Некоторые газеты утверждали, ссылаясь на «осведомленных людей», что личная связь между Б. Ельциным и В. Путиным возникла еще в начале 90-х годов. Книга мемуаров Бориса Ельцина «Президентский марафон» внесла в этот вопрос полную ясность: первый Президент Российской Федерации познакомился со своим преемником лишь в марте 1997 года, когда тот возглавил Главное контрольное управление администрации Кремля. Вскоре Путин стал одним из заместителей главы администрации Валентина Юмашева (по региональной работе).

Иногда Путин оставался здесь «за старшего». «И тогда, — свидетельствовал Ельцин, — нам приходилось встречаться чаше. Путинские доклады были образцом ясности. Он старательно не хотел “общаться” и, казалось, специально убирал из наших контактов какой бы то ни было личный элемент. Но именно потому мне и хотелось с ним поговорить! Поразила меня и молниеносная реакция Путина. Порой мои вопросы, даже самые незамысловатые, заставляли людей краснеть и мучительно подыскивать слова. Путин отвечал настолько спокойно и естественно, что было ощущение, будто этот молодой, по моим меркам, человек готов абсолютно ко всему в жизни, причем ответит на любой вызов ясно и четко. Вначале меня это даже настораживало, но потом я понял — такой характер».¹

Владимира Путина заметили в тот период и другие высшие чиновники и в Кремле, и в Белом доме, и в регионах. Но политические наблюдатели тогда еще совсем не замечали его. Никто не считал его политиком, но никто не причислял и к той группе из окружения Ельцина, которая получила в нашей печати наименование «семья». Конечно, Владимир Путин хорошо знал всех членов этой группы и сохранял с ними ровные отношения. Но он не входил в круг этой «семьи» и не стремился к этому. Еще летом 1998 года в условиях все более обострявшегося политического и социального кризиса Борис Ельцин решил заменить руководство ФСБ и, в частности, освободить от должности директора

ФСБ генерала Николая Дмитриевича Ковалева, профессионального чекиста, работавшего здесь с 1974 года. Никаких упреков к Ковалеву у Ельцина не было, но его не устраивал, видимо, как авторитет Ковалева у оперативных работников ФСБ, так и неоднократно продемонстрированная независимость суждений.

«Я задумался, — пишет он, — кого ставить вместо Ковалева? Ответ пришел мгновенно: Путина! Во-первых, он немало лет проработал в органах. Во-вторых, прошел огромную управленческую школу. Но, главное, чем дольше я его знал, тем больше убеждался: в этом человеке сочетаются огромная приверженность демократии, рыночным реформам и твердый государственный патриотизм».² И Ельцин назначил Путина директором ФСБ, согласовав этот вопрос с премьером С. В, Кириенко, но не с самим Путиным, который принял назначение без всякого воодушевления.

Передача дел от генерала армии Ковалева прошла вполне буднично, но только в конце августа, после финансовой катастрофы и отставки правительства Кириенко, Ельцин пригласил Путина в Кремль и имел с ним большой разговор. Ельцин предложил Путину вернуться на военную службу и получить генеральское звание. «А зачем? — неожиданно ответил Путин. — Я уволился из органов 20 августа 1991 года. Я гражданский человек. Важно, чтобы силовое ведомство возглавил именно гражданский. Если позволите, останусь полковником запаса».³

Осенью 1998 года Владимир Путин провел реорганизацию центрального аппарата ФСБ, которая вызвала не слишком внятную критику в печати. Были уволены многие пенсионеры. Но часто это были совсем не старые люди: в органах ФСБ было немало людей, которые имели льготную выслугу лет — за год службы им начислялись два года. В число своих заместителей Путин назначил генералов Сергея Иванова, Виктора Черкесова и Николая Патрушева, которых он знал давно, еще по разведке или по Ленинграду. Начальником одного из департаментов ФСБ стал генерал Александр Григорьев, также из Санкт-Петербурга. Премьер Е. Примаков этими назначениями был явно недоволен, но Ельцин перемены в ФСБ утвердил. Работой В. Путина Президент был доволен.

Не поссорила Ельцина и Путина и история с побегом Собчака из Санкт-Петербурга, о которой без больших подробностей рассказал ему сам Путин уже после того, как Собчак оказался в Париже. Вот что писал об этом эпизоде сам Ельцин в своих мемуарах: «Путин лучше чем кто бы то ни было понимал всю несправедливость происходящего в отношении своего бывшего шефа и политического учителя. Он немедленно выехал в Петербург. Встретился с бригадой врачей, в частности с теперешним министром здравоохранения Шевченко, сказал о том, что попытается вывезти больного Собчака за границу. Благодаря ноябрьским праздникам обстановка в городе была спокойная. Используя свои связи в Петербурге, Путин договорился с частной авиакомпанией и на самолете вывез Собчака в Финляндию. И уже оттуда Анатолий Александрович перебрался в Париж. За Собчаком следили, выполняя инструкцию не выпускать его из города. Но следили не очень бдительно, думали, вряд ли кто-то будет помогать без пяти минут арестанту “Крестов" — в наше-то прагматическое время. Но один такой человек нашелся. Позже, узнав о поступке Путина, я испытал чувство глубокого уважения и благодарности к этому человеку».⁴

Еще через сто страниц Ельцин повторяет историю с бегством Собчака, хотя и в другом, более значимом контексте: «Путин не торопился в большую политику. Но чувствовал опасность более чутко и остро, чем другие, всегда предупреждая меня о ней. Когда я узнал о том, что Путин переправлял Собчака за границу, у меня была сложная реакция. Путин рисковал не только собой. С другой стороны, поступок вызывал глубокое человеческое уважение... Понимая необходимость отставки Примакова, я постоянно и мучительно размышлял: кто меня поддержит? Кто реально стоит у меня за спиной? И в какой-то момент понял — Путин".⁵

29 марта 1999 года Владимир Путин был назначен по совместительству секретарем Совета безопасности Российской Федерации. В конфликте между Ельциным и Генеральным прокурором, и котором Ельцин потерпел несколько унизительных поражений и которому он посвящает в своей книге отдельную главу, Путин безоговорочно принял сторону Ельцина и на специальной пресс-конференции 2 апреля 1999-го уверенно говорил о «порочащих честь, и достоинство Генерального прокурора поступках». Редактор журнала «Итоги» Сергей Пархоменко, который посвятил реконструкции событий этого ничем особенно не примечательного апрельского дня целую статью «Момент заблуждения», утверждал, что именно в этот день, наблюдая за пресс-конференцией по телевизору, президент, «воздев к небу указательный палец, вдруг сказал: “О!”, и судьба Владимира Путина повернулась удивительным образом».⁶

На самом деле в судьбе Путина еще четыре месяца ничего не менялось, и, отправив 12 мая 1999 года в отставку премьера Евгения Примакова, Ельцин назначил новым премьером министра внутренних дел Сергея Степашина. В своих мемуарах Борис Ельцин признает достоинства Примакова как политика, как человека и как премьера. Но можно догадаться также, что Ельцину очень не нравились как независимость, так и растущая популярность Евгения Максимовича. Ельцин отдавал себе отчет в слабости С. Степашина и как человека, и как политика. Однако все эти назначения и отставки были, как уверял Ельцин, частью задуманной им сложной комбинации, которую он тогда не хотел раскрывать никому из близких людей в своем окружении.

По свидетельству Ельцина, решение о передаче власти в России Владимиру Путину было им принято еще в конце апреля или в начале мая 1999 года. По его замыслу, появление кандидатуры Путина должно было быть совершенно неожиданным в разгар острой предвыборной борьбы в России, когда решительный характер и жесткость Путина пригодятся в полной мере. «Но не только этот политический анализ, — писал Ельцин, — останавливал меня от последнего откровенного разговора с Путиным, который продолжал руководить Советом безопасности и ФСБ, ведать не ведая о моих планах. Мне его было и по-человечески жалко. Я собирался предложить ему не просто “повышение по службе”. Я хотел передать ему шапку Мономаха. Передать ему свое политическое завещание: через победу на выборах, через нелюбимую нм публичную политику во что бы то ни стало удержать в стране демократические свободы, нормальную экономику. Донести эту ношу до 2000 года будет очень и очень непросто. Даже такому сильному, как он».⁷

Владимир Путин действительно ничего не знал об этих планах Ельцина. Хотя отношения между премьером Е. Примаковым и директором ФСБ В. Путиным были далеко не лучшими, и некоторые из их конфликтов стали еще весной 1999-го достоянием гласности, однако Путин явно не одобрял неожиданного смешения Примакова и назначения на его место Сергея Степашина. Через три дня после отставки Примакова его посетила делегация сотрудников ФСБ и СВР во главе с секретарем Совета безопасности В. Путиным. За заслуги в защите и обеспечении государственной безопасности Примакову было вручено именное оружие. Впоследствии он не раз вспоминал об этой неожиданной для него и приятной встрече.

Только в начале августа Ельцин вызвал руководителя своей администрации Александра Волошина, чтобы обсудить с ним вопрос о назначении Путина на пост премьера. Вопрос был только is сроках; в августе или, может быть, в сентябре — октябре? Решили не откладывать. «Август, — писал Ельцин, — самая отпускная /юра. Назначение Путина будет как гром среди ясного неба. Все мгновенно накалится. Но несколько амортизирующих недель, когда людям так не хочется влезать в политику, выходить из благостного настроения, у нас будут. У Путина будет время, чтобы и зять разгон!»⁸

5 августа 1999 года Ельцин встретился с Путиным и сказал ему о своем решении назначить его на пост премьер-министра. Ельцин объяснил ему и свои главные мотивы, причем в первую очередь речь шла о победе на выборах в Государственную Думу. Набирало силу движение «Отечество — вся Россия», возглавляемое Юрием Лужковым и Евгением Примаковым, и это обстоятельство больше всего беспокоило президента. Путин сказал Ельцину, что будет работать там, куда его назначит президент, но признался. что не любит предвыборной борьбы и не любит ею заниматься. У него в памяти стояли еще картины унизительного поражения в Санкт-Петербурге. «Да и на кого будем опираться на выборах?» — спросил Путин. — «Не знаю, — ответил Ельцин. — Будем строить новую партию. Для вас главное работать в правительстве». Из этой беседы стало ясно, что основную тяжесть избирательной кампании возьмут на себя другие. «А если на самый высокий пост?» — спросил Ельцин. Путин замешкался с ответом:

...Не знаю, Борис Николаевич. Не думаю, что я к этому готов». —

...Подумайте, — сказал Ельцин в конце беседы. — Я верю в вас».⁹

В этот же день Ельцин объявил свое решение С. Степашину, по тот разволновался и просил несколько дней повременить. В окружении Ельцина многие были недовольны его планами, а некоторые попытались отговорить президента. Особенно активен был Анатолий Чубайс, который убеждал самого Путина отказаться от нового назначения. «Ты просто не знаешь, что это такое, — говорил Чубайс. — Лучше поэтому отказаться сейчас самому, чем позднее под влиянием обстоятельств». Но Путин ответил: «Извини, но это решение президента. Я обязан его выполнить. Ты на моем месте поступил бы точно так же». Тогда Чубайс начал действовать через администрацию и через ближний круг Ельцина — он встретился с А. Волошиным, с В. Юмашевым, с Т. Дьяченко. Чубайс грозил не только протестами Думы, Совета Федерации, но даже массовыми выступлениями трудящихся: «А что будет делать разъяренный Лужков? Он может вывести на Красную площадь десятки тысяч... Все решат, что президент совсем сошел с ума». Чубайс даже согласился вернуться в Кремль на пост руководителя администрации, чтобы поддержать слабого премьера Степашина.

Но Ельцину был нужен не Чубайс, а Путин; 9 августа он подписал указ о назначении нового премьера и выступил с телеобращением к нации.

Назначение Владимира Путина на пост премьера действительно вызвало недоумение у большинства политических наблюдателей как в России, так и за ее пределами. А слова Ельцина о том, что он видит в Путине своего преемника на посту президента и что именно Путин «сможет сплотить вокруг себя тех, кому в новом XXI веке предстоит обновлять великую Россию», вызвали раздражение большинства политиков. «Сплошной абсурд власти», — заметил по этому поводу Юрий Лужков. «Акт безумия», — поддержал столичного мэра Борис Немцов. «Клиника», — откликнулся Геннадий Зюганов.¹⁰ Почти все газеты писали о том, что даже предположение о возможности избрания Путина на пост президента России — это всего лишь одна из наиболее экстравагантных политических фантазий престарелого Ельцина. Впрочем, никаких «массовых выступлений трудящихся» или «разъяренных толп москвичей на Красной площади», которыми пугал обитателей Кремля Чубайс, не было.

Вопреки ожиданиям, Государственная Дума утвердила Путина на посту премьера без долгих прений. «Было как-то невесело и даже немного скучно, — писала об этом заседании Думы газета «Московский комсомолец». — Знакомая депутатам до оскомины процедура утверждения нового премьер-министра была полностью лишена занимательности и интриги, хотя сам Владимир

Путин произвел на многих депутатов довольно приятное впечатление, так как он честно отвечал, что не знает ответов на многие их вопросы».¹¹ «Технический премьер для технического правительства», — сказал в кулуарах Думы Владимир Рыжков. Комментируя новое назначение Путина, газета «Известия» писала: «Никогда президентская власть Бориса Ельцина не была так слаба, как сейчас. Похоже, президент пытается в этой ситуации сделать упор на грубую силу. Влияние силовых министерств в силу характера Путина и приказа Верховного главнокомандующего лобиться стабильности в стране усилится неизмеримо. Мы получаем правительство, выполняющее простые технические решения и команды, или техническое правительство с опорой на бронетехнику».¹² Однако самые ядовитые комментарии звучали со страниц журнала «Итоги». «Борис Ельцин, — писала здесь Галина Ковальская, — вытащил из своей изрядно замусоленной кадровой колоды маленького, невзрачного директора ФСБ и провозгласил его своим преемником. Что может сделать эдакий блеклый, ничем не запоминающийся, напрочь лишенный не то что харизмы, но малейшего намека на обаяние человек? Думается, что ставка на Путина сделана ельцинской командой просто от отчаяния».¹³

Но уже в сентябре, а тем более в октябре 1999 года, главным образом благодаря быстрым и эффективным решениям и действиям на Северном Кавказе, Путин привлек к себе всеобщее внимание и обеспечил правительству и военным поддержку значительной части населения России. Это обстоятельство неожиданно и существенно изменило расстановку политических сил в стране, отодвинув на второй или даже на третий план такую, казалось бы, мощную коалицию, как «Отечество — вся Россия», возглавляемую столь крупными политическими «тяжеловесами», как Евгений Примаков, Юрий Лужков и Минтимер Шаймиев. А ведь именно этот избирательный блок вызывал наибольшие опасения и неприятие у Бориса Ельцина и его окружения. «Этот тандем (то есть Примаков и Лужков), — вспоминал Ельцин о своих страхах лета и осени 1999 года, — уже на выборах в Думу мог получить такой оглушительный перевес (тем более с коммунистами Примаков договариваться умел, и неплохо), что дальнейшие выборы — президентские — теряли бы всякий смысл. Они могли получить твердое конституционное большинство и вполне легитимную возможность двумя третями голосов внести любые поправки в Конституцию! В частности, отменить институт президентства в стране. В любом случае они получат такой разгон, такой широкий маневр, что дальнейшая борьба с ними станет просто бессмысленной».¹⁴

Как известно, выборы в Государственную Думу принесли неожиданный успех новому центристскому объединению «Единство» с неясными политическими контурами, которое было создано всего за три месяца до выборов. У этого избирательного объединения не имелось еще ни идеологии, ни четких организационных структур, ни ясных политических лидеров. Единственным серьезным политическим капиталом «Единства» оказалась поддержка Владимира Путина, который заявил в одном из интервью, что будет голосовать на выборах в Думу за партию Сергея Шойгу, а еще через несколько недель принял участие в работе съезда этого нового избирательного объединения. Сам Ельцин отстранился от участия в избирательной кампании, не слишком активными были и лидеры «Единства» Сергей Шойгу и Александр Карелин. К тому же в партийном списке «Единства» практически не было имен известных публике политических и общественных деятелей. Поэтому победа «Единства» на выборах в Думу была сюрпризом не только для всех без исключения политических наблюдателей и аналитиков, но и для самого Ельцина, и он признается в этом в своих мемуарах.

Да, конечно, избирательная кампания по выборам в Государственную Думу изобиловала примерами «грязной технологии». При этом чаше всего вспоминали позднее о множестве инсинуаций и грязи, которая была вылита осенью 1999-го на головы Юрия Лужкова и Евгения Примакова на телеканале ОРТ совместными усилиями Бориса Березовского и Сергея Доренко. Но разве не менее тенденциозными были передачи на третьем канале и на НТВ, которые контролировались Владимиром Гусинским и людьми из окружения Юрия Лужкова? По общему влиянию на средства массовой информации московское правительство и группа «Медиа-Мост» существенно превосходили медиа-холдинги, которые поддерживали политическое окружение президента и «Единство». Общий объем критики в адрес Бориса Ельцина, Александра Волошина, Татьяны Дьяченко, Валентина Юмашева и всей «семьи» превосходил потоки критики в адрес Примакова и Лужкова.

Но все попытки собрать какой-то компромат на Шойгу, Карелина и генерала милиции Гурова из «Единства» оказались тщетными. Не удалось найти компрометирующие материалы и на Владимира Путина, хотя такие попытки предпринимались и по его работе в питерской мэрии, и в администрации Кремля. Что касается обвинений в адрес российских спецслужб в организации взрывов жилых домов в Москве и на юге, а также в тайном сговоре с Басаевым и Хаттабом, то все они были слишком недостоверны и невероятны, чтобы им поверили даже самые доверчивые избиратели.

Да, конечно, Борис Ельцин поддерживал Владимира Путина осенью 1999-го во всех его начинаниях. Однако многие СМИ все время задавались вопросом: насколько прочной и искренней является эта поддержка? Печать всячески раздувала слухи о том, что Ельцин якобы крайне недоволен растущей популярностью премьера. Разговоры об этом возникали столь часто, что даже сам Путин признавал позднее, что он опасался опалы и неожиданной отставки, хотя и надеялся, что ему удастся продержаться на своем посту не менее трех месяцев.

Однако Ельцин не вмешивался в дела правительства и не только не ограничивал, но расширял полномочия главы кабинета. Как говорилось в одной из аналитических записок осени 1999 года, «силовые структуры переданы в доверительное управление премьеру». Безусловность своей поддержки премьера Путина Ельцин подчеркивал и в мемуарах, и нет никаких оснований считать, что Ельцин или его литературные помощники вписали все это уже позднее в книгу экс-президента. Ельцин вынужден признать, что осенью 1999-го не президент, а премьер стал для большей части граждан России гарантом их безопасности. Этой надежды, этого чувства защищенности не могли дать стране ни Черномырдин, ни Степашин, ни Кириенко, ни сам Ельцин. Такая надежда появилась при Примакове, но все же в меньшей степени, чем при Путине. И стиль поведения, и язык заявлений Путина оказались созвучны настроениям большинства населения страны. При этом, думая о Путине, почти никто из нас не думал о Ельцине как об источнике нового поворота в российской политике, в стране в целом и на Северном Кавказе в частности.

Это вынужден признать в своих мемуарах и сам Ельцин. «Путин, — писал он, — дал людям обеспеченные государством гарантии личной безопасности. И люди поверили лично ему, Путину, что он сможет их защитить. Это стало главной причиной взлета его популярности. Он не рисовал образ врага и не пытался разжечь в россиянах низкие шовинистические инстинкты. Я глубоко убежден, что причина популярности как раз в том, что Путин сумел внушить людям надежду, веру, дать ощущение защищенности и спокойствия. Он не играл словами, он искренне и твердо отреагировал на события, так, как ожидали от него десятки миллионов людей в России. Страна, загипнотизированная правительственными кризисами, давно не видела столь позитивной идеологии. И то, что создал эту идеологию молодой, только что пришедший во власть политик, произвело на всех очень сильное впечатление. Путин избавил Россию от страха. И Россия заплатила ему глубокой благодарностью».¹⁵

Ельцин всего этого сделать не сумел, он сам был частью той ситуации, которая вызывала у населения страны раздражение и страх. Именно поэтому он должен был уйти, и он начал готовиться к уходу.

Российская печать нередко писала в середине 90-х не только о какой-то исключительной интуиции Ельцина, к которой он прислушивался нередко больше, чем к советам своего окружения, но и о внимании Ельцина к разного рода астрологическим прогнозам, которые поставлял в Кремль один из заместителей Александра Коржакова генерал Г. Рогозин. Не обошлось без обращения к астрологии и после назначения Путина премьером.

Гороскоп, составленный на Путина наиболее авторитетными астрологами по просьбе медиа-группы «Коммерсантъ», гласил: «Соединение Плутония с Нисходящим узлом в карте Путина, а также соединение Солнца с Сатурном в его карте и сильный Нептун в Весах, говорят, что Путин способен вписаться в любую иерархическую структуру, находя компромисс в сложнейших ситуациях. У него хорошо развита интуиция, и он использует это в интригах, которые плетет исключительно ради идеи. Путин — интеллектуал, обладающий отменной логикой, что помогает ему справляться с самыми безвыходными ситуациями. Он стремится к власти. С точки зрения астрологии, тандем Ельцин—Путин — неровный и сложный, хотя Ельцину и импонирует присущее Путину активное силовое начало. Ельцин назначил Путина премьером между двумя затмениями — лунным и солнечным. Это значит, что планы президента, связанные с этим назначением, не будут выполнены. В ноябре—декабре грядет первый кризис новоиспеченного премьера, и он может потерять должность. Вторая негативная волна накроет Путина в январе—феврале следующего года».

Но в том же прогнозе астрологов говорилось, что Путин «будет действовать в противовес генеральной линии Кремля и вполне может стать диктатором, который коренным образом изменит жизнь нашего народа...»¹⁶

Между тем популярность Путина продолжала расти. Рост его президентского рейтинга с 2% в августе до 15% в конце сентября был оценен социологами как необычный. В конце октября все говорили о «беспрецедентном росте»: рейтинг Путина поднялся до 25%. В конце ноября, когда у Путина было уже 40%, все наблюдатели и политологи говорили, что рейтинг премьера достиг «запредельных высот» и больше уже не может увеличиваться. Но в декабре, после выборов в Думу, его рейтинг приблизился к 50%. Такой популярности в России не наблюдалось еще ни у одного из действующих политиков, и некоторые газеты и журналы почти открыто призывали Ельцина остановить и одернуть своего слишком возвысившегося премьера. Журнал «Профиль» посвятил теме недовольства и дискомфорта, якобы испытываемого Ельциным, большую статью, выделив слова некоего анонимного «собеседника в администрации президента».

«Нынешний премьер, — говорил тот, — фигура по замыслу абсолютно протокольная. Но он, вопреки ожиданиям Кремля, оказался профессиональным политиком — как будто бывший шеф контрразведки родился в Кремле, а его папа был генсеком. Этим он напрягает Ельцина и его окружение. Путин не снял и не назначил ни одного министра, а потому не ввязался в войну олигархов. Он выполняет все просьбы администрации. И хотя Путин для президента, как для бывшего члена Политбюро, почти небожителя, никто, потому как снять его можно росчерком пера, но этот никто очень умный. Ельцина не может не раздражать, что Путин чрезмерно все правильно делает. Раз так, значит, бережется, значит, какие-то глубинные мысли есть. Вообще Путин не ельцинского духа человек».¹⁷

Оказалось, однако, что мысли и планы самого Ельцина существенно расходились с мнениями и планами многих людей из его собственной администрации. Именно рост популярности Путина и победа на выборах поддержанной не только администрацией, но и Путиным коалиции «Единство» подтолкнули Ельцина к принятию самых важных для него и для страны, но неожиданных для его окружения решений.

Борис Ельцин свидетельствовал в своей книге, как часто он думал о том, кто мог бы стать его преемником на посту президента, и как долго он искал такого человека, Проблема преемственности власти заботила и мучила Ельцина еще в 1991-м, когда он был полон сил и энергии, но все же должен был подстраховать себя постом и фигурой вице-президента. Эта же проблема не давала покоя Ельцину и позже, когда у него возникли серьезные трудности со здоровьем, и сообщения о болезнях российского президента стали важнейшей темой даже секретной дипломатической переписки.

Мы видели Ельцина чаще, чем западные дипломаты, и было очевидно, что он сильно рискует, откладывая месяц за месяцем и даже год за годом вопрос о своем уходе. Что заставляло его идти на такой риск? Обычно говорят в этой связи о стремлении, о привычке, даже о жажде Ельцина к власти, которая стала для него главной ценностью и смыслом жизни. Я не буду отрицать того очевидного факта, что сильная воля Ельцина была направлена на обретение и укрепление своей власти. На многих страницах своих мемуаров он невольно признается, что возможность и право решать судьбы людей и отдавать команды были связаны для него не только с чувством ответственности или долга, но и с несомненным удовлетворением, даже с удовольствием.

Почти поэму писал Ельцин о своей работе с документами в красных папках, где «сегодня лежит то, что завтра становится итогом, вехой, главным событием», и в белых папках, в которых «вся жизнь государства», и в зеленых папках, где лежат проекты законов, которые «только подпись президента делает нормой для всех». «Я решаю тончайшие, сложнейшие вопросы...» «Как одним росчерком пера решать вопрос о жизни и смерти человека?..» Отправляя в отставку Черномырдина, Ельцин, по собственному признанию, «испытывал необыкновенный подъем духа, огромный оптимизм».

«Власть держит человека, — писал он, — захватывает его целиком. Это не проявление какого-то инстинкта, лишь со стороны кажется, что власть — сладкая вещь. Нет, дело не в инстинкте. Захватывают борьба с обстоятельствами, политическая логика и тактика, захватывает огромная напряженная работа, требующая от человека всех физических и душевных сил. Да, моменты такой самоотдачи дано пережить не каждому человеку. Этим и притягивает власть».¹⁸

Но в России, к счастью, не наследственная монархия, и в последние годы на посту президента Ельцин был крайне озабочен не только сохранением своей власти, но и проблемой преемника. Он искал человека, которому мог бы передать эту власть и который был бы способен ее удержать — конечно, в интересах «семьи», но и в интересах России, как их понимал Ельцин. «Не раз и не два, и до и после 1996 года, я заводил со своими ближайшими помощниками разговор о досрочной отставке, приводил аргументы: я устал, страна устала от меня. И снова и снова убеждался, что альтернативы пока нет... Кто может выдвинуться из когорты новых политиков на роль общенационального лидера? Кто готов взять на себя ответственность за страну с переходной, кризисной экономикой, левым парламентом, неотработанными механизмами гражданского общества?»¹⁹

Еще в 1993—1995 годах Ельцин говорил не раз о своем преемнике, но это воспринималось всеми как игра или шутка. Его фаворитами были попеременно Сергей Шахрай, Владимир Шумейко и Олег Сосковец, ибо следующий президент, как заметил Ельцин, должен быть «по крайней мере высокого роста». На самом деле Ельцин не хотел и слышать тогда о каком-то преемнике, и даже из Конституции Российской Федерации был исключен пункт о вице-президенте, вовсе не лишний в основном законе страны.

Положение изменилось летом !996-го, когда пошатнулись и здоровье Ельцина, и доверие к нему граждан России. Ельцин публично сказал тогда, что озабочен выбором преемника, и даже наметил его: «Есть такой человек, и вы его знаете». Все поняли тогда, что речь шла об Александре Лебеде. Но этот политический союз распался через несколько месяцев.

В ноябре 1996 года, когда Ельцину делали сложную операцию на коронарных сосудах, премьер Виктор Черномырдин в течение 17 часов исполнял обязанности Президента Российской Федерации. Но именно нежелание Ельцина видеть в нем своего преемника привело позже к неожиданной для всех отставке Черномырдина. С весны 1997-го Ельцин всерьез думал о возможности передать свой пост президента Борису Немцову, ставшему вице-премьером. Многие газеты писали тогда о Немцове как о «дофине», или наследнике. Однако неудачи Немцова привели к разочарованию в нем как публики, так и Ельцина.

Борис Ельцин явно не желал видеть своим преемником Евгения Примакова, хотя и был благодарен ему за преодоление последствий финансовой катастрофы, разразившейся в стране. Всего несколько дней фаворитом Ельцина был Николай Аксёненко, он подходил и по росту, и по амбициям, но даже окружение Ельцина отвергло этого кандидата. Очень быстро разочаровал Ельцина и новый премьер Сергей Степашин, который был поэтому удален без колебаний.

Все эти долгие и мучительные поиски завершились назначением на пост премьера Владимира Путина, работой и поведением которого Ельцин был вполне удовлетворен, а быстрый рост популярности Путина среди населения России превзошел все ожидания.

Это кажется странным, но некоторые серьезные российские и западные журналисты рассматривали естественное и понятное желание Бориса Ельцина самому найти достойного преемника как нечто предосудительное. Отдельные политологи писали о поиске «наследника» Ельцину как о каком-то заговоре людей из дальнего или ближнего окружения президента, то есть пресловутой «семьи», или как о таинственной операции «Перехват». в разработке которой главную роль играл даже не сам Ельцин, а Борис Березовский, да еще в тайном сговоре с Владимиром Гусинским.

По мнению политика и предпринимателя Константина Затулина. именно Березовский и Гусинский остановили свой выбор на Путине и навязали его как Ельцину, так и всей России. И Ельцину. и Путину в схеме Затулина отводилась лишь роль марионеток, а общественные настроения, а также политические и экономические процессы в России и вовсе не принимались во внимание. Сходную версию развивал в своей книге "Русская рулетка" и известный итальянский журналист и политический наблюдатель Джульетто Кьеза.²¹ По его убеждению, даже война в Чечне, включая нападение отрядов Басаева и Хаттаба на Дагестан, была спровоцирована самим Кремлем, чтобы создать в России обстановку военной истерии и обеспечить замену Ельцина другим, более молодым и более надежным человеком из того же кремлевского клана.

Даже летом и осенью 2001 года некоторые западные и российские газеты и журналы продолжали настаивать на той версии, согласно которой кандидатура В. Путина была навязана Ельцину против его воли, и что это было всего лишь частью сложной многоходовой комбинации по переходу власти в России от президента № 1 даже не к Путину, а к еще не известному нам президенту № 3. Все это были фальшивые или предельно упрошенные схемы, которые выдавали небольшие фрагменты большой и сложной композиции за всю картину. Да, конечно, интриги, а то и заговоры плетутся вокруг любой власти, и Кремль никогда не был в этом отношении исключением — ни во времена Ленина или Сталина, ни во времена Ивана Грозного. Но эти интриги лишь малая часть мощного потока событий, конечный результат которых определяется множеством гораздо более важных факторов, чем закулисная борьба за власть. В любом случае есть много оснований утверждать, что выбор Путина в качестве преемника был сделан самим Ельциным, и вовсе не под восторженные аплодисменты его «семьи».

Известно, что всякий крупный политик, особенно из числа реформаторов и революционеров, сам думает о преемнике, о том человеке, которому он смог бы передать бразды правления, когда закончится конституционный срок его правления или в конце жизни. Ельцин не был здесь исключением, и из его поисков преемника ни он сам, ни близкие ему люди не делали особого секрета. В 1996—1999 годах о разных вариантах преемственности президентской власти и смены лидеров в Кремле было написано множество статей и аналитических записок, и эта тема была едва ли не главным предметом ежемесячных социологических опросов, которые проводились по заказу не только нашего телевидения, но и посольства США в Москве. Предлагались и просчитывались разные варианты — от предполагаемого выдвижения кандидатуры Ельцина на третий срок до возможности его добровольной и досрочной отставки.

В этих обсуждениях на кремлевском уровне принимал участие и Путин, сначала как крупный чиновник администрации, позднее как директор службы ФСБ. Один из советников Александра Волошина, Глеб Павловский, позднее вспоминал: «Был проект Ельцина, по которому более трех лет шла работа. Администрация президента стала чем-то вроде проектного бюро: сотни совещаний, планов и разработок. Путин был участником этого проекта почти с самого начала. Проект не имел названия, просто было известно, в чем именно главная политическая задача. Сам я называл проект “Уходящий Ельцин”. Надо было обеспечить плавный и конституционный уход Ельцина в конце срока, сохранив основы системы, возникшей из революции начала 90-х годов. Путин вначале был рядовым участником проекта, я бы даже не сказал, что заметным. Прошлое Путина было недостатком и с точки зрения Ельцина: некое спецслужбовское родимое пятно. В такой среде Путину пришлось нелегко".²²

Но именно Ельцин сделал свой выбор, а не «проектное бюро» его администрации.

Со времен Сталина лидеры КПСС, СССР, а потом и Российской Федерации являлись одновременно и Верховными главнокомандующими вооруженных сил страны, и они выдвигали к руководству армией «своих» генералов. О генералах Ельцина было написано много нелицеприятных статей и одна книга.²³ Впрочем. и сам Ельцин был не очень высокого мнения о подчиненных ему генералах. «Когда-то в 93-м, а может быть, еще раньше, в 91-м, — свидетельствовал Ельцин в мемуарах, — я задумался: что-то не так в некоторых наших генералах. Чего-то важного им недостает: может, благородства, интеллигентности, какого-то внутреннего стержня. А ведь армия — индикатор общества. Особенно в России. Здесь армия — просто лакмусовая бумажка. Я ждал появления нового, не похожего на других генерала. Вернее сказать, похожего на тех генералов, о которых я в юности читал в книжках. Я ждал... Прошло время, и такой генерал появился. И с его приходом всему обществу вдруг стал очевиден настоящий. мужественный и высокопрофессиональный облик наших военных. Звали этого “генерала”... полковник Владимир Путин».²⁴

Да, Ельцин дождался. Но не Ельцин вырастил нового «генерала», не Ельцин его воспитал, передал ему свой опыт, свою идеологию, свои методы. «Ельцину все время везло. Что-то его все время выносило», — говорил его близкий соратник начала 90-х годов Михаил Полторанин.

Казалось просто немыслимым, что человек с таким характером и интеллектом, с такими скрытыми возможностями, которые демонстрирует вот уже более четырех лет Владимир Путин, мог вообще появиться в поредевшем и поскудневшем окружении первого российского президента.

О возможности, даже неизбежности досрочного сложения Ельциным своих полномочий многие наблюдатели и политики заявляли еще в августе 1999 года. Об этом писали Михаил Горбачев и Александр Шохин, об этом говорили в своих интервью мой брат Жорес и я сам.²⁵ Назывались даты — 17 сентября, 17 октября, потом — 17 декабря 1999 года. Но никто, кажется, не предвидел столь неожиданной и эффектной отставки Ельцина в канун Нового года, нового столетия, даже нового тысячелетия, начало которого готовились торжественно отметить почти во всех странах мира.

Решение об этом Ельцин принял лично, ни с кем не советуясь, еще в начале декабря.

По свидетельству Ельцина, его первый разговор с Путиным на тему досрочной отставки президента состоялся 14 декабря 1999 года и был весьма долгим. Владимир Путин не сразу согласился с предложением и доводами Ельцина. «Думаю, я не готов к этому решению, Борис Николаевич, — сказал Путин и пояснил: — Понимаете, Борис Николаевич, это довольно тяжелая судьба. Очень важно, что мы с вами работаем вместе. Может, лучше уйти в срок?» Ельцин настаивал, даже уговаривал, и Путин в конце концов сказал: «Я согласен, Борис Николаевич». Но и теперь Ельцин не сказал о намеченной дате.²⁶

Лишь через 15 дней, 29 декабря в 9 часов утра, Ельцин вновь пригласил Путина в свой кабинет и сообщил ему о намеченной дате, а также обсудил технические детали передачи власти. Еще раньше, 28 декабря, Ельцин провел запись своего традиционного новогоднего обращения к населению страны. Но он попросил оставить все оборудование и все записи в кабинете, так как он хотел бы кое-что исправить в тексте. В этот же день вечером Ельцин сообщил о своем решении Александру Волошину и Валентину Юмашеву — руководителям своей администрации. Им было поручено подготовить соответствующие указы и текст нового обращения. После них Ельцин пригласил к себе дочь, Татьяну Дьяченко, и сообщил о своем решении ей. И только рано утром 31 декабря Борис Николаевич сказал о предстоящей отставке своей жене Наине.

В последний день года Ельцин приехал в Кремль в 8 часов утра и в 8.15 вошел в свой кабинет. В 9 часов утра к нему вошел заведующий канцелярией Валерий Семенченко с пачкой текущих документов и почтой. Но Ельцин не стал их смотреть, а вызвал Волошина и дважды прочел подготовленный указ об отставке и подписал его. В 9.30 в кабинет Президента пришел Путин. Сюда же были приглашены руководитель протокола Владимир Шевченко, пресс-секретарь Дмитрий Якушкин, кремлевский оператор Георгий Муравьев и фотограф Александр Сенцов. Всем им Ельцин зачитал вслух только что подписанный указ, в соответствии с которым полномочия президента с 12 часов дня 31 декабря 1999 года переходили к Председателю Правительства Российской Федерации.

Новое обращение президента России к согражданам было записано в 10.30, а в 11.00 состоялась встреча Ельцина и Путина с патриархом Алексием II, который одобрил решение Ельцина. После ухода патриарха кремлевский телеоператор заснял на пленку передачу Ельциным Путину одного из символов президентской власти — пресловутого ядерного чемоданчика. Затем к Ельцину были приглашены руководители силовых структур, которым он объявил и объяснил свое решение. Состоялся короткий обед, а в 12 часов все собравшиеся в Кремле стали смотреть передаваемое по телевидению обращение Ельцина. Это же обращение внимательно смотрели и слушали у своих домашних телевизоров все мы...

«Я ухожу...» — эти слова Борис Николаевич Ельцин повторил, обращаясь к гражданам России, несколько раз.

Конец года и конец века стали в нашей стране и конном эпохи Ельцина, занявшей в истории почти десять лет и завершившейся его добровольной отставкой в последний день 1999 года. Впервые в XX столетии целая эпоха в России уходила в прошлое под грохот праздничного салюта, под звон бокалов, при свете красочного фейерверка, без революции и кровопролития, без дворцового переворота или заговора.

В последнем обращении Ельцина к гражданам России чувствовалась не только горечь пpощания, но и обида: «Говорили, что я никогда не уйду». Но Ельцин также просил прошения у россиян за то, что он хотел, но не смог сделать, за свои просчеты и иллюзии. Он думал, что можно быстро избавиться от пороков прошлого и одним рывком перескочить из тоталитарного общества в общество с «нормальной цивилизацией». Это не удалось. И Ельцин желал теперь успеха своему преемнику Владимиру Путину.

Прослушав телепередачу, Ельцин стал прощаться со своим секретариатом, с комендантом Кремля, служащими. С мужчинами он пил шампанское, женщинам дарил цветы. Владимиру Путину подарил паркеровскую ручку, которой он подписывал указы. Путин вышел во двор Кремля, чтобы проводить теперь уже бывшего президента. Тот вышел на крыльцо, осмотрелся, помахал всем рукой и со словами «Берегите Россию!» сел в машину.

В тот же день Владимир Путин подписал свой первый указ в качестве и. о. президента. Это был указ о пожизненной неприкосновенности Бориса Ельцина и членов его семьи и об условиях его жизни и охраны. Таким образом, как и предполагали некоторые наблюдатели, Путин сыграл для Ельцина, его семьи и окружения примерно такую же роль, какую в 1974 году вице-президент Джеральд Форд для подавшего в отставку Президента США Ричарда Никсона, объявив ему полную амнистию за все возможные нарушения законов США. Тем самым Д. Форд обеспечил конец всем расследованиям, начатым ранее против Никсона. В подобной амнистии нуждался и Ельцин.

Некоторыми другими указами В. Путин провел ряд изменений и перемещений в администрации президента и, в частности, освободил дочь Ельцина Татьяну Дьяченко от занимаемой ею должности советника президента. Затем и. о. Президента записал свое обращение к народу по случаю наступления Нового года и нового тысячелетия. Через несколько часов, ближе к вечеру, Путин вылетел с женой на встречу Нового года не в Санкт-Петербург, как это планировалось ранее, а в Чечню.

Военные действия в Чечне и вся ситуация на Северном Кавказе продолжали оставаться главной заботой и. о. президента России Владимира Путина.

История еще не знает столь необычной отставки главы крупнейшего государства — в канун нового тысячелетия. Своевременный, простой и вместе с тем крайне эффектный уход из Кремля, несомненно, останется в истории важным и интересным прецедентом.

Решение Ельцина было облегчено и подготовлено успешной работой Путина на посту премьера. Но и для Владимира Путина события 31 декабря 1999 года стали важным трамплином, существенно облегчавшим победу на предстоявших 26 марта 2000 года президентских выборах. В этом отношении Ельцин и Путин связаны друг с другом гораздо сильнее, чем любая другая пара политиков, один из которых унаследовал власть и полномочия другого, по крайней мере в XX веке и в нашей российской истории. А Борис Ельцин был явно неравнодушен к суждениям историков. По свидетельству людей из близкого окружения первого российского президента, он был озабочен в последние годы своего пребывания в Кремле не только проблемой преемника, но и своего места в российской истории. Что скажет о нем история? — этот вопрос никогда не оставлял Ельцина равнодушным, и это хорошо видно но его мемуарам.

Вокруг эпохи Ельцина будут еще долго (или даже всегда) идти споры и среди историков. Борис Ельцин пришел к власти в России еще в начале 90-х годов. На протяжении этого богатого событиями десятилетия менялась обстановка в стране и вокруг нее, менялись люди в правительстве и в окружении главы государства, менялись законы и конституция, но Борис Ельцин оставался Президентом Российской Федерации. В чем-то он менял обстановку в России, но в чем-то очень важном менялся и сам, приспосабливаясь к новым реалиям. Ельцин обнаружил большую способность не только оставаться самим собой, но и изменяться как к лучшему, так и к худшему.

Он никогда не был фанатичным приверженцем какой-либо политической или социальной доктрины, и в этом состоит один из секретов его политического долголетия. В разное время он был коммунистом-администратором и коммунистом-демократом, социал-демократом, либералом и левым радикалом, неутомимым борцом с привилегиями и патриотом. Он умел поворачиваться, никого при этом особенно не удивляя, и его ежегодные послания Федеральному Собранию существенно отличались одно от другого не только по темам и языку, но и по идеологическому наполнению.

Конечно, главным приоритетом для Ельцина была не идеология, а власть, и это вызывало со всех сторон жесткую критику. О нем писали как о барине-самодуре, разорившем имение, запутавшемся в долгах, уморившем скот и людей и постоянно меняющем управляющих, на которых он и валил вину за свое банкротство. После августа 1998 года массированная критика в адрес Ельцина и «семьи» шла со страниц самых респектабельных западных газет и журналов, которые в прошлом прощали первому президенту России все его недостатки. При этом большая часть упреков в адрес режима Ельцина была справедлива. Но кто мог реально заменить Ельцина, например, в 1993 году? Хасбулатов? Руцкой? Бурбулис? Макашов? Гайдар?

А кто мог стать во главе государства в 1997 году? Немцов? Черномырдин? Чубайс? Где была альтернатива? Способен ли был Зюганов в 1996 году принять на себя всю ответственность и избежать потрясений? Или, может быть, генерал Лебедь? Альтернатива Ельцину начала вырисовываться только с приходом в Белый дом Евгения Примакова, но политическое движение и идеология, на которые мог бы опереться Примаков, не успели сложиться в какие-то новые структуры, способные выдержать громадный вес российской государственности и российских проблем.

К тому же режим Ельцина не был однороден: демократия причудливо переплелась в нем с деспотией, а новый российский капитализм содержал в себе не только элементы криминалитета, но и весомые блоки прежних социалистических отношений. В разных сферах управления этот режим имел разный цвет и использовал разные принципы. Даже карта российских регионов до сих пор окрашивается политологами с помощью разных красок, в том числе и красной, а также розовой, белой, зеленой и голубой. Такого смешения политических цветов не знает сегодня ни одна страна в мире.

У историков есть один почти безусловный критерий для оценки значения и роли того или иного лидера в истории своей страны. Мы прибегаем к сравнению того состояния, в котором лидер принял власть в своей стране, и того, в котором находилась страна, когда он оставил свой пост — со смертью или в результате других обстоятельств.

Нет никаких оснований включать Ельцина в список таких великих реформаторов XX века, как Дэн Сяопин, Франклин Рузвельт, Конрад Аденауэр, Нельсон Мандела. Он принял страну в 1991 году в плохом состоянии, но оставил ее в декабре 1999 года в еще худшем. Уровень жизни подавляющего большинства российских граждан снизился за эти 8 лет почти по всем основным показателям на 40—50%, а число людей, живущих в условиях крайней нужды, приблизилось к половине населения России. Смертность в стране значительно превышала рождаемость, и это привело к сокращению населения страны на три миллиона человек. Возросла преступность, заметно деградировали системы образования, здравоохранения и культуры. Количество безработных достигло почти 10 миллионов человек, потребление алкоголя в год на одного человека существенно возросло, а потребление мяса существенно уменьшилось.

Ликвидация сбережений граждан, расстрел из танковых пушек Верховного Совета, война в Чечне, распродажа или просто раздача нефтепромыслов, банков, телеканалов, металлургических заводов... Надо ли и дальше приводить подобного рода факты и цифры, характерные для времен не подъема, а упадка и смуты?

Конечно, можно использовать для оценки эпохи Ельцина и другую систему отсчета. В 1990 году, когда Борис Ельцин был избран Председателем Верховного Совета РСФСР, у России не было своего российского государства. Российская Федерация и как государство и как союзная республика была скорее мифом, чем реальностью. Именно Ельцин начал создавать Российскую Федерацию как новое и притом относительно демократическое государство, хотя и за счет разрушения СССР и КПСС. Эти перемены многие считают революцией. Однако, даже согласившись с этим, трудно было бы отнести Ельцина к списку великих революционеров XX века: у него не было новой идеологии, хотя он и умел разрушать прежние установления и догмы.

Да, несомненно, Ельцин не диктатор и не тиран. Он терпел критику и даже поношения со стороны газет, журналов и телевидения. Он не стал запрещать КПРФ и проводить «декоммунизацию», как этого требовали от него правые радикалы. Он сохранил ту свободу печати, взглядов, информации, передвижения и политических партий, на которую Россия оказалась способна. Демократию нельзя построить, она должна вырасти сама, и минимальные условия для этого при нем уже были созданы.

Ельцин подписал не только Беловежские соглашения, но и договор о союзе с Белоруссией. Сильно ошибались те, кто считал, что Ельцин превратился в простую марионетку в руках своего окружения или олигархов. Нет, все главные решения Ельцин принимал сам, и он полностью отвечал за свои поступки. С ним приходилось считаться всем российским политикам и лидерам других стран. И не только потому, что у России, как об этом говорил в Пекине Ельцин, есть все виды ядерного оружия.

Борис Ельцин удержал власть в Кремле, когда все рушилось и могла разрушиться также Российская Федерация. Конечно, Россия поднялась бы обязательно, но позже и с еще большими потерями. Смута 90-х годов прошла все-таки без череды Керенских и Лжедимитриев.

Перечисленного слишком мало, чтобы получить на суде истории безусловную и положительную оценку. Но ведь могло быть и хуже!

Всего десять человек возглавляли Российское и Советское государство в период от 1 января 1900 до 1 января 2000 года. Одни из них правили страной многие годы, другие занимали свой пост всего несколько месяцев. Сменяя один другого в Зимнем дворце, а потом в Кремле, принимали главные для страны решения Николай II, Александр Керенский. Владимир Ленин, Иосиф Сталин, Никита Хрущев, Леонид Брежнев, Юрий Андропов, Константин Черненко, Михаил Горбачев и Борис Ельцин. Это были разные люди с разными взглядами и характерами, с разными интеллектом и стилем работы. Только один из них был избран на свой пост населением страны; другие пришли к власти в результате революций, партийных постановлений, дворцовых переворотов или заурядных интриг.

Все эти лидеры занимали свой пост не по воле своего предшественника и чаше всего осуждали его правление, объявляя при этом о своем стремлении установить в стране «новые и лучшие» порядки. Нечего и говорить, что Керенский не собирался продолжать дела и замыслы Николая II, а Ленин — дела и замыслы Керенского. Ленин не зря опасался прихода к власти Сталина, который превозносил Ленина на словах, но решительно отказался от его взглядов и исканий начала 20-х годов. Хрущев одной из своих главных задач считал борьбу против «культа личности» Сталина, а Брежнев объявил борьбу против «субъективизма и волюнтаризма» Хрущева. Андропов не хотел, чтобы его преемником стал Черненко, а Черненко не хотел, чтобы ему наследовал Горбачев, который повел энергичную борьбу с порядками «эпохи застоя». Борьба Ельцина и Горбачева происходила на наших глазах и еще свежа в памяти.

У России и Советского Союза не было в XX веке какой-либо естественной и нормальной системы перехода власти из одних рук в другие, и именно это являлось одной из самых важных причин наших трудностей и неудач.

Пять из названных выше лидеров возглавляли государство до последнего дня своей жизни, трое были устранены от власти в результате революции, один в результате дворцового переворота. И только Ельцин ушел из Кремля добровольно и досрочно, передав власть в руки избранного им самим преемника.

Это прогресс, и можно надеяться, что именно такой порядок смены власти в России станет обычной и спокойной конституционной процедурой. У нас возникла сегодня реальная возможность создать демократическую систему преемственности власти, и мы не имеем права эту возможность утратить.

Литература

1. Ельцин Б, Президентский марафон. М., 2000, с. 357.

2. Там же, с. 358,

3. Там же. с, 359.

4. Там же, с. 276.

5. Там же, с. 380.

6. «Итоги», 30 марта 2000. с. 12.

7. Ельцин Б. Президентский марафон, с 315.

8. Там же, с. 355.

9. Там же, с. 380.

10. «Новое время», 1999, № 52, с. 28.

11. «Московский комсомолец», 17 августа 1999.

12. «Известия», 11 августа 1999.

13. «Итоги», 21 марта 2000.

14. Ельцин Б. Президентский марафон, с. 321, 322.

15. Там же, с. 368, 369.

16. «Коммерсантъ-Власть», 17 августа 1999, с. 15.

17. «Профиль», 1999, №45, с. 15.

18. Ельцин Б. Президентский марафон, с. 127.

19. Там же. с. 127, 128.

20. «Независимая газета», 27 сентября 2000.

21. Кьеза Дж. Русская рулетка. М., 2000, с. 197—214.

22. «Московский комсомолец», 9 июня 2000.

23. Баранец В. Ельцин и его генералы: Записки полковника Генштаба. М., 1997.

24. Ельцин Б. Президентский марафон, с. 79.

25. Медведев Р. Политика и политики России. М., 1999, с. 110.

26. Ельцин Б. Президентский марафон, с. 13, 14.

Уже с осени 1999 года на политической сиене России доминировала одна фигура — Владимир Владимирович Путин, который выступал перед нами сначала как премьер, потом как исполняющий обязанности президента, а с 26 марта 2000 года — и как законно избранный Президент Российской Федерации. Еще за год до выборов мы почти ничего не знали о Путине, а теперь он сравнительно легко, уже в первом туре и с большим преимуществом, победил всех своих соперников: Геннадия Зюганова, Григория Явлинского, Амана Тулеева, Владимира Жириновского и др.

Победа В. Путина на выборах не была неожиданностью для наблюдателей. Однако само появление Путина на российской политической сцене, его стремительное выдвижение к вершинам власти, его влияние на ситуацию в России, обретенные им авторитет и признание, а также всеобщий интерес, который вызывал к себе новый российский лидер, — все это стало главной неожиданностью политической жизни и главной темой нашей печати еще с сентября 1999-го.

Столь быстрого и притом одобряемого страной выдвижения политического лидера, какое мы наблюдали недавно в России, не знала не только история нашей страны в XX веке, но и история западных демократий, если не считать времен великих революций 1789 и 1917 годов. Во всех странах возвышение национального лидера происходило, как правило, в результате сложной и длительной политической борьбы, которая в условиях тоталитаризма могла принимать и кровавый характер.

Но зимой и весной 2000 года избирательная кампания прошла много спокойнее, чем даже при выборах в Государственную Думу. Зюганов и Явлинский не смогли составить Путину серьезную конкуренцию, а Евгений Примаков снял свою кандидатуру еще в январе, не желая напрасно тратить время и силы. При этом Примаков выразил свое искреннее уважение к Путину, а Путин высказал свое уважение к Примакову как к человеку и политику. Это и понятно, в конце концов они оба патриоты, государственники и центристы, люди порядка и долга.

Это кажется удивительным, но Путин поднялся к вершинам власти, не опираясь на какие-либо массовые движения и партии. Созданное осенью избирательное объединение «Единство» только начинало формировать свои структуры, программные документы и идеологию, поэтому оно не могло в чем-либо существенном помочь Путину, а само нуждалось в его поддержке.

В то же время о своей готовности поддержать В. Путина заявляли перед выборами десятки влиятельных общественных организаций, политических движений и партий разного направления. Его поддержали почти все губернаторы и главы республик Российской Федерации. Незадолго до выборов о поддержке Путина заявило и движение «Отечество», возглавляемое мэром Москвы Юрием Лужковым. Путин принял эту поддержку, но не связал себя никакими серьезными обязательствами.

Он получил на выборах уже в первом туре около 53% голосов, и это давало ему прочный мандат не только на власть в стране, но и на выбор союзников и партнеров, а также на проведение серьезных политических и экономических преобразований.

Для многих политических наблюдателей несомненный, но неожиданный успех Владимира Путина на выборах казался необычным и даже необъяснимым. «Стоит присмотреться внимательнее если не к фигуре главного кандидата на главный пост, то к сумме обстоятельств, сопровождающих его продвижение к вершинам власти, — советовал нам Александр Архангельский из “Известий”. — Обстоятельства эти, прямо скажем, печальны. Одинокая фигура балансирует над пропастью; под нею нет никакой опоры. Ни реальной политической силы, которая сохранит верность в случае, если удача вдруг отвернется; ни финансовой базы, ни надежного (пускай неизбежно коррумпированного) окружения. Не публичный политик, а какой-то солдат политической удачи, едини венный расчет которого на собственные силы, на ясный и ледяной ум, на везение, на счастливую звезду, которая до сих пор не подводила; может статься, не подведет и в будущем».¹

Со сказкой сравнивал возвышение Владимира Путина писатель Михаил Чулаки. «И как это мы не заметили, — писал он, — что на наших глазах разыгралась грандиозная история Золушки — да к тому же в мужском варианте, что случается несравненно реже. В чем прелесть и сказочность сюжета: власть досталась не одному из тех многих, кто годами рвался к ней, а тому, кто вчера и вообразить себя не пытался в роли президента. Столь волшебный поворот истории не мог не заворожить всю страну. Когда появился наш герой, выбрать кого-нибудь из потрепанных властью политиков значило нарушить намечавшуюся сказку».²

Необычность карьеры, которую сделал Владимир Путин, особенно с августа 1999 года, очевидна. Такая карьера была бы невозможна еще десять лет назад, так как продвижение в иерархии советской власти не могло быть быстрым, и оно во всех случаях, не исключая и «феномена Андропова», происходило не только через систему государственных органов, но и через партийные структуры. Любой претендент на высший пост в СССР должен был стать членом ЦК КПСС, а затем и Политбюро ЦК КПСС, и получить мандат на лидерство от группы высших партийных руководителей.

В советской системе политического руководства не было места неожиданностям. Выдвижение людей в КПСС было сходно с выдвижением людей в армии, где человек поднимается вверх после присвоения ему очередного звания и где никто не намерен надевать на него генеральскую форму просто потому, что он способен на руководство или претендует на это. (Конечно, в годы войны продвижение в чинах в армии может быть более быстрым, но при наличии определенных заслуг.) В такой однопартийной и идеологизированной системе власти Ельцин мог бросить вызов Горбачеву только потому, что он почти двадцать лет принадлежал к высшей партийной номенклатуре, к элите и прошел в эти годы путь от заведующего отделом Свердловского обкома партии до первого секретаря Московского горкома партии и кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС. Он был уже советским патрицием, и с этим нельзя было не считаться, В ином случае на его критику и оппозицию никто не обратил бы никакого внимания.

Однако как раз в начале 90-х годов в Российской Федерации вся прежняя идеологическая и кадровая системы были сломаны, все принципы перемешались, и в результате появилась возможность самых неожиданных и необычных карьер. Известно, что первым фаворитом Ельцина и вторым человеком в российской иерархии власти стал в конце 1990 года Геннадий Бурбулис. Каким опытом и политическим капиталом мог располагать этот заурядный преподаватель марксизма-ленинизма из Уральского института повышения квалификации инженеров цветной металлургии? А ведь именно Бурбулис сформировал первое правительство «реформаторов» и сформулировал идеологию новой «перестройки». А кем был еще в начале 1991 года Егор Гайдар?

Никому не известные канцеляристы, заведующие лабораториями, скромные кандидаты наук и младшие научные сотрудники, комсомольские активисты и «челноки», журналисты и летчики заполнили тогда коридоры власти, правления банков и даже кабинеты милицейских начальников.

Еще Александр Герцен писал в своих мемуарах, что во времена смуты во власть приходят люди «с большим самолюбием, но с малыми способностями, с огромными притязаниями, но без выдержки и силы на труд». В этой стихии, смешавшей как достойных, так и не слишком достойных людей, и начал с 1991 года действовать отставной офицер Владимир Путин, пока воля Бориса Ельцина, с одной стороны, и сильнейшее магнитное поле народных требований и ожиданий, с другой стороны, не подняли его к вершинам власти.

Но почему именно Владимир Путин? На этот счет было выдвинуто еще в 2000 году множество объяснений. Например, главная газета национал-патриотов «Завтра» и ее редактор Александр Проханов искали причины успехов Путина не в счастливой звезде или каком-то волшебстве, а в происках самого сатаны, ибо кто иной мог «превратить чиновника провинциального масштаба в диктатора».³ Даже некоторые сторонники и поклонники Путина начинали ссылаться для объяснения его успехов на влияние потусторонних сил.

Как писал Александр Головков, «очень многие из крупных этапов биографии Путина заключают в себе реализацию жизненных вариантов, вероятность осуществления которых была меньше, чем вероятность неосуществления. В терминах метафизического мышления это выглядит как следование по предустановленной линии судьбы под водительством некоего высшего начала. В его биографии внешняя простота жизненного пути сочетается с почти мистическим соединением целого ряда маловероятных ситуаций».⁴

Менее экзотической, хотя и не более достоверной представляется теория «заговора», в результате которого Борис Ельцин был якобы вынужден уступить свой пост президента Владимиру Путину. Газета «Завтра» писала о заговоре неких могущественных «мондиалистских сил». Многие западные аналитики и журналисты пытались доказать, что «головокружительный взлет Путина из небытия к политическим вершинам был сдирижирован альянсом армейского генералитета и сил безопасности».⁵ «Конечно, — писал в духе западных конспирологов даже такой опытный журналист, как Джульетто Кьеза, — Путин никогда бы не стал президентом, если бы армия не открыла ему дорогу к власти во второй чеченской войне. А точнее, если бы кто-то не задумал эту войну для того, чтобы дать военным оправиться от кризиса, и вместе с тем для того, чтобы привести в Кремль Путина. Все это выглядит вполне достоверно».⁶

Другие западные газеты уверяли, однако, что Путина продвинули к власти не генералы из армии и сил безопасности, а процветающие российские финансисты или «олигархи», которые на деле контролируют в России не только большую часть богатств, но и общественное мнение. Одна из немецких газет утверждала в феврале 2000-го, что В. Путин всего лишь «чистый лист», на котором будут писать его подлинные партнеры и покровители Б. Березовский и А. Чубайс, сумевшие будто бы прийти к соглашению друг с другом и определившие все главные события осени и зимы 1999/2000 года.

Дмитрий Пинскер из журнала «Итоги» тоже рассматривал все главные политические события в России в конце 1999 и в начале 2000 года с точки зрения соперничества Березовского и Чубайса, которые, оказывается, не смогли ни о чем договориться и враждуют друг с другом все сильнее. Поэтому, по мнению Д. Пинскера, выбор у Путина невелик, ибо «теперь перед Владимиром Путиным в полный рост встала принципиальная дилемма. Или он уступает давлению бывшего окружения Бориса Ельцина, той самой пресловутой “семье”, платит по счетам и остается марионеткой в руках тех, кто считает себя создателями "Владимира Путина, второго президента России”. Или рвет с прежними опекунами и заключает сделку с Чубайсом по своей воле».⁷ Это убеждение в особой роли и могуществе А. Чубайса, который при поддержке Запада оставался якобы и в 2001 году ведущим «подковерным» лидером российской бюрократии и российских олигархов, можно было встретить у авторов некоторых статей даже осенью 2001 года.

Нет смысла полемизировать с этими странными концепциями, которые рассматривали все главные политические события в России лишь под углом зрения недоступных для объективного анализа тайных заговоров, интриг в Кремле или соперничества олигархов. Любой историк может назвать среди событий прошлых десятилетий или столетий несколько примеров успешных и еще большее число неудавшихся заговоров.

Есть люди или историки «параноидального стиля», как называл их Дэниел Пайпс,⁸ которые считают результатом заговора и Французскую революцию 1789-го. и Русскую революцию 1917-го, и две мировые войны, а также крушение КПСС и СССР. Именно заговоры, по мнению таких историков, являются двигателями истории, а все другие силы не имеют значения. Все важные события происходят только за кулисами, куда могут проникнуть лишь посвященные. Только здесь, за кулисами, и формируется реальная власть над миром и отдельными странами. Сама история — это всего лишь большой заговор.

Для приверженцев конспирологии, теории заговоров или историков «параноидального стиля» отставка Ельцина и приход Путина в Кремль — это результат заговора. Но они не могут понять и внятно объяснить, кто же организовал этот заговор.

Ни к науке, ни к реальной политике эти примитивные конспирологические схемы не имеют отношения.

Внешне более простой и, казалось бы, более современной концепцией политического успеха может служить объяснение, связанное с работой «политтехнологов» и использованием разного рода «политических технологий».

Еще перед выборами 26 марта 2000 года многие газеты писали об «искусственном раздувании рейтинга Путина», об умелой работе спичрайтеров и имиджмейкеров, которые будто бы и создали для нас образ сильного лидера, «молодого и энергичного руководителя, скромного, но не лезущего в карман за словом решительного человека».⁹

«Путинские имиджмейкеры слепили для нас образ “самого человечного человека”», — с раздражением заявлял Александр Гольц.¹⁰ «Путина придумали политтехнологи», — утверждал Борис Кагарлицкий.¹¹ Даже приезд Путина в Санкт-Петербург на похороны Анатолия Собчака, его сочувствие и внимание к вдове своего бывшего шефа, а также озвученные в прессе и на телевидении угрозы чеченских террористов убить и. о. президента, как и принятые по этому поводу особые меры безопасности, журнал «Новое время» назвал «ловкой пиаровской акцией».¹² А по утверждению газеты «Завтра», Владимир Путин — это «политический миф, созданный специалистами по пиар-кампаниям».¹³

Все эти домыслы нет нужды подробно опровергать, так как они не опирались на какие-либо факты и доказательства. Успех Путина как премьера и и. о. президента не был продуктом каких-то новых политических технологий, а его высокий рейтинг стал следствием его политики и государственной деятельности, тех решений, которые он принимал самостоятельно, беря на себя при этом полную ответственность.

Политические решения принимают не пиарщики, а той искренности в проявлении чувств, которая присуща Путину, нельзя добиться искусственно, с помощью «технологий», В предвыборном штабе Путина с сожалением отмечали, что даже по ходу предвыборной кампании 80% решений и. о. президента принимал единолично, а за оставшиеся 20% не всегда хвалил свой предвыборный штаб.

Бориса Ельцина часто сравнивали с Ильей Муромцем, который отличался и богатырским сном на печи, и богатырской силой на поле брани. Но Путин не был богатырем-диссидентом ни во времена Брежнева и Горбачева, ни во времена Ельцина. Он сам не раз называл себя военным человеком и чиновником, и он принял на себя обязанности премьер-министра, а позднее и президента, повинуясь принятому в Кремле решению, которое было воспринято им почти как приказ. Но еще осенью, а тем более после 31 декабря 1999 года, обстановка сложилась так, что приказы должен был формулировать и отдавать сам Путин. Он не уклонился от этой ответственности и оказался в высшей степени способным руководителем, а затем и публичным политиком. Путин начал работать не только с документами, но и с проблемами, показав себя человеком дела, который выполняет свои обещания и обязательства.

При этом деятельность Путина не была заранее спланирована в соответствии с какими-то четкими целями. Уже в сентябре и октябре 1999 года ему приходилось работать в условиях неожиданно складывавшихся трудных ситуаций, и он действовал в этой обстановке вполне успешно. Все политики заботятся о своей привлекательности и популярности, и они не могут не пользоваться на этот счет советами и помощью специалистов. В условиях демократии это часть их работы, но далеко не главная часть. В конце концов, Путин не первый такой неожиданный выдвиженец в команде Ельцина. Однако другим кандидатам в преемники Ельцина не помогли почему-то никакие «политические технологии».

Как известно, политику часто и не без оснований сравнивают с театром, говоря о сцене и масках, ролях и суфлерах, режиссерах и марионетках. Эта концепция политического театра во многом сходна с более современной концепцией о роли политических технологий.

Удивляясь и негодуя по поводу успеха Путина, Б. Кагарлицкий из «Новой газеты» пытался представить и. о. президента как примитивного и плохого актера, который неожиданно для себя оказался на большой политической сцене, не зная ни своей роли, ни пьесы, в которой ему предстояло играть, не понимая также, кого из многочисленных суфлеров он должен слушать.¹⁴ Режиссер Андрей Житинкин, напротив, восхищался работой путинского избирательного штаба, который будто бы определял все малейшие детали его поведения, одежды, всех реплик, жестов и улыбок. Точному следованию этой режиссерской сверхзадаче и следует, по мнению Житинкина, объяснить успех Путина в «политическом театре».¹⁵ Режиссерам и авторам спектакля, а отнюдь не самому Путину, который только старался «не выпадать из образа», приписывал успех выборов 26 марта и кинорежиссер Георгий Данелия.¹⁶ Другой кинорежиссер, Евгений Матвеев, признавал все же успех не только режиссеров, но и главного артиста: «Он хорошо справился с ролью, хотя и новичок на сцене. Он не переигрывал, не рисовался на сцене, как это делал Ельцин. Тот слишком много позировал, грешил паузами и вел себя часто как провинциальный трагик».¹⁷

А вот психолог Леонид Кроль считал, что Путину режиссер был почти не нужен, он сам был для себя режиссером, даже автором собственной пьесы и талантливым актером с совершенно новой и необычной стилистикой. «Путин перемешается, — с восхищением писал Л. Кроль, — как бы не делая движений. Стремительная походка танцора и мастера боевых искусств — подтянутая и развинченная одновременно. Он легко извлекает из себя чуть-чуть иные лица, мнения, не похожие на предыдущие. Есть в нем что-то от сказочного героя "По щучьему велению, по моему хотению”. Четко соглашается выполнить невозможное, ненадолго исчезает, заставляя ждать себя, — и появляется, выполнив. Ничуть не гордится — и вновь как ни в чем не бывало уходит на новое задание. У Путина редкое умение быть одновременно незаметным и незаменимым. Он обладает удивительным чувством юмора, мастерством точных и неожиданных сопоставлений. Он — Герой с оригинальным образом, без мишуры, позы и сложившихся схем».¹⁸

Думаю, что Л. Кроль ближе к истине, хотя у него и много преувеличений. В жизни театра бывали случаи, когда знаменитый актер неожиданно заболевал и не мог выйти на сцену, а зал уже заполнен публикой. Чтобы не сорвать спектакль, режиссеру и его помощникам приходилось срочно гримировать на главную роль неизвестного дублера. Но, к удивлению режиссера и зрителей, дублер исполнял трудную роль даже лучше, чем ее главный исполнитель, и это сразу же делало его знаменитым. Такой сюжет обычен для музыкальных драм Голливуда, но на политической сцене России встречается, пожалуй, впервые.

Все приведенные выше сравнения российской политической сцены с театром интересны, но они являются всего лишь поверхностной аналогией и не могут объяснить главных событий в России за последние два года.

Театральность в политике существовала всегда, а с появлением телевидения этот фактор существенно возрос как составная часть политического успеха. Когда встречи в Кремле, заседания в Белом доме или посещение завода, госпиталя, детского дома могут видеть на своих экранах десятки миллионов людей одновременно, это заставляет и президента, и всех людей рядом с ним думать о каждом своем движении и каждой реплике.

Еще Джон Кеннеди, по общему мнению, одержал победу на президентских выборах в США в 1960 году благодаря своей исключительной телегеничности. Леонид Брежнев считался в 60-е годы красивым и привлекательным мужчиной. Но чем сильнее болезни и старость изменяли его внешний облик, тем чаще он появлялся на экранах телевизоров, существенно подорвав тем самым свою репутацию. По этой же причине Юрий Андропов старательно избегал телевидения. Напротив, Рональд Рейган, по мнению экспертов, смог сформулировать свою идеологическую позицию по телевидению с большей силой, чем кто-либо другой. Хотя он пришел к власти в 70 лет, он сумел стать живой фигурой, завоевав телеэкраны не только у себя в США, но и почти во всем мире. Но ведь Рейган был профессиональным и талантливым киноактером, который за 30 лет своей актерской работы снялся в 54 художественных фильмах. Было бы, однако, ошибкой полагать, что Рейган являлся главным образом артистом, а не политиком...

Театральность — это лишь небольшая часть публичной политической деятельности. Основная ее часть протекает за сценой, без репортеров и операторов, и эта работа требует от политика совсем другого набора способностей, чем те, которые достаточны для профессионального артиста.

Владимир Путин не так уж часто играл на публику и на открытой сцене. Раньше он не был публичным политиком и, оказавшись в одночасье на самой высокой политической сцене, предпочел не играть какую-либо особую роль, а сохранить привычные ему формы поведения и работы. Поэтому я склонен согласиться в основном с политологом Леонидом Поляковым, который писал, завершая свой анализ, что Владимир Путин — не загадка, он прост и понятен, его главные качества — открытость и естественность, которые избавляют от необходимости играть кого-то другого. И только российские наблюдатели, привыкшие к «играм власти» с народом, не могут в это поверить.¹⁹

Некоторые российские газеты еще осенью 1999 года писали об «одиночестве» Владимира Путина. «Сто дней одиночества» — так озаглавила Марина Волкова из «Независимой газеты» статью об итогах ста дней премьера Путина, заметив при этом, что он является «самой большой человеческой и политической загадкой среди российских премьеров».²⁰ Некоторые из близких сотрудников нового президента также подчеркивали, что Путин «сам себя сделал» и поэтому никому ничем не обязан, если не считать Ельцина, а еще ранее А. Собчака. Конечно, для успеха на выборах этого было бы недостаточно.

Нет сомнения в том, что российские генералы, а также «люди из спецслужб» поддержали Путина, как и почти все чиновники. Путина поддержали в начале 2000 года и почти все олигархи, кроме Владимира Гусинского, который осенью 1999-го делал ставку на Е. Примакова и Ю. Лужкова, а с января 2000-го открыто и горячо поддержал Г. Явлинского и вложил в его избирательную кампанию большие деньги.

Но из сказанного вовсе не следует, что Путин должен был стать после выборов слугой генералов или финансистов, а не самостоятельной политической фигурой, опирающейся в первую очередь на поддержку большинства российского общества. Мы видели, что число новых людей, которых Путин привел с собой в первые месяцы в аппараты Кремля и Белого дома, было невелико, и эти люди не имели еще ни опыта, ни авторитета. Это не была еще политическая команда, сходная хотя бы в чем-то с той, которую Борис Ельцин привел во власть в 1991-м. Можно согласиться и с тем, что в той почти бесплодной кремлевской среде, в том «дворцовом» коллективе, в котором с 1996-го работал Путин, он был относительно одинок. При этом он даже не старался особенно выделяться: так было легче жить и работать.

Путин не демонстрировал своих амбиций и раньше — в администрации и окружении Анатолия Собчака, хотя ему приходилось решать здесь крупные экономические проблемы и заниматься международными связями огромного города. Однако Путин не был одинок уже к концу 1999-го, и на выборах его поддержали не только люди в погонах или чиновники, но и значительная часть остального населения России, включая интеллигенцию, студенческую молодежь, рабочих и служащих. А также — большую часть предпринимателей. В данном случае Владимир Путин стал как бы центром кристаллизации всего того, что в прежние времена могли назвать «здоровой частью общества». И действительно, у России появился шанс к выздоровлению после слишком затянувшейся смуты. Это выздоровление происходит сегодня на наших глазах, хотя и не столь стремительно, как этого многим из нас хотелось. Болезни общества оказались слишком застарелыми и запущенными, да и проблема — собрать среди своих сторонников крепкую и компетентную команду политиков, экономистов, военных лидеров и государственных деятелей — оказалась очень трудной.

И в России, и на Западе нашлось немало объективных наблюдателей, которые констатировали, что деятельность Путина еще с момента его назначения премьером полностью соответствовала общественным ожиданиям и даже требованиям, среди которых главными были требования порядка и ожидания сильного лидера, который способен этот порядок обеспечить. Из наказов избирателей Путину на первых местах стояли также требования активно преодолевать бедность и нищету в стране, очистить свое окружение от коррупционеров, ограничить влияние «олигархов». И — закончить войну в Чечне, но на приемлемых для России условиях. '

Проблемы прошлой деятельности Б. Ельцина и «семьи» уже не особенно волновали российского избирателя. Несколько раз на ожидания и требования населения России ссылался и сам Путин, объясняя причины и мотивы своих решений. «Я ощущаю себя не мессией, а простым русским человеком, который испытывает такие же чувства, как и любой российский гражданин. По-видимому, люди это чувствуют и поддерживают меня», — сказал Путин еще в начале своей карьеры премьер-министра. Газета «Известия», которая вспомнила позднее об этих словах, считала их странными для кремлевского чиновника высокого ранга, который давно уже должен был забыть о нуждах и интересах простых людей.²¹ В данном случае можно вспомнить известные марксистские постулаты о роли личности в истории, столь убедительно изложенные более ста лет назад Георгием Плехановым. Один из таких постулатов гласит: когда общественные нужды и национальные интересы невозможно удовлетворить без появления героя, то есть человека, способного видеть дальше других, хотеть сильнее других и делать больше и лучше, чем другие, такой человек обычно появляется.

К этому следует все же добавить, во-первых, что нужный обществу человек может и не появиться в нужное время и в нужном месте, ибо такое выдвижение «героя» происходит не автоматически. Во-вторых, нужный человек может и не справиться с теми задачами, которые ставит перед ним история и ситуация. В-третьих, он может злоупотребить оказанным ему доверием и полученной властью, начав решать какие-то собственные, а не общественные проблемы. Таких примеров, к сожалению, было немало и в XIX, и в XX веке. Владимиру Путину поверили очень многие, и, надо надеяться, он сумеет оправдать это доверие. В конце концов, выбор у всех нас не так уж велик — или порядок, или продолжение смуты и хаоса.

«Путин — новый человек в политической элите, — справедливо отмечал Дмитрий Вельский из «Комсомольской правды». — В этом его сила и слабость. Сила в том, что ему проще разгрести весь накопившийся за эти годы мусор. Слабость — в том, что ему и в коридорах власти, и вне Кремля противостоят политики, связанные с могущественными группировками, у которых есть и власть, и деньги, и страстное желание их сохранить. Но на стороне Путина поддержка народа и логика истории, которая не любит, когда ее ход пытаются пустить вспять».²²

Поддержка народа и логика истории — это, конечно, главные силы, которые обеспечили В. Путину успех на выборах 26 марта 2000 года. Однако нельзя забывать и о других факторах, в том числе о неожиданных для многих личных способностях и достоинствах Путина, о поддержке Бориса Ельцина, а также обо всей совокупности тех сложных обстоятельств, при которых Владимир Путин был назначен 9 августа 1999 года премьером России. Я имею в виду в первую очередь обстановку, которая сложилась в это время на Северном Кавказе, и ту угрозу распада России, которую таила в себе агрессия сил международного терроризма и исламского экстремизма, объединившихся с самыми радикальными группами чеченского сепаратизма.

Литература

1. «Известия». 17 марта 2000.

2. «Московские новости», № 32, 2000, с. 5.

3. «Завтра», № 10, март 2000.

4. «Независимая газета», 28 марта 2000.

5. Об оценках за рубежом отставки Б. Н. Ельцина и назначении

и. о. президента В. В. Путина. Аналитическая записка ОАО НТР «Регион», январь 2000.

6. «Компания», 28 августа 2000, с. 14.

7. «Итоги», 30 марта 2000, с. 11.

8. Пайпс Д. Заговор: объяснение успехов и происхождения «параноидального стиля». Фрагменты из книги (Нью-Йорк, 1997)// «Новое литературное обозрение», 2000, № 41, с. 5— 26.

9. «Сегодня», 11 марта 2000.

10. «Итоги*, 7 марта 2000.

11. «Новая газета», 12—19 марта 2000.

12. «Новое время», № 9, 2000, с. 7.

13. «Завтра», 29 февраля 2000.

14. «Новая газета», 12—19 марта 2000.

15. «Независимая газета», 16 марта 2000.

16. «Трибуна», 28 марта 2000.

17. Там же.

18. «Независимая газета», 16 марта 2000. Приложение, с. 16.

19. «Независимая газета», 15 марта 2000.

20. «Независимая газета», 21 ноября 1999.

21. «Известия», 29 февраля 2000.

22. «Комсомольская правда», 16 марта 2000.

Избирательная кампания по выборам Президента Российской Федерации проходила более спокойно, чем избирательная кампания по выборам депутатов Государственной Думы. В борьбе за пост президента практически не было каких-либо скандалов и не применялись так называемые «грязные технологии». Это вовсе не значит, что борьба за пост президента не была острой или лишенной сильного внутреннего напряжения. В Государственную Думу проходят лидеры и тех партий, которые заняли второе, третье, даже пятое места. Но пост президента всего лишь один, и с ним связаны гораздо более мощные интересы и более сильная власть, чем те интересы и та власть, которые имеются у всей Думы.

Тема выборов президента являлась в России на протяжении нескольких лет главной темой политических прогнозов, социологических исследований и разного рода спекуляций. Это определялось особой ролью института президентской власти в новой России, где президент обладает гораздо большими полномочиями, чем в США или Франции. В условиях нашей страны, в которой демократические традиции, гражданское общество и система зрелых политических партий еще не сложились, именно президент может и должен стать гарантом стабильности, демократии и порядка. Поэтому предоставление президенту необходимых для этого полномочий и рычагов власти — это не каприз Ельцина или просчет составителей Конституции, а необходимость. Именно это обстоятельство и сделало тему выборов президента самой актуальной в нашей социологии и политической публицистике.

Кто только не побывал в конце 90-х годов в фаворитах социологических опросов! Виктор Черномырдин, Александр Лебедь, Борис Немцов, Юрий Лужков, Евгений Примаков... Казалось, что есть немалые шансы у Зюганова и Явлинского. Некоторые из этих политиков уже всерьез примеривали на себя «шапку Мономаха». Пытались участвовать в борьбе за пост президента Михаил Горбачев, Святослав Федоров, Владимир Брынцалов, Станислав Говорухин, Владимир Жириновский.

О Владимире Путине, который только в июле 1998 года занял пост директора ФСБ, еще за восемь месяцев до главных в России выборов почти никто ничего не знал. Да и сам Путин не претендовал тогда ни на какую выборную должность. Даже назначение Путина на пост премьера, как я уже замечал выше, не вызвало вначале особого внимания общественности и прессы. Но как только стало очевидным, что Путин — это реальный претендент на высший государственный пост в стране, у него появилось и множество приверженцев, и множество недоброжелателей.

Уже с октября 1999 года работа В. Путина проходила отнюдь не под звуки всеобщего одобрения, совсем напротив. И хотя политика Путина пользовалась явной поддержкой большинства населения, многие газеты и журналы, а также часть популярных телеканалов выступали против него. Политиков и бизнесменов, стоявших за российскими СМИ, как раз и пугала эта неожиданная и быстро растущая популярность нового премьера.

По мере приближения выборов шумная, хотя и малоэффективная пропагандистская кампания набирала обороты. Чего только не писали в эти недели и месяцы о Владимире Путине! Нередко публиковались разного рода слухи, версии, язвительные комментарии. Или, напротив, замалчивались важные факты и заявления. Некоторые газеты и журналы не брезговали и прямыми фальсификациями.

Естественно, что на протяжении всех предвыборных месяцев против Путина выступала печать КПРФ. Опубликованные здесь статьи, письма читателей, комментарии и заявления редакций или руководства КПРФ были столь примитивны и неубедительны, что их не хочется ни оспаривать, ни даже цитировать. Но приходится, чтобы не быть голословным: «Путин — антикоммунист», «Путин ничего не делает и не будет делать для изменения пагубного политического и экономического курса Ельцина», «Путин не хочет вести борьбу с олигархами», «Путин не станет пересматривать результаты грабительской приватизации» - подобными фразами можно заполнить несколько страниц. Общий смысл всех этих публикаций очевиден — «путинизм» и «ельцинизм» если и не близнецы, то все равно братья.

Газета «Советская Россия» писала: «Путин вышел из головы и воли Ельцина, его выдвинул Чубайс, вынув Путина из своего рукава», «Чубайс и сегодня остается для Путина старшим братом, наставником и экономическим авторитетом, и они вместе ставят Россию в кильватерную колонну США и капиталистических государств». Даже там, где заявления и действия Путина почти совпадали с требованиями КПРФ, коммунистическая печать оставалась непримиримой: «Путин хочет обмануть народ, используя чужие лозунги. Он осуществляет секретный план Кремля по отвлечению гнева народа». Окончательный вывод ясен: «Путин стоит за продолжение губительного для России курса антинародных реформ. Он выразитель интересов и верный слуга российских олигархов и международного капитала».¹

Еще более радикальным национал-патриотам из газеты «Завтра» и ей подобных более мелких изданий В. Путин тоже был ненавистен, видимо, потому, что он выступал и завоевывал симпатии российского избирателя прежде всего как патриот и как русский человек, которому тяжело видеть унижение и бедность России. «Не верьте Путину, — призывала газета «Завтра». — Он только надел маску патриота, чтобы лучше подготовить капитуляцию России перед странами Запада. Это все тот же Ельцин, только со взрывами в Москве и Волгодонске. Словно врачи омолодили сгнившее тело старика, перелив ему юную кровь, и тот стал теперь бодрым, снова охочим до власти исполняющим обязанности».² Авторы этой газеты не могли не признать, что Путин увеличил оборонный заказ, повысил заработную плату военным и престиж армии, что он «бряцает оружием», чтобы не допустить распада России и «вырезать чеченскую язву». Путин даже ведет себя достойно с западными лидерами. Но все это «только маска», которая прикрывает истинного защитника интересов «семьи» и Запада. Поэтому лучше, если у России была бы, как и прежде, Чечня, но не было Путина...

Против Путина, хотя и не столь ожесточенно, выступала и значительная часть более серьезных московских газет. Чаще всего неодобрительно комментировали деятельность Путина такие популярные газеты, как «Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «Трибуна», «Общая газета». Однако наиболее яростно и непримиримо критиковала и. о. президента печать, которая была связана с холдингом «Медиа-Мост», с некоторыми из западных информационных групп, а также с радикальными демократами первой волны. Их поддержка кандидатуры Явлинского сочеталась с самыми неприличными выпадами против Путина. Злую и тенденциозную критику В. Путина можно было встретить, например, почти в каждом номере журнала «Итоги», издаваемого в России при поддержке американского журнала «Ньюсвик». Я уже приводил выше некоторые из высказываний журнала «Итоги», который и в марте 2000 года не мог понять — почему и как это могло случиться, чтобы «никому не известный чиновник в одночасье мог превратиться в главного политика России».³ С «Итогами» могла соперничать в неприязни к Путину только «Новая газета», которая опубликовала в конце 1999 и в первые месяцы 2000 года самое большое число тенденциозных статей и явных выдумок по поводу войны в Чечне и всех других направлений работы и. о. президента. «Путин управляет страной бездарно», «Он тратит в Чечне деньги, которые необходимы для развития оборонной промышленности в России», «Путина поддерживает не народ, а орда мелких провинциальных чиновников», «Он восстанавливает в России власть и идеологию КПСС», «Путин — виртуальный лидер, у которого нет и не может быть программы», «Путин ничего не делает, да ему и не нужно ничего делать ни до выборов, ни после выборов», «Бездействие Путина лишь прикрывает его неуверенность», «Россия как государство при Путине вряд ли сможет дожить до 2001 года». Это выдержки из двух статей всего лишь одного номера «Новой газеты».⁴

Озлобленность и необъективность ее авторов была просто поразительной. Например, в конце января 2000 года, когда близилась к завершению осада Грозного, а большая часть боевиков уже была оттеснена в горы, Михаил Кругов из «Новой газеты» уверял, что «Запад обязательно нанесет России мощный экономический и политический удар. И когда Запад поставит Россию на колени, чеченцы устроят российской военной группировке “ночь длинных ножей”. Армия “победителей” будет разгромлена за одну ночь. Сотни солдат и офицеров будут убиты, тысячи попадут в плен. После этого Кремль согласится на любые условия чеченской стороны».⁵ Весь этот бред читали не только сотни тысяч подписчиков «Новой газеты», его охотно перепечатывали многие итальянские, британские и особенно французские газеты. В «Новой газете» можно было прочесть и наиболее резкие высказывания Явлинского, который обвинял Путина в сговоре с коммунистами и ультранационалистами, в развязывании «преступной войны в Чечне», в «унижении России» и в «унижении населения России». Претендуя на пост президента России, Григорий Явлинский со страниц «Новой газеты» изливал свой гнев и разочарование в адрес народа «этой страны»: «В другой стране орать начали бы, на вилы подняли. А у нас можно давить, грабить, делать все, что хочешь. У нас правительство в этом смысле находится в идеальном положении, и Путин работает в условиях неограниченного ресурса».⁶

Тему неблагодарного, обманутого, темного и равнодушного народа, недостойного великой России, развивали с разных сторон и другие авторы. Еще осенью, а также в декабре 1999 и в январе 2000 года некоторые политологи и публицисты надеялись, что российский народ «одумается» и потеряет интерес к Путину. Они продолжали смотреть на Путина как на наваждение, которое скоро пройдет. Многие политики, влиятельные финансисты и близкие к ним редакторы газет были просто не в состоянии скрыть свое горячее желание как-то остановить нового лидера, дождаться падения и краха Путина и его «умопомрачительных рейтингов». «От премьера сегодня ждут многого, — писала накануне Нового года политолог из фонда Карнеги Лилия Шевцова. — Но чем больше ожиданий сегодня, тем сильнее будет разочарование в новом правительстве завтра. Общественные настроения очень неустойчивы, и не исключено, что уже в ближайшее время народу вместо “железного Феликса” захочется миролюбивого и мудрого вождя, способного наводить мосты в том числе и в Чечне».⁷

«Время работает против Путина, — писал публицист Илья Мильштейн. — В эти недели его популярность достигла верхнего предела, электорат бурно хлопает в ладоши, конкуренты растеряны, рубль держится из последних сил. Что будет дальше, известно: война стагнирует, народ недоумевает, оппозиция собирается с силами, парламент разгонять до президентских выборов нельзя, экономика валится в пропасть, рейтинг делается дряблым, харизма худеет на глазах. Пройдет еще немного времени, и публике разъяснят, что ее выбор был ошибкой».⁸ «От Путина многого ждут, — отмечал в своем прогнозе президент Института стратегических оценок Александр Коновалов, — но эти ожидания не просто не совпадают, но взаимоисключают друг друга. Но Путину придется определить свои позиции, а значит, будет расти и число разочарованных, число разбитых иллюзий. А действовать надо уже сейчас, до выборов. Так что еще до выборов Путин может нажить себе достаточно влиятельных врагов, и они не будут бездействовать».⁹

А в марте, как до, так и после выборов, многие газеты обрушились уже не на и. о. президента, а на народ, который был готов поддержать и поддержал Путина на выборах. «Можно сказать с уверенностью, — писал в газете “Известия” Александр Архангельский, — что эпитет “неизвестный” куда правомернее отнести к общественному сознанию страны, которой Путину предстоит управлять по крайней мере в течение четырех ближайших лет, чем к нему самому».¹⁰ «Путин выиграл выборы у России, — писал Александр Проханов, — и его успех обеспечил, конечно же, моральный и интеллектуальный уровень населения. Именно населения, то есть отдельно взятого, нынешнего поколения россиян, живущих в данное время, на данной, оставшейся от России, территории. Русский народ непомерно огромней, чем это несчастное, отравленное стрихнином поколение. Народ — это те, кто жил до нас и выстроил великое светоносное государство, породил богооткровенную культуру, выиграл самые великие войны, совершил самые дерзновенные духовные подвиги. Народ — это те, кто придет после нас и выполнит возложенную на него Богом вселенскую задачу, одержит неизбежную русскую Победу. И, конечно же, народ — это мы с вами».¹¹

Оспаривать подобного рода заявления бессмысленно. Народ России прошел в последние десять лет через столько испытаний и иллюзий и получил столь большой исторический опыт, что его действительно, как сказал в своем обращении к народу России за лень до выборов Владимир Путин, «трудно обвести вокруг пальца».

До выборов статьи в «Советской России» и в газете «Завтра» отличались хотя бы по своей стилистике от статей в журнале «Итоги» и в «Новой газете». Но в первые недели после выборов это различие было уже мало заметно. Статьи и высказывания С. Пархоменко, В. Шендеровича и Б. Кагарлицкого мало отличались от статей и высказываний Проханова. Газета «Советская Россия» начала не только обильно цитировать, но и полностью перепечатывать крайне критические по отношению к В. Путину и к слишком «доверчивым россиянам» статьи из некоторых американских газет и журналов. Крайности сошлись.

Комментируя успех В. Путина на выборах, «Новая газета» писала, что он «заткнул рот своим оппонентам» и что для превращения «спецдемократии Путина в режим фашистского типа осталось сделать всего один или два шага». Но Владимир Путин и его избирательный штаб решили на все подобные обвинения не реагировать. Лишь в ночь с 26 на 27 марта, когда итоги выборов уже определились, Путин сказал о «потоке вранья», захлестнувшем газеты и телевидение, и поблагодарил российских избирателей за доверие.

Несколько недель после победы на выборах и до вступления в должность президента были наполнены для Путина многими событиями и встречами. В течение всего лишь десяти дней до инаугурации В. Путин открыл чемпионат мира по хоккею в Санкт-Петербурге, отстоял пасхальную службу в Исаакиевском соборе и принял участие в церемонии по возвращению в Екатерининский дворец фрагментов Янтарной комнаты. Он провел важные переговоры с новым японским премьером Исиро Мори. Даже четырехдневный отдых в Сочи не был для Путина спокойным, и в промежутках между горными лыжами и ловлей камбалы он продолжал консультации о составе будущего правительства и выезжал в Белгород, чтобы вместе с президентом Украины Леонидом Кучмой и президентом Белоруссии Александром Лукашенко открыть мемориальный комплекс на знаменитом Прохоровском поле, на котором летом 1943 года происходило самое крупное в истории войн танковое сражение, переломившее ход Курской битвы.

Это была первая встреча президентов трех славянских стран после встречи в Беловежской пуще в декабре 1991 года. В Кремле тем временем заканчивались последние приготовления к инаугурации — по новому сценарию.

Нет необходимости рассказывать здесь о самой процедуре инаугурации. Эта торжественная церемония официального вступления Путина в должность президента России прошла в Андреевском зале Большого Кремлевского Дворца. Положив правую руку на специальный экземпляр текста Конституции, Путин произнес предусмотренную Конституцией присягу. В залах дворца находились в момент принесения присяги члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, судьи Конституционного суда, а также члены правительства, патриарх, предстоятели других религиозных конфессий, высшие военачальники и другие специально приглашенные лица. На церемонии инаугурации Владимир Путин принял от первого президента России Бориса Ельцина знак президента.

Вся церемония продолжалась один час. В коротком выступлении после присяги Путин обозначил свои приоритеты: процветание и сила России, сплочение ее народа и защита интересов и прав российского гражданина, сбережение и развитие демократии. Он также подчеркнул важность законной и мирной преемственности власти, единство и преемственность истории России. О преемственности власти и защите демократии говорил в своем выступлении и Борис Ельцин. Как отмечала «Независимая газета», «оба президента, не будучи одаренными природой яркими ораторскими способностями, выступили вполне достойно».¹² Сенсаций или каких-либо неожиданностей не было. Все отметили, что в Андреевском зале присутствовал бывший Президент СССР Михаил Горбачев. На вечернем приеме в этот же день, когда Путин подходил то к одной группе гостей, то к другой, он, увидев Горбачева, подчеркнуто тепло приветствовал его, что произвело впечатление как на присутствующих, так и на политических комментаторов, в том числе и на Западе.

На церемонию инаугурации был приглашен и последний председатель КГБ СССР Владимир Крючков. Он был единственным из гостей, кто сидел, и встал лишь в момент, когда зазвучал Государственный гимн. Естественным было присутствие в Андреевском зале таких политиков, как Юрий Лужков, Евгений Примаков, Геннадий Зюганов, Григорий Явлинский и другие. Многие газеты отметили, что Путин пригласил на торжественную церемонию в Кремле свою любимую учительницу немецкого языка Веру Гуревич, своего старого друга и тренера по дзюдо Анатолия Рахлина, преподавателя из Высшей школы разведки Михаила Фролова, друга семьи, бывшего секретаря из питерской мэрии Марину Ентальцеву и некоторых других близких людей. Здесь же была, конечно, и жена Путина Людмила Александровна, которая держалась очень скромно, почти незаметно.

В связи с вступлением в должность президента и в соответствии с Конституцией В. Путин принял 7 мая отставку всех членов кабинета министров, руководителей силовых ведомств и главных чиновников кремлевской администрации, поручив, однако, всем этим лицам исполнять свои обязанности «впредь до утверждения структуры органов исполнительной власти и осуществления в установленном порядке назначений на соответствующие должности». Это не породило ни в обществе, ни в структурах власти никаких волнений и беспокойства. Все были уверены, что больших перемен в персональном составе органов высшей власти не произойдет — по крайней мере до конца 2000 года.

8 мая Владимир Путин провел в Курске, где он участвовал в открытии Триумфальной арки, воздвигнутой здесь в память о знаменитой битве на Курской дуге. 9 мая, в День Победы, президент принимал военный парад на Красной площади. Это была 55-я годовщина Победы, и было решено отметить ее более торжественно, чем обычно.

Близость праздника Победы и дня инаугурации объединила в сознании многих граждан страны два эти разные события. Особое внимание и участников праздника, и гостей Москвы привлекли два обстоятельства — парад Победы должен был принимать только что вступивший в должность новый президент России, а открывали этот парад пять тысяч ветеранов Великой Отечественной войны, собравшиеся в Москву из всех стран СНГ и из Прибалтики. Через 55 лет после окончания войны по Красной площади пронесли знамя Победы, а следом, четко соблюдая строй, проходили десять сводных полков участников войны со штандартами тех десяти фронтов 1944—1945 годов, которые составляли тогда действующую армию.

Это было необычное, одновременно внушительное и трогательное зрелище, — каждому из участников этого марша было уже за 70 лет. Было видно, что Путин с трудом удерживает слезы. Его отец, тоже ветеран войны и один из героев Ленинградского фронта, умер всего за несколько дней до назначения сына премьер-министром России. В своей речи на параде Путин особо приветствовал фронтовиков из стран СНГ и из Прибалтики, называя их «нашими боевыми братьями и сестрами». «Мы вместе, — сказал президент, — отстояли мир, не дали перекроить историю, защитили большую советскую Родину, сохранили независимость нашей страны, внесли решающий вклад в победу над фашизмом». После парада в Кремле прошел большой прием, подробности которого до нас также донесло телевидение.

Но торжества и праздники закончились, и наступили будни. Интересно отметить различие в оценках всех этих событий в газетах и журналах. Газеты левого направления крайне преувеличивали общие масштабы инаугурационных торжеств. Василий Сафрончук в газете «Советская Россия» писал: «по своей помпезности эта церемония превосходила самые пышные венчания на царство или возведения на трон августейших особ средневековья. Во всяком случае, в новейшей истории мы не наблюдали таких церемоний ни в Америке, ни в Европе, ни в Азии, ни тем более в Африке. Приведение Путина к присяге по своей символике, скорей, напоминало возведение на трон монарха, нежели вступление в должность демократически избранного президента».¹³ Газета «Завтра» добавляла к сходным описаниям и оценкам разного рода домыслы, стараясь, ко всему прочему, оскорбить нового президента. «Венчание Путина на царство, — писал здесь Борис Александров, — было обставлено с псевдовизантийской пышностью. Под внимательным взором телекамер Путин долго поднимался по покрытой коврами лестнице, проходил мимо застывших навытяжку солдат, наряженных в невообразимую голубую форму, пародирующую стиль старой русской армии, — в таких нарядах сейчас выступают только цирковые служители, — неспешно, с легкой улыбкой шествовал мимо полуторатысячной армады гостей, выстроенных в строгом соответствии рангу в новой элите».¹⁴ «Сверхпышная церемония в Кремле, — развивал эти же измышления Александр Проханов, — свидетельствовала о личной склонности Путина к “знакам достоинства”, о его управляемости и возможности манипулирования им, а также о комплексе неполноценности выходца из “низов”. Этот обряд имеет метафизический смысл преемственности не просто государственной власти, но всего чудовищного замогильного ельцинизма».¹⁵

Между тем, никакой особой пышности в процедуре инаугурации Путина не было. Пышным было убранство Андреевского тонного зала и соседних с ним залов Большого Кремлевского Дворца, который был отреставрирован еще при Ельцине. Сама же процедура инаугурации была достаточно простой и скромной, и на нее не были приглашены даже главы государств СНГ, не го-поря о странах дальнего зарубежья. Французская газета «Фигаро» писала: «новый хозяин Кремля провел церемонию своей инаугурации со свойственной ему военной скромностью, которая в последние месяцы стала фирменной маркой Путина. Выступление самого Путина было лаконичным и емким, в нем не было недосказанностей, все в нем было выражено ясно и четко, что заметно контрастировало с содержанием речей эры Ельцина. Озадачивает лишь умолчание чеченской проблемы».¹⁶

Уместно отметить, что вступление в должность новых генеральных секретарей ЦК КПСС в 80-е годы было гораздо более сложным по процедуре, так как новый лидер партии и государства избирался на Пленуме ЦК КПСС в дни похорон только что умершего прежнего генсека. На похороны в Москву прибывали десятки глав дружественных Советскому Союзу государств и сотни представителей из всех стран мира. После похорон на грандиозном приеме в Кремле все эти лидеры должны были подойти к новому генсеку, чтобы выразить ему свое соболезнование, поздравить с избранием на пост главы партии, а во многих случаях и для короткой беседы. Можно себе представить, что творилось бы 7 мая в Кремле, если бы на инаугурацию Путина были приглашены представители и лидеры из других стран мира.

Недоброжелатели Путина из праволиберальных изданий, особенно из холдинга «Медиа-Мост», также старались всячески оскорбить и унизить нового президента России. Журнал «Итоги» озаглавил статью о вступлении Путина в должность президента пренебрежительным словечком «Зиц-президент». «Владимир Путин, — писал здесь Дмитрий Пинскер, — с готовностью уступил право вершить большую политику в России старой гвардии интриганов. Он согласился довольствоваться, по большей части, лишь внешними атрибутами власти и правом рассуждать, но не вершить дела в Кремле».¹⁷ «Путин — слабый лидер, которым командуют генералы, воюющие в Чечне», — это уже слова из другой статьи в том же номере журнала «Итоги». «Паралич власти», «счастливчик Путин, на плечо которому присела нервная птичка счастья и чистит клювик перед тем как улететь», — в подобного рода глуповато-вульгарных выражениях описывал церемонию инаугурации в Кремле Леонид Радзиховский в газете «Сегодня».¹⁸ Что касается московских городских газет, то они писали о событиях начала мая с подчеркнутым безразличием. «Путин ищет свой путь в потемках, — витиевато рассуждал один из редакторов газеты “Тверская, 13” Владимир Стукалов. — Инаугурация нового президента прошла для многих россиян незамеченной. Одним набили оскомину мелькающие на экранах телевизоров политические деятели. Другие уехали на дачные участки сажать картошку. Третьим было не по себе, когда, живя в нищете, они увидели по “ящику” блеск и роскошество кремлевских дворцов, и они выключили телевизор. Будет у Путина реальный результат, и мы с криками “ура” оставим его на второй срок. Не будет результата — грош цена и новому президенту, и тем, кто его избирал».¹⁹

На самом же деле общее впечатление от церемонии инаугурации, от парада Победы и от больших приемов в Кремле 7 и 9 мая у большинства граждан России и почти у всех наблюдателей было положительным. Уже первые опросы общественного мнения показали высокий уровень доверия населения страны к президенту Путину и, напротив, падение доверия тех же людей к средствам массовой информации. Спало какое-то напряжение, которое чувствовалось в стране в самых разных слоях населения из-за нестабильности власти.

Показательно, что в первые же три рабочих дня — от среды 10 мая до пятницы 12 мая — в России впервые за много лет на несколько процентов поднялся курс рубля и упал курс доллара. С 1 по 13 мая валютные резервы Банка России увеличились почти на 700 миллионов долларов, и почти 200 миллионов долларов были отправлены в западные банки — в погашение основного долга России. Почти все главные независимые агентства повысили рейтинги Банка России и Сбербанка, а также российских еврооблигаций — это происходило впервые после августа 1998 года. И направленное в Государственную Думу предложение Путина об утверждении в должности премьера Михаила Касьянова только укрепило эту тенденцию.

Владимир Путин пришел к власти в стране в условиях почти чрезвычайных, и скромные успехи первых месяцев 2000 года — в экономике, политике и укреплении Федерации - увеличивали надежды граждан России на поворот к лучшему.

Иными были ожидания и надежды недоброжелателей Путина. В публикациях враждебной ему прессы можно было видеть не только настроения, близкие к отчаянию, но также озлобление и надежды на провал, даже на катастрофу — по принципу: «чем хуже, тем лучше». «Ресурс Путина, — излагал в мае 2000 года планы, стратегию и надежды части национал-патриотов Александр Нагорный, — в его нынешней ипостаси практически исчерпан, и теперь возможны любые повороты в его политике, в том числе и силового характера. В этой связи оппозиция должна утверждать себя на каждом сантиметре политического пространства, используя все методы, ибо только при этом она способна набрать необходимый мобилизационный потенциал. Путинское правление будет отличаться от ельцинского большими амбициями и большей вовлеченностью в дела общества и государства. В самом начале следует ожидать стремительный вираж к ультралиберальным реформам, и в течение 10—15 месяцев экономические и социальные условия в стране будут ухудшаться. Все это резко увеличит число противников “путинизма” и приведет большинство его нынешних сторонников к полному разочарованию лично в Путине. Но эти сдвиги в настроениях масс и приведут нас к победе. На ходу мобилизуясь и обновляясь, в том числе и кадрово, изменяя методы борьбы, находя новые линии взаимодействия, повышая импульс “жертвенности”, оппозиция окажется, наконец, готовой к новой битве, которая может начаться уже в ближайшее время».²⁰

Нет смысла комментировать эти апокалипсические прогнозы и ожидания. Надо, однако, отметить, что примерно в тех же словах выражали свои ожидания и прогнозы радикал-демократы из «Новой газеты», «Обшей газеты» и из лагеря Бориса Березовского, который, покинув стены Государственной Думы, попытался летом 2000 года организовать новую оппозиционную партию, объединив вокруг себя недовольных олигархов и губернаторов.

«Думская оппозиция уже не в состоянии выступать организованно и конфронтально, — писал на этот счет Владимир Надеин. — Вот тут-то и появился со своей принципиальной гражданской позицией Березовский, который знает Кремль так, как будто был вхож еще в семью Бориса Годунова. Путин обречен. Для молодого человека с ничтожным опытом самостоятельной работы Владимир Путин показывает неплохие результаты. Но по мере пребывания в должности президента Путин будет уставать и сереть, хаметь и чернеть, ибо власть развращает, и это правило без исключений. В свете этих нехитрых, но неопровержимых аксиом даже без проницательности Березовского можно предсказать, что предпринятая Путиным впопыхах реформа властной вертикали, проводимая монтажниками непроверенной квалификации и на фундаменте заверений, которым никто не верит, содержит все условия, обеспечивающие ей скорый провал. Примерно к февралю 2001 года провал начинаний Путина станет фактом. Тут-то к уставшему, осунувшемуся, изрядно подрастерявшему свой рейтинг Путину и придет на помощь академик Березовский».²¹

Были в российской печати еще более мрачные прогнозы и предсказания, связанные не с ожиданиями неудач Путина, а с тайной надеждой на его «исчезновение». «Рейтинг Путина постоянно растет, — писал о своих “ночных кошмарах” Юрий Рост. — В массовом сознании формируется образ народного руководителя, который пришел освободить простых людей от воров, бандитов и богачей, наживших неправедные деньги и жирующих в то время, когда рядовые труженики бедствуют. Путин набирает силу. Но нужен ли он сильный своему окружению? Если нет — тогда он должен исчезнуть».²²

Реформирование Совета Федерации и всей «вертикали власти» в Российской Федерации, новые аспекты во внешней и внутренней политике, повышение пенсий и ликвидация задолженности по заработной плате бюджетникам, ясное размежевание с олигархами, а также ясно заявленная в Послании Федеральному Собранию программа укрепления государства и улучшения жизни народных масс, — все это существенно укрепило летом 2000 года авторитет Владимира Путина и привело к значительному расширению его политической базы. При этом он не произвел и после официального вступления в должность президента никаких достойных внимания перемещений в правительстве и президентской администрации, а также в военных и дипломатических структурах.

Несмотря на появление в правительстве и администрации таких одиозных для левых фигур, как Герман Греф и Андрей Илларионов, в стране не происходило никаких заметных поворотов в макроэкономической политике. Проведенная летом 2000 года частичная налоговая реформа вызвала одобрительные отклики среди бизнесменов, как мелких, так и крупных. Не утратив влияния в правой части политического спектра и в центре, Владимир Путин существенно расширил свое влияние в левой части этого спектра, а также среди националистически ориентированных кругов общества.

Путин и раньше встречался с Геннадием Зюгановым как с лидером одной из самых крупных фракций в Государственной Думе. Но летом 2000 года при встречах с руководителями средств массовой информации он стал приглашать в Кремль и главных редакторов газет «Завтра» и «Советская Россия» Валентина Чикина и Александра Проханова. Социологические опросы показывали устойчивый уровень доверия населения страны к президенту, его рейтинги поднялись с 50—55% в марте—апреле до 65— 70% в мае—июле 2000 года.

Рост поддержки В. Путина со стороны рядовых граждан страны заметно повлиял и на оценки его политики со стороны КПРФ. Руководство и печать КПРФ стали выступать летом 2000 года с позиций «условной» поддержки президента. Под огонь критики попадали в основном лишь отдельные деятели из Правительства Российской Федерации или такие чиновники-бизнесмены, как Анатолий Чубайс.

Существенно изменился и характер публикаций в газете «Завтра». «Путин вызывает сочувствие, — писала эта газета в июле 2000 года. — Ему хочется верить. Хочется помогать. Да и как не помочь ему, убирающему нечистоты в родном храме, где враг устроил конюшню».²³ «Кто такой Путин? Сын или пасынок России?» — это была тема большой беседы главных редакторов газет «Завтра» и «Советская Россия». Левая печать призывала Владимира Путина как можно быстрее и решительнее провести национализацию всех главных отраслей промышленности, отменить результаты «грабительской» приватизации, отдать под суд Ельцина, установить монополию государства во внешней торговле, а также вернуть к управлению Родиной русских людей и провести «русификацию России, как это было уже дважды — после правления Петра и Ленина».²⁴

Поскольку В. Путин ничего этого не собирался делать, некоторые из авторов левых и националистических газет стали терять терпение. «Пора перестать питать иллюзии по поводу нового президента, — писал, например, в “Советской России” Е. Уринов-ский. — Да, Путин идет на встречи с лидерами НПСР, его риторика очень похожа на лозунги оппозиции. Его послание можно цитировать как набор вполне правильных посылов. Мы слышим много правильных слов, но гае результат? Давайте признаем, что Владимир Владимирович — это не глубоко законспирированный Штирлиц, не Андропов нашего времени. Да, он принимает лидеров оппозиции, чего не делал его предшественник, но вот подвижек к лучшему не видно».²⁵ Еще более раздраженно писал о политике нового президента Тимур Зульфикаров в газете «Завтра»: «Чего Вы ждете, Путин? Чего Вы медлите? Вы мечетесь по далеким странам и по немой России, как пылко начинавший Горбачев. Но наши вожди должны ездить по тряским дорогам и тропам в дальние наши печальные кормилицы-деревни! Пусть они поживут подольше в дряхлых избах, поговорят с деревенскими сельскими мудрецами, русскими стариками, хоть мало их — увы! — уже осталось. Тут соль России! Тут все экономические и философские проблемы и истоки их решения. Тут Вам и скажут, как делать реформы и с чего начинать. Надо вернуть к власти таких истинных государственников, как Маслюков, Густов, Поливанов, Болдырев, Романов, Стародубцев, Наздратенко, Бабурин, Павлов. Особенно талантлив Поливанов. Он бы поднял Россию из разрухи! Поднимите из колодца одиночества и из тьмы забвения таких мыслителей, как профессор Кожинов, академик Шафаревич, публицист Бондаренко, просветитель Ганичев, геополитик Дугин, а также таких правдолюбов как Александр Кругов, Алексей Денисов, Андрей Фефелов, Александр Бобров».²⁶

Путин не откликнулся на этот призыв, и уже через неделю тот же автор, упрекая президента в том, что он топчется на месте и растрачивает втуне запас национального доверия, писал: « Путин боится разорвать с преступными кланами, с предательскими сословиями, с экономистами-шпионами, энергетиками-людоедами, журналистами-русофобами. Он боится народа с его грозной взрывной силой, непредсказуемой и огненной, как магма, слепой, как землетрясение. Он боится стать Вождем и свершить мессианский подвиг».²⁷

Но в стране было мало людей, которые не боялись бы «слепых землетрясений» и «непредсказуемых и огненных извержений магмы». Всего этого было и без того слишком много в последние сто лет, и потому призывы в духе горьковского «Пусть сильнее грянет буря!» не могли получить в конце XX века никакой поддержки.

Почти перестали выступать против Путина лидеры партии «Яблоко», надолго замолчал и Григорий Явлинский. «Даже у движения “Яблоко”, — с раздражением писала газета “Коммерсантъ” — не оказалось мужества, чтобы выступить в качестве оппозиции Путину. Полковник Путин отлично знает психологию советского стада и понимает, что достаточно присвистнуть — и все присмиреют».²⁸ К концу осени 2000 года главными оппонентами Путина стали Борис Березовский и Валерия Новодворская, с одной стороны, Виктор Анпилов и Эдуард Лимонов, с другой. «Новая газета» и «Общая газета» отличались только степенью истеричности от таких, как «Молния», «Гласность», «Лимонка», которые перед праздником 7 ноября вышли в свет с лозунгами: «Нет путинизму!», «Все на борьбу с путинизмом!», «Станем единой красной стеной на пути Путина!», «Путин — это Корнилов сегодня» и т. п.

