— Ты живой?

Вопрос отнюдь не такой риторический, как может показаться на первый взгляд. Особенно в свете последних достижений некромантии. Я лично встречал мертвецов, которые ни по поведению, ни по образу жизни, ни по трезвости рассудка не отличались от живых. Разве что вместо сердца пульсировал магический кристалл, и качал он не кровь, а особую алхимическую плазму. Единственным достоверным признаком жизни оставалось наличие души, но видеть её до сих пор умели лишь святые, блаженные и адепты Ордена Змеи.[1] Но моя святость под большим вопросом, в юродивые мне ещё рано себя записывать, а угробить всю жизнь на созерцание собственного пупа, через который, якобы, душа сопряжена с телом… Нет уж, увольте, я лучше доверюсь народной молве, которая утверждает, что у живых мертвецов голова так раскалываться не может… Острая, жгучая, пронзающая боль в левом виске — может, конечно, это след от иглы некроманта,[2] но скорее всего последствия удара по моей бедной, многострадальной голове…

— Живой, вроде… — ответил я, и только тут до меня дошла абсурдность происходящего.

Во-первых, я не мог выжить. Если это действительно было то заклинание, что я подумал, а это было именно оно, то от меня должна была остаться лишь горстка праха. Причём погибнуть я должен был сразу, не испытав никаких страданий, погибнуть единожды и без шансов на воскрешение. А вместо этого я жив, и, если доверять собственным чувствам, относительно цел. Лежу на чем-то мягком и с кем-то беседую. Может это предсмертный бред? Да нет, вряд ли — тархион[3] не оставляет времени на «последнее желание», он убивает всех и сразу, не делая различий, свой ты, или чужой. Нам показывали на учениях «поле боя после применения тархиона», но кто же мог подумать, что колдуны[4] им владеют… Да и запрещен тархион конвенцией ещё от черт знает какого года, но ошибиться я всё равно не мог, это был именно он и меня сейчас в живых быть не должно…

— Ну и отлично, раз живой, тогда вставай, некогда мне тут с тобой штаны просиживать. Убираться пора.

Нет, определённо логика нарушена. Единственный способ разобраться в происходящем — открыть глаза, которые, кажется, весят несколько тонн. Неимоверными усилиями, героически преодолев несколько тяжелейших приступов головной боли, я всё же совершил этот подвиг. Эх, голубое небо, как далеко ты от наших, человеческих склок…

— Ты что, поэт, что ли? Или философ? Нечего с небом беседы вести, ещё насмотришься! — Судя по реакции неведомого собеседника, последнюю фразу я произнес вслух. — Всегда мне так везет, один единственный живой на всю округу, и тому небо подавай… Ты смотри, будешь дальше валяться — плюну на все, сам отсюда выбираться буду. Хотя вдвоем, конечно, веселее будет. Если ты, конечно, не такой зануда, как мой бывший капитан… Мир его праху…

Капитан? Я не капитан, я паладин. «Армия из одного человека», как поют менестрели, «воины добра, без страха и упрека», как называл нас король, отправляя в очередную мясорубку, «селедка в золотой бочке», как однажды метко заметил мой приятель. Хотя вовсе наши доспехи не золотые, а лишь позолочены, но когда их снимаешь, такое чувство, будто родился заново на свет… Никакая магия, никакие силовые батареи, никакие амортизаторы не могут облегчить эту двухсоткилограммовую ношу. Хотя, надо признать, если бы не они, я не то, что воевать, пошевелиться в этой железной бочке не смог бы. А самое противное — никаких щелей, побегаешь часик-другой, и чувствуешь себя селедкой в собственном соку…

— Встаю, — отозвался я, пока мой неведомый досель собеседник (а может всё же галлюцинация?) не сдержал свое слово и не ушел один.

Скрипят доспехи, хрустят суставы, закованное в самую совершенную в мире броню мое несчастное тело принимает сидячее положение. Голова не дает о себе забыть — иголка в левом виске безжалостно прокручивается, разрывая на кусочки мозги, боль отдает в челюсть, наркайским водопадом[5] слезятся затуманенные глаза. Паладин, конечно, плакать не должен, но кто под шлемом разберет, что там у меня с глазами происходит.

Наконец сел. Подождал, пока отзвенит в затылке набатный колокол, осмотрелся по сторонам… Нет, я не ошибся. Это был именно тархион — только он оставляет после себя такое месиво. Металлическое оружие, как и положено, не сильно пострадало, но всё, что содержало в себе хоть каплю влаги… Тут даже хоронить нечего, ни один маг теперь не разберет, где тут доблестные воины, где злобные враги, где зеленая травка, а где невинный ежик.

— Ну что, налюбовался? Ты, паладин, меня извини — пока ты в отключке лежал, я на всю жизнь вперед на эту гадость насмотрелся, не терпится отсюда убраться побыстрее…

И то правда, гадость редкая… Но кто же ты, мой неведомый собеседник и брат по несчастью, которого неведомым чудом угораздило выжить, когда все порядочные воины должны были умереть? Осторожно, стараясь не потревожить голову, разворачиваюсь в сторону голоса… Ну надо же, как повезло, ейлат[6]! Плащ, лисицей подшитый, кафтан бархатный, шаровары, по залихватски в драконьей кожи сапоги засунутые, берет с тремя перьями феникса, кольца магические хоть и не большие, но светятся ярко, значит запас магии ещё использовать не успел… Ты смотри, у него даже сумка заплечная уцелела! Вот повезло, причём без иронии повезло — мы, паладины, хоть от магии и заговорены, да с настоящим чародеем всегда рука под руку сподручнее будет. Сам я колдовать не умею, гены не те, но к волшебному мастерству отношусь с большим уважением, зря его в последнее время ценить перестали.

— Ну вот, я смотрю, оклемался! Идти сможешь? А то, сам понимаешь, опереться на мое плечо я тебе не буду предлагать…

— Попробую, — честно пообещал я.

Только сначала общая диагностика. Доспех у меня, конечно, хороший, хоть и не золотой, но намного дороже золотого слитка того же веса будет. Да вот беда, от тех доспехов, в которых наши предки воевали, даже формы не осталось. Ну разве что руки-ноги, кираса-шлем. А внутри — сплошные агрегаты да механизмы! Гидравлика, вакуумные насосы, искусственные биомышцы, они прочнее любых полимеров оказались, системы наведения и ориентирования, санитарный блок, чтоб мое несчастное тело в сознании удерживать, амулеты, кулоны, медальоны, знакомый маг как-то рассказывал, что в магическом зрении доспех паладина ярче елки новогодней сверкает! От всего защита предусмотрена, когда новенький доспех паладина осваивает, никаких скоморохов не нужно! Идет такое страшилище двух с половиной метров, шатается, то молнией само себя ударит, то по комарам огненными шарами начнет прицельный огонь вести… Года два я со всеми функциями разбирался, а в настоящий бой меня пустили и вовсе только лет через десять после того, как первый раз в доспех залез. Зато в бою мы считаемся непобедимыми, хороший, умелый паладин может один на один с драконом сразиться, и победить. Но всё равно все это — пыль в глаза, так, перед соседями похвастаться, по критерию Гайпа[7] мы где-то между давно забытыми танками и теми же драконами сидим. Те же челлки,[8] быстры, сильны, свирепы, пощады не знают, страха не ведают, а погибнут — так самка за год два помета дает, до десятка особей в каждом, на модифицированном молоке они за пол года до пика боевой формы дорастают. Я, конечно, таких могу десятками валить, их клыки мою броню не то, что не прокусят — даже не поцарапают, но всё равно, за те деньги, что на мою подготовку потратили, можно тысячу челлков вырастить и выдрессировать. За ними будущее, вот только придумают наши маги, как их под контролем держать, чтоб своих не перекусали… А мы, паладины, и дальше будем публике на потеху работать да своим грозным видом в сердца простых солдат надежду вселять…

Но это я отвлекся. Система диагностики меня просто несказанно обрадовала — повреждений почти нет, пару блоков из строя вышли, но система регенерации уже начала ремонтные работы. А самое главное — силовые батареи почти полные! Я ведь, перед боем, их до предела зарядил, а бой так толком и не состоялся, жахнули по нашему войску тархионом, теперь этот заряд — всё, что у меня есть, попробуй в этой глуши портативный ядерный реактор найти. Можно, конечно, и магией потихоньку подзаряжаться, там альтернативная система питания, все узлы продублированы, но те, кто хоть когда-то вместо электричества магию использовали, знают, какое это мученье… Когда вместо привычного индикатора заряда тебе демон на пальцах показывает, сколько ещё магии осталось, а загнать магию в циферблат пока ещё никто не научился… Нет, я, лучше, буду экономно то, что осталось, использовать, благо батарея с таким резервом сделана, что на одном заряде можно пол мира обойти. Если, конечно, на каждом шагу с драконами не сражаться, одна уединенная плазменная волна, или по простому поток пламени, и минус процент, а ведь попробуй дракона одной струей огня подбить, иногда по пол часа перестрелку вести приходится… Не просто так говорю, у меня на курсах паладинов на выпускном дракон попался, причём больной бешенством, его всё равно усыплять собирались, а тут такой случай, и на паладина в действии можно посмотреть, и от больного зверя избавиться… С тех пор у меня с драконами идейная несовместимость — мы стараемся друг другу не показываться лишний раз на глаза. Они мне своего собрата простить не могут, я им — подпаленный живот, до сих пор левый бок на погоду тянет.

— Ты там не заснул? — не дал мне уйти в воспоминания ейлат.

— Нет. Одну секунду.

С трудом принимаю вертикальное положение и активизирую пространственную фиксацию, все, теперь не упаду, даже если ноги откажут. Доспех сам устоит, мы, паладины, даже спать стоя умеем, едва ли не первое, чему нас учат — нельзя врагу дать понять, дремлет сейчас «золотой воин», или стоит в дозоре. Забрало одностороннее, из специальных, заклятых магами, кристаллов, изнутри мне все видно, снаружи ничего не различить, простое зеркало. А если ещё и динамики внешние отключить, то вообще никогда не узнаешь, есть кто-то внутри доспеха, или он пустой стоит. Кстати, про забрало — если верить датчикам, то ни химической, ни магической, ни радиационной угрозы окружающая среда не представляет (еще бы, тархион всё выжигает!), так что его можно смело открывать, а то пока система внутренней вентиляции работает, не вздохнешь полной грудью. Осторожно, не делая резких движений, запускаю моторы, пару секунд, пока давление внутри и снаружи шлема выровняется, и забрало опускается куда-то вглубь доспеха.[9]

— Фух, — только и могу сказать я, наслаждаясь свежим запахом гари.

— И точно, живой! — сочувственно улыбнулся мне ейлат. — Медлительный же ты, парень, а ещё говорят, «скор, как паладин»… Сильно приложило?

— А то… — что-то мне не до разговоров, голова опять кружиться начала.

— Но идти хоть сможешь? Говорят, у вас такая механика, что сама куда угодно вести может.

Правду говорят, но не договаривают. Может. Но на колесах, и то удобнее будет — по ровной земле ещё ничего, но по буеракам дальномер такие кренделя выделывать начинает, когда сам пытается определить, куда ноге ступить стоит… Хотя был у меня один знакомый паладин, старый уже, но воин от бога! Мы все ему в подметки не годились, такие чудеса творил, что сам король ему кланяться не брезговал. И это при том, что ему ещё в детстве ноги акула откусила, но парень выжил, не сдался, пробился в паладины и доказал, что если ты настоящий Мастер, не имеет никакого значения, есть у тебя все конечности, или не все. Ходил он смешно, техники по специальной программе доспех переделали, так, что он руками мог ногами управлять, но мне, надеюсь, тьфу-тьфу-тьфу, такие переделки никогда не понадобятся… Я пока ещё и своими ногами шевелить умею.

— Смогу я идти… Дай только отдышусь…

— Дыши, — кивнул мне ейлат.

А ведь он ещё совсем молодой! Мальчишка, лет двадцать, не больше. Сложен статно, лицо открытое, нос курносый, белые кудри вьются из-под берета, глаза ярко-голубые, руки холеные, ни шрамов, ни ожогов, вечных спутников любого практикующего мага. Этакий мальчик-ангелочек, да ещё и маг, причём не из бедной семьи, держит себя с достоинством, осадка ровная, видна порода — такие у дам всех возрастов любовью пользуются. И чего его в такую даль, на край света, с колдунами воевать потянуло — это я человек подневольный, иду туда, куда пошлют, а у магов права особой конвенцией закреплены, любому королю отказать могут, у них корпоративная солидарность такая, что врачам и не снилась! В армию если и идут, то или по нужде, платят магам хорошо, или в поисках приключений, а такому добру молодцу приключения положено не на диком юге искать, а в будуарах столичных дам… Впрочем, чего это я, может он как раз из тех, кто без вида чужой крови дня прожить не может, и не таких ангелочков с душей демона встречал…

— Может тебя полечить? — предложил парень.

— Спасибо, не надо…

Знаю я эту «волшебную медицину»… Нет, штука, бесспорно, очень и очень полезная — сам видел, как оторванная рука за пару секунд на место приросла, а грудная клетка сама зашилась, только то, что магией скреплено, магией и разрушено быть может. Недаром там, где сильные магические поля, по закону положено на дверь предупреждение вешать, чтоб исцеленные магией больные подальше держались, по крайней мере до тех пор, пока настоящие клетки магический заменитель в себе не растворят. Магия, это лишь заполненная особой энергией форма, а содержание всё равно должно на полях под лучами солнца ясного колоситься. Да и заряд перстней ейлату надо экономить, если я прав, а я почти всегда прав, то без приключений убраться отсюда подобру-поздорову нам не дадут…

— Ну, как знаешь, — пожал плечами. — Ты смотри, мне не тяжело, а тебя, как я вижу, сильно изморило… Но тебе всё равно, считай, повезло, видел я, что от остальных паладинов осталось…

А мне даже видеть не надо, и так представляю… Но лучше даже не представлять… Доспех у нас ведь надежный, герметичный, кроме некоторых деталей — сплошной метал, зато внутри… Нет, у меня хоть и пуст желудок, перед боем сытно наедаться не положено, но представлять лучше не буду. Да и, честно говоря, на эту войну, как на казнь посылали, отбросы всего общества, если бы я не знал, что наши маги тархионом не владеют, предположил бы, что сами они по войску и шарахнули… Своих бить, чтоб чужие боялись. И среди прочих паладинов мне даже скорбеть особо не по кому было, такие подонки собрались, что жалеть не стоит. Это я на войну случайно попал, по навету, кой-кому уж очень моя принципиальность не понравилась, а так — пол нашего войска уголовные элементы составляли. А вел «любимый племянник» короля, который уже давно дяде камнем в почках сидел… Тем более у самого монарха наследник пять лет назад родился, как сейчас помню, три дня королевство не просыхало…

— Пошли, — наконец решился я, переводя доспехи в активное состояние. Забрало решил не закрывать.

— Пошли. Кстати, меня Закранием зовут, для друзей просто Зак, а тебя?

— Джакомо Иеремия Капитон, наследный[10] герцог Лардоксии, — представился я.

— Так ты из благородных…

Ну вот скажите, почему так всегда? Стоит человеку узнать, что я — герцог, и сразу вот такое выражение лица… Они что, меня жалеют? А головой подумать слабо, если я — паладин, если с десяти лет при королевском дворе, если на мечах фехтовать научился едва ли не раньше, чем ходить, то что, могу быть из простого рода? Конечно же я герцог, по крайней мере наследный — если три старших брата и сестра богу душу отдадут, не успев наследника оставить, то получу во владение Лардоксию, огромный таёжный край, где аж целых три деревни, один трактир и пять сотен душ. Богатство неимоверное, по королевским меркам — ах да, я ещё замок забыл, большой, десять комнат, шесть слуг и десяток дружины, целая армия, такую снаряди, и вперед, мир покорять! Это, конечно, если братья старшие все добро к тому времени не разбазарят, хотя наш род ещё ничего, встречал я графов и баронов, у которых кроме собственного достоинства вообще ничего не было за душой. А у меня хоть родовое гнездо, и братья кой-какое влияние имеют, а сестра и вовсе в Ордене Проклятых Душ[11] говорят, скоро большим человеком станет… Сам магистр её, как талантливую ученицу, отметил… Хотя когда меня на эту войну отправляли, ничем родня помочь не смогла, или не захотела, что, в общем-то, одно и то же.

— Слушай, Джакомо Иеремия Капитон, наследный герцог Лардоксии, — не унимался Зак, — а может тебя можно как-то попроще? А то пока крикну, «Джакомо Иеремия Капитон, наследный герцог Лардоксии, берегись, вампир!», он уже тебя укусить успеет…

— Можно Рем, — пожал бы плечами я, если бы доспехи позволяли такое движение. — Это сокращение от Иеремии, меня так братья всегда называли.

— Рем? Это уже лучше!

Конечно лучше. Я, в принципе, не сторонник фамильярности, и в армии ко мне иначе чем «господин Джакомо Иеремия» никто не обращался, да и знакомы мы с этим Заком всего ничего, но если я не ошибаюсь, мы — единственные чудом выжившие после Высшего Заклятья, нам топать тысячи километров, пока доберёмся с этого дикого юга до цивилизованных земель, а значит волей-неволей надо находить общий язык. И если ейлату так угодно перейти на неформальное общение — я не буду возражать, хотя пример с вампиром и неудачный, ни один, даже высший, вампир не сможет прокусить мои доспехи, а против их зачаровывающей магии где-то в недрах кирасы запрятаны два надежных амулета, основной и дублирующий. У меня, в принципе, против всего есть защита, разве что против тархиона маги вот уже пять веков ничего не могут придумать, с тех самых пор, как Безумный Книжник выпустил в свет свою знаменитую «Книгу Пяти Заклятий, Коих Ни В Коем Разе Исполнять Нельзя». Кстати, о тархионе…

— Зак… Как так получилось, что мы выжили? Это ведь было Высшее Заклятье…

— Оно самое, — вздохнул парень, перелетая через овраг — ненавижу пижонов, ведь мог и обойти, нет, обязательно нужно было показать, как он красиво левитировать умеет. — Смертельное и неудержимое… Против которого, как считалось, защиты нет… Ладно, не бери в голову, как ты уцелел — я не знаю, хоть есть одна идейка, а я просто вовремя свалил. Как почуял утром, что нас в ловушку гонят, на убой, так и свалил, призрак вместо себя в бой послал. Не понимаю, почему другие этого не почувствовали, я пытался объяснить, но без толку, а не станешь же перед всем войском кричать «бегите, это ловушка»… Сам должен понимать, после такого меня бы тут же под плотное наблюдение взяли, и трюк с призраком не прошел бы.

— Но ты вернулся?

— Конечно вернулся! Рем, я не трус, у меня просто выхода другого не было, подумай сам, ты бы сам пошел на верную смерть, только потому, что все идут? За компанию? А вернулся я потому, что думал, вдруг кто-то еще такой же, как я, сообразительный найдётся… Знаешь, как я обрадовался, когда тебя на поле боя, живого и невредимого, нашел? Настоящий паладин — всегда хорошее подспорье в любом деле, идти нам всё равно в одну сторону, а там гляди, и я тебе чем пригожусь…

Ценю откровенность. В корыстные мотивы поверить намного проще, чем в мифическое благородство, а парень далеко не так прост, как кажется! И маг не из простых, талант, в таком возрасте, и призраков создавать умеет… Это, между прочим, уже из разряда высшей магии — мои доспехи тоже могут на время создавать иллюзорные копии, но это возможность скорее для галочки, только в видимом спектре, тех, кого так обмануть можно, я и так не боюсь. Все настоящие противники от ультрафиолета до инфракрасного видеть умеют, а некоторые и вовсе ауру, биополе читают.

— А что ты говорил по поводу меня? Что у тебя есть одна идея?

— Есть… Только для начала скажи, ты в бой верхом поехал?

Верхом, черт побери, верхом! Будь проклят тот гений, который решил, что настоящему паладину нужна лошадь! Я сам себе лошадь, сто килограмм веса унесу, не замечу, сутками могу быстрее любого коня бежать, пока заряд батареи не сядет, удар любого копья на грудь приму — не пошатнусь! Но нет же, нашелся умник, и пошли работать наши доблестные маги-генетики, пока не сотворили нечто! Конем его язык не повернется назвать, такое сказать — нанести благородному животному смертельное оскорбление. Размером со слона, плотоядное, шкура чешуей покрыта, ядом плюется, по упрямству козла переплюнет, и вот на этом существе мы, паладины, должны были ездить в бой! Конечно, так никто не поступал — все нормальные паладины, тайком от начальства, скакунов своих травили и голодом морили, лишь бы верхом на таком чудовище в бой не идти. Но перед последним боем, который так и не состоялся, я выкрутится так и не сумел — силком меня на спину этому чудищу забросили, пришлось на нем скакать… Это предпоследнее, что я помню — потом было зарево, как в преддверии тархиона, а потом я услышал голос Зака…

— Верхом, — кивнул бы, если бы бронированная шея позволяла, я.

— Я так и думал. Ты, Рем, смотри, тут ведь края болотистые, куда не ступи — трясина, а не трясина, так топь. Короче, сплошное болото, а когда Высшее Заклятье началось, твоя лошадь перепугалась, магические звери, они лучше нас, людей, такое волшебство чувствуют. Ну она и понесла, а вы, паладины, я видел, седлами не пользуетесь, вот ты и свалился прямо в топь. Тогда же, наверно, и головой ударился. Доспехи тяжелые, сразу же на дно пошли — это тебя и спасло, когда тархион жахнул, болотная жижа тебя сверху прикрыла. А потом, видел я такие чудеса, что-то в костюме заработало, он и выплыл сам на поверхность. По-моему, очень правдоподобно, хоть я не понимаю, почему ты такой чистый…

Это как раз проще всего. Все тоже пижонство — те, кто доспехи паладина делали, решили, что настоящий воин добра всегда должен блестеть. И устроили абсолютно не нужную, совершенно излишнюю ультразвуковую очистку поверхности — многие паладины за это создателей наших доспехов проклинали. Ни замаскироваться толком — только в грязи умоешься, как тут же ультразвук все счищает. Вот такие мы, вечно блестящие — а версия у парня правдоподобная! Сам помню, как трясины объезжал, и доспехи, действительно, умеют сами «всплывать». Хоть из воды, хоть из жижи болотной, хоть из песков зыбучих, какая-та магия особая в них на такой случай предусмотрена, я в этом толком не разбираюсь, ни разу тонуть не приходилось. По дну ходил, было дело, паладины все реки по дну штурмуют, в шлеме специальный фильтр стоит, как рыбьи жабры, из воды кислород умеет выделять. Плавать, конечно, тоже умею, но какой смысл, если можно по дну прогуляться, на русалок поглядеть, хоть ниже пояса и рыбы, но выше — очень даже ничего особи попадаются. Есть на что посмотреть. Да и интерес у нас взаимный — я на красивые фигурки, они на ходячую золотую статую заглядываются. В доспехах специальная подсветка имеется, вообще-то её для торжественных парадов сделали, но под водой все это выглядит особо красиво… Такие вот приятные моменты и приносят хоть какое-то разнообразие в, в общем-то, невероятно скучную жизнь настоящего паладина. Войны, подвиги, и снова нескончаемые войны, я за свою жизнь уже десятка два прошел, и, спасибо болоту, ещё повоюю.

А тем, кто особо нам завидует, я всегда предлагаю надеть на себя доспехи и хотя бы пол дня походить — гарантирую, количество завистников резко падает. А ведь мы не пол дня, мы иногда по несколько месяцев доспехи не снимаем, и даже такую мелочь, как открытое забрало, редко когда себе можем позволить. Живем, спим, едим, удовлетворяем прочие естественные потребности, о близости с женщинами речь даже не идет, пол ночи я потрачу только на то, чтоб снять доспехи, и ещё пол ночи, чтоб их надеть, да и запрещено это по уставу. Мы — как улитки, как мидии, как селедка в бочке, даже астронавты на орбите чувствуют себя свободнее, чем паладины в доспехах. Хотя, кто их знает — уже пол века ни одна страна космос не «покоряла», дорогое это, и совершенно бесполезное занятие. Хочется на землю с высоты посмотреть — залезай на спину дракона, и вперед, они всё равно магией летают, помню знаменитую картинку из учебника по истории, «дракон, заглядывающий в иллюминатор орбитальной станции». А ведь сколько было гордости, «мы, люди, без всякой магии вышли на орбиту»… А драконы с магией, но без нас — и кто после этого круче?

— Рем, — напомнил о себе Зак, — а ты вообще знаешь, куда идти?

— Конечно. На северо-северо-запад, — хорошо, когда в шлеме есть интерактивная карта местности — никогда не заблудишься. Тем более на карте отмечен тот маршрут, которым мы двигались сюда от столицы, и если мы пройдем точно по нему в обратную сторону, то окажемся как раз там, где надо. То есть дома.

— Вообще-то я подумал, что нам, наверно, нужно другую дорогу избрать… А то понимаешь, есть у меня такие смутные подозрения, что это не совсем враги по нашему войску ударили, а может даже немножко свои, так что есть определённые сомнения, стоит ли нам поступать так явно и идти уже проторенной дорогой…

— Так другой нет, — ответил я, и тут же понял — есть.

Есть другая дорога. Одна единственная. Та, которую никогда не перекроют враги, потому что сама по себе дорога и есть самый заклятый враг. Дорога через края, где бесполезна моя интерактивная карта, а «паладин в доспехах» воспринимается лишь как экзотическое лакомство… Так называемый «восточный маршрут».

— Глупости, — отмахнулся я. — Никто не станет нам преграждать дорогу, а станут — так им же хуже!

— Ну смотри, — неопределённо бросил мальчишка. — Если ты так уверен…

— Конечно я уверен! — заверил я, хоть, пожалуй, закрался в душу противный червь сомнений…

Ведь с этим походом действительно все изначально было не так! Не правильно! Так не должно быть, так никто не воюет. Почти три тысячи километров — мы, конечно, живем не в первобытные времена, хороший маг воздуха на аэроплане такое за два часа пролететь может, но воздух, это одно, а мы ведь по земле маршировали! Через буреломы и буераки, по землям, где до сих пор сжигают волшебников и приносят в жертву девственниц, по землям, где отказались от любой техники и ушли в дебри генетики, по землям, где человек считается лишь звеном в цепи питания где-то между кроликом и гигантской плотоядной рептилией. Мы прошли через десяток стран, нарушив сотню дипломатических договоров, и все ради того, чтоб воевать с колдунами, которые, конечно, суть вселенское зло, но нам до того часа ничего плохого не сделали. Затея, дурацкая изначально — мы почти треть войска угробили только по дороге, а остальные две сгинули в одночасье от запрещенного международной конвенцией заклинания, но с начальством не спорят. А все виноват мой длинный язык, не распускал бы я его когда не просят, не пробирался бы сейчас с молодым ейлатом через южные болота, а сидел бы в гостях, например, у графини Ловат или баронессы Премеры… Милейшие женщины, красота и честь нашей эпохи, правда, к сожалению, если одна красота, то вторая честь…

— А тебя вообще сюда за что? — как будто прочитал мои мысли мальчишка, хотя такого, естественно, не может быть — во-первых телепатия — очень редкий дар, во-вторых ни один телепат не может читать мысли без усиливающего шлема, в-третьих мои доспехи экранируют в том числе и от ментального воздействия.

— За длинный язык. Посмел одному королевскому придворному в лицо заявить, что я не имею дело с любителями симпатичных мальчиков… А дальше как положено, дуэль, я хоть и паладин, но шпагой и без доспехов владеть умею. Удар в сердце, маги оказались бессильны.

— Ну и что? — удивился Зак. — Ведь все по закону, он же тебя вызвал, не ты его, значит у короля не должно было быть к тебе никаких претензий…

— А их и не было… Просто этот придворный, как я понимаю, был дорог сердцу короля, вот он мне и оказал большую честь, отправив с уходящим на юг войском совершать подвиги во имя справедливости… Это вроде как была награда. И великая честь. Которой я должен гордиться.

— Тогда понятно, — вздохнул парень.

Тебе понятно? Не думаю, молод ещё. Вообще-то то, что я только что сказал — это прямая измена, за один намек, что сердцу короля может быть дорога не только любимая королева, положено на плаху, но кто меня сейчас туда отправит? Этот мальчишка? Даже если он все запомнил, продавать меня вряд ли будет, да и сам он не кто иной, как дезертир, за что тоже на плаху положено. Так что можно смело проявлять вольнодумие и поносить на чем свет стоит нашего любимого короля, правитель не самый худший, но лично его батюшке я бы служил с намного большим удовольствием. Тот хоть был настоящей личностью, заслуживал уважения, хоть тоже дров немало нарубил, а этот — хитростью к власти пришёл, хитростью у власти остался, и дальше хитрит, все никак не может остановиться. Хотя к нам, паладинам, надо отметить, относится хорошо — новые права и льготы предоставил, теперь каждый, кто положенный срок отслужит, и надел неплохой получит, и содержание из королевской казны пожизненное… Нам, младшим детям обедневших дворян, а таких среди паладинов подавляющее большинство, как раз то, что нужно.

— А ты что тут делаешь? — спросил я. — Насколько я понимаю, особого желание совершить Великий Подвиг за тобой не наблюдается…

— Ну почему же, я не против, — пожал плечами Зак. — Только подвиг, а не глупость, а вообще я сюда с учителем пошел. Он был королевским хаифом,[12] сказал, что это мой выпускной поход — пришлось переться на край света… По своей воле я бы сюда в жизни не отправился.

— Эвон как тебя учитель подвел… Как же он сам ловушку не учуял?..

— А кто его знает, может и учуял… Знаешь, Рем, скажу тебе по секрету — у нас всегда были напряженные взаимоотношения, учить-то он меня учил, сам понимаешь, не мог иначе, но сказать, чтоб мы особо тепло друг к другу относились…

Да, а у нас с мальчишкой, выходит, много чего общего. Я ведь тоже о своём учителе слова доброго сказать не могу — боевому мастерству он меня великолепно вышколил, всему, что знал сам, и даже большему научил, но сволочь была редкая. Его потом собственные ученики во сне придушили, и поделом — у нас, воинов, отношения учителя и ученика слабо регламентированы, но у магов все намного сложнее. У них все на заклинаниях — клятву друг перед другом приносят, и не простую, а магическую, один клянется уважать и слушаться, второй — обучить всему тому, что сможет. Хочешь, не хочешь, а нарушить такую клятву не выходит. Если у парня был такой же скверный учитель, как у меня… А по-другому и быть не может — ни один нормальный наставник своего ученика в этот дурацкий поход не погнал бы, а он, видите ли, «выпускное испытание» устроил… Истязание это, а не воспитание, попал такой «учитель» под удар тархиона, туда ему и дорога. Хотя странно, что парень не уверен, что с его наставником случилось.

— А я думал маги всегда чувствуют, когда связь между учителем и учеником обрывается… — вслух предположил я.

— Чувствуют, — кивнул Зак. — Только в тот момент, как тархион жахнул, армии не стало, поход формально закончился, а значит и обучение мое тоже. Так что теперь я полноправный маг, и с учителем мы друг друга больше не должны чувствовать. Даже если он жив.

Забавно выходит, но логично. Если условием испытания было «пройти поход до конца», то куда уж может быть конечнее, чем гибель всей армии от заклятья массового поражения… Формальности соблюдены, а магия, как известно, почитает не дух, а только букву закона. Не даром многие самые известные маги прошлого, из тех времён, когда магия не стала такой же наукой, как физика или алхимия, вышли именно из юристов, началось все с формальных договоров с дьяволом, а закончилось сами видите чем. Это у нас уже все-таки признали, что техника и генетика более перспективны, чем магия, а некоторые страны-соседи до сих пор тужатся все на одних только заклинаниях делать. Видел я, например, «полный доспех черного паладина», их ответ Чемберлену,[13] попытку конкурировать с нашей технологией — жалкую попытку. Выглядит внушительно, но во-первых такой использовать может только маг, во-вторых нужна постоянная подзарядка, в-третьих и по скорости, и по силе, и по функциональности мой доспех их доспеху фору даст, ну и в-четвертых золотой цвет красивее черного. И мне больше импонирует. Хотя, надо признать, для сотворенного одной лишь магией «полный доспех черного паладина» заслуживает уважения. Хорошо хоть мы, золотые паладины, с черными ни разу в открытом бою не сталкивались, а то, боюсь, и потери могут быть. Вдруг кто случаем зазевается…

Ну да ладно, это дело такое, ещё как сложится, а сейчас нас другое должно волновать, как до дома добраться побыстрее! Негласной «нормой» паладина считается сто-сто пятьдесят километров в сутки, в зависимости от того, насколько пересечённая местность. Нет, мы, конечно, и быстрее передвигаться можем, в доспехе есть специальные стимуляторы, при большой нужде могу неделю глаз не смыкать, пол континента за один марш пересечь. Но так никто не делает, во-первых вредно, во-вторых — мы не гонцы, мы воины, если надо быстро бежать, то для этого специальные разумные страусы генетиками Айбалора[14] выведены. Мы, паладины, основная ударная сила, золотой кулак, который наносит смертельный удар в самое сердце врага, и бегуны из нас, признаюсь честно, фиговые. Зато ходить умеем быстро и долго — так что сейчас я себя не сильно сдерживал. Это когда с армией идешь, приходится скорость свою умерять, как известно, скорость войска равна скорости самого медленного обоза. А вдвоем с магом мы обратный путь должны раза в три быстрее проделать — моим доспехам никакие буреломы не страшны, через любые джунгли смогу проломиться, ходу не сбавляя, а магу и вовсе на роду положено идти по жизни вперед, не взирая на всякие преграды! Хотя Зак ещё волшебник молодой, не опытный. Эвон как не идет, а красуется! Через овраги левитирует, ветки взглядом в стороны сдвигает, и сапоги драконьей кожи не простые, а зачарованные, всякую усталость в себя впитывают, перья феникса на шляпе новые силы дают, лисий плащ от любого мороза спасет, от чар враждебных укроет. Сразу видно, зелен ещё маг, только-только в силу вошел, ещё не понял, в чем настоящее волшебство заключается. Не мало я таких в жизни повидал, так магией и сверкают, а проходят годы, и те, что выживают, все больше и больше на простых людей походить начинают. Тех магов, которым за сотню стукнет, от обычных людей не отличить, скупы на чародейство становятся. Хоть силы у них и не мерено, да понимают, что не тот силен, кто колдовать лучше прочих умеет, а тот, кто без единого заклинания добиться своего сумеет…

Но всё равно хорошо с магом идти! Хоть и мальчишка, а позаботиться о себе сумеет, хныкать каждые пять минут не станет, на отдых проситься. Первый привал только под вечер устроили, когда уже на километров семьдесят от поля боя отошли — можно, конечно, и ночью движение продолжить, да края тут опасные! Юг всё же, земля колдунов — это под солнцем вся нечисть в спячку впадает, а как луна взойдет, так твари и лезут! В траве шуршат, в листве клокочут, в воздухе свист раздается, мне-то, конечно, нечего бояться, но всё равно лучше у костра переждать. Нечисть открытого огня боится, так что нашли мы с Заком полянку почище, костер из сухого водорода развели, ловушки поставили, да там и заночевали! Эх, сколько у предков было романтики — дрова собирать, искры высекать, дежурить, чтоб случаем не потухло… А сейчас — достал из рюкзака брусок кристаллического водорода, магией зачарованного, каплю окислителя капнул, и до утра синим пламенем гореть будет!

Утром перекусили, чем бог за ночь послал. Походная жизнь быстро учит харчами не перебирать, можно и на сухом пайке сидеть, но настоящий воин ничем брезговать не станет. А если маг рядом, то одно заклинание, и попавшая за ночь в ловушки нечисть по вкусу от курятины не отличима. А что вид не сильно симпатичный, то можно глаза закрыть — едят ведь на западных островах мух и тараканов, причём лакомством считается, так чем мы хуже? Я однажды две недели одними лягушками питался, не было больше вокруг ни черта, а маги и вовсе по роду службы с мышиным пометом и крысиными потрохами дело имеют, ни разу за свою жизнь брезгливого волшебника не встречал. А как перекусили, так дальше в путь пустились.

— Кстати, Рем, за нами следят… — часика через пол бросил мальчишка.

— Давно? — рефлекторным движением я поднял забрало.

— Давно… Считай с тех самых пор, как мы с поля боя удалились… Но ты не переживай, это летучие глаза,[15] они тут повсюду, совершенно безобидные создания…

— Ну конечно, безобидные… Ты ещё скажи, что и колдунов нам опасаться не стоит… — усмехнулся я, опуская забрало.

— И скажу! — неожиданно твердо заявил Зак. — Колдуны нас не тронут, но и помогать тоже не станут. Они… они только наблюдают — знаешь, даже когда наше войско границу перешло, они ни капельки не обиделись! Они все время за нами наблюдали, но не зло, а как за детьми непослушными, которые сами не понимают, что творят… Я это чувствовал…

— Так ты эмпат? — невольно вырвалось у меня.

— Я… я не знаю. Учитель тоже так говорил, но он был не уверен, вообще-то я чужие чувства ощущать не умею, но иногда прорывается…

Вот уж повезло, стихийный! Теперь понятно, почему он единственный ловушку учуял. Между прочим, дар эмпатии ещё более редкий, чем дар телепатии. Телепат что — в кору головного мозга проникать умеет, поверхностные резонансные слои нервных импульсов перехватывать, движение нейронов, синапсы чувствует… Обмануть телепата не так уж и сложно, достаточно просто о чем-то не думать, или интенсивно думать о чем-то другом, или напиться — мысли пьяных ни один телепат прочитать не сможет. Эмпатия — другое дело. Эмпаты не мысли, а чувства читают, глубинные, те, про которые человек и сам не всегда догадывается. «Я тебя ненавижу!», — кричит мужу жена, а эмпат видит — любит она его до безумия. «Давайте дружить», — предлагает правитель, а эмпат видит, что за дружбой этой стоит временная выгода, правитель сам себя убедил, что дружить хочет, а в глубине души как презирал, так и презирает. «Сдавайся или умри!», — говорит отважный воин, а эмпат видит, что никогда у него не поднимется рука убить безоружного. Или наоборот, сдавайся, не сдавайся — всё равно голове на плечах не лежать. Эмпаты не форму, а суть человека постигают, причём дар спонтанный, по наследству не передается, и ещё ни один генетик не смог найти те части молекулы ДНК, которые за эмпатию отвечают. И хорошо — во многих странах эмпаты вне закона объявлены, мало кому хочется, чтоб их истинные чувства, как открытую книгу, читали. У нас не так, у нас они, все три эмпата на королевство, при дворе служат, в золоте купаются, король их как зеницу ока бережет, от себя не отпускает. Ведь хороший эмпат сто телохранителей заменить может, враг ещё сам может не знать, что сейчас на короля покушение устроит, а эмпат его ненависть уже сто раз как прочитать сумеет.

Стихийные эмпаты не многим чаще, чем полные, встречаются — у них дар проявляется эпизодически, наскоками, потому и исследованию почти не поддается. А иные люди могут всю жизнь прожить, не поняв, что за талант такой в них время от времени открывался. Но уж я, как раз, про стихийную эмпатию лучше многих знаю, сестра у меня как раз таким даром наделена… Мы это с братьями давно поняли, но эта тайна дальше нашей семьи никогда не уйдет. А наставник Зака про стихийных эмпатов мог и не знать, вот и не распознал в ученике этот дар…

— Так ты говоришь, колдуны нас не боялись? — переспросил я. — Совсем? Может они просто не понимали, что мы идем войной? Думали, что это такое, своеобразное, посольство…

— Все они отлично понимали, — отмахнулся Зак. — Но… Понимаешь… Когда тархион ударил, мне кажется, что они сами были удивлены. И даже разозлились, но не на нас, а на того, кто Высшее Заклятье сотворил. Им ведь тоже досталось… Я не уверен, но… Я уже говорил, мне кажется, что это была ловушка, причём ловушка не колдунов, а кого-то другого… Кто-то хотел убить одним заклятьем двух зайцев, и нас уничтожить, и колдунов подставить, им ведь теперь перед всем остальным миром ответ держать, так просто тархион колдунам никто не простит… Потому они нам помогать и не станут, врагами нас не считают, но ведь это всё же мы их так подставили… Но это только мои предположения.

Да, в свете новых фактов картина предстаёт в совершенно ином свете. Может действительно стоит проявить лишнюю осторожность? Так сказать, держать ухо востро — если нас гнали на убой и мы все должны были погибнуть, то своенравие Зака и счастливый случай, сбросивший меня в болото, в планы неведомых злодеев явно не входили… И они сделают всё, чтоб от нас избавиться… Хотя стоп! Это уже называется паранойя, ещё никто не тронул, а я уже теорию вселенского заговора построил! Да и кто мог нас подставить? Король? Кишка тонка — он хоть и хитрец, но не злодей, войско на край света мог отправить, авось сгинет по дороге, но по своим же тархионом бить… Да и наши дворцовые маги на такое не способны, это легендарное заклятье только величайшим чародеям по силам… Хотя, если прикинуть, какие силы в мире были заинтересованы ослабить нас и подставить колдунов…

Нет. Геополитика — это не мое. Я паладин, воин в золотых доспехах, мое дело слепо выполнять приказы начальства, которому я единожды присягнул. Пока паладин на службе, он сам себе не хозяин. Такие доспехи не купить ни за какие деньги, они принадлежат даже не королю, а всему королевству, и нас муштруют, как цепных псов — никакой отсебятины, никакой вольной трактовки приказов, слепое подчинение короне. И правильно — если вдруг часть паладинов решит устроить бунт, и остальных направят этот бунт подавлять… Не даром одно из главных правил каждого паладина — никогда не поднимать оружие на своего собрата. Никогда. Ни при каких условиях — мне страшно представить, что такое бой двух паладинов, такого никогда ещё не случалось и, я надеюсь, никогда не случится.

Хотя мы не рабы… Когда мы не на службе, или, как сейчас, когда служба исполнена — а воевать в одиночку против колдунов явно противоречит полученному мной приказу — мы вольны поступать так, как заблагорассудится, пока не получен иной приказ. Вот сейчас, например, я могу спокойно пойти на запад, в те края, где до сих пор на высоком горном плато живут динозавры, и устроить там сафари. Или пойти в пещеры Железного Кряжа, гномов шугать — но я так, конечно, не поступлю. Потому что для меня кодекс паладина не пустой звук, хотя так считают далеко не все мои собратья по оружию…

— Может всё же пойдем другим путём… — напомнил о себе Зак.

— Нет. Пока не будем сворачивать. Я учел твои слова и подозрения, но держимся прежнего маршрута. Только будь внимателен, и если заметишь что-то подозрительное — моментально давай мне знать.

— Хорошо, — не стал спорить мальчишка.

Уважаю тех, кто имеют свое мнение, но при этом прислушиваются к мнению старших. Маги обычно чванливы и заносчивы, считают, что умение колдовать дает им мифическую мудрость, которая, естественно, с волшебством никак не связана. Наоборот, среди мудрецов очень редко встречаются сильные маги, чары затмевают глаза, человек перестает объективно воспринимать окружающий мир — да и какая может быть объективность, когда одно заклинание, и умирающий от жажды в пустыне бедуин бодро бежит кросс, не чувствуя устали. Настоящая мудрость приходит только с опытом — Зак хоть и парень, как я вижу, талантливый, но это его первая война, а моя очередная. Хоть я никогда не бывал так далеко на юге, зато север, запад и центральные части континента обошел почти все. И в ловушках тоже бывал — мало что может пробить доспехи паладина, но, с другой стороны, паладины тоже смертны. И если меня запереть в гранитную клетку, без окон без дверей, то сколько бы не старались системы жизнедеятельности, через несколько месяцев ослабею, через пол года впаду в кому а через год, почти наверняка, помру… Паладина можно в горах засыпать лавиной — сто метровую толщу льда или камней даже доспехи преодолеть не помогут, можно сбросить с большой высоты, предварительно повредив систему амортизации, можно утопить в царской водке, за несколько суток она разъест внешний защитный слой и повредит системы жизнеобеспечения. В конце концов против паладина хорошо помогает ядерный взрыв, паладина можно аннигилировать или разложить на молекулы тархионом. Говорят, техники Гартахара[16] создали лазер, способный проплавить доспехи паладина — но я не верю, даже если такой лазер существует, это ещё нужно уговорить паладина, чтоб он стал под его луч и подождал, пока доспехи расплавятся…

В любом случае способы убить паладина имеются в большом количестве, так что ловушек нам надо избегать также, как и остальным. Хотя, признаться по правде, из ста паладинов пятьдесят умирает от старости, двадцать пять от собственной глупости, двадцать предают, как правило любимые женщины, и лишь пять гибнут в бою. Такова статистика. Хотя… Боюсь, после последнего тархиона её нужно пересмотреть — у нас в войске было целых тринадцать паладинов, дюжина плюс я, чуть больше четверти от общего количества, и двенадцать из них погибло… Уж не знаю, как выкрутится король, но, если мне память не изменяет, такие потери паладины понесли впервые за всю свою историю, а она насчитывает уже две с половиной сотни лет…

Говорят, в старые времена прогресс шел семимильными шагами, и каждые несколько лет объем знаний человечества удваивался… Увы, а может слава богу, это осталось в далеком прошлом — так было до тех пор, пока не был достигнут естественный предел, предел совершенства, ибо нет бомбы сильнее, чем аннигиляционная, и магии страшнее, чем тархион. С тех пор прогресс опять пополз, как в первобытные времена, и доспехи паладина двухсотлетней давности ничем не хуже, чем мои — разве что детали износились, силовую батарею надо заменить и новые карты в блок навигации загнать. Ну может ещё обновить амулеты — магия ведь тоже не стоит на месте, новые заклинания каждый год сотворяются, а во всем остальном ничем наши доспехи лучше не стали… Наоборот, даже хуже — за последние сто пятьдесят лет далеко вперед ушли некромантия и генетика, черные колдуны и биотехнологи таких тварей созидают, что создателям доспехов паладина и не снились… Хорошо хоть защита изначально с большим резервом была сделана, но боюсь, лет через пятьдесят моим внукам придётся новую, более совершенную версию доспехов осваивать… По новому технологически-магическому процессу и нормам безопасности.

Уж не знаю, что там колдуны про нас думали, но из их земель мы выбрались без каких-либо приключений. Уже к полудню пересекли черту, отделяющую юго-восток континента от остальных земель, сразу же и пейзаж, и животный, и растительный мир изменились. И даже ощущение — до этого, оказывается, я все время ощущал направленный на меня внимательный и подозрительный взор, но понял это, только когда его тяготящее давление исчезло. По словам Зака, исчезли и летучие глаза. И простерлась перед нами пустыня…

Конечно, это не настоящая пустыня, не такая, как на безлюдном южном континенте, который в пять раз больше нашего, но даже выносливые граги[17] не смогли там основать свою колонию. Потому что на южном материке пусто — там нет воды, там вообще нет никакой жизни, только тысячи и тысячи километров абсолютно мертвого песка. Местная пустыня на самом деле имела искусственное происхождение — так древние колдуны отделили свой полуостров от остального мира, а остальной мир — от древних колдунов, это своеобразная пограничная полоса шириной под сотню километров, чтоб никто случайно сюда не забрел. Непреодолимое препятствие для неблагоразумного путника, который не удосужился запастись водой, легкая прогулка для паладина и мага. Тут, на ровном, как водная гладь, песке, можно не смотреть себе под ноги, не уворачиваться от бегущих навстречу деревьев, не перепрыгивать полноводные ручьи — уже к вечеру мы с Заком перебрались на ту сторону. Сто километров, пять часов легкой, не утомительной пробежки, а ведь с армией мы эту пограничную полосу три дня пересекали, помню как ныли солдаты, когда приходилось засыпать в раскаленном песке, чтоб проснуться в ледяном… Экономить каждую каплю воды — магия этой пустыни вытягивает всякую влагу из тела… В мои доспехи в том числе вмонтированы амулеты и от такой магии, а бархат кафтана Зака сам по себе сильнее любого защитного амулета. Ведь в костюме мага, как известно, ни одна деталь лишней не бывает, и тот же берет с перьями феникса при желании может стать шапкой-невидимкой…

— Привал, — заявил я. — Через перевал завтра будем переходить.

— Ты уверен, что оно того стоит? — мальчишка сделал очередную попытку навязать мне свое видение ситуации. — Там проще всего ловушку устроить, сам понимаешь, если перевал перекроют…

— Если перевал перекроют, пойдем так, как ты хотел, — расставил я все точки над i.

Не верю я, что перевал — единственное проходимое место в горах, разделяющих континент на две примерно равные части, лежит в свободных землях, не принадлежит ни одному государству и не признает никакой власти — можно перекрыть. Да, он, допустим, не очень широк. Формально, если собрать большое войско, то можно ограничить не только основные подступы, но и многочисленные горные тропы. Если, конечно, местные жители помогут их отыскать. Но нет в мире той силы, которая готова решиться на такую глупость — перевал одинаково открыт для всех и закрыт для каждого, горный люд делает на нем неплохой бизнес, и не жалеет ничего для своей безопасности. У каждого горца в самой бедной лачуге, если не огненный посох, то хотя бы плазменная пушка, их сторожевые псы, пасущие стада овец, прошли генную модификацию в самом Айбалоре, связь между горными поселениями проводили лучшие специалисты Гартахара. Горцы слишком ценят свою свободу, право самим вершить свою судьбу, и никогда не позволят чужеземной армии устраивать засады на перевале, в сердце свободной земли. Пройти через перевал — всегда пожалуйста, за хорошую плату любое войско пропустят, накормят-напоят, кумысом угостят, козий сыр в дорогу дадут, овечьей шерсти шубу подарят. Вот только на их землях ни одно войско шалить себе не позволит, а то посмотришь косо на горянку, решат горцы, что ты их обидел… Были в прошлом прецеденты — никто из гор не ушел обиженным! Собственно говоря, никто из гор вообще не ушел, без проводника даже через пологий перевал не так просто перебраться.

Но всякое может быть — до вчерашнего дня я был уверен, что и Высшее Заклятье никто и никогда больше не применит.

— Рем, — я уже почти заснул, когда меня окликнул парень, — а если всё же перевал перекрыт, как ты думаешь, мы сможем восточным путём домой вернуться?

— Посмотрим, — неопределённо бросил я. — Спи. Утро вечера мудренее.

Если мы не сможем тут через горы перебраться, тогда и будем думать. Про восток нашего континента простые люди предпочитают просто не думать, если в цивилизованных землях уже давно доказали, что магия — это лишь особая форма существования материи, даже колдуны с этим не спорят, хоть и колдуют по-своему, то на востоке до сих пор царит самая настоящая сказка… Страшненькая такая, злобненькая сказка, которую только на ночь непослушным детям в качестве наказания и рассказывать. Лучше не вспоминать о ней пред сном, а то, не дай бог, ещё и станет явью…

Утро, как будто насмехаясь над вчерашними тяжелыми мыслями, которые пол ночи не давали мне спать — вот чего доспехам паладина не хватает, так это хорошего снотворного — было погожим. Солнце, воздух и вода — увы, на счёт воды, пройдет ещё несколько месяцев, прежде чем я смогу окунуться в настоящую ванну… Или хотя бы просто помыться, создатели доспеха паладина сочли подобную гигиену излишней, и мое тело три раза в сутки очищалось все тем же ультразвуком… Эффективно, зато как приятно потом, после затянувшегося на пол года похода, погрузиться в горячую ванну, чувствуя, как молекулы воды соприкасаются с лишенным золотого панциря телом…

За неимением доступных охотничьих трофеев, ограничились сухим пайком — две таблетки, и норма витаминов и минералов на сутки вперед выполнена. Запас белков, жиров и углеводов будем пополнять потом, когда возможность подвернется, в походной жизни это не считается самым важным. Если что, пару недель можно и на воде и магии прожить…

— Готов? — риторически поинтересовался я.

— Готов…

Хотя чего тут готовиться… Если на паладине доспехи — он уже собран, а магам главное силовые перстни не потерять, остальное они всегда себе наколдовать смогут. Так что Зак сумку заплечную на спину набросил, и дальше пошли. По краям цивилизованным, тут хоть до владений колдунов рукой подать, сотня километров по пустыне, но люди живут по привычным каждому человеку меркам. Разве что, многоэтажных домов нет — это свободные земли, тут каждый сам себе хозяин, общины не прижились, вот и стоят, то тут, то там, дома и домики, где халупа, где хибара, а где и кирпичный особняк, солнечные батареи на крыше, магический генератор синевой сверкает. Вольные фермеры, они, конечно, рискуют, вот так, без всякой защиты проживая, а с другой стороны и над ними никакой государственной машины нет. Колдуны сюда не ходят, граги с юго-запада не комфортно себя тут чувствуют, им дикую радиоактивную пустыню подавай, чтоб дожди раз в год, кактусы чахлые, деревья отравленные иглы метают, а самый мелкий хищник со слона размером. Разве что какое из королевств с той стороны гор на эти земли решит руки наложить, так ведь чтоб сюда попасть, им через перевал перебраться нужно — а там свои люди, если что, всегда мелкую пакость устроят…

Вот и живет свободный народ, кто бедно, кто богато, в чужие дела не лезет, но и в свои не дает, попробуешь — по носу получишь. На нас с Заком никто глазом не повел, хоть в любой другой стране компания паладина с магом тут же в центре внимания бы оказалась. Но не здесь, здесь чужую пшеницу не топчи, магию не воруй, баб не трогай, и тебя тоже трогать не будут, мало ли какая нужда паладина так далеко на юг завела… Они даже на наше войско, когда мы на юг шли, особо внимания не обращали — провизию продали, и не дорого, но чтоб прятаться или пальцами тыкать… А зачем? Идет себе армия, никого не трогает, ну и пусть себе идет, туда ей и дорога.

Но я бы, честно говоря, тут жить совершенно не хотел — может характер не тот, а может, просто не пойму, что такое вот «свободное общество» бывает. Есть тут подводные камни, наверняка есть, люди всегда вождей, гласных или негласных, выбирают, стадные мы животные, без царя, диктатора или президента только в сказках страны бывают, и тут кто-то главный обязательно есть… Как я уже говорил, в дипломатии не силен, никогда геополитикой не интересовался, вот и не в курсе особо, кто на самом деле в «свободных» землях самый «свободный». Но в любом случае я уж лучше нашему королю служить буду, как все предки служили, и, даст бог, потомки будут служить.

А вот и горы показались. Вершины острые, снегом вечным покрыты, оттуда раз в тысячу лет ледники сходят, у подножья сплошные виноградники, а чуть повыше террасами горные пастбища идут, когда-то в этих горах гномы обитали, да люди выжили. Теперь карлики только на севере остались, всеми забытые и никому не нужные, я когда-то читал, что гномы за век меньше металла производят, чем один металлургический завод в Гартахаре за год. Про качество я и не говорю — настоящий, закаленный магией клинок с мономолекулярным лезвием любые, даже самые легендарные доспехи гномов разрубит. Карликов только потому не извели, что драконы за них заступились — им видите ли интересно с гномами цацкаться, а драконов люди уважают. Их, конечно, тоже при желании можем изничтожить, да только, боюсь, после этой войны нам дружно придётся жабры выращивать и на дно морское переселяться, потому что жить на земле станет больше не возможно. Есть такие войны, где победителей быть не может по определению — война людей с драконами как раз одна из них. Вот и живем душа в душу, мы время от времени на них охотимся, из чешуи магам сапоги шьем, они наших девок и овец воруют. Очень выгодный обмен — по курсу рабовладельцев из Айпира[18] за одни драконьи сапоги до десяти девок дают, а из одного дракона сотню сапог сшить элементарно. Вот и считайте, выгодные рыночные отношения.

Чем ближе к горам, тем сильнее меня охватывало смутное беспокойство… Наверно, от Зака заразился — вроде бы все в порядке, войск вражеских не наблюдается, мы уже почти до перевала дошли, а ни одного солдата не встретилось. Но чую — что-то не так. Что-то я упустил. И люди как-то странно себя ведут, вроде и пашут, как обычно, гудят древние трактора, дымят, тут ещё вместо силовых батарей и ядерных реакторов иногда биотопливо используется. Так, но не так — взгляд не тот, забитый, как бывает у человека, который чего-то очень сильно боится, но чего-то настолько смутного, что и сам себе в страхе признаться не может. Да ещё и Зак мои подозрения подтвердил:

— Страх тут повсюду… Ничего не могу сказать, но люди боятся… Рем, может повернем, пока не поздно?

— Погоди, Зак, я тоже страх чувствую, но нам надо разобраться. Если это по нашу душу, то мы должны понять, кто наш враг, а для этого мы должны его хотя бы увидеть. А то так и будем гадать, что за сволочь тархионом нас угробить пыталась…

— Так-то оно, конечно, так… — причмокнул мальчишка. — Но мы потом можем просто не успеть…

Маг с паладином, не успеть? Что же это за враг должен быть такой, от которого такая великолепная боевая группа убраться не успеет? Мне даже тяжело представить подобного противника, но если он настолько могуч, то мы тем более должны хоть что-то о нем выяснить, а то таки будем ожидать удара в спину с не понятно какой стороны. Любая известная опасность всегда не так страшна, как не известная, по крайней мере до сей поры я не имел возможности убедиться в ошибочности этой древней мудрости.

А потом мы увидели его, и все сразу стало ясно. А он увидел нас, и светлое будущее сразу же предстало в траурных тонах. Мысленно в голове заиграл похоронный марш.

Признаю, я был не прав. Но это простительно — я ведь оперировал стандартными понятиями, люди, магия, техника — даже многотысячное войско не сможет перекрыть перевал, но с этим прекрасно справятся два дрессированных крэга. Этого более чем достаточно, чтоб горцы сидели по своим лачугам, дрожали от страха и боялись даже нос высунуть, чтоб генетически модифицированные сторожевые псы-убийцы скулили в углу, а любые незваные путники тут же отправлялись на свидание с давно почившими предками. На тот свет — крэги не берут в плен, не понимают, что такое белый флаг и не принимают капитуляций, они умеют только одно — уничтожать, зато уж это крэги умеют в совершенстве.

По критерию Гайпа они занимают почетное последнее место — даже делать стрелы из чистого золота, тупые мягкие и тяжелые, даже пугать врага голым задом короля эффективнее, чем дрессировать этих чудовищ. Да, они почти бессмертны. Да, когти крэга могут разорвать мои доспехи, как тонкую жестянку. Да, дракон против крэга — всё равно что новорожденный цыпленок против хищного ястреба. Но чтоб получить одну особь боевого крэга нужно несколько веков постоянной дрессировки, сотни тысяч маго часов времени самых сильных колдунов — только такие могут хоть как-то воздействовать на этих тварей. Снарядить миллионную армию доспехами из чистой платины проще, чем подготовить одного боевого крэга, и именно такой сейчас мчался в нашу сторону.

А мы, естественно, убегали прочь — это уже произошло как-то на автомате, стоило крэгу появиться в поле зрения (именно в поле зрения — крэги невидимы в радиодиапазоне и не отражают ультразвуковых волн), как мы с Заком уже улепетывали прочь, да так, что только пятки сверкали. Причём я уже и мощность двигателя на максимум поставил, и из всех резервов выжал всё, что мог — а Зак всё равно вперед вырвался, он уже не по земле, а по воздуху бежал, воздушная подушка под сапогами траву прижимала. И вовсе это не трусость, убежать от крэга, а жалкая попытка хоть таким образом сохранить свою никчемную жизнь — против этого чудища я бы только полной полусотней паладинов с магическим прикрытием и рискнул бы выйти, да и то лишь по крайней нужде, если так прижмет, что выхода другого не будет. А так хочешь жизнь на пару секунд продлить — беги, хоть крэг и бегает в два раза быстрее, но у нас почти пол километра форы, мы его вовремя заметили, пока он пол километра пробежит, мы на двести пятьдесят метров удалимся, он двести пятьдесят — мы сто двадцать пять… И так, если верить древнему философу, крэг нас никогда не догонит, а если верить сходимости математических рядов, то догонит, и очень скоро, но вдруг произойдет какое-то чудо, человеку свойственно до последней секунды цепляться за свою жизнь…

Чудо, как на заказ, произошло. Хоть вовсе это и не чудо — если подвиг, это исправление чужой глупости, то чудо, это чей-то недочет. Тот, кто приказал крэгу сторожить перевал, очертил ему границы, и как только мы их пересекли, тварь тут же прекратила преследование. Естественно, что на время — все крэги всегда под магическим наблюдением, как только его хозяева (про которых я до сих пор ровным счётом ничего не знал, кроме того, что они сказочно богаты, жестоки и расточительны, раз позволяют себе содержать крэга) узнают, что произошло — они прикажут ему нас найти и уничтожить, а крэги, как известно, по следу лучше любой собаки умеют ходить… Они вообще все лучше всех умеют. Разве что с воздушной стихией не очень сложилось, крэги предпочитают землю, хоть, если припечет, летать тоже умеют, хоть полеты — не их конек.

Но об этих, и других, особенностях крэга мы будем вспоминать потом, а пока мы с Заком, как два скорохода из сказки, мчались вдоль гор, по полям и огородам, на восток — сказка сказкой, да крэг всё равно опаснее. Даже один. Но мне почему-то кажется, интуиция, наверно, что перевал сторожила как минимум пара…

Батарею я опустошил на половину, но до вечера мы пробежали четыреста километров — сомневаюсь, что кто-либо из паладинов когда-либо устраивал такой спринт. Дальше силы закончились и, толком не поговорив, мы с Заком завалились спать — условно говоря «завалились», как настоящий паладин я так привык спать стоя, что прилечь даже не подумал. Насыщенный выдался денек…

Как утром спозаранку пробудились, так стали совет держать.

— Что делать будем? — мальчишка молодец, не стал мне на уши зудеть, «а я ведь говорил…», сразу к делу перешел, уважаю!

— Что-что… Бежать, что же ещё… У тебя разве есть другие предложения? Или ты думаешь, что тот, кто крэгов у нас на пути посадил, не рискнет их за нами в погоню пустить…

— Почему «рискнет»?

И действительно, почему «рискнет»? Разве для крэга, взрослого, дрессированного крэга, сделать крюк в тысячу километров, разобраться с одним излишне наглым паладином и мальчишкой-волшебником, это риск? Конечно же нет, максимум — потеря времени, и если действительно наш неведомый противник так уж хотел от всех свидетелей избавиться, то пару крэгодней не пожалеет… Единственный выход — идти вперед. И на что-то надеяться. Так я Заку и объяснил. Он только и вздохнул в ответ.

— Слушай, а ты вообще слышал, чтоб крэги у кого-то на службе были? — я решил продолжить разговор. — Это вроде по магической части, мы, паладины, с таким не встречаемся…

— Да нет, наверно… — мальчишка задумался. — Говорят, султан Верхней Родии[19] крэгами давно интересуется, вроде даже специальный зверинец для них построить велел, а в Салдарабаде[20] на это отдельную статью бюджета выделяют, вроде как они хотят крэга-зомби создать… Но это все на уровне слухов. Ещё молва ходит, что Орден Зеркала[21] крэгами увлекается, но ты сам понимаешь, была бы воля — на них всех собак с удовольствием списали бы, и так выходит, что этот орден едва ли не в половине бед человеческих виноват. Может ещё кто крэгами интересуется — я не знаю, но у нас в королевстве таких точно уже несколько сотен лет не водилось, с тех самых пор, как король Илисар Третий Безумный приказал долго жить.

Точно, было такое, помню — позорная страница в истории, король, который начал сто победоносных войн, и потерпел сто одно поражение. Мы больше века за его глупости перед мировым сообществом оправдывались, хоть я и не знал, что он ещё и крэгами интересовался… Но парень прав — хоть формально крэги и не запрещены, да и глупо запрещать то, что и так ни один правитель в трезвом уме заводить не станет, но ни одна из мировых держав вроде не моей памяти ни разу не сознавалась, что таких тварей в сусеках имеет…

— Так что, выходит, повстречав крэга, мы ничего нового не узнали? — спросил я.

— Ну почему же… Узнали… Что у нашего врага есть крэги. — «Он что, издевается?» — Рем, я не издеваюсь, — «Он что, мысли читает?» — и мысли твои не читаю. Я серьезно, а у тебя все сомнения на лице написаны. Я с крэга успел матрицу снять, ты же знаешь, наверно, у него в ауре отпечаток работающих с ним магов намертво впечатывается, когда домой вернемся, матрицу расшифруем, а по отпечатку мага не сложно вычислить. Они у всех индивидуальные, а даже если его в нашей базе нет, школа по отпечатку сразу определяется…

Не знал, надо же, выходит теперь для нас главное домой добраться, а там уже королевские чародеи быстро злодея на чистую воду выведут… Ну что же, тогда не будем медлить, вперед, и с песней!

Бежать, как вчера, мы, естественно, не стали. Если подумать на трезвую голову — крэг нас всё равно догонит, от него не убежишь, так что лучше попробуем следы запутать. Настоящий паладин, в принципе, следы только на земле оставляет, так что если бежать по ручьям, скакать по камням, то можно от почти любой погони спрятаться. С магом сложней, он хоть и может любые следы замести, да шлейф волшебной ауры за собой оставляет, разве что колдовать совсем не станет. А не станет колдовать — так будет, как обычный человек, по двадцать километров в сутки плестись, такими темпами мы и за год домой не доберёмся, так что мы на разные ухищрения постоянно шли. То я по грязи пробегусь, чтоб отпечатки глубокие оставить, а Зак их размножит стократ, в разные стороны, так, что сам черт ногу сломит. То я его пару десятков километров на плечах пронесу, для меня не груз, а след магический на время потеряется. Если бы за нами не крэг, а простой хищник в погоню шел — у же сто раз его бы со следа сбили, да эти твари умны, их такими ухищрениями не задержать, а разве что с толку сбить! А уж если их хозяева не поскупятся, воздушную разведку устроят, пару магов на аэропланах отправят местность прочесывать… Хотя не думаю, как я уже говорил, мы с Заком — не настолько серьезные враги, чтоб ради нас такую бучу поднимать.

По мере движения на северо-восток земли стремительно дичали. Человеческого жилья тут уже давно не наблюдалось, так, изредка попадались отдельные отшельники-нелюдимы, этих чудиков где только не встретишь. Но нормальные люди предпочитали южнее и западнее селиться, подальше от границы, что восточный мир от нашего отделяет. Почему — никто не знает, вроде жители востока ещё реже, чем мы, незримую черту переходили, но всё равно страшновато жить, зная, что где-то в сотне-другой километров привычный мир заканчивается и начинаются чудеса. И у нас в королевстве, на северо-западе, то же самое — чем ближе к границе, тем земли пустыннее. За нашим герцогством Лардоксия считай до самой границы ни одного крупного поселения нет, так, пару особо лихих хуторов да земли барона Алисто, этого славного лихача, магистра ордена Верных Псов,[22] ни какими чудесами не проймешь. Почему так происходит — не знаю, вроде и хищных зверей у границы не больше, чем в других местах, и земля не хуже, и пастбища не плохие, и древесина точно такая же, и с неба вода, а не жидкий огонь падает — да боятся люди неведомого. Даже в нашу продвинутую эпоху, когда атом разделен на кварки, смерть — лишь очередной этап жизни, по океану плавают движимые магией живые острова, всё равно пугает людей то, что они уразуметь толком не могут.

Ближе к вечеру Зак меня одновременно и порадовал, и огорчил:

— Крэг только что получил приказ за нами в погоню идти… И он очень злой… — сообщил мне мальчишка.

Огорчил — понятно почему, потому что прогнозы сбылись, и неведомый враг не забыл о нашем существовании. А порадовал потому, что после встречи, по его словам, между ним и крэгом установилась прочная эмпатическая связь, теперь Зак не спонтанно отрывками, а постоянно чувствовал настроение крэга — злость, ненависть, жажду крови. При встрече эмо-связь нам не поможет, зато может помочь этой встречи избежать — ещё не знаю, как, но знать эмоции врага никогда лишним не бывает. Потому что каждый приступ гнева крэга означает, что он попал в очередную из наших заготовок, и, пусть и временно, но сбился со следа…

Граница восточных земель неумолимо приближалась — за день мы прошли почти две сотни, не так уж и мало, если учесть, что двигались не по самой ровной дороге и далеко не по прямой. Оставалось, если верить моей карте, километров сорок-пятьдесят — сущий пустяк, могли бы и сегодня за два часа неспешным темпом пробежать, да ночевать в восточных землях уж очень не хотелось. Крэг страшен, да восточный путь тоже немало смертельных опасностей таит — из десяти безумцев, решивших континент с севера на юг по восточным землям обойти, половина живыми добирается. И лишь один из десяти после этого способен рассудок сохранить, а рассказывают такое, что даже менестрелям, большим любителям байки травить, в голову не придёт. Так что решили границу завтра, с утра, на свежую голову переходить.

Но планы пришлось менять.

— Он очень доволен, — разбудил меня среди ночи Зак. — Твердо стал на след и стремительно приближается.

— Понял, двигаемся.

Плохо, когда тебя преследует существо, которое не нуждается ни во сне, ни в отдыхе, видит ночью, как днем и не ведает усталости. То есть крэг. У меня, конечно, тоже инфракрасные датчики в шлеме установлены, экран ночного видения, последняя модель, все в привычные цвета переводит, да стимуляторы время от времени уколы делают, но не дело это, на химии сидеть. У меня в геноме почти нет искусственных изменений, только от прадеда по материнской линии нечеловеческая ловкость досталась, он из Айбалора был родом, пока прабабку мою не встретил и полюбил в гвардии королевской служил, а там у всех гвардейцев ДНК изменена до неузнаваемости. Так что я и без доспехов паладина по узкой жердочке через любую пропасть перейду, но на этом и все, в остальном человек изначальный, как природа с эволюцией создала. А крэг изначально с человеком ничего общего не имел, учёные вроде даже доказали, что эти твари имеют неземное происхождение, типа пришельцы, хотели нашу землю покорить, да что-то у них не сложилось… Эпидемия, или что-то ещё — все вымерли, а те, что уцелели, разум почти утратили, ну и попались на глаза нашим магам, большим любителям всякого рода экзотических зверюшек… Нет, тех, первых магов, конечно, крэги разорвали на кусочки, но люди — существа упрямые, своего всегда добиваются, потратили тысячу лет, и всё же научились чудовищ приучать. На свою голову.

Хотя я историей крэгов никогда не интересовался, во-первых не думал, что когда-нибудь живую особь встречу, только чучело древнее видел в королевском музее, а во-вторых — при встрече с крэгом все эти теории не сильно помогут. Уязвимых мест у них нет, это общеизвестно, крэги быстры и хитры, а пришельцы они, или нет — пусть учёные мужи разбираются!

