Когда не надо грести самому, путешествие на шнеккаре здорово напоминает выдвижение на загородную речную прогулку — «на пикник». Ту самую, что в целях введения в заблуждение жен мужчины называют «рыбалкой», когда же от жен избавиться не удалось — «организованным ловом рыбы».

На этот раз моя многострадальная шнекка звериной головы на форштевне не имела, статуса боевого корабля не несла, и за веслами сидели не родичи, идущие в очередной набег, а рабы, ворочающие веслами в очередном корабельном пробеге. Куда хозяин скажет. Хозяин, то есть я, указал двигаться против течения. Ветер, увы, не благоприятствовал, поэтому рабам пришлось поднапрячься.

К несчастью, ничего другого общего с привычной в России «рыбалкой» моя прогулка не несла. Даже бухла не взяли, за исключением небольшого бочонка пива отметить окончание вояжа. Дела, что поделать.

Помимо шестнадцати рабов-людей, на корабле, если быть точным, в настоящий момент — судне, находилось семеро орков. Предводительствовал мой старый учитель колдовского мастерства Сигурд, фамилию которого, кстати, мне узнать так и не удалось. Он сам не упоминал, а заранее я не поинтересовался, когда же получил статус ученика, интересоваться было уже поздно. С большой долей вероятности предполагал, что фамилия его А’Корт, как и у меня, но ничуть бы не удивился, если и А’Кайл, а может, еще какая. Общественность именовала его просто Сигурд-колдун, один из старых дедовых дружинников однажды заменил прозвище на Копейщика Сигурда.

Вторым по значимости был, естественно, я, героический без всяких кавычек, Край А’Корт. Остальные же пятеро не были столь значимыми фигурами, по крайней мере теоретически. В поход с нами отправился второй ученик старика Аскель А’Кайл и успевший мне, можно сказать, надоесть за прошлый поход Хаген со своим другом Гейром. Хаген за мной увязался по дружбе, в ходе похода и после, включая свадебную пьянку и медовый месяц в Кортборге, мы с ним здорово закорешились. Мику не пустила жена. Злые языки говорили о криках в его доме и грохоте разлетающейся посуды.

Мои двоюродные братья Аксман и Бран должны были привести шнекку назад в Кортборг в компании половины рабов. Мы с колдуном с удовольствием заменили бы рабов лошадьми, но не позволяли размеры шнеккара. От одного-двух коней нам было бы ни холодно ни жарко в смысле размера перевозимых грузов, а вот их охрана отнимала бы те же усилия, что и рабов, которые, в отличие от коней, могли не только таскать груз, но и копать землю.

Аскель был огненно-рыжим красивым крепким парнишкой моих лет, которого колдун принял в ученики месяца через два после нашего возвращения, пока я наслаждался медовым месяцем с Эрикой. Парень оказался сыном его старого друга, старик знал его, можно сказать, от рождения. Так же, как и я, новиком он уже не был. Что неудивительно у папы, владеющего двумя боевыми кораблями и парой сотен рабов и лойсингов. Четырнадцать сыновей после определенного количества времени, проведенного в походах, позволяли патриарху сосредоточиться на управлении хозяйством, оставив насильственное добывание презренного металла или, точнее, металлов и камней, еще точнее — всего ликвидного на рынке в руках детей и внуков. Правда, четверых из них уже убили. Двое выделились на свои хутора, ну и еще одного отправил учиться.

Брюнет Гейр был помесью между отцом орком и матерью из людей Оркланда, Блод’Урух. Отчего проблем полукровки у него не возникало, в отличие от моей матери. Тем более что рожден был в законном браке. Рожа у него, однако, была чуть темнее моей — надо полагать, без генов зеленых орков в маминой крови не обошлось. Хотя внешне по ней самой этого и не скажешь. Кроме цвета кожи, Гейр подкачал телосложением. Не уступая некоторым оркам ростом, имея примерно сто восемьдесят сантиметров, он имел телосложение сухощавого жилистого стайера, а не мощного ширококостного штангиста или гиревика. Тут однозначно постарались человеческие гены, кстати, пропорции рук тоже были нормальными, сравнительно с людьми. Как и у меня, естественно. Да и бегал он действительно очень быстро.

Кентов пришлось подтягивать: путешествие в верховья Одры втроем, не считая рабов, скажем, не отвечало требованиям техники безопасности. Дело даже не столько в том, что рабы могли взбунтоваться и прирезать нас троих, решив, что можно попытаться добраться до населенных людьми земель с минимальным риском, а сколько в неплохих шансах нарваться на шайку людских археологов. Чего совсем не хотелось, поскольку тутошние археологи ни в коем разе не могли считаться интеллигентными людьми. Даже те из них, кто получил некое образование.

При всей крутизне Железного Сигурда и его учеников, вынужден признаться, что даже колдунам периодически необходимо спать. Да и колдовать под дождем из стрел, попав в засаду, тоже не так просто, особенно если учесть, что серьезные люди в Мертвые земли без мага и носа не казали. Как исключение, средней руки ватага шла выпотрошить окончательно недобитый в прошлом сезоне богатый раскоп. Серьезные банды тутошних «черных следопытов» имели, по слухам, относительно постоянный состав, включая штатных магов. Если, конечно, магом не был их предводитель. Собственно, узнав про последнее, я нисколько не удивился. Коли в бизнесе вертятся такие деньги, сложно ожидать, что им будут заниматься непрофессионалы. Гейр, кстати говоря, сумел меня весьма удивить, мимоходом упомянув, что его тетка по матери замужем за предводителем одной такой банды. Что наводило на интересные мысли.

Именно поэтому поход исследователей Оркланда среди общественности ценился нисколько не ниже боевого. Шансы где-то безвестно сгинуть почти такие же, а вот вернуться с приличной добычей — заметно ниже. Большие города Империи в зоне досягаемости за века прочесали довольно основательно, даже столицу, где мы с Краем слились воедино. Ширпотреба или даже просто металла не только на наш век явно должно было хватить, на эксклюзив же уже мы могли рассчитывать с большим трудом. Опасности Мертвых земель заставляли ходить по ним в броне и с оружием в руках. В связи с чем в данном походе мне опять понадобилась бригантина. Шлем я взял новый. Ранее я необдуманно таскал на голове что-то вроде дорийского шлема, разве что без наносника и с меньшим расстоянием между нащечниками. Однако удар, которым меня отрубили в том абордаже, указал мне мои ошибки, поскольку пластина нащечника прогнулась. Так как мне совсем не улыбалось как-нибудь выковыривать пластину из своего лица, чтобы снять шлем, я предпочел заменить в новом шлеме оба нащечника одной сплошной выгнутой пластиной с усилениями, где требовалось, и отверстиями для дыхания. Кроме того, заменил наручи с поножами, изготовив новые с дифференцированным бронированием. Прорезь для глаз шлема оставил довольно широкой — хороший обзор стоил вероятности получить стрелу или удар в глаз. Ну и попонтовался заодно, растрогав деда почти до слез. Сигурд тоже оценил. Над прорезью для глаз по кольцу, опоясывающему шлем, шла надпись серебром: «Цену жизни узнай у мертвых». Оба меча и арбалет были со мной, щита я не взял. Впрочем, щитов не взял никто, лошадей не было, чтобы к седлу прицепить, а сами были навьючены и без них неслабо. Достоинства пластинчатого доспеха знали все, поэтому Гейр приоделся в чешую имперского кавалериста, что, кстати, давало пищу для размышлений, где познакомилась его тетушка с ее избранником. Хаген вырядился в копию моей бригантины, изготовленную по его заказу дедом. Кстати, бригантины уже пошли на ура, я оказался хорошей рекламой. Аскель топал в кольчуге с ламелляром, а консерватор Сигурд вырядился в трофейный бахтерец того самого эльфа, которого я зарубил у ворот усадьбы. Он достался ему при дележе. В общем-то шансы добраться до лучников, случись чего, у нас были, и весьма неплохие. Вдобавок все трое моих коллег были неплохими лучниками, с тоже неплохими луками. Кроме того, каждый из них имел рогатину. У меня ее заменила Та Самая перчатка. Которую старик достаточно спокойно мне отдал после дележа и даже позволял периодически тренироваться. Но не шибко часто, чтобы умение пользоваться боевым артефактом не вошло в привычку во всех случаях в жизни.

Пока я рухнул в пучину секса, старик времени не терял, плотно засев в архивах. Даже нового ученика не постеснялся подтянуть — благо Оркланд являлся страной поголовной грамотности граждан. Хотя грамотность абсолютного большинства ограничивалась четырьмя действиями арифметики, умением писать, читать и словарным запасом в пару тысяч слов. Чему матери научили.

Как колдун и подозревал, найти намеки на наличие секретного объекта в документах времен Империи не составило большого труда, хотя и потребовало некоторой усидчивости. Если точнее, довольно легко удалось локализовать некий район, где что-то могло быть. Во всяком случае, армейские платежные ведомости говорили, что, кроме гарнизона Карборга из четырехсот человек списочного состава, в данном районе выплачивали жалованье как минимум одной отдельной гарнизонной сотне. Во всяком случае, термин я перевел именно так. Учитывая, что данный — назову его уезд — находился в предгорьях Орочьих гор и, судя по картам времен Империи, довольно далеко от ближайшей ее границы, наличие отдельного маленького гарнизона федералов не могло не насторожить старика. Бывшее имперское приграничье было укреплено довольно сильно, но гарнизоны федеральных войск даже там стояли только в центрах провинций и стратегически важных местах.

Беседуя со стариком о былом, я поймал себя на мысли, что профессиональные военные во все времена и во всех мирах одинаковы. А что до Империй Зла, то они если и существовали когда, то очень недолго. Как империя ацтеков, что достала подданных тысячами вырезанных сердец настолько, что появление Кортеса со товарищи было сочтено знаком богов, а насильственные действия златолюбивых конкистадоров — манной небесной. В результате чего к испанцам махом присоединились тысячи добровольцев. Хотя чуть позже вырезанные сердца заменили костры на площадях, правда, палить начали с поклонников старой власти и богов. Тем не менее испанцы, несмотря на все свои зверства, не только не истребили туземное население, но даже не сумели запретить ему пользоваться равными правами. Англосаксы же успешно сумели и то и другое — не их вина, что максимум около семи процентов туземцев Северной Америки оказались живучее прочих.

Как между делом меня просветил старик, четыреста человек гарнизона уездного города, помимо охраны и обороны самого населенного пункта, исполняли обязанности не только городской, но и уездной полиции. Собственно, заметная их часть в Карборге, вероятно, только жалованье получала, квартируя на постах по селам уезда.

Что и заставило меня задавать вопросы:

— Так что, выходит, отдельная сотня и главному военному начальнику провинции не подчиняется? А если в уезде несколько городов?

— Вопрос в том, сколько из них были окружены крепостными стенами, а так все так же, разве что сравнительно с селами легионеров было чуть больше, — кивнул Сигурд. — В любом случае начальник гарнизона уездного города являлся их прямым начальником, и деньги на их жалованье шли именно ему. Проще говоря, гарнизоны любой из пограничных провинций составляли крепостной легион, во внутренних же такой легион мог быть один на несколько провинций. Но там крепостные стены имели из коронных только уездные города. Общего числа крепостных легионов я не знаю, никогда не интересовался, полевых пехотных было до двадцати.

— Гарнизоны командованию полевых легионов не подчинялись?

— Конкретного легиона, судя по документам, нет, а командующему армией подчинялись все. И полевые, и крепостные легионы, и коронная кавалерия, и дворянское ополчение со всеми их воинами. Империя и крепостные легионы в поле выводила, особенно под конец.

— Понятно, что тебя насторожило. Один уезд — один воинский начальник, к которому и идут все деньги. А тут уезд один, а деньги идут на двух начальников, один из которых сотник некой гарнизонной сотни. Который в нормальных условиях просто обязан быть подчинен второму.

— Верно. В Империи с такими вещами было просто. Если кто-то из сотников напрямую подчинен легиону, значит, он охраняет что-то действительно важное. Карборг же — уездный город внутренней провинции. Хотя горы и рядом, но до тогдашней границы с гномами не близко, да и не думаю, что гномий король в мирное время без согласия Императора даже пукнуть бы посмел. Это после поражений Империи они осмелели так, что в спину ударили, — хмыкнул. — Однако поторопились. Хотя Империя и умерла, но они этого уже не увидели.

Искать некий секретный объект даже на не очень-то ограниченной территории, через сотни лет — занятие на любителя. Не имеющего никаких перспектив, коли он не имеет некоей дополнительной информации для локализации участка. Магия — тоже не панацея. Копия карты уезда у старика была — к несчастью, далеко не земная километровка. Масштаб явно плавал, как минимум.

Однако карта давала то, от чего Сигурд и собрался плясать. Дорожную сеть. Какой бы ни был объект секретный, к нему должны были вести дороги. Дороги в здешней Империи, как и в Римской, были, мягко говоря, великолепными. Некоторые я уже видел. Проселок, ведущий к ней, хорошо отвечал требованиям секретности и с трудом позволял бы эвакуировать содержимое объекта, например, в период дождей. В результате чего было принято логичное решение далеко от мощеных магистралей не заглядывать.

Поставив себя на место имперских секретных служб, мы с Сигурдом также прикинули, где мы сами расположили бы искомую нами цель. Вышло, что с большой долей вероятности объект располагался в окрестностях реки, так как река — это серьезная транспортная артерия, в достаточной мере контролируемая государством. Также, возможно, это долины в предгорьях — второй случай обеспечивал отсутствие лишних глаз в принципе. Поскольку от местных жителей скрыть объект невозможно (свидетелей охрана уничтожает только в плохих романах), логично выглядела малонаселенная долина с одним-двумя небольшими деревнями. Я между делом удивил старика, задав вопрос, которого он не ожидал. О том, имели ли право легионеры вступать в брак. Связь он просек сразу. Оказывается, легионеры-ветераны — имели. Соответственно наличие если не военного городка/деревни, то домов в ней, где жили семьи легионеров, представлялось весьма вероятным. А значит, объект был бы недалеко.

Решили начать с предгорий. Так как на карте различий между мощеными государственными дорогами и проселками не было, от нас требовалось только попутешествовать по бывшим путям сообщения, отслеживая их качество, выяснить, какие из них в идеале ведут в малонаселенную область или рядом с нею. А потом искать конкретно. Полноценный колдун и два ученика, один из которых уже начал что-то мочь, давали определенные гарантии, что данный замысел имеет шансы на успех. Одну внешне подходящую долину Сигурд отсеял сразу, заявив, что это частное поместье. А значит, ничего государственного там быть не может. Я, правда, отнесся к данному утверждению со скептицизмом, но возражать не стал. Все-таки спецслужбы конца двадцатого века на порядок умнее и изощреннее любых средневековых.

От Карборга уцелело не так много. Хотя чего-чего, а развалин хватало. Похоже, у всех башен как минимум пообвалились перекрытия, воротная башня вообще развалилась почти полностью. Стены и ров сохранились не лучше башен — скажем, куски стен еще стояли, ото рва, если он и был, остались одни намеки. Внутри было еще хуже: стены сохранили всего несколько домов, остальные превратились в кучи камня и земли разной величины. Все это затеняли ветви росших внутри и снаружи стен деревьев. Хотя внутри запасов целлюлозы было заметно меньше, да и та, что росла, не впечатляла размерами.

Старик, к моему стыду, определил наличие следов пребывания, скажем, двуногих прямоходящих первым, пока я, разинув пасть, любовался красотами природы с развалин надвратной башни. Расслабился. Молодая жена, бессонные ночи, работа по хозяйству (в кузне деда), тренировки с оружием, потом учеба, к сожалению, с периодической прямой загрузкой файлов из памяти колдуна и все такое. Кстати, загрузка сопровождалась жуткой головной болью и ярко выраженным нежеланием думать вообще минимум сутки после приема информации. Похоже, старик начал закачивать знания гигабайтами. Во всяком случае, я несколько потерял уверенность в том, что я знаю, а чего нет. Вложенные данные заимели привычку всплывать в самый неожиданный момент, надо полагать, после подсознательной обработки уже моими собственным мозгами. В которых и так угнездились две памяти двух личностей. Старик же спокойно провоцировал ситуации, в которых информация, так сказать, всплывала из глубин, а потом грузил «лабораторными работами» для практического усвоения. Аскеля при взглядах на мои мучения периодически передергивало, колдун опрометчиво пообещал ему заняться прямой загрузкой информации сразу, как только тот будет готов — максимум через год.

Следы вели в остатки городской цитадели, то есть угла крепости, отгороженного стеной от города, со здоровенной когда-то башней-донжоном на углу внешних стен. Судя по оставленным там следам, Карборг оказался промежуточной стоянкой как минимум одной большой ватаги, которая пользовалась им явно не пару раз. Количество обглоданных костей и всякого ненужного мусора и барахла в подходящих ямах впечатляло. Ребята были довольно дисциплинированными джентльменами, во всяком случае, не мусорили и не гадили где попало. Кострищ в остатках цитадели было много, из них довольно свежих шесть, поодаль имелись следы присутствия лошадей, кусок стены для них обвалился очень удачно. Все вышеназванное — неподалеку от колодца, кстати говоря, каменного, уцелевшего со времен Империи. На развалинах обвалившейся башни, судя по следам, находился наблюдательный пост. Оплывших ям на территории как цитадели, так и города хватало. Что-то там искать явно не было никакого смысла. В принципе логичное поведение. Почистили город, оценили оборонительные возможности, начали пользоваться как довольно защищенной промежуточной стоянкой. Вот только куда ходили эти поисковики? И как часто?

Тут вылез Аскель:

— Надо что-то делать с этими походниками: не первый раз же пользуются.

— И что ты с ними собрался делать? — хмыкнул Гейр. — В засаде сидеть? И сколько ты сидеть собрался? Или думаешь, дружинники неизвестно сколько тут сидеть будут? Вдобавок не знаем, чья это ватага. Сообщить-то надо, не спорю. Но потом, когда свои дела сделаем. А пока — оглядываться по сторонам почаще. И все.

Общественность согласилась, естественно, завизировав решение предводителя — нашего колдуна.

Братьев, поручив сообщить «куда надо» об обнаруженной стоянке, отпустили, условившись, что шнекка вернется через месяц. На больший срок соли не взяли. Сухпай был, но на первое время, не считая обработанного Сигурдом тайника. В любом случае калории собирались добывать охотой и собирательством. Чем хорошо отсутствие человека или, что не так важно, орка, так это изобилием дичи вне ареала их обитания, даже с поправками на наличие всяческой нечисти, заменяющей их в Мертвых землях.

Правда, колдун меня как-то поправил, когда я решил сумничать по этому поводу. Старый козел поулыбался, пояснил, что всяческие магические конструкты, как специально изготовленные, так и наследие битв магов и их экспериментов в виде побочного эффекта, не возникли сами по себе. Даже с учетом того, что некоторая нечисть тоже любит путешествовать, нельзя сказать, что она присутствует везде. Оказывается, именно поэтому борги в Мертвых землях ставят на таком расстоянии друг от друга, заметно превосходящем размеры охотничьих угодий даже в отдаленной перспективе. Просто безопасные участки местности не сказать что довольно редки, правильнее сказать, распределены неравномерно. А ведь нужны не просто безопасные, а еще и перспективные земли. Все вышеназванное, естественно, не относилось к «кровным» землям кланов, полностью зачищенным еще сотни лет назад.

Ну и в довесок старик просто-напросто загрузил мне файл касательно этих самых магических конструктов и прочей родной нечисти для этого мира. Ладно бы только обзорную информацию, но, к сожалению, колдун дал все почти в полном объеме. Включая причины, следствия и методики создания и возникновения таких тварей. Мало того что я сутки маялся с мигренью, когда же справился с организмом, в очередной раз убедился в верности поговорки «Во многих знаниях — многие печали». Можно сказать, почти расхотелось вообще покидать гостеприимный периметр родного борга когда бы то ни было. Один «мертвый воин», тот самый, кем пугал меня Сигурд в ту самую ночь, чего стоил. Та клыкастая и зубастая тварь, из-за которой я чуть не обделался, сравнительно с ним изготавливалась на коленке с привлечением минимума ресурсов, судя по мануалу. «Мертвый воин» же представлял ее апгрейд, имея, помимо прочего, куда больше разумения, в частности для получения возможности эффективно владеть оружием. Что само по себе делало его очень опасным противником, даже не принимая во внимание наличие доспехов. Притом что для приведения умертвия в небоеспособное состояние достаточно быстро требовалось серьезно повредить мозг или позвоночник. Со всеми остальными повреждениями тварь могла действовать довольно продолжительно. Собственно говоря, сердце и пищеварительная система таких умертвий работали в большей степени на обслуживании деятельности головного и спинного мозга, как можно было судить по полученной информации, после перестройки исходного материала (трупа) полученная им пища, похоже, не могла быть направлена, к примеру, для увеличения объема мускулатуры — только восполнение и запас впрок энергии, ну и, естественно, как сырье для восстановления повреждений. Если я не ошибся. В общем, этакий магически-биологический биоробот на человеческом костяке и прочей биомассе. У которого повреждения кровеносной или пищеварительной системы мало влияли на боеспособность, пока энергетические запасы организма не падали до критической отметки. Далее тварь падала и пыталась заниматься восстановлением. Отчего выведенную из строя нежить крайне настойчиво рекомендовалось расчленить — как в виртуальном файле колдуна, так и в советах стариков молодежи в реале. Поскольку проапгрейденные до предела экземпляры, оказывается, могли восстановиться и с разрубленной головой. Правда, отмечалось, что такие твари — большая редкость, поскольку данная живучесть не шибко оправдывает трату на нее ресурсов.

На вопрос, зачем мне такая информация сейчас, поскольку созданием таких тварей я не смогу заняться еще года три, старик ответил, что я — зазнавшийся самовлюбленный дурачок и подобную виденной нами в том походе нежить не смогу создавать вообще, ибо он и сам этого не умеет. Данной информации для создания действительно продвинутой твари недостаточно. На простого мертвяка разве что хватит. Далее Сигурд вошел в раж и принялся перечислять:

— Нужно тело обработать так, чтобы кровь не сворачивалась, мясо с мозгами не гнило, чтобы тварь силы могла не только в результате сбора энергии из энергетической оболочки убиваемых собирать, то есть жрать тварь должна что-то съедобное. Я еще не все перечислил. Проще говоря, вернуть телу подобие жизни. С простыми мертвецами гораздо легче. Вложил в тело запас энергии, создал управляющее заклятие, еще некоторые мелочи — и вперед. Собственно, именно поэтому они сами по себе получаются в местах сражений. Там, где энергию собирать мертвяки не умеют, все просто. Энергия исчерпалась — нежить сдохла окончательно. Бывает, правда, что сгнивают раньше. С теми же, что существуют благодаря постоянно поглощаемой энергии, куда сложнее. Такие твари не гниют, чаще всего умеют лечить повреждения и охотятся, только когда подходящая жертва в пределах слышимости их чувств возникнет. Таких полуумертвий можно только уничтожить. Пока они на месте своей гибели валяются, ничто им не грозит. Энергии трупики не тратят, только сосут из окружающего мира, зверье их чует и обходит, если повезет. А потом на бывшее поле боя выходит кучка каких-нибудь дураков и останавливается на ночевку. А тела воинов, погибших на этом поле, в ком магия сохранила подобие жизни, а из разума осталась только ненависть и желание убивать врагов, все равно — свое или остатки заклятий бившихся магов, чуть погодя начинают «вставать». Переполненные силой трупаки, уж поверь, могут быть очень быстры. К счастью, их новые жертвы «встают» сами, только когда на данную землю заклятие наложено. Все бы ничего, но такими тварями управлять совершенно невозможно. У них в том гнилье, что заменяет мозги, работает только одна мысль, да и та к энергетической сущности, что слилась с материальным телом, относится. Убить. — Подумал и добавил: — Даже то, что от смерти они энергию получают, эти сущности просто не осознают.

— Ты же говорил, что управляющие заклятия можно в таких тварей вкладывать? — задал я резонный вопрос.

— Можно. Это-то я умею. Но сколько продержится такое заклятие у существа, чей смысл подобия жизни — убивать? А постоянно подпитывать и поддерживать… Ха. Зачем? Это совершенно безмозглые твари, мало на что пригодные. Полуслепые, команды, даже когда слышат, не понимают, для того чтобы эта тварь хоть что-то полезное делала, постоянно надо ею управлять самому. Зачем тебе оживший мертвяк — чтобы сундуки таскать, если им, как куклой на веревочках, управлять приходится? Про толпу вообще можно не говорить. Так, обозначил тех, на кого нападать нельзя, и отправил рвать остальных. Мне для любого случая самых простых мертвяков хватит — тех, что только ходить да нападать умеют. На жаре они уже через пару дней так подгниют, что ребенок сможет мир от их существования избавить. Даже если управляющее заклятие ослабнет, в этом уже не будет ничего страшного.

Потом мечтательно сощурился:

— А вот секреты создания «мертвых воинов» я бы вызнать не отказался. Они же почти живые, мертвыми назвать язык не поворачивается. Таких тварей телохранителями держать… Не жалко хоть каждый день проверять, не спали ли заклятия. Или вообще поработать над вложением… — Далее старик употребил выражение, которое я приблизительно перевел как заклятие. Управляющий контур, — …посложнее. Чтобы в безопасности себя чувствовать. У тебя есть все, что за свою жизнь я о них собрал. Цени. К сожалению, многого еще не хватает. Мечта касательно их — это артефакт найти. В который все необходимые для преобразования заклятия заложены: тут не только знания можно будет получить, но и тварей как пироги печь, коли будет необходимо. Только энергию вливай.

— Короче говоря, живая мертвечина делится на четыре группы, — уточнил я, правда, употребив вместо русского слова «группа» «херад» в том же значении. — Мертвяк гниющий опасен недолгое время, пока не сгниет или не исчерпает имеющуюся энергию. Мертвяк не гниющий, по причине высасывания у всего поблизости жизненной энергии, опасен почти вечно, пока подобия жизни насильственно не лишат. Умертвие типа того, что мы видели в том походе, — продукт переделки магов. Следующая ступень мертвяка негниющего. Ну и, наконец, «мертвый воин» и все на него похожее, которых уже и мертвяками назвать нельзя. Правильнее сказать, существа на основе мертвых тел. Почти живые.

— Вот видишь, не зря я страдаю, знания тебе в голову вкладываю. Почти всю классификацию перечислил, хотя и своими словами. — Тут у меня в голове что-то щелкнуло, всплыла данная классификация данной нежити. Так что старику не надо было уточнять. — Однако ты забыл пятый тип. Одержимые демонами мертвые тела. Та сущность, которую мы для простоты назовем демоном, просто пользуется мертвым телом в каких-то своих целях, перестраивая его как заблагорассудится. В основном для получения и хранения дополнительной энергии. В чистой энергетической форме в нашем мире сбор энергии существенно затруднен, как, впрочем, и ее хранение. С такими тварями можно общаться как с живыми, собственно, они и есть живые. Просто энергетическая оболочка привязана не к материальному телу, а к тонкому — душе. Если демон по-настоящему могущественный, он данное тело даже полноценно оживить может. Если захочет. Но общаться не советую. Слишком они другие, во всех смыслах.

Хмыкнул, прокашлялся, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Да и живое тело занять им проще, чем на мертвеца постоянно лишнюю энергию тратить. И еще. Умертвия простые и умертвия высшие друг от друга отличаются куда меньше, чем от простых мертвяков. Мертвяки — это тела, управляемые сущностями на основе энергетической оболочки тела, в этом они похожи на демонов, умертвия же — нечто среднее между ними и живыми телами. То есть умертвия действительно пользуются мозгом, памятью тела и остатками знаний живого человека. Еще в отдельную группу можно выделить мертвяков, что умеют восстанавливаться. Они — нечто среднее уже с умертвиями. Просто заживляют раны, не столько используя возможности тела, а сколько пользуясь возможностями энергетической оболочки.

В общем, поговорили.

Найти изменения рельефа местности по сравнению с картой мы не рассчитывали. За исключением, естественно, леса на месте дорог и полей. Ожидания оправдались.

Найти государственные дороги тоже не составляло больших проблем: значительная их часть если и была занесена землей, то поросшей травой да кустарником. Разве что в низменностях нанесенный слой земли был достаточно толстым для того, чтобы бывшая дорога поросла лесом, но и там его чахлость бросалась в глаза. Неудивительно, поскольку под корнями лежали каменные плиты. Во весь рост встала, однако, другая проблема. Точнее, самая первая. Гости Оркланда, на чьи следы мы периодически натыкались. Не в прямом смысле следы — правильнее, старые следы их присутствия. Это несколько нервировало, а время для размышлений при следовании «пешкарусом», у меня, во всяком случае, было.

Добывать зверье на мясо тоже не составляло большого труда. Я уже был достаточно подготовлен для выявления поблизости теплокровных животных. На участок местности набрасывался один из вариантов «круга Гвениэля», с мелкими дополнениями изобретения Сигурда, которые метили объект. Пять-шесть заряженных таким образом участков обеспечивали отличные вероятности для того, чтобы кушать мясо каждый день, не тратя по многу часов на его поиски. В настройке магической сигнализации старик отказался участвовать в принципе, разве что пару раз проконтролировал правильность действий и наложения заклятий. Как он пояснил, ему это не надо. В смысле, практически тренироваться в наложении. Действительно, связать теорию и практику оказалось не так просто, хотя не сказать что сложно. Основные усилия я направил на скорость исполнения и максимальную площадь захвата сигнализацией. Немного сложностей доставила правильная настройка фильтра, по массе и габаритам. Только радиус наложения будил во мне комплекс неполноценности. Однако я не без оснований надеялся, что с тренировками показатели будут расти.

Перспективной Сигурду показалась вторая осмотренная долина — заросшая сейчас строевым лесом пополам с березняком полоса между двумя горными отрогами, со стекающей с гор речушкой. Хотя в нее и не вело полноценное шоссе. Внимание колдуна привлекли остатки каменного моста через эту речушку. Собственно, мостов было два, примерно в километре друг от друга. Один на бывшем проселке в долину, второй — на основной трассе.

Плит дорожного покрытия старик не почуял, однако это его от исследования долины не отвратило. Может, сработала интуиция, а может, просто ходить с грузом за плечами надоело. Сверились с картой, хотя ее мы с колдуном и так держали в памяти. В долине когда-то находилась деревенька. С исследования ее останков и решили начать.

Для начала требовалось перебраться через речку. За прошедшие столетия река сменила русло, отчего, собственно, мост и рухнул. Если быть точным, то оба моста рухнули. Более того, изрядная часть бывшей имперской дороги ныне находилась на дне болота. Возможно, и образовавшегося из-за нее, точнее, ее насыпи, сыгравшей роль дамбы. Проходимости болота или обходных путей мы исследовать не стали, Сигурд вовремя засек второй мост. Вполне возможно, что старому козлу самому было не в жилу искать дорогу по болоту, по уши в грязи. А насчет перспективности долина была достаточно привлекательна. Вдобавок во время Мора множество как жителей Империи, так и завоевателей пытались спрятаться от эпидемии по медвежьим углам. Большинству это не помогло. Однако сказки об огромном количестве золота, драгоценностей, оружия и прочего сохранившегося барахла времен Империи, найденном в бывших лагерях беженцев, в фольклоре Оркланда присутствовали. Правда, во всех без исключения отмечался маленький нюанс. Ликвид шел пополам с неликвидом, а именно — человеческими костяками. Так что даже отсутствие искомого объекта не шибко лишало нас шансов найти нечто перспективное для рынка.

От деревни не осталось ничего. Собственно, ее нашли только благодаря Сигурду, с его терролокацией. Меня он в данный раздел Искусства пока посвящать не спешил. В основном дрессировал военно-прикладными разделами стихийной и истинной магии. Логично. Ученик в первую очередь должен уметь оставаться в живых, общаясь с недружелюбно настроенными оппонентами. Все остальное приложится. Мин и фугасов тут не придумали, поэтому поиск чего-либо в земле откладывался на потом. А магические изделия с теми же возможностями засекались иными способами.

Сама долина представляла собой треугольник между горными отрогами глубиной километров пятнадцать и шириной где-то пять в большинстве своем. Хребты заросли отличным сосняком и кедром, попадались дуб, бук и ель. Значительная часть леса, которым заросла долина, не так давно выгорела. Это, кстати, весьма озаботило колдуна.

На месте, где стояла деревня, пожар не смог сильно разгуляться. Сосняк рос довольно редко и только обгорел, подлесок же огонь смахнул полностью.

Располагаться на ее месте Сигурд запретил, пояснив, что не нравится ему этот пожар. Пожары любили запускать поисковики — как из аборигенов Оркланда, так и пришлые. Зачищая место будущих раскопок. Вдобавок огонь распугивал нечисть, не шибко продвинутая вообще сгорала. В принципе без огня можно было и обойтись, но стихийные маги, лишенные дара работать с биоэнергией, любили простые и надежные способы зачистки местности. Тем более что их средства сигнализации не замыкались на источники истинной энергии. Если пожар имел не естественные причины, а банальный поджог, практически сто процентов, что поработал маг-человек. Вероятно, огненный. Или его не такие талантливые друзья, при помощи кресала и факелов.

Мы поднялись метров на семьсот выше по течению, после чего рабы принялись обустраивать лагерь, явно обрадовавшись, что пеших переходов какое-то время не будет. Все-таки с выносливостью у нас было куда лучше, даже с поправкой на вес доспехов и оружия плюс мешки с барахлом и припасами. У меня, кстати, не мешок с лямками, а почти полноценный рюкзак, сшитый Эрикой. Рабов тоже вооружили короткими копьями и ножами.

В поисковые и охотничьи партии рабов отправлять не имело смысла — разве что охотиться. И то возникала проблема безопасности. Ни один орк не хотел сдохнуть из-за наследившего там, где не надо, раба. Проблему возможного предательства снял колдун, но и его заговоры не были панацеей.

На следующий день мы приступили к разведке местности.

В принципе определение возможного местонахождения цели, при более-менее известных ее характеристиках, представляло задачу не для Спинозы.

Нам было известно, что искомый неизвестный объект только охраняют около сотни легионеров. Которым требовалось каждый день пить и есть. Кроме этого, другой персонал данного объекта явно не росой с листьев перебивался. Что из того следовало? Что искать надо неподалеку от источников воды. Конечно, для магов не проблема вырыть колодец, наверняка даже существовали какие-то магические механизмы, способные поднимать эту воду с большой глубины. Но это все умножение сущностей, если поблизости есть горная река, от которой гораздо проще провести отвод. Даже если есть причины не ставить данный объект на берегу. А колодцы и прочее гораздо целесообразнее иметь в качестве резервного источника. Что, кстати, отражало вторую известную характеристику объекта — защищенность. А значит, нам следовало искать нечто похожее либо на небольшой замок, либо как минимум лагерь с укрепленным периметром, либо объект был подземным. Но в любом случае какие-нибудь постройки на поверхности просто обязаны были присутствовать. Хотя бы для защиты входа в подземелье. Наиболее вероятным нам с колдуном казался донжон или тот же маленький замок, до пулеметных бронеколпаков, охраняющих земные ракетные шахты, тут дело, слава богу, не дошло. Последний случай был бы наиболее неприятным, поскольку при стоимости постройки такого объекта подвести к нему воду даже с отдаленного источника и общей смете стоило бы копейки. Не считая элементарного наличия водоносного слоя.

Начали мы с реки. Сигурд не стал умничать — просто поднимался вверх по течению и сканировал землю, в то время как не обладающие сверхъестественными талантами члены экспедиции тремя группами, вкупе с рабами, прочесывали лес в поисках чего-то дела рук человеческих. Пустоты в земле, металл и прочее колдуну обнаружить не составляло больших проблем. Технически. Но многое зависело от алгоритма поиска. Если колдун настроился на поиск металла, то засечь его глубоко в земле, в подземных помещениях было довольно трудно, если сканировал пустоты, то пропускал металл, например. Поэтому приходилось тратить много времени на качественное сканирование участков местности.

Надо сказать, что металл в земле был. Указанные Сигурдом места мы пока только отмечали, одно место вообще вызвало его довольное восклицание и замечание, что тут копать мы будем в первую очередь. Оставалось надеяться, что металл в данном месте — не пара десятков комков ржавчины, оставшихся от кольчуг померших от Мора завоевателей Империи. Противокоррозийную обработку металла доспехов и оружия, кроме Империи, практиковали только эльфы и в меньшей степени гномы, да и то до и в первый период Войны. Во всяком случае доспехи последнего периода Войны были в Оркланде большой редкостью, чего как сыну кузнеца и оружейника мне было не знать стыдно. Спускаться искать к выходу из долины Сигурд не торопился, и правильно делал.

Объект мы обнаружили на восьмые сутки. Старик вычислил по отводу от реки. Колдун уважал природу и ожидал от нее нового, но не верил, что «водяная жила» может идти по идеальной прямой. Как оказалось, он сканировал не только на пустоты и металл, как вероятные следы воздействия человека, но и на отводы от реки — на тот случай, что ее окрестности были признаны непригодными для строительства по каким-то причинам.

Неизвестный объект действительно был подземным, находясь метрах в пятистах от речки. Обнаружились и остатки укреплений в виде небольшого замка, если точнее, донжона с развалившейся верхушкой и стены, огибающей небольшой двор. Все это густо заросло кустарником и редкими деревьями.

При обследовании развалин Сигурд свою радость от обнаружения искомого несколько подрастерял. Виной тому был все тот же металл в земле и под камнями. В мире, где хороший комплект вооружения стоит как все имущество нескольких крестьянских семей, довольно трудно найти настолько бесхозяйственный народ, что не поснимает валяющиеся на земле ценности. Если, конечно, для этого нет серьезных причин. В лучшем случае гарнизон вымер от Мора, в результате похоронить товарищей и поснимать с них доспехи было просто некому. Но против этой версии говорило то, что смертельно больные люди вряд ли будут надевать доспехи вообще. А вот версия об удачном штурме, в котором нападающие понесли слишком большие потери, или мятеже среди гарнизона смотрелась куда реальнее. Данные мысли просто читались на морде старого колдуна, в контексте вероятности найти еще один выпотрошенный объект. Старик был далеко не алчен, но поиск и получение новых знаний для него были если не бзиком, то хобби. Нахождение же большого количества доспехов времен Империи могло только обогатить. Полагаю, что Сигурд просто возмечтал об эпидемии здесь когда-то. Поскольку в данном случае его жажда имела весомые шансы на какое-то время удовлетвориться.

Сразу приступать к копанине было глупо. Надо было предварительно как следует подготовиться. В первую очередь перенести лагерь. После некоторых раздумий Сигурд решил располагаться не у реки, а прямо на месте раскопок. И целях экономии времени и безопасности. Воду таскать все равно должны были рабы, обмыться же можно было и сходить.

Один из рабов имел должность повара, ему выделили молодого парня в помощники, проинструктировав о постоянном наличии в лагере запасов воды и готовой пищи. Этот же пацан должен был работать на подхвате у охотников, когда закончатся запасы еды. Мясо пока было — между делом убили дикого кабана, запихав запас мяса в воду как в природный холодильник.

Металлические лопаты были большой ценностью, но в раскопках были крайне необходимы. Обычная деревяшка с металлическим усилением для нашего бизнеса была практически непригодна. Кроме них имелись три киркомотыги.

Начали с обследования замка. Колдун хотел выяснить, чего можно ждать от подземелий, из которых, кстати, более-менее сканировался только первый этаж.

В общем, самые мрачные предположения старика подтвердились. Первое, что мы выкопали, это два слипшихся комка ржавчины вперемежку с черными, разваливающимися в руках костями, тоже прогнивший насквозь умбон от щита, чуть лучше сохранившуюся пару шлемов, остатки меча, кинжала, несколько железок непонятного происхождения и назначения, десяток различных монет и практически целый средних размеров меч. У последнего только материал рукояти сгнил полностью, сталь же только покрылась легким слоем ржавчины. Да и то не везде. Судя по клейму на клинке, меч был гномий. Народ, включая рабов, обрадованно зашумел. Так как рабы в Оркланде часто жили на самопасе, исключая время работы на хозяев, и могли владеть деньгами и имуществом, награждение несчастных за хорошую работу деньгами не представляло такой уж большой редкости. Поскольку подстегивало добросовестность и убирало социальную напряженность. А в таких, практически боевых походах награждение участвовавших в них рабов денежной или имущественной премией фактически вошло в обычай. Для рабов же кроме этого существовал шанс если не спасти хозяину жизнь, что было чревато свободой, то установить с ним отношения накоротке. Неудивительное последствие совместных трапез из одного котла и работы в одной яме в некоторых случаях. На случай измены или мятежа, правда, старались брать семейных. Вообще отношения хозяин — раб в Оркланде были весьма продуманны и обладали большим запасом устойчивости. Неудивительно, что эльфы в налете на мой борг резали рабов наравне с хозяевами. А Ансгар засадил одному из них нож в глаз. Эльфы просто не знали, будут ли те сидеть по конурам или разберут топоры и дубины, вступив в бой. Раб всегда имел перед глазами «свет в окошке», а система давала хороший шанс подняться сильной духом личности, вычеркивая наиболее опасный контингент из «оппозиции». Те четверо рабов, которых я порубил на заимке, кинулись на меня только от безысходности, попавшись на изготовлении и хранении запрещенного им оружия.

Слой земли над искомым имуществом не превышал метра, чаще колебался от тридцати сантиметров до пятидесяти, шитому раскопки шли бойко. В мощеных местах дворика имущество вообще валялось почти на поверхности. К сожалению. Большой слой земли достаточно хорошо защищал от влаги, смотри ржавчины. Тут же, по причине его отсутствия, мы собирали слишком много гнилья. Никто перед рабами не выделывался — когда на поверхности возникал первый искомый предмет, люди лезли наверх отдыхать, орки спускались вниз просеивать землю в поисках ликвидного имущества.

К вечеру можно было подвести предварительные итоги: поход удался. Даже если до подземелий добраться и не удастся, на том, что мы поднимем в самом замке и отмеченных местах долины, явно можно было неплохо заработать.

Версия об удачном нападении подтвердилась на все сто процентов: из двадцати трех найденных костяков восемь имели отлично сохранившиеся ламелляры имперских легионеров явно довоенного изготовления, две чешуи с полностью сгнившей кожей подложки, одна из которых имперская, и отличную эльфийскую кольчугу с хауберком. Доспехи остальных ржа поела довольно сильно, и они годились только на металл. С пяток костяков были когда-то обряжены в кожу или в набивняк или раздеты победителями, от них, собственно, мало что даже от костей уцелело, лучше всего сохранились берцовые. Костей под землей явно лежало больше, старик наводил в первую очередь на наиболее фонящие места. С оружием ситуация была примерно такая же. Из сохранившихся средних размеров мечей «крепостных» легионеров было всего шесть. Три чуть более коротких легионеров линейных, упомянутый гномий и пара эльфийских. Судя по всему, часть атаковавших была обряжена в трофейное и пользовались захваченным оружием. Иначе расценить череп и несколько крупных костей внутри гномьей чешуи с лежащим рядом эльфийским мечом было нельзя, как и кости в ламелляре легионера со сгнившей кольчугой под ним. Пригодных к восстановлению шлемов было всего восемь, включая три поврежденных. Из короткоклинкового оружия удалось поднять пару кинжалов, все остальное ушло в утиль.

В результате просеивания земли и исследования останков, точнее, содержимого кольчуг, на свет появилось довольно много монет, в большинстве серебряных, в меньшей степени золотых. Меди, как ни странно, оказалось довольно мало. И уж действительно сюрпризом оказалось некоторое количество драгоценностей. Отряд был действительно богатый. Вот только не ясно, что его потянуло штурмовать крепость. Сомнения я и высказал колдуну.

— Похоже, в Мор уже, — пожал тот плечами, — ты не забывай, столица-то не так уж и далеко. Наши здесь почти до конца держались. Пока в горы не ушли. Дорога-то туда идет.

Второй день повторил предыдущий. Количество пригодного в дело металла заметно возросло, опять подняли некоторое число монет и драгоценностей, однако кости пошли заметно чаще. Богатые залежи начали заканчиваться.

Третий день был испорчен начисто.

Мне или, точнее, нам захотелось покушать косулятины. Свинина уже надоела. Поэтому в компании Гейра пришлось прогуляться вниз по течению. Заодно опробовал охоту при помощи боевых заклятий. Несчастная зверушка даже не пискнула, когда я присосался к ее энергетической оболочке и начал снимать энергию. Просто ноги косули подломились, и бедняжка упала. А вот резать ее было жалко — такие глаза, что аж мурашки по коже. Но пришлось себя пересилить.

Проблемы начались при возвращении. Небольшие такие. В виде нескольких мускулистых мужиков, с сосредоточенным видом бродивших по проплешине пепелища. Нас самих они не заметили только потому, что вели себя беспечно и довольно громко переговаривались. Косулю бросать было жалко, поэтому забег пришлось осуществлять вместе с ней на шесте.

У колдуна закипели какашки, поскольку он уже забил некий орган на разборку самих развалин и откопку малоперспективных костяков во дворе, загрузив несчастных рабов раскопкой обнаруженных ворот в подземелье в мощеном закутке рядом с башней. Хотя ее верхние этажи и обвалились в основном внутрь, но и того, что оказалось снаружи, хватило, чтобы рабы действительно взмокли.

Рабы тоже заволновались — о своих шансах разделить судьбу хозяев они были осведомлены прекрасно. Не говоря о программировании от старика.

Военный совет размышлял недолго. Выбора было два. Бежать или драться. Но для принятия конкретного решения требовалась информация. Добычей чего я с Гейром и занялся. Поздним вечером.

Банда была то ли глупая до предела, то ли наглая до того же предела, то ли и то и другое одновременно. Четвертый вариант — до предела крутая — рассматривать не хотелось.

Ребята, особо не скрываясь, расположились на месте бывшей деревни и жгли костры. Кони паслись неподалеку от них, оттуда прямо шибало какой-то стихийной волшбой. Стихия земли, если я не ошибся. Как предположил, аналог охранной сигнализации. Судя по скрытности, работающей еще как пугало зверья и, возможно, нечисти.

Налицо было более двадцати человек, не знаю, по какой причине, но шалашей, в отличие от нас, никто не делал. Насколько я смог разглядеть, народ располагался спать на кучах лапника вокруг костров. Чуть погодя появился аналог плетения, окружающего лошадей, со всеми его фонящими прибамбасами. Двое остались бодрствовать. Рассматривавший их в подзорную трубу Гейр отметил, что никого не узнает. Это значило, что ни о какой попытке диалога и речи быть не могло.

Мы удалились для продолжения совещания.

Там обсуждение свелось к выбору — бежать или сражаться. Уже имея некую информацию, на которую можно было опереться.

Пять орков на два десятка людей было маловато. Дело даже не в том, что мы сильнее физически и быстрее от природы. Такая толпа неизбежно частью сил попытается связать напавших, а вторая либо захочет зайти за спину, либо тупо начнет применять метательное оружие. А каждый наш убитый или тяжелораненый — двадцать процентов наших сил. Можно было попытаться поставить в строй рабов. Но цена им против хорошо подготовленных ватажников — грош. В любом случае победа означала, что многие из нас ее не увидят, да и на раскопках можно поставить крест. Жертвовать собой ради поганых конкурентов никому не хотелось, также всплыла проблема: если деньги и можно было унести, как и часть оружия получше, то замок никуда спрятать не удастся. А если замок обнаружат, на ценностях подземелья тоже смело можно ставить крест. А подземелье явно было неразграбленным, коли даже со двора не только трупы не пособирали, но и даже не ограбили.

Вот и принимай решение. Ограничиться малым или рискнуть ради настоящего куша?

Все согласились рискнуть. Будь это простым неразграбленным замком, я бы голосовал за уход. Но под ногами лежал некий секретный объект, а жажда знаний старого колдуна оказалась заразной, коснувшись и меня.

Как говорится:

В могилу попасть, однако, никакого желания не было. Как и у всех на войне погибших.

Поэтому пришлось решать тактическую задачу, если быть точным — помогать ее решить колдуну. Старый козел являлся ярко выраженным сторонником единоначалия, однако это совсем не значило, что он брезговал поинтересоваться мнением подчиненных. Правда, только в моем лице — остальные такой чести не удостоились. Что послужило причиной такого отношения, я не знал. Возможно, боевой и жизненный опыт Даниила, возможно, в целях обучения будущего боевого колдуна, которым, по общему мнению, просто необходимо было разбираться в тактике, а возможно, по обеим данным причинам.

Итак, есть лагерь противника, в нем не менее двадцати человек. Соотношение один к пяти. Возможно, даже к шести. Лагерь защищен охранной сигнализацией, что, помимо проблематичности внезапного нападения, говорило о наличии в отряде противника мага. Маг автоматом выключал Сигурда из числа нападавших. Проще говоря, старый был вынужден ждать, пока маг себя проявит. Чтобы ликвидировать бедолагу. Осталось четверо активных копий, мечей и топоров, что не внушало оптимизма. Однако Сигурда осенила идея поработать со мною, точнее, с моей перчаткой в паре. Я жгу народ в лагере, маг себя проявляет, колдун его приканчивает. В принципе при хорошем маневрировании, тем более ночью, у меня были все шансы отделаться легким испугом в первом в моей жизни поединке магов, в качестве колдуна, естественно.

Так нет же, тут меня дернул черт проявить консерватизм. Глубину своих знаний как колдуна я осознавал прекрасно, а вот степень опасности мага-противника оценить не мог, поэтому мысль о вызове огня, воды, земли и прочей гадости в качестве мишени-живца на мой нежный организм не могла не вселить в меня некоторого душевного трепета. Кроме того, мне в голову пришла мысль, что в случае развития предложенного стариком сценария боя противник может отреагировать неадекватно. Проще говоря, элементарно разбежаться — и не факт, что нам пятерым удастся выловить беглецов в ночном лесу. Реакция же тертого калача-ватажника, оставшегося посреди Оркланда без коня и запасов пищи, непредсказуема. Нельзя было забывать, что напасть на ватажников мы собрались не по причине злобности и кровожадности орков, а по вполне понятным причинам конкуренции в попиле бабла, которое можно снять с одного конкретно взятого замка и подземелий под ним. Поэтому у меня возникла идея взять спящих в ножи. В таком случае проблема конкурентов решалась бы раз и навсегда, без всяких побочных эффектов. Мне вовсе не улыбалось получить на охоте топором из кустов от вовремя сделавшего ноги из боя ватажника.

Старый подумал и скептически прищурился:

— И кто же спящих будет резать? Ты что, думаешь, что это легко? Защитить от обнаружения магией я вас, возможно, смогу, вопросов нет. А дальше что? Кто из вас сможет бесшумно подкрасться и так же бесшумно порезать хотя бы половину спящих, чтобы соседи не проснулись? А у них там двое бодрствуют! Вон, полюбуйся!

— Попробую, — пожал я плечами.

Что еще нужно было сказать? Аскель в любом случае отпадал по причине молодости и малого опыта в смертоубийстве. Хаген с Гейром в данной ситуации смотрелись получше, но тоже не имели необходимого опыта. Резать спящих куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, как верно заметил старикан. Я слышал только про один такой случай, и то чеченцы вымотались при переходе, а в группе был один НСПУ и два «квакера» с подсевшими батарейками. Да и вообще ПБ, АПБ, «валы», «винторезы», ПББС и ПНВ[1] снимают с ножа функции оружия почти во всем диапазоне применения. Осталось только в очередной раз остро пожалеть об отсутствии окошка на Землю. Несколько автоматов за пару минут решили бы проблему численного превосходства противника. Тут же мне приходилось надеяться только на твердость руки, ночное зрение и крепкие нервы. В принципе и Гейр с Хагеном не будут нервничать, вонзая ножи в спящих, а вот совместить хладнокровие в данном вопросе с бесшумным передвижением и пресечением жертве издать даже предсмертный стон они явно не готовы. Проще рассчитывать только на себя.

Последнее я и озвучил в процессе убеждения колдуна в необходимости действий по моему варианту. Надо сказать, старик был согласен, что его вариант практически неизбежно приводил к бегству нескольких человек практически при любом варианте развития событий, даже самом для нас успешном. За исключением прогноза, что против нас действуют какие-то сумасшедшие берсерки,[2] по причине недостатка воображения или мозгов совершенно не способные к оценке обстановки, например, после гибели отрядного мага или магов.

Совместно прикинули план нападения, Сигурд, основательно поразмыслив, со мной все-таки согласился. Я отказался от доспехов, ограничившись поддоспешником и наручами на предплечьях, вооружился двумя кинжалами, включая мизерикордию, а также малхус[3] в руках. На правой красовалась моя колдовская перчатка, которой я тоже не побрезговал. Старик осуществлял магическое прикрытие, включая отключение сигнализации, остальная троица, случись тревога, должна была выпустить по несколько стрел и кидаться в атаку, пользуясь преимуществами одоспешенности и готовности к бою, пока противник будет спросонья протирать глаза. Я также получил инструктаж об использовании перчатки. Приоритетной целью, естественно, являлись маги и командиры противника. В общем, сначала жарить подозрительных относительно владения тайными силами, потом тех, кто громче всех по делу орет.

Бесшумно снять часовых перспектив не было. Лук или даже арбалет — это далеко не ВСС.[4] Тем более что часовые были в доспехах. Благо костры были раскиданы поодаль друг от друга, а народ расположился спать вокруг них. Кстати, такое размещение вполне отвечало требованиям безопасности. Расход энергии при накрытии магическим ударом определенной площади прямо зависит от ее размеров. При обычном внезапном нападении тоже были плюсы, кстати, снять магическую сигнализацию далеко не всякий маг способен. Соответственно пришли к выводу, что оптимальным замыслом будет мое путешествие по периметру лагеря с резней спящих, по обнаружению «гостя» часовыми или проснувшейся жертвой парни расстреливают часовых и бросаются в атаку. Старик и я действуем по ситуации. Наиболее эффективными действиями касательно меня являлся первоначальный план Сигурда. То есть я, избавившись от непосредственной опасности, начинаю жарить перчаткой всех подозрительных, попутно вызывая «огонь на себя» как в буквальном, так и в фигуральном смысле, а старик приканчивает раскрывшегося мага. Надо сказать, что данный вариант меня не порадовал, души у меня хоть и две, зато шкура осталась одна. Но ничего лучше в голову не шло. А война, увы, это всегда риск. В данном случае полностью оправданный.

Подкрасться к лагерю противника так, чтобы ничем не зашуршать и не хрустнуть, было совсем не просто. Радовало, что старик разобрался с сигнализацией. Она оказалась одним из вариантов уже мне теоретически известного «барабана Даллы». На участок земли набрасывалось плетение, и любая попытка, например, пройтись по нему приводила к звуковым эффектам от замкнутого на данное плетение артефакта. Естественно, существовали способы загрубить возможности сигнализации, поскольку изобретателям вовсе не улыбалось каждый раз просыпаться от того, что из района действия сигнализации дезертирует очередная измученная магией мышка. Этими возможностями старик и воспользовался, подключившись к плетению и незаметно выключив из охваченной плетением зоны довольно широкий коридор до вражеского лагеря. Между делом пояснив, что взломать защиту «барабана» можно и другим способом. Далее наша пятерка поползла вперед, имея меня в качестве авангарда.

Костры уже давно потухли. Караульные противника менялись примерно каждые четыре часа. Часовые противника в основном сидели рядом друг с другом, поглядывая по сторонам, переговариваясь о чем-то своем. Периодически один из них вставал и совершал обход периметра, вглядываясь в темноту, пользуясь тусклым светом Сегулы. Пару раз они прошлись одновременно. Периметр, кстати, был обозначен веревкой на кольях. Надо полагать, для того чтобы часовой не забрел в зону действия сигнализации.

Задачей номер один для меня было проникнуть за эту веревку, потом переколоть неудачников у ближайшего кострища, а далее двигаться по периметру, избегая внимания часовых. Если я успею зарезать даже человек десять, то наши шансы победить всухую вырастут лавинообразно.

Я подождал очередного обхода, по сантиметрам преодолел последние метров пятнадцать и беззвучно проник под веревку. Далее мешкать не следовало. Каждую секунду рос риск обнаружения. Однако слишком торопиться тоже не следовало, чтобы не зашуметь. Много нервов отнимало, как ни странно, мое ночное зрение, поскольку сложно было адекватно определить, что видит часовой противника.

Тем не менее подползти к первому костру удалось без всяких проблем и достаточно быстро.

Первая жертва спала лежа на левом боку и накрывшись шкурой. Зная по собственному опыту, что объект имеет неприятную привычку чувствовать взгляд, тем более враждебный, рассматривать жертву приходилось осторожно. Оставив малхус лежать в траве, я приподнялся, кинул взгляд на часовых и бросился вперед, одной рукой зажимая рот спящему, второй вонзая мизерикордию в надключичную ямку. Мужик подо мной только дернулся и чуть всхрипнул, когда острие кинжала, пройдя сквозь легкое, попало ему в сердце. Один из часовых повернул голову в мою сторону. Я замер. Часовой отвернулся. С двумя остальными было полегче — они спали на спине. Я поочередно навалился на каждого, зажимая рот и вонзая мизерикордию в сердце. Заколоть четвертого, со стороны часовых, я не рискнул.

У второго кострища спали также четыре человека. Первый лежал на правом боку спиной ко мне, подложив под голову седло. Я кинул взгляд на часовых и, отбрасывая шкуру-одеяло, навалился на парня, одной рукой зажав рот, а второй вдавив в бок кинжал. Жертва дернулась и захрипела. Я провернул кинжал в ране. Парень обмяк. Тот же часовой опять посмотрел в мою сторону, на этот раз подольше. Я замер, мысленно прикидывая, где лежит малхус, чтобы схватить его, если противник меня обнаружит.

Часовой пошел в мою сторону. Я проклял свое зрение. Будучи человеком, я мог хотя бы определить возможности зрения противника. Далее осталось выбрать, что делать: хватать малхус и напасть на часового — или замереть в надежде, что тот ничего не заметил, а идет проверить, что тут за звуки. К счастью, я не поддался панике и замер, не шевелясь и стараясь дышать через раз. Подозрения часового развеял последний не зарезанный у соседнего кострища, который шевельнулся, поворачиваясь на бок, и громко пукнул. Часовой хмыкнул и пошел по периметру, пройдя в паре метров от меня, к счастью, не рассматривая спящих у кострищ. Мне повезло. Посреди ночи надо прилагать определенные усилия, чтобы осознать, что у костра лежат не четыре спящих тела, а пять. Следующего я заколол, как и двоих у соседнего кострища. Навалился сверху, зажав рот. Оставшиеся были убиты ударом мизерикордии под лопатку и в левый бок. На этот раз часовых ничто не насторожило.

С очередной группой мне не повезло. Там храпели. Сразу двое. Аккомпанемент помог мне заколоть одного из спящих, скрыв шорох, на этом везение кончилось. Пока я думал, как мне с ними разобраться, не насторожив часовых, один из спящих без звукового ряда просто-напросто проснулся. Очень неприятно отвернуться, оценивая степень угрозы от часовых, и, поворачивая голову на цель, обнаружить ее открытые глаза, смотрящие на тебя.

— Ты кто? — громко спросила цель. Я бросился вперед, мужик успел закричать…

Уцелевшие начали просыпаться, храп исчез. Требовалось действовать быстро. Не обращая внимания на все еще живую жертву, я вытащил из мужика кинжал, вскочил и бросился к его соседям, вытаскивая свободной рукой второй, из ножен на ремне. Первый храпун сидел, уже держа в руках топор. Оружие ему не помогло. Маховый удар вытащенного из ножен кинжала полоснул беднягу по сонной артерии. Следующий почти успел встать, выставив в мою сторону обнаженный меч. Я отклонил лезвие бронированным предплечьем и с ходу всадил мизерикордию в грудину противника, мгновением позже врезавшись в него сам, в следующую секунду мы упали. Последнее чуть было не закончилось для меня фатально, поскольку пятый спавший у этого костра успел сообразить, что рядом враг. К счастью, он замешкался, либо опасаясь рубануть своего, либо еще туго соображая после сна. Я оттолкнулся от жертвы, перекатился через спину и, поднимаясь, выпустил ему кишки. Бедняга сложился пополам. Малхус искать было некогда — схватил его топор. Один из часовых стоял на коленях со стрелой в груди, в спине второго торчали сразу две, он лежал лицом вниз. В следующее мгновение еще одна стрела попала часовому в шею. Он завалился назад. У первого зачищенного мною костра валялся еще один труп с торчащими в нем стрелами. Похоже, воин, которого я не рискнул зарезать, вскочив на ноги, оказался на линии огня. Если так можно выразиться.

Кидаться рубить людей я не спешил, расценив, что тактически выгоднее воспользоваться возможностями перчатки. Что и оправдалось. Мага я определил по небольшому посоху с каким-то кристаллом в навершии. В другой руке обратным хватом он держал меч в ножнах. По всей вероятности, рассмотреть меня он смог и успел, во всяком случае, его лицо успела исказить гримаса ужаса. Потом перчатка полыхнула светом, и его фигура исчезла в огненной вспышке. С перепугу и энергии не пожалел, вдобавок его накопители сыграли. Рядом с тем, что осталось от мага, каталась по земле еще одна фигура. Бить по ней не имело смысла, поэтому я ударил по здоровенному бородатому мужику с топором в руках, который замешкался, не зная, что делать. Несколько соседних фигур бросились бежать. Группа поодаль не успела — по ним ударил Сигурд. Однако двое из них остались на ногах и так же припустили к лесу. Моими «дикими кабанами» послужили бежавшие первыми, благо для уничтожения одиночного человека энергии много не требовалось. До леса не добежал никто: против недоученного колдунишки с мощным артефактом и колдуна полноценного шансов у них не было. Двоих выживших от удара Сигурда убили парни. Первого застрелил сохранивший хладнокровие Хаген, оставшийся на месте и продолживший стрелять из лука, второго догнал и заколол ударом рогатины Гейр.

Чуть погодя мы подвели итоги. В ватаге было двадцать восемь душ. В плен попал один человек — тот самый мужик, что попал под мой «выстрел» по магу и катался по земле, когда его обрызгало расплавленным металлом.

Аскель смотрел на меня с восхищением, Гейр с Хагеном обняли и прошлись на счет моей удачи, прося занять некую толику. А я сел на землю рядом с убитыми мною людьми, отходя от нервного напряжения.

Парня звали Гест. Отряд был из Фриланда. Если быть точным, большинство членов отряда были родом из Фриланда. Командовал некий сквайр Фридегар из Байло, опытный ватажник, ходивший в Оркланд уже лет восемь. Мага звали Берком из Брэгге, он действительно был магом земли. Гест ходил в поход уже второй сезон, с Фридегаром они были дальней родней. Выжгли лес в прошлом году действительно они. Как оказалось, тактика поисков наследия Империи была весьма совершенной. В промежутках между походами верхушка отряда высиживала геморрой в библиотеках, изучая карты и документы времен Империи. После наметки основной и второстепенных целей отряд двигался согласно списку. После нахождения залежей полезных ископаемых задачей мага было расставить значки, где работягам следовало рыть. Некоторую помощь магу оказывало несколько человек с талантами лозоходцев. Наметив цели, маг вместе с разведывательным отрядом от основного отряда отделялся — для разведки следующих. В случае необходимости расчищая перспективные места, пуская пал. В данном случае в прошлом году маг нашел остатки деревни и кое-какие залежи металла в лесу. Найденная в пробном раскопе гномья кольчуга подтвердила его правоту. Судя по рассказам родственника, Гест понял, что кое-какие документы или воспоминания участника о сражении в данной долине на «Большой Земле» сохранились. Однако о наличии тут крепости покойный Фридегар не упоминал. Надо полагать, обладал только общей информацией. Кстати, список разведанных целей Сигурда весьма заинтересовал, но молодой человек был вынужден его разочаровать, поскольку все, кто имели про них информацию, благополучно были нами убиты. Карта в трофейном имуществе нашлась, на ней были даже некие значки. Сигурд оттаял — не исключено, что именно поэтому парень остался жив. Старый хрен провел над ним сеанс ментального программирования — слегка подлечил раны и отправил к рабам. Подземелье ждало нас.

Надо сказать, прибарахлились мы знатно. Разбор трофеев даже задержал работы по раскопке завала на входе в подземелье. Правда, в довесок мы получили проблемы с этими самыми трофеями, если конкретно, то в основном благодаря захваченным лошадям. Которых прихватили аж шестьдесят четыре штуки. Лошадки каждый день хотели кушать и пить, соответственно их надо было пасти, не забывая при этом защищать. В общем, шестеро рабов стали коноводами, а хозяева превратились в землекопов. Не помню, чтобы кто-нибудь вслух пожалел, что проклятая ворожба покойного мага не дала разбежаться лошадям, но мысли мелькали явно. Оставшаяся парочка невольников, не считая повара, дела практически не меняла, ибо работать мог только один из них.

Все остальные трофеи были приняты на ура. Мука, соль, крупы, включая, к моему потрясению, перловку, немного мяса плюс большое количество личного имущества, оружия, доспехов и инструментов. В общем, нам досталось все, что было с собой и уцелело в бою у невезучих походников. Гест, единственный из них, кто остался в живых, в основном помогал повару. В раскопе от него толку было мало по причине пока еще не заживших ожогов. К некоторому моему удивлению, меня он явно боялся больше прочих членов нашей банды, за исключением колдуна, естественно. Похоже, парень знал, кто сыграл основную роль в ночном налете, и это произвело на беднягу неизгладимое впечатление. А мое вежливое ровно-безразличное отношение к невольникам еще более действовало на нервы.

Как относиться к владению «мыслящими вещами», словами римлян, я решил давным-давно. Просто — как к данности этого мира. Как человека и орка, здравомыслящего, меня не привлекали лавры американских аболиционистов Северных Штатов, что мечтали освободить негров из рабства, но совершенно не хотели давать им равные с белыми права. Во всяком случае, в большинстве своем. Хотя не постеснялись залить страну кровью в основном именно белых граждан Северо-Американских Соединенных Штатов. Участие «черных» негритянских полков и индейцев-разведчиков статистики сильно не изменило. Поневоле приходила в голову мысль, что гражданская война в Америке имела не сусально-белые политические мотивы, а помойно-грязные экономические, подобно некоторым ненавистникам Соединенных Штатов, к которым я никогда не относился. Как говорится, не за свободу мистера Ниггера, а против мистера Хлопка. Проще говоря, бизнесмены промышленно-развитого Севера попытались через лобби в Конгрессе подмять под себя сырье Юга. Чему активно препятствовали помещики Южных Штатов, традиционно с сильными позициями в армии. Дело закончилось попыткой отделения южан, когда до ретроградов дошло, что консенсуса не достичь. В моей ситуации действовать подобно Льву Толстому или тем более Спартаку, было бы редкостным идиотизмом. Прежде всего, потому что меня бы не поняли сами рабы, для которых иметь хозяина было привычной картиной. Без него большинство чувствовало себя неуютно. Те, кого подобное положение не устраивало, — имели шанс подняться. Хотя бы до лойсинга. А кто действительно хотел — и выше. Как Ансгар, которому удачный удар ножом и трофейные топор и щит у ног дали не просто свободу, а право голоса на тинге. Я мог только обещать самому себе, что личности, которых рабство не устраивает, будут иметь реальный шанс обрести свободу. Тем более законодательство такое отношение к «двуногому скоту» вполне позволяло. Я бы сказал, несколько поощряло, на диво эффективно вымывая из толп рабов сильных духом людей. Все известные мне мятежи рабов имели причиной либо глупость хозяев, не понимающих, почему система рабовладения Оркланда давала рабам свет в окошке, либо стечение обстоятельств типа моей стычки с углежогами. Вообще же на данном уровне развития рабовладельческий строй был, к сожалению, весьма прогрессивен — чтобы уничтожить рабство, надо поднимать экономику и подстегивать эволюцию промышленности и средств производства. А так как всего этого я сделать не могу — надо просто жить так, чтобы мне не было стыдно за свои поступки. Ни больше ни меньше.

Пока же, как иллюстрация отношений хозяин — раб в Оркланде, рабы пасли лошадей, хозяева копали землю. Если быть более точным, вытаскивали камни и немножко копали землю, поскольку вход в подземелье привалили кирпичи стены башни. Вообще-то до подземелья мы докопались довольно быстро — только узкого лаза колдун оставлять не хотел, предпочитая решить проблему вытаскивания трофеев раз и навсегда.

Первый увиденный мною этаж подземного объекта не впечатлял: поскольку колдун по-прежнему затруднялся пояснить, сколько пряталось под ним, я назвал его нулевым. Сомнений в том, что объект данными помещениями не ограничивается, никто не испытывал. Даже без сканирования Сигурда, который сказал, что начал чувствовать под нами пустоту.

Как и следовало ожидать, нулевой этаж когда-то был занят охраной объекта, возможно, часть помещений занимала административная служба. Если прикинуть с точки зрения военнослужащего, не важно какой эпохи, это было вполне логично. Поскольку для проникновения непосредственно на территорию охраняемого объекта нужно было пройти через последнюю линию обороны защитников. Пройти врагам было явно непросто.

Начиналось подземелье с засыпанных кирпичом и только частично нами раскопанных внешних ворот, когда-то закрывавших собой туннель, ведущий под углом градусов в тридцать вниз. По полу туннеля с верхней площадки до нижней, вдоль стен, шли две лестницы. Между ними красовался выложенный плитами промежуток шириной метра полтора, явно для какого-то колесного транспорта. Не на руках же все, что необходимо, в подземелье спускали. Внизу когда-то были еще одни ворота, похоже, аналогичные верхним, из примерно сантиметровой толщины стали. В настоящий момент их разорванные и оплавленные остатки сиротливо застыли по краям входного проема. Сканирование нашего колдуна показало, что свод достаточно крепок и не рухнет от малейшего чиха.

Сразу за остатками воротин на каменном полу лежали кости. В ближайшем рассмотрении оказавшиеся останками защитников, когда-то защищавших эти ворота. Легионеры попали под магический удар, насколько я мог судить, тот же, что вынес воротины. У всех четверых повреждения ограничивались верхней половиной тела, головой и грудиной, если точнее. У пары в центре и то и другое попросту отсутствовало, верхняя половина доспеха вообще превратилась в оплавленные куски металла. Эти явно оказались практически в эпицентре удара. Вторая пара пострадала меньше. Я машинально отметил, что наша добыча увеличилась на четыре набора отличных поножей и пластинчатых юбок и четыре меча. Все — довоенной работы. Доспехи слегка фонили магией противокоррозийных заклинаний, именно поэтому покрылись только легким налетом ржавчины. Еще два панциря можно было восстановить, затратив некоторое количество времени и усилий. Шлемы, однако, были годны только на металл.

Система обороны объекта была продумана очень неплохо. Враг, выбивший ворота, вовсе не получил возможности безудержно ворваться внутрь, поскольку те выходили на квадратную площадку с примерно тридцатисантиметровыми в высоту бойницами в стенах приблизительно метровой толщины, напротив и справа. Коридор уводил налево, открывая арбалетчикам защитников не защищенные щитами правый бок и спины нападающих. В двадцати метрах по коридору красовался еще один поворот и мрачно смотрели на нас еще три аналогичные амбразуры. Данным инженерным решением штурмовавшие, ворвавшиеся в подземелье, автоматически обрекались на обстрел с трех сторон.

Обстрел взял хорошую плату. Первый скелет нападавшего в прекрасно сохранившейся гномьей кольчуге валялся в паре метров за останками погибших защитников. Всего на площадке погибло пятеро захватчиков, сколоченные ими павезы[5] явно когда-то перекрывали бойницы, но в настоящий момент мирно сгнили на полу, как, впрочем, и доспехи оставшихся четверых. Было не ясно, можно ли восстановить лежавшее рядом оружие. В коридорчике лежало еще четыре кучки костей, хотя один из них и в ламелляре легионера, но явно трофейном. Большинство захватчиков носило кольчуги, трое, видимо, использовали кожу или набивняк. Все кольчуги, кроме гномьей, представляли собой куски ржавчины, оружие тоже сгнило почти полностью, кроме пары мечей и боевого топора, кстати, тоже гномьего.

Картина боя не представляла загадки. Захватчики подобно Сигурду при штурме башни сколотили толстые дощатые щиты-павезы и, укрываясь за ними, пошли на штурм, в конце концов приставив их к амбразурам и перекрыв секторы обстрела стрелкам. Так как площадка простреливалась с трех сторон, без потерь не обошлось. Почему маг, выбивший ворота, не вмешался? Разрушить метр кирпича далеко не просто… или еще была какая причина. Тут для восстановления целостной картины не хватало информации.

Осмотр амбразур на повороте коридора показал, что маг или, скорее, маги все же работали по стрелкам, пережженный кирпич вокруг амбразур крошился даже пальцами. Я специально проверил. За поворотом красовались еще одни металлические двери, с огромной оплавленной дырой там, где положено было быть запорам, и лежал еще один костяк нападавшего, с проржавевшим стальным болтом ниже глазницы.