И еще какой-то болезненной враждебностью к Путину отличалась «юмористическая» программа «Куклы» на НТВ, которую я, например, просто перестал смотреть ввиду ее пустоты. Как писал в газете «Известия» Максим Соколов, программа «Куклы» из недели в неделю и из месяца в месяц представляет «в разных костюмах и декорациях абсолютно один и тот же сюжет — как дураковатый Путин и демоноватый Волошин душат разумное, доброе, вечное. Прочие персонажи давно уже обратились в обезличенную массовку, и свет сошелся клином на президенте РФ».²⁹ Отвечая на упреки, ведущий автор «Кукол» В. Шендерович признавался не только в неприязни, но в ненависти к Путину. «История знает случаи, — заявлял он, однако, — когда ненависть доводила людей до гениальности, — как Герцена или Салтыкова-Щедрина. Социальная ненависть — вполне благородное чувство».³⁰

Но и этот призыв к социальной или, что то же самое, к классовой ненависти не нашел поддержки у большинства граждан страны, и поэтому попытки таких людей, как Березовский, Гусинский, Шендерович, Анпилов, Новодворская или генерал Макашов, организовать оппозиционное В. Путину массовое движение кончились неудачей. И уж совсем без внимания остались попытки «Новой газеты» и «Обшей газеты» реанимировать слухи о связях Путина с организованной российской или даже международной преступностью или о подготовке в Кремле к скорому провозглашению В, Путина новым императором России. «Ни для кого не секрет, — с удивлением констатировала газета “Московские новости”, — что даже в лице КПРФ Путин имеет в большей мере союзника, чем оппонента. Не пошевелив и пальцем, Путин сумел сделать то, что не удавалось Ельцину — ликвидировать “непримиримую” оппозицию. Даже “Русское национальное единство”, оказавшись на грани раскола, намерено было учредить новую организацию, которая могла бы поддержать президента РФ в его борьбе с экстремизмом и терроризмом».³¹ По итогам 2000 года «Независимая газета» решила вообще не вручать никому свой специальный приз «Серебряная устрица», предназначенный для самого влиятельного лидера оппозиции.

Не образовалось оппозиции Владимиру Путину и среди губернаторов, которые почти единодушно проголосовали за закон о реформе Совета Федерации. Даже сам Путин был удивлен такой активной и единодушной поддержкой. Он говорил в своем большом интервью в самом конце года: «Мне часто задавали вопрос: как вам удалось добиться, чтобы региональные лидеры в верхней палате парламента при принятии закона о том, что они не будут там больше работать, проголосовали как бы сами против себя? Ведь никто рук не выкручивал на самом деле. Никто не принуждал к этому решению. Да, я твердо заявил о своей позиции, сделал это открыто и публично. Но эффект был даже для меня необычным. Вы знаете, почему? Да потому, что они сами стали понимать и чувствовать, что неурегулированность в федеральной сфере в этом плане мешает развитию не только всего государства, но прежде всего самих регионов. Это было их ответственное решение. С моей подачи, но решение было их».³² Против некоторых важных предложений Путина, в том числе по реформированию Совета Федерации, выступил только президент Чувашской республики Николай Федоров. В Государственной Думе сходную позицию занимал тоже всего один депутат — Сергей Ковалев от Союза правых сил. Но даже их выступления очень трудно было бы оценить как «непримиримую», а тем более как «конструктивную» оппозицию.

Хотя, конечно, такая конструктивная оппозиция очень нужна и нашему государству, и обществу. Но для этого необходима разумная альтернативная программа, которой никто не предложил обществу.

Одной из главных проблем, которая обсуждалась в российской печати еще до выборов президента и которая не исчезла со страниц газет и журналов после выборов, была проблема об отношении Владимира Путина к так называемым олигархам и, соответственно, об отношении этих олигархов к новому президенту.

Хорошо известно, что именно деньги олигархов и активная поддержка подконтрольных им СМИ помогли в 1996 году Борису Ельцину выиграть президентскую избирательную кампанию. Это, в свою очередь, позволило наиболее амбициозным из олигархов занять очень сильные позиции не только в экономике, но и во властных структурах России. На пользу стране это не пошло, и среди требований к власти, которые звучали все громче и настойчивее, были требования покончить не только с коррупцией и преступностью, но и с засильем олигархов; при этом чаше всего назывались известные всем фамилии.

Неудивительно, что еще во время предвыборной кампании в начале 2000 года высказывалось много разных предположений на тему «Путин и олигархи». С одной стороны, Путину приходилось выслушивать немало советов о более тесном сотрудничестве с крупным капиталом, без поддержки которого ему будет трудно управлять страной. С другой стороны, ему приходилось выслушивать и совершенно иные пожелания: ему рекомендовали ясно и определенно осудить деятельность олигархов или даже возобновить судебное преследование наиболее одиозных фигур. Не только идеологи из КПРФ требовали от Путина решительно разобраться в отношениях с олигархами. Известный публицист Александр Ципко даже утверждал, что все будущее Путина как национального лидера зависит от его способности решить проблему олигархов. «Если он сумеет не только удалить их от себя на равные расстояния, но и подорвать административные и экономические ресурсы их могущества, мы будем спасены, — писал Ципко. — Но если Путин не сумеет найти адекватное и эффективное решение этой проблемы,у нас вряд ли сохранятся шансы для цивилизационного развития».³³

Однако политологи из другого лагеря считали саму проблему олигархов одним из расхожих мифов, навязанных российскому общественному сознанию. «Все разговоры о всевластии “олигархов”, об их чрезмерном и притом негативном влиянии на государство, — утверждал Алексей Чесноков, — не более чем дымовая завеса, распускаемая для отвлечения внимания граждан от реальных проблем. Миг подлинного торжества “олигархов” был очень короток и завершился в 1997 году, когда провалилась предпринятая ими попытка взять под свой непосредственный контроль государственный аппарат. С тех пор мы наблюдаем не “битву олигархов”, а вполне нормальное политическое противоборство властных коалиций, к каждой из которых “пристегнут” тот или иной “олигарх”. Причем роль, отведенная ему, незначительна, — он не руководитель и не стратег, а только спонсор. Но еще до президентских выборов эта политическая борьба фактически завершилась — в ней победил Путин, а конкурирующие группировки сдались на милость победителя. В этих условиях, если президент скажет: “мочить олигархов”, к чему его усиленно подталкивают отдельные “доброжелатели”, это будет звучной, но пустой фразой».³⁴

В одном случае влияние российских олигархов явно преувеличивалось, в другом — явно преуменьшалось. Странно и то обстоятельство, что с одинаковыми по смыслу и даже лексике рассуждениями о засилье российских олигархов и плутократов выступали Геннадий Зюганов в «Советской России» и американский политолог Ли Волоски во влиятельном вашингтонском журнале «Форин Афферс», российский политик Борис Немцов в «Комсомольской правде» и известный валютный спекулянт и филантроп Джордж Сорос в британской газете «Гардиан»,

Российский крупный капитал — это, конечно, не миф, но и не какая-то сплоченная группа предпринимателей и финансистов с общими интересами. Здесь имелись руководители крупнейших финансово-промышленных групп, которые успешно конкурировали на пользу России с крупными западными корпорациями. Но здесь можно было найти и крупных финансовых спекулянтов, которые паразитировали на ослабевшей российской экономике и фактически грабили Россию, отправляя в далекие оффшорные зоны свои неправедно нажитые капиталы.

Здесь встречались менеджеры крупных государственных предприятий и компаний, то есть чиновники, которых снимают и назначают на их посты. Но здесь были и люди, которые пытались использовать свое богатство не столько для расширения принадлежавших им финансовых и промышленных корпораций и улучшения их работы, сколько для увеличения своего политического влияния, в том числе и посредством самых банальных методов подкупа. Здесь были предприниматели, которые сами создали новые для России отрасли производства и новые крупные заводы, обеспечивая работой и хорошим заработком тысячи людей. Но здесь были и люди, которые сумели взять под свой контроль средства массовой информации и использовали этот контроль над информационными потоками явно не в интересах российского общества и государства. Не имелось поэтому никаких оснований объединять в какую-то одну группу таких «олигархов», как Рем Вяхирев («Газпром») и Анатолий Чубайс (РАО «ЕЭС России»), Борис Березовский («ЛогоВАЗ») и Вагит Алекперов («ЛУКойл»), Владимир Гусинский («Медиа-Мост») и Анатолий Быков («КрАЗ»), Сергей Пугачев («Межпромбанк») и Владимир Евтушенков (АФК «Система»),

«Что будет делать Путин с самыми богатыми людьми России?», — задавал себе и читателям вопрос Михаил Ростовский из газеты «Московский комсомолец».³⁵ Сам вопрос поставлен неправильно, ибо богатство таких людей, как Кахи Бенукидзе («Уралмашзавод»), Владимир Брынцалов («Ферейн»), Александр Паникин («Панинтер»), с одной стороны, и Александр Мамут (МДМ-банк), Роман Абрамович («Сибнефть»), Михаил Ходорковский (ЮКОС), с другой стороны, имело разные источники и служило разным целям. У Владимира Путина, насколько можно судить, в начале 2000 года еще не было ясного ответа на вопрос о его будущей политике по отношению к «самым богатым людям России». Путин не вмешался осенью 1999 года в борьбу олигархических групп за контроль над крупнейшей корпорацией «Транснефть». Он не вмешался и зимой 2000 года в борьбу олигархических групп за контроль над крупнейшими предприятиями алюминиевой промышленности. Однако администрация президента оказана явное давление на информационный холдинг «Медиа-Мост», владелец которого В. Гусинский вел против Путина и его команды что-то вроде информационной войны.

После победы Путина на выборах инсинуации газет и журналов из «Медиа-Моста» стали особенно злонамеренными. Например, в апреле газета «Сегодня» утверждала, что по решению Путина парад Победы 9 мая 2000 года будет открывать сводный полк героев чеченской войны, тогда как сводные полки ветеранов Отечественной войны будут поставлены лишь в хвосте парада. «Так понимает Путин, — замечала газета, — значение разных войн в истории России».³⁶ Подобного рода провокационные публикации, построенные на явных фальсификациях, трудно было бы оценивать как проявление «свободы слова». Администрация президента не стала делать на этот счет никаких опровержений, по журналистов из газеты «Сегодня» перестали приглашать на брифинги в Кремль.

Владимир Путин неоднократно повторял в разных ситуациях, в том числе и во время своего первого визита в «дальнее зарубежье», в Лондон, что он не допустит нового передела собственности в России. Но он также ясно и четко заявлял, что управлять Россией будут президент и правительство, а не олигархи. Тезис, который несколько раз озвучивал Борис Березовский после того, как олигархи помогли Б. Ельцину выиграть на президентских выборах 1996 года, — что «капитал нанимает на работу правительство», примитивный тезис из популярных марксистских брошюр конца XIX века — Владимир Путин решительно отвергал. Во всяком случае, во время своей избирательной кампании он демонстративно и четко отказался использовать какие бы то ни было «добровольные и бескорыстные пожертвования» олигархических групп.

На проведение избирательной кампании Путин и его предвыборный штаб израсходовали очень мало средств, и деньги крупного бизнеса им не понадобились. Отвечая на вопросы об олигархах, Путин не раз говорил о принципе их «равноудаленности» от власти. Но именно этот принцип очень пугал тех, кто уже стоял к власти очень и очень близко.

13 июня 2000 года был неожиданно арестован и отправлен в Бутырскую тюрьму Владимир Гусинский — владелец информационного холдинга «Медиа-Мост», а также многих других предприятий и недвижимости в России, Израиле, Испании и Гибралтаре, человек с гражданством России и Израиля, руководитель одной из крупных еврейских общественных организаций.

Три следующих дня в середине июня были для правоохранительных органов России не столько днями торжества, как об этом писали отдельные газеты, сколько днями унижения и даже позора. Большинство газет и журналов, информационных агентств и телеканалов сообщали своим читателям и слушателям не о поездке президента В. Путина в Испанию и Германию, не о взрывах мин и фугасов в Чечне, не о лесных пожарах в Сибири и заказных убийствах в Москве, а о том, как прошли у Владимира Гусинского его первая ночь и первый день в Бутырской тюрьме, какими были его завтрак, обед и ужин и с кем вместе он оказался в тюремной камере: рядом сидели «интеллигентный» фальшивомонетчик и бизнесмен, обвиненный в экономических преступлениях.

С сообщений о тюремном быте Гусинского начинали свои сообщения и такие радиостанции, как «Свобода», «Голос Америки», «Немецкая волна», Би-би-си. Мы узнали, что Гусинскому срочно принесли в камеру телевизор, холодильник, смену белья, салфетки и туалетную бумагу. Ему разрешили получать «с воли» только одну газету, и он выбрал для чтения свою любимую газету «Сегодня». Попутно нам сообщали множество сведений об устройстве и истории Бутырской тюрьмы. В разное время здесь сидели не только Емельян Пугачев, но и Владимир Маяковский, Нестор Махно, даже сам Феликс Дзержинский. Тем не менее, для повидавшей всякое Бутырской тюрьмы, как утверждал Дмитрий Павлов из газеты «Коммерсантъ», «Гусинский — личность выдающаяся. Мало кто из постояльцев легендарного СИЗО мог похвастать таким вниманием тюремной администрации. Прямо с утра пресс-служба ГУИН сообщила, что “ночь прошла спокойно”. Возле его камеры установлен круглосуточный офицерский пост, чтобы ничего не случилось. В камере у Гусинского самое “блатное” место — койка на первом ярусе у окна. Так обустраиваются “воры в законе" и “авторитеты”. Сокамерники уже избрали Гусинского старшим по помещению».'

В пятницу, 16 июня, днем Гусинскому в присутствии его адвокатов было предъявлено обвинительное заключение — по статье 159, часть 3 Уголовного кодекса РФ, «мошенничество в особо крупных размерах» — олигарх обвинялся в незаконном и безвозмездном изъятии у государства хозяйственного комплекса 11-го телевизионного канала стоимостью в 10 миллионов долларов. В этот же день поздно вечером, когда десятки журналистов и Телеоператоров, осаждавших ворота и проходную Бутырской тюрьмы, уже разошлись, Гусинский был выпушен из тюрьмы под подписку о невыезде.

Некоторые из соратников опального олигарха, приготовившиеся к новому раунду политического противостояния, были разочарованы. По свидетельству газеты «Завтра», были возмущены и многие работники следственных органов. На большой карикатуре в этой газете было изображено, как охранники Бутырской тюрьмы вывешивают на ее стенах огромный плакат: «Верните нам Гусинского!»³⁸

Еще 14 июня следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры РФ Валерий Николаев заявил на пресс-конференции, что решение об аресте Гусинского принял он лично в рамках проводимого им расследования крупных злоупотреблений в телевизионном бизнесе. Он, Николаев, не получал на этот счет никакого политического «заказа» и на него не оказывалось никакого давления.

Эта версия была не только официальной, но и наиболее естественной и вероятной при новом порядке вещей в Кремле. В своей инаугурационной речи Владимир Путин провозгласил «диктатуру закона», и еще в середине мая на один из запросов Генеральной прокуратуры, по которым в прежние времена она должна была получить благословение Кремля, Путин ответил: «Действуйте по закону».

Профессия и служебные обязанности прокурора требуют, чтобы в случаях явного нарушения законов он действовал незамедлительно, как пожарный действует при получении сигнала о пожаре. Или как врач, если он верен клятве Гиппократа. Прокуратура, созданная для наблюдения за выполнением законов, обязана заводить уголовные дела, проводить допросы и санкционировать аресты и обыски (так было по закону тогда) при наличии признаков преступления и в зависимости от характера и условий следствия. Однако почти никто из политических комментаторов не принял всерьез заявление следователя Николаева. «У нас не Италия с их Каттаньей и не США с их Кеннетом Старром», — заметил один из наблюдателей. Подобно тому, как осенью 1997 года в разгар «книжного дела» Анатолий Чубайс, получивший огромный аванс за еще ненаписанную книгу о российской приватизации, с досадой воскликнул: «Какие-то сто тысяч долларов!», так и теперь некоторые журналисты возглашали: «Какие-то десять миллионов долларов! Да кто из олигархов без греха!»

«Есть люди, — говорил главный раввин России А. Шаевич, близкий Гусинскому, — которые украли гораздо больше 10 миллионов долларов. О них постоянно пишут в газетах, их лица не сходят с телеэкранов. Но их же не сажают в тюрьму».³⁹ Почему же Гусинский оказался крайним?

Генеральный прокурор Российской Федерации Владимир Устинов, отправившийся еще до ареста Гусинского в большую поездку по восточным регионам России, отказался от встреч с журналистами, и большинству газет и телеканалов пришлось конструировать собственные версии насчет подоплеки возникшего политического скандала. Основных версий оказалось пять. «Арест Владимира Гусинского, — писала в журнале “Профиль” Вероника Злотниикая, — это не происки врагов, желающих подставить президента РФ, а вполне осознанные действия самого Владимира Путина».⁴⁰ Сам Гусинский, оказавшись на свободе, заявил в нескольких интервью, что его арест — это личная месть со стороны президента, которая вызвана даже не политическими причинами, а негодованием по поводу телепрограммы «Куклы».⁴¹ О том же сообщал в журнале «Коммерсантъ-Деньги» Игорь Гросников: «Путин все знал и сам велел арестовать Гусинского. В Кремле пришли в бешенство из-за отказа НТВ убрать из эфира куклу Путина».⁴² То же самое утверждал во время поездки по странам Европы и заместитель Гусинского по холдингу «Медиа-Мост» Игорь Малашенко: «Операция готовилась заранее. Я абсолютно убежден, что она не могла быть произведена без санкции Путина. По неподтвержденной информации, которая была мне сообщена, утром 13 июня президенту доложили о грядущем аресте, и он не возражал».⁴³

Сам же Путин вечером 13 июня в Мадриде заявил, что арест Гусинского был для него неожиданным. «Я ничего об этом не знаю. Генеральная прокуратура принимает решения самостоятельно. Вы же понимаете, — пояснил Путин группе российских журналистов, — что для меня это сомнительный подарок». В последующие два дня Путин говорил о «деле Гусинского» более подробно, отмечая сомнительный характер многих коммерческих операций Гусинского и его холдинга, а также задержки с возвращением кредитов на сотни миллионов долларов. Все это требовало основательного расследования, но не поспешного ареста. «Моя личная позиция, — заявил Путин, — этого делать не следовало. С ним (Гусинским) можно было вести работу по-другому, например взять подписку о невыезде. Арест — это чрезмерная мера пресечения. Но запретить им это сделать я не могу. Прокуратура по нашему законодательству не подчиняется ни президенту, ни правительству».⁴⁴

Не было никаких оснований не верить президенту. Для тех, кто окружал его в Испании и Германии, казалось несомненным, что новости из Москвы были для Путина неожиданными. Этот скандал явно мешал переговорам, отвлекая всеобщее внимание от Путина и дел, которые он обсуждал со своими западными партнерами, а речь шла о крупных контрактах и важных соглашениях.

Большинство российских газет и журналов придерживались другой версии событий: арест Гусинского был организован в отсутствие Путина той группой из окружения Ельцина, которая получила в нашей публицистике наименование «семья» и сохранила немалое влияние и при Путине. Авторы статей расходились только в определении главного инициатора акции. Одни считали, что все было сделано по прямым указаниям Александра Волошина, другие были уверены, что вся интрига задумана и осуществлена по инициативе Бориса Березовского. «По нашим источникам, — писала газета “Сегодня”, — решение об аресте Гусинского было принято в узком кремлевском кругу по требованию Александра Волошина и при участии нового члена Семьи — главы Межпромбанка Сергея Пугачева».⁴⁵ «Первое, что приходит в голову всякому, кто наблюдает за политическими процессами в России, — утверждала газета “Вёрсты”, — Гусинского “заказал” Березовский».⁴⁶ «Все случившееся, — говорилось в заключении аналитического центра газеты “Аргументы и факты”, — можно рассматривать как очередной этап в схватке хозяев двух медиа-империй — В. Гусинского и Б. Березовского. В первых же комментариях Бориса Абрамовича по поводу ареста конкурента сквозило чувство глубокого удовлетворения от того, что враг “попал под сконструированную им же машину”».⁴⁷

На стороне Березовского, по мнению некоторых политологов, находились и такие предпочитающие держаться в тени крупные олигархи, как Роман Абрамович и Александр Мамут. На развороте журнала «Профиль» был помещен рисунок — два мощных туловища друг против друга. На пальцах протянутых к противнику хищных рук не наперстки, а головы известных политиков, одну из которых можно принять и за голову Путина. Но газета «Аргументы и факты», напротив, изобразила олигархов в виде лепестков огромной ромашки, и эти лепестки один за другим отрывает Путин.

Как и следовало ожидать, и Волошин, и Березовский решительно отвергли свою причастность к аресту Гусинского. Волошин, по свидетельству одной из газет, был очень растерян и не знал, как комментировать известия из прокуратуры и Бутырской тюрьмы.

Некоторые газеты и журналы уверенно утверждали, что арест медиа-магната был делом не чиновников из бывшего окружения Ельцина, а силовиков из спецслужб и части нового окружения Путина. «Движущим мотивом всего происходящего, — заявлял Сергей Алексашенко, — являлось банальное желание силовых структур показать, “кто в лесу хозяин”».⁴⁸ Такую же версию защищал и Борис Березовский, но он утверждал, что это был «эксперимент спецслужбистов не новой, а старой школы, которые десять лет находились в забвении и теперь хотят выйти на авансцену». «Путин получает сегодня плохие советы, — говорил Березовский. — Это была глупая самодеятельность спецслужб».⁴⁹ А вице-президент Российского еврейского конгресса Александр Осовцов даже заявил, что «российские спецслужбы представляют сегодня большую опасность для страны, чем чеченские боевики».⁵⁰ Подобные утверждения были отвергнуты секретарем Совета безопасности РФ Сергеем Ивановым. «Лично я, — сказал он, — узнал об аресте Гусинского от журналистов во время рабочей поездки в Баку. Органы безопасности не имеют к этому никакого отношения».⁵¹

Арест Гусинского положил начало мощной рекламной кампании по поводу якобы Громадных заслуг Гусинского и его холдинга «Медиа-Мост» в деле становления свободы печати как в России, так и во всем мире. Гусинский превращался под пером своих коллег в «политического диссидента № 1», в «узника совести», занявшего (в том числе на страницах отдельных западных газет) место Сахарова или Солженицына. Неудивительно, что некоторые из наблюдателей, руководствуясь принципом «кому это выгодно?», стали высказывать мнение: а не сам ли Гусинский, используя свои связи, организовал все это шоу с трехдневными тюремными нарами. Применяя шахматную терминологию, Гусинский смог таким образом пожертвовать фигуру, но выиграть качество.

Даже газета «Москоу тайме» изложила на своих страницах версию о том, что сам Гусинский, который еще 20 лет назад начинал свою трудовую деятельность как театральный режиссер, на этот раз сумел срежиссировать и без того, казалось бы, неминуемые карательные меры против самого себя со стороны Кремля. При этом он сознательно сделал это во время поездки Путина на Запад, чтобы прослыть героем и жертвой не только среди российских либералов, но и за границей.⁵²

Еще более сложную версию изложил на своих страницах российский журнал «Эксперт». По мнению этого журнала, вся эпопея с преследованием и арестом Гусинского была провокацией гигантского масштаба, сравнимой с поджогом рейхстага, убийством Кирова или чем-то подобным делу Дрейфуса и делу Бейлиса. Цепь событий в июне 2000 года направлялась людьми, которые стоят высоко над Гусинским и неподконтрольны президенту Путину. Эти люди стоят выше кнессета Израиля, выше президента США. Иными словами, они образуют некое тайное мировое правительство, которое решило вдруг вмешаться в судьбу одного из российских олигархов.⁵³ Таким образом, довольно банальное событие, связанное с арестом Гусинского, превращалось под пером некоторых журналистов едва ли не в главное политическое событие года и не только в России. Главной целью ангажированной печати была при этом не столько зашита Гусинского, сколько попытка скомпрометировать нового российского лидера —В. В. Путина.

Все приведенные выше версии июньских событий, кроме версии следователя В. Николаева из прокуратуры, были основаны не на точно установленных фактах, а на разного рода домыслах, предположениях и впечатлениях, и поэтому не имело смысла их комментировать. Нельзя не отметить, однако, что быстрее и активнее всех отреагировали на страдания бутырского узника печать и телевидение, входящие в холдинг «Медиа-Мост».

Именно с этой стороны была сделана попытка превратить печальный эпизод в жизни Гусинского в политический кризис большого масштаба. В первую очередь развернули пропагандистскую атаку на президента Путина, которого обвинили в стремлении ограничить в России свободу слова и все другие демократические права и свободы. Заодно Кремль обвинили в развязывании антисемитской кампании, в попытке установления личной диктатуры и т. п. В результате, как отмечал Виталий Третьяков, «дело Гусинского» быстро превратилось в «дело Путина».⁵⁴ «Хочет того президент или нет, — заявлял Андрей Колесников из журнала “Новое время”, — именно на него ложится ответственность за юридически некорректно избранную меру пресечения в отношении медиа-магната, за внешнеполитическую несвоевременность ареста и за все внутриполитические страхи и ассоциации с репрессиями 1937 года. Не Путин арестовывал Гусинского. Но именно Путин создал в стране такую атмосферу, при которой правоохранительные органы почувствовали, что у них развязаны руки. Даже если в прокуратуру не поступало прямого приказа из Кремля, арест Гусинского — это следствие действия флюидов, исходящих от холодного рыбьего взгляда госбезопасности».⁵⁵ «С тех пор, как Борис Николаевич (быть может, обознавшись) назвал Владимира Владимировича своим наследником, — развивал ту же мысль в том же журнале Илья Миль-штейн, — страх стал насаждаться в стране, как картофель при Екатерине».⁵⁶

Было бы странным, если бы к атаке на Владимира Путина не присоединились «Новая газета» и журнал «Итоги». На авторов «Новой газеты» не подействовали никакие флюиды, и они испытали не страх перед Путиным, а разочарование в его недостаточной дееспособности. «Владимир Путин, — по мнению Евгении Аль-бац, — вновь продемонстрировал стране и миру, что он по-прежнему пока не политик и лишь учится этой профессии. К сожалению, учителя у него неважные. Что отличает настоящего политика от управленца средней руки? Это умение выстраивать приоритеты, находить нестандартные решения в непростых ситуациях, маневрировать на политическом поле так, чтобы не быть марионеткой в руках одной группы. На прошедшей неделе президент показан, что ни первого, ни второго, ни третьего он не умеет».⁵⁷

Но самым раздраженным и теряющим от этого нить своих рассуждений оказался главный редактор журнала «Итоги» С. Пархоменко. «Мне не хотелось бы, — писал он, — ни радоваться, ни злорадствовать в сложившихся обстоятельствах, ибо унижений, которые выпали в последнее время на долю президента Путина, и так вполне достаточно. Нынешняя порция пережитого президентом позора кажется мне даже избыточной. Детям Лубянки, наводнившим теперь кремлевские коридоры, как когда-то кухаркиным детям, неясна природа демократического государства». Восхваляя профессионализм, опыт и мужество журналистов из «Медиа-Моста», заслуживших будто бы не только общероссийский, но и международный авторитет, С. Пархоменко называл своих оппонентов из других изданий «самоедами», «лжецами», «спесивыми пустобрехами», «сволочами», «рабски преданными власти», «упертыми прыщавыми пэтэушниками», а самого Путина обвинял даже в «политическом терроризме»⁵⁸

Вернувшись 17 июня в Москву из большой поездки в страны Западной Европы и в Молдавию, Владимир Путин просто не стал отвечать на подобного рода выпады в свой адрес. Вопреки ожиданиям журналистов из «Медиа-Моста», их атака на президента очень мало сказалась на отношении к нему российских граждан. Хотя в июне 2000 года число опрошенных, положительно оценивающих деятельность президента РФ, все же сократилось с 61 до 54%, уже к 20 июля уровень доверия людей к Путину превысил все прежние показатели и достиг 70%.⁵⁹ При этом большая часть граждан была убеждена, что Гусинский явно причастен к уголовно наказуемым финансовым махинациям.

В конце июня и в июле 2000 года серьезные трудности возникли не только у Владимира Гусинского. Осложнилось и положение Бориса Березовского. Из Швейцарии в Москву были доставлены полторы тонны документов о сомнительных финансовых операциях зарубежных филиалов «Аэрофлота», в которых речь шла о судьбе 700 миллионов долларов и к которым, по мнению швейцарской и российской прокуратур, имел отношение Борис Березовский. Он был вызван на допрос в Генеральную прокуратуру — пока в качестве свидетеля.

Серьезные поводы для беспокойства возникли у и Владимира Потанина, так как прокуратура Москвы заявила о начале расследования некоторых сомнительных обстоятельств залоговых аукционов 1997 года, в результате которых громадная промышленная корпорация «Норильский никель» перешла под контроль возглавляемой Потаниным промышленно-финансовой группы «Интеррос». В письме, которое Потанин неожиданно для себя получил из Генеральной прокуратуры, ему предлагалось «незамедлительно возместить» ущерб в 140 миллионов долларов, которые государство недополучило из-за нарушения установленных при проведении залоговых аукционов правил и условий.

В конце июня были проведены обыски и изъяты документы дочерних предприятий Тюменской нефтяной компании (ТНК), контроль над которой находился в руках банковской группы «Альфа», возглавляемой Михаилом Фридманом. По требованию Генеральной прокуратуры были проведены проверки и изъятия документов и в таких крупнейших корпорациях, как «Газпром», «ЛУКойл», «АвтоВАЗ». Некоторые газеты писали о новой политике Кремля в отношении крупного бизнеса, даже о наступлении властей на «деловую элиту страны». Журнал «Деньги» сообщал своим читателям, что инициатива такого наступления принадлежит президенту Путину и что развернутый план борьбы с олигархами или с «оппозиционным бизнес-сообществом» Путин объявит в своем специальном послании Федеральному Собранию, Но все эти пророчества не сбылись, да и никакого плана борьбы с крупным бизнесом у Путина не было.

С некоторым упрощением происходящих в России экономических процессов, можно было бы указать на несколько причин кризиса той модели олигархического капитализма, которая возобладала не во всех, но в некоторых секторах российской экономики.

1. Основные процессы приватизации в России на ее первом (1992—1993), втором (1994—1995) и третьем этапах (1996—1997) проходили без каких-либо серьезных инвестиций тех людей и групп, в руки которых перешла в итоге большая часть приватизированных предприятий. Ни в Советском Союзе, ни в Российской Федерации просто не было людей, которые могли бы выложить десятки и сотни миллионов долларов за нефтяные компании, аэропорты, телекомпании, автомобильные заводы, предприятия алюминиевой промышленности и др.

В результате большая часть подлежащих приватизации банков и предприятий оказалась в руках людей, близких к власти или имеющих связи с зарубежными финансово-промышленными кругами, или скупивших по дешевке пресловутые ваучеры, или использовавших какие-то другие схемы получения средств от обманутых граждан и из бюджета. Было немало и таких новых собственников, которые использовали связи не с государством, а с криминалитетом, как это наблюдалось в годы «алюминиевых войн» в Красноярске.

Правительство и президент смотрели на все это спокойно, утешая себя тезисом, что все это — неизбежные издержки «первоначального накопления» и что со временем неэффективных собственников естественным образом сменят более эффективные. Этот процесс крушения неэффективных собственников и начался после кризиса 17 августа 1998 года, и ускорился в 1999—2000 годах. Многие из людей, проглотивших громадные куски государственной собственности, оказались не в силах их переварить. Даже Г. Явлинский признавал в своих интервью, что большая часть олигархов выросла рядом с государственным корытом. Этих людей, по мнению Явлинского, надо теперь отогнать от корыта, не пытаясь разбираться с тем, сколько и чего они уже успели проглотить.

Но беда была в том, что многие олигархи просто не могли вести свои дела без поддержки государства и государственного бюджета. У них не имелось достаточных средств для обновления оборудования, для расширения производства, для приличной заработной платы своим работникам, даже для оплаты электроэнергии и уплаты налогов, хотя они находили деньги для покупки вилл на Лазурном берегу Франции или в Баварских Альпах.

Но государство не могло бесконечно содержать подобного рода «деловую элиту».

2. Финансовая пирамида ГКО была лишь одним из примеров спекуляций, которые привели в 1993—1997 годах к искусственному раздуванию финансового капитала в стране, главным образом, за счет реального сектора, благосостояния населения и бюджета. Крах 17 августа 1998 года нанес удар не только по российской финансовой системе, но и по всей системе частных коммерческих банков. Из крупного бизнеса и из политики ушли такие олигархи, как Владимир Виноградов и Александр Смоленский. Обанкротились «Мост-банк», принадлежавший ранее В. Гусинскому, а также ОНЭКСИМ-банк, принадлежавший В. Потанину.

Вероятно, все олигархи-банкиры понесли большие потери, но многие из них удержались, переведя большую часть «живых» секторов своих банковских структур в другие — мелкие «дружественные» банки, но сохранив контроль над крупными и прибыльными промышленными группами типа «Норильского никеля», а также над нефтяными, металлургическими или лесозаготовительными компаниями.

Однако при банкротстве банков пострадали как мелкие вкладчики, так и немалое число мелких и средних предприятий. Нет ничего удивительного в том, что в последние годы возникли серьезные противоречия и споры внутри самого российского бизнес-сообщества. Во всем этом должны разбираться суды и юристы, а не президент. При этом должны быть защищены права всех собственников, а не только крупных банкиров и олигархов. На взаимную и притом очень жестокую борьбу олигархических групп друг с другом как на важнейшую причину неприятностей многих богатых российских бизнесменов прямо указывал и Анатолий Чубайс, человек весьма в этих делах осведомленный. «У меня более сложная оценка всех этих событий в бизнесе, — сказал он в одном из интервью. — Я не считаю, что это продуманная линия Путина на последовательное уничтожение олигархов. Есть несколько кусков, из которых сварился этот компот. И самый, может быть, большой ингредиент, о котором мало говорят, — это сведение счетов одних участников бизнеса, имеющих такую возможность, с другими». Но на просьбу конкретизировать свое утверждение Чубайс ответил решительным отказом: «Не могу. Нет. Но прекрасно знаю, что дело обстоит именно так».⁶⁰

3. Еще во второй половине 90-х годов большая часть российских средств массовой информации оказалась под контролем появившихся в России финансово-промышленных групп.

На Западе некоторые газеты, журналы и телевизионные компании приносят своим владельцам немалые прибыли, за счет которых они могут расширять свой бизнес или создавать финансово-промышленные корпорации и группы в других видах бизнеса. Но в России из-за бедности ее граждан, включая и так называемый средний класс, сложилось иное положение. Газеты, журналы и книги в России относительно дешевы, их продажа при тиражах менее 50 тысяч экземпляров не может окупить расходы на бумагу и полиграфические услуги. Однако и при больших тиражах большинство газет и журналов выживают с трудом. То же самое можно сказать и обо всех главных телевизионных каналах. Даже с учетом немалых доходов от рекламы все главные телеканалы, включая НТВ, ОРТ и РТР, не приносили своим владельцам и акционерам прибыли. Все они могли работать только при получении больших дотаций от крупного бизнеса.

Но, инвестируя немалые средства в масс-медиа, банки и промышленные корпорации надеялись не столько на коммерческую прибыль, сколько на достижение определенных политических целей. Ставилась задача воздействовать на общественное мнение и настроение политических элит. Ставилась также задача побуждать власти принимать выгодные для данной корпорации политические и экономические решения и лоббировать в государственных структурах собственные интересы. К тому же ставилась задача публиковать разного рода «компромат» на своих конкурентов и перекрывать возможности негативных публикаций о своих собственных делах.

Наконец, ставилась и задача по продвижению во власть на федеральном и региональном уровнях деятелей, дружественных данной корпорации. Кроме того, важен был, конечно, и доход от рекламы, ибо реклама — это товар, который может приносить хорошую прибыль.

После президентских выборов и выборов в Думу в России произошла стабилизация политической ситуации. Но именно эта политическая стабильность привела к существенному уменьшению финансовых вложений в российские СМИ со стороны крупного бизнеса. Борьба за власть окончена или близка к завершению. Для чего же тратить такие большие средства на газеты?

Скандал с «Медиа-Мостом» совпал со значительным ухудшением финансового положения всех главных телевизионных каналов. Дело дошло до того, что Борис Березовский публично заявил, что хочет вернуть государству те 49% акций ОРТ, которые он контролирует. По свидетельству Березовского, весь этот медийный бизнес приносил ему огромные убытки, которые он был вынужден покрывать за счет других секторов бизнеса.

Еще более сложным оказалось финансовое положение «Медиа-Моста», так как для этой корпорации именно медиа-бизнес был главной основой ее видимого могущества. Среди российских СМИ именно эта группа считалась самой обеспеченной. Во всяком случае, здесь платили самые высокие зарплаты и гонорары. Павильоны и съемочные студии НТВ были оборудованы много лучше, чем на РТР. Теперь все это благополучие оказалось под угрозой. Выяснилось, что в последние два-три года корпорация «Медиа-Мост» получала немалые кредиты от западных компаний, но особенно большие кредиты выделял ей российский «Газпром». Некоторые из этих кредитов были уже просрочены.

Но что заставляло такую мощную и относительно независимую компанию, как «Газпром», у которой имелись немалые собственные информационные ресурсы, давать Гусинскому сотни миллионов долларов в долг и не торопиться забирать их обратно? Рем Вяхирев, отвечая на прямой вопрос по этому поводу, был вынужден признать, что «Газпром» не имел от этих сделок никаких прибылей, но давал деньги в долг просто для того, чтобы «его компанию оставили в покое». В иных странах такие отношения могли бы назвать экономическим рэкетом, а еще проще — шантажом.

Сразу после освобождения Гусинского из Бутырской тюрьмы некоторые из видных работников его холдинга с воодушевлением говорили в своих публичных выступлениях, что после всего случившегося разорить Гусинского будет невозможно, так как ему, как выдающемуся борцу за свободу слова, будут открыты любые кредиты на западных финансовых рынках. Однако этого не произошло. Крайне преувеличенными оказались ожидания поддержки Гусинского со стороны и Израиля, и еврейских общественных и финансовых кругов. По сообщениям западной печати, общие долги Гусинского и возглавляемых им компаний превышали один миллиард долларов, и никто не торопился покрывать эти долги...

4. Шумиха в российских СМИ по поводу преследования олигархов совершенно не соответствовала масштабу предпринятых правоохранительными органами следственных действий. В течение 2000 года в разных странах Запада, и даже в маленьком Израиле, а также в Швейцарии судебные и следственные органы провели гораздо больше разбирательств по делам бизнесменов и политиков, чем это было в России. Достаточно вспомнить расследование финансовой деятельности бывшего канцлера ФРГ Гельмута Коля. А в Соединенных Штатах шло уже не один год изматывающее судебное разбирательство по делам самого богатого в мире человека Билла Гейтса. Под арестом в Англии оказался в течение почти двух лет не какой-то сомнительный бизнесмен, а бывший президент Чили Аугусто Пиночет — герой и кумир многих российских демократов.

Чего же боятся самые богатые люди в России?

Чрезмерную чувствительность и даже пугливость крупных российских бизнесменов можно объяснить, в первую очередь, недостаточной легитимностью их немалых богатств. Их бизнес строится на крайне запутанных схемах, он очень мало прозрачен, и именно это заставляет подозревать в их делах какое-то криминальное прошлое.

Мы слышим об огромных состояниях и о сделках в сотни миллионов долларов, но мало кто может объяснить обществу — как эти деньги и контрольные пакеты акций множества гигантских предприятий были заработаны и получены, да еще за столь краткие сроки. Мы узнаем, что громадные, известные всей стране заводы, а то и целые отрасли промышленности принадлежат, оказывается, частным лицам, и не всегда — российским гражданам, но мы не можем получить объяснения — как и почему это произошло и что дает эта смена собственников стране и ее экономике.

Почему предприятия заполярного Норильска, которые создавались в течение 70 лет, — в том числе и трудом десятков тысяч узников сталинских лагерей, — стали сегодня частным бизнесом нескольких человек из комсомольского актива 80-х годов? Каким образом можно было купить за 150 миллионов долларов предприятия, способные приносить до одного миллиарда долларов чистой прибыли в год? Куда идет эта прибыль?

Да и как смогли московские или нижегородские комсомольцы, театральные режиссеры и декораторы, пчеловоды или даже директора заводов и министерские чиновники столь стремительно заработать свои миллионы, а то и сотни миллионов долларов? В двухсотлетней истории «главных» капитанов европейского и американского бизнеса есть, конечно, немало темных пятен. Но в десяти-двенадцатилетней истории российских олигархов этих темных или белых пятен оказалось гораздо больше, и это вызывало немалые опасения также у западных бизнесменов, которые хотели бы вести дела в России.

Недостаток легитимности делал многих крупных российских бизнесменов не только пугливыми, но и экономически неэффективными. Их бизнес нередко принимал паразитический характер, так как полученные — и немалые — прибыли они старались увести в «тень», на разного рода зарубежные банковские счета, а еще лучше — в далекие оффшорные зоны, подальше от России.

Такая ситуация в крупном бизнесе и в финансовой сфере не могла продолжаться долго.

Освобождение В. Гусинского из тюрьмы под подписку о невыезде прервало острую фазу возникшего кризиса, но не разрешило его. Еще в 1997 году премьер В. Черномырдин с присущей ему искренностью воскликнул, комментируя бурный конфликт между Гусинским и Березовским: «Что происходит! Дерутся между собой два олигарха, а всю Россию трясет!» Но по большому счету и несколько лет назад, и сегодня главной причиной «трясения» государства и общества были не те или иные действия и споры олигархов, а общая система неуправления страной, которая сложилась в России в 90-е годы — не без участия самого Черномырдина.

Борис Ельцин предпочитал не управлять страной, а налаживать и совершенствовать свою знаменитую систему «сдержек и противовесов», отказываясь следовать советам как правых, так и левых радикалов. При этом возникла система всеобщей безответственности, а власть и влияние в Российской Федерации распределялись между разными группами политиков, а также между олигархами и высшими чиновниками — по горизонтали, а по вертикали — между Центром и губернаторами, президентами республик и автономий, мэрами городов и региональными олигархами.

Мы хорошо знаем о порочности тоталитарной системы, в которой управление ведется из одного центра, ориентируясь на волю и ум одного человека. Но не менее порочна была и созданная на развалинах тоталитаризма система безвластия, когда одна группа политиков, чиновников и бизнесменов уравновешивала другую.

Такая система бесконечного дробления власти неизбежно вела к полному распаду государства. Допустить этого было нельзя. Именно заботами о восстановлении государственного управления по горизонтали и по вертикали были продиктованы предложения и действия президента В. Путина летом 2000 года.

Следовало иметь в виду, что и в России, и за ее пределами имелись силы, которые сознательно вели дело к распаду Российской Федерации, — это показывали и события в Чечне. Имелись силы, которым было выгодно поддерживать уже сложившееся положение полураспада России, — об этом свидетельствовала борьба вокруг предложений и планов по реформе Совета Федерации. В дезинтеграции России была заинтересована и часть крупных бизнесменов.

Но это была, по-видимому, меньшая часть крупного бизнеса, который вовсе не стремился сплотиться вокруг Гусинского и Березовского как вокруг своих лидеров. Именно об этом шла речь на встрече Владимира Путина с олигархами, которая состоялась 28 июля за круглым столом в Кремле, куда были приглашены крупнейшие бизнесмены (двадцать один человек) и ведущие члены кабинета.

Российская печать много писала об этой встрече. «Власть поговорила с деньгами», «Скромнее, тише, дальше», «Сценарий для олигархов», «Каким должен быть олигарх нового времени», «Кремль и элита российского бизнеса посмотрели друг на друга» — это заголовки газет «Сегодня», «Независимой», «Известий», «Коммерсанта». Сенсаций на этой встрече не было. Не было никаких соглашений или взаимных обязательств. Владимир Путин просил всех подумать и поспособствовать развитию российской экономики. Он заявил, что не будет никакого пересмотра итогов приватизации. Но не будет и амнистии незаконно нажитых уже после приватизации капиталов. Никому не будет позволено нарушать законы.

На встрече в Кремле не было многих известных крупных бизнесменов. Некоторые из них были приглашены в Кремль, но по каким-то причинам не смогли принять участие в этой встрече. Но ни Гусинский, ни Березовский не были приглашены к президенту. Говорить с ними было уже не о чем.

Нет нужды подробно писать здесь о судьбе Владимира Гусинского после того, как он покинул камеру Бутырской тюрьмы. Еще в первой половине июля Гусинского несколько раз вызывали на допросы, а в его большом загородном доме была проведена опись имущества. Началась подготовка к учету и описи принадлежащих Гусинскому акций НТВ и «Медиа-Моста».

Но в самом конце июля Генеральная прокуратура неожиданно приняла решение о прекращении уголовного дела. Была аннулирована и подписка Гусинского о невыезде. Газеты и телевидение сообщили об этом как о третьестепенной новости, даже газета «Сегодня» ограничилась короткой и невнятной заметкой. Гусинский не стал испытывать судьбу и немедленно покинул Москву, отправившись к своей семье на курорт в Испанию. Он заявил, что принял решение не продолжать борьбу с властью и смягчить в подконтрольных ему СМИ критику правительства и президента.

Однако олигарху дали понять, что он должен вообще отказаться от контроля за российскими средствами массовой информации и передать свои акции «Газпрому» в счет погашения долгов. Переговоры шли трудно, уголовное дело против Гусинского было возобновлено «по вновь открывшимся обстоятельствам». Гусинский заметался. Он побывал в Англии, в Израиле, в США, его видели даже на ужине у президента США Билла Клинтона, а также в обществе других бизнесменов и политиков

Газета «Коммерсантъ» сообщала, что Гусинский не только не потерял интереса к России, но выделил крупную сумму денег на пополнение тюремных аптек, а также оплатил шестимесячную поставку в Бутырскую тюрьму лучших сортов столичного хлеба. В других газетах сообщалось о том, что группа «Мост» закупила матрасы и постельное белье для бутырских узников, а также шесть тысяч комплектов алюминиевой посуды. Для следователей Бутырки были куплены пять компьютеров и ксерокс, а также столы и стулья для 60 следственных кабинетов. До конца 2000 года Бутырская тюрьма должна была получать 500 экземпляров газеты «Сегодня» и 200 экземпляров журнала «Итоги». Обсуждался вопрос о создании в тюрьме 30 образцово-показательных камер и даже о ремонте всей тюрьмы.

Генеральная прокуратура, однако, не оценила этой щедрости Гусинского и нового направления его капиталовложений. Бывший медиа-магнат получил вызов на допрос в Москву, но отказался от явки к следователю, предпочтя статус невозвращенца. Он был объявлен в международный розыск через Интерпол. Искать Гусинского долго не пришлось. В полночь с 11 на 12 декабря испанские полицейские арестовали его на роскошной вилле в Сотогранде на юге Испании. На допрос его отправили в Мадрид, а затем он провел несколько дней в одной из испанских тюрем. Адвокатам удалось добиться освобождения Гусинского под большой залог и при условии пребывания под домашним арестом.

Новый год и новый век он встретил на своей вилле «Крусеро» на берегу моря, но вряд ли это было для него праздником. Обвинение в мошенничестве — очень тяжелое обвинение по испанским законам, и многие считали, что выдача Гусинского России вполне возможна, хотя нет никаких оснований предполагать, что российские власти слишком горячо желали получить обратно своего беглого экс-олигарха

Не лучшим оказалось и положение Бориса Березовского. Еще в июле он сложил с себя полномочия депутата Государственной Думы, резонно полагая, что Дума с радостью лишит его депутатского иммунитета, если этого потребует Генеральная прокуратура. Березовский сделал несколько громких заявлений, направленных лично против Владимира Путина, и объявил о своих планах по созданию «объединенной оппозиции» президенту. «Общая газета» сравнила Березовского с Троцким, который создал вместе с Зиновьевым и Каменевым «объединенную оппозицию» Сталину в 1926 году. Однако в отличие от Троцкого, у Березовского не нашлось никаких последователей, а Путин не стал ему отвечать.

Березовскому ответил только советник Александра Волошина Глеб Павловский, который в своей несколько витиеватой манере заявил следующее: «Березовский не случайно видит в реформах Путина чуть ли не крушение государственного строя. Для него государством был теневой баланс политики, где конституционные роли, такие как «губернатор», «партия», «СМИ», стали псевдонимами нелегальных точек торговли властью. Не хочу злоупотреблять критикой, но его последний демарш — это, с моей точки зрения, признание провала. Березовский пытался поставить в зависимость Путина, используя свои обычные средства: СМИ, деньги, связь с недовольными. Не вышло. Путин обесценил политический рынок, на котором Березовский занимал прочные позиции. Сегодня власть перестает быть оптовым потребителем коррупционных услуг — рынок падает, и бойкое место посредника на нем уже ничего не стоит».⁶¹

В сентябре 2000 года Березовский улетел за границу и тоже заметался, переезжая из одной страны в другую. Российская прокуратура открыла и на Березовского уголовное дело все по той же статье — о мошенничестве в крупных размерах. Получив приглашение на допрос, Березовский отказался лететь в Москву, заявив, что он предпочитает стать политическим эмигрантом, а не политическим заключенным, хотя никаких политических обвинений против него не было выдвинуто. К новому, 2001 году, Березовский, по сообщениям печати, обосновался в Нью-Йорке.

Как писала британская газета «Индепендент», «сидя в уютном номере престижного нью-йоркского отеля, ставшего для него сверхкомфортабельным убежищем, Березовский утверждает “Путин занимает позицию между национализмом и диктатурой. Я ошибся, помогая избранию Путина”. — Он все еще надеется, — замечал корреспондент, — что сможет вернуться в Москву, если Кремль пойдет на попятную. Его мучает ностальгия, и он в мыслях уносится в былые времена, когда был в фаворе у кремлевского семейства».⁶² Березовский даже летал на своем личном самолете в Вашингтон, чтобы «привлечь внимание к себе Государственного департамента». Но никто не заметил Березовского в столице США: в Белом доме готовились к приходу нового президента — Джорджа Буша. Некоторые из близких Березовскому бизнесменов были осенью 2000 года арестованы в Москве, другие бежали за границу со своими семьями. Но сам бывший олигарх не был объявлен в международный розыск и мог встретить Новый год и новый век не в тюрьме и не под охраной.

Журнал «Коммерсантъ-Власть», который еще совсем недавно контролировал Борис Березовский, писал, подводя итоги 2000 года: «В минувшем году хозяевами страны перестали быть те, кто давно уже считал ее своей неотъемлемой собственностью — олигархи. Олигархии больше не существует ни в варианте 1996 года, когда Кремль балансировал между интересами нескольких крупнейших бизнес-структур, ни в варианте 1999 года, когда Кремль рука об руку с дружественными олигархами боролся против недружественных. Ее больше вообще не существует — во всяком случае, в привычном понимании этого слова. На то, чтобы отобрать страну у олигархов, ушло гораздо меньше времени, чем у них в свое время на то, чтобы ее заполучить».⁶³ Примерно то же самое говорил и Владимир Путин, отвечая на вопрос главного редактора «Независимой газеты», которая также считалась еще недавно частью медиа-империи Бориса Березовского. «У нас в стране, — сказал Путин, — под олигархами понимали представителей крупного бизнеса, которые из тени, за спиной общества стараются влиять на принятие политических решений. Вот такой группы людей быть не должно. Но представители крупного бизнеса, российского капитала не только имеют право существовать, они вправе рассчитывать на поддержку государства. А вот те, которые влияют из тени, я таких вокруг себя не вижу. Я думаю, что это тоже плюс».⁶⁴

Вряд ли эти слова надо как-то комментировать.

Литература

1. «Советская Россия», 18 января, 24 февраля, 11 марта 2000.

2. «Завтра», № 6, февраль 2000.

3. «Итоги», 7 марта 2000, с. 15.

4. «Новая газета», 12—19 марта 2000.

5. «Новая газета», 17—23 января 2000.

6. «Новая газета», 12—19 марта 2000.

7. «Новая газета», 10—16 января 2000.

8. «Новое время», 1999, № 48, с. 11.

9. «Независимая газета», 20 января 2000.

10. «Известия», 17 марта 2000.

11. «Завтра», № 13, март 2000.

12. «Независимая газета», 11 мая 2000.

13. «Советская Россия», 11 мая 2000.

14. «Завтра», № 19, май 2000.

15. «Завтра», № 20, май 2000.

16. «Фигаро», 10 мая 2000.

17. «Итоги». 9 мая 2000, с. 12, 18.

18. «Сегодня», 11 мая 2000.

19. «Тверская, 13», 10—16 мая 2000.

20. «Завтра», № 19, май 2000.

21. «Литературная газета», 14—20 июня 2000.

22. «Общая газета», 17—23 августа 2000.

23. «Завтра», N° 29, июль 2000.

24. «Завтра». № 32. август 2000.

25. «Советская Россия», 10 октября 2000.

26. «Завтра», № 39, октябрь 2000.

27. «Завтра», № 40, октябрь 2000.

28. «Коммерсантъ», 1 июня 2000.

29. «Известия», 13 октября 2000.

30. Там же.

31. «Московские новости», 19—25 сентября 2000.

32. «Независимая газета», 26 декабря 2000.

33. «Литературная газета», 5—11 апреля 2000.

34. «Независимая газета», 19 апреля 2000.

35. «Московский комсомолец», 6 апреля 2000.

36. «Сегодня», 7 апреля 2000.

37. «Коммерсантъ», 15 июня 2000.

38. «Завтра», № 25, июнь 2000.

39. «Комсомольская правда», 16 июня 2000.

40. «Профиль», 19 июня 2000, с. 4.

41. «Израиль-пост», 1 июля 2000; «Независимая газета», 1 июля 2000.

42. «Коммерсантъ-Деньги», 21 июня 2000, с. 13.

43. «Московский комсомолец», 15 июня 2000.

44. «Ведомости», 16 июня 2000.

45. «Сегодня», 17 июня 2000.

46. «Версты», 15 июня 2000.

47. «Аргументы и факты», 2000, № 25, с. 4.

48. «Компания», 26 июня 2000, с. 8.

49. «Новое время». 2000. № 26, с. 4; «Сегодня», 19 июня 2000.

50. «Известия», 16 июня 2000.

51. «Профиль», 3 июля 2000, с. 12.

52. «Москоу тайме», 15 июня 2000.

53. «Эксперт», 19 июня 2000, с. 35.

54. «Независимая газета», 20 июня 2000.

55. «Новое время», 2000, № 25, с. 6, 7.

56. Там же, с. 13.

57. «Новая газета», 22—25 июня 2000.

58. «Итоги», 20 июня 2000, с. 14—15.

59. «Общая газета», 6—12 июля 2000.

60. «Коммерсантъ-Власть», 1 августа 2000, с. 5.

61. «Комсомольская правда», 20 июля 2000.

62. «Московский комсомолец», 4 декабря 2000.

63. «Коммерсантъ-Власть», 26 декабря 2000, с. 5.

64. «Независимая газета», 26 декабря 2000.

Среди самых значительных событий 2000 года в России большинство политических наблюдателей и журналистов назвали гибель атомной подводной лодки «Курск». 2000-й год лишний раз подтвердил репутацию августа как самого тяжелого месяца для новой России.

Еще не улеглись страхи и страсти, связанные со взрывом в подземном переходе на Пушкинской площади в Москве, как из района морских учений Северного флота в Баренцевом море пришло тревожное сообщение — на связь с командованием не вышла подводная лодка «Курск» — огромный многоцелевой крейсер с атомным двигателем. Он вошел в строй в 1995 году и считался едва ли не самым современным и надежным подводным кораблем в составе российского военно-морского флота.

Рано утром 12 августа «Курск» готовился к учебным пускам торпед и был занят поиском целей. Ни для капитана Геннадия Ля-чина, ни для командования Северного флота не было секретом, что в районе учений находятся две или даже три подводные лодки стран НАТО. Такая практика существует еще со времен холодной войны, она была тогда взаимной, и в международных водах не считалась нарушением международного права, хотя и приводила не только к опасным сближениям подводных кораблей, но даже к их столкновениям. В истории советского и российского флота таких столкновений эксперты насчитывают примерно 20, и не всегда виновниками их были подводные лодки НАТО. Но в 1992 и 1993 годах извинения за опасные инциденты приносили американские президенты Джордж Буш (старший) и Билл Клинтон, Эти извинения были приняты тогда без огласки и без комментариев,

Подводная лодка «Курск» особенно интересовала разведку и командование НАТО. «Курск» — это мощный военный корабль водоизмещением в 24 тысячи тонн, специально оборудованный для уничтожения авианосцев возможного противника. Это уникальный ракетный крейсер, совмещающий возможности торпедного и ракетного оружия и имеющий ряд важных преимуществ даже перед американскими подводными лодками подобного класса. «Курск» не имел на своих ракетах ядерных боеголовок, но у него были 24 крылатые ракеты комплекса «Гранит», и при необходимости крейсер мог атаковать из глубин океана одновременно множество целей, нанося удары и по наземным объектам, и по одиночным кораблям, и по крупным соединениям. На вооружении «Курска» находились также 28 современных торпед, способных уничтожать и подводные лодки, и надводные корабли.

Еще осенью 1999 года «Курск» совершил длительный автономный поход в район Южной Атлантики и в Средиземное море. В прошлом у Советского Союза в этом районе находилось целое объединение, включавшее системы управления подводными силами, базы для ремонта, отдыха и пополнения запасов. Теперь их здесь не было, и лодка «Курск» должна была впервые за десять лет продемонстрировать не только российский флаг и российское присутствие, но и российские интересы и возможности в Средиземном море. Необходимо было также проверить надежность подводных кораблей нового поколения в сложных условиях противостояния с противолодочными силами флотов стран НАТО. Поход завершился успешно; о его результатах капитан крейсера Г. Лячин докладывал не только Главкому ВМФ Владимиру Куроедову, но также и. о. Президента РФ Владимиру Путину. Глава государства был удовлетворен докладом, а командование флота представило Геннадия Лячина к званию Героя России.

Осенний поход «Курска» был началом большой серии новых учений и маневров. Военный флот не может долго существовать, скрываясь по бухтам и портам. Было принято решение о новом большом походе в Средиземное море, в котором должно было участвовать крупное соединение Северного флота вместе с кораблями Балтийского и Черноморского флотов. Ни Горбачев, ни Ельцин никогда не решились бы на такую демонстрацию военно-морской мощи. Военно-морские учения в августе 2000 года в Баренцевом море были частью подготовки к большому и трудному походу, и беспокойство адмиралов и всех служб разведки НАТО можно понять.

И вот теперь именно «Курск» не выходил на связь — и не из Южной Атлантики, а из района всего лишь в 90 километрах от российских берегов.

В штабе Северного флота тревога днем 12 августа не была особенно сильной, хотя акустики флагманского крейсера «Петр Великий» и зафиксировали какой-то хлопок. Два хлопка — один сильнее другого — слышали и акустики американских подводных лодок, и это, как сообщалось позже, их обеспокоило, так как характер звуков отличался от звука запускаемой торпеды. Позднее стало также известно, что и норвежские сейсмологи зафиксировали около полудня 12 августа два «сейсмических события» — одно «малое», другое, через 2 минуты 15 секунд, более крупное — как раз из района военно-морских учений.

Командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Попов отдал приказ капитану «Курска» доложить о своем местонахождении и действиях. Флагман пытался связаться с «Курском» каждые полчаса, но эфир молчал. Поздно вечером подводная лодка «Курск» была объявлена аварийной. По тревоге были подняты поисково-спасательные службы флота и начат поиск подводного корабля. Его безжизненный корпус был обнаружен гидроакустиками около 5 часов утра 13 августа. Рядом не было специальных аварийных буев, которые всплывают автоматически и позволяют сразу же наладить связь с экипажем — такая система помогла спасти во всех флотах не одну подводную лодку.

«Курск» лежал на глубине 108 метров, но крейсер «Петр Великий» пока ничем не мог помочь: водолазы Северного флота не работали на глубинах свыше 60 метров. Ни на одном из российских флотов уже не было специального корабля-базы и глубоководных водолазов, способных работать на глубинах до 250 метров. (Такие группы создаются теперь на морских нефтяных промыслах, но у России на Северном море подобных промыслов нет.)

В 7 часов утра 13 августа министр обороны РФ маршал Сергеев доложил о случившемся президенту Путину. Этот доклад не был особенно тревожным, речь шла о «неполадках» и «нештатной ситуации». Президенту сообщили, что на «Курске» имеются запасы воздуха и питания на неделю, что радиационная обстановка в районе нормальная, а два атомных реактора заглушаются и обеспечиваются надежной защитой автоматически. В район аварии стягиваются спасательные корабли и аппаратура; схемы аварийной связи и эвакуации экипажа, если это окажется необходимым, хорошо отработаны. К тому же, командир лодки имеет возможность самостоятельно начать эвакуацию моряков через специальную сверхпрочную аварийно-спасательную кабину-капсулу, способную вместить весь экипаж.

У Путина не было каких-то своих предложений; дело находилось в руках профессионалов высшего звена, которых президент знал лично и которым доверял. У Путина 13 августа начинался короткий пятидневный деловой отпуск: в Сочи и в Ялте шла подготовка нескольких важных встреч — с ведущими членами Российской академии наук, с главами девяти стран СНГ. Путин решил не менять своих планов, обязав военных докладывать ему каждые два часа о ситуации на Северном флоте.

Весь день 13 августа в район аварии стягивались спасательные корабли, готовили специальную аппаратуру и экипажи российских мини-подлодок. Первый спуск аппарата типа «Колокол» со спасательного корабля «Алтай» был проведен вечером 13 августа. В этот же вечер был проведен и первый спуск подводного спасательного аппарата «Приз» со спасательного судна «Михаил Рудницкий». Спуски проводились и утром 14 августа. Гидроакустики сообщали еще 13 августа об ударах из кормовых отсеков лодки по ее корпусу, что могло свидетельствовать о жизни экипажа. Были сообщения даже о раскодировании этих сигналов, якобы означавших: «SOS!» и «Вода!» Позднее эти сообщения были оценены как ошибка... «Мы готовы были верить всему», — объяснил ее адмирал Попов.

Подводным аппаратам не удалось пристыковаться к спасательному люку лодки на ее кормовом отсеке. Но они смогли провести предварительное обследование корпуса лодки и обстановки вокруг нее. Это обследование продолжалось более пяти часов, и картина, которая открылась спасателям, говорила об ужасающей и непонятной катастрофе. Носовая часть лодки была разворочена, в прочном корпусе имелись крупные пробоины, отдельные куски легкого наружного корпуса лежали на дне. По корпусу лодки шли сильные разломы. Механизмы спасательной катапульты были повреждены. Лодка лежала с креном до 30 градусов, ее перископ был выдвинут, что свидетельствовало о каком-то неожиданном, но чрезвычайно сильном ударе, который обрушился на нее на перископной глубине. При таких повреждениях ни использование спасательной кабины-капсулы, ни подача на лодку воздуха были невозможны. Могли быть повреждены и все спасательные люки.

Адмирал Попов принял решение вызвать в свой плавучий штаб конструкторов и ученых, проектировавших и строивших «Курск» и крейсеры этой серии. Обо всем было доложено Главкому ВМФ адмиралу Куроедову, который, в свою очередь, немедленно доложил обо всем Верховному главнокомандующему — президенту Путину. Опытный моряк и профессионал, Куроедов сделал тяжелый вывод: «Надежд на спасение мало». Это заявление адмирал повторил и публично, но российские газеты, радио, телевидение почему-то обошли вниманием его слова, видимо, всем хотелось думать о лучшем исходе. Только одна популярная газета опубликовала слова адмирала со следующим комментарием: «Сделать такое запредельно-пессимистическое заявление — значит наполовину спороть с себя адмиральские погоны. Либо Куроедов не хочет лгать соотечественникам, либо по старому морскому суеверию рисует положение гораздо худшим, чем оно может быть. Но каково слушать это семьям военных моряков?»¹ (Выступая через день со своими первыми комментариями к ситуации, Владимир Путин сказал, что не собирается играть в старинную русскую игру — «поиски виноватых» — и никаких претензий к командованию Военно-морского флота и Северного флота у него нет.)

К раннему утру 15 августа в районе катастрофы находилось уже более 20 надводных боевых и аварийно-спасательных судов, а также несколько подводных лодок. Готовились к работе экипажи подводных спасателей. На тяжелом крейсере «Петр Великий» размещался штаб операции во главе с адмиралом Вячеславом Поповым, подводником с 30-летним стажем. Из Санкт-Петербурга прибыли специалисты, которые проектировали и создавали «Курск» и другие корабли из этой именитой серии, ведь до сих пор лодки этой группы не терпели серьезных аварий.

Погода не благоприятствовала спасателям: на море начался шторм, и волны достигали трехметровой высоты. Корабли, участвовавшие в спасательных работах, срывало с якорей. Тем не менее к лодке начали снова спускать специальный подводный аппарат «Приз» с экипажем из трех подводников. С большим спасательным кораблем «Приз» был соединен мощным кабелем. Задача состояла в том, чтобы пристыковаться к аварийному люку терпящей бедствие подводной лодки. Если бы удалось там закрепиться и открыть первый люк, то после выравнивания давления в переходном шлюзе можно было бы открыть второй люк в прочном корпусе и эвакуировать двенадцать человек, а затем вернуться за следующей группой. При хорошей погоде, не слишком сильных подводных течениях и небольшом крене, а главное, при исправных люках это было бы реальной задачей.

Но и первая, и вторая попытки стыковки оказались неудачными, главным образом, из-за большого крена и сильных подводных течений, сносивших «Приз» в сторону. Еще две попытки стыковки, предпринятые вечером того же дня, оказались безрезультатными. Не были успешными и те «мозговые атаки», которые предпринимались создателями «Курска» как на месте аварии, так и в большом конструкторском бюро «Рубин» в Санкт-Петербурге; разрушения на подводной лодке были неожиданно велики.

Разумеется, всех интересовал вопрос о причинах катастрофы, и версий на этот счет выдвигалось великое множество. Но окончательный вывод можно было сделать лишь после тщательного обследования всех отсеков лодки, ее корпуса и прилегающей к ней площади морского дна. В тот момент это не было главной задачей — надо было пытаться спасти тех, кто мог остаться в живых. Надо было извлекать также тела погибших моряков.

К 9 часам утра 16 августа был подготовлен к погружению спасательный аппарат «Бестер», который мог лучше справляться с подводными течениями и дольше работать под водой. Этот аппарат мог поднять за один раз до двадцати терпящих бедствие моряков. С других флотов в Баренцево море могли быть переброшены еще один или два аппарата «Бестер», которые срочно приводили в порядок. Это было немало. Весь военно-морской флот США имел лишь два подобных спасательных аппарата на два океана, а военно-морской флот Англии — только один аппарат подобного типа. Их технические характеристики могли быть и лучше, чем у нас, но стыковочные узлы на подводных флотах НАТО и России могли оказаться несовместимыми. Когда вице-премьер Илья Клебанов говорил вечером 15 августа, что Россия располагает едва ли не лучшими в мире спасательными аппаратами, он имел в виду аппараты «Бестер» и их экипажи. Это не было ложью, но всей этой техники оказалось недостаточно, — нужны были и руки водолазов, — а глубоководных водолазов, обеспеченных необходимой аппаратурой и инструментами, на Северном флоте не было.

В течение всего дня 16 августа два аппарата — «Бестер» и «Приз» поочередно пытались сесть, присосаться и закрепиться на комингс-площадке аварийно-спасательного люка, но все было тщетно. Вообще этот день оказался для всех вовлеченных в спасательные работы людей и для всей страны особенно тяжелым. В Российской Федерации была полуторамиллионная армия, большой военно-морской флот, тысячи генералов и адмиралов, десятки тысяч оборонных и иных крупных предприятий. Но в ней не осталось от прошлых времен и десятка водолазов-глубоководников, способных открыть спасательный люк подводной лодки «Курск», лежавшей на глубине 108 метров с экипажем в 118 моряков...

А ведь еще в середине 80-х годов в одном только Мурманске были десятки водолазов-подводников, способных работать на глубинах до 300 метров. Были и военные водолазы такого же класса, а также специально оборудованные водолазные корабли, способные в любой момент выйти в море. Однако спасательные службы не могут жить и работать по законам рыночной экономики. В результате водолазная отрасль, которая была гордостью Советского Союза в 30—50-е годы, почти разрушилась, а ее главные корабли были проданы по дешевке за границу, где на них работали по контрактам те российские водолазы, которые не ушли на пенсию. Самый крупный водолазный корабль из Мурманска работал, как оказалось, где-то в Северном море на британских нефтяных промыслах. Самый большой водолазный корабль Балтийского флота был продан в Грецию, согласно документам, за символическую цену в 1 доллар! Об этом вице-премьер Клебанов промолчал, а всего вероятнее, он этого просто не знал.

Еще 15 августа В. Путин принял принципиальное решение об использовании иностранной помощи. 16 августа просьба о помощи была направлена через МИД властям Норвегии и Англии — группы спасателей в этих странах уже готовились к работе. Группа российских морских офицеров была направлена в штаб НАТО в Брюсселе для согласования необходимых деталей. В этот же день президент Путин долго говорил по телефону с президентом США. В Москву для консультаций прибыл даже директор ЦРУ Джордж Тенет. Командующий ВМФ В. Куроедов И вице-премьер И. Клебанов вылетели в Североморск, чтобы работать на месте катастрофы. Но ни британские, ни норвежские спасатели не могли, разумеется, прибыть на место бедствия немедленно. Их ждали только к ночи с субботы на воскресенье — с 19 на 20 августа.

Попытки спасателей с аппарата «Бестер» пристыковаться к комингс-площадке и открыть спасательный люк «Курска» продолжались весь день 17, а потом и 18 августа. За их работой непосредственно на месте трагедии наблюдала лишь небольшая группа журналистов, получивших специальную аккредитацию в штабе МВФ в Москве. К съемкам были допущены лишь репортеры главного государственного телеканала РТР (новостная программа «Вести»). На море шла опасная и тяжелая спасательная операция. Между тем для многих отечественных и зарубежных репортеров, фотографов и журналистов трагедия, разыгравшаяся в Баренцевом море, представлялась как раз тем сенсационным шоу на крови, которыми так любит потчевать своих читателей желтая пресса. К сожалению, не удержались от искушения и многие издания, которые было принято относить к самым солидным.

Штаб Северного флота расположен в Североморске, одна из баз подводного флота — в Видяево. Это закрытые города, на въезд и работу в которых требуется разрешение. Так принято во всех странах, имеющих военно-морской флот. Аккредитацию для работы на Северном флоте получили немногие журналисты. Тем не менее в Мурманск и на Кольский полуостров устремились сотни искателей сенсаций из России и из западных стран. Все самолеты гражданской авиации, летевшие в Мурманск с 14 августа, были переполнены, принимая на борт даже больше пассажиров, чем это предусмотрено правилами безопасности. Уже 16 августа все лучшие отели города были переполнены, а на следующий день заселили и все второразрядные гостиницы и пансионаты. Журналисты, приехавшие позже, снимали комнаты у жителей города.

Но что можно было узнать в Мурманске, кроме передаваемых из уст в уста диких слухов или рассказов отставных офицеров и ушедших на пенсию подводников и водолазов? Немногим больше информации могли получить и те журналисты, которые окольными путями, минуя КПП, через лес и болота, смогли проникнуть в Североморск. Они видели лишь стандартные, даже унылые, улицы и дома этого города военных моряков. Все главные события разворачивались на море — почти в 100 километрах от ближайшего берега. Приходилось просто придумывать.

Опровергать все те домыслы, которые были выплеснуты с 14 по 24 августа на страницы сотен газет, журналов или в эфир, нет смысла. Но можно привести несколько примеров из российской прессы.

«Катастрофа была запланирована еще в мае, когда штаб ВМФ решил провести в Баренцевом море учения по спасению якобы затонувшей подводной лодки, для чего и был выбран “Курск”. Но события пошли по другому сценарию» («Коммерсантъ»), «Активная фаза спасательной операции началась только на шестой день, а пять дней работал лишь аппарат “Колокол” без экипажа. 120 часов ушло на раскачку. Не много ли?» («Сегодня»). «Никакой спасательной операции нет! Но на борту “Курска” есть ядерные боеголовки. Целых четыре!» («Комсомольская правда»), «Говорят, что именно на “Курске” располагается штаб злосчастных учений, в ходе которых навернулась лодка. На этой лодке было девять высших чинов флота, сплошь адмиралы» (там же). «Спасательный люк лодки был, вероятно, приварен офицерами на всякий случай, а аварийный буй намертво привязан для секретности» (там же). «Подводную лодку потопила новая суперракета, которой стрелял флагман “Петр Великий” (там же). «Спасти “Курск” мог только Сергей Шойгу, но Кремль направил на место аварии беспомощного Илью Клебанова, ленивая власть не хотела, чтобы ее беспокоили во время отпуска» («Собеседник»), «Военная власть делала все, чтобы скрыть сам факт трагедии» («Итоги»), «Лодка “Курск” испытывала новую сверхмощную торпеду, которая нарушала все прежние договоренности со странами Запада по своим параметрам. Капитан Ля-чин знал, что идет на смертельный риск, и просил жену уже не ждать его. Командир лодки и ее экипаж — герои. Они провели удачные испытания, ценою своих жизней доказав, что объект испытания никуда не годен» («Общая газета»),

А вот еще: «Не было ни шторма, ни подводных течений, ни спасательной операции, и операторам “Си-эн-эн” удалось заснять с самолета в районе бедствия только один далеко не флагманский российский корабль» («Версты»), «Моряков “Курска” похоронили специально, а затем семь дней занимались тем, чтобы угробить их наверняка. Аварийные люки до прихода иностранцев успели заварить. Зачем супостатам видеть, как героически гибнут русские моряки» («Московский комсомолец»). «Лодку “Курск” протаранил “Петр Великий”» (там же). «В этой катастрофе неизвестно все: дата, причина, погода. Мы видим лишь, что Россия — это не государство, а стадо баранов, которые позволяют опробовать на себе все политические технологии Кремля» («Новая газета»).

Цитировать дальше нет смысла. Общим обвинением ангажированной печати в адрес власти было то, что государство и военные чины обманывают граждан. Конечно, официальные сообщения с места катастрофы были небезупречны. Однако самый мощный поток дезинформации шел по России и по западным странам со страниц газет, журналов и с экранов телевизоров. Это была не критика власти, а надругательство над страной, государством, армией и погибшими на своем посту военными моряками.

На Западе журналистов и репортеров подобного типа обозначают малопонятным для нас словом «папарацци» — люди, которые делают деньги из всякого скандала или трагедии. Но для нас более понятным является слово «мародеры». Мародерство или ограбление убитых на поле сражения — одно из самых презираемых в любой стране преступлений.

Переживания, связанные с гибелью подводной лодки «Курск», оказались для народа России тяжелее, чем связанные с финансовой катастрофой в августе 1998 года, тяжелее тех, что были вызваны созданием и крушением ГКЧП в августе 1991-го. Для Владимира Путина август 2000 года оказался много тяжелее августа 1999-го, когда он принял не только пост премьера, но и ответственность за отражение ваххабитской агрессии в Дагестане. Возможно, десять дней с 14 по 23 августа были самыми тяжелыми в жизни Путина. И особенно трудными были те дни, которые Путин провел в Сочи и Ялте.

На корабле, который доставил президента в Крым, Путин всю дорогу ходил взад и вперед по верхней палубе. По словам очевидцев, на него было тяжело смотреть.

Путин пережил бессилие власти еще в самом конце 80-х годов, когда в ГДР рушилась не только Берлинская стена, но и вся система восточно-германской и советской разведки, а «Москва молчала». Это бессилие власти потрясло Путина больше всего, и об этом он говорил в серии своих интервью «От первого лица». Но теперь властью был он сам — и как верховный главнокомандующий, и как президент, но и он молчал и не мог ничего сделать для гибнущих в Баренцевом море подводников. Решалась не военная, не политическая, не экономическая, даже не нравственная задача. На глубине в 108 метров решалась техническая задача — как открыть спасательный люк затонувшей подводной лодки «Курск» и вызволить из водяного плена тех, кто, может быть, еще остался в живых. Эту задачу можно было решить или не решить только там и немедленно — на небольшой отполированной комингс-площадке в несколько квадратных метров.

Еще в разгар спасательных работ, оказавшихся неудачными, многие газеты и некоторые политики стали требовать, чтобы Путин вылетел в Североморск и лично возглавил операцию. Эти же требования повторялись и позже. «Нет никакого сомнения в том, — писала уже после развязки газета “Трибуна”, — что Путин должен был немедленно прибыть на место трагедии и взять на себя руководство. Это сразу бы сняло проблему взаимодействия различных служб, — он последняя инстанция. В присутствии Путина все решалось бы быстрее и эффективнее»." Газета «Версты» была не столь категорична. «Да, конечно, — говорилось в этой газете, — от кадрового разведчика Путина пользы на флоте было бы немного. Однако в том-то и беда, что личное присутствие верховного главнокомандующего в такой ситуации — необходимый политический шаг. Путин не мог реально сделать ничего. Но он был обязан продемонстрировать не только непосредственным участникам событий, но и всему народу, что верховная власть всегда в курсе дела, всегда разделяет с народом беду. Поэтому отсутствие Путина на месте трагедии — это политическая ошибка, которой может воспользоваться оппозиция».³

Иное мнение было у газеты «Московский комсомолец». «Президент, конечно, ошибся, — утверждала эта газета. — Он должен был прервать свой отпуск и лететь в Москву. Именно в Москву. Если бы он полетел в Североморск — это было бы преступлением. Весь город бы занимался не спасением моряков, а размещением первого лица, его охраны и свиты. Вся работа была бы парализована. Да и возвращение в Москву носило бы исключительно пиаровский характер. Потому что и в Сочи президент получал информацию о ситуации в Баренцевом море каждые три часа. Но тем не менее он должен был сразу выступить и приехать в Москву. Это было бы символом».⁴

Нет необходимости вновь втягиваться в эту дискуссию. На небольшой встрече с журналистами в Сочи Владимир Путин объяснил мотивы своего невмешательства в дела военных профессионалов, и я могу с ним только согласиться. В поведении Путина в эти дни не было ни ошибки, ни каких-либо достижений с любой точки зрения. Да, мы видели бессилие высшей российской власти. Но это бессилие было бы еще более наглядным, если бы президент находился в дни трагедии в Кремле. И это бессилие власти было бы совсем невыносимым, если бы Путин принял на себя руководство спасательными работами в Североморске или на крейсере «Петр Великий». Один из кремлевских советников, Глеб Павловский, был прав, когда говорил, что «российское общество находится в ненормальном состоянии, потому что проблемы причин гибели подлодки считаются не самыми важными, а важно — поехал ли президент на место гибели или не поехал. В лучшем случае это говорит о ненормальном состоянии умов, в худшем — о том, что кто-то заинтересован усиливать ненормальное состояние умов».⁵

Многие политики и публицисты, на которых лежит часть ответственности за развал российской экономики в 90-е годы и за тяжелое положение армии и флота, попытались обрушиться с критикой не только на генералов и адмиралов, но и на президента. Борис Немцов, выступая на НТВ, заявил на всю страну в первые дни разыгравшейся драмы, что он считает поведение Путина «аморальным». «Да, конечно, — писала газета “Время МН”, — Владимир Путин никаким боком не виноват в том, что случилось с атомной подводной лодкой “Курск”. Но репутация — вещь иррациональная, и с этим властям надо уметь считаться. Надо помнить и о том, что общественное мнение почти всегда несправедливо в буквальном смысле этого слова. Поэтому 118 потерянных жизней тяжелым грузом легли теперь на душу Путина, а глупости военной элиты навсегда загрязнили его репутацию фоном похуже радиационного. Путин может сколько угодно объяснять, что не поехал в Североморск, ибо не хотел мешать. Это правда, но это не важно. Он не понял вовремя, что надо ритуально покружить на вертолете над Баренцевым морем, — и тем самым он оскорбил людей в их ритуальных и почти религиозных чувствах».⁶

Это крайне ошибочное мнение о способности населения России отделять истинные дела и чувства от ритуальных затей. Журналисты, которые находились в дни спасательной операции в Видяево, Североморске или на крейсере «Петр Великий», писали позднее, что военных моряков Северного флота совершенно не волновал вопрос о том, приедет ли к ним президент Путин или Главком ВМФ В. Куроедов. Они об этом просто тогда не думали. Поэтому попытка устроить на месте трагедии какую-то «пиаровскую» акцию для президента была бы воспринята работавшими здесь людьми с раздражением.

В интервью для ОРТ министр обороны И. Сергеев говорил о своем первом докладе президенту утром 13 августа. Путин прежде всего спросил маршала о судьбе ядерных реакторов, затем об оружии и экипаже. Все инструкции и уставы, действующие в ВМФ, требуют от экипажей кораблей с атомными двигателями в любой нештатной ситуации в первую очередь позаботиться о реакторе — он должен быть заглушен. После Чернобыля пояснения на этот счет просто не нужны. Затем следует позаботиться об оружии и боеприпасах, имеющих громадную разрушительную силу. Нет сомнения, что такая же последовательность действий существует и на военных флотах всех других стран. Ничего не делается здесь «любой ценой». Поэтому спекуляции многих газет на тему о том, что люди оказались для Путина «на третьем месте», были неуместны. «Комсомольская правда» напечатала даже проект приказа, который, по мнению этой газеты, В. Путин должен был бы отдать 14 августа: «Я, Президент Российской Федерации, возглавил оперативный штаб и отдаю первый приказ — любой ценой, даже ценой потери подводной лодки, спасать людей! И не терять ни минуты!»⁷ Как будто спасение Баренцева моря от радиоактивного заражения не является также спасением людей! Еще через день эта же газета, которая особенно отличилась в дни трагедии «Курска», опубликовала провокационное сообщение о том, что, находясь в Сочи, президент Путин подписал указ о проведении 20 августа в Москве торжественного приема и трапезы в честь 2000-летия христианства. «Хорошо было бы посмотреть, — комментировала газета, — на тех христиан, которые будут выпивать и закусывать 20 августа»⁸

Разумеется, Путин оставил все подобного рода измышления без ответа и комментариев.

Еще 17 августа из Тронхейма к месту аварии «Курска» вышли два норвежских спасательных судна — одно с британской миниподлодкой LR5 на борту, другое с группой водолазов-глубоководников одной из норвежских коммерческих фирм. Первое судно прибыло к месту гибели российской подлодки вечером 19 августа, второе — около часа ночи 20 августа. Весь день 20 августа ушел на обследование затонувшей подводной лодки и ознакомление с устройством спасательных люков и шлюза. С российской стороной были согласованы все неотложные проблемы и изготовлен специальный инструмент.

Около 8 часов утра 21 августа норвежским водолазам удалось вскрыть верхний спасательный люк 9-го отсека. Шлюзовая камера была заполнена водой, что сразу ставило под сомнение использование британской мини-подлодки; как и российские аппараты, она была предназначена для спасения моряков из незатопленных отсеков. Но повторное обследование судна показало, что затоплены все отсеки, и живых на лодке нет. Стыковка LR5 в этих условиях становилась невозможной, да и ненужной. Было решено открывать и второй люк, что удалось сделать в 13 часов 21 августа.

В 15 часов 30 минут в заполненный водой отсек была опушена видеокамера, но вода еще была непрозрачной. Около 17 часов начальник штаба Северного флота адмирал Михаил Моцак официально подтвердил факт гибели всего экипажа подводной лодки К-141 «Курск». Проникнуть в соседние восьмой и седьмой отсеки было невозможно — это требовало другой подготовки и другого оборудования.

Большая часть комментариев в российской печати была посвящена вопросу — можно или уже нельзя было спасти моряков-подводников. Страницы газет и журналов переполнили эмоциональные, необъективные, а подчас недопустимо грубые отклики неспециалистов. «Мне непонятно, почему умники из Минобороны сразу же не подняли подводную лодку на понтонах» (Евгений Зеленев, депутат Госдумы); «Это были безобразные игрища» (Александра Маринина, писательница); «Это был привычный российский бардак» (Вероника Марченко, фонд «Право Матери»); «Все силы ушли на то, чтобы замолчать трагедию» (Борис Токарев, режиссер); «Слишком поздно позвали англичан и норвежцев» (Геннадий Селезнев и Борис Немцов, политики); «Это были не спасательные работы, а преступление» (Сергей Станкевич, бывший политик); «Я назвал бы все это вредительством» (Николай Козицын, атаман Войска Донского); «Военные обманывали Путина. Но он обязан был быстро разобраться и поставить лгунов на место, взяв дело в свои руки. Он опоздал, и люди это не пропустили. Я бы действовал иначе» (Михаил Горбачев, бывший Президент СССР).

Но и специалисты были в некоторой растерянности. Их поражали масштабы разрушения лодки, которая считалась на флоте самой надежной и в течение пяти лет оправдывала эту репутацию. Что могло нанести «Курску» столь большой урон? Было очевидным сочетание нескольких причин: вероятного внешнего удара, взрыва торпедного боезапаса, аккумуляторов, баллонов со сжатым воздухом — вообще почти всего, что могло взрываться, К счастью, ничего, по-видимому, не случилось, с крылатыми ракетами, шахты которых были расположены между прочным и легким корпусами. Устойчивыми оказались и зашита двух атомных реакторов, и система их автоматической остановки. Повышения радиоактивности ни внутри 9-го отсека, ни вблизи лодки не наблюдалось.

Аварий на подводных лодках во всем мире было много. В 30-е годы в этом трагическом списке лидировали англичане, в 40-е больше всего подводников потеряла Германия, в 50-е чаше всего теряли подводные лодки французы. В 60-е годы погибли на больших глубинах две атомные лодки США с ядерным оружием на борту, и причины этих двух страшных катастроф до сих пор остаются тайной для экспертов. В 70—80-е годы первое место в этом страшном соревновании занял Советский Союз — погибли атомные подводные лодки «К-8» (1970), «К-219» (1986), «К-278» (1989). Только гибель лодки «К-278» «Комсомолец» впервые в истории ВМФ получила сразу же самую широкую огласку.

Подробности трагедии 1986 года и гибели 42 моряков лодки «К-219» мы узнали только через три года. Список погибших подводников на лодке «К-8» впервые опубликовал адмирал Владимир Чернавин в своей книге «Атомный подводный» (М., 1997). Их было 52 человека. Но гибель подводного крейсера «Курск» все специалисты оценивали как самую страшную катастрофу в истории российского Военно-морского флота.

В ночь на 19 августа президент Владимир Путин вернулся в Москву, сократив, по договоренности с другими лидерами, встречу глав государств СНГ. Путин заслушал доклады всех, кто был причастен к проведению спасательных работ, но воздержался от вмешательства в ход событий. Лишь 22 августа Путин взял в свои руки все мероприятия, связанные с гибелью лодки и ее экипажа.

Газета КПРФ «Правда» утверждала, что «президент попросту раздавлен глобально срежиссированной против него кампанией травли из-за судьбы подводной лодки “Курск”». «По силам ли ельцинскому наследнику, — спрашивала газета, — тяжкий державный крест?»⁹ Но Путин не был раздавлен. Он был серьезен, молчалив и мрачен, но полон энергии. Оправдалось мнение тех наблюдателей, которые говорили, что Путин — ученик, который ловит уроки на ходу. Среда 23 августа была объявлена днем национального траура. Но еще во вторник во второй половине дня Путин вылетел в Североморск. С аэродрома он направился, однако, не в штаб флота, а в гарнизонный поселок Видяево, где жили офицеры-подводники «Курска» и где находились собравшиеся сюда со всех концов страны родственники — всего около 600 человек. 23 августа «Независимая газета» писала, что президент, конечно же, не виноват в развале армии и в гибели «Курска». «Но он виноват в другом — он оказался не способным сочувствовать горю людей, и его нынешний визит на Север является запоздалым».¹⁰ По британскому телевидению был показан сюжет: одна из женщин, представленная как жена погибшего моряка, кричит в телекамеру на английском языке: «Если я увижу Путина, я его убью!» Но сходные сюжеты можно было видеть и читать и в российских газетах. На НТВ тоже можно было видеть женщину, которая кричала в видеокамеру: «Я не желаю встречаться с Путиным. Я его ненавижу!»

Но на деле все происходило по-другому. В первую очередь Путин посетил жену погибшего капитана Лячина в их обшарпанном доме и больше часа беседовал с ней. Вместе они отправились в Дом офицеров, где в зале на 650 мест собралось более тысячи человек. Окружение и охрана президента были предельно малы. Путин беседовал с собравшимися и отвечал на все вопросы, даже самые нелепые и повторяемые несколько раз, не проявляя никакого нетерпения, но лишь внимание и участие. Эта встреча, продолжавшаяся три часа, никем не готовилась, однако никаких инцидентов и резкостей, которых ждала ангажированная пресса, не было, как, впрочем, не было телевидения и трансляции: Путин не желал делать из своей встречи с родственниками моряков зрелище. Только отдельные эпизоды пребывания Путина в Видяево смогли заснять президентские операторы и операторы из РТР. Путин был искренним, было очевидно, что он говорит то, что думает. «Я не представлял, что флот находится в таком ужасающем положении», — сказал президент. Но он также критиковал российские СМИ за крайнюю тенденциозность и истерию при освещении трагедии «Курска», оскорблявшую моряков. «Есть конкретные люди, — сказал Путин, — которые обворовали страну, армию и флот, и они пытаются сегодня манипулировать общественным сознанием».

«Родственникам погибших моряков стало легче», — свидетельствовали на следующий день почти все российские газеты. Психологи, которые присутствовали на этой встрече, говорили позднее, что выступление президента было очень грамотным и что людей подкупала искренность. «Президент оказался лучшим психотерапевтом», — отмечали «Известия».¹¹ Конечно, на присутствующих произвели большое впечатление и те огромные по российским масштабам компенсации родственникам погибших, решение о которых приняли правительство и президент. Большинство погибших моряков были и кормильцами своих семей, и многие просто не знали, что они будут теперь делать на Севере.

Но дело не в том, что Путин «купил» людей, как писала одна из газет. «Он говорил с нами как родной», — объясняла журналистам из ОРТ одна из матерей. Даже оппозиционная Путину пресса была удивлена. «Владимиру Путину отчасти удалось успокоить родственников погибших моряков» («Сегодня»), «На фоне рыдаюших родственников Путин смотрелся не главой государства, а обычным сострадающим гражданином России. Последнее сравнение явно в его пользу, перечеркивающее все предыдущие сочинские пляжи и банально-суховатую констатацию трагедии подлодки» («Московский комсомолец»), «Путин ушел с этой встречи президентом этого народа, который только что был готов его разорвать» («Коммерсантъ»), «День Путина, — писали “Известия”, — был кульминацией трагедии в Видяеве. Это был кризис. Уже вечером людям стало легче. По свидетельству психологов, в ночь на 23 августа спали все».¹²

Вечером 23 августа В. Путин дал большое интервью на РТР, где попытался ответить на вопросы, которые волновали в прошедшие десять дней все общество. «Несмотря на то, что я сто с небольшим дней занимаю пост президента, — сказал Путин, — тем не менее я испытываю полное чувство ответственности и чувство вины за эту трагедию. Я буду с армией и буду с флотом. И буду с народом. И вместе мы восстановим и армию, и флот, и страну. Нисколько в этом не сомневаюсь. У России всегда было будущее». Не называя имен, Путин ясно дал понять, кого он считает виновным за бедственное положение России и ее вооруженных сил.

«Удачный пиар-ход президента», — комментировала выступление Путина «Независимая газета». Но Путин думал меньше всего о пиар-акциях, хотя его интервью вызвало почти везде одобрение, а кое-где и страх. «Путин атакует нелояльных к нему политиков и прессу, — писала с беспокойством “Общая газета”. — Воспользовавшись трагедией “Курска”, президент пошел в наступление на своих критиков».¹³ Но Путин особенно ни на кого не наступал, он был, пожалуй, даже слишком сдержан, за что его в свою очередь упрекала левая пресса.

Многие ждали разного рода отставок и расправ. Мэлор Стуруа, известный публицист еще со времен Брежнева, живущий ныне в США, писал в статье «Курскгейт»: «Владимир Путин, человек дела, кованный из чистой стали доперестроечного розлива, стал спасать самое главное — власть, ее репутацию и ее носителя, демонстрируя жесткость на грани жестокости. С его ресниц не скатилось ни единой слезы. Но можно не сомневаться, что вскоре покатятся головы козлов отпущения и мальчиков для битья. Погоны будут сдираться погонными метрами. Куроедовы сами окажутся съеденными».¹⁴

Это была циничная игра словами — ради «красного словца». Да, многие крупные военачальники, включая В. Куроедова, подали президенту прошения об отставке, но Путин не принял их. «Никаких огульных расправ не будет, — заявил он. — Мы должны сначала получить объективную картину причин трагедии и хода спасательных работ, понять, что произошло и есть ли виноватые».

Уже 25 августа В. Путин подписал Указ о повышении окладов во всех силовых структурах с 1 декабря 2000 года на 20%. Было дано указание МЧС о создании на всех флотах специальных спасательных центров и о восстановлении службы спасателей-глубоководников. 26 августа В. Путин подписал давно подготовленный указ о восстановлении в России высшей воинской награды — ордена Святого Георгия и знака отличия — Георгиевского креста. Предполагалось, что первыми кавалерами этих знаков воинской доблести станут посмертно псковские десантники, погибшие в неравном бою в Чечне.

Некоторые газеты и журналы еще несколько недель продолжали писать о «бесчеловечности власти в те безумные дни» и «ненормальном поведении президента» («Новое время»), «вакханалии вранья, устроенной высокопоставленными военными и гражданскими деятелями» («Итоги»), Уже в ноябре, когда на Баренцевом море шла сложная и опасная операция по подъему из девятого отсека тел моряков «Курска», «Новая газета» писала: «Наши источники утверждают, что трагедия с “Курском” стала предметом большой политической игры. На Окинаве состоялись переговоры между Путиным и Клинтоном, в ходе которых американская сторона убедила россиян не давать ход делу “Курска” по крайней мере до окончания выборов в США, чтобы не ослаблять шансы на победу демократа Гора».¹⁵ Но встреча на Окинаве происходила в конце июля, а гибель «Курска» случилась в середине августа. 11 ноября «Комсомольская правда» вышла в свет с огромным заголовком на всю первую страницу: «“Курск” потопила английская лодка и тоже погибла?»

Но эта газетная шумиха уже не оказывала почти никакого влияния на общественные настроения.

Для всех внимательных наблюдателей было очевидным, что противники Путина, главным образом из числа олигархов, владеющих крупными медиа-группами и холдингами, использовали трагедию «Курска» для атаки не просто на власть, но лично на президента Путина. В истерике бились авторы «Новой газеты». «Путин спрятался от нас», «Он испугался ответственности», «С его нынешней репутацией трудно управлять не то что огромной страной, но и небольшой конторой».¹⁶ «Трагедия “Курска”, — заявлял тележурналист Дмитрий Быков из программы “Времечко”, — это для Путина ошибка роковая, критическая. Следующая, от которой Боже упаси, будет для него уж точно последней, а для нас — как повезет».¹⁷ Сергей Иваненко, заместитель Г. Явлинского по фракции «Яблоко» в Думе, требовал расследования действий президента Путина «буквально по часам и минутам». Эксперты многих партий заявляли, что доверие к Путину упадет в стране на 30 или 50% и будет падать дальше. Однако первые же опросы общественного мнения, проведенные 19—21 августа, показали, что доверие российских граждан к президенту продолжало оставаться на небывало высоком уровне, что вызвало растерянность у его противников. «Путину еще верят», — с сожалением констатировала газета «Ведомости».¹⁸ «Владимир Путин для большинства остается вне подозрений», — отмечала также газета «Время МН».¹⁹

Еще 23 августа Борис Кагарлицкий заявлял, что «народ проснулся», что гибель «Курска» — это «событие, подобное разгрому русского флота под Цусимой в 1905 году, и оно будет иметь те же последствия». «Терпение кончилось, и миллионы людей испытывают к власти в Кремле не недовольство, а отвращение».²⁰ Вспоминали даже «Аврору» и решающую роль моряков в Октябрьской революции. Но уже через два дня Леонид Радзиховский из газеты «Сегодня» с отчаянием восклицал: «Народ, как и всю последнюю тысячу лет, безмолвствует, никакие телевизионные и газетные залпы его не будят».²¹ Однако на самом деле народ не безмолвствовал. Он поддержал армию и флот, поддержал президента, а не мародеров от политики.

Из военных деятелей с резкими, но крайне неубедительными обвинениями в адрес морского и общеармейского руководства выступил только бывший министр обороны РФ и депутат Государственной Думы генерал армии Игорь Родионов, вдруг обнаруживший «течь всего российского государственного корабля», а также конец общественного долготерпения.²² Еще более глобальные выводы делал Леонид Куликов из «Обшей газеты». «Для российской культуры, — писал он, — чужеродны атомные подводные лодки. Страна потерпела самое унизительное поражение — культурное. Мы должны признать свое поражение в противостоянии с цивилизованным миром и занять в нем соответствующее нашему состоянию место, либо мир перестанет делать вид, что принимает нас всерьез».²³

Но такое самоуничижение могло бы только ухудшить не слишком завидное состояние России и ее вооруженных сил. Резонными были сомнения некоторых специалистов по общественной психологии — а нужно ли было собирать в Видяево сотни родственников военных моряков «Курска» со всей территории СНГ? «Когда случается катастрофа, — отмечала проректор Московского психолого-социального института Людмила Шарендо, — трудно ожидать от людей адекватного отношения. Но ведь пора научиться ориентироваться и в экстремальных ситуациях. Иначе — в ком рассудок уцелеет? Прежде всего нужны специальные усилия, чтобы избежать скопления людей, захваченных одним и тем же потрясением. Это хорошо известно с давних времен. Однако люди, принимающие разного рода решения, порою просто содействуют разрастанию психического кошмара».²⁴

Отклики западной печати на трагедию «Курска» — это отдельная проблема, требующая отдельного разговора. И здесь многие газеты и журналы обратили острие своей критики на фигуру нового российского президента. Немецкая газета «Тагесцайтунг» писала: «...Президенту Путину не позавидуешь. Последствия трагических событий на Баренцевом море для самого Путина могут оказаться фатальными. Дело не только в том, что имидж Путина в глазах россиян поблек и что население начало разочаровываться в новом президенте. Неизменно возникает вопрос о его политической дееспособности».²⁵

Однако большинство западных экспертов старались поставить под сомнение состояние российских вооруженных сил и прежде всего их стратегические ядерные системы. Уже в первые дни трагедии западные агентства распространили заявление одного из крупных в прошлом деятелей военно-морской разведки США Питера Хачтаузена: «Я удивлен, что этого не произошло раньше. Весь этот флот — это одна готовая случиться авария. Из-за нехватки средств российские вооруженные силы приходят в упадок и не могут должным образом обеспечить обслуживание своих кораблей и подводных лодок".²⁶ Еще резче писала испанская газета «Мундо»: «Корабль “Курск” — это метафора военной и экономической деградации России. Каковы бы ни были причины и развязка трагедии в Баренцевом море, с уверенностью можно сказать одно: ВМФ России не располагает ресурсами, чтобы содержать атомные подводные лодки».²⁷

В этих заявлениях о трудном положении российской армии и флота имелась, конечно, доля истины, но они были слишком поверхностны, преждевременны и необъективны. Россия не собиралась отказываться от сильного военно-морского флота, как и от других стратегических систем вооружения. Утверждения о том, что Россия обладает таким оружием, которым не в состоянии управлять, и что «будущее России заключается в демонтаже военно-промышленного комплекса, а не в его усилении, как это обещал сделать Путин перед его избранием», — эти утверждения можно особенно не комментировать, их мотивы понятны. Одна из американских газет не удержалась даже от «юридического совета»: «Ответственные за катастрофу “Курска” должны предстать перед судом, а жюри присяжных должно состоять из родителей, жен и детей убитых моряков».²⁸

А что если тщательное расследование катастрофы показало бы в дальнейшем, что главным виновником гибели российской подводной лодки была одна из американских подводных лодок, наблюдавших за военными учениями в Баренцевом море?

Немецкая «Эсслинер цайтунг» была более объективна. «Не нужно делать вид, — писала эта газета, — что мы на Западе в состоянии справиться со всеми техническими проблемами. Лишь три недели назад самолет “Конкорд”, считавшийся чудом западной технологии, просто рухнул на землю. Нам придется смириться с тем, что там, где люди обслуживают технику, в любое время и в любом месте может произойти ошибка. Не всегда их последствия являются столь драматичными, как в случае с “Курском”, но причиной катастроф всегда является человек».²⁹

Уже после трагедии в Баренцевом море в Персидский залив рухнул аэробус «А-320», и жертвами этой катастрофы стали 143 человека из двадцати стран. А ведь эта машина совместного европейского производства считалась одной из самых надежных. В Средиземном море летом 2000 года потерпела аварию британская подводная лодка «Тайрлесс». На ней оказался поврежденным один из атомных реакторов, и она пришла в Гибралтар за помощью. Еще в начале 2000 года в окрестностях Нью-Йорка рухнул на землю огромный «Боинг». И это случилось, как показало расследование, не в результате террористического акта, как об этом писали вначале газеты, а в результате банального короткого замыкания в одном из узлов двигателя.

Но самая крупная техническая катастрофа 2000 года произошла в Альпах в фуникулерном поезде, поднимавшемся на вершину 3200-метровой горы близ местечка Капрун в Австрии. Пожар, который вспыхнул в последнем вагоне этого поезда за несколько секунд до его входа в тоннель, привел к гибели 155 человек, в том числе детей, которые либо сгорели заживо, либо задохнулись. А между тем эти фуникулерные поезда считались настолько надежными, что их не оборудовали даже огнетушителями. Короткое замыкание привело и к большому пожару на Останкинской телебашне в Москве — все в том же августе 2000 года.

На этот раз обвинять в случившейся катастрофе Президента Российской Федерации не стали, хотя отдельные попытки такого рода были и здесь.

Литература

1. «Комсомольская правда», 16 августа 2000.

2. «Трибуна», 22 августа 2000.

3. «Версты», 22 августа 2000.

4. «Московский комсомолец», 21 августа 2000,

5. «Сегодня». 24 августа 2000.

6. «Время МН», 22 августа 2000.

7. «Комсомольская правда», 17 августа 2000.

8. «Комсомольская правда*. 18 августа 2000.

9. «Правда». 22 августа 2000.

10. «Независимая газета», 23 августа 2000.

11. «Известия», 24 августа 2000.

12. «Известия*, 25 августа 2000.

13. «Общая газета», 7—13 сентября 2000.

14. «Московский комсомолец», 22 августа 2000.

15. «Новая газета», 20—26 ноября 2000.

16. «Новая газета», 24—27 августа 2000.

17. «Вечерний клуб», 25—31 августа 2000.

18. «Ведомости», 24 августа 2000.

19. «Время МН», 24 августа 2000.

20. «Новая газета», 24—27 августа 2000.

21. «Сегодня», 25 августа 2000.

22. «Независимая газета», 5 сентября 2000.

23. «Общая газета», 7—13 сентября 2000.

24. «Независимая газета», 29 августа 2000.

25. «Тагесцайтунг», 16 августа 2000.

26. «Нью-Йорк тайме», 17 августа 2000.

27. «Мундо», 15 августа 2000.

28. Цит. по журналу «Коммерсантъ-Власть», 29 августа 2000.

29. «Эсслннер цайтунг», 17 августа 2000.

Российская делегация, которой на международном экономическом форуме в Давосе в конце января 2000 года был задан этот вопрос, предпочла просто промолчать. Даже российские политики и бизнесмены, которые приехали на этот раз в Швейцарию для неофициального обсуждения проблем мировой экономики, мало что могли сказать об экономических приоритетах будущего российского президента. Еще больше неясностей было тогда по вопросам направления и стиля внешней политики В. Путина.

В 1998—1999 годах частые смены премьеров и частые болезни президента Б, Ельцина вносили элементы нестабильности не только во внутреннюю, но и во внешнюю политику нашего государства. Однако и в первые месяцы 2000 года Владимир Путин, как исполняющий обязанности президента РФ, не имел еще тех полномочий и авторитета, которые позволили бы ему не только определять какие-либо новые направления или акценты внешней политики, но и решать накопившиеся с прошлых лет проблемы.

Еще осенью 1999 года, а затем и в первые месяцы 2000 года Владимир Путин провел много встреч в Белом доме и в Кремле с политиками разных стран. Однако это были, как правило, встречи не на высшем уровне, и главной целью иностранных государственных деятелей была не выработка каких-либо новых соглашений, а изучение ситуации в России и знакомство с новым российским лидером. Это и понятно: в стране происходила смена как политического режима, так и политических поколений. В 1998—1999 годах ни один из аналитических центров Запада не предсказывал появления во главе России такого необычного политика, как Путин. Здесь был список из 10—12 имен, но имени Путина в этом списке не было. Даже в ЦРУ, как оказалось, о Путине практически ничего не знали.

Теперь нового российского лидера внимательно изучали политики и бизнесмены, политологи и журналисты. В печати за-ладных стран еще в октябре-декабре 1999 года были опубликованы сотни статей о Путине. Здесь было много критических оценок, связанных главным образом с работой Путина в «органах». Однако вместе с чувством раздражения и даже горечи были очевидны удивление и неподдельный интерес к новому российскому лидеру. «В борьбе за место преемника Ельцина, — писала газета “Вашингтон пост”, — неожиданно вышел на авансцену Путин, который сделал ставку на исход непредсказуемой войны. Профессиональный разведчик, который долгое время был агентом КГБ на линии фронта холодной войны в Восточной Германии, Путин ведет себя на публике сдержанно, сурово и сухо. Опираясь на имидж “крутого парня”, он использует чувство оскорбленного самолюбия и раздражение, которые преобладают в настроении россиян. Он завоевал лояльность вооруженных сил, чувствующих себя униженными. Ясно одно — у Путина большое политическое будущее».¹

«За истекшие 100 дней, — писала парижская газета "Фигаро”, — Владимир Путин прочно обосновался у кормила власти. Этот прежде неизвестный деятель, на которого никто не стал бы делать ставку, теперь намного опережает всех других при всех опросах. Бывший агент КГБ стал знаменосцем войны в Чечне, полностью взяв на себя ответственность за военные операции. Поддерживаемый общественностью и генералами, он обеспечил себе широкое поле для маневра и невиданную популярность. Все представители либеральных партий собираются один за другим под его знамена. Даже коммунист Геннадий Зюганов, а также Евгений Примаков и мэр Москвы Юрий Лужков, считающиеся его самыми ярыми противниками, не исключают возможности сотрудничества с ним. Это ошеломляющее развитие событий позволило Путину предстать во всем своем блеске, обеспечивая ему все большую независимость от “семьи”» ²

«У Путина нет харизмы, — отмечала немецкая газета “Таге-санцайгер”. — Он говорит тихо, но ясно и понятно и не любит жестикулировать. Иногда он шутит, но сразу становится серьезным. Путин не вызывает у населения того чувства неловкости, которое вызывал Ельцин. Несмотря на свою сдержанность, премьер олицетворяет собой решительность и достоинство русского народа, и населению это нравится. Его популярность удивительно высока и сравнима лишь с былой популярностью Ельцина, а чеченская война превратила Путина в национального героя».³

Сходные, хотя и более сдержанные оценки Путину давали те политики, которым довелось в октябре—декабре 1999 года встречаться и беседовать с российским премьером. Во всяком случае, все отмечали информированность и компетентность Путина и его умение вести дискуссию.

После добровольной отставки Бориса Ельцина и назначения досрочных выборов Президента Российской Федерации внимание западной печати к Путину, естественно, возросло, но усилились и сомнения. Путина называли «уравнением со многими неизвестными», «котом в мешке», «чистым листом», даже «волком в овечьей шкуре». Газеты писали о Путине как о «загадочном политике», который «поднялся вверх с головокружительной быстротой» и «цели которого не ясны». Одна немецкая газета писала с удивлением, что «Путин производит впечатление человека, способного ходить по поверхности воды».⁴

Тем более интересными были оценки Владимира Путина со стороны крупных западных политиков, которые в первые месяцы 2000 года встречались с президентом РФ. Неоднократно и очень высоко оценивал нового российского лидера британский премьер Тони Блэр, который был первым из западных лидеров, встречавшимся с Путиным в начале года. «Путин в высшей степени разумен и точно знает, чего он хочет добиться в России», — сказал, в частности, Блэр. Французский министр иностранных дел Юбер Ведрин, который имел с Путиным в начале февраля довольно продолжительную и острую беседу, был более конкретен: «Этот человек наделен сильным характером. Я увидел в нем патриота, охваченного идеей величия его страны. Он желает, чтобы Россия заняла подобающее ей место и была уважаема в мире. Умный, сосредоточенный и острый собеседник, Путин не ведет записей. Он живо реагирует на беседу, прерывает говорящего и демонстрирует ясный, точный и быстрый ум и видение ситуации. Это одновременно хладнокровный и увлеченный человек».⁵

Вполне благоприятное впечатление произвел Путин и на госсекретаря США Мадлен Олбрайт. «Это человек, с которым можно иметь дело», — сказала американская «железная леди». Общий смысл ее высказываний сводился к тому, что Путин — это хуже, чем хотелось бы американцам, но гораздо лучше, чем могло бы быть.⁶ На Олбрайт, как и на Ведрина, произвело сильное впечатление то обстоятельство, что около трех часов (гораздо дольше, чем это планировалось) Путин обсуждал с ней самые разные и сложные темы, включая Чечню, контроль над вооружениями и проблемы нераспространения ядерного оружия, а также проблемы ПРО (противоракетной обороны), не заглядывая при этом ни в какие бумаги.

Победа В. Путина на президентских выборах 26 марта 2000 года также широко комментировалась в печати всех стран, которые были в той или иной степени связаны с Россией. Однако многие из оценок влиятельных западных газет были крайне поверхностны и неадекватны. «Российские толстосумы помогли Путину взобраться на вершину власти, — писала британская газета “Обсервер”. — С победой Путина Россия отправляется в путешествие в неизвестность, и вполне вероятно, что крупный капитал будет играть в этой стране все большую и большую роль. Путин дружит с Березовским и, может быть, находится в его руках», — замечала газета, ссылаясь на мнение Игоря Малашенко.⁷ «Победа Путина — это победа, и очень большая победа, российской олигархии», — сообщала своим читателям испанская газета «Мундо».⁸ «Ни у кого не вызывает сомнений, — заявляла итальянская газета “Коррера делла сера”, — что своим неудержимым взлетом Путин обязан безоговорочной поддержке со стороны своих “друзей”-олигархов, контролирующих телевидение и газеты».⁹

Были, правда, и прямо противоположные суждения о том, что Путин быстро положит конец коррупции и власти олигархов, что он «незамысловат, как стакан чая», что это всего лишь «второй Андропов». Наиболее разумным было, пожалуй, суждение американской газеты «Бостон глоб». «В ходе поразительной избирательной кампании, — писала эта газета, — Путину удалось показать каждой группе избирателей волшебное зеркало, в котором каждая из них увидела скрытого сторонника собственных устремлений. С философской точки зрения, три качества Путина стояли выше других: реализм, прагматизм и патриотизм. Ни один предыдущий российский лидер не говорил со своими гражданами с такой жестокой откровенностью. Все это предоставляет западным разработчикам политики прекрасную возможность для сотрудничества, и президент Клинтон не должен упустить этот шанс, хотя его администрация и вступает в последний год своей деятельности».¹⁰

После официального вступления в должность Президента Российской Федерации активность Владимира Путина во внешней политике стала возрастать, Уже в мае 2000 года Путин провел встречи и беседы почти со всеми лидерами государств СНГ. В Кремле готовились к визиту в Москву президента США Билла Клинтона, а также к большой поездке российского президента в страны Западной Европы. Одновременно шла разработка обновленной концепции внешней политики Российской Федерации.