Через часа два мы добежали до границы — быстро бежали — а через два часа и одну минуту навигационная система моих доспехов отключилась. Не перестала работать, нет, просто отключилась — мы вступили в восточные земли, а карту восточных земель, как известно, составить невозможно. Ни с земли, ни со спутника, ни красками, ни магией, ни на покрытую серебром пластинку. Так что теперь мы бежали уже не по маршруту, а наугад, что, впрочем, на скорости никак не отразилось — даже днем граница почти незаметна, а уж ночью и подавно. Та же земля, те же травы, те же кусты да деревья — те, да не те! Они тут неуловимо другие, сказочные, да вот только заметить это на мониторе системы ночного видения невозможно, он не суть, а лишь картинку показывает. Но, судя по охам и ахам Зака, магическому зрению картинка тут предстала действительно малость иная. Это у нас генетики из Верхней Родии давно уже создали породу дубов, которые за два года на пол сотни метров вырастают, и яблони, которые по четыре урожая в год дают, два урожая яблок и два груш. А тут, на востоке, как рассказывают, в каждом дереве дриада живет, и попробуй только сруби, не испросив позволения… Самое обидное — высоколобые мужи из Нижней Родии[23] доказали, что духов-симбионтов, использующих для подпитки биоэнергию растений, в принципе не может существовать, только дриады, к сожалению, об этом не знают.

Вообще-то граница — очень интересное явление. Никто не знает, откуда она взялась, идеально прямая черта, которая разделяет континент на две почти равные части — нашу, юго-западную, и их, северо-восточную. И не только континент, а и всю планету, проходит точно над магнитным полюсом и делит пополам мировой океан. Причём граница эта существовала далеко не всегда, сам видел карты из старых книг, так там весь континент един, и никакого даже намека на то, что в разных землях могут действовать разные законы физики и магии. Так что разделение уже произошло на нашей, человеческой памяти, где-то в темные века, когда закончилась эпоха героев, но ещё не начались новые времена. Тогда людям не до географии было, лишь бы выжить, теорией магии никто не занимался, скорость света не измерял, вот и упустили момент, когда наша планета на две половинки раскололась. Потом, конечно, пришло нормальное время, жизнь начала налаживаться, но вдруг оказалось, что человечество на две части разделено незримой чертой, и ни одна из частей не считает себя ущербной…

Да, на востоке те же самые люди, что и на западе. И языки у нас похожие, я слышал восточные диалекты — даже гномы сильнее слова коверкают, не говоря уже про грагар. И предки, если разобраться, общие найдутся, и историю от одного корня ведем, да вот уклад жизни разный. Мы, цивилизованные люди, привыкли ко всему подходить научно, дух — синтетический псевдоразумный комплекс уединенных магических полей, атом — квантомеханическая система нуклонов, заклинание — резонансное воздействие на континуум магической энергии, огонь — совокупность раскаленных газов, выделяющихся в процессе активной окислительной реакции… Мы даже демонов приручили, ведь они — всего лишь существа с альтернативных слоев реальности. Услужливые, выносливые, но, по большей части, абсолютно бесполезные, разве что хорошо магию чувствовать умеют. Нам мир законов привычен со школьной семьи, мы себе представить не можем иной жизни, а тут, на востоке, все не так. Если хочешь зажечь огонь — попроси прийти духа пламени, хочешь испить воды — испроси позволения элементаля, в углу дома изволь тарелку с молоком для домового держать, а в лес с топором и не вздумай идти, леший закрутит! Бред, да и только, любой здравомыслящий человек тут же попытается подвести под этих леших и домовых научную базу, да вот только местные жители здравомыслием не страдают. Им такая жизнь нравится, а редких гостей с запада как обделенных и судьбой обиженных встречают. Хотя ведь правда на самом деле на нашей стороне!

Нет, конечно, встречались мне работы философов, которые утверждали, что правд на самом деле две, и вовсе они друг другу не противоречат, а дополняют, как наука и магия, но это насколько нужно отрешиться от реальности, чтоб в такой бред поверить…

Короче, нормального человека восточные земли если не убивают, то быстро сводят с ума. Но за нами гнался крэги сходить с ума было некогда — мы бежали, всю ночь и первую половину дня, мы опять петляли и путали следы, до тех самых пор, пока крэг, по словам Зака, не сбился. Всё же тут, на востоке, слишком много непривычных запахов и загадочных следов, так что впредь, надеюсь, преследовать нас столь же быстро он не сможет.

Привал устроили там же, где и остановились — прямо посреди леса, не искали никакой поляны, а устроились под первым попавшимся деревом. Собственно говоря, а какая разница? Тут, на востоке, самая безобидная полянка может быть логовом какого-нибудь жуткого чудовища, а если нет никакой разницы, то зачем зря силы тратить? Дорог тут всё равно никаких нет, карты у нас — тоже, по словам редких путников, что побывали в этих краях — лес тянется на сотни километров во все стороны, от границы и до океана, а люди, которые в этом лесу живут… Да их и людьми тяжело назвать, говорят, у них «душа с лесом сроднилась», хоть черт его знает, что это может значить… Может Заку больше известно?

— Не-а, я про восточный путь не больше тебя знаю, — весело усмехнулся парень. — Но мы что, с людьми договориться не сможем? Честно говоря, я всегда мечтал на востоке побывать, с самого детства, у меня дядя, тетин муж, из этих краев родом, только не отсюда, а с Острова Медузы… Это на севере… Только ты не обольщайся, он про свой дом не любил рассказывать, так, иногда обрывками вырывалось…

Вот те на! Я про такие случаи, когда жители востока к нам на ПМЖ приходили, даже не слышал, а парень так говорит, как будто это какая-то обыденность… Да про его дядю должны были все серьезные журналы написать, это ведь сенсация — живой пришелец из сказки, а выходит, что я с ним мог даже встречаться, пожимать руку, и не догадываться, из каких краев он к нам пришёл! Хотя, с другой стороны, это понятно, кому же охота, чтоб о тебе на каждом углу судачили и пальцем тыкали, дядя Зака наверняка за другим в наши земли пожаловал…

— Меня, кстати, в его честь назвали, — продолжал парень. — В смысле его звали просто Зак, Зак Менский, а мое имя на наш манер переиначили, Закраний. Но всё равно все сокращают до Зака, а с тех пор, как дядя с тетей исчезли, я думаю, они куда-то в другие края отправились, меня и вовсе иначе как Зак никто не называет, путать не с кем.

Зак Менский… Нет, я никогда не встречал человека с таким именем и фамилией, иначе бы запомнил. Выходит, его дядя к нам пришёл, женился, душу племянника рассказами про родину взбудоражил, и опять исчез — знаю я таких, вечные странники. У них один дом, дорога, никогда на месте не сидится, и не приключений они ищут, а просто душа все время чего-то нового требует. Ну да ладно, не стану у Зака про его дядю выпытывать, захочет — сам расскажет, а не захочет — так и не надо.

— Но из того, что мне дядя рассказывал, я одно уяснил — люди везде одинаковые. И тут, и там, а вот места… Он говорил, что где-то на севере стоит Снежный Замок, он никогда не тает, хоть все стены сложены изо льда, и возле них, прямо на снегу, растут вечнозеленые кусты сирени. А на Острове Медузы есть цветок, который каждый день новым цветом расцветает, и так сто лет, зимой и летом, и цвета эти никогда не повторяются. А ещё дядя рассказывал про водопад, в котором вода не сверху вниз, в снизу вверх течет, про пещеру, из которой каждое новолуние сто богатырей выходит с огромным змием сражаться, про волшебный змеиный город, куда можно попасть только заблудившись, а выбраться только через зеркало. Но он любил повторять, «сказка к тому добра, кто и сам сказки любит, а кто не любит — тому в сказке делать нечего». Я это так понял, что главное ничему не удивляться и не лезть в чужой монастырь со своим уставом, и тогда все будет хорошо…

— Твоими бы устами, да мёд пить… — вздохнул я.

Хотя разумное зерно в этом есть, если заглянуть в пасть дракона, утверждая, что на самом деле драконов не существует, и это лишь массовая галлюцинация… Может и галлюцинация, но голову она стопроцентно откусит. Так и тут придётся, даже если я в лешего не верю, не имеют лесные экосистемы когерентного биополя, наукой доказано, то уважить его всё равно лишним не будет. А вдруг…

Проспали мы несколько часов, нечего дрыхнуть, когда крэг по следу идет. И, хоть мои детекторы движения молчали, да и магический круг Зака ничего не заметил, деревья вокруг нас были уже совсем другие. Одно из них, высокий ясень с сухой нижней веткой, я хорошо запомнил — мы напротив него отдыхать устроились, а теперь он уже был в метрах двадцати, а грибы, которыми вся поляна была усеяна, у его корней притаились, как будто защиты прося. Конечно же, такого быть не может — деревья не бегают, а грибы разума не имеют, но ведь я дал себе слово ничему не удивляться? Дал, потому и удивляться не буду. И грибы трогать не стану, совсем рядом заросли дикой малины нашлись, одно заклинания Зака — и все ягоды сами в руки слетелись. С тех пор, как Норуас Великий разработал основы сельскохозяйственной магии, многие профессии приказали долго жить — один хороший маг за сутки с десяти гектар клубнику собрать может, симпатическая магия, срываешь одну ягодку, и остальные к ней сами летят. А если учесть, что клубника в Верхней Родии в сезон раз десять созреть успеет, можно понять, почему за последние годы так резко цены на продовольствие упали… Хотя без тракторов на атомной тяге всё равно не обойтись, магией землю пахать не разумно, да и с сорняками проще химией, чем магией, бороться.

Короче, была у нас на завтрак, он же обед, он же не понятно что, малина. А как поели, так убегать пришлось — медведь из берлоги выполз, вреда он нам причинить бы не смог, но лучше крэгу таких следов, как медвежья туша, не оставлять. Он мигом поймет, что это мы косолапого завалили, так что повезло мишутке, не стали мы его трогать.

Только сейчас, когда хоть немного оторвались от погони, отдохнули, поели и не нужно сломя голову бежать по ночному лесу, можно и осмотреться по сторонам. Внимательно осмотреться, непредвзятым взглядом. И, надо сказать, картинка получилась довольно интересная…

— Зак… — начал было я.

— Нет, тебе не кажется, это действительно они, мелкие лесные духи.

И после этого он будет утверждать, что мысли читать не умеет? Ну хорошо, допустим, забрало у меня опущено, и глаза по сторонам бегают, можно догадаться, на что я внимание обратил, но вот так, нагло… Вот обижусь, подниму забрало, включу модулятор голоса, чтоб по интонациям ничего нельзя было понять, и весь остальной путь из упрямства так пройду! Будет знать, как отвечать, пока я ещё вопрос задать не успел!

А духи действительно… мелкие. Лучше и не скажешь. То под кустиком, то из кучи старого сухого хвороста, то из поваленного валежника за нами внимательно наблюдали чьи-то крошечные озорные глазки, шевелились чьи-то усики, сёрбали носы. И — чистота на биодетекторе, чистота на детекторе магии, чистота на детекторе движения. По мнению моего доспеха, вокруг никого нет, по мнению моих глаз, вокруг сотни, если не тысячи, существ, которые не поддаются никакой идентификации и классификации. Интересно, они хоть разумные, или это всего лишь персонификация каких-то природных явлений? Может спросить? Это, наверно, забавно будет выглядеть, паладин, золотая статуя двух с половиной метров, спрашивает посреди леса у несуществующего существа, как пройти в библиотеку! Хотя… Хоть я уже не двенадцатилетний озорник, не семнадцатилетний юнец с бушующими гормонами, и мне далеко не двадцать один, когда мальчишка официально признается мужчиной, на голове лысина, в бороде первые седые волоски, но не даром мне говорят, что я и в старости буду способен на всякие шалости. Говорят с укором, мол, не солидно паладину вести себя временами так, как дитя малое, но ничего не могу с собой поделать! Если вокруг ни души, а Зак не считается, он и сам мальчишка, то можно позволить себе мелкие шалости!

— Простите, любезный, — притормозив, я обратился к двум торчащим из дупла глазам. — Вы не подскажите, как нам кратчайшим путём выйти из этого леса?

Глаза испуганно исчезли, да и чего я ждал, не будет же мне отвечать несуществующий дух, зато откуда-то из корней раздался очень даже человеческий голос:

— Туда иди. Туда, туда. Туда, говорю.

Сначала я не понял, потом до меня дошло — со мной корневик общается, крошечный, с мизинец, на сломанную ветку похож, весь коричневый, только глаза голубые. Рукой с ноготок куда-то указывает.

— Не понимаешь? Туда, говорю! Большой, а дурной. И брата не трогай. Он ещё маленький. А я знать дам. Такой большой, а такой дурной! Тьфу!

И исчез. Только что был, и не стало — детекторы, естественно, ничего не заметили, кроме акустических — он, кем бы он ни был, действительно со мной говорил.

— Зак…

— Я его тоже видел…

— Да я не о том. Как ты думаешь, верить можно? Не заведет нас его совет в какую-то трясину? И кому он знать даст?

— Не знаю… Думаю, что не заведет, он тебя дураком назвал, да и какой ему смысл нас обманывать…

Это точно, смысла обманывать нет. Как и смысла говорить правду, но те, кто называют тебя дураком, обычно всегда правдивее тех, кто утверждает обратное. По большому счёту ведь каждый человек — дурак, кто-то выпить любит, кто-то в еде меры не знает, кому-то острые ощущения на свою голову подавай, а потом печень села, желудок сдох, кости ноют, и говорим мысленно, «какой же я был дурак»… Но одно дело в старости перед самим собой в грехах признаться, а другое дело вот так, в лицо, другому человеку — на такое только или наглый, или правдивый человек способен. Или не человек.

Да и, если уж быть перед собой до конца честным, заблудились мы. Не совсем, конечно, магнитный полюс и на востоке чувствуется, да и солнце по небу пока ни кто особо не перемещал, но что-то мне чудится, что не туда идем. Интуиция, наверно — в сказке прямой путь не самым коротким бывают, так что если мы до этого шли, вроде как, на северо-восток, то теперь, по совету существа, которого не может быть, на северо-запад пошли. Вроде как. Хоть я уже ни в чем не уверен — или у меня сбились атомные часы, или система измерения угла местности, или солнце решило по небу прыгнуть, но сейчас оно должно быть на несколько градусов выше и южнее… А может это мы переместились не понятно куда, хорошо бы и крэгу такие финтили светила голову заморочили, да боюсь, эта тварь нас так просто не упустит… У неё инстинктивное, не магическое, чутье, не удивлюсь, если она местным лешим закусит, водяным запьет, а мелких лесных духов на десерт оставит.

Причём я думал, что лесной дух нам дал только толчок, куда идти. Оказалось не так, уж не знаю, с кем он там договорился, и за что такая честь, но стоило нам в ту сторону, что он указал, пойти, и деревья сами стали проход указывать. Захочешь — не заблудишься, причём за спиной проход мистическим образом исчезал, вроде как и те же деревья, и на тех же местах, да по своим следам уже не пройдешь. Сначала мы с Заком шли настороженно, а как поняли, что никто нас в ловушку не гонит — ускорились, перешли на легкую трусцу, насколько «легко» может трусить трехсоткилограммовый паладин в доспехах. Если ёжика какого раздавил — не виноват, я, конечно, старался зря почём не обижать лесных жителей, но создатели этих доспехов в последнюю очередь думали, как бы на мелкое зверье не наступить. Их больше бластеры, маги и драконы волновали.

От размышлений по поводу и без оного меня отвлек зычный голос:

— Эй, скороходы! Это вы в моем лесу заблудились?

Первая мысль — к нам приехал цирк! Дядя-клоун уже в наличии, сейчас красивая тетя будет прыгать на канате, а дядя-фокусник доставать из шапки кроликов. Вторая мысль — нет, не цирк, а один лишь клоун. Зато какой! Всем клоунам клоун, штаны зеленые мешком свисают, рубаха полосатая, один сапог синий, второй желтый, шляпа голубая широкополая, на плече белка, в зубах травинка, в руке яблоко, так и кажется, что сейчас жонглировать начнет. Стоит, спиной столетний дуб подпирает, и важный такой, всего леса хозяин!

— Мы не заблудились, мы дороги не знаем, — поправил Зак, и я понял, что к местной логике он быстрее меня приспособится — лично я разницы между этими двумя вещами не замечаю.

— Вот оно как… Ну тогда другое дело! — обрадовался клоун. — Тогда милости прошу в мой дом, всегда рад гостям дорогим!

Дом? И действительно, как я сразу его не заметил — наверно потому, что ещё секунду назад его тут не было. Красивый такой лесной домик, милый, уютный, плющом оброс, да не зарос, крыша черепичная, из трубы дымок, а вместо ограды — крапива в человечий рост, и я, честно говоря, даже в своих доспехах в эту крапиву не полезу. А на пороге дети играют, мал мала меньше, все в отца, клоунята малые. На нас даже взглядом не повели, из песка человечков лепят, а те все из рук вырываются, и в пляс… Создание големов, высшая маго-технология, особые сорта специально обработанной глины, последняя разработка Нижней Родии, сотни лет тяжелейшей работы и миллионы неудачных экспериментов… Все, я на востоке, забыть и перечеркнуть — голема из песка может вылепить и оживить пятилетний ребёнок, и я этому не удивляюсь. По крайней мере, пробую.

— Эй, жена, встречай гостей, накрывай на стол! С нами сегодня будут большой железный мужик и маленький волшебник ужинать!

А вот и жена… Нет, хоть она тут не клоун, хуже, она — русалка. Вы видели когда-нибудь русалку с ногами? Нет, это будет не женщина, это будет именно что русалка с ногами, глаза говорят, что это ноги, мозг утверждает — хвост. И так две картинки, одна на другую накладываются, получается, что ниже пояса у неё как в тумане. Это как в особых картинках, как глазами посмотришь, то и увидишь, а пока не сфокусируешь на чем-то одном взгляд, так и будут вместо картинки цветные пятна! Но одно дело картинка, а другое — человек… русалка… не важно!

Хоть в одном жена местного «лесничего» правильная — она молчит. Русалки вообще, как все рыбы, молчаливые, зато муж её за двоих говорить может!

— Ну что, присаживайтесь, кушайте, кушайте! Как вам наш скромный стол? Эти орешки для вас белки специально по всему лесу собирали, угодить хотели, а этот мёд мишка, вы с ним встречались, принес. Подарок! Он вообще у меня хороший, хоть и ревнивый, малину свою никому не дает, но вы не думайте, вас он уже простил, просил передать, чтоб вы обязательно его мёд отведали, а то обидится! А эти грибочки ёжики собрали, вообще-то я за ними сов посылал, но эти сони вечно все перепутают, вместо грибов мышей принесли, я их уже кисе своей скормил. А за овощной салат зайцам спасибо скажите, старались, лопоухие, они у меня такие разбойники, вечно по чужим огородам шастают, капусту-морковку воруют, а ещё на них деревья обижаются, говорят, что кору без спроса грызут. Яйца лисица передала, она у меня иногда подворовывает, но что поделать, не разу её ещё не словил на горячем, все время отбрехивается, хитрющая — жуть! Да вы угощайтесь, угощайтесь, все продукты натуральные, никакой гадости заморской, вы такого, небось, и не пробовали никогда…

И то правда — не пробовали… Не скажу, чтоб особо впечатлило, но сам факт, что мы грызем орехи, которые лично для нас передали отнюдь не дрессированные белки… Скажем так, впечатляет. А как поели, так хозяин в соседнюю комнату отвел, на диван усадил, и к делу перешел.

— Эх, скороходы, и что мне с вами делать… Вы ребята, конечно, веселые, да я тут смотрю, за вами один нехороший по следу идет, мишку моего хотел обидеть, волков стаю разогнал, ну да серых не жалко, они у меня самого давно вон где сидят… Да вы не говорите ничего, и так все знаю — вы с запада пришли, вон какие, худые, сразу видно, на дрянных харчах выросли, чистым воздухом отродясь не дышали… И где только к вам та зараза, что по следу идет, прицепилась, давно уже в наших краях таких не видели. И, вы уж, ребята, простите — у себя вас оставить не смогу. У меня тут жена, дети, за лесом надо следить, а та тень, что за вами следом идет, рано или поздно даже через мою крапиву переберется… У неё сила заемная, чужая, а лес, он ведь добрый, не хочу я его портить. Так что уж простите, чем могу — помогу, путь короткий покажу, заразу придержу, сколько силы хватит, да уйти вам всё равно надобно! Но не думайте, я вам на прощанье бесплатный совет дам — если от заразы этой избавиться хотите, идите к брату моему! Он на севере живет, в снежном замке, он один с такими умеет дело иметь, скажите, что брат лесной привет передавал, в гости зовёт, скучает, он вам и поможет! А чтоб поверил, вот вам яблоко, не простое оно, а волшебное, обман любой чувствует, как красным цветом наливаться начнет, так сразу стерегитесь! Есть не советую, кислющее… Ну что, скороходы, помог я вам, или что-то ещё от старого лесовика хотите?

— А как замок Вашего брата найти? — только и смог спросить я.

— А чего там искать… На севере он! Вы любого спросите, вам дорогу и укажут! Да только осторожнее, братцы-скороходы, там, на севере, дела не хорошие творятся, пришла сила темная, заморская — я уж там не знаю, в моей лес ей хода нет, да вы свои головы берегите, молодые ведь ещё, а тебя, скороход, дома дитя малое дожидается…

Меня??? Дитя??? Что за!!! Да быть того не может, что за… А, понял, фух, это не мне, это Заку — ну он и скор, парню ещё третий десяток не пошел, а уже успел наследником обзавестись. Или у них, магов, все так быстро? Подумаю на досуге, паладинам всё равно, пока они на службе, не до семьи, мы — люди государевы, а вот как на пенсию выйдем, так и о семейном очаге можно задуматься.

— Ну все, братцы-скороходы! Устраивайтесь, заночуете у меня, а как солнышко пригреет, так я вас до опушки провожу! И за заразу не переживайте, что за вами идет — пусть она этой ночью пару кругов по лесу пробежит, сильна она, да дурна, пока что к чему сообразит, вы уже далеко будете.

Нет, с сегодняшнего дня я определённо начинаю уважать клоунов! Чтоб вот так, мимоходом, крэгу голову закружить… Да ему, похоже, действительно весь этот лес подчиняется, хорошо, что мы медведя трогать не стали, а я догадался дорогу спросить — одно не могу понять, почему у него сапоги разного цвета…

— Рем… А мне тут нравится… — уже сквозь сон донесся до меня голос Зака.

Мягкость любезно предложенных хозяином кроватей мне испытать, увы, не удалось — спал, как всегда, не вылезая из доспехов, стоя, но на сытый желудок, в четырёх стенах, когда можно спокойно отключить системы безопасности, хотел бы хозяин — давно бы нас в бараний рог скрутил, и сон другой. Спокойный, умиротворяющий, без мутных сновидений, а утром, вместо будильника, в окно соловей заглянул, и начал свои трели выдавать! Подождал, пока мы с Заком проснемся, и тут же улетел — хорошо жить в лесу, если ты всего этого леса хозяин. Или, как высказал предположение Зак, если ты и есть сам лес — мне так далеко в дебри философии не суждено было удариться, потому я и дальше нашего гостеприимного хозяина как несколько необычного человека воспринимал. Причём, (прогресс!) идея — взять у него кровь для анализа ДНК — пришла ко мне всего несколько раз, а, значит, я постепенно интегрируюсь в восточный образ жизни.

Завтрак, увы, ничем не отличался от ужина, разве что мишка расстарался, и мёда в два раза больше принес. В остальном — те же грибы да ягоды, ничего мясного, ничего рыбного — по словам хозяина, с водяным из лесного ручья они в ссоре, с тех самых пор, как самая красивая русалка свое сердце ему отдала, так что водицы он нам не речной, а дождевой в дорогу дал. Зачем — не знаю, мои доспехи умеют впитывать оседающий на них водный конденсат, так что вода у меня всегда с собой, а магу и вовсе вызвать локальный ливень на минуту-другую не сложно. Видимо, так в сказке положено — отказать не посмели, и теперь, помимо яблока в рюкзаке Зака, у меня на поясе бутыль висела. Выкину при первой же возможности, но потом, когда отойдем от леса, не обижать же хозяина, он нам столько всего хорошего сделал… Накормил, напоил, спать уложил, совет дал бесплатный, из леса, через который мы бы несколько дней шли, за пол часа вывел, да ещё и крэга пообещал дней на пять задержать, а мы ему даже ничего, кроме «спасибо», сказать на прощание не сумели… Вывел из леса, и исчез, не поминайте лихом.

— Ну что, Зак, упоминал твой дядя про лес, в котором добрый клоун-волшебник живет? — спросил я.

— Нет… Но он говорил, что на востоке ничему нельзя удивляться, потому что тут все может быть.

Эх, вот именно по этой причине я с самого начала не хотел восточным путём идти…

— Кстати, — продолжил Зак. — Он тебе просил вот это передать. Бери, бери, не бойся, классная штука, он ей землю в саду удобряет…

Классная штука? Я бы сказал «мешочек с перегноем», вполне могу поверить, что таким вот можно удобрять землю. Не испытываю никаких сомнений. Только спрашивается, мне он зачем нужен? Сувенир на память? Так спасибо, у нас уже яблоко волшебное есть, или это специальный знак, я его должен кому-то передать? Сомнительно, такого перегноя я на любой ферме за гроши могу огромный мешок купить, с тех пор, как генетически модифицированные бактерии научились за сутки из любой органики гомогенную массу делать, цена на удобрения сильно упала.

— Зак… Извини меня, но он не сказал, зачем мне этот перегной понадобиться может?

— Нет, но разве ты не догадываешься? Мы ведь на востоке, Рем.

И улыбается хитро так, мол, он уже на местный лад перестроиться сумел, а я до сих пор на всё с точки зрения «дикого запада» смотрю. Хорошо, не хочешь говорить — не надо, сам догадаюсь. Удобрения. Зачем они нужны? Чтоб растения питались. Я не растение, мне питаться не нужно. Или нужно? Нужно, но меня питает не перегной, а силовая батарея, чтоб её зарядить мне нужен подведенный от ядерного генератора высоковольтный шлейф, электрические батареи не едят перегной. На западе не едят. А мы на востоке, значит абстрагируемся от реальности — в доспехах неизвестно для каких целей, якобы для подзарядки в полевых условиях, сделан миниатюрный мотор, в него горючее заливается, сгорает, а энергия на батарею идет. Естественно, что ни один паладин этим никогда не пользовался, магией и то быстрее, тонну нефти надо сжечь, чтоб силовая батарея на один процент зарядилась. Ну а вдруг? Это, конечно, невозможно, но в глазах Зака я уже не боюсь прослыть клоуном, так что аккуратно засыпаю перегной в миниатюрный бензобак, и наблюдаю, как стрелка заряда батареи медленно ползет к ста процентам. Я конечно промолчу, но выходит, что местный перегной по энергоемкости в два раза превышает чистый уран — весело, не удивительно, что у них деревья от такого избытка энергии с ума сходят и по лесу бегают.

— Ну что, зарядился? Только это, он ещё просил передать, что магия этого эликсира только в его лесу работает, так что очень сожалел, но про запас тебе его дать не смог.

Энергоемкость «топлива» зависит от географического положения? Уже верю. Восток.

— А больше он никаких сюрпризов не подготовил? — уточнил я. — Может мне ещё что-то нужно знать?

— Нет, больше ничего. Разве что он сказал, чтоб мы сейчас поближе к побережью держались, так вроде безопаснее.

К побережью — так к побережью. Как только мы вышли из леса, так солнце перестало чудить, и опять шло по положенной траектории, а зная углы и время по атомным часам не сложно вычислить, где мы находимся. Впрочем, это и не важно — океан всё равно будет на востоке, а так как точных карт не существует… Короче, я бы пошел на северо-запад, но раз сказали северо-восток, значит северо-восток.

Граница леса как будто ножом была прорезана, в десяти метрах тесной стеной стоят исполины до небес, а тут — чахлый кустарник, как будто не природа, а какой-то геометр местность чертил. Ну, а дальше сплошные тянутся поля, колосится вся земля, три рубля до сентября — я не поэт, так что привык оперировать точными категориями. Обширные площади посева сельскохозяйственных культур, в составе: пшеница, рожь, ячмень. Грунтовые дороги, следов человеческого присутствия не наблюдается, если не считать одинокого пугала, которое не пугает, а наоборот, приманивает к себе ворон. Мы ворон не боимся, они нас тоже, вот и чудненько, бодрым походным маршем направляемся на восток в надежде встретить хоть кого-то, способного пролить свет на окружающую действительность. Хозяин леса, увы, не сильно помог. Ни карты, ни общих рекомендаций, ни геополитических данных. Вот что такое «сила темная, заморская»? Численность, состав, вооружение, основные военные, политические цели интервенции, состав союзников, исторические предпосылки военной акции? Мы хоть и паладины, немые воины, которым положено исполнять приказы, а не задавать вопросы, но перед каждой войной, перед каждым походом, перед каждой операцией давалась вводная. Куда идем, кто противник, чего можно ожидать, на кого можно рассчитывать, чего нужно опасаться. Только последняя война с колдунами исключение, да и то войско раньше меня в поход отправилось, я его уже в пути нагонял, так что вполне возможно, что вводная тоже была, да я её упустил, сведения о противнике никогда не помешают, а тот факт, что он из-за моря пришёл… Да какая мне разница, что это дает? Наличие флота? И что дальше? И почему, если противник заморский, мы должны держаться побережья, не логичнее ли наоборот, пройти восточным путём в глубине материка, прямо вдоль границы? Вопросов, как можно легко убедиться, вагон и маленькая тележка, ответа ни одного, а значит, по правилам военного времени, мы должны найти языка и выбить из него все ответы.

Скоро слово молвится, да не скоро дело делается. Вышли мы к городку, хотя какой это город, сотня халуп одноэтажных, да и те все — пустые. И улицы пустые. И площадь, и ратуша, и таверна закрыта, и вообще, если приборам верить, вокруг ни души. Ни людей, ни кошек, ни собак, ни коров с козами. Пустой город, хаты убраны, двери на замок заперты, ни звука, ни движения, как будто все взяли, собрались и пошли. Никаких следов паники, никакой разрухи, ушли хозяева пару дней назад, причём с явным намерением вернуться. Всю живность с собой забрали, никого не забыли, такое чувство, что так они уже не в первый раз поступают. Может это на востоке ритуал такой, раз в год всем селом на новое место идти? Да не похоже, дома все так любовно построены, мы с Заком малость в окна подсмотрели, что не похоже, будто их так просто на произвол судьбы бросили.

— Ничего не понимаю, — честно признался я. — У тебя есть какие-то идеи, что тут твориться?

— Нет. Но мне кажется, что это не с нами связано.

Да уж, конечно не с нами! Кому мы тут нужны, чужаки иноземные, тут у людей, видать, свои беды, да вот нам что делать прикажете? Последнее вслух спросил.

— Думаю, идти туда, куда они все пошли. На восток, — предложил Зак.

Хорошая мысль, так и поступили — мы ведь с ним быстро ходить умеем, а дорога, по которой из городка такой толпой уйти можно, всего одна. Значит скоро нагоним и расспросим, а пока нечего голову ломать, у меня и так висок до конца не прошел, то несколько часов не тревожит, то так начнет зудеть, что жить не хочется! Видать, когда с «коня» своего свалился, я не просто шишку на виске набил, а и сотрясение мозга заработал. Или даже кость треснула, она там тонкая, по-другому боли объяснить не могу, да и какая разница? Пока моя голова в шлеме, всё равно ничего с ней не сделаешь, и повязки какие-то накладывать смысла не имеет, доспехи паладина так плотно к телу прилегают, что никакой гипс и шины не нужны.

А дорога из города вела хорошая, наезженная, камнями мощенная, не чета той, по которой в город добирались. Сразу видно, следят за ней, убирают-подметают, камни вовремя меняют, а это значит… Ну, восток, не восток, думаю, тут разницы особой нет — если дорога ухоженная, то значит по ней ходят много и часто, а так как мы никого не встретили, то черт его знает, что это может значить. Может тут ходят только в другое время, а среди лета наступает мертвый сезон — все жители собираются, уходят по дороге на восток, и она пустеет. Причём я как в воду глядел — через пол часа мы к следующему городку вышли, чуть более крупному, в него три дороги сходились, о дна на восток уходила, в два раза шире. Через пол часа ещё один город, и ещё о дин, и так далее — все абсолютно пустые, в каждый много дорог входит, и одна, самая крупная, на восток выходит. Судя по масштабу строительства, тут едва ли не пол страны регулярно бросают все и к побережью уходят, причём уже не первую сотню лет, по некоторым дорогам видно, что они уже не первый век как проложены. Что же за напасть такая заставляет людей в столь дальний поход постоянно пускаться, и почему эту напасть нельзя извести, раз и навсегда? У Зака тоже никаких идей не было.

А потом мы нагнали телегу. Старую-старую, диву даюсь, как она так далеко проехать смогла, все дерево потрескалось, да, как и должно было, у телеги колесо сломалось. Хорошо так сломалось, на кусочки развалилось, заменить — не чем, кобыла сивая ржет, да сдвинуть с места телегу на трех колесах не может, а на ней баба на сносях с тремя малыми детьми, стонет, вот-вот родит, такой идти — и себя, и ребенка гробить, а рядом мужичок суетится, бегает, волосы на себе рвет, что с семьей на дрянной телеге в путь пустился, а что делать — не знает. Ну переглянулись мы с Заком молча, и к одному, похоже, выводу пришли.

— Слышь, любезный! — позвал я, как более презентабельный.

У «любезного» глаза на лоб полезли, может тут и сказочный восток, но вежливая золотая статуя двух с половиной метров ростом и здесь, видать, редкость большая. Не то, что маг — пришлось Заку на себя переговоры брать, он хоть мальчишка молодой, да справился. Мужичок со смекалкой оказался, мигом свою выгоду сообразил, да и кто бы тут не догадался, мы ему почти божественное предложение сделали — телегу на себе до основной массы беглецов донесем, а он нам за это всю правду поведать должен, что тут творится!

— Э, так вы с запада? — догадался мужичок. — Так бы сразу и сказали! Ну слушайте тогда, в давние-давние времена, когда деревья были молодыми, жил на свете лисий король. И все у короля было, и злато-серебро, и жена-красавица, жил он в лисьем дворце у подножья самой высокой горы, жить бы, да не горевать, но все лисьему королю было мало! Возжелал он над всем миром править, собрал войско несметное, со всех земель лисы на службу королевскую пришли. А надо сказать, что в те времена все лисы оборотнями были, и могли они по желанию в любого человека обратиться, хоть в девицу красную, хоть в богатыря знатного. Так вот собрались все лисы, и пошли своему королю власть над миром добывать, сто стран захватили, почти весь мир покорили, один только город непокоренным остался. А город тот стоял на острове, и чтоб попасть туда, нужно было мост перейти. Подошел лисий король к мосту, и видит — стоит на нем старик, седой, как лунь, борода до пят. Сказал тогда ему король: «Убирайся с моей дороги, старик! Я — король всех лис, я уже сто стран захватил, и этот город тоже захвачу!» И вдруг обернулся старик, и все лисы поняли, что никакой это не человек был, а сам Великий Лис, от которого весь лисий род происходит. Испугался лисий король, понял, кого только что обидел, упал на четыре лапы, о пощаде взмолился. Но Великий Лис был непреклонен, и наложил он на всех лис, потомков своих неразумных, страшное проклятье — с той поры они и речь потеряли, и обращаться больше не умеют. Да вот только в последний миг смягчилось сердце старика, ведь лисы, они все детьми и внуками его были, и потому раз в год на одну ночь они вновь все свои силы обретают, и разум, а единственное место, куда лисам в эту ночь хода нет — тот самый остров, куда Великий Лис их не пустил. Он думал, что наказание смягчит их души, да по-другому сложилось — с той поры в Лисью Ночь все лисы, что в этих землях живут, в могучих воинов обращаются, идут весь мир покорять, и горе тому, кто на их пути попадётся! Пощады лисы не ведают, страха не знают, ни стены, ни засовы не могут их остановить, на одном лишь острове от них есть спасение. Там все люди приют находят, а как солнце взойдет — так теряют лисы на год всю свою силу, и опять людям можно по домам своим возвращаться.

Честно говоря, более бредовой истории я никогда в жизни не слышал. Нет, с точки зрения сказки все нормально — и сказочные лисы, и могучее проклятье, и даже мораль, «уважай стариков и не мечтай завладеть миром». Но с точки зрения здравого смысла, с точки зрения человека, который прекрасно знает, что лиса — лишь обычный хищник из семейства лисьих… И магии в лисах не больше, чем в тараканах, не говоря уже о том, что оборотни, или существа с двойным геномом, не могут обладать разумом… Ладно, мое дело маленькое — телегу до волшебного острова донести, там переночевать, по словам мужичка, на одну ночь на остров абсолютно всех и бесплатно пускают, такие законы, и дальше в путь. Ведь не стоит забывать, что пока мы с Заком будем от непонятных «лис» прятаться, крэг медлить не станет, что-то я очень сомневаюсь, что какой-то жалкий оборотень способен эту тварь остановить.

Я оборотнями много не интересовался, но точно знаю, что генетики Айбалора работали над этой проблематикой. До тех пор, пока не закрыли по бесперспективности. По сути, что такое оборотень? Существо с двойным комплектом молекул ДНК, способное резонансным воздействием активировать тот или иной комплект. Причём, процесс активации долгий и мучительный, длиться несколько часов, а то и сутки, и все это время оборотень — не рыба, не мясо, а непонятная масса. Толку в бою — нуль, при трансформации нарушаются все связи, в мозгу сохраняются только самые примитивные рефлексы, вся высшая мозговая деятельность стирается начисто. Намного проще использовать два разных, узкоспециализированных существа, чем одно такое вот никакое… По крайней мере на западе, тут, на востоке, все может быть не так.

Телега на плечах нас с Заком не сильно затрудняла. Так, легкое неудобство — можно спокойно бежать, не особо сбавляя темп, так что бедная кобыла едва за нами поспевала. А дети были просто счастливы, ещё бы, такое путешествие, чего нельзя сказать о женщине — у неё как раз очень вовремя начались схватки, акушеры из нас с Заком не особо, так что, нагнав основную массу людей, мы от ноши сей избавились, и какая-то древняя бабка-повитуха прямо на ходу приняла роды… Ребенка назвали Джакомо, в мою честь — не скрою, лестно. То, что я — золотая статуя, никого не смутило, мужичок всем успел рассказать, какое внутри этой статуи горячее сердце, так что приняли меня тепло и сердешно. Оставив случайных спутников — нашелся мастер, который им быстро новое колесо к телеге смастерил — мы двинулись дальше, и уже через час добрались до острова. Очень кстати — уж не знаю, кто там на небесах за совпадения отвечает, но ближайшая ночь как раз и была той самой, когда лисы обретают разум и мстят людям…

Когда я слышал «остров», мне почему-то представлялся крошечный сказочный островок посреди речки, мне как-то не сразу пришло в голову, что даже в сказке на такой островок все жители окрестных земель физически не поместятся. На самом деле, конечно, все было не так — остров располагался в дельте полноводной реки, впадающей в океан, и был километров пятьдесят в диаметре, иные государства мельче встречаются. Не знаю, что за город стоял на нем в древние времена, но сейчас весь остров был огромным лагерем — сотни тысяч, а то и миллионы, палаток, костры, угрюмые коровы, безразличные ко всему кочки и злые петухи, которым не особо нравились тесные клетки. И люди, толпы людей, сплошная масса, так, оценочно — на острове собралось несколько миллионов человек, и это оценка может быть в разы занижена. Представить, что такое вот «паломничество» происходит каждый год, вот уже многие века, и что даже в памяти народной забылось, что можно жить иначе… Мне тяжело. Заку тоже. В наших краях проблему бы уже давно решили, всех лис, под корень, истребить, специальные яды против оборотней, особые породы собак, способные добраться до лисы в самой глубокой норе — и за пару лет проблемы не станет. Но ведь восток, люди живут в гармонии с природой…

Рисковать не стали, заночевали на острове. По словам Зака, крэг до сих пор кружит по лесу, а даже если выберется, то в такой толпе даже паладина не так уж и просто найти. Тем более нас пригласил к себе какой-то местный князь, у него тут, на острове, однодневная резиденция стояла. Напоил, накормил, уже не дарами лесными, а нормально, как князю подобает, жареной свининой и перепелами в собственном соку. Ну и давай расспрашивать, мол, «до меня слухи дошли, что вы с самого запада к нам пришли, а вот мне давно интересно, как у вас там живется»… И дальше в том же духе. Секреты никакие раскрывать не стали, да и откуда нам знать секреты, я — простой паладин, Зак — ейлат, маг-недоучка, который только-только выпускное испытание прошел. Но много чего поведали, про генетиков из Айбалора, черных магов Салдарабада, технарей Гартахара, учёных Нижней Родии, фермеров Верхней, работорговцев Айпира и безумных магоборцев Турагези.[24] Да и по нашему, родимому, королевству прошлись — все только рты от удивления открывали. Поверить не могли, что такие чудеса, как теоретическая магия, существуют, и что людей не мать-природа, а генетики в пробирках создают. Благодарили судьбу, которая их от участи жить в таких страшных краях уберегла…

Как наступил вечер, мы все из княжьего терема на берег реки вышли. И не только мы — много тут людей собралось, как нам объяснили, «на лис посмотреть». И действительно, только солнце земли коснулось, как на берег с той стороны целые толпы рыжих вышли, клыки скалят, пересечь реку не могут. А как солнце совсем за горизонтом скрылось, по всей земле волна магическая прошлась, на секунду буквально я глаза закрыл, а тут гляди — и нет уже никаких лис, а стоят вместо них воины-великаны. Доспехи шерстью подбиты, волосы рыжие, глаза огнем горят — страх, да и только! Грозятся людям, да поделать ничего не могут — река, видать, и правда зачарована. Даже на мост — широкий, метров сто будет, ни один лис ступить не может, потоптались они на том берегу, покричали что-то на своём, лисьем, языке, и разошлись. А люди давай праздновать, петь да плясать, что ещё один год лисы проклятые не смогли мир покорить.

— Рем, — когда мы остались на берегу в одиночестве, обратился Зак. — А ты знаешь… Мы ведь действительно тут совсем чужие… Они ведь все думают по-другому, не так, как мы, то-то дядя у нас часто самым простым вещам удивлялся. Мы ведь даже этого не замечаем, вот я — волшебник, у тебя доспехи особые, а ведь на самом деле для них это может быть не меньшей сказкой, чем для нас живой лес и лисы-оборотни…

Странно, таких слов от Зака я меньше всего ожидал — это я мог вот так отрешенно философствовать, но ему, как мне казалось, на востоке нравится.

— Ты это к чему? Домой потянуло?

— Домой? — удивился Зак. — Нет, с чего ты так решил? Я просто подумал, а что будет, если я начну думать как они? Понимаешь, для них ведь король лис намного страшнее, чем крэг, может если мы начнем думать, как они, то и способ избавиться от крэга сам придумается?

— Э, не, парень, — усмехнулся я, — это ты крэга плохо знаешь!

Мои слова оказались пророческими — ближе к полночи, когда веселье постепенно начинало затихать, мы все услышали… Нет, скорее не услышали — почувствовали предсмертный вой. Он не через уши, а изнутри шел, причём, хоть я с лисами никогда дела не имел, да и Зак тоже, хоть его плащ и подшит лисицей, мы все поняли, что именно произошло. Знание как будто пришло снаружи, уже готовым, не могу это объяснить, но я как-будто всегда знал, что это значит, только раньше забыл, а сейчас вдруг вспомнил.

— Лисьего короля убили! — кто-то закричал первым, и крик повторился на миллионы голосов.

Лисьего короля, такого же древнего, как и легенда, того самого, что некогда решил захватить мир, убили. Убили в ту единственную ночь, когда к нему возвращались все былые силы, и люди даже представить себе не могли, что за герой на такой подвиг способен! Мы с Заком могли. Мы этого «героя» очень хорошо знали.

— Он разгневан, но доволен… — медитировал мальчишка. — Он встретил того, кто бросил ему вызов, и победил… Поединок был тяжел, но он был изначально сильнее… Он доволен… Он будет петь песню небесам, а за нами пойдет только завтра утром…

— Песню небесам?

— Не знаю… Он так думает. И знаешь, мне кажется, что маги, которые его послали за нами, про эту песню тоже ничего не знает…

Вот дела! Крэг, который убил лиса-оборотня, и действует наперекор наложенным на него заклятьям, выходя из-под контроля… Хорошо это, или плохо — пока не знаю, но в любом случае охоту за нами он бросать не собирается. А значит, и нам нужно убегать. Но только утром — хоть люди и надеялись, что со смертью лисьего короля вражда между ними и лисами прекратится, так не случилось. Как вещал один седовласый старец, то ли из астрала, то ли из маразма, но уже этой ночью лисы короновали нового короля… Так что раз в году прятаться на острове всё равно придётся. Лагерь затих, да и мы с Заком заснули.

Утро началось с тризны. По кому — неведомо, как я понял, каждый год попадались такие неудачники, которые или забывали, или не успевали до острова вовремя добраться. Никто из таких лисью ночь не мог пережить, вот люди и начинали с самого утра по погибшим скорбеть. Кто не дошел — потом посчитают, когда домой вернутся, но ведь чем быстрее душе павшего последние почести отдашь, тем ей в загробном мире будет комфортнее. Мы с Заком оставаться на это мероприятия не стали, реку пересекли и дальше на север пустились.

Только для начала не удержались — когда ещё восточный океан увидишь! Это западный, привычный, уже все глаза намозолил, на береговую линию смотреть не могу, песок да волны, а тут, на востоке, и песок волшебный, и вода какая-то не такая… По крайней мере я так думал, пока мы до берега не дошли, а стоило морской глади показаться, и все иллюзии как карточный домик рухнули. От полного разочарования одно спасло — далеко на горизонте, там, где водный край сливается с небом, плыл флот. Хороший такой флот, я только кораблей с тысячу насчитал, а сколько за горизонтом ещё скрывается — неведомо. Паруса ярко-красные, а услужливая оптика, хорошо иметь в шлеме стократный объектив, если уж магическим зрением природа не наделила, даже флаги на этих кораблях позволила рассмотреть. Голова дракона, или птицы какой-то, острый глаз, кривой клюв, над головой пять роговых отростков — в нашей геральдике такие не значатся, но тут, наверняка, этот знак что-то должен обозначать.

— Ну и армада… — восхитился Зак. — Рем, ты только представь, у них даже на веслах сидят чародеи! Потрясающая магическая мощь, как ты думаешь, это и есть то самое заморское вторжение?

— Нет, это мирные ловцы жемчуга вышли на промысел, — буркнул я, уже мысленно представляя, какие шансы наших атомоходов против подобной непобедимой армады, только заметив фигурки людей на палубах я оценил реальный размер кораблей.

— Может вернуться на остров и предупредить?

— А может не будем ещё и среди местных врагов себе наживать? — контрпредложением ответил я. — Зак, я все понимаю, романтика, и все такое, но скажи, тебе крэга мало?

— Да нет, достаточно…

И мне достаточно! Вот что никогда не понимал, так это «правое дело». Есть свои, они всегда хорошие, есть чужие, они всегда плохие. Все. Не бывает дел правых и не правых, войн справедливых и не справедливых, в любой войне я всегда на нашей стороне, а тот, кто на другой — враг. Не потому, что он такой уж злодей, новорожденными младенцами питается, а я такой уж святой, аж свечусь от святости. Просто меня изволила воспитать одна, вполне конкретная страна, она дала моему прадеду титул герцога, вручила мне доспехи и научила ими пользоваться, и я всего лишь отрабатываю эти услуги. А вовсе не стремлюсь добиться мировой справедливости, откуда я знаю, может тот князь, с которым вчера гуляли — главный злодей, а эти, на красных кораблях под флагом дракона, сама добродетель? А может и вовсе самые лучшие на свети — крэги, может у них такая мораль, что нам и не снилась? Но это все не важно, как не бывает плохих волков и хороших зайцев, плохих зайцев и хорошей капусты, так и стран, хороших и плохих, не бывает. Есть своя и чужие, а если кто-то думает иначе — то это уже феномен идеологии!

Как меня всегда учили… «Салдарабад плохой — он черной магией занимается, Турагези это зло, там магов на костре сжигают, Айпир нехороший, там рабство и пираты». Логично? Логично, для того, кто думать не умеет, а если задуматься, то плохи они только тем, что на международной арене часто против нашего королевства выступают. А Княжество Тиавели[25] наоборот, такое белое и пушистое, лишь потому, что в любых начинаниях наших королей традиционно поддерживает, и вообще у нас с ними старинные династические связи. Всего лишь навсего, а люди, простые люди, что в Айпире, что в Гартахаре, что в свободных землях, что в ненавистном черном Салдарабаде абсолютно одинаковые. Всегда способные найти общий язык. Пока не начинается один из вечных споров, что лучше, демократия или деспотия, магия или технология, генетика или эволюционное развития…

Так что никому мы про флот с красными парусами говорить не будем! А может они сейчас идут своих сограждан, попавших в плен злому волшебнику, спасать? А мы, выходит, их подставим? Нет уж, разборки не наши, меня не будут трогать, я тоже постараюсь оставаться в стороне. В конце концов я паладин, воин короля, государственный служащий, а не обезбашенный странствующий ведьмак со съехавшими катушками!

А впрочем, желание сделать добро, всем и бесплатно, так же как и безудержный патриотизм, свойственны молодости, так что Зака я тоже могу понять.

Невзирая на абсолютный штиль, царящий над морем, флот стремительно удалялся на север, туда же, куда и мы собирались. Причём, уносили его отнюдь не паруса или весла, а огромные левиафаны, они тянули могучие канаты, и исполинские галеоны летели со скоростью хорошего глиссера… Я сделал несколько фотографий, даже если никаких других сувениров из восточных земель не принесу, то только за это генетики из Айбалора мне целое состояние отвалят. Ещё бы, такая пища для размышлений, так и представляю, как они скрещивают ежа с ужом, в смысле дельфина с акулой, и заставляют эту млекопитающую рыбу подводные лодки на буксире тягать…

Понаблюдав несколько минут за стремительным ходом армады, мы спустились с холма и пошли дальше, на север. По утверждению Зака, крэг до сих пор петлял по лесу и не мог найти выход, наша фора с каждым часом увеличивалась.

Земли, пустынные после лисьей ночи, проходились быстро. За те пять дней, что мы уже были в пути, были пройдены почти полторы тысячи километров — не без помощи хозяина волшебного леса, конечно. Шли бы мы прямым путём — уже были бы где-то на границе Турагези, Нижней Родии и спорных земель,[26] а мы вместо этого неизвестно где, идем неизвестно куда, то ли снежный замок искать, то ли просто гуляем, красотами любуемся, крэга пытаемся сбить с пути. Причём, второе мне кажется более вероятным, колдун ещё не известно, поможет, или нет, а места — красивые…

Мне показалось, или нет?

— Рем, ты ничего не слышал?

Значит не показалось.

Переглянувшись, бросаемся в заросли, хоть я только что и говорил, что паладин служит королю, а не делит людей на хороших и плохих, но помимо того, что я паладин, я ещё и мужчина. Так гены сложились. А мужчина, когда слышит женский крик «спасите! помогите!», просто обязан плюнуть на собственную безопасность и ринуться на помощь. Тем более я почти ничем не рискую — крэг далеко, а что ещё, кроме его когтей, способно пробить мои доспехи? Забрало, естественно, в первую же секунду было поднято, все механизмы переведены в боевой режим, Зак тоже себя магическим щитом окружил, перстни так и пульсируют, сила из них на щит идет. Крик переходит в бессвязный стон, но мы уже близко, стремительности паладина позавидует любой гепард, стремительности мага позавидует любой паладин. А вот и жертва — девушка, лет восемнадцати-двадцати пяти, милое личико, если бы не странная гримаса, а вокруг они, лисы. Штук десять, огромных, рыжих лис, мускулистые лапы, острые клыки, они окружили бедную девушку, но стоит нам появиться — и тут же бросаются на нас. Одну секунду, десять лис — это даже не работа для паладина, а живодерня, искусственные биомышцы стократ усиливают удар, и лисы разлетаются в разные стороны! А потом я чувствую, как мои ноги наливаются чугуном, движения становятся ватные и неповоротливые, движения все медленней и медленней, доспехи паникуют, начинают колоть всякую гадость, по кровеносным сосудам вместо крови начинает течь сплошная химия, но былая сноровка уже не восстанавливается. Все, на что меня хватает — разорвать наброшенные сети, в полукоматозном состоянии я раскидываю лисью стаю, и успеваю заметить, что уже вовсе не испуганная девушка сидит в центре, а злобный лисёныш! Бросаюсь на него, но скорость уже не та — лисёныш выворачивается, шипит, скалит свои мелкие клыки, но поделать ничего не может. Химия не смогла победить его магию, но и магия не справилась с химией. Я в сознании, я наблюдаю, как лисы волокут прочь бездыханного Зака, обернутого в сети, как в смертный саван, но поделать ничего не могу. Не та скорость, не та ловкость — я сейчас могу крушить лес, но не преследовать вертких лис. Лисёныш шипит, пятится задом и исчезает в густой траве — на военном языке это называется «боевая ничья», ни одна сторона своего не добилась. Лисы не смогли меня пленить, несколько лис, я уверен, ещё долго будут зализывать переломы, если вообще придут в себя, но и я потерял своего спутника. И друга. Зак был жив, я видел, что его обездвижило то же заклятье, что и ударило по мне, но где в огромном лесу, в чужой земле, прикажете искать моего спутника? Ходить и кликать, «Зак, Зак!» Глупости, так я его никогда не найду, а действовать надо быстро, пока проклятый лисёныш не успел ничего сделать с моим другом!

Со злости кромсаю кусты, вырываю с корнем деревья — энергии много, батарея полная, от меня не убудет.

— Они не виноваты. Она унесла его в Замок Лисьего Короля.

Нет, я определённо люблю сказку! Тут, если тебе нужна помощь, обязательно появится добрый волшебник, и тут же все проблемы решатся сами собой! Или волшебница. Красивая. Не в моем вкусе, но красивая. С попугаем на плече.

— Это дочка лисьего короля… Уже королева. Она решила, что это ты виноват в смерти её отца, это ты привел в наши земли зверя, который его убил. И она решила тебе, и твоему спутнику, отомстить — если ты хочешь спасти его, то должен поспешить, потому что завтра на рассвете его принесут в жертву.

— А ты, стало быть, пришла сюда, чтоб мне помочь?

— Да, — не уловила иронии в моем голосе девушка, а может у них тут на востоке так принято, в последний момент на помощь незнакомому человеку приходить. — Меня зовут Хелена, Хелена Хедегл, и я, как ты уже, наверно, догадался, волшебница.

А кто бы, собственно говоря, сомневался? Волшебница. В длинном красном платье, вызывающей косметике и с попугаем на плече. Посреди леса. И вот сейчас мы с ней, вдвоём, пойдем громить Замок Лисьего Короля и вызволять моего друга. Как все логично! Я просто прыгаю от счастья, и готов целовать руки тому небесному шутнику, который устроил всю эту буффонаду! И что самое страшное — я ведь ей сразу поверил! И действительно, рука под руку, с совершенно незнакомой ведьмой, сейчас пойду замок штурмовать.

— Она сильная колдунья?

— Она лиса.

И этим все сказано? Забавно. Что это может значить? Всё, что угодно. Может она сильная колдунья, может очень сильная, может не очень, а может вообще не колдунья, как показал диагност, тогда, во время драки, по мне не магией, а ментальной атакой ударили. И это мои собственные мозги приказали ногам налиться тяжестью, а химия не придала рукам новых сил, а всего лишь ещё сильнее затуманила голову, так что ментальный удар ослаб. Изменение в программу уже внесены, и теперь, в следующий раз, когда против меня применят «это», чем бы оно ни было, доспех мне не химию, а спирт будет колоть. Как я уже говорил, пьяный человек имеет абсолютный иммунитет к любой телепатии, а сражаться я и трезвый, и пьяный могу. Проверено, тело само, без участия мозгов, отлично дерется.

— А почему она не стала лисицей? Ведь с приходом утра все лисы на год теряют свои умения?

— Я не знаю, — честно призналась Хелена. — Я думаю, что когда был убит лисий король, а такого раньше никогда не случалось, что-то нарушилось… Она должна была стать лисой, но теперь… Хорошо, что она одна, остальные лисы утратили свои способности и разум, но по-прежнему безгранично преданы королеве…

Проклятый лисёныш! А ведь она ещё молода, и в человеческом, и в лисьем обличье, но если уже теперь столько стервозности, то мне страшно представить, что за чудовище потом из этой принцессы вырастет…

— Её можно убить?

— Убить? — казалось, Хелена потрясена моим вопросом больше, чем тем фактом, что одна из лис не утратила свой дар оборотня. — Капитон, убить лису — взвалить на свою голову смертельное проклятье! Даже не вздумай, у меня от души отлегло, когда я поняла, что ты ещё не успел совершить смертоубийства, и все напавшие на вас лисы живы!

Ну вот… И как прикажете штурмовать замок, если ни одну лису даже кулаком по голове не стукнешь, у них черепа хилые, а у меня кулак с гидроусилителями такой, что любой булыжник в крошку измельчает! Буду воевать осторожно, на цыпочках, пальчиком им грозить, ай-ай-ай, как нехорошо, не воруйте моих приятелей! Самое обидное, им меня убивать можно, а мне их — нельзя, и где, спрашивается, справедливость? Может попросить какого-нибудь волшебника, чтоб на меня заклинание наложил, и кто меня убьет — всю жизнь потом запором будет мучиться? Да нет, не стоит, лучше я никому убить себя не позволю. Одно хорошо, теперь я новый метод устранять врагов знаю, достаточно их на охоту на лис пригласить, и подождать, пока десяток, для надежности, пристрелит. Врагом меньше будет. Хотя, по такой логике, теперь на крэге смертельное проклятье лежит, он ведь не просто лиса, он лисьего короля убил — бедный крэг, только мне его почему-то совсем не жалко. Более того, я не уверен, что это чудище вообще на какие-либо проклятья внимание обратит, тварь редчайшая…

— Ты извини, что я вовремя прийти не успела, как только он лисью королеву учуял, я сразу же пришла. Но уже поздно было, теперь твой друг у неё…

Он? А, понял, он, это попугай. Породу не скажу, не специалист, но на вид — самый обычный попугай, в меру молчаливый, в меру разговорчивый, пока мы животрепещущие темы обсуждаем, что-то себе под клюв напевает. Выходит, он у Хелены кем-то вроде живого детектора работает, лисы колдуют, а он координаты места указывает. А может и телепортацию обеспечивает? Хорошо бы, а то мы, почему-то, через лес со скоростью обычного человека шли, я даже отвык, что так медленно можно двигаться. А магией быстрой ходьбы Хелена не владеет, через пол мира прыгнуть она может, а пару десятков километров до Замка Лисьего Короля нам теперь весь день топать. Хорошо бы карту дала, с маршрутом, я бы за пол часа до места добрался, все там разведал, но нет! Замок Лисьего Короля, видите ли, по карте не найдешь, волшебством туда не прыгнешь, а надо обязательно ножками топать, по едва заметным приметам ориентироваться, типа старого пня или гнилой ивы… Да за такие приметы любой нормальный командир своим подчиненным строгий выговор устроит, где это видано, искать гнилую иву, которая, быть может, уже сто лет как в труху развалилась! Но Хелена стояла на своём, нет, и все, ну что же, пройдемся — с такой милой девушкой всегда приятно прогуляться. Одно неприятно, она почему-то себе в голову вбила, что раз я герцог — то ко мне непременно надо по фамилии обращаться, Капитон. Очень странные понятия о вежливости…

— Хелена, а у тебя к лисам что, свой интерес?

— Можно сказать и так, — задумчиво бросила она. — У нас, — в смысле у неё с попугаем, это я сам догадался. — Капитон, к лисьему королю старый счёт, но пока он был жив, ничего не могли поделать. Могуч был, старый хитрец, куда нам с ним тягаться, а дочка ещё молода, пока в силу не вошла, самое время…

Самое время на что? Поделать что? Счёт за что? Ладно, будем считать, что меня временно не хотят обременять лишней информацией. И то верно. Когда на войну идешь, нечего думать, какие мотивы твоими товарищами движут. Может патриотизм прорезался, или деньги нужны, или наказание отбывают, есть такой закон — год на войне за два года каторги, так что у нас с добровольцами проблем никогда не бывает, на войне шансов выжить больше, чем в урановых рудниках. Какая разница, главное, чтоб спину в бою не показал, не струсил, а какие глубинные побуждения заставили человека воевать пойти меня совершенно не колышет. Вот Хелене я верю, у неё лицо честное, говорит, что свой интерес — значит так оно и есть, жалко, что яблоко волшебное в рюкзаке Зака осталось, а то бы в деле его испытал.

Мой внешний вид Хелену ни капли не смутил, хоть она на западе никогда не была, про паладинов не слышала, но живую золотую статую восприняла совершенно спокойно. Возможности моих доспехов демонстрировать не просила, я заверил, что в бою сам за себя смогу постоять, на том и порешили. Честно говоря, меня безопасность самой чародейки больше волновала — ни каких амулетов, платье самое простое, не волшебное, она в лес прямо со званного приёма прилетела. Разве что шпильки острые, и как она в таких по лесу идет, диву даюсь, да у попугая клюв, вот и все оружие. Впрочем, ей виднее. Если что, буду по доктрине Хайта[27] воевать. У меня хоть тоже ни меча нет, ни копья с луком, но если надо — доспехи паладина любой древний танк за секунду в решето превратят. Одни только боевые бластеры чего стоят — ускоренный пучок частик, поджигается лазером, ударное, тепловое, световое поражение противника, стрелять могу с бедра, плеча, руки и голени, автоматическое наведение на цель. Мне бы пару секунд трезвого ума, и я бы всех лис тогда перестрелял, но не успел, когда голова кружится, тяжело боевой программе нужный режим ввести. А без моих команд она ничего делать не будет, это специально так задумано, паладин — не робот, считается, что его доспехи лишь дополняют, а не заменяют, тело. Так что за меня они принимают только самые простые решения, вколоть стимулятор, включить защитное поле, а кто враг, и чем в него стрелять — я сам указывать должен. А то были с искинами[28] прецеденты, когда они посреди боя решали, что и по своим тоже можно пострелять… С тех пор машинам больше оружие не доверяют, максимум — защиту и медицину. Человек, конечно, тоже может с катушек съехать и по товарищам огонь открыть, но с человеком и справится проще. А уж про магию я вовсе не говорю, первая и последняя попытка использовать в бою демонов, которым дали право самим применять заклинания… Этих четырёх жалких демонов потом всем миром лет пять ловили, хватит, оружие должно служить человеку, а не человек прислуживать живому оружию. Хоть в этом все мировые державы сошлись, хотя те же крэги, честно говоря, хоть и должны, формально, быть лишь инструментом в руках воспитавших их магов… Что-то, судя по последним событиям, я начинаю сомневаться, что крэги с таким положением дел будут вечно мириться.

До Замка Лисьего Короля мы шли целый день, на запад. Сначала по лесу, потом — по полям и огородам. Я уж сомневаться начал, туда ли мы идем, неужто люди за сотни лет не заметили, что рядом с их любимой яблонькой стоит волшебный замок страшных лисиц? Но Хелена успокаивала, мол, на то замок и волшебный, чтоб простые люди его не замечали, и действительно. Только какую-то пустую деревеньку прошли, люди ещё не успели с острова вернуться, на холм поднялись, только что был чистый горизонт, и вдруг самый настоящий замок на речном берегу стоит! Никаких мороков, никаких галлюцинаций — датчики в костюме чётко зафиксировали, что произошло локальное изменение метрики пространства. Замок Лисьего Короля в самой настоящей пространственно-временной дыре спрятан, в завитке нарушенной топологии, сам на себя закольцован, а единственный путь, ведущий к нему, лежит через четвертое измерение. Забавно? Очень. За такой бред теоретики из Нижней Родии меня засмеют, техники из Гартахара персоной нон-града объявят, и поделом, нечего сказки рассказывать, всем известно, что пространство-время неизменно со времён сотворения вселенной. Увы, лисы этого не знали — именно в четвертом измерении они спрятали свой замок, не знала и Хелена, что в такое вот абсурдное место невозможно попасть, и привела меня точно к цели. Одни только детекторы в доспехах все знали, все сразу поняли и сгорели от такой несуразицы, хорошо хоть они стояли в резервной цепи и основные боевые функции доспехов не пострадали.

— Вот он, Капитон, Замок Лисьего Короля… Смотри, ты первый человек, который увидел его за последнюю тысячу лет…

Да ну ладно! А Зак, он что, не человек? Или ему тут же, по пленению, глаза выкололи? А впрочем, чего к словам придираться, Хелена всё же дама, хоть и волшебница, а слова женщины надо чувствами, а не умом воспринимать. Она всего лишь хотела сказать, «как красиво!», а я, по старой привычке, начал на логических противоречиях ловить. Ведь действительно, черт побери, красиво! Да, знаю, враги, да, Зака похитили, в застенках держат, завтра утром казнить собираются! Ну и что? На операцию «освобождение мага» у меня ещё вся ночь, замок не такой уж и большой, хоть и не маленький, бок о бок со мной самая настоящая чародейка, так что воевать чуть позже будем, а пока красотами налюбуемся! А то я ведь на войне не первый раз, прекрасно знаю, что вражеским городом лучше всего до боя любоваться, потому что потом любоваться будет нечем. Разве что кострами и руинами, есть любители и такой экзотики, за каждым войском один-два художника-баталиста обязательно ходят, «славные победы» фиксируют на холсте. Но я, хоть и воин, предпочитаю красоту целую, не разрушенную, так сказать, в состоянии минимальной энтропии.

Вот например, Замок Лисьего Короля. Как у лис и положено, рыжий — крепостные стены из розового гранита сложены, а красное заходящее солнце, преломляясь на границе измерений, их и вовсе в совершенно уникальные оттенки красит! Таким цветам в палитре и названия нет, но красиво! А за стенами, в оранжевой дымке, сам замок стоит, высоченный донжон и короной вокруг него башни поменьше, а между ними мостики, ажурные, легкие, почти невесомые, по мостикам лисы дозором маршируют. А над донжоном флаг — лиса, кто бы сомневался, только почему-то не рыжая, а черная — понял, это у них специальный траурный флаг в честь королевских поминок. Небо над рыжим замком синее-синее, такое насыщенно синее небо никогда не бывает, только в подобной пространственной дыре его и можно встретить. Камерой, на всякий случай, делаю с десяток фотографий — вряд ли проявятся, а если даже так — вряд ли кто-то поверит, что это по-настоящему, а не грубо сделанная фальшивка, но всё же! Даже если физики не оценят, повешу на стенку в рамочке и буду любоваться, внукам рассказывать, какой красивый был Замок Лисьего Короля, пока Джакомо Иеремия Капитон, наследный герцог Лардоксии по нему огнем и магией не прошелся.

А пройтись придётся. Что-то я тайных ходов не вижу, да и ворот в стене не наблюдается. Или лисы сюда через какую-нибудь нору попадают, или опять магия, или очередная дыра в метрике пространства. Кто его знает. Лично мне голову некогда ломать, тактический блок доспехов уже провел анализ высоты стен, структуры покрытия, переберусь без проблем. Паладины хоть и большие, и тяжелые, левитировать, как маги, не умеют, да ни в каких осадных лестницах или таранах не нуждаются! Через микроскопические поры на поверхности из специального резервуара поступают нанограммы особого клеящего вещества, его синтезировать так и не научились, из желез Осеннего Вдовца[29] добывают, и, при желании, я могу по вертикальным стенам как муха бегать. Так что через стены переберусь, как с лисами разбираться я уже придумал, мощный электрический разряд, убить не убьет, а из строя надолго выведет, потом ищу Зака, круша все на своём пути, бью морду лисёнышу, и не важно, что он девушка, с врагами джентльменство излишним будет, и тем же путём возвращаюсь. Предварительный план, осталось его с Хеленой согласовать, по-умолчанию — она будет стоять тут и ни во что не вмешиваться, а завтра утром поможет нам с Заком отсюда выбраться. Увы, госпожа Хедгел имела иные мысли по поводу.

— У тебя ничего не выйдет! — заверила она. — Капитон, это — Замок Лисьего Короля! Понимаешь? Его никто и никогда не брал штурмом, его вообще никто и никогда не захватывал! — «Подумаешь, я первым буду…» — Уже забыл, что ты даже с одной королевой, на пределе действия её магии, не смог справиться? — «Подумаешь, ну не учел, что против местной телепатии у меня нет защиты — изменения в программу уже внесены, второй раз тот же удар не пропущу». — Или ты решил, что она больше ничего не может? — «А что, может?» — Капитон, то, что ты испытал — сотая часть её силы! А тут, в своём логове, она сотрет тебя в порошок! Нет, не в порошок — она заставит тебя лично вспороть твоему спутнику живот, и будет смеяться, глядя, как ты убиваешь друга!

Не сказал бы, что это «удар ниже пояса», но определённый резон в словах Хелены есть. Хорошо. Допустим. Дома и стены помогают, проклятый лисёныш зол, и уже, вполне возможно, нас заметил. Прямой удар слишком очевиден, допустим, там вполне могут быть определённые ловушки, могу поверить. Но всё равно, пока мне не предложено ничего более разумного, план «иду вперед, валю всех на своём пути!» может считаться нормальным. В конце концов, я паладин, мои доспехи изначально создавали как универсальную замену всему, стальным танкам и закованным в легкую адамантовую броню чародеям, зачарованным магией таранам и автоматическим лазерным турелям на атомной тяге. Я — армия в себе, я не диверсант, для шпионажа и подрывной деятельности в тылу врага паладинов не используют, мы всегда идем в первых рядах любого войска, слепим врага золотом доспехов и принимаем на грудь первый удар, в моих доспехах отсутствует система маскировки. Если не штурм в лоб, то что ещё может предложить мне Хелена? Я так прямо у неё и спросил, с сарказмом в голосе — увы, сарказм услышан не был. И госпожа Хедгел дала мне чёткий и ясный ответ.

— Мы станем лисами.

