под земли. Говорили на чеченском языке. Из-за того, что микрофон переговорного устройства Дрона был в непосредственной близости от головного телефона прослушивающего устройства, звуки, за счет электромагнитных возмущений, суфлировались на всю группу.

— В прошлый раз я у тебя три партии выиграл, — ответил другой голос.

— Давай еще?

— Нет, Хасан, устал я… Предложи Висе.

По разговору бандитов было ясно: они только что закончили игру в нарды. Теперь проигравший, по имени Хасан, хотел реванша, а победитель ссылался на то, что устал.

— Судя по качеству звука, эта нора совсем рядом, — едва слышно сказал Дрон.

Антон и так догадался, что блиндаж где-то под ними.

— Что-то долго нет Мусоста, — между тем сообщил голос.

— Рано еще, — попытался успокоить кто-то. — Вчера они решили вопрос с московскими кафирами. День отсиделись, скоро приедут.

Пока Антон ломал голову над тем, как с минимальным шумом выманить бандитов из норы, они сами подсказали способ.

— Значит, так, сейчас уже светает… — судя по тону и тому, как все замолчали, это подал голос сам Сату. Он выдержал паузу, словно давая возможность бандитам переключиться на серьезную тему, и продолжил: — Вы не знаете, но я приказал Мусосту прибыть к вечернему намазу. Однако он не появился, значит, что-то случилось. Здесь оставаться опасно.

— Джин, — позвал Антон.

— На связи.

— Машины нашел?

— Вот, осматриваю. Стоят две «Нивы» и «УАЗ». Охраны нет.

— Тебе было слышно, что говорят бандиты?

— Да. Собираются куда-то ехать.

— Всем внимание, — продолжил Антон. — Поскольку выхода на поверхность нам обнаружить не удалось, нейтрализовать банду придется у машин. Ими же воспользуемся, чтобы покинуть район. Постарайтесь «обнулить» по минимуму. — Он тронул за плечо Дрона: — Ты сиди здесь. Кто-то задержится, чтобы установить в блиндаже «сюрприз». Разберешься с ним. Остальным «Откат». Джин, объясни, где этот «гараж»?

Пройдя через рощу, Чана оказался на краю кукурузного поля. Здесь он немного постоял, глядя на видневшиеся вдали крыши домов села. Придя к выводу, что из-за расстояния выстрелы там будут не слышны, развернулся и побрел обратно. Выйдя на берег реки, огляделся. Слева был ряд покосившихся бетонных плит забора, служившего ограждением насосной станции давно брошенной фабрики. Сразу за густо разросшимся кустарником высились руины разрушенных цехов и красные от ржавчины фермы каких-то сооружений. Да, Кава был прав, лучшего места и не придумаешь.

Чана вернулся к стоявшей на проселке машине и забрался на переднее сиденье.

— Ну что? — спросил Кава.

— Как ты думаешь, эти шакалы могут притащить за собой спецназ? — стараясь скрыть волнение, спросил Чана.

— А смысл? — удивился Кава. — Мне кажется, они побоятся подставлять людей. Одно дело, если бы просто заложники. А так… — он положил руки на руль и пожал плечами. — Козлы накосячили и знают это. Нет, они отдадут деньги. Вот когда мы вернем женщин…

— Никто женщин отдавать не собирается, — перебил его Чана.

— Это как? — встрепенулся Кава. — Уж не хочешь ли ты сказать…

— Нурид еще утром дал им воду, от которой они умрут, — подтвердил его предположение Чана.

— Уже? — изумился Кава. — Зачем? Вы же обещали!

— Они видели мое лицо, — жалея о том, что рассказал русскому про жену и любовницу Ступы, стал оправдываться Хатуев.

— Кто и когда находил по фотороботу людей? — почти закричал Кава. — Тем более и паспорт у тебя на другое имя. Что ты наделал?!

Он ударил кулаком по колену.

— Уже поздно что-то предпринимать, — Чана с сожалением вздохнул. — Думаешь, мне легко было принимать такое решение?

— Это перегиб, — процедил сквозь зубы Кава.

— Я не понял тебя. — Чана схватил его за плечо. — Кто-то совсем недавно говорил, что его ищет Интерпол…

— Меня разыскивают не за убийство женщин, одна из которых беременная, а за вымогательство и разбой.

— Хочешь сказать, никого не убивал? — прищурился Чана.

— Убивал, — кивнул Кава. — Но таких же, как и сам. Они могли убить меня!

— Зачем кричишь? — возмутился Чана. — Все равно уже ничего не исправить.

— Какой яд вы им дали? — не унимался Кава.

— Какая теперь разница? — удивился Чана и пожал плечами. — В любой аптеке можно все купить, чтобы сделать отраву. Байсагар приготовил им хорошее средство. Они уйдут не мучаясь. Все произойдет во сне.

— Едут, — одними губами проговорил Кава.

Чана проследил за его взглядом. На проселке появилась машина. Это была «БМВ» Ступы. В салоне трое. Все правильно. Чана настоял, чтобы сюда приехали все, кто был замешан в деле. Это оба мента и следователь. Остальные не в счет. Они даже не видели Чану. Да и сумма, которую заплатили этим людям, была незначительной.

Между тем машина остановилась.

— Все. — Чана подался вперед, сунул руку за спину и снял пистолет с предохранителя.

Пока Ступа со своими дружками соблюдал все требования. Из машины вышел только он один.

Чана не спешил. Наконец в руке Кавы заработал сотовый телефон. Он приложил его к уху. Должен был звонить оставленный на съезде с шоссе Байсагар, который следил, не приедет ли со Ступой еще кто-то.

— Чисто, — выдохнул Кава.

Чана толкнул дверцу и выбрался из машины. Ступа прошел уже половину расстояния между машинами и встал.

— Покажи деньги, — потребовал Хатуев.

— Сначала пусть позвонит моя жена и скажет, что вы их отпустили, — напомнил условие Ступа.

Чана обернулся и кивнул Каве. Тот снова поднес к уху сотовый телефон. Сейчас он скажет Нуриду, чтобы тот отпустил женщин. Но далеко они не уйдут.

В кармане Ступы запиликал телефон. Он вынул трубку.

— Слушаю… Да… А почему у тебя такой голос? Они точно с тобой ничего не сделали?

Чана терпеливо ждал. Хотя время теперь играло против них. Яд, которым Нурид травил женщин, начинал действовать не сразу. Первые четыре часа человек практически ничего не ощущал, кроме небольшой сонливости и слабости. Но это женщины могут списать на нервное перенапряжение и усталость. Потом начнется тошнота и рвота. Как правило, смерть наступала через шесть-восемь часов от сердечного приступа. Одним из особенностей препарата было то, что, как правило, он полностью распадался в организме, практически не оставляя следов. Не многие эксперты способны определить его наличие в крови и тканях человека. Чана соврал Каве, что этот препарат изготовил Байсагар. Он, конечно, мог сделать самостоятельно отраву, но она имела бы другие свойства. То, что дали жене и любовнице Ступы, еще год назад Чане передал Нугзари.

Ступа наконец закончил говорить. Он медленно убрал мобильник в карман. Словно что-то предчувствуя, огляделся по сторонам и медленно двинулся к машине Чаны.

— Сколько привез? — Хатуев шагнул вперед.

— Девяносто четыре куска…

— Остальные на женщин потратил? — съязвил Чана.

— Шесть раздал тем, кто знал о твоем задержании…

— Врешь, — прищурился Чана, наблюдая за тем, как милиционер выкладывает из карманов ветровки на капот перетянутые лентой купюры.

— Чего мне врать? — вздохнул Ступа.

Чана вынул из пакета машинку для проверки денег. Наугад достал из двух пачек по купюре. Когда стало ясно, что деньги настоящие, сгреб их и протянул через открытое окошко Каве. Он видел, как Байсагар подкрался вдоль полуразрушенной трансформаторной будки и занял позицию в двух шагах от «БМВ» с ментами. Чана открыл дверцу:

— Можешь ехать и забирать своих жен.

— У меня одна жена, — пятясь к своей машине, сказал Ступа.

Хатуев открыл дверцу и выхватил пистолет.

Украинец присел и шагнул в сторону. В этот момент Байсагар возник слева от машины Ступы и выстрелил сидевшему за рулем Патыку в голову. Следователь толкнул двери, но было уже поздно. Присев, Байсагар разрядил остатки обоймы ему в спину. Чана дважды выстрелил в Ступу. Страшно крича, он бросился в заросли кустарника, но упал.

Кава выскочил из-за руля.

— Добей и тащи его к дороге! — приказал ему Чана, а сам направился к «БМВ».

Байсагар уже открыл с левой стороны дверцу и заглядывал внутрь.

— Ну что?

— Готовы, — Байсагар сплюнул.

Сзади прогремели два выстрела.

— Не надо меня убивать! — завопил Ступа. — Вы же люди…

Снова прогремел выстрел, однако мент завопил с новой силой.

— Что, этот русский совсем стрелять не умеет? — поморщился Чана.

Кава еще раз выстрелил, и все стихло.

Байсагар стал осматривать трупы. Оружия у милиционеров не оказалось. Да и откуда ему взяться? Они ведь не на дежурстве.

Хатуев оглянулся на Каву, который тащил за ноги Ступу. Одежда на убитом задралась, оголив огромный живот.

Кава тем временем подтащил труп к машине. Внутри у Ступы неприятно булькало. Кава стал впихивать его на заднее сиденье. Ему бросился помогать Байсагар. Вдвоем они с трудом усадили милиционера в машину.

— Тяжелый, гад! — прохрипел Кава.

— Может, не будем поджигать? — неожиданно спросил Байсагар. — Дым заметят, быстро найдут.

— Кава! — позвал Чана.

— Что? — тяжело дыша, мокрый от пота, тот сидел на корточках у дерева.

— Дай свой мобильник, — Хатуев протянул руку.

— Зачем?

— Надо.

Теряясь в догадках, зачем чеченцу телефон, Кава вложил ему в ладонь свою «Моторолу».

— Открой капот, — попросил Чана Байсагара.

Хатуев в течение нескольких минут подсоединил к контактам звонка телефона электродетонатор, при помощи которого он собирался поджечь машину после того, как они доберутся до города. Из специально прихваченной пластиковой бутылки Байсагар разлил в салоне бензин и прикрыл дверцу.

Едва спецназовцы рассредоточились в зарослях барбариса, росшего на пути к оврагу с машинами, как рядом с тем местом, где сидел Дрон, раздался негромкий скрип и стук. Стало ясно: бандиты откинули деревянную крышку люка. Антон включил «ночник». Словно из глубины изумрудно-зеленой субстанции стали выплывать детали. Первым Филиппов разглядел Василия. Тот растянулся на земле и замер. Вот в паре шагов от него появилась голова бандита. В блиндаже было теплее, чем снаружи, и Антон разглядел прямоугольник лаза. Некоторое время чеченец прислушивался и оглядывался по сторонам. Потом выбрался наверх. Следом вылез еще один. Вскоре вокруг люка образовалась толпа из семи человек. Некоторые разошлись в стороны и стали мочиться. Один пристроился рядом с Дроном. Майору часто везло на подобные казусы.

«А ты, Сату, не очень умный человек, — подумал про себя Антон. — Мало того что место для блиндажа выбрал рядом с хорошим ориентиром, так еще скоро твою нору можно будет определить по запаху».

Наконец бандиты двинулись в направлении машин.

— Джин! — едва слышно позвал Антон. — Когда начнем, предложи им не оказывать сопротивления.

Вот первый бандит прошел мимо Филиппова. В нос ударил запах пота. Второй на мгновение включил небольшой фонарик, подсвечивая себе путь.

— Зачем светишь? — негромко сказал кто-то.

— Какая разница? — удивился бандит с фонарем. — Все равно сейчас машины заведем.

Последний бандит поравнялся с Банкетом. Он лежал с той же стороны, что и Антон, на левом фланге.

— Атака! — сказал в эфир Филиппов.

Поравнявшийся с ним боевик замедлил шаг, видимо, услышав что-то. В два прыжка Антон оказался рядом с ним. Привычный короткий замах, отработанный удар приклада за ухо бандита.

— Оружие на землю! У вас нет шансов, — раздался голос Джина.

Бандит, которого ударил Антон, рухнул на землю. Разобрать, что происходит вокруг, было невозможно. Трещали кусты. Со всех сторон раздавались хрипы, вскрики, глухие удары. Антон на ощупь отсоединил магазин бандита, которого обездвижил, затем снял автомат с предохранителя и отвел назад до конца затворную раму. Где-то рядом шлепнулся о землю вылетевший из ствола патрон. После этого Филиппов стал проверять карманы. Монокль он перед броском снял — тот был бесполезен в ближнем бою, так как скрадывал расстояние и за все цеплялся. Сейчас приходилось постоянно крутить головой, чтобы кто-нибудь не подкрался сзади или, не дай бог, его не перепутали с боевиком свои.

Мимо, пригибая бандита так, что тот едва ли не касался лбом земли, уже волок боевика Банкет. Антон попросту взвалил своего подопечного себе на плечи и тоже устремился в гору. Прошло меньше десяти минут, а у заведенных машин в свете включенных фар на корточках уже сидела вся банда. Лишь одного пришлось убить. Невысокий, с косматой бородой боевик успел выхватить гранату, но применить ее не успел. Шаман тремя пулями в грудь из «АПС» опрокинул его на землю.

Филиппов толкнул ногой в плечо ближе всех сидящего к нему бандита:

— Кто из вас Сату?

Бандит завалился на бок, но промолчал.

— Куда побежал?! — нарочито громко крикнул Антон и выстрелил ему в голову.

— Я здесь! — раздался голос.

— Кто я? — спросил Антон.

Один из сидящих боевиков приподнялся:

— Сату…

— Джин, — Антон тронул за локоть стоявшего рядом майора, — побеседуй с ним, пока будем выгонять машины и рассаживать остальных. — Узнай численность банды, сколько человек отсутствует и где они находятся…

Послышался хруст веток.

Антон посмотрел в сторону источника звука. По дну оврага шел Дрон. Прижимая руками ноги бандита к себе, он с трудом волочил тело.

— Живой? — спросил Антон.

— Был живой… Он в люке стоял, смотрел, как его дружки уходят. Ну, я его по темечку камнем и приложил…

Одежда чеченца задралась, закрыв голову.

— Так, — протянул Дрон и отпустил ноги бандита, — где те уроды, которые ссали возле люка?

Банкет с Туманом прыснули со смеха. Однако, судя по интонации, Дрону было не до веселья. Быстро светало, нужно было торопиться.

— Вася, не сейчас, и вообще, не смеши людей, — строго сказал Антон.

— Да, блин, мне брызги в морду летели, а ты — не смеши! — возмутился майор.

— Пленных рассадить по машинам, — приказал Антон и направился к Джину, который допрашивал Сату.

— Ты будешь говорить, у тебя нет другого выхода, — разобрал он последнюю фразу Джина.

— Молчит? — спросил на русском Филиппов.

— Ты же знаешь, вначале они все строят из себя героев. — Джин выпрямился и неожиданно двинул ногой бандиту в челюсть. Сату перевернулся на спину и захрипел. Антон подошел к «Ниве», поправил микрофон переговорного устройства:

— Дрон!

— На связи, — раздался голос в головном телефоне.

— Ты где?

— Рядом с машиной, на выезде из оврага.

— Понял, иду.

Антон на ходу снял очки. Было уже хорошо видно.

Банкет с Вербитским «трамбовали» пленников в «Ниву». Чуть дальше стоял Дрон. Напротив него — еще один бандит. В отличие от остальных нижняя часть лица чеченца была побрита.

— Кто это? — спросил Антон.

— Связной, — пояснил Дрон. — Видишь, без бороды. Веза зовут.

— Где Мусост? — спросил его Антон.

— Я вашему моджахеду уже все сказал, — Веза отвернулся.

— Значит, ты, Дрон, уже моджахед, — усмехнулся Антон. — Здесь все твои подельники или кто-то сейчас находится дома?

— Нет Мусоста, — едва слышно заговорил бандит, догадавшись, что ломать комедию себе дороже. — Он и еще четверо моджахедов уехали в Осетию. Мы их ждем.

— Значит, все сходится, — Антон облегченно вздохнул. — Давай, Дрон, докладывай шефу и сворачиваемся.

— Командир, блиндаж осмотрели, документы, какие были, изъяли, все подготовили к взрыву, — раздался голос Тумана, выполнявшего обязанности старшего досмотровой группы.

— Грузите всех в машины — и на базу, — приказал Антон.

Прежде чем войти во двор, Чана незаметно осмотрел стоявшие у обочины машины. В некоторых сидели люди. Ничего особенного в этом не было. Поблизости банк, туристическое агентство, нотариальная контора. Раньше его это не беспокоило. Однако сегодня настораживало буквально все. Он дольше, чем положено, задерживал взгляд на аккуратно подстриженных мужчинах среднего возраста. Отчего-то ему казалось, что именно так выглядят оперативные сотрудники. Тяжело было казаться спокойным после убийства пяти человек, двое из которых — женщины. Вдруг Ступа или Патык перед отъездом предупредили кого-то из своих коллег, куда собираются? Не исключено, что в распоряжении того же следователя имеются фотографии Чаны. Ведь он несколько раз входил в милицейский участок, а там над входом и в коридорах установлены видеокамеры. Что, если милиция уже узнала про зверские убийства и сейчас разослала ориентировки всем патрульным? Хатуев еще раз оглядел улицу, собрался с духом и вошел во двор.

— Ты? — воскликнула Юля, распахнув двери. — Наконец-то! А я как на иголках.

Она выглядела испуганной.

— Почему?

— Ты знаешь, — пропуская Чану в коридор, затараторила девушка, — я даже пожалела, что согласилась тебе помогать. Думаю, вдруг наломаете дров и вас арестуют?

— Нет, что ты! — Он обнял Юлю одной рукой за талию, притянул к себе и поцеловал в щеку.

— У вас все получилось?

— Да, — кивнул он. — Они вернули деньги.

— Что теперь?

— Ты поедешь со мной? — Хатуев заглянул ей в глаза.

— Ты с ума сошел?! — Юля уперла ему в грудь руки. — Не могу.

— Почему?

— Здесь работа, квартира… — стала перечислять девушка.

— Зачем тебе работать? — вспылил Чана. — Я мужчина. Ты ни в чем не будешь нуждаться.

— Знаешь, — Юля виновато опустила взгляд, — я долго думала. Мне кажется, что у нас нет будущего.

— Почему? — удивился Хатуев.

— Ты чеченец… Мусульманин, — девушка пожала плечами. — Я христианка…

— Ну и что? — Чана схватил ее ладонями за лицо и заглянул в глаза. — У Джохара Дудаева жена была русская. Сейчас она в Грузии живет. Ее все уважают…

— Это очень большая редкость, — тихо сказала Юля. — Я знаю.

— Не понимаю тебя, — расстроился Хатуев. — Ты любишь меня?

Юля обхватила Чану и прижалась ухом к его груди:

— Не терзай меня!

— Скажи!

— Да!

— Так в чем же дело?

— Меня и родственники твои не примут, — привела девушка новый аргумент.

— Откуда ты можешь знать, что решат мои родственники? — Чана отстранился от Юли, прошел в комнату и сел в кресло.

— Ну, ты чего? — Девушка вошла следом и встала в дверях.

Чана смотрел перед собой и размышлял, как быть дальше. В принципе Юля была права. Никто не обрадуется, если он привезет с собой девушку. В самом начале он просто планировал с ней развлечься, но теперь хотел совершенно других отношений. Ему даже было стыдно за то, что совсем недавно он собирался отдать девушку, после того как насытится ею, в притон.

— Милый, — она села на подлокотник и обвила его шею руками. — Скажи что-нибудь.

— Мне пора на поезд. — Чана отстранился.

— Как? — ужаснулась Юля. — Постой, ты разве не останешься?

— Не могу, — подтвердил Хатуев, вставая.

— У меня нет даже твоего телефона…

— Хорошо, скажи свой.

Антон открыл глаза. Ничего не увидел, однако почувствовал, что рядом с ним человек. Странно, почему нет света? Он сел. Едва слышно скрипнули пружины кровати.

— Кто?

— Это Банкет, — раздался над головой голос майора. — Родимов вышел на связь.

В плечо Антона уткнулась антенна спутникового телефона.

— Слушаю. — Филиппов свесил с кровати ноги и нащупал тапки.

— Атаби Хатуев при попытке ареста оказал сопротивление и был убит, — устало проговорил Родимов. — Вместе с ним застрелены двое его помощников. Найденные на квартире чеченца документы свидетельствуют, что его фирмы планировалось использовать в качестве прикрытия подрывной деятельности в городах России. Именно Хатуев распределял оружие и наркотики между террористическими и этническими преступными группами в городах России и ближнего зарубежья.

— Кто бы сомневался. — Антон даже не удивился, изначально зная о характере грузов, которые перевозились для Хатуева машинами Селедина через компанию Малахова.

— Значит, никого живым взять не удалось? — уточнил Антон.

— К сожалению, это так, — подтвердил Родимов.

— А его родственник, — вспоминая имя, Антон потер висок, — Мухарбек Хатуев?

— Муха? — зачем-то переспросил генерал. — Это и есть один из помощников. Тоже ликвидирован при попытке оказать сопротивление.

Известие расстроило Филиппова. Ведь остались еще боевики. Это как метастаз. Появится новый главарь, и он снова прорастет где угодно и до любых размеров. С уничтожением ключевых фигур обрывается нить, потянув за которую можно было бы размотать клубок всей организации. Придется начинать работу с нуля. Теперь на место Атаби придет совсем неприметный человек, который нигде не засвечен. Такие примеры есть. Антон надеялся, что с арестом Атаби появится возможность выйти на Доку Гиреева. Уже несколько лет силовики всех мастей роют землю и все никак не могут найти этого террориста.

— Может, попытаться действовать через Селедина? — осторожно предложил Антон. — Вдруг попытаются его устранить? Ведь он всех сдал.

— Бандиты тоже не дураки и наверняка после случившегося найдут для его наказания разового киллера, задержание которого ничего не даст, — возразил генерал.

— Согласен, — Антон почесал свободной рукой затылок. — Интересно, а еще у Атаби родственники в России остались? Ведь кому-то должны отойти его дела? По крайней мере, легальный бизнес.

— Работают в этом направлении. Трясут жену, отправили людей в Чечню, чтобы поработать там. Может, какие концы найдутся.

— Найдутся, — уверенно заявил Филиппов, встал и вдруг спохватился: — А Малахов?

— Покончил с собой, — ответил Родимов.

— Да он и не знал ничего, — пробормотал Антон.

— Ну ладно, — генерал отключил связь.

— Почему света нет? — разглядев силуэт Банкета, Антон вернул ему трубку.

— Отрубили.

— Сколько времени?

— Четыре десять, — ответил Банкет.

Спать не хотелось. Двое суток спецназовцы отдыхали. Местом своего пребывания по традиции выбрали расположенную в Курчалое комендатуру. Здесь была оборудована небольшая казарма, которую они и заняли. Джин и Шаман отправились ночевать домой. Впервые после зачисления в группу Антон разрешил Габбро навестить в Гудермесе родственников. С ним отправился Вербитский.

Пленных боевиков уже отправили в расположенный в Чернокозово следственный изолятор. Там же сейчас работал Гусев. Немного поколебавшись, Антон набрал номер телефона контрразведчика.

— И чего тебе не спится? — раздался заспанный голос Гусева.

— Это вместо доброго утра? — Антон почесал грудь.

— Я час назад лег. — Гусев зевнул в трубку.

— Сату заговорил?

— Кое-что сказал. — Гусев выдержал паузу, по-видимому, ожидая следующего вопроса, но, не дождавшись, спросил: — Тебе зачем?

— Сидеть без дела надоело, — признался Антон.

— У меня сложилось мнение, что Сату не знает, как выйти на амира, — догадавшись, чего хочет Филиппов, сказал Гусев. — Вот Мусост…

— Что Мусост? — переспросил Антон.

— Он работал в связке с Атаби. Его и надо трясти.

— Но над ним Сату, — возразил Филиппов.

— Не все так просто. Скорее всего, даже полевые командиры не знают, как добраться до амира. Эмиссары на особом положении.

— Неужели Мусост еще и эмиссар? — удивился Антон.

— Думаю, нет, но знает, где находится амир.

— Но мы его хорошо допросили…

— Знаю, «Болтуном» кололи. Но он не всегда эффективен.

Закончив говорить, Антон вернул трубку Банкету, нащупал на спинке кровати полотенце, взял из тумбочки пенал с туалетными принадлежностями и отправился умываться. Оказавшись на улице, он встал и запрокинул голову. На наливающемся сиреневым свечением небе уже потускнели россыпи звезд. Тихо шумели листвой деревья. Но не было радости наступающего утра. Как он сразу не догадался, что не Мусост работает на Сату, а скорее наоборот, Сату обеспечивает деятельность Мусоста? Антон вспомнил первые ответы Мусоста на вопросы Габбро. Действительно, почему тогда ему не пришло это в голову? Ведь Мусост ясно дал понять, что Сату для него никто… Но Антон тогда воспринял его слова как простой каприз. Повторить фокус с «Болтуном» уже невозможно: никто не позволит делать это в стенах следственного изолятора. Ко всему прочему, бандит уже побывал на нескольких допросах, и у него на уровне подсознания сформировались ответы на большинство вопросов. Теперь даже под воздействием препарата его мозг будет оберегать опасную информацию. Как быть?

Антон подошел к умывальнику, устроенному под навесом, положил на вмонтированную в бетон полку полотенце, открыл кран. Упругая струя воды ударила в бетонный желоб. На живот полетели брызги. Он по пояс умылся, но бриться не стал. На стоящем посреди двора столбе вспыхнул фонарь. Филиппов посмотрел на окна комендатуры. Свет горел и в комнате дежурного.

Неожиданно Антона осенила идея. Что, если подсадить под видом боевика к Мусосту в камеру кого-то из офицеров-чеченцев и попытаться его раскрутить? Нет, так дело не пойдет. Он не раскроется. Зачем? А если этот человек сидит за небольшую провинность и скоро окажется на свободе? Вдруг Мусост пожелает через него что-то передать?

Антон мысленно поставил себя на место бандита. Чего он сейчас боится больше всего? Конечно, срока. От чего тот будет зависеть? От того, какие материалы будут у следователей. Может, Мусост попытается через кого-то воздействовать на потенциальных свидетелей? Исключено, все свидетели за решеткой. В отношении него дает показания даже Сату. Но так ли откровенны бандиты? Конечно, нет. Они выдают информацию дозированно, по мере того, как понимают, что она неизбежно окажется в распоряжении следователей. Мусост знает, что сядет надолго. Возможно, и вовсе проведет остаток своих дней за решеткой. Что в этом случае должно его беспокоить? Он чеченец… Конечно, семья, дети. У таких людей на черный день всегда что-то отложено. В основном бандиты уровня Мусоста держат заначку на случай побега за границу. Если она не пригодилась, значит, он захочет передать ее родственникам. Но как? Нужен обязательно надежный человек. Кто из офицеров-чеченцев подходит на такую роль? Конечно, Джин…

Поезд медленно подползал к вокзалу. В Москве была непогода. За пеленой моросившего дождя проплывали тени зданий, местами украшенные желтоватыми квадратиками окон. Чана вышел в тамбур, снял заднюю крышку сотового телефона, вынул батарею и привычно заменил сим-карту. Набрав по памяти номер дяди, надавил вызов и приложил трубку к уху.

— Набранный вами номер временно недоступен, — раздался механический голос.

— Странно, — пробормотал он, оглянулся на вышедшего мужчину, который сразу стал закуривать, и еще раз надавил на вызов. Результат тот же.

Чана задумался. Он повторит попытку через десять минут. Если дядя не ответит, придется избавиться от мобильника. Таков порядок. Англичанин, который посвящал Чану в премудрости конспирации, заострял на таких мелочах внимание. Человек, который ждет звонка и не отвечает на него, возможно, арестован. Как следствие, телефон в распоряжении спецслужб. Поэтому существует вероятность того, что все звонки контролируются. Следовательно, телефон Чаны пробит по идентификационному номеру. Если это так, его легко отследить.

Хатуев вышел с вокзала и огляделся. Сквозь свинцовую взвесь выхлопных газов и влаги стало пробиваться солнце. Было душно. Протиснувшись сквозь людской поток, он спустился в переход. Оказавшись на другой стороне привокзальной площади, сделал еще одну попытку позвонить дяде. Телефон снова не взяли. Проходя мимо автобусной остановки, он бросил мобильник в урну.

— Вот дает! — воскликнул какой-то мальчишка и тут же бросился его доставать.

Чана повернул за угол. Ехать на квартиру нельзя. Нужно искать новую. Увидев такси, Чана поднял руку.

— Здравствуйте, — усаживаясь на переднее сиденье, поприветствовал он уже не молодого, грузного мужчину. — До Ивантеевской доедем?

— Доедем, конечно, — кивнул мужчина, отъезжая от тротуара. — Там куда?

— Тюменский проезд знаете?

— Знаю, — ответил мужчина и тронул кнопку навигатора. — А точнее?

— Вот как раз где он начинается, дом, кажется, двадцать третий.

— Хорошо, покажешь, — кивнул мужчина.

— Вы там подождете меня?

— Только деньги вперед, — предупредил таксист.

— Какой разговор?

Чана уставился в окно, размышляя над случившимся. Что могло произойти? Неожиданно его словно ударило током. На лбу выступила испарина. Хатуев вдруг подумал, что неприятности могут быть как-то связаны с его поездкой в Киев. Что, если, пока он ехал, украинские спецслужбы проявили незаурядные способности и вычислили, кто виновен в убийстве троих милиционеров и двух женщин? Наверняка это наделало шума, и на ноги были подняты все силовые структуры. Вдруг Чана где-то допустил ошибку? А если Байсагара взяли? Они ехали в разных вагонах и еще в Киеве договорились, что общаться не будут до самой Москвы. Нет, тогда и его бы замели…

— Приехали, — отвлек его от размышлений таксист.

Чана протянул водителю деньги:

— Если через двадцать минут не вернусь, уезжай.

— Хорошо, — кивнул мужчина.

Чана знал, что вернется.

На первом этаже расположенного напротив станции метро здания была парикмахерская. Ее владелец ингуш. Он жил по соседству с дядей и, если с тем приключилось несчастье, должен знать об этом.

Арслан был в кабинете. При появлении Чаны ингуш переменился в лице и встал из-за стола.

«Не надо было приходить к нему», — почему-то подумал Чана и протянул для рукопожатия руку.

— Зачем пришел? — ошарашил Арслан. — Мог бы позвонить, назначить место, где встретиться.

— С чего такой нервный? — удивился Чана.

— Потому что боюсь, — честно признался Арслан. — Вдруг тебя тоже решат арестовать, и именно в моем салоне.

— И что? — нахмурился Хатуев, не понимая, к чему клонит ингуш.

— Твои земляки до последнего не хотели сдаваться, — бросив взгляд на двери, перешел на шепот Арслан. — Ранили мента…

— Значит, их арестовали? — напрягся Чана.

— Всех убили, — цокнул языком Арслан.

— Что? — не поверил своим ушам Хатуев и медленно опустился на стоящий у стены диван. — Повтори, что ты сказал?

— Атаби и еще трех человек, которые ехали с ним в машине, убил спецназ ФСБ.

— Где это было?

— У гостиницы на Тверской. Ночью…

До такси Чана дошел как во сне. Он пришел в себя, когда водитель тронул его за плечо и снова спросил:

— Куда ехать?

— Прямо, — глядя перед собой, ответил Хатуев.

По всему выходило, он остался один. Кому передать деньги, которые он привез, и перед кем отчитываться? Ведь до сих пор он рассказывал дяде, как ехал, показывал билеты, чеки из гостиниц, отчитывался за так называемые потраченные командировочные. Потом тот отправлял его в Чечню.

«Если со мной что-то случится, знай, здесь ключ от банковской ячейки, в которой ты найдешь деньги, — всплыли в голове слова Атаби, который во время этого разговора стоял на стуле у кухонного окна и вставлял в гардину пластиковую заглушку. — На десятой купюре, помеченной крестиком, — два номера телефона. Последние цифры поменяешь местами и позвонишь. Тебе ответят и скажут, как быть дальше».

Шли вторые сутки пребывания Джина в следственном изоляторе Чернокозово. И хотя условия содержания здесь были намного лучше, чем в Москве, когда они разыграли целый спектакль, чтобы вынудить Селедина сотрудничать, все же на родине в роли сидельца он чувствовал себя неуютно. Немудрено, Чечня — маленькая республика. Каждый может иметь общих знакомых. Очень легко вывести человека на чистую воду. К тому же Джин долгое время работал в милиции, в Курчалое и окрестных селах его хорошо знали. Но ничего не поделаешь, чеченцев в группе немного, а такие задачи — не редкость.