Россия больше не ставила перед собой каких-либо глобальных, а тем более идеологических задач супердержавы. Новая концепция была концепцией многополярной системы международных отношений, реально отражающей многоликость современного мира с многообразием его интересов. Однако положение России в мире определялось здесь не только как одного из европейских государств, но и как великой евразийской державы, которая несет ответственность за поддержание безопасности в мире по всем направлениям как на глобальном, так и на региональном уровне. «Являясь постоянным членом Совета Безопасности ООН, — говорилось в этом документе, — обладая значительным потенциалом и ресурсами во всех областях жизнедеятельности, поддерживая интенсивные отношения с ведущими государствами мира, Россия оказывает существенное влияние на формирование нового мироустройства».¹¹

В. Путин не только руководил разработкой нового варианта внешнеполитической концепции, но и подчеркивал необходимость не столько оборонительного, сколько наступательного проведения ее в жизнь и самой активной работы по защите национальных интересов России. Подобного рода установки нового российского руководства не встретили почти никаких возражений в странах Западной Европы, в странах Азии, в Японии и в странах СНГ Влиятельная испанская газета «Мундо» писана в конце мая: «Россия — огромная страна, в которой почти никогда не садится солнце, она продолжает играть роль решающего фактора в мировом порядке, ибо при всех своих трудностях она имеет второй в мире ядерный потенциал, по природным богатствам является самым богатым государством мира, а ее народу свойствен весьма высокий интеллектуальный уровень. Не оценивать эту очевидную истину могут только невежественные и близорукие политики».¹²

К сожалению, немало именно таких, не столько невежественных, сколько ангажированных, но влиятельных политиков имелось в США, где появление во главе России такого лидера как Путин многие встретили с откровенной досадой. Еще в апреле 2000 года, выступая на одной из международных конференций по геополитике, Збигнев Бжезинский говорил, сравнивая Путина с Андроповым: «У обоих этих персонажей есть один общий недостаток. Путин, как и Андропов, явно приверженец величия страны и ее державной внешней политики. Это не устраивает Россия не должна даже помышлять о том, что возьмет пример с Франции де Голля. После крушения СССР Россия ничего не имеет. Нет в России ни демократии, ни реформ, нет вообще функционирующего государства. Потеряны армия и внешняя политика. Для России должна быть уготована примерно такая же роль, как для кемалистской Турции, принявшей лидерство Запада».¹³ То же самое говорил в конце мая 2000 года в Конгрессе США недавний директор Агентства национальной безопасности Уильям И. Одом: «Надо преодолеть инерцию мышления холодной войны, согласно которому Россия является самым главным государством в мире. Россия переживает трудные времена. Она попала в классическое положение “слабого государства”, типичное для современных стран третьего мира. Она не сможет оправиться за ближайшее десятилетие и, возможно, за ближайшие несколько десятилетий. Мы мало что можем сделать в связи с этим. Америка должна отойти в сторону, скромно признав, что российские проблемы огромны и что только русские могут их решить, если это вообще можно сделать. Но мы должны сказать русским, что они должны прекратить широкомасштабное вмешательство в Чечне, и они не должны вмешиваться во внутренние дела бывших советских республик».¹⁴

Эти высказывания принадлежали политикам, давняя неприязнь которых к Советскому Союзу и к России ни для кого не была секретом. Советский Союз с его известными внешнеполитическими концепциями и амбициями вызывал среди большинства политических лидеров Запада не только раздражение и недовольство, но и страх, и именно этот страх, недовольство и раздражение многие из западных политиков перенесли на Россию — правопреемницу Советского Союза. Несмотря на все поражения и потери последних десяти лет, Россия оказалась в целом не такой слабой и деморализованной державой, как этого хотелось бы недавним противникам СССР. Сильная и независимая от Запада Россия тоже пугает многих — и не только в Прибалтике, Западной Украине или в Восточной Европе, но и в других странах. Об этом можно было бы говорить как о примере недальновидности в политике, но это реальность, с которой российским политикам приходится иметь дело. У Советского Союза в прошлом было немало друзей на Западе, и не только в коммунистическом движении, но и в кругах левой интеллигенции, в движениях за мир, против вьетнамской войны и расовой дискриминации и в других левых течениях. Сегодня этот левый политический спектр существенно уменьшился, но и здесь появилось немало критиков России, и оснований для такой критики со стороны западных левых Россия в последние десять лет давала немало.

Конечно, и без России Западу было бы не очень уютно: давление Востока и Юга рождает здесь новые страхи. Это давление испытывает и Россия, и потому разумные политические компромиссы и экономическое сотрудничество России и Запада необходимы. Однако осознание всех этих новых реальностей требует времени и терпения.

Нельзя не отметить, что внешнеполитическая активность Владимира Путина встретила критику и в России, и не только в кругах крайних радикалов. Так, руководитель независимого Совета по внешней и оборонной политике России Сергей Караганов писал: «Концепция многополярности предполагает активную внешнюю политику по всем направлениям. В целом этот подход во многом соответствует интересам России, но у него есть и серьезные изъяны. Этот подход неэкономичен, растягивает очень скудные дипломатические и иные ресурсы и требует от России проведения политики глобальной державы, в то время как она является пока слабеющей региональной державой. Нужно ли было вовлекаться в конфликт вокруг Югославии с теми ресурсами, которые у нас были? Что мы выигрываем от маневров вокруг Ирака?»¹⁵

С. Караганов неправ. Россия не региональная держава. Без России и сегодня невозможно представить ни Европу, ни Азию, она доминирует в северных районах планеты; только несколько десятков морских миль отделяют Россию от Аляски и Японии, она граничите Китаем и Кореей, у нее есть давние связи с Индией, со странами Центральной Азии, Среднего и Ближнего Востока. Российская Федерация просто не может отказаться от многих еще и сегодня действующих обязательств, которые она приняла на себя как правопреемница Советского Союза. При разумном проведении активной международной политики Россия могла бы не растрачивать, а увеличить свои дипломатические и иные ресурсы. В настоящее действительно трудное время только положение и поведение России как одной из великих ядерных держав может обеспечить наши национальные, государственные и экономические интересы, и с этим обстоятельством не может не считаться ни один из политических лидеров страны, если он рассчитывает сохранить власть и влияние.

В июне и июле 2000 года преимущества такой активной политики как раз и показал В. Путин.

Вскоре после встреч и переговоров с Биллом Клинтоном в Москве, главной темой которых был новый американский проект развертывания национальной системы ПРО, проект, в который были вложены уже громадные средства и который нигде, пожалуй, кроме США, не встретил поддержки, Владимир Путин, как президент России, совершил два своих первых официальных визита в страны Западной Европы — сначала в Италию, а через несколько дней в Испанию и Германию. Путин встречался с лидерами этих стран, с общественными деятелями и бизнесменами, участвовал в некоторых культурных мероприятиях, был принят в Ватикане Папой Римским. Были обсуждены некоторые важные инициативы, например создание общей европейской системы ПРО — в ответ на сомнительный американский проект.

Сенсаций не было, но общие результаты этих визитов были оценены всеми экспертами как хорошие. «Я буду долго и хорошо сотрудничать с Путиным. Это несомненно», — заявил в одном из своих интервью об итогах встречи с российским президентом канцлер ФРГ Герхард Шредер. Неплохими были результаты и экономических переговоров. Страны, в которых побывал Путин, не относятся к членам ядерного клуба, хотя и входят в НАТО. Но именно поэтому все они с очень большим сомнением отнеслись к американским планам ограниченного национального. ПРО, а к предложениям Путина отнеслись, по крайней мере, с явным интересом. Как говорили профессиональные дипломаты, Путин предпринял атаку с флангов на американский проект, вовлекая неядерные страны в обсуждение главных вопросов европейской безопасности.

Нет необходимости говорить здесь о всех деталях стремительного, но насыщенного, визита В. Путина в страны Западной Европы. Европейские лидеры увидели настойчивого, уверенного в себе и компетентного политика, очень сильно отличающегося от Бориса Ельцина и по стилю поведения, и по характеру ведения переговоров. Не было никакой фамильярности, встреч «без галстуков». Путин не стремился изображать из себя ни царствующую особу, ни супермена. Он не проявлял ни высокомерия, ни дешевых попыток обязательно понравиться собеседнику, он не нарушал принятый этикет. Как отмечал профессиональный дипломат и бывший министр иностранных дел СССР Александр Бессмертных: «Путин — скорее европейский, немного скучноватый тип современного политика, деловитого и прагматического, добивающегося своих целей. Для нынешней России это хорошо».¹⁶ Одна из статей в германской печати имела заголовок: «Путин — немец». И действительно, немцам очень понравилось, что президент России говорил с ними на хорошем немецком языке.

Однако именно в этом для партнеров Путина были и трудности: у них уже сложился свой стереотип русского лидера — от Хрущева до Ельцина, и Путин этому стереотипу не соответствовал. Один из российских экспертов из Академии государственной службы при президенте РФ, Екатерина Михайлова, писала по этому поводу: «Все, что Путин демонстрирует мировому сообществу, для зарубежного политического истэблишмента неожиданно, странно и непривычно. Это идет вразрез с восприятием государственных деятелей СССР и России, выработанным за прошедшие десятилетия. Вместе с тем ясно, что перед ними политик нового типа, за которым при этом громадная, ядерная держава, Это и пугает, и настораживает, заставляет не только искать политические контакты, но и демонстрировать взаимопонимание и лояльность. У Запада нет опыта работы с государственными деятелями этого типа, все политические методики отработаны с учетом менталитета членов Политбюро, партхозактива, секретарей обкома и т. д. Даже Горбачев, который пытался проводить политику гласности и открытости, сам политиком нового типа не был».¹⁷

Нет сомнений, что и западные политики и эксперты внимательно фиксировали все подробности стиля и характера Владимира Путина. Однако бросалось в глаза, что западная печать и телевидение, которые уделяли много внимания Путину в январе, марте или мае 2000 года, в июне говорили о нем мало, хотя теперь он был ближе. Сообщения о встречах и пресс-конференциях Путина почти не излагались на первых страницах газет. Некоторые обозреватели связывали это показное равнодушие западных СМИ с войной в Чечне или с «делом Гусинского». Но война в Чечне шла давно, а «делу Гусинского» на Западе также не уделялось большого внимания. Еще по освещению событий 1999 года в Югославии мы могли убедиться, что западная печать достаточно хорошо управляема, и надо полагать, что она реагировала в июне 2000 года на какие-то ясные для нее сигналы.

Поражала и тенденциозность многих материалов о Путине. Например, итальянский журналист Джульетто Кьеза, бывший коммунист, двадцать лет работавший в СССР и России, друживший с Михаилом Горбачевым, писал о визите Путина в Италию; «Сразу видно, что он шьет костюмы в старом советском стиле. Это заметно по длинным рукавам пиджака Путина, которые покрывают его вспотевшие на летнем солнцепеке руки. Это видно и по узлу его галстука. Так галстук уже не принято завязывать даже в самой России. Узлы на галстуке поменялись после того, как молодые реформаторы, вроде Чубайса, Авена, Березовского и Гайдара, стали заказывать себе одежду прямо из Лондона, Парижа и Рима. Нам, итальянцам, удалось рассмотреть вблизи человека, олицетворяющего собой результат самого невероятного, самого фантастического и самого циничного манипулирования целой страной. План манипуляторов, как известно, заключался в том, чтобы в течение шести месяцев привести к власти человека, который до этого был “никто”. Да и самому этому человеку никогда не могло прийти в голову, что он может оказаться на вершине политического Олимпа. Складывается впечатление, что его выбрали с помощью компьютера, дав задание отыскать человека, не имеющего ни прошлого, ни лица, ни харизмы. Не подлеца, но и не героя. Человека, имеющего обычные добродетели и пороки, со скромным и ограниченным мировоззрением. Операция удалась на славу, и 26 марта господин “Никто” стал Царем».¹⁸

Сходным образом писали и говорили о Путине и многие другие журналисты, но это было в декабре 1999 года или в январе-феврале 2000 года (хотя и без того высокомерия, которое странным образом возобладало в статьях Джульетго Кьезы). Но в июне 2000 года казалось неуместным публиковать все эти примитивные конспирологические рассуждения в духе теории заговора как главной движущей силы истории. Очень большой объем информации о Путине и его пути к вершинам власти в России уже не позволял говорить о нем как о господине «Никто», да и как о «Царе».

Впрочем, сам Путин спокойно отнесся ко всем обстоятельствам и комментариям, связанным с его поездкой в страны Европы, и, как мы убедились в июле, внес надлежащие коррективы.

В июле 2000 года восточное направление стало основным во внешней политике президента России. Первым этапом здесь было участие В. Путина во встрече «Шанхайской пятерки» в Душанбе. В это объединение входили до сих пор Россия и Китай, Казахстан, Киргизия и Таджикистан. Туркмения давно уже объявила о своем полном нейтралитете в регионе и отказалась входить в какие-либо объединения. Пытался дистанцироваться от России и Узбекистан — самая развитая в экономическом и культурном отношении страна в Средней Азии, претендовавшая на лидерство в регионе. Но на этот раз в Душанбе прилетел и президент Узбекистана Ислам Каримов, для чего были веские причины.

Именно летом 2000 года радикальное исламское движение «Талибан» одержало ряд побед на севере Афганистана, что позволило талибам приблизиться к границам государств постсоветской Средней Азии. Это воодушевило вооруженных фундаменталистов Таджикистана, Узбекистана и Киргизии, укрывшихся в труднодоступных горных районах обширного региона. При поддержке талибов одна из крупных банд радикалов начала наступление на Узбекистан. Конечной целью похода было, по мнению экспертов, создание исламского государства в плодородной и многонаселенной Ферганской долине. В регионе складывалась обстановка, потенциально более опасная, чем в Чечне в 1999 году.

Между тем ни одно из постсоветских государств, включая и Казахстан, не подготовилось к эффективному отпору мусульманским фанатикам: за десять лет после распада СССР здесь так и не было создано достаточно эффективных силовых структур — армии, разведки, пограничной охраны, спецподразделений по борьбе с терроризмом. Оставляли желать лучшего и взаимоотношения стран этого региона, и все это очень беспокоило не только Россию, но и Китай с его исламскими территориями. В Среднюю Азию хотели перебраться и некоторые наемники из Чечни, что позволяло сделать вывод о каком-то общем руководстве, синхронизирующем военные акции афганских талибов, узбекских и таджикских моджахедов и чеченских террористов.

Встреча в Душанбе лишний раз показала, что именно от России и Китая в наибольшей степени зависит поддержание стабильности в огромном регионе Центральной Азии. Владимир Путин заявил на встрече, что Россия не только сохранит, но и увеличит свое военное присутствие в Таджикистане, а также окажет необходимое военно-техническое содействие другим среднеазиатским государствам. Лидеры «Шанхайской пятерки» поддержали позицию КНР по тайваньскому вопросу, а также «справедливые действия России в Чеченской республике». Они выразили стремление сформировать в регионе новую модель безопасности, которая будет отличаться от союзов и блоков времен холодной войны. При этом мало кто мог оспаривать важность стабильности в этом регионе в обшей системе международных отношений. Было решено также преобразовать «пятерку» в «Шанхайский форум», куда вошел и Узбекистан.

18 июля 2000 года с переговоров в Пекине началось дальневосточное турне президента В. Путина. Западные газеты писали, что визит Путина в Китай не принес сюрпризов и был выдержан в традиционной для Путина «активной манере». Как и ожидалось, лидеры двух стран подписали не только общую «Пекинскую декларацию», но и специальное заявление с возражениями по поводу попыток развертывания в США «ограниченной» национальной системы ПРО. Россия и Китай подтвердили курс на стратегическое партнерство.

В данном случае речь шла не просто о дипломатии. Заявление России и Китая было требованием двух ядерных держав, являющихся постоянными членами Совета Безопасности ООН. Лидеры КНР и РФ договорились о сотрудничестве по нескольким крупным экономическим проектам, об увеличении продажи Китаю продукции военно-промышленного комплекса и о расширении приграничной торговли. Очень хорошее впечатление произвела и общая атмосфера встречи Цзян Цзэминя и Владимира Путина. Стороны демонстрировали не просто приветливость, а дружеское расположение, взаимное понимание и уважение, какого на встречах лидеров наших двух стран не приходилось наблюдать уже несколько десятилетий.

В. Путин был искренне тронут оказанным приемом, и ему было приятно убедиться в том, что некоторые из китайских руководителей знают русский язык. Эти люди, включая Цзян Цзэминя, в 50-е годы учились и работали в СССР, и они знают и любят Россию. «Москва—Пекин: ось или копье?» — задавалась вопросом британская радиостанция Би-би-си. На этот вопрос ответил Цзян Цзэминь. «Москва—Пекин, — сказал он, — это новый тип взаимоотношений двух стран, это союзнический альянс, который не направлен против третьих стран, это проведение в жизнь идей многополярного мира».

Встречи в Пекине подготовили и успех визита В. Путина в Корейскую Народно-Демократическую Республику — визита, который в печати разных стран и разных направлений не без оснований называли сенсацией и прорывом. Ни советские, ни российские лидеры никогда не посещали Пхеньян. Никогда не посещали КНДР и лидеры западных стран. Поэтому визит Путина можно было считать успехом и для Северной Кореи — она начинала выходить из полной международной изоляции.

Известно, что политика этой почти закрытой для внешнего мира страны вызывала озабоченность в западных странах, а особенно в Японии и в Южной Корее. Именно ракетная программа КНДР стала главным доводом и оправданием для США в попытке разработать собственную национальную систему ПРО. Здесь нет необходимости говорить об идеологии и формах северокорейского тоталитарного режима. Очевидно, однако, что продолжение внешней изоляции этого режима только усиливало представление северокорейцев о своей стране как об осажденной крепости. Уже поэтому визит Путина в Пхеньян мог считаться историческим для всего региона.

Масштабы почестей, которые оказали президенту РФ, были беспрецедентными, радость сотен тысяч корейских граждан казалась совершенно искренней. Самым важным результатом проведенных переговоров стало согласие лидера КНДР Ким Чен Ира отказаться вообше от северокорейской ракетной программы, «если более развитые страны помогут КНДР провести запуски спутников для нужд связи и для исследования космоса». Рассказывая через день о своих встречах в Пхеньяне, Путин отметил, что Ким Чен Ир, которого он пригласил в Россию, показался ему хорошо информированным современным политиком и что Россия и КНДР могут существенно увеличить свое экономическое сотрудничество.

Некоторые из российских газет и журналов пытались утверждать, что от визита В. Путина в Пхеньян выиграл только Ким Чен Ир, который «рассказывал неопытному российскому президенту разные байки о корейской мирной ракетной программе». Писали и о том, что Япония была чем-то сильно обижена и т. п.

Но это было не так. Дальневосточное турне Путина вызвало большой интерес, повышенное и в основном благожелательное внимание в Японии. Японские газеты писали о том, что именно Россия выводит Северную Корею из тупика и это увеличивает политическую весомость голоса Москвы. Раздражение чувствовалось лишь в комментариях некоторых консервативных европейских газет. «Владимир Путин отправляется на Окинаву, чтобы принять участие в своем первом саммите “восьмерки”, — писала лондонская “Таймс”. — По дороге он занимается шоуменством. Его визиты в Китай и Северную Корею — это не более чем шоу. Путину важно выставить в витринах на Окинаве собственный товар, и идеальный способ вызвать интерес США к России как к глобальному игроку — это разыграть “китайскую карту”».¹⁹

Но именно лейбористский британский премьер Тони Блэр приветствовал Путина на Окинаве с наибольшей теплотой.

Журнал «Коммерсантъ-Деньги», отражая взгляды и настроения людей из окружения Бориса Березовского, заявлял, что президент Путин делал в Окинаве одну ошибку за другой и что Россия потерпела на саммите «восьмерки» тяжелое поражение, которое можно сравнить только с разгромом российской эскадры в Цусимском проливе в 1905 году.²⁰ Это утверждение нет смысла опровергать. По мнению всех серьезных политических обозревателей, да и самих участников трехдневного совещания, лидеров восьми наиболее развитых индустриальных стран, участие президента Путина в работе саммита оказалось успешным и важным и для Путина, и для других лидеров.

Владимир Путин прибыл на Окинаву из Благовещенска вечером 21 июля и не участвовал в первой рабочей встрече собравшихся лидеров. Но уже после ужина он имел часовую беседу с Биллом Клинтоном и подробно рассказал ему о своих переговорах в КНР и КНДР. По большому счету Клинтон был доволен. Он сам загнал себя в угол, заявив ранее, что США обязательно примут решение о ПРО в августе 2000 года. Но Клинтон не смог убедить ни своих союзников, ни оппонентов в целесообразности такого решения, нарушающего ракетно-ядерную стабильность. К тому же первые испытания моделей «звездного оружия» были неудачными, а вся система первой очереди ПРО оказалась и слишком дорогой, и слишком ненадежной. Теперь Клинтон мог отложить решение, не теряя лица. Это и было сделано фактически в совместном заявлении Путина и Клинтона по завершении их встречи. Уже через несколько недель президент США официально объявил об отсрочке в развертывании национальной противоракетной обороны НПРО. Решение было оставлено на усмотрение следующего президента Соединенных Штатов.

По оценке экспертов, это означало, что договору по ПРО 1972 года продлена жизнь еще как минимум на шесть лет, конечно, в случае победы демократов на президентских выборах в США. Все дипломатические и военные эксперты рассматривали это решение Б. Клинтона как самую крупную дипломатическую победу России за последние несколько лет. При этом она была достигнута без длительной и острой полемики. Все лидеры стран, собравшихся на саммит «восьмерки», приветствовали достигнутый компромисс. Они с большим вниманием выслушали также рассказ Путина о его поездке в Китай и КНДР. Именно Путин оказался в центре внимания всех участников встречи; его выступление, ответы на вопросы и дружеская полемика с ним стали центральной частью общего обеда восьми лидеров.

В большом итоговом документе окинавского саммита нашли отражение и российские предложения, особенно в разделах о сокращении вооружений и об опасности международного терроризма.

Нет необходимости подробно говорить обо всех результатах этой насыщенной переговорами, заявлениями и предварительными соглашениями встречи, на которой обсуждались ракетно-ядерная стабильность и СПИД, роль информационных технологий и проблемы старения населения, развитие мировой торговли и вопросы экологии. Никаких конфликтов на саммите не было. Владимира Путина приняли в клуб глав государств даже с некоторым воодушевлением. Комментарии мировой прессы также были в основном благожелательными: «Владимир Путин удачно провел свой международный дебют. Он проявил как твердость и настойчивость, так и способность к компромиссам», «Президент России стал звездой саммита “большой восьмерки”», «Российский президент новичок в “восьмерке”, но он как никто другой сумел извлечь выгоду из состоявшегося саммита», «Путин получил нашивки руководителя высшего ранга: он приехал новобранцем, а уехал ветераном», «Загадочный господин Путин весьма непринужденно вошел в круг сильных мира сего». Это цитаты из статей самых влиятельных газет Италии, ФРГ, Франции, Швейцарии.

«С тех пор, как два года назад Россию пригласили в полноправные члены “восьмерки”, — писала газета “Вашингтон пост”, — остальные лидеры обращались с президентом бывшей супердержавы как с бедным родственником. Клоунские ужимки путинского предшественника Бориса Ельцина на последних двух встречах только укрепили впечатление лидеров “восьмерки”, что Россия, несмотря на весь свой ядерный арсенал, не имеет такого руководства, которое можно принимать всерьез. Своим уверенным и отточенным выступлением на саммите в Окинаве новый президент России Владимир Путин начал менять это впечатление. Комментарии нескольких лидеров “восьмерки” и высокопоставленных лиц показывают, что 47-летний бывший агент спецслужб приблизил Россию к тому, чтобы ее считали заслуживающей доверия мировой державой» ²¹

Еще 22 июля 2000 года в газете «Сегодня» — любимом детище В. Гусинского — главный политолог этой газеты Автандил Цуладзе писал: «Запад еще не решил, как относиться к России, а западные лидеры хотят услышать от российского президента о его внутренней политике*. Однако, к огорчению Гусинского и Цуладзе, никто не просил В. Путина давать на саммите в Окинаве отчет о его внутренней политике. Никто не спрашивал В. Путина о военных действиях в Чечне, никто не задавал ему вопросов о судьбе Гусинского и "Медиа-Моста". И уже 27 июля все тот же А. Цуладзе, обобщая отклики западных СМИ на окинавский саммит, был вынужден констатировать, что «американцы ставят теперь на Путина». При этом Цуладзе указал целых семь причин того, что побудило Запад сделать ставку именно на Путина, а не на его оппонентов в России.

Вполне вероятно, что именно это обстоятельство привело в самом конце июля двадцать одного «олигарха» в Кремль на встречу с Путиным и побудило В. Гусинского к фактической капитуляции, а затем и к бегству из России.

Осень 2000-го и зима 2000/2001 года по числу и насыщенности встреч на высшем уровне, а также других внешнеполитических контактов и переговоров не имели прецедентов в российской дипломатической истории. Владимир Путин за шесть месяцев провел столько встреч и переговоров с лидерами других стран, сколько Борис Ельцин не провел за все годы своего президентства. Президент Российской Федерации посетил страны Дальнего Востока и Западной Европы, Центральной и Южной Азии, Латинской и Северной Америки. Он побывал в Закавказье и в Монголии. В. Путин не был в эти месяцы только в Африке и Австралии, но и здесь по его поручению побывали вице-премьеры российского правительства Илья Клебанов и Валентина Матвиенко.

В самом начале сентября 2000 года Владимир Путин вылетел из Москвы на Камчатку, и после короткого пребывания в Петропавловске-Камчатском и встречи с руководителями этого края отправился в Токио, где начался его официальный визит в Японию. Путин встречался здесь с императором Японии, вел переговоры с премьером Ёсиро Мори, выступал перед политиками, общественными деятелями и бизнесменами. Этот визит не стал прорывом, он мало приблизил наши страны к решению проблемы «северных территорий» — нескольких островов Курильской гряды — и к подписанию мирного договора. Однако некоторые взаимовыгодные экономические соглашения были подписаны, и общая атмосфера в отношениях России и Японии, по крайней мере, не ухудшилась. «Президент Путин произвел в Токио впечатление сильного лидера, — писала газета “Асахи”, — и он защищал престиж великой России и ее государственные интересы»²².

5 сентября 2000 года самолет с российским президентом на борту взял курс из Токио на Восток в сторону США и после многочасового перелета приземлился в аэропорту Нью-Йорка. «Саммит тысячелетия», или юбилейная 55-я сессия Генеральной Ассамблеи в Нью-Йорке, на которую были приглашены главы государств и правительств более чем 160 стран, была не столько деловым, сколько рекламным для ООН мероприятием, продолжавшимся три дня — с 6 по 8 сентября 2000 года. Наибольшее внимание прессы и участников саммита было приковано к личности и встречам президента США Билла Клинтона, который должен был покинуть свой пост в конце года. Но на втором месте по вниманию был, несомненно, Владимир Путин, президентский срок которого только начинался.

Подготовка к встречам в Нью-Йорке шла в России много месяцев и с участием многих людей. Но главную работу должен был проделать все же сам президент, и он справился с ней хорошо. Высказывались сомнения не в том, соответствовал ли новый российский лидер ожиданиям, а в том, нужны ли вообще такие дорогостоящие и помпезные встречи, и что остается от них в мировой политике. Многие газеты в России, в США и в других странах писали, главным образом, не о том, что сказал на пленарном заседании Ассамблеи Владимир Путин в отведенные ему по регламенту пять минут, а о посещении Путиным выставки русского авангарда в музее Гугенхейма, о том, где он обедал и ужинал и чем его угощали в различных ресторанах. Да и как вообще можно комментировать деятельность российского президента, который только в первый день саммита провел более десяти важных встреч, в том числе с президентами США, Китая, Мексики, Индонезии, Ирана, Кипра, Турции, с премьером ФРГ?

Каждая из таких встреч готовилась в МИД России несколько месяцев и включала много вопросов, но на каждую из них отводилось лишь 30 минут, включая время на перевод. Рабочий день В. Путина начинался в Нью-Йорке в 7 часов утра, а заканчивался в 12 часов ночи.

За поведением и стилем работы Путина следили политики, политологи, журналисты, спецслужбы. Но никаких сенсаций не было. Президент Путин сохранял все эти три дня тот же стиль и характер поведения, какой был у него во время июньского визита в страны Европы: внешне холодный и спокойный порядок ведения переговоров, невозмутимость, даже некоторую отрешенность.

Конечно, Путину потребовалось выказать не только терпение, но и выносливость. Газеты писали о способности российского лидера как к мгновенному расслаблению, так и к столь же быстрой мобилизации сил, характерных для хорошего спортсмена. Уже по окончании саммита и, вероятно, для демонстрации своих возможностей В. Путин, вопреки советам большинства своих помощников, согласился на часовое интервью в прямом эфире с одним из самых популярных телеведущих США Ларри Кингом, который считается очень трудным собеседником, предпочитающим задавать политикам самые неожиданные и неудобные для них вопросы.

Но оказалось, что Путин знает ситуацию в России гораздо лучше, чем Ларри Кинг, сведения которого не шли дальше поверхностных комментариев нью-йоркских газет. Поэтому В. Путин был в большей мере готов отвечать на вопросы о России, чем Ларри Кинг был готов задавать их новому лидеру нашей страны. Одна из российских газет писала, подводя итоги «саммита тысячелетия»: «За 55-летнюю историю ООН в ее штаб-квартире в Нью-Йорке видели Россию всякой: упрямой, безалаберной, щедрой, простодушной, но не всегда ставящей во главу угла собственные интересы и действительные выгоды. Поэтому уходящий из большой международной политики Клинтон — это для саммита событие. А пришедший в большую политику Владимир Путин — явление. В Ноевом ковчеге “юбилейной сессии” на них смотрели, за ними наблюдали, их сравнивали. Для этого покинувшие зал после выступления Клинтона возвращались на свои места и слушали Путина. Все видели — у России появился характер».²³

Из Нью-Йорка Владимир Путин улетел в Москву, завершив таким образом свое кругосветное путешествие, которое продолжалось девять дней.

Во второй половине сентября в центре внимания В. Путина оказались дела СНГ. Он вел переговоры с президентами Украины, Молдавии и Армении. Но наиболее важными для России были переговоры в столице Казахстана. На встрече в Астане был подписан Договор об образовании ЕАЭС, или Евроазиатского экономического сообщества. Образцом для этого нового объединения был, несомненно, Европейский союз. В ЕАЭС вошли Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан. Здесь не предполагалось создавать каких-то центральных органов, наподобие Еврокомиссии в Брюсселе, Европейского парламента и т. п. У участников ЕАЭС очень большой опыт сотрудничества еще со времен Советского Союза, они использовали для делового общения русский язык и принимали как нечто естественное лидирующую роль России.

Параллельно с работой ЕАЭС в столице Киргизии Бишкеке был проведен и саммит государств СНГ, подписавших Договор о коллективной безопасности, в котором участвовал и президент Армении. Именно центральная роль России во всех этих объединениях не устраивала Узбекистан и Украину, и президентов этих государств не было в Астане и Бишкеке. Однако самый большой ущерб от неучастия в обшей работе несли не Россия или Казахстан, а сами Узбекистан и Украина. Экономическая и политическая интеграция на постсоветском пространстве — это объективный процесс, и он определяется в первую очередь геополитическими факторами, историей, экономикой и географией.

Вопрос об отношениях с Россией оказался главным и для государств Закавказья, но и здесь он решался по-разному. Дружеские и союзнические отношения между Россией и Арменией не подвергались сомнению с первых дней СНГ. Гораздо более трудными оказались отношения между Москвой и Баку. Дружеский визит Владимира Путина в Азербайджан уже в январе 2001 года, его радушная встреча с президентом Гейдаром Алиевым показали, что руководство Азербайджана начинает пересматривать свое представление о Турции и НАТО как о своих главных экономических и политических партнерах. Почти миллион граждан Азербайджана работали в России, главным образом в торговле, и этот фактор не только экономической, но и социальной жизни наших государств никто не мог игнорировать. Россия подписала с Азербайджаном договор о разделе Каспийского моря и ряд других соглашений. Визит Путина в Баку был полон разного рода многозначительных жестов, которые нет нужды толковать. Владимиру Путину были вручены диплом и мантия профессора Университета славистики, Гейдару Алиеву — копия диплома специальной ленинградской школы КГБ, которую молодой Алиев окончил в 1949-м с отличными оценками...

Еще за два месяца до визита В. Путина в Баку власти Азербайджана передали российским правоохранительным органам четырех чеченских боевиков, обвиняемых в организации взрыва дома в Дагестане. Это был важный шаг, который означал конец политики «нейтралитета», а порой и потакания сепаратистам, элементы которой можно было видеть в Азербайджане. Не без основания предполагалось, что некоторые из тайных троп шли из Чечни через горы Дагестана в Азербайджан и еще дальше — в Афганистан. Можно было надеяться, что весной и летом 2001 года эти тропы будут перекрыты более эффективно.

Иная ситуация сложилась в Грузии, где в Панкисском ущелье нашли приют и убежище не только несколько тысяч чеченских беженцев, но и отдельные отряды боевиков. И по другим «направлениям» руководство Грузии продолжало в 2000 году проводить политический курс на изоляцию от России. Поэтому введение для граждан этой страны визового режима при въезде и выезде из России оказалось неизбежным. О возможности такого шага

В. Путин говорил еще осенью 1999 года, когда он занимал пост премьера. Конечно, это было болезненное для престижа и экономики Грузии решение. По приблизительным оценкам, не менее 600 тысяч граждан Грузии работали в России, помогая своим семьям на родине. Помогали своим родным в Закавказье и те, кто навсегда переехал в Россию, приняв российское гражданство. В данном случае можно говорить и о давлении со стороны России, которая в прошлом не всегда отстаивала в странах СНГ свои национальные интересы.

Именно поэтому все обратили внимание на встречу В. Путина с представителями русских общин, которую он провел еще в начале октября в Казахстане. Это было первое проявление внимания к русскому и русскоязычному населению в Казахстане со стороны высшего должностного лица России почти за Шлет. Для Бориса Ельцина такой шаг по многим причинам был бы невозможен.

Уже в январе 2001 года, выступая на совещании руководящего состава МИД России, В. Путин назвал заботу о положении русской диаспоры в странах СНГ в числе важнейших задач российской внешней политики. В СНГ имеется много ситуаций, которые негативно отражаются на жизни миллионов простых людей. Их может изменить лишь время, отказ от иллюзий, здравый смысл и правильно понятые национальные интересы. Но Владимир Путин несколько раз говорил, что в появлении таких ситуаций виноваты не простые люди, а политики, и эти политики могут ускорить решение самых болезненных проблем СНГ.

На начало октября 2000 года был намечен четырехдневный официальный визит Владимира Путина в Индию, и этот первый за многие годы визит главы Российской Федерации в самую крупную страну Южной Азии готовился очень тщательно. В последний раз визит президента России в Индию происходил в 1993 году, но большая часть заключенных тогда соглашений так и осталась на бумаге. Индия не вела активной внешней политики за пределами своего региона, но у нее было немало проблем со своими соседями на западе и на востоке. Поэтому сохранение хороших отношений с Россией — жизненно важная задача для Индии, хотя наши страны и разделяет огромный массив высочайших горных хребтов.

Индия — крупнейший покупатель российского оружия; в этой стране предполагалось построить с участием России несколько АЭС; индийские бизнесмены выразили заинтересованность в разработках нефтяных месторождений на Сахалине, в налаживании работ по огранке якутских алмазов и в других крупных и взаимовыгодных проектах. Лидеры Индии и России подписали общее соглашение о стратегическом партнерстве наших двух стран. Поездка В. Путина в Индию не содержала никаких сенсаций и была, несомненно, очень успешной, но именно это вызвало раздражение некоторых российских и западных газет. Одни обозреватели писали, что Россия начинает диктовать Индии свою волю, опираясь на массированную экономическую помощь. Другие, напротив, заявляли, что Индия превращает Россию в своего лоббиста на международной арене.

Несправедливость таких оценок очевидна.

Еще в дни подготовки к визиту В. Путина в Индию начался новый кризис в Югославии — регионе, с которым связаны многие российские интересы. Этот кризис был для России неожиданным, протекал остро, но в необычных для подобного рода конфликтов формах.

Конечно, досрочные президентские выборы в Югославии, которые должны были состояться 24 сентября 2000 года, стали предметом пристального внимания российских аналитических служб. Однако общий вывод состоял в том, что наиболее вероятным исходом этих выборов будет победа лидера Сербской социалистической партии Слободана Милошевича, хотя и с не очень большим преимуществом. Никто не предполагал даже возможности второго тура.

Соперник Милошевича Воислав Коштуница — профессор Белградского университета и лидер небольшой националистической партии — Демократической партии Сербии, был практически неизвестной и для российских и для западных аналитиков политической фигурой. Он не был и в самой Югославии самым известным и популярным из оппозиционных деятелей. Только в начале избирательной кампании при объединении 18 оппозиционных партий его избрали лидером этой коалиции. Его успех на выборах, противоречивые сообщения об их итогах, студенческие волнения в Белграде и других городах, колебания армии и полиции, — все эти события происходили в значительной степени стихийно, а не по какому-то заранее составленному сценарию.

Поспешность западных государств, которые немедленно после выборов заявили о поражении Милошевича и победе Коштуницы, можно понять. Им хотелось хотя бы задним числом найти оправдания для военных действий на Балканах весной 1999 года. Но для России подобная поспешность была бы неуместна. Министр иностранных дел России Игорь Иванов стал первым политиком высокого ранга, который прибыл в Белград в начале октября и имел возможность встретиться как с Милошевичем, так и с Коштуницей. Проблема власти в Югославии решалась не в Лондоне или Париже, но и не в Москве. Она решалась в Белграде. Особую роль сыграли здесь позиции армии, полиции и церкви.

В конечном счете именно Воислав Коштуница был провозглашен президентом Югославии, и Москва признала его победу. Коштуницу пригласили в Россию, и посещение Москвы стало второй его поездкой в новом качестве за пределы страны. Россия поддержала отмену всех политических и экономических санкций, принятых ранее против Югославии, и способствовала спокойному разрешению нового балканского кризиса.

Многие оппозиционные Путину газеты писали, что «Россия опоздала», что новые лидеры Югославии «хорошо запомнят, кто их признал первым», что Россия «села только в последний вагон поезда» и т. п. Но это были поверхностные и пристрастные суждения. В конечном счете проиграл в этом кризисе Запад. Западные страны поставили все на отставку Милошевича, им не оставалось ничего другого, как выражать радость по поводу победы Коштуницы.

Но новый президент Югославии никогда не был прозападным политиком, он несомненный националист. Он решительно осуждал западную агрессию в Югославии в 1999 году. Милошевич и после выборов какое-то время оставался влиятельной политической фигурой. Да и сам факт выборов показал, что в стране нет тоталитарной диктатуры. Тоталитарные режимы не проводят свободных выборов, а тем более не проигрывают. Когда вечером

6 октября 2000 года Милошевич публично признал свое поражение и заявил в своей речи, что он теперь будет больше времени проводить со своим внуком, его слова были встречены аплодисментами собравшихся на улицах граждан. Здесь не было ненависти и призывов к расправам, как в Румынии, хотя и «бархатной» югославскую революцию назвать трудно.

При освобождении политических заключенных оказалось, что в диктаторской стране их всего четыре человека. Заодно были освобождены и почти все дезертиры недавней войны, а также часть косовских албанцев, осужденных за терроризм. Революция в Югославии обошлась без крови и вооруженных столкновений, пострадали главным образом витрины дорогих магазинов в центре Белграда. Подводя итоги событий, некоторые газеты писали, что «Россия потеряла Югославию». Но другие заявляли, что именно «Коштуница является идеальным лидером Югославии для России». Политолог Сергей Парков из газеты «Сегодня» отмечал: «Позиция Кремля в эти дни была самой правильной, но и самой невнятной. Путин показал свой малый опыт во внешнеполитических делах, но югославский кризис повлияет положительно на его рейтинг».²⁴

Что ж, можно сказать, что комментарии политических оппонентов В. Путина были в данном случае крайне невнятными.

В самом конце октября состоялся официальный визит Президента Российской Федерации во Францию, которому и в Кремле и в Енисейском дворце придавали большое значение. Среди европейских стран именно во Франции наиболее громко и резко звучала критика по поводу военных действий российской армии в Чечне, а также в адрес самого Владимира Путина.

Однако визит президента России во Францию и его участие в саммите Евросоюза прошли спокойно и успешно, что вызвало явное раздражение оппозиционной российской печати. Одна из газет, например, писала: «Впервые статусный зарубежный визит Владимира Путина был до такой степени лишен всякой драматургии, что даже мог бы быть назван тоскливым. Россия как-то незаметно из опасного экстравагантного маргинала мирового сообщества превратилась в бедного разночинца с нелегкой судьбой. Похоже, что теперь ее взаимоотношения с внешним миром становятся все более нормальными, а следовательно, скучными».²⁵ На самом деле, это было не так, и Россия вовсе не выглядела в Париже бедным разночинцем. Как раз в дни этого визита Россия дала обещание вдвое увеличить в течение нескольких лет поставки нефти и газа, а также других энергоресурсов в Европу. В эти же дни был в очередной раз повышен и кредитный рейтинг России.

Большое впечатление на российскую общественность произвело посещение Владимиром Путиным российского кладбища Сент-Женевьев-де-Буа в Париже. На этом кладбище похоронены Иван Бунин и Антон Деникин, Александр Галич и Рудольф Нуриев, один из убийц Григория Распутина князь Юсупов и Вика Оболенская, героиня французского Сопротивления. Президент России возложил венки на могилы Бунина и Оболенской, он задержался и у многих других могил. «Мы дети одной матери — России, и для нас настало время объединиться», — сказал он. В. Путин был первым из советских и российских лидеров, который побывал здесь в качестве официального главы государства. Для Горбачева или Ельцина такой жест был бы невозможен. Путин задержался также возле общего памятника генералам и офицерам белых армий. По его поручению на кладбище, пострадавшее от сильного урагана, привезли пять больших православных крестов из дуба. Было дано обещание прислать в Париж кресты на те могилы, за которыми уже не могут ухаживать родственники. Покидая кладбище, Путин сказал: «Все мы должны низко поклониться французам и Франции за то, что они предоставили русским гражданам убежище, а теперь ухаживают за их могилами».

На одной из заключительных встреч в Париже на вопрос о том, чьи три портрета Путин повесил бы в своем кабинете, он ответил мгновенно: Пушкин, Петр Великий и де Голль. На вопрос о советском периоде в истории России Путин ответил, что считает 1917 год «естественной реакцией страны на поражение в первой мировой войне и на те центробежные силы, которые нарушили управляемость государства». Но он не стал оправдывать последовавшие затем события.

На фоне положительных откликов на визит Путина во Францию и даже явную волну симпатий к президенту России почти никто не обратил внимания на тот крикливый и вздорный протест против визита Путина во Францию, который подписали около 200 французских интеллектуалов, главным образом из левацких кругов, но также несколько российских граждан: Елена Боннэр, Андрей Бабицкий, Андрей Грачев, Аркадий Ваксберг и др.

В ноябре Владимир Путин встречался с лидерами некоторых стран в Москве. В Кремле побывали некоторые из видных общественных деятелей Израиля, и речь шла, конечно, о тяжелом кризисе на Ближнем Востоке. Побывал в Кремле и лидер палестинцев Ясир Арафат, который прямо из кабинета В. Путина в Кремле разговаривал по телефону с израильским премьером Эхудом Бараком. Посетил Москву с неофициальным визитом и премьер Великобритании Тони Блэр, одна из продолжительных бесед с которым прошла в популярном московском пивном баре. Это был уже путинский вариант «встреч без галстуков». Примером явного и ясного свидетельства геополитического поворота России и ее внешней политики к проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона стало участие Владимира Путина в двухдневном саммите АТЭС в Брунее. По мнению многих аналитиков, именно в этом регионе последовательно формируется новый мировой экономический центр XXI века, сопоставимый по всем показателям с Европейским союзом и США. Для России это крайне важный процесс, так как наша страна очень нуждается в притоке инвестиционных капиталов в регионы восточнее Урала. Но для этого Россия должна максимально задействовать связи с деловыми кругами Азиатско-Тихоокеанского региона, также заинтересованными в использовании громадного, но мало освоенного потенциала Сибири и Дальнего Востока. Для стран ATP, и это подчеркнул В. Путин в своем выступлении в Брунее, Россия может стать разработчиком и самых передовых технологий — от повышения производительности нефтяных промыслов до прикладного использования космической техники.

По дороге в Бруней В. Путин сделал короткую остановку в Улан-Баторе. Некоторые из российских изданий весьма саркастически комментировали встречу и беседу Путина с президентом Монголии Нацагийном Багабанди, которая происходила в большой парадной монгольской юрте на фоне огромной статуи Чингисхана.

В декабре 2000 года состоялся официальный визит президента В. Путина на Кубу. В какой-то мере и эта поездка стала исторической. Во-первых, это было первым посещением российским лидером Латинской Америки. Во-вторых, речь шла о восстановлении важных и для России, и для Кубы отношений, прерванных десять лет назад.

Последним российско-советским лидером, посетившим Кубу в 1989 году, был Михаил Горбачев. Путин понимал это, и накануне отъезда в Гавану заявил, что разрыв отношений с Кубой в постсоветский период «был исторической ошибкой, которую следует исправить как можно быстрее». Как отметил В. Путин, «Куба является одним из основных партнеров России в мире и в первую очередь в Латинской Америке. Куба может стать для России мостом, который соединит Москву со всей Латинской Америкой».

Как известно, на протяжении почти тридцати лет Куба была особо привилегированным партнером Советского Союза, членом СЭВ, и поэтому здесь было завязано много узлов и связей. Долг Кубы перед Советским Союзом достиг почти 20 миллиардов долларов, и Россия могла надеяться вернуть хотя бы какую-то часть этой суммы. Большая часть промышленных предприятий Кубы построена Советским Союзом или при его техническом сотрудничестве, и Россия могла бы извлечь немало выгод при их реконструкции. Куба была крупным покупателем обычного российского вооружения, там создан и работал долгие годы и российский центр электронной разведки.

Визит В. Путина на Кубу был успешным. Здесь подписали пакет соглашений по российско-кубинскому сотрудничеству в различных областях. Путин посетил и радиоэлектронный центр Министерства обороны РФ, и это был ясный жест, связанный с планами США по созданию своей национальной ПРО,

Фидель Кастро очень тепло встречал Владимира Путина и сопровождал в его поездке, предложив даже поохотиться на акул в Карибском море. Кастро заявил, что Гавана полностью разделяет российскую позицию по вопросам стратегической стабильности и противоракетной обороны.

Неудивительно, что в США визит Путина на Кубу вызвал немалую озабоченность. В любом случае было очевидно, что начавшаяся еще при Горбачеве и продолженная при Ельцине примитивная и однобокая проамериканская политика теперь окончилась. Россия продемонстрировала не только независимую, но и наступательную внешнюю политику, далекую, однако, от какой-либо экспансии.

Из Гаваны Владимир Путин вылетел в Канаду, ее премьер Жан Кретьен был последним из лидеров стран «большой семерки», с которым Путин до сих пор не встречался с глазу на глаз. Этот визит также был очень успешным. Помимо нескольких экономических соглашений, Путин и Жан Кретьен подписали совместное заявление о сотрудничестве в области стратегической стабильности, которое также вызвало озабоченность в США. В каком-то смысле это был действительно уникальный документ, ибо Канада, ближайший сосед и союзник США, поддержала Россию по всем наиболее важным для Москвы вопросам стратегической стабильности. Канада твердо выступила против американских планов по созданию своей противоракетной обороны, заявив, что «Договор по ПРО 1972 года является краеугольным камнем стратегической стабильности и важной основой международных усилий по ядерному разоружению и нераспространению». Такое явное несогласие Канады с планами США по развертыванию национальной системы ПРО стало неприятным сюрпризом для США, так как американские планы новой системы крайне трудно осуществить без участия Канады; безопасность всей Северной Америки еще с 1958 года обеспечивалась Объединенным командованием аэрокосмической обороны этого континента, и соглашение об использовании этой системы, обшей для двух стран, должно действовать до 2006 года.

Но ставки были слишком высоки и для Канады, От гонки вооружений между СССР и США страдала и Канада. Здесь хорошо помнили те серии испытаний водородных бомб, которые Советский Союз провел еще в начале 60-х годов на своем испытательном полигоне на Новой Земле. Тогда пострадали не только северные народности в СССР, но и население Канады. Новой гонки вооружений здесь никто не хотел.

В январе 2001 года многие обозреватели подводили промежуточные итоги внешней политики России при новом российском лидере.

В центре внимания оставались отношения между Россией и США. Хотя встречи Владимира Путина и Билла Клинтона в Нью-Йорке и Брунее на саммитах носили скорее протокольный характер, было очевидно, что именно отношения России и США продолжают оставаться главной осью мировой политики. И хотя в последние десять лет позиции США как самой сильной в военном и экономическом отношении державы мира существенно укрепились, Россия снова вышла на арену мировой политики не как агрессивный, но как в высшей степени мобильный и сильный игрок. Между тем позиции США в этой же области оказались ослабленными просто потому, что именно в эти осенне-зимние месяцы 2000—2001 годов здесь происходила мучительная смена администрации. К власти пришла не только новая команда Джорджа Буша-младшего, но и новая партия — республиканская. И новому президенту США, и его команде требовалось время, часть которого была уже явно упущена.

Успехи внешней политики России в 2000-м и начале 2001 года были настолько очевидны, что даже западные недоброжелатели Путина и его оппоненты внутри страны не решались их отрицать. Критика президента России стала поэтому достаточно осторожной, и ему в первую очередь бросали упрек за чрезмерную широту и активность внешней политики, которая не учитывала якобы слабость внутренних резервов России.

Владимира Путина критиковали не за какие-то конкретные ошибки и просчеты во внешней политике, а за те ошибки, которые он мог бы допустить в будущем, переоценив возможности страны и свои собственные силы. Один из лидеров партии «Яблоко» и главный ее эксперт по международным делам Владимир Лукин писал, например, в конце 2000 года: «Внешняя политика в минувшем году была активной и энергичной, но недостаточно нацеленной на приоритеты. Россия сможет сохранить свою идентификацию только как европейская страна. Евразийство, Дальний Восток — все это большая иллюзия. 80% российских граждан живут в Европе, здесь наши исторические корни. Мы должны укреплять отношения с Китаем и Японией, но не должны забывать, что наши приоритеты — в Европе, что они имеют четкие ориентиры на внутреннее развитие, нарастание демократических реформ. Нам не надо устраивать фейерверков, а надо приобщаться к западным инвестициям и высоким технологиям».²⁶

Эти упреки В. Лукина были несправедливы, а его советы могли быть даже опасны для России, которую Лукин предлагал рассматривать не только как региональную державу, но и как отставшую от других стран второразрядную европейскую страну. Лукин совершенно сознательно смешивал крайне путаную и темную концепцию евразийства, родившуюся в кругах белой эмиграции 20-х годов (князь Н. С. Трубецкой) и противопоставляющую Россию Западу в целом и Западной Европе в особенности, — и концепцию России как евроазиатской страны. Последняя содержит в первую очередь констатацию особого геополитического положения России и ту высказанную еще Михаилом Ломоносовым мысль, что «Россия прирастать Сибирью будет». Принадлежность России двум частям света — уникальное преимущество нашей страны и отказываться от него было бы так же странно, как если бы США отказывались от преимущества быть одновременно Атлантической и Тихоокеанской державой.

Положение России между двумя наиболее динамично развивающимися центрами деловой активности — Западной Европой и Восточной Азией дает нашей стране и огромные экономические преимущества, и возможности, которые было бы преступно не использовать.

Близкий к движению и фракции «Отечество» эксперт и аналитик Сергей Караганов весьма высоко оценивал общий результат внешнеполитической деятельности В. Путина в 2000 году. Караганов писал: «Придя к власти, В. В. Путин начал беспрецедентный внешнеполитический спурт. Он провел десятки, если не сотни бесед на высшем уровне, посетил десятки стран. Эта активность не прошла даром. Сам президент в глазах российской и зарубежной элиты превратился из “боярского избранника” в неоспоримого лидера России. Новый президент почти на одной своей “личной тяге” вывел Россию из угрожающей ей изоляции. Уважение, которое он вызвал, начинает распространяться и на страну. Сыграли роль и умелый обход потенциально трудных вопросов, тактика неввязывания в конфронтацию вкупе с твердым, но вежливым тоном. Были и яркие удачи».

Однако здесь же Караганов упрекает Путина в чрезмерной увлеченности внешнеполитическими играми, «не имеющими прямого отношения к главной задаче страны — внутреннему возрождению. Эти игры интересны, но они ведут к растрате политических ресурсов на второстепенные проблемы. Растрачивается один из важнейших ресурсов государства — время президента. Он отвлекается от управления процессом внутреннего возрождения. Первоначальный внешнеполитический рывок был оправдан. Но его продолжение скоро начнет вызывать раздражение в стране. Дальнейшие чрезмерные “инвестиции времени” во внешнюю сферу будут приносить все меньшую отдачу. Политика в отношении Ирака, дальнейшее сближение с Китаем, Индией, твердая политика в отношении Грузии, курс на максимальное сближение с Беларусью, сближение с Кубой, другие подобные шаги, сами по себе по большей части оправданные, могут создать критическую массу, когда нам могут начать жестко противодействовать силы, гораздо более мощные, нежели Россия».²⁷

Эти упреки или, по выражению Караганова, «предостережения от возможных ошибок», «от головокружения», представлялись также не слишком заслуженными. Мы ясно видели по итогам 2000 года, что внешняя политика не отвлекла Владимира Путина от решения внутренних российских проблем, но, напротив, помогла сдвинуть с места и многие трудные внутренние проблемы, особенно в области масштабных экономических проектов.

Были и другие упреки в адрес внешней политики Путина, который якобы очень умело скрывает свои истинные намерения даже от самых близких людей и разыгрывает грандиозный шахматный матч Москва—Вашингтон, применяя тактику, не предусмотренную теорией шахматной игры. Но и эти упреки были несправедливы, так как именно Вашингтон за последние десять лет чаше всего скрывал свои истинные намерения в отношении России. И не всегда играл «по правилам».

Литература

1. «Вашингтон пост», 22 ноября 1999.

2. «Фигаро», 2 декабря 1999.

3. «Тагесаниайгер», 22 декабря 1999.

4. «Хандельсблат», 20 марта 2000,

5. «Франс суар», 7 февраля 2000.

6. «Итоги», 8 февраля 2000, с. 13.

7. «Обсервер», 27 марта 2000.

8. «Мундо», 27 марта 2000.

9. «Коррера делла сера», 28 марта 2000.

10. «Бостон глоб», 28 марта 2000. П. Материалы Департамента информации и печати МИД РФ.

12. «Мундо», 30 мая 2000.

13. «Российская газета», 12 апреля 2000.

14. «Коммерсантъ-Власть», 30 мая 2000.

15. «Известия», 14 апреля 2000.

16. «Дипкурьер НГ», июнь 2000, прилож. к «Независимой газете».

17. «Независимая газета», 18 мая 2000.

18. «Общая газета», 15—21 июля 2000.

19. «Таймс». 18 июля 2000.

20. «Коммерсантъ-Деньги», 26 июля 2000, с. 11.

21. Цит. по журналу «Коммерсантъ-Власть», 1 августа 2000, с. 27.

22. «Асахи», 7 сентября 2000.

23. «Век», 8—14 сентября 2000.

24. «Сегодня», 7 октября 2000.

25. «Время новостей», 31 октября 2000.

26. «Сегодня», 28 декабря 2000.

27. «Московские новости», 26 декабря 2000 — 2 января 2001.

Официальный срок президентства Владимира Путина начал отсчитываться только со дня его инаугурации 7 мая 2000 года. Однако уже 31 декабря 2000 года исполнился год с того момента, когда Борис Ельцин передал президентские полномочия Председателю Правительства Российской Федерации В. Путину, который спустя три месяца, 26 марта 2000 года, одержал убедительную победу на досрочных президентских выборах.

Неудивительно, что российская печать еще с конца декабря

2000 года, а некоторые газеты и намного раньше начали подводить промежуточные итоги деятельности нового российского лидера. Эти оценки были чаше всего необъективны. Леонид Радзиховский из газеты «Сегодня» писал: «Полковник Путин научился уезжать от госпроблем на лыжах, улетать от них на “СУ” и уплывать на подлодке. Он с удовольствием играет в солдатики под преданно-умильными взглядами своего окружения. Это удачный выбор для Бориса Абрамовича, но менее удачный для остальной России. И этот человек будет принимать Парад Победы с трибуны Мавзолея, как Сталин!»¹

Примерно то же говорили о первых итогах президентства Путина в «Новой газете». «Путин все время играл в военные игры, — заявляла здесь Елена Афанасьева. — Он то поднимался под облака, то опускался на дно морское, но ничего не сделал для больной экономики и так и не стал реальным главой государства».² Александр Тарасов из той же газеты называл В. Путина ставленником ельцинской «семьи» и компрадорского капитала, предсказывая дальнейший прогресс грабительской приватизации и почему-то сравнивая Путина с Наполеоном III во Франции XIX века.³

«В уходящем году, — утверждал в “Независимой газете” Вадим Логинов, — российские власти так и не смогли реализовать предоставленный им шанс для укрепления положительных тенденций в экономике. Это было время упущенных возможностей и несбывшихся надежд. Если вспомнить известную басню Крылова о стрекозе и муравье, то российских руководителей можно сравнить с попрыгуньей-стрекозой, а не с трудягой муравьем».⁴ «2000 год был потрачен на обучение Путина ремеслу главы государства и на “раскачку”, — заявлял в газете “Московский комсомолец” Михаил Ростовский. — 2000 год был наполнен эффектными поступками, рождающими иллюзию крутого поворота. Но именно иллюзию, ибо реалии, существующие ныне в Кремле и вокруг него, мало чем отличаются от тех, что были при Ельцине». Политический обозреватель газеты «Трибуна» Павел Вощанов пытался даже доказать, что Путин в истекшем году больше занимался катанием на горных лыжах и расширением своих президентских резиденций, чем нуждами рядовых граждан, у которых «нередко создавалось тягостное ощущение бесправных обитателей зоны, где шаг вправо или шаг влево расцениваются как...»⁶

Но дальше всех в этих оценках зашел все же Борис Кагарлицкий из «Новой газеты». По его мнению, события 2000 года показали, что Путин «человек, выражающий глубинную сущность ельцинщины. Во времена Ельцина 10% населения овладели всем, что есть в стране ценного, и теперь захваченное надо охранять от всех остальных и друг от друга. Но кто же лучше полицейского функционера справится с охраной наворованного имущества?»⁷

Были, конечно, и более объективные оценки, даже удивление по поводу успеха В. Путина. Как писал Сергей Шелин в журнале «Новое время», «перечень исполненного Путиным так велик, что не перечислишь даже главного. Владимир Путин оказался уникальным человеком в нашей политике. Став президентом, он действительно начал править в духе собственных предвыборных обещаний. Сбылись ли надежды народа? Можно сказать, что сбылись так, как давно уже не сбывались. Речь идет, конечно, не об отдельно взятом гражданине с его многообразием настроений, а о среднем социологическом россиянине, отвечающем на вопрос: “Одобряете ли вы деятельность..?” Кажется, никогда еще он с такой силой не одобрял. Ошиблись те, кто говорил, что авторитет Владимира Путина построен на чеченской кампании. Кампания перестала быть популярной, отодвинувшись в умах большинства куда-то на задворки, а авторитет президента даже вырос. Наверняка сказался бесспорный рост доходов, и особенно пенсий, но не только он. Путин оказался именно тем, кого ждали».⁸

Положительно оценивали результаты 2000 года в России и многие западные газеты, отмечая при этом значительный рост авторитета Владимира Путина. «Для западного человека, — писала газета “Файнэншл тайме”, — Путин по-прежнему может казаться честным и скучным, но для россиян в нем есть харизма хладнокровного человека. В марте, после трех месяцев в должности исполняющего обязанности президента страны, он получил 53 процента голосов избирателей. Но в конце года опросы общественного мнения показывали, что он победил бы с перевесом в 70 процентов. За год власти он изменил если не существо страны, то хотя бы ее самоощущение. Впервые за последние 20 лет россияне в большинстве своем гордятся своим лидером».⁹

Сам Владимир Путин, подводя итоги 2000 года, сказал, и не без оснований, что это был год накопления положительных тенденций, год роста экономики и социально-политической стабильности в России. Эту оценку подтверждали и реалии экономической и социально-политической жизни страны в 2000 году.

После финансового краха в августе 1998 года все либеральные экономисты предсказывали неизбежное падение производства и обострение всех других проблем в стране. Особенно мрачно звучали прогнозы Института проблем экономики переходного периода. Директор этого института Егор Гайдар и его заместитель Алексей Улюкаев предсказывали на весну 1999 года ухудшение экономической и финансовой ситуации в России, рост забастовок и анархии. Они обещали падение курса рубля до 60 рублей за доллар и предупреждали Запад, что Россия не сможет выполнять свои обязательства по долгам и процентам.

Эти предсказания не сбылись, и весна 1999 года прошла спокойно, наметился даже медленный, но устойчивый рост производства. Этот рост продолжался до конца года, несмотря на трехкратную смену главы правительства. Валовой внутренний продукт (ВВП) увеличился в 1999 году в сравнении с 1998 на 3,2%, а объем промышленного производства возрос на 8,2%. Положительное сальдо внешней торговли составило почти 40 миллиардов долларов, и это позволило России вернуть своим кредиторам в срок более 10 миллиардов долларов. Не так уж плохо для страны, которой настойчиво предрекали финансовое банкротство. Инфляция на потребительском рынке России составила в расчете на год 36,5% против 84,4% в 1998 году. Реальные доходы граждан страны в целом за год изменились незначительно. Практически не изменился и объем золотовалютных резервов России: на 1 января 1999 года он составлял 12,15 млрд долларов, а на 7 января 2000-го — 12,5 млрд долларов.

Либеральные политики и экономисты были очень огорчены этими небольшими, но заметными успехами российской экономики. «Мы ошиблись, — заявлял Сергей Пархоменко, — и ошиблись грубо, а это досадно». Однако все эксперты дружно заявляли, что успехи России в 1999 году призрачны и объясняются разного рода случайными факторами. "Все еще впереди, — заверяли своих читателей и слушателей Е. Гайдар и А. Улюкаев. — В стране начинается новый инфляционный и девальвационный тур". «Все факторы роста себя уже исчерпали, — писал эксперт из Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования ИНП РАН Андрей Белоусов. — Успехи российской экономики призрачны, возможно лишь ее незначительное инерционное развитие».¹⁰ Особенно суровый приговор выносил российской экономике Г. Явлинский. «Ситуация не просто серьезная, — говорил он, выступая перед немецкими бизнесменами. — Страна является полным банкротом, а Центральный банк печатает деньги для того, чтобы выплачивать зарплату и пенсии. Российская экономика напоминает ядовитую лужу, в которой живут не нормальные предприниматели, а советские мутанты, хотя их время уже давно прошло».¹¹

Вторил Явлинскому и лидер КПРФ Г. Зюганов. «Ситуация в стране такова, — пугал он своих слушателей, — что нам грозит катастрофа более тяжелая, чем в августе 1998 года. Путин растранжирил все позитивные заделы правительства Примакова—Маслюкова. Мы доводим до сведения общества штормовое экономическое предупреждение».¹² Не предсказывали успехов российской экономике и почти все западные экономисты. «При любом президенте, будь то осанистый Евгений Примаков или стальной Владимир Путин, в России в 2000 году мало что изменится, — писал в британском журнале “Экономист” Э. Лукаш. — Скорее всего, в России усилится децентрализация, даже во внешней политике, а некомпетентные, но амбициозные губернаторы получат здесь новые полномочия. Но даже это не изменит Россию. Довольно скоро, самое позднее к 2001 году, станет ясно, что все изменения поверхностны, и Россия остается таким же моральным и политическим банкротом, как и раньше. Инвесторы, вспомнив, в какую ловушку они попались в 1998-м, устремятся к выходу. Еще один крах подчеркнет изоляцию России от остального мира и высветит неумолимо растушую пропасть между западной и восточной частями посткоммунистического мира».¹³

Конечно, Правительство Российской Федерации смотрело на положение дел более оптимистично, но и его план-прогноз предполагал на конец 2000 года рост ВВП на 4%, промышленного производства — на 4,8%, сельскохозяйственного — на 2%, а положительное сальдо внешней торговли — в 35 миллиардов долларов. Инфляция прогнозировалась в 18%, а рост реальных денежных доходов населения — в 4%.¹⁴ Ошиблись, однако, как пессимисты, так и оптимисты,

Поданным Министерства экономического развития и торговли РФ, валовой внутренний продукт вырос в России в 2000 году на 7,6%, а промышленное производство — на 9,2%! Инвестиции в экономику увеличились на 17,2%, а реальные доходы населения — на 9,2%. Таких темпов развития за год наша страна не знала с 1973 года. Годовой бюджет был выполнен с превышением доходов над расходами, и профицит составил более 130 миллиардов рублей. Задолженность государства по зарплатам бюджетникам и по пенсиям была практически ликвидирована. Золотовалютные резервы России возросли за год в 2,23 раза и превысили 28 миллиардов долларов. Экспорт возрос на 34,4%, а положительное сальдо внешней торговли России было самым большим в ее истории, достигнув почти 60 миллиардов долларов. Безработица в стране уменьшилась на 20%, а число забастовок — в 9 раз. Значительное увеличение производства наблюдалось во всех наиболее важных для страны отраслях. В легкой промышленности прирост составил 26%, в медицинской — 22%, в полиграфии —19%, в черной металлургии — 16%, в машиностроении и металлообработке — 15%, в химической и нефтехимической промышленности — 14%, в лесной и деревообрабатывающей — 12%, в цветной металлургии — 11,5%, в пищевой промышленности — 9%. В топливной отрасли производство возросло на 5%, а в электроэнергетике — на 2%.

Объясняя неожиданный для них экономический рост в России, многие экономисты говорили обычно о неожиданно высоких ценах на нефть на мировых рынках. При этом о росте цен на нефть говорилось как о «счастливой случайности» для России.

По производству нефти Россия занимает, как известно, третье место в мире — после США и Саудовской Аравии. В 2000 году добыча нефти и газового конденсата в России составила 323,3 миллиона тонн и была почти на 20 миллионов тонн выше уровня 1999 года. Однако большая часть российской нефти идет на внутренний рынок по фиксированным и относительно низким ценам. Лишь около 40% нашей нефти идет на экспорт, и по этому показателю Россия уступает многим странам, входящим в ОПЕК. Себестоимость нефти в России высока, она колеблется в пределах 8—14 долларов за баррель. Поэтому только при иенах за баррель нефти на мировых рынках в 15—16 долларов нашим производителям выгодно экспортировать нефть, оплачивая при этом все налоги, акцизы, экспортные лицензии и т. п. Бюджет на 2000 год составлялся в расчете на 19—20 долларов на баррель нефти, и более высокие цены стали для России хорошим подспорьем. Но можно ли считать это только «счастливой случайностью»?

Российская нефть — это не просто дар природы. За этими потоками черного золота стоят более сорока лет тяжелейшего труда сотен тысяч людей по освоению промыслов в отдаленных и холодных районах Западной Сибири, по прокладке десятков тысяч километров нефтепроводов, строительству насосных станций, дорог, аэродромов, городов, всей инфраструктуры. Надо было построить крупнейшие нефтехимические заводы, подготовить десятки тысяч специалистов, НИИ, лаборатории, вузы, — и почти все это делалось без какой-либо помоши извне. Современные нефтяные магнаты пока не слишком заметно приумножили это богатство. Исследования показывают, что в ближайшие двадцать лет потребление энергии будет расти на 3—5% в год и в этот период нефть останется главным источником энергии. Поэтому спрос на нее будет расти. Другие исследования показывают, что мировой экономике невыгодна как слишком дорогая, так и слишком дешевая нефть. Поэтому рынок нефти не должен складываться только на основе стихийных процессов, он требует разумного регулирования, и цены от 20 до 30 долларов за баррель сырой нефти являются на ближайшие годы оптимальными. Нефтяная отрасль со всей своей сложной инфраструктурой может провоцировать, но может и сдерживать международные конфликты. Мы видим это и на примере Кавказа, и на примере Ближнего Востока.

Благодаря системе обязательной продажи трех четвертей экспортной выручки Россия смогла более разумно, чем в прошлом, использовать свои экспортные доходы. Можно напомнить, что в крайне трудном для страны 1996 году только от экспорта нефти было получено около 16 миллиардов долларов. Но куда пошли эти миллиарды? Теперь потоки прибылей от продажи нефти стали регулироваться более четко. Нефтяные кампании начали размешать на машиностроительных предприятиях крупные заказы на новое оборудование, и это давало стимул многим другим отраслям. Но нефть была далеко не единственным фактором роста.

Немалую роль в успехе российской экономики в 2000 году играла стабильная работа газовой отрасли. Цена на газ на мировых рынках возросла, но не слишком значительно. Россия экспортировала более 200 миллиардов кубометров газа (на 6—7% больше, чем в 1999 году), и наша экспортная выручка превысила 11 миллиардов долларов. Возросла в России и доля атомной энергетики, которой в последние десять лет явно пренебрегали.

Особенно важным не только с экономической, но и с социальной точки зрения стал рост угольной отрасли. В России, к счастью, сохранилось шахтерское сословие, которое почти исчезло в прежних угольных регионах Западной Европы. Добыча угля в России увеличилась в 2000 году на 3,4% и достигла 258 миллионов тонн. Однако на экспорт пошло лишь около 30 миллионов тонн. Спрос на уголь увеличивался не только в энергетике, но и в металлургии. Перелом в угольной отрасли позволил улучшить положение шахтеров. Кузбасс и Воркута перестали быть зоной острых социальных конфликтов. Для новых шахт Кузбасса самое современное оборудование было поставлено из Германии и Англии, где собственная и весьма мощная угольная отрасль в 70—80-е годы была почти полностью свернута и, как оказалось, не на пользу национальной экономике. Существенно, на 23,3%, сократилось, однако, производство угля на Дальнем Востоке, где слишком активно выполняли рекомендации западных советников. Результаты этого мы могли наблюдать зимой 2000/2001 года.

Значительно расширила в 2000 году масштабы производства и экспорта как черная, так и цветная металлургия. Даже специалисты на семинаре «Рынок российских металлов — 2000» были удивлены итогами работы этих отраслей: российские металлурги выплавили за год 59,2 миллиона тонн стали и произвели 47 миллионов тонн проката. Так много продукции отечественные сталевары не производили с советских времен. Загрузка оборудования в целом по отрасли превысила 80%. Увеличился экспорт не только черных металлов, но и алюминия, меди, никеля, редких металлов, что дало России доход, сравнимый с доходами от экспорта нефти и газа.

Важным фактором промышленного роста в России в 2000 году стало расширение дорожного строительства всех видов, а также модернизация железных дорог, которые у нас, в отличие от США или стран Западной Европы, остаются основным видом транспорта. В стране ускорилось обновление парка локомотивов и вагонов. В 2000 году не было ни одной железнодорожной аварии, которая повлекла бы за собой человеческие жертвы. Возобновилась работа и на знаменитом БАМе. Здесь уже вложены такие большие средства и ресурсы и разведаны такие крупные месторождения металлов, угля, мрамора, причем в непосредственной близости от линии железной дороги, что пренебречь этим богатством было бы совсем глупо. Хорошо работали в 2000 году и основные отрасли лесного хозяйства.

Рост производства в легкой промышленности был связан не только с увеличением платежеспособного спроса, но и с улучшением качества отечественной продукции. Такая же картина наблюдалась и в пищевой промышленности. В сельском хозяйстве в 1999 году был отмечен лишь двухпроцентный прирост, но это был неурожайный год. В 2000 году в России был собран хороший урожай зерновых и масличных культур. На ситуацию в сельском хозяйстве и в пищевой промышленности очень сильное стимулирующее влияние оказывал фактор «импортозамещения», а конкуренция с западными фирмами заставила и в России побеспокоиться об улучшении качества товара и его упаковки. Времена, когда наши магазины были завалены только «ножками Буша», прошли, и отечественный покупатель все более охотно приобретал российские продукты.

Фермерское хозяйство, к огорчению прожектеров, не прижилось в российской деревне; большинство российских «латифундистов» разорились и бросили свое дело. Сохранившиеся фермеры давали только 2% всей сельскохозяйственной продукции. А более 50% Россия получала от бывших колхозов и совхозов, не слишком сильно изменивших свою структуру и форму хозяйствования. Наиболее быстро и успешно развивались в этом секторе вертикаль-но-интегрированные комплексы, где продукция полей и ферм проходит под одним руководством всю цепочку: через переработку к прилавку фирменных магазинов или оптовых рынков. Именно в таких холдингах происходил более быстрый оборот капитала. Здесь, естественно, были выше заработная плата и прибыли.

Однако не менее 45% сельскохозяйственной продукции, в том числе 90% картофеля, производилось в приусадебных хозяйствах крестьян и на участках горожан. В России 43 миллиона городских жителей имеют огород, сад, дачный участок или иное подворье. Такого большого натурального сектора нет ни в одной из индустриальных стран мира. Но для России это не экзотика, а одна из экономических и социально-психологических опор в нашей все еще очень трудной жизни.

Немалую часть огородных и садовых участков возделывали в России рабочие и служащие предприятий и учреждений военно-промышленного комплекса, на который в начале 90-х годов многие «реформаторы» смотрели только как на тормоз в развитии рыночной экономики. Эта отрасль, однако, сохранилась, и ее большой экономический, научный и производственно-технический потенциал использовался все более эффективно, причем не только для военных, но и для мирных целей. Еще в январе 2000 года по решению правительства государственный заказ на продукцию ВПК был увеличен до 62 миллиардов рублей и обеспечен «живыми» деньгами. Государство частично рассчиталось и по долгам за прежние годы. В армию продолжали поступать межконтинентальные ракеты нового поколения, шло, пусть пока медленно, обновление других систем вооружения. Возобновилась работа по созданию нескольких новых подводных лодок разного типа, крупного ледокола, десантных судов на воздушной подушке, эсминцев и других кораблей, хотя многие из них предполагалось отправить в Индию, Китай, Грецию и в Иран. Поощрялась конверсия военного производства. Россия участвовала в создании большой международной космической станции и производила запуски спутников даже для США и Израиля. Экспорт российского вооружения возрос в 2000 году на 30% — до 4,2 миллиарда долларов. Велись разработки танков, самолетов, систем ПВО пятого поколения.

У России не было к этому времени очевидных и прямых противников. Но различного рода угроз национальной безопасности страны было еще много — и на многих направлениях. Поэтому Россия не имела права быть слабым государством.

Нет необходимости доказывать значение политической стабильности в стране для ее нормального и устойчивого развития. Такой стабильности в период с 1991 по 1999 год не было . Не могло быть поэтому и успешных реформ. Политическая стабильность пришла в Россию только в 2000 году, и дело здесь не только в появлении нового лидера, но и в характере его деятельности. Произошла быстрая и невиданная в последние десять лет консолидация общества. Новый президент В. Путин смог получить полную или частичную поддержку от самых разных общественных и политических групп, которые до тех пор враждовали друг с другом. Политической стабильности не нарушили и такие крупные административные реформы, как создание семи федеральных округов и института спецпредставителей президента в этих округах, а также изменение статуса Совета Федерации.

Выборы новых губернаторов, которые прошли летом, осенью и зимой 2000 года во многих областях, не нарушили, а укрепили стабильность и консолидацию в обществе, так как все рассчитывавшие на успех кандидаты заявляли о необходимости сотрудничества с правительством и президентом. Крайне важным элементом стабильности стали и хорошие рабочие отношения президента Путина с Государственной Думой, с которой Борис Ельцин непрерывно конфликтовал, угрожая по два-три раза в год разогнать ее. И первая, и вторая Думы (1994— 1995 и 1996—1999) находились в оппозиции к Кремлю. Как известно, во второй Государственной Думе имелось сильное левое крыло в составе фракции КПРФ и союзных с ней фракций и групп. При обсуждении важнейших законопроектов именно левая часть Думы получала обычно большинство голосов. В Думе было немалое раздробленное и часто вздорное правое меньшинство в составе фракций «Наш дом — Россия», «Яблоко» и ЛДПР, причем правительство могло рассчитывать на прочную поддержку только первой из этих трех фракций.

Но в Думе не было влиятельного центра, роль которого не слишком удачно пытались играть лишь депутаты из фракции «Регионы России*. Ни одно правительство, кроме кабинета Примакова, не имело в Думе политической опоры.

Выборы 19 декабря 1999 года существенно изменили прежнюю расстановку сил в Думе, причем все наблюдатели связывали эти изменения с политической деятельностью В. Путина, хотя он формально не входил ни в один из избирательных блоков и не занимался думскими выборами.

По официальным данным, на конец 2000 года в Думе работали 445 депутатов. Из них фракция КПРФ и союзная с ней агропромышленная депутатская группа имели в своем составе 129 депутатов. Правая часть Думы в составе фракций СПС, «Яблоко» и ЛДПР имела в своем составе 67 депутатов. Политический же центр был представлен в Думе фракциями «Единство», «Отечество — вся Россия», депутатской группой «Народный депутат» и группой «Регионы России»; все вместе они имели 235 мандатов. Еще 14 депутатов не зарегистрировались ни в каких объединениях. При таком составе у президента Путина, политические позиции которого можно определить как центристские, не было серьезной оппозиции в Думе. Почти в 40% случаев решения в Думе принимались преобладающим большинством в 300 и более голосов.

Деятельность Путина привела к консолидации не только органов власти, но и всего российского общества. О своем доверии к президенту на протяжении всего первого года после выборов говорили от 65 до 75% граждан России. Еще около 20% выбирали при опросах более «мягкий» вариант ответа: «скорее не доверяю, чем доверяю». Таких результатов не было у хозяина Кремля с тех пор, как в 1990 году в России начались подобного рода социологические опросы.

Социологи считают, и не без оснований, важнейшим показателем политической и экономической стабильности не только политические симпатии, но и общие настроения граждан. Эти настроения начали улучшаться еще с весны 1999-го, осенью этот процесс шел заметнее, и он продолжался на протяжении всего 2000 года. При этом существенно уменьшилось число людей, которые оценивали свое психологическое состояние словами «растерянность», «озлобленность», «страх» и «отчаяние». Менее заметно, но уменьшилось число людей говоривших о безразличии и усталости. Напротив, увеличилось число граждан, испытывающих бодрость и эмоциональный подъем. Почти в 2,5 раза — с 13 до 31% — увеличилось с конца 1998 до конца 2000 года число граждан, которые оценивали свое состояние словом «надежда».¹⁵ Социологи отмечали беспрецедентный после 1989 года рост не только социального оптимизма, но и позитивного патриотизма.

Впервые за десять лет в России был преодолен кризис власти, который все эксперты считают более опасным для общества, чем любой экономический и финансовый кризис.

Частью российской политической стабильности в 2000 году являлась стабильность кадрового состава в высших эшелонах власти, чего не было во времена Ельцина. За 1992—1999 годы в России было смешено со своих постов около 40 вице-премьеров и более 200 министров, а также пять премьер-министров, четыре генеральных прокурора и бессчетное число ответственных деятелей президентской администрации и Совета безопасности. И почти для всех это бывало полной неожиданностью.

Самые близкие Ельцину деятели узнавали о своем смешении не только на докладе у президента или во время заседания в Кремле, но и во время отпуска, на даче, по дороге на работу, в служебной командировке, утром во время завтрака или вечером за ужином, по телефону от помощника президента или из сообщений информационных агентств и теленовостей. Иногда так же неожиданно люди узнавали и о своем новом высоком назначении. Ничего этого не случалось в 2000 году. Для многих наблюдателей казался странным тот факт, что на заседания правительства в первые дни января 2001 года приходили все те же министры, которые собирались здесь и в январе 2000.

Только одно исключение: в начале февраля был отправлен и отставку министр энергетики Александр Гаврин — «за хроническую неспособность справиться с проблемами отрасли». Не было крупных перестановок в администрации президента и в силовых структурах. Новым Генеральным прокурором на фактически вакантную должность был назначен прежний первый заместитель.

Конечно, изменения в кадрах высших эшелонов власти были необходимы, и многие наблюдатели ждали этих изменений уже к лету 2001 года. Однако почти все сходились в том, что перемены и перемещения в высших эшелонах власти вряд ли поразят публику своим радикализмом.

В книге интервью «От первого лица», изданной в марте 2000 года, приведены слова В. Путина об очередности стоящих перед новой властью проблем. «Технологи, с которыми мы работаем, — заметил Путин, — выстраивают программу действий по годам. Первый год — формирование целей и команды; второй год и половина третьего — поэтапное достижение конкретных результатов; конец третьего и начало четвертого — предъявление этих результатов и вхождение в новую избирательную кампанию, И если цикл сорван, тогда все идет насмарку».¹⁶ Но это чисто умозрительная технологическая схема. В реальной работе власти уже в первые месяцы должно идти формирование и команды, и целей, определение средств и методов достижения цели, получение промежуточных результатов и их предъявление. Кроме общих целей должны быть определены и более конкретные программы, рассчитанные на разные сроки — отдельно для президента и для правительства. Вся эта работа должна идти не только последовательно, но и параллельно, не исключая возможность разного рода дополнений и поправок.

Однако есть свой резон и в построениях работающих с Путиным политтехнологов. Даже после своей победы на президентских выборах Владимир Путин оставался для большинства политических наблюдателей непонятной фигурой. «Откуда он взялся, Путин, новый президент России, “человек-загадка”, чьи мотивы, ценностные ориентации и характер остаются неизвестными не только для огромного большинства российских граждан, но и для многих представителей истэблишмента?», — восклицал в газете «Завтра» Александр Борисов.¹⁷ Но этот же вопрос звучал и в газетах и журналах либерального направления. «Для большинства предпринимателей Путин все еще остается загадочной фигурой, — писали в журнале “Эксперт” Татьяна Гурова и Валерий Фадеев. — Он взошел на престол молча со своей фирменной таинственной улыбкой на устах».¹⁸

Надо признать, что для подобных суждений имелись основания. Во время избирательной кампании Путин, конечно, не молчал. Он говорил много и отвечал на многие вопросы. Но на прямой вопрос журналистов из газеты «Коммерсантъ» — какими будут его первые шаги после победы на выборах? — Путин ответил так же прямо: «Не скажу». Однако и после инаугурации Владимир Путин раскрывал свои предпочтения, взгляды, свои планы и намерения очень экономно.

Упорное молчание Путина по многим проблемам российской жизни и его нежелание вмешиваться в некоторые споры и конфликты, например, между министром обороны и начальником Генерального штаба, между своим советником по экономике и премьером, объясняется тем, что Путин продвинулся на высшие государственные посты в огромной стране не только стремительно, но и неожиданно для самого себя. Поэтому ему нужны были время и усилия, чтобы понять немалое число проблем, которые теперь «выстраивались в очередь» перед его кабинетом. В этом, пожалуй, состояла для Путина главная трудность, ибо по Конституции России именно президент является самой высшей инстанцией в решении почти всех главных проблем страны. В этих условиях лучше промолчать, чем принять неверное решение.

Владимир Путин не готовился и не предполагал занимать когда-либо должность премьера, а тем более президента России. «Я не хотел быть никаким президентом», «Я этого и в страшном сне не видел», — говорил он вполне искренне в некоторых интервью. Путин не возглавлял в прошлом никаких политических партий и движений и не формировал поэтому никаких «теневых кабинетов», наличием которых так гордились Зюганов и Явлинский, готовые, по их словам, хоть завтра назначить своих давних сторонников на все ключевые посты в правительстве и других органах власти — от Генерального прокурора до председателя Центрального банка. У Путина такой команды не было, а была небольшая группа хорошо известных ему людей — из питерской мэрии, из разведки, из студенческой среды, из ФСБ. Эти люди уже заняли места в администрации Кремля и Белого дома, пресс-службе, Управлении делами, Совете безопасности, ФСБ, Центре стратегических разработок. Имена их известны: Герман Греф, Дмитрий Козак, Сергей Иванов, Игорь Сечин, Дмитрий Медведев, Николай Патрушев, Виктор Черкесов, Алексей Кудрин, Леонид Рейман, Виктор Иванов.

Эти люди не составляли вместе какой-то цельной политической команды. В печати можно было поэтому встретить сравнения Путина с королем, у которого еще нет свиты, или со сказочным Черномором, который вышел из океанских глубин, но без своих тридцати трех богатырей.

2000 год был годом чрезвычайно напряженной и в целом весьма результативной работы для всех ветвей власти. Нам не трудно убедиться в том, что даже те десять-двенадцать чиновников, которые пришли вместе с Путиным в высшие структуры власти, не стали единым целым, так как взгляды и предложения этих людей нередко расходились, и весьма существенно. Проще оказалось работать юристам и «силовикам», так как они должны были решать знакомые им задачи, хотя и на другом уровне власти. Наиболее продвинулся, пожалуй, Сергей Иванов — и по своему положению в структурах власти, и по социологическим рейтингам. Уровень доверия к секретарю Совета безопасности поднялся выше 30%, а временами достигал и 40%. Сергей Иванов превратился в политическую фигуру, а его сотрудничество, совместимость и взаимное доверие с Путиным не вызывали сомнений; российские СМИ также проявляли к С. Иванову большое внимание.

Гораздо труднее оказалось положение либеральных экономистов и особенно Германа Грефа. Его концепции, как казалось многим, не слишком отличались от либерально-экономических концепций начала и середины 90-х годов, которые выдвигались такими уже потерявшими доверие публики экономистами, как Егор Гайдар, Алексей Улюкаев, Евгений Ясин, Борис Немцов, Анатолий Чубайс и др. Рейтинги доверия Г. Грефа и А. Кудрина не поднимались в 2000-м году выше 10% и были ниже, чем у премьера М. Касьянова, который не принадлежал к числу давних знакомых В. Путина.

В 2000 году возросло политическое влияние группы генералов, отличившихся в Чечне. Да и в целом армия стала одной из важнейших политических опор президента Путина. Генерал Владимир Шаманов был избран губернатором Ульяновской области. Генералы Виктор Казанцев и Константин Пуликовский стали полпредами президента в Южном и Дальневосточном федеральных округах. Генерал Геннадий Трошев был повышен в звании и должности, став командующим Северо-Кавказским военным округом. Полпредом президента в Северо-Западном федеральном округе стал генерал из спецслужб Виктор Черкесов.

Из тех, «кто входил в ближайшее окружение Бориса Ельцина в Кремле, остался на том же высоком посту главы администрации президента Александр Волошин. Владимир Путин неоднократно заявлял, что он вполне удовлетворен работой руководителя своей администрации. Остались работать в правительстве Российской Федерации Николай Аксененко, Евгений Адамов, Владимир Рушайло и Михаил Лесин, которых молва также относила к членам пресловутой «семьи». Это вполне понятно, так как

В. Путин был выдвиженцем Бориса Ельцина, и для него во всех отношениях важно было сохранить преемственность власти. Однако на вопрос одной из западных журналисток — не чувствует ли он себя политическим и духовным сыном Ельцина? — Путин ответил быстро и ясно: «Нет, у Бориса Николаевича другие дети».

В правительстве больше других отличился премьер Михаил Касьянов, рейтинг доверия к которому превысил к концу года 30% и оказался самым высоким среди рейтингов членов кабинета, если не считать неизменного фаворита всех социологических опросов Сергея Шойгу. Из общего списка известных российских политиков высокий уровень доверия и авторитета в обществе сохранили также Евгений Примаков, Юрий Лужков и Аман Тулеев. Они не входили в команду президента Путина, но, насколько можно судить, поддерживали его политику. Это же можно сказать и о недавно оставившем свой пост председателе Центрального банка Викторе Геращенко, роль которого в экономических успехах России последних лет была очень велика.

Ожиданий, связанных с приходом к власти в России нового президента, было много, и некоторые из них противоречили одно другому. Но кое-что из ожидавшегося начало проводиться в жизнь уже в 2000 году. Владимир Путин ясно дал понять, что его главная задача — возвращение России того места в мире и того уровня жизни ее народу, на которые она вправе рассчитывать и для достижения которых у нее и в прошлом имелось все, кроме достаточно эффективного и разумного руководства.

И в экономике, и в политике России к концу 2000 года и началу 2001 года были сделаны только первые шаги. Но главный успех Путина заключался в том, что это были шаги в правильном направлении.

Зима и весна прошли в России в 2001 году много спокойнее, чем год или два назад. Появились ясные признаки стабильности в жизни общества и в деятельность государства. Экономика сделала заметный шаг вперед, реальные доходы основной части населения страны увеличились — впервые за двенадцать лет. Соответственно улучшилось и настроение граждан.

Впервые за последние годы более 26% жителей России оценили итоги года для себя лично и для своей семьи как хорошие в целом или даже очень удачные. При этом более 50% жителей страны высказали положительные ожидания для себя и своей семьи на весь 2001 год. Также впервые за последние десять лет подавляющее большинство граждан России заявили, что они не верят ни в возможность распада страны, ни в дальнейшую деградацию ее экономики, ни в установление диктаторского режима правления, ни в то, что Россия попадет в полную экономическую и политическую зависимость от Запада.¹⁹

Положительно оценивал итоги своей работы и работы правительства и сам президент Владимир Путин, хотя он и отметил, что было сделано не все, что хотелось бы.²⁰ И в первую годовщину президентских выборов в России, и в годовщину инаугурации В. Путина многие газеты писали в основном об успехах, хотя немало авторов заявляли при этом, что многое в деятельности президента было для них совершенно неожиданным.

«Есть много поводов поговорить о результатах первого года президентства Путина, — писала в газете “Версты” Марина Шакина. — Достижения Путина общеизвестны, они уже многократно проанализированы и обмусолены — укрепление вертикали власти, бездефицитный бюджет, эффективная работа с Думой, сбалансированная внешняя политика и прочее. Но можно взглянуть на задачу под другим углом — попытаться обозначить некоторые характерные особенности стиля и содержания политики Путина, оказавшиеся для публики сюрпризом. Главный сюрприз в политике президента — чрезвычайная настойчивость и методичность в проведении либеральных экономических реформ. Путин добивается продвижения по всем основным направлениям рыночных преобразований — законодательно снижает налоги и упорядочивает таможенные тарифы, инициирует валютную либерализацию и дебюрократизацию бизнеса, совершенствует пенсионную систему, ищет пути реорганизации естественных монополий. При этом он не просто хватаете? за проблему, а потом бросает ее — нет, он не упускает из виду ход ее обсуждения и решения в Думе, в Государственном совете и среди бизнес-элиты. Он ставит сроки и контролирует их. У Путина нет ни провалов, ни авралов, он методичен в делах и не создает экстремальных ситуаций. Управленческий стиль Путина — осторожность, умеренность, самостоятельность, умение выжидать и нежелание делать то, к чему его подталкивают".²¹

«Успехи Кремля очевидны, — писал на ту же тему в газете “Век” Алексей Богатуров. — Еще никогда власть президента Путина не казалась такой прочной. Но победа — это не только успех, но и испытание. Проверка на ум, способность к саморазвитию и взыскательность — к себе и соратникам. Первый этап путинского плана выполнен. Его основные итоги — лояльный и самоуправляющийся парламент, реорганизованное деловое сообщество, прочнеющая “сеть” семи “президентских округов”, которым, по идее, предстоит стать страхующими скрепами Федерации. Этого достаточно, чтобы сказать: Путин — домостроитель в такой же мере, в какой его предшественник был разрушителем. Однако атмосфера напряженного ожидания сохраняется».²²

Но противники В. Путина не изменили своих негативных оценок и через год после президентских выборов. «Путин не выполнил за год ни одного своего обещания. Мы слышим от него одни слова и не видим ни одного реального дела, хотя положение народа продолжает ухудшаться». Так заявил в конце марта 2001 года известный экономист из РАН Павел Бунич. «Путин быстро исчерпывает запас харизмы, — утверждал политолог Сергей Кара-Мурза. — Слепой ведет слепых. Мы в ловушке. Соединив безответственность тирании с безответственностью демократии, власть утратила все механизмы легитимности».²³ А по мнению эксперта из Московского центра Карнеги Андрея Рябова, события 2000 года показали, что В. Пугин не обладает ресурсами для реального разрешения конфликтов в российском обществе: «Проблема Путина — это проблема отсутствия политических решений и политической воли. В стране сохраняется инерция и образ мышления эпохи Ельцина, а власть вместо решения реальных проблем занята бесконечными пиар-кампаниями».²⁴

«Энергия Путина иссякла, и власть не знает, что делать дальше, — уверял обозреватель “Нового времени” С. Шелин. — Рука, которую хвалители и зложелатели единодушно считали твердой, дрогнула». По мнению Шелина, Владимир Путин не сделал, в сущности, ничего значительного на своем посту, а его борьба с олигархами «имела ярко выраженные трагикомические формы». Даже существенное повышение пенсий старым и больным людям Шелин счел не более чем популистским мероприятием — мол, было бы лучше отдать лишние нефтедоллары западным кредиторам...²⁵

Подобного рода тенденциозные и крайне необъективные оценки решительно расходились не только с реальным положением дел в стране, но и с мнением большинства ее населения. Зимой и весной 2001 года все политические наблюдатели и социологи отмечали необычайно высокий уровень поддержки Владимира Путина практически во всех слоях общества. Еще в ноябре 1999 года, когда рейтинг доверия к Путину, тогда еще премьеру, достиг 40%, эксперты заявляли, что этот уровень «запределен» и что более высокий рейтинг доверия к политику в России «в принципе невозможен». Но через год, в ноябре 2000 года, он поднялся до 60—65%, а к марту 2001-го превысил 70%. Такой же высокий уровень доверия к Путину сохранялся и в апреле—мае 2001 года. При этом эксперты и аналитики иногда с досадой а то и с надеждой вынуждены были отметить, что «путинское большинство очень устойчиво, но не вечно».²⁶ Даже один из ведущих деятелей фракции «Яблоко» в Государственной Думе Сергей Иваненко вынужден был признать, что год после выборов президента в России был «годом Путина» и что население страны начало доверять власти, «чего раньше не было».²⁷

Даже авторы газеты «Завтра», полемизируя с «Советской Россией», отмечали, что Владимир Путин за год пребывания в Кремле проделал огромную работу и «гигантски вырос как руководитель». Эти оценки были, несомненно, ближе к истине.

За очень короткий срок новый российский президент сумел решить или сдвинуть с места решение многих задач государственного, экономического и идеологического характера. Спокойно и уверенно, перенося центр тяжести с одной проблемы на другую, Владимир Путин сумел продвинуться, по крайней мере, на десяти важных направлениях. Была в основном решена труднейшая проблема Чечни, а значит, и проблема единства России. Отряды международных террористов разгромлены, отступил и сепаратизм во всех его формах и видах. Как известно, в менее острой форме сепаратизм стал проблемой не только в Чечне и не только на Северном Кавказе.

Необходимость положить конец сепаратизму и укрепить структуру и управление Российской Федерацией была одной из причин реформы Совета Федерации и учреждения семи федеральных округов. Было унифицировано федеральное и региональное законодательство и восстановлена вертикаль власти. Еще раньше, без ожидавшихся потрясений и огромных расходов, успешно и для Путина, и для всей России прошли досрочные выборы президента. Впервые в истории нашей страны власть перешла от одного лидера к другому спокойным и демократическим образом, в соответствии с волей народа. Быстро и безболезненно был ликвидирован уродливый порядок разделения власти в стране между государственными институтами и олигархическими кланами. На место олигархического и компрадорского капитализма пришло сочетание государственного контроля и государственного капитализма с разумным либерализмом.

Политика социальной зашиты совмещалась с зашитой национального капитала и национально-государственных интересов страны. Укреплены Вооруженные силы Российской Федерации, а также специальные службы и правоохранительные органы. Начала возрождаться оборонная промышленность России, существенно расширился объем российского экспорта, возросло промышленное производство, строительство и сельское хозяйство. Укрепилась финансовая система государства, его долги возвращались в полном объеме и в положенные сроки. Россия смогла отказаться от новых внешних заимствований и от сохранения контроля МВФ за своей экономикой.

Восстановлена активная и независимая внешняя политика России на всех направлениях. Существенно увеличены пенсии пожилым и больным Людям, заметно сократилась безработица. Российская Федерация обрела новые государственные символы. При этом социальная обстановка в стране оставалась спокойной; в России происходила несомненная консолидация всех ветвей власти. Этот перечень достижений Кремля и Белого дома можно продолжить.

Конечно, были решены далеко не все стоящие перед страной проблемы. Например, почти ничего не было сделано для преодоления тяжелого кризиса в здравоохранении, образовании и культуре. Крайне скромны успехи российской науки. Продолжала ухудшаться инфраструктура жилищно-коммунального хозяйства страны, не преодолен демографический кризис. Однако вряд ли кто-нибудь другой смог бы сделать больше при том исходном состоянии власти, в котором она перешла в руки нового лидера.

Не имея возможности отрицать очевидные успехи президента Путина, некоторые из его недоброжелателей настойчиво пытались придумать этим успехам самые нелепые объяснения. Так, Л. Радзиховский писал в газете «Сегодня»: «...За 16 месяцев, в течение которых Путин возглавляет российское государство, стало очевидно, что Путин феноменально, фантастически, ненормально везучий человек. Поэтому Путин боится не за рейтинг, он боится резким движением спугнуть удачу, сидящую у него на плече. Никто не спрашивал Путина, по нему ли шапка Мономаха, — ее просто надели, но счастливый ветер ее не сорвал, а наоборот, поправил на голове. Какой вывод сделал Путин из своей необыкновенной судьбы? Судя по его поступкам, вывод очевиден: не мешать Судьбе, и все. У него все слишком гладко: нет мотива что-то всерьез делать. Путин лишь имитирует бурную деятельность власти. На самом деле он созерцатель».²⁸

Журнал «Итоги» сетовал на то, что в России «жить стало скучнее». По мнению авторов этого журнала Л. Гудкова и Б. Дубина, в российской политической жизни утвердилось «скучное однообразие». «На сегодняшней авансцене отсутствуют какие бы то ни было независимые социальные силы, сообщества и группы, представляющие и отстаивающие свои интересы. Исчезли сколько-нибудь самостоятельные политики, да и вообще авторитетные в своей сфере и в стране, по-человечески крупные личности, которые могли бы выступать равными партнерами власти, быть ее открытыми оппонентами, выдвигать серьезные идеи, отстаивать принципы, давать авторитетную и квалифицированную экспертизу происходящего. На протяжении последнего года рядом с фигурой Путина, либо напротив него практически никого нет».²⁹

Но куда же могли подеваться в России крупные и авторитетные личности, если они раньше здесь были? А может быть, они только казались крупными и авторитетными личностями, просто по сравнению с такими лидерами, как Черномырдин, Гайдар, Чубайс, Немцов, да и сам Борис Ельцин? Газеты и журналы, которые в первые месяцы прошлого года упрекали Путина в «серости» и «невзрачности» и говорили о «бесцветности» его избирательной кампании, стали теперь упрекать того же Путина в «откровенном популизме» и «безудержной демагогии». А между тем, по «общему рисунку» поведения и по всем другим параметрам Путин продолжал вести себя также, как и в первые месяцы 2000 года. Да, конечно, у него прибавилось уверенности в себе, но не самоуверенности, и он по-прежнему сохранял присущие ему и год назад скромность, естественность и достоинство, и даже самоиронию.

Такое поведение В. Путина и видимые всем результаты его деятельности в какой-то степени обезоруживали оппозицию, не давая ей поводов для убедительной критики. Еще осенью 2000 года в Институте философии РАН собралась группа известных интеллектуалов и политиков для обсуждения вопроса, кто такой Путин и куда он может завести Россию. Один из докладчиков и давних оппонентов Путина, Владимир Рыжков, после долгих рассуждений был вынужден признать: «Мне Путин абсолютно непонятен». Другие участники этого «круглого стола» говорили также о «непостижимости» Путина, о «гибельности стабильности для России», в которой стабильным может быть только «путь к катастрофе». Один из интеллектуалов даже высказал надежду на то, что в «в России скоро грянет буря, и все участники дискуссии станут не только ее свидетелями, но и действующими липами». Однако все почти высказанные здесь утверждения — о «постепенном погружении России в небытие» (В. Межуев), о том, что «Путин твердой рукой ведет Россию в никуда» (В. Рыжков), и о том, что «нынешняя российская власть есть только имитация власти» (А. Зиновьев), — свидетельствовали лишь о растерянности оппозиционных Путину политиков и интеллектуалов.

Соревнования на звание «человека года» или «политика года» проводятся теперь и в России. Популярный деловой журнал «Профиль» еще по итогам 1999 года называл Владимира Путина «политиком года», хотя он вышел на первое место не по всем номинациям. По итогам 2000 года Путин вышел на первое место и получил высший балл уже по всем заявленным номинациям. Он «получил общенародное признание», «оказал наибольшее влияние на ситуацию в России», «вызвал наибольший общественный интерес», «имел возможность оказывать наибольшее влияние на СМИ», «пользовался наибольшей поддержкой отечественных предпринимателей», «пользовался наибольшим авторитетом за рубежом».³⁰ С иными требованиями к номинантам подходили эксперты «Независимой газеты», но и здесь лидерство Путина было абсолютным. Он не только существенно опережал следующего по весу политика, но и имел наивысший в стране положительный средний балл с учетом влияния. Второе место по влиятельности в списках политиков в «Независимой газете» занял Александр Волошин, но у него был общий за год отрицательный, а не положительный знак влияния...

По максимальному позитивному влиянию на ситуацию в России в первую пятерку политиков России вышли вслед за Путиным председатель правительства Михаил Касьянов, Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, председатель Центрального банка Виктор Геращенко и министр иностранных дел Игорь Иванов.³¹

28 марта 2001 года во второй половине дня на специально созванном в Кремле совещании В. Путин объявил о ряде важных назначений и перемещений в силовом блоке правительства и в Совете безопасности РФ. Указы президента на этот счет были подготовлены утром того же дня в администрации президента при участии Дмитрия Медведева, Игоря Сечина и Дмитрия Козака, но без участия Александра Волошина и Владислава Суркова. Никаких «утечек» не было, и, хотя возможные перемещения в составе власти обсуждались давно, назначения и перемещения, произведенные 28 марта 2001 года, оказались для всех наблюдателей неожиданными. Некоторые газеты назвали их даже «кадровой революцией В. Путина»,

Самыми важными были два назначения. Недавний секретарь Совета безопасности Сергей Борисович Иванов назначен министром обороны РФ, а недавний руководитель фракции «Единство» в Государственной Думе Борис Вячеславович Грызлов — министром внутренних дел. Бывший министр обороны маршал И. Сергеев стал теперь помощником президента, а бывший министр внутренних дел В. Рушайло — секретарем Совета безопасности РФ. Одновременно было объявлено, что министра атомной энергетики Евгения Адамова, уходящего в отставку, заменит Александр Юрьевич Румянцев, недавний директор Российского научного центра «Курчатовский институт», а директора Федеральной службы налоговой полиции В. Солтаганова — Михаил Ефимович Фрадков, работавший до этого дня в Совете безопасности. Было объявлено также о замене нескольких заместителей министров в силовых ведомствах.

Поясняя новые назначения в силовом блоке, В. Путин говорил о необходимости его «демилитаризации», — как С. Иванов, так и Б. Грызлов и М. Фрадков на момент их новых назначений были гражданскими лицами. Однако всерьез эту версию событий никто среди политических наблюдателей даже не рассматривал. Основной версией, которую высказывали все аналитики и все газеты и журналы, была версия о том, что через год после победы на выборах В. Путин счел необходимым существенно усилить собственную команду — отведя своим людям ключевые посты.

В. Путин сказал о новых назначениях как о политических.

С. Иванов имел до ноября 2000 года воинское звание генерал-лейтенанта, но он 18 лет работал в системе внешней разведки, а не в армии. Б. Грызлов, инженер-электротехник, работал на разных должностях на оборонных предприятиях Ленинграда. Он не имел отношения к милиции или прокуратуре, но, вероятнее всего, имел хорошие связи не только в администрации А. Собчака, но и в органах КГБ и ФСБ. Как публичный политик Грызлов ничем себя не проявил ни в Государственной Думе, ни как один из лидеров партии «Единство». Вполне возможно, что на посту министра внутренних дел он сможет принести больше пользы команде Путина.

Зависимость В. Путина от людей из бывшего окружения Бориса Ельцина была не только очевидной, но и естественной. Без определенных обязательств, которые Путин принял в августе и декабре 1999 года, он просто не смог бы стать ни премьером, ни и. о. президента РФ. Он выдвинут на эти посты «кремлевским Политбюро», и именно это обстоятельство позволило максимально спокойно провести переход власти из рук одного лидера в руки другого. Еще осенью 1999 года большинство политических обозревателей и экспертов уверяли нас, что Б. Ельцин ни при каких условиях добровольно не оставит свой пост — даже после истечения срока президентских полномочий. При опросах общественного мнения, проведенных в начале 2001 года, на вопрос: «Какие события 2000 года вызвали у вас наибольшее удовлетворение?» (можно было назвать три события) — 54,6% опрошенных назвали уход с поста Президента РФ Б. Н. Ельцина; 29,6% — неоднократное повышение пенсий и только 25,1% опрошенных испытали наибольшее удовлетворение по поводу избрания В. Путина на пост президента.³²

Надо полагать, никто не хотел никаких осложнений и беспорядков, столь обычных в истории России при смене власти. Но все же к весне 2001 года пришло время ослабить зависимость нового президента от многих высших чиновников из ближайшего окружения Ельцина. Вполне понятно, что Путин начал это обновление кадров с силового блока.

Заслуживает внимания форма, в которую В. Путин облек свое расставание с несколькими самыми крупными чиновниками, которых не без основания считали креатурой «семьи». Владимир Путин пригласил на совещание по этому поводу всех — и вновь назначенных, и отставленных от своих постов. Президент выразил свою особую благодарность И. Сергееву и В. Рушайло и объявил об их назначениях на менее важные по реальному влиянию и власти, но почетные посты.

Второго ежегодного послания В. В. Путина ждали и политики, и экономисты, и зарубежные наблюдатели. На этот счет было много пожеланий, предсказаний, даже предупреждений. «Корабль стоит, — писал Николай Журавлев в “Литературной газете” за несколько дней до выступления президента. — Все ждут, куда вот-вот повернет или не повернет Путин. Президент вступает в критические дни своего правления. Кредит доверия, отпущенный ему год назад, не бесконечен. Его осталось только на энергию решительного и вразумительного поворота. И от того, куда и как будет совершен поворот, зависит, будет ли кредит продлен или спросят за старый, да с процентами покруче, чем в Парижском клубе».³³

Владимир Путин прочитал свое послание 3 апреля в Мраморном зале Кремля. Его выступление продолжалось немногим больше часа и было выслушано с большим вниманием. Путин говорил спокойно, по-деловому, без риторических приемов. (В сообщениях западных информационных агентств говорилось, что президент России, «облаченный в черный костюм, выступал в стиле корпоративного директора, сообщающего акционерам о финансовых итогах и перспективах компании. В его речи не было ни прорывных планов, ни значимых заявлений. Хотя речь Путина транслировалась всеми основными телеканалами на всю страну, она не была рассчитана на получение общественной поддержки со стороны народа. Сухой и технократический путинский язык подчеркивал, что президент, выступая перед собравшейся в Кремле политической элитой, ориентировался в основном на правительственных чиновников».)

Основной темой первого послания Путина Федеральному Собранию и главной стратегической задачей президента в 2000 году было укрепление государства в лице всех институтов и всех уровней власти. Путин напомнил об этом и теперь, но говорил в первую очередь об экономических проблемах. Он ничего не сказал ни о военной реформе, ни о реформе военно-промышленного комплекса, ни о политических партиях, ни о проблемах идеологии. Путин почти ничего не говорил о внешней политике и не сказал ни слова об отношениях между Россией и США. Опасность экономического отставания России, которая живет по преимуществу в рентной, а не в производительной экономике, проблемы бюджета и налогов, права собственности и итоги приватизации, отношения между государством и бизнесом, реформирование естественных монополий, земельный вопрос и трудовое законодательство — вот главные темы послания Путина в 2001 году.

Он говорил о распределении полномочий и ресурсов между центром и регионами, административной реформе и сокращении числа чиновников, о «статусной ренте», то есть о поборах и взятках, судебной реформе и свободе передвижения капиталов в стране и за границу. «Прочная и экономически обоснованная государственная стабильность, — отмечал президент, — является благом для России и ее людей. Пора осознать, что предстоит длительная и трудная работа, поскольку главные проблемы страны слишком глубоки и требуют не политики наскока, а квалифицированного каждодневного труда. Однако стабильность — это не аппаратный застой. Стране потребуются смелые и глубоко продуманные решения. Меры переходного характера исчерпаны, но чтобы нынешняя политическая стабильность обернулась экономическим процветанием, следует приложить еще очень много сил и потратить не один год».³⁴ «У нас не будет больше ни революций, ни контрреволюций», — пообещал президент.

В целом послание Путина можно было бы оценить как либеральный документ, и это вызвало раздраженные комментарии одних и воодушевление других комментаторов. «Владимир Путин предъявил нации динамичный документ, который местами читается как детектив, — писал Вячеслав Костиков. — В президентском послании есть своя интрига и подводные течения, весьма опасные для некоторых действующих политиков».³⁵ «Это пространный документ, в котором берет верх линия Грефа, которая совершенно порочна и губительна для страны, — заявил Г. Зюганов. — Я боюсь, что в России готовится вторая гайдаровская революция»³⁶ С воодушевлением писал об установочных идеях путинского послания публицист Л. Тимофеев. «Быть может, впервые за последние сто без малого лет, — отмечал он, — либеральные истины озвучены в России с такой определенностью и последовательностью. Пожалуй, впервые после столыпинских речей в Государственной думе с острой определенностью выражена тревога по поводу того, что права собственника недостаточно точно определены юридически и не имеют должной административной зашиты. Может быть, вообще впервые в российской истории руководитель государства внимательно посмотрел на современные проблемы глазами ученых либерального толка и именно на языке современной науки повел разговор и о рисках, связанных с неисполнением контрактов, и о “статусной” ренте, которую получают чиновники всех уровней, и о “теневой юстиции”, которая в условиях разложения юстиции легальной все-таки обеспечивает справедливое разрешение гражданских споров, и о коррупции в медицине и в системе высшего образования, и об иных подобных явлениях и проблемах, характерных для жизни государства, возникшего на обломках коммунистического режима».³⁷

Однако как раз все то, что вызывало воодушевление у либерального публициста Л. Тимофеева, вызвало приступ гнева и осуждения у председателя российского движения «Союз реалистов» Нины Жуковой. «После Послания, — заявляла она, — все россияне и весь мир наконец-то получили ответ на давно волновавший всех вопрос: “Кто вы, Владимир Владимирович?” Теперь все яснее ясного — законченный либерал, мало чем отличающийся от российских “прочикагских” либерал-демократов, угробивших великую страну в первые же годы своего всевластия. Президент в течение целого года убеждал народ, намекая на ревизию ельцинского режима и восстановление попранной социальной и экономической справедливости. Теперь маска сброшена. Доказательством тому являются слова самого президента: “У нас уже было время, когда государство владело всем”, “Права собственников по-прежнему плохо защищены”. Вот они — гвозди, забитые в гроб надежд обездоленных россиян».³⁸

Впрочем, и некоторые либеральные экономисты и публицисты были крайне недовольны посланием Президента. Они утверждали, правда, что В. Путин не сбрасывает маску, но, напротив, надевает на себя маску либерала, каким российский президент не может быть по своему положению. Ибо либеральная политика означает ослабление личной власти главы государства, а российские правители всегда будут заботиться об укреплении и усилении этой власти.

Нет смысла полемизировать со столь необъективными политическими наблюдателями. Либерализм Владимира Путина совсем не похож на примитивные либеральные схемы Гайдара. Путинский либерализм не заимствован также ни у Грефа, ни у Илларионова. В. Путин ясно сказал в своем послании: «...Нужно энергично наводить порядок и в других сферах, где есть избыточное государственное вмешательство. Хочу подчеркнуть — избыточное, речь о нем только идет».³⁹

Олигархический капитализм, который возобладал в России в 1996—1999 годах, был отнюдь не либеральным режимом. Это было паразитическое образование. Олигархи зарабатывали свои прибыли — и об этом лишний раз напомнил В. Путин в своем послании — на активах государства, будь то госсобственность или бюджетные средства. Эти прибыли создавались не в производстве, а при перераспределении богатств, что наносило громадный ущерб и государственной, и частной реальной экономике. Да, конечно, Путин и теперь продолжал выступать за укрепление регулирующей и контролирующей роли государства — через ясные и понятные законы. Но подчинение всего и вся государству в современном мире может стать лишь сильным тормозом в развитии экономики и общества. Поэтому В. Путин, в отличие от Г. Зюганова или Н. Жуковой, выступал не за возвращение к мобилизационной экономике советского времени, а за использование всех возможных стимулов и движущих сил для развития экономики России, включая и такие мощные, как частные интересы и рыночная конкуренция. Это «новый либерализм», который не фетишизирует понятия ни частной, ни государственной собственности и выступает за соединение свободы с государством и законом.