Вот так вот, просто и ясно, возьмем, и станем! Люблю я магию, особенно такую, примитивную, не научную, и ведь Хелену совершенно не волнует, что человек не может стать лисой, потому что он человек. Сказала — сделала, я даже не понял, что произошло. Никаких магических потоков, никакого резонансного взаимодействия, обязательного при любом колдовстве. Несколько пассов нежными пальчиками с ярко-красным маникюром, несколько непонятных слов, и мы, просто и буднично, стали лисами. Причём самое странное, у меня осталось две руки, две ноги, голова и живот, двадцать пальцев и плешь на затылке, нос, рот, два глаза, все человеческое, только сам я уже был лисой. Это тяжело объяснить, превращение произошло на уровне базовых понятий и ощущений, как каждый из нас понимает, что он человек, так я понял, что я лис. Лис в теле человека и в золотых доспехах паладина, лис-диверсант, лис-злодей, который вознамерился проникнуть в замок своего короля и нанести смертельную обиду своей королеве — именно своей, я чувствовал, что проклятый лисёныш имеет надо мной власть и я обязан подчиняться. Обязан, но не буду, я стал лисой, но при этом сохранил свободу воли человека. А ещё я в тот же миг увидел ворота, большие, распахнутые настежь ворота, вот только беда — это были ворота для лис и только для лис, я бы никогда не то, что проник — я бы не увидел их, пока оставался человеком. Теперь же я мог спокойно влиться в рыжую толпу, и не важно, что они в шерсти, а я в доспехах, я был лисой, а настоящая лиса никогда другую лису не тронет. Это закон ещё сам Великий Лис, родоначальник всего лисьего рода, установил, иным лисы сколько угодно пакостить могут, а друг другу — ни-ни!

И Хелена лисой стала. В смысле формально, если глазами смотреть, она как была человеком, так и осталась, броская девушка, острая, резкая женская красота, не смазливость, а именно красота настоящей, знающей себе цену ведьмы. Но какое это все имеет значение? Только став лисом я понял, что лиса — это понятие скорее духовное, чем физическое. Как мужчины и женщины, белые и черные бывают людьми, так лисами тоже бывают совершенно разные на вид существа, и невозможно увидеть, кто перед тобой, это можно только почувствовать.

— Не обольщайся, Капитон, — вздохнула Хелена, выпуская из рук попугая. — Лисий дух дается от рождения, то, что сотворила я — лишь жалкое его подобие. Если бы мы стали настоящими лисами, то уже стояли бы на коленях перед королевой, молили о пощаде, мое заклинание способно обмануть простых лис, но не королеву. А если бы её отец был жив, то мы бы даже врата не смогли увидеть, после его смерти многие заклятья ослабли, и в этом наш единственный шанс.

— Ты хочешь сказать, что сейчас мы можем просто войти в замок, и никто на нас не обратит внимание? — уточнил я.

— Никто. Кроме королевы. Если она нас заметит, то все пропало. И ещё — свою силу лисы берут от луны, ночью лисий дух намного сильнее, и с первыми лучами солнца сотворенное мною заклинание развеется, как дым.

Отлично! У нас вся ночь на то, чтоб, свободно разгуливая по вражескому замку, найти одного конкретного пленника, не попавшись на глаза одной королевской особе. Что может быть проще, особенно если ты — лиса, а каждая лиса отличный следопыт и может учуять чужой человеческий запах даже через самые толстые стены темницы. Если Хелена права, если она ничего не упустила, то это, похоже, будет самая простая операция по освобождению заложников, вот только самые простые планы всегда имеют свойство срываться. Природа у них такая.

— Не бойся, Тошка нам будет помогать.

Тошка? Понял, попугай — отлично, мы получили воздушное прикрытие! Куда там гвардии Княжества Тиавели на драконах, летучим отрядам каменных гарпий Айбалора или неповоротливым бронированным дирижаблям Гартахара! Нас прикрывает сам попугай Тошка собственной персоной, берегитесь, враги, трепещите, попугай на позиции, сейчас он вам будет мстить! Было бы смешно, если бы не было так грустно — даже став лисой, я не мог поверить, что одна маленькая птичка способна склонить весы на нашу сторону. Ведь он всего лишь попугай, пусть даже магический…

Ладно, чего уж там, я и так не боюсь, я — паладин, а значит чувство страха было одним из первых, которых из меня выбили. Палками, тогда мне ещё не был положен доспех, и меня учили тем основополагающим вещам, без которых ни один паладин не сможет нести свою службу. Не боятся. Быстро думать и принимать решения. Правильные, нет — не важно, решение должно быть принято, паладину лучше ошибиться, чем застыть посреди боя золотой статуей, не в силах определиться. Доспехи слишком надежны, настолько надежнее человеческого тела, что некоторые рефлексы из будущих паладинов выбивают силой. Например, если тебе в голову что-то резко летит, закрой глаза. Какое это имеет значение, если на голове — шлем, который не пробить ни стреле, ни пуле, ни заклинанию? Паладин не должен отвлекаться по мелочам, паладины только атакуют, а не защищаются, доспехи дают почти полную неуязвимость, но телу, как ни странно, тяжело в это поверить. Тело чувствует себя слабым, тело делает ненужные попытки укрыться от того, что тебе и так не грозит, паладину не страшен огонь и он спокойно может спрыгнуть с самой высокой пропасти, так что ни один страх не должен отвлекать нас от поставленной задачи.

В данном случае — пройти в замок, найти и вызволить Зака. Это мне, что тут Хелена забыла — ещё не знаю, но пока она не делает глупости. Спокойно, уверенно, как и положено лисам, мы спустились к замку и гордо, с высоко поднятой головой, прошли через ворота. Кивнув стражникам, они нам молча ответили. Все идет по плану, осмотреть внутренний двор, разделить территорию на два сектора. Первым займусь я, вторым Хелена, центральный донжон не трогать. Как настоящие лисы, мы знали, что там королевские покои, а ни одна лиса не потревожит короля или королеву, особенно среди ночи. Скорее лапу себе отгрызет. Но, с другой стороны, кроме королевских покоев там ничего нет, и это знание тоже изначально было в голове, вряд ли лисёныш станет держать пленника при себе, она стерва, но не параноик. Остаются темницы, их много и они глубоко, нужно несколько часов, чтоб обойти все закутки — Зак может быть где угодно. Лисы слишком давно не захватывали человеческих пленников, они забыли, что это значит, до прошлой ночи они лишь убивали тех, кому не повезло укрыться на острове, а тут новая королева, новые правила, торжественная жертва в честь панихиды по старому королю и вступления на трон его дочки.

Надо заметить, что проклятье Великого Лиса оставалось в силе — лисы по всему миру ещё на год утратили разум и превратились в простых, пусть даже и хитрых, животных. Но тут ведь не мир, тут — Замок Лисьего Короля, тут свои законы, и хоть способности оборотня все, кроме королевы, утратили, некое подобие пусть даже примитивного разума у них осталось. Так что лисы не сидели без дела — на кухне гремела посуда, неприспособленными для кулинарии лапами они демонстрировали чудеса ловкости, помогая себе зубами. Стучали молотки, скребла каменный пол замка старая метла, целых три лисы удерживали её в своих пастях. Сновали лисы-слуги с поручениями, лисы-горничные, лисы-стражники, в специальном загоне лиса-палач рубила головы сотням кур, лиса-повар ощипывала их, потрошила и ставила на огонь. И никто не обращал на меня внимания — оставаясь золотым паладином, я стал лисой, а значит невидимкой, и спокойно, планомерно, обходил темницу за темницей, разыскивая своего приятеля-мага. А потом, когда в темницах никого не нашел, другие помещения, вломившись в королевскую сокровищницу, я нашел костюм Зака и его заплечным мешок — ничего, кроме подшитого лисьей шерстью плаща, не пропало. И не удивительно, я бы тоже от куртки из человеческой кожи первым делом избавился, даже если она какими-то супер-пупер способностями обладают. Мешок и одежду я прихватил с собой, золото и драгоценности не тронул — я мститель, а не вор. Это во-первых, во-вторых на нем может быть какое-то проклятье, по крайней мере у нас королевская сокровищница зачарована, а в Салдарабаде, говорят, в казначействе служивые зомби на каждую монету проклятье вечной тоски накладывают, чтоб не воровали. Ну а в-третьих — не вынесу, я паладин, а не грузовой осел.

Но нигде в замке я не встретил даже следа самого Зака. И Хелена тоже. Когда мы встретились незадолго до рассвета, а хоть замок и казался небольшим, безрезультатные поиски продлились почти всю ночь, она поделилась со мной своими неутешительными соображениями.

— Я думаю, он при ней.

Объяснять не надо. Уж не знаю, для каких таких целей, но королева лис оставила пленника при себе. Не доверяла слугам, ожидала, что мы придем его вызволять? Вполне может быть, лисья хитрость всем известна, а может ритуал жертвоприношения такой, что к нему надо всю ночь готовиться. Свечи жечь, пентаграммы чертить, гриммуары из человеческой кожи читать, пить кровь невинных младенцев и заниматься прочим непотребством. Не знаю, не специалист, но логика в словах Хелены есть. А значит придётся всё же ещё раз встретиться с королевой, а вырываться уж как-нибудь с боем будем, да и утро скоро, уже чувствую, как постепенно превращаюсь из лисы в человека… И, считаете меня недоверчивым параноиком, но мне кажется, что подобного исхода Хелена изначально ожидала. Ведь не даром попугай, а я за ним следил, всю ночь вокруг донжона крутился, в окна заглядывал — выходит знала все колдунья, раз птицу свою именно туда отправила на разведку. Знала, а мне ничего не сказала, заставила по подземельям шастать, но я всё равно на неё не обижаюсь. Щеки-то красные, такой румянец не скроешь, совестливо ей, да пошла ради общего блага на обман. Я ведь это ещё среди ночи понял, когда заметил, что она только формально по темницам лазит, как будто знает, что там не может никого быть. Понял, но вида не подал — на утро у меня по любому был запланирован штурм донжона, с драками и перестрелками. Плевать на маскировку, силовое решение любой проблемы почти всегда самое грубое, но самое эффективное — против хорошего лома только ещё лучший лом поможет. Так что, когда край неба начал светлеть, а значит до восхода и казни Зака оставались считанные минуты, мы с госпожой Хедгел вломились в донжон и, круша все на своём пути, направились к цели!

Маскировка слетела, но это уже не имело особого значения. Я знал, что между мной и королевой больше никого нет, знал остатками лисьего чутья; знал, что странное волшебство Хелены прикроет меня от лисьей магии, а попугай, простой попугай не даст проклятому лисёнышу показать всё, что он умеет! Ведь магия лис действует на всех, кроме птиц, каждое чародейство требует сосредоточенности, а попробуй сконцентрируйся, когда у тебя под носом порхает назойливый попугай, царапает когтями и больно клюет загнутым клювом. Королеве было нелегко, она уже начала ритуал, обнаженный Зак лежал без чувств в центре пентаграммы, в руке кривой черный нож в форме лисьего клыка, заклинание нельзя прерывать, но мы уже близко, мы уже поднимаемся по лестнице, верные лисы слишком далеко и не успевают прийти на помощь, а странный попугай не дает сосредоточиться. Я понял все это, и знание исчезло — я окончательно стал человеком, и передо мной были только ступеньки, тысяча и одна ступень — минуты для простого человека, секунды для паладина. Если надо, мы умеем очень быстро двигаться.

Девчонка… Хелена была права — если бы на месте королевы, был её отец, у нас бы не было никаких шансов. Прервать ритуал, плевать, что нужные почести не будут оказаны, сначала ударить по попугаю, потом — по Хелене, потом по мне. Потом добить Зака, и все было бы кончено — но она не сообразила. Не хватило опыта, пыталась погнаться за двумя зайцами сразу, и ритуал закончить, и нас остановить, и ни одного не поймала. Выломав дверь королевских покоев — что паладину какая-то деревяшка — я могу плечом гранит дробить, я одним ударом выбил у неё из руки нож и саму отправил в глубокий нокдаун, не убил, нет, но вывел из строя на долгие часы. И никаких терзаний совести — я никогда не бью женщин, но враг пола не имеет, когда мы воевали с амазонками, то многие забыли об этом правиле. Когда врагини прекрасны, вечно обнаженные блондинки-феи с голубыми глазами и фигурой богини, то невольно забываешь про смертельный яд в их прекрасных ноготках. Тут нужны или специальные химикаты, подавляющие все мужское начало, или просто железная сила воли, способность управлять собственным сознанием и видеть перед собой не женщину, а врага.

Королева лис проводила ритуал обнаженной, в человеческом облике — меня это не смутило. Я видел в первую очередь врага, во вторую — лису, в третью — Хелену, неторопливая колдунья взлетела по лестнице едва ли не быстрее меня, так что и вчерашний неспешный поход, и ночные поиски теперь, очевидно, были лишь хорошо разыгранным спектаклем.

— Держи, — чародейка протянула мне тонкую цепочку. — Давай, я их задержу! — «Давать?» Хоть забрало и поднято, Хелена мой немой вопрос прочитала. — Ну вяжи её! Быстрее, я их надолго не смогу задержать!

Понял, вязать. Если девушка просит… Честно говоря, никогда не связывал цепочкой обнаженных девушек, хотя попадались в юности книжки, где и не такие картинки были, но тут другое. Тут, похоже, мы не просто Зака пришли освобождать, мы в заложницы саму королеву лис взяли, и теперь собирались её похитить, а чтоб не сбежала — цепочкой связать. Наверняка волшебной, тут все волшебное, и даже нож, только Хелена перерубила им связующие Зака путы, как он тут же очнулся. Сел, головой крутит, понять ничего не может, ещё бы, почти сутки в отключке проваляться — я ему одежду и мешок кинул, а сам дальше лисёнышем занялся. Рукавицы паладина хоть и кажутся этакими грубыми руками статуи, но по ловкости ничем голым рукам не уступают, я мог спокойно вставить нитку в иголку, а уж узелки завязать, такие, чтоб сами никогда не развязались — не вопрос! За минуту управился, а Хелена в это время атаки лис отбивала. Они как будто озверели, скулят, воют, рвутся вверх, да у колдуньи в руках неизвестно откуда чаша с жидким огнем появилась. Взмахнет, и лисы, как сухая солома, вспыхивают, тут же про все забывают, начинают по земле кататься, огонь сбивать, но не выходит, тот только пуще прежнего разгорается! Камнями огонь не сбить, тут вода или снег нужны, бросаются лисы вниз, по пути своих сородичей поджигая.

— Быстрее! Они скоро поймут, что этот огонь только в их головах! — торопила Хелена. — Связал? Держись, приятеля своего не забудь!

И мы, как будто собираясь хоровод танцевать, взялись за руки. Зак меня, я королеву, за другую руку её Хелена ухватила, за плечо Хелены попугай уцепился, а клювом Зака за палец укусил. Круг замкнулся, заклинание сработало, мир вокруг своей оси перевернулся, все приборы в доспехах сошли с ума, уверяя, что я тону, горю и замерзаю одновремённо, причём в космическом вакууме, левый висок взорвался, а через миг мы стояли на обычной, ничем не примечательной лесной поляне. Нет, не через миг, за миг до — если верить атомным часам, работают на рубидии, дублирует цезий, во время нашего перелета время шло в другую сторону, так что мы появились тут за несколько секунд до того, как исчезли там. Спросить, что ли, Хелену, как так может быть? Не, не буду, всё равно не ответит, да и откуда ей такие вещи знать, она колдунья, а не физик-теоретик. Может, при переходе через иную метрику пространства и время в другую сторону идет, какая мне, собственно говоря, разница? Одно слово — восток!

— За что вы её? — отвлек меня от раздумий по поводу парадоксов времени и пространства Зак. — Чем вам Лина не угодила? И, кстати, кто это такая?

Лина, значит? Выходит, пока я его спасал, этот ценитель женской красоты уже успел с королевой лис познакомиться? И теперь меня допрашивать будет, что да почему? Забавно, забавно, хорошо хоть вызволять сразу не лезет, уже успел понять, что паладин никогда ничего просто так не делает. Ладно, мне что, жалко, открою ему глаза.

— Вообще-то она собиралась тебя убить.

— Лина? Рем, да ты что! Она отличная девчонка!

Девчонка? Я бы сказал, лисёныш. Теперь, в цепях, уж не знаю, из какого такого материала они сделаны, человеческий облик с неё незаметно спадал, хоть лисий так и не вернулся — она так и застыла получеловеком-полулисом, хорошо хоть узлы, которыми я руки-ноги спутал, и на лапах надежно держали.

— Она не девчонка, Зак, она лиса! Понимаешь? И собиралась тебя на рассвете прирезать, вот этим ножом, так сказать, духам жертву принести! Чтоб они на том свете к её бате лучше отнеслись, а мы с Хеленой тебя в последний момент спасли. Кстати познакомься, Хелена Хедгел, она, как и ты, чародейка, прошу любить и жаловать, Хелена, это Закраний, он волшебник.

— В жертву, говоришь… — Зак задумался, видать, последние остатки разума за время лисьего плена ещё не выветрились. — Похоже, похоже, то как раз была классическая жертвенная пентаграмма, и нож со специальными символами, я их никогда не видел, но та же школа, что и некроманты Салдарабада используют, классическая школа обращения к потусторонним силам, только очень оригинальная интерпретация, я бы с удовольствием изучил… Эх, жалко, вот никогда мне с женщинами не везет, какую мы с ней провели сказочную ночь любви, и вот так разбить мне сердце… Лина-Лина…

Нет, Хелена, когда краснеет, только милее становится! А Зак, ловелас умудренный, ему ещё двадцать не стукнуло, а уже про женский пол размышляет умудрено, сравнивает, и вообще молодец, времени зря не терял, плен пленом, а красивая девушка — красивой девушкой. То-то Хелена ночью не стала замковый донжон штурмовать, ей попугай наверняка доложил, что там происходит, решила не прерывать процесс, а то, боюсь, нам бы не только с лисёнышем, а и с Заком воевать пришлось бы. А впрочем, парень быстро очухался, уже про «разбитое сердце» с ехидцей размышлял, правильная школа. Другой на его месте ещё долго бы за сердце держался, такое горе, быть на краю верной гибели, спастись в последний момент, едва не лишившись жизни и потеряв верную любовь, а Зак, как настоящий философ, только плечами пожимает. Мол, живой? Живой, любовь ещё найдем, не такую лисью, так что нечего голову лишними глупостями забивать. Я помню, однажды младшего брата короля спасали, его похитили мятежники из спорных земель и казнить собирались. В последний момент успели, пол войска потеряли, в прямом смысле на плахе сражались, его голова уже под топором лежала, чудом успели, и что в результате? Встал, и пошел, ни следа переживаний на лице, ни счастья от чудесного спасения, потом, на привале, заявил, что он никогда в нас не сомневался, и даже на секунду мысль не допустил, что топор может упасть и голова с плеч скатиться. Уважаю я таких людей, без ненужных терзаний, переживать вообще глупо, а переживать по поводу того, что не случилось — глупо вдвойне.

— Кстати, а зачем вы её захватили? — одевшись и проверив, что его мешок с драгоценными магическими ингредиентами не пострадал, спросил Зак.

— Не знаю, — честно пожал плечами я. — Это у Хелены лучше спроси, она с самого начала похищение планировала, тебя подставила, меня использовала, наверно дамам нужно наедине, в спокойной обстановке, поговорить. Мне она не докладывала, да и какое наше дело, пусть разбираются, я тебя вытащил, а дальше меня это не касается.

Думал, что сильнее покраснеть Хелена не может — может! Краснее платья стала, стыдно, но улыбается так мило-мило, что невозможно обиду держать. Да и толку, ведь помогла? Помогла, а остальное, как я уже Заку сказал, нас не касается.

— Капитон, извини, я, наверно, должна была с самого начала всю правду рассказать, но я боялась, что ты меня неправильно поймешь… — «Ну вот, теперь в моих интеллектуальных способностях усомнились, забавно, а ну-ка, Зак, не подкинешь ли ты мне… Умный парень, с полувзгляда понимает, вроде бы просто захотелось паладину яблочко пожевать, зато сразу пойму, где привирает». — Это история началась очень давно, но я думаю, что лучше подождать, пока королева очнется…

— А она уже давно в себя пришла, — улегшись на травку, ногу на ногу, руки под голову, травинку в зубы, заявил Зак. — И прекрасно нас слышит. Да, Лина? Она у меня такая притворщица…

Лисёныш только огрызнулся, а Зак поступает нехорошо, над поверженными врагами нечего издеваться, особенно если не ты их победил, а тебя самого из их лап с трудом вытащили. А впрочем, чего его корить, я в Орден Слова[30] не вступал, и если кого-то обманули и предали, то человек имеет полное право нанести ответный удар. Хотя бы языком.

— Ну хорошо, тогда слушайте, — начала свою историю волшебница. — И ты, королева, слушай, тебе потом ответ держать. Меня зовут Хелена Хедгел, я родилась в городе Лебмерге, что стоит на берегу залива, точно посреди между Замком Лисьего Короля и Снежным Замком. Я из простой семьи, мать в городской управе, отец в казначействе работает, брат — ученик лекаря, все мое детство прошло на улице, тогда ещё никто не знал про мой дар. Я была обычной девчонкой, такой же, как тысячи, мечтала встретить своего принца, и даже помыслить не могла, что когда-нибудь мечты станут реальностью. А потом появился Он. Его привел в наш дом мой брат, его понес конь, он упал и брат оказал ему первую помощь, когда я его увидела, то первые несколько минут слова не могла вымолвить! Сам дон Варак Килч, рыцарь и бард, знаменитый кулачный боец и менестрель, Лучший Голос Востока, чьими песнями заслушивались короли! От него были без ума все девчонки, не только в нашем городе, а на всем побережья, я даже помыслить не могла, что когда-нибудь увижу его вот так, рядом, а он сидел у нас дома и смеялся… Он говорил со мной… Я влюбилась. Мне тогда было всего четырнадцать, целых четырнадцать, как я тогда думала, ему уже за тридцать, но я поняла, что больше никогда и никого не полюблю. А дон Варак пригласил меня на свое выступление во дворец, в первый ряд, я сидела рядом с королём, но не видела его, потому что я знала — Килч поет для меня. Он весь вечер пел для меня одной, я видела его глаза, он кланялся королю, но пел для меня, и тот его концерт до сих пор при дворе все вспоминают, говорят, ни до, ни после этого его божественное пение не было столь прекрасным! А потом, тем же вечером, мы гуляли по городу, только мы вдвоём, до самого утра, он был укрыт плащом, и никто не узнавал его. Утром мы расстались, он должен был скакать в другой город, но он пообещал вернуться, и он вернулся! Через месяц он пришёл ко мне, не к королю, не к первым красавицам города, а ко мне! Он пришёл, когда родителей и брата не было дома, пришёл всего на несколько минут, но он специально ради меня приехал в Лебмерг! Он пришёл ко мне, чтоб признаться в любви и попрощаться — дела рыцаря вели его на юг, но он поклялся вернуться, а я поклялась его ждать. Пусть даже тысячу лет, тогда я была самой счастливой девушкой на свете, я хотела петь и плясать, никто не знал мою тайну, я не открыла, кому отныне принадлежит мое сердце! Я ждала его, ждала, а он все не приходил и не приходил, а потом в наш город пришли черные вести. Я хорошо помню тот день. Он был солнечным и ясным, я думала, что вот-вот услышу знакомый голос, но вместо этого… Даже сейчас не могу вспоминать без слез… Нам сказали, что в ночь, когда лисы обретают разум, его отряд не успел добраться до острова, остатки его спутников нашли, от самого же Варака остались лишь пустые доспехи… Я хотела умереть, и я бы умерла, если бы не данное ему обещание. Ждать хоть тысячу лет. И я ждала. Я сходила с ума, ни с кем не разговаривала, я ничего не могла есть, я плакала и ждала. Родители обращались к лучшим целителям, но они ничего не могли поделать, а я не могла никому раскрыть правду. Я ждала, и он вернулся. Я сразу поняла, что это он — именно в тот миг во мне прорезался дар чародейки, я вдруг поняла, что израненная птица, залетевшая в открытое окно моей спальни, это на самом деле заколдованный человек! Дон Варак Килч, доблестный воин стал самой смешной из птиц, попугаем, но пел он все так же прекрасно! И он вернулся ко мне, у него был весь мир, он мог прилететь к любому чародею, они бы тоже его узнали, но прилетел именно ко мне! Я больше не плакала, но и не хотела плясать, я поступила в магическую школу, я много лет изучала волшебство, я была лучшей ученицей, моим успехам не могли нарадоваться учителя и родители, но все это я делала только ради него! Я поклялась, что когда-нибудь верну ему человеческое тело, я изучала всю доступную человеку магию, в двадцать лет мой учитель, дон Чедер, признал, что я уже превзошла и его, и всех прочих учителей из нашей школы. Все это время я говорила с Тошей, я так назвала попугая, потому что никто бы не понял, если бы я дала птице имя легендарного героя, а потом… А потом он мне начал отвечать. Мы научились понимать друг друга, и он мне рассказал свою историю, рассказал про поход, про предательство, как был нанесен подлый удар в спину, как он с друзьями оказался наедине против лис, как лисы растерзали его друзей, как он пел, прощаясь с жизнью. Как лисий король заслушался его пением, и вместо того, чтоб убить, превратил в попугая. Я рассказала людям правду, всю, кроме тайны моего Тоши, я отомстила тем, кто предал моего любимого, они взошли на эшафот, но это не принесло облегчения. Ни один, даже самый сильный волшебник, не может снять заклинание, которое наложил король лис — но я не теряла надежду, я знала, что чудо обязательно произойдет, что мы с Вараком будем вместе, я надеялась и ждала. И готовилась. Когда прошлой ночью умер лисий король, на трон взошла его дочь, молодая неопытная Лина, ей достались великие силы, но пока она ещё не научилась их использовать. Это был мой единственный шанс, наш единственный шанс, извини, Капитон, что я не открыла тебе всю правду. Я испугалась. Мне нужна была Лина, живая, только она может снять заклятье своего отца, но я бы никогда не смогла справиться с ней в одиночку. И… Простите меня, если сможете — это я кричала «помогите!», а не она, заманивая вас в ловушку.

Забавно выходит! Или яблоко не работает, или ни слова лжи, выходит наша тихоня Хелена не такая уж и тихоня, ей бы в генералы идти! Заманить в ловушку собственное войско, чтоб враг взял его в плен, чтоб потом выручить из плена и захватить врага — да такой стратегической комбинации любой генерал позавидует! Выходит, лисёныш вовсе не устраивал на нас ловушку, мы так, случайно под руку попались, сидела она на полянке, с подданными беседы вела, и вдруг врываются два остолопа, естественно, что лисы стали на её защиту, а дальше все как-то само вышло, пленение, ночь любви и прерванный ритуал жертвы… И кто теперь, спрашивается, хороший? Правильно, я, белый и пушистый, мною как хотят крутят-вертят, в своих целях используют, а я ещё и улыбаюсь! Хорошо хоть под шлемом ничего не видно, пусть теперь думают, какие чувства у меня на лице написаны, не выхвачу ли я из воздуха лазерный мечи не начну ли экзекуцию устраивать. Не волнуйтесь, не начну, я сегодня добрый, а с лисицей своей пусть сама разбирается, даже в сказках герои зачарованных принцесс, а не принцев, спасают! Где это, интересно, видано, «и встретил он принцессу, и поцеловал принца, и проснулся принц, и женился он на принцессе, а герой в дураках остался». И вообще, с принцами не целуюсь, у меня в этом плане другие предпочтения, а попугай её, скажу по секрету — извращенец! Был бы он нормальным мужиком, пусть даже заколдованным, то не наблюдал бы всю ночь, чем Зак с королевой лис в её покоях занимаются! А впрочем, любовь зла, полюбишь и попугая, давайте лучше послушаем, что умного по этому поводу может наш лисёныш сказать. Ей слово.

Осознав, что сразу убивать её не будут, и цепи, это так, мера предосторожности, королева лис несколько успокоилась. По крайней мере шипеть перестала, подумала, раз мы все люди, то и сама человеком обернулась, это ночью я лисий язык понимал, а теперь извольте людским изъясняться! Она хоть говорить умеет, или лисы так долго отдельно от людей жили, что забыли человеческую речь?

— Грязная колдунья… — «Умеет!» — Чтоб твои детеныши без хвоста народились, чтоб тебе нюх потерять! — «И ещё как, одна беда, лисьи проклятья в отношении человека не так страшно звучат, хоть их глубинную суть я оценил!» — Подлая обманщица! — «Я бы поспорил, хотя… Что-то в этом тоже есть». — Тебе никогда не сломить меня силой! — «А вот это уже бравада, если кто-то такое говорит, то он уже мысленно готов сдаться, только во-первых надо ключик подобрать, во-вторых не перегнуть палку».

Палачом не работал, но приходилось видеть, как в полевых условиях допросы ведут. Тяжелее всего с теми, кто молчит или смеется, а те, кто желчь пускают, легче всего ломаются. А ломать девчонок… И не важно, королевы они, или пастушки, или и вовсе лисы… Много ума не надо. Главное, чтоб Хелена сейчас на долг не давила, «ты должна мне сказать!», или примитивные угрозы, «ты скажешь, если хочешь жить!», а может мне вместо неё за допрос взяться? Чтоб дров не наломала? А то когда любимый человек в беде, логика отдыхает, человек начинает эмоциями жить, а эмоции в допросе, как правило, плохие помощники. Эмоциями должен жить тот, кого допрашивает, а не тот, кто. По крайней мере я эту науку в свое время уяснил именно так.

— Слушай, Лин, — пока мы с Хеленой думали, какую линию поведения избрать, Зак тут как тут. — Да с ними ты с её жениха отцовское заклятье. Тебе что, жалко? Видишь ведь — барышня не в себе, страдает, не глупи, я ведь знаю, у тебя доброе сердце. И вообще твоего отца жалко, да времена, сама понимаешь, меняются, пора уже пересматривать традиции, что за глупость, ночь в году всех людей убивать! Великий Лис не этого от вас хотел, ты лучше подумай, почему так вышло, что ты разум теперь все время сохраняешь? Может это намек, что хватит уже войну вести? Отца твоего больше нет, ты теперь главная, как прикажешь, так и будет — ну так может начнешь новую жизнь с хорошего поступка? Освободишь птичку от проклятья? Ты смотри, Хеля тебе мстить не будет, она и так столько лет страдает, и жених её тоже, вернутся они домой, слово доброе о лисах молвят, разойдется по свету весть, мол, не такие уж лисы и плохие. Вы ведь когда-то с людьми мирно жили, бок о бок, разве ты не хочешь, чтоб эти времена вернулись? Чтоб Великий Лис вас простил. Всё равно мир вы не сможете покорить. Ты, Лина, на Рема посмотри — он ведь простой человек, а вся твоя магия на него не подействовала. А Хеля? Как она тебя спеленала, ты на цепочку посмотри, а ведь это — ручная работа, сама сделала! А ты бы видела, как она от твоих лис огнем мысли из чаши отбивалась, подумай, Лина, если они вдвоём смогли тебя захватить, может не стоит с людьми воевать? Люди если не сильнее, то и не слабее вас, лис, глупая война, прекращай, ты ведь умная девочка, помнишь, что ты мне ночью говорила? Не воюй, Лина, помоги барышне, как у нас на западе говорят, дрянной мир лучше самой справедливой войны. Ты ведь королева, ты не только за себя, ты за всех лис по эту сторону границы отвечаешь…

Разумно. Польстить, в меру, напугать, тоже в меру. Давить одновремённо и на логику, нас больше и мы сильнее, и на чувства, как Хеля страдает и какое доброе дело ей помочь. Отца вспомнить добрым словом, но пожурить, дать понять, что она главная и самостоятельная, любой девушке приятно, когда её самостоятельность признают. Заинтриговать, мол, неведомо, почему случилось так, как случилось, и что у Великого Лиса на уме, и, главное, тон правильный подобрать. Не злой, не ехидный, не угрожающий, а добрый, как может старый друг говорить. Мол, мы тебя не тронем, мы тебя и так отпустим, но если ты, по своей доброй воле, ещё и поможешь, то совсем хорошо будет! Честное слово, не отнять, не добавить, посмотри, как лисёныш отреагирует.

Задумалась. Это хорошо, сейчас главное — с мысли не сбить. В такие моменты сознание как будто на вершине горы, малейший толчок — и летит не в ту сторону, так что лучше её сейчас не трогать. Наконец решилась.

— Освободите меня.

Освободим, почему бы и нет? Узелки такие, что если не знаешь — только рвать и остаётся, а если знаешь, то проще простого снимаются, меня моряк один научил, в благодарность, я его вовремя спецоперации в Айпире из рабства спас. Морячок тот, кстати, сейчас у нас уже адмирал, зам командующего флотом, далеко пошел, и меня не забывает, если бы тогда, после дуэли, он в столице был, то заступился бы перед королём. Оставили бы меня дома, не отправили бы в безумный поход в земли колдунов — да вот он тогда далеко, в море был, побережье западных островов патрулировал, а то там в последнее время черт знает что творится, несколько судов бесследно исчезло, вот и направили мы, Айбалор и Нижняя Родия совместную экспедицию, мой приятель там один из трех командиров. Большой человек. И узлы правильные вязать умеет, одно движение, и королева лис свободна — тут же лисой стала, в кусты ныряет, да куда там! Я ведь умный, я себе дозу специального наркотика вколол, чувства на пару секунд ускорились, схватил её за хвост, а без хвоста, увы, ни одна лиса не убежит. Главный предмет гордости.

— Отпусти! — не просит, требует.

— Сейчас! Ты говори, да не заговаривайся! Это Зак добрый, про мир во всем мире рассуждать любит, а я — паладин! Если не знаешь, у нас, на западе, так палачей называют, будешь пищать тут — не посмотрю, что лиса, как раскручу за хвост… — хорошо, что она не видит, как яблоко покраснело, никогда палачом не работал и не собираюсь.

— Отпусти! — она что, глухая?

— Ты Хеле помоги, тогда отпущу!

— Да не могу я ей помочь! Отцовское заклятье только он снять может!

Ну все, поняла, что сболтнула. Случайно, не подумав — лапки сложила, думает, теперь все, точно ей конец пришёл, сейчас мы её убивать станем, ведь не оправдала надежды… Но я лишь переспросил:

— Точно не можешь?

— Нет. Это не простое превращение. Он друга твоего убил, колдунья, убил по-настоящему. Птица — его душа. Как можно душу в тело превратить?

Я в этом не разбираюсь, но судя по реакции Хелены и Зака — таки нельзя. Жалко. А ведь Хелена так надеялась… Ладно, раз нельзя, то у нас и вопросов к лисе больше нет, так ведь? Вот я её и отпустил. Лина даже не сразу поверила. Потом в кусты метнулась, потом, когда её никто не остановил, вернулась. Сначала любопытная лисья мордочка из веток показалась, потоми сама вышла — а Зак молодец, понял, что нет темницы надежней, чем та, в которой человек сам себя держит. Я ведь не особо рисковал, раз лисёныш понял, что мы его убивать не собираемся, то и бояться нас не будет. А раз так, то обязательно вернется, хотя бы из женского любопытства — и точно. Посмотрела на грустную Хелену, беззаботного Зака, безразличного меня, и опять человеком стала. У неё превращение моментально происходило, даже невозможно понять, когда она один облик другим заменяет.

— Колдунья… Ты на меня зла не держи… Я действительно твоему горю не могу помочь, извини, напрасны были твои надежды… Но знаешь что… Ты действительно готова на всё, чтоб его вернуть?

— Да! — коротко, но ясно.

— «Его тело в загробном мире, вместо души отправилось, но у нас, лис, есть туда одна потайная лазейка… Ты смотри, я могу тебя туда отправить, только дальше сама выкручивайся, найдешь тело — душа сама в него вселится, не найдешь… — Э, нет! Так мы не договаривались! Я в загробный мир не собираюсь, мне туда ещё рано, судьба не для того меня от тархиона спасла и крэга уберегла, чтоб вот так, добровольно, на тот свет отправляться!» — Только ты сама должна пойти, твоим спутникам туда нет хода, они чужие, им в наш загробный мир никогда не попасть. — «Ну и слава богу, типа я собирался!»

— Я готова! Что мне делать, королева?

— Готова? Ну смотри, колдунья, я тебя выручать не стану, дорогу покажу, а дальше сама выкручивайся. Делать ничего не нужно, просто жди.

— Хорошо! — Хелена кивнула. — Тоша, мы скоро опять будем вместе!

Что-то попугай особой радости по поводу похода в загробный мир не испытывал… Тут три варианта, или он за себя боялся, или за Хелену, или королеве лис не верил, а впрочем чародейка с ним почирикала, сразу успокоился. Видать, два влюбленных сердца поняли друг друга, ну что же, не будем им мешать, мы с Заком стали тут лишними, на тот свет не по пути, нам бы только дорогу узнать, и тут же свалим… Кстати, а что там делает мой приятель, давно его не слышно. Лежит на травке, яблоко грызет, задумчиво так, отстраненно… Яблоко???

— Хочешь? — заметив мой взгляд, спросил Зак, вгрызаясь в волшебный фрукт.

— Зак! Что ты делаешь! — ошалел я, не сразу сообразив, что это другое, то у меня в руке так и осталось.

— А что? А, ты про это… Разве я не говорил? Он мне утром, перед отходом, целый мешок дал, сказал, что всё равно зря пропадают, а так вдруг мы в дороге перекусить захотим… Так не мог же я отказаться!

— Простите… Только не говорите, что это яблоки из… — глаза девушек выглядели одинаково ошалевшими, а спросила всё же Хелена.

— Да не, обычные яблоки, — пожал плечами Зак, не прекращая жевать. — Нам их один знакомый подарил, он тут недалеко, в лесу, на юге живет. Знаете, смешной такой мужичок, у него ещё сапоги разного цвета, и тельняшка полосатая. Хотите? Только сразу предупреждаю, они кислые, на любителя…

Дрожащие от возбуждения руки девушек, про поход на тот свет уже забыли, Зак-приколист, два яблока из сумки им кидает, обе тут же своим фруктам начинают что-то нашептывать, а те и давай дружно краснеть! Право же, чем бы дитя ни тешилось, а Зак только мне подмигивает, и ведь уже понял, какая эти яблоки редкость! Дурочка из себя строит, а ведь то яблоко, что жует, я точно помню, со стола во время пира на острове прихватил, никакое оно не волшебное, парень со смекалкой, а какой артист в нем пропадает! И ведь разумно — если яблоки, которые ложь чувствуют, такая редкость, а у нас их действительно в запасе имеется, то почему бы двух девушек таким подарком не порадовать? Особенно если первая из них — королева лис, а вторая одна из сильнейших чародеек! К дамам ведь подход простой, подари им дорогую игрушку, и она тут же к тебе симпатией пылать начинает! Если, конечно, дама, а не стерва, стерв никакими подарками не задобрить, они считают, ишь какая глупость, что мужчины и женщины во всем равны, и любовь подарками не покупается! Бред полнейшим, мужчины и женщины абсолютно разные, это любой атлас анатомии расскажет, если глазам и ушам своим не веришь, а что любовь не покупается — так извините! Можно сколько угодно кричать про «великую любовь», но подаришь на день рожденья сорванную во дворе ромашку, лениво почесывая небритый подбородок, и все, прощайте чувства, такого жлоба ни одна нормальная девушка любить не станет! Так что дарить подарки дамам можно и нужно, а если не хочешь, чтоб поняли превратно — сделай это, как Зак. Вроде бы и не подарок, а так, яблоко перекусить бросил, вот только ценность волшебного фрукта от этого меньше не становится! Только почему он, зараза, мне про яблоки ничего не сказал? И почему я в сумку посмотреть не догадался, а впрочем, всё равно в магическом инвентаре ничего не смыслю. Он бы тоже в моих доспехах ничего не понял, только в шлеме более десятка индикаторов, и ни один не подписан, паладин и так все должен на зубок помнить.

— А что, у вас такие в цене? — все так же лениво спросил мальчишка. — Они вообще какие-то странные, то краснеют, то зеленеют, нам тот мужичок что-то по поводу обмана говорил, типа они его чувствуют, но как по мне — обычная кислятина…

— Отец всегда мечтал такое получить, — только и буркнула Лина, впрочем, для неё и это подвиг, выходит, уже начала нас прощать за тот милый дебош, что мы в её замке устроили.

— Бесценные! — поправила Хелена. — Таких ни у кого, кроме Хозяина Леса, нет, их не украдешь, а только в дар получить можно! За одно такое яблоко можно…

— Ну так берите, — отмахнулся Зак. — Нам и одного хватит, дать понять хозяину Снежного Замка, что мы непросто так, а от его брата с просьбой идем…

Широкие глаза — это красиво! Очень широкие глаза — это уже не очень красиво. Очень широкие глаза и выпавшая челюсть совсем девушку не красят. Две выпавшие челюсти и четыре очень широких глаза тем более, похоже, новость про Снежный Замок стала для девушек несколько неожиданной. Хеля даже новости, что ей на тот свет отправляться, не так удивилась. Теперь осталось только выяснить, в какую такую передрягу Хозяин Леса нас втравил.

Молодец Зак! Одним жестом получил двух преданных союзниц, которые, наверняка, сейчас нам всю правду про Снежный Замок и расскажут! А нам хотя бы карту… Я уж даже не мечтаю о том, чтоб Хелена нас туда своим заклинанием телепортировала, уже понял, что хоть на востоке магия и не такая, как у нас, а свои ограничения тоже работают. Но не может же такого быть, что совсем никаких карт восточных земель не бывает!

— Зачем он вас туда послал? — на этот раз инициативу подхватила королева лис.

— Сказал, что только его братец нам помочь против крэга сможет, — не чувствуя подвоха, признался я.

— Крэга? — девушки переглянулись.

— Это птица такая? С короной на голове? — уточнила Хелена.

— Вообще-то нет… Это самое страшное чудовище из тех, что существуют на свете, оно идет по нашему следу, а прошлой ночью, Лина, крэг убил твоего отца, — проинформировал Зак. — Хозяин Леса сказал, что он сможет крэга задержать на несколько дней, а за помощью посоветовал к своему брату в Снежный Замок обратиться. Кстати, вы не знаете, как туда дойти?

— Безумцы… — только и бросила Хелна.

— Лучше бы ты этим утром погиб, — добавила Лина.

— Так что, выходит, хозяин Снежного Замка не сможет с крэгом справится? — уточнил мальчишка. — Странно, а его брат уверял в обратном…

Промолчали. Странные они тут, на востоке, неужели нельзя информацию прямо выдать? Такой-то чародей обладает привычкой делать из всех своих гостей вешалки для пальто — это бы я понял! Все подступы к снежному замку перекрыты минными полями, через которые невозможно пробраться — тоже понятно. Там живут страшные вампиры, из всех выпивают души, а может злобные снежные карлики заставляют до смерти танцевать, или ледяные великаны ломают головы дубинками из костей кашалота. У каждой опасности всегда есть конкретные приметы, невозможно боятся непонятно чего, сказали бы хоть «еще никто не возвращался из Снежного Замка», и то информация! Но нет же, молчат, как две партизанки, и один птиц-партизан, клещами из них информацию выбивать, что ли? Или языки дружно в эпилептическом припадке проглотили? Давайте, я такие припадки умею лечить, доводилось пару раз, рот открыть, язык высунуть, главное не дать человеку задохнуться, а приступ и сам пройдет. Скажите же что-нибудь!

— Капитон, Зак, ждите меня в Лебмерге, — наконец разродилась Хелена загадочной фразой. — Я знаю там одного человека, который может вам помочь.

— Мердок Алитур? — похоже, девочки находят общий язык, по крайней мере я перестаю их беседу понимать.

— Да, откуда ты…

— Он был знаком с моим отцом…

— Понятно… Капитон, если я не вернусь — найдите этого человека, Мердок Алитур, запомнили? Он единственный сможет вам хоть что-то сказать, но лучше подождите, пока мы с Тошей вернемся.

— Если вы вернетесь, — поправила Лина.

— Когда, — не согласилась Хелена.

— Хватит! — перебил я. — Боюсь, нам некогда будет тебя ждать. Ты говорила, что Лебмерг стоит на пол пути между Замком Лисьего Короля и Снежным Замком — хорошо, мы зайдем в этот город. Где искать твоего Мердока?

— Он не мой… Никто не знает, где он живет…

— Я знаю. Он в змеином городе живет, — вступила Лина. — Мы с отцом были у него в гостях.

— Но им никогда не попасть в змеиный город.

— Они могут туда попасть, но не смогут выбраться, они не умеют ходить через зеркала…

— Хватит! — у меня что, командирский голос отказывает? Ладно, а если динамики на максимум? Надо же, сработало, хоть таким голосом только яблоки собирать и белок глушить. — Довольно! Мы идем в Лебмерг, ждем тебя, тебя нет — ищем Мердока, Мердока нет — идем дальше на север! Достаточно! Вы дорогу можете показать? Карту примерную нарисовать, или хотя бы план?

— А что там показывать? — Хелена пожала плечами. — Странные вы, мальчики, зачем вам карта нужна? Капитон, все дороги ведут в Лебмерг, это очень большой город. Идите точно на северо-запад, и не пропустите. В любом трактире спросите, вам дорогу покажут.

— Будете в лесу — спросите любого лиса, я прикажу, вам укажут направление, — добавила Лина.

Отлично! Первобытнообщинный строй, каменный век, племя Тумба-юмба живет вон за тем холмом, а дальше мы ничего не знаем, спросите у них, если не съедят, помогут! У нас уже спутники летают, ДНК из отдельных атомов конструируют, магические перстни энергией ядерного распада заряжают, а тут до сих пор камни путеводные! Все, хватит, с этими двумя дамами я дела больше иметь не хочу, беру Зака за ручку, и сваливаем отсюда! И так задержались. Может крэг уже из леса вырвался, по следу бежит, а мы тут лясы точим!

— Зак…

— Уже готов! Простите, дамы, Лина, Хеля, было очень приятно с вами познакомиться, но труба зовёт! Быть может в следующий раз, при более благоприятных обстоятельствах…

— Ты заходи в гости, заходи… Пообщаемся… — а я и не знал, что королева лис так умеет — тело человека, а клыки лисьи, зрелище то, что надо, Зак аж сглотнул.

— Капитон… Даже если мы в Лебмерге не пересечемся, я тебя найду…

Очень надо! Она ведь опять не одна, а со своим Тошей будет, или как там его, доном Вараком, а то хоть барышня интересная, я не из тех, кто ради острых ощущений к замужним дамам пристает! Мне острых ощущений по долгу службы хватает выше крыши, ещё не хватало по шкафам да балконам от ревнивых мужей прятаться! А впрочем, если не как девушка, а как боевой товарищ, возражать не буду, в Замке Лисьего Короля я уже убедился, что в бою от неё будет толк, так что пусть ищет!

— Удачи, — нейтрально попрощался я, и направился вместе с Заком в сторону Лемберга.

У нас и так вышла абсолютно ненужная задержка на целые сутки, а когда крэг сидит на хвосте, то приходится спешить. Кстати, как он там…

— До сих пор не выбрался из леса, но уже понял, как это сделать, думаю, до вечера выйдет…

Черт, он что, опять читает мои мысли???

— Не читаю, Рем! Сколько тебе можно говорить, ты шлем закрывай, а то как лоб хмуришь, значит о крэге задумался, глаза на лоб — меня в чтении мыслей подозреваешь, а блаженная улыбка на губах — Хелю вспомнил…

Вот черт, серьезно? А я и не замечал, да ладно, это ему кажется, быть того не может, она колдунья с востока, я паладин с запада, у неё есть любовь всей жизни, я птица вольная, она на тот свет, я в Снежный Замок, она… А действительно, если она мне так безразлична, то почему все время вспоминаю? Ну-ка, наследный герцог Лардоксии, признавайся сам себе, запала в душу? Запала. Но пока я на службе, несу королю известия про судьбу его войска, и некогда мне тратить время на всякие интрижки!

А ножик Лины, которым она собиралась Зака зарезать, он с собой прихватил. На память.

— Зак, сколько ещё сюрпризов…

— Ни одного. Рем, извини, я на самом деле их обманул. Тот забавный мужичок дал нам всего одно яблоко, а ещё два я у его детей выменял. Ты не представляешь, как они обрадовались простой ручке с магическими чернилами, которая может любым цветом писать…

Торговец! Этот снег в тундре продаст, и как все это провернуть успел — диву даюсь! А главное, почему, если яблоки такая ценность, так легко от них избавился?

— Да портятся они! — вздохнул Зак. — Пол года всего хранятся, обычные яблоки, а потом сохнут, гнить начинают… Зачем добру пропадать? А девушкам они нужнее, как ты думаешь, Хеле на том свете легко будет, с чертями дело иметь? То-то же, такая штука всегда пригодиться может, а Лина мне ночью плакалась, как много забот после смерти отца на неё свалилось… Бедная… Ты не думай, я помню, что она меня убить хотела, но согласись, её можно понять, бедняжка только-только горе пережила, на её плечи заботы о всем лисьем народе свалились, а ты знаешь, как она была потрясена, что на тебя её магия не подействовала… Такого ещё не случалось, чтоб человек сумел противиться воле королевы лис, да ещё и Линка скоро на переговоры с людьми собирается, ей это яблоко позарез нужно!

Выходит, хуже я о Заке думал, чем он на самом деле? И не для того, чтоб задобрить, а из благородства свой царский подарок сделал? Хотя нет, скорее всего и то, и другое верно, любой благородный, если он своей выгоды не ищет, скоро мертвым благородным становится. Или нищим, можно сколько хочешь радеть о благе крестьян, но раздашь им землю, и на следующий день о твоём благородстве забудут.

— А нам, выходит, не нужно? — ради принципа продолжил я абсолютно бессмысленный спор, все равно содеянного не исправить, не буду же я у девушек силой яблоки забирать.

— Нет. Рем, одно у нас и так осталось, зачем еще нужны? Продать? Ты подумай, ну кому мы его продадим? Кто вообще про яблоки Хозяина Леса слышал? Нам повезло, и Лина, и Хеля с волшебством дело имеют, они все сразу поняли, а как ты его продажу представляешь? Придем на базар, и заявим, «граждане-товарищи, продается волшебное яблоко, всего за вагон золота!» Да нас на смех поднимут. Так что ты не обижайся, я, конечно, должен был тебе обо всем рассказать, но я просто подумал, что ты всё равно против не будешь…

— Зак, скажи честно, у тебя в роду не было знаменитых королей? Может ты внебрачный сын нашего монарха? А то никак понять не могу, откуда у тебя это умение, людьми манипулировать, вроде парень молодой, да смышлен не по возрасту!

— Не, Рем, монархов среди предков не водилось, просто я из военной семьи. Один дед на флоте служил, второй в магической авиации, отец — военный консультант, все детство при генштабе прошло, пока в магическую школу не поступил. Помню, оставить меня было не с кем, вот и сидел в последнем ряду, на занятиях по повышению квалификации офицерских кадров, там как раз рассказывали, как солдатам нужно правильно приказы отдавать. Главное, чтоб он сам себе приказ правильный отдал, только тогда толк будет. Верно говорю?

Ещё бы! Эта мудрость, к сожалению, в теории намного чаще, чем на практике, встречается. Так себя вести только великие полководцы могут позволить. Они вроде как не командуют, а советуют, только потом их советы лучше любых директив исполняются, ну а парень молодец! Интересно, по отношению ко мне его навыки тоже применялись? Наверняка, причём с момента знакомства, а впрочем, я и есть солдат, как будто никогда не приходилось мальчишкам в погонах подчиняться, а даже если так — иные седовласые ветераны могут такой маразматический приказ отдать, что диву даюсь, как они столько лет прожить с такой пустой головой сумели. И вообще, возраст в человеке не главное, и уж конечно, с мудростью он в последнюю очередь связан. С возрастом только седых волос и морщин на лбу больше становится, а мозги лучше работать не начинают.

— Кстати, Рем… Я вот что ещё хотел тебе сказать… Ты, наверно, не заметил, очень быстро пришлось из спальни Лины удирать, но я там всю ночь провел… Короче, там на стене одна интересная картинка висела, за точность не ручаюсь, но что-то вроде такого… — Зак мне протянул листик из своего блокнота, на котором была… карта. Самая настоящая карта восточных земель.

— Когда ты перерисовать успел?

— Да я запомнил, а рисовал, пока Хелена свою историю рассказывала. Я мог немного не точно масштаб передать, но сам понимаешь, от такой карты точные пропорции требовать…

Прекрасно понимаю. Обычная карта, как их рисовали несколько тысяч лет назад — замки да драконы, а между ними, условно, как неведомому картографу захотелось, береговая линия и основные формы рельефа бегло отмечены. Такие карты трехлетний ребёнок, а не картограф-профессионал, рисует, но чем богаты — тому и рады, и это уже хорошо. Города Лемберга на карте нет, зато волшебный лес на юге отмечен, и Замок Лисьего Короля, и Снежный Замок, и даже залив, Остров Медузы, загадочный восточный остров в форме перевернутого тризуба… Где север, где юг — не показано, но если попытаться наложить на карту то, что мы уже знаем… Выходит, нам действительно надо иди строго на северо-запад. «Чиркнем» по касательной край залива, на котором, если верить карте, простерлась пустынная степь, если верить Хелене — стоит славный город Лебмерг, где иногда бывает странный тип по имени Мердок… А карта, кстати, лисья — на ней все поселения лис по всему миру отмечены. Ещё с тех времён, когда проклятье Великого Лиса не лишило их разума.

Практического толку мало, зато теперь точно знаем, что в представлении лис Снежный Замок ассоциируется с лисьим черепом. Люблю подобную обстоятельность, тысячу лет назад кто-то сказал «не ходить», и люди с лисами из поколения в поколение передают этот завет. Карта отсканирована и занесена в базу данных, с указанием, что масштабы не соблюдены, листик возвращен Заку, поход продолжается.

Как рассказал Зак, в свою очередь пересказывая Лину — наложенное на лис проклятье было непосредственно связано с Замком Лисьего Короля, и только в его окрестностях лисы раз в году обретали разум, так что не весь восточный мир регулярно скрывался на острове, а лишь небольшая его часть. Дальше на севере начинались земли, где лис уважали, но не боялись, из этих краев никто и никуда не уходил. Впрочем, «окрестности замка», это очень мягко сказано — на три сотни километров во все стороны тянулись безлюдные земли, куда ещё не успели вернуться обозы с острова. Так что весь день нас с Заком никто не донимал глупыми вопросами, «а куда это вы, господин маг и золотая статуя, так спешите», хороший марш-бросок даже в доспехах паладина отлично освежает мозги. Под вечер погода испортилась, налетел дикий ветер, все небо покрылась тучами, ливень стеной, да такой, что в десяти метрах уже ничего не видно. Естественно, что доспехи паладина водонепроницаемы, со специальным гидрофобным покрытием, одежда мага от воды зачарована, но всё равно, в такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит, так что ночевать мы устроились под крышей, на чьём-то сеновале. Хозяин, думаю, был бы не против, хотя мы на всякий случай золотую монету ему оставили, и за ночлег, и за фрукты-овощи с грядок, не ночевать же голодными. Тут же котелок отыскался, воды из колодца набрали, суп сварили, салат, немного фантазии, и доспехи паладина превращаются в соковыжималку, так что на десерт яблочный сок с печеньем из хозяйского буфета. Зак ещё хотел немного в его кладовке пошерудить, да я отговорил, мы воины, а не мародеры, и берем только то, что нужно. Без варений да солений вполне можно прожить, а вот посудой воспользовались, мы ведь цивилизованные люди, а не дикари, из одного котелка все пальцами выхватывать.

Короче, наелись сытно и впрок. Глаза у меня и так слипались, уже двое суток не смыкал, на сытый желудок и вовсе прекрасно спиться, так что как поели, так и дрыхнуть завалились. Я, как всегда, стоя, Зак на сено, всю ночь стая голодных волков пыталась через его магическую защиту пробиться, да облом вышел. Меня они даже не заметили, стоит, холодный, не пахнет, не шевелится, откуда их умишкам понять, что внутри этой жестянки спрятаны пол сотни кило отборного мяса и чуть меньше костей. А впрочем, я бы ещё посмотрел, как волки своими клыками будут мои доспехи взламывать. Утром, трусливо поджав хвосты, стая умчалась в лес. А мы с парнем двинулись дальше.

— Крэг из леса вырвался, — обрадовал меня Зак. — Злой. Голодный, Хозяин Леса его все эти дни голодом морил. Бежит в сторону острова.

— Так что, выходит, мы людей под удар подставили? Нехорошо получилось, — вздохнул я.

— Не думаю, в те земли люди ещё не вернулись, он кого-нибудь другого поймает…

Жалко. Не то, что люди не пострадают — что крэг вырвался. Я думал, ещё хотя бы пару дней форы у нас будет, ну да ладно, мы и так достаточно оторвались. По прямой, конечно, он нас за день нагнал бы, да если по следам, ему сначала на остров, потом в замок, и только потом сюда… А там, гляди, ещё и заклятье Хелены его собьет, пока то да се, мы уже далеко будем… Очень на это надеюсь. Но медлить не стоит, добрым маршем мы ворвались в те края, куда уже вернулись жители — не все прятались на острове, многим на север было ближе уйти. Картина маслом — идут кони, катят повозки, бредут усталые люди, резвятся веселые дети, а навстречу им золотой рыцарь двух с половиной метров ростом выбегает, а рядом с ним то ли по земле, то ли по воздуху маг скользит. Каких только богов нам вдогонку не вспоминали, я за день весь местный пантеон выучил. А что поделать, не объяснять же всем и каждому, что мы не нечисть, а простые иностранцы, ножик у Зака за поясом — сувенир, от любимой девушки достался, а я на самом деле не золотой, а только позолоченный. Хотя вести в этих краях быстро разносятся — уже к полудню на нас с Заком первую засаду организовали. Пришлось людям объяснить, что мы — добрые и пушистые, но очень-очень спешим, хотя сломанные носы всем желающим можем обеспечить. Вроде поняли — пошли по эстафете вести, теперь все перед нами дорогу уступали, никто больше под кулаки паладина не лез.

А скоро я и местных гонцов выявил — ласточки, только они, особенно на короткие дистанции, нас с Заком обогнать могут, причём ласточки говорящие, сам наблюдал, как один старик донесение ласточки выслушивал, а босоногий мальчишка сразу двум что-то на уши шептал. Так и сновали над головой. А впрочем, через магические кристаллы всё равно удобнее общаться, пробовали и электромагнитные волны для этих целей использовать, не получилось. Слишком быстро затухают, что-то у нас в атмосфере планеты такое, что им мешает, но в том же Гартахаре уже давно в каждый дом система пневматической почты подведена, но магические кристаллы всё равно удобнее. Жаль, что такой в мои доспехи не входит, слишком большая ценность, их только одна мастерская в Княжестве Тиавели на весь мир производит, был бы у меня такой, уже бы через несколько минут после тархиона знали в столице, что с нами произошло. Не пришлось бы через пол мира бежать, но что поделаешь, так и не научились люди быстро информацию передавать. На флоте, знаю, корабли на прямой видимости лазером сигналы передают, когда-то хотели то же самое на суше через спутник устроить, да проект заглох. Я думаю, слишком просто перехватить, хотя кто его знает, может мощности не хватило, а может драконы возмутились, когда через небеса, их вотчину, стали туда-сюда лазерные лучи гулять. В любом случае, кроме магических шаров, никто так и не придумал, как с другим концом мира связаться, и в этом смысле ласточки ещё не худший выход из положения. По крайней мере, это разумнее, чем система кричащих статуй Турагези, в ухо одной крикнешь, все остальные тут же повторят. Когда в Турагези идут важные переговоры между наместниками соседних провинций, только уши остаётся затыкать, а там ведь народ говорливый, любит часами поболтать… Хорошо хоть использовать кричащие статуи можно только по личному позволению тирана, а за шутки с ними мигом ведут на алтарь, боги Турагези от свежей крови никогда не откажутся. Пробовали мастера Гартахара статуи переделать, чтоб они в ультразвуке друг другу кричали — ещё хуже вышло, пол страны чуть с ума не сошло, пришлось все быстро возвращать.

— Он уже на острове, — не забывал информировать Зак. — Там людей почти не осталось, но натоптано сильно. След потерял. Злой.

— Как думаешь, скоро найдёт? Мы, вроде, были осторожны…

— Рем, откуда я знаю? Может сегодня, может несколько дней искать будет, я и так лишь смутные образы ощущаю, ты не многого от меня хочешь?

«Требуй многого, получишь хоть что-нибудь» — так меня в детстве учил дядя, столичный торговец, один из богатейших людей королевства, так, как он, торговаться никто не умел. Одна беда, на святое посягнул, хотел самого короля надуть, и пошли его дворцы в пользу короны, а сам до сих пор под домашним арестом в рыбацкой деревеньке сидит. Под негласным надзором. Был я у него пару лет назад, все меня учить пытался, хоть я ещё в детстве понял, что правды он всегда говорит ровно половину. И советы стоит только выборочно слушать, хотя иногда такие перлы выдавал, что хоть стой, хоть падай. Например я до сих пор не могу понять, что значит «будь как птица, не пытайся ежа за иглы дергать» или «деньги не у того, кто богат, а у того, кто зарабатывать умеет». Иногда мне казалось что ещё чуть-чуть, и я пойму глубинную истину, сокрытую в высказываниях моего дяди, а иногда казалось, что он только прикалывался, и смысла в его афоризмах не больше, чем в рыбе мяса. Но самый большой шедевр — «не стремись к тому, что получишь, как камень всегда летит с горы, так и жизнь человеку один раз дается». Во дворце один философ жил, так я, в шутку, рассказал ему эту мудрость — бедняга с ума сошел! Все пытался понять, в чем тут логика сокрыта. Как по мне — в камне. В смысле камень действительно всегда вниз падает, дядя так оригинально, я так думаю, закон всемирного тяготения сформулировал.

— Рем? Ты вообще меня слышишь? — похоже, я несколько отвлекся, предавшись воспоминаниями.

— Да, Зак. Ты что-то хочешь сказать?

— Я тебе уже минут пять твержу! Ты уверен, что в этот лес собираешься?

Лес? Какой ещё лес? Когда восьмой день подряд бежишь, бежишь и бежишь, невольно начинаешь отвлекаться. Я как-то и не заметил, что мы идем в сторону леса, или он чем-то примечательный? По-моему, точно такой же, как и все леса до этого, разве что хмурый слишком, и дорога в него травой поросла, не часто люди пользуются. Я что-то упустил?

— Да. Дорога ведет как раз на северо-запад, куда нам и нужно. А что?

— Да нет, ничего, просто я подумал, что черепа, наверно, не просто так здесь сложены. Может они хотели что-то сказать…

Господин паладин, соберитесь! Совсем раскисли, где это видано, чтоб легендарный рыцарь добра, без страха и упрека, не заметил пятиметровый холм из сплошных обглоданных черепов! Диаметр черепа сантиметров пятнадцать, высота — двадцать, высота холма пять метров, угол наклона градусов тридцать, черепа упакованы плотно, проведем арифметический подсчёт, получим, что их тут много! Есть три варианта. Или у местного люда так своих мертвецов принято хоронить, тело в землю закапывать, а черепушку на холм. Или это предупреждение, мол, берегись, не то и твоя голова здесь лежать будет. Или жители леса не хотят у себя дома мусорить, и устроили на окраине свалку пищевых отходов. В любом случае после встречи с лисами так уж безоговорочно доверять своим доспехам я перестал, так что Зак прав, прежде чем лезть вперед, сломя голову, надо подумать, а стоит ли игра свеч. Так, что по поводу этого леса лисья карта говорит…

Ничего конкретного. Обведен пунктиром, а внутри чья-то мордашка, то ли лисы схалтурили, то ли художник из Зака не такой талантливый, как маг, но понять, кому она принадлежит, я не в силах. Больше всего на поросенка похоже, только почему поросенок с рогами, может в лесу зона повышенной радиации и такие вот мутанты на свет рождаются? Или магическая аномалия, заходят в неё козел с кабаном, а выходит вот такая прелесть, с пяточком и козлиными рогами. В любом случае обходить ещё сутки, лес с запада на восток длинной полоской вытянулся, а насквозь километров сорок всего, прорвемся! Да и Зак спросил скорее для проформы, чтоб мне внимание привлечь, понимает, что крэг за спиной любой неведомой опасности страшнее, а значит вперед! Конечно, было бы неплохо языка взять, да выпросить, что за напасть в лесу скрывается, но это опять таки время терять, а крэг ждать не станет… Решено.

— Вперед!

— Я и не сомневался! Мы с тобой, Рем, везунчики.

Везунчики? Честно говоря, никогда не пытался оценить свою жизнь с точки зрения везения, хотя, если подумать, в этом есть определённый резон. Родился в семье герцога, учился во дворце, на паладина вне конкурса прошел, а там всегда по десять человек на место, дракона одолел, из таких передряг выбирался, что расскажу — не поверят. Под тархионом уцелел, от крэга убежал, в лисьи лапы не попался, ну что это, как не везение? А впрочем, повезло мне только с тархионом, кто бы мог подумать, что безумная скотина так удачно меня в болото сбросит, а все остальное мои личные заслуги! Ну и, конечно, техников и магов нашего любимого королевства, если бы не они, не видать бы мне таких чудесных доспехов, как своих ушей.

Хмурым лес мне не показался — детекторы чётко зафиксировали содержание в атмосфере повышенной концентрации различных сульфидов и сернистого ангидрида, автоматика тут же запустила системы очистки и регенерации воздуха, а Зак себе волшебный пузырь вокруг головы на скорую руку наколдовал. Делать нам больше нечего, всякой гадостью дышать, но скажите на милость, откуда оно взялось? Тут что, химический завод рядом? Или залежи самородной серы горят? И почему только в лесу, а уже на его опушке все чисто? Ладно, последний вопрос отпадает, восток — дело тонкое, первые два остаются. Может у Зака есть идеи? А кстати, где Зак? И что рядом со мной делает большая зеленая гусеница? Может это она съела Зака? И вообще тут душно.

— Гусеница, это ты съела Зака?

— Рем? С тобой все в порядке? Почему ты открыл шлем?

Точно, она! Теперь она говорит голосом Зака, ну довольно, я не позволю есть моих друзей! Получай!

— Рем? Ты что, ополоумел? Зачем ты в меня выстрелил? Рем? Ты слышишь меня? Рем? Это я, Зак!

Проклятая гусеница! Ну ничего, я её не боюсь, она меня не обманет! Что это ещё за красная лампочка мигает возле головы? Не важно. Сейчас главное — гусеница, сейчас я ей покажу, что происходит с теми, кто ест моих друзей! Получай, получай! Хук правой, мам, пап, вы видели, как я её? Она съела моего друга Зака, мы вместе с ним игрались в песочнице, а она вылезла, и съела, бью гусеницу прямо в голову, чувствую, как под моими ударами вминается её зеленый панцирь, ещё чуть-чуть, и все будет кончено, я разорву её на части, достану Зака и мы вместе пойдем кушать вкусные мамины пирожные… Мама, не хочу этой горькой гадости, дай лучше торт…

— Рем… Извини, но у меня нет другого выхода. Потом ты все поймешь. Прости.

Зеленая гусеница плывет перед глазами, потом её место занимает огромный фиолетовый богомол, он что-то шепчет мне на ухо, а потом открывает львиную пасть и откусывает мне голову. Почему так темно и холодно? Мамочка, я не хочу умирать… Спаси меня…

Меня никто не спас.

Сначала была боль, за болью пришла тьма. Тело — если этот комок боли можно назвать телом — страдало каждой своей клеткой, но проклятый мозг не желал отключиться. Я вновь и вновь переживал все муки адские, пока, наконец, не надоело — у всего, даже у боли, есть свой предел, после чего человек её просто не воспринимает. Так случилось и со мной. Открыв глаза — и плевать, что каждое веко протыкает миллион раскаленных игл — я увидел знакомую и такую милую сердцу картину, монитор управления доспехами паладина! Не важно, что тревожным красным цветом мигает индикатор крайней степени интоксикации организма, не важно, что физически чувствуется гудение мотора, который в срочном порядке перегоняет через себя и очищает мою кровь. Не важно, что через сотни крошечных надрезов из моих артерий и вен вытекает кровь, а её место занимает специальная плазма, до тех пор, пока кровь не пройдет полную очистку — я жив, я внутри своих доспехов, а это главное! Осталось лишь понять, почему мониторы внешнего наблюдения не работают. Через специальные прокладки на висках я могу напрямую отдавать приказы своим доспехам, даже если тело будет полностью парализовано, а сейчас состояние близко к полному параличу. Руки и ноги, временно, не подчиняются моей центральной нервной системе, это пройдет, это последствие большой дозы химии, которую в меня всадил доспех, а вся боль от электрических разрядов, таким образом доспехи пытались привести меня в чувство… Им это удалось. Ещё раз спасибо создателям!

Визуальные детекторы не работают? Запустим ультразвуковой сонар, инфракрасный визор, не поможет — есть специальная магическая резервная система, вообще-то она в стадии разработки, но иногда помогает. Ведьмин глаз, регистрирует не отраженный от вещей свет или звук, а саму суть вещей, и все бы ничего, да вот переводить картинку в привычное для глаз изображение маги-теоретики пока не научились. Так, небольшой экран, на котором три демона цветными карандашами быстро-быстро рисуют, только вот беда, среди демонов хорошие художники не чаще, чем среди людей встречаются. И картинка выходит не всегда удобоваримой.

Впрочем, в этот раз ведьминым глазом воспользоваться не пришлось. Уже инфракрасный детектор показал, что я стою (посадить доспехи паладина — та ещё работа, я бы посмотрел на героя, который на такой подвиг согласится!) посреди известняковой пещеры, сверху массивный железный люк, через который меня сюда, надо полагать, и спустили, воды, еды, кровати или туалета местным узникам не полагается. А их, кроме меня, аж целых двое — скелет в ржавых кандалах и седой старик в рваных лохмотьях. Как ни странно, живой. Старик, имею в виду, не скелет. Больше ничего примечательного, ни каких источников света, глубину и местоположение пещеры определить не представляется возможным. Ладно, воспользуюсь языком — мой, человеческий, временно не функционирует, онемел, как и все тело, но доспехи позволяют синтезировать примитивную речь через мысленные команды, главное отдавать их чётко, и, желательно, по буквам. Или можно воспользоваться одной из стандартных заготовок — как раз на такой случай в центральную систему доспехов занесено несколько сотен самых полезных фраз на добром десятке языков, хорошо, что тут, на востоке, язык моего королевства понимают…

— Не пугайся, я друг. Скажи мне, где мы? — стандартная фраза номер восемь, рекомендовано использовать в ситуациях встречи потенциального союзника в незнакомой местности.