Кроме Джина, в камере сидели еще три человека. Двое, Дага и Хамзат, — за мошенничество. Решили получить компенсацию за разрушенное жилье, на самом деле просто подделали документы. Подобные преступления в республике сплошь и рядом. Еще один, Карим, — за драку. Что-то не поделил с соседом. Джин оказался в этих стенах якобы за наезд на человека. Ехал из соседней области и сбил на «Жигулях» шедшего вдоль дороги пьяньчужку. Вместо того чтобы оказать помощь, скрылся. Но и его дело не безнадежное. Родственники будто бы уже почти решили вопрос с потерпевшим, и скоро Джина выпустят.

Сегодня из соседней камеры к ним переведут Мусоста Нагаева. Чтобы перевод не выглядел подозрительным, там начнут ремонт. Едва Джина заселили сюда, чтобы притерся, Нагаеву сообщили про предстоящее изменение условий содержания. Ничего удивительного в этом не было. В СИЗО после недавней проверки президентом Чечни шла реконструкция. В камеру Нагаева уже заглядывали строители, которые произвели замеры и подсчеты.

Джин сидел за столом и перебирал четки. Дага с Хамзатом смотрели телевизор. Карим спал. В коридоре послышался шум, звякнул засов, и двери открылись. Несмотря на то что с Мусостом при захвате и после контактировал лишь Габбро, да и то в маске, Джин испытал легкое волнение. Вдруг что-то не заметил и бандит сейчас узнает его — например по голосу?

— Здравствуйте, — поприветствовал Мусост всех на чеченском языке и обвел камеру уставшим взглядом. Выглядел он неважно. Лицо пожелтело и осунулось. Щеки ввалились.

Джин ответил на приветствие и, на всякий случай, показал на свободное место.

— Я к вам ненадолго, — расправляя матрац, вздохнул Мусост.

— Все так поначалу думают, — глядя в экран телевизора, сказал Джин.

— Ты не так меня понял. — Мусост прошел к столу и сел напротив. — Меня эти шакалы держат в одиночке.

— Что же ты наделал?

— Справедливости хотел… — Мусост обвел взглядом камеру. — Давайте знакомиться?

— Меня Ваха зовут. Я из Джугурты. ДТП. В России человека сбил и не остановился, — представился Джин.

— Если в России, то ты не человека сбил, а свинью, — неожиданно зло ответил Мусост.

— Ты прав, — кивнул Джин.

— Меня Мусост Нагаев зовут, — назвал свое имя бандит. — До войны в Грозном жил. Потом где придется…

— Ты моджахед? — напрямую спросил Джин. — За это сидишь?

— Еще не сижу, — грустно улыбнулся Мусост. — Срок начнется после суда.

— Почему? — удивился Дага, краем уха слышавший разговор. — Все зачтется с момента задержания.

— Мне все равно. — Мусост потер заросший густой щетиной подбородок.

— Почему? — не унимался Дага. Тема так его заинтересовала, что он тоже подсел к ним за стол.

— Мне пожизненное дадут, — ответил Мусост.

— Убил много? — Дага замер в ожидании ответа.

— Да не так чтобы очень, — уклончиво ответил Мусост.

Не мигая глядя в глаза бандита, Джин осторожно наступил ему под столом на ногу.

Тот понял, что так его предупреждают о том, что лучше молчать о своих подвигах, и тут же перевел разговор в другое русло:

— Я семь лет назад уже попадал сюда. Не то, что сейчас, было. Заставляли постоянно сидеть и смотреть на двери. Молиться запрещали.

— Мне брат рассказывал, — соглашаясь с ним, кивнул Дага. — Еще били.

— У тебя брат воевал? — прищурился Мусост. — Скажи имя. Может, знаю.

— Руслан его имя, — Дага вздохнул. — Моджахеды называли его Слоном.

— Нет, не знал такого, — на секунду задумавшись, покачал головой Мусост. — Он живой?

— Да, — кивнул Дага. — В России.

В коридоре послышались голоса, что-то стукнуло. Все замолчали и замерли. Наконец прогремел запор, и двери открылись.

— Вахид Юсупов.

— Здесь я. — Джин встал.

— На выход, — сказал коренастый конвойный.

— Вещи брать? — спросил Джин.

— Пока нет, — постукивая по ладони резиновой дубинкой, произнес конвойный и вышел в коридор.

— А тебя что, выпустить должны? — спросил Мусост.

— Обещали, — подтвердил Джин, выбираясь из-за стола. — Следователь сказал, что остались формальности.

Джин посидел в кабинете помощника начальника по воспитательной работе, попил чаю, после этого его вновь вернули в камеру. Едва переступив порог, он стал собираться.

— Что, отпускают? — поднял над подушкой голову Хамзат.

— Да, — кивнул Джин. — Все. Дело закрыли. Правда, придется еще за лечение платить, но это мелочи. Там немного. Адвокат сказал, десяти тысяч хватит. Пустяковая травма.

— Говоришь, в Джугурты живешь? — задумчиво спросил Мусост.

— Сейчас нет, — цокнул языком Джин, открыл висевший на стене ящик и стал выкладывать из своего отделения ложку, чашку и кружку. — В Грозном. Старопромысловский район. У дяди. — Он сложил свои вещи в пакет и сел на кровать напротив Мусоста. — Для чего спросил?

— Машина есть?

— Говорю же, здесь меня держали за то, что сбил человека. Значит, есть. Сейчас права отберут, но это мелочи, сам знаешь. Завтра новые куплю…

— Мне надо, чтобы ты съездил ко мне домой, — Мусост выжидающе уставился в глаза Джина. — Не откажешь?

— Нет, конечно, — покачал головой Джин. — Что передать?

— Дай слово, что все выполнишь, как скажу?

— О чем разговор? — Джин сделал вид, будто обиделся. — Разве я похож на человека, который обещает и не делает?

— Тогда бы я к тебе не обратился, — хмыкнул Мусост.

— Говори. — Джин с опаской покосился на Дагу.

— Ты, я вижу, не доверяешь им, — заметив это, едва слышно сказал Мусост.

— Правильно видишь, — кивнул Джин.

— Ты уже не первый раз в этих стенах? — спросил Мусост.

— Первый, — ответил Джин. — Просто наслышан о местных нравах. Много родственников и знакомых здесь побывало… Зачем интересуешься?

— Просто… — вздохнул Мусост и заговорил еще тише. — Совсем за короткий срок кадыровские собаки и русские схватили, кроме меня, еще многих мужчин из нашего рода. Вчера мне смогла сообщить жена, что арестован дядя. Кроме этого, пропали несколько племянников. А у нас семьи, их кормить надо. Я дам тебе адрес и расскажу, как найти деньги, которые я спрятал на черный день. Их надо передать моему отцу. И еще, совсем недавно один из моих родственников потерял большую сумму. Мы решили дать ему шанс и помогли. Я отдал почти все свои сбережения. Он должен вернуть. Сейчас этот человек в Украине. Я думаю, ему теперь придется заменить меня и брата. Он хороший моджахед, но все же я буду чувствовать себя спокойнее, если на свободе кто-то будет напоминать ему о своих обязанностях и долге.

«Значит, у вас еще один родственник, и он должен заменить Атаби Хатуева», — догадался Джин и спросил:

— Как я должен ему представиться?

— Ему ты никак не представишься, он в Москве и часто бывает в разъездах. А вот с тем, кто теперь наверняка имеет с ним связь и чьи приказы он выполняет, — Мусост потер подбородок, — наверняка встретиться сможешь.

— Хорошо. — Джин ударил себя ладонями по коленям. — Сделаю, как скажешь. Как его имя?

— Я вспомнил тебя! — неожиданно торжественно объявил все это время молчавший Дага и поднялся из-за стола.

— Меня? — переспросил Джин.

— Да! — произнес Дага, подходя ближе. — Ты жил в Курчалое? Ну, признайся! Десять лет назад я приезжал туда еще мальчишкой. Мой брат украл корову, а ты за ним пришел… Ты ведь в милиции работал? Я даже фамилию помню: Вахид Джабраилов.

— Ты уверен? — Мусост медленно встал.

— Он тогда нас бил, — кивнул Дага и перевел взгляд на Джина: — Что, не ожидал?

Джин лихорадочно соображал, как быть. На такой случай у него была заготовлена легенда. Она была привязана к реальным событиям. Тогда Джин, Шаман и его брат Иса, сопровождая машину с деньгами в один из отдаленных районов Чечни, сымитировали ограбление и исчезли. До сих пор даже многие родственники считают их перешедшими на сторону боевиков. На самом деле, перед тем как уйти работать в спецназ, они создавали себе таким образом репутацию бандитов.

— Ты прав, — взяв себя в руки, подтвердил Джин. — Тогда я был сотрудником милиции. Но сейчас ты должен забыть, что вспомнил.

— Почему? — прищурился Дага.

— Хотя бы потому, что здесь я под другой фамилией. Если ты выдашь меня, тебе не жить.

— Ты стукач? — процедил сквозь зубы Мусост.

— Нет, — покачал головой Джин и посмотрел на двери, словно пытаясь понять, могут ли их сейчас подслушивать или нет. — Я действительно здесь за то, что сбил на машине человека. Но уже много лет живу по документам убитого неверными моджахеда. Поэтому, — он ткнул пальцем в грудь Дагу, — если не хочешь, чтобы я вырвал сейчас твой поганый язык, замолчи!

— Значит, ты… — Мусост не договорил.

Джин сел:

— Теперь ты все знаешь.

Мусост некоторое время задумчиво смотрел на Джина, потом перевел взгляд на Дагу:

— Чего стоишь? Разве не понял? Не вздумай проболтаться о том, что сейчас здесь услышал.

— Я понял. — Часто кивая, Дага попятился.

— Тебя тоже касается, — предостерег Мусост его дружка, сел и снова перешел на шепот: — Значит, ты не такой простой, как мне показалось вначале… Что ж, тем лучше. Я позабочусь о том, чтобы все, кто стал невольным участником твоего рассказа о твоем прошлом, даже не заикнулись об этом.

— Так что я должен сделать? — поторопил его Джин. — Меня в любой момент могут выпустить. Говори.

— Только учти, если вздумаешь обмануть, тебе не жить.

— Не угрожай, — нахмурился Джин. — Не люблю.

— Тебе придется сначала разыскать в Рошни-Чу наших людей. Это несложно. Они помогут пройти в лагерь, где сейчас находится амир. Ты должен рассказать ему о том, что сидел вместе со мной. Объясни, что я никого не сдал. Но, главное, пусть позаботится о том, чтобы мне дали хорошего адвоката. И еще скажи, что Мусост добыл много денег на борьбу с неверными, но теперь его семья сама нуждается в помощи…

— Кто этот человек? — одними губами спросил Джин.

— Доку Гиреев, — стрельнув глазами в сторону Даги и его дружка, едва слышно прошептал Мусост.

— Разве нельзя передать это через проводников?

— Нет, — замотал головой Мусост. — Их дело ходить туда-сюда, водить кого надо, носить продукты.

— Но то, что ты мне сказал…

— Это не все. — Мусост закусил губу, словно взвешивая все за и против своего решения открыть Джину свою тайну.

— Говори, — поторопил Джин.

— В саду дома моего отца, в самом дальнем углу — заброшенный колодец. Вода давно ушла, и его почти полностью засыпали. Там закопан ящик. Его нужно откопать.

— Что там? — одними губами спросил Джин.

— Деньги…

— Сколько?

— Много, — ответил Мусост. — Себе возьмешь пять тысяч…

— Долларов?

— Да, — кивнул Мусост. — Остальное отдашь.

— Ты очень легко доверился мне, — прищурился Джин, удивленный таким оборотом дел. Он предполагал нечто подобное, но не так скоро.

— Скажи спасибо ему, — Мусост показал взглядом на Дагу. — Благодаря ему я теперь буду знать, как в случае чего тебя найти. Раз ты работал в Курчалое, наверняка там про тебя знают. Я все равно когда-то найду способ передать все на волю. Тогда тебя или твоих родственников найдут…

— Вот это ты зря сказал, — нахмурился Джин.

— Знаю, тебе неприятно это слышать, но ты должен меня понять.

— Хорошо, — кивнул Джин, — наверное, я бы на твоем месте поступил так же…

Чана набрал шифр на кодовом замке и осторожно потянул за ручку. Раздался едва слышный вздох петель. Двери открылись. Он перевел дыхание. Отчего-то ему казалось, что после убийства Атаби здесь поменяют код. Чана оглянулся по сторонам. Свет фонарей путался в листве деревьев, бросая на асфальт лишь желтоватые пятна. Чуть дальше блестели отражателями фар старенькие «Жигули». В доме напротив светились только несколько окон.

Чана шагнул через порог и оказался в непроглядной темноте. Лишь на расстоянии вытянутой руки светился оранжевым светодиодом огонек выключателя. Но Чана обойдется без света. Медленно подойдя к лестнице, он шагнул на первую ступеньку.

С момента возвращения Хатуева из Киева прошло три дня. Все это время он практически не покидал квартиры, которую снял на Первомайской. С утра и до вечера смотрел телевизор. Особенно его интересовала криминальная хроника. Однако про недавнее уничтожение главаря чеченского подполья в Москве не говорили ни слова. По той же причине он покупал в расположенном неподалеку от дома киоске газеты. Но и в них не нашел ничего, что могло бы пролить свет на недавние события. Постепенно ему стало казаться, что Арслан попросту ему приснился, а дядя сидит и ждет от него вестей.

По истечении трех суток он решился навестить квартиру Атаби и забрать ключ от банковской ячейки, которую дядя оформил на его имя.

Чана не остановился, даже не задержался на этаже, где совсем недавно жил Атаби, а прошел выше и некоторое время стоял на лестничной клетке, глядя во двор через окно и прислушиваясь к звукам. Было слышно, как где-то заплакал ребенок. Потом что-то стукнуло. Он посмотрел на часы. Половина третьего. Пора. Осторожно ступая, Хатуев спустился, достал ключи. Оба замка открылись почти бесшумно. Он осторожно надавил на дверь и шагнул через порог. В воздухе витал едва уловимый запах табака. Чана замер. Странно. Когда дядя здесь жил, так не пахло. Сам Атаби не курил. Гости к нему приходили редко, да и они не позволяли себе дымить. Наверное, был хозяин. А если он уже нашел новых жильцов? Вряд ли. Прошло очень мало времени; не исключено, что он до сих пор даже не знает, что его квартиранта нет на этом свете… Чана прислушался. Было тихо. Но откуда взялся этот запах? «Стоп! — неожиданно осенило его. — Как я сразу не догадался! Здесь просто побывали следователи и провели обыск. Точно! Наверное, и дверь была опечатана. Только в темноте я этого не увидел…»

Чана вытянул вперед руку и направился прямо по коридору. Проходя мимо подставки для обуви, споткнулся о туфлю. Скорее всего, это обувь Атаби. У дяди было несколько пар, на каждый случай жизни. Чана повернул направо и оказался в кухне. Свет он решил не включать. Мало ли. Вдруг во дворе, в машине, которую он не заметил, сидят оперативники и наблюдают… По крайней мере, можно было различить стол, холодильник, плиту. Хатуев осторожно взял за спинку стул и поставил его у окна. Когда он уже забрался на него и протянул руки к гардине, раздался странный звук. Чана замер. Вспыхнувший в следующий момент свет ошарашил его и заставил спрыгнуть на пол.

— Ты что тут делаешь? — изумленно протянул стоящий в дверях мужчина. Он был в трусах и майке. Выглядел старше Чаны и был в два раза шире в плечах. Волосы на голове торчали в разные стороны. Было видно — он только проснулся и еще плохо соображает.

— Ты кто? — оправившись от шока, спросил Хатуев.

— Это я тебя должен спросить, — с угрозой в голосе прохрипел заспанным голосом незнакомец.

— Я жил здесь, — сорвал Чана.

— Неправда, — покачал головой мужчина. — Я знаю, кому сдавал квартиру.

— Это мой дядя, — выпалил Чана и тут же пожалел об этом.

— Чего? — протянул мужчина. — Значит, Атаби твой родственник?

Хатуев кивнул.

— А ты знаешь, какой головняк у меня из-за него?

— Почему головняк? — удивился Чана.

— Ты мне зубы не заговаривай, — спохватился мужчина. — Зачем пришел?

— Кое-что забрать надо, — лихорадочно соображая, как поступить, тянул время Чана. Он взял с собой пистолет, но на нем не было глушителя. Выстрел наверняка переполошит соседей.

— Вот что, давай сюда ключи, а сам проваливай, — принял решение мужчина. — Я тебя не видел.

— В трубе, на которой штора висит, алмаз спрятан, — соврал Хатуев. — Дай заберу и уйду.

— Чего? — прищурился мужчина.

— Говорю, камень там драгоценный, — стал объяснять Чана. — Дядя его купил и сказал мне, где лежит. Я должен его забрать, чтобы передать родственникам.

— А ну, пошел отсюда! — Глазки мужчины забегали. Проявив незаурядную прыть, он подскочил к шкафчику, дернул на себя выдвижной ящик и схватил огромный нож для разделки мяса. — Я сейчас тебя кончу и скажу, что ты на меня бросился.

— Думаешь, сможешь убить? — Чана пожалел, что сказал про алмаз. Надо было придумать что-то другое. Неожиданно его осенила мысль: — Послушай, я пошутил. Там нет алмаза. Ты зря грех на душу возьмешь, если убьешь меня.

— Да? — мужчина скривился в ехидной улыбке. — А что же ты стул-то сюда подтащил? Уж не штору ли стащить?

— Там ключ. — Чана шагнул в сторону. — Можешь сам посмотреть. Тебе он не нужен. А я знаю, что им открыть.

— Достань, — мужчина показал острием на гардину.

Хатуев осторожно встал на стул, дотянулся до конца трубы, снял пластиковую заглушку и сунул туда палец. Нащупав небольшой ключик, потянул его за колечко.

— Бросай сюда. — Мужчина переложил нож в левую руку, а правой приготовился ловить.

— Зачем тебе?

— Незачем, — признался мужчина. — Я его тебе продам.

— За сколько? — Чана слез со стула.

— Десять тысяч…

— Чего?

— Не рублей, конечно…

— Евро?

Мужчина кивнул.

— Этот ключ столько не стоит. — Чана положил его на стол.

— Стал бы ты тогда за ним ночью приходить, — резонно заметил мужчина.

— Забирай. — Чана подвинул его к мужчине, размышляя, как отобрать нож.

— Твоего дядю грохнули вместе с двумя дружками. Наверняка и тебя ищут. Поэтому ты заплатишь и за ключ, и за то, что я тебя выпущу.

— Ты что, глупый, да? — вскипел Чана. — Откуда у меня с собой такие деньги?

— Ключик-то от банковской ячейки, — мужчина облизнул губы. — Так что не надо меня здесь лечить…

— Хорошо, — сделал вид, будто сдался, Чана. — Будь по-твоему. Ключ действительно мне очень нужен. Я сейчас оставлю его у тебя. Но ты будь дома. Утром я приду. Принесу семь тысяч. Больше он не стоит, да и нет у меня таких денег.

— Вот и договорились, — просиял деляга.

— Пойдем, закроешь за мной дверь. — Хатуев направился к выходу.

Хозяин квартиры прижался к стене, пропуская его к выходу. Однако, оказавшись в коридоре, Чана выхватил из-за пояса пистолет, развернулся и шагнул назад, нос к носу столкнувшись с бросившимся следом мужчиной. Ствол пистолета уткнулся ему в живот. Чана надавил на спусковой крючок. Руку обожгло пороховыми газами. В голове зазвенело. Чана некоторое время смотрел в расширенные от ужаса глаза деляги. Наконец тот стал медленно оседать. Из приоткрытого рта вырвался возглас недоумения.

Чана увидел, что на столе уже ничего нет. Он толкнул вставшего на колени мужчину ногой в грудь. Тот завалился на спину, однако ножа не выронил. Но и в свободной руке ничего не было. Хатуев растерялся. Не мог же он спрятать ключ в трусах. В это время деляга вдруг сел и обхватил его ногу руками. В следующий момент левое бедро обожгла боль. Чана вскрикнул и двинул хозяина квартиры рукоятью пистолета по темени. Мужчина выронил нож. Взгляд его стал бессмысленным. Чана схватил делягу за плечи и толкнул. Тот снова завалился на спину.

— Где ключ? — Чана направил пистолет ему в лицо.

— И-и-и! — зажмурившись, пищал тот.

Чана шагнул в кухню и тут увидел на полу ключ. По всей видимости, когда он вышел, деляга схватил его со стола, однако, налетев на Чану, выронил.

В следующий момент Хатуев выстрелил мужчине в лицо. По полу разлетелись брызги крови. Он подобрал ключ и бросился к выходу. У дверей замер и прислушался. Снаружи было тихо. Однако на первом этаже что-то стукнуло.

Чана приоткрыл дверь. На этот раз лестничный марш был освещен. Значит, на шум кто-то вышел. Хатуев бросился к лифту.

— …В общем, мне необходимо попросту отыскать проводника, которого зовут Габис, и назвать пароль, — закончил свой рассказ Джин.

— Какие будут предложения? — спросил сидевший на диване Родимов и посмотрел на Филиппова.

Еще утром генерал был в Москве и не думал к обеду оказаться в сорока километрах от Грозного в доме дальнего родственника Джина. Едва Антон сказал, что у них появилась реальная возможность получить информацию о местонахождении Доку Гиреева, как генерал объявил, что вылетает. Все делалось с максимальным соблюдением мер предосторожности. Поэтому Родимов прибыл в Чечню под видом гражданского лица, обыкновенного представителя службы тыла. Почти одновременно с ним заявился и Гусев.

— Если исходить из общепринятых норм и правил, мы должны произвести детальную разведку местности. В случае подтверждения данных уточнить координаты. Дальше на усмотрение старшего командования, — Антон пожал плечами. — Либо район блокируют силами МВД и подразделений Министерства обороны и начинают, как это принято называть, контртеррористическую операцию, либо наносят удар артиллерией и авиацией…

— Как ты поступил бы? — перебил его генерал.

— Мы все знаем, кто такой Доку Гиреев. К обеспечению его безопасности и жизнедеятельности подходят неординарно и с фантазией. В населенных пунктах полно осведомителей, вокруг баз большое количество секретов и постов. В районе его местонахождения круглосуточно ведется мониторинг обстановки.

— А если использовать «беспилотник»? — осторожно подал голос Дрон.

— Не исключено, что и эта информация быстро окажется в распоряжении боевиков, — возразил Филиппов. — Сколько раз этого козла уже прижимали к стенке, и все равно он умудрялся выскользнуть! Иногда его информировали о планирующейся информации даже из Москвы.

— Я не просил рассказывать о предыдущих неудачах, — с нотками недовольства в голосе сказал генерал. — Мне нужен вариант вашего плана.

— У меня он один, — Антон перевел взгляд на Джина, — тебе придется идти без прикрытия.

— Я сам хотел это предложить, — кивнул Джин. — Возьму радиомаяк, и все. Наверняка не сегодня завтра Доку узнает, что к нему придет человек от Мусоста.

— Я бы не спешил с таким решением, — забеспокоился Родимов.

— Почему? — удивился Джин.

— Будет, конечно, странно выглядеть то, что я сам предложил пойти по этому пути и сам укажу на слабые места такого плана, — вновь заговорил Антон. — Мусост уже знает, что ты бывший милиционер. Если ему удалось передать на волю весточку, он сообщил об этом боевикам, и они уже начали сбор информации. Значит, не сегодня завтра в Курчалое начнут работать разведчики Гиреева. Наверняка кто-то из них выйдет на твоих родственников или соседей.

— Правды никто не знает, — ответил за всех Шаман.

— Сомневаюсь, — покачал головой Антон. — Сколько раз вы навещали свои семьи? Неужели никто не видел, куда вы уходите под утро?

— Мы уходили сначала в лес, — заговорил Джин. — А уже потом возвращались сюда…

— Нельзя было допускать этих контактов, — не выдержал и зло выругался генерал.

— Первые несколько лет офицеры-чеченцы никак не связывались с родственниками, — напомнил Антон. — Но ведь так не может продолжаться вечно.

— Я пойду, — решительно заявил Джин. — Другие варианты исключены. Тем более в лагерь входить не надо. Когда буду уверен, что проводник вывел меня к нему, ликвидирую его.

— Зря ты побрился, — с досадой проговорил Дрон.

— В следственном изоляторе нельзя сидеть с бородой. — Джин провел ладонью по сизому подбородку. — Все, пора собираться.

— Еще нужно получить разрешение на такую операцию, — напомнил Родимов.

— Я еще что хочу сказать, — неожиданно подал голос Гусев. — Не факт, что Вахида сразу поведут к амиру. Наверняка будут проверять. Попытаются связаться с Мусостом. Тот же Габис, возможно, лишь промежуточное звено и никак не связан напрямую с Доку. Поэтому, когда Джин окажется у базы, неизвестно.

— Ждем десять дней, а потом начинаем работать с Габисом, — принял решение Родимов.

— Не много? — забеспокоился Дрон.

— В самый раз, — заявил Джин. — Бандиты точно сразу не потащат меня к такому человеку. Не исключено, что они сначала как-то с ним должны связаться и получить «добро». А поскольку связью они почти не пользуются, на это уйдет не один день.

Чана вошел в хранилище и остановился. Три стены небольшой комнаты представляли собой металлические стеллажи с множеством выдвижных ящиков, дверцы которых имели по две замочные скважины.

— Напомните номер, — попросил вошедший следом клерк.

— Одна тысяча девятьсот сорок девять, — проговорил Чана.

— Сюда, пожалуйста, — мужчина в строгом черном костюме и галстуке указал рукой направо.

Чана отыскал взглядом нужную дверцу.

Мужчина вставил свой ключ и повернул.

— Пожалуйста. Когда закончите, позовете.

С этими словами он вышел.

Чана открыл замок ячейки, вытащил ящик и перенес его на установленный по центру металлический стол. В нем оказалось три пачки банкнот. Хатуев рассовал их по карманам и развернулся к выходу:

— Я закончил…

Потом вернулся в машину, сел за руль и оглядел улицу. Ничего подозрительного.

Чана выложил из карманов на пассажирское сиденье пачки денег и осмотрел их. На одной увидел нарисованный шариковой ручкой крестик. Разорвал ленту и стал отсчитывать купюры. Десятую по счету вынул и обнаружил на ней два номера сотового телефона. Тут же достал мобильник и набрал первый, поменяв две последние цифры местами.

— Слушаю тебя, — проговорил кто-то на чеченском языке в трубку.

— Это племянник Атаби, — осторожно произнес Чана.

— Нашел, значит, письмо дяди, — облегченно вздохнули на другом конце беспроводной линии. — Из какого города звонишь?

— Из Москвы.

— Ждать тебя будем в Ачхой-Мартане. С собой возьми все, что передал дяде. Навести родственников. Тебя найдут…

— А кто это говорит? — спохватился Хатуев.

Но в трубке уже звучали короткие гудки.

Чана растерялся. Что он должен взять с собой? «Да что всегда! — осенило его. — Надо отвезти Доку банковские карты и передать на словах, что сказал Нугзари Чиковани».

Хатуев до мельчайших подробностей помнил карту, на которой грузин показал маршрут доставки оружия. Так что это не проблема. «Стоп! — подумал он. — А где я возьму карточки? Ведь дядю убили! Получается, у меня на руках лишь те деньги, что я забрал у полицейских…»

Чана завел машину и выехал на шоссе. Неожиданно у него появилась мысль, от которой вспотели ладони. А что, если теперь не отдавать эти деньги Доку? Ведь дядя сам сказал, что вложит свои. Поскольку карточки пропали вместе с ним, значит, можно все списать на его гибель. «Как ты можешь мечтать о таком? — раздался внутренний голос. — Сидишь в своей Москве, не знаешь горя, а моджахеды ждут этих денег. Им надо кормить семьи, покупать продукты, боеприпасы…» — «А где гарантия того, что Доку сам не прибирает все это к рукам? — возразил сам себе Чана. — И вообще, как я объясню, откуда у меня эти деньги? Доку не похвалит за разгильдяйство. Лучше спрячу их в укромном месте, а когда все уляжется, потрачу на себя».

Так, терзая себя, Хатуев въехал во двор дома, где снимал квартиру. Заглушив двигатель, он хотел было выйти, но неожиданно вспомнил, что на купюре были записаны два номера. Он вынул банкноту, достал телефон и набрал второй номер.

— Да, — раздался приятный женский голос.

— Извините я, наверное, ошибся номером, — растерялся Чана.

— А кто вам нужен?

— Дядя. — Хатуев посмотрел в окно.

— Вам Атаби этот номер дал?

— Он, — подтвердил Чана.

— Тогда нам надо встретиться, — заторопилась она. — Говорите, где и когда вам удобно?

— Да хоть сейчас. — Чана выглянул в окно. — Я нахожусь на юго-западе.

— Давайте у метро «Профсоюзная» рядом с магазином «Цветы»?

— Хорошо, — согласился Хатуев. — Когда?

— Ровно через час.

— Как я вас узнаю?

— Мне вас Атаби показывал, поэтому я сама подойду. — Женщина отключила связь.

Чана развернулся во дворе и выехал обратно на улицу. До указанного места было недалеко, и на дорогу уйдет намного меньше часа. Однако он хотел оставить машину и осмотреться. Ведь раз вышли на дядю, могут найти и его.

Когда до назначенного времени оставалось пять минут, он медленно направился к выходу из метро.

— Здравствуйте, — раздался сбоку уже знакомый голос.

Чана оглянулся. Перед ним стояла женщина среднего возраста в длинном платье. Через плечо висела сумочка.

— Откуда вы меня знаете? — Хатуев глянул по сторонам.

— Я же говорила, — напомнила она, — Атаби показывал мне вас.

— Кто вы?

— Я его домработница.

— Ничего не понимаю. Я часто бывал у дяди, он даже не заикался, что ему кто-то готовит и убирает. Да что там говорить, он даже не держал дома продуктов.

Неожиданно Хатуев сообразил, что кто-то все равно должен был поддерживать в квартире чистоту.

— Вы никогда не были у него дома, — она улыбнулась.

— Как же? — Чана усмехнулся.

— Меня зовут Ирина Петровна, — наконец представилась домработница.

— Мое имя вы знаете, — ответил Чана.

— Вы на машине? — тихо спросила Ирина Петровна.

— Да. — Хатуев невольно посмотрел в сторону магазина, у которого припарковал свой «БМВ».

— Тогда поедемте?

Женщина назвала Чану адрес. Нужно было ехать в ближайшее Подмосковье. Без лишних слов он выехал на шоссе.

Уже вечерело, когда Хатуев остановил автомобиль перед высокими металлическими воротами. Из боковой калитки показался рослый мужчина, по виду русский. Воротничок его белой рубашки затягивал серого цвета галстук. Он подошел к окошку со стороны водителя. Чана надавил на кнопку стеклоподъемника. В заполненный прохладой кондиционера салон ворвался запах соснового леса и трав.

— Вы Чана Хатуев? — спросил он и вопросительно посмотрел на женщину.

Та, подтверждая, едва заметно кивнула. Мужчина выпрямился и поднял руку. Ворота медленно поплыли в стороны.

— Почему вы стоите? — спросила Ирина Петровна.

— Кто здесь нас ждет?

— Никто, — ответила женщина. — Ваш дядя просил меня, если с ним что-то случится, разыскать и привезти вас сюда. Это его дом.

— Его дом? — не поверил своим ушам Чана.

— А почему вы так удивлены? — улыбнулась домработница. — Да, Атаби построил этот дом для себя.

— Но он жил в съемной квартире…

Чана растерялся. Все его прежние представления об Атаби вмиг перевернулись с ног на голову. Он считал его аскетом, во имя светлого будущего своего народа жертвующим мирскими благами. А тут такое… Он вдруг понял, что о второй жизни Атаби не знал никто.

Словно во сне Хатуев въехал во двор. Они обогнули фонтан и остановились на выложенной мраморными плитами площадке.

— Вашу машину отгонят в гараж, — женщина показала взглядом на спускающегося по лестнице мужчину. — Пойдемте.

Миновав гостиную, они поднялись по одной из двух лестниц на второй этаж и оказались в просторном кабинете с камином и множеством шкафов с книгами.