Еще в самом конце 2000 года писатель и публицист Александр Рубцов писал: «Путину Россия досталась в уникальном состоянии: такого прорыва свободы здесь еще не было. Останется ли это в нашей истории эпизодом, или свобода наконец соединится с государством и правом и даст новое качество для развития страны? В новой цивилизации свобода — главный ресурс: интеллектуальный, творческий, информационный. Ее наличие не все решает, но дает шанс; ее отсутствие шансов не оставляет. Без нее можно создать “державу”, которая будет надувать щеки, но не будет иметь реально ни достояния, ни достоинства. Эта свобода возникла на противоходе после десятилетий небывалой, страшнейшей несвободы. За нее предыдущие поколения заплатили миллионами жизней, сломанных судеб и тотальным унижением. И в эту дорого оплаченную свободу мы въехали достаточно бескровно, счастливо миновав ряд опасных развилок. Путин укрепляет государство форсированными темпами. Вопрос: будет ли эта конструкция использована для обустройства свалившейся на нас свободы, либо она станет инструментом личной и корпоративной власти, подавления нормальной политической конкуренции?».⁴⁰

Послание президента, а также ряд принятых после 3 апреля

2001 года решений показывали, что В. Путин хотел бы выбрать именно первый вариант развития для России, хотя именно второй вариант для многих был более приемлем и легок. Российское «экономическое чудо» возможно, однако создать для него необходимые условия и предпосылки очень трудно, усилия к этому должен приложить не один лишь Владимир Путин.

Основное внимание западных корреспондентов в Москве, а также многих российских газет, радио и телеканалов весной

2001 года было приковано не к посланию президента Федеральному Собранию, не к международным встречам и переговорам в Москве и не к проходившей здесь красочной Театральной олимпиаде, а к событиям вокруг популярного телевизионного канала НТВ и всего информационного холдинга «Медиа-Мост».

Это была искусственно раздутая проблема, которая мало волновала граждан России. Было очевидно, что инициаторы начавшейся громкой, но пустой политической кампании пытаются использовать новый скандал против Владимира Путина, пытаясь представить его противником свободы слова и свободы печати. При этом природа и характер развернувшегося конфликта искажались, чрезвычайно преувеличивались и его масштабы.

Американская газета «Вашингтон пост» писала: «Захват бывшего независимого российского телеканала НТВ — это последний акт тайной операции, начатой Кремлем около года назад. С самого начала ставились две задачи: поставить единственный независимый телеканал страны под контроль правительства и избавиться от медиа-магната Владимира Гусинского. Те, кто знали, что происходит, вряд ли были введены в заблуждение тайной операцией Кремля. Однако в сегодняшней России люди либо слишком напуганы, либо слишком безразличны, чтобы об этом говорить. И если Путин продолжит свои нападки на свободу, это сойдет ему с рук».⁴¹ «Лишение телеканала НТВ независимости, — уверяла итальянская “Стампа”, — это событие весьма знаменательное. Его можно сравнить с расстрелом Белого дома в октябре 1993-го или с трагическими событиями в Вильнюсе в январе 1990 года. Однако не все, что происходит в России в период правления Путина, является делом рук самого Путина. Сейчас в Кремле развернулась ожесточенная политическая борьба».⁴²

На самом деле в Кремле весной 2001 года царила спокойная деловая атмосфера, и не было никакой политической борьбы. Не видно было признаков такой борьбы нив Белом доме, ни в зданиях на Старой плошали. Разумеется, Владимир Путин не был равнодушным зрителем развернувшегося конфликта. После обращенного к нему громкого призыва о немедленном вмешательстве он принял в Кремле группу видных журналистов НТВ во главе с Евгением Киселевым и Светланой Сорокиной. Эта встреча продолжалась четыре часа, но претензии сотрудников телеканала не произвели на президента большого впечатления. В. Путин ясно заявил, что он считает необходимым не допускать никакого огосударствления НТВ. Однако разрешение ситуации должно «войти в судебное русло» и именно суд должен дать четкий ответ о том, что происходит. Этот ответ нужно дать и обществу, и творческому коллективу телекомпании.

Но именно с юридической и финансовой точек зрения позиция холдинга «Медиа-Мост» и, в первую очередь, В. Гусинского и Е. Киселева была крайне уязвима. В. Гусинскому, который, как оказалось, владел в апреле 2001 года менее чем 40% акций НТВ, противостоял не только «Газпром», который вложил в последние годы в «Медиа-Мост» и в НТВ около миллиарда долларов и, не вернув себе ни копейки, настаивал на конвертации части долгов Гусинского в акции НТВ и «Медиа-Моста». Против Гусинского выступала также корпорация «Капитал рисерч», которой принадлежали модный московский журнал «Афиша» и популярная музыкальная радиостанция «Европа плюс». Эта корпорация приобрела несколько лет назад 4,5% акций НТВ. Небольшой пакет, но вместе с пакетом «Газпрома» это составляло более 50% всех акций НТВ. Неудивительно, что на общем собрании акционеров Гусинский и Киселев оказались в меньшинстве и генеральным директором телекомпании был избран представитель «Капитал рисерч» Борис Иордан. Представитель «Газпрома» Альфред Кох стал председателем Совета директоров НТВ.

В течение нескольких дней в начале апреля возле Останкинской телебашни и на Пушкинской площади в Москве проходили демонстрации журналистов НТВ и нескольких сот их сторонников под лозунгом: «Журналисты НТВ протестуют против захвата телекомпании». У входа на восьмой этаж Останкинской телестудии, где располагались главные офисы НТВ, было вывешено объявление: «Посторонним — Коху и Иордану — вход воспрещен!» Десятки журналистов из НТВ даже ночевали в своих служебных помещениях...

Однако ни одна политическая партия не решилась открыто поддержать претензии недавних владельцев и менеджеров НТВ. «Я выступаю за свободу слова, — заявил Б. Немцов. — Но долги возвращать также необходимо». Большую часть публики, как показывали опросы общественного мнения, раздражали именно позиция и выступления Евгения Киселева. Мало кто вообще понимал существо конфликта. С одной стороны, в нем выступал беглый олигарх В. Гусинский, гражданин России и Израиля, скрывшийся в Испании от российского правосудия. С другой стороны, Б. Иордан, гражданин Соединенных Штатов, немец по национальности, который обещал сохранить и весь журналистский коллектив НТВ, и его редакционную независимость как «самое ценное достояние» этой телекомпании. «Я немедленно уйду, — заявил Иордан, — если кто-то сделает попытку влиять на редакционную независимость и журналистскую свободу НТВ».⁴³ Но Иордан обещал в то же время обеспечить финансовую состоятельность НТВ, которую ее прежние владельцы привели плохим управлением к финансовому краху.

На ступеньку ниже в этом конфликте Киселеву противостоял Альфред Кох, близкий друг и соратник А. Чубайса, автор скандально известной книги о «распродаже советской империи», за которую он получил, по сведениям российской печати, более 500 тысяч долларов. Еще Борис Ельцин снял А. Коха с высоких постов в правительстве России в связи с его сомнительными аферами. Поэтому попытка представить Коха проводником каких-то тайных планов Владимира Путина не могла выглядеть убедительной. Популярный деловой журнал «Профиль» в самый разгар конфликта высказал даже предположение, что все события вокруг НТВ вызваны не какими-то тайными происками Кремля, а желанием Анатолия Чубайса «упрочить свое влияние не только в РАО ЕЭС, но и во власти в целом».⁴⁴

В конечном счете, именно судебные инстанции и решили конфликт. Дело рассматривалось в разных судах, и все решения были не в пользу Гусинского. Точку поставил 4 мая Черемушкинский суд Москвы, который удовлетворил иск «Газпром-Медиа» к «Медиа-Мосту» и передал в собственность «Газпрома» спорный пакет из 19% акций НТВ, а также значительную часть акций других компаний холдинга. Таким образом, Р. Вяхирев и А. Кох получили полный контроль над всеми компаниями, принадлежавшими ранее В. Гусинскому. При этом официальный представитель Гусинского заявил, что его шеф и поручитель вряд ли будет подавать на решение суда кассационную жалобу «при нынешнем незавидном положении российской юриспруденции».

Конфликт и скандал вокруг НТВ завершились не в пользу Гусинского, и все попытки втянуть в конфликт президента Путина оказались неудачными. Общественность потеряла интерес к искусственно созданному конфликту, тем более что НТВ продолжало выходить в эфир с оппозиционными программами (хотя и не столь тенденциозными). Мало кто заметил, что тогда же прекратилось издание газеты «Сегодня», любимой газеты Гусинского. Как оказалось, у газеты был долг в три миллиона долларов, и никто не хотел его погашать. Под контроль «Газпрома» перешел и издательский дом «Семь дней», которому принадлежал журнал «Итоги». Этот журнал не закрыли, но состав его редакционной коллегии существенно изменился.

По свидетельству В. Путина, он заметил исчезновение газеты «Сегодня» только через полгода после ее самоликвидации. Ни газета «Сегодня», ни журнал «Итоги» не входили в круг повседневного чтения российского президента.

Владимир Гусинский был в это время уже освобожден из-под ареста в Испании, но он, в отличие от Бориса Березовского, решил держаться подальше от России и российских проблем, ограничившись лекцией, которую он прочел в Национальном пресс-клубе в Вашингтоне. Эта лекция была посвящена судьбам демократии в России. Гусинский выразил на этот счет свою озабоченность. Однако МИД России и Генеральная прокуратура РФ также выразили свою озабоченность, но уже по поводу поведения американских властей, которые решили проигнорировать те два международных ордера на арест В. Гусинского, которые были получены в США еще до появления там российского экс-олигарха.

Одним из важнейших событий в политической жизни России весной 2001 года стало объявление о предстоящем осенью объединении двух самых крупных и влиятельных политических движений, находящихся в центре российского политического пространства — «Единства» и «Отечества». Об этом заявили их лидеры Юрий Лужков и Сергей Шойгу на специально созванной пресс-конференции. В поддержку такого объединения выступили парламентские фракции «Единства» и «Отечества», его поддержали также фракции «Регионы России» и «Народный депутат». Создан межфракционный координационный совет.

Хотя Владимир Путин непосредственно не участвовал в этих объединительных процессах, было очевидно, что он их одобрил. Было также очевидно, что новая партия, пока еще не имевшая названия, станет одной из самых важных политических опор формирующейся в России системы власти и, возможно, на многие годы.

Как сообщили Ю. Лужков и С. Шойгу, интенсивные консультации «по сближению позиций и координации совместных действий» происходили между ними в течение нескольких месяцев. В результате стороны пришли к выводу, что обе организации «ставят одни и те же цели и задачи, исповедуют общие базовые принципы», а потому вполне способны действовать сообща.⁴⁵

В российской печати было много комментариев по поводу этого объединения. Многие газеты писали о «закате политической карьеры Юрия Лужкова», о его «уступках». «Борьба Москвы и Кремля закончилась наконец капитуляцией московского мэра, согласившегося на объединение своего родного «Отечества» с некогда враждебным ему «Единством», — так комментировал пресс-конференцию Лужкова и Шойгу журнал «Профиль».⁴⁶

Но для такого вывода не было никаких оснований. Та борьба, которая велась между «Отечеством» и «Единством» осенью 1999 года, отошла в прошлое. С избранием В. Путина президентом России прежнее противостояние потеряло смысл. Да, конечно, движение «Отечество», а затем и избирательное объединение «Отечество — вся Россия» создавались не только для борьбы за мандаты в Государственной Думе, но и за высший в стране президентский пост. Но речь шла тогда о борьбе против Бориса Ельцина и его политических союзников-олигархов.

Владимир Путин стал преемником Ельцина, но не продолжателем его политики («Отечество» не выступало в качестве оппозиции Путину даже весной 2000 года). Так что даже простой здравый смысл побуждал лидеров «Единства» и «Отечества» подумать о политическом и организационном объединении.

Мы все видели, конечно, что «Единство» оказалось партией, наиболее близкой президенту. Но эта партия так и не смогла выдвинуть из своих рядов популярных лидеров. Почти все члены ее руководства вели себя даже в Государственной Думе не столько как политики, сколько как чиновники. «Отечество» в этом отношении выглядело предпочтительнее, в его руководстве имелось немало известных людей, которые с образованием более крупной партии могли расширить свое влияние, и это обстоятельство можно было трактовать не как поражение, а как определенный успех Ю. Лужкова. Не случайно, что именно Лужков возглавил координационный совет по подготовке объединительного съезда новой партии.

Литература

1. «Сегодня», 7 апреля 2000.

2. «Новая газета», 10—16 апреля 2000.

3. «Новая газета», 14—20 августа 2000.

4. «Независимая газета», 26 декабря 2000.

5. «Московский комсомолец», 26 декабря 2000.

6. «Трибуна», 26 декабря 2000.

7. «Новая газета», 25—31 декабря 2000.

8. «Новое время», 2000, № 52, с. 7.

9. «Файнэншл тайме», 6 января 2001.

10. «Эксперт», 5 июня 2000, с. 8.

11. «Франкфуртер алыемайне», 19 января 2000.

12. «Советская Россия», 19 февраля 2000. ‘

13. «Мир в 2000 году», приложение к журналу «Экономист». Русское издание. М., 2000, приложение к журналу «Эксперт с. 16-17.

14. О текущем положений в экономике РФ и задачах социально экономического развития в 2000 году. М., 2000.

15. «Московские новости», 26 декабря 2000 — 2 января 2001; «Вёрсты», 10 февраля 2001;

«Независимая газета», 14 января 2000.

16. От первого лица: Разговоры с Владимиром Путиным. М., 2000, с. 167.

17. «Завтра», № 16, апрель 2000.

18. «Эксперт», 3 апреля 2000, с. 53.

19. «Свободная мысль», 2001, № 4, с. 5—6.

20. «Известия», 22 марта 2001.

21. «Вёрсты», 5 мая 2001.

22. «Век», 20—26 апреля 2001.

23. «Независимая газета», 21 декабря 2000

24. «Сегодня», 7 декабря 2000.

25. «Новое время», 2001, № 5, с. 7.

26. «Коммерсантъ», 27 марта 2001.

27. «Независимая газета», 24 марта 2001.

28. «Сегодня», 27 марта 2001.

29. «Итоги», 23 января 2001, с. 12—13.

30. «Профиль», 18 декабря 2000, с. 22.

31. «Независимая газета», 17 января 2001.

32. «Свободная мысль», 2001, № 4, с. 5.

33. «Литературная газета», 28 марта — 3 апреля 2001.

34. «Российская газета», 4 апреля 2001.

35. «Аргументы и факты», 2001, № 15, с. 4.

36. «Время новостей», 4 апреля 2001.

37. «Московские новости», 10—16 апреля 2001.

38. «Независимая газета», 19 апреля 2001.

39. «Российская газета», 4 апреля 2001.

40. «Знамя», 2001, № 1, с. 152.

41. «Вашингтон пост», 17 апреля 2001.

42. «Стампа», 16 апреля 2001.

43. «Уолл-стрит джорнэл», 20 апреля 2001.

44. «Профиль». 9 апреля 2001, с. 14.

45. «Коммерсантъ», 13 апреля 2001.

46. «Профиль», 23 апреля 2001, с. 16.

Какая система власти и экономики образовалась в России к концу эпохи Ельцина? Двухдневный семинар ведущих социологов России, проведенный в конце января 2001 года в Институте социологии РАН под руководством академика Татьяны Заславской, не смог дать ясного и приемлемого для всех ответа на этот вопрос.

Неудача ученых неслучайна, ибо то общество, которое возникло в нашей стране в результате соединения сталинского тоталитаризма и брежневского «реального социализма», горбачевской перестройки и ельцинских реформ, невозможно определить в относительно строгих понятиях социологии, политологии и экономики. Приходится прибегать к более образным, но менее научным формулировкам.

Борис Ельцин говорил о создании в России «нормальной цивилизации». Анатолий Чубайс заявлял более конкретно о построении в стране «нормального капитализма ударными темпами». Егор Гайдар говорил более уклончиво о «молодом капитализме, который мы строим». Григорий Явлинский определял социально-экономический строй России как «номенклатурный капитализм», а Геннадий Зюганов — как «компрадорский капитализм». Александр Лебедь говорил о «диком капитализме» в России. Западный финансист и филантроп Джордж Сорос определял наш экономический строй как «грабительский капитализм», а Борис Немцов — как «бандитский капитализм»...

Но почти все соглашались с определением российской системы власти и экономики как «олигархического капитализма». Еще в 1998 году Г. Черников и Д. Черникова, пытались описать и объяснить эту систему в своей книге «Кто владеет Россией? Олигархи — коллективный портрет». На обложке книги помещены портреты Б. Березовского, А. Смоленского, М. Ходорковского, В. Потанина и Р. Вяхирева.

Утверждение в России режима олигархического капитализма все авторы относили обычно к началу 1996 года, когда на швейцарском курорте в Давосе, на Всемирном экономическом форуме дюжина самых крупных российских бизнесменов, главным образом банкиров, решила объединить свои силы, средства, информационные возможности и иные ресурсы, чтобы обеспечить переизбрание на пост президента России Бориса Ельцина.

Сделать это удалось, хотя и с большим трудом, и государственная власть попала в большую зависимость от своих спонсоров, Олигархи сумели не только провести на многие важные государственные посты своих людей, но и самолично заняли в государственном аппарате несколько высоких должностей. Однако большинству из них такая публичность была не нужна, а может быть даже опасна. Эти люди склонялись поэтому к созданию какого-либо постоянного консультативного органа, например «Союза экономического взаимодействия», своеобразного параллельного, «теневого» правительства. Однако из-за соперничества в рядах самих олигархов эта идея умерла еще на стадии проекта.¹

1997 год был временем не только наибольшего расцвета олигархии, но и наибольших раздоров в ее рядах. За обладание некоторыми привлекательными частями государственной собственности в экономике, в структурах власти и СМИ разгорелась «банковская война». Оппозиционная печать с негодованием писала тогда о «семибанкирщине», которая сеет смуту и разрушает страну. Но именно в это время Борис Березовский, претендовавший на роль «главного идеолога» олигархии, говорил об объединении крупного капитала и подчинении ему государства или о том, что государство должно стать «совместной собственностью» высших чиновников и крупного капитала.

Финансовая катастрофа 1998 года нанесла российской олигархии большой урон. Многие из самых крупных коммерческих банков не только пошатнулись, но и рухнули, а их президенты и владельцы оказались банкротами и в финансовом, и в политическом отношениях. Но многие выжили, так как сумели заблаговременно приобрести контрольные пакеты акций крупнейших промышленных предприятий и объединений, образовав огромные финансово-промышленные или промышленно-финансовые группы, «империи». Экономист Яков Паппэ называет их интегрированными бизнес-группами, ИБГ.² После сложных преобразований и слияний в России выделилось к концу 1999 года примерно пятьдесят самых крупных бизнес-групп с разными составными частями, разными формами собственности и руководства, которые контролировали, по оценкам экспертов, от 60 до 80% экономического потенциала страны.

В списках самых крупных и влиятельных лидеров российского бизнеса почти всегда можно было встретить имена Бориса Березовского, Владимира Гусинского, Романа Абрамовича, Анатолия Чубайса, Рэма Вяхирева, Александра Мамута, Вагита Алекперова, Петра Авена, Владимира Потанина, Михаила Фридмана, Олега Дерипаски, Кахи Бенукидзе, Евгения Швидлера, Михаила Ходорковского, Владимира Лисина, Владимира Евтушенкова и некоторых других. Перечислять всех, как и названия их корпораций и бизнес-групп, нет необходимости. Показательно, что имена почти всех упомянутых выше лидеров бизнеса встречались в 1999—2000 годах не только в списках пятидесяти самых крупных российских предпринимателей, но и в списках ста самых влиятельных российских политиков, которые регулярно публиковались в «Независимой газете».

Российский крупный бизнес еще не сложился как класс и, в отличие от крупного бизнеса на Западе, плохо организован. Только летом 2000 года большая часть крупнейших российских капиталистов решила войти в Российский союз предпринимателей и промышленников (РСПП), возглавляемый Аркадием Вольским, который начинал свою политическую карьеру в ЦК КПСС в должности помощника Юрия Андропова по проблемам машиностроения. У российского крупного бизнеса еще нет никаких традиций, и он не обременен чувством ответственности перед обществом. Даже Борис Березовский в своем «Открытом письме», адресованном РСПП, призывая к объединению для защиты Гусинского, писал: «Наши междуусобицы выпукло отразили амбициозность, нежелание слышать друг друга, неопытность, а главное — недальновидность нового сословия. Неумение выделить главное, безответственность перед самими собой и перед обществом людей, контролирующих огромные богатства, дорого обошлись России».³ На самом деле крупной буржуазии ни как класса, ни как сословия в России еще нет, и ждать от российских олигархов иного поведения, чем то, какое подвергает критике Б. Березовский, не следует.

По западным масштабам самые крупные из российских бизнесменов не могли считаться особенно богатыми людьми. В 2000 году никто из них еще не входил в список самых богатых людей планеты, который ежегодно составляется журналом «Форбс» в США. Но в 2002 году группа российских олигархов попала и в списки 100, и в списки 200, и в списки 500 самых богатых людей планеты. «Наши олигархи стали богаче», «В списке “Форбс” русских все больше», — писали на этот счет газета «Коммерсантъ» и журнал «Коммерсантъ-Деньги». Лидировали среди российских богачей Михаил Ходорковский, Роман Абрамович, Михаил Фридман, Владимир Потанин, Вагит Алекперов и Владимир Богданов, состояние которых определялось суммами от 1 до 7 миллиардов долларов. Однако в данном случае многие комментаторы явно путали личный капитал тех или иных бизнесменов и общий объем финансовых потоков, которые они были в состоянии контролировать. Нельзя смешивать такие понятия, как капитализация всей компании и личный капитал управляющего этой кампании. В России еще не сложился ни рынок ценных бумаг, ни институт буржуазной частной собственности. Как известно, активы крупнейших российских коммерческих банков были до последнего времени в сотни раз меньше активов самых крупных японских, британских, американских или швейцарских коммерческих банков. Поэтому личное состояние главных российских богачей определялось лишь по слухам и по косвенным данным, а некоторые из них бурно протестовали против приписывания им миллиардных личных состояний.

Из пяти миллионов человек, которые в 2000 году продекларировали свои доходы в Министерстве по налогам и сборам, только 50 тысяч граждан указали в декларациях сумму годового дохода, превышающую 30 тысяч долларов. Конечно, в России есть несколько сот не «рублевых», а «долларовых» миллионеров, но мало кто из них объявляет в МНС о своих доходах.

Именно в этом и заключается главный порок российской олигархии: у нее нет и не было легально нажитых и положительно оцениваемых обществом крупных состояний. Обширная собственность, которой владеют или которую контролируют российские олигархи, не является результатом их неустанного труда, талантов, научных открытий или изобретений. Эту собственность можно сравнить скорее с кусками «добычи», полученной при распаде громадной советской экономической системы. Среди российских олигархов нет своих Эдисонов и Карнеги, Фордов и Биллов Гейтсов, своих Рокфеллеров и Ротшильдов, своих Мердоков и Херстов. Почти все российские финансовые и промышленные магнаты начинали свою работу 10—15 лет назад «по поручению», в «уполномоченных банках», государственном нефтяном экспорте, мелких кооперативах или комсомольском бизнесе. Все это рождало в российском крупном бизнесе комплекс неполноценности. Российский крупный капитал почти не связан с малым и средним бизнесом, образовавшимся в России более естественным образом.

Но почему же мы говорим в этом случае об «олигархах» и «олигархическом капитализме»? Дело в том, что без поддержки и опеки власти, без прямого влияния и даже подкупа власти в России в 1992—1995 годах невозможно было начать и в считанные годы развернуть большой бизнес. Отсюда и стремление некоторых наиболее агрессивных бизнес-групп закрепить свой союз с властью и свое влияние на нее, не считаясь ни с интересами народа и государства, ни с законами. Однако такое положение, когда, по словам А. И. Солженицына, «над всеми стоит власть сплотки людей, бесконечно равнодушных к судьбе подвластного им народа и даже к тому, выживет ли он вообще или нет»,⁴ создавало большое социальное напряжение в обществе, где более 50% граждан определяли свое материальное положение словами «бедность» и «нищета».

Но не только претензии олигархов на политическую власть или их безответственность создавали угрозу для российского общества. В Советском Союзе свободных частных капиталов вообще не было, и направление, а также размеры капитальных вложений определились государственным планом. Однако в 1992 году вместе с системой государственного планирования была практически ликвидирована и система государственных капиталовложений. Между тем, частные капиталы были еще крайне невелики и не могли удовлетворить потребности в капиталовложениях всех отраслей российской экономики. Известно, что естественным и главным стимулом капиталистической экономики является стремление к максимальной прибыли при минимальных издержках. В 1992—1997 годах максимальную прибыль в России приносили финансовые спекуляции, и именно в этой области олигархи сосредоточили главные усилия и основные капиталы.

После финансовой катастрофы в августе 1998 года и в связи с ростом цен на энергоресурсы на мировом рынке олигархический капитал устремился в нефтяную отрасль, в черную и цветную металлургию и в некоторые другие отрасли народного хозяйства, в которых можно было получить большие и быстрые прибыли. Но это лишало средств и перспектив множество самых важных для страны отраслей народного хозяйства. Кто будет развивать в России оборонные отрасли, строить железные и шоссейные дороги, где быстрых и больших прибылей не бывает? Огромные авиастроительные предприятия Воронежа, Ульяновска, Казани не получали заказов на создание гражданских лайнеров нового поколения, а самые крупные авиационные компании России планировали заменять исчерпавшие свой ресурс самолеты российской гражданской авиации за счет продукции европейских и американских предприятий.

Насколько были нужны для страны и для отрасли те десятки «дочерних» и посреднических компаний, которыми обросли наши гигантские естественные монополии — «Газпром», РАО ЕЭС, МПС? А кто вкладывал в последние десять лет средства в развитие, модернизацию и ремонт гигантского жилищно-коммунального хозяйства российских городов, которое начало приходить в негодность к концу «десятилетия реформ»? Чрезвычайное положение, сложившееся зимой 2000/2001 года во многих городах Приморья, а в зимние месяцы следующего года и в отдельных городах Поволжья, — это только серьезный симптом общего неблагополучия во всей системе жизнеобеспечения нашей северной страны.

Да, конечно, российские системы жизнеобеспечения очень громоздки и неэкономны, их необходимо реформировать, используя и рычаги рыночной экономики. Однако все это нужно делать постепенно и с учетом интересов и возможностей населения страны. Мы не можем перенести куда-то в более теплые места десятки российских атомных городов и научно-производственных центров военной промышленности, которые создавались по принципам безопасности и секретности, а не коммерческой эффективности. Пользуясь терминами марксистской социологии и политэкономии, можно было бы сказать, что мы наблюдаем сегодня резкое обострение противоречий между созданными за 70 лет Советской власти громадными и громоздкими производительными силами и теми новыми производственными отношениями, которые начали формироваться в России с 1991 года. Результатом этого противоречия стало масштабное разрушение производительных сил общества, которое не может продолжаться долго, не приводя к гибели само общество. Этот процесс не может быть стихийным, а противоречия в российской экономике и в российском обществе не могут быть разрешены в рамках олигархического капитализма.

В серьезных и постепенных изменениях нуждаются сегодня и производственные системы, и производственные отношения. В условиях российской действительности начала XXI века новая система производственных отношений может быть только системой государственного капитализма. Конечно, система государственного капитализма содержит в себе немало опасностей и недостатков, включая опасности бюрократизма и коррупции. В отсутствии других исторически сложившихся классов, групп и сословий в современной России главный правящий слой — это высшее чиновничество, которое становится почти бесконтрольным хозяином страны.

Однако на сегодняшний день система государственного капитализма является для России более приемлемой и прогрессивной, чем тоталитарные системы сталинского и послесталинского времени и система олигархического капитализма.

О борьбе с олигархами заявлял еще Борис Немцов, назначенный в марте 1997 года на пост первого вице-премьера. Эту борьбу попытался вести и премьер-министр Сергей Кириенко. Более основательно взялся за то же дело премьер Евгений Примаков, при котором началось следствие по делам компаний, входящих в «империю» Бориса Березовского, и фирм, связанных с обширным кремлевским хозяйством Павла Бородина. Однако именно эта инициатива Примакова вызвала недовольство президента Ельцина и привела к отставке премьера. Владимир Путин воздерживался до 7 мая 2000 года от действий и заявлений, которые можно было бы трактовать как усиление борьбы с олигархами. Все начало меняться в мае и июне, и под удар Генеральной прокуратуры России попали в первую очередь медиа-магнаты, которые контролировали и использовали в своих интересах телевизионные компании НТВ и ОРТ, а также многие газеты. Поводом для допросов и обысков послужили масштабные финансовые спекуляции и прямое мошенничество, нанесшие ущерб государству в сотни миллионов долларов. А Владимир Путин в своих комментариях по этим делам ссылался на закон и просил не смешивать проблемы финансовых злоупотреблений и коррупции с проблемами свободы печати. У противников Путина не нашлось на этот счет никаких других возражений, кроме ссылки на финансовые злоупотребления и других олигархов, в отношении которых все обошлось предупреждениями.

Судьба Березовского и Гусинского известна. Оба они находятся в бегах, живут за границей на своих виллах. Против них возбуждено уголовное дело, и Прокуратура РФ время от времени поднимает вопрос о принудительном возвращении этих экс-олигархов в Москву.

Поражение Березовского и Гусинского стало несомненным поражением и всей российской олигархии образца 1996—1999 годов. Изменилось положение в политическом и экономическом мире России и таких влиятельнейших лиц, как Рэм Вяхирев. Некоторые из самых богатых людей России стали активно претендовать на выборные должности в региональных системах власти, помогая при этом экономическому и социальному подъему депрессивных районов, используя как свои административные ресурсы, так и свои сверхприбыли. Наиболее ярким примером такого синтеза олигархического и государственного капитализма является деятельность Романа Абрамовича на посту губернатора Чукотского округа. Этот пример лишний раз показывает, что президент В. Путин не собирался и не собирается объявлять войну всему крупному бизнесу, даже с учетом его не слишком светлого прошлого. В нашей стране до основания резрушена вся прежняя командно-административная система управления экономикой, и восстановить прежние порядки в народном хозяйстве невозможно. В этом смысле Россия прошла уже, как об этом мечтал Егор Гайдар, «точку невозврата». Но она не добралась еще и до «земли обетованной».

В России сложилась почти стихийно новая система управления отраслями экономики и ее региональными структурами. Эта система очень сложна и непрозрачна. Она неодинакова в разных отраслях и в разных регионах страны, но она действует, и наводить в ней разумный контроль и порядок нужно очень осторожно. В такой обстановке какой-то новый передел собственности или отмена результатов уже проведенной в 90-е годы приватизации могли бы иметь для всех нас губительные последствия. Финансово-промышленные группы, разного рода объединения и холдинги, во главе которых стоят те бизнесмены, которых мы до сих пор называли олигархами, могут внести свой вклад в управление экономикой страны, но на определенных условиях. Государство нуждается сегодня в поддержке крупного бизнеса, но оно не может и дальше терпеть разного рода злоупотребления олигархических групп и их попыток влиять на принятие политических решений. Об этом, в частности, шла речь и на той встрече президента Путина с группой из двадцати одного представителя крупного бизнеса, которая происходила в Кремле в конце января 2001 года. Главными лозунгами этой встречи, по ощущению самих предпринимателей, были выражения: «Мы вне политики» и «Мы готовы послужить России». Аркадий Вольский призвал Путина не верить тем, кто говорит о заговоре бизнеса против президента. «Верить не верю, но на заметку возьму», — ответил президент. Объявляя публично о своем отказе от вмешательства в политику, крупные российские бизнесмены теряют и весьма сомнительную привилегию именоваться олигархами, и многие газеты писали о январской встрече в Кремле как о беседе «экс-олигархов с президентом». Имелись сведения и о том, что чиновники из правительства и кремлевской администрации получили указание не использовать слово «олигарх» в своих публичных заявлениях.

Олигархии как системы власти в России на данный момент нет, это признали и сами олигархи. Как отмечал журнал «Коммерсантъ-Власть», «теперь крупный капитал уже не управляет страной посредством президента, а лишь робко предлагает президенту поруководить им, капиталом».⁵ Как бы между делом о конце режима олигархии заявил и Владимир Путин. Поражение российских олигархов не сопровождалось никакими потрясениями ни в обществе, ни в бизнесе. Комментируя встречу крупных бизнесменов с президентом в Кремле, председатель совета директоров МДМ-банка Александр Мамут говорил: «При Владимире Путине бизнесу существовать легче. В стране возникла более благоприятная деловая среда». «Путин стал мягче по отношению к бизнесу», — замечали и другие участники встречи.⁶

Не поднялись за олигархов западная общественность и печать, как к тому призывал Борис Березовский. Да, конечно, в 1993—1996 годах в западной печати было немало статей с похвалами в адрес таких бизнесменов, как М, Ходорковский, А. Смоленский, В. Потанин, В. Алекперов, В. Брынцалов, Однако уже тогда некоторые влиятельные американские газеты называли Анатолия Чубайса «нечистоплотным и лицемерным человеком», а Бориса Березовского даже «крестным отцом Кремля». А после финансового краха 17 августа 1998 года западный бизнес перестал видеть даже в самых крупных российских банкирах своих надежных деловых партнеров. Это и понятно, ибо сотрудничество с российскими банками принесло западным банкам и инвестиционным корпорациям не прибыли, а большие убытки. Никто не ведет на Западе кампанию в защиту Березовского и Гусинского. Напротив, здесь широко комментировали изданную в США книгу с множеством документов, разоблачающих финансовые аферы Б. Березовского, которые позволили ему за несколько лет превратиться из малоизвестного автомобильного дилера в одного из самых богатых людей России.⁷

Итальянская газета «Репубблика», которая была не слишком благожелательна к Путину в 2000 году, уже 17 января 2001 года писала: «Многие обозреватели считают самым главным достижением Владимира Путина как президента победу над самой наглой, беспардонной кучкой интриганов из всех тех, которые когда-либо добивались власти, — над так называемыми олигархами. Путин сумел приструнить этих людей, которые благодаря безмерным богатствам, нажитым без труда и риска, в результате махинаций в рамках приватизации советской и государственной собственности, сумели создать параллельные структуры власти, которые, ни за что не отвечая, были способны оказывать влияние на политику российского государства и развитие российского общества».⁸

Поражение олигархов в России летом и осенью 2000 года стало, несомненно, самым крупным поворотом в составе и в характере власти в нашей стране после 1993 года. Но это был и самый спокойный поворот, который по большому счету можно было бы считать и революцией сверху. Осуществить столь масштабный поворот в российской политике Владимир Путин смог только при поддержке очень сильных союзников.

«Равноудалению» олигархов от политической власти предшествовало и сопутствовало укрепление всех основных институтов российского государства: армии, правоохранительных органов, специальных служб, администрации президента. Была повышена заработная плата чиновникам и учителям, военнослужащим, работникам суда и прокуратуры.

Либеральная революция 1991 года привела к крушению КПСС. Был разрушен громадный аппарат этой партии в центре и на местах, а также все идеологические службы ЦК КПСС. Потерпела крушение и идеология марксизма-ленинизма, которая давно уже превратилась в набор догматических формул, оторванных от реальной действительности. Однако, в отличие от Октябрьской революции 1917 года, революция 1991 года не ставила своей задачей и не сопровождалась разрушением всего прежнего государственного аппарата, без которого нормальная жизнь населения страны, ее городов и деревень оказалась бы в конце XX века невозможной.

Предполагалось, что армия, правоохранительные органы, спецслужбы, крупные промышленные системы, а также системы науки, образования, здравоохранения и культуры будут стоять вне политики, которую будут теперь формировать, провозглашать и развивать демократы. Однако, поднимая народ на борьбу в 1990—1991 годах под лозунгами демократии, свободы, борьбы против привилегий, демократические лидеры не преуспели в своих начинаниях. Они не ждали столь быстрой и легкой победы и не были готовы к власти и управлению такой страной, как Россия.

Демократы не смогли создать ясной идеологии, они не создали массового движения. Из их разрозненных рядов не образовалось ни одной жизнеспособной партии. Их крошечные партии — от «Демократической России» до «Демократической партии России», от «Выбора России» до «Партии российского единства и согласия», от движения «Реформы — новый курс» до «Наш дом — Россия» — хотя и претендовали на роль партий власти, но оказались несостоятельными в этом качестве. Крайне слабой оказалась и оппозиционная демократическая партия «Яблоко». Слабой оказалась и КПРФ, в идеологии которой причудливо перемешались элементы марксизма-ленинизма и православия, советского патриотизма и русского национализма, сталинизма и социал-демократизма.

Хотя такие деятели, как Чубайс, Гайдар, Бурбулис, Борис Федоров, и пытались своими действиями и заявлениями походить на большевиков первого поколения, историки будут оценивать их, скорее всего, лишь как второе издание керенщины. Солженицын вполне справедливо называет этих людей «февралистами». Без Ельцина, который проводил постоянную селекцию в своем окружении и правительстве, весь этот либерально-демократический режим не продержался бы у власти и двух лет, как не смог бы продержаться в России и триумвират Руслана Хасбулатова, Александра Руцкого и Альберта Макашова — главных противников Ельцина в 1993 году.

Роль ЦК КПСС в 90-е годы пыталась играть, как известно, администрация президента, аппарат которой и разместился в зданиях ЦК на Старой площади. Именно здесь рождались разного рода временные идеологические концепции и составлялись послания президента. Но все эти концепции были слишком изменчивы и неубедительны и не могли стать основой для государственного строительства. Государственные органы были дезориентированы и работали все хуже и хуже. Было очевидно, что Борис Ельцин как президент не любил и не берег доставшееся ему в наследство от Советского Союза государство и его большой аппарат. Еще в 1990 году, когда его избрали Председателем Верховного Совета РСФСР, Борис Ельцин убедился, что у Российской Федерации практически нет своего государственного аппарата, и все главные вопросы решают непосредственно ЦК КПСС и Совет Министров СССР.

Мало что изменило в системе управления и создание слабой и неавторитетной Российской Коммунистической партии, которую возглавляли Иван Полозков, Геннадий Зюганов и Альберт Макашов. Однако всего через год и почти без всякой борьбы Советский Союз оказался разрушенным, и в подчинение к Ельцину и его слабой команде попало громадное и разветвленное Советское государство со всеми своими учреждениями и службами, а также вся экономика Советской России с ее гигантской оборонной составляющей. Распорядиться разумно этим наследством руководство новой России не смогло.

В стране сложилась необычная ситуация. Народные массы в 90-е годы были деморализованы и пассивны, а рыночная экономика мучительно и трудно появлялась главным образом в сфере торговли и услуг, в формах мелкого и среднего производства — там, где в советское время не существовало достаточно разветвленных, жизнеспособных и необходимых обществу структур. Основная часть тяжелой и оборонной промышленности, транспортных систем, космической отрасли, энергетики, металлургии и добывающей промышленности почти не изменилась с советских времен и постепенно деградировала. Деградировала и огромная государственная машина, которая хотя и с трудом, но продолжала поддерживать безопасность страны и жизнь общества, оберегая всех нас от краха и анархии. В стране сохранились двухмиллионные Вооруженные силы, где сотни тысяч офицеров, несмотря на нужду и недовольство, выполняли свой долг. Продолжали работать и сотни тысяч работников специальных служб, людей, хорошо подготовленных профессионально, но унижаемых режимом материально и морально, отодвинутых на обочину, не имеющих возможности надежно обеспечивать безопасность страны и вынужденных пассивно наблюдать за ростом организованной преступности, терроризма и коррупции.

Резко ухудшилось положение основной массы чиновничества, людей, занятых в управлении: в управлении городами и поселками, сельскими районами и областями, в администрации автономий, правительства, префектур крупных городов, даже в администрации президента, Государственной Думы и других высших органов власти. Заработная плата этих чиновников существенно снизилась, а многие прежние привилегии потеряли смысл с появлением рыночной экономики. Многие из этих людей были деморализованы, они были лишены ясных перспектив и стабильного руководства и перестали получать указания от политических структур. Была разрушена и почти вся система контроля за деятельностью государственных учреждений.

В еще худшем положении оказались работники милиции, прокуратуры, судебной и пенитенциарной систем, даже пожарные службы. Миллионы ученых и инженеров высшей квалификации, занятых в военно-промышленном комплексе, испытывали острую нужду и чувства униженности и невостребованности. Но те же самые чувства испытывали миллионы учителей, врачей, преподавателей вузов, деятелей культуры, чиновников среднего и низшего звена. Дело доходило до забастовок, голодовок, самоубийств ученых, учителей, офицеров, работников «Скорой помощи» и персонала исправительно-трудовых колоний. Именно эта огромная масса образованных, выполняющих свою работу и свой долг, но недовольных своим положением людей и составила политическую армию новой, не слишком обычной, государственно-капиталистической по своему социально-экономическому характеру революции.

Эта революция не была движением низов общества, и поэтому она не сопровождалась теми волнениями и беспорядками, которыми сопровождаются обычно революции классического типа. Однако и у нас в основе перемен был социальный, политический и экономический протест. Российское общество к концу 1999 года представляло собой не просто насыщенный, но перенасыщенный недовольством раствор, в котором в любое время мог начаться процесс опасной кристаллизации. Пользуясь марксистской терминологией, можно было бы сказать, что в России в 1997—1999 годах сложилась классическая революционная ситуация, когда низы не хотели жить по-старому, а верхи не могли уже по-старому управлять. Не хватало только субъективных факторов — новой идеологии, партии, ясной цели, лидеров.

Для перехода всей ситуации в стране с одной ступени на другую оказалось достаточным появления на посту президента такого нового и неожиданного для многих лидера, как Владимир Путин. Уже Евгений Примаков сделал важный шаг к разрешению кризиса, и избирательное объединение, которое он возглавлял осенью 1999 года, продолжало двигаться в том же направлении. Путин шел параллельно, но в его руках оказались все главные рычаги власти, и он сумел их использовать наиболее эффективно. О деталях можно будет спорить позже. Ситуация разрешилась не в результате беспорядков, а в результате смены людей в Кремле и свободных выборов. Конечно, все то, что мы наблюдали в стране в 2000—2002 годах, это только начало крупного поворота. Для завершения происходящей в стране государственно-капиталистической революции понадобится и новая идеология, и новая партия. Без авторитетной группы новых политических лидеров Владимир Путин не сможет завершить начатое дело. Он это хорошо понимает, как об этом можно судить по политическим событиям 2003 года.

Исход истории с олигархами был во многих отношениях предопределен. Не могло долго сохраняться положение, при котором несколько миллионов профессионально подготовленных, находящихся на службе государства и выполняющих важнейшие для общества функции людей живут в небрежении и бедности, а несколько тысяч случайных людей — ловких и беспринципных дельцов, авантюристов, заправил криминального мира, теневиков — не только благоденствуют, но и продолжают разрушать сами основы жизни общества и государства. В подобной ситуации появление на политической арене и на посту президента такого человека, как Владимир Путин, представляется не случайным, а закономерным явлением. Феноменальный успех Путина, которому «все удается», объясняется в первую очередь тем, что его деятельность отвечает условиям и требованиям времени, логике жизни страны и общества.

Говоря о необходимости «ломать через колено» прежнюю социалистическую экономику, Борис Ельцин попытался идти против разумной логики развития общества. Но ведь и Ленин попытался еще зимой и весной 1918 года сразу же вводить в отсталой России социализм и коммунизм, а получил гражданскую войну и красный террор. Спасение пришло только с НЭПом, но ненадолго.

Таких примеров в истории немало.

Еще в конце января 2000 года на Всемирном экономическом форуме в Давосе журналистка из «Филадельфиа инкуайрер» задала российской делегации свой знаменитый вопрос: «Кто есть мистер Путин?» Ответом ей стало неловкое молчание всех представителей России и смех зала. Уже через год, в конце января 2001 года, та же самая журналистка сформулировала свой вопрос иначе. «Какое государство строит мистер Путин?» — спросила она, и вице-премьер Алексей Кудрин пустился в объяснения насчет того, что Путин юрист и демократ, и он не будет нарушать права и свободы граждан России. Этот ответ мало кого мог удовлетворить, ибо одно лишь обещание соблюдать законы не может помочь в определении природы государства.

«В каком государстве жить нашему обществу. Вперед в прошлое или назад в будущее?» — так озаглавили свою большую статью в «Независимой газете» Владимир Рыжков, Александр Иванченко и Алексей Салмин. В их статье много упреков и предостережений Владимиру Путину, который, по мнению авторов, слишком увлекся созданием непонятной «машинной власти, но упускает время для проведения нужных реформ».⁹ Однако авторы уклонились от изложения собственной конструктивной позиции. Обсуждая итоги 2000 года на семинаре в Высшей школе экономики, некоторые политологи называли его «потерянным годом» или «годом упущенных возможностей», тогда как другие называли его «годом великого перелома», не поясняя, однако, от чего и к чему ведет этот перелом.

«Путин подмораживает Россию», «Путин заложник государственного аппарата», «Правление Путина -- это окончание революции», «Программа Путина неясна для элит», «Момент истины еще не наступил», «Эксперты не понимают, что происходит», «Понимание того, что происходит в мире, отсутствует почти полностью», — такие заголовки, лишенные всякого оптимизма, дала «Независимая газета» выступлениям Валерия Федорова, Вячеслава Игрунова, Леонида Ионина, Глеба Павловского, Симона Кор-донского, Константина Труевцева и др.¹⁰ И уж совсем был недоволен политикой и работой В. Путина в 2000 году Г. Явлинский, который, не приводя никаких фактов и доказательств, уверял своих читателей и слушателей, что Путин осуществляет одновременно и «консервацию криминально-олигархического режима», и «создание корпоративно-полицейского государства».¹¹

Государственный капитализм — это сравнительно хорошо изученный экономический и социально-политический феномен; здесь потрудились и марксистские экономисты, и экономисты, которых у нас было принято называть «буржуазными». Одной из форм государственного капитализма была, несомненно, деятельность президента США Ф. Д. Рузвельта с 1933 года до конца Второй мировой войны. Государственное регулирование доминирует и сегодня в экономике Франции и Японии. Государственный сектор в экономике очень силен и велик во всех почти странах Западной Европы. В более слабых капиталистических странах государство обеспечивает через системы государственного капитализма поддержку национальному капиталу, помогая ему выстоять и развиться в окружении более сильных и богатых конкурентов. А в Южной Корее при поддержке государства составлялись даже пятилетние планы национального экономического развития. В Китайской Народной Республике в последние 20 лет происходило умелое и острожное совмещение последовательно социалистических и государственно-капиталистических принципов и систем развития экономики. «Неважно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей», — говорил на этот счет Дэн Сяопин.

Сам по себе термин «государственный капитализм» — это термин марксистской политэкономии начала XX века. Едва ли не первым стал употреблять его В. И. Ленин, который в годы Первой мировой войны много писал о «начале огосударствления капиталистического производства, соединении гигантской силы капитализма с гигантской силой государства в один механизм, ставящий десятки миллионов людей в одну организацию государственного капитализма».¹²

В западной политэкономии в отношении государственного сектора в экономике применяют обычно другие термины. Нередко в странах Западной Европы предприятия, находящиеся в государственной собственности, относят к социалистическому сектору, считая его главным образом продуктом деятельности социал-демократических правительств и левых режимов первых послевоенных лет.

Все это дискуссионные проблемы, их обсуждение велось в СССР еще во времена НЭПа. К какому виду собственности следует отнести громадные заводы по производству атомного оружия, сооруженные в СССР во времена Сталина при использовании главным образом рабского труда заключенных из ГУЛАГа? Здесь более всего подходит наименование «казенных» предприятий, которое использовалось еще в XVIII веке. А каким будет нынешний российский государственный капитализм — об этом мы узнаем в ближайшие годы.

Надо полагать, что в России крупный частный капитал сохранится, но он будет работать под определенным государственным контролем. Сохранится и государственная экономика, особенно в сфере оборонного производства и в виде контрольных пакетов акций в некоторых других крупнейших корпорациях национального значения. Но не будет создаваться препятствий для развития среднего и мелкого бизнеса в самых различных отраслях. Получат поддержку и разные формы самоуправления, за развитие которых особенно активно ратовал известный врач и политик Святослав Федоров. Будут сохранены и все основные формы социальной поддержки населения.

Складывающиеся сегодня российские формы государственного капитализма существенно отличаются от французских, японских, южно-корейских или китайских форм и моделей. Появился большой комплекс проблем, которые нуждаются в очень серьезном изучении со стороны таких наук, как экономика, социология, политология, социальная психология, право. Вся эта работа только начинается.

Одной из форм государственного капитализма, уже получившей развитие в России, являются те модели «муниципального капитализма», которые создавались в Санкт-Петербурге, в Самарской области, в Татарии и в Башкирии. Особенно успешной в этом отношении является «московская модель», которая начала создаваться в столице более десяти лет назад под руководством Юрия Лужкова. В этих моделях муниципального капитализма хорошо видны как многие преимущества, так и многие недостатки и опасности этой формы экономики.

Во всяком случае, мы должны констатировать тот очевидный факт, что Россия обрела в самом начале XXI века не только нового лидера, но и новый вектор своего развития и, может быть, на несколько десятилетий вперед.

Владимир Путин пришел во власть, не имея еще ни готовой команды, ни готовой экономической и политической программы. Он воздержался поэтому от пространных и громких деклараций, и его экономическая программа складывалась постепенно, по мере решения множества конкретных дел. Немало таких конкретных проблем и дел Путину пришлось обсуждать и решать еще осенью 1999 года, когда он занимал пост премьера. Разумеется, количество вопросов, в решении которых последнее слово оставалось за Путиным, существенно увеличилось, когда в дополнение к обязанностям премьера ему пришлось исполнять и обязанности президента.

Втянувшись в президентскую избирательную кампанию, В. Путин воздержался от разработки и публикации развернутой экономической программы, Путин не отказывался отвечать на многие вопросы, он не молчал. Но он явно избегал слишком поспешных обобщений, и его постепенно формировавшуюся экономическую программу можно было бы определить как экономику здравого смысла.

Некоторые общие предложения программного характера В. Путин обнародовал в статье «Россия на рубеже тысячелетий», которая появилась в Интернете в декабре 1999 года и была перепечатана в газете «Коммерсантъ» и «Независимой газете». В феврале и марте 2000 года в той или иной форме были обнародованы многие материалы, которые помогали понять цели и задачи Путина как кандидата на должность президента. Было и выступление Путина на собрании его доверенных лиц, и обращение к российским избирателям. Эти документы не вызывали возражений у большинства здравомыслящих людей. О наиболее важных предложениях в области государственного строительства в России В. Путин подробно высказался в книге-интервью «От первого лица», обширные выдержки и целые разделы из которой публиковались во многих российских газетах.

Конечно, была и критика в адрес программных материалов Путина. Например, «Общая газета» и другие издания, давно и активно поддерживавшие Г. Явлинского, называли программу Путина «программой для простаков». Я не буду вдаваться в эту дискуссию. Все-таки экономическая программа для России — это программа для всех, а не только для тех изощренных интеллектуалов с их непомерным самомнением и ощущением своей элитарности, которые окружают Явлинского.

К опубликованным документам и высказываниям Путина вполне подходили определения «умеренный либерализм», «либеральный консерватизм», «государственничество», «просвещенный патриотизм». В. Путин говорил о социальном партнерстве, о защите прав детей и пенсионеров, больных и малоимущих. Он высказывался за рыночную экономику, но не просто ради принципа, а в силу ее более высокой эффективности. Идеология Путина была не столь строга, чтобы быть определенной однозначно. Было очевидно, что он не доктринер и не говорун, подобно Явлинскому, не радикал, подобно Гайдару и Чубайсу не ретроград, подобно Зюганову, и уж, конечно, не фанатик и не мракобес, которых в России оставалось еще немало. Именно это и помогло Владимиру Путину победить на выборах 26 марта 2000 года.

После официального вступления Владимира Путина в должность президента число предложений и рекомендаций, которые он получал от разных партий, течений или отдельных групп экспертов, существенно возросло. Несколько таких программ было разработано экономистами из правого лагеря. Одну из обширных программ экономического развития России еще в начале декабря 1999 года принес в кабинет Путина в Белом доме лидер Союза правых сил Сергей Кириенко. Мы видели на экранах телевизоров этот толстый том. Оживились и многие другие экономисты из ультралиберального лагеря, предлагая «начать все сначала».

Один из вариантов праворадикальной либеральной программы разработал фонд «Либеральная миссия», среди руководителей которого можно было видеть таких идеологов первых двух «либеральных революций», как Егор Гайдар и Евгений Ясин. Именно к этой программе, в разработке которой принимали участие Высшая школа экономики, Институт проблем экономики переходного периода и другие, с наибольшей симпатией отнесся Международный валютный фонд, один из руководителей которого Стенли Фишер приезжал в Москву в апреле 2000 года, чтобы познакомиться с обстановкой в России и с ее новым президентом.

Радикал-либералы понимали, что население России не поддержит никаких новых попыток «шоковой терапии». Поэтому некоторые из них предлагали Владимиру Путину воспользоваться не просто авторитарными, но тоталитарными методами для осуществления нового цикла радикальных экономических реформ. Особенно настойчиво советовал Путину использовать чилийский опыт генерала Пиночета (сочетание «рейганомики» и «тэтчеризма» с диктатурой) президент Альфа-банка Петр Авен. По словам банкира, он имел возможность несколько раз беседовать на эту тему с Владимиром Путиным.

Есть свидетельства того, что Путин внимательно ознакомился с предложениями либеральных экономистов. Показательно, что он назначил своим экономическим советником экономиста Андрея Илларионова, который в прошлом ясно обозначил свою принадлежность к праволиберальному лагерю. Однако Путин также ясно заявлял, что он отвергает любую идею о диктатуре, о насилии, о шоковой терапии и о новой революции, что он будет проводить такие реформы, которые предусматривают создание «управляемой рыночной экономики» и предполагают сохранение социальной стабильности.

Особую и обширную праволиберальную программу подготовила группа экспертов из движения «Яблоко», возглавляемого Г. Явлинским. Большую экономическую программу на ближайшие десять-пятнадцать лет предложили экономические институты Российской Академии наук, возглавляемые академиками Дмитрием Львовым и Леонидом Абалкиным. Обширную программу «Стратегия развития России» разработала возглавляемая Алексеем Подберезкиным неправительственная научно-исследовательская организация «РАУ-корпорация».

В виде солидной книги была опубликована программа, созданная влиятельной независимой организацией «Совет по внешней и оборонной политике». Над этой книгой под названием «Стратегия для России: повестка дня для президента 2000» трудились четырнадцать месяцев более сорока экспертов, возглавляемых Сергеем Карагановым. Разумеется, обширная экономическая программа имелась и у КПРФ. Эта программа была разработана группой квалифицированных экономистов, возглавляемых Сергеем Глазьевым, в работе принял участие и бывший руководитель Госплана СССР Юрий Маслюков.

Как известно, в январе 2000 года, по поручению В. Путина, над созданием программы для него как будущего президента России начал работу возглавляемый близким президенту экономистом Германом Грефом Центр экономических разработок, созданный еще в 1999 году. Над документом «Стратегия развития России до 2010 года» работали десятки экономистов разных направлений. Документ был вчерне готов к концу апреля 2000 года, и разные его разделы обсуждались в российской печати. Однако программа, разработанная под руководством Г. Грефа, подверглась очень сильной критике в левой печати и не была принята как основа для деятельности правительства, хотя сам Греф вошел в состав кабинета как министр экономики.

В основу деятельности правительства была положена отнюдь не исчерпывающая и лишенная какой-либо определенной идеологической окраски компилятивная программа неотложных мер на ближайшие 1—2 года. Такую же рабочую программу неотложных мер подготовил и В. Путин, изложив ее в специальном Послании Президента Российской Федерации к Федеральному Собранию, с которым он выступил в Кремле 8 июля 2000 года. Путин и в этом случае показал себя политиком прагматического типа, для которого любая программа — это подспорье, а не закон. Еще Карл Маркс, критикуя программу одной из ведущих социал-демократических партий Европы, заметил в письме к Фридриху Энгельсу, что в конечном счете любой реальный шаг вперед «нашего движения» важнее тысячи программ. Думаю, что эти же слова мог повторить и Владимир Путин.

Экономика России, доставшаяся ей в наследство от Советского Союза, слишком сложна и неоднородна. Она развивалась столь неравномерно и на основе столь различных принципов, что ее нельзя перестраивать и развивать дальше на основе каких-то строгих и стройных «научных» программ. Не может существовать в наших условиях единой программы по развитию оборонных отраслей и по развитию сельского хозяйства — эти программы должны составляться отдельно. Даже в нефтяной и газовой отраслях имеются существенно разные условия и структуры собственности, которые требуют к себе разного подхода и руководства. Неодинаковы условия для развития рыночных отношений в российской внешней и внутренней торговле, в производстве товаров народного потребления и в производстве электроэнергии. Россия оказалась конкурентоспособной в строительстве атомных электростанций, но не в текстильной промышленности. Наша страна производит много целлюлозы, но отстает в развитии полиграфии. В 90-е годы с переходом к рыночной экономике эта неравномерность в развитии разных отраслей и разных регионов страны не только не сгладилась, но, пожалуй, еще более возросла.

К сожалению, недавние лидеры России знали о путях и принципах построения в стране рыночной экономики и капитализма не больше, чем Сталин или Брежнев знали о путях построения советского социализма. Положение страны не безнадежно, но простых решений и прямых путей к успеху не существовало. Сегодня в России одновременно, но в разных направлениях действуют сотни факторов. Есть факторы столь негативные, что определиться в нашем к ним отношении нетрудно. Рост преступности всех видов, наркомания, проникновение криминальных структур в институты государственной власти, незаконный вывоз капиталов, утечка умов, разрушение технологий и научных школ, ухудшение показателей питания и здоровья народа, падение уровня образования, безнадзорность и нищета, упадок театров, музеев и библиотек, развитие сепаратизма и экстремизма в разных регионах России, — все это как пробоины в днище корабля, их нужно постоянно заделывать.

Ни одно государство, независимо от общественной системы и экономического строя, не может мириться с углублением подобных процессов, как оно не мирится с разрушениями от природных катаклизмов. В России есть много факторов, положительное значение которых столь очевидно, что определиться в их отношении также нетрудно. Огромные природные ресурсы страны, образованность и квалификация значительной части населения, немалое число сложных производств, уникальных научных центров и конкурентоспособных предприятий, выгодное географическое положение страны, накопленные за столетия национальные и культурные ценности, рост национального самосознания, расширение возможностей для предприимчивости и инициативы, достоинства языка — все это опоры и несущие конструкции, которые продолжают поддерживать здание российской государственности, экономики и национальной общности граждан.

Однако многие факторы, с которыми приходится считаться как гражданам, так и государству в целом, не могут оцениваться однозначно. Так, значительная часть теневой экономики возникла в России не в результате внедрения в экономику криминальных структур, а как естественная реакция на хаос и произвол, некомпетентность и слабость власти, коррупцию и отсутствие нормального экономического законодательства.

В России все еще очень мало законов, регулирующих экономические и финансовые отношения. Свободное хождение доллара в России, необустроенность границ со странами СНГ, массированный импорт, челночная торговля, нелегальный рынок компьютерных программ и видеопродукции, потоки «гастарбайтеров» из Украины, Молдавии, Казахстана и Средней Азии — все это проблемы не только для милиции и прокуратуры, но и для серьезного изучения, регулирования, а в ряде случаев для законодательного разрешения, а не запретов.

Уже правительство Евгения Примакова пошло по пути осторожного лавирования между различными интересами, отказавшись от применения крутых мер, на которых настаивали бывший премьер Виктор Черномырдин и министр Борис Федоров, призывая к введению в России «экономической диктатуры». Кабинет Примакова сознательно отказался использовать какие-либо сильные политические и экономические инструменты, чтобы не ухудшить и без того запутанную ситуацию. Правительство предпочло не рубить, а развязывать узлы, пытаясь решить лишь текущие и самые неотложные проблемы. К тому же нельзя было не считаться с близкими выборами в Государственную Думу и на пост президента, ибо в этих условиях любое правительство должно было чувствовать себя временным.

Однако уже к концу 2000 года политическая ситуация в России обрела необходимую стабильность, а экономика страны вышла из состояния острого кризиса. В этих условиях российские власти уже не могли решать только частные задачи, спасая народное хозяйство от банкротства, а население от голода и холода. Необходимо было работать и на перспективу, закладывая основы ясной, эффективной и соответствующей национальным интересам и возможностям России экономической политики, по крайней мере, на ближайшие десять-пятнадцать лет. У руководства страны не было права предпринимать какие-либо Преобразования, которые не опирались бы на поддержку большинства и несли народу новые лишения.

Конечно, есть много частных и специальных проблем, которые могут компетентно обсуждать и решать только специалисты. Однако главные проблемы экономики и само направление реформ должны обсуждаться с участием всего общества, а не только профессиональных экономистов. Насколько можно было судить по итогам 2000 года, Владимир Путин хорошо это понимал.

Ниже мы приведем на этот счет лишь некоторые из примеров и соображений.

В Послании Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации, которое Владимир Путин прочитал в Кремле 8 июля 2000 года, были такие слова: «Долгое время мы выбирали: опереться на чужие советы, помощь и кредиты или — развиваться с опорой на нашу самобытность, на собственные силы. Если Россия останется слабой, то нам действительно придется делать такой выбор. И это будет выбор слабого государства... Единственным же для России реальным выбором может быть выбор сильной страны. Сильной и уверенной в себе. Сильной — не вопреки мировому сообществу, не против других сильных государств, а вместе с ними».¹³ Это был главный исходный тезис в позиции Путина,

Россия нуждается в изучении опыта всех стран мира и особенно тех, которые поднимали свою экономику из руин Второй мировой войны, выходили из застоя и упадка колониальных времен или пытались с разной степенью успеха развивать рыночные отношения в 70—80-е годы. Даже Сталин в первые годы индустриализации разрешил пригласить в Советский Союз сотни инженеров и специалистов из Германии и Соединенных Штатов — для сотрудничества и совета. Однако во всем следует соблюдать меру.

Переход от сверхцентрализованной экономики оборонного типа к свободному рынку, от тотальных идеологических систем к идеологическому плюрализму, от диктатуры к демократии, от статуса сверхдержавы к более скромному международному статусу, от единого Советского Союза к рыхлому СНГ, от холодной войны с Западом к сотрудничеству, от полного запрещения и осуждения частной собственности к ее поддержке, от коллективизации к приватизации, — эти процессы, обстоятельства и условия, при которых шло становление и развитие новой России в последние десять лет, не имеют аналогий.

Поэтому пример Литвы, которая избрала своим вторым президентом гражданина США, не подходит для России.

На протяжении многих десятилетий Советский Союз пренебрегал изучением и использованием зарубежного опыта. В советской экономической науке преобладали марксистские стереотипы 20—30-х годов, и наши экономисты не слишком хорошо понимали сущность тех процессов, которые происходили в западных странах в 50—70-е годы и нашли свое отражение в понятии научно-технической революции. Обращение к опыту рыночной экономики западных стран было поэтому естественным и необходимым, однако разумная мера в использовании этого опыта была нарушена в России еще в конце 1991 года. Мало кто знает, что уже в ноябре 1991 года правительство Бурбулиса—Гайдара начало создавать в Москве обширный «главный штаб по проведению либеральных реформ», руководящую роль в котором играла группа иностранных экономистов, финансистов и дипломатов во главе с Джеффри Саксом, Андерсом Ослундом и другими. Многие из этих людей работали в Варшаве над программой польской «шоковой терапии». Теперь они поспешили в Москву, где для них открывались новые возможности.

Важно отметить тот странный факт, что не министры из российского правительства искали этих людей по западным университетам и экономическим центрам, а сами западные эксперты искали встречи с новыми российскими министрами и предлагали свои услуги. Участие иностранных специалистов в разработке российских реформ хорошо оплачивалось, но не афишировалось.

К апрелю 1992 года круг работавших в Москве иноземных экспертов значительно расширился. Специальная группа работала в министерствах экономики и финансов, помогая Е. Гайдару. Еще большая группа (более ста человек) работала в Комитете по государственному имуществу при А. Чубайсе. Хотя формально речь шла о советниках и консультантах, фактическая роль иностранных специалистов была более значительной. Некоторые из этих групп разрабатывали правила, директивы и даже проекты указов Президента РФ, копируя анонимный стиль работы экономических отделов ЦК КПСС. Показательно, что офисы главных западных советников размешались с декабря 1991 до марта 1993 года в зданиях бывшего ЦК КПСС на Старой площади.

«Это очень импонировало мне как старому советологу»,¹⁴ — писал позднее в своей книге А. Ослунд, который работал в 80-е годы в шведском посольстве в Москве и имел сложности с Комитетом государственной безопасности СССР. Но теперь он чувствовал себя не только неуязвимым, но и влиятельным человеком в той же Москве. Только с апреля 1993 года офисы иностранных экспертов стали размещать в менее престижных и менее заметных местах, хотя роль этих специалистов во многих отношениях даже возросла. Наиболее известный из них, Дж. Сакс, занял пост экономического советника при президенте Борисе Ельцине. Только в 1994—1995 годах большая часть этих людей стала покидать Москву.

По-разному оценивали позднее сами западные эксперты свою работу в Москве в начале 90-х годов. Дж. Сакс выражал сожаление, что его имя оказалось тесно связанным с судьбой российских реформ, которые он оценивал не слишком высоко. Он считал, что вся политика МВФ в развивающихся странах потерпела неудачу, а в России даже более наглядно, чем в Индонезии и Таиланде. А. Ослунд, напротив, очень гордился своей работой в Москве. Он выражал уверенность в том, что Россия стала страной с рыночной экономикой и основная цель экономических преобразований успешно достигнута не без его помощи.

С лета 1995 года правительство России обходилось без помощи постоянно работающих в Москве иностранных советников, хотя очень внимательно прислушивалось к рекомендациям экспертов из МВФ, наезжавших в Россию два-три раза в год. Именно по их рекомендациям в Приморье были закрыты как нерентабельные многие угольные шахты. Это не только оставило несколько тысяч шахтерских семей без работы и заработка, но и углубило энергетический кризис в крае.

Уже в начале 1996 года по предложению А. Чубайса в Москву была приглашена группа американских специалистов по проведению выборов; они активно помогали переизбранию Ельцина на второй срок. В 1997 году, оказавшись на посту первого вице-премьера, Чубайс снова пригласил в Москву группу специалистов из Гарварда для помощи и поддержки. Работа этих людей в Москве проходила почти как секретная операция. Но финансовый крах 17 августа 1998 года вызвал панику среди большинства либеральных реформаторов, обращавших взоры на Запад. Идеологи из правительства и печать искали образцы для подражания уже не в Польше и США, а в далекой Латинской Америке, прежде всего в Чили и Аргентине.

Обозреватели нескольких российских газет в сентябре 1998 года обивали пороги у отставного чилийского диктатора генерала Аугусто Пиночета, который тогда еще спокойно жил в своем роскошном особняке на берегу Тихого океана. Более продолжительным и всеобщим оказалось увлечение Аргентиной. «Аргентина нам поможет», — этот заголовок можно было встретить осенью 1998 года на страницах многих газет и журналов. Известный аргентинский экономист и политик Доминго Кавалло был приглашен в Москву личным письмом Виктора Черномырдина, который называл аргентинца «королем современной экономической мысли». Кавалло целую неделю консультировал Черномырдина и его временных министров, выступал по телевидению, но честно признавал, что не знает условий России и не готов давать конкретные рекомендации.

Многие либералы смотрели тогда на Кавалло как на бога, который и в России способен свершить чудо. Но «аргентинское чудо» оказалось иллюзорным, пузырь лопнул в конце 2001 года. Народные волнения в городах, бегство самого Доминго Кавалло, смена за месяц на посту президента страны пяти политиков, режим чрезвычайного положения — обо всем этом российские газеты и журналы писали с большим волнением, невольно задавая себе и читателям вопрос: а что бы случилось, если бы в России одержали верх те либералы, которые предлагали внедрить и у нас аргентинские модели экономического и финансового оздоровления? Борис Ельцин был тогда готов поддержать любой вариант новой «шоковой терапии».

К счастью, с приходом в Белый дом премьер-министра Е. Примакова увлечение иноземными моделями и пророками быстро сошло на нет, хотя некоторые публицисты продолжали настаивать на «латиноамериканизации» России, предлагая каким-то образом объединить на просторах нашей страны опыт Бразилии, Чили, Аргентины и Мексики.

Нет необходимости доказывать тот простой факт, что экономическая мысль в России еще очень отстает от уровня экономической науки в главных промышленно развитых странах. В нашей стране просто нет тех ста или ста пятидесяти экономистов разной специализации, но с одинаково высоким уровнем подготовки и опыта, которые могли бы обеспечить и компетентное руководство экономическими реформами в стране, и подготовку новых кадров. В физике или математике такая научная среда, которую могут создать только ученые мирового уровня, в России еще сохранилась, несмотря на утечку умов Но в экономических науках такой среды никогда не было. Были только отдельные авторитеты, но и они должны были в первую очередь мыслить по-марксистски.

Советская экономика была частью советской партийной идеологии, и ее развитие, даже по сугубо специальным темам, происходило где-то в стороне от общемирового. Только в 90-е годы в России возникли десятки небольших экономических центров, НИИ, фондов и групп, в которых появлялись ростки новых экономических школ и течений. Однако для появления крупных экономистов мирового уровня потребуется в лучшем случае еще пятнадцать-двадцать лет. А пока в России наиболее крупным и авторитетным экономистом считается тот, кто занимает более высокий пост в иерархии власти. В начале 90-х годов это были Егор Гайдар и Александр Шохин, в 1996—1997 годах Александр Лившиц и Евгений Ясин, теперь это Герман Греф и Алексей Кудрин, авторитет которых оспаривает, однако, Андрей Илларионов...

С утратой высоких постов будет утрачен и авторитет. А кто среди граждан России доверяет сегодня Анатолию Чубайсу не только как политику, но и как экономисту? Увы, одних лишь административных талантов недостаточно, чтобы успешно провести ту масштабную реформу в энергетике, которую планирует Чубайс, ссылаясь опять-таки на зарубежный пример — на очень сомнительный опыт реформы электроэнергетики, который был проведен в штате Калифорния в США.

Сказанное выше вовсе не означает, что Россия должна вообще отказаться от проведения экономических реформ. Но эти реформы должны проводиться гораздо более спокойно, медленно и с обязательными предварительными экспериментами в отдельных городах, областях и регионах. Только так мы сможем накопить необходимый опыт и быстро подготовить нужные стране экономические кадры. Пока еще наблюдать за дискуссиями экономистов «старой» и «новой» школ тяжело: ни та, ни другая сторона не вызывают необходимого доверия — ни с точки зрения доводов, ни с точки зрения практического опыта. А между тем именно доверие — и к власти, и к экономистам, разрабатывающим проект реформ, — это основа здоровой экономики.

Один из ведущих авторов ультралиберального журнала «Новое время» Юрий Александров с некоторым удивлением писал после финансового краха 1998 года: «Знакомство с опытом реформ в самых разных странах наводит на мысль, что решающим фактором их успешности или провала является не выбор модели, а настрой населения — его готовность до конца пройти избранный путь».¹⁵ Странно, что столь простая мысль так поздно стала посещать головы наших реформаторов. А между тем, один из самых крупных российских экономистов конца XIX — начала XX века, академик Иван Иванович Янжул (1846—1914) еще сто лет назад написал книгу о доверии как важнейшем факторе производства. Доверие бизнесменов и деловых людей друг к другу, доверие людей к финансовым институтам и институтам власти, доверие к политике реформ, собственности, — все это не только политические, но и экономические категории.

Демократический режим по определению может быть прочным только при опоре на большинство народа. Пока простые люди будут говорить о власти, что «все они жулики», пока экономисты будут констатировать как очевидный факт, что в России «никто никому не верит», ждать улучшений в экономике не приходится. Население будет по-прежнему прятать свои доллары в домашних тайниках, мелкие и средние бизнесмены скрывать свои доходы, а крупные — держать свои счета в зарубежных банках. Именно недоверие граждан Советского Союза стало главной причиной неудачи Михаила Горбачева.

Но и то доверие большинства населения России, которое Борис Ельцин с немалым трудом сумел завоевать в 1989—1991 годах, было растрачено уже через год. Да и вся программа реформ, обозначенная термином «шоковая терапия», не рассчитывалась на доверие и согласие народа, а опиралась на режим чрезвычайных полномочий, полученных Ельциным на срок в двенадцать месяцев. Речь шла поэтому о скорейшем проведении — часто посредством указов и без какого-либо публичного обсуждения — большой серии самых радикальных реформ, которые должны были продвинуть Россию до «точки невозврата».

Все тот же шведский профессор и дипломат А. Ослунд, возглавлявший группу советников Е. Гайдара, так объяснял принятую в России стратегию реформ: «Масштабы возможных структурных реформ в Восточной Европе были огромны, но в России предстояла еще более масштабная структурная перестройка, и я предполагал, что падение промышленного производства в стране составит от 35 до 40%, то есть больше, чем в Польше. Необходимость быстрого проведения такой перестройки объяснялась многими причинами. С точки зрения политики, было лучше принять крупный пакет радикальных мер, пока в обществе преобладает чувство растерянности, различные заинтересованные группы еще не могут полностью оценить, что они приобретут или потеряют... Нужен массированный и быстрый удар».¹⁶ О доверии и поддержке населения эти люди даже не помышляли.

Отсутствие доверия народа было главной причиной неудач и кабинетов Черномырдина и Кириенко. Только Евгению Примакову удалось существенно поднять уровень доверия населения России к правительству и поддерживать его на протяжении восьми месяцев. Особенно показателен в этом отношении пример с предложенном А. Чубайсом реформой РАО ЕЭС. Мотивом и целью этой реформы было привлечение в данную отрасль иностранных капиталовложений, повышение эффективности и конкурентоспособности. Однако, как только Чубайс объявил свои предложения о реформе, стоимость акций РАО ЕЭС упала на треть, а капитализация кампании сократилась на несколько миллиардов долларов. Кто же будет вкладывать свои деньги в такое предприятие? Государственная Дума существенно изменила и проекты, и сроки реформирования электроэнергетики. Очевидно, однако, что при устойчивом и вполне заслуженном недоверии общества к Чубайсу российское общество больше не может позволить ему проводить над собой новые широкомасштабные эксперименты.

Владимир Путин сумел еще больше укрепить это доверие граждан к властным структурам, и это стало самым важным достижением нового президента России. «Политика, построенная на основе открытых и честных отношений государства с обществом, — заявлял В. Путин в Послании Федеральному Собранию, — защитит нас от повторения прежних ошибок, явится базовым условием нового общественного договора».

Это задача, которую много раз провозглашали, но так и не могли решить лидеры нашего государства в XX веке. Но без решения этой задачи Россия не сможет добиться успеха и в новом, XXI веке.

Экономику нельзя отнести к точным наукам, ее законы не столь всеобщи и действуют не так однозначно, как законы физики. Известно, что Нобелевский комитет стал присуждать премии за достижения в области экономических наук только с 1968 года. И лауреатами Нобелевских премий по экономике становились почти исключительно представители прикладных, а не общих отраслей экономики.

В экономической науке имеется много школ, концепций, теорий, течений, между которыми идет постоянная полемика. Это естественно для науки, которая связана с хозяйственной деятельностью людей и с их интересами. Но в ходе споров возникло и немало догм, упорное отстаивание которых вопреки реальности ведет к неудачам и краху.

Основатели наиболее важных доктрин в политической экономии, включая Давида Рикардо, Карла Маркса или более близкого нам по времени Джона Кейнса, не были догматиками. Не является догматиком и основоположник монетаризма Милтон Фридмен. Излагая в одной из своих последних книг новый вариант теории денег, Фридмен повторил в предисловии слова К. Маркса и В. Ленина: «Моя теория представляет не догму, а руководство к действию».17 Но для ревностных последователей Маркса и Фридмена такие предупреждения звучат втуне, они не могут и не хотят менять что-либо в теориях и постулатах своих учителей или в своих упрошенных представлениях об этих постулатах. Маркс как-то сказал о группе своих самозваных учеников: «Если они марксисты, то, значит, я не марксист». Но и лауреат Нобелевской премии Милтон Фридмен называл Гайдара и Чубайса «бастардами монетаризма», имея в виду их примитивные экономические и идеологические доктрины.

Догматизм советской политической экономии известен, В Советском Союзе частная собственность на средства производства отвергалась не только в теории, но и законодательно, так же как наемный труд и все другие связанные с частной собственностью отношения и формы деятельности. К немногим догмам сводились наши представления о капитализме и социализме, о природе эксплуатации и прибыли, о соотношении плана и рынка, о роли рабочего класса и интеллигенции, о крупном и мелком производстве и т. д. Многие из этих догматических представлений об экономике и о природе социализма сохраняются и сегодня в программных документах КПРФ. И коммунистическая печать, справедливо критикуя современную российскую действительность, идеализирует советскую действительность не только 70-х, но и 30-х годов.

Однако на месте советской политической экономии пока не возникло какой-либо новой российской экономической школы, основанной на анализе реальностей постсоветского времени. Экономисты-«реформаторы», оказавшие наибольшее влияние на политику российских правительств 1992—1998 годов, проявили себя по большей части такими же догматиками, как и их советские предшественники. Не преуспели они и в качестве практиков хозяйственной деятельности.

Стараниями всех этих теоретиков и практиков в России на сегодня создана экономическая и хозяйственная система, в которой причудливо перемешаны все принципы и которая работает по правилам, неизвестным науке. Стихийные процессы, происходящие в хозяйственной жизни России, не всегда понятны самим экономистам-«реформаторам», а также юристам, крупным предпринимателям и западным экспертам. Судебные тяжбы, происходившие в последние несколько лет в Томске, Красноярске и Кемерово, Москве, Ленинградской области и Нижнем Новгороде, показали, что в большинстве случаев не только юристы, но и сами владельцы разного рода акций, облигаций, векселей и иных ценных бумаг плохо понимают, какая собственность им принадлежит, как с ней обращаться и чего от нее ждать: доходов, убытков, судебного исполнителя или киллера в подъезде?

Судебные тяжбы, которые начались в конце 2000 года по поводу манипуляций Гусинского и Березовского, запутались вокруг характера и объема принадлежащих этим экс-олигархам акций и собственности. В России сегодня имеются несколько корпораций, крупных компаний, предприятий, которые юридически являются собственностью никому не известных фирм, зарегистрированных в оффшорной зоне на одном из крошечных островов Тихого океана. Поиски реального собственника некоторых крупных предприятий или крупных объектов недвижимости обрывались у дверей адвокатских контор в Голландии или на Кипре. Но обнаружились и такие заводы, шахты, посреднические конторы, юридические адреса которых вообще неизвестны. Я не говорю о тысячах фирм, которые были зарегистрированы, но исчезли через день-два после проведения той или иной коммерческой операции. Из официально представленных в избирательную комиссию или в налоговые органы деклараций о доходах чаше всего невозможно было понять, каким капиталом и какой собственностью владеют и распоряжаются не только Гусинский и Березовский, но и Роман Абрамович, Виктор Черномырдин, Владимир Потанин...

Западные эксперты не могли понять — как могли не только месяцами, но и годами работать крупные предприятия, не расплачиваясь полностью за электроэнергию и газ, имея немалые долги по налогам и заработной плате и не получая денег за уже изготовленную и отправленную заказчику продукцию. К этому же роду российских экономических парадоксов относятся разного рода бартерные сделки и денежные суррогаты на сотни миллионов рублей, не говоря уже о потере миллиардов кубических метров природного газа при его транспортировке в западные страны через Украину. Между тем многоопытный экономист Леонид Абалкин называл все эти удивительные для Запада формы безденежного товарооборота «показателем гибкости и прочности российской экономики, ее стремления и способности к самосохранению».

В. Путин включил в состав своей администрации и правительства нескольких экономистов и чиновников, которых общественное мнение не без оснований относило к числу поклонников монетаризма и догматиков либерализма; такие назначения были, вероятнее всего, следствием политического компромисса или просто отсутствия выбора. Эти люди ничем не отличились в прошлом и не слишком отличились на своих новых постах в 2000—2003 годах. Мы убедились за эти годы, что российская экономика оказалась в ситуации, из которой невозможно выйти при посредстве каких-либо чисто марксистских или монетаристских рекомендаций. И президент, и правительство, и даже законодатели из Государственной Думы должны были исходить из реального положения вещей, а не из догм какого-либо экономического учения.

Опорой для нас должен быть в первую очередь простой здравый смысл. Еще знаменитый французский ученый Пьер Симон Лаплас (1749—1827), который был не только математиком и астрономом, но также философом и общественным деятелем, и даже министром внутренних дел Франции, говорил, что многие важнейшие положения науки являются обобщением обычного житейского здравого смысла.

Поражение КПСС на выборах в 1991 году было во многих отношениях и поражением коммунистического радикализма, который последовательно смягчался во времена Хрущева, Брежнева и Горбачева, но все же сохранил преобладающее влияние на основные институты государства, идеологию коммунистической партии и экономику страны. Однако в 90-е годы на место левого радикализма строителей социализма пришел правый радикализм строителей капитализма, которые начали ломать, корежить и переделывать все то, что было создано ранее.

Сходство между левым и правым радикализмом оказалось поразительным, а временами его даже подчеркивали сознательно. Егор Гайдар не случайно дал своей главной книге название «Государство и эволюция» — явно в подражание «Государству и революции» В. И. Ленина. Одну из программных статей 1998 года Гайдар озаглавил «Советы постороннего». Но такое же название имела и самая важная из предоктябрьских статей Ленина, опубликованная в «Правде» 21 октября 1917 года. О «большевизме» А. Чубайса говорили и писали многие — и не без основания, «Нашей целью, — заявлял Чубайс, — является построение капитализма в России, причем в несколько ударных лет, выполнив ту норму выработки, на которую у остального мира ушли столетия».¹⁸ Даже Сталин был скромнее, призывая трудящихся Советского Союза за десять лет пробежать тот путь, на который у западных стран ушло сто лет.

Кризис и даже крах, который обрушил российскую финансовую систему в августе 1998 года, вызвал растерянность среди многих либеральных экономистов. Но часть наиболее радикальных монетаристов — Владимир Попов, Татьяна Валовая, Алексей Улюкаев, Елена Вишневская и Константин Боровой — призывали продолжить «макроэкономический эксперимент», сократить социальные программы, обеспечить жесткую стабилизацию, даже возродить рынок государственных облигаций. «Это рынок устроил нам экзамен. Идет обучение капитализму, и никто не обещал, что оно будет бесплатным».¹⁹ На самом деле, разного рода обещаний о быстром и мощном подъеме было очень много и в 1991 —1992 и в 1997 году. Как мы убедились в 1998 году, все эти обещания были блефом. Даже А. Лившиц, несколько лет занимавший пост помощника президента по экономике, просил радикалов угомониться, ибо «магазин либеральных реформ закрыт на учет». Один из умеренных либералов и монетаристов публично признал, что «упертый монетаризм ничуть не лучше военного коммунизма».

С приходом в Кремль В. Путина радикалы вновь заявили о себе — и в правом и в левом лагере. Газеты «Завтра» и «Советская Россия» стали постоянно призывать президента немедленно принять мобилизационную экономическую программу, провести решительное перераспределение собственности и выплачивать долги западным странам за счет увеличения налогов на крупные состояния или за счет их конфискации. С противоположной стороны была выдвинута программа Германа Грефа, в которой финансовые проблемы страны предлагалось решать за счет сокращения государственных расходов и социальных обязательств государства. Программа, предложенная группой Г. Грефа, сразу же подверглась резкой критике. «Составители этой пагубной программы, — писал экономист Михаил Делягин, — не понимают существа рынка в развитых странах. Программе Грефа не хватает важнейшего приоритета — планомерного сокращения доли населения с доходами ниже прожиточного минимума».²⁰ Как заявляла экономист Наталья Римашевская, реализация программы Грефа «поможет богатым, но ускорит обнищание большинства россиян и подорвет человеческий потенциал страны». Подробный разбор и критику программы Г. Грефа «Независимая газета» опубликовала под заголовком «Эта программа будет посильнее шоковой терапии Гайдара».²¹ Один из авторов газеты, профессор Разуваев, выражал твердое убеждение в том, что Путин будет обязательно следовать советам Германа Грефа и Андрея Илларионова: «Грядет второе издание гайдаровских реформ. На этот раз — куда лучше обеспеченное политически и потому куда более эффективнее реализуемое. То-то нелюбимый почти всем российским обществом Егор Тимурович посмеется».²²

Разуваев в данном случае ошибался, выдавая желаемое за действительное. Либеральные реформы на были остановлены в 2002—2003 годах. Но сама методика разработки, принятия и проведения в жизнь этих реформ была изменена. Была начата и постепенно расширяется вполне либеральная налоговая реформа. Были разработаны, приняты и утверждены парламентом и президентом Земельный, Гражданский, Трудовой, Уголовнопроцессуальный кодексы. Поэтапно готовится и проводится в жизни реформа жилищно-коммунального хозяйства и естественных монополий. Проведена Пенсионная реформа, которая не уменьшила, а увеличила объем социальной поддержки пенсионеров, инвалидов, малоимущих, детей, ветеранов.

Понятие либерализма — это производное от понятия свободы. Экономика нуждается в свободе. Это не только политическая, но и экономическая категория, это великая ценность, которую мы должны утверждать во всех почти сферах нашей жизни, но утверждать разумно. Как известно, еще К. Маркс и Ф. Энгельс говорили о социализме как о царстве свободы, а о капитализме — как о царстве угнетения и принуждения. Борис Немцов и Егор Гайдар не раз говорили на своих съездах о том, что президент Путин на 80% выполняет именно их либе-ральную программу. Однако лозунги свободы, в том числе и свободы для инициатив в хозяйственной деятельности, родились в головах гораздо более значительных людей, чем наши либеральные реформаторы начала и середины 90-х годов. Во многих отношениях Гайдар, Немцов, Чубайс и их соратники лишь скомпрометировали идеи либерализма и демократии, превратив эти понятия в сознании значительного числа граждан России едва ли не в ругательные слова. Результатом работы этих людей в составе правительства была не либерализация, а анархия с сильным криминальным оттенком.

Государство сегодня не уходит из экономики, но оно сосредоточивает свои усилия лишь в тех отраслях и в областях управления, где его присутствие необходимо. Это должен быть новый и лишенный догматизма либеральный курс, основные направления которого еще предстоит разработать.

Одним из главных положений Послания Президента России Федеральному Собранию в июле 2000 года стало требование об усилении, а не об ослаблении роли государства в экономической жизни России. «Наша позиция, — говорил В. Путин, — предельно ясна: только сильное и эффективное демократическое государство в состоянии защитить гражданские, политические, экономические свободы, способно создать условия для благополучной жизни людей и для процветания нашей Родины».²³

Эта позиция — единственно разумная, и не только для России. Полной свободы рынка не было в Европе ни в XIX, ни в XX веках. Ни в одной стране мира «невидимая рука рынка» никогда не являлась главным фактором развития, а государство никогда не играло роли всего лишь «ночного сторожа». Людвиг Эрхард, деятельность которого в области экономики послевоенной Западной Германии В. Путин считает почти образцовой, отмечал, что «современное и сознающее свою ответственность государство просто не может себе позволить еще раз вернуться к роли “ночного сторожа”».²⁴ Самые выдающиеся экономисты XX века прибегали обычно к другому сравнению — говорили о роли руля и паруса.

О месте и роли государства в современной российской экономике я уже писал в начале этой главы. Однако некоторые важные стороны проблемы нуждаются в дополнительных пояснениях. Парадокс современной ситуации в России состоит в том, что только путем усиления государственного регулирования можно укрепить и развить в стране здоровые рыночные механизмы, включая частную инициативу и частную собственность. Идея о том, что, удалив государство из экономики, мы откроем шлюзы для бурных потоков хозяйственной инициативы, побудив миллионы и миллионы людей к активной рыночной самодеятельности, — это ложная идея, которая быстро поблекла при столкновении с действительностью. Шлюзы открыли, но мелкие ручейки живой и чистой воды смешались с потоками грязной, а то и ядовитой жидкости.

Чудо НЭПа начала 20-х годов не повторилось в начале 90-х. Тогда в разрушенной гражданской войной России еще сохранялся многомиллионный слой мелкой городской буржуазии, десятки миллионов мелких, средних и богатых крестьян-собственников. Это была стихия, которая, по словам Ленина, «ежедневно и ежечасно рождала капитализм». Но именно эта пружина мелкотоварного производства, которая после отмены «военного коммунизма» стала распрямляться и толкать вперед российскую экономику, была сломана в 30-е годы, и восстановить ее оказалось невозможным. В стране возникли другая экономика, другие мотивы труда, социальный состав населения стал совершенно другим. Остатки частной инициативы сохранились только в сфере услуг и торговли, да и то лишь в форме «теневой» экономики. Вся структура народного хозяйства, его научное обеспечение, подготовка кадров, транспорт, снабжение, система городов, энергетика, оборона страны — все было ориентировано не на частное, а на крупное государственное и кооперативное производство.

В СССР осталось очень мало людей не только способных, но и желающих вести частное производство. На протяжении 70 лет у нас велась последовательная и жестокая война с «частником». Эти репрессивные кампании, продолжавшиеся даже при «раннем» Горбачеве, не могли не повлиять на сознание народа. Каток государства так часто и сильно давил и утюжил частное производство и частную инициативу, что это поле перестало плодоносить. Конечно, отдельные ростки пробились и через почти бесплодную почву. В подмосковной деревне Ново-Ивановское, где я живу, появилось в 90-е годы несколько частных продовольственных магазинов, два кафе, небольшой грузинский ресторан.

Успешно работают в деревне небольшой деревообрабатывающий цех, стекольная и гранитная мастерские. Молодой предприниматель Юрий Князев построил на участке своих родителей небольшой, но высокоэффективный завод металлических конструкций, на котором из итальянских алюминиевых полуфабрикатов производятся изделия двадцати наименований. Все эти предприятия давали работу примерно ста жителям Москвы и нашей деревни, в которой имелось, однако, около пятисот семей, испытывающих крайнюю нужду. Небольшие огороды были, конечно, почти у всех, но попытки завести в хозяйстве коров и свиней оказались неудачными: дешевле и проще мясо и молоко покупать. Близость к Москве оказалась, однако, важным фактором. Очень многие жители нашей деревни зарабатывают на жизнь, сдавая комнаты и обслуживая приезжих рабочих, которые трудятся на стройках Москвы или в Подмосковье.

На протяжении вот уже десяти лет я внимательно наблюдаю за развитием фирмы «Хоббит», которой бессменно руководит ее основатель, бывший учитель истории Марат Курмаев. Из небольшого предприятия по производству, реализации и установке гаражей-«ракушек» это ЗАО превратилось в многопрофильную большую компанию, специализирующуюся на внедрении новых технологий в строительную индустрию. Это большая промышленная группа со штаб-квартирой и основными цехами в подмосковном городе Люберцы дает работу почти двум тысячам рабочих, инженеров, конструкторов и служащих. «Хоббит» и сегодня остается крупнейшим в России производителем металлических тентов-укрытий для автомобилей. Кроме того, здесь в партнерстве с одной из лучших немецких фирм и на немецком оборудовании наладили массовое производство пластиковых, деревянных и алюминиевых оконных профилей, а также множества других изделий для строительства.

Известны успехи российского текстильного концерна «Панинтер», который прошел путь от небольших кооперативных мастерских до крупнейшего предприятия легкой промышленности, объединяющего работу более 2000 рабочих, служащих, инженеров, модельеров, продавцов. Основатель и руководитель этой известной не только в Москве фирмы умер в конце 2001 года в возрасте 52 лет. Жизнь настоящего «русского фабриканта», как называл себя Александр Паникин, еще слишком трудна и полна конфликтов и стрессов...

Успех таких людей, как Марат Курмаев, Александр Паникин, Юрий Князев, и некоторых других — это скорее исключение, чем правило. Появившиеся в последние десять лет в России новые частные промышленные предприятия произвели в 2001 году не более 4% от всего объема промышленного производства. Еще менее заметными были частные фермы в деревне; они производили в 2000-м и в 2001 году около 2% всей сельскохозяйственной продукции. Гораздо больше здесь тех, кто был вынужден свернуть свое производство.

Более быстрое и эффективное развитие частного сектора происходило, как известно, в сфере торговли и услуг. В советское время эти отрасли экономики были плохо развиты, и частная инициатива получила здесь большой простор. К тому же, здесь можно было обходиться без больших вложений и быстрее оборачивать вложенные средства. Для солидных вложений в промышленность и сельское хозяйство у российских граждан просто не было необходимых средств, а строить капитализм без капиталов еще никто не научился. Попытка радикал-реформаторов изменить ситуацию путем поспешной и почти бесплатной приватизации крупных государственных предприятий лишь очень редко приводила к улучшению работы этих предприятий. Гораздо чаше происходило создание не эффективного частного сектора промышленности, а псевдорыночных финансово-промышленных групп с мафиозной системой управления.

Бывший министр экономики Яков Уринсон признавал, что правительства Гайдара, Черномырдина и Кириенко в своей работе исходили из предпосылки, которую они считали аксиомой: государство не может быть эффективным собственником уже по определению. Уринсон утверждал при этом, что обследование российских предприятий, проведенное в 1997—1998 годах, показало, что даже не до конца приватизированные предприятия — с распыленным пакетом акций — работали более производительно, чем полностью государственные.²⁵ Но эти данные по малому числу предприятий за слишком короткий и произвольно выбранный срок могут только ввести людей в заблуждение. Советник президента по экономике А. Илларионов также заявлял в одном из своих интервью, что «экономические действия государства по определению ни на каком рынке и никогда не могут быть оптимальными. В экономике Парето оптимальными могут быть лишь действия частного сектора».²⁶

Все эти псевдонаучные, по-моему, рассуждения не согласуются ни с российским, ни с западным опытом, ни с опытом таких стран, как Китай. У каждой формы собственности есть свои преимущества и недостатки. Да и почему мы должны следовать в своей экономической политике неизвестным для большинства российских экономистов сложным математическим теориям оптимизации, которые разработаны еще на рубеже XIX—XX веков итальянским экономистом Вильфредо Парето? Они, кстати, подвергались критике и оспаривались другими экономистами, в том числе из школы Дж. Кейнса. На самом деле утверждение, будто государство не может по определению быть эффективным собственником, — это не аксиома, а такая же примитивная догма, как и утверждение Пьера Жозефа Прудона о том, что «собственность — это кража» и что именно частная собственность является источником самых тяжелых человеческих пороков

Нельзя отрицать частную собственность, но нельзя и преувеличивать ее значение как принципа и стимула в экономике. Весьма эффективной может быть во многих случаях и коллективная собственность. Но можно привести немало примеров и такого развития событий, когда работа тех или иных предприятий становилась эффективной только с приходом сюда иностранного собственника. (Между прочим, иностранный капитал почти полностью контролирует сегодня табачную промышленность России, а также большинство пивоваренных заводов и кондитерских фабрик.)

В российской печати было опубликовано немало материалов, из которых следовало, что переход крупных предприятий в руки частных собственников существенно улучшил их работу.

Как известно, все активно развивающиеся в России нефтяные компании принадлежат сегодня частному сектору. Такие крупные предприятия, как «Северная верфь» в Санкт-Петербурге и «Северсталь», существенно увеличили объем продаж после перехода контрольного пакета акций в частные руки. То же самое можно сказать о компаниях сотовой связи и многих других. Однако апологеты частного производства часто путают здесь следствие и причины. Ибо частный капитал идет как раз в те отрасли, где он рассчитывает на получение быстрой и большой прибыли. Нефтяные отрасли в России поднялись в последние годы вовсе не благодаря частной форме собственности, скорее наоборот: частный капитал пришел сюда именно потому, что здесь ожидался большой и быстрый доход при минимальных вложениях. А кто будет поднимать в России заводы и фабрики, где средняя норма прибыли не так велика, как в нефтяной отрасли или в табачной промышленности?

В российской печати опубликовано немало и таких материалов, из которых следовало, что переход крупных предприятий в частные руки приводил не к улучшению, а к ухудшению экономических показателей работы этих предприятий. Сама поспешность приватизации крайне негативно отражалась на работе многих крупных предприятий, перешедших из рук государства в частные руки. Мне уже приходилось писать о судьбе московского ЗИЛа, который после приватизации стал приносить огромные убытки, что побудило правительство Москвы выкупить этот завод, сделав его частью своей успешно функционирующей муниципальной собственности. Серьезные обобщения и убедительные сравнительные исследования на этот счет возможны лишь при изучении большого числа предприятий разных отраслей и разных регионов на протяжении длительного времени. Но уже сейчас, подводя итог множеству публикаций, можно сделать предварительный вывод: лучшие результаты работы демонстрировали в 1995—2000 годах те предприятия, которые перешли на рыночную ориентацию, но сохранили элементы государственного регулирования, а также предприятия, у которых сохранилось преимущественно государственное управление, но с элементами рыночных отношений. На таких предприятиях стимулы и возможности проявления личной инициативы и предприимчивости появились не только для директорского корпуса, но и для инженеров, конструкторов, начальников цехов, части рядовых рабочих. Работать кое-как было теперь никому не выгодно.

Одним из примеров может быть знаменитый Кировский завод в Санкт-Петербурге, который успешно работал еще до революции 1917 года, расширил в десятки раз свое производство в советское время, а сегодня, после существенной реконструкции, быстро и эффективно наращивает свое производство, создавая целую систему дочерних предприятий и налаживая сотрудничество как с Минским автомобильным заводом, так и с некоторыми предприятиями дальнего зарубежья. Как и многие другие крупные предприятия, Кировский завод несколько лет работал без всякой прибыли, даже нес убытки, чего не могут себе позволить частные фирмы. Но сегодня здесь и уровень заработной платы, и уровень социальной зашиты работников существенно выше, чем на других предприятиях Санкт-Петербурга.

Начал подниматься после многих лет упадка и знаменитый когда-то Россельмаш, а также большая часть российского крупного сельскохозяйственного машиностроения. Предпринимаются усилия и по подъему отечественного самолетостроения. В то же время кризис в российской текстильной и обувной промышленности не преодолен: слишком велика конкуренция товаров из Азии и из Западной Европы.

Нельзя не сказать и о том, что российские радикал-реформа-торы, провозгласив свободу и святость частной собственности и частной инициативы, очень мало заботились о необходимой помощи новым для нашей страны формам предпринимательства, о необходимых правовых гарантиях, разумных налогах.

Мелкий и средний предприниматель оказались по существу беззащитными, и не только перед стихией рынка. Во многих случаях на смену государству в экономику пришла не «невидимая рука рынка», а вполне осязаемая и жестокая рука криминального мира и коррумпированного чиновничества. Организованные преступные группировки распространили свое влияние не только на сеть мелких ларьков, но на целые отрасли промышленности и торговли, на банки и транспортные системы, даже на целые регионы Российской Федерации. Обороняясь от криминального мира, многие стабильно работающие частные и акционерные предприятия вынуждены создавать мощные охранные структуры, возглавляемые отставными генералами и офицерами КГБ и МВД СССР. Предприятия, которые не смогли создать такие системы безопасности, вынуждены были платить постоянную, обременительную и унизительную дань чиновникам и криминальным структурам. Это беспокоило и наших зарубежных партнеров.

«Нельзя рассматривать тяжелое экономическое положение в России, — писала одна из влиятельных деловых газет США, — в отрыве от мертвой хватки преступности и коррупции, которые душат российское общество. То обстоятельство, что “рыночная экономика” России формировалась за счет захвата советских активов, а процесс приватизации был полностью деформирован коррупцией, продолжает ускользать от внимания многих западных стратегов. Преступность и коррупция стали главным препятствием для привлечения прямых иностранных инвестиций. Они невозможны без гарантирования прав держателей акций, принятия мер для выполнения контрактов, без решения проблем таможни, налогообложения и лицензирования. Западу необходимо понять, что Россия не находилась и не находится на пути реформ. Она следует прямым путем к экономической катастрофе, к использованию и узурпации криминальными элементами государственных структур. Решения этих проблем не найдешь в учебниках экономики Гарвардского университета».²⁷

Решить эти и многие другие проблемы может только государство, ясно понимающее свои обязанности перед страной, народом и национальным предпринимательством.

Новая группа экономистов, которая пришла в кабинеты в Белом доме и на Старой площади, также включает в себя главным образом либералов или даже ультралибералов. По свидетельству журнала «Эксперт», именно в этой группе особенно настойчиво пропагандируется формула Андрея Илларионова — «чем меньше и чем дешевле (в бюджетном смысле слова) государство, тем богаче и свободнее страна».²⁸ Однако подобного рода формула — это опять-таки не более чем примитивная догма, слепое следование которой опасно.

В одном из документов правительства М. Касьянова говорилось: «Кабинет намерен сводить к минимуму распределение бюджетных ресурсов по направлениям, где участие государства необязательно или неэффективно. Общий объем расходов правительства снизится с 36% внутреннего валового продукта (ВВП) в 2000 году до 32—35% ВВП в ближайшие пять лет и далее до 30% в долгосрочной перспективе».²⁹ Первая фраза в этом отрывке не вызывает сомнения. Однако ошибочно брать обязательства по поводу снижения объема государственных расходов в процентах от ВВП, так как его нынешний уровень в 36% для такой громадной и суровой по климатическим условиям страны нельзя считать высоким. Кто, кроме государства, может взять на себя осуществление таких грандиозных проектов, как завершение строительства БАМа и освоение всего региона вокруг этой дороги? Как известно, средства, вложенные в подобного рода проекты, возвращаются к инвесторам через много лет. Но в России пока еще просто нет частных капиталов, которые могли бы позволить себе такие вложения. Россия не может позволить себе и такую либеральную политику в области внешней торговли, которую рекомендовал проводить А. Илларионов и которая, по мнению его оппонентов, означала бы отказ от защиты внутреннего рынка. Почему Россия должна следовать при решении этих проблем примеру США, а не примеру Японии, которая очень тщательно контролирует импорт товаров из других стран. Оппонентов у А. Илларионова много и среди экономистов из левых партий, но также и из правых партий. Доводы этих оппонентов звучат часто более убедительно, чем доводы А. Илларионова. Однако главным основанием для принятия решений должны быть не доводы, а реальный опыт.

Все эти вопросы можно решать после тщательной экспертизы реального положения дел, а не на основе отвлеченных рассуждений о рынке. Переход российской экономики к рыночным отношениям по большому счету только начинается; я уверен, что он никогда не будет таким полным, как в США или странах Западной Европы. И в данном случае мы должны следовать не догмам ультралибералов, а соображениям здравого смысла. В России еще нет многих важнейших структур рыночной экономики и опыта, которые создаются не решениями правительства или президента, а десятилетиями работы. У нас нет настоящего рынка капиталов, нет свободного рынка рабочей силы. В рыночные отношения не включена и большая часть земельных угодий

Этот список можно продолжить на нескольких страницах. Поэтому только при углублении, расширении и укреплении государственного регулирования в экономике в России возможно углубление, расширение и укрепление здоровых рыночных отношений.

Существуют реальная и виртуальная, или фиктивная, экономика. К реальной экономике я отношу не только те отрасли, которые производят полезные для населения товары и услуги. В более широком смысле это такая экономика, которая учитывает реалии современного мира.

Попытка быстрого построения в России экономики капиталистического типа, предпринятая в 90-е годы, зашла в тупик, и одной из главных причин этой неудачи было игнорирование многих реальных факторов и фундаментальных основ российского общества конца XX века. В разумно управляемой реальной экономике деятельность государства и частного бизнеса должна не уменьшать, а увеличивать богатство страны, накапливать, а не растрачивать материальные и духовные ценности общества. Однако при решении конкретных экономических проблем найти и воплотить в жизнь какие-то оптимальные решения бывает очень трудно. Есть много не только фиктивных, но и паразитических отраслей экономики, например производство и распространение наркотических веществ. Но мы не сможем решить проблему наркобизнеса одними карательными мерами. Имеется несколько крупных регионов в Азии, Латинской Америке и на Балканах, население которых выживает благодаря производству наркотиков, хотя этот бизнес бедных и нищих стран губит десятки миллионов людей в более развитых и богатых странах.

Менее болезненными, хотя и не менее сложными, являются проблемы табачной и алкогольной промышленности, где прямые запреты могут нанести вред не только экономике, но и здоровью населения, приводя к расширению криминального производства, контрабанды и распространению суррогатов. В современном мире невозможно обойтись без производства вооружений, хотя бесконтрольное производство и распространение оружия может разорить как страны, производящие огромные арсеналы современного оружия, так и страны, покупающие это оружие. Целлюлозный завод, который построен в 60-е годы на берегу озера Байкал, производил полезную для страны продукцию. Однако общая цена этого производства оказалась слишком велика.

Для Англии система британских банков — это реальная экономика, которая работает на пользу страны уже более двух веков. Но быстро возникшая в новой России система коммерческих банков оказалась в своей значительной части примером фиктивной или даже паразитической экономики. За счет реальной экономики, а не на пользу ей работал до 1998 года и «молодой» фондовый рынок России. Эти примеры можно продолжить.

Советская экономика 30—80-х годов также не была образцом ни с точки зрения эффективности, ни с точки зрения гуманизма (можно даже не вспоминать о гигантской экономике ГУЛАГа). В централизованной экономике Советского Союза успехи отрасли оценивались главным образом по показателям валового продукта. Они были, разумеется, необходимы как обобщающие показатели конечных результатов производственной деятельности. Но абсолютизация этих показателей приводила к искусственному увеличению валового производства и созданию фиктивных ценностей. Заводы гнались не за качеством, а за количеством, изготовляя малопроизводительное, морально устаревшее и дорогое оборудование. Мы заботились о росте поголовья скота и посевных площадей, не обеспечивая рост урожайности и продуктивности. Водители грузовых машин отчитывались не за прибыль, а за тонно-километры пробега, сливая «лишний» бензин в придорожные канавы. Поливальные машины в Москве работали и во время дождя...

К сожалению, переход к рынку и замена показателей валового дохода показателями максимальной прибыли не сопровождались у нас ростом эффективности реальной экономики, но были ознаменованы появлением новых видов экономики фиктивной. Наибольшая прибыль получалась не от вложений в производство, а от финансовых пирамид и валютных операций, от использования бюджетных средств в спекулятивных махинациях и от нецивилизованной и хищнической экспортно-импортной торговли. Коммерческие банки не кредитовали реальную экономику, а выкачивали из нее огромные средства, отправляя их в карманы немногих финансовых воротил.

В условиях созданного в России в начале 90-х годов псевдорынка обрушились многие отрасли советской экономики, например, сельскохозяйственное машиностроение и станкостроение. Нам говорили, что нет смысла жалеть или спасать эти малоэффективные производства. Однако многое в этом крахе не было естественным результатом здоровой конкуренции. Российским машиностроителям не дали использовать для модернизации производства те возможности, которые у них имелись. У России с ее огромными посевными площадями потребности в сельскохозяйственной технике настолько велики и многообразны, что здесь могли бы найти применение и разумное использование как более производительные и высококачественные импортные машины, так и гораздо более дешевые, а часто и лучше приспособленные к российским условиям машины отечественные. Но у российских машиностроителей фактически конфисковали оборотные средства, а сельское хозяйство лишили кредитов, что привело к упадку не только сельскохозяйственного машиностроения, но и отечественного сельского хозяйства в целом. Общего упадка удалось избежать лишь части отечественного автомобилестроения, так как у многих граждан России со средним уровнем доходов сохранилось не только желание, но и возможность покупать не слишком дорогие автомобили.

В России не были созданы разумные механизмы для перетока капиталов от менее эффективных к более эффективным предприятиям в пределах отрасли или региона. Зато появилось множество механизмов для укрытия капиталов или увода их за границу — и притом в личную собственность разного рода темных личностей. Резко сократились в 90-е годы финансовые потоки, которые шли ранее на содержание армии, военную технику, разведку, службы безопасности. Но куда делись сэкономленные ресурсы? Почему прекращение щедрой помощи десяткам стран Азии, Африки и Латинской Америки не увеличило финансовых возможностей новой России, но, напротив, сопровождалось быстрым ростом ее внешней задолженности? А куда исчезли средства, которые шли ранее на содержание аппарата КПСС, идеологическую работу, комсомол, содержание цензуры?

Огромные богатства оказались разворованными, разрушенными, увезенными за границу, использованными неэффективно. Удивительным был у нас в стране период «первоначального накопления»!

Российская экономика не разрушилась окончательно не благодаря либеральным реформам и рынку, а благодаря экспорту энергоресурсов и другого сырья по тем направлениям, которые были определены еще в 60—70-е годы. В сущности, это было продолжение прежней советской политики. Только во времена Брежнева нефтедоллары шли главным образом на расширение громадной военной машины Советского Союза, а во времена Ельцина эти же нефтедоллары обогащали немногих олигархов, влиятельных чиновников, отдельных региональных лидеров, а также давали возможность во много раз увеличить привилегии новой элиты. В это же время существенно сократилась разведка новых месторождений, далеко не везде улучшалось техническое оснащение промыслов.

Сырьевые отрасли, металлургия и, прежде всего, топливно-энергетический комплекс (ТЭК), несомненно, будут оставаться основой российской экономики и на ближайшие десять лет, а может быть, и на более длительный период. В числе десяти самых крупных компаний по объему реализации продукции можно было видеть в 1998 и 1999 годах «Газпром», «ЕЭС России», «Лукойл» и еще пять нефтяных компаний, а также «Норильский никель» и «АвтоВАЗ». Эти же компании доминировали и в списках самых крупных по их рыночной стоимости.

По объемам прибыли в десятку самых успешных компаний входили «Алмазы России — Саха» и «Северсталь».³¹ Однако немалая прибыль, полученная в сырьевых отраслях, почти не шла в другие отрасли народного хозяйства. Только в 1991—1996 годах доля машиностроения в общем объеме промышленного производства снизилась с 31 до 16%, доля легкой промышленности упала с 12 до 2%. Вдвое снизилась в ВВП доля сельского хозяйства. В общем объеме инвестиций доля машиностроения упала с 10 до 5%, сельского хозяйства — с 32 до 10%, а доля сырьевого сектора возросла с 10 до 46%,³² Некоторые экономисты считали все это не признаком деградации, а признаком здорового развития российской экономики. В статье «Вывоз сырья — это не стыдно» Владимир Попов заявлял, что России нет смысла увеличивать субсидии в сельское хозяйство и в отрасли вторичной обработки или давать кредиты промышленности за счет «нещадной эксплуатации сырьевого сектора». Нужно не восстанавливать машиностроение и другие «мертворожденные промышленные комплексы», а развивать более сильные сырьевые отрасли.³³

Это не просто ошибочная, но откровенно колониалистская идеология, неприемлемая для России. Российское сырье — дорогой продукт, и форсировать его производство на экспорт неразумно, надо что-то оставить и для внуков. Наши сырьевые отрасли могут дать работу и хлеб лишь небольшой части граждан. Большая часть предприятий этой отрасли расположена в отдаленных районах России. В общем объеме российского экспорта сырье составляло в 1996 году 70%, в объеме материального производства — 30%, а во всем ВВП — только 15%. Но в этих отраслях было занято около трех миллионов человек или 5% всех работающих.³⁴

Природные ресурсы России исключительно велики, это известно. Только пятьдесят видов имеющихся в стране полезных ископаемых — разведанных, подсчитанных и переданных на баланс, оценивались экспертами (в ценах 1992 года) в 30 триллионов долларов. Нигде в мире нет таких крупных запасов древесины, пресной воды, просто чистого воздуха. Экономическая отсталость и бедность населения России — это упрек всем лидерам страны в XX веке, в том числе — «реформаторам» 90-х годов.

