Но именно сейчас бежать в Храм Андрасте он не собирался.

– Давай сначала отдохнем, дорогая. А потом все-таки вернемся в Денерим и все тщательно подготовим. Ты же не хочешь слишком рисковать в таком важном деле, правда? Насколько я знаю, в Храм еще никто не заходил – церковь только готовится организовать туда паломничество. Так что мы не опоздаем.

– Да, наверное, ты прав, – радость не помешала Элайн трезво оценить ситуацию. – Но и задерживаться с этим я не собираюсь. Мало того, я хочу лично проверить твои предположения. Я должна сама взять эту щепотку. Если она, конечно, осталась. И никому, слышишь? Никому я этого не доверю.

– Значит, мы проверим мои предположения вместе. Я тебя одну никуда не отпущу.

Предупреждая возможные вопросы, король поспешно добавил:

– А регентом будет Эамон. Как раз к тому моменту, как мы отправимся в Храм, я думаю, он уже окончательно выздоровеет. Тем более что он уже был один раз регентом.

Элайн еще раз с удивлением посмотрела на Алистера.

– Милый, я опять поражена.

– Опять в сердце? – засмеялся король.

– Безобразник, – и королева слегка укусила его за ухо. – В голову! Так ты, оказывается, уже все за меня решил и все придумал... А как же я? Что же это, мне теперь пора на кухню? Кастрюльки мыть? – и она тоже начала ухмыляться.

– Тебе пора соответствовать, – загадочно сообщил Алистер.

– Чему?

– Ты разве не слышала древнюю мудрость о том, что должна женщина? Женщина должна быть босая, беременная и на кухне!

– Ах, вот как! Так ты, значит, надо мной потешаться вздумал! – радостная улыбка Элайн делала ее ослепительно прекрасной. – Но так уж и быть, ради беременности я согласна постоять босой на кухне. Минут пять. А потом... а потом я тебе покажу древние мудрости!

И она снова начала целовать Алистера.

Глава 17

Дорога в Храм Андрасте вела через поселок под странным названием Убежище. Деревушка, стоящая на берегу небольшого озера, когда-то была пристанищем изуверской секты драконопоклонников, но после визита Элайн и ее трех товарищей все население деревушки куда-то исчезло. Собственно не столько исчезло, сколько было истреблено. Сектанты имели глупость напасть на ее отряд, за что все до единого и поплатились.

Поэтому, поднимаясь по крутому склону с врытыми досками вместо ступенек, король и королева были немало удивлены, когда у входа их поприветствовал рослый мужчина в очень чистой белой рубахе навыпуск, перепоясанный обычной веревкой. На его боку виднелся небольшой нож в простых кожаных ножнах.

– Мир Вам, люди добрые!

Алистер удивленно воззрился на него.

– А ты сам кто будешь?

Элайн в свою очередь с немалым удивлением посмотрела на Алистера. Обычно он всегда предоставлял ей привилегию начинать разговор. Король явно проявлял все большую самостоятельность в своих решениях.

Мужчина в белой рубахе улыбнулся:

– Я стражник границ Белой Гавани. Мы рады видеть вас в нашем мирном селении! Но если вы хотите быть нашими гостями, вам надо назвать себя. Таковы наши правила.

– Какой же ты стражник? У тебя нет ни брони, ни оружия, – ответила ему Элайн, внимательно рассматривая окрестности деревни. Никого не было видно. Даже кошек и собак, и тех не было.

– Вам надо назвать себя, почтеннейшие путники. Иначе мы не сможем пустить вас. – Вопрос Элайн он проигнорировал. – Но если Вы не хотите назвать себя – ваше право. Идите мимо нас с миром.

Улыбка этого «стража границ» не понравилась королеве. Она была ненастоящей. Как будто ее просто приклеили к лицу и забыли вовремя отклеить. К тому же в Белой Гавани было что-то уж очень пустынно.

– Так значит, теперь Убежище называется Белая Гавань, – озадаченно сказал Алистер. – И кто же ее так переименовал? И где все жители?

– Если вы хотите быть нашими гостями, Вам надо назвать себя. Таковы наши правила, – приклеенная улыбка не сходила с лица белорубашечника.

– Да ты заладил – назовите себя, назовите себя... – Элайн начала постепенно раздражаться. – Что тебе с наших имен? Да и вообще, во имя Создателя, что здесь вообще происходит? Опять секта?

– Таков закон. Мы всегда выполняем законы. Неужели Вам есть что скрывать?

Алистер тоже начал сердиться.

– Я сам закон. И не тебе мне указывать, что я должен выполнять, а что нет! Пред тобой Его Величество Король Ферелдена Алистер Тейрин!

– А вы, – стражник перевел взгляд на королеву, – значит, та самая Элайн Кусланд?

Никакой почтительности в его голосе не было и в помине. К тому же ей крайне не понравилось, как он произнес фразу «та самая».

Алистер рассердился окончательно.

– Послушай, любезный! Ты, кажется, вообще с ума сошел! Как ты смеешь так разговаривать с королем и королевой?!

– Тут нет королей. Мы все равны друг перед другом. Идите за мной, – и он, резко повернувшись, направился в глубь поселка.

Алистер беспомощно посмотрел на Элайн.

– Дорогая, я даже не знаю – мне его зарубить или пусть идет?

– Зарубить мы его всегда успеем, – резонно рассудила королева. – Давай посмотрим сначала, что это за Белая Гавань такая? И одновременно узнаем, почему здесь не признают королей. А потом уже решим, рубить их сразу или зажарить к ужину.

И они направились вслед за загадочным белым стражником, уходившим от них широкими шагами.

– Слушай, а тебя как зовут? – обратился к нему Алистер.

Ничего, кроме молчания, они не услышали. Видимо, по отношению к себе их провожатый никаких правил применять не спешил.

– Эй, любезный! А ты почему пост покинул? Кто теперь вместо тебя у путников будет имена спрашивать? – весело крикнула Элайн ему в спину.

Он опять демонстративно проигнорировал ее вопрос.

– Алистер, тебе не кажется, что тут не Белая Гавань, а скорее Хамская Гавань? – королева специально сказала это громко, чтобы было слышно не только Алистеру.

– Не коверкайте имен. Вы находитесь именно в Белой Гавани! – мужчина сказал это, даже не обернувшись.

– У-у! Как тут все плохо... Мало того, что ты дерзишь королеве, так у тебя еще и чувства юмора нет! – Элайн откровенно начала веселиться. – У вас тут все такие, или ты просто из всех самый тупой?

Она специально злила этого так называемого стража. Во-первых, он был ей крайне несимпатичен, а во-вторых она очень хотела, чтобы в порыве гнева тот хотя бы немного раскрыл свою напускную таинственность.

Мужчина остановился, обернулся к королеве и ткнул пальцем в ее направлении:

– Я пожалуюсь на твое немотивированное оскорбление самой пророчице. И ты заплатишь мне за это компенсацию, – после чего он сразу пошел дальше вперед.

Элайн покатилась со смеху.

– Слышишь, Алистер! Он на меня пожалуется! Самой пророчице! Ай-ай-ай, мне, королеве Ферелдена, уже страшно! О, Создатель, таких скучных кретинов я вижу первый раз в жизни... Клянусь исподним этой самой пророчицы!

Король тоже начал улыбаться.

– Мне казалось, что подобные зануды бывают только в монастыре, откуда я вовремя убрался. Но он действительно весьма забавный дурачок. Надеюсь, хотя бы дорогу он помнит?

Сама деревня почти не изменилась. Те же некрашеные простые дома, немощеные дорожки, заросли сорняков под окнами. Все было таким, как в их первое посещение этого Создателем забытого места.

Пару раз им встретились нынешние обитатели этого поселка – две немолодые женщины в таких же, как их провожатый, дочиста выбеленных рубахах и ослепительно белых юбках из простой домотканой материи. Они с некоторым испугом посмотрели на закованную в броню парочку с мечами наизготовку и куда-то быстро скрылись. Больше по дороге им никто и не встретился.

Пройдя под деревянной вычурной аркой и поднявшись по длинной крутой тропе, они подошли к большому, хорошо отремонтированному просторному зданию. Когда-то в нем находился молельный дом секты драконопоклонников, в котором они нашли, помнится, того самого Дженитиви – исследователя Храма Андрасте и так называемой «Перчатки». В ней, собственно, и находилась урна с Прахом.

Открыв дверь, их провожатый, не оборачиваясь, надменно бросил через плечо:

– Стойте тут. Я доложу пророчице, – и попытался закрыть дверь у них перед носом.

Это ему не удалось – Элайн сразу же схватила его рукой за плечо и так сжала пальцы, что белорубашечник взвыл от боли.

– Ой-ой-ой!!!

Хватка королевы была железной в буквальном смысле этого слова.

Королева одним движением отшвырнула его в сторону с такой силой, что он опрокинулся на спину и кубарем покатился по земле.

–Что вы делаете? Вы не смеете меня трогать! – заныл он, держась за плечо. Впечатление было такое, как будто в него вместо пальцев вцепился зубами разъяренный мабари.

Элайн резко повернулась и посмотрела на него с плохо скрываемой злостью:

– Любезный, мы как-нибудь без твоих докладов обойдемся! И если ты еще раз заговоришь с нами в таком тоне, я вобью тебе эти слова обратно в глотку, понял?

– Я... я протестую! Сама пророчица...

Королева не дала ему договорить. Сделав шаг, она двумя руками резко подняла Юсарис лезвием вниз и с размаху воткнула его, словно кол в грядку, прямо в тело неугомонного стражника.

Алистер ошеломленно воскликнул:

– Эй, душа моя! Он конечно, полный невежа, но стоило ли его убивать?

– Конечно, не стоило. Да я не пролила ни капли крови. Сам посмотри, – и действительно, широкое лезвие вонзилось в землю точно между рукой и телом мужчины, не содрав с него ни одного лоскутка.

И если верхняя одежда испуганного до полного изумления провожатого осталась нетронутой, то в его штанах уже расплывалось мокрое пятно.

– У него, кажется, что-то другое пролилось... – усмехнулась Элайн. Ей потребовалось меньше секунды, чтобы выдернуть меч из земли и одним точным взмахом забросить его за спину. После чего королева решительно направилась ко входу в бывшую молельню.

Она обратилась к Алистеру:

– Что-то они чересчур часто поминают пророчицу, тебе не кажется?

Алистер уже открывал перед ней дверь:

– Да уж. Причем я считаю, что это вовсе не та пророчица, про которую ты думаешь.

* * *

Они вошли в гулкий пустой зал, стены которого были завешены широкими белыми полотнищами материи. Их легкое колыхание от сквозняка создавало впечатление, будто вошедший вдруг перенесся на небо, прямо в середину плывущих облаков. Вероятно, именно для этого эффекта зал и был оформлен именно таким образом.

В конце зала, около стены стоял выкрашенный белым цветом помост, окруженный несколькими грубо сколоченными скамьями. Элайн поморщилась. Обилие белого цвета начало ей надоедать.

В зале никого не было.

Дойдя до середины помещения, Элайн с Алистером ненадолго остановились.

– Там, в конце зала, должны быть боковые комнаты. Помнишь? – Негромко сказала королева. – Наверное, местная «пророчица» именно там и находится. Посмотрим, что она там делает?

– Ну, мы со своим лязгом все равно тихо туда не подойдем. Пусть сами выходят, – ответил Алистер. И громко добавил:

– Э-ге-ге! Кто тут есть?

На его голос немедленно отреагировали. В конце зала откуда-то появился высокий мужчина в неизменной белой рубашке навыпуск. Разве что нож, висевший у него на  поясе, был намного больше, чем у предыдущего горе-провожатого.

– Стойте! Кто такие? Как вы здесь оказались? – он строго насупился и потянулся рукой к своему тесаку.

– Алистер Тейрин, король Ферелдена и моя супруга, королева Элайн Кусланд. – Алистер опять начал разговор первым. – Я надеюсь, ты окажешь должное почтение, и не будешь задавать лишних вопросов, – тем не менее, Алистер начал тянуться рукой к спине, где был закреплен его меч.

– И проводи нас к старосте, – добавила Элайн.

– Король? Королева? – мужчина удивленно обвел их взглядом. – А где же ваша свита?

– Ты вздумал допрашивать нас? Или тебе недостаточно нашего слова? – Алистер сощурил глаза.

Белорубашечник развернулся и без слов скрылся в боковом проходе. Наверняка на него подействовали не только слова Алистера, но и внешний вид королевской четы, с ног до головы, закованной в дорогие доспехи и с мечами за спиной. Скорее всего, он был куда более благоразумен, чем первый встретившийся им охранник.

– Пошли-ка вперед, Алистер. Я смотрю, тут у них полно непуганых идиотов. Пора бы их хорошенько пугнуть.

Как только они дошли до конца зала, из арки в боковой стене навстречу им вышла, судя по внешнему виду, сама староста-пророчица этой деревни. Это была блондинка неопределенного возраста, в свободно спадающей накидке до пола, отороченной мехом. Надо ли говорить, что все это было белого цвета? Ее длинные светлые волосы были заплетены в две жиденькие косы, свободно болтающиеся на практически плоской груди.

На ее лице была изображена гостеприимная улыбка. Именно что изображена, так как в ее льдистых глазах неопределенного цвета никакой приветливости не было. Элайн сама умела так «улыбаться», поэтому радушная физиономия хозяйки Белой Гавани ее не обманула ни на минуту.

За спиной этой белой дамы стояли двое рослых мужчин.

– Мир вам, незваные гости. Вы хотели меня видеть? – ее низкий голос был спокоен, а взгляд тверд и неподвижен.

– Ты староста этой деревни? Как тебя зовут? – спросила Элайн.

– Почему вы так неуважительно относитесь к хозяевам? – староста нахмурилась и согнала фальшивую улыбку с лица. – Мы вас не звали и не ждали, так зачем же вы беспричинно хамите и тычете мне в лицо?

– Никогда не думала, что владыки Ферелдена могут оскорбить таким простым вопросом обычную старосту заброшенной деревушки, – королева тоже начала хмуриться. – Ты намеренно делаешь все возможное, чтобы мы ушли? Мы уйдем. – Алистер повернулся к ней, готовясь задать вопрос. Но она подняла ладонь, предостерегая его.

– Только мы вернемся и уже не вдвоем, а с соответствующей... Хм... скажем так, свитой, которая сумеет выяснить не только твое имя, но и правомерность твоей власти в этом весьма странном поселке. Ты хочешь этого?

Староста нахмурилась еще сильнее, и начала мять свои пальцы.

– Так ты будешь нам отвечать или подождешь, когда тебя спросят другие? – Элайн скрестила руки на груди.

– Я Ланнат, пророчица справедливой доброты. Я староста и духовный вождь Белой Гавани, где люди живут без ненависти, войн, боли и гнева, – с вызовом ответила женщина. Ее радушие как рукой сняло.

– Ого! – Элайн с Алистером были немало ошарашены столь выспренним описанием этого замшелого поселка.

– Но я удивлена, тем что Вы прибыли сюда без сопровождающего. Вас должны были проводить до ратуши и доложить мне как полагается, – продолжила Ланнат.

– Нас и проводили. Только у дверей провожатый немного подвернул ногу и прилег отдохнуть. – Элайн изобразила наивную улыбку и даже попыталась похлопать ресницами. – А что?

– Так почему же владыки Ферелдена, – в эти слова Ланнат попыталась вложить все свои запасы сарказма, – почтили нас своим визитом? Да еще без соответствующей их рангу... свиты?

Алистер снова открыл рот, чтобы ответить, но Элайн схватила его за руку.

– Да вот, решили еще раз посмотреть на ваше озерцо. Мне в Ферелдене негде купаться.

– Вы не хотите мне отвечать? – И староста тоже скрестила руки на груди, пристально разглядывая Элайн.

– На этот вопрос – не хотим, – вздохнула королева и прямо посмотрела в бесцветные глаза Ланнат. – А тебе не нравится? Ну, так поступай, как тебе хочется.

– Вы достаточно неприятные гости, – прошипела староста, отводя глаза. – Но моя доброта и справедливость не позволяют мне прогнать вас прочь. Так уж и быть, можете не отвечать, если не хотите.

– Какие хозяева, такие и гости, – наконец Алистер смог высказать свое мнение. – Если у хозяев принято держать гостей у порога и не предложить им даже присесть, то чего же вы от нас ждете?

– Подозреваю, что про такую вещь как угощение, в Белой Гавани тоже не слышали. Или слышали? – добавила Элайн. – Я, кстати, очень голодна. И не отказалась бы от чего-нибудь горяченького.

– Ваша гордыня воистину безмерна, – покачала головой Ланнат. – Но если уж вы так открыто покушаетесь на наши небогатые припасы, то мне ничего не остается сделать, как уступить вам. Тем более что вы такие же люди, как и все остальные и не можете быть обделены добротой Создателя. Справедливость требует, чтобы я согласилась с вами.

– Ваш добрый поселок настолько беден, что вам трудно угостить двух путников? Тем более, королей? – усмехнулась королева – Мы вам заплатим.

Последние слова Ланнат проигнорировала.

– Пройдемте в трапезную. Вас накормят.

* * *

Сама трапезная представляла собой просто огороженное белыми (ну кто бы сомневался!) занавесями пространство в одной из боковых комнат. Стол из некрашеных досок и обычные скамьи из струганого горбыля составляли всю обстановку.

Элайн с Алистером уселись рядом, положив оружие на лавку, и с любопытством огляделись. Смотреть, вообще-то было не на что. Пустая комната, пол, потолок...

– А когда-то тут была библиотека, – произнесла королева.

Ланнат, которая села за стол напротив них, ответила:

– Она спрятана в надежном месте. Чтобы до нее не добрались лихие люди, не ценящие важности знаний, скрытых в этих свитках и книгах.

– Здесь часто бывают лихие люди? – поинтересовалась Элайн.

– С сегодняшнего дня – часто, – ответила староста, почему-то глядя в лицо короля.

Выражение, появившееся на лице Алистера, было очень трудно описать. Его характер явно подвергался испытанию на прочность.

– Это ты нас называешь лихими людьми? Что же, добрая женщина, я постараюсь тебя в этом не разочаровать. Честное королевское слово!

Элайн хихикнула, но быстро придала лицу заинтересованный вид.

– Стражник у входа, тот самый, который подвернул ногу аккурат около дверей, как-то очень странно высказался: «Та самая Элайн Кусланд». Может, ты объяснишь скрытый смысл этой фразы? Почему «Та самая»?

Ланнат, водрузив локти на стол, перевела свой строгий взгляд на королеву.

– Даже до нашего уединенного места доходят новости из мира скверны и боли. К тому же в нашей Гавани живет немало беженцев из тех мест, где побывала та самая, – она явственно нажала на эти слова, – Элайн Кусланд. Я ответила на вопрос?

Королева не успела ничего сказать, потому что как раз прибыло угощение. Один мужчина нес большой дымящийся котелок с деревянным половником, а другой небольшую стопку глиняных мисок с деревянными же ложками.

Элайн действительно проголодалась и посмотрела на принесенный обед с вожделением. Только вот почему-то из котелка ничем особенным не пахло, хотя пар, валивший из него, был очень густой и явно горячий.

Поставив все это хозяйство на стол, охранники удалились.

Ланнат протянула руку.

– Угощайтесь. У нас не принято лишний раз прислуживать. Мы живем просто и берем еду сами.

Король с королевой переглянулись. Кажется, староста несколько перебарщивала с демонстрацией своей простоты, но для чего? Даже в бедных семьях хозяева сами наливали в тарелку гостям. Или Ланнат хотела лишний раз их поддеть?

«Ладно, попозже мы разберемся с этими простыми людьми, с этой старостой и ее такой справедливой добротой».

А сейчас она хотела есть. И решительно зачерпнула половником из котелка мутную белую жидкость, в которой плавали какие-то крупные белые куски.

Положив их в миску, королева удивленно уставилась на свой обед. Алистер тоже с любопытством рассматривал свою порцию.

– А что это? Я никогда раньше такого не ела! – Спросила Элайн.

– Это брюква. Вареная брюква, – ответила староста. Себе она ничего в миску не положила.

– Брюква? Это то, чем у нас кормят свиней? – королева даже не знала, что ей делать — смеяться, сердиться, удивляться или попытаться все это совместить. Пока она решила выбрать удивление.

– Это то, что едят простые люди! – возмутилась Ланнат. – Уж извините, но у нас нет ни рябчиков, ни куропаток, ни телятины по-орлейски!

– Да, – мечтательно повторил за ней Алистер, – телятина по-орлейски – это вкусно... Послушай, добрая женщина, – он ухмыльнулся, – видишь ли, я вырос в монастыре и телятину там тоже не подавали. Но брюквой почему-то нас тоже ни разу не кормили. Кстати, а откуда ты вообще знаешь про телятину по-орлейски?

– Я не бывала в этих ваших монастырях, – отрезала Ланнат. – И не знаю, что там едят. А здесь мы едим брюкву.

Про свои знания орлейских рецептов она ничего не сказала. Видимо в Белой Гавани было принято на неудобные вопросы просто-напросто не отвечать. Из принципа.

Элайн попыталась откусить кусочек этой самой брюквы. Обычный, безвкусный, ну может быть слегка сладковатый овощ. Зато пересолено. Алистер тоже заметно скривился, прожевав свой кусок.

«Значит, брюква! Ах ты мышь белая! Ну ладно, я тебе еще вспомню эту брюкву!»

– А помнится мне, что у вас есть куры. И коровы. Да и в озере рыба должна ловиться, – сказала королева, бесцельно тыкая ложкой в беловатые куски. Есть ей уже расхотелось.

Ланнат промолчала.

Элайн начала понемногу беспокоиться. Что-то было не так. Для чего эта явно самозваная староста ведет себя столь вызывающе? Для чего она откровенно провоцирует их на проявление монаршего гнева и недовольства? В чем цель этого откровенного безрассудства?

Она знала, что многие ферелденские дворяне уже давно попытались бы порубить на куски эту пересоленную брюкву, деревянный стол, белую старосту, да и вообще всю эту деревню. Для этого им бы хватило и десятой части тех завуалированных и не очень оскорблений, каковыми их угощали с момента прибытия в Белую Гавань.

Все воспитание знатной дворянки вопило и требовало, чтобы она тоже сделала нечто вроде «бей по морде, чтобы уважали!» Судя по лицу Алистера, он тоже порывался наглядно продемонстрировать свое королевское достоинство. Но что-то его все еще сдерживало. Видимо, его нерешительность пока одержала верх.

Проглотив еще один кусок пересоленной брюквы, Элайн положила ложку на стол и криво улыбнулась Ланнат:

– Ну?

Та явно не ждала ни такой улыбки, ни такого вопроса.

– Что – ну? – она подняла брови.

– Ну и для чего тебе понадобился этот спектакль? Эта брюква, будь она неладна, все эти разглагольствования о простых людях? Для чего тебе понадобилось нас злить?

– Не понимаю. Это обычная еда, принятая в нашей...

Королева пристукнула рукой по столу.

– Хватит паясничать! Не забывайся, перед кем ты находишься! Твое золотое кольцо, – и она кивнула на правую руку старосты, – говорит о том, что ты вовсе не относишься к простым людям!

Золотая печатка с тусклым камнем в массивной оправе была явно недешева.

– И, судя по всему моему опыту, ты обладаешь совсем непростыми способностями, раз тебе удалось привести в это место людей и организовать здесь новую секту!

– Ни о какой секте не может быть и речи! – возмутилась Ланнат.– Твоя правда, я собрала здесь несчастных бедняков, уставших от всех ваших убийств, войн, притеснений, неприкрытого грабежа и бесконечных бесчинств. Но ничего плохого или удивительного в этом нет.

Взгляд старосты, направленный на Элайн, оставался все таким же твердым.

– Значит, у вас тут самая обычная община... А эта ваша Белая Гавань состоит в податных реестрах? Сколько вы заплатили податей за прошлый год? – Королева подперла подбородок кулачком. – Я надеюсь, ты не будешь оспаривать права той самой Элайн Кусланд интересоваться такими подробностями?

Ланнат опять замолчала.

Неприлично затянувшуюся паузу прервало появление мужчины с небольшим бочонком и глиняными кружками.

Водрузив бочонок на стол, он ловким ударом вышиб его крышку.

– Свежий эль, хозяйка. Как вы и просили, хозяйка. – И он подобострастно посмотрел на старосту. Даже слишком подобострастно.

– Майкс, будь добр, разлей эль нашим гостям, – произнесла Ланнат, не отводя глаз от королевы. Видимо, она наконец поняла, что выделываться перед Их Величествами больше не стоит. Майкс без звука выполнил ее просьбу, аккуратно поставив наполненные кружки в центр стола, после чего вышел из комнаты.

Придвинув к себе одну из них, Элайн осторожно понюхала жидкость.

Никакими ядами тут и не пахло, а эль действительно был свежий и самый настоящий. Поэтому королева не замедлила освежиться слегка горьковатым пивом – после пересоленной брюквы организм настоятельно требовал промочить горло.

В отличие от обеда выпивка была более чем достойной, поэтому кружки Элайн и Алистера опустели практически моментально. Причем пока Элайн допивала одну, Алистер успел выпить две. Будь тут Огрен, вероятно бочонок опустел бы сразу. Староста тоже слегка приложилась к своей кружке, не сводя взгляда с королевской четы.

Пока Элайн раздумывала, допрашивать ли ей дальше Ланнат о податях или зачерпнуть еще кружечку, она вдруг почувствовала себя как-то странно. Ее словно обматывали слоями ваты – звуки стали глухими, а окружающий мир становился все более размытым.

«Но я же ничего в эле не почувствовала...» – эта мысль была последней. Она стремительно провалилась в тяжелый темный сон, не сумев ни поднять меч, ни увидеть, как засыпает Алистер.

Глава 18

Веки разлипались с огромным трудом, но Элайн, наконец, смогла открыть глаза. В голове немного звенело, и все виделось сквозь через мутную пелену. Прошло немало времени, прежде чем она смогла прийти в себя и начать четко различать окружающее. Элайн увидела над собой грубый деревянный потолок небольшой комнаты, в которой не было ничего, кроме стен из неотесанных бревен. Узкие окна под самым потолком освещали эту импровизированную камеру.

Прямо напротив нее в стене была врезана низкая дверь. Сама королева лежала прямо на сыром дощатом полу с крепко связанными лодыжками. На это не пожалели широких и толстых кожаных ремней. А ее руки были примотаны толстыми веревками к здоровенным железным крюкам, вбитым в стену над головой. Из всей одежды ей оставили только нижнюю рубашку. Ни доспехов, ни оружия не было видно. Сколько времени она провалялась так – было совершенно непонятно.

«Ого. Вот это, что называется, попалась! Для чего эта Ланнат, интересно, решила нас опоить? И чем? И где Алистер?»

– Эй! Кто-нибудь! – громко позвала Элайн. – Эй, вы! Белые отродья! Кто тут есть?

Никто не отозвался.

Она резко дернула руками – веревки больно впились в ее кожу, но костыли, к которым ее руки были примотаны, незаметно, подались вперед.

«Прекрасно. Просто замечательно!»

Почувствовав слабину, Элайн ухватилась за эти железки покрепче, и начала дергать и дергать за них изо всех сил, не обращая внимания на боль в запястьях.

Видимо, те, кто вбивал эти крюки в стену, не подозревали о реальных способностях Ее Величества. Если бы они видели, как она управляется с тяжеленным двуручным мечом, то вбивали бы их по-другому. К счастью королевы, они этого не видели.

Она поняла, что вбитые крюки постепенно начали ей поддаваться. Правда, следовало ожидать, что кожа на запястьях и ладонях будет содрана до крови, если не хуже – уж очень грубыми и толстыми были веревки, которыми были примотаны ее руки.

Но, сжав зубы, Элайн продолжала сантиметр за сантиметром выдергивать железки из стены. Разве боль от содранных запястий может сравниться с тем шансом на освобождение, который у нее есть?

Дверь, натужно скрипя, начала открываться, и королеве пришлось немедленно прекратить свое занятие.

В комнату, наклонившись, вошла сама Ланнат все в той же белой накидке вместе с каким-то татуированным с ног до головы беловолосым эльфом в кожаных доспехах. Этого эльфа Элайн раньше никогда не видела. За их спиной были видны двое мужчин все в тех же неизменных белых рубашках – видимо, охранники.

Королева с ненавистью посмотрела на самозваную пророчицу.

– Так вот, значит, какова цена твоего вынужденного гостеприимства... Я смотрю, у тебя весьма своеобразные понятия о добре. Впрочем, какая теперь разница! Ты хоть понимаешь, что ты наделала, когда подняла руку на королеву?

Ланнат бросила на нее презрительный взгляд.