— Ваш дядя не читал их, просто коллекционировал, — заметив недоумение в глазах Чана, сказала Ирина Петровна.

Хатуев не спеша прошел по периметру кабинета, выглянул в каждое окно и остановился у старинного письменного стола. Тем временем женщина приблизилась к книжному шкафу, взяла за корешок книги и потянула. Это оказался ноутбук.

— Здесь послание для вас. Код — дата рождения вашего отца и первая буква имени деда.

С этими словами она вышла.

Дребезжа и чихая, потрепанный временем «УАЗ» на последнем издыхании поднялся в гору и, облегченно фыркнув, покатился вниз.

— Послушай, — Шаман посмотрел на Джина, — сколько лет этому ведру с болтами?

— Я не могу сказать точно, — признался Джин. — Помню, дед на нем еще ездил, потом отец.

Шаман только хмыкнул в ответ.

Они позаимствовали машину у родственника Джина. Лишь сменили номера да повесили на установленное в салоне зеркало небольшую игрушку-обезьянку.

Справа от дороги промелькнул указатель Рошни-Чу, рядом с которым, под присмотром чумазого мальчугана, паслось с десяток баранов.

— Второй дом по правой стороне, — напомнил Джин Шаману.

Из-за грохота ему приходилось почти кричать.

Селение представляло собой расположенную вдоль дороги улицу из беспорядочно разбросанных домов.

Шаман надавил на тормоз. Дождавшись, когда летевшие следом клубы пыли обгонят остановившуюся машину, Джин толкнул дверцу:

— Спасибо.

— Давай! — кивнул Шаман.

Джин некоторое время смотрел вслед «уазику», который развернулся и отправился обратно, потом вздохнул и подошел к железному забору, за которым тут же залаяла собака. Он хотел было постучать, но раздались шаги, звякнул засов, и в открывшейся калитке появился немолодой, с седой окладистой бородой мужчина.

— Здравствуйте, — кивнул Джин. — Я могу видеть Эрбулата?

— Он уже год как учится в Грозном, — ответил мужчина и посторонился: — Проходите.

Это был пароль и отзыв. В этом доме действительно жил юноша с таким именем. Уже год он учится в институте. Но, как сказал Мусост, Джину будет нужен не он, а его брат, который живет на другом конце селения. Говорить больше этим людям ничего не надо. Они сами все знают и кого надо покажут или отведут к кому следует.

Мужчина проводил Джина в дом.

— Вам повезло, Габис как раз сейчас пришел, — он указал рукой на дверь в комнату.

Джин шагнул через порог. Навстречу ему с дивана поднялся худощавый мужчина с большими глазами и реденькой бородкой.

— Этот человек сказал слова, о которых нам говорил Мусост, — пояснил вошедший следом седой.

— Ты видел Мусоста? — оживился Габис и указал на кресло: — Садись.

— Называй меня Ваха Довгаев, — представился Джин. — Мусост знает, что меня зовут по-другому.

— Как он там? — Габис подался вперед. — Вас били?

— Нет, — Джин покачал головой, — нас не тронули пальцем. Прошли те времена. Мусосту досталось, когда его брали. Сейчас он сидит в отдельной камере. К нам его переводили на то время, пока у него шел ремонт. Мусост просил передать, чтобы вы не волновались.

— Как он сам думает, это надолго?

— Все будет зависеть от людей, с которыми он просил меня встретиться.

Джин специально поставил вопрос так, чтобы Габис не мог обойтись без него.

— Ты хочешь говорить только с Доку? — перейдя на шепот, спросил хозяин.

— Этого хочу не я, а Мусост.

— Разве я не могу передать то, что Мусост просил рассказать амиру? — удивился Габис. — Это моя обязанность.

— Понимаешь, я пообещал Мусосту лично выполнить его просьбу, поэтому не могу доверить ее никому, — Джин выдержал паузу, размышляя, как смягчить отдающее недоверием решение. — Вдруг с тобой что-то случится? Как я потом буду жить?

— А как буду жить я, если что-то случится с амиром? — прищурился Габис. — Где гарантия того, что ты не шпион?

— Я сказал заветное слово, — удивился Джин. — Разве этого мало?

— Кто его знает? — нервно теребя нижнюю губу, проговорил Габис. — Ничего не стоит выбить из человека любые показания.

— Раз ты не доверяешь мне, тогда я найду другой способ встретиться с Доку. — Джин встал.

— Погоди, — спохватился Габис. — Не спеши.

Джин снова сел.

— Хорошо, — кивнул Габис. — Будь по-твоему.

— Почему ты так говоришь? — усмехнулся Джин. — Это не моя прихоть. Я уверен, окажись ты на моем месте, не стал бы доверять поручение другому человеку.

— Выйдем в субботу вечером, — наконец принял решение Габис.

Джин приподнял брови:

— Но сегодня воскресенье! Что я буду делать целую неделю?

— Поверь, это уже не от меня зависит. Я жду людей из Дагестана и Ингушетии, они должны кое-что передать амиру. Кроме этого, есть еще дела. Меня здесь некем заменить, поэтому придется ждать… — Он выдержал паузу, давая время переварить услышанное и задать вопрос, но, не дождавшись, продолжил: — Жить будешь во втором доме. Он в глубине двора. С виду нежилой, но внутри все необходимое: телевизор, кровать… Хочешь, вечером будем играть в нарды. Главное, не выходи оттуда без особой надобности. Если что-то случится, прямо оттуда можно уйти незамеченным через подземный ход.

Выхода у Джина не было. Он разочарованно кивнул:

— Хорошо, пусть будет по-твоему.

— Тебе нужно оружие. — Габис испытующе уставился Джину в глаза.

— Я могу купить автомат. — Джин хлопнул по карману, словно давая понять, что в нем у него деньги.

— Таксу знаешь?

— Конечно, — усмехнулся Джин.

— Ты не сказал, как сюда добрался?

— Сосед на своей машине подвез.

— Он знает, зачем ты здесь? — насторожился Габис.

— Он не спрашивал, я не говорил, — ответил Джин.

— Если не будет никаких проблем, рано утром в субботу я загоню во двор машину. Ты залезешь в багажник. Так и выедем из села.

— Какая машина?

— «Нива».

— А как быть с автоматом?

— Об этом можешь не беспокоиться, — заверил Габис. — Сейчас тебя покормят. Отдыхай пока.

— Кто дома? — поинтересовался Джин.

— Я и племянник. Жена умерла меньше года назад. Простыла…

— Прости, не знал, — Джин нахмурился.

— Еду готовит моя сестра. Она живет по соседству.

Чана посмотрел на двери, которые бесшумно прикрыла за собой Ирина Петровна, и поднял крышку ноутбука. Он хорошо разбирался в компьютерах, ведь это было частью его работы. Поэтому легко понял, каким паролем дядя закрыл информацию. Уже через пару минут экран засветился, и из его глубины выплыл Атаби. Он сидел за тем же столом, на том самом месте, которое сейчас занял Чана.

— Если ты сейчас видишь на экране своего дядю, значит, нет больше Атаби. Надеюсь, что тебе не стыдно за то, как умер твой дядя. Я уверен, что не буду гнить заживо в застенках. — Атаби вздохнул, выдержал паузу и заговорил снова: — Живым я не дамся. Давно так решил. Теперь слушай меня, Чана. Так получилось, что Аллах не дал мне сыновей. Я давно присматривался к тебе и пришел к выводу, что ты достоин того, чтобы я передал тебе дела.

Атаби выдержал еще одну паузу. Она была намного длиннее, чем первая, чтобы племянник смог понять и осмыслить всю ответственность, возложенную с этого момента на его плечи.

— Спасибо. — Чана кивнул и сглотнул подступивший к горлу ком. — Я оправдаю твое доверие. Тебе не будет за меня стыдно.

— Доку Гиреев одобрил мое решение. После разговора с тобой он представит тебя людям и скажет свое последнее слово. Поэтому тебе придется ехать на родину и встретиться с ним. Но вначале ты должен будешь вникнуть в наши дела. Все, что нужно для этого, найдешь там, где я рассказывал тебе о своем желании купить участок земли и открыть новый бизнес. Помнишь, ты спросил: «Зачем кому-то понадобилось портить дерево?» Там ищи…

До Чаны наконец дошло, зачем дядя вез его в такую даль в день отъезда в Киев. Он вдруг отчетливо вспомнил отверстие в стволе сосны. Хатуев удалил запись, закрыл крышку ноутбука и задумался. Быстро темнело. Придется ждать рассвета. А дядя, как оказалось, был еще тот хитрец.

В дверь постучали.

— Да!

Вошла Ирина Петровна:

— Вы ужинать будете?

— Конечно. — Чана вспомнил, что с утра выпил лишь чашку чая.

— В таком случае прошу к столу.

Хатуев поднялся, взял ноутбук, подошел к шкафу и поставил его на место. Потом посмотрел на домработницу:

— Дядя больше ничего не передавал?

Она покачала головой.

— Хорошо, показывайте, куда идти.

— Вы извините, но я не знаю ваших вкусов, — семеня чуть впереди, щебетала Ирина Петровна. — Пока приготовила то, что предпочитал ваш дядя.

— Я неприхотлив в еде, — небрежно проговорил Чана. — Лишь бы это не была свинина…

Ранним утром Хатуев заглушил машину рядом с уже знакомой сосной. Как оказалось, от дома дяди до озера ехать было не так уж и далеко, как из Москвы. Выйдя наружу, огляделся. Легкий ветерок едва заметно шевелил ветками деревьев. Было свежо и тихо. Другой берег озера обесцветила дымка тумана.

Сбивая с травы росу, он подошел к сосне и осмотрел то место, где было отверстие, однако ничего не нашел. Даже кора была целой. Чана огляделся. Нет, он не ошибся, именно здесь стоял Атаби. Чеченец достал раскладной нож и стал ковырять им кору над тем местом, где дядя упирался ладонью. Неожиданно отвалился правильной формы кусок, обнажив замазанное обычным пластилином отверстие. Чана поддел импровизированную пробку и вытащил ее. Сунув палец, нащупал полиэтилен. Зацепив его, он вытащил герметично запакованный сверток. Затем вернулся в машину. На стекло брызнули капли дождя. Чана огляделся по сторонам и торопливо разорвал упаковку. Здесь была кодировочная таблица и карта памяти. Все, с этого момента он может сам, напрямую, выйти на Доку Гиреева. Чану распирала гордость.

В полдень Хатуев вернулся в дом дяди. Теперь ворота перед ним открыли без лишних вопросов.

В гостиной Чану встретила Ирина Петровна.

— Дядя не говорил, кому нужно будет передать дом? — спросил он, усаживаясь на кожаный диван.

— Атаби все заранее оформил на меня, — ответила женщина. — Есть нотариально заверенные документы. Как подойдет назначенное время, вас с ними ознакомят.

— Странное решение, — растерялся Чана.

— Ничего странного, — женщина едва заметно улыбнулась. — Этот дом принадлежит вам. Я являюсь его фиктивной хозяйкой. Если не доверяете…

— Нет, что вы, — спохватился Хатуев. — Раз так решил дядя, значит, я ничего не буду менять.

— Вы не хотите знать, почему он так доверял мне? — спросила Ирина Петровна.

— Если надо будет, сами скажете, — ответил он.

— Я знаю, что у Атаби была жена, — заговорила Ирина Петровна. — У них есть дети.

— Да, — подтвердил Чана. — Дочери.

— Он рассказывал, — кивнула Ирина Петровна. — К вам Атаби относился как к сыну.

— Это так. — У Чана защемило сердце. Он сглотнул подступивший к горлу ком и поднял на женщину взгляд: — А к вам?

— Может, я, конечно, оскорблю вас тем, что скажу дальше, но думаю, между нами не должно быть недомолвок и тайн, — она выдержала паузу, словно собираясь с духом.

— Я уже примерно знаю, что вы скажете, — догадался Чана.

— По-настоящему он любил меня, — следя за реакцией собеседника, тихо сказала Ирина Петровна. На ее глазах выступили слезы.

— Где я должен жить? — спросил Чана скорее для того, чтобы перевести разговор в другое русло. Он не хотел больше ничего знать о личной жизни столь уважаемого им человека.

— Вам лучше, как и ему, снять квартиру в городе, — сказала женщина. — По крайней мере, так делал Атаби и тоже просил в случае чего рекомендовать вам. И еще, почти все его дела вела я. Если вы доверяете, то так и продолжим наше сотрудничество. У меня диплом экономиста. Все отчеты в налоговой инспекции и других инстанциях были на мне. А хозяйство у вашего дяди немаленькое…

— Пусть останется как прежде. Постепенно я буду вникать в дело.

— Отправка денег на родину также входила в мои обязанности.

— Почему он вам так доверял? — не скрывая удивления, спросил Чана. — Так наши мужчины не доверяют даже женам.

— Я сама из Грозного, — тихо заговорила женщина. — Беженка. До войны работала бухгалтером. Потом перебралась в Москву… Здесь познакомилась с вашим дядей. Случайно…

— Хорошо, — кивнул Чана и направился вверх по лестнице. — Я решу вопрос с жильем в городе. Но это позже. Ночью я уеду. Мне не надо звонить. Если понадобитесь, я сам найду способ связаться. Недели две меня не будет в Москве.

Он поднялся в комнату для гостей. Усевшись на кровать, задумался. Получается, дядя жил с женой, а любил русскую женщину. Странно, и верилось с трудом. Прежний мир рушился на глазах. Чана с удивлением узнавал, что все совершенно не так, как он представлял себе раньше.

— Раз ему можно было жить с русской, почему я не могу привезти Юлю?!

Неожиданная мысль заставила Хатуева встать. Он прошел из угла в угол просторной комнаты, остановился у окна и вынул телефон. Немного поколебавшись, стал набирать номер…

Джин перекинул ногу через дерево и замер, увидев боковым зрением, как Габис присел, что-то высматривая впереди. Однако в следующий момент он выпрямился и двинулся дальше. Джин перевел дыхание. Они вторые сутки в пути, однако прошли немного. Маршрут пролегал по хребту, между реками Нетхой и Чож. Хотя «реки» — название скорее условное. Большие ручьи лишь в период таяния в верховье снега или во время затяжных осадков превращались в бурные потоки, которые заполняли русла и вырывались из берегов. Сейчас Чож они перешли, едва намочив подошвы армейских ботинок.

Габис поднялся немного вверх по склону и встал. Оглядевшись по сторонам, стянул с головы кепку:

— Надо поесть.

Джин сбросил с себя рюкзак, положил сверху автомат. Габис сел на землю и стал расшнуровывать ботинки.

— Далеко еще? — осторожно спросил Джин.

— В обед придем, — пообещал Габис, разглядывая торчащий из носка палец.

Где-то внизу, у ручья, хрустнула ветка. Джин посмотрел на Габиса. По тому, как проводник замер, было ясно: он тоже услышал странный звук. Габис торопливо натянул ботинки и, не завязывая шнурков, схватил автомат. Джин последовал его примеру.

«Неужели Родимов затеял свою игру и приказал меня страховать?» — с досадой подумал он и лег, укрывшись за стволом дерева. Габис распластался в траве.

В следующий момент Джин отчетливо увидел здоровенного чеченца в камуфлированной форме. У него не было бороды. Массивный подбородок покрывала лишь смолянистого цвета щетина. Габис приподнялся:

— Давлят!

— Габис? — изумленно проговорил громила.

— Ты почему здесь? — медленно поднимаясь с земли, спросил Габис и посмотрел в сторону Джина.

— Ты не один? — Давлят остановился.

— Я не мог сообщить вам, так сложились обстоятельства. — Габис снова посмотрел в сторону Джина.

Джин тоже встал с земли.

— Кто это? — Давлят настороженно уставился на Джина.

— Это… — Габис замялся.

Джин молчал. Ситуация была ему непонятна.

— Он бандит? — неожиданно спросил Давлят и вскинул автомат.

Джин направил на него ствол своего «АК».

— Не стреляй! — Габис сделал шаг, оказавшись между ними.

За спиной Давлята возникли еще двое угрюмого вида мужчин. Они выглядели моложе, но не менее воинственно. Один был с бородой.

— Кто эти люди? — спросил Джин.

— Положи на землю оружие и отойди от него! — ошарашил Габис.

— Почему? — Джин щелкнул предохранителем и загнал патрон в патронник.

Лязг затворной рамы заставил незнакомцев рассредоточиться. Они разбежались в стороны и попадали на землю, направив на него стволы своих автоматов. По спине Джина пробежал неприятный холодок. Уйти можно. Нужно сделать вид, будто решил подчиниться, но в следующий момент броситься в сторону. Двоих он точно положит. Габис держит оружие в опущенной вдоль туловища руке. Чтобы ему начать стрелять, нужно не меньше двух секунд… Но Джин до сих пор не понимал, с кем имеет дело. Особенно поразил его проводник, который ни с того ни с сего потребовал сложить оружие. «Неужели они вычислили меня?» — мелькнула мысль.

— Объясни, кто эти люди? — Джин стал злиться. — Иначе я за себя не ручаюсь!

— Не делай глупостей, — вздохнул Габис. — Помнишь, когда сосед принес автомат, ты предложил его проверить? Я тогда возразил. Сказал тебе, что уже стрелял из него… Это была неправда. На самом деле патроны у тебя испорчены… Их варили много часов, и они стали непригодными для стрельбы.

— Габис, ты предатель? — возмутился Джин.

— Предатели те, кто воюет против своего народа, — возразил Габис. — Посмотри, какие в Чечне города и мечети. Дети снова пошли в школу. На наш стадион приезжают играть в футбол со всего мира… Зачем нам снова война? Ты и тебе подобные принесли столько горя…

— Но ведь ты воюешь на стороне Доку?! — с негодованием в голосе воскликнул Джин.

— Это не так, — Габис развел руками.

Джин наконец все понял. Габис подсунул ему неисправное оружие и теперь выдает себя за секретного сотрудника, выполняющего специальное задание. А Давлят и его дружки должны играть роль чеченцев, которые служат в МВД или в батальоне спецназа ГРУ «Восток». Они имеют такое же снаряжение, как и боевики. Большинство носит бороды. Но Габис и Давлят с самого начала просчитались. Джин, как и остальные офицеры спецназа, знал всех этих людей, как и тех, кто вне закона, в лицо. Много времени они проводят за мониторами компьютеров, на которых один за другим меняются лица бойцов как батальона «Восток», так и других контртеррористических подразделений, укомплектованных коренными жителями. Делалось это не только для того, чтобы при проведении совместных операций не перестрелять своих, но и вот для таких случаев. Теперь Джин знал, как быть. Нет, он не позволит сейчас дать возможность им начать пытать его. Наверняка, ничего не добившись от него, они начнут имитировать расстрел. Это, конечно, хорошо, что Джин просчитал их, но подобный способ не обеспечит ему полного доверия со стороны боевиков. Поэтому он решил убить или ранить кого-нибудь из этих клоунов. Это будет лучшим доказательством, что он свой.

— Хорошо, будь по-вашему. — Джин медленно положил автомат на землю и шагнул назад. — Я мирный человек. Все, что от меня требовалось, это кое-что передать Доку Гирееву…

Давлят самодовольно ухмыльнулся. Габис шагнул к тому месту, где Джин оставил свое оружие.

— Я майор МВД республики, — между тем представился Давлят и забросил ремень своего автомата на плечо. — Ты правильно сделал, что решил не оказывать сопротивление. Да и как бы это у тебя получилось с такими патронами?

Попутчики Давлята поднялись с земли.

Между тем Габис подошел к лежавшему в траве автомату Джина, наклонился и уже протянул руку… Пора! Джин прыгнул на него. Бросок был настолько молниеносный, что никто ничего не успел понять. Кувыркнувшись вперед, спецназовец оказался под Габисом. И вот автомат бандита у него в руках. Удар из положения лежа на спине в лицо проводнику. Габис выпустил из рук оружие. В следующий момент Джин вскочил на ноги. Еще раз двинул прикладом в затылок не успевшего даже развернуться Габиса, шагнул влево и короткой очередью опрокинул на спину стоявшего ближе всех к Джину бандита. Никто ничего не успел сделать. Это было до того неожиданно и дерзко, что результат просто парализовал остальных. Следующая порция свинца предназначалась Давляту. Джину ничего не стоило отправить ее в верхнюю часть головы. С такого расстояния он бы просто разнес череп в клочья. Однако надо было действовать грамотно. Пусть думают, будто он просто промазал. Две пули попали Давляту в правую руку и плечо. Бандит как раз пытался вскинуть свой автомат, однако, вскрикнув, упал и закрутился на земле.

— Стой!

— Прекрати…

— Что ты делаешь?!

— Не стреляй, это была проверка! — раздались вопли.

Направив автомат на бандитов, Джин стал пятиться.

Уцелевший бородач приподнялся:

— Давай я оставлю оружие на земле и подойду к Давляту?

Джин замер:

— Вы вправду решили просто проверить меня?

— Да! — морщась от боли, выкрикнул Давлят.

Джин медленно опустил ствол автомата:

— Как докажете?

— Извини, но нам документов, что мы моджахеды, не дают, — прохрипел бородач. Он уже встал, автомат остался лежать на земле.

— Они правду говорят, — выдавил из себя сидящий в траве Габис. Обхватив голову руками, он кривился и морщился.

Бородач между тем уже подошел к Давляту и присел перед ним на корточки:

— Куда он попал?

— Рука! — просипел Давлят.

— Сейчас… — бородач стал снимать с себя рюкзак.

Джин поднял ствол автомата вверх и надавил на спусковой крючок. Треск автоматной очереди заставил бородача припасть к земле.

— Зачем стреляешь?! — завопил Габис.

— Я вам не верю, — Джин вновь направил автомат на бородача. — Поэтому убью. Так спокойнее будет…

— И-ии! — заскулил Габис.

— Погоди! — Продолжая лежать в небольшом углублении, бородач перевернулся на бок и медленно достал какую-то бумажку. — Смотри!

Джин, прищурившись, сделал шаг вперед.

— Что это у тебя там?

Бородач развернул листок:

— Мы с Давлятом в розыске. Здесь написано, и даже есть фотографии… Меня Насухан зовут…

— Где гарантии того, что это не подделка? — прищурился Джин. — Я знаю, такой листок можно самому на компьютере сделать.

— Тогда убивай, — обреченно произнес Давлят.

— Хорошо, — Джин опустил оружие. — Я вам поверю. Но смотрите…

Чана Хатуев лишь второй день в лагере, а его не покидало ощущение, что он провел здесь целую вечность. Большие города, снующих по улицам людей, чистую постель сменил липкий туман, горьковатый запах прелой листвы и дыма, шумевшие листвой деревья и кустарник, между которыми угадывались едва заметные холмы блиндажей. Нет, Чана не был избалован. За свою жизнь ему многое пришлось повидать. Он быстро приспосабливался к любым условиям. Однако раньше не было такого волнительного ощущения своей значимости. Жизнь с некоторых пор была поделена на две части, до смерти дяди и после. Чана впервые до конца понял, что такое ответственность.

Недостающую сумму он погасил деньгами, которые взял в банке. Доку Гиреев ничего не заподозрил. Он долго расспрашивал, что происходит в России и как погиб дядя. Потом амир подробно рассказал, что требуется от Чана. Теперь ему придется стать во главе чеченского подполья в Москве. Однако перед этим нужно выполнить одну рядовую задачу: под видом жены провезти в Москву женщину, которая собирается стать шахидом. Двадцатилетнюю вдову звали Ройзат. Хрупкая, круглолицая девушка решила подорвать себя у входа в офис крупной американской компании в тот момент, когда туда подъедет и выйдет из машины ее президент Джек Улман. И хотя Доку утверждал, что акция будет носить чисто устрашающий характер для работающих в России иностранцев и должна повлиять на инвестиционный климат, Чана чувствовал, что это не основная цель.

Хатуев отряхнул коврик от прилипшей сухой листвы, свернул его и направился к навесу, где по своему обыкновению собирались после утреннего намаза моджахеды. За столом, сколоченном из стволов тонких деревьев, сидел Доку. Накинув на плечи камуфлированную куртку, он слушал пришедшего ночью чеченца. Чана знал, что его зовут Мажид и он занимается сбором информации в Грозном. Этот человек был старше амира по возрасту и давно знаком с ним. До войны работал учителем, поэтому позволял себе говорить больше, чем остальные.

— …американские собаки совсем оборзели, — услышал Чана слова Мажида.

— Ты зря так сказал, — после недолгих размышлений ответил Доку и провел ладонью по рыжей бороде. — Нужно думать, прежде чем говорить.

— Но почему?! — воскликнул Мажид.

— Смотри. — Доку хитро прищурился и загнул мизинец. — Какие ты получаешь деньги?

— Доллары. Но что тут такого? — возмутился Мажид.

— Кто тебе их дает?

— Какая разница? — не переставал удивляться бывший учитель. — Это конвертируемая валюта. За счет ее все воюют, даже негры…

— Есть разница, — нахмурил брови Доку и загнул второй палец. — Кто ругает русских за то, что они вторглись на наши земли?

— Я редко смотрю телевизор. — Мажид отвел взгляд в сторону. — ООН, наверное.

— Что такое ООН? — Доку рассмеялся. — Какой от нее толк? Вот для таких, как ты, провокаторы подожгли нашу священную книгу. Они думают, будто мы сразу начнем убивать всех американцев подряд.

— Но кто-то же должен ответить за это! — Мажид захлопал глазами.

— Хорошо. — Доку с шумом выдохнул воздух и посмотрел на своего помощника Орцхо Бютукаева. — Выдай сегодня три тысячи евро.

— Зачем? — растерялся бывший учитель.

— Поедешь в Америку и убьешь шакала, который осквернил Коран.

— Ты шутишь? — изумился Мажид.

— Нет, не шучу. — Доку понизил голос. — Сам говоришь, что полон желания расквитаться с неверными во имя Аллаха. Иншалла! Я приветствую твое желание и обязан помочь. Иначе что скажут остальные? — Он обвел рукой с четками вокруг себя.

— Но я не знаю языка. — Мажид не мог взять в толк, шутит Доку или нет.

— Видишь, — после паузы заговорил Доку. — Ты кричишь, топаешь ногами, а как дошло до дела, не знаешь, как быть… Зачем пришел меня напрягать?

— Прости, если я что-то не так сказал. — Мажид опустил голову.

— Каждый должен делать свое дело, — продолжал развивать свою мысль Доку. — Ты же никогда не сможешь поехать в Америку, чтобы найти там пастора, который сжег Коран, и наказать его; зачем тогда возмущаться и кричать? Там есть наши братья. Поверь, этим детям ослицы не сойдет с рук такой поступок.

— Прости, я правда не знаю, что на меня нашло, — пролепетал Мажид. — Просто сильно злой был, когда сюда шел.

— Злость — это плохо. — Доку снова принялся перебирать четки. — Она затмевает разум. Ум должен быть ясным.

— Я все понял, — открыл было рот Мажид, но Доку перебил его:

— Ты должен выполнять свою работу здесь. Где Чана?

— Я здесь. — Хатуев шагнул из-за спины Аслана Резоева.

— Оставьте нас, — глядя прямо перед собой, распорядился Доку.

Боевики разошлись в разные стороны. Кто-то отправился в землянку, кто-то пошел к ручью.

— Сядь, — Доку показал взглядом на место напротив себя.

Чана послушно сел.

— Слышал?

— Не все. — Хатуев бросил взгляд в сторону землянки, в которой скрылся Мажид.

— В Америке два пастора надругались над священной книгой. Сначала устроили суд над Кораном, говорили разные гадости. Потом облили бензином и подожгли.

— Когда это случилось? — Не веря своим ушам, Чана подался вперед.

— В конце весны… — Доку положил руки на стол. — Ты все помнишь?

— Конечно, — кивнул Чана.

— Ройзат — дальняя родственница Мажида, — напомнил Доку. — Наверное, потому он злой.

— Он радоваться должен, — цокнул языком Хатуев.

— Когда родственники узнали, что это он постарался сделать так, чтобы она решила стать шахидкой, отказались от него, — пояснил Доку.

— У нее своя голова на плечах, — проговорил Чана.

— У женщины мозгов мало, — насмешливо произнес Доку. — Она как слепая.

— Сколько прошло времени, как у нее не стало мужа?

— Год. — Доку вздохнул. — Проследи за ней до самого конца.

— Конечно, — кивнул Хатуев.

Доку вынул из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок, из которого на стол выпала фотография. Он взял ее и протянул Чану.

— Это Улман.

На Чана смотрел коротко стриженный брюнет в очках.

— Вот схема района, где находится его офис. — Доку развернул листок и протянул Чану. — Твой дядя сказал, что ты хорошо знаешь город.

— Он прав, — кивнул Хатуев, изучая нарисованный обычной авторучкой план. — И это место я знаю. Я живу вот на этой улице, — он ткнул пальцем в две полоски и повернул листок к Доку. — Каретная.

— Вот и хорошо, — Доку ударил по своим коленям ладонями и протянул через стол руку. — Если все запомнил, дай сюда.

Чана вернул снимок и план, затем спохватился и вынул из нагрудного кармана куртки полиэтиленовый пакет.

— Здесь билеты на самолет, на поезд и разные чеки. Как всегда…

— Хорошо, — кивнул Доку. — Я скажу человеку, который контролирует расходы, чтобы он списал эти суммы. В наше время нужно бережно относиться к каждому центу.

Давлят сидел, привалившись спиной к стволу дерева, бережно, словно ребенка, придерживая раненую руку. Рядом, на носилках, сделанных из стволов тонких деревьев, лежал Садо. Он был мертв. Впрочем, имя застреленного боевика Джин узнал намного позже, чем отправил его на тот свет. Теперь труп придется тащить в лагерь, до которого, по словам Габиса, было не меньше пяти километров. Вечером его переправят ближе к равнине и оповестят родственников.

— Что ты наделал?! — в очередной раз повторил Габис. Его голова была перемотана бинтом. Левый глаз заплыл и покраснел. Он не находил себе места. То садился, то вскакивал и начинал ходить между деревьями.

— Ты совсем как женщина! — разозлился Насухан. — Может, плакать начнешь?

— Как я теперь буду смотреть в глаза отцу Садо? — снова прохрипел Габис.

— Хватит терзать себя, — сокрушенно вздохнул Давлят и посмотрел на Джина странным взглядом. Были в нем уважение и неприкрытая злоба.

— Извини. — Джин развел руками. — Но я всерьез поверил, что вы кадыровские собаки. Что, мне надо было сдаться, по-вашему?

— Где ты научился так хорошо владеть оружием? — спросил Насухан.

— Он убил нашего брата, а ты с ним еще разговариваешь, — зло процедил сквозь зубы Габис.

— Сначала я был обычным милиционером, — не обращая внимания на эту реплику, стал рассказывать Джин. — Потом, когда понял, что власть обманывает народ, вместе с братом ушел к моджахедам. С собой прихватили деньги. На то время довольно крупную сумму.

— Где взяли?

— Мы сопровождали колонну в отдаленные селения. Везли пенсии и выплаты…

— Я давно воюю, — заговорил Давлят. — Слышал, что был такой случай в Курчалое. Там три милиционера убежали. Но потом о них ничего никто не говорил. Они как сквозь землю провалились.

— Мы воевали в отряде, который потом перестал существовать, — ответил Джин. — Перебирались в Турцию. Там раздобыли новые документы и вернулись в Россию. Жили в Питере… Много чего было.

— Как бы то ни было, но после разговора с Доку ты станешь моим кровником, — продолжал злиться Габис.

— Я не считаю, что ты прав, — покачал головой Давлят. — Да и не по зубам тебе Ваха. Ты же видел, как он ловко обвел нас вокруг пальца.

— Габис, зачем попросту болтать языком! Согласись, это был твой косяк, — неожиданно вступился за Джина Насухан. — Надо было крепче держать в руках автомат.

Габис зло сплюнул себе под ноги:

— Зачем придумали эти проверки?

— Поздно теперь об этом говорить, — вздохнул Давлят. — Садо не вернешь. Неизвестно, что с рукой будет.

«Зато мне все известно, — усмехнулся про себя Джин. — Не пригодится тебе больше рука, Давлят. Как только я буду уверен, что вы правильно вывели меня на логово Доку, отправитесь в ад».

— Пошли! — Давлят оперся здоровой рукой на стоящий вертикально автомат и встал. — А ты теперь можешь взять оружие Садо.

Без лишних слов Джин подошел к убитому им бандиту и забрал три находившихся в разгрузке магазина. Свои, с непригодными для стрельбы патронами, забросил в кустарник.