Природные ресурсы России — это народное достояние, и они не могут быть предметом приватизации. Эти ресурсы велики, но не безграничны, и потому их реализация должна служить подъему всей российской промышленности и сельского хозяйства, развитию науки и наукоемких отраслей, системы образования и культуры. Обеспечить все это — обязанность государства. Между тем в обнародованной части экономической программы Г. Грефа отсутствовал раздел о государственном регулировании базовых отраслей народного хозяйства страны, и в первую очередь ТЭКа. Именно это вызывало резкую и вполне справедливую критику.

Еще до 17 августа 1998 года рынок стал поворачивать экономику России в сторону обрабатывающих отраслей. В 1997—1998 годах в число двадцати лидеров по темпам роста вошли два предприятия авиационной промышленности, судостроительный завод «Красное Сормово», пивзавод «Балтика», фармакологическая фирма «Ферейн», ЗИЛ, Волжский трубный завод, Башкирский никелевый завод, два шинных завода, Ленинградский металлический завод. Это здоровая тенденция, которая сохранилась и в 1999—2000 годах, когда в число лидеров по этой же номинации вышли «КамАЗ», автозавод «Москвич», «Пермские моторы», «Донской табак» и др.³⁵ Однако вызывает озабоченность тот факт, что и в последние годы продолжали топтаться на месте или даже регрессировать самые перспективные предприятия из числа тех, которые принято называть наукоемкими, или предприятиями с высокими технологиями, включая, конечно, и заводы оборонной промышленности.

Это особая тема, которая привлекла в последние два года пристальное внимание российской печати, а также вызвала озабоченность Президента Российской Федерации В. В. Путина. «Мы проигрываем, — отмечал Путин, — в конкуренции на мировом рынке, все более и более ориентирующемся на инновационные сектора, на новую экономику знаний и технологий».³⁶ Проигрыш особенно досаден, потому что еще в 80-е годы во многих наукоемких отраслях Советский Союз почти ни в чем не уступал Западной Европе и США, а в некоторых отраслях производил продукцию не только на уровне мировых стандартов, но порой выше, и притом значительно дешевле. Однако большая часть таких отраслей была связана в СССР с интересами Вооруженных сил, а стало быть, с высоким уровнем государственного регулирования и секретности. Ни поддержание этих отраслей, ни развитие, ни конверсия не были возможны без помощи государства, которое неожиданно быстро (и без достаточных оснований) ушло от выполнения своих обязательств.

Позиции России в науке, наукоемких отраслях и области высоких технологий еще очень сильны и сегодня, хотя и не по всем направлениям. В России продолжают существовать и работать более шестидесяти «наукоградов», уникальных научно-производственных и образовательных центров, многие из которых были созданы тяжелым трудом заключенных в 40—50-е годы для производства ядерного оружия и ракетной техники, космических исследований, изучения биологических и радиобиологических проблем, а также для отдельных фундаментальных научных разработок. Некоторые из этих центров уже сумели приспособиться к условиям рыночной экономики, но другим должно помочь государство.

Россия имеет очень сильные позиции в ядерной энергетике и во всей космической отрасли. Даже американские корпорации запускают в космос некоторые из своих спутников при помощи российских ракет. После катастрофы американского космического челнока и гибели семи космонавтов Соединенные Штаты вынуждены были приостановить в 2003 году свои полеты к МКС, Запуски новых экипажей к международной космической станции осуществляла в этом году только Россия. Наша страна остается лидером в некоторых отраслях авиастроения, как военного, так и гражданского. Следует отметить, что российские гражданские авиалайнеры за последние тридцать лет не потерпели ни одной катастрофы на международных авиалиниях. Однако именно в самолетостроении Россия оказалась в трудной ситуации, разумный выход из которой требует активной помощи государства.

Вот весьма показательный пример. На устаревшем токарном станке можно работать еще много лет, хотя и с меньшей производительностью. Но самолет, который выработал свой ресурс, должен сниматься с пассажирских авиалиний. Между тем для создания современных авиалайнеров нового поколения требуется пятнадцать-двадцать лет — от начала разработки до запуска в серию. Такие циклы оборота капитала не представляют интереса для частного бизнеса, особенно в стране, которая только начинает создавать рыночную экономику. Другое дело авиационные компании, занятые перевозками пассажиров, особенно на международных линиях. (Сюда охотно вкладывал свои капиталы даже Борис Березовский, проводя полученные «Аэрофлотом» валютные доходы через созданные им в Швейцарии новые частные банки.)

Однако даже отличные советские лайнеры нельзя эксплуатировать бесконечно, а государство мало помогало в 90-е годы отечественным авиастроителям. В результате и начал развиваться тот кризис, который мы наблюдаем сегодня. Мелкие авиакомпании просто лишаются лицензий на перевозки или сами закрывают свое «дело». Большие авиакомпании начинают брать в аренду лайнеры европейского или американского производства.

Время для разрешения острого противоречия еще не упущено полностью, но найти выход можно только при помощи государства, которое не должно мириться с разрушением одной из самых важных для страны отраслей промышленности. Нелепо ссылаться в данном случае на законы рынка, ибо производство больших самолетов, так же как и крупных морских судов или подводных лодок, не может базироваться только на примитивно понятых принципах рыночной экономики.

В России разрабатываются и производятся некоторые виды лазеров, которые превосходят западные образцы. По мнению специалистов, Россия находится на мировом уровне в таких областях, как создание новых материалов, каталитическая химия, биотехнология, прикладная математика и программирование, технология добычи и переработки сырья, сверхпроводниковые и лазерные технологии, нетрадиционная энергетика, электроника, микроэлектроника.

Некоторые проекты в перечисленных областях Россия в состоянии сегодня разрабатывать самостоятельно, но может работать в кооперации с западными компаниями на взаимовыгодных условиях. За последние два года в российской печати появилось много материалов об уникальных и коммерчески перспективных разработках российских ученых из Москвы, Дубны, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Челябинска и многих других городов. Несмотря на то, что из России уехало в 90-е годы около миллиона ученых и инженеров, эксперты считают, что и сегодня в России работает примерно 12% всех ученых и инженеров-разработчиков мира (в Соединенных Штатах — 25%). «Предприниматели из реального сектора, — говорил ученый-разработчик из Новосибирска Игорь Кузнецов, — которые первыми получат доступ к высоким технологиям, смогут вырваться вперед на многие десятилетия, оставив позади менее прозорливых конкурентов, вкладывающих деньги в переработку сырья».³⁷

Еще в советское время в самых разных научных лабораториях удавалось получить необычные материалы или биологические препараты, но в количествах, необходимых только для научных целей. Никто не думал о возможностях коммерческого использования этих открытий — мешали не только обычная секретность большинства подобных разработок, но и отсутствие коммерческого интереса в советских НИИ. Теперь такой коммерческий интерес появился, ибо в ряде случаев научные институты вынуждены сами зарабатывать средства, необходимые для продолжения научной работы. Мы встречаем поэтому сообщения о том, что ядерщики из атомного центра в городе Сарове (Арзамас-16) сумели создать уникальные технологии по обработке алмазов и планируют увеличить производство бриллиантовых украшений на сумму 30—40 миллионов долларов в год.

Разумеется, и во всех этих делах по развитию и поощрению промышленности новых технологий нужно адресоваться не только к предприимчивым ученым, но и к государству, которое является собственником большинства наукоемких производств и научных центров. Некоторые из самых авторитетных специалистов в области оборонного и высокотехнологичного производства предупреждают, что у России есть еще не более пяти-шести лет для того, чтобы эффективно поддержать и продвинуть вперед эти отрасли. Многое держится здесь пока еще на старых кадрах, на традициях, на научном оборудовании, которое не обновлялось с конца 70-х годов.

Как известно, Индия в своих программах экономического развития сделала ставку на развитие информационных технологий и уже добилась в этой области впечатляющих результатов. Но у России стартовые условия для такого рывка в информационных технологиях даже лучше, чем они были несколько лет назад в Индии. Многие молодые ученые, уехавшие из России, готовы вернуться, если государство и компании проявят к ним внимание и, конечно же, обеспечат приемлемой заработной платой.

Даже Сталин резко повысил ассигнования на науку и на оплату труда ученых в трудном для страны 1946 году, что обеспечило в послевоенные годы мощный подъем многих отраслей науки.

Российская наука уступает сегодня только науке США, но она остается для нашей страны мощным ресурсом и показателем ее конкурентоспособности на мировой арене в XXI веке. Подробно разобрав и проанализировав ситуацию в национальной научнопромышленной политике России, два ведущих эксперта в этой области А. В. Долголаптев и В. А. Рубанов писали: «Сегодня в мире существуют только две страны — США и Россия — с развернутой в полном объеме фундаментальной наукой, определяющей скорость развития современных обществ по стратегическим направлениям. Проблема упирается не в отсутствие ресурсов достойного развития, а в недееспособность субъектов научно-промышленной политики, в слабость политической воли государства и общую деморализацию общества, которому привит в последнее время комплекс “исторического неудачника”».³⁸

Время для изменения этих объективных и субъективных обстоятельств еще есть. Но его не так уж много.

Проблема внешней задолженности России оказалась в центре внимания российской общественности весной 2001 года в связи с задержкой платежей Парижскому клубу кредиторов. Трудности удалось решить относительно быстро, но газетная полемика продолжалась еще долго.

Общая задолженность России по ее внешним обязательствам определялась экспертами на март 2000 года суммой в 158 миллиардов долларов, а на март 2001 года — 149 миллиардов долларов. На январь 2002 года объем внешнего долга России составлял 145 миллиардов долларов. Внутренний государственный долг в эго же время был эквивалентен примерно 25 миллиардам долларов.

Для экономистов, знакомых с реальными размерами валового национального продукта России, объемами ее экспорта и природными ресурсами, эта задолженность не кажется чрезмерно большой. В расчете на душу населения внешние долги многих стран Азии, Латинской Америки и Восточной Европы много тяжелее, чем у России. А внутренний долг США измеряется триллионами долларов, но это мало беспокоит владельцев американских ценных бумаг, которые считались самыми надежными в мире.

В чем же проблема?

В российской задолженности угнетающим образом действуют не размеры долгов, а их очевидная иррациональность. На протяжении сорока лет Советский Союз и Россия сначала давали, а затем брали в долг слишком легко, не заботясь о разумном использовании своих и чужих займов в десятки миллиардов долларов. В России не было ясной и эффективной системы управления государственным долгом, а при ежегодной смене министров финансов и частой смене правительств сама обязанность возвращать крупные суммы оказалась для многих государственных и общественных деятелей неожиданной.

Еще в 60—70-е годы Советский Союз направил на военную и экономическую помощь Египту, Сирии, Алжиру, Анголе, Ираку, Кубе, Никарагуа, Вьетнаму и другим странам Азии, Африки и Латинской Америки более ста миллиардов долларов, о возвращении которых мы должны, наверное, просто забыть и списать эти гигантские суммы как издержки холодной войны...

Снижение цен на нефть в начале 80-х годов облегчило положение США и стран Западной Европы, но ухудшило экономическую ситуацию в Советском Союзе, для которого главным источником развития военно-промышленного комплекса служили нефтедоллары. Перестройка и «новое мышление» были в значительной степени стимулированы именно этой неблагоприятной для страны ситуацией. Сокращение внешних и внутренних военно-политических обязательств Советского государства происходило, однако, медленнее, чем сокращение доходной части его бюджета. Это увеличивало интерес руководителей страны к внешним финансовым источникам.

М. С. Горбачев был вначале осторожен к призывам смелее брать займы у западных стран. «Как будем отдавать?» — спрашивал он на Первом съезде народных депутатов. «Никто не отдает долгов», — отвечал Горбачеву ученый-экономист Николай Шмелев. — Отдают только проценты по займам». Трудно даже понять, как это произошло, но всего за три года, предшествующих разрушению СССР, наша страна взяла взаймы у западных стран более 50 миллиардов долларов. Двадцать с лишним миллиардов взяли М. Горбачев и Н. Рыжков на конверсию оборонной промышленности, десять миллиардов — на развитие электронной промышленности. Еще пять миллиардов долларов предполагалось вложить в металлургию, в химическую промышленность и в машиностроение. Однако есть веские основания предполагать, что большая часть полученных из-за границы долларов была использована не на перспективные инвестиционные программы, но просто как бюджетные средства и на текущие нужды. При этом полученные извне десятки миллиардов долларов даже не смягчили стремительную инфляцию в России и не избавили страну от острого товарного дефицита.

К ноябрю 1991 года внешний долг Советского Союза превысил 80 миллиардов долларов. В советской казне не было ни валюты, ни золота. Банк внешней торговли СССР перестал обслуживать счета частных лиц в валюте. У дверей банка стояли огромные очереди, главным образом, из советских специалистов, работавших ранее за границей и требовавших теперь свою честно заработанную валюту. Горбачев униженно просил британского премьера Джона Мейджора срочно предоставить ему 1,5 миллиарда долларов финансовой помощи «в любой приемлемой для вас форме», чтобы заплатить проценты по внешнему долгу СССР.³⁹ Эта просьба не была даже рассмотрена. К концу Горбачевской «перестройки» Советский Союз неожиданно для многих оказался не страной-кредитором, а страной-банкротом — по крайней мере в финансовом отношении. Среди нескольких главных причин распада СССР эта финансовая катастрофа была, несомненно, одной из самых важных.

После распада Союза руководство Российской Федерации было ослеплено своим новым положением и верило в быстрый успех либеральных реформ. Новое российское правительство не озаботилось частичным списанием и разумной реструктуризацией долгов СССР, но, напротив, объявило о принятии на себя всех финансовых обязательств бывшего СССР. И хотя экономические неудачи пошли одна за другой, политическое отрезвление не пришло и через несколько лет.

Чтобы выбраться из трясины долгов и отсрочить финансовый крах, российские лидеры стали снова обращаться к западным странам и международным финансовым центрам за финансовой помощью. Эта помощь была уже не столь щедрой, как при Горбачеве, но все же значительной. Однако и эти новые займы шли не на какие-либо новые проекты, а на нужды бюджета, на избирательные кампании, на заработную плату военнослужащим и другим бюджетникам. Немалая часть западных кредитов просто разворовывалась. В результате к советскому внешнему долгу, который за счет процентов достиг суммы в 102 миллиарда долларов, добавился новый — уже российский внешний государственный долг, который к концу 1998 года определялся по разным методикам суммами от 60 до 71 миллиарда долларов. И если советский долг удалось несколько отсрочить, а кое-что из него даже списать (по счетам Лондонского клуба кредиторов), то долги суверенной России приходится возвращать без отсрочек.

В 1999 году выплаты России по ее долгам составили около 10 миллиардов долларов, но большая часть этой суммы приходилась на проценты. В 2000 году Россия перечислила своим кредиторам не менее 11 миллиардов долларов, из которых только около двух миллиардов приходилось на основной долг (а не на проценты). В 2001 году Россия выплатила по внешним долгам 14,2 миллиарда долларов, из которых около пяти миллиардов приходилось на основную часть долга.

Экономический рост 2002 года, а также сохранение высоких цен на нефть на мировом рынке позволили России без видимого напряжения выплатить кредиторам в 2002 году более 16 миллиардов долларов. Часть долгов была выплачена досрочно. Путем переговоров удалось списать некоторые советские долги, например, шестимиллиардный долг Советского Союза Германской Демократической Республике. Оба эти государства уже прекратили свое существование, но их финансовые обязательства почему-то приняла на себя Российская Федерация. С марта 2000 года до марта 2003 года общий внешний долг России сократился до 130 миллиардов долларов. Предполагалось, что в 2003 году выплаты по внешнему долгу составят 19,5 миллиардов долларов, т.е. достигнут пика. На самом деле эту цифру удалось сократить до 16 миллиардов долларов, причем все долговые обязательства проплачивались из дополнительных доходов бюджета. Бюджет Российской Федерации сводился в 2001—2003 годах с профицитом, а валютно-финансовые резервы страны превысили 560 миллиардов долларов; таких резервов не было никогда ни у России, ни у Советского Союза. И тем не менее положение остается трудным, так как даже в 2008 году, по расчетам, России придется выплачивать в счет своей задолженности не менее 15 миллиардов долларов. Российская экономика нуждается в модернизации, а ситуация в мировой экономике не отличается большой стабильностью.

Еще в конце 1998 года многие западные и российские эксперты заявляли о неизбежности скорого банкротства России, которая, по их мнению, не сможет расплачиваться даже по процентам. Этого не случилось. Российская экономика и финансы оказались более прочными, а политика правительства и президента более разумной, чем это предполагали многие западные наблюдатели. Россия продолжает вести переговоры о реструктуризации советских долгов, а также о возвращении хотя бы части задолженности иностранных государств перед Россией. На сегодня страны, не входящие в СНГ, должны России до 85 миллиардов долларов, а страны СНГ — около пяти миллиардов долларов. Весьма перспективные направления — погашение части долгов акциями новых предприятий, то есть превращение долгов в инвестиции. Есть немало других путей и для разумной экономии государственных расходов и ресурсов, и для повышения эффективности российской экономики. Россия не должна больше никогда стоять перед западными странами с протянутой рукой, как это было в годы «эпохи Горбачева» и «эпохи Ельцина».

Еще летом 1997 года, когда поток западных частных инвестиций в российские акции и облигации ГКО хлынул в Россию, когда российский фондовый рынок был объявлен лучшим в мире по доходности, а Анатолий Чубайс заслужил звание лучшего в мире министра финансов. Центральное разведывательное управление США направило в правительство и Конгресс США докладную записку № 481, в которой говорилось: «Администрация Ельцина выкапывает себе финансовую яму, и попытки Запада разрешить эту проблему, позволив федеральному и местным правительствам России занять миллиарды долларов, вероятно, обернутся неприятностями для самого Запада. Поток займов Российской Федерации, напоминающий схемы-пирамиды, которые, подобно эпидемии чумы, заполонили Россию, может оставить миллионы инвесторов с ничего не стоящими российскими долговыми ценными бумагами на руках и вызвать финансовый и экономический кризис, который потребует помощи в мексиканском стиле со стороны таких международных финансовых институтов, как МВФ, с гарантиями, предоставленными Соединенными Штатами, Европейским Союзом и Японией. Администрации Клинтона нужно действовать сейчас так, чтобы убедить Кремль следовать более ответственной с финансовой точки зрения политике. Вместо того чтобы еще больше влезать в долги, Кремлю следует снизить свои темпы займов, понизить процентные ставки на государственные ценные бумаги и поместить природные ресурсы России на депонирование у третьего лица за долг по облигациям».⁴⁰

ЦРУ рекомендовало Клинтону оказать давление на Ельцина на саммитах «восьмерки» и добиться специального залога от России, причем в качестве залогового обеспечения указывались российские нефть, газ, алмазы и другие минералы. ЦРУ рекомендовало Конгрессу США провести специальные слушания по поводу угрожающего России финансового кризиса. Эти рекомендации легли на стол не только Президенту США Биллу Клинтону, их полный текст в переводе с английского мог прочесть и Президент РФ Борис Ельцин. Но никаких мер не было принято до августа 1998 года, когда финансовая катастрофа в России действительно разразилась.

Она развивалась все же не в «мексиканском стиле», и Россия сумела преодолеть ее последствия своими силами. Но этот тяжелый урок должен пойти нам впрок.

Основной формой финансового сотрудничества России с другими странами должны стать не заимствования, а прямые иностранные инвестиции, как это имеет место в Китае. Известно, что общий объем таких инвестиций в 90-е годы был незначителен. До 1994 года они не превышали одного миллиарда долларов в год. В 1995—1996 годах эти инвестиции увеличились до двух миллиардов долларов в год, а в 1997 году — даже до пяти миллиардов. Но в 1998 году они упали до 2,5 миллиардов, и некоторые из экономистов уже заявляли, что «Россия будет забыта западным бизнесом на десятилетия». Однако в 1999 году иностранные инвестиции увеличились до 4,3 миллиардов долларов, а в 2000 году снова превысили пять миллиардов. Оптимисты предполагали, что в 2002 году прямые западные инвестиции могут подняться до 10 миллиардов долларов. Реальная цифра оказалась всего лишь около 6 миллиардов. Инвестиционные возможности России в несколько раз выше этих цифр.

С проблемой иностранных инвестиций тесно увязана и весьма болезненная для России проблема утечки капиталов из страны. Речь идет в данном случае не о том, что богатые российские бизнесмены и просто богатые люди предпочитают держать свои капиталы не в российских, а в западных банках. При той репутации, которую имеют российские банки, это естественно. Даже российский Центральный Банк держит большую часть своих валютных резервов на специальных счетах в западных банках или вкладывает их в наиболее надежные ценные бумаги западных стран. Но эти деньги остаются российскими и используются на нужды российского государства. Когда говорят об утечке капиталов из России, имеют в виду в первую очередь громадные нелегальные доходы российских бизнесменов, крупных чиновников и воротил криминального бизнеса, которые боятся держать свои капиталы в России. В основном это награбленные или «пойманные» в мутных водах российской экономики богатства, которые уходят из нашей страны навсегда.

Значительная часть уходящих на Запад капиталов связана с такими формами бизнеса, которые в Других рыночных странах имеют легальный статус, но в России принимают форму полулегального, «теневого» бизнеса главным образом из-за очень высоких налогов или из-за прорех в законодательстве. Избавиться от разных форм «теневой» экономики не удается даже самым развитым странам. Даже в Японии и Великобритании долю теневой экономики оценивают в 11-13%. В Испании, Португалии и Бельгии оборот теневой экономики эксперты оценивают в 20— 23%, а в Греции и Италии он превышает 25%. Но в России многие эксперты оценивают оборот теневой экономики в 30—40% от ВВП. Новое налоговое законодательство, которое действует в России с 2001 года, призвано вернуть значительную часть российского бизнеса из тени на свет. Есть возможности для возвращения в страну и части вывезенных из России капиталов.

По разным оценкам, неконтролируемый вывоз валюты из России составлял в 1992-1998 годах от 15 до 25 миллиардов долларов в год. Наиболее популярные маршруты проходили через Швейцарию, Кипр, Люксембург, Монако и Канарские острова. Деньги уходили через коммерческие банки, а также в наличной валюте. В западной печати приводились примеры удивительных для тамошних бизнесменов покупок недвижимости, когда российские дельцы платили от одного до пятнадцати миллионов долларов наличными! Разнообразны и схемы полулегального и нелегального вывоза валюты.

Зимой 1998/1999 года и в первой половине 1999 года валютные потоки из России удалось сократить, в том числе и за счет обязательной продажи экспортерами до 75% их валютной выручки. По мнению ряда экспертов, в 1999-2000 годах утечка капиталов сократилась, другие эксперты эти данные оспаривали. Некоторые эксперты говорили о признаках возвращения части вывезенных российских капиталов, которые вкладываются в наиболее прибыльные отрасли в России. Можно ли ускорить этот процесс?

Некоторые бизнесмены и политики предлагали объявить «полную амнистию» всем капиталам, образовавшимся в России после 1991 года. Однако же доводы противников такой амнистии были более убедительны. Крупные капиталы — как оставшиеся, так и, чаше всего, увезенные из России — имеют все же различное происхождение и требуют поэтому различного к себе отношения. К тому же амнистия — это исключительная прерогатива Государственной Думы, которая вряд ли поддержит амнистию «всех». Принятие более щадящего реальный бизнес законодательства, сокращение численности и размера налогов, общая стабильность в стране и экономический рост, прочная национальная валюта — все это факторы, которые могут вернуть в Россию многие миллиарды вывезенных ранее долларов.

Нельзя, разумеется, зарекаться и от использования полицейских методов, включая методы и средства Интерпола. Финансовый мир всех стран стал сегодня гораздо более «прозрачным», чем даже десять-пятнадцать лет назад, и банков-отстойников для «грязных» денег становится меньше. В последние годы в западных странах принято много новых правил и правовых актов, затрудняющих отмывание «грязных» денег, которые образуются главным образом в сфере наркобизнеса. Никто не будет на Западе долго терпеть и долги частных коммерческих фирм из России, которые образовались после финансового краха 1998 года. Там, где речь идет о десятках и сотнях миллионов долларов, тайн не существует.

Есть много способов получить данные и о счетах тех крупных российских чиновников, которые пытались укрыть за границей свои неправедно нажитые богатства. В 1999 году Интерпол завел немало досье на крупнейших российских бизнесменов, включая и тех, кто покупал дорогую недвижимость за наличные. Некоторые из западных стран готовы действовать и самостоятельно, не получая запросов из России, как показала история с Павлом Бородиным, далеко не последним человеком в российской иерархии власти и бизнеса.

Еще в 1992 году российское правительство, возглавлявшееся Е. Гайдаром, объявило о своем намерении найти и вернуть в Россию мифические «деньги КПСС». Гайдар подписал договор с детективной фирмой «Кролл» в Нью-Йорке, которая считалась тогда лучшим в мире специальным агентством по расследованиям такого рода. Гонорар, который правительство России заплатило «Кроллу», составил около 20 миллионов долларов, но все усилия финансовых детективов оказались безрезультатными. По признанию директора фирмы, то была самая большая ее неудача за 25 лет работы. Но в 1999 году некоторые западные инвесторы тоже обратились к фирме «Кролл», чтобы определить размеры состояния и тайные счета задолжавших им русских богачей.

Этот пример показывает, что возвращение России незаконно вывезенных из страны средств и создание цивилизованной системы кредитования и возвращения кредитор — это общая задача для России и Запада. Выполнять ее призвана и созданная в 2001 году в России специальная служба финансового мониторинга или финансовой разведки. Как известно, инициатива по созданию такой службы была активно поддержана В. В. Путиным.

В 1998-1999 годах, когда в Российской Федерации один правительственный кризис сменялся другим, а президент Ельцин неделями не появлялся в Кремле из-за болезни, региональные структуры демонстрировали большую стабильность власти, чем структуры Центра. Ответственность и самостоятельность большинства региональных лидеров смягчили последствия экономического кризиса и других неурядиц. Однако в это же время проявились и серьезные недостатки сложившегося, порой стихийно, устройства федеративной власти в России. Разумное самоуправление перерастало нередко в самоуправство, внимание к местным особенностям — в местничество. Огромной опасностью для единства России становились сепаратизм и национализм. Обострились и экономические трудности в ряде регионов.

Структура Российской Федерации далека от совершенства, ибо она складывалась за последние сто лет на основе разных принципов и мотивов. В Российской империи имелось к началу XX века 78 губерний, около половины которых были образованы на территории нынешней Российской Федерации. Губернские образования сохранялись в Советском Союзе до конца 20-х годов, когда они были преобразованы в области, края и автономные республики. В середине 30-х годов самые большие области и края были разукрупнены — для удобства управления из единого центра. В 1940 году в РСФСР имелось 52 субъекта Федерации. В 1975 году на той же территории было уже 86 региональных образований.

Если российские губернии намеренно создавались не по национальному признаку, то в РСФСР учитывались интересы даже очень небольших национальных групп. При этом слабо учитывались экономические факторы. Экономика Советского Союза развивалась при почти полном игнорировании не только областного, но и союзно-республиканского деления. Крупные предприятия управлялись из Москвы, а областные центры руководили лишь местной промышленностью.

В составе Российской Федерации сегодня 89 субъектов — 49 областей, 6 краев, 21 республика, 10 национальных округов, одна автономная область и два города федерального подчинения. Разные субъекты Федерации имеют не только разные возможности, но и разные права. Заботясь о поддержке региональных лидеров, Б. Ельцин не препятствовал перетеканию многих полномочий в руки губернаторов и президентов республик, не противясь даже принятию местных законов, противоречащих федеральному законодательству.

Это противоречивый процесс, в котором нужно постепенно разобраться, и не случайно В. Путин, вступив в должность президента, начал свою деятельность именно с федеральной реформы и с образования семи федеральных округов, а также с изменения статуса и состава Совета Федерации. Есть немало положительного в том, что в 90-е годы влияние региональных властей на экономику увеличилось. Многие предприятия, лишенные помощи из Центра, с благодарностью принимали помощь региональных властей, которые были также заинтересованы в нормальной работе промышленных и всех иных предприятий на подведомственной территории. С ростом самостоятельности регионов увеличивался и их культурный потенциал. Региональные выборы стали важной частью становления российской демократии. На региональном уровне проводились и важные эксперименты: по регулированию земельных отношений, по приватизации, по реформе жилищно-коммунального хозяйства.

Почти в каждом из российских регионов накоплен опыт, изучение и использование которого важно для всей страны. Очень многие региональные лидеры пользуются заслуженной известностью не только в России. Однако в экономических начинаниях и в политической практике некоторых регионов было немало и иррационального, во многих регионах очень высок уровень коррупции и криминала. Все еще слишком велико различие регионов по уровню экономического развития и по уровню жизни. В России имеется немало небольших по населению, экономически слабых и депрессивных регионов, которые не могут вести дела без крупных дотаций из Центра.

Именно поэтому могут быть рассмотрены и предложения об укрупнении субъектов Федерации. Даже некоторые сильные области выдвигали предложения об объединении. Например, кемеровский губернатор Аман Тулеев предлагал объединить угольный Кузбасс с хлебным Алтайским краем и нефтедобывающей Томской областью. По мнению ряда экспертов, оптимальным числом субъектов Федерации было бы 30—35. Но это дело будущего.

Экономическая интеграция происходит во всех регионах мира. Однако на постсоветском пространстве в 90-е годы преобладала дезинтеграция, которая ни одному из живущих здесь народов не принесла пользы. Ошибки и амбиции политиков привели к снижению уровня жизни сотен миллионов людей. Пострадали все новые государства, хотя и в разной степени. В военных конфликтах, которые еще тлеют, погибли сотни тысяч человек, а миллионы бывших граждан СССР превратились в беженцев.

Вряд ли нужно доказывать, что Россия не может быть равнодушной к положению в странах СНГ и что все постсоветское пространство продолжает оставаться зоной важнейших национальных интересов России. Но и Российская Федерация остается центром притяжения для стран СНГ, без добрых отношений и сотрудничества с Россией нормальное развитие этих стран практически невозможно. Это определяется географическим положением наших стран, их размерами, экономическими, культурными и научными связями, единой транспортной системой и унаследованной от СССР единой инфраструктурой, а также обшей историей, какими бы тяжелыми не были ее отдельные страницы.

В середине 90-х годов Украина и Грузия усиленно искали новых связей с НАТО и странами Западной Европы. Азербайджан стремился развить экономические и политические отношения с Турцией, а Казахстан — с Китаем. Эти усилия не принесли, однако, тех плодов, на которые рассчитывала политическая элита стран СНГ. Мы смогли лишний раз убедиться, что как сегодня, так и в более отдаленной перспективе развивать экономику и культуру стран СНГ без России трудно, а во многих случаях просто невозможно. Созданные здесь ранее крупные предприятия, курорты, отрасли сельского хозяйства, вузы и научные учреждения были ориентированы на нужды всего СССР. Основные ресурсы Молдавии, Закавказья и Средней Азии удачно дополняют ресурсы России, но не представляют большого интереса для стран Западной Европы, Ирана и Турции. Транзит через территорию Украины, Белоруссии и Прибалтики важен и для этих государств, и для России.

Интеграция в СНГ двигалась до сих пор медленно, чрезмерная поспешность в таком деле, вероятно, и не нужна, а нужна убедительность и прочность интеграционных связей. Быстрее других развивались в последние годы связи России и Белоруссии. Более медленно шли интеграционные процессы между Россией, Украиной и Казахстаном, еще медленнее происходили эти процессы на направлении Россия—Закавказье. Слабее всего были интеграционные процессы шли между Россией и странами Прибалтики, не входящими в СНГ.

Однако разговоры и прогнозы по поводу гибели и краха СНГ не соответствуют реальной действительности. На многих направлениях в Содружестве укреплено не только общее экономическое, но и оборонное пространство. Реально существует на территории СНГ общее информационное пространство. Русский язык сохранил свою роль языка межнационального общения в СНГ. На русском языке и сегодня говорит подавляющее большинство граждан Содружества. Поэтому деловая переписка между предприятиями и учреждениями СНГ ведется, как правило, на русском языке. Да и как иначе могли бы общаться друг с другом предприятия из Грузии и Молдавии с предприятиями из Казахстана и Киргизии?

Как известно, осенью 2000 года в Астане был подписан договор об образовании Евроазиатского экономического сообщества (ЕвроАзЭС) в составе России, Белоруссии, Армении, Казахстана, Киргизии и Таджикистана. В рамках этого союза граждане могут свободно передвигаться, учиться в вузах других государств и т. д. Украина, Молдавия, Грузия и Азербайджан не вошли в это новое интеграционное объединение, однако именно граждане этих стран составляют большую часть «иностранных» рабочих, которые находят временную работу и заработок в России. Без поддержки со стороны миллиона граждан Грузии и более чем миллиона граждан Азербайджана, которые работают в России, жизнь в этих небольших странах была бы еще тяжелее.

Мы видим, что существует своеобразная стихийная интеграция снизу, и ее закрепление в форме договоров и соглашений — это лишь дело времени. И как премьер, и как Президент Российской Федерации В. Путин сумел за короткое время провести очень большую работу по укреплению сотрудничестве в рамках СНГ. Он успел побывать во всех странах СНГ, кроме Грузии, а в некоторых не один раз. В 2000—2001 годах Владимир Путин встречался с президентом Украины Леонидом Кучмой и президентом Белоруссии Александром Лукашенко около двадцати раз.

Союз независимых государств — это новое международное объединение государств, которое может стать хорошим партнером для других межгосударственных объединений. Создание СНГ десять лет назад позволило смягчить шок и уменьшить потери, связанные с неожиданным и быстрым распадом СССР. Есть много оснований предполагать, что у этого Союза хорошее будущее.

Проблемы глобализации и международного разделения труда — это особые проблемы, которые требуют многих специальных исследований. На протяжении многих десятилетий Советский Союз развивался изолированно, пытаясь создать самодостаточную экономическую систему Отношения СССР с внешним миром определялись не экономическими, а политическими и идеологическими мотивами. В 30—40-е годы это была по преимуществу политика и экономика «осажденной крепости». В 50— 70-е годы — политика и экономика «холодной войны». Народное хозяйство нашей страны, а позднее и экономика стран СЭВ строились на основе мобилизационных программ, и в них доминировали интересы и отрасли военно-промышленного комплекса.

Но сегодня Российская Федерация открыто и искренне заявляет о том, что в мире нет таких стран и государств, которые Россия могла бы рассматривать как своих врагов. Холодная война закончилась, и в ней по большому счету нет ни победителей, ни побежденных, ибо все участвовавшие в холодной войне страны могут извлечь из ее окончания очень большие преимущества мирной жизни. Однако переход от военно-оборонной экономики закрытого типа к участию в международном разделении труда и современной рыночной экономике оказался делом очень сложным, а иногда и болезненным, и этот переход еще не вполне завершился.

Разумеется, разного рода политические и геополитические факторы и мотивы продолжают оказывать воздействие на российскую экономику и сегодня, но не этим факторам принадлежит решающая роль. У руководства России на первом месте стоят сегодня не идеологические принципы, которые нужно защищать от «всемирного империализма», а интересы, связанные с благополучием и безопасностью населения и граждан России, — то, что принято называть национальными интересами.

Исходя из своих национальных интересов, Россия должна восстановить все разумные формы сотрудничества с нашими соседями в Восточной и Центральной Европе. Разрыв многих прежних связей с Польшей, Чехией, Словакией, Болгарией, Румынией, Венгрией, Восточной Германией оказался невыгоден для всех. Нельзя игнорировать и стихийно сложившиеся формы экономического сотрудничества России с Турцией, Кипром и Объединенными Арабскими Эмиратами, основанные на массовом туризме и мелкой, но также массовой торговле. Рядовые граждане наших стран протоптали здесь удобные,тропинки, которые можно превратить в хорошие дороги. Это относится и к разным формам мелкооптовой торговли с Китаем.

Страны Западной Европы и Япония нуждаются в первую очередь в тех топливно-энергетических ресурсах, которыми богата

Россия. Экспорт энергоресурсов из России в эти страны существенно возрос в последние годы и продолжает расти. В Соединенные Штаты шла значительная часть российского экспорта листовой стали, проката и других полуфабрикатов. Однако общий потенциал для расширения экономического сотрудничества между Россией и Северной, а также Южной Америкой все еще не слишком велик. Здесь действует не только известная формула «за морем телушка — полушка», но и некоторые идеологические предрассудки в Соединенных Штатах. Только в самом конце 2001 года в Соединенных Штатах был поднят вопрос об отмене тех дискриминационных законов, которые были приняты еще в 70-е годы и направлены на сдерживание советско-американской торговли. Но эти законы действуют и против новой России,

Россия и в ближайшие 10—15 лет будет поставлять в развитые промышленные страны Запада главным образом нефть и газ, химические продукты и пиломатериалы, а также другие виды сырья. Но для стран Среднего и Ближнего Востока, включая Иран, Южной Азии, включая Индию, Юго-Восточной Азии, включая Вьетнам, Дальнего Востока, включая Китай, Россия может стать партнером именно как сильная промышленная страна, центр науки, культуры и образования. Эксперты не без основания считают, что только от продажи высокотехнологичной продукции в эти части мира Россия могла бы получать уже к 2010 году не менее 100 миллиардов долларов экспортной выручки. Однако без поддержки государства, как заявляют другие эксперты (и тоже не без оснований), Россия может остаться к 2010 году вообще без высоких технологий.

В России суровый климат, и издержки производства здесь существенно выше, чем во многих странах с более мягким климатом. Поэтому во многих отраслях промышленности и сельского хозяйства Россия не может конкурировать с Европой или Китаем, и ей следует ограничиться в этой части лишь требованиями внутреннего рынка. Однако в самых разных отраслях крупного производства и тяжелой промышленности Россия вполне конкурентоспособна. Уникальное географическое положение России также должно быть использовано к ее экономической выгоде. На новом научном и техническом уровне мог бы работать Северный морской путь, который не зря называют Великим. Очень плохо использовалась для транзита и наша Транссибирская магистраль.

Недостаточно используются как экономический ресурс воздушное пространство России и ее воды. Через Россию идут самые удобные пути, соединяющие страны Западной Европы и Тихоокеанского региона. Россия — единственная страна в мире, которая имеет выход к трем океанам.

«Россия никому не нужна в этом мире», — заявил еще в 1998 году один из бывших российских министров из окружения Е. Гайдара и А. Чубайса. «Без России Европа — инвалид», — сказал в том же году один из министров французского правительства. Богатый фермер из Израиля взял в аренду в Подмосковье 1700 гектаров сельскохозяйственных угодий и создал процветающую молочную ферму. «Где бы еще я мог работать с таким размахом!» — ответил он на вопрос о своих мотивах. Дж. Рокфеллер, познакомившись с туристическими возможностями Золотого кольца в центре России, был поражен. «Я богатый человек, — сказал американский магнат. — Но если бы я мог работать в вашей стране, я за три года удвоил бы свое состояние». В это же время в Санкт-Петербурге, городе Петра и Октябрьской революции, американские корабли разгружали тысячи тонн благотворительной помощи для России...

Известный российский ученый, математик, эколог и политолог академик Никита Моисеев, умерший в начале 2000 года, был автором многих экономических проектов, в том числе и в области международного экономического сотрудничества. Эти проекты, однако, были отвергнуты или оставлены без рассмотрения во времена Ельцина и Черномырдина. В одной из своих последних статей под выразительным заголовком «Агония» Н. Моисеев писал, что у России почти не осталось шансов для перехода от компрадорского латиноамериканского пути развития на путь независимого развития, подобный японскому.

«Я не могу быть сегодня оптимистом, — писал ученый. — Да, у нас есть шансы, но я уже не верю в то, что они будут использованы. И для моего пессимизма есть достаточно оснований, ибо для использования наших шансов необходим соответствующий интеллектуальный уровень руководства и его способность заменить политиканство и цели личного эгоизма искренним стремлением послужить отечеству и собственному народу. Необходимо, чтобы кремлевское руководство было способно осознать ситуацию и потенциальные возможности России. Но трудно представить себе, что на этом уровне в ближайшее время появятся фигуры масштаба де Голля. Необходим высокий уровень доверия нации к кремлевскому руководству. Но трудно поверить, что он возникнет в обозримое время. Необходима, наконец, партия, обладающая соответствующей программой и пользующаяся авторитетом в широких кругах народа. Но такой партии сегодня нет, и трудно ожидать, что она может возникнуть в ближайшие годы. Вот почему оптимистический сценарий нашего развития мало реален».⁴¹

С тех пор, как эти слова были опубликованы, прошло очень мало времени, но ситуация в России изменилась — и существенно. В Кремле появилось руководство, которое оказалось способным осознать ситуацию и возможности России; им движет искреннее стремление послужить народу и отечеству. В Кремле появился лидер, который сумел завоевать высокий уровень доверия нации и который прямо говорит о примере де Голля. В стране начался поворот от политиканства к осознанной и последовательной национальной политике. Нет еще партии и программы, которые пользовались бы авторитетом и поддержкой в широких слоях народа. Но и эта задача уже осознана и начала успешно решаться в последнее время.

Литература

1. Зудин А. Олигархия как политическая проблема российского

посткоммунизма//«Обшественные науки и современность», 1999, № 1, с. 55-56.

2. Паппэ Я. Ш. Олигархи. Экономическая хроника 1992—2000, М., 2000.

3. «Коммерсантъ», 6 февраля 2001.

4. Солженицын А. И. Россия в обвале. М., 1998, с. 106.

5. «Коммерсанть-Власть». 26 января 2001. с. 5.

6. «Независимая газета», 26 января 2001.

7. Хлебников П. Крестный отец Кремля. Харкурт, 2000.

В. «Репубблика», 17 января 2001.

9. «Независимая газета», 18 января 2001,

10. «Независимая газета», 14 февраля 2000.

11. «Сегодня», 15 февраля 2001; «Общая газета», 9—15 февраля 2001.

12. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 32, с. 83, изд. 5-е

13. «Российская газета», 11 июля 2000; «Российская газета»,

11 июля 2000.

14. Оелунд А. Россия: рождение рыночной экономики. М., 1996, с. 36.

15. «Новое время», 1998, № 38, с. 17.

16. Ослуид А. Указ соч., с. 24.

17. Фридмен М. Если бы деньги заговорили. М., 1998, с. 5.

18. «Независимая газета», 11 сентября 1997.

19. «Известия», 27 августа 1998.

20. «Версты», 3 октября 2000.

21. «Независимая газета», 1 сентября 2000.

22. «Независимая газета», 31 октября 2000.

23. «Российская газета», 11 июля 2000.

24. Эрхард Л. Благосостояние для всех. М., 1991, с. 226.

25. «Московские новости», 1998, № 43, с. 7,

26. «Известия», 26 октября 2000.

27. «Джорнэл оф коммерс энд коммершл», 28 октября 1998.

28. «Эксперт», 3 июля 2000, с. 11.

29. Там же, с. 12.

30. «Сегодня», 22 сентября 2000.

31. «Эксперт», 2 октября 2000, № 37, с. 54.

32. «Эксперт», 1998, № 41, с. 13—14.

33. Там же, с. 13.

34. Там же, с. 14.

35. «Эксперт», 2000. № 37, 2 октября, с. 54.

36. «Российская газета», 11 июля 2000.

37. «Эксперт», 24 апреля 2000, с. 29.

38. «Независимая газета», 1 сентября 1999.

39. Черняев А. Е. Шесть лет с Горбачевым. М.. 1993, с. 499.

40. Из архива автора.

41. «Свободная мысль», 1999, № 5, с. 20.

Отношения между Россией и Америкой существенно изменялись на протяжении всего лишь одного года — 2001-го. Весьма заметное «похолодание» этих отношений в январе-апреле сменилось некоторым «потеплением» летом, а после событий 11 сентября отношения США и России не просто улучшились, но стали почти партнерскими. В самые трудные для США дни и недели, когда значительная часть американского общества испытывала чувства растерянности и ожесточенности, Россия первой предложила Америке свою поддержку и помощь, без которых Соединенные Штаты и страны Запада не смогли бы нанести эффективный и быстрый удар по силам международного терроризма и начать успешное преодоление неожиданно развившегося нового международного кризиса.

Да, конечно, у России были здесь соображения политической тактики и стратегии, забота о собственных национальных интересах, но также и интересах всего цивилизованного мира. Было, однако, и искреннее сочувствие, когда на вопрос о цене российской поддержки Владимир Путин мог ответить, что торг неуместен: «Пришла беда, и мы готовы помочь». К сожалению, далеко не все и в нашей стране, и на Западе смогли понять и оценить это не лишенное благородства поведение российского лидера. События в мире и отношения России с Западом развивались осенью и зимой 2001 года столь стремительно, что некоторые из ведущих политических наблюдателей называли все это «тектоническим сдвигом» в мировой политике. Новые отношения между Россией и США не были, однако, закреплены какими-либо формальными соглашениями и уже в декабре 2001 года подверглись испытаниям.

В любом случае важно проследить за последовательностью событий в отношениях между Москвой и Вашингтоном в 2001 году.

От новой администрации, которая пришла к власти в США в январе 2001 года, ждали существенных изменений американороссийских отношений, но отнюдь не в сторону улучшения. Еще в разгар избирательной кампании кандидат в президенты от Республиканской партии Джордж Буш-младший весьма резко критиковал президента США Билла Клинтона и вице-президента Альберта Гора за их политику на российском направлении. Попытка Клинтона и Гора превратить Россию если не в друга, то, по крайней мере, в лояльного младшего партнера, по мнению Дж. Буша и его главных советников, провалилась. Причинами этому были не только непредсказуемость и капризы Бориса Ельцина, но и коррумпированность его окружения, а также частая смена премьеров и вице-премьеров.

Война НАТО против Югославии заметно усилила в российском обществе антиамериканские настроения и, соответственно, антироссийские настроения в американской элите. Российская Федерация оказалась под двойным давлением: с запада со стороны сил НАТО и с юга со стороны исламского радикализма и его военной составляющей — международного терроризма. Но именно эти угрозы стали тем важным фактором, который способствовал приходу к власти в России В. Путина.

В окружении Дж. Буша преобладало мнение, что деградация России будет продолжаться. В это же время немалый ядерный потенциал России и ее попытки проводить независимую политику в отношении таких стран, как Китай и Иран, Сирия и Северная Корея, Ирак и Куба, пугали Америку. Предполагалось, что именно Буш будет способен положить конец разного рода заигрываниям с Россией, что он не пойдет ни на какие уступки России — ни по проблемам противоракетной обороны (ПРО), ни по проблемам расширения НАТО.

Уже в первых заявлениях Дж. Буша по вопросам внешней политики России было уделено мало внимания. «В любом случае, — заявил Буш, — наша политика в отношении России будет принципиально иной, чем в последние годы. Мы не должны давать деньги или поощрять других на то, чтобы давать деньги режиму, который использует эти деньги неизвестно на что, но не на развитие экономики и рынков. Мы более не намерены переделывать Россию. И так будет до тех пор, пока в России не будет реальной экономической и правовой реформы и результативной борьбы с коррупцией в аппарате».¹ Эти слова были восприняты в Кремле весьма болезненно.

Много претензий в адрес России содержалось в докладе директора ЦРУ Джорджа Тенета, представленном Сенату США и президенту под заголовком «Всемирные угрозы 2001 года». По степени опасности для интересов США Д. Тенет ставил на первое место Ближний Восток, но на второе место — Россию с ее ядерным потенциалом. Крайне не нравилось Д. Тенету увеличение в России финансирования вооруженных сил. Борьбу с олигархами директор ЦРУ рассматривал лишь под углом зрения ограничения демократии и свободы слова. Опасности международного терроризма казались ему гораздо меньшими, чем политика сотрудничества России с Китаем, Индией, Ираном и Ираком.

В феврале 2001 года в США была сделана попытка упразднить отдельные «российские» подразделения в структурах Государственного департамента и Совета по национальной безопасности США. «Россия будет для нас приоритетом из второго ряда, — поясняли эти проекты высокие чины администрации. — Нет смысла рассматривать Россию как какой-то “особый случай”». «Существует очень мало вопросов, которые администрация будет решать один на один с Россией». «Мы готовы рассмотреть инициативы России, если сочтем их разумными, но мы не собираемся давать советы России». Такие и похожие заявления звучали не раз. Весьма недоброжелательные по отношению к России резолюции были приняты в это же время и в Конгрессе США: одна из них касалась политики России в Чечне, другая — политики России в отношении Кубы.

В марте 2001 года власти США неожиданно объявили о намерении выслать из страны 50 российских дипломатов. Москва немедленно заявила, что в этом случае и из России будут высланы 50 американских дипломатов. Этот «шпионский скандал» был похож на начало новой холодной войны. Вскоре с обеих сторон было выслано по четыре сотрудника посольств, но печать еще долго комментировала этот эпизод. «Мы уважаем Россию, — заявил в своем интервью 1 апреля Джордж Буш. — Если русские подождут, то сами убедятся в этом. Но мы не хотим, чтобы точкой отсчета в наших отношениях был 1972 год, когда подписаны соглашения ПРО. Пусть этой точкой отсчета будет 2001 год».² Но такой подход был неприемлем для России. Именно 1972 год стал в отношениях СССР и США началом разрядки. В последующие 25 лет были разработаны и приняты почти 30 важных соглашений с участием наших стран, и многие из этих соглашений увязаны с договором по ПРО.

Главным советником Президента США и по проблемам национальной безопасности, и по российским проблемам стала Кондолиза Райс, хорошо владеющая русским языком. В ее заявлениях нередко звучала странная смесь уважения к русской культуре и убеждения не только в экономическом, но в интеллектуальном и моральном превосходстве Америки. «Никто не собирается оттеснять Россию на обочину, — говорила Райс в одном из интервью. — Те, кто думает, что слабая Россия — это хорошо для Соединенных Штатов, ошибаются. Но сильная Россия — это пока еще только мечта... Россия дала миру Пушкина и Достоевского, Малевича и Бродского, Рахманинова и Шостаковича. В один прекрасный день новые русские таланты снова нас изумят. Американцы будут действовать в соответствии со своими интересами — и России тоже, — если будут решать русскую проблему энергично и великодушно. Мы можем попытаться убедить русских в том, что мы только приветствуем их присутствие в числе важнейших стран мира, хотя только в том случае, если они будут вести себя подобающим образом. Мы можем указать им путь, каким можно туда попасть. Но это потребует не мелкой враждебности, а упорной и творческой дипломатии».³

Но у многих других, менее знакомых с историей и культурой России деятелей новой американской администрации пренебрежения к России было еще больше. «Какая холодная война, — воскликнул один из советников Буша, — может быть между Соединенными Штатами — уверенной в себе державой, которая может опереться на самый длинный в своей истории период роста, — и Россией, одинокой и ослабевшей империей с ее лишенной ориентиров элитой и экономикой, которая только год назад смогла остановить продолжавшееся десять лет падение!»

В конце апреля 2001 года Дж. Буш сделал заявление для печати по случаю ста дней его пребывания на посту Президента

США. В этом заявлении не было ни слова о России, даже в той части, где Буш говорил о проблемах международной политики. Буш выделил лишь три группы проблем: Ближний Восток, отношения с Китаем и Тайванем, проблемы НАТО. Поясняя планы по ПРО, он отметил, что Америка должна более четко донести свою позицию до европейских союзников, а о возражениях Москвы даже не упомянул. Но и Владимир Путин в своем ежегодном Послании Федеральному Собранию в апреле 2001 года ничего не сказал ни о проблеме ПРО, ни о Соединенных Штатах. До июльского саммита стран «восьмерки» в Генуе оба президента не планировали никаких встреч друг с другом.

Историки отмечали, что почти все президенты США в первый год своего пребывания в Белом доме мало занимались делами внешней политики, отдавая явный приоритет внутренним проблемам страны. Однако проблема ПРО была не только внутренней проблемой Америки. Политики США решили не обращать внимания на протесты Китая, который объявил об увеличении своих военных расходов на 20% уже в 2001 году. Они пытались проигнорировать и протесты России, хотя Россия обещала в случае выхода США из договора по ПРО денонсировать все другие договоры об ограничении вооружений и удвоить свои военные расходы. Но Америка не могла игнорировать сомнения и протесты европейских союзников, которых не устраивала эгоистическая забота США только о своей безопасности. К тому же, европейские политики и эксперты мало верили в эффективность американской суперсистемы ПРО.

Французская газета «Экспресс» с большой долей иронии писала: «Джордж Буш-младший, поддерживаемый шефом Пентагона Дональдом Рамсфелдом, собирается развернуть над Соединенными Штатами шит, сочетающий в себе радиолокаторы, детекторы, противоракеты, спутники-убийцы с бортовыми ловушками. Стоимость этого проекта оценивается в 60 миллиардов долларов. При Клинтоне, слишком осторожном, по мнению его преемника в Белом доме, это была еще только версия, подлежащая изучению. Но сегодня этот проект уже нарушает всякое стратегическое равновесие в мире, так что большая часть партий разыгрывается на общемировой арене. В США еще со времен “рейгановского чуда" роль, отводящаяся “звездным войнам”, остается мощной пружиной республиканской мифологии. Все это подчеркивает поразительный контраст между прагматизмом, приписываемым администрации Буша, и ее политическим волюнтаризмом в деле ПРО. Конгресс толкает вперед. Вашингтонский истеблишмент аплодирует. Военные, бывшие не в фаворе при Клинтоне, видят возможность вновь заполучить государственные средства и власть. Компании, производящие оружие, ликуют. А вокруг развертывается бурная полемика, возглавляемая экспертами престижных “мозговых трестов”, которые критикуют не только стоимость этих проектов, но и риск, связанный с технологией, надежность которой еще далеко не доказана. Уже два испытания в прошлом году закончились неудачей, а следующее — неоднократно откладывалось».⁴

К великому сожалению американских стратегов, доводы России по поводу ПРО находили в странах Европы все большее понимание.

Принимать окончательные решения по ПРО без консультаций с союзниками по НАТО Джордж Буш и его команда все же не могли. На таких консультациях настаивали вице-президент Дик Чейни, государственный секретарь США Колин Пауэлл и Кондолиза Райс, В мае было решено, что Президент США посетит Европу. Однако подготовка к поездке показала, что в главных столицах Западной Европы Буша будет ждать не самый горячий прием. (Одна лишь Польша готовилась к визиту с энтузиазмом.) Надо было что-то менять.

И тогда же в мае, перед встречей и выступлением перед военными в Национальном университете обороны, Джордж Буш позвонил Владимиру Путину. Разговор был кратким, но он все же стал началом диалога. Путин предложил обсудить более широкую программу СНВ-ПРО, которая могла укрепить безопасность не только Америки, но и всего мира. В конце концов было решено, что после визитов в страны НАТО Буш должен встретиться с Путиным. Эта встреча состоялась 23 июня в живописном замке недалеко от Любляны в Словении, она продолжалась несколько часов.

Хотя В. Путин и поднял тему исламского экстремизма и международного терроризма, Дж. Буш старался связать все обсуждения с темой ПРО и опасностями, которые исходят для США от

Ирана, Ливии и Ирака. По свидетельству Буша, он сказал Путину в самом начале: «Посмотрите на меня. Если вы думаете или вам кажется, что я стараюсь взять над вами верх и пытаюсь ослабить Россию, то нам практически не о чем разговаривать. Мы можем заняться дипломатическими тонкостями. Вы должны определиться. Вы должны посмотреть на меня и решить, враждебен ли я или нет, хочу ли принизить значение России или я хочу иметь друга и союзника, с которым можно торговать и жить в мире. И если ваше мнение будет отрицательным, то у нас будет интересный, но короткий разговор, затем мы выйдем на публику и будем делать вид, что у нас была очень хорошая беседа. — И он посчитал, что это интересное предложение».

Но и Путин спросил у Буша примерно о том же самом: похож ли он на человека, который хочет Америке зла, который не хочет ни торговать, ни дружить с Америкой. И Буш также посчитал это предложение интересным. «Я посмотрел в глаза этому человеку. Я смог почувствовать его душу, — сказал в тот же день Буш о своем собеседнике. — Я понял, что могу ему доверять и пригласил его приехать осенью на мое ранчо в Техасе». (Эти слова вызвали много иронических комментариев в американской прессе, которая относилась к В. Путину без всяких симпатий.)

В Любляне у Буша и Путина не было переговоров, это был разговор двух сравнительно молодых президентов, каждый из которых изложил другому свою точку зрения. Джордж Буш так и сказал: «Мы молоды. Зачем же нам привязываться к прошлому? Это не переговоры Никсона с Брежневым! Почему бы нам не подумать, чтобы внести нечто новое во встречу Буш—Путин и в отношения между нашими странами. В отдаленной перспективе наши проблемы будут заключаться в Китае, а не в Америке. Вы европеец, президент, у вас в НАТО нет врагов. НАТО — это хорошо для вас, а не плохо. НАТО не создает для России проблем».

Президент Путин не мог, конечно, согласиться с этим, и даже на заключительной пресс-конференции говорил о тех проблемах, которые создают для России и НАТО, и ПРО. Однако Путин готов был обсуждать эти проблемы «в духе Любляны». Путин был доволен встречей в Любляне. Он говорил уже в начале июля 2001 года в беседе с итальянскими корреспондентами, что для него лично было очень важно встретиться с американским президентом и выслушать его аргументы, даже просто познакомиться. «Понимаете, — заметил Путин, — когда у лидеров двух стран, обладающих таким огромным ядерным арсеналом, складываются доверительные отношения, здесь надо чувствовать человека, чувствовать интонацию".⁵

Еще до саммита в Генуе В. Путин несколько раз говорил в своих интервью о проблеме ПРО. Он резонно замечал, что так называемые страны-изгои еще в течение тридцати-сорока лет не смогут создать межконтинентальных ракет: для этого нужна совершенно другая экономика, но тогда это будут и другие страны. Убедительны были и доводы Путина насчет малой эффективности разработанных в США систем ПРО. Да, эти системы могут противостоять единичным ракетам, может быть, десятку или двум десяткам ракет. Но как будет вести себя эта ПРО, если в сторону США будут нестись со скоростью в шесть-семь километров в секунду сотни ракет в сопровождении тысячи ложных боеголовок? Ракета и антиракета будут двигаться навстречу друг другу со скоростью пятнадцать километров в секунду. Кто и как будет принимать в этих условиях решения?

Для России американская ПРО не станет непреодолимым препятствием, и выход США из договора по ПРО мало что изменит с точки зрения нашей безопасности. Однако общее крушение других договоров, логически связанных с договором по ПРО, нарушит стабильность в мире. К тому же, в американских системах ПРО речь идет только о ракетах. Но ведь могут быть разработаны и другие способы для доставки ядерного оружия на территорию возможного противника.

Саммит в Генуе начался 20 июля 2001 года. В повестке дня было много вопросов — от проблем бедности в мире до проблем клонирования человека. Главы государств и правительств восьми стран приняли совместное заявление по Ближнему Востоку. Но они не смогли преодолеть разногласий относительно ратификации Киотского протокола о защите внешней среды, уже одобренного большинством стран мира. Джордж Буш заявил о приверженности США общему делу борьбы с глобальным потеплением на планете, но выразил несогласие Америки с техническими параметрами Киотского протокола. Даже некоторые из союзников США считали эти возражения США неубедительными. Проблемы ПРО не обсуждались на общих заседаниях саммита, но они находились в центре внимания на встрече американского и российского лидеров 22 июля. За результатами этой встречи очень внимательно следили все участники саммита.

В. Путин не отступил от своих прежних позиций по ПРО, но он облек предложения России в более гибкие формулы. Речь шла о том, что договор 1972 года можно модернизировать, не разрушая, таким образом, всю систему международных соглашений. При согласии США на такой подход к проблеме Россия не будет возражать против проведения испытаний отдельных систем ПРО. Такие испытания уже проводились в США без согласования с Россией. Все эти испытания, по российским данным, кончились неудачей. Джордж Буш внимательно выслушал доводы и предложения Владимира Путина, но повторил свои прежние слова о том, что договор 1972 года «препятствует развертыванию системы противоракетной обороны и мешает дать ответы на новые угрозы». Поэтому США сохраняют намерение «выйти за пределы договора по ПРО». Но Буш здесь же сказал, что «Россия больше не является врагом Америки», что «угроза мировой безопасности не исходит больше со стороны Российской Федерации», что «новую конфигурацию стратегической безопасности нужно строить вместе с Россией», и что «в будущем можно думать о вступлении России в НАТО».

Еще перед встречей «восьмерки» в Генуе прозвучала угроза «террориста № 1» Усамы бен Ладена о возможности нанести удар по саммиту с воздуха, то есть с использованием летчика-камикадзе. Хотя некоторые из экспертов посчитали эту угрозу блефом, правительство Италии отнеслось к ней со всей серьезностью. Место для проведения общих встреч лидеров было изменено, а все воздушное пространство над Генуей было закрыто и круглосуточно патрулировалось итальянскими истребителями. Но главное беспокойство устроителям саммита доставили многие тысячи «антиглобалистов», главным образом молодых людей, которые устраивали бурные демонстрации и потасовки с полицией на улицах и площадях Генуи. Никогда в прошлом европейские и международные организации «антиглобалистов» не были столь активны.

Общая атмосфера на саммите в Генуе отличалась гораздо большей теплотой, чем год назад на Окинаве. И это было особенно ясно видно на встрече Буша и Путина, которая продолжалась несколько часов. Итальянская газета «Репубблика» писала: «...Встреча между политиками заканчивается хорошо, когда каждая из сторон извлекает из нее какую-то выгоду для себя, пусть даже и временную. Именно поэтому генуэзские беседы между Джорджем Бушем и Владимиром Путиным закончились в атмосфере столь редкостного единодушия и праздничного настроения, что совершенно ошеломило как европейских руководителей, так и международную прессу. В действительности, Буш хотел получить свободу для проведения первоначальных испытаний системы противоракетной обороны, и он ее получил: это было неожиданное согласие, которое, помимо прочего, привело в явное замешательство европейских критиков НПРО, Ширака и Шредера, чья позиция на протяжении долгого времени вызывала нетерпеливое раздражение у «ястребов» из Вашингтона. Что касается Путина, то он получил то, в чем русские и он, в первую очередь, больше всего сейчас нуждаются: сознание своей значительности и уважение. Вовлекая Путина в серию консультаций на равных, Буш как бы засвидетельствовал, что Россия снова, после десятилетнего развала 90-х годов, стала самым важным собеседником для Соединенных Штатов, страной, с которой Америка должна поддерживать особые отношения и к которой должна относиться намного более почтительно и внимательно, чем даже к своим европейским союзникам».⁶

Позитивные результаты встречи В. Путина и Дж. Буша в Генуе не свидетельствовали, однако, о каком-то крутом повороте в отношениях между США и Россией. Изменились атмосфера, стиль, уровень и масштаб этих отношений, но не их существо

Не возражая категорически против проведения в Северной Америке очередной серии первоначальных испытаний некоторых систем ПРО, президент В. Путин, вернувшись из Генуи в Москву, поручил Министерству обороны ускорить проведение самых крупных за последние пятнадцать лет военных маневров российской стратегической бомбардировочной авиации и ракетных сил. И направление запусков межконтинентальных баллистических ракет, и маршруты российских стратегических бомбардировщиков предполагали наличие «условного противника» не на Юге или на Юго-Востоке, а на Северо-Западе и Северо-Востоке. По принятым всеми крупными державами правилам, районы учений и ракетных запусков были обозначены заранее. С особым вниманием за российскими маневрами готовились наблюдать в Пентагоне и штабе НАТО в Брюсселе.

Утром 11 сентября Владимир Путин находился в Кремле, предполагая наблюдать за самыми крупными учениями российских стратегических сил. Джордж Буш отправился в этот день в штат Флорида для встречи с учащимися одной из рядовых американских школ (поскольку во Флориде, как показали президентские выборы 2000 года, новый американский президент был не особенно популярен).

Неожиданные и драматические события 11 сентября 2001 года изменили, однако, ситуацию в мире и планы всех мировых политических лидеров.

Акты террора, совершенные 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне, не имели прецедента в истории ни по масштабу, ни по изощренности, ни по последствиям, ни по степени успешности злого замысла. Необычайно сильным оказался и психологический эффект неожиданной и жестокой акции. Были продемонстрированы как новые возможности терроризма, так и новые возможности средств массовой информации, немедленно распространивших картины разрушения и смерти в Америке по всему миру.

Террористы действовали не ночью, как при взрывах домов в Москве и Волгодонске, а среди белого дня. Крушение двух высочайших башен Международного центра в Нью-Йорке и руины Пентагона могли наблюдать на экранах своих телевизоров в режиме реального времени миллиарды человек, и эти картины потом повторялись многократно. Рушились, однако, не только здания, но и тщательно выстроенные конструкции международной политики и безопасности. Поразительной казалась как неожиданность, так и сложность проведенной террористической операции, в которой одновременно действовали четыре группы террористов-самоубийц, в том числе несколько хорошо подготовленных летчиков-камикадзе. В качестве орудия смерти были использованы не бомбы или фугасы, не мешки с гексогеном, а большие самолеты гражданской авиации, которыми в США пользовались охотнее, чем поездами и междугородными автобусами.

Еще недавно сама возможность подобного рода акций могла бы показаться совершенно нереальной. Но теперь Соединенным Штатам, странам Европы, всему цивилизованному миру приходилось учитывать реальную возможность новых угроз и решать задачи, многие условия которых были не вполне ясны.

Михаил Горбачев сравнил события 11 сентября с Чернобылем, после которого мир стал жить и думать иначе. Но Чернобыль был крупнейшей в истории техногенной катастрофой, результатом халатности, а не заговора. Мы отказались от понятия «мирного атома», но не от атомных электростанций

Джордж Буш сравнил события 11 сентября с неожиданной атакой японской авиации и флота на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года, в результате которой были уничтожены главные силы Тихоокеанского флота США. Но тогда враг был известен и не скрывал ни своей ответственности, ни своих целей. А за гибель многих тысяч людей 11 сентября никто не взял на себя ответственность и не заявил о своих целях. Многие из противников США вспоминали об атомных бомбах, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки в августе 1945 года. Это был также акт устрашения, адресованный не только Японии. Но тогда шла война, и если бы атомная бомба оказалась в руках японских или германских генералов, они не стали бы колебаться.

Хотя удар по Америке был совершен при свете дня, он был подобен удару, неожиданно наносимому в полной темноте неизвестным врагом. Это был акт войны, причем тотальной войны. Но кто стоял за двумя десятками террористов-смертников? Имя Усамы бен Ладена уже 11 сентября звучало чаще других. Также было очевидно, что главная часть подготовки террористов должна была пройти не в горах Афганистана, а на территории самих США и в странах Западной Европы. И в этой подготовке могли участвовать сотни людей, сумевших, однако, остаться незамеченными. Америке бросил вызов безжалостный, но пока еще невидимый враг.

Не было сомнения в том, что люди, которые замышляли, планировали и финансировали акции 11 сентября, должны быть найдены и наказаны. Но возмездие могло стать только частью новой войны, формы и методы которой следовало еще определить, не создавая ни новых угроз, ни новых шансов для противника. Поведение и политика самой Америки были не безупречны, у нее имелось много врагов, и не только в «третьем» мире. Но как «наказать» религиозный фанатизм, национальный и политический экстремизм, идеологическую нетерпимость, а также нищету и отчаяние, толкающие людей в ряды террористических банд и в группы смертников? Как предотвратить превращение международного терроризма в дракона, у которого на месте одной срубленной головы будут появляться три новых?

Несомненной целью страшной акции 11 сентября было не только устрашение или «наказание» Америки. Задача состояла в том, чтобы показать уязвимость Соединенных Штатов, города которых еще никогда не подвергались атакам с воздуха. Частично террористы добились своих целей — Америка была напугана. Однако лидеры США достаточно быстро избавились от некоторой растерянности первого дня и объявили о войне, которая может потребовать от граждан США многих усилий, многих лет и многих жертв. Эта война требовала и каких-то новых решений, в том числе в области международной политики. Было очевидно, что в этой войне никто не должен быть простым наблюдателем. Но и тезис: «Кто не с Соединенными Штатами, тот против нас», озвученный Дж. Бушем в его выступлении в Конгрессе, нельзя было бы считать правильным.

Подготовка к ударам по базам бен Ладена в Афганистане началась уже 12 сентября. Руины в Нью-Йорке и Вашингтоне еще дымились, когда стало ясно, что большая часть стран Запада не готова к глобальной войне против сил международного терроризма, главные базы которого находились где-то далеко, в центре Азии. Так, Германия и Япония, обладающие гигантской экономической мощью, не имели сколько-нибудь значительных силовых структур. После Второй мировой войны этим странам было запрещено иметь генеральные штабы и вести планирование военных действий за пределами своих территорий. Соответственно, у них не имелось и сколько-нибудь серьезной военной разведки. Возможности Англии, Франции и других европейских стран, а также Китая и Индии в борьбе с международным терроризмом были недостаточны. Опыт Израиля в борьбе с исламским экстремизмом очень велик, но только в регионе Ближнего Востока. Кроме Соединенных Штатов, только силовые структуры России — ее армия, ВВС, ВМС, разведка, военно-космические силы, дипломатические службы, различные специальные службы могли при необходимости действовать в глобальном масштабе. Здесь не был утерян еще опыт Советского Союза. К тому же само географическое положение России и ее размеры давали нам ряд важных преимуществ.

Россия уже более трех лет успешно противостояла агрессии и давлению международного терроризма, она накопила в этой области такой опыт, какого нет у других стран. Борьба с силами терроризма в Центральной Азии отвечала интересам России, и она не могла поэтому остаться в стороне от проблем, которые возникли у США и стран Запада. Но и эти страны не могли игнорировать проблемы безопасности России или действовать в ущерб ее национальным интересам. Сила и возможности государства определяются не только размерами ВВП на душу населения. Осенью 2001 года мы увидели это с особой наглядностью, наблюдая, как самая богатая и могущественная страна мира вела войну с религиозными фанатиками в одной из самых бедных стран Азии.

Неожиданный и сильный удар, который был нанесен 11 сентября 2001 года по Соединенным Штатам, многие оценивали, и не без оснований, как большой провал американских спецслужб. Они оказались неспособны предугадать и предотвратить новую транснациональную угрозу. В самых общих чертах американским специальным службам было известно о десятках радикальных мусульманских организаций, даже о некоторых их филиалах в Западной Европе и США. Через европейские и американские банки шло финансирование многих радикальных групп, которые маскировались порой под благотворительные фонды. Однако планы, связи и подготовка масштабных террористических акций, которая продолжалась, вероятнее всего, в течение нескольких лет, прошла полностью мимо внимания американских спецслужб.

Неожиданной оказалась способность террористов использовать не только преимущества американских и западноевропейских свобод, но и достижения современных средств связи и мировых сетей. Американские спецслужбы не могли сразу ответить на множество вопросов: где находится в данный момент Бен Ладен? Есть ли еще в мусульманском мире другие подобные ему террористы? Кто такой мулла Омар и существует ли он вообще? На чем держится его власть? Как организована международная сеть исламских террористов? Какие государства со своими спецслужбами могли бы стоять за террористами, бросившими вызов США? Какие американские граждане помогали им? Каких новых ударов и где можно ждать от столь опасного врага?

Террор как форма военной и политической борьбы возник не сегодня и не вчера. Разнообразные формы террора и тайной войны использовались еще в государствах древнего мира. Свои особенности и методы террора существовали в средние века у мусульманских государств, здесь еще сотни лет назад велась подготовка смертников-шахидов. В 70—80-е годы XIX века значительная часть европейского общества с вниманием и сочувствием наблюдала за войной террористов-народовольиев с российским царем.

В начале XX века жертвами революционного террора пали в России многие министры, губернаторы, жандармские генералы. Параллельно с развитием террора шло и развитие тайной полиции, особенно в России. С террористической акции в Сараево началась Первая мировая война. Потом были «красный» и «белый» террор. В годы Второй мировой войны методы террора были усовершенствованы и применялись всеми воюющими странами — как в ближнем, так и в дальнем тылу противника, для устрашения военных властей и населения. Первые летчики-камикадзе были использованы Японией против американских военных кораблей.

Войны на Ближнем Востоке породили новые виды и формы терроризма. Начавшиеся с конца 60-х годов захваты пассажирских самолетов приковали внимание всех специальных служб. Они учились на опыте друг друга. В сентябре 1970 года террористы из организации «Освобождение Палестины» захватили сразу пять самолетов, три из которых были взорваны в Иорданской пустыне. Пассажиры были, однако, отпущены. Все крупные страны мира, включая и Советский Союз, начали создавать в 70-е годы особые антитеррористические подразделения, которые предназначались для уничтожения террористов и освобождения заложников. Лучшими в СССР стали в этом деле группы «Альфа» и созданный позднее «Вымпел».

Однако счет в кровопролитном соревновании почти всегда вели террористы, которые также учились друг у друга. Захваты больниц и тысяч заложников в Буденновске и Кизляре в 1995 и в 1996 годах стали крупнейшими по тем временам террористическими акциями в мире. Успех был здесь не на стороне российских спецслужб, которые были существенно ослаблены после 1991 года. Более успешными стали действия перуанских спецслужб в городе Лиме, где террористы одной из крайне левых групп сумели захватить во время большого приема посольство Японии, в котором помимо сотрудников посольства находились дипломаты других стран и крупные чиновники правительства Перу, всего почти пятьсот человек. Переговоры шли четыре месяца, в течение которых и террористы, и заложники получали продукты питания и медикаменты. Но за это время к территории посольства удалось подвести подземный тоннель, и ворвавшийся сюда отряд спецназа в считанные минуты уничтожил всех террористов.

Взрывы жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске, унесшие жизни более 300 человек, были новым актом этой тайной войны. Мы знаем, что писали об этом осенью 1999 года многие российские и западные газеты, пользуясь тем, что ни одна из тайных организаций не взяла на себя ответственность за эту злодейскую акцию.

Террористы-смертники появились в сводках тайной войны уже давно. Больше всего имелось их на Ближнем Востоке, но они были также в Индии и странах Северной Африки. В апреле 1979 года в Бейруте водитель-смертник направил начиненную взрывчаткой машину на посольство США, убив 17 человек. Через четыре года другой террорист-фанатик ворвался на грузовике, начиненном взрывчаткой, на территорию американской военной базы в том же Бейруте. Погибло более 240 американских военнослужащих. Ответственность за эти акции приняла на себя организация «Хезболлах». Тогда Соединенные Штаты были вынуждены отступить и вывести своих морских пехотинцев из Ливана.

С 1998 года география террора расширилась, и он все чаше был направлен непосредственно против Соединенных Штатов. Именно в это время на первое место в мире террористов стала выдвигаться организация «Аль-Кайда» и ее лидер Усама бен Ладен. На него была возложена ответственность за взрывы в посольствах США в Кении и Танзании, в результате которых погибло более 200 человек и несколько тысяч ранено. На того же бен Ладена возложена ответственность и за взрыв американского эсминца «Коу» в порту Адена, когда 17 американских моряков погибли, а 39 получили ранения. И вот теперь под ударами террористов-смертников рухнули здания в Нью-Йорке и Вашингтоне, бывшие символами Америки, погибли тысячи граждан США и других стран.

В первые дни после трагедии западная печать была полна призывов к тотальной воине против всех террористических организаций и всех стран, которые дают им убежище. Известный английский писатель Фредерик Форсайт распространил во многих странах статью «Конец самообмана», в которой заявлял: «Нам следует использовать свою огромную экономическую мощь, чтобы полностью изолировать и разрушить страны, предоставляющие убежище террористам. Сейчас у нас нет другого выбора, кроме ответного удара. И первыми целями должны стать страны, потворствующие террористам и укрывающие их, полагающие, что могут оставаться при этом частью международного сообщества. У западных стран нет иного выбора, кроме как ясно дать им понять, что такая жизнь для них кончилась утром 11 сентября 2001 года».⁷

Но именно на такие быстрые и беспорядочные действия США и стран Запада в разных направлениях и рассчитывали, вероятнее всего, организаторы террора. Еще до 20 сентября один из американских политиков, также требовавший быстрого и массированного удара по многим целям, с досадой заметил: «Если бы президентом США был Билл Клинтон, мы бы уже давно воевали». О войне ислама против стран цивилизованного мира и о необходимости самого жесткого ответного удара писал и Василий Аксенов, русский писатель, живущий в Америке,

Такое отождествление исламского экстремизма и ислама как мировой религии было ошибочно и опасно. Да и исламский радикализм неоднороден. Списки даже самых радикальных мусульманских организаций содержали десятки наименований, а места их базирования составляли перечень, в котором значились 50 государств. Первые же недели расследования показали, что главные участники акции 11 сентября проходили «предполетную» подготовку в Германии, Англии и США и были выходцами из Саудовской Аравии, Египта и некоторых других стран мусульманского мира. Их родители принадлежали к среднему или даже богатому слою граждан своих стран. Помогали террористам граждане не только Египта, Турции, Йемена, но и Германии, Англии, Швеции. Даже вербовка боевиков в отряды наемников для Афганистана и Чечни, а также в террористические группы производилась через интернет из штабов и офисов, расположенных в Англии и других странах Западной Европы.

Радикалы многих стран мира еще в начале XX века предпочитали прятать своих лидеров и финансовые счета в благополучной и демократической Европе. Теперь эта благородная миссия стран Европы — служить политическим убежищем политическим изгнанникам — стала использоваться и в интересах международного терроризма. К тому же еще в недавнем прошлом исламские террористы получали поддержку не только от стран мусульманского мира. Еще в 50—70-е годы СССР оказывал поддержку некоторым палестинским террористическим организациям. В свою очередь, Соединенные Штаты в 80-е годы оказывали поддержку экстремистам и радикалам в Афганистане. Даже Усама бен Ладен был в начале 80-х годов тесно связан с ЦРУ..

Картина была, таким образом, слишком сложной, и Соединенные Штаты приняли решение ограничиться на первом этапе ударом по террористам из «Аль-Кайды» и их главным базам в Афганистане. Удар должен был быть нанесен и по радикальной мусульманской организации «Талибан», которая обладала контролем над большей частью территории Афганистана и укрывала бен Ладена с его отрядами. Было бы слишком опасным превращать войну против международного терроризма в Третью мировую войну.

Путин был первым лидером, который после трагедии 11 сентября связался по телефону с Джорджем Бушем и выразил народу Америки и ее президенту свои соболезнования и солидарность. Это произвело на Буша и на многих американцев большое впечатление. Еще через несколько часов после краткого совещания с руководителями российских силовых структур В. Путин выступил перед телекамерами в Кремле, выразив свое негодование по поводу беспрецедентной злодейской акции международного терроризма и сочувствие народу Америки. «Россия не понаслышке знает, что такое международный терроризм, — сказал

Президент Российской Федерации и, помолчав, добавил: — Американцы, мы с вами».

Это был день быстрых и трудных решений. Удары по Нью-Йорку и Вашингтону вызвали в Западном полушарии ряд действий. Были приведены в повышенную боевую готовность армия, ВМС и ВВС Соединенных Штатов. На боевые позиции в Атлантическом океане выдвинулось несколько крупных надводных кораблей и подводных лодок. Воздушное пространство над Америкой патрулировали истребители и военные вертолеты, а полеты гражданских самолетов временно запретили. К отражению возможной агрессии были немедленно подготовлены и ядерные силы. Но в такой ситуации и Россия должна была немедленно и автоматически повысить уровень боеготовности своих подразделений, прикрывающих территорию страны, — войск ПВО и РКО, ВВС и ВМС.

На командные пункты ракетных войск направлялись дополнительные дежурные смены. Россия все же воздержалась от вывода в море на маршруты боевого патрулирования атомных подводных лодок и от рассредоточения ракетных комплексов по запасным позициям. Уже во второй половине дня армия получила из Кремля приказ: не соревноваться с США в «подготовке к войне» , Однако еще 10 сентября в России начались учения самого крупного в стране подразделения стратегических бомбардировщиков; подготовка к этим учениям велась около года. Вечером 11 сентября по просьбе американской стороны эти учения были свернуты на начальном этапе, а полеты огромных военных самолетов в сторону США, Канады, Великобритании, Норвегии и Исландии и пуски ракет отменены. В это же время органы разведки всех видов получили приказ «использовать все средства» для внимательного наблюдения за происходящими событиями.

Президент Путин не изменил главных пунктов своего расписания, хотя и добавил в него немало новых. Он провел краткие телефонные переговоры с лидерами многих западных стран. Не был отменен и давно готовившийся государственный визит в Армению. Однако на переговорах в Ереване доминировала тема борьбы с международным терроризмом. Были приняты решения об укреплении военно-оборонительного сотрудничества России и Армении и о расширении совместных систем ПВО. Выступая по итогам этого визита, Владимир Путин сравнил действия организаторов взрывов в Нью-Йорке и Вашингтоне с преступлениями нацистов в годы Второй мировой войны. Это сравнение явно апеллировало к временам антигитлеровской коалиции СССР, США и Великобритании.

Визит В. Путина в Армению завершился в воскресенье 16 сентября, но президент не вернулся в Москву. На этот раз он неожиданно изменил расписание и ночью 17 сентября вместе с женой прибыл в Сочи в свою резиденцию «Бочаров ручей». «Сейчас не происходит ничего такого, что требовало бы присутствия президента в Москве», — заявили в его администрации. В ряде газет появились сообщения о том, что Путин прилетел в Сочи, чтобы отдохнуть. Но это было не так. Президент решил на несколько дней отключиться от текущих дел, чтобы проанализировать сложившуюся в мире ситуацию и подготовить ряд важных заявлений. Здесь было проще провести неформальные контакты с политиками и военными России и стран Содружества, чтобы обсудить действия России и стран СНГ в условиях начинавшейся войны.

Уже 17 сентября В. Путин говорил по телефону с президентами Азербайджана, Туркмении, Киргизии, Белоруссии и Украины. Секретарь Совета безопасности В. Рушайло получил указание немедленно отправиться в страны СНГ в Центральной Азии и провести переговоры с их президентами и министрами обороны. Вскоре к Рушайло присоединился начальник Генерального штаба Министерства обороны РФ Анатолий Квашнин. Министр иностранных дел России Игорь Иванов вылетел на переговоры в Вашингтон, где встречался с госсекретарем США Колином Пауэллом и президентом США Джорджем Бушем. 18 и 19 сентября Владимир Путин говорил по телефону с лидерами Китая, Ирана, Израиля, Узбекистана, Казахстана, Франции и Англии, а также со многими российскими политиками и сотрудниками своей администрации.

Первое обращение Путина к российской аудитории было кратким. Он сказал о необходимости выработать «совместные подходы и реальные механизмы сотрудничества» в борьбе с международным терроризмом. Это сейчас самое главное, и над этим руководство России будет работать в ближайшие дни. В Москве чувствуют, сказал Путин, «что есть заметный интерес к мнению России».

В субботу 22 сентября Президент собрал в своей резиденции в Сочи всех силовых министров и руководителей специальных ведомств. Они прилетели на «военный совет» из Москвы на одном самолете. В таком составе эти люди собрались за одним столом впервые. (Кстати, до этого телевидение никогда не показывало начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба Валентина Корабельникова и главу Службы внешней разведки Сергея Лебедева.) После первых четырех часов совещания Владимир Путин связался с Вашингтоном и разговаривал с Джорджем Бушем в течение часа. Еще через три часа «военный совет» в «Бочаровой ручье» был завершен, хотя отдельных силовиков президент вызывал к себе и на следующий день.

На столе перед участниками совещания в Сочи лежала карта Афганистана. По передвижениям флота и военной авиации Соединенных Штатов было очевидно, что готовится удар с воздуха по военным структурам талибов и бен Ладена, и надо обсудить варианты поведения России и ее служб в разных ситуациях. Россия уже давно оказывала помощь так называемому Северному альянсу — военным подразделениям афганских таджиков и узбеков. Уже несколько лет они контролировали часть северных провинций Афганистана и вели войну с талибами, отряды которых формировались почти исключительно из пуштунского населения южных провинций.

Особой темой обсуждения стало отношение Российской Федерации к поведению и политике бывших советских республик Центральной Азии. Каждая из них принимала решение самостоятельно, но нуждалась в одобрении и координирующей роли России, этого требовали и разного рода соглашения в рамках СНГ. Обсуждалась также позиция Грузии в Закавказье и проблемы Чечни.

В американской печати сообщалось о разногласиях в окружении Дж. Буша и, в частности, между министром обороны Д. Рамсфелдом и государственным секретарем К. Пауэллом. Речь шла, главным образом, о масштабах операции. Были предложения нанести удар также по Ираку и по базам террористов в Ливане. Но такие действия могли разрушить ту почти всеобщую коалицию, которая складывалась в борьбе против талибов и бен Ладена. Соединенным Штатам удалось в течение десяти дней полностью изолировать Афганистан, чего не смог сделать в 80-е годы Советский Союз. Иран и раньше выступал против талибов: иранским радикалам шиитам трудно было найти общий язык с еще более радикальными суннитами из «Талибана». Но США получили поддержку и от военных властей Пакистана, которые закрыли границу с Афганистаном и разрешили США использовать воздушное пространство Пакистана. В северных провинциях Пакистана, где жили пуштуны, симпатии к талибам и бен Ладену были велики, однако военная и экономическая зависимость Пакистана от США была настолько значительной, что рисковать разрывам этих связей военный режим Пакистана не мог. Не возражал против военной операции против талибов и Китай. Недвусмысленно высказался в поддержку США Совет Безопасности ООН, что давало Америке такой мандат, какого у нее не было во время военной акции НАТО в Югославии весной и летом 1999 года.

Владимир Путин был еще в Сочи, когда Джордж Буш выступил в Конгрессе США с первой после 11 сентября большой программной речью. Он, в частности, сказал: «Война будет долгой. Наш ответ будет представлять собой нечто большее, чем краткосрочное возмездие или несколько отдельных ударов. Американцам следует ожидать не одно сражение, но долгосрочную кампанию, не похожую ни на что, что мы когда-либо делали. Мы лишим террористов источников финансирования, натравим их друг на друга, будем заставлять их перемешаться с места на место, пока у них не будет ни места, где скрыться, ни покоя. Но это не только американская битва. На карту поставлена не только свобода Америки. Это борьба всего мира. Это битва цивилизации. Это битва всех тех, кто верит в прогресс и плюрализм, терпимость и свободу. Мы просим все народы мира присоединиться к нам. Настал момент, когда каждое государство в мире должно определить — либо вы с нами, либо вы с террористами».

В. Путин вернулся в Москву в понедельник 24 сентября. Здесь он провел важную встречу с лидерами думских фракций. Путин хотел выслушать всех — и демократов, и либерал-демократов, и коммунистов, и сторонников партий «Единство» и «Отечество». Лишь после беседы с ведущими политиками президент выступил с большим телевизионным обращением к гражданам России, в котором он сформулировал пять основных принципов политики нашей страны в новой международной ситуации. Решения, о которых объявил Путин, несомненно, самые важные из всех, которые он принимал за время своего президентства. Это не было разрывом с прежней политикой России. Напротив, они логически вытекали из всего того, что В. Путин делал с тех пор, как он возглавил в августе 1999 года правительство России и начал проводить активную антитеррористическую операцию на Северном Кавказе. Да, Путин безоговорочно поддержал действия и решения США. Но и Америка, и Англия своими действиями объективно поддержали действия и политику России, хотя об этом публично не заявляли ни Дж. Буш, ни Тони Блэр.

«Россия, — сказал В. Путин, — готова предоставить Соединенным Штатам всю информацию о базах подготовки боевиков и террористов, которой располагают российские специальные службы. Россия готова к активному и разностороннему сотрудничеству по линии спецслужб. Россия готова предоставить свое воздушное пространство для пролета самолетов с гуманитарными грузами в район проведения антитеррористической операции. Россия согласовала позиции со своими союзниками из числа Центральноазиатских государств. Они. разделяют позиции России, но не исключают для себя возможности предоставления своих аэродромов. Россия также готова, если это потребуется, принять участие в международных операциях поисково-спасательного характера. Россия расширит сотрудничество с международно признанным правительством Афганистана во главе с господином Раббани и окажет его вооруженным силам дополнительную помощь в форме поставок вооружений и боевой техники».

Перечислив эти пять принципиальных решений, В. Путин заметил, что «возможны и другие, более глубокие формы сотрудничества России с участниками антитеррористической операции".

Телеобращение В. Путина вызвало много положительных откликов ведущих западных политиков. «Мы очень довольны тем ответом, который нам дали русские, — заявил государственный секретарь США К. Пауэлл. — Их помощь может быть очень полезной — в той степени, в какой она ослабит режим “Талибана” и усилит нейтрализацию Усамы бен Ладена и его сообщников из “Аль-Кайды"». «Я не помню более содержательного заявления какого-либо российского представителя, сделанного к тому же в столь сложной ситуации. Это выступление им очень продумано, и его очень хорошо приняла Америка», — отметил Ричард Армитейдж, один из заместителей Пауэлла. Генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон сказал: «Еще две недели назад никто не мог бы предположить, что мировая система безопасности изменится столь кардинально. Сегодня мы наблюдаем побочный эффект случившегося: НАТО и Россия стали гораздо ближе друг к другу. Сегодня у Запада и России есть общее дело, которого не было еще две недели назад. Они (русские) знают, что мы не планируем экспансию в Центральную Азию».

Газеты были откровеннее политиков и пытались вычислить ту цену, которую Россия захочет получить за свою поддержку усилий США и Запада. Речь шла при этом о поддержке планов вступления России во Всемирную торговую организацию (ВТО), об отказе Запада от расширения НАТО на Восток, об откладывании планов по созданию американского национального ПРО, о реструктуризации части российских долгов. Америка должна, по мнению ряда газет, отказаться от дискриминационных законов в сфере российско-американской торговли и от претензий по лендлизу времен Второй мировой войны. Естественно также, что Запад должен изменить свою негативную позицию по поводу политики России в Чечне, признав, что здесь также проходит один из фронтов борьбы с международным терроризмом.

А российские газеты сообщали, что в России и других государствах СНГ начали формироваться на добровольных основаниях группы из ветеранов-афганцев, которые готовы поделиться своим опытом с группами американского спецназа. Такое сотрудничество могло бы уберечь американцев от многих ошибок и лишних жертв.

Еще летом и осенью 2000 года Владимира Путина встречали в странах Западной Европы с интересом и вниманием. Но теперь, осенью 2001 года, внимание и интерес к президенту России возросли многократно. На этот раз у западных стран имелось больше проблем, чем у России, которая превращалась для них в желанного и опытного партнера. Разумеется, Россия и теперь нуждалась в экономической поддержке Запада. Но еще более важной темой бесед становилась поддержка военных и политических усилий Запада со стороны России. Это создавало иную атмосферу на переговорах, и Владимир Путин умело и тактично ее использовал. Хотя российский президент не подписал в эти дни ни одного формального соглашения, его визит в ФРГ 25—27 сентября был самым успешным за всю историю наших отношений в последние десять лет.

Первый день государственного визита президента РФ в Германию был посвящен общеполитическим проблемам, и центральным событием этого дня стала 30-минутная речь В. Путина в бундестаге, которую он произнес на хорошем немецком языке. Выступление Путина было не только спокойным, содержательным и дипломатичным, но определенным и многозначительным. По свидетельству людей из его окружения, Путин начал готовить эту речь еще в Сочи, за неделю до приезда в Берлин, причем большую часть текста он написал сам, на немецком языке.

Речь В. Путина пятнадцать раз прерывалась аплодисментами парламентариев и была очень высоко оценена в немецкой печати. «Выступление российского президента перед бундестагом, — говорилось в газете “Генераль-анцайгер”, — было беспрецедентным не столько потому, что впервые на трибуну бундестага поднялся российский лидер, сколько в силу избранного Путиным стиля. Глава российского государства обратился к немецким парламентариям со словами “дорогие друзья”, то есть как к партнерам и друзьям. Подобное выражение, которое слетело с уст руководителя государства, потерявшего 20 миллионов человек в огне Второй мировой войны, еще пару лет назад было бы просто немыслимым. Это вселяет надежду, что “новая страница в истории” Германии и России, о которой говорил Путин, действительно будет открыта и, более того, наполнена реальным содержанием».⁸

Газета «Берлинер цайтунг» писала: «Новый повелитель Кремля выступил в Германии с речью, которая включала все: признание в любви Германии и представление России в качестве миролюбивой и дружественной европейской державы. Владимир Путин пошел гораздо дальше того, чего от него ожидали депутаты, предложив сформировать принципиально новую архитектуру безопасности. Мировому содружеству следует противодействовать новым угрозам в лице терроризма, контрабанды наркотиков и распространения оружия массового поражения. Россия хочет на деле стать европейской державой. Под силу ли окажется российскому лидеру убедить в этом собственные структуры безопасности и военных, пока не ясно. В любом случае ситуация в мире после 11 сентября побуждает нас всерьез отнестись к российскому предложению о равноправном сотрудничестве».⁹ Но еще ближе к истине была газета «Берлинер моргенпост», в которой говорилось: «Путин виртуозно использует ситуацию, возникшую в связи с терактами в США. Он утверждает Россию в качестве полноправного участника мировой политики, мнение которой не на словах, а на деле учитывались бы США и ЕС. Более подходящий момент найти для этого трудно: именно сейчас Запад как никогда нуждается в России и наиболее восприимчив к ее требованиям. Под аплодисменты, которых давно в таком объеме не слышали стены рейхстага, Путин призвал своих коллег перестать бояться называть вещи своими именами, осознать, что злодеяния не могут служить достижению политических целей, как бы благородно эти цели не выглядели, и научиться подлинному партнерству, дающему России возможность участвовать в процессе подготовки и принятия решений».¹⁰

Для германских политиков, да и для всего самосознания немцев как нации, были очень важны слова В. Путина о том, что Германия напрасно наложила на себя обет излишней скромности, что нельзя вечно держать на своих плечах историческую вину и отказываться от более заметной роли в международных делах. Эти же слова можно было отнести и к России, и в Германии это поняли. «Путин взял Берлин штурмом», — писала одна из немецких газет.

Второй день визита В. Путина в ФРГ был посвящен главным образом проблемам экономического сотрудничества Германии и России. В этот же день утром В. Путин встречался и беседовал с премьером Италии Сильвио Берлускони — по просьбе итальянской стороны. Затем «в режиме свободного обмена мнениями» он беседовал с главными редакторами пятнадцати ведущих германских СМИ. Остальная часть дня прошла в Дюссельдорфе и Эссене в беседах с представителями деловых кругов Германии. Как известно, среди экономических партнеров России Германия находится на первом месте: у нас в стране имеется более 1300 предприятий разных отраслей со 100% немецкого капитала и более 1200 совместных российско-германских предприятий. Ожидалось,что в 2001 году общий объем товарооборота между нашими странами возрастет на 25—30% и превысит 50 миллиардов марок. Однако для наших стран это было не так уж много, и имелось немало возможностей углубить стратегическое партнерство России и ФРГ в энергетической сфере, в сфере высоких технологий и аэрокосмической области.

Третий день пребывания в Германии Владимир Путин провел в столице Саксонии Дрездене, где он в 80-е годы жил и работал в советской разведке. При встрече с премьер-министром Саксонии В. Путин сказал, что он прожил в свое время в ГДР пять лет, и у него не осталось «ни одного негативного воспоминания» о ГДР и о всей Германии. Путин специально отметил проблему восстановления разрушенных после распада СССР и объединения Германии тесных связей российского бизнеса с восточногерманскими предприятиями, которые и сегодня видят в России перспективного партнера. В самом конце визита, в результате которого, по свидетельству одной из газет, «Путин пошел на риск и овладел сердцами немцев», российский президент специально отметил заслуги германского канцлера Герхарда Шрёдера, который «в своей серьезной политической манере, лишенной театральных эффектов, не только сохранил то положительное, что было, но и проявил достаточно политического мужества, чтобы развить их (отношения между нашими странами) дальше».¹¹ И. Г. (Дрёдер очень уважительно говорил о Путине. На всех германских политиков и на публику немалое впечатление произвел тот простой факт, что Путин говорил с ними по-немецки — «на языке Гёте, Шиллера и Канта».

Из Германии президент вернулся в Москву, но уже через три дня вылетел в Брюссель для бесед с государственными деятелями Бельгии и НАТО. Первый день визита 2 октября 2001 года Путин посвятил российско-бельгийским отношениям. Он провел переговоры с бельгийским премьером Ги Верхофстадтом, побывал в парламенте и на аудиенции у короля Альберта II, встретился с группой бельгийских бизнесменов. 3 октября В. Путин принял участие в саммите Россия—Евросоюз, а также провел длительную встречу с генеральным секретарем НАТО Джорджем Робертсоном. Этой встрече предшествовала неофициальная встреча министров обороны стран НАТО и России. Нашу страну представлял С. Иванов. Такая встреча в формате «19+1» происходила в Брюсселе впервые.

Для многих наблюдателей было очевидным и одновременно неожиданным невольное признание того обстоятельства, что в сложившихся после 11 сентября условиях Россия могла бы помочь США и в военных, и в политических усилиях эффективнее, чем все союзники Соединенных Штатов по НАТО. Только вооруженные силы Великобритании имели определенные возможности и опыт для действий за пределами Европы и Ближнего Востока. В этих условиях роль и значение России и ее поддержки в борьбе с международным терроризмом возросли многократно.

Успехи внешней политики России в сентябре и в начале октября были велики и несомненны, и многие наблюдатели не без оснований называли их внешнеполитическим прорывом В. Путина. Даже очень сдержанная в отношении России и ее руководства бельгийская газета «Суар» писала в редакционной статье: «В ходе своего 48-часового пребывания в Брюсселе российский президент подтвердил во всей полноте свой политический и дипломатический талант. Пунктуальный и четкий, как и подобает первому лицу государства, очень прямой в дискуссиях за закрытыми дверями (что признают собеседники из руководства Бельгии и ЕС), Путин продемонстрировал ныне свою способность использовать нынешний нелегкий период, чтобы представить Западу свою страну как необходимого и неизбежного партнера».¹²

Многие западные газеты старались все же представить происходящий в мире сдвиг в первую очередь как сдвиг России в сторону США и Запада. Запад при этом вынужден потесниться и предоставить России место в своих рядах — без большого удовлетворения, но в силу необходимости. «Не будет преувеличением заявить, — писала газета “Нью-Йорк тайме”, — что события 11 сентября, быть может, дадут России то, что не сумели ей дать царь Петр Великий, императрица Екатерина Вторая и президент Борис Ельцин: прочное место для российского государства в структуре Запада, впервые за тысячелетие. Разрушив представление об Америке как единственной в мире сверхдержаве, способной самостоятельно обеспечивать глобальную стабильность и процветание, эти события, быть может, устранили самое большое препятствие на пути окончательной интеграции России с Западом».¹³

Японская газета «Санкэй симбун» давала в эти же дни более трезвую оценку деятельности В. Путина. «Естественно, — писала эта газета, — что Москва действует, исходя из своих стратегических замыслов. Во-первых, появился хороший шанс для восстановления общих позиций с Западной Европой и США. Приходит конец тому положению, при котором Россия была оттеснена в сторону в процессе расширения НАТО и ряда других событий.

Просматривается ее намерение добиться от администрации Буша различных уступок за содействие и поддержку военных действий США. Во-вторых, до сих пор Россия подвергалась международной критике за военные действия в Чечне. Но теперь Россия, которая представляет эти действия как борьбу с международным терроризмом, имеет хороший шанс добиться того, чтобы Запад закрыл глаза на проблему прав человека и оправдал ее чеченскую политику. В-третьих, с точки зрения долгосрочных стратегических планов России выгодна борьба с исламским фундаментализмом в целях восстановления ее влияния в Центральной Азии, а также на Ближнем и Среднем Востоке. Таким образом, ситуация с терактами дает России шанс заручиться поддержкой Западной Европы и США своей стратегии, чтобы использовать в своих целях их силу».¹⁴ Примерно то же, хотя и без всякого удовлетворения, констатировала и английская газета «Гардиан: «В течение трех недель Владимир Путин превратился из непокорного политического врага в хорошего друга и ключевого союзника. По большей части, эта трансформация иллюзорна. Путин не изменил своих основных позиций. Его главная задача с самого начала президентской деятельности — восстановить ведущую роль России в мировой политике».¹⁵

Владимир Путин удивил многих западных политиков не только хорошим немецким языком, четкостью своих позиций, но и тем, что российский президент ни в чем не упрекал страны Запада и не о чем не просил. «Он повел себя невероятно правильно, — говорил по этому поводу один из высокопоставленных представителей ЕС. — Он поступил мудро, не начав с ходу вешать ценники на свои предложения. Он знает, что международное сообщество очень нуждается в его стране. Он знает, что Россия может повлиять на ситуацию, но не ставит никаких условий*.

Почти никто и ни в чем не мог упрекнуть Владимира Путина на Западе. Приходилось констатировать, что события сентября 2001 года показали достаточно отчетливо, что восстановление ведущей роли России в мировой политике отвечает интересам не только самой России, но и всего цивилизованного мира.

Более сложной была реакция на эти события в российском общественном мнении.

События 11 сентября 2001 года существенно повлияли на общественное мнение России, ослабив наиболее радикальные антиамериканские и антизападные течения и группы в российском обществе. Все политики и политические партии России осудили террористические акции в США и выразили сожаление по поводу гибели многих тысяч мирных граждан.

Но тут же родилась и формула: «Американцев жалко, но не жалко Америку». По мнению многих, сама Америка своими претензиями на мировое господство, стремлением навязать всем странам свое лидерство и свои ценности, жестокими бомбардировками Ирака и Югославии, а также безоговорочной поддержкой всех претензий Израиля на Ближнем Востоке вызывает к себе неприязнь и даже ненависть в бедных странах «третьего мира» и в большинстве арабских и мусульманских государств, которые прибегают к террору, ибо у них нет других средств противостоять крылатым ракетам и сверхзвуковым бомбардировщикам.

Фракция ЛДПР в Государственной Думе отказалась 12 сентября почтить вставанием память погибших в США мирных граждан. «Никто в мире не вставал, чтобы почтить память погибших от террора российских граждан, в том числе и при взрывах домов в Москве», — заявил Владимир Жириновский. «Ничем не следует помогать Соединенным Штатам, — заявляли другие националисты. — Пусть Америка сама ворошит исламский муравейник». «Присоединение к антиисламской коалиции, — вещал Александр Проханов, — поставит Россию на порог экономического и военного краха. Внутри страны мы получим страшное социальное напряжение. Общество не желает войны с талибами, оно скорее симпатизирует им. Демонизированные афганцы все больше приобретают оттенок мучеников, стоиков, готовых выдержать страшный удар США. А лидер талибов мулла Омар превращается во второго Милошевича».¹⁶

Возросший авторитет Владимира Путина не только на Западе, но и в России озадачивал и идеологов КПРФ. «Советская Россия* попыталась сравнить поездки В. Путина в ФРГ и Бельгию с первыми поездками на Запад М. Горбачева, положившими начало пресловутой «горбомании». «Внешняя политика Путина, — писал здесь В. Сафрончук, — это горбачевшина в чистом виде». «Запад сильно полюбил Путина, — замечал в той же газете Л. Николаев, — но Запад быстро одумается» .¹⁷

Эти упреки были несправедливы. Да, конечно, успехи Путина в западном общественном мнении можно сравнить с успехами Горбачева в 1985—1988 годах. Однако имелись и очень большие различия. Успех Горбачева в общественном мнении западных стран был основан на крупных и односторонних уступках Западу. Но теперь на существенные уступки России готов был идти Запад, а это совсем другая ситуация. Умело используя появившиеся возможности, Россия решительно ослабляла недавнее противостояние со странами НАТО и одновременно существенно уменьшала угрозы на своих южных и юго-восточных рубежах.

Да, конечно, многие упреки российских патриотов в адрес Соединенных Штатов или Израиля, а также в адрес НАТО были справедливы. В военных действиях, которые велись американскими войсками в последние десятилетия, методы устрашения играли едва ли не главную роль. Можно вспомнить «ковровые бомбардировки» во Вьетнаме, применение специальных бомб и химического оружия для «расчистки» джунглей, когда гибли не только тысячи и тысячи мирных жителей, но наносился огромный ущерб нескольким поколениям вьетнамцев. Далеко не безупречными были и действия Советского Союза в разного рода военных конфликтах, а также действия России в Чечне, особенно во время первой чеченской войны. Однако это не может служить оправданием для террористической деятельности Басаева, Хаттаба или Усамы бен Ладена. Россия примкнула сегодня не к антиисламской коалиции, как пытался утверждать А. Проханов, а к антитеррористической коалиции.

Цивилизованный мир должен защищаться и защищать свои ценности, но не любыми средствами. Он должен изменяться — в том числе и по отношению к беднейшим странам «третьего мира». Свои «фундаменталисты» есть сегодня и в США, и в России. Один из таких фундаменталистов (и одновременно профессор МГУ) Александр Панарин пытался уверить своих читателей и слушателей, что Америка начала войну не с исламским терроризмом, а со всем мусульманским миром. Это, мол, война за новый передел мира и за мировое господство. Поэтому Америка «не должна получить никакой русской помощи, никакой помощи от славян, как бы ни настаивали на этом наши либеральные компрадоры. Те, кто будет игнорировать национальную точку зрения русских в этом вопросе, те рискуют своим политическим будущим».¹⁸

Можно подумать, что международный терроризм и исламский фундаментализм не угрожают также и русским национальным интересам и ценностям. Да, конечно, национальные интересы России и Соединенных Штатов во многих отношениях не совпадают. Но в данном случае у России и Соединенных Штатов появился общий и крайне опасный враг, и это оправдывало наше сотрудничество.

Лидеры российских правых либералов из СПС и других радикальных прозападных групп и течений призывали В. Путина не только полностью и безоговорочно поддержать политику США и Запада, но и «встать в ряды западных стран". По мнению идеологов российского либерализма, в мире началась не война богатого Севера и бедного Юга и не борьба христианского Запада и мусульманского Востока, а война между цивилизацией и новым варварством, борьба «цивилизованной силы» и «внесистемного насилия».

Исходя из таких упрощенных и фальшивых схем, наши либеральные фундаменталисты требовали от руководства России решительно изменить отношения нашей страны с Ираном и Ираком, с Ливией и Кубой, с Северной Кореей и Сирией, то есть со всеми странами, которые Америка причисляла к своим противникам. Гораздо меньше претензий было у российских либералов к Саудовской Аравии и Пакистану. А между тем посредническая роль России по отношению ко многим странам мира, отношения которых к США по многим причинам были очень плохими, весьма положительна. Б. Немцов призывал В. Путина идти «в фарватере стран Запада» и отказаться от «евразийских игр». Либеральный журналист Мэлор Стуруа, живущий в США и пишущий статьи для нескольких российских газет, громче других начал восхвалять Владимира Путина, который будто бы только теперь превратился из «кремлевского мечтателя* в реального политика. «Браво, Путин, так держать!» — одобрительно и фамильярно заявлял Стуруа. «Путин поборол искушение выступить в Брюсселе против расширения НАТО на Восток и против создания Америкой национальных ПРО, — утверждал Стуруа. — Он не стал ткать политические брюссельские кружева. Россия не может помешать осуществлению планов Соединенных Штатов, как не может задержать наступление затмения Солнца. Древняя мудрость гласит: если не можешь победить — присоединяйся. Что Путин сейчас и делает. Путинская тенденция правильна и в исторической перспективе, и с точки зрения практических нужд России. Эта тенденция ускоряет процесс вступления России в сообщество цивилизованных стран западного мира. Разве не разумно ради этого пожертвовать рогами “священных коров” российского Пентагона. Путин дал добро на развертывание американских антитеррористических подразделений в Средней Азии, наперекор стратегическим сантиментам российского Генерального штаба»

Это была крайне искаженная и даже фальшивая картина деятельности Путина и всего российского руководства. По мнению М. Стуруа и его единомышленников, только США и западные страны можно считать цивилизованным сообществом, в которое России еще предстоит войти. На самом деле политика Владимира Путина после 11 сентября 2001 года была гораздо сложнее и тоньше. Ориентация только на западные страны была бы для России большой ошибкой. Да, некоторые из российских генералов, главным образом из отставников, возражали против сближения России и США и особенно против появления американских военных в странах Средней Азии. Однако большинство российских генералов, а также руководство Министерства обороны и Генерального штаба России поддержали решения и политику Путина, неоднократно собиравшего у себя силовиков в сентябре и в начале октября

Как явная фальсификация звучали утверждения М. Стуруа о «потерпевших фиаско силовых структурах, которые не сумели посадить на старую и короткую цепь Владимира Путина». Вопреки утверждениям Стуруа, В. Путин откровенно и открыто выступил в Брюсселе против расширения НАТО на Восток, ибо это «никому и ни в чем не прибавит безопасности». Не изменил В. Путин и своего отрицательного отношения к американскому проекту по ПРО. Поддерживая США в борьбе против международного терроризма, Россия не могла и не должна была поддерживать США и на всех других направлениях американской внешней политики.

Любопытно было наблюдать за позицией тех газет и журналов, которые еще недавно писали о «войне ФСБ против России» и о том, что не ваххабиты, а российские спецслужбы при поддержке А. Волошина и самого Путина организовали взрывы домов в Москве в сентябре 1999 года. Теперь эти газеты и журналы попытались убедить своих читателей, что взрывы и разрушения 11 сентября в США организовали не террористы из кругов мусульманских фанатиков, а американские правые организации и отставные генералы из ЦРУ и Пентагона — для того, чтобы вызвать большую войну и опрокинуть американских либералов, к которым они относят и Билла Клинтона, и Джорджа Буша. Были высказывания и о том, что все страшные события 11 сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне — это дело рук евреев из Флориды, недовольных подсчетами голосов на президентских выборах в США. «Удар по США был результатом сговора международной олигархии с фашиствующими элементами внутри американской администрации и силовых ведомств». Такую версию выдвинул председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль.²⁰ Опровергать подобного рода версии нет смысла.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации внешнюю политику нашей страны формулирует и осуществляет Президент. Это естественно, ибо внешняя политика такой страны, как Россия, особенно в условиях международного кризиса, требует быстрых, решительных действий и решений, многие из которых нет ни времени, ни возможности обсуждать с представителями общественности. Это тем более относится к военной составляющей внешней политики.

Давая оценку деятельности В. Путина в течение первого месяца после 11 сентября 2001 года, генерал-лейтенант в отставке и бывший начальник разведуправления КГБ СССР Леонид Шебаршин говорил, что в условиях нового и крайне сложного международного кризиса Россия проводит оптимальную политику. «Для того, чтобы занимать полностью самостоятельную позицию, — отмечал Шебаршин, — Россия не обладает пока ни экономическим, ни военным потенциалом. Впрочем, если бы и обладала, даже если бы мы имели сегодня не ослабленную Россию, а старый мощный Советский Союз, эта позиция была такой же. Мы — цивилизованная страна и не можем не поддержать усилий, направленных против терроризма. Нынешняя позиция российского руководства представляется мне совершенно оправданной и единственно правильной. Естественно, что в дальнейшем она будет корректироваться. В то же время мы не должны забывать, что политика России должна строиться на защите собственных, а не чужих интересов».²¹

Высокая эффективность российской внешней политики в первый месяц нового международного кризиса вызывала даже недоумение некоторых обозревателей. Перечислив самых близких Джорджу Бушу американских политиков и деятелей его администрации — Дика Чейни, Джорджа Буша-старшего, Колина Пауэлла, Дональда Рамсфелда, Пола Вулфовица, Кондолизу Райс, обозреватель из «Независимой газеты» Марина Волкова назвала эту команду вместе с президентом США «великолепной семеркой», обладающей огромным опытом и громадным интеллектуальным потенциалом. Но в России, по мнению М. Волковой, такой «великолепной семерки» нет. Откуда же в Москву пришел успех, которого в соответствующих условиях не смогли бы обеспечить ни Борис Ельцин, ни Михаил Горбачев?