– С тобой обошлись справедливо, Элайн Кусланд! Как видишь, мы всего лишь милосердно связали тебя и твоего мужа.

– А могли бы ножиком полоснуть… Добрые какие, надо же. И почему же вы меня так милосердно связали? Из любопытства? Или просто испугались, что придется подати платить?

– Элайн Кусланд! – торжественно произнесла Ланнат. – Тебя будут судить, и ты понесешь достойное наказание за свои преступления перед людьми и эльфами!

Королева аж задохнулась от изумления.

– Кто меня будет судить? По какому праву? За что?

– Тебя будут судить свободные люди! По праву справедливости! – воскликнула Ланнат. – Ты – убийца и должна быть наказана по закону! – И она указала на стоящего рядом с ней эльфа.

– Вот он – Тадриэль, единственный, кто смог убежать от твоей резни в Бресилианском лесу, – свидетель твоих преступлений. Так что суд будет по всем правилам. Ты будешь достойно наказана.

Элайн только скривилась и мельком посмотрела на остроухого спутника Ланнат.

– Так это вы об оборотнях? Поразительная предвзятость. Ты хоть знаешь, что натворил этот подонок Затриан, а? Тебе об его проклятии не рассказывали? Или его бесчинства на протяжении нескольких веков стали вдруг неважны? Зато, я так понимаю, тебе очень важно потешить чью-то ненависть ну и заодно свое чванство. – она почему-то вспомнила Андерса. – Ну, удачи, удачи... – И добавила решительным тоном:

– Где мой муж?

– Его тоже будут судить. Он виноват меньше и вполне возможно, он будет наказан милосерднее.

– Ах, милосерднее... Так значит, ваша благодарность за то, что вы живы, измеряется уровнем вашей подлости? Какая же ты, однако, милосердная тварь. Ну что ж, может, оно и к лучшему.

«Во всяком случае, раздумывать о выборе мне не придется».

– Нам не за что тебя благодарить, Элайн Кусланд.

– Да вы вообще знаете, кто именно спас Ферелден от Мора? То есть вот, всех вас?

– Мы знаем, что вы дрались с порождениями тьмы. Это вас ничуть не оправдывает, – напыщенно ответила Ланнат.

– Кажется, вам что-то не объяснили, – королева все хуже и хуже понимала всю ту бессмыслицу, которую громоздила эта белая носительница доброты. – Ты понимаешь, что Мор нес смерть для всех?

Ланнат сердито нахмурилась и перебила ее:

– Мне ничего не надо объяснять. Ты сама себе скажи, что ты такого сделала людям, чтобы они были тебе благодарны.

Элайн потрясенно замолчала на несколько секунд

– Это же очевидно. Я и Алистер спасли... Ферелден от Мора. Разве этого мало?

Самозваная пророчица подняла свои бесцветные глаза на королеву.

– Ты боролась с Мором не ради людей. Ты боролась с Мором, потому что иначе не могла. Твой бой с Тьмой был предопределен самим Создателем – там, – и она подняла руку к потолку, – в его чертогах. Поэтому никакой заслуги перед людьми у тебя нет.

– Какой, к демонам, Создатель! Я сама решила пойти в Серые Стражи. Сама! И я сама делала выбор – спасать Ферелден или же допустить, чтобы из таких как ты сделали колбасу для Архидемона.

– Не богохульствуй! – строго одернула ее Ланнат. – Свет Создателя не приемлет такого обращения к его справедливой сущности!

От вопиющего идиотизма этого представления Элайн окончательно пришла в ярость.

– Ты знаешь, что-то мне захотелось засунуть твою брюкву, твоего Создателя и твою справедливость туда, откуда у тебя растут твои тощие ноги. И давай, вали вон отсюда, милосердная крыса!

Ланнат никак не отреагировала на оскорбления взбешенной королевы и продолжила, как ни в чем не бывало:

– Суд назначен на завтра. Мы справедливы – тебе дадут слово для защиты. Так что подготовься.

Эльф, до этого молчавший, словно он в рот воды набрал, наконец, подал голос и сказал не без напыщенности:

– Мы все-таки сумели изловить тебя, кровавая Кусланд! Клан Затриана будет отомщен. Справедливость восторжествует!

– И ты пшел отсюда, ублюдок. – Элайн отвернулась к стене. Она больше не желала с ними разговаривать. Ей все стало окончательно ясно – почему староста ее не боялась и почему она так себя вела. И для чего ее и Алистера опоили снотворным зельем.

Ланнат еще раз брезгливо осмотрела свою пленницу и вышла из помещения, не сказав более ни слова. За ней вышли остальные.

Элайн бросила взгляд на закрывшуюся дверь.

«Значит, суд будет завтра. Ну что же, мы еще посмотрим, что там будет завтра. И у кого оно вообще будет – это самое завтра».

* * *

– Тяжесть прошлого, кажется, вот-вот сокрушит эту гору! – Колгрим воздел руки. – Ты стала первой из рыцарей Андрасте! Твое деяние навеки изменит мир! – Его голос эхом отдавался в ущелье, куда вел выход из храма.

Элайн поморщилась. Ее совершенно не интересовали возвышенные возгласы этого драконопоклонника.

– Ты, кажется, говорил о награде, – прервала она его напыщенные излияния.

Колгрим посмотрел на нее с чрезвычайно серьезным видом. Господа сектанты всегда воспринимали себя чересчур серьезно.

– Да. Отказать тебе в заслуженной награде было бы смертным грехом. Ты обретешь долю силы дракона. И станешь еще одним детищем возрожденной Андрасте, – он был явно не в состоянии обойтись без бочки-другой пафоса.

К Элайн приблизился какой-то бородатый маг с кубком в руках.

Колгрим продолжал громко вещать:

– Гляди, это кровь дракона, взятая из его пробитого сердца! Выпей – и обретешь силу тысячи поколений!

«Кровь дракона? Ого. Это действительно впечатляет. Такой силы я не ожидала. И что, интересно, получится, если к скверне примешать крови дракона? Тебе самой не страшно, волчонок?»

– Да, я не страшусь, – пробормотала она, хотя полной уверенности в благополучном исходе не было. – Не страшусь.

«Кровь дракона... Надеюсь, хотя бы это пойло даст мне то, что я ожидаю».

Огрен хмыкнул:

– Обычно я первым бегу пробовать новое питье. Но тут...

Морриган громко одобрила предстоящую выпивку:

– О! Кровь дракона добыть нелегко. Цени этот дар.

Алистер ничего не сказал. Он и не смог бы сказать – рядом с ней Алистера не было. Винн лечила в лагере его левую руку, тяжело поврежденную в последнем бою – орзамарсские гномы оказались на редкость сильными и опасными бойцами. Уже в Пыльном Городе Элайн обнаружила, что ее боевого искусства, Юсариса и везения стало катастрофически не хватать. Припарки и аптечки таяли как снег на солнце, а противники становились все многочисленнее и злее. Денег тоже оставалось крайне мало.

Тяжелая рана Алистера была той самой последней каплей, после которой она твердо решила, что ей нужно стать намного сильнее, чем раньше. Во что бы то ни стало. Поэтому святотатственное предложение Колгрима для нее оказалось редкой возможностью решить все эти проблемы – как со своей силой, так и с деньгами...

Ни презрением, ни особым пиететом к культу Андрасте Элайн не страдала, и рассматривала все эти статуи и урны как неизбежные атрибуты веры. Она не презирала церковь, но отношение к ней для нее было лишено всяческого почтения.

Раненый Алистер волновал ее намного больше, чем любая поверженная статуя, а Прах Андрасте для нее был важной, но вовсе не священной вещью, которую можно при случае использовать. Для лечения Эамона или для осквернения ради собственного могущества. А испортятся ли остатки праха в результате выполнения просьбы Колгрима, или нет – какая, в сущности, разница?

«Главное – уничтожить Мор. Получить возможность достойно сражаться с ним. Защищать Алистера в бою. Вот это сейчас важно. А с остальным я как-нибудь разберусь!»

И она залпом проглотила горькую темно-красную жидкость из кубка.

Отключение от реальности произошло сразу же, будто на нее мгновенно набросили непроницаемый мешок.

Беспорядочные тени людей окружили ее. Мужчины, женщины... Кто это? Чьи лица? Их нельзя было узнать. Каждый ее шаг сеял среди них смерть. Она несла им ужас. Пронизывала болью. Она чувствовала в себе только яростное желание убивать этих людишек, убивать, убивать... Эта ярость захлебывалась от жадности, насыщаясь кровью, текущей из трупов, разбросанных под ее ногами. Весь мир превратился в один бурлящий поток темной человеческой крови, текущий среди зыбких теней ее сознания. Стоя в этом стремительно прибывающем потоке, она наконец смогла разглядеть чье-то лицо.

Страшно оскалившаяся, искаженная злобой и ненавистью маска потрошителя, в кровавых потеках придвинулась к ней вплотную. Эта чудовищная вонючая образина была удивительно похожа на одну девушку. Эту девушку она видела...

В зеркале. Да, в зеркале. Это ты и есть, Элайн. Оказывается, вот так волчата становятся драконами.

Нет, не может быть. Неужели ЭТО и есть ее лицо? Неужели ЭТО она? Вот этот... этот демон смерти – неужели она стала столь отвратительной убийцей?

Я НЕ ХОЧУ!

Нет! Нет!! НЕЕЕЕЕЕТ!!!

Первое, что она увидела, вынырнув из непереносимо кровавого кошмара, был все тот же Колгрим. Он присел около нее и внимательно ее рассматривал.

– Чувствуешь перемены? – спросил он.

– Я вспоминаю что-то странное... И страшное... – прошептала она, собираясь с мыслями.

– Память крови – дар Андрасте. В тебе постепенно просыпается память наших отцов и дедов. Даже если ты уйдешь, ты унесешь нас с собой. Ты всегда будешь одной из нас...

«О, Создатель... Одной из вас? Так вы... такие же? Кровавые убийцы, несущие боль и ужас? Так вот что, значит, дает вам кровь дракона...»

Ей стало очень стыдно. Она поняла, что получила не силу, а ненависть, злобу, жестокость, боль... Ее бессовестно обманули. Вместо стального меча ей подсунули смрадную дубину из гнилой плоти.

Пока она поднималась с земли, предводитель драконопоклонников успел отойти довольно далеко. Тем не менее, она догнала их без труда. Заслышав лязг ее доспехов, Колгрим обернулся.

– А, вот и наша героиня вернулась... Чем я могу тебе помочь?

Она приблизилась к ним с уже взятым наизготовку мечом.

– Я подумала, что вы все слишком опасны. Вам нельзя оставлять жизнь. – Элайн очень торопилась успокоить свою совесть. Кроме того, ей казалось, что с каждой минутой существования этих уродов она становится все сильнее и сильнее похожей на ту самую маску из своего кошмара.

– Ты пойдешь против нас? После того, как мы оделили тебя могуществом, дарованным пророчицей? Если ты жаждешь смерти, то я помогу тебе встретиться с нею! – в другой раз такая серьезность Колгрима была бы даже забавной, но сейчас ей было не до веселья.

Одного из спутников Колгрима она убила сразу же, проткнув его Юсарисом насквозь одним неуловимым движением. Пока Колгрим доставал свой топор, обезглавленное тело второго спутника уже оседало на землю, выбрасывая в воздух алые струи густой крови.

Колгрим был действительно очень силен и чрезвычайно опасен, но против двух бойцов, мага и лучника у него не было никаких шансов.

По странной иронии Создателя, окончательно добила Колгрима именно Морриган. Та самая Морриган, которая совсем недавно так восхищалась его «ценным даром».

Только один раз, в битве с Логейном, ненависть к этому убийце Кайлана и предателю Серых Стражей заставила Элайн применить «Устрашающий Лик». Ни до, ни после этого никакими умениями потрошителя она так и не воспользовалась.

* * *

Элайн была правшой, и поэтому именно правый крюк ей удалось сильнее всего расшатать, хотя до конца он еще не вышел. Но королева упорно продолжала свою деятельность и надеялась, что освобождение рук не замедлит себя долго ждать. А потом и удобный момент наверняка подвернется. Лежать и дожидаться когда ее поволокут на какой-то дурацкий суд, она вовсе не собиралась.

Прошло достаточно много времени, прежде чем дверь опять противно заскрипела, и в комнату вошли двое охранников. Один из них, тот самый «старый знакомый», которого она за плечо бросила на землю, нес в руках миску с какой-то бурой жидкостью. На его поясе теперь висел нож-тесак куда побольше прежнего. Второй мужчина держал в руках толстую дубину, для чего-то обмотанную тряпками. Разумеется, при их появлении Элайн дергать руками сразу прекратила.

– Эй, ты! Мы пришли тебя кормить! – осклабился первый стражник.

Элайн не хотела ни есть, ни разговаривать. Тем более с ними. И она молча, с нескрываемой брезгливостью один раз взглянула на этих мужиков и отвернулась. Молчание несколько затянулось, и владелец дубины подал голос:

– Ты не думай, еда нормальная. Это не брюква! У нас заключенных кормят, как полагается. Если они, конечно, ведут себя, как полагается! – и он засмеялся своей незамысловатой шутке.

Королева продолжала молчать. Разговаривать с этими мужиками ей было решительно не о чем.

– Так ты будешь есть или нет? – лениво произнес первый стражник.

– Да чтоб вы сдохли со своим угощением! Вон отсюда! – прошипела Элайн. Ее запасы вежливости уже давно окончательно иссякли. Кроме того, ей не терпелось продолжить вытаскивание крючьев.

– Смотри-ка, хоть и красивая, а разговаривает прям как продажная девка, – начал ухмыляться первый стражник.

– Да такие как она – все продажные, – ответил второй. – Что красивые, что некрасивые...

– Ну, эта вроде как королева. Так что, наверное, должна быть особенная! – первый начал откровенно разглядывать Элайн, чья тонкая короткая рубашка задралась довольно высоко, обнажая ее бедра. – А вот мы сейчас и проверим, насколько она особенная, – и он гаденько улыбнулся. – Меня валять у нее хватило гонору... Так теперь я ее по-своему поваляю! Возьму свою компенсацию!

– А что скажет хозяйка? Если эта девка ей нажалуется? – озаботился второй.

– Кто поверит этой убийце? – деловито возразил первый. – Свидетелей у нее нет, так что... Только ты ее аккуратно по голове бей, чтобы она глаза закатила, а не к Создателю двинула. Тряпки хорошо намотал? Детей у нее все равно не будет, я уже знаю... – и он аккуратно поставил миску на пол.

Элайн уже поняла, ЧТО задумали эти белорубашечные подонки.

Она никогда не была маменькиной дочкой и еще до встречи с Алистером уже успела понять, какое удовольствие может доставить близость с мужчиной. Когда это желание обоюдно и радостно.

Наверное, именно поэтому все виденные насильники вызывали у нее острое ощущение гадливости, смешанной с омерзением. Но только сейчас пытались так отвратительно и чудовищно унизить именно ее саму. Ее, Элайн Кусланд. Волчонка. Королеву. Любимую женщину Алистера...

Даже в самых тяжелых боях она старалась не будить в себе ЭТО. Слишком уж отвратительным было ЭТО состояние. Даже чересчур отвратительным. Но сейчас кровь дракона сразу же залила ее глаза пеленой бешеной ярости. Слава Создателю, что у нее хватало сил, чтобы сохранять самоконтроль.

Нацепив на себя самую сладкую улыбку, которую она смогла вымучить, Элайн произнесла томным голосом:

– Вы так бы сразу и сказали... И для чего надо было говорить про еду?

– Глянь, чего это она? – удивился первый стражник.

– Наверное, не хочет, чтобы ее по голове били, – с умным видом ответил второй. – Ведь правда, не хочешь?

Элайн поерзала попой, чтобы рубашка задралась повыше и проныла:

– Пра-аавда. Не хочу, чтобы били. Вам женщина нужна или бесчувственная кукла? Я тоже не прочь лишний раз... покувыркаться, – ее голос подрагивал весьма правдоподобно.

Только вот отчего он дрожал, им лучше было бы не знать.

– А вдруг ты кусаться будешь? – видимо, подозрительность у первого стражника была развита достаточно сильно.

– Какое же удовольствие от кусания... Если уж мы будем этим заниматься, то пусть все будет, как полагается, – выдерживать сладкий тон было невероятно тяжело, но пока у Элайн это получалось.

– Ну, раз так, то ладно. Ишь, королева... – и первый заспешил. – Слышь, если что, так ты ее сразу по голове... – и он начал развязывать пояс.

– И ноги развяжите. Неудобно со связанными ногами. Все равно руки привязаны, – нытье Элайн было довольно правдоподобно. К тому же она специально снова дернулась, якобы попытавшись развести ноги. Рубашка задралась еще выше.

Первый ублюдок, так и не развязав пояс, уставился на ее стройные икры и, подняв взгляд, стал жадно пожирать плотно сведенные бедра Элайн своим сальным взглядом.

Вдоволь налюбовавшись ее ножками и зачем-то вытерев рот рукавом, он достал нож и несколькими взмахами разрезал кожаные путы, стягивающие лодыжки королевы. Нож из рук он так и не выпустил.

– Смотри у меня, короле-е–е-ва! – нараспев протянул он. – Будешь себя плохо вести, я тебе личико-то изрежу.

Элайн уже просто мутило от накопленного в груди бешенства, но она все еще держалась. Улыбаясь из последних сил, королева начала опускаться пониже, чтобы принять позу поудобнее. Только эта поза предназначалась вовсе не для получения удовольствия.

Первый стражник уже окончательно снял пояс и начал подходить к ней, помахивая ножиком.

– Утю-тю, лапочка... Ты меня не бойся! Ничего-ничего, больно не будет...

Королева начала медленно сгибать ноги, прижимая их к животу. Открывшаяся в результате этого движения весьма нескромная картинка привела к тому, что у стражника немедленно помутилось в голове, и он сломя голову бросился к ее телу.

Ноги Элайн резко распрямились и со страшной силой ударили похотливого самца прямо в грудь. В этом ей помогло не только умение прыгать в тяжелых доспехах на высоту своего роста. Немалую долю в удар внес и накопившийся заряд яростного неистовства.

От сильнейшего толчка насильник отлетел от нее с таким ускорением, будто им выстрелили из тяжелой катапульты. Раздался глухой стук его головы о бревна и тело кулем сползло по стене на пол.

От удара ногами тело королевы выгнулось мостиком так, что она несколько секунд опиралась о пол только лопатками и затылком. В самом конце этого акробатического упражнения она все-таки сумела подтянуться руками поближе к стене.

Второй стражник, выпучив глаза, несколько секунд смотрел на этот сеанс «кувыркания». После чего сразу замахнулся на нее дубиной. Зарычав что-то нечленораздельное, Элайн резко дернула правой рукой и костыль, к которому была привязана ее рука, наконец-то выскочил из стены. Она вовремя уклонилась от удара палкой, свистнувшей мимо уха? – несмотря на охватившее бешенство, Элайн четко контролировала ситуацию. Отточенные рефлексы воина не подвели ее и в этот раз.

Элайн злобно ощерилась, с дикой ненавистью глядя в глаза стражнику. Черты ее лица неузнаваемо исказились, а из горла вырвался леденящий рев. Теперь, когда уже не надо было притворяться сладкой девочкой, в ней окончательно проснулся тот самый кровавый потрошитель, умения которого она в свое время выпила вместе с кровью дракона.

Это была немалая ирония – без осквернения праха Андрасте Колгрим не соглашался давать ей выпить этой крови. Теперь полученные умения помогали ей освободиться для того, чтобы приблизиться к остаткам праха. Правда, Колгрим не зря называл это потрошительством – более грязных методов рукопашного боя в Ферелдене еще не изобрели.

«Лик ужаса» ввел владельца дубины в недолгий ступор – но этого времени ей хватило, чтобы вскочить на ноги и, действуя выдернутым крюком как рычагом, одним движением выкорчевать другой крюк из стены. Теперь обе ее руки были свободны и, почувствовав это, кровавая волчица Кусланд внутри нее окончательно взбесилась.

С налитыми глазами и расставленными руками Элайн бросилась к стоявшему у стены человеку. Тот попытался еще раз ее ударить, но королева действовала быстрее молнии. Она резко свела ножницами распахнутые руки и грубые стальные костыли, серыми полосками мелькнули в воздухе и с влажным чавканьем вонзились в шею стражника с двух сторон.

Видимо, один из крючьев попал в сонную артерию, и фонтанирующая красная струя вырвалась на волю, заливая все вокруг липкими красными пятнами. Обе руки Элайн сразу же обагрились буквально по локоть, а сам стражник, забулькав проткнутым горлом, повалился прямо на нее, перемазав ей грудь алой кровью.

Брезгливо оттолкнув от себя корчащееся в агонии тело, Элайн подошла к первому подонку, все еще расслабленно лежащему около стены, и, подняв валяющийся рядом нож, начала торопливо разрезать веревки, приматывающие крюки к ее запястьям.

Лежащий у стены мужчина пришел в себя как раз после того, как последний узел был сброшен.

– Ты? – он выпучил глаза так, как будто увидел самого Архидемона.

Вид у Элайн был действительно впечатляющий. Молодую женщину с огромным кровавым пятном на груди, забрызганными кровью руками и перекошенным от ярости лицом назвать очаровательной было очень затруднительно. Даже несмотря на ее короткую и порванную рубашку, едва прикрывающую наготу стройного тела.

По лбу Элайн стекали капли пота, и она машинально вытерла их перепачканной в крови рукой, еще более усугубив впечатление кровавой маньячки, вырвавшейся на свободу.

Услышав возглас стражника, Элайн осклабилась на него так, что от страха мужчина заскреб руками по полу, стремясь еще больше вжаться в стену. Он бы обмочился еще раз, но от ужаса у него не было сил даже на это.

С тесаком в правой руке она подошла совсем близко и наклонилась прямо к его лицу. Смотреть в ее безумные глаза было просто невозможно – расширенные черные зрачки внутри ядовито-зеленой радужки буквально проедали насквозь лицо неудачливого насильника. А от нее самой исходили волны едва видимого багрового марева, которое вызывало болезненные спазмы в его руках и ногах.

– По-по-пощади меня, – прошептал он. – Я же не ус– ус-успел тебя тро-тронуть... – теперь по полу скребли не только его руки, но и ноги, – он хотел сжаться и уползти в какую‑то норку, исчезнуть, испариться, только бы не видеть этого заляпанного кровью лица с раздувшимися ноздрями, оскаленным ртом и растрепанными волосами.

Она наклонила голову вбок, словно прислушиваясь, и внезапно крепко схватила его за горло левой рукой.

– КАКАЯ ЖЕ ТЫ ПАДАЛЬ!!! – от душившей ее ненависти нормальная, человеческая речь ей удавалась с огромным трудом.

Ее пальцы судорожно сжались. От дикой боли стражник захрипел и схватился руками за запястье, пытаясь разжать стальные тиски, перекрывшие ему воздух. Но что слабая плоть может сделать с железными пальцами воина...

Приподняв его за шею повыше, королева с размаху ударила его тесаком прямо в живот. Потом еще раз. И еще.

Ожидание, что ее превратят в тряпку для вытирания своей похоти, все это непереносимое унижение, которое она испытала при одном только намеке на насилие, вся эта мерзость, которую она чувствовала, – требовала очищения. Внутри ее сердца, превратившегося в черный погреб, потрошитель выл от жажды и требовал жертв, чтобы смыть эту грязь. Кровь дракона обжигающими толчками била ей в виски, растравляя ее временное безумие до полной невменяемости.

Еще удар! Еще!! Еще!!!

Наконец один из ударов ножа пробил спину насильника, и лезвие застряло в стене. С этим ударом внутри нее самой что-то с едва слышным звоном хрустнуло и она резко и сразу очнулась от своего яростного морока.

Она не стала вынимать нож и отпустила руку от шеи прирезанного стражника. Его живот представлял собой кровавое месиво, из которого вываливались кишки и обрывки когда-то белой рубашки. Закатившиеся глаза уже ничего не видели, но он все еще дышал.

Отступив в сторону, она посмотрела, как его тело, медленно суча ногами, начало сползать на пол. Правда, на широком лезвии, вбитом в стену, оно немного задержалось. На пол уже натекла огромная лужа густой черной крови из раскромсанной печени. А сам стражник превратился в двигающийся труп – жизни в нем оставалось на несколько минут.

– Ну, вот и покувыркались... – ее ярость стихала, как будто из кожаных мехов потихоньку выпускали воздух.

«Странно, я даже не знаю, как их звали... Да какая разница? Так даже лучше...»

– А-а! – мужчина что-то простонал и повалился на бок.

Гнев, ненависть, ярость, наконец, покинули ее, оставив ей взамен чувство непередаваемого омерзения.

Она посмотрела на свои руки, и ее передернуло – будто она вымазалась не в крови, а в вонючей блевотине, – настолько гнусны для нее были насильники вообще и уж тем более именно эти твари в человеческом обличье.

Ее нисколько не огорчил тот факт, что ей пришлось убить людей, которые не успели причинить ей физического вреда. В конце концов, в бою не интересуются точным счетом. Но одно знание того, что она трогала этих мерзавцев своими руками, вызывало у нее сильную тошноту.

«Фу, надо было бить его не руками, а палкой, пока череп не треснет... Какие же ублюдки... Буэээ...»

Подхватив на всякий случай валяющуюся на полу дубину, Элайн толкнула дверь – она оказалась незапертой. Видимо, ее тюремщики понадеялись на веревки.

В крошечном коридорчике, куда она попала, оказалось еще две двери.

Она открыла самую ближайшую.

* * *

Алистера привязали за руки к потолочной балке, на которой он и висел в одних штанах, не касаясь ногами пола. В такой позе освободиться от толстых пеньковых веревок, которыми ему обмотали запястья, можно было только при помощи заклинаний, но Алистера учили противостоять заклинаниям, а не использовать их.

Когда в двери его импровизированного застенка зашла Элайн, Алистер поначалу ее не узнал и даже дернул затекшими руками, покачнувшись на своем подвесе.

– О, Создатель! Кто это? – его удивлению не было предела. Он, конечно, в глубине души был уверен, что его любимая жена сумеет, по своему обыкновению, что-нибудь придумать, но увидеть вместо нее забрызганную кровью по шею полуобнаженную бестию с расширенными до полной черноты зрачками, да еще с замотанной дубиной в руках... Разве что ярко-рыжие волосы были похожи. Нет, такого он не предполагал.

– Алистер! – бестия радостно засмеялась и бросилась к нему, отбросив свою палку. Она обняла его за талию и посмотрела на него снизу вверх.

Радостное лицо Элайн все было в пятнах крови, а по лбу шла широкая смазанная кровавая полоса.

– Душа моя... – только и смог выговорить король.

– Ты что, меня не узнаешь? – удивилась королева.

– Поначалу... не совсем. Ты как-то очень странно выглядишь. На тебе столько крови!

– Ой, можно подумать, ты мало видел крови! – она погладила его по щеке.

– Твои глаза... Они черные, – проговорил Алистер.

– Сейчас станут зеленые, когда я окончательно успокоюсь, – она посмотрела на его привязанные руки. – Стой, никуда не уходи, я мигом! – и Элайн выскочила из комнаты.

– Какая дивная мысль! Можно подумать, у меня есть возможность уйти, – с ухмылкой пробормотал Алистер.

Она вернулась действительно очень быстро. С ножом-тесаком, тоже залитым кровью по рукоятку.

– Милая, ты что там делала, признавайся! – засмеялся Алистер. – Открыла лавку мясника?

– Нет, – ответила она, осторожно перепиливая веревки на его руках. Благо потолок был невысок и тянуться особенно не пришлось. – Там... Там попытались устроить денеримскую «Жемчужину». Получилось… хм... что получилось.

– Ничего не понимаю, – ответил Алистер. – Причем тут «Жемчужина»? И что там получилось?

Он попытался схватиться освобожденной рукой за потолочную балку, но это ему не удалось – кисть, перехваченная несколько часов веревкой, посинела и его совсем не слушалась. Поэтому ему пришлось повиснуть всем своим весом на одной руке. От сильной боли он только сморщился.

Элайн, увидев это, удвоила усилия, тем не менее стараясь действовать осторожно, чтобы не повредить его запястье. Буквально через минуту Алистер спрыгнул на пол.

– Ох, руки-то как затекли… – сказал он, потряхивая ладонями синюшного цвета. – И пальцы не гнутся…

– Это сейчас пройдет! Слава Создателю – как я рада, что сумела тебя найти! – И Элайн поцеловала Алистера.

Ну совсем как в прошлом, в котором она это делала перед боем. Или если хотела позлить Лелиану, когда та опять начинала чересчур нудеть о вере и праведности. То ли Лелиана сама имела виды на Алистера, то ли она ей завидовала, но от прилюдных поцелуев знатной сироты и королевского бастарда бывшая послушница порядочно бесилась, хотя лицемерно и одобряла такое поведение.