Насухан и Габис взяли носилки. Давлят двинулся первым. Теперь пришлось идти вверх. Труп Садо то и дело съезжал с носилок. Наконец они встали, чтобы привязать его. Потом Джин заменил Насухана. Через полчаса ходьбы оказались на вершине хребта.

— Осталось спуститься вниз и подняться чуть в гору, — вздохнул, глядя вдаль Давлят.

— Здесь есть посты? — Джин вопросительно посмотрел на Давлята.

— Есть, — подтвердил он. — Но каждый раз их места меняются. Вообще наши глаза и уши — в расположенных вокруг селах. Доку платит много денег тем, кто рассказывает о планах командования кафиров и продажных ментов.

— Имея деньги, можно не бояться, что на тебя нападут. — Габис перевесил автомат на левое плечо. — Пойдем дальше.

Начали спуск.

«В самый раз», — подумал Джин и замедлил шаг.

— Остановимся на пару минут? Или ты, Габис, подмени меня. Я догоню.

— Что случилось? — насторожился Габис, беря ручки носилок.

— Живот, — коротко ответил Джин.

— Мы подождем. — Насухан и Габис опустили на землю носилки с трупом.

Джин отошел в заросли кустарника и оглянулся назад. С того места, где они остановились, его уже видно не было. Он прислонил к дереву автомат, расстегнул поясной ремень и спустил до колен штаны. Здесь, на правом бедре, прямо над коленом был закреплен в специальной кобуре миниатюрный пистолет бесшумной стрельбы, больше напоминающий керамическую зажигалку. Джин переложил его в карман разгрузки, кобуру выбросил, после чего привел себя в порядок и вернулся обратно.

Двинулись дальше. Спуск стал круче, а лес гуще.

— Ах! — раздался вскрик.

Джин обернулся. Насухан сидел, продолжая держать носилки. Джин понял, что он поскользнулся на траве. Габис едва удержался на ногах.

«Пора», — подумал Джин, вынул пистолет и шагнул к носилкам. Давлят подхватил Насухана здоровой рукой. Странные хлопки заставили Габиса присесть. Давлят втянул голову в плечи. Все, что он успел сделать, — это оглянуться. Джин хладнокровно разрядил два патрона в Давлята. Бандит повалился на Насухана, который уже вздрагивал от вонзающихся в него пуль.

Габис бросил носилки, медленно выпрямился и стал пятиться, в глазах недоумение и испуг. Не раздумывая, Джин устремился к проводнику. Когда до него оставался шаг, проводник спохватился и попытался взять лежавший на носилках автомат. Но было поздно. Джин двинул его кулаком в живот. Охнув, Габис согнулся. Следующий удар локтем в основание черепа припечатал бандита к земле. Немного скатившись вниз, он замер.

Джин наступил проводнику на кисть руки.

— Скажи, сколько человек в лагере?

— Ты шакал! — выдавил Габис.

— Говори! — потребовал Джин.

— Гореть тебе в аду! — продолжал шипеть бандит.

Джин положил автомат рядом с собой, взял Габиса двумя руками за плечо и перевернул на спину.

— Можешь убить меня, но больше не услышишь ни слова! — едва слышно проговорил проводник.

— Зачем? У тебя вся жизнь впереди. Если на тебе нет крови, скоро снова окажешься дома, целым и невредимым. Сможешь завести новую семью, детей. Порадуешь отца и мать внуками. — Джин выдержал паузу, давая Габису обдумать перспективы сотрудничества, потом потер висок и зловеще улыбнулся. — А так — будешь прятаться от людей и просить у Аллаха смерти. Ты ведь обычный проводник. Подумай.

— Лучше смерть, чем…

— Ты меня не понял. — Джин сокрушенно вздохнул, взял за рукоять висевшего на поясе Габиса кинжала и рванул на себя. Лезвие блеснуло на солнце, как зеркало.

— Чего уж тут не понять, — скривился Габис. — Убивай.

— Я же говорю, что ты не понял меня, — не скрывая сожаления, вздохнул Джин и аккуратно ткнул острием между ног Габиса. — Так или иначе, я сохраню тебе жизнь. Но от того, до какой степени ты будешь со мной откровенен, зависит, каким тебя увидят родственники.

— Что ты имеешь в виду? — следя за рукой с ножом, прохрипел Габис.

— Ты можешь предстать перед своей семьей женщиной, а можешь остаться мужчиной…

— Примерно сорок…

— Доку точно там?

— Да, — кивнул проводник. На лбу несчастного выступили крупные капли пота.

— Как располагаются секреты?

— На тропах и у ручья, — выдохнул проводник. — В основном ночью. Спецназ русских в это время работает. Днем мало постов…

— Сядь! — перебил его Джин.

Бандит подчинился. Спецназовец зашел к нему со спины. Габис, предполагая самое худшее, втянул голову в плечи и затрясся.

— Ты сказал, что лагерь на склоне соседнего перевала. Покажи рукой, где именно?

Проводник вытянул руку:

— Прямо перед нами. Даже на одном уровне.

Джин присел, вглядываясь в соседний склон.

— Назови ориентир.

— Что? — не понял Габис.

— Точнее скажи, как к нему выйти? — уточнил спецназовец.

— Видишь дерево с желтой листвой? — Габис попытался обернуться, но Джин не дал ему этого сделать. Взяв его за волосы, он вынудил смотреть прямо.

— Вижу.

— Это береза. Она стала сохнуть после того, как под ней построили один из блиндажей. В нем живут женщины.

— Сколько?

— Три. — Габис немного подумал и добавил: — Еще у Доку одна. Жена…

Джин положил ему на глаза ладонь, резко прижал к своей груди голову и коротким ударом вогнал нож в грудь. Габис выгнулся и тут же затих.

Джин отпустил проводника. Издав булькающий звук, тот повалился на бок. Спецназовец медленно выпрямился и огляделся. Стояла странная, пугающая тишина, даже не было слышно птиц. Природа словно замерла в ожидании бури. Джин подошел к трупу Давлята и, присев на корточки, проверил его карманы. Ничего, что могло бы представлять интерес, у бандита не было. Потом вытряхнул на землю содержимое рюкзаков. Немного продуктов, патроны в пачках, гранаты. Размышляя, как быть дальше, Джин осмотрелся. Слева находился распадок, заросший густым кустарником и березами. Осторожно ступая, боец спустился по склону, прошел немного в сторону реки и обнаружил углубление под корневищем давно упавшего дерева. Немного подумал и решил все же спрятать тела. Неизвестно, как обернутся дела дальше. Вдруг ему придется еще побывать в лагере Доку? Что, если их найдут? Если информация о гибели четырех людей дойдет до ушей амира, он тут же исчезнет, и неизвестно еще, когда появится шанс вновь обнаружить его логово. Джин направился обратно. Первым перенес труп Давлята, он был самым крупным из всех. Потом Насухана и Габиса. Последним, уже едва передвигая ноги, спустил в распадок Садо. С ним пришлось повозиться: труп уже успел окоченеть. Всех сложил на дно углубления, забросал прошлогодней листвой и ветками. Носилки разобрал и забросил в заросли кустарника. Осторожно разровнял листву.

Дальше Джин шел с большой осторожностью, осматривая каждый куст, дерево, взгорок. Спуск занял несколько часов. Долго сидел в зарослях орешника, изучая противоположный берег речки. Чож перешел уже в сумерках. Нужно было торопиться. По словам Габиса, именно сейчас бандиты должны приступить к усилению постов и выставить те, что на период светлого времени снимают. Джин стал подниматься вверх по склону. Однако, сделав несколько шагов, поморщился и сел. Попавшая в ботинки вода громко хлюпала. Он снял рюкзак, достал пару запасных носков. Неожиданно раздались шаги нескольких человек и приглушенные голоса. Джин повалился на бок и замер.

По мере приближения стал разбирать чеченскую речь.

— Давай просто поделим ночь напополам? — предложил кто-то.

— Давай, — согласился второй. — И мне легче, один раз вставать.

Послышалась возня. Джин догадался: совсем рядом с ним выставлено охранение.

«Это хорошо, — подумал он. — Значит, дальше до лагеря я пройду незамеченным». Остается убедиться, что он здесь, после чего выйти в расчетную точку и активировать «маяк».

Стоп! Неожиданно Джина осенило. Зачем сейчас рисковать и лезть на рожон? Ведь совсем рядом от него два потенциальных «языка». Судя по разговору, оба бандита оставлены здесь на ночь. До утра их никто не хватится. Однако, поразмыслив, спецназовец отказался от мысли нейтрализовать и допросить этих людей. Не исключено, что они имеют связь с тем, кто отвечает за охрану лагеря, и в течение ночи докладывают обстановку. Бандиты очень редко пользуются радиостанциями, но кто их знает? Он даже допускал, что к таким укрытиям проведены полевые телефонные линии. Как-никак, не рядового полевого командира охраняют, а самого амира…

Вскоре все стихло. Судя по звукам, до поста была пара десятков шагов. Джин перевернулся на спину и медленно сел. Быстро сменил носки, осторожно вылил из ботинок воду. Потом медленно отполз от реки. Оказавшись в тылу поста охранения, встал. Дальше двигался с максимальной осторожностью. Прежде чем сделать шаг, невесомыми движениями руки проверил, нет ли перед ним растяжки. От напряжения куртка и штаны насквозь промокли от пота. Спецназовец опустился на колени, потом осторожно лег на бок. Пять минут — и снова вперед. Зв три часа он прошел не более полукилометра. Наконец впереди и выше раздались приглушенные голоса. Что-то звякнуло. Луна, которую из-за перевала не было видно, и звезды позволяли двигаться быстрее, но, с другой стороны, делали его заметнее. Он потянул носом воздух. Совсем отчетливо почувствовал запах вареного мяса. Отчего-то тут же появились сомнения, что амир в лагере. Слишком безалаберно ведут себя те, кто находится рядом. А может, за многие годы такой жизни попросту привыкли или верят в провидение?

Джин пробрался к дереву, за которым можно было различить какое-то возвышение. Рядом два силуэта. Он осторожно лег и прислушался.

— …Говоришь, нервничает?

— Не то слово, — ответил другой голос. — Сегодня последний срок, а он не пришел.

— Не исключено, что просто не все дела успел сделать, — возразил первый.

— Когда раньше случалось такое, мы сразу все бросали и уходили, — не уступал второй бандит. — А сейчас все иначе. Он как ни в чем не бывало ушел спать.

— Ему виднее, — неуверенно ответил первый.

— Виднее, — повторил оппонент. — Садо пропал. Он должен был встретить Габиса.

До Джина дошло, что речь идет о не прибывшем к сроку проводнике и трех боевиках, которых выслали навстречу. Он про себя усмехнулся. Значит, все верно, Доку здесь, а Габиса и людей Садо он убил вовремя. К тому же диалог двух бандитов подтверждал — амир здесь и пока не собирается никуда уходить.

Джин лежал, боясь пошевелить даже пальцами в мокрых ботинках, и терпеливо ждал. Наконец один из бандитов наклонился. Что-то скрипнуло. Через минуту оба скрылись в подземном укрытии.

Переведя дыхание, Джин стал медленно обходить лагерь.

Антон открыл воспалившиеся от пыли глаза, нащупал в нагрудном кармане фонарик и посветил на часы. Четыре часа утра. От долгого нахождения в одном положении ныла спина. Он сел.

— Что, не спится? — раздался голос Вербитского.

— Сколько можно спать? — вопросом на вопрос ответил Филиппов.

— Не говори, — прохрипел из темноты Дрон. Послышался звук осыпающегося грунта, и в том месте вспыхнул тусклый свет фонарика.

— Вася, не трогай стенку! — пробурчал Шаман. Скорчившись, он лежал рядом с Дроном.

Они оборудовали нечто вроде блиндажа в самом начале небольшого глубокого оврага. Немного расширили, подровняли стены и пол, сверху уложили перекрытия из стволов тонких деревьев. Из них же соорудили единственную стену, снаружи которой навалили прошлогодней листвы, веток и другого лесного мусора. Проход закрывался ковриком из прорезиненной ткани и был размером чуть больше форточки кухонного окна дома у Антона. В паре десятках метров от этого убежища устроили укрытие для охранения. Каждые шесть часов туда попарно заступали по очереди все, кроме Антона.

Родимов еще неделю назад улетел в Москву и теперь лишь один раз в сутки выходил на связь. Гусев встретил группу спецназа ФСБ, который планировалось задействовать в операции, и сейчас занимался с ними. Они также оборудовали между Старым Ачхоем и Чожи-Чу укрытие. Кроме того, контрразведчик собирался лично проконтролировать подготовку собровцев. Отряд из сорока бойцов уже месяц в республике. Две трети его находятся на различных объектах. Четырнадцать человек резерва. В Москве было принято решение именно сейчас использовать его. Задача трех небольших мобильных групп — ждать, когда Джин активирует маяк. После этого группа спецназа ФСБ «Молот» обходит этот район с севера, Антон — с востока, а СОБР — с севера. Все подразделения должны выйти на исходные рубежи и блокировать лагерь. После этого по боевикам будет нанесен удар с воздуха. Дальше — по обстановке: либо связать противника огнем до прибытия усиления из числа группировки, либо действовать самостоятельно. Организация взаимодействия была поручена Антону. Он отвечал за то, чтобы все три подразделения разных ведомств по задачам, рубежам и времени действовали слаженно.

Антон зевнул, разминая затекшую шею ладонью, и сел на корточки. Несмотря на оставленные для вентиляции щели, воздух был влажный. Ткань куртки и штанов противно прилипала к телу.

— Это еще относительно нормальные условия, — вновь заговорил Дрон. — Вот когда на пару недель да без выхода на поверхность…

Его рассуждения прервал писк спутникового телефона Антона.

— Слушаю, — приложив трубку к уху, проговорил Филиппов.

— Это Родимов. Джин активировал «маяк». — Генерал кашлянул и продолжил: — Запоминай, квадрат согласно кодировочной таблицы: «семьдесят два», «шестьдесят», по улитке «два»…

Антон одной рукой нащупал разгрузочный жилет, который лежал в изголовье рядом с рюкзаком, отстегнул клапан кармана и вынул карту. Быстро одной рукой развернул ее на коленях. Включил фонарик.

— Нашел, — бросил он в трубку. — Ориентиров здесь никаких. Склон горы, сплошной лес.

— Триста метров от реки, — уточнил генерал.

— Прилично нам топать. — Антон отыскал взглядом место, где находились они, и прикинул примерное расстояние. Выходило около двадцати километров. — А «Молоту» повезло еще меньше.

— Да, я знаю, — согласился генерал, — с обходом, чтобы зайти с севера, ему придется пройти значительно больше, чем тебе. Поэтому, ориентируясь на него, время «Ч» назначено на сегодня на тринадцать тридцать.

— А если «молоты» не успеют?

— Маяк был активирован в два часа. Через тридцать минут они уже были на марше. К этому времени прошли треть пути.

— Значит, вы просто решили дать нам отдохнуть?

— Что изменилось бы от того, если бы ты узнал об этом ночью? — вопросом на вопрос ответил генерал. — Всему свое время. Зато выспался.

— Мы за эту неделю все бока отлежали, — проворчал Антон.

— Сдается мне, что ты стареешь… — с хитринкой в голосе сказал Родимов. — Хорошо, рассмотрим твой вопрос. Есть более спокойные должности, где твой опыт пригодится.

— Я этого не говорил. — Зная, что генерал шутит, Антон был спокоен. Никто его никуда не переведет, пока он сам этого не пожелает. По крайней мере, до сорока лет. Там уже не самому придется решать — есть врачебные комиссии; в конце концов, здоровье подскажет.

— Хватит разглагольствовать, — голос генерала изменился. В нем появились стальные нотки. Родимов редко позволял себе и подчиненным использовать средства связи, пусть и с устойчивыми кодированными каналами для не имеющих отношения к работе разговоров.

— Виноват, — усмехнулся Филиппов.

— Приказываю совершить марш по маршруту место расположения — река Чож, скрытно выйти в район работы маяка с задачей занять позиции на правом берегу по рубежу: правый фланг — изгиб полевой дороги, левый — сто метров левее оврага. После выхода на позиции «Молота» и «Каштана» доложить о готовности. Дальнейшие действия согласно плану. Как понял? Прием.

— Мне нужны рубежи «Каштана» и «Молота».

— Их тебе дежурный уточнит, — пообещал генерал. — Меня сейчас Джин беспокоит.

— Думаете, его схватили и он активировал «маяк» из лагеря? — догадался Антон.

— Возможно, что ему не удалось обезвредить проводника, — подтвердил свое предположение генерал. — Не исключено, что их встретили.

— Джин понимает, что в этом случае удар будет нанесен по пустому месту, — возразил Антон. — Нет, я уверен, он сделал все как надо.

— И все же не следует сбрасывать со счетов и такое развитие событий, — генерал вздохнул. — Поэтому не исключены корректировки, которые ты можешь получить уже в ходе совершения марша. Из Энгельса вылетел самолет-разведчик. С минуты на минуту он будет над «точкой». На нем установлено самое современное оборудование. С десяти тысяч метров фиксирует инфракрасное излучение. Если лагерь там, он его обнаружит. Все, конец связи…

— Группа, — негромко проговорил Антон, — подъем! Готовность к маршу десять минут. Дрон!

— Я!

— Свяжись с ГБУ, получи координаты рубежей соседей, «Молота» и «Каштана».

В разных частях укрытия вспыхнули зеленоватым свечением фонарики. Все пришло в движение. С новой силой запахло пылью. Антон зашнуровал ботинки, подхватил разгрузочный жилет, рюкзак, «Винторез» и стал протискиваться к выходу.

На улице было свежо. Легкий ветерок едва слышно шелестел листьями деревьев. Было уже довольно светло. Он несколько раз глубоко вдохнул.

Сзади раздался шорох и возня. Один за другим спецназовцы выбирались из укрытия.

— Туман, — осторожно позвал Антон. Один из силуэтов приблизился к нему. — Снимай охранение.

Было уже далеко за полночь, когда Джин наконец оказался у северной границы лагеря. Для этого пришлось обойти его. На ноги он ни разу не встал. Где на животе, где на четвереньках, спецназовец осторожно пробирался вперед, подобно крадущемуся к своей добыче хищнику. Изнемогая от усталости, он подполз к дереву, за которым в свете луны угадывался уже знакомый ему взгорок. Джин разглядел сидевшего рядом с ним, у дерева, человека. Даже различил лежащий у него на коленях автомат. По всей видимости, мужчина был караульным. Некоторое время он наблюдал за ним. Неожиданно в нескольких шагах от Джина послышалась возня и приглушенные голоса. Они доносились из-под земли. Что-то скрипнуло. Он прижался ухом к земле, не сводя глаз с того места, откуда доносились звуки. Расстояние и освещение позволяли увидеть, как откинулась крышка люка и на поверхность выбрались двое.

— Сколько времени? — заспанным голосом спросил один, забрасывая ремень автомата на плечо.

— Уже половина первого, — едва слышно ответил другой. — Ты должен был сменить Расула в двенадцать.

— Ничего с ним не случится, он молодой, — хмыкнул бандит с автоматом и направился к поднявшемуся с земли силуэту.

Бандиты обменялись несколькими фразами, после чего старый караульный ушел в блиндаж. Исчез и тот, кто контролировал смену.

Джин установил границы лагеря. Теперь оставалось как можно точнее отойти на триста метров севернее. Эту поправку учтут на ГБУ.

Спецназовец стал отползать. Через пару десятков метров замер. Где-то рядом что-то звякнуло. Неожиданно он услышал негромкую речь. Наверняка это был еще один секрет бандитов. Примерно определив направление, Джин стал обходить его. Еще около часа он крался, стараясь выдержать направление. Компаса не было. Но офицер был уверен, что погрешность составляет пару градусов, не более. Он хорошо знал местность и мог по памяти нарисовать ее план, который бы совпал с самой новой топографической картой. К тому же его сигнал будет перепроверен. Для этой цели наверняка используют беспилотник или самолет-разведчик.

Устроившись в зарослях барбариса, Джин сунул руку под куртку, нащупал ремень, под которым на брюках был потайной карман. Осторожно вынул батарейку размером с пятирублевую монету. Из другого кармана, вшитого между пуговицами, достал «маяк». Затем ножом надрезал воротник куртки, ухватил пальцами небольшую пластиковую петельку и потянул. Кончик почти трехметровой антенны, которой служила тонкая проволока, он закрепил за ветку дуба, быстро собрал устройство и вставил батарею. Едва заметно мигнул зеленый светодиод. Есть! Сигнал пошел. Некоторое время Джин размышлял, стоит или нет уйти на более безопасное расстояние. Однако была большая вероятность нарваться на секрет или растяжку. Судя по небрежности, с какой ведут себя боевики, они уверены в надежности охранения. Поэтому он решил остаться рядом с маяком. Джин осторожно лег и прикрыл веки.

Чуткий сон был прерван шумом взлетевшей птички. Спецназовец открыл глаза. Светало. Он медленно приподнял голову и осмотрелся. Трава и листья барбариса блестели от ночной росы. Одежда набухла от влаги. Лагеря отсюда не видно. От глаз его скрывали густо росшие деревья и кустарник. Теперь видимость позволяла уйти подальше от этого места. Джин присыпал «маяк» листвой и стал медленно отползать. Лес наполнялся пением птиц. Снизу, от реки, подул легкий ветерок. Вместе со свежестью он принес едва уловимый запах вареного мяса. А может, показалось? Так или иначе, но Джин уже выполнил свою задачу. Оставалось дождаться удара и выйти к своим.

Восход солнца он встретил уже на вершине хребта. Перейдя на его другую сторону, устроился среди нагромождения камней, между которыми росли несколько берез с несуразно искривленными стволами, и стал ждать. Время тянулось медленно. Солнце переползло в зенит. Небо затянула серая дымка облаков. По-прежнему было тихо. Джин уже стал нервничать, когда откуда-то сверху донеслось странное шипение. Последовавший за этим взрыв был такой силы, что качнулась земля и вздрогнули деревья. Посыпались мелкие камешки.

Джин сразу догадался, что по лагерю нанесли удар ракетой с фугасным зарядом. Он встал. Из-за перевала, принимая форму гигантского гриба, поднимался черный столб дыма. До слуха донесся свист турбин пролетевших самолетов. Раздалась целая серия более слабых разрывов. Джин устремился назад, к вершине.

Все пространство между двумя расположенными параллельно друг другу хребтами заволокло пылью. В воздухе носились прошлогодние листья и трава. Были слышны крики и душераздирающие вопли.

Джин присел на корточки и огляделся. По всем расчетам группа должна находиться где-то поблизости. Замысла операции он не знал — ведь решение и приказ на ликвидацию принимались на основании сигнала маяка, который он здесь установил. Джина охватило волнение. Для зачистки будут задействованы дополнительные силы. Не исключено, что из разных ведомств. Если он попадется им в руки, то хорошего в этом мало. Кроме того, что Джин чеченец, на нем одежда и снаряжение боевика. Ладно, если просто побьют, могут и пристрелить.

Он поскреб пятерней заросший густой щетиной подбородок и начал спускаться к лагерю. Вернее, туда, где он недавно был. Неожиданно над ущельем раздался гул вертолетов. Джин снова сел. Шесть «Ми-24» стали парами заходить на цель. Склон запузырился от новых разрывов…

Чана придержал ветку, дождался, когда пройдет Ройзат, и двинул дальше. Близилось время обеда. Сквозь пелену облаков проявился, как на черно-белой фотопленке, блеклый диск солнца. Идти было тяжело. Прошлогодняя листва и пробившаяся сквозь нее трава были мокрыми, и на склоне постоянно скользили ноги. Ройзат ко всему тащила с собой приличных размеров сумку. Когда в очередной раз она зацепилась ею и упала, Чана не выдержал:

— Что можно нести из леса?

Женщина молча встала, отряхнула спортивные штаны и опустила голову.

— Платья, косметика, женская сумочка, туфли, — ответил за нее Аслан. — Много чего. Она прямо сейчас может ехать в любой город и делать свое дело.

— Что, и адская машинка тоже здесь? — ужаснулся Хатуев.

— Никто не поймет, что ты везешь взрывчатку, — успокоил его Аслан. — Она спрятана в две банки консервов. В Грузии делали. Много раз так возили.

— А если часть вещей выбросить? — Чана вопросительно уставился на Аслана.

— Все, что несет Ройзат, уложено теми, кто готовил ее, — пожал плечами моджахед. — Ничего не могу сказать.

— Почему молчишь? — Хатуев развернулся к женщине и склонил голову набок. — У тебя языка нет? Тебе теперь со мной долго ехать.

Но Ройзат и на этот раз не ответила.

«Что у нее в голове?» — подумал Чана.

Ройзат была одета в спортивный костюм черного цвета и бежевую куртку, порванную на локте и наспех зашитую зелеными нитками. На ногах, поверх толстых вязаных носков, обыкновенные резиновые галоши.

— В общем, так, — Аслан перевесил автомат с одного плеча на другое, — дальше пойдете одни. — Он махнул рукой вниз по склону. — Здесь недалеко. За два часа дойдете.

— Я бы и один дошел. — Чана окинул взглядом одетого в камуфляж Аслана. — Не знаю, зачем тебя отправили.

— Когда подойдете к селению, пусть Ройзат наденет платье и платок.

— Хорошо, — кивнул Хатуев. В тот же миг где-то позади раздался страшный грохот.

— Гроза? — неуверенно пробормотал Аслан и тут же вздрогнул, а Чана присел от неожиданности.

Над головой со свистом, совсем низко пронеслись два самолета. На какое-то мгновение показалось, что сейчас они врежутся в гору. Однако шум так же неожиданно стих.

Чана оглянулся на моджахеда, а тот был белее мела.

— Что с тобой, Аслан, неужели ты напугался? — приходя в себя, спросил Чана.

— Они полетели в сторону лагеря, — вслушиваясь в удаляющийся звук турбин, едва слышно сказал моджахед.

Словно в подтверждение его слов где-то снова раздался грохот.

— Что все это значит? — спросил Хатуев Аслана, уже примерно зная, что тот ответит.

— Сколько раз я говорил Доку, что надо убираться из этого лагеря, — с досадой проговорил Аслан. — Пять блиндажей…

Договорить ему не дали вертолеты. Они пролетели вслед за самолетами. Чана насчитал восемь штук.

— Идите! — поторопил Аслан.

— Но как мне быть, если все, что ты говоришь, правда? — продолжал засыпать моджахеда вопросами вконец растерявшийся Чана.

— А что я сказал? — нахмурил брови Аслан. — Уж не думаешь ли ты, что Доку мертв?

— Разве я говорил что-то подобное? — испугался Хатуев. — Просто ты сам слышишь, там наверняка идет бой.

— У тебя есть приказ амира, и ты должен его выполнить, — процедил сквозь зубы Аслан. — Иди!

С этими словами чеченец развернулся и отправился обратно.

— Дела… — протянул, глядя ему вслед Чана, и перевел взгляд на Ройзат. — Пошли!

Снова раздались едва слышные разрывы. Хатуев попытался примерно прикинуть в голове, насколько они удалились от лагеря. По всему выходило больше десяти километров. Прилично бомбят, если так слышно. До селения Верхний Алкун, на окраине которого их поджидали машина и водитель, километров двадцать. Позади половина пути. Самый сложный участок, изобилующий крутыми спусками, подъемами, оврагами и густым, низкорослым лесом, они преодолели за четыре с лишним часа. Темп относительно хороший. Приближались к равнинной части. Несмотря на то что идти из лагеря все равно легче, чем обратно, Ройзат сильно отставала. Чана злился, однако пока ничего не говорил. Он понимал: окажись в его руках такая ноша, он бы тоже уже устал. Мало того что сумка была тяжелой, она еще ко всему цеплялась за деревья и кустарник. Но Чана и в мыслях не допускал помочь женщине. Он то и дело останавливался, дожидаясь, пока она нагонит его, потом молча шел дальше.

Дрон пригнулся, перебежал полянку и скрылся в кустарнике. Направив удлиненный глушителем ствол «Винтореза» в сторону россыпи камней, аляповатой короной украшающих вершину горы, Антон огляделся и направился следом. Опустившись на одно колено в двух шагах правее Дрона, он показал ему знаком связаться с ГБУ.

Майор вынул спутниковый телефон, о грудь отвернул антенну и приложил к уху. Он ничего не говорил. Дежурившие в Москве офицеры и так знали, что от них требуется. Группа сейчас светящейся точкой радиомаяка перемещалась по интерактивной карте. С минуту Дрон молчал, потом бросил едва слышно «понял», отключил связь, убрал трубку в карман разгрузочного жилета и слегка наклонился к Антону.

— Две группы МВД и одна ФСБ выдвигаются согласно плану взаимодействия. Все рубежи проходят точно по времени. Мотострелковый батальон, назначенный для блокирования района, приведен в состояние полной боевой готовности. Скрытно вывезена на аэродром разведывательная рота «Рубина», она в готовности по первой команде вылететь. Уже сидят в вертолетах.

— Понятно, — кивнул Филиппов. — Что Джин?

— А что Джин? — вопросом на вопрос ответил Дрон. — Как он свяжется? «Маяк» по-прежнему работает в том же квадрате.

— Напомни.

— Координаты согласно утвержденной утром кодировочной сетке «семьдесят два» «шестьдесят», по улитке «два», — быстро ответил Дрон и улыбнулся. — Что, память начала сдавать?

— Да пошел ты! — разозлился Антон. — Тебе бы мои заботы.

— Извини, не хотел обидеть.

— Да я не красна девица, чтобы обижаться.

Антон посмотрел на часы, достал карту, нашел нужный квадрат. Это склон горы. Рядом ручей. Практически граница с Ингушетией. Он задумался. Задача Джина — установить место расположения боевиков, включить радиомаяк, после чего покинуть район. От проводника он должен был избавиться, но только после того, как тот выведет его к логову Доку. Не имея возможности использовать связь и лазерные целеуказатели, спецназовцы разработали несколько способов для наведения огня артиллерии и авиации с применением небольших, размером с наручные часы маячков. В целях сохранения жизни разведчика их устанавливали в трехстах метрах от цели строго на север. Командир группы уточнял поправки и передавал координаты тем, кто будет наносить удар.

Антон осторожно выпрямился, огляделся и начал спуск. Внизу, за небольшой речушкой, новый подъем в гору. Именно оттуда подавал сигналы радиомаяк Джина.

Шли парами в режиме полного радиомолчания. Дрон первый раз связался с ГБУ только сейчас, когда до противника по всем расчетам оставалось не больше полутора километров. Район практически блокирован. Оставалось еще немного. Все группы должны рассредоточиться на безопасном удалении от лагеря, после чего начнут работать авиация и артиллерия. Родимов не уточнял, какая, но Филиппов не исключал, что прямо с территории пункта постоянной дислокации ракетного дивизиона будет использован «Искандер». Подтягивать сейчас на дальность стрельбы обычную артиллерию опасно. Наверняка найдутся доброжелатели, которые тут же сообщат о передвижениях военных бандитам. Доку Гиреев очень хитер. Он не раз оказывался в положении загнанного зверя, но благодаря мощной агентурной сети, охранению, знанию местности ему удавалось уходить.

Чем ниже разведчики спускались, тем сильнее росло напряжение. Вот за густым кустарником уже стало видно речку. Сейчас она больше походила на широкий ручей. Пошли медленнее. Осматривали каждое дерево, взгорок, подолгу изучали россыпи камней на другом берегу. Кто его знает, не исключено, что уже где-то здесь Доку выставил дальние посты. Предположение подтвердилось. Справа неожиданно возник из зарослей орешника Туман, показал вперед себя рукой и тут же выпрямил два пальца.

Антон с Дроном присели.

— Ты что-нибудь видишь? — одними губами спросил Филиппов.

— Нет, — слегка приподнявшись на корточках, покачал головой майор.

Антон стал медленно смещаться в сторону Тумана, до которого была пара десятков метров. Он уже прошел половину пути, как неожиданно взору открылся небольшой овраг, на дне которого сидели два бородача. Они устроились на прорезиненных ковриках. Рукав одного был закатан. Второй держал в руках шприц. Рядом лежали автоматы.

«Наверняка наркоманы, — подумал Антон, — хотя, возможно, лечатся от простуды или ранения».

Так или иначе, но лучшего момента для нападения и не придумать. До места, где работает радиомаяк, чуть меньше километра. Можно начать работать на средствах связи. Даже если у боевиков есть сканер, уйти они уже не смогут. Антон присел, так чтобы его не было видно бандитам, и повернулся к Дрону. Василий не сводил с него глаз. Филиппов вынул из кармана головной телефон с микрофоном и закрепил его на голове. Надавил на кнопку выключателя гарнитуры и знаками дал понять, чтобы напарник сделал то же самое. В наушник раздался едва слышный щелчок и шум.