Эти останки неожиданно заинтересовали колдуна. Старикан поднял с пола пару слегка шибающих магией предметов, палочек из какого-то камня с куском хрусталя поверх, спрятал их в сумку и бесцеремонно перевернул то, что осталось от тела вражеского мага. Кости, несомненно, принадлежали ему, поскольку никому другому прекрасно сохранившийся боевой пояс с привешенными до сих пор частично заряженными магическими артефактами-накопителями принадлежать явно не мог. Далее мое внимание привлек появившийся на свет божий, если так можно выразиться, меч покойного с характерной аурой, кстати, весьма похожей по спектру на фон от Сигурдова копья. Колдун издал довольное восклицание, однако взять меч в руки торопиться не стал, снова прикрыв артефакт тоже не спешившим разваливаться чешуйчатым панцирем погибшего, не обращая внимание на торчащие из-под юбки кости.

— Раскопки начинают приносить прибыль? — хмыкнул я.

— Да еще какую! — довольно улыбнулся колдун.

Гейр с Хагеном тоже оживились, Аскель оставался наверху.

Шарниры двери проржавели настолько, что Хаген ее обрушил. Упавшая на пол дверь раздавила еще одни останки в нормально выглядевшей кольчуге. Чуть поодаль лежали два скелета в достаточно хорошо сохранившихся доспехах легионеров, тоже в довоенных ламеллярах, и один нападавший, в ржавых останках чешуи, с не менее ржавым остовом топора в расколотом шлеме. Со стены напротив на нас снова смотрели амбразуры. В закутке слева, бойницы из которого выходили в коридор на повороте, маг нападавших когда-то сжег двоих стрелков. Их безголовые тела так и лежали возле амбразур. Рядом валялись какие-то железяки, возможно, остатки шлемов и дуг арбалетов. Коли от температуры перегорает кирпич, удивительно ли, что от костей ничего не остается. Собирать трофеи мы пока не спешили — надо было оценить обстановку в целом.

В коридоре, ведущем направо, защитники свалили еще двоих нападавших, в его конце опять виднелись бойницы. На одном из скелетов была надета явно эльфийская чешуя, которая прекрасно сохранилась, все остальное было полностью непригодно к восстановлению. Дверь в конце коридора когда-то была деревянной. Конструкторы начали экономить. Колдун повернул налево и, наконец, прошел за линию укреплений, мы проследовали за ним. В помещении справа когда-то помещался личный состав, поскольку сохранились груды мусора — видимо, остатки деревянных нар, из которых торчали кости нескольких мертвецов и останки доспехов, бойницы из комнаты выходили на площадку на входе в подземелье и через стену в коридор ко вторым дверям. В углу около входа когда-то свалили в кучу тела троих легионеров. Покрытые легким налетом ржавчины панцири резко контрастировали с лохмотьями, оставшимися от большинства доспехов пациентов, как оказалось, навсегда когда-то уложенных на нары. Судя по всему, в расположении подразделения охраны нападавшие устроили госпиталь. Но что-то им помешало вынести и спасти раненых.

В остальных помещениях этажа мы нашли еще тринадцать скелетов, на трех из них были надеты превосходно сохранившиеся доспехи, видимо, дворян Империи, оружие и прочее имущество тоже уцелело. Двое из них при жизни явно были колдунами. Часть этажа была завалена обрушившимися перекрытиями и землей. Остальную от обрушения спасла стена, делящая этаж пополам. Заваленная половина находилась как раз под башней наверху.

Когда нашли лестничную клетку вниз, старик с облегчением вздохнул:

— Спускаться вниз пока не будем — хорошего понемножку.

Возражений не последовало, все были согласны, что для начала надо вычистить уже обследованное. Вдруг еще что обрушится.

Пригодное к восстановлению оружие, доспехи и прочее имущество вытаскали довольно быстро, хотя у почти всех сохранившихся пластинчатых панцирей основа сгнила, приходилось собирать пластины и чешуйки в трофейные мешки — своих уже не хватало, — заодно с костями владельцев. Колдун потребовал, чтобы останки погибших выносились наружу вместе с награбленным и складировались к накопанным наверху костякам. Магия — не панацея, в очередной раз убедился я, и от всего на свете никак не спасет. Хотя доспехи всех троих погибших в подземелье магов сохранились превосходно и кожу ни на одном не надо было менять, только от грязи и плесени очистить, из панцирей даже не стали вытряхивать кости владельцев, положив на носилки как есть.

Чуть погодя старик вместе со мной занялся полноценным обыском в помещениях, отправив остальных наверх снимать ворота, металл которых так же, как оружие некоторых погибших, прошел когда-то противокоррозийную обработку. Вдобавок было совсем нежелательно, чтобы кто-то из парней взял в руки какой-нибудь потерянный колдуном в пылу боя артефакт. Как мы успели убедиться, боевые артефакты не торопились разряжаться или выходить из строя с прошествием времени.

Как мы и предполагали, нулевой этаж был когда-то занят административными помещениями объекта. Кабинеты, судя по следам на стенах, весьма пострадали в бою, время и влажность также не пощадили содержимого. От мебели остались кучи сгнившего мусора, в которых мы в основном и копались. Впрочем, небезуспешно, поскольку влажность и гниль воздействовали далеко не на все бумаги, хранившиеся когда-то в этих кабинетах. Сильно удивляться я не стал, помня спич колдуна о требованиях к сохранности документации в Империи. Все найденные бумажонки мы старательно откладывали в сторону, чтобы рассмотреть на досуге. Между делом прибрали некоторое количество монет, с десяток магических артефактов разного назначения, демонтировали с потолков всех осмотренных помещений хрустальные шары светильников, которые надо было только зарядить, и в конце концов наткнулись на целехонькую металлическую дверь с внутренним замком, которая ни в коем разе не хотела открываться. Портить ее тоже не хотелось — заговоренный металл можно было перековать с сохранением всех свойств. А открыть было надо. Архив объекта явно находился на административном этаже, но ничего на него похожего в осмотренных помещениях не нашлось, колдун чуть ранее даже проявил некоторый пессимизм, предположив, что архив находится под завалом. Хранилище документации на объекте присутствовать было обязано, тут дело даже не во мнении колдуна. Социализм — это учет, как говорится, а империализм — тем более.

История Рима и Руси, кстати, тоже тому порукой. Кто знает, что Русь XVII века управлялась не столько царями, сколько дьяками-бюрократами? Поскольку челобитные на государево имя шли сотнями со всех сторон Руси. Собственно бумаги хватало на всех уровнях государственной пирамиды. Даже в дикой тогда Сибири, в которой небезызвестного крестьянина, торговца, авантюриста, воина и пирата Ерофея Хабарова, например, как-то посадили в острог с конфискацией имущества за то, что он осмелился обкрадывать данников-ненцев, прикарманивая выдаваемые им в обмен на меха муку и масло, и «лаял воеводу», когда все выяснилось после челобитной, как считал Хабаров, неграмотных туземцев. То, что имущество ему не вернули, нисколько не помешало этой личности через пару лет после отсидки ворочать товарами на тысячи рублей, опять-таки засветившись в документах налоговых органов. Ну и заодно по мере возможности участвовать в карательных походах на якутов, слезно умоляя Государя чуть погодя вернуть денежки за потерянных при усмирении мятежников коней и вспомоществовать деньгами неоднократно раненному защитнику царских интересов. Тут все отличалось, по сути, только наложенными на бумагу и пергамент заклятиями для обеспечения сохранности документации.

Вскрыть дверь обычными методами не удалось, даже принесенный сверху срочно изготовленный таран не помог — дверь даже не дрогнула. Старый почесал маковку и начал думать, каким образом надо открыть дверь, не повредив содержимого комнаты. Накалять металл до точки плавления явно не хотелось.

Думал он недолго, после небольшой подготовки долбанув по двери чем-то из арсенала стихийной магии. Правда, сил вложил как бы не больше, чем в обычное огненное заклятие. Дверь поглотила энергию и осталась стоять, как стояла. Удивиться я не успел, поскольку в исполнении команды колдуна мы с Аскелем опять стукнули в дверь тараном. Внутри явно хрустнуло. Распахнулась она только после четвертого удара. В ближайшем рассмотрении стал ясен принцип действия плетения: что-то воздействующее на кристаллическую решетку — по всей двери шли трещины. Полезная вещь — если бы не треснул металл язычка замка, мы бы просто выломали кусок двери. Надо будет ознакомиться на досуге.

Внутри действительно был архив. И две мумии, лежащие между стеллажами с документацией и книгами. Одна, лежащая на выложенных на пол книгах, прикрыта прекрасно сохранившимся дырявым поддоспешником. Вторая свернулась в клубок в соседнем проходе, под грудиной торчал меч. Если я правильно понял, второй закололся, бросившись на меч. Все прекрасно бы ложилось в гипотезу о не пожелавших сдаться в плен защитниках, если бы лежащие на одной из полок доспехи обоих покойных были явно не работы мастеров Империи. Причем трофейный эльфийский колонтарь просто не мог принадлежать легионеру Империи — только воину отряда какого-то благородного рыцаря или ополченцу, никому более. Ни тех, ни других на секретном объекте явно быть не могло. Еще больше вопросов ставила уцелевшая дверь. В таком случае возникал вопрос — кто были эти люди и почему они оказались в архиве? Причем один из них, вероятно, умер от ран, а второй закололся. В данный вопрос фигуры защитников не ложились никак, фантазии на правдоподобную привязку останков в архиве к воинам императора у меня не хватало.

Колдун такими размышлениями не заморачивался — бросился к стеллажам, как мама к ребенку, и забыл обо всем на свете минут на пять.

Я как раз успел осмотреть обе мумии — первый воин действительно умер от ран, из мумии второго даже извлек меч. Наложенные на помещение архива заклятия предотвратили гниение не только хранимых документов, но и находившихся в архиве трупов. Как подозреваю, наложить заклятие, препятствующее испарению воды, куда сложнее, если вообще такое возможно, в результате тела в соответствии с законами физики воду потеряли, а магия не дала сгнить органике. Заодно понял, почему бюрократы требовали налагать плетения не только на помещения архивов, но и на каждый документ в отдельности. Одежда и поддоспешник на обоих погибших были ветхими настолько, что рвались от малейшего рывка. В то же время заляпанные бурыми пятнами книги под первым мертвецом выглядели вполне нормально. В поясах погибших обнаружилось некоторое количество монет и несколько серебряных и золотых колец. Одно с изумрудом.

Остаток вечера мы посвятили вытаскиванию, сортировке и упаковке содержимого архива. Старик в мероприятии не участвовал — увлекся чтением найденного, библиофил.

Планы с утра обследовать минус-первый этаж старик успешно обломал, распорядившись запасаться дровами для огненного погребения. Вопрос Аскеля не остался без пояснений:

— Кости погибших сожжем. Нельзя их так оставлять. Слишком много накопилось, да и еще найдем неизвестно сколько. Так что дрова надо готовить с запасом.

— Но…

— Это наши деды! Ты уверен, что среди этих костяков твой предок не лежит? — Пацан потух. — А касательно людей, то они храбро в бою погибли. Тысячу лет рядом с нашими лежали, заслужили в одной могиле быть похороненными. Сейчас уже не столь важно, кто из них кто. В могиле все равны.

— А почему не потом? — удивился уже я.

— Дай мне время. Непонятно мне кое-что, — напустил туману старикан и уткнулся в толстенный том из захваченной в архиве макулатуры. Просить посмотреть, что его так заинтересовало, я не стал. Сам скажет. Самому тешить любопытство тоже не стоило: если усесться изучать былое, то всерьез. Чтобы ничто не отвлекало.

Пока же все занялись заготовкой дров. Возиться с пилами мне было лень, поэтому валочным инструментом поработала моя перчатка. Как, впрочем, и разделочным тоже — правда, чуть было опять пожар в лесу не устроил. Для доставки чурбаков приспособили лошадей с трофейными же вьюками. Рабы копали будущую могилу на подходящем холмике неподалеку от крепости. Хотя вообще-то жечь было совсем не обязательно, традиция допускала и обычное погребение. Также, как мы хоронили погибших в Тайнборге. Но в данном случае старик проявил консерватизм, основываясь на обычаях дружин, имеющих привычку сжигать своих погибших. Причем не только на чужой земле, где разрытые тела могли стать объектом глумления врагов, но и на своей.

В подземелье мы полезли на следующий день.

Сигурд был серьезен и мрачен, неожиданно приказав проявлять осторожность в подземелье. В конце спича пояснив, что ему совсем не нравятся причины, по которым двое людей могли оказаться в архиве и умереть там. Вдобавок оставил Гейра и Аскеля наверху, загрузив их надзором над рабами, которые должны были таскать хворост из леса и рубить подсадины на дрова. Погребение обещало быть королевским. Таскать два меча в подземелье мне было лень, поэтому ограничился практичным для использования в качестве инструмента малхусом и надел перчатку, на случай еще одного взлома. Да и вообще оружие брали вниз так, на всякий случай. Чтобы не выйти из подземелий безоружными навстречу еще одной группе копателей. Внизу было довольно влажно и прохладно, находиться там мы могли довольно долго, поэтому надели поддоспешники.

Лестница сюрпризов не принесла. Стены внизу были покрыты плесенью в заметно больших количествах, чем на нулевом этаже, мне подумалось, что, вероятно, рядом вода — как бы следующие этажи не были затоплены.

Этот этаж был, так сказать, научным: в нем находились лаборатории объекта. Погибло тут всего девять человек. Двое в меньшей степени поддавшихся влаге и времени кольчугах, одна, кстати, производства Империи времен войны, были когда-то здорово изорваны. Сохранилось и кое-какое подлежащее восстановлению оружие. В двух из трех лабораторий горел яркий, практически солнечный по спектру свет. Вторая половина этажа так же была завалена, как и наверху.

Я был в шоке. Колдун тоже. Как оказалось, освещение в лабораториях было запитано от магического артефакта-генератора, весьма похожего на тот, что я видел на маяке. Впрочем, не только освещение, но и большое количество стационарных артефактов различного назначения. От обычного приемника магической энергии, замкнутого на этот магогенератор, который позволял колдуну снимать с него энергию, находясь в лаборатории, до непонятного гроба с россыпью кристаллов драгоценных и не очень камней внутри и снаружи него, гроб был замкнут на генератор напрямую. Собственно, почти все тут погибшие погибли при штурме лабораторий, только один в выжженном изнутри и оплавленном остатке ламелляра погиб у лестницы — надо полагать, маги Императора пытались дать отпор, пользуясь, так сказать, маготехническими возможностями объекта. В ходе боя освещение частично пострадало. Просто, по моим наблюдениям, плетения, заменяющие тут электропроводку, в ходе боя частично были повреждены. Если рассуждать логично, то освещение на нулевом этаже явно было запитано от этого же генератора: нерационально напрягать мага, чтобы он ежедневно заряжал каждый светильник. Даже раз в три дня — это дела не меняет.

При виде гроба колдун вздрогнул и заметно побледнел.

— Что случилось? — заволновался я. Какой-то смурной он был сегодня. А тут вообще страшно за старого козла стало. Каким бы он ни был убийцей, но я его уже считал если не вторым отцом, то третьим дедом. Если брать только этот мир.

— Прошлое встретил, — ответил старик и, подойдя к гробу, провел рукой по его крышке.

От такого зрелища забеспокоился даже толстокожий Хаген:

— Что вообще с тобой сегодня?

— Рассказать ничего не хочешь? — добавил я. Вот и повод порасспрашивать старого об его прошлой жизни. Как у меня возникли подозрения, теперь я узнаю много нового.

Старик еще раз провел рукой по крышке и ответил:

— Почему бы и нет. Только не сейчас. — Оглядел нашу заинтересовавшуюся парочку и добавил: — Вечером. Что внизу находится, посмотрите — понятнее будет.

Какой вывод? Сигурду уже известно, что мы там найдем.

Методичный грабеж уже обследованных площадей старый колдун предпочел отставить, пренебрегая техникой безопасности, к слову сказать. До этого он был сторонником поэтапного выноса имущества и тщательной разведки перед очисткой следующих квадратных метров от ликвидного имущества. Тут неожиданно заторопился, рискуя пропустить какой-нибудь неприятный сюрприз, оставшийся от погибших здесь людей. В лучшем случае неудачник рисковал напороться на сработку защиты какого-то артефакта, в худшем — на штатную ловушку системы безопасности объекта. Об одном таком подземелье в Оркланде ходила неприятная история, не знаю, насколько правдивая. Якобы однажды нашли объект, полный скелетов, мумий и гниющих трупов невезучих поисковиков. Защита объекта воздействовала на разум посетителей. Люди, орки и прочие, кто достаточно долго находился внутри, чтобы плетение взломало барьеры разума или неизощренную защиту амулетов, начинали ненавидеть друг друга настолько, что в ход шло оружие. Судя по уже усвоенному материалу от старого колдуна, создать такое заклятие было вполне возможно. И коли кто-то когда-то его изобрел, то неудивительно, что подземелье долго приканчивало нашедших. Вырежут кладоискатели друг друга, а кто и останется не шибко раненным, чтобы умереть от ран или голода, все равно сдохнет в лесу. Лес не любит излишне агрессивных существ, ненавидящих все, что видит, тем более раненых или даже пахнущих кровью. Излишняя агрессия — верный путь неправильно определить силенки потенциальной жертвы. Которая либо прикончит напавшего, либо приведет в небоеспособное состояние, самого сделав добычей. Кстати, по легенде, подземелье было обезврежено по той причине, что один из ватажников по некоей причине, давались разные, вниз не спустился и оказался достаточно крут и сообразителен, чтобы выжить, когда из подземелья выскочил одержимый жаждой убийства друг, или брат, или несколько, разные рассказчики рассказывали разное. При мысли, что теоретически можно создать плетения, внедряющие достаточно хитрую закладку, не гасящую умственных способностей и тактического мышления жертвы, которая вместо размахивания оружием с пеной у рта может тупо отравить или переколоть товарищей во сне, мне стало зябко. Осталось только надеяться на стариковский амулет, который он мне подогнал как подарок на свадьбу, охарактеризовав как в значительной мере аналог моего меча, но интегрированный в общую систему — как с перчаткой, так и с самим мечом. К слову, оба артефакта работали в системе идеально — от перчатки даже подзаряжать амулет было можно. Минусом меча было то, что обнаженный из ножен Черныш, в отличие от подарка, гасил все возможности перчатки за исключением сбора энергии. Амулет — небольшую серебряную пластину с изумрудом посредине — я таскал на шее, на толстой серебряной цепи. Надежда на то, что амулеты коллег по нелегкому ремеслу гробокопателей тоже не подведут, волновала еще более сильно. Хотя их все и изготовил Сигурд.

На минус-второй этаж колдун спустился все равно первым. Хотя он и торопился встретиться со своим прошлым, но своих обязанностей не забывал.

На этаже стояла вода — чуть ниже колена. Света нигде не было видно: видимо, линии снабжения энергией также были повреждены. Или отключены, как мне неожиданно показалось.

Первая мысль, что пришла мне в голову, когда я осмотрелся, — тут была тюрьма. Лестница выходила в шлюз с остатками трех металлических дверей. Входная на этаж, далее боковая, ведущая, видимо, в помещения охраны, и третья — непосредственно внутрь. Сталь дверей изрядно проржавела, несмотря на наложенные заклятия. В данном случае реакция окисления оказалась сильнее магии. Внутри был коридор с камерами по бокам, решетки магической обработки явно не имели, поэтому от них осталось немного. В основном ржавые сталагмиты, свисающие с потолка. Единственная почти уцелевшая решетка была разрушена парой ударов руки, сталь проржавела насквозь. В камерах сгнило все, в одной из двух комнат служебных помещений лежали четыре скелета. Под водой в большинстве камер тоже лежали кости. Коридор стал последним пристанищем для семи человек. Понять, кто какую сторону представлял, было почти невозможно, по останкам доспехов с большой долей вероятности можно было предположить что, по крайней мере, двое — защитники.

Когда Сигурд осматривал камеры, его лицо напоминало маску. Невозмутимость пробило только обнаружение еще одной стальной двери в конце коридора, тоже прогнившей от ржавчины. Камеры и служебные помещения тоже занимали далеко не все помещения на данном этаже, что-то находилось и за последней дверью. Узнать что, перспектив тоже не было, поскольку и там обвалился свод. Я предположил, что этаж затопило именно отсюда. К счастью, грунтовые воды пролегали довольно глубоко, поэтому этаж затопило только частично. Да и башня, возможно, развалилась из-за обрушения подземелья. Второй половине подземелий не дала обрушиться поперечная несущая стена.

Добычи тут было мало, нашли несколько непонятных артефактов в служебных помещениях и подобрали некоторое количество монет, в основном из-под скелетов. Останки, закованные в ржавчину, вытащили на носилках, собираясь перед сожжением проверить насчет наличия денежных поясов под остатками доспехов. Кости из камер колдун собирал лично.

Вечером я получил ответ на странности поведения старого колдуна. Если быть точным, ответ получили все, поскольку затравкой лекции послужила фраза Хагена во время ужина, вспомнившего о своих вопросах касательно извлеченных из камер нашим колдуном костей:

— Прости, Сигурд, за вопрос, но не расскажешь ли, отчего в клетках кости такие маленькие лежали — те же черепа, например? Дети там были, что ли?

Кое-какие вопросы соратниками задавались и в процессе зачистки подземелий, но их старик проигнорировал, мотивируя занятостью и пообещав ответить на все вопросы позже.

В том, что кости принадлежат детям, я был уверен на девяносто процентов. Возникал вопрос — зачем имперцам держать в заключении детей? Ответ в принципе прямо просился, заодно делая понятным поведение старика в подземелье, но при этом ставя много новых вопросов. Пока же я предпочел послушать соратников. Тем более что ответ волновал и меня.

Старик меня не разочаровал. Хотя перед этим порекомендовал рабам прогуляться подальше, прямо пояснив, что разговор не для их ушей.

— Может, и не стоит вам все как есть рассказывать, — степенно начал старик, обведя нашу теплую компанию взглядом. — Край-то поймет, я в этом не сомневаюсь. А вот остальные много нового рискуют услышать. Хотя Аскель все равно рано или поздно узнает, если уже не осведомлен. Ну, будем надеяться, что и вы поймете, вроде бы не дураки.

Последнее он сопроводил внимательным взглядом в сторону обгладывающих кабаньи ребрышки Хагена с Гейром. Потом продолжил:

— А в камерах действительно были дети. — И, не дожидаясь следующего вопроса, добавил: — Эльфов или гномов — не знаю.

Я промолчал: уже догадался, зачем детей нужно было держать за решеткой и чем занимался персонал объекта.

— Пленные, что ли? — удивился Хаген. — А колдуны зачем?

Мужик был далеко не дурак, но версия, что зеленые орки произошли от эльфов, среди сказителей в Оркланде популярностью не пользовалась. Старики эту тему тоже старательно обходили стороной. Хотя многие могли сложить два плюс два или знать правду из той же литературы. Мой дедушка, например, нисколько не удивился, когда я как-то вечерком ляпнул о нашем родстве. Хаген же, похоже, решил, что данное подземелье предназначалось для содержания пленных под выкуп. Колдун от просветительной лекции не удержался, по своему обыкновению:

— Как зачем? Орков делать, чего же еще!

— Так… — хотел задать Хаген очередной вопрос и неожиданно потух, сбившись с мысли и задумавшись.

— Именно, — хмыкнул старик, — кто знает, возможно, именно в этом подземелье кого-то из твоих предков в орка превратили.

Что интересно, Гейр продолжил кушать свинину как ни в чем не бывало, явно нисколько этой новости не удивившись. Впрочем, коли у него родня среди поисковиков, сомнительно, что он не в курсе как основных исторических событий, так и истории нашего происхождения. Хотя я сомневаюсь, что и эльфы сильно уж популяризируют родство с зелеными орками, во всяком случае среди людей. И уж всяко, не в исторически правильной версии дети, насильно превращенные в орков, в свете указов Совета Князей об полном уничтожении орков, не смотрятся с точки зрения эффективности пропаганды.

Меня же заинтересовало другое:

— Так откуда они детей брали? Мор когда начался? Откуда эльфийские дети под конец войны в этом подземелье?

— А кто тебе сказал, что это непременно эльфы? Что, гномами, — махнул рукой в сторону гор, — из Белых гор быть не могут? Королевство Белых гор как раз под конец войны уничтожили. Последние анклавы вообще в самый разгар Мора, если ты не знаешь. Когда в горы остатки еще нескольких легионов отступили. Люди нашей крови и серые, что в горах и предгорьях живут, их потомки. Да и людскими, что в серых орков превращали, тоже вполне могут оказаться.

— В последнем сомневаюсь, — возразил я, — для начала, в камерах держать не надо. Если, конечно, добровольно на такое шли. Или родители отдавали. Во-вторых, или ты ребенка преобразуешь, сколько лет надо ждать, чтобы в бой пошел, или израненного ветерана-легионера? Особенно под конец войны!

— Верно говоришь. Значит, гномы. Или эльфийские — из тех, что флот в набегах захватывал.

— Так тот гроб для преобразования и служил? — подал голос Гейр.

— Да, — кивнул старик.

— И как, он работает? — продолжил интересоваться парень. Не знаю, из каких соображений. Любопытства или меркантильных интересов. Мне тоже пришло в голову, что рабочий артефакт такого назначения не просто дорого, а очень дорого стоит. В первую очередь благодаря наличию управляющих программ по преобразованию. Не верилось как-то, что преобразованием с получением заданных свойств у всей полученной продукции управлял живой человек.

— Нет, — покачал головой старик. — Все управляющие кристаллы если не разрушены, то от информации очищены. Сам ящик чист, как слеза младенца. Можно использовать без всякого труда, если раздобыть артефакты с преобразующими плетениями. Которых нет. Сами преобразующие заклятия тоже утеряны, в большинстве. В общем-то использовать этот гроб можно, но не по прямому назначению. Знаний мало уцелело.

— Сами обороняющиеся заклятия и информацию стерли? — уточнил я, памятуя о требованиях по соблюдению режима секретности в своей прошлой жизни. — Как понимаю, так положено было?

— По всей вероятности, да. Не слышал, что эльфы живых людей могут преобразовывать. А коли бы они эту тайну раскрыли, непременно бы попытались.

Эффективность мер по соблюдению режима секретности во времена Империи произвела впечатление. Страна потерпела поражение, но победители не смогли добраться до, по крайней мере, некоторых столь интересных ее секретов. Хотя тут, несомненно, помог Мор. Когда у тебя сотнями начинают помирать подчиненные, не до раскрытия чужих тайн — самому бы не заболеть.

— Другой вопрос. Что в этом подземелье произошло? Смотри, мы видим кучу трупов, погибших в камерах детей, даже на дворе неограбленные тела лежать остались, те два мертвяка в архиве отчего-то заперлись. Теперь скажи мне: что там могло произойти, что никто не выжил? Ты много воевал, можешь себе представить отряд, что до последнего воина подземелье штурмует? Да ни в жизнь!

— Документы надо смотреть, — пожал плечами колдун, — что в заваленной половине находилось. Вычистим окончательно подземелье — и займемся. Сейчас этот вопрос, думаю, не горит. Судя по мною просмотренным, тут переделкой людей, гномов и эльфов не ограничивались.

— Что ты там вычитал? — синхронно заявили мы с Гейром. Хаген с вопросом чуть запоздал. Аскель впитывал информацию молча.

— Нечисть, — лаконично пояснил Сигурд.

Пока мы переваривали сказанное, добавил:

— Полагаю, она тут все живое и вырезала. Те же «мертвые воины», для примера. Да мало ли что тут могли делать.

— Не понял, как это — всех? — наконец подал голос Аскель.

— Очень просто, — пояснил старик. — Проблема нечисти в том, что она тупая до изумления. То есть ее можно сделать умной, но потом не удивляйся результатам. Основная причина, что ее неохотно использовали в больших сражениях, да и вообще воюя, это то, что невозможно предсказать, что она вытворит в будущем. Вот для примера этот самый «мертвый воин». Крепость какую охранять поставить — легко. Главное, приказы правильно отдавай. А вот в поле, выпусти ты этих тварей в бой, как они определят, кто друг, кто враг? Особенно если на поле боя ополчение или дворянская конница, например, в трофейных эльфийских доспехах? А если тварь достаточно умная, то может вообще оказаться кисло. Мертвяк рубит рыцаря в трофее, его пытается защитить легионер — кончается тем, что мертвяк крошит всех подряд. Спрашивается, зачем нам тогда такая тварь? А если прямо каждой управлять, никаких магов не хватит. Вообще этот недостаток некроманты выдумали как обойти, но возникли другие, кабы не хуже. В связи с чем от использования нечисти в сражениях отказались. Так, крепости, дома охранять, в окрестностях вражеского лагеря тварь выпустить и прочие мелкие гадости. Ну или крупные, как, например, сотню-другую таких тварей зараз на врага отправить, но это редко. В этом случае их применение в сражениях бывало. Разобьют они вражеский строй, а дальше что? Рано или поздно уцелевшие твари на своих набросятся.

— Так что, защитники свою нечисть на нападавших спустили? — включился я. — А кто им мешал пораньше напустить?

— А с чего ты решил, что останки нечисти ранее не попадались? — усмехнулся старикан. — Хочешь, завтра покажу самое меньшее парочку? Специально черепа осматривал. Вероятно, защитники под конец все, что могли, в бой отправили. Включая недоделанных тварей, что своих от чужих не отличают. Думать тварь заставить немногим легче, чем ее тело преобразовать. Иначе эта парочка в архиве бы не заперлась, как понимаю. Что угодно может быть. Может, из защитников и уцелел кто-то. Нечисть оставили крепость охранять и ушли, для примера. Или дверь архива какой-нибудь палкой подперли — и ушли. Всякое может быть.

— Возможно, — согласился я, — а куда она тогда делась, если ее оставили?

— А ты уверен, что ее оставили? Даже если так, что угодно могло произойти. В подземелье нечисти было не выжить, как вход завалило. Даже этим тварям чем-то питаться надо. И спячка без пищи длиной в тысячу с лишним лет — это несколько многовато даже для таких тварей. Наверху проще. Либо ушла, либо прибили.

— Понятно.

Далее я хотел задать вопрос, почему Сигурда так заволновало подземелье и «переделочный» гроб, но постеснялся. Решил, что целесообразнее такие вопросы задавать тет-а-тет, — слишком личные. Тем более что любопытство парней прорвало плотину сдержанности, и они все втроем насели на колдуна, интересуясь его знаниями истории. Особенно усердствовал Хаген, явно заинтересовавшийся тем, о чем еще его вводили в заблуждение наши пропагандисты.

Случай поговорить представился на четвертый день. Как раз тогда, когда мы закончили чистку подземелий окончательно. Включая раскапывание и просеивание грязи и мусора, оставшихся на месте той же, например, мебели. Дивидендов последнее принесло немного на фоне общей добычи, но было оправданно. Не тот богат, кто много зарабатывает, а тот, кто деньгами не разбрасывается.

Вечером Сигурд лично поджег дрова в будущей могиле, куда мы под его руководством не поленились стащить все кости, которые удалось найти в крепости. Осталось только рассортировать остатки найденного имущества и зарыть могильник. Но это уже на следующий день.

Общественность, включая рабов, удалилась в лагерь, а сам старик присел у остатков стены замка и оттуда смотрел на пылающий костер. Я решил, что он достаточно размяк для правдивых ответов, его поведение внизу ясно говорило, что рассказал он об этом подземелье далеко не все.

— Можно личный вопрос задать?

Старик удивленно повернул голову:

— О чем?

— О твоем прошлом, — решился я.

— Ну что ж, говори, — на секунду задумавшись, хмыкнул старик.

— Почему тебя это подземелье так взволновало? — начал я. — Внизу ты как будто по могиле матери ходил. Этот гроб гладил, будто он тебе ранее знаком был. Кости в камерах лично собирал. Мне вот и стало интересно, где ты это все ранее мог видеть и почему это тебя так волнует?

Колдун задумался:

— На это только ты внимание обратил?

— Нет, все. Но у парней это из ленивого интереса не вышло. Мало ли что в твоей жизни бывало. Тем более что Аскель молодой, его больше деньги и артефакты интересуют, а Гейру Хаген рассказал, он сам этого не видел.

Старик оглянулся по сторонам с задумчивым выражением на лице.

— Все на стоянке, никто не подслушает, — невозмутимо сказал я.

Старик опять хмыкнул.

— Тяжело с тобой общаться. Постоянно забываешь, кто ты на самом деле. Облик постоянно с толку сбивает, если самому себе не напоминать.

Кинул взгляд в сторону костра и задумался. Я не мешал. Ответит — хорошо. Не ответит — ничего страшного. Лишь бы врать не начал.

— Ну что ж, хорошо. Отвечу тебе, коли заметил. Все равно рано или поздно узнаешь, — подумав, решился старик. — Правильно ты меня понял, юноша, действительно мне этот артефакт знаком, и подземелье — не это, такое же. — Задумался на несколько секунд, то ли думая, как сформулировать, то ли решаясь открыть карты. — И такие же камеры мне знакомы. Я в них сидел. И в гробу этом мне полежать довелось. Правда, трансформации я не помню. Помню только боль. Уже потом, после нее.

Я обалдел. Нет, у меня были сомнения касательно старого колдуна, его истинного возраста в том числе, но то, что старый хрен коптит небо почти полторы тысячи лет, меня все же несколько удивило. Мягко говоря. Данное предположение у меня ранее, правда, тоже всплывало, но отметалось за недостатком доказательств и явной неправдоподобности.

— Так ты что, во времена Империи родился?

— Конечно.

— Еще скажи, в легионах повоевать успел!

— Успел, — спокойно кивнул старик. — Только императорские конные егеря, а не легионы. Императорская гвардия. Третья когорта. Орочья.

Вообще термины «легион» и «когорта» я перевел в контексте, как наиболее близкие по смыслу. С тем же успехом легион можно было назвать полком или бригадой, а когорту батальоном.

Новость надо было осмыслить, а то я не знал, что спросить, мысли разбегались, интересовало все. Наконец вычленил основной вопрос, решив, что расспрашивать надо по порядку:

— Так ты помнишь, как тебя трансформировали? Сколько же тебе лет?

— Именно как трансформировали, не помню. Помню, как клали в этот ящик, помню боль, помню, как очнулся в камере. Не более того. Кроме того, помню, как выглядели тогда подземелья. Колдунов, что нас превращали, легионеров, что охраняли. В общем, почти все.

— А кем ты был до трансформации, вспомнить не удалось? — поневоле заинтересовался я, памятуя о рассказе того же колдуна о чистке памяти трансформируемых эльфов. Первичная тема для общения была найдена.

Старик задумался, внимательно рассматривая меня. Потом решился:

— О том, что надо молчать обо всем, что услышишь касательно лично меня, тебе напоминать надо?

— Нет, — ответил я. Я действительно старика понял — он был в своем праве.

— Почему же не удалось, — продолжил колдун, — удалось. Собственно, я и не забывал. Стереть память мне не смогли.

— И как? — подразумевалось, что выжил. Колдуны Империи явно не потерпели бы брака в работе.

Старик меня понял:

— Вообще-то почти случайно. Я был уже достаточно большим, когда в плен попал, для того чтобы заклятия, защищающие разум, были наложены. Так что прочитать меня не удалось ни до, ни после трансформации. Под нож тоже пускать не стали — то ли перспективный материал пожалели, то ли меня самого. Вдобавок от заклятий, что память стирают, защита разума обычно бессильна. Так что причин считать, что память стереть не удалось, у них не было. Ну и у меня ума хватило понять, как себя вести. Повезло дважды — но в камере нас двое было, можно было посмотреть, что можно помнить, а что нет, и главное, заклятие хоть и не подействовало как надо, но на какое-то время память приглушило.

— И что ты… — Я хотел поинтересоваться, почему, коли Сигурд сохранил память, он сохранил верность Империи. Явно при его захвате без крови родных не обошлось.

Старик опять понял меня, не дав закончить фразу:

— Хочешь знать, почему я Империи верно служил? Хотя она моего отца убила? Мать не знаю, наверное, тоже погибла.

— Конечно, — кивнул я.

— А причину я тебе уже говорил. Эдикт Совета Князей. Может быть, я бы и не поверил, коли ребенком в неволю попал, не знал еще, как дома эльфов друг друга любят. Перебежал бы к ним, и меня тихо в каком-нибудь подвале и удавили. Да судьба иначе сложилась: показали родственнички свое истинное лицо и мое место в этом мире. Вовремя показали.

— Как это?

— Очень просто, мальчик. Приносящие Смерть всех эльфийских домов во исполнение Эдикта занялись уничтожением как орков, так и лабораторий, что их трансформируют. В одном из домов не повезло оказаться и мне.

— В смысле, не повезло?

— В самом прямом. Вырезали охрану наверху, а потом почти всех в подземельях. Кое-кто отбился, в лабораториях там забаррикадировался или спрятаться удалось. Я, честно говоря, тут несколько удивился, что с уцелевшим источником энергии защитников людей лаборатории взять удалось. Тогда же из тех, кто был в камерах, выжил один я.

— Так они что, всех подряд резали?

— Разумеется. Я, понятно, уже к тому времени позеленеть успел, и вообще нас на днях отправлять собирались. А вот напротив моей была камера с новенькими — их не то что трансформировать, даже память подтереть не успели. Те как Приносящих увидали, так радоваться начали. Только недолго. Тот спросил, из какого они дома, сказал, что передаст соболезнования, как увидит их родичей, и прикончил обоих. Мечом прямо через решетку. Мальчишки даже удивиться не успели.

— А зачем они это сделали?

— Как зачем? Этот Приносящий Смерть что делал? Эдикт исполнял. Как он узнает, трансформирован пацан или нет, — первое время облик-то не меняется… Да и вообще откуда он знал, какие еще эксперименты на них могли ставить? Вдобавок мальчишки не его дома, и тащить их по лесам, от погони скрываясь, удовольствие тоже небольшое. А если дом враждебный, то друзьями все равно не станут. Попытаться помочь он им не захотел, даже если мог попытаться. Предпочел убить.

— А ты как уцелел?

— А я к решетке не пошел, когда звали. Вот меня к стене болтом и пригвоздили. Даже успел дернуться, поэтому ублюдок в сердце не попал. А вот сокамерник послушался. Его мечом пропороли.

— Когда выносили трупы, обнаружили?

— Не совсем. Я вовремя очнулся, когда по коридору уже егеря ходили. Ну и застонал.

— Как еще выдал себя потом… В бреду-то!

— В общем-то выдал. Сразу же. Когда меня на руках на верх несли. Меня несут, а я кровью булькаю и умоляю найти этих Приносящих и убить. Всех. На эльфийском. Опять повезло, что сотник императорских егерей не в курсе был, на какую глубину эльфам перед трансформацией память чистят. А уцелевших колдунов поблизости не случилось. Потом-то он понял, что я все помню, но уже поздно было.

— Что поздно?

— Я уже у него приемным сыном был.

— Что-о-о?!!

— Понравился я ему тем, что убить их всех просил. — Старик засмеялся. — Сына у него не было — погиб как раз перед этим. Две дочери хоть и остались, да толку? Он хотел родовое имя сохранить. И тут я, кровью булькая, за себя отомстить прошу, причем именно в этот день у отца траур по сыну кончился. Он и загадал, если я выживу, то меня усыновит. Как раз тогда из серых орков вторую когорту егерей в гвардии собрались формировать. А до той поры императорских егерей была всего одна когорта, тысяча человек. Это десять сотников. И все Императору известны. Коли один из них в ходе разбирательства обстоятельств нападения у самого Императора милости просит — единственного уцелевшего в подземелье ребенка усыновить, и Император не возражает, — кто усыновлению может помешать?

— И что дальше?

— Да ничего, — пожал плечами старик, — я уже был для него сыном. А он для меня отцом. Так что опять повезло. Мне в молодости почти также, как и тебе сейчас, удача перла. Так что я один из немногих из первого поколения зеленых орков, кто в семье воспитывался, а не в воинской школе. Серых-то орчат к тому времени модно было если не усыновлять, то воспитывать. Так что старик рискнул промолчать. Ну а я его не подвел. Это мой второй отец. Я в общем-то не за Империю воевал. Я воевал за Империю, которой служит мой папа. Вдобавок к тому времени, как настала пора в бой идти, я уже этот эльфийский Эдикт наизусть помнил. А зрелища того, как Приносящие Смерть детей в камерах убивают, до сих пор не забыл. Он даже женить меня успел на своей младшей, по старому кодексу, прежде чем с Императрицей в шторме не погиб.

— В смысле, старому кодексу?

— Ранее усыновленный мог получить имущество, земли и прочее от своего приемного отца. Но не мог получить родовую фамилию. Полное усыновление шло только после женитьбы на своей сводной сестре или другой близкой родственнице по принявшему клану, со всеми правами и обязанностями.

— Понятно.

Мысли путались — настолько многое хотелось у старика спросить. Наконец родил:

— Так сколько ты раз женат-то был? И детей у тебя должно быть много! Так мы все что, выходит, твои потомки?

— Ну, допустим, далеко не все. Ты, как и все А’Корты, действительно один из моих правнуков. В А’Кайлах тоже моя кровь течет: Бард А’Кайл мою дочь за себя взял. Да и позже от меня бабы там рожали. В других кланах мои потомки тоже, конечно, есть, но гораздо меньше. Да и те в основном через жен. Кстати, ты по моей первой жене правнук. Про которую я тебе сейчас рассказывал. Так что кровь Вермунда А’Корта течет и в твоих жилах, мальчик.

Я был в шоке. Еще один дед. Да еще какой! Патриарх, туды его в качель. Интересно, а оставшаяся парочка знает? Последним и поинтересовался:

— А старики знают? — Получить ответ стоило именно сейчас, во избежание неприятных ситуаций в будущем.

— Кто я? Ярл знает. Нас из первого поколения выжило четверо. Все мы ярлам, конунгу и кое-кому из их ближников известны наперечет. Даже в Кругу Ярлов участвуем, коли есть желание.

— И никто не возражает?

— Чего-о-о? Кто же, наши же внуки и правнуки запретят, что ли?

— И что, — я замялся, ища, как правильно выразиться, — никто из ваших детей такой же долгой жизни не унаследовал?

— Нет. Даже от эльфиек, по какой-то причине. Хотя, если честно, в последнем не уверен. Всех мне известных помесей между нами, орками первого поколения и эльфами, убили задолго до наступления старости.

— Ты говорил, что у тебя от эльфы дети были?

— Были. Двое. Оба погибли вместе с матерью, — отрезал мой новоиспеченный, если точнее, то староиспеченный, дедуля. Из деликатности я не стал настаивать на освещении данного отрезка его воспоминаний. Понятно, неприятная тема.

Новости следовало обдумать, чтобы продолжить расспросы позже, пока же решил поинтересоваться только одним вопросом, напоследок:

— Коли тебе память стереть не сумели, тогда ты помнишь, к какому дому принадлежал? — Не сказать, что меня сильно бы взволновало, если бы пришлось резать дальних родственников, но было все равно любопытно.

— Конечно, помню, — ответил старик, лениво махнув рукой. — Дом Черного Дракона.

— Сколько там у них, ушастых, этих драконов? — поневоле хмыкнул я.

— Сейчас или тогда? Серебряные, ты с ними встречался, Белые Драконы когда-то давно отделились от Серебряных, со взаимной резней, естественно, были обескровлены в Войну и Мором окончательно уничтожены. Черные Драконы — дом уничтожен императорской армией. Красные Драконы в силе и сейчас, первейшие союзники Серебряных. Было четыре дома Драконов, если не считать того, что Серебряные признали мятежников домом только в Войну, осталось два. Может, из моих родичей кто и уцелел, но явно немногие. Да и те, думаю, присягнули другим домам. Кровные враги были и у нас. Значков с Черным Драконом мне за все эти годы еще не попадалось.

— А кто твои родители по положению были? — продолжил я расспросы.

— Интересно, какого ты рода? — хмыкнул старик. — Интересуешься корнями? Радуйся. В клане наш род был одним из старших. А мой отец, твой очень далекий прадед, был сотником Приносящих Смерть дома. Одним из которых предстояло стать и мне. Именно поэтому колдуны Империи ни в памяти моей порыться не могли, ни стереть ее. Защиту мне лично отец ставил — неслабый был маг, как я теперь понимаю, вдобавок один из главных убийц дома. Вот и постарался предусмотреть все как касательно моей будущей службы, так и моей же безопасности. Врагов у него и среди своих, как ты сейчас можешь догадаться, хватало.

Все. Хватит. Пищи для размышлений вполне достаточно.

Тешить простое любопытство относительно воспоминаний старика я не видел никакого смысла. Его дом был уничтожен, а расспрашивать, какими он запомнил своих родителей, было как минимум невежливо. Куда больше меня интересовали воспоминания прадедули про его более зрелый возраст. О той же Войне, например. Что представлял собой Мор, было ясно и так. Вымирающие города и деревни, тысячи беженцев, на этом фоне резня с оккупантами и своими же с целью захвата ресурсов для выживания — той же жратвы, например.

С другой стороны, рутина меня тоже не интересовала. Армии во все времена одинаковы. Войны тоже, с точки зрения рядового солдата, по крайней мере. То, что в одном случае он таскает копье, меч и доспехи, а во втором автомат с бронежилетом, дела шибко не меняет. Что представляли собой эльфы, я уже знал и сам, представление об их вооружении и тактике на сегодняшний момент тоже имел, расспрашивать об этом же самом времен Войны стоило только в случае попытки написать трактат по военному искусству с названием типа «Эволюция тактики эльфов с течением тысячелетий». Люди интересовали меня еще меньше. Не в последнюю очередь, оттого что в Мор они явно потеряли боевой опыт войны с Империей полностью.

Но для того, чтобы расспрашивать Сигурда о Войне, надо было о ней что-то знать. Знал я немного. Причем заметную часть из рассказов колдуна. О гибели флота Империи во главе с Императрицей, по ее собственной вине в том числе. Тут, оказывается, вместе с ней еще и мой далекий прадед погиб, приемный отец Сигурда и родной — его первой жены. Потомком которых являюсь я и весь род А’Корт. Кстати говоря, рассказ старика навел меня на мысль, как его звали когда-то. Уж кого-кого, а отцов-основателей рода у нас помнили, тем более что подвигов за ними числилось изрядно. Вдобавок озвученная фамилия Вермунда А’Корта не оставляла просторов для размышлений. Сигурд в глубокой древности не мог быть никем, кроме легендарного колдуна Сигмунда А’Корта, главаря банды зеленых орков, от членов которой наш род и повел историю. Что род принял родовую фамилию именно от него, не скрывалось, но в подробности никто не вдавался.

Решил расспрашивать старика о прошлом по мере накопления интересующей информации. Пока же, уже двигаясь к лагерю, ограничился вопросом:

— Зачем ты имя сменил, да и вообще так, по-серенькому живешь? На глаза не показываясь?

— Устал я. Править не хочу. Присматривать за внуками куда проще, — усмехнулся старикан. — Да и куда безопаснее. Бессмертие мне удалось сохранить, а значит, мои дети на мое место усесться никак бы не могли. Зачем искушать одержимых властью? Как-то неохота выжить в Войну и Мор, чтобы рано или поздно какой внучек отравил или зарезал в собственной постели. А потом половину потомков под нож пустил… Сейчас, когда лэрдов и хевдингов избирают, для них же власть куда безопаснее. Как, впрочем, и ярлам с конунгом. Их дети всегда могут рассчитывать на наследство. Даже не считая того, что и мы за ними всеми присматриваем, глазами наших учеников в том числе.

— Ты про колдунов?

— Да. За сотни лет даже слабые способности развить можно, даже если не в смысле силы, то в искусстве обращения с тем, что имеешь. Те, кто ленился или не хотел, давно в земле сгнили. Так что большинство колдунов зеленых орков принадлежат к нашим четырем школам. То, что некоторые ученики основали свои, дочерние, дела не меняет. Нам же проще тайну сохранять. Еще одна ведет историю от легионного колдуна — человека, к слову сказать, прямого предка твоей жены Кольбейна А’Тулла, последняя, шестая, потеряла основателя где-то пятьсот лет назад, во время последнего вторжения. Кетиль тоже был наш, из первого поколения. Его школа в основном состояла из представителей клана Ас’Браги, ну и погибла вместе с ним.

— Как это погибла? Клан целиком же истреблен не был?

— Именно, например, в род А’Корт приняли остатки пяти семей рода А’Тулл. Молодежь всю переженили на А’Кортах, так что уже во втором поколении они были кровно связаны с новым родом, только старое родовое имя никто менять не стал. С магическими школами было сложнее: одно дело — брать в ученики необученного юношу, другое — недоученного колдуна, а из своих старших в этой школе почти все погибли. Поэтому Бурые Медведи — сейчас самая слабая из всех магических школ Оркланда, в первую очередь по своим знаниям. Акулы А’Тулла пострадали не намного меньше, но адептов в других кланах у них было значительно больше, поэтому потери были менее значимы. Молодежь, что уцелела в боях, удалось доучить.

— Я у тебя сколько учусь, а про школы только сейчас рассказал, — тем временем удивился я.

— Да неужели? Информацию о школах Оркланда я тебе как раз давал, и довольно давно. — Я попытался порыться в памяти в поисках интересующей меня информации, гадая, не начался ли у старого склероз от возраста, или ум за разум заходит, при возрасте в полторы тысячи лет это несложно. И неожиданно ее получил. Надо полагать, раскрылся искомый файл. Недостатком прямого вложения информации в мозги, помимо прочего, было частое зависание вложенного в памяти, со всплытием под воздействием внешних факторов. В основном интереса к теме файла. Пока же я большого любопытства не проявлял — как подозреваю, информация могла ничем себя не проявлять годами. Тем временем старик продолжил: — Вражды между школами у нас нет. Стычки между колдунами, конечно, случаются, сам понимаешь, но не более. Стараемся решать такие дела в своем кругу.

— А зачем вам, старшим, скрываться?

— Помимо того что я говорил, не забывай о наших родственничках. И подумай, сколько крови за века я один им пустил. На младшие роды можно особо внимания не обращать, а вот старшие память имеют долгую, и возможностей отомстить у них хватает. Пока Оркланд с миром связан не был, все было прекрасно. А сейчас если не скрываться, то не светиться приходится. Знаешь, я от власти не за тем ушел, чтобы убийц на собственном дворе увидеть.

— А как вообще удалось добиться, чтобы про вас забыли?

— Большим трудом, — опять хмыкнул старик. — Даже память чистить болтунам приходилось. Думаешь, почему про колдунов так мало старики рассказывают? Даже если колдуны родня? Отучили. Умные поняли и так, глупых заставлять пришлось. Неладное кое-кто даже если и чует, но молчит. И молодцы. Бывает, и вопросы задают, конечно. Но редко. Старики обычно соображают, что к чему, и редко имеют неосторожность при молодых ляпнуть, сколько, например, меня знают. Разве что баба какая язык распустит.

В общем, понятно. Не все в мире так просто, как кажется. Особенно политика. Если я правильно понял, через своих колдунов четыре орка полутора тысяч лет от роду из тени просто-напросто управляли — если не страной полностью, то зелеными орками точно. Оставив рутинные вопросы на своих детей и внуков, которым оставили богато украшенные кресла. От этого и поразительно спокойная внутренняя политика власть имущих, при большом количестве мелких конфликтов в стране, никогда не перерастающих в крупные, становилась понятна. Если же учесть информацию из вложенного файла, что рамки указанных Сигурдом школ не ограничивались зелеными орками, проще говоря, очень значительная часть колдунов серых принадлежала к нашим шести школам, становилось ясно, отчего конунги и ярлы Оркланда, какому бы племенному союзу ни принадлежали, достаточно редко решали свои конфликты оружием. Невероятно. Мой учитель был одним из четверых серых кардиналов, что если не определяли, то оказывали серьезное влияние как на внешнюю, так и внутреннюю политику Оркланда. Что я и поспешил уточнить. Старик развеял мои сомнения:

— Я бы так не сказал последние лет двести — про себя во всяком случае. Лично я уже лет пятьдесят не то что в кругу ярлов, даже среди ближников ярлов не сидел, когда решения принимали. Устал я от политики. Ею надо заниматься или постоянно, или вмешиваться только тогда, когда другого выхода нет. Ярлов мы давным-давно отучили наши законы не соблюдать или тем более изменять, так что вмешиваться не пришлось. Самые важные новости ученики, конечно, мне доносили. Но не более того. Правильнее, что мы присматриваем за нашими потомками, как я и говорил.

Вывод. Старики не правят из тени, а оказывают влияние на политику кланов в случае необходимости. Даже не обязательно сами — вполне вероятно, советниками ярлов и конунга работают колдуны, выполняющие указания глав своих школ. Неудивительно, что дедов придворный колдун был так предупредителен с Сигурдом. Интересно, круг первого поколения, или колдунов, в общем, есть? Вполне возможно, причем даже вероятнее.

Чуть погодя старик отомстил мне за излишнее любопытство. Остатки этого вечера были посвящены сеансу загрузки информации. Воистину, во многих знаниях многие печали. А два следующих дня — пытке мигренью и попыткам сохранить здравость рассудка при распаковке вложенных файлов. На этот раз знаний по линии Искусства не было, все вложенное касалось истории Оркланда, в том числе и взаимодействия власти с магическими школами. Довольно много файлов из личных воспоминаний старика шли как иллюстрации к освещаемым событиям.

Старый хрыч понял меня без слов. Вложив вообще все, что меня интересовало или могло заинтересовать. Начиная от правил эльфийского этикета из своих детских воспоминаний, тактики боевых действий егерей Императора с иллюстрациями правильных и неправильных действий чуть более зрелого возраста — и заканчивая полной характеристикой отношений в колдовской диаспоре страны. Как среди колдунов в отдельности, так и между школами.

Когда удалось прояснить свой разум, первое, что мне пришло в голову, это мысль о том, что вкладываемые в разум учеников файлы явно подготовлены заранее, в рамках учебной программы подготовки колдуна. Некоторые, вполне возможно, сотни лет назад. Удивительно ли, что лишенные таких технологий работы с разумом люди и эльфы так опасаются оркских колдунов? Эффективность обучения в десятки раз выше, ограничиваясь, по сути, только способностями ученика к обработке информации, точнее — опасениями, что свихнется от перегрузки. И даже куда более прогрессивное обучение учеников в Академиях и прочих учебных заведениях в большом мире дела не меняет. Также стало ясно, почему при столь серьезном участии колдунов в вертикали власти в стране, именно стране, как я убедился, а не территории, где живут племена орков, колдуны орков никакой Академии не открыли. Просто смысла нет, поскольку качество и время обучения пропорционально индивидуальной работе преподавателей со студентами. Однако отсутствие Академии имело явным минусом недостаточную научную работу. Логика поведения Сигурда становилось вполне ясна. Как мощный колдун, он предпочитал менять политическую власть с отсутствием свободного времени на эволюцию как колдуна. По крайней мере, периодически.

Парни тем временем занимались сортировкой и упаковкой трофеев. Когда я был в состоянии, им по силе помогал.

Напоследок, на сладкое, Сигурд подарил мне палантир, найденный в подземелье.

Соваться вниз по течению, двигаясь до дома посуху, было слишком опасно. Пять воинов, в том числе мощный колдун, сами по себе могли добраться с минимальным риском. А вот рабы и лошади здорово этому мешали, поскольку их было слишком много, чтобы эффективно защищать. А если значительную часть хабара все равно терять, не проще ли подождать корабля? Тем более что лошади были далеко не боевые дестриэ, но неудобства в перевозке вызывали не меньшие. Во всяком случае, цена вояжа шнекки или драккара в верховья в минимальной степени окупалась ценой вывезенных вьючных лошадей. Если окупалась вообще, с учетом всех нюансов.

Поэтому Сигурд решил подождать шнекку, продолжая лениво заниматься гробокопательством. В основном в долине. Добыча была, но на фоне замка не смотрелась.

Со мной он занимался по индивидуальному плану, не давая радоваться отдыху. Копать с головной болью и периодически всплывающими ниоткуда массивами информации удовольствия было мало. Аскель, глядя на меня, чувствую, пожалел, что связался с колдуном. Его старик загрузил литературой, периодически проводя тренировки на сообразительность и образное мышление. Готовил к аналогичным со мной мучениям. Парень сообразил, что к чему, и радоваться не спешил.

Мне читать было лень — совершенно не хотелось напрягать мозги. Документы, всякие научные труды, книги и прочую литературу, вытащенную из подземелья, я особо не рассматривал, надеясь позже ознакомиться серьезнее, когда колдун оставит в покое. Тем более что, судя по уже осмотренному, информации, которую я смог бы понять и использовать на данном уровне, там были крохи. Не говоря уж о том, что большинство бумаг вообще были чистой макулатурой со всякой бюрократией на ней.

С палантиром никаких проблем не было. Управлять им оказалось достаточно просто, хотя использования аппарата для опытов по проникновению в разум невезучего раба старик не допустил. Сказал, что рано, а рабы денег стоят. Тренировать управление артефактом можно было и без столь ответственных мероприятий, хотя сам по себе мануал о работе с чужим разумом он мне вложил. В основном колдун тренировал вложение в артефакт файлов с информацией, с последующим проецированием, чуть реже — прямую трансляцию. Как оказалось, палантиры возможностями записи информации все-таки обладали, но в довольно ограниченных масштабах. Что касается вложенных воспоминаний — объемов памяти моего хватало где-то на пару минут высококачественного изображения. Как я прикинул, вряд ли палантир старика намного качественнее. Вдобавок программное обеспечение артефакта не позволяло синхронной с проецированием записи передаваемого изображения. Стало понятно, почему старик пренебрег записью в ходе допроса покойного эльфа в моем первом походе. И даже утверждал, что писать артефакт не может. Действительно: при объеме памяти на две-три минуты — на что он годен?

Путешествие до Карборга прошло без больших проблем, за исключением нападения стаи нечисти. Три твари, представляющие собой что-то похожее на волков килограммов по сто не-мертвого веса, зарезали семерых коней, напугав до полусмерти коноводившего ими Геста. Испуг не помешал тому птичкой взлететь на дерево. Возможно, поэтому и остался жив. Один из этих квази-волков проявил к парню недвусмысленный интерес, охлажденный стрелой в загривок. Попытка кинуться на Хагена была пресечена «выстрелом» из моей перчатки, от которого тварь осталась без левой задней лапы. Два оставшихся экземпляра мгновенно ускользнули в лес, бросив добычу. Тварь пришлось добить вторым «выстрелом»: сдыхать даже без лапы, с вылезшими потрохами, она не торопилась. Колдун со своей группой даже не успел увидеть нападения.

С лошадей по-быстрому сняли навьюченное имущество, разместив на других животных. Сами туши бросили. Возможно, именно поэтому «дикие волки» за нами не увязались. В принципе правильнее название тварей было перевести как «волки дикой охоты». Обрывки информации по этим тварям у меня были. В общем, те же твари, что и встреченная мною когда-то нежить, но на базе не человека, а волков или собак. Даже, возможно, опаснее, поскольку мозгов эта троица явно сохранила больше, или управляющие программы были поизощреннее. Во всяком случае, напали они не на людей или орков, а на лошадей явно с гастрономическим интересом. Двуногими заинтересовались позже. Похоже, действительно по причине малого количества мяса на ребрышках.

Отсюда первый вывод — нежить тоже хочет кушать и при прочих равных выберет большее количество мяса для нападения, до определенного предела, естественно. Если, конечно, двуногие прямоходящие в управляющих программах не выставлены приоритетными целями. У этой троицы явно не были выставлены. Собственно, неудивительно: вырезать, помимо личного состава, и лошадей какого-нибудь обоза — довольно серьезный удар по тыловому обеспечению захватчиков.

Второй — мне надо потренироваться в использовании перчатки по быстродвижущимся целям. Будь тварь чуть поближе, не исключено, что нервишки могли бы сыграть, как у того мага, что оставил перчатку в наследство. В результате промах — и нежелательное знакомство с когтями и зубами твари. Пусть стаи таких зверей с заложенным на людей (эльфов) приоритетом, скорее всего, за полторы тысячи лет изрядно повыбили, но риск встретить одну из последних не исключен. Совсем не шоколадно напороться на стаю, что, не обращая внимания на потери, рвется к тебе, поскольку в управляющие программы заложено уничтожение в первую очередь встреченных магов, помимо прочих двуногих. На настоящий момент я не смогу отбиться от нескольких таких тварей, даже не атакуй они с разных сторон. Ментальные пароли «свой-чужой» до Сигурда не дошли, да и в любом случае они менялись, поэтому разойтись с имперской нежитью миром шансов нет. Тем более что воспринимают они, по всей вероятности, если судить по мануалу, нас, орков, как эльфов. Да и вообще нежить в тылы противника, по личным воспоминаниям Сигурда, не только имперцы запускали.

В развалинах Карборга мы просидели трое суток — не помешали даже следы посещения стоянки. Судя по количеству свежих кострищ и другим следам, в очередной банде искателей было не более пятнадцати человек. Это, кстати, говорило о том, что следы оставлены не отрядом Геста, даже без его уточнений. Тот сказал, что городок его родственнику был известен, но останавливаться в его развалинах считал слишком опасным.

В принципе понятно. Ватага довольно большая, есть маг, Карборг — не полноценная сохранившаяся крепость, да и в любом случае городок — это место всего лишь одной из ночевок. Место, находящееся рядом с рекой, по которой вполне могут появиться хозяева этих земель и поставить засаду. Наши, собственно, и любили так делать, хотя основное время пограничной страды приходилось на осень, точнее, на преддверие соответствующего периода дождей, когда ватажники шли назад с добычей. Тем более что поздней весной, как, впрочем, и летом, дружины и ополчение были заняты собственными набегами. Зимой в походы обычно никто не ходил, хотя заметных морозов и снега тут не было. Сравнительно с прошлой жизнью. Вообще времена года пришлось назвать по аналогии.

К полудню четвертого дня сидения в развалинах появился шнеккар.

Большинство лошадей мы благополучно разогнали сразу по прибытии, сочтя, что спускаться на плотах в любом случае безопаснее, чем идти сушей, только оставили нескольких на мясо. После встречи с «дикими волками» охотиться даже в окрестностях городка совершенно не хотелось. Тем более что табун в шесть десятков лошадей весьма и весьма демаскирует его владельцев. Поэтому после загрузки добытого оставшихся коняг также отпустили. На радость местному зверью и нечисти. Хотя шансы выжить у коней были неплохие: одичалых в Оркланде хватало и без них.

Братики, прибывшие со шнеккаром, при виде добычи впали прямо в щенячий восторг, дяденька Харальд, бывший за старшего, тоже довольно крякнул. Дед не доверил молодым парням путешествовать самостоятельно — видимо, где-то накосячили. На полноценную долю в добыче дядя с кузенами не претендовали, но некоторую сумму за труды мы им были должны. Точнее, я и колдун были должны моему роду, оплачивая труд его представителей. Совершенно другой вопрос, что деньги представители в данном случае получали напрямую. Уже их дело, как они будут разбираться с дедом. Мне было легче: отец в свое время выделился из рода, поэтому заработанное мною лично шло в карман полностью, разве что приходилось отслюнивать немного родичам, благодаря житью под общей крышей, в основном в виде подарков и участвовать в производстве продукции на благо рода.

По уговору транспортировщики получали треть доли. После краткого обсуждения дядюшке Харальду долю решили не снижать. В основном, как ни странно, для простоты расчетов.

В данном походе обычай о доле за рум во внимание не принимался. Я, помимо своей доли, получал еще три за аренду корабля. Старик одну свою — за добычу развединформации и три — за услуги мага и главаря в походе. Остальные парни — по одной на рыло. Трое транспортировщиков — долю на всех. Право колдуна во внимание не принималось, за исключением права выбрать интересующие предметы за счет своих долей. Так как справедливо разделить долю на три части довольно сложно, все были согласны оценить приблизительно. Итого добыча подлежала делению на двенадцать частей, одна из которых должна была еще быть поделена на три части. Забавно, но ни дядя, ни братики не жаждали отдать добычу на суд дедули для справедливой дележки. С него станется прибрать к рукам, например, доспех имперского колдуна для последующей продажи, вручив в обмен недавно изготовленную бригантину. Мотивируя сложностью оценки добычи и желанием устранить причины для конфликта в роду. Сына он, может, и постесняется так кинуть, а вот внучков — запросто. А забрать самостоятельно собранный внуком из лохмотьев древний доспех или же доставшийся при дележе в личное пользование — увы, без больших оснований нельзя. Если желаешь сохранить единство рода. А дед — не дурак. К его возрасту поневоле станешь психологом. Полагаю, этими же соображениями руководствовался и дядюшка Харальд, не пытаясь мудрить, чтобы кинуть племяшей. Хотя носить древний доспех крайне престижно не только среди молодежи, но и среди зрелых мужей.

Путешествие вниз по течению прошло без проблем. Дележка тоже обошлась без чрезвычайных происшествий и большой ругани. Хотя троица моих родственников прятала недовольные мины. Поскольку доли всех троих оказались самыми малыми, их полную долю в общий жребий не включили, на глазок оценив среднюю ценность остальных одиннадцати, накидали кучу всякого хлама. Для облегчения последующей дележки на трети. Дядя — понятно, он ничего другого и не ожидал, поэтому с чувствами справился почти мгновенно. Рожи братьев, однако, выражали весь спектр. А чего они ожидали? Доспеха погибших магов на самом деле? Я бы на их месте ржавым пластинам панцирей императорских легионеров, наоборот, был рад. Счистить ржавчину недолго, пластины обоих комплектов на самом деле неплохо сохранились, просто вид непрезентабельный, зато когда они восстановят, что вполне возможно, дед не будет иметь никаких оснований забрать сей ликвидный товар в казну рода. Или сладкому слову «халява» подвержены все на свете, во всех пространственно-временных континуумах? Вероятно, да, судя по взглядам, которыми братья провожали единственный неплохо сохранившийся предмет вооружения в их кучке — гномью кольчугу, на которую наложил лапу дядя. Возможно, в будущем поумнеют. Если в походах не убьют.

В воротах города меня встретила принарядившаяся жена, на некоторое время задержав наш обоз с непосильным трудом нажитым добром.

Новостей дома накопилось много. Примерно сорок процентов мне сообщили в светлое время суток, в ходе пьянки, остальные шестьдесят нашептали на ушко ночью. В промежутках между более интересными занятиями.

Основных, по мнению драгоценной, было две. Первая состояла в том, что мне, точнее, нам нашли усадьбу в Хильдегарде, которую мне неплохо было бы съездить оценить. Как оказалось, дедули сошлись во мнениях, что столь доблестному внуку, кстати, старшему, ярла невместно жить далече от высокопоставленного родственника, которому решил оказать некую поддержку небезызвестный колдун Сигурд. Я в общем-то был в курсе, со мной советовались, дедуля, который кузнец, пользуясь родством, стремился расширить рынки сбыта нашего семейного предприятия, так что это дело меня не удивило. Учитывая мое ученичество, женитьбу, родство, а также свободные денежные средства, покупка усадьбы в Хильдегарде была почти неизбежным событием. В принципе можно было пожить и в крепости какое-то время, но постоянное проживание неизбежно накладывало на меня большие обязательства перед дедом, который ярл. Практически как у дружинника, точнее, ученика дружинного колдуна. Не то что я боялся залезть в придворные интриги — скажем, не хотелось попадать в зависимость от власть имущих, даже если они родня, больше определенного предела. Одно дело, когда ты молодой хозяин собственной усадьбы, представитель процветающего рода воинов и кузнецов в столице клана, другое — бедный родственник, внук от наложницы, живущий при дворе ярла и кушающий его хлеб. Кстати, во втором случае дедуля меня явно не поймет, если я набью морду его сыну и наследнику, который за все время нашего знакомства этого явно жаждал. Разве что прямо сказать стеснялся. И, как я подозреваю, его чаяния явно увенчаются успехом. Хотя в любом случае мне не избежать проблем. А зачем мне они? Чем меньше я Улля буду видеть, тем меньше поводов будет для ссоры. А если ссоры не избежать, то проще будет реализовать нужный мне сценарий. Да и вообще очень уж большим идиотом он мне не показался, поэтому спокойное сосуществование без моего мельтешения при дворе, вполне возможно, улучшит наши отношения. Как бы то ни было, некий авторитет в Хильдегарде я заимел. А дальше видно будет.

Вторая основная новость касалась самой Эрики.

— Знаешь, что я хочу тебе сказать? — нежно прошептала на ушко благоверная, когда я расслабленно лежал на спине.

Желание расслабиться и отдохнуть куда-то исчезло.

— Говори, — с опаской сказал я.

— Мы тут решили учиться владеть оружием, — поцеловав меня в щечку, прошептала она. Я подавил желание облегченно вздохнуть.

— Мы — это кто?

— Женщины в борге, я и подруги мои, — уточнила Эрика.

Подруги, понятно. Незамужние ровесницы и чуть постарше, с ветром в голове, плюс несколько молодух, не успевших обзавестись детьми.

— А что вас не устраивает? — удивился я.

В общем-то оружием у нас владели абсолютно все. Разным, правда, и в разной степени. Женщины в том числе. Но проблема была в том, что женщины — профессиональные воительницы общественной моралью не одобрялись, хотя обучение владению оружием дочерей общественным мнением считалось полезным занятием. Последнее, в контексте обороны борга, — от каких-нибудь налетчиков и отвлечения девушек от дурных мыслей. Были, правда, в легендах и вполне уважаемые воительницы, что наравне с мужиками ходили в походы и даже руководили ими. Три или четыре. Правда, умерла в своей постели в окружении детей, внуков и правнуков только Железная Хердис, которая вовремя нашла жесткого мужика, что, взяв ее замуж, весьма ограничил ее жажду приключений. Так что основную часть жизни знаменитой Хердис пришлось нянчить детей и руководить хозяйством. Изредка получая отдушины от заедающего быта, затравив очередную банду незваных посетителей Оркланда, пока муж сам грабил и убивал в своих пиратских набегах.

— Не что, а как! — уточнила Эрика. — Как дочерей учат? Так же, как и сыновей?

— Смотря кто, — пожал я плечами, хотя запал жены совсем не понравился: феминизма мне тут еще не хватало.

— Да все! В строю ты женщин когда-нибудь видел? Только один на один, да и то когда у отцов или братьев желание есть! А мы не хуже, чем вы: не умей я стрелять, может, тебя тот эльф и убил бы! — открыла огонь благоверная. Мне захотелось схватиться за голову. Приплыли.

— И кто вам мешает стрельбой заниматься? Ладно, мечу женщин редко учат, но чем топор хуже? Вообще зачем вам строй, красавицы? В походы ходить хочется?

— Мы меньше, чем вы, занимаемся, — попыталась продолжить аргументацию драгоценная.

— Стоять! — прервал я ее. — Поясняю раз и навсегда. И пожалуйста, не перебивай, дай сказать.

Эрика приготовилась надуться.

— Хочется владеть оружием не хуже мужчин? — уточнил я, обнимая ее. — Я не против. Даже помогу, чем смогу, мне резни в Тайнборге на всю жизнь хватило. Только есть вопросы. Первый состоит в том, что даже незамужняя девушка не имеет столько времени для обучения, сколько мужчина, тот же ее брат. Нравится вам, красавицы, или нет, в будущем вы — хозяйки дома и хранительницы очага, пока мужчины огнем и мечом добывают вам хлеб и тряпки. Оружие вам нужно ровно настолько, чтобы защитить ваш дом, пока в нем нет мужчин. Второй вопрос состоит в том, что вы слабее мужчин. В среднем мужик сильнее на треть. Вообще наших женщин это касается слабее, чем человечьих или эльфиек, проще говоря, если на нас кто и нападет, то эльфы или люди. Редко наши преступники. Обычного мужчины-человека ты слабее ненамного, такие уж мы есть, если вообще слабее. Так что выигрыша в силе у напавшего на тебя эльфа или человека либо не будет, либо будет не так много. А вот наш преступник тебя одной силой задавит. От чего еще зависит победа в поединке? Правильно, от умения. Ты правильно говоришь, что для получения умений надо много заниматься. Вот сейчас мы купим дом в Хильдегарде, сколько ты времени, хозяйка дома, сможешь уделять владению оружием? Если не каждый день, то через день? Причем не с соседской дочерью на выданье нужно сражаться, а с опытным воином. Пока я дома, понятно, а когда нет? Думаешь, мне понравится, когда ко мне молодые и красивые воины будут на задний двор ходить — с женой биться? — Я усмехнулся. Эрика приготовилась надуться за неимением лучшего ответа: уж больно довод весомый. — Или ты на сборы ополчения ходить собралась? Вообще, зачем тебе строй? На стене стоять? Если враг ворвется в борг, то жидким строем его не удержать. Разве что в меньшинстве будет. Но в этом случае будет бойня, как у нас в городке: эльфов было три десятка, а борг почитай весь вырезали. Со стен расстреляют, начнут дома жечь, в общем, строй защитникам удержать не дадут. Заметь, я не говорю, что женщинам учиться биться в строю не надо, я говорю, что в любом случае судьбу ее дома она решит в одиночном поединке.