«Не появился ли в ближайшем окружении Путина, — предположила Волкова, — некий тайный советник, способный аккумулировать разнонаправленные идеи всех лиц из президентского окружения и трансформировать их таким причудливым образом, что это ведет к успеху. Иначе откуда же взялся этот качественный и фантастический рывок, который был бы вряд ли возможен без свежей головы?»²²

Здесь верны лишь замечания о Ельцине и Горбачеве, но не о Путине, который, и это показали еще события осени 1999 года, способен действовать с максимальной эффективностью, не упуская из виду почти ничего — ни одной опасности и ни одного шанса для России.

Следствие по делу о террористических акциях 11 сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне обещало быть долгим и трудным. Уже первые аресты, допросы, а также обмен информацией между специальными службами стран антитеррористической коалиции показывали не только причастность бен Ладена и его террористической организации к атаке на США, но и неожиданные для ЦРУ связи «Аль-Кайды» с множеством других террористических организаций, находившихся в подполье или на полулегальном положении в Египте и Саудовской Аравии, в Алжире и Албании, на Филиппинах и в Таджикистане, в Индии и Кении, а также еще в десяти-пятнадцати странах.

Создавалось впечатление, что «Аль-Кайда» уже превратилась в международную организацию, в своеобразный террористический «Интернационал» с разного рода службами и немалыми средствами. Агентура «Аль-Кайды» была особенно многочисленна в США, Англии и ФРГ. Крепкие нити связывали «Аль-Кайду» и радикальные группы ваххабитов в Чечне. Очень тесные связи имелись у «Аль-Кайды», штаб-квартира которой была расположена где-то в горах Афганистана, с египетской террористической организацией «Эль-Джихад». Становилось очевидным, что как ЦРУ, так и другие специальные службы Запада долгое время недооценивали и самого бен Ладена, и его «Аль-Кайду». Многие заявления, которые делал еще недавно бен Ладен: о войне против США или даже об «уничтожении Америки» — рассматривались как блеф, как радикальная, но пустая болтовня.

Теперь приходилось браться за дело более серьезно. Соединенные Штаты предъявили талибскому руководству в Афганистане ультиматум с требованием о выдаче Усамы бен Ладена. Этот ультиматум был отвергнут талибами, и удар с воздуха по целям в Афганистане становился неотвратимым.

Подготовка ударов возмездия по основным военным объектам «Талибана» и военно-тренировочным базам «Аль-Кайды» началась уже с 12 сентября. Выбор вариантов и сроков удара был невелик. Надо было действовать максимально быстро, но исходя из реальных возможностей США, расположения их военных баз, реального опыта вооруженных сил Америки, характера и расположения сил противника. Никакая армия не может успешно вести такие военные действия, которым не обучены ее генералы, офицеры и солдаты, а горы Афганистана еще менее удобный театр военных действий для армии США, чем джунгли Вьетнама. Приходилось планировать те схемы «бесконтактной войны», которые использовались в Ираке и в Югославии, но мало подходили для условий Афганистана. Однако общественность США требовала немедленных действий, и они начались 7 октября 2001 года в 21 час 20 минут по афганскому времени.

В налетах на Афганистан принимали участие истребители-бомбардировщики палубной авиации, стартовавшие с авианосцев, базирующихся в Аравийском море, а также тяжелые бомбардировщики с военной базы на острове Диего-Гарсиа в Индийском океане. Самые современные бомбардировщики-«невидимки» поднимались с военных баз в США и, сбросив свой смертоносный груз, возвращались обратно. Десятки крылатых ракет были запушены с подводных лодок не только ВМС США, но и Великобритании. Вторая серия ударов началась поздно вечером 8 октября и продолжалась почти всю ночь. В задачу ВВС и ВМС США и Великобритании входило уничтожение средств ПВО талибов и центров их военного и политического управления. Разрушались взлетно-посадочные полосы аэродромов, укрытия для трех десятков устаревших военных самолетов, казармы и тренировочные лагеря.

Бомбы огромной разрушительной силы падали в горах и в ущельях — в местах предполагаемых подземных укрытий бен Ладена и его вооруженных отрядов. Разрушались мосты и дороги, телефонные станции и радиостанции, системы электроснабжения. Отряды талибов ушли из своих казарм и лагерей, они были неотличимы от мирного населения страны и поэтому не понесли больших потерь в живой силе. Но они и не оказывали сопротивления, их устаревшие средства ПВО были разрушены. Поэтому уже с 9 октября авиация США начала проводить и дневные налеты, нередко в форме «свободной охоты» за подвижными целями противника — танками, артиллерийскими орудиями, грузовиками. Наиболее сильные удары приходились на Кандагар и его окрестности, ибо именно здесь располагался штаб движения «Талибан». Но с 11 октября начались массированные бомбардировки целей в Кабуле и его окрестностях. Здесь была разрушена оставшаяся от прошлых лет военная инфраструктура: казармы, здания военной академии и военного госпиталя, телевышка, склад нефтепродуктов.

В южных провинциях Афганистана несколько раз высаживались группы разведки. Небольшая группа американского спецназа атаковала штаб главы движения «Талибан» муллы Моххамеда Омара и кандагарский аэропорт. Часа через два американцы вернулись на свои базы. За первые три недели бомбардировок американские ВВС потеряли один вертолет. При этом два человека погибли, несколько американцев были ранены. Потери как среди вооруженных талибов, так и среди мирного населения Афганистана были значительно выше, но точных данных о них не сообщалось. Вероятно, такие данные вообще никем не собирались и не обобщались.

Уже в конце октября основные удары стали наноситься по целям в северных районах Афганистана, где проходила не слишком четкая линия фронта между войсками так называемого Северного альянса и войсками талибов. Бомбардировкам подверглись, в частности, окрестности города Мазари-Шарифа, который находился в руках талибов. Войска Северного альянса опирались на проживавших здесь этнических таджиков и узбеков. Отряды узбеков возглавлял генерал Рашид Дустум. Отряды таджиков возглавлял генерал Муххамед Фахим, сменивший недавно погибшего Ахмеда Шах Масуда, наиболее известного и опытного из афганских военачальников. Эти военные лидеры сохраняли лояльность свергнутому талибами, но сохранившему политическую базу на севере страны президенту Афганистана Мухаметдину Раббани.

В начале ноября интенсивность воздушных ударов США по целям в Афганистане несколько снизилась, но в северных районах страны она даже возросла. Приближалась не только зима, но и священный для мусульман месяц Рамадан. В Афганистане увеличивалась опасность голода, создавалась опасность, что огромные потоки беженцев хлынут из Афганистана в Пакистан. В северных провинциях Пакистана росла волна протестов против бомбардировок соседней страны. Было очевидно, что Соединенные Штаты не могут расширить свое военное присутствие в Пакистане. Но для США открылась возможность существенно расширить свое военное присутствие в Таджикистане и в Узбекистане, где в их распоряжение были переданы несколько военных аэродромов.

Возрастало здесь и российское военное присутствие. Назревал какой-то радикальный перелом.

Еще в субботу 6 октября 2001 года военные ведомства России перешли на «усиленный режим работы». Все были на своих местах и в воскресенье 7 октября. Президент США Дж. Буш позвонил В. Путину в Кремль примерно за полтора часа до начала воздушного удара по Афганистану, когда американские самолеты уже поднялись в воздух. В. Путин принял это сообщение с пониманием: Россия не была участником начинающихся военных действий, но она не была и нейтральным наблюдателем. Россия поддерживала действия США и Великобритании, и не только политически. На следующий день, в понедельник 8 октября, Президент Российской Федерации собрал в Кремле совещание руководящих деятелей страны и главных министров-силовиков. «Террористы считали, — сказал В. Путин на этом совещании, — что современная цивилизация раздобрела, стала неповоротливой и утратила способность к сопротивлению. Но они просчитались. Ущерб от их нападения был настолько велик, что это не могло не вызвать ответного удара. После 11 сентября человечество повзрослело».

В. Путин обозначил и основные параметры участия России в развертывающийся антитеррористической операции. Это была, в первую очередь, масштабная гуманитарная помощь Афганистану. Самолеты МЧС — с грузом продовольствия, медикаментов, палатками и другими грузами, необходимыми населению северных провинций, начали отправляться в Таджикистан — на границу с Афганистаном. Осуществлялась, однако, и военная помощь подразделениям Северного альянса. Министр обороны России подтвердил, что наша страна и раньше оказывала этим подразделениям военно-техническую помощь, которая теперь будет расширена. Россия будет поставлять войскам альянса исправную бронетехнику прежних моделей, которая хорошо освоена и хорошо работает в условиях Афганистана. В северные провинции поставляется и будет поставляться бензин и другое топливо, а также боеприпасы. Военное ведомство не исключало в будущем участие в операциях военных вертолетов и самолетов с российскими экипажами на борту.

По российскому телевидению показали вскоре совместные тренировки американского и российского спецназа — по поиску и спасению пострадавших военных. Россия не возражала против решения президента Узбекистана И. Каримова передать в распоряжение армии США одну из военных баз на юге Узбекистана. Мусульманские радикалы в Афганистане и их союзники из отрядов узбекского радикала и полевого командира Джумы Намангани давно уже вынашивали цель — уничтожить светское государство в Узбекистане. Отряды террористов уже устраивали покушения на И. Каримова и пытались прорваться в многонаселенную Ферганскую долину.

Россия не готовила, однако, никакой собственной военной операции на территории Афганистана. Об этом говорил В. Путин, об этом же не один раз говорил и министр обороны С. Иванов. В графике президента РФ на октябрь были сохранены почти все намеченные «мирные» мероприятия и встречи. Правда, 7 октября В. Путин воздержался от поездки в Санкт-Петербург, чтобы отметить с друзьями в любимом ресторане свой 49-й День рождения, как это он делал в прежние годы. Стол был накрыт только для членов семьи на государственной даче. Однако всего через два дня, 9 октября он вылетел в Оренбург для участия в выездном заседании Президиума Госсовета, посвященном проблемам сельского хозяйства и землепользования в России. Эта поездка была запланирована еще до 11 сентября, и к ней шла подготовка в Госсовете, в Министерстве сельского хозяйства и в Оренбурге. Однако в конце сентября появились сообщения, что из-за обострения международной обстановки совещание в Оренбурге будет отложено. Но Путин решил ничего не менять. Россия пока еще ни с кем не воевала.

Интенсивность работы президента России, и без того значительная, еще более возросла после 7 октября: ему приходилось следить за многими, подчас неожиданными событиями в разных частях страны и мира. О ходе военных операций в Афганистане ему докладывали из Генерального штаба, внешней разведки, МИДа. Непрерывно шли сообщения из района Баренцева моря, где вступала в решающую фазу сложнейшая операция по подъему атомной подводной лодки «Курск». Очень многие люди и в России и за ее пределами связывали судьбу этой погибшей лодки лично с Путиным. Это он обещал родным погибших моряков поднять из морских глубин «Курск» и помочь предать земле тела героев-подводников. Теперь, несмотря ни на что, он выполнял свое обещание. Операция по подъему огромной лодки была уникальной, подобных операций в мире еще не проводилось. Она велась в кооперации с западными фирмами. Однако, поднимая «Курск», Россия поднимала и свой престиж, давая ответ всем тем, кто год назад с пренебрежением и насмешкой говорил и писал о состоянии и возможностях российского атомного флота и всего ВМФ. Теперь же многие из этих людей писали, что лодку поднимают напрасно.

Обострились отношения между Россией и Грузией, где группа боевиков под командованием Руслана Гелаева и при «нейтралитете» грузинских спецслужб вторглась из Панкисского ущелья в приграничные с Чечней районы Абхазии, пытаясь дестабилизировать обстановку в этой республике и выйти к границам России недалеко от наших южных курортов. И в эти же дни во время учений украинских ПВО был сбит ракетой российский гражданский самолет, летевший из Тель-Авива в Новосибирск. Он рухнул в Черное море. Путин несколько раз говорил по телефону с президентами Украины и Грузии, а также с президентами Узбекистана, Киргизии и Таджикистана.

17 октября В. Путин прибыл в здание Министерства обороны на Арбате, где состоялась его продолжительная встреча с российским генералитетом. Во встрече участвовали также вице-премьеры Алексей Кудрин и Илья Клебанов. Вопросов для обсуждения было много: материальное положение армии, проблемы Чечни, проблемы военной реформы. На этой встрече было объявлено о ликвидации российской военно-морской базы в Камрани во Вьетнаме и центра радиоэлектронной разведки на Кубе. Такое сокращение российского военного присутствия во Вьетнаме и на Кубе обсуждалось давно и, по свидетельству начальника Генерального штаба А. Квашнина, оно производилось по инициативе самих военных.

На встрече В. Путина с российскими генералами было объявлено об увеличении оборонного бюджета страны еще на 27 миллиардов рублей, которые предполагалось направить в первую очередь на закупку новой военной техники. Но главной целью встречи в Министерстве обороны стало обсуждение американского направления российской политики. У многих военных существовали опасения: не заходит ли Россия слишком далеко в своих партнерских отношениях с США? Угрозы в Центральной Азии и в Закавказье, безопасность Каспия, положение миротворцев в Абхазии, формирование американских военных баз в Узбекистане, война в Афганистане, противоракетная безопасность России — это лишь часть вопросов, которые В. Путин обсудил с генералами в закрытом режиме. Россия вовсе не собиралась отказываться от защиты своих интересов в мире, и именно этой цели должна служить корректировка военной политики Москвы.

19 октября 2001 года самолет президента России прилетел в Якутию. Еще поздней весной после небывалого паводка на реке Лене, разрушившего Ленек, В, Путин побывал в районе стихийного бедствия, осмотрел руины города и поручил МЧС и строительным организациям России не просто восстановить, но заново построить этот сибирский город на новом, более безопасном месте — и при этом в кратчайшие сроки — за сто дней, к осени. «Я сам приеду принимать новый Ленек», — предупредил

Путин, Вполне возможно, что это первый в новой России столь быстро осуществленный проект, который выполнен главным образом государством при минимальном участии частных фирм. Но на Севере и Востоке России без участия государства пока еще ничего серьезного делать нельзя.

Почти все работы в Ленске завершились успешно еще к 20 сентября, однако сложная международная обстановка не позволила Путину приехать сюда в те дни. Но 19 октября по дороге в Шанхай президентский лайнер все же приземлился в Якутии. На вертолете Владимир Путин осмотрел новый город, а затем встретился и побеседовал со строителями и с жителями Ленска. Обещание было выполнено — и российскими строителями и Президентом России.

Форум, или саммит, лидеров государств и правительств Азиатско-Тихоокеанского региона происходит по сложившейся традиции осенью каждого года и посвящается проблемам экономики и финансов. Мало кто заметил и комментировал в мировой печати осенью 1999 года присутствие премьера России Владимира Путина на саммите АТЭС, который состоялся в Новой Зеландии. Осенью 2000 года российская и мировая печать не столько комментировала выступления президентов России и США В. Путина и Б. Клинтона на саммите АТЭС в Брунее, сколько писала о роскоши дворцов и богатствах брунейского султана. Теперь, на встрече в Шанхае, тоже было немало восточной экзотики, но внимание прибывших сюда обозревателей и журналистов было приковано к руководителям Китая, США и России — «большой тройки», как окрестили их журналисты. «Во многом благодаря усилиям российского и американского президентов, — писал А. Чудодеев,— встреча в Шанхае, задуманная ее китайскими организаторами как смотр достижений азиатско-тихоокеанского народного хозяйства, превратилась в нечто вроде Тегерана-43, когда тройка лидеров решала судьбы мира в условиях глобального конфликта. Впрочем, в нынешней “большой тройке" одно место пока вакантно. Усилия Владимира Путина и Джорджа Буша заполнить вакансию лидером КНР Цзян Цзэминем увенчались лишь относительным успехом».²³

На саммите в Шанхае никто уже не задавал вопроса: «Кто есть мистер Путин?» и не писал о нем как о «неизвестном мистере Путине». Напротив, именно Путина западная пресса называла теперь «ньюсмейкером номер один». Уже первое выступление В. Путина — его доклад перед бизнес-элитой на тему «Роль России в экономическом сотрудничестве и развитии АТР в XXI веке» прошел в переполненном зале и был выслушан с большим вниманием. Путин по-деловому и в ряде случаев не без юмора ответил на все вопросы. Как и следовало ожидать, большая их часть касалась не собственно экономических проблем, а проблем, связанных с международным терроризмом и, в частности, с Афганистаном. Как отмечали многие наблюдатели, В. Путин не сказал ничего неожиданного. Он, однако, подтвердил, что Россия окажет помощь США в антитеррористической операции в уже очерченных ранее рамках. России хочет найти свое новое место в мире, она не стремится к изоляции и старается создать открытую экономику. «Нет ничего хуже и страшнее изоляции», — заявил В. Путин и добавил, что он говорит это как руководитель страны, которая долгое время находилась в изоляции.

Когда Владимир Путин вошел в зал перед началом своего доклада, распорядитель церемонии не только объявил о его выступлении, но и попросил всех встать. Но когда Путин, закончив свое выступление, поднялся, чтобы уйти, весь зал встал, аплодируя, уже без приглашения. Успех Путина в этой непростой аудитории показал, что он существенно прибавил в опыте и политическом весе за год, прошедший после его дебюта на Окинаве в конце июля 2000 года. Известный российский политолог Сергей Караганов, который в прошлом почти всегда находил повод в чем-либо упрекнуть В. Путина, говорил в одном из интервью еще до шанхайского форума: «Путин растет интеллектуально и морально в своей должности. Он не убегает от перемен в мире. Он использует их для того, чтобы повысить влияние России и реализовать некоторые из своих целей, включая интеграцию с Западом».²⁴ Надо отметить, однако, что речь шла не об интеграции России с одним лишь Западом, но о нахождении Россией своего места в «цивилизованном мире», а это не только Запад. Как раз в Шанхае можно было наглядно видеть, что Россия — это не только европейская страна и что относить ее только к Европе или ко всему Западу неправомерно. Из всех стран мира только Соединенные Штаты и Российская Федерация могут полноправно участвовать и в европейских политических и экономических структурах, и в структурах Азиатско-Тихоокеанского региона.

Как справедливо писала газета «Известия», «Россия присоединилась к западному миру, не покинув восточный. Главный итог двухдневного общения Владимира Путина с коллегами из других стран состоял в том, что Россия лишний раз подтвердила свое стремление развивать партнерские отношения с Западом, но в то же время сумела не ослабить “восточный вектор развития”».²⁵ Шанхайский саммит принял не только декларацию об экономических проблемах региона, но также не готовившуюся заранее декларацию о борьбе с терроризмом. На этом настаивали президенты США и России, встреча и беседа которых в Шанхае стала, пожалуй, главной интригой форума, хотя Путин и Буш мало говорили друг с другом об экономических проблемах АТР. И мировая, и российская печать много писала о саммите в Шанхае, выделяя при этом дипломатические успехи России. «В чем причина постоянного успеха публичных выступлений Владимира Путина, — задавался вопросом российский журналист А. Будберг, присутствовавший на выступлениях В. Путина в Шанхае. — Ведь, строго говоря, ничего нового он не говорит. Безусловно, удачно шутит и хорошо держится. Но главное все-таки не в этом. Когда он отвечает на вопросы, становится очевидным, что это современный лидер, который хорошо понимает угрозы и вызовы текущего момента. И рассматривает любую проблему прежде всего с позиции здравого смысла и с разных сторон. Путин не открывает в своих выступлениях никаких Америк, но дает полную и трезвую оценку сложных процессов. Это давало необходимый эффект, и очень непростая публика, несколько сотен ведущих бизнесменов мира в очередной раз ему аплодировали. В таких эпизодах мы видели секрет ВВП. Когда он произносит заранее подготовленные речи, ему нередко бывает неудобно. Он по ходу переставляет слова, опускает целые абзацы. Но когда он импровизирует, отвечает на вопросы, его природный здравый смысл и обстоятельность позволяют производить на слушателей самое благоприятное впечатление».²⁶

И в Шанхае, и сразу после саммита В. Путин показал не только умение шутить, здравый смысл и обстоятельность, но и способность вести сложную дипломатическую игру. В воскресенье вечером 21 октября самолет с президентом России на борту поднялся в воздух в шанхайском аэропорту. Все наблюдатели полагали, что он летит в Москву: уже было объявлено, что утром 22 октября в Кремле состоится встреча Президента России с Президентом Венесуэлы Уго Чавесом, прибывающим в Москву с кратким рабочим визитом. Однако в ночь на понедельник 22 октября самолет неожиданно приземлился на аэродроме близ Душанбе, где В. Путина встречали С. Иванов и В. Рушайло. Состоялась негласно подготовленная встреча президента РФ Владимира Путина с президентом Таджикистана Имомали Рахмоновым и президентом Афганистана Мухаметдином Раббани — врагом талибов, силой захвативших власть в Афганистане. Речь шла о военной, технической и гуманитарной помощи Северному альянсу.

Однако главной темой этого ночного трехчасового совещания стала проблема формирования будущего руководства и режима в Афганистане. В то время как Пакистан, а следом и часть политиков США уже заявляли о своих расчетах опереться на «умеренных» талибов, В. Путин, И. Рахмонов и М. Раббани твердо заявили, что в будущем коалиционном правительстве Афганистана должны быть политики-пуштуны, но это не могут быть талибы, которые скомпрометировали себя сотрудничеством с террористами...

Попрощавшись со своими собеседниками, Владимир Путин продолжил полет в Москву и около 10 часов утра 22 октября уже принимал в Кремле высокого гостя из Венесуэлы. С учетом разницы часовых поясов рабочий день президента продолжался более 30 часов, и он отбыл на подмосковную дачу для отдыха только около 10 часов вечера.

В нашу задачу не входит анализ той сложнейший ситуации, которая сложилась осенью и зимой 2001 года в самом Афганистане. Еще в первые дни сентября казалось, что вооруженные отряды «Талибана» близки к полной победе над всеми своими противниками. Войска Северного альянса были прижаты к границам Таджикистана и Узбекистана; на 7 сентября они контролировали не более 6% всей территории страны. Армия генерала Рашида Дустума была разбита еще в 1999—2000 годах, она давно уже оставила стратегически самый важный на севере город Мазари-Шариф. Сам Дустум, покинутый многими из своих союзников, укрылся в Турции. Отряды генерала Ахмада Шах Масуда еще держались, но их положение казалось многим наблюдателям безнадежным.

Талибы сосредоточили в районе Мазари-Шарифа и в провинции Кундуз отборные части численностью до 30 тысяч человек. Они готовились к последнему наступлению, намереваясь отрезать войска Северного альянса от границ Узбекистана и Таджикистана. Здесь находился и большой — до 10 тысяч человек — корпус добровольцев и наемников, состоящий из арабов, чеченцев, пакистанских пуштунов, а также выходцев из Египта, Алжира, даже из США. Казалось, что только упорство и военное мастерство Ахмада Шах Масуда и его огромный авторитет мешают талибам одержать полную победу. Но 9 сентября два террориста-смертника смогли проникнуть в штаб Масуда, выдавая себя за тележурналистов независимого арабского агентства. Это была тщательно подготовленная и умело проведенная операция. Взрывное устройство смонтировали в телевизионной аппаратуре. Генерал Масуд был смертельно ранен.

Покушение вызвало огромное беспокойство не только среди его сторонников, но и в соседних странах. Президент В. Путин сообщил о нем Дж. Бушу, заметив, что убийство Масуда может иметь тяжелые последствия для ситуации в регионе. Позднее были высказаны предположения, что убийство Масуда и атака на города США были сознательно синхронизированной акцией все той же «Аль-Кайды». Однако последующие события пошли совсем по иному сценарию, который составлялся уже не талибами и не Усамой бен Ладеном.

Весь октябрь на позиции талибов падали американские бомбы и ракеты, в том числе и в районе Мазари-Шарифа. Сбрасывались даже самые крупные из известных в мире неядерных бомб — BLU-82 весом около 7 тонн. Взрыв такой бомбы над поверхностью земли сметает все живое на площади около трех квадратных километров. Целью бомбардировок было уничтожение ПВО талибов, складов с оружием и горючим, систем управления «Талибана» и «Аль-Кайды». Ставилась задача лишить талибов возможности вести длительную войну, лишить их свободы маневра и подорвать их моральный дух. Эти задачи были в основном выполнены.

Одновременно были значительно увеличены поставки оружия и бронетехники из России для отрядов Северного альянса.

В печати имелись сообщения, что вместе с танками, артиллерийскими орудиями и установками залпового огня в Афганистан прибыли и отдельные военные инструкторы, танковые экипажи и экипажи БМП, наводчики орудий и представители других военных специальностей, главным образом из числа бывших воинов-афганцев — таджиков и узбеков. Здесь была также бригада спецназа из Таджикистана. Талибы были полностью изолированы от мира, росла и их изоляция от населения страны, для которого «Талибан» представлялся религиозной сектой, навязанной народу Афганистана извне, такой же чуждой основному населению страны, как коммунисты из лагеря Тараки, Амина и Бабрака Кармаля. Соединенные Штаты широко использовали и свои огромные финансовые средства для подкупа отдельных деятелей «Талибана», вождей независимых племен, некоторых полевых командиров. В Афганистане многие люди вели войну не за идеи «чистого ислама», а за деньги. Но Америка могла платить больше, чем Усама бен Ладен.

Сочетание всех этих факторов привело уже в течение месяца к решительным изменениям сил и настроений в Афганистане. В самом начале ноября силы Северного альянса перешли в наступление, и его результаты для многих наблюдателей оказались неожиданными, даже ошеломляющими. Некоторые газеты называли ноябрьское наступление Северного альянса «афганским блиц-кригом», даже «расталибаниванием страны».

Как известно, талибы начали свою войну за контроль над Афганистаном в 1993 году, имея хорошо вооруженную армию в две тысячи человек, в основном из числа студентов духовных училищ в Северной части Пакистана и в южном Афганистане. В 1994-м талибы овладели Кандагаром, и в этом городе их предводитель мулла Омар устроил свою столицу. В 1995-м талибы заняли город Герат и большую часть одноименной провинции. Только в 1996 году талибы овладели столицей Афганистана Кабулом, сильно разрушенным междоусобицами. Еще через несколько лет в их руках оказались города Джелалабад, Мазари-Шариф, Кундуз, Тулукан.

Но теперь, осенью 2001 года, они начали почти без боя и в панике покидать захваченные ранее города и поселки. Уже 9 ноября под ударами отрядов узбекского генерала Дустума пал Мазари-Шариф. К 11 ноября войска Северного альянса заняли всю провинцию Тахар и ее главный город Талукан. Город Герат пал 12 ноября. Оставив в своем тылу окруженные отряды талибов в Кундузе, войска Северного альянса совершили стремительный марш-бросок на юг и 13 ноября заняли Кабул. Отсюда началось быстрое наступление на Кандагар, где укрылся мулла Омар. Город был окружен, и положение талибов в Кандагаре, так же, как и в Кундузе, стало безнадежным.

Уже к 20 ноября 2001 года войска Северного альянса или Объединенного антиталибского фронта контролировали 80% территории Афганистана. Военные успехи в ноябре намного опережали процессы политического урегулирования в стране.

Опросы общественного мнения, проведенные в России 9, 16 и 23 октября 2001 года показали не только высокий уровень доверия населения страны к президенту В. В. Путину, но и общее одобрение политики России в Афганистане. На прямой вопрос: какую политику должна проводить Россия по отношению к военной акции США? — почти 60% респондентов поддержали ответ: оказывать любое содействие США, кроме участия в боевых действиях. 25% опрошенных было склонно занять позицию стороннего наблюдателя, и лишь 11% граждан полагали, что Россия должна выступить с осуждением акций США и потребовать прекращения бомбардировок. Но только 1,5% российских граждан считали, что Россия должна присоединиться к США в их военной акции в Афганистане.²⁷

Решительное осуждение действий США высказывали лидеры ЛДПР во главе с В. Жириновским. Однако их заявления были двусмысленными и противоречивыми. Америка, по мнению Жириновского, сама спровоцировала события осени 2001 года, имея своей целью сокрушение не международного терроризма, а России. Но ситуация вышла из-под контроля, и новая война может привести к уничтожению «всей белой расы». КПРФ и ее лидер Г. Зюганов использовали события октября 2001 года, чтобы заявить о том, что коммунисты теперь «полностью отказывают В. Путину в доверии. Выступая со специальным заявлением о политике КПРФ, Г. Зюганов, в частности, сказал: «Действия США — это настоящий разбой, это вызов всему миру. Абсолютное большинство граждан России осуждают американскую агрессию. Путин активно действует в интересах не народа России, а американской правящей верхушки, он встраивается в хвост политики Вашингтона, хотя Америка ужесточает свою позицию по расширению НАТО и по развертыванию ПРО. Мы, коммунисты, долго проявляли сдержанность и выдержку по отношению к новому президенту, давая ему возможность определиться со своим курсом. У Путина были шансы изменить курс общественного развития, направить усилия общества на возрождение страны, повышение ее авторитета в мире. Но сегодня стало ясно, что вера в государственнический инстинкт Путина — это иллюзия, не имеющая под собой реальных оснований».²⁸

Соответствующую позицию заняла вся коммунистическая печать. «В Афганистане бомбят Россию», — утверждал здесь Ю. Соловьев.²⁹ «Путина обуревает неуемное желание продемонстрировать абсолютную преданность США. Президент России уже сидит “в фургоне у Буша”», — заявлял другой журналист из КПРФ, Л. Николаев.³⁰ Даже публицисты из «Новой газеты», которые в критике В. Путина опережали до сих пор идеологов КПРФ, смягчили свою позицию. Б. Кагарлицкий писал здесь о «русском счастье», ибо в войне побеждает обычно тот, кто в ней не участвует. «Можно сказать, — замечал Кагарлицкий, — что на сей раз, против обыкновения, России повезло. Мы не оказались непосредственно втянуты в конфликт. Но везение это относительное. Ибо новая война США на Востоке направлена против интересов России почти в той же мере, что и против террористов».³¹

Чрезмерно упрощенные и радикальные концепции высказывали осенью 2001 года и многие демократы, в основном поддерживающие политику В. Путина. «Мир продолжает и сейчас лицемерить, — заявлял писатель Василий Аксенов. — Повсеместно подчеркивается, что мы поднимаемся на войну не с исламом, а с террористами. Оставим балансировку политикам, но мыслящий народ должен понимать, что уже по крайней мере двадцать лет идет война все-таки с исламом. Вернее, ислам ведет войну с нами, и с каждым годом эта война становится все более непримиримой. Сформулированные аятоллой Хомейни тезисы окончательного противостояния христианской либеральной цивилизации в той или иной степени овладевают умами на огромных пространствах Земли. Разумеется, далеко не весь миллиард мусульман и даже далеко не все мусульманские страны питают яростную ненависть к демократиям западного толка. Однако за эти годы в сердцевине ислама выделилось определенное ядро, так сказать, актив непримиримых. Называйте этих людей ваххабитами или хараджитами, или просто назовите их бесноватыми, но это именно они, самые исламистые исламисты, для которых даже остальные мусульмане остаются “нечистыми”, образовали интернационал ненависти. А мы все еще пытаемся объяснить это явление при помощи каких-то концепций с марксистским душком: последствие колониализма, неравномерное распределение богатства, придуманный какими-то дураками “золотой миллиард”, коварный глобализм, пресловутый европоцентризм. Явление, между тем, точнее объясняется при помощи психиатрии. Словом, для борьбы с этим явлением нам понадобятся не столько гипотезы, сколько смирительные рубашки».³²

В этой яростной декларации писателя слишком многое было перемешано, чтобы «мыслящий народ» все это мог принять как свою программу. Такая же мешанина идей и понятий, но еще более густая и с другим знаком содержалась в статьях многих авторов газеты «Завтра», которые пытались возвеличить «подвиги» если не бен Ладена, то талибов. Изображая семидневную оборону Мазари-Шарифа, Э. Султанов писал: «Афганский Брест держался множество дней и ночей. Героическая оборона Мазари-Шарифа. Несколько сотен бойцов насмерть стояли против орд так называемого Северного альянса. Они воевали против саблезубого, рыгающего “томагавками” тифа... Вот очередной, перевязанный пачкой гранат талиб Матросов бросился к машине врага. Очистительная боль взрыва».³³

Такого рода высказывания невозможно комментировать.

Нанося «удары возмездия» в Афганистане, власти США понимали, что и их противник может нанести какой-то новый удар по США и их союзникам. Была усилена охрана АЭС, плотин и мостов, систем водоснабжения, аэропортов. Военные власти взяли под свой контроль все полеты гражданских авиалайнеров.

Среди прочего учитывалась и возможность использования против США химического и бактериологического оружия. Подготовить и использовать для целей устрашения химическое оружие проще, и в истории террора такой опыт уже имеется. Изготовить и использовать бактериологическое оружие труднее, но и эта задача по силам наиболее безжалостным и хорошо финансируемым организациям террористов. Американские спецслужбы начали подготовку к отражению этих новых угроз, предполагая возможность распространения какого-то сильного ядовитого газа или бацилл в местах наибольшего скопления людей, а также в подземных помещениях, например, в метро в часы пик.

В Военном энциклопедическом словаре можно прочесть, что «высокая боевая эффективность биологического оружия обусловлена малой инфицирующей дозой, возможностью скрытного применения на больших территориях, трудностью индикации, избирательностью действия (только на человека и на определенных животных), большим объемом и сложностью работ по биологической защите войск и населения и ликвидации последствий. Это одно из самых жестоких по последствиям средств ведения войны, применение которого является одним из самых тяжких преступлений против человечества».³⁴

Применение химического и бактериологического оружия запрещено международными конвенциями. Однако все крупные армии мира имеют специальные подразделения «химической и биологической защиты». Любое государство, применившее такое оружие, должно считаться с возможностью адекватного ответного удара. Именно это обстоятельство удерживало Гитлера во Второй мировой войне от использование газов и бактерий. Но террористические организации не считаются ни с какими конвенциями, и они вряд ли опасаются, что кто-то и против них будет применять газ или вирусы.

Никто в Америке не ожидал, что микробы сибирской язвы, смешанные в форме спор с особым летучим веществом, будут рассылаться по определенным адресам в обычных почтовых конвертах. Эта бактериологическая почтовая атака развивалась медленно и вскоре заглохла. Первые конверты со спорами сибирской язвы (или антракса, по западной медицинской терминологии) были получены в октябре 2001 года в редакциях некоторых американских газет, на телевидении, в Конгрессе США. По официальным данным, число заболевших составило около 50 человек, умерло пятеро американцев. Однако общий психологический эффект был очень большим, некоторые группы людей были в панике. На санитарную обработку был закрыт на несколько дней Конгресс США, и конгрессмены встречались в помещениях других федеральных учреждений. Вне родных стен работал несколько дней и Верховный суд США. Работа почты нарушилась, и десятки тонн писем и бандеролей проходили специальную обработку, убивающую микробов.

В ноябре паника улеглась. Было установлено, что бактерии во всех зараженных письмах относятся к одному и тому же штамму, который использовался ранее в военных разработках в самих США. Однако ни ФБР, ни другие американские спецслужбы так и не нашли таинственных террористов. Хотя тексты писем создавали впечатление арабского происхождения, ФБР не исключало, что эти акты биологического терроризма проведены одиночкой или группой экстремистов из США.

Так или иначе, опасный прецедент был создан, и теперь его должны учитывать как медицинские, так и специальные службы во всем мире.

Новая встреча президентов США и России была намечена на середину ноября 2001 года, и мировая печать уже в конце октября оживленно обсуждала ее возможные результаты и позиции сторон. По мнению известного российского политолога Сергея Караганова, встреча президентов Путина и Буша просто «обречена на успех». Эта встреча может стать даже исторической, «если президенты пойдут дальше того, что им предлагает бюрократия, и договорятся об инициативе по созданию официального и долговременного союза безопасности».

Сложилась ситуация, при которой президент Дж. Буш оказался глубоко заинтересован в России как в важнейшем союзнике в борьбе против центра терроризма в Афганистане. Но и Россия нуждается в союзниках, чтобы не остаться один на один перед нестабильной Азией. В этих условиях, по мнению Караганова, Владимир Путин повел себя в высшей степени эффективно. Он не просто сделал ряд односторонних жестов доброй воли в отношении США. Он не только превратил Россию в ценного союзника США в борьбе против радикализма и терроризма, но также превратил США в ценного союзника России. Странно рассматривать поддержку Россией Северного альянса и предоставление США военных баз в Таджикистане и Узбекистане как российскую уступку Америке. Ведь с этих баз американцы будут защищать и безопасность России, и безопасность всей Средней Азии от распространения «Талибана». «У Путина оказались небывало сильные позиции для лидера относительно слабой страны».³⁵

«Впервые после 1945 года у русских и американцев имеется общий враг, — писала влиятельная немецкая газета “Цайт”. — Владимир Путин распознал и использовал этот шанс. После событий 11 сентября уже не требовалось прилагать больших усилий, чтобы завоевать доверие западного мира, пришедшего в состояние растерянности. Путем сдержанного сотрудничества Путин добился максимального эффекта». «После 11 сентября “вес” России снова возрос — новая угроза оттеснила на задний план главные темы 90-х годов — экономику и финансовые рынки. В военные времена мир смотрит, прежде всего, на военный потенциал, геополитическое положение и на стратегические сырьевые ресурсы страны. Россия не без гордости демонстрирует свою “евроазиатскую лавку хозяйственных товаров”: огромные нефтяные и газовые месторождения, опытных специалистов по производству и обезвреживанию биологического и химического оружия, гигантский аппарат секретных служб, политическую и военную гегемонию в Центральной Азии».³⁶

Газета «Файненшл тайме» вспоминала визит В. Путина на сессию Генеральной ассамблеи ООН в сентябре 2000 года и отмечала, что всего за один год российский президент достиг очень многого. «К сегодняшнему дню бывшему сотруднику КГБ и заместителю мэра Санкт-Петербурга удалось изменить не только ситуацию в России, но и международную ситуацию. Благодаря своей компетентности и умению пользоваться редкими дипломатическими возможностями президент России Владимир Путин смог занять достойное место в международной политике».³⁷

Многие западные обозреватели были не просто удивлены, но даже обескуражены тем, что В. Путин позволяет себе ничего не требовать, а тем более не просить «взамен». И в этом была сила, а не слабость позиции России. Президент Путин давал понять, что Россия под его руководством уже давно начала борьбу с исламскими террористами и радикалами, и поэтому Москва рада всем тем, кто сегодня к этой борьбе присоединяется.

Поэтому Россия не ждет никаких наград, хотя и чувствует за собой моральное право на встречные шаги от западных лидеров.

Если таких шагов не последует, это будет наглядной демонстрацией недальновидности Запада. Некоторые из американских газет писали, что такой «внешнеполитический аристократизм Кремля» застал врасплох главных вождей Запада. Некоторые из них продолжали мыслить именно в категориях торга и предполагали, что, отказываясь назвать свою цену, Путин просто поднимал ставки. В любом случае было очевидно, что Запад получил в лице Владимира Путина чрезвычайно сильного и умелого партнера, который повел фактически беспроигрышную игру.

И в российской, и в западной печати появлялось много слухов о каких-то внутриполитических осложнениях Путина, о его разладе с военными. Какие-то разногласия, несомненно, в российской элите существовали, но не слишком большие. По всему было видно, что президент чувствовал себя осенью 2001 года, как никогда ранее, уверенно, и все опросы показывали, что население страны по-прежнему поддерживает и внутреннюю, и внешнюю политику Путина.

За несколько дней до визита в США В. Путин дал несколько интервью корреспондентам ведущих американских газет и известным американским телекомментаторам. На вопрос о причинах нового стратегического выбора России он ответил, что для России это не новый выбор. Этот выбор Россия сделала уже достаточно давно. Но после 11 сентября это стало невозможно не заметить и не оценить. Все убедились теперь, что мы должны быть вместе. На прямой вопрос: «Что ваша страна должна получить за поддержку США?» — Путин ясно ответил: «У нас общий враг — международный терроризм. Та работа, которую мы ведем вместе, — в наших общих интересах. В сближении России с Западом, с США заинтересована не только Россия, но и западное сообщество. Но это не может рассматриваться как плата России за позицию, которую мы сегодня занимаем. Россия не торгуется, она предлагает сотрудничество. Россия, — заявил он, — не будет посылать свои войска в Афганистан, это неприемлемо для России. Но российская армия уже помогает США, и не виртуально, а фактически».

На вопрос о том, почему Россия сотрудничает с такими недемократическими странами, как Северная Корея, Ирак, Иран и Белоруссия, В. Путин ответил: «В числе наших партнеров нет негодяев». Он выразил уверенность в том, что прежнее соперничество Советского Союза и Соединенных Штатов в Южной Азии будет окончательно прекращено. «Вот и досоперничались. Эту порочную практику мы должны прекратить. У меня такое чувство, что мы с президентом Бушем в состоянии это сделать».³⁸

Президент В. Путин еще находился в Москве, когда из Америки поступило сообщение о новой трагедии. Американский аэробус А-300, вылетевший из аэропорта Джона Кеннеди близ Нью-Йорка, рухнул через три минуты на один из тихих районов Нью-Йорка. Погибло более 260 пассажиров, члены экипажа и несколько жителей района Куинс: здесь не было небоскребов. Сразу же возникло две версии — техническая неисправность или террористический акт. В любом случае это был новый тяжелый удар по Соединенным Штатам.

Американское общество испытало сильное потрясение, президент Буш изменил расписание некоторых своих встреч, а также отказался от интервью с группой российских журналистов. Было, однако, решено не отменять и не откладывать визит Владимира Путина в США, а также не изменять расписание и программу этого визита.

Самолет Президента Российской Федерации поднялся в воздух во вторник 13 ноября и в тот же день прибыл в Вашингтон. Из-за трагедии в Нью-Йорке были отменены все процедурноторжественные ритуалы, и два президента в течение нескольких часов вели переговоры в Белом доме — как в полном составе своих делегаций, так и один на один. Стороны приняли шесть совместных заявлений, в том числе по проблемам Азии, Ближнего Востока и биотерроризма. Наиболее важным было заявление лидеров США и России о сокращении наступательных вооружений. Президент Буш, как и ожидалось, объявил о готовности США сократить количество ядерных боезарядов с нынешних 6000 до 1700—2000 боезарядов с каждой стороны. Владимир Путин заявил о готовности России довести к 2010 году наш ядерный арсенал до 1500 боезарядов. При этом Дж. Буш сказал, что он готов ограничиться односторонними обязательствами, дабы избежать многолетних согласований и трудных ратификаций: «У нас новое сотрудничество и нет необходимости в письменных соглашениях». В. Путин ответил, что он предпочитает оформить все это в договорном порядке. «Я посмотрел на человека, в его глаза, пожал ему руку, — парировал Буш. — Мне этого достаточно. Но если надо подписать еще какую-то бумагу, я могу это сделать». Эксперты, которые готовили обоих президентов к этой встрече, предполагали, что письменное соглашение о сокращении наступательных вооружений будет, конечно, подписано. Но форма и характер этого соглашения могут быть таковы, что оно не будет нуждаться в ратификации Конгрессом США и Государственной Думой России.

Очень интересной была совместная пресс-конференция Дж. Буша и В. Путина после первого дня переговоров, которую российское телевидение передавало в режиме реального времени. Джордж Буш был более эмоционален. «Мы пишем историю, — говорил он. — Ни одна из сторон не рассматривает другую в качестве противника». Сообщение о взятии Кабула войсками Северного альянса, которое пришло в Вашингтон в этот же день, было неожиданным для американцев, так как вопрос о будущем правительстве Афганистана еще не был согласован. Всего за два дня до начала встречи Дж. Буш рекомендовал лидерам Северного альянса не торопиться с наступлением на столицу Афганистана. Поэтому на вопрос о Кабуле Буш отвечал с некоторой растерянностью. Но ему пришел на помощь В. Путин. «Не было никакого штурма Кабула, — сказал он. — Город оказался брошенным и надо было брать ситуацию под контроль». На вопрос, не беспокоит ли его создание американских баз в Узбекистане и Таджикистане, Путин ответил: «Если мы смотрим в будущее, то этого нечего бояться. Меня больше беспокоят базы подготовки террористов на севере Афганистана». Дж. Буш заявил, что он поможет России получить в США статус наибольшего благоприятствования в торговле. «Мы будем работать, чтобы поправка Джексона—Вэника была отменена». Вообще оба президента часто употребляли местоимение «мы».

Вскоре после совместной пресс-конференции Дж. Буш улетел на свое ранчо в Техас. У Путина в Вашингтоне было еще несколько встреч и большой прием в российском посольстве, на который пришли сотрудники администрации, госсекретарь Колин Пауэлл, министр торговли Дональд Эванс, первые лица многих крупнейших корпораций. В посольство были приглашены наиболее известные люди из русской диаспоры в США, лидеры еврейской общины. Отклики всей американской и западной печати на результаты и сам характер встреч и переговоров в Вашингтоне были очень благожелательными — за немногими исключениями. При этом почти все газеты не без удивления отмечали незаурядные дипломатические способности В. Путина.

«Пока есть только один безусловный победитель в войне против террора, — писала лондонская “Таймс”, — это Владимир Путин. Сентябрьские теракты в США убрали российские проблемы Путина с повестки международной встречи. Благодаря тому, что у США внезапно возникла необходимость сотрудничества с Россией, а также благодаря его собственной безупречной дипломатии, которую он демонстрировал в последние два месяца, Путин оказался на пороге прорыва в отношениях с Западом — прорыва, который может реализовать его мечту о восстановлении статуса России и ее экономики. Российские и американские войска стоят сегодня бок о бок на бывшей южной границе Советского Союза, о чем три месяца назад невозможно было даже подумать. Путин выразил безоговорочную поддержку США в их борьбе с терроризмом, и Буш в долгу передним».³⁹

«Желание Путина объединить Россию с Западом,— писала газета “Вашингтон пост”, — вполне искреннее, но истинная красота стратегического маневра, совершенного Путиным, заключается в его глубине и в его обратимости. Если попытки России получить помощь Запада потерпят неудачу, Москва легко и быстро заберет назад почти все свои предложения».⁴⁰ Парижская газета «Либерасьон» писала, что «президенты России Владимир Путин и США Джордж Буш, кажется, окончательно перевернули страницу “холодной войны” в своих отношениях».⁴¹

Одна из немецких газет писала: «Владимир Путин и Джордж Буш ведут себя как старые друзья, хотя они оба относительно недавно находятся у власти. Былое соперничество их государств полностью отступает на задний план. С конца Второй мировой войны американо-российские отношения не были столь сердечными и доверительными».⁴²

Итальянская газета «Коррера дела сера» была настроена более скептически и утверждала, что «на встрече Путина и Буша не были достигнуты поставленные цели, хотя оба президента маскировали данный факт многочисленными эффектными яркими шутками. Коренного поворота не было, а вместо него было шоу. Это шоу было тщательно подготовлено, чтобы российская и американская публика ощутили, что Джордж и Владимир “по-настоящему дружат”».⁴³

День 14 ноября Владимир Путин провел в крупном городе Хьюстон в Техасе, где выступал перед бизнесменами в местном университете. На этой встрече в большом университетском зале Путин держал речь перед 700 представителями деловой и политической элиты. Еще 400 человек слушали и видели Путина по монитору. Было также много вопросов, на которые президент России отвечал с максимальной искренностью. На вопрос об отношениях России и НАТО В. Путин ответил, что в отношениях с НАТО «Россия готова идти так далеко, как готов и способен идти сам этот альянс». Эту формулу он позднее повторял много раз. В Хьюстоне В. Путин имел беседу с Джорджем Бушем-старшим, экс-президентом США. «У нас есть пословица, — сказал, представляя старшего Буша Путину экс-госсекретарь Дж. Бейкер. — Желудь падает рядом с дубом». — Владимир Путин предложил российскую версию этой поговорки: «Яблоко от яблони недалеко падает». Вечером В. Путин прибыл на вертолете на ранчо Дж. Буша в небольшом городке Кроуфорде. Здесь состоялся семейный ужин. Было накрыто пять небольших столов. Кроме Джорджа Буша, его жены Лауры и дочерей, а также Владимира Путина и его жены Людмилы, здесь были губернатор Техаса, несколько техасских друзей Буша. От России были Игорь Иванов, Владимир Рушайло, посол России в США Ушаков, помощник президента Приходько. О политике в этот вечер не говорили вообще, и после ужина супруги Путины остались ночевать на ранчо.

Утро 15 ноября прошло в беседе между двумя президентами. Это была «встреча без галстуков». Многие предполагали, что именно здесь будет найден компромисс по проблеме ПРО. Но разногласия, как видно, не были преодолены, однако настроение двух президентов в конце беседы было очень хорошим. Было объявлено, что Дж. Буш и В. Путин договорились о «необходимости совместных действий». Эта формула может ничего не обозначать, но она очень многозначительна. Было очевидно, что президенты решили не ссориться из-за проблемы ПРО. В теплой атмосфере прошла в полдень 15 ноября встреча двух президентов с учащимися одной из средних школ Кроуфорда, которую также показало нам телевидение.

После прощального делового обеда на ранчо Буша два президента расстались. Было очевидно, что в Техасе Дж. Буш очень популярен. Американские газеты писали еще раньше, что главный секрет успеха Буша-младшего, недавнего губернатора Техаса, состоит в том, что «он владеет старейшим политическим искусством — он просто умеет нравиться людям, всяким людям». Но теперь и некоторые российские газеты писали о том, что Владимир Путин также виртуозно владеет этим же политическим искусством. «Я понял ценность личной дипломатии», — сказал в Кроуфорде Буш, и Путин с ним согласился.

Пятницу 16 ноября Владимир Путин провел в Нью-Йорке, и это был самый эмоционально окрашенный день его визита в США. В сопровождении мэра Нью-Йорка Рудольфа Джулиани Путин посетил место трагедии 11 сентября — и эти руины в центре Манхэттена, которые еще дымились, которые днем и ночью продолжали разбирать сотни людей, произвели на Путина гнетущее впечатление. Президент России возложил венок к сколоченному из досок временному мемориалу всем погибшим, где в траурном списке были и более 100 имен граждан и выходцев из России.

Память жертв терактов Владимир Путин почтил и перед самым вылетом из США на специальной службе в Свято-Николаевском кафедральном соборе, построенном в начале XX века на личные пожертвования и находящемся под юрисдикцией Московской патриархии.

Нет ничего удивительного в том, что американское общество в большинстве своем положительно оценило итоги американороссийской встречи в верхах. Газеты США не скупились на похвалы в адрес Владимира Путина. Ведущая деловая газета США «Уолл-стрит джорнэл» писала: «Что удалось сделать Путину с момента его вступления в должность президента, и особенно в последние несколько месяцев, так это крепко взять в свои руки штурвал этого громадного, но дающего течь корабля по имени “Россия”, и круто изменить курс, чтобы избежать столкновения с рифами экономического распада и политической изоляции, которые в ином случае пропороли бы кораблю днище».⁴⁴

А как оценивало итоги встречи в верхах российское общественное мнение?

Коммунистическая партия Российской Федерации опубликовала специальное заявление, в котором итоги встречи двух президентов оценивались как «стратегическая капитуляция России» или, вернее, как капитуляция «правящей верхушки России перед Западом». «Путин следует тропой Горбачева и Ельцина», «Путин прямой наследник Горбачева и Ельцина», «Туманные итоги заокеанского вояжа Путина», «Путин разрушает стратегический шит России», — подобными фразами была полна в ноябре 2001 года коммунистическая печать. Газеты прибегали при этом не только к тенденциозному сгущению красок, но и к прямой фальсификации.

Е. Похитайло в газете «Советская Россия» утверждал: «...Непрерывные путешествия Путина на Запад и на Восток — это его хобби. Вместо кропотливой, рутинной работы, направленной на возрождение России и требующей огромных затрат духовных и физических сил, он разъезжает, принимает, выступает, осматривает, награждает, поздравляет, знакомится, приветствует, посещает, фотографируется. На самом деле он просто ленится работать. Имитация работы — есть суета, а суета есть не что иное, как лень. А лень, как говорил Максим Горький, порождает небрежность мысли. А это уже почти преступление».⁴⁵ «Россия вымирает, — уверял Г. Зюганов, — Россию захлестывает наркомания. Команда Чубайса душит экономику безумными тарифами на электроэнергию. Идет тотальное разворовывание России. Разрушается вся система власти в стране. Но господин Путин молчит. Он просто уходит от решения важнейших вопросов жизнеобеспечения страны. Нельзя руководить страной с борта самолета, вылетающего за границу!»⁴⁶ В газете «Завтра» А. Проханов писал то же самое, но в свойственной ему вычурной форме: «Чтобы обмануть околевающую страну и обвести вокруг пальца обезумевший от несчастий люд, власть придумывала бесконечные представления и аттракционы: “державная идеология”, “новый курс”, “кадровая революция”, “гражданский форум”, "борьба с коррупцией”. Но теперь маски сброшены. Кончилась двухлетняя шизофрения, когда у Путина наблюдали раздвоение личности. “Державный проект” Путина, словеса о суверенности, отпоре, народе, возрождении, сильной и независимой России — вся эта обветшалая бижутерия отброшена, и теперь идеологией путинской России становятся глобализм, американизм, влипание в космополитическую слизь, которая окончательно засосет несчастную страну, выбирающую себе подряд трех президентов-разрушителей. Кто вы, мистер Путин? — Да никто!»⁴⁷

Демократическая печать, как и следовало ожидать, поддерживала политику В. Путина по сближению с Запалом, хотя и обвиняла президента в недостаточной «прозрачности». «Владимир Путин так далеко продвинулся на Запад, — писал в “Обшей газете” М. Гликин, — что оторвался и от общественного мнения, и от значительной части политической элиты». «Проблема не в Путине, — возражал С. Караганов. — Проблема в обществе — оно тянет назад и не готово к изменениям во внешней политике. Но сумеет ли власть доходчиво рассказать о своих намерениях. До сих пор Путин не объяснял, чего он добивается во внешней политике. Как не объяснил он свои цели и задачи в политике внутренней. Ему верят, ощущая, что он за Россию и против того, что было при Ельцине. Но на этом он долго не проедет. Он должен обнародовать внятную программу».⁴⁸

«О чем беседовали целый день Буш и Путин в Техасе? —задавался вопросом журнал “Профиль”. — По поводу этих бесед прессе была сказана лишь единственная туманная фраза: “Путин и Буш выработали план совместныхдействий”. И ни слова больше. Но что это за “план совместных действий”, для составления которого Путин отправился на целые сутки в глухой угол Техаса, где американский президент сам садится за руль своего фермерского пикапа? Может быть, он материализуется в какие-то официальные соглашения, но скорее всего, наше знакомство с ним пойдет по известному библейскому принципу: “по делам их узнаете их”. Сталин, Черчилль и Рузвельт, встретившись в 1943 году в Тегеране, чтобы выработать свой “план совместных действий”, тоже не были словоохотливы».⁴⁹

Интересна была реакция на встречу В Путина и Дж. Буша со стороны известных российских писателей и журналистов, которые живут и работают сегодня в США. Поэт Наум Коржавин сказал в своем интервью «Новой газете»: «Мне было приятно, и по многим причинам. Не в последнюю очередь и потому, что Путин понравился большинству американцев. Они, конечно, и на Хрущева сбегались, и на Брежнева, и на Ельцина — но скорее как на диковинку, как на медведя в пиджачной паре. И вдруг в качестве главы страны оказывается человек, вполне адекватный своему положению, выглядящий не хуже, чем главы других государств. Я этим не избалован, и мне это приятно. Путин вел себя свободно и естественно и с детьми, и со взрослыми. В Вашингтоне, в Техасе и на месте трагедии в Нью-Йорке. Он показал Россию такой, какая она есть, — способной зашишать свои интересы, но считаться и с интересами других, достойной, но не чванливой. Такой, с которой можно и стоит дружить».⁵⁰

Сходным было мнение и Нины Хрущевой, внучки Н. С. Хрущева, которая, окончив аспирантуру в США, работает ныне в международном информационном центре в Нью-Йорке. «Причина, по которой Бушу так захотелось обняться с Путиным, — писала Н. Хрущева, — проста: воля и самоуверенность привлекают. Американцы ценят даже не столько военную, геополитическую, физическую силу, сколько силу характера, так называемый уолл-стритовский тип поведения, — холодный, неформальный, уверенный в себе и в конечной цели, спокойный. Военная сила вторична: сначала надо показать, убедить, заставить поверить, что я — самый-самый сильный, самый правый, даже самый страдающий, а потом уже и действовать — хотя бы и силой. Путин — первый “незападный” политик, который вел себя с американцами в Вашингтоне и Кроуфорде именно по-уолл-стритовски. Он их, привыкших к русскому подавлению страхом (Сталин), романтической душевности (Горбачев) и взбалмошной безалаберности (Ельцин), не только потряс — не может русский, даже бывший шпион, быть таким по-западному собранным, точным в выражениях и резонным во взглядах, — но и напугал. Политический метод — “давайте обнимемся и будем дружить” (на американских условиях, конечно), хорошо отработанный на виноватых за коммунизм Горбачеве и Ельцине, по русской дружбе отдавших Америке мировое первенство, не сработал на деловом Путине. Во-первых, вопреки советам русских и предостережениям американских политиков, он проницательно не настаивал на концессиях — принятии в НАТО и ВТО, опрокинув все знакомые представления и стереотипы. Но главное достижение российского президента, которое на сегодняшний день важнее всех концессий, — твердость его отказа сокращать ядерный арсенал без формального договора. Весь в эмоциях, Джордж Буш клялся в дружбе, уверяя, что ему достаточно рукопожатия, чтобы скрепить договор. Но Путин вежливо не откликнулся на дружеский восторг. И правильно: американцы ничего не делают без контракта, и вдруг — такая сердечность! Никогда не верьте искренности “сердечного” американца. Даже сострадающие, даже друзья, они думают только о себе».⁵¹

И в западной, и в российской печати появлялось много предположений о недовольстве генералов политикой Путина. «Путин может не успеть со своим поворотом», — писала одна из российских газет. А некоторые газеты даже пугали своих читателей возможностью военного переворота. Да, часть военных выражала сомнения в правильности внешней политики Путина. Их обеспокоил уход России с военных баз на Кубе и во Вьетнаме. Некоторым осторожным генералам было трудно адекватно воспринять тот факт, что Россия не просто на словах присоединилась к всемирной антитеррористической коалиции, но по существу открыла второй фронт наступления на опорные базы бен Ладена и талибов, перебросив сюда оружие, боеприпасы, обмундирование и, вероятнее всего, также военных советников, включая танкистов — для Северного альянса. Одновременно Россия дала зеленый свет и на использование американцами бывших советских аэродромов и военных баз в Узбекистане и Таджикистане.

Однако большинство военных лидеров России поддержали политику В. Путина, которая позволяла быстро, эффективно и практически без потерь и больших усилий для самой России устранить военные и политические угрозы на южных рубежах России и у границ ее союзников в Средней Азии.

Впрочем, и в России объявились союзники талибов и бен Ладена, которые, естественно, выражали крайнее недовольство поведением и политикой Путина. Это была не только национально-большевистская партия Лимонова, но и часть мусульманского духовенства. Например, председатель Духовного управления мусульман азиатской части России и сопредседатель Совета муфтиев России шейх Нафигулла Ашир заявил в интервью: «В Афганистане идет крестовый поход против ислама с участием Российской Федерации. Я считаю, что каждый мусульманин имеет право воевать на стороне защитников афганского государства — талибов».⁵²

Профессор МГУ, доктор философских наук А. Панарин, выступая в качестве эксперта по геополитике, писал: «Реальная цель Америки — военная оккупация юга постсоветского пространства, прилегающего к Каспию и Закавказью. Одновременно речь идет о закреплении за США плацдарма, откуда можно контролировать возрождающийся Великий шелковый путь. Северная Евразия уже контролируется “атлантистами”, теперь речь идет о контроле над непокоренным югом Евразии, включая

Иран, Афганистан, Пакистан... Далее напрашивается стратегия “вестернизации” Индии и выстраивание санитарного корлона вокруг Китая. Этот замысел требует затяжной войны не на одно десятилетие. По-видимому, столько же будут “ловить” и бен Ладена. Для России в стратегическом плане здесь важно одно. Она перестала быть единственной жертвой агрессии “объединенного Запада”, у нее появились товарищи по несчастью, а значит, стратегические союзники — мусульмане».⁵³

Это была слишком тенденциозная и примитивная «экспертиза». На самом деле Россия осенью 2001 года не только укрепила свой стратегический союз со многими мусульманскими странами, но и сделала важный шаг к стратегическому сотрудничеству с Западом, избежав опасности противостояния на Западе и на Востоке. События осени 2001 года отчетливо показали геополитическую слабость и уязвимость США, а также военно-политическую слабость Западной Европы. Здесь уже давно рухнули все большие империи — Британская, Французская, Германская, Австро-Венгерская, соперничество которых было главной причиной двух мировых войн в первой половине XX века. В военно-политическом отношении Западная Европа потеряла больше, чем Россия после распада Российской империи и СССР. А между тем появились новые угрозы, и не только терроризм, но и идеологическая экспансия радикального мусульманства, не менее опасные, чем националистический радикализм Гитлера и разные формы коммунистического радикализма.

Опасен, конечно, и американский гегемонизм. Но в этом остром и ожесточенном столкновении, в этом новом международном кризисе у России есть свои возможности, своя линия зашиты собственных национальных интересов, в число которых Входит стабильность и мир не только для России, но и на всей планете. Мы видим, что Владимир Путин весьма успешно повел российское государство именно в этом направлении.

Коней ноября и начало декабря 2001 года прошли в интенсивных поисках новой формулы отношений между Россией м НАТО. Инициатива исходила главным образом от западных лидеров и от руководства НАТО.

Уже на следующий день после возвращения Владимира Путина из Америки в Москву британский премьер Тони Блэр предложил по-новому устроить отношения НАТО с Россией. Речь шла о создании специального совета взаимодействия России и НАТО, в котором «20 правительств, то есть 19 членов НАТО плюс Россия могли бы на равных обсуждать проблемы безопасности». Эти вопросы обсуждались и в ходе визита в Россию генерального секретаря НАТО лорда Робертсона. Вскоре после этого визита было решено, что НАТО откроет в Москве свое военное представительство. Штаб-квартиру НАТО посетили начальник Генерального штаба России А. Квашнин и министр обороны С. Иванов.

В России все эти контакты вызвали, как и следовало ожидать, резкие возражения со стороны КПРФ. Г. Зюганов призвал руководство России восстановить наши военные базы на Кубе и во Вьетнаме и «прекратить позорное заигрывание с НАТО». С противоположной стороны против «заигрывания НАТО с Россией» выступил бывший советник США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский. Он заявил, что стремление США и Великобритании придать новый характер отношениям между Россией и НАТО «может внести раскол в ряды альянса».⁵⁴ По мнению Бжезинского, желательна и даже неизбежна «ассимиляция России в структурах НАТО», при которой Россия должна отказаться от стратегического партнерства с Китаем и от попыток создания славянского союза с Белоруссией и Украиной, а также от укрепления политических связей в рамках СНГ.

Главным событием декабря стали, однако, не переговоры о НАТО, а заявление США о выходе из договора по ПРО. Как известно, вопрос о судьбе этого договора был главным не только во всех внешнеполитических переговорах в 2000—2001 годах, но и главной темой избирательной кампании по выборам президента США. Сенсации, однако, не произошло.

Договор по ПРО был договором двух стран — Советского Союза и Соединенных Штатов, и в начале 70-х годов он отвечал интересам обеих стран. Но еще несколько лет назад Америка пришла к выводу, что этот договор больше не отвечает ее интересам. Такая возможность предусматривалась еще в 1972 году, и в тексте договора имелась специальная статья о порядке прекращения его действия. 13 декабря 2001 года, выступая в Розовом саду Белого дома, президент США Дж. Буш сказал: «Сегодня я направил официальное уведомление России о том, что США выходят из этого почти 30-летнего договора. Я пришел к выводу, что Договор по ПРО сковывает способность нашего правительства разрабатывать пути зашиты нашего народа от будущих ракетных атак со стороны террористов или государств-изгоев». Говоря об отношениях с Россией в связи с принятым им решением, Дж. Буш сказал: «Соединенные Штаты и Россия строят новые, гораздо более обнадеживающие и конструктивные отношения. Мы движемся к тому, чтобы заменить взаимное гарантированное уничтожение взаимным сотрудничеством. Мы с президентом Путиным также договорились, что мое решение о выходе из договора никак не подрывает ни наши новые отношения, ни безопасность России. Как президент Путин говорил в Кроуфорде, мы на пути к фундаментально иным отношениям. “Холодная война” давно осталась позади. Сегодня мы оставляем позади один из ее последних реликтов».

Из этого заявления Буша мы и узнали о содержании его переговоров с В. Путиным на ранчо в Техасе.

В тот же день вечером В. Путин зачитал перед телекамерами свое заявление, в котором, в частности, говорилось: «Решение руководства США о выходе через шесть месяцев из договора по ПРО не явилось для нас неожиданностью. Однако мы считаем данное решение ошибочным. Как известно, Россия, так же как и США, в отличие от других ядерных держав давно располагает эффективной системой преодоления противоракетной обороны. Поэтому я с полной уверенностью могу заявить, что принятое президентом США решение не создает угрозы безопасности Российской Федерации».

В. Путин также сказал, что нынешний уровень двусторонних отношений между Российской Федерацией и США должен быть не только сохранен, но и использован для скорейшей выработки новых рамок стратегических взаимоотношений. Еще через несколько дней, поясняя свою позицию, Путин отметил, что Россия не собирается в связи с выходом США из договора по ПРО раздувать какую-то антиамериканскую истерию. Во-первых, сказал он, национальной американской ПРО пока еще не существует. Во-вторых, неизвестно, удастся ли ее создать. В-третьих, если удастся создать, то непонятно, когда. К тому же Россия уже сегодня имеет все средства преодоления любой противоракетной обороны. Поэтому решение США не представляет для России серьезной угрозы. В той ситуации, которая сложилась после О сентября в мире вопрос об американской ПРО теряет прежнюю остроту. «В ходе наших контактов с Бушем, — заметил

В. Путин, — он ни разу меня не обманывал. Он всегда делает то, что говорит. В этом смысле он надежный партнер. И то, что у нас не совпадают мнения по некоторым очень сложным вопросам, это, по-моему, абсолютно нормально».⁵⁵

Газета «Аргументы и факты» писала в конце декабря 2001 года

о недовольстве военных из Генерального штаба позицией В. Путина в вопросе о ПРО. Но это были главным образом слухи. Публично критиковала президента России, который «играет в поддавки с НАТО, забыв об интересах страны», только коммунистическая печать. Газета «Советская Россия» призывала Путина не к сокращению, а напротив, к массированному наращиванию российских ящерных арсеналов. «Иначе господина Путина нигде в мире не будут воспринимать серьезно, а к его заявлениям будут относиться не более внимательно, чем к писку комара над Белым домом».⁵⁶

Но это была бы ошибочная позиция. Как известно, усилия в сфере наступательного оружия всегда сопровождаются параллельным усилением оборонительных систем. С одной стороны, мы видим, например, постоянное усиление прочности брони и огневой мощи танков и бронемашин. Но, с другой стороны, мы видим непрерывное совершенствование различных видов и форм противотанкового оружия. Создателям танков может прийти в голову идея начать оснащение танков такими системами, которые способны перехватывать и уничтожать летящие в сторону танков снаряды противотанковых пушек. Такие системы, если они окажутся возможными в принципе, будут, конечно, много дороже самих танков. Но будет ли это дли них полной защитой от поражения? Не найдет ли вероятный противник иных эффективных способов для уничтожения танков и бронемашин?

Соединенные Штаты являются единственной страной в мире, у которой имеются лишние десятки миллиардов долларов на проведение испытаний национальных ПРО. За восемь лет огромной и непрерывной работы десятков тысяч специалистов здесь были созданы системы, способные перехватывать свои же собственные ракеты. (При этом одиночные ракеты уничтожались только при ясной и безоблачной погоде.)

Сколько лет или десятилетий понадобится на создание систем ПРО, способных работать при множестве целей и при плохой погоде, не знает никто. Поэтому время для более спокойного обсуждения всей этой программы и для каких-то новых решений еще не упущено.

В декабре 2001 года в Афганистане практически завершилась антиталибская и антитеррористическая военная операция. В столь быстрый успех этой сложной военной кампании не верил никто, этого не предсказывали ни президент США Дж. Буш, ни руководители Пентагона, ни военные эксперты. Все они были настроены, в основном, на долгую и тяжелую войну.

Для американских военных эта война была почти бескровной. Больше всего в ней пострадали западные журналисты, которые двигались в ряде случаев впереди военных колонн. Еще в конце ноября после десятидневной осады отрядам Северного альянса удалось взять город Кундуз и установить контроль над одноименной провинцией. В первые дни декабря совместными усилиями американских морских пехотинцев и отрядов пуштунских племен был захвачен главный для талибов город — Кандагар. Остатки талибских вооруженных сил капитулировали. Мулла Омар бежал, и на него была объявлена настоящая охота.

Войсками Северного альянса и пуштунскими отрядами была захвачена и большая часть восточных горных районов Афганистана, где, как предполагалась, скрывался с остатками своих отрядов Усама бен Ладен. За голову вождей «Аль-Кайды» и «Талибана» объявлена огромная награда; в поиске бен Ладена и муллы Омара приняли участие даже отряды наемников, созданные группой мультимиллионеров из Лос-Анжелеса для зашиты «американских национальных ценностей "и образа жизни». Это были тайные операции, которые проводились в течение всего декабря.

Афганское общество настолько устало от более чем 20-летней

гражданской войны, что разгром талибов не породил здесь новых междуусобиц, о которых многие обозреватели писали и говорили как о чем-то неизбежном. Большая конференция самых разных национальных и политических лидеров Афганистана в Бонне завершилась компромиссом. Было решено образовать в стране Временное правительство — на срок в шесть месяцев. Главой этого правительства был избран пуштунский лидер Хамид Карзай, но большинство ведущих министерств осталось в руках представителей Северного альянса. 22 декабря 2001 года президент Раб-бани сложил с себя полномочия главы государства, и Временное правительство Афганистана приняло на себя власть и ответственность за все в стране,

Никакой партизанской войны в Афганистане не началось. Главными победителями в закончившейся необычной войне, уроки которой будут еще долго изучаться и комментироваться, могут считать себя вооруженные силы США и войска Северного альянса. Но все признают, что без поддержки и усилий России эта война не была бы столь быстрой и успешной.

По решению Совета Безопасности ООН в Афганистане начали быстро формироваться Международные миротворческие силы, в которые вошли элитные подразделения многих западных стран. Самый большой контингент в эту пятитысячную группу направила Великобритания. Командующим миротворцами также стал британец — генерал-майор Джон Макколл. Немало бойцов прибыли в Афганистан из Косово. Россия, как известно, приняла решение не направлять в Афганистан своих солдат и офицеров.

Это вовсе не означало отказа России от участия в послевоенном урегулировании в Афганистане. Россия начала оказывать новым властям Афганистана большую гуманитарную и техническую помощь. В Кабуле и на севере страны были развернуты несколько российских госпиталей. Здесь велись восстановление дорог и мостов, разминирование обширных территорий. МЧС России развернуло в Афганистане несколько своих баз. Демонстрацией немалых возможностей и влияния России была одновременная посадка в аэропорту Баграм близ Кабула 12 наших большегрузных транспортных самолетов с продовольствием, строительными материалами и медикаментами.

По данным западной печати, российские поставки вооружения Северному альянсу составили осенью 2001 года сумму, превышающую 50 миллионов долларов. Немалую поддержку в урегулировании дел в Афганистане оказали Узбекистан и Таджикистан. С военных аэродромов в Средней Азии направлялись сюда подразделения миротворческих сил большинства западных стран.

Ситуация в Афганистане к началу 2002 года продолжала оставаться очень сложной, но она находилась уже под контролем, и прогноз по дальнейшему развитию этой ситуации был достаточно оптимистическим. К несчастью для Афганистана, именно эта страна стала в последние 30 лет своеобразным полигоном для испытания очень разных радикальных концепций и ареной острого соперничества сверхдержав.

В начале 1979 года новый президент Афганистана коммунист Нур Муххамед Тараки заявлял советским руководителям, что уже через несколько лет мечети в Афганистане будут пусты. «То, что было сделано в Советском Союзе за 60 лет, — обещал Тараки, — в Афганистане будет осуществлено за пять лет». Мы знаем, чем кончился этот радикальный эксперимент — 20-летней гражданской войной и диктатурой религиозных фанатиков из «Талибана». Но уже сегодня раздаются голоса о необходимости как можно быстрее построить в Афганистане демократическое и плюралистическое общество по западным образцам.

Надо полагать, что Афганистан — и с помощью Запада, и с помощью новой России, и с помощью соседнего Китая — найдет более подходящий к его условиям и более мирный путь прогресса.

Мир изменился после 11 сентября 2001 года, и события осени и зимы были неожиданными и стремительными. Было бы большой ошибкой односторонне толковать эти изменения — как поворот России в сторону Запада, или как поворот Запада в сторону России, или как борьбу цивилизации против нового варварства, или как войну разных цивилизаций друг с другом. Все эти элементы присутствуют сегодня в мировой политике, но только как части гораздо более крупной и сложной картины.

Мы увидели новые возможности и опасности международного терроризма и его возросшие масштабы. Однако мы не должны забывать, что сам по себе терроризм — это всего лишь средство для проведения определенной политики, за которой стоят очень большие политические и экономические силы и интересы. В данном случае международный терроризм выступал как военная составляющая исламского радикализма, который бросил вызов и западному, и самому мусульманскому миру.

Можно утверждать, что мир столкнулся в самом начале XXI века не только с крупной, хорошо законспирированной международной организацией террористов, но и с новым глобальным идеологическим вызовом, даже с новой попыткой установления мирового господства или передела мира, которая исходит от группы опасных фанатиков, сумевших возглавить некоторые наиболее радикальные течения мусульманского фундаментализма. Эту опасность нельзя недооценивать, но нельзя и преувеличивать. Мусульманский радикализм не представляет весь исламский мир и расколот на несколько враждующих течений.

Успех, который достигнут в войне против «Талибана» и «Аль-Кайды» в Афганистане, объясняется полной, международной изоляцией этих экстремистских организаций и отсутствием у них поддержки населения в самом Афганистане. Положение дел в Ираке или на палестинских территориях было много сложнее. Президент США Дж. Буш предложил миру формулу «ось зла, которая должна быть разрушена», и которая проходит, по его мнению, через Ирак, Иран, Северную Корею и некоторые другие страны. Гораздо менее определенной, но более точной и разумной представляется формула «дуга нестабильности», которую предложил Владимир Путин. Обстановка в названных Бушем районах мира слишком сложна и неодинакова, чтобы ее можно было понять и отразить с помощью одной простой формулы или одной моральной оценки.

Радикализм и экстремизм не новость ни в новой, ни в средневековой истории, — в том числе в истории христианства. Но в XX веке мир пережил и переборол уже несколько циклов глобальной идеологической экспансии. И у нас нет оснований полагать, что стоит поймать или ликвидировать Усаму бен Ладена — и таких попыток больше не будет.

В самом начале XX века вызов безудержного колониализма привел к катаклизмам Первой мировой войны, поразившей в первую очередь страны благополучной ныне Европы. Ответной волной идеологической экспансии была большевистская революция 1917 года, Коминтерн с его идеей мировой революции, сталинизм и троцкизм. В 30—40-е годы мир захлестнула волна воинствующего нацизма и расизма, наиболее опасные очаги которых образовались в Германии, Японии и Италии. Именно эти, ныне самые спокойные, страны выступили как агрессоры во Второй мировой войне.

Советский социализм в 50—70-е годы, как и маоизм, также содержали в себе многие признаки глобальной идеологической экспансии. Однако неоколониализм и империализм не были в эти десятилетия простыми фантомами, они тоже содержали элементы опасной идеологической и политической экспансии.

Надо быть объективным. Мусульманский радикализм разных видов и форм — это новая и большая опасность для мира. Но далеко не безобиден сегодня и американский гегемонизм, а также политический радикализм части израильского общества.

Радикализм и экстремизм в современном мире многие связывают с нищетой, бедностью и отчаянием народных масс в странах Юга, или «третьего мира». Да, конечно, нищета и отчаяние — это подходящая, но не обязательная почва для появления фанатиков и радикалов. Радикализм не всегда связан с бедностью, а бедность не обязательно служит причиной для появления радикалов и экстремистов.

Претензии на мировое господство исходят чаще всего не от бедных стран и не от угнетенных наций. Политический радикализм может быть порожден не только борьбой против унижения и угнетения, но и борьбой за сохранение и увеличение богатств и привилегий, полученных далеко не всегда праведным путем. Радикалов немало и среди очень богатых американцев, да и бен Ладен вырос в одной из самых богатых семей Саудовской Аравии. Ваххабизм как радикальное течение в исламе является официальной религией в Саудовской Аравии, и он ничуть не мягче в своих требованиях и догмах, чем требования и догмы шиитского ислама в современном Иране.

Идеологи радикализма и его наиболее активные приверженцы происходят чаще всего не из бедных, а из средних, образованных слоев общества, и используют бедность и невежество как опору. Целью религиозных фанатиков является не благополучие своих народов, а их покорность, даже порабощение. Мы это видели особенно отчетливо в Афганистане. Но наиболее раздражающим фактором в арабо-мусульманском мире остается ситуация на древней палестинской земле, где ни одна из сторон конфликта не готова к компромиссу. Это вопросы, которые выходят за пределы нашего очерка, но не за пределы тех проблем, которые должны еще не раз обсуждаться президентами США и России.

Несмотря на отдельные неприятности, общий итог внешней политики России в 2001 году был положительным, а некоторые из обозревателей называли успехи России на международной арене в том году даже блестящими. Были, конечно, и пессимисты. Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации, писал в январе 2002 года, что самым выдающимся успехом российской дипломатии в 2001 года был якобы «комфортный уход с арены мировой политики».

Как утверждал М. Делягин, «сконцентрировавшись на сотрудничестве с США по важным для обеих сторон поводам и отстранившись от болезненных и нерешаемых для России проблем вроде ПРО, расширения НАТО и ЕС, Владимир Путин незаметно и плавно отвел Россию с мировой арены на положение региональной державы, соответствующее остаткам ее ресурсов — как экономических, так и внешнеполитических. Единственный сохранившийся ресурс России — ядерное оружие — является аргументом только в том случае, если его обладатель действительно способен применить его. Поэтому на весах мировой политики одна пакистанская боеголовка весит больше, чем тысяча российских. Путин блистательно начал движение России из мировой политики, сохраняя ее ресурсы для модернизации и склоняя Запад к сотрудничеству с Россией. Но сумеет ли он воспользоваться разумно остатками ресурсов России?»⁵⁷

Это ошибочная и почти намеренно тенденциозная оценка. Россия в 2001 году не ушла, но существенно укрепила свое место на арене мировой политики, тем самым укрепив и умножив свои внешнеполитические и экономические ресурсы. Улучшив экономические и политические отношения с Западом, Россия смогла существенно улучшить свои политические и экономические позиции на Востоке. Еще в июле 2001 года в Москве прошли переговоры президентов России и Китая В. Путина и Цзян Цзэминя. Результатом этих переговоров стал новый российско-китайский Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. Этот договор подвел итоги десятилетнего развития сотрудничества между Россией и Китаем и стал очень важной вехой на пути в будущее в наших отношениях. Было открыто объявлено, что Россия и Китай занимают единую позицию по ПРО, по проблеме расширения НАТО, по балканским проблемам, а также по проблеме целостности России (то есть по Чечне) и целостности Китая (то есть по проблемам Тайваня, Тибета и Синьцзяна). Совпали мнения КНР и России по проблемам Центральной Азии.

Это шаг к образованию, хотя и на иной основе, известного по прошлым десятилетиям «стратегического треугольника»: США— Китай—Россия. Это важный шаг по пути к многополярному миру, в котором Россия сможет играть роль отнюдь не региональной державы. Россия не стремится к доминированию на мировой арене, но и не собирается уходить из мировой политики. Одна из ее важнейших новых ролей на этой арене — роль моста между Западом и Востоком и посредника в разумном урегулировании многих опасных конфликтов.

Мы должны сделать все возможное, чтобы опасности и угрозы нового века не привели к Третьей мировой войне, которая может стать последней войной для всего мира.

Литература

1. «Нью-Йорк тайме», 14 января 2001.

2. «Вашингтон пост», 2 апреля 2001.

3. «Вашингтон пост», 7 марта 2001.

4. «Экспресс», 16 апреля 2001.

5. «Коррера дела сера», 16 июля 2001.

6. «Репубблика», 31 июля 2001.

7. «Московские новости», 18—24 сентября 2001.

8. «Генераль-анцайгер», 27 сентября 2001.

9. «Берлинер-цайтунг», 27 сентября 2001.

10. «Берлинер моргенпост», 27 сентября 2001.

11. ИТАР-ТАСС, 28 сентября 2001, «Век», 2001, № 38.

12. «Суар». 4 октября 2001.

13 «Нью-Йорк тайме», 1 октября 2001.

14. «Санкэй симбун», 3 октября 2001.

15. «Гардиан», 5 октября 2001.

16. «Аргументы и факты», 2001, № 40, с.4.

17. «Советская Россия», 29 сентября, 2 октября 2001.

18. «Век», 2001, №41.

19. «Московский комсомолец», 9 октября 2001.

20. «Независимая газета», 20 сентября 2001.

21. «Независимая газета», 20 октября 2001.

22. «Независимая газета», 5 октября 2001.

23. «Итоги», 30 октября 2001, с. 22—23.

24. «Вашингтон пост», 9 октября 2001.

25. «Известия», 22 октября 2001.

26. «Московский комсомолец», 24 октября 2001.

27. Обзор международной российской и региональной информации. Еженедельный бюллетень АО НТР «Регион» 2001, №№ 41-43.

28. «Советская Россия», 25 октября 2001.

29. Там же, 11 октября 2001.

30. Там же, 9 октября 2001.

31. «Новая газета», 22—24 октября 2001.

32. «Московские новости», 2—8 октября 2001, с. 6.

33. «Завтра», 2001, № 48.

34. Военный энциклопедический словарь. М., 1983, с. 80, 81.

35. «Московские новости», 13—19 ноября 2001.

36. «Цайт», 15 октября 2001. '

37. «Файненшл тайме», 22 октября 2001.

38. «Комсомольская правда», 10 ноября 2001; «Аргументы и факты», 2001, № 43, с. 3.

39. «Таймс», 14 ноября 2001.

40. «Вашингтон пост», 13 ноября 2001.

41. «Либерасьон», 14 ноября 2001.

42. «Нойе оснабрюккер цайтунг», 15 ноября 2001.

43. «Коррера дела сера», 16 ноября 2001.

44. «Уолл-стрит джорнэл», 18 ноября 2001.

45. «Советская Россия», 24 ноября 200!.

46. Там же. 17 ноября 2001.

47. «Завтра», ноябрь 2001, № 47, 48.

48. «Общая газета», 22—28 ноября 2001.

49. «Профиль», 19 ноября 2001, с. 15.

50. «Новая газета», 19—21 ноября 2001,

51. «Общая газета», 22—28 ноября 2001.

52. «Московские новости», 20—27 ноября 2001.

53. «Россия», 15—21 ноября 2001,

54. «Интернэшнл геральд трибьюн», 6 декабря 2001.

55. «Российская газета», 18 декабря 2001.

56. «Советская Россия». 14 декабря 2001.

57. «Свободная мысль», 2002, № 1, с. 49.

Этот вопрос, прозвучавший на Международном экономическом форуме в Давосе в конце января 2000 года, относился не только к экономическим воззрениям В. Путина. Он относился, прежде всего, к его политическим взглядам и идеологии. В отличие от своих главных конкурентов на президентских выборах — Геннадия Зюганова, Григория Явлинского и Владимира Жириновского, выступавших от определенных партий и идеологических направлений (коммунистов, либералов и националистов), — Владимир Путин не был кандидатом какой-либо партии или блока. И свою экономическую, политическую и идеологическую позицию он не сформулировал с достаточной четкостью.

В марте 2000 года это дало ему, однако, немало преимуществ, и он смог получить не только голоса избирателей, сочувствовавших центру, но и поддержку значительной части как правого, так и левого электората. Нельзя сказать, что Путин в ходе избирательной борьбы вообще не высказывал своих политических и идеологических предпочтений. Он говорил о патриотизме, о сильном государстве, о приверженности демократии и законности, о защите безопасности России и повышении благосостояния ее граждан. Но эти же слова, хотя и с разным ударением, произносили и многие другие политики...

Борис Ельцин также не примыкал ни к одной из многочисленных российских партий, хотя и высказывал иногда пожелание о создании какой-то новой политической партии, в которой он мог бы работать. Однако политический облик Ельцина был все-таки более очевидным, чем у его преемника. Ельцин вступил в мир публичной политики еще в 1985 году, он пришел в демократическое движение из верхов КПСС, и это требовало от него постоянной демонстрации антикоммунизма — а это тоже идеологическая платформа. Утверждали, что и В. Путин — антикоммунист, ибо он ставит во главу угла национальную традицию.

«Скорее всего, — полагал публицист А. Ципко, — Путин в советские времена был скрытым “белогвардейцем”. А став хозяином страны, поехал в Париж поклониться белоэмигрантским могилам».¹ Это слишком смелое допущение. В. Путин 16 лет работал в советской внешней разведке. На всех постах, которые он там занимал, он должен был демонстрировать высокий профессионализм, исполнительность, мужество, но не идеологические предпочтения. Он был членом КПСС, и в его лояльности к партии и партийной идеологии ни у кого не было сомнений. «Я был нормальным советским человеком», — говорил позднее сам Владимир Путин о своих взглядах в 70—80-е годы.

Даже после избрания его Президентом Российской Федерации и вступления в должность В. Путин воздерживался от четкого определения своих идеологических позиций, и это порождало немало толкований или попыток произвольно причислить его к тому или иному из политических течений. Путина определяли и как «западника, равнодушного к идее особого русского пути» (А. Ципко), и как «антизападника, который ускорит новый исторический поворот России» (А. Нагорный). «Путин — несомненный демократ», — заявлял Муртаза Рахимов. «Нет, — возражал Владимир Рыжков, — Путин, скорее, консерватор, чем демократ, он сторонник жесткой власти». «Путин — гуманистический либерал», — говорил Анатолий Лукьянов. «Нет, он прагматик, близкий голлизму, и его позицию невозможно определить идеологическими штампами», — заявлял Игорь Шабдурасулов. «Так кто же такой Путин, — с раздражением восклицал П. Акопов из “Известий”, — западник или славянофил, сторонник втискивания России в “мировую цивилизацию” или приверженец “особого русского пути”? Ответа на этот вопрос нет даже у самого Путина. Волею случая получивший верховную власть в переживающей глубочайший кризис России, полковник Путин действительно не знает, что ему делать и в какую сторону идти. Это почти не заметно только потому, что в отличие от другого полковника — Николая Романова, правившего Россией в начале века, — Путин обладает решительностью и не склонен к интеллигентской рефлексии по поводу каждого своего действия. Но Россия стоит на перепутье, и направление ее развития, как и сто лет назад, во многом зависит от полковника, совершенно не подходящего на роль лидера великого государства в эпоху перемен».²

О том же, но другими словами писала и Л. Цуканова из «Нового времени»: «Большая часть российской интеллигенции довольно нервно относится к президенту. Ей многое не нравится в том, что он делает, но одновременно многое нравится в том, что он говорит. Это для интеллигенции тяжелое испытание: вербальная реальность для нее не менее значима, чем действительная Поэтому во многих, особенно печатных, изданиях присутствует нота раздраженного ожидания: когда же наконец Путин, этот “черный ящик”, откроется до конца и объяснит, чего же он хочет и что же он будет делать».³ Сама Цуканова считала, что Путин будет строить хорошо управляемое, но бюрократическое и вполне советское государство, в котором свобода печати будет ограничена. Я. Кротов из «Обшей газеты» был еще более пессимистичен. В России, по его мнению, «будут сохранены в основном коммунистические отношения, а в качестве идеологии нам предложат православие и “культ личности Путина”. Архиерейские соборы заменят собой пленумы ЦК, а народ получит покой, любой, который он жаждет, “бюрократический, кладбищенский, кровавый”».⁴

Эти обвинения и претензии к Путину были несправедливы. В стране, где совсем недавно рухнул тоталитарный идеологический режим, для большинства граждан не было ни необходимости, ни возможности торопиться с переходом к какой-то новой, а тем более обшей для всех идеологии. Перед нами возникли идеологические альтернативы, и выбор для многих людей, в том числе и для президента, оказался очень труден.

Однако этот выбор нужно будет сделать как большинству из нас, так и Владимиру Путину.

В современной марксистской литературе под идеологией принято понимать совокупность идей и взглядов, отражающих в теоретической, более или менее систематизированной форме отношения людей к окружающей действительности и друг к другу и служащих закреплению и развитию этих отношений. Считалось, что основой идеологии являются определенные общественные отношения, и в классовом обществе она неизбежно носит классовый характер. Отражая положение того или иного класса, идеология выступает в формах политических, правовых, религиозных, этических, эстетических и философских взглядов. Изложение целей и программ социальной деятельности также относится к сфере идеологии.⁵

Советский Союз был глубоко идеологическим государством, которое провозгласило себя диктатурой пролетариата и поставило своей целью построение нового социалистического общества. Еще в первой советской Конституции, принятой в 1918 году, в статье 3 говорилось: «Основной задачей РСФСР является установление социалистической организации общества и победы социализма во всех странах». В последней советской Конституции, принятой в 1977 году, тема мировой революции отсутствовала, а социализм был объявлен успешно построенным. Главной задачей государства становилась теперь борьба за победу коммунизма, под руководством «вооруженной марксистско-ленинским учением Коммунистической партии Советского Союза», которая «является руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций».

Таким образом, приверженность марксизму-ленинизму и ленинской политике считалась в СССР конституционной обязанностью граждан. Соответственно, пропаганда других взглядов и другой идеологии, а также критика марксизма-ленинизма автоматически становились нарушением Основного Закона страны, преступлением, «идеологической диверсией». Советская идеология претендовала на универсальность, подобно религии, и она была одной из главных опор партии и государства. Она не обещала гражданам индивидуальной свободы, но предлагала им стать участниками некоего всеобщего исторического процесса по созданию на земле нового разумного общества.

Опровергая мнение многих американских наблюдателей о якобы полном равнодушии советских людей к коммунистической идеологии, журналист и советолог Дж. Саттер писал: «Хотя для американцев почти непостижима готовность советских граждан подчинить все стороны своей жизни служению идее, они должны исходить из того факта, что при внешней абсурдности коммунистической идеологии она предлагает своим приверженцам стройную концепцию истории и наполняет смыслом жизнь скромнейшего из граждан, удовлетворяя, пусть и мнимо, насущную духовную потребность. В век безверия коммунизм стал могущественной антиверой, которая опрокидывает наши представления. Его нельзя победить оружием, как невозможно побудить его приверженцев с помощью подачек от него отказаться. Одолеть его можно только одним способом: противопоставить ему более действенную идеологию».⁶

Влияние и сила коммунистической идеологии были поколеблены в нашей стране, как известно, в годы «перестройки» и «гласности», и этот процесс приобрел черты и характер настоящего обвала в 1987—1990 годах, что и привело в конечном счете к падению авторитета, а потом к крушению КПСС и к распаду Советского Союза. Такое государство, как Советский Союз, просто не могло существовать без господствовавшей ранее идеологии. Однако коммунистическая идеология была сокрушена в ССОР и в Российской Федерации не какой-то новой сильной и действенной идеологией, а совокупной атакой на марксизм-ленинизм, предпринятой с разных направлений. Коммунистическая идеология рухнула, но ее место не было занято никакой другой идеологией.

Российская Федерация как суверенное государство появилась на свет не в результате длительной национально-освободительной или демократической борьбы, в ходе которой могли бы сформироваться новые идеи и новые лидеры, новый образ страны и новая психология ее граждан. Советский Союз и КПСС разрушились с удивительной легкостью. Да, Ельцин подтолкнул, а Горбачев не удержал, и все вокруг начало падать, как деревья, подточенные старостью, или как дом, фундамент и опоры которого уже ослабли и не могли держать прежнюю тяжесть здания.

Но кто мог дать стране новую идеологию и возглавить ее обновление и возрождение? Геннадий Бурбулис? Сергей Шахрай? Андрей Козырев? Егор Гайдар? Эти люди смогли подготовить тексты Беловежских соглашений о ликвидации СССР и провозгласить затем всеобщую либерализацию в экономике и политике. Однако попытка привить в России либерализм западного толка сопровождалась столь сильным падением жизненного уровня в стране, таким ростом преступности¹ и хаоса, что она не могла увлечь за собой широкие слои российских граждан. Либеральная идеология пришла к нам в виде разрозненных положений, она не была выстрадана народом и потому осталась лишь идеологией незначительного меньшинства общества.

Да, конечно, многие из главных положений либерально-демократической идеологии вошли в Конституцию Российской Федерации, которая принята на референдуме 12 декабря 1993 года. Но Конституция — это не идеология, ее либерализм имеет, как это принято говорить, «рамочный характер». Поэтому верность Конституции может сочетаться с приверженностью разным идеологиям и разным религиям.

Нужна ли вообще России какая-то новая национальная или государственная идеология? Некоторые публицисты утверждали, что в России уже утрачен интерес и доверие к любой идеологии и что это, может быть, даже хорошо. «Существует ли в российском обществе запрос на идеологию, потребность в ней? — спрашивал В. Соловей и сам же отвечал: — Это очень сомнительно. В отечественном социуме преобладает отвращение к любой идеологии, кто бы ее ни исповедовал. Такое состояние умов является следствием не столько пресловутого советского тоталитаризма, сколько последних десяти лет нашей истории».⁷ Об отказе от идеологии и от всяких «измов» несколько раз говорил и премьер-министр В. Черномырдин. Однако общая деидеологизация общества означала бы погружение его в хаос, в абсурдное состояние, при котором место борьбы идей заняла бы силовая борьба с непредсказуемыми последствиями.

Как утверждал Н. Павлов, Россия не может существовать без своей идеологии: «Россия должна найти свой стержень, свой путь, который есть у каждой цивилизации, нации, государства, нечто объединяющее людей в единое целое в духовном, политическом и иных отношениях. Россия — страна идеологическая, в том смысле, что социальная или миссионерская идея традиционно играла здесь роль объединяющую и придающую смысл любой деятельности. Именно идея, не обязательно официальная, особого пути и предназначения России поддерживала ее единство».⁸

Поисками новой, общей для всей страны идеологии был занят в последние годы недавно умерший фабрикант-философ Александр Паникин. Он уверял своих читателей и слушателей, что только новое мировоззрение может освободить творческие способности человека и породить энергию такой силы, что она повернет движение нашей страны в новое русло. Однако найти такую новую общую идеологическую формулу Паникин так и не смог.

Александр Проханов из газеты «Завтра* и бывший губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев были также убеждены в том, что России необходима новая идеологическая формула, и что Россия даже «беременна» новой идеологией. И тот, кто сможет найти слова и формулы для нее, «тот станет одним из величайших людей нашей эпохи, ибо это сделать очень непросто».⁹ Но профессор Елена Шестопал из Международной ассоциации политических наук уверяла, что сформулировать новую российскую идеологию не так уж трудно, — был бы запрос. «Что может стать содержанием новой национальной идеи, а точнее, идеологии, и откуда она может появиться? — спрашивала Е. Шестопал и тут же поясняла: — Это дело политиков-практиков и политологов, гуманитариев-теоретиков. Они бродят неприкаянно от одной партии к другой, но наверху пока не осознали необходимости теоретической работы. Сейчас задача эта созрела со всех точек зрения. Речь идет о выборе направления движения и о выборе определенных ценностных ориентиров. И главным инициатором должна стать исполнительная власть, а точнее, сам президент и его команда. Ведь люди постоянно ищут некий указующий перст, который подскажет, что им делать, когда и как».¹⁰

От президента ждал ответа на самые «проклятые вопросы» российской истории и доктор философских наук Александр Ципко. Именно Путин должен, по мнению Ципко, не только провозгласить, но и объяснить тотальную преемственность трех этапов российской истории XX века и показать, какие ценности мы ставим во главу угла, строя будущее. Путин должен решить проблему «белых и красных», и именно он должен «поставить вопрос об ответственности граждан и за тех лидеров, которым они поклоняются, и за те идеи, которые они выбирают».¹¹

Все это очень странные рассуждения и требования.

На самом деле в России нет ни возможности, ни необходимости в создании какой-то новой общегосударственной или национальной идеологии, а также в определении общих для всех граждан страны идеологических ценностей. И дело не только в Конституции Российской Федерации, в которой ясно говорится, что у нас в стране «признается идеологическое многообразие» и что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной» (статья 13). Сторонники единой национальной и государственной идеи могут ведь потребовать в соответствии с найденной ими формулой изменить и российскую Конституцию...

В России с ее сложной социальной структурой, с ее богатой, но противоречивой историей, с ее многонациональностью, громадной территорией, на которой веками уживались люди с разной культурой и религией, в такой России спор между западниками и славянофилами, между националистами и интернационалистами, коммунистами и либералами, радикалами и консерваторами, социал-демократами и либерал-демократами может продолжаться вечно, и в этом нет ничего плохого. Если исключить такие традиционные ценности, как семья, дети, здоровье, душевное спокойствие и благосостояние, то все остальные, даже базовые, ценности у российских граждан существенно различаются.

На вопрос о том «Какая идеология является по вашему мнению наиболее приемлемой для России?» в марте 2003 года 28% российских граждан назвали патриотизм, 23% демократию, 11% национальную самобытность, 10% державность, 10% социализм, 8% коммунизм, 3% капитализм, 3% религиозность. 9% граждан затруднились дать ответ. Речь шла в данном случае о самой главной идее, а не об их сочетании, например, о сочетании социализма и демократии. В России и сегодня при разных опросах от 50 до 60% граждан называют себя верующими, и около 80% из этих людей относят себя к православным. Но только около 10% российских граждан регулярно посещают церковь, и еще меньшее число людей продолжает молиться — своими или церковными молитвами.¹² При оценке западных и традиционных российских ценностей только 15% граждан заявили, что Россия должна полностью или частично ориентироваться на западные ценности. Более 50% граждан страны были убеждены, в необходимости ориентироваться на традиционные русские ценности.¹³ Активными коммунистами назвали себя 8% граждан, но еще около 15% заявили, что они не отвергают коммунистическую идеологию, а считают ее одной из важных ценностей общества. Более 40% граждан страны считали и продолжают считать важными все главные достижения Советского Союза и советские ценности и сожалеют о том, что многие их них оказались утраченными.¹⁴

Чрезвычайно важными, но также очень различными являются оценки российскими гражданами наиболее значительных событий и исторических фигур российского и советского прошлого. Такие оценки являются важнейшей частью национальной и исторической идентификации как отдельных граждан, так и всего общества и тех наций, которые в это общество входят; в России это в первую очередь русская нация. Как известно, нация — это исторически сложившаяся общность территории, языка, культуры, религии, определенных психических и физических черт, традиций и обычаев, но также и исторической судьбы. Однако разные граждане России по-разному определяют сегодня эту судьбу. Так, при разных опросах более 50% российских граждан положительно оценивали фигуру и реформы Петра Великого. Но около 30% граждан страны оценивали в 2000 году деятельность Сталина также положительно, а в 2003 году деятельность Сталина одобрили уже 40% опрошенных.¹⁵ Несколько меньшее число граждан России положительно оценили и деятельность Ленина. В списке десяти самых выдающихся общественных деятелей, «людей столетия» для России на первое место в 2000 году вышел Ленин, а на второе Сталин. Но 6-е и 9-е места в этом списке заняли соответственно А. Д. Сахаров и А. И. Солженицын.

Эти примеры различия в ценностных ориентациях российских граждан можно продолжить. У многих идеологов и политиков они вызывают огорчение и даже удивление. Лишь отчасти эти различия свидетельствуют о растерянности и дезориентации граждан страны. Слишком грубо и быстро производилось и в 1917—1918 годах, и в 1991 — 1992 годах разрушение базовых духовных и идеологических ценностей российского общества. Но кроме смещения и смешения понятий в нынешней идеологической многоголосице можно видеть естественное и неизбежное для такого сложного общества, каким является сегодня общество российское, наличие политических и идеологических разногласий. Советское единомыслие кончилось, и вновь возвращать страну к какому-то единомыслию на новой основе не могут и не должны пытаться ни Зюганов, ни Путин, ни Явлинский.

Что же в этом случае объединяет Россию как государство и как страну, не давая ей распадаться? Одна лишь Конституция?

Очевидно, что Конституции и законов для этого недостаточно, как недостаточно и религии. Россию объединяет общая воля ее народов к совместной жизни, ее история и традиции, ее язык и культура, а также единство ее экономики. Россияне — это лишь отчасти этническая, но в еще большей степени культурно-историческая общность людей, суперэтнос, живущий на определенной исторически сложившейся территории. Но это именно те скрепы, которые образуют и держат любую большую страну.

Российские граждане не нуждаются в выработке единой для всех новой идеологии, но они нуждаются в создании такой единой для всех общественной среды, которая получила название гражданского общества. Такое гражданское общество и, соответственно, независимое общественное мнение только начали возникать в нашей стране, и именно этот процесс мы все должны ускорять и поддерживать. Да, мы должны укреплять и усиливать российские государственные институты, но также и независимое от государства гражданское общество, которое базируется на суверенных правах, самостоятельности и свободном выборе граждан страны.

Гражданское общество — это общество, способное к самоорганизации и инициативе, оно не может игнорировать сигналы, которые идут сверху, но оно также создает движение снизу вверх. Гражданское общество предполагает образование независимых от «верхов» общественных и политических структур, которые способны сами решать свои дела и осуществлять необходимый контроль за деятельностью властей. В Советском Союзе не было гражданского общества, а было сложное сочетание «винтиков» и других деталей с единым управлением из Кремля. Гражданское общество — это гораздо более сложное образование, где имеется несколько центров гражданской инициативы и есть реальное разделение властей. Общественные и политические организации в гражданском обществе — это не «приводные ремни», они не должны руководствоваться какой-то одной идеологией и вести своих членов разными путями, но к одной «великой» цели. У них могут быть разные идеологии и разные цели.

Да, конечно, гражданское общество в новой России делает еще первые шаги. Можно в основном согласиться с мнением В. Фадеева из журнала «Эксперт», что «структура российского общества пока примитивна и не заряжена на развитие. Пролетариат иногда возникает в общественной жизни в виде шахтерских забастовок. Крестьян как будто не существует вовсе, даже фермеров, с которыми так носились в конце 80-х. Профсоюзы — ручные, никто и фамилий их руководителей не помнит. Об интеллигенции и говорить нечего, она ничего не поняла и ничему не научилась за последние десять лет. Кое-как заметен крупный бизнес, но консолидированной позиции у него нет, и интересы не заявлены четко. Серьезно сплочены чиновники, в том числе и через партии власти. Но у чиновников по большей части локальные и тактические интересы, направленные на удержание нынешних позиций, а не на развитие. Средний класс уже сегодня — это реальная движущая сила общества в экономическом отношении. Но у этого класса нет политического представительства".¹⁶

Картина не слишком радостная, но в основном верная. Сегодня в российском обществе гораздо меньше элементов самостоятельности и самодеятельности, чем было в России первого десятилетия XX века. Последовавшие 70 лет однопартийной диктатуры сделали общество инертным и пассивным. Исправить это положение необходимо, но очень трудно. Конечно, государство укреплять надо, а пренебрежение государственными институтами опасно. Но не менее опасно пренебрегать здоровьем гражданского общества. Об этом должны заботиться все, кому дорога Россия. «Дела в стране изменятся, — заявлял Ф. Евгеньев, — если президент захочет что-либо изменить в пользу общества».¹⁷ «Но почему только президент, — задавал резонный вопрос

С. Маргал из правления социал-демократической партии России. — Разве мы, граждане России, ничего не способны сделать сами в своих интересах? Почему мы не можем повлиять на нашу общую судьбу, навязывая власть предержащим политику в интересах большинства? Истинным гарантом своей судьбы является народ России. Только сам народ — источник благополучия и процветания или причина собственных несчастий. Именно это должны понять россияне, и прежде всего, образованная часть общества — интеллигенция».18

На самом деле правы оба автора. Ситуация на сегодня такова, что народ должен поддержать президента, а президент должен помочь развитию гражданского общества, если он заинтересован в более быстром социально-экономическом прогрессе России, а не в одном лишь укреплении своей личной власти. Да, конечно, гражданское общество нельзя построить «сверху», оно должно вырасти само, и этот рост и созревание требуют времени. Но разумная власть может и должна создавать предпосылки для развития гражданского общества, а затем и опираться на него.

Развитие гражданского общества предполагает деятельность множества организаций: культурных, профессиональных, благотворительных, ветеранских, молодежных, женских, спортивных и других. Однако ядром и главной частью гражданского общества являются зрелые политические партии, которых в России пока еще практически нет. Именно партии предъявляют спрос на идеологию, но не на одну какую-то единую и неповторимую «российскую идею», а на российские варианты достаточно хорошо известных мировых идеологий.

Возникновение политических партий может происходить по разным схемам. Они могут создаваться профессиональными союзами — для более надежного политического представительства. Они могут быть организованы по инициативе крупного и популярного лидера. Партии создаются парламентскими фракциями, религиозными движениями, группами революционеров, обществами защиты природы. В большинстве случаев различные партии опираются на различные социальные группы общества, хотя из этого правила бывают и исключения.

Парламентская деятельность и борьба на выборах разного уровня — это лучшая почва для возникновения и формирования политических партий.

Но они могут возникать без парламента или даже работать в подполье. Политические партии могут обходиться без фиксированного индивидуального членства и без многих других атрибутов, знакомых нам по примеру КПСС с ее особыми ритуалами и трепетным отношением к партийному билету. Но партии не могут обходиться без своей идеологии и основанной на этой идеологии политической и экономической программы.

В России в 90-е годы образовано много самых различных партий, и это было одним из признаков недостаточной политической зрелости нашего общества. Еще в 1991 — 1993 годах в специальных справочниках можно было найти информацию о более чем 100 политических партиях России. В «Словаре новых политических партий и организаций России», который вышел в свет в декабре 1992 года, перечислено более 400 названий! Автор этого словаря В. Прибыловский включал в свой список также региональные партии.¹⁹ Партии возникали тогда как грибы после дождя, но так же быстро распадались и исчезали. Однако и в парламентских выборах 1999 года приняли участие более 100 политических партий, которые образовали около 30 избирательных союзов. Большинство их не сумело пережить свое поражение на выборах. Однако на их место пришли новые партии.

На начальном этапе становления политической демократии в России все это, видимо, было неизбежно. Но в дальнейшем такая дробность в политической жизни страны должна быть преодолена. Каким образом можно защищать и представлять интересы той или иной социальной группы российского общества, если от имени этой социальной группы к народу и власти обращается сразу 10 или даже 20 политических партий!

Еще в конце февраля 2000 года в приветственном обращении к делегатам учредительного съезда движения «Единство» Владимир Путин сказал, что «нормальной» для России могла бы быть трех- или четырехпартийная система. Иными словами, на место 150 зарегистрированных к началу 2000 года политических партий и объединений должны были прийти три-четыре системообразующие партии. Стимулировать их образование должна избирательная система страны, а также финансовая поддержка крупных партий государством. Некоторые политологи считали оптимальной для России систему из двух-трех крупных партий. (Лично я полагал, что в России имеется социальная, экономическая и политическая почва и потребность в пяти-шести политических партиях.)

В июне 2001 года Государственная Дума утвердила новый закон о партиях. В соответствии с этим законом Министерство юстиции могло зарегистрировать как партию только такое политическое объединение, в котором состоит не менее 10 тысяч членов. При этом у партий должны быть отделения не менее чем в 20 регионах страны с численностью не менее 100 человек на каждое региональное отделение. При этом предусматривалось государственное финансирование партии пропорционально количеству голосов, полученному на выборах. Все остальные нынешние партии могут сохраниться лишь как общественные организации, политические клубы или клубы по интересам. Они не будут участвовать в федеральных выборах, то есть не будут субъектами политического процесса. Им будет сохранено лишь право на участие в выборах в органы местного самоуправления.

Инициаторы этого закона предполагали, что перед выборами в Государственную Думу в конце 2003 года в России останется не более десяти относительно полноценных политических партий. Эти ожидания не оправдались, и к концу мая 2003 года в России было зарегистрировано более 30 партий. Даже спикеры Государственной Думы и Совета Федерации решили создать по партии. Геннадий Селезнев, образовал и зарегистрировал Партию возрождения России, а Сергей Миронов партию с весьма экзотическим названием Партия жизни. Образовалось несколько новых народно-патриотических и державных партий и несколько новых либеральных партий.

Некоторые детали этого процесса следует рассмотреть более подробно.

Наиболее активную политическую деятельность на правом фланге ведет «Союз правых сил» (СПС), партия, которая провела свой Учредительный съезд в мае 2001 года. Эта партия образовалась путем постепенного объединения более чем десяти более мелких движений, партий и групп право-либерального типа; возникавших на нашей политической арене в период с 1990 по 1999 годы. СПС не выступает сегодня как оппозиционная партия, но она не является и партией власти. Большинство лидеров СПС, включая А. Чубайса, И. Хакамаду, С. Кириенко и Е. Гайдара, на протяжении 2000—2003 гг. выступали с поддержкой инициатив и политики В. Путина и М. Касьянова. С критикой президента и правительства чаше других выступал Борис Немцов лидер фракции СПС в Думе. Некоторые менее известные политики выступали с «условной» поддержкой власти. С другой стороны немало людей, входящих в СПС, продолжали работать в структурах правительства.

Политический багаж СПС невелик, хотя здесь много работавших в администрации президента, а также лидеров, занимавших в 90-е годы посты вице-премьеров, министров, даже премьеров. Однако похвалиться этим людям нечем, список их неудач очень велик и намного превышает список достижений. На парламентских выборах в декабре 1999 года СПС получила 1% голосов. Однако в прошедшие после этого три года эта партия ничем особым не отличилась, и к концу 2002 года за СПС готовы были голосовать лишь 4—5% избирателей. Партии приходится бороться за политическое выживание, она может и не набрать в декабре 2003 года «проходной балл» в 5%.

К праволиберальному лагерю относится и возглавляемая Григорием Явлинским партия «Яблоко». Эта партия с момента ее создания претендовала на власть без коалиций и компромиссов и в то же время активно выступала как оппозиционная партия и по отношению к президенту, и по отношению к правительству. Из ее рядов и со страниц близких «Яблоку» газет и журналов с осени 1999 года и до весны 2003 года звучала весьма жесткая критика и в адрес Ельцина, и в адрес Путина, а также по адресу всех правительств 1993—2003 годов.

Многие наблюдатели называли и продолжают называть «Яблоко» партией либеральных диссидентов и «вечных оппозиционеров», полагая, что самой уязвимой стороной этой партии является ее неучастие во власти, Отказываясь от избирательных блоков, члены этой партии не смогли одержать верх даже на каких-либо губернаторских выборах. Только в мэриях небольших городов и в отдельных муниципальных образованиях успех сопутствовал членам партии «Яблоко» или тем, кого эта партия поддерживала. По своей идеологии «Яблоко» и СПС — родственные партии. «Хотим мы того или нет, — заявлял Г. Явлинский в одном из программных выступлений, — смотрим друг другу в глаза или в разные стороны, — у нас одна группа крови. И отстаивая свою идеологию, я тем самым буду отстаивать и их идеологию, потому что она у нас объективно общая. Осмелюсь предположить, что базовые элементы моей картины мира и моей политической философии являются базовыми элементами мировоззрения всех либеральных и демократических политиков России и, что гораздо важнее, их избирателей, массового демократического электората. Ссорясь с другими демократами, мы остаемся людьми, говорящими на одном языке, понимающими друг друга с полуслова. А с правящей номенклатурой мы все равно принадлежим к разным породам».²⁰

Опросы, проводимые в 2002 и весной 2003 года, показывали, что за «Яблоко» готовы голосовать 6 или 7% избирателей. Этот показатель сохраняется уже в течение 10 лет й повторяется на четвертых выборах, что свидетельствует как о прочности, так и об узких границах «яблочного» электората.