— Дрон, как слышишь?

Майор кивнул и показал большой палец.

— Прямо овраг. Два бандита. Предполагаю, дальний пост либо парный патруль. Сейчас один готовится сделать второму укол в вену. Скорее всего, наркоманы. Прими левее и выйди к оврагу напротив нас. Берем без шума живыми.

Дрон осторожно двинулся через кустарник, уходя все дальше от Антона.

Справа едва слышно хрустнула ветка. Филиппов оглянулся. Теперь Туман был уже ближе. Антон показал ему пальцем на головной телефон. Тот кивнул, вынул из-за отворота разгрузочного жилета гарнитуру и нажал на кнопку включения ПУ.

— Слушаю тебя.

— Дрон обходит овраг. Мы с тобой с этой стороны. Берем живыми. Передай по цепи, разрешаю работать «на прием».

— Понял, — с этими словами Туман приподнялся и посмотрел вправо. Все пары двигались с таким расчетом, чтобы держать друг друга в поле зрения, поэтому не составило труда в течение минуты передать распоряжение всей группе.

Антон пригнулся и направился к оврагу. Туман устремился следом. Осторожно ступая, они подобрались к нему на расстояние, с которого уже были слышны голоса. Все это время Дрон держал их в поле зрения, идя параллельно. Он так и не видел бандитов, поэтому ему приходилось ориентироваться по Антону и Туману.

Наконец спецназовцы подобрались к кромке оврага.

— Ну как? — охрипшим голосом спросил на чеченском языке один из бандитов. Скорее всего, это был тот, что делал инъекцию.

— Хорошо, — почти простонал другой.

— Давай теперь мне.

— Сейчас… Подожди…

«Понятно; значит, все же наркоманы», — подумал Антон и в этот момент увидел выглянувшего из-за куста Дрона. Тот устроился напротив.

— Ложку давай, — между тем потребовал один из бандитов.

— Вот, возьми и зажигалку сразу, — ответил второй.

— Вторую дозу готовят, — прошептал Туман.

Антон осторожно опустился, лег на живот и пополз.

Вот он уже видит черную шапочку одного из бандитов. Дальше следует совершить бросок. Иначе увидит. Он замер, вслушиваясь в звуки. Прошла пара минут, как раздался голос:

— Готово, набирай.

Мысленно отсчитав про себя десять секунд, Антон кивнул Дрону, поднялся и бросился вперед. Два шага — и вот она, кромка оврага. Прыжок вниз. С другой стороны летит Василий. Ошеломленные бандиты оцепенели. Тот, которого укололи, теперь сидел со шприцем, а его дружок — с закатанным по локоть рукавом куртки.

Опустившись за спиной бандита, Филиппов словно на лыжах проехал по песку оставшееся расстояние и, практически оседлав бородача, двинул ему прикладом «Винтореза» по темени. Не издав ни звука, тот уткнулся под тяжестью навалившегося на него всей массой офицера носом в колени. Антон схватил автомат, отстегнул магазин, передернул затворную раму — загнанный в патронник патрон вылетел на песок — и отбросил «АК» в сторону. Дрон поступил аналогично и уже стоял на ногах. Бандит, которого он оглушил, завалился на бок. У ног валялся наполненный бурой жидкостью шприц.

— Туман! — Антон поправил микрофон, слез с бандита и посмотрел вверх. Майор сидел на корточках у кромки оврага.

— Слушаю тебя, Филин.

— На рубеж вышли. Дай команду рассредоточиться. — Филиппов перевел взгляд на Дрона. — Доложи на ГБУ и Родимову.

Майор достал спутниковый телефон.

Антон стал более детально изучать карманы бандита, которого оглушил. Он был старше того, который сидел напротив, и заметно шире в плечах. Испещренное морщинами лицо было коричневым от солнца, въевшейся грязи и копоти.

— Сразу видно, в норах живут.

Филиппов отбросил в сторону несколько магазинов и нож, пакетик с героином попросту развеял по ветру. После этого взялся за рюкзак. Здесь ничего особенного не было. Немного хлеба, вода, пара головок чеснока, запасная батарея к станции УКВ-диапазона и бинт. Антон разорвал упаковку и связал им руки бандита за спиной.

— М-мм… — промычал боевик.

Филиппов слегка ударил его носком ботинка в спину:

— Хватит отдыхать!

Бандит открыл глаза и приподнялся на локте. Ничего не выражающим взглядом посмотрел на своего напарника.

— Паду!

— Эй, — окликнул его Антон. — Сюда смотри.

Бандит перевел на него взгляд:

— У-уу, шайтан!

— М-да, хорошо ты его приложил, — усмехнулся сверху Туман.

— Понял тебя, Рассвет. Конец связи, — донесся до слуха Антона голос. Василий сложил антенну и направился в его сторону.

— Ну, что? — краем глаза наблюдая за пленными, спросил майора Филиппов.

— Доложил, что вышли на рубеж, обезвредили пост, имеем двух пленных.

— Может, сначала надо было допросить этих козлов? — Дрон показал взглядом на пленников.

— Раз Джин включил «маяк», нечего терять время. — Антон посмотрел вверх.

Солнце выползло в зенит, но жарко не было.

Дрон присел перед пришедшим в себя бородачом:

— Как тебя зовут?

— Руман, — пробурчал тот.

— Где радиостанция?

— Какая? — бандит часто заморгал.

— Ну, вот батарея есть у тебя. — Он показал на выложенное Антоном содержимое рюкзака бандита. — А станции ни у твоего дружка, ни у тебя не нашли.

— Сломалась, — вздохнул бандит и с тоскою посмотрел на шприц.

Заметив это, Василий поднял его, сдул с иглы песок:

— Ответишь на вопросы — дам ширнуться.

— Ты считаешь, что Румана можно купить, как русского, за дозу? — Бандит оскалился.

— В принципе, можешь ничего не говорить. Район оцеплен. Сейчас твои дружки вместе с Доку Гиреевым превратятся в дымящиеся куски мяса. Тем, кто выживет, скажем, что нам вы их сдали. А так… — Дрон переглянулся с Антоном. — И под кайфом в следственный изолятор отправишься, и честное имя сохранишь.

— Тогда убейте его, — неожиданно потребовал бандит. — Вдруг он притворяется?

В этот момент земля качнулась. На противоположном склоне вверх взлетели десятки тонн грунта и камней. Пыль растеклась между деревьями, быстро заполнив собой распадок. Стало темно. Через какое-то время раздался страшный грохот. Как Антон и предполагал, сначала нанесли удар ракетой.

Бандит завороженно смотрел на оседавшую пыль. Заерзал его дружок.

— Там ваш лагерь? — спросил Румана Дрон.

Продолжая смотреть на поднимающийся вверх столб дыма, бандит лишь кивнул.

Почти касаясь верхушек деревьев, над местом, где только что произошел взрыв, пронеслось звено «грачей», из которых на землю посыпались бомбы. Отбомбившись, самолеты стали резко набирать высоту, отстреливая тепловые ловушки.

Перед обедом Доку решил сыграть с Бехой Исмаиловым в нарды. Однако игра не клеилась. Амир нервничал. Еще накануне должен был прийти его человек, который перед этим встретился с эмиссарами нескольких полевых командиров и руководителями подполья в соседних республиках. Они должны были передать Доку расчет необходимых в ближайшее время средств и уточнить численность находящихся в подчинении людей. Чана Хатуев привез из Грузии деньги. Теперь нужно было определиться, кому и сколько надо.

Беха бросил камни и, едва скрывая радость, закрыл Доку все ходы.

— Ты хочешь, чтобы я и эту партию проиграл? — усмехнулся Гиреев, наблюдая за тем, как моджахед проворно задвигает кости в «дом».

— Кажется, здесь и так все понятно, — самодовольно улыбнулся моджахед.

— Уже не кажется. — Доку отодвинул доску. — Так видно.

— Что-то ты сегодня не в духе. — Беха осторожно заглянул Гирееву в глаза.

— Тебе показалось, — отмахнулся амир. — Хотя ты прав. Настроения нет.

— Что тебя беспокоит?

— Мажид опять укололся.

— Я слышал, как он здесь ругал американцев.

Доку промолчал. Конечно, и Мажид немного подпортил ему настроение. Но не тем, что где-то за тысячи километров сожгли священную для мусульман книгу, а тем, что на его примере было видно, как меняются в худшую сторону его моджахеды. Если у него, амира, под носом так наглеют боевики, что тогда творится в других отрядах? О какой вере можно говорить, если на каждом шагу грешишь? Доку делал вид, будто не замечает, что многие его люди не соблюдают заповеди и пропускают намаз. Иначе придется наказывать. Но тогда с кем воевать?

— Меня беспокоит долгое отсутствие вестей от Габиса, — неожиданно признался Гиреев.

— У всех нервы напряжены, — согласился с ним Беха. — Давно мы стоим на этом месте. Опасно.

Доку положил локти на стол:

— Пока сходи, проверь посты.

— Я сам собирался, — кивнул моджахед, взял автомат и встал.

Белесый диск солнца медленно поднимался сквозь дымку в зенит. Глядя прямо перед собой, Доку задумался. Сначала он размышлял над тем, как поделить деньги и куда уйти после завершения дела. Потом погрузился в воспоминания.

От размышлений отвлек Селим. Он подошел к столу и бесцеремонно сел напротив. Воровато оглянувшись по сторонам, ошарашил:

— Уходить надо!

— Почему так решил? — стараясь выглядеть невозмутимым и не выдать вмиг охватившего волнения, спросил Доку.

— Беха вернулся с постов. — Селим слегка наклонился к амиру, навалившись на край стола грудью.

— И что? — глядя на хлебные крошки в смолянистого цвета бороде моджахеда, удивился Доку.

— Он не пошел на другую сторону реки.

— Почему?

— Говорит, там что-то происходит.

— Что именно? — процедил сквозь зубы Гиреев и непроизвольно посмотрел на следующий перевал. — И почему он сам не пришел и не сказал мне?

— Беха снова вернулся к реке. Он хочет понаблюдать за склоном.

— Так что он увидел? — Амир стал злиться.

— Говорит, будто в направлении дальнего поста бежал человек в военной форме и с оружием. Он появился в просвете между деревьями на очень короткое время, и Беха не может точно понять, кто это. Думал, может, показалось. Даже не стал говорить тем, кто с ним шел.

— А если показалось или это кто-то из наших людей? — Доку стал теребить бороду.

— Не знаю.

— А Беха не колет себе эту дрянь? — Гиреев ткнул указательным пальцем в локтевой сгиб своей руки.

— Нет.

— Странно, — протянул Доку.

— Много чего говорит о том, что надо поберечься, — продолжил Селим. — Вчера вечером у Габиса истек последний срок.

— Знаю, — амир кивнул. — Думаешь, его взяли?

— Не только его, — ответил Селим. — Габис должен был привести человека, который искал встречи с тобой. Якобы у него есть информация от Мусоста. Габис просил, чтобы мы выслали для его проверки людей, которые сыграют роль кадыровцев. Сам он тоже собирался поучаствовать в этом. Ему отводилась роль предателя.

— И что? — амир напрягся.

— Все это должно было происходить совсем рядом. За тем хребтом. — Селим махнул рукой на юг. — Оттуда пара часов ходьбы до нашего лагеря.

— Что предлагаешь?

— Думаю, предлагать уже нечего. Если уходить всем отрядом, найдут. Слишком много людей. — Селим перешел на шепот. — Разбиваться мелкими группами тоже не резон.

— Говори! — поторопил Доку, уже заранее зная, что скажет Селим.

— Чтобы никого не насторожить, ничего не берем с собой, а просто не спеша…

— Ты предлагаешь мне бежать? — прищурился Гиреев, в глубине души понимая, что, если все так, как говорит Селим, это единственно правильный выход.

— Мертвый амир не нужен Чечне. Его смерть, если он мог ее избежать, но не захотел, есть самое настоящее предательство великого народа. Подвиг твой — пересилить себя и подчиниться мне…

— Хорошо. — Доку скрипнул зубами. — Но документы…

— Командир, поверь мне, стоит только начать собираться, как все тут же заподозрят неладное, — не унимался Селим. — Да и нет здесь ничего ценного. Главное — забрать деньги.

— Они на карточках. Налички в лагере нет.

— Еще лучше, — обрадовался Селим.

Мысли амира путались. Он лихорадочно стал соображать, как быть. Настойчивость Селима можно понять. Ведь таким образом он спасал не только Доку, но и свою шкуру.

— Пойдем. — Селим решительно встал.

Доку странным образом подчинился. Словно под гипнозом, он не спеша шел рядом со своим телохранителем, который стал что-то оживленно рассказывать. Они спустились в блиндаж, где отдыхал амир. За столом, в свете керосиновой лампы, сидел молодой моджахед. В отсутствие Доку его обязанностью было охранять «апартаменты» амира. Что-то вроде дневального. Только порядок наводили здесь женщины.

— Иди отдохни, — приказал ему Гиреев. — Понадобишься, вызову…

Парень ушел.

Едва дверь закрылась, как Селим бросился к дальней стене. Здесь, между нарами, был вход в подземный ход, выводивший далеко за пределы лагеря. Он был до того узкий и низкий, что человек мог протиснуться по нему лишь на четвереньках. Даже рюкзак протащить по нему было проблематично.

Селим быстро отвязал веревки, которыми была привязана секция из тонких веток, и посторонился.

— Ты уверен, что мы поступаем правильно? — спросил последний раз Доку.

— Да, — кивнул Селим.

Амир вздохнул и полез первым. Чем дальше он продвигался по проходу, тем сильнее его охватывал панический ужас. Селим еще на некоторое время задержался. Ему надо было изнутри закрыть вход, чтобы случайно вошедший в блиндаж моджахед не поднял панику. Доку полз с трудом. Его одежда вмиг стала мокрой, за шиворот сыпался песок. То и дело попадающиеся под колени мелкие камешки заставляли, стиснув зубы, терпеть боль. Казалось, прошла целая вечность, когда Доку вдруг уперся головой в стену.

— Пришли? — прохрипел он.

— Вверху крышка. Ее надо приподнять, — раздался сзади приглушенный голос Селима.

Доку уперся в потолок спиной и встал. Прямоугольная крышка с шумом упала в сторону. Выход на поверхность располагался в густых зарослях кустарника. Выбравшись из люка, Доку некоторое время сидел, приходя в себя. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Воздуха не хватало, а в затылке пульсировала боль. Селим закрыл крышку, засыпал ее прошлогодней листвой и огляделся.

— Надо идти.

Гиреев встал. Говорить не было сил. Ему казалось, что все происходит во сне. Он с трудом воспринимал окружающий мир. Некоторое время, подобно послушной собачке, амир плелся за своим помощником, тупо глядя себе под ноги. Ум Доку отрезвил лишь страшный взрыв за спиной. Селим удержался на ногах, а он упал на четвереньки, но тут же поднялся. Они отошли от лагеря далеко, однако облако пыли накрыло их так, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Сверху стали падать ветки, мелкие камни и листва.

— Быстрее! — Селим схватил Доку за руку. — Значит, Беха был прав! Кафиры обложили нас и сейчас будут ждать конца обстрела, чтобы потом подойти и добить раненых.

Они устремились вверх по склону горы. Шли с большой осторожностью. Над головой пронеслись несколько самолетов. Земля вновь задрожала от разрывов. Превозмогая боль в разбитых ревматизмом коленях, Доку едва поспевал за Селимом. Поднявшись почти до вершины хребта, помощник увлек амира к небольшим скалам.

— Здесь надо спрятаться!

— Почему?

— Дальше нельзя. Можно нарваться на русских. Они сейчас на безопасном удалении, это где-то километр. Мы прошли больше половины.

Они перебрались через нагромождение камней и стали взбираться по почти отвесной скале. Доку скрипел зубами, ломал ногти, но настырно карабкался вверх. Селим наконец забрался на небольшой выступ, ухватился рукой за ствол невесть как выросшей здесь березки, не церемонясь, взял амира за отворот куртки и стал тянуть. Доку было неприятно, что его волокут, как котенка, но другого выхода не было. Он уже немолод, а скитание по горам и постоянное напряжение давно лишили его сил. Руки Гиреева дрожали, пот разъедал глаза. Однако он собрал все силы и взобрался на выступ.

Чана стянул с головы кепку и оглянулся назад. Ройзат плелась, едва передвигая ноги.

— Ты можешь идти быстрее? — спросил он, когда женщина остановилась в двух шагах от него.

Она безучастно посмотрела на Чану и потупилась. Он вздохнул и двинулся дальше. Хотелось как можно быстрее выйти из этого леса, избавиться от оружия и покинуть Чечню. Ему было по-настоящему страшно. Раз авиация накрыла логово Доку, значит, полиция и военные сейчас наводнили расположенные вблизи селения. Неожиданно Хатуева бросило в жар. Многие годы Доку не могли ни убить, ни взять в плен. Что, если именно сегодня, после визита к нему Чаны, который вдруг окажется цел и невредим, амир погибнет?

Чана встал. Как быть? Что он может сказать в свое оправдание, если его заподозрят в предательстве?

«Да нет, — стал он себя успокаивать. — И Аслан может подтвердить, как мы уходили. Ведь при нем Доку говорил мне, когда и куда ехать, кто встретит. Даже если события развиваются по самому худшему сценарию, этот моджахед наверняка уцелел. Ведь он до сих пор еще не дошел до лагеря, а там наверняка уже все закончилось».

— Вам плохо? — раздался сбоку голос Ройзат.

— С чего ты взяла? — Хатуев с брезгливым видом сплюнул на землю. — Для меня это просто прогулка.

— Простите, — уловив в его голосе нотки раздражения, испуганно пролепетала Ройзат.

— Меня беспокоит бомбежка, — уже более миролюбиво ответил Чана. — Что, если все погибли?

Женщина промолчала.

Вскоре деревья стали реже. Все чаще Чана и Ройзат спотыкались о небольшие пеньки, невидимые в траве. Когда в республике шли интенсивные боевые действия, местное население рубило деревья на дрова. Сейчас во многие села провели газ. Прекратились перебои с электричеством, в домах появились небольшие автономные нагреватели. Люди стали реже наведываться в лес.

Впереди, за деревьями, Чана увидел дома и остановился. Сзади на него налетела Ройзат.

— С тобой все в порядке? — обернулся он.

— Да, — понурив голову, едва слышно проговорила она.

— Мы пришли.

— Знаю.

— Где-то здесь должна быть дорога, рядом с которой нас ждут, — озираясь по сторонам, проговорил Чана.

— Нам туда надо, — неожиданно подала голос женщина и показала рукой чуть левее селения.

— Знаю. — Хатуев поплелся дальше.

Вскоре они были уже с западной стороны Чожи-Чу. На заросшей травой и мелкими деревьями дороге Чана разглядел свежую колею от автомобиля и пошел от селения по ней. Через километр они наткнулись на «Ниву». Она стояла без одного колеса на домкрате. Рядом сидел парень в спортивном костюме.

— Здравствуй! — стараясь выглядеть бодрым, поприветствовал Чана парня и огляделся. — Не видел здесь белую корову с черным пятном на боку?

— За селом на поле утром бродила такая, — назвал парень отзыв.

Хатуев присел на корточки.

— Проколол?

— Нет. — Парень встал, взял колесо, на котором сидел, и принялся его устанавливать. — Весь день здесь торчу. Как сказать, что делаю, если придут федералы или менты?

— Они и так заподозрят неладное.

— Я багажник дровами набил. — Парень напрягся и установил колесо на барабан. Быстро наживил шпильки. Не прошло и пяти минут, как он уже закинул домкрат на кучу хвороста, уложенного за заднее сиденье, и отряхнул руки.

— Ну и придумали же, — глядя на сумку Ройзат и автомат Чана, ухмыльнулся он.

— Что? — не понял Чана.

— Кто ходит и ищет корову в лесу с целым чемоданом?

Хатуев промолчал. Парень утер тряпкой руки, закрыл дверцу багажника и посмотрел на Ройзат:

— Садись.

— Тебя как зовут? — устроившись на переднем сиденье, спросил Чана парня.

— Юсуп.

— Меня Муса, — соврал Хатуев.

— Муса, — парень завел двигатель, — зачем с собой автомат взял?

— Доку дал, — пожал плечами Чана.

— Не надо его с собой брать. — Юсуп заглушил двигатель и протянул руку: — Дай мне.

— Что ты собираешься делать?

— Сейчас обмотаю его брезентом и спрячу. Потом, когда будет возможность, заберу. Тебе он все равно не пригодится.

Хатуев растерялся. Доку совершенно ничего не сказал про оружие.

— Давай. — Парень решительно взял оружие за ствол и потянул на себя. Чана разжал руки.

Вскоре они тронулись в путь. До Чожи-Чу доехали без приключений. Здесь Юсуп остановил машину у дома из красного кирпича. Почти сразу ворота открылись и на улицу вышли двое подростков. Они стали быстро выгружать хворост.

— Такой дом построили, неужели не могли сделать отопление? — удивился Чана.

— Здесь два дома. Один в глубине двора. Старый. Там печка. В нем часть семьи живет.

Ни Чана, ни Ройзат не выходили из машины. Неожиданно раздался гул. Хатуев посмотрел в окно. По улице, поднимая пыль, мчался бронетранспортер, следом — два «Урала».

— Когда мы отошли от лагеря, туда полетели самолеты и вертолеты. Были слышны взрывы. — Чана перевел взгляд на Юсупа. — Неужели его разбомбили?

— Здесь тоже было слышно, — выдержав паузу, проговорил парень. — Я даже подумал, что не смогу вас дождаться.

Хлопнула дверца багажника. В окне со стороны водителя появилось лицо подростка, очень похожего на Юсупа.

— Все выгрузили.

— Как дела дома?

— Нормально. Почему не зашел? — Подросток покосился на пассажиров.

Юсуп ничего не ответил, а просто повернул ключ в замке зажигания.

Они проехали на другой конец селения и остановились у небольшого саманного дома. Чана не задавал лишних вопросов. По опыту он знал: человек, который встретит их на машине, знает, что делает.

Молодой рослый мужчина, одетый в спортивный костюм, открыл ворота, и они вкатили во двор.

— Выходите, — бросил Юсуп, выбираясь из-за руля.

Чана толкнул двери. Оказавшись снаружи, он с удовольствием потянулся. Двор был заасфальтирован и чисто выметен. Вышла Ройзат, однако двери не закрыла, а вопросительно смотрела на Хатуева.

— Что? — не выдержал он.

— Вещи брать?

— Вы здесь отдохнете, приведете себя в порядок, а завтра с утра поедем, — ответил за Чану Юсуп.

— Нам не опасно оставаться? — Чана переменился в лице. — Многие видели, как ты привез двоих людей, которые здесь не живут.

— Опасней ехать сейчас. — Юсуп посмотрел на Хатуева, как на несмышленого ребенка. — Будь уверен, если произошло что-то серьезное, на первом же посту вас задержат.

— Неужели завтра все изменится? — недоверчиво спросил Чана.

— Посмотрим. Так или иначе, а надо разобраться в обстановке.

Ракетно-бомбовый удар был такой силы, что по его окончании склон горы долго не было видно. Когда взвесь из пыли и дыма свинцовой мглой медленно стекла к реке, взору открылась мрачная картина. В месте попадания ракеты образовался гигантский кратер, вокруг которого корневищем к эпицентру взрыва лежали сотни деревьев. У тех, что находились дальше, срезало осколками ветви, сбило листву, а та, что осталась, почернела. Пятачок размером в несколько гектаров был в буквальном смысле перепахан. В нескольких местах горела прошлогодняя листва и сухая трава.

— Неплохо долбанули, — раздался в головном телефоне голос Дрона. — Как бы Джин в этом пекле не оказался.

— Сплюнь, — зло процедил сквозь зубы Антон. — Вместо того чтобы трепаться, свяжись с ГБУ и уточни, это точно конец или будет еще один удар?

— Они уже сами на меня вышли. Готовность к выдвижению десять минут.

Неожиданно где-то справа раздался треск автоматных очередей. Одновременно эфир ожил голосами Банкета и Москита:

— …справа…

— Вижу… Еще один… Не стреляй, он руки тянет!

— Не слепой…

Антон посмотрел на Дрона.

— Будь здесь. — С этими словами он стал карабкаться вверх, по склону оврага.

— Филин, это Банкет, — раздался в головном телефоне уже более спокойный голос майора.

— Слушаю тебя, — процедил сквозь зубы Антон, ухватился за куст и выбрался из оврага.

— Уничтожил небольшую группу боевиков, одного пленил. Пытались прорваться и уйти из-под обстрела.

— Что говорит твой пленник?

— Ничего, только мычит. На него смотреть страшно.

— Ранен?

— Да здесь разве разберешь? Весь в лохмотьях, в грязи и крови… Может, своя, может, чужая.

— Пусть его Москит в чувство приведет, — ища взглядом Тумана, сказал Антон. — Сейчас подойду.

— Уже работаю в этом направлении, — раздался голос Рината, врача группы.

— Туман! — наконец отыскав взглядом заместителя, который укрылся в зарослях мелкого кустарника и наблюдал в своем секторе, проговорил Антон.

— Слушаю тебя, Филин.

— Я к Банкету.

— Понял уже.

— Организуй связь с соседями.

— Это Дрон, — раздался сквозь шум голос Василия. — «Молот» готов к выдвижению.

— Принял, — уже на ходу сказал в микрофон Антон. — Уточни готовность «Каштана».

— Пытаюсь, — пробормотал Дрон.

Задачи между подразделениями были распределены еще утром. Но постоянно меняющаяся обстановка требовала уточнений. Ведь каждая такая операция непредсказуемая. Можно только прогнозировать развитие событий.

Антон не прошел и пары десятков метров, как услышал тихое завывание.

— Банкет! — он огляделся.

— На связи.

— Это ваш пленник скулит?

— Угадал, иди на звук, — устало проговорил Банкет.

На глаза Антону попался Вербитский. Если бы он не приподнялся, то он бы его и не разглядел. Круглолицый, с простым деревенским лицом лейтенант почти слился с общим пестрым фоном разнотравья.

Он перешел еще немного, и тут в наушнике ПУ раздался голос Банкета:

— Филин, наблюдаю тебя. Прими левее.

Через минуту Антон опустился рядом с Банкетом. Его позиция была ближе всех к реке.

— Здесь пытались пройти пятеро, — заговорил, не глядя на Антона, Банкет. — Четверых положили. Один автомат бросил, руки вверх задрал и на нас побежал.

Филиппов проследил за его взглядом и увидел на берегу несколько застывших в разных позах боевиков. Один лежал в воде.

Справа вновь раздались стоны.

— Пленник на позиции Гайнулина? — зачем-то спросил Антон.

Банкет кивнул и показал рукой направление:

— Метров пятнадцать… В орешнике.

— Да я и так уже понял. — Антон поднялся и перебежал к Москиту.

Прислонившись спиной к дереву, пленник сидел на земле. Вид его был ужасен. Черное от грязи и копоти лицо, выпученные глаза, запекшаяся кровь в ушах и обгоревшая борода говорили о том, что этому человеку пришлось пережить, возможно, самые ужасные минуты в своей жизни. Его ноги вздрагивали в такт сердцебиению. Из глотки вырывались хрипы.

— Жить будет? — спросил Филиппов стоявшего рядом Москита.

— У него частично скальпирован затылок, многочисленные ушибы, — стал перечислять доктор. — Ногтей на руках нет. Будто кого-то хотел откопать… В общем, досталось.

— Вижу. — Антон присел перед бандитом на корточки.

— Он еще ничего не соображает, — добавил Москит.

— Раз догадался руки поднять, значит, не все так плохо, — возразил Антон.

В это время Дрон начал запрашивать «Каштана». Филиппов сдвинул головной телефон с уха и ткнул пленника глушителем «Винтореза» в плечо.

— Как тебя зовут?

— Тойсум, — едва слышно прошептал бандит и издал странный, булькающий звук.

— Ты попал под обстрел?

— Разве по мне не видно? — с трудом выдавил Тойсум.

— Скажи, Доку Гиреев был в лагере?

— Я видел его до обстрела. — Тойсум прикрыл глаза. — Он сидел на улице. В нарды играл… Потом ушел. Наверное, в блиндаж.

— Сколько человек было там и как располагается укрытие?

— Четыре землянки, — бандит облизал потрескавшиеся губы. — В одной женщины живут, в другой — она больше — моджахеды. В третьей штаб. Там же отдыхал Доку и его помощники… В четвертой баня. Еще есть яма, там боеприпасы.

— Кроме вас, удалось кому-то уцелеть?

— Не знаю…

— Ты не сказал, сколько вас там было? — напомнил Антон.

— Сорок, может больше, — бандит странно икнул и уронил голову на грудь. По телу пробежала волна судорог.

— Чего это с ним? — Антон с недоумением посмотрел на Москита.

— Сейчас гляну, — с этими словами врач присел, пощупал на шее бандита пульс и отряхнул руки.

— Понятно, — вздохнул Антон.

— Скорее всего, сердце не выдержало. — Москит посмотрел на часы, потом на Филиппова. — Когда двинем?

— Жди команды. — Антон выпрямился и направился обратно.

— Филин, это Дрон, — неожиданно раздался голос Василия.

— Слушаю тебя.

— «Молот» и «Каштан» запрашивают тебя. Они готовы к зачистке.

— Что с северным направлением? — Антон замедлил шаг.

— Вверх вдоль реки уже начал движение СОБР, — ответил Дрон.

— Когда?

— Четыре минуты назад сообщили.

— Все по плану, — успокоился Антон и пошел быстрее. Позиции СОБРа были дальше других от базы боевиков. Командование опасалось, что на этом направлении больше постов и расположены они дальше, чем остальные.

Филиппов сбежал вниз по склону оврага. Дрон сидел напротив пленника.

— Ну, что нового тебе рассказал наш друг? — Антон посмотрел на так и не пришедшего в себя второго боевика.

— Всего в банде от тридцати до пятидесяти человек. Сколько точно, он сказать не может. Постоянно кто-то приходит, уходит, — стал отвечать за моджахеда Дрон, — а их задача — охрана лагеря днем. Сегодня утром в сторону равнинной части отправился один из эмиссаров и женщина. С ними вышел проводник, зовут Аслан.

— А эмиссар?..

— Этого никто не знает. Он общается только с Доку, потом исчезает. Руман видел этого человека уже несколько раз, всегда в разных лагерях. Доку постоянно перемещается по Чечне, Дагестану и Ингушетии. Только сейчас больше месяца сидит на одном месте. Говорят, болят ноги, а на машине в этот район не проехать. Но он скрывает, что нездоров.

— Как выглядит эмиссар? — спросил Антон и перевел взгляд на пленника. — Описать можешь?

— Я рисовать не умею, — замотал головой Руман.

— Да я и не прошу. — Филиппов посмотрел на часы. — Расскажи, сколько ему примерно лет, рост…

— Он совсем не походит на чеченца, — на секунду задумавшись, заговорил Руман и с опаской посмотрел на своего дружка. — Лет тридцать. Лицо сытое. Видно, что не в лесу живет.

— А женщина?

— Ройзат, сестра Мажида, — бандит пожал плечами. — Фамилию не помню. Знаю, что Мажид из Грозного, а у Ройзат давно убили мужа.

— Филин, это Туман, — ожил эфир голосом Тумана. — Время.

Антон посмотрел на часы. Оставалась минута до начала движения.

Он протянул руку к Дрону:

— Дай станцию для связи с соседями.

Майор вынул из нагрудного кармана разгрузки портативную радиостанцию и положил ему в ладонь. Антон поднес ее к губам:

— «Молот», это Филин, как слышишь меня? Прием!

— Нормально, Филин. Ну ты как, готов? — раздался голос командира спецназа ФСБ.

— Все по плану. «Каштан»!

— Слышу тебя, Филин. Жду команды.

— Значит, с богом! — Антон оглянулся на Дрона, размышляя, как быть с пленниками, потом прижал микрофон пальцем: — Вербитский!

— На связи.

— Ты видел, куда я прошел?

— Конечно.

— Двигай следом. Наткнешься на овраг. В нем два «языка». Остаешься с ними. Остальным доложить о готовности к движению.

Приняв доклады, Антон дал команду на выдвижение.