Старик вздрагивает — не может поверить, что это я обращаюсь к нему. Слепо шарит руками по сторонам, трет глаза — не поможет, тут темно, я вижу тепло его тела, а не отраженный солнечный свет. Решает, что я — его галлюцинация, очень хорошо, честно говоря, я примерно такого и ожидал, вот помню однажды проводили в Южной Талии[31] операцию по освобождению заложников, черт его знает, как они туда попали, но пришлось, беднягам, три года в подвале замка просидеть, пить из канализации и есть крыс — так они нас за собственных глюков сначала приняли, от еды отказывались, выходить из подвала не хотели… Так что опыт общения с такими вот, потерявшими всякую надежду, есть.

— Ты не можешь меня видеть, я здесь, — стандартная фраза номер сто тридцать один, рекомендовано для ориентирования в темноте. — Я живой. — Стандартная фраза номер два, рекомендовано при общении с полевыми медиками в случае серьезных ранений.

— Кто ты? Что ты? Ты мне не кажешься?

— Нет, — стандартная фраза номер четыре. — Я твой друг, ты можешь мне помочь? — стандартная фраза номер двадцать один.

— Помочь? Ты живой? Я не верил, что когда-нибудь встречу живого человека! Слава всем богам! Но кто же ты, неведомый? Ты человек?

— Да, — стандартная фраза номер три. — Я попал в плен, ты можешь мне помочь? — стандартная фраза номер сорок три.

— Помочь? Как… Мы в плену айтаров! Отныне мы обречены вовеки томиться во тьме! Скажи мне, какой сейчас год? Жив ли ещё славный король Тайран, владыка Лебмерга? Не нашел ли свою судьбу адмирал Вальд фон Марш? Как…

— Стой! — стандартная фраза номер пять, рекомендована на все случаи жизни. — Я не знаю ответ на твой вопрос, — стандартная фраза номер двести шесть. — Я твой друг, ты можешь мне помочь?

— Чем же я тебе помогу… В этой тьме…

— Кто ты? — стандартная фраза номер тринадцать, рекомендована при невозможности определить, относится ли собеседник к союзническим силам.

— Кто я… Ты думаешь, незнакомец, который не пожелал назвать своего имени, что это имеет хоть какое-то значение? Мое имя ничто, как эта тьма вокруг нас, но если так угодно, при рождении меня нарекли именем Ремелин.

— Ремелин, я твой друг, ты можешь мне помочь? — для таких целей в доспехах предусмотрена восемьдесят одна ячейка памяти, специально для сохранения имен. — Скажи мне, где мы?

— Где мы… Ты разве не слышал? Мы в плену айтаров! Проклятые айтары, они знали, что я разведал их главный секрет, они хитростью опоили меня и заманили в своей лес, где человек больше не властен над своим разумом и где каждому человеку предстоит неравный бой с самим собой! Но они ошиблись, у меня хватило сил осознать, что все вокруг — лишь иллюзия, да что я тебе это говорю, раз ты тут, то и ты это осознал… Я видел чудеса, я видел себя, молодым, я видел своего брата и родителей, мы опять были вместе, как в те времена, когда лисий король ещё не начал свою безумную войну, а Проклятый Маг не окопался в Снежном Замке… Но я не поверил! Я справился со своими видениями, и тогда меня заточили в эту камеру, во тьму, в вечную тьму, мои глаза не ослепли, но мне никогда больше не суждено увидеть луч солнца…

Вот значит как… Ладно, а старик, выходит, покрепче меня будет, я-то иллюзиям подчинился, как вспомню, что пытался Заку голову проломить, воображая, что он — зеленая гусеница… Так стыдно становится… И как я ему голову не прошиб, ведь теперь, когда дурман отступил, точно помню, как давил его шею и как мой кулак крошил его мозги, это была не иллюзия, это было то, что я видел на самом деле, хоть мои мозги и думали иначе… Или я его всё же убил? Да быть того не может! Ведь перед тем, как потерять сознание, я помню его голос, что же там произошло на самом деле? Уже понятно, что в этом лесу какой-то дурман, сначала я распахнул шлем, вздохнул полной грудью, а потом началось… Но что дальше? Почему меня сюда затолкали? Где Зак? И что это за старик такой, который помнит времена до войны лисьего короля? Кстати, он и про хозяина Снежного Замка знает, надо бы расспросить, только когда язык начнет хоть каплю шевелиться… Через мысленные команды это слишком сложно, кстати… Что он там бормочет… Про свет… Это он сам с собой, или со мной?

— Свет… Лишь каплю света, и я бы показал им… Они узнают… Они запомнят, кто такой Ремелин, лишь один луч света…

Луч света? А почему бы и нет, жалко старика, но если ему так хочется на прощение зрелищем своей темницы насладиться — почему бы и нет? Мне не тяжело, сейчас, очень осторожно, по буквам, синтезируем нужную фразу, чтоб бедняга от перепуга коньки сразу не отбросил, «я», «м», «о», «г»… Так… расставить паузы, пробелы, можно даже интонации — готово. Теперь все это произнести.

— Я могу дать тебе свет, Ремелин, — ну вот, занесем в память, а вдруг пригодится.

— Что? Луч? У тебя есть огниво? Этого не может быть, айтары знают, что одного луча мне хватит, они не могли погрузить тебя в темницу, не обыскав…

Да хоть сто раз! Да хоть миллион, если не знать, что внутри статуи сижу живой я — то никогда и ничего снаружи не найти! Золотая цельнометаллическая фигура, ни одного шва, кроме того, что забрало от остального костюма отделяет. Все сочленения гибкие, все оружие скрыто внутри, каркас абсолютно герметичен, в доспехах паладина можно в открытом космосе торчать. Хоть и не долго. На мне нет одежды, оружия, фонарика, если подходить формально, к золотым доспехам, как к моему телу — то я гол, как новорожденный младенец! И неведомые айтары, если они не разбираются в технике, никогда не поймут, какими силами я обладаю, я могу эту пещеру залить светом таких прожекторов, что старик моментально ослепнет — но не стану. Ведь у моих доспехов есть своя, автономная подсветка, та самая, которую под водой русалки так любят, у неё ещё и мощность регулируется, можно включить на плавное нарастание. Это всегда, особенно в полной темноте, впечатление производит, когда не вспыхивает, а плавно проявляется золотой гигант-паладин! Так и поступим, минимальный темп увеличения мощности, и вот в темноте нашей со стариком темницы плавно начали проступать очертания золотого гиганта. То есть меня.

Старик сначала ошалел. Глаза тер, я понимаю, столько лет света не видеть — а потом ещё больше очумел, когда разглядел, что именно светится. Вскочил, лохмотья пригладил, в меня пальцем тычет. Только и спросил:

— Это… это… ты?

Что на такое ответить? Даже стандартные фразы не нужны, синтезировать одну букву немногим сложнее.

— Я.

— Владыка… Я знал, что ты когда-нибудь вернешься… Я преклоняюсь пред тобой, владыка — прости меня за все мои сомнения, скажи мне только одно — я выдержал испытание? Скажи?

— Да, — стандартная фраза номер три, а что мне ещё оставалось делать?

— Спасибо тебе, владыка! Спасибо! О, свет… Я иду к тебе!

И, намалевав прямо в воздухе десяток-другой огненных фигур, каждая на порядок ярче, чем свечение моих доспехов, старик исчез. Поговорили, называется, ну и помогай после этого людям — вот такая вот черная неблагодарность в ответ! И, главное, владыкой назвал, значит уважает, и благодарен, почему тогда бросил? Странный старик, наверно, за годы плена помешался малость, умом тронулся — ну и ладно. Не очень-то я на его помощь и рассчитывал, так, просто, поговорить захотелось, теперь будем своими силами выбираться, если у тюрьмы есть дверь, то для паладина это не тюрьма. Тем более, с той стороны меня должен Зак поджидать, как я понял, на него как раз галлюцинации не подействовали, и в плен он, значит, не попал — сначала я его спас, теперь его очередь!

А вот, наверно, и он — не знаю, не знаю, кто ещё может заставить землю трястись до самых оснований, и грохотать так, что уши закладывает. Видать, там, наверху, не хилая драка идет, да мне там сейчас не место, мне бы свои раны зализать, даже с цепями регенерации доспехов это займет…

Черт, я ведь совсем забыл! Диагност! У меня же есть специальная программа, ничего считать не надо, точно состояние здоровья оценит и выдаст полную картину болезни, паладины этим редко пользуются, но мне всё равно нечего больше делать. Запущу-ка, почитаю — так, интересно, кровь поражена неведомым вирусом, повышенное содержание таких-то химических соединений, всё равно в этом не разбираюсь, так, общее магическое поражение организма заклинанием дисфункции нервной системы… Стоп! Это что ещё за бред? Разве есть такое заклинание? Никогда не слышал, ну-ка справку… И действительно, есть! Только для служебного использования, разработка магического совета королевства, от такого-то такого-то прошлого года, доступ для использования — категории А, в смысле право пользоваться имеют только члены совета, рекомендовано установить в доспехи паладинов дополнительную защиту на случай, если заклинанием завладеет враг, рекомендация отклонена, враг заклинанием завладеть не может, обучение производится лично королевским магом на уровне генной совместимости… Бред! Откуда айтарам знать наши последние разработки? Таким владеют только наши маги, на уровне генной совместимости — значит заклинание будет индивидуальным для каждого мага, и он не сможет обучить магов врага, а наших магов по эту сторону границы нет, кроме Зака…

Что там он говорил… Что я все пойму… Ну ладно, очень надеюсь. По крайней мере теперь я знаю — хреново себя чувствую не от того, что в крови всякая гадость, а от того, что по мне заклинанием дисфункции нервной системы шандарахнули. Побочное проявление — боль по всему телу. Как раз то. Обижаться пока не буду, я всё же паладин, а не какой-то мальчишка, да и прав был Зак, если я так бушевал, что ему голову пытался руками раздавить, то так мне и надо, нечего игнорировать умные советы и идти в ловушку! Заслужил, получай, мог и не извиняться, я все понял, потерплю — интересно, он контрзаклинание знает? И как мальчишка, которому двадцати нет, попал под категорию «А» — в неё входит только король и члены магического совета, а там, я точно знаю, ни одного, младше пятидесяти, нет. Лично с ними встречался, сидят старики, один другого старше, судьбы мира вершат, тьфу на них… Количество вопросов к Заку растёт.

Тем временем грохот стих. Кто бы с кем не воевал, но одна из сторон добилась победы, а значит, если победили свои, меня можно вызволять. Если победили чужие — не страшно, сам себя вызволю, диагност выдал цифру «5», что вообще-то значит пять суток, но в ускоренном режиме девять-десять часов. Это паладины уже давно заметили, если тело не жалеть, и выбивать из всех машин экстремальные нагрузки, то и временные прогнозы надо корректировать. В какую сторону — зависит от ситуации.

Люк открылся через час и двадцать две минуты — достаточно оперативно, знакомая рука с магическими перстнями сбросила вниз веревку, хоть я мог и по стенам пройтись, и подпрыгнуть, но не стал Зака обижать, воспользовался. Выполз. Вернее доспехи выползли — тело в этом принимало только опосредованное участие, в смысле сидело внутри и командовало.

А вот и он, спаситель-избавитель, Зак! Все такой же бодрый и подтянутый, только весь в грязи — даже завидую, я могу хоть месяц в болоте проваляться, всё равно чистым и золотым буду. И уставший, бедняга — пока я лечился, он успел синие круги под глазами обрести и целую прядь седых волос, для двадцати лет большое достижение, у меня борода начала в двадцать три седеть, тогда же и лысина появилась. Зато хорошо, процедура бритья и стрижки хоть в доспехах и автоматизирована, всё равно не особо приятно, когда в шлеме невидимые бритвы твой подбородок, щеки и виски кромсают.

— Ты живой?

Где-то я уже это слышал…

— Живой, вроде… — не стал отступать от заведенной у нас традиции я, к этому времени язык уже разработался.

Но Зак, зараза меня не поддержал, ему бы буркнуть «ну и отлично, раз живой, тогда вставай, некогда мне тут с тобой штаны просиживать», как тогда, после тархиона, а вместо этого я услышал:

— А они по-моему нет. Ты случайно не знаешь, кто их убил? На вид — старик, но в одном его мизинце больше магических сил, чем во всем нашем совете?

— А, этот… Его Ремелин зовут.

— Теска, значит… — надо же, я даже не подумал, что Ремелин и Рем могут считаться тесками, хоть я на самом деле не Рем, а Джакомо Иеремия. — Рем, ты бы хоть предупредил, что это все в твой план входило, а то я все локти себе искусал, пока придумывал способ, как тебя вызволить.

— А ты бы хоть предупредил, что заклинанием дисфункции нервной системы ударишь… — упреком на упрек ответил я.

— Предупредить? Рем, ты хоть что-то помнишь? После того, как мы зашли в лес?

— Конечно. Я тебя задушил и вырвал мозги, потому что думал, что ты на самом деле зеленая гусеница, которая только что съела Зака, а потом мне стало больно. Думаю, в составе атмосферы этого леса содержались наркотические вещества, которые лишают человека способности к здравомыслию.

— Ясно… Ну что же, уже неплохо… Идти, как я понимаю, ты пока не можешь? Хорошо, тогда послушай, как это все смотрелось с моей стороны. Началось все с того, что уже на подъездах к лесу у тебя увеличились зрачки — я тогда на это не обратил особого внимания, мало ли, что у вас в доспехах намешано, может так и нужно. Потом ты потерял связь с реальностью, я пробовал тебя вернуть, но пока я не показал на кучу черепов — ты её даже не заметил. Мы в трех метрах прошли, а ты не заметил — на тебя не похоже! Вот тогда я уже заподозрил неладное, но возвращаться не решил — что бы это ни было, оно уже успело тебя отравить, до того, как мы вошли в лес. В лесу, молодец, ты сразу же поднял забрало, но было уже поздно, отрава была внутри и начала свое действие — ты бы только видел себя со стороны! Даже сквозь доспехи безумие чувствовалось, а потом и вовсе, ополоумел, опустил забрало, вдохнул полные легкие отравы, и на меня бросился! Первым же выстрелом тело вдребезги разлетелось, только, Рем, ты уж извини — помнишь, как я от тархиона спасся? Я вместо себя тогда призрака послал, и сейчас сделал то же самое — ты с призраком сражался, призрака душил, а я все это время у тебя за спиной стоял, ты ведь был безумный, повернуть голову даже не догадался… Я так мог ещё долго с тобой играть, но понял, что ты скоро умрешь. Миражи, это так, игрушка, настоящий убийца — воздух, в нем столько отравы, что я диву даюсь, как ты вообще выжил. В любом случае я должен был тебя спасать, но как? Тогда мне и пришло в голову, что лучше всего о тебе собственные доспехи позаботятся, только как это сделать? Ты все системы жизнеобеспечения в ручной режим перевел и отключил — не помнишь? Тогда же, когда мне голову ломал, это тоже входило в иллюзию, ты считал себя бессмертным, и не хотел, чтоб тебя лечили. Я должен был помочь твоим доспехам, вот и пришлось заклинание это применить, ты не думай, я знаю, что это такое, на мне его один раз испытали… Ничего хорошего, зато твой мозг на долю секунды умер, а раз так — то и вся автоматика тут же включилась и начала тебя спасать… Я сначала хотел подождать, но потом пришли они, схватили тебя, о чем-то долго спорили, а потом отнесли сюда и заперли. Я ничего не мог поделать, я один, а их было много, если бы не этот старик, то даже не знаю, смог бы я сюда прорваться, или нет, но он всю их деревню за пару секунд в одно сплошное озеро истинного пламени превратил! Куда там драконам, он все время ещё какого-то владыку славил, говорил, что к нему спустился сам бог в своём божественном обличии, так я сразу на тебя подумал… Ты ещё раз извини, что так с заклинанием вышло, я подумал, что ты бы для меня то же самое тогда сделал, а значит не обидишься…

Выбор между смертью и болью? Очевиден — парень герой, и я ему готов лично вынести благодарность! И доспехам своим тоже, они оказались умнее, чем дурной хозяин, ведь все так и было, помню, как системы жизнеобеспечения отключал, мне тогда казалось, что мама горьким лекарством пичкает, а в автоматический режим они выходят только после смерти хозяина. Пусть даже кратковременной — Зак гений, так быстро все это сообразить, только всё равно непонятно, откуда он доступ категории «А» имеет? И почему на самого отрава лесная не подействовала, неужели обычный воздушный пузырь спас? Это и спросил.

— Не, не пузырь, это нож, я ведь сразу почувствовал, не простая игрушка! Ни Лина, ни её отец не понимали, что у них в руках, я тоже пока ещё не понимаю, но от любых иллюзий и яда он точно спасает! Я его ещё по дороге испытал, он ещё умеет воду в лед превращать, ураган им можно вызвать, огонь зажечь, а что ещё — пока не разобрался. Скажи, хорошая вещь? Надеюсь, Лина на меня за него обиду не будет держать, ей он всё равно больше не нужен, а Хеля к нему даже притронуться боялась, как будто знаки некромантии его сразу же в разряд запретного оружия превращают. На самом деле посмотри, если их повернуть под углом, то они из знаков некромантии в знаки магии света превратятся! А вот таким — стихийной, а при зеркальном отображении они дают знаки магии теней, я когда это понял, так удивился…

— Зак… — перебил я.

— Да не увиливаю я от ответа… Ответить нечем. Не член я совета, и доступа категории «А» у меня никогда не было — просто учитель говорил, что я должен «ловить» любую магию, до которой дотянусь, а тут такая возможность выпала… Короче, им нужен был доброволец, обязательно маг, а я просчитал, что заклинание можно или через генетическое кодирование выучить, или на себе испытав… Ну и согласился… Вот так его и знаю. А ты что хотел от меня услышать, что я король переодетый? Нет, Рем, меня действительно зовут Зак, мне девятнадцать с половиной лет, хоть с королём я и знаком, но прав на трон у меня не больше, чем у его любимой болонки. Скорее уж ты станешь королём, чем я, доступ у меня всего лишь категории В, как у всех учеников, а что знаю чуть больше — так любознательный просто… Лучше расскажи, откуда ты этого старика знаешь? Кто он вообще такой?

Пришлось рассказать. В подробностях — может хоть Зак мне объяснит, в чем там прикол со светом был? Лично я не понял.

— Со светом… Честно говоря, не знаю, я и в темноте могу точно так же колдовать, но… Знаешь, есть одна идея — ты слышал про магию символов? Которые невозможно представить в голове, а только изобразить, может это как раз из той категории? Чтоб выбраться из плена, он должен был написать, хотя бы в воздухе пальцем, волшебные символы, но не мог этого сделать, пока ты ему не подарил «хоть один луч света» — достаточно правдоподобно, хоть, честно говоря, я никогда не слышал, чтоб маги символов умели летать верхом на молнии и поливать землю истинным огнем. А тебя он, действительно, скорее всего за бога принял, решил, что ты его пришёл из плена вызволить, вот и не стал выручать, для бога ведь из подземной темницы выбраться тьфу, даже не вопрос! И возвращаться потому же не стал, чтоб лишних конфликтов с богом не иметь, хотя ты прав, допросить бы его хорошенько, уж тебе он точно на любые вопросы ответит… Как, ты говоришь, его зовут? Ремелин? Нет, Лина про такого ничего не говорила, может твоя Хеля упомянула? Тоже нет? Жаль. Будем искать.

Искать? Ещё чего не хватало, искать по свету безумного старика, который умеет летать на молнии, любит свет и считает меня ипостасью местного бога! Крэг, Зак, ты не забыл про крэга?

— Крэг…

— Ушел с острова, идет к Замку Лисьего Короля — Рем, он хорошо запрятан, думаю, у крэга уйдет несколько дней, прежде чем он отыщет дверь…

Несколько дней? Правдоподобно. Когда я был лисой, то знал, что замок никто найти не может, а если кто и найдёт — никогда не переберется через стены, потому что они для него станут бесконечно высокими, а ворота сможет увидеть только лиса… Но мы ведь прошли? Пройдет и крэг. Таких, как он, ничто не остановит. Лишь сможет задержать…

— Зак, ты все время говоришь «они» — кто они? Кто заключил меня в эту тюрьму?

— Да они же. Сам смотри. Вон, тюремщик твой без сознания валяется, моя работа, ему ещё повезло, сюда истинный огонь не достал…

Что я могу сказать… Права была лисья карта. Морда свиньи, козлиные рога, покрытое шерстью тело, копыта и хвост — черт побери, никогда про таких уродцев не слышал! Какого черта они травят всех, кто заходит в их лес, и почему тут так воняет серой? Боюсь, на эти вопросы нам не суждено найти ответ, айтары, как назвал этих уродцев Ремелин, так для нас и останутся загадкой… Хотя бы потому, ещё с местной флорой и фауной нам разбираться некогда, мы не ботаники, каждый цветочек классифицировать, мы жалкие остатки некогда великого войска, неспешно бредём домой.

— Зак, сколько времени прошло с тех пор, как меня оглушили?

— Немного. Думаю, несколько часов — у тебя разве часы в доспехах не работают? — Черт, вот что значит травма головы. — Я знаю только, что сейчас ночь на дворе, в свете луны твой Ремелин красовался, так что можно считать, что мы тут на привал устроились. Всё равно где-то нужно было отдохнуть, а здесь безопаснее всего, наверху на сотни метров вокруг все выжжено.

Логично. В разрушенном вражеском логове ночевать безопасно, если, конечно, уверен, что противник не страдал паранойей и не устраивал у себя дома ловушек. Перевожу систему регенерации в запредельный красный режим, нормально, потом восстановлюсь, и усилием воли погружаю себя в царство сна — без кошмаров этой ночью не обойтись, нашпигованные ядом и химией мозги ещё долго не смогут нормально работать. Хорошо хоть боль по всему телу постепенно проходит, антидота от заклинания дисфункции нервной системы Зак не знал, но зато провел несколько сеансов общего магического обезболивания, и тому рад.

Утром я был как огурчик! Такой же зеленый, соленый и сморщенный, но если верить диагносту — кровь на девяносто пять процентов от посторонних примесей очищена, а жалкие остатки по дороге отфильтруются. Хорошая доза электрошока, и я опять управляю своими ногами — отлично, теперь можно в свете дня подняться на поверхность и осмотреться. Главное — не открывать шлем, пока из леса не выберемся, а то кто его знает, какие ещё гадости тут в воздухе распылены. Был один случай, шли мы через Верхнюю Родию в Айпир, а там как раз местные генетики вдоль дороги свои грядки с цветками-галлюциногенами растили, для фармакологии, и ведь всех предупредили, сто раз, не трогайте, не по вашу душу эти цветки растут, и всё равно три десятка ополченцев недосчитались… Их потом Айпир нашему королю лично выдал, вместе с нотой протеста, мол, нечего на наших плантациях своих наркоманов терять, ну король и послал их на рудники исправлять содеянное…

Айтар так и не очнулся — хорошо его Зак вчера приложил.

Я, конечно, догадывался, что темница под землей, но я даже предположить не мог, насколько! Не удивительно, что сюда ни один лучик света не пробивался — мы пол часа по подземному лабиринту блуждали, потом ещё минут десять по винтовой лестнице поднимались, ещё через какие-то пещеры. И нигде ни факела, ни окна, местным обитателям свет явно не нужен, а может они и вовсе, как кроты, слепые? Впрочем, какая теперь разница — Зак был прав, если подземелья уцелели, то уже винтовая лестница была засыпана гарью, в пещерах стоял густой дым и стены покрывал толстый слой копоти. А как вышли, так и вовсе в эпицентр извержения вулкана попали — сплошные горелые головешки, на сотни метров во все стороны ни одного живого деревца не осталось, ни одной травинки, огонь скушал все, и даже не подавился. Удивительно, как Зак в такой геенне огненной не обгореть умудрился. Если это был истинный огонь, такой, как у драконов, то любой магический заслон должен прожигать.

— Ножик помог, — пояснил мальчишка. — Им, если вот так сделать, можно любое пламя потушить, даже истинное.

Забавный ножик, не спорю. Жаль, что доспехи паладинов к ношению холодного оружия не предназначены, да и всё равно я с магическими игрушками обращаться толком не умею, чайник, пока мне не покажешь, какого демона за хвост дернуть, никогда сам не догадаюсь. Я даже древние руны читать не научился, бился наш учитель словесности, бился — да без толку! Ну не могу я в этих закорючках буквы разобрать! Как по мне, так они все одинаковые, кляксы с ножками, мне даже диагноз поставили, «психоневрологическая магическая невосприимчивость», якобы мои мозги почему-то не способны символы классической магии распознавать. Ну и не нужно, зато я один из лучших паладинов, «машинистов золотой бочки», как один мой приятель любил повторять. Так что каждому свое.

А это ещё что такое?

— Зак, ты…

— Тоже не знаю. Но, по крайней мере, истинного пламени оно не боится. Я думаю, что это какой-то портал.

Портал? Как же, читал, журнал «Наука и Магия в современном мире» целый выпуск технологии порталов, или телепортов, посвятил. Ими теоретики магии из Нижней Родии увлекаются, заходишь в одном месте, выходишь в другом, да вот беда, уже лет триста никак не могут систему стабилизировать. Постоянно заходит в портал что-то одно, а выходит полная фигня. «Жертв» телепорта можно сразу в кунсткамере выставлять, что-то при переходе тела до неузнаваемости коверкает, а один раз и вовсе запустили в портал серую мышку, а вылез зеленый крокодил.

Учёные целую теорию по этому поводу создали, про «принципиальную невозможность нивелировать воздействие принципа квантовомеханической неопределённости при осуществлении телепортационного перемещения», в этих научных терминах сам черт ногу сломит, но факт есть факт — пока порталы можно отнести к «вечно перспективным» разработкам. Хоть и другое верно, кто первым технологию до ума доведет, того всем миром бить будут, уж очень военным идея порталов нравится, за минуты любое войско в любую точку мира можно переправить, лишь бы портал был пошире да энергии хватило.

Но в том журнале портал был другой. Огромная машина, сотни ядерных котлов, гирлянды магических кристаллов переливаются, вокруг вакуум, крошечные муравьи-учёные в защитных костюмах. В лаборатории порталов сотни технарей и магов со всего мира работают, у них бюджет — как у целого государства, с каждым годом все больше требуют. А тут — никаких проводов, никаких магических камней, вообще ничего. Странное сооружение, арка, сложенная из массивных каменных глыб, на камнях странные иероглифы выбиты, а внутри — темнота. Будь на моем месте кто-то не такой умный и более любопытный, то наверняка бы туда голову засунул — но мне моя жизнь дорога! Обойдусь и без подобных экспериментов, если арку истинный огонь не смог повредить, то и я лезть не буду. Пусть себе стоит. Хотя… Есть одна идейка…

— Зак, ты можешь сделать так, чтоб наши следы якобы в портал уводили?

— Хочешь крэга в ловушку заманить? Честно говоря, я не думаю, что он настолько дурной, но попробовать можно… Сейчас…

Кстати, я ещё ни разу не видел Зака за работай. В смысле я сотни раз видел, как он колдует, но вот так, чтоб настоящий магический ритуал — ни разу. Приятно посмотреть. Приходилось раньше с магами дело иметь, и не раз, не самые лучшие воспоминания остались. Как правило боевой маг — это или склочный старик-маразматик, или молодая, на весь мир обиженная стерва, или маньяк, которому просто нравится всех убивать, или очкарик-неудачник, которого даже в маги-погодники не взяли, пришлось добровольцем в войско идти. Хорошие, умелые маги у нас в королевстве очень редко в войнах участвуют, это особая каста, у них особые привилегии, даже король их может лишь просить, а не отдавать приказы. Вот и идет на службу всякий сброд. В других странах, конечно, не так — в Княжестве Тиавели в каждом взводе по уставу один маг положен, войско Салдарабада и вовсе на сто процентов из волшебников состоит, я имею в виду его живую часть, там вся армия — волшебники и мертвецы. В Айпире немало магов-наёмников служат, там не гроши, как у нас, а полновесные золотые платят, помешанный на доблести Селибан[32] и вовсе разницы между магом и не магом не делает. Но не у нас. У нас маги — отдельная прослойка, не элита, но что-то очень близко к этому. А все потому, что их мало — наше королевство на севере, а уже доказано, что склонность к магии больше характерна южным народам.

Это я к тому веду, что те волшебники, с которыми я до этого дело имел, колдовали нехотя, как бы через силу, демонстрируя всем и каждому, какие они важные и незаменимые. А Зак работал с увлечённостью фанатика, мешочки с чародейскими ингредиентами так и мелькали, в походной колбе бурно проходили алхимические реакции, руки вырисовывали в воздухе заумные пируэты, концентрируя в нужных точках магические потоки. Дело мастера боится — всего пару минут, и я имел счастье наблюдать, как мы с Заком, материальные и вполне весомые, бодро топаем по сгоревшему лесу и исчезаем в темноте портала. Следы, простые и магические, теперь вели именно туда — если повезет, то и крэг полезет вслед за ними. Не знаю, что его может ждать с той стороны, но уж точно ничего хорошего. Оставив ложные отпечатки, мы максимально скрытно двинулись дальше.

Тело ещё не отошло после вечерних испытаний, но диагност уверял — никаких необратимых изменений не произошло и скоро я буду здоров. Всё же хорошо быть паладином, простые солдаты иногда по несколько часов полевого врача дождаться не могут, а у меня он всегда на мне, самый лучший, которого только и мог сконструировать человеческий гений.

Тем временем напомнил о себе Зак:

— Крэг нащупал замок. — Быстро же он! — Пока не может понять, как перебраться в соседнее измерение, но, думаю, это задержит его максимум до вечера. — Слишком быстро… — Потом пойдет на штурм. — Это очевидно… — Я Лину уже предупредил.

— Ты её… что???

— Предупредил, чтоб она не рисковала, тот, кто убил её отца, ей не по зубам. А разве я тебе не говорил? У нас после ночи любви мысленный контакт установился, мы теперь друг друга хоть на краю света почувствуем. А этой ночью, пока к тебе пробирался, я понял, что и общаться с ней могу.

— Прямо сейчас? — не поверил я, про такие случаи взаимной телепатии ещё слышать не приходилось.

— Нет, сейчас не могу. Она спит. Не буду же я девушку будить, она, бедняжка, и так устала, думаешь это легко, на тот свет кого-то отправлять…

Думаю, что это очень легко. Человек — такая хрупкая игрушка, его на тот свет одним щелбаном отправить можно, если, конечно, я этот щелбан буду давать. Другое дело, если хочешь, чтоб он потом вернулся — вот это действительно повозиться надо, хотя наши любимые некроманты возвращение людей из царства мертвых уже на поток поставили. Но это не то, мертвец, он только кажется живым, у него самого главного, души нет… Той самой, которую никто, кроме святых, блаженных и адептов зеленого ордена никто никогда не видел. А нет, вру — я видел, своими глазами. Она сидела на плече у Хелены и мило чирикала — если верить королеве лис, то никакой это бы не попугай, а душа легендарного рыцаря. Как-то это все слишком запутано получается.

— А больше ты никого не чувствуешь? — уточнил я, а то с Зака станется, вдруг он «забыл» упомянуть, что и мои мысли тоже читает.

— Больше никого, — вздохнул он, демонстративно продемонстрировав мне зеленое яблоко.

Ладно, верю.

Из леса айтаров — пустого и безлюдного — мы выбрались без приключений. И опять потянулись бесконечные поля и деревни, и снова удивленные взгляды, и вновь быстрокрылые ласточки — вести о приближении «золотого человека» пришли в эти земли быстрее нас. Причём уже все, от мала до велика, знали, что я безобидный, и вдоль дороги толпами выстраивались, провожая меня любопытными взглядами. Ну и Зака за компанию. Честное слово, им бы ещё флаги в руки, речевки заучить, пару плакатов «Мы любим тебя, Джакомо Иеремия Капитон!», и я себя королём почувствую! В том смысле, что только проезд короля обычно такие толпы любознательных подданных собирает. С одной стороны лестно, с другой местные власть имущие такой встречей не могут не заинтересоваться, а нам сейчас с представителями правящей верхушки не с руки конфликтовать. Ни подорожной, ни визы, ни документов — попробуй им докажи, что я не вражеский лазутчик, электронная чип-карта паладина с магическим оттиском перстня короля вряд ли тут произведет особый фурор. Они даже не поймут, что за важная бумажка так глубоко и надежно запрятана в глубине моих доспехов, и сколько лет я учился, прежде чем её получить…

Я говорил про отсутствие плакатов? Это они тогда их просто нарисовать не успели. Я не сильно такие мелочи замечаю, но Зак, глазастый, углядел — на трактире, картинка, золотой рыцарь и маленький волшебник, и надпись, «Дабро пажалавать, залатой чилавек!»[33] Интересно, это у них в процессе эволюции так письменный язык изменился, или просто у хозяина трактира с орфографией не сложилось? В любом случае в этом трактире мы останавливаться не стали. Как и в добром десятке последующих — каждый их них в той или иной мере пытался нас к себе заманить, способы становились все более оригинальными. Например, один нас порадовал целой стихотворной одой в честь «залатово чилавека», мы даже притормозили почитать, а в другом, уж не знаю, что они имели в виду, были изображены я, Зак, и огромная, мне до плеча, золотая леди с золотыми буферами — не знаю, на что они рассчитывали, но я предпочитаю девушек более миниатюрных. Кстати, это идея, надо по возвращению дать королю, а то несправедливо получается, золотые паладины есть, а золотых паладинок нету. Или правильно сказать паладиних? Местная орфография меня окончательно сбила с толку, но в любом случае наши технологи придумают, какие ещё дополнительные устройства можно впихнуть в бюст золотой паладинки. Например, два дополнительных болона с жидким кислородом, чтоб можно было не только под водой, а и в открытом космосе дышать. Кто его знает, куда заведет паладинов и паладиних военная доктрина очередного короля…

А вот и власть имущие появились — торжественный комитет по встречам, с трубами и фанфарами, и лично местный главный верхом на белом коне. Извини, парень, спешим, огорчайся, не огорчайся, но с тобой нам некогда дело иметь.

— Слушай, Рем, а может не стоило его коня трогать?

— Да ладно, чего уж там, небольшой электрический разряд ещё никому не мешал, зато теперь его свите будет чем заняться… Пусть своего господина догоняют…

Честно говоря, я бы с радостью дорогам самые непролазные буреломы предпочел бы, лишь бы с людьми лишний раздело не иметь. И не только я, каждый уважающий себя полководец знает, что быстрее пол тысячи километров по спорным землям пройти, чем через границу того же Турагези перебраться. Пока сто раз договоришься, пока тысячу бумаг подпишешь, пока до тирана дары дойдут, пока он добро дать соизволит… С государственной машиной, абсолютно любой, если по закону, долго дело иметь. Иную страну захватить быстрее, чем визу получить, и дешевле выйдет, и мороки меньше, но увы, сейчас выбора особого не оставалось. Климат тут уж больно хороший, как и у нас в тех же самых широтах, вот и расплодилось людей, от горизонта до горизонта все заселили, волей-неволей придётся с ними дело иметь.

До вечера нам везло. Да вот только когда дорогу целая армия преградила, сотни две солдат, с десяток магов, штук двадцать огромных псин и три боевые катапульты (понаблюдать бы, как они с катапультами против нас воевать собираются…), пришлось притормозить. Не потому, что испугались — люди не лисы, разметали бы всех, как кегли, за милую душу — просто мы уже днем с Заком договорились, когда солнце сядет, первому встречному в плен сдадимся. Не ночевать же под открытым небом, да и кормить знатных пленников положено, а утром пусть только попробуют нас дольше положенного задержать, сами пожалеют. И тут такая удачная оказия — одно дело в плен к какому-то мелкому дворянину, а другое к знатному герцогу сдаваться! Или графу, черт его знает, это в наших титулах мне положено разбираться, как бы я не из самого последнего рода королевства происхожу, но откуда мне знать, что в местных краях штандарт с белым кабаном и зеленым дротиком на красном фоне может значить? Уж явно не королевский, первый человек государства себе что-то красивее может придумать.

— Стойте! — «Как я люблю военных, неужели они настолько слепы, и не видят, что мы и так стоим?»

— Опустите оружие! — «Ещё оригинальнее, интересно, где они у меня или Зака оружие видят? Разве что ритуальный нож, но парень догадливый, в сумку его предусмотрительно спрятал».

— Сдавайтесь! — «Кому? Куда? Что и зачем? Может мне руки поднять? Нет, не буду, в том же Селибане поднятые руки означают вызов на дуэль. Ладно, мысленно я уже сдался, что дальше?»

Похоже, абсурдность происходящего дошла не только до меня — в рядах встречающих началось шевеление, и вперед выехал молодой парень, ровесник Зака. Сразу же примечаю — доспехов не имеет, сидит в седле уверенно, легко, на указательном и среднем пальцах правой руки характерные мозоли, значит с луком только учится обращаться. Колец нет, но в левом ухе серьга — детекторы фиксируют магический фон, это не простое украшение, а артефакт. Предназначение пока не понятно, скорее всего защитное. Идем дальше, солдаты смотрят с уважением, но без подобострастия — власть, но не главная. Маги без уважения, значит не маг. Собаки виляют хвостами, не знаю, что это может значить. Может собак любит, может охоту, а может просто повилять хвостом захотелось. Попробуй этих зверей пойми.

— Вас зовут Джакомо Иеремия и Зак? — надо же, как быстро слухи по земле летят, ведь мы только на острове представлялись, Лина с Хеленой не в счёт.

— Да! — стандартная фраза номер два, немного фильтров, поднять низкие частоты, опустить высокие, и звучит как будто с того света. Что поделаешь, иногда мне бывает лень языком ворочать.

— Прошу вас следовать за мной. Отец очень хотел вас увидеть, но здоровье ему уже не позволяет покидать стены замка, и он очень просил, чтоб вы заехали к нам в гости. Даю слово графа де Герамли, вам не причинят никакого вреда и вы вольны покинуть наш замок, когда пожелаете.

Сразу видно, говорит через силу. Не в том смысле, что у него горло больное, или с дикцией проблемы — смысл сказанного молодому графу не нравится, видно, что он только слова отца передает. И, будь его воля… А впрочем, какая разница? Мне особенно пассаж про «не причинят никакого вреда» понравился, может вернуть парню слово? Типа мы не против, чтоб нам попробовали причинить вред, только за последствия не отвечаем? Ладно, не буду, что-то я слишком агрессивный в последнее время, ну-ка, включим диагност, что у нас с адреналином? Точно, повышенная концентрация, я слишком возбужден, а возбужденный человек способен на глупости. Потому попробуем успокоиться, и молча следуем за молодым графом. Пусть думает что угодно, пусть мнит себя великим героем, который самого золотого человека в плен захватил, но говорить я буду только с его отцом. Почему? Потому что мне взгляд, которым он перебросился с одним из офицеров, не очень понравились, у того тоже серьга в ухе, и мне почему-то сразу вспомнилось, что у этого украшения есть и другое значение… А если припомнить, из-за чего начался весь сыр-бор, и за что на меня король осерчал, то можно догадаться, что к людям нестандартной ориентации я отношусь самую малость негативно. В смысле я бы их всех на рудники отправил, уран добывать, чтоб молодому поколению дурной пример не подавали, но не поможет, генетики Айбалора доказали, что подобные предпочтения у нас заложены в ДНК… Честно говоря, я бы этих генетиков туда же, на рудники, но это уже другая история.

Так до замка и шли, траурной процессией, ни звука не проронив. Гроба разве что не хватает, а похоронный марш я им могу обеспечить, внесена у меня в базу данных такая мелодия. Паладин — армия из одного человека, а в каждой армии не только убивать и лечить, а и на тот свет должны провожать. Вот свадебного марша у меня нет, это уже в обязанности паладина не входит, роды не умею принимать, а некрологи читать — сколько угодно! Шаблоны в базе есть, имя-звание внеси, и будет очередное «он был доблестным солдатом и мужественным человеком»… К счастью, мне подобным ещё ни разу заниматься не доводилось — или был кто-то другой, слова прощания сказать, или прощаться было не с кем, когда ты один на бранном поле остался, то не будешь же сам для себя читать? А мертвым оно ни к чему, некроманты Салдарабада доказали, что ни видеть, ни слышать мертвецы до момента своего повторного пробуждения не умеют.

Ладно, не будем о грустном — какой замок красивый! До лисьего далеко, но всё равно, и стены тут, и башни в наличии, а сразу за ним обрыв и морская гладь начинается. Над самым обрывом стоит, с одной стороны удобно, враг только с одной стороны подойти может, а с другой, одна тактическая ракета, и весь этот склон вместе с замком вниз летит. Над воротами все тот же знак — кабан с дротиком, уже почетный караул выстроился, видно, старый граф не сомневался, что мы придем, и встретить нас велел с максимальной помпой. Хотя торжественные колокола — это уже слишком, мы скромные путники, не стоит по поводу нашего прибытия бить в литавры.

— Идите за мной, — бросив на прощание нежный взгляд офицеру, велел нам молодой граф. — Отец просил, чтоб вы сразу же шли к нему, слуги пока приготовят званный ужин.

Ладно, нам что, тяжело? С графом поговорить? Тем более, если ему здоровье не позволяет…

Конечно не позволяет! Да и как оно может позволить! Быстрая диагностика — он уже пару лет как должен был умереть, и держит на белом свете этого человека только железная воля и могучая магия. Зак аж икнул от удивления, ещё бы, в палатах графа так магией фонит, что все демоны в моих доспехах попрятались.

— Отец, я привел их, — к родителю с уважением относится, молодец, ни капли презрения в голосе, а может просто хороший актер.

— Спасибо, сын… Иди… А вы, друзья, подойдите поближе, я хочу перед смертью взглянуть, как отливают золотом доспехи паладина…

Ой! А я его знаю!

— Но Вы ведь умерли! — невольно вырывается у меня.

— Умер? Нет, ещё нет, хоть я чувствую, это произойдет очень скоро…

— Рем, ты его знаешь?

— Гертран Амадей Лисиус, граф Терраби, паладин, — представил я старика.

— Бывший паладин, — поправил он.

Бывший паладин. Вообще-то бывших паладинов не бывает, даже когда мы выходим на пенсию, то сохраняем хоть и не доспехи, но почетное звание. И даже король не имеет права его лишить, но в истории было одно исключение. Всего лишь одно. Когда, за тяжелый проступок, сорок девять паладинов устроили суд над пятидесятым, и приговорили его к лишению права именоваться паладином. Его звали Гертран Амадей Лисиус, единственный маг-паладин за всю за всю нашу историю, я его уже не застал, но его застали мои учителя и я слышал много историй про этого человека-легенду. Из рода Терраби, почти королевского рода, он имел все шансы занять престол, его пророчили в величайшие монархи в истории нашего королевства, но вместо этого Герамли, как называли его друзья, стал паладином. Он был первым, кто совершил кругосветное путешествие, не испугавших вихрей хаотической магии и космического холода полюсов. Он был на Южном Континенте и спустился в недра земли, доказав, что крепость короля Валериана Конвае[34] не легенда, а реальность! А ещё, как я мог забыть, он был одним из тех, кто прошел восточным путём, туда и обратно — он дважды бывал в этих землях и составил, пожалуй, их самое точное описание. По крайней мере, сборник сказок «Старик Лисиус и другие лисы» до сих пор пользуется популярностью, жалко, что я в свое время так и не удосужился его прочесть… Ведь сказки… А я паладин… Паладинам не положено сказки читать.

— Бывший паладин, — согласился я. — Но что произошло тогда, в горах? Ведь десятки свидетелей видели, как твоё тело летело в пропасть…

— Призрак.

Вот что значит «косность мышления». Дважды, при мне, Зак делал призраков, один раз я сам такому призраку проломил голову, второй раз призраки даже следы оставили, а я до сих пор не могу осознать, что для хорошего мага не так уж и сложно сотворить на время неотличимого от оригинала двойника. Было бы желание, а свидетели потом сами себя уговорят, всё равно тело бывшего паладина на дне Пропасти Ветров, самого глубокого ущелья западного мира, никто искать не станет.

— Паладин… Мальчик мой… Прости старика, мне уже тяжело говорить, я обещаю, что отвечу на то, что ты захочешь узнать, но расскажи сначала ты. Как там у нас, на Родине? Я много, много лет не получал ни одной весточки из дома, позволь же мне хоть перед смертью услышать… Как там малыш Билли? Я помню, как качал его на руках…

Малыш Билли? Малыш Билли, малыш Билли… А, понял! Его Величество Вильям Третий Златоглавый. Да, старик действительно несколько отстал от жизни…

— Умер. Пятнадцать лет назад. От старости.

И дальше в том же духе. Вообще-то рассказчик из меня не очень. Хуже из меня только поэт, но зато за время службы я научился хорошо, кратко и лаконично, а главное — максимально полно, делать донесения. Кто, что, где, куда и откуда, в каком количестве и какого цвета у них подтяжки. Последнее — не юмор, во время конфликта между Нижней и Верхней Родией за один из островов на разделяющей их государства реке войска двух сторон отличались только цветом фуражек, у одних они были синие, у других — бордовые. Веселая была война, если, конечно, к войне можно применить термин «веселье».

Короче, я не рассказывал историю, а делал доклад. По всей форме. Кто, что и когда, как умер старый король и как пришёл к власти новый, как Айбалор с Княжеством Тиавели рощу не поделил, а в результате нам пришлось с Салдарабадом воевать, пока Айбалор с Тиавели нас разнимали. Как пираты из Айпира устроили бравый набег на наше побережье, как мы их гнали до самого Селибана, как нам в спину ударила флотилия западных островов, как нам пришли на помощь акулы-убийцы Айбалора, а решили ход сражения бронированные дирижабли Гартахара. Как крупнейшая за последние сто лет засуха убила во всем мире урожай, ни один маг воды даже пару капель не мог из воздуха выдавить, и целый год, до нового урожая, все жили в мире и согласии, опасаясь, что Верхняя Родия в любой момент может прекратить поставки продовольствия. Как потом все дружно грабили Верхнюю Родию за её грабительские цены на продовольствие, как к северному соседу пришла на помощь Нижняя Родия и нас всех турнула — по-моему, это была единственная война, где магоборцы Турагези и чародеи Княжества Тиавели отступали рука об руку, на время забыв про свою идейную несовместимость. Рассказал про безумный поход на колдунов, который бесславно закончился ударом тархиона, про ожившую легенду крэгов, про то, что мы спешим к королю, и он обязан о произошедшем узнать… Так я, плавно, перевел историю с прошлого на настоящее.

Кому-то может показаться странным, что вся моя история — сплошные войны. Действительно, ещё было движение «свободных», которые уверяли, что только через любовь, ко всем ближним сразу, обоих полов, можно достичь счастья. Была забавная история с президентом Гартахара, который случайно пошел в народ, заблудился, и к людям вышел уже на территории сопредельного Салдарабада, ему ещё повезло, что в тот момент они не враждовали, вернули президента домой. Одна посредственная певичка покорила сердце царя-бога Айбалора, и сразу из кабаков поднялась в царицы-богини, после чего плавно отстранила мужа от управления страной и взяла все бразды власти в свои нежные ручки. Но ведь я говорю с паладином. Бывшим, не бывшим — бывших паладинов не бывает, лишившись звания, он остался паладином в душе, а работа паладина — это война. Мы — боевые машины, придатки к своим доспехам, нас учат воевать, и мы это делаем лучше всех остальных. И, что самое главное, нам это интересно — паладин не может быть пацифистом. Вот я, например, не люблю убивать, это абсолютно лишнее, но если мне прикажут — иду на войну, и делаю свою работу как положено, а не спустя рукава.

— Тархион… Крэг… О ужас… Вы должны рассказать все королю…

Ну надо же! Легендарный Герамли, я так ждал, что он поможет своим мудрым советом, прольет божественный свет разума, но вместо этого получил то, что и сам знал. Интересно, когда мы всё же вернемся, король не скажет что-то вроде «Тархион? Крэг? О ужас, вы должны немедленно во всем разобраться»… Очень даже может быть.

— А сейчас мы идем в сторону Снежного Замка, потому что Хозяин Леса сказал, что только его брат нам сможет помочь справиться с крэгом, — абсолютно ни к селу, ни к городу влез Зак.

Ну разве так можно? Я уже почти подготовил старика, а тут этот недоросль со своими репликами лезет! Неужели не понял, что Лина и Хелена — это одно, а старый паладин, это совсем другое? И что я с ним лучше общий язык найду? Но понял. Смотрит такими виноватыми глазами, что я его тут же простил, зато будет на будущее урок. Не лезь, когда не просят. Теперь нам ждать, пока у старика пройдет приступ кашля, нельзя такие новости так резко выдавать, ведь Зак уже понял — Снежного Замка тут боятся. Надо было подвести князя плавно к этой мысли, расспросить, как он сюда попал, каким ветром занесло, что видел, что слышал. Несколько отвлечённых вопросов, что за армада с драконьим флагом и красными парусами, как пройти в Лебмерг, не знает ли он, где можно найти человека по имени Мердок, «а кстати, мы слышали, что на севере какой-то Снежный Замок есть, не знаешь, почему его все так боятся?» Ладно, чего уж там, что сделано — того не воротишь. Придётся и дальше брать быка за рога.

— Нам сказали, что это единственный выход, — попытался я сбить накал страстей. — Мы сами не хотим туда идти, но ещё меньше мы хотим возвращаться в королевство, когда за спиной будет крэг, ведь он может натворить неведомо сколько бед.

— Вы ничего не знаете… — «Бредит старик? Нет, не бредит, философствует. Это ещё хуже». — Вы не знаете этот мир… Совсем… Я прожил тут десятки лет, но даже я его с трудом понимаю… Он другой, совсем другой… Паладин, забудь всё, что ты знал до этого… Тут все не так… Чтоб понять восточный мир, в нем надо родиться… Я думал, что я смогу… Но я ошибся… Я полюбил его, но не понял… Но его понял мой сын… Он здесь родился… Он не знает другой жизни, он бы мог ответить на ваши вопросы, но я не могу… Я сделаю только хуже… То, что я скажу… Вы не поймете… Вы поймете не так… Тут не подобрать слова, тут надо думать по-другому…

Типа я не знаю! Нет, может он и был великим магом-паладином, но стал обычным стариком. Который свято верит, что «современная молодежь ничего не понимает в жизни, а вот в наше время»… Между прочим, основной завет восточной жизни — ничему не удивляться — я для себя уже сформулировал, а остальное все мелочи. Ладно, у сына его ничего не буду спрашивать, по физиономии видно, тот ещё «специалист», но быть может хоть на какие-то вопросы Гертран Амадей ответит?

— Ты не знаешь человека по имени Мердок?

— Мердок… — старик задумался. — Что-то очень знакомое… Нет. Я не могу вспомнить, но быть может мой старый друг, Тельвиус, вам сможет что-то подсказать… Только уже завтра. Сегодня он узнал великую весть, Ремелин вернулся!

— Ремелин? Он тут? — надо же, похоже мир действительно тесен.

— Тут? О, нет! Великий Ремелин сейчас в славном Лебмерге, и все силы добра не могут поверить в это чудо, мы уже потеряли всякую надежду, что Величайший когда-либо воротится из небытия… У вас, на западе, никогда не суждено родится магу столь великой силы, вся магия идет отсюда, с востока, и вы даже представить себе не можете, сколько величия сокрыто в Великом Ремелине…

Зак, молчи! Молчи! Да, я знаю, у самого язык так и тянет заявить, мол, «я сам этого величайшего из темницы вытащил», но не стоит лишний раз нервировать пожилого человека. А сколько величия сокрыто в Ремелине я действительно не знаю. Но, в любом случае, сокрыто хорошо, лично я это самое величие не разглядел. Тряпье-рванье разглядел, длинные седые волосы тоже, морщины — сколько угодно, а вот величия не приметил. Увы.

— А теперь простите… Я должен отдохнут… Идите, вас уже ждёт пиршество, а после него, если захотите ещё что-либо узнать, возвращайтесь, я буду вас ждать…

Что-то я забыл…

— Пошли, Рем! Ты чего?

Точно! Рем! Вот башка чугунная, а ещё называется «рыцарь света»! Представиться я забыл! Да, понятно, старику донесли, что меня Джакомо Иеремия зовут, но раз уж он из наших, то можно и по полной форме. Главное как бы это сформулировать, чтоб и вежливо, и информативно? Ну, например:

— Я, Джакомо Иеремия Капитон, наследный герцог Лардоксии, благодарю Вас, граф, за оказанную нам честь!

— Герцог Лардоксии? — удивленным тоном переспросил старик и потерял сознание.

А потом нас выгнали — маги-медики начали приводить его в себя, заверили, что ничего серьезного, со стариком такие потери сознания по десять раз в сутки случаются. Пришлось идти пировать. А впрочем, мы были не особо против. Вернее даже двумя руками за. Война войной, а ужин по расписанию!

Пиршеский зал порадовал меня своим великолепием, одни только золотые канделябры чего стоят, хоть сам званный ужин, надо сказать, был более чем скромным. Для такого солидного графа не простительно, пару сотен личной гвардии содержать, и даже хорошего бычка для дорогих гостей пожадничать! А может мы не такие уж и дорогие? Скорее всего, молодой граф понимает, что его отец всё равно сюда не доберётся, а мы не в том положении, чтоб ябедничать, вот и дал приказ поварам не особо шиковать. Хорошо хоть стрихнина в суп не подсыпал и мышьяком овсяную кашу не фаршировал, весь ужин в другом углу волком сидел, глаза хмурил. Кроме «здрасте»-«до свиданья» ничего из себя не смог выдавить, даже приятного аппетита пожелать не удосужился, да мы с Заком люди простые, кой-как пережили. Еда хоть и не особо разнообразная, но много, можно нажираться до пуза, паладину лишний вес не грозит — вездесущий диагност всю калорийность регулирует, ни грамма больше, чем нужно, не усвою. А про магов и говорить не стоит, у них с весом свои отношения — сегодня маг может соломинкой ходить, на ветру качаться, завтра пышным колобком катится, а послезавтра и вовсе будет жилистым атлетом с буграми перекаченных мышц. Никакая диета не нужна, никакие тренировки — волшебство. Резонансное взаимодействие с магическим полем, и обмен веществ меняется в произвольную сторону.

Сидим, едим, в потолок любуемся…

После ужина к старому паладину отправились — придворный лекарь не пустил. Сказал, что тот после приступа слишком слаб, не стоит лишний раз беспокоить, ну да ладно, мы что, звери какие, больного человека мучить. Пошли в свои покои. Вообще-то за такую комнату, три на три метра, два матраца да деревянная табуретка, и обидеться можно, в таких только узников, осужденных на смертную казнь, держать, ну да ладно. Зато окно во всю стену, и вид просто бесподобный — прямо на обрыв, морская гладь, огоньки далёких звезд, узкий серп полумесяца. Хоть бери, и картину маслом рисуй. А что матрацы дрянные… Я стоя сплю, мне вообще без надобности, а Зак себе что хочешь наколдует, за секунду клопы стройными рядами из комнаты маршировали, а подгнившая солома превратилась в мягкий пух. Иллюзия, конечно, но если она мягкая, то какая разница? Иные философы и вовсе утверждают, что весь мир — иллюзия, и что существует только то, что мы можем почувствовать. Разумная теория, ничего лишнего, если мне удобно, то совершенно не важно, сколько в этом удобстве иллюзорности.

Кстати, а Зак парень с чувством юмора — засыпая, я слышал, как молодой граф орет на весь замок, требуя немедленно избавиться «от этих проклятых клопов»! Сам виноват, нечего было нам такие матрацы подбрасывать. Не рой другому яму, сам в неё попадешь, а не попадешь — так тебя подсадят.

Не успел я толком задремать, как кто-то очень назойливый принялся настырно стучать в закрытое забрало. Зак, не спится малышу. Что за срочные вести?

— Крэг прорвался через рубеж… Уже у замка… Лина ведет с ним переговоры…

— Лина что делает? — спросонья уточнил я. — Ведет переговоры? С крэгом? Зак, спи, тебе приснился страшный сон, с крэгом невозможно вести переговоры…

— Возможно.

Ну все, надо просыпаться и вносить ясность. Жаль, так хотелось хоть этой ночью нормально отдохнуть, прошлой я скорее в бреду метался, чем спал, ну да ладно. Истина важнее.

— Зак, крэг — это животное. Ты хотел, наверно, сказать, что королева лис пытается его зачаровать? А он рычит и злится?

— Рем, что я хотел, то и сказал! Они говорят, не на человеческом языке, но говорят — лисы все языки мира знают, даже те, которые ещё не возникли. Он требует, чтоб она его пропустила, она тянет время, обещает продержать, сколько сможет, он не доволен, и…

— Зак, ты ничего не путаешь? Крэг умеет говорить? Да это бред! Ты же сам его видел, это неразумный хищник, тварь, он живет самыми примитивными инстинктами, догони-убей, откуда в нем взяться разуму? Ты думаешь, что если бы крэги были разумны, то люди за тысячи лет не смогли это понять? Я могу себе представить, что где-то живут разумные лисы — хорошо, но они разумными были всегда, параллельная ветвь эволюции, но крэг ведь из наших земель! Ты, наверно, просто чувствуешь его, транслируешь свои чувства Лине, она тебе, и вы думаете, что таким вот образом «крэг говорит», хотя на самом деле это не более чем иллюзия… Понял. Молчу. Продолжай. Крэг разумен, что дальше?

Выражение лица мальчишки не сулило мне ничего хорошего — пришлось дать ему слово. Пусть выскажет свою теорию, каким это образом с крэгом можно вести переговоры. Мне даже интересно.

— Ты думаешь, я сам не удивился? Лина тоже думала, что он зверь, но потом потребовала остановиться, и он ответил… Знаешь, как я считаю? Крэги разумны. Так же, как и мы, люди — только их разум все эти годы не мог раскрыться. Понимаешь, как у человека, которого звери воспитали — он и звериное чутье не получит, нюх не тот, глаза не те, и полноправным человеком не станет. Помнишь, пару лет назад в столицу привезли таких? Не люди и не звери, но если с ними много заниматься, то они постепенно начнут узнавать буквы, слова, понятия… А там и до разума недалеко… Так и крэги… Мы для них — волки, они пытаются жить по нашим законам, но не могут, потому что слишком другие, а своих законов просто не знают, и если бы нашлись разумные крэги, которые бы смогли правильно своих братьев обучить…

— Стоп! Ты хочешь сказать, что крэг встретил своих разумных сородичей? Только этого нам не хватало, разумные крэги…

— Я ничего такого не хочу сказать! Никого он не встречал, просто он уже очень долго один, нить, что связывает его с хозяевами, становится все тоньше, а когда он через пространственный барьер прорвался, в другое измерение, то, где Замок Лисьего Короля стоит — она и вовсе почти порвалась…

— Короче, теперь мы имеем свободного крэга, который постепенно становится разумным? — подытожил я.

— Примерно…

— И теперь мы с ним можем договориться, чтоб он нас не трогал? И разойтись миром?

— Вряд ли… Он на нас очень зол…

— Ну тогда не морочь мне голову и спи! Какая мне разница, разумный враг, или не разумный? Враг, он всегда враг, пора бы тебе это уяснить. А вопросом разумности крэгов пусть генетики Айбалора займутся, они уже давно пытаются вывести ген разума…

Как по мне — дурная затея, но уж больно ребятам на свою голову хочется абсолютный разум создать, и обязательно из пробирки. Уже весь мир над ними смеется, скрещивать между собой людей, волков и быков умеют, делать людей сильными, ловкими, выносливыми, пришивать жабры и плавники, крылья и копыта они уже научились, а вот с умом все проблемы. В среднем выходит не лучше, чем у природы. Надо им идейку Зака подбросить, пусть разбираются, как крэг говорить научился… А я хочу спать.

Хотя, Зака я тоже понимаю, когда твоя любимая девушка в опасности, то не до сна… Даже если эта девушка на самом деле лиса…

Утром небо покрылось легкой дымкой, предвещая погожий и ясный день. Парадокс? Ни сколько, погода вообще не всегда логике поддается, к ней, как и к квантовой механике, главное привыкнуть. Тогда и удивлять своими чудесами перестанет, если утром тучи, то днем будет солнце, если в море штиль, то скоро начнется буря. Если высоко летают ласточки, то кто-то кому-то послал сообщение, если ломятся в дверь, то кому-то мы успели досадить. Ладно, это уже из другой оперы, мы с Заком люди вежливые, к нам стучат — мы откроем засов. А что после этого сразу же куча-мала солдат друг на друга повалилась, так мы не виноваты, осторожнее надо быть, когда чью-то дверь ломаешь, вдруг тебе её так откроют.

— Вы арестованы! Сдавайтесь!

Ну вот, опять то же самое. «Любимый офицер» молодого графа, тот самый, с серьгой в ухе, только за ночь он как-то очень резко по служебной лестнице поднялся, в начальники всего замкового гарнизона. Неужели за доблестную борьбу с клопами? Или мы с Заком что-то ещё важное проспали? Зак?

— Смерть чую, — пожал плечами мальчишка. — Кто-то в замке этой ночью умер. Какой-то старый маг.

Неужто сам Гертран Амадей Лисиус? Бедняга, столько лет ждал весточки из дома, а как получил, так перенервничал, и приказал долго жить… Он, правда, и до этого на ладан дышал, не будут же нас теперь обвинять, что это мы старого графа угробили? Или как раз наоборот, будут? В таком случае мне интересно, какие они сумеют доказательства привести, наверняка кто-то видел, как мы с Заком среди ночи шли с подушками в руках старого графа душить. Вдвоём. А впрочем, не интересно, я в этой пародии на суд участвовать не собираюсь, наверняка молодой граф сам батю пришиб, или своего любовника попросил, чтоб на нас всех собак повесить. Типа мы люди без рода-племени, за нами армия не стоит, больших заступников не имеем, никто и не хватится… Вот только в одном он ошибся — мы сами себе и армия, и заступники, и все эти писки по поводу сдачи в плен я слушать больше не намерен.

— Пошли, Зак. У человека бурное помешательство, он уже забыл, что именем графа де Герамли нам даровано право покинуть этот замок тогда, когда нам заблагорассудится. А мы желаем покинуть его немедля!

— Вы арестованы! Сдавайтесь!

Нет, у парня определённо пластинку заклинило. Поможем, мне не жалко, когда ум за разум заходит, то помочь может только хорошая встряска! А что трясет лучше, чем удар кулака настоящего паладина? Нет, искусственные биомышцы я не использовал, а то от одной затрещины голова может оторваться, так, погладил легонько… Самую малость, чтоб человек отдохнул и под ногами не мешался. Ну и, заодно, остальным показать, что сегодня я шутить не собираюсь. Так, легко подшучивать…

— Рем, а ты двери открывать не пробовал? Там ручки специально для этого сделаны… Я, конечно, понимаю, что ты хочешь научиться сквозь стены ходить, но ведь кому-то все это потом ремонтировать.

— Серьезно? А я и не заметил! Хорошо, что ты мне сказал.

Но они всё равно сами виноваты. Кто же такие двери в замке делает? Перегородки, а не двери — настоящую дверь нужно тараном выбивать, а не так, легким движением плеча. Вот у нас двери, это двери, особенно в королевских покоях — три метра зачарованной стали, лучшие замки из волшебного дуба, ядерный взрыв средней мощности выдержат, полностью герметичные! Такие я и за год поцарапать не смогу, а тут, сплошные фанерки…

— Стойте! — ещё один старик, этого я не знаю. — Подождите секунду!

Секунду? Подождем. Секунда прошла, пошли дальше. Если успеешь рядом с нами, старик, семенить — выслушаем, отстанешь — не обессудь. Когда день с попытки ареста начинается, у меня настроение ни к черту.

— Подождите… — таки нагнал, быстрый старик! — Меня зовут Тельвиус, я не знаю, говорил ли вам что-то бедный граф перед смертью…

— Говорил, что ты его старый друг и можешь знать человека по имени Мердок, — честно ответил Зак.

— Друг… Старый друг… Единственный, кто знал его страшную тайну…

— Что граф де Герамли на самом деле пришёл с запада? — предположил мальчишка.

— Откуда вы… Вы ведь тоже оттуда, да? Вы пришли сюда по его душу? Бедный Гертран, он думал, что вы его никогда не сможете отыскать, но от судьбы не уйдешь, и то, что предначертано…

— Стоп! — не замедляясь, приказал я. — Ещё раз. Мы. Пришли. Сюда. Не. По. Его. Душу. Точка. Довольно? Или ещё раз повторить? Мы не убивали вашего графа!

— Я знаю, он покончил с собой, — как нечто само собой очевидное, сообщил Тельвиус. — Он позвал меня перед смертью, и просил вам передать, что он не держит на вас зла и кается в содеянном.

Опять я ничего не понимаю! В чем тогда нас обвиняют, если Тельвиус так спокойно говорит про самоубийство графа? В том, что у него крыша поехала, в том, что старику жить надоело? Мне бы тоже надоело, да и какая это жизнь, когда даже пальцем пошевелить не можешь, когда даже говоришь с помощью магии — мука это, а не жизнь, недаром во всех нормальных странах эвтаназия разрешена, только фанатики из Гартахара уверяют, что жизнь каждого человека должна быть прожита до конца.

— Тогда в чем нас обвиняют? — озвучил мои мысли Зак. — Или молодой граф не знает, что его отец укоротил себе жизнь?

— Конечно знает, об этом все знают, — удивился Тельвиус. — Но ведь он это сделал из-за вас. Я говорил молодому графу, что не стоит, что справедливое возмездие должно было когда-либо произойти, но у него такое горе… Я думаю, он скоро одумается, отец оставил ему завещание, где велел оказать вам все возможные почести. Ведь вы были в своём праве.

— Извини, Тельвиус, — пока я не скатился на грубость, очень-очень мягко спросил Зак. — Но можешь уточнить, почему граф решил, что мы пришли по его душу?

— Но как же? Он ведь сказал, что ты — герцог Лардоксии, а ведь именно за преступление против рода Лардоксианов его некогда изгнали из паладинов…

— Серьезно? — невольно вырвалось у меня.

— Ну да… Он столько лет ждал, что потомок Лардокса придёт по его душу, и ты пришёл… Он просил передать, что все эти годы он каялся в своём поступке…

Вот беда, а я и не знал, что против нашего рода когда-то совершили страшное преступление. Это, конечно, мое упущение, надо своих скелетов в шкафу знать в лицо, но я сначала был слишком шебутным ребенком, такого старые пыльные альбомы не интересуют, потом пошел в паладины, оторвался как-то от семьи, потом редкие встречи с братьями и сестрой, вечные войны… Пожалуй, из всего рода я самый не информированный про семейные дела, братья должны знать, что за беда такая с нашими предками случилась… Надо будет, по возвращению, уточнить. Заодно узнаю, за что паладина могут звания лишить, а то история известная, да подробности никто не знает. Слишком позорной считается. Участники уже давно кто на пенсии, кто на том свете, мои учителя всегда стыдливо отмалчивались, когда у них пытались что-то выспросить. А может и сами не знали, ведь Гертрана Амадея Лисиуса, графа Терраби, ещё учителя моих учителей из паладинов изгоняли, никогда не любил в пыли былых веков зарываться. А, выходит, зря.

— Я пришёл сюда не по его душу, — не особо надеясь, что мне поверят, вздохнул я.

— Но ведь ты герцог Лардоксии? Это правда?

— Это правда, — сложно возразить.

— Тогда все нормально. Я же говорю, тебя прислала сюда сама судьба, пусть даже помимо твоей воли. Потому я и говорю, что молодой граф все со временем поймет, ты стал причиной смерти его отца, но ты в этом не виноват…

Вот как выходит? Как же там, в криминальном кодексе… Убийство по неосторожности. Или доведение до самоубийства — а что, похоже. Я действительно ни в чем не виноват, но кто меня за язык тянул, ляпать, из какого я рода? Да ещё напоследок, как будто удар милосердия нанося, вот бедняга и перепугался, решил, что это я таким хитрым способом хочу ему отомстить за предка… Интересно, какого предка? Деда своего знаю, Али Мордехай Капитон, он женился на Марии Лардокс и стал графом Лардоксии… А что до этого было — темный лес, ни его, ни бабушку свою я уже не застал, а родители никогда темными зимними вечерами не рассказывали у камина семейные истории. Да и камина у нас нет, центральная система отопления, автономный ядерный реактор в подвале, только уран и успевай подбрасывать.

— Судьба послала, судьба и отошлет. Ты про Мердока что-то слышал? — ускорил я излияния старика, потому что двери кончились, остались лишь ворота замка.

— Мердок… Очень знакомое имя… Кажется, я слышал его в одной древней легенде, но память уже не та… Если бы вы задержались на несколько дней, отдали последние почести покойному графу, то я, быть может, сумел бы найти в библиотеке…

— Во-первых, наш Мердок не из учебников истории. А во-вторых, ты уверен, что они этого хотят?

«Они», в данном контексте — маги и лучники, заполонившие замковый двор и стены. На лицах нет особого миролюбия, я бы даже сказал, что они малость напряжены — вот-вот готовы на бедных путников совершить нападение. Приказа только ждут, а отдать его должен молодой граф — стоит, один, в воротах, то ли пугает нас, то ли решил, как отец, жизнь самоубийством закончить, то ли просто вышел во двор чистым воздухом подышать. Один взмах руки, и мы с Заком вынуждены будем обороняться, а мои доспехи, увы, хорошо знают только один тип обороны, нападение. Короче, нам тут явно были не рады, и, похоже, Тельвиус был единственным, кто готов был и дальше терпеть наше присутствие. Я имею в виду в качестве гостей.

— Господин, не делайте глупости, они ни в чем не виноваты, Ваш отец велел Вам передать…

— Они действительно ни в чем не виноваты, — согласился я, оглядывая воинов. — Не делайте глупости. Господин.

Интересно, одна и та же фраза, совершенно иной смысл. И, похоже, меня поняли правильно — у кого руки задрожали, у кого ноги подкосились, у кого голова кругом пошла, а кто и вовсе поспешил незаметно исчезнуть за спинами более широких товарищей. Это граф видел, что под толстым слоем доспехов скрывается обычное тщедушное тело человека, для остальных я по-прежнему оставался огромной золотой статуей — иногда остаётся только порадоваться, что дизайнеры прошлого придали доспехам паладина такой незабвенный внешний вид. Так что судьба бедняг теперь в руках графа — сделает ли он глупость, или разум победит эмоции… Честно говоря, очень странное наблюдение, но у людей подобной ориентации чувства очень редко берут верх. Так и в этот раз.