После поцелуя Алистер почему-то подмигнул Элайн и первым вышел из комнаты. Через секунду из соседней комнаты уже доносились его возгласы.

– Ого! Ну ты даешь!

Королева не стала заходить туда. Ей про это и вспоминать было противно, не то что заново рассматривать. Когда король опять подошел к ней, он по своему обыкновению широко ухмылялся, хотя на ее взгляд ничего смешного там не было и в помине.

– Хм, миска с едой, мужик со спущенными штанами и развороченным животом, и еще один с пробитым в двух местах горлом. И все залито кровью буквально под потолок. Забавно!

– Чего тут забавного? – проворчала Элайн. – Не понимаю, над чем ты веселишься?

– Прекрасная молодая королева, – и он оглядел ее открытые стройные ноги, – и такая резня, сделавшая бы честь стае голодных волков. Странное сочетание. А зачем там миска с похлебкой на полу стоит?

– Они меня приходили кормить, – буркнула Элайн.

– Что, опять была брюква? – хохотнул Алистер.

– Нет, как раз брюквы не было. Просто вместо еды они попытались меня изнасиловать. Всего лишь.

– Чтооооо? – у короля отвисла челюсть, а глаза злобно сощурились. Именно таким бешеным взглядом он буравил Риордана, когда тот вылез с предложением о вербовке Логейна в Серые Стражи.

– Что, что... Как видишь, ничего. Они меня и тронуть не успели. Зато я их прикончила, вот.

– Это ты молодец! – одобрил Алистер. – Впрочем, нет, не молодец. Хотя бы одного надо было оставить в живых.

– Это еще зачем? – удивилась Элайн.

– А чтобы я лично смог ему объяснить, что я о нем думаю.

– Надеюсь, ты мне простишь эту оплошность... Что же мы тут стоим? Пошли отсюда, – и она сделала шаг в сторону третьей двери.

– Подожди. Мы пойдем вот так? – и он оглядел свой обнаженный торс и босые ноги, после чего с удовольствием еще раз посмотрел на почти полностью открытые бедра своей жены – ее залитая кровью тонкая рубашка была очень коротка.

– Да, именно так. Знаешь, лично мне мнение этих белых жителей стало глубоко безразлично. Что они там обо мне или о тебе подумают – уже никакого значения не имеет. Надеюсь, тебе понятно, что я имею в виду? – ее взгляд был тверд и непреклонен.

– Неужели ты опять хочешь устроить здесь побоище, как тогда, в первый раз? – Алистер начал слегка беспокоиться за Элайн. По его мнению, даже в необходимой жестокости надо было соблюдать меру. И эта самая мера в соседней комнате уже была залита по самый край.

– Видит Создатель, я ничего не хотела тут устраивать! Но ты, надеюсь понимаешь, что это такое – беззаконный захват короля с королевой? И тем более попытка насилия? Да за любой из этих проступков любой суд казнит не только виновников, но и всех соучастников, невзирая на пол и возраст...

Она решила сменить тему.

– Кстати, эта белая плоскогрудая тварь тебе не говорила, для чего нас усыпили и связали?

– Нет. С того момента, как я очнулся, я никого не видел. Ведь я проснулся совсем недавно.

– Это потому что ты выдул две кружки этой гадости.

И Элайн слегка подтолкнула Алистера к дверям.

– Пойдем-пойдем! Мы с тобой сейчас изображаем кумушек, которые никак не могут из-за своей болтовни расстаться на пороге. Я тебе по дороге расскажу, что я узнала об этой Ланнат.

Когда они вышли из полутемной прихожей, солнце ударило им в глаза и они непроизвольно зажмурились на несколько секунд. Дом, в котором их держали, стоял на самом берегу озера. Слабый ветерок гнал мелкую рябь по поверхности воды и ощутимо холодил едва прикрытые тела. Никого не было видно.

–Б-ррр! Холодно, – поежилась Элайн и решительно добавила: – Нам надо умыться! Я сама вымазалась с ног до головы и тебя успела испачкать. Фу!

– А может, мы лучше не будем здесь задерживаться? – проговорил Алистер, оглядываясь. Поселок будто вымер.

– Это недолго, – бросила она и наклонилась к воде.

Темно-серебристая поверхность воды распалась на жгуче-ледяные брызги, когда Элайн ударила по ней ладонями.

– Уфф!! – обжигающе холодная вода окончательно взбодрила и прояснила ее мысли, которые до сих пор были в некотором смятении.

– Здорово! Алистер, ополоснись. А то у тебя на лице багровые пятна и полосы.

Плескаясь и отфыркиваясь, он стал вслух размышлять:

– Как ты думаешь, где лежат наши доспехи и дорожные сумки? Без них дальнейший путь будет невозможен. Если мы их не найдем, то придется возвращаться.

– Вряд ли они их стали куда-то таскать... Наверняка все это лежит там, где нас напоили элем. Демоны побери, а я ведь ничего не в нем не почувствовала!

– Ну так ведь это был не яд, – ответил Алистер, отряхивая воду с рук. – Ты же обучалась именно ядам, а не сонным зельям. Где, кстати дворецкий? Пусть принесет полотенца! – и он с притворным недоумением стал вертеть головой.

– Ага. Скажи ему, чтобы взял те самые льняные, с ручной вышивкой! – поддержала его шутку Элайн.

– А ты уверена, что наши доспехи лежат именно там? – поинтересовался король

– Вполне возможно, то их там уже нет. Но начать поиски я предлагаю именно с ратуши. Или у тебя есть другие идеи?

– А охрана?

– И что охрана? Раз мы с тобой живы и здоровы. О какой охране ты говоришь? – улыбнулась ему королева. – Неужели охранник из этих... или даже три таких охранника смогут нас остановить?

Слова «этих» и «таких» она проговорила с нескрываемым презрением, резко взмахнув окровавленным тесаком.

По пути им встретился лишь маленький мальчик с матерью, которые испуганно уставились на босую и почти раздетую парочку, которая трусцой — чтобы согреться – бежала в сторону бывшей молельни. Женщина с ребенком так и застыли, провожая их недоуменными взглядами.

– Не понимаю. Ланнат сказала, что собрала сюда бедных и несчастных беженцев. Но почему я почти никого не вижу? – с паузами, чтобы не сбить дыхание, спросила Элайн.

– Я думаю, что на этот вопрос только сама Ланнат и сможет ответить.

Но повстречать Ланнат им так и не удалось — в ратуше кроме двух охранников никого не было. Мир их праху.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДОСТОЙНЫХ

Глава 19

В большом круглом зале было холодно. Картахан привык уже ко всему, но к холоду привыкнуть так и не смог. Это обширное светлое помещение, где когда-то размещалась лаборатория драконопоклонников, оказалось просто подарком судьбы – ему не пришлось жить в обычной пещере. Здесь были практически все удобства, хорошая мебель, нормальный мощеный пол в виде трех огромных каменных кругов.

Ну разве что пришлось повыкидывать все эти окаменевшие драконьи яйца и навести немного порядка. Только здесь было все время холодно. То небольшое количество дров, которое ему удавалось найти, обогревало лишь небольшое пространство около жаровни и никак не могло согреть весь зал.

Зябко кутаясь в меховую накидку, он сидел за столом, пытаясь в который раз разобрать текст на потертой и разорванной странице.

«Свет Желанной Справедливости... Надеюсь, я успею раньше этой Ланнат открыть дверь к этой драгоценности. Только вот описание ключа так и не складывается».

За те несколько месяцев, которые он провел наедине с этой бумагой, он сумел разобрать только несколько слов на предельно ветхом и затертом пергаменте.

«Достойные да войдут сюда, и да пребудет обязательно с…»

Что пребудет? Где? С кем? Бред какой... А вот ведь поди ж ты, это ключ!

Лишь он сумел понять в полуистлевшей, забытой всеми инкунабуле «Невеста Создателя» из Тевинтерской библиотеки, что именно находится в подземельях храма и на какой странице находится зашифрованный ключ, открывающий проход в эти подземелья. Жаль, что Велизарий не дал ему времени поработать над полной расшифровкой в нормальных условиях...

Маг подпер рукой голову. Буквы сливались и прыгали перед глазами. Сегодня он что-то устал. Запасы стали подходить к концу, и ему пришлось с самого утра выйти на охоту.

Когда-то в этих подземных пещерах под храмом драконопоклонники разводили коз и даже коров, а сейчас… За все месяцы добровольного сидения под землей он не видел никакой домашней живности. Даже пещерные ползуны здесь не водились. Хорошо, что здесь водилась другая, более крупная... хе-хе... дичь. Так что две тушки он сегодня все-таки приволок.

Несмотря на дискомфорт, это промозглое помещение имело одно неоспоримое преимущество – мясо здесь не портилось очень долго.

Картахан протянул руку к кувшинчику и отпил подогретого вина. Несколько запрятанных бочонков посредственной кислятины он нашел сразу же, как только начал обследовать свое новое жилище. Разумеется, это было совсем не то, что он привык пить в Тевинтере, но уж куда лучше воды со стен и тем более так называемых «припасов» этих самых белых братьев.

После третьего глотка его потянуло в сон. В конце концов маг решил, что сегодня ничего делать больше не будет, так что можно лечь спать и пораньше.

Он не боялся никаких гостей – его обиталище надежно защищено заклинанием. Эту очень остроумную, по его мнению, иллюзию он придумал сам. И никто его пещеру не найдет. Никогда.

Картахан сладко зевнул и подошел к лежанке с наваленными на ней шкурами. Маг поправил свой пояс и, не раздеваясь, зарылся под них с головой. Через пять минут он уже спал крепким сном.

* * *

Когда они зашли в огромную пустынную пещеру с возвышением, Элайн сказала:

– Хм. Дай-ка вспомнить... Тогда, в первый раз, тут нас ждал довольно сильный маг с выводком дракончиков. И с ловушками.

– Если бы он знал, кого ждет, – хмыкнул Алистер, – то убежал бы без оглядки.

– Отсюда некуда бежать. И вообще мы не туда зашли. Там, дальше, – и она ткнула рукой в угол, – есть проход в пещеру поменьше, но и это – тупик. Я повернула не в ту сторону. Пойдем отсюда.

– Подожди! – сказал король. – Я же тут никогда не был! Давай посмотрим, что там сейчас, в этой второй пещере?

– Да ничего особенного. Кажется, там у них был склад драконьих яиц. Но если ты хочешь, давай зайдем. Это недалеко.

Подойдя к коридору, ведущему куда-то вверх, они остановились. На расстоянии десяти шагов перед ними громоздились камни с глыбами льда, полностью перекрывшие проход. Если там впереди и была пещера, то попасть в нее теперь было просто невозможно.

– Ну и куда тут идти? – спросил король. – Впереди завал.

– А раньше его не было.

– Зато теперь он есть.

– Алистер! – она тревожно подняла руку.

Он остановился и стал озираться по сторонам.

– Ты что-то почувствовала?

– Да. Недалеко кто-то прячется...

– Где? – и он завертел головой.

– Я чувствую, что там, за завалом, кто-то есть. Но я ощущаю его буквально краешком сознания и не могу точно понять, что за существо там притаилось.

– А какая разница? – Алистер опустил меч. – Все равно ни мы его, ни оно нас достать не сможет. Посмотри, какие валуны. Пойдем отсюда, может быть найдем место, где можно согреться. Я совсем замерз.

Позолоченные доспехи Алистера были прекрасны и смотрелись на Его Величестве просто замечательно, но у них был очень крупный недостаток – они не грели. К слову, броня Бурегонителя, надетая на королеву, ее тоже не согревала, а меховые накидки, которые Элайн предусмотрительно взяла с собой еще в Денериме, куда-то исчезли. Видимо, при обыске королевского багажа пособники Ланнат их просто-напросто присвоили. Дорожные сумки вообще значительно потеряли в весе – оттуда испарилось в неизвестном направлении довольно-таки много всяких нужных вещей.

Слава Создателю, что доспехи и оружие лежали в сундуках нетронутыми. Вероятно, они сразу были предназначены старостой для чего-то другого, чем банальное растаскивание.

Элайн приблизилась к завалу.

– Странно. Что-то тут не так, – пробормотала она и протянула руку к валунам.

– Камни как камни, – пожал Алистер плечами.

Королева сняла перчатку с руки и притронулась пальцами к огромному булыжнику в центре завала. Гладкая поверхность никак не отозвалась на прикосновение.

Смутная мысль, что тут что-то очень неправильно, махнула хвостиком и скрылась в подсознании, словно мышь в норке.

Элайн еще раз провела рукой по камню. Неподвижный камень... И что? Это, наверное, гранит или еще какая-нибудь скальная порода. Будь здесь какой-нибудь гном, он наверняка точно определил бы, что это за камень.

И она перевела руку на куски льда, заполнившие собой промежутки в завале.

Лед тоже ничего не сказал Элайн. Обычная поверхность... Она ничего не почувствовала. Кончики пальцев даже не заледенели.

«Теплый лед??»

– Алистер! Это какой-то очень странный завал!

– Почему? – он подошел к ней.

– А ты потрогай эти льдинки.

– Хм, первый раз в жизни встречаю не холодный лед. – Король провел рукой по ледяному крошеву. – Будто стекло. Да и камни почему-то тоже не холодные, хотя лично я, например, мерзну, словно окорок в погребе, – и он почесал затылок.

– Вот! – воскликнула королева.

– Что вот? – удивился король.

– Кто из нас самый умелый храмовник?

– Ну, я самый умелый! – важно надулся, ухмыляясь, Алистер. – Только я так и не стал официальным храмовником. А при чем тут, кстати, храмовник?

– А пусть самый умелый и неофициальный храмовник сконцентрируется и попробует развеять этот морок, а? Почему-то мне кажется, что это ненастоящие камни и ненастоящий лед.

Алистер сложил ладони перед лицом. Его губы свело от напряжения, и он резко развел ладони в стороны. Едва видимая полупрозрачная волна с неслышным хлопком разошлась вокруг короля и ударилась об преградивший им дорогу завал.

Камни со льдом задрожали и стали таять в воздухе на глазах. Элайн осторожно ткнула рукой в преграду, но рука прошла сквозь дымку, в которую превратился завал, легко и совершенно свободно. Уже через минуту перед ними ничего не осталось – путь вперед был свободен.

– Этот кто-то впереди наверняка умеет неплохо колдовать, – проговорила королева.

– С такой же вероятностью он не умеет этого делать, – заметил Алистер. – а преграду наколдовали без него. Или за него. В общем, какая разница!

– В любом случае, советую приготовиться.

– Какая ты умная! Тебе шлем не жмет? – с серьезным видом ответил Алистер, улыбаясь одними глазами.

– Будешь меня смешить перед боем, я… я… Ты же знаешь, что я когда нормальная, а когда и беспощадна, вот. – королева попыталась сдержать смех. Это ей не очень удалось, и она все-таки громко фыркнула. – Я потом покажу Вашему Величеству, как надо мной язвить!

– Давай лучше пойдем вперед, – и Алистер направился вверх по коридору, закрывшись щитом и взяв меч наизготовку.

* * *

Картахан проснулся оттого, что его достаточно больно тыкали чем-то в бок. Даже несколько толстых шкур не спасали от этих тычков. Сверху раздался смутно знакомый голос:

– Вставай-вставай, лежебока!

Он всегда с трудом выходил из сна и сначала не очень понял, что с ним происходит. Выпростав наружу голову, он протер глаза.

«Демон святый! Как это? Что это?»

Над ним возвышалась рыжеволосая женщина в сверкающих доспехах, упиравшаяся бревнообразным двуручным мечом в его тело. Рядом с ней стоял столь же грозно вооруженный мужчина в еще более богатой позолоченной броне.

«Как же так? Почему? Ведь завал не должен был их пропустить! Они же не маги!»

Воительница нажала мечом на него еще раз.

– Так ты будешь вставать или нет? Ба! Алистер, глянь, кто это! Это же тот самый посол из Тевинтера! Помнишь этого малефикара? Надо же, какая встреча, господин посол!

– Да уж, – ответил ее спутник. – Очень занятная встреча. Даже можно сказать, чрезвычайно удивительная встреча. – он покрутил носом и добавил:

– Фу-у! У тебя тут козлом воняет, господин посол.

«Это... Это королева Ферелдена. Та самая. О Создатель, я наверно все еще сплю. Этого не может быть. Не может быть! Надо срочно просыпаться».

Мысли Картахана метались и сталкивались, как овцы в стаде, на которое напала стая волков. Он слегка приподнялся на своем ложе, но острие меча немедленно переместилось к его открывшейся шее.

– Руки! Вытащи и покажи руки! – скомандовала Элайн.

Маг покорно показал открытые ладони. Меч еще сильнее уперся острием ему в шею, а Элайн бросила королю через плечо:

– Алистер, будь добр, свяжи ему ладони, чтобы эта вонючка не наколдовала что-нибудь ненароком. Ты что, – она опять посмотрела на Картахана и поморщилась, – целый год не мылся?

– Несколько месяцев. Я не считал, сколько, – ответил тот. – Увы, тут негде мыться.

С трудом опираясь связанными руками, он наконец поднялся на ноги.

Волна смрада от немытого тела и не снимаемой месяцами одежды ударила в лицо королевы так, что она была вынуждена отвернуться.

– Как… Как вы сюда попали? – наконец-то Картахан смог задать этот вопрос, который вот уже несколько минут вертелся у него на языке, словно флюгер от сильного ветра.

– Мы развеяли твое колдовство. Только и всего. Садись! – и она опять легонько ткнула его мечом в бок. Ей совершенно не хотелось трогать этого мага руками.

– Мда. От тебя несет как от Справедливости! – она скривилась и даже зажала нос рукой.

– Не понял? – удивился Алистер. – При чем тут справедливость?

– А у меня в Амарантайне был один такой дух. Я его нашла в Черных Болотах. Понимаешь, как бы это сказать... Так получилось, что этот дух попал в недосгнившее тело некоего Кристоффа, и в этом тухлом виде изображал из себя воина-праведника. И имя себе взял тоже соответствующее «Справедливость». Феерический чудак.

– С ума сойти, – только и смог выдохнуть Алистер. – В твоих рядах сражался живой труп?

– Ну да, дух в мертвом теле. Он, кстати, неплохо сражался. Но если бы он только сражался… Этот ходячий добродетельный мертвец-дух еще и вещал разные правильные мысли по делу и просто так. Пафосу в нем было столько – у-у–у! Телегами можно было грузить.

– И куда он потом делся? – Алистера живо заинтересовала эта история.

– Остался защищать Башню Бдения, пока мы ходили в Амарантайн. При обороне Башни ему голову и снесли, – Элайн хотела вздохнуть, но вовремя остановилась. Глубокие вздохи в этом помещении были противопоказаны. – После чего жена этого самого трупа смогла его наконец-то похоронить. По-человечески.

– Жена трупа? – король изумлялся все больше и больше.

– Бывшая жена. Ну не вдова же... Он ведь ходил и говорил... Алистер, мы отвлеклись. Пусть лучше господин посол нам расскажет, что он тут делает. Ты же нам все расскажешь, правда ведь?

И она присела на стул, не забыв упереться мечом в его живот.

Тем временем Алистер придвинул поближе жаровню и стал раздувать остывшие угли, предвкушая появление столь желанного тепла.

Протянув руки к поверхности медленно раскаляющихся головешек, он повернулся в сторону мага:

– Однажды из-за тебя моя жена чуть не умерла. Поэтому если ты вздумаешь обидеть ее еще раз, будешь иметь дело со мной. И я лично прослежу, чтобы ты получил по всем счетам сразу. Это я тебе говорю как храмовник малефикару.

Картахан отвернулся от короля. Что он мог ему ответить? Со связанными руками и Юсарисом у пупка?

– Итак? – неприятно улыбнулась королева. – Господин... забыла, как тебя зовут, малефикар?

– Картахан, – процедил маг.

– Так что же делает господин Картахан в этом забытом богами месте, куда не заходят даже пещерные ползуны?

– Живу, – тевинтерец из всех сил старался собраться с мыслями.

«Что-то надо делать. Но вот что? Проклятье, как же их сюда занесло?»

– Еще один паяц, – королева начала сдвигать брови. – Картахан, понимаешь, нас совсем недавно кормили ответами в таком же дурацком стиле. И нам это очень не понравилось. Очень. Поэтому давай-ка ты не будешь тут изображать записного шута! – и она слегка нажала на рукоять своего двуручника.

– Я действительно здесь живу! – воскликнул, поморщившись, Картахан. – Я изгой! За мной охотится Верховный Маг! Мы с ним крупно поспорили... – добавил он упавшим голосом.

«Главное – не проболтаться этой стерве, почему мне пришлось сбежать из Тевинтера. Вот тогда-то мне уже ничего не поможет».

– Ты выбрал очень странное место для проживания. В Тедасе довольно-таки много других, куда более удобных мест, где можно спрятаться от Верховных Магов.

– В этих удобных местах обычно полно соглядатаев. Прятаться надо не там где тебе удобно, а там, где тебя не будут искать, – проворчал маг. – Признайтесь, что меня вы нашли совершенно случайно.

– Признаемся, – охотно согласилась Элайн. – И что это меняет?

После непродолжительной паузы, во время которой Картахан делал вид, что его ничего больше не интересует, королева продолжила:

– Значит, от испуга перед Великим Магом ты убежал именно в Морозные Горы. Причем испугался настолько сильно, что забился в холодные и бесплодные пещеры под храмом Андрасте?

– Ага, – радостно кивнул он.

– Картахан, только вот не надо считать всех остальных идиотами. Я тебе не верю ни на грош. Клянусь своим Юсарисом. – и она сделала легкое движение кистью, от которого ее меч повернулся вокруг оси, пробуравив острым концом в широком и толстом поясе Картахана небольшую дырочку.

Маг потрясенно уставился на это отверстие.

«Все демоны тени! Пояс! Она сейчас все поймет!»

– Стойте! – завопил он. – Нет! Только не мой живот!

Алистер поднялся и подошел к Картахану.

– А что твой живот? Почему именно живот?

«Это я зря ляпнул. Зря... Проклятье».

– Сильно болит, – он назвал первую попавшуюся на ум причину. – Тут вода плохая.

– Вода? А где тут у тебя вода? – Алистер заинтересованно прошелся вокруг него и, увидев кувшинчик с недопитым вином, немедленно сунул в него нос.

– Это у тебя не вода. Это какое-то вино. Так что если вдруг живот у тебя и болит, то явно не от воды.

– От вранья животы тоже болят, – подала голос Элайн. – Хочешь это проверить, Картахан?

В ее спокойном тоне явно зазвенела оружейная сталь.

– Раз вода тут ни при чем, значит, ты просто съел что-нибудь не то, господин малефикар, – продолжил развивать свою тему король. – Нас тут недавно угощали... Бррр... От этого любой живот заболит, – и король неожиданно уставился в дальний угол. – Подожди, а что это там у тебя? Ну-ка, ну-ка...

Подойдя к заинтересовавшему его месту, он буквально через секунду закричал во весь голос:

– О, святая пророчица! Элайн! Элайн! Ты должна это видеть! Элайн!

Она вскочила с места, не сводя глаз с Картахана.

– Что там случилось?

– Посмотри сама!

– Тогда посторожи этого мага вместо меня. Его же нельзя оставлять без присмотра! А я посмотрю, что ты там увидел.

Алистер приблизился к ней с круглыми от изумления глазами. Его рот был полуоткрыт, а руки аж тряслись.

– Ты! – он зарычал на мага. – Я тебя сейчас убью на месте, поганая тварь!

И король схватил Картахана за грудки.

– Подожди меня. – Элайн стало очень интересно, из-за чего так взбесился ее любимый муженек. – Я тоже хочу поучаствовать в этом. Пока ничего не делай, ладно? – и она отвела руку Алистера от горла донельзя перепуганного малефикара.

– Он!.. Он... – продолжал рычать Алистер.

– И чего же это он?.. – пробормотала Элайн, направляясь в тот самый закуток пещеры, где Алистер внезапно получил временную невменяемость.

Открывшаяся картина повергла ее в шок.

Она видела очень много. И омерзительно-чудовищную Матку с щупальцами в Мертвых Рвах, сделанную из живой женщины. И результаты опытов некоего Авернуса, которые представляли собой наколотые на железные штыри трупы солдат. Видела она и беременных женщин, повешенных на воротах деревеньки Хоннлит... Убитых и растерзанных детей...

Совсем недавно она посмотрела в мутные глаза двух похотливых тварей, которые пришли поглумиться над беспомощной, по их мнению, женщиной.

Ей казалось, что она уже видела все гнусности, которые только можно увидеть под солнцем.

Она ошиблась.

Куча человеческих костей, обглоданные руки, полусгнившие черепа и два мертвых тела, заботливо положенные на лед, явно для того чтобы не испортились. Рядом с ними на льду лежало аккуратно освежеванное и охлажденное человеческое бедро, с которого была содрана кожа.

Ее резко замутило.

«Лавка мясника!» – вспомнила Элайн слова Алистера.

Сумев сдержать рвотный позыв, она заставила себя отойти от этого места. Постояв минуту с прижатой ко рту рукой и поминутно сглатывая приливы тошноты, она наконец сумела взять себя в руки. И Юсарис как-то сам поднялся вверх для смертельного удара.

Картахан не стал ждать, когда королева, несущаяся к нему с поднятым мечом осуществит свое весьма недобрые намерение.

– Стойте! Я все объясню! Стойте! – заорал он благим матом. – Сто... – его крик перешел в задушенный хрип.

Алистер снова схватил его за горло стальной перчаткой, не дав магу договорить. Позолота на этой прекрасной вещице была, конечно, очень хороша. Только вот от этого хватка Его Величества нежнее не становилась.

Элайн взмахнула двуручным мечом, и лезвие с зловещим шелестом пронеслось в миллиметре около носа малефикара.

– Назови хотя бы одну причину, из-за которой мы должны сохранить твою жизнь, людоед! – ярость королевы была совершенно искренней. – Алистер, отпусти его на минуту. Я хочу послушать, что этот каннибал сможет сказать перед тем, как бесславно сдохнет прямо вот тут!

Пальцы короля разжались, и Картахан смог перевести дух. Хватая воздух ртом, он наконец просипел:

– Я хочу... Я хочу жить!

– Это не причина, – отрезала Элайн. – Знаешь, мне почему-то стало совершенно неинтересно, зачем ты здесь. Уж лучше пусть тебя совсем не будет, урод. Алистер, пожалуйста, отойди в сторону.

И она начала медленно поднимать клинок, стараясь ударить по шее мага таким образом, чтобы не задеть лезвием о каменный пол. Сохранность меча ее занимала намного сильнее, чем существование каких-то там магов-людоедов.

– Ваше Величество, подождите! – он упал на колени. – Я здесь для того, чтобы суметь найти дорогу к Свету Справедливости! И я ее нашел!

– Ты несешь какую-то ерунду, вурдалак, – она наконец-то прицелилась.

– Нет, послушайте, тут есть проход к величайшей драгоценности всего Тедаса, – он торопился и говорил очень быстро. – Она настолько ценна, что …

– У меня и так достаточно побрякушек. Неужели ты думаешь, что из-за одного камешка или какой-то волшебной висюльки я оставлю тебя в живых? – ее глаза блеснули нехорошим огнем.

Свист летящего вниз Юсариса прорезал несвежий воздух пещеры.

Картахан, внимательно следивший за руками королевы, стремительно рванулся в сторону и широкое лезвие успело разрубить лишь полу его грязной мантии, при этом звонко ударившись о камни.

– Вот дерьмо! – выругалась Элайн. Кому предназначался сей эпитет – магу или зазубринам на лезвии осталось неизвестным.

Алистер подскочил к малефикару и схватил его за волосы, доставая меч из-за спины.

– Я сейчас просто перережу тебе глотку. Молись пророчице, если хочешь!

– Вы не понимаете, – чуть ли не рыдал Картахан. – Это не та драгоценность, о какой вы подумали! Это безумно могущественный артефакт, который может… Он может все. Все! Вы же хотели иметь детей?

Элайн приподняла меч от пола и подошла поближе. Выражение ее лица все еще было очень неприятным, а Юсарис слегка подрагивал, описывая концом небольшие круги в воздухе.

– Ну-ка, повтори еще раз, что ты сказал? Про детей?

– В «Перчатке» есть еще одна тайная пещера. Там хранится Свет Желанной Справедливости. Я сумел найти в нашей библиотеке книгу, в которой описана эта драгоценность, – он говорил уже не так судорожно и торопливо. Уже можно было потянуть время – главная опасность, кажется, его миновала.