В доме Юсупа Чане и его спутнице пришлось задержаться на гораздо больший срок, чем он рассчитывал вначале. Вопреки ожиданиям, на следующий день им не удалось ничего узнать о судьбе Доку Гиреева и оставшегося с ним в лагере отряда. Для Чечни это было редкостью. Обычно новости в этих краях распространялись со скоростью молнии. В этот раз федеральные телеканалы выдавали информацию осторожно и дозировано. Лишь сообщили, что в горных районах республики, недалеко от границы с Ингушетией, проведена спецоперация, в результате которой уничтожена крупная банда боевиков. Все. Юсуп пытался прояснить обстановку через знакомых милиционеров. Однако и это оказалось бесполезной тратой времени. Никто ничего вразумительного сказать не мог. Одни говорили, что Доку и большей части отряда удалось уйти, другие заявляли, будто труп амира обнаружен и отправлен для экспертизы аж в Москву, а все его моджахеды и жена зверски убиты спецназом. Было ясно одно: Чане и Ройзат крупно повезло. Они ушли из лагеря лишь за несколько часов до удара с воздуха. На протяжении трех дней Чана не отходил от телевизора. Он с трудом узнавал места, которые накануне покинул. Вывернутые из земли и дымящиеся бревна блиндажей, поваленные деревья и трупы людей — все, что осталось от лагеря боевиков.

«А ведь я мог оказаться среди них, — глядя на обугленные части человеческих тел, думал Чана. — Неужели кончился век Доку? Кто его сменит? Наверняка рано или поздно меня ждет та же участь… Нет, надо выйти из дела. Только как? А никак, — сам себе ответил он. — Никуда я уже не денусь. Придется довести до конца дело с Ройзат, а там как карта ляжет. Да и кто сказал, что Доку умер? Пока есть только предположения».

— О чем задумался? — оторвал его от размышлений голос Юсупа.

— Нам надо в Россию, — проговорил Чана. — Даже если все так, как говорят по телевизору, мы должны выполнить приказ амира.

— Я не знаю и не хочу знать, зачем вы едете, но считаю, что мы не зря просидели здесь столько времени. — Юсуп опустился на диван. — Много постов было. У нас нет таких людей, кто проехал бы без досмотра. Троих задержали. Увезли в Грозный, там долго допрашивали. А ты собирался ехать прямо из леса, даже не переодеваясь…

— Твое решение было правильным, — поспешил успокоить его Чана. — Я не виню тебя. Это обстоятельства.

— Сегодня дорога почти чистая. Завтра утром можем выезжать. — Юсуп вопросительно уставился на Хатуева.

— Тебе виднее. — Чану вновь охватило волнение. Он вдруг почувствовал, как слегка задрожали руки. Опасаясь, что это заметит Юсуп, он сложил ладони лодочкой и зажал между коленями.

— Чай будешь пить? — неожиданно сменил тему Юсуп.

— Нет, спасибо; пожалуй, пойду спать.

— Хорошо. — Юсуп встал. — Завтра тяжелый день. Я тоже лягу пораньше.

Однако Чане не удалось уснуть. Как он ни старался, мысли вновь и вновь возвращались к увиденным по телевизору кадрам, которые запечатлели результаты спецоперации силовиков. Потом их сменили другие, виденные им раньше. Вспомнил снимки Хаттаба, его казначея, Масхадова…

Задремал лишь под утро, а проснулся, казалось, сразу, словно от толчка, весь в холодном поту.

— Чана! — голос Юсупа вернул Хатуева в реальный мир.

— Уже пора?

— Сейчас быстро светает, пока намаз, потом позавтракаем, соберемся, как раз время подойдет.

— А Ройзат разбудили?

— Женщины встали раньше меня, — с этими словами Юсуп вышел.

Едва солнце выплыло из-за окруживших селение гор, «Нива», на заднем сиденье которой сидели Чана и Ройзат, выехала из селения в сторону административной границы Чеченской Республики и России.

Через открытые окна в салон врывался чистый, наполненный утренней прохладой воздух. На Чане была черная рубашка и такого же цвета джинсы. Ройзат и вовсе было не узнать. Голову украшал синий платок с замысловатым орнаментом, такого же цвета платье подчеркивало округлость форм ее фигуры. Еще больше Хатуева удивили туфельки, которые надела женщина. Накануне он и подумать не мог, что у нее такие маленькие и аккуратные ножки.

«А она красивая, — то и дело бросая на Ройзат украдкой взгляд, подумал Хатуев. — Хотя, по всем понятиям, она не имеет сейчас права так одеваться. Ведь у нее погиб муж».

Неожиданно настроение испортилось. Он вдруг понял, что совсем скоро эта женщина, так толком и не пожившая на этом свете, превратится в разбросанные куски человеческой плоти, и отвернулся к окну.

«Может, плюнуть на все, обналичить все доступные мне деньги и уехать к Юле? — мелькнула мысль. — Там отсидеться, а потом… Что потом?» — Чана закусил нижнюю губу.

— Шакалы! — голос Юсупа вернул Хатуева в реальный мир. Он посмотрел вперед. Справа и слева от дороги стояли по нескольку человек в камуфлированной форме и полицейский. Рядом «Урал», на обочине «Ауди» с открытыми дверями и багажником. В ней рылись еще два сотрудника МВД. Хозяин, понуро опустив голову, что-то объяснял военному.

— Федералы? — забеспокоился Чана.

— Не знаю, — слегка сбавляя скорость, пожал плечами Юсуп. — Ты точно не везешь ничего опасного?

— Ничего, — заверил Хатуев.

— Ройзат! — Юсуп посмотрел на женщину в зеркало заднего вида. — Все помнишь?

— Да! — ответила та.

Девушка должна была разыграть больную родственницу Юсупа, которую везут в диагностический центр Грозного. Чана — просто гость, возвращающийся домой.

В это время один из сотрудников полиции, в синей форме с надетым поверх нее бронежилетом, поднял жезл и указал им на место сразу за «Ауди».

— Главное, чтобы наших ментов здесь не было, — заволновался Юсуп. — Они всех моих родственников знают.

— Уже прилично отъехали, — стараясь успокоиться, сказал Хатуев.

Они встали. Юсуп и Чана вышли из машины.

— Документы. — Остановивший их сержант отправился тормозить ехавшую следом машину.

Вместо него подошли двое: военный и еще один — полицейский с погонами лейтенанта.

Юсуп протянул ему паспорт.

— На машину тоже, — пролистав его, потребовал лейтенант.

Юсуп достал из кармана портмоне.

Чана подошел и встал рядом.

— Ваши документы, — потребовал лейтенант.

Чана кивнул.

— Куда едем?

— В больницу. — Юсуп показал на сидевшую в салоне Ройзат. — Она болеет.

— Ты муж? — возвращая документы, милиционер испытующе посмотрел Юсупу в глаза.

Неожиданно приближающаяся к посту «девятка» резко взревела мотором. Чана перевел на нее взгляд и тут же присел:

— Ложись!

Треск автоматных очередей вверг на какое-то время всех в замешательство. Набирая скорость, машина пронеслась мимо. Из всех окон, кроме водительского, летели пули. Полицейский, пытавшийся остановить легковушку, корчился на асфальте.

— Аптечка есть?! — крикнул Чана и устремился к раненому. Это был единственный вариант расположить к себе ментов и военных, чтобы они отпустили их с миром.

В это время на дороге стал разворачиваться «уазик», намереваясь начать преследование. Но и так было ясно, что это дело безнадежное. Захлопали двери остановленной раньше «Ауди». В нее бесцеремонно забрались четверо чеченцев в военной форме и, оставив хозяина на обочине, устремились вслед за бандитами, едва не зацепив все еще елозивший по дороге «УАЗ».

Чана встал на колени, перевернул раненого сержанта на спину. В бронежилете ближе к правому плечу он разглядел две едва заметные дырочки. Предплечье было в крови.

Он стал расстегивать бронежилет.

— М-мм… — стонал сержант и скрипел зубами.

Напротив возник лейтенант. Он стал помогать Чане.

Сержант не выдержал и закричал. Он попытался вырвать здоровую руку, однако тут подскочил Юсуп. Втроем они наконец сняли бронежилет. Как и предполагал Чана, он не выдержал пуль из «АК-47», одна из которых насквозь пробила грудь и застряла в пластине, прикрывающей спину.

— Никакого проку от этих жилетов, — процедил сквозь зубы лейтенант.

Их окружили военные. Появилась санитарная сумка. Уже немолодой солдат оттеснил Чану и стал торопливо расстегивать на сержанте китель.

— Может, оттащим его от дороги? — спросил кто-то.

— Нужно сначала забинтовать, — покачал головой солдат, разрывая упаковку перевязочного пакета. — Иначе пневмоторакс будет.

— Бинтуй и клади его ко мне в машину, — неожиданно сказал Юсуп. — Я как раз в больницу еду. Только пусть кто-то из ваших тоже сядет. Иначе на следующем посту подумают, что это мы его…

Раненому наложили на пулевые ранения куски упаковки от пакета, перебинтовали, сделали укол промедола и усадили рядом с Ройзат. Сбоку втиснулся Чана. Рядом с Юсупом устроился лейтенант.

— Шакалы! — негодовал лейтенант. — Совсем оборзели!

Трясущейся рукой он снял фуражку, положил на колени, пригладил ладонью начавшие седеть волосы.

— Да, опасная у вас работа, — не отрывая взгляда от дороги, цокнул языком Юсуп.

— Я уже привык к смерти и крови, — лейтенант развернулся и посмотрел на своего подчиненного: — Ты как?

Тот едва заметно улыбнулся и кивнул.

Лейтенант облегченно вздохнул и сел прямо.

— Правду по телевизору говорят, что недалеко от нашего селения разбомбили отряд, в котором был Доку Гиреев? — спросил Юсуп.

— Что разбомбили, то верно, — кивнул лейтенант. — Много бандитов нашли там свою смерть. Только пока опознание идет.

— Наверное, те, кто ехал в этих «Жигулях», как раз и есть оставшиеся? — Юсуп бросил на лейтенанта настороженный взгляд.

— Кто его знает? — пожал плечами полицейский. — Давно такого не было.

Въехали в Шапажи. Селение было большим. Ловя каждое слово лейтенанта, Чана смотрел на проносившиеся мимо дома. Здесь начинался асфальт, и раненый стал стонать меньше. Юсуп увеличил скорость.

— Что это за бронежилет такой, что его автомат пробивает? — неожиданно сменил тему Юсуп и бросил взгляд в зеркало заднего вида на раненого.

— Он от осколков гранаты и пистолетных пуль, — со знанием дела стал объяснять лейтенант. — Автомат, тем более «СВД», насквозь его пробивает. А здесь еще и расстояние было небольшим.

Они уже выехали из селения. Справа и слева от дороги потянулись поля и сады. Кое-где можно было увидеть пасущихся коров и коз. Впереди стали различимы дома Гехи.

После нанесения огневого удара вода в речке сделалась грязно-коричневой. Скорее всего, несколько ракет перелетели цель и угодили где-то выше по течению в русло. Чож перешли без проблем, замочив лишь по щиколотку ноги.

Антон пробрался через кустарник и присел на корточки, осматривая подъем. Справа опустился Дрон. Стояла странная, пугающая тишина. Нос защекотал запах дыма, сгоревшего тротила и пыли. Убедившись, что вся группа без проблем вышла на берег, Антон вынул станцию для связи с соседями. Сейчас главная задача — выйти к лагерю одновременно с трех сторон.

— «Молот», это Филин, как слышишь? Прием!

— Слышу хорошо, — негромко прошептала станция. — Движение начал?

— Форсировал реку. — Антон оглянулся назад. — Нахожусь на левом берегу. Ты как?

— Четыреста метров южнее базы.

— «Каштан» говорит, — неожиданно вклинился в разговор сосед справа. — Я уже наблюдаю разрушенный блиндаж… Второй…

— Куда разогнался? — проворчал Филиппов.

Он небезосновательно опасался случайно нарваться на пулю от своих. Нервы у всех были напряжены. Не исключено, что в лагере боевиков остались раненые, которым нечего терять. Возможно, что кто-то и вовсе уцелел, как оставленные с Вербитским пленники.

Антон поднялся, сделал знак рукой «вперед» и продублировал приказ через ПУ.

Чем выше они поднимались, тем сильнее росло напряжение. Справа раздались два хлопка «Вала». Антон присел.

Тут же последовал доклад:

— Это Гущин. У меня минус один.

— Кто?

— Не знаю, — виновато проговорил в рацию спецназовец. — Выскочил из ямы, пришлось валить.

— Понял.

Пошли медленнее.

Все сильнее ощущался запах дыма. В горле стало першить, а глаза заслезились.

— А-а-а! — раздалось совсем рядом.

Филиппов упал. Дрон опустился на одно колено, направив свой «Вал» в сторону источника звука.

Было ясно, что перед ними раненый, однако видно его пока не было. Антон приподнялся на руках и переполз левее и выше. Пошарив по склону взглядом, увидел прислонившегося к дереву бандита. Выглядел он удручающе. Косматый, черный от копоти, в изодранных куртке и штанах, мужчина прижимал к животу руки. Оружия рядом не было.

Филиппов осторожно встал и устремился к нему. Бандит отрешенно смотрел на него. Сбоку подошел Дрон и стал через прицел осматривать склон.

Антон заглянул бандиту в глаза:

— Сколько человек в лагере?

Вместо ответа чеченец вдруг плюнул. Но слюна не долетела, а повисла у него на штанах. Антон ткнул его глушителем «Винтореза» в рану на плече.

Чеченец вскрикнул и сморщился от боли, однако продолжал молчать.

— Дрон, — позвал Антон, — вяжи его.

Двигающиеся справа и слева пары уже прошли дальше.

Дрон взял чеченца за запястья, намереваясь заломить руки назад. Однако стоило бандиту убрать с раны на животе ладони, как оттуда вывалились сизые кишки. Он забился в конвульсиях и захрипел.

— Все понятно. — Антон вытер обратной стороной ладони лоб. — Дрон, вперед!

Голова чеченца упала на грудь, и он затих.

Антон нагнал Василия. Короткими перебежками, держа в поле зрения Тумана и Гущина, которые двигались справа, а слева — офицеров-чеченцев, они поднимались все выше и выше. Где-то впереди и слева неожиданно раздался треск автоматных очередей. Ухнула граната.

Антон поднес станцию к губам:

— «Молот», слышу на левом фланге стрельбу. Это ты?

— Да. Все уже, — прохрипел динамик. — На двоих нарвались, оба раненые, в овраге пытались укрыться.

— Живы?

— Да. С ними начали работать. Ты где?

Антон посмотрел вперед. За деревьями уже были различимы вывернутые из земли бревна, разбросанный мусор.

— Через пару минут подойду на бросок гранаты.

— Понял…

В лагерь вошли одновременно с трех направлений. Никаких эксцессов не было. Обезображенные трупы, пара не пришедших в себя раненых. Медленно, осматривая каждый квадратный метр, группа Филиппова, два десятка бойцов «Молота» и столько же собровцев из «Каштана» двинулись к чудом уцелевшему дубу, постепенно сжимая вокруг него кольцо. Посеченный осколками, почти лишенный листвы, он стоял посередине этого хаоса.

— Неплохо поработали авиаторы, — сказал Дрон и направился к перевернутому набок столу, сколоченному из мелких стволов деревьев.

Перешагивая через поваленные деревья, разведчики осматривали трупы, содержимое разгрузочных жилетов и рюкзаков. Случайного боестолкновения со своими Антон опасался напрасно. Спецназовцы МВД и ФСБ разительно отличались от бандитов не только славянскими выбритыми лицами, но и экипировкой.

Филиппов обернулся, поискал взглядом Тумана. Майор проверял карманы лежащего навзничь боевика.

— Туман!

Заместитель выпрямился, поправил микрофон и, оглядевшись, поднял руку.

— Выстави с нашего направления охранение, — продолжил Антон. — Трупы пока не трогать, пусть сначала прокуратура посмотрит. Дрон! — он перевел взгляд на Василия, который что-то пытался откопать из земли.

— На связи! — ответил майор.

— Свяжись с Родимовым, доложи, что «зачистку» произвели, пусть высылают для работы следственную бригаду.

— Что сказать «Рубину»?

— Если ты сам хочешь заниматься раскопками, а потом таскать в вертолет трупы, можешь вообще ничего не говорить, — съязвил Антон.

— Понял. — Дрон странно фыркнул.

Филиппов посмотрел в сторону стола и увидел, что Василий упал на спину. В руках у него был огромный пятнистый рюкзак. Антон догадался, что именно его он тянул за лямки, пытаясь вытащить из-под завала.

Филиппов огляделся. Командир группы спецназа ФСБ Осипов о чем-то говорил по спутниковому телефону. Рядом стоял собровец Харченко и рассматривал обрывок карты. Антон направился к ним.

— Приветствую. — Он заглянул Харченко через плечо. — Трофей изучаешь?

— Смотри, — полицейский протянул ему обрывок. — У них карты совсем новые. Даже построенный в прошлом году газопровод обозначен.

— Давай сюда. — Филиппов сбросил на землю рюкзак, расшнуровал, достал пластиковый пакет и осторожно сунул в него клочок бумаги.

— Зачем? — удивился собровец.

— Сразу видно, даже на оперативной работе не был, — улыбнулся Антон.

— Я сразу после армии пошел сначала в ОМОН, потом в СОБР, — кивнул офицер.

— А в армии где и кем служил?

— Командиром разведывательной роты. — Харченко пристально посмотрел на Антона. — В этом плане мы, кажется, коллеги?

— Кажется, да, — улыбнулся Филиппов и спросил: — Так почему ушел в МВД?

— Полк расформировали, пришлось искать другое место… — Харченко показал взглядом на рюкзак: — Ты так и не объяснил, зачем тебе этот огрызок карты. Хочешь найти, кто их им сдает?

— У наших они сейчас уже вряд ли что купят. Скорее это им из-за кордона шлют. Эксперты могут легко установить по бумаге и краске, где ее произвели.

— Командир, — настороженный голос Дрона в наушнике ПУ заставил обернуться. — Я нашел кое-что, заслуживающее твоего внимания.

Антон направился к Василию. К этому времени тот поставил стол и теперь перебирал на нем какие-то бумаги. Рядом лежал пустой рюкзак.

— Что это? — Филиппов встал рядом.

— Смотри. — Дрон подвинул к нему несколько листков.

— Билет Киев — Тбилиси, — прочитал Антон. — Чана Хатуев… Уж не родственник ли он почившему Атаби Хатуеву?

— Вот еще на Москву. — Василий ткнул пальцем в другой билет. — Только имя и фамилия другая. Думаю, он и летел по этому билету. Но больше всего меня насторожило вот это…

Дрон развернул лист, на котором был от руки нарисован план местности. Одного взгляда Антону было достаточно, чтобы узнать часть одного из районов столицы по названиям улиц, подписанных корявым почерком: Красина, Садово-Кудринская, Красная Пресня…

— Дай сюда. — Антон взял листок и углубился в его изучение.

Но, как он ни пытался, не мог понять, чем этот район мог так привлечь боевиков. Может, здесь у них конспиративные квартиры или они планируют провести теракт?

— Я считаю, что есть какая-то связь между билетами на имя родственника Атаби и этим планом.

— На какое число билеты из Киева в Москву?

— Девятого числа этого месяца.

— Значит, по ним прилетел эмиссар Атаби, — сделал вывод Антон. — Потом он отправился сюда. Здесь что-то передал — возможно, привез деньги и инструкции. А незадолго до нашего появления вернулся обратно. Только что он будет делать теперь, когда Атаби нет?

— Он приехал в Москву после того, как Атаби убили, — напомнил Дрон. — Значит, сюда его направил уже другой человек. Тот, кто заменил главаря подполья.

— А если его никто не заменял? — Антон хитро прищурился и посмотрел на Дрона.

— Думаешь, что Доку мог назначить его на место Атаби?

— Допускаю и такой вариант, — кивнул Филиппов. — Если они родственники.

— Не думаю, — покачал головой Дрон. — Какой-то эмиссар…

— А если очень доверенное лицо?

Василий пожал плечами:

— Надо работать с этим человеком.

Неожиданно разговор прервали автоматная очередь и крики. Антон обернулся. Стреляли со стороны перевала. Часть бойцов спецназа ФСБ и МВД, пригибаясь, веером разбегалась и занимала позиции вдоль кромки леса.

Антон торопливо поправил головной телефон и щелкнул выключателем ПУ гарнитуры.

— Это Филин, Туман, всем «откат»!

Неожиданно заработала станция для связи с соседями. Он вынул ее из кармана:

— Слушаю, это Филин.

— Это «Каштан», — быстро заговорил Осипов. — Ты чего не предупредил, что у тебя наводчик под чеченца одет? И борода…

— Что с ним?

— Да ничего, он пост оцепления собровцев разоружил, требует тебя показать.

— Это Джин, — облегченно вздохнул Антон. — Иду…

Вагон, скрипнув тормозными колодками, остановился. Ройзат вопросительным взглядом посмотрела на Чану.

— Пошли. — Хатуев взял свой небольшой чемодан, дернул за ручку дверей, сдвигая их в сторону, и шагнул в забитый пассажирами коридор. С трудом втиснувшись в людской поток, оглянулся. Волоча за собой сумку, Ройзат пробиралась следом. Москва — конечная станция, и можно было подождать, когда все выйдут, но Чана не желал оказаться с угловатой чеченкой на опустевшем перроне. На улице было прохладно. Он отошел от вагона и стал ждать Ройзат. Вот, наконец, женщина появилась в тамбуре. Сгибаясь под тяжестью сумки и с испугом озираясь по сторонам, она ступила на платформу. Какой-то мужчина попытался придержать ее за локоть. Горянка отпрянула, толкнув плечом проводницу в грудь, и обожгла его таким взглядом, что он отшатнулся. Чана сделал вид, будто не заметил этого.

— Такси, такси, — вертя ключами, повторял крупный молодой мужчина, шаря по толпе взглядом.

— Куда едем? — раздался над ухом другой голос.

— Меня встретить должны, — бросил Чана.

Наконец подошла Ройзат.

— Чего копаешься? — зло спросил он ее на русском языке.

Женщина потупилась.

— Пошли.

Ройзат выглядела плохо. Это было ее первым путешествием, да и то, по всей видимости, в один конец. До этого она лишь пару раз была с мужем в Грозном, куда ездила на машине. В поезде ее укачало. Лицо было бледным как мел, под глазами появилась болезненная синева. Поэтому, пройдя через вокзал, Чана не выдержал и, поступившись принципами, забрал у нее сумку. Моросил противный дождь. Город казался серым и безликим.

На привокзальной площади они направились к стоянке такси. Не договариваясь о цене, Чана попросил водителя сразу открыть багажник. Забросив туда сумки, он уселся на переднее сиденье:

— Пересечение Гашека — Красина знаешь?

— Это в районе метро «Маяковская», — пристегиваясь, кивнул водитель. — Конечно.

— Нам туда. Дальше покажу. Номер дома не помню.

Вскоре они вошли в подъезд новостройки. Накануне отъезда Хатуев специально снял квартиру в новом доме, где соседи еще плохо знают друг друга. Сам появился здесь один раз с хозяином, которому передал деньги за полгода вперед. Как положено, оформили договор; правда, для этих целей он использовал поддельные документы.

Поднявшись на площадку второго этажа, Чана достал ключи и открыл двери. Первым шагнул через порог. Все как две недели назад. Ройзат проскользнула следом. Он прошел в комнату, бросил на диван сумку и обернулся.

— Следующая комната твоя. Кровать заправишь, белье в шкафу. Там, — он показал на следующую дверь, — кухня. Пока ты устраиваешься, я схожу за продуктами. Здесь недалеко, магазин на первом этаже соседнего дома. Никому не открывай, даже не подходи к дверям. Поняла?

— Да, конечно…

Чана вышел во двор. Вечерело. Дождь кончился.

Направляясь вдоль дома, он размышлял, стоит ли звонить Юле. Странно, но он забыл ее лицо. Чана видел лишь волосы, шею, грудь, руки, помнил аромат ее тела, духов, но не более. Глаза, вздернутый носик и алые губы словно размыл дождь.

«Наверное, я так часто вспоминал ее, что все стерлось», — с грустью подумал он и вышел на улицу.

Несмотря на то что обещал Ройзат быстро вернуться, Чана прошел мимо магазина. Навстречу шли люди, кто-то обгонял. Рабочий день давно кончился. Уставших, опустошенных, чем-то озабоченных и вечно спешащих пешеходов стало меньше. Их сменила молодежь да вышедшие прогуляться перед сном пенсионеры.

Чана вынул сотовый телефон и по памяти набрал номер Юли.

— Да, — раздался голос, от которого все внутри сжалось, а по спине пробежал холодок.

— Здравствуй, — слегка охрипшим вдруг голосом проговорил Хатуев.

— Это ты?! — воскликнула девушка.

Чана некоторое время шел молча, пытаясь по интонации понять, ждала ли она звонка или была напугана им. Может, Юле стало известно о расправе над ментами и двумя женщинами? Не исключено. Она могла случайно увидеть по телевизору. Ведь, как и в России, в Украине тоже есть своя криминальная хроника. А преступления такого масштаба могут попасть и в «Новости». Кроме этого, ей ничего не стоило ради любопытства проехать по адресу, где жила любовница Ступы, и все узнать от соседей.

— Почему молчишь? — спросила Юля.

— Мне показалось, что мой звонок тебя расстроил, — нашелся Хатуев.

— Нет, что ты, я очень рада, — проворковала девушка.

— Хочешь, приеду?

— Я послезавтра улетаю, — ответила девушка.

— Нет, не сейчас, — вспомнив про Ройзат и то, что нужно еще пообщаться с уцелевшими членами подполья, ответил Чана. — Как будет время.

— Тебя плохо слышно, — неожиданно сказала Юля. — Что-то шумит.

— Я иду по улице. — Хатуев посмотрел на проносящиеся мимо машины и вздохнул. — Позже еще раз позвоню… Пока. Был рад услышать твой голос.

— Пока, — ответила Юля, и вновь ему показалось, что ответила она с каким-то облегчением.

Чана сунул в карман телефон, развернулся и направился в магазин, вновь и вновь прокручивая в голове разговор. Голос девушки ему казался немного странным. Она словно была чем-то напугана.

«А вдруг милиция вышла на нее? — неожиданная мысль заставила замедлить шаг. — И сейчас разговор прослушивался, а она об этом знала? Да нет, не может быть. — Чана даже тряхнул головой. — Просто я стал мнительным после поездки домой».

Едва Хатуев открыл дверь подъезда, как почувствовал неладное. На площадке первого этажа стояла женщина в халате и тапках, глядя между лестничными пролетами вверх.

— Открывай! — громко требовал какой-то мужчина. Раздались несколько глухих ударов.

— Что там происходит? — стараясь скрыть волнение, спросил Чана.

— Вы на каком этаже живете? — женщина уставилась на него испепеляющим взглядом.

— Скажите, что случилось? — Хатуев поставил ногу на первую ступеньку.

Не походило на то, что квартиру, которую он снимает, пытаются взять штурмом.

— Заливает нас, — женщина показала взглядом на свои двери. — В кухне…

Чана устремился вверх по лестнице. Вбежав на лестничную клетку, он увидел громилу в майке, спортивных штанах и тапках на босу ногу.

— Не шуми. — Чана на всякий случай выглянул на лестничный марш, ведущий на третий этаж. Никого.

— Это ты здесь живешь? — играя желваками, мужчина развернулся к нему всем телом.

Чана с невозмутимым спокойствием достал ключи:

— Отойди.

Здоровяк подчинился.

«Неужели эта глупая женщина что-то сломала?» — открывая двери, подумал он.

Хатуев шагнул через порог. Здоровяк хотел было пройти следом, но он как бы невзначай захлопнул перед его носом двери и рванул на кухню.

Перепуганная Ройзат сидела, забившись в угол кухни. В заваленную посудой раковину лилась вода.

— Ты что делаешь?!

Женщина испуганно втянула голову в плечи. Чана подскочил к крану и перекрыл воду, после чего бросился в ванную. Здесь было все закрыто.

«Неужели все-таки обман?» — обожгла мысль. Он вышел в коридор, подкрался к глазку и глянул на площадку. Навалившись на перила, громила смотрел вниз.

— Течет? — донеслось до слуха Хатуева.

Снизу раздался женский голос, но Чана не разобрал, что сказали.

— Да пришел хозяин! — прорычал мужчина и с решительным видом снова шагнул к дверям.

Не желая поднимать лишнего шума, Чана открыл двери. Громила уже поднял руку, чтобы снова начать тарабанить.

— У нас все закрыто, — выпалил Хатуев.

— И сверху ничего не течет? — лицо громилы вытянулось от удивления.

— Нет, — покачал головой Чана. — Посмотри сам, если не веришь.

Громила нерешительно прошел на кухню. Ройзат уже здесь не было.

— А кто посуду мыл? — спросил он, присел перед мойкой и открыл дверцы. — Так и есть!

— Что? — Чана заглянул к нему через плечо и все понял. Пластиковый шланг слетел с трубы, и вся вода из раковины попросту лилась на пол. Найдя брешь, тут же уходила к соседу снизу.

— Понастроили, уроды… — вздохнул бугай и стал соединять муфты. — Каждый день что-то вылезает. К тому же еще осадку дает.

— Я сильно вас затопил?

— Не так чтобы очень, — мужчина пожал плечами. — Пойдем, посмотришь.

— Я заплачу, сколько скажете. — Чана поставил пакет на стол.

— Чтобы платить, надо знать, на какую сумму нанесен ущерб. — Мужчина наконец справился с муфтой, отряхнул руки и встал. — Так что пошли.

— Так это все-таки вы? — увидев Чану в дверях, покачала головой женщина.

— Галочка, ничего страшного не произошло. Тут вина больше на тех, кто халтурил при строительстве.

— Извините. — Чана прижал руку к груди. — Я все компенсирую.

— Ну, проходите. — Женщина, которую муж назвал Галочкой, посторонилась.

На кухне царил беспорядок. Небольшой столик был заставлен подвесными шкафами с фасадом из карельской березы, которые хозяева сняли, когда потекла вода. У батареи стояла посуда. Стена, покрытая пластиковыми панелями, была мокрой. На полу валялись тряпки. Удручающе выглядел и потолок. Он был подвесной, с встроенными лампами. Половина его потемнела, и наверняка, когда высохнет, деформируется.

— Я два раза поднимался, — бугай опустился на табурет. — Вроде бы кто-то наверху ходит, но двери не открывает.

— Сколько я вам должен? — спросил Чана.

— Считать надо, — заговорила Галина. — Тем более сделать все это сами мы не имеем возможности. Володя сутками пропадает на работе. Я тоже…

— Посчитайте все, — кивнул Чана. — Извините, я пока пойду?

Бугай поднялся и протянул руку:

— Меня Владимир зовут.

— Я снял квартиру. — Чана ответил на рукопожатие, размышляя, как представиться. — Зовут Чана.

— Это что, имя такое?

— Да, — кивнул Хатуев.

— Странно.

— Я азербайджанец, — соврал он зачем-то.

— Понятно.

Они вышли в коридор. И тут Чану словно ударило током. На полке вешалки он увидел полицейскую фуражку с высокой тульей. Стараясь не выдать охватившего вдруг волнения, чеченец показал на нее взглядом:

— Если что случится, буду знать, кого звать на помощь.

— Зови, — рассмеялся Володя.

«И как я не додумался проверить, кто живет снизу? — с досадой подумал Чана, поднимаясь по лестнице, но тут же успокоил себя: — А может, это знакомство когда-нибудь и пригодится?»

Медленно перебирая четки, Доку в очередной раз смотрел кадры новостного канала российского телевидения, на которых были запечатлены разрушительные последствия бомбардировки покинутого им в спешке лагеря. Диск с записью привез из Тбилиси Селим. Вчера он ездил в столицу Грузии и обговорил с одним из представителей МВД детали встречи Доку с Нугзари Чиковани. Всю дорогу Селима сопровождал сотрудник военной разведки, одетый в штатское. Он поселил их на окраине Гори в неприметном частном доме, единственной хозяйкой которого была подслеповатая глухая старушка. Сейчас Селим сидел на диване и о чем-то размышлял.

Доку плохо спал ночью. Его волновала предстоящая встреча. Еще бы, прошло чуть больше месяца с того момента, как с Нугзари встречался его эмиссар Чана. Он предоставил грузину видеозапись, на которой Доку просит оружие, деньги, карты. Убедил, что новая фаза активизации боевых действий не за горами, — и на тебе! Теперь перед грузином предстанет не моджахед, а больной слабый человек. Хотя где-то в глубине души Доку презирал этого грузина. Он прекрасно понимал, что Нугзари тоже своего рода пешка. За ним стоят Штаты и Англия. Они правят миром. Россия для них — лакомый кусок, но конфликтовать с ней напрямую еще никто не готов. Нужно подготовить расположенные вокруг нее страны. Полыхает Ближний Восток, Африка, превращена в послушного лакея Европа. Растет частокол ракет вдоль морских и сухопутных границ.