Во всяком случае, сможет продать жизнь подороже. То, что напавший, например эльф, не сильнее тебя — понятно, так? Понятно. Что касается искусства владения оружием, то тебе с ним не сравниться. Касательно быстроты ты поспорить можешь, мы все-таки орки, но у эльфов — века на обучение владению оружием. Обманет он тебя и ударит там, где не ждешь. Если ты заметно менее искусна. От этого и идут причины, почему женщин у нас редко мечу учат. Владение мечом — это искусство, причем не только владеть, но и рубить. Топором проще, в первую очередь оттого, что ты менее зависишь от правильности удара. А для защиты у тебя есть щит. Впрочем, как и у мечника. Вдобавок боевой топор зачастую легче меча. Так что тебя ждет в поединке с опытным эльфом? Правильно, смерть. Если у тебя не будет хороших доспехов. Какой вывод? Учить вас, красоток, надо не мечу, а топору, в строю можете и походить, коли есть желание, лишним не будет, но основной упор нужно ставить на одиночный поединок. Как это и есть. Сейчас. Если, конечно, девушки сами хотят заниматься. Ну, или еще копью, боевое копье и в одиночном поединке весьма опасно. А главное — доспехи нужны.

Эрика возмущенно задохнулась от прилива чувств.

— Да…

— Солнышко! Ты хочешь, чтобы мы поругались? — поцеловал я ее. — Я же сказал: я не против. И помогу. Сделаю я тебе бригантину, такую же, как и у меня. Шлем хороший найду, даже меч подберу, жизнь у нас длинная, учись и мечу, лишним не будет. Но основным твоим оружием будут топор, щит и копье. По крайней мере, пока.

Эрика на секунду задумалась, что такого здравого сказать, чтобы оставить за собой последнее слово в этом важном обсуждении. Зря. Я предпочел окончательно задавить проблему Крестового Похода Против Мужиков, можно сказать, в зародыше — благо как раз в голову пришла неплохая идея:

— Дорогая, мне еще лучше мысль в голову пришла. Сделаю я тебе оружие, причем такое, какого ни у кого нет. В чем-то даже лучше меча или топора. Как раз для женщины. Если повезет, и с эльфом сможешь управиться…

Как Эрика ко мне ни подлизывалась, развеять туман моих замыслов я не поторопился.

На следующий день я был вынужден исполнять свое обещание. Жена не торопилась оставить в покое. Пришлось идти в кузню.

Первое, что я сделал, добравшись до нашего предприятия в слободе, это занялся предварительным проектом изделия.

Идея, пришедшая ночью в мою голову, называлась — изобрести кистень. Ударно-дробящее оружие такой конструкции в Оркланде известно не было — ни в варианте тяжелого цепного моргенштерна, ни в варианте легкого русского кистеня.

Как я объяснял жене, поединок с опытным воином урывками тренирующаяся женщина может выиграть только на своих условиях. Соревноваться в искусстве владения мечом с эльфом двухсот-трехсот лет от роду даже воинам непросто, но нам помогает превосходство в физической силе и реакции, у женщины такой мышечной массы нет. Доспехи для жены проблемой не являются, значит, эффективность ударов эльфа можно резко снизить. Что нужно сделать, чтобы эльф не ткнул чем-то острым, например, в глазницу закрытого шлема? Первое, что приходит в голову, — это не дать ему такой возможности. Как не дать, если Эрика по определению уступает классом, все равно — с мечом или топором? Топорами и эльфы пользуются, если что. Сразу приходит на ум некое оружие, к противоборству с которым эльф будет не готов, в идеале наработанные за сотни лет рефлексы будут работать против него. Совсем будет хорошо, если это оружие будет зависеть в первую очередь от орочьей скорости реакции — единственном качестве, в котором та же Эрика хоть даже немного, но может превосходить этого эльфа.

Отсюда вывод — кистень ложится в концепцию применения девичьего ополчения практически идеально. Точнее, для одиночного поединка он идеален. В строю бабам придется махать топорами, кто справится — те мечами, и тыкать копьями. Если даст противник. В принципе понятно: кистень — это второе оружие. Ему нужен простор. Это оружие конника или одинокого пехотинца.

Основная проблема применения кистеня — это продолжение его достоинств как инерционного оружия. С серьезными плюсами в виде его быстроты и способности закидывать биток за тот же щит. По моим прикидкам, далеко не просто даже опытному воину с ходу найти правильную тактику для защиты от агрессивного противника с кистенем в руках. Особенно с учетом того, что щит перестает быть хорошей защитой, поскольку, в отличие от меча с топором, гибкий кожаный ремень или цепь позволяют наносить удары с захлестом, круша все, до чего биток достанет, начиная от левой руки, что держит щит, и заканчивая черепом или ногами.

Конечно, это не вундерваффе, и успешный поединок с кистенем в руках на девяносто процентов, по моим прикидкам, должен зависеть от агрессивной тактики и правильной работы ног. Поскольку провести сравнительную с мечом по скорости серию ударов кистенем невозможно, то лучшей тактикой будет удар-отход. То есть клевки и контроль дистанции. Ну и, естественно, быстрые удары в контратаках. Далеко не просто сохранить спокойствие, видя вращающийся с огромной скоростью металлический шар, способный разнести твое колено или голову, войди ты в зону поражения. Кстати, собственное колено и голову тоже надо поберечь. Инерционное оружие требует очень аккуратного обращения, детские опыты как с просто гирькой на веревочке, так и чем-то похожим на кистень, в виде палки с гирькой на веревочке, тому порукой. Про точность и глазомер даже не говорю. А хорошая работа ногами и мечнику пригодится.

Бандитский вариант кистеня меня не заинтересовал, в качестве образца пошел боевой, с рукоятью. Прототипом которого я в детстве до крови расколотил соседскому пацану голову с потрясшей меня самого легкостью, несмотря на нечто похожее на шлем на этой голове. Вместе с воспоминаниями зачесалась задница. Как ни удивительно, организм понял и принял неприятные воспоминания от залетной половины моего «я». Филе прошлого тела залетной половины долго принимало удары ремнем от взбешенного папы, не обращавшего внимания на крики сына, что у жертвы был длинный деревянный меч, которым она стукнула его по голове.

Сделать кистень было, в общем, несложно. Втулка, аналогичная наконечнику ангона-сулицы, имела вместо самого наконечника стальную дужку, на которую я надел цепь из скованных звеньев длиной сантиметров сорок. На звенья пошла толстая проволока на кольца байдан. Втулку заклинил на полуметровой рукояти железным гвоздем, в прожженное отверстие в дереве и отверстие в железе. Изготовить биток тоже не составило труда — опыта было уже достаточно. Саму гирьку сделал граненой, для красоты.

Родня изделием заинтересовалась, но расспросами гения от работы не отвлекала. Принципы работы изделия были вполне ясны, а изобретением бригантины я свой авторитет в семейном бизнесе заработал. Даже появившийся в кузне дед предпочел дождаться демонстрации. Для этой цели я даже не стал модничать и обшивать рукоять кожей.

Демонстрация впечатлила. Хотя я чуть было все-таки не расколотил собственное колено, попытавшись поэкспериментировать. Что интересно, зрители это поняли, но глумиться не стали. Похоже, прикинули скорость битка, ударные возможности и начали формулировать тактику применения, оценивая достоинства и недостатки. Потом оружие отобрал дед:

— Что ты тут сделал?

— Это будет называться кистень, — лаконично ответил я, оценивая реакцию старика.

— И зачем? — пожал тот плечами. — Для тесноты непригодно. Значит, в битве пользы мало. Россыпью людей или тех же эльфов и обычным оружием гонять можно. Тогда зачем оно тебе нужно?

К ответам я был готов.

— Оно не мне нужно, а Эрике. — Дедушка удивленно поднял брови. — Знаешь же, что нашим бабам блажь в голову ударила. Наравне с мужчинами биться охота. У той вдобавок с Тайнборга еще владение оружием больной вопрос. Меч или топор дать можно, но у женщин времени на обучение меньше, да и слабее они нас. Вот я и придумал ей оружие, что возможность выжить при встрече с эльфами дать сможет.

— Не смеши, — хмыкнул дед, — против эльфа не всякий дружинник выстоять сумеет. Что говорить о бабах. Хорошо, если они пять за одного будут гибнуть.

Логика была понятна. Чудес на поле битвы куда меньше, чем многим кажется. При одинаковом оружии и соответствующей тактике плохо обученный отряд всегда будет побит профессионалами. Исключения только подтверждают правила, поскольку исключениями обычно бывают случаи с высокой мотивацией одной стороны и потерей управления с другой. В тактику я соваться не собирался, вообще кистень или боевой цеп в больших количествах — это оружие весьма своеобразных боевых порядков. Я не уверен, что наши дамы являются близким аналогом отморозков Яна Жижки, а изгороди и дома борга — его вагенбурга.[6] Но в том, что кистень даст шанс женщине противостоять профессиональному воину с заметными шансами на успех, во время демонстрации я убедился.

О чем я и сообщил, пересказав ночной спич на этот раз деду. Старик крякнул и посмотрел на меня, возможно, с уважением:

— Вообще верно. Для воина твой кистень бесполезен, а вот для женщин и молодежи…

Вдаваться в подробности о наличии более крупной версии кистеня — цепного моргенштерна, он же кеттенморгенштерн, — и его славном боевом пути я не стал. Успешное применение тяжелых боевых цепов тесно завязано на своеобразную тактику и весьма замотивированный, правильнее сказать, совершенно отмороженный личный состав, не говоря уж о типичном противнике, в том числе и его вооружении. Для вооружения орков боевыми цепами нужна как минимум военная реформа, введение вагенбурга и типичный противник — кавалерия в латах. До которых еще минимум лет двести, а то и больше, учитывая, что у бессмертных эльфов кольчужный доспех до сих пор вполне в ходу. Хотя от войны с Империей прошло полторы тысячи лет. Обо всем этом пока и заикаться не стоило, чтобы не обрушить свой авторитет как минимум в роду.

Эрика была довольна. Правда, поначалу кистень ее не впечатлил, особенно после чтения той части лекции, что о его недостатках. Пришлось подчеркивать достоинства и вбивать в очаровательную головку благоверной мысль, что идеального оружия не существует. А для того чтобы противостоять профессиональному воину, ополченцу надо найти что-то, в чем он этого профи сильнее. Что касается ее, Эрики, то она явно может быть сильнее только в скорости реакции. Для реализации которой кистень и приспособлен.

Тут мне неожиданно помог появившийся Сигурд, ночевавший у своего ученика за стеной и оставивший свою добычу под моей охраной. Мнение старого козла было выслушано без замечаний, после чего моя любовь исчезла распорядиться насчет заморить червячка.

Про новое изобретение он уже был наслышан, однако видимого большого интереса кистень у него не вызвал. Как оказалось, с инерционным ударно-дробящим оружием он уже имел дело. Крестьянские отряды под конец Войны использовали боевые цепы, можно сказать, аналогичной земным конструкции. Соответственно, прикинуть возможности моего изобретения он смог, только на него взглянув. Но тем не менее похвалил, сказав, что голова у меня работает и рассуждаю я абсолютно правильно.

На пребывание в Кортборге дедушки оставили мне восемь дней, истраченных в основном на жену и Сигурда. Тренировки с Эрикой, участие в изготовлении ей доспеха, базой которого послужил поврежденный пластинчатый панцирь погибшего в подземелье колдуна, доставшийся мне при дележе и неплохо подошедший жене по размерам, отняли большую часть времени. Вполне вероятно, что первой владелицей отреставрированного панциря тоже была женщина. Остальное время занял старик. Сестренку, тоже пожелавшую обзавестись доспехом, я обломал.

Потом мы отправились в Хильдегард.

Усадьбу мне нашел Снорри. Еще один союзник и близкая нашему роду личность в Хильдегарде, чьи отношения с нами после гибели отца нисколько не ухудшились, даже, возможно, окрепли. Друзья познаются в беде, как известно.

Моя первая вилла находилась километрах в семи от города вниз по течению, в чем, кстати, мне повезло: ждать освобождения двора внутри стен вообще можно было годы. Принадлежала усадьба ранее некоему купцу из наших, крутивших дела с людьми. По понятным причинам люди большого мира с осторожностью относились к покупке недвижимости в Оркланде и предпочитали работать в доле с местными компаньонами. К несчастью, купцы были практически единственной возможностью секретных служб большого мира заиметь агентурную сеть у орков, соответственно процент шпионов среди них был весьма велик. А так как с потенциальными шпионами плотно согласится работать далеко не всякий, несмотря на финансовые выгоды, контингент работающих с людьми орочьих купцов был весьма неоднороден. Снорри, например, от этой возможности отказался, хотя ему намекали сменить поле деятельности старшие бывшие сослуживцы, когда он приподнялся. Как он пояснил, вводя меня с дедом в историю покупаемой недвижимости:

— Палец сунь, руку откусят. Не те, так другие. А у меня и так пальцев не хватает.

Тут все было понятно. С Кей Джи Би дедушки ярла хорошо работать, пока форс-мажора не случится. Тем более что я, как, видимо, и Снорри, особо не верил в ее великий профессионализм. Талантливые самоучки, не более. Хотелось верить, что у эльфов ЦРУ не лучше. Хотя опасения учителя о появлении Несущих Смерть на его дворе между делом убедили меня, что агентура эльфов в Оркланде присутствует, даже не обращая внимание на байки стариков, по крайней мере, о наличии попыток создания такой проблемы. Одним из таких агентов и оказался бывший владелец усадьбы. Хотя возможно, что беднягу использовали в темную. Во всяком случае, когда дедушкина дружина пошла на захват усадьбы, купец, вся его семья и домочадцы уже были мертвы. Нескольких захваченных живыми в усадьбе людей после допросов посадили на кол.

Дедуля в целях профилактики конфисковал усадьбу и имущество неудачника. Тут все было ясно. Похоже, с Кей Джи Би тот не работал, а работая с купцом-компаньоном, непросто разделить коммерческую информацию и военную из Оркланда. Что давало повод власти сорвать раздражение на компаньонах из своих подданных. Иллюзий в Оркланде никто не питал, что купчишки со своими информацией не делятся, но какие-то рамки, видимо, присутствовали, явная вербовка агентуры среди лойсингов и прочих, включая рабов, причем как людей, так и орков, и попытки заиметь источники выше явно в нее не входили. Снорри даже пересказывать сплетни особо не пришлось — оказалось достаточно просветить про количество и содержание жертв на кольях пред воротами. Похоже, захваченный живым купец-шпион в подвале свою агентуру сдал. Родня погибшего купца-орка особо не возмущалась. С госбезопасностью и тут не шутят. Даже останься дети в живых, им бы ничего не светило, кроме некой небольшой суммы из конфискованного. Да и то если судилище найдет смягчающие обстоятельства. Получить наследство полностью, за исключением разграбленного барахла, им светило бы, разве что раскрой папа шпионское гнездо под своей крышей самостоятельно и сдай в Замок, на худой конец, погибни при попытке раскрыть тайну злодеев. Претензии прочих родственников, удовлетворенные властью, вообще мне были неизвестны. Хотя, если судить по справедливости, вполне вероятно, что когда-то было и такое. Рассказы про орков, сдающих шпионов после попыток вербовки, мне были знакомы. Причем заметную часть из них с печальным для главного героя концом.

Неудивительно, что опытные, пожившие типы вроде Снорри не спешили работать с заграницей чересчур плотно, несмотря на высокий уровень доходности такого бизнеса. Разовыми сделками не так просто посадить на крючок. Как бы то ни было, даже предатели из орков понимали (должны были понимать), как к нам относятся в большом мире, и основным средством вербовки явно были шантаж и алчность. Причем в комплекте. Золотые — сами по себе плохой стимул относительно слегка очищенной от коры палки в задницу. А плотная работа с Кей Джи Би, судя по всему, явно грозила потерей части доходов, неизбежно долженствующей уходить в карман кураторов. Хотя это все относительно: кураторы могли и помочь в деле добывания денег, но осторожное отношение Снорри мне было полностью понятно и встретило полное одобрение.

Также Снорри подсуетился в Замке насчет моего преимущественного права на покупку, поставив в известность ярла. Так что вопрос был в основном в деньгах, а денег у меня хватало даже без последнего похода. Который, кстати, но доходности опередил визит к Серебряным Драконам, в основном из-за ценности найденных древних доспехов и артефактов. Жаль, что такие богатые залежи сохранившегося имущества попадались далеко не всегда. Парни во время праздничной пьянки, кстати говоря, во всеуслышание высказали убеждение, что это мне везет. После чего мы изрядно накидались с ними и другими моими новыми друзьями старшего относительно меня возраста, которые неоднократно высказывались, что мне достаточно просто свистнуть, и с гребцами в моем следующем походе проблем не будет. А когда наберусь опыта для самостоятельного руководства походом — тем более. Рассказ про то, как я резал спящих, произвел впечатление даже на стариков, судя по серьезным перешептываниям и взглядам в мою сторону, старшее поколение в очередной раз убедилось в моем большом потенциале на ниве смертоубийства.

Так как за все надо если не платить, то помогающего тебе человека отблагодарить, я подогнал Снорри один из мечей, добытых в последнем походе. Дедуле, который ярл, пришлось подарить комплект доспехов одного из легионеров, погибших в подземелье. Правда, жаба сказала свое веское слово, поэтому им достались далеко не лучшие предметы вооружения из моей добычи. Хотя и не худшие. Лучше ничего не дарить, нежели явный хлам в комплекте с явным неуважением.

Дед принял меня замечательно, хотя на это раз квартировать в крепости я отказался, остановившись у Снорри вместе с родственниками и нашим имуществом. Ярл подарок оценил достаточно высоко, в результате мы договорились, что запрошенную им цену я частично или полностью выплачу оружием и доспехами. На что я и рассчитывал.

В результате я стал владельцем огороженного стеной участка земли соток на шестнадцать с усадьбой, гостевым бараком, тремя здоровенными сараями-складами, небольшой кузней, приличных размеров погребом и пристанью в комплекте с восемью рабами, оставленными победителями для охраны. Отдал я за это весь скопившийся малоценный хлам вроде кольчуг, что похуже, ну и, естественно, оружия поплоше. Кожаные доспехи комендант крепости брать отказался, тут дед меня обломал — увы, у дедушки в крепости были собственные мастерские, шьющие кожаный доспех. Честно сказать, я был весьма удивлен, что мобзапасы имеют столь древнюю историю. В данном случае кожа шла на вооружение слуг из людей-лойсингов и обнищавших орочьих семейств, одеваемых хозяевами, либо потерявших железо дружинников за счет денежного содержания. Реже находились дружинники, что на море предпочитали кожу.

Орков, закабалившихся в услужение, в стране хватало. Причем как закабалившихся, или, политкорректно выражаясь, заключивших договор об оказании услуг, так и попавших в кабалу, например за долги. Закупов ничтоже сумняшеся нередко именовали лойсингами — положение у них было примерно одинаковое. Хотя лойсинг-человек не имел слова на тинге вообще, а вот орк только имел ограничения в отношении своего временного хозяина. Также довольно частым случаем зависимости зеленой части населения страны было эрзац-усыновление обнищавшей семьи каким-нибудь сильным родом — принятие в дом. Семья вносила в старший род некую сумму или ликвидное имущество — и получала его защиту и ворох прав и обязанностей, сохраняя за ее членами все права свободных тингманов. Близкое родство было совершенно необязательным. Собственно, предки моей жены с этого и начинали, когда уцелевшие семьи рода А’Тулл разобрали малые роды рода А’Корт. Там даже имущества, как понимаю, внесли очень немного. Позже мужчины, носившие фамилию А’Тулл, на общих основаниях выделились из принявших их семей, либо ветви угасли за гибелью мужчин или рождением одних девочек. Также принятие в дом часто практиковалось относительно детей побратимов или друзей, не имевших близких родственников, без юридического усыновления. В общем, в дом вступала семья не задолжавших всем и вся нищебродов, а имеющих некие средства и имущество, но недостаточные для выживания самостоятельно. Практически вариантом «принятия в дом» выглядело объединение изгнанников в общину в Мертвых землях. Там также обычно все начиналось с одного огороженного дома в удобном для защиты месте, потом строился второй, потом третий и так далее, с перераспределением зависимых общинников между хозяевами этих домов.

Неудача с кожанками меня не опечалила — кожа вообще, в том числе морской доспех, достаточно хорошо шла на рынке. Так что доплаченные за усадьбу наличные обещали, по крайней мере, частично вернуться. Их я запланировал на восстановление моей недвижимости: в ходе штурма и последующего грабежа здания несколько пострадали.

Старшего раба звали Брайн. Он был кем-то вроде завхоза у покойного Хакона, отвечая за текучку относительно недвижимого имущества: там подремонтировать, там подкрасить и прочее, чтобы не отвлекать хозяина и хозяйку на мелочи.

В ходе ознакомительной беседы он сказал, что угодившего на кол залетного гостя мастера Хайна подозревал давным-давно, что с тем не все чисто. И только поэтому он сам и остальные семеро рабов остались в живых, вовремя спрятавшись, когда воины купца начали резать свидетелей внутри забора уже окруженной усадьбы. Чем им помешали рабы, было совершенно не ясно, но вместе с семьей хозяина, его приказчиками и их семьями они тоже попали под раздачу. Хозяин, два его старших сына-новика, двое приказчиков и их семьи попытались сопротивляться, точнее, кто-то из них пытался, были слышны крики и мат, но их всех перебили. Кого в доме, кого при попытке бежать. Еще одного раба из группы Брайна по запарке заколол дружинник, когда обнаружил их схрон. Уже после того как зачистили усадьбу.

Почему сами воины из охраны купца сразу не пошли на прорыв, Брайн не знал. Как я прикинул, Хакон и его домочадцы действительно могли что-то ответить на некоторые мучившие власть вопросы, тем более что прорыв через Мертвые земли требует достаточно серьезной подготовки, которую начальник охраны, вероятно, решил совместить с зачисткой свидетелей. Я решил при удобном случае поинтересоваться у деда, кто это такой резкий, в смысле, чьи это были шпионы. Жесткость реакции и дисциплина воинов натолкнула на мысль о короткоухих.

Восьми рабов, включая четверых мужиков, было пока достаточно для решения текущих вопросов. Тем более что пока Брайн ждал покупателя, его подчиненные заметную часть пострадавшего имущества восстановили. Несомненно, прогибаясь как под нового хозяина, так и под дедушкиного «министра государственного имущества», лично прибывшего в усадьбу проинспектировать недвижимость. Что, кстати, меня удивило, как и то, что тот лично повелел рабам заняться восстановлением и запретил подчиненным выгребать оставшуюся жратву из погреба и остатки малоценного имущества из складов. Простимулировав обещанием посадить на кол, если хоть один окорок или бочонок пива или чего другого рабами будет продан. Зачем следили раз в пару-тройку дней появлявшиеся его подчиненные. Уточнив дату, я преисполнился к деду благодарности, жаба, давившая относительно доспехов, окончательно сдохла, даже стало несколько стыдно за свою жадность.

Оглядев имущество хозяйским взором, я лично принялся за его подготовку к приему молодой жены, сестры и моего имущества. Даже не считая Сигурда. Которого без всяких проблем пригласил жить у меня, когда будет желание, мотивировав именно проблемами с управлением имуществом, которые неминуемо возникнут у жены, если муж будет днями и ночами пропадать черт-те где. Про потенциальные рога пока намекать не стал. Старый козел только с виду пенек, а на самом деле мужчина хоть куда.

Естественно, старик вскоре появился, решив, наконец, свои дела у местных колдунов и в замке ярла. И обгадил мне всю малину.

Начал он издалека:

— Завтра тебе у ярла надо быть.

— Зачем? — удивился я. У деда я был трижды, даже поучаствовал в пире, посвященном какому-то важному событию. Встретил он меня приветливо, его жена тоже не побрезговала общением, а на отношение их детей мне было наплевать. Что бы под ним ни подразумевалось, причины их отношения тем более. Ильве, кстати, мое ее игнорирование явно не понравилось, особенно когда я в ее присутствии зацепился языком за язычки симпатичных материных воспитанниц. А вот Улль воспринял все внешне достаточно спокойно. Но он уже должен был привыкнуть — ранее я вел себя так же.

— Надо, — пожал колдун плечами. — Поговорить хочет.

— И ты, естественно, не знаешь, о чем он хочет поговорить? — ответил я, краем глаза отслеживая реакцию колдуна.

Старый хрен хмыкнул и на секунду задумался:

— Почему же, думаю, лучше тайну сию тебе сейчас открыть, ты же все-таки мой ученик. Хочет предложить тебе дорогу далекую в страны заморские.

— Чего-о-о? — Наличие посольства из Аргайла и его гостеприимный прием в Хильдегарде и Брандборге у конунга получили свое объяснение. Похоже, у короля Аргайла были серьезные проблемы с соседями, возможно эльфами, раз он начал искать дружбу с орками. Причем зелеными. Вполне вероятно, государство сильное, а значит, ведущее самостоятельную политику. — Не поеду.

— Это почему? — не скрывая ухмылки, спросил колдун.

— Делать мне больше нечего, по посольствам разъезжать. Я не политик, я только с дерева слез. Кишки кому выпустить — всегда пожалуйста, а в политике не участвую.

— Ты это ярлу скажи.

— И скажу. У меня и тут дел по горло — вот дом, например, купил. Пусть Улля шлет: ему править — пусть опыта набирается.

Колдун покачал головой, уже посерьезнев:

— Не получится. Тут дело не в посольстве, а в той пользе, что оно принести может.

— А я тут при чем? Какую пользу я могу принести, находясь в посольстве?

— Ты, юноша, все же внук ярла.

— И что? В сыне его крови больше.

— Нельзя сына. Он — наследник. Жирно людишкам будет сына и наследника клана Ас’Кайл в первом же посольстве принять. Не так поймут.

— А меня, значит, не жирно, — припомнил я рассказы колдуна о предыдущих мирных инициативах орков, — или не жалко? Вот вам, — изобразил руками всем известный неприличный жест: — Задница у меня одна, и я ею очень дорожу. Так что необструганная палка в ней — последнее, что бы там хотел увидеть, не считая первого. Она и так выглядит весьма гармонично, так что любой посторонний предмет гармонию только испортит.

Сквозь серьезность старика пробился смешок, даже на несколько секунд он потерял нить разговора. Потом опять посерьезнел:

— К сожалению, надо, Край. Пересказывать тебе содержимое переговоров я не стану: секрет. Что тебе надо знать, расскажет дед. Скажу просто. Надо, мальчик. Эту войну надо если не прекращать, то что-то с нею делать. Причем чем раньше, тем лучше. Против всего мира в одиночку нам не выстоять. Человеческие королевства укрепляются, эльфы от последствий Войны, Мора и Вторжения пятьсот лет назад тоже изрядно оправились. Даже если еще одно мы отобьем, следующее за ним можем не пережить. Людей длинноухим никогда жалко не было, чтобы под наши мечи пустить.

Я задумался. Похоже, старики уже все решили. А что я могу сделать? Да ничего, дедуля мне не в шпионы предлагает идти. Как бы то ни было, нахождение в семье правителей клана надо отрабатывать. Дело даже не в родстве — любой полноценный воин мог быть призван ярлом на службу. Но раз в году. Поход с дружиной можно считать, а можно и не считать. С другой стороны, я своим отказом потеряю не только расположение ярла, но и нарушу интересы второго деда. Рикошетом данный вопрос даже на Снорри отразиться может. И куда мне тогда с молодой женой, кучей ликвидного имущества и реноме труса? В Мертвые земли уходить? А ведь могут и судить… Политика, скотство.

— Что с этим домом мне делать предлагаешь? — Приняв решение, я предпочел сразу решить наибольшие проблемы. — Эрику надо сюда везти, и имущество тоже. Рабов без присмотра оставлять нельзя. Как бы их ни пугали, все равно кучу всякого уцелевшего добра продали. Родня если и будет появляться, то наездами. Я вообще не планировал никаких походов еще самое меньшее год, если, конечно, полностью клановое ополчение не собирают и ты с ним пойдешь. Чтобы хозяйство в порядок привести.

— Помогу я хозяйке, — вздохнул колдун. — Ты же приглашал у тебя пожить нас с Аскелем? Вот и поживем. Хотя кто рискнет с ярлом ссориться? Честно скажу, что и мне самому твое участие в посольстве не нравится. Просто выбора нет. Кто ж виноват, что Улль — единственный сын у ярла, а ты его старший внук. У знати людей братья друг другу, почитай, каждый год глотки режут, так что племянники ярлов или конунга идут в расчет, только когда прямых потомков нет. Вдобавок король заложников даст — одного из своих сыновей и сыновей придворных своих.

— Заложников? — Я начал смотреть на жизнь с большим оптимизмом.

— А ты что думал, наши ничему не научились? Кто же свою родную кровь без заложников отпустит?

— Раньше же отпускали?

— Тогда в посольствах не дети и внуки были, это первое. Второе — то, что родню потребовал король Аргайла, в обмен на своих. Сам понимаешь, простые рыцари в обмен на ближников ярлов и конунга нам неинтересны. Ему нужен союз с Оркландом, а не нам, он и предложил заложников в обмен на безопасность посольства.

— Возможность проверить, что это на самом деле его сын есть? — Меня уже интересовали в первую очередь практические моменты будущего вояжа. Подмена посольства говорила бы о неизбежной ловушке в Аргайле и, наверное, весьма неприятной смерти членов обеих делегаций.

— Есть, — утвердительно кивнул колдун. — А вообще — зачем это ему? Его действительно соседи прижимают, да и с эльфами перессорился.

— То есть?

— Убить его эльфы хотят. После очередного покушения он к нам посольство и отправил.

— А-а-а, вон оно что! Тогда понятно. Веский довод. А почему его только зеленые заинтересовали, или у серых с черными тоже посольства были?

— Птичка по зернышку клюет, — хмыкнул Сигурд. — Знаешь, в большом мире история наших школ в некоторой мере известна, так же как и срок жизни у нас, зеленых. Кое-кто из колдунов, по крайней мере в Аргайле, и про нас, первое поколение, если не знает точно, то подозревает. Так что истинное место нашего конунга и ярлов в жизни Оркланда большим секретом не является. Как с нами договорятся, с серыми куда проще будет. Тем более что обращение к нам однозначно короля от эльфов отрезает. Длинноухие ему этого не простят.

— И что, он так просто пути отступления отрезал?

— А у него что, выбор есть? Его эльфы, между прочим, убить собрались.

— Хорошо. Ярлу можно показывать, что я уже осведомлен?

— Да. Он не просил в тайне держать.

Короче говоря, договорились. На следующий день я прибыл в Замок.

Дед был краток:

— Служба мне от тебя нужна, дитя мое.

— Слушаю.

— Конунг отправляет посольство в Аргайл. Ты представляешь в нем меня.

— Не понял? — удивился я. Даже после вчерашней подготовки к разговору такого я не ожидал. — Как это представляю? Кто я такой вообще, чтобы тебя представлять?

— Мой внук. Моя кровь. Залог того, что ярл клана Ас’Кайл не отступится от своего слова.

— И что, подпись одного из твоих ближних под твоей печатью дешевле стоит? — хмыкнул я.

— Нет, — нисколько не удивился вопросу дед, — все проще. Аргайл ставит вопрос о союзе с орками, по крайней мере с зелеными. У него неприятности с эльфами, причем не столько личные, в смысле попыток покушения, а сколько в попытках подмять под себя страну и ее магические школы. Соседи, по донесениям шпионов, к войне готовятся. Как обычно, эльфы мясо впереди себя пускают.

— А что давным-давно не напали? — опять хмыкнул я.

— Мальчик, война — это непростое дело. Тем более с таким сильным противником, как Аргайл. Твой учитель не говорил, что колдуны в Аргайле не намного слабее наших? — Чуть помолчал и добавил: — Я верю, что его величество Алвин Четвертый действительно в тяжелом положении. Мирный договор и военный союз нам выгоден. Прежде всего потому, что в нас демонов, жрущих детей каждое утро, перестанут видеть. Особенно если наша знать из посольства себя перед рыцарством в хорошем свете покажет. Если союз сложится удачно, тем паче мы сумеем удачно поддержать нашего союзника в войне, это будет означать, что сегодняшнее положение: Оркланд — против всего мира, — уйдет в прошлое. А эльфам будет непросто отправлять людей подтупить наши мечи с той же легкостью, что и прежде.

— Это-то как раз понятно, — отмахнулся я, между делом явно удивив ярла. — Меня целостность моей шкуры интересует в первую очередь. Дом вот купил, как раз собрался окончательно в порядок привести, пред тем как молодую красивую жену перевезти, и тут такой облом.

— Чего ты хочешь?

— Да ничего особенного. Время мне надо — жену и имущество переправить. Само посольство мне интересно мало, в любом случае со мной будет кто-то, кто подскажет, когда подпись с печатью ставить и что в договоре оговаривать. Так?

Дедуля удивленно поднял брови и с улыбкой начал меня рассматривать:

— Верно. Корабль нужен?

— Да нет. Время. У нас свой здесь стоит.

— Постарайся в десять-двенадцать дней уложиться.

— Хорошо. Да, еще один вопрос. Охрана у посольства будет?

— Будет.

— Сколько? В смысле, сколько твоих дружинников?

— Десяток.

— А что так мало?

— Тебе что, войско там нужно? Слуги, воины, ты, от меня хольд — уже два десятка набирается. Или считаешь, что полная сотня в Аргайле спасет? Одних воинов, к слову, столько, наверное, и будет: каждый из послов охрану возьмет. Или хочешь из родовичей кого взять?

— Нет. Родичей и хотелось бы, но не возьму. Я к тому, что достаточно ли воинов будет, чтобы в бою погибнуть дали. А не на колу или в котле сварят, коли что не так пойдет.

К чести ярла, он не стал бить в грудь копытом и обещать, что все под контролем. Просто встал, обнял и молвил:

— Я жалею, что твоих братьев мне узнать так и не удалось. Только тебя, дитя мое.

Что тут сказать, броню моего цинизма этой кровожадной сволочи удалось пробить с редкостным успехом.

А в Кортборге мы с Эрикой впервые поругались. Точнее, впервые она начала на меня кричать, хотя до битья посуды, слава богу, не дошло. Вдобавок ей поддакивала присутствующая тут же Хильда — на мой взгляд, девушки слишком сдружились.

Радость жены по поводу приобретения в нашу собственность недвижимости мгновенно испарилась, как только я обрадовал двух самых любимых дам в моей жизни задачами, поставленными передо мной дедушкой-ярлом.

Драгоценная закричала что-то вроде того, что я желаю ее смерти, ни хрена о ней не думаю, я там граблю, убиваю и изменяю ей в своих походах, у меня не проскальзывает ни одной мысли, каково ей переживать за меня, ночей не спать, ожидая, что меня в походе укокошат и она станет молодой вдовой, что безмозглый кровожадный придурок и прочее… А потом заплакала.

Ненавижу женские слезы. Поэтому сначала выгнал Хильду, которая, подумав, чуть было не начала поддерживать подругу.

Прежде чем успокоилась, долго пришлось гладить по головке, целовать в лобик и затирать уши, активно переводя стрелки на эту сволочь — деда. Также прошелся по поводу долга перед общественностью и семьей лично, потенциальной пользой для нашей ячейки общества от этого вояжа в смысле закрепления моего (и ее) положения у подножия трона дедули, суворовским маневром затушевал и обошел возможность из похода не вернуться, обещал, что еще поход — и ни-ни, займусь хозяйством, нес еще какую-то пургу, в общем, даже устал ворочать языком… Потом на руках донес до постели, нежно целовал и всячески доказывал свою любовь и нежность, пока красавица окончательно не оттаяла, причем до такой степени, что поспать ночью нам удалось часа два, не больше.

Родня приняла мое решение довольно спокойно. Все прекрасно понимали, что бонусы родства с ярлом надо отрабатывать. А к смерти и боевым походам все привыкли.

Загрузить наше барахло тоже было недолго, тем более что самое ценное имущество из трофеев я оставил у родни. Не стоит искушать какого-нибудь бандита с Мертвых земель содержимым моей оружейной, когда во всей усадьбе одна женщина, девчонка и восемь человек рабов. У колдуна свои дела, его там может и не оказаться. Хотя и нужно быть отмороженным во всю голову, чтобы поссориться с колдуном и ярлом в придачу, но предсказать можно профессионала, а мир полон любителей с завышенной самооценкой касательно возможности замести следы.

Однако и того, что взял, хватило, чтобы произвести впечатление на зевак. Я даже пожалел, что захватил слишком много. Но драгоценной, коли на нее ляжет ответственность по восстановлению лепоты нашего нового дома, требовались деньги. Деньги должна была дать реализация доспеха, что похуже. Продавать лучшее — давила жаба.

Одновременно подумал о грамотном исполнении своих обязанностей в будущем походе, соответственно прикинул, с чем придется столкнуться. Интересно, у рыцарства большого мира турниры есть? Вполне вероятно, есть. Отсюда понты, перья на шлемах, яркие краски одежд, что там еще? А-а-а, дуэли, точнее, поединки один на один по разным причинам, резня друг друга в подворотнях и прочие чудеса загнивающей аристократии… От последнего делаем вывод, что гарантии безопасности короля меня защищают слабо. То есть, несомненно, защищают как члена делегации, но желающий, несомненно, найдет способ свести конфликт к стычке на личном уровне. А желающие сто процентов найдутся. Во всяком случае, в Аргайл орки, в том числе и зеленые, заглядывали и, вероятно, заглядывают частенько. Соответственно, у нас будут недоброжелатели. Причем не только работающие на сопредельные государства, включая эльфов, которым сам бог велел строить провокации, чтобы нарушить замыслы короля и наших боссов, но и, так сказать, самостоятельно. Не думаю, что в Аргайле не найдется какого молодого барона, папаше которого орки отрезали голову. Сейчас на дворе разгар феодализма, соответственно вес дворянства в государстве довольно велик, каким бы король ни был тираном. Значит, конфликты на личном уровне неизбежны. Жизнь имеет отдаленное отношение к сусальным картинкам Генрика Сенкевича с придурошным молодым рыцаренком, кидающимся в атаку на первого встречного, не разбираясь, кто он такой, а потом удачно спасаемом шляхтой от рубки головы на плахе. Чтобы, так сказать, поддержать и приумножить уровень идиотизма в крови. Хотя типаж он поймал, наверное, верно. Так же в жизни противостоящего ему наглого немца шляхтичи обгадили бы с ног до головы, и не спасла бы дипломатическая неприкосновенность. Поляки это умеют. А лицо тогда было дороже жизни.

Если гадостей и провокаций не избежать, что нужно, чтобы свести количество и накал конфликтов к минимуму? Верно, имидж.

Возьму худший вариант развития событий. Самый реальный. Народ там по содержанию морально-этических ценностей от орков если и ушел, то недалеко. Как недалеко ушли и рыцари земного Средневековья, с бандами людоедов в обозах крестоносцев и безупречным рыцарем и примером для подражания Ричардом Львиное Сердце, что как-то под настроение приказал вспороть животы четырем тысячам пленных, чтобы проверить, не проглотили ли те драгоценности. Как вариант, за этих пленных просто не заплатили выкуп. Кстати говоря, свое прозвище он заполучил именно в связи с этим эпизодом своей биографии, ибо далеко не всякий даже в те годы был способен на такой поступок. Что это значит? Жизнь и там копейка, а чужая и куска дерьма не стоит. Христа тут не знали, поэтому попытки быть милосердным просто не поймут. По крайней мере, многие не поймут. Тем более что и в христианской философии тоже говорится, что хочешь нажить себе врага — сделай человеку много добра.

Отсюда вывод: в мелкие конфликты не ввязываться, больше работать языком, высмеивать оппонентов, при ухудшении ситуации, как найдется подходящая жертва, — позволить себя спровоцировать и эту жертву убить. Причем как можно зрелищнее. Так как люди глупы и каждый себя считает сильнее, умнее и удачливее предыдущего, урок, к сожалению, наверное, придется повторить разок-другой. И только после этого можно будет говорить о взаимопонимании. Причем мне, а если точнее — нам, при ссорах надо будет вести себя абсолютно безупречно с точки зрения местного благородного сословия.

Страх открывает двери. Будущий инструктаж о «не поддаваться на провокации» примем к сведению, но не факт, что удастся соблюсти. Тем более что лучше дуэли, чем отрава в супе. Или стрела в спину где-то в городе. По крайней мере, возможность спровоцировать делегатов избавит от более сложных способов испортить малину нашим политикам. По крайней мере, первое время. Конечно, это все предварительные прикидки, и поддаться на провокацию придется после консультаций с истинными главарями делегации, но что-то не верится, будто ситуация сложится лучше.

Кошмар. Сидит пятнадцатилетний сопляк — и уже заранее решает, кому жить, а кому умереть, а за морями ходят живые трупы, которые просто пока не знают, что к ним плывет их смерть. Или по Аргайлу ходит смерть, а по морю готовится плыть труп. К сожалению, иначе никак, пока в орках все не увидят личностей, почти людей или там эльфов, а не чудовищ из-за моря, ни о каком диалоге не может быть и речи. А положение короля становится еще более неустойчивым. Он, кстати, явно это и имел в виду, отправляя своих сопляков-аристократов в Оркланд и приглашая взамен детей первых личностей зеленых орков. Пока орков близко знают кто? Купцы, резкие, как понос, и умные, как змеи, поисковики типа родственника Гейра, шпионы и их кураторы, ну и небольшое относительно количество рыцарства. Кто часто с орками сталкивается. Да и в любом случае духи обоих убитых мною на дуэли соотечественников не поймут, если я спущу оскорбления, за которые их прикончил. Если точнее, какой их родственник мне это выскажет? Тут уже и живые орки не поймут. Конечно, постараюсь избежать лишней крови, в идеале ее вообще не допущу, но силовой вариант врастания в местную жизнь будем принимать во внимание. Тем более что и рыцари сто процентов не уважают спускающих оскорбления. Не то время.

Вообще идеальную ситуацию, что весь Аргайл встретит нас как дорогих гостей, рыцари будут набиваться в друзья, а бабы с разбегу прыгать в постель, можно отбросить за полной нежизненностью. Мы друг друга так залили кровью за века, что годы надо будет отмываться. Тем более что родственные связи с нами — редкость. Да и то при помощи пленниц. Хотя… Надо будет поинтересоваться, кто будет в делегации от А’Хайтов — если я правильно понимаю, должен отравиться кто-то имеющий родственников в Аргайле.

Эрика хоть и довольно болезненно восприняла грядущее расставание, практицизма и деловой хватки не растеряла, сразу взявшись гонять Брайна и его подчиненных. В чем ей по мере возможности помогала Хильда. Зачатки недовольства молодыми наглыми хозяевами и начавшийся легкий саботаж подавил я, попросту избив всех мужчин, кроме Брайна. Тот оказался умнее всех, довольно быстро сообразив, кто такой Сигурд и кто такой я. Когда он донес соображения до остальных, было уже поздно. Честно сказать, от попыток рабов поставить себя вровень с хозяевами я уже отвык. Нужно было принимать меры сейчас, пока люди за время моего отсутствия окончательно не обнаглели и дело не кончилось кровью. Эрика, в общем, добрая девушка, но она орчанка, и кровь ей не в новинку, Хильда вообще ребенок и тоже не злой. Убойное сочетание: доброта провоцирует наглость и неповиновение, умение решать конфликты силой провоцирует силовой метод решения проблемы саботажа рабов. А на кой мне, допустим, убитые рабами Эрика с Хильдой или несколько приконченных рабов? Будет возможность безнаказанно свинтить — даже Брайн не поколеблется прикончить хозяйку. «Сколько у тебя рабов — столько и врагов», — кто-то из древних римлян. Что надо для сохранения положения? Вправить всем мозги, заранее. Поэтому порция рукоприкладства не заставила себя ждать.

А потом появился Сигурд. Войдя в курс сомнений в том, что он будет на страже моих интересов постоянно, и выслушав подозрения в отношении безопасности благоверной и сестры, старый хрен хмыкнул и предложил поработать с разумом моего имущества. Это меня устраивало. Но не устраивало Брайна, которому допросы дознатчиков дедули, по всей вероятности, достаточно вымотали нервы. Поток его мольбы прекратил Сигурд, поманив пальчиком и удивительно злобной ухмылкой.

Разумеется, повода для урока старик пропустить не смог. Совместно с ним при помощи моего же палантира я впервые вошел в чужой разум. Старик тоже присутствовал — оказалось, работать с жертвой при помощи палантира можно и вдвоем одновременно. Этого во вложенном мануале старика не было.

Любопытные ощущения. Подключение управляющих артефактом программ к разуму проходит практически незаметно. Будто у твоего тела появляется еще один орган, которым можно управлять. Единственное «но» — с некоторым усилием, отвлекаясь на решение этой задачи. Тут же подумалось, что подключиться к управлению даже простейшим палантиром — без вложенной учителем информации достаточно сложная задача. По идее, подключение к чужому разуму через зрение требует довольно изощренных управляющих программ, даже работай тот усилителем на подхвате разума колдуна. Слишком сложная задача. Вложение в память и воспроизведение файлов артефактом тоже только с виду исполняется легко и просто. В свою очередь, обеспечивающее взаимодействие хотя бы в минимальной степени программное обеспечение должно наличествовать и во вступающем в контакт с прибором разуме.

Управление взял старик, я удовольствовался ролью наблюдателя с эффектом полного присутствия. То ли это было предусмотрено, то ли заклятия, наложенные на палантир, модифицировал колдун, когда его проверял, то ли он посредством палантира подключился и ко мне, но я полностью принимал информацию обо всем, что делал старик. Поймать момент, как колдун обнаружил разум раба, я не смог, подключился чуть позднее. Защиты на разуме не стояло, достаточной силой воли он не обладал, поэтому захват прошел практически мгновенно. Единственное, что я успел заметить, точнее, поймал ассоциации, с чем сравнить захват чужого разума палантиром: это рубка проволоки зубилом. Или еще лучше — крушение стекла кувалдой. Удар, легчайшая попытка сопротивления — и отлетающий кусок или разлетающиеся осколки и кувалда в глубине витрины. Последнее вернее.

Двойное подключение вдобавок давало опыт управления и мне, а не теорию, как до этого. Когда старик листал файлы памяти Брайна, меня не оставляли ощущения, что мы это делаем одновременно, просто колдун играет основную роль.

Память Сигурд листал, вероятно, только для меня. В учебных целях. Сначала он продемонстрировал зрелище недавней резни, точнее, ее начала, в результате чего Брайн начал искать укрытие. Неудивительно, что зрелище насторожило прожженного мужика. Двое воинов-людей вкладывают брус в скобы на воротах, а третий рубит кузнеца с подмастерьем неподалеку. У дверей кузницы. Услышав крики и команды от «гостиницы», где купцовы люди квартировали, Брайн правильно решил не интересоваться их источником. А заорал, что люди «наших» режут, и ломанулся в подполье. Присутствовавшие рабы метнулись за ним, также присоединились бывшие неподалеку. Из хозяев на крик никто не появился.

Потом появились вообще свежие воспоминания, где Брайн морально «лечит» молодежь, включая сына с разбитой мордой, раскрывая тайну Сигурда и мою. Что типа я родственник ярла и настоящий берсерк, как он узнал, а Сигурд колдун, а они — идиоты, которых он больше покрывать не будет, и хорошо, если идиотов хозяин просто поубивает, а не отдаст Сигурду для опытов. Отчего у мужиков появляется очень серьезное выражение на лице и, возможно, страх в глазах.

Воспоминания, видимо, удовлетворили колдуна, поэтому он перешел к программированию. Работал старый хрен красиво. Для начала вложил в голову файл с запретами, потом всей мощью разума и артефакта вломился куда-то в глубину разума жертвы и начал там ковыряться, замыкая на вложенную информацию. Мне стало страшно. Палантир под управлением колдуна работал как острый прут, протыкающий мешок с мукой. Мануал таких тонкостей не включал, но, похоже, старик замкнул соблюдение им вложенных запретов и приказов на инстинкты организма. Или еще на что, не знаю, как правильно сказать. Больше ничего понять не удалось. После сегодняшнего, как я понял, при нарушении вложенных запретов подопытный получит остановку сердца или там дыхания, как только жертва поймет, что она сотворила. Понятно, почему для программирования требуются палантиры. Такой лом… Как понятно, и почему и допрашиваемые обычно с ума сходят. Сойдешь, если в твоей памяти начнут ковыряться этим ломом, мешая содержимое чересчур долго.

Уточнять по теории я ничего не стал. Я не колдун-теоретик, разрабатывающий новые изощренные заклятия, — мне надо знать, как все это магическое программное обеспечение работает, в минимальной степени, в большинстве случаев вообще достаточно просто уметь пользоваться. Да и желания заняться теорией нет никакого. Не тот склад характера. Хотя чем черт не шутит, может, и займусь лет через пятьдесят чем-то похожим. Пока рано даже думать об этом. Тем более что предстоящий поход будит нехорошие предчувствия. Напоследок мелькнула мысль, что, отрабатывая работу с чужим разумом на столь глубоком и изощренном уровне, древние колдуны должны были угробить не просто много, а огромное количество народу. Неудивительно, что все соседи империи так дружно встали под эльфийские знамена. Слабо верится, что государство колдунов, отрабатывающих свои гипотезы и научные изыскания экспериментальным путем (а иначе как?), во внешней политике отстаивало мир и дружбу между народами.

Когда колдун оставил Брайна в покое, мне неожиданно пришло в голову, что вложенный мне мануал колдуна информацию о программировании содержит явно неполную. Как загружать в память жертвы и извлекать информацию при помощи палантира, мне было известно, а вот как работать внутри его разума, программируя несчастного, — ничего на ум не шло. Это я предпочел уточнить. Старик как ни в чем не бывало согласно кивнул:

— Разумеется. Это тебе еще не скоро понадобится, самое меньшее года через два. Сложность понял? Научись работать с тем, что у тебя есть. Ты и так не одного пленника погубишь, пока одну память хорошо просматривать научишься. А защиту снимать еще сложнее.

Толстая полярная лиса!!!

С оставшимся имуществом осложнений тоже не возникло. Ради интереса я попросил старика дать мне возможность просмотреть память парочки кодируемых самостоятельно, убедился, что получается, и по совету колдуна оставил его разбираться с ними, дабы не терять времени, готовясь к визиту в Замок, чтобы представить дедуле мою жену и внучку. Потренироваться я всегда успею.

У Эрики среди дедовых хольдов нашлась дальняя родня. Один из дружинников лет сто назад женился на старшей сестре ее родного деда и с тех пор сделал карьеру. Я так и не понял, то ли он сам узнал родственницу, то ли дед ему подсказал или кто из его ближних, тот же форинг, то ли родные весточку прислали. Но драгоценная была рада, особенно когда тот представил своих внучек.

Меня с колдуном встретили тоже весьма хорошо. Неудивительно, коли в честь официального представления родственников ярл решил закатить пир, на котором я должен был быть одним из главных действующих лиц, естественно, верхушка присутствующей в городе родни приглашения тоже не избежала. Дед цвел. То, что я отправляюсь в вояж с неясными перспективами возвращения, его волновало куда меньше, чем признание меня, моей жены и моей сестры членами правящей семьи на таком уровне. С соответствующим рейтингом родственников. То, что ярл когда-то признал меня своим внуком, было, конечно, хорошо и правильно, но одно дело, когда ты просто признаешь внучка, другое — прилюдно высказываешь свое доверие и грузишь участием в делах семьи и государства. Надо полагать, ярл тоже так считал, поэтому и устроил в честь такого знаменательного события попойку. Чтобы сразу указать своим друзьям, врагам и подданным мое место в жизни правящей семьи и государства. Надо полагать, теперь мне на выходе из сортира никого бить не придется. Я на некоторое время задумался — а не решил ли старый козел мне просто косточку кинуть, но пришел к мнению, что все в порядке. Хоть среди политиков интриг, несомненно, хватает, для моего отправления за тридевять земель не обязательно меня так пиарить. То, что меня усадили по правую руку от него, одно говорит о том, что он выказывает мне свое доверие и признает своим наследником. Кстати, да. А ведь его признание дает мне право на наследство! Трона мне не видать, конечно, случись чего с ним и его сыном, поскольку у него братья есть и они живы, тем более что я потомок по женской линии, но отдай дедуля концы — некоторый кусок имущества мне достанется. Как и всем прочим прямым потомкам. Законы Оркланда гласили, что любой потомок имеет право на наследство. Причем все равно, по прямой или побочной линии, — главное, чтобы умерший его признал. Так как сыновей довольно часто убивали, а внуков воспитывали деды, в получении внуками наследства за смертью патриарха не было ничего нового. Во многих случаях, кстати, доля внуков не отличалась от доли живых сыновей. Естественно, за исключением старшего наследника, того, что получал недвижимость. Вряд ли семья ярла делила наследство по сильно уж иным законам.

Поддав на приеме, я даже начал немного чувствовать угрызения совести в отношении невезучих рабов. Как бы то ни было, относиться к ним как к рабочему скоту я еще не научился. Скорее, отношение было близко к отношению офицера к нашим прекрасно замотивированным солдатикам срочной службы из тех, кто любит гульнуть, выпить, забить некий орган и подставить своего начальника. Пришлось топить сочувствие в вине — как бы то ни было, я все сделал правильно. Родня у меня в замке, у колдуна с учеником куча дел, а доверие к рабам, коих скотским отношением к ним научили понимать и уважать только страх, редкостная глупость. Предпочитаю предусмотреть неприятности заранее.

Эрика с сестричкой устроилась по левую руку от ярла, рядом с его женой. Я был не в курсе придворного этикета и правил рассадки за столом, но подозревал — так сделали специально, чтобы познакомить дам друг с другом. Воспитанницы леди Бригитты также работали официантками, но обслуживали только главный стол, за которым удостоились чести присесть только я, оба моих деда, включая ярла, наши жены, сестра и мои дядя и тетя по матери. Улль и Ильва. Как же без них. Причем дамы скучковались вместе и по мере роста градусов в организме все активнее начали перебирать темы для разговора. Все остальные, включая колдуна, бухали за другими столами.

Надо сказать, Эрика держалась неплохо и, судя по периодическим улыбкам и смешкам высокородных родственниц, отторжения не вызвала, меня даже пробил пот, когда я подумал, что дамочки, подпив, по запарке могут перейти на перемывание костей проклятых сучек-любовниц, проиллюстрировав кобелей-мужиков моим примером. Если, конечно, про мои шашни с Элениэль кто-нибудь узнал. На нашем конце стола такого шоколада не было, но, как это ни удивительно, Улль ничем не показывал своей ко мне неприязни, хотя и держался довольно холодно. Меня посетила мысль, что что-то изменилось, хотя забивать себе голову этой кислой физиономией я не стал. Между прочим, батя его кинул на край стола, по правую руку от ярла сидел я, потом дед и только потом наследник. С другой стороны крайней тоже сидела Ильва. Похоже, ярл решил подчеркнуть уважение к родственникам. Это радовало. Охлаждала радость мысль, что за все надо платить. Первый транш меня ждет.

Однако сюрпризы пьянкой в честь внуков не ограничились. В самый разгар, причем в тот момент, когда градус достаточно подействовал, все чувствуют себя бодро и весело, но умственные способности еще не начали идти к нулю, дедушка-ярл взял слово:

— Как вы знаете, по правую руку от меня сидит моя родная кровь, мой родной внук Край, сын Бранда из рода А’Корт. Когда-то я отдал его мать за доблестного десятника из моей дружины «Топора» Бранда А’Корта. К моему сожалению, вместе с моей дочерью, двумя внуками и внучкой отдавшего жизнь, сражаясь с проклятыми длинноухими. Однако, несмотря на постигшее меня несчастье, я был рад услышать, что младший из сыновей Бранда сумел не только выжить, но и прославиться. Немногие новики в своем первом бою сумеют сразить пятнадцать врагов зараз. Даже голозадых ополченцев какого-нибудь нищего рыцаря. И уж тем более я никогда даже не слышал, что бы эти пятнадцать были эльфами. — В зале сдержанно зашумели. Улль воспринял панегирик отца довольно спокойно, только встретился со мной взглядом, однако глаз не опустил, предпочтя разорвать переглядывание, самолично налив вина в кубок. Определенно что-то изменилось. — За одно это он заслужил награду за свою доблесть. Удалось взять пленных, от них доблестные А’Корты и известный в Хильдегарде Снорри А’Кайл вызнали, где эльфов ждут корабли. Месть не заставила себя ждать. Мстители для начала вырезали полусотню короткоухих, что ждали своих хозяев. Причем для того, чтобы их перебить, пришлось штурмовать боевые башни. В одну из которых мой внук опять вошел первым — не только внутрь, но и наверх.

Я прожил уже достаточно долго, чтобы не возгордиться при такой похвальбе. Я верю, что ярл, именно ярл, а не дед, ко мне неплохо относится. Но не более того. Он — владыка, предводитель клана. Политик. А значит, его похвальба работает в первую очередь на него. Тут понятно: чем более положительным будет мой имидж, тем выше авторитет его же, хвалит-то он собственного внука, типа в меня пошел. Вдобавок он повышает рейтинг меня как формального главы делегации. Типа не смотрите, что он молод, зато как крут! Интересно, награда какая будет? Чтобы добить общественность? Тем временем дед продолжал:

— Был ранен, но это ему не помешало, встретив остатки бежавшего отряда длинноухих, убить еще нескольких. — Не знаю, что подвигло дедулю на худший вид лжи — полуправду, похоже, отстаивание имиджа своей дружины. Которая упустила второй отряд эльфов. А тот, между прочим, успел забить команды нескольких кораблей, как минимум. — И, наконец вернувшись из на редкость удачного похода, отомстив всем, кто был причастен к смерти его родных, он на этом не остановился и вскоре пошел в следующий. Надо сказать, доблесть не изменила ему и в нем. Встреча с дружиной Морского Рыцаря на двух драккарах показала, что он в состоянии первым взойти не только на вражескую стену, но и на вражеский борт. Из людей не выжил никто, херад захватил два корабля, но в живых их осталось десять из тридцати пяти.

Зал зашумел заметно громче. Сидели в нем только самые уважаемые деятели дедушкиной администрации с семьями, с очень большим боевым опытом. Что такое первым ворваться во вражескую крепость или башню, им было объяснять не надо, как, впрочем, и первым ворваться на борт вражеского корабля. Меня рассматривали буквально все. Сигурд подмигнул. Асмунд отсалютовал кубком. Авторитет свой я заработал, осталось его сохранить. Главное — не показывать ярлу, что я возгордился. Сделает гадость. Именно для того, чтобы поставить на место. Кстати, судя по фабуле дифирамбов, похоже, получу браслет. Слава богу, просвещать остальными подвигами в нашем походе ярл никого не стал. Сигурд оказался прожженным типом, ни хрена не уважающим жажды некоторых деятелей прославится. И, к слову, нисколько не верящим в отсутствие в наших краях шпионов Серебряных Драконов. В результате переговоров колдуна с ярлом в свое время было решено подвиг о вторжении на территорию этих самых Драконов не оглашать. То, что вырезали целую группу студентов из Магической Академии, если кому и шептать, то только умирающему дедушке на ушко под одеялом, ярлу подогнать несколько безделушек из добытого в честь уважения. А он тоже будет помалкивать. Особо разъяснять перспективы длинного языка колдуну не пришлось. Все выжившие были достаточно здравомыслящи. Хотя операция по устранению отморозков, осуществивших такой теракт, чертовски сложна, но желающий отомстить найдет способ, коли у него имеется достаточно ресурсов. По крайней мере, у некоторых из родителей и родственников убиенных денег и связей было вполне достаточно, даже не принимая во внимание того, что такая плюха способна заставить с самого начала участвовать в отмщении и государственные структуры.

Похоже, болтать деду надоело:

— Честно сказать, я, как ваш ярл, к своим детям и внукам придирчиво отношусь, они действительно должны быть лучшими. Чтобы воин, носящий браслет, если и посмел своими подвигами хвастаться, то только на моих детей оглядываясь.

Что ж, блестяще. Первое — дедуля не лишен ораторских способностей. Второе — дедуля, несмотря на звероподобный вид, весьма умен. Третье — дедуля превосходно умеет мешать правду с ложью, добиваясь нужного себе впечатления от речи. В самом деле прекрасно. Ярл пропиарил меня, дружбу между родами внутри клана, свою справедливость, крутизну собственного рода, включая внуков от первой попавшейся бабы, доказал присутствующим, что они служат ему по праву, и в заключение наградил меня наградным браслетом. Причем в таком контексте, что ни одна проститутка не скажет за спиной, что я получил его по блату. И наградил-то не для того, чтобы мне потрафить, а, судя по всему, по своим соображениям. Похоже, меня будет ожидать серьезный инструктаж — что-то дедушке-ярлу от меня надо. Похоже, с его величеством, помимо общих, будут и отдельные переговоры, по крайней мере, с дедушкиным послом. Браслет на моей руке явно добавлен для авторитета делегации. Сомневаюсь, что хоть кто-то из остальных потомков первых лиц в делегации его имеет.

Как бы то ни было, несмотря на разгул феодализма, с боевыми наградами в Оркланде было строго. Ярл мог, конечно, дать браслет или другую награду кому угодно, ни у кого не спросясь, но не факт, что дружинники приняли бы нового героя со всем радушием. Воевал народ у нас много, храбростью никого было не удивить, поэтому к зримым боевым отличиям относились довольно придирчиво. Про случаи, когда таких героев провоцировали и убивали в поединках, я слышал, отморозки из Мертвых земель могли и не убить, только отрубить руки. Традиции сложились, ярлы, насколько я мог судить, сильно в них не вмешивались. Одной из традиций также было представление дружинников на награждение особо отличившихся, если точнее, представление от хольдов дружины. Реже с ходатайствами выступало ополчение. Хотя награды практически всегда доставались подданным во время больших походов, то есть ярл поощрял воинов, отстаивающих его интересы. Получить награду в других случаях было крайней редкостью. Только героям, вытворившим что-то, со славой на весь клан. Последнее мне удалось с блеском. Пятнадцать длинноухих трупов — серьезная заявка на вхождение в летописи. То, что я первым ворвался в башню, тоже могло быть основанием для получения награды: как бы то ни было, у первого ворвавшегося на крепостную стену немного шансов выжить, если ее защищает хороший гарнизон. Ворваться на борт вражеского боевого корабля немногим отличается от стены. Хотя, судя по рассказам стариков, за галеры награждали редко. По причине малого количества полноценных воинов на борту. В общем, дед действительно молодец. Вроде и феодал, но хороший психолог, не забывающий психологически обрабатывать подчиненных. Любой дружинник поневоле задумается, особенно молодой…

Тем временем в зал вошел с парой дружинников по бокам исчезнувший во время речи форинг с блюдом, на котором лежал простенький наборный серебряный браслет из прямоугольников примерно сантиметр на полтора и небольших рубинов посреди каждой пластинки. С ума сойти, сразу Кровавый Браслет!!!

Обычно за крепостную стену или доблесть награждали простым серебряным. Кровавый, он же Рубиновый, Браслет шел как награда за следующие подвиги, как высшая степень. Выше был только такой же браслет, но с девизом владельца — еще одна отрыжка наградной системы Империи. В общем, дед не поскупился, отметив все мои подвиги разом. Хитрец, однако. Я оглядел зал. Зал одобрительно ревел — кто встал, кто колотил кубками по столам, распугивая соседок, но недовольных рож не было. Вот и славно. Похоже, вхождение в жизнь Хильдегарда состоялось. И, как бы то ни было, ярл действительно ко мне очень благожелательно настроен. Прекрасно.

Я встал, ярл лично взял браслет и нацепил его на мою руку, потом обнял. У Эрики на глазах блестели слезы, Хильда чуть не прыгала от радости. Что оставалось? Только предложить выпить. Что я и сделал, предложив выпить не столько за меня, сколько за тех доблестных воинов, что сражались бок о бок и погибли, в отличие от меня. По-моему, достаточно самокритично, вдобавок уважение к сражавшимся вместе со мной проявил. Дружина должна оценить.

Дружина оценила.

Проснулся я, лежа в знакомой комнате знакомой башни бок о бок с Эрикой. И чуть было не спалился, спросонья чудом не назвав ее Элениэль. Пришлось полежать пару минут, чтобы успокоить взбесившееся сердце.

Завтрак, как обычно, притащили слуги. Пьяный в сопли дедушка Ульф храпел в соседней комнате, добудиться слугам его не удалось. Потом заявился Сигурд с замковым колдуном, немедленно принявшиеся рассматривать браслет.

— Ценит тебя ярл, — хмыкнул Сигурд. — Настоящий браслет времен Империи дал.

Честно сказать, последнего я не ожидал. В принципе новоделы отличались немногим, насколько мне было известно, также работали амулетами-оберегами, как и старые. Но носить настоящий древний браслет было гораздо престижнее. На секунду мелькнула мысль, что деда смерти моей хочет, там, за морями, поскольку такие древние вещи явно стоят огромных денег. А я эти деньги на руке таскаю. Подленькую мысль пришлось подавить: новодел отличить от подлинного не так-то просто. Древние браслеты служили нашим мастерам образцом, внесение изменений не приветствовалось. Мысленно даже устыдился. Жизнь отдать за родственника по-прежнему не хочется, но помочь ему в его делах желание появилось. Старый козел!

Вообще же мне действительно повезло. Теперь наладить отношения с высокородной молодежью из делегации будет куда проще — конечно, не награда красит орка, а орк награду, но все же психологически сложно противостоять со своим мнением молодому отморозку с Кровавым Браслетом на руке. Тут главное — не испортить впечатления, говоря глупости или то, что считают глупостями. А коли я затешусь в группу, принимающую решения, то шансы выжить при прочих равных увеличиваются. Главное, все предусмотреть. Ярл что обо мне беспокоится? Ну, археологическая ценность на руке — явно знак симпатии. Превосходно.

Наградная система у нас тоже осталась неизменной со Времен Империи, точнее, с тех времен, когда выжившие в Оркланде начали сбиваться в подобие государства. И я чувствую, что знаю того, кто приложил руки к ее возрождению.

Пока же я попытался получше рассмотреть браслет. Ничего выдающегося, даже гравировки нет. Только граненые рубины на каждой пластинке и застежка в виде головы то ли крокодила, то ли дракона. В магическом плане от него тянуло силой, как и от любого сильного артефакта. Попытка присмотреться к ауре не показала ничего выдающегося. Обычный, насколько могу судить, довольно мощный защитный артефакт, со спектром защиты в основном от Истиной магии. Вероятно, оптимизирован на совместную работу с остальными защитными амулетами.

Далее колдуны, не дав жене слова сказать, утащили меня в покои к Асмунду — заниматься. Давать скидку на скорый отъезд Сигурд мне не собирался, поэтому тренировка пошла по обычному графику. Хотя загружать информацию на этот раз не стал, ограничившись практическими занятиями. Как, впрочем, и все время с момента получения известия о моем отъезде. Хильда ночевала где-то поблизости с квартирой дедули-ярла. Леди Бригитта распорядилась приготовить ей спальное место по соседству с дочерьми и воспитанницами.

Ну а потом, естественно, возник посыльный от ярла, и я отправился на инструктаж.

Главу делегации звали Рангвальд, я несколько погорячился с оценкой своего места в жизни и политике. Чувствовал он себя в присутствии ярла спокойно и естественно, держался с достоинством. В общем, было видно, что оба понимают и уважают друг друга.

Дедуля предложил присесть, кивнул на стол, приглашая угоститься винишком, и начал инструктаж.

Инструктаж, если точнее, боевой приказ мне понравился. Емко, но кратко и по существу. Ничего лишнего, объяснены все нюансы, поставлены задачи минимум и задачи максимум, учтены возможные трудности — в общем, хоть в учебник включай.

Как я и рассчитывал, реальное руководство делегацией клана Ас’Кайл возлагалось на Рангвальда А’Кайла, кстати говоря, двоюродного брата дедули, как он походя пояснил. Дед был прям и честен, без обиняков сообщив, что я молод и неопытен, по его мнению, ценность моего мнения в политических вопросах пока неясна, и вообще я отправляюсь в Аргайл только потому, что в Большом Мире уважают заложников только с прямым родством касательно власть имущих. В последнем, правда, я усомнился. А также потому, что король Аргайла дает в залог именно таких. В это я поверил — больше похоже на правду, прямой обмен на равных по статусу. Далее, возможно, поняв мои мысли по выражению лица, старик пояснил, что коли меня угораздило попасть в жернила политики, то из этого надо извлечь определенную пользу. Я глянул на браслет и приготовился снять и швырнуть его на стол, если ярл посмеет намекнуть о политических мотивах моего им получения. Хотя это и правда, но позволять такое говорить себе в лицо нельзя. Никому. Если не хочешь стать марионеткой. Марионеткой становиться не хотелось, вообще, дай мне волю, политикой бы не занимался. Старый козел как будто мысли прочитал — сделал секундную заминку и как ни в чем не бывало начал разъяснять мои задачи. Впечатляющая прозорливость. Краю повезло с генами.

Первая — по мере возможности оказывать содействие Рангвальду во всех его начинаниях — была понятна. Допуск к Печати я буду иметь право, но воспользоваться ею без согласия Рангвальда я имею право, только если он перед этим отдаст концы. Рангвальд поморщился. По статусу я являюсь полноправным замом главы посольства де-факто и первым лицом де-юре. Воины десятка охраны подчиняются мне в той мере, насколько мои приказы не противоречат приказам Рангвальда. Естественно, коли Рангвальд помрет, охрана подчиняется уже только мне, в полном объеме. Кроме десятка охраны в посольство входят слуги, два с лишним десятка голов. Все орки. В данном случае подразумевались как относительно чистокровные орки, присягнувшие напрямую ярлу или родившиеся в семьях его лойсингов из должников, так и полукровки, рожденные рабынями и не признанные отцами. Которые, по нашим законам, рабами, однако, быть не могли. Собственно, последние и составляли абсолютное большинство халдейского сословия. По крайней мере, у зеленых орков. Естественно, слуги также должны были быть вооружены и одоспешены. Случаи, когда слуга поднимался до полноправного дружинника или кого-то еще значимого, в обществе случались. По большому счету проблемы с этим возникали только оттого, что сын или дочь неизвестного отца не имели покровительства рода и поддержки родственников.

От нас двоих требовалось разнюхать истинное положение дел в Аргайле, степень контроля короля над страной, примерно оценить количество недовольных его политикой — в общем, ценность как союзника. Также ярла заинтересовала экономика Аргайла, в том числе потенциальной пользой для клана Ас’Кайл. О получении некоторого количества разведывательной информации о потенциальных противниках старику можно было бы и не говорить. На месте, оценив все нюансы, мы должны были поучаствовать в подписании договора о дружбе и сотрудничестве как представители своего клана, предварительно выдавив из нашего потенциального друга как можно больше бонусов, желательно и для клана лично. Похоже, бюрократия Империи оставила неплохие следы не только в Оркланде.

Уже от меня одного требовалось, если получится, наладить отношения с молодежью как нашей, из участников делегации, так и тамошней, желательно из сыновей местных феодалов, что покруче. В основном для опровержения отрицательного образа орков в их и не только их глазах. Король Алвин, судя по словам ярла, был достаточно умной и предусмотрительной личностью, чтобы шаблонный прием эльфов — скупка и заключение союза с заговорщиками из числа недовольных властью, которые сами прикончат мешающего длинноухим владыку, — не сработал. Но попытки были, некоторое количество дворянства Аргайла отправилось на эшафот. Однако среди верных королю было довольно много баронов, кому длинноухие соседи надоели куда больше, чем ему самому, но это совсем не значит, что они не могли не понять дружбы и союза с орками. Что ставило короля в несколько уязвимое положение. Как бы то ни было, спесивые эльфы жили рядом веками, а орки за тридевять земель, появляясь только грабить и убивать. В общем, второй причиной наличия такого количества высокородных в посольстве, как я и угадал, было желание показать нас, так сказать, лицом. Дабы выбить почву для пропаганды, по крайней мере, среди аристократии. Если наладить отношения удастся, то от меня требовалось прокачать моих новых друзей на возможность если не вербовки, то взаимовыгодного сотрудничества, если говорить прямо и пользоваться земными терминами. Про то, что дедуля с Рангвальдом и его последователи явно собираются раскинуть агентурную сеть в стране нашего нового друга не только среди купцов, работающих с орками, мне сказать постеснялись. Что, впрочем, было понятно, не мое это дело.