– По преданию, этот самый Свет может исполнить любое желание, лишь бы оно было справедливым. Якобы сам Создатель подарил этот… или эту... я не знаю точно, что это такое... своей невесте.

– Ну и что дальше? – зеленые глаза королевы внимательно рассматривали лепечущего мага, опустившегося перед ней на колени.

– Я предлагаю сделку. Вы пощадите меня, а я покажу Вам где это, – его дыхание окончательно успокоилось. Но глаз тевинтерец так и не поднял. – И там вы сможете получить материнство.

– Ты один раз уже предлагал мне эту возможность. – Элайн говорила это совершенно спокойно, хотя Картахан пытался поймать на слух малейшие признаки ее волнения. Ему было очень важно заинтересовать бездетную владычицу Ферелдена. Сейчас от этого зависела его жизнь. А его жизнь почему-то ему до сих пор очень нравилась.

– И если бы Ваше Величество тогда согласились, я сдержал бы свое обещание, – негромко ответил маг. – Я и сейчас сдержу свое обещание, показав Вам дорогу.

– Тогда я должна была заплатить за твое обещание рабами и отдать вам сто человеческих жизней, – ее тон не менялся. – Сколько жизней и рабов я должна потратить сейчас?

Она уперлась тяжелым взглядом в его лицо.

– Э-э-э... – он не ожидал такого ответа. – Нисколько. Сейчас вам надо просто оставить меня в покое после того, как я покажу вам Свет Справедливости. И все. Клянусь самой пророчицей, я все сделаю, что обещал!

– Послушай вот что, малефикар. – Голос, в котором чувствовалась несокрушимая сталь, все-таки начал меняться. В нем появились льдистые оттенки, придававшие ее словам некую звонкость. Королева сделала вокруг него несколько шагов.

– У меня сложилось впечатление, что ты держишь меня за какую-то деревенскую дуру. Не знаю, почему ты решил, что мне можно вот так запросто втирать что угодно. Но все это мне, честно говоря, надоело. – Она слегка повысила тон. – Я вообще перестала понимать, для чего я тебя слушаю!

– Ваше Величество, но я же готов показать Вам!...

– Что ты нам готов показать? Дорогу к могущественному артефакту? Который исполняет любое желание?

– Да, да!

«Что же ей еще нужно?.. Ну почему она мне не верит!»

– А почему ты сам до сих пор не сходил к этому Свету Справедливости?

– Я?..

– Да, именно ты! Тебе не захотелось исполнить какое-нибудь справедливое желание?

Повисла тяжелая пауза.

– Да я смотрю, ты просто заврался. – И стальной голос опять стал совершенно спокоен. – Алистер, чтобы я зря не размахивала Юсарисом, пожалуйста, перережь глотку господину послу и пойдем отсюда. Тут просто до невозможности смердит.

Элайн повернулась к магу спиной.

– Я не мог туда пойти один! Там охрана! – завопил Картахан, поняв, что его бесценная жизнь опять закачалась на тоненьком волоске.

– Охрана? Что же это за охрана? Драконы? Големы? – королева вполоборота развернулась к малефикару.

– Нет, намного опаснее. Это люди, – он опять отвел от нее глаза.

– Это что, те самые белорубашечные придурки? – прищурилась Элайн. – И я должна поверить, что могущественный маг крови испугался мужиков с ножами? Хватит! Я прекрасно понимаю, что тебе очень хочется пожить, но и ты должен меня понять!

Легкая усмешка на ее лице появилась и сразу исчезла.

– Меня твое желание жить категорически не устраивает. Я как-то и раньше была не очень к тебе расположена, а после этого – и Элайн неопределенно кивнула головой в сторону той самой «мясной лавки», – я окончательно в тебе разочаровалась.

Королева притворно вздохнула.

– Ты разбил мое сердце, господин посол. А тем, кто это делает, я обычно разбиваю голову.

– Послушайте меня, умоляю! – маг воздел свои связанные руки над головой. – Но ведь там постоянно ошивается эта, как ее... Ланнат! Как же я один смогу одолеть эту колдунью вместе с ее многочисленными помощниками!

– Маги крови тем и сильны, что могут убивать или подчинять себе большие группы врагов. И тем более бороться с другими магами. Мало того, что ты людоед, так ты действительно считаешь нас какими-то неучами! – Алистер высказал свое мнение резким, не терпящим возражений тоном – И я тоже думаю, что ты просто-напросто пытаешься нас надуть.

И король начал приближаться к магу с обнаженным мечом. Золотистый клинок неприятно блеснул в отсветах раскаленной жаровни. Алистер вообще-то не хотел поганить оружие своего отца такой дрянью как этот Картахан, но ничего другого у него под рукой не было.

– Да что же это такое! – завыл малефикар, потрясая воздетыми руками. – Я даю вам шанс исполнить ваши мечты, а вы отказываетесь! Я не прошу с вас платы, я хочу просто жить! Жить!! Я готов уйти с ваших глаз куда угодно, только отпустите меня!

– Отпустить тебя? Людоедов без хорошей порции стали в горле я не отпускаю. – Элайн начала терять терпение. Было хорошо заметно, что еще немного, и она окончательно перестанет рассуждать на эту тему.

Картахан вскинул голову. Предчувствие близкого конца плеснуло в него новых сил.

– А что мне было делать?? Я готов есть бронто, ползунов, да хоть самих порождений тьмы. Но их здесь нет! Здесь нет никакой еды, кроме... – он слегка запнулся. – Почему я должен был умереть с голоду? Почему? Я боролся за свою жизнь как мог!

Он взглянул снизу вверх в глаза Элайн.

– Ответьте мне, могущественные короли Ферелдена! Почему я должен был сдохнуть здесь только потому, что есть людей не принято? В чем я виноват? Что хочется мне кушать? И я повторяю – здесь недалеко действительно находится уникальнейший шанс получить то, что вы никогда и нигде больше не получите!

– Я что-то не пойму, тебя сюда что, на веревке притащили? А потом замуровали в этих пещерах? Пошел бы жить к этим белым братьям и ел бы вместо людей брюкву. Или телятину по орлейски.

Алистер смотрел на Картахана с нескрываемым презрением. У него вообще-то очень чесались руки расплатиться с этим тевинтерцем за свое чувство полной беспомощности и безысходности, которые он испытал, увидев жену, упавшую бездыханной на пол тронного зала.

Картахан отшатнулся, скривившись в презрительной гримасе.

– Вы что, не знаете?

– Чего мы должны знать? – удивилась Элайн.

– Про это... белое братство?

– Кое-что знаем. Эта самая Ланнат, их самозваная пророчица, опоила нас сонным зельем. После чего эти редкостные дебилы без чувства юмора попытались захватить нас в плен. Этого знания уже достаточно, чтобы...

Картахан очень непочтительно перебил ее:

– Эта самая Ланнат – гнусная ведьма! Причем она очень сильна и искусна. Эта гадина может подчинять себе людей так, что они превращаются... Да что я говорю – вы сами их видели.

– Что мы видели? Обычное подлое и похотливое мужичье, – буркнула Элайн. – И эта самая Ланнат вовсе не пыталась нас подчинить.

– А это она делает как-то по-особенному. Мне пока не удалось узнать как именно. То ли что-то подсыпает в еду, то ли подливает в питье... – при этих словах Алистер с Элайн переглянулись, – то ли еще как-то. Может с Вами эти белые братья и вели себя как обычное быдло, а вот со своей хозяйкой они ведут себя по другому. Эти люди подчиняются ей абсолютно беспрекословно. Словно големы жезлу управления, – продолжил Картахан.

– Далеко не все големы подчиняются жезлу, – теперь Элайн перебила мага. – Что ты мне хочешь сказать? Что не захотел подчиняться этой Ланнат? Это тебя нисколько не оправдывает.

И она по привычке скрестила руки на груди. Ее брови сошлись, а глаза неожиданно полыхнули ядовитым огнем:

– Ты все время что-то недоговариваешь и постоянно юлишь, малефикар! Я это прекрасно вижу по твоим бегающим глазам, по твоим легким усмешкам и наигранным позам! – и неожиданно она резко повысила голос: – Все, довольно!

И добавила значительно тише, слегка тряхнув рыжей прядью:

– Ты мне окончательно надоел.

Смерть опять взмахнула своей косой перед глазами Картахана и оскалила клыки прямо ему в лицо.

– Хорошо, хорошо! – заторопился он. – Я все расскажу. Все! Все-все! Клянусь своими глазами!

Глава 20

Свет Желанной Справедливости находился в получасе ходьбы отсюда – прямо под статуей Пророчицы в тайном подземелье. Попасть туда можно было из неприметного штрека около входа в «Перчатку». Но найти этот штрек просто так, не зная тайных магических ориентиров, было практически невозможно.

Только вот какая незадача: по словам Картахана, пройти в это подземелье можно было лишь с помощью ключевого заклинания, которое он все еще не расшифровал.

Кроме того, рядом со штреком постоянно находился дозор белых братьев, которые каким-то загадочным образом сообщали Ланнат о любых нарушителях, появлявшихся рядом с ними.

Картахан испытал это лично. Ему едва удалось унести оттуда ноги после того, как буквально из ниоткуда появившаяся псевдопророчица обрушила на него электрическую бурю невиданной силы. На саму Ланнат заклинания Картахана, увы, не подействовали.

Но самое главное – госпожа Ланнат тоже откуда-то узнала о Свете Справедливости и секретном проходе, но никаких ключей решила не расшифровывать. Она поступила намного проще.

Белые братья под ее чутким руководством, наевшись спелой брюквы, днем и ночью, сменяя друг друга, бодро рубили кирками скальную породу, пробивая отдельный проход к этому могущественному артефакту. То, что прорубаться к подземелью приходилось через толстые пласты прочного гранита, никого из них не смущало. Точнее это не смущало Ланнат, которая сама ничего не рубила и руки никакой работой не марала, оставив красоту своих пальчиков нетронутой.

– Этот артефакт одноразовый? – спросила Элайн. – Сколько желаний он выполняет?

– Я не знаю, – вздохнул Картахан. – В книге про число попыток ничего не написано.

Он теперь уже не стоял на коленях, а сидел на стуле, в достаточном отдалении от короля с королевой. Его руки, правда, все так же были связаны, и Алистер не спускал с него глаз. Малефикары не зря считались очень опасными колдунами.

– А почему к нему нельзя пройти? Там что, особо прочная дверь?

– В этом штреке, когда спускаешься далеко вглубь, начинается такой белесый туман... И любой, кто в него заходит, сразу падает замертво. На полу там уже лежат скелеты этих... белых братьев. Поверьте, я знаю, что говорю – я ведь давно пытаюсь попасть к этому Свету Справедливости.

– Подытожим. Добраться до этого артефакта пока невозможно. Ключа у тебя нет, белые братья все еще копаются, и способа попасть в это подземелье ты не знаешь. Ну-ну.

Королева поднялась со стула и отошла к поближе к выходу из пещеры. Там воздух был куда более пригоден для дыхания, чем тот смрад, в котором жил малефикар. Немного отдышавшись, она вернулась обратно.

– Значит, так. Мы сейчас тебя свяжем и оставим здесь. А пока ты будешь отдыхать от своих рассказов, мы прогуляемся до «Перчатки» и проверим правдивость того, что ты нам тут наговорил. После чего окончательно решим, что с тобой дальше делать.

– Не надо! Возьмите меня с собой! Я готов пойти связанным! – испугался Картахан. – Даже если с вами что-нибудь случится, тогда у меня будет пусть маленький, но шанс на спасение. А помирать в одиночестве спеленутым по рукам и ногам только потому, что вы забыли или не смогли вернуться... Да и что вы там хотите увидеть? Белые рубашки поклонников Ланнат?

– Когда мне потребуется узнать твое мнение, я тебе его скажу! – прервала его излияния Элайн. – Не забывай, что твой выбор – либо делать, что тебе прикажут, либо умереть. И если уж совсем честно, то я до сих пор считаю, что второй вариант для тебя будет намного предпочтительнее первого. Алистер, достань-ка еще один моток веревки.

– А! – внезапно осенило малефикара. – Вот оно! Я понял! Вы хотите дойти до Праха Андрасте! Да? Как же я сразу не догадался!

На лице королевы немедленно появилось выражение искреннего удивления.

«Я поймал эту заносчивую рыжую выскочку. Поймал!»

Картахан понял, что не умрет. И к нему немедленно вернулась вся его наглость и надменность.

– Неужели все дворяне Ферелдена настолько глупы, что не в состоянии осознать результаты своих поступков? Да ты же сама осквернила кровью дракона остатки Праха! Ты, что, понадеялась, что там остался не оскверненный прах?!

Он громко рассмеялся. Королева совершенно не разделила его веселья, угрюмо посмотрев сначала на короля, а потом на мага.

– И чего ты нашел в этом смешного?

– Вы действительно неучи... Кровь дракона это не вино из трактира. Да будет вам известно, что даже одной крошечной капли этой могущественной жидкости достаточно, чтобы осквернить целый мешок Праха Андрасте! И тем более какой-то мешочек за пять тысяч золотых!

– За три тысячи, – машинально поправила его Элайн.

– Вот как? Значит, тот пройдоха хорошо погрел на нас руки. Впрочем, какая теперь разница... Так вот, вы больше не найдете ни щепотки, ни пылинки Праха Андрасте. Я, кстати, был в этом зале со статуей. Белые братья выгребли из урны даже оскверненный прах... Правда, я не представляю, для чего Ланнат приказала забрать этот уже никому не нужный мусор. Но это тоже теперь никакого значения не имеет.

«Она пойдет к этому Свету Справедливости. Я ее заставлю. Ей сейчас просто ничего другого не останется!»

Элайн старалась держаться, но по ее окаменевшему лицу было видно, что выслушивать Картахана ей, мягко говоря, нелегко. Алистер тоже выглядел неважно.

– Ты представляешь, что я с тобой сделаю, если ты наврал? – она произнесла эти слова, сжав зубы чуть ли не до хруста.

Ее надежда на то, что она сможет иметь детей, с грохотом обрушилась прямо в бездонную пропасть. И вот-вот в эту же пропасть полетит и она. Со всеми своими настоящими коронами, блестящими доспехами и будущими детьми.

Картахан что-то ей ответил. Она так и не услышала, что именно он ей сказал.

«А ведь он не наврал. Как раз тут эта гиена сказала правду, да. О, Создатель... Все зря, все зря... А ты обрадовалась, кретинка! Мол, щепоть... Идиотка! Просто идиотка! Набитая дура... Даже хуже. Кровавая Кусланд!»

– …и если вы мне не верите, то можете сами сходить и проверить. Ха! – подвел черту тевинтерец.

Ее кулаки судорожно сжимались и разжимались, а на лице заиграли желваки, что для нее было совершенно не характерно. От ненависти к самой себе она даже скрипнула зубами

«Устроила тут разборки, вымазалась в крови по уши... И все зря. Зря!.. Ну что, напилась в свое время кровушки дракона? Получила свою силу? Так жри теперь эту свою силу с маслом! До конца своей жизни будешь теперь расхлебывать этот подарочек – и не расхлебаешь!

Хорошо, хоть мать с отцом не видят моего позора!»

Алистер собрался с духом раньше Элайн. Он подошел к ней, и девушка сразу инстинктивно схватила его за руку, пытаясь получить от него поддержку и хоть какую-то защиту. Он посмотрел на нее именно так, как она и ждала – тепло и спокойно, улыбаясь одними глазами. Король слегка сжал ее кисть. Она ответила ему таким же пожатием, сразу прочитав его мысли:

«Я с тобой. Я всегда буду с тобой».

Мир задрожал и почему-то исказился. Какие-то странные капли попали в глаза... Ну откуда взялась эта вода в глазах? Может быть соринка? Точно, соринка. Тут много соринок. Они повсюду, эти подлые соринки...

Элайн заморгала и мотнула головой, пытаясь прогнать эту загадочную невидимую пыль, разъедающую ее веки.

– Алистер... Давай вернемся в Денерим. Пророчица ведь простит меня? Я буду каждый день ходить в детский приют, молиться, и все будет хорошо. Все будет хорошо. Правда ведь? – это говорила не она. Или она? Нет, это сказала какая-то другая женщина, в мягком домашнем платье, сидящая с вышивкой у окна. Тонкий обруч диадемы облегал ее рыжие волосы, а теплые зеленые глаза смотрели куда-то далеко-далеко.

– Да, конечно, – он еще раз сжал ее ладонь. – Пойдем отсюда. Сейчас я соберу сумки, и мы пойдем домой.

– Домой, – эхом откликнулась Элайн. Она так и стояла, уставившись взглядом в какую‑то точку на стене.

Картахан с изумлением переводил взгляд с короля на королеву и обратно.

И это та самая настоящая королева? Да она, оказывается, просто притворялась бесстрашным воином. А на самом деле это...

Элайн еле слышно шмыгнула носом. Она вспомнила, что так и не закончила одно важное дело.

– Алистер, перед тем как мы пойдем, пожалуйста, казни этого людоеда. Я сейчас не могу этого сделать. Ладно?

– Хорошо, душа моя. – Он кивнул ей и привычным движением завел руку за спину. Клинок с легким звоном сам вскочил в его ладонь. – Подожди немного.

– Не-е–ет! – истошно завизжал малефикар. Ему стало до ужаса ясно, что на самом деле он никого никуда не поймал.

– Стойте!

Никакого эффекта эти крики не возымели. Алистер, не проронив ни слова, деловито стащил Картахана со стула и поволок в тот самый угол, где находились те самые «припасы»

А Элайн все так же стояла столбом, не сводя взора с какого-то невидимого пятнышка на стене.

Маг с предельной ясностью понял, что жить ему осталось секунд пять или шесть. Может быть, даже семь.

– Да стойте же! У меня есть Прах Андрасте! – заорал он.

Они не сразу поняли, что он сказал. Элайн была слишком занята своими мыслями, а Алистер заранее настроился не обращать внимания на вопли малефикара. Поэтому король продолжил выполнять просьбу своей жены – бросив Картахана резким толчком на колени, он задрал ему слипшуюся немытую бороду, чтобы одним движением клинка перерезать глотку этому вонючему людоеду.

Картахан связанными руками попытался оттолкнуть Алистера.

– Да вы что, не понимаете?! У меня есть этот самый Прах!

Король, который уже приставил лезвие к шее Картахана, очнулся первым.

– Повтори, что ты сказал? – вообще то ему надо было наклониться поближе, но брезгливость мешала ему это сделать.

– У меня есть Прах Андрасте. У меня есть Прах Андрасте! Слышите, у меня есть Прах Андрасте! Есть! – он торопливо повторял и повторял одно и то же, боясь, что его не услышат.

– Перестань куковать, – поморщился Алистер.

– А что же делать, если вы меня не слушаете?!

Раздался тихий лязг – к ним уже подошла королева и молча уставилась на Картахана тяжелым взглядом.

– Дай-ка я догадаюсь: мне полагается сейчас запрыгать от радости? – она говорила негромко, не повышая и не понижая голоса.

– Ну... Если Вам так нужен этот Прах... То – наверное... – маг жалко улыбнулся.

– Откуда у тебя этот прах? Ах, да. Ты, похоже, забрал с собой те остатки, о которых упоминал при нашей первой встрече...

Картахан беззвучно кивнул. Элайн задумчиво потерла виски.

– Знаешь, я так долго гонялась за своим призрачным счастьем, что уже не могу точно разобрать, кто из нас куда бежит – то ли я его догоняю, то ли, наоборот, убегаю от него в другую сторону... Вот и сейчас я не могу никак решить – убить тебя сразу или забрать в Денерим, чтобы ты рассказал без утайки все, что знаешь, тем самым людям, которые умеют гм... скажем так, расспрашивать? – И без всякого перехода она неожиданно рявкнула: – Покажи немедленно, где ты спрятал Прах Андрасте!

– Но...

– Что? Опять «но»? Ты снова решил нас обдурить? Смотри мне в глаза! Где Прах?!

– Не дави на меня! – вдруг огрызнулся Картахан. – Я тоже устал бегать и бояться! Вот что – мы заключаем сделку. Моя свобода и жизнь против Праха! Не больше и не меньше! Если вас это не устраивает, просто убейте меня и закончим эти бесконечные разговоры. Я, конечно, умру, но и вы останетесь с пустыми руками.

– То есть мы должны простить людоеда, да еще к тому же – малефикара, в обмен на возможность получить щепоть Праха? Ты заломил несуразно высокую цену, вурдалак!

– Зато это не сто жизней, которые попросил Великий Маг! – опять огрызнулся Картахан.

– А что если мы сможем найти Прах после того, как твоя голова навсегда отделится от твоего тела?

– Я об этом уже позаботился. Нет уж, этот уникальный порошок я спрятал так, что его не найдет никто. Здесь его точно нет, – тевинтерец небрежно повел вокруг связанными руками. – Можете попробовать найти его прямо сейчас. Если хотите. Я же говорил вам – прятать надо не там, где ищут, а там, где не будут искать. – Эх! – он грустно вздохнул. – В общем, Вы сумели добиться своего, поздравляю! А мне... мне придется отсюда уйти. Пропала моя Справедливость...

– Ты нас поздравляешь? С чем? – удивилась Элайн.

– С тем, что сумели заставить меня проболтаться о Прахе.

– Твои слова – пока всего лишь слова, – сказал Алистер. – И что-то не видно, как ты их собираешься превращать в дела.

– Хорошо, тогда займемся сделкой, – Картахан попытался по привычке потереть руки, но вовремя остановился. – Во-первых, вы поклянетесь своей честью не причинять мне никакого вреда после того, как получите обещанное. Если вы захотите вдруг забыть о данном вами слове, мне это, конечно, поможет мало, но все-таки... Честь благородного дворянина все еще чего-то стоит, не так ли?

Алистер переглянулся с Элайн. Она кивнула первой. Король кивнул на секунду-другую позже.

– Во-вторых, вы проводите меня до того места, где хранится Прах и защитите меня от тех, кто, скорее всего, попытается нам помешать. Я имею в виду Ланнат с ее белой сворой. И развяжите наконец мои руки!

Королева покачала головой.

– Ты так часто нас обманывал, что этот пункт даже не будет обсуждаться. Я не хочу превратиться в ледяную статую только потому, что поверила твоим словам. Да, мы пойдем с тобой до того места, где ты отдашь нам все запасы Праха Андрасте. Да, мы отпустим тебя на все четыре стороны, когда я сумею убедиться в том, что это тот самый Прах, а не пепел из твоей жаровни. Но руки я тебе не развяжу. Крепко запомни, Картахан, – разговор идет о твоей жизни, а не о твоих требованиях.

– И куда надо идти? – спросил Алистер, вложив меч в ножны за спиной.

– К тому самому штреку. Я спрятал Прах Андрасте недалеко от входа к Свету Справедливости.

– Очень странное место для хранения Праха! – воскликнул король. – Сдается мне, ты опять врешь нам в лицо!

– Да нет же, – скривился маг крови. – Я сто раз говорил, что прятать надо там, где не будут искать! А в этот штрек никто уже не заходит! Вот вы – начали бы вы свои поиски с этого места?

– Ладно, вставай! – Элайн надела крылатый шлем на голову. – Мы не будем здесь задерживаться – я уже говорила, что здесь просто невозможно дышать.

Глава 21

Когда они подошли к полуразрушенному выходу из храма на открытое пространство пред «Перчаткой», Картахан забеспокоился:

– Вы помните, что я вам говорил? Там могут быть дозоры этих белых братьев! – он переступал с ноги на ногу от холода и все время шумно чесался. Он ухитрялся это делать даже связанными руками. Его тяжелый запах тоже никуда не делся и сопровождал их переход все время.

Элайн подумала:

«Интересно, какую бы физиономию состроила покойная Маржолайн, не выносящая обычного денеримского воздуха, если бы к ней заявился такой Картахан! Мда... На обратной дороге обязательно искупаюсь в озере, и плевать, что оно холодное!»

Вслух же она сказала:

– Тебе неслыханно повезло, что я родилась не в Орлее. Любая орлеcианка за твою вонь прикончила бы тебя еще в пещере. Даже не стала бы будить и расспрашивать.

– Ничего-ничего, – буркнул тевинтерец. – Думаю, что Создатель меня простит. Все равно это его работа... Так что же насчет дозоров?

– Ты хочешь что-то предложить? – и Элайн подошла поближе к ярко светящемуся пятну в каменной стене. Еще несколько шагов – и они выйдут наружу.

– Если вы все-таки развяжете мне руки, я смог бы для них кое-что наколдовать. И вам было бы потом намного легче подойти к штреку. А если появится Ланнат, то втроем мы с ней наверняка бы справились.

– Мы? – изогнула бровь королева. – Мы?? Ты забываешься. Я тебя в наш отряд не принимала. Алистер, кажется, тоже ничего такого не делал. Верно? – она посмотрела на короля.

– Вот еще! – воскликнул он. – Сражаться на равных рядом с этим... этим… людоедом? Никогда!

– Ты слышал, что сказал мой муж? Я, как примерная супруга охотно выполню его пожелание.

– Вы совершенно зря мне не верите. Без поддержки сильного мага против Ланнат у вас очень мало шансов. Она вас просто растерзает. И не забывайте, что вас будет отвлекать от боя с ней куча народу. Кроме того, я со связанными руками ничего не смогу сделать, если вдруг меня начнут убивать. А от моего трупа вы не получите ничего.

Элайн заколебалась. В словах тевинтерца был немалый резон. Тем не менее она прекрасно понимала, что он явно ведет свою собственную игру, и наверняка держит камень за пазухой. Веры ему не было никакой. Королева снова внимательно оглядела малефикара. Он как раз опять начал чесаться, засунув ладони под свой пояс. Длительное отсутствие водных процедур до сих пор не давало ему покоя.

«Зачем ему такой широкий и толстый пояс? Я никогда у магов не видела таких поясов. Может, это такая новая тевинтерская мода?»

– Нет. Мы постараемся справиться сами. А тебе остается только уповать на нашу удачу, милость Создателя и твое благоразумие. Потому что если ты захочешь сделать что-нибудь такое... этакое, я постараюсь убить тебя раньше, чем Ланнат.

– Ты просто невыносима, – процедил Картахан. Видимо, он очень рассчитывал на свои доводы.

– Я тебе не нравлюсь? – засмеялась Элайн. – Ну, во-первых, это взаимно, а во-вторых – ты не представляешь, насколько это меня устраивает!

Постояв немного у прохода наружу, она обернулась и сказала:

– Надо будет постараться подойти поближе к штреку, пока нас не заметили. Еще раз повтори, где он находится? – королева повернулась к магу.

– Рядом со входом в эту самую «Перчатку». Справа за такой разрушенной стенкой. Но его просто так не видно – он прикрыт иллюзией. Надо знать ориентиры.

– А где именно копает свой проход белая братия?

– За разрушенным портиком... Да вы сразу увидите – пока светло, они там вовсю тачки возят. Может, вы все-таки развяжете мне руки?

– Картахан! Не буди во мне зверя. Он в последнее время страшно не высыпается! – и Элайн даже притопнула ногой. – Я еще не закончила!

– Поэтому мы выходим очень осторожно, не пытаясь изображать парад королевской стражи. Если начнется драка – а мне кажется, что она рано или поздно обязательно начнется, – Алистер, пожалуйста, не отвлекайся на это белое мужичье. У них всего лишь ножики, а у тебя доспехи и щит. Главное – это Ланнат. Ты должен развеивать ее колдовство и бить эту ведьму по голове «Святой Карой». А я постараюсь к ней прорубиться и сполна заплатить этой белой крысе за ее брюкву. Ну и за все остальное. Ты, – ее палец нацелился в малефикара, – стоишь в стороне и не отсвечиваешь. Твоя задача – выжить и передать нам в руки Прах Андрасте, а не драться. Вопросы есть?

– Как будто мы опять идем к Архидемону, – улыбнулся до ушей Алистер. – А ты прямо как Риордан со своими ценными указаниями.

– Вот еще! Это не Архидемон, а всего лишь ведьма! А меня ты сам назначил командиром... И я никому тут геройски умереть не позволю!

«Ну да, – с немалой злобой подумал Картахан. – Этот золоченый тюфяк, значит, геройски останется в живых, а я, судя по всему, не геройски сдохну. Ничего, дайте мне только добраться до того самого места...»

* * *

Перебежками, всячески пригибаясь и прячась за разбросанными там и сям небольшими кратерами, они сумели незаметно подойти прямо до того самого каменного полуразрушенного здания, которое Картахан называл портиком. Рядом с ним кипела бурная деятельность – человек 20–30 действительно возили туда-сюда пустые или наполненные кусками породы тачки. В отроге скалы, которая находилась прямо за развалинами, виднелся довольно-таки большой темный провал, из которого белые братья вывозили породу.