— Убирайтесь, — тихо, так, что только мои чуткие акустические сенсоры и услышали, прошептал парень, отойдя в сторону, но не снимая руки с меча. — Мы ещё встретимся…

Люблю я пророчества. Особенно такие. Незабвенные теоретики магии из Нижней Родии однажды доказали, что имеют силу только предсмертные пророчества — бедные оракулы, с тех пор умирать они стали намного чаще. И, как ни странно, все больше не по своей воле. Дошло до того, что в Княжестве Тиавели в оракулы идут только маньяки, всё равно их казнить, так пусть перед смертью хоть немного государству помогут. Информация — это власть, информация о будущем — это абсолютная власть. Зато как всякие хлыщи, начитавшись романтических бредней, любят щеголять подобными заморочками, «нам никогда больше не встретится», «тебе не суждено увидеть глаза своего сына», «на эту землю никогда больше не прольется кровь», «мы обязательно вернемся». Звучит-то как, красиво! Особенно если с хорошей интонацией, «если не моей, то ты не будешь ничьей» — кстати, последнее пророчество, как правило, сбывается, ибо за ним следует эффектный удар кинжалом в сердце.

Тьфу, театральщина. Воевать, мстить и любить надо молча. Без ложных красок и пустых слов, хочешь, парень, нагнать меня и узнать, какого цвета кровь? Нагони. Но молча. Все эти «мы ещё встретимся», особенно сказанные через зубы, так, чтоб я обязательно услышал и испугался — дешёвка! Не тебе меня пугать, иди своему любимчику сопли утри, бедняжка как по башке получил, так на весь замок принялся реветь! И дрожать по ночам от страха ты меня не заставишь, я крепко сплю, если, конечно, всякие назойливые маги не достают своими глупостями. Паладин мести не боится — паладин всегда готов к бою, и врагов у меня столько, и таких, что ты на их фоне лишь бледная тень личинки муравья!

Хотя, может на востоке такие «предсказания» большую силу имеют… Не знаю, но бояться всё равно не стану. Крэг страшнее. Кстати, о крэге…

— Как прошли переговоры?

— Что? А, все нормально, Лина уговорила крэга, что если он не будет штурмовать замок — она покажет наш след.

— И это ты называешь нормально? — надеюсь, я сумел передать голосом все свои сомнения.

— Конечно. Ты сам подумай, крэг всё равно смог бы прорваться, он не лис, но его природа иная, на него все наши заклятья слабо действуют. И по следу волшбы Хелены он бы тоже прошел, не сразу, но прошел — а теперь они с Линой направляются к той поляне, куда мы из замка прыгнули… Понимаешь?

— Ещё нет.

— Они направляются… Направляются… Направляются… Неспешно так направляются, крэг может в сто раз быстрее бежать, но ведь Лина — простая человеческая девушка, идет по страшному лесу, у неё постоянно устают ноги, нужно отдохнуть, присесть, водицы испить, а через час она собирается себе ногу вывихнуть, это займет ещё несколько часов, вечером надо будет на ночлег устроиться…

— Крэг что, совсем дурной? Не понимает, что его вокруг пальца водят? — изумился я. — Ты же сам ночью говорил, что он разумный…

— Так в том-то и весь фокус! Рем, Лина даже не думает его обмануть — она действительно ведет его в нужную сторону, только, понимаешь, для крэга мы все, люди и лисы, на одно лицо… Он так привык, что люди слабые и беспомощные, а особенно самки людей, что ни в чем Лину не может даже заподозрить.

— А если вдруг? Если поймет, что это такая военная хитрость?

— Если поймет, то я передам Лине, она обернется лисой и убежит, — пожал плечами Зак.

Да, иногда полезно читать чувства врага. Знаешь, в какой момент он собирается ударить тебе в спину, сможешь загодя кольчугу надеть…

— А что Хелена? — спросил я.

— А что она может быть? Я откуда знаю? С ней мы в резонанс не входили, я и видел-то её всего пару минут, на том свете твоя Хеля. Или ты думаешь, что так просто с потусторонним миром беседы вести? Да иной спиритический сеанс у самого заклинателя душу может вытащить.

И то верно. Если ты не некромант, то со смертью лучше играть не стоит, она старуха противная, с характером, очень любит маленьких детей и больших балбесов. Последних — особенно. Магия смерти вообще везде, кроме Салдарабада, под негласным запретом, хотя, и это ни для кого не секрет, в Княжестве Тиавели таким тоже потихоньку балуются, да и в Айпире всегда за хорошие деньги некромант отыщется. А то иные должники настолько наглые бывают, что предпочитают умереть, лишь бы долг не платить — приходится им потом после смерти в троекратном размере все отрабатывать. «Я тебя хоть с того света достану!» уже давно не звучит лишь пустой похвальбой. Главное, чтоб мозг и позвоночник не сильно пострадали, без всего остального хороший зомби может обойтись, их проще всего прямым рассечением головы повторно убивать. Да вот беда, шлемы носят…

Грустная тема, дорога на грусть навивает. Не в том смысле, что вокруг унылые болота — как раз наоборот, бежим по побережью, с одной стороны море, которое вообще-то официально «заливом» называется, с другой люди толпятся, руками машут, я говорил, что не хватает флажков? Появились. Правда, флаги все больше местной знати, но всё равно, теперь мы хоть знаем, когда из земель одного феодала в земли соседнего перебираемся. А то пограничных постов тут ещё не придумали, а может земля такая дорогая, что на таможню не выгодно переводить — черт его знает!

Грустно потому, что уже десятый день, с утра до ночи, бежим. До Лебмерга километров четыреста — полтора дня пути, если не гнать сломя голову, от него ещё восемьсот до Снежного Замка, откуда ещё километров шестьсот до границы… Зато почти сразу за ней — дом родной, герцогство Лардоксия, оно почти на самом севере королевства стоит, а оттуда ещё в столицу… Это я такой умный после ночи в замке графа де Герамли стал. Не потому, что просветление снизошло — я ведь не просто так во время пира в потолок любовался! Старый граф пошутить, видать, любил, и прямо на потолке, над пиршеским залом, подробную карту континента велел изобразить. Всего, а не только западной или восточной половины, так что теперь у меня в памяти доспехов была цифровая голограмма, за которую любой уважающий себя картограф обе руки отдаст. И нос в придачу.

А шутка, кстати, не в том заключалась, что карата на потолке. А в том, что на ней все тайнописью паладинов было записано, наш секретный язык, я в нем не очень силен, зато мои доспехи прекрасно распознавать умеют. Тайнопись эта все буквы, цифры и знаки на разноцветные полоски заменяет, в ширине, цвете и порядке следования всё, что хочешь, закодировать можно.

Скучно бежать. Одни и те же пейзажи, одна и та же дорога. Языком, что ли, потрепать, все не так уныло будет.

— Слушай, Зак, а у тебя семья есть?

— Так она вроде у каждого есть, кроме тех айбалорцев, которых в пробирке синтезировали… Да ладно, Рем, не делаю я никакого секрета, всё как у всех, родители, дяди-тети, братьев-сестер не имею, единственный я в семье, двоюродный братик ещё есть, но ему пять лет всего, малой ещё, меня иначе как «папа Зак» не называет… Вот и вся родня, а ты к чему это, вообще, спросил?

— Да так, вспомнилось, как Хозяин Леса тебе про дитя малое напомнил…

И что я такого смешного сказал? Действительно, вспомнилось, в последнее время вообще часто о таких вещах думаю, хоть сам детей заводить не готов. Да и что это за папа, который по пол года на одной войне, неделю без доспехов в ванне пролежит, отмокнет, в скорлупу свою залезет, и на новую… Ребенку отцовская любовь и забота нужна, а я могу разве что показать, как красиво блестят в темноте мои доспехи. И вообще тема не смешная, чего Зак ржет, как лошадь?

— Рем, ну ты даешь! — отсмеявшись, мальчишка сделал попытку похлопать меня по плечу. — Ты что, решил, что у меня сын? Нету у меня никаких детей, хочешь, перед яблоком повторю? Яблоко-яблоко, у меня нет детей? — яблоко легко, очень-очень легко, покраснело. — Яблоко, я не понял, ты что, хочешь сказать, что они у меня есть? — Опять легко покраснело. — Так есть или нет? Ладно, что-то ему в последнее время нехорошо — скажи-ка мне, яблоко, дожидается ли меня дома, или в каком ином месте, мой родной ребёнок? Вот, видишь, зеленое, а краснело оно, наверно, потому, что мои гены год назад брали для опытов, может они послужили биологическим материалом…

Очень, очень интересно! Это, конечно, паладину не положено знать, но как-то пришлось в походе с одним известным генетиком идти, собственно говоря это он шел, а мы его охраняли, по договору с Айбалором. Угрюмейшая личность, слова клещами не вырвать, да вот одна беда, чарку очень любил… Мы его не столько от бандитов, сколько от зеленого змия спасали, работа, надо сказать, неблагодарная, так однажды не уследили, напился до чертиков… Потом я понял, почему ему нельзя было давать пить — всю правду вывалил про один проект, над которым совместно наше королевство, Айбалор и Нижняя Родия работают. Короче, проект называется «изменение реальности», суть — по особой магической методике, её в Нижней Родии разработали, были найдены десять человек, чья судьба способна перевернуть мир. Затем Айбалор должен был объединить их гены, а наше королевство весь этот проект финансировало и прикрывало — в результате должен был получиться некто, способный одним своим чихом сокрушать горы. И тот генетик как раз к нам за последними двумя комплектами ген ехал, остальные у него уже были… О мелком инциденте с генетиком решено было не докладывать. Было это ровно год назад. Может совпадение, но, насколько я знаю, далеко не каждый день у молодых магов берут их ДНК… Чтоб не развивать тему, я спросил:

— Так что, Хозяин Леса ошибся?

— Нет, почему? Он же не сказал «сын» или «дочь», он сказал «дитя» — меня действительно дожидается, малое и противное! Брат двоюродный, пять лет, самый интересный возраст, отцу с ним некогда возиться, да и мать тоже постоянно занята, вот и выходит, что мы с ним все время вместе проводим. А перед походом даже попрощаться не успели, он, наверно, обиделся… Так к чему ты это все завел? Просто так, или что-то конкретное интересует?

Ладно, ладно, уже ничего меня не интересует, бежим дальше.

Самый спокойный день за все время пребывания на востоке. Если не считать утреннего инцидента, ни единого происшествия. И откуда взялись все эти слухи, про ужасы восточных земель? И куда пропадают рискнувшие пойти восточным путём путники? Можно, конечно, сослаться, что во всем мои доспехи виноваты, но это будет лукавство. Доспехи лишь ускоряют путь, снимая лишние вопросы, хоть и своих проблем доставляют немало, и без них я бы спокойно прошелся по этим мирным краям, где тихой и спокойной жизнью беззаботно живут не знающие бед люди…

Впрочем, «хорошо там, где нас нет» — старинная мудрость ещё ни разу не подвела, идеального мира не может быть в принципе, так что и в этих краях, наверняка, спрятаны большие проблемы. Может, тут каждую зиму на волю из глубокой пещеры выбирается король-медведь, раздирая всех на своём пути, или огромный волк о шести лап каждую ночь ворует новорожденного младенца, или раз в десять лет с моря приходит огромная волна, смывает все на десятки километров вглубь берега, но терпеливые люди-муравьи с достойным уважения усердием вновь отстраивают свои дома. Откуда мне знать? Я нет турист, я беглец, для меня земли вокруг — лишь элемент пейзажа, иногда красивый, иногда опасный, я не лезу в их жизнь и не позволю залезать в мою. Ведь на похороны старого графа я не остался, в том числе потому, что не хочу впускать в себя восточную сказку — всё равно возвращаться домой, а так, по-человечески, отдать последние почести легендарному паладину было бы не лишним. Даже если он что-то страшное сделал с родом Лардоксианов, то есть с моим родом. В любом случае, мертвые мертвы, и не всегда стоит ворошить их сухие кости. Прощать тоже иногда бывает не лишним. Очень даже не лишним.

За день прошли чуть больше, чем планировали — дорога хорошая, можно километров до двадцати пяти в час разогнаться, всё равно мои ноги только управляют движением, и устаю я не больше, чем если бы все это время просто дрыгал ногами. Маг вообще, если энергии перстней не жалеет, может хоть лежа «бежать», его магия вперед толкать будет, хоть Зак до такого уровня пижонства, надеюсь, никогда не дойдёт. Но и ему магия значительно облегчает бег, недаром во всех соревнованиях сейчас проходит тройная проверка — на химию и иные технологические новинки, на магию во всех её разновидностях и на генетический код, главное, чтоб отвечающие за конкретный вид спорта гены были в пределах нормы. Меня, например, в гимнасты не возьмут — с моей ловкостью я на любом бревне сальто без подготовки сделаю, а вот в борцы или бегуны — пожалуйста. Зака никуда не возьмут, он — врожденный маг, а значит может во время соревнования невольно магию применить, зрители такого не любят. Им честные поединки подавай, и я их хорошо понимаю — бегать на перегонки с магом, это всё равно что вызвать меня на кулачный поединок прямо в доспехах паладина. Шанс есть, но только на то, что я буду добрый, а значит противник живым после первого же удара останется. Мне, главное, в раж не войти, а то начну крушить все подряд…

Короче, километров триста пробежали, до Лебмерга всего ничего осталось, могли бы и добить дистанцию, да смысл? Искать в три часа ночи неведомого Мердока, неизвестно где, непонятно как? Лучше уж в трактире переночуем, как раз попался подходящий, стоит на отшибе, вокруг ни домов, ни людей, значит внимания на себя лишнего обращать не станем. В окнах свет горит — значит ещё не спят хозяева. Тихо — значит ещё не начали буянить гости. Гостей в трактире вообще не оказалось, хозяйка, массивная барышня средних лет, у стойки, да странное, укутанное в видавший лучшие времена плащ существо, в углу возле швабры примостилось, слуга, наверно, на гостя не похож. И все. Даже на нас внимания не сразу обратили.

— Чего пожаловали? Жрать охота? В долг не даем, платите, или выметайтесь, а то развелось тут всяких попрошаек… И это, свое магическое золото ты бы со стола убрал, а то знаю такие штучки, завтра в обычную деревяшку превратится…

Обычное? Да как она смеет, усомниться в честности паладина! А хотя… Если припомнить, как я его добыл… Ведь нам, паладинам, деньги не особо нужны, что попросим — то сразу несут, услужливо улыбаясь, за все корона платит, так ведь это так только по закону, а если по понятиям — без золота везде плохо. Нарушаем устав потихоньку. А это конкретно я в кости выиграл — единственная игра, куда паладинов допускают, не верят, что мы можем прямо на лету полет кости просчитать… Правильно делают, что не верят, зато мы можем кость легко ультразвуковой волной подтолкнуть, чтоб она в последний момент в нужную сторону повернулась… Не всегда работает, так что выигрываем мы тоже не всегда, но, главное, чаще, чем проигрываем, так что почти всегда при деньгах. Одно из двух, или меня в тот раз надули, или трактирщица что-то путает. Зак?

— Подделка. Хорошая. Очень хорошая. Если бы она не сказала, я бы не заметил. Жалко, что такой мастер погиб, я бы у него с удовольствием умению стойких иллюзий поучился бы…

А ведь действительно, сколько талантливых карманников, фальшивомонетчиков, домушников, и просто воров в законе тогда под тархионом сгинули… Отбросы, они, конечно, отбросы и есть, но ведь талант не пропьешь, даже если он на «подрыв экономики государства» и «нарушение права частной собственности» направлен. Зак?

— Вот, это точно настоящая, я перед походом из казны получил.

Обслужила. Нехотя, как будто мы не клиенты, а так, гости незваные, но обслужила, кувшин с чем-то жидким, тарелка с чем-то твердым, миска с чем-то сладким, и компот. Вполне ничего, не хуже, чем вчерашний пир. Есть можно. Интересно, чего это Зак такой задумчивый, как будто его мысли где-то далеко-далеко кружат, ест, и сам того не замечает, руки ложку за ложкой ко рту подносят, ложку за ложкой… Я так и знал, что он подавится! Похлопаем по спине.

— Ой!

— Не ой, а возвращайся из своих астральных высей! Где ты там витал?

— Я это, с Линкой говорил… И знаешь, что она сказала? Хозяйку видишь? Ну, трактирщицу?

— Конечно вижу, — ещё бы, с такой фигурой её тяжело не заметить, про таких у нас деревенские мужики с уважением говорят, «не баба, а бабища!».

— Ну так вот, как ты думаешь, кто она такая? — даже идей нет. — Не догадываешься? Мне Лина только что сказала, ни какой она не человек, а самая настоящая лиса! Представляешь?

Не очень. Ой. Похлопайте меня кто-нибудь по спине. Спасибо. Доспехи паладина умеют и такую первую помощь оказать.

— Лиса?

— Ага! Причём древняя, ей уже несколько тысяч лет, и за все это время ни разу облик не меняла. Она ещё в незапамятные времена от своей лисьей природы отказалась, человеческий облик предпочла, вот её проклятье Великого Лиса и не затронуло! Лине про неё отец рассказывал, мол, «стоит далеко на севере трактир, в котором самая старая из ныне живых лисиц клиентов обслуживает», она всегда мечтала с ней поговорить, но так далеко от замка Лине опасно удаляться. Ты представляешь, сколько эта трактирщица всего может помнить, может секретов рассказать? Она ещё, наверняка, времена, когда не было никакой границы, застала!

— Чушь!

Точно, лиса! Только лисы умеют так незаметно подкрадываться, и как я не раньше не понял… А впрочем, лучше скажите, как я мог это понять? В ней от лисы ровно столько, сколько во мне от амебы, я могу скорее среди её предков слонов и бегемотов представить, чем хищных, грациозных лис. А что магическое золото от настоящего отличить может, так тут много ума не надо, это и средний маг с наметанным глазом сделает, у Зака просто практики не хватает.

— Граница всегда была. А секреты все ваши знаете куда можете засунуть? Ничего я никому не буду рассказывать, и передайте королеве, чтоб она не волновалась, мне её трон не нужен… Пусть подавится!

— Передал, — кивнул Зак. — Она просила сказать «спасибо». А что, вы тоже на трон имеете право претен…

— Комнату будете брать? А то скоро закрываемся, или платите, или выметайтесь отсюда. Свалились клиенты на мою голову…

Пришлось заплатить. Может под открытым небом было бы безопаснее ночевать, чем в трактире самой древней в мире лисы, но любопытство, проклятое любопытство — а вдруг она что-то знает и утром мы сможем у неё хоть один, самый завалящий секретик выведать? Например, про Мердока или про Снежный Замок? На худой конец про Великого Лиса — а что, это, между прочим, тоже секрет! Кто он такой, лисьего рода родоначальник? Дух или материальная сущность, бог или обычная, но очень старая и мудрая лиса? Жив ли ещё, али помер давно, а если жив, то почему свое проклятье снять не желает? Прошу не понять превратно, это все не мои вопросы, а Зака! Я таким не страдаю, меня в жизни один секрет всего интересует — как омлет правильно жарить, чтоб он не подгорал? Сотни раз у лучших кулинаров спрашивал, никто толком объяснить не может. Или это у меня просто руки кривые?

Короче, Зак горел желанием ради своей любимой Лины узнать хоть один древний секрет, дабы облегчить долы лисьего народа, а я горел желанием спать! Этим мы и занялись, по крайней мере я поставил Заку ультиматум — или он меня до утра не трогает, или не трогает до утра. Выбор, как можно видеть, очень большой, я вообще демократ и уважаю свободу выбора, только самый лучший выбор, это тот, которого не приходится делать. И нервы будут целее. На том и порешили.

Утро выдалось точно таким же, как вечер. Трактирщица за той же стойкой, закутанное в плащ бесполое существо в том же углу, швабра ни на миллиметр не сдвинулась — интересно, в этом заведении за последнюю тысячу лет хоть что-то поменялось? Не удивлюсь, если ничего, разве что странные существа время от времени друг друга сменяют, когда старому пора на вечный покой уходить. Все остальное — без изменений, даже меню, может какой-то мой прапра…прадедушка тоже сидел за тем же столиком, и ел, на выбор, жидкое нечто, твердое нечто и сладкое нечто? Ах извините — сегодня утром нечто уже не сладкое, а соленое, потрясающее разнообразие! Во всем остальном меню не изменилось.

— Простите, мадам! — «сама вежливость и галантность, парень, если надо, умеет из себя джентльмена корчить.

— Чего надо? Только сразу предупреждаю, на тупые вопросы вы у меня быстро отсюда вылетите! — интересно бы посмотреть, как она нас „вышвыривать“ станет… Особенно меня…» — Знаю я таких, любителей в грязном белье копаться, вам палец в рот не клади, руку по локоть откусите…

— Что Вы, мадам, что Вы, как Вы могли только подумать…

— Это вы, наверно, думать не умеете! Или что, по вашему вы первые, кого лисий король ко мне подсылает? Сдох, как собака, так теперь его дочурке неймется, дрянная семейка, все поверить не могут, что мне их дрянной трон даром не нужен! Пусть сидят там, великих царей из себя корчат! А я им ничего не скажу! Точка.

— Модам, это не им, это нам. Вы простите, нам сказали, что в этих краях обитает один человек, только мы никак узнать, где его найти, не можем… Быть может Вы нам поможете?

— Человек, говорите? Ну человек, тогда ладно, хотя всех этих людей уже давно пора взять за шкирки и потрепать хорошенько! Ишь, расплодились! Так кто вам нужен?

— Не знаете ли Вы случайно человека по имени Мердок?

— Мердок? Младшой мой? Как же не знать, знаю, гад такой! Сто лет не видела, встретите — передайте, что он редкая сволочь, и что я его видеть больше не хочу!

Интересно, когда она сказала «сто лет», то имела в виду именно то, что сказала? Даже если да — я не удивлен. Хотя я бы за такое время улучил минутку матушку навестить.

— Так что, Мердок, получается, лис? — скорее задумался вслух, чем у кого-то спросил я.

— Лис? — возмутилась хозяйка. — Да у этого щенка ничего лисьего нет! Был бы он хоть на одну волосинку лисом, не забывал бы родную мать! Совсем очеловечил, так ему и передайте, нет у него больше матери, все, оторвался от родных корней, пусть со своими змеями и дальше шушукается! Нет у меня больше младшего сына, один старший остался, тот хоть иногда родную мать навещает, даже на днях приходил! И со всякой швалью не якшается!

Определённо передадим! Уважать родителей — это святой долг каждого человека, лиса или морской креветки, негоже от родной крови отказываться! Хотя, с другой стороны, я Мердока понимаю, с такой матерью каждый из дома свалит, мягче надо быть, нежнее… Тогда и проблем не будет. А то нечего на зеркало пенять, коли у самого рожа кривая. Хотя не мне судить, может на самом деле она добрая, нежная и ласковая, а озверела только от разлуки с сыновьями.

— А вы не подскажете случайно, где мы его можем всё же найти? — максимально корректно спросил Зак.

— Случайно не подскажу. И специально тоже. Делать мне больше нечего, как за ним следить! Хочет со своими змеями, в змеином городе жить? Да пусть живет, будь он проклят, если ему змеи дороже, чем мать родная! Все, поели? Выметайтесь, нечего тут рассиживаться, у меня нет времени со всякими лясы точить!

— Но, быть может, он иногда бывает в Лебмерге… — сразу говорю, напрасная попытка.

— Выметайтесь, я сказала! — «а я ведь предупреждал».

Ладно, мы всё равно уходить хотели. Пора. Зато теперь мы точно знаем, что загадочный Мердок — по крайней мере на половину лис, хоть никому в этом не признается, а ещё у него есть старший брат и приятели среди змей. Очень полезная информация, по таким приметам найти человека в городе — раз плюнуть! Главное, выйти на базарную площадь и орать «сын лисы, друг змеи, где ты?» погромче, на таких клоунов весь город посмотреть сбежится, и загадочный Мердок там наверняка будет.

— Слушай, Зак, а может ты свою Лину спросишь? Ведь она его знает, даже в гостях была, а то что мы все встречных-поперечных расспрашиваем?

— Уже, — кивнул парень. — Она ничем не может помочь. Мердок — легендарный герой, он время от времени совершает самые безрассудные подвиги, живет среди змей и все обо всем знает. Лина у него в гостях всего один раз была, ещё совсем маленькой, и она даже не знала, что в нем течет лисья кровь. Сама только что удивилась, когда я ей рассказал. У них, кстати, выражение «Мердок тебе поможет» означает «надейся на чудо».

Интересно получается, это нам, значит, рекомендовали этакого былинного героя найти? И помощи попросить? Найдем, и попросим, а как из дурки выпустят, так опять в поиски ударимся. Ладно, прочь пессимизм, пора в путь-дорогу, только скажите, чего это существу в плаще от нас надобно? Неужто пришло помощи просить, от страшных мук злобной трактирщицы избавить, пол подмести, дрова нарубить, посуду помыть? Или нечем за завтрак заплатить, только магическое золото в кармане? Извините, тогда не по адресу, мы тут не благотворительностью, а спасением собственных шкур занимаемся.

— Вы ищите того, кто приходится младшим сыном хозяйки сего дома? — я думал, хоть по голосу смогу пол определить, не вышло. Поди пойми, это она с низким тембром или он с высоким? Нечто среднее.

— Не то, что бы ищем, но узнать, где он, были бы не против, — ответил я, так как Зак, казалось, существо вообще не замечал, смотрел на меня так, будто я сам с собой разговариваю. Или просто в заоблачных высях летал.

— Я могу вам помочь, — и опять фраза без признаков пола. — Хотите?

— И что мы за это должны сделать? — не люблю я таких вот, лохматых добродетелей. В искренность не верю.

— Ничего. Просто передайте её сыну, что по нему скучает мать. — Ну, это бы мы и так передали… Такими словами, что уж точно никогда больше к ней не вернется… — А найти его вы всегда сможете в порту. Как увидите корабль с круглыми парусами, так спросите любого, это на самом деле змеиный корабль, они того, кто вам нужен, приведут. Удачи вам…

— Стой! Что, так прямо возьмут, и приведут? Он что, на корабле сутками напролет торчит?

— Воистину не всегда западный разум способен постичь восточную мудрость… Он в змеином городе живет. Выйти оттуда можно только через зеркало, вам главное, чтоб его позвали, а это лишь змеям по силе.

Так, кажется начинаю понимать — Мердок живет среди змей, умеет ходить через зеркала, но сами мы змеиный город никогда не найдем, а потому должны к какой-нибудь змее за помощью обратиться. Логично. Если лисы-оборотни существуют, то почему змеи не могут существовать? Это ведь восток, тут любые чудеса и сказки сбываются.

Кстати, надо бы к нашему главному консультанту обратиться, в смысле к Лине.

— За-ак… Ты куда опять улетел?

— Что… А, это ты… Извини, Рем, крэг почуял неладное, сейчас я пытаюсь его отвлечь, а то Лина заигралась, на самом деле ногу подвернула, теперь бежать быстро не может… Давай чуть позже?

Давай. Интересно, каким это образом Зак «отвлекает» крэга, если меня память не подводит, то чуть раньше он уверял, что только его эмоции может чувствовать… Да и не слышал я никогда про эмпатов, которые умеют не только читать, но и передавать эмоции, что-то новое в магической науке, но мешать не буду. Пусть работает, как ни странно, живая Лина нам сейчас несколько важнее, чем загадочный Мердок. Тем более до Лебмерга ещё добрую сотню километров топать, хоть мы и вышли с самым рассветом, но раньше чем к полудню вряд ли доберёмся. И то, если никто мешать не будет, а то о нашем марафоне уже наверняка на всех углах раструбили, тут вести быстро разносятся…

Вообще, странно. Вроде бы мы, запад, такие цивилизованные, все в теории обличаем, в атомное ядро залезли, магию на кванты разложили, чудо появления новой жизни опаскудили до невозможности, не боимся свои заплатки на божий замысел нашивать. Да вот никак формулу счастья вывести не можем, Гартахар злиться, что Княжество Тиавели технику не хочет признать, Салдарабад свято уверен в светлом будущем некромантии, Турагези всех магов в геенне огненной сжечь готово, Айбалор мечтает всех людей совершенными сделать, Селибан за честь радеет, Северная и Южная Талия хронически голодают, а Айпир потихоньку пиратствует да рабами торгует. Ни мира, ни согласия, ни дорог хороших — сколько раз пытались единую систему построить, да в мнениях не сошлись. Гартахар все асфальтировать хочет, маги Тиавели мечтают землю в камень превратить, Верхняя Родия особый вид мхов вывела, который мало того, что любого асфальта и камня прочнее и долговечнее, так ещё и сам себя восстанавливать умеет. Состыковать такие проекты даже гениям из Нижней Родии не по силам, вот и выходит, что идет до границы магистраль, а там сразу в тропинку упирается. Даже торгаши-караванщики не смогли на политиков повлиять, вот и выходит, что почти вся торговля в море ушла, на западных островах целые торговые фактории выросли, а пиратам только и раздолье…

Зато тут, на востоке, до такого абсурда ещё не додумались, может мы пару границ и пересекли не заметно, да дорога повсюду одна. Так что в плане транспорта восток впереди планеты всей, ему бы ещё уговорить леса и лис, чтоб первые не кочевали с места на место, а вторые не ели всех подряд один день в году, и вообще сказка будет.

— Все, — вытерев со лба несуществующий пот, вздохнул Зак. — Она в замке. Успела.

— А крэг?

— Идет по следу, — пожал плечами мальчишка. — У нас больше четырёх дней форы, Рем, ты чего переживаешь? А Линка молодец, ты бы только видел, как она изворачиваться умеет, крэг её почти прижал, да ещё и в мозги проник, стал на желание отомстить давить, но Линка выдержала, не поддалась, а как она через пропасть прыгала…

— Стой! Зак, я понимаю, что я — всего лишь тупой паладин, со мной отнюдь не обязательно все обсуждать, но можешь ещё раз повторить? С того момента, как крэг проник в мозги?

— А, ты про это… Разве я не упоминал? Странно, мне казалось… А, вспомнил, ты же просил меня ночью тебя не беспокоить… Настойчиво так… — «Этот малец что, пытается меня уесть? Типа ясам виноват? Вот наглец, да не на того напал, меня таким примитивом ещё никто не брал, его вина, и нечего с больной головы на здоровую перекладывать». — Короче, у крэга не только разум, а и парапсихические способности постепенно пробуждаются, он теперь может в чужой разум мысли определённые транслировать, но ты не переживай, пока он это ещё плохо делает, ты со своими вряд ли не перепутаешь…

Это намек на то, что, в принципе, у меня настолько примитивные мысли, что я их могу перепутать с мыслями крэга? Или ключевое слово «пока», «пока не может», но совершенствуется и очень скоро сможет? А такой случае я вот что скажу: Ой! И ещё: Мама родная, роди меня обратно! Разумный крэг-телепат, может мне сразу могилку выкопать, цветочки посадить, надгробную надпись выбить? Или нет, буду думать, как настоящий гартахарец, это они фанаты искусственного интеллекта, все пытаются в микросхемы разум алгоритмизировать, с кодами и шифрами работать любят. Чтоб не перепутать мысли крэга со своими, я должен сделать свои мысли неповторимыми, а делается это путём наложения на мысли уникальной ортогональной системы собственных функций…

Какой бред! Как только не могу сообразить, что делать, так сразу же гадости всякие в голову лезут! Если крэг умеет только транслировать мысли, то это не страшно, я ведь паладин, для меня главное — устав и моральные императивы, а вовсе не мысли! Императивы эти так глубоко вбиты, что их никакому крэгу не переделать, а устав, наш, неповторимый королевский устав, четыре сотни страниц убористого текста, вместившего в себя опыт столетий — вы уж извините, он у меня в каждой клетке, десять лет, по три часа каждый день, без праздников и выходных заучивал… Положено! Паладин — всем солдатам пример.

Вот если крэг начнет мысли подменять, как тогда, в лесу, когда я свято верил, что спасаю Зака, пока на самом деле кромсал его призрак… Вот тогда будут проблемы. Но до этого ещё, слава богу, не дошло. Пока.

— А вообще как он? Сильно злой? Не будет по дороге кровавое побоище устраивать?

— Сильно, но не будет. Крэг понимает, что со всеми людьми сразу ему не совладать, его только мы интересуем, так что не переживай, в этом плане наша совесть чиста…

А я и не переживаю. Моя совесть вообще чиста, как у новорожденного младенца. Если убивал — то плохих и по приказу, если любил — так искренне и по обоюдному согласию, если обманывал — так и то ради пользы дела. Куда уж чище, короля ни разу не предавал, в порочащих связях не замечен. Ну прямо ангел во плоти, до святого чуть-чуть не дотягиваю, тому ещё положено слабых любить и немощным помогать, но это уже не моя пара́фия,[35] этим пусть пастыри душ, а не цепные псы короля занимаются. Для этого нищие праведники из Ордена Слова придуманы, ходят по городам и весям, проповеди читаю, нищим подают и богатым укоризненно пальчиком машут. За что богатые тоже машут, но только уже плетьми, а то нечего на уважаемого герцога из древней и благородной семьи смотреть с такой укоризной! Он в своём богатстве не виноват, это остальные виноваты, что их предки не были достаточно прозорливы и не смогли оставить детям титул, земли и состояние.

Интересно, а тут, на востоке, есть свои ордена? Наверняка есть, разве что называются по-другому.

— Кстати, Рем, а что ты там про корабль говорил? Или мне показалось?

Видать, со своей Линой слишком далеко от жизни удалился. Пришлось парню пересказать разговор с существом, где Мердока можно найти, парень слушал внимательно и только кивал.

Пригороды Лебмерга ничем особо не выделялись, то ли врагов достойных тут не наблюдается, то ли этим врагам крепостные стены не помеха. Мы даже не сразу поняли, что уже почти на месте, разве что этажность домов несколько возросла, а вместо садов и огородов потянулись парки. Ах да, ещё движение на улицах стало более плотным — хоть нам дорогу до сих пор уступали, всем было интересно, куда эти два психа так спешат, но уже местами приходилось осторожничать, чтоб ненароком чью карету не перевернуть. Я хоть и ловкий, да законы инерции никто не отменял — если хорошо разогнаться, то даже паладину так уж сразу затормозить свои золотые доспехи не выйдет. Пришлось замедляться, тем более нам всё равно нужно было двух людей навестить — Хелену Хедгел, если, конечно, она уже с того света вернулась, и Мердока. Причём с последним даже проще — Хелена просила её найти, но при этом свою визитную карточку дать поскупилась. Или решила, что такую знатную волшебницу все в городе знают?

— Хедгел? — первый же встречный, которого я спросил, тут же обрадовано улыбнулся. — Эй, люди! Это по душу нашей Хеленки!

— А…

— О…

— Э…

Не люблю я такое многозначительное мычание толпы, типа им все сразу стало ясно. Осталось бы ещё понять, что именно.

— Спасибо, спасибо! — прорвавшись сквозь толпу, какой-то безумец попробовал было повиснуть у меня на шее, естественно, что не сумел, и с воплями «к Хеленке, к Хеленке!» побежал дальше.

Странные люди.

— Это что с ним? — поинтересовался Зак.

— Так это, выиграл он. Эх, ну почему вы не короля убивать идете, или хотя бы на турнир…

Да уж. Когда ситуация разъяснилась, то оставалось только поразиться её комизму. Оказывается, как только по этим краям пошли первые слухи, что с юга мчатся золотой воин и маг, так проворные дельцы тут же тотализатор устроили. И начали ставки принимать, куда это мы так спешим — потому нас последние два дня никто и не трогал, что графы, герцоги и короли, а мы, оказывается, через добрый десяток независимых государств пробежали, тоже в тотализаторе решили поучаствовать. Больше всего ставили на то, что мы идем убивать какого-то короля — причём каждое королевство, из патриотизма, на своего ставило. На следующем месте шел ежегодный рыцарский турнир в Лебмерге, он должен был на следующий день состояться, сюда уже все знатные воины со всей округи съехались, а дальше — свободный полет фантазии! Ставили на то, что мы — космические пришельцы, проводим разведку. Ставили на то, что мы — гости из иного мира, потерялись и никак не можем отыскать дорогу домой. Ставили на то, что мы — разведчики, составляем подробный план местности для иноземного вторжения. Ставили на то, что мы — лисы, что мы — змеи, что мы — великаны, что мы — два психа, что мы — коллективная галлюцинация и общий психоз. Один, пожелавший остаться неизвестным, поставил целое состояние на то, что я — пришедший с небес господь бог. Интересно, это он от Ремелина таких глупостей набрался, или это был сам Ремелин? Если так, то мы квиты — он меня в плену бросил, я ему состояние проиграл.

И это только популярные версии, а сколько ещё менее популярных, на которые всего несколько человек поставить удосужились! Например, что мы — два самца неведомого вида животных, ищем самок, что мы — самка и самец неведомого вида животных, ищем место для размножения, что мы — знатные южные маги, ищем Хелену Хедгел, чтоб в честном поединке с ней силами помериться. Тот человек, который прыгал нам на шею, как раз на последнее поставил.

— А пройти к ней просто, три квартала туда, и первый дворец налево, не пропустите! — закончил наш разговорчивый знакомый.

— Спасибо, — поблагодарил я. — А как потом пройти в порт?

— В порт? — толпа насторожилась, почуяв подвох. — А зачем вам в порт? Или вы сюда не ради Хеленки бежали?

— Ради неё, — кивнул я, — но не только, — тут же сотни голодных взглядов, и я не мог не утолить их информационный голод, да и просто похулиганить захотелось. — У нас в этом городе оговорена встреча с Хеленой, она обещала, что поможет нам Мердока найти…

— Так они к Мердоку! — обрадованный голос, судя по всему, на этот вариант тоже ставили.

— К Хеленке и Мердоку! — поправил другой.

— К Хеленке, а Мердока она поможет найти!

— Так ведь к Хеленке только потому, что им Мердок нужен!

Ну все, теперь им споров надолго хватит. Ведь ставили и на то, и на другое, а значит ещё придётся доказывать, что каждый из вариантов правдивый, а тем, кто тотализатор устраивал, наоборот, что точную версию никто не угадал…

Интересно, как скоро до них дойдёт, что Мердок не может быть финальной целью? И, после встречи с ним, мы обязательно куда-то ещё отправимся? А значит тоже можно тотализатор устроить, попробовать отыграться…

А впрочем, это уже не так интересно. На север от Лебмерга земли резко пустеют, а если брать направление на северо-запад, то особых сомнений, что мы в Снежный Замок отправляемся, не остаётся. Там больше просто ничего нет.

Дворец Хелены Хедгел, великой волшебницы, в которую тайно (в смысле об этом знали все, но положено было говорить только шепотом) был влюблен сам король, не потрясал роскошью, обычный дворец среднестатистического мага с хорошим положением в обществе. Скорее даже не дворец, а просто большой особняк, не новый, стены увиты виноградом, прикрывающим благородные трещины старины. На первый взгляд, никакой магической сигнализации, если не считать трех игривых щенков, которые по всему двору за волшебным клубком ниток гоняются. На взгляд техники, то же самое. И Зак подтвердил:

— Чисто. Можем стучать.

Паранойя? Отнюдь, разумная предосторожность. Выработанная годами, у нас в королевстве все маги — индивидуалисты и большие шутники, так что каждый поход в гости может оказаться последним… Вот и рефлекс, хочешь навестить мага — проверь, а не забыл ли он, случайно или шутки ради, отключить заклинание моментального испепеления со дверного замка.

На стук ворота открыли уже через десять секунд, ещё бы, попробовали бы они медлить, когда стучит паладин — такой стук и в соседних кварталах слышно.

— Господин Капитон и господин Зак? — щуря подслеповатые глаза, поинтересовался старый дворецкий-мажордом.

— Они самые. К «госпоже» Хелене, — подчеркнул я, давая понять, что для кого она госпожа, а для кого боевая подруга.

— Прошу меня простить, но она ещё не изволила воротиться. Вы желаете её подождать? Госпожа велела оказать вам всяческое уважение и почет, извольте чувствовать себя как дома, быть может я могу вам чем помочь?

— Жалко, — вздохнул я. — Нет, спасибо, не желаем, вернется — передашь, что мы пошли в порт, а потом сразу на север.

— Не извольте беспокоиться, передам слово в слово.

Отлично. Долг исполнен, мы искали — но не нашли, хорошо бы ещё то же самое с Мердоком вышло, и тогда, с чистой совестью, можно, как и планировали, отправляться искать Снежный Замок вдвоём. Хорошо бы история существа из таверны оказалось лишь пустой сказкой… Кстати!

— Зак, а про змей у Лины ничего не спрашивал?

— Как раз только что спросил! — А что, вполне может быть, умные идеи умным людям часто приходят в голову одновремённо. — Она говорит… Секунду… Ясно. Короче, слушай — змеи бывают четырёх видов. Земные, морские, воздушные и разумные. Первых ты знаешь, вторых мы видели, это они как раз тот флот тянули, помнишь? Третьи — так на востоке драконов называют, а четвертые самые загадочные, живут в своём городе, куда невозможно специально попасть, умеют ходить сквозь зеркала, — Зак сделал паузу.

— И? — не выдержал я.

— И все. Больше она ничего не знает.

Блин! Какая потрясающая информированность! Змеи бывают разные, ядовитые и безопасные, но всем одинаково хочется, хочется да перехочется. Выходит, не я один в этих краях полный лопух, если даже лисья королева ни черта про другие живые виды не смыслит!

— Рем, ты на Лину не обижайся. Пойми, она ведь сотни лет разум только на одну ночь обретала, как за такое время можно в чем-то разобраться?

Сотни лет? Хоть забрало и было поднято (устав: при нахождении в потенциально опасном населенном пункте паладин имеет право опустить забрало шлема лишь убедившись, что находится под надежным магическим прикрытием, или же в крайних случаях, приём пищи к крайним случаям не относится!), но немой вопрос был настолько очевиден, что Зак, даже не видя моего лица, сумел его прочитать.

— А что, разве я не говорил? Лина тоже до проклятья Великого Лиса родилась, только тогда она ещё совсем маленькой была, её на войну не взяли. Лисы вообще очень долго живут, особенно из королевского рода, но ты не думай, она ведь триста восемьдесят три дня в году[36] была простым животным, так что по уровню интеллектуального развития она выглядит как раз на свои годы…

И то правда. Какая разница, сколько женщине лет, если и выглядит, и думает, и ведет себя она как двадцатилетняя? Пусть даже тысяча двадцать, кроме философов, которым истинная суть вещей важнее, чем умозрительная форма, это никого не должно волновать. Так что я ничего не слышал, и Заку бы советовал лишний раз Лине не намекать, что она его на многие века старше. Это, так сказать, не способствует дальнейшему развитию тесных отношений.

А вот и порт. Я вот пока сюда шел, думал, какой он должен быть? Как в картинках из учебников истории, деревянные мостики, неповоротливые галеоны и проворные шлюпки? Как у нас дома, бетонные волнорезы, могучие атомоходы и ведомые магической тягой стремительные катера? Или нечто среднее? Оказалось, ни то, ни другое, ни третье. Порт был пустым. В самом прямом значении этого слова, набережная утыкалась в совершенно пустую акваторию, ни одного даже самого захудалого рыбацкого баркаса, ни одного залатанного суденышка. Только чуть в стороне, незаметно, в отдельной крошечной бухте, одиноко приютились три совершенно разных корабля. Похожий на змею, длинный и тонкий, с круглыми парусами, покрытый то ли броней, то ли чешуей, толи кожей. Прилизанный, с гладкими, идеально отполированными формами, без парусов и без весел, но зато с пустой упряжкой впереди. И шикарный, огромный, покрытый золотом, обшитый золотом, позолоченный, с золотыми буквами на золотом фоне, золотым шитьем на золотистом парусе, и, конечно, золотым королевским гербом на золотом флаге. Интересно, кого мне этот, третий, корабль так напоминает…

Моряков было чуть меньше, чем кораблей, а именно один — у змеиного, похожий на змею матрос свился клубком и нежился в солнечных лучах.

— Простите за бестактный вопрос, но вы змея? — на этот раз переговоры я первым начал.

— Шшшшшш…

Думаю, ответ достаточно однозначен.

— Не могли бы вы передать Мердоку, что мы бы хотели с ним поговорить?

— Шшшшшш…

На этот раз уже хотелось бы толмача услышать. Но оставлять попытки договориться рано.

— Нам просто сказали, что вы можете нам его привести, но если нет — так нет, вы только скажите, и мы пойдем…

— Он вам ничего не скажет. Во-первых он немой, во-вторых — пьяный, в-третьих с нами, змеями, ничего общего не имеет. Кто вы такие, чтоб Мердок прерывал ради вас свою работу и мчался сюда?

Больше всего спускавшийся по трапу змеиного корабля человек напоминал человека. Человеческое тело, человеческая манера себя держать, человеческий взгляд в конце концов — в таком змею заподозришь в самую последнюю очередь. И, наверно, так и задумано, люди, похожие на змей, и змеи, не отличимые от людей, а то все было бы слишком просто. Ну ладно, теперь хоть понятно, с кем переговоры вести.

— Мы? Случайные встречные одной знакомой Мердока, которая советовала к нему обратиться за помощью.

— Ответ не полон. Ни одна «знакомая» Мердока не может знать, где его найти, а если и знает — то не может никому передать это знание. Мы, змеи, бережем свои тайны — этот корабль может увидеть только тот, кто про него знает. Откуда вы узнали про этот корабль?

— Существо из придорожной таверны рассказало, — честно признался я.

— Я вам не верю.

— Существо из придорожной таверны рассказало, — повторил Зак, демонстрируя зеленое яблоко из сада Хозяина Леса.

— Я вам верю. Хорошо. Я передам Мердоку, что его хотят видеть те, кто говорит правду, но не хочет быть откровенным. Ждите.

Вот змея! Язык ядовитый, хотя, надо признать, до одного моего знакомого, который может одной невинной фразой половину королевского двора в ступор поставить, ему как до неба.

— Зак, а почему ты решил, что он поймет, что у тебя за яблоко в руке?

— Так он же змея, Рем. Или ты ещё не понял, что тут, на востоке, все магические существа друг друга в той или иной мере чувствуют? Тут это, как его — когерентное магическое поле, в смысле все заклинания между собой взаимосвязаны, а не так, как у нас, разделены на отдельные, независимые кванты.

— Ты хочешь сказать, что каждое, даже самое незначительное заклинание тут влияет на весь магический мир? Весь сразу?

— Ну да. В этом и феномен востока, тут магия вся слишком переплетена, вот и происходят на наш взгляд всякие несуразицы. А ещё, она тут намного сильнее, не в том смысле, что мне стало легче колдовать, а просто сильнее, её так много, что иногда она сама, без участия человека, всякие чудеса творить начинает.

Сколько пищи для размышлений, к счастью, не моих — это теоретики Нижней Родии за такую идею сразу же и с удовольствием ухватятся, или князь Тиавели, а мне про магию нужно знать ровно столько, чтоб в нужный момент она не смогла мне помешать. Согласен, сугубо практичный и утилитарный подход к такому уникальному явлению, как волшебство — но и сам я человек без особых романтических замашек, да и жить так намного проще. Я бы даже сказал не жить, а выживать.

— Вы меня искали? Говорите, что нужно, и убирайтесь.

А он чем-то определённо похож на мать. Я имею в виду не внешность, как раз тут полная противоположность, высокий и поджарый, а про тон — те же нотки превосходства и пренебрежения, мол, «я один тут важное дело делаю, а вы все — пыль у моих ног». Хотя, с другой стороны, если из уст трактирщицы подобные интонации звучат комично, то из уст воина, а даже на встречу с нами Мердок вышел в полном обмундировании, с двумя саблями на поясе и могучим двуручником за спиной, подобные слова воспринимаются на полном серьезе.

— Нас к тебе послала Хелена Хедгел, — начал было я.

— Чушь! — точно как мать! — Хелена бы пришла сама. На неё змеиный завет наложен, она никогда и никому не может открыть тайну змеиного корабля!

— Нас к тебе послала Хелена Хедгел, — Заку явно понравился трюк с яблоком, и он не считал, что по несколько раз один и тот же удачный фокус повторять зазорно.

— Но… Это ведь… Вы не могли найти… Хелена не могла снять… Кто вам открыл тайну корабля?

— Какая разница? — разозлился я, и яблоко согласилось — какая разница? — Это мы к тебе пришли с вопросами, а не ты к нам!

— Это вы ко мне пришли за помощью, а не я к вам! — перефразировал Мердок, согласен, в такой трактовке он в своём праве.

— Мы не знаем того, кто открыл эту тайну, — ответил я, яблоко подтвердило.

— В таком случае и я не знаю, чем могу вам помочь! Счастливого пути! — а вот теперь надо действовать быстро!

— Ты можешь нам помочь добраться до Снежного Замка.

— Чего? — Мердок аж вздрогнул. — Да ты хоть понимаешь, что ты только что сказал?

— Конечно. Хелена сказала… Дай бог памяти… «Я знаю одного человека, который может вам помочь»… Это она тебя имела в виду.

— Да что эта девчонка о себе возомнила! Я что, перед ней в долгу? — яблоко подтвердило, в долгу. — Вы напрасно сюда шли, я не стану вам помогать! — «Красное-красное, значит станет». — Уберите эту проклятую игрушку! — «Красное, не игрушка». — Да что это такое! Кто вы такие вообще? Почему я, ради непонятно кого, должен прерывать свои многолетние изыскания, мчаться на край света и рисковать своей жизнью? Да я сам едва живой вырвался из Снежного Замка! — «Чистая правда». — Я, Мердок Алитур, сын самой… — замолчал.

— Кстати, твоя матушка по тебе скучает, — зеленое, действительно скучает.

— Чего? Вы знаете мою мать? Но откуда? — «Возмущению нет предела».

— Ночевали у неё прошлой ночью, — развел руками Зак. — Она делает вид, что уже тебя забыла, но на самом деле так скучает…

— Да что вы можете знать про мою мать! Вы хоть знаете, кто она такая?

— Лиса, — кивнул Зак.

Вот это уже был удар ниже пояса! Такого поворота событий бедняга не мог предусмотреть, он-то думал, а на самом деле, но он-то думал, а ведь на самом деле! Короче, я понятия не имею, что он думал, но вот только правду про его матушку явно не трубят на каждом углу. Как и про то, как найти змеиный корабль.

— Откуда вы это узнали? — уже тихим и спокойным голосом спросил воин.

— Мне Лина рассказала, — признался парень.

— Лина? Какая ещё Лина? Откуда какая-то девчонка… Лина???!!! Королева лис???

— Ну да. Она вообще-то классная девчонка, только сначала убить меня хотела, потом мы её похитили, а теперь она нам помогает. Но ты не волнуйся, она просила тебе передать, что больше никому, кроме меня, правду про твою матушку не откроет.

— Кто вы такие? Зачем вы хотите в Снежный Замок? — уже нормальным тоном вопросы, значит человек смирился, что ему придётся нам помогать, и требует, вполне законно, информации.

— Мы — остатки некогда великой армии. Спасаемся от чудовища, которое убило короля лис. Хозяин Леса нам сказал, что помочь с ним справится может только его брат из Снежного Замка, а Хелена сказала, что ты нам можешь помочь туда добраться, — яблоко легко покраснело. — Что ты нам можешь помочь, — уточнил я, и тут же стало зеленым.

— Помочь… Я могу вам помочь. Мудрым советом — не ищите Северный Замок! Он страшнее любого чудовища! — правда.

— Но иначе крэг нас убьет, — странно, и это тоже правда — неужели яблоки умеют предсказывать будущее? Или просто на него не реагируют? Надо будет поэкспериментировать.

— Хорошо… Вы отказались от лучшей помощи, которую я мог вам оказать, вы отказались от мудрого совета, и теперь мне ничего не остаётся, кроме как указать вам путь. Только запомните — мы все идем на верную смерть!

— «Мы все идем на верную смерть», — повторил Зак. — Запомнил. А это что, какой-то пароль? Его надо сказать, чтоб двери Снежного Замка распахнулись?

— Это правда жизни! Эх, если бы был жив мой брат…

— А он жив, — внезапно заявил парень, и яблоко осталось зеленым. — Твоя мать нам сказала, что пару дней назад он у неё гостил.

— Не может быть! Я не верю! Как такое возможно? Великий маг света, Ремелин Алитур Великолепный бесследно сгинул десятки лет назад!

Немая пауза.

— Ремелин твой брат? — пока я обдумывал превратности судьбы, опомнился Зак. — Такой старик, с седой бородой, который умеет летать на молнии и бросать на землю истинный огонь, да?

— Ты видел его? Он действительно жив?

— Вот этого, золотого, молчаливого, видишь? Вообще-то это он вызволил твоего братца из плена айтаров. А я сверху наблюдал, как он их потом огнем поливал. Братец твой, я имею в виду, поливал, не этот.

Немая сцена. Секунд тридцать все смотрят друг на друга, на яблоко, на змея, который вышел на нас посмотреть, после чего Мердок сложил руки рупором и во всю силу своих богатырских легких завопил:

— Ремелин!!!

Нет, как раз я не оглохну — доспехи умные, они любой шепот усилить могут, а любой грохот приглушить. Чтоб в бою, когда пушки грохочут, паладины могли анекдоты травить. По крайней мере мы обычно именно для этих целей системой пользуемся, скучно — врагов куча, опасности никакой, иди себе, шеи особо наглым задавакам сворачивай, пушечное ядро должно быть разогнано хотя бы до релятивистской скорости, чтоб нам какой-то вред нанести. Это я вспоминаю, как мы в Северной Талии[37] помогали «восстание свободных» придушить, десять тысяч мятежников, сотня пушек, три мага-недоучки и восемь паладинов. В смысле с одной стороны восемь паладинов, с другой стороны вся эта куча-мала — скучная была война. Уже и анекдоты кончились, а они все никак сдаться не решали, кто ж им доктор, что не удосужились ТТХ[38] паладина перед началом восстания прочитать… Нет, мы не кровожадные монстры, мы просто выполняли свою работу. И погибших с их стороны всего пол сотни было, остальные потом наказание кто на урановых рудниках, кто доблестной службой в армии отрабатывал.

— Ремелин!!!

Одного крика Мердоку было мало, решил повторить — ладно, пусть. Может это у них ритуал такой, когда один брат узнает, что второй жив, то должен трижды его имя прокричать. Почему трижды? Не знаю, так положено, во всех заклинаниях все трижды делается, наверно потому, что дважды — как-то не серьезно, а четырежды — уже слишком много.

— Ремелин!!!

И точно, стоило в третий раз прокричать, как Ремелин взял, да и появился. Хотя я бы его, честно говоря, не узнал — весь в шелках, борода аккуратно подстрижена, усы завиты, ногти наманикюрены, ну прям не маг, а красавица на выданье!

— Мердок!

— Ремелин!

И срослись они в страстном поцелуе… Нет, тьфу-тьфу-тьфу, только в объятьях, а то я бы такого уже не выдержал, слишком много нетрадиционных на мою грешную голову.

— Ремелин, ты жив…

— Мердок, братик мой, я тебя искал все эти дни, но ты же знаешь, мне нет хода в змеиный город и змеи отказываются вести со мной дела…

— Ремелин…

— Мердок…

— Нам уйти? Вы, если что, скажите, мы не будем мешать… — если надо, то язвить я тоже умею.

— Ремелин, это…

— Владыка? Я преклоняюсь пред тобой… — ну вот, такой костюм в коленях испачкал! И зачем? Я что, просил старика перед собой плюхаться. — Ты вернул мне свободу, ты вернул мне жизнь, ты вернул мне брата…

— Так, господа хорошие! Давайте я вас лучше познакомлю! Ремелин, Мердок, вот это вот, в золотых доспехах — никакой не Владыка, а намного круче, живой паладин! Его зовут Джакомо Иеремия Капитон, для друзей — просто Рем. Почти твой теска. А меня зовут Зак, я волшебник. Мы идем на север. В Снежный Замок. Мердок обещал нам помочь, но сказал, что помощь брата тоже не была бы лишней — Ремелин, ты нам поможешь в этом пути?

— Конечно! Владыка, моя жизнь принадлежит тебе, ради тебя я отправлюсь хоть на тот свет!

— На тот свет не надо, мы вместе с Линой туда уже Хелену отправили, хватит.

— Хелена умерла?

— Кто такая Хелена?

— Так… Господа братья, давайте по порядку — Хелена, это волшебница такая, уж сами между собой выясняйте, я её только мимолетом видел, она не умерла, а отправилась на тот свет. Понял, никто ничего не понял. Хорошо. Тогда начинаю по порядку. Мы — с запада, шли войной на юг, когда одно страшное заклятье уничтожило все войско, кроме нас двоих…

Хорошо, когда кто-то другой истории пересказывает. А то мне уже, честно говоря, одно и то же по десятому кругу надоело повторять, пусть, ради разнообразия, Зак языком почешет. Только побыстрее, а то ведь крэг ждать, пока мы тут беседуем, не станет…

— … в порту мы нашли Мердока, а дальше вы сами все знаете, — закончил Зак, то ли по невнимательности, то ли из разумной предосторожности умолчав некоторые, незначительные, детали.

— История, достойная Легенды, — кивнул Мердок. — Мы поможем вам достичь вашей цели. Завтра, когда мы будем готовы выступать…

— Одно небольшое уточнение, — вмешался я. — Выступать мы будем немедленно. В смысле мы бы уже давно двигались дальше, да Зак, по доброте душевной, решил вам сказку рассказать, но это ещё не значит, что мы тут собираемся понапрасну убивать драгоценное время.

— Конечно, Владыка! — кивнул Ремелин. — Идите, я нагоню вас в пути…

— Владыка? — уточнил я. — Извини, ты, наверно, не расслышал, я всего лишь паладин, а никакой не господь бог…

— Владыка, это не умаляет твоё величие! Наоборот, будь ты посланником высших сил, то в чудесном спасении, что ты мне подарил, было бы мало героического, но ведь ты человек, человек, который избежал власти иллюзий, а это в силах лишь великим героем! — «или человеку, чей приятель умыкнул один интересный ножик», не стал добавлять я. — Тебя послала сама Судьба, Владыка, и я — ничтожный смертный, преклоняюсь перед её волей! Я пойду с тобой хоть на край света и с радостью принесу свою жизнь на алтарь!

Вот этого только не хватало! С такими словами надо вообще быть поосторожнее. Я один раз почти месяц был при посольстве нашего королевства в Турагези, этаким золотым истуканчиком, всё равно два паладина против мощи целого государства ничего не смогут поделать, захотели бы нас убить — убили бы, но по статусу положено. Ну и насмотрелся за этот месяц, как на алтари их безумных богов толпами идут маги и чародеи, а так же волшебницы, ведьмы и все, кому просто не повезет показаться недостаточно почтительным к богам и тирану… Короче, ничего такого уж героического в том, чтоб пойти на алтарь, нет, намного героичнее сделать так, чтоб на этом алтаре не оказаться…

Ремелин исчез, Мердок пошел собираться, мы, исключения ради, согласились его ещё пару минут подождать. Остались мы с Заком да змий, лениво озирающий окрестности.

— Извините, а вы случайно не знаете, почему кораблей нет в порту?

— Знаю, — безразличного ко всему змея общение с людьми мало интересовало.

— А можете рассказать? — Зак, когда надо, умеет проявить настойчивость.

— Могу.

— Расскажите, пожалуйста. — О вежливости парень тоже не забывал.

— Какие вы, люди, умеете быть вежливые, когда захотите… Но всё равно когда-нибудь вымрете, и на земле останутся только лисы и мы, змеи. Потому что мы между собой в мире живем, а вы так не умеете, — философски заметил змий.

— А к пустой гавани это имеет какое-то значение?

— Самое прямое. Война идет. Одни люди плывут убивать других людей, а умрут сами, что тут непонятного? Сюда из-за моря идет страшная сила, вот люди и испугались, увели свои корабли в другие бухты, не хотят на острие атаки быть.

— А вы, значит, не боитесь?

— Мы змеи. Наш корабль видит только тот, кто о нем знает — чего нам бояться? Страх — это ваше, человеческое чувство, потому что вы не знаете, а мы знаем, и потому не боимся.

— Что знаете?

— Все.

— Хватит, Зак, не отвлекай человека! — тем более он всё равно ничего тебе не расскажет.

Да парень и сам понял. Про вопросы войны и мира лучше кого-то другого спрашивать, хотя, честно говоря, мне не показалось, что Лебмерг готовится к военным действиям. Вернее нет, если бы меня спросили, то я бы чем угодно поклялся, что ни жители, ни власти города даже не думают о войне — где очереди в продуктовых магазинах? Где беглецы, где заколоченные лавки, где угрюмые лица, где страх и немой призрак безумия? Войны, любые войны, всегда разные, но в чем-то одинаковы — мирные времена не перепутаешь с военными, понимание тонкой грани приходит где-то в подсознании. Дыхание войны, дыхание страха, чувствуется даже в самом богатом и защищенном городе, и наоборот, даже в самой захудалой деревушке шестым чувством ощущаешь спокойствие мирных времён. Кому, как не мне, паладину, это знать, я видел слишком много войн, чтоб их с чем-нибудь перепутать… Лебмерг не готовится к войне и не боится «силы из-за моря».

— Ну все, я готов! Можем выступать! Где ваши кони? — Мердок в своём змеином городе явно несколько отстал от жизни.

— У нас их нет. Мы так, на своих двоих, — сообщил Зак.

— Пешком? Но почему? А, понимаю, нет того скакуна, который способен выдержать вес паладина…

— Вообще-то есть, — честно признался я. — Но пешком получается быстрее. Но ты смотри, тебе, наверно, действительно стоит конем озаботиться… — и как мы раньше не сообразили, что Мердок вряд ли выдержит наш темп, двести-триста километров в сутки.

— Тому, кого признали змеи, не нужен конь, — загадочно заявил богатырь, и достал из кармана крошечную змейку.

Честно говоря, никогда особо не интересовался биологией. Знаю, что змеи бывают ядовитые, не ядовитые, и те, которые душат, а ещё у них длинный раздвоенный язык и самая разнообразная раскраска. Но даже моих знаний хватило, чтоб понять — такой змеи в учебники по биологии не занесено, потому что не бывает прозрачных змей. То есть не совсем прозрачных, иначе бы я её просто не заметил, но почти — контуры тела лишь слегка выделялись легкими переливами, как переливается летом нагретый воздух над иссиня-черным асфальтом Гартахара, как переливаются фонтаны магического эфира на центральной площади Княжества Тиавели. Интересно, что инфракрасный визор и ультразвуковой сонар показали то же самое, змея была почти прозрачна для всех длин волн и для любого звука, зато ведьмин глаз не подвел, трудолюбивые демоны нарисовали на экране крошечную змейку.

А потом она начала расти, расти и расти, пока не превратилась в огромное, размером со слона, существо — тоже прозрачное, но более чем материальное, доски пристани под весом змейки просели и начали трескаться.

— Как вам моя малышка? Не правда ли милая? — с любовью и гордостью счастливого отца семейства, демонстрирующего свою любимую дочурку, спросил богатырь. — Не пугайтесь, она на самом деле абсолютно безобидная, это обычная волшебная прозрачница с южного материка, просто мои друзья помогли ей немного подрасти. Её зовут Кова-Нова. Кова-Нова, просыпайся! Мы едем гулять!

Интересно получается… Выходит, южный материк далеко не так пуст, как мы всегда думали, просто некоторые из его обитателей несколько невидимы… Забавно, надо нашим магам по возвращению рассказать, а то кто его знает, какие ещё загадки таятся на далеком юге… Только всё равно не понимаю, зачем Мердок нам её показал? Уж не хочет ли он сказать, что…

— Ты на ней собираешься ехать?

— Конечно. Вы не думайте, Кова-Нова умеет наводить на себя образ любого животного, она притворится конем и никто ничего не заподозрит, мы так уже очень долго по миру ездим…

Разумно. Если у тебя есть знакомая прозрачная змея с магическим даром, то в коне, действительно, особой необходимости нет. Осталось только понять, насколько этому существу можно доверять, потому что лично у меня ко всем незнакомым тварям предубеждение. Впрочем, не мне на нем сидеть, а за свои доспехи я спокоен, такие ни одной змее не раздавить, будь она хоть трижды волшебная.

— Только предупреждаю сразу, мы быстро бежим! Твоя Кова-Нова за нами угонится?

— Да она однажды от Кивраина до Моросса за один день доползла! — Очень, очень информативно! — Давай, малышка, нам пора!

И малышка дала! Да так дала, что я чуть камеру не забыл включить. Не каждый день увидишь, как прямо из воздуха, из дымки, постепенно материализуется лошадь. Сначала круп, потом копыта с ногами, грива, хвост, голова, пегий цвет не понравился — рябой стала, в яблочко, потом почему-то решила себе ноги сделать потолще и покороче, хвост более пышный, затем и вовсе из кобылы конем стала, передумала, опять кобылой. Напоследок у себя на боку сердечко нарисовала, и успокоилась. Знатная лошадка, если не знаешь, что это на самом деле змея — и не догадаешься. Интересно, сколько ещё змей и лис среди нас, людей, ходит… А может и мы не люди? Может быть я — потомок древнего крэга, и где-то глубоко-глубоко дремлет кровь страшного чудовища? Не, скорее всё же обезьяны, я столько раз кровь на анализы сдавал, что гены крэга обязательно бы выплыли…

Седло, уздечки и прочая сбруя Мердоку не понадобились, змея ему у себя на спине удобную ложбинку «нарисовала», захочешь — не свалишься, а значит пора выступать.

— Отлично, в путь! Зак? Ты чего, решил остаться? Или опять со своей любимой в прострации витаешь?

— А? Какой ещё любимой? — парень даже дальше, чем я думал!

— Линой! Или хочешь сказать, что вы только хорошие знакомые?

— А, нет, в смысле да… Слушай, Рем, или мне кажется, или их тут не должно быть?

— Кого их? — включить боевой режим! — Я никого не вижу, Зак, где они?

— Ты не туда смотришь. На море посмотри.

На море? А что с ним, неужели испарилось, море как море, голубое, волны на берег набегают, у горизонта…

— Зак, если кажется, то нам обоим.

— Спасибо, Рем. Я рад, а то уж думал, что с ума начал сходить… Мердок, скажи, ты их тоже видишь?

— Да… — богатырь был потрясен не меньше нас. — Что это… за чудовища…

— Есть три варианта. Или это наша коллективная галлюцинация, — начал перечислять Зак. — Или мираж. Или линкор «Габриель», бывший флагман нашего флота, затонувший более пятнадцати лет назад.

— А рядом с ним крейсера-близнецы «Елизар» и «Аквитань», — продолжил я, включив максимальное увеличение. — Исчезнувшие при загадочных обстоятельствах шесть лет назад в районе западных островов, фрегат «Стремление Короны», три ракетоносца Верхней Родии, транспортный галеон Айпира, научное судно «Бахтавир», постройка Гартахара по заказу Нижней Родии…

— И ещё три сотни кораблей неизвестной нам конструкции, включая судна магического подавления, — закончил Зак.

Мы невольно переглянулись.

— Ты тоже так подумал?

— Скорее всего…

— Вы о чем? — Мердок с нами в резонанс ещё не успел войти.

— Да все о том же…

— О нашем, девичьем…

— Понимаешь, Мердок, этого флота вторжения не должно быть, — пояснил я. — Потому что все эти корабли или, официально, считаются погибшими, или никогда не существовали. Не говоря уже о том, что в океанских водах по эту сторону границы ни один, даже самый безумный, западный капитан не станет ходить, и уж конечно ни одно из известных нам государств не осилит содержание и отправку такой эскадры… Вот мы и подумали, что это скорее всего…

— …та же сила, что применила тархион и послала против нас крэга, — закончил мою мысль Зак. — И основная беда в том, что мы понятия не имеем, кто это может быть, потому что, если верить официальным данным, такой силы существовать не может…

— Основная беда в том, — поправил я, — что сейчас эта армия вторжения, — а в том, что это то самое «зло из-за моря», про которое говорил Хозяин Леса, не возникало никаких сомнений, — ударит по беззащитному Лебмергу, и мне страшно представить, что произойдет, когда хотя бы треть крейсеров применит свой ракетный потенциал…

Ну почему, почему, почему тут, на востоке, все настолько сумасшедшие? Я ему говорю, что сейчас целый город с лица земли сотрут, а он только смеется, как сумасшедший! Или это нервная реакция? Странно, никогда бы не подумал, мне показалось, что Меродок хоть и малость нервный, но вполне здравомыслящий лис…

— Так вот каким злом нас все пророки пугали! — отмахнулся богатырь. — Умора, Пшсшс, ты слышал? Эти, с запада, решили против нас послать флот, представляешь?

— Представляю, — кивнул змий. — Люди глупы. Они думают, что знают, но не знают даже того, о чем думают. Люди любят умирать.

— Это точно! Они думают, что нас можно захватить с моря! Бедняги, мне их даже немного жаль, зато теперь я понимаю, почему пророк велел не тревожиться по поводу грядущего вторжения темных сил… Надо будет с морскими змиями переговорить, это ж надо, сколько драгоценного метала сегодня понапрасну уйдет на морское дно.

— Почему, Мердок? — Заку тоже было любопытно. — Может мы чего-то не понимаем, но почему ты так уверен, что этот флот не способен нам навредить? Мы с Ремом хорошо знаем такие типы судов, это страшные боевые машины уничтожения, они были задуманы для того, чтоб войны на море стали невозможными, потому что первая же морская война уничтожит мир…

— Друзья! — сколько патетики, сколько пафоса! — Скажите, вы видите корабли в этой бухте?

— Видим, — согласился я. — Три штуки.

— А как вы думаете, чьи это корабли?

— Ну, вот этот, с круглыми парусами, змеиный, — не чувствуя подвоха, начал перечислять Зак. — Этот, золотой, скорее всего королю принадлежит, вроде как на крайний случай эвакуации, а вот этот, с пустой упряжкой… Я затрудняюсь, конечно, сказать, но думаю кому-то, кого за собой морские левиафаны катают.

— Да будет вам известно, друзья, — ненавижу патетику, мы пока только знакомые, до друзей нам ещё расти и расти, — что морские звери служат лишь одному человеку! Древнее проклятье, величайшее горе и величайшая радость нашей земли, обрекло самых могучих существ на земле, самых лучших воинов и магов вечно странствовать по океану, до той поры, пока не свершится предназначение и не исполнится судьба! Мы потому не боимся никакой атаки со стороны моря, что знаем, он придёт на помощь!

— Кто он? — прервал я этот поток пустопорожней демагогии.