Были еще пожелания, но по мелочам. Ярл меня несколько удивил только отношением к провокациям. Запрещать кого-то прикончить или кричать — не поддаваться на провокации — он не стал. Старый мерзавец, элементарно приказал совещаться с Рангвальдом при каждой возможности и стараться избегать особо глупых малолетних идиотов из числа сыновей верных Алвину феодалов, чтобы не нажить врагов среди потенциально полезных людей. Когда ничего нельзя будет сделать — убивать крайне осмотрительно. Потом добавил, что в этом плане он на меня надеется, и в то, что я соображу, кого надо прикончить, а кого оставить в живых, он верит. В общем, дед оказался этаким оракулом, можно сказать, буквально озвучив почти все мои мысли. Впечатляет. Я действительно начал его уважать не меньше, чем колдуна. Однако отрадно, что, реал-политик в повседневной жизни, дед не перенял модного увлечения земных политиков формулировкой приказов таким образом, чтобы свалить ответственность за возможные неприятности на исполнителей. Похоже, иллюзий о роде человеческом и у него немного. Так что в вояже без крови никак не обойдется. Однозначно.

К поручениям ярла я решил отнестись со всей ответственностью. Если собрался делать дело, делай его хорошо. Если в будущем будет неохота гонять по посольствам, то надо собирать постоянный отряд бандитов, даже не обязательно базируясь в Мертвых землях или заимев серьезный бизнес. Во-первых, классическая отмазка — «Воинам/работникам моим ты платить будешь?» — станет смотреться весьма веско. Во-вторых, предводитель отряда пиратов, фактически независимый от власти, очень неудобная фигура для исполнения посольских функций. В первую очередь благодаря кучам трупов, оставленных за спиной его отрядом. Хотя такие отряды и отличались от херадов ледунга или дружин немногим с точки зрения жертв, но люди и эльфы большого Мира все же их отличали.

Свой черный меч я брать не стал по причине слишком большой приметности. Один из тысяч пиратов с таким мечом — это одно, один из орков первого за сотни лет посольства — совсем другое. Как-то не хочется доставить Серебряным Драконам максимум удовольствия, что прикончат меня, совместив приятное с полезным. Отпущенные мною эльфки явно обрисовали как меня, так и мой меч. Я даже обрадовался, что сменил шлем. После раздумий малхус решил оставить. Кроме формы и конструкции, он ничем не отличался от множества других девайсов схожего назначения. Тем более что дед, помимо бригантин, наладил за время моего отсутствия выпуск и малхусов, которые неожиданно тоже вошли в моду — пока что только у моих товарищей по походам и их родственников. Однако партию мечей приобрел и Снорри, чтобы толкнуть в столице. Бригантина тоже явно не бросалась в глаза избытком особых примет поэтому взял и ее. К несчастью, вид у моего панциря был явно непрезентабельный, и произвести впечатление мог разве что на живущих мечом профессиональных воинов — как конструкцией, так и следами повреждений. Поэтому пришлось тряхануть сусеками и найти богато украшенный эльфийский колонтарь и шлем по комплекции, пускать пыль в глаза. Как я полагаю, впечатляться могут и женщины. А ночная кукушка дневную всегда перекукует. Об апофеозе впечатлений — орке в одной постели с впечатленной — пока думать было рано, так же как и о последствиях — кучке сплетниц в темной комнате у камина вокруг рассказывающей о впечатлениях. Чтобы женщина не поделилась с подругами достоинствами и недостатками интересного им самца — так не бывает, особенно в этом самом плане, типа мужик-то — ого-го, а вы — лохушки. Последнее, естественно, мысленно. Мужчины в таких вопросах, как ни странно, стеснительнее. А что касается женщин, я успел убедиться, что ничем они друг от друга в разных пространственно-временных континуумах не отличаются.

Позже запасной доспех можно будет продать — не думаю, что в Аргайле избыток доспехов убитых эльфийских высокородных, и за хорошие деньги, поскольку доспехи и оружие в Оркланде стоили явно дешевле Большого Мира, благодаря множеству успешных походов и прочим нюансам. Во всяком случае, купцы Большого Мира их скупали с большим удовольствием. Да и в любом случае два панциря лучше одного, мало ли что может случиться.

Вместо Черныша я взял своего Кровавого Змея — меч он приметный и должен отвлечь внимание, даже если кто и заинтересуется малхусом. Без копья и щита, к сожалению, было не обойтись, поэтому взял и их, как и свой любимый арбалет. Оба кинжала были со мной постоянно, кстати, пользование валахаром как кухонным ножом частенько вызывало улыбку колдуна. Кроме того, в качестве страховки пришлось прихватить свою перчатку. Конечно, дохлая она страховка, пойди что не так, но лучше, чем ничего. По крайней мере, продать жизнь подороже шансы есть.

Одежду мы выбирали вместе с Эрикой, пришлось пошляться по базару, тряся в большинстве тех же иноземных купцов насчет тканей и предметов роскоши. Кое-что из наимоднейших фасонов удалось купить, остальное пришлось заказывать в дедовом придворном ателье, что было в замке. Леди Бригитта распорядилась. Эрику с Хильдой она приняла радушно, как, впрочем, и Ильва не выказывала неприязни — как бы не наоборот. Расшитые золотом и серебром дублеты или там кафтаны, не знаю, как назвать правильнее, пусть будут дублетами, и все такое прочее из хорошей ткани, к сожалению, были необходимы. Вниз я предпочел эльфийские шмотки, решив не изменять своим привычкам. К счастью, до обтягивающих шоссов мода в Оркланде еще не дошла. Те будили неприятные ассоциации с колготками.

В ожидании вестей из Брандборга я просидел в Хильдегарде восемь дней. Как раз хватило, чтобы полностью подготовиться к походу, познакомиться с дружинниками охраны, одним из которых оказался мой знакомец, которому и набил морду в ту самую неприятную ночь. А также слугами, которые вместе с десятком охраны тренировались отнюдь не разносить посуду и кашеварить, а биться как в строю, так и в одиночестве. У всех были кожаные доспехи, щиты и металлические шлемы в комплекте с боевыми топорами и копьями. Конечно, до полноценных дружинников им как до неба, да и на фоне с детства обучаемых владению оружием орков богатых родов они смотрелись плохо, но на обычных людей их подготовки должно было хватить.

Когда пришло время отправляться, и Эрика, и Хильда плакали, не стесняясь посторонних. Не знаю про Хильду, но жена была в курсе судьбы предыдущих посольств.

Брандборг мне понравился. Собственно Брандборгом звались два отдельных поселения по обоим берегам Бейла, реки чуть пошире Одры с устьем километрах в ста от нее. По левому берегу располагалась резиденция конунга — замок Брандборг с посадом вокруг него и, естественно, россыпью усадеб по берегу и в окрестностях. На противоположном берегу находился окруженный крепостной стеной город под тем же названием. Естественно, наличия посада и усадеб окрест он тоже не избежал.

Город был богатый, что бросалось в глаза сразу. Хотя стены и были деревянными, но, по крайней мере, все приречные башни были каменными. Надо полагать, постепенно деревянные стены и башни заменялись каменными. Это дело не внушало оптимизма, в свете имеющихся у меня данных. Зачем каменные стены городу в глубине земель пиратов и грабителей, держащих в страхе половину известного мира? Притом что внутренняя политика государств этих пиратов и грабителей весьма стабильна и не предполагает широкомасштабных конфликтов, требующих защиты городов от способных их захватить армий. Мое недовольство дедом и другими власть имущими Оркланда начало несколько увядать. Дело-то, оказывается, нешуточное и пахнет кровью. Большой кровью. Короче, широкомасштабной войной.

Пред воротами замка Брандборг-1 располагалась здоровенная мощенная брусчаткой площадь с непременными украшением замков власть имущих моей родины — приличных размеров шибеницей.[7] С десятком насаженных на колья трупов разной степени свежести и даже троицы повешенных. Хотя хоть убей, я не понимаю, зачем данных двух людей и орка нужно было вешать, когда можно было так же посадить на кол, как соседей. Свободные колы имелись. На парочку, правда, взгромоздили отрубленные головы каких-то бородатых мужиков. В общем, номенклатура и содержание казней, надо полагать, за разные составы преступления, внушала уважение, что и говорить. Конунг явно не страдал излишним милосердием и боролся с преступностью, засучив оба рукава. Чтобы кровью не запачкать.

Любопытно, но располагавшиеся на площади и вокруг нее будки, навесы и телеги базара к воротам близко не приближались. Как понимаю, было запрещено. Разумно. Как пояснил Рангвальд, капитальный базар с постоянными, так сказать, аналогами магазинов располагался на другом берегу.

Сам замок тоже представлял собой староимперскую постройку, но когда-то пострадал куда больше замка деда. Проломы в стенах были заложены красным кирпичом, в отличие от каменных блоков создателей.

Внутри располагалась цитадель. Причем, судя по моим подозрениям, не в виде куска внутренней площади, отделенной от остальной еще одной стеной, а полноценная, в виде крепости внутри крепости. Там нас и встретил наш король.

Цитадель тоже была хороша. Разросшаяся помесь между очень большим донжоном и неплохо защищенным дворцом занимала две трети внутренней площади. Ворота надвратной башни цитадели выходили на мощенный камнем внутренний двор. В отличие о пройденного, снаружи не являвшийся дополнительно тренировочной площадкой для воинов гарнизона со всеми необходимыми чучелами, деревянным оружием и прочими прибамбасами. Тут, понятно, молодые гридни[8] явно обитают во внешних башнях. Поближе к конунгу селятся те, кому каждый день тренироваться не надо.

Конунг встретил нас, сидя на троне в приемном зале. Его величество конунг Ас’Урух (зеленых орков), в теории мой владыка Эйвинд А’Кальт, смотрелся нисколько не менее брутально, чем мой владетельный дедуля, а то и превосходил, по крайней мере в росте. Кабан ростом за два метра с соответствующей шириной плеч. Правда, в возрасте заметно постарше деда: нашему королю перевалило за полторы сотни. Свита выглядела вполне обычно, за исключением наличия неподалеку от трона полноценного жреца Одина, наверное, представителя находившегося неподалеку от Брандборга святилища. Профессиональными жрецами любого представителя пантеона мой дед откровенно пренебрегал, поэтому гостями в Хильдегарде они были редкими. К слову сказать, я так до сих пор и не понял, что заставило Сигурда исполнять обязанности жреца-внештатника, — явно не глубокая вера в высшие существа. Хотя черт его знает?..

Наличия в зале уже знакомых мне людей из посольства я ожидал, поэтому их присутствие меня не удивило.

С Рангвальдом конунг был, видимо, хорошо знаком, поэтому приветствовал моего начальника весьма милостиво и с большим уважением. Отголоски симпатии больших людей достались и мне, во время представления конунг обронил в мою сторону несколько похвальных слов, включая поздравления с браслетом. Между делом выказав некоторое знакомство с моей биографией. Тут понятно, явно моя кандидатура всплыла далеко не вчера и обсудили ее большие орки, скорее всего, давным-давно.

Присутствующие в зале при комплиментах позволили себе немного пошуметь, обсуждая такого молодого героя, или не героя, но мажора с большими связями. Было видно, что я заинтересовал и людей из посольства.

Далее нас пригласили на вечерний пир в этом же зале и, свистнув прислугу в сопровождении хольда из дружины в знак уважения, отправили располагаться в отведенные нам апартаменты.

Слуги проинструктировали насчет распорядка дня, выяснили, желаем ли мы питаться в местной столовой или надо приносить пищу в апартаменты, задали еще кучу животрепещущих вопросов, довели до наших с Рангвальдом комнат и разместили. После чего, забрав пару из четверки наших слуг, что должны были нас двоих обслуживать, удалились показывать тем, что где в замке находится. Остальных слуг вместе с воинами разместили в одной из наружных башен. Естественно, подарки ярла, личное имущество и прочий высоколиквидный товар нашего посольства складировали у нас. Хотя в Оркланде воров принято казнить или как минимум рубить руки, но всегда найдется индивидуум, считающий себя самым хитрым. Особенно из рабов или слуг.

Пьянка нисколько не отличалась по содержанию от остальных виденных мною, разве что за столами присутствовали люди — как посольство из Аргайла, так и уроженцы Оркланда. Причем люди, независимо от места рождения, вели себя за столами нисколько не культурнее моих зеленых, серых и черных соплеменников. Те тоже присутствовали.

Кобольдов вживе я, точнее, Край до сих пор видел всего пару раз, последний лет семь назад. Отличались они от серых орков разве что более кряжистым телосложением и чертами лица. Все до одного мордатые, щекастые, с носом «картошкой». Кто видел мультяшку «Белоснежка и семь гномов», пусть даже в порнографической версии, меня поймет. Художник рожи будто в Орочьих горах писал. Разве что с телосложением отклонился от правды жизни — увлекся Белоснежкой.

Посадили нас от посольских довольно далеко, идти знакомиться мне было лень, поэтому я расширил круг своих знакомых только соседями.

Похоже, таким же, как я, «знаменем» Ас’Хайтов был Хадд А’Хайт, младший брат леди Бригитты, красавец собой, года на три старше меня. Вылитый эльф, если бы не великоватые клыки во рту и «змеиные» глаза, которые, кстати, в полутьме зала совершенно не бросались в глаза. Зубы при закрытом рте, естественно, тоже. Похоже, я будил в соседях схожие мысли, тем более что мы оба были обряжены в характерные эльфийские тряпки. На нас даже оглядывались.

Похоже, второй причиной отправить в посольство молодежь было отсутствие большого кровавого следа за каждым из нас конкретно. Старшие сыновья, что конунга, что ярлов, должны были уже собрать неплохой урожай кровников, предводительствуя отрядами своих воинов. Хотя… по большому счету, какая разница? Для тех, кто хочет отомстить. А вот король окажется в более выигрышном положении, защищая от кровников тех орков, кто лично не палил замков его подданных, не резал пленных и не жег деревень крестьян вместе с ними, чтобы вынудить дружину выйти из замка для боя. И тем более мало отличим внешне если не от людей, то от эльфов точно. Нас с Хаддом, пока пасть не разинем, по сути, только глаза от эльфов отличают. Ну и у меня кожа слегка зеленовата.

С Хаддом мы сошлись сразу — он оказался приятным в общении веселым остроумным парнем, ни словом, ни взглядом не выдавшим и малейшего негатива относительно меня, — почти родственник, хотя, похоже, был в курсе, кто я такой и откуда взялся. С его старшим соратником Вагном Два Лица, прозванным так за вертикальный шрам, разделивший лицо почти пополам — от левой брови до подбородка, каким-то чудом не задев глаза, завязал беседу Рангвальд — боссы только в десны не целовались. Нас с Хаддом тут же посадили вместе, чтобы мы не мешали встрече старых друзей и познакомились друг с другом, причем Вагн буркнул в мою сторону что-то лестное касательно доблести в таком юном возрасте и поздравил с браслетом.

Напротив сидели мужики постарше, лет под тридцать, среднего роста широкоплечий жилистый Бруни А’Рагг и здоровяк размером с дверь Торвальд А’Кейт, сыновья ярлов соответствующих кланов. Эти, возможно, правили посольствами сами. Судя по всему, эта парочка приятельствовала довольно давно. Оба отнеслись к нам с Хаддом довольно приветливо, хотя и довольно скептически осмотрели мой браслет. Наша четверка перезнакомилась друг с другом, и уже через час я смотрел на мир через слегка мутное стекло.

Вечер прошел удачно. Подраться ни с кем не удалось. Однако моя радость касательно прошедшей черной полосы и моего нахождения в замках наших власть имущих длилась недолго.

Неприятности нагнали меня следующим днем.

Ближе к полудню ко мне в комнату вломилась вся троица. Припомнив содержание вечера, я убедился, что послать их — значит, безнадежно испортить с без пяти минут друзьями отношения. Последнюю треть вечера наша четверка сидела бок о бок, жрала вино и пиво, громко ржала и хвасталась своими подвигами. Точнее, хвастались они трое, не забывая периодически брать меня «на слабо», чтобы я раскрыл тайну браслета на моей руке. Какое-то время я отшучивался, потом пришлось сказать пару слов про короткоухих и драккар морского рыцаря. Про эльфов хватило соображения промолчать. Слишком фантастически звучало, а это прямой повод к проявлению недоверия и соответственно пьяному конфликту. Но расстались мы в полностью шоколадных отношениях, договорившись, что следующим днем побродим по базарам и представительствам купцов и ремесленников Брандборга, а возможно, еще и зарулим в некий домик с «вот такими бабами за совсем небольшие деньги!», как выразился Бруни. Как оказалось, цивилизация в лице борделя до столицы уже добралась.

Халда парочка друзей разбудила первым, успела опохмелить, и с кувшином вина уже втроем вломились ко мне.

Собственно, я сильно не возражал — все трое произвели на меня хорошее впечатление, и наладить с ними отношения получше было бы неплохо. Случись что, умирать вместе будем.

Появившийся на шум из соседней комнаты Рангвальд понимающе хмыкнул, хлебнул налитого ему вина и оставил нас одних. Естественно, первое, что сделал Бруни, завел разговор о прелестях жриц продажной любви. Судя по описанию, бордель пользовался популярностью, а хозяин — преимуществами отсутствия конкуренции. Причем цены не лупил, похоже, работал за счет оборота. Надо полагать, закреплял клиентуру. Торвальд слышал, что в столице и окрестностях собрались открыть еще два. Хозяева скупали рабынь на должность обслуживающего персонала. За высокородных пленниц, за которых не заплатили выкуп, давали полуторную цену. Эльфиек обещали покупать за двойную. Чистый бизнес — конкуренты озаботились ассортиментом услуг, коли снижать цены некуда. Попутно Бруни посетовал, что хозяин действующего борделя у него эльфиек взять отказался, опасаясь, что их родственники или авторитетные эльфы такого не поймут.

Однако добраться до борделя нам не удалось.

Базар города Брандборг превосходил призамковый по площади раза в три. Собственно, как оказалось, рынков в городе было два. Большой, с участием иноземных купцов, за стенами на здоровенной площади посада, и малый, на площади внутри города. На последнем торговали действительно ценным товаром по-настоящему авторитетные купцы из граждан Оркланда. Последние, как правило, имели дома со складами имущества внутри стен, а торговали далеко не под парусиновыми навесами или прямо с кораблей, ночуя в постоялых дворах посада или на тех же кораблях. До малого рынка мы добраться тоже не успели.

Обойдя примерно половину рынка, Торвальд и Бруни объявили, что устали и им надо промочить горло, после чего пригласили «парней» следовать за ними.

В пивнухе на первом этаже постоялого двора я и нашел свои неприятности. Все началось прекрасно. Хлебнув неплохого пива, я расслабился на скамье, глядя вместе с ухмыляющимся Хаддом на заливающих в свои утробы пиво приятелей.

Естественно, жизнь доказала, что расслаблялся я напрасно.

Слева, рядом со мной, на скамью плюхнулась какая-то благоухающая перегаром туша и за мою руку, держащую кружку с пивом, схватилась чужая, разлив половину пенного напитка. В харчевне стало тихо. Плечистый, жилистый орк в расшитой золотом и серебром кожаной безрукавке и с серебряным браслетом, кстати, тоже наградным, на одной из рук, спокойно оголил мой и высказал причину своего появления:

— Ты, щенок, знаешь, что на руке таскаешь?

Я очень спокойно взял кружку второй рукой и поставил на стол. Попытку приятелей высказать недовольство его появлением, а Торвальда даже встать, блокировали друзья моего нового соседа, окружившие стол. Голов восемь. Оружием нам никто не угрожал, по закону житель Оркланда, обнаживший оружие, но не пустивший его в ход, признается неправым автоматом, если точнее, даже платил виру за факт своего деяния, но встать бы нам явно не дали. Пока.

Мысленно я выматерил деда с его пиаром. Так и знал, что будут неприятности. Выглядел я сущим мажором — мускулистый вариант, с поправками на Оркланд, естественно. Эльфийский прикид, дорогие сапоги, валахар на изукрашенном серебром ремне справа, браслет, украшенный рубинами, одна мизерикордия слева выбивается из образа богатого сыночка с такими же денежными приятелями, по наглости и глупости нацепившего на руку стоящий больших денег наградной браслет. Забыв о том, что за такую наглость в Оркланде как минимум рубят руки. Мысль не таскать браслет постоянно у меня приходила, но, подумав, от этого отказался: неправильно поймут.

Вообще-то данный вопрос плевка не стоил, достаточно было познакомить ребят окружившей нас девятки с авторитетными хольдами из дружины конунга, хранителями традиций. Было только одно «но». Меня прилюдно, точнее, прилюдно и приорочно хватали за руки и успели оскорбить. И данной ситуации у авторитетов значило однозначно поставить вопрос о причинах награждения и моей крутизне. К слову, оценив силы оппонентов, Бруни с Торвальдом перестали дергаться и молча смотрели, что я буду делать.

Конфликтовать не хотелось. Драться ни на дуэли, ни в кабаке — тоже. Оправдываться перед неким неизвестным мне орком явно ниже меня по положению было тоже невместно. Надо было найти способ решить конфликт, и желательно без крови. Если не получится, придется драться. Спущенные обиды в нашем обществе имеют свойство возвращаться в самый неожиданный момент, а я слишком много времени потратил и пролил крови на постановку своего авторитета в клане. Вдобавок спущенная мной обида рикошетом может ударить и по признавшему меня деду.

— Ты оглох, ублюдок? — не оставил мне большого выбора противник, продолжающий сжимать мою руку, а второй взял за воротник рубахи. Надо было соображать быстрее. Не думал, что мины на лицах приятелей способны стать еще серьезнее. Теперь выбор между дракой и дуэлью. Любая попытка договориться или оправдаться, после последних действий противника, равна унижению.

Стараясь не насторожить противника резкими движениями, я нарочито спокойно попросил:

— Руки убери, — и протянул правую к воротнику. После чего ударил пальцами в глаза.

Орк вскрикнул и разжал руки, машинально пытаясь закрыть лицо. Через мгновение литровая глиняная кружка с остатками пива разбилась о его голову, а я получил сильнейший удар в ухо, от которого потерялся и улетел на пол. Вместе с Хаддом.

Встать нам не дали, начав окучивать ногами и руками. Как ни странно, помог мне именно инициатор конфликта, растолкав друзей и попытавшись самому разобраться с обидчиком. Заминка оказалась достаточно велика, чтобы я успел слегка отойти и встретить набегающего противника ударом ноги в колено, от которого он улетел на пол рядом со мной, а я тем временем схватился за ножи. Без них мне бы дали встать только в плохих боевиках.

Продолжения банкета не допустил хозяин постоялого двора в комплекте с вышибалой, появившиеся в непосредственной близости с дубинками в руках.

— А ну разошлись, пока дубины не попробовали! — орал хозяин — двухметровый громила с огромным пузом и руками толщиной с мою ногу. Вышибала похожей комплекции и вида, разве что с брюхом поменьше, возможно сын, молча стукнул по руке близлежащего ему противника — серого и орка с обнаженным здоровенным кинжалом в руках. Кинжал упал на пол.

— А ну спрятал кинжалы, щенок! — Это уже мне.

— Повежливее, дружок, — ответил я ему, оценивая обстановку. Когда я выхватил ножи, оппоненты предпочли разорвать дистанцию, сами выхватывая оружие. Даже задира откатился в сторону. Матросова, бросившегося на меня с целью вырубить или разоружить, с риском получить мизерикорд в печень, естественно, не нашлось.

Итак, конфликт перешел из горячей фазы в холодную. На время. Вовремя: еще несколько секунд — и на полу появились бы если не чьи-то кишки, то кровь точно. Когда у противника численное преимущество, единственный шанс на выживание — атаковать, если убежать не удалось. Убежать бы мне не дали.

Зачинщик ссоры тем временем встал. Кружкой я разбил ему голову, лицо залило кровью, еще повезло, что глаза не вылетели. Без синяков, правда, ему никак не обойтись. Впрочем, не моя вина, что так легко отделался: я бил всерьез.

Ну, все. Выбор сделан. Просто драка — это одно, а вот пролитая в ней кровь — совсем другое. Коли противник меня вызовет, отказаться проблематично, я пролил его кровь, он в своем праве. Общественность не поймет.

— Ты труп, сопляк!

— Не сотрясай воздух, пес, потише, — как можно спокойнее высказал я свои мысли. — Хотя… вообще ты можешь говорить что угодно, поскольку жить тебе осталось недолго.

Все трое моих приятелей с интересом уставились на меня. Хадду тоже перепала пара пинков, Торвальду с Бруни приятели пострадавшего не дали встать из-за стола, скрутив прямо на месте. Их фиксировали надежнее с самого начала, поскольку мужики выглядели посерьезнее нас, молодежи. Вообще, если же быть точным, мною заинтересовалась вся пивнуха. Интересно, почему? Разве не ясно, что после случившегося без дуэли не обойтись, что бы я ни говорил? И ладно, если мы будем рубиться завтра утром, а не резать друг друга прямо сейчас, выйдя из дверей заезжего дома.

Хозяин, который тем временем успокоился, слупил с нас расчет за выпитое, разлитое, разбитое и недоеденное, после чего выгнал всех действующих лиц во двор, заявив, что кровь ему тут не нужна, для этого есть Круг Богов. А если мы начнем резать друг дружку на его дворе, а не за воротами, то кое-кто получит стрелу в печенку, уговаривать он никого не собирается. После чего появившийся неподалеку юноша продемонстрировал заряженный арбалет. Похоже, опыт по погашению конфликтов в пивной у хозяина богатый.

За воротами полосовать друг друга ножами тоже не стоило. Во всяком случае, днем точно. Патрули дружинников на базаре присутствовали. Их вооружение не внушало особого оптимизма, ПР-73[9] отсутствовали как класс, как, впрочем, и деревянные аналоги. Их успешно заменяли мечи или топоры, бронежилеты — доспехи, у некоторых даже были щиты за спиной. Так как орки — существа стадные, любая бесконтрольная драка рисковала вылиться в массовое побоище с участием друзей зачинщиков конфликта и неизбежным втягиванием посторонних. Поэтому одной из задач патрульных и было пресечение такого рода конфликтов, пока не разрослись. Если народ слушать старшего наряда местной ППС[10] не желал, то тот обладал необходимыми полномочиями, для того чтобы заставить себя быть услышанным. Так как оружия у прохожих хватало, водометов еще не придумали, легкие палки в любом случае не обладали достаточной эффективностью против значительной доли населения нашей страны, власть имущие правами орка и человека в Оркланде заморачиваться не стали. Кто не послушался слов дружинников, пытающихся словесно уговорить конфликтующие стороны, — тот сам и виноват, коли в процессе умиротворения буянов его умиротворят раз и навсегда. Несмотря на такие полномочия, кстати говоря, я не слышал, чтобы знакомые купцы сильно жаловались на вымогательства со стороны дружины. Но тут понятно, рыба тухнет с головы, а особо наглый дружинник может сам оказаться в Кругу Богов, если надоест.

Круг Богов был принадлежностью любого достаточно большого города, находясь обычно неподалеку от местного судебного присутствия, короче говоря, судьи. Собственно, по идее представлял он собой почти полную копию того ринга, на котором я укокошил первого своего соплеменника, бедолагу Эрика. Разве что вместо жердей на козлах присутствовал полноценный забор, примерно по грудь. Но исполнял те же функции. Постоянно. Большой город — много жителей и гостей столицы. Много народу — много конфликтов. Много конфликтов — некоторое количество крови в них. Кровь желательно держать под контролем, чтобы ее не стало чересчур много. Для контроля смертоубийства и действовал Круг Богов. Даже при доказательствах наличия смягчающих обстоятельств после поимки в ходе резни на улице получить штраф за неуважение к конунгу, например, мало приятного, поэтому вся наша компания представилась друг другу и начала выяснять, свободна ли данная площадка для выяснения наших разногласий.

Задиру звали Тейт А’Крейген. Его попытки поорать и побрызгать слюной я проигнорировал, разве что повторив нарочито тихим голосом:

— Дружок, потише. Ты слишком разговорчив. Пошли, договоримся, когда нам убивать друг друга, и хватит на этом. — Моя сдержанность явно понравилась моим товарищам.

Хотя попытку друзей поддержать Тейта развеял Торвальд, который дал по морде одному из крикунов, по непонятному совпадению, одному из тех, кто не дал ему встать из-за стола. Учитывая, что оппонент тоже был немаленьких габаритов и не страдал слабодушием, Торвальд сразу же получил ответный удар. Все присутствующие опять схватились за оружие, к восторгу посетителей харчевни, вываливших во двор вслед за нами, мечтая о продолжении драки. Бруни остался из нас самым спокойным — спеленавшую его парочку уже успел вызвать решить дело оружием, те были рады, под глазом одного из них опухло и наливалось кровью: глаз неудачнику А’Рагг успел подбить еще за столом, прежде чем ему вывернули руки.

До резни на улице, слава богу, все-таки не дошло. Высказав все, что мы думаем друг о друге и успокоившись, наша компания отправилась к логову местных юристов — забить площадку для разборки и разъяснить обстоятельства дела. Собственно, судья мог дуэли и не разрешить. Нарушать его требования не рекомендовалось. Если после запрета кто-то из оппонентов рисковал настоять на поединке, то оставшийся в живых мог остаться без головы. За убийство. Если бы до него добрались служители правосудия. Если для вызванного и, несмотря на запрет, принявшего вызов день был неудачным, то отрубить голову могли и ему, хотя в теории он мог отделаться штрафом. Да только у судей не всегда было желание разбираться, кто агрессор, а кто только принял вызов, если оба забили на власть и судью конкретно некий орган. Оправдания, что оппоненты после судилища нанесли друг другу совершенно форс-мажорные оскорбления, работали довольно редко. Объективную сторону дела было проще оценить как неуважение к ярлу/конунгу и судье лично, и практически всегда с большими на то основаниями.

Нам повезло: в очереди ждать не пришлось. Дело принадлежало к разряду рутинных, поэтому судил один из сотников дружины конунга. Как понимаю, тот, чьи подчиненные сегодня следили за порядком на базаре. Точнее, сотник председательствовал, рядом с ним сидели «кивалы», они же народные заседатели терминами Советско-Российской юриспруденции. Как между делом пояснил Бруни, один представлял город, другой купечество из постоянных гостей столицы, кстати, в данном случае купцом был серый орк. Продуманная система, как и почти все в Оркланде. Причем отрицательное решение нисколько не запрещало бросать кассацию на тинге или сразу, в данном случае, конунгу. Правда, в последнем случае в тинг потом уже можно было не обращаться. Поэтому жалобщики обычно проходили все ступеньки.

На улице было довольно жарко, и, как понимаю, в целях положительного пиара демократизма во владениях конунга, суд решал дело на свежем воздухе, на виду у всех желающих. Желающих посмотреть было много. В толпе даже мелькали знакомые по харчевне лица. Парочка, по крайней мере.

Любопытно, но сотника звали Бедмод, сын Олава, А’Тулл, только непонятно — какой он ветви. «Кивал» — Гейтир, сын Кетиля, А’Скаггер, представитель города, род А’Скаггер входил в клан Ас’Кальт, и Мелькольв, сын Огмунда, О’Грэйди, тот самый серый орк. Я обалдел. Только Ирландии с Шотландией мне тут не хватало, не считая Уэльса.

Чтобы добавить решениям судей весомости, по их флангам выстроился десяток дружинников в полном вооружении. Любопытствующий народ столпился вокруг судебной площадки, однако лезть на нее, несмотря на отсутствие ограждения, не спешил. Власть явно пользовалась уважением.

Судья поерзал седалищем в кресле, усаживаясь поудобнее, и попросил представиться и изложить суть дела.

Мой оппонент начал первым:

— Тейт А’Крейген меня зовут, из клана Ас’Гайл. — Приятного от судилища он ничего не ждал, как бы то ни было, это ему разбил голову какой-то малолетка. А не наоборот. Малолетка, не постеснявшийся ни возраста оппонента, ни присутствия его друзей. Тем более свидетели стычки в толпе еще до начала процесса начали рассказывать обстоятельства дела соседям. Я в них выглядел неплохо. — Прибыл в Брандборг сбыть добычу с похода.

Я действительно удивился. Ладно бы мне «посчастливилось» встретиться с одним из живущих мечом отморозков, так этот отморозок еще и в походы весной ходит. В сезон штормов то есть. Отморозок из отморозков? Конечно, сейчас лето, но маловероятно, что херад этого деятеля в первой же стычке выхватил такую добычу, что предпочел сразу вернуться, не продолжая похода. О чем это говорит? Либо житель Мертвых земель, либо принадлежит к постоянному составу херада некоего богатея из клана Ас’Гайл. Как вариант последнего, сбродный вольный херад из воинов клана Ас’Гайл и других, поблизости, набранный неким воином с большим авторитетом и собственным кораблем. От этого и серый орк в компании. Возможно. В принципе походы в весеннее-осенний период себя оправдывали касательно добычи. Однако риск отправиться кормить рыб по причине неизбежных на море случайностей также существенно возрастал.

— В постоялом дворе «Боевой топор» увидел этого щенка с приятелями, — продолжил разъяснять свою точку зрения Тейт, — сопляк жрал пиво и сверкал Рубиновым Браслетом. На руке.

В толпе зашумели. Судья махнул Тейту рукой, чтобы пока помолчал, подтвердил словесно и обвел толпу взглядом. Шум утих.

— Представься, воин. Кто ты будешь и что скажешь по сути слов твоего обвинителя? Вы тоже представьтесь, коли в одной компании пиво пили.

Круто. Я уже обвиняемый. Сзади Бруни ткнул меня кулаком в спину, чтобы не молчал.

Я пожал плечами и несколько хамски принял тон и стиль речи оппонента:

— Буду я Край А’Корт из клана Ас’Кайл. Привели меня в Брандборг дела клана, так же как и моих друзей — Бруни А’Рагга, Хадда А’Хайта и Торвальда А’Кейта. Так уж вышло, что сегодня мы решили потратить немного денег у здешних купцов. Чего нам, к сожалению, не удалось. — И замолчал, сложив руки на груди, демонстративно сверкая браслетом на запястье.

Судья, похоже, был не дурак и все же сложил два плюс два. Если я не ошибся.

— Кто ты и откуда у тебя Кровавый Браслет? — Однако самоуверенности в тоне поубавилось. Но появилось раздражение.

— Надели, — ответил я, демонстративно пожимая плечам и и смотря в глаза судье. «Кивалы» переглянулись. Кстати, Бедмод с Тейтом тоже. Причем судья, такое ощущение, хотел ему что-то сказать, но осекся. Они что, знают друг друга?

— Наглый щенок, — хмыкнул сбоку Тейт.

Слишком он развязно себя ведет. Неужели знают? В принципе плевать, но ситуация не очень-то прогнозируется.

— О чем вообще разговор! — вмешался Торвальд. — Парень носит браслет по праву. Этот урод начал хватать его за руки и воротник прежде, чем спросил — кто он, откуда и почему у него браслет. За что по башке и получил.

Бруни и Хадд наперебой подтвердили сказанное. Оппоненты зашумели, громче всех возмущался Тейт. Суть их слов состояла в том, что я для такой награды чересчур молод и глуп.

— Мы что тут, по поводу моего браслета судиться пришли? Или моя молодость кому не нравится? — демонстративно удивился я. — Ты, урод, хотел драки? Получил ее. Хотел, чтобы тебе голову разбили? Я пошел навстречу твоим пожеланиям. Чего сейчас хочешь, время мое отнимаешь? Помои из твоего рта мне слушать еще в заезжем доме надоело.

— А ты заткнись, щенок!!! — неожиданно рыкнул судья. — Я тут решаю, что и за что буду судить, а не ты!

— А кто ты такой вообще, чтобы меня судить? — окончательно охамел я. Бруни справа, пытаясь меня поддержать, неожиданно для самого себя осекся на полуслове. Торвальд с Хаддом тоже обалдели. Хамство госслужащих в Оркланде не поощрялось. Но в данном случае у меня был дипломатический иммунитет в комплексе с достаточно законопослушным поведением до последних слов судьи. Да и вообще — нужно ли стесняться пользоваться выгодами своего положения? Тем более что он мне сможет сделать? — Если ты судья и сотник дружины, то будь судьей и благородным хольдом, а не ублюдком, что прячется за мечи своих воинов и законы конунга. Ты кто такой, чтобы звать меня щенком?

Такого ни толпа, ни народные заседатели, ни дружинники, ни наши оппоненты, ни сам судья явно еще не видели. И не слышали.

— Взять его. — Его честь воспользовался административным ресурсом.

— Владыке только не забудь сообщить, кого взял, — ехидно хмыкнул Бруни.

— А то, если с нами что случится, тебя самого на кол перед воротами насадят, — добавил преодолевший оторопь Хадд. Торвальд одобрительно хмыкнул, с насмешкой рассматривая компанию Тейта.

Общественность зашумела, охрана окружила, рожи наших оппонентов помрачнели. Собственно, положение у нас было двоякое. Как бы то ни было, мы, как представители своих семейств, были обязаны блюсти их честь. Хотелось нам этого или нет. Так что судья зарвался и получил за это. Его сюзерен, однако, был обязан его поддерживать и защищать, поскольку зарвавшийся судья — все равно одна из ступенек государственной пирамиды. Простой подданный мог только подать жалобу конунгу. Я поступил несколько иначе, тупо нахамив в ответ. А что конунг мне сделает? Штраф сдерет? За что? Я даже подданным его являюсь только формально, причем не считая родства с ярлом клана Ас’Кайл. Последнее вообще выводит меня из-под его карающей длани практически на сто процентов. Зачем конунгу ссориться с лицом, почти равным по положению, по такой плевой причине, причем когда я фактически защищал честь ярла Ас’Кайлов? А вот судью несколько жалко — в данной ситуации мальчиком для битья выплывает как раз он. Черт возьми, а может, я и зря так себя повел, надо было попробовать осадить как-то иначе. Единственный хороший выход для сотника поддержать свое пошатнувшееся реноме — вызвать меня на дуэль. Если заслуги перед конунгом достаточно велики, ублюдок максимум отделается опалой на какое-то время. На крайний случай, уйдет из дружины. С другой стороны, а что это он так борзо на меня наехал?

Компания Тейта выглядела жалко, хотя про них почти забыли. Несмотря на бумажное равенство перед законом, жизнь должна была им доказать, что равных в этой жизни нет. А лица, вращающиеся на уровне высшей аристократии, досягаемы простыми смертными далеко не всегда, при всем демократизме нашего общества. В данном случае я нахамил судье. Судье столичного города. Что, это говорит о моей лапе в высших сферах?

Тут, однако, оказалось, что Тейта я недооценил. Парень оказался битым, и соображал он быстро.

— Я что-то не пойму! — заорал он. — Мы еще не закончили! Сопляк пролил мою кровь, я вправе требовать поединка!

Кенты поддержали товарища одобрительными возгласами и ревом и начали высказывать возмущение моими приятелями. Суд задумался.

Короче говоря, нас вызвали. Всех. Парней, однако, сие не напугало, Бруни с Торвальдом достаточно оскорбились, чтобы уже решить проблему с обидчиками насильственным способом. Хадд произвел почти такое же впечатление, хотя по степени отмороженности до обоих друзей ему далеко. У него тоже особого выхода нет: представитель сильного рода не имеет право спускать обиды ни себе, ни своему роду. Тем более если род — правящий. Сын ярла, убитый на дуэли, возможно, даже добавляет семье авторитета и уж точно не дает врагам обвинить семью в трусости и прочих грехах.

У судьи же теперь был отличный выход отомстить. Достаточно только разрешить поединок и обговорить условия. До этого он мог просто рассудить стороны, назначив виновного в конфликте. В крайнем случае разрешив поединок только между мной и Тейтом. В том числе после вердикта о том, что тот виновен и должен мне некую сумму. Наплевав на будущее неудовольствие конунга. Тем более что хотя тот и может запретить поединок, но Тейт со товарищи в таком случае получатся победителями. Язык мой — враг мой? Да плевать. А если действительно попытается запретить? А основания? Традиции никак не различают семьи хольдов, богатых и авторитетных бондов и простых смертных, хотя фактически разница есть. Так что юридически судья будет прав. В принципе если бы мы не хотели поединка, запретом ярла вполне можно воспользоваться. Но, это я так думаю, в общем-то обмен оскорблениями и разбитая голова Тейта оставляют меня в плюсе. Сейчас, когда злоба стихла, мне еще можно решить, стоит ли с ним драться, а вот Торвальд с Бруни разглядывают обидчиков с таким видом, будто уже видят, какого цвета у них потроха. Хадд рассматривал пинавших его орков несколько спокойнее, но тоже не больно-то лучился милосердием. Тут как раз понятно, общественность, рассматривая сынов владетелей, видит каждую мелочь, поэтому те с детства должны соответствовать основным требованиям, а времена, когда мнением общественности можно безнаказанно пренебрегать, еще не наступили. Как говорил американский генерал «Уксусный Джо» Стилуэлл: «Чем выше по флагштоку влезает обезьяна, тем больше видна ее задница». Для вящего спокойствия народа попа должна выглядеть привлекательно и гармонично. Но в этом есть и определенное количество минусов.

Остановить парней может только мысль о неравном поединке, в котором шансов сдохнуть больше, чем победить. Я сам довольно отморожен, но такого состязания, будь выбор, постараюсь избежать. Насколько я понял приятелей — они тоже. Разве что Торвальд вызывает сомнения.

А какую опасность представляют эти ребята? Учитывая качество боевой подготовки в семьях хольдов и прочей аристократии, включая высшую, у нас определенно есть некое преимущество. У кого-то из наших противников может оказаться качественный доспех и оружие, но у большинства определенно хуже. Однако против нас тоже работает статистика — девять противников против четырех. Даже сражаясь поочередно, несмотря на наши преимущества, теоретически они кого-то должны заколбасить. Хотя тут доподлинно сказать сложно: с другой стороны, противник выше классом должен обязательно уделать любое количество слабых противников, когда они не в силах реализовать численное преимущество. Если дать ему время отдохнуть.

Похоже, начинаю волноваться? Или маленькая власть будит залетные инстинкты Даниила? О важности победы и ни о чем более? То-то так нервничаю: невозможность получить в данной ситуации тактические преимущества на нервы действует.

Пока я шевелил мозгами, судья принял решение, несмотря на возражения «кивал». Он меня не разочаровал, а вот удивить сумел.

— Что ж, примирение, я смотрю, невозможно. Разбираться, кто прав, кто виноват, я не буду. Храбрые воины были вправе спросить, что на руке какого-то сопляка делает Кровавый Браслет. — Ну не смог не лягнуть, скотина. — Раз дело дошло до драки и крови, оскорбленная сторона жаждет поединка… Быть по сему!

Попытка компании Тейта настоять на поединке сегодня успехом не увенчалась. Мы вполне обоснованно отклонили их предложение — в ходе переговоров на первый план вышел Бруни, заявив, что мы остановились на том берегу, в замке, и вообще день у нас сегодня начисто испорчен, а неотложных дел много, поэтому драться будем завтра. Оба заседателя злобно глянули на судью. Они, похоже, не сразу сообразили, кто мы, да и судья принял нас за дружинников из состава посольства. Поначалу, во всяком случае.

Тут господин А’Тулл меня и удивил:

— Конечно, завтра. Сегодня никаких поединков. — Обращаясь ко мне: — Сегодня я тебя, к сожалению, права вызвать не имею. А вот завтра и посмотрим, щенок ты или нет. Когда я с тобой в Кругу сойдусь. Так и будет!

Прелестно. Противников будет десять. И этот один из самых опасных. Причем с парнями он явно драться не собирается. Запретит ему конунг, пользуясь присягой? Может, разве что попытаться. За своей честью каждый следит сам, конунг тут не при делах, и присяга тут совершенно ни при чем. Вдобавок не известно, как хольды дружины рассудят. А главное, он — судья. Голос конунга. А тот не имеет права ронять авторитет своей судебной системы. Да уж. Я определенно погорячился.

А что можно сделать? Да ничего! Плевать. За слова в Оркланде принято отвечать. А значит, завтра кто-то из нас убьет друг друга. Если меня не прикончат раньше забияки Тейта или он сам. В лучшем случае бой остановят после тяжелых ранений участников, и то хорошо: в неудачном раскладе хоть шанс выжить присутствует.

Старики всей нашей четверки были в бешенстве. Чуть погодя, уже вечером, нас пригласили на аудиенцию к его величеству в малый зал. Тот уже был в курсе событий. Надо сказать, что и от него ощутимо тянуло злобой.

К его чести, сдержался, угостил вином и довольно спокойно расспросил об обстоятельствах дела. Его реакция была понятна — в принципе причина для конфликта довольно плевая, но такого рода неприятностей он не планировал, и вносить изменения в свои планы ему совершенно не хотелось. Его реакции я не понял. Возможно, решил, что и привираем. Однако хорошо, хоть своего судью-сотника расспросил отдельно, я видел его в коридоре. Не было никакого желания портить себе вечер склокой с почти трупом. Вероятность, что он меня прибьет, рассматривать не хотелось.

Но как бы то ни было, некоторое количество бонусов в глазах ярла мы явно заработали. В разговоре совершенно неожиданно блеснул ораторским мастерством и здравомыслием Хадд, неожиданно легко затмив Бруни. Во всяком случае, к Хадду конунг прислушался. Тут понятно, на Бруни глянешь — сразу видно, хитрая бестия, но не дурак, поэтому и ушел на задний план. Мы с Торвальдом выражались куда лаконичнее наших красноречивых. Торвальд по складу характера не любитель поболтать, а я достаточно накосячил своим языком. Оправдываться касательно ругани на судебном заседании было невместно, да и вообще не хотелось разговаривать по данной теме. Неприятно, конечно, но виновным я себя не чувствовал совершенно.

Как бы то ни было, к концу аудиенции ощущение злобы со стороны конунга прошло, я даже засек его оценивающий взгляд, которым он окинул нашу четверку. Похоже, во взгляде читалось уважение. Как бы то ни было, заявку на прием во внимание наших «я» властям предержащим мы дали успешно. Теперь осталось ее отстоять.

По итогам разбора полетов конунг принял решение устроить поединок не в городском, а замковом Кругу Богов. В этом плане Брандборг оказался куда продвинутее Хильдегарда. Дед подобным сооружением в замке и окрестностях не озаботился.

К нашим противникам отправился посыльный, а тем временем рабы и слуги забегали по площадке на краю базара, готовя кресла для конунга и его ближних, убирая мусор и дерьмо в окрестностях и готовя площадку для бойцов.

Условия были, в общем, стандартны. Бой в полных доспехах, вооружение проигравшего забирает победитель. Оружие любое. Бьемся по очереди. Серьезно раненный победитель имеет полное право от следующего боя отказаться, продолжив серию по выздоровлении. Легкие раны можно перевязывать после боя и при желании выходить в следующий. Обе стороны жаждали крови, так что прятаться за ранения никто не собирался. Из моих приятелей, естественно.

Я не стал умничать и вооружился своими мечами. Бригантина и новый шлем защищали меня достаточно надежно, между делом мелькнула мысль, что я со своей ленью могу доиграться, кто-нибудь засадит мне меч в горло через кольца хауберка, который я на горжет так и не заменил.

Торвальд в надраенной тяжелой чешуе с гравированными пластинчатыми наплечниками, усиливающими кольчатые рукава до локтя, и наручами на предплечьях смотрелся очень импозантно. Шлем у него был отличный имперский, с нащечниками, на ногах поножи, сапоги и перчатки обшиты кольчугой. Вооружился он здоровенным топором со щитом, чему я совершенно не удивился.

Бруни тоже признавал преимущества пластинчатой брони, обрядившись в почти полный доспех имперского кавалериста. Разве что поножи, судя по всему, были новоделами и шлем пехотный, аналогичный другу. Круто. Можно скатать, в золоте ходит. По весу. Вооружился он довольно длинным полуторным мечом в комплекте со щитом-треугольником. Меч, похоже, тоже времен Империи. Хотя, например, гномье оружие тех лет от современного внешне почти не отличишь, надо быть специалистом.

Круче всех понтанулся Хадд, выйдя в настоящем, украшенном серебром эльфийском бахтерце. Меч, судя по рукояти, он носил гномий. Щитом тоже не побрезговал.

Один я вышел с двумя мечами. Кинжалы были у всех, Хадд дополнительно продел в петлю на поясе небольшой топорик. Собственно, оружие взамен сломавшегося во время боя подавать запрещалось. Точить — только в перерывах между схватками.

На фоне приятелей я особо не смотрелся, гости конунга и жители замка обсуждали сие достаточно откровенно. В смысле, громко. Правда, грязи тоже особо не лили, наиболее авторитетным было мнение, что хоть я и родственник А’Кайлов, но не мне тягаться по богатству с сыновьями правящих семей. Однако в ближайшем рассмотрении следы повреждений на бригантине заставили не одного опытного хольда бросить на меня оценивающий взгляд. Конунг, видимо, тоже оценил.

Вторая сторона, как я и угадал, действительно не блистала качественным вооружением. Из девятерых пятеро вооружились парой боевой топор — щит. Один из них носил кожаную кирасу с металлическими наручами на предплечьях. Из четверых оставшихся, с мечами, одному тоже на кольчугу денег не хватило. Или сам не стал покупать по какой-то причине, поскольку его кожаная чешуя кое-где была усилена металлическими пластинами. Кольчуги, похоже, были среднего качества, только Тейт обладал отличным колонтарем. Гномьей или кобольдов работы, судя по всему. Шлемы у всех открытые, кроме двоих, включая Тейта, с полумасками и в кольчужном капюшоне.

Последним появился вчерашний судья в хорошей кольчуге с наборным ламелляром поверх. Открытый шлем со стрелкой на переносье. В руках — копье и щит. На бедре — довольно короткий меч. Похоже, придется драться против копейщика. Неприятно.

К сожалению, конунг не стал командовать сразу приступить к делу, а озаботился собственным пиаром. Устроил разбирательство — вторую серию.

Четырнадцать идиотов в железе выстроились пред светлыми очами нашего королька и, потея, воняя и пукая, начали выслушивать от него нравоучения, периодически разбавляемые вопросами.

Через пять минут я был почти в бешенстве. Стоявший неподалеку Рангвальд, глядя на меня, ухмылялся. Конунг тем временем как ни в чем не бывало обратился ко мне:

— Почему ты не объяснил благородному воину, что носишь браслет по праву? — Пока я бесился, конунг успел опросить свидетелей.

— Не видел я там благородного воина, — огрызнулся я, раздражение вырвалось наружу. — Я видел обнаглевшую до предела наглую свинью, тянущую ручки туда, куда их тянуть не надо. За что эта свинья и получила по башке. Да и вообще — кто он такой, чтобы я перед ним оправдывался?

— Полноправный воин имеет право поинтересоваться правом на ношение наград, — как ни в чем не бывало продолжил нравоучения конунг, улыбнувшись уголком рта, — на этом и стоит Оркланд. У нас награды носят только те, кому они вручены по праву. Как награда их храбрости и заслугам. Не дело, когда их надевает кто попало.

Я пожал плечами. Что-либо говорить было бы тактической ошибкой.

— С другой стороны, — продолжил конунг, — я понимаю злость признанного храбреца Тейта А’Крейгена, который просто не поверил, что Рубиновый Браслет можно заслужить в столь юном возрасте. В результате чего он несколько погорячился.

Тейт степенно попросил слова. Конунг кивнул, разрешая. Но если он и ожидал, что его попытки решить дело миром подействуют, то тут же обломался:

— Я и сейчас не верю, что этот вонючий, грязный сопляк свой браслет заслужил. Как я! — Он поднял руку, предварительно сняв кольчужную бронекрагу, сверканув наградным серебряным браслетом на запястье. — Как я, как воины, что стоят вокруг нас! Кровью и потом! А не прислуживая своему владетельному дедуле! Только как и чем?

И захохотал, паскуда. Ну, если он собирается вывести меня из себя, то не дождется. Появившаяся злоба, конечно, способна внести коррективы в правильность оценки ситуации, так что лучше постараюсь взять чувства под контроль. Голова должна быть ясной. Не зря этот ублюдок А’Тулл молчит.

Но тут Тейт зря сумничал. Конунг, к сожалению для него, был бы не прочь решить дело миром, без поединка. Чтобы чьи-то кишки на земле не помешали его планам. И уж точно не стоило во всеуслышание таким образом проходиться по моему деду. Как бы то ни было, он был одним из правителей страны, а Тейт — никем.

— Прищеми язык, — неожиданно жестко и резко выдал наш кайзер обнаглевшему мизераблю. — Не тебе лаять ни на ярла клана Ас’Кайл, ни на его род, ни на его кровь, включая его внуков. Тем более этого. — И царственно указал рукой в мою сторону.

— Не в последнюю очередь оттого, что этот «сопляк», — неожиданно добавил Рангвальд, весьма задетый словами Тейта и злобно сверливший его глазами, — известен в клане Ас’Кайл под прозвищем Убийца Эльфов.

Надо же, а я и не знал. Интересно, мне на самом деле такую погремуху прилепили или Рангвальд не отходя от кассы сымпровизировал?

— И жить тебе, ублюдок, осталось недолго! — закончил свой спич мой наставник.

Спасибо за доверие, старый козел! Однако слова старичка произвели впечатление на общественность. Народ с редким единодушием зашушукался, а конунг, между прочим, оглянулся сначала на меня, потом на Рангвальда. Причем людские послы задергались и зашептались как бы не активнее всех присутствующих. Даже наши оппоненты начали переглядываться и общаться друг с другом, поглядывая на меня. А я получил кулаком в район правой почки от удивленно улыбающегося Торвальда:

— И ты молчал, поганец?

Оставшуюся парочку новость тоже обрадовала, но любопытства на лицах было больше.

— А о чем рассказывать? Чтобы вы хвастуном меня сочли? — предпочел я объясниться. Интересно, оказывается, Хадд не все про меня знает. — Расскажи тому, кто про то не слышал, не поверят.

— Я слышал про новика А’Кайлов, который в одиночку то ли десять, то ли даже двадцать эльфов положил, — растягивая слова, проговорил Бруни, рассматривая меня так, будто только что увидел. — А оказывается, род молва переврала.

— А сколько их было на самом деле? — полюбопытствовал Хадд. Интересно, а почему он про меня не в курсе? Впрочем, разве должен быть? Много ли в письмах, например, расскажешь? Про совершенно незнакомых тебе личностей?

— Пятнадцать, — пожал я плечами, рассматривая противников.

Прислушивающийся к нашим разговорам сотник А’Тулл дернулся. Настроение остальных оппонентов тоже пропало. Особо кислая рожа была у Тейта. Еще бы. Доколупался до практически легенды Ас’Кайлов, легенда разбила тебе голову, а на суде еще и выставили идиотом. Причем кто! Сам конунг! Который изволил вдобавок излить в твою сторону немного гнева. А что чувствуют его товарищи! На пустом месте, будучи неправыми, ввязаться в поединок не с самыми безопасными противниками!

Конунг молчал и рассматривал реакцию общественности.

— И чего тянуть?! Давайте закончим это дело! — обратился я к нему. Король смерил меня оценивающим взглядом.

— Что ж, пусть правоту их слов и дел рассудят боги!

Рефери работал жрец Тюра, естественно, левша и, естественно, с мечом. Площадка была квадратной, с длиной стены метров семь-восемь. Засыпана песком, в углах стоят неразгруженные корзины. Не кровь ли присыпать? Или пропитавшийся песочек менять? По бортам не столько ограждение, сколько обозначение ринга, бордюр из вкопанных в землю камней. За ограждением — огромная толпа. Первые лица в первом ряду, остальные выглядывают из-за их голов.

Как зачинщиков ссоры, нас с Тейтом выставили на ринг первыми.

В отличие от спорта, рефери сводить здороваться нас не стал. Развел по противоположным углам, осмотрел оружие, чтобы не было отравлено, и убрался в сторону, к ограждению. Меч Тейт обнажил первым. Я сбросил ножны с цзяня и взял в правую руку малхус. Через несколько секунд на цвет стали обратили внимание. Болельщики зашумели.

Уроки поединка с Бьерном я учел. Да и вообще, когда сомневаешься — атакуй. С двумя мечами против одного у противника — тем более. Все прошло удивительно легко. Связка была давно продумана.

Я изобразил вертикальный рубящий с подшагом, цзянем в голову. Тейт закрылся щитом, перекрыв себе обзор, и практически вслепую нанес встречный в низ живота — верхнюю часть бедра. Но промахнулся: мой удар был демонстрацией, я оказался слишком далеко. Однако и мне рубануть малхусом его руку тоже не удалось. Это его не спасло. Уводя руку назад, он автоматически начал опускать щит, в результате чего возникшее ниоткуда острие цзяня, погасившего инерцию рубящего ударом кончика меча о тот же щит, лязгнуло о металл полумаски. В глазницу, однако, попасть не удалось. Тем не менее в следующее мгновение второй меч ударил в колено под щит, еще мгновение спустя мое плечо — в сам щит. Тейт рухнул на землю и успел только охнуть, прежде чем острие цзяня вонзилось в его горло, проколов хауберк. Дергался бедняга недолго.

Товарищи убитого помрачнели еще больше, несмотря на наличие группы поддержки из трех десятков вооруженных лбов. Похоже, из одного с ними херада.

Вторым дрался Торвальд — с тем самым громилой, которому он дал по морде перед заезжим домом. Оба были вооружены топорами, было занятно. Закончилось все тоже быстро — Торвальд принял удар на щит и в следующую секунду разрубил противнику руку. Впечатляющий уровень реакции, владения оружием и глазомера. Сдаться жертва уже не успела. Торвальд изобразил высокий в голову и нанес реальный удар в бедро у колена. Мужик даже упасть не успел: следующий удар разрубил ему шею.

Противник Бруни продержался чуть дольше, даже пару раз достав того мечом. Да только достать — в эпоху доспехов не значит победить. В результате удачный рубящий в голень, не пробивший брони, стал для него последним, когда кончик лезвия полутораручника Бруни подрубил противнику голень правой ноги под подолом длинной пехотной кольчуги и с ходу нанес удар в голову, в получившееся раскрытие. Однако шлем спас ему жизнь. Когда с него снимали доспехи, он застонал. Его тут же унесли.

Хадду достался тот самый серый орк с большим кинжалом в коже. Они дрались где-то с минуту. Серый совершил какую-то ошибку первым, в результате получил удар мечом по шлему, от которого потерялся и был добит тремя ударам в голову и шею. Покойник.

Счет 4:0, из которых трое убиты. Их осталось шестеро, нас — четверо. Соотношение началось выравниваться. Тем не менее статистика — вещь упрямая.

Мне следующий противник проблем тоже не доставил. Короткие рукава его усиленной пластинами кольчуги сыграли с ним дурную шутку. Удачный блок цзянем плашмя отклонил в сторону меч и вывел цзянь в отличную позицию для атаки. Удар в щель между наручем и рукавом мог быть и поудачнее: раздевая труп, я отметил, что рана неглубока, однако ранение достаточно отвлекло противника, чтобы тот прозевал удар малхусом в голову. Покойник успел разве что дернуть вверх щитом, прикрывавшим ему ноги. Шлем покойного потом нужно будет отремонтировать.

Гарантировать летальный исход цзянем, который я попытался сунуть неудачнику под подбородок для страховки, мне не дали. Жрец рыкнул, что добить не даст. Мне стало любопытно, почему он не пытается вмешиваться, когда упавших добивают сразу, как они свалились. Надо полагать, считает, что атаку останавливать нельзя. Точнее, остановить серию невозможно. Похоже, второе. Хотя, может, просто правильно проинструктирован, чтобы дать шанс выжить кому-то из нас, если дуэль сложится неудачно. Коли так — пусть живет.

Увы, милосердие пропало втуне. Противник был мертв.

Быстрота, с которой я разбирался с противниками, произвела впечатление на общественность. Рангвальд просто сиял, народ одобрительно гудел, особенно громко восхитившись ударом, расколовшим бедняге шлем. При попытке добить некоторое количество зрителей попыталось повозмущаться.

Орк, противостоящий Торвальду, надо полагать, иллюзиями по поводу собственного мастерства себя не тешил, а вот Торвальд расслабился и пострадал за это. Несмотря на меньший рост, длину рук, качество подготовки и доспехов, агрессивность смертника вполне скомпенсировала эти недостатки, когда противник Торвальда, осыпая его градом ударов топора, бросился в атаку. Естественно, Торвальд его убил достаточно быстро. Да только перед этим получил легкую рану в бедро. Собственно говоря, спасли приятеля только доспехи. Вот что бывает, когда встречаются отморозки. Был бы тот покруче, не исключено, что с ринга унесли бы обоих.

В следующем бою Бруни зарубил орка в колонтаре. Этот, наоборот, видимо, впечатленный гибелью предыдущего бойца, попытался затянуть бой в расчете на ошибку противника. Это его и погубило. Не стоит, противостоя противнику мало того что выше классом, но и выше качеством, в том числе защитного вооружения, вести бой, рассчитывая на его удачную ошибку. Бруни правильно оценил такую тактику как подарок судьбы и на третьей минуте кружения по рингу провел безупречную атаку, сначала безнаказанно подрубив противнику опорную ногу, и, не дав упасть, разрубил ему шею под обрезом шлема.

Хадд тоже недооценил своего противника. Если точнее, возможностей его топора. Достаточно быстро, разменявшись на пропущенный касательный удар в голень, он дважды достал типа в кожаном панцире, в том числе серьезно ранив в бедро. А потом захотел добить его, решив не ждать, пока тот ослабнет от потери крови. В результате получил сильнейший встречный удар топором в правое плечо. Оба противника упали, потеряли оружие и начали нашаривать кинжалы. Но тут вмешался рефери. Жрец спокойно вошел на ринг, выкрутил неповрежденную руку Хадда, отбирая кинжал, наступил на вооруженную кисть второго, вынуждая разжать пальцы, и свистнул санитаров. Обоих унесли.

Из противостоявшей нам девятки остался только один плюс вчерашний судья.

Парняга в кольчатом капюшоне и кожаном панцире был несколько бледен, но не струсил, спокойно выйдя на площадку. В принципе была моя очередь, но меня ждал поединок с А’Туллом — он вызвал конкретно меня, а не нашу компанию, поэтому против парня вышел Бруни. Это выглядело настоящим убийством. Крови мне на сегодня хватило, Бруни, как я предполагал, тоже, поэтому я перехватил его и шепнул пару слов.

Возможно, что я думаю о большинстве меня окружающих слишком плохо. Достаточно кровожадный и отмороженный даже для орка, Бруни со мной согласился:

— Мне твоя жизнь не нужна. Приноси извинения за себя и своих друзей, и я не буду настаивать на поединке.

Парень на секунду задумался, бросил взгляд на уже раздетые тела убитых в окровавленных поддоспешниках и, перехватив топор поудобнее, шагнул вперед:

— Кто я такой, чтобы избегать схватки, где они сложили головы?

Тем не менее Бруни его не убил. Гордец отделался тяжелыми ранениями в правое плечо и бедро. Вмешательство жреца, на мой взгляд, было излишним: продолжить серию, добивая потерявшего боеспособность противника, Бруни даже не пытался. Как, впрочем, и секануть по хауберку в ходе схватки.

Перед поединком с А’Туллом нас попытался помирить сам конунг. Я пожал плечами и заявил, что это меня вызвали, а не я его. Сотник мириться отказался без объяснения причин. Конунг злопамятно сощурился.

Противник набросил подвес щита на шею и спокойно ждал начала поединка. Когда жрец скомандовал начинать, он перехватил рогатину двумя руками, бросил взгляд на тела убитых, лежащие у края площадки, и пошел на меня.

А я понял, почему он отказался мириться. Сегодняшняя бойня явно войдет в народное творчество, и, каковы бы ни были причины, но откажись он от дуэли, в молве неизбежно получит клеймо труса. А у него наверняка есть дети. Наше общество к таким клеймам беспощадно, как и обычно и Средневековье. Детское в особенности. Это даже не принимая во внимание его личной гордости.

Как известно, в знаменитом сражении при Фермопилах из трехсот спартанцев выжили двое, что бы там ни думал Голливуд. Гонца, отправленного Леонидом в Фессалию, затравила общественность — как всегда, после сражения нашлись толпы героев-политруков, указывающих, как правильно нужно поступать в той или иной ситуации. В результате воин повесился. Аристодем, тяжело раненный и единственный из спартанцев взятый в плен, когда вернулся, тоже хлебнул бед по-крупному. Он погиб в сражении при Платеях через два года, все-таки сумев обелить свое имя: «бился как исступлённый, выходя из рядов, и погиб».

Кстати говоря, «фабрика грез» на тему Фермопил вообще ни разу не выдала хоть чего-то близкого к исторической правде, согласного с первоисточниками. Дойдя в конце концов до анекдота — сняв фильм «300» по комиксу. Надо полагать, листануть летописи оказалось слишком сложно, а написано скучно: букв уж больно много. Идея подумать, как это триста бойцов могут противостоять многотысячному войску, тоже не пошла. Хотя что судить Голливуд, если даже в советских учебниках истории описание сражения при Фермопилах не соответствует первоисточникам, а российские вообще даже листать страшно. Для начала защитников Фермопил было далеко не триста и даже не двести девяносто девять — собственно говоря, одних спартанцев там было более тысячи, если, конечно, считать спартанцами девятьсот илотов из вспомогательного отряда. А сам царь Леонид был только предводителем защищавшего проход войска. В котором даже в последнем этапе сражения, кроме отряда Леонида в триста харь полноправных граждан Спарты и девятисот илотов, присутствовал отряд феспийцев под командованием Демофила, сына Диадрома, разделивший судьбу спартанцев, и отряд фиванцев численностью в тысячу гоплитов. Собственно, последние и погубили защитников прохода, в разгар сражения перейдя на сторону противника. За что, однако, Ксеркс отблагодарил их своеобразно, заклеймив перебежчиков вплоть до их предводителя — Леонтиада — своим личным клеймом. Более того, «историки» пишут о некоем предателе, проведшем персов в тыл грекам, но забывают посчитать при этом тысячу фокейцев, погибших, защищая эту тропу. Про четыре с половиной тысячи греков, отправленных Леонидом поддержать защитников тропы и разбитых персами, вообще забыли все, кроме профессиональных историков. Хотя именно вернувшиеся остатки этого отряда и отпустил Леонид, когда понял, что положение безнадежно и защитники Фермопил практически окружены. Оставшись защищать проход со своими тремястами телохранителями, плюс легковооруженные илоты, и двумя тысячами гоплитов союзников, дабы дать оставшимся время оторваться от противника и продержать войско персов еще какое-то время.

Доблесть царя Спарты несомненна, его охраны — тоже, но кто помнит о добровольно оставшемся со спартанцами Демофиле и его воинах, и уж тем более о спартанских илотах?

Бедмод же явно не желает войти в какую-нибудь сагу трусом, устрашившимся малолетнего головореза, как тот показал, насколько он опасен. Это не только стоит опалы от ярла, но и смерти в поединке. Погибни он — никто никогда не попрекнет потомков его именем.

Тренировки касательно противостояния рогатине у меня были, но меньше, чем сейчас хотелось бы, в результате я чувствовал себя несколько неуверенно. Когда у тебя оружие в три раза уступает в длине оружию противника, поневоле начнешь нервничать.

Выбора у меня не было: нужно как-то срывать дистанцию. Чего мой противник мне позволять не собирался.

Бедмод кружил по площадке, не давая мне приблизиться к себе контратаками и периодически сам лениво атакуя копьем. Испытывать, насколько хорошо бригантина выдержит колющий удар рогатины, мне совершенно не хотелось, достать его рук тоже не получалось. Попытки срывать дистанцию он успешно парировал, отходя назад и в сторону, в комплекте с ударами по ногам. Рубящие удары копья практически мгновенно сменялись уколами куда бог пошлет. Если бы не мои тренировки с Сигурдом, он бы меня несомненно заколбасил, причем довольно быстро. Первый раз я вообще зевнул капитально, получив рубящий в колено и в следующее мгновение укол в район печени. Будь на мне кольчуга, тут бы мне и конец пришел. Возможно. Спасла прочность пластин бригантины и поворот корпуса в момент удара — копье отрикошетило, повредив кожу основы. Ранение в ногу пока не привело к заметной потере боеспособности, но оптимизма это мне не прибавило. Затяжка поединка приводила бы к нарастанию преимущества противника.

По-моему, А’Тулл тоже нервничал: чего я стою, он уяснил, и давать мне время в расчете на ошибку счел опрометчивым, невзирая на бонусы от моей кровопотери. Как бы я уже его ошибкой не воспользовался.

Лезвие рогатины блеснуло в сторону головы, я блокировал ударом цзяня, этот ублюдок крутанул копье, воспользовавшись его же импульсом, и вместо ожидаемого мною удара вниз в живот-ноги описал лезвием рогатины полный круг и ткнул меня острием в горло. Спасло меня только то, что я вовремя дернулся в сторону, получив вместо прямого удара острием в горло режущий лезвием рогатины по кольцам на шее. И больше с перепугу, чем осознанно, бросился вперед, махнув цзянем в направлении руки противника, что держала выброшенное вперед копье. На этот раз убрать руку из-под удара Бедмод не сумел. Я ощутил отдачу от удара, противник вскрикнул, малхус врезался в подставленный щит, шаг вперед — и выброшенный вперед цзянь вонзился в щеку противника, располосовав ему половину лица. В следующую секунду противник секанул меня мечом по груди, держа его обратным хватом. Умудрился выдернуть не раненой рукой, закрываясь висящим на шее щитом. Это был его последний успех. Короткий малхус перерубил ему вторую руку. Бедмод успел глухо вскрикнуть, прежде чем и цзянь ударил его в лицо. На этот раз более удачно.

После боя на меня не то что напал мандраж — правильнее сказать, я присел отдохнуть, одолеваемый мыслями о бренности жизни и отходя от адреналина. Сегодня меня чудом не убили. Сантиметр-два в сторону — и острию копья было бы куда зацепиться в хауберке. А дальше — разорванные ударом кольца и лезвие рогатины в моей шее. Те исключения, что помогли выжить при ударах в шею, только подтверждают правила. Кроме того, я был легко ранен в колено: удачный рубящий Бедмода попал между наголенником и набедренником, рассек кольчугу на штанах и кожу на колене. От больших повреждений, видимо, спасли поножи и неудачный угол удара. Еще один, очень сильный, удар пробил юбку и, несомненно, ранил бы меня в бедро, если бы не мое нерациональное бронирование, а именно — наличие набедренников, которые в принципе для пехотинца необязательны. Наборная юбка моей бригантины в большинстве случаев вполне надежна. Тут мне опять повезло. Несколько сантиметров вверх — и копье, вполне возможно, пробило бы мне низ живота в районе тазобедренного сустава.

Моя добыча была неплоха: три комплекта доспехов и оружия. Хадд выжил, да и рана его больше выглядела страшно и опасно, чем была. Он со вторым комплектом обломался: героям засчитали обоюдку. Остались при своих. Парень, напоследок изрубленный Бруни, выжил тоже, но остался без вооружения, как, впрочем, и его первый недобиток.

В результате форс-мажорных обстоятельств конунг собрался перенести сроки отправления посольства, даже если заложники прибудут и завтра. Но тут обошлось — гости Оркланда задерживались. У нас с Торвальдом все зажило быстро, Хадда пришлось дополнительно лечить колдунам.

В фольклор мы действительно попали. Слухи о нашей массовой дуэли разнеслись по столице, а значит, и стране достаточно быстро. В гробу я видел такую известность перед посольством: Рангвальд — идиот, запустил такую погремуху, что я прямо видел себя первой мишенью для, например, отравителей. Вторым минусом было то, что при виде нас кривили рожи приятели Бедмода А’Тулла. Но провокаций не было. Основания убивать друг друга были достаточно веские, проверить, насколько вескими будут другие причины, никто не пытался. Между прочим, выяснилась некоторая подоплека событий: отец покойного Тейта был его побратимом и деловым партнером, Бедмод приторговывал с иноземными купцами. Неясности в его поведении стали понятны.

Заложники из посольства по обмену появились только через пятнадцать дней после нашей бойни. Еще через день мы, включая Хадда, отправились в Аргайл.

Я стоял на балконе и скучал, рассматривая водную гладь. Дворец представлял собой нечто среднее между замком и дворцом, я видел фото чего-то похожего в свое время, но тут, в отличие от Земли, замок, видимо, не перестраивали, а делали несколько укрепленным предметом роскоши изначально. Логика была понятна: если враг окажется достаточно силен, чтобы с водной глади озера взломать стены «Сердца Аргайла», отсидеться что в донжоне, что в полноценном замке не получится. Так что средства логичнее пустить на архитектуру и удобство полноценной королевской резиденции, оставив минимальные брутальные изыски не столько для защиты от врага внешнего, сколько внутреннего. Для врага внешнего предназначались стены и башни по периметру острова, обрывающиеся в воду, и единственный мост. Ну и, естественно, королевская гвардия.