Недалеко горел костер с водруженным на него котлом, около которого суетились несколько женщин. Теперь стало окончательно понятно, куда девалось все население поселка.

Разглядывая эту бурную деятельность, Элайн подумала:

«Любопытно, чем же эта Ланнат сумела их подчинить? Явно не брюквой. Хм, надеюсь, что на расстоянии ее подчинение не действует...»

Но их незаметность, разумеется, долго продлиться не могла. Никто из Их Величеств разбойничьим навыкам не обучался – поэтому невидимость им была недоступна.

В конце концов, один из мужчин, увидев группу вооруженных незнакомцев, пронзительно закричал и выхватил свой нож из-за пояса.

«Поразительная смелость. У них даже не боевые кинжалы, а обычные тесаки. Что они собираются с ними делать против сильверитовых доспехов?»

Вся эта деятельность по вывозу содержимого скалы на поверхность приостановилась не сразу — видимо, не все рабочие обратили внимание на вопли наблюдательного охранника. Тем не менее, довольно-таки скоро все, кто мог, побежали к входу в провал и столпились около него. Один из охранников, выделяющийся особо расшитым поясом, схватился не за свой тесак, а за левую руку и неистово начал что-то крутить на пальце.

– Кольцо! Он трет кольцо. Ага, вот как они вызывают эту Ланнат! – голос Картахана был достаточно тверд для связанного бездоспешного мага. – И все-таки у вас еще есть время разрезать мои веревки! Ну же! Сделайте это!

Элайн, выхватив меч, повернулась к нему:

– Нет! Ты лучше беги вперед и показывай дорогу к штреку. На открытом пространстве у этой ведьмы будет преимущество! Ну!

Малефикар заколебался.

– Я? Вперед? Но на мне нет брони...

Королева схватила мага за руку и рывком толкнула вперед. Если бы не сгущающаяся опасность, она бы ни за что не дотронулась до него. Но сейчас ей было не до брезгливости.

– Бегом!! Алистер, меч к бою! Как только Ланнат появится...

Она не успела договорить. Король тоже не успел ничего сделать.

Позади них на землю стремительно упало белое облако и мгновенно сконденсировалось в женщину с крылатым посохом в руке. Теперь не ней была не белая накидка, а светлая узорчатая мантия.

Резкий взмах ее посоха – и Алистер с Картаханом слегка покачиваясь, застыли на месте. А Ланнат нацелила посох на обернувшуюся к ней королеву:

– Стой где стоишь, Элайн Кусланд! Если ты сделаешь хотя бы один шаг, то я, скорбя сердцем, буду вынуждена убить твоего мужа.

Ее Величество с неприкрытой злобой уставилась на Ланнат:

– А меня ты почему не захотела парализовать? Скорби не хватило?

– Ты почему-то не поддалась моему колдовству. Впрочем, это уже не имеет значения. Ты слышала, что я сказала тебе.

– Тониус! – громко позвала колдунья. – Принесите самые прочные веревки, чтобы связать этих преступников, да побыстрее!

В стоящей толпе белорубашечников появилось какое-то движение. Видимо, тот самый Тониус взялся за поиск вяжущих средств.

– Ответь, во имя Создателя, для чего вы пришли сюда, а не ушли обратно? Зачем вам понадобился Храм Андрасте?

– Нет, лучше ты объясни мне, с какой стати я должна тебе отвечать? – холодным тоном произнесла Элайн. Ей уже приходилось бывать в таких переделках и она прекрасно знала, что бесноваться сейчас крайне неразумно. Парализация не может длится бесконечно. Поэтому время работало на нее, пока до них не добрался с веревками, этот, как его – Тониус.

– Ну если не хочешь отвечать... Я могу тебе помочь, несчастная женщина, – Ланнат слегка оперлась о свой прекрасный посох. – Не говори мне, что ты не нуждаешься в помощи, – прервала она начавшую возражать королеву. – Твое горе известно всем. Ты не скрываешь его. Мы сделаем так: я постараюсь помочь тебе, а ты не будешь начинать бессмысленный бой. И кровь этих достойных людей не прольется, – она медленно повела рукой в сторону глазевших на них шахтеров.

– Ты?! Ты собралась мне помочь? – изумлению Элайн не было предела. – И это после того, как ты нас усыпила и бросила в тюрьму связанными?

Ланнат для чего-то посмотрела на свою палку. Верхушка полированного посоха, сделанного из белого дерева, была украшена распростертой птицей с пронзительно голубым сапфиром посередине. Никогда раньше таких красивых и изящных посохов Элайн видеть не доводилось.

Колдунья покачала головой.

– Я стараюсь помочь всем людям. Даже тем, кто запятнал себя убийствами невинных. Ты ведь хочешь стать матерью, верно?

Элайн лишь кивнула, напряженно рассматривая, не направляется ли кто-нибудь к ним с мотком веревки. Видимо, около скальной выработки Тониус ничего нужного для связывания не нашел. Тогда ему ничего не оставалось, как послать за канатом кого-нибудь в поселок. Или идти самому.

«Было бы очень неплохо», – подумала королева.

– Скоро, очень скоро, после долгих трудов, мы увидим Свет Желанной Справедливости. Этот подарок Создателя своей невесте исполняет любые справедливые желания достойных, – велеречиво продолжала Ланнат.

– Это ты-то достойная? – окрысилась Элайн, громко фыркнув. Ведьма вызывала у нее резкое неприятие не только своими прошлыми выходками. От ее разговоров за версту разило вульгарным лицемерием.

Колдунья по своему обыкновению сделала вид, что не услышала вопроса, хотя Элайн заметила, как злобно сощурились ее бесцветные глазки.

– Неужели тебе не надоело убивать и лить кровь? Разве ты не хочешь отдохнуть от всех своих тревог, слез и проклятий? Если ты придешь к нам, я обещаю – Свет Справедливости поможет тебе. Ты родишь от любимого мужа красивых и здоровых детей и тем самым ты наконец-то выполнишь свое предназначение перед Создателем. Судьба этого мира обойдется без твоего участия. Ты все еще можешь стать достойной матерью и заслужить свое счастье и покой.

Ланнат говорила эти прекрасные слова почти ласково, даже участливо, с вежливой улыбкой на суховатом лице. Однако ее глаза уже ничего не выражали – ни радости, ни горя, ничего. Они были пусты и бесцветны. Кроме того, эта тирада была уже знакома Элайн. Она уже слышала практически то же самое... Только вот где? Что-то очень неприятное было связано с этими словами. Кажется, это была какая-то ловушка.

«Проклятье, где же мне это уже говорили?»

Пытаясь вспомнить, она оглянулась. Алистер и Картахан все так же стояли обездвиженные, наклонив головы к земле. Столь длительная парализация говорила о том, что малефикар сказал правду – магия это белой ведьмы была действительно очень сильна.

Ланнат заметила ее движение и, продолжая улыбаться, слегка пристукнула посохом. С его вершины сорвались две темные струи и ударили в короля и мага.

– Не беспокойся за них. Они постоят столько, сколько мне понадобится.

– Какая же ты сука! – с непередаваемым выражением процедила сквозь зубы Элайн. Пока ей только это и оставалось.

– Ты несдержана, груба и жестока. Но моя доброта сделает тебя счастливой женщиной. Вложи меч в ножны и подойди ко мне. Я приму тебя как дочь. Посмотри на них, – она опять указала рукой на людей в белых одеждах, неподвижно стоящих в небольшом отдалении. – Они счастливы. Их никто не притесняет, не грабит, не заставляет умирать за властолюбие владык. Я сделаю все, чтобы так было и впредь. Приди ко мне, Элайн Кусланд, и я сделаю все, чтобы ты тоже была вознаграждена справедливостью Создателя.

– Хорошо, – решилась наконец королева. – Если ты не хочешь кровопролития, то я готова согласиться с тобой. Ты хочешь сделать своих людей счастливыми? Так делай их хоть какими – счастливыми или несчастливыми – только отпусти Алистера! Мы разойдемся, и я забуду о вашем существовании. Вы получите свою Справедливость, а я получу своего мужа. По-моему, это вполне справедливо, – она не удержалась от кислой усмешки при последнем слове.

– Сила не на твоей стороне, Элайн Кусланд, – в голосе Ланнат появились неприятные нотки. – Ты ничего не сможешь мне противопоставить – как видишь, я сделала умения твоего мужа-храмовника бесполезными. Поэтому прими свою судьбу и стань же наконец счастлива.

– Так ты... – королева вовремя прикусила язык. Эта ведьма знала очень много, но кое-чего она, кажется, совершенно не учла. – Предположим, я соглашусь, – медленно сказала Элайн. Колдунья одобрительно покивала ей. – Но мой муж, скорее всего, будет с этим не согласен. Да что там – «скорее всего»... Он наверняка будет против. А без Алистера я никогда не буду счастлива. Что тогда?

– Пустяки. У меня есть надежное средство, чтобы сделать его согласным.

– Да? И что же это за средство?

– Это неважно, Элайн Кусланд. Поверь мне, что он будет доволен уже через пять дней после того, как поживет с тобой и с нами в Белой Гавани. Доброта Создателя не оставит его.

– Нет, это очень важно. Если тебе так нужно заполучить меня с Алистером, то будь добра объяснить, что это за средство. Или это такой секрет, что ты готова из-за него начать бой?

Ланнат нахмурила брови. Было видно, что ей очень не хочется ничего объяснять, но упрямство королевы ей тоже было хорошо знакомо. Через несколько секунд она опять нацепила на себя улыбку:

– Ты сама когда-то помогла мне в этом, Элайн Кусланд. Из Праха Андрасте, смоченного кровью дракона, я сумела получить эликсир счастья. Капля в день – и через неделю человек навсегда перестает спорить с добротой Создателя.

Такого удара королева не ожидала. От такой увесистой оплеухи у нее чуть не подкосились ноги – ей даже пришлось опереться о меч, глубоко вонзившийся от этого в грунт.

– Так эти все... – прохрипела Элайн, с трудом кивнув в строну белых рубашек, – именно поэтому тебя и слушаются?

– Не только поэтому. Но эликсир счастья я даю любому, кто его попросит.

– А кто не попросит?

– Просят все, – отрезала колдунья. – Видишь ли, я умею слышать даже те просьбы, о которых молчат.

«Вот ты окончательно и доигралась. Оказывается, кровь дракона расхлебываешь не ты одна. Ну так посмотри, посмотри на этих големов, подчиняющихся жезлу управления. Вот она – настоящая цена твоей силы. Хотела «как лучше», да? Ну и кого ты теперь будешь за это наказывать? Саму себя? Оказывается, Карридин был прав... О, Создатель, как же он был прав!»

– А мне... тоже надо будет выпить этого... эликсира? – Элайн произнесла эту фразу очень медленно. Она все еще не могла оправиться от груза своей вины. Сегодня ей и без этого пришлось слишком много пережить.

– Если попросишь, то я незамедлительно дам его тебе. Значит, ты согласна?

«Что-то надо делать. Сдаваться? И перестать спорить с добротой Создателя. Стать этакой своеобразной усмиренной на такой вот ланнатский лад, да?

Материнство... Стоит ли моя мечта такой цены? Ты уже платишь по старым векселям, и платишь с такими чудовищными процентами, что... Нет-нет! Кроме того, неужели мне придется сдать этой крысе Алистера? Алистера?? Чтобы он тоже стал усмиренным?.. Ни за что! Усмиренным...

Вот! Я вспомнила! «Неужели тебе не надоело лить кровь? Разве ты не хочешь отдохнуть... Судьба этого мира обойдется без твоего участия...»

Я вспомнила, кто вещал мне эти слова тихим и ласковым голосом.

Это же был Демон Праздности в Круге Магов! Да-да, та самая мерзкая велеречивая гадина, которая забросила всех нас в Тень. Перед тем, как это сделать, он говорил почти точно так же...

Так стоит ли твое материнство ТАКОЙ цены? Может быть, хватит? Может быть, пора перестать платить за свою судьбу ТАКУЮ цену?»

* * *

Элайн сняла руки с рукоятки Юсариса и протянула их вперед ладонями, подняв глаза на ведьму.

– Видишь вот это, Ланнат? – это было сказано с немалым напряжением. Королева изо всех сил стискивала зубы — от этого ее лицо начало кривиться в некрасивой гримасе.

– Что «это»? – удивилась ведьма.

– Вот это. М-м–м... Ох!.. – столь сильная концентрация давалась ей нелегко. – Посмотри на мои ладони!

– Там ничего нет. Что ты хочешь мне этим сказать? – и Ланнат пристально взглянула на королеву. – Ты сдаешься?

– Для этого я должна поднять руки, верно? Так смотри, я их поднимаю...

Ей нечем было отвлечь эту колдунью. Просто нечем. Поэтому пришлось прибегнуть к такому немудреному способу запудривания мозгов, пока Элайн копила свои силы. Как известно, «на всякого мудреца довольно простоты», – и хозяйка Белой Гавани завороженно уставилась на поднимающиеся руки королевы.

Ее Величество шумно выдохнула и резко опустила воздетые руки вниз. Столб яркого света ударил прямо в темечко Ланнат, заставив ее застыть с выпученными глазами, из которых потекли тонкие красные струйки. «Святая Кара» выполнила то, что должна была выполнить – оглушила колдунью. Посох выпал из ее опустившихся рук, глухо звякнув о грунт.

– Я тоже храмовник! – воскликнула Элайн и сразу обернулась к Алистеру. Сведение и разведение ладоней, легкий хлопок – и слабая полупрозрачная волна разбилась о короля. Ничего не произошло – ни он, ни маг так и не изменили своей позы. Может быть она сделала это неправильно? Алистер учил ее так давно... Надо попробовать еще раз. Но время, время – ведь Столб света оглушает ненадолго, и эта Ланнат вот-вот придет в себя. Королева сосредоточилась и снова развела руки. В этот раз хлопок был намного громче, и дымчатая волна развеивания магии стала плотнее.

Алистер тряхнул головой и улыбнулся ей.

– Бррр! Это было неприятно, душа моя! Но ты справилась!

«Получилось!! У меня получилось!»

Увы, на обмен любезностями и радостными впечатлениями времени совсем не было.

– Ты помнишь, Алистер? Развеивай ее магию!

Элайн выдернула меч из земли. И вовремя – Ланнат уже очнулась от ступора и наклонялась за своим птиценосным посохом, а толпа мужчин неслась к ним со всех ног. Королева бросилась к колдунье, но натолкнулась на поток электрических искр, с громким треском потянувшихся к ее телу из рук ведьмы.

«Бурегонитель», эпическая противоразрядная броня, которую ей удалось раздобыть в Амарантайне, спасла ее от шокового удара, но резкие белые всполохи все-таки ненадолго ее ослепили. Элайн застыла лишь на секунду, пытаясь понять, кто и где сейчас находится, но этой секунды вполне хватило. Ее сразу же подбросило в воздух и скрутило тончайшими силовыми нитями.

«Сокрушающая клетка!.. Как же мне больно...» – только и успела подумать королева.

Но Алистер не терял времени – резкий звук хлопка, катящаяся волна антимагии, и вот Элайн стоит двумя ногами на земле.

Сзади раздался дикий вопль короля – его боевой клич уже валил на землю подбежавших к нему белорубашечников.

Ее Величеству вдруг вспомнилось, как не раз и не два умудренный опытом Сайрус, наставник юной Элайн Кусланд, вознамерившейся овладеть искусством боя с двуручным оружием, заставлял ее снова и снова доводить до автоматизма вход в транс «Неукротимости».

Это умение не позволяло никому сбить с ног того, кто привел себя в это состояние. Для воина, вся защита которого состояла в постоянном нападении – это было очень важно. Чрезвычайно важно.

– Айййяяя! – ее крик был уже не слышен на фоне воплей Алистера, со звоном расшвыривающего щитом нападавших в разные стороны. Они лезли на него словно муравьи, пытаясь задавить его числом, а не зацепить своими ножами-переростками.

И Элайн бросилась вперед, к ведьме.

Ланнат мельком посмотрела на нее и протянула посох в ее сторону. Конус пронзительного холода, вырвавшийся из его вершины, снова остановил королеву на месте, покрыв ее броню коркой толстого льда. Пока Элайн резкими рывками ломала свою ледяную скорлупу, ведьма ударила белоснежной палкой по земле.

Резкий грохот сотряс воздух, и земля заходила ходуном, сшибая всех с ног и опрокидывая на землю. Со склонов гор с шумом покатились сначала маленькие, а потом и большие камни. Король и окружившая его толпа в один миг оказались на земле в одной большой копошащейся и рычащей куче.

Лишь одна Ланнат прочно стояла на ногах, крутя в воздухе белой птицей. Результат ее пассов не замедлил ждать – на сражавшихся людей с безоблачного неба упала снежная буря, и в потоке морозной пурги, охватившей людей, уже нельзя было разобрать, кто нападает, а кто защищается.

Видимо, Ланнат решила сначала вывести из боя Алистера, чтобы без дальнейших помех со стороны храмовника разобраться с королевой. Картахана с его связанными руками она как угрозу не рассматривала. Его, кстати, вообще не было нигде видно.

Сбивая с ног последние куски льда, королева заметила, что вокруг Ланнат клубится едва заметная голубоватая дымка. Элайн знала, что это такое. Это была «Магическая мощь», придававшая заклинаниям колдуна убийственную, почти-что непреодолимую силу, легко разрывающую ткань реальности в клочья.

«Пурга... Магическая мощь... Неужели она решится на «Бурю Века?» – ахнула про себя королева.

Кричать и предупреждать кого-либо уже было поздно – Ланнат все же решилась. Еще один взмах посоха – и над пургой на несколько секунд зазмеились грозовые разряды. Но «Магическая мощь» сразу же превратила снежную бурю вместе с грозой в медленно вращающийся и мерно гудящий чудовищный столб из перекрученных молний, ломающих своими ударами даже камни.

В замороженной толпе раздались чьи-то истошные и жалобные крики. На землю стали падать первые трупы – но Алистера среди них, слава богу, пока еще не было.

После того, как Ланнат применила одно из самых мощных заклинаний по замороженному и обездвиженному храмовнику, она развернулась к Элайн. Землетрясение, от которого потоком сыпался щебень со склонов и ходили ходуном верхушки гор, по ее мнению, должно было повалить королеву навзничь и не давать ей подняться. Оно действительно было очень сильным – в грунте даже зазмеились широкие трещины, в которых можно было серьезно переломать ноги.

Каково же было удивление Ланнат, когда она увидела, что королева не упала. Бежать по трясущейся, словно эпилептик в припадке, земле, конечно, было невозможно, но Элайн неуклонно продвигалась к Ланнат широкими шагами, занеся Юсарис для удара.

«Магическая мощь» стоила недешево – концентрируя силы, она быстро истощала мага – но ведьма собрала последние остатки своего могущества и запустила в королеву заколдованным булыжником. Сотворенная из магического камня глыба, ударив королеву в живот, сумела отбросить Элайн назад, прямиком в крутящуюся электрическую воронку, которая к тому времени уже успела убить почти всех, до кого смогла дотянуться. Только Алистер стоял на одном колене среди набросанных друг на друга телах и лихорадочно поглощал лечебное зелье. Ему сейчас было не до боя.

– Тебе не победить меня, кровавая Кусланд! – низким голосом закричала Ланнат в предвкушении скорого конца. – Добро побеждает! Во имя Создателя!

Доспехи «Бурегонителя» не зря получили свое громкое имя – Элайн ощущала удары молний всего лишь как неприятное пощипывание. «Буря Века» не смогла ее ни оглушить, ни как-то серьезно ранить, поэтому она сразу же вскочила на ноги и снова бросилась к ведьме. Почву трясло уже не так сильно, и Ее Величество уже не шла к ней, а бежала. Элайн знала, что колдуну нельзя было давать возможность отдышаться – это означало его победу.Увидев, что «Буря Века» не повредила королеве, Ланнат опять нацелила на ее свой посох. Это далось ей с трудом – серия мощных заклинаний вытянула из нее практически все силы, но все-таки она попыталась еще раз сделать что-нибудь против этой неубиваемой воительницы. И не успела.

От резкого взмаха меча королевы посох отлетел далеко в сторону, а сама Ланнат пошатнулась. Пытаясь его удержать, она сама чуть не упала. Следующий удар Юсариса пришелся прямо по голове ведьмы. Но в самую последнюю секунду Элайн повернула кисть и чуть придержала меч – клинок ударил Ланнат плашмя, плоской стороной и чуть наискось.

Если бы не это, то голову старосты Белой Гавани просто разрезало бы на две части, словно тыкву, однако сейчас ее лишь контузило и отбросило тряпкой в сторону. Нелепо взмахнув руками, она недвижно повалилась на колеблющуюся землю рядом с большой черной трещиной и неподвижно застыла, глядя в небо широко открытыми глазами. Из ее уха потекла струйка крови.

Элайн обернулась. Король, пошатываясь, уже выходил из центра утихающей бури, зажав в руке склянку с остатками лечебной настойки.

– Как ты там, Алистер? – она шагнула к нему.

– Да вроде пока живой! – его голос из под шлема был слышен глухо. Он подошел ближе. – Правда, пришлось выпить самый сильный эликсир, который у меня был – очень уж у этой старосты злые молнии. Она действительно сильный маг. Тебе удалось убить ее?

Королева посмотрела на распростертую Ланнат.

– Надеюсь, что нет. Я хочу тщательно разобраться, что она тут натворила, и поэтому она мне нужна живой. Помоги-ка поставить ее на ноги – я боюсь, что она вот-вот провалится в разлом.

«Буря Века» окончательно утихла и от неистовства молний остались только разбросанные там и сям покрытые инеем трупы сподвижников Ланнат. Землетрясение тоже почти успокоилось, но грунт периодически слегка потряхивало, а гул из-под земли не утихал.

Вдвоем они подняли ведьму на ноги, и Алистер плеснул ей в зубы остатки восстановительного эликсира, пока королева крепко держала ее за плечи.

Ланнат медленно открыла свои бесцветные глаза. Они опять ничего не выражали – в них была видна одна лишь пустота. Бездумно посмотрев в лицо Элайн, колдунья закрыла веки.

– Ее нужно привести в чувство. Она должна мне кое-что срочно сказать. Алистер, похлопай ее по щекам.

– Почему я? Мужчина не должен бить беззащитных женщин! – возмутился король.

– Я же прошу похлопать ее, а не бить! И потом, если я сама начну это делать, то я точно не удержусь и отхлестаю ее до такой степени, что она потом говорить не сможет! Пророчица доброты, тьфу! – и королева чуть не выругалась. – Ради того, чтобы остановить нас, она безжалостно поубивала своих людей! Наших подданных!

Сняв перчатку, Алистер потрогал Ланнат за лицо.

– Да не так! Сильнее! Считай, что ты ее лечишь.

Он хлопнул по щеке ведьмы чуть сильнее. Потом еще. Она опять открыла глаза и слегка улыбнулась.

Королева не выдержала этой глумливой улыбки. И вопрос о проходе к Свету Справедливости, который она хотела задать этой белой крысе, сразу же вылетел из ее головы.

– Сука!!! Тварь! Ты зачем убила столько народу?! – заорала ей в лицо Элайн, сильно тряхнув ее за плечи. – Зачем?! И ты еще хотела судить меня за Бресилиан!

– Моя... Я... Без меня люди... – Ланнат с трудом ворочала языком. Даже влитый в нее лечебный эликсир не очень помогал. Ее Величество знала толк в сильных ударах. – …Не найдут путь к Справедливости... Моя жизнь важнее чем...

– Алистер, если бы ты знал, как сильно мне хочется прикончить ее прямо сейчас. – Элайн посмотрела на короля, словно спрашивая у него одобрения.

– Но еще сильнее я хочу посмотреть, как эта самозванка пойдет под суд, так что...

Но рок не интересовало, что хочет Ее Величество. Он распорядился по другому.

* * *

Как только королева снова повернулась к Ланнат, чтобы еще раз посмотреть в ее пустые глаза, голова ведьмы резко дернулась. А из ее правого глаза неожиданно выскочило узкое острие стрелы, застыв в нескольких сантиметрах перед носом королевы.

Колдунья резко обмякла в руках Элайн, уронив пронзенную стрелой голову на грудь. Увидев это, Алистер автоматически, на одних рефлексах, вскинул щит – и вовремя! Еще одна стрела с глухим стуком вонзилась в него практически сразу же после первой.

Не сговариваясь, Элайн и Алистер прянули в разные стороны, бросив труп Ланнат на землю. Стрелы свистели мимо них с четкой, безжалостной периодичностью, пытаясь своим жалом найти свою жертву. Причина этого смертоносного ливня выяснилась практически сразу – около входа в небольшое ущелье стоял тот самый беловолосый эльф. Он методично, словно на стрельбище, посылал в них одну стрелу за другой, слегка водя своим луком из стороны в сторону, чтобы получше прицелиться. Несмотря на то, что доспехи короля и королевы хорошо защищали от стрел на излете, прямой удар бронебойного наконечника заговоренной стрелы мог пронзить любого рыцаря насквозь.

Недолгие размышления Элайн, с какой стороны лучше напасть на лучника так, чтобы не получить стрелой в глаз, прервал грохот и яркая вспышка. «Шар огня», разорвавшийся у ее ног, не смог бросить ее на землю, но немедленно заставил обернуться в поисках того, кто это сделал.

«Упустили!» – только и успела подумать Элайн.

Недалеко от входа в «Перчатку», около разрушенной стены, стоял Картахан с воздетыми к небу развязанными руками и творил еще одно явно нехорошее заклинание.

Теперь им угрожали с двух сторон — и надо было срочно принимать какое-то решение. Времени на совещание им дали.

– Алистер! У тебя щит – бей лучника! Живьем! – на долгие объяснения, что стремительно умирающие враги не смогут никому ничего рассказать, у нее времени не было. Она надеялась, что ее муж поймет столь сумбурную фразу правильно. В конце концов, он не раз это доказывал, угадывая ее мысли и желания вообще без всяких слов.

Сама же королева рывком бросилась к малефикару. Она понеслась к нему изо всех сил, делая стремительные прыжки, – сейчас все решало то, кто успеет ударить первым. Казалось, что в этой гонке малефикар окажется быстрее, но все забыли про покойную Ланнат. Точнее, про землетрясение, которое она вызвала, чтобы сбивать с ног Элайн и Алистера.

Где-то далеко внизу гул опять усилился и перешел в глухой рев. Всю долину затрясло так, что со склонов ущелья ринулся вниз новый поток булыжников, а трещины зазмеились не только в грунте, но и на скальных стенах. Видимо, разбуженные недра земли так и не пожелали окончательно успокаиваться.

От резкого толчка Картахан оступился и чуть было не упал, а королеву этим же толчком бросило прямо на него. Вместо прыжка с ударом она просто врезалась в него всем корпусом и повалилась не землю, свалив по дороге и мага. Ее меч отлетел в сторону – теперь пришлось драться в рукопашную.

Малефикар оказался достаточно силен: ему чуть было не удалось отбросить от себя Элайн, но она дернула его на себя, стараясь ударить коленом в пах, и они покатились к стене. Вместо того чтобы наткнуться на каменную кладку, клубок из тел свободно проник сквозь нее. Кладка оказалась всего лишь иллюзией и королева с Картаханом попали в темныйпокатый проход, который освещали узкие кристаллы, выступающие из стен. С их бритвенно-острых граней струился мерцающий голубоватый свет, едва разгоняя вокруг себя беспроглядную тьму.

Крутой уклон коридора привел к тому, что маг и королева покатились еще быстрее, пока наконец не ударились о стену с двумя шипастыми кристаллическими друзами. Элайн старалась изо всех сил садануть Картахана между ног, прекрасно зная, что один такой удар надежно обездвижит мага, и обездвижит надолго. Но пока ей этого не удавалось.

В свою очередь малефикар, рыча от натуги, сумел таки выпростать руку и вцепился ею в лицо королевы. К сожалению, шлем «Бурегонителя» не был сплошным и не имел забрала, поэтому Картахан без труда достал Королеву своими вонючими пальцами.

Сильнейшая боль молотом пробила мозг Элайн, заставив ее пронзительно завыть – маг применил какое-то особое заклинание, высасывающее силы через прикосновение.

Уже мало соображая, что она вообще делает, Элайн схватила Картахана за уши и резко рванула его голову вверх – к мерцающим кристаллам в стене. Теперь булькая горлом, заорал уже Картахан – один из кристаллических отростков с хрустом вонзился ему в правый глаз. Он судорожно сжал пятерню на лице королевы – и та продолжая кричать от боли, сделала второй рывок, еще глубже насаживая голову тевинтерца на голубоватую иглу.