— Адмирал Вальд фон Марш, и его Багряная Армада!

Багряная? Кажется, я начинаю догадываться, что Мердок имеет в виду…

— Это такой большой флот под красными парусами и с драконом на флаге? — первым спросил Зак.

— Не драконом, а Великим Змием. История эта идет из глубины веков, когда бесстрашный адмирал бороздил со своими головорезами морские просторы. Его слава гремела по городам и весям, его имя знал стар и млад, адмирал Вальд фон Марш, корсар и искатель приключений, он сразил Левиафана и вышел победителем из трехсот тридцати трех сражений. Герой и безжалостный убийца, воин, который никогда не боялся заглянуть в лицо смерти, адмирал Вальд фон Марш был императором морей. Его сила была столь велика, что адмирал посмел бросить вызов истинным владыкам морей, водяным змиям — с величайшей армадой, которая когда-либо выходила в плавание, он вышел на величайшую битву истории, и он победил! Змии были повержены, древний род пал перед волей этого человека, но тогда из самых темных впадин, куда никогда не заглянет солнечный луч, поднялся Великий Змий. Он спал тысячи лет, его разбудила боль гибели морского народа, но даже сила прародителя всех драконов не испугала адмирала. У него оставалось лишь три корабля, из сотен, что составляли Непобедимую Армаду, два из них погибло в неравном бою с Великим Змием, но третий его поверг. Великий Змий погиб, перед смертью прокляв убийцу: «тебе никогда не суждено ступить на берег, а лишь вечно скитаться по морям, под парусами цвета пролитой крови и под флагами своего врага, скитаться и служить, служить людям и змиям, которые признали твою власть и ушли к тебе в услужение, до тех самых пор, пока ты не найдешь свою судьбу!» Так сказал Великий Змий, и умер, а из глубин поднялась Непобедимая Армада, только её паруса навеки покраснели от пролитой крови, под флаг адмирала стали величайшие воины, которых хранило морское дно, морские змии отныне и до скончания времён, или же пока не будет снято проклятье, присягнули адмиралу Вальд фон Маршу и стали ему служить верой и правдой. С тех армада, что люди прозвали Багряной, стала нашим щитом, и ни один флот вторжения никогда не сможет пробиться к нашему берегу… А вот, кстати, и они.

Левиафаны, или, вернее сказать, морские змии, умеют плавать очень быстро. Настолько, что ведомые ими корабли в прямом смысле летят над водой, летят в сторону враждебного флота, и что-то мне подсказывает, что тут сейчас будет нехилая бойня… Честно говоря, ещё недели две назад я бы все свое состояние поставил на линкоры и крейсера, покрытые сталью и сверхпрочным пластиком, но сейчас, пожалуй, доверюсь мнению здешних экспертов… Это не война магии против технологии, хоть в корабельном деле волшебство применялось редко, так сложилось исторически, но иные системы без магии никогда бы даже не возникли. Это война сказки против обыденности, чего-то невероятного против правил и незыблемых законов. А ещё — это война против наших врагов, так что, надеюсь, понятно, на чьей мы были стороне…

— Видишь, Зак? Я же говорил, не надо спешить и суетиться, эти, под красным, на самом деле хорошими оказались!

— А я никогда и не говорил, что они плохие…

Верно, не говорил. А зря. Потому что они на самом деле плохие, что хорошего в том, чтоб мирных морских животных ради славы истреблять. И корсаров, то есть пиратов на государственной службе, в хороших вряд ли запишешь, да вот только сейчас они на правильной стороне, и потому мы будем за них болеть. Или не будем?

— Мердок, как ты думаешь, сколько эта битва может продлиться?

— Не знаю… Думаю, до получаса… Врагов слишком много, пока всех истребят…

Пол часа? Терпимо. Подождем. Зак, умница, поражаюсь сообразительности парня, уже магическую сферу подготовил, все заклинания будет фиксировать, у меня уже камера запись ведет, все детекторы поставлены на максимальную чувствительность, чтоб потом в нашем морском ведомстве людям было, над чем голову поломать… Идеально, конечно, было бы аэроплан, или хотя бы дирижабль, а лучше даже три, чтоб все в проекциях заснять, да ну ладно, чем богаты, тому и рады, между прочим, не каждый день битву летучих голландцев[39] наблюдаешь… В смысле с одной стороны корабли, которых с морского дня подняло проклятье Великого Змия, а с другой корабли, которых на морское дно отправил декрет министерства «с сего дня считать данное судно затонувшим».

Они сопротивлялись. И ещё как, запуск ракеты класса «Игла-7» или «Стрела-18» ни с чем не перепутаешь, по грохоту одна установка «Воля Его Величества» способна взрыв атомной бомбы заглушить, три тысячи залпов в минуту, магическая система наведения «Оракул-119», заранее знает о том, где будет противник. Плазменная пушка «Мост-1», аннигиляционная самонаводящаяся система «БУМ», «Бергенхорский Усилитель Магниторезонансный», «Братан, Умри Молча», как её прозвали в народе. Последняя новинка, комбинационный магический усилитель, я даже не знал, что она вышла из проектной фазы и пошла «в народ» — стреляет чистой магией, без всякой примеси материи или полей. И куча всего другого, чего мои доспехи не смогли идентифицировать, хоть и успешно записали — не хило! Кто бы ни был тут главный, он, явно, готовился, и готовился не один год, такой флот, с таким вооружением, остановить может только чудо…

Или же адмирал Вальд фон Марш и его Багряная Армада.

Нет, они не были призраками. Просто очень хорошими магами и умелыми моряками, я даже представить не мог, что галеон весом в тысячи тон умеет уворачиваться от ракет с проворством циркового акробата! Почти все снаряды угасали в магическом щите, покрывавшим каждый корабль — нет, в этих щитах не было ничего необычного, Зак тоже такой может создать, если ему для подпитки выделить пару тысяч полностью заряженных магических кристаллов из королевских запасов. На пару минут, потом придётся весь этот неприкосновенный запас, полностью истощившийся, выбрасывать на свалку. Но местным магам все нипочем, или у них очень, ну очень сильная подпитка, или сами по себе настолько талантливы…

Неизбежное столкновение произошло — ни одна армада уже не могла отступить, и началась рукопашная…

Короче, пятнадцать минут спустя неведомый флагман, раза в два крупнее линкора «Габриель», хоть он считался самым большим кораблем в истории и после его гибели полетело немало голов, протрубил отступление. Очень вовремя — из трех сотен кораблей погибло, по моим скромным подсчётам, около пятидесяти, а значит битва уже вошла в список десяти самых кровопролитных в истории. Кем бы ни был наш враг, но дураком он не был, и довольно скоро оценил силы враждебного адмирала…

— Почему они не преследуют? — возмутился Зак. — Они ведь могли добить, уже всего ничего оставалось…

— Зак, ты не внимательно слушаешь. Даже я это понял, адмирала на что прокляли? Землю защищать! А если он сейчас в погоню пустится, то это уже не защитой, а нападением будет, они ведь отступили…

Логично? С точки зрения военной науки — глупость полнейшая, с точки зрения востока — вполне, ведь такое проклятье…

— Они не уйдут, — заверил нас Мердок. — Это ведь залив, из него один выход — Пролив Трех Рифов, там их уже будет ждать… Адмирал Вальд фон Марш никогда не забывает своих врагов.

Ладно, хватит, налюбовались — пора и честь знать, пробившись сквозь многотысячную толпу зевак, битва двух армад привлекла не только наше внимание, мы отправились прочь из города, дальше, на северо-запад. Направились быстро, но Кова-Нова, «змея-кобыла», как я её прозвал, уверенно держала заданный нами темп. Насколько долго — не знаю, но очень надеюсь, что она окажется чуть выносливее обычных, генетически не модифицированных, лошадок. А по дороге можно и поговорить, тем более хоть теперь у нас появился нормальный специалист по местным землям. Хоть и со своими странностями. О чем там речь шла… Об адмирале? О нем и спросим.

— А ты что, с ним лично знаком?

— Нет… Его никто и никогда не видел. Багряная Армада проклята, туда даже змеям хода нет, там нет ни одного зеркала…

— Кстати! — вспомнил Зак. — А что это вообще значит, ходить сквозь зеркала? Ты что, можешь войти в любое зеркало, и выйти через любое? А если оно мелкое, пролезешь? А если просто отполированный метал, или водная гладь? Это ведь тоже зеркала. Или оно должно быть обязательно большим и стеклянным?

— Оно должно быть зачарованным змеями. Это одна из причин, почему через зеркала не пройти на север, там живут только снежные змеи, а они уже давно отреклись от своих южных братьев…

Интересно… Что там змий говорил про то, что только люди убивают друг друга? Я бы мог поспорить, убивать себе подобного — этим все разумные занимаются, наверно, это и есть основной критерий разума. Когда ты начинаешь понимать, что можно не тащиться за зеленым бананом, а стукнуть по голове обезьяну на соседней ветке и отобрать гроздь спелых, тогда ты и стал разумным… Ну вот, готово, новое определение разума, приду домой, к философам обращусь, не одному же дяде своими гениальными афоризмами сыпать.

— Мердок, а что ты вообще забыл среди змей? — не то, чтоб мне это особо было интересно, но старая привычка, знать о тех, кто будет тебе спину прикрывать.

— Змеи мудры. Их род намного древнее нашего, и вы даже представить не можете, сколько забытых тайн хранят глубины змеиного города… Ведь змеи когда-то правили всем миром, и лишь потом, когда пришла эра человека, они вынуждены были уйти в тень. Но до сих пор каждая змея свято верит, что времена их величия обязательно вернутся.

— И ты, естественно, делаешь все возможное, чтоб это никогда не произошло?

— Почему? Как раз наоборот, царство змей — это царство благодати, где все счастливы, я мечтаю дожить до этой блаженной поры, но, боюсь, это произойдет ещё очень не скоро, слишком велика власть людей и слишком мало настоящих змей осталось на свете…

Все с Мердоком ясно. Я для себя ещё давно определил, что люди бывают пяти категорий. Те, что хвалят свое и чужое, или блаженные. Те, что хвалят свое и ругают чужое, или патриоты. Те, что ругают свое и чужое, да они вообще всех и вся ругают, вечно жизнью недовольные. Те, что свое ругают, а чужим всегда довольны — их часто предателями называют, особенно патриоты, но это не так. Как раз они никого никогда не предают, называют себя «интеллигенцией», живут спокойной и размеренной жизнью, серыми мышками, да судачат на кухнях, «а вот была бы у нас некромантия, как в Салдарабаде, или техника, как в Гартахаре, то жили бы мы все дружно и счастливо»… Ну и, наконец, пятая категория, такие, как я, Зак или Мердок — вечно недовольные жизнью блаженные интеллигенты-патриоты. В том смысле, что сегодня можем подвиг совершить, а завтра человечество за милую душу змеям продадим, и то лишь добра желая. Но с другой стороны потом, когда змеи всю власть захватят и людей в резервации загонят, мы же будем в первых рядах за свободу бороться, причём и то, и это абсолютно искренне…

Ладно, хватит философии. Тем более впереди уже Ремелин поджидает. А ведь я всегда думал, что выражение «сидят, как доспехи на маге» на пустом месте возникло… Оказывается, нет — большей несуразицы, чем кольчуга грубой вязки поверх парчовых одежд и мягких туфлей с длинным носком я никогда не видел.

— Я вас уже давно жду. Ну что же, отправляемся на север, и да поможет нам Судьба! Мердок, подвинься, или ты думаешь, что я за твоей змеёй пешком буду бежать…

Да, а старик предусмотрительный! Знал, что у братца змея-кобыла в наличии имеется, а та только рада новому седоку, своим раздвоенным языком так и норовит облизать… Интересно, это она сама себе такой облик придумала? Скорее всего, потому что я сомневаюсь, что бывают лошади с зубами акулы и длинным раздвоенным языком змеи. В любом случае это заметно только тогда, когда рот открывает.

— Ремелин, а как ты вообще так быстро с места на место перемещаться умеешь? — и мне, кстати, тоже интересно, молодец Зак, правильные вопросы ставит. — Это какая-то магия? Я могу её выучить?

— Увы, — старик развел руками. — Этот дар получен мною многие сотни лет назад, сам Громовержец Светоносный снизошел до того, чтоб поделиться частью своего безграничного могущества с простым смертным. Он научил меня становиться молнией, а молния в один миг способна домчать до самых дальних земель. Я был бы рад, но не могу поделиться этим священным даром…

— Так ты что, можешь в любой момент домой смотаться? — уточнил я. — И хоть прямо сейчас в Снежном Замке очутиться?

— В Снежном Замке, увы, не могу — сила его хозяина, Проклятого Мага, сравнима с силой богов, и ни смертным, ни бессмертным туда нет хода. Не могу в Великий Лес, по той же самой причине, его хозяин никогда не подчинялся ни одному богу. Не могу туда, где нет хотя бы одной искры света — вся моя сила лишь дар Громовержца, а ему нет пути в земли тьмы. В любое другое место могу, но только учтите — боги милосердны, но суровы, дар мне был дан не для пустых развлечений, а для великого дела, я должен был использовать его во благо добра, и если я буду тратить его по мелочам, боги могут разгневаться и вернуть единожды данное…

— Слушай, Ремелин, — встрепенулся Зак, — а можно об одном одолжении попросить? Всего об одном, сущая мелочь, боги даже не заметят — ты не мог бы, буквально на пару минут, смотаться к Замку Лисьего Короля, тебе Лина кой-чего для меня передаст, и тут же назад? Честно, это очень важно, и, конечно же, только во имя добра, никаких злых сил и темных дел!

— Увы, но это невозможно, я был бы рад помочь, но Замок Лисьего Короля стоит за пределами нашего мира, и ни одна молния не способна одолеть барьер… — странно, как же тогда мы с Хеленой телепортировались оттуда? Или это было что-то другое? Я не маг, мне тяжело эти нюансы судить…

— Да барьер одолевать и не надо! — отмахнулся Зак. — Ты к тому месту подлети, а Лина к тебе выйдет, мы с ней уже по этому поводу договорились. Она, кстати, тебя тоже хотела увидеть, ты ведь наполовину лис, так? Там что-то ещё тебе сказать хотела, слетай, будь другом, если, конечно, тебя это не сильно затруднит…

— Но… сама королева… Хорошо, я сделаю, что ты просишь, — кивнул Ремелин, изобразил в воздухе огненный иероглиф и растворился.

— Спасибо, — поблагодарил Зак пустое место.

— Мердок, — не теряя зря времени, спросил я. — Так что такого страшного в Снежном Замке? Нас все пугали и отговаривали туда идти, но никто конкретно не хотел ничего объяснить…

— Не мог, — поправил воин. — Снежный Замок загадочен, как и его владыка, но мы, жители востока, просто чувствуем исходящую от него угрозу, смертельную угрозу, точно так же, как чувствуем идущее от солнца тепло. И точно так же, как нам неведома природа светила, никто ничего не может сказать про северную угрозу. — «Ну я бы, допустим, поспорил, „природа солнца“ — термоядерные реакции в сочетании с гравитационным сжатиям, ну да ладно, я уже понял, что знание точных наук на востоке замерло пару тысяч лет назад». — Туда шли тысячи, доходили сотни, возвращались единицы, их всех манили сказочные богатства, которые, по легенде, скрываются в Снежном Замке, они были умелыми воинами и магами, людьми и лисами, они шли по одиночке, скрываясь, и целыми армиями, они прорывались хитростью и силой — никому не судилось одолеть владыку Снежного Замка. Он ведь не человек, он сущность, такая же, как Хозяин Леса, он родственен дождю и ветру, туману и первой росе, и тот, кто переступит порог Снежного Замка, сгинет навеки…

— Но ведь ты не сгинул? — уточнил я.

— Я не переступил. Я дошел до самых ворот, я дошел туда, где уже очень долго не ступала нога смертного, я видел многих знатных воинов, почивших навеки, холод превратил их тела в ледяные статуи. Я был молод и самоуверен, я думал, что мир лежит у моих ног, что сила лис, знание змей и настырность человека поможет преодолеть любые преграды… Я едва вырвался оттуда. Я бежал, бежал без оглядки, бежал, как последний трус, но это не было позором. Мне не стыдно за это бегство, потому что единственной альтернативой был вечный ледяной покой. Я слышал, как за моей спиной раздается хохот хозяина Снежного Замка, хохот победителя, который никогда не встречал себе равного по силам. Но в нашем противостоянии не победил никто, потому что я остался жив и унес в своём сердце, в своей памяти часть северных чудес…

— А правда, что у его стен всегда зеленеет сирень? — вдруг спросил Зак.

— Правда… — потрясенный Мердок, казалось, вот-вот свалится со своей змеи-кобылы. — Но откуда ты…

— Дядя рассказывал, — отмахнулся парень. — Он ещё говорил, что замок очень красив и я его обязательно должен повидать. Рем, помнишь? Я тебе об этом когда-то рассказывал…

Припоминаю. Тогда я ещё не обратил на это внимания, ну Снежный Замок, и что из этого? Тем более, Зак про многие другие чудеса рассказывал, про цветок на острове Медузы, про волшебный водопад и загадочную пещеру, вот и пролетело мимо моего внимания… Что это может обозначать? Да ничего. Дядя Зака мог рассказывать племяннику сказки, которые сам от кого-то слышал, и это вовсе не значит, что он сам когда-то был в этом замке. А вот, кстати, и Ремелин появился — оперативно же он! Нам бы такая скорость, раз — и на другом конце света, два — и уже вернулся назад. Да не с пустыми руками, какой-то сверток принес, в тряпье завернутый, осторожно, как будто это великая реликвия и старику оказана великая честь, что дали подержать такое чудо.

— Ремелин, большое спасибо! — расплылся в улыбке Зак, принимая из рук старика драгоценный сверток. — Класс! Я тебе теперь должен!

— Юноша, этот дар… — усаживаясь на змею-кобылу за спиной брата, покачал головой волшебник. — Не в моем праве спорить с королевой, но будь осторожен, я чувствую в нем свою, чуждую человеку волю…

— Конечно буду, — кивнул Зак, и, не разворачивая, спрятал сверток в свою сумку.

Судя по всему, его содержимое имело сугубо личный характер и не предназначалось для чужих глаз. Интересно, я под чужие глаза тоже попадаю, или мне можно полюбопытствовать?

— Зак…

— Рем, заверяю тебя, ничего противозаконного! Помнишь ту игрушку, ну, черную, которую я у Лины одолжил? Она нам ещё в лесу помогла, так Линка мне рассказала, что на самом деле их два, черный и точно такой же белый, комплект, ну так он у неё в комнате всё равно на полке ненужный пылился, я и попросил передать. Сувенир, на добрую память.

Сувенир, значит? Белый? В комплекте с черным? Я, конечно, не маг, и теорией волшбы не владею, но тут не нужно быть семи пядей во лбу. Если черный кинжал способен остановить истинный огонь и защитить своего владельца от разлитого в воздухе яда, который даже сенсоры моего доспеха не учуяли, то в комплекте со своим белым собратом… Наверняка способен на те ещё чудеса. Интересно, парень хоть сам понимает, что с большими мира сего игру начал? Тут, главное, свои силы правильно оценить, а то заиграешься и не заметишь, что уже не ты, а тобой руководят неведомые кукловоды. Впрочем, Зак пока у меня производил впечатление довольно рассудительного мальчика, не чета мне, конечно, я вообще сама рассудительность, но все тщательно не взвесив, я так думаю, он бы не клянчил у своей подружки такой дар. Я даже догадываюсь, как это звучало: «Лина, серьезно? Белый? Ух ты, класс, а я как раз, случайно, у тебя черный прихватил, красивый, я всегда кинжалами интересовался, дома целая коллекция, только таких и не хватало… Да ну не надо, что ты, ведь это твоё, как же я могу… Да… Ну ладно, спасибо, Лина, вот приеду домой, повешу их на стенку, буду любоваться и тебя вспоминать…» Зак умеет быть в меру честным, при этом плавно подводя собеседника к нужному выводу.

Ладно, всё равно время от времени надо ему намекать, кто тут главный. Кто бесшабашный маг, а кто мудрый, опытный паладин, который ведет мага по жизни и учит житейским премудростям. И, конечно, дает советы — они абсолютно, между нами говоря, не нужны, но так положено, если я сейчас промолчу, то, значит, признаю, что Зак и без меня может принимать любые решения.

— Хорошо, Зак, только будь осторожен! Ты слышал предупреждение Ремелина, мы не можем знать, какие тайны хранят в себе реликвии из Замка Лисьего Короля!

— Конечно, Рем, обязательно буду!

Ну вот, я дал совет, меня услышали, формальности соблюдены, тему черных и белых кинжалов временно прикрыли. А пока братья в нашу беседу не успели вступить, а то кто их знает, может тоже любопытно, что за подарок королева лис передала, пора бы отвлечься, и, например, узнать, как там поживает наш драгоценный крэг.

— Крэг? Ой, я чуть про него не забыл, сейчас, одну секунду… Он уже почти в лесу! Ну, в том, где мы для него ловушку устроили, сейчас, я попробую сосредоточиться… Учуял разлитый в воздухе яд, не дышит… — крэг может не дышать до суток. — Идет по следу… Спускается в подземелье… Внимательно обнюхивает камеру, где вы сидели… Поднимается, надо же, я никогда бы не подумал, что в золе остаётся такой ясный след, никогда больше по пеплу ходить не буду, все впитал, так, уже на лестнице… В пещере… Видит черный портал… Осматривается, чувствует, что мы пошли именно туда, прыгает… Все, Рем, извини. Больше я его не чувствую.

— Что, совсем? — не поверил я.

— Совсем. Только что он был, и вдруг не стало, причём нигде, ни в нашем мире, ни в других мирах…

— Простите, — отвлек нас Ремелин. — Ты сказал, черный портал? Тот самый черный портал, на посту айтаров?

— Ну да, — кивнул Зак. — Он там всего один, мы с Ремом подумали, что с той стороны ничего хорошего быть не может, и придумали такую ловушку. Мы сделали так, что якобы прыгнули в портал, все следы туда завели, а настоящие спрятали, вот крэг туда и пошел за нами. А вы что, знаете, куда этот портал ведет?

— Вы загнали вашего врага, того самого, которого невозможно победить, во врата айтаров? — на этот раз переспросил Мердок.

— Да, — отрезал я, мы тут не на конкурсе благородных девиц, в словесности упражняться, Зак один раз сказал — и достаточно, не услышал — твои проблемы, дважды одно и то же повторять не будем.

— Тогда вы можете больше не спешить! Нет больше никакой нужды ехать в Снежный Замок, потому что айтары — стражи подземного мира, и их врата ведут в мир мертвецов! — высказывания Мердока, в отличие от его брата, почти всегда категоричны.

Так это серой с того света воняло! Ну надо же! А айтары, выходит, обычные черти, никогда бы не подумал![40] Как забавно выходит, мы крэга ещё не убили, но уже отправили на тот свет — хорошо, что у меня хватило мозгов самому туда не заглядывать. Только останавливаться всё равно не стоит, хоть уже вечер, интуиция подсказывает, что для крэга даже тот свет не станет большой проблемой, и точно так же, как туда попал, он может и вернуться. Портал-то остался, там же, где и был — пока лично не увижу тело крэга, с отрубленной головой, всеми конечностями, измельчённое и сожженное на костре, не поверю, что мы от него избавились! Ведь эта тварь по живучести кому хочешь фору даст, в былинные времена один крэг в самом начале великого боя был обезглавлен, но и без головы почти в одиночку все вражеское войско разметал, и только потом копыта откинуть изволил. Редчайшее чудовище…

— Так вот почему я его чувствовать перестал! Интересно получается… Выходит, загробный мир вне времени и пространства? Да нет, такого не может быть, время абсолютно, а пространство хоть складывается, но ведь не может человек после своей смерти метрику поменять, разве что его душа, хотя она тоже принадлежит реальному миру, просто существует в другой форме… — вслух размышлял Зак, не обращая никакого внимания на непонимающие взгляды, знаю такое состояние, когда интересует мнение только одного собеседника, самого себя. — Нет, всё равно не складывается, загробный мир должен быть частью нашего, иначе между ними не возможны были бы переходы, но если он всё же на другой магической гармонике… Я понял! Сейчас попробую… — сосредоточенный, устремленный вглубь себя взгляд. — Точно! Я так и знал, должно было получиться!

— Что?

— Все, Рем, все! Я его опять чувствую! И все время чувствовал, только не мог этого понять, просто я подумал, что мысли с того света должны быть немножко другими, не могут же мертвые и живые мыслить абсолютно одинаково, а значит мне всего нужно лишь на время представить себя мертвым, и все получилось! Когда я стал мертвым, то понял, что крэг жив, и невероятно зол, он сейчас в аду сражается в одиночку с целой армией чертей, они готовились, чтоб вторгнуться в наш мир и отомстить Ремелину, который разрушил базу, которую они готовили столько веков… Ой! Рем, представляешь, я теперь и чертей чувствую! Ну, этих, айтаров, ты представляешь? Причём всех сразу, они на самом деле как муравьи, думают все вместе, ой, какие они злые… Представляете, они думают, что это мы к ним подослали крэга, а крэг думает, что это мы загнали его в ловушку, он до сих пор так и не понял, где находится, думает, что это большая пещера с пластами самородной серы…

— Зак? — отвлек я парня.

— А? Что? Ой, извини, Рем, я немного отвлекся, никогда ещё мысли чертей не читал…

— Ты можешь читать мысли? Или только эмоции? — уточнил я.

— Ну… Сначала я думал, что только эмоции… А недавно понял, что ведь мысль, это что? Это эмоция, выраженная посредством языка, значит, в принципе, мысли можно читать тем же самым способом, ну я и попробовал… Получилось… Слушай, Ремелин, а правда, что ты в свое время сотрудничал с айтарами?

— Мой брат никогда бы не пошел…

— Мердок… — одного тихого слова достаточно, вот это уважение, мне бы так научится со своими братьями и сестрой. — Зак, скажи, это ты прочитал в их мыслях? Они действительно так думают?

— Нет. Они думают, что ты — предатель, что они тебе открыли какой-то страшный секрет, а ты их предал, они очень злые, мечтают вырваться на этот свет, найти тебя и убить. На этот раз уже окончательно. Только крэг их не пускает, они уверены, что это ты его подослал, и пытаются укутать в кокон тьмы, лишив всякого света.

Да… Как знакомо… Сколько раз я с таким в своей жизни сталкивался, когда думаешь, что враг — великий волшебник, пытаешься подавить его волю к чародейству страшными заклятьями, переводишь десятки драгоценных кристаллов, а в конце оказывается, что у него вообще никаких магических способностей, а простая плазменная пушка с глушителем, и не магов против него, а технарей надо было гнать… Этим на самом деле почти все командиры страдают. Они сами придумывают себе врага и с ним воюют, а солдатам расхлебывай — того же крэга никакой темнотой не запугать, но сколько чертей помрёт, пока до их начальников дойдёт эта банальная истина. А впрочем, нам же лучше, наш король спит и видит, чтоб Гартахар с Салдарабадом в смертном бою схватился, Нижняя Родия с Верхней, Айпир с Айбалором, Селибан с Турагези, а мы будем сидеть себе на севере, тише воды, ниже травы, и тихонько посмеиваться над всеми ними. Увы, не так уж и часто бывают, чтоб враги друг другу глотки рвали, а ты сбоку наблюдал, обычно обязательно кто-нибудь да затянет, то Княжество Тиавели за Айбалор заступится, придётся помогать, то Северная и Южная Талии вспомнят, что они тоже страны, а не просто посмешище, начнут шкодить исподтишка. И приходится нам, паладинам, вступать в бой и нести слово короля…

— Это правда, — отвлек меня от философских раздумий голос Ремелина. — Когда-то давным-давно, в моей горячей юности, когда тебя, Мердок, ещё не было на свете, а проклятье Великого Лиса не лишило наших братьев своих способностей, я задумал великое. Я решил подарить людям бессмертие! Это сейчас я понимаю, какая это была бы глупость, тот, кому суждено умереть, не имеет право жить вечно, — хорошо, что его не слышат генетики Айбалора — они уже давно пытаются удалить ген старости. — Но тогда я был молод, дерзок и безрассуден. Я пошел к вратам царства мертвых, а лисы всегда знали, где они, и я предложил айтарам свою службу. Они приняли меня. Я стал карающим мечом царства мертвых в мире живых, я исполнял любые приказы, но при этом продолжал поиски бессмертия — и я нашел! Я выкрал у айтаров дар вечной жизни и… И совершил самую большую глупость, а может самый большой подвиг всей своей жизни — я преподнес этот дар богам, в надежде, что они подарят его людям…

— Ты поменял вечную жизнь на дар повелевать молниями? И самому становиться молнией? — уточнил я.

— Нет. Боги оказались мудрее, а может быть трусливее, чем я думал — они вернули вечную жизнь айтарам. Вернули, не сказав ни слова, весь мой труд оказался напрасным, а свое умение я получил за смирение. Громовержец Светоносный отблагодарил меня за то, что я смирился с утратой вечной жизни и не стал продолжать её поиски.

— А дальше? — Мердоку тоже было интересно, выходит, все эти века между братьями были свои тайны.

— А дальше я решил исправить содеянное. Я не мог вернуть к жизни тех, кого погубил, но я хотел сделать так, чтоб слуги царства мертвых навеки ушли из нашего мира — я искал способ закрыть врата, и, когда я его уже нашел, айтары пленили меня и заключили, как им казалось, навеки. Пока ты, Владыка, меня не спас.

Ну что же, история, как история. В меру поучительная, «не все методы ради достижения цели хороши», «выбирайте правильных друзей», «никогда не стоит доверять богам», с элементом наставления, «если уж согрешили, то попытайтесь не биться головой об стену, а сделать как можно больше хороших поступков». С долей трагизма и драматизма, хороший менестрель балладу запросто споет, «о судьбе воина, который хотел добра, совершил великое зло и стремился исправить содеянное». Ну и, как и у всякой хорошей истории, с намеком на продолжение — ведь врата так и не закрыты, а значит свой способ старик не успел применить. И хорошо, что не успел — если черти уже столько тысяч лет с людьми бок о бок живут, то и трогать их не стоит, достаточно доступным языком написать предупреждения, чтоб на земли чертей любопытные зеваки не лезли…

Интересно, найдётся в этом мире второй такой самоуверенный дурак, как я, который не поймет, что холм из обглоданных черепов и есть такое предупреждение? И то, что я был под действием наркотиков, ничуть меня не оправдывает, я бы, честно говоря, и на трезвую голову туда полез, я ведь паладин, а значит неуязвимый… Да, то, что из нас выбивают всякое чувство страха, с одной стороны хорошо, помогает возможности доспехов на максимум использовать, а с другой, при встрече с более сильным противником, может подвести… Хорошо хоть у меня в свое время хватило мозгов уразуметь, что крэг — это ну очень сильный противник, и не лезть на рожон, а пуститься в бегство.

— А что с бессмертием случилось? — как будто бы мимоходом спросил Зак, но я-то уже понял, что у этого сорвиголовы на уме… — И, кстати, что это вообще такое? Честно говоря, я не совсем понимаю, как можно «бессмертие украсть»…

— Бессмертие — это чаша, испив из которой ты навеки обретаешь вечную жизнь, — интересно, а можно обрести вечную жизнь не навеки? Ладно, это я уже придираюсь, просто иногда люди так увлекаются красивыми фразами, что и не замечают, как сплошные тавтологии говорят. Зато хоть с чашей все предельно ясно, я думал, опять, как и все на востоке, начнет петлять, юлить, и так, в конце концов, ничего и не скажет. — После того, как боги вернули чашу айтарам, они спрятали её в самых глубинах царства мертвых, там, где томятся души братоубийц, под неусыпным надзором Зверя, прикованного цепью ещё до сотворения мира… — пауза. — Я вижу огонь в твоих глазах, да, юноша, огонь, но ты сгинешь понапрасну, даже захватив чашу, ты не сможешь выбраться из царства мертвых. Зверь тебя не пропустит.

Значит возможность захватить чашу Ремелин допускает? Очень плохо. Теперь Зак будет спать и видеть, как проникает на дно, выманивает чашу прямо из-под носа зверя и на цыпочках возвращается назад… Дурные и вредные мечты, особенно потому, что я и сам от глоточка бы не отказался… Самого-самого маленького, не бессмертие, а так, пару тысяч лет в молодом и здоровом теле…

— И что, нет никакого способа справиться со Зверем? — уже не скрывая свой интерес, спросил мальчишка.

— Есть. Молот Создателя. Тот, который помнит горнило Первозданного Огня, тот, которым был выкован наш мир, а Зверь прикован к скале в самых глубинах царства мертвых, — ехидная улыбка? Чувствую подвох, его и Зак чувствует, но отступать поздно — намек дан, вопрос должен быть задан. И можно даже не сомневаться, какой.

— А где этот молот можно найти?

— Никто не знает. С тех пор, как Создатель покинул наш мир, передав бразды правления богам, никто и никогда не слышал про его Молот.

Ну вот и отлично! Если боишься, что парень сгинет в поисках чаши вечной жизни — отправь его на поиски другого артефакта, ещё более легендарного, ещё более ценного, но о котором ещё меньше известно. А, точнее говоря, не известно ничего — как я понял, Зака только что послали на поиски ветра в поле, черной кошки в черной комнате, которой там никогда не было. И ведь будет искать! Может не сейчас, может чуть позже, когда уляжется история с крэгом, но будет искать. Будет землю носом рыть, и не успокоится до тех пор, пока не найдёт… То есть никогда не успокоится. Или не повзрослеет и поумнеет. Хоть немного.

— Жалко… А ворота? Ты говорил, что их как-то можно закрыть?

— Можно… Я узнал величайшую тайну айтаров, но не успел никому её открыть — желаете ли вы, чтоб я её поведал? Но я должен предупредить, после этого айтары начнут охоту и на вас, они чувствуют, кому ведома их тайна…

Я не желаю! Я совершенно не желаю! Я тихий и мирный паладин, я живу своей размеренной жизнью, иногда воюю, иногда, в перерывах, принимаю горячие ванны и гощу у молодых графинь и баронесс, иногда даже участвую в дуэлях. Но конфликты с чертями мне абсолютно не нужны! Ну ни капельки! А впрочем, кому мое мнение интересно… Могу, конечно, отключить внешние микрофоны, но не сделаю так, ведь всё же любопытно…

— Желаем, — за всех кивнул Зак, и Мердок, как и я, скривился, но промолчал — этот любитель подвигов и змей тоже не особо воинственный.

— Тогда слушайте! Эта история кратка, но за краткостью таятся тысячелетия — ещё в те времена, когда айтары жили лишь в царстве мертвых, не смея заглянуть в мир живых, к ним попала душа одного кузнеца… Он прожил недолго и умер молодым, он любил жизнь, но не успел ею насладиться. И столь велик был его талант, столь пламенно пылала его душа, что айтары пообещали вернуть ему жизнь, нарушить древний закон, гласящий, что умерший единожды никогда более не станет живым. Но при одном условии — он сотворит оружие, способной разрубить грань между мирами. И кузнец сотворил! Два кинжала, две грани бытия, жизнь и смерть, белое и черное — ему после смерти удалось то, что больше никогда и никому не удалось при жизни! Айтары сдержали слово. Они отпустили кузнеца, он ожил и прожил долгую и счастливую жизнь, у него родился сын, тоже кузнец, и с тех пор по миру славится школа Менских кузнецов, его потомков, от отца к сыну передаются умения, их оружие не знает себе равных, но те два кинжала так и остались единственными в своём роде! Скрестив Жизнь и Смерть, именно такие имена дали айтары белому и черному ножу, они прорубили грань, прорубили врата между мирами, и только этим оружием врата можно закрыть. Увы, оно было утеряно, айтары не смогли его уберечь, Жизнь достался змеиному царю, Смерть — королю лис, десятки раз они переходили из рук в руки, ими владели короли и герои, одно время Смертью владел адмирал Вальд фон Марш, передав перед последним походом своему сыну. Жизнь последний раз видели в руках Адриана Ниабела, который отправился в поход на север и сгинул у стен Снежного Замка… С тех пор следы двух ножей исчезли. Я не знаю, кто ими завладел, но Жизнь и Смерть слишком велики, чтоб сгинуть навсегда — они обязательно вернутся, сойдутся их пути, и тот, кто завладеет обоими ножами, получит шанс запечатать врата между миром живых и мертвых. Это — главная тайна айтаров, за которую я заплатил веками заточения…

— Какая трогательная история, — едва ли не всплакнул Зак. — Ведь эти ножи, наверно, страшное оружие…

— Оружие, способное убивать богов! — кивнул Ремелин.

«И, хорошо бы, крэга», — мысленно добавил я. Интересно, хоть Лина знала, какие сокровища так бережно хранил её отец, или даже не догадывалась, что за «сувенир на память» у неё выпросил Зак? Вполне может быть, что не догадывалась, будь я на месте её отца, не рассказывал бы дочке, что за ножики пылятся на полке… Кто меньше знает, тот спокойней спит, а с оружием героев любой поспешит его побыстрее в бою испытать, не понимая, что истинная сила не в оружие, а в человеке… Впрочем, тут бывают исключения, например в доспехах паладина любой дурак может причинить немало бед, любой гениальный дурак, который сможет понять, как этим монструозным боевым комплексом правильно управлять.

— А как же лисий путь? Ну, тот, которым пошла Хелена? — оперативно сменил тему парень.

— Этот путь только для лис, и для тех, кому позволит по нему пройти королева, — отмахнулся волшебник. — Ни один айтар не сможет по нему пробраться, как ни один человек не может стать лисой…

А, точно, вспоминаю — Зак, который сам не был непосредственным участником событий, не с чел нужным упомянуть, что мы с Хеленой на всю ночь стали лисами… Наверняка те же чары можно и на айтара наложить, а это значит… А это значит всего лишь то, что загробный мир намного более дырявый, чем все думают. И, при желании, можно туда, как в соседний парк прогуливаться — стал лисой, пролез через лаз, чиркнул ножами, вылез через дырку, закрыл за собой. Называется, «на тот свет сходил», теплое местечко на будущее забронировать.

И чего это Мердок из нашей беседы совсем выпал… А, понимаю, из-за того же, что и я — для настоящего воина, даже если он на половину лис, живет в змеином городе и умеет ходить через зеркала, все эти магические штучки абсолютно не интересны. Вот если бы мы о чем-то более практичном беседу завели… Например, о привале, каждый уважающий себя воин должен время от времени отдыхать, а уже, незаметно так за разговорами, и ночь подкралась. Звезды на небо вылезли, а где-то там, далеко-далеко позади, километрах в ста, погасли городские огни Лебмерга. Мы быстро бежали, а змея-кобыла добра и свежа. С такой мы и правда до самого Снежного Замка без лишних проволочек оперативно доберёмся.

— Привал, — скомандовал я. — Всем отдыхать, завтра утром с первой зарей выступаем.

Кто-то обратил внимание, что я не озаботился поиском мягкой постели и сытного ужина? Обратили. Зак больше всех удивился, но виду не подал, понял, что я просто не хочу на себя лишние заботы взваливать. Ремелин у нас тут скороход, вот пусть за едой для себя и брата бегает, у Зака, я уверен, в мешке всегда что-то съестное найдётся, а я, так и быть, на минерально-витаминных таблетках посижу. Мне не привыкать, и так сегодня завтракали, только ради того, чтоб хозяйку таверны разговорить — паладину на войне положено один раз в сутки, вечером питаться, особенности профессии, не паладинам не понять, так что свою нормы пищи я на эти сутки ещё утром вычерпал.

Ремелин действительно «сбегал». Добрый старик, не только о брате, но и о нас не забыл, хотя, честно признаюсь, целая курица в меня так и не влезла, ну не беда, отсек утилизации пищевых отходов любую шкуру и кости с радостью превратит в те самые полезные таблетки и инъекции, на которых, по крайней мере в теории, паладин может спокойно и долго прожить.

Ночь прошла без происшествий.

— Он выбрался, — было первым, чем нас «обрадовал» Зак. — Перебил всех айтаров, понял, что мы его обманули, прорвал пленку между мирами и выбрался. Уже стал на след и бежит дальше.

Ну что, братья-товарищи, съели? Убедились, что нашего, родного крэга никаким чертям в аду не одолеть? То-то же, или вы думали, что мы от него просто так, как два зайца от голодного волка, убегаем? Даже чувство патриотизма проснулось, приятно же, что наш убийца их убийцам пришёлся не по зубам, или что там у них вместо зубов. Приятно, но страшно, черт побери, ведь счёт крэга к нам с каждым таким происшествием только возрастает. Ну да ничего, мы ещё не закончили, вот заманим его в Снежный Замок, и… И что-нибудь придумаем. Я в этом почти уверен.

Ну да ладно, крэг — крэгом, а дорога — дорогой. Двинулись дальше. Вчера старший брат отчитывался, теперь младшего пора.

— Мердок, если ты ходил к замку — что нас ждёт по дороге на север? Можешь кратко обрисовать потенциальные опасности?

— Я попробую, — кивнул воин. — Людские поселения тянутся вон до тех гор, видите, на горизонте, это Северный Хребет, он защищает наши земли от холодных и злых ветров Арктики. Но вы не бойтесь, эти горы хоть и высоки, но достаточно пологи, и мы всегда сможем найти проводника. По ту сторону гор полосой тянутся таёжные леса, в них люди не живут, но всегда находятся охотники-сорвиголовы, готовые ради пушного зверя рискнуть своей жизнью, основная опасность тех лесов — гигантские снежные волки, способные слиться со снегом и незаметно подкрасться к совей добыче. Ещё дальше на северо-запад леса спадают, и идет полоса обледеневших болот — вы должны быть осторожны, север сковал их коркой льда, но в глубине бьют теплые ключи, они подтачивают лед и кора может в любой момент проломиться. — «Пока опасностей не вижу, о волках и вовсе промолчу, а провалюсь под лед — пойду дальше по дну, мне не привыкать». — И лишь за болотами начинаются владения Снежного Замка…

Ну почему? Почему опять замолчал на самом интересном месте? Вот актерская привычка, довести до кульминации, и затаить дыхание, чтоб все напряглись, чтоб все оценили трагизм ситуации и накал страстей! Ладно, пусть будет так, даже виду не подам, что меня подобная манера останавливаться на самом интересном месте несколько напрягает, начал — соизволь довести до конца. Или он вообще продолжать не будет? А, понял, это он типа со своими воспоминаниями боролся, ну тогда ладно, тогда прощаю. Пусть продолжает.

— Владения Снежного Замка смертельно опасны. — «А то я ещё этого не понял!» — И в первую очередь тем, что магия там не стабильна, там заканчивается власть наших богов и начинается власть хозяина Снежного Замка…

А вот это уже интереснее, пока ещё ничего не понял. Главное, чтобы Зак понял, по всем вопросам волшебства он у меня эксперт. Но уже определённые ассоциации начали складываться. Земли вокруг Снежного Замка, как я понял, чем-то похожи на памятный нам лес. Псевдоживые, изменчивые, способные закружить и сбить с пути, только со своим, северным колоритом. Никаких добродушных мальчик-с-пальчиков, никаких веселых клоунов, всегда готовых угостить яблоком из собственного сада. Зато медведи были. Только уже белые, белые медведи-призраки, способные возникать из пустоты и исчезать в неведомом направлении. Дождь из ледяных игл, каждая из которых с легкостью пробивает сантиметровый слой стали, снежный дух, готовый с радостью закрутить тебя и поменять местами все стороны света. Белые великаны, куда же без них, большие и неповоротливые, они заговаривали путников до смерти, под их монотонную речь любой человек засыпал, замерзая во сне на веки. А ещё в землях вокруг замка царил страх — далеко не все там гибли, но картины гибели, картины ледяной смерти, картины людей, прикованных морозом, заставляли даже самые храбрые сердца усомниться, повернуть назад… Ладно, последнее меня меньше всего волнует, тот, кто брал штурмом храм Хта-Птицеглавого, и при этом даже не потерял сознание от отвращение, когда приходилось идти по колено в истерзанных телах, принесённых в жертву проклятому богу, ничего не испугается. Тогда, кстати, единственный раз на моей памяти пришлось рука о руку с некромантами Салдарабада воевать, а пока мы алтарь крушили, элитные части Гартахара и отборные маги Княжества Тиавели нас прикрывали от атак обезумивших фанатиков. Хта-Птицеглавый и его культ крови достал абсолютно всех, даже скупые работорговцы Айпира три когорты наёмников на штурм отправили. Когда надо, мы ещё не разучились сплочаться…

— Но самое страшное, — заканчивал Мердок, — в том, что Снежный Замок проклят! Тот, кто погиб, пытаясь в него проникнуть, никогда не обретет свободы, его душа до скончания времён обречена страдать и скитаться, не ведая покоя!

И это самое страшное? Да ну ладно, лично я умирать пока ещё не собираюсь, а значит и моей душе такое посмертие не светит. А укоризненные взгляды, типа «как несправедливо, вы ещё живые, а мы уже мертвы», только иного заядлого романтика и испугают, нормальный человек лишь пожмет плечами, «сами виноваты, вас сюда за уши никто не тащил», и дальше пойдет. Если, конечно, я правильно Мердока понял, и страх именно в смертной тоске, которую души навивают…

— Но ведь ты один раз уже через все эти испытания прошел? — уточнил Зак.

— Да. Я шел два месяца. Я скитался, я замерзал, я сражался за каждую пядь земли, за право сделать следующий шаг, я был слишком молод и горел желание совершить великий подвиг…

— Все горели, а ты совершил! — поспешил обрадовать брата Ремелин. — Ты прошел, ты вернулся, и это главное!

— Два месяца? — уточнил я.

— Да. Иные блуждают годы, но я…

Но нам придётся уложиться за два-три дня. Это максимум. Это на все, и на горы, и на таёжный лес, и на ледяное болото, и на земли призраков, крэг из тех врагов, которые ждать не будут. Ладно, посмотрим, пока ничего такого, что может смутить истинного паладина, я ещё не услышал.

Слухами земля полнится, опять наша слава идет впереди нас, и люди стоят вдоль дороги, провожая любопытными взглядами. На этот раз уже без плакатов и флажков, Мердок и Ремелин — слишком известные в этом мире личности, и, как я уловил из шепота толпы, нас четверых уже воспринимают не иначе как благородных героев-самоубийц, которые направляются в сторону Снежного Замка. Почти правильно воспринимают, мы и герои, и благородные тоже, вот разве что суицидальных наклонностей за собой пока не замечал. Хотя, с другой стороны, в народе говорят, что в солдаты идут только несостоявшиеся самоубийцы… Тоже в этом есть логика, особенно у нас, в королевстве, где никогда не было воинской повинности и желающих послужить на благо родине всегда хватало.

По мере приближения к горам Зак начал заметно нервничать, сбиваться с ритма, на его мальчишеском лице протянулись две глубокие морщины — кто-то другой мог бы и не заметить… Нет, с ним определённо что-то происходит. Губы хмурит, но молчит, как айбалорский партизан. И будет молчать, до тех пор, пока я из него клещами правду не вытяну.

— Зак, что случилось?

— Ничего! Все в порядке! — «А кричать зачем?»

— Что-то с Линой?

— Нет! Да… Не знаю… Она за нами отправилась… Решила, что нам может понадобиться её помощь…

— Но ты ведь говорил, что ей от Замка Лисьего Короля отдаляться нельзя?

— Говорил! И сейчас говорю! Вот в этот самый момент! И знаешь, что она мне отвечает? «Это не важно, я королева, я сильная, я справлюсь!» С чем она справится? И так должна из дома не вылезать, ей разум по чистой случайности вернулся, а потеряет опять, будет раз в году, на одну ночь, разумной становиться…

— Простите, что я вмешиваюсь — но правильно ли я понял, что Королева идет по нашему следу? — вступил в беседу Ремелин.

— Да. Только не по следу, а лисьим путём, она уже завтра нас нагонит…

— Но ей нельзя! Она — последняя из рода, у неё нет наследника, и если она погибнет, то оборвётся династия лисьих королей, и тогда все лисы мира навеки превратятся лишь в безмолвных зверей!

— А я что, как будто ей это не объяснял? Сто раз уже повторил, давайте ещё раз попробую. Нет! Бесполезно! Говорит, что тогда ваша мать станет королевой, у неё вроде бы есть все права на престол, так что ничего страшного, но больше дома сидеть она не может…

Теперь уже тяжкие раздумья на трех физиономиях сразу, как всегда, безрассудство одной молодой девицы, а проблемы у трех умудренных мужиков… Теперь они будут не о том, как до Снежного Замка добраться думать, а о том, как своей королеве лисью шкуру спасти. И чего, спрашивается, ей приспичило на север пуститься, неужто пчела в одно место ужалила…

— Я должен с ней поговорить! — решительно заявил Ремелин. — Она должна одуматься, наша мать никогда не захочет занять престол, она отказалась от своей породы! Зак, я обязательно должен с ней поговорить!

— Попробуй, — пожал плечами Зак. — Только без меня. Мне она уже не отвечает, обиделась, и где её найти я тоже не знаю.

Мне бы их проблемы… Честное слово, у нас что, неприятностей больше нет? Ну захотелось одной баламутной девице по миру пройтись, ну так это её проблемы! Нам зачем головы ломать? Я, например, не ломаю, один раз её уже приласкал кулаком по голове, и второй раз смогу, если слишком наглеть будет. Правда, тогда у меня магическая поддержка была, в лице чародейки и заколдованного попугая, ну да ладно, и сейчас как-нибудь справлюсь. О другом надо думать. Например, о горах.

Хотя, какие это горы… Высокие — есть такое. Вершины в снегу, сопряженный с угломером дальномер услужливо сообщает, что до четырёх с половиной километров. Только всё равно на горы не похожи. Ни отвесных скал, ни глубоких ущелий, ни острых пиков — просто очень высокие холмы. Очередной феномен местной геологии, ну так ведь это восток, тут движению материковых плит законы не писаны. Может, какой-то могучий чародей их наколдовал, в порыве гнева, а может это верхушки яиц огромной космической черепахи, через миллион лет из них вылупятся маленькие черепашонки и полетят за мамой в открытый космос. А что, очень может быть, тут, на востоке, я скоро вообще разучусь чему-либо удивляться.

Эй, а чего это все такие грустные? Неужто из-за какой-то лисицы? Выше нос, господа, больше, чем воевать, я не люблю разве что воевать в компании пессимистов. Кстати, как она вообще нас собирается нагнать?

— Сколько времени займет у неё дорога?

— День… Два… Может три или четыре… Пути лисьи неисповедимы, — пожал плечами Зак. — Она сама не знает, никогда не ходила так далеко от дома. И никто из лис не ходил, даже её отец!

— Даже отец? — «А вот и отличная идея, если Зак умный, поймет». — Ты уверен, что лисий король никогда не был так далеко на севере?

— Я… Лина так думает… Отец ей всегда говорил, что это смертельно опасно…

— Наверно, — киваю головой, жаль, что под шлемом этого никто не видит. — Там, на севере, наверно, лежат несметные сокровища погибших героев…

Догадался? Догадался. Не просиял, но успокоился, я так и думал, что парень хорошо даже очень завуалированные намеки понимает. Смекалистый. Должен был сообразить, что раз Жизнь, белый кинжал, последний раз видели у некоего Адриана Ниабела, который сгинул на севере, а потом он оказался в Замке Лисьего Короля, то, вполне возможно, что в одну из ночей старый король своими путями пробрался на север и одолжил у погибшего героя легендарное оружие. А значит это можно, значит Лине ничего особо страшного не грозит, ну ослабеет немного, так ведь мы будем рядом, если что, сможем прикрыть лисёныша…

— Мердок, Ремелин, а почему вообще ваша мать отказалась от лисьей натуры? И вы тоже, как я понимаю, почти не поддерживаете с ними связей, ведь они ваши родственники?

— Это старая история… — вздохнул Мердок. — Мать никогда не говорила, но мы с братом интересовались… Она что-то не поделила с прапрадедом нынешней королевы, и поклялась, что больше никогда не ступит на землю лис… А мы лисы только на половину, у Ремелина отец был из волшебников, а мой у матушки в трактире работал… Она его очень любила, а он прожил сто пятнадцать лет, и умер от старости… До сих пор не может забыть, теперь она со всем в трактире сама управляется…

— Это точно, — кивнул Ремелин. — Я был у неё три дня назад, бедная, ей так тяжело, совсем хозяйство запустила, а ведь некогда слава её трактира по всему миру гремела… Мердок, ты бы хоть иногда матушку навещал, она так по тебе скучает… Одна-одинешенька, и на кухне, и в зале, и готовит, и прибирает, люди её сторониться стали, ей даже поговорить не с кем…

— Так у неё ж слуга есть, — автоматически вставил я свои пять копеек, хоть Зак и подавал мне какие-то непонятные знаки.

— Слуга? — удивился Ремелин. — Нет у неё никакого слуги, она вообще никогда слуг не держала, трактир — это дело семейное, мы ей раньше по хозяйству помогали, а потом наши дороги разошлись…

— Я боюсь, Ремелин, — тем временем горестно вздыхал Мердок. — Боюсь воспоминаний… В этом трактире прошло все мое беззаботное детство, я боюсь, что если туда вернусь, я больше никуда оттуда не уйду, а у меня ещё столько незаконченных дел в змеином городе…

Ну слава богу! Зак со своей Линой успокоился, братья на воспоминания молодости переключились, не самое оптимистическое настроение, но жить можно. Только я не понимаю, в чем со слугой прикол? Ну служит он, или она, полы моет, что в этом такого необычного, в каждом трактире такое есть, какой же хозяин будет сам со всем хозяйством справляться? И почему мне Зак подмигивал, он что-то знает, о чем не знаю я? И о чем лучше не говорить при братьях? Попробую спросить, только так, чтоб старик с богатырем ничего не заподозрили…

— Зак…

— Рем, а у тебя вообще бывали когда-то галлюцинации? Когда тебе казалось, что ты видишь человека, а его на самом деле нет? Причём ты его видишь, ты с ним общаешься, он тебе что-то рассказывает интересное, полезные советы дает, а потом вдруг выясняется, что его кроме тебя больше никто не видит? Даже твои друзья? То есть они делают вид, что верят тебе, и к советам прислушиваются, но на самом деле никого не видят, а просто не хотят тебя обижать? Знаешь, наш разум — такая интересная штука, а подсознание иногда такие интересные игры выдает…

Игры разума? Ну что же, молодец, Зак, объяснил — выходит странное бесполое существо я выдумал, и про то, как Мердока найти, мне подсознание подсказало… Я в это, конечно, не верю, это даже для востока уже как-то слишком, но вполне вероятно, что это был какой-то невидимка, который притворился слугой специально, чтоб нам помочь… Неведомый доброжелатель — а что, у нас не только врагов, а и друзей в восточном мире хватает, хотя я не слышал про выборочное заклинание невидимости, когда два сильных мага не видят человека, а простой паладин видит…

— Кстати, Ремелин, а правда, что лисы способны любого невидимку заметить? — так, между делом, спросил Зак, который вовсе не читает мои мысли.

— Сущая правда, — кивнул волшебник. — Это дар Великого Лиса, мы, в ком течет хоть капля лисьей крови, видим то, что есть, а не то, что отражает солнечный свет…

— А змеи видят все то, в чем есть хоть капля жизни, — вставил свои пять копеек Мердок. — Они говорят, что всякая жизнь обладает своим, внутренним светом, но мне пока его не удалось увидеть…

Ясно. Не про «внутренний свет», про то, что это не мог быть невидимка. По мнению моих собеседников, понятное дело, я остался при своём — уж что-что, а игры своего разума с реальным существом я никогда не перепутаю. Ни на западе, ни на востоке. Случай в лесу айтаров — исключение, там я был под действием магической алхимии.

Горы приближались. И чем ближе они были, тем яснее я понимал, что первое впечатление было обманчивым. Хоть они и пологие, но преодолеть их будет отнюдь не так просто. Даже мне, паладину — доспехи позволяют плыть под водой, падать с большой высоты, лазить по стенам и отвесным скалам, пробиваться сквозь земную твердь, но в том-то и дело что тверди не было! Горы были рассыпчаты, легкая природа, которая плыла под ногами. Не удивительно, что они такие пологие, но как они за столько лет вообще устояли? Не горы, а дюны высотой в несколько километров, покрытые снегом дюны далеко от побережья — их должен был развеять ветер, но вместо этого они тут стояли, судя по всему, не один десяток тысяч лет. Даже Заку будет не легко пролевитировать на такую высоту, что уж говорить обо мне. Самый простой выход — промораживать себе дорогу, есть в доспехах специальная холодильная установка, как раз на такой случай, позволяет по любым зыбучим пескам ходить. Вот только ходить, а не бегать, а у нас сейчас каждая минута на счету. Придётся всё же искать проводника. По словам Мердока, в этих горах-дюнах местами на поверхность выходят узкие жилы твердых горных пород, они, как внутренний скелет, как раз и удерживают на себе зыбкую массу (ну и, конечно, без магии тут тоже не обошлось), и среди местных жителей есть те, которые умеют видеть эти жилы… Я их не вижу. У них и плотность, и структура как у всей остальной горной массы, ни физически, ни магически из неё не сильно выделяются… Один из немногих случаев, когда высокая магия и технология должны уступить место простому человеческому опыту и интуиции.

— Все проводники всегда собираются у одной таверны, — заверял Мердок. — Она стоит у начала самой крупной из жил, и там мы всегда сможем найти того, кто согласится показать нам путь.

— А проводник не сильно замедлит наше движение? — поинтересовался я.

— Нисколько, — на этот раз, вместо брата, ответил Ремелин. — Я тоже бывал несколько раз в этих краях, вы просто местных проводников не знаете…

Не знаем, так не знаем — мне-то что? Найдем — узнаем, не понравится — сами будем через горы перебираться, рассыпчатый песок, даже не песок, мельчайшую пудру можно не только промораживать, а и прожигать, и если мы с Заком этим займемся, а Ремелин, большой специалист по истинному огню, тем более он на молниях умеет летать, нам поможет… В любом случае, не пропадем — крэг ещё где-то там, в районе замка графа де Герамли, хоть времени в запасе и не много, но и что прямо так, над головой топор навис, я не скажу. Скорее он ещё только поднимается.

А вот и та самая таверна. «Паследней преют горнава страника», нет, тут определённо нормы орфографии с тех пор, как граница разделила континент на две части, достаточно сильно изменились. И не сказал бы, чтоб в лучшую сторону, хотя дело вкуса, у нас тоже есть как ревнители и хранители норм и правил, так и сторонники фонетического письма со своим девизом «что слышим, то и пишем». Ремелин с Мердоком пошли проводника искать, стояли неподалеку подозрительные личности в странных балахонах, ну а мы с Заком решили в таверну заглянуть… Не корысти ради, а от нечего делать, а то потом приедем домой, и даже рассказать нечего будет, ну кроме того, как я Замок Лисьего Короля штурмовал или как две непобедимых армады у побережья сражались…

В таверне, на удивление чистой и красивой, я почему-то ждал чего-то другого, было относительно пусто — нам братья объяснили, что все охотники обычно сюда под вечер приходят, ночуют, и с утра через горы с проводником отправляются. А сейчас день, но, тем не менее, за стойкой какой-то серый тип созерцал пространство сквозь полупустой бокал, а за крайнем столиком, уютно примостившись в укромном уголке, мило ворковала какая-та сладкая парочка, он — воин в легкой кольчуге и с коротким мечом за спиной, она… Да неужели?

— Хелена?

И действительно, она! Чародейка собственной персоной, живая и здоровая, все в том же красном платье и туфлях на высоких каблуках! Как будто только вчера расстались. Только уже не одна. В смысле попугай исчез, зато рядом с ней, заключив девушку в свои широкие объятья, примостился этакий красавец. Я, конечно, не специалист, мне привычнее женскую красоту оценивать, но если попробовать посмотреть отрешенно… Правильные, мужественные черты лица, в меру грубые, в меру грациозные, белоснежная улыбка, фигура атлета, без груд абсолютно бесполезных мышц, но с явным намеком на немалую внутреннюю силу, разве что нос немножко из общей картины выбивается, нос кулачного бойца, чем-то похожий на клюв попугая, и щетину сбрить не мешало бы… Так вот он какой, дон Варак — ну что же, я Хелену понимаю, такого знатного жениха каждая девушка не прочь заиметь. А если он, помимо всего прочего, ещё и великий менестрель, чьим пением заслушиваются короли… Я уж не говорю о том, что они ещё и искренне любят друг друга…

Впрочем, мне он тоже понравился. Бывают такие люди, один взгляд — и понимаешь, что это хороший человек. Иногда, конечно, и ошибочки случаются, иные маньяки столь миловидны, что просто диву даешься, как природа не справедлива. Но в данном случае, похоже, мы имеем дело с настоящим рыцарем. Как же их мало осталось на нашем, цивилизованном западе…

Как только мы зашли, инстинктивно девушку собой заслонил, на уровне рефлекса, рука сама к мечу потянулась. А как нас разглядел, вскочил, поклонился, галантно и грациозно!

— Дон Капитон, дон Зак! Позвольте представиться, дон Варак Килч, Рыцарь Трех Лент! Позвольте выразить вам мою искреннюю благодарность и почтение!

Мы разве были знакомы? А, точно, были, только в прошлый раз ему перья и клюв мешали по полной программе представиться, как у благородных положено. Не всякий попугай говорить умеет, тот, в чьём облике таилась его душа, был как раз из породы не говорящих.

— Капитон, Зак! Ну наконец-то! — «У Хелены всё же очень красивая улыбка, завидую я её жениху, по-доброму завидую». — Как я рада! Мы так боялись, что с вами разминемся… Старый Тавол передал, что вы вчера уже приходили, но мы с Вараком тогда ещё не успели вернуться, только этой ночью мы смогли вырваться из мира мертвых… Хорошо, что вы ещё не успели пересечь Северный Хребет, а то по мере приближения к Снежному Замку магия меняется и туда очень опасно совершать вихревый перелет… Вы говорили с Мердоком? Я не смогла найти его в городе, но нам сказали, что вы с ним встречались в порту. Что он вам сказал? Судя по всему, он не смог вас убедить, чтоб вы не шли к Снежному Замку. Он вам помог?

Один из моих жизненных принципов — никогда не перебивай женщину. Хочет высказаться? Пусть. Дослушай до конца, вежливо и внимательно, и только потом отвечай. Причём на последнее — то, что было в начале, не принципиально, значимым является лишь последний заданный вопрос, и на него и следует отвечать. Хотя, для начала можно тоже поздороваться. Я ведь человек вежливый.

— Привет, Хелена. Дон Варак, очень приятно познакомиться. Можно сказать, что помог.

— Правда? Я так и знала! Он ходил к Снежному Замку, но никогда не рассказывал, что он там видел, я так надеялась, что хоть с вами он поделится этой тайной… Что он вам рассказал?

— Да много чего… — выглянул в дверь. — Эй, Мердок, иди сюда. Тут одна твоя знакомая спрашивает, что ты нам сказал.

А вот и наш богатырь, собственной персоной. Удивлен? Разве что самую малость, после последних потрясений встреча давно погибшего менестреля вместе с могучей волшебницей не выглядит как нечто, из ряда вон. Тоже галантен и вежлив.

— Здравствуй, Хелена. Дон Варак, я рад вновь тебя видеть, мы в прошлый раз не закончили наш разговор, смерть задержала на годы нашу следующую встречу. Ты должен будешь мне рассказать о жизни в царстве вечной тьмы.

— Здравствуй, мой старый добрый друг! — так тут все, выходит, друг с другом знакомы… — Я тоже рад нашей встрече! Поверь, эта история столь же скучна, как и необычна, но я потом тебе обязательно её расскажу…

— Мердок, ты пошел с ними? Но я даже надеяться не смела… Спасибо тебе, Мердок, ты — настоящий герой! — а мы, тогда надо понимать, не герои? Где в мире справедливость…

— У меня выхода не было. Они спасли моего брата, а в роду Алитур ещё не забыли, что такое честь! Я должен был им помочь, и если понадобится, я отплачу им своей жизнью! — ну вот, ещё один потенциальный самоубийца… Лично я в таких ситуациях предпочитаю платить жизнями врагов.

— Ремелин вернулся?

— Вы спасли Великого Ремелина? — хорошая пара, ещё не поженились, а уже говорят почти хором.

— Но ведь это чудо! Как бы я хотела его увидеть… Мой учитель, дон Чедер, так много про него рассказывал, он говорил, что это был величайший маг всех времён, и я всегда мечтала у него учиться…

— Ваше желание будет исполнено, прекрасное создание! Я буду рад иметь такую ученицу! — а старик ещё ничего, перед молодой симпатичной девушкой мигом на сотню-другую лет помолодел, ишь, как хорохорится! — Позвольте представиться, Ремелин Алитур — я не имел чести быть с вами знакомым, но за те несколько дней, что провел в Лебмерге, уже немало наслышан про величайшую колдунью и первую красавицу города, Хелену Хедгел, — нет, она, конечно, симпатична, но так чтоб уж первая красавица… Я бы не сказал, — как и про легендарного рыцаря и менестреля дона Варака Килча, чья доблесть прославлена в веках, а голос способен затмить соловьиное пение!

Какая трогательная встреча старых друзей… И не только старых… И не только друзей… Сейчас расплачусь. От злости, ну почему вместо того, чтоб быстренько представиться, пожать друг-другу руки и двинуться дальше, они словесами разливаются? Неужто это так важно, «ах, сударыня, вы так прекрасны», «ох, сударь, вы такой герой», «ах, какая для меня честь», «ох, я так польщена»… Прямо светский раут какой-то, сливки общества за бокалом вина обсуждают наряды и последние сплетни, один я тут в общую картину не вписываюсь, да Зак подозрительно молчалив и хмур, ни слова ещё не вымолвил. Впрочем, с ним как раз все относительно понятно. Рано или поздно он должен был понять, что Лина в него влюбилась и теперь, на полном серьезе, собирается пожертвовать собой. Это ведь так романтично, умереть ради любимого человека… Одно хороши — с возрастом гормоны несколько утихают, и ради любимого человека хочется не умирать, а жить.

Ладно, пора дать о себе знать. Максимальную громкость включать не буду, ещё не хватало, чтоб нас горной лавиной завалило, но чуточку инфразвука не помешает. Низкие частоты большой мощности хорошо способствуют взаимопониманию. В смысле после них тебя хорошо понимают.

— Мы с Заком отправляемся в путь немедленно. Ждать никого не будем. Нашли ли вы проводника?

— Нашли, — кивнул Мердок. — Он нас уже ждёт. Медлить и правда не стоит, будет лучше, если мы пересечем горы до наступления темноты.

До ночи? Всего лишь пересечем горы? Слишком медленно! Я думал за сегодня пройти хотя бы тайгу, ведь если мы не поспешим… Ладно, посмотрим — в конце концов меня с этой зондер-командой ничего не держит, будут висеть пустой обузой — брошу, заберу с собой Зака и дальше сами пойдем. Вдвоём путь начинали, вдвоём и заканчивать, интересно, Хелена с Вараком хоть догадались с собой зверя какого прихватить, или они думают вместе с нами пешком…

Не захватили, но обошлось. Ремелин и Хелена всё же маги, не из последних — я ещё в Замке Лисьего Короля понял, что местные волшебники тоже умением быстрой ходьбы владеют. Силы это забирает, конечно, что есть, то есть, но с другой стороны на то они и великие маги, чтоб силу из воздуха прямо по пути качать. А Варак, хоть и не маг, но на спине Кова-Новы, змеи-кобылы, поместился, эта тварь незаметно для остальных свой круп несколько удлинила и ещё одно седло вырастила, чтоб сидеть было удобней. А заодно копыта заменила ластами с когтями-лопастями, никогда такого не видел, но по сыпучему песку ходить, наверно, удобней, хоть я и не пробовал.

Проводником оказался укутанный с головы до ног неопределённый молчаливый субъект, за всю дорогу он не сказал нам ни единого слова, я вообще не уверен, человек ли он и умеет ли говорить — но скачет быстро! Не сам, конечно, а на козле, довольно необычном горном козле с ластами — теперь я понял, у кого змея-кобыла свою идею украла. Этот страшненький козел оказался на диво бойким животным. Когда проводник понял, что мы, в отличие от остальных охотников, которых он переводил через перевал, не собираемся отставать, то пришпорил своего козла и тот так бодро заскакал… Мы за ним едва поспевали, я даже подумать не мог, что какое-то животное может обогнать паладина — не считая, конечно, генетических мутантов из Айбалора, всяких там челлков, ну и крэга, понятное дело. Тому в этих горах-дюнах проводник не понадобится, так и вижу, как раскрывает свои якобы рудиментарные крылья и взмывает вверх… Летать крэги умеют, но не любят — по земле они перемещаются быстрее.

Подниматься было не просто… Я действительно не мог понять, как на этих идеально ровных склонах наш проводник отыскивает сокрытые жилы, покрытые лишь несколькими миллиметрами песка — но стоило Заку или змее-кобыле хоть на метр сойти с пути, как они начинали стремительно ползти вниз вместе с тоннами мельчайшей горной породы. Я, не без лишней скромности, не оступился с твердой жилы ни разу, впрочем, тут не много моей заслуги, просто система навигации внимательно фиксировала точки, куда прыгал козел проводника, и несколько корректировала мои шаги. Самую малость.

А потом я понял, почему эти горы до сих пор не исчезли. Магия. Самая обычная природная магия, феномен, который официальная теория магии допускает, как и природный ядерный реактор, но считает чем-то почти невероятным. Та пудра, которая осыпалась, которая сползла со склона, сама, без участия человека, поднималась вверх. Поднималась и занимала то же самое место, где была — так что следы за нами сами исчезали, и склон был столь же девственно чист и гладок, как и раньше. Не очень зрелищно, но зато понятно — пока магия действует, свой хлеб у проводников будет. На огромной наклонной поверхности ни одного деревца, ни одной травинки, вообще ничего, её невозможно никак отметить, и запомнить весь этот путь может или проводник, рожденный в этих горах, или же система навигации доспехов паладина. Впрочем, об этом молчок, но после одного подъёма я теперь и сам, при желании, смогу тут проводником работать.