Доку закрыл крышку ноутбука и задумался. С того времени, как он покинул пределы Чечни, прошло больше недели. Еще находясь в Ингушетии, где в одном из сел Доку приводил себя в порядок, он узнал подробности операции силовиков, результатом которой стало почти полное уничтожение отряда, обеспечивавшего его безопасность. Как Гирееву казалось до этого времени, он не был трусом и не боялся смерти. Доку не раз смотрел ей в лицо и обманывал. Но сейчас страх овладел им. Он понимал, что четыре десятка мужчин и женщин, которых смешали с землей, погибли по его вине. Как отнесутся к этому их родственники, когда узнают, что он жив? Сейчас идет следствие, и все ждут окончания результатов генетической экспертизы. Уже точно установлено, что среди погибших оказалась одна из его жен. В отряде были люди из разных уголков Чечни, Ингушетии и Дагестана. Весь Северный Кавказ скоро узнает, что амир не принял бой вместе со всеми, а бежал.

— Нам пора! — Голос поднявшегося с дивана Селима вернул Доку в реальный мир.

— Что ты сказал? — спросил Гиреев, собираясь с мыслями.

— Машина пришла. — Селим показал на окна, выходившие на улицу.

Доку проследил за его взглядом. У обочины дороги стоял неприметный, уже далеко не новый «Опель».

— Это точно за нами? — пытаясь разглядеть лицо сидящего за рулем машины человека, спросил Доку.

Он знал: это именно та машина, о которой накануне говорил Селим. Просто ужасно не хотелось сейчас видеть Нугзари. Кто он такой? Чванливый, холеный коротышка.

«До чего я дошел? Пресмыкаюсь перед всяким отребьем», — с тоской подумал Доку, направляясь к выходу.

Водитель при появлении чеченцев даже не вышел из машины. Едва Доку и Селим уселись на заднее сиденье, как рослый молодой грузин тронул машину. Когда выехали за Гори, Селим слегка наклонился вперед:

— А где нас будут ждать?

— Мне приказано отвезти вас в аэропорт, — ошарашил водитель. — Дальше я ничего не знаю.

— Как в аэропорт? — растерялся Селим.

— Не знаю, — пожал плечами грузин. — Я лишь выполняю приказ.

Едва машина въехала на автостоянку, как рядом припарковался огромный черный джип с тонированными стеклами. Из него вышли четверо крепких мужчин.

— Эти люди вас проводят.

— Куда? — заволновался Селим.

— Не знаю.

Стараясь скрыть волнение, Доку выбрался наружу. Селим последовал его примеру.

— Здравствуйте, меня зовут Чечекори Нотани, — представился среднего роста крепыш в сером костюме. — Пойдемте с нами.

Селиму и Доку ничего не оставалось делать, как подчиниться.

Вопреки ожиданию, их провели не в здание аэровокзала, а в гостиницу, и то через запасной выход. Здесь, на первом этаже, Чечекори открыл первую дверь без какой-либо таблички.

Селим вопросительно посмотрел на Гиреева и шагнул через порог. Доку проследовал за ним. Двери закрылись.

— Проходите, — сидевший за столом Нугзари, не поднимаясь со своего места, показал на стоящий вдоль стены диван.

Доку сел. Рядом опустился Селим.

— Странное место для встречи. — Амир обвел взглядом голые стены комнаты и уставился на Нугзари.

— Ничего странного, — грузин ослабил галстук. — Мы в курсе всего того, что произошло. Меня и моих коллег интересует…

— Говори открытым текстом, — не выдержал Доку. — Моих хозяев интересует…

Грузин выдержал паузу, потом пожал плечами:

— Конечно, у меня есть начальник…

— Да и твой начальник тоже пешка, — перебил его амир. — Я уже примерно знаю, какое решение принято вашими покровителями. Решили задвинуть меня в угол?

— Вам предложено покинуть Грузию… — Пряча взгляд, Нугзари открыл лежащую перед ним папку. — Это билеты на Анкару, — он выложил на стол две синие бумажки и новые паспорта. — Там вас встретят. Выйти из самолета надо будет последними.

— Я не могу лететь в Турцию, — зло процедил сквозь зубы Доку. — У меня много дел в России.

— Ими пока займется другой человек, — буркнул Нугзари, закрыл папку.

— Кто?

— Это вы решите с теми, кто вас встретит в Анкаре.

— Но…

— Поверьте, после случившегося вам лучше провести некоторое время подальше от этой страны, — перебил его Чиковани. — Ввиду того, что вы пока вышли из дела, счета на банковских картах, которые были вам переданы через эмиссара, заблокированы.

— Почему ты перебиваешь? — неожиданно возмутился Доку.

— Скоро самолет, — виновато промямлил Нугзари.

Было видно, что грузин побаивается чеченцев.

— Я хотел спросить, как быть тем, кто остался? На ближайшее время у меня запланированы акции в Москве.

— Моя задача — пока переправить вас из Грузии в Турцию, — развел руками Чиковани.

Доку и Селима посадили в самолет в числе последних. До последнего момента их сопровождал сотрудник МВД в штатском. Проходя через салон, Гиреев задумчиво тер подбородок. Без бороды было непривычно, кожу тянуло. Но главная проблема была в другом: нижняя часть лица, долгое время скрытая от солнечных лучей и ветра бородой, теперь разительно отличалась от верхней, и ему казалось, что пассажиры над этим смеются.

Антон сбежал по лестнице и подошел к ресепшен.

— Уходите? — зачем-то спросила светловолосая девушка, беря из его рук ключи от номера.

На ней была белая рубашка, черный джемпер и такого же цвета юбочка. В такой униформе ходил весь персонал гостинцы «Мир», где он поселился на пару с Дроном.

— Хотим с коллегой прогуляться, посмотреть город, — подтвердил Антон, глядя в карие глаза блондинки.

— Вы раньше не были в Киеве? — продолжала она засыпать вопросами. Было видно, ей скучно целыми днями стоять, забирать и отдавать ключи от номеров.

— Не был, — признался Филиппов.

Послышались шаги, и появился Дрон.

— Доброе утро! — Он украсил свое лицо голливудской улыбкой. — Как, Антон Владимирович, спалось на этот раз? Кошмары не мучили?

— С какой стати? — облокотившись на стойку, спросил Филиппов.

Они снова поселились в одном номере, и непоседливый майор ему изрядно надоел.

Дрон игриво посмотрел на девушку, однако едва он успел открыть рот, собираясь, по всей видимости, засыпать ее комплиментами, как Антон подхватил его под руку и увлек к выходу.

— Ты чего? — на ходу выдохнул Василий. Увлекаемый Антоном, он едва не налетел на створку стеклянных дверей.

Антон отпустил его на улице:

— Вася, не делай так, чтобы я пожалел, что не взял вместо тебя кого-то другого.

Они приехали два дня назад. Цель — отыскать стюардесс рейса Киев — Тбилиси, на котором летел загадочный Чана Хатуев. Коллегам Гусева удалось установить, что человек с таким именем вполне мог быть в окружении Атаби. Это один из сыновей его брата. Однако пытаться выйти на него через родственников пока не решались. Стоит только предпринять какие-то действия, и Чане наверняка сообщат. Вообще о билетах на самолет, которые нашел Василий, знал очень узкий круг лиц. Это был единственный уцелевший кончик ниточки, взявшись за который можно было размотать оставшийся клубок подполья в России. Командировка носила скорее неофициальный характер. Родимов не надеялся на успех. Почему-то генерал был уверен, что если речь идет об эмиссаре, он постарался не привлекать к себе внимания и наверняка его никто не запомнил. Антон возражал. Он аргументировал это тем, что с плохой памятью стать стюардессой проблематично. К тому же имя этого человека уникальное для Украины. Нужно просто проверить. Если кто-то из экипажа скажет, что помнит его, можно двигаться дальше. В этом случае Антон планировал запросить у службы безопасности записи с камер наружного наблюдения за то число, когда загадочный Чана улетал в Грузию. После его опознания он надеялся получить фотографию эмиссара. А это большой шаг вперед.

Уже вчера появились первые, хоть и призрачные надежды на то, что приехали не зря. Дрону удалось очаровать сотрудницу аэровокзала по имени Марина. Она рассказала, что в Тбилиси в основном летают одни и те же экипажи. Их несколько, это два «Ан-24» и «Ту-154». Билет, который был обнаружен в разбомбленном лагере боевиков, был на «Ан». Номер рейса известен. Марина помогла установить имена стюардесс, однако их адресов она не знала. Конечно, они были в отделе кадров, но Марина наотрез отказалась пытаться их узнать. Она дорожила своим местом, однако пообещала показать девушек издалека. Сегодня они возвращаются из Тбилиси.

Антон с Дроном вышли на площадь перед зданием аэровокзала. По всем расчетам, нужный им рейс прибыл полчаса назад. Филиппов знал, что прежде чем отправиться по домам, стюардессы еще порядком задерживаются, чтобы проверить салон, произвести подготовку к уборке, да и много чего еще. Но все же торопился. Мало ли что?

— Все-таки зря мы не послушались Родимова и Гусева. — Дрон сдвинул темные очки на лоб, оттянул футболку и подул на грудь.

Антон догадался, о чем речь. Им было предложено работать через милицию. Однако после развала Союза вести диалог с некогда братскими республиками было сложно, и Филиппов предпочитал в подобных случаях избегать контактов с силовыми структурами в ближайшем зарубежье.

— Не скули, — предостерег Василия Антон.

— Ты вчера этой Марине двести долларов отвалил, — не унимался Дрон. — Лучше бы пропили…

— Вася, — Антон слегка наклонился к уху майора, — тебе денег жалко? Могу успокоить: если приедем не с пустыми руками, то Родимов компенсирует.

Дальше шли молча.

Марина, как и договаривались, сидела за рулем зеленого «Форда Фиеста», недалеко от служебного выхода из здания аэровокзала. Антон заглянул в приоткрытое окно:

— Здравствуйте!

— Садитесь, — нервно барабаня по рулевому колесу длинными и тонкими пальчиками с алыми ноготками, поторопила она.

— Вы сегодня не в духе. — Антон посмотрел на ее красивый профиль.

— Вы знаете, я тут подумала…

— Знаю, — кивнул Антон. — Вам неожиданно пришло в голову, что мы можем каким-то образом причинить вашим коллегам вред.

Девушка убрала с руля руки:

— Да…

— Человек, который летел на этом рейсе месяц назад, оставил в нем одну безделушку, — стал врать Филиппов.

— Все, что оставляют пассажиры, сдается в отделение милиции. И вообще, почему бы не приехать сюда самому хозяину этой вещицы?

— Он снова улетел. — Антон посмотрел на стоявшего неподалеку Дрона и вынул из кармана еще двести долларов.

— Нет, — девушка замотала головой, — и заберите деньги, которые дали вчера. Они в бардачке.

Антон положил купюры между сиденьями:

— Я вам даю слово, ничего с вашими коллегами не случится.

— Вы из России?

— Да, — кивнул Филиппов.

— Тем более не верю, — девушка хотела сказать еще что-то, однако застыла с открытым ртом.

Антон проследил за ее взглядом. Из дверей вышли две молодые женщины. Они уже переоделись, сменив форменную одежду на платья. Антон открыл дверцу, поставил одну ногу на асфальт.

— Девушки!

Обе замедлили шаг.

— Мы вас ждем. — Антон дружелюбно улыбнулся и посмотрел на Марину: — Да не волнуйтесь вы так!

По-видимому, они узнали свою коллегу и безбоязненно подошли ближе.

— У меня к вам один вопрос. — Филиппов достал ксерокопию билета. — Посмотрите. Фамилия редкая, возможно, кто-то из вас обратил внимание на этого человека.

— Чана, — проговорила та, что пониже ростом. Взгляд ее вдруг сделался испуганным. Она даже отпрянула.

— Вам зачем? И вообще, кто вы? — прищурилась ее подружка. Она была выше на голову своей напарницы.

— Разве всех запомнишь? — залепетала вторая.

— Юля, — одернула ее подруга. — Чего ты оправдываешься?

Антон уже понял, что девушка, которую назвали Юлей, что-то знает.

— Разве я… — начала была Юля, но ее подруга наклонилась и посмотрела на Марину.

— Что все это значит?

— Это мой знакомый, — Марина пожала плечами. — Пассажир, который летел по этому билету, оставил какую-то вещь…

— Чего ты бормочешь? — вспылила девушка и выпрямилась. — Не знаем мы никакого Чану!

Подхватив подружку под руку, она устремилась прочь.

— Создали вы мне проблем, — сокрушенно проговорила Марина. — Дернул черт с вами связаться! Завтра настучат в службу безопасности, и прощай, работа…

— Не бойся, — Антон положил ей на предплечье руку. — Они тебе еще спасибо скажут.

— Уже сказали. — Она посмотрела вслед удаляющимся девушкам.

— Давай поступим следующим образом, — собираясь с мыслями, Филиппов потер висок. — Я уверен, что ты еще сможешь найти с ними общий язык. По крайней мере, с Юлей. Уговори ее встретиться со мной. Она может взять с собой подругу. Пусть называет любое удобное для нее место.

— Кто вы? — с нотками отчаяния простонала девушка.

— Хорошо. — Антон сделал вид, будто сдался. Откинувшись на спинку сиденья, он сунул руку в карман пиджака, нащупал удостоверение и развернул перед носом Марины. — Я майор российской полиции.

— Но я гражданка Украины!

— Вот и ладненько. — Антон убрал «ксиву». — Мы братские народы. То, что политики там грызутся, нам до них дела нет. Как у вас говорят, паны ругаются, а у холопов чубы трещат… В общем, недавно в России проведена крупномасштабная операция, в результате которой была накрыта крупная банда, занимавшаяся вымогательством, киднеппингом, заказными убийствами. Все участники задержаны, кроме одного. Мы располагаем только данными, что он летал из Москвы в Тбилиси и обратно через Киев, и именно этим рейсом. В вашей стране он вербует проституток для VIP-клиентов в Москве. Большей частью девушек обманывают, обещая хорошую работу.

— Это его билет? — уточнила Марина и показала взглядом на ксерокопию, которую держал в руках Антон.

— Да. Хотелось бы узнать, как он выглядит, как себя вел. Мы подозреваем, что и это имя не его, а летает он по поддельным документам.

— Что вы хотите от меня? Сами видели, они испугались…

— Уговорите их встретиться с нами. Если кто-то из них запомнил Чану, мы решим вопрос с вашей службой безопасности, чтобы охрана предоставила нам записи с камер видеонаблюдения, которые здесь на каждом шагу. Если за это число они уже не сохранились, хотя бы составим фоторобот. Естественно, не бесплатно.

— Хорошо, — сдалась Марина. — Постараюсь. Скажите, как вас найти?

Антон продиктовал номер своего телефона.

Чана не мог уснуть. За какой-то месяц произошло столько событий, что, казалось, он прожил год. Даже не было времени думать. Сейчас, оставшись наедине с собой, он вдруг осознал груз ответственности, который повис на нем после смерти дяди. Когда-то Чана втайне мечтал стать таким, как Атаби, и, что греха таить, предполагал и такое развитие событий. Но когда это произошло, он вдруг засомневался в своих возможностях, испугался перспектив рано расстаться со свободой или жизнью. Глядя на розовый квадрат окна, Чана пытался составить хотя бы примерный план дальнейших действий, однако в голову ничего не приходило.

Близился рассвет. Уже стали различимы в комнате предметы, но сон не шел.

«Надо отдохнуть, — подумал Хатуев и перевернулся на спину. — Хотя бы несколько дней. Может, съездить в Киев? Но куда деть Ройзат?»

Чана вспомнил, как преобразилась эта забитая с виду чеченка, приведя себя в порядок и переодевшись в платье. Неожиданно им овладело желание. Он попытался отвлечься. Зачем она ему нужна? Тем более вдова, которая еще должна носить траур… Но кто узнает? Ройзат точно будет молчать, а он — тем более.

Чана медленно сел, свесил ноги с кровати. «Да чего я боюсь? — неожиданно подумал он и решительно встал. — Все равно ей умирать».

Войдя в комнату, он к своему удивлению увидел, что Ройзат не спит. Она стояла у окна в длинной ночной рубашке. Услышав за спиной шаги, вскрикнула и развернулась.

— Вы? Разве можно? Мне надо одеться… Отвернитесь! — С этими словами Ройзат попыталась прошмыгнуть мимо Чаны, но он успел поймать ее за плечи.

— Почему не спишь?

От нее исходил теплый аромат женского тела. Внутри молодого человека все затрепетало.

— На город смотрела, — прошептала она и опустила голову. — Красиво.

— Иди ко мне. — Хатуев попытался притянуть Ройзат к себе.

— Что вы делаете? — испуганно зашептала она, делая слабые попытки вырваться.

Чана стал терять над собой контроль. Он сгреб Ройзат в охапку и, приподняв над полом, шагнул к кровати. Даже на весу девушка едва доставала ему до подбородка. Неожиданно Ройзат подтянула ноги и уперлась ему кулачками в грудь, все еще не оставляя попытки вырваться. При этом она молчала. Чану такой оборот дел еще больше завел. Он хотел перехватить ее левой рукой за бедра, однако лишь потерял равновесие. Ее руки выпрямились. Чана развернулся вокруг своей оси, вновь оказавшись лицом к окну. Миг — и вот он уже летит аккурат переносицей в подоконник. В последний момент руки непроизвольно разжались. Девушка выскользнула. Раздался глухой звук удара о металл. С трудом успев ухватиться через тюлевую занавеску за подоконник, Чана со всего размаха рухнул на Ройзат коленями. Наверху раздался треск. По спине ударила свалившаяся гардина, накрыв его ажурной паутиной занавески. Сразу стало тяжело дышать. Неожиданно Хатуев пришел в бешенство. Скопившиеся усталость, напряжение, страх, горечь утрат и унижений вырвались наружу. Как эта грязная женщина посмела ему перечить?! Он схватил ее за голову, притянул к себе и со всего размаха дважды приложил затылком о батарею. Тело Ройзат обмякло. Чана разжал руки. «Что я делаю? — ужаснулся он. — Зачем? В чем она виновата?»

Хатуев встал на четвереньки и прислушался. Снизу, на первом этаже, что-то стукнуло. Неужели он разбудил шумом мента? Чана быстро выбрался из-под штор и поднялся. Ройзат продолжала лежать, не подавая признаков жизни. Длинные волосы разметались по ковру, обрамляя казавшееся светящимся лицо. Ему стало жутко.

«Неужели убил?» — обожгла мысль. Чана снова рухнул на колени, сунул под голову женщины ладонь и тут же испуганно отдернул. Пальцы были в липкой горячей крови. Осторожно пошлепал Ройзат по щеке. Никакой реакции. Тогда он прижался ухом к груди. Сердце едва слышно билось. Он подхватил девушку на руки и понес на кровать, однако в последний момент понял, что нужно что-то постелить под голову, и направился в ванную. В дверях его качнуло, и он снова двинул Ройзат головой о косяк.

— У-у, шайтан, — процедил Чана сквозь зубы.

Едва он шагнул через порог ванной комнаты, как в дверь позвонили. Чана замер. Кто это может быть, да еще в такое время? Неужели на него вышли?

Он свалил Ройзат в ванну и на негнущихся ногах вышел в коридор. В этот момент позвонили еще, теперь настойчивее. Хатуев шагнул, намереваясь посмотреть в глазок, но тут же спохватился и метнулся назад, к раковине. Быстро смыв с груди и рук кровь, направился к дверям. На площадке, в домашнем халате и тапках, стоял сосед снизу.

— Кто? — заметив, что он снова хочет нажать на кнопку звонка, спросил Чана. Он тянул время, чтобы прийти в себя.

— Это Владимир. — Сосед упер руки в бока.

Чана понимал, что полицейского разбудил грохот. Стараясь выглядеть спокойным, он приоткрыл двери:

— Мы вас разбудили?

— А что случилось? — испытующе глядя в глаза, спросил Володя.

— Жена первый день здесь. Темно, встала, пошла воды попить и споткнулась. Извините.

— «Скорую» вызвать?

— Нет, не надо. Так, ушиблась.

— Смотри, — хмыкнул мент и зевнул. — Если что, звони.

Чана закрыл двери и некоторое время стоял, прижавшись к ним спиной, пытаясь успокоиться. Потом устремился в ванную. Девушка лежала словно неживая. Один глаз приоткрыт, левая рука неестественно завернута за спину; ночная рубашка задралась, оголив бедра.

Чана схватил лейку и включил душ. Направил струи холодной воды сначала на лицо Ройзат, потом на голову. Никакой реакции. Он поливал ее до тех пор, пока с волос не перестала течь окрашенная в красный цвет вода. Потом выключил душ, взял девушку за руки и потянул на себя. Она выскользнула, шлепнувшись обратно. Тогда он схватил ее за запястье, пытаясь нащупать пульс. Ничего.

— Неужели умерла? — глядя на проступившие через мокрый материал ночной рубашки соски, с досадой прошептал он и вернулся в свою комнату.

Сколько Чана просидел в странном оцепенении в кресле, он не помнил. Может, даже задремал с открытыми глазами. Когда пришел в себя, было совсем светло. Хатуев снова бросился в ванную комнату. Однако теперь одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Ройзат умерла.

Он прошел в ее спальню. Лужа крови, сорванная гардина… Что делать? Собраться и бежать? Рано или поздно сюда явится хозяин. Найдут труп, возбудят уголовное дело. Чана засветился перед полковником полиции. Наверняка тот без труда сможет описать его и составить фоторобот. Это не какая-то там слепая старушка, а профессионал. К тому же он знает имя… Нет, надо уйти так, чтобы его исчезновение никого не насторожило. А для этого нужно замести следы, убрать все женские вещи и, самое главное, спрятать труп. Так или иначе, с ним придется повременить. Днем он его все равно никуда не вынесет, а вот кровь придется отмыть сейчас.

Чана направился за тазом и тряпкой, про себя заметив, что первый раз в жизни будет делать женскую работу. Он провозился почти до обеда. Мокрый от пота, в одних трусах, Хатуев экспериментировал с мылом, со стиральным порошком и даже с зубной пастой. Однако никаких результатов это не принесло. Бурые пятна после просушки феном, казалось, проступали еще отчетливее на более чистой, вымытой им части ковра. Усевшись на кровать, Хатуев задумался. Стало ясно: ковер надо менять, как и тюлевую занавеску. Одному здесь не справиться. Чана взял с тумбочки телефон и набрал по памяти номер Байсагара.

Антон сидел за столиком летнего кафе, пил кофе и наслаждался вечерним закатом. По крайней мере, так могло казаться посетителям. На самом деле ему было не до красот. Он все еще не верил, что Марине удалось убедить своих коллег в необходимости встречи. Кроме этого, Филиппов допускал вариант их появления с милицией. Поэтому Дрон находился в небольшом сквере напротив, наблюдая за обстановкой вокруг заведения. Они договорились, что он позвонит лишь в том случае, если заметит что-то подозрительное.

Антон допил кофе и поставил чашку на стол. В это время под ажурной аркой из плюща прошли Марина и Юля. Увидев Антона, они отмахнулись от выскочившего навстречу официанта и подошли к столику.

— Извините, немного опоздали. — Марина села напротив.

Антон вскочил, выдвинул Юле стул. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: девушка сильно напугана. Это показалось спецназовцу вполне естественным.

— Что будете есть, пить? — Филиппов уселся на свое место.

— Ничего, — прошептала Юля, глядя в стол.

— Мне минеральной воды, — вздохнула Марина. — Если можно.

— Можно, конечно, — подтвердил Антон и подозвал официанта.

— А где ваша подруга? — Филиппов посмотрел на Юлю.

— Мы решили, что ей смысла идти сюда нет, — ответила за подругу Марина.

— Интересно. — Антон перевел взгляд на Юлю.

— Я сразу поверила в то, что вы рассказали Марине, — девушка опустила глаза в стол.

— Что вы имеете в виду? — спросил Антон.

— Про Чану…

— Так вы даже знакомы с ним? — догадался он.

— Да, — она кивнула. — Очень близко…

— Давно?

— Полтора месяца назад. Он летел в Тбилиси, а потом вернулся нашим рейсом обратно… — Она замолчала.

— Вы знаете, я, пожалуй пойду, — неожиданно засобиралась Марина. Она догадалась, что Юля стесняется при ней вдаваться в подробности.

— Как вам будет угодно. — Антон встал.

Девушка вышла из-за стола. Он проводил ее до выхода и сказал, вытаскивая бумажник:

— Я ваш должник.

— Нет, что вы. — Марина схватила его за предплечье. — Бросьте. Мне и за то, что я у вас первый раз взяла, до сих пор стыдно…

— Вы нам очень помогли, — он улыбнулся. — И наверняка спасли жизнь Юле.

— Вы ей об этом скажите, пожалуйста, — спохватилась Марина. — Мы ведь ее с трудом уговорили…

— Кто — «вы»? — насторожился Антон.

— Я и Ленка, — девушка выдержала паузу, словно давая Филиппову вспомнить, о ком речь, и улыбнулась. — Та, что с ней в аэропорту была. Высокая…

— Теперь понял, — кивнул Антон. — А что, она его тоже знает?

— Да, когда они прилетели в Тбилиси, он от Лены требовал телефон Юли, а она его посадила на автобус, однако номер телефона не дала. Говорит, никогда такого взгляда не видела… А когда он появился у трапа на следующий день, Лена спряталась и весь рейс просидела на кухне.

…Антон вышел из кафе спустя несколько минут после того, как ушла Юля. Настроение было приподнятым. Он сбежал по ступенькам лестницы, ведущей к дороге. Здесь его уже поджидал Дрон.

— Как прошла встреча?

— Она превзошла все мои ожидания, — признался Филиппов. — Оказывается, наш Чана даже несколько раз ночевал у Юли. Предлагал уехать в Москву.

— Да ну? — удивился Дрон.

— Вот тебе и ну.

— И что, даже телефон дала?

Они направлялись в гостиницу. Уже было поздно, но из-за обилия фонарей, подсветок и реклам в городе было светло как днем.

— И телефон, и фотография у нас есть, — подтвердил Антон и вынул из кармана флэшку.

— Это она принесла?

— Угу. — Филиппов кивнул.

— Я до последнего не верил, что у тебя что-то получится, — усмехнулся Дрон. — И что ты планируешь делать дальше?

— Я предложил ей поучаствовать в нашем мероприятии. Она обещала подумать.

— Странно все это, — неожиданно нахмурился майор.

— Ты на что намекаешь? — Антон насторожился и замедлил шаг.

— А ты не думаешь, что весь экипаж давно работает на этого Чану и сейчас тебя просто собираются развести? И фотографию дали другую…

— Не думаю. — Антон посторонился, пропуская летевшего навстречу на роликах мальчишку. — Чана здесь здорово влип и попал в милицию. Потом его неожиданно отпустили.

— А что он натворил?

— Избил двух парней, которые толкнули Юлю в переходе. Она тогда еще заподозрила неладное, но он убедил ее, что все нормально. Потом уехал. Появился через неделю. Сказал, будто бы ему нужно забрать долг. Попросил девушку поучаствовать в этом мероприятии. Она взяла с него слово, что никакого криминала не будет. Но когда он уехал, узнала, что в той квартире, куда она помогла им войти, работала милиция. На следующий день в новостях передали о зверском убийстве за городом следователя и двух милиционеров. Их убили, а потом сожгли в машине. Она считает, что Чана откупился. Но сумма была большой, поэтому он вернулся, чтобы забрать долг.

— Теперь она боится, что он рано или поздно убьет и ее, — догадался Дрон.

— Она между двух огней. С одной стороны, боится Чаны, с другой — полиции. Ведь как ни крути, но она все равно соучастник. Посадить, может, и не посадят, а вот с работы турнут. Все-таки авиакомпания — это не колхоз.

— Странно, почему она тебе доверилась? — удивился Дрон. — Ведь у нас, хоть и формально, но с украинскими силовиками есть контакты…

— Поначалу она пыталась преподнести все в искаженном виде. — Антон проводил взглядом обогнавшего их мужчину и продолжил: — Ее первая версия звучала так. Чана подкараулил ее у выхода из аэропорта и выпросил телефон. Но я ей сказал, что этого мало, и нам, наверное, придется выйти из тени, чтобы официально запросить у местной полиции помощь. Результат превзошел все ожидания.

— Ты сказал, что предложил ей поучаствовать в нашем мероприятии, — напомнил Дрон. — Каким образом?

— Чана звал ее в Москву. — Антон замолчал, давая Василию возможность догадаться.

— Все ясно, — кивнул майор, — она должна позвонить и сказать, что выехала. Он отправится встречать, а мы его…

— Не совсем так, — Филиппов хитро улыбнулся. — Я предложил Юле приехать. Они встретятся, а брать мы его будем прямо на квартире.

— Зачем так рисковать?

— Не исключено, что Чана хранит дома что-то интересное. Возможно, живет с людьми, которые с ним работают. Ему ничего не стоит отправить встретить Юлю другого человека. Или проконтролировать ее приезд издалека. В таком случае, пока мы выбьем из него адреса, там уже никого не будет.

— Логично, — согласился Василий. — Только нужно ее подстраховать.

— Каким образом? — удивился Антон и остановился перед входом в гостиницу. — Мне, кажется, ей не будет стоить большого труда, например, выйти в магазин… Да и вообще, пока рано еще об этом думать. Нужна санкция генерала. А что ты хотел предложить?

— Можно ввести в игру кого-то из наших. — Василий оглянулся по сторонам. — К примеру, я могу сыграть роль брата или дяди, который давно живет в России… Ну, чтобы этот Чана не думал, что с Юлей в Москве можно поступать как с наложницей.

— Слышишь, ты, дядя, — Антон взял приятеля за плечо и подтолкнул к дверям, — пошли в номер!

Помня слова Нугзари, Доку терпеливо дождался, когда пассажиры покинут салон, и лишь тогда встал. Селим последовал его примеру.

— Не торопитесь! — раздался за спиной негромкий мужской голос. Человек, которому он принадлежал, говорил на русском с легким акцентом, присущим англоязычным людям.

Доку медленно обернулся. В следующем ряду сидел кучерявый мужчина в майке и джинсах.

— Вы кто? — Гиреев с опаской посмотрел в сторону выхода и вновь уставился на незнакомца.

— Автобус еще не отъехал. — Мужчина перевел взгляд в иллюминатор.

— Ты что, летел с нами прямо из Тбилиси? — зачем-то спросил Селим.

— Нет, на ходу запрыгнул, — усмехнулся мужчина и встал. — Зовите меня Джек.

— Ты американец? — Доку разозлила небрежность, с которой очкарик говорил с ними. Но пришлось проглотить и это. Кто он сейчас?

— Какая вам разница? — Мужчина вышел в проход. — Нам пора.

На улице было жарко. Дул горячий воздух. Стоявшие вдалеке самолеты колыхались в знойном воздухе, словно мираж.

Доку надел солнцезащитные очки. К трапу подкатил серебристый джип. Джек открыл заднюю дверцу, давая понять, чтобы чеченцы сели туда.

— У нас руки тоже есть. — Селим окинул его презрительным взглядом.

Джек ничего не сказал и сел вперед.

Машина выехала из аэропорта и понеслась в сторону города. Доку часто бывал здесь и хорошо знал окрестности. Однако, когда на горизонте среди зеленых холмов забелели дома Анкары, они свернули на неширокую дорогу и устремились на север.

— Куда мы едем? — спросил Доку.

— Здесь недалеко для вас приготовили жилье. Пока вам не стоит показываться на глаза кому бы то ни было. В России все заняты вашими поисками. Уже установили адрес в Ингушетии, где вы провели два дня.

— Значит, русские уже знают, что я выжил? — глядя на дорогу, спросил амир.

— Предполагают.

Лес кончился. Справа и слева от дороги потянулись заборы из сетки, смотровые вышки.

— Это тюрьма? — не выдержал Селим.

— Здесь военная часть, — ответил Джек.

Сразу за ней располагался какой-то завод. Проехав мимо него, они оказались в жилом массиве, состоящем из однотипных уныло-серых домов. На улицах почти не было людей. Свернув в один из переулков и проехав еще с километр, остановились.

— Приехали, — с этими словами Джек вышел из машины.

Селим и Доку последовали его примеру. Оказавшись на улице, Доку почувствовал запах нечистот, бензина и чего-то кислого.