В целом за правые партии готовы сегодня голосовать до 15% избирателей. Электоральная база правых — это предприниматели, в основном средние, крупный, но в основном про западно ориентированный бизнес, элитные организации и группы научно-технической интеллигенции, правозащитные группы. Однако переговоры по объединению правых партий были безрезультатны, хотя и велись много лет. Напротив, именно в этой части политического спектра в последние годы было создано несколько новых партий: новая Демократическая партия России во главе с губернатором Новгородской области Михаилом Прусаком, две либеральные партии, одна из которых считает своим лидером Бориса Березовского и работает на его деньги. Странным образом, но именно в этой части политического поля происходили все наиболее громкие убийства депутатов Государственной Думы: Галины Старовойтовой, В. Головлева, Сергея Юшенкова. К правому лагерю относила себя и созданная в декабре 2001 года Конституционная партия Российской Федерации; в которой нашли приют несколько небольших и малоизвестных демократических партий и групп.

На левом фланге политического спектра доминирует сегодня Коммунистическая партия Российской Федерации, наиболее массовая и хорошо организованная политическая партия России. У КПРФ есть организации во всех регионах, во всех городах. В Государственной Думе эта партия и ее союзники аграрии контролируют около 30% мандатов. Члены КПРФ избраны губернаторами более чем в 15 областях России. На любых выборах на федеральном уровне КПРФ может рассчитывать на четверть или даже на треть всех голосов. Это сильная партия, с мнением которой должен считаться любой президент России.

Однако у КПРФ есть и много недостатков или даже врожденных пороков, так как она не может отказаться ни от наследия КПСС, ни от ее кадров, в том числе и тех, кто входил в руководство КПСС в 80-е годы. Поэтому КПРФ трудно расширить свое влияние. Об этой партии можно сказать то же самое, что Владимир Путин говорил о Чубайсе — самом ненавидимом в КПРФ российском политике, — что у партии «плохая кредитная история», т. е. низкий кредит доверия среди многих избирателей. Почти 50% избирателей заявляют и сегодня, что они не будут голосовать за КПРФ и ее лидера Геннадия Зюганова «ни при каких условиях».

КПРФ привлекает и объединяет под своими лозунгами довольно большой «протестный» электорат. Эта партия пользуется поддержкой избирателей старшего возраста, которые вышли на пенсию до 1991 года, но также и тех, кто вышел на пенсию в 90-е годы, а также тех, кто в последние 12 лет потерял работу или не сумел работать по специальности. КПРФ поддерживает значительная часть сельских жителей, рядовых служащих, учителей, часть профессиональных военных. Но у КПРФ низкий уровень поддержки среди интеллигенции и молодежи, среди чиновников и бизнесменов. Не поддерживает КПРФ и большая часть рабочих и крестьян. Многократно обманутые в XX веке рабочие и крестьяне отличаются сегодня наибольшей аполитичностью.

В избирательных списках КПРФ мало популярных или просто известных стране политиков. Кроме Геннадия Зюганова граждане России вряд ли смогли бы назвать еще 3—4 фамилии из числа лидеров КПРФ. Любой режим нуждается в оппозиции. В этом отношении КПРФ выполняет очень важную функцию критики и контроля. Компартия не выступает за какую-то новую революцию и не зовет людей к топору или на баррикады. Даже организация забастовок не входит в число тех форм протеста, которые считаются приемлемыми для КПРФ. Речь идет лишь о манифестациях, митингах, парламентской деятельности. Партия и после отставки Б. Ельцина продолжала говорить о своей непримиримой оппозиции к правящему режиму, но эта оппозиция выражалась не в действиях, а в словах и политических жестах. И тем не менее критика КПРФ в адрес режима редко бывала конструктивной, а позитивная программа КПРФ не была убедительной. По традиции в рядах КПРФ всегда уделялось большое внимание идеологическому обоснованию своей политики и своих предложений. Мы все видим, что нынешнее руководство КПРФ отказалось от большинства формул ортодоксального марксизма-ленинизма. Но им на смену пришли другие и по большей части также догматические формулы.

По Уставу КПРФ внутри этой партии не должно быть никаких течений и фракций. Тем не менее в реальной действительности в такой крупной партии неизбежно происходило образование разных течений и групп. Одну из таких групп представлял генерал Альберт Макашев, воинствующие антисемитские высказывания и публичные заявления которого принесли КПРФ немалый вред. Есть ранее немыслимые в коммунистической партии группы и течения, тяготеющие к традиционной православной церкви. Есть очень активные поклонники Сталина и сталинизма. Постоянное и назойливое восхваление Сталина велось и продолжает вестись со страниц газеты «Советская Россия» и журнала КПРФ «Диалог». Любая критика в адрес Сталина в коммунистических СМИ отвергается, преобладает здесь не просто апологетика, но и прямая фальсификация. Часть членов КПРФ пытается восстановить в партийной пропаганде формулы 20—30-х годов. Но есть и такие коммунисты, которые предлагают объединить ценности сталинизма с догматикой российского православия. Например, один из теоретиков КПРФ Г. Александров предлагал соединить в идеологии и практике КПРФ «национально-государственную методику Сталина с православным вероучением», ибо только «православный сталинизм», по его мнению, «способен создать державную основу для форсированного возрождения русской государственности такой мощи и силы, равную которой мировая история не знала со времен Рима эпохи расцвета».²¹ Трудно рассчитывать на успех среди граждан России с такой убогой и зловещей программой.

В КПРФ никто всерьез не оспаривает лидерства Г. Зюганова, ибо только он сумел предложить своим приверженцам пусть и эклектичную и внутренне противоречивую, но всеобщую идеологию, которую партия заменить сегодня ничем не может. И это личная заслуга Зюганова перед партией. Его оппоненты из рядов КПСС, а потом и КПРФ Олег Шенин, Егор Лигачев, Виктор Анпилов, Виктор Тюлькин, Ричард Косолапое и другие, настаивая на более ортодоксальной марксистской идеологии, не смогли бы собрать вокруг себя авторитетную группу сторонников. Примеры Эдуарда Лимонова или Нины Андреевой из большевиков и «национал-большевиков» достаточно показательны. Конечно, идеологию «русского социализма» Геннадия Зюганова трудно отнести к числу коммунистических идеологий. Она составлена из фрагментов марксизма и ленинизма, из некоторых положений социал-демократической идеологии, но также из крупных блоков русского национализма и отретушированного сталинизма. В идеологии Зюганова находят место такие формулы давних веков, как «Святая Русь» и «Москва — третий Рим», а также «Самодержавие. Православие. Народность» — из XIX века. Г. Зюганов наделяет русский народ не только особыми моральными качествами, но и особой духовностью, которых якобы нет у других народов. Российская цивилизация уникальна и противостоит западной «атлантистской цивилизации». Немалую роль в идеологии Г. Зюганова играет не история, которой он пренебрегает, а геополитика. Геополитика Зюганова настаивает на изначальной враждебности Запада к России. В своей критике режима Г. Зюганов еще в 2000 году старательно отделял «предательскую политику правительства Грефа—Касьянова» от фигуры президента В. Путина. Однако в дальнейшем и Зюганов, и КПРФ неоднократно заявляли о переходе в решительную оппозицию к президенту В. Путину и в его внутренней, и особенно во внешней политике.

Одно из течений в КПРФ было связано с фигурой спикера нижней палаты Федерального Собрания Геннадия Селезнева. Профессиональный журналист и бывший редактор «Комсомольской правды» и «Правды» Г. Селезнев вошел после 1993 года в руководство КПРФ и был избран в Государственную Думу по списку КПРФ. Он имел репутацию умеренного и склонного к компромиссам политика, и именно эти качества позволили ему стать спикером Думы и удержаться на этом посту более семи лет. Однако уже в 2000 году Г. Селезнев начал выступать и в качестве самостоятельного политика, создав вначале общественно-политическое движение «Россия», а после конфликта с ЦК КПРФ и с Зюгановым и новую партию «Союз возрождения России».

Эта партия претендует в 2003 году на место в левой части политического спектра, т. е. на роль российской социал-демократичесской партии. Однако известность политика не следует путать с его популярностью. Известно, что все спикеры советского и российского парламентов, которые попытались в последние 14 лет вести самостоятельную политическую деятельность: Анатолий Лукьянов, Руслан Хасбулатов, Иван Рыбкин, потерпели поражение. Не преуспели в своих политических амбициях и спикеры Совета Федерации Владимир Шумейко и Егор Строев. Маловероятно, что Геннадий Селезнев и новый спикер Совета Федерации Сергей Миронов, который также создал непонятную для публики, но собственную «Партию жизни», станут исключением. В нашей политической системе спикер — это умелый политический посредник, а не председатель совета директоров.

Главные проблемы для КПРФ на выборах в декабре 2003 года может создать не образование Г. Селезневым еще одной умеренно левой партии, а активная социальная и патриотическая политика президента В. Путина. Не секрет, что значительная часть граждан России поддерживала на прошлых выборах избирательный блок КПРФ не столько из согласия с его программой или из симпатий к Г. Зюганову, сколько из протеста против политики Б. Ельцина и правительства Черномырдина—Немцова—Чубайса. Теперь многие из этих людей говорят: «Зачем нам в Кремле Зюганов, если там есть Путин...»

Около десяти партий, которые претендуют на внимание избирателей в 2003 году, относят себя к числу националистических партий и движений. В странах Западной Европы националистические партии располагаются обычно на правом или даже на крайне правом фланге политического поля этих стран. Это политические группы Ле Пена во Франции, Хайдера в Австрии, Фини в Италии. В России к этим политическим группам в 90-е годы был близок Владимир Жириновский со своей ЛДПР. Однако сегодня политическая позиция ЛДПР оказалась размытой и неопределенной, авторитет партии среди протестного электората упал до минимума. Многие наблюдатели сомневаются, сможет ли вообще ЛДПР преодолеть на выборах 5%-ный барьер и пройти в Думу. Все другие националистические группы и движения относятся к Жириновскому с крайней неприязнью, называя его не политиком, а «известным шоуменом». Почти все другие общественные деятели, которые публично относят себя к числу националистов, примыкают не к правому, а к левому политическому лагерю. По мнению экспертов, «вменяемая» националистическая идеология могла бы объединить от 10 до 15% избирателей. Однако такой идеологии в России нет, и разные группы националистов ведут между собой жесткую полемику. Никакой ясной националистической идеологии не было в России и в прошлом, как в XIX, так и в XX веках, и русский национализм всегда был скорее религиозно-философской, а не политической доктриной. Сходный характер имеет сегодня и религиозно-националистическая проповедь

А. И. Солженицына. Но у него нет последователей. В политическом, а не в философском пространстве национальную или «русскую идею* эксплуатировали в 90-е годы многие политические течения и партии: «Национальный фронт», «Конгресс русских общин", «Российский общенациональный союз», РНЕ, объединения казачества, партия «Евразия», «Национально-державная партия», группа «Русь», «Российская партия мира» и др. Однако никакого сотрудничества здесь не наблюдалось.

Нельзя не отметить, однако, что именно из этого пестрого националистического лагеря раздавались в 2000 и в 2001 годах самые восторженные отзывы о личности, заявлениях и призвании Владимира Путина.

«Путин — государственник и патриот, который намерен привлечь и задействовать на своей стороне весь потенциал общественной поддержки, — писали в газете “Завтра” А. Нагорный и А. Анисин. — Историю при нем будет творить уже не только и не столько «невидимая рука рынка», а труд и творчество масс. Это “философия общего дела”, и если она воплотится в реальную политику Кремля, то это сможет решительно изменить как внутриполитическую, так и международную ситуацию России. Путин выступает за сплочение всего общества в защиту национальных интересов России, он хочет преодолеть катастрофическое положение страны, и здесь он стоит не с демократической тусовкой в Москве, засевшей также в СМИ и на телевидении, а вместе с народом».²² Лидер партии «Евразия» Дугин попытался поднять В. Путина на еще более высокий пьедестал. «Владимир Путин — это “человек судьбы”. Он затребован ситуацией. Его вызвали и провели через карьерные преграды, которые просто так никем не преодолеваются, некие силы. Мы сейчас не должны даже раздумывать, мы должны вкладываться в Путина. Вкладываться не как во временный или карьерный ориентир — таких людей полно, — но мы должны вложиться в Путина творчески, потому что Путин — это функция, функция историческая и геополитическая. Это некий символ, некое значение, знак Евразии в переломный момент. И мы должны наполнить Путина и его власть евразийским содержанием».²³ А по убеждению Д. Тукмакова, именно Путин, опираясь на армию, должен стать лидером русского национального движения. «Президент России, — восклицал Тукмаков, — кому, как не ему сам Бог велел спасти от бездны гибнущую нацию, превратиться из барина и администратора в вождя русского народа! Не вялыми новогодними посланиями, а беззаветным огнедышащим мессианством должен он опалять сердца людей — лишь тогда он вправе будет сказать с гордостью: “Я — русский президент!”»²⁴

В. Путин, естественно, не может и не должен говорить о себе лишь как о «русском» президенте. Еще подводя итоги 2000 года, президент просил граждан России рассматривать его, Путина, не как символ, мессию или функцию, а как менеджера и управляющего, которого народ России принял на временную работу. Работа эта трудна, и для ее успеха президенту России нужна помощь российских граждан всех национальностей и всех политических и идеологических направлений.

К умеренной части левого фланга или к левому центру политические наблюдатели относят обычно и большую часть социал-демократических и социалистических течений и партий. В самом начале 90-х годов в России возникло несколько социал-демократических или «социальных» партий, которые входили в объединения правых партий и располагались в правой части политического спектра. Но потом эти партии ослабели и умерли вместе с политическими образованиями из других демократических блоков 1990—1995 годов. Более длительной была политическая жизнь социал-демократических и социалистических партий левого центра. В 2000—2002 годах в России таких партий было более десяти — от Социалистической партии трудящихся Людмилы Вартазаровой и Партии самоуправления трудящихся Святослава Федорова до Социал-демократической партии Михаила Горбачева и Российской социалистической партии Ивана Рыбкина. Клевому центру относили себя «Реалисты» Юрия Петрова, «Союз народовластия и труда» Андрея Николаева, «Духовное возрождение» Алексея Подберезкина, «Союз труда» Андрея Исаева и некоторые другие. В эти же ряды левых центристов пытается встроиться сегодня и Партия возрождения России Геннадия Селезнева. Программные документы всех этих партий и союзов были сходны, однако амбиции лидеров и стоящих за ними политических или экономических групп не позволили российским левоцентристам объединиться.

Еще в марте 1998 года в Колонном зале Дома союзов в Москве на торжественное заседание, посвященное 100-летию российской социал-демократии, собрались многие политики и общественные деятели, В президиуме заседания и в первых рядах зала сидели Михаил Горбачев, Юрий Лужков, Геннадий Селезнев, Людмила Вартазарова, Олег Румянцев, Александр Яковлев, Юрий Петров, Андрей Николаев, Святослав Федоров, Гавриил Попов, Рой Медведев, Геннадий Скляр, Александр Мальцев, Иван Рыбкин. Зал аплодировал многим ораторам, говорившим о важности и необходимости объединения всех соииал-демократических сил в России. Однако заседание закончилось, и все его участники разъехались по своим политическим квартирам...

Как известно, социал-демократия как политическая организация и как одна из мировых идеологий существует и развивается более 130 лет, и ленинизм был в начале XX века лишь одной из ее наиболее радикальных фракций. После создания Коммунистического Интернационала новая радикальная идеология сумела потеснить более умеренные формы социал-демократии. В начале 50-х годов коммунистическая идеология господствовала над умами почти третьей части населения земного шара. Однако в 80-е годы эта идеология стала отступать, а затем и рушиться, тогда как социал-демократическая идеология и социал-демократические партии одерживали в западных странах одну победу за другой. Сегодня в большей части стран Западной Европы правительства возглавляют не либеральные партии, не консерваторы или христианские демократы и уж тем более не националисты, а умеренные социал-демократические партии, которые продолжают поддерживать между собою связь через демократические структуры Социалистического Интернационала.

Европейские социал-демократы готовы поддержать российских социал-демократов и социалистов, однако они разочарованы царящей здесь неразберихой и борьбой амбиций. Социал-демократическая идеология для промышленно развитых стран уже давно разработана в деталях. Ее российские варианты также, и не один раз, предлагались в программных документах социалистических и социал-демократических партий России. Социологические исследования показывают, что объединенные социал-демократы могли бы получить в современной России от 15 до 25% избирателей и составить прочную основу левого центра, в необходимости которого для устойчивости всей политической конструкции молодого и незрелого гражданского общества в России нет сомнений ни у кого из ведущих политологов страны.

Крушение КПСС и распад Советского Союза были крахом тоталитаризма, но не тех идей социальной справедливости, равенства, гуманизма, социальной зашиты, приоритета общественных интересов, которые воодушевляли социал-демократов и социалистов конца XIX и начала XX века и которые нашли, по крайней мере, частичное воплощение в странах Западной Европы. «Исторический опыт партийного строительства в Западной Европе, — отмечал не без оснований писатель и политик Вячеслав Костиков, — свидетельствует о том, что наиболее эластичной и адаптивной идеологией является социал-демократия. Современная социал-демократия перемолола в муку тончайшего помола такие “булыжники пролетариата”, как марксизм, она смягчила “диккенсовский капитализм" в Англии, она примирила в лице Жана Жореса социальный радикализм французского пролетариата с буржуазной умеренностью, она вместила в себя христианскую традицию и мораль, она нашла в себе пространство для кооперативного движения, а в последние десятилетия фактически поглотила европейский коммунизм. Христианская социал-демократия в Германии успешно врачевала раны нацизма, а во Франции погасила авторитарные соблазны “голлизма”. В “северных демократиях” эта идеология на протяжении многих десятилетий поддерживает наиболее цивилизованный тип демократии. Об универсальности современной социал-демократии свидетельствует то, что она успешно прижилась на всем политически освоенном пространстве Земли. И наконец, социал-демократия во взаимодействии с христианскими движениями обеспечивает стойкий нравственный иммунитет против религиозного фундаментализма и фанатизма. Анализ молодежного движения в Западной Европе показывает, что при обшей деполитизации населения молодежные ветви социал-демократии остаются наиболее жизнеспособными. Российская социал-демократия была частью европейской безо всяких ура-патриотических или почвеннических присадок. Если Путин серьезно хочет вернуть Россию в Европу, то лучшего политического пропуска ему не придумать»²⁵

Я могу в основном согласиться с этим анализом. Не знаю, как в Западной Европе, но в России принадлежность к той или иной партии определялась не только идеологией или социальной принадлежностью, но и типом личности. С этой точки зрения Борис Федоров или Чубайс — это типичные большевики-комиссары из самых левых, а Егор Строев или Аман Тулеев — типичные и разумные социал-демократы. На Западе победа социал-демократической идеологии над коммунистической и другими радикальными идеологиями связана в первую очередь с ростом благосостояния рабочего класса и мелких служащих, сохранением обширных пластов мелкого производства, а также политическим крушением радикализма. Но в России мы пока не можем говорить о благосостоянии широких масс населения. Однако даже крайнее обнищание многих слоев российского общества не привело к успеху радикальных идеологий, — народ просто устал от войн и революций и не желает идти на новый виток классовой борьбы. Эта общая для всех социальная усталость и создает в России почву для победы умеренных идеологий, среди которых именно социал-демократическая идеология наиболее предпочтительна.

Я могу подчеркнуть в связи с этим, что умеренность и способность к социальным и политическим компромиссам — это отнюдь не свидетельство слабости, но признак гуманности и силы.

Создание сильной политической партии в центре политического спектра в России было давней мечтой Бориса Ельцина и его администрации. Еще в 1995 году Ельцин заявил о необходимости образования в стране двух партий центра — одной немного левее, другой немного правее. Попеременно выдвигаясь на первый план, эти партии, по мнению политических идеологов Кремля, могли бы составить прочную опору власти.

Начало этой работы положили, еще по поручению Бориса Ельцина, Виктор Черномырдин и Иван Рыбкин. Последний со своей задачей не справился, и созданный Рыбкиным в 1995 году «левый центр», или «Блок Ивана Рыбкина», получил на выборах в Государственную Думу только 1,1% голосов избирателей. Созданная В. Черномырдиным партия «Наш дом — Россия» смогла получить в декабре 1995 года около 10% голосов вместо ожидавшихся 30%. Не преуспела эта партия и в последующие 3—4 года. А после отставки В. Черномырдина с поста премьера у НДР вообще не оказалось популярного лидера, и эта партия практически сошла с политической сцены.

Между тем потребность в сильной и влиятельной партии центра, способной собрать не менее 30, а то и около 40% голосов избирателей, сохранялась. Осенью 1998 года эту задачу начал решать самый популярный и эффективный тогда политик новой России Юрий Лужков. Еще в 1997 году Юрий Лужков попытался помочь созданию широкого и влиятельного «Движения за новый социализм». Предполагалось, что в это движение вольется большинство существовавших тогда левоцентристских партий. Эта попытка, однако, была неудачной, так как у «новых социалистов* не оказалось сильного и популярного лидера. Более успешной оказалась предпринятая осенью 1998 года попытка объединения нескольких небольших партий политического центра, которую Юрий Лужков не только поддержал, но и возглавил, создав сначала движение, а затем и общественно-политическую организацию «Отечество». Учредительный съезд «Отечества» состоялся в декабре 1998 года и привлек всеобщее внимание и в России, и за границей. Старт новой организации оказался весьма мощным, ее поддержала своими административными, политическими, информационными и финансовыми ресурсами не только мэрия Москвы, но и несколько сильных российских губернаторов. Юрий Лужков мыслил свою организацию как социал-демократическую по ее программе и лозунгам, но не как «левую» или «правую», а как умеренно-центристскую. В большом и очень содержательном докладе на Учредительном съезде «Отечества» Ю. Лужков говорил: «Пройдя в XX веке через все перипетии революций, войн и экспериментов, Россия выстрадала идею взвешенного, гармоничного общества социал-демократического типа, сочетающего эффективную рыночную экономику и сильную социальную политику, соединяющего достижения мировой цивилизации и российские традиции, общества, где права и свободы личности гарантируются и охраняются ответственным государством».²⁶

В первые месяцы 1999 года партия Юрия Лужкова оказалась самой влиятельной в стране общественно-политической организацией. Она сумела создать мощный избирательный блок с рядом других движений и групп, включая, и движение «Вся Россия», во главе которого выступали президенты республик Минтимер Шаймиев, Муртаза Рахимов, Руслан Аушев, губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев и некоторые другие известные политики. Избирательный блок «Отечество»—«Вся Россия» выступал как оппозиционный, и его победа на выборах в декабре 1999 года казалась многим наблюдателям неизбежной. Опасаясь поражения, президент Б. Ельцин и его окружение начали весьма поспешно создавать новую «партию власти». Политических резервов для такой партии в стране уже не было видно, и поэтому многие эксперты оценивали новый политический проект Кремля как безнадежный.

Вопреки ожиданиям, проект по созданию новой и также центристской партии оказался удачным. Этот успех был связан, однако, не с квалификацией кремлевских политтехнологов и даже не с выдвижением на политическую сцену таких популярных людей, как Сергей Шойгу и Александр Карелин (в них публика все же не видела больших политических талантов и возможностей), а тем более, не с такими ранее никому не известными людьми, как Борис Грызлов и Любовь Слиска, которые возглавили большую думскую фракцию нового политического образования (получившего официальное наименование «Единство», а неофициальное — «Медведь»). Успех «Единства» на выборах в Государственную Думу в 1999 году был связан, в первую очередь, с политическим успехом премьера Владимира Путина, который поддержал «Единство* и которого все политологи и политически ангажированная публика считали и продолжают считать неофициальным лидером «Единства».

На выборах в Государственную Думу в декабре 1999 года «Единство» получило 24% голосов, существенно обогнав блок «Отечество»—«Вся Россия». Однако закрепить этот политический успех, не имея ни популярных лидеров, ни идеологии, оказалось делом крайне трудным. Только в 2000 году лидеры «Единства» начали разрабатывать для своей партии какую-то идеологию. Использовать понятия, образы и лозунги социал-демократии им не хотелось, ибо это означало бы повторять путь, который уже прошло «Отечество». Лидеры «Единства» стали говорить и писать, что идеологией их партии будет «современный консерватизм». Они говорили также о «либеральном консерватизме», об «умеренном консерватизме», о «здоровом консерватизме". Однако понятия «консерватизм», «прогресс» или «реформы» не имеют большого смысла без их конкретного наполнения. В Англии консерваторы защищают традиции и ценности, которые здесь сложились в течение сотен лет. Но у новой России еще не было таких традиций и ценностей, которые нужно было бы «консервировать». Нам говорили о необходимости защищать ценности как новой, так и советской и дореволюционной России. Но какие и в каком соотношении? Нам говорили, что Россия как государство и общество все еще больна, но лечить ее надо не методами «шоковой терапии», а консервативными методами. Но понятия «консервативное лечение* и «консервативная политика* не идентичны.

Организационное оформление новой партии происходило в 2000 году более успешно, и «Единство* сумело быстро создать сеть региональных организаций. Без большой рекламы было проведено два съезда новой партии, на которых было принято решение о введении в партии фиксированного членства, партийных взносов и партийных билетов. «Единство» полностью и безоговорочно поддерживало политику и предложения президента

В. Путина. И тем не менее эта партия не стала «партией власти», а без ясной идеологии она не могла развиваться как политическая структура, ибо у нее не было лица.

Свои трудности возникли и у общественно-политической организации «Отечество*. У этой партии была ясная и хорошо разработанная социал-демократическая идеология, а также сильные и популярные политические руководители во главе с Юрием Лужковым. Однако «Отечество» не имело успеха на выборах в Государственную Думу, у партии не было даже своей фракции в Думе. Она не приняла участия и в выборах Президента, ибо Евгений Примаков снял в январе 2000 года свою кандидатуру, а именно его намеревалось поддерживать на президентских выборах «Отечество». По отношению к президенту В. Путину «Отечество» перестало быть оппозиционной партией, но и не стало партией власти. Часть членов «Отечества» стала переходить в «Единство».

В политических событиях 2000 года позиции партий «Отечество» и "Единство" были сходны, и их недавнее соперничество теряло смысл. В отличие от левых партий, от партий левого центра и от правых партий, которые до сих пор продолжают дробиться и соперничают на одном и том же участке политического пространства, новые партии центра решили объединиться. Решение об объединении партий "Отечество" и «Единство» было объявлено весной 2001 года. Позднее к объединительному процессу присоединилось политическое движение «Вся Россия» и несколько более мелких политических групп.

Этот объединительный процесс продолжался без большой спешки на протяжении всего 2002 года. Новая объединенная партия получила название «Единая Россия». Уже осенью 2002 года по всей стране были созданы объединенные региональные организации «Единой России». Дума приняла закон, который разрешил чиновникам любого уровня вступать в ту или иную партию. Но большинство чиновников устремилось, как и следовало ожидать, в «Единую Россию». Решающий шаг в процессе создания новой партии был сделан 29 марта 2003 года, когда в Москве в гостинице «Космос» состоялся Второй съезд «Единой России». На этом съезде было сформировано руководство партии и принят ее основной идеологический манифест. Был образован штаб по подготовке к выборам в Думу. Общие списки кандидатов на выборах в Думу, а также предвыборная программа будут приняты на осеннем Третьем съезде «Единой России». Партия уверенно заявила о своих претензиях на победу в декабре 2003 года.

На Втором съезде «Единой России» был утвержден ее Высший Совет. В этот Совет вошло около 20 человек, но их фамилии были опубликованы в списке не по алфавиту, а по влиянию в партии. Первые пять имен: Борис Грызлов, Юрий Лужков, Минтимер Шаймиев, Сергей Шойгу, Георгий Боос. Многие из журналистов говорили в связи с этим о Б. Грызлове как о «местоблюстителе». В руководстве партии надеются не только на поддержку В. Путина, но и на его вхождение в число ее лидеров, хотя и после президентских выборов. В Генеральном Совете «Единой России», который по аналогии с КПСС играет роль секретариата, первые пять имен это Александр Беспалов, Зайнулла Багишев. Александр Владиславлев, Вячеслав Володин и Олег Морозов. Манифест «Единой России» сохраняет и понятия консерватизма и социал-демократические лозунги. Партия объявляет себя партией «национального успеха» и провозглашает борьбу с бедностью. Она хотела бы привлечь на свою сторону большинство населения, а не один какой-либо класс общества.

Поясняя идеологические позиции «Единой России", Юрий Лужков и Александр Владиславлев писали: «...У нашей партии много общего с европейскими социал-демократами, которые, в отличие от наших прежних и нынешних коммунистов, борются не с богатыми, а с обшей бедностью. Разделяя основные ценности, принципы и методы западной социал-демократии, мы отдаем себе отчет в том, что живем и работаем в России. А это значит, что мы не собираемся заниматься механическим переписыванием рецептов, предназначенных для воплощения в странах с совершенно иным уровнем экономического развития, с иными заботами и проблемами. Речь идет не о копировании или подражании западным социал-демократам, а о единых ориентирах, об обшей устремленности к человеческому счастью, к справедливому, свободному и процветающему обществу. Мы записываем на свои знамена еще одно неотъемлемое право человека — право на достойное человеческое существование. Характер нашей партии — это прагматическое сочетание осторожности и смелости, традиции и энергичной инновации. Ее первоочередная цель — завоевать доверие людей, ежедневно и ежечасно делами доказывая свою приверженность провозглашенным лозунгам и принципам. «Отечество» и «Единство» вместе претендуют стать народной партией, выражающей общие массовые, национальные интересы, партией, опирающейся на традиции и творческий потенциал народа, на поддержку большинства наших сограждан и объединяющей в своих рядах представителей разных социальных слоев и групп».²⁷

«Единая Россия» объединила политиков с разным прошлым и даже с неодинаковыми политическими позициями в настоящее время. Однако эти различия не касаются основных требований и целей. У партии, а также у ее руководства есть как левоориентированное крыло, так и правоориентированное крыло. Это нормальная ситуация для демократической партии. Партия пользуется поддержкой значительной части среднего и крупного бизнеса, интеллигенции, служащих, она обращается за поддержкой к рабочим, к крестьянам, к пенсионерам. Однако главной социальной опорой «Единой России» на сегодня является чиновничество, причем на всех уровнях власти. Это обстоятельство является важной особенностью новой России и требует некоторых пояснений.

На сегодня именно чиновничество является самой влиятельной частью российского общества, но и оно не может управлять страной без политической программы и политической партии. Мы ясно видим сегодня, что все попытки создать в Советском Союзе безклассовое общество оказались безуспешными. Советское общество в 70—80-е годы не было однородным, и оно не являлось и не определялось как бесклассовое. В основных документах государства и при проведении переписей все население страны делилось на три большие группы — рабочие, колхозники и служащие. В последнюю группу входили учителя и врачи, офицеры и директора заводов, а также творческая интеллигенция всех направлений. В число служащих включались также государственные и партийные чиновники. При более независимом анализе социологи выделяли ведущие сословия советского общества, ее элиту. Речь шла, например, о военном сословии, т. е. о профессиональных военных, роль которых в позднесоветском обществе была велика. Важной частью советского общества считалась творческая интеллигенция, в том числе высший инженерно-технический персонал советских НИИ и директорский корпус. Немалую роль в обществе играли и высшие государственные служащие аппарат многочисленных министерств и ведомств. Однако над всеми этими слоями, если и не в качестве господствующего класса, то в качестве «руководящего и направляющего» сословия, поднималась коммунистическая партийная элита. Она составляла некую коммунистическую аристократию, и ее особая и руководящая роль на разных уровнях власти закреплялась особыми номенклатурными списками.

Именно эта конструкция власти рухнула в 1991—1992 годах. Распалась КПСС, исчез ЦК КПСС, перестала существовать и управлять страной коммунистическая партийная элита. Произошли и продолжают происходить крупные изменения в социальной структуре общества. Но эти изменения еще не завершились и не обрели четких форм. Мы видим, например, что в России уже появился предпринимательский класс, класс частных собственников: крупных, средних и мелких. Этот класс, однако, еще недостаточно силен и влиятелен, чтобы взять на себя роль управления страной, т. е. господствующего класса. В России в 90-е годы ослабло влияние военного сословия, интеллигенции, а также инженерно-технического персонала. Значительная часть директорского корпуса перешла в разряд предпринимателей. Решающее влияние в стране оказалось не в руках слабых и враждующих друг с другом партий, а в руках чиновничества, которое пополнилось и за счет наиболее способной части прежней партийной элиты и управленцев из всех сфер общественной жизни. Консолидация этого нового сословия чиновников происходит на наших глазах, и частью этого процесса и является образование партии «Единая Россия». Нет никакого смысла рассматривать этот процесс как нечто негативное. Чиновничество оказалось наиболее прочным и наиболее патриотическим классом нового российского общества. Российский чиновник может жить и работать только в России. По своей социальной структуре и по роли чиновничества в управлении страной Россия занимает сегодня особое место в мире.

Нет сомнения в том, что в США господствующим классом является крупная буржуазия, крупные собственники, руководители и владельцы самых крупных транснациональных кампаний. Американский крупный капитал это не миф, а реальный хозяин страны, хотя он может сохранять свои господствующие позиции только считаясь с интересами других сословий и групп американского общества. В России такая модель невозможна. В Турции или в Пакистане в силу особенностей истории, национального уклада и экономики этих стран наиболее сильные рычаги власти находятся в руках верхушки военного сословия, т. е. в руках генералитета. В Иране власть в стране и в обществе находится в руках мусульманского шиитского духовенства. В Саудовской Аравии страной управляют шейхи и наследственная аристократия. В Китае власть по-прежнему находится в руках Коммунистической партии Китая. Элита этой партии сумела выработать более гибкие формы преемственности власти, а также более гибкие идеологические конструкции и совместить главные принципы социализма с принципами рыночной экономики. В странах Западной Европы роль крупной буржуазии велика, но крупный капитал делит здесь власть в разных пропорциях с высшим чиновничеством и с профсоюзами. Это скорее социал-демократическая модель экономики и власти, которая наиболее близка и к той модели общественно-экономического и государственного устройства, к которой начала движение и Россия.

В России еще не завершилось формирование ни демократического государства, ни гражданского общества. До сих пор не определено новое место нашей страны в мире. Идет становление новой системы партий, а также разработка и пропаганда различных идеологических концепций. В этих условиях Владимир Путин еще не сделал своего окончательного идеологического выбора. И как гражданин, и как президент он стоит пока вне партий.

Такое положение не может быть постоянным. Вполне возможно, что оно изменится уже после выборов в Государственную Думу и после президентских выборов.

Один из российских политологов, призывая В. Путина побыстрее завершить свои идеологические поиски, уверенно заявлял: «Каким будет выбор Путина, таким будет и выбор России». С этим трудно согласиться, ибо российское общество обрело уже немалый уровень самостоятельности и впитало в себя очень большой исторический опыт. Его трудно заставить во что-то слепо поверить. Однако и выбор Путина будет иметь немалое значение при том доверии, какое этот лидер сумел завоевать. За четыре года пребывания в Кремле Владимир Путин много раз встречался и беседовал с лидерами политических фракций Думы и с лидерами главных российских политических партий, и со многими не один раз. Уже решение, которое по предложению В. Путина было принято Государственным Советом и Государственной Думой по поводу государственных символов России — ее герба, флага и гимна, показывало, что президент понимает свою ответственность перед всем обществом и находится на правильном пути.

В 2001—2002 годах Владимир Путин имел возможность или даже должен был высказываться по многим важным идеологическим проблемам. Он делал это с некоторыми оговорками, но в целом с большей определенностью, чем в 1999—2000 годах. Например, на вопрос о «русской идее» или об «идее России», о том, каков должен быть путь России без Советского Союза, В. Путин ответил без колебаний: «Я дам простой ответ. Это экономическое освоение огромных территорий, которые оказались под контролем Российской Федерации, и совместная с Европой и цивилизованным человечеством работа по освоению этих территорий с одновременным поднятием на этой базе материального уровня благосостояния самого русского народа, и естественная интеграция в политические, экономические и оборонные структуры цивилизованных стран».²⁸ Россия должна идти по пути рынка, государственного регулирования и управляемой демократии, а не олигархии.

На вопрос польской газеты «Газета выборча», считает ли В. Путин себя западником или славянофилом, он ответил, ссылаясь, в частности, на мнение академика Д. Лихачева: «Сущность любой страны и существо народа определяется прежде всего культурой. С географической точки зрения, Россия, конечно, евроазиатская страна. Но несмотря на разный уровень материального благосостояния в ее восточной части или, скажем, в столице, уверяю вас — это люди одной культуры. В этом смысле Россия, без всяких сомнений, европейская страна, потому что это страна европейской культуры. Сомнений быть не может никаких. Это вечный вопрос во внутриполитической жизни страны. Я бы, если сказать поточнее, определил это таким образом. Конечно, Россия — страна очень своеобразная, со своей собственной историей, с историей богатой, со своими особенностями. Но почти каждая страна имеет такие особенности. Россия в этом смысле ничем не отличается от любой другой европейской страны. Но это страна европейской культуры, а значит, это страна европейская».²⁹

Отвечая на вопрос одной из ведущих американских газет о месте России в мире: «Как вы ребе представляете будущее России: будет ли она, скажем, такой крупной державой, как Германия, Франция, может быть, Польша, или же она будет глобальной державой, как США?» — В. Путин сказал: «Россия даже по месту своего расположения и по своей величине является глобальной страной. Она и в Европе, и в Азии, причем очень сильно представлена и там, и там».³⁰ На вопрос об отношении к религии он ответил: «У каждого человека должна быть какая-то моральная, душевная основа. При этом неважно, к какой конфессии он принадлежит. Все конфессии придуманы людьми. А если Бог есть, то он должен быть в сердце человека. Для такой страны, как Россия, философия религии очень, очень важна, потому что у нас после того, как господствующей идеологией была коммунистическая, которая заменяла собой, по сути дела, религию, как государственная, — религия перестала существовать. Но ничто не может в душе человека заменить общечеловеческие ценности так эффективно, как это может сделать религия. Религия делает человека духовно богаче».³¹

На вопрос о месте Сталина в истории России В. Путин ответил очень осторожно: «Сталин, конечно, диктатор. Это — без всякого сомнения. Это человек, который руководствовался в значительной степени интересами сохранения личной власти, и этим многое объясняется. Проблема заключается в том, что именно под его руководством страна победила во Второй мировой войне, и эта победа в значительной степени связана с его именем. И игнорировать это обстоятельство было бы глупо».³² Отвечая на вопрос, заданный в Интернете, — об отношении к КПРФ, — В. Путин сказал, что он не может игнорировать тот факт, что за коммунистов в России голосуют многие миллионы человек. «На мой взгляд, — заметил Путин, — нужно бороться не с коммунистами, а за тех людей, которые за них голосуют. Причем бороться не словами, а делами. Нужно, чтобы люди на практике увидели, что те идеалы, которые мы с вами защищаем, а это идеалы демократии и рыночной экономики, приносят практический результат, и людям становится жить лучше. Будет хорошо, если КПРФ отойдет от опасных и радикальных элементов в своей программе и идеологии — в сторону социал-демократии. В ином случае у коммунистов исторических перспектив нет».³³

Из приведенных высказываний видно, что Владимир Путин настойчиво ищет свое место не только в политическом, но и в идеологическом пространстве России. Владимир Путин не идеолог и не теоретик, и его суждения о марксизме и социализме, которые содержались в большом интервью Президента по случаю его 50-летия, были весьма поверхностны, а в ряде случаев неверны. Но он обладает высоким уровнем обучаемости, здравым смыслом и самостоятельностью мышления, которые позволяют ему сделать правильный выбор. В руководящих кругах партии «Единая Россия» уже сейчас считают и открыто говорят

о том, что именно Владимир Путин является «моральным лидером» этой партии. Вряд ли можно сомневаться в том, что в январе 2004 года или даже раньше именно партия «Единая Россия» выдвинет В. Путина своим кандидатом на пост Президента России. Вполне возможно, что позднее Путин и формально войдет в руководство этой партии. Впрочем, прогнозы не дело историка.

Литература

1 «Независимая газета», 24 ноября 2000.

2 «Известия», 15 августа 2000.

3.«Новое время», 2001, № 1, с. 10.

4. «Общая газета», 10—16 августа 2000.

5 «Философский энциклопедический словарь». М.. 1983, с. 199; ♦Философская энциклопедия». М., 1962, т. 2, с. 229.

6. «Коммунист», 1990, № 7, с. 26—27.

7. «Век», № 8, 2001.

8. «Независимая газета», 1 ноября 2000.

9. «Завтра», № 7, 2001.

10. «Независимая газета», 2 февраля 2001.

11.«Независимая газета*, 24 ноября 2000.

12. «Известия», 25 августа 2002; «Профиль», 31 марта 2003.

13. «Общественные науки и современность», 2000, № 5, с. 6—7.

14. «Полис», 2000, № 6, с. 55—56.

15. «Газета», 5 марта 2003.

16. «Эксперт», 11 декабря 2000, с. 14.

17. «Век», № 35, 2000.

18. «Век», № 36, 2000.

19. Прибыловский В. Словарь новых политических партий и организаций России. М., 1992.

20. «Новое время», 1996, № 20, с. 8.

21. «Советская Россия», 23 июля 1998. -

22. «Завтра», № 36, 2000.

23. «Завтра», № 43, 2000.

24. «Завтра», № 2, 2001.

25. «Независимая газета», 11 августа 2000.

26. «Отечество». Учредительный съезд. Материалы. М., 1998. с. 18.

27. «Свободная мысль», 2001, с. 9—11.

28. «Газета», 16 января 2002.

29. «Газета выборча», 15 января 2002.

30. «Газета», 12 февраля 2002.

31. Там же.

32. «Газета выборча», 15 января 2002.

33. «Литературная газета», 15—21 марта 2000.

Уже летом 2002 года положение чеченских боевиков и арабских наемников в горах на юге Чечни и в Северной Грузии существенно изменилось к худшему. Под давлением не только России, но и США, власти Грузии были вынуждены принять ряд важных решений, направленных на вытеснение чеченских боевиков из северных районов своей страны. Крупные отряды полиции, внутренних войск и спецподразделений Грузии выдвинулись в Панкисское ущелье и блокировали здесь все горные аулы чеченцев-кистинцев, давно живущих на территории Грузии, В 1999—2001 годах в этих аулах и рядом с ними нашли убежище около десяти тысяч беженцев из Чечни. Но здесь же были созданы и базы боевиков. Отсюда тянулись связи через Азербайджан и Грузию к Афганистану, Турции и к арабским странам.

Грузинские военные не вели боев с чеченскими боевиками; для этого у них не было ни желания, ни сил. Но и боевики не стали вести боев с грузинскими военными, хотя лишались теперь удобных баз и возможности отсидеться до следующей весны в теплых домах и в погребах горных селений. Всего, как оказалось, в Панкисси имелось около 700 хорошо подготовленных и вооруженных боевиков, большая часть которых подчинялась Руслану Гелаеву. Разделившись на несколько отрядов, они попытались пробиться в Чечню — через грузино-чеченскую границу или через Ингушетию. Жестокие бои шли в конце августа и в сентябре 2002 года. Крупные отряды были разбиты и рассеяны, но не уничтожены полностью. Не обошлось без серьезных потерь и в федеральных войсках.

Прорвавшиеся из Грузии в Чечню мелкие группы боевиков не встретили поддержки населения и ушли в подполье. И к сентябрю 2002 года положение в равнинной части Чечни, в ее предгорных и даже во многих горных районах уже нормализовалось. Работали школы и больницы, были восстановлены многие дома, системы водоснабжения, электро- и газоснабжения. В сельских районах Чечни был собран хороший урожай, достаточный для обеспечения всей республики хлебом, овощами, молочными продуктами и мясом. В республике нормально работали транспорт, рынки, часть промышленности.

Восстанавливалась добыча и переработка нефти, везде шло строительство. Значительная часть беженцев уже вернулась в свои дома и общежития. Пожилые люди регулярно получали свою пенсию, учителя и врачи — зарплату. Во главе районов и поселков Чечни стояли люди, избранные местными жителями. Большая часть рядового состава милиции и ОМОНа также состояла из чеченских военных. Именно эти люди проводили теперь большую часть проверок и «зачисток». Эффективностью таких операций особенно отличался ОМОН из Грозного под командованием подполковника Газимагомадова.

Показателем перемен в республике стала проведенная в Чечне, как и во всей России, перепись населения. Как оказалось, в Чечне в сентябре 2002 года проживало около 1,1 миллиона человек, это на 20% выше расчетных цифр. В республике была высокая рождаемость и много детей в возрасте до двух лет. В течение всего 2002 года в Чечню поступали значительные средства на восстановление жилья, хозяйства, всей инфраструктуры.

Однако и лидерам боевиков шли миллионы долларов на продолжение войны. Командные пункты боевиков располагались в пещерах и бункерах в самых труднодоступных районах у границ Дагестана и Ингушетии. Здесь были резиденции Аслана Масхадова, Шамиля Басаева и нового главаря арабских наемников Абу Валида, сменившего иорданца Хаттаба, убитого ранее в результате хитроумной спецоперации. По мнению российских экспертов, именно Абу Валид и его окружение стали теперь главным связующим звеном между чеченскими боевиками и подпольными военно-политическими центрами исламского радикализма и международного терроризма, а также их спонсорами.

В сложившейся ситуации главным методом войны чеченских боевиков против федеральных сил и против собственного народа мог стать только террор.

Еще 9 мая 2002 года в самом центре дагестанского города Каспийска во время торжественного празднования Дня Победы прогремел мощный взрыв. Управляемый по радио фугас был заложен в цветочную клумбу. Погибло 42 человека, в том числе 17 детей. Около 100 человек было ранено. Президенту В. Путину доложили об этом на Красной площади, когда он наблюдал за военным парадом. Через 100 дней, 19 августа года у главной российской военной базы в Ханкале боевики сбили ракетой «Игла» военно-транспортных вертолет Ми-26, доставлявший пополнение. Погибло 129 солдат, офицеров и членов экипажа. Еще через несколько недель под обломками военного вертолета погибло несколько старших офицеров российской армии. Удар был нанесен и по чеченскому ОМОНу. В результате двух террористических актов в Грозном погибло более 50 милиционеров-чеченцев.

Народ Чечни не хотел войны, и главари боевиков начинали мстить своему народу.

Большое влияние на ситуацию в Чечне и на всем Северном Кавказе оказали в 2002 году перемены, происшедшие в Ингушетии. Здесь, после острой избирательной борьбы, к власти пришел Мурат Зязиков, первый выходец из коренных народов Северного Кавказа, ставший генералом спецслужб. Его дядя, первый руководитель Советской Ингушетии, Идрис Зязиков возглавил образованную еще в 1924 году Ингушскую автономную область, положив начало ингушской государственности. Он много сделал для развития своего края, но был оклеветан и расстрелян в 1937 году в годы сталинского террора, да и сам М. Зязиков родился в Казахстане, в депортированной ингушской семье.

Здесь важно заметить, что Ингушетия — сравнительно небольшая республика в самом центре российского Северного Кавказа, если точнее, это 3,6 тыс. кв. км в центральной части северного склона Большого Кавказа. Население республики — 480 тысяч человек, главным образом ингуши. Это родственный чеченцам горный народ, часть которого еще в XVII веке начала переселяться в предгорья и на равнину. По вере это мусульмане-сунниты, однако очень большую роль в их жизни играют древние традиции, обычаи предков и решения, принимаемые на сходе старейшин ингушских тейпов. Еще в 1769 голу ингушские старейшины приняли решение о вхождении в состав России. Это решение было закреплено в 1810 голу специальным договором. Ингушский народ занимает центральную часть Кавказа не только с географической точки зрения. На восток и юго-восток от Ингушетии идут территории с преобладающим мусульманским населением. На запад, северо-запад и на юг Ингушетии идут территории с преобладающим христианским населением. Ингуши в своей массе не принимали участие в Кавказских войнах XIX века. Они не выступали с оружием в руках против России и не подвергались колонизации. Ингушетия географически, исторически и юридически всегда была в составе России, ее важным стратегическим форпостом на южных рубежах российского государства, реальным центром пересечения геополитических интересов Европы и Азии.

В Первой Чеченской войне 1994—1996 годов по отношению к Чечне ингуши придерживались политики дружественного нейтралитета. Они не разделяли сепаратистских идей Джохара Дудаева, но сочувствовали чеченскому народу, еще не сумевшему сделать свой выбор и несущему большие жертвы. Руководство Ингушетии лавировало, искало компромиссы, стремилось не допустить втягивания республики в войну.

Во Второй Чеченской войне, которая имела уже иные причины, иной ход и иной характер, ингушское руководство почти не изменило своей прежней ориентации. В результате главные потоки беженцев из Чечни устремились не в Дагестан, Кабардино-Балкарию или Осетию, не в Ставропольский край, а в Ингушетию.

К середине 2000 года численность беженцев из Чечни превысила 250 тысяч человек, что легло тяжким грузом на экономику и без того небогатой республики. Многие беженцы могли бы вернуться назад уже осенью 2000 года. Однако даже в 2001 году, когда во всей Чечне была восстановлена чеченская администрация, и почти везде начали работать системы жизнеобеспечения, мало кто из беженцев выражал желание и готовность вернуться домой. Опасения чеченских женщин, стариков и подростков были понятны. На них влияла и пропаганда со стороны враждебных России информационных и так называемых «гуманитарных» центров.

В этих условиях многие боевики могли продолжать войну в горах, им не надо было особенно беспокоиться о судьбе своих семей. Их семьи жили в основном за счет Ингушетии и только частично за счет идущей из-за рубежа гуманитарной помощи. Фактически Ингушетия становилась тылом не только для российской армии, но и для боевиков, которые держали здесь нелегальные базы хранения оружия, имели скрытые базы отдыха, они нередко приезжали на побывку к своим семьям в лагеря беженцев.

Кроме того, президенту Ингушетии Р. Аушеву так и не удалось добиться существенных успехов в разрешении последствий осетино-ингушского конфликта и вернуть домой около 40 тысяч ингушей, изгнанных из своих домов в Пригородном районе Осетии. К тому времени у него возникли напряженные отношения и с правительством России, которое вполне обоснованно лишило Ингушетию статуса «свободной экономической зоны», ставшей в большей степени криминальной и резко увеличившей бюджетный долг республики.

Прибавились и многие новые проблемы. Экономика Ингушетии стала высоко дотационной, отсутствовали бюджетообразующие предприятия и отрасли. Еще раньше распались колхозы и совхозы. В сельских районах Ингушетии возобладало натуральное хозяйство. Остановилось высокодоходное в прошлом нефтехимическое производство; безработица достигала 70—80% от численности рабочих и служащих, а те, кто продолжал работать, получали заработную плату крайне нерегулярно. Были закрыты даже кирпичный завод и птицефабрика. Под угрозой оказалась жизнь ингушского народа.

Р. Аушев к тому времени был достаточно известным региональным лидером, к его мнению еще прислушивались в Кремле, в Белом доме и в Совете Федерации. Вместе с тем, он стал быстро терять авторитет не только в Москве, но и в родной Ингушетии.

Выборы на новый срок президента Ингушетии были назначены на конец апреля 2002 года, а избирательная борьба началась задолго, еще осенью 2001 года. Сам Р. Аушев, как досрочно ушедший в отставку, себя не выдвигал, он поддержал кандидатуру Алихана Амирханова, на которого работала почти вся прежняя президентская команда и почти весь ее «административный» ресурс.

Владимир Путин сделал ставку на мало известного за пределами Ингушетии заместителя своего полпреда в Южном федеральном округе 44-летнего генерала ФСБ Мурата Зязикова, ингуша по национальности, историка и юриста по образованию, работавшего в советские времена в комсомольских и партийных органах, связавшего затем свою судьбу с органами государственной безопасности.

В. Путин познакомился с М. Зязиковым еще в 1999 году. К 2002 году М. Зязиков уже поработал в ФСБ Ингушетии, но между ним и Р. Аушевым возникла конфликтная ситуация, в результате чего М. Зязиков вынужден был перейти в УФСБ соседней Астраханской области. Позднее он был назначен заместителем полномочного представителя Президента РФ в Южном федеральном округе.

Хотя в избирательных бюллетенях имелось более 30 фамилий, основная борьба развернулась между А. Амирхановым и М. Зязиковым. В первом туре М. Зязиков занял второе место, всего с 18% голосов. Однако второй тур, состоявшийся 28 апреля 2002 года, он уверенно выиграл.

На церемонии вступления Мурата Зязикова в должность Президента Республики Ингушетия впервые за последние более чем 10 лет прозвучал Государственный российский гимн. Над зданиями правительства и парламента в Магасе и над зданиями администрации различных уровней Ингушетии появилась российская символика.

Р. Аушев на инаугурации не присутствовал и даже не прислал приветственной телеграммы. Однако раскола в обществе и в народе не произошло. Мурат Зязиков пригласил к совместной работе значительную часть людей из команды прежнего президента республики, назначил их на весьма ответственные участки. Уже через несколько месяцев перемены во власти стали ощущать не только в Кремле и Ингушетии, но и в соседних землях — Северной Осетии, Чечне и даже в Грузии.

Перемены начались уже в конце мая и в июне 2002 года. В республике были ликвидированы неконституционные структуры. Законы Ингушетии были приведены в соответствие с общероссийским законодательством, создана Счетная палата и институт уполномоченного по правам человека.

Значительно быстрее пошло возвращение беженцев в Чечню. Летом и осенью 2002 года к родным очагам ежедневно возвращались до 500 человек.

Началось и возвращение ингушских беженцев в свои дома в Осетии. Рабочая встреча Мурата Зязикова и Президента Республики Северная Осетия-Алания Александра Сергеевича Дзасохова состоялась во Владикавказе уже 30 мая 2002 года. Вскоре между этими республиками был заключен Договор о сотрудничестве и добрососедстве, который положил коней десятилетней конфронтации между народами Ингушетии и Осетии.

Потянулись в Ингушетию и русские семьи, они получали участки земли, помощь в строительстве домов или квартиры. Началось строительство трех православных церквей.

Не обошли Ингушетию тяжелые стихийные бедствия, которые обрушились в июне 2002 года на весь Северный Кавказ. В республике не было человеческих жертв, но сотни домов 12 населенных пунктов Сунженского и Джейрахского районов были разрушены, а более тысячи повреждены. Было снесено 25 мостов и выведено из строя десятки километров линий электропередачи и газопровода. Мурат Зязиков возглавил восстановительные работы, и уже осенью вручал сотням жителей пострадавших районов ключи от новых домов. Всего при поддержке федерального центра было построено около трех тысяч домов.

В ингушском селении Ольгети, расположенном на границе с Грузией и буквально смытом с лица земли разбушевавшейся горной рекой, удалось спасти только мечеть. Никто не помнил здесь подобного бедствия. Старики селения заявили, что властям Москвы и Магаса нет до них дела, что надо искать новое место для села. Приехавшему немедленно в горное село Мурату Зязикову с трудом удалось их остановить.

Уже через несколько месяцев поодаль от берега реки были построены десятки новых кирпичных домов. Жители Ольгети поверили, что они нужны и Москве и новой ингушской власти, что нельзя покидать землю предков.

Свою первую восстановленную улицу они назвали «улицей В. В. Путина». Московская печать с иронией комментировала это событие, а Мурат Зязиков с немалым трудом убедил жителей не называть уже другой улицы «улицей М. М. Зязикова».

Сентябрь 2002 года принес новые испытания Ингушетии. Из соседнего Панкисского ушелья Грузии на территорию республики ворвались чеченские боевики и их наемники. Они надеялись получить здесь поддержку или, во всяком случае, дружеский нейтралитет. Но ингушские подразделения милиции и ФСБ помогли переброшенным сюда подразделениям 58-й армии разбить и рассеять боевиков.

Бои под ингушским селом Галашки обошлись без обстрелов села. По договоренности Президента Ингушетии и старейшин села с военными при освобождении села военные не стали делать «зачисток». Сохраненный жителям села кров позволил укрепить авторитет новой власти, эти действия не дали втянуть в войну местных жителей, на что очень рассчитывали боевики.

Боевики оказались совсем в другой Ингушетии, чем это было год или два назад. Как писала одна из ингушских газет «Сердало» 19 октября 2002 года, «В нашей республике за несколько месяцев изменилось практически все, и не изменилось ничего». Ибо самый главный поворот произошел в сознании ингушского народа.

События 23—26 октября 2002 года в Москве многие обозреватели сравнивали с событиями 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне, хотя их сценарии, масштаб и число жертв были разными.

Октябрь — очень тяжелый месяц для боевых групп сепаратистов и наемников, так как леса обнажаются, а снег и мороз делают большую часть троп и дорог в горах непроходимыми. Военные лагеря в лесных массивах приходилось свертывать, а оружие прятать до весны в тщательно замаскированных схронах. Инициатива даже в самых труднодоступных горных районах переходила к спецподразделениям федеральных сил. Конечно, многие ждали усиления минно-фугасной войны, нападений на милиционеров-чеченцев и руководителей местных администраций. Однако того, что произошло в Москве 23 октября, не ждал никто.

Крупный террористический акт в самой Москве задумывался, как оказалось, давно, и подготовка к нему должна была происходить не только в горных пещерах Чечни или в каких-то террористических центрах за пределами России, но и в глубоком подполье в самой Москве. В планировании и финансировании этой акции должны были участвовать очень опытные в таких делах люди. Большую группу террористов-смертников начали формировать и тренировать еще в мае 2002 года. В конечном счете в состав «разведывательно-диверсионного батальона смертников» вошли около 30 хорошо подготовленных боевиков-мужчин и около 20 женщин, главным образом из числа вдов и сестер погибших ранее чеченских боевиков и полевых командиров. Общее руководство этим батальоном осуществлял «верховный военный эмир Ичкерии» Шамиль Басаев. Непосредственный командир отряда Мовсар Бараев прибыл в Москву одним из последних. Вполне возможно, что он был только формально командиром отряда, а на самом деле подчинялся своему главному помощнику Абу-Бакару.

Захват отрядом террористов-смертников большого столичного театрального центра на Дубровке произошел 23 октября в 21 час 10 минут, когда там началось второе действие мюзикла «Норд-Ост». Этот патриотический спектакль, поставленный по книге писателя Вениамина Каверина «Два капитана», шел здесь уже более года и пользовался немалым успехом среди москвичей и приезжих. На 1100 мест в партере и на балконе было продано более 700 билетов. В спектакле было занято более ста артистов, музыкантов и обслуживающих работников. Среди зрителей и артистов было немало детей.

В отличие от стационарных московских театров, Театральный центр на пересечении 1-й Дубровской улицы и улицы Мельникова почти не охранялся. Во время спектакля у главного входа дежурили два гражданских охранника без оружия. В Доме культуры завода «Московский подшипник», в котором был создан Театральный центр, — весьма вместительный зрительный зал, много различных помещений, много технических и служебных входов и выходов, которые вообще не охранялись. Некоторые помещения Дома культуры арендовали другие организации (даже гей-клуб). В боковых помещениях шел ремонт.

Позднее стало известно, что некоторые из боевиков устроились здесь работать и заранее спрятали часть оружия и боеприпасов. Заранее была проведена и разведка театрального зала и служебных помещений. Организаторы террористического акта осмотрели в Москве несколько театров и театральных центров, и Дом культуры на Дубровке «понравился» им больше других,

В день атаки боевики действовали быстро и очень профессионально. Только часть из них приехала на двух автомашинах, остальные проникли в Дом культуры заранее. Они блокировали изнутри входы и выходы, установив во многих местах мины-растяжки.

Ворвавшись в зал и объявив всех зрителей и артистов заложниками, бандиты приступили к минированию партера и балкона.

В разных местах зала расселись женщины в черных одеждах и в черных масках, на каждой были закреплены пояса со взрывчаткой весом от 0,5 до 2 кг и упаковки с гвоздями и шурупами — для большей эффективности поражения. В центре зала установили заряд весом около 50 кг. У бандитов были гранаты разных типов, автоматы, пистолеты, гранатомет. Большинство мужчин-террористов были одеты в камуфляж. Они вели себя очень агрессивно.

Первые сообщения о захвате Театрального центра поступили в информационные центры и в редакции некоторых газет от самих заложников по мобильным телефонам. В зале были журналисты, один сотрудник ФСБ, много иностранцев. Московская милиция и ФСБ также узнали о захвате заложников через 10—15 минут. В промежутке между 21 час. 30 мин. и 22 часами к Театральному центру стали прибывать группы из спецподразделений «Альфа» и «Вымпел» и занимать позиции вокруг здания. Были приняты меры для оцепления и блокирования самого Театрального центра, а затем и большой территории вокруг него. Примерно в 22 часа 20 минут о происшедшем был проинформирован Президент В. В. Путин, который взял общее руководство в свои руки, отложив другие дела. Непосредственно руководить операциями было поручено директору ФСБ Николаю Патрушеву. Были задействованы спецподразделения и части МВД, которыми руководил министр Борис Грызлов. К зданию Театрального центра срочно приехал и мэр Москвы Юрий Лужков.

Сразу же возникал вопрос о крупных просчетах специальных служб Российской Федерации.

Как могли незамеченными прибыть в столицу несколько десятков хорошо подготовленных террористов-смертников? Как они смогли доставить в Москву, а затем и в Театральный центр на Дубровке такое большое количество оружия и взрывчатки? Где они жили в Москве? Где проходили подготовку и тренировки? С кем поддерживали связь? Операция такого масштаба требовала длительной и основательной подготовки и планирования с участием опытных специалистов. Как могли проглядеть ее органы ФСБ и МВД? Есть ли у них необходимая агентура на Кавказе и в настроенных соответственно кругах в столице? Велось ли наблюдение и прослушивание разговоров подозрительных лиц?

Несомненными и значительными были просчеты московских спецслужб, для которых мэрия Москвы добилась еще в начале 90-х годов некоторой автономии. О подпольных рынках оружия и боеприпасов в Москве и в ближнем Подмосковье было известно давно, и боевики Басаева могли приобрести многое в самой Москве, а не везти сюда с юга России. Под видом строительных материалов и инструмента в Театральном центре на Дубровке были заранее спрятаны станковый пулемет и гранатомет, боеприпасы, более 100 гранат, автоматы, камуфляж. Кто-то должен был очень основательно помогать отряду террористов-смертников в этой сложной и длительной подготовке. Так что не удивительно, что некоторые московские газеты вышли в свет 25 и 26 октября с большими фотографиями начальника ГУВД Москвы генерала Владимира Пронина и начальника Управления ФСБ по Москве и Московской области генерала Виктора Захарова — и с требованием их отставки. Раздавались требования об отставке министра внутренних дел и директора ФСБ.

В некоторых странах закон запрещает спецслужбам вести переговоры с террористами, захватившими заложников. В этих странах спецслужбы начинают штурм захваченного террористами объекта сразу же, как только к нему будут подтянуты антитеррористические группы. В других странах власть и специальные службы предпочитают вести переговоры, которые могут продолжаться и несколько дней и много недель. В Российской Федерации не было никаких законов и строгих предписаний для подобных случаев, хотя Россия не в первый раз столкнулась с массовым захватом заложников; достаточно вспомнить о событиях в Буденновске в июне 1995 года и в Кизляре в январе 1996 года. По масштабу захват театрального центра в Москве был сравним с захватами больниц в Буденновске и Кизляре. Но теперь это был не грубый набег с элементами импровизации, а хорошо подготовленная акция в столице России. Заметим, что у России был теперь другой президент, другое правительство, а также более крепкие и лучше подготовленные специальные службы.

Многие эксперты публично высказывали 24 октября свои прогнозы и предположения насчет возможного развития событий. Эти прогнозы были не слишком утешительны. Террористов было слишком много, они были хорошо вооружены и подготовлены для действий именно в этом здании. Зрительный зал был тщательно заминирован, и для общего взрыва, который должен уничтожить и всех заложников и всех террористов, достаточно было нескольких секунд. Не было сомнений и в решимости террористов умереть вместе с заложниками, если на то будет «воля Аллаха».

При таких «исходных данных» штурм казался для большинства экспертов чем-то немыслимым. Пожалуй, только Герой Советского Союза генерал-майор запаса Виктор Карпухин, который участвовал еще в штурме дворца Амина в Кабуле, а позднее командовал группой «Альфа», твердо высказывался за штурм.

«Добром эти отморозки не уйдут, — говорил Карпухин. — У них нет выхода. Нет, эти сволочи будут идти до конца. Поэтому их надо уничтожить безжалостно. Я уверен, что будет найден оптимальный вариант действий. Есть спецсредства, которые позволяют видеть и слышать все, что происходит в захваченном здании. Чеченцы в любом случае подготовлены хуже бойцов “Альфы”. Если подготовить и двинуть решительно и смело, успех будет на нашей стороне, мы их перебьем».¹

Бойцы спецподразделений «Альфа» и «Вымпел» уже к 23 часам заняли самые ближние позиции вокруг Театрального центра, в первую очередь у боковых стен и у задней стены здания. Парадный вход освещался прожекторами ночью и днем: таково было требование террористов. Здесь стояли десятки автомашин; их оставили зрители, артисты и работники центра.

Бойцам спецназа удалось проникнуть в некоторые из подсобных помещений Дома культуры, которые не контролировались террористами. С помощью московских диггеров, знатоков городских подземелий, были обследованы подземные коммуникации здания. Благодаря спецсредствам было налажено прослушивание почти всех помещений Театрального центра, в которых находились террористы и заложники. Прослушивались и телефонные разговоры, которые вели террористы. Их абоненты были в Чечне, за пределами России, в Москве и даже где-то в толпе людей, окружавших здание, или в оцеплении.

Совсем недалеко от Театрального центра на противоположной стороне улицы Мельникова в военном госпитале для ветеранов был создан оперативный штаб, который состоял из нескольких подразделений, работавших самостоятельно над решением разных задач. Одна из групп поддерживала связь с прессой, с телевидением, с политиками. Другая руководила работой милиции и внутренних войск, которые установили вокруг Театрального центра двойное, а потом и тройное оцепление. К работникам третьей группы обращались родственники заложников. К зданию центра подтягивались отряды спасателей из МЧС, группы врачей скорой помощи.

Главной была, конечно, та часть штаба, которая сразу же начала подготовку штурма здания вместе с командирами спецподразделений ФСБ и МВД. Немедленный штурм, как это предлагал всем известный В. В. Жириновский, был бы неразумным решением. Характер и масштаб действий террористов, обилие оружия и взрывчатки, незнакомство с планом и архитектурой здания и многие другие факторы исключали мгновенные силовые действия. Действовать надо было быстро, но осторожно и рассчетливо, на основе точной разведки и максимально ясного понимания всей ситуации.

Общее руководство оперативным штабом было поручено генерал-лейтенанту Владимиру Паничеву заместителю директора ФСБ. От МВД в оперативном штабе главным был генерал-лейтенант Владимир Васильев, заместитель министра внутренних дел. Отдельную группу поддержки создал мэр Москвы Юрий Лужков, который все три дня кризиса находился близ Театрального центра. Питание и обслуживание войск, стоявших в оцеплении, подготовка московских больниц к приему раненых, эвакуация больных из госпиталя ветеранов, а также жильцов одного из жилых домов на улице Мельникова, создание пресс-центра, подготовка питания для заложников — эти и множество других неотложных дел взяли на себя мэрия и правительство Москвы. Рядом с Лужковым были генералы В. Захаров и В. Пронин, а также многие министры московского правительства. Было, однако, немало задач, выполнение которых требовало согласования с Министерством обороны, с разведкой, с Министерством иностранных дел, с Министерством здравоохранения, с другими федеральными службами. Выполнение этих задач взял на себя Президент Владимир Путин.

Подготовка к штурму была определена как главная задача оперативного штаба, она велась тщательно и интенсивно. Дома культуры крупных предприятий строились обычно не по индивидуальному, а по типовому проекту. Оказалось, что в Москве имеется несколько домов культуры такого же типа. А Дом культуры «Меридиан» близ метро «Калужская» в другой стороне Москвы был точной копией Театрального центра на Дубровке и уже с утра 24 октября здесь начались интенсивные тренировки «Альфы» и «Вымпела», которые шли двое суток с короткими перерывами на отдых и прием пиши. Это была большая удача для спец-подразделений и важная составляющая их успеха. Всю эту подготовку удалось сохранить в полной тайне, хотя разведчики и пособники террористов были и за пределами Театрального центра. Не стало тайной размещение снайперов на крышах соседних зданий. Какой-то телеоператор снял и передал в прямой эфир изображение снайпера, занимающего позицию. Это видели и террористы, которые вели наблюдение за всеми телеканалами.

Ни президент Путин, ни генералы, возглавлявшие оперативный штаб, не были в принципе против переговоров. К тому же террористы, захватившие Театральный центр, сами назвали уже вечером 23 октября тех людей, которых они хотели бы видеть посредниками в переговорах с Кремлем. Они отвергли посредничество Юрия Лужкова, как и посредничество некоторых известных представителей чеченской диаспоры в Москве. Из политиков они согласны были видеть у себя Бориса Немцова, Григория Явлинского, Ирину Хакамаду и Руслана Аушева. Позднее согласились и на разговор с Евгением Примаковым. Из журналистов они назвали Анну Политковскую из «Новой газеты». Из российских общественных деятелей согласились на посредничество известного артиста и певца Иосифа Кобзона и детского врача-хирурга Леонида Рошаля. Через день, 25 октября, Мовсар Бараев согласился дать интервью операторам из НТВ.

Все названные террористами лица прибыли в оперативный штаб, хотя Явлинскому пришлось для этого вернуться из поездки в Сибирь, а Анне Политковской прервать поездку в США. Был вызван в Москву и полпред президента России в Южном федеральном округе Виктор Казанцев, который еше около года назад получил полномочия для переговоров с представителями президента Ичкерии Аслана Масхадова. В одном из аэропортов Москвы был подготовлен и заправлен большой авиалайнер ИЛ-62, готовый в любое время подняться и лететь с террористами в любую точку земного шара.

Однако никто из переговорщиков ни 24, ни 25 октября не мог сообщить в оперативный штаб или президенту России ничего вразумительного. Террористы не выдвигали никаких конкретных требований, кроме общего требования о немедленном выводе российских войск из Чечни. Они согласились освободить детей до 12 лет и нескольких женщин, а также разрешили принести для заложников немного питьевой воды и некоторые лекарства, но не пишу. «Мы ничего не едим, и пусть они все сидят голодными».

Становилось очевидным, что главные решения принимает не Мовсар Бараев, а кто-то другой, находящийся за пределами Театрального центра. «Мы свою задачу уже выполнили, — заявили Бараев и Абу-Бакар. — Мы захватили заложников и теперь готовы умереть. Мы хотим умереть больше, чем вы хотите жить». Поведение боевиков становилось все более непредсказуемым. Они заявляли, что уважают Масхадова и считаются с ним, но выполняют приказы только одного человека — Шамиля Басаева. Известный российский ученый Сергей Капица призывал руководство России начать переговоры с Басаевым. «И со злодеями надо разговаривать. Надо принять какие-то их условия. Надо начать ответственные переговоры с чеченской стороной. Ведь кризис в Буденновске разрядил именно разговор Черномырдина с Басаевым».²

Но «разговор» в Буденновске был настоящей капитуляцией власти перед террористами, повторять ее было недопустимо. Да и не с кем было вести переговоры — и это подтвердил ночной визит Евгения Примакова к бандитам. «Там разговаривать не с кем», — доложил Примаков президенту Путину. «Время упущено, — заявил депутат Рамазан Абдулатипов. — Поэтому самый плохой исход становится и самым вероятным». Торопя события, террористы объявили, что начнут убивать заложников утром 26 октября. «Мы начнем с самых сочных», — сказал М. Бараев одному из своих собеседников по телефону. Подходили к концу силы и выдержка у многих заложников. Один из них выбежал со своего места в зал и был застрелен.

Наступило время решения, которое мог и должен был принять только один человек — Владимир Путин.

До октября 2002 года самыми трудными днями для Президента России В. Путина были дни гибели атомной подводной лодки «Курск». Тогда он ничего не мог сделать, чтоб помочь гибнущим подводникам. Но теперь в Москве только он один мог и должен был принять главное решение в почти безвыходной ситуации, когда любое решение — даже кажущееся самым лучшим — могло оказаться самым худшим.

Еще 20—22 октября Путин был занят, среди других дел, подготовкой важной зарубежной поездки. Президенту России предстояло принять участие в очередной встрече руководителей стран Азиатско-Тихоокеанского экономического сообщества в Мексике 26 и 27 октября. По дороге в Западное полушарие Путину предстояли переговоры в Берлине и Лиссабоне.

Когда президент Путин узнал о захвате заложников в Театральном центре, все его зарубежные визиты были отменены. Делегацию России на саммит АТЭС было поручено возглавить премьеру Михаилу Касьянову. Замечу, что в сходных ситуациях и Горбачев, и Ельцин склонны были перекладывать всю ответственность на других. Но ни Горбачев, ни Ельцин никогда не служили в армии даже простыми солдатами, тогда как Путин пришел к власти в образе «президента-спасателя», «президента-защитника», и он уже показал свою способность и решимость принимать на себя главную ответственность в кризисных ситуациях.

Вряд ли вечером и ночью 23 октября для Путина существовала проблема выбора. Вероятнее всего, в первые же минуты после того, как он получил подробное сообщение о захвате заложников, он пришел к мысли о необходимости освободить людей, но уничтожить террористов. Все другие решения могли рассматриваться лишь в качестве запасных вариантов.

Чрезвычайно важным качеством В. Путина, воспитанным еще в годы работы в разведке, но оказавшимся очень нужным и на посту Президента, является его способность жить и работать с ощущением опасности. Он готов к неожиданностям, в том числе непонятным.

Всю ночь с 23 на 24 октября Владимир Путин провел в Кремле. Он заслушивал доклады «силовиков», руководителей спецслужб. разведки, экспертов и других людей, имеющих отношение к делу. Утром 24 октября всем телевизионным каналам было показано совещание Президента с «силовыми» министрами. Путин отметил несомненную связь террористов, захвативших заложников в Москве, с зарубежными центрами, которые раньше других стали распространять в мире информацию о событиях в российской столице. «Мы видим, — подчеркнул Путин, — что теракт планировался за рубежом. Ни у кого нет сомнений в том, что это те самые преступники, которые в течение многих лет терроризировали Чечню, а сейчас призывают к прекращению военных действий. Но Россия не будет поддаваться на провокации, и она ответит должным образом на вызов террористов».

Утром 24 октября Владимиру Путину позвонил президент США Джордж Буш и не только выразил полную политическую поддержку российскому президенту, но и предложил практическую помощь со стороны американских спецслужб. Такие же беседы состоялись у Путина в течение дня с Тони Блэром, с Герхардом Шредером, с Ариэлем Шароном, с Сильвио Берлускони и лидерами других стран. По телевидению мы несколько раз в течение этого дня видели Путина, работающего в своем кремлевском кабинете. В ночь на 25 октября он снова остался в Кремле. Не покидали своих кабинетов и многие люди из администрации президента и правительства России. Об этом писали и газеты: «Бессонница в кремлевских кабинетах», «Консультации силовиков с президентом идут днем и ночью», «В окнах Кремля и Белого дома не гаснет свет...»

Тем не менее, некоторые политики и органы печати решили использовать кризисную ситуацию для новой политической атаки на президента, как это было и в дни трагедии с «Курском» в 2000 году. «Президент России должен публично взять на себя ответственность за освобождение заложников, — заявляла Л. Шевцова из Центра Карнеги. — Пока Путин этого не сделал, он теряет рейтинг и рискует разделить судьбу когда-то ушедшего в отставку Джимми Картера. Да, нам показали, как Путин ведет совещания в Кремле. Но обращения к нации не было. Ему нечего сказать? Страна должна чувствовать, что у нее есть лидер. Но Путин уходит от ответственности и занимает выжидательную позицию. С каждым часом он теряет свой рейтинг. Скорее всего, это будет продолжение Буденновска»³ Ю. Калинина из «МК» заранее осуждала любое решение Путина, который уже «упустил время и обречен на неудачу». Не удержался от критических высказываний и беглый олигарх Борис Березовский. Он предлагал помочь в переговорах с Масхадовым; в противнем случае Москва «получит 700 гробов». С дежурными обвинениями против Путина выступили газеты КПРФ и «Новая газета».

В трудном положении оказались оппозиционные президенту политические еженедельники, которые выходят в свет в понедельник и вторник, но подписываются в печать не позже вечера в пятницу. Редакции этих изданий сообщали своим читателям о террористическом акте и помещали на первых страницах множество фотографий с места событий. Но каков будет исход, они не знали и ориентировались на худшее. Журнал «Профиль» заявлял, что Путин попал в безвыходное положение и просто не знает, что делать. Выставляя, по своей традиции, оценки политикам по итогам недели, «Профиль» на первое место среди «удачников» политической недели поставил Бориса Немцова, Ирину Хакамаду и Иосифа Кобзона. В «неудачники» журнала попали Владимир Путин, Николай Патрушев и Борис Грызлов.⁴

В статье «Защита Путина» главный редактор еженедельной газеты «Версия» Рустам Арифджанов писал: «На кого еще России надеяться, если не на Путина, питерского полковника, вознесшегося на высший пьедестал власти в России. Он офицер, для которого честь дороже всего. Но сложнее задачи; чем эта, пожалуй, у него было. Путин об этом знает. Он умеет считать ходы. Но он привык ходить первым. Привык, что белые начинают и выигрывают. А тут — ход черных. Шах. Страна замерла в тревожном ожидании. Что предпочтет президент? Путин думает. Путин долго и мучительно думает. Где-то в туманном далеке потирает руки Борис Березовский. Где-то совсем рядом обвиняет антинародный режим Зюганов. Но стране нет до них дела. Страна, как и все эти три года, повторяет все те же риторические вопросы. На кого еще России надеяться, если не на Путина? Думайте, Путин. До следующих президентских выборов осталось полтора года».⁵

В этих словах можно было видеть плохо скрытую враждебность, даже угрозу. Все материалы следующего номера «Версия» готовила в расчете на полный провал Путина и «силовиков». Рисковал ли Путин, принимая в ночь на 26 октября окончательное решение о штурме и санкционируя применение усыпляющего газа? Конечно, рисковал. Даже позднее, уже имея на руках почти все факты и зная все обстоятельства, многие эксперты оценивали шансы на успех как 50 на 50. Но еще большее число экспертов оценивали шансы на успех в соотношении 20 на 80 или даже 10 на 90. К сожалению, риск — это часть современной политики, особенно тогда, когда речь идет о военной, боевой операции.

Утром 26 октября телевидение и радио сообщили нам об успешном штурме, уничтожении террористов и освобождении заложников. Примерно с 10 часов утра телевидение раз за разом показывало всем нам внутренние помещения и зрительный зал Театрального центра. Это были уже не оперативные съемки ФСБ, хотя потом нам показали и часть оперативных съемок.

В большом зале с креслами красного цвета уже не было заложников, но в разных местах и в разных позах лежали и сидели убитые террористки-смертницы в черных одеждах и с пакетами взрывчатки на поясах. В центре зала из рюкзака торчал большой заряд с проводами. В других помещениях лежали убитые террористы-мужчины, рядом валялось их оружие. Были убиты все террористы — 32 мужчины и 19 женщин. Несколько бойцов спецназа были ранены. Заложников уже вынесли из зала и развозили машинами скорой помощи и на микроавтобусах по московским больницам. В 12 часов дня нам сказали о гибели 67 заложников, но это были не окончательные цифры. Тем не менее все увиденное казалось чудом.

Как это удалось сделать? В течение дня мы узнали немало подробностей ночных событий.

Мы узнали о применении усыпляющего газа. Это было сделано впервые в подобной ситуации и в таких масштабах. Мы узнали, что число погибших заложников увеличилось до 100 человек. Днем 26 октября группу пострадавших заложников в больнице им. Склифосовского посетил Владимир Путин и пожелал им скорейшего выздоровления. Только вечером в 21 час Владимир Путин выступил с обращением к нации. Он сказал: «Дорогие соотечественники! В эти дни мы вместе пережили страшное испытание. Все наши мысли были о людях, оказавшихся в руках вооруженных подонков. Мы надеялись на освобождение попавших в беду, но каждый из нас понимал, что надо быть готовыми к самому худшему. Сегодня утром проведена операция по освобождению заложников. Удалось сделать почти невозможное — спасти жизни сотен, сотен людей. Мы доказали, что Россию нельзя поставить на колени. Но сейчас я прежде всего хочу обратиться к родным и близким тех, кто погиб. Мы не смогли спасти всех.

Простите нас.

Память о погибших должна нас объединить.

Благодарю всех граждан России за выдержку и единство. Особая благодарность всем, кто участвовал в освобождении людей. Прежде всего сотрудникам спецподразделений, которые без колебаний, рискуя собственной жизнью, боролись за спасение людей. Мы признательны и нашим друзьям во всем мире за моральную и практическую поддержку в борьбе с общим врагом. Этот враг силен и опасен, бесчеловечен и жесток. Это международный терроризм. Пока он не побежден, нигде в мире люди не могут чувствовать себя в безопасности. Но он должен быть побежден. И будет побежден. Сегодня в больнице я разговаривал с одним из пострадавших. Он сказал: “Страшно не было, была уверенность, что будущего у террористов все равно нет”. — И это правда. У них нет будущего. А у нас есть».

Нет необходимости излагать здесь подробности проведения самой спецоперации по освобождению заложников и уничтожению террористов. В этой операции приняли участие около 200 бойцов «Альфы», «Вымпела» и некоторых других специальных подразделений. Еще вечером 25 октября бойцы спецназа скрытно подошли к задней и боковым стенам большого квадратного здания; им удалось не только закрепиться на многих позициях внутри здания, но и подтащить сюда баллоны с усыпляющим газом и определить системы вентиляции и другие подходящие отверстия и шахты для использования газа. Людей из «Альфы» и «Вымпела» страховали сотни бойцов милицейского СОБРа и не менее тысячи автоматчиков — солдат внутренних войск.

Приказ о штурме поступил в 6 часов 20 минут, и немедленно в зрительный зал и в другие помещения центра был пушен газ. Это был фентанил, газ без цвета и запаха, который используется в медицине в качестве обезболивающего и усыпляющего средства. Конечно, это было небезопасно для ослабленного организма многих заложников. Но другого способа нейтрализации террористок-камикадзе просто не было.

Штурм вели с трех сторон, у каждой из групп спецназа была своя задача. Террористы явно не ожидали штурма, но в разных помещениях Дома культуры оказали отчаянное сопротивление, пытаясь использовать гранаты, пулемет, автоматы. Бойцы спецназа в бронежилетах применяли бесшумное оружие. Боевая операция длилась 15—20 минут, но уже в первые минуты спецназовцы ворвались в зал, чтобы нейтрализовать террористок с их страшным оружием — поясами со взрывчаткой. Те спали — и от усталости, и от действия газа. Никто из них не успел бросить гранату или взорвать свой заряд. Заложников стали выносить из зала вначале сами спецназовцы, затем в зал вошли спасатели, за ними — десятки врачей. Не все в действиях спасателей и врачей было безупречно, но и задач подобной сложности они никогда ранее не решали.

По мнению почти всех экспертов, а также офицеров из спец-подразделений других стран, российский спецназ провел эту операцию блестяще. Очень высоко оценил деятельность спец-подразделений и Владимир Путин. Уже на следующий день, в воскресенье 27 октября, он провел в Кремле большой прием в честь участников субботнего штурма. Не только российская печать, но и печать многих стран мира всю следующую неделю обсуждала подробности проведенной операции. Почти все обозреватели были высокого мнения о профессиионализме российского спецназа. Не обошлось, однако, и без грубых фальсификаций. «Московская правда» называла все случившееся «смертельно опасной показухой» и «фантастической случайностью».⁶ А некий «политтехнолог» Н. Латыпов пытался доказать, что в театральном центре происходил «хорошо отрежиссированный спектакль, а взрывчатки как таковой в зале не было»⁷

Трагедия в Москве не объединила российских политиков. Кое в чем их полемика стала даже более острой. Все политические течения и группы были согласны только в одном: выполняя приказ Верховного Главнокомандующего, специальные подразделения ФСБ и МВД действовали высокопрофессионально. «Это была хорошо проведенная операция», «Без права на ошибку», «Действия спецназа войдут в учебники», «“Альфа” и “Вымпел” вернули нам чувство защищенности», «С тем, что спецоперация была проведена успешно, спорить бессмысленно», «Такой победы силовых структур и власти у нас не было давно», «Этот бой с терроризмом общество выиграло», «Операция прошла успешно», — такого рода высказываний политиков и общественных деятелей разных направлений можно привести много. Но область согласия на этом заканчивалась, и дальше шли разногласия,

В. Жириновский продолжал утверждать, что штурм надо было проводить немедленно, вечером 23 октября. Высказывания Г. Зюганова в дни кризиса были уклончивы и неопределенны. Пришлось срочно собирать пленум ЦК КПРФ, но и заявление этого пленума о «кровавом беспределе, который царит в стране», источником которого стали «разрушительные реформы, начатые Ельциным и продолженные Путиным», воспринималось как пустая демагогия.

Г. Явлинский распространил через российские газеты специальное заявление, которое выражало официальную позицию партии «Яблоко». «Наша партия, — говорилось в этом заявлении, — разрабатывала иной вариант действий: постепенно шаг за шагом вести переговорный процесс, в ходе которого можно было надеяться на поэтапное освобождение заложников или хотя бы части из них. Мы понимаем, что тем, кто практически нес ответственность за операцию по освобождению заложников, приходилось делать выбор между страшным и самым страшным. Этот выбор могла сделать только власть, и она сделала его так, как она могла. Правильность этого выбора могут оценить только люди, пережившие трагедию, заложники, их родственники, москвичи, граждане России, а в конечном счете история».

Это было крайне уклончивое и неискреннее заявление. Ибо сам Явлинский 25 октября попытался вести переговоры с террористами, но, вернувшись в оперативный штаб из театрального центра, заметил, что там просто не с кем говорить всерьез. «Эти люди, — сказал лидер “Яблока”, — не уполномочены вести переговоры и запрограммированы на смерть».

Больше всего нареканий и насмешек со стороны наблюдателей и журналистов вызвало поведение лидера СПС Бориса Немцова, который слишком назойливо суетился перед телевизионными камерами. Немцов был первым, кого террористы пригласили быть посредником. Но он побоялся идти в театральный центр и разговаривал с Бараевым только по телефону. На встречу с террористами от СПС пошла лишь Ирина Хакамада. «Счастье Бориса Ефимовича, — писала одна из газет, — что он живет не на Кавказе, где публичное поведение мужчины общественность изучает, как ботаник пойманную бабочку под микроскопом. Там его политическая карьера рухнула бы как ледник в Кармадонском ущелье. “Потерявший лицо” — так в горах зовут тех, кто в критической ситуации публично демонстрирует свое малодушие».⁸ А журнал «Профиль», который заранее объявил Б. Немцова главным «удачником» политической недели 21—27 октября, вынужден был извиниться перед читателями. Как писала здесь Вероника Злотницкая, «Борис Немцов проявил по-человечески понятную нерешительность, которую ни в коем случае нельзя ставить ему в вину».⁹ По итогам двух недель журнал поставил на первое место среди «удачников» В. Путина. Немцов же занял последнее место среди «неудачников».

Главный редактор газеты «Завтра» А. Проханов, узнав о захвате террористами театрального центра, немедленно улетел в Лондон для консультаций со своим новым союзником Борисом Березовским. Здесь он и узнал об успехе проведенной утром 26 октября спецоперации. Ее успех очень огорчил лондонских собеседников, которые уже договаривались о новой атаке на «режим спецслужб». В большой статье «Русская победа» вернувшийся в Москву А. Проханов писал об уничтожении террористов только как о победе «Альфы» и «Вымпела», к которой президент Путин «не имел никакого отношения». «Можно предположить, — заявлял Проханов, — что Путин в ночь на 26 октября крепко спал, и челядь не осмеливалась потревожить его известием о конце мятежа».¹⁰ Лидеры других националистических течений были иного мнения. «Да, — писал А. Дугин, — Путина, политический строй и Россию в целом спасли спецслужбисты. В этот раз силовики решили почти неразрешимое уравнение. Несколько секунд промедления — и число жертв изменилось бы в десятки раз. В руках чекистов была Россия. Они ее не потеряли. Они спасли президента, спасли страну, спасли нас с вами. Путину остается закрепить свою тяжелую драматическую победу. Он оказался “тем, что надо”. Он оправдал веру тех, кто в него поверил. Он встал стеной ка пути тех, кто решил, что из него можно вить веревки и все вернуть назад. Как оказалось, нельзя».¹¹

Сергей Ковалев после 26 октября несколько раз заявил, что Путин «упустил свой шанс» стать миротворцем. Журнал «Свободная мысль» сделал вклейку в ноябрьский номер и сообщил своим читателям о гибели в результате спецоперации 165 российских граждан, включив в этот список и террористов: «ибо каждая человеческая жизнь бесценна». И. Мильштейн из «Нового времени» пытался доказать, что на Дубровке победил в конечном счете не Путин, а Бараев, в «остекленевших глазах которого была усмешка и торжество победителя».¹² Газета «Версия» пыталась доказать, что «Альфа» применила в театральном центре не усыпляющий газ, а «высокоэффективное боевое отравляющее вещество нерв-но-паралитического действия, рассчитанное на то, чтобы убивать, а не просто выводить противника из строя».¹³ Военный обозреватель газеты «Совершенно секретно» Павел Фельгенгауэр с сожалением писал об убийстве «Альфой» женщин-смертниц, «хотя они находились в бессознательном состоянии». «Возможно, — заявлял этот “эксперт”, — что фугасы террористов были действительно муляжами или у них был четкий приказ не устраивать массовой бойни невинных людей. Ведь в Москву чеченцы пришли с чисто политической целью добиваться прекращения войны и выставить в негативном свете российскую власть».¹⁴

Не было, кажется, ни одной глупости, ни одной вздорной версии, которая не была бы высказана. «Все это было организовано не международными террористическими центрами, а лицами из властных структур в России», — это заявлял политолог Николай Злобин.¹⁵ Сергей Кара-Мурза писал: «Интеллектуальные авторы нынешних терактов — Сахаров с Горбачевым и их преемники. Те, кто им аплодировал, жаловаться не могут».¹⁶ Депутат Государственной Думы от Дагестана Г. Махачев обвинил в организации террористического акта в Москве Бориса Березовского. «Это его почерк, его художественный вкус, — сказал Махачев. — Березовскому, выбитому из седла и опасному, как раненый зверь, нужна раскачка на Кавказе всех конфликтов, чтобы охотиться за собственной добычей».¹⁷

Поражение террористов в Москве вызвало распрю в горах Чечни. Масхадов попытался отмежеваться от Басаева и объявил о смешении Басаева со всех постов и передаче его дела в Верховный шариатский суд Ичкерии, Басаев объявил, что он продолжит войну с «российскими оккупантами», но другими методами. Усама бен Ладен, перечисляя «героические акции», проведенные в 2002 году его единомышленниками против «неверных», включил в свой немалый список и «взятие заложников в Москве».

Разного рода лживые версии случившегося почти не повлияли на мнение граждан России и на настроение народа в целом. Проведенные в ноябре социологические опросы показали не рост недовольства, а рост массовой поддержки населением страны политики и поведения Владимира Путина. В целом по России 70% граждан согласились с тем, что российский спецназ действовал в сложившейся ситуации «профессионально и грамотно». Среди москвичей 89% сочли правильным решение властей о штурме театрального центра, и только 7% опрошенных полагало, что было бы лучше решить эту проблему путем переговоров и уступок. На вопрос: «Как вы оцениваете в этой ситуации действия президента России В. Путина?» — 85% граждан ответило «очень положительно» или «скорее положительно».¹⁸ Комментируя поведение В. Путина во время кризиса, психолог В. Моросанова отмечала, что поведение президента России соответствовало всем канонам поведения лидера в кризисной ситуации. «Путин сразу появился на телеэкранах, отменил все зарубежные визиты, он находился на своем рабочем месте в Кремле. Он встречался с силовиками и не оттягивал принятие самых ответственных решений. И люди это увидели и оценили. Активная работа президента в Кремле с первых часов трагедии давала надежду, позволяла людям чувствовать себя более защищенными в ситуации, прямо скажем, отчаянной. Более того, решительность, которую проявил Путин, позволила почувствовать гордость за то, что Россия вышла очень достойно из этой ситуации. Наши власти смогли дать людям ощущение победы. Да, со слезами на глазах, но победы. Мы настолько привыкли к поражениям, что это ощущение победы очень важно для всех».¹⁹

В самом конце октября и в начале ноября 2002 года по всей Москве прошли проверки и обыски, в первую очередь — среди проживающих в столице чеченских семьей. Больших результатов они не дали. Самые радикальные призывы звучали почему-то со страниц газеты «Известия». «Мы участвуем в войне цивилизаций, — заявлял здесь Г. Бовт. — В этой войне не может быть компромисса. Надо забыть про Запад и Восток, про прежние союзы и коалиции, чтобы создать одну незыблемую коалицию: за выживание людей Земли. Нужно одно мужество — строить мир на демократических ценностях как единый взаимосвязанный организм, сражаясь со всеми, кто хочет увести цивилизацию в катакомбы средневековой религиозности и национальной разобщенности. Надо отбросить колебания по поводу Ирака. Теперь, после захвата более 600 заложников в центре Москвы, мир опять стал двухцветным. Черным и белым. Черно-белым. Не может быть колебаний: у человеческой цивилизации общий враг. И бороться с ним можно только вместе всем государствам, желающим сохранить человечество как биологический вид. Прочие страны, правители, организации, учения должны быть объявлены вне международного закона».²⁰ Но это был тот же вывернутый наизнанку экстремизм. Увы, к демократическим ценностям как к основе национально-государственной жизни привержено пока еще меньшинство населения земного шара.

Активизация военных действий в Чечне была, однако, после трагедии на Дубровке не столь значительной, как это можно было предполагать. Прошли зачистки и обыски. По подозрению в принадлежности к боевикам или за помощь террористам было арестовано около ста человек. Был приостановлен вывод из Чечни «избыточных» военных подразделений. Увеличилось число бомбардировок в горах. Бомбы падали и вблизи самых дальних горных аулов, которые раньше не подвергались зачисткам, и в которых еще не было лояльной к федеральным властям местной администрации.

Но были активизированы и политические усилия. Президент подписал Указ о создании чеченского МВД и об увеличении военных формирований из числа самих чеченцев. В. Путин провел несколько совещаний и встреч с авторитетными чеченскими общественными деятелями из Чечни и диаспоры. Было решено ускорить проведение референдума и принятие Конституции Чечни, а также проведение, в соответствии с этой Конституцией, выборов президента Чечни. Выступая на одном из таких совещаний, Владимир Путин сказал: «Сегодня, после трагических событий в Москве, специально заявляю: те, кто выбирает Масхадова, выбирают войну. Все эти люди, где бы они не находились на территории России или за ее пределами, будут рассматриваться нами как пособники террористов. Мы не против урегулирования спорных вопросов политическими средствами. Мы за. Однако хочу одновременно сказать: для нас террористы и их пособники — отдельно, а политический процесс — отдельно».

Все западные лидеры, а также лидеры стран Азии выразили свою поддержку усилиям России, свое возмущение захватом заложников и сочувствие по поводу жертв среди заложников. Однако реакция западной общественности и печати была более сложной. В самых первых сообщениях о захвате театрального центра в Москве западные газеты писали главным образом о «растерянности» России, российского правительства и президента Путина. Корреспонденты сообщали о хаосе, о неразберихе, которые якобы царили в оперативном штабе и в коридорах российской власти. Многие западные газеты писали о слабости России и о необходимости начать переговоры с лидерами боевиков, а также о необходимости уступок. Почти нигде не употреблялся термин «террористы». Речь шла о «борцах сопротивления», о «мятежниках», о боевиках, но не о террористах. Никто не хотел связывать деятельность чеченских террористов с террористической сетью «Аль-Кайды».

Некоторые британские газеты ставили акцию на Дубровке в прямую связь с «жестокой российской оккупацией Чечни и с теми страданиями чеченцев, которые большинство российских граждан умудряются не замечать».²¹ Американские газеты старались всячески подчеркнуть различие между акцией в Москве и событиями 11 сентября 2001 года в США. Гораздо более лояльной к России и к президенту Путину была немецкая печать. «Захват заложников в Москве и трагедия 11 сентября в Нью-Йорке — это звенья одной цепи терроризма», «Экстремисты сделали ставку на террор и тем самым предоставили аргументы в пользу продолжения война на Кавказе», «Если где-то в мире и оставались симпатии к освободительной войне чеченцев, то террористы их уничтожили», «Мировая общественность рассматривает теперь чеченских боевиков как часть пресловутой “оси зла”» — это выдержки из материалов немецких газет за 25—27 октября 2002 года. Много было спекуляций в западной печати и по поводу применения в борьбе с террористами усыпляющего газа. Действия российского спецназа получили полное и безоговорочное одобрение только в Израиле.

Конечно, события 23—26 октября в Москве были во многих отношениях беспрецедентными, и сами стали поэтому важным прецедентом, который будет тщательно изучаться политиками, военными экспертами, специалистами спецслужб. Свои уроки из этих событий должны будут извлечь спасатели, медики, организаторы массовых зрелищ, психологи и люди многих других специальностей. Большая работа предстоит следствию, особенно по части выявления связей террористов в Москве, вне Москвы, за пределами России.

Мы убедились, что современный мир городской и высокотехнологической цивилизации оказался очень уязвимым. Держать всю страну или большой современный город в напряжении могут и небольшие группы хорошо вооруженных и подготовленных преступников. И даже одиночки, как показал пример «вашингтонского снайпера», державшего в страхе весь Вашингтон в том же октябре 2002 года.

Да, конечно, для обеспечения безопасности развитых промышленных стран нужны сухопутные войска, флот, авиация, воздушно-десантные войска, танки и ракеты. Однако известный спор между большими начальниками и экспертами: что важнее для России — хорошая и мобильная современная наземная армия или хороший ракетно-ядерный комплекс, — этот спор принимает теперь новый оборот. России нужны все виды современного оружия и войска всех родов, но особенно важно развивать все виды специальных служб и самых разнообразных специальных средств и систем безопасности, потому что война с терроризмом ведется без линии фронта.

Должна измениться и общая стратегия обороны страны и применения Вооруженных сил. Уже в понедельник 29 октября 2002 года Владимир Путин сделал, возможно, самое резкое заявление за всю историю своего президентства. Он сказал: «Международный терроризм наглеет, ведет себя все более жестоко, то там, то здесь в мире раздаются угрозы по применению средств, сопоставимых со средствами массового уничтожения. Если кто-то хотя бы попытается использовать подобные средства по отношению к нашей стране, то мы будем отвечать адекватно угрозам Российской Федерации. По всем местам, где находятся сами террористы, организации этих преступников их идейные и финансовые вдохновители. Подчеркиваю — где бы они не находились!»

В совещаниях с министрами силовых ведомств в последующие дни В. Путин дал указания об изменении стратегии и планов применения Вооруженных сил, о внесении необходимых изменений в военную доктрину России и в ее концепцию национальной безопасности. Было решено выделить дополнительно в бюджете на 2003 год 3 миллиарда рублей на укрепление и развитие специальных служб ФСБ, МВД и армии. Даже газета «Советская Россия» сообщила об этих решениях и планах Путина почти с одобрением...

Одна из американских газет писала в ноябре 2002 года, что «Западу пора надавить на президента Путина».²² Но власти в

США думали иначе. Еще 26 октября пресс-секретарь Джорджа Буша сообщил, что американский президент поддержал меры, принятые Кремлем для ликвидации кризиса с заложниками. Всю вину за гибель части заложников американский президент возложил на террористов. В комментариях для печати говорилось, что Джордж Буш рассматривает своего российского коллегу не просто как соратника по борьбе против международного терроризма, но и как главного союзника в этой борьбе. В сообщениях из Белого дома говорилось также, что Буш считает Путина своим личным другом и «сильно чувствует» свою обязанность быть рядом с Путиным в это тяжелое время. Администрация президента США приняла также решение дистанцироваться от А. Масхадова, обвинив его в «связях с террористами».²³ Столь же внимательны к Путину были в октябре и ноябре 2002 года и все другие крупные западные лидеры.

Однако всего через несколько месяцев этому единству антитеррористической коалиции пришлось пережить ряд новых, даже более трудных испытаний.

Литература

1. «Известия», 25 октября 2002.

2. «Российская газета», 25 октября 2002.

3. «Газета», 25 октября 2002.

4. «Профиль», 28 октября 2002.

5. «Версия», 28 октября 2002.

6. «Московская правда», 28 октября 2002.

7. «Экспресс-газета», № 43, 2002.

8. «Московский комсомолец», 30 октября 2002.

9. «Профиль», 4 ноября 2002.

10. «Завтра», № 44, 2002.

11. «Литературная газета», 30 октября — 5 ноября 2002.

12. «Новое время», № 44, 2002, с. 12.

13. «Версия», 4 ноября 2002.

14. «Совершенно секретно», 2002, № 44, с. 4.

15. «Век». № 38, 2002.

16. «Литературная газета», 30 октября — 5 ноября 2002.

17. «Версты», 26 октября 2002.

18. «Время», 4 ноября 2002.

19. «Политбюро», 4 ноября 2002

20. «Известия», 25 октября 2002.

21. «Индепендент», 27 октября 2002.

22. «Профиль», 11 ноября 2002.

23. «Известия», 1 ноября 2002.

На протяжении десяти лет в 90-е годы политологи, экономисты и социологи, характеризуя общую социально-политическую и экономическую ситуацию в Российской Федерации, гораздо чаше употребляли понятия кризиса, смуты или болезни, чем понятие «реформа». Однако, подводя итоги почти четырехлетнего пребывания Владимира Путина в Кремле и на высших государственных должностях, почти никто не употреблял слова о кризисе и смуте. Россия преодолела в эти годы состояние анархии и упадка и начала медленно и осторожно продвигаться вперед. Наряду с успешным решением многих текущих проблем государство смогло приступить и к проведению таких реформ, о которых в 90-е годы больше говорили, ибо начать их практическое осуществление не позволяла социальная и политическая нестабильность в стране.

Да, Россия все еще больная страна, и ее недуги накапливались не только в 90-е годы, но и в течение всего XX столетия. Признаки этих болезней многочисленны, и мы найдем их перечисление в любой оппозиционной газете. Только зимой 2002/2003 года в стране сгорело несколько школ и погибли десятки детей. Террористические акты в Чечне унесли жизни более сотни мирных жителей и военнослужащих. Десятки тысяч жителей разных городов России страдали от холода в своих домах. Рабочим и служащим не всегда вовремя выдают их заработную плату, а старым людям их пенсию. В стране еще слишком много очень бедных людей, беженцев, безработных, беспризорных детей. И тюрьмы, и больницы России переполнены. В стране все еще велик уровень и преступности, и коррупции. Почти еженедельно печать сообщает нам о заказных убийствах чиновников и бизнесменов, работников правоохранительных органов и даже политиков федерального уровня. Но Россия уже выздоравливает, и признаки этого выздоровления также многочисленны.

Перечисляя главные события 2001 года в Российской Федерации, большинство граждан страны говорило о подъеме подводной лодки «Курск». Как известно, В. Путин публично обещал родственникам погибших подводников поднять «Курск» и помочь им предать земле тела моряков, которые удастся извлечь из разрушенных отсеков. Известно также, что почти все военные и морские начальники отговаривали президента России от этого решения, опасаясь, что оно окажется неосуществимым. Запомнилось гражданам России и разрушение бурными паводками сибирского города Ленска, и его быстрое восстановление — новые дома для жителей города были построены всего за четыре месяца — таких темпов восстановительных работ в далеком северном краю не знали даже на ударных советских стройках. Не были забыты и другие важные события 2001 года: спуск на воду новой атомной подводной лодки «Гепард», завершение строительства самого крупного в стране Северо-Муйского тоннеля на БАМе, которое началось еще 25 лет назад, завершение строительства и ввод в эксплуатацию крупнейшего нефтепровода из Казахстана в Новороссийск. В кратчайшие сроки построены новые портовые терминалы на Балтийском море и идущие к ним нефтепроводы. Успех сопутствовал России и в космических программах, и в больших проектах по освоению Сахалина, и в сельском хозяйстве.

Среди событий 2002 года главное внимание граждан страны привлекла драма с заложниками в Москве. Стихийные бедствия, которые обрушились в мае—июне 2002 года на все края и республики Северного Кавказа, были еще более сильными и тяжелыми по своим последствиям, чем разрушение Ленска. Однако уже к концу года пострадавшие семьи получили не только компенсации, но и более десяти тысяч новых домов и квартир. Россия получила большой урожай и начала экспортировать в Европу излишки зерна. Во многих регионах страны проводилось масштабное новое строительство. Была завершена электрификация Транссибирской железной дороги. Развернулось строительство большой автотрассы Чита—Хабаровск, которая позволит автомашинам везти грузы и людей от Калининграда и Санкт-Петербурга до Владивостока и обратно. Был расширен порт Усть-Луга в Санкт-Петербурге. Огромный современный деловой центр сооружается в Москве. Проведены новые линии нефтепроводов и газопроводов.

В 2003 году главное внимание российской публики было приковано, естественно, к торжествам по случаю 300-летия Санкт-

Петербурга и многим важным встречам, которые происходили в городе на Неве. Но было и много других событий, которые свидетельствовали об укреплении экономики, государства и международных позиций России. Россия укрепила свое положение в Средней Азии и во всем СНГ. Из-за катастрофы американского космического челнока Россия приняла на себя всю тяжесть и ответственность по поддержанию и развитию Международной космической станции, направляя сюда и грузы, и новые экипажи. Впервые за 20 лет российские полярники и ученые высадились на Северном полюсе и создали здесь постоянно действующую станцию «Северный полюс». Также впервые, но уже за всю историю страны, Военно-морские силы России провели масштабные учения в Индийском океане, совместно с индийским флотом и российскими ВВС. Началась прокладка железнодорожных путей в Северную Корею и железной дороги до Якутска. Перечень подобного рода не только значительных, но и знаменательных событий можно продолжить.

К концу 2001 года была завершена реформа Совета Федерации и стала более четко работать вся вертикаль власти. Были приведены в соответствие федеральные и региональные законы. Проводилась более последовательная, чем в прежние годы, борьба с коррупцией и в бюрократических структурах, и в структурах российских естественных монополий, и в самих правоохранительных органах. В 2001—2002 годах в России проводилась налоговая реформа. Многие налоги были существенно снижены. Законодатели утвердили основные разделы нового Налогового кодекса. Была начала масштабная реформа жилищно-коммунального хозяйства. Проводилась подготовка к реформам в области электроэнергетики. Еще в 2001 году завершена разработка и утверждены новые Гражданский и Уголовный кодексы, Кодекс законов о труде и Земельный кодекс. Успешно проводилась пенсионная реформа и реформа судебно-правовой системы, шла подготовка к реформам в области образования и страховой медицины.

В 2002 году была реально начата военная реформа. Для укрепления Вооруженных Сил во многих случаях важно было просто возобновить в армии и на флоте регулярные военные учения и маневры, реальную военную подготовку. Была приведена в порядок система военно-технического снабжения, а также существенно увеличен государственный оборонный заказ. Впервые за много лет прошли масштабные военные учения стратегической дальней бомбардировочной авиации. Была расширена работа над созданием систем оружия нового поколения, в том числе и ядерного. Внимание во всем мире привлекли полеты российских стратегических бомбардировщиков в Индийский океан и их взаимодействие с находящимися там кораблями Черноморского и Тихоокеанских флотов.

После уничтожения террористов в театральном центре в Москве лидеры чеченских боевиков и их покровители за пределами России решили изменить тактику террора. 27 декабря 2002 года два грузовика, начиненные взрывчаткой, с террористами-смертниками за рулем прорвались к Дому правительства в Грозном. Взрыв унес жизни почти 60 человек. Было ранено более 150 рядовых служащих правительства и мирных жителей города. Еще через несколько месяцев на людной улице в селе Знаменское, а потом на религиозном празднике недалеко от Гудермеса женщины-камикадзе подорвали спрятанные под одеждой «пояса шахидов», убив более ста и ранив более двухсот мирных жителей. Несколько сходных террористических актов было предотвращено. Так, спецслужбы Осетии сумели перехватить два больших бензовоза, начиненных 8,5 тоннами взрывчатки и уже подготовленных к взрыву. Машины двигались через Ингушетию в сторону Владикавказа,

Ответом на акции террора в Чечне стали не только более активные действия специальных служб, но и углубление политического процесса в Чечне. Были ускорены подготовка Конституции Чеченской республики и проведение референдума. Это была очень большая работа, которую поддержала и большая часть чеченской диаспоры, а также беженцы. 23 марта 2003 года 89% жителей Чечни пришли на референдум. И почти 95% из них ответили «да» на все три вопроса референдума — об одобрении Конституции Чечни и законов о выборах президента и парламента республики. Иностранные наблюдатели и правозащитники не зафиксировали никаких достойных внимания нарушений прав избирателей на референдуме. Накануне референдума со специальным обращением к чеченскому народу обратился Президент РФ В. Путин. В самой Чечне это обращение было передано местными СМИ несколько раз и прослушано с большим вниманием.

Многое удивило в Грозном иностранных наблюдателей. Они видели большие очереди к избирательным урнам в опустевшем городе. Они видели возле избирательных участков цепочки пожилых людей с кусочками зеленой материи в руках и с протестами против референдума. Но они видели также радость и воодушевление среди чеченцев. Избирательные участки тщательно охранялись, но терактов в этот день не было. «Иди на референдум — тебя впервые спрашивают», — это надпись-лозунг на одном из разрушенных домов. «Ичкерии не нужен жидовский референдум», — это была надпись на стене соседнего, тоже разрушенного дома. Столь же различными были и отклики на результаты референдума среди московских политических течений. «Национально-освободительное движение в Чечне капитулировало», «Российскую оппозицию парализовал страх», это можно было прочесть в «Новой газете». «Проведение референдума в Чечне было политической ошибкой. Там должно быть заключено перемирие и проведена мирная конференция с участием всех противоборствующих сторон». Это заявление подписали Сергей Ковалев, Валерия Новодворская и другие участники Всероссийского Демократического Совещания. «Чеченцы проголосовали за мир, а Кремль выиграл политическую кампанию по восстановлению мира в мятежной республике». Это было мнение «Комсомольской правды». «Референдум, парламент, президент — это пустые формальности. Для народа Чечни главная задача сегодня сохраниться, залечить раны, отстроиться, вырастить детей. Для этого сейчас нужна работа, нужны деньги из российского бюджета и минимальное спокойствие. Именно на это обменяла Чечня свое реальное участие в референдуме 23 марта 2003 года. Это не капитуляция, это отступление».¹ Это мнение Михаила Шевелева из «Московских новостей» было уже ближе к истине, хотя, на мой взгляд, было бы гораздо вернее считать успех референдума в Чечне не отступлением, а большим шагом вперед.

Мирный процесс в Чечне набрал уже ход, и много средств для восстановления Чечня получает не из российского бюджета, а от своей экономики. В 2002 году добыча нефти в Чечне достигла 1,5 млн тонн и продолжает расти. Растет здесь и добыча газа. В республике было собрано в 2002 году 350 тысяч тонн зерна, вдвое больше ее внутренних потребностей. Значительно расширились в Чечне и масштабы восстановительных работ и нового строительства. Летом 2003 года российские власти приняли два крайне важных для Чечни решения: об амнистии всех участников военных действий на территории Чечни, если эти люди не совершили особо тяжких преступлений, а также о выплате большой компенсации всем семьям, чьи дома были во время войны разрушены или повреждены. Эти компенсации будут выплачены населению в течение двух лет.