Внизу играла музыка, раздавался женский смех в ответ на мужские шутки, кто-то кому-то читал стихи, в общем, народ оттягивался, как мог. Даже парк на острове имелся, чтобы какой-нибудь графине было где уединиться с юным рыцарем без лишних глаз, пока муж нажирается винища и хвастает своими подвигами в кругу таких же, как и он, алкашей.

Танцевать я не стремился, ухлестывать за дамами тоже — все-таки специфическое отношение к оркам никуда не делось, создавать повод для конфликта, ухлестывая за всеми подряд, мне совершенно не хотелось. Да и, честно говоря, не заметил ни одной женщины, ради которой стоило бы утруждаться. Нет, соврал, была парочка, но тут пришлось подумать о риске нарваться, например, на оскорбления уже с ее стороны. Женщина — не мужчина, ей слов в глотку вместе с зубами не забьешь. Обычно. Данные красотки к нам явно особого тепла не питали. Любительницы экзотики, разумеется, нашлись, как же без них, но эти шлюхи меня, увы, не заинтересовали. Те, которых я смог просчитать, оказались неинтересны, а с теми, которых понять не смог, связываться было, по моим расчетам, слишком рискованно, да и они были не фонтан.

В свои мысли по этому поводу я никого не посвящал, кроме троицы приятелей и Рангвальда. Как противоборствующая нам агентура сможет вбить клин между орками и Аргайлом? Самое простое — воздействовать либо на местных, либо на посольских. С целью создать такие обстоятельства, чтобы отношения не могли не испортиться. А для того чтобы создать для этого условия, к нам надо найти подход для просчета и контроля наших действий. Что проще использования для такой цели распутной бабенки из агентуры или обложенной агентурой? Вторая линия воздействия, несомненно, пойдет через местных слуг, но так как наша аристократия сие предусмотрела, то у посольства есть прокладка в лице наших халдеев. Тем даже отдельную кухню выделили, в хозяйственном крыле, для повседневной кормежки посольства. Жратву вдобавок проверял наш посольский маг с учеником, так что риск отравления сводился к минимуму. Собственно говоря, наши главные орки, включая Рангвальда, считали риск отравления минимальным даже без таких ухищрений — от эльфов они ожидали чего-то более изящного, как мне разъяснил старикан. Сама по себе смерть кого-то от отравления входила в перечень возможных осложнений для членов посольства и сама по себе осложнить отношения не могла, даже если король не найдет реально виновного, нет проблем казнить кого придется. А кого надо казнить, нормальный король всегда найдет. Особенно из благородных, например, из симпатизирующих эльфам. Отравление же, с качественным сбрасыванием стрелок на короля и его ближайших соратников, — операция достаточно сложная и рискованная, без достаточных гарантий успеха и выживания исполнителей. Учитывая то, что, рассорившись со своими звездорожденными соседями, король провел чистки среди эльфийских клевретов, изрядно проредив их число, риск грубых действий длинноухих казался вполне приемлемым. Как понимаю, не один я такой умный — старики явно обсудили риски и варианты развития событий с представителями местных спецслужб. Рангвальд даже обмолвился, что боится в этом плане не столько шпионов эльфов, сколько наших кровников среди людей. Я мысленно согласился с ним.

Между прочим, на первом же заседании посольства его величество лично расставил точки над «i» касательно нас, нашего поведения и решения потенциальных проблем. Разумеется, разрешил при малейших проблемах обращаться к себе или чиновникам своей администрации, этого предложения все ждали. Далее все было не так радужно. Если мы пожелали бы ознакомиться с красотами Аргайла — то только в сопровождении королевской гвардии и желательно своих воинов. Просто побродить по столице, перейдя мост, — наличие гвардии не обязательно, но телохранители не помешают. Даже прямо желательны. В одиночку соваться нечего, вне зависимости от причин — кто не послушает, пусть пеняет на себя. Визит к женщине — не аргумент. Последние слова его величество сопроводил понимающей усмешкой. Что касается конфликтов с дворянством, король пожаловался на сложности с нашими кровниками. Тут все было понятно. Посольство имело гарантии неприкосновенности от короля, о чем его администрация донесла до своего служилого сословия. Любой человек, первым обнаживший на нас меч, нож или что другое, должен был оказаться на плахе. Король сие гарантировал. Но предупредил, что коли кто-то по какой-то причине вызовет кого-либо на дуэль и член посольства согласится на поединок, то к принимающей стороне предъявлять претензий не надо. Он может только пообещать рассмотреть возможность поединка и обстоятельства конфликта, разрешив или не разрешив его и зависимости от обстоятельств. Чтобы к нам не подослали тутошних бретеров в том числе. Последних он, кстати, пообещал отправить в пыточную, а потом на плаху без всяких разговоров. Если же случится конфликт с благородным рыцарем, в котором действительно будет задета честь сторон, — то он ничем не может помочь уважаемым послам, кроме как быть бесстрастным и справедливым судьей, поскольку честь его подданных для него не пустой звук, как, впрочем, и честь уважаемых орков. Вообще же он, король, специально разъяснил придворным, что любой участник конфликта с послами рискует познать его гнев. Но жизнь сложна… Потом улыбнулся, видимо, чтобы разрядить ситуацию, и сказал, что не думает, что желающих подраться будет много, если желающие смерти членов посольства будут рисковать своей жизнью, а не жизнями своих наймитов! Наилучший же, по его мнению, вариант — не обращать внимания на вызовы, отправляя вызывающих к его чиновникам. Они найдут, что сказать обиженным.

Короче говоря, Алвин IV подписался охранять честь и достоинство посольства. За честью его членов каждый должен был следить сам. Если охота — можно жить растением, не обращая внимания на аборигенов, что бы те ни делали. Есть охота — можно подраться. Если кто убьет — король тут ни при чем. Это в том случае, если он разрешит поединок. Полагаю, что конунгов сын Гаук гарантированно избежит поединка в любом случае. Пока королевский сын в гостях у конунга — точно. Также король гарантировал создание условий, ограничивающих саму возможность конфликтом орков и местных. Так что если какой-то тип будет нарываться, первой моей мыслью должно быть — зачем ему это надо?

Среди местной молодежи тем не менее достойные объекты в достаточно большом количестве, конечно, были, но незамужние девицы находились под контролем старшего поколения практически постоянно, так что заметных перспектив в плане женского пола благородного сословия я не видел. Парни, кстати, со мной согласились, решив, что с бабами надо быть осторожнее.

Особенно тяжко приходилось Хадду, с его внешностью. Местные «тигрицы», или кем они тут себя считают, прямо-таки устроили за ним охоту — еще бы, красивый парень, почти эльф видом, разве что глаза заметно отличают, да и то на солнце, да телосложение плотнее. Чтобы добить приятеля, пришлось добавить лекцию касательно венерических заболеваний, в том числе роли беспорядочных половых связей в их распространении. Бруни с Торвальдом прониклись первыми и начали обсуждать местные деликатные болезни и их последствия с довольно задумчивыми минами на лицах. Хадд, глядя на них, тоже задумался. Услышав про некую гадость, похожую по симптомам на сифилис, меня понесло. Я тут же, как бы между делом, раскрыл роль холодных одиноких вечеров индейцев, пасущих на склонах Анд стада лам, в распространении в мире сифилиса. Индейцев, правда, пришлось заменить на неких людишек, Анды — на некие горы, лам — на неких животных, но эффект все равно превзошел все ожидания. Всех троих передернуло.

Собственно, внимание «охотниц» привлек и я, надо полагать, почти белой кожей, да и на лицо я оказался не самым страшным среди посольских, шрам никакого отпугивающего эффекта не произвел — по крайней мере, я такого не заметил. Но количество поклонниц очень быстро сточилось до нуля, разбившись о мое к ним отношение. Женщины тоже не любят непонятного, когда интуитивно ощущают интерес мужчины, точнее, его отсутствие. И уж тем более не прощают мужчине способности заглянуть под носимую ими маску. В данном случае интересной мне дамы среди них не нашлось. То, что в ходе общения я собеседниц оценил и пришел к неким выводам, я не особо скрывал, соответственно, приняв во внимание мою холодность, эти шлюхи сделали соответствующие выводы и избавили от своего внимания.

Такими успехами в отваживании местных высокорожденных проституток смог похвастаться я один. Все остальные из нашей посольской молодежи хоть по одной, но употребили, сынок конунга Гаук вообще перетрахал кабы не всех, кто ему глаза мозолил. Его друзья из свиты, коих он захватил в посольство, надо полагать, тоже пытались не отстать, я даже стал с их стороны мишенью для подколок. Ничего им говорить я не стал, соскочив с мужских расспросов одной фразой, с абсолютно честным выражением лица:

— Жене не изменяю. — Мысленно добавив: — Обычно.

Конечно, такой ответ заставил наших зеленых мачо хихикать за моей спиной, но, по крайней мере, и эти озабоченные оставили меня в покое. Жизненный опыт Даниила в смысле достаточно давно уже пережитого периода «ловите все, что шевелится» оказался кстати. К слову, Гаук на хамство от одной из тех понравившихся мне женщин нарвался первым. Их мысли я, видимо, просчитал верно. Дама оказалась вдовой убитого орками два года назад барона.

Переговорами занимались старики и упомянутый Гаук — тому, как сыну нашего короля, от переговоров увильнуть не удалось, благородные хари остальных появлялись на совещаниях достаточно редко. После первых заседаний пошли скучные согласования и утрясания различных условий и непоняток будущего союза. Собственно говоря, мы там были лишними — чистая чиновная работа, Рангвальд только посвящал меня в темы дня и докладывал результаты. Когда было настроение, я присутствовал на заседаниях, в основном чтобы быть в курсе событий не только с чьих-то слов — все-таки второе лицо в делегации клана. В остальное время я осторожно прощупывал людей, ища знакомства среди потенциально полезных и нужных нашему клану, короче говоря, исполнял то, чем меня загрузил дедуля. Своими обязанностями. Еще одной отдушиной оказалась библиотека. Весьма и весьма богатая библиотека, занимавшая обширные помещения в левом крыле дворца, включая читальный зал, — абонемент тут работал только для проверенных клиентов.

Книг по магии там, естественно, не оказалось, точнее, думаю, они находились в спецхране, куда у меня допуска не было, но исторических трудов было море, включая эльфийских и имперских историков. Первые дни я там буквально жил, не уставая мысленно благодарить короля за разрешение ею пользоваться.

Макулатура в виде любовно-рыцарских романов и поэзии тоже присутствовала, я ради любопытства полистал некоторые под настроение, стараясь сразу же не захлопнуть. Любятина — это бессмертно. Ладно хоть до суровой реальности женских романов — порнографии — тут дело пока не пошло. Но любовь принцесс/герцогинь и так далее к брутальным благородным рыцарям шагала во весь рост. Или принца/герцога/графа к какой-нибудь прекрасной графине в промежутке между победами на турнирах и смертельных схваток неизвестно зачем и почему. Владения словом, правда, авторам несколько недоставало, но, может быть, я слишком придирчив. Кстати говоря, произведения эльфийского происхождения по сюжету смотрелись сущими близнецами, но качеством заметно выше, язык вообще был безупречен.

Один чрезвычайно затасканный томик на эльфийском с заляпанными какими-то пятнами страницами — надо полагать, слезой и соплей — вообще потряс меня своим сюжетом. И, увы, втравил меня в неприятности. Будто ушастое перерождение Стивена Хантера, смешанное с Джоан Линдсей, писало. Как я заподозрил, автор женского пола с большими практическими знаниями касательно стрельбы из лука, чем, кстати, этот эльф или, вероятнее, эльфийка делала Хантера как стоячего. По крайней мере, в русском переводе. Стрельба из лука или снайперской винтовки — в данном случае было не принципиально. К сожалению, имя автора на обложке отсутствовало, на первой странице присутствовал псевдоним — «Вечерний туман». Этим «туманом», увы, мог оказаться кто угодно. Но книга неожиданно увлекла. Такого анекдота я еще не читал.

Там было все. Любовь некоего короткоухого к благородной эльфийке, без надежд на взаимность, естественно. Ее полноценно ушастый воздыхатель, чемпион по стрельбе из лука, испытывающий не меньшие чувства, но из враждебной семьи. Враги ее семьи, трусливый жених, интриги и прочее. Когда в сюжете появился некий злобный орк со своей бандой в двести харь, я вообще выпал в осадок, заржав на всю библиотеку. Тот не мелочился, потеряв почти весь херад: вырезали суперпрофи из ее охраны (аж целых восемь эльфов из младших семей) и не менее крутых слуг, — надо сказать, что ее управляющий практически мгновенно умудрился сколотить из слуг отряд, те беспрекословно сбились в кучу и, надо полагать, кухонными ножами, половниками и прочим хозяйственным дерьмом непременно добили бы уцелевших от эльфов охраны орков, но, увы, к концу схватки у орков объявился не менее злобный, чем хевдинг, колдун, прикончивший оборзевших халдеев. Но благородную Э… как ее там, захватили в плен только после того, как погиб последний из них.

Я опять заржал, получив немалую толику злобных взглядов от остальных посетителей библиотеки, сидевших в местном аналоге читального зала. Захватив красотку в плен, орки начали спорить, что с пленницей делать. Естественно, меркантильный интерес никого не заинтересовал. Спорили в основном касательно: зверски убить, а потом съесть; зарезать на алтаре, посвятив жертву кровавым орочьим богам, а потом съесть; или не менее зверски изнасиловать, а потом поступить… (см. выше). Изнасиловать прямо не говорилось — надо полагать, вымарала цензура, но смысл из описания прямо лез. Естественно, избрали — изнасиловать. Причем колдун внаглую отобрал у хевдинга добычу. В смысле, эту самую эльфийку. Описание похотливого колдуна позабавило еще больше. Если бы таким был Сигурд в тот день, когда я/мы впервые в этом мире открыл глаза, я бы точно тогда обкакался.

Мой, со всхлипами, ржач во время чтения добавил мне доброжелателей. Особенно злобно меня рассматривал некий интеллигентного вида юноша в какой-то хламиде, кстати говоря, шелковой и без головного убора, и его свита, слуги которого притащили кучу книг в библиотеку, и набиравший новые. Но оторваться от книги было выше моих сил. Вести себя культурнее — тоже. Замечание со стороны сопляка я проигнорировал.

Развязка приближалась. Влюбленный короткоухий собрал своих верных подчиненных, случайно встретился со вторым влюбленным — длинноухим, смиренно вступил под его начало, и, пока реальный жених, бежав от своей невесты и орков, рассказывал небылицы, поднимая по тревоге соседний гарнизон, влюбленные вырезали остатки орков. Опять в численном меньшинстве и уступая в вооружении. Причем короткоухий спас жизнь своей любви, грудью закрыв от магического залпа колдуна. Трахнуть ее колдун, разумеется, не успел. В общем, помер храбрый вассал, лежа головой на коленях своей любимой, перед смертью объяснился сам и раскрыл красотке глаза на глубину чувств воздыхателя из враждебной семьи, того самого чемпиона по стрельбе из лука, который тем временем в ритме пулемета приканчивал последних орков. Трусливый жених позже попытался качать права, но его раскрыли пред князем дома, в результате чего дом его изгнал. Враждующие семьи помирились, главы начали лупиться в десны, сообща они нашли негодяя, что их, оболгав, поссорил, — им оказался папаша изгнанного жениха. Папаша совершенно случайно решил отомстить, убив князя. Этого, естественно, не получилось: папу убили, трусливого сына поймали и казнили, негодяев из окружения кого казнили, кого убили, героев повысили, влюбленные поженились. Короче, отличный хеппи-энд. Это я книгу еще только просматривал, неизвестно какие открытия меня ждали бы, подойди я к ее изучению более капитально.

Издав последний смешок, я бросил книгу на стол. Умник в шелковой хламиде будто ждал этого:

— Что ты здесь нашел смешного, орк! Тебе не кажется, что ты не в том сарае, что называешь домом, и вокруг сидят не дикие орки, а люди, пришедшие приобщиться к знаниям, вовсе не желающие слышать твой поганый гогот?

Уж где я не ожидал первого конфликта, так это в библиотеке. Интересно, а кто на меня наехал? Впрочем, действительно следовало вести себя потише.

— Смиренно приношу извинения, можно сказать, от всего сердца, — слегка поклонился я. — Уж больно книжонка забавная попалась. Я, конечно, все понимаю, что не следовало людям мешать, к сожалению, читая это дерьмо, не смог удержатся, настолько забавно орков девушка показала. — Захочет — отстанет. Нет — будем думать.

Молодой человек подошел к столу, нагло взял книгу и посмотрел название:

— Дерьмо в библиотеке имеется только одно, и среди книг его нет. Что тебе тут надо, орк? — За словом в карман не лезет и последствий явно не боится.

— Для начала представьтесь, молодой человек. А я посмотрю, стоит ли с вами разговаривать, и тем более отвечать на вопросы! — спокойно, но достаточно наглым тоном, развалившись на стуле, ответил я.

— Я тот, кому принадлежит этот замок, — одарил меня злобным взглядом студент.

Читатели мужского пола начали вставать из-за столов, слуги подтянулись к господину. Оба сопровождающих продвинулись чуть вперед. Я лихорадочно прикинул, кем он может оказаться. Принц? Вероятно. У короля трое законных сыновей и один бастард. Наследник присутствовал и тронном зале, когда посольство представлялось, его я видел. Второй сын — в Оркланде, заложник. Бастард где-то шляется, судя по его характеристикам в процессе подготовки к посольству: парень понял, что лизанием задницы братьям при дворе авторитета не заработаешь, и посвятил все свое время войне и турнирам, уже заработав репутацию сильного воина и авторитетного рыцаря. Рангвальд даже порекомендовал мне попытаться с ним сойтись покороче, как появится. Этот же додик на крутого парня явно не тянул, хотя, судя по кистям рук и запястьям, курс боевой подготовки, как и положено королевскому сыну, прошел. Остается только одно — принц, как там его, а… Кэйси, про которого вообще ничего достоверно конкретного не было известно, кроме возраста — семнадцать лет. Эльфийское, между прочим, имя. Хотя не суть важно. Тут надо быть осторожнее — видимо, сынок взглядов папы не разделяет, или я действительно серьезно накосячил, с точки зрения местного этикета.

Скверная вещь — конфликт отцов и детей, возьмем наихудший сценарий. И что теперь делать? Голову разбить будет явно политически неправильным поступком. Извиниться? Несомненно, как бы то ни было, он здесь хозяин, и он устанавливает правила для гостей. По крайней мере, здесь и сейчас. А ржал я действительно некультурно. Но хамства с его стороны мне тоже прощать нельзя — я всего лишь громко смеялся, а этот урод высказался в мой адрес более чем однозначно.

К слову, свита его высочества явно ожидала, что я начну его бить, по крайней мере, та парочка рослых плечистых парней с кинжалами на поясах, вставших по бокам от меня и уже положивших руки на их рукояти — похоже, телохранители. Двоих остальных по молодости лет можно было в расчет не принимать. Их, видимо, даже слугами можно нажать постольку-поскольку, одежда слишком дорогая. Пажи? Так бить или нет? Съедем на базаре, пошел он в задницу — тут не Оркланд, тем более что дуэли с ним мне не видать как своих ушей:

— Приношу извинения вашему высочеству за мой смех в этой цитадели знаний, — демонстративно встав и склонив голову в полупоклоне, с серьезной рожей ответил я. — Уж больно книга оказалась забавной. Большего бреда мне еще читать не доводилось. Этот Вечерний туман не иначе мухоморы жрет. Каждый вечер. Что же касается дерьма, то все познается в сравнении. Как, например, если взять и сравнить конкретного орка с конкретным человеком. Неизвестно, от кого воняет больше. Обычно.

Посмотрим, что скажет. Ответил я практически вежливо, если продолжит нарываться — надо будет что-то делать. Не разделила ли политика королевскую семью? В таком случае я попал, эта тварь может и не отвязаться.

Губешки принца скривились в презрительной улыбке. Черт, а ведь он и не понял, что его уже могли уронить и начать пинать ногами! Ну, это понятно: настолько отмороженных в его кругу общения немного. Даже я предпочел спустить конфликт на тормозах. Так что его уверенность оправданна. А как славно было бы на нем потоптаться… Но, увы, не судьба. Пока.

— Вот и посмотрим, воняет от тебя или нет! — усмехнулся принц, опять продемонстрировав подвешенный язычок. — Мне твой смех безразличен, а остальным он явно не по нраву. Вот перед ними и извинись — перед всеми, кто был вынужден тебя слушать!

У «сынков», похоже, это в крови: тонущего — утопи. Да, он действительно вымогает, ждет моего срыва. Или радуется возможности потоптать орка из посольства, образно показав фигу отцу. И что мне теперь делать? Терпеть? А за что я в Оркланде тогда соплеменников убивал? Твою мать, гормоны, что ли, или воспитание Края, каким он должен был бы быть в глазах воспитателей, из подсознания лезет? Я же действительно отморозком становлюсь! Успокойся, дружок, бить его сейчас совсем не надо. Но идти на поводу тоже не стоит, поскольку топтаться по моей гордости, даже извинись я пред посетителями и стариком-библиотекарем, который так выпучил на меня глаза и даже открыл рот, этот студент явно не перестанет. Будем хамить.

— В этой жизни я никому ничего не должен. А вас, ваше высочество, я вообще впервые в жизни вижу, так что тем более. Если вас не устраивают мои извинения, то ничем не могу помочь. На всех остальных же мне глубоко наплевать. Не сдохнут и без моих извинений. Поскольку я никого не оскорблял и оскорблять не собирался. А теперь, с вашего разрешения, я пошел, что-то здесь душновато стало.

Принц обалдел. Но тут, естественно, нашлись люди, желающие заработать пару очков в глазах наследника. Или серьезно воспринявшие мои слова.

— И на меня плевать? — преградил мне дорогу вставший из-за соседнего стола молодой плечистый дворянин в дорогом камзоле, изучавший там тоже эльфийского происхождения трактат по военному искусству.

Язык мой — враг мой:

— Сказано было в образном смысле, но, если ты воспринимаешь эти слова в свою сторону буквально, не буду тебя разочаровывать. И на тебя тоже. Что дальше?

— А сможешь поддержать свои слова оружием в руках, погань зеленая? — Парня закусило, принц временно отошел на второй план.

Да хрен тебе, а не дуэль, — не на дуэль ли, или что похуже, этот короленок меня провоцировал? Перебьетесь. Попал же, твою мать. Надо выходить из конфликта с минимальными потерями. Вовлечь себя в поединок ни в коем случае нельзя — предчувствия уж больно нехорошие.

— Могу, но перебьешься, овца безмозглая! — И спокойно пошел к выходу.

Тут обалдели все. Вел я себя совершенно не по этикету. Причем уже нарушал кодекс поведения мужчины и Оркланда, и более цивилизованных земель. А что делать? Принц так борзо за меня взялся, что ежу понятно: идти у него на поводу ни в коем случае нельзя.

— А ну стоять! Взять его!

— Чего-о-о!!! — Я развернулся к принцу. — И что ваше высочество мне сделает? Руки убрали, быстро! — Это телохранителям, которые, похоже, представляли себе возможности орков полнее своего босса. Во всяком случае, вели себя довольно осторожно. И когда я положил руку на рукоять мизерикордии, приказ «взять меня» предпочли спустить на тормозах. — Объясняю. Я не считаю, что я первый, кто громко смеялся в этой библиотеке. Кого обидел мой смех, при желании могли удовольствоваться извинениями. Которые были мной вам принесены. Если кого они не устроили — ничем не могу помочь. Даже поединком. Поскольку на них мне наплевать. А поскольку мне на них наплевать, то убивать этих обидчивых людей я тем более не собираюсь. Естественно, к тем, кому здравомыслие не изменило, мои слова не относятся. Перед ними отдельно прошу извинения за резкость моих слов. — Я обвел взглядом свидетелей разговора, издевательски поклонился публике и продолжил: — Если у вас, ваше высочество, остались ко мне вопросы, прошу все же высказать их его величеству. Я все-таки один из послов, а не подданный его величества. И любая тварь, осмелившаяся меня хватать, останется без руки. Самое меньшее. А потом без головы, если, конечно, ваш отец собирается выполнять свои обещания касательно гарантий неприкосновенности членов посольства.

— Ублюдок, — завопил дворянин и швырнул мне в лицо перчатку. — Да ты трус, ублюдок. Что ты теперь скажешь?

Я хмыкнул, рассматривая пойманную перчатку:

— Это вроде пощечины? Вызов? Была бы она хотя бы кольчужной, можно было опасаться, что нос разобьет. — Потом шагнул к парню и влепил ему шикарный прямой в переносицу, от которого он улетел на пол. Удачно попал: разбитым носом он явно не отделался. — Считай, что мы в расчете, мальчик. Поединок закончен. Кто еще мне хочет перчатку кинуть? — обвел злобным взглядом окруживших меня дворян, включая принца. Тот презрительно кривил губы, но явно прикидывал, что делать дальше. Все-таки с толку его сбить мне удалось. Перчатку мне бросить хотела как минимум двое, но получить в ответ по морде желающих не было вообще. А так — народ явно растерялся: я вел себя совершенно не по стереотипам. Хе-хе. Но репутация у меня теперь будет явно не в женский половой орган. — Ваше высочество, — я сделал ручкой, — приятного дня.

— В библиотеке чтобы я тебя отныне не видел, орк, — оставил за собой последнее слово принц.

Ну что поделать? «Друзей» я наживать умею, этого у меня не отнять. Хотя… похоже, короленышу конфликт был нужен, а значит, мой смех, возможно, тут и ни при чем. Волновало только одно — не сделал ли я ошибки, разбив морду тому парню прямо в библиотеке.

А теперь, стоя на балконе, я ждал его брата. Изошедший на дерьмо из-за скандала с принцем Рангвальд отменять указание сойтись с бастардом поближе не собирался.

Бастарда звали Ирхад. Не знаю, эльфийское имя или нет, но он сам, в отличие от брата, мне понравился. Впрочем, как и большинству нашей делегации. Здоровый ширококостный мускулистый парень нордического облика. В смысле блондин с голубыми глазами. В папу. Да и мама, видимо, постаралась. Года на четыре старше Кэйси — король заделал его в промежутке между браками.

А вот поиски варианта, как «сойтись покороче», заставили меня помучиться. Крутиться рядом и набиваться в друзья отпадало однозначно. Так поступили остальные члены нашей делегации, что сочли его перспективным человеком для контакта, не обращая даже внимания на личность его приятеля Эргтала, которого он ввел в свет, притащив с театра военных действий, но я не заметил, чтобы он проявил к кому-либо симпатию выше обычной вежливости. У меня вдобавок имелась проблема конфликта с Кэйси. Проще говоря, я заимел при дворе репутацию наглеца и труса. Неприятно, но не смертельно. Хотя Рангвальд бесился. Друзья прикалывались — они были в курсе подробностей конфликта. Хадд даже посмеялся, что эльфы мне пакостят при каждом удобном случае: слишком долго я их не резал, — потому даже их книги мне читать нельзя. Высокородная молодежь из делегации восприняла информацию о конфликте двояко. Те, кто поглупее, осудили, что я не принял вызова, те, кто поумнее, сделали выводы и начали вести себя несколько осторожнее, считавшие себя самыми умными посчитали, что я идиот, у которого мозгов не хватило разрешить конфликт «правильно».

Надо сказать, что тема моего конфликта королем не поднималась. Только это и радовало старика. Но мельком выраженную надежду, что король не знает, обломал я сам:

— Что это тогда за король такой?

Отчего Рангвальд опять впал в тихое бешенство. Хотя меня, видимо, сильно не винил. Если принц действительно искал предлога высказать гостям папаши все, что о них думает, то личность орка совершенно не важна.

Тем более что, согласно наведенным справкам, Кэйси вращался в кругу «эльфийской» партии, до того как король Алвин ее подчистил вскоре после того, как перебил чашки с длинноухими. Любимый сын на отца обиделся и ошивался в своем замке неподалеку от столицы. Хотя, судя по рассказам агентуры Рангвальда, что старик уже навел мосты с торгующими с Оркландом купцами, в семье Алвина с личными отношениями все было в порядке. То есть не ожидалось, что, умри папан, сыновья на его смертном одре друг другу будут глотки резать. На Кэйси, видимо, сказалось мамашино воспитание — та была с большой примесью эльфийской крови. Косые взгляды королевы тоже получили свое объяснение.

Алвину не позавидуешь. Такая петарда под задницей. Правда, вопрос в том, насколько он держит в кулаке жену и сына. Хотя… она связана с одним домом эльфов. Совсем не факт, что Алвин рассорился и с ним. Если даже родство с длинноухими и имеет для королевы какое-то значение.

Совершенно неожиданно я угадал.

Король оказался хитрой бестией. Он и не думал ссориться со всеми подряд. Даже шашни с орками не помешали. Короче говоря, вся наша делегация выпала в осадок, когда нас известили, что в королевский замок прибыло еще одно посольство — эльфийское. Точнее, первое из эльфийских посольств. Всего их прибыло четыре. В том числе, естественно, не обошлось и без дома Серебряного Дракона. При вести о прибытии последнего мне стало слегка не по себе. Тут любой занервничает. Толстый полярный лис.

Хуже того, помимо официальных представителей посольств, появилось достаточно большое количество длинноухих, прибывших, так сказать, неофициально на объявленный королем Королевский Турнир Аргайла. Туристов, Борис — Лена — Яков. Тут, похоже, дело оказалось не столько в политике Аргайла, сколько в интересе к оркам. Вблизи посмотреть, не ожидая — а вдруг по башке стукнут. Топором, например. Будто в цирк решили съездить.

Я перестал понимать местных политиков. Но задница начала чесаться в ожидании будущих неприятностей.

И не у меня одного, кстати: даже наш сексуальный Гаук несколько заволновался.

Его величество нас несколько успокоил, но снять напряжение полностью и ему не удалось.

Конечно, ссориться со всеми подряд домами эльфов его величество король Аргайла Алвин Четвертый даже не собирался, ясно расставив точки над «ё» перед нами, заявив о полностью равном юридическом статусе послов. Короче говоря, о равенстве в его понимании эльфов и орков. Главное, чтобы пользу приносили.

Он даже до того дошел, что поселил орков и эльфов под одной крышей. Своего собственного дворца.

Старики, как ни странно, оказались к данному фокусу в достаточной мере подготовлены — похоже, склонность Алвина к реал-политик секретом не являлась, появились замыслы даже пообщаться с эльфами. На полуофициальном уровне, так сказать. Впервые за столетия. Но бдительность нашей охраны и слуг появление длинноухих подстегнуло многократно. Сучковатая палка в задницу — она кому угодно неприятна.

По разъяснениям королевских чиновников, однако, эльфы враждебных Аргайлу домов на этом сборище отсутствовали. Собственно, Аргайл реально находился с теми в состоянии войны, просто война не вышла за пределы пограничья. Кстати, Ирхад вернулся именно оттуда, после проведенного им рейда на территорию длинноухих. Так что, появись на турнире какой идиот, например из дома Белого Единорога, надо полагать, его доспехи и коня сразу бы нашлось кому примерить. Даже если не сообразили бы патрульные из коронного войска, рыцари бы владельца точно придавили.

Как я понял, реально гарантии были только касательно известных рыцарям Аргайла эльфов и сопровождающих их лиц, среди неизвестных длинноухих под чужим гербом могли проскочить и ушастики враждебных домов, но риск считался приемлемым. Как оказалось, слову чести эльфа тут было принято верить. Даже если они давали его смертному. Не такие они уж и гады? Для людей — возможно. Но если вспомнить ту же концепцию католиков Средних веков о «верности слову», данному еретику, то это все равно не будило приятных прогнозов. Кто хочет — всегда найдет исключения. Даже из очень строгих правил. Особенно если делать пакости не своими руками, а руками, например, короткоухих. Тех тоже прибыло довольно много, в большинстве известных рыцарей. Рассказы о небольшой разнице в статусе между носящими меч короткоухими и младшими родами длинноухих подтвердились. Вообще это логично — бессмертный поневоле должен жить с перспективой. Если даешь меч — будь любезен давать и права. Как известно, Хмельничнина нанесла смертельный удар Речи Посполитой не только по причине религиозного вопроса, но еще не меньшую роль сыграло категорическое нежелание уже практически разложившейся великопольской шляхты дать казачьей верхушке равные шляхте права и соответственно права на защищаемую ими землю. Дальше была уже агония некогда великого государства. Поначалу вялая. Но не вина шляхты, что Жечь Посполита умирала еще целых полтораста лет.

Среди людской знати и тут были прецеденты принятия вассалитета князьям эльфийских домов. С сохранением прав и статуса, естественно. Собственно, с попытки некоего графа провернуть этот трюк и в Аргайле (с подстрекательством эльфов, конечно) нынешняя война и началась. По крайней мере, это послужило явным предлогом.

Обратные случаи — присяги эльфов людским владыкам — тоже в истории присутствовали. Как большая редкость, можно сказать, диковинка, но присутствовали. Кстати, жизнеописание одного из таких ушастых я изучить успел, старик-библиотекарь заинтересовался выбившимся из образа орком, что самого короля упросил его до библиотеки допустить. Даже помогал мне искать интересные книги (по мере возможности). Как я понял, все до одного длинноухие, сделавшие карьеру среди людей, были изгнанниками. Или шпионами. Упомянутый эльф если на кого и шпионил, но явно не на всех подряд. Во всяком случае, удачливейший полководец, автор трактата по военному искусству «Искусство сражений» Кайрон аэп Беренгар, граф из Вика, слишком много и часто побеждал, для того чтобы быть простой пешкой в чужой руке. К слову, ублюдок пережил семерых королей, с тремя из них породнился. И черт его знает, чего бы добился дальше, если бы не отравили. Мама Ирхада, к слову, была из его рода.

Возможно, это и сыграло свою роль в выборе им своего боевого друга. Эргтал был эльфом. Первый раз увидев его длинные уши поблизости от объекта контакта, я проклял и судьбу, и все на свете. Как и все члены нашей делегации. Похоже, эльф и был одной из причин отсутствия энтузиазма в развитии отношений с королевским бастардом. Правда, я, как всегда, выделился из коллектива, придя к выводам совершенно обратным. Эльф вел себя слишком корректно. Даже здоровался с орками, руки, правда, не подавал, держа дистанцию. Насколько я изучил Ирхада, он парень резкий, хороший командир, по его характеру он явно не даст даже хорошему другу собой командовать и влиять на принятие решений слишком сильно. Тем более эльфу — вряд ли бастард настолько доверчив и не допускает возможности введения себе агента влияния, например. Так что я поставил на нормального парня — бастарда, избирательно подходящего к выбору круга общения, не имеющего лишних предубеждений в отношении нечеловеческих рас: намека на отторжение в процессе общения его с орками я уловить не смог. Осталось только поймать обстоятельства для выхода на контакт.

Обстоятельства не заставили себя ждать. Разумеется, центральную роль в этих обстоятельствах сыграла женщина. Естественно, перспективой этих обстоятельств были чьи-то кровь, мозги и куча потрохов. Правда, к организации этих обстоятельств я не приложил и малейших усилий. А вот ситуацией воспользоваться попытался. И в настоящий момент ждал Ирхада на балконе, рассматривая водную гладь.

Появление большого количества новых лиц в окрестностях столицы, включая нечеловеческие, естественно, привело к большому количеству конфликтов. Часть конфликтов закончилась дуэлями. Нас это коснулось вскользь, Ингольв А’Гайл убил сына какого-то барончика из приезжих. Тот счел себя слишком умным и привязался к Ингольву, когда тот в сопровождении орков из своей охраны и людей из королевской гвардии шлялся по городу. Слово за слово, парни очень грубо поругались. Ингольву тоже вожжа под хвост попала — в общем, кончилось все мясорубкой на будущем ристалище, на радость зевакам. Благо Ингольв оказался достаточно предусмотрителен, чтобы носить легкую кольчугу под верхней одеждой. О чем я, например, не догадался. По рассказам моих воинов и свидетелей из воинов Ингольва, зря пацан на него наехал. Очень зря. Тот взял у одного из своих топор и буквально искромсал бедолагу. Я вспомнил слухи, что Ингольв — берсерк. Народ впечатлился, задевать нас на время перестали. Но Ингольва с его советником трахнули на приеме — король был крайне недоволен даже не зряшностью конфликта, а отсутствием его разрешения на дуэль. Пообещал выслать любого посольского, который повторит подобный подвиг. Причем ждать попутного драккара нелицензированный дуэлянт будет в камере королевской темницы: там не очень-то позадираешься.

Но так как народ съезжаться не переставал, процент идиотов остался прежним, и их количество выросло. А так как мы не прятались по своим комнатам, статистика оказалась все равно не в нашу пользу.

Следующий конфликт коснулся Хадда. Надо сказать, что данная стычка была явно результатом чьей-то разработки. Как подозреваю, и конфликт Ингольва тоже.

Популярность нашего красавчика среди местных проституток-любительниц сыграла с ним дурную шутку. Уже он начал искать себе очередную даму. А так как достойные интереса леди практически всегда заняты, разумеется, все кончилось конфликтом с ее воздыхателем. Или официальным женихом, я так и не понял.

Турнир уже начался, но в первые дни соревновались только конники. Так что пеший бой одним из вечеров оказался приятным бонусом для зевак.

Надо сказать, что Алвин был весьма недоволен обстоятельствами, но разрешение на бой дал, Хадд предусмотрительно оговорил условия о королевском согласии из-за своего статуса, его противник согласился.

На этот раз противника не убили. Точнее, на ристалище не помер. Отдал ли концы позже, я не интересовался. Но трофейные доспехи мне посмотреть удалось. Судя по дырам в кольчуге и повреждениям шлема, парню нельзя позавидовать. Если даже выживет, как бы остаток жизни не пришлось трясущимися руками по десять минут завязывать шнурок на штанишках и при помощи слуг путешествовать до туалета. Предмет конфликта вряд ли за инвалида замуж выйдет.

Ну а потом на прочность в очередной раз попробовали меня.

Король устроил шикарный прием для особо родовитых гостей. Музыка, дамы в шикарных платьях и все такое, включая зал со столами с вином и закусками, чтобы гости могли подкрепиться. Естественно, послы были просто обязаны там присутствовать. Причем все. Нахождение в одном зале эльфов и орков, косящихся друг на друга, кстати говоря, выглядело сущим сюрреализмом.

Поглазев на танцы, я отправился хлебнуть винца вместе с приятелями. Обойдя группу эльфов, кстати говоря, во главе с послом Серебряных Драконов, мы напали на бутылки. Соседний стол атаковала группа молодых людей, среди которых я, к своему неудовольствию, обнаружил рыцаря, которому сломал нос. Естественно, без неприятностей не обошлось.

Взяв полный бокал и разворачиваясь, чтобы не выпускать людей из поля зрения, я обнаружил одного из них рядом с собой. После чего он дернулся, типа теряя равновесие, сказал:

— Извините, — и выплеснул мне полный бокал винища на лицо и грудь.

Ахнул, паскуда, запричитал извинения и, делая вид, что хочет помочь мне вытереться вытащенным откуда-то платком, что есть силы наступил мне на ногу. Приятели человечка осветились слабыми ухмылками.

Во мне проснулся берсерк. Но остатки разумения не дали сорваться. Как ни странно. Спасла мысль, что меня разыграли, как по нотам, и ни в коем случае нельзя двигаться по пути, который эти люди мне огородили. Но и спускать такого тоже нельзя.

Я не стал сразу его бить по лицу, как, вероятно, он ожидал, как, впрочем, и его ухмыляющиеся приятели. Орать и возмущаться тоже. Вызывать на поединок тоже.

После секундной задумчивости обронил:

— Да ничего страшного, — стер рукой вино с лица и вытер руку о его грудь. Под тканью, кстати, обнаружилась кольчуга. А потом тоже наступил на ногу.

Далее меня попытались ударить по голове, слева-сзади. С громким криком:

— Мерзавец!!! — естественно.

Действительно как по нотам разыграно. Кто? Эльфы или самодеятельность местной аристократии?

Поскольку я успешно убрал голову с траектории удара, а потом ушел в сторону, облапить меня, не дав воспользоваться кулаками или оружием, ему тоже не удалось. Я поймал напавшего за грудь, не дав вступить в клинч, и, не обращая внимания на его попытку меня схватить, пробил этой сволочи в печень, в следующее мгновение разбив переносицу ударом головы. Правильный удар головой — неприятная штука. Он оценил, поскольку рухнул на пол. Осталось только развернуться и влупить зачинщику по той же печени. Дважды. Добив свингом в челюсть. Кольчуга удары по корпусу смягчила слабо. Поддоспешника, естественно, под нею не было — нехарактерен поддоспешник для защитного вооружения скрытого ношения, — видимо, обычная рубаха.

Упавший первым оказался крепким парнем: дергаясь на полу, он пытался найти кинжал на поясе. Я подождал секунду, позволил схватиться за рукоять и, одновременно с попыткой вытащить кинжал, пробил ему ногой в голову. Обнаженный кинжал упал на пол, а мой противник потерял сознание.

Далее вмешались наши болельщики, чуть не подравшись сами, с использованием кинжалов в том числе.

Эльфы стояли неподалеку и рассматривали склоку с таким видом, будто кто-то нагадил в бальном зале, прямо посреди танцующих пар.

Мой знакомый аристократ орал громче всех, собрал огромную толпу. И такой я был, и сякой. Народ злобно шумел — видимо, нас всех посетили неприятные предчувствия, меня уж точно. Чтобы несколько успокоиться, я мысленно прокрутил свои действия и действия противника, не забыв выругаться. Сделали меня действительно красиво. Собственно говоря, этого следовало ожидать: если противник защищен административным ресурсом, но имеет право от защиты отказаться, нужно создать такие условия, чтобы он поступил именно так. Осталось порадоваться, что дерьмом не забросали. Правда, не думаю, что такой вариант заговорщиками не обсуждался.

И что теперь делать? На что рассчитывали заговорщики? Что вызову на дуэль? Пырну кинжалом? А дальше? Они откажутся от поединка или попробуют меня в нем прикончить? Благодаря личной охране, охране апартаментов и вообще орочьего крыла, воспользоваться услугами профессионального убийцы достаточно сложно. Тем более что король поединок понять может, а вот подосланного мокродела — вряд ли.

Более вероятно, что действительно хотели нанести серьезное оскорбление, вынудив меня на поединок. Но ожидать, что я вырублю двоих здоровых парней за несколько секунд, они не могли. Более вероятно, что проектировали обычный мордобой и разнятых скандалистов. Так как вызывающий на дуэль и в этом мире находится в проигрышном положении касательно условий и выбора оружия, будем считать, что они хотели, чтобы вызвал я. Далее варианты — меня посылают в отместку за библиотеку либо принимают вызов. В последнем случае я оказываюсь в проигрышном положении, когда противник выберет, для примера, конный бой.

Рассмотрим скандалистов. Парни явно родовитые, иначе на приеме их бы не было, прикид — расшит золотом и серебром, у одного, который уже начал шевелиться, имеет явные следы стирки и носки. Но это ни о чем не говорит. Ради чего они так резко на меня напали? Поблизости знакомое лицо, так что не будем умножать сущности. Не столь важно, по какой причине, но они спровоцировали конфликт в интересах этого лица. И что мне делать? Теперь поединка мне не избежать, на этот раз мало кто поймет, если увильну. Вызывать я никого не собираюсь, это тактически не выгодно. Поединок ожидаем с обоими этими ублюдками. Если они в боевом плане хороши — шансы у них против меня есть, но небольшие, судя по результатам драки. Если бой будет пешим и на моих условиях. Допустим, они — пешки и по какой-то причине отстаивают интересы парня со сломанным носом. Что из этого следует? Поединок с ними мне малоинтересен, организатор конфликта остается за бортом. Что надо делать? Организовать поединок с ним, с этой парочкой я подраться всегда успею. Бить надо в голову, а не рубить хвосты.

Мимоходом пожалел придурков:

— Захлопни пасть, урод, — это моему крикливому недругу. — С этими я в расчете. И за вино, и за топтание по ногам.

— Но-о-о, ты, ублюдок! — заорал взбешенный оппонент. — Это не тебе решать!!!

— А ты тут кто такой?!! Хозяин? — Народ вокруг зашумел еще более злобно и начал смыкаться, будто собрался меня линчевать. — Нет?! Значит, пошел в задницу, тебя еще не спросили!

— Я!!! — заревел раненным именно туда медведем оппонент. — Ты — труп, орк! Понял, ты — труп!!!

— И кто же меня убьет? — Я демонстративно расхохотался. — Ты? Или они? Считаешь, что расчет не полный?

Шаг вперед — и уже очухавшийся, пытающийся встать юноша получил удар ногой в голову, от которого явственно хрустнула челюсть. Второго удалось попинать только по ребрам, прежде чем оттащили, — старался бить по плавающим, чтобы точно что-нибудь сломать.

— Убедил, важная птица! Мало я им всыпал! Как теперь, в расчете? Достаточно?

Парень зашелся матом, свидетели поддержали. Чуть погодя появилась стража.

Вечер, увы, удался. Прежде чем меня повели на разборки, я ощутил на себе крайне неприятный взгляд. Неподалеку стояли двое эльфов с бокалами вина в руках и вышитыми серебряными драконами на камзолах и внимательно меня рассматривали. Тем взглядом, которым берут на прицел.

Их работа?

Не знаю, чьей работой была эта провокация — может, эльфов, может, этого графа, может, вообще импровизацией его приятелей-прихлебал, — но свой имидж я испортил окончательно. Теперь при виде меня все местные дворянчики молча отворачивались, общаясь только по необходимости. Рангвальд был в бешенстве. А король, как ни странно, воспринял ситуацию с юмором. Как на разборке, так и позже я не раз ловил взгляд в сочетании с усмешкой. Надеюсь, Рангвальд доложит все в красках и меня отставят от участия в следующих посольствах. Если повезет, то вообще забудут. Я и политика — несовместимые вещи!!!

Молодой граф Борк трусом не был. Не знаю, как и почему данный конфликт произошел по такому сценарию, возможно, он испугался опять безнаказанно получить по морде, если, конечно, в этой стычке не торчали уши эльфов, но он меня вызвал. Меня это устроило. Правда, в процессе подготовки к поединку меня посетила мысль, что совершенно не факт, что он был в деле с побитой парочкой и его громкие вопли — крик возмущенной души, от чистого, так сказать, сердца. Но мысль я подавил. Абсолютно наплевать. Единственное, что попросил разнюхать Рангвальда, — так это в каких отношениях графы Борк с королевским престолом. Если действующий граф преданный союзник короля, причем короля, а не кого-то из его сыновей или жены, то убивать его сына совсем не стоило. В конце концов, это я его спровоцировал в библиотеке. Хотя он в бутылку мог бы и не лезть. С другой стороны, что бы я делал на его месте? Поразмыслив, я даже пришел к выводу, что непременно прикончить парня стоит лишь в том случае, если он один из недобитых сторонников эльфийской партии. Мысль о том, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным, тем не менее посетила тоже. В смысле, если парня оставить в живых, он может и отравителей нанять, например, или парня, что попытается сунуть мне кинжал/стрелу/болт в спину при прогулке по базару.

Рангвальд разнюхал другое. Парень оказался полноценным графом, а не наследником, называемым так из вежливости. Но графство было владением сравнительно бедным и малозначимым в политике. Родни у парня хватало, но близкие родственники были такими же голодранцами, образно говоря, как и он сам. Хотя, поскольку юноша присутствует при дворе, кое-какие деньги у него явно водятся. Повоевать он повоевал, в том числе и с эльфами, также снискал неплохую репутацию на турнирах. Ничего плохого о нем как королевском вассале, тоже не говорилось.

Ладно, посмотрим.

Мою попытку провести поединок без свидетелей нейтрализовал сам его величество. С ухмылкой заявив, что коли я бью его гостей прямо на приеме, портя людям праздник, то это не значит, что надо обламывать множество зрителей, собравшихся на турнир. Да и он сам, оказывается, не против посмотреть на поединок.

Подумав, я согласился. Если победить честно и на виду у сообщества, у недоброжелателей будет меньше фактуры для распускания сплетен.

К определенному мнению относительно судьбы противника я так и не пришел. Оставлять за спиной живых врагов, конечно, не стоило, но так ли для меня опасен этот граф, и не принесет ли его смерть больше проблем, чем пользы?

В конце концов, пришел к мнению, что не надо париться, судьба рассудит. Граф может оказаться сильным противником, в бою с которым уже мне самому надо будет за свою жизнь сражаться, тут будет не до размышлений — щадить или нет. Тем более что добивание на поединке связано с серьезными ограничениями. Когда враг признает поражение и сдастся, прикончить его мне уже не дадут. Если потеряет сознание или будет лежать недвижимо — судя по изученным мной материалам, в смысле описанием поединков, как на турнирах, так и вне них, добить допустимо, но, увы, данный ход не одобряется общественностью и судьями. Короче говоря, не рекомендуется. Тут все понятно: власть не может поощрять бесполезных потерь госслужащих, а на данном этапе дворяне какие-никакие, а госслужащие. Логично, так же рассуждал и кардинал Ришелье, вообще запрещая дуэли. Для реализации гарантий смерти противника остался только третий вариант: противник сохранил боеспособность, но находится в безнадежной ситуации, например, сбит на землю, а мой меч находится у его горла. Но тут я обязан предложить сдаться — по крайней мере, в описаниях дуэлей на этом внимание заострялось. Коли откажется — ко мне претензий уже не будет. Надо будет поподробнее расспросить об условиях, кстати говоря. На глазах толпы любой мой косяк будет настоящей катастрофой. Достаточно и того, что я оказался втянут в поединок. Как бы мне этого и ни хотелось.

Главным секундантом его величество назначил по совместительству с руководством турниром самого коннетабля Аргайла, иначе говоря, военного министра герцога Хардборда. Мне можно было гордиться — высоко летаю. И охлаждать гордость пониманием того, что падать — тоже высоко.

За неимением других развлечений, на турнире присутствовали все члены всех посольств. Надо сказать, что принимающая сторона озаботилась безопасностью, разместив ложи своих гостей по бортам от королевской, наплевав на интересы родовитых дворян. Последних разместили еще далее по флангам, за исключением самых блатных, что разделили посольские. Учитывая то, что аристократическая половина охранялась королевской гвардией, каждый аристократ, имеющий право размещаться со своими вассалами в своей ложе (последние и вокруг нее), дополнительно имел личную охрану, что берегла его покой, а послы от аристократов не отставали нисколько, гарантии безопасности были неплохие. Во всяком случае, заказа на ликвидацию, будучи лучником или арбалетчиком, я бы не взял. Стрелять через ристалище из толпы — настоящая порнография получится: та же толпа не даст, не говоря о том, что гвардейцев хватало и на той стороне поля. А с дистанции большей, чем сто метров, о прицельном выстреле и говорить не приходится. Коли нужно кого-то убить, профи будет убивать только в ситуации с достаточными вероятностями успеха, и главное, собственного выживания. Как известно, спецслужбы гарантируют безопасность первых лиц в основном профилактикой покушений, если упростить — то контролем потенциальных точек, откуда можно произвести удачный выстрел, взорвать бомбу и т. д., нужное подчеркнуть, а главное, ограничивая возможные пути отхода. Именно поэтому в первых лиц Европы, Америки или Ближнего Востока, на радость журналистам, последние лет тридцать стреляют только ненормальные, кто о возможности уйти даже не задумываются. Соответственно шансы выжить у жертвы покушения весьма велики, профи-снайпер весьма и весьма редко обладает суицидальными наклонностями. Я в очередной раз убедился, что люди за века цивилизации умнее не стали, а логика и здравый смысл в эпоху меча работают не менее эффективно, чем в эпоху ядерных ракет.

Мода посмотреть на идиотов, за так рискующих своей жизнью, не обошла и меня. Хотя по условиям турнира схватки происходили на затупленном оружии, несчастных случаев хватало. Большинство — во время сшибок на копьях.

До превращения рыцарских турниров в спорт тут дело пока не дошло. На копьях, например, бились без всяких барьеров, обломав по три копья, продолжали поединок мечами, пока не определялся победитель. Естественно, большинство рыцарства использовало боевые доспехи. Не думаю, что родовитая аристократия, имеющая достаточно средств, не додумалась и тут до турнирного доспеха, но он, по крайней мере тот, что я видел, отличался от боевого разве что несколько большей массой и надежностью. Если я, конечно, не ошибся и в боевых доспехах щеголяли все поголовно.

Турнир шел уже неделю, значительное число слабаков и молодежи уже выбили, с каждым днем поединки становились все интереснее.

Надо сказать, что конфликтов среди благородного рыцарства и без орков хватало. Поединки на боевом оружии происходили каждый день, обычно вечером, как бонус к основной программе. Было несколько случаев, когда на «остром оружии» сражались и днем, о чем сообщали герольды.

Любопытно, но проигрыш в схватке на затупленном оружии приводил только к потере денежного залога, сражаться на доспех, коня и оружие условия турнира в таком случае запрещали. На остром — ровно наоборот. Запрещался денежный залог. Победитель получал все, что принадлежало противнику и находилось на ристалище. Учитывая, что стоимость вооружения многократно превосходила «схваточный залог», было ясно, что здравомыслящему человеку нужны были очень веские причины, чтобы сражаться на остром оружии. А отморозков, как я понял, королю было не жалко.

Как обычно, нашу дуэль назначили на вечер, о чем, кстати, объявили публике. К слову, судя по речи герольда, кроме нас решили разрешить конфликты поединком еще три пары благородных рыцарей, один из них, вероятнее всего, эльф. Или короткоухий. Я дал себе слово полюбопытствовать, если буду в состоянии.

Пока же я ждал вечера, сидя на своем месте в кресле на нашей трибуне и лениво следя за исходом поединков. Тенек благодаря цветастому полотну над головой, удобно. Разве что и здесь мухи летают.

Рыцари Аргайла, судя по исходам поединков, выглядели весьма неплохо. Удивили эльфы и короткоухие. И те и другие вообще блистали, длинноухие вдобавок понтовались перед дамами, при каждом удобном случае выказывая галантность, и перед всеми подряд, показывая, например, искусное обращение с конем и так далее. Что интересно, побеждать хозяев короткоухие нисколько не стеснялись, только за сегодня один из них уделал сразу троих. Правда, не уверен, что эта троица из одного с ним дома.

Как распорядители турнира определяли очередность поединков и распределяли противников, для меня осталось тайной за семью печатями. С виду был настоящий хаос, один и тот же рыцарь мог биться за день пять раз, другой победить однажды и выйти только на третий день. Но учет был поставлен капитально — во всяком случае, представляя противников, герольды всегда перечисляли количество выигранных поединков на этом турнире, зачитывали имена побежденных рыцарей и кому успел проиграть фигурант.

Кроме короткоухого, за день показал себя некий эльф, припоздавший к началу турнира и выступивший сегодня впервые. Он уделал аж девятерых. Как ни удивительно, но с шустрым короткоухим они так и не схватились, хотя по количеству побед тот от него не отстал.

Учитывая то, что закрытых шлемов у участников было не так много, а на теле большинство носило кольчуги, удар копьем в голову приводил к немедленной дисквалификации выжившего участника. Честно сказать, я, несмотря на всю свою отмороженность, не рискнул бы на конную копейную сшибку в открытом шлеме — на турнире, имею в виду. Без разницы, что тупое копье. Соответственно для тупого копья правилами допускался только удар в щит и корпус. Но так как последний был закрыт щитом, попасть в него было проблематично, вдобавок, как понимаю, был велик риск попасть в голову, тем самым проиграв поединок и возможность продолжить турнир, практически поголовно поединщики разбивали копья о щит. На остром оружии, по моим наблюдениям, никакие правила не действовали, в последней вчерашней стычке рыцарю, буквально вывернувшему наизнанку черепушку противника ударом копья, толпа устроила овацию.

Нашу пару поставили драться последними из сегодняшних дуэлянтов. Я выбрал пеший поединок.

Исход дуэлей наших предшественников нервного человека, или орка, не суть важно, нисколько не вдохновлял. Два трупа, инвалид без щеки и уха в результате взаимного удара копьями в голову и тяжелораненый уже в пешем поединке, попросивший пощады и принесший извинения противнику. Инвалид, кстати, был везунчиком дважды — он не только остался жив в результате попадания копья в лицо, но вдобавок ему ударом еще не сломало шею. Только сорвало шлем. Не уверен, что он бы выжил, носи хауберк.

Потом на ристалище вышли мы.

Я выбрал для поединка эльфийский колонтарь и шлем, украшенный серебряной насечкой, впервые надев доспехи за все время нахождения в посольстве. После коротких размышлений от бригантины решил отказаться — я не верил, что граф окажется по-настоящему серьезным противником. А понтануться требовалось: вокруг толпа. Собственно говоря, ничего страшного в смене доспеха не было — это дуэль, а не сражение, в котором доспехи должны защищать от всего на свете с приемлемой эффективностью. В одиночном поединке защита корпуса вообще второстепенна, коли у тебя в руках щит, куда больше надо заботиться о защите конечностей и головы. Конечности я защитил своими наручами и поножами из бригантного комплекта — благо колонтарь имел кольчужные рукава до локтя. Работать парными мечами, подумав, отказался, как бы ни грезилось обмануть самого себя, но светиться перед Серебряными Драконами мне совершенно не хотелось. Есть риск приемлемый, есть риск излишний. Выйти на поединок в бригантине с малхусом в руках — слишком велик риск, что мной заинтересуются, если уже не заинтересовались, Серебряные Драконы: уж больно неприятны были взгляды той парочки. На их бы месте я бы любого участника нападения на виллу Браниэля пришил без долгих разумений, предварительно выпытав, от слова «пытка», имена, фамилии и явки соучастников. И не посмотрел бы на политические последствия.

Так что вышел я на ристалище в колонтаре, открытом эльфийском шлеме, хауберке, бригантных наручах и поножах, бронесапогах и перчатках из того же комплекта, со щитом и мечом в руках. На поясе, как обычно, висела мизерикордия. Щит в посольство я взял отцовский, с которым он пошел в свой последний поход, только стер остатки герба, чтобы не дразнить гусей. Причин скрывать своего Кровавого Змея у меня не было, поэтому он в очередной раз рисковал попробовать свежей крови.

Граф вырядился примерно так же, только колонтарь, судя по насечке, был гномий. Чешуйчатые наручи и поножи, вероятно, тоже — для гномов характерен чешуйчатый доспех. Обшитые кольчугой сапоги и металлическими пластинками перчатки. Чей меч, средних размеров полутораручник, непонятно: впервые вижу в этом мире меч с усами-клинколомами, но это совершенно не так важно. Щит, почти такой же, как у меня, треугольник, только с гербом. Под открытым шлемом — аналогичный моему хауберк. Боевой пояс, на нем ножны с серьезных размеров кинжалом.

Рассмотрим уязвимые места. Предплечья и голени отпадают — сомнительно, что их защита низкого качества, соответственно прорубить ударом меча совсем непросто. Чешуя вообще дает достаточно серьезную защиту даже с плохим качеством металла, надежность — оборотная сторона недостатка — массы, из-за большой площади нахлеста чешуек друг на друга. Шлем — как обычно. Достаточно уязвима шея, правое плечо, не защищенные пластинами кольчужные бока, ступни. Твою мать, у него и под юбкой набедренники! Хотя тут все ясно: он же конник, это необходимость. Ага! Но если он конник, значит, внутренняя сторона бедра не защищена! Посмотрим, возможно, что и так, в любом случае достать туда довольно трудно. Юбка спускается чуть ниже середины бедра, так что самые незащищенные места моего противника — бедра от середины бедра и до колен, наряду с лицом вообще фактически защиты не имеют. Да только попасть туда весьма проблематично, лицо выглядит перспективнее. Что еще? Кисти? Сложная цель, вдобавок перчатки… Ага! Пластины защищают грудь и живот, но их нижний край чуть выше бедренных суставов, так что для противника будет весьма опасен колющий в низ живота, включая щель сантиметров минимум в семь между нижним краем пластин на брюхе и верхним краем чешуй набедренника. Черт знает, где он начинается. Кольца юбки и кожа ремня хороший колющий удержать не должны. Тем более там как раз проходит масса кровеносных сосудов.

Итак: не защищено лицо, цель номер один. Шея, бока, внутренняя сторона бедра, кисти, ступни — цель номер два. Рубящий по шлему — цель номер три. Пробить я вряд ли пробью, а вот заставить потеряться можно, потом — добивание. Все остальное только для отвлечения внимания, разно что кроме колющих в грудь или спину, если другого выбора не будет. Если повезет, то попаду между пластинами: у него не бахтерец с нахлестом пластин, что не может не радовать. Если удастся нанести действительно серьезный колющий удар, возможно, пробью и пластину. Что еще? Разве что щели на коленях — наколенники у противника отсутствовали. Впрочем, их я пока вообще не видел.

Все мое самодовольство испарилось на первом же схождении. Какое к чертям абсолютное превосходство! Он даже в реакции если и уступал, то совсем немного, я даже догадался почему. Надо будет поспрошать Рангвальда насчет местного отношения к допингу: характерно сузившиеся зрачки противника прямо об этом кричали.

Как бы я ни корил себя за расслабон и самодовольство, но противника я воспринял достаточно серьезно, чтобы выжить, когда он оказал куда более эффективное сопротивление, чем я рассчитывал.

После краткого замешательства ход поединка выровнялся, моим преимуществом оказалось то, что я держал меч в левой руке, а щит в правой. Что в строю, естественно, нетерпимо. А противник начал портить мне нервы, пытаясь поймать меч на рога клинколома.

Тем не менее спрятавшееся перед лицом опасности самодовольство вновь полезло наверх: как мне показалось, несмотря на принятые противником стимуляторы, я все равно оказался лучше классом. Поединок повел я. Может быть, главную роль сыграли попытки противника оставить меня без оружия, не знаю. Если бы он избрал более агрессивную тактику, то, возможно, добился бы большего.

Проходящий шаг вперед, с косым в голову. Противник закрылся. Конец меча бьет в щит, гася инерцию удара, еще шаг вперед — в сторону. Рукоять меча поднимается вверх, лезвие смотрит вниз, закрывая корпус, из-за опускающегося щита противника бьет молния его полутораручника, мечи столкнулись. Если бы он рубанул по голени, я бы попытался убрать ногу. А пока я, не обращая внимания на ударивший меня в бок меч противника, пытаюсь погасить этот удар. Погасить его полностью мне не удалось, и, пользуясь полученной моим мечом энергией, просто переворачиваю его и наношу вертикальный рубящий по лицу противника, разрубив ему подбородок. Тут же увожу рукоять назад и на ношу колющий в низ живота. Неудача.

Вообще последнее зря я сделал. Уйти назад он, конечно не успел — пробей удар кольца юбки, бой был бы закончен, но пробить мне не удалось, вдобавок, кроме попытки разорвать дистанцию, он попытался поймать мой клинок. И это ему удалось.

Прежде чем рукоять вывернулась из моей руки, я успел подумать о знакомстве с толстой, белой и пушистой полярной лисицей, а потом схватился за рукоять мизерикордии. Это меня и спасло.

Во время своих тренировок и размышлений по тактика боя я успел намертво затвердить, что в противоборстве с противником, обладающим более длинным оружием, всегда надо срывать дистанцию. Или пытаться достать то, что возможно, обычно руки, а потом все равно срывать дистанцию. При первой же возможности, не пытаясь выжидать и думать. Если бы я попытался дистанцию разорвать, то следующий же за моим обезоруживанием удар противника, вполне вероятно, как минимум сбил бы меня на землю. Граф неудачно попытался меня рубануть где-то на уровне колена, но ноги на месте не оказалось, поскольку я успел шагнуть вперед — одновременно с ударом его меча я врезался в противника, блокировав своим щитом его обзор. Мгновением позже мизерикордия, обогнув руку, вонзилась в его бочину. Крутнул кинжал в ране, надеясь на болевой шок, оставил его торчащим в боку, перехват руки с захватом чуть выше локтя, разворачивая корпус, потянул за захваченную руку, одновременно толкая щитом, толчок корпусом! Противник обрушился на землю. Тигриный прыжок на упавшую жертву — и его собственный кинжал у его горла:

— Сдавайся!

Все, противник небоеспособен, изо рта идет кровь. Конечно, пробито легкое. Правое. Глянул на рукоять мизерикордии — понятно: хотя сердце правее, чем многим кажется, но до него не достал. Хотя пневмоторакс тоже не сахар, а сердце может и от шока остановиться. Только на помощь магов можно рассчитывать. Что делать? Рефери далеко, зарезать парня не проблема. Типа отказался сдаться — и привет. А зачем? Надеюсь, пока он очухается, я успею отбыть поближе к супружеской спальне. Это в том случае, что он слишком злопамятен. Если он пешка эльфов, пришить его не помешает. Если он просто парень, решивший поставить на место наглого орка, то я его понимаю. Короче говоря, пусть живет. Даже если он креатура ушастых, попробуем набрать очки на милосердии к побежденному. Успею еще его убить. Если нормальный парень, то рано или поздно все устаканится.

Да и вообще плевать, не стоит идти на поводу у трусливой кровожадности. Я не на войне, по крайней мере пока.

Встал:

— Лекаря! Целителя сюда, быстрее! Пока не помер!

На выходе с ристалища меня ожидал сюрприз. Точнее, два сюрприза и куча ожиданий неприятностей. Прямо у ворот стояли Бренна с Элениэль и очень мило мне улыбались. Окружавшие их эльфы и люди такой радости, увы, не питали.

Как, впрочем, и приятель Ирхада Эргтал. Тот был прямо-таки мертвецки серьезен, включая характерную бледность, взглядом змеи, даже не мигая, сверля во мне дырку.

Разумеется, следующую порцию неприятностей я получил из-за Элениэль.

Ломиться ко мне и виснуть на шее девушки, разумеется, не стали, даже в качестве приветствий мы только обменялись кивками, к неудовольствию свит обеих красавиц. Но это мне нисколько не помогло.

Уже следующий прием опять угрожал окончиться скандалом.

Началось все неплохо. Красавицы все-таки зашли в гости. Дружинники, охранявшие вход в наше крыло и личные апартаменты членов посольства, надо полагать, обалдели, когда к ним обратились две прелестные девушки в сопровождении двух мускулистых мужиков, причем одна из них эльфийка, сопровождаемая, естественно, эльфом, с просьбой ко мне их принять. На роже гонца, отправленного ко мне за разъяснениями, было прямо написано изумление.

Я, конечно, скомандовал — разрешаю. И судорожно начал искать прикид поприличнее. Хотя гости уже начали съезжаться, спускаться вниз я не торопился. Можно было тянуть резину еще минимум часа четыре — и ничего интересного не пропустить. Да и вообще эти приемы начали вызывать у меня некоторое отторжение, тем более что дворянство продолжало активно демонстрировать мне неприязнь.

Девчонки, совершенно не смущаясь сопровождающих, приветствовали меня, приобняли, чмокнули в щечку (когда целовала Элениэль, эльф скривился, а подглядывающий за встречей дружинник выпучил глаза так, будто срочно какать захотелось, и захлопнул дверь) и начали наперебой забивать мне уши, рассказывая, как они рады меня видеть живым и здоровым.

Однако. Не совсем вяжется с рассказами Сигурда. Но сопровождающие в любом случае очень верные люди и эльфы. Тем временем Эл опомнилась:

— Извини. Не представила: это мой старший брат Кеннет аэп Фаландар, отец попросил его выразить признательность за твой поступок. Я рассказала, как мы познакомились.

Эльф склонил голову и спокойным красивым голосом высказал все, зачем его сюда послали. От имени рода Фаландар выказал мне признательность за то, что вступился за честь женщины из их рода, смотри, покалечил и отправил на кол тех придурков, пообещал, что коли судьба нас сведет опять, смотри — уже я попаду в неприятности в их краях, помощь и поддержку в меру рода возможностей и так далее, мелочи и красивые речевые обороты можно опустить. Я также склонил голову, поблагодарил главу рода и его делегата, заявил, что такой заботы не заслуживаю за то, что выдал порцию нюнюлей той парочке, — это был мой долг, и так далее, похожий бред. Потом свистнул дежурного официанта — местную прислугу, по моему настоянию, к помещениям, занимаемым посольством, не подпускали, — велел принести вина и фруктов для дорогих гостей, после чего предложил гостям присесть.

Мужик, пришедший с Бренной, тоже оказался ее братом, высказавшим примерно то же самое, что и длинноухий.

Потом дамы присели, гости разобрали вино, и мне в уши вцепились две очаровательные болтушки, одновременно желающие узнать новости из моей жизни с момента нашего расставания и рассказать, что случилось с ними. На мордах мужчин была написана скука, но участвовать в разговоре они даже и не пытались.

Тут понятно: мужик — тварь приземленная, и спокойно разговаривать с представителем семьи, снявшей с твоей семьи огромные бабки за украденную сестричку, достаточно сложно. С другой стороны, сестра могла в своем плену хлебнуть дерьмеца, и по-крупному. Чтобы этого не случилось, я приложил некие усилия. Так что меня бы надо в подобном поведении и поощрить, тем более что от выкупа я и медяка не увидел. А киднепинг — дело насквозь житейское, эльфы и сами этим грешат.

Между тем Элениэль как бы ненароком, глядя мне в глаза, обронила, что путешествует она не одна, ее сопровождает жених. Я улыбнулся и пожелал ей счастья, девушка довольно улыбнулась. Тут все понятно: про наши шашни вряд ли кто знает. Кроме Бренны, но та девочка хорошая, нестервозная, так что определенные гарантии, что будет молчать про личную жизнь подруги, у Эл есть. Кстати говоря, девушки действительно подружились, несмотря на разницу в возрасте, коли путешествуют вместе и шлют друг другу письма. Так что Эл явно волнует, а не захочу ли я продолжить наши отношения, что может поставить ее в неловкое положение. Увы. И тут облом, я начинаю чувствовать неудобство воздержанием. Чтобы не насторожить родню девчонок, заявлять, что я тоже уже женился, не стал. Умный мужик вполне может сложить два плюс два, а на кой мне лишние сплетни?

Обе красотки путешествовали с родителями, но, как понимаю, патриархам явиться благодарить орков было не по чину.

Почесав языками с полчаса, после деликатного кашля эльфа, довольно долго злобно сверлившего взглядом сестренку, надо полагать, выбившуюся из графика, девушки решили откланяться, пообещав продолжить наше общение на приеме.

Ну как мне было после этого на него не идти? Тем более что после ухода гостей ко мне в комнату набилось все посольство, чтобы разузнать подробности, — даже старики были почти все. Мой авторитет как Дон Жуана начал стремиться вверх: то, что гостьи расцеловали меня в щечку, знал уже каждый.

К сожалению, положительные моменты встречи с девушками на этом исчерпались.

При попытке подойти к подругам дорогу мне преградил еще один эльф. Который не стал меня ни оскорблять, ни кричать, ни возмущаться. Он ткнул мне в грудь пальцем и спокойно заявил:

— Тебе тут не место, орк, иди погуляй в другом. Подойдешь ты к ним только через мой труп.

Элениэль растерялась: вмешательства нового действующего лица она явно не прогнозировала. Жених?

Тем не менее отвечать ушастику что-то было надо. Молча уйти и отвернуться — увы, статус не позволяет. Вон вокруг как все смотрят и слушают.

Я пожал плечами:

— А ты кто такой, чтобы мне что-то запрещать? Да и «через твой труп» можно устроить.

— Когда и где? — так же спокойно пожал плечами эльф.

Ах ты, урод! Как лихо раскрутил на дуэль! А вокруг уже собрался и зашушукался народ. А делать-то мне что? Побить его и устроить скандал? Это уже лишнее — свой лимит терпения я выбрал.

— Ты хотел узнать, когда, где и каким оружием? — решился я. Да пошла она, эта политика. Будем вести себя естественно.

Эльф усмехнулся. Наше словесное жонглирование свелось к тому, кто будет вызывающей стороной, а кто выберет оружие для поединка.

— Мне, собственно, без разницы, говори.

Он что, настолько крутой парень?

— Как я понял, ты хочешь вызвать меня на поединок? — озвучил я свои мысли, чтобы обеспечить достаточное количество свидетелей. Вызывать этого эльфа сам я не собирался. Коли тот выберет конный поединок, мне останется только достойно умереть.

Эльф подумал, оглянулся на Элениэль и, блеснув неожиданной злобой во взгляде, бросил:

— Да! И ты знаешь почему!

А я-то откуда знаю? Эл что, аборт сделала, и он про это пронюхал?

— Еще один мститель, — пожал я плечами, и усмехнулся. — Избежать поединка никак нельзя?

— Если твоя зеленая морда никогда не появится на виду у моей невесты и леди Бренны, тогда ты мне не нужен. Появишься — пеняй на себя.