Он дернулся и обмяк, а Элайн отпрянула от него и упала навзничь. Еще чуть-чуть, и он бы высосал из нее всю жизнь без остатка.

Ее падение на спину совпало с еще одним приступом гнева гор. Земля снова заходила ходуном, а гул внизу стал еще сильнее. С потолка упало несколько камней, а один из самых длинных кристаллов, торчащих из стены, отломился и тоже упал, рассыпавшись на мелкие куски.

Оставаться в этом штреке стало просто опасно, и королева медленно поднялась сначала на колени, а потом выпрямилась во весь рост, благо высота штрека позволяла это сделать. Она с молчаливой злобой посмотрела на труп малефикара с вытекшим глазом, из которого торчал, слегка посверкивая, голубоватый осколок.

«Все. Он, конечно, сдох, но никакого Праха теперь не будет. Забудь. Эх!... Легко сказать, забудь. Ладно, слава Создателю, что хотя бы жива осталась... Алистер! А что там с Алистером?»

Словно ответив на этот безмолвный вопрос, горы рявкнули снова, да так рявкнули, что сильнейший подземный толчок вновь кинул ее на спину. С потолка посыпались водопады щебня, а позади нее раздался глухой грохот и стук камней.

Она сразу же бросилась к выходу – и опоздала. Перед ней уже громоздился завал – причем завал самый настоящий, без колдовства и обмана. Большие и маленькие булыжники надежно перекрывали дорогу назад. Попытавшись столкнуть несколько камней, Элайн поняла бесполезность своих попыток. Дорога осталась только одна – вперед.

Вернувшись к распростертому трупу малефикара, она остановилась около него.

«Как он там говорил? «когда спускаешься далеко вглубь, начинается такой белесый туман. И любой, кто в него заходит, сразу падает замертво» И что же теперь делать? Просто стоять?

А может, он опять врал. И нет там никакого тумана. В любом случае — какой у меня выбор? Двигаться можно только в одну сторону».

Прямо перед Элайн на пол упал камешек, и тонкая прерывающаяся струйка мелкого песка потекла вниз. Королева завороженно уставилась на поток этих песчинок, мерцающих в свете кристаллов. Почему-то Элайн вспомнилось, как она такой же струйкой сыпала Прах Андрасте в мешочек, стоя около урны... А тут песок сыплется из дырочки в потолке... Дырочка... В ее голове возникла другая сцена – Юсарис поворачивается вокруг оси и буравит своим концом в поясе этого вонючего мага... дырочку. «Стойте! Нет! Только не мой живот!» – вопит этот людоед... Вот она удивляется: «Зачем ему такой широкий пояс? Может это новая мода?..»

ПОЯС!!!

Она подскочила к телу малефикара и невзирая на тяжелый смрад, исходящий от его одежды, стала судорожно сдирать с него действительно широкий и толстый пояс.

Взяв необычный ремень в руки, Элайн быстро обнаружила, что на его обратной стороне находится кожаный клапан, застегнутый маленькой пряжкой. Не прошло и трех секунд, как ее рука уже вцепилась в небольшой кисет тонкой кожи, вынутый из пояса.

Бронированная перчатка птицей слетела с ее рук, и вот ее пальцы уже сами по себе дотрагиваются до тончайшего сероватого порошка с неповторимым золотистым отливом.

«Не может быть. Но ведь это он... Он!»

Она не верила своим глазам.

«Это Прах Андрасте. Не может быть. Но ведь... Ведь это действительно Прах Андрасте!».

Она поднесла пальцы с волшебными крупинками прямо к глазам.

«Да. Я нашла его. Я нашла его! Я НАШЛА ЕГО!!!»

Королева медленно упала на колени и прижалась лбом к кисету. Ее переполняло счастье. Она была заперта под землей, в темном проходе, который был готов вот-вот обвалиться, но она была счастлива. Наверное также счастлива она была лишь один раз в своей жизни. В тот самый день – день своей свадьбы – когда Алистер вел ее за руку к алтарю.

«О Создатель! Спасибо тебе! Я не зря столько шла сюда. Я все-таки нашла свою судьбу. Я сделала это. Сделала!! СДЕЛАЛА!!!»

Струйка песка перестала сыпаться сверху, словно намекнув королеве, что рассиживаться больше не стоит.

Глава 22

«...Достойные да войдут сюда, и да пребудет обязательно с ними либо след нашей пророчицы, либо прах тела ее, либо образ святого слова ее.

«Невеста Создателя». Страница семьсот одиннадцатая, параграф двадцать первый. Перестановочный шифр с заменой знаков».

Уклон становился все круче и круче, и Элайн была вынуждена спускаться очень осторожно, чтобы не покатиться под горку в полную неизвестность. Впрочем, неизвестность была не совсем полная – кристаллов становилось все больше, и освещение от них – если можно назвать освещением бледное мерцание их граней – усилилось. Это и помогло королеве вовремя остановиться перед клубами плотного белого тумана, скрывающего за собой дальнейший путь вперед.

Малефикар не обманул – на полу впереди, несмотря на отвратительную видимость, были действительно заметны чьи-то кости. Туман явно и недвусмысленно был смертелен.

«Ну и что же делать? Идти вперед умирать? Нет уж, лучше попытаться разобрать завал. Ведь я так и не попробовала по-настоящему толкнуть эти булыжники! Тоже мне, завал. Я победила Архидемона, а тут какие-то камни!»

После того, как королева нашла Прах Андрасте, ей уже все было нипочем. Даже если бы сейчас ей потребовалось биться с десятью Архидемонами – она и тут не очень бы унывала.

И Элайн стала разворачиваться. Это было совсем не так просто – крутой спуск, на котором проскальзывали ее сапоги, заставлял двигаться очень осторожно. Сжимая кисет с Прахом Андрасте в одной руке, другой рукой она непроизвольно схватилась за толстый выступающий кристалл в стене. Начав подниматься по склону назад, Элайн сделала небольшое усилие и, почувствовав проскальзывание подошвы, сжала руку на кристалле, стараясь на нем подтянуться.

Это было ошибкой. Несмотря на остроту и твердость граней, которые могли разрезать канаты и протыкать глаза, сами по себе кристаллы были достаточно хрупки. Этот факт Элайн осознала сразу же, как только услышала отвратительный хруст сломавшейся стекляшки и полетела спиной вниз в тот самый белесый туман, для чего-то высоко подняв руку с зажатым в ней кисетом.

Вероятно, она боялась его повредить. На понимание того, что она падает в облако смерти, времени у королевы уже не оставалось.

Туман тоже решил, что именно кисет с Прахом Андрасте достоин всяческого уважения и быстро расступился перед скользящей на спине женщиной.

* * *

Свой полет Элайн закончила на крошечной площадке, довольно-таки сильно врезавшись плечом в каменную стену. Немного поморщившись, она сразу же встала, привычно отряхнувшись и забыв о том, что броню, собственно, отряхивать не нужно.

Над этой привычкой Алистер подтрунивал еще с самого Лотеринга. Собственно, с этих шуточек и началось их общение, переросшее потом в душевную и телесную близость.

«Алистер... – подумала Элайн. – Скорее бы выбраться отсюда».

В боковой стене светился проход. Других дверей и отверстий не было видно. Увы, выбора у нее опять не было – и королева пошла вперед, достав на всякий случай мизерикорд – хоть какое-то, но оружие, так как ее любимый Юсарис остался валяться около входа в штрек.

Полутемный овальный зал, в который зашла Ее Величество, был велик, и его углы не просматривались, утопая в непроглядной темноте. Ни один звук не нарушал его безмолвия. Только если очень хорошо прислушаться, можно было угадать, что где-то далеко внизу гудит и ворочается разбуженный дух этих скал.

У одной из стен стоял алтарь пророчицы с небольшой статуей, а рядом с ним на круглом помосте что-то мерцало и переливалось. Элайн осторожно подошла ближе. Какая-то полупрозрачная тень легким колыханием воздуха обозначала, что королева в этом зале не одна.

Элайн сделала еще один шаг.

Факелы около статуи вспыхнули, и центр помоста слегка задрожал. Сразу же после этого тень начала сгущаться, превращаясь в огромный, около двух метров в диаметре – медленно вращающийся шар.

Позади нее что-то заскрежетало. Королева обернулась. Так и есть — проход закрылся выдвинувшейся откуда-то каменной плитой. Такие штуки ее не удивили — самопроизвольно закрывающиеся и открывающиеся двери в подземельях были делом самым обычным. Например, чего только стоили комнаты с ловушками, расставленные по дороге к Наковальне Пустоты.

«Все равно там завал. Так что пусть закрывают», – подумала Элайн.

– Ты достойна исполнить свое справедливое желание, – голос раздался совершенно неожиданно. Он был... Ни грубым, ни ласковым, ни спокойным, ни гневным. Никаким. Ничего человеческого, словно говорила какая-то машина из гномских кузниц. Даже големы, и те разговаривали куда эмоциональнее.

Шар проявился окончательно. Посередине помоста теперь беззвучно вращался гигантский драгоценный камень, сверкая своими гранями в дрожащем свете факела. Каждая грань отражала все и не отражала ничего. Во всяком случае, разобрать, что именно отражалось на поверхности этой штуковины, было решительно невозможно.

«Ого! Да уж, Создатель подарил своей невесте действительно величайшую драгоценность. Понятно, почему она ее оставила здесь – такую штуку в карман не сунешь!»

– Кто ты? – отозвалась королева, пытаясь определить источник звука.

Собственно, ответ Элайн уже знала. Но проверить свою догадку лишний раз не мешало – вполне возможно, что все эти разговоры малефикара и белой крысы были только разговорами. Или, что еще хуже, разговорами с двойным дном.

– Я – никто. И я – все. Я – то, что люди ищут всю свою жизнь.

Определить, откуда исходил голос, оказалось невозможно. Он как будто был повсюду, и Элайн мысленно махнула рукой.

«Какая в сущности, разница, откуда вещает эта Справедливость. Самое главное, что она скажет!»

– Я – Свет Желанной Справедливости. Говори, достойная.

Пока все совпадало. Это уже было очень подозрительно, но у нее оставался последний, решающий вопрос.

– Ты действительно исполняешь любые желания?

Шар стал вращаться заметно быстрее, и по нему побежали яркие блики.

– Я выполню твое справедливое желание, достойная. Одно твое желание. Назови его.

Она даже не задумалась над ответом.

– Я хочу излечиться от бесплодия. Я желаю стать матерью!

– Желание справедливо. Я исполню его. Положи Прах пророчицы на алтарь.

Это было очень хорошо и невыносимо прекрасно. У Элайн подкашивались ноги от предвкушения, что сейчас она избавится от того, что мучило ее так долго. Сейчас она выдернет из себя это проклятье. Этот кол, вбитый в ее душу и травящий ее сердце черной тоской, вот-вот исчезнет. Она наконец станет настоящей женщиной. Сейчас. Прямо сейчас.

Нетвердой походкой она направилась к алтарю.

– Справедливая цена будет оплачена тобой позже. – Механический голос не изменился ни на йоту. Поэтому смысл сказанного до королевы дошел не сразу.

– Какая еще цена? – она сразу остановилась.

– Каждое желание имеет цену. Справедливое желание имеет справедливую цену.

Она недоуменно посмотрела на кисет с Прахом Андрасте.

– А что же я кладу на алтарь?

– Ты всего лишь возвращаешь то, что тебе не принадлежит. Доказательство твоей избранности, достойная. Оно же и откроет тебе путь обратно.

А вот это выслушивать было уже далеко не так приятно. Мало того, королева почему-то подумала, что дальше будет еще хуже.

– Хорошо, справедливая цена — это что такое?

– Ты узнаешь, когда судьба придет взять ее.

К сожалению, она не ошиблась. Разговор становился просто отвратительным.

«Опять! Опять я должна выбрать из чего-то. Или кого-то! Да что же это за напасть...»

– Говори яснее... этот, как там – Свет Справедливости! Чем я должна заплатить за свое желание?

– Всем. Или ничем. Ты узнаешь потом, достойная. Когда судьба потребует свою плату, ты неизбежно заплатишь. Положи Прах на алтарь, и да пусть свершится твоя справедливость.

От радостного настроения королевы не осталось и следа.

– Постой. Как это «всем»? Что значит «всем»? Объясни, что это за такая странная цена?

– Домом, близкими, друзьями, врагами. Всем, что у тебя есть.

– Что?

– Или ничем. Твоя судьба сама определит, чем тебе заплатить – тем, что ты любишь или тем, что ты ненавидишь. Или до чего тебе нет дела.

– Что же это, значит, я должна рискнуть наугад? Всем, что у меня есть? Это несправедливо! – королева начала всерьез злиться.

– Это справедливо. Ты сама выбрала свое желание. И твоя судьба сама выберет его цену.

– Да кто это вообще такая, моя судьба? Где эта стерва?! Почему это ради нее я должна рисковать... рисковать, например, Алистером?! – она опять начала повышать голос.

– Прислушайся к себе, достойная. И ты получишь ответ на свой вопрос. А сейчас положи на алтарь Прах Пророчицы, и я выполню твою просьбу.

Элайн замолчала. Шар все так же бесшумно вращался, отбрасывая на ее замершее лицо отблески факела.

Королева вспомнила, чем именно она платила за свою судьбу.

Стремительным потоком перед ней пронеслись яркие образы убитых и спасенных людей. Уничтоженные долийцы. Спасенный эльфинаж. Растоптанные Хоу во главе с проклятым Рендоном. Трупы, трупы, трупы... Казненный Логейн. Зарубленная Анора. Освобожденный от мертвецов Редклифф. Живой Коннор. Вставший на ноги Эамон и плачущая от счастья Изольда. Отданный на растерзание этому Эамону Йован... Опять трупы... Никуда не деться от этих мертвецов... Трупы, трупы... Повешенный Натаниэль. Отпущенная и прощенная Коутрин, правая рука Логейна. Ритуал с Морриган ради Алистера...

Алистера.

Алистера!

Алистера!!

«Так значит, моя судьба придет забирать свое? И может быть, заберет Алистера? Может быть, заберет, а может и не заберет?..

Ну уж нет! Хватит, потаскала она меня за шиворот, как котенка. Я сама к ней приду. Я сама потащу ее за волосы. И пусть будет, что будет!»

Она тупо посмотрела на кисет и пробормотала:

– А если я не положу Прах на алтарь?

Шар, видимо, обладал прекрасным слухом.

– Пока ты не вернешь то, что не принадлежит тебе, я не волен творить справедливость. И ты не уйдешь отсюда.

Элайн моментально вспыхнула, словно сухая солома от раскаленной головни.

Ее сегодня уже заставили почувствовать, что это такое – «цена за справедливость». Вся эта история с судом за Бресилиан, унижение в тюрьме, эликсир счастья, гора трупов, наваленных «Бурей Века» – все это только подлило в ее костер целую бочку масла.

– Вы мне надоели! Вы все! Со своим счастьем и справедливостью!! – заорала она, надсаживаясь. – Я устала за них платить, поняли?! И хотя бы один раз я попробую показать вам кукиш, поняли?! И пусть эта самая судьба или кто-там-еще... сама давится этой самой справедливостью, но я ей Алистера не отдам! НЕ ОТДАМ!!! Поняли?!

– Без платы я не волен творить справедливость, – занудно повторил шар.

– А вот и не надо! Мне не нужна такая справедливость! Я и так сыта ей по горло. Хватит! – она продолжала кричать на величайшую драгоценность всего Тедаса, словно это был не Свет Справедливости, а глухой пьяный боцман.

– На! Давись моим доказательством! Я ухожу – считай, что я недостойна! А ты забери, если это тебе так нужно! Жри!

Она выгребла из кисета горсть Праха и, подскочив к шару, стала бросать и бросать в него то, за чем она гонялась столько времени. Ее аж трясло от возбуждения, ей хотелось хоть как-то воздействовать на этот шар – столь же прекрасную, сколь и отвратительную драгоценность, чтобы услышать или увидеть от нее хоть какую-то эмоцию. Осуждение, гнев, пусть даже ненависть. Хоть что-то другое вместо этих бесстрастных слов о ее судьбе, ее близких, доме...

Когда кисет опустел, она запустила в сверкающую сферу этим куском уже бесполезной кожи, но тщетно. Голос, раздавшийся после ее геройского буйства, ничуть не изменился. Тем же нечеловеческим тоном Свет Справедливости заявил:

– Ты поступила правильно, достойная.

Это были его последние слова – внутри шара на одну секунду зажглось и сразу же лопнуло белое маленькое солнце, заставив королеву крепко зажмуриться, закрыв лицо ладонью.

Под ногами опять затряслось – это уже становилось привычным. Видимо, покойная Ланнат не рассчитала мощность своего заклинания — разбуженные горы до сих пор продолжали проявлять свое возмущение. Но вполне вероятно, что этот толчок был вызван вспышкой самой величайшей драгоценности Тедаса.

Когда Элайн открыла глаза, никакого Света Справедливости уже не было, а вместо него в воздухе висело облачко золотистых искр. Это облачко, видимо только и ждало, чтобы королева открыла глаза. Не успела она сделать и вздоха, как искрящееся облачко окутало королеву и моментально впиталось в ее тело, наполнив его странным ощущением. Как будто после долгого и тяжелого сна она проснулась с ясной и свежей головой. Бодрость и свежие силы переполняли Ее Величество.

Элайн почувствовала какой-то душевный восторг. Несмотря на понимание того, что она сама, своими руками прямо сейчас выбросила Прах Андрасте, уничтожив свою последнюю надежду на выздоровление, ей почему-то стало очень хорошо.

Элайн охватило непонятное нетерпение. Предвкушение чего-то нового и очень приятного.

«Так удивительно! – подумала она. – Ведь я все потеряла... После стольких мучений, боев, крови и трупов – я сама все выбросила. И мне на это почему-то плевать! Впрочем, не на все... Как там Алистер?»

Тут королеве на голову с потолка упал кусок облицовки. Она посмотрела наверх и попятилась – оказывается, весь свод пошел трещинами и довольно-таки сильно трясся. Гул, который до этого был почти не слышен, стал ощутимо громче и заметнее.

Потолок обвалился еще в двух или трех местах. Теперь начали трястись стены, и змееподобные разломы с потолка потянулись по ним вниз, к самому полу.

Элайн непроизвольно подпрыгнула – кто-то словно молотом ударил снизу по ее ногам. Теперь противно хрустящими трещинами покрылся и пол.

Противоположная от алтаря стена издала странный харкающий звук и осыпалась вниз, обнажая темно-серую скальную породу. Прямо в середине открывшейся глазам неровной каменистой поверхности явственно угадывалась чернота прохода. Или пролома.

С потолка опять упал дождь из каменных кусков, а трещины на полу начали расширяться.

Зал грозил вот-вот прекратить свое существование, и королева более не колебалась. Оставаться здесь было не только бессмысленно, но и опасно. Совершенно неизвестно, пропустит ли ее туман без Праха Андрасте, а даже если бы он и пропустил ее, то на разбор завала времени уже не оставалось.

И Элайн ринулась вперед.

* * *

В проходе было очень темно и ничего не видно. Никакого освещения там не предусматривалось, и королеве пришлось идти вперед на ощупь, вытянув руки. Риск был чрезвычайно велик – в любую секунду воительница в тяжелых доспехах могла провалиться в яму или напороться лицом на острый выступ. Кроме этого, ее вполне мог поджидать какой-нибудь подземный монстр или злобный дух. Однако, Создатель в этот раз был к ней милостив.

Ударившись несколько раз головой о низкий потолок, она наконец-то увидела впереди яркое пятно. Меньше чем через минуту она уже карабкалась вверх по штреку, в стенах которого не было голубоватых кристаллов. Наоборот, он были укреплены бревнами и деревянными распорками. Кое-где даже были видны чадящие факелы, а пол штрека был хорошо утоптан.

Было нетрудно догадаться, что это именно тот самый проход, который прорубало белое братство под предводительством самозваной пророчицы.

Около выхода Элайн обнаружила трех женщин в измазанных белых платьях, неподвижно сидящих прямо на полу. Одна из них плакала, спрятав лицо в ладонях, другая ее пыталась утешить. Третья сидела ровно и неподвижно, и только судорожные движения ее рук, непрерывно оправляющих и без того ровный подол, выдавали ее сильное беспокойство.

Подойдя к ним, королева громко сказала:

– Все кончилось. Ваша пророчица мертва. Уходите отсюда – эта шахта вот-вот обвалится.

Они только ойкнули и испуганно уставились на нее. Женщинам явно хотелось что-то сказать, но было видно, что они очень боялись этой рыжеволосой воительницы.

– Вы слышали, что я сказала? Уходите отсюда!

Они так и не двинулись с места, продолжая испуганно смотреть на королеву. Но ей было некогда с ними возиться. Судьба Алистера ее интересовала намного больше, чем эти оболваненные эликсиром несчастные женщины. И она пошла вперед, оглядываясь в поисках своего мужа.

«Интересно, кого теперь они будут слушаться?»

Размышления королевы прервал радостный вопль.

– Элайн! Душа моя!

– Алистер!

Звон столкнувшихся доспехов на несколько секунд перекрыл подземный гул, а их прочность подверглась немалому испытанию – сила взаимных объятий венценосных супругов была поистине чудовищна. Но покрытые рунами доспехи «Бурегонителя» с честью вышли из этой переделки. Золотистая броня Короля Кайлана, надетая на Алистера, тоже не подкачала.

– О Создатель! Я уже начал с ума сходить! Ты словно сквозь землю провалилась! – Алистер был на седьмом небе от счастья.

– А так и есть! Провалилась! – она улыбалась еще шире, чем он. Это было нелегко, но ей все равно удалось это сделать. – Алистер! Как хорошо, что ты опять рядом!

И она поцеловала его с таким пылом, что король после этого не мог перевести дух еще минут пять.

К их ногам прикатился небольшой камень. Увидев это, королева очнулась.

– Пошли отсюда, да побыстрее. После землетрясения, устроенного этой крысой, тут стало очень опасно. Меня там чуть было не завалило!

– Где это там? – заинтересовался король.

– Я все расскажу. Все-все! Только давай уйдем отсюда... Стой! – она внезапно застыла на месте. – Мой Юсарис! Я без него никуда не пойду. Видишь ли, я к нему очень привыкла.

Алистер схватил свою жену за руку.

– Да нет же, это ты стой! Пока я тебя искал, я все собрал – и твой меч, и этот белый посох с птичкой, и наши дорожные сумки. Все это лежит вон там, – он кивнул подбородком, – около входа. Рядом с этим эльфом.

– Ты убил его?

– Раз ты меня попросила «бить его живьем», – король хохотнул, – то я так и сделал. Оглушил его щитом, ну и связал покрепче. Тут как раз один из этих белых братьев веревки принес. Очень вовремя.

– Много их тут осталось, этих самых белых братьев?

– Человека три или четыре. Но их тут уже нет. Я всех отослал обратно, в Белую Гавань.

– Не всех. Подожди меня чуть-чуть. Недалеко еще кое-кто сидит.

Очень быстро она вернулась к Алистеру, подталкивая перед собой трех женщин, на лицах которых испуг впечатался как пряник в форму кондитера.

– Давайте-давайте! Бегом! Тут вам больше нечего делать! Шахта закрыта по техническим причинам. Именем короля – марш домой!

– Дорогой, надеюсь, ты не против, что я использовала твой титул без разрешения? – она подмигнула Его Величеству, провожая взглядом удаляющиеся от них фигуры.

– Обратитесь к канцлеру с официальным запросом. Я рассмотрю вашу просьбу в порядке общей очереди, – безмятежно ответил Алистер. Правда, его безмятежности хватило ненадолго, и через несколько секунд он хохотал вместе с Элайн.

* * *

Подойдя к выходу из долины, королева прежде всего вцепилась в Юсарис, не обратив никакого внимания ни на связанного эльфа, ни на прекрасный посох, лежащий рядом с их сумками.

Она тщательно осмотрела лезвие и недовольно нахмурилась, заметив несколько новых зазубрин на его лезвии.

– Что, шемленка, боишься, что не сможешь убить меня своей железкой? – беловолосый эльф смотрел на нее с нескрываемым презрением.

– Смотри-ка, заговорил! – хмыкнул Алистер. – А ведь молчал, как немой, пока я его связывал.

– Ты из тех, кто выжил в Бресилиане или ты с других мест? – повернулась к Тадриэлю Элайн.

– А тебе-то что, шемленка? Руби меня, и довольно болтать! – выражение его узкого лица не оставляло сомнений, что ему действительно уже все равно – будет он жить или нет.

– Значит, ты из клана Затриана. Эльф, ты что, действительно хочешь, чтобы я тебя зарубила? – спросила королева. Но почему-то вложила меч в ножны за спину.

– Какая разница, чего я хочу. Главное – этого хочешь ты! Убийца! – он попытался плюнуть в нее, но его пересохшие губы не смогли этого сделать.

– А Затриан кто был? Лесной одуванчик?

– Не тебе судить его! Он мстил за свою изнасилованную дочь! Он...

«А из-за твоего суда, длинноухий, меня саму чуть не изнасиловали!...»

– Не мне судить? – сердито прервала его королева. – А кому? Кто должен был остановить вашего бессмертного мага, отравляющего своей местью весь лес? Ты не забыл, чье проклятье породило оборотней? Кто заботливо поддерживал с помощью этой мерзости свою столь важную жизнь?

И Элайн уперлась руками в бока.

– Если не я, то кто должен был его уничтожить?

– Ты вырезала стариков, женщин и детей нашего рода. Тебе нет прощения, шемленка! Если не я, то тебе отомстят другие! И будь ты проклята!

– Идиот!

Королева подошла совсем близко к лежащему на земле эльфу. Она занесла ногу, чтоб пнуть его, но остановилась.

– Да, я убила Затриана и готова сделать это еще раз! Я лично проткнула грубиянку Митру, которая защищала этого подонка. И ни секунды не жалею об этом. Но ваш род вырезали именно оборотни. Видит Создатель, мне не нужна была смерть всех эльфов в этом лесу – но оборотни вместе с Хозяйкой Леса решили по-другому. Ты не забыл, с чьей помощью они появились?

– Тебе стоило поддержать нас, и все эльфы были бы живы! – не так уверенно продолжил Тадриэль.

– Может быть, мне стоило вообще не появляться у вас? Чтобы Затриан и дальше тешил свою мстительную ненависть к шемленам, превращая нормальных людей в чудовищ и обрекая на смерть своих сородичей от клыков этих же чудовищ? Я не собираюсь здесь оправдываться. И тем более перед тобой!

Она ненадолго замолчала.

– Вот что я сделаю.

Было видно, что эльф слегка напрягся. Несмотря на свою смелость, он все-таки не был сделан из камня и стали.

– Алистер, разрежь его веревки, и пусть он проваливает отсюда. На все четыре стороны.

– Что? – король был поражен. – Он же хотел тебя убить! Наверняка это он подговорил Ланнат, чтобы нас опоили и бросили в темницу! А потом убил ее, когда увидел, что суда не будет!

При этих словах Тадриэль резко отвернулся. Стало понятно, что Алистер попал в точку.

– Это несправедливо – отпускать его! – продолжал возмущаться король.

Элайн сделала непонятное движение ладонью, словно отгоняя мух.

– Пусть идет. Ты не поверишь, но я совсем недавно получила очень наглядное представление, что такое справедливость, – она обернулась к эльфу. – Ты же пришел просить этой самой справедливости у Ланнат, да? Чтобы нас справедливо судили?

Тадриэль сжал зубы, чтобы не ответить столь странно разговаривающей шемленке.

«Она же убийца! Она ненавидит эльфов. Она их убивает! Так почему же она хочет отпустить меня? Что замышляет эта рыжая шемленка с мечом за спиной?»

– Молчание – знак согласия, верно? И что же ты получил взамен своей просьбы? Мы на свободе, живы и здоровы, а ты связан. Но самое главное – половина деревни убита той самой Ланнат, которая обещала тебе справедливый суд. Тебе это ничего не напоминает, эльф?

– Кстати, Алистер, посмотри какая тонкая работа! – она протянула ему белую палку с красивой золотой инкрустацией по всей поверхности. Вделанный в середину распростертой птицы-навершия сапфир был великолепен.

– И все эти белые братья были убиты при помощи от этого посоха.

– Да, он действительно очень хорошо сделан. И сдается мне, сделан не людьми, – подтвердил король.

– Это посох «Белого Орла». Он передавался из поколения в поколение как величайшая ценность нашего рода, – громко сказал Тадриэль. – И убейте меня наконец – мне невыносимо смотреть, как убийцы моих родных держат в руках это сокровище!

– А почему ты отдал это величайшее сокровище человеческой колдунье? Ах, вот оно что! – зло рассмеялась Элайн. – Так, значит, ты купил за этот посох справедливый суд над Кровавой Кусланд? Да?