Двигались мы достаточно быстро. Быстрее, чем я думал — просто и горы оказались длиннее. Это не один хребет, а целая система, за первым слоем холмов шел второй, третий, всего их было семь, каждый поднимался на три-четыре километра и на столько же спускался… Похоже, мысль Мердока, что мы до вечера успеем преодолеть горы, была ещё и с заметной долей оптимизма — обычные охотники преодолевали их за неделю, устраивая перевалы в низинах между хребтами, шли целыми караванами и удивленно провожали взглядами семерых безумцев. Сюда, видно, ещё не дошли вести про «золотого бегуна», так что проворная золотая статуя, два воина верхом на двугорбой кобыле, два бодрых мага, чародейка и проводник вызывали у кого замешательство, у кого шок… Хорошо хоть за оружие никто не схватился, люди опытные, поняли, что с таким отрядом связываться себе же дороже, тем более мы бежим по своим делам, никого не трогаем…

Мы успели. Не до вечера, к заходу солнца мы едва успели подняться на последний хребет, но до ночи — уже в темноте я включил иллюминацию своих доспехов и мы, игнорируя проводника, бодро съехали вниз вместе с миллионами тонн мельчайшего песка… И потом с интересом наблюдали, как он, в свете луны, ползет наверх… Проводник ничего не сказал. Он получил свою плату, не знаю сколько, рассчитывался Ремелин, и, все так же не сказав ни слова, поскакал на своём козле назад. Прямо в темноте. Раза в два быстрее, чем с нами — до меня только сейчас дошло, что все это время именно я был самым слабым звеном и остальные, при желании, могли перемещаться намного быстрее… Ладно, это не страшно. Всё равно наш разрыв с крэгом продолжает оставаться значительным. Кстати, раз уж я вспомнил про крэга…

— Зак, как наш общий друг?

— Ой… Извини, я давно за ним не следил… — «Ну понятно, Лина важнее». — Одну секунду, я попытаюсь настроиться… Ой!

— Что «ой»? — на Заке скрестились взгляды всех членов отряда, за время, пока мы перебирались через горы, Мердок и Ремелин уже успели рассказать Хелене и Вараку нашу историю. Причём, что характерно, по мере каждого следующего пересказа она обрастала дополнительными подробностями, хоть, надо признать, пока ещё была достаточно узнаваема.

— Крэг в таверне!

— Какой ещё таверне… — не сразу сообразил я. — Ты не хочешь сказать, что он сейчас в таверне…

— Матушки? — сразу видно, братья, умеют мыслить хором.

— Да, и он… и он…

— Ломает мебель, рвет на куски посетителей? — предположил я.

— Он спит.

— Спит? Зак, крэги не спят, ты это должен знать лучше меня!

— Я знаю, но, тем не менее, он спит! Ему… ему хорошо, он видит сладкий сон, но что-то на краю подсознания мешает, ему кажется, что какая-то миссия ещё не осталась исполненной, он пытается вспомнить её, прямо сквозь сон, но у него не получается…

— А матушка? — поинтересовался Ремелин, как старший и более заботливый сын.

— Она… Я не знаю, я только вижу его мысли… Он зашел в трактир, по нашим следам, там была ваша мать, она испугалась, она применила какое-то колдовство, но оно было очень-очень слабое, он даже не испугался, а только разозлился, он прыгнул… И заснул прямо в прыжке… Последнее, что он видел — удивленные глаза вашей матери…

— Она его усыпила! — заверил Мердок. — А вы так боялись! Брат, скажи… Ремелин?

Похоже, наши три специалиста по магии, Ремелин, Хелена и Зак, не разделяли оптимизм воина, даже я знаю, что заклинания парами никто не колдует. Если было первое, наверняка заготовленное заранее, страшное и смертоносное, и оно не смогло остановить, значит второго не должно было быть. Разве что второе заклинание прочитал кто-то другой, кто-то намного более сильный, то-то же старая лиса так удивилась… Я даже догадываюсь, почему, и кем мог быть этот кто-то. И я бы даже высказал вслух свои подозрения, вот только Зак бы меня попытался заверить, что игры разума усыпляющими чарами не владеют… Ладно, не важно, что движет твоими друзьями, важно, что они делают. Помогают? Молодцы.

— Он долго проспит? — вот это я понимаю, более практичный вопрос! Нед аром задал его я.

— Я… сейчас… Думаю, не больше суток, сон очень чуткий, он сам понимает, что сейчас не должно быть сна, пытается проснуться… Он очень, очень силен…

Сутки? Больше, чем достаточно — если верить карте, до замка по прямой осталось не более четырёхсот пятидесяти километров, примерно столько же отделяет нас от крэга, значит должны успеть… А всего шестьсот километров до границы, ещё триста — и родовое гнездо герцогов Лардоксии, можно сказать, что почти рядом… Но как раз сейчас я туда не могу пойти, там всей гвардии — несколько человек, даже с плазменными пушками и магическими жезлами они не остановят крэга. Нужна как минимум столичная, а лучше — войска драконьих всадников, прикрывают отряд паладинов, после чего удар наносит тяжелая артиллерия, и кольцо королевских магов лично добивает израненного крэга! Увы, это только мечты, у меня банальным образом нет времени, чтоб устроить подобную встречу, и как-то так вышло, что Снежный Замок стал нашей единственной надеждой… Даже не знаю, что делать, если там нам не помогут — наверно, сражаться и умирать. А может бежать дальше на север, к океану, и идти на дно — северный океан изобилует чудовищами, по сравнению с которыми крэг — так, милый домашний котенок, может и попадется кому на зубок… Одна беда — чудовища северного океана настолько медлительны и велики, до пятнадцати километров длинной, что использовать их можно только в борьбе с ну очень медленным и невезучим противником. Они ведь и охотятся на таких же, как сами, стометровых медуз, крабов в пол сотни метров, креветок, каждой из которых может целый год лакомиться весь королевский двор. Впрочем, силами Верхней Родии проблема с продовольствием и так решена, и самоубийц, мечтающих выйти в северный океан на рыбалку, уже давно в мире не водится.

Хорошо, что все эти твари живут только в холодных водах, у полюса, в самых глубинах, на десятки километров под водой, под толстым слоем льда… Учёные говорят, что когда-то у нашей планеты было два спутника, и второй как раз упал у полюса, пробив дырку почти на сотню километров… Именно в этой впадине и приютились все те, кого никогда не выдержат иные, не такие глубокие воды.

— Хорошо, — кивнул я Заку. — Следи за ним. Скажешь, когда проснется. А теперь всем спать.

Но все спать не стали. Более того — никто, кроме меня, не стал спать, и я тоже не стал. Но это по секрету. А все потому, что Хелена с Вараком начали рассказывать свою историю, про путешествие в царство мертвых, и, хоть практической ценности лично для меня она не несет, но ведь интересно послушать про местное посмертие… А заодно, и боевые возможности чертей, они же айтары, оценить!

— …мы уже почти закончили заклинание, — говорила девушка, — когда Лина заметила, что у неё пропал ритуальный нож, пришлось в замок возвращаться, а потом весь ритуал с начала повторять. Это почти на весь день затянулось, но, наконец, проход был открыт, и мы с Тошей попали в царство мертвых. Я не могла сориентироваться, но Тоша мне помог, он сразу же почувствовал свое тело и рвался к нему, но мы должны были быть очень осторожны. Там повсюду айтары, мы едва успевали перебраться из одного убежища в другое, и я даже не знаю, сколько бы это все тянулось, но нам повезло. Все айтары вдруг засуетились и куда-то ушли, это я теперь знаю, что как раз в это время Великий Ремелин крушил их оплот в мире живых, а тогда я просто обрадовалась. Они были так заняты, что совершенно не обращали на нас с Тошей внимания, мы держались скрытно, и ещё нам очень помог подарок Лины, плащ, подшитый лисицей! Я не знаю, откуда она взяла такую драгоценность, но он несколько раз помог нам спастись. В царстве мертвых нет магии, и если бы не Тоша, я бы никогда не нашла тело Варака, оно было глубоко запрятано в одной из штолен, среди тысяч других мертвых тел! Это страшно, в царстве мертвых не бывает второй смерти и тела там не подвержены гниению, они лежат, как живые, их глаза открыты, ты идешь, и как будто бы чувствуешь их стремление вернуться к жизни. Они звали меня, просили помочь, но я не могла. Я не знала, где по миру скитаются их души, но я пообещала им, что если найду, то обязательно помогу им вернуться. Тогда они меня отпустили, и я увидела тело Варака — он был такой же, как при жизни! Он совсем не изменился, но только теперь его душа была отделена от тела. Я не знала, как её вернуть, но Тоша мне помог, он подсказал, что лишь любовь может объединить вновь две половинки некогда единого целого, и тогда я поцеловала Варака. В царстве мертвых нет ни холода, ни тепла, но я почему-то сразу почувствовала, что его губы теплые, а через секунду он мне ответил…

— Последнее, что я помнил, — продолжал менестрель, — это встреча с лисьим королём. Я пел для него лучшую балладу в своей жизни, потому что думал, что это моя последняя баллада, но он меня пощадил. Он не стал меня убивать, а лишь отделил душу от тела, душа осталась в мире живых, а тело забрали айтары. Я больше не был сам собой, но я не был и простой птицей, любовь к Хелене удерживала меня на краю пропасти и лишь она не позволила мне окончательно угаснуть. Любовь удержала меня на краю бездны, и, когда я проснулся, то в один миг передо мной пронеслись все воспоминания. Все те годы, когда меня звали Тоша и я был попугаем, я помнил каждый миг своей жизни в облике птицы, но потом они растаяли, как утренний туман. Остались лишь чувства и смутные образы, но я знал, что мы должны спешить. Живым нельзя долго быть в царстве мертвых, это чуждый мир, мы должны были бежать…

— …но тогда я поняла, что лисий путь для нас навсегда закрыт. Лина подарила мне часть лисьей силы, а попугай, как свободная душа, всегда мог перемещаться между мирами, но когда к Вараку вернулось тело, мы были обречены. Я не могла его бросить…

— …а я не мог её держать. Она должна была уйти, иначе мы бы погибли вместе…

— …и я сказала, что лучше смерть с любимым, чем жизнь без любви…

— …но я ответил, что если она меня любит, то должна жить дальше…

— …а я сказала, что жизнь без него потеряет всякий смысл…

— …а потом мы вспомнили, что из царства мертвых есть ещё один путь. Ещё никто и никогда через него не выбирался, но мы решили рискнуть, нам было нечего терять, потому что наша любовь всегда будет вместе с нами…

— …а жизнь без любимого не стоит ничего! Мы шли по царству мертвых, не таясь, взявшись за руки, мы готовы были встретить любого врага, но на нас никто не обращал внимания. Мертвые земли опустели, айтары куда-то ушли, и в наших сердцах появилась новая надежда. Мы не знали дороги, но нас, как путеводная звезда, вела наша любовь, и мы просто шли, и шли, и шли, давно потеряв всякий счёт времени. Мы не знали, идем мы день, или год, в царстве мертвых не бывает рассветов и закатов, там вечный сумрак, там нет никаких цветов, кроме серого. Мы видели прикованные обречённые души, мы ничем не могли им помочь, лишь Молот Создателя способен разбить связующие их цепи, но мы знали, что им передается капля нашей безграничной любви, облегчая страдания на грядущую вечность. А потом мы пришли к воротам…

— …и если бы не наша любовь, то наши сердца разорвались бы от горя. Именно тут, у белых ворот,[41] отделяющих два мира, собралась неисчислимая рать айтаров, и мы поняли, что нам никогда не пройти сквозь это войско…

— …но мы не испугались. Мы просто стояли и ждали, минуту, а может век, мы не боялись, что нас заметят, мы вообще ничего не боялись, потому что были вместе. Мы уже готовы были сделать шаг вперед, шаг, который стал бы последним в нашей жизни…

— …когда сквозь белесую пелену врат показался Он. Мы тогда ещё не знали, кто это, но он был на нашей стороне — он сражался с айтарами, сражался вечность, сражался, как бог, могучий и не ведающий страха. Он не знал, что айтары бессмертны, что после телесной гибели они возрождаются вновь, на самых глубинных уровнях царства мертвых, он хотел одного, победить…

— …и он побеждал! Ряда айтаров редели, и через минут, а может через век, мы поняли, что ничего больше нас не отделяет от свободы! Не отделяет от жизни! Не отделяет от любви! Бесстрашный крэг, а это был именно он, нас не заметил — он ушел через врата между мирами, и мы последовали за ним…

— …а потом был первый луч восходящего солнца!

Интересная история. Про злых чертей, доброго крэга и всемогущую любовь! Жалко, что практической ценности никакой, дважды удачное стечение обстоятельств, но, если судить глобально, что наша жизнь, как не стечение обстоятельств? Если не брать генетические эксперименты и программу клонирования Айбалора, то все мы — результат удачного стечения обстоятельств, когда одному из сперматозоидов повезло прорваться в яйцеклетку. Так что мы все живем под властью всемогущего случая. Кому-то везет, кому-то не очень…

Но и это ещё, как оказалось, не все! Уже скоро вставать, а людям захотелось, понимаешь, пение нашего бравого менестреля послушать! Ту самую песню, что он пел перед смертью лисьему королю! Его, видите ли, божественный голос поднимает дух! Ну и ладно. Это уже не мои проблемы. У меня в доспехах абсолютная звукоизоляция, при первых же куплетах какой-то очередной романтической баллады про короля, который полюбил статую, совсем изнемог и приказал найти ту девушку, которую изваял неведомый скульптор, я заснул. Чем закончилась история — не знаю, но думаю, ничем хорошим. Любовь к скульптурам вообще к добру не приводит. Впрочем, исключительно ради нашего доблестного короля, который и сам любит подобные сказки, перед сном я поставил автоматическую запись звука, так что, потом, в более благоприятной обстановке, и послушаю…

Ночные посиделки, это хорошо, но подъём по расписанию! Ровно в пять утра, встало солнце, или не встало, и шагом марш! Ждать никого не буду, возражения не принимаются.

И потянулись таёжные леса… Люблю я тайгу. Дикую, девственно чистую, не испорченную тлетворным влиянием человека, тайгу, где до сих пор можно пить воду из ручьев, не опасаясь отходов производства Гартахара, остатков темной магии Салдарабада или ядовитых химикатов Верхней Родии. Да и, не стоит забывать, что герцогство Лардоксия, моя малая родина, как раз в тайге и стоит. Бескрайние кедровые, еловые, сосновые леса, пушные звери, морозные северные зимы и короткое, но очень теплое лето. Теплолюбивым людям подавай чего пожарче, а мне как раз, приятно ранней весной, когда ещё стоят сугробы в рост человека, проехаться верхом, в теплом полушубке и медвежьей шапке, чтоб ветер дул в лицо и нежно покалывали крошечные льдинки… Воспоминание детства. В доспехах паладина, естественно, никакие льдинки колоть не будут, да и тайга тут другая, не наша, вроде бы на вид и похожая, но неумолимо чужая…

А ещё в ней неправильно то, что слишком много людей. Для тайги, понятное дело — под каждым кустом следы костра, повсюду места охотничьих стоянок. Как рассказал Мердок, сюда охотники целыми караванами ходят, придут, базу устроят, и давай на неделю в тайгу, песцов стрелять, набьют с десяток шкур, воротятся, припасы пополнят, и опять… Удивительно, что до сих пор всех не выбили. В этом плане у нас все намного разумнее — на территории Лардоксии право на охоту имеет только семья герцога и король, если вдруг вздумает нас навестить. Остальные — автоматически браконьеры, мы свои леса бережем, и каждый десятый из местных жителей в егерях служит, за порядком следит, то-то и зверю у нас всегда раздолье… Так что я богатым герцогам юга не завидую, у них хоть и десятки тысяч душ, и фабрики-заводы, и целые морские флотилии, да земли — кот наплакал, за каждую пядь трясутся, козни друг другу строят. Не то, что у нас, в длину герцогство Лардоксия на две сотни километров с севера на юг протянулось, в ширину до сотни будет, больше, чем у нас, только у герцога Тиналиса, да у самого короля, так что быть бедным северным герцогом далеко не так уж и плохо…

— Крэг проснулся, — между тем сообщил Зак. — С ума от гнева сходит, весь трактир на щепки от злости разметал, бежит дальше в сторону Лемберга.

— А матушка? Цела? — надо же, и у Мердока, оказываются, сыновьи чувства время от времени просыпаются.

— Наверно… В трактире её не было…

— А Лина где? — на этот раз интересуюсь я. — С ней все в порядке?

— Вроде… Она от меня совсем закрылась, и ни о чем не думает, специально, чтоб я её мысли не прочитал. Но иногда всё же проскакивают, она хочет нагнать нас до темноты…

Ну и отлично! Значит, ещё целый день обойдемся без назойливого внимания влюбленной лисицы! Да за день, при хорошем раскладе, если никто не будет тормозить, мы и эту тайгу, и болота за ней проскочим! До замка всего ничего останется, а там, гляди, лисёныш и поймет, что детям тут не место. Война — это игрушка для взрослых, и только полные негодяи, подлецы и жители Турагези считают иначе, у последних и вовсе в составе армии тирана специальный детский отряд, от семи до двенадцати лет, их как диверсантов готовят. А потом, с двенадцати, полноценная военная служба… И дело вовсе не в акселерации, дети там точно такие же, как и во всем остальном мире, дело в паранойе тирана Турагези, который свято уверен, что весь мир мечтает его свергнуть… Честно признаться, в чем-то он даже прав, по крайней мере у нас в королевстве не дипломатические высказывания в его сторону звучат вслух и давно. Впрочем, это все дела большой политики, и простому паладину в ней не место. Лично мое мнение — каждый человек имеет право на мирное детство, и точка. Обсуждению не подлежит.

— Хочешь? — не сбавляя темпа, Зак мне протянул полную ладонь какой-то ягоды. — Угощайся, тут её много, я ещё себе соберу.

— Спасибо, не откажусь.

Приятно, когда у тебя в друзьях маг, который умеет прямо на ходу призывать к себе ягоды с кустов. Как бы мы не старались делать вид, что идем одним отрядом, что мы все — «друзья и единомышленники», но правды не скроешь. Запад есть запад, восток есть восток — мне Зак, хитрый волшебник, эмпат и телепат, большой любитель недоговаривать, был всё равно на порядки ближе, чем Мердок или дон Варак. Они хоть и воины, рыцари, герои, близкие мне по духу, но всё равно, искре дружбы не прикажешь проскочить — они оставались лишь спутниками, соратниками, и не более. И дело даже не во времени, которое мы провели вместе, хоть и это имеет значение, просто они другие. Они были воспитаны в другом базисе, в мире кровожадных лис и мудрых змей, в мире армады под знаком дракона и загадочных древних проклятий. Мы говорим почти на одном языке, но думаем по разному, и не удивительно, что для Зака самой близкой по духу оказалась столь же чуждая миру людей королева лис…

Впрочем, соратник, это тоже очень много. У меня на западе осталось всего пару друзей, барон Алисто, магистр ордена Верных Псов, шут и балагур Заксер, который как раз и прозвал паладинов «селедкой в золотой бочке», адмирал Квитер, тот самый, который научил меня завязывать узлы. Графиня Иссайа, хотя после её свадьбы мы почти перестали общаться, братья, сестра, ещё несколько хороших знакомых… И все. Ни одного друга среди паладинов — мы вмести воевали, мы выручали друг друга из смертельных ловушек, спасали от обезумивших драконов, но при этом оставались лишь верными соратниками. Это была наша служба, наш долг, и до настоящей дружбы оно как-то так и не дошло. А может и к лучшему, одно дело, когда в беду попал твой союзник, которым, при крайней нужде, ради высшей цели, и пожертвовать можно, и совсем другое, когда в беде твой друг… Честно говоря, мне бы совершенно не хотелось воевать рука о руку со своими друзьями, в такой ситуации дружба только отвлекает.

Так что все нормально. Почти. Ещё бы мои компаньоны были ну хоть чуточку более внимательными… Нет, про Зака я не говорю, но остальные…

Хорошо, Хелена, я понимаю, молодая и неопытная. Столичная штучка, «госпоже Хедгел» наверняка балы и званные приёмы у короля привычнее, чем бегать в каблуках по тайге. И платье её для более теплого климата, тоже понятно, так спешила отправиться за нами в погоню, что даже переодеться не успела. И макияж, маникюр да педикюр просто жизненно необходимы настоящему боевому магу, который идет на север добыть славу или найти смерть. Все отлично, когда Хелена зачем-то полезла в кусты («вам, мальчикам, не понять»), я даже не удивился, что её пришлось спасать от стаи снежных волков. Голодной и злой стаи, добрых три десятка особей, каждый размером с теленка. С таким одинокой девушке не справиться, парочку она успела завалить, а потом и мы на помощь подошли — Мердок чудеса акробатики показывает, как он может через двойное сальто рубить головы врагам, дон Варак с бесстрашием рыцаря лезет свою невесту спасать, Ремелин на молнии кружит, иероглифы в воздухе выписывает, искрами истинного огня волкам шерсть подпаливает, я, четыре бластера в режиме самонаведения, плазменная пушка с лазерным поджигом, кулаки, способные крошить гранит… Зак, не дурак, мирно стоит в сторонке, ни во что не вмешивается… Короче, стаю на треть перебили, на две трети прогнали, минут на двадцать задержались — это я понимаю, это нормально. Это Хелена, молодая городская девушка, я бы удивился, если бы она ни в одну неприятность не влезла.

Но Ремелин… Я не говорю о том, что меня он продолжал настойчиво называть не иначе как «владыкой». Пусть. Если так уж хочется человеку. Но ведь уже и волосы седы, и не первый век жизни идет — неужели нельзя хоть капельке благоразумия научиться? Сколько эпитетов, Великий Ремелин, Ремелин Величайший, а на деле… Нет, маг он действительно очень хороший. На молнии летает — одно загляденье, я даже представить себе не могу, как можно электрический разряд оседлать. Причём без особых усилий, легко и непринужденно, говорит, что боги не любят, когда их дар переводят почём зря, но это уже скорее лукавит. И в магии огня большой специалист, не только поливать пламенем умеет, он как будто руками огонь из пустоты месит, как кулинар тесто, может и огненный шар слепить, и знак какой, и в спиральку закрутить, и диск огненный послать, и мелкие брызги. Но ведь настоящий маг должен не только иметь силы, а и уметь их разумно использовать! А из-за Ремелина мы чуть в хорошую передрягу не влипли.

Всего лишь из-за того, что магу почему-то захотелось посмотреть на странный гудящий шар у вершины кедра. Такие шары нам довольно часто попадались, Мердок ничего не мог сказать, мои детекторы тоже, кроме мутного пятна ничего не показывали, но мало ли, какая зараза тут деревья поражает? Может, какая-то болезнь, или просто особенный вид гудящих шишек — нас они не трогают, и нам бы их трогать не стоило… Но ведь Ремелину интересно! Мало в плену чертей насиделся, все ему неприятностей на одно место не хватает — подлетел к шару, и так смотрит, и этак, и все бы хорошо, но дернуло же его, любопытства ради, в этот шар огнем запустить… Я бы ещё понял, дитя малое, которого все время надо за руку дергать, то «ка-ка», это «не трожь», «голову в пасть тигра не клади, а то бо-бо будет». Так ведь он нас всех вместе старше будет! Откуда, из каких глубин подсознания, вынырнула эта дурацкая идея ударить по гудящему шару огнем??? Я не знаю. Он и сам потом волосы на себе рвал, не мог понять, как ему такая глупость в голову залезла…

Сложно воевать с врагами, которые в другой весовой категории. Например, с неповоротливыми великанами — против них только стратегическая авиация и магия массового поражения помогает. Но ещё сложнее воевать с теми, кто значительно меньше и проворнее человека. Например с пчелами. Северными, снежными пчелами, которые на лето впадают в спячку, полностью изолируют свои ульи, и лишь поздней осенью вылетают опылять особые, зимние цветки. Злыми пчелами, чей улей только что подожгли, коллективными пчелами, которые умеют вызывать себе на помощь подмогу из соседних ульев. Огромной тучей злых, ядовитых пчел, каждая с пол мизинца размером, пчел, имеющих иммунитет против магии…

Если бы не змея-кобыла, то я даже не знаю, как бы они спаслись. Мне-то ничего не грозило, но остальных, без помощи магического щита, они бы мигом до смерти искусали. Бластером их не перебить, мелкие слишком, плазменная пушка тоже не сильно помогает, мечи да стрелы и вовсе бесполезны, против магии иммунитет — хорошо хоть Кова-Нова быстро что к чему сообразила, всадников в снег сбросила, личину сняла, и настоящую охоту за пчелами устроила… Ела она их. Языком своим змеиным ловила и ела, пока я не сообразил, что против пчел мощная ударная звуковая волна, в принципе, должна помочь… Повезло. Генератор сам нужную частоту подобрал, так, чтоб у пчел крылья прямо в полете ломались — у Ремелина, Мердока, Хелены и дона Варака тоже кровь носом пошла, но это уже издержки профессии, хорошо хоть Зак все быстро сообразил, в сугроб глубоко зарылся, температуру тела понизил и подождал, пока мы со всем роем не разберемся. Пока я не разберусь. Поддержки от спутников особой не получил, им, вот неудача, ещё никогда не приходилось с пчелами воевать…

Короче, высказал я Ремелину всё, что о нем думаю. Он даже не спорил. А в качестве наказания от дерева к дереву летал, на всех ульях магические ловушки устанавливал, теперь стоит дать приказ, и все пчелы тайги пробудятся… Не думаю, что они смогут задержать крэга, но всё равно, даже такая ловушка лучше, чем никакой. Счёт уже пошел на часы, кто быстрее, и пару лишних минут форы нам не помешают.

Обжегшись на пчелах, мои спутники теперь от каждого подозрительного шороха шарахались. Пришлось кратко, на ходу, курс основ передвижения по незнакомой, потенциально опасной местности прочитать, его все паладины должны знать на зубок, ведь это именно нам приходится своими телами минные поля разминировать. Главные два принципа — «опасно потенциально все» и «угрозу представляет только проявившаяся опасность». Все. Страшный пень, похож на застывшего чудовищного осьминога? Может быть опасным. Никого не трогает? Опасности не представляет, но так как может быть опасным, то лучше обойти стороной. И так со всем незнакомым, как по учебнику. Не проявлять беспечность, не суетиться и не стрелять направо и налево, идти спокойно и уверенно, мы таёжному лесу не враги, и он нас не тронет!

Не удивительно, что до Снежного Замка мало кто дошел — если это «лучшие из лучших», то мне даже страшно представить, что собой представляли прочие так называемые «герои»…

Конечно я лукавлю. Отряд не так плох, как может показаться, и люди умеют учиться на чужих ошибках, а значит ещё не безнадежны. Просто уж очень я не люблю попадать в передряги по чужой глупости… Разве что по своей.

— Крэг уже в Лебмерге, — постоянно следил за передвижениями зверя Зак. — Его инстинкты приказывают немедленно начать охоту, вокруг слишком много мягких и беззащитных людей-врагов, но навязчивая мысль догнать нас любой ценой сильнее. Он уже в порту, не видит, но чувствует змеиный корабль, принюхивается… Мердок, что может значить, если корабль змей в срочном порядке отчалил от берега и на всех парусах уходит в море?

— Смертельную опасность, — сообщил воин, и, немного подумав, добавил. — Для всего змеиного рода.

— Ну так вот, значит змеи испугались… Крэг чувствует старых врагов, змеи чем-то обидели его предков, номы важнее, принимает решение и бежит дальше по следу…

— Выходит, крэги уже когда-то имели дело со змеями… — задумался я. — Мердок, ты ничего про их противостояния не слышал? В змеином городе крэги не упоминаются?

— Нет. Там только есть упоминания про «страшную силу небес», которая разрушила прошлый мир и заставила змей бежать за его пределы.

Крэги? Страшная сила небес? Не буду гадать, слишком мало данных, но, выходит, с этими тварями далеко не все так просто, как я думал… Странно, мы все знаем про людей, почти все про грагар, мы знаем историю эволюции драконов и динозавров, даже нашли останки тех первобытных пигмеев, чьи потомки стали горными гномами. Но про крэгов, если задуматься, мы не знаем вообще ничего, и до последнего времени такой странный пробел в знаниях меня как-то не очень заботил… Интересно, наши враги, те, что применили тархион и послали крэга, знают про них больше? Или тоже используют вслепую, не сознавая, что играют с огнем? Кстати, враги…

— Зак, я давно хотел спросить — ты можешь попробовать проникнуть в мысли какого-то конкретного незнакомого человека?

— Как? — искренне удивился парень. — Я даже не знаю, как я смог проникнуть в мысли крэга и Лины…

Как? А я ему расскажу. Не очень подробно, увы, сам я не эмпат, но моя сестра часто рассказывала, как развивается эмпатический контакт… У неё это происходило всегда стихийно, приступами, но может Заку это сможет как-нибудь помочь? Такие способности, и не развивать — большой грех, в первую очередь для самого парня!

— Для начала попробуй создать образ человека. Не особо на нем концентрируйся, не пытайся представить лицо или фигуру, скорее попробуй представить сознание, как бы ты думал на его месте, попробуй представить себе его жизнь, поставить себя на его место. Потом плавно начинай думать так же, как он — не важно, что в первый момент это будут твои мысли, твоя фантазия, ты, главное, не останавливайся, не пытайся ловить за хвост какую-то конкретную мысль, скользи, как можно свободнее. Ты должен не думать, как он, а уловить то, что он думает…

— Рем, я сейчас попробую… Кого мне представить? Давай тебя? Потом проверим, получилось…

— Меня не надо! Со мной у тебя сразу не выйдет, ты все время будешь сбиваться, в первый раз проще всего это делать с совершенно незнакомым человеком. Про которого ты много слышал, но ни разу не видел, тогда тебя даже зрительный образ не будет сбивать, только мысли, сначала твоя фантазия, а потом…

— Ты хочешь, чтоб я прочитал мысли нашего врага? — удивился Зак.

— Нет. Ты это не сможешь, потому что ты не знаешь, кто он. Честно говоря, я хотел, чтоб ты попробовал прочитать мысли адмирала Вальд фон Марша, но если не выйдет — не страшно, можно потренироваться на ком-нибудь другом.

— Хорошо… Давай попробую адмирала… Что ты там говорил? Не думать, как он, а уловить, что он думает…

— Да. Причём ты ни на секунду не должен забывать, кто ты, твоё сознание как бы должно разделиться, ты должен стать им, но остаться самим собой, и тогда…

Сестра нам много чего рассказывала. Увы, для меня тогда, да и сейчас, если честно, это были не более чем пустые, ничего не значащие слова. Самому природа не дала никаких эмпатических способностей, зато неплохую память, и теперь я старался максимально точно воспроизвести её рассказ, а вдруг Заку поможет. Если у нас в отряде будет не просто эмпат, который чувствует как-то и кого-то, а эмпат, который умеет настраиваться на конкретную личность (причём не обязательно человека — самые сильные эмпаты умели читать чувства драконов, так, собственно говоря, и удалось найти с ящерами общий язык), то шансы на победу резко возрастут. Начал я, конечно, поздновато, но если у Зака выйдет с адмиралом… Тогда он и хозяина Снежного Замка сможет прочитать, а значит мы сможем узнать, какие ещё ожидают на пути неприятности. Но это даже не планы, а так, намерения, я совершенно не уверен, что у Зака хоть что-то получится. Но попробовать всё равно стоит, тем более что за последние две недели его умения росли едва ли не прямо на глазах.

— Мердок…

— Что?

— Скажи, флагман адмирала Вальд фон Марша назывался «Кафа Гинла»?

— Я не знаю…

— Да, — вместо воина ответил менестрель. — Легендарная «Кафа Гинла», Рубин Юга, названная так в честь великого города, погибшего в страшной катастрофе, когда боги разгневались на людей и послали на землю небесное пламя. Увы, история этого города ныне позабыта, но корабль с этим гордым именем до сих пор бороздит морские просторы.

— Тогда у меня есть для вас новость… Багряная Армада в тяжелом и кровопролитном бою потопила около сотни кораблей противника, но остальным удалось вырваться и через Пролив Трех Рифов уйти из залива в мировой океан. Вот. Рем, у меня получилось.

— Ты прочитал мысли адмирала? — ну надо же, а парень молодец, только я ему посоветовал, как сразу…

— Нет. Я прочитал мысли его «первого помощника». После сражения со Змеем Глубин адмирал ушел в прострацию и до сих пор не вышел, а командование Багряной Армадой ведет граф Грес фон Олма, на которого проклятье Змея не в полной мере действует и который время от времени посещает города на побережье…

— Граф фон Олма? — удивился Ремелин. — Но ведь я с ним знаком, я видел его несколько дней назад в Лемберге…

— Ну да. Это как раз его корабль стоял в порту, у него были срочные дела на берегу, какая-то неотложная встреча. Потом граф нагнал армаду, они попытались в Проливе Трех Рифов добить врага, но не получилось…

Вот так разбиваются легенды. Зато теперь вместо легенды про бессмертного адмирала, который все не найдёт свой покой, я имею своего личного эмпата, который, по заказу, может предоставить на блюдечке с голубой каемочкой мысли и чувства любого интересующего нас субъекта. Оружие, похлеще тархиона.

— Слушай, Рем…

— Да? — «Я что-то не предусмотрел?»

— Пожалуйста, не проси меня больше так делать… — «Почему?» — Это… Муторно… Сначала все было как ты говорил, я просто плыл по течению, мысли меня плавно обтекали, потом я почуял нить, ухватился за неё, и… Рем, вся его жизнь на меня вывалилась! Я и так уже за себя, Лину и крэга думаю, теперь ещё и за какого-то графа, пару таких сеансов, и у меня голова лопнет…

А, ну это не страшно! В смысле голова у него не лопнет, у сестры были те же самые проблемы, как я понимаю, через это каждый эмпат проходит. Когда начинаешь вдруг чувствовать очень много, то кажется, что сходишь с ума, чужих мыслей в голове больше, чем собственных приходится. Сестре было легче, у неё приступы эмпатии стихийно проходили, все связи обрывались, но иногда такой приступ мог длиться до нескольких дней, и тогда приходилось…

— Главное, что у тебя получилось! — заверил я Зака. — Я тебе ещё не все рассказал. Слушай дальше, после того, как ты установил контакт, он остаётся до тех пор, пока ты его не разорвешь. Разрывать контакт нужно точно так же, как и устанавливать, только в обратном порядке — представь, что ты на далеком острове, вокруг море чужого сознания, но ты не погружаешься в него, а взлетаешь, над морем, его мысли тебя уже не могут поглотить, и ты летишь прочь, разрываешь все связи и постепенно становишься самим собой. Попробуй, если ты все сделаешь правильно, то его воспоминания исчезнут, они не у тебя в голове, ты их просто все время читаешь…

И это у Зака получилось! Талантливый мальчишка, мало того, что хороший чародей, так ещё и великолепный эмпат! Если умный, не будет кричать об этом на каждом углу, а то посадит его ещё король в золотую клетку. И я промолчу, такого приятеля полезно иметь. Немного потренируется, и чувства всех завистников будет читать ещё до того, как они что-то нехорошее удумают.

А вот с хозяином Снежного Замка — полный провал! Никакого чувства присутствия, Зак сказал, что на северо-запад до самого океана вообще нет ни одного живого человека. Зато слишком много разумных сущностей, духов снега и льда, их общий фон полностью заглушает эмпатические способности, а мысли кого-нибудь из них прочитать невозможно, потому что они духи и эмоций не имеют. Ну да ладно, не вышло — и расстраиваться сильно не стоит, всё равно никто на это и не особо рассчитывал.

Больше сотни километров тайги, со всеми её волками и пчелами, мы преодолели уже к полудню, и впереди открылись те самые обледеневшие болота. Картина в стиле футуристов, царство обезумившего льда и редких, искаженных природой деревьев-уродцев. Опасно? Для простого человека — может быть, для умелого мага… А умелого ли? Видать, с волшебством в этих краях действительно что-то не то творилось. Пока ещё все заклинания работали, но сначала Хелена, а потом Ремелин заметили, что колдовать им становится все труднее. Самая простая волшба, заклинание скорости, стала почти непосильной ношей, но выход нашелся! Спасла, в который раз, Кова-Нова, змея-кобыла — она окончательно отказалась от лошадиного облика, превратившись в смесь огромной таксы и сороконожки, вытянувшись до той поры, пока на её спине не умостились четыре человека. Плюс, в качестве бонуса, отрастила себе ещё пару средних ног, и на каждой по мягкой, упругой подушке…

Короче, дальше мы с Заком бежали вдвоём. Мне никакие флуктуации магического поля не страшны, а парень…

— Подарок Линки помогает, — только и пожал плечами он.

Ясно. Значит волшебные ножи не только границу между мирами прорезать умеют, от истинного пламени спасать, а ещё и магических сил придают, мертвый кузнец сотворил чертям хорошую игрушку…

Без происшествий перебраться через болота не удалось. Всё же я слишком тяжел для такой тонкой корки льда, две с гаком сотни килограмм железа плюс мои собственные… Пару раз провалился, хорошо так провалился, сразу же метров на десять под воду ушел, хорошо хоть всех заранее предупредил, чтоб не волновались. Как утонул, так и выплыл. Заодно все местные достопримечательности посмотрел — пиявок размером с кулак, ледяных каракатиц, обжигающих струей кипятка, медузу, с радостью встретившую меня ударом электрического разряда. Датчики доспехов с трудом успевали всю местную флору и фауну фиксировать, но, надо отдать должное, сами доспехи не подвели ни разу — как герой из народной сказки, я поднялся из болотных глубин целым и полным новых сил!

Один раз и Заку не повезло, как мы зимой ловим рыбу через лунку, так ледяные каракатицы струей кипятка проплавляют дырку во льду, да так, что добыча сама падает в их смертоносные объятья. Впрочем, парень был предупрежден и не растерялся, успел активировать заклинание левитации быстрее, чем щупальце подводного монстра утянуло его на дно. Но легче всего болота Кове-Нове дались, «обычная волшебная прозрачница с южного материка», казалось, даже не замечает ни хрупкости льда под ногами, ни четырёх седоков на спине. Удивительное рядом, ещё несколько дней назад я даже предположить не мог, что подобные животные существуют.

До вечера мы совершили невозможное. Тайга и болота остались позади, а впереди, до самого горизонта, простерлась пустынная северная тундра. Владения Снежного Замка.

— Крэг далеко?

— Летит через Северный Хребет, — задумался Зак. — Там сильные ветры, ему тяжело… Пробовал бежать по склону — не получается, с такой скоростью всю ночь будет лететь…

Ну что же, дистанция сокращается. Плохо, но не смертельно — если завтра пойдем в таком же бравом темпе, то до Снежного Замка успеем первыми. А там уже как сложится…

Решением подавляющего большинства (против был только я, но не очень то и настаивал) было решено не переться в опасные земли ночью, а устроить привал и хорошенько выспаться перед последним и решающим рывком. Чем все и занялись. Кроме одного особо назойливого волшебника, и я даже догадываюсь, в чем причина его тревоги.

— Рем, ты не спишь?

— Сплю. Где она?

— Тут. Она боится.

— Чего? Зак, она королева лис! Мердок и Ремелин обязаны ей подчиняться, Хелена и дон Варак обязаны ей своим счастьем, ты её не тронешь. Чего она ещё боится, можешь сказать?

— Могу. Тебя.

Немая пауза. Даже не знаю, что ответить — неужели я тогда лисёныша так сильно по голове приложил, что теперь она от одного имени доблестного паладина Джакомо Иеремии Капитона дрожит? Ладно, впредь буду более вежливым с дамами, только она всё равно сама виновата, не нужно было моего друга и спутника в жертву приносить. Он хороший.

— Передай ей, что если она не будет глупить, то я её не трону!

— Спасибо, — я и не заметил, как лиса успела подкрасться. — Я не буду.

Ну вот и ладненько. Спите, дети мои, и будьте счастливы, а заодно и мне не мешайте, старый добрый паладин тоже должен хоть немного отдохнуть. От вашей вечной суетливости.

И наступило утро… Может какую-то патетическую речь произнести? «Друзья, вот и пробил решающий час, судьба мира в наших руках, наши сердца полны отваги», и так далее, и тому подобное? Не, не буду, вместо этого — стандартный боевой рожок, я ещё не видел человека, который не проснулся бы от его воя. Впрочем, был такой, зовут Зак, под глазами синие круги, довольная физиономия, всю ночь с Линой проболтал у костра. Просто проболтал, им мысленного общения было мало, им видите ли захотелось глядя друг другу в лицо поговорить. О чем — не знаю, я все таки паладин, у меня есть определённые нормы приличия, в чужую личную жизнь не залезать, и сделанную ночью запись я слушать вовсе не собираюсь! Я её для Зака на будущее приберегу, пусть потом, лет через десять-двадцать, послушает, какие романтические бредни нес в своей беззаботной юности.

А теперь дежурный вопрос.

— Крэг…

— Только что перелетел через хребет, осматривается, принюхивается, уже нас почуял и направляется в сторону тайги, — отмахнулся Зак, как будто такие мелочи, как безжалостное чудовище-убийца, идущее по следу, его больше не волновало.

— Тогда в путь! Да, кстати, друзья, кто еще не знаком — позвольте представить, Лина, королева лис!

Особой неожиданности не вышло. Благодаря Заку все знали, что Лина идет за нами следом, что вот-вот должна нагнать, Хелена с ней была знакома, Ремелин тоже виделся, Мердок и дон Варак были наслышаны… Обошлись без особых церемоний, банальное представление, здрасте-здрасте, хотя наши джентльмены-рыцари не забыли упомянуть, какая для них это великая честь. Лина тоже такое панибратство восприняла достаточно спокойно, видать, отец её никогда особо не баловал царским отношением придворных, да и вообще девушка не сильно разговорчивая. Что для представительниц прекрасного пола достаточно большая редкость. Лина заверила, что она сможет удерживать нужный ритм своим ходом, так что на место на спине Ковы-Новы не претендует — на том и порешили. Теперь рядом с нами бежала еще и лисица…

Может в магическом плане земли вокруг Снежного Замка как-то отличались от остальных, но я этого не заметил. Тоже небо, тот же воздух, та же покрытая снегом земля — на первый взгляд ничего страшного, и совершенно непонятно, какая такая угроза может тут таиться… Впрочем, я очень скоро получил ответ на свой вопрос.

— Берем правее! — внезапно закричал Мердок, и Кова-Нова послушно повернула. — Осторожно, не попадите в искристую обманку, она за несколько секунд превращает мозги человека в желе…

Какую ещё искристую обманку? Ничего не вижу, хотя… Если присмотреться… Пожалуй, действительно можно заметить в воздухе какое-то смутное, едва уловимое мерцание, как будто мельчайшие, почти невидимые в свете солнца светлячки устроили свой танец. В инфракрасном диапазоне чисто, ведьмин глаз ничего не показывает, остальные датчики тоже ничего не замечают, и если бы не предупреждение Мердока, то я бы на эту самую «искристую обманку» даже внимания не обратил… Интересно, она сквозь доспехи тоже превратит мозги в желе? Проверять не хочу, но верю.

— А теперь налево, видите тусклого душелова? Он сейчас спит, но всё равно лучше держаться на расстоянии, а то потом всю душу высосет…

Тусклый душелов? Больше всего похож на тень. Обычную тень на снегу, только нет ничего, что может её отбросить — я ещё могу представить объект, который не отбрасывает тени, но тень без объекта… Интересно, как Мердок определил, что он спит? Кажется, я понял — спящий тусклый душелов неподвижен, в то время как бодрствующий все время колеблется, как будто его отбрасывает не твердый объект, а большая капля застывшей в воздухе жидкости.

— Подождите, сейчас пройдут мутные безумцы… Все, можем идти, смотрите не наступите на их след, они это очень не любят, а то ещё догонят и с ума сведут…

По земле прямо перед нами проплыли несколько сгустков тумана, если верить приборам — пустые внутри, но только почему-то после них на земле остались цепочки странных следов, похожих на человеческие, если бы нашелся человек с тремя ногами. Никакой магической активности, все детекторы утверждают, что мутных безумцев не может существовать, а следы возникли сами по себе. Причём не только возникали, а и исчезали, как будто за мутными безумцами шел кто-то невидимый с метлой и заметал их следы.

— Быстрее, это унылые доставалки, они очень быстро выдыхаются… Все, оторвались. Они на самом деле не страшные, если им попадемся — главное не поддаться вселенской тоске, попробуйте думать о чем-то хорошем, и тогда они отстанут.

Унылые доставалки — живые снежные холмики, как будто кто-то ползет под снежным ковром — действительно попробовали было пуститься за нами в погоню, но быстро устали. После чего я наблюдал совершенно уникальную картину — унылый доставалка, случайно, самым краешком, задел тень тусклого душелова, она проснулась и тут же устроила за ним погоню. Чем это все закончилось — не знаю, но лично мои симпатии на стороне доставалки, вселенская тоска в любом случае лучше, чем если кто-то твою душу высосет.

— Наберите полные легкие, это снежный душитель, через него не сложно проскочить, но ни в коем случае не дышите, пока будете внутри! Вздох… Все, можете выдыхать.

Фух. У меня, конечно, автономная система вентиляции, и, по идее, доспехи могут обеспечить полную безопасность даже в самой ядовитой атмосфере. Но это только по идее, стоило нам зайти внутрь снежного душителя — живого снежного вихря, который существует без всяких порывов ветра — как состав воздуха внутри доспехов стал стремительно меняться. Вместо кислорода непонятно откуда взялся неведомый газ, такого в периодической системе элементов не существует, все системы дружно запаниковали, но стоило нам из снежного вихря вырваться, как газ опять превратился в кислород. Хорошо, что последние события научили меня не доверять слепо надежности своего доспеха, а то стало бы на одного паладина меньше. Древние проектировщики явно не планировали, что кому-то из паладинов придётся Снежный Замок штурмовать…

— Все, теперь можно какое-то время не волноваться — видите выжженную полосу? Это голодный снегоед прошел, он на своём пути всех, кроме игольчатого сердцекола поедает, но сердцекол тут очень редко встречается, их на севере больше…

Голодный снегоед? Я бы сказал, что тут снегоуборочный бульдозер на атомной тяге проехал, до самой земли глубокую черную полосу прочистил, ни единой снежинки, пар идет — интересно, кто такой игольчатый сердцекол, которого голодный снегоед боится, и кто из них для нас страшнее…

— Теперь вы поняли, почему, посылая вас к своему брату, Хозяин Леса на самом деле послал вас на верную смерть? — тем временем продолжил Мердок, ни на секунду не теряя бдительности и оглядываясь по сторонам.

— О, да! — признаю безоговорочно, сущая правда! — Но откуда тебе известно про все эти… — какое же будет подходящее слово… — явления?

— Про все? — Мердок усмехнулся. — Далеко не про все! Мы только начали наш путь, и чем дальше, тем опаснее будут становиться эти земли. Пока нам встречались лишь древние, постоянные духи, я помню их по своему прошлому скитанию в этих краях, про них рассказывали те, кому посчастливилось вернуться. Но Снежный Замок тем и страшен, что в его владениях нет ничего постоянного, и я даже предположить не могу, какие ещё порождения безумной магии нас ожидают.

Да уж. Придётся, действительно, проявить бдительность, а впрочем… Честно говоря, первый шок уже прошел, и я начал понимать, что и тут есть своя, только не столь очевидная человеку логика. Существа, сущности, духи, не знаю, как их назвать, жили своей жизнью, у них были свои проблемы, свои друзья и враги. И люди в их число, как ни странно, скорее всего не входили — я несколько раз наблюдал, как тусклая шаровая молния никак на нас не отреагировала, но стоило к ней приблизиться мутным безумцам, как тут же бросилась в атаку. А потом шаровую молнию проглотил некто, напоминающий северное сияние, проплыл в двух метрах от меня и удалился в неизвестном направлении. Даже не вздумав напасть, лишь малая часть местных обитателей была опасна, а то и смертельно опасна, для человека, но чем больше я наблюдал, тем больше убеждался, что опасность эта — скорее побочный продукт, чем предназначение. Снежный душитель вовсе никого не душил, а просто превращал воздух внутри себя во что-то другое, а унылые доставалки не охотились, а всего-лишь хотели общения. Как щенки, но только вот, на их и нашу беду, мы, люди, от общения с ними впадали в депрессию и тоску.

Откуда делаем вывод, мы идем не по враждебной, а по чуждой земле. Может показаться, что на самом деле никакой разницы, но это только на первый взгляд — когда против человека не злой разум, а нейтральная стихия, то стоит не готовиться к войне, а лишь проявлять бдительность. Тем более я уже внес небольшие изменения в программу доспехов, есть у паладинов такие полномочия — теперь они должны были меня извещать не только о «потенциальной опасности», но и обо всем, что хоть немного выбивается из общей картины. Что не выбивается — ну что же, увы, вполне допускаю, что тут могут быть и полностью невидимые существа. Но это уже как повезет.

За первые несколько часов кого нам только не встретилось — от хмурого прыгальщика, живого снеговика, который любит прыгать вам на голову, до того самого игольчатого сердцекола, уродливого ледяного ежа, при приближении человека выпускающего иголку прямо в сердце. Над головой время от времени пролетали туманные светотяги, способные впитывать солнечный свет и слепить прямо в глаза того, кто на них по глупости взглянет. Время от времени из пустоты возникали веселые разнообразники — самый безопасный вид существ, которые не могли причинить никакого вреда, но принимали вид своих более страшных собратьев. Один раз на наших глазах разыгралась целая баталия — столкнулись армии красных и голубых клякс, Мердок таких никогда раньше не встречал, в результате они все стали оранжевыми и уплыли в сторону. Я уже даже не говорю о не таких запоминающихся встречах…

— Ремелин, — позвал Зак. — Крэг уже на месте. Можешь запускать пчел.

Волшебник кивнул, изобразил в воздухе хитроумную руну — получилось только с третьей попытки, первые две пришлось развеять, видать, магия действительно выходила из-под контроля. После чего огненная руна стремительно уплыла на юго-восток, а Зак нас обрадовал доброй вестью — пчелы по всей тайге пробудились от летней спячки и шкура крэга оказалась далеко не такой прочной, как можно было подумать. Пчелиное жало не могло её проткнуть насквозь, но даже крошечных уколов хватало, чтоб пчелиный яд проник в кровеносную систему крэга. Жаль, что такая мелочь проклятую тварь не остановит…

— Его организм сумел выработать противоядие, — сообщил Зак. — Через несколько часов оклемается. Пока спрятался в сугробе и зализывает раны.

Отлично! Что не делается, все к лучшему — своей дурацкой шалостью Ремелин едва нас всех не угробил, но ведь не угробил же, а от погони опять немного оторвались. Теперь главное не сглупить, никуда не влезть, как, например, сейчас влезет Лина…

Я едва успел. Лиса была уже в одном шаге от серого сугроба, когда я мощным ударом кулака отправил её в нокаут. Видно, судьба у меня такая, Лину бить — я не хотел, но ведь не далее как пол часа назад Мердок назвал подобный сугроб «снежным мясоедом», и предупредил, чтоб мы ни в коем случае в него не вступили, а то конечности-другой в миг не досчитаемся.

— Ты куда лезешь! — на этот раз мой поступок был воспринят адекватно, и Зак набросился с обвинениями не на меня, а на ошалевшую Лину, которая опять превратилась в человека. — Ты что, не видела, куда идешь? Скажи Рему спасибо, ещё один шаг, и…

— Извини. Я заслушалась, и как-то не заметила…

— Заслушалась? — в голосе Мердока слышались нотки отчаяния. — Ты слышала пение, прекрасное божественное пение ангелов, которые призывали тебя на небеса?

— Да… — ошалевшая от удара моего кулака девушка только и смогла кивнуть.

— Мы пропали… — вздохнул Мердок. — Это снежные сирены, мы их ещё не слышим, но лисий слух тоньше человеческого. Они поют столь прекрасно, что опьяненные их божественным голосом люди теряют над собой контроль, а дальше… Вы сами видели, что происходит — сирены сами по себе не опасны, но в этих краях на секунду потерять бдительность и замешкаться смерти подобно…

— Мы можем заткнуть уши? — предположил я.

— Не поможет… Их голоса столь прекрасны, что мы не удержимся, никто не удерживался, мы обязательно хоть на секунду захотим услышать хоть пару нот, и все, пропали… Единственный выход — обойти, нам придётся сделать крюк в сотню километров, и, если повезет… Да нет, не поможет, сейчас конец лета, а значит все снежные сирены будут петь ещё не менее недели, днем и ночью, по очереди соревнуясь в красоте голоса и богатстве тембра. Как я мог забыть, наш поход был с самого начала обречен, вот если бы мы пошли хотя бы несколько дней назад, то был бы шанс, тогда они ещё только распевались, но теперь…

По очереди? Божественное пение снежных сирен? Что-то подобное я уже слышал… Нет, не про сирен, но про голос, которым заслушиваются короли… Лучший Голос Востока…

— А как вы думаете, в их соревнованиях может принять участие человек? — шесть непонимающих взглядов сошлись на моей персоне. — Я имею в виду, что если они соревнуются, то когда поет кто-то один, остальные должны молчать, так ведь? А если кто-то из нас сможет спеть так, чтоб сирены заслушались его пением и немного помолчали?

Я, тактично, не стал намекать, кто именно. Идея, конечно, дурацкая, но ведь мы на востоке! Тут я уже столько не менее дурацких историй слышал, что может и эта сойдет? Тем более, по горящим глазам нашего менестреля вижу — он уже все понял…

— Дон Капитон, Вы гений! Я слышал много историй про снежных сирен, величайшие голоса подлунного мира, они были рождены под звуки флейты Создателя, они боги музыки и музыкальные боги! Я слышал в своей жизни много лестных слов, щедрая природа наделила меня великим даром, и для меня великая честь сразиться своим голосом с божественным вокалом снежных сирен! Не отговаривай меня, Хеля, я все уже решил — вы пойдете дальше, а я останусь и буду петь до тех пор, пока вы не доберетесь до Снежного Замка!

— Всё равно ничего не выйдет, — вздохнул Мердок. — Сирены нас не услышат, их пение разносится слишком далеко, человеческий голос не сможет достичь их слуха…

— Не сможет? — искренне возмутился я. — Ещё как сможет!

Они просто никогда про хорошую усиливающую акустику не слышали. Когда одна самая заурядная певичка, которая только шептать и умеет, на центральной площади нашей столицы перед двухсоттысячной толпой исполняла оду в честь нашего короля, то стекла в соседних домах лопнули! Те динамики и усилители, конечно, больше месяца монтировали, маги работали несколько дней, пока заставили все это сносно звучать, у певички той был целый хор демонов в бэк-вокале, но ведь и у нас не стоит целью достичь запредельных высот! Мы всего лишь хотим, чтоб сирены услышали пение дона Варака, а для этого и встроенных в мои доспехи динамиков с головой хватит. Они, конечно, звук немного искажают, не для пения делали, а в первую очередь чтоб приказы на поле боя отдавать, но, надеюсь, снежные сирены некоторой фальши не почувствуют.

На том и порешили. Хелена, конечно, была против, но стоило Мердоку заикнуться, что сирены еще ничего, а вот дальше совсем опасные земли начинаются, как тут же успокоилась. Мол, «не страшно, если я погибну, главное чтоб мой любимый остался жив» — пришлось Мердоку на ушко дону Вараку нашептывать, что это он так пошутил, что на самом деле Хелене ничего не грозит, и самая опасная миссия будет именно у нашего менестреля. Ну а потом я настроил внешний микрофон, включил на полную мощность динамики, и мы двинулись вперед…

Со стороны, наверно, забавно смотрелось, идет отряд на войну под оперные арии, но сработало! Я аж сам удивился! Постепенно начинаю восточную логику понимать, тут чем сказочнее план, тем больше шансов, что сработает. Предложил бы я хитрый обходной маневр — наверняка бы в неприятности вляпались, а менестрель, исполняющий колоратурные рулады перед благородными зрительницами-сиренами…

Добрались мы до них, молчаливых, но предельно внимательных. Сидят себе на камне посреди тундры три обнаженные белоснежные скульптуры, внимательно пение дона слушают, не перебивают. На нас даже внимания не обратили, не удивлюсь, если для этих богинь музыки существ, не способных красиво петь, в природе не существует…

Там и расстались — Варак свои вокальные данные сиренам демонстрировать, а мы дальше в сторону Снежного Замка двинулись. Ни секунды не медля, а то кто этих сирен знает, на сколько у них терпения человека слушать хватит… Да и холодно вокруг, в такую погоду горло застудить и охрипнуть навсегда ничего не стоит. По себе знаю, еще в детстве босоногим мальчишкой весну в таёжном лесу весну озорными песнями встречал, с тех пор лет десять говорить толком не мог, только хрипел, пока один чудо-лекарь не поколдовал над моими голосовыми связками…

— Ремелин, скажи, ведь мы потом его спасем? — тем временем продолжала допытываться Хелена. — Ведь правда с ним ничего не случится?

— Конечно, — успокаивал девушку старый маг. — Ему ничего не грозит. Снежные сирены страшны тем, что по дороге к ним люди теряют разум, но ведь он уже там, и даже если перестанет петь, с ним ничего не случится. У него осталась теплая одежда, остался запас еды и воды, а через неделю, или даже раньше, снежные сирены прекратят свое пение до следующего года, и мы сможем вернуться и забрать его. Не переживай, Хелена, с твоим другом все будет в порядке…

И то верно! Как раз за него я меньше всего переживаю, наше собственное положение намного больше опасений вызывает. Во-первых потому, что, по словам Зака, крэг уже вывел яд, и теперь продолжает погоню, еще более злой, чем когда-либо до этого. Скоро до болот доберётся. А во-вторых потому, что странные окружающие нас явления — те самые тусклые душеловы и искристые обманки, хмурые прыгальщики и голодные снегоеды — стали нас избегать. Такого раньше не было, они нас явно боялись, отступая с нашего пути, и я не мог найти этому объяснение. С одной стороны хорошо, больше не приходилось петлять, можно было идти по прямой, не опасаясь угодить в очередную ловушку. Но с другой стороны столь странное поведение должно иметь какую-то причину, и я опасался, что причина эта будет пострашнее чудаковатых и, в общем-то, достаточно милых созданий.

Подобные мысли терзали не только меня.

— Рем, тебе не кажется, что за нами кто-то следит? — озадаченно озираясь по сторонам, спросил Зак.

— Нет, а что? У тебя есть какие-то подозрения?

— Конкретных нет, но… Очень странное чувство… Я как будто чувствую направленные на меня эмоции, но не могу определить, откуда они исходят… И, знаешь, это не самые доброжелательные эмоции! По-моему, нас кто-то хочет убить.

— Я тебе скажу по секрету, нас много кто хочет убить, — честно признался я. — Но как только ты поймешь что-то конкретное — тут же говори! Мердок, как ты думаешь, что это может быть?

— Да что угодно! — воин пожал плечами. — Я же говорил, эти земли не постоянны, когда я тут шел в прошлый раз, то никаких сирен не встретил, зато едва убежал от племени белых великанов, они заманили меня в свою деревню и начали рассказывать историю своей жизни, со времён сотворения мира. Эта деревня как раз стояла там, где сейчас камень с сиренами — ты видел какие-нибудь следы великанов? Я нет.

— Ну хоть предположи тогда! Что может незаметно наблюдать за нами и желать нашей смерти?

— Да что угодно! И кто угодно! Я же говорил, это злые земли! Тут смерть может ожидать на каждом шагу…

Ладно, не знает, так не знает, всё равно остаётся только ждать. Пока враг только наблюдает, то никакой он не враг, а лишь недоброжелатель, врагом он в момент атаки становится. Военная мудрость, которой очень часто пренебрегают короли. И, вместо того, чтоб превращать недоброжелателей в союзников, превращают их во врагов.

Что там такое интересное Хелена приметила, что аж со змеи-кобылы свесилась…

— Смотрите! Это след!

И действительно след. Большой, глубокий медвежий след. Один единственный. Как будто с небес на землю спрыгнул однолапый медведь, и опять в небо отскочил — такого, конечно, не бывает, но как иначе чёткий одинокий отпечаток лапы объяснить? Не мог же тут дуть особый ветер, который все остальные снегом запорошил, а этот не тронул?

— Медведи-призраки! — воскликнул Мердок. — Это они! Берегитесь!

— Где они? — уточнил я, озирая пустую тундру.

— Повсюду, — вместо воина ответила королева лис. — Пока они невидимы и бестелесны, но стремительно приближаются, нам лучше поспешить, пока они не успели сомкнуть кольцо…

И то ли слова лисы подействовали, то ли медведи решили, что скрываться больше не стоит, но с наших глаз спала пелена, и мы увидели сотни, а то и тысячи огромных белых медведей. Они неслись на нас широким полукругом, и не нужно быть эмпатом, чтоб прочитать их недалёкие мысли — «еда!!!» Да вот только нам едой не особо прельщало становиться. Пришлось двигаться в ту сторону, где кольцо было разомкнуто, но не тут-то было — по словам Лина там нас тоже ждали пока еще не появившиеся медведи, которые успешно взяли нас в окружение и собирались полакомиться столь редкой в здешних краях человечиной. Так вот кого игольчатые сердцеколы и унылые доставалки боялись…

Ну что же, медведи не оставили нам выбора — им же хуже. Придётся сражаться. Это, конечно, еще задержка, на час, а может два, а может мы до вечера с ними будем возиться — существа большие, злые, живучие, быстрые и стремительные, тем более в призраков умеют превращаться — но ведь и мы не лыком шиты, покажем им почём фунт изюма! Правда, крэг уже достиг ледяных болот и вот-вот нас нагонит, но выбора-то всё равно нет…

Или есть?

— Идите! — спрыгнув со спины змеи-кобылы, заявил Ремелин. — Идите же! Я их задержу.

— Брат, ты что? Я тебя не оставлю, ты погибнешь…

— Иди, Мердок! Ничего они со мной не сделают, или ты забыл, что твой брат, Великий Ремелин, получил могучий дар от Громовержца Светоносного? Я задержу их, за меня не волнуйтесь, а вы спешите, вы должны успеть! Мердок, иди, ты единственный, кто знает дальше дорогу! Хелена, ты — великая волшебница, мы с тобой еще обязательно встретимся! Моя королева, ты должна знать, что хоть моя мать и отреклась, я всегда считал себя лисом! Зак, твоя судьба лишь в твоих руках, ты можешь стать великим человеком. Владыка… Спеши! И прощай! Да пребудет с тобой удача!

Ну вот, еще один герой! Ему пример дона Варака, наверно, покоя не дает, хочется тоже подвиг совершить, это ведь так красиво, героически сразиться с целой армией озверевших медведей, прикрывая своих спутников…

— Но как ты сделаешь, чтоб они не пошли за нами? — единственный умный вопрос задала Хелена.

А вот я догадываюсь как! Но не скажу.

— Вы не волнуйтесь… Ну же, спешите! Они скоро будут тут!

И мы поспешили. Так припустили, что только снег столбом — но в то же самое время не сдвинулись с места, оставшись отражать нападение медведей. Как так произошло? Призраки. Ну да, те самые призраки, которые дважды спасали Заку жизнь и заманили крэга на тот свет, видать это заклинание не только моему приятелю было известно, и тут, на востоке, им тоже владели… Или каким-то очень похожим, не суть важно — медведи остались рвать на клочья пустые магические оболочки, а чтоб они не сразу заподозрили подвох, среди призраков остался живой и очень даже материальный чародей по имени Ремелин. По мере приближения к Снежному Замку ряды нашего отряда стремительно редели, хоть, надо признать, пока обошлось без потерь — мы еще долго слышали за спиной рев медведей, видели сверкание молний и падающие с неба струи истинного огня. Мердок может сколько угодно за своего брата опасаться, но лично я Ремелину верю, раз сказал, что ему ничего страшного не грозит, значит и волноваться не стоит. Уж если черти из ада со стариком не смогли совладать, то куда там волшебным мишкам, только научит их уважению к человеку да малость шерсть подпалит, чтоб не наглели без повода!

— Раньше медведи жили восточнее, на побережье океана… — размышлял Мердок. — Я не думал, что они могут перекочевать так далеко вглубь материка…

Да ладно уж! Чего он места себе не находит? Или ревнует, мол брат — такой герой, сражается за нашей спиной, а я тут, в безопасности? Да нет, вряд ли, Мердок не дурак, должен понимать, что безопасность в этих краях понятие очень относительное, и если такими же темпами пойдет и дальше, то мы растеряем весь свой отряд еще до того, как доберёмся до Снежного Замка… И будем совершенно одни… Грустная и безрадостная перспектива, вечное одиночество в снегах, вечный холод, и ни одной живой души, чтоб согреть в этом беспросветном тумане одиночества…

Стоп! Это не мои мысли! Я так думать не умею! Я действую, а не пускаю слезы и занимаюсь рефлексией, и кто-то нехороший мне сейчас пытается навязать свое сознание! Где тут наш главный эксперт по делам мыслей и чувств? Бредёт, голову повесил, взгляд пустой, ноги сами едва переступают, на лице смертная тоска и одиночество… Пора принимать меры!

— Зак!

— А? Что? Рем, извини, я просто подумал, что в этих землях так одиноко, и мы будем вечно бродить…

— Ты подумал? — с ударением на первом слове уточнил я.

— Что ты… Ты думаешь… Черт! Рем, как ты догадался про эмпатическую атаку? Как ты понял, что сейчас наше сознание пытаются захватить?

— Да уж понял… — не стал вдаваться в подробности я. — Ты лучше скажи, нашим приятелям можешь помочь?

— Думаю, что да…

А помогать им нужно было, и срочно — если мы, люди запада, одиночества не боимся, в таком мире живем, что даже в толпе народа всегда одни, то тут, на востоке, традиционный уклад жизни, люди и лисы живут своими сообществами, и даже представить не могут, что можно, в принципе, спокойно всю жизнь пробыть одному. Вот и пришлось им туго. Лина-лиса голову совсем опустила, бредёт, хвостом снег подметает, Мердок тоскует, вздыхает горестно-горестно, а про Хелену я и не говорю, волшебнице совсем не по себе, краше в гроб кладут, кто бы нас эмпатическим ударом не стукнул, нужны срочные контрмеры. Хорошо, что в запасе есть собственный эмпат, у которого способности очень кстати проснулись. Уж не знаю, что там сотворил Зак — сестра про такое никогда не рассказывала — но чужое сознание из наших голов он оперативно выбил, девушка, лиса и воин прямо на глазах очнулись. И тут же озираться по сторонам, непонимающе, что это за приступ смертной тоски нахлынул.

— Это духи! Призраки тех, кто погиб в этих землях! — в ужасе воскликнул Мердок. — Это их голос! Они чувствуют тепло человеческих душ, в прошлый раз я был один, они меня не заметили, но нас пятеро, они должны были рано или поздно нас учуять! Единственный выход — мы должны немедленно разойтись, тогда, быть может, хоть у кого-то будут шансы на спасение, иначе сгинем все…

— Не горячись! — перебил я. — Зак, твоё мнение? Сможешь их удерживать вне нашего сознания?

— Думаю, что… нет. Какое-то время да, но их давление становится все сильнее, я бы удержал одного, двух, десяток, но их тут, похоже, тысячи… А может и больше… Рем, я с таким никогда не сталкивался, может и есть какой-то метод остановить их напор, но я его не знаю…

— Сколько продержишься?

— Пару минут… Может минут десять… Не больше.

— Плохо. Устраиваем мозговой штурм. Какие будут предложения?

Предложений было не много — Мердок, как уже говорил, настаивал, что так как духи чувствуют тепло человеческих душ, то мы должны разойтись, Лина предложила прорываться вперед, авось успеем, авось отстанут, Зак переложил ответственность на меня, у меня никаких мыслей по поводу нет. Одна лишь Хелена задумчиво молчала, у колдуньи явно что-то на уме, но она еще не готова свою гениальную идею родить. Ну что же, придётся подтолкнуть, мы не в том положении, чтобы медлить.

— Хелена? Ты что-то хочешь сказать?

— Да… Зак, ты можешь связать меня с призраками?

— Связать? В смысле, чтоб они читали твои мысли, а ты их? Честно говоря, я никогда не пробовал, это значит вывести два эмпатических контакта, а затем замкнуть их между собой… Могу попробовать. Ты уверена, что это поможет?

— Нет, не уверена. Но сделай.

— Ладно… Подожди минутку, не отвлекай…

Интересно, что наша чародейка задумала? С призраками в переговоры вступить? Не думаю, что это поможет, эти существа не имеют ничего человеческого, сгустки нематериальной тоски, обречённые на вечные муки… Хоть и враги, хоть всех нас угробить могут, но жалко их, ведь наверняка при жизни были отважными и бесстрашными героями, а после смерти, вот так, век за веком, прислуживать непонятной силе и ограждать Снежный Замок поясом тоски… Врагу не пожелаешь.

— Все, можешь думать. Только ты смотри, осторожнее — они слова уже не понимают, только образы, если хочешь им что-то передать, то представь это, как можно четче и яснее… — «И как это Зак, который еще недавно вообще про эмпатию ничего не знал, вдруг стал таким большим специалистом? Сразу видно — талант». — Как ты это сделала? Хеля, как у тебя это получилось?

Парень искренне удивлен, а я даже не знаю, чему — вот что значит бой на другом уровне реальности, в нашем родном материальном мире все спокойно, ни ветерка, а там, в царстве духов, сейчас кипят страсти и бушуют вихри сражения! Нам, людям, не наделенным эмпатическим талантом, только и остаётся обо всем догадываться — судя по выражению лица Зака, Хелена только что совершила маленькое, но чудо. А если применить логику, то становится понятно, что она каким-то образом обуздала призраков. Надолго ли?

— Я… Помните, когда я рассказывала про царство мертвых? Там была большая штольня, пещера, полная мертвых, лишенных души тел. Я еще им пообещала, что если найду их души — обязательно помогу им воссоединиться, — «Точно, припоминаю, было такое». — Ну а когда Мердок сказал, что души тех, кто погиб в этих краях, обречены на вечное скитание, а значит айтары не могли из забрать в царство мертвых, я подумала, что им, наверно, будет интересно узнать, что случилось с телами…

— И ты им послала образ штольни? — предположил я.

— Почти. Я послала им мысль, что, если они хотят, я могу помочь им обрести вечный покой…

— Ты хочешь показать им лисью тропу в царство мертвых? — первой догадалась Лина.

— Да. Ты не против? Я поклялась, что ни одно живое существо никогда не узнает доверенную мне тайну, но ведь призраки не живые…

— А ты понимаешь, что тропа может открыться только для одного? Что обещание, данное призраку, нерушимо? Что теперь ты должна открыть дверь для каждого их них? Ты понимаешь, что это займет много дней, и тебе не будет покоя до той поры, пока последний из призраков не встретит свое тело?