Во как. Он про королевские гарантии явно не слышал. Или настолько высокороден и связан с Алвином, что не принимает их во внимание? А вот последние слова он сказал явно зря. Народ вокруг зашумел и слегка раздался по сторонам: следят за моей реакцией и ожидают, что я начну его бить. И что делать? Да наложить на политику и всяческие последствия большую кучу. Будем жить по порядкам Оркланда — когда пытаюсь юлить и политиканствовать, только хуже выходит. Пусть привыкают, если им она нужна, наша дружба. Бить его неохота, здраво себя ведет, поведение даже понравилось.

— Не могу этого обещать, и уж точно не ты мне можешь это запретить. — Выбор сделан.

— Выбирай время, условия и место. Если не струсишь, — так же спокойно заявил эльф. Потом добавил: — Как выберешь, найдешь и сообщишь. Меня зовут Кейн аэп Найбер, тут я собираюсь быть до полуночи. Поединок на ристалище меня не интересует, можешь так и сказать его величеству. Он знает и меня, и мой род. Тешить зевак поединком насмерть я не собираюсь.

Круто. Я, Борис — Лена — Яков, популярен как Майкл Джексон в те времена, когда он не запутался в своих голубых делах с малолетками.

Вот скотина аристократическая! И что мне теперь делать? Вот после такой стычки избегать дуэли ни в коем случае нельзя. Или можно? Эльф весьма вежлив, на личности не переходит, но резонанс от его слов должен быть большим. Со старшими надо посоветоваться.

Искать ублюдка я не собираюсь, институт секундантов в законодательстве предусмотрен. Кого взять секундантом, если старики посоветуют согласиться на поединок?

Я оглянулся по сторонам и наткнулся на внимательный взгляд королевского бастарда, рядом стоял его друг эльф.

Вот и случай сойтись поближе!

— Мне можно будет поговорить с вашим высочеством наедине?

Титул, конечно, лесть, но, с нашей точки зрения, он равноправен своим законным братьям, раз признан отцом. Так что пусть и он потерпит, и придворные утрутся.

Высочество опоздал. Первой на балкон влетела Элениэль.

— Ты что наделал, Край!!! — с ходу задала она самый животрепещущий вопрос. Чуть погодя на балконе появилась Бренна. Мужиков не было — либо они отвлекали внимание от девушек, либо были не в курсе экспромта подружек.

— Я?! — искренне удивился я. У них с кавалером любовь настолько далеко зашла, что у Эл отказывают логика и здравое восприятие фактов?

— Зачем ты опять на поединок напрашиваешься!!! — попыталась повысить голос Эл, потом до нее дошло, что вокруг люди (и не только), и у них всех есть уши, так что голос пришлось приглушить.

— Я?! — опять удивился я, несколько сбившись с мысли.

— Да, ты!!! — Элениэль хотела продолжить тираду, но я уже несколько привел мысли в порядок и даже успел обозлиться, поэтому шансов высказать мне все, что она думает про наш конфликт, у нее не было.

Настроения деликатничать у меня не было, бешенство нашло выход, поэтому мой рев перекрыл ее голосок сразу же:

— Тогда надень на своего хахаля намордник!!! И снимай только в своих покоях!!! А потом мне свое неудовольствие высказывай!!! — Намордники тут изобрели — в королевском зверинце я их видел. — Ты с меллорна своего головой вниз не упала?! Иди к своему жениху высказывай, что о нашем скандале думаешь!!! Мне не надо! Мне он, — тут я не сдержался и начал говорить в привычном для Даниила ключе, — на Харитона, Ульяну, Йозефа не был нужен!!! А если твоему кавалеру охота с вечностью своей расстаться, то я ему мешать не собираюсь!!! Даже помогу, с большим удовольствием!!! Раз ему так хочется!!!

Конечно, про исход поединка реально я такой уверенностью не обладал — я достаточно адекватен, но хороший понт дороже денег, особенно экспромтом. Больше всего меня взбесила позиция Элениэль, а потом само ее вмешательство. Хотя так громко орать не следовало, но, увы, не сдержался. Интересно, синдром берсерка — это от гормонов, адреналина или передается с носителем информации? Даня в отрочестве и во время службы в вооруженных силах, бывало, бывало, грешил этим делом… Когда старослужащих роты загнал в туалет и они дверь держали, чудом кого-то не убил, разве что больно быстро бежали и дверь захлопнули, даже ломом отжать не удалось, только ручку оторвал. Не знаю, правда, взаправдашний ли я берсерк, научиться справляться с бешенством, застилающим разум, мне удалось достаточно быстро, еще в школе, дальше злоба, ненависть и бешенство действовали как допинг, не более того. Обычно.

Но это я отвлекся, а шум внизу, кстати говоря, стих. А Элениэль плакала, во всяком случае, слезы появились. Вот этого я от нее совершенно не ожидал. Бренна, видимо, тоже.

Я несколько успокоился и сбавил обороты:

— Ну и что ты тут сырость развела? Я вообще-то тут при чем, что ты мне претензии высказываешь?

— Он такой же дурак, — ответила Эл, вытирая слезы, — взбрело в голову, что это он виноват, что меня в плен захватили. Вот и хочет отомстить — в первую очередь, чтобы я и мои родные его не винили. Считает, что и я его виновным считаю, кто-то из наших его попрекнул в моем пленении. Даже отряд хотел собрать, чтобы на вас в набег сходить. А как узнал, что ты из А’Кайлов, вообще бешеный стал, никого не слушает.

Привет, подруга, а ты действительно не в себе. Нашла что орку говорить. Кстати, поняла, что ляпнула лишнего, вздрогнула и метнула на меня растерянный взгляд. С другой стороны, я, оказывается, в почете, раз меня используют как жилетку и друга, а не обращаются с просьбой как к бывшему любовнику, обещая дать еще разок. Интересно, насколько хорошо она меня изучила? Если пообещает потрахаться за то, что оставлю его в покое, я в ней разочаруюсь. Во всех смыслах. Но тем не менее глупость Эл лишила меня последних сомнений касательно поединка, на хрен все советы со стариками. Я этих ушастых набегушников на куски резать буду, если перспектив выкупа или какой другой выгоды не будет видно. Тайнборга я не забыл и забывать не собираюсь. То, что к отдельным личностям можно проявить милосердие, не значит, что не надо бороться с системой. А бороться с походниками, как системой, можно только одним действительно удачным способом: выписывая билеты в один конец — черепушку на частокол.

— Так, наш Мальбрук в поход собрался, — спокойно, но довольно злобно отметил я, не обращая внимания на растерянность девушек, — а убивать орков, он, значит, с меня решил начать?

Эл растерялась. А что тут можно придумать? Она придумала:

— Пожалуйста, не убивай его! — Толстая белая полярная лиса, я даже теряюсь перед такой логикой. — Он — хороший. Вы могли бы подружиться. Вы даже похожи…

Губешки у Эл опять затряслись, но слез пока не было. Она что, действительно в таком отчаянии, или еще есть какие причины, что так унижается? Или играет?

— Ты не заболела? — искренне удивился я. — Я, конечно, понимаю, что влюбилась, но в настолько дурного мужика? На кой он тебе, прикончу — найдешь другого.

Элениэль справилась с нервами:

— Я бы не сказала, что влюбилась, просто он действительно хороший парень. То, что он мой жених, вообще-то ни при чем. Просто я не хочу, чтобы ты его из-за меня убил. Или он тебя. Я пыталась с ним поговорить, но он никого не желает слушать, даже отца. Я же говорила, считает себя виновным в том, что я к вам в плен попала.

Романтик, твою мать. Кстати, вопрос:

— А что он убийц не подтянул? Отравителей, например? Если отомстить хочет?

Эл обожгла меня взглядом:

— Он — воин! И знает, что такое честь! И отравителей у нас не любят.

— Да неужели? — ответил я несколько скептически.

А пафос, пафос-то какой!!! Как же, поверю, что не влюблена, — гормонами прямо шибает. Ну и, конечно, так я и поверил про неприемлемость отравителей среди эльфов. Хотя… если власть активно с ними борется, проводит соответствующую политику среди подданных, вполне возможно, что представители эльфийских родов среднего и младшего уровня и подумать не смеют, чтобы кого отравить, дабы продвинуться выше по карьерной лестнице. Разве что совершенно секретным ядом, сведя возможные стрелки на соседа. Собственно, наверное, выглядит вполне логично, особенно если род попавшихся отравителей вырезать подчистую, или того хуже — опускать на уровень канализации. С другой стороны, эти ушастые уроды иногда любят мазать ядом стрелы, сомнительно, что при этом им категорически морально неприемлемо стрельнуть в спину сопернику, прикончив если не стрелой, то ядом. Вообще же — наплевать. Хотя то, что он вызвал меня, а не попытался ткнуть шилом в печенку без свидетелей, говорит в его пользу. Хотя это весьма сложная операция, не говоря про отравление. Агентурой местной контрразведки мы должны быть обложены капитально. И при неграмотном контакте попасть в подвал с жарким очагом, дыбой и пыточной скамьей вместо мебели куда вероятнее яда в супе кого из орков.

Эл обиделась за неверие и замолчала, видимо подыскивая аргументацию. Интересно, вопрос «дать или не дать» возникнет? Самое время. Она меня поняла достаточно хорошо:

— Пожалуйста, не убивай его. Не виноват же он в том, что вы грабите и убиваете всех вокруг! Это ты исключение, ты даже на орка не похож. Он просто тебя не знает, а пытается отомстить убийцам из твоего клана. За меня и моих и его родичей, и слуг, что они убили, когда я в плен попала…

Нервы показывать я не стал, спорить тоже не было смысла. Только уточнил:

— Давай не будем про убийц? Ваши живодеры чем наших лучше? После наших набегов хоть живые остаются, а этот урод сам к нам с визитом собрался…

Она раскрыла рот, чтобы возразить, я оборвал:

— Эл! Пожалуйста, замолчи! Если интересно, позже могу показать, что после ваших походов в наших краях бывает. Своими глазами посмотришь. А что остается в ваших, мне, собственно говоря, неинтересно. Этот спор может быть вечным. Твой жених собрался мстить? Прекрасно, если я его не убью, он будет убивать моих родичей, включая женщин и детей. И честь его ему ни слова не скажет, — продолжил, так и не дав Элениэли раскрыть рот. — И вообще, как ты представляешь «его не убивать»? Какие он мне условия выставил, слышала? Ты полагаешь, найдешь кого, кто позволит себя так унизить? Среди нас имею в виду? Да и среди людей много найдется таких, кто лучше умрет в поединке, чем будет прятаться, его увидев. Обезоружить, заставить сдаться? Ему сколько лет? Сто? Двести? Мне шестнадцати еще не исполнилось! У нас в таком возрасте сплошь и рядом молодежь в новиках ходит! Видела, как я того человечка заколол? Сильно ему помогло, что он меня обезоружил? Или ты меня за барана держишь, который позволит себя прибить ради твоего счастья, деликатничая в поединке?

С высказыванием последнего предположения я, возможно, поспешил, Элениэли будто влепили пощечину, она молча развернулась и пошла в двери, Бренна, растерянно оглядев меня, поспешила за ней.

Незаметно выйти дамам не удалось. За дверями балкона обнаружились как королевский сын, так и его друг. Сразу подумалось, что неизвестно, сколько они там стояли.

Я оказался прав. Первыми словами бастарда были:

— Граф, если ты не знаешь, выжил. — Это сопровождалось заинтересованным взглядом. Причем не только от него, но и от его ушастого друга. Разговор подобного рода явно не часто во дворце случается. Тем более между кем и кем!!!

— Наплевать, — хмуро ответил я.

Настроение испортилось окончательно. Мне-то будущие сплетни почти безразличны, а вот Эл попала. И попала неслабо. Кстати, как бы мне теперь всерьез отравителей опасаться не пришлось от «благодарных» членов ее рода. Любят они отравителей или не любят, но существует слово «надо». И коли представительница рода так лихо себя скомпрометировала, очень удобно принять меры не к ней, ибо это будет выглядеть подтверждением сплетен, а к некоему орку. Радуют только сложности отравления в королевском дворце.

— О чем ты хотел поговорить? — продолжил бастард.

— О том же, что вы слышали. Мне нужен секундант, если ваше высочество, конечно, не против. Я подумал и решил, что поединок между орком и эльфом на глазах толпы будет неправильным политически, если орка в нем убьют. — Кстати говоря, похоже, эльф руководствовался теми же соображениями. Вдобавок у него играл фактор неопределенности: как бы то ни было, мы гости короля и его потенциальные союзники. Короля, воюющего с эльфами.

Ирхад усмехнулся. Просчитать тему разговора заранее, видимо, труда не составляло. Но тем не менее согласился:

— Я конечно же не против, бой обещает быть интересным. Тем более, смотрю, у участников есть личные мотивы. — Последнее с усмешкой. Большой тебе привет, Элениэль. Почти до пятидесяти дожила, а мозгов не нажила. Но совесть не потеряла. Хорошая девушка, если так можно выразиться. Если, конечно, я в ней не ошибся и она не пришла, чтобы задурить мозги малолетке, пользуясь былыми отношениями. Однако то, что не предложила потрахаться в обмен на гарантии, свидетельствовало против этой версии.

Тем временем в разговор вступил эльф, что интересно, взглядом спросив разрешения у Ирхада. В последнем, видимо, я не ошибся.

— Вы так громко общались, что поневоле до нас донеслось кое-что из разговора. — Берет быка за рога. В общем-то так даже легче. — Нас с его светлостью несколько заинтересовало упоминание о том, что ты можешь показать, что бывает в Оркланде после эльфийских набегов. Честно сказать, об этом в Большом Мире, кроме рассказов их участников, ничего толком не известно. А таким рассказам верить, как ты, думаю, понимаешь, не всегда возможно.

— Любопытно было бы посмотреть, — кивнул головой Ирхад. — В библиотеке про походы в Орочьи земли много чего хранится, но половина написанного явные небылицы. У тебя записи есть или кто из воинов колдуну родственник, я так думаю. Так что давай договоримся так. Если тебя не убьют, берем вина, закусок — и ты нам с Эргталом показываешь то, чем хвастал, заодно поближе познакомимся и вообще об эльфах в ваших краях поговорим. Да и не только о них. Если тебя прикончат, это сделает твой Рангвальд, распорядись. Вообще я бы предпочел свое любопытство до вашего поединка удовлетворить. Но ты же ждать не будешь? Предпочтешь с поединком не затягивать, как я думаю.

Я кивнул. А он, оказывается, неплохой парень, неглуп и рассудителен. Тем временем Ирхад продолжил:

— С его величеством тебе надо все решить завтра утром. Жаль, конечно, что вы поссорились. Кейн и в самом деле достойный всяческого уважения эльф из приличной семьи, имеющей родственные связи в королевстве. Просто иногда немного вспыльчив. Отчего иногда случаются поединки.

Я не понял, зачем и почему он это сказал. Предупредил, выразил свое отношение?

— Но излишней кровожадности за ним до сих пор замечено не было. И в отношении им побежденных.

А не ошибся ли я с секундантом?

— Вам не понравится, что я его прикончу?

— Я же не женщина и понимаю, что ты тут хотел сказать. Это было честно. — Он посмотрел мне в глаза. — Нет. Мне просто будет жаль, если ты убьешь весьма достойного и уважаемого мною рыцаря. Как, впрочем, и если он убьет тебя. Но тебя я понимаю, поэтому буду твоим секундантом.

— Он такой вспыльчивый и среди эльфов — или только в землях смертных?

— Хороший вопрос. Мы познакомились после того, как он был вынужден на пару лет покинуть земли своего дома из-за дуэли. Я ответил?

— Кстати, давно хотел кого спросить. Что у вас за страна такая, самоубийц столько? Или ваши люди только на орков так нагло лезут? — Вообще подразумевалась какая-то странная отстраненность короля и его чиновников от конфликтов подданных с посольскими. При наличии заложников, включающих принца в Оркланде. Но прямо сказать постеснялся. И правильно сделал.

Эльф усмехнулся. Ирхад тоже хмыкнул:

— Ты хотел сказать, на тебя почему так нагло лезут? Тебе виднее. Ты же графу в присутствии принца нос сломал. Между прочим, ты не с тем сразился. С графом поговорили, его величество разрешения на поединок ему не дал, а вином тебя облили, чтобы не столько тебя, а его же опять унизить. Барон, которому ты ребра переломал, посчитал, что сможет о тебя ноги вытереть, а ты сделать ничего не сможешь, о чем даже пари заключил. Драться он с тобой не собирался. Дураков, кто против интересов трона пойдет, у нас немного, Что графа дернуло в вашу свару вмешаться, даже не знаю.

Вот оно что. А он, оказывается, информированный парень. И что граф жив остался, тоже хорошо. Не то что меня бы сильно обеспокоила его жизнь, но не случилось напрасной смерти по плевому поводу. Одно это прекрасно. Все-таки воспитание Даниила прямо прет из нашей с Краем личности. Остается надеяться, что это доброе дело окажется безнаказанным и человек кое-что поймет. Или не успеет меня достать, даже решившись.

— А что было бы, если бы он короля не послушался?

— Голову бы отрубили, — равнодушно пожал плечами Ирхад. — Вы — гости короны. Другое дело, что у вас есть честь и иногда ее надо отстаивать. Вам самим: мы за всем уследить не сможем. А то находится слишком много любителей по ней потоптаться, если это безнаказанно. А за слова не то что на плаху, даже в темницу посадить не всегда возможно.

— А ты хитер, — хмыкнул Эргтал. — Не думал, что найдешь способ барона наказать. Что ему сделаешь, если он перед тобой за то вино сразу же извиняться начал? Теперь это над ним все смеются, а так над тобой бы в спину смеялись. И над графом тоже.

— Но врага ты нажил, — добавил бастард.

— Плевать, — ответил я.

Далее совершенно неожиданно мы разговорились, проболтав о том о сем, в основном сравнивая Оркланд и Мертвые земли с Аргайлом, часа полтора. Эльф вступал в разговор редко, но не забывал периодически окидывать меня оценивающим взглядом, отслеживая мои реакции. Видимой неприязни я от него не заметил, впрочем, как и симпатии. Но пообщались мы с ним неожиданно хорошо. Вообще же разговор вел Ирхад, подтвердив мнение об умном, рассудительном и здравомыслящем парне себе на уме, не лишенном таланта психолога и умения направлять разговор в нужную сторону.

На следующее утро мы с эльфом стояли пред светлыми очами монарха и доводили свои версии происшедшего. К чести эльфа, он не только не лгал, но и не говорил полуправды, препарируя события вечера. Честно говоря, я это делать умел, но не видел необходимости. Так что версии практически полностью совпали.

Король задумался и спросил:

— Примирение сторон возможно?

Оглянувшись на эльфа, первым ответил я:

— Извинения светлорожденного здесь и сейчас. Прилюдно. В этом случае на поединке не настаиваю.

Эльф задумался и медленно, подбирая каждое слово, начал говорить:

— К моему стыду, я не знал участия благородного в судьбе моей невесты и леди Бренны и его им помощи. Поэтому был несколько несдержан, узнав, что к ним направляется орк из клана, что держал их в плену. Что же касается поединка, то я к нему готов, если благородный орк этого желает.

Вот ублюдок. Промыли голову за ночь? Или сам успокоился? А мне что делать? Вон делегация, включая Рангвальда, какие рожи корчит. Но тут все понятно. Будем дипломатами. И это, кстати, не извинения — это признание неправоты в конфликте. Не более. Что я и озвучил:

— Благородный светлорожденный был неправ и признал это. Но, к сожалению, я не услышал от него извинений за его слова. Как только он их принесет, я готов пожать ему руку. — А теперь ты как отреагируешь, козлина? В словесный футбол решил поиграть и заставить меня первым пойти на отказ от силового решения конфликта? Хрен тебе. Это уже другой уровень. Хотя если извинится — никаких проблем, конфликт будет исчерпан, и плевать на нашу зеленую делегацию. Сейчас прецедент мирного решения конфликта, думаю, важнее еще одного эльфийского трупа, да и я могу поединка не пережить. На кой так глупо рисковать без нужды? Здравые орки меня поддержат, а на дур плевать с высокой колокольни.

Ха. Я правильно поступил. Гордости у него оказалось слишком много. Или боялся уронить себя в глазах ушастого общества, публично покаявшись перед орком. Вероятно, второе. Тут все понятно, пожалуй, я бы на его месте действовал так же. Но то, что он попытался свести конфликт к нулю, говорит о нем хорошо. Интересно, уже знает про наши крики на балконе или нет? Пожалуй, нет, иначе бы вел себя по-другому — тут не у всякого нервишки выдержат, а он эльф несколько не уравновешенный. Но Эл в нем, похоже, не ошиблась. Вероятно, мне его будет жалко, коли прибью в поединке. Потом, после того как прикончу. Умирать самому не хочется, поэтому сию возможность отметем.

— Не вижу причин извиняться перед орком, чьи родные захватывают в плен женщин и детей, возвращая их за выкуп, не зная причин его поступков, — пожал плечами эльф.

А вот и демагогия пошла. Покажите мне того из мужиков, кто в этом зале хоть раз киднепингом не промышлял! Правда, не обязательно касаясь только одних детей.

Губы короля тронула усмешка, он оглядел нас и огласил свое решение:

— Понимаете же, что причина для поединка ничтожна? Никто своего решения не изменил? — Подождал, ожидая ответа и оглядывая нас. И продолжил неожиданно равнодушным голосом: — Если стороны примирения не хотят… Да будет так. Поединок разрешаю, такова моя воля… Ваши жизни — вам виднее.

Мы рассыпались в славословиях благодарности. Тот махнул рукой, останавливая словесный понос:

— Мне ваши поединки надоели. Были бы причины серьезными, а то как однощитовая нищета — по любому поводу норовите за оружие схватиться. Но вы такой нищетой не являетесь, поэтому предупреждаю сразу. Коли кто-то сочтет себя слишком умным и преступит законы и условия поединка — попадет на эшафот. Касается всех моих гостей. — Алвин орлиным взглядом оглядел зал. — Кем бы они ни были. Если кто решил рискнуть жизнью, отстаивая свою честь, — это их право. Но если кто-то хочет кого-то убить, нарушая эти законы или прикрываясь ими, — тот попадет на плаху. И никуда более. Такова моя воля.

Сначала я счел этот спич адресованным мне, однако, произнося речугу, король рассматривал не меня, а своих подданных у стен зала приемов. Я поежился. Судя по рассказу Ирхада, госбезопасность тут не дремлет, и как бы не прошел слушок о некоем хитром дворянине, что решил спровоцировать орка на поединок, предварительно вымазав оружие ядом, например. Чтобы, так сказать, поднять свои шансы.

Моя популярность среди членов посольства и их воинов весьма и весьма выросла. Гаук, правда, неумело скрывал неудовольствие, и его прихлебатели тоже, но на это мне было наплевать.

Ирхад условился о поединке прямо в королевском парке острова. После полудня.

Зрителей собралось сравнительно немного, но на качество любопытствующей общественности жаловаться не приходилось. Надо сказать, что за минимальное количество любопытных надо благодарить Ирхада, что привлек королевскую гвардию отсеивать недостаточно родовитых фанатов.

Собралось человек, эльфов и даже гномов примерно сто пятьдесят. Естественно, включая обеих подружек. Наши собрались все, эльфы, вероятно, тоже — их оказалось неожиданно много, включая нескольких неизвестных мне баб, из них две с подозрительно знакомыми татуировками вокруг глаз.

Со стороны эльфа секундантом выступал какой-то пожилой барон, с явной примесью эльфийской крови. Ирхад, как старший по статусу, зачитал условия поединка, предварительно вместе с бароном проверив оружие обоих.

Условия были, в общем, обычными.

Любой из нас имел право сдаться, бросив оружие и подняв руки вверх либо оповестив о сдаче словесно. Попытка, передумав, напасть после объявления о сдаче обещалась расцениваться секундантами как попытка убийства безоружного. С наказанием в виде топора на плахе.

Удачное обезоруживание синонимом сдачи не является, но удачливый противник обязан предложить сдаться. Это условие Ирхад обговорил с нами, спросив, согласны ли мы соблюдать или нет. Мы переглянулись и согласились. Лучше потерять доспехи, чем жизнь.

Почти то же самое относится к тяжелым ранениям либо нахождению противника в безвыходной ситуации — видимо, с оружием у глотки. Тут, как я понял, все зависело от резерва доброй воли доминирующего дуэлянта. Прислонить кинжал к глотке менее просто, чем с ходу ткнуть под скулу. Что интересно, тут бастард нашего согласия не спрашивал, просто сказал о нежелательности излишней жажды крови.

Травить оружие и применять магию нельзя. За это — смерть.

Победитель забирает оружие и доспехи побежденного. Любой секундант имеет право остановить поединок. Его команды дублирует трубач. Секундант имеет право остановить поединок и признать свою креатуру проигравшей по причине полученных ранений. Мнение дуэлянта в данном случае никого не интересует.

В поединке можно делать все, за исключением оговоренного.

Я вооружился также, как в предыдущем поединке. Условия не изменились, риск опознания даже стал выше.

Эльф вырядился в бахтерец, выглядевший близнецом захваченных в усадьбе, разве что с вытертыми воронеными пластинами без гравировки и травления. На голову водрузил тоже вороненый закрытый шлем. Шею закрывал хауберк. Тут все понятно: не останешься без защиты головы, коли пришлось сбросить шлем. Наручи, поножи, бронированные ботинки и перчатки. Доспех, естественно, тоже кавалерийский. На поясе — узкий кинжал. В руках, к моему удивлению, топор и щит. Меча нет. Опа-на!

Я подумал и заменил местами вооружение. Вооружившись классически — меч в правой, а щит в левой руке. Как и стоявший против меня эльф. Нечего рассчитывать на эффективное парирование топора мечом. Эльфы неприятно зашептались.

Заревел трубач. Поединок начался.

К моему собственному удивлению, я с ходу переиграл его тактически. Даже не ожидал такого успеха.

Я счел, что Кейн достаточно квалифицирован для обращения с боевым топором. А значит, любой не принятый на щит удар для меня смертельно опасен. Если, конечно, Кейн не промахнется. Минусом пробивной способности топора является его инерция. То есть для эффективного удара боевым топором противник должен удерживать некую дистанцию. В клинче топор почти бесполезен. Обычно это не имеет большого значения, поскольку и меч для рубки доспехов должен набрать скорость и инерцию, а вблизи можно наносить в основном режуще-секущие и колющие удары, смертельно опасные для бездоспешных, но безопасные для воина в защитном вооружении. Ну невозможно на одном потяге прорезать кольца кольчуги, как, впрочем, и вываренную кожу. Даже укол должен быть силен.

Противник совершенно не ожидал, что я, удачно закрыв колено нижним углом щита, не контратакую отбитым перед этим в сторону вражеским щитом цзянем, а мгновенно шагну вперед. Да так шустро, что врежусь во вражеский щит, заодно придержав его, чтобы он не попытался, например, уронить его на мое колено, вложив массу тела в удар. А моя левая рука, с которой я уже стряхнул свой шит, еще мгновением позже выхватит мизерикордию из ножен и засадит кинжал ему снизу в подмышку, пробив легкое через кольчужный рукав.

В бою такой прием, думаю, довольно сомнителен, но для дуэли в самый раз. Хотя я не ожидал такого успеха, рассчитывая первым ударом не более чем ранить в плечо, если очень повезет — в шею. Собственно, я поставил все на одну атаку. Если бы она не удалась, у меня бы, видимо, начались большие проблемы в противостоянии без щита, с кинжалом вместо него, вооруженному топором и щитом воину.

Я провернул кинжал в ране, продолжая толкать эльфа вперед, он хрипнул и рухнул наземь, вырвав у меня из руки мизерикордию. Адреналин адреналином, но не у каждого здоровья хватит остаться на ногах, когда у тебя в легком трехгранный прут крутят и проворачивают, раздирая внутренности. Сразу же пнул по голове и примерился добить, но тут меня заставил замешкаться взгляд Элениэль и мысль об условиях поединка. А потом стало уже поздновато, прикинул, что будет плохой пиар из-за заминки. Бросил взгляд на бастарда, поставил ногу на грудь побежденного и, прислонив острие цзяня к смотровой щели шлема, скомандовал:

— Или сдавайся, или ты труп.

Эльф что-то хрипел из-под забрала. Секундант эльфа заорал, что признает поражение, видимо опасаясь формальности вопроса, дабы приличия соблюсти, прежде чем приколоть. Даже не знаю, угадал он или нет. Чувства меня одолевали весьма противоречивые.

Длинноухие налетели на недобитка как квочки, еле дав возможность выдернуть мизерикордию. Беднягу начали прямо на траве освобождать от доспехов, выкладывая их неподалеку от меня, засуетился маг, проводя противошоковые мероприятия, короче говоря, перспективы того, что он сдохнет, показались мне весьма сомнительными. Центральную роль в перевязке занимала Эл, которая, прежде чем упасть на колени перед женихом, глянула мне в глаза и кивнула, поблагодарив. Возможно, благодарила она меня зря.

Победу мне, естественно, отравили завистники, начав склонять на разные лады оставшегося в живых эльфа. Причем настолько отравили, что мне сильно захотелось послать их всех на три веселых буквы. Как поодиночке, так и всей честной компанией. Не просто захотелось, у меня буквально какашки булькали, заставляя готовиться разговаривать матом.

Реакция Рангвальда была непонятна, но вслух заминку он не осудил.

Бонусом была реакция Ирхада — я явно заработал огромный плюс в его мнении о себе, несмотря на непонятное поведение Эргтала. Тот смотрел на меня с такой миной, будто я ему лично клялся проиграть поединок и обманул, заработав на тотализаторе, пока он не привел физиономию в порядок.

Бонусы следовало пустить в ход, что я и сделал. Рангвальд расцвел, особенно перло старика, когда Ирхад вежливо осадил Гаука, сохранив дистанцию между ними. Симпатий со стороны нашего принца и его прихлебателей мне это не прибавило.

Бастард мне действительно понравился, да и эльф имел приятные черты, во всяком случае, добавил доводов в пользу того, что эльфы — не раса всяческих подонков. Разве что непонятно задумчивое выражение, не оставлявшее Эргтала всякий раз, когда он меня рассматривал, считая, что я этого не вижу, изрядно настораживало. А я гадал, что могло послужить причиной такого поведения. Пересекаться раньше мы не могли, я всех убил, кроме тех баб. Разве что он мог быть одним из сбежавших из засады Серебряных Волков, но это тоже крайне сомнительно. Доспех другой, наручи, поножи в глаза не бросаются, разве что меч? Лица они заметить не могли — нащечники закрывали. Тоже сомнительно. Тех пленных поменяли, и они выдали записи воспоминаний? Тогда Эргтал — стопроцентный шпион. И его надо кончать, при всей моей к нему личной симпатии, причем без всяких поединков.

Но это потом, подумаю на досуге.

Ушастый остался жив, что подвигло Эл найти меня в укромном месте и поблагодарить, правда, теперь в присутствии брата, — я счел, что содержание наших воплей на балконе не является секретом для дворца. Даже если Ирхад с Эргталом были немы как могила. Братик, кстати, смотрел на меня с большим интересом. Развенчивать думы Элениэль о моем специальном оставлении в живых несчастного жениха я не стал. Сам не знал ответа на этот вопрос. Но парню не позавидуешь. Доброжелатели ему мозги теперь понакрутят.

Удивило поведение ее отца, что на виду кучи свидетелей остановился около меня, представился и подозрительно доброжелательно поговорил со мной ни о чем минут пять. После этого случая примерно половина наличных во дворце эльфов начала со мной и Рангвальдом здороваться, игнорируя остальных орков. Мой старикан в попу меня поцеловать желания хоть и не проявил, но удовольствие из него прямо перло.

Бренна тоже при случае представила своего папашу.

Потом пришлось подумать о выполнении моих обещаний. Поскольку с интервалом в три часа про них вспомнили сначала Элениэль с Бренной, а потом и бастард. Похоже, этот ублюдок имел выходы на каких-то длинноухих слухачей, или во дворце была установлена система прослушки и наблюдения, не понравилось мне такое совпадение.

Вообще дело было так. Я опять стоял на балконе, когда за спиной раздался шорох, и появившиеся красотки, поздоровавшись, с ходу начали обсуждать со мной выявившихся потенциальных чемпионов турнира, выпытывая, кто, по моему мнению, победит. Если точнее, говорила в основном Элениэль. Рыцарство продолжало прибывать и прибывать, так что ожидаемое окончание турнира несколько раз переносилось. Король Алвин оказался яростным фанатом боев на арене, и затянувшийся праздник его, видимо, не напрягал. Хотя… судя по количеству денег, сшибаемых с гостей королевского турнира местными торгашами и прочим людом, а масштабы я приблизительно прикинул, данный турнир, при всех королевских на него расходах, давно уже приносил прибыль. Что-то я сомневаюсь, что купцы не делятся с королевским казначеем. А значит, затягивание турнира в первую очередь выгодно. Умный мужик.

Подсказывать девушкам я не стал, в очередной раз объяснив свою позицию, что не собираюсь становиться виноватым в проигрыше ими денег, если прогноз будет ошибочным. Причем обратил внимание на смурной вид Бренны, почти не участвовавшей в беседе. Девчонок это не смутило — как оказалось, тему они подняли для завязки разговора, на самом деле двоюродного брата Бренны вчера прикончил какой-то эльф. Опа-на.

Я с трудом мог понять, при чем тут я, но предпочел малышку выслушать: тут в разговор вступила она. Брат шлялся по городу и в какой-то забегаловке по какой-то причине задрался с эльфом из Серебряных Драконов. Вроде как не на ту девушку внимание обратил. До дуэли на ристалище не дошло, пара вместе с посетителями вывалила из пивнухи, забияки обнажили мечи, и эльф, естественно, прикончил пацана. Причем прикончил весьма погано, буквально разделав бедолагу на части. Тут же Бренна пояснила, почему мне нужно было это знать: перерезав еще живому обрубку горло, длинноухий прошипел, что так будет со всеми, кто имеет дело с орками, особенно с родственниками их подстилок. Эл молчала, пряча глаза. Я сначала подумал, что Бренна будет меня винить, но оказалось, что ничего подобного. Я что, оказывается, набрал немалый авторитет, меня подписывают на убийства? И забесплатно, что ли? И тут я не угадал: просить о чем-либо Бренна не стала, просто посоветовала быть и мне поосторожнее. Причем последнее, скосив глаза на Элениэль. Та встретила мой взгляд и медленно прикрыла глаза. Так, понятно. Хрен с этим длинноухим, пусть живет и здравствует да жену на руках носит, или она его, наплевать. Хорошо, когда милосердие окупается. Дам надо расспросить, нужен весомый предлог. В гости они ко мне даже с родственниками теперь явно не пойдут без этого предлога. Вон вокруг сколько слухачей, ловящих каждое слово нашего разговора. А на кой Эл проблемы с кавалером по его выздоровлении?

Коли Эл мне не шепнула что надо в темном коридоре, значит, информации она мне хочет донести довольно много, парой слов не отделаешься. Причем сегодня и сейчас, не выжидая удобного момента.

Сказано — сделано, я подхватил Бренну под локоток и принялся распинаться, говоря что-то сочувствующее и успокаивающее. Между делом, выведя разговор на кровожадность некоторых эльфов и то, как я ее понимаю, пришлось даже воспользоваться именами погибших родных. Эл, как ни удивительно, вовремя поддакивала и когда надо вступала в разговор — куда делась та дура, что нервничала на этом же балконе? Общими усилиями я вывел разговор на тему длинноухих убийц и между делом, продолжая успокаивать девушку, занялся пропагандой, забивая мусором уши подслушивающих соседей. Какие Серебряные Драконы и Волки ублюдки и т. д., их надо резать и т. д., в конце концов выведя разговор к фразе — вообще могу показать, что эльфы-убийцы как с орками, так и людьми в наших краях делают, ты не одинока, и все такое.

Вот кто меня удивил — так это Бренна. Несмотря на трагедию, а переживала за брата она явно искренне, играла она почти чисто. В любой женщине спрятана актриса — это что подтверждение? Интересно, какой у нее мотив? Отомстить? Похоже, да. Если я правильно понял Элениэль и информация, которую она мне хочет довести, серьезна, я этому Дракончику, коли понадобится, глотку даже в подворотне перережу.

Эл тоже выглядела неплохо, демонстративно не поверив трепачу Краю и нарвавшись на обещание продемонстрировать доказательства. Договорились на вечер. Через два-три часа меня нашла сладкая парочка в виде бастарда и эльфа и легкими намеками заставила пригласить их на киносеанс.

Дамы появились первыми. Опять в сопровождении мужчин-родственников, деловито-вежливо поприветствовавших присутствующих. Кино собрались посмотреть кроме приглашенных и мои дружки, которых весьма заинтересовали наглядные следы визита эльфов в Тайнборг, если точнее — результаты моей там работы. Рангвальд на нашем пати присутствовать не захотел. Пока ждали гостей, мы с друзьями успели несколько раз приложиться к кубкам с вином и чувствовали себя в некоторой нирване. Вином я обзавелся с запасом, не забыл и о закуске.

Я сразу взял быка за рога, едва присесть успели:

— Эл, ты, как я понял, поговорить хотела без лишних глаз?

Девушка кивнула.

— При всех или один на один лучше поговорим?

— Лучше один на один.

Я махнул рукой на вход в соседнюю комнату. Мы прошли туда, причем ее родственник явно не удивился такому ходу событий.

— Что случилось? Это правда, у Бренны родственника убили?

— Правда, но это не так важно.

Я удивленно поднял брови. Вот это номер.

— А что важно?

— Важно то, что Серебряные Драконы что-то затевают.

— Говори.

— А что говорить? В городе, по меньшей мере, два десятка их Приносящих Смерть. Это только те, кого нам удалось опознать.

— Кому это «нам»?

— Эльфам и людям, что служат нашему дому, в том числе моему роду.

— Выходит, ты не по собственной воле сюда пришла?

Та хмыкнула и ехидно оглядела меня:

— Ты правда так думаешь?

— Да что ты, солнце! — развел я руками. — Я хотел сказать, твой отец тебя послал предупредить?

— Да.

— Какая его выгода? Если кто узнает, ему не простят! Ладно ему одному — всему вашему дому может быть солоно.

— Плевать, — надо же, каким словам она научилась, — после некоторых размышлений было принято решение, что твердые договоренности с кланом А’Кайл, а возможно, и не с ним одним, стоят вражды с Серебряными Драконами. С ними у нас, островных, и так дружбой и не пахнет. Уже лет сто на грани войны стоим. Рано или поздно она все равно состоится.

— Хорошо! — поднял я руки вверх. — Но это не ко мне. Тут Рангвальд нужен.

— Понятное дело, — улыбнулась Элениэль. — В этом как раз никто не сомневается. Но договариваться о встрече я не уполномочена. Этим у нас есть кому заняться, дабы все было организовано правильно и без лишних глаз. Мне поручено узнать ответ на вопрос: интересует ли послов клана А’Кайл предложение о встрече с глазу на глаз с представителями дома Черной Акулы, дабы обсудить важность наших разногласий? Ответ можешь дать в любое удобное для тебя время в течение следующих двух, может быть, трех дней. Лучше мне — любым, который устроит клан А’Кайл, способом. Далее все решаемо.

Я задумался. Тут топить рыло с излишней самостоятельностью вовсе не стоило.

— Я сообщу главе посольства клана А’Кайл. Предложение будет обдумано, ответ дан. — А что тут скажешь? Официоз прет, но этот официоз весьма информативен и не оставляет других толкований. И хиханьки да хаханьки в данной ситуации совершенно неуместны. — А пока вернемся к нашим баранам. — Эл недоуменно подняла брови. Я продолжил: — Есть еще какие основания полагать, что Серебряные Драконы готовят какую-нибудь гадость? Кроме их Приносящих Смерть: может, они посольство охраняют?

— Разумеется. В городе и окрестностях не менее полутора сотен воинов Серебряных Драконов, это только из перворожденных. Не известные рыцари, чьи имена у всех на слуху, а, если смотреть по опознанным, опытные воины, сделавшие себе карьеру в войнах дома и малоизвестные за пределами земель, граничащих с Серебряными Драконами. Причем половина из них либо без гербов, либо с гербами чужих домов, остальные изображают свиты выступающих на турнире. Сколько людей дома, сказать сложно, но тоже много — больше, чем эльфов. Про выступающих на турнире не упоминаю, ты их видел.

— Как узнали?

— Один из наших воинов опознал воина Серебряных Драконов, носящего чужой герб. Проследили. Когда подтвердилось, этим делом начали заниматься серьезно. Узнали много интересного. Кайлон Серебряное Копье, что блистает на турнире, имеет в свите десятерых перворожденных, хотя он младшего рода и сделал себе имя, командуя полусотней людей дома. Из его свиты признали троих, никто по рождению Кайлону не уступает. Далее думайте сами.

— Такое ощущение, что ты рассказанное мне разучивала, — улыбнулся я.

— Разумеется, мы предполагали, что тебя заинтересуют основания и причины наших предостережений, — вернула улыбку Элениэль. — Что же касается другого… любая женщина старшего рода должна уметь, когда это надо, выражаться кратко и емко. Особенно в серьезных делах. А сейчас дела обстоят серьезней некуда, Аргайл уже несколько сот лет полезный и обычно верный союзник Морских домов. Его поражение в войне, даже без смены самодержца, повредит интересам не только дома Черной Акулы, но и всем остальным, включая наших союзников на материке. А вся эта возня Серебряных Драконов особого выбора для предположений не оставляет, кроме их вмешательства в войну Аргайла с Единорогами. Даже если они задумали просто орочье посольство вырезать.

Вот как, а она тоже меня изучила. И неплохо. Кстати говоря, на том балконе она явно не играла, парень успел занять важное место в ее жизни, раз так распсиховалась. Что ж, совет да любовь. Если то, что она сказала, — правда хоть наполовину, какой я молодец, что ушастого козла не пришил.

Но это лирика.

— Вы уверены про будущее нападение на посольство?

— А что, есть большой выбор? Если же брать нашу официальную позицию — мы не знаем, что они готовят. Думайте сами. Кстати, надеюсь, что его величество узнает о наших наблюдениях.

— А сами что, ему довести не можете?

— Я не знаю ответа на твой вопрос.

Прелестно. Угораздило же залезть в политику. Боятся, что у подножия трона утечка информации? Вполне возможно.

— Маги есть?

— Разумеется. В свите посольства дома и вельмож, присутствующих на турнире. Можно говорить о пятерых точно. Недавно прибыли еще трое, все боевые маги. На охрану одного кузен Бренны и нарвался.

— Баба — боевой маг?

— А ты что, считаешь, что у нас их нет? — Эл насмешливо сощурилась.

— Я спрашиваю, как определили, что они боевые маги?

— На самом деле это достаточно просто: по оружию. Вроде твоего кинжала, которым ты сейчас яблоко резал. Ты хоть знаешь, что это у тебя такое?

— Ты про валахар спрашиваешь? Удобный ножик. Конечно, знаю.

— Надеюсь…

— Конечно, нет, — хмыкнув, перебил я ее. — Не мой он, спаси меня боги. Так, в наследство достался.

Эл задумалась, с каким-то новым интересом оглядев меня. Потом продолжила:

— И самое простое, обычно только боевики себе тату ночного зрения наносят.

У меня забрезжили смутные подозрения:

— Это такая хренотень серебристая на лице? — И показал, где был нанесен татуаж у моей знакомой эльфийской девицы — той самой, у которой я отобрал кинжал и драгоценности.

— Ага, — хмыкнула Элениэль. — Похоже, тебя нашими боевыми магами уже не удивить.

— Ваши, допустим, возможно, и удивят, но с магами других домов я уже встречался.

— Интересно, каких?

— Т-с-с. Не скажу. Чуть не обгадился. Славе повредит: ты же не сможешь промолчать.

— Ну, скажи? — И заулыбалась, паршивка.

— Да ничего особо значительного. Напоролись на кораблик, там был маг. Кораблик взяли, всех убили. Повезло: еще чуть — и убили бы нас, — сымпровизировал я: что-то оживилась Эл, проснувшееся чувство опасности прямо било тревогу. Может, она и из любопытства, без поганых мыслей спрашивает, даже скорее всего, но бойня в той усадьбе ни хрена не вдохновляет на распускание языка. Особенно перспективы оказаться первой жертвой родственников тех мажоров. Надо будет потом осторожно расспросить, что ее заинтересовало. Не сейчас — поймет, что соврал.

Кстати говоря, по закону подлости как бы та молодая коровка, из-за которой порубили родственника Бренны, не оказалась мне знакомой — с моим везением вполне и так может оказаться. Но тем хуже для нее, если на пути мне встретится. Мое чувство прекрасного и воспитание джентльмена, вместе взятые, ни черта не значат сравнительно с инстинктом самосохранения. К сожалению. Красивая девушка и воспитана хорошо.

— А как родственник Бренны под нож попал? На вас работал?

— По глупости. Начал хвост перед магичкой пушить, одному из ее свиты это надоело. Мы совершенно ни при чем.

— А Бренна как?

— Ядом исходит. Ее, похоже, даже не столько его смерть, сколько слова про орочью подстилку задели. Ублюдок. — Последнее — с неожиданной злобой в отношении неизвестного ушастого убийцы.

— Еще что есть мне сказать? Нет? Тогда пошли других гостей встречать, желающих на деятельность вашего брата в Оркланде полюбопытствовать уж очень много оказалось. Только перечисли вскрытых вами Серебряных Драконов и где они обитают. Думаю, эта информация у тебя есть.

Информация нашлась. В вытащенном из декольте свернутом в трубочку списке, причем написанном на орочьем (точнее, на орочьем диалекте древнеимперского), нашим же алфавитом (со времен Империи не изменился), были мелким, убористым почерком перечислены опознанные эльфы, их адреса, численность проживающих, и касательно части фигурантов даже круг общения и адреса. Мне осталось только прикинуть, как донести неприятные вести до королевских спецслужб, чтобы не засветить источник.

Мы вышли к собравшимся — гости уже перезнакомились друг с другом, Бренну развлекал разговором Хадд, та слабо улыбалась под хмурым взглядом пившего рядом вино брата.

Желающих попасть на киносеанс действительно оказалось слишком много, вместе с Ирхадом на просмотр заявился наследник, принц Келвин. Ладно бы один, так со свитой. Комната оказалась похожей на видеосалон конца 80-х. Принц ладно, а его холуи мне на кой черт нужны, вино на них тратить?

Близко общаться с Келвином мне не доводилось, так что нас официально познакомил Ирхад. Тот тоже мне понравился своим поведением. Братья, несмотря на разных матерей, были похожи, разве что волосом наследник был темный шатен, и глаза карие. С младшим различий было куда больше.

А вот свитские приятного впечатления не произвели ни на грош. На кого ни глянь, видна хитрая проказа, на которой пробы негде ставить. Ирхад даже несколько вырос в моих глазах: его круг общения произвел куда более приятное впечатление. Но, увы, он не только не наследник, но и даже не законный сын.

Пришлось сгонять слуг за дополнительными стульями и креслами. Все расселись и начали рассматривать меня.

Я пожал плечами и изрек, обращаясь к Элениэль:

— Хотела посмотреть на дела эльфов в наших землях? Только посмей после этого сказать, что мы чем-то вас хуже.

Надо же что-то говорить, самое лучшее — продолжать играть выбранные роли. Своих среди зрителей немного.

Я не торопясь вытащил палантир и уже привычно подключился к нему, войдя в контакт с управляющими программами. По размышлении скрывать, что кое-что понимаю в Исскустве, я не стал. Секрет полишинеля, который явно знают все, кто что-то значит в Аргайле.

Больше труда стоило удержание воспоминаний для воспроизведения. Объем памяти подаренного мне колдуном изделия не блистал гигабайтами, так что приходилось удерживать контакт при демонстрации. Ладно хоть скорость загрузки значительно превосходила скорость воспроизведения, так что у меня было время как просмотреть реакцию зрителей, так и заценить качество изображения.

Колдуны Империи магических динамиков не придумали, поэтому пришлось довольствоваться только изображением. Умничать я не стал, боя показывать тоже. Но и оставшихся кадров зрителям хватило по горло.

Как и следовало ожидать, наибольшее впечатление произвели трупы людей в рабских половинах домов. На человеческую половину зрителей, имею в виду. Потом трупы на улицах и стене. На всех.

Я не сдержался и несколько увлекся чернухой, да простят меня родичи. Но тела убитых детей произвели впечатление на всех нормальных людей и эльфов, разве что в свите наследника особых эмоций зрелище не вызвало. По крайней мере, я не заметил.

После демонстрации, под мрачное потребление винища, начались расспросы. Часто такое бывает, сколько ушастых убито и так далее. Эл молчала. Ее брат меня рассматривал с непонятным выражением на физиономии, друзья тоже предпочли отмолчаться.

На вопрос принца, сколько убито, я честно ответил, что все тридцать пять нападавших. Не ушел никто. Один из свитских не поверил. Я пожал плечами и показал кадры выложенных под руководством Сигурда на площади трупов эльфов, потом кадры голов на частоколе и сказал — считай. Как выяснилось, несколько опрометчиво, поскольку Эргтал впервые за вечер задал вопрос:

— А почему половина все еще в доспехах?

Мне стало несколько неудобно, как будто я сотворил какое-то непотребство: хвастаться я не планировал.

— Доспехи должен снять новый владелец. Это его добыча.

— А они что тянут?

Я пожал плечами:

— Занят был.

— Он что, полтора десятка перворожденных уложил? — не поверил Эргтал, внимательно рассматривая меня. Не менее внимательными взглядами меня одарили Бренна с братом, Эл с братом, бастард и наследник. Мои приятели переглянулись. До свиты не дошло — они наперебой загомонили, что быть того не может.

Я хмыкнул и предпочел в дискуссию не вступать. Проболтался, идиот, вино, что ли, подействовало? Впрочем, наплевать, уже ничего не исправишь, не хватало только эту придворную плесень разубеждать.

Далее девушки с сопровождением, для приличия хлебнув еще вина, предпочли удалиться, сердечно попрощавшись с присутствующими.

Оставшаяся публика устроила потрясающую попойку. Причем по пьяни меня постоянно пытались расспрашивать, как я уцелел.

Появившийся утром Рангвальд, сморщив нос, выказал свое отношение к грязи в апартаментах и чуть было не начал таскать на руках за организацию попойки с наследником.

Я накатил кубок винища и пригласил патриарха в соседнее помещение, доведя добытую информацию. Старикана чуть удар не хватил.

Но сделать мы ничего не успели. Все мы, включая его королевское величество. Было уже поздно.

Кто знает, возможно, можно было что-то сделать, если бы я наплевал на «засветку» своих источников и донес до короля Алвина информацию о секретах Серебряных Драконов сразу же утром. Точнее, информацию довел бы Рангвальд. Но это вряд ли. Не удивлюсь, вскрытие Серебряных Драконов и подтолкнуло дальнейшие события. Видимо, действия по их обнаружению у эльфов были прекрасно отработаны, да и агентурой они обложили короля весьма плотно, коли такое количество людей оказалось вовлечено в заговор.

По логике событий, вести об их обнаружении дошли до Серебряных Драконов практически сразу же. И они начали действовать.

Если честно, то ничего сделать уже было нельзя. Эльфы не дали его величеству на это достаточно времени.

Любой государственный механизм обладает большим или малым моментом инерции, и непосредственное получение информации самым верхом государственной пирамиды момента инерции государственной системы нисколько не увеличивает.

В данном случае действовать без промедления государственная система просто физически не могла — слишком серьезными последствиями были чреваты возможные необдуманные действия. Требовалось время проверить полученную информацию, дополнить ее, по возможности прикинуть другие возможные интерпретации наличия воинов Серебряных Драконов на землях Аргайла, кроме возможной попытки вырезать посольство орков, что выглядело совсем дико. Планы эльфов сменить короля и поддерживающую его элиту вряд ли рассматривались его величеством и его ближайшим окружением: король Алвин сидел на троне достаточно крепко. Это был факт. К сожалению, наличия заговора высокородных, в эту элиту не попавших (или недовольных собственным местом в жизни), король, видимо, не предусмотрел. Поэтому никаких резких действий своевременно не последовало.

Вдобавок эльфы еще более усыпили его бдительность, когда прибывшие представители высоких родов как ни в чем не бывало появились во дворце с визитом для представления. Черт с ней, с королевской бдительностью, ублюдки и нас сумели заставить расслабиться.

В Аргайл прибыла княжна Серебряных Драконов — решила посмотреть на турнир. Наличие такого количества воинов, в том числе под чужими гербами, получило свое объяснение. По крайней мере, точно заставило спецслужбы Аргайла замешкаться. Этого хватило.

Ее высочество не только поселили во дворце с небольшой свитой и охраной — она даже появилась на турнире в королевской ложе и успела блеснуть на вечернем приеме, вместе со своими придворными дамами. В том числе причастными к Искусству — теми самыми, с серебристой татуировкой на лице.

Естественно, я угадал, и Крайн оказался в форме чемодана. Среди свиты ее высочества присутствовала подозрительно знакомая красотка. Та самая, которую я отпустил. Или, во всяком случае, очень на нее похожая родственница.

Свита княжны оказалась даже предметом дискуссии среди присутствующих на приеме, поскольку непосредственно ее охраняли девушки. Самые настоящие дамы-воительницы, в доспехах и с оружием — четыре штуки, не считая магичек. Мужики составляли внешний круг охранения — примерно с дюжину мрачных мускулистых эльфов в богато украшенных бахтерцах. Тоже подозрительно знакомых бахтерцах. Выводы из увиденного мне совершенно не понравились.

Вообще воинов в свите принцессы было несколько десятков — до сорока примерно. На фоне королевской гвардии эта цифра совершенно не смотрелась, даже с учетом всего поголовья эльфов в посольстве Серебряных Драконов число опасных фигурантов не превышало полутора сотен. В обычных условиях гвардия раздавила бы эльфов без всякого труда. Даже если бы к ним присоединились эльфы из посольств других кланов. По моим прикидкам, даже без благородного сословия, ошивающегося при дворе, и их свит королевская гвардия, квартировавшая только на острове — крепости — дворце — столице, насчитывала тысячи три-четыре голов. Собственно, в нормальных обстоятельствах поселение высоких гостей во дворце давало неплохие гарантии отсутствия форс-мажора. Кто же знал, что эльфы сыграют именно на этом. Сыграть им удалось великолепно. Во всяком случае, усыпить бдительность точно.

Вновь прибывшие мило фланировали по помещениям во время приема, не обращая внимания на орков, здоровались с ушастыми других домов и знакомыми людьми. Охранницы княжны поснимали доспехи и вырядились в платья, продолжая крутиться возле объекта, все, что их отличало от других дам, это небольшие кинжалы на поясах. Также рядом с ее высочеством постоянно находилась, по крайней мере, одна из магичек.

Я с приятелями стоял у окна и обсуждал стати дам, уделяя основное внимание княжне и ее свите — остальные уже приелись, — когда к нам подвалили Ирхад с Эргталом, сразу же свистнувшие официантов с бокалами вина. Чуть погодя к брату присоединился и наследник с какой-то симпатичной молодой девушкой, мягко включившиеся в разговор.

За следующие пару минут к нам присоединилось еще несколько человек, в основном женщин.

Обсуждать размеры и соответствие эталону окорочков длинноухих красоток подружке принца, пища от восхищения. Мужики, имеющие боевой опыт, заухмылялись. Торвальд хмыкнул и толкнул меня локтем:

— Край, объясни ей, у тебя лучше всех получается.

Я пожал плечами и начал изображать вариацию на тему ликбеза для Эрики — лишний довод, что цвет кожи и форма ушей — недостаточные различия для Настоящих Женщин. Во всяком случае, глупости им в головы лезут абсолютно одинаковые — что в разных странах, что в пространственно-временных континуумах.

— Ну и что вас так восхитило? Девушки в доспехах стильно выглядят? Вообще для женщины из высокой семьи телохранительницы смысла не лишены, ничего не скажу, но в любом случае основную долю забот о ее безопасности несут мужчины, которые в настоящий момент на приеме отсутствуют.

Девушка выпучила глаза. Ну не выгляжу я интеллигентом, даже не обращая внимания на цвет кожи и клыки. Если о философии заговорить умными фразами — там, закон отрицания отрицания, единства и борьбы противоположностей и т. д., — ее вообще бы, наверное, кондратий хряпнул.

— Преимущество девушки в том, что она может находиться с госпожой буквально везде, — продолжил я. — Если она хорошо обучена, то с одиночным убийцей она если сама не справится, то может задержать его достаточно долго, чтобы охраняемое лицо либо скрылось, либо к телохранительнице пришли на помощь. Больше никаких преимуществ женский пол не имеет. Так что большое количество женщин в охране — это либо глупость, либо пускание пыли в глаза. Кого бы они ни охраняли.

Зря я это сказал. Всех дам вокруг буквально закусила обида за всю свою женскую расу. В результате они так дружно на меня накинулись, что я даже несколько растерялся. Принц открыто ухмылялся. Мои друзья хотя бы усмешки прятали, совести хватило.

Как оказалось, в данном мире хотя амазонки как класс отсутствовали, но дам-воительниц хватало, чьи персоны мне, естественно, и начали тыкать окружившие меня девушки, пытаясь доказать, что я не прав. Меня тоже закусило, я развел руками и предложил:

— Так, девушки! Давайте успокоимся и поговорим конкретно! Что воительниц в летописях много, я верю, для начала рассмотрим самых знаменитых и узнаем, чего они добились!

Потом ткнул пальцем в подружку принца и предложил назвать героиню.

Разумеется, героиней оказалась какая-то эльфийка Эрин, как ее там, естественно, из Серебряных Драконов, прославившаяся во время войны с Империей и, как я понял по скомканным фразам дам, позднее. Вероятно, с нами повоевала.

Я пожал плечами:

— И кого конкретно из знаменитых воинов прикончила эта героиня?

Девушка задумалась, вероятно вспоминая тексты героических эпосов, и назвала пару имен. Которые, разумеется, мне ни о чем не говорили. Но мой разум был закален множеством интернет-баталий.

— А с чего вы взяли, что она знаменитых воинов прибила? Чем они были знамениты, жизнеописания героини говорят? Нет? Вы уверены, что она не зарубила или там не заколола копьем парочку каких-нибудь провинциальных дворян, на коне толком сидеть не умевших? Или вообще глотку пленным не перерезала, коих ее или ее любовника вассалы захватили? А написать можно многое, бумага все стерпит. Сопляк, не умеющий держать копья, в результате зацепивший им землю и вылетевший из седла, так и не добравшись до противника, может внезапно оказаться знаменитым кровожадным убийцей, победителем во многих турнирах, пьющим перед сном кровь эльфийских младенцев и в обе щеки неоднократно расцелованным императором. Пока его не встретила некая красавица и не пронзила копьем, освободив мир от этого чудовища!

Девушка неожиданно смешалась. Видимо, я попал в точку: что-то похожее про жертв героини, вероятно, писали. Даже не сомневался. Хотя, если честно, не удивлюсь, что пропаганды в жизнеописаниях ее подвигов меньше, чем хочется, как по поводу боевого мастерства девицы, так и личностей противников. В армии Империи под конец войны народ должен был остервенеть капитально, да и в любом случае всегда есть определенный процент зверья, вне зависимости от обстоятельств. Но говорить такое было бы тактически неправильно.

Одна смешалась, на ее место заступили все остальные, да еще как дружно, кошмар. На шум начала собираться толпа.

Правда, с фактологией у леди были нелады, но это дело компенсировалось напором и убежденностью в своей правоте. Как всегда.

— Леди, прошу вас, успокойтесь, не все сразу! Считаете, что в книгах написана правда и ничего, кроме правды? Замечательно. Зайдем с другой стороны. — Дамы начали маленько успокаиваться, заинтригованные вступлением. — Итак. Будем считать, что эта Эрин была действительно бойцом хоть куда, прямо-таки сама смерть с вот таким бюстом. — Последнее показал наглядно. Мужики захмыкали, дам удалось окончательно сбить с толку. Единственное, что несколько смутило меня самого, — какая-то грустная улыбка Эргтала. — Как она выглядела, в книгах описания есть? — продолжил я. — Рост или, может быть, вес? Леди?

Леди заменжевались: с фактурой в описаниях, видимо, были проблемы. Неожиданно на помощь пришел Эргтал:

— Телосложением примерно как леди Альма, — указал на названную, — считается признанной красавицей по внешности.

— Так она до сих пор небо коптит, старушка?

Эргтал поморщился, но кивнул. Альма, на которую упали отсветы чужой красоты и признания, мило зарделась.

Девушка была несколько выше среднего роста, скажем, с довольно спортивной фигурой. На внешность и сама явно не жаловалась.

— Вот! Это мне и надо было узнать! — не смутился я. — Превосходно. Сколько вы весите?

Альма замерла, не зная, что ответить. На взгляд я оценил ее максимум килограммов в шестьдесят. Не став мучить девушку, я перевел килограммы в местный аналог фунтов, разумеется имперских, контрольные гири были принадлежностью любого старого города, от их недостатка потомки выживших не страдали, соответственно сохранили преемственность системы мер и весов, — и озвучил высчитанное. Не забыв польстить девице, типа набросив в пользу эльфийки десяток фунтов. И довел до собравшихся, к чему это я:

— Как мы выяснили, девушка эта, Эрин, была довольно мощная, судя по телосложению. Возможно, даже мускулами похожа на мужика была. Из тех, кто пожиже. — До публики начало доходить. Я продолжил: — Как думаю, всем известно, на полях сражений не самый мелкий народ собирается. По весу своего тела и мышцам девушка примерно соответствовала легионеру из крестьян или воину какого-нибудь провинциального барона, да и то далеко не всякому. Сплошь и рядом попадались крупнее, а значит, сильнее.

Леди опять зашумели, просвещая, что грубая сила — ничто, а искусство владения оружием — все. Я согласился, чтобы их успокоить.

— Несомненно, я даже не сомневаюсь, что оружием она владела очень неплохо. Только один вопрос к леди Альме: вы пробовали хоть раз разрубить шлем? Или кольчугу? А кольчугу с поддоспешником?

До общественности наконец дошло. Действительно, дама, способная царить на полях сражений в эпоху доспеха, должна выглядеть сущим коблом, напоминающим чемпионок по пауэрлифтингу, что усики каждое утро бреют. Так что дамы-рыцари, украшающие некоторые «исторические любовные романы», понятно как должны были выглядеть внешне, чтобы совершать те подвиги, на какие их толкают авторши. Иначе никак. Другое дело — поздние времена, когда доспех ушел в прошлое и появилась, например, поздняя шпага, коей не надо много силы, чтобы пропороть человека насквозь. А вот эффективно ею рубануть гораздо сложнее. Хотя… и со шпагами дамы могли отмочить такое, что навеки внесло их в анналы истории. Например, шпагой мужика делить: убить соперницу ни та, ни другая не сумела, поскольку обе пытались в первую очередь испортить красоту противницы. Обеим это удалось, да так качественно, что предмет любви пренебрег обеими. Но тут я отвлекся.

— Видимо, нет. — Дамы зашумели, я опять примиряюще поднял руки, развивая тему. — Как вы, достопочтенные леди, догадываетесь, для того чтобы рубить доспехи, нужно, скажем так, иметь запас силенок. Не буду спорить, искусство владения оружием стоит выше, но толку от него, если твой удар не в силах нанести рану противнику?

Разумеется, я занялся отчасти демагогией. В абсолютном большинстве доспехов хватает уязвимых зон, особенно у доспеха нижнего ценового класса, так что у искусного бойца шансы есть. Другой вопрос, что война отличается от дуэли, и нужно очень значительно превосходить противника в поединке, нанося удары только в уязвимые места, когда он может работать по чему угодно. На войне на затяжку поединка обычно нет времени, освободится сосед врага — и ты окажешься один против двоих. Конечно, первым может уложить противника и твой товарищ, но такая лотерея не всякому приемлема, на войне и так достаточно места случаю. Так что запас мышц на поле боя — не прихоть тупых сексистов, а самая что ни на есть суровая необходимость. Это совершенно другой вопрос, что образцы боевых лат, хранящиеся в музеях, обычно не рассчитаны на раскачанных качков с фигурой Шварценеггера, как, впрочем, и на субтильных хлопчиков сто шестьдесят сантиметров роста с сорок четвертым размером клифта, как пишется в учебниках истории. Шансы на выживание на поле боя и тех, и тех минимальны, хотя латы на двухметровых джентльменов не то что сказать обычны, правильнее сказать — встречаются довольно часто. Если судить по латам, средневековый рыцарь имел в среднем сто семьдесят — сто семьдесят пять сантиметров роста при тонкой талии и широких плечах с грудной клеткой. Соответственно живой вес порядка семидесяти пяти — восьмидесяти пяти килограммов развитых боевой подготовкой мышц. Детские и демонстрационные латы, с высоким товарным видом стоящие на виду в музеях, как раз в которые обычно не может влезть современный человек, не в счет. Они обычно не несут следов повреждений. Средней даме нужно здорово постараться, чтобы нагнать свой вес за семидесятник не при помощи жира, да и удержаться на этой планке как бы не сложнее. Природа все равно свое берет. Примерно это я и хотел донести слушателям, но вот беда — с фактурой доказательств по этому миру были проблемы. Но все же попробовал, закусило, поскольку леди опять попытались меня победить горлом. А этого я никогда не любил, даже давая скидку на пол.

— Потише, достопочтенные, я все и так прекрасно слышу. И о важности умения владеть оружием мне пояснять не надо. Я говорю просто о том, что женщина обычно меньше мужчины, а значит, слабее. Разумеется, некоторые дамы сильнее и искуснее некоторых мужчин и даже иногда выше их ростом, но на войне побеждают не те армии, в которых опираются на кучку героев, а те, где средний воин сильнее и искуснее среднего своего противника. А ту кучку героев можно и толпой задавить, после того остальных повырежут да разгонят. А это значит, что пока леди-рыцарь рубит, режет, колет и протыкает крестьян да ополченцев, кои, как вы, наверное, заметили, редко отличаются крупным телосложением, все будет в порядке. Пока из-за холма не выскочит рыцарская конница противника, ну, или мы, орки. А теперь думайте, что девушка сможет сделать рыцарю, а не мясу из ополчения. По искусству владения мечом рыцарь не уступит, если, конечно, он не какой-то придворный шаркун, или девушка необычайно талантлива в обращении с острыми железяками. Превосходства во владении конем нет — часто встречаются девушки, любящие охоту. Телесно мужчина сильнее, — тут я не удержался, чтобы не лягнуть зарождающийся феминизм, — если, конечно, девушка лицом, телосложением и весом не напоминает лошадь, с вот такими усами.

Договорить мне не дали. Что тут началось. Можно было подумать, что меня леди сейчас линчуют. Королевские сыновья давили улыбки… получалось плохо. Улыбался даже непонятно почему ранее мрачный Эргтал. Впрочем, веселое настроение посетило абсолютно всех окружающих меня мужиков.

Основные претензии дам были, естественно, к характеристикам потенциально опасной леди. Красавицы со своеобразной логикой давили фактами типа: Эрин красивая и не быковатого телосложения — значит, я не прав. Телохранители княжны симпатичны, и так далее — значит, я не прав. В общем, идея, что летописи и рассказы могут преувеличивать, не рассматривались в принципе. Крутизна телохранительниц признавалась по умолчанию. Кое-кто из дам, вероятно, понимал некоторую ущербность своих доказательств, поэтому некая симпатичная брюнетка лет тридцати на вид не нашла ничего умнее, чем снисходительно развить идею доводом:

— Женщины-воительницы встречаются даже сейчас. Даже среди простолюдинок, не говоря о благородных, как среди нас, так и среди звездорожденных! Ты просто слишком молод и не видел большого мира. — Последнее с такой снисходительной улыбкой, что меня понесло.

— Среди благородных в большом мире заметно чаще?

Та осторожно кивнула, дамы и некоторые мужики подтвердили. Дамы довольно громко. Брюнетка, похоже, заподозрила неладное. Но было поздно.

— Сие не удивительно. У простолюдинов берутся за оружие только те, у кого нет другого выхода, либо есть желание и возможность. Желание у какой горожанки, может, и есть, но нет возможности. Вдобавок простолюдинка обычно понимает, что, если ее по пьяни лупит муж, ничего не изменится, если ее вместе с мужем обрядить в доспехи и дать в руки меч. Он все равно сильнее. И то, что владение оружием накладывает некие обязательства. Будет очень обидно, если меч отберут и отправят воевать с мужчинами другим оружием — в походный бордель. — И, превозмогая возникший шум: — А у благородной основания совсем другие. И поле боя с кровопролитием, я уверен, за редчайшими исключениями, их интересует в последнюю очередь.

Одна из дур рядом с брюнеткой не нашла ничего умнее, как через губу спросить:

— И что же, по твоему мнению, мальчик, их интересует? Конечно же мужчины?

— Да! — поднял я вверх указательный палец. — Точнее не скажешь. Именно мужчины. Куча мужиков, оторванных от благородных леди. Шлюх же в обозе считать не будем? Уверен, что любая воительница в войсковом лагере получает за день столько внимания, что признанным красавицам на этом балу и не снилось!

Брюнетка промолчала, с легкой усмешкой рассматривая меня. Кучерявая светловолосая дура продолжила эстафету — ее тоже понесло:

— Так леди-воительницы себе в лагере женихов ищут? — И засмеялась. Ее как-то осторожно поддержали.

— Зачем так сразу пугать — женихов! Правильнее сказать, мужиков. — И, играя на публику, гадко усмехнулся. Ну захотелось мне сделать данной леди гадость. Благо лицом напоминала кислозадую школьную учительницу в больших очках, с крысиным хвостиком на затылке. Ума в речах я тоже не заметил. — Особенно коли рожа лошадиная или, там, на крысу похожа. Можно даже повыбирать самцов посимпатичнее.

Далее пошел поток бессвязных отрицаний, к которому я даже не стал прислушиваться. Хотя децибелов красавицы прибавили. В разговор с довольно мрачной миной вступил незнакомый мне дворянин, судя по роже, с примесью эльфийской крови:

— Ты хочешь сказать, что таких благородных воительниц на войне только мужчины привлекают?

Тебе-то какое дело?

— Каких конкретно? — слегка поосторожничал я, дабы прикинуть, какого черта он лезет в разговор.

— Таких, как леди Эрин, — презрительно влезла кучерявая.

О таком подарке я не смел и мечтать! Какая же ты все-таки дура!

— Несомненно! — обрубил я ее, чтобы закончить неприятный разговор. Уж больно много народу собралось. И орут громко. Этого боя мне не выиграть.

Хрена с два.

— Что вашей орочьей мудрости дает основания так говорить?

Переходим на личности? Значит, достал, отрадно. Злобно оскалился, показав клыки во рту, демонстративно высморкался, сделал вид, что хочу найти что-то, обо что можно вытереть пальцы, даже двинул рукой в направлении кучерявой, та дернулась назад, и, загоготав, выдал:

— Вы меня слушаете? А что еще ей там может быть нужно, кроме кучи голодных мужиков, причем ни одной благородной леди в пределах досягаемости? Кровожадность свою тешить, пленных да крестьян рубить? Так этим постоянно заниматься не станешь… Крестьяне имеют привычку быстро заканчиваться. А этим самым делом, — показал жестами чем, на половине лиц окружающих дам появилось выражение брезгливости, на второй — тени усмешки, — со своим молодым человеком или там эльфом можно заниматься часто и иногда даже долго. А то и не с одним: уж больно много вокруг мужиков и мало женщин.

— Так ты считаешь, женщины оружие надевают, чтобы блудить никто не мешал? — подлил керосинчику в костер ухмыляющийся наследник.

— Конечно, — пожал я плечами, — в поход сходила — как в бочке с огурцами побывала.

Свинья я, конечно, и в пылу спора прибегаю к недозволенным приемам, но что делать? Уступить? Можно, впрочем, вопрос не принципиальный… Да наплевать. Тем более что оппонентка имеет вид весьма потасканный, а на пиру я слыхал перлы и покруче. Тем более что говорил я о проблемах женщин в армии голую правду. Не их это дело — война. Даже в лучшем случае, если на часть приходится пара десятков женщин на сотни и тысячи мужчин, — хоть один, но к самой неприступной клинья подобьет. Без всякого осуждения пары, вполне возможно, что по большой и чистой любви. Но! В условиях опасности половой инстинкт всегда лезет на поверхность, так что кучи настоящих шлюх встречаются куда чаще светлого чувства любви. Исключения только подтверждают правило. Такие женщины, как Жанна д’Арк, в мировой истории редкость. Да и про нее сексисты-англичане сплетничали — про сожительство то ли со своим жеребцом, то ли с осликом ее обоза. Такие же сволочи, как я, без зазрения совести измазавшие дерьмом, вполне возможно, действительно достойную уважения женщину, возможно даже, подобно Жанне, иногда или даже часто участвовавшую в настоящих боях. Хотя Эрин, в отличие от Жанны д’Арк, выжила — надо полагать, сумела вовремя остановиться, или со статистикой участия в боях было похуже.