— Я не знал, что в Турции есть такие места, — проговорил он удивленно.

— Этот район заселен людьми, которые работают на предприятиях, расположенных за городом, — пояснил Джек. — Условия, конечно, не очень, зато никаких агентов ФСБ и ГРУ здесь нет.

Они направились в подъезд крайнего дома. Поднявшись по заплеванной лестнице на второй этаж, Джек встал, достал из кармана ключи и открыл дверь.

Доку шагнул через порог. Обшарпанные, грязные обои, затхлый воздух… Прошли те времена, когда его селили в лучших отелях.

— Здесь телевизор, две кровати. — Джек прошел в комнату. — В холодильнике есть все необходимое. Если что-то понадобится, звоните по этому телефону. — Он протянул им трубку сотового. — Здесь всего один номер. И еще: в целях вашей же безопасности прошу временно сдать мне свои…

— Чего ты себе позволяешь?! — вскипел Селим, но его тут же осадил Доку, уже понявший: лезть в бутылку себе дороже.

— Селим, отдай то, что он сказал, — устало махнул рукой он. — Это не его прихоть.

Когда Джек, пообещав на следующее утро приехать с человеком, который скажет, как быть дальше, ушел, Селим сел на стоящий у низенького стола стул. Доку устроился на тахте с матрацем, судя по всему, набитым чем-то вроде соломенной трухи.

— Тебе не кажется, что Джек сюда уже не вернется? — прищурился Селим.

— Думаешь, нас хотят списать? — Доку перевел взгляд на грязное окно.

— А зачем мы им нужны? — подтвердил Селим его предположение.

— Что предлагаешь?

— У нас есть немного денег…

— Не торопись, — покачал головой амир.

Неожиданно в замке заскрипел ключ.

— Джек вернулся? — удивился Доку.

— Наверное. — Селим встал.

— Это я, — донесся из коридора знакомый голос.

Селим едва шагнул через порог, как раздался негромкий хлопок и вскрик. Доку вскочил со своего места. Единственное, что он успел увидеть, это здоровенного детину в майке и похожих на шаровары штанах, который направил ему ствол пистолета в лоб, и выглядывающего из-за его спины Джека…

Чана прошел по коридору и открыл дверь в ванную комнату:

— Смотри.

Байсагар подошел и встал рядом:

— Да, натворил ты дел…

— У меня не было выбора. — Чана выключил свет, снова закрыл двери. — Пойдем в спальню.

Байсагар прошел по ковру, задержал взгляд на скомканной и брошенной в угол тюлевой занавеске.

— Как все произошло?

— Я же тебе говорил. — Чана вздохнул. — Ройзат еще вечером вела себя странно. Когда готовила ужин, плакала. Потом спросила, есть ли у нее шанс не взрывать себя. Я, как мог, успокоил. Под утро услышал шум. Пришел сюда, а она в темноте вещи собирает… Меня увидела — сказала, что кричать будет, и бросилась к окну. Я догнал, зажал рот… Она вырвалась, но упала. Все.

— Скажи правду, — неожиданно ошарашил Байсагар. — Никто не узнает.

— О какой правде ты говоришь? — вконец растерялся Чана.

— Я думаю, ты просто захотел с ней развлечься, — усмехнулся Байсагар. — Она стала сопротивляться, вот ты ее и толкнул.

— Почему ты так со мной разговариваешь? — неожиданно вспылил Чана. — Доку назначил меня вместо дяди…

— Пока этого никто, кроме тебя, не знает, — спокойно ответил Байсагар. — Кроме того, неизвестно, где сейчас амир.

Хатуев едва не задохнулся от злости, но справился с собой.

— Хорошо, я скажу, но дай мне слово…

— Мне понятно и так, — уже более миролюбиво сказал Байсагар. — Твоя версия не подходит. Скажем по-другому…

— Как?

— Кроме меня и тебя, ее никто не видел. Ведь так?

— Ну и что? — еще не понимая, к чему клонит Байсагар, Чана удивленно захлопал глазами.

— Она не одета. — Байсагар уставился на него как на несмышленого ребенка. — Надо преподнести все таким образом, будто ты вошел сюда, когда она уже была готова убежать.

— Ты предлагаешь одеть на нее вещи? — опешил Доку.

— Зачем? — Байсагар сел на стул. — Кто будет проверять? Просто все выбросить, спрятать вместе с трупом. Надо говорить одинаково.

— Кому говорить? — Чана после бессонной ночи плохо соображал.

— Сам посуди, Ройзат должна была совершить акцию. Ее долго готовили. Многие знают об этом. Все равно кто-то спросит, хотя бы Доку.

— Ты думаешь, он жив?

— Он часто был в таких переделках, но обманывал смерть.

Хатуев приуныл. Хотя он и так знал, что рано или поздно все равно придется перед кем-то отвечать за содеянное. У амира было много помощников, которые готовы заменить его.

— Хорошо, — кивнул он. — Ты прав.

— Тогда давай вытащим ковер и завернем в него Ройзат. Потом, пока еще работают магазины, поедем и купим другой.

— Еще штора нужна, — грустно напомнил Чана.

— Кто-нибудь знал, что ты живешь здесь не один? — неожиданно спросил Байсагар.

— Сосед снизу, — спохватился Чана. — Почему спросил?

— Могут заподозрить неладное, — пожал плечами Байсагар.

— Ее в лицо никто не видел, я сам сказал ему.

— Зачем? — удивился Байсагар.

— Он ночью приходил. Шум услышал.

— Что ты ему ответил?

— Сказал, жена первый день здесь живет, пошла воду пить, упала.

— И все? — Байсагар заглянул ему в глаза.

— Да…

— Ты что-то недоговариваешь.

— Он мент, — выдохнул Чана. — Полковник.

— Это плохо, — после небольшой паузы проговорил Байсагар. — Рано или поздно его насторожит, что он ее не видит. Вспомнит про шум…

— У меня есть идея, — неожиданно осенило Хатуева.

— Говори! — поторопил Байсагар.

— Я позвоню Юле и уговорю приехать. Будет здесь жить. Хотя бы месяц.

— Ты уверен, что твои соседи не видели Ройзат? — еще раз спросил Байсагар.

— Сто процентов, — воодушевленный мыслью, кивнул Чана.

— Но Юля может не согласиться. — Байсагар встал, подошел к окну и выглянул на улицу.

— Надо попробовать, — уже менее уверенно сказал Чана.

— Ты можешь так же спокойно найти себе временную жену здесь, в Москве. — Байсагар развернулся к нему лицом. — Не хочешь?

— На это уйдет не один день, — покачал головой Чана. — Сам посуди, не каждая подойдет на эту роль. У многих здесь родственники…

— В русских городах много проституток в рабстве. — Байсагар выжидающе уставился на Чану.

— Но их держат в притонах и никому не показывают, — развел руками Чана. — Разве с такой можно ходить на глазах у ментов?

— Делай как знаешь, — пожал плечами Байсагар.

— Я прямо сейчас позвоню ей, а потом пойдем за ковром, — оживился Хатуев.

— Погоди, — неожиданно остановил его Байсагар. — А как быть с акцией?

— Мы установим обычную мину и взорвем ее по телефону, — как само собой разумеющееся, ответил Чана.

— Хорошо, — согласился Байсагар. — Звони…

…Чана проснулся как от толчка. Протерев глаза, огляделся. Оказалось, он уснул, сидя в кресле. На стеклах окон мерцали блики рекламных огней. Хатуев встал. Спина неприятно заныла.

— Байсагар!

— Да.

— Ты не спишь?

— Если бы спал, смог бы с тобой говорить? — прохрипел Байсагар. — Просто лежал.

Чана включил свет и посмотрел на часы. Была половина второго. В самый раз. Байсагар сидел на диване и протирал глаза. Вечером они привезли новый ковер. Он не очень отличался от прежнего — расцветка и размер совпадали полностью. В старый замотали Ройзат. Оба изрядно вымотались. Все делали сами. Сначала волокли ковер из магазина к стоянке, потом — в квартиру, где пришлось переставлять кровать из угла в угол. Теперь оставалось тихо вынести Ройзат вместе с вещами и сунуть в багажник специально оставленного у подъезда джипа. Старенький корейский внедорожник Байсагар еще два года назад забрал за долги у одного из своих земляков.

Осторожно ступая, они прошли в спальню. Байсагар выглянул во двор. Машина стояла на месте.

— Ну, что? — одними губами спросил Чана.

— Кажется, тихо. Взгляни на лестницу.

Хатуев прокрался в коридор и посмотрел в глазок. Никого. Осторожно открыл дверь. Было тихо. Он выглянул на лестничный марш и вернулся в спальню:

— Чисто.

— Тогда пошли.

Загрузив замотанную в ковер Ройзат в багажник, Чана вернулся домой. Нужно было забрать сумку, в которую уложили вещи несостоявшейся шахидки.

«Кажется, все», — подумал он, выходя во двор, и обомлел. Прямо перед ним скрипнул тормозами полицейский «Форд». Выскочивший из-за руля водитель в форме сержанта открыл заднюю дверцу, и перед Чаной возник сосед в форме полковника.

— Здравствуйте, — поприветствовал Хатуев полицейского.

— Привет. — Владимир оглянулся на джип, в котором сидел Байсагар. — Куда среди ночи собрался?

— Родственник приезжал. Долго говорили, — стараясь скрыть волнение, ответил Чана. — Он недалеко от Москвы живет. Специально ночью ездит, чтобы в пробках меньше стоять.

— Понятно, — сосед кивнул водителю, давая понять, что тот свободен, подошел к Хатуеву.

— А вы чего так поздно? — набравшись смелости, спросил Чана.

— Это нормально, — отмахнулся полковник.

— Спокойной ночи. — Чана направился к машине, открыл дверцу, уложил сумку на заднее сиденье.

Полицейский вошел в подъезд.

— Он и есть тот самый сосед? — спросил Байсагар, когда Чана устроился рядом с ним.

— Да, — кивнул Хатуев.

— Я так и догадался, когда он приехал. — Байсагар повернул ключ в замке зажигания. Машина вздрогнула и завелась.

Стоя у металлической фермы, Антон наблюдал за тем, как из четвертого вагона поезда Киев — Москва выбираются люди. Вот, наконец, появилась Юля. В руках она держала сумочку и небольшой чемодан на колесиках. Следом вышел Банкет. Он был в майке и шортах. За плечами болтался полупустой рюкзак.

Майор сел на одной из последних станций. Его задачей было передать девушке телефон, заряженный прослушивающим устройством и радиомаяком, и провести подробный инструктаж. Несмотря на то что оперативно-технический отдел ФСБ уже установил место жительства террориста, Антон опасался, что тот может увезти девушку на другую квартиру.

Тем временем Юля отошла от вагона и поставила чемодан на перрон.

Антон оглядел толпу встречающих. Пока похожего на Чану человека не было. Юля заметно нервничала, но это ничего. Волнение в такой ситуации вполне объяснимо. Девушка то и дело посматривала на часы.

— Внимание! — раздался голос Гусева. — Объект вышел на перрон, направляется в сторону вагона.

Для разговора использовали беспроводные гарнитуры «Нокия».

— Понял, — бросил Филиппов.

Гусев находился в машине, которую припарковали на привокзальной площади. К нему стекалась информация от всех участвовавших в операции людей. По большей части в ней были задействованы сотрудники ФСБ. Миссия группы Антона была закончена. Однако как человек, который лично гарантировал Юле безопасность, он не мог оставаться в стороне и добился того, чтобы в операции принимали участие еще двое его сотрудников. Дрону было поручено в случае чего играть роль двоюродного брата девушки.

Наконец он увидел Чану. Чеченец торопливо шел вдоль состава. Увидев Юлю, радостно улыбнулся.

Антон поправил гарнитуру:

— Это Филин.

— Слушаю тебя, — раздался голос Гусева.

— Они встретились. Как сигнал?

— Нормальный. Давай, если хочешь, переключу.

— Не надо. Ты суфлируй, если что-то важное.

— Пока ничего. Он извиняется, что задержался. Врет, гад.

— Что, перепроверялся?

— Угадал. Но непрофессионально… Погоди! — Гусев выдержал паузу.

Антон увидел, как Чана сначала взял, но тут же поставил чемодан на место. На лице появилось недоуменное выражение.

— Она сказала, что у нее в Москве двоюродный брат. Он тоже должен приехать.

— А что наш клиент?

— Предлагает ему позвонить.

— Он уже идет, — облегченно вздохнул Антон, увидев Дрона.

Василий явно с головой вошел в образ. Темные очки, трехдневная щетина, пестрая рубаха навыпуск, бриджи и сланцы превратили его в гуляку, большую часть времени предающегося развлечениям. Между тем массивные цепи, печатка и поддельные часы «Ролекс» давали понять, что он далеко не беден. Сзади маячил Туман. Бритый наголо, с угрюмым видом, он тащился следом, то и дело прикладываясь к бутылке с минеральной водой.

— Переключи меня на Юлю, — неожиданно попросил Антон Гусева.

— Минуту.

— …Ну, знакомь тогда меня с потенциальным родственником, — раздался через мгновение голос Дрона.

— Это Чана.

— Что, погоняло такое? — удивился Дрон, слегка обнял Юлю и чмокнул в щеку, после чего уставился на чеченца в ожидании ответа.

— Имя, — ответил Чана. — Тебя как зовут?

— Вася, — представился Дрон. — А почему имя такое странное?

— Послушайте, ребята, — устало заговорила Юля. — Пойдемте отсюда.

— Ты так и не сказала, когда приедешь? — спросил Дрон.

— Пусть она отдохнет с дороги, — вновь заговорил Чана. — Потом мы позвоним.

— Как скажешь, — Дрон развел руками и обернулся к Туману: — Дай глотну.

Туман отдал ему бутылку, сам взял чемодан. Все не спеша отправились в сторону здания вокзала. Было заметно, Хатуев стал нервничать. Антон поморщился. Все-таки с родственником был явный перегиб.

Дрон стал увлеченно рассказывать «сестре», как живет брат ее матери, потом расспросил о ее жизни. Юля была немного растеряна. Чана отстал и тащился чуть позади. Выйдя на привокзальную площадь, Дрон задал, наверное, самый волнующий для Хатуева вопрос:

— Может, сначала к нам? Я на машине…

— Мы позже приедем, — ответила за чеченца Юля.

Инструктируя девушку в поезде, Банкет должен был заострить на этом вопросе особое внимание.

— Хорошо, дело твое, — «брат» небрежным движением руки сбросил со лба на глаза очки и остановился: — Если что, звони.

— Хорошо, — кивнула Юля. — Кстати, ты не женился?

— Ты что? — Дрон усмехнулся.

Антон еще некоторое время постоял у окна, глядя вслед удаляющимся Юле и Чану, и вышел из здания вокзала.

— Зря ты позвонила своему брату, — неожиданно сказал Чана.

— Почему?

— Ты видела, как он смеялся над моим именем?

— Ну, редкое имя, и все. Он ведь в Чечне не был. Да и не смеялся он вовсе. Просто подумал, что это кличка. Его тоже по имени никто не называет.

— Хочешь, угадаю как? — неожиданно спросил Хатуев и тут же ответил: — Балабол. Говорит много. Где он работает?

— Не знаю, мы почти не общались последнее время. Знаю, что года три назад у него был небольшой бизнес. Очками торговал.

Дальше разговор пошел о пустяках. По всему выходило, что Чана собирался ехать на такси.

Антон облегченно вздохнул — кажется, бандит расслабился — и огляделся. Белая «Газель» с плотно зашторенными окнами стояла у выезда с автостоянки. Антон достал сотовый телефон.

— Слушаю тебя, — с ходу отозвался Гусев.

— Ваши ведут?

— Обижаешь, — хмыкнул Гусев. — И за домом наблюдаем.

— Он точно там один живет? — на всякий случай спросил Филиппов.

— Осторожно опросили соседей. Его самого-то никто не видел.

— Понятно. Хорошо, я направляюсь к тебе.

— Давай быстрее, мы собираемся отчаливать.

Антон уже дошел до машины. Убрав трубку в карман, дернул за ручку дверцы, сдвигая ее в сторону.

В салоне этой машины было всего четыре сиденья. Напротив двух — всевозможная аппаратура. Перед Гусевым стоял монитор. Антон посмотрел на экран, разделенный на несколько секторов. Сюда поступало изображение с видеокамер, установленных на машинах оперативников.

— Ну что?

— Загрузились в такси, отъезжают, — ответил сидевший рядом с Гусевым сотрудник.

— На улице жара, а у вас что, кондиционер работает? — Антон окинул салон взглядом.

— Угадал, — подтвердил, не отрывая взгляда от экрана монитора, Гусев, взял микрофон со столика и поднес к губам: — Макс, поехали.

Машина тронулась. Гусев развернулся к Филиппову:

— Они пока едут в направлении района, где Чана снимает квартиру.

— План у ваших есть, как его брать? — спросил Антон.

— Сначала хотели использовать для этих целей хозяина квартиры, — стал рассказывать Гусев. — Но он наотрез отказался. Говорит, что у него жена, дети, больное сердце.

— Так взяли бы ключи, и все! — удивился Антон.

— На дверях, вдобавок к замкам, установлен мощный засов. Без шума не войти.

— Балкон?

— Ты пойми, ведь он будет вместе с Юлей. Что, если она пострадает?

— Что предлагаешь? — Машину тряхнуло, и Антон ухватился за поручень.

— Пока не знаю, — не отрывая взгляда от экрана монитора, пожал плечами Гусев.

— Говоришь, с соседями он не знаком? — переспросил Филиппов. — Вы всех пробили?

— На площадке, кроме него, еще две квартиры. Их жильцы даже не видели его.

— Сколько он там уже живет?

— Почти два месяца.

— Странно. А под ним и сверху?

— На третьем этаже учителя, семья из трех человек. То же самое.

— Ну а под ним?

— Начальник РОВД полковник Павлов Владимир Анатольевич.

— Так, — протянул Антон. — Неужели террорист не ведал, над кем снял квартиру?

— Возможно, — пожал плечами Гусев.

— Сомневаюсь. Я эту публику знаю. Даже если он в момент заселения не навел основательно справки, то наверняка узнал позже.

— Что предлагаешь? — напрягся Гусев. — Пообщаться с Павловым? Ты смотри. Мы пока с ними не связывались.

— Почему?

— Пока рано, — уклончиво ответил Гусев.

— Все ясно. — Антон ударил себя по коленям. — Думаете, попытается вмешаться?

— Всякое бывает. Его земля… Вдруг спросят? Представь, если там до стрельбы дело дойдет? Это сразу в прессу просочится. Я даже представляю заголовки статей, которые напишут по этому поводу.

Соглашаясь с ним, Антон кивнул:

— Еще бы, террорист преспокойно жил под носом у главного полисмена района.

— Потом ко всему выяснится, что тот ему помогал с пропиской…

— Скорее всего, так оно и было, — задумчиво сказал Антон. — По крайней мере, его участковый сразу должен был взять Чану под контроль.

— Поэтому мы решили полицию пока не тревожить.

— Знаешь что? — Филиппов положил ему на плечо руку. — Давай все-таки я с ним поговорю. Есть у меня по этому поводу кое-какие соображения…

Гусев категорично замотал головой:

— Нет.

— Послушай меня, Чана привык к соседству с ментом. Уверен, надо попробовать.

— Хорошо, — сдался Гусев. — Но смотри, не дай бог, они попытаются вмешаться…

Юля предупредила Чану, что позвонила тете, которая живет в Москве, и сообщила про свой приезд. Это заставило его понервничать. Еще больше «напрягло» появление на перроне ее братца. Хатуев пережил много неприятных моментов. Он даже пожалел, что она приехала, поэтому с облегчением вздохнул, когда родственник Юли и его дружок наконец отстали.

Они перешли на другую сторону площади, взяли такси и приехали на квартиру к Чане.

— Здесь я и живу, — закрывая дверь, объявил он Юле.

Она открыла чемодан, достала тапочки и разулась.

Чана прошел в спальню и критическим взглядом еще раз оглядел результаты их с Байсагаром работы. Вроде никаких следов убийства не осталось. Однако ему снова показалось, что в воздухе еще стоит запах крови. Испугавшись, что так оно и есть, Чана оглянулся на Юлю. Но та как ни в чем не бывало поставила у стены чемодан и рассматривала свое отражение в зеркале. Чана сдвинул в сторону тюлевую занавеску и открыл дверь на балкон.

— Располагайся.

— Слушай, я в душ хочу, — капризно сказала Юля.

— Иди. Полотенце можешь взять в верхнем ящике, — он показал взглядом на комод.

— У меня все есть, — она кивнула на чемодан. — Привычка. Я же постоянно путешествую.

— Ты проголодалась? — размышляя, чем накормить девушку, спросил Чана.

— У тебя продукты есть? — Юля вынула из чемодана халатик и бросила на спинку кровати.

— Рис, мясо, морковь, лук, — стал он перечислять. — Много чего. Я редко готовлю дома, но всегда имею запас на целую неделю… Мы можем сходить в ресторан.

— Только не сегодня, — девушка устало вздохнула. — Поезд меня, признаться, вымотал. Народ снует, разные приставалы, детский плач… Обратно только самолетом.

— Зачем обратно? — он подошел к ней.

— Я же отпуск взяла…

— Увольняйся. — Хатуев взял ее за руку и развернул к себе.

Юля отстранилась, игриво улыбнулась и направилась в ванную.

Чана сел на кровать и задумался. Еще совсем недавно встреча с Юлей представлялась ему иначе. Он мечтал о том, как подхватит ее на руки, принесет в спальню и будет терзать это нежное тело, пока не насытится. Однако сейчас Хатуев вдруг ощутил странное равнодушие к ее прелестям. Что это? Неужели нервы? А что, если сейчас она потащит его в постель, и ничего не получится? От этой мысли он даже встал и подошел к окну. Да нет, быть такого не может!

Вскоре шум воды в ванной стих. Через некоторое время стукнула дверь, раздались легкие шаги, и в комнату вошла Юля. На ней был розовый и хорошо знакомый ему пеньюар. Отчего-то она смутилась, отвернулась к зеркалу, склонив голову набок, и привычным движением перебросила набок мокрые волосы и стала сушить их полотенцем:

— Гора с плеч… Почему молчишь?

Чана решительно подошел к девушке сзади. Она замерла, глядя на его отражение. В голове чеченца зашумело. Он стянул халат с плеча девушки, поцеловал ухо, шею… Еще мгновение, и, подхватив Юлю на руки, Чана понес ее на кровать. Неожиданно ему показалось, будто он держит Ройзат. Хатуев замер.

— Что с тобой? — насторожилась Юля.

— Ты, наверное, голодна? — он осторожно поставил ее на пол.

— Можно попить кофе. — Девушка стряхнула с его рубашки невидимую пылинку.

— У меня нет кофе, — Хатуев виновато развел руками. — Только чай.

— Тогда чай…

Раздался звонок в дверь.

— Ты кого-нибудь ждешь? — спросила Юля.

— Нет, — теряясь в догадках, кто мог прийти, Чана направился в коридор.

На площадке стоял Володя. Сейчас он был в пестрой рубашке и джинсах.

«Чего еще этому менту надо?» — подумал он, открывая двери.

— Снова затопил? — пошутил Чана и через силу улыбнулся.

— Нет, — покачал головой сосед. — Просто у нас сегодня небольшой праздник… Жена просит, чтобы ты пришел вместе с супругой.

Чана едва хотел сказать, что не может, как тут же вспомнил, что ему нужно обязательно показать жену.

— Хорошо, — согласился он. — Только вы не сказали, что за праздник…

— Годовщина свадьбы.

— Хорошо, — Хатуев кивнул.

— Значит, через час?

— Обязательно приду, — заверил Чана.

— Кто это был? — раздался за спиной голос Юли, едва он закрыл двери.

— Сосед снизу.

— Чего ему надо?

— У него с женой годовщина свадьбы. — Чана развернулся к девушке. — Он полковник полиции.

— Да что ты говоришь? — удивилась девушка. — А как вы познакомились? Он, наверное, тебя забирал?

— Я законопослушный гражданин. — Чана подошел к Юле и обнял ее за талию. — Меня уважают. Так что собирайся.

— А если я не хочу? — игриво проговорила Юля.

— Я ему пообещал, поэтому надо держать слово.

— Тогда скажи, сколько у меня времени?

— Меньше часа.

Чана прошел в комнату и встал у окна. «Интересно, почему этот мент так расположен ко мне? — подумал он. — Может, просто разыгрывает простачка, а на самом деле я давно у полицейских на крючке? Ведь им удалось выйти на дядю. Ради налаживания со мной контакта потоп был инсценирован… А что, меня долго не было в этой квартире. Сюда могли проникнуть, снять злополучный шланг и преспокойно ждать, когда я приеду… Стоп! В таком случае в первую очередь здесь бы спрятали прослушивающие устройства и видеокамеры. Кто бы мне позволил в этом случае убить Ройзат и потом в течение суток хранить в ванной труп?»

Хатуев успокоился.

Антон вошел во двор недавно построенного дома и огляделся. Он не любил новостройки. Свежий асфальт, еще не успевшая залатать бреши завезенного чернозема трава, торчащие прутки саженцев, щебень и другой строительный мусор, витающий в воздухе едва уловимый запах цемента — все это создавало какой-то дискомфорт. Вечерело. Но здесь было безлюдно. Поднявшись на площадку первого этажа, Филиппов осторожно надавил на ручку двери девяностой квартиры. Она бесшумно открылась. Как и договаривались, Павлов оставил замок незапертым. Полковник предусмотрительно отправил жену и сына к матери. Они ничего не знали о намеченной на сегодня операции.

Антон вошел в комнату.

— Ну вот, все в сборе, — поднялся из кресла Павлов.

Вопреки опасениям Гусева Филиппов быстро нашел общий язык с полковником полиции. Как оказалось, Павлов и сам стал замечать, что поселившийся сверху мужчина ведет себя странно. При встрече с ним он явно напряжен. Чана насторожил его еще при первом их знакомстве, когда подтопил кухню. Он легко соглашался с претензиями и был готов выложить любую сумму, лишь бы избежать шума. Потом этот грохот среди ночи, странные родственники… Брать Чану решили просто. Павлов пообещал пригласить его к себе в гости, а в коридоре скрутить. Сейчас уже было точно установлено, что, кроме Хатуева, в квартире больше никто не живет. Одновременно коллегам Гусева удалось выяснить его телефонные контакты, и уже вовсю шла работа по установлению личностей людей, с которыми он общался.

— Ну что? — Антон поднял на Владимира взгляд.

— Обещал прийти, — ответил полицейский.

— Если что-то заподозрит и решит слинять, двор под контролем, — сказал Гусев. Было заметно, что он волнуется.

— Не переживай, — успокоил Дрон. — Все будет нормально.

— Я не переживаю. — Гусев бросил взгляд на Филиппова. — Будут большие проблемы, если каким-то боком пострадает гражданка Украины.

— Ты не думаешь, что для начала надо было его послушать и подольше понаблюдать? — спросил Гусева Дрон.

— Не думаю, — покачал головой контрразведчик. — Наши сотрудники проанализировали все, что мы по нему накопали, и пришли к выводу, что это и есть тот самый человек, которого Гиреев собирался назначить вместо Атаби.

— Почему? — удивился Дрон и отложил газету в сторону.

— Кроме всего прочего, у Атаби остался бизнес. Как ты сам понимаешь, он передается по наследству, а сыновей у него нет. Остался малограмотный брат и его образованный сын. Атаби любил Чану. Поэтому бизнес заранее был оформлен на него…

За десять минут до назначенного времени группа захвата рассредоточилась по квартире. Антон сел в коридоре на пуфик. Заиграла музыка. Оставшиеся в комнате Гусев и Дрон говорили о пустяках. Сейчас абсолютная тишина была ни к чему. Она лишь насторожит террориста.

В дверь позвонили. Володя оттолкнулся от стенки:

— Галочка, у тебя на кухне что-то горит!

Антон, стараясь ступать в такт шагам полковника, прошел и встал в угол. Владимир посмотрел в глазок, потом на Антона и, выразительно кивнув, открыл двери.

— Не опоздали? — раздался голос Чана.

— Минута в минуту! — похвалил Владимир и посторонился, пропуская гостей.

— Точность… — чеченец не договорил. Раздался вскрик. Филиппов толкнул двери. Взору открылся лежащий на полу Чана с заломленной за спину рукой и сидевший на нем Владимир. Из комнаты выскочили оперативники и Гусев. Юля дико закричала. Антон даже поморщился. Девушка не переусердствовала — она действительно испугалась. Филиппов схватил ее за плечи и увлек в кухню. На Чану надели наручники.

Антон усадил Юлю на табурет, набрал в стакан воды и протянул ей:

— Это ваш муж? — нарочито громко спросил он.

— Нет! — выкрикнула Юля и торопливо опустошила стакан.

— Значит, ты проститутка?

— Да как ты смеешь? — взвизгнула девушка.

— Не трогай ее! — завопил из коридора Чана. — Она моих дел не знает…

Все шло по плану. Сцену задержания Юли разыграли для Хатуева в целях ее же безопасности. Мало ли как могут обернуться дела дальше. Вдруг этот негодяй найдет способ передать весточку оставшимся на воле дружкам?

— Ты очень гостеприимный хозяин, — бесновался уже в комнате Чана. — И как я повелся?..

Раздался глухой удар, и чеченец вскрикнул.

— Сиди здесь. — Антон положил девушке на плечо руку.

— Погодите, — она умоляюще сложила руки лодочкой. — Я понимаю, что он мерзавец и убийца, только прошу, не бейте…

Чана сидел на диване. Один из коллег Гусева обыскивал его карманы, выкладывая их содержимое на стол. Там уже лежали ключи от квартиры, сотовый телефон и записная книжка. Рядом стояли Дрон и Гусев. Павлов нервно курил у открытого окна.

Дождавшись, когда Хатуева полностью обыщут, Гусев взял со стола его ключи и кинул своему помощнику:

— Передашь Пелипчуку. Он уже подъехать должен.

— Кто это? — спросил Антон.

— Старший следственной бригады. Сейчас будут обыскивать его квартиру, — ответил Гусев и развернулся всем телом к Чане: — Ну что, будем говорить или сразу все усугубим отказом от сотрудничества со следствием?

— Мне все равно.

— Не торопись, — покачал головой Гусев. — Хорошо подумай. Я, конечно, не судья, и не мне решать, но все же в твоем положении сейчас остается один выход — рассказать всю правду…

Антон подошел к теннисному корту. За металлической сеткой Родимов, одетый в белую майку и такого же цвета шорты, играл с Вербитским. Генерал любил начать день с пары сетов. Пытаясь понять, на чьей стороне успех, Антон пошел вдоль ограждения.

— Ух! — выдохнул Вербитский, вложив в удар всю силу.

Мяч пронесся над сеткой, однако был встречен ракеткой Родимова. Лейтенант не успел добежать до левого угла площадки.

— Все, на сегодня хватит! — объявил генерал и направился к скамейке, на которой лежало полотенце и бейсболка.

— Кто победил? — спросил, подходя к начальнику, Антон.

— Конечно, я, — усмехнулся Родимов, вытирая шею. — Как отдохнул?

— Все три дня валялся у телевизора, — честно признался Филиппов.

— Чего так? — Генерал замер в ожидании ответа.

— Не знаю. — Антон сел на скамейку. — Сдается мне, что Доку Гиреева кто-то предупреждает о наших планах. Причем на самом высоком уровне.

— С чего ты взял?

— Сколько раз его загоняли в угол, и на тебе. — Антон ударил себя по колену ладонью. — Сейчас снова ушел. Уже есть версии, будто он в Ингушетии прятался, потом перебрался за кордон.

— Не все так плохо, как тебе кажется. — Родимов взял чехол, уложил в него ракетку и сел рядом. — Чана Хатуев слил нам всех представителей подполья в Москве. Рассказал, через кого осуществляется финансирование…

— Но Доку тем не менее ушел… — Антон замолчал, услышав приближающиеся сбоку шаги, и обернулся. Подошел Вербитский.

— Разрешите идти?

— Да, свободен, — кивнул Родимов.

— Теперь насчет Доку, — глядя вслед лейтенанту, заговорил генерал. — Его нет.

— Как это? — удивился Антон.

— Просто.

— Тогда почему официально…

— Не надо официально. Пусть бандиты думают, что он может в любой момент воскреснуть. Сейчас у них неразбериха, нам это только на руку.

— Но кто его устранил?

— Турки, — генерал встал. — Зачем им лишняя головная боль?

— Головная боль вообще никому не нужна, — усмехнулся Антон.