— Да, — на все вопросы королевы лис Хелена только улыбнулась и легко кивнула. — Но это ваш единственный шанс, идите, призраки послали мне мысль, что они вас не тронут…

— Хорошо, тогда я тоже остаюсь и буду тебе помогать…

— Нет, Лина, иди. Ты сама знаешь, что это ритуал для одного, ты ничем не сможешь мне помочь. Я справлюсь сама.

— Тебе нужны какие-то особые приборы? Ингредиенты? — тут же поинтересовался заботливый Зак.

— Спасибо, всё, что нужно для открытия лисьей тропы, у меня с собой, прощайте! Прощай, Капитон!

— И тебе, Хелена, удачи! — одинокая девушка в красном платье, в туфлях на высоких каблуках осталась совершенно одна, посреди снежной равнины, спасать призраков, а мы двинулись дальше. Уже вчетвером, если не считать змею-кобылу.

Еще одна героиня на мою голову… А впрочем, чего я жалуюсь? Мне, можно сказать, жизнь спасают, раз за разом вытягивают из передряг, а я еще и недоволен! И во все я Хелену Хедгел не ревную, во-первых у неё есть жених, во-вторых мы слишком разные, она — восточная колдунья, я — западный паладин, и нашим судьбам всё равно никогда не прийти к общему знаменателю… Но почему тогда сердцу так больно? Наверно, побочный продукт призраков, остаток навеянной ими тоски, не может же быть, чтоб я к Хелене испытал нечто большее, чем просто приятельские чувства… А кстати, про призраков.

— Лина, а что будет, когда их души попадут в царство мертвых?

— Ничего. Они найдут свои тела и воссоединятся с ними, Хелена же тебе говорила, — ответила Лиса.

— И оживут, как дон Варак?

— Нет, в тот же момент умрут. Их разъединило не заклятье моего отца, а настоящая смерть. Для таких, увы, второго шанса не бывает.

— Тогда зачем… — начал было я, но Зак перебил.

— А ты думаешь, что вечность тоски и одиночества лучше, чем такая долгожданная смерть?

Честно говоря, именно так я и думаю — самая плохая жизнь лучше самой красивой смерти, но, с другой стороны, если подойти к вопросу философски, они и так уже были мертвы… Можно ли назвать существование призрака жизнью? С одной стороны да, ведь он мыслит, а следовательно существует, но с другой стороны живой призрак — это покруче чем сухая вода или горячий лед… В любом случае на их месте я бы совершенно не хотел оказаться, и если забыть юношеские мечты про бессмертие, то самая правильная смерть — лет этак в сотню, чтоб обязательно во сне, в окружении внуков-правнуков, и с любимой женой. Второй, или даже третьей — чтоб была лет на семьдесят младше… А что, вполне осуществимые мечты, лично знал паладина, который именно так и умер. Только жена у него была уже шестая, ему было девяносто шесть, ей — двадцать четыре… Весело пожил, и на тот свет без особой грусти ушел, наверняка с ехидством с небес наблюдал, как его наследники «богатства» делили… До тех самых пор, пока не узнали, что дедушка, оказывается, был в огромных долгах, и отдавать их теперь именно им придётся.

Впрочем, хватит о грустном — я буду не я, если та дальняя точка на горизонте не то, что нам нужно. Услужливая оптика подтвердила, он самый, Снежный Замок, собственной персоной — стоит посреди тундры, одиноко, на высоком холме, стены зеленью увиты, и наблюдает за нашим стремительным приближением… Почти добрались, если сейчас ничего не помешает, то уже через считанные минуты…

Я никогда не думал, что лисы умеют делать сальто назад. Впрочем, лисой королева только начинала свой прыжок, внезапный и стремительный, а закончила его уже человеком, и в тот же миг из-под снега ударило нечто настолько быстрое, что даже я не успел толком отреагировать. Оно пронеслось в нескольких сантиметрах от Лины и исчезло под снегом, проворно и неуловимо — лишь задействовав замедленный повтор последних нескольких секунд, по уставу запись постоянно положено вести, я смог разобрать, что странным и прыгучим существом была обычная змея. Только, почему-то, без глаз, но с целой пастью острых клыков — неужели дальняя родственница нашей Ковы-Новы?

— Линка, ты цела? — Зак тут как тут, готов со своего лисёныша пылинки сдувать.

— Да. Мне повезло, она пошевелилась раньше срока и я успела её заметить.

— Тебе действительно повезло… — на этот раз голос Мердока еще более задумчивый, чем когда-либо. — Это — снежная змея.

— Да мы уже поняли, — отмахнулся я. — Они вообще опасны? Мердок, ты — наш главный специалист по змеям, что можешь по их поводу сказать?

— Что? В принципе, что угодно — два некогда братских змеиных рода давно изучают друг друга, я читал десятки книг, где, в том числе, описывалось поведение и образ жизни снежных змей…

— Ну тогда для нас, наверно, не составит труда с ними справиться? — предположил я. — Если ты все про них знаешь, скажи, какие у них слабые места, и мы двинемся дальше, а то мне как-то не хочется, чтоб кому-то из моих спутников снежный червяк голову откусил…

— С ними справится не просто, — покачал головой воин. — Снежные змеи живут под снегом, большими семьями, они охотятся так, как вы только что видели — невидимые до самого последнего момента, внезапно атакуют свою жертву, не оставляя ей времени на спасение. Лине повезло, на неё напала молодая и неопытная змея, которая позволила себя заметить, в более зрелом возрасте они учатся сливаться с окружающим снегом, так, что даже лисий взгляд не способен их углядеть. Они не невидимы, но неподвижны, их температура тела и окрас идеально повторяют снежный покров, а еще, как и все прочие, снежные змеи разумны — они не строят города и корабли, но умеют учиться на своих ошибках, это не безразличные ко всему, кроме пения, сирены, и не дикие медведи, живущие лишь звериными инстинктами. Среди снежных змей было немало великих магов, хоть их волшебство и отлично от человеческого и лисьего…

— Это все интересно, но я, кажется, спрашивал про слабые точки? Они есть?

— Слабых точек нет, но… когда Шасс-шаас, Седой Змей, попал в устроенную снежными ловушку, он превратился в мангуста, изловил вождя и десятерых старейшин, убил их и сделал из змеиной кожи сапоги, которые потом принес в дар лисьему королю.

— Ты хочешь сказать, что мы должны превратиться в мангустов? Или что у Лины должны быть волшебные сапоги? Мердок, я чего-то тебя не очень понимаю…

— Нет, только волшебный мангуст мог с ними справиться, а сапоги эти лисий король подарил моей матушке, они с тех пор в чулане нашего трактира хранятся, в них нет никакой магии, кроме того, что с их помощью можно ходить даже по самому рыхлому снегу. Я хочу сказать другое. После той истории снежные змеи объявили Шасс-шаасу, Седому Змею, вечную войну, и если я смогу уговорить Кова-Нову, чтоб она приняла его облик…

— Тогда все погонятся за ней, а мы вчетвером доберёмся до Снежного Замка! — закончил я. — Гениально, Мердок, приступай к уговорам.

— Да, только вы пойдете втроем… Я провел вас так далеко, как мог, мы дошли почти до самых стен, и вы должны меня простить, но я не оставлю Кову-Нову.

— Он боится, — тихо прошептал Зак, пока Мердок увлечённо общался со своей змеёй.

— Я знаю, — так же тихо ответил я.

Знаю, и не осуждаю — хоть один умный человек попался, не стал жертвовать собой и проявлять прочую глупость, она же героизм. А честно и откровенно признал, работа выполнена, замок вот он, рукой подать, дальше своей шкурой сами рискуйте, а я сматываю удочки. Разумно и прагматично, самому так однажды довелось поступить, когда особо наглый герой пытался подвигнуть нас на штурм скалы драконов. Ну уж нет, мы, по приказу короля, довели героя до цели, обеспечили ему достойный эскорт, спасли несколько раз, на этом хватит. Он на спор перед всем двором хвастал, что может лично дракону голову отрубить? Вот пусть теперь и расхлебывает, нечего языком всякую чушь молоть, наш монарх суров, но справедлив. Заявил, что драконов не боишься? Изволь пойти и доказать, а чтоб не убежал, да чтоб всякие назойливые бандиты по дороге не укокошили, два паладина в сопровождение, мы и телохранители, и охрана. Короче, он на ту скалу всё же один полез, а драконы потом лично королю благодарность передавали, за обед с доставкой…

Тем временем Кова-Нова стремительно преображалась — уже не длинная кобыла с горбами, а змея, как ей и положено. Вернее змей, почему-то это сразу чувствовалось, огромный, чем-то похожий на кобру, если представить себе кобру размером с носорога, все чешуйки от старости сединой покрыты. Уж не знаю, каким был Шасс-шаас на самом деле, но даже его подобие внушало уважение и страх — даже я, прежде чем выйти с такой змейкой на поединок, трижды бы подумал. А уж когда она, вернее уже он, зашипел… Равнина как будто взорвалась — со всех сторон из снега выпрыгивали проворные змеи, как дельфины в воде, выныривая и вновь ныряя в снежный покров. А Мердок за шею своей змеи ухватился, и были они таковы — все снежное племя в погоню пустилось, и остались мы уже втроем.

— Даже не попрощался… — бросил отвлечённо Зак.

— Ты лучше за Крэгом следи! — напомнил я. — Он далеко?

— Он… Рем, он уже летит над медведями! Через десять минут будет здесь!

Доигрались, называется! А все эти бестолковые разговоры… Нет, чтоб сразу к делу приступать — надо обязательно языком почесать, как в театре, «ах, мой злейший враг, сейчас я тебя убью за все твои прегрешения» — такое только на сцене хорошо, а в жизни ни один уважающий себя враг тебя ждать не станет! Хорошо хоть остались самые сообразительные, я, Зак, и Лина, девчонка на диво смекалистая, не даром из королевского рода. Крэг рядом? Тогда бежим! И нечего лясы понапрасну точить!

И мы припустили… Хорошо, как тогда, в самом начале, у перевала, я из своих доспехов максимум выжимал, батарея на глазах садилась, и так за время похода до сорока процентов дошла, вместо Зака — размытое пятно, бежит и на ходу колдует, Лина и вовсе рывками перемещается, сейчас здесь, через миг уже в десяти метрах впереди. Зак мне как-то по секрету про лисьи пути проговорился, пока мы через Северный Хребет бежали — лисы пространством хорошо управлять умеют, недаром Замок Лисьего Короля в другом измерении стоит, да и потайная тропка в царство мертвых только им известна. Вот и тропы лисьи из той же серии, Лина как бы делает прямо перед собой крошечные проколы, и через четвертое измерение прыгает вперед, обычно такие скачки на сотню метров сразу создаются, но тут, возле Снежного Замка, не хочет рисковать, маленькими стежками перемещается. А прямо у самих стен и вовсе как обычная лиса на четырёх лапах побежала, впрочем, это уже не суть важно, мы успели первыми, крэг отстал почти на пять минут, и у нас есть еще куча времени, чтоб пробраться внутрь и попросить помощи местного хозяина. Проклятого Мага, как его когда-то назвал Ремелин.

Проще сказать, чем сделать — на востоке, видать, мода такая, строить замки без ворот. Что Замок Лисьего Короля, что Снежный Замок — впрочем, в первом ворота волшебные, их только лисы видят, а во втором и вовсе обычные, только сиренью густо заросли. Очень густо. Очень густой сиренью. Сиренью без цветов, но с шипами, причём живой, стоило нам приблизиться, как мигом попыталась веткой приласкать… Заку и Лине ничего, они осторожные, за моей спиной шли — а вот я попал под удар, и с интересом наблюдал, как рвутся зачарованные доспехи, из особого титанового сплава и сложнейших наноструктурных полимеров, способные выдержать удар любой артиллерии. Рвутся, словно это не доспехи паладина, а тончайших хлопок, в котором неосмотрительный мальчишка решил погулять в малиновых кустах. Быстрый анализ показал — да, действительно, шипы покрыты тончайшим слоем алмазной пыли, под высоким напряжением и имеют магическую защиту. А еще обладают очень скверным характером — поцарапав мой доспех, ветки скорчили противную злобную рожицу…

Рядом нет Мердока, и никто не может подсказать, как одолеть разумные магические кусты сирени — что-то мне не хочется экспериментировать и поливать их огнем… Могут неправильно понять.

— Рем, ты в порядке?

— В полном! Не переживай, Зак, моим доспехам не впервой дыры латать, через пару часов система регенерации все починит. Если, конечно, мы придумаем, как с этой разумной сиренью справиться. — «Разумной? А ведь это идея!» — Кстати, ты можешь помочь — попробуй прочитать её мысли, раз рожицу корчит, значит должна сознанием обладать.

— Мысли сирени? — Зак удивился не меньше меня, но спорить не стал. — Я попробую… — И, уже через секунду. — Есть контакт!

— Ну?

— Она… Ей скучно! Класс! Представляешь, она не должна была расти перед воротами, но ей стало скучно и обидно, что все проходят рядом и не обращают на неё никакого внимания, и вот она подвинулась! Зато теперь ей не скучно. Она хочет, чтоб мы её развлекали!

Развлекали? Потрясающе! Скучающая колючая разумная сирень — такое скажешь, засмеют! Мне что, перед ней станцевать? Или песню спеть, собственного сочинения? А что, я могу, вот сейчас как дурак выйду вперед, и начну стишки декламировать! До тех самых пор, пока с небес не спустится крэг — он, не дурак, через все опасности этих земель просто перелетел, ну и кто после этого разумный? Уж точно не я, самая глупая смерть в мире, погибнуть потому, что скучающей сирене захотелось как-то развлечься…

— Я могу попробовать… — тихо проговорила Лина, и, молча, стала смотреть на сирень. Просто смотреть. Минуту, вторую, а потом та взяла, и подвинулась. Ровно на столько, чтоб мы могли пройти.

— Спасибо… — Зак осторожно коснулся плеча девушки. — Я обязательно вернусь…

Та только кивнула и мы с Заком, осторожно, чтоб не дай бог не задеть какой шип, подобрались к воротам. Замка конструкция не предусматривала, и от одного лишь прикосновения створки легко разъехались в стороны, пропуская нас внутрь замка. Полные надежд, мы в тот же миг проскользнули внутрь, и оказались… в клетке! Ворота за нашей спиной моментально захлопнулись, а прутья, тонкие, сияющие всеми цветами нити из неизвестного материала, стали стремительно сжиматься, угрожая уже в ближайшие секунды изрезать наши тела. Не удивительно, что никто из тех, кто переступил врата, не вернулся, если так всех гостей встречают… Видел я в спорных землях такую казнь, когда на человека с большой высоты опускают тончайшую мономолекулярную сеть, в один миг превращающую тело в кровавое месиво, не хотел бы такую судьбу повторить. Придется вспомнить, чем предусмотрительные инженеры-оружейники мои доспехи снабдили…

— Посторонись! — отодвигаю в сторону Зака.

— Не поможет, — качает головой парень, но я ему не верю, должно помочь!

Оружие паладина способно не только смерть и глобальное разрушение, а и наносить точечные, прицельные удары. Вот например плазменная пушка, встроенная в мои доспехи. В импульсным режиме позволяет генерировать короткие релятивистские пучки раскаленной плазмы, которые, в теории, способные проплавить насквозь метровой толщины стальной лист. Система наведения управляет направлением выстрела с точностью до угловой секунды, если задать нужную программу, по идее, я должен элементарно пережигать прутья любой сетки, из какого бы материала они ни были сделаны. Но только не в этот раз — пучок высокотемпературной плазмы не только не смог справиться с поставленной задачей, а еще и отразился, чудом не задев Зака. Жалко, остается бластер, он же кристаллический ускоритель с лазерным поджигом. У меня, конечно, не самая мощная промышленная установка, обычный боевой бластер, но если перевести оптическую систему в нелинейный режим, чтоб происходило самосжатие лазерного пучка в заданной точке…

— Рем, не пытайся, не поможет! Я же говорил! Ты только нас самих угробишь, тут задействована высшая магия, эта сетка не из материи, а из настолько плотного магического поля, что оно кажется материальным.

— Если ничего не делать, мы погибнем, — ответил я, не уточняя, что клетка сжимается все быстрее и нам осталось пару секунд, Зак не слепой и сам это прекрасно видит. — Можешь пробить их своей магией?

— Магией нет, но вот это должно помочь… Держись за мной!

Кинжалы. Надо же, а я про них и забыл. И действительно, если Жизнь и Смерть, белый и черный ножи, выкованные мертвым кузнецом, способны резать грань между мирами, то они смогут и с такой мелочью, как магическая клетка справиться. Удобно перехватив оба кинжала обратным хватом, точно бандит с большой дороги, Зак умело нанес всего один точный удар — так, чтоб лезвия двух ножей одновремённо коснулись сетки, и, издав легкое «дзинь», как разорвавшаяся струна на гитаре, магическая нить лопнула. А вслед за ней посыпались и остальные, это характерно чародейству, достаточно нарушить в заклинании один узел, и оно теряет всю силу. Правда, даже в момент гибели клетка обдала нас неимоверным жаром, но Зака защитили его ножи, а я… А я заработал небольшой ожог, на локте, в том месте, где сирень разорвала мои доспехи — неприятно, но не смертельно, система первой помощи покрыла ожог специальным гелем и начала латать сосуды, со мной уже такое было, в самом первом бою, когда безумный дракон сумел пробить мои доспехи и превратить левый бок в одно большое горелое кровавое месиво. Тогда выжил, и теперь выдюжаю, на фоне встречи с крэгом такую мелочь за рану считать даже не серьезно.

— Молодец, — похвалил я Зака. — И как ты так сразу догадался…

— Да я, вообще-то, заранее думал, что тут будет нечто подобное… Ну, не может быть, чтоб уж совсем никто не бывал внутри Снежного Замка! Кто-то же должен был пройти через ворота, а раз никто не вернулся, то самая смертоносная ловушка должна быть сразу за ними. Только я не ожидал, что это будет магическая сеть, но ножи на всякий случай держал наготове. Скажи, хорошая вещь? Рем, с тобой все в порядке? У тебя из локтя идет дым?

— Да нормально! — отмахнулся я, не став вдаваться в подробности, что как минимум до ближайшего капитального ремонта моя рука не дееспособна, волшебное пламя лишь краем задело тело, зато превратило в прах всю внутреннюю электронику, гидравлические усилители и биомышцы. — Повезло нам с этими ножами, но ты лучше скажи, как Лина с сиренью справилась? Это была магия? Она заколдовала куст?

— Нет… — Зак усмехнулся. — Линка рассказывает ей сказки…

— Сказки? — вот чего не ждал, того не ждал.

— Да. Помнишь, я тебе когда-то говорил, что лисы знают все языки мира? Даже те, которых еще не существует. Лина спросила у сирени, хочет ли она услышать сказку, сирень подумала, что это может её развлечь и согласилась. Но Лина сказала, что расскажет сказку, только если сирень нас пропустит, ну и…

Класс! Вот это я понимаю! Именно так с врагами и нужно поступать, будь моя воля, я бы издал закон, что на каждой войне сходятся два военачальника, рассказывают друг другу сказки, и чья сказка интереснее — то и будет победителем. И гуманно, и можно с уверенностью сказать, что на высокие чины только достойные люди будут выбиваться, а не тупые солдафоны, у которых только одна извилина в голове, но зато красиво маршируют и честь отдают.

Эх, жалко, что мы волшебную клетку уничтожили, а то было бы интересно понаблюдать, как она превращает нашего врага в кровавое месиво… Но стоп! Ведь лисья королева осталась с той стороны…

— А как же крэг? Ведь он скоро будет здесь, он Лину не тронет? У них, насколько я помню, старые счёты…

— Нет. Сирень пообещала Лину защитить, а крэга она совсем не боится. Когда она узнала, что сюда летит страшный монстр, то даже обрадовалась. Она думает, что это будет очень интересно.

Забавный кустик… Не хотел бы я такой у себя в саду иметь, хотя надо будет подать по возвращению идею, пусть аграрии из Верхней Родии мозги поломают, какой может быть в сельском хозяйстве толк от разумных растений. Кто их знает, может научат помидоры сами себя поливать, а пшеницу самостоятельно с сорняками бороться…

Но это еще вернуться надо! Мы вообще сюда для чего шли? Не для того, чтоб заблудшие души спасать и кустам сказки рассказывать, мы искали Проклятого Мага, хозяина Снежного Замка, и что-то не похоже, чтоб он особо рвался нам на встречу…

Вообще не похоже, чтоб в Снежном Замке кто-то жил. Снаружи неприступный, стены из заговоренного льда, могучие ворота, смертоносная магическая ловушка, поражающая воображение; внутри снежный замок, самое страшное место восточного мира, потрясал беспорядком. Грязный, замусоренный за столетия двор, внутри которого одиноко ютится ледяная башня; следы гари; хаотически разбросанные ржавые обломки копий и мечей; вмороженное в землю выцветшее тряпье; чей-то дырявый погрызенный сапог; корыто с какой-то густой нелицеприятной жижей…

Логово главного злодея? Я бы скорее сказал, помойка — где застывшие навек ледяные фигуры погибших героев? Где страшные ураганы ледяных игл, смертоносные вихри и прочая убийственная магия? Или все герои погибали прямо в воротах, а за ними ничего нет? Нет, я, конечно, не настолько самоубийца, чтоб о подобном мечтать — одной ловушки с головой хватило, но ведь мы для чего-то путь через весь континент проделали? Спрашивается, для чего? Если окажется, что хозяин замка — обычный никчемный колдунишка, или и вовсе никакого хозяина не существует, а его лесной брат отстал от жизни на пару веков… Если окажется, что все заклятья и невзгоды — лишь следы былой мощи, на века пережившие своего создателя…

— Вы всё же пришли? Наверно, хотя зря, это не имеет никакого смысла…

От смеха до слез иногда бывает лишь один шаг, и смеяться мне сейчас совершенно не хотелось. Более грустного голоса и нелепой картины я даже не мог себе представить. Аж дыхание перехватило, и не у меня одного — мы с Заком ко всему готовились, но чтоб такой поворот событий… Мягко говоря, неожиданно — могучий волшебник, чей замок охраняют самые смертоносные существа восточного мира, оказался… клоуном! Только грустным клоуном, мешком свисают неопрятные штаны, топорщится полосатая рубаха, сапоги, синий и желтый, надеты кое-как, голубая шляпа на бок слезла, так, что из-под неё выбивается вихор седых волос… Лицо полное вселенской тоски и обречённости. Копия своего брата, разве что вместо веселья грусть, а вместо белки на плече — поросенок на поводке. Милый такой, розовый поросенок, чей-то ботинок догрызает, единственное отрадное зрелище на фоне этого беспросветного уныния. Насколько от Хозяина Леса веяло радостью и задором, настолько же от хозяина Снежного Замка скорбью и печалью.

Но зато сразу понятно, что мы попали по адресу, сразу чувствуется родство.

— Э… Простите… Нас послал Ваш брат… — несколько неуверенно начал я.

— Брат? Наверно, хотя всё равно это все напрасно. Ну раз пришли, так оставайтесь, я вас не гоню, но вы ведь всё равно не останетесь, никто не остаётся, все куда-то уходят…

— Он просил передать, что ждёт Вас в гости, скучает… Яблоко волшебное просил показать… — продолжил я, и яблоко подтвердило — чистая правда! Скучает и ждёт!

— Да? Ну спасибо, что передали, но всё равно это никакого смысла не имеет, вот вы ко мне пришли, а брат ни разу у меня не был, только привет и может передать… Он только говорит, что хочет меня увидеть…

Не, ну это уже слишком! Такие грустные клоуны в цирке хорошо смотрятся, над их унылыми лицами и ручьями бутафорских слез народ любит посмеяться, но, прямо слово, мне как-то совсем не смешно… Даже дрожь берет… Чтоб вот такое вот нечто — единственная наша надежда избавиться от крэга? Не мог же Хозяин Леса не знать характер своего братца… Или мог? Или это один клоун пошутил, второму не смешно, а нам с Заком сейчас умирать? Нет, раз уж я начал, то надо довести до конца, не дело бросать миссию за шаг до финала!

— Ваш брат сказал, что Вы можете помочь нам избавиться от крэга.

— Избавиться? А зачем? Какой для меня в этом смысл? Всё равно вы меня даже не поблагодарите и уйдете, меня никто и никогда не благодарит, я уже много веков тут живу один, и если бы не милый Хрюн…

Дослушать, как именно поросенок развлекает своего хозяина, нам не дали — сирень не пустила крэга через ворота, и он просто-напросто перелетел стены, пробив магический купол, который, по идее, должен был защитить замок от абсолютно любых незваных гостей с воздуха. Усталый, изможденный крэг, он не отдыхал уже много дней, если не считать вызванный заклинанием полусон-полубред в лисьем трактире. Он блуждал по волшебному лесу и летал через горы, он был изранен чертями и искусан пчелами, он вырвался из магического плена, обрел разум и мечтал нас убить. Тяжело вздымается мускулистый, покрытый броней торс, трепещут перепончатые крылья, шесть могучих конечностей выпускают когти, напряжен ядовитый хвост — крэг не похож ни на одно другое животное, он лишь немногим крупнее собаки, но по смертоносности опаснее целой стаи золотых драконов! И сейчас вся его злость направлена на нас двоих, на меня и Зака, он прошел слишком долгий путь, и сейчас мы смотрим друг другу в глаза, и готовимся. Мы — умереть, он — убить, и не у кого не возникает сомнений в ином развитии событий…

Но исход великих битв всегда решают случайности. Бессонница мучила старого генерала, легкий дождик намочил склоны холма, копыто королевского коня попало в кротовую нору — никто не может предусмотреть абсолютно все, и на крыльях бабочки вершится мировая история. Кто бы мог подумать, что милому, беззаботному, не испорченному жизнью поросенку, любимцу тоскливого мага, вздумается поиграть с новым приятелем. И что хозяин замка в своей печали не сумеет удержать поводок — поросенок вырвется, весело хрюкая побежит к крэгу, и тот, инстинктивно, даже не задумываясь, перерубит его пополам одним из своих когтей — просто так, движение на уровне рефлекса, если к тебе бежит кто-то незнакомый, убей его. Не со злости, не от голода, крэг мог не реагировать, но древние гены охотника сделали свое черное дело.

— Не-ет… Хрюн… Ах ты гад… — глаза грустного клоуна стекленеют от ярости. — Ты убил Хрюна! Ты за это заплатишь!

Крэг слишком поздно сознает, что новый враг на порядок опаснее старых, а я, если честно, и вовсе ничего не успел понять. Просто, покоряясь хозяину, башня Снежного Замка вырвалась из земли, трескались ледяные блоки, ледяной крошкой осыпался фундамент. Она взмыла в воздух, стремительно, словно ведомая могучей реактивной тягой ракета, хоть даже человеческому гению никогда не создать ракету таких огромных размеров, невесомую ракету, готовую покориться лишь одному жесту своего хозяина. И всей своей массой, сотнями тысяч тонн, башня рухнула на крэга, за долю секунды фундамент вдавил его на десятки метров в обледенелую землю, навеки подарив величайшее ледяное надгробие в истории. От такого толчка на сотни километров вокруг прокатилась ударная волна, земля вздрогнула, поражённая ледяной иглой, меня чуть не сбило с ног, и страшно даже представить, что случилось с чудовищем… Надеюсь, что ничего хорошего, пережить подобный удар вряд ли способен даже всемогущий крэг! А хозяин замка, выходит, и действительно величайший волшебник, только умеет это хорошо скрывать…

— Хрюн… Мой единственный друг… Ты погиб… Теперь я опять один… Навсегда один… Вы еще тут? Довольны? Из-за вас погиб мой Хрюн, мой единственный и неповторимый Хрюн, вы ведь специально пришли, чтоб лишить меня лучшего друга… — яблоко покраснело, но волшебника уже было не остановить, человек в таком состоянии вряд ли способен адекватно воспринимать реальность. — Вы пришли, чтоб сделать мне больно… Вы все делаете мне больно… Ну почему, почему вы все меня так ненавидите, что я вам такого сделал… Так всегда… Все напрасно в этом мире… Я знал, я знал что так все и будет…

— Извините, — попытался было вставить свои пять копеек Зак. — Мы не хотели, мы не думали, что с вашим другом так случится…

— Вы не думали? Ну конечно, вы ни о чем не думали, вы просто пришли ко мне в гости, вы пришли меня навестить, вам от меня ничего не надо, ни помощи, ни сокровищ, вы пришли просто так, да… Не отвечайте, я и сам знаю, что это не так, ко мне никто просто так не приходит, даже брат, всем от меня что-то нужно, а потом они все уходят, и никто мне даже не скажет спасибо… А ведь Хрюн… Вы не знали его, он был не просто поросенком, он был настоящим другом, единственным другом, он единственный, кто меня понимал, а теперь его нет, и у меня больше никогда не будет такого друга…

Пустив скупую слезу, хозяин повернулся и, понуро опустив голову, побрел прочь, вспомнил, что башня уже стоит в другом месте, повернул, поминая добрыми словами своего поросенка. О своих гостях маг, кажется, забыл, а мы и не напоминали — кто его знает, вдруг решит, что мы в смерти Хрюна виноваты и нас тоже для профилактики башней по голове стукнет… Но, уже в дверях, волшебник всё же повернулся в нашу сторону, и грустно пробурчал:

— Вон, туда идите. Там вас… этот… ждёт… Все вы одинаковые… Нет чтоб хотя бы спасибо сказать…

И скрылся внутри.

— Нас ждут? — кажется, мы с Заком удивились одновремённо.

И действительно, кто бы мог нас тут ждать? Лично я не вижу ни одной подходящей кандидатуры, все те, кто потенциально мог бы нас ждать, не мог оказаться сейчас и в этом месте. И наоборот, тому, кто мог бы тут оказаться, нет никакого резона нас ждать — но раз хозяин приглашает, отказывать не стоит. Незаметная постройка в самом уголке, шатер, ледяной, как и все в Снежном Замке — из него веяло теплом, и мы с парнем зашли внутрь. Тут нас действительно ждали. В мягком кресле у потухшего камина, с трубкой в зубах, острый орлиный нос, густые брови, пронзительно голубые глаза, длинный мешковатый балахон, вышедший из моды тысячу лет назад — я мог поклясться чем угодно, что никогда раньше не видел этого старика. Ни на востоке, ни на западе, такие лица достаточно примечательны, чтоб их ни с чем не перепутать.

— Здравствуй, доблестный паладин. Я давно тебя жду.

— Здравствуйте, не имел чести быть представленным — Джакомо Иеремия Капитон, наследный герцог…

— О, право, не стоит, это лишнее. Зачем все эти имена? Вот я, например, уже и забыл свое имя, главное в человеке не буквы, а то, кем он есть на самом деле. Твои дела говорят о тебе громче любых имён, как и о твоём не менее великом друге.

Друге? Почему я не слышу Зака?

— Зак?

— Да, Рем?

— Почему ты молчишь?

— А что мне говорить? Рем, извини, но перед нами никого нет, я не чувствую ни магии, ни разума, ни воли. В этой комнате только мы вдвоём, Рем, это опять твои игры подсознания? Опять тот незнакомец, который указал тебе путь к змеиному кораблю?

Незнакомец? Нет, а впрочем, кто его знает, под тем плащом мог скрываться кто угодно, и юная девушка, и древний старик, а голос… Кто его знает, может старик как раз из тех артистов, которые зарабатывают пародируя чужие голоса, или таких целый народ, видимых для меня, но невидимых для кого-либо другого. Чего я гадаю, если можно спросить…

— Мой друг говорит, что…

— Не стоит повторять! Я прекрасно слышал слова твоего друга, и, увы, ничем не могу помочь — ему не суждено меня увидеть, но ты, если хочешь, можешь передавать ему мои слова. У меня нет таких секретов, которые я мог бы доверить только одному из вас. И я ему отвечу — да, это я был в том трактире, я ждал своего старого друга и указал вам путь, потому что сами вы бы не смогли его вовремя найти.

— Но почему я его не чувствую? — дальнейшей общение старика с Заком проходило через меня. — Почему я не чувствую никакой разум? И как так может быть, что его не учуяла лиса, ведь их дар позволяет видеть суть сквозь любые завесы?

— Твой друг слишком самонадеян, хоть это и не порок. Не нам спорить с Создателем — его волей общаться со мной могут только те, над кем довлеет проклятье, а небеса над твоим другом, к счастью, чисты, его судьба не отмечена зловещим символом грядущего, и лишь будучи проклят он сможет узреть меня.

— А я, получается, проклят? — пока Зак размышлял над словами старика, спросил я.

— Да. Ты, и весь твой род — но не спрашивай меня про это проклятье, твои родные расскажут тебе больше, я лишь могу сказать, что человек, по чьей вине над вашим родом много лет назад навис мрачный рок, почил в мире пять ночей назад.

— Граф де Герамли! — выходит, у меня действительно были основания желать бывшему паладину смерти.

— Может быть. Я уже говорил, я не вижу смысла в именах, суть людей отражает их намного лучше, чем любые буквы.

— А в чем твоя суть? — кажется, я постепенно начинаю понимать, как с этим стариком общаться. — Ты можешь выразить её словами?

— Я могу попробовать. Многие считают, что моя суть в том, что я — Великий Лис, хоть это лишь отчасти и лишь весьма отдаленно отображает мою истинную суть. Но если вам так угодно, можете и вы так думать, я привык к подобному ходу мыслей и, как и всякая привычка, он больше не вызывает у меня отрицательных эмоций.

— Великий Лис… — мечтательно, и в то же время огорчённо, вздохнул Зак — как я его понимаю, знать, что перед тобой легендарное существо, и даже не в силах его увидеть.

— Хорошо, Великий Лис, — кивнул я, после смерти крэга можно было спокойно опускать забрало. — Спасибо тебе, что помог найти Мердока. Крэга усыпил тоже ты? Тогда двойное спасибо, мы тебе весьма признательны, хоть не знаем, почему ты нам помогаешь. Но ты хотел с нами о чем-то поговорить?

— И да, и нет — не хотел, но должен, не я с вами, но вы со мной, у вас ведь есть вопросы, а на многие из них я могу дать ответ.

— Как ты сюда попал? — первым вырвалось у Зака.

— Пришёл, — улыбнулся старик, выпуская из трубки дымные кольца. — Пришёл точно так же, как и вы, только более короткой дорогой.

— Почему ты нам помогаешь? — на этот раз ключик к старику попробовал подыскать я.

— Потому что это правильно. Потому что так должно быть.

— Почему ты проклял Лис? Почему они утратили разум? Лина останется такой навсегда? Можно что-то изменить? — как из автомата строчил Зак.

— Они нарушили древний запрет, и получили по заслугам — проклятье спадет в тот день, когда лисы покаются перед людьми, но не по принуждению, а по своей воле. Новая королева чиста помыслами и я дал ей шанс указать своему народу правильный путь, но если она не воспользуется им, то повторит горькую судьбу своего отца. Я люблю своих детей и не желаю им подобной участи, но участь погибнуть в безумной мечте покорить иные расы намного страшнее.

— Это ты послал к нам Лину? — догадался я. — Ты знал, что только её дар поможет нам одолеть сирень?

— Да. И я ей напомнил про белый кинжал.

— Как? С неё ведь снято проклятье?

— Да. Но ведь я Великий Лис… — «И то логично, со своим народом он явно может и без видимого облика найти общий язык, если захочет».

— Молот Создателя существует? — начал наглеть Зак. — Где он?

— Да. Где-то на земле, я всего лишь Великий Лис, а не Создатель, и мне никогда не ведомы были его помыслы.

Ну вот, опять не то, он явно ждал от нас других вопросов, ждал терпеливо, и будет ждать еще вечность, или пока нам не надоест… Можно до скончания веков гадать, спрашивать его «почему солнце светит» и «почему деревья качаются», но это будет не то, он встретил нас, чтоб ответить на другие вопросы… Другие вопросы! Точно! Это ведь восток, и спрашивать тут надо по-восточному!

— Какой главный вопрос мы тебе должны задать?

— Вы должны спросить меня, что такое «граница».

Граница? Вот уж никогда бы не догадался! Над этим философы и учёные уже не одну тысячу лет голову ломают, до сих пор ни одной внятной не то, что теории — гипотезы! Самое умное — тавтология «граница — это то, что разграничивает области различных форм существования», но это по сути лишь подтверждает тот факт, что мы про границу ничего не знаем и просто воспринимаем её как должное! Как некий незыблемый закон природы, хоть, как чётко доказывает история, так было далеко не всегда…

— Что такое граница? — спросил я.

— Граница — это рок и спасение, это величайшее счастье и горе, это прошлое, которое не должно стать будущим, и будущее, которое не должно было быть прошлым. Граница — это единственный выход и страшная ошибка, которую слишком поздно исправить. Когда мы сотворили границу, то даже представить себе не могли, на что обрекаем наши народы…

— Вы сотворили границу? — от потрясение едва не забыл повторять Заку слова Великого Лиса. — Ты хочешь сказать, что граница не возникла сама по себе, а была создана искусственно?

— Такие явления никогда не возникают случайно. Чтоб ответить вам, что такое граница, я должен сделать экскурс в прошлое. В те времена, когда не было запада и востока, когда мир был един и счастлив, когда мы думали, что наступила эпоха благоденствия и она будет длиться вечно… Но мы ошиблись. Пришли темные века, и не приведи Создатель к тому, чтоб они повторились. Миром правило зло, зло и ненависть, это была эпоха разрушения, эпоха гибели, когда по всему миру строились темные храмы и люди молились единственной, кто мог избавить их от земных страданий — смерти. Мы не могли понять, почему так произошло, мы искали выход, и нам показалось, что мы его нашли — мир умирал потому, что два дополняющих начала бытия не могли больше уживаться вместе. Они терзали друг друга, разум и то, что называют духом — и мы решили их разделить. Разделить то, чему от природы предначертано быть вместе. Четыре величайших волшебника четырёх народов, мы призвали из иного мира того, кто помог нам сотворить грань, и с тех пор с одной стороны этой грани суждено было править разуму, а с другой — духу. Грань не абсолютна, то, что вы называете магией, проникает с востока на запад, то, что вы называете свободой человеческой воли, с запада на восток, грань лишь очерчивает, какой из составляющих навеки суждено быть главной. Великий Лис, Первый Змий, Царь Грагар, и тот, чьё имя люди предпочли забыть — лиса, змея, граг и человек, мы призвали крэга, и крэг помог нам провести границу. Но мы испугались. Вместо того, чтоб отблагодарить крэга, мы лишили его разума и превратили в животное, новый, разделенный мир начался со зла, и зло глубоко пустило в нем свои корни. Темные века закончились, но с тех пор четырём народам никогда не суждено было жить в мире. Лисы ушли на восток, граги на юго-запад, змеи и люди разошлись по земным просторам, и началась новая история, история запада и востока, история, которая сделала мир таким, какой он есть — мы вчетвером больше никогда не встречались, и до недавнего времени я думал, что мир простил наше зло, что мир смирился… А потом появились те, кто возжелал разрушить границу, и самое страшное, они понимают, что это равносильно гибели всего нашего мира.

— Хорошо, а мы тут причём? — перебил я. — Какое отношение эта история имеет к нам?

— Увы, самое прямое — вы уже дважды встречались с врагами сущего…

— Тархион и флот вторжения?

— Да. Их цель — разрушить все устоявшиеся нормы, разрушить все столпы, которые доныне удерживали мир от гибели. Граница за тысячи лет слишком глубоко вклинилась в сами природу нашего мира, мы тогда сотворили настоящее чудо, но это чудо не вечно — его можно разрушить. Это тяжело, но враг знает, как это можно сделать, и единственное, что стоит на его пути — вы, люди. По обе стороны границы. Вас слишком много, ваше знание и дух зашли слишком далеко, враг не может вас игнорировать, вы можете помешать его планам, и единственный выход — столкнуть вас между собой. Устроить войну на западе, войну на востоке, войну между западом и востоком, ослепить вас взаимной ненавистью, чтоб вы не заметили настоящей беды.

Ну, такое, честно говоря, несложно устроить. Сколько себя помню, вечно наше королевство с кем-то воевало, то официально, то не очень, то гуманитарную миссию оказывало, только почему-то силой оружия, то боролись с пиратами, время от времени, совершенно случайно, захватывая чужие порты… И другие страны тем же самым занимались, за последние десять лет только Селибан ни с кем не воевал, да и то лишь потому, что они до сих пор после войны с Айпиром пятнадцать лет назад отойти не могут. Вот-вот, говорят, опять за честь против работорговцев воевать пойдут, вроде бы и флот уже готовят, и войска… Хотя стоп! Что-то я в словах Великого Лиса упустил, что-то очень важное… Кажется, понял.

— Люди? Ты хочешь сказать, что наши враги — не люди? А кто? Лисы, змеи, граги? Гномы, крэги? Айтары? Белые медведи? Волшебные прозрачницы с южного материка? Что нам передать королю, кто наше войско уничтожил тархионом?

— Никто из вышеперечисленных, — ну вот, еще интереснее. — Наши общие враги не имеют человеческого названия, но я могу показать тебе их облик. Смотри.

Смотрю. Дым из трубки, как будто под порывами невидимого ветра, начал клубиться, извиваться, местами густеть, местами редеть, пока не принял окончательную форму… Ну что я могу сказать… Ничего конкретного. Существо. Отдаленно похоже на человека, гротескного человека, маленькая головка на большом туловище, короткие ноги и длинные, почти достигающие земли руки, глаза широкие, носа нет, только две дырки ноздрей, большой жабоподобный рот, уши почти человеческие, волосяной покров отсутствует, пальцы тонкие и длинные — враг как враг. И не таких били. Раз голова есть, то ее всегда можно прострелить, разве не так? Официально пока никак нарекать существо не буду, пусть будет «оно», потом доклад будет по полной программе, пусть королевские биологи решают, каким термином это стоит назвать.

— Откуда они взялись? — продолжают опрашивать Великого Лиса.

— Они были всегда. Они такие же дети нашего солнца, как и мы с вами, только их вера всегда призывала к разрушению — они не прислали своего мага на встречу четырёх, потому что им нравились темные века. Я лишь через несколько тысяч лет после создания границы понял, что это они разрушили прошлый мир, они противопоставили разум и дух. Но тогда мы сорвали их планы, а теперь, когда их оплот на островах, которые вы называете западными, и на острове, который мы называем восточным, достаточно прочен, они рискнули сделать новую попытку. Намного более страшную — если граница рухнет, то дух и разум найдут друг на друга двумя разрушительными волнами, сметая всю жизнь с лица нашей планеты.

— Я понял… Значит, мы должны вернуться, рассказать обо всем людям, чтоб они объединились и дали отпор…

— Да. Это долг тех, кто хочет, чтоб жизнь продолжалась — тогда, в трактире, я понял, что вы — именно та снежинка, которая может вызвать лавину. Я ждал человека, который должен был отразить вторжение с моря, он тоже проклят, как и вся его армада, но встретил вас. Это была судьба, и я лишь покорен её воле. Хоть мне и больно было ждать гибель крэга, мы все перед ними в вечном долгу, но крэгу опять пришлось заплатить за счастье других народов. На этот раз не разумом, но жизнью.

— Но как нам поверят? Какие мы сможем предоставить доказательства? Ведь это все — лишь домыслы, как мы их сможем подтвердить? Мои доспехи даже не чувствуют твоё присутствие…

— Ответ в руках твоего друга…

Яблоко! Ну конечно! Сначала никто не поверит, потом проведут пару опытов, потом еще сотню опытов, потом пару тысяч опытов, соберут экспериментальные данные, померят погрешность, удивятся, но признают, что яблоко каким-то чудом действительно чувствует обман… А потом я все расскажу, и оно останется зеленым — придётся поверить. А дальше уже, извините, не моя работа, дальше политика начинается, а я всего лишь воин, всего лишь паладин.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда мы соберем наших спутников, простимся с ними, и незамедлительно отправимся на запад…

— Нет, — резко и однозначно. — У них другая судьба. Их дело — объединить восток, ведь не даром собрались королева лис; лис, который стал человеком; лис, который стал человеком, чтоб стать змеёй; человек, который был лисом и человек, которого погубил лис и спас тоже лис. Они собрались у замка человека, который никогда не был человеком — их место на востоке. Вы с ними уже попрощались, теперь ваши пути расходятся, и пересекутся ли они вновь — зависит только от судьбы.

Запутанно, но однозначно, впрочем, я уверен, что одному из нас такой исход будет не сильно по душе.

— Но как же Лина! Я должен с ней попрощаться, я не могу…

— Можешь, — заверил Великий Лис. — Можешь и должен. Вы слишком разные и никогда не сможете быть вместе, ты должен возвращаться туда, откуда пришёл. Это неизбежно, и произойдет великое горе, если ты попытаешься изменить свое предназначение.

— Но… Но мы с ней еще встретимся?

— Не знаю. Надеюсь, что нет — место королевы лис среди своего народа, она должна вновь возродить род моих детей.

— Хорошо, — кивнул я, прекрасно понимая, что Зак смирился только для вида, и всё равно будет искать этой встречи. — Мы узнали всё, что должны, или что-то еще должны узнать?

— Вы узнали всё, что я должен был вам сказать, все остальное вы сможете узнать сами. Но если хотите, я готов ответить на любые вопросы.

Любые? А нужно ли? Ну интересно мне, кто такие Хозяин Леса и хозяин Снежного Замка. Как именно Замок Лисьего Короля был спрятан в другом измерении и откуда были призваны крэги. Правда ли, что существует волшебная чаша, способная подарить бессмертие, и куда делись остальные трое, Первый Змий, Царь Грагар, и человек, «чьё имя люди предпочли забыть». И кто этот человек, и почему люди забыли его имя, и почему тогда, в таверне, Великий Лис принял именно такой, бесформенный облик, и почему он нам не облегчил путь, а заставил пройти через все испытания, и… Да тысячи вопросов! Может, на какие-то ответит, на какие-то — нет, но какая разница? Я уже не ребёнок, которым движет лишь одно любопытство, который мечтает познавать мир. И я не учёный, который избрал детскую мечту своим призванием и работой. Я паладин. Я воин. А воина должно интересовать только то, что имеет отношение к победе — я узнал, кто враг, я узнал, где враг, я узнал, какие у врага планы, какая у врага тактика и какая глобальная цель. Я узнал всё, что должен был, а остальное подождёт. Что-то мне подсказывает, что это наша не последняя встреча с Великим Лисом…

— У меня больше нет вопросов. Зак?

— У меня тоже.

— Хорошо. Тогда готовьтесь — силой, данной мне, я могу вас отправить туда, куда попросит ваша душа. Представьте это место, и через миг вы окажетесь там. Скажите, когда будете готовы.

И все? Так просто? Представить, и окажемся? И никакой разницы, по ту сторону границы это место, или по эту? Не нужно бежать семьсот километров по заснеженной тундре, сражаться с великанами и медведями? Не нужно пересекать границу? Потрясающе! Так бы всегда! Не буду спрашивать, почему он сразу не мог нас так переправить. Потому что примерно представляю ответ, «это была ваша судьба, судьбы людей и лис должны были переплестись, чтоб будущее произошло из прошлого», или что-то иное в том же духе — нет, спасибо! Мы живы, почти здоровы, нам обещают бесплатную доставку по месту назначения — не будем спорить.

— Зак, ты куда?

— Я в столицу. Там мой дом. А ты? В Лардоксию?

— Да. Я узнаю про проклятье нашего рода, подготовлю отчет и тоже в столицу. Встретимся у короля?

— Давай у короля. Я пока к твоему приходу постараюсь все столичные новости выведать, есть определённые связи при дворе…

— Ты лучше мировые выведай! Столичные я и сам узнаю…

— Хорошо. До встречи, Рем.

— До встречи, Зак. Мы готовы.

— Хорошо. Тогда идите…

И мы пошли. Куда? Не важно, вперед, а можно было и назад — всего один шаг, и я уже стою у родных и таких любимых ворот. Ворот родового замка герцогов Лардоксии, ворот, за которыми прошло такое далекое детство, на них красуется воинственный лемур, наш родовой герб. Стою один, без Зака — молодой маг сейчас на сотни километров южнее, в столице, но мы еще обязательно встретимся, и очень, очень скоро.

Люблю я нашу столицу! Красивый, хоть и молодой город — его основал дед нынешнего короля, которому надоела суетливость и теснота прошлой столицы. Он основал город на пустом месте, в самом живописном районе страны, и ввёл законы, которые навсегда запретили строительство в столице любых фабрик и заводов, да и просто для того, чтоб открыть таверну или отремонтировать фасад дома, нужно было получить разрешение во дворце… Жестко? Конечно, но зато красиво, все по единому плану, все улицы прочерчены ровно, никакого фабричного дыма, далеко за городом стоит крупнейшая в мире атомная электростанция, я уж не говорю о том, что в пределах столицы магам позволено колдовать лишь базовые заклинания, чтоб не загрязнять магический фон.

Ну и, конечно, столица потрясает своим дворцом — сосредоточием всей государственной власти, резиденцией короля, совета министров, генерального штаба и тысячи иных министерств. Гигантский муравейник, город в городе, он замирает лишь несколько раз в год, когда проходят особые торжественные церемонии с участием короля и всей королевской знати. Одна из таких церемоний — королевский приём, церемония, во время которой даже самый бедный пастух может обратиться к монарху со своим вопросом. По крайней мере в теории… На практике у него возникнут определённые проблемы, чаще всего непреодолимые, но мы ведь мягко говоря не пастухи! Так что у нас подобных проблем не возникло.

— Ну что, узнал?

Мы и так в самом центре внимания. Еще бы, двое выживших из многотысячного войска, чудом оказавшиеся тут — нас уже давно похоронили, а мы возникли из ниоткуда, странным и непостижимым образом, да еще и начали ходить всякие слухи… Хотя они были далеки от реальности, по негласному договору мы с Заком хранили наш секрет для короля, и никто не мог знать принесённую нами историю. Но Заку и такого внимания было мало! Сотни прямых и мимолетных взглядов, королевский приём, разодетая в шелка толпа придворных, все ожидают появление короля, а мы себе мило беседуем, ни на кого не обращая внимания.

— Да. Мне повезло, братья и сестра были дома.

— Удивились? — полюбопытствовал Зак.

— Еще бы! — усмехнулся я. — Удивились — не то слово! Были в шоке. Они ведь и собрались на мои поминки, сидят грустные, а тут я, живой и здоровый! Хорошо хоть без сердечных приступов обошлось. Но потом все нормально, разговорились… Я им, конечно, ничего не рассказал, так, упомянул вскользь, мол пришлось окольными путями добираться, поверили. А на следующий день, когда я из доспехов вылез, и до проклятья дошло — действительно, есть такое. Мне сестра рассказала, она единственная всегда семейными легендами интересовалась. Герцогство Лардоксия получил за заслуги перед короной мой прадед, Гердер Лардокс, это именно он те края короне подчинил, до него север ничейным считался, вот король и даровал ему титул и земли. Но потом случилось что-то нехорошее, мой прадед повздорил со своим старым приятелем, Гертраном Амадеем Лисиусом, графом Терраби, вышла то ли драка, то ли дуэль, сначала они прокляли друг друга, потом Гертран Амадей убил моего прадеда, потом моя прабабушка каким-то образом тоже погибла… Темная история, что там произошло толком — никто не знает, граф Терраби молчал, а моей бабушке, Марии Лардокс, тогда всего шесть лет было, сам понимаешь, не тот возраст, когда подробности запоминают. Но, кроме того, что она на суде против Гертрана Амадея показания давала, она еще и рассказала про проклятье — мол первый из графов Терраби убил первого из герцогов Лардоксии, а его потомок убьет последнего. Тогда к этому никто не прислушался, да и Гертран Амадей скоро «погиб», не оставив наследников, графство Терраби перешло совершенно чужим людям, потом герцогиня Мария Лардокс вышла замуж, у неё родился сын, у того своих пятеро детей… Короче, о проклятье все забыли, да и какое это проклятье, если у графа Терраби не было детей…

— Но ведь у него сын… Так выходит, что никто об этом не знает? Ты им сказал?

— Нет. Зак, какой в этом смысл? Они всё равно не испугаются мальчишку из восточных земель, да и кто сказал, что потомок именно в нашем поколении? И что проклятье следует понимать именно так? Может, там имелось в виду что-то другое, просто моя бабушка недопоняла… Короче, над всеми нами действительно довлеет проклятье, и вина графа де Гермали бесспорна, но пугать почём зря свою родню я не собираюсь. Пусть живут, как жили, а я уж постараюсь сделать так, чтоб это проклятье никогда не стало реальностью.

— Смело… Хотя знаешь, Рем, я бы на твоём месте поступил точно так же.

— Знаю, Зак. Потому тебе и рассказал. Мы не из тех, кто боится переписать свою судьбу.

— Точно, — усмехнулся парень. — Кстати, видел? — добавил он, растопырив карман.

— Откуда у тебя? Ты ведь сказал, что отдал его в королевскую академию, для опытов…

— Ну отдал. Только не его, это мне Линка вернула, она сказала, что и без волшебных фруктов проживёт, а мне оно может пригодиться…

Добрая лисичка. И явно к Заку достаточно благосклонна…

Дальнейшие разговоры пришлось прекратить, потому что как раз в этот момент под звуки труб в зал вошли король с королевой. Красивая и, не смотря на небольшие проказы мужа, счастливая пара, они гармонично дополняют друг друга, что так редко можно встретить среди монархов. И он, и она холодные и властолюбивые, хитрые, но в то же время не злые. Способные простить мелкие измены и небольшую ложь, но строгие в принципах, способные на решительный поступок — обычно говорят, что хорошо сходятся лишь противоположности, но наши король с королевой опровергают это неписаное правило. Они похожи даже внешне, она несколько ниже, он несколько толще, она из древнего рода, он старший сын прошлого короля, у неё, вроде, было две сестры, у него — два брата… Их часто считают за единое целое, и даже называют «малый королевский совет», подразумевая, что все важные для государства вопросы они решают лишь посоветовавшись. Причём именно решают, а не принимают мнение одной из сторон, просто их взгляды на политику и власть очень похожи, вот и получается, что почти всегда находят консенсус. Интересно, что будет, когда подрастёт их сын — ему уже пять лет, а значит скоро придётся учиться править…

Естественно, что монархи обратили на нас внимание. Не могли не обратить — с толикой гнева взгляд короля, с толикой облегчения королевы. Почему так? Не знаю, хотя могу догадаться — король не доволен, что я вернулся, ведь это он самолично послал меня на смерть, а королева, наверно, довольна, что хоть кто-то расскажет правду — иногда по способности мыслить категориями государства она несколько впереди своего более эмоционального мужа. Но сейчас заговорить с нами — это нарушить весь церемониал, естественно, что даже такой важный вопрос, как судьба двух выживших из погибшего войска, будет решаться лишь в положенное время. С главной задачей Зак уже без меня справился — он пустил по столице слухи, что южные колдуны к тархиону никакого отношения не имеют, как и наш вечный недоброжелатель Салдарабад. А конкретно наша судьба, да и судьба всего мира, будет решаться сегодня после королевского приёма — состоится Большой Совет, куда, впервые за историю его существования, приглашены все иностранные послы. Зак действительно очень хорошо успел подсуетится и подготовить почву к моему визиту, и яблоко, кстати, уже прошло добрую сотню научных экспертиз… Как я и думал, они ничего не нашли, но показали, что оно таки работает.

И вот, наконец, король с королевой опустились на свои троны, а значит королевский приём начался, по старой доброй традиции сначала идут обращения простых людей, затем мелких дворян, ну а мы, герцоги, оставлены на закуску, сегодня я был не паладином, а именно герцогом Лардоксии. Мы с Заком так решили, как и то, что перед королём должен был выступать именно я. Хотя сам он, как оказалось, тоже из благородных, золотой обруч на левой руке, хотя точно титул не могу определить, заметно, что обруч парню непривычен и пользуется он им очень редко.

Церемония могла продолжаться несколько часов, причём все это время право говорить имели только двое — проситель и король. Остальные обязаны были молчать, хоть Зак со своим новым талантом явно читал их мысли, и, знаками, пытался передать их мне — получалось очень забавно, хоть пару раз королева бросила на Зака мягко говоря неодобрительный взгляд. Король, надо отдать ему должное, ни разу в нашу сторону не глянул, все его внимание лишь просителю, хоть я не сомневаюсь, что потом ему доложат про эти жесты неуважения… Ну и пусть! После того, что я расскажу и покажу сегодня на большом совете, это все не будет иметь никакого значения!

А потом Зак изменился. Буквально за один миг — ехидная ухмылка на лице сменилась чем-то очень-очень теплым, чувством, которое он всегда испытывал лишь вспоминая о Лине… Но так ли на этот раз я додумать не успел — отвлекли. Церемония королевского приёма, постоянная и неизменная на протяжении веков, была наглым образом нарушена, и что-то мне подсказывает, что нарушителю это простят. Ну максимум накажут, но уж точно не лишат головы, как любого другого на его месте. В тронный зал, расталкивая охранников — попробовали бы они его остановить — вбежал малолетний принц собственной персоной, будущий владыка всего этого великолепия. Нянечкам сегодня очень не повезет, очень, игнорируя все нормы дворцового этикета, вместо того, чтоб чинно поклониться батюшке и матушке, пятилетний пацан на глазах у всей знати, у сотен свидетелей, бросился на шею моему приятелю.

— Папа Зак вернулся! — звонкий мальчишеский голосок разнёсся на весь зал.

— Малыш, — нежно взлохмачивая венценосную голову, с любовью в голосе вздохнул парень.

— Папа Зак, я тебя больше никуда не отпущу! — заверил принц, еще не осознавший, что каждое его слово тут же заносится в летописи, и что будущие поколения королей будут подробно изучать эту историю.

— А я больше никуда не собираюсь, — ответил Зак, и мимолетный холодный взгляд в сторону короля почуяли даже самые невнимательные придворные. — Если, конечно, твой второй папа не пошлёт меня на очередную войну.

Назвать короля «вторым папой» наследного принца? Я бы за такое как минимум казнил. Будь я королём. Это как минимум, как максимум — даже страшно представить.

— Не пошлёт! — заверил принц. — А если пошлёт, то я пойду с тобой! Мы будем вместе воевать, да, папа Зак?

Забавно выходит. Теперь у короля три выхода — казнить всех присутствующих, официально отречься от собственного сына или повторить его слова. Король хитер, но не глуп, и сына своего любит — значит придётся смириться, что он лишь «второй папа», а место «папы Зака» уже занято. И, значит, во второй раз на верную смерть, воевать против южных колдунов, послать мальчишку не получится. Как и на любое другое верное смертоубийство. Можно уверенно сказать и другое — среди самых дальновидных придворных, которые надеются сохранить свое насиженное местечко и при следующем короле, Зак будет определённо пользоваться повышенным уважением. Чуть ниже короля, но явно повыше холодной королевы — сестра Зака, а я только что понял, кем он приходится королевской чете, явно не пользовалась такой же любовью сына, как его двоюродный брат. И не удивительно, насколько я знаю, делам государства она уделяла в сто раз больше времени, чем воспитанию сына. Вот такая вот королевская любовь. Ну что, господин монарх, твой ход. Смотри, не ошибись…

Он не ошибся. Поступил так же, как поступил бы любой умный человек — продолжил приём. Да, именно так, как будто ничего не случилось, как будто его сын не висел на шее гостя с того света, как будто никто и не думал нарушать церемониал — одними только губами Зак проговорил мне «ну вечером мне попадёт», и я с ним был, пожалуй, согласен. Зато в его безопасности я теперь не сомневался, интересно, это король послал молодого мага на юг, в качестве выпускного испытания, или король просто молча согласился, когда услужливый придворный маг предложил ему такую идею? В любом случае королева не знала, она бы за своего единственного племянника, я так думаю, заступилась бы, тем более прав на престол он не имеет никаких и отобрать власть у её сына никак не сможет.

И вот моя очередь. Ну что же, пора — подробный доклад будет на совете, а пока пора пустить слух, короткий, но громкий. Ну и попросить собрать совет, хоть все и знали, что он состоится, официально он был еще не созван.

— Джакомо Иеремия Капитон, наследный герцог Лардоксии, с докладом Его Величеству, — поклонился я, одна из привилегий паладинов, нам не нужно каждый раз повторять все витиеватые титулы, достаточно лишь общих слов. — Докладываю! После событий Злого Дня, — именно так официально следовало именовать гибель нашего войска, мне же проще, — в соответствии с уставом мною было принято решение отступить. Так как перевал был перекрыт крэгом, — ну все, слово прозвучало, реакция — адекватная, — мною было принято решение отступать восточным путём, — пару дам в обмороке, король, надо отдать ему должное, весь во внимании. — Отступление было успешно произведено. За время отступления удалось выяснить, что применившая тархион сторона не является субъектом международного права, как не является человеческим государством, основная ее цель — уничтожение всей жизни на планете. Прошу Ваше Величество собрать Большой Королевский Совет с целью предоставления более подробного доклада, а также его обсуждения и принятия адекватных сложившейся ситуации решений!

Ну, что ответит? У него, в принципе, выбор небольшой, всего четыре фразы — безусловный отказ или «сему не быть никогда», условный отказ или «на то нет королевской воли», условное согласие или «желаю сего» и безусловное согласие или…

— Да будет так!

Отлично! Осталось лишь доложиться, убедить всех, что мы не лжем и это не очередная хитрость, после чего собрать единую армию всех человеческих государств и единым ударом повергнуть коварного врага. Ни того, ни другого, ни третьего еще никогда не случалось, но это такие мелочи! Всё когда-нибудь должно произойти впервые… Лично я в себе уверен, тем более что рядом со мной верный Зак, которого где-то там, далеко на востоке, ждёт — не дождётся лисья королева…

Орден Змеи, также известный как «зеленый орден» — магико-философская школа, конечной целью которой постулировалось «познание человеком истинной сути бытия».

«Игла некроманта» — народное название молекулярного репликатора, используемого для прямого синтеза клеток коры головного мозга, данное за внешнюю схожесть с соответственным швейным инструментом.

Тархион или Высшее Заклятье — наиболее разрушительное из всех заклинаний, генерирует импульс переменного поля, приводящий к временному разрушению связей между ионами молекулы воды.

Колдуны — пренебрежительное народное название жителей юго-восточной части континента, данное за нетрадиционные способы применения волшебства.

Наркайский водопад — самый высокий и полноводный водопад континента, максимальный перепад высот достигает полутора километров.

Ейлат — низшее военно-магическое звание, по иерархии примерно равно лейтенанту (сказывается отличие между магическими и простыми должностями, даже подмастерья магов приравниваются к низшему офицерскому составу).

Критерий Гайпа — основа всей военной доктрины континента, правило, определяющее эффективность боевой единицы как соотношение между полными затратами на создание и наносимым в бою ущербом. Критерий не делает различий между стоимостью человеческой жизни, техники, магии, тренировок, все факторы входят в финальную величину с единичным весом, за что формула часто критикуется сторонниками гуманизма. Но кто их слушает…

Челлки (ЧЕЛовек + воЛКИ) — народное название генетически модифицированных существ, созданных на основе человеческого генома с добавлением волчьих, а также некоторых иных генов.

Из-за устройства шлема (забрало сдвигается не вверх, а вниз) в противоречие традиционным доспехам «забрало опущено» означает открытое состояние, «забрало поднято» — закрытое.

В данном случае «наследный» — имеющий потенциальное право при определенных условиях претендовать на наследование.

Орден Проклятых Душ, так же известный как «орден двух мечей» — магико-боевая школа, целью которой постулируется «очищение души путём освобождения от телесных уз».

Хаиф — военно-магическое звание, по иерархии примерно равно полковнику; королевский хаиф — высшее военно-магическое звание, по иерархии примерно равно генералу.

Тут и далее приведены русскоязычные аналоги, цитаты и выражения, наиболее адекватно передающие смысл сказанного.

Айбалор — государство, основным направлением развития избравшее модификацию генома людей и животных с целью придания им особых, не свойственных оригинальному виду характеристик. Также основной поставщик генно-модифицированных животных в иные страны. Форма правления — теократическая монархия.

Летучие глаза — сотворенные магией колдунов эфирные существа, обладающие подобием псевдоразума, ведущие постоянное наблюдение за определенной территорией и способные передавать картинку сотворившему их колдуну.

Гартахар — государство, основным направлением развития избравшее научно-технический прогресс. Одно из двух государств, где магия официально объявлена вне закона. Форма правления — научная демократия.

Граги — жители территории Грагария, одна из альтернативных ветвей развития человека, из-за жизни в крайне тяжелых условиях приобрели уникальные механизмы приспособления к любым неблагоприятным факторам внешней среды.

Айпир — государство, известное серией крупных рабовладельческих рынков и тем, что на его территории базируются несколько баз пиратского флота. Основная отличительная черта среди прочих государств — Айпир не имеет своей регулярной армии, используя вооруженные силы наёмников. Форма правления — торговая олигархия.

Верхняя (Северная) Родия — государство на центральном западе континента, имеет благоприятный климат и плодородные земли, народное название — «мировая житница континента». Придерживается умеренных взглядов ко всем основным направлениям развития магии и науки, считается лидером в области разработки генетически измененных растений. Форма правления — генетическая монархия.

Салдарабад — государство в центре континента, центр развития черной магии и некромантии. Форма правления — посмертная диктатура.

Орден Зеркала, также известный как «орден миражей» — магико-технологическая школа, официально под запретом почти во всех странах, конечной целью постулируется «достижение мирового господства, порабощение всех разумных».

Орден Верных Псов, также известный как «орден Алисто» — формально существующая организация, куда кроме Великого Магистра, главы Ордена Верных Псов не входит ни одного человека.

Нижняя (Южная) Родия — государство на центральном западе континента, бывшая провинция Верхней Родии. Отдает предпочтение точным наукам, хоть и не отказывается от применения магических дисциплин. Наиболее известна Родийским Университетом, признанным центром развития теоретических наук континента. Форма правления — милитаристическая анархия.

Турагези — государство в центре континента. Одно из двух государств, где магия официально объявлена вне закона, знаменита своими анти-магическими законами и человеческими жертвоприношениями, в состоянии постоянной войны со всеми государствами, кроме Айпира и Гартахара. Форма правления — федеративная тирания.

Княжество Тиавели — государство в центре континента, центр развития практической и теоретической магии. Форма правления — чародейская деспотия.

Спорные земли — территории, официально не принадлежащие ни одному государству. На южные спорные земли претендуют Селибан, Айпир, Нижняя Родия, Турагези и Южная Талия, на северные спорные земли — королевство, из которого родом главные герои, Княжество Тиавели, Салдарабад и Северная Талия. Помимо этого существует точка зрения жителей спорных земель, которые уверены, что никто на них претендовать не имеет право, но эта не официальная точка зрения не учитывается мировым сообществом.

Доктрина Хайта — одна из двух основных военных доктрин, формулирует критерий победы как «максимальное уничтожение вооруженных сил противника». По доктрине Хайта считается, что ударить по врагу оружием массового поражения, даже если под удар попадут свои собственные войска, допустимо и необходимо, если тем самым потери врага будут максимизированы. Антагонистической является Доктрина Керра, формулирующая победу как «минимальную потерю собственных вооруженных сил» — с точки зрения доктрины Керра в первую очередь надо позаботится о максимальной сохранности своих войск, минимизировать человеческие жертвы, притом максимальные потери врага не считаются самоцелью. Доктрину Керра ещё называют «доктриной гуманистов», доктрину Хайта — «агрессивной доктриной» или «доктриной ястребов».

Искин — искусственный интеллект.

Осенний Вдовец — не ядовитый паук, знаменит в первую очередь тем, что его железы производят самый прочный клей из всех существующих. Вырваться из паутины Осеннего Вдовца, не разрушив саму паутину, невозможно, а даже разрушив, отделить её от кожи можно только вместе с кожей. Название свое получил из-за того, что, в отличие от самцов пауков этого вида, которые живут до десяти лет, самки живут только один сезон, и осенью, родив детенышей, умирают, после чего заботу о них берет на себя самец, который больше никогда в жизни с другой самкой не сходится.

Орден Слова, также известный как «орден праведников» — философская школа, проповедует достижение гармонии через смирение, подчинение власти, девиз — «скажи доброе слово тому, кто тебя ударил», ироническое название — «орден мазохистов». Официально признан и поощряется всеми крупнейшими мировыми державами.

Южная Талия — государство на юге континента, в бедных районах у подножья гор, отличительные черты отсутствуют, предпочтение магии или технологии не отдает, форма правления меняется в среднем раз в полтора года. Устойчивый фразеологизм «иди ты в Южную Талию» означает пожелание лишиться всех богатств, положения, уважения в обществе, любого постоянства и определенности.

Селибан — федерация независимых княжеств на юго-западе континента, как таковой центральной власти не имеет, на международной арене каждый из князей представляет сам себя, хоть они и называют себя «гражданами Селибана». Единственным законом Селибана является «Княжеский Кодекс Доблести», в Селибане нашли пристанища многие ордена, запрещенные в остальном мире.

Надпись на местном языке на русским максимально адекватно может быть передана именно подобным фонетическим написанием.

Валериан Конвае — легендарный король, который так боялся пришельцев из космоса и того, что на землю упадет огромный метеорит, что велел построить внутри земли, прямо в раскаленном земном ядре, магическую крепость, попасть в которую можно было только через самую глубокую шахту в мире. Проект привел к полному краху всей экономики королевства, но крепость была построена, могучие заклинания навеки защитили её стены от жара земного ядра, однако воспользоваться своим убежищем Валериан Конвае не успел. Во время прогулки в парке с одного из деревьев на него упала сосулька и убила.

Слово "пара́фия" есть у Даля в значении "приход" (церковный). В украинском языке приобрело переносный смысл и употребляется аналогично русской епархии (это не его епархия).

Планета, на которое происходит действие, за один оборот вокруг солнца успевает сделать триста восемьдесят четыре оборота вокруг своей оси.

Северная Талия — государство на севере континента. В остальном — см. Южная Талия.

Тактико-технические характеристики.

На всякий случай напоминаю — все выражения лишь максимально адекватно передают смысл и интонации, но никак не дословное содержание. Голландии, как и корабля-призрака с одноименным названием, на данной планете никогда не существовало, однако общий смысл понятия именно таков.

В принятых на западе данного мира мистических учениях «черти», как обитатели отрицательного мира после смерти, традиционно описываются в форме нагих, худых и изможденных карликов с длинной бородой и большими ушами, способными услышать страдания каждого грешника, потому и идея «чертей» с рогами, копытами, поросячьим рылом и козлиным хвостом не воспринимается как нечто само собой очевидное.

Как и два кинжала, Жизнь и Смерть, врата между миром живых и царством мертвых тоже двойные — с одной стороны абсолютно черные, с другой — абсолютно белые.