– Над кем? – вскинулся Алистер.

– Это он так меня называл, когда пришел в тюрьму сообщить мне о завтрашнем суде. – И королева поправила рыжую прядь, упавшую ей на глаза. – Посмотри-ка на него, а ведь я угадала. Он действительно пришел к этой доброй и бескорыстной женщине покупать свою справедливость. И отдал ей главное сокровище своего рода.

Слова «доброй и бескорыстной» Элайн произнесла с невыразимой издевкой.

– Ну вот, он купил себе этой справедливости. И что?

– И что? – эхом отозвался король.

– Теперь он будет платить за свою покупку до конца своей жизни. Нет, я не буду его убивать.

Она наклонилась к эльфу и точным движением кинжала рассекла веревки, спутывающие его.

– Забирай свой посох и иди отсюда. Запомни – мне не нужна смерть эльфов. Но их любовь мне тоже не нужна.

– Так что же тебе нужно, шемленка? – пробормотал Тадриэль, поднимаясь на ноги.

– Мне нужно, чтобы ты меня понял. Послушай меня внимательно. Я прощаю тебе покушение на меня и моего мужа. Хотя за последнее я должна была тебя обезглавить раза два. Я прощаю тебе твою мстительность – она сама накажет тебя, поверь мне.

И тут королева повысила голос.

– Но если я услышу от тебя слово «шемленка» еще раз, то я изломаю этот самый посох об твою спину. Иди!

– Но лук со стрелами ты не возьмешь, – прорычал король. – Видишь ли, я оставлю эти вещицы себе на память! Чтобы ты случайно из них не выстрелил в нашу сторону.

Он недовольно посмотрел на свою жену.

– Ты зря отпускаешь его, душа моя.

– Советую отправиться в Амарантайн, эльф, – эти слова Элайн сказала уже в спину молча уходящего Тадриэля.

Он недоуменно оглянулся.

– Там в Башне Бдения живет некая Веланна. Она эльф из Леса Вендинг и она тоже потеряла свое племя. Ее изгнали. За мстительность. Может быть... Вы сможете основать новый род.

Королева опять отмахнулась от невидимых комаров.

– Впрочем, поступай как хочешь.

Когда Тадриэль скрылся из глаз, король громко проворчал:

– Не понимаю, то ли ты его наградила, то ли наказала.

– Наказала. Этот эльф уже наказан, поверь мне, Алистер. Только он еще об этом не знает.

Глава 23

Ныне покойная Ланнат в свое время жила в неплохих условиях. Ее комната вообще не соответствовала рассуждениям белой ведьмы о «простых» людях. Натертый воском пол, разнообразная и тщательно выструганная мебель, широкая кровать с чистыми шкурами вместо одеял, белоснежные простыни и даже небольшой коврик на стене свидетельствовали о том, что Ланнат действительно была не так проста, как старалась казаться.

Элайн обернулась к вошедшему мужчине с глиняным горшочком в руках.

– Поставьте еду на стол, Тониус. Как я понимаю, теперь Вы — староста этой деревни?

– Да, Ваше Величество.

К накрытому столу уже направлялся сам король, потирая руки.

– Надеюсь, это телятина по-орлейски?

– Алистер, боюсь, Тониус не поймет твоей шутки. Его не было с нами за тем обедом. Самое главное, что там не брюква. Верно? – последние слова были уже обращены к невысокому мужчине с редкой бородкой, переминающемуся с ноги на ногу около стола.

Он кивнул.

– Там тушеная курица, Ваше Величество. А что Ваши Величества будут пить?

Королева едва заметно улыбнулась.

– Я даже не знаю, что мне заказать. То ли того самого эля, то ли эликсира.. как его... счастья. Впрочем, не обращайте внимания. Все равно я ничего у вас пить не буду. Мы уже один раз здесь выпили... эля.

– Но... – староста жалобным голосом попытался ей возразить.

– Знаю-знаю. Вы, Тониус, разумеется, ничего добавлять в эль не будете?

Тониус опять кивнул.

– Алистер, у тебя еще осталась фляжка с вином?

– Да, конечно. – король открыл крышку горшочка и внимательно рассматривал его содержимое.

– Значит эль достанется вам самим. И еще вот что. Завтра утром нас уже здесь не будет. Никаких проводов устраивать не надо, это лишнее. Вы знаете, как добраться до Денерима?

– Да, Ваше Величество.

– Приезжайте туда через неделю-другую. Обратитесь к канцлеру в королевском дворце – он выдаст вашему поселку освобождение от податей на пять лет.

– Пять лет? – повторил изумленный Тониус.

– Это много? – весело прищурилась королева. – Вы готовы восстановить свой поселок за год?

– Нет-нет! – заторопился староста. – Пять лет — этого хватит. Просто мы не ожидали такой щедрости, Ваше Величество.

– Я сама удивлена своей щедростью. Да! Пока не забыла. Больше не показывайтесь мне на глаза в этих белых рубашках. У меня с некоторых пор... ну, вы понимаете, что я хочу сказать?

– Да, Ваше Величество.

– Я вас больше не задерживаю. Всего хорошего, Тониус.

– Душа моя, ты стала капризничать. – сделал ей замечание Алистер, когда староста вышел. – Эль ты пить не можешь, белые рубашки видеть не хочешь... Смотри у меня! – и он шутливо погрозил ей пальцем.

Усаживаясь за стол, Элайн задрала нос и громко фыркнула.

– Радуйся, что я наконец-то стала капризничать. Это означает, что тебе досталась настоящая женщина, а не железный дровосек.

– Откуда ты набралась таких словечек? Дровосек, да еще железный! Фу! – произнося все это, король не забывал поглощать свой ужин.

Королева не стала обсуждать источник своих знаний про железного дровосека.

Она выбрала куриную ножку побольше и заметила:

– Ты лучше достань нашу фляжку, Алистер.

Через некоторое время, разливая вино по стаканам, он спросил ее:

– Ты так быстро все мне рассказывала, когда мы шли сюда... Я правильно понял, что ты выбросила найденный Прах Андрасте?

Элайн бросила обглоданную косточку обратно в тарелку. Раздражение вспыхнуло и сразу же погасло.

– Да.

– Но зачем? Это же... Ты так хотела найти его!

– Я не выбросила. Я отдала его. Точнее все-таки выбросила... Алистер! Я не знаю точно, почему я так сделала!

Элайн торопливо скомкала в руке салфетку.

– Понимаешь, я просто почувствовала, что опять все делаю неправильно.

– Что ты делаешь неправильно? – король окончательно перестал пить и внимательно посмотрел на нее.

– Да с самого начала я делала многое неправильно... Я осквернила этот прах, и чуть было не стала таким же кровавым мерзавцем, как Колгрим.

«А еще, осквернив прах, я подарила Ланнат эликсир счастья, с помощью которого эта тварь захватила Белую Гавань и готовилась захватить весь Тедас. Я расскажу это Алистеру потом... Не сейчас...»

– Я продала этот прах и в итоге чуть не умерла от разрыва сердца, когда мне пришлось выбирать между жертвами, рабами и моим материнством.

Элайн на некоторое время задумалась, подперев подбородок сложенными руками.

– Знаешь, я почему-то уверена, что ни кровь дракона, ни труп врага, ни Прах Андрасте, ни Свет Справедливости не приносят счастья. Я окончательно поняла это там, внизу, когда этот самый Шар обещал исполнить мое любое желание.

– Подожди-подожди, что значит «любое»?

– На самом деле это означает, что никакое. Вот ты рискнул бы моей жизнью ради?.... Да ради чего угодно. Не своей, а моей?

– Нет! – король ни секунды не задумался над ответом.

– Вот и я тоже нет.

Она посмотрела на него с теплотой и грустью.

– То что я хотела... Такого счастья никто нам так просто не даст, Алистер.

– Значит... У тебя не будет... – от волнения он глотал слова.

В ее зеленых глазах отражался свет очага.

– Почему же «не будет». У меня уже есть. У меня есть ты. Пойми наконец, все зависит от нас с тобой. Лишь от нас. А не от горстки Праха или глотка чьей-то там крови.

Он медленно поднялся и подошел к ней. Элайн тоже встала.

– Значит, ты отдала свое матер... найденный Прах ради меня?

Королева засмеялась.

– Да, дурашка. Ради тебя. Ты же бросался под стрелы ради меня. Так чему же ты удивляешься?

Король наконец собрался с духом и выпалил:

– Значит, все зря? Мы шли сюда зря? И у тебя не будет больше детей?

Элайн взялась правой рукой за его рукав и потянула короля к себе.

– Почему же зря? Мы остановили Ланнат. Если бы эта ведьма дорвалась до исполнения своих столь справедливых желаний, боюсь, мое материнство уже не помогло бы ни мне, ни Ферелдену. Ну и к тому же мы избавили наш мир от людоеда-малефикара. Разве этого мало?

– Мне этого мало. Я хочу, чтобы у тебя были дети! – Алистер не желал успокаиваться.

– У нас будут дети. — ответила королева, мягко нажав на слово «нас». – Я вот подумала, что пора восстановить детский приют в эльфинаже. Помнишь его? И у нас будет много-много детей.

– Но...

Элайн прикрыла ладошкой рот своего мужа.

– Если хочешь, считай это моим очередным капризом. И хватит на сегодня. Уже поздно, а нам завтра возвращаться домой.

Алистер смотрел на нее так, как будто он видел это прекрасное лицо в первый раз. Элайн ответила ему таким же взглядом.

– Скажи, сегодняшний бой тебя сильно вымотал? – и Ее Величество загадочно улыбнулась.

В свою очередь, Его Величество расплылся в своей неповторимой улыбке и мягко привлек жену к себе, опустив свою руку пониже, прямо к ее бедру.

– Ты же знаешь, мои силы не уступают твоим. – ответил он шепотом.

– А вот сейчас мы это и проверим! – и Элайн начала медленно отступать к кровати, не отпуская от себя своего мужа.

Он никогда не отличался особой ловкостью. Впрочем, это не помешало ему умудриться погасить масляную лампу раньше, чем он упал в объятья своей жены.

* * *

Этот день начался с грозы, пролившейся бурным ливнем на Денеримский дворец. Резкими порывами ветра выбило несколько окон, и, что самое обидное, среди них были те самые прекрасные витражи в окнах королевской спальни. Потоки ледяной воды, залившие пол и испортившие красивые ковры на полу, только добавили хлопот дворцовой челяди.

Кроме того, ударом молнии, попавшей в центральную башню, расщепило часть кровли, что привело к обрушению черепицы в нескольких местах. Слава Создателю, что никто не пострадал.

Ользен метался по дворцу как ошпаренный, а слуги не знали, куда им бросаться в первую очередь.

Может быть, из-за погоды, а может, из-за неожиданного разгрома в своих покоях, но королева была сегодня раздражительна как никогда. Тина ушла от нее в слезах – Элайн не устроило, как горничная развесила ее одежду и разнос за небрежность последовал незамедлительно. Элайн даже топнула на нее ногой, чего раньше по отношению к Тине никогда не делала.

Сделав резкое замечание дворецкому за медленный ремонт спальни и не высушенный ковер, королева наконец проследовала в столовую. Время обеда уже давно наступило.

Сев на свое место, Элайн уставилась на кусок говядины, лежащий перед ней на тарелке, с явным отвращением. От запаха поджаренной, хрустящей корочки ее почему-то начало мутить. Вообще она была очень голодна, но почему-то никак не могла заставить себя съесть то, что раньше ела с огромным удовольствием.

«Может быть мясо испорчено?.. Вроде непохоже»

Голод тем не менее настойчиво требовал, чтобы его удовлетворили и немедленно. Королева медленно отрезала кусочек, с брезгливостью посмотрела на него и очень нерешительно положила его в рот.

Алистер, уже доевший свою порцию, начал беспокоиться при виде ее манипуляций.

– Элайн, тебе что, подали плохое мясо?

Она уже начала жевать и поэтому не смогла сразу ответить. Отпив вина из кубка, королева попыталась проглотить прожеванный кусок – но не тут-то было.

Внезапно резкий спазм сжал ее желудок, и мясо с вином чуть ли не фонтаном вылетели обратно. Прямо на тарелку.

Алистер вскочил.

– Элайн! Что с тобой?

Зажав рот рукой, она только промычала что-то совершенно непонятное.

Король, опрокинув стул на пол, сразу же подбежал к ней.

– Это не отрава? Душа моя, как ты себя чувствуешь? Эй! Срочно позовите сюда целительницу! Срочно!

Наконец Элайн смогла говорить:

– Какая гадость! Что мне подсунули?! – и тут новый спазм схватил ее за горло, выжав непрошеные слезы.

Алистер начал багроветь.

– Теодора сюда! Он что, сошел с ума? Я всю кухню разгоню к демонам! Клянусь исподним Андрасте, все эти кухарки отправятся нищенствовать, если моей жене подали испорченную еду!

Главный повар со старшей кухаркой появились буквально через минуту. На Теодоре, что говорится, лица не было. Кухарка выглядела не лучше. За ним в столовую уже вбегала целительница Мойра.

Королева так посмотрела на несчастного Теодора, что тот облился холодным потом.

– Это невозможно есть, Теодор! Меня вывернуло, как только я откусила первый кусочек. Что вы там такого приготовили? Вы что, все сговорились сегодня? – Элайн опять начала раздражаться.

– Ваше Величество! Все было проверено! Мясо было самым свежим! Ваше Величество! Все было хорошо! – главный повар с кухаркой лепетали оправдания, с ужасом глядя на обеденный стол.

Мойра уже застыла в сосредоточении с протянутой рукой над тарелкой с остатками еды. Пробормотав заклинание распознавания, она отвела руку от стола и повернулась к Алистеру.

– Ваше Величество! Я не чувствую в еде никаких ядов или посторонних примесей. Если вы хотите знать мое мнение, то поданное Ее Величеству жареное мясо свежее и приготовлено по всем правилам.

– Да, да! – подтвердил Теодор. – Ваше Величество, вам подали то же самое мясо, что и для Ее Величества! Поверьте мне!

Старшая кухарка торопливо подтвердила:

– Я сама следила, чтобы все было приготовлено как полагается. И посторонних на кухне не было, клянусь!

Мойра подошла к королеве и взяла ее за руку, начав щупать пульс. После недолгого молчания она сказала:

– Ваше Величество, мне кажется, что дело вовсе не в еде.

Элайн удивленно посмотрела на нее.

– А в чем же?

– Мне кажется... Я должна вас тщательно осмотреть. Вполне возможно, что...

– Что возможно? – нетерпеливо спросила королева.

– Это я скажу чуть позже. После осмотра.

Тут вмешался Алистер.

– Мойра, Вы уверены, что еда не отравлена и совершенно нормальна?

– Да, Ваше Величество. – главная целительница не отводила взгляда от Элайн. – Дело действительно не в еде.

– Так в чем же дело? – король тоже начал проявлять нетерпение.

– Точнее я скажу после обследования Ее Величества. Но волноваться не стоит, думаю это просто... несварение желудка. Впрочем, я сейчас ничего не могу точно сказать. А пока прикажите подать Ее Величеству свежих фруктов. Я думаю, что от них Ее Величество не стошнит.

Кухарка почему-то ойкнула и прикрыла руками рот. Этого никто не заметил – все смотрели на Мойру, но сама Мойра заметила этот жест пожилой женщины. Когда все начали расходиться, целительница ловко ухватила кухарку сзади за платье и наклонившись к ней, негромко сказала:

– Милочка, если вы проболтаетесь раньше времени, я лично попрошу короля, чтобы вас наказали за несдержанность. Мои и Ваши догадки – это пока только догадки. Вы же меня хорошо поняли?

Кухарка только и смогла, что кивнуть головой.

* * *

Утром Винн прибыла в Денеримский дворец. Было видно, что Великая Целительница Круга очень спешит – она сразу же поднялась в личные покои Мойры. Рассказ Мойры был недолог.

– Ты уверена? – в волнении спросила ее Винн. – Ты же знаешь, что произошло с Элайн в Форте Драккон!

– Конечно знаю. Но все указывает именно на это. И потом, моя рука почувствовала биение ее... или его сердца, да и при осмотре первичные признаки были достаточно выражены. Но без Вашего подтверждения, Великая Целительница, я не смею сообщить королеве об этом.

Через десять минут Винн в еще большем волнении почти бегом направилась прямо в покои Ее Величества.

Королева уже проснулась и занималась тем, что приводила свой узел на голове перед зеркалом в порядок. Она была одета в простое шелковое платье со шнуровкой.

Окна были вставлены на место, а ковер заменен на новый. Правда, Ее Величество немножко расстраивало, что окна стали самыми обычными – на восстановление тонкого витражного рисунка мастер запросил несколько месяцев.

– Добрый день, Элайн! – Винн хорошо помнила, что королева просила Великую Целительницу не обращаться к ней официальным титулом.

– Винн! Как хорошо, что ты приехала! – Ее Величество была искренне рада видеть свою старую знакомую. – Как там дела в Круге Магов? Что поделывает Великий Заклинатель? Какими судьбами ты приехала к нам так неожиданно?

– Спасибо, у нас все хорошо – рассеяно ответила Винн, подходя поближе. – Элайн, я приехала сюда по просьбе Мойры.

– А что случилось? Ведь не из-за ерундового расстройства моего желудка она тебя вызвала?

– Нет. Когда Мойра держала тебя за руку, она почувствовала... – и Винн осторожно взяла Ее Величество за запястье и слегка сжала. И после небольшой паузы продолжила:

– Да, так и есть. Внутри тебя растет жизнь, Элайн.

– То есть? – задохнулась королева. Ее руки выронили заколку. – Не может... не может быть!

– Оказывается, может. Ты беременна. У тебя будет ребенок.

– Но... – слова застревали в горле Ее Величества. – Винн! Я же не могу... Неужели это правда? – королева начала всхлипывать. Великая Целительница продолжала молчать, с улыбкой глядя на будущую мать.

Через минуту слезы счастья бурным потоком потекли на грудь Винн, куда Ее Величество уткнулась лицом. Гладя ее по голове, Винн тихо сказала:

– Чудеса еще случаются, Элайн. Видимо, Создатель решил, что ты наконец стала достойна его справедливости.

ЭПИЛОГ НОВОЕ ЗЕРКАЛО

	Все не по-нашему свершается кругом,
	Недостижима цель в скитании земном.
	И в думах горестных сидим на перепутье –
	Что поздно мы пришли, что рано мы уйдем.
	Омар Хайям

Винн отвернулась от темного окна. В столь поздний час из него не было видно ни единого огонька, ни одного проблеска. Только шум холодного дождя, стучащего по закрытым окнам, нарушал молчание, повисшее в королевском кабинете.

Вообще-то Великая Целительница умела держать себя в руках, но сейчас она взволнованно теребила пальцы. Король молча смотрел на нее. Винн не выдержала первой:

– Меня очень беспокоит беременность Ее Величества.

– Вот как? Почему? – Алистер продолжал смотреть на Великую Целительницу, не отрывая взгляда.

– Судя по всему, ее беременность – результат вмешательства некоей очень могущественной магии. Увы, я до сих пор не могу определить, что это за магия и насколько это вмешательство опасно для матери и ребенка. Именно поэтому я так за нее и беспокоюсь.

– Предположим, что все так и есть. Что же ты предлагаешь? – лицо Алистера напряглось от волнения.

– Элайн нужно перевезти в Круг Магов. Роды должны пройти в обстановке максимальной защищенности от любого случайного, и тем более неслучайного магического воздействия. Кроме того, если потребуется вмешательство всех магов Круга, они должны быть наготове в любой момент. Все это очень серьезно, Алистер!

Пальцы Винн продолжали сжиматься и разжиматься.

– И переезжать нужно не откладывая. Через месяц Элайн вообще нельзя будет никуда ехать. Наши дороги все еще не в том состоянии, чтобы женщина на последнем месяце беременности ездила по ним так далеко.

– Хм, я даже не знаю, как она к этому отнесется. Жить в Круге два месяца? Ну уж нет. Элайн будет против.

– Вот поэтому я и пришла к тебе, Алистер. – Винн посмотрела на короля твердым взглядом. – Поэтому я все это тебе и говорю.

– Мне? Почему мне? – король пожал плечами, и по его лицу пробежала легкая тень. – Все-таки рожать будет Элайн, и не ей ли знать, где и как она это будет это делать?

– Вы оба ведете себя как малые дети... – в голосе Винн появились отчетливые менторские нотки. – Вы не маги и не представляете себе тех поистине беспредельных сил, которые могут вырваться на свободу из Тени! Но я пришла к тебе вовсе не для того, чтобы прочитать начальный курс послушника Круга.

Винн подошла поближе к Алистеру и посмотрела на него, как мать смотрит на непутевого сына, не выучившего правила сложения.

– Неужели ты не понимаешь? Элайн беззаветно тебя любит – и поэтому только тебя она послушает в первую очередь. Если она вообще захочет хоть кого-то слушать.

– Значит, ты хочешь, чтобы я уговорил ее на переезд в Круг Магов? – Алистер провел по лбу рукой. – Но... Обычно именно Элайн уговаривала меня что-то делать или не делать.

– Если ты действительно считаешь, что рожать ей лучше всего под магической защитой, то... – он запнулся, – я попробую.

Винн улыбнулась одними кончиками губ.

«Ты все так же нерешителен, король Алистер Тейрин. Действительно, меняется все, но люди – окончательно никогда не меняются».

– Это очень важно, Алистер! – твердо ответила Винн. – Настолько важно, что ты должен это не «попробовать», а сделать! Ради твоей жены и будущего ребенка! Неужели разговор о переезде любимой женщины для тебе сложнее, чем бой с Архидемоном?

Было видно, что король немало смущен таким решительным ответом.

– Да, я сделаю это. – он попытался ответить твердым голосом. Это ему удалось лишь отчасти – неуверенность в предстоящем результате никуда не делась. Он знал нелегкий характер своей супруги.

– И не забудь сказать ей, что ваш будущий ребенок намного важнее, чем ее упрямство и самоуверенность!

* * *

– Алистер! Ты с ума сошел! Ха-ха!

И Элайн радостно рассмеялась, запрокинув голову. В другое время она могла бы всерьез рассердиться в ответ на такое настойчивое предложение, но вот уже как семь месяцев ничто не могло испортить ей настроения.

Огромный, выпирающий вперед живот, за который она держалась руками, стараясь снова и снова уловить толчки ее будущего сына, был для нее поистине счастливым талисманом.

Элайн даже слышать не хотела о дочери – она была уверена в том, что у них с Алистером будет сын. Правда, Алистер как-то пытался рассказать ей о том, что, кроме мальчиков, с таким же успехом у женщин рождаются и девочки, но Элайн об этом даже слушать не захотела. Тоже самое она сказала и сейчас.

– Я и слышать об этом не желаю, Алистер! – эта фраза совсем не сочеталась с обворожительной улыбкой на ее лице. – передай Винн, что ее страхи беспочвенны. Я никуда не поеду.

– Элайн! Но ведь Винн понимает в магии больше нас с тобой! – горестно возразил король. – Я не переживу, если с тобой опять что-нибудь случится!

– Вздор! Испокон веков все женщины рожали, рожают и будут рожать без защиты Круга, и я уверена, что справлюсь с этим ничуть не хуже всех остальных.

– Но, Элайн, мне кажется, что Винн права в своих опасениях. Ты же сама рассказывала, как в твое тело впитались искры из Света Справедливости! Вдруг все это может как-то повлиять на роды? Или будущего ребенка? – Алистер попытался еще раз убедить свою любимую жену.

– Рожать мне, а не Винн. И королева тут я, а не Винн! – брови Элайн начали сходиться. Но рассердиться ей опять не удалось. Маленькая пятка толкнула ее живот изнутри, и она вместо того, чтобы сердито сощуриться, улыбнулась еще шире.

– Впрочем... – Элайн отвернулась от мужа и посмотрела в окно. Солнце как раз добралось своими лучами до окна и осветило витраж с изображением фамильного герба Кусландов. Яркий свет скрещенных зеленых веток придал королеве дополнительную решимость. Она опять тряхнула рыжей прядью.

– Нет, никаких «впрочем». Я все окончательно решила Алистер, – я буду рожать во дворце. Рядом с тобой. Наш сын появится в королевских покоях, а не в запертых кельях Круга, куда не проникает даже дневной свет. Фу!

Она сделала паузу, чтобы перевести дух. В последнее время на нее все чаще и чаще нападала одышка даже после небольших усилий.

Алистер подошел к ней ближе.

– Но...

 Алистер, я же сказала, что я решила. Хватит об этом. И я хочу немного отдохнуть.

Королева схватилась за спину – поясница снова заныла. Носить будущего наследника престола оказалось совсем не так легко, как ей казалось вначале.

– Даже ради меня ты не изменишь своего мнения? – король действительно волновался. Ему было невыносимо представить, что с Элайн может произойти что-нибудь опасное. И тем более – с его будущим ребенком.

– Ради тебя – запросто! – она опять рассмеялась. – Будем считать, что это ты настоял на том, чтобы я осталась во дворце. На это я ради тебя соглашусь. Так уж и быть!

– Элайн! Как же ты не понимаешь, что я за тебя очень беспокоюсь! – воскликнул король.

– Понимаю. Но я не кукла с ниточками, за которые могут дергать все, кому не лень. Я – королева. Довольно, перестань со мной спорить. Вот, потрогай! Чувствуешь, как наш сын бьет ножкой? Ему уже хочется наружу!

И она приложила руку Алистера к своему животу. Как будто почувствовав прикосновение отца, ребенок сразу же толкнул ее изнутри.

– Ты чувствуешь? У нас с тобой родится настоящий богатырь!

– А Винн меня об этом тоже предупреждала! – не унимался король. – Крупный ребенок рождается ой как нелегко. Не все матери выдерживают роды богатырей!

– Ох, опять эта Винн! А как же я? Алистер, ты что же, в меня не веришь? – улыбка начала медленно сползать с ее лица, а в зеленых глазах появились неприятные искорки.

Король понял, что еще немного – и даже беременность жены не спасет его от вспышки гнева Ее Величества. Этого ему хотелось меньше всего. В конце концов, Элайн не раз доказывала, что она может очень многое – если не вообще все, стоит только ей по-настоящему захотеть.

В том, что она очень хочет родить, Алистер не сомневался ни секунды.

– Ты лучше всех, душа моя! – и он осторожно поцеловал ее в губы. – Я в тебя верю!

* * *

– Вся эта наша Хорманнская Империя закоснела, Джарвис. Пора сдвинуть с места эту старую, прогнившую телегу!

Невысокий, немного полноватый мужчина вскочил со стула, взмахнув широкими рукавами бархатного халата. Стол, заваленный книгами и свитками, слегка пошатнулся.

– Давно нужно было разворошить это вонючее болото. Страна должна развиваться, а не киснуть!

Рослый слуга, не мигая, смотрел на хозяина своими белесыми мутными глазами.

– А ты как считаешь, Джарвис? А?

– Ужин остынет, милорд. – пробубнил слуга.

– Ужин, ужин... А я нашел способ расшевелить эту страну! – последние слова он произнес с нескрываемым презрением. – Я встряхну эту систему до самого основания! Да! Кстати, что там на ужин?

– Куропатки под крабовым соусом, милорд.

Феррен выразительно покрутил носом.

– В этой стране все время приходится есть черт-те что. А все потому, что протекционистские тарифы. Болото, трясина! Ничего, как только я развалю это чудище, мешающее нормальной торговле, мы с тобой, Джарвис, будем кушать вальдшнепов с черносливом!

Как обычно, Джарвис был упомянут для пущего эффекта. Не в привычках Феррена было кормить своих слуг, даже самых доверенных, деликатесами.

Поднимаясь по лестнице наверх, он продолжал столь же громко возмущаться:

– И не забыть потом разогнать к бесам всю эту Магическую Академию. Я один смог найти способ соединять разные миры! Я один! А это сборище нелюдей и стариков-придурков так и не может придумать ничего нового вот уже сто лет! Сто лет!

Он опять взмахнул рукавом, задев Джарвиса под руку, в которой тот нес канделябр со свечами. Слуга только чудом сумел не уронить массивный подсвечник на шелковый ковер, поймав его в самый последний момент.

– Осторожнее, милорд, Вы же так дом спалите. – проворчал слуга. – И не жалко Вам столько денег?

– Поговори мне еще! – то ли шутливо, то ли всерьез погрозил пальцем Феррен. – Небось сам знаю. Не спалю. Я умный.

Усевшись за стол, он пододвинул к себе тарелку и неожиданно строго воззрился на Джарвиса.

– Ты купил, что я тебя просил, а?