Поняли меня однозначно. Но взрыва криков не последовало. Объяснения пришли из-за спины:

— Молодой орк, а рассуждает, как много поживший старец. Даже можно сказать, мудрец!

Приятный голосок, надо сказать. Я повернулся. Разумеется, за спиной стояли эльфы. Точнее, эльфийки. Княжна и ее свита.

Привет, толстая полярная лиса!

Следующее утро. Свет в окне, я, голышом валяющийся в кровати. На полу кувшин, вокруг него подсохшая лужа вина. Кресло в углу занято безбожно храпящим Торвальдом, в весьма помятом состоянии, Борис — Лена — Яков, что-то мне подсказывает, что он такие изящные кружевные панталоны не носит, а вот, кстати, и они, а если носит, то у меня большие проблемы! Хотя… видимо, опасения напрасны, ляжки у него явно не столь изящны сравнительно с воспоминаниями, да и поволосатее раз, наверное, в пять. Голова раскалывается. А нечего было мешать медовуху с красным, а потом и белым винами. Память, к счастью, потеряна не полностью. Десять минут ничегонеделанья в кровати. Стук в дверь, появился Хрольф, воин из нашей охраны.

— Принцы просят принять. — Лицо парня непроницаемо.

Неужели продолжение? Ну у них и здоровье! Хотя… свалили они довольно рано, даже задержавшийся Ирхад со своим неразлучным Эргталом. С ума сойти, и не предполагал, что придется бухать с эльфом, хоть и изгнанником.

— Проси! Только извинись, что я задержусь.

Первое, что мне вручил упомянутый Ирхад (с мешками под глазами), — это кувшин замечательного красного вина. Келвин выглядел лучше брата, но не намного. Надо полагать, подружка изрядно соки повысосала, несмотря на раннее покидание нашей компании. Совершенно не ожидал, что принцы так неполиткорректно покинут прием, чтобы пьянствовать с орками, причем с нами увяжутся и бабы. Тут же в памяти нарисовалось зрелище Хадда, забивающего кулаками в угол комнаты некоего разнаряженного хлыща, которого не устроило зрелище некой леди в объятьях нашего красавца, а потом даже пинающего его ногами. Спутников хлыща, попытавшихся схватиться за оружие, били уже мы. Всем мужским коллективом. Охране осталось их только вынести. Причина конфликта несколько растерянно посмотрела на это шоу, о чем-то подумала, встала, решительно подошла к не знающему, как себя вести с ней дальше, Хадду, схватила его за грудки и впилась в губы поцелуем вампира. Потом последовал толчок — и Хадд улетел в дверной проем, леди решительно направилась за ним. Больше присутствия парочки на гулянке я не зафиксировал.

Далее перешли к воспоминаниям о вчерашнем. Вопреки моим предположениям, скандала княжна устраивать не стала — технично пройдясь по моим умственным способностям, она как ни в чем не бывало завела разговор с принцем. Я тоже предпочел не лезть в бутылку, видимо, обломав надежды ее охраны, включая знакомую мне красотку. В результате их вступления в разговор начался словесный поединок, причем слова буквально сочились ядом. У эльфов оказалась в чести риторика. Загрузить меня словесно им не удалось, но в крутизне леди Эрин они присутствующих убедили. Меня тоже — во всяком случае, во многих фактах из ее биографии. Правда, этого я предпочел не показать. Мне удалось отстоять идею непригодности женщин для действующей армии, попытки предложения зрителей повторно осветить расшифровку причин присутствия там воительниц были технично парированы. Даже стало немножко стыдно и завидно: вот что значит сочетание ума, воспитания, образования и жизненного опыта в умении доказывать свою точку зрения или, по крайней мере, загрузить слушателей. Без свинских выходок, как у меня. Хотя они в данном случае были в более выгодном положении. В конце концов разговор прекратил принц, предложив компании выпить. Вовремя — стороны исчерпали внятную аргументацию. Через час у меня в покоях началась пьянка.

Все началось через два дня. Как раз к финалу турнира. Видимо, предостережения Рангвальда оставили достаточный след в местных компетентных службах, поэтому отслеживать эльфов они не перестали. И наверняка нашли много чего неприятного. Настолько много, что неожиданно серьезно и прямолинейно попытались раскрутить Рангвальда по поводу источника его информации, играя в откровенность. Старик не поддался. На следующий день пришли ко мне. Причем кто! Оба моих собутыльника — королевских сына, со свитой. Тут-то и таилась засада.

Не знаю, как, зачем и почему это было таким образом запланировано. Судя по тому что заговор охватил даже свиту королевских сыновей, деятельность верных его величеству людей была заговорщиками и, разумеется, эльфами вскрыта. И они не стали тянуть, опасаясь первыми совершить ошибку. Сработали они очень технично: подать идею Келвину попытать насчет источников информации меня — было удачным решением. Принц угодил в ловушку с ходу. К счастью, за ним увязался Ирхад со своим другом.

Беды, в общем, ничто не предвещало. Появление их высочеств не заставило меня стелиться мелким бесом, но долг гостеприимства я исполнил как надо. В процессе наливания винишка обратил внимание на несколько нервное поведение свитских, как, впрочем, и на то, что тех необычно много — четверо. Причем у троих короткие мечи — у тех самых, которые нервничали. Не знаю, почему они не начали действовать сразу, — видимо, желали осмотреться или, возможно, рассчитывали, что я могу выдать если не источник информации, то направление для его поисков. Возможно, очко играло: пятеро против троих, хоть и с мечами, это довольно серьезно. Сложить два плюс два не то что не составило труда — скажем, я заподозрил неладное, еще увидев мечи на их бедрах. Обратил внимание на нервозность свиты, тревога завыла сиреной, но я и не был до конца уверен в возможности ЧП, это здорово ограничивало мои возможности. Нормальный человек довольно болезненно воспринимает, когда его знакомых или в данном случае вассалов начинают превентивно колоть, резать или протыкать. Вдобавок сильно спутало карты заговорщикам появление Рангвальда. Келвин как раз начал подъезжать к разговору тет-а-тет, когда вошел старик.

Чувство опасности буквально зашкаливало, но я постарался остаться внешне безмятежным. Блеснула мысль, что висящей на поясе мизерикордии может не хватить, и если я схвачусь за кинжал, то не факт, что мне дадут им воспользоваться. Четвертым в свите принца был маг. Вдобавок предчувствия предчувствиями, но махать оружием перед носом гостей в моих покоях — далеко не комильфо. Даже если я прав, мне нечего им предъявить. Пришлось прибегнуть к перпендикулярному ходу: в руках у меня оказался валяющийся на столе ножик, которым я нарезал несколько яблок типа на закусь для гостей. Сам же решил прослыть оригиналом, отрезая кусочки с цельного яблока и поедая их прямо с ножа.

Старик вступил в разговор и, видимо, тоже обратил внимание на нервозность свитских. Предатели начали нервничать настолько явно, что неладное почуяли даже Ирхад с Эргталом, лениво участвующие в разговоре. Осмыслить поведение гостей им не дали: все трое мерзавцев синхронно выхватили мечи.

Ублюдки, конечно, про философию йаи-дзюцу даже не слышали, хотя все, что они знали и умели, явно было заучено в рамках тренировок и боевого опыта. А мгновенное выхватывание меча с ударом — прерогатива отнюдь не одной Японии.

Видимо, роли были отрепетированы заранее, ублюдки прекрасно подготовились. Левый, выхватывая меч, мгновенно секанул по горлу стоящего рядом мага, тот схватился руками за шею, отшатнулся назад и сполз по стене, пытаясь перекрыть руками бьющую кровь, а ублюдок кинулся вперед, к Ирхаду. Стоявший в центре по плану, вероятно, должен был зарубить наследника, но обломался. Не успел. Я бросил ему в лицо огрызок и метнулся вперед. Замешательства врага хватило, чтобы успеть блокировать запястье держащей меч руки, еще он успел испугаться, прежде чем заточенная железяка с деревянной ручкой вошла ему в глаз. А я перехватил рукоять его оружия.

Спасти Рангвальда это не помогло. Старик успел отреагировать, попытавшись уклониться, но враг был слишком близко. Попытка закрыться руками тоже оказалась неудачной. Меч врага отсек кисть и рубанул по лицу, Рангвальд, несмотря на рану, попытался разорвать дистанцию… Но опять неудачно: враг оказался весьма силен, быстр и опытен, мгновенно последовал рубящий в голову, отклоненный второй рукой, потом все было кончено. Предатель шагнул вперед и всадил меч в печень старого воина, мгновением позже напав на меня. Ему не повезло: на этот раз уже я оказался слишком близко. Старый наставник оказал последнюю в своей жизни помощь, дав мне лишнюю секунду. Да и мой меч обратным хватом, видимо, оказался непривычен противнику.

Я принял на прижатый к предплечью клинок вражеское оружие, лязгнуло, смерть скользнула вниз, сумев обжечь бок, я повернул корпус — и лезвие моего меча резануло по бицепсу руки врага. Оно оказалось достаточно остро, чтобы наносить глубокие резаные раны. Хотя врагу в любом случае было все равно, поскольку следующим же движением я наколол бедолагу как муху на булавку, пропоров почти насквозь ударом в бок, под ребра. Противник умер мгновенно, после такого не выживают даже без кульбита в воздухе, который ему пришлось совершить. Моя масса, сила и инерция оказались достаточно велики, а рычаг в виде меча достаточно эффективен, чтобы после движения рукоятью мертвец буквально перевернулся, как в гонконговских боевиках, соскочив с клинка еще в воздухе. Уже после боя мне даже несамокритично подумалось, что за такой кадр вживе в одном из своих фильмов Джон By переселился бы из своей виллы в бичеватую квартиру в ближайшей общине геев не на полгода, как Железный Арни по приезде в Страну Неограниченных Возможностей, а на год или, возможно, даже на два. Не говоря о чем-нибудь меньшем.

Пока же я развернулся к третьему убийце, но моя помощь не понадобилась. Ирхада спас Эргтал, сначала навинтив предателю стоящим рядом с ним стулом, а потом повиснув на нем самом, не дав воспользоваться оружием. Тот был мужчиной мощным, но это успеху не способствовало нисколько — оба королевских сына были опытными воинами, эльф — тем более. После естественного замешательства троица дружно взяла ублюдка в оборот, буквально исколов кинжалами с перепугу. Безоружный наследник душил, потом вроде как ломал шею.

Покушение закончилось крахом. Но ничего еще не было кончено. Распахнулись двери, и к нам вломились новые гости.

Не хотелось бы хвастаться своей предусмотрительностью, но в данной ситуации наработанные когда-то Даней навыки пригодились — во всяком случае, опыт работы в зданиях. Сунуться помогать королевским сыновьям добивать выведенного из строя противника было бы большой ошибкой, хотя два кинжала и деятельность Келвина, перешедшего к долбежке потерявшего много сил израненного покусителя головой об пол, все никак не могли поставить точку в его жизни. Мужчина был крупный и физически развитый, вдобавок имел под верхней одеждой кольчугу, а перерезать глотку не давали наследник и злоба всех троих. Последняя прямо резала глаз, настолько они мешали друг другу.

Еще больше помогла привычка держаться ближе к стенам и не отсвечивать в дверных проемах. В результате глазам ворвавшихся людей предстали в первую очередь трупы и две живехоньких цели покушения, добивающие все еще слабо дергавшегося соратника. До ОМОНа, СОБРа или группы «Альфа» тут цивилизация не дошла минимум лет семьсот, а учитывая темпы ее развития в реальности, скорее, даже пару тысяч будет не шибко большим сроком, поэтому обобщением и аккумулированием опыта лучших бойцов, специализирующихся на захвате зданий и уничтожении находившихся в них оппонентов всерьез никто не занимался. Так, в рамках общей боевой подготовки, хотя местных бойцов не стоило недооценивать. В данном случае, видимо, сыграла свою роль недостаточная проработка убийцами своих задач применительно к действиям каждого члена группы. Ну чего может быть проще — ворваться в покои, предварительно прикончив охрану, и перебить всех, кто находится внутри, зачем прикидывать и отрабатывать варианты действий каждого члена группы, нарушая режим секретности? Охрану они уничтожили без малейших проблем — парни даже не успели обнажить оружия, а вот со мной вышла осечка.

Ворвавшаяся толпа дружно ломанулась к королевским сыновьям. Что не удивительно, поскольку именно они были целью покушения, и без их смертей резня в моих покоях не имела смысла. Поэтому мне достался не лучший материал в качестве противника, чье внимание вдобавок рассеивалось между тремя врагами (из них две первоочередные цели) там и мною одним здесь. Времени решить, что лучше — запачкать оружие кровью принцев или прикончить орка, я этой парочке не дал. Объективно я не самый худший из воинов в сей реальности, поэтому удачным оказался первый же удар, отрубивший ближайшему ко мне противнику кисть руки с мечом, предварительно запутав его финтом в лицо. Второй при этом оказался справа-спереди и, естественно, не преминул атаковать. Отработанные навыки не бороться с инерцией, а пользоваться ею, оказались кстати — они меня и спасли. Если бы я попытался погасить движение вперед, вместо того чтобы извернуться, он бы не промахнулся. Минусом оказалась невозможность полноценно рубануть мерзавца, а от секущего удара по корпусу его спасла кольчуга под камзолом — я оказался слишком близко. Где минусы, там и плюсы: для второй руки с мизерикордией в ней расстояние было как раз, поэтому обрадоваться он не успел по причине появления в боку трехгранного стального прута. Я сумел нанести удар достаточно низко, чтобы пиковина ушла в район печени, а не поимела риск застрять в ребрах. Вращение штыря в ране неподалеку от печени здоровья не добавляет, даже если печень не задета. Враг захлебнулся криком и начал сползать с кинжала, падая на колени. Мелькнуло узнавание: именно этот полуэльфийский ублюдок доставал меня на последнем балу из толпы слушателей.

Быстрая расправа с парочкой имела свою негативную сторону: у меня появился третий поклонник. К счастью, напасть со спины ему помешали выведенные из строя соратники и моя подвижность вкупе с привычкой держать противника в поле зрения. Выдернув мизерикордию, я автоматом ушел назад, прикрывшись от врагов, проскочивших в глубь комнаты, упавшим на колени убийцей и уже начавшим орать безруким.

Третий, увидев калеку и без пяти минут труп, рисковать желанием не пылал. А вот мне затягивание поединка было категорически невыгодно, поэтому пришлось атаковать самому. Номер с финтом в голову оказался неудачным — последовавший за ним удар был отбит. Я еле успел подставить под ответный мизерикордию, дабы уже мне не выпустили кишки, причем сохранил пальцы в целости только благодаря присутствию на кинжале гарды. Мгновением позже колющий удар моего меча пробил легкое противника, и еще секунду спустя кинжал вонзился, разумеется, тоже в печень.

В результате я оказался за спиной пятерых уцелевших нападавших, довольно активно, но без фанатизма пытающихся достать королевских сыновей и эльфа. В заговорах участвуют ради политических либо имущественных или денежных дивидендов, а не для того чтобы погибнуть, пытаясь укокошить представителя власти. По какой-то причине среди заговорщиков неблагородное сословие не просматривалось.

В общем, трое против пятерых — не худший расклад, хотя могло быть и лучше, поскольку недобитый раненый успел предупредить о нападении сзади, прежде чем я расколол ему черепушку.

Еще сыграло свою роль разделение противников: увидев новых действующих лиц, троица моих приятелей заняла оборону, пользуясь мебелью как прикрытием. Безоружный Келвин вооружился трофейным мечом, Ирхад работал в паре с эльфом кинжалами. Противник разделился на группы — трое против Ирхада с Эргталом, двое против Келвина. Мое вмешательство оказалось роковым для группы, противостоящей бастарду с эльфом, крик за спиной «Сзади!», заглушенный характерным звуком, не способствует концентрации, а разорвать дистанцию с этой парой не дал я же за спиной. Уйти в сторону помешали стол, стулья и прочие предметы меблировки. Итогом тому оказалось достаточно синхронное нападение с двух сторон, хотя и не совсем удачное, поскольку уже раненному в руку Ирхаду дополнительно отрубили ухо. Эльф остался невредим, резанув сначала по кисти, а потом по глазам своего противника, и, не промедлив, накинулся на второго оппонента. Рев ослепшего достаточно сбил с толку обоих, расправиться с ними не составило труда. Келвин тем временем зарубил одного из своих, пока второй, вместо того чтобы напасть на меня, как я опасался, бросился бежать. Догнать его никто и не пытался — мы даже притащили стол, чтобы забаррикадировать уже закрытые двери. Слепой вжался в стену, крича, матерясь и размахивая кинжалом. Я предоставил решение его судьбы соотечественникам, сам метнувшись в спальню, чтобы раздавить поднимающий тревогу амулет и обрядиться в доспехи. Даже не стал проверять Рангвальда: судя по тяжести ранения, он был не жилец. К сожалению, приоритеты стояли именно так.

Когда я вышел, слепец лежал на полу и кричал, выдавая замыслы мятежа, эльф сидел на нем, успев отрезать оба уха, а два королевских сына тоже успели приодеться в снятые с покушавшихся кольчуги-безрукавки, ранее находившиеся под камзолами. Причем бастард сначала обрядился в кольчугу, и только потом брат стал его перевязывать.

Заняться мародерством эльфу не дал я. Увидев, что он присматривается к подходящему по комплекции мертвецу, я махнул рукой в сторону спальни:

— Не стоит, там бахтерец — надевай.

Он вздрогнул и несколько растерянно посмотрел на меня. Я с опозданием припомнил, что у эльфов и в зоне их культурного влияния безналичный обмен оружием или доспехами был весьма значимым событием, по сути, являясь синонимом побратимства.

— Чего ждешь?

Эльф принял решение и метнулся в спальню. Братья переглянулись. Вообще более политически правильно было бы подогнать бахтерец наследнику, но мне было наплевать — в данном случае работали интересы дела, а бездоспешным остался только Эргтал. Перед лицом смерти все равны. Кстати, у меня еще и трофейные доспехи есть!

— Там еще есть, вы оба по фигуре должны влезть.

Бастард уступил.

Пока переодевался, было время подумать. То, что на нас напали всего одиннадцать человек, говорит лишь о том, что заговор имеет либо достаточно скромные масштабы, либо среди предателей много колеблющихся. Скорее всего, второе. Причем среди колеблющихся командование королевской гвардии. Не каждый рискнет встать на место этой десятки кретинов: поддержать состоявшихся убийц короля и его сыновей куда проще, эффективнее и безопаснее, чем прикончить их самому. Если что пойдет не так, шансы на выживание минимальны. Что из этого следует? Что его величество или уже убили, или убивают сейчас. Причем с минимальным участием гвардии, иначе к нам вместо мажоров с кольчугами под шитыми золотом камзолами ворвались бы несколько десятков обряженных в сталь гвардейцев или воинов дворянских дружин.

Еще два вопроса. Какого хрена эти ублюдки решили прикончить Ирхада с Келвином у меня? И особенно интересно — как они собрались сохранить свои шкуры в целости после этого? Поскольку, по моим впечатлениям, как минимум низшие чины гвардии его величеству верны?

Не будем усложнять. Тут приходит на ум только один ответ: орки убили сыновей и его величество, чудом уцелевшие дворяне, пытавшиеся спасти братьев, заговор и так далее, всех кровожадных тварей убить и покарать. Короля, естественно, убили союзники зеленомордых. Имея доступ и возможность протащить оружие, убить даже такую важную фигуру достаточно просто. Особенно если вытянуть на разговор тет-а-тет. Как будет действовать рядовой гвардеец? Разумеется, выполнять приказы. Если же лишить его возможности получать приказы неправильные, то у нас превосходная перспектива иметь дело с королевской гвардией. Допустим даже, что со всеми подразделениями это не сработает… Толку мало, если гвардия обезглавлена. А у Серебряных Драконов в городе куча воинов, достаточно лишь открыть ворота… Кроме охраны и чинов посольства. Которые, похоже, их и откроют. Черт возьми, а ведь здорово напоминает Кабул-1979… В частностях я, возможно, и не прав, а вот основную канву событий неверно оценил вряд ли. Тут много вариантов не придумаешь.

В коридоре орали и топали так, будто там бегало стадо слонов. Начали долбиться к нам, голоса я узнал.

Вломились соседи, уже в доспехах. Естественное желание — по объявлении тревоги или шума схватки в коридоре для начала запереться, чтобы обрядиться в металл. Зрелище резни в комнате их не удивило: тела воинов, охранявших лестницу, они уже видели.

Во весь рост встал вопрос — что делать дальше? То, что охрана перекрыла все входы в наше крыло, было не в счет. Еще более подстегнул мыслительную деятельность Келвин, свистнувший всех интересующихся к окну.

Мои размышления подтверждались. Там убивали людей. И орков. На моих глазах группа людей догнала вывернувшего из-за угла Гаука и с ходу разделала его мечами. Почти одновременно из окна центрального здания дворцового комплекса вылетело тело какого-то мужика. Веселье как минимум начиналось. Встал вопрос — почему еще не режут нас? Видимо, первоочередными целями мы не являемся: для заговорщиков куда важнее вырезать соратников короля… А нас успеется, куда мы денемся…. Тем более что нас слишком много, чтобы покончить быстро и без больших потерь, даже выживание наследника ничего не меняет. А предатели могут еще и не знать, что он выжил, и работать по своему плану. Кто, кстати, руководит мятежом?

В это время из спальни вышел Эргтал. Все мои соплеменники дружно схватились за оружие. Тот поднял руки, держащие пару трофейных мечей:

— Прошу вас, поспокойнее!

А я совершенно неожиданно его узнал. Он, видимо, тоже, и давным-давно. Его странные взгляды получили свое объяснение. Хотя как? Явно не по лицу.

У общественности хватило мозгов связать два плюс два. Хотя в курсе предупреждений Рангвальда были далеко не все, но виновник ЧП был найден сразу — эльфы. Тут появляется один из них. Резонны действия: эльфа прикончить. То, что он друг бастарда, явно мало кому интересно. Проще говоря, если не всем, то большинству наплевать, заодно он со своими соплеменниками или против них, спасал он своего друга и господина или пытался убить, главное — он эльф и его надо убить. Просто на всякий случай.

К счастью, этот вопрос сначала вынесли на рассмотрение, что позволило Ирхаду вмешаться, в том числе закрыв грудью приятеля. Эльф отступил к стене, слегка побледнев, но не выпуская из рук мечей, и с легкой усмешкой стал ждать решения своей судьбы.

У меня было сильное искушение поддержать кровожадную часть общественности: после того как я эльфа опознал, это было самым логичным действием. К несчастью, он успел произвести на меня слишком приятное впечатление и, без преувеличения, именно он спас братьям жизнь. Что несколько разбивало логичность моих доводов.

Гадая, не делаю ли ошибку, пришлось вмешаться, поддержав Ирхада. Ко мне прислушались — к счастью, у меня находилась одна молодежь, а среди нее мой голос был достаточно авторитетен, вне зависимости, вызывал я симпатию или нет. Логичные доводы на толпу не действуют, поэтому пришлось работать на эмоции, тыкая пальцем в трупы на полу и раны бастарда, и брать глоткой. Ушастого удалось отстоять. Озвучивать свои мысли я не стал — боюсь, беднягу сразу же бы проткнули.

Бардак прекратили двое стариков, с ходу начавших раздавать команды. Что интересно, излишней кровожадностью они не страдали, отправив королевских сыновей переодеваться в вакантные доспехи, даже достаточно спокойно поздоровались с эльфом.

Меня, между прочим, обрадовали, что у нас уже сейчас потери больше трети членов посольства, в том числе как бы не половина слуг. Орков и верных королю людей, оказывается, режут по всему острову — под крики, что орки убили его величество вместе с наследником. Гвардия, видимо, частично выжидает, частично пытается прекратить беспорядки, частично режет орков и всех, кто не понравился, частично пытается бороться с мятежниками. Во всяком случае, Ульрик А’Блайн видел схватку мятежников и гвардейцев и, когда пробирался к нам — вырезанные посты.

Мысли забегали, как длинноногие негры на Олимпиаде. Пришел к выводу, что, как только гвардии покажут тело короля, нам хана. Пока следует ждать нападения либо подчиненных участвующих в мятеже дворян, либо эльфов, либо тех и других сразу, люди — в роли пушечного мяса. Как только штаб мятежа узнает, что наследник жив, на нас навалятся все свободные силы мятежников.

Очень захотелось оказаться в центре «свиной головы» и быстрым шагом рвануть к воротам. Старики, видимо, тоже испытывали такое искушение. Во всяком случае, из их приказаний вырисовывалась готовность к прорыву. Что не удивительно: воины они опытные, понимают, что пытаться отсидеться равно готовности подороже продать свои жизни. Да и то не удастся: при помощи магов нас выкурят без особых проблем. Крыло здания дворцового комплекса — это не замок. Да и замок, если вовремя не вырезать ворвавшихся, не удержать. Тут же огромное количество окон, коридоров и переходов между зданиями. Держать надо все выходы, но их слишком много — сильный отряд прорвется где угодно. Если запираться, то только на втором этаже. Продержимся дольше. Возможно, на час.

И что нам делать? Ломиться к воротам? С риском помочь определиться охране, которая, возможно, выжидает? Да плевать! А вот столкнуться на мосту с эльфийскими рыцарями мне бы совершенно не хотелось. Мало информации. У кого она есть? Попросил старого Эрика А’Блайна погодить и побежал искать принца, он вместе с братом и эльфом ушел надевать на того доспехи покойного Рангвальда за стену. Один комплект не подошел по размерам.

Как я и подозревал, ворот на острове было двое. Но это нам не помогло, поскольку «черные» ворота охранялись не хуже «белых», хотя вели на пристань, разве что были меньше размерами. От бессилия подумалось попытать его о тайных ходах, но от идеи отказался из-за идиотизма. Ходы явно есть, только куда меньше, чем хочется, в них если и спрячешься, то только в небольшом количестве, а главное — если зададутся целью, то их найдут. Да и жрать там что-то надо, не говоря о питье.

Итог размышлений: надо что-то делать. Сидеть на месте смерти подобно, спасемся, только если король или кто из его авторитетных сподвижников живы. Надежды на это мало. Мы на острове, двое ворот, одни — на каменный мост, вторые — на пристань. Те и другие охраняются гвардией. Не охраняются только в том случае, если данное подразделение или полк участвует в мятеже. Хочу остаться жить. Чтобы выжить, надо унести ноги — с острова, по крайней мере. Что тут придумать… Надо штурмовать воротные башни и открывать ворота, потом строить «кабанью голову» и ломить вперед, до ближайшего леса. Если нам позволят. На пристани корабля может и не оказаться, тогда нас тупо перестреляют со стен. И что делать? Отсиживаться или ломиться к выходу?

Появились грустно усмехающиеся старики, так и не дождавшиеся меня:

— Ну что, придумал? Пришло что-то в голову?

Эта безысходность и натолкнула меня на идею. В любой линии прогнозирования событий я видел удар в спину нашему отряду — первое желание мятежников не дать никому вырваться с острова. А смогут ли они это сделать, если вырезать штаб мятежа или хотя бы лишить его возможности управления? Тогда нас будут атаковать только те, кто видит, да и то далеко не все: половина простолюдинов, включая изменивших гвардейцев, просто забьют болт, занявшись грабежом под шумок. А кто у нас рулит событиями? Разумеется, Серебряные Драконы, уж эти-то слова безухого я расслышал, да и без них все было ясно.

Откуда они рулят? Явно не из тронного зала. Место должно быть хорошо укреплено и известно всем командирам мятежников, дабы знать, куда отправлять посыльных за новыми задачами по выполнению старых. Хотя я, конечно, упрощаю. Какой вывод? Его величество Алвин Четвертый сделал большую ошибку, поселив княжну Драконов на территории острова.

— Пришло, — медленно сказал я, глядя на эльфа: он стоял в стороне демонстративно поодаль, вроде как вне пределов слышимости, сейчас для него настал момент истины, — прорыв к воротам. Но после того, как вырежем посольство Серебряных Драконов. Это они управляют мятежом. Если мятеж потеряет управление, вероятность прорваться и выжить есть, если просто ломануть к выходу — нас раздавят. Прижмут к стене и уничтожат. И вы это знаете. Только это надо делать быстро: один из убийц скрылся, уже сейчас на нас могут навалиться — они знают, что наследник жив.

Старики на секунду задумались. Эрик рыкнул:

— Собирай своих — и к восточному входу. Эльф тоже твой, раз жизнь ему спас, а коли эльф твой, братья тоже твои. — Повернулся к Келвину и Эргталу: — Слышали?

Лицо эльфа было похоже на маску. Но кивнул. Наследник принял спокойно. Он был достаточно опытен, чтобы понять, что добровольно к нему в подчиненные никто не пойдет — он чужак, хоть и высокородный. Оптимальнее всего самому присоединиться к какому-нибудь отряду, где ему доверяют и он доверяет хотя бы некоторым. А ближе всех он сошелся именно со мной.

Встречного удара ублюдки не ожидали. Как, впрочем, и рогатин в руках наших воинов.

Эргтал шел рядом со мной, перед прорывом я успел с ним поговорить.

— У тебя есть три выбора. Первый — ты идешь в бой рядом со мной и убиваешь всех, кого принесет под твои мечи. Что-то мне говорит, что с парниками ты обращаешься очень неплохо. Включая бывших или нынешних, не знаю родичей. Эльфов, именно эльфов. Выбор второй. Ты сейчас прыгаешь в окно и убегаешь: если ты шпион — скажешь, что тебя раскрыли, если нет — что не хочешь убивать родичей. Выбор третий, если ты не согласишься на первые два. Я тебя, наконец, убью. Решай. И быстро.

Эльф задумался, нисколько не удивившись тому, что я его узнал, окинул взглядом Ирхада и ответил:

— У меня нет родичей. Дом меня изгнал. Родственников с тех пор у меня нет, для них я мертв. Все, что у меня есть, — это человек, спасший мне жизнь. Значат ли твои слова, что ты испытываешь ко мне неприязнь и не желаешь идти в бой со мной в одном строю, может, подозреваешь предательство? За другую нашу встречу мне стыдиться нечего.

— Если бы я испытывал к тебе неприязнь, ты бы уже был мертв. Знаком моей симпатии может даже служить предложение нас покинуть, — я ухмыльнулся, — даже если ты шпион. Вероятность выжить у нас никакая. Продолжить защищать бастарда — тем более. Но если ты пойдешь с нами, тебе придется убивать, возможно, своих бывших друзей. А если попадешь в плен, смерть будет похуже нашей. Решай.

— Я решил. На нашем родовом кладбище даже есть моя могила, — задумался и ответил честно. — Друзей у меня немного, если кого встречу, постараюсь сразиться не с ним. В заговоре я не участвовал, в любом случае меня убьют — просто за близость к моему другу. Тут же, даже в худшем случае, мы погибнем рядом. Но вы, я вижу, не умереть стремитесь?

Ответ удовлетворил всех, кто его слышал.

Успели мы вовремя: ломившийся навстречу отряд прорыва не ожидал. Его раздавили с ходу, одной массой, дружинники и слуги в первых рядах были достаточно замотивированы, а враги не имели копий — попались люди мятежных дворян. Видимо, противник решил для начала блокировать орков, пока собирают резервы.

Прорыв прошел как по маслу, несущаяся по дворцу колонна орков походя резала всех встреченных, не успевших унести ноги, противник просто не успевал собрать достаточно сил, чтобы ни остановить, ни навалиться сзади. Кстати, большинство убитых мятежников пострадали именно за мародерку. Первое серьезное сопротивление мы встретили только у цели нашего путешествия.

Разумеется, штаб мятежа хорошо охранялся. К счастью, недостаточно хорошо — видимо, мятежникам надо было решить множество проблем с быстрой и надежной ликвидацией оппонентов в дворцовом комплексе.

Но нам хватило и оставшихся: крови они взяли изрядно.

Бутылочное горлышко мраморной лестницы закрыли латники, если точнее, «armati» (буквально — доспехи/одоспешенные), пользуясь терминологией Столетней войны, а именно — тяжелая пехота из спешенной кавалерии. Данный термин объединял самих рыцарей, их отряды, а также соответствующих по вооружению кавалеристов как благородного, так и неблагородного происхождения. Так как термин «рыцарь» с его приставкой «сэр» вообще-то означал социальный статус, не завязанный напрямую на качество боевой подготовки, оружия и доспехов, полководцы, оперирующие приземленными критериями, вполне резонно делили подчиненных на группы по возможностям на поле боя. В конце концов младший сын богатого купца в отличном «коат оф плейте», в достаточной мере обученный владеть оружием, с несколькими наемниками в свите, представлял заметно большую ценность сравнительно с неким молодым сквайром в кольчуге, помнящей его прадеда, без его желания посвященного в рыцари вместе с компанией таких же лоботрясов. Лоботрясов, забритых призывной комиссией исполнять свой долг перед королем сразу же после шлепка мечом по плечу, только потому, что налоговые органы предоставили «министерству обороны» справочку об их годовом доходе, подпадающем под соответствующий королевский указ. В данном случае до такой мобилизации дело не дошло, но суть воинов противника от этого не изменилась. Равенство условий дает равенство путей их решения, а поле боя вынуждает делать их оптимальными. Ну и, разумеется, за доспешниками прятались лучники. Что тоже не вызвало никакого удивления.

К чести наших подчиненных, стрелами их не удалось не только остановить, но и даже замедлить. Чего, собственно, можно было ждать от опытных дружинников, но не от слуг, которых в строю было достаточно много!.. Народ, оставив два или три тела и не обращая внимания на раненых, закрылся щитами, сбил строй плотнее и даванул вверх по лестнице. Высокородные, включая меня, вместе с частью дружинников поддержали атаку подчиненных стрелами, дабы лучники не стали безнаказанно расстреливать скученный строй на лестнице.

Мне было легче. Высунуться из укрытия, пустить болт — и спрятаться для перезарядки: с арбалетом было куда безопаснее, чем с луком. Поскольку вражеские стрелки и сами не жаждали жертвовать собой ради интересов дела, стрелки обоих сторон начали активно перестреливаться, не обращая особого внимания на резню на лестнице. Что интересно, с нашей стороны очень неплохо проявил себя Эргтал, который взял у кого-то композит и с превосходной скорострельностью садил по своим вчерашним родичам. Парень определился с выбором стороны. Однозначно. Собственно, сие неудивительно: на дворе прогрессивный феодализм, сегодня жрешь из одной чашки — завтра режешь во славу сюзерена. Разве что на близких родственников не всякий оружие подымет — надеюсь, Эргтал из таких и близкой родни среди обороняющихся у него нет.

Пускать в ход перчатку я не торопился, опасаясь магов противника: дело не в страхе, а в тактической целесообразности. Выбив магов и лучников, простых воинов можно выбивать безнаказанно. Выжидание оправдалось. Враг не выдержал первым, причем нанесли удар они не по лучникам внизу, а по воинам на лестнице. Сомнительное решение, хотя, возможно, и оправданное, не могу оценить за недостатком информации, поскольку щелчок стрелы о край прорези для глаз перед этим начисто отбил у меня охоту отвлекаться.

Как и следовало ожидать, проявивших себя магов буквально засыпали стрелами. Наш единственный полноценный их коллега стрелков даже опередил. Я успел засечь упавшего от его удара, прежде чем на остальных посыпались стрелы.

На лестнице же было худо: магический удар свалил как бы не треть наших воинов. Правда, как я потом заметил, практически одних только слуг из-за их скверных или отсутствующих амулетов. Это был самый ожидаемый и самый сомнительный момент в наших замыслах. К моему некоторому потрясению, остальных жертвы нисколько не смутили — видимо, народ оказался достаточно замотивирован, а удар магов — ожидаем. Некоторое замешательство, разумеется, проявилось и неожиданно сыграло с эльфами дурную шутку. Видимо, обороняющиеся были достаточно натренированы работать в контакте с магами, в частности взламывая строй противника, и то ли по команде, то ли автоматом попытались нажать на смешавшегося врага. Только противник, вместо того чтобы броситься бежать, просто начал пятиться назад, уплотнив строй. Все вернулось на круги своя, обороняющиеся даже изрядно потеряли в преимуществах. Хотя не факт, что контратака эльфов не увенчалась бы успехом, если бы не некий орк, который, выпустив очередной болт в настырного лучника, не засек самую замечательную цель из всех, которые до этого видел, — плотный строй врагов в ограниченном пространстве. И который недолго думая шлепнул туда все, что мог выдавить из артефакта на своей руке.

Не помешало даже то, что удар пришлось нанести по задним рядам, дабы не задеть своих. Строй противника сломали даже не столько обгоревшие трупы — их было не так много, — сколько выжившие обожженные.

Ф-ф-ф-у-х! А-а-а-а-а-а!!! Фигуры крутящиеся, падающие, мечущиеся, переваливающиеся через перила — и строй их врагов, после секундного замешательства ударивший снизу. Эрик А’Блайн не упустил удобного случая. Эльфы продержались меньше минуты, потом их уже добивали, правда, этого оказалось достаточно, чтобы старик сложил свою голову, одержав последнюю в своей жизни победу.

Оставшись одни, стрелки и маги остановить дружинников уже не смогли.

Когда я поднялся наверх, месилово уже вовсю шло в покоях посольства. Выжившие маги эльфов не бездействовали, их, как мне показалось, осталось двое. Это меня несколько обеспокоило: трупов баб из свиты княжны видно не было — оставалось надеяться, что сучки шляются где-то по дворцу, например, убивают его величество или придворных магов.

К тому времени, как мы до магов добрались, одного из них богатырским броском копья уже пропорол какой-то чудом уцелевший слуга, весь забрызганный кровью. Второй убил промахнувшегося дружинника и попытался уделать нашего колдуна, державшегося со мной рядом, что было интересно. Собственно, он делал правильно, хотя еще правильнее было бы совершить ретираду, и побыстрее, поскольку я сжег ему башку — с его открытым шлемом это было просто. Кое-кто из эльфов сделал правильные выводы, один, самый умный, даже получил серьезные шансы выжить, выпрыгнув в окно: в худшем случае сломал ноги. Остальные сменили шило на мыло — система обороны посольства окончательно развалилась, защитников начали уничтожать по частям. Собственно, я со своим арбалетом и перчаткой даже не успел никого прикончить, пока мы не вломились в какой-то зал или очень большую комнату, где собрались уцелевшие. Разумеется, ни княжны, ни ее свиты там не оказалось. Собственно, я на это особо и не рассчитывал: судя по судьбе Эргтала, охране гибели княжны не простят, я бы на их месте, коли надо было, выбросил бедняжку в окошко, вслед за тем шустриком. А вот нам отсутствие ее охраны ломало все планы насчет ликвидации управления мятежом. Не хватало, чтобы им управляли откуда-то еще.

Эльфами руководил какой-то высокий тип в богато украшенном серебром и золотом бахтерце и закрытом шлеме. Хотя про эльфов я погорячился: там и короткоухих хватало — надо полагать, вооружили слуг. Среди людей были даже женщины, причем часть с оружием. Людей не послали держать коридоры, видимо, только потому, что ограниченное пространство работает на стороне лучшего: там бы мы их перебили без особого труда и потерь.

Хотя и тут никакого особого вреда они не нанесли — превратить бой в беспорядочную свалку в стиле фильма «Гладиатор», режиссер которого, вероятно, только так убого мог представить себе бой римского легиона, эльфам не удалось. Да и в любом случае групповые действия хорошо работают против противника выше классом только в условиях согласованности.

Даже более того — участие в бою слуг, видимо, даже помешало эльфам продержаться подольше, как ни странно. Нас к тому времени еще осталось достаточно много, чтобы выбить слабые звенья вражеского строя относительно быстро, в результате с серьезным сопротивлением мы столкнулись только там, где эльфы собрались группами, — одиночки гибли в следующие мгновения после своих слуг. Эльфам не помог даже маг: наши стрелки его воздействие компенсировали с большим преимуществом. Они его и убили — по сути, наш колдун только добил.

После гибели мага положение эльфов сменилось из «безнадежное, можно продать жизнь подороже, если очень повезет, даже можно дожить до прибытия подкрепления» на «безнадежное, даже продать жизнь подороже можно только с помощью богов».

Далее разбитые группки эльфов по мере возможности блокировали, стараясь не лезть под их мечи, а потом в дело вступали я, маг и лучники. Хотя удержать хороших бойцов, лезущих в ближний бой, очень непросто, посла — эльф, командовавший обороной, оказался им, — например, не удалось. Бойцом он оказался куда лучшим, чем тактиком, да и в свите тоже не слабаки были. Вырезав противостоящих им орков, эта четверка, вместо соединения с соседней группой, атаковала. Естественно, нас. В смысле — мою группу. То ли принцев опознали, то ли решили разобраться с колдунами противника. Разумеется, удар нашего колдуна пропал втуне: странно было бы, если у них не оказалось мощных амулетов. А вот противостоять моему наручному огнемету они были не готовы, — я их и сжег.

Посла частично закрыл от огня один из воинов, но это ему не помогло нисколько: оказавшийся рядом с ним Эргтал, предварительно явственно замешкавшись, решился и всадил меч в смотровую щель. Оставшегося на ногах воина застрелили, дергавшегося, воняющего и дымящегося второго, который на ногах не устоял, добил бастард. Проводить контрольный по четвертому не имело смысла.

Пленных не было.

Замысел увенчался успехом, посольство мы вырезали фактически подчистую, вплоть до ассенизаторов. Можно было бы радоваться, если бы не два но:

1. Княжна и ее свита отсутствовали.

2. Мы сами остались без командования. Все старики либо погибли, либо были тяжело ранены.

Гадать о причинах отсутствия Звезднорожденной Госпожи можно было долго, в лучшем случае эта дрянь была спрятана своей охраной в каком-то уголке, чтобы с нею случайно чего-то не произошло. В худшем — мятеж управлялся не из посольства. С командованием вопрос обстоял еще хуже: все выжившие высокородные были равны по статусу и поголовно придерживались весьма спорных мнений по поводу воинских талантов как собственных, так и соперников. Не говоря о том, что признание главенства не того, кого надо, даже в такой ситуации грозило серьезными неприятностями в будущем. Конечно, среди выживших было достаточно опытных дружинников, но их можно было в расчет не брать. Правда, в данном случае четверо против двоих, если брать по положению, — между собой нам было договориться проще. Но тут присутствовал мощный нюанс: нас поддерживали только наши подчиненные, а Ульрик А’Блайн приятельствовал с покойным Гауком, соответственно к нему стянулась вся свита конунгова сына и большая часть дружинников, потерявших командиров. С такой демократией можно было бы и согласиться, если бы не знание того, что сейчас все зависит от командования и малейшая его ошибка приведет к нашим головам на копьях. Помирать нам совершенно не хотелось, а сомнения в его воинских талантах мы испытывали единодушные. Да что говорить, я в себе-то не был уверен, несмотря на свой не известный широким массам опыт: слишком все тут отличалось. Признаваться даже самому себе, что мы прилипли капитально и, как бы ни дергались, жить нам осталось недолго, все же не стоило, — я постарался загнать эту мысль поглубже.

В принципе даже нелучшее решение лучше никакого, и при слишком большом накале страстей при выборах командиров, если бы не удалось быстро морально задавить оппонентов, стоило бы и уступить, поскольку спорить можно долго, а враг в это время не спит. Но озвучить на ушко приятелям эту мудрую мысль я не успел, поскольку нашлась потерянная свита княжны, как, впрочем, и она сама тоже.

Где она была и что делала, пока мы резали посольство, не знаю, да это и не интересно на фоне того, что эльфы уже застали нас хоть и не врасплох, но не в лучшей тактической ситуации. Ареной нового витка резни стал все тот же многострадальный зал. К сожалению, у эльфов имелось серьезное численное преимущество: кроме охраны княжна подтянула и людей — видимо, первых попавшихся заговорщиков.

Этакого смачного, толстого и лоснящегося полярного лиса, представшего перед глазами, как только я услышал топот и крики в коридоре, пришлось срочно загонять в глубины разума, чтобы его зрелище не лишало последних шансов на выживание.

Выживание было проблематичным. Оба входа в зал были перекрыты лезущими внутрь врагами, командование у нас отсутствовало, в результате избиратели Ульрика зеркально повторили действия покойного эльфийского посла, прижавшись к стене и желая продать свои жизни подороже, на долю моей группы пришелся второй вход, который я также, автоматом, попытался прикрыть.

В данной ситуации лезть в первый ряд мне было преступлением — друзья, не сказав ни слова, уже были там, оставив мне сомнительную честь управления боем.

Управление начинается с оценки ситуации, а ситуация была безнадежной. Выбора было два — продавать жизнь подороже, вариантом чего являлось отступление к группе Ульрика, пока нам не ударили в спину, либо пытаться прорваться из ловушки. Опять же пока нам не ударили в спину.

Охваченный ностальгией, я совершенно неожиданно для самого себя вспомнил вслух по-русски некую среднестатистическую даму легкого поведения, занимающуюся своим любимым делом не столько зарабатывая на жизнь, сколько из любви к искусству, и очень громко скомандовал:

— Вперед! На прорыв! — и вклинился в первый ряд — там как раз упал дружинник. Обрадоваться смерти врага его убийца так и не успел: с моей перчатки сорвалась смерть.

Следовало активно шевелить булками, пока до нас не добрались эльфы, ворвавшиеся со второго входа. Мелькнула циничная мысль, что группа Ульрика осталась позади очень удачно: даже если у него не хватит мозгов устремиться вслед за нами, в любом случае — хоть какое-то прикрытие и отвлечет внимание от нас.

Активно шевелить получилось не слишком удачно: уродов в коридоре скопилось неожиданно много, а первый ряд, увы, не способствует концентрации для применения артефакта, коли вблизи тебя машут большим количеством колюще-режущего инвентаря.

Кончилось тем, что я пропустил удар по шлему, от которого присел и на секунду потерялся. Добить меня противнику не дали — прикрыл Торвальд, вдобавок я вышел из линии боевого соприкосновения как раз вовремя, чтобы сжечь нескольких тактически продвинутых энтузиастов, вознамерившихся ударить нам в спины со стороны зала. Их судьба неожиданно оказала влияние не только на их товарищей, но и на поредевшую группу, противостоящую нам впереди. Она совершенно неожиданно подалась назад и, будучи выдавленной из коридора, технично ушла в сторону, что интересно, противоположную все той же заваленной трупами лестнице. Я даже восхитился мастерством маневра, причем без единой озвученной команды. Бессмертные вполне резонно решили нас пропустить, не желая без толку гибнуть в каком-то коридоре, и попробуй им после боя что предъявить! Но как красиво это было проделано, включая то, что я так и не смог никого поджарить во время их отступления, опасаясь задеть своих! Я отблагодарил врага тем, что, пробегая мимо, поджарил парочку неудачников — на большее не было времени. Для эльфов это были приемлемые потери: все же лучше, чем притворяться мертвым в коридоре или получить топор в спину при бегстве.

На лестнице мы напоролись на группу людей, спешивших на помощь своим хозяевам, — эти тоже проявили благоразумие и, потеряв убитыми нескольких человек, попросту разбежались с нашего пути, далее командование принял Келвин, как лучше всех знающий дворец. О каком-либо силовом прорыве уже и речи быть не могло: надо было найти укромное местечко, наскоро привести себя в порядок, чуть-чуть подумать и искать какую-нибудь щель, чтобы умотать с острова.

Окончания поиска укромного уголка я не заметил, поскольку в очередных дверях наша группа лоб в лоб столкнулась с десятком отлично вооруженных мятежников, охранявших некоего мага или нескольких. Но я успел заметить только одного, поскольку шмальнули мы друг по другу одновременно. Пробить защиту моих амулетов ему удалось, поэтому следующие несколько минут выпали у меня из памяти — пришел в себя я уже в укрытии.

Укрытием послужил тайный ход, без которого строители дворца обойтись все-таки не смогли. Вероятно, именно вход в который искала уничтоженная нами группа во главе с магом, что меня чуть было не убил. За то, что меня не бросили, следовало благодарить моих друзей и меня самого — я упал на колени и начал бессвязно стонать, в результате чего Торвальд с Хаддом потащили меня на себе.

Вся наша четверка выжила, также остались в живых пятеро дружинников и, что невероятно, один слуга — тот самый, что убил эльфийского мага. Чуть менее удивляло выживание эльфа, остался в живых и наследник, принц Келвин. Где потерялся Ирхад, я не помнил — эльф сказал, что его убили еще наверху. Итого нас выжило, пока выжило, двенадцать душ. Семеро из них ранены, хотя тяжелых ранений не было ни у кого.

За исключением общей слабости, я отделался довольно легко. Серьезнее всех был ранен слуга — его звали Оттар, — он получил пять ран, но до конца вел бой и шел на своих ногах. Впрочем, звать его слугой уже не стоило даже не только потому, что он служил покойному Гауку, а не кому-то из нас. Парень на равных шел в строю с полноценными хирдманами и остался в живых там, где очень многие из них сложили головы, — ему нужно было капитально протупить, чтобы не подтвердить повышения социального статуса официально. Во всяком случае, если кто из нас останется в живых, дорога парню в дружину открыта. Что же касается выживших дружинников, то они уже приняли парня в свой круг, не дожидаясь решения старших хольдов. Каждый из них, даже раненый, счел долгом выразить ему свое одобрение, похлопать по плечу и так далее, двое занялись перевязыванием ран. Парень мне тоже понравился — мелькнула мысль, что, если придется набирать постоянную банду, надо попытаться его привлечь, надежные люди, тьфу, орки — это дефицит, не стоит ими разбрасываться. Принц был ранен в бедро, его перевязал оставшийся невредимым эльф. Потом, после перевязок, мы, естественно, присели отдохнуть и обсудить свои действия.

Эргтал присел рядом со мной:

— Не думал, что прошлое так ко мне вернется.

Логика его действия была понятна. Все же нам двоим стоило объясниться. Просто для того, чтобы я не повелел его зарезать. На всякий случай.

— А я вот не думал, что встречу тебя среди живых. Вы, ушастые, помимо бессмертия, научились воскресать из мертвых? — Народ вокруг навострил уши.

— Скорее, кое-кто из вас, ушастых, недостаточно сильно бьет кинжалом.

— Ты как меня узнал, Эргтал, я же в закрытом шлеме был, да и темнота?.. — устало задал я давненько занимавший мои мысли вопрос.

— Ты снял шлем, когда обирал трупы. Осторожнее надо быть: сохрани я достаточно сил, — глядишь, и ты бы кинжал меж ребер получил.

— Так я и прикидывал, что не достал до сердца. Но тебе тоже на удачу и здоровье жаловаться нечего: выжил с пробитым легким.

— Одно время я думал, что лучше бы умер. Потом пришел к согласным с тобой выводам.

— За что тебя в изгнание отправили и в чем ты виноват оказался? Начальник охраны не сумел защитить усадьбу?

— Если бы… — грустно улыбнулся эльф. — В сем меня как раз никто не обвинял. Отряд орков вырезал несколько десятков магов и их личную охрану — какие могут быть претензии к воинам из людей дома и ко мне, их командиру, в том, что не смогли усадьбу защитить? С меня спросили о причинах того, что я остался жив.

— А ты что ответил?

— Что я мог ответить? Не добили.

— А вина-то в чем?

— В том, что не умер. Самоубийство тоже совершать не стал.

Ни черта себе у них порядки!

— Жестко у вас дела обстоят.

— В данном случае — да, уж больно много отпрысков высоких родов погибло. Всем, кто выжил, досталось.

— Ну, этим паскудникам, что бежали, бросив баб, я бы сказал, и поделом. Или и тут на белом коне оказались?

Эльф улыбнулся и с новым интересом поглядел на меня:

— Ты это был? — Дождался моего кивка и продолжил: — Хотели, но не удалось. Одного собственный отец казнил, второй отравился. Мне даже повезло, что никто из высокородных моей смерти не хотел, даже изгнание — моего собственного рода забота.

— Пред сюзереном выслужиться хотелось?

— Ага. К слову сказать, знаешь, сколько ты теперь стоишь?

— Знаю: с детства по весу золота иду, вместе с дерьмом. Или ты собрался меня удивить, что оценили дороже?

— Надо же, почти угадал. За голову любого участника того налета, живого или мертвого, цена — тысяча золотых. Магов и предводителя — десять. За тебя, если это был ты — понял, вероятно, о чем я, — пять тысяч. Но только за живого.

— Солидные суммы. Сам-то что, не задумывался? Вдобавок сладкая месть…

— Задумывался, неоднократно. Если бы не Ирхад, может быть, и попытался отомстить, хотя решение рода испокон веков неизменно — не знаю случая, чтобы изгнание было отменено. Разве что младшим лично князю присягнуть. Но тут надо перед ним самим сначала это заработать, а потом выжить, когда тебя бывшие родственники убить попытаются. Войти в другой дом гораздо безопаснее.

— Странно, что к тебе никто не попытался подъехать.

— Пытались, но Ирхад сказал, что шпион из меня скверный, так что лучше мне от добровольного сотрудничества отказаться. Разве что шантажировать начнут.

— Ирхад знал о нашем знакомстве?

— Когда вы начали часто общаться, я ему сказал.

— Разрешения отравить просил?

— Нет. Просто сообщил об обстоятельствах нашей встречи. Ты его заинтересовал. Я пришел к выводу, что в мире людей я проживу дольше и поднимусь выше, чем в любом доме эльфов, в который меня никто не собирается приглашать. Разведка разве что поимеет — и выбросит, закончу жизнь в пыточной камере.

Доводы эльфа выглядели вполне логично и ложились в его психологический портрет, учитывая уровень развития общества, его даже осудить нельзя. Этакий Довмонт Псковский с длинными ушами. Разве что кого из близких друзей или родных прирежет. Тогда надо будет общаться осторожнее: легко способен на предательство, верность сохраняет только с позиции личной выгоды, а значит, достаточно легко может быть взят в оборот. При более-менее толковой комбинации. Собственно, его тогда удавить придется, сразу же. Несмотря на видимые плюсы и несомненную полезность. Временную — пока он не найдет другого хозяина, более выгодного. Но это я расчувствовался, тут с острова бы ноги унести.

Кстати, как ноги-то унести, у Келвина есть идеи?

Идеи у него были, но какие-то неоформившиеся. Парень принял вполне здравое решение спрятать сильно уменьшившуюся в числе группу в достаточно хорошем укрытии, явно защищенном от обнаружения, в том числе и магического, об остальном просто не задумался — было некогда. Хотя хороших предводителей, в том числе и полководцев, и отличает умение планировать на несколько ходов вперед. В данном случае мы попали если не в цугцванг, то во что-то очень на него похожее. Но шансы у нас все же были, причем гораздо большие, чем у всех остальных, кто к этому времени остался в живых. Бедолаг ожидает очень и очень нелегкая смерть, а мы, по крайней мере, можем выбирать. Но недолго. Жрать нам нечего, воды тоже нет, на воровстве продуктов и воды на кухнях долго не протянешь, вдобавок не факт, что в этих кухнях есть выходы из ужасно засекреченных переходов замка.

Подумали и решили, что отсидимся до темноты, к тому времени либо верные королю силы победят, либо настанет полный бардак, с уже безудержным грабежом предателями как королевского дворца, так и имущества погибших за короля людей. Даже если эльфы наведут какой-то порядок, удержать достаточно большое количество гвардейцев от грабежа и празднования воцарения нового короля черта с два удастся. В перевороты не идут под лозунгом дисциплины и порядка. Коли так, нам бы только за стены выбраться. В темноте можно попытаться проскочить. Собственно, только это нам и остается. Если не удастся — то нам хана. Завтра бардак если и будет, то только в гвардейских казармах.

В ходе расспросов выяснилось, что государственная тайна — тайные переходы внутри дворца хотя и достаточно обширны, но не пронизывают его насквозь по причине дороговизны и секретности. Не каждый маг подпишется на такую работу, за которую практически неизбежно отблагодарят ножом под ребра. К счастью, наследник этой тайной владел.

Кстати о наследниках, расспросы натолкнули Келвина на мысль перебраться ближе к королевским покоям, дабы попробовать установить судьбу отца. После уточнения о шумоизоляции ходов, к его просьбе решили прислушаться.

Судьбу отца он установил.

Тело государя лежало в тронном зале, у подножия трона, вместе с телами оставшихся верными придворных и охраны. Их даже выложили в полном порядке. Король лежал на спине, на его груди покоились руки, сжимавшие меч. Вокруг него так же выложили терпимо выглядевших придворных, непрезентабельно выглядевшие тела, судя по потекам крови на полу, утащили с глаз долой. Кстати, потеки уже отмывали привлеченные эльфами слуги, одного из которых Приносящий Смерть заколол кинжалом, поскольку, по его мнению, работал не по-стахановски. Остальные забегали как ошпаренные.

Я был даже несколько шокирован таким зрелищем — уж чего-чего, а этого я не ожидал. Келвин, когда маленько отошел от шока, пояснил, что сие эльфийская фишка — типа как уважение к павшему высокородному и сохранившим ему верность. В таких случаях ушастые с большой помпой проводили похороны, ставили потрясающие дорогие памятники, в общем, все, чтобы почтить память врага, который уже не укусит. Вдобавок в цинизме своем думаю, это зрелище приведет в правильное русло колеблющихся солдат, если уже не привело. Да и согнанных в этот зал придворных, можно сказать, кровью пачкает — присягать в нем. Последнее я озвучил.

— Кстати, кому? — поинтересовался Хадд, видимо, одолеваемый теми же мыслями.

Келвин, видимо, давно уже догадался, но по каким-то причинам промолчал. Делать было особо нечего, возникло настроение потрепаться, в результате чего ответил я:

— Как кого, тут, знаешь, выбора особого и нет. Похоже, ждут нашего загородного друга, когда посмотреть на труп отца появится. На залитый кровью трон сядет, окровавленный отец у ног, придворные присягают. Кто не присягнет — под нож и к мертвому государю. В свиту. Поверь мне, заговоры появятся не скоро. Хотя по стране повоевать придется, но тоже недолго: при помощи эльфов замки возьмут достаточно быстро, неприсягнувшую знать вырежут. Предатели увеличат владения. Все просто. Только в одном у них неувязка: наследник жив. Братик будет сильно опечален — уже, поди, переживает.

— Замолчи! — неожиданно рыкнул принц.

О-па! Его что, так опечалило предательство брата? Быть того не может!

Как оказалось, могло. Когда в зале появился пока еще принц Кэйси, он буквально сел с мертвым видом, чуть было не застонав. Не ожидал? Странно, неужто в королевской семье все было так хорошо в отношениях между братьями?

То, что мы еще не мертвы, было отрадно. Еще более радовало то, что мы не выпучив глаза метались по дворцу, а нашли место, где отсидеться и перевязать раны, а главное — продумать план дальнейших действий. Подыхать не хотелось никому. Кроме наследника, возможно.

Бедолага буквально остервенел, ладно хоть пену изо рта пускать не стал, — так ему захотелось пришить родного брата. Вот только откуда у него появилась уверенность, что орки ему в этом помогут? Поданными его мы не являлись, и ломиться в самоубийственную атаку никто желанием не пылал. Даже эльф принял идею своего нового сюзерена с явным скептицизмом.

Успокоил Келвина Торвальд, стукнувший его кулаком в лоб, когда принц схватился за оружие. Меч отобрали. Эльф предпочел не вмешиваться, даже не пошевелился, поэтому остался вооруженным и даже не зарезанным.

Через некоторое время парень стал доступен для апелляций к разуму. Апеллировал я — как-то незаметно приятели свалили на меня такого рода вещи:

— Успокоился? А теперь сиди и слушай! Хочешь подохнуть на радость своим врагам? Гробь себя сам и нас с собой не тащи! Мне шестнадцать лет, и я только что женился, поэтому подыхать совершенно не намерен, как и все, кто тебя окружает. Отомстить мы всегда успеем, если, конечно, нас сейчас не поубивают. Добро бы ты, придурок, перед смертью братца своего успел прикончить, так ты же даже не сможешь его достать!

— Его сможешь достать ты! — слегка опомнился принц от моего напора. Таким тоном и выражениями с ним явно еще не говорили.

— Не смогу! А знаешь почему? Потому что не хочу! А знаешь, почему не хочу? Потому что пошел ты в задницу со своими идеями! Я подыхать в этом дворце не собираюсь! И никто не собирается. Мы позже отомстим. Когда нас будет ТЫСЯЧ двенадцать. Вот тогда мы и подумаем, что с твоим братом и его клевретами делать. Захочешь — лично с него шкуру обдерешь. Если повезет поймать живым, то даже с живого. Устраивает тебя такая твоя судьба? Нет? Все еще хочешь героически на глазах брата подохнуть? Ему на радость? — И не дожидаясь ответа, требовалось показать принцу свет в окошке и погасить очаг потенциальной напряженности, по крайней мере, до тех пор, пока мы не выберемся из дворца. — Сможешь предложить идею прикончить его так, чтобы никто из нас не пострадал? На крайний случай, чтобы его смерть могла способствовать нашему прорыву за стены? Тогда мы с тобой! Мы, ваше высочество, и без вас понимаем, что вашего сиятельного братца нужно кончать сейчас, пока он не успел короноваться. Но уж извините, мы для Аргайла чужие, мы — ваши союзники, готовые рискнуть за вас и ваш престол жизнью, не более того. На самоубийство ради пустого трона, уж на который эльфы желающих усесться всегда найдут, даже если изменника убьем, мы не подписывались! И спорить со мной не надо! Попытка убийства узурпатора будет совершена только в том случае, если это не помешает или, лучше, даже поспособствует нашему прорыву за стены. Кому что не ясно? Ваше высочество?

Если бы у принца не отобрали оружия, он бы точно попытался меня убить. Первые минут пять после моего спича. Потом успокоился. Но врага я нажил. Да плевать. Никогда не собирался увлекаться политикой — мне усадьбу и хозяйство в порядок приводить надо. Да и за хабаром сходить по сбору ополчения, или как поиздержусь, явно не раз придется. Отсюда вывод: на кой черт он мне нужен? Мысленно охнул — все, северный пушной зверек Даня под местный менталитет перестроился полностью.

Если же подходить к проблеме обстоятельно, то пришить негодяя действительно выглядело очень заманчиво и сулило неплохие политические последствия. Во всяком случае, безусловный успех длинноухих во многом нивелировался.

А если вдобавок сохранить в целости шкуру наследника, а то и посадить его на престол, — тем более. Пообещал себе задуматься над вариантами. Пока же их видно не было, угробить его с большой вероятностью успеха вариантов была куча, но я не полоумный шахид, чтобы пожертвовать ради того жизнью.

Впрочем, толковые политические убийцы с исполнителями-самоубийцами практически кончились на индийских сикхах, то, что творят арабы, иначе чем позорищем не назовешь. Чечены подошли к этому делу гораздо обстоятельнее — вот она, нация, восходящая звезда «исламского» терроризма. Дом Правительства в Грозном подорвали в операции, которую иначе чем образцовой не назвать. Но у них, как, впрочем, и в Дагестанских джамаатах, с кадрами в этом плане похуже. Не говоря о том, что Шамиля Басаева все-таки убили, а другого такого нет. Тем более что вайнахи и дагестанцы — это далеко не арабы. Хотя традиционного восточного преклонения перед силой не избежали и они, у них, к счастью ли, к худу ли, на внешнюю аффектацию завязано не так уж много. Во всяком случае, резкий переход от скачек в кругу, стрельбы в воздух и отрезания ушей, яиц и голов пленным к безудержному бегству с бросанием оружия, боеприпасов и испачканных штанов — для них нисколько не характерен. Неудивительно, что изгнанные из пределов России кавказские горцы заработали на Ближнем Востоке такую мощную репутацию.

Впрочем, я отвлекся. Принца оставили под присмотром его друга Торвальда (с его кулаками). После чего было принято решение разведать обстановку.

Как и следовало ожидать, недостатки переходов, в которых мы находились, оказались продолжением их достоинств. Соблюдение секретности оказало свое влияние как на количество и место размещения приборов наблюдения (дырки в стенах вообще отсутствовали), так и на расположение самих ходов. Понятно, проход больше метра шириной с нишами пунктов наблюдения и прослушки далеко не везде спрячешь, отчего, по моим прикидкам, более половины площади дворца в данном секторе не прослушивалось и не просматривалось. Если, конечно, не было какой альтернативной сети ходов. Кстати, вот и вопрос касательно непонятной осведомленности королевских детей.

Оказалось, действительно внутренняя королевская охрана использовала часть пронизывающих дворец, как пчелиные соты, ходов, коридоров и прочих архитектурных извращений для его контроля. Видимо, для этого сеть и создавалась. К сожалению, новая часть дворца, в которой разместили посольства, была оснащена службой наблюдения значительно слабее старой. А район королевских покоев вообще якобы считался свободным от секретных ходов и помещений, по крайней мере, по мнению Келвина. Типа безопасности монарха в данном случае они не способствовали. На резонный вопрос, в чем мы тогда сидим, было отвечено, что в государственном секрете Аргайла, в который посвящены только король и его наследник. Я согласился, что это логично, королю совсем не улыбается быть убитым заговорщиками, миновавшими его охрану. Если же ставить пост у каждого входа, то зачем тогда эти ходы вообще нужны? Мимоходом подумалось, что строители, включая шифровавших ходы магов, явно не успели обрадоваться оплате за работу. Подписки о неразглашении на этом уровне развития общества не котировались.

Выходов в данном секторе в оснащенные наблюдением и прослушкой помещения было четыре. Правда, в один из них мы проникли, а два выходили в спальни — явно не для того, чтобы его величество имел удовольствие как-нибудь ночью вонзить что-нибудь острое в строптивого вассала, скорее, жесткое и горячее в его жену. Соответственно пользы от наблюдения за кроватями под балдахином было немного, и из-за сложной архитектуры помещений было даже сложно сказать, в чьих покоях находятся эти спальни. Да и порно он-лайн посмотреть удастся явно не скоро. Тем более что в одной из них складировали трупы, да и сама она была в изрядном беспорядке — видимо, кого-то в ней убивали.

Чуть погодя выяснилось, что выходов все-таки шесть. Два замаскированных вели один в соседнюю секцию государственной тайны, второй — в служебные помещения охраны. В смысле, скрытые от посторонних глаз помещения, отличающиеся от тех, где мы находились, только грифом секретности и количеством посвященных лиц. К сожалению, понаблюдать, кто находится за дверью в помещениях охраны, было невозможно, поэтому их решили не исследовать. Другую секцию королевских ходов соизволил осмотреть лично принц в компании эльфа, Торвальда и двоих дружинников. Келвин уже достаточно отошел, чтобы рассуждать логически. А я от нечего делать начал прикидывать варианты, как пришить этого козла — его брата. Эта идея захватывала меня все больше и больше, но пока приемлемых вариантов видно не было.

В большом мире тем временем продолжалась обычная текучка — так, например, Приносящие Смерть присоединили к покойному сюзерену нескольких близких его соратников из числа приведенных пленных, высокопрофессионально удавив их прямо на месте. Близкие задушенных соратников такой чести не удостоились — их трупы утащили. Этих уже резали кинжалами. Выжившие пленные кто молчал, кто уверял в верности новому господину. Догадаться, кто им будет, им явно было несложно. Чуть погодя к пленным присоединились делегаты гвардейцев. У последних оружия не отбирали и никого даже не убили. Цинично подумалось, что верных королю командиров в живых уже нет, остались либо предатели, либо тормоза, либо хитросделанные, что выжидали, определяя победителя.

Братья как чувствовали друг друга, появившись в моем поле зрения с интервалом в минуту. В зале к тому времени народу набилось очень и очень прилично, причем большинство пришло отнюдь не под конвоем. Принц тут же лишил меня наблюдения над залом — осталось довольствоваться слухом. Благо акустика была превосходной. Маги, что ли, поработали над каким-нибудь усилителем?

Что-то в этом роде я и предполагал. Узурпатор, судя по матам Келвина, припал к груди покойного отца, а потом разродился спичем, что покойный слишком доверял оркам, рассорился с благородными звездорожденными, — к несчастью, благородному дому Серебряного Дракона удалось раскрыть ему глаза на двуличие и планы этих чудовищ слишком поздно. В результате, почувствовав, что планы срываются, орки убили его величество и его детей.

Очаровательно! Вполне в духе доктора Геббельса. А ведь поверят, умный был мужик: «Чем больше ложь, тем больше верят». А чтобы точно поверили, есть эльфы и переметнувшиеся к узурпатору предатели, что прочешут неверующих частым гребнем. Просто и наглядно. Победитель всегда прав.

Принц тем временем продолжал про продавшихся чудовищам советников и считавшихся верными вассалов, кои брали у орков залитое кровью людей золото. И даже меняли на него детей: у орков, как известно, детское мясо — сущий деликатес. И прочую хренотень, над которой поработал весьма профессиональный длинноухий имиджмейкер.

В общем, из речи выяснилось, что орки подтвердили свою репутацию чудовищ, убили короля и королевских сыновей. Принц Кэйси выжил только потому, что он не хотел иметь с орками ничего общего. Даже жить в одном дворце. Кроме убийств во владетельной семье, орки решили уничтожить и эльфов из помешавшего им благородного дома Серебряного Дракона, что успешно и осуществили. К несчастью, княжна, ее охрана и большинство воинов охраны посольства пытались спасти его величество, поэтому подоспели на помощь своим слишком поздно. Далее прозвучала речь о единении Аргайла и Серебряных Драконов, потерявших своих лучших сыновей от рук мерзавцев-орков, прошли уверения, что дому Белого Единорога, с которым Аргайл ведет войну, не достанется ни пяди земли. Более того, Серебряные Драконы выразили желание поддержать Аргайл в этой войне, и другой бутор, по мелочам. Короче, все, кого сегодня убили эльфы, — либо изменники, либо помогали изменникам и королевским убийцам. К несчастью, некоторые пострадали в результате случая. Келвин в конце речи только шипел.

Потом раздался другой голос, после появления которого Келвин заматюгался с новыми силами. Обнаружился свидетель гибели королевских сыновей. Я даже нисколько не удивился, узнав, кто им оказался. Причины бойни с моим участием и в занимаемых нами помещениях получили свое объяснение.

Куча трупов, убитые на территории посольства орков сыновья короля, убит король, убийцами объявляются орки. Неразбериха. Даже абсолютно верные королю люди начинают задумываться о своих действиях. Изменники, наоборот, действуют активно. Под этот шумок эльфы прочесывают отрицательно настроенных к длинноухим сановников и случайных свидетелей. В хаосе легковерное быдло начинает грабить и убивать, включая заметную часть гвардии. Похоже, заговор действительно имел небольшие размеры, но включал достаточно высокопоставленных лиц. Способных создать условия для выполнения своих замыслов, а не «втайне» уговаривать гвардейцев прикончить своего короля. Хаос последние смогут создать и бесплатно, за исключением награбленного.

Итогом собрания стало заявление Кэйси о принятии на свои плечи забот о государстве и так далее, объявлении всех людей Аргайла врагами орков и прочая лабуда, сдобренная вместо чернил на печати кровью на полу. В зал ввели взятых живыми людей, видимо оставшихся верными королю, после чего они были казнены. Судя по звукам, порубили. Причем в этом случае его без пяти минут величество приказал бросить их в помойную яму как продавшихся оркам. Естественно, после того возгласы типа «Король умер. Да здравствует король!» не заставили себя ждать, с явным и неподдельным энтузиазмом. Разумеется, желающих заострить внимание на спорных вопросах не нашлось, как, впрочем, и отказавшихся присягнуть новому королю. Толковый политически ход привязать к себе людей кровью: какое-то время любой из собравшихся при мысли о смене хозяина будет чувствовать себя дискомфортно. Не в последнюю очередь благодаря крови казненных на полу зала, на который он присел, присягая. Причем плесень, что тут собралась, буквально разорвет любого, кто новому королю присягать откажется. Гораздо психологически комфортнее представлять, что ты добровольно дал присягу, чем вспоминать, что тебя притащили, как быка на веревке. А проявленный тобой энтузиазм — результат казни людей, им не пылающих. Наверное, примерно так. Отцеубийцей Кэйси пытался назвать только один из казнимых, но даже договорить не успел: в спектакле данная реплика не предусматривалась.

Конечно, всех не обманешь, и неувязок у ублюдка вполне достаточно, но все это не имеет ни малейшего значения. Когда заговорщикам удалось нейтрализовать этой версией событий гвардию (наиболее вероятно), успех операции был предрешен. Даже опознай Келвина рядовые гвардейцы, никакого влиянии на события это бы не оказало — просто увеличилось бы количество продавшихся оркам предателей.

И все-таки я придурок, точнее, все мы придурки.

Так как достаточно безопасных вариантов прорыва из дворца не было, Келвин капал на мозги, требуя покарать отцеубийцу, а сам отцеубийца остался ночевать в зоне досягаемости, посовещавшись, народ решил, что подыхать, не войдя в летописи, будет некомфортно.