– Завтра зеркало привезут, милорд. Самое большое, какое было. – лакей аккуратно развернул накрахмаленную салфетку на груди хозяина.

– Что значит «самое большое?» – возмутился Феррен и опять начал размахивать руками. – Я же ясно сказал – высотой не меньше пяти футов!

– Так и будет, милорд. В нем будет все шесть футов, милорд. – слуга был невозмутим. Он давно привык к выходкам своего господина.

Слава богу, в этот раз его господин ничего не опрокинул и не скинул со стола на пол.

– Смотри у меня! – Феррен опять погрозил пальцем. – Вот превращу тебя в лягушку, будешь знать. Мокрую, склизкую лягушку, а?

– Как будет угодно милорду. – таким же ровным голосом ответил Джарвис.

Уже с набитым ртом Феррен добавил:

– Канал между мирами... Это же какое великое дело, а? Ничего, скоро начнем. Я им всем устрою! Дармоеды!

Джарвис снова налил ему в золотой кубок густого красного вина.

* * *

Старый мастер не находил себе места, сердито расхаживая по стеклодувной мастерской из стороны в сторону. В ней и так было не очень просторно, поэтому казалось, что невысокий Давин заполняет собой всю мастерскую.

– Перрин, ну что же ты наделал? Ты зачем добавил в расплав лириум? Зачем ты это сделал, мать твою через ногу этак да растак? Зачем?

Молодой коренастый подмастерье переминался перед мастером с ноги на ногу около пылающего горна, потупив глаза. Что он должен был сказать? Что захотел посмотреть, какое действие оказывает лириум на жидкое стекло, загадочно булькающее в тигле?

– Для чего ты высыпал туда ВЕСЬ лириум, нажье дерьмо?

Перрин молчал. Стоило ли говорить Давину, что непереносимый жар не дал никакой возможности точно отмерить порцию? Если уж говорить совсем честно, то он просто-напросто уронил в расплав всю мензурку с порошком.

Скорее всего, мастер его выпорет. Или выгонит. Эх!

– Дуболом! Выгнать тебя наверх, да оставить навсегда в наземниках! Безрукий олух!

И Давин осторожно заглянул в тигель, прикрыв глаза ладонью. На первый взгляд расплав не изменился – ярко-желтая масса жидкого стекла все так же медленно пускала пузыри и неторопливо колыхалась, ожидая, когда ее выльют в приготовленную форму. Но наметанный глаз опытного мастера заметил, что к желтизне примешался красноватый оттенок, а пузырьки на поверхности отчетливо искрились.

– Если зеркало получится негодным, я опозорю тебя на весь Орзаммар, бронтовское отродье! – сказал он, вытирая вспотевшие руки об кожаный фартук. – Готовь форму, да смотри мне, поаккуратней! Сейчас мы посмотрим, что ты натворил.

Наблюдая за тем, как горячая масса медового цвета неторопливо заполняет плоский железный противень, Давин пробурчал:

– Прокатывать этот лист я буду сам – сегодня к стеклу ты больше не притронешься. Иди, займись полировкой золотой рамы. Той самой, которую я недавно купил у старого Тубура.

* * *

Королева с сомнением разглядывала разложенные на кровати новые наряды. Тина стояла рядом, терпеливо ожидая, когда ее хозяйка сделает свой выбор.

Взяв в руки темно-синее платье, Элайн задумчиво осмотрела его с разных сторон.

– Хм, я даже не знаю. Фасон конечно, очень приятный. Но как оно будет на мне сидеть? С каждым днем я становлюсь все толще и толще... Вот что, возьми-ка вот это розовое. И зеленое.

Элайн повернулась к зеркалу и приложила платье к груди, после чего немного повертелась из стороны в сторону.

– Ну как? Стоит мне его примерять?

Горничная сначала посмотрела на королеву, а потом на ее отражение. Вместо одобрительного ответа она лишь всплеснула руками:

– Ваше Величество, я давно Вам говорила, что это зеркало надо менять! Ведь оно окончательно помутнело и обсыпалось. Там же ничего не видно!

– Хорошее зеркало сейчас – редкость, – печально вздохнула королева. – Особенно если искать зеркало во весь рост. Эти гномы со своими големами в Амгарраке не могут разобраться, куда уж им до новых зеркал... Но ты права – это зеркало никуда не годится. Завтра же прикажу сенешалю, чтобы он этим занялся.

И она снова взглянула в мутное стекло.

– Нет, не завтра. Позови-ка Ользена прямо сейчас. Немедленно.

* * *

Король сидел за своим столом, отложив начатое письмо. Винн уже вторую неделю ждала известий о его решении, а он все никак не мог написать ей. Никакого «его решения» не было. Опять решение принял не он, а королева.

Впрочем, Алистер уже давно привык к тому, что в их паре командиром была она. Это очень удобно – когда все решает тот, кого ты любишь и кому доверяешь. Но иногда такое подчиненное положение его все-таки беспокоило. Особенно когда речь шла о риске для жизни Элайн.

Не то чтобы у него не было сил настоять на своем. Скорее у него не было желания. Он просто не мог спорить со своей женой. Она была такая... такая... Решительная. Может быть, он просто завидовал ее напористости и упрямству?

«Нет, это не зависть. Ведь зависть порождает неприязнь, а какая же тут неприязнь... Может быть, это и есть любовь?..»

Его размышления прервал стук в дверь.

– Разрешите войти, Ваше Величество? – рослая фигура сенешаля на несколько секунд застыла в дверях.

– Да, конечно, Ользен. Заходите. – И король с облегчением отодвинул перо в сторону. – Что там у Вас?

– Ее Величество распорядилась заменить большое зеркало в ее спальне. Старое зеркало помутнело и осыпалось в нескольких местах.

– А при чем тут я? – изумился Алистер. – Раз моя жена распорядилась заменить зеркало, значит его надо заменить. Я что, должен давать разрешение на каждый чих во дворце?

– Дело в том, что во дворце больше нет таких зеркал. Такое зеркало надо покупать.

Его Величество с еще большим удивлением посмотрел на Ользена.

– Так купите, черт возьми. Я никак не могу взять в толк, почему Вы пришли ко мне с этим вопросом.

– Во всем Денериме нет таких больших зеркал. Но Горим, гномский купец, утверждает, что в Орзаммаре недавно сделали именно такое зеркало. И что он готов доставить его во дворец в самом скором времени.

– Так пусть этот Горим и доставит сюда это зеркало! Ользен, я так и не понял, зачем Вы мне все это говорите?

Сенешаль немного помолчал и несколько напряженно ответил:

– Три тысячи золотых, Ваше Величество. Вот поэтому я и пришел к Вам. Такие суммы без высочайшего одобрения я тратить не волен.

– Сколько??? Я не ослышался?

– Три тысячи золотых, – повторил сенешаль. - По словам Горима, это зеркало поистине уникально. Как он утверждает, это зеркало не бьется и, кроме того, его рама сделана из чистого золота и сама по себе является драгоценностью.

– Эти гномы всегда умели заломить цену, – проворчал Алистер и встал со стула.

– Так какое же будет решение Вашего Величества? Покупать сейчас или ждать, пока не подвернется что-нибудь подешевле?

Король вздрогнул. Его снова просят принять решение. Прямо сейчас.

Он уже собрался открыть рот, чтобы сказать «пусть Ее Величество и решит», но остановился.

«В конце концов! Неужели я не смогу сам взять на себя ответственность? Клянусь Создателем, ведь это же не бой с Архидемоном – а всего лишь трата денег, пусть даже и таких больших!»

Резко повернувшись к сенешалю, Алистер громко сказал:

– Покупайте. Я сегодня же подпишу приказ для казначея. Как только зеркало доставят во дворец, прежде всего сообщите мне. Если оно действительно настолько великолепно, как Вы утверждаете, я сам сообщу об этом моей супруге.

Ользен поклонился королю.

– Я все понял, Ваше Величество.

– И не забудьте приготовить боевой молот. Я лично проверю утверждение Горима о том, что оно не бьется.

* * *

Пламя толстых свечей в массивных подсвечниках нещадно трещало в пыльном и спертом воздухе темного подвала. Два увесистых канделябра, вделанных в склизкие каменные стены, с трудом освещали просторное подземное помещение. Сырость и промозглость подвала были просто омерзительны.

Феррен так и сказал:

- Омерзительно. Просто омерзительно!

Он повернулся к Джарвису и неодобрительно нахмурил кустистые брови:

– Ты почему не протопил эту комнату, а?

– Вы сами приказали ничего тут не трогать, милорд, – безразлично ответил слуга. Он даже не пожал плечами.

– А своих мозгов не хватило, оболтус? Как я буду тут работать?! – его хозяин возмущенно взмахнул руками.

– Как милорду будет угодно, – тем же спокойным тоном сообщил Джарвис.

– Я тебя когда-нибудь точно превращу в крысу, – весело осклабился колдун. – Ишь, шутник мне выискался. А сейчас иди и принеси сюда жаровню с углями. Я не желаю жертвовать своим здоровьем, пусть даже ради власти над всеми мирами. Да-да, не желаю! И пошевеливайся!

Лакей слегка поклонился и без единого слова начал подниматься по лесенке наверх.

Феррен поплотнее закутался в теплый халат и подошел к полированному столику, установленному около высокого узкого зеркала. Там его уже ждал небольшой хрустальный шар и курильница.

Бросив какие-то крупинки в курильницу, он дождался, когда из нее покажутся первые струйки едкого дыма. Торопливо обернувшись – не вернулся ли слуга – достал из кармана бутылочку с прозрачной жидкостью и стал плескать из нее прямо на зеркало, стараясь облить как можно большую поверхность. Опорожнив весь пузырек, Феррен тем же неуловимым движением спрятал его обратно.

Это был его самый главный секрет. «Слезы Эфира». Рецепт этого снадобья он разработал сам. На приготовление ушло целых два месяца, и он не собирался его никому показывать. Даже Джарвису.

Струйка сизоватого дыма из курильницы потянулась прямо к поверхности зеркала, в котором начали сгущаться неясные образы.

Положив левую руку на шар, Феррен вперил взор в клубящиеся тени.

– Вот сейчас я посмотрю, где тут можно найти этого самого героя...

Он слегка потер шар и пробормотал нужное заклинание. Легкая вспышка осветила подвал, и внутри зеркала показались стремительно приближающиеся крыши незнакомого города. Скоро стал отчетливо слышен стук телег и гомон торговцев на площади.

– Ну-ка, ну-ка... О, да они говорят на нашем языке? Прелестно. Но мне не нужны торговцы. Где же тут эти...

Он особым образом щелкнул пальцами, и изображение изменилось. В зеркале появился заснеженный скалистый хребет.

* * *

Несмотря на глубокую ночь, в Денеримском дворце никто не спал. Он был ярко освещен, и вся челядь была на ногах. Особенная суета происходила на верхних этажах, где служанки со стопками чистого белья были видны в коридорах практически постоянно.

Если бы не сенешаль, который шел впереди Винн, Великая Целительница наверняка не избежала бы столкновения с какой-нибудь торопящейся горничной.

И хотя Винн тоже очень спешила – все равно она не успела прибыть в Денерим вовремя. Королева в тяжелых и продолжительных родах уже потеряла все свои силы.

Придворная целительница несколько часов суетилась около Элайн, стараясь сделать все возможное и невозможное, но пока ей удавалось лишь поддерживать Ее Величество в полуобморочном состоянии. Чрезвычайно болезненные и безрезультатные схватки окончательно измотали Элайн. Причем измотали настолько, что у нее не осталось сил даже говорить, не то что кричать – и королева лишь громко стонала, сжимая руками мокрые простыни.

Ребенок, несмотря на все старания матери и целительницы, так и не желал появляться на свет. Вероятно, он и в самом деле был достаточно крупным, и дверь наружу была для него просто мала.

В коридоре Винн столкнулась с Алистером, пребывавшем в совершенно невменяемом состоянии. При виде Великой Целительницы он лишь невнятно промямлил:

– Винн, ей так плохо! Винн!

Она совершенно бесцеремонно схватила короля за руку. Сейчас было не время соблюдать этикет.

– Почему ты не рядом с Элайн? Неужели ты не понимаешь, что ей нужна твоя поддержка?

Алистер уставился на нее непонимающим взглядом:

– Но я же не повивальная бабка. И не целитель. Что я могу сделать?

– Ты можешь просто подержать ее за руку и сказать ей, что ты рядом! Ну как же ты не поймешь, насколько это для нее важно?

– Но Мойра сказала...

Винн потащила короля за собой:

– Мало ли что она сказала. Поддержка любимого человека стоит десяти целителей! Пойдем!

Мойра недовольно подняла голову на шум в дверях, но ее лицо сразу же разгладилось, когда она увидела Винн.

– Госпожа Винн! – воскликнула она. – Слава Создателю, Вы прибыли!

Прежде чем ответить, Винн слегка подтолкнула короля к изголовью, и только потом обернулась к Мойре.

– Вы проверили магическую защиту этой комнаты?

Придворная целительница явно не ожидала такого вопроса.

– Н-нет. Но я не чувствую никакого внешнего магического влияния. То, что Ее Величество не может разродиться – это не магия. Крупный ребенок...

– Извините, Мойра, я вас перебью. - Винн повысила голос. - Я ведь предупреждала, что беременность Ее Величества осложнена неизвестным магическим вмешательством. К тому же, Мойра, Вы должны знать, что во время таинства появления ребенка будущая мать открывает дверь в другой мир – и поэтому необходима сугубая осторожность и внимательность.

– В этой комнате никакого колдовства нет, – послышался твердый голос Алистера. - Я могу это гарантировать как храмовник.

Он произнес это, держа руку королевы в ладонях и с тревогой глядя на ее изможденное лицо с полузакрытыми глазами.

– Вот именно – «как храмовник»... – нахмурилась Винн и, помедлив, все же добавила: – Слава Андрасте, я тоже не ощущаю никакого постороннего магического присутствия.

Неожиданно она уставилась на огромное зеркало, прикрепленное к стене напротив кровати роженицы. Не заметить его роскошную и вычурную золотую раму, украшенную рунами, было просто невозможно.

– Что это?

– Это новое зеркало. Ну, вообще-то, оно не совсем новое. – пожал плечами король. - Но, честное слово, Винн, это действительно зеркало! – он хотел было сказать что-нибудь остроумное, но вовремя понял, что сейчас не место и не время заниматься подобными шутками.

Винн подошла ближе к сверкающему стеклу и недоверчиво провела по нему пальцем. Там где она касалась стекла, на мгновение проявились и сразу же пропали золотистые всполохи.

– Я впервые вижу такое великолепие. Откуда оно? Мне кажется... Впрочем, это неважно, – она вовремя спохватилась и отошла назад к кровати. – Мойра, кратко расскажите мне, что Вы делали до моего прихода.

Выслушав негромкий и сжатый ответ придворной целительницы, Винн покачала головой.

– Да, Вы сделали все, что могли. Но время на исходе – еще немного, и ребенок начнет задыхаться. Поэтому придется прибегнуть к сильнодействующим средствам.

Она на мгновение задумалась.

– Вот что, напоите Ее Величество эликсиром силы, смешанным с унцией лириума. Мне нужно, чтобы ее восприимчивость к магии была максимальной.

* * *

Феррен недовольно покосился на ярко пылающую жаровню. Конечно, жар углей делал его пребывание в подвале-лаборатории значительно более комфортным, но за это приходилось платить еще более душным и спертым воздухом, чем раньше. «Скоро тут станет совсем нечем дышать», - подумал он.

Тщательно вытерев руки батистовым платком, он потер воспаленные глаза. Бессонная ночь давала о себе знать, но время было потрачено не зря.

Перед зеркалом специальной краской из «Слез Эфира», крови ламма и черного аконита наконец-то он начертил руну призыва, а само зеркало тщательно протер и отполировал.

Маг сдернул платок с небольшой золотой статуэтки, изображающей скрюченного в немыслимой позе уродца, и еще раз полюбовался на нее.

Этот наивный дурачок, принесший трофеи из разграбленной гробницы, даже и не подозревал, какую ценность он продал Феррену. Впрочем, может, оно и к лучшему, что не подозревал, – потому что если бы кладоискатель знал реальную ценность этой статуэтки, магу не хватило бы всех сокровищ императорской казны, чтобы с ним расплатиться. Пока к этим сокровищам у него доступа не было. А даже если бы и был – зачем их зря тратить?

Феррен бережно поставил фигурку в центр руны призыва и капнул на нее из бутылочки «Слезами Эфира». Когда это было действительно нужно, он умел быть очень аккуратным. Джарвис может воображать что угодно о его неуклюжести, но сам маг прекрасно знал цену своим способностям.

Отойдя подальше, он протянул руку и, тщательно выговаривая каждую букву, произнес нужное заклятие.

Уже через секунду отражение статуэтки в зеркале стало расти на глазах и наливаться огнем, скрюченное тело распрямилось и взмахнуло маленькими крылышками за спиной. Узкая, хищная морда Верховного Ламма уставилась из-за стекла на мага.

– Ты все-таки сумел вызвать меня? – его скрежещущий голос был полон удивления. – Зачем?

Феррен недовольно взмахнул рукой.

– Слушай, только не надо притворяться, а? Ты прекрасно все понял и без этих дурацких вопросов. Я твой хозяин, и я ничего объяснять тебе не буду. Я тебе буду приказывать. Понял?

– Да, я понял, – ответил Ламма и поднял когтистую лапу в знак повиновения. – Приказывай.

* * *

Резкий вкус какой-то жидкости обжег запекшиеся губы королевы. Одновременно с этим она услышала голос Алистера:

– Пей, душа моя. Пей же.

И стеклянное горло бутылочки снова слегка ударило ее по зубам. Она сделала судорожный глоток и почувствовала, что мир снова становится резким и ярким, хотя комнату все еще качало в разные стороны.

– Алистер! Ты здесь? Алистер! – сиплым голосом спросила королева и закашлялась, – эликсир нешуточно обжигал горло.

Над ней склонилось чье-то лицо. Винн. Это была Винн.

– Элайн, ты меня слышишь?

Королева слегка кивнула.

– Ты помнишь, как тебя Мойра учила правильно дышать во время схваток? Приготовься, я сейчас помогу тебе, – Винн куда-то отвернулась, и ее голос стал слышен намного хуже. – Мойра, пожалуйста, задерите повыше рубашку. А я пока натру руки эликсиром.

Мокрая от пота шелковая сорочка завернулась под самую грудь королевы, открыв выпирающий туго натянутый живот. Винн осторожно положила на него правую руку, а левой стала водить в воздухе, создавая какое-то заклинание.

Результат не замедлил проявиться.

Очередная схватка скрутила королеву, выжав из ее глаз непрошеные слезы.

– Ну же! – воскликнула Винн. - Вдохни и тужься! Я помогу тебе. Тужься!

Эликсир и магия сделали свое дело – королева ощутила явственный и значительный прилив сил. И Элайн снова напряглась. Сжав в тисках руку Алистера, который шептал ей что-то одобряющее, она постаралась сделать все от нее зависящее.

Мойра, дежурившая у ног Ее Величества, радостно оповестила:

– Он сдвинулся! Госпожа Винн, я вижу это!

Алистер торопливо зашептал ей:

– Элайн, у тебя все получится! Я в тебя верю! Давай!

Королева, громко застонав, снова напряглась.

– Вдохни и попробуй снова! – Винн слегка нажала на ее живот, продолжая водить над ним левой рукой.

– А-а-а-а-а-а! - боль можно было бы назвать чудовищной, если бы это не был ее ребенок. Но это был именно ее сын! И, несмотря на эту боль, она должна была помочь ему появиться на свет. Во что бы то ни стало.

Ее голова начала приподниматься над подушками, а локоть уперся в кровать – словно она пыталась присесть.

Великая Целительница одобрительно улыбнулась ей.

– Осталось немного. Еще раз! – и снова надавила на живот королевы.

Элайн сделала глубокий вдох и снова начала тужиться. От раздирающей боли мутнело в глазах, но она тоже почувствовала, что осталось немного. Еще одно усилие – и...

Мойра сосредоточенно схватилась за что-то между ее ног и отточенными движениями вынула сморщенное, синевато-красное тельце на свет.

– Сын? – этот вопрос у королевы вырвался одновременно с таким же возгласом Алистера.

– Сын. Ваше Величество, у вас родился настоящий богатырь! – ответ Мойры был заглушен громким и пронзительным криком новорожденного.

Счастливая королева обессилено упала на подушки.

«Наконец-то. Я родила сына! Сына! У меня есть сын! Сын! Мой ребенок. Я – настоящая женщина!»

Те блаженные ощущения, которые переполняли ее душу, можно было смело назвать неописуемыми. Люди все еще не изобрели слов, способных передать состояние матери, наконец родившей столь долгожданного ребенка.

Младенец не переставал возмущенно вопить во весь голос, возвещая о своем появлении в этом мире. Он был явно недоволен, что его оторвали от такой уютной, теплой и удобной матери.

– Какой он страшненький... – тихо прошептал Алистер, от удивления выпустив руку Элайн. Слава Создателю, что мнение единственного мужчины по поводу внешности родного сына так никто и не услышал.

Король раньше никогда не видел новорожденных нескольких минут от роду. Личико у младенца было красное с синеватым отливом, а головка неправильной формы, покрытая редким пушком, совсем не украшала будущего принца.

Мойра закончила все манипуляции с пуповиной и передала завернутого в пеленку малыша Винн, которая еще раз внимательно осмотрела наследника Ферелденского престола.

– Поздравляю, у тебя прекрасный ребенок, Элайн! Сейчас я положу его на твой живот - он должен почувствовать, что его мать никуда не делась. А потом ты его покормишь.

У Великой Целительницы по спине вдруг прошел холодок. Появилось странное, необъяснимое чувство надвигающейся опасности.

«Волнуюсь на ровном месте – ребенок родился, он совершенно нормален. Мать жива и здорова. Может, я просто переволновалась за эту рыжую девчонку? Наверное, я действительно постарела...»

Оглянувшись на всякий случай по сторонам, она поднесла наследника к королеве. Элайн протянула руки к сыну, подняла голову и непроизвольно посмотрела в зеркало напротив кровати.

Отразившаяся в нем картина – Винн, подносящая к ней новорожденного, ее собственные, протянутые к сыну руки, и Алистер, стоящий рядом, – навсегда врезалась в ее память.

Этому наверняка поспособствовало то, что в отражении у нее был почему-то черный цвет волос и ярко-желтые глаза...

* * *

Цаккон Таал, Верховный Ламма, Повелитель Теней, уже давно не корчил свою хитрую рожу внутри зеркала, отправившись выполнять данные ему приказы. Поэтому Феррен осторожно поднял статуэтку с пола, тщательно завернул ее в платок и положил в серебряную шкатулку, инкрустированную золотыми вставками. Для хранения магической фигурки подошел бы и обычный стальной ларец, но Феррен любил все самое лучшее.

Красивую, дорогую и прочную мебель, золотую и хрустальную посуду, самую вкусную и приятную еду. Даже зубочистки у него были из драгоценного палисандра. Что уж тут говорить о шкатулках?

Увы, его официальные возможности торговца редкостями и неофициальные возможности тайного мага уже не позволяли достичь чего-то большего.

Пока не позволяли.

Впрочем, он уже дал кое-какое задание этому Цаккону. Теперь осталось найти того, кто сделает самую главную работу – окончательно расчистит Феррену Лютрингу дорогу к совершенству.

В этих поисках он не желал полагаться на случай. И потом, ему полагается получать все самое лучшее. Именно поэтому тайный маг столько времени готовился.

Зато... Зато он получит именно самого лучшего воина, самого сильного, самого умелого.

И это произойдет сию минуту. Немедленно.

Нужные слова он уже знал. Мир, откуда он выдернет сюда самого сильного и бесстрашного воителя, он тоже уже выбрал.

Ему осталось немного – сделать это.

Феррен не торопился. Он знал, что до него никто не открывал двери между мирами. Он будет первым. Самым первым. Это было так волнующе – быть не только самым лучшим, но и самым первым.

Наконец маг торжественно поднял обе руки и легким движением начертил в воздухе светящуюся спираль. Еще одно движение рук – и спираль начала медленно вращаться, приближаясь к зеркалу.

Феррен четко, без запинки выговаривал нужное заклинание.

Спираль соединилась с зеркальной поверхностью. Легкий, слегка слышный гул стал ощутимым и громким, а легкая дымка, струящаяся внутри зеркала, превратилась в клубящиеся облака.

– ...Ин далеээт поррат! – он закончил магическую фразу.

«Скоро, совсем скоро этот мускулистый варвар будет здесь. И тогда...»

Пол затрясло, а пламя свечей качнулось и погасло. Вместо клубящихся облаков внутри зеркала теперь бесновался яростно вращающийся водоворот из мириад искрящихся вспышек. Вот он начал расширяться, постепенно открывая образ стремительно приближающихся заснеженных гор.

Феррен жадно вглядывался в эту картину, стараясь не упустить ни одной подробности. Поэтому он сразу же заметил, что изображение горного хребта вдруг исказилось и стало бледнеть, а устье вихря начало сужаться.

Что-то пошло не так. Вихрь замедлил вращение, а его гул заметно поутих.

«Проклятье. Энергия! Этому заклятью не хватает магической энергии! Неужели провал? Неужели МНЕ не удастся это выполнить?»

Неудачник. Сама мысль о том, что он – неудачник, для Феррена была непереносима. Он – неудачник? Ни за что! И маг выплеснул в центр вихря последнюю бутылочку «Слез Эфира». Цена значения не имеет! У него ДОЛЖНО получиться. Все самое лучшее! Сейчас!

Дикий грохот потряс лабораторию так, что маг схватился за столик, чтобы не упасть. Воронка вихря засверкала с такой силой, что ему на мгновение пришлось прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Именно это мгновение и решило все.

В разверстом зеве портала почему-то мелькнули крыши ночного города, светящиеся окна каменного дворца, чья-то комната, кровать, суетящиеся люди...

Неожиданно неведомая сила оторвала зеркало с этими образами от стены и бросила его прямо на мага, который едва успел прикрыть лицо рукой. Громкий звон разбитого стекла слился с глухим стуком упавшего тела.

* * *

Изображение, впечатавшееся в мозг королевы, продержалось в зеркале несколько мгновений. Краем глаза она успела заметить, что руны, изображенные на золотой раме зеркала, вспыхнули и налились густым алым сиянием.

Сама поверхность зеркала задрожала, будто плавясь изнутри, и ударила по глазам Элайн резкой, оглушающей беззвучной вспышкой. Мир замер и стал пронзительно белым. Такой чистой и яркой белизны она не видела даже на вершинах Морозных Гор, где прозрачный воздух оттенял ослепительное великолепие вечных снегов.

Белый цвет окутал ее со всех сторон, растворяя в себе все вокруг. Вот исчез и растворился Алистер, слилась с белым пространством Винн, пропало все. Остался только ее ребенок в чьих-то руках.

Она тянулась к нему изо всех сил, но и он превратился в белую тень. Королева даже не успела взять его, потрогать, ощутить...

«Что это? Я, наверное, умираю? Вот и пришла моя смерть. Нет, я не хочу! Я только начала по настоящему жить. Нет!»

Она открыла рот и попыталась отчаянно закричать, но не услышала своего голоса. Белое ничто поглотило в себя весь ее мир.

Последнее, что увидела Элайн перед тем, как окончательно провалиться в белую бездну, – это были полупрозрачные кончики ее пальцев, изо всех сил тянущиеся вперед.

* * *

Утренняя свежесть еще не выпарила росу с листьев, а прохладный ветерок осторожно раскачивал веточки на деревьях. Яркая бабочка села на лоб женщины, лежащей на спине в густой траве, и взмахнула крылышками, поудобнее устраиваясь для отдыха.

Но ей так и не дали этого сделать.

– Велкий Хранитель, да что же это такое? – морщинистая рука легким движением смахнула насекомое в сторону и осторожно потрогала бьющуюся жилку на шее королевы.

– Ох, Слава Богам, жива. Откуда же ты тут взялась, красавица? – пожилая женщина озабоченно наклонилась над Элайн .

- Да ты вся в крови, солнышко... И в одной рубашонке. Хильда! – она повернулась к дому. – Хильда, беги сюда, тут помочь надо!

Из-за угла показалась рослая девушка в холщовом платье.

– Иду, бабушка, иду. Что случилось-то?

Самое первое, что увидела Элайн, открыв глаза, были темные балки потолка неизвестной ей комнаты. В маленькое окошко, прикрытое расшитой занавеской, пробивались яркие солнечные лучи, высветив на выскобленном полу светлые квадратики.

Королева приподняла голову.

«Значит, я не умерла? Где мой сын? Где я? Где Алистер?»

Вместо ответа из-за стены раздалось громкое конское ржание.