На удивление, к ночи во дворце навели относительный порядок, что не внушало оптимизма. Хотя была и положительная сторона: эльфы тоже исчезли с глаз долой — видимо, мельтешение Приносящих Смерть вокруг нового короля сочли политически неправильным, наводящим слишком многих на нехорошие мысли, противоречащие официальной версии.

Вдобавок требовалось застолбить за собой эффект присутствия и подождать, пока эльфы и перешедшие к предателю войска, ведомые аристократией, повырежут политических противников. Видимо, из этих соображений узурпатор предпочел остаться ночевать во дворце — тут вообще-то довольно безопасно.

Так что Келвин мог радоваться, что я ему и посоветовал: в данном случае попытка убийства конкурента имела право на жизнь. Идея, как увязать политическое убийство и повышение шансов на прорыв за стену, появилась. Дохленькая, но лучшего у нас нет. В любом случае больше шансов, чем тупо красться, красться, красться, чтобы выползти на пост охраны с амулетами «ночного глаза», с удивлением спрашивающих:

— А что это вы тут ползаете? Допились, ноги, что ли, не держат?

Если серьезно, то после оценки ситуации наиболее безопасным вариантом развития событий была сочтена работа на опережение. Как ни прячься, в полном людей (и эльфов) и, главное, охраны дворце невозможно сохранить скрытность. А всех свидетелей не зарежешь. Соответственно, не проще ли работать на опережение сразу? В определенных ситуациях. Ходы же обеспечивали вполне приемлемую скрытность даже после объявления тревоги. Если бы мы все сделали правильно, то до тревоги дело бы не дошло.

Кстати, тут ответственность командира вставала во весь рост. Легко критиковать лежа на диване и тыкать в ошибки задним числом. А вот попробуй принять правильное решение в условиях цейтнота и очень ограниченной информации, имеющейся на момент принятия этого самого решения. Некоторым кажется, что все так просто, а между прочим, один человек, имеющий мозгов больше, чем все миллионы критиканов, вместе взятых, как-то сказал:

— Ни одно решение командира не может быть поставлено ему в вину, не исходя из той и только той информации, которой он располагал на момент его принятия.

На войне любой шаг командира может обернуться победой или поражением по самым разным причинам. Блестяще задуманный и осуществленный замысел высадки десанта в Керчи с последующим ударом на Перекоп с окружением армии Манштейна в Крыму сорвался исполнителями. Не сумевшими, потеряв безвозвратно тридцать два процента участвовавших в высадке войск, уничтожить тремя армиями одну-единственную немецкую дивизию, усиленную румынами. Дивизия ушла, хотя и бросила на обледенелых дорогах свою артиллерию. Это еще более наглядно, поскольку напоминает умникам о том, что враг тоже не дурак и всячески старается повернуть ситуацию в свою пользу. Война — это не игра в одни ворота, действующих лиц там минимум двое. Все замыслы всех воюющих сторон выдерживаются только до первого выстрела. И самый блестящий замысел может быть сорван всего лишь неожиданными действиями противника. В данном случае командир дивизии, начавший отход вместо стояния насмерть, вымотавший преследователей сдерживающими действиями, нанесший страшнейшие потери и по сути спасший 11-ю армию вопреки прямым приказам командования, по личному приказу Гитлера был судим, посажен в крепость и после покушения на фюрера казнен гестаповцами. Чуть погодя Манштейн, вместо постройки «линии Манштейна», находясь в крайне уязвимом положении, превратил без пяти минут победу уже пополненных и готовящихся к наступлению армий в страшнейшее поражение. Одну из ведущих ролей в котором сыграна та самая 46-я пехотная дивизия, которую граф Шпонек спас ценой своей карьеры и жизни.

У нас, конечно, не стратегический уровень, но ответственности у предводителя нашей банды не меньше. Она на любом уровне примерно одинакова — ну и что, единицами жизни считать или сотнями? На высоком уровне просто проще прятать мелкие ошибки. Тут было просто: если что-то пойдет не так, как мы задумывали, — нам хана. Причем не суть важно, придем мы перед этим убивать узурпатора или нет. Мы находились в ходах, про которые Кэйси, как не наследный принц, знать был не должен. Соответственно выход на исходные для атаки приятно близко к его потрохам серьезно облегчался. Причем с хорошими шансами на успех, в отличие от тупой атаки в лоб, как хотелось Келвину. А если еще обратить покушение себе на пользу… Короче говоря, обидно было всем умирать ни за понюх табаку, шансы на прорыв все оценили как весьма призрачные, поэтому мои доводы особых возражений не встретили. Келвин так обрадовался, что я несколько удивился — глядишь, меня с Торвальдом убить и не попытается. Если кто-то из нас выйдет вообще с этого острова живым.

Вход в королевские апартаменты располагался в соседней секции, причем вход в шлюз как со стороны перехода, так и спальни его величества был потрясающе замаскирован. Я в меру своих слабых сил и знаний попытался осторожно прощупать, но обломался. Вот и верь после этого глазам своим и прочим ощущениям или, наоборот, сверхъестественным талантам, поскольку прощупывание показало отсутствие пустот даже с открытым входом. Шлюз был здравой идеей, особенно в комплекте с маскировкой и хитрушками для открытия. В наличии сигнализации тоже сомневаться не стоило.

Видимо, наблюдение в королевских апартаментах действительно отсутствовало. Шлюз представлял собой клетку полтора на полтора метра, с винтовой лестницей, выходящей в завешенную портьерой нишу в стене. Оказывается, мы были ниже уровня пола королевских покоев. С ума сойти, ведь по-любому все эти архитектурные изыски практически не заметны глазом.

Покои представляли собой изолированный отсек с одним-единственным охраняемым входом из десятка комнат. В которых имелось все для работы правителя государства, включая библиотеку, личную королевскую столовую и личную королевскую приемную. Последняя предназначалась, как я понял, для «встреч без галстуков» с Очень Важными Лицами. Во всяком случае, ни мы, включая покойного Гаука, ни наши старики приема в ней не удостоились. За исключением Рангвальда с известной новостью, и то ненадолго. Нас, как почетных гостей, принимали в малой королевской приемной — это, кстати, тоже весьма престижно.

К счастью, в спальне никого не оказалось. К счастью — это потому, что оружия в спальне хватало, а колоть и рубить поднимающихся по винтовой лестнице — одно удовольствие. Еще одна подстраховка. Келвин, правда, мечтал о том, как он зарежет братца прямо в постели, но мне такое счастье представлялось сомнительным. Естественно, я угадал.

Чуть погодя выяснилось, почему тот не изволил почивать: некогда оказалось, что, собственно, и неудивительно. В личной королевской приемной в самом разгаре проходило рабочее совещание. Кворум был представлен эльфами и высокопоставленными сановниками, включая представителей гвардии, председательствовал без пяти минут король. Все дружно решали, как быть и что делать дальше.

Что интересно, подслушивая, я сложил впечатление, что не все в жизни так просто. Сопляк Кэйси держался вполне здраво и с достоинством, к моему удивлению, не спеша заглядывать в рот эльфам. Те, кстати, тоже не давили. Любопытно. В результате врываться в приемную мы не поспешили, предпочтя предварительно собрать несколько больше информации.

К сожалению, полезными для нас оказались крохи — в основном речь пошла о доме Белого Единорога, точнее, о войне с ним. Кэйси вовсе не собирался прекращать эту войну, во всяком случае до снятия Единорогами претензий к Аргайлу. В цинизме своем мне подумалось, что тут дело не в интересах страны, а в пиаре, точнее, доказательствах того, что король не лижет задницу эльфам. Слова «всем подряд» между «не» и «лижет» вымарать. Для абсолютного большинства населения страны этого, в комплекте с убийством короля, естественно, орками, вполне достаточно, чтобы поверить в последнее.

Неожиданно речь пошла об интересных делах. Вошедший через второй вход тип доложил, что абсолютное большинство мертвецов во дворце осмотрены, но тело принца Келвина не найдено. Маги проверяют сильно изуродованные и обгоревшие трупы. Пока результатов нет.

Кэйси изволил впасть в царственный гнев, рыча о том, что это его не интересует и если брат не будет найден, то последствия будут ужасными. Что-то в этом роде. Келвин услышал. Последствия понятны.

Сюрприз, сюрприз!

При виде отвисших челюстей и изумления на лицах, несмотря на серьезность ситуации, меня прошибло чувство юмора:

— Бойся своих желаний, ибо они сбываются!.. — После чего я воткнул цзянь в живот докладчика. Им оказался тот самый урод из покушавшихся, что сбежал утром.

Малхус играючи отрубил голову сидевшему в кресле пожилому мужику в чешуйчатом панцире, схватившемуся за меч, лицо было знакомо — сдается мне, один из предводителей гвардии. Кровища хлестнула фонтаном, окатив сидящую рядом княжну с подозрительно знакомой секретаршей. Джек-пот! Народ вокруг заорал, резать и рубить, правда, не торопились, Келвин вовремя оценил перспективы и заорал:

— Живыми брать всех!

Такого успеха я не ожидал и близко. Видимо, мы захватили врасплох всю верхушку заговора. Включая без пяти минут короля и вдовствующую королеву — уже надевшую траур суку.

Эльфов было голов шесть, княжна с известной мне девушкой остались сидеть, оценив как мечи в руках, так и перчатку на кисти, которой я недвусмысленно угрожал им. Мужчины успели вскочить, двоих за это убили.

И что нам теперь с ними делать?

Кэйси братец изволил ударить по лицу кулаком в боевой перчатке, от которого лицо лопнуло, а сам принц немного потерялся. После чего Келвин вытащил из ножен на поясе сидевшего рядом старика в богатой одежде и с белой ухоженной бородой его собственный кинжал, взял за бороду и спокойно перерезал тому глотку, весь измазюкавшись в крови. Дабы несколько успокоиться. Зрелище присутствующих впечатлило.

Я контролировал княжну с секретаршей. Подозрительно знакомой секретаршей с серебристой татуировкой на лице, которая очень внимательно рассматривала две вещи — малхус и перчатку на моей руке. Ее нож был вложен под ремни наруча и в глаза не бросался.

Разоружить пленных мы не успели — я только успел дать команду, чтобы все встали на колени с руками за голову. Келвин поторопился, перейдя к брату с недвусмысленными намерениями, королева завизжала и кинулась на него. Это стало сигналом для всех присутствующих, понявших, что шансов выжить и послужить заложниками у них нет. Идиот! Стоявший неподалеку эльф каким-то змеиным движением оказался рядом, схватил голой рукой цзянь за лезвие и ударил меня ножом в смотровую щель. Точнее, попытался ударить — я встретил его мощным прямым в лицо, выпустив рукоять. Шансы у него были, попытка вырвать меч, даже распоров ладонь, давала нужные ему доли секунды, воин сознательно жертвовал своей жизнью. Второй был заколот у дверей, бросившись на дружинника и свалив его с ног, но получив кинжал в бок. Дамы умело воспользовались ситуацией, тем более что к выходу ломанулись все. Всех изрубили, но несколько секунд оказалось достаточно, чтобы княжна ускользнула. Моя попытка сжечь ее пропала втуне — сгорело падающее кресло, второй плевок перчатки приняла на себя раскрытая дверь. Невредимая девушка скользнула вслед за своей госпожой. За нею метнулся кто-то из дружинников и Торвальд.

Я кинул взгляд на Келвина — он ожесточенно полосовал мечом свою мачеху. Надо уносить ноги. Только одно «но»:

— Нас предали! Принца Кэйси убивают! Эльфы убивают принца Кэйси! Это Драконы! Это Серебряные Драконы! На помощь, они убьют его! С ними предатели! — Далее в окно, на слушателей, обративших на нас внимание, полетела голова мужика, которому я ее отрубил. Крики смолкли.

Преследователи вернулись: девушки сумели бежать. Торвальд был в восторге, несмотря на неудачу. Ушли дамы только оттого, что ухайдакали охрану на дверях королевских покоев. Видимо, рвущиеся на выход девушки в окровавленных платьях возбудили их любопытство, а объяснения, что внутри орки, были сочтены несколько неправдоподобными. Теперь следовало срочно уносить ноги. Если нас не засекут, у эльфов максимум через полчаса будут большие неприятности. А княжне с девчонкой уже сейчас не позавидуешь. То, что моя подружка магичка, это даже удачно. Никакой толковый человек сейчас ни княжну, ни ее свитских слушать не станет, более того — после обнаружения Кэйси и его матери я за их головы копейки не дам, если они позволят себя арестовать. Эльфов в Аргайле тоже не шибко-то любят. Обе девушки не глупее меня, значит, сдаваться они не будут, залитые кровью платья не способствуют общению с охраной владетельных лиц, не говоря о характерно выглядевших трупах часовых. Видимо, красавицы испугались, что я своей перчаткой их вместе с часовыми поджарю. Амулеты в непосредственном контакте не работают, так что грохнуть часовых, просто прикоснувшись к ним, проще и быстрее, чем пытаться пробить защиту парня с боевым артефактом, могущим превратить тебя в головешку за долю секунды.

Россказни о возникших из ниоткуда орках, всех убивших и ушедших в никуда, в такой ситуации выглядят жалко. Пожалуй, княжну ни магичка, ни ее собственные таланты не спасут, если у предателя успели как следует наладить службу охраны. Разве что неподалеку поджидают и вмешаются телохранители.

Перед тем как я нырнул в дыру, со спины опять пришел знакомый толчок. Кто-то пустил в ход боевые плетения — обычно это от них идет такая мощная энергетика.

Мимолетом подумалось, надеюсь, что девушка останется в живых. Я сделал для нее все, что мог. Как бы то ни было, я был этому рад — она мне действительно понравилась. Надеюсь, когда дома друзья будут выдавать подробности операции, у Эргтала хватит мозгов промолчать о нашем с ней знакомстве. Иначе Эрика мне все волосы повыдергает при первом удобном случае. Даже на заднице: у умных баб на такое нюх. А я не склонен жену недооценивать…

А пока — ходу, и побыстрее. Поскольку, если мы ошиблись и длинноухие контролируют гвардию, то никакого «потом» не будет. Будет смерть. У взятых живыми смерть страшная. Теперь все полностью зависит от нашей скорости в игре на опережение. Даже если гвардия начнет резать эльфов, во дворце всем станет неуютно.

Разумеется, подземного хода, ведущего за стену, в резиденции не было. Не знаю, по каким причинам — то ли по причинам безопасности, то ли секретности, — но мои розовые мечты жизнь разбила на куски. Был проход в фундаменте дворца в служебное крыло с выходом в грязном коридоре и перископами, выходящими на башню неподалеку. Башня, к слову, именовалась Королевской — судя по архитектуре, это был бывший донжон, с которого начиналась крепость, до сих пор сохранивший право нести на флагштоке королевское знамя.

В первую очередь следовало осмотреться, мы, конечно, торопились, но это не повод переть дурниной. На душе кошки скребли: меня серьезно беспокоил вариант, что длинноухие сумеют удержать гвардию. Если котел не взорвется, нас найдут максимум через двое-трое суток. Даже не вскрыв систему ходов, просто при налете на запасы продуктов и воды.

Ха, беспокойство оказалось напрасным. Возле башни уже бегали люди, шел какой-то митинг. Осталось только подождать, пока градус терпения достигнет точки кипения и толпа опять кинется грабить дворец. Порядок-то навели, но после мятежей народ быстро успокаиваться не умеет. Сейчас половина гвардии, несомненно, пьянющая в задницу, а люди мятежных дворян как бы не полностью.

Вообще замысел был не обязательно штурмовать башню, а взобраться на стену по каменной лестнице (для того и предназначенной) и спуститься на веревках с внешней стороны. На худой конец, можно было прыгнуть в воду — по утверждению принца, уже рядом со стенами было глубоко. Веревки хотели набрать в служебных помещениях, в крайнем случае заменив какой дерюгой, плащами и прочим дерьмом. Вопрос был в том, чтобы не получить стрелу, пока ты поднимаешься на стену, или не напороться на патруль на самой стене. В данном случае стрела что в ноге, что в спине — одинаково фатальна. Лезть в любые ворота столь малой группой было идиотизмом. Мечты Келвина объявиться и попытаться привлечь к себе внимание гвардии тоже были несколько несвоевременны. Мелочь, не участвующая в заговоре, его не тронет, а что насчет их командиров? Пусть ищет верных людей на Большой Земле, а не на этом острове — это куда безопаснее. Вряд ли всех успели вырезать. Тем более что идея о короле как Помазаннике Божьем или Живом Боге тут не прижилась, соответственно, даже рядовой гвардеец может принять решение отличиться перед новой властью. Благо вакантных мест среди начальства в избытке.

Как и следовало ожидать, поиски чего длинного, чтобы спуститься со стены, не увенчались успехом. Если быть точным, ничего найти не успели: нас обнаружили и подняли тревогу, вырезать всех встреченных мы при всем желании не успевали. Выбор остался только один — ломиться к каменной лестнице между башнями и прыгать в воду, благо стены были не очень высоки, до десяти метров вышки для прыжков в воду, по моим прикидкам, даже с внешней стороны не дотягивали. Примерно с десяток пьяных гвардейцев, попавшихся на пути, мы порубили с ходу, поднимаясь по лестнице, я мысленно благодарил местных архитекторов за то, что они сочли нужным обеспечить гарнизон лестницами на стены, а не унаследовали имперскую архитектуру дедушкиного замка, где попасть на стены можно было только из башен. Видимо, сыграла свою роль протяженность стен и возможная нехватка сил обороняющихся, предусмотренная заказчиком.

Наверху счет пошел на секунды — нам даже слегка повезло, что часовых не оказалось. Народ дружно принялся срывать с себя доспехи и готовиться прыгать в воду, — прыгнуть первым, к сожалению, желающих не нашлось. Что говорить о местных, которые даже не слыхали о спортивной дисциплине «прыжки в воду», — даже у меня, видавшего спортсменов, прыгающих с пяти, семи с половиной и десятиметровых вышек, несколько подрагивали мышцы сфинктера.

В данном случае неплохим подспорьем для пробуждения храбрости и спортивного духа стали стрелы из башен. Болт, свистнувший в полуметре от моей башки и вошедший в висок дружинника, пробудил во мне прямо-таки божественную энергетику, — прежде чем почувствовать себя в воздухе, я успел только кратко выматериться. Келвин не обманул: было действительно довольно глубоко, хотя до дна я достал. Отделался легким испугом, вот только цзянь в воде потерял — предпочел ему эльфийкин валахар. Повезло не всем: первое, что я заметил, вынырнув, это тело, сломанной куклой падающее со стены. Замешкавшимся явно не повезло. К слову сказать, со стен начали стрелять и по озеру — то ли наугад, то ли на звук, то ли нас видели. Рисковать не имело смысла — я нырнул и поплыл в сторону берега. Поддоспешник и оружие мешали ужасно, но, кроме них, защищать шкурку было нечем.

На берегу нас собралось шестеро — я, эльф, трое моих друзей и без пяти минут дружинник Оттар, остальные на крики не отозвались. То ли оказались довольно далеко, то ли некому было отозваться. Двое каких-то пьяных придурков с мечами, тоже заинтересовавшихся криками, сами крикнуть не успели: у меня было на редкость плохое настроение, осложненное бурлящим в крови адреналином.

Их оружие пришлось кстати — в результате вооруженным оказался даже Оттар, получивший кинжал одного из убитых, эльф сохранил свой кинжал. Из крепости мы выбрались. Осталось выжить на Большой Земле.

Сохранять скрытность, конечно, было весьма предусмотрительно, но основной нашей целью было оставить как можно больше километров между нашими тушками и столицей, причем до наступления рассвета. Вопрос стоял в выживании. Конечно, если гвардия вырежет эльфов, это прекрасно, но риск того, что княжна сумеет выжить и подчинить себе людей, был весьма высок. Не говоря о том, что нас мог попытаться взять какой-нибудь тормоз, бывший не в курсе последних политических новостей, или, что куда более вероятно, кровник, имеющий с орками свои счеты.

Поэтому остаток ночи мы посвятили марафону. Как эльф не остался без глаз, мне было не ясно, у него, в отличие от нас, проблемы с ночным зрением. Оттар тоже оказался молодцом — бежал, не обращая внимания на раны. Впрочем, ради него темп все-таки слегка сбавили.

С рассветом остановились на отдых. Требовалось передохнуть, перевязать раны, а главное — если не добыть, то найти, где добыть, что-нибудь пожрать. И желательно коней.

Риск погони был невелик, трупы утопили, вспоров живот, дабы не всплыли, от места убийства отмотали пару сотен метров по воде и только потом рванули слушать ветер свободы, вдобавок для гарантии пришлось пройти вверх по течению встреченного ручья метров пятьсот. Так что взять нас могла только полноценная облава. А чем больше в зоне облавы квадратных километров, тем выше наши шансы выжить.

Проспавшись, во второй половине дня приняли решение вломиться в рядом стоящее село, где захватить еду и коней. Потеря темпа для нас была смерти подобна, полуголодными красться лесами было сочтено непривлекательным. Особого выбора у нас не было — только бросок к берегу с захватом рыбацкой шнекки. Сухопутное путешествие сулило только смерть.

Село стояло на популярном тракте, так что наличие постоялого двора было весьма вероятным. Но сначала надо было пожрать. Для добычи хлеба насущного и информации был избран хутор метрах в пятистах от села, хотя он, в отличие от села, и был несколько укреплен.

На лай, визг убиваемых собак и маты ночных гостей хозяева все-таки выскочили: в доме не от всех можно отсидеться, особенно когда посетители грозятся его поджечь. Впрочем, пригрозить последним мы не успели.

Особого сопротивления мы не ожидали — к возможностям человеческого ополченца четверо орочьих высокородных (мне к этому тоже привыкать надо) относились довольно презрительно, эльф тем более. Хотя это не мешало не маячить в секторе обстрела из окон: все были опытными воинами, — разве что за Оттаром надо было присматривать. В общем, отсутствие большой угрозы настроило народ на довольно благодушный лад, тем более что требовались пленные. Поэтому из выскочивших мужиков — хозяина и троих его сыновей — никого не убили. Хозяин получил по башке мечом плашмя, потом яблоком рукояти в лицо — в результате отрубился, кольчуга не помогла. Его сына выстегнул я: хватило удара малхусом плашмя по голове. Второй оступился и замер с мечом у горла, пока оставшийся шмыгнул назад и захлопнул дверь, так и не выстрелив из лука. Сообразил, что, подстрели кого, это не прибавит нам добродушия, а крик «Живыми!» он слышал. Может, просто испугался — вылези первым лучник, его бы точно убили, да и четвертым, его спасла только быстрота: задержись на секунду пустить стрелу — эльф бы его точно замочил.

Пришлось вступить в переговоры:

— Открываем дверь и выходим по одному. Оружие выбросить. Тогда никто не пострадает. Возьмем, что нам надо, и уйдем. Ни убивать, ни баб раскладывать не будем. Если не согласны, мы ваших родичей для начала по кускам вам передадим. Они живы, все трое. А потом дом подожжем. Решайте. И быстрее.

После некоторых размышлений хозяева решили сдаться, в чем им помогли очнувшиеся своими советами.

Надо сказать, разочаровались они в своем решении крайне быстро — как только поняли, кто же их навестил. К счастью, им повезло: мы действительно очень устали, да и беспричинно убивать никому не хотелось, так что пожалеть, что связался с невменяемыми кровожадными мясниками, мне не довелось. Людей действительно просто допросили, заставили накормить и обеспечить продуктами в дорогу. Когда их начали вязать, вместо того чтобы резать, они не впали в шок, но обрадовались настолько явно, что стало смешно. Устрашающая все-таки у нас репутация.

В селе действительно был постоялый двор, так сказать, центр местной цивилизации. Естественно, в нем уже были в курсе последних политических новостей, о полной гибели королевской семьи в том числе, раз на захваченном хуторе это знали. Надо полагать, люди поумнее уже сообразили, что к чему и что за этим последует. Село было коронным, то есть платило подати за закрепленные за ним земли непосредственно в казну, жители были лично свободны и даже выставляли отряд в местное коронное ополчение. К моему удивлению, в Аргайле такие населенные пункты редкостью не были. Уточнять я не стал — и так было ясно, что по статусу они примерно равнялись бюргерам.

Мимоходом подумалось, что раз Келвин остался жив, то при такой продуманной внутренней политике в государстве ему всегда найдется на кого опереться. Само по себе наличие отрядов ополчения нисколько не удивляло, в государствах, много и часто воюющих, обычно задумываются об увеличении числа голов на поле боя. Даже за счет теоретически презренных простолюдинов. Опытному воину не надо объяснять, что живее враг, приконченный крестьянином или бюргером, не станет. Другой вопрос, что боеспособность таких отрядов, в общем, не очень высока. Но не всегда. В списках участников походов Тевтонского ордена на литву и пруссов был зафиксирован некий Кельнский бюргер-констафлер, участвовавший в них на протяжении тридцати пяти лет. Тридцать два похода зимой и три летом из сорока трех военных кампаний, проведенных им в своей жизни. Кстати, обязанность орденских городов выставлять хоругвь конных, доспешных и оружных воинов была закреплена законодательно. Практически опытный ополченец орденского города нисколько не уступал полубрату ордена вооружением, а доспехам и оружию некоторых могли позавидовать и братья. Как, впрочем, и выучке с боевым опытом как у упомянутого Рутгера Райтца.

Неудивительно, что констафлерские хоругви ордена если и дрались хуже полноценных рыцарских при Грюнвальде, то особой разницы никто не заметил. Похоже, что почти полная аналогия с мобилизацией ленников и наращиванием численности войска ордена была и здесь. Тут даже выгоднее получалось политически для сильного короля — искать и покупать силы, могущие сломать хребет мятежному вассалу, долго не надо. Причем возникни союз предводителей провинциального свободного крестьянства и бюргерства с местной аристократией, он просто не может быть прочным, даже если их предводители сами благородного происхождения. Я мог ошибиться только в том случае, если сильно обманулся в степени боеспособности местных коронных пейзан и горожан, а именно — неспособности оказать серьезное сопротивление войскам аристократии. Или короля, не столь важно. Но это я отвлекся.

Насчет мятежа в столице проезжие распускали самые дикие слухи — то ли специально, то ли никто толком ничего не знал. В принципе резня во дворце два дня подряд — достаточный повод умному и осторожному человеку постараться свалить поближе к собственным каменным стенам, дабы под шумок кто-то не стал решать какие-либо претензии. При этом, собираясь в дорогу, даже успеть выслушать самые разные версии происходящих событий, понравившуюся даже озвучить самому, остановившись на ночлег в пути. Очень осторожные должны были сорваться по домам еще вчера — первого дня.

Кстати, среди версий, брошенных проезжими, хозяин озвучил и такую, что типа эльфы с принцем устроили мятеж, убили короля, вырезали посольство орков и попытались свалить все на них. Надо было видеть, с какой надеждой на нас взирали его домочадцы, надеясь, что она окажется верной. Надо сказать, перед тем как ее озвучить, хозяин обратил внимание как на нашего эльфа, так, на наши раны. У меня даже возникли сомнения — не сам ли ее выдумал, глядя на нас, пытаясь спасти жизнь своей семье: мужик показался мне достаточно умным и развитым для этого.

Ха, даже если у кого и бродили кровожадные мысли, ему удалось их развеять. Эльф, вероятно, думал о том же, что и я, поскольку ему пришлось давить циничную ухмылку. Народ, естественно, последнюю версию подтвердил, я немного подумал и добавил кровавых подробностей, несколько при этом привирая. Сказал, что убить Келвина эльфам и купленным ими предателям не удалось, он, спрыгнув со стены в озеро, спасся, а мы прикрывали его, поэтому оторвались. Явно известного всей стране Ирхада я объявил убитым, представил его друга и побратима. У мужика дрогнуло лицо: явно поверил. Сильно искажать действительность я не стал — полуправда худший вид лжи, поэтому труп короля у ступеней трона и попирающий его ногами Кэйси тоже, видимо, показался правдоподобным, увлекся только, когда описал Келвина, отрубившего голову братцу прямо на троне, не стерпев тела отца под его ногами. Отцеубийц никто не любит, да и версия, что орки от недостатка человечинки несколько тронулись рассудком и убили короля, дабы быть перебитыми гвардией, была шита белыми нитками. Явно верить ей можно только под большим нажимом. Желательно в виде виселиц с маловерами на каждом перекрестке.

Мысль, что Келвину я могу создать проблемы, не остановила. Если он крадется по кустам в надежде убежать из страны, то его поймают и убьют. Впрочем, в таком случае его даже не жалко. Если крадется к человеку, который его поддержит в борьбе за трон, — ничего страшного. Попадет в облаву — все равно укокошат, спасется — тоже ничего страшного. А если пейзане примут рассказ близко к сердцу, то, глядишь, в стране появится очаг потенциального мятежа, а то и фактического. На последнее я очень надеялся, посмотрев на местные вооруженные силы: я не верил, что какой-нибудь рыцаренок или гвардеец будет вести себя очень уж вежливо с местными крестьянами, ища неких орков и некоего принца. Если княжне удалось выжить сразу, вероятность с течением времени взять повторный бунт гвардии под контроль и включить аварийный вариант представлялась весьма высокой. То есть нас с высокой вероятностью ищут. Честно сказать, я мысленно хмыкнул еще над одной причиной, она была несколько грязной: весть о том, что принц жив, неминуемо отвлекала значительные силы от нашего преследования. Гадко, конечно, но не всем в белых рубашках ходить приходится, кому-то надо и ассенизаторами работать. Причем, сократив офисный планктон в два раза, ты не очень-то много потеряешь, при грамотной организации даже можешь и выиграть, а если сократишь ассенизаторов, утонешь в дерьме. При всей моей симпатии к Келвину, он мне не друг, все мои друзья со мной, и их и, естественно, моя жизнь интересны мне гораздо больше, чем жизнь этого человека. Он был мне симпатичен, я относился к нему с уважением, даже более того — мне очень хотелось, чтобы он остался в живых, но в первую очередь будем заботиться о тех, кто рядом, творить добро всем подряд в этом несовершенном мире никогда не получится. Прежде всего потому, что ценится такое добро копейками, как должное. Да и не под нож я его отправил. Тем более что со стороны принца вопрос моральных терзаний явно вообще не стоял. Владетельные личности, включая дедулю, своеобразные твари, подчиненные — для них инструменты в их замыслах, и я в том числе. Охлаждает их разве что такое же отношение со стороны подчиненных. Так что Келвину тоже не вредно послужить прикрытием для наших потрепанных задниц — надеюсь, он останется жив. Последнее пожелание — дань симпатии.

Пока же следовало наведаться в постоялый двор, дабы раздобыть лошадей: собирать нормальных коней по селу было долго и мутурно. Чтобы лошадки успели отдохнуть, грабить двор решили под утро. Вопрос добычи остро не стоял — не до нее, ноги бы унести, так что сам караван-сарай решили не трогать. Тем более что любое серьезное ранение любого из нас превращало его жизнь в фикцию, даже забрать жизнь врага за свою в таком случае не удастся, если враг, конечно, не лох. Пропаганда тоже была бесперспективной: идти на поводу у человека, который тебя ограбил, желающих мало. Да и вдобавок на постоялом дворе обычно ночуют приезжие — на кой они нам нужны? С малой толики пожрать и разбитой морды деревенский мужик не обеднеет, тем более что мужик с боевым опытом, который вполне может оценить ситуацию. Собственно, еще один повод не связываться с селянами: одно дело — помочь возможным союзникам власти куском мяса и хлеба, даже если предварительно тебе постучали по башке, убедив проявить свой патриотизм, другое — отобранный у тебя конь, который приличных денег стоит.

Дело прошло как по маслу — собаки даже не пискнули, когда я их убил. В конюшне ночевал конюх, при виде орков с большими и страшными мечами чуть не наваливший в штаны. Верховых коней на нашу компанию хватило с избытком. Единственным темным пятном оказался некий мускулистый парняга, невовремя отправившийся помочиться. Ладно бы просто закричал — он схватил какой-то кол и устремился отбивать лошадей. Оценив количество и расовую принадлежность воров, передумал, но было уже поздно. Но доля адреналина на нашу сторону досталась: меня чуть не застрелили, невезучий Оттар опять был ранен, потеряв всякую боеспособность: стрела пробила плечо чуть ниже плечевого сустава. У разбуженных путешественников нашелся хороший лучник, вовремя добравшийся до лука и колчана со стрелами.

В постоянно воюющей стране наивно надеяться, что прибрежные жители представляют собой пацифистов. Люди, живущие морем, — тем более. Не те времена. Орки тут совершенно ни при чем.

Конец эры викингов в Западной Европе, пришедшей вместе со смертью Харальда Сурового, нисколько не помешал процветать тамошнему пиратству. Пиратство, например, на Балтике заглохло разве что к веку восемнадцатому. Просто акценты сместились с рослых рыжих и блондинистых норвежцев, шведов и датчан на их ассимилировавшихся потомков в Нормандии и Сицилии, ну и, естественно, прочие народности Европы опять вышли на первый план. Тут было то же самое: Оркланд не единственный промышлял на морских просторах. Поэтому добыча достаточно мореходного и надежного судна представляла собой ту еще задачу. Решить ее, увы, не удалось. Увели лодку. Ничего лучшего в пределах досягаемости не нашлось. Несколько рыбацких шнекк видели, но их захват сулил потери. Вырезать мужчин в одиночном доме не было проблемой, а что делать с соседями? Тем более что нас, шестерых, было мало для весел нормальной шнекки, а ветер не благоприятствовал ночным кражам.

Впрочем, сильно жаловаться на судьбу не стоило: захваченный рыбачий баркас был неплохим приобретением. Во всяком случае, не грозил утонуть от любого чиха. Удивительно, но экипаж тоже не пострадал. Припозднившиеся рыбачки не очень обрадовались, обнаружив пятерых орков и эльфа, жаждущих покататься по морю, пинок под зад, отправивший всех троих за борт, обрадовал их весьма сильно — ненависть к ворам, оставившим без средств к существованию, придет позднее.

Пресная вода была — примерно половина бочонка. Провианта не было вообще, разве что баркас был завален сырой рыбой и сетями. Ход мыслей принял правильное направление — кто-то, правда, пожалел, что рыбаков не зарезали, и обвинил меня в излишней доброте.

Тем не менее бочонок с водой нам не понадобился. На второй день мы встретили купеческий корабль.

Времени обсудить ситуацию и прикинуть, что делать дальше, у нас было достаточно. Даже эльфа успокоить удалось. Тот чувствовал себя несколько неуютно, путешествуя в компании орков к оркам же.

Разговор начал он, правда, технично подведя меня к интересующей его теме таким образом, что я был вынужден просвещать его о жизни Оркланда вроде бы по своей инициативе. Парни, включая Торвальда, сидевшего на рулевом весле, тоже включились в разговор. То, что эльфов никто не любит, совершенно не значит, что предубеждения распространяются на всех без исключения длинноухих. Вел себя эльф правильно, трусом не был, вдобавок в процессе общения народ выяснил все обстоятельства нашего знакомства, включая шрам от мизерикордии в боку эльфа и то, что перед этим он успел прикончить моего родича. Это, кстати, его больше всего и волновало. Обидно было пройти через все эти приключения, чтобы быть зарезанным, как барану, у орков: одиночка в мире кланов не выживает. Я постарался его успокоить.

— Опасность, конечно, существует, семьи у нас большие, так что кровников у тебя появилось изрядно. Строго говоря, даже я твой кровник, Гальфдан хоть и не близкий, но родич.

— И много родичей у ярла в дружине или по отцу? — Мои слова его отвлекли от тяжких дум. Любопытство — это хорошо. Значит, надеется, что шансы выжить есть.

— В дружине? Понятия не имею. А родич действительно по отцу.

— Ты что, не знаешь, сколько у тебя родственников в дружине?

— А при чем тут дружина? — затупил я, не поняв сразу, зачем он это говорит.

— Так это не дружинники были? — поразился эльф. Парни тоже заинтересовались. По понятным причинам, они были не в курсе всех обстоятельств нашего знакомства. Собственно, винить Эргтала не стоило: вырезанная усадьба, полная магов, — подвиг не каждому посильный, на клановых ополченцев подумаешь в последнюю очередь. В первую очередь под подозрением дружинники, на втором — банды, живущие мечом и топором, на третьем — херады с Мертвых земель, то есть та же вторая графа, но желающая остепениться, в связи с большими расходами восполняющая недостаток средств грабежом, и только четвертыми идут обычные клановые ополченцы.

— С чего это? — удивился я, решив не ерзать. В конце концов, сказано уже достаточно, эльфа надо либо резать сейчас, либо отнестись к нему с некоторым доверием. — Дружинников в поход дед, конечно, дал, но корабли шторм раскидал. В любом случае, там ни одного не было.

— Прекрасно, — усмехнулся эльф. — Даже не дружинники. — И задумался.

А ты думал, реально крутые перцы! Впрочем, ответить на пока не заданные вопросы тоже стоило, да и любопытство в глазах друзей подстегивало:

— На усадьбу мы вышли наполовину случайно. На вечеринку не рассчитывали вообще. Тем более с таким количеством магов. А потом было уже поздно — только и осталось: либо победить, либо сдохнуть.

— Но маги у вас были, — уточнил эльф.

— Разумеется. Только не маги, а маг. Один. — Эльфа опять удалось удивить.

— Ты меня успокоил, — несколько нервно хмыкнул Эргтал. — Обычные ополченцы вкупе с деревенским колдуном вламываются в усадьбу, где отдыхает цвет молодых магов дома Серебряного Дракона и его союзников, после чего убивают всех до одного, кто не успел бежать. Чего тогда ожидать от дружины с боевыми магами? Ждите, парни. Скоро в Оркланд придет война. Пиратство терпеть можно, а вот подобное князей действительно способно напугать.

Несколько неожиданный политический прогноз.

— А что, они узнают обстоятельства дела? — улыбнулся я.

Эльф явно смешался. А все-таки он довольно молод.

Молод или не молод, но со ставшей неприятной темы предпочел технично соскочить, переведя разговор на Оркланд и жизнь в нем. Что, несомненно, основной целью разговора и являлось — он просто отвлекся.

— Да не бойся ты, — усмехнулся я. — Эльфятинку по праздникам не жрем, так что почетного кусочка ты не дождешься. Если же серьезно, то неприятности у тебя будут, несомненно. Но они преодолимы. Эльфов у нас не любят, но это не значит, что все встреченные будут тыкать кинжалом в твою спину. Как бы то ни было, на статус гостя ты рассчитывать можешь, соответственно это наделяет тебя некоторыми правами. Например, правом судебного поединка. Если тебя зарежут на улице, это будет считаться убийством, а с убийцами у нас не церемонятся. Остаться жить в Оркланде — это, конечно, слишком круто, но даже в этом нет ничего невозможного, если выживешь первые пару лет и заработаешь себе репутацию. Самое лучшее, конечно, присягнуть ярлу или конунгу, но это нереально. Был бы ты человеком… эльфа взять не рискнут. Я бы сам на твоем месте туда не лез — убьют при первом же подозрении. Просто на всякий случай. Если действительно близких друзей не найдешь… да и тогда… Со стены случайно упадешь, дабы их не печалить. Остаются либо кланы, либо Мертвые земли. И там, и там нужна репутация. В Землях сложнее, там закон — это хевдинг. Будет ему наплевать, что ты эльф, — будешь равным. Нет — вскоре тебя убьют. В кланах тоже свои заморочки — ты не член какого-либо рода, соответственно не имеешь его защиты. Однако если ты имеешь сильных друзей и уважение остальных, все это большого значения не имеет. В конце концов, кто наши предки, в Оркланде помнят. Не все, но помнят. Но за все надо платить — придется тебе и весло в походах крутить. Впрочем, это уже знак доверия: от весла до права голоса на тинге расстояние очень небольшое, даже если это весло не драккара кланового ополчения. Это все играет, коли ты в Оркланде останешься. Если нет, то все дороги тебе открыты — вряд ли посольство вырежут за нас в отместку.

Парни согласились, что, не имея долгов касательно конкретного эльфа, по улицам можно ходить без большой опаски. По крайней мере, в светлое время суток. И что совершенно неожиданно, тоже попытались развеять скепсис относительно перспектив выживания у Эргтала. Все согласились с тем, что вблизи власти для него — вблизи смерти. Но в своей поддержке и помощи ушастого заверили вполне искренне.

Оттар, как единственный низкородный в коллективе, молчал и слушал. Впрочем, его низкородность осталась в прошлом: право на воинскую татуировку он заработал, соответственно путь в дружину для него открыт, а это уже статус. Он оказался далеко не дураком и помалкивал вполне правильно, раскрывая рот исключительно по делу, дабы не испортить впечатления о себе.

Что же касается моего мнения, то конкретно пути у эльфа было два. Пристегнуться к своему посольству либо упасть на хвост кому-то из нашей компании. И то и другое подразумевало много крови и убийств. По крайней мере, один из принцев выжил, я надеялся, а значит, трон Аргайла, кто бы на него ни примостился, не останется в покое. Спокойное же житье в Оркланде подразумевало энное количество крови, пролитое вместе с соседями в походах за хабаром, вдобавок и на дачу за городом заработает, помимо доверия и добрососедских отношений.

Путешествие с ложкой пресной воды в день и питанием сырой рыбой не вдохновляло нисколько. Не говоря о мореходных качествах нашей посудины.

По размышлении пришли к решению двигаться на родину: искать наших бандитов по соседству выглядело внешне привлекательно, но реально было очень небезопасно. Уж больно был велик риск напороться на корабли врага, роящиеся рядом, в надежде забить отбившийся кораблик. А то и группу. Особенно если эта группа — купеческие суда, несущие награбленное барахло. В нашей жизни уже был выигрыш в лотерею, поэтому мнение, что проверять полосу удачи на ширину и длину надо осторожнее, возобладало. Во враждебных водах слишком много остается на волю случая, а тут вообще придется постоянно маячить ввиду берегов.

В общем, захват первого же попавшегося купца был сочтен гораздо менее рискованным — благо наше ночное зрение наделяло приличными в этом плане преимуществами. Ночные штурмы, впрочем, были обычной практикой для нашего брата, тем более что каботажники волей-неволей вынуждены были вставать по ночам на якорь. Команды у купцов обычно небольшие, даже с учетом наращивания численности команды или найма отряда охраны, количество людей на борту судна не идет ни в какое сравнение с военным кораблем. Ибо каждому надо платить. Причем постоянно. Купцы минимизировали расходы, путешествуя группами, иногда даже нанимая боевой корабль в охрану. Для одиночного драккара «пул» в три-четыре «купца» — добыча весьма зубастая, поскольку попытка взять на абордаж одного оборачивалась атакой всех остальных на сцепившиеся корабли. Команде атакованного судна нужно было только продержаться до прибытия помощи. При высоком борте и достаточном количестве подготовленных людей сие было реально. Стрелковые башенки на драккаре, правда, это дело сильно осложняли, но в любом случае тактика была приемлема. Тем более что башни обычно использовали только дружины, реже — полупрофессионалы из постоянных отрядов. Ополчение — только в случае ожидаемого морского боя: слишком много они доставляли неудобств.

Ночью групповая тактика работала заметно хуже, поэтому наши тактики давно навострились не лезть дуром, а атаковать в темноте и уводить захваченное судно. Амулеты ночного зрения — довольно дорогая штука, у некоторых купцов их вообще могло не быть, поэтому шансы на успех всегда были неплохи.

У нашей «великолепной семерки» вообще выбора не было. На Алена Бомбара, в одиночку пересекшего Атлантику в резиновой лодке, никто из нас не тянул, да и слава его не привлекала, даже знай соратники о таком герое. Осталось только добыть судно.

А где лучше всего добывать судно? Правильно, вблизи порта. Минусы в данном решении есть? Несомненно. Тогда где? Правильно. На расстоянии дневного перехода от крупных портов, особенно если там есть кое-какие укрытия от непогоды. Это если нужен каботажник. С хорошими мореходными судами это дело не работает. Но для перехвата в открытом море у нас не было запасов воды. И что осталось нам делать? Либо ловить запозднившегося «купца» у порта, либо угонять судно из него же. С последним — облом: цепей, перекрывающих фарватер, тут не забыли. По-моему, они с давних пор и остались, разве что в войнах страдали. А потом их восстанавливали. Удобная штука. Ловить на живца, прикидываясь терпящими бедствие, не хотелось — слишком мало шансов на успех, даже с учетом моей перчатки.

Так что мы прикинули, где ближайший порт, и рискнули лечь в дрейф неподалеку. Грести веслами было лень, а парус демаскировал: берег темной ниткой виднелся на горизонте. Привлечь внимание чьего-то боевого корабля не хотелось. С наступлением темноты мы перешли ближе к порту — благо работал маяк.

Цель попалась на вторые сутки.

«Купец» выглядел достаточно похожим своим корпусом на ту посудину, что попалась нам в прошлом походе, с борта которой меня чуть не застрелили, — разве что была больше, но общие предки прослеживались наверняка. В принципе такие корыта строили все кому не лень, особо тут выдумывать нечего. Все равно как назвать — коггом, галеасом или каравеллой, я не специалист, чтобы угадать, к кому конструктивно это судно было ближе, но выглядела посудина так: соотношение длины к ширине не более одного к четырем, двухмачтовый палубный парусник, что удивительно, с рулем, помещения для пассажиров и офицеров, видимо, на корме, по опыту виденного мной, команда, скорее всего, тоже размещалась на носу. Центр — трюм. Как вариант, в трюме тоже могли быть выгородки для пассажиров. Это уже подсказали приятели. Где размещалась охрана, если она была, совершенно непонятно. Борт сравнительно невысок, экипаж — харь пятнадцать, не более. Плюс пассажиры и охрана голов в пять. Экономику не обманешь: невыгодно ходить на сравнительно небольшом судне с большой командой и охраной, нанять конвоира вскладчину дешевле и, главное, эффективней. Учитывая, что зачастую такие отряды ходили на обычных «торгашах», столкнуться с ними не хотелось.

Конвой был из десятка кораблей. Драккаров из них — два, один купеческий, на втором находились наемники — повезло, что на боевом были установлены стрелковые башни. Поэтому вычислить боевой корабль труда не составило: командир, видимо, серьезно подошел к своим обязательствам. На втором явно было маловато людей для боевого корабля, он прошел достаточно близко. По морю не одни мы пиратствуем, столкновение с пиратами на высокобортном корабле не очень удобно для драккара, как, впрочем, и штурм уже захваченного судна, которое надо отбить.

При наличии моей перчатки и пяти вооруженных лбов в поддержку вопрос успешности абордажа стоял только в ключе нашего обнаружения на подходе к судну и соответственно возможности на борт подняться. Даже драккар охраны мог нам помешать разве что тем, что меня пристрелят прежде, чем я его подожгу. Вот только терять людей, тьфу, орков, тьфу, товарищей, совершенно не хотелось — даже эльфа или неубиваемого Оттара. Я мысленно хмыкнул. В родовом обществе ссылки на судьбу работают далеко не всегда, и нормальный командир всегда старается минимизировать потери, не говоря о том, что хороший обученный воин весьма дефицитен в любом случае, ибо заменить его довольно сложно. Например, гибель на Калке киевского войска привела к тому, что «центровой» русский стол стал разменной монетой в руках всех кому не лень, сохранив только политическое значение. А тут только масштабы меньше.

Нищему выбирать не приходится, поэтому брали мы крайний «купец»: мечты о драккаре были сочтены нереальными — не до поисков.

Кратко замысел был таков. Мы скрытно подходим к борту, высаживаемся, по возможности тихо режем всех, кто попадется, рубим якорный канат и с попутным утренним ветром уходим в темноту открытого моря. Если конвоир вовремя протрет очки, вступает в дело моя перчатка. Так как с перчаткой, кроме меня, обращаться никто не умел, меня вместе с Оттаром оставили во втором эшелоне — прикрывать спины и добивать раненых, у которых не хватило мозгов прикинуться ветошью.

Высаживались мы с носа. Заорать часовой не успел, а вот находящийся на корме оказался бдительнее, посматривая по сторонам, пользуясь светом стоящих на палубе фонарей. Он сначала окликнул крадущегося к нему Хадда, а потом завизжал что есть духу, заткнувшись только после того, как его проткнули броском копья. Внизу зашевелились, я мысленно выматерился, что не успел добраться до копья первым: копьем кончать выскакивающих снизу матросов куда комфортнее, чем коротким малхусом. Одна надежда, что матросы не вооружены ничем серьезнее кинжалов, вопросы бунта и вырезанных хозяев судна и груза были актуальны и тут.

С последним получился полный облом: хозяева судна доверяли команде, закрыть команду внизу тоже не удалось, двери, ведущие под бак, матросня просто вырубила топором, после чего владелец топора буквально вылетел наверх, резонно сочтя, что его сейчас будут убивать. К своему несчастью, он выбрал целью Оттара: я сделал широкий шаг вперед и самым кончиком меча перерубил ему шейные позвонки. Так как девать инерцию моего клинка куда-то было надо, она обратилась против второго матроса, совсем было собравшегося тычком своего короткого и широкого меча сокрушить мои ребра. Матрос остался без руки. Его тело с шеей, пропоротой кинжалом, завалилось на товарищей внизу.

Товарищи убитого предпочли не напирать, хотя я чудом уклонился от неприятного удара, чуть было меня самого не оставившего без руки. Матросы, ясное дело. Хотя тут не у всякого воина духу хватит лезть на возможную смерть сейчас, дабы избежать ее позже. Возникло некоторое статус-кво. Мы — наверху, проход узкий, вниз ведет лестница, задавить толпой сложно, тем более что с добровольцами, желающими идти первыми, явно большой дефицит, после первых-то убитых.

Я надеялся, что матросня поддастся инстинкту самосохранения. Нормальный человек любит жизнь, а инстинкт самосохранения неизбежно должен подстегивать конвойный корабль и крики на палубе, явно перебудившие всех поблизости. Если его подождать, шкура точно в целости окажется: за что охране деньги платят?

Парни тем временем вломились в помещения на корме, желая покончить с комсоставом и пассажирами судна, пока мы держим экипаж. Те явно были более опасны — матросов можно было зачистить и потом.

К сожалению, перекрыть трюм никто не догадался, точнее, мы присматривали за ним, но перекрытие кубрика было более перспективным. Нормальный судовладелец всегда отделяет грузовые трюмы от помещений, где размещается команда, чтобы сильно не воровали. Разумеется, в этой связи нашлось место для неожиданности, выразившейся в отлетевшей крышке люка и появлении на месте событий здоровенного мужика с приличных размеров мечом, в усиленной пластинами кольчуге.

Я мысленно вспомнил некую девицу легкого поведения и метнулся к нему в ноги — благо спарринги с вольниками в свое время дали богатую тому практику. Все превосходство в вооружении было у врага — я мог только переиграть тактически. Перчатка даже не вспомнилась. Только поджечь корабль под ногами не хватало для полного счастья.

Повезло: я ушел вниз очень вовремя, горизонтальный рубящий прошел над головой, завершившись в мачте, мой развалил ему ступню. Морда с бородой и мечом в руках, появившаяся рядом в люке, ничем не успела помочь врагу — я, с перепугу чувствуя, что не успеваю, всадил ей в глаз мизерикордию. Морда исчезла вместе с кинжалом, провалившись вниз. Я машинально откатился в сторону — и правильно сделал, поскольку на то место, где я только что был, обрушился непонятно откуда взявшийся топор. Подумалось о знакомом полярном лисе, перекат обратно, топор задел спину по касательной, поддоспешник, к счастью, выдержал, секущий удар под колени противника, одно из которых он убрать не успел. Впрочем, он все же отскочил, отделавшись довольно легко. Когда я встал, наверху были уже двое, осталось только хватать застрявший в мачте двуручник, одновременно бросая малхус: с коротким мечом ловить было нечего.

Раненый в короткой кавалерийской кольчуге опять оказался слишком близко, поэтому не осталось другого выхода, кроме встречного удара, без расчета на блокирование. Я успел. Тело противника, оставив ногу, улетело за мачту. Врагов уже было четверо. А дальше расчет пропал за ненадобностью, ибо от него уже мало что зависело — осталась одна жажда крови.

Мысли ушли, осталось только желание раздавить врага, разум суетился где-то на периферии, отстраненно наблюдая над телом и подсказывая ему, что делать. А потом было много крови.

Меня спасла безудержная агрессивность, наработанные до рефлекса навыки и удар в спину врагов со стороны парней: эльф с Торвальдом решили вмешаться. Потом, размышляя, с большим опозданием, я понял, почему так боятся берсерков. Это очень страшно, когда на тебя прет подавившая инстинкт самосохранения мускулистая махина с мечом в руках, убивающая всех, кто попадется ей на пути. Неудивительно, что викинги моего мира предпочитали метать в таких людей все, что попадется под руку, вплоть до судовых наковален, но не встречаться с ними лицом к лицу. Кстати сказать, тут подобное отношение полностью соответствовало.

Всего их оказалось пятеро — всех пятерых мы просто разделали, последним добив стонущего бывшего владельца моего меча, пытавшегося скатиться в люк.

Матросы оказались куда крепче, чем я думал, — возможно, сыграли роль крики и звуки драки на палубе, но они предпочли вмешаться. Когда я развернулся, бедняга Оттар уже падал, перед смертью ранив одного из моряков. Везение не может быть бесконечным. Парня было жалко до слез.

Впрочем, все это я обдумал потом, в тот момент разум просто отметил появление новых целей. Резня повторилась, за исключением того обстоятельства, что мы просто не успели перебить всех, поскольку жертвы вовремя перепутались и попросту попрыгали за борт. Из троих не успевших покинуть кубрик пытался сопротивляться только один.

В определенных условиях быть берсерком оказалось даже выгодно — я, к моему позднейшему потрясению, не получил ни царапины. Самым рискованным был тот касательный удар топора, но плотная кожа поддоспешника успешно сохранила мою шкуру от повреждений. То, что я когда-то предпочел рискнуть утонуть, но плыть в нем, принесло свои дивиденды.

Якорный канат был обрублен, народ, шипя и матерясь, ставил парус, а я, как орудие главного калибра, сторожил появление новой порции оппонентов. Оппоненты шевелились и орали вовсю — ладно хоть с нашей стороны были погашены все фонари, иначе бы уже пытались кидать стрелы. Ближайший «купец» выбирал якорь, на его палубе крутилась куча народу, причем чересчур много в доспехах. Похоже, нам «повезло», и мы напоролись на суда, перевозящие войска. К счастью, наше корыто везло кавалерию с хозяевами, если конкретно — рыцаря с его «копьем», а не отряд пехоты. В трюме стояли лошади. Там, где везут живность, для людей много места не бывает. О чем это говорит? Мотать отсюда надо на реактивной тяге, иначе даже конвойник не понадобится. Кстати, зачем он им вообще, с таким-то грузом? Потом разберемся.

А вот и конвоир, на веслах. На носу, около башенки — два здоровенных стационарных арбалета, или там маленькие баллисты, не суть важно. Солидно, серьезный ЧОП. Хоть народу на корабле не так уж и много, но опасный противник, даже для мага. Начнут такие игрушки сыпать стрелами метров с трехсот, а корабль выдерживать эту дистанцию, — и ничего он даже и сделать не сможет. Особенно если стрелы, заговоренные на какую пакость.

Выстрелить они не успели — все-таки ночь на дворе, это мы ночью видим. Желание подойти поближе сыграло дурную шутку, я вложил в удар все, что мог. Носовая фигура, а драккар, видимо, трофейный, скрылась во вспышке, стрелковая башня, как мне показалось, тоже загорелась, заорали люди. Все, им теперь не до нас, с пожаром на борту и угрозой затопления. Я немного промахнулся — ударил выше, чем хотел, поэтому они отделались только пожаром и гибелью людей на носу.

Энтузиазм воинов на «торгашах» тоже пошел на убыль, с ближайшего запустили в нашу сторону несколько стрел, да и то наудачу, на чем дело и закончилось. От преследования враги предпочли отказаться. И правильно сделали: любой адекватный командир на их месте сделал бы то же самое.

Пленных было двое. Здоровенный рыжий шкипер «Лисицы» по имени Альрик, отрубившийся после касательного удара мечом по голове, и рыцарь, сэр Так, молодой человек лет двадцати — двадцати двух на вид, которому перед взятием в плен по голове слегка напинали, предварительно сбив на палубу. Парочка смотрелась колоритно: у Альрика был стесан клок кожи с волосами вкупе с явным сотрясением мозга, у рыцаря правая половина лица представляла собой багровую синячину со щелочкой в области глаза — он без сотрясения тоже не обошелся. Настроение не блистало у обоих. Шкипер потерял судно, груз, долю во фрахте, возможно, личные деньги в перевозимых товарах, и получил проблемы с выкупом для семьи. Хотя до страховых компаний тут дело уже дошло, впрочем, для «полоняночных» денег тоже. Правда, не везде. Но хороший шкипер — фигура достаточно заметная и дефицитная, так что его судьба не таила особых неожиданностей и проблем, худшее позади, коли сразу не убили. Рыцарю было хуже: он остался вообще с голой задницей, потеряв все, что имел, и, поставив на бабки родню, не заработав ни грамма славы. По сути, даже не поучаствовав в бою. Помахал мечом в темноте, улетел на пол, получил пару ударов по голове и очнулся в плену. Надежды, что его подвиги обратят на него внимание звездорожденных и вызовут золотой дождь на владельца, кончились пшиком. Но мне его жалко не было.

Как и следовало ожидать, ребята работали на эльфов. Точнее сказать, с эльфами работал их сюзерен — герцог Гатланд, решивший под шумок пограбить богатого соседа и решить некоторые территориальные вопросы.

Герцогство являлось почти полной копией наших островов в политическом и военном плане. Правитель имел статус герцога, а не короля, разве что по причине неоднократного покорения островов владыками с Большой Земли, обозленных пиратством аборигенов. Я не поленился поискать карту — милый такой архипелаг из нескольких десятков островов. Из которых три крупные, а один весьма крупный, который, собственно, и звался Гатландом, я в очередной раз подивился параллелям. Насколько реально они были большими, сказать было сложно: до обозначения масштаба тут еще не додумались. Во всяком случае, там содержали лошадей и кавалерию.

Про Гатланд все слышали, что он собою представлял, никому объяснять было не надо. «Морские рыцари» родом оттуда промышляли в море. Конкуренты, мать их так.

А вот что фактически, а может, даже юридически независимый герцог скурвился и связался с Серебряными Драконами, не радовало. География их расположения обещала неприятности, если будем воевать в Аргайле. А в принципе — какая разница? Я что, уже стал полководцем? Пусть у дедули с ближними голова болит. Мне ничего большего, кроме корабля с бандой родичей, на нем не светит минимум несколько лет. Дружинников — ну их в задницу, хватит с меня государственной службы. Так дедушке и скажу.

Взятое корыто порадовало напоследок хорошей добычей — хоть какой-то бонус нашего похода. Дюжина лошадей, имущество и вооружение взятого в плен щенка и его убитых воинов, небольшой попутный груз из рулонов плотной шерстяной ткани, нескольких глиняных кувшинов великолепного вина и килограммов, наверное, трехсот наконечников для стрел. Попутный груз явно принадлежал шкиперу, как вариант, он был в доле — тоска, с которой он провожал каждую кружку распиваемого вина, говорила об этом. Я оказался не одним таким умным — народ даже проявил к страдальцу некую долю симпатий, угостив собственным вином. Он не отказался. Мужик был взрослый и понимающий, вел себя здраво, соответственно к нему нормально относились. Во всяком случае, выводили подышать воздухом. Рыцарь при виде эльфа пытался что-то брякнуть, в результате ему опять набрякали по голове и прочим частям тела, сутки продержали в веревках, развязывая, опять побили, а потом заставили откачивать воду, на пару с коллегой по несчастью. Кормились все из общего котла, включая пленных. Запасов продуктов и воды на борту оказалось достаточно много.

Рук хватало, но в обрез, — на одну вахту поэтому никто толком не спал. Встреченные суда старались обходить стороной: обидно было погибнуть в конце пути, от рук какого морского разбойника. Договориться можно было только с нашими, да и то не факт, что они не окажутся ублюдками и не пустят нас под нож ради корабля и его груза.

Раз повезло. От группы из шести кораблей уклониться не удалось — оказались серыми орками, возвращающимися из набега. Обменялись новостями.

О вырезанном посольстве они уже слышали. Наши переключились на Аргайл, пуская под меч и огонь земли поддержавших ушастых аристократов. Обрадовала новость, что их поддержали враждебные эльфам силы страны, но конкретно они ничего не знали. Только что к оркам сходятся родственники верных убитому королю людей и так далее.

Главарь банды оказался известным скальдом Хегни Длинноволосым, троюродным братом одного из ярлов серых и мужем его дочери. У парней нашлись с ним общие знакомые, меня с эльфом тоже представили. Поэт, услышав первые подробности, впал в экстаз, перепрыгнул на нашу палубу, угостил трофейным вином и не отцепился от нас до тех пор, пока ему не рассказали все с максимумом подробностей. С ума сойти: действительно творец и, похоже, будущий классик. Что интересно и даже порадовало, совершенно не похожий на нынешних российских интеллигентов. Патлы без всяких следов перхоти, так как регулярно моет, легкое пузцо присутствует, это нормально — он не стриптизер-бодибилдер на женском пати, крутящий в такт музыке своим барсиком слева направо, а морской бандит, плечи широченные, руки как лопаты, очками-иллюминаторами, естественно, и не пахнет, рожа такая, что, встреть в темном переулке такого поэта — сам все отдашь и рад будешь. В общем, однозначно классик. Во всяком случае, ближе Пушкину, чем кто бы то ни было. Тот был, как известно, не трус и не дурак подраться, да и прогуливаться любил с пудовой залитой свинцом тростью, что ясно дает понять его физические кондиции.

Народу у него просить не стали — задавила жаба делиться добычей за несколько дней до дому. На этом и погорели через двое суток, когда нас перехватила «крысиная» шнекка.

Будь на нашем месте обычные купцы-люди, шансов у них бы не было. Ублюдки просто повторили наши же действия при захвате «Лисицы», днем держась в отдалении и атаковав ночью — благо ветер им благоприятствовал.

К их несчастью и нашему счастью, на руле стоял Бруни, который хоть и зевнул, не оглядываясь по сторонам, но вовремя решил помочиться, оставив румпель на эльфа. Надо полагать, у него моча в воздухе остановилась, когда в процессе ловли кайфа он увидел корабль со снятой мачтой, целенаправленно идущий на сближение. Однако панику поднимать не стал, подтянул штаны и принялся будить народ, одновременно надевая трофейную кольчугу. Я дрых, замотавшись в плащи на верхней палубе, на баке возле входа в кубрик, где ночевали пленные, поскольку погода позволяла. Кольчуги по размеру мне не досталось, поэтому под головой находилась вонючая кожаная кираса и тот самый двуручник, которым я порубил людей при абордаже. Меч оказался неожиданно хорош — гномьей стали, массой немного меньше двух килограммов. В общем, хороший среднестатистический по массогабаритным характеристикам кавалерийский меч с двуручной рукоятью из старшей ценовой группы, видимо, трофейный, обычно простому неблагородному воину такой меч не по деньгам. У рыцаря был не хуже — на него наложил лапу Торвальд.

Приплыли. Как только меня поставили в курс дела, захотелось не то что выругаться, а завыть во весь голос. Как обидно, под самый конец. Причем от этих крыс грузом не откупишься: охранная грамота — это не шутка, а они рассчитывают на человеческих купцов. После таких налетов свидетелей не остается.

Часто выглядывать мы не рисковали, дабы не насторожить пиратов. Оставалось только ждать. Толчок. За бортом заревели, и через фальшборт полезли первые враги…

Самое опасное в этой ситуации, как ни странно, было попасть под абордажный крюк. Мало радости, если, кошка, вопьется тебе, например, чуть пониже спины, поэтому под фальшбортом прятаться никто не рискнул — прижались к противоположному. И правильно сделали: очень нехорошее, скажу, ощущение — приземлившаяся на тебя «кошка», мгновенно соскользнувшая и впившаяся в мачту. Некая кольцеобразная мышца ощутимо дрогнула, перед этим я задумывался — а не спрятаться ли мне за мачтой.

Пора! Парни с ходу сбили коробку, расчищая мне дорогу от успевших взойти на борт. Победное шествие нашего замысла слегка скомкал неудачник, появившийся прямо передо мной, так что пришлось ткнуть мечом самому, насадив его, как муху на булавку, чуть ниже солнечного сплетения. Но это оказалось даже к лучшему — он в достаточной мере меня прикрыл, я надавил на рукоять, не позволяя ему свалиться в шнекку, и шмальнул в днище корабля противника, как раз между румами, чуть выше пайол, заодно оставив без ног рослого арбалетчика, стоявшего поблизости. Наследие прошлого тела оказалось кстати — вниз нырнул вовремя: над головой свистнуло несколько стрел.

Внизу страшно орали. Парни рубили веревки «кошек» и пытающихся взобраться на борт отморозков. Впрочем, последних оказалось всего трое — их с ходу уделали Бруни с эльфом, шнекку полностью к борту притянуть не успели, соответственно возможность взобраться на борт была ограничена. О желании лезть на борт не говорю — эти придурки явно чего-то обожрались: ясно же, что на борту маг. Цепных «кошек» оказалось две, цепь одной перерубили топором, вторая лопнула по надрубленному кольцу, когда шнекка пошла на дно, перед этим ощутимо накренив судно и заставив опасаться за мачту. Хитрована, цеплявшегося за руль, застрелить не удалось — он отцепился и нырнул, как только услышал про лук. Мы были достаточно опытны, чтобы подстраховаться.

Все прошло как нельзя лучше. До берега километров тридцать, да и там Мертвые земли. Так что о крысах можно забыть. Ну, вероятно, отдельных везунчиков может подобрать встреченный корабль. А мы прибарахлились трофеями с оставшихся на борту трупов.

Естественную идею отбить атаку перчаткой издали я не принял — качало с достаточной амплитудой, чтобы сбивать концентрацию и давать достаточную вероятность промаха. А после первого же промаха пришлось бы иметь дело с теми же лучниками, тупо засыпающими нас стрелами. Крутизна траектории стрелы на ста пятидесяти метрах такова, что за фальшбортом от нее спрячешься не всегда. Собственно, лучники не могли не фиксировать цель и появление фигуры в доспехе, или даже головы в шлеме — достаточный повод, чтобы перейти от тихого варианта нападения к громкому. Естественная предосторожность на случай нахождения на борту мага. А подстрели меня — за жизни парней и ломаного медяка не дать. Засада и удар по кораблю в упор были куда более перспективными, причем риск, если принять в расчет все обстоятельства, был минимален. Даже если кораблей у противника было бы два. К счастью, попались какие-то нищеброды — похоже, группа изгнанников и беглецов вышла на большую морскую дорогу. Среди убитых только двое были в кольчугах и один в ламелляре, остальные — в коже, да и оружие плоховато. И это штурмовая группа, первой идущая на борт, в которой всегда шли лучшие, в первую очередь по вооружению. Кстати, большинство из них было только ранено и выведено из строя, пока не добили, даже не став допрашивать, по ненужности. Единственная наша ошибка — что замешкались и позволили взойти на борт аж пятерым пиратам. Еще чуть-чуть — и нас могли не подпустить к борту.

Дополнительным бонусом, как мне показалось, стало укрепление репутации сильного тактика в глазах приятелей. А это капитал, ценность которого трудно переоценить, за который многие ничего не пожалеют. По положению мы практически равны, тактический талант в среде профессиональных воинов крайне ценен и прекрасно отделяется от индивидуального мастерства во владении оружием, так что добровольное подчинение друзей мне в общем походе не выглядит ничем невероятным. Прежде всего, потому что полководцы-«мясники» тут не в цене, а подготовленный воин — большая ценность, ибо заменить трудно. А общие походы будут: от большой войны нам никак не отвертеться. Поэтому стоит пытаться брать ситуацию в свои руки. Желательно самостоятельные задания, где-нибудь отдельно от основного войска. Большое войско — большие сражения. Большие сражения — большие потери. Одной из этих потерь могу быть и я, поскольку от меня там слишком многое не зависит. Конечно, сомнительная логика, но мне нравится. Некоторых судьба ведет, остальных — тащит. Надо только закрепить походом нескольких кораблей под моим началом. Тогда миссии вроде прошедшей буду посылать лесом и с большими на то основаниями. В гробу я видел такие посольства, так дедушке и скажу. Причем сразу же, как вернусь.

Сказал. Сразу же, как увидел. Увидеть оказалось несложно: все ярлы находились в Брандборге, решая вопросы большой политики. Парни, видимо, поступили аналогично.

Дед спокойно выслушал, так же спокойно подошел и не менее спокойно крепко обнял внучка, второй рукой потрепав по голове. Потом мы сели за стол и поговорили. Обо всем, что произошло. В своих действиях он явно не раскаивался, да я и не ожидал этого, поэтому истерик не устраивал, а выложил всю добытую информацию вкупе с некоторыми выводами. Потом он расспросил меня о моих планах. Я ответил.

На нас действительно надвигалась большая война. Даже неправильно. Война уже началась. И имела все шансы стать второй мировой. По счету этого мира.

Эльф перед прибытием сильно нервничал — настолько сильно, что его постоянная невозмутимость давала сбой сразу же, как он задумывался, будучи не занят делом. Самая скверная ситуация для самого храброго человека или в данном случае эльфа: он не знает, что с ним будет. Причем выбора только два — либо он умрет, либо неплохо устроится в жизни. И от него мало что зависит. От нас, впрочем, тоже. Причем самое скверное, что он чужой, никого из нас никто не поймет, если его прикончат с минимальным соблюдением законодательства или традиций, а мы попытаемся за него отомстить. Что я сделаю Сигурду, если он ткнет Эргтала копьем в живот при встрече вместо приветствия? Да ничего. Похороню разве, с почестями.

Впрочем, парню повезло: присматривать за ним, чтобы не попал в непонятку, внимательно пришлось только до первого пира — в честь нашего прибытия. Где ему сам конунг отрезал кусман от поросенка и вместе с шикарным кубком, полным не менее шикарного вина, отправил угоститься. Кстати, очень немалая честь. Все отправленное, включая посуду, стало его первой в Оркланде собственностью. К моему удивлению, поступок конунга поддержали все ярлы, включая деда. Учитывая, что мы, как герои, сидели все вместе за отдельным столом, это был повод расслабиться, причем всем в зале. Эльф выжрал все вино и настолько ощутимо расслабился, что через полчаса уже уплыл в голубые дали — пришлось уносить дружинникам. Мы тоже могли вздохнуть спокойно: теперь он мог опасаться только отравления или, скорее, организации несчастного случая. Все остальные права — по крайней мере гостя — на него распространялись.

Правда, перед этим мне пришлось напрячься, скинув на палантир придворного колдуна воспоминания о резне во дворце, которые он пирующим успешно и продемонстрировал. Палантиры, оказывается, были весьма и весьма разными по объему записываемой информации, да и внешне сильно отличались. Подумалось, что не факт, будто отсутствуют вещи, способные воспроизводить и звук. Активная деятельность эльфа в деле убивания себе подобных не прошла незамеченной в записи. Верность погибшему другу оценили все, включая заложников, тоже присутствующих на пиру. Впрочем, мы все в этом плане смотрелись весьма выгодно — особенно я: изображались-то мои воспоминания. Так что кровища, пускаемая мной, вызывала в зале множество одобрительных криков.

Сигурд появился на пятые сутки, как раз на церемонию награждения. Всей нашей бражке собрались вручать Кровавые Браслеты, причем, что удивительно, не забыв и эльфа. Бедняга, вероятно, умудрился попасть в жернова большой политики и точно попал в цепкие руки пропаганды.

Старый хрен пришелся кстати: его советы очень помогли не продешевить при продаже «купца» и прочей добычи, а копье помогло спасти эльфу жизнь, когда его чуть было не потыкали шилами два каких-то человека в одежде обычных рабов. Взятый живым отдал концы практически сразу же, как его связали. Похоже было на закладку, остановившую сердце. Расходный материал, по всей вероятности — видимо, обычные рабы. А найденный хозяин явно будет ни при чем. Грубо, но обработать незащищенный разум смогу даже я — видимо, сумею и заставить убить кого-либо, если подопытный испытывает к нему неприязнь. Несмотря на спасение собственной жизни, с явной осторожностью, если не страхом, относиться к действительности эльф не перестал.

После вручения наград я засобирался домой. Эргтал выбрал остаться с посольством — видимо, правильно сделал. После продажи трофейного имущества и раздела хабара пленных забрал Хадд, парней в столице тоже ничего ни держало. Осталось только вместе напиться напоследок и договориться о связи. О войне были в курсе все, поэтому высказанное в процессе пьянки предложение скооперироваться и замутить какое совместное предприятие в этом плане не вызвало разногласий.

Встречая меня на пирсе, Эрика плакала навзрыд.