Многие политические обозреватели рассматривали события марта—июня 2003 года в Чечне как большую победу не только В. В. Путина, но и Ахмата Кадырова, нынешнего главы республики, который занимает свой пост уже около трех лет. Несомненно, что А. Кадыров и сплотившиеся вокруг него чеченские политики и военные проделали очень большую работу. Трудно подсчитать число покушений на Кадырова, как и число погибших возле него охранников. Отношение к нему народа Чечни мы узнаем из близких уже выборов президента этой республики.

Бросается в глаза необычное сочетание лидеров республик и краев Северного Кавказа. Ахмат Кадыров, бывший боевик и муфтий Чечни, получивший религиозное образование в медресе в Бухаре, в Исламском институте в Ташкенте и в Иордании. Он был ближайшим союзником Дудаева и Масхадова, но решительно выступил против засилья ваххабитов в Чечне и против нападения боевиков на Дагестан в августе 1999 года. Мурат Зязиков в Ингушетии — генерал-майор ФСБ, профессиональный чекист, окончивший высшие курсы КГБ СССР в Минске в 1984 году. Эти же курсы закончил на несколько лет раньше и близкий друг В. Путина нынешний министр обороны России Сергей Иванов. Президентом республики Северная Осетия—Алания избран несколько лет назад партийный работник и дипломат Александр Дзасохов, который в 1990—1991 годах был членом Политбюро и одним из секретарей ЦК КПСС. Во главе Кабардино-Балкарии, самой спокойной из республик Северного Кавказа, стоит сегодня Валерий Коков, который еше в 1988 году был избран вторым, а вскоре и первым секретарем Кабардино-Балкарского обкома КПСС и председателем Верховного Совета Кабардино-Балкарской АССР. Карачаево-Черкесскую республику возглавлял генерал армии Владимир Семенов, профессиональный военный, который прошел путь от командира взвода до поста Главнокомандующего Сухопутными войсками Российской Федерации. Президентом Республики Адыгея был избран три года назад Хазарет Совмен — преуспевающий бизнесмен и богатый предприниматель, решивший оказать помощь и поддержку своему народу в трудное для него время. Нынешний лидер Дагестана Магомед али Магомедов, 73-летний политик, возглавлял эту республику и в 80-е годы, сначала как Председатель Совета Министров Дагестанской АССР, а позднее как Председатель Верховного Совета Республики Дагестан. Губернаторы Ставропольского и Краснодарского краев Александр Черногоров и Александр Ткачев — это выходцы из актива нынешней КПРФ, и они были избраны на свои посты при поддержке КПРФ. Напротив, губернатор Ростовской области Владимир Чуб считает себя либерал-демократом и опирается главным образом на поддержку российских правых партий.

Во главе всего Южного округа стоит, как известно, генерал-полковник Виктор Казанцев, который еще в 1999—2000 годах успешно руководил антитеррористической операцией в Чечне. Во время своих нередких поездок на Северный Кавказ Президент России Владимир Путин собирает на совещание всех этих руководителей в Майкопе или в Моздоке, в Ставрополе или в Краснодаре, во Владикавказе или в Махачкале. По сложности проблем в экономике и в национальной области Южный федеральный округ, несомненно, является самым трудным в Российской Федерации. Но эти проблемы успешно решались в 2000—2003 годах.

Все российские социологи отмечали и по итогам 2001 года, по итогам 2002 года, и в первой половине 2003 года существенное уменьшение числа российских граждан, пребывающих по преимуществу в состоянии подавленности, озлобленности и страха. В 1999 году доля населения страны, для которого были свойственны сугубо негативные психологические состояния, превысила 50%. В 2000 году эта доля уменьшилась до 40%. На следующий год негативные состояния преобладали только у 22% граждан страны, а летом 2003 года — у 15% российских граждан. В это же время до 60% возросла та часть населения, у которой преобладали состояния уравновешенности и спокойствия, а у многих россиян даже бодрости и эмоционального подъема. Рост положительных эмоций в России превышал в последние три года рост благосостояния граждан страны.

Перечисленные выше позитивные изменения в жизни и в настроениях российского общества объясняются многими факторами. Однако вряд ли ошибаются те политические наблюдатели, которые большую часть происходящих в стране перемен связывали с деятельностью нового президента Российской Федерации В. В. Путина. Рейтинги В. Путина как политика были очень высокими и в 2000 году, в среднем около 65%. В 2001 году рейтинги В. Путина почти ни разу не опускались ниже 70%, а в 2002 году они поднялись в среднем до 80%. Очень много социологических опросов по поводу личности и деятельности Владимира Путина было проведено в марте 2003 года в связи с трехлетием его избрания на пост Президента. О своем положительном отношении к Путину, даже о симпатии к нему заявили 69% опрошенных. О своем нейтральном отношении к Президенту РФ заявили 12% опрошенных. О своей антипатии или даже об отвращении к Путину заявили 3% российских граждан, но также 3% выразили свое восхищение его личностью и деятельностью. Затруднился с ответом только 1% опрошенных, случай очень редкий в подобного рода опросах. Мало кто затруднился и в ответе на вопрос: «Что вас привлекает во Владимире Путине?» Перечисление достоинств В. Путина могло бы занять половину страницы. На вопрос: «Чем вам не нравится Владимир Путин?» большинство его оппонентов дало простой ответ: «Он связан с Ельциным и его окружением».

Число критиков В. Путина среди российских политиков существенно снизилось, хотя и осталось достаточно большим. Конечно же, крайне негативно оценивал деятельность В. Путина Геннадий Зюганов. Но эта критика была слишком огульна. «Все действия власти, — заявлял Зюганов, — пошли во вред стране. Народу от Путина нечего ждать. Путин даже более успешно, чем Ельцин, проводит гибельную для страны либеральную политику». Александр Проханов добавлял к этому, что не только народу, но и олигархам нечего ждать от Путина. «Они устали от Путина. Им больше не нужен дорогостоящий посредник, чей политический кафтан износился и чья попытка играть великого императора, при этом разбазаривая остатки империи, выглядит смехотворно».⁴ Некий «Совет по национальной стратегии» предрекал даже приближение государственного переворота в России в пользу олигархов.⁵ Григорий Явлинский обвинял В. Путина в укреплении в России даже не бюрократического, а полицейского государства. Крайне негативно о Путине и результатах его политики отзывались и недавние советники и помощники Бориса Ельцина. С истерическими обвинениями в адрес В. Путина выступал не раз в последние три года Валентин Юмашев, бывший глава президентской администрации и муж дочери Ельцина Татьяны Дьяченко. Крайне неприязненно говорил о Путине бывший политический помощник Б. Ельцина Георгий Сатаров. «Многие справедливо называют эпоху президенства Путина временем упущенных возможностей, — заявил Г. Сатаров в одном из интервью. — Особенно это касается экономики. В ее провалах президент Путин виноват в большей мере, чем правительство, ибо именно Путин сконцентрировал власть в своих руках. Президентство Путина напоминает поезд, медленно маневрирующий на запасных путях. Ничего, наверное, не изменится и после новых президентских выборов».

Бывший советник и помощник Б. Ельцина по экономическим проблемам Александр Лившиц полагал, что Россия при Путине все же движется вперед, но слишком медленно. Однако самые большие претензии к Путину высказывал директор Института проблем глобализации доктор наук Михаил Делягин, который с июня 1990 года до июля 1999 года считался одним из ведущих аналитиков в аппарате Бориса Ельцина. «Питерский режим Путина, — писал Делягин, — не решил ни одной даже из самых первоочередных задач по обеспечению собственной власти. В России еще нет государства, и мы живем на руинах государственной машины, где противоборствуют кланы. Безвозвратно утрачены высокие технологии и научные школы, и это отбросило нас на положение страны “третьего мира”, которая неспособна участвовать в мировой конкуренции. Утрачен культурный уровень, разрушены системы образования и здравоохранения. Произошло одичание масс. Наша страна — это совокупность окраин, которые не трансформировались в единое общество. Окраины арабского мира, окраины Китая, окраины Европы, окраины Америки, какие-то куски, еще воспринимающие себя как обломки Советского Союза, — вся эта ненужная соседям и пугающая их куча называется сегодня Россией. Деградация и распад социума продолжаются, потому что нынешняя власть не способна сделать и два шага вперед ни в одном направлении».⁷

Известный социолог Ю. Левада называл высокий рейтинг

В, Путина «шариком, который оторвался от земли и живет сам по себе. Никто не верит в возможность правительства добиться улучшений — никак. С чем работает президент? Как будто он может производить перемены щелканьем пальцев. Так что показатели доверия к президенту и его работе прямого отношения не имеют».⁸ Б. Кагарлицкий из «Новой газеты» был еше более резок, называя высокий рейтинг президента Путина «политическим пузырем, который мы можем принять за воздушный шар» По мнению Кагарлицкого, В. Путин и в 2000 и в 2001 году «ничего не решал по существу, занимаясь исключительно дворцовыми интригами и кадровыми перестановками, запугивая колеблющихся, наказывая личных врагов и поощряя старых друзей. В стране и в мире все шло в это время своим чередом, по инерции экономического роста и за счет усилий, приложенных ранее правительством Евгения Примакова".⁹

Все эти оценки несправедливы и тенденциозны, а во многих случаях их авторы сознательно и даже злонамеренно искажали реальную действительность. Да, конечно, положение дел в России оставалось и в 2003 году весьма сложным и трудным. Однако нельзя было не видеть и несомненного прогресса, достигнутого страной в 1999—2003 годах. Население России оказалось в своих оценках гораздо более объективным и точным, чем перечисленные выше эксперты и аналитики. В марте 2003 года, отвечая на вопрос: «Кто виноват в трудностях, которые сейчас переживает страна?», 25% назвали в качестве главного виновника Ельцина, 22% — Горбачева, 11% — олигархов, 10% — криминальные структуры, 7% — коммунистов, 6% — страны Запада, 5% — российский народ и 4% — демократов. Ни Владимир Путин, ни Михаил Касьянов среди виновников не были упомянуты. В этом же опросе 11% граждан России заявили о своем доверии к В. В. Путину.¹⁰

Многие высшие чиновники и крупные бизнесмены, которые могли наблюдать за работой В. Путина с близкого расстояния, отмечали существенный рост его компетентности и эффективности в 2000—2003 годах. Некоторые из них говорили, даже с оттенком неодобрения, что в России еще никогда не было лидера, который пытался бы столь глубоко вникать не только в существо, но и в детали обсуждаемой проблемы. Это, однако, не мешало Путину четко формулировать главные задачи и отличать их от второстепенных. Даже такой активный оппонент В. Путина, как Владимир Рыжков, отмечал в одном из своих интервью, что «президент Путин очень эффективен в том, что касается срочных дел. Если речь идет о задачах глубиной в один—полтора года, то Путин, в отличие от Ельцина, также находит успешный механизм их решения. Но остается открытым вопрос, насколько Путин эффективен как стратег при решении задач на 10—15 лет?»¹¹

Эффективность В. Путина, конечно же, была замечена на Западе, где у него до 11 сентября 2001 года не было реальной поддержки. Западные страны явно не хотели видеть рядом с собой сильную Россию, хотя не все из них могли согласиться с мнением Збигнева Бжезинского о том, что Россия остается «исчезающе малой величиной, с которой приходиться считаться только по причине наличия у нее ядерного оружия, созданного в советскую эпоху».¹² В амбициях В. Путина политики Запада видели скорее потенциальную угрозу, считая его человеком, «способным только на генерацию авторитарного стиля правления». Все эти оценки существенно изменились после 1! сентября 2001 года. Одна из американских газет отмечала в большом аналитическом очерке: «Ничто во Владимире Путине не предполагало, что он подходит для этой работы. Многие считали, что его лидерство будет просто переходным этапом на пути России к хаосу и забвению. Но через два года весь этот пессимизм пропал. Россия переживает замечательный подъем, а Путин вырос до уровня своей работы и продолжает расти. Он был самым неподходящим сырьем для занятия поста руководителя государства, однако более чем вероятно, что он запомнится как одна из самых успешных фигур нашего времени. Он может оказаться лучшим правителем, когда-либо руководившим Россией, хотя, конечно, у него не так много конкурентов».¹³

Немало похвал звучало в адрес Путина и со страниц европейских газет. Германская газета «Цайт» писала о Путине: «Он распахивает окно на Запад. Немецкие политические деятели приветствуют его как друга, президент США угощает его на своем ранчо — фигура этого человека стала символом новой России. Этот человек с обаятельной улыбкой проветривает свою страну, чтобы ветер выдул пыль из закоулков. А закоулков много, поэтому требуется сильный сквозняк. Каждый день он подписывает указы и законы. Он намерен преобразовать государство и общество, модернизировать экономику. Вы о ком? О Михаиле Горбачеве? Нет. о Владимире Путине. Державшийся поначалу натянуто, имевший за плечами карьеру сотрудника секретной службы, он за два года, прошедшие с момента прихода к власти, превратился в осыпаемую почестями "звезду” на российской и международной арене. Многим россиянам качества их президента известны уже давно. Поэтому его чествуют всеми допускаемыми государством средствами. В собственной стране такой славы на долю Михаила Горбачева не выпадало. Он проиграл и потерял власть и империю».¹⁴

Конкурсы на звание «Лучшего политика года», «Человека года», «Политический профиль года» проводили в начале 2002 и в начале 2003 годов многие журналы. Журнал «Итоги», который сменил не только свой прежний тон, но и состав редакционной коллегии, писал об одном из таких конкурсов в специальной редакционной статье: «Социологический опрос, проведенный компанией Гэллапа специально для “Итогов”, определил “человека года”. Им стал Владимир Путин. То, что Владимир Путин назван “Человеком года — 2001 ”, да еще с громадным отрывом от других — сенсация вполне ожидаемая. На какие возрастные, национальные, имущественные, географические, профессиональные ломти ни режь российский социологический пирог, опрос в любой группе дает все тот же результат. В чем-чем, а в этом страна едина. Первое объяснение такого единодушия вполне банально: Путин — президент! К тому же президент мобильный, работящий, без вредных для страны привычек и мании величия. Если добавить к этому еще регулярные выплаты зарплат-пенсий и общий экономический рост, то вопрос о причинах популярности Путина может оказаться надуманным. Все это так. Но есть здесь один аспект, не сводимый к одному только курсу рубля. Вопрос ведь в том, почему именно сегодня Путин оказался необходим своей стране? И какая она сегодня, эта страна? Ответ однозначен: на рубеже веков Путин выполнил главную свою функцию — функцию национального лидера. Он сумел расшифровать вызовы времени, абсолютно точно определив место России. И сделано это было единственно верным способом — не декларациями, а поступками. Поступками историческими».¹⁵

Весной 2003 года все российские и многие западные газеты и журналы отметили трехлетие с момента избрания Владимира Путина президентом России. Были отмечены и подсчитаны даже все формальные элементы деятельности Владимира Путина. С кем чаще всего встречался В. Путин? С премьером Касьяновым он встречался 118 раз, а с министром обороны Сергеем Ивановым 41 раз. Далее следовали Геннадий Селезнев, Алексей Кудрин, Валентина Матвиенко, Сергей Шойгу, Герман Греф, Михаил Зурабов, Борис Грызлов и Юрий Чайка. Из лидеров стран СНГ В. Путин чаще всего встречался с Александром Лукашенко (24 раза), с Леонидом Кучмой (22 раза) и с Нурсултаном Назарбаевым (14 раз). Из лидеров западных стран больше всего встреч у Путина было с Герхардом Шредером (11 раз), с Джорджем Бушем (9 раз) и с Сильвио Берлускони (8 раз). В своих выступлениях В, Путин чаше всего употреблял слова «Россия», «страна», «федерация», «работа», «проблема», «безопасность». Имя Дж. Буша в официальных выступлениях Путин упоминал 35 раз, имя Цзян Цзэминя 20 раз, имя Валентины Матвиенко 7 раз, а имя Б, Ельцина только 5 раз за три года. Владимир Путин за три года посетил 32 музея, осмотрел 24 памятника архитектуры, дал 17 официальных ужинов и 15 раз принимал участие в религиозных церемониях. В театрах он был всего 9 раз, но на торжественных вечерах и концертах он побывал 30 раз. За три года Владимир Путин 46 раз выезжал за пределы России, чаше всего на Украину, в Белоруссию, в Германию и Китай.

Журнал «Коммерсантъ—Власть», который в последние годы постоянно критиковал В. Путина, подводя итоги его президентства в 2000—2003 годах, уверял своих читателей, что по самым главным направлениям — Чечня, гражданские права и свободы, образование и безопасность — политика В. Путина потерпела крах. По утверждению Павла Черникова из этого журнала, оптимистов в стране становится все меньше и меньше. Даже успехи Путина во внешней политике, по мнению этого автора, признает лишь 30% российских граждан. «Элементарная логика, — замечает автор, — заставляет сделать вывод, что авторитет президента в глазах населения должен был сильно упасть. И этот вывод будет ошибочным: рейтинг Путина, как хорошо видно на графике, не только не упал, а, напротив, несколько вырос. Объяснить этот парадокс можно только одним способом: Россия особенная страна, где верховную власть и ее политику граждане воспринимают совершенно отдельно друг от друга. В жизни — да, есть проблемы. Но причем здесь президент, этот энергичный, авторитетный, честный и опытный лидер? Совершенно ни при чем. И логика ни при чем. Недаром соцопросы показывают, что даже чисто внешне президент стал за три года вдвое привлекательнее».¹⁶ Досаду издателей журнала, близких к Борису Березовскому, понять можно. Но в данном случае именно они расходятся с логикой. Авторитет Путина растет не независимо от результатов его политики. Но есть и обратная связь: сам авторитет В. Путина начинает положительно влиять на результаты его политики. Это признак особого авторитета или особого влияния лидера на граждан, которое принято называть харизмой.

Как полагают многие политологи и социологи, всякий раз, когда в жизни общества или государства назревают серьезные перемены, на первый план выходит особая порода людей, которые отличаются от остальных ярко выраженными лидерскими качествами. Обычно это прекрасные ораторы, мастера слова и жеста. Это люди, которые обладают способностью подчинять своей воле других людей и привлекать особые симпатии своих сторонников и сограждан. Принято считать, что такие люди от рождения обладают неким особым свойством, которое и получило в литературе наименование «харизма», от греческого слова charisma — благодать.

В католической теологии это понятие обозначало некий исключительный духовный дар, посланный Богом одному из смертных, но ради блага церкви. В политологии, понятие харизмы было впервые подвергнуто анализу немецким социологом Максом Вебером (1864—1920). «Харизмой, — писал Вебер, — следует называть качество личности, признаваемое необычайным, благодаря которому эта личность оценивается как одаренная сверхъестественными, сверхчеловеческими или, по меньшей мере, специфическими особыми силами и свойствами, недоступными другим людям. Как бы объективно правильно ни оценивалось соответствующее качество с этической, эстетической или иной точки зрения, это во многих случаях не важно. Важно одно — как оно фактически оценивается людьми, попавшими под влияние харизматического лидера, его приверженцами... Чистая харизма чужда экономике. Там, где она выступает, она организует “призвание” в эмоционально-напряженном смысле слова: как миссию или как внутреннюю задачу. Она остается скорее требованием, чем фактом».¹⁷

Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль, Шарль де Голль, Фидель Кастро, аятолла Хомейни, Раджив Ганди, Мао Цзедун, Иосиф Броз Тито, Нельсон Мандела — вот некоторые из харизматических лидеров в XX веке. В Советском Союзе харизматическими вождями были, несомненно, Ленин и Сталин. Ореол особого предназначения недолгое время окружал Михаила Горбачева, но никакой харизмы не было никогда у Брежнева или Черненко.

В начале 90-х годов несомненным харизматическим лидером был Борис Ельцин. Довольно сильной харизмой обладал в 1993— 1994 годах Владимир Жириновский — у него было тогда немало самых горячих приверженцев. В 1995—1996 годах многие политические наблюдатели говорили о «мошной харизме» Александра Лебедя. Как и все не слишком понятное, чуть ли не сверхъестественное, харизма может появляться и уходить неожиданно и для самого лидера, и для его недавних приверженцев. Интеллект, дар учителя, проповедника или пророка рождали духовных вождей, каждое слово которых почиталось как откровение.

Но были и вожди, которых рождало не слово, а действие. Это люди, у которых обнаруживались колоссальная внутренняя энергия, необычайная концентрация воли, решительность и неутомимость. Похоже, что именно такая огромная внутренняя энергия и неутомимость, а также призыв к возрождению и подъему России порождают сегодня особое отношение многих российских граждан к Владимиру Путину.

Харизма сама по себе — не добродетель и не порок, она увеличивает возможности лидера, но не определяет направление и методы его деятельности. Как распорядится Путин тем доверием и тем особым отношением к нему многих российских граждан, которое мы наблюдаем сегодня? «Второму президенту России досталось тяжелейшее наследство, — констатировал публицист С. Тарасов. — Мало кто в России, да и на Западе верил в то, что малоизвестный полковник из спецслужб окажется способным быстро вырасти из чиновника с ограниченным кругом обязанностей в игрока геополитического уровня, что ему удастся безболезненно для своей политической карьеры запустить жизненно необходимые реформы, выстроить привлекательную для большинства россиян новую шкалу ценностей. Владимиру Путину удалось сделать почти невероятное: ему поверили и за ним пошли. Он оказался прагматиком и политическим реалистом. Но история России тем и примечательна, что полна парадоксов, противоречий и несовместимых сочетаний».¹⁸

Общие условия в мире в 2001—2002 годах были не слишком благоприятными для российской экономики. Экономическая активность в развитых странах сократилась, и прирост ВВП в США, в странах Западной Европы и в Японии почти нигде не превышал 2% в расчете на год. Темпы роста сократились и в большинстве стран «третьего мира». Цены на нефть и другие энергоносители сократились в 2001 году и были неустойчивы в 2002 году. Снизились мировые цены на черные и цветные металлы, на минеральные удобрения и на продукцию лесной промышленности. В результате общие доходы России от экспорта сократились с 60 млрд долларов в 2000 году до 50 млрд в 2001 году и 45 млрд в 2002 году Такие позитивные для России факторы, как высокие цены на энергоносители и сырьевые товары, а также эффект девальвации и импортозамещения в 2001—2002 годах уже не действовали. В этих условиях многие экономисты предсказывали на 2001—2002 годы если не падение производства, то стагнацию или нулевой рост. Среди пессимитов оказался даже советник В. Путина по экономике Андрей Илларионов. По его мнению, Россия не смогла эффективно использовать тот «золотой дождь», который пролился из-за рубежа в 1999—2000 годах. Поэтому страна должна избавиться от иллюзий и ждать не роста, а деградации.

Не слишком оптимистически были настроены и многие деятели правительства страны, включая и М. М. Касьянова. Реальность все же оказалась не столь мрачной, как большая часть прогнозов. Общий рост ВВП в 2001 году составил 5%, при этом объем промышленной продукции увеличился за год на 4,9%, а сельскохозяйственной на 6%. Инвестиции в основной капитал возросли в 2001 году на 8,7%. Золотовалютные резервы увеличились, с 28 млрд долларов на i января 2001 года до 36,6 млрд на 1 января 2002 года. В 2002 году рост экономики продолжался, но он явно замедлился. Общий рост ВВП составил 4,3%, а объем промышленного производства увеличился на 3,7%. Инвестиции в основной капитал возросли всего на 2,6%. Золотовалютные резервы увеличились до 47,8 млрд долларов. Наибольший рост производства в эти два года наблюдался в пищевой промышленности, в машиностроении, в химической и нефтехимической промышленности, а также в топливной промышленности. Более низкими были темпы роста в металлургии, в лесной промышленности и в электроэнергетике. Упадка не было ни в одной отрасли и ни в одном регионов. Но и прогресс был везде очень умеренным, и многие возможности для более быстрого роста не были использованы.

Для Соединенных Штатов или Японии текущий экономический рост в 3—4% годовых это хороший результат. Но для России, которая начинает подниматься после 10-летнего кризиса и упадка, это плохой результат. Такой прирост не в состоянии обеспечить не только рост богатства страны, он не может обеспечить даже нормальное воспроизводство уже имеющегося в стране богатства. Одной из главных причин, тормозящих развитие российской экономики был недостаток инвестиций как из внешних, так и из внутренних источников. Значительная часть накопленных российской экономикой средств ушла на погашение внешнего государственного долга, а не на развитие. Долги России сократились в 2000—2003 годах на одну четверть, и это само по себе является достижением. Заметно сократился и отток капиталов из России. Уже в начале 2003 года международные агентства повысили кредитные рейтинги России, и все эти факторы, вместе взятые, привели к повышению темпов развития российской экономики в январе—июне 2003 года.

Как известно, еще несколько лет назад многие экономисты говорили со страхом о «проблеме 2003 года», когда максимальные выплаты по внешнему долгу совпадут с ускорением изношенности инфраструктуры. Ожидалось резкое увеличение числа техногенных катастроф, задержки в выплате зарплат и пенсий, сокращение дотаций регионам и т. п. Этого не произошло. Предварительные расчеты показывают 6%-ный рост экономики в первой половине 2003 года. Золотовалютные резервы страны превысили 60 миллиардов долларов Выплаты по внешнему долгу производились во время, а укрепление позиций рубля по отношению к доллару привело к автоматическому уменьшению нашего внешнего долга на 3—4%. Реальная заработная плата и другие доходы населения страны продолжали расти, хотя и очень медленно.

Главным направлением кредитно-финансовой политики в России была борьба с инфляцией. В 2001 году в расчете на год инфляция составила 18,6%. В 2002 году она уменьшилась до 15%. В бюджете на 2003 год был заложен уровень инфляции в 10—12%. Уменьшение инфляции и укрепление рубля привело в 2001—2003 годах к росту платежеспособного спроса населения, и этот фактор был главным в обеспечении пусть умеренного, но роста российской экономики. Граждане России смогли увеличить как свои расходы, так и свои сбережения. Были исполнены без каких-либо заметных корректив федеральный бюджет 2001 года и 2002 года. Улучшилось финансовое положение и в большинстве регионов страны. Федеральные бюджеты в последние три года предусматривали не дефицит, а профицит в соотношении доходов и расходов государства. Некоторые внешние долги оплачивались даже с опережением.

Вторым по важности фактором, обеспечившим умеренный рост экономики России, был относительно высокий уровень цен на нефть в 2001—2002 годах. Эти цены не опускались ниже 22 долларов за баррель. По подсчетам специалистов доходы от экспорта российской нефти обеспечили четвертую часть роста ВВП. В первой половине 2003 года цены на нефть не упали. Российские экспортные нефтепроводы были загружены полностью. Возник вопрос о сооружении новых линий нефтепроводов из Западной Сибири на Мурманск и на юго-восток — в Китай.

В России уменьшился в 2001—2003 годах уровень безработицы. В конце 2000 года уровень безработицы определялся по методике МОТ в 10,4%, а к середине 2003 года в 7,5%. В это же время увеличилось и использование труда рабочих-мигрантов, особенно из стран СНГ, но также из Китая, Вьетнама и Турции. Экономисты считали этот процесс выгодным для России, которая получала дополнительную и уже готовую рабочую силу, не требующую затрат на воспитание и на образование. Выгодно это было и для стран СНГ.

Средняя заработная плата в России в 2001—2003 годах возросла в долларовом выражении более чем на 50%. Особенно заметно она росла у военнослужащих, а также у учителей и других «бюджетников». Были увеличены пенсии по всем категориям, а также пособия инвалидам и на детей. Высокую компенсацию получали семьи, пострадавшие от стихийных бедствий. Доля населения с доходами ниже прожиточного минимума уменьшилась с 30,2% на конец 2000 года до 25% в декабре 2002 года. Экономисты отметили довольно быстрое развитие в последние три года сферы услуг. В 2002 году впервые в нашей стране рост производства услуг обогнал рост производства товаров. Также было отмечено, что в составе совокупного промышленного производства рост производства в экспортно-ориентированных отраслях впервые обогнал рост в отраслях, ориентированных на обслуживание внутреннего рынка. Однако рост производительности труда, составивший в 2000 году 6,5%, снизился в 2001 году до 4,5%, а в 2002 году даже до 1,3%. По косвенным данным, в России сократился удельный уровень теневой экономики, а отток выводимых из страны капиталов сократился с 22 млрд долларов в 2000 году до 11 млрд в 2002 году.

Из отраслей реального производства всеми был отмечен успех зернового хозяйства: и в 2001 и в 2002 годах было собрано более 80 миллионов тонн зерна. Эти рекордные урожаи позволили России впервые почти за 40 лет начать экспорт зерна в Грецию, в Италию, на Балканы. Была расширена пашня — также впервые за много лет. Возросло и производство сельскохозяйственной техники. Существенно улучшилась в 2001—2002 годах ситуация на предприятиях военно-промышленного комплекса. Однако рост в этой области происходил в первую очередь за счет производства и экспорта авиатехники.

Среди факторов, которые способствовали экономическому росту за весь период 2000—2003 годов, эксперты по экономике и социологии называли и общий рост опыта и активности российских бизнесменов, менеджеров и той части населения страны, которая не только приспособилась к рынку, но и все более полно использует его возможности. Для этого, как мы видим, потребовалось более десяти лет, и этот процесс приспособления к условиям и возможностям рынка по большому счету только начинается. Он мог быть, конечно, более быстрым и менее болезненным. Сегодня он идет более спокойно, и в этом многие граждане видели не столько заслугу правительства страны, сколько заслугу Владимира Путина.

Как президент страны Владимир Путин внимательно наблюдал за некоторыми, но явно узловыми направлениями. Так, он держал под своим контролем ситуацию в военно-промышленной отрасли. Еще в ноябре 2001 года он подверг критике работу ВПК, которая продолжала выпускать хотя и модернизированную, но быстро устаревающую технику. Эту технику охотно покупали традиционные партнеры и союзники России, которые не имели возможности по политическим и экономическим причинам приобретать военную технику на Западе. Там техника могла быть лучше, но и много дороже. Российская военная техника может оставаться более дешевой, но она не должна быть менее эффективной, чем на Западе. Под своим контролем В. В. Путин держал работу по расширению портовых комплексов Санкт-Петербурга и Ленинградской области. В результате уже в 2003 году значительно расширились транспортные коридоры на линии «Север-Юг». Речь идет о десятках миллионах тонн грузов, которые могут идти через Россию из Северной Европы в Иран и Турцию. Также под личным контролем Президента было строительство новой сибирской автотрассы «Амур» — от Читы на Хабаровск. И здесь речь шла о десятках миллионов тонн грузов по линии «Запад-Восток». Новые дороги и порты помогают в данном случае и развитию многих регионов, по которым они проходят.

Экономисты и сегодня, во второй половине 2003 года, делятся на оптимистов, которые считают, что российское экономическое чудо — это вопрос близкого времени, и на пессимистов, которые ждут нового кризиса. Мне кажется, что оптимистические ожидания более обоснованны. Но они не могут оправдаться автоматически и без наращивания усилий всех — от лидеров бизнеса до рядовых рабочих.

После победы Владимира Путина на президентских выборах в марте 2000 года многие наблюдатели ждали массовых увольнений и перемен в персональном составе власти. Этого, как мы знаем, не произошло. Только весной 2001 года Владимир Путин произвел крупные и важные перестановки и назначения в силовом блоке правительства, укрепив таким образом свои личные позиции и свою команду. Все ждали, что летом и осенью изменения в правительстве и в администрации будут продолжены, и слухи о всякого рода переменах постоянно появлялись на страницах российской печати. Однако изменения были минимальны. Так, на вакантное с февраля место министра энергетики РФ был назначен Игорь Юсуфов, который в последние годы возглавлял Росрезерв — организацию, ведающую стратегическими запасами страны на случай войны или каких-либо чрезвычайных событий. На место руководителя Росрезерва был назначен

А. Григорьев, бывший чекист. По общему признанию, стратегические резервы подверглись в 90-е годы настоящему разграблению, и этому надо положить конец. Был освобожден от своего поста министр природных ресурсов РФ Б. А. Ярцевич, а на его место назначен Виталий Артюхов, работавший ранее заместителем министра транспорта. Эти изменения почти не вызвали комментариев в печати.

Большое число откликов вызвали изменения в руководстве самой крупной российской компании «Газпром». О возможной отставке председателя правления этой компании Рэма Вяхирева говорили и писали уже давно, и, тем не менее, она оказалась для многих неожиданной, как и фигура преемника — Алексея Миллера, недавнего заместителя министра энергетики и явного «путинского назначенца».

Хотя претензии к «Газпрому» и его дочерней компании «Итера» со стороны государства были велики и не лишены оснований, уход Р. Вяхирева с главного поста в газовой отрасли был достаточно «мягким». Контрольный пакет акций «Газпрома» принадлежит государству и, по предложению В. Путина, было решено не продлевать уже истекшие сроки контракта с Вяхиревым, а подписать новый контракт с новым управляющим, предложенным администрацией. При этом президент России выразил благодарность Вяхиреву за усилия по сохранению отрасли в трудное время и наградил орденом «За заслуги перед Отечеством». Недовольство Путина работой прежнего правления «Газпрома» выразилось, пожалуй, лишь в том, что речь шла об ордене не второй и не третьей, а лишь четвертой степени. При этом Р. Вяхирев перемешен на почетную должность председателя Совета директоров «Газпрома» — в таких крупных компаниях это обычно совещательный орган.

Хотя разговоры о реформе правительства шли, то затухая, то вновь разгораясь, еще с начала 2001 года, эта реформа так и не была проведена. Ее заменила «тонкая настройка» правительства, о которой объявлено 16 октября 2001 года. В. Путин подписал указ о совершенствовании структуры федеральных органов власти. Этим указом ликвидировано Министерство по делам федерации, национальной и миграционной политики. Соответственно, лишился своего поста руководитель Миннаца А. Блохин. Было также решено, что Министерство промышленности, науки и технологий возглавит по совместительству вице-премьер И. Клебанов. Соответственно, лишился своего поста прежний руководитель Миннауки А. Дондуков. Комментируя эти изменения в правительстве, журнал «Коммерсантъ—Власть» назвал их «микроперестановками» и «микроликвидациями». Западная печать эти «микрореформы» даже не комментировала.

Минимальными были и перестановки в Вооруженных силах по итогам расследования трагедии в Баренцевом море — гибели «Курска». По представлению Министерства обороны и по материалам Военной и Военно-морской прокуратуры сняты со своих должностей командующий Северным флотом В. Попов и начальник штаба флота М, Моцак. Оба этих адмирала получили новые, но менее значительные должности.

Наибольшее внимание всех наблюдателей и прессы вызвала, несомненно, судьба одного из фаворитов Б. Н. Ельцина, министра путей сообщения Николая Аксененко. Система железных дорог превратилась в России в 90-е годы в громадную и богатую монополию, вокруг которой возникло множество сомнительных коммерческих структур. Н. Аксененко, не без оснований, считался членом «Семьи», но он явно переоценил свое влияние. Еще в конце сентября и в начале октября 2001 года Аксененко несколько раз проигнорировал вызовы в прокуратуру. Однако в конце октября ему все же пришлось отправиться в Генеральную прокуратуру и выслушать обвинения в превышении должностных полномочий, нанесшем крупный ущерб государству. Н. Аксененко все эти обвинения гневно отрицал на специально созванной пресс-конференции и обещал обратиться к Путину. Однако В. Путин был слишком занят международными делами. В конце концов Аксененко пришлось подать прошение об отставке, которая была тут же принята. Новым министром путей сообщения был назначен один из самых авторитетных работников МПС Г Фадеев. В феврале 2002 года по представлению премьера М. Касьянова в структуре правительства был сокращен пост одного из вице-премьеров. Речь шла в этом случае об Илье Клебанове, который сохранил, однако, пост министра по делам промышленности, науки и технологий.

На протяжении 12 месяцев до марта 2002 года Владимир Путин не произвел в высших структурах власти никаких достойных упоминания перемен. Изменения происходили в это время только на губернаторском уровне, усиливая президентскую вертикаль власти. В самом начале марта Президент РФ произвел неожиданную для многих реорганизацию силового блока. Федеральная пограничная служба была подчинена ФСБ, а Федеральное агентство правительственной связи и информации (ФАПСИ) поделено между ФСБ и Министерством обороны. Федеральная служба налоговой полиции была упразднена, а ее функции передавались в МВД. В. Путин объявил о создании специального Государственного комитета по контролю за незаконным обращением наркотических и психотропных веществ. Во главе этого комитета был поставлен Виктор Черкесов, недавний полпред Президента в Севе-ро-Западном округе. Освободившиеся от своих постов генералы Константин Тоцкий и Михаил Фрадков были назначены постоянными представителями России в НАТО и ЕС. Полпредом Президента на Северо-Западе стала Валентина Матвиенко. На ее место вице-премьера по социальным вопросам была назначена, по рекомендации Михаила Касьянова, Галина Карелова. Также по рекомендации М. Касьянова в правительстве появился вице-премьер по промышленности и военно-техническому сотрудничеству Борис Алешин. Вполне вероятно, что никаких новых перемен в высших структурах власти уже не будет до начала 2004 года.

Из приведенных выше примеров видно, что кадровая политика Владимира Путина существенно отличается от кадровой политики всех российских лидеров в XX веке. Николай II часто менял своих фаворитов или премьеров, и эти перемены были чаше всего результатом придворных интриг или капризов императрицы. В конце концов, в окружении царя просто не осталось сильных фигур.

При Ленине «старые» большевики, вступившие в партию еще до революции 1905 года, пришли во власть, как им казалось, на всю жизнь — до победы мировой революции. Ленин ценил этих людей не за компетентность, которой у профессиональных революционеров не могло быть — ни в экономике, ни в финансах, ни в военном деле, — а за их преданность революции и коммунистической идее. Новый правящий слой был еще слишком тонким, и борьба внутри него могла погубить большевиков. Поэтому все члены ЦК РКП(б) времен Ленина оставались у власти и в январе 1924 года. Не было здесь только тех, кто погиб или умер: Якова Свердлова, Степана Шаумяна, Федора Сергеева (Артема), Моисея Урицкого.

Во времена Сталина — с 1937 до 1953 года высшие государственные и партийные деятели, расставаясь с властью, почти всегда расставались и с жизнью. Исключения были: остались в живых снятые со своих постов Максим Литвинов — в 1939 году и Георгий Жуков — в 1946 году. Но все исключения можно сосчитать по пальцам.

Никита Хрущев отказался от физического уничтожения своих оппонентов, сделав исключение только для Лаврентия Берии. Однако Хрущев решительно удалял неугодных ему людей из Москвы — на малозначительные посты в провинции. Так, один из ближайших соратников Сталина, после его смерти возглавлявший Советское правительство, Георгий Маленков был назначен директором ГЭС в Усть-Каменогорске, а член Политбюро Лазарь Каганович — директором комбината в гор. Асбесте Свердловской области. Министр иностранных дел Дмитрий Шепилов стал директором Института экономики АН Киргизской ССР. Вячеслав Молотов был направлен послом в Монголию, а Алексей Кириченко, занимавший в 1957—1960 годах пост секретаря ЦК КПСС, оказался в 1961 году директором совхоза в Ростовской области.

Леонид Брежнев сохранял обычно своих оппонентов на относительно высоких номенклатурных постах, стараясь не лишать их привычных привилегий в жилье, лечении и отдыхе. Например, Александр Шелепин, потеряв посты в Политбюро и Секретариате ЦК КПСС, был назначен руководителем Государственного комитета СССР по профессионально-техническому образованию. Председатель КГБ Владимир Семичастный стал одним из заместителей Председателя Совета Министров Украины. Еще чаще крупные партийные деятели направлялись послами в разные страны.

Михаил Горбачев предпочитал людей, отставленных им от высоких государственных и партийных постов, сразу же отправлять на пенсию. Как правило, это были уже люди в весьма солидном возрасте. Ефиму Славскому было около 90 лет, Андрею Громыко — 80 лет, Динмухамеду Кунаеву — 74 года. Исключение было сделано только для главного оппонента Горбачева — Бориса Ельцина, которого сняли с поста Первого секретаря Московского горкома партии, но назначили первым заместителем председателя Госстроя — министром СССР и оставили в Москве. Ельцин перестал быть кандидатом в члены Политбюро, но остался членом ЦК КПСС. Позднее Горбачев часто с сожалением говорил, что ему надо было отправить Ельцина послом в одну из западных стран, вакансий и предложений было немало...

Борис Ельцин увольнял людей из своего ближайшего окружения, как правило, неожиданно и безо всяких объяснений. При этом почти никто из отставленных чиновников не получал нового назначения, и Ельцин не желал больше встречаться со своими недавними фаворитами.

Почти все производимые В. Путиным назначения и перемещения происходили тоже совершенно неожиданно. Не было никаких «утечек» в СМИ. Даже в ближайшем окружении Путина о подготовке тех или иных важных назначений знали, по-видимому, всего 3—4 человека. В ряде случаев Путин сначала объявлял о тех или иных кадровых изменениях, а только после этого подписывал соответствующий указ. Во всех приведенных выше примерах В. Путин действовал очень осторожно, стараясь не создавать своей кадровой политикой ни новых проблем, ни новых врагов. Он воздерживался от эмоций и унизительных жестов. В. Путин весьма бережно относился к тем чиновникам, которые работали много и хорошо. Но он не пренебрегал и помощью менее эффективных работников. Он старался не вступать в прямые конфликты даже с теми политиками и бизнесменами, которые были настроены к Путину враждебно. Нет сомнения, однако, и в том, что в свой второй президентский срок Путин проведет весьма существенные перемены в составе власти.

Владимир Путин подписал указы о первых перестановках в своем кабинете 10 января 2000 года. За день до этого он пригласил в Кремль министра финансов Михаила Касьянова и предложил ему возглавить правительство, в котором сам Путин все еще оставался и формально и фактически премьером. «Я предлагаю вам попробовать», — сказал В. Путин. Касьянов согласился и был назначен на следующий день единственным первым вице-премьером. В последующие несколько месяцев В. Путин продолжал вести наиболее важные заседания правительства, однако многие текущие заседания кабинета проводил Касьянов.

Печать мало комментировала тогда назначение Касьянова, оно казалось лишь временным и техническим. Все были заняты личностью и избирательной кампанией самого Владимира Путина. Газеты поместили на своих страницах лишь краткую биографическую справку о Касьянове. Будущий премьер родился в 1957 году в городе Солнцеве Московской области. «Единственным слабым местом Касьянова, — иронизировал по этому поводу журнал “Коммерсантъ—Власть”, — является его происхождение. Он родился в подмосковном Солнцеве, а не в Петербурге».¹⁹

Касьянов окончил Московский автомобильно-дорожный институт, по образованию он инженер-строитель. После третьего курса ушел в армию и служил в Московском военном округе; немалая часть этой службы прошла в кремлевской роте почетного караула. Несколько лет Касьянов работал в Госстрое СССР, но с 1981 года он перешел в отдел внешнеэкономических связей Госплана РСФСР. Постепенно сосредоточился на проблемах внешнеэкономических связей и финансов. С ликвидацией системы Госплана Касьянов продолжил свою карьеру в Министерстве экономики Российской Федерации, а в 1993 году перешел на работу в Министерство финансов РФ. С 1995 года он — один из заместителей министра финансов Российской Федерации.

Министры менялись здесь почти каждый год, но Касьянов продолжал работать на своем посту, занимаясь главным образом проблемами иностранных кредитов и внешнего долга. В феврале 1999 года Касьянов занял должность первого заместителя министра финансов. После смешения премьера Е. М. Примакова на пост главы правительства был назначен, как известно, Сергей Степашин. У Степашина были свои предложения по руководству министерством финансов, но Ельцин настоял в июне 1999 года на назначении Михаила Касьянова главой финансового ведомства. После отставки С. Степашина и назначения новым премьером В. Путина последний, как мы знаем, не стал производить в Кабинете министров никаких перемещений.

После победы В. Путина на президентских выборах и перед инаугурацией в российской печати высказывалось много предположений о назначении нового премьера. Назывались имена Сергея Степашина, Алексея Кудрина, Николая Аксененко. Однако чаше всего звучало имя Михаила Касьянова. Зимой и весной он управлял делами правительства спокойно и вполне компетентно, быстро вошел в курс основных проблем Белого дома. Как специалист по финансам он и раньше хорошо знал слабые и сильные стороны почти всех отраслей и был знаком с ведущими фигурами российского бизнеса. Знали Касьянова и в западных финансовых центрах. Не удивительно, что именно его кандидатуру В. Путин предложил 17 мая 2000 года на утверждение Государственной Думе. Дума дала свое согласие быстро и почти единодушно. За кандидатуру Касьянова на должность председателя Правительства высказалось 325 депутатов, против — 55, воздержались — 15. Ни один из прошлых российских премьеров не набирал такого количества голосов в Государственной Думе.

Большое выступление самого Касьянова в Думе 17 мая 2000 года было выслушано с вниманием. Касьянов говорил о наведении порядка во всех отраслях экономики и в социальной сфере, не отдавая преимущества ни одной из идеологически окрашенных программ. «Самой большой ошибкой для нас, — сказал новый премьер, — было бы считать, что нам в точности известно, какой путь будет оптимальным. Даже самое сильное профессиональное правительство не сможет решить общенациональные задачи без поддержки всего общества. Демократически избранные депутаты Государственной Думы отражают весь спектр общественных интересов. И ваше содействие будет для нас свидетельством того, что общество поддерживает выбранный вектор развития».²⁰

Только после 17 мая в печати начали появляться многочисленные материалы о Касьянове. Было очевидно, что ни В. Путин, ни М. Касьянов не хотели и не собирались создавать коалиционное или политическое правительство. Было, однако, немало спекуляций о том, что на ближайшие годы Кремль станет центром не только государственного строительства, внешней политики и военного управления, но и центром всех главных экономических решений. Правительство будет поэтому «сугубо техническим», и для руководства кабинетом такого узко функционального назначения М. Касьянов вполне адекватен. Это трудолюбивый исполнитель, который будет верен интересам и указаниям людей, поставивших его у руля.

«Вчера Россия получила очередное правительство, — писала газета “Коммерсантъ”. — Его основная отличительная черта состоит в том, что оно принципиально не отличается от предыдущего. Значит, этот кабинет министров проживет недолго. В противном случае придется признать, что президентское обещание обновить в России все, начиная от национальной идеи и кончая реальной рыночной экономикой, откладывается».²¹

Многие авторы отмечали высокий профессиональный уровень М. Касьянова как финансового менеджера и как переговорщика. «Касьянов как премьер приемлем для всех групп и слоев российской верхушки, — писал Александр Головков. — Он сумел надлежащим образом поставить себя и в многочисленных контактах с международной финансовой и бюрократической элитой. За последние полтора года общественность вполне могла оценить его импозантную внешность, непринужденную, но притом величавую манеру общения, складную речь и даже специфический тембр голоса — всё при нем, и это от природы, а не как лучший образец имиджмейкерского искусства. Но не внешностью и манерами объясняются карьерные успехи Касьянова. Он выделился из второго или даже третьего ряда правительственной команды в экстремальных условиях осени 1998 года, продемонстрировав незаурядные способности в сфере финансовой дипломатии и менеджмента».²² Сходные оценки можно было найти и в западной печати. Касьянова называли здесь «технократом с безукоризненными манерами», «либеральным экономистом с хорошей репутацией на Западе», «умным, энергичным и волевым, но также высокообразованным и прекрасно воспитанным человеком». Агентство «Рейтер» в своих сообщениях о новом российском премьер-министре отмечало не только его учтивость и воспитанность, но и хорошее владение английским языком.²³

Было, однако, немало и критических оценок, а также всякого рода домыслов. Журналист из «Литературной газеты» О. Мороз называл М. Касьянова «политическим легковесом», который ничем не доказал своей приверженности к реформам. Его походка и манера держаться, по мнению О. Мороза, комичны. «Касьянов держится этаким самовлюбленным павлином, распустившим перья и любующимся на себя в расставленные повсюду зеркала». «Ему свойственны умеренность и аккуратность. Как у Грибоедова».²⁴ Итальянская газета «Репубблика» высказывала уверенность в том, что именно Касьянов причастен ко многим скандалам — как с внешними займами, так и с облигациями ГКО. Многие подозревают, писала газета, что именно Касьянов передавал отдельным банкирам конфиденциальную информацию. «Злые языки говорят, что в московских деловых кругах его называют “Миша — Два процента” — именно такие комиссионные он, мол, получает за любую сделку или договор, приносящие выгоду новым московским капиталистам». Эту статью с удовольствием перепечатала газета «Коммерсантъ».²⁵ А в другом издании того же издательского дома «Коммерсантъ* можно было прочесть, что «в банковском сообществе ходят упорные слухи, что после автодорожного института Касьянов пошел служить в органы, где его и научили хорошему английскому. После этого Касьянов попал в так называемый действующий резерв. На самом верху сегодня работают почти сплошь бывшие и ныне действующие сотрудники безопасности, а у них, как утверждают в том же банковском сообществе, отменная выучка по части ведения переговоров».²⁶ Подобного рода выдумок печать приводила немало.

Почти всех обозревателей особенно занимал вопрос, чей человек Касьянов? «Литературная газета» была уверена, что он — верный слуга олигархов и в первую очередь Б. Березовского. Аналитический центр при НТВ распространил по всем каналам специальную записку «О планах российских олигархов в отношении М. Касьянова». Здесь можно было прочесть: «Согласно полученным данным, Борис Березовский через свои каналы проинформировал высших руководителей США, что он сам и российские олигархи сделали ставку на первого вице-премьера и министра финансов М. Касьянова в качестве противовеса и. о. президента В. Путину, и рекомендовал американцам обратить особое внимание на этого политика». Были публикации, в которых нам сообщали о принадлежности М. Касьянова к «клану Р. Абрамовича», к ставленникам бизнесмена Александра Мамута, к самым близким друзьям Александра Волошина. М. Ростовский из «Московского комсомольца» уверял всех, что М. Касьянов — «человек Путина», и что В. Путин обещал не только своему ставленнику, но и всему кабинету долгую и спокойную жизнь. «Лично тебе я гарантирую 18 месяцев!» — так якобы ответил президент на вопрос о предполагаемом сроке жизни касьяновского правительства. По утверждению газеты, Касьянова и Путина связывают самые лучшие личные отношения. Новый премьер — один из немногих людей, которые могут в любое время заехать к президенту на дачу.²⁷

Все это также были выдумки, продиктованные почти во всех случаях недобрыми чувствами в отношении и М. Касьянова, и В. Путина. Ни тот, ни другой не стали ничего опровергать. Правда, сам М. Касьянов в нескольких интервью заявлял: «Я — ничей». На вопрос о разного рода кличках и домыслах Касьянов отвечал, что не может судиться с теми, кто строит догадки и распространяет слухи, основанные на предположениях или снах: «Я по природе своей человек не сутяжный и очень занятой». На вопрос о Путине Касьянов ответил: «Я Путина знаю довольно давно — с тех пор как он, еще будучи петербургским вице-мэром и отвечая за внешнеэкономические контакты, приезжал в Москву согласовывать здесь некоторые проекты. Я работал тогда в Минфине, руководил департаментом иностранных кредитов и внешнего долга. Встречались. Он мало изменился. Никакого панибратства между нами, естественно, нет. Он и не допустил бы его, да и я не люблю. Мы об-шаемся на «вы», по имени-отчеству. И тем не менее, думаю, что я что-то о Путине знаю. Главное, он волевой человек, выносливый и мобильный. Он чрезвычайно быстро схватывает ситуацию и может детально разобраться в ней. И он действительно жалеет страну. Людей жалеет. Поэтому по телевизору вы так редко видите его улыбающимся».²⁸

Еще летом и осенью 2000 года многие обозреватели прогнозировали в правительстве России многочисленные конфликты, особенно между Касьяновым и более близкими к Путину Германом Грефом и Алексеем Кудриным. Споры были и в правительстве, и вне него, но никакого затяжного, а там более идеологического, конфликта не случилось. Касьянов сразу дал понять, что обширные идеологизированные программы сверхлиберальных реформ его не воодушевляют. Кабинет не должен торопиться с разного рода крутыми поворотами, а должен в первую очередь разработать обычную правительственную программу конкретных дел. При этом нужно учитывать разумные мысли из всех программ и разработок, не исключая и продукцию центра Г. Грефа. Касьянов не отказывался и от встреч и бесед с экономистом из КПРФ Ю. Маслюковым, давая понять, что он будет выступать не в качестве технического премьера, слепо выполняющего все указания президента или тех, кто брал на себя смелость говорить от его имени. Нет, премьер будет выступать в качестве политика, имеющего свои собственные взгляды и интересы и умеющего их отстаивать. Но именно такая позиция и такой подход к делу больше всего устраивали и президента В. Путина.

Экономические успехи 2000 года существенно укрепили положение М. Касьянова как премьера. Его личные рейтинги как политика оказались более высокими, чем у любого из вице-премьеров. Касьянов уверенно занимал здесь вторую строчку после В. Путина. В списке самых влиятельных российских политиков М. Касьянов неизменно занимал или второе, или третье место — после А. Волошина. Однако Волошин имел при этом отрицательный знак влияния, тогда как Касьянова эксперты всегда оценивали как политика с положительным знаком влияния.

К марту 2001 года в правительстве была в основном одобрена уже не тактическая программа работы на один-два года, а стратегическая программа на 10 лет, в соответствии с которой в России должен был быть обеспечен ежегодный прирост внутреннего валового продукта (ВВП) в 5%. По заявлению Касьянова, предложенная кабинету программа обобщала многие проекты и учитывала предложения самых разных групп экономистов. Но для России это был слишком скромный проект, который растягивал надолго решение многих самых насущных для страны проблем. Кабинет министров боялся нарушить достигнутую в стране стабильность.

На вопрос группы корреспондентов, не слишком ли скромные цели ставит себе на ближайшие десять лет его правительство, премьер ответил: «Я бы не сказал, что это скромные цели. Если мы говорим о развитии экономики в такой масштабной и разнородной стране, как Россия, где уровень развития одних регионов в десятки раз отличается от других, то за ориентир мы должны брать более умеренные темпы, как, скажем, в европейских странах, а не как в Гонконге или в Южной Корее. Потому что у нас экономика более вязкая в силу географических и исторических особенностей. Страна огромная, не мобильная. Есть русский характер. Мы долго раскачиваемся или долго запрягаем, а потом медленно поворачиваем, но если поворачиваем, то круто. И поэтому с учетом этих факторов темп роста в 5% — это в два раза больше того, чего хотят добиться и чего добиваются европейские страны. Если нам удастся удержать этот темп в течение десяти лет, то это будет очень неплохой результат. Хочу отметить, что нашей стратегии не нужны ярлыки. Либеральная она или еще какая. Я бы ее охарактеризовал как стратегию, ориентированную на системное внедрение всего комплекса рыночных аспектов в экономике».²⁹

Эти доводы были не слишком убедительны. Темпы развития в европейских странах не могли быть ориентиром для России. Развитые страны в Европе уже достигли высокого уровня благополучия и могли позволить себе более медленные темпы прироста. Но Россия поднимала свою экономику после глубокого упадка, после кризиса, она переводила громадную советскую экономику в новое русло. Тут нужна была осторожность, но не заведомая медлительность.

Стратегическая программа правительства была представлена

В. Путину весной 2001 года. Он не стал вмешиваться сам, но посоветовал привлечь к работе над программой группу специалистов и губернаторов, образованную Госсоветом. Были привлечены к этой работе и академические специалисты. Дискуссий было много, и, видимо, поэтому новая программа правительства не была опубликована для всеобщего сведения и обсуждения. Но она уже тогда легла в основу работы правительства.

В мае 2001 года российская печать отмечала первую годовщину пребывания М. Касьянова на посту премьера. Недоброжелатели Касьянова, а их появилось немало, не могли не видеть экономического роста в стране. Но одни утверждали, что это стихийный процесс, который мало зависит от деятельности российских властей, другие — что экономические успехи страны определялись решениями и деятельностью только президента, но не премьера. Г. Осипов писал в «Известиях»: «Идеи и концепции вырабатываются в Белом доме, но только в двух-трех работоспособных министерствах. Затем в окружении президента идет анализ того, какие решения надо принять, а какие — нет. Касьянов удовлетворился ролью докладчика по темам и почетного председателя на встречах противоборствующих сторон в экономических спорах, которые, как правило, предшествуют совещаниям у президента. Фактически Касьянов ограничился подготовкой документов к таким совещаниям».³⁰

«Президент уже давно лишил страну реального премьера, —-утверждал К. Смирнов из журнала “Коммерсантъ—Власть”. — Управление членами кабинета идет зачастую напрямую из Кремля и без согласия на то главы кабинета. При этом Путин легко обещает разным людям места в правительстве без согласия и согласования с Касьяновым».³¹ Все это также были выдумки падких на сенсации и слухи журналистов. Здесь искажались роль и методы работы как Касьянова, так и Путина. Из тех же кругов в средства массовой информации постоянно забрасывались слухи о скорой отставке М. Касьянова. Чаще других «кандидатов в премьеры» называли Алексея Кудрина и Сергея Степашина. «В ближайшее время, — заявлял Д. Пинскер из “Итогов”, — Михаил Касьянов может быть отставлен со своего поста. Из кремлевских источников приходят сведения о том, что преемником Михаила Михайловича может стать Сергей Степашин».³² «Ждать осталось недолго», — утверждала еще через несколько месяцев газета «Известия».³³ Эти пророчества не сбылись.

В мае 2002 года российская печать отметила второй юбилей пребывания М. Касьянова на посту премьера. Отавным достижением М. Касьянова газеты называли тот вклад, который он внес в создание и удержание стабильности в стране. Отмечалась общая политическая стабильность, стабильность самого правительства

и слаженность его работы. Газета «Известия», которая еше год назад предсказывала скорую отставку Касьянова, удивлялась теперь, его «долговечности» и перечисляла 30 главных достижений правительства: уход от авральной экономики, нормальный ход посевных и уборочных работ, принятие законов о дебюрократизации экономики, движение в сторону прозрачности естественных монополий, сокращение числа спецномеров на автомашинах и т. п. Правда, к каждому из пунктов этого перечня, позаимствованного из аппаратных документов самого правительства, газета давала свой ироничный комментарий. Да, бумаги и документы составляются в правительстве более квалифицированно. Однако экономика продолжает топтаться на месте. А по мнению политического аналитика Андрея Рябова, «Михаил Касьянов из технического премьера превратился в реального и крупного политика, который возглавляет большой и очень важный политический институт государства. Касьянов научился поддерживать баланс интересов, лавировать между разными центрами влияния и быть адекватным различным запросам как элитных групп, так и массовых запросов общественного мнения».³⁴

Звучала в адрес Касьянова и критика. Даже Владимир Путин несколько раз заметил, что правительство не хочет ставить перед собой амбициозных планов и принимает программы облегченного типа. Были замечания даже по имиджу и стилю поведения и одежды. Как писал стилист А. Тодчук, «Касьянов одевается подчеркнуто модно. Я бы убрал у него некоторые костюмы с блеском и оставил матовые, по ним не видна стоимость костюма. У Касьянова слишком дорогая обувь. Как человек знающий, я вижу: на нем всегда очень дорогие часы, которые стоят не один десяток тысяч долларов, — крупные на крокодиловых ремнях, которые призывно блестят, в отличие от часов президента, который предпочитает недешевые, но скромные образцы. Но ведь премьер — все-таки слуга народа...»³⁵

Главной для журналистов была, конечно же, тема об отношениях Касьянова и Путина. Было очевидно, что между этими двумя политиками уже сложилось определенное разделение труда, которым оба они очень дорожили. Уровень доверия к Касьянову в обществе был достаточно высоким, от 40 до 50%. По своему рейтингу Касьянов существенно опережал С. Степашина, Г. Грефа и А. Кудрина, которых печать считала не только оппонентами, но и возможными преемниками премьера. Но Степашин

уже занимал пост премьера и мало чем отличился. Алексей Кудрин показал себя компетентным и эффективным министром финансов, но не более. Чиновники удивлялись феноменальной памяти и хорошим аналитическим способностям этого министра, но они говорили и о его плохих организаторских способностях, неумении принимать самостоятельные решения и разумно выстраивать приоритеты в работе самого Минфина. Вокруг

А. Кудрина не сложилась ни за два, ни за три года своя команда. Он был слишком мягок с подчиненными и с оппонентами. «Это не лидер, — говорили о нем, — но это идеальный первый зам».

Не слишком отличился в 2000—2003 годах и Герман Греф. Он показал себя слабым политиком и за более чем три года пребывания в правительстве нисколько не расширил собственной базы влияния. Он высказывал множество новых экономических идей и предложений, но ему казалось, что все это можно осуществить, опираясь только на волю и поддержку президента. По отзывам чиновников Белого дома, Г. Греф проявил себя очень плохим администратором. У Грефа слишком много заместителей, и отношения с ними эксперты характеризовали как противоречивые, неустойчивые и неровные. Как выразился один из экспертов, «для работы на очень высоких постах Грефу нужна нянька-поводырь, чтобы сдерживать чрезмерные реформаторские порывы, вести черновую аппаратную работу и успокаивать общественность».

После того как в мае 2003 года наша печать отметила третью годовщину пребывания М. М. Касьянова на посту премьера, стало очевидно, что в нынешнем составе правительства именно М. Касьянов является наиболее сильной фигурой. Та полемика по ряду вопросов финансовой и промышленной политики, которая происходила между премьером и его первыми заместителями весной 2003 года, завершилась компромиссом и не повлияла на положение М. Касьянова. По многим спорным вопросам именно рекомендации Касьянова были приняты В. Путиным. Комментируя как аппаратные, так и политические успехи Михаила Касьянова, газета «Время новостей» писала в самом конце 2002 года: «Мало кто думал два года назад, что такой преуспевающий, но мало известный широкой публике финансовый менеджер, как Касьянов, будет встречать 2002 год в должности премьера. Но сегодня он обрел вес. Причем не только виртуальный, но и реальный. Он приобретал новый имидж незаметно, медленно, но упрямо. Да, премьер Касьянов — скучен, даже очень. Но это по должности. В жизни премьер гораздо больше напоминает человека, а не механизм. Пожалуй, в исполнении Касьянова “скучность” — это сознательно избранный стиль. Именно “скучная тактика” позволила ему стать в итоге безусловным лидером нынешнего кабинета, хотя шансы на это были не очевидны. Касьянов никогда не был близок с президентом Путиным и его питерскими соратниками, которых Путин наделил самыми широкими полномочиями. Но споры не выносились на публику, и мы мало знали о разногласиях в кабинете. В чем-то уступил Касьянов, в чем-то другом — его конкуренты. Но в конечном счете Касьянов стал более тесно сотрудничать с президентом и довольно жестко отстаивать свои позиции внутри кабинета. Учитывая прежние неудачные прогнозы относительно Михаила Касьянова, нет смысла гадать, в каком кресле будет находиться Касьянов через год или через три года. Однако, основываясь на экономической конъюнктуре, можно уверенно утверждать одно: Касьянову и кабинету в целом предстоят трудные времена. Скучно не будет».

Как премьер М. М. Касьянов сделал все то, на что он был способен. Мы видим, что успехи России в области внешней политики, безопасности, государственного строительства более значительны и заметны, чем успехи в экономике. Нет сомнения и в том, что после выборов в Государственную Думу и после новых президентских выборов в составе правительства и в администрации Кремля произойдут существенные перемены. Однако если Владимир Путин сочтет, что ему на посту премьера нужна более сильная, более мощная и даже более самостоятельная фигура, то он должен будет искать такую фигуру за пределами нынешнего кабинета министров.

Осенью 2002 года и в первые месяцы 2003 года не было в мировой политике более острой проблемы, чем кризис вокруг Ирака. Конфликт в отношениях США и Ирака назревал давно, и нет необходимости в этой книге излагать даже кратко его историю и предысторию. Принципиальное решение о войне с режимом

Саддама Хусейна было принято руководством США, как об этом можно судить, еще весной 2002 года, не позже мая. Затем началась разработка вариантов, планов, подготовка войск. Американское военное присутствие в регионе Персидского залива и прежде было весьма велико. Вялотекущие военные действия против Ирака происходили здесь еще с 1991 года-. Бомбардировки отдельных объектов, ракетные удары, экономические санкции, бесчисленные проверки и инспекции, разведка, информационная война — ко всему этому люди привыкли даже в самом Ираке. Но теперь речь шла о большой и быстрой военной операции и об «окончательном решении» иракской проблемы на американских условиях. Успех военных действий США и Англии против талибов и террористов в Афганистане воодушевил военное руководство США. У военных был теперь опыт, модели военных действий, мощные группировки ВМС- и ВВС, а также вновь пополненные сверхточным оружием военные арсеналы. Почему бы еще раз не продемонстрировать врагам Америки ее невиданное могущество? У политического руководства США были свои резоны. Военная машина Ирака была уже один раз разгромлена армией США — во время так называемой «Бури в пустыне» в начале 1991 года. Ирак был тогда явным агрессором, и США получили поддержку в ООН и мандат от Совета Безопасности ООН.

Однако армия США не пошла тогда на Багдад и не стала свергать режим Саддама Хусейна. Оккупация Ирака, решение проблемы курдов и иракских шиитов, послевоенное устройство этой страны — все это казалось Америке ненужным и обременительным. Пусть уж во всем этом разбирается сам Саддам Хусейн. Холодная война между США и СССР уже кончалась, но мир жил все еще по ее законам и правилам.

Положение дел в мире и положение дел в самой Америке в 2002 году были уже во многом иными, чем 10 или 12 лет назад. Из множества проблем и опасностей, которые руководство США не могло не видеть, наиболее серьезными как в ближней, так и в долгосрочной перспективе представлялись три группы проблем.

Советский Союз рухнул, и холодная война прекратилась, однако облегчение от такого хода событий у США было недолгим. У богатых стран Запада (у Соединенных Штатов в первую очередь) появился новый противник — мир радикального ислама, мир набирающего силу мусульманского экстремизма и его крайнее проявление — терроризм. Первым с этой силой столкнулся Израиль, но она казалась тогда еще региональной проблемой. Советский Союз столкнулся с мусульманскими радикалами в Афганистане. Но тогда и для США, и для всего Запада советская агрессия в Афганистане казалась более опасной, чем мусульманский радикализм. Соединенные Штаты пережили шок от своего политического поражения в Иране в 1979—1980 годах, но они надеялись сокрушить новый исламский режим в Иране в том числе и при помощи светского и «национал-социалистического» режима Саддама Хусейна в Ираке. Подъем новых и вместе с тем самых древних цивилизаций на Востоке был подобен подъему новых горных хребтов. Этот процесс сопровождался политическими землетрясениями и извержениями, опасные последствия которых западные страны могли смягчить, ослабить, но не победить полностью. Да, международный терроризм — это противник, который должен быть побежден. Но это не должно порождать никаких концепций и планов насчет «войны цивилизаций».

Почти 2/3 всех мировых запасов нефти расположены на территории относительно бедных и слаборазвитых стран в регионе Персидского залива. Но страны Африки и Латинской Америки, где были найдены крупные месторождения нефти, также принадлежат к числу бедных стран, и их желание использовать свои нефтяные ресурсы для более быстрого экономического развития вполне естественно. Ни одна из этих стран не заинтересована в низких ценах на нефть.

Еще в 1973 году арабские страны сумели использовать свои нефтяные ресурсы как оружие для давления на США и Запад и против Израиля, подняв цены на нефть в 4, а затем и в 6 раз и вызвав тяжелый экономический кризис прежде всего в странах Западной Европы. Советский Союз эту политику поддержал; дорогая нефть была для нашей военной экономики очень выгодна. В 80-е годы Соединенным Штатам, опиравшимся на помощь Саудовской Аравии, удалось существенно снизить цены на нефть на мировых рынках, что привело к экономическом кризису уже в СССР и породило серьезные трудности для Ирана, Ирака, и многих других стран-экспортеров нефти. В начале 90-х годов цены на нефть существенно возросли, но потом в течение нескольких лет падали почти до уровня в 15, а затем и 10 долларов на баррель. В значительной мере это было результатом давления США после их победы над Ираком. Неожиданный рост цен на нефть, начавшийся в 1999 году и достигший в 2000 году уровня в 30—35 долларов за баррель, был теперь в первую очередь угрозой для экономики США.

Страны Западной Европы в основном приспособились к высоким ценам на нефть и научились экономно расходовать почти все виды топлива. Однако экономика США и весь уклад жизни американцев были связаны с дешевым бензином, с недорогим авиационным и автомобильным транспортом. Собственные ресурсы нефти в США в значительной мере исчерпаны, и политика, направленная на снижение мировых цен на нефть, становилась для США одним из приоритетов. Контроль над непослушным Ираком, который располагает колоссальными запасами нефти, казался теперь весьма желательным. Те риски и опасности, которые остановили Джорджа Буша-старшего, уже не могли остановить Джорджа Буша-младшего.

Третья группа проблем и опасностей для Соединенных Штатов исходила уже не от исламского мира, не от ОПЕК, а от «старой» Европы, 50-летний процесс интеграции которой перешел на новую стадию с введением здесь новой и единой для многих стран Западной Европы валюты — евро. Как известно, на протяжении многих десятилетий доллар был не просто главной, но и единственной мировой валютой. Фунт стерлингов сохранил лишь немногие из своих прежних позиций. Экономическое развитие в Азии и в Латинской Америке не подрывало, а укрепляло до сих пор позиции доллара. Положение и авторитет доллара как единственной мировой валюты давали Соединенным Штатам громадные экономические преимущества, позволяя господствующим классам и властям США поддерживать равновесие в самой большой в мире, но далеко не самой эффективной экономической системе. Как известно, дефицит внешней торговли США исчисляется сотнями миллиардов долларов, а внутренний государственный долг измеряется в США даже триллионами долларов, но это не мешает американцам чувствовать себя гражданами самой богатой в мире страны. Неожиданный и быстрый успех евро, — эта валюта оказалась более удобной даже с технической точки зрения, и не только в расчетах с европейскими странами, но и в теневой экономике, ибо здесь есть купюры и в 200, и в 500 евро, — этот успех оказался весьма болезненным для финансовой системы США. В последние два года десятки стран, включая Россию, стали переводить немалую часть своих финансовых резервов в евро. Проблема выбора возникла и перед странами «новой» Европы и перед Великобританией.

Конечно, все эти группы опасностей и угроз дипломаты и политики США, в отличие от публицистов, могли обсуждать только за закрытыми дверями, а не в дипломатических переговорах и тем более не в стенах ООН. А здесь мы слышали малоубедительные обвинения в адрес Ирака в создании опасных систем оружия массового уничтожения, особенно химического и бактериологического оружия.

К середине осени 2002 года в мире сложилось несколько коалиций или групп государств с разной позицией и с разными интересами. Не было и подобия того единства, которое удалось создать и поддерживать осенью 2001 года вокруг борьбы с международным терроризмом и афганскими талибами.

Наиболее решительно и активно за военную операцию против режима Саддама Хусейна выступали Соединенные Штаты. Великобритания готова была поддержать США и в военных действиях, но она хотела бы иметь на этот счет хотя бы относительную поддержку ООН. Полную политическую поддержку США готовы были оказать почти все страны Восточной Европы и Прибалтика. Грузия поддерживала США без оговорок, Украина и Азербайджан — с некоторыми оговорками. Наиболее активно выступала здесь Польша, явно претендующая на роль лидера «новой» Европы. В Западной Европе активнее других поддержала США Испания.

Наиболее решительно и активно против военной операции на Ближнем Востоке выступала Франция. У нее были самые большие интересы в Ираке. Президент Франции Жак Ширак не мог не считаться с мнением многомилионного мусульманского населения страны и с популярными здесь как антиамериканскими, так и левыми настроениями. Вместе с Францией против войны с Саддамом Хусейном выступила и Германия. У Германии были свои экономические интересы, и она не хотела ссориться ни с Ираком, ни с Ираном, ни с Францией. К тому же именно в Германии существует и сегодня самое мощное в Европе пацифистское движение; жители этой страны не могут забыть страшных последствий Второй мировой войны, в первую очередь для самой немецкой нации. Россия присоединилась к Франции и Германии, образовав таким образом некую «новую Антанту» В Азии против войны высказался еще один постоянный член Совета Безопасности ООН — Китай.

С явно антиамериканских позиций выступал в разворачивавшемся конфликте Иран, но он не мог поддержать и своего недавнего врага Саддама Хусейна. Израиль также держался в стороне, но не скрывал своего сочувствия Соединенным Штатам. Очень важна была позиция соседей Ирака — Турции, Сирии и Саудовской Аравии, которые решили не идти на открытое вмешательство в конфликт на той или иной стороне. Америка оказалась в изоляции, и она предприняла немалые усилия, чтобы расширить число своих сторонников.

Политика России определилась достаточно четко еще весной 2002 года во время визита президента. Буша в Москву и Санкт-Петербург для переговоров по проблемам СНВ-2. Россия не выступает против Соединенных Штатов, но она высказывается против военной акции, направленной против режима Саддама Хусейна. Это противоречило бы нормам международного права и Уставу ООН. Иракская военная машина была разгромлена в 1991 году, она восстановлена лишь частично, и Ирак не представляет сегодня угрозы ни для США, ни для Европы, ни для своих соседей на Ближнем Востоке. У Советского Союза были немалые интересы в Ираке, но они остаются и у России. Наличие химического и бактериологического оружия в Ираке не доказано, и все инспекции на этот счет должны быть продолжены. Было также очевидно, что Россия не заинтересована в падении мировых цен на нефть. Россия не будет предпринимать никаких реальных действий для помощи Ираку или для противодействию США, но она считает, что война против режима Саддама Хусейна будет большой ошибкой. Это может разрушить сложившуюся в мире антитеррористическую коалицию и дестабилизировать положение не только на Ближнем Востоке, но и во всем мире... Такова была позиция России перед началом войны.

Подготовка Вооруженных Сил США к войне против Ирака проводилась летом и осенью 2002 года весьма интенсивно. Шла открытая и демонстративная переброска войск и передвижение военных кораблей. К концу января 2003 года, по мнению экспертов, Соединенные Штаты уже перешли «линию невозврата».

На концентрацию ударной военной группировки были затрачены слишком большие ресурсы — военно-технические, финансовые, человеческие, ресурсы временные и дипломатические. Создавать заново такой ударный кулак — это была бы задача слишком трудная даже для США. По условиям климата и в пустыне военные действия были бы слишком трудны уже в конце апреля и в мае. Поэтому наивысшая концентрация сил планировалась на середину февраля. После этого на все другие дела у военного командования США оставалось не более 34 недель. Лидеры стран антивоенной коалиции получили предупреждение от своей разведки, штабов и спецслужб: военные действия в Ираке начнутся предположительно в середине марта.

Февраль был временем наибольших дипломатических усилий с обеих сторон. Вечером 8 февраля 2003 года в субботу Владимир Путин вылетел в Берлин. Формальным поводом для визита было открытие «Года России» в ФРГ. Официальных культурных мероприятий было очень много уже 9 февраля. Однако большая часть переговоров Владимира Путина и Герхарда Шредера проводилась на темы, связанные с военной операцией в Ираке. Теме Ирака на девять десятых были посвящены и все интервью двух лидеров. Из Германии Путин прибыл в Париж, и 10 февраля у него здесь прошли переговоры с Жаком Шираком в Елисейском дворце. Сам Ширак объявил на пресс-конференции, что Ирак был у них с Путиным главной темой переговоров. «Точки зрения по вопросу Ирака у нас с Путиным сходятся, — сказал Ширак. — Россия, Франция и Германия поддерживают продолжение инспекций и существенное усиление их технических и людских возможностей. Все возможности инспекций еще не использованы». Визит В. Путина во Францию был очень насыщенным и продолжался три дня. Путина везде встречали очень тепло, и многое делалось не по протоколу, хотя и это было, конечно, частью дипломатии. Все обратили внимание на то, что президент Франции лично приехал в аэропорт и встретил Путина уже у трапа самолета. О Чечне здесь почти никто не говорил, и заголовки главных газет свидетельствовали о смене настроений: «Путин в Париже набирает очки», «Дипломатическая победа России». «Париж под обаянием Москвы»... В среду 12 февраля Владимир Путин выступил в одной из программ французского телевидения. Российский президент не скрывал своего удовлетворения итогами визита во Францию. «Со времен Второй мировой войны, — сказал Путин, — это первая попытка найти выход из серьезного международного кризиса вне рамок блоков. Этот прорыв в мировой политике мог свершиться только во Франции, и главная заслуга в этом принадлежит Жаку Шираку. Достичь ничего подобного в Москве было бы невозможно. Нас бы тут же обвинили в попытке испортить отношения Европы с Америкой». В. Путин отметил, что он не видит необходимости прибегать к праву России на вето в случае голосования в Совете Безопасности. «Мы очень дорожим единством Совета Безопасности. Но если сегодня будет предпринято нечто такое, что смогло бы привести к необоснованному применению силы, мы можем использовать свое право вето с Францией или без нее»...

Не прекращались в феврале и в начале марта дипломатические контакты России и с США. В Москву приезжали Коллин Пауэлл и Кондолиза Райс, а их подробные заявления и интервью публиковались у нас в газетах. С разъяснениями по поводу позиции США почти еженедельно выступал посол США в Москве. Несколько раз Путин разговаривал с Бушем по телефону.

В первой половине марта различного рода контакты на высшем уровне стали еще более активными, но почти секретными. Канцлер Шредер неожиданно прилетел в Москву и немедленно проследовал в Кремль. Они здесь уединились с Путиным еще на несколько часов, говорили по-немецки без переводчиков. Затем на личном самолете Путина в Москву прилетел председатель Еврокомиссии Романо Проди. В ночь на 17 марта Владимир Пути позвонил Евгению Примакову и пригласил его в Кремль. Они кратко обсудили ситуацию вокруг Ирака. Путин поручил Примакову отправиться в Багдад на следующее утро. Как мы узнали позднее, по прибытии в Багдад Евгений Примаков сразу же попросил личной встречи с Саддамом Хусейном. Иракский диктатор принял посланца Кремля в одном из своих дворцов, и их беседа происходила один на один. «Если вы любите свой народ и свою страну, если вы хотите уберечь свой народ и страну от неизбежных жертв, вы должны уйти с поста президента Ирака». Примаков сказал это, обратив внимание, что это устное послание президента России. Примаков добавил, что это серьезное предложение, и оно может изменить всю жизнь Хусейна. Но Саддам должен понимать, что это делается для иракского народа. Хусейн сказал, что и во время первой войны в Персидском заливе его тоже уговаривали уйти. «После этого он похлопал меня по плечу и ушел», — сообщал позднее Примаков.

Общественное мнение в России было в основном единодушно: в новом международном кризисе виноваты США, и войны лучше было бы избежать. Только около 10% граждан России заявляли о своей полной поддержке действий США. «Я один из этих 10%, — заявлял журналист Леонид Радзиховский. — Я считаю, что действия США это наименьшее зло в сложившейся ситуации, Да, Соединенные Штаты ведут себя беззастенчиво и эгоистично. Но объективно их действия полезны для России. Разгром Саддама будет большим ударом по международному терроризму».⁴⁰ Такой же позиции придерживался и публицист Олег Осетинский из «Известий», который давно уже писал о «преимуществах» христианства и особенно православия над исламом. Было немало и иррациональных высказываний и публикаций. Журнал «Коммерсантъ—Власть» писал, что Америкой руководит не только такой «закаленный политический боец, как Буш-младший, но и его соратники, а это не просто советники, но гении политической игры, которые просчитывают каждый шаг хозяина Белого дома».⁴¹ Виктор Анохин из некоей Академии геополитических проблем заявлял, напротив, что Буш и его команда — это только марионетки в руках транснациональных компаний Гора—Либермана, которые выступают не только против Ирака и России, но и против национальной промышленной буржуазии США. Их цель столкнуть американцев и арабов и установить мировое господство «морской цивилизации».⁴² Еще 19 февраля 2003 года в Багдад прилетела специальная делегация от левой части Государственной Думы России, возглавляемая лидером фракции КПРФ Геннадием Зюгановым. Беседа Зюганова и Хусейна продолжалась три часа, и ее подробное изложение было опубликовано газетой «Завтра».⁴³

Более умеренные российские политики высказывались сдержаннее. Но все опасались больших разрушений и жертв, дестабилизации всего Ближнего и Среднего Востока, раскола Ирака, экологической катастрофы, разрушения и поджога тысяч нефтяных скважин и запасов уже добытой нефти, новой волны международного террора, восстания «арабской улицы» в других странах, полной компрометации ООН, — перечень этих опасений и угроз был очень велик и по большей части не беспочвен.

Военные действия США и Англии против Ирака начались в ночь с 19 на 20 марта 2003 года. Первым доложил об этом президенту В. Путину начальник Генерального штаба Вооруженных сил РФ Анатолий Квашнин. Сам он получил эти данные непосредственно от руководства Главного разведывательного управления. Аналитические центры ГРУ и Генеральный штаб еще в начале февраля сделали вывод о том, что военная кампания против Ирака неизбежна. Теперь В. Путин получал информацию из всех источников: из ГРУ, из СВР, из МИДа. Путин требовал не только информацию, но и четких прогнозов и анализов, на основе которых он мог бы принимать правильные и адекватные внешнеполитические и иные решения.

Газета «Завтра» вышла в свет с большим заголовком на всю первую страницу: «Саддам — герой, Буш — убийца, Путин — тряпка». Владимир Путин собрал утром 20 марта в Кремле совещание, на котором сделал весьма резкое заявление. «Военная акция против Ирака, — сказал президент РФ, — это большая политическая ошибка. Я уже сказал о гуманитарной стороне дела. Однако не меньшую озабоченность вызывает и угроза развала сложившейся системы международной безопасности. Если мы допустим, чтобы на смену международному праву пришло кулачное право, согласно которому сильный всегда прав и имеет право на все, а при выборе средств для достижения своих целей ничем не ограничен, тогда под вопрос будет поставлен один из базовых принципов международного права, принцип незыблемости суверенитета государств. И тогда никто, ни одна из стран мира не будет чувствовать себя в безопасности. А возникший сегодня обширный очаг нестабильности будет расти и вызывать негативные последствия в других регионах мира». Это заявление было более резким, чем заявления лидеров Франции, Германии, Ирана, Китая и других противников начавшейся силовой акции.

Владимир Путин не комментировал в первые недели конфликта ход военных действий в Ираке. Однако он не только встречался с российскими генералами, но и посетил Центр управления космическими войсками России. Было объявлено о начале самых больших в нашей истории учений российского ВМФ в Индийском океане совместно с ВМФ Индии и стратегическими бомбардировщиками российских ВВС. Но в это же время в Тамбове после заседания Госсовета РФ, посвященного проблемам страховой медицины в России, Владимир Путин встретился с региональными журналистами и, отвечая на вопрос о войне в Ираке, четко и вполне прагматично обозначил позицию России: «По политическим и экономическим соображениям Россия не заинтересована в поражении Соединенных Штатов. Мы заинтересованы в том, чтобы перенести решение этой проблемы на площадку ООН». Менее чем через 10 дней после этого заявления в Тамбове, президент Буш объявил о победе США и о падении режима Саддама Хусейна.

Нет необходимости комментировать здесь ход и исход военной операции в Ираке в марте и апреле 2003 года. Как стало известно позже, американские военные эксперты и аналитики составили еще до начала войны три главных сценария боевых действий. По первому, наилучшему и наиболее вероятному сценарию, война должна закончиться быстрой и решительной победой через 4, максимум через 6 недель. Силы вторжения не встретят серьезного сопротивления, а городские бои будут носить локальный и спорадический характер. Режим Саддама Хусейна прекратит свое существование. Число жертв среди гражданского населения будет невелико, не понесет существенного ущерба ни нефтедобывающая промышленность, ни городская инфраструктура. Ирак не распадется на части и не станет местом вражды конфликтующих между собой полевых командиров.

Вероятность такого сценария аналитики из Вашингтонского Центра стратегических и международных исследований оценивали в 40—60%. Второй сценарий был похуже, но его вероятность оценивалась в 30%. По этому сценарию, победа достигается в течение 6—12 недель. Американским войскам придется преодолеть неожиданно упорное сопротивление, поэтому жертвы и разрушения будут больше. На территории Ирака будут происходить междоусобные столкновения, а также акты террора. Не исключены масштабные террористические нападения на США и их союзников. Часть нефтепромыслов будет подожжена и уничтожена. Был и наихудший сценарий, по которому победа придет к США только через три месяца или даже через полгода. Существовали, конечно, прогнозы и у российского Генерального штаба и, судя по всему, они были близки ко второму американскому сценарию.

События в Ираке пошли, однако, по никем не предусмотренному сценарию. Городских боев и обороны Багдада вообще не было. Спорадические бои были только в первые дни войны в южных районах Ирака. Затем армия Ирака просто исчезла. 400-тысячная армия не капитулировала, не сдалась в плен, она не стала вести никакой партизанской войны. И офицеры, и солдаты этой армии разошлись по домам, «растворились» среди мирного населения. Ни один иракский военный самолет не поднимался в воздух, хотя по данным экспертов, у Ирака имелось более 300 боевых самолетов, а численность ВВС—ПВО составляла более 40 тысяч человек. Но исчезли и самолеты, также как и несколько тысяч устаревших, но вполне эффективных при боях в кварталах города танков, артиллерийских орудий и БМП.

Не объявилась нигде и хваленая Республиканская гвардия Ирака, которая подчинялась лично Саддаму Хусейну и располагалась вокруг Багдада и в самом городе. Эта гвардия численностью в 80 тысяч человек считалась самой боеспособной и хорошо вооруженной частью иракской армии. Исчезли женские батальоны и отряды шахидов и шахидок. Исчезли и сам Саддам Хусейн со своими сыновьями и большинство других генералов Ирака. Не было обнаружено в Ираке никакого химического и бактериологического оружия. Исчезли все спецслужбы Ирака, а также обычная полиция. На несколько дней в стране и в Багдаде воцарилась атмосфера анархии, распада и мародерства. Никто не мог или не хотел давать объяснения этим событиям ни сразу, ни спустя несколько недель. Сами американские эксперты не могли объяснить, почему ни один из мостов через Тигр и Ефрат не был разрушен; не были разрушены и немногие дороги через пустыню, по которым шла на Багдад американская бронетехника. Никаких оборонительных сооружений не было вокруг Багдада и в самом Багдаде...

Так же легко были взяты под контроль все северные города Ирака и родной город С. Хусейна Тикрит. Не были разрушены нефтепромыслы ни на юге, ни на севере страны, а несколько возникших здесь пожаров были быстро потушены. Создавалось впечатление какого-то заранее составленного сговора. Российский журналист, работавший в Багдаде, написал позднее, что правда об этой войне была не нужна ни американцам, ни иракцам. По его свидетельству, на вопрос журналистов, обращенный к группе американских офицеров, что же случилось в Ираке и в Багдаде, американцы ответили; «если мы расскажем хотя бы десятую часть того, что мы видели в Ираке, что происходило

Результаты и исход войны в Ираке вызвали недоумение и даже смущение среди политиков, экспертов и военных почти всех стран мира. Не знали, что говорить, ни противники, ни сторонники США или Ирака. «Я не вижу никакой логики в действиях вооруженных сил Ирака, —- отметил в своих комментариях британский эксперт из Оксфордского центра по изучению стран Ближнего Востока, а в прошлом полковник бронетанковых войск Иордании. — Ни один мост не был не только взорван, но даже заминирован. У отдельных полков не было единого командования, они не получали приказов и не знали своих боевых задач. Новейшая история войн не знала такого бесчестья. Хочу напомнить, что под Багдад и Тикрит было стянуто 60 тысяч человек: два гвардейских корпуса, состоявшие из семи дивизий — трех танковых, двух моторизованных и двух пехотных. Они просто исчезли без следа. Они предпочли спасать жизнь, покрыв себя позором, сняли форму и разбежались по домам».

Явно смущены были и лидеры антивоенной коалиции. Еще недавно некоторые европейские газеты не жалели похвальных слов, говоря о дипломатическом искусстве В. Путина. «Путин разыгрывает две колоды карт, — писала испанская газета “Эль Пайс”. — В попытке найти решение иракского кризиса Путин сумел продемонстрировать все свое искусство жонглера: вплоть до настоящего времени ему удалось не потерять ни одной карты из своих колод. Путин умудряется продолжать выступать против войны, но при этом не создается впечатления, что он конфликтует с Соединенными Штатами, даже в тот момент, когда он встает на позицию Франции и Германии. Путин способен соединять в целое противоположные мнения и представлять их как две стороны одной и той же монеты».

Но теперь и В. Путин не слишком хорошо понимал, что он должен делать и говорить. Г. Шредер и Ж. Ширак срочно прилетели в Россию, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Совещание проходило 11 апреля в Санкт-Петербурге и продолжалось несколько часов. На пресс-конференции после этого саммита Путин говорил о гуманитарных проблемах в Ираке, о восстановлении там нормальной жизни, о роли ООН, о долгах Ирака. Он заявил что не считает прежнюю позицию стран «новой Антанты» в чем-то ошибочной. «У нас имеется очень много вопросов, на которые мы еще не знаем ответа, — заметил В. В. Путин. Мы будем иметь возможность все это обсудить в конце мая на саммите Россия—ЕС, на юбилее по случаю 300-летия Санкт-Петербурга и в начале июня на встрече “восьмерки” в Эвиане. Если Франция, как хозяин форума в Эвиане, включит вопросы Ирака в повестку дня, мы возражать не будем».

В последующие недели темы, связанные с событиями в Ираке, просто исчезли со страниц российских газет и еженедельников. Никто не знал, как комментировать проблемы послевоенного устройства Ирака, если было непонятно чем же кончилась и почему столь необычно протекала эта война. И можно ли вообще восстановить Ирак в его прежних границах? Был ли Ирак вообще государством и страной в нормальном смысле слова со своей историей, национальным самосознанием, традициями и культурой или это было искусственное соединение нескольких территорий, оставшихся бесхозными после крушения сначала Оттоманской, а потом и Британской империи? Кто вообще был законным правителем этой страны до Саддама Хусейна? И рады ли будут США своей победе через несколько лет?

Для подведения итогов 2000 года президент пригласил в свою резиденцию четырех известных журналистов и беседовал с ними в течение четырех часов. Такие беседы В. Путин проводил в дальнейшем каждые два-три месяца, причем приглашал в Кремль все большее и большее число журналистов. На одну из встреч — для свободной беседы с Путиным — пресс-служба президента пригласила более 500 зарубежных журналистов и журналистов из региональных средств массовой информации. В. Путин терпеливо отвечал на вопросы более двух часов.

Накопленные навыки и опыт позволили в конце декабря

2001 года организовать необычный разговор президента сразу со всей страной. Еще в четверг 20 декабря было объявлено, что в понедельник 24 декабря Владимир Путин в прямом эфире двух федеральных телеканалов — ОРТ и РТР — будет отвечать на вопросы всех, у кого есть телефон, выход в интернет и желание что-либо спросить у президента. Кроме того, предполагалось организовать прямое включение с улиц девяти крупнейших городов и одной деревни, где будет развернута для этого аппаратура и будут работать корреспонденты телеканалов.

Для такого общения с народом был оборудован необходимой техникой один из кабинетов в Кремле. Перед президентом поставили три монитора для прямых включений и подключенный к интернету «ноутбук» с вопросами сетевых пользователей. Президенту должны были помогать ведущие ОРТ и РТР Екатерина Андреева и Сергей Брилев. Специальная студия для приема телефонных звонков, которая давно уже имелась в Останкино, также получила выход в Кремль, об этом должен был позаботиться Кирилл Клейменов. В Кремле находились и руководители РТР и ОРТ Олег Добродеев и Константин Эрнст. Подготовка этой «прямой линии» велась несколько недель, а в последние три дня с участием самого Путина.

Разумеется, многие вопросы, как и возможные ответы готовились заранее, это было сочетание серьезного разговора с предновогодним шоу. Но было здесь и сочетание режиссуры с импровизацией. Почти все наблюдатели сочли мероприятие в целом удачным и интересным. Как писал Станислав Тарасов, «президент России Владимир Путин вновь удивил Россию. Объединив технические усилия двух национальных телеканалов, он напрямую пообщался с народом, И хотя в этом действии нельзя полностью исключать элементов режиссуры, похоже, что произошло событие знакового значения. С одной стороны, Владимир Путин как бы подвел итоги своего почти двухлетнего правления в ранге президента, а с другой — наступил какой-то новый этап его деятельности».⁴⁷

С интересом и одобрением комментировали телеинтервью Путина и многие западные газеты. Лондонская газета «Таймс» писала: «Согласившись на марафонский допрос со стороны российских граждан в "живом” эфире, президент Путин укрепил свою демократическую репутацию. В понедельник телевидение, организовав спутниковые телемосты с десятью городами России, провело беспрецедентную акцию в сфере отношений с общественностью, в ходе которой президент в течение двух с половиной часов отвечал на поступившие вопросы. Путин сумел ответить на 47 из 500 тысяч вопросов, которые поступили с тех пор, как в прошлую среду открыли специальные телефонные каналы связи. По сути это краткий отчет о том прогрессе, которого добилась России за 12 месяцев».⁴⁸

19 декабря 2002 года Владимир Путин снова провел разговор из Кремля со всей Россией в прямом эфире и в режиме реального времени. Этот декабрьский «разговор с Россией» был теперь объявлен «традиционным». Масштабы этого необычного интервью были расширены. Кроме шести региональных центров на связь с президентом вышли два малых города и два села. Полтора миллиона звонков и вопросов было получено заранее через Интернет или по телефону. Но были и прямые вопросы по специальному телефону, номер которого Екатерина Андреева сообщила всем телезрителям. Всего Владимир Путин успел ответить на 51 вопрос. Не было ничего неожиданного ни в вопросах, ни в ответах. Проблемы пенсий, реформа ЖКХ, произвол чиновников на местах, слишком частые сцены насилия и жестокости в программах телевидения, судьба ветеранов войны, рост наркомании в стране, высокие тарифы на электроэнергию, дороговизна лекарств, ситуация в Чечне. Некоторые из вопросов удалось не только обсудить, но и решить прямо во время интервью, например, о предоставлении российского гражданства прапорщику Олегу Орлову из Таджикистана. Этот русский солдат из Таджикистана уже около 10 лет служит и воюет в составе 201 дивизии на таджико-афганской границе. Он получил еще в 1994 году звание Героя Российской Федерации, но не мог получить гражданство России, так как закон предусматривал для этого определенный срок проживания в самой России, а Олег Орлов был жителем Таджикистана.

Вопрос был решен не только для Орлова; он получил российский паспорт уже через несколько дней. Такое право вскоре было предоставлено и другим военнослужащим 201 дивизии, желающим получить гражданство России, и не только русским, но и таджикам; в составе дивизии таджиков было уже большинство. Несколько вопросов было связано с проблемами сельского хозяйства, с проблемами армии. Владимир Путин не поддержал предложения о возвращении городу Волгограду его прежнего имени Сталинград: «это могло бы породить подозрении в том, что мы возвращаемся к временам сталинизма и не пошло бы на пользу всем нам». Были вопросы о союзе России с Белоруссией, но в целом вопросов по проблемам внешней политики было очень мало даже среди тех 1,5 миллионов вопросов, которые были получены и записаны заранее.

Конечно, разговоры Владимира. Путина со всей Россией были во многих отношениях пропагандистской или «пиаровской» акцией. Полная запись этих интервью повторялась затем дважды и издавалась в форме небольшой брошюры. Но такие встречи в эфире были очень полезны и для Путина и для всех нас. Пропаганда — это необходимая часть работы государства.

Лишь меньшая часть российских газет попыталась иронизировать по поводу стоимости или показного характера проведенного телемоста. «Был ли смысл в этом площадном действе? — вопрошал А. Минкин. — Чтобы простой человек публично, перед телекамерой и в присутствии начальства говорил то, что думает, — такого никогда не было и не будет. Способ узнать натуральные мысли и чаяния народа известен давно. Халиф Багдада, Гарун аль-Рашид переодевался нищим и шел на базар. Там он и слушал, что говорят люди. И другого способа нет. Профессиональный разведчик мог бы наклеить усы и бороду, надеть драное пальто и пойти на любой рынок».⁴⁹

К огорчению Александра Минкина, президент России предпочел не надевать драной одежды, он решил использовать для своих бесед с простыми людьми иные информационные технологии.

Для общения с народом России Владимир Путин использовал возможности телевидения и Интернета. Но для общения с высшими чиновниками страны, с депутатами Государственной Думы и Совета Федерации, с главами конфессий, руководителями судебных инстанций, а также силовых структур в России еще при Борисе Ельцине была использована американская традиция ежегодных посланий Президента США Конгрессу. В Соединенных Штатах президент приезжает для этой цели в самом начале года в Конгресс. В России президент приглашает всех в Кремль — в специальный зал, в котором раньше проходили пленумы ЦК КПСС. В Вашингтоне ежегодное послание президента Конгрессу готовится почти как произведение искусства, и при чтении оно порой по 30—40 раз прерывается аплодисментами. В России послание президента также готовится очень тщательно, и к его написанию привлекаются разные люди в зависимости от главных тем послания. Однако среди советской и российской политической элиты давно были утрачены навыки ораторского искусства. Послание Президента РФ готовится поэтому не как риторический документ. Это не обращение к нации, а перечень задач для правительства, Федерального Собрания и чиновников. Мы видели по первому и второму посланиям Путина, что сам он также принимал большое участие в работе над текстом этого документа, предпочитая сугубо деловой стиль.

Третье послание Президента РФ было зачитано в Кремле 18 апреля 2002 года. Отметив ряд успехов России и российской экономики в 2001 году, В. Путин ясно сказал о скромности этих успехов: «Экономические проблемы России, накопленные в предыдущие десятилетия, десятилетия стагнации и кризисов, никуда не делись. Бедность хотя и отступила — только немножко отступила, но продолжает мучить еще 40 миллионов наших сограждан. В последние годы экономического роста нам удалось разве что не увеличить отставание от других стран». Все наблюдатели отметили слова Путина о «десятилетиях» стагнации и кризисов. К тому же, 40 миллионов российских граждан мучит не просто бедность, а нищета. Еще 40 миллионов граждан России страдают от бедности, и только остальные 70 миллионов человек можно отнести к средним по уровню жизни слоям населения.

Россия вступает в новый период своего развития, и она будет строить со всеми государствами мира конструктивные и нормальные отношения. Но это не отменяет конкуренции, которая приобрела в мире глобальный характер. «Сегодня страны мира конкурируют друг с другом по всем параметрам экономики и политики — по величине налоговой нагрузки, по уровню безопасности страны и ее граждан, по гарантиям защиты прав собственности. Конкуренция приобрела действительно глобальный характер. В период слабости — нашей слабости — многие ниши на мировом рынке нам пришлось уступить. И они тут же были захвачены другими. Их никто так просто возвращать не хочет и не отдаст, о чем свидетельствует ситуация на рынках нефти, стали, авиационных перевозок и других товаров и услуг».

Почти все газеты процитировали слова В. Путина: «В современном мире с нами никто не собирается враждовать — этого никто не хочет и это никому не нужно. Но нас никто и особенно не ждет. Никто специально помогать не будет. За место под “экономическим солнцем” нам нужно бороться самим». Поэтому

В. Путин еще раз повторил, что России нужны сегодня более амбициозные цели, которые вместе с тем должны быть понятны народу и поддержаны им. Но планы правительства этому не соответствуют, оно не проводит активной политики и не использует реальных возможностей России. «Сегодня, — отметил В. Путин, — колоссальные возможности страны блокируются громоздким, неповоротливым, неэффективным государственным аппаратом». Большая часть жалоб граждан страны — это жалобы на административный произвол. И дело не в количестве чиновников, а в их плохой работе, в незнании науки управления. Эта тема — повышение эффективности работы государственного аппарата — была главной в послании Президента, и он без громких слов и лозунгов предложил правительству провести модернизацию государственных служб и ликвидировать здесь все избыточные функции. Путин уже не говорил о «статусной ренте», как в прошлом году, а прямо говорил о коррупции и взятках, которые делают невозможным и развитие гражданского общества и формирование цивилизованной предпринимательской среды.

Немалая роль в послании отводилась проблеме преступности и реформе судебно-правовой системы. В этой же части послания Путин говорил об опасности экстремизма, о тех, «кто под фашистскими, националистическими лозунгами и символикой устраивает погромы, избивает и убивает людей». Президент выразил удовлетворение теми отношениями, которые установились между федеральной властью и регионами, хотя и здесь работа еще не закончилась. Всего несколько фраз посвятил Путин и положению в Чечне, сказав о том, что военная стадия конфликта уже завершена и идет возвращение Чечни в политико-правовое и экономическое пространство России. С вниманием были выслушаны разделы послания, касавшиеся развития местного самоуправления, а также малого и среднего бизнеса. В них говорилось, что нужно заменять неэффективный чиновничий контроль системой страхования ответственности и рисков, что для малых предприятий должен быть установлен «мораторий» на проверки, например, на первые три года их работы.

Весьма критически говорил В. Путин о положении дел с государственной собственностью и на государственных предприятиях, особенно в сфере жилищно-коммунального хозяйства. Реформы здесь необходимы и неизбежны, и их главная цель улучшение качества услуг при одновременном снижении затрат на их предоставление. И в этой сфере можно вводить элементы конкуренции, разумного кредитования, а также новые стимулы и для экономии света и тепла, и для местного бюджета. В. Путин высказал свое мнение по поводу вступления России во Всемирную торговую организацию. «ВТО, — сказал президент, — это не абсолютное зло и не абсолютное добро. И не награда за хорошее поведение. ВТО — это инструмент. Тот, кто умеет им пользоваться, становится сильнее. Кто не умеет или не хочет пользоваться, не хочет учиться, кто предпочитает сидеть за частоколом протекционистских квот, пошлин, обречен. Стратегически абсолютно обречен».

Многие области жизни или отрасли экономики почти не были затронуты в послании президента. В. Путин почти ничего не сказал о проблемах армии и военной реформы, образования и здравоохранения, о международной политике России. Он только кратко упомянул о развитии диалога с США и изменении качества отношений между Россией и НАТО, а также о работе России «на европейском направлении» и о «работе со странами СНГ».

Послание — это не отчет и не всеобъемлющий план на год или на пять лет. Общая задача ясна — Россия должна быть и сильным, и богатым государством, страной, которая соответствует лучшим образцам в мире и сама создает эти лучшие образцы. «Мы должны сделать Россию процветающей и зажиточной страной. Чтобы жить в ней было комфортно и безопасно. Чтобы люди могли свободно трудиться, без ограничений и страха зарабатывать для себя и для своих детей. И чтобы они стремились ехать в Россию, а не из нее. Воспитывать здесь своих детей, строить здесь свой дом». Этими словами В. Путин завершил свое послание.

Послание президента Федеральному Собранию не вызвало ни в России, ни за рубежом того, что принято называть «оживленными откликами». Газета «Известия» писала о нем как о «скучной резолюции ВВП». Газета «Советская Россия» назвала его «чиновничьим посланием». «В послании Путина каждый услышал то, что хотел», — писала газета «Век». «Это самый прозаический документ, написанный в жанре, который до сих пор почему-то считался почти поэтическим, — отмечала газета "Время новостей”. — Нет в Послании-2002 ни поэтически мутных внутриполитических бурь, ни стержневых идей, ни впечатляющей риторики, ни красной нити. Тем оно и хорошо».⁵⁰

С гораздо большим вниманием общественность России отнеслась к четвертому посланию Президента Российской Федерации Федеральному Собранию, которое было прочитано в Кремле 16 мая 2003 года. В. Путин выступал здесь более эмоционально, и его послание шесть раз прерывалось аплодисментами. И действительно, это был весьма содержательный и многозначительный документ. И по содержанию, и по форме это было итоговое послание: Владимир Путин отчитывался за 3,5 года своей работы на посту Президента. С другой стороны, его можно было рассматривать и как своеобразную предвыборную программу — Россия вступает в новый избирательный цикл. В. Путин обозначил поэтому ряд конкретных и принципиальных задач на несколько лет вперед.

Владимир Путин не скрывал своего удовлетворения результатами проделанной за 2000—2003 годы работы. «Результаты последних трех лет, — сказал он, — свидетельствуют, что России удалось справиться с очень многими проблемами, включая и те, которые еше недавно считались просто неразрешимыми». Страна продвинулась вперед почти на всех направлениях. Путин выделил особо достижения в области законодательства, значительное продвижение России на пути международной интеграции, существенный рост рейтинга страны, которая стала полноправным членом клуба восьми наиболее развитых стран мира. Президент очень позитивно оценил развитие ситуации в Чечне, где «завершилась эпоха безвременья и средневековья» и были проведены свободные выборы. Он выразил благодарность за это чеченскому народу. Существенные изменения произошли в состоянии и в настроениях российской армии. Владимир Путин счел нужным специально отметить, что у нас в стране успешно создается оружие нового поколения в том числе и в ядерной области. Комментаторы писали в этой связи о новых системах оружия во всей ядерной триаде: о новых комплексах «Тополь-М», включая неуязвимые для противника мобильные варианты этих ракет, о новых стратегических самолетах-ракетоносцах и о новых подводных ракетных крейсерах стратегического назначения. Даже налоги в России, по словам Путина, стали платить более исправно и точно. В России увеличилась рождаемость и сократилась зона бедности, хотя она и остается до сих пор недопустимо большой.

Критики в послании Президента было также много. «Слабость страны», «неэффективность власти», «бедность», «низкая конкурентоспособность экономики», «разобщенность общества», «засилье бюрократии», «растранжиривание национального богатства», этих и подобных им характеристик в тексте послания было много. Значительная часть критики была высказана лишь в форме намеков. Была и очень резкая и серьезная критика, но без указания конкретных лиц или структур. Однако всем было понятно, кого именно имел в виду в своей критике Президент. Особенно существенная критика была высказана в адрес правительства и бюрократии в целом. Здесь мало «эффективных людей».

Главным в послании В. Путина была его программная часть. Президент и раньше упрекал правительство в «неамбициозности». Теперь он не только повторил эту критику, но и поставил вполне точную задачу удвоить валовой внутренний продукт России в два раза к 2010 году. Это означало обеспечить прирост ВВП до 8% в год. Между тем, планы правительства на ближайшие годы не предусматривали роста более чем в 5% в год. Президент четко определил еще несколько задач, включая преодоление бедности, реформу армии и консолидацию общества.

Критика Путиным как коммунистов, так и правых политических партий и его стремление опереться на консолидированную часть общества и добиться победы на всех предстоящих выборах были очевидны для политических аналитиков. В связи с этим больше всего эмоций вызвала одна из фраз в заключительной части послания. «Поддерживаю общий курс на усиление роли партий в общественной жизни, — сказал Президент, —- и с учетом итогов предстоящих выборов в Государственную Думу считаю возможным сформировать профессиональное эффективное правительство, опирающееся на парламентское большинство». Это было не просто предложение о какой-то административной реформе, а предложение выстроить в стране новую конструкцию власти.

Но для успеха такого сложного и действительно амбициозного плана нужна не просто победа на выборах, а убедительная победа. Работа в этом направлении уже началась и набирает обороты.

Масштабы торжеств по случаю 300-летия Санкт-Петербурга превзошли все ожидания. Этот праздник удался и как юбилей, как день рождения великого российского города, пребывавшего долгие годы в упадке. И гостей, и жителей города на Неве ждало более 2500 самых различных праздничных мероприятий. Юбилей Санкт-Петербурга удался и как праздник для всей России, которая начинает подниматься после долгого кризиса и даже смуты. Праздник города удался и как международное, причем не только культурное, но и политическое событие; он стал местом встречи лидеров 43 государств. Делегации, общественные деятели и деятели культуры приехали сюда почти из 90 стран и из всех российских регионов. Праздник удался и как международная рекламная акция для Санкт-Петербурга и для всей России, о которой многие газеты и в Европе, и в Америке продолжали все последние годы писать с пренебрежением и раздражением. Наконец, 300-летний юбилей Санкт-Петербурга стал праздником, даже триумфом для Владимира Путина, Президента России и коренного жителя Ленинграда и Петербурга. Именно В. Путин находился в центре всех главных мероприятии и встреч, и многие из этих встреч и мероприятий стали демонстрацией достижений российской власти в последние три года.

Идею отметить «всем миром» 300-летие Санкт-Петербурга выдвинул еще в 1991 году Анатолий Собчак, первый мэр этого города. Еще в июне 1991 года была предпринята попытка привлечь внимание мировой общественности к бедственному состоянию Ленинграда—Петербурга и собрать пожертвования на осуществление конкретных программ и проектов спасения и возрождения города в канун его 300-летия. Был создан международный благотворительный фонд спасания Петербурга—Ленинграда, во главе которого стояли А. А. Собчак, Алексий И, Ж. И. Алферов, Д. С. Лихачев, Ю. И. Львов, Г. С. Хижа и некоторые известные общественные деятели из стран Европы, из США. даже из Тайваня. Это начинание, однако, заглохло в середине 90-х годов.

Специальный Указ о подготовке к 300-летию Санкт-Петербурга подписал еще первый президент Российской Федерации Борис Ельцин. Однако работа в этом направлении расширилась и ускорилась только после того, как исполняющим обязанности Президента России стал Владимир Путин.

Программы восстановления, реставрации и нового строительства в Санкт-Петербурге были очень большими, и только за счет российского бюджета на все это было выделено в 2000—2003 годах около 40 миллиардов рублей. И работы были проведены в эти три года очень большие. Конечно, что-то не успели сделать. Некоторые из дворцов и храмов оказались в гораздо худшем состоянии, чем предполагалось, их не ремонтировали и не реставрировали с 1950 года, а то и со времен Февральской революции. Не было завершено строительство защитной дамбы для города и окружной автодороги, хотя и эти проекты продвинулись далеко вперед. Но во многих других отношениях планы 2000 года были превзойдены. Никто не думал тогда, что Санкт-Петербург станет местом самого большого саммита стран Европейского Союза, а тем более неофициальной мирной конференции после драматических событий в Ираке и вокруг него. Между тем эти обстоятельства побудили приехать на праздник России и Петербурга многих политиков, которые к этому ранее не готовились.

Юбилей города на Неве стал самым крупным и разносторонним международным форумом в истории России. Для Европы это был самый большой форум после Хельсинского совещания по европейскому сотрудничеству в 1975 году. На несколько дней Санкт-Петербург превратился в политическую столицу мира.

Сама подготовка к юбилею оказалась весьма трудным делом для всех, кто в него был вовлечен. Особенно большую работу пришлось провести строителям, реставраторам и службам безопасности. Конечно, совместить общенародный праздник или массовые гулянья с безопасным пребыванием в городе глав 43 государств и более чем 15 тысяч почетных гостей или VIP-персон было невозможно. Очень многие из жителей Санкт-Петербурга на несколько дней уехали из города. Пришлось мириться с разного рода ограничениями в движении транспорта, с проверками на вокзалах и в аэропортах, в центре города. Но это же происходит в любом крупном городе и при встречах на высшем уровне куда меньшего масштаба. Негодование, которое высказывали по этому поводу некоторые московские газеты, было несправедливым и надуманным. Конечно, имелись и неудобства, которых можно было бы избежать.

Никто не собирался скрывать большого политического значения проведенного праздника. Многое из того, что происходило, было рассчитано на гостей России, и особенно на гостей из западных стран. Обновленный Санкт-Петербург с его дворцами, музеями и храмами, а также с его необычайно привлекательными городами-спутниками: Петергофом, Царским Селом, Павловском, Стрельной оказался лучшим городом в России, а может быть, и во всей Европе для проведения такого масштабного праздника, совмещенного с не менее масштабным международным совещанием.

Но многое делалось не для гостей, а для самой России. Как писал один из журналов, «мы должны были продемонстрировать прежде всего самим себе, а остальному миру уже во вторую очередь, что Россия была, есть и будет великой державой. Поэтому неудивительно, что юбилей города на Неве превратился в планетарный пиар-праздник России».⁵¹ Нечего и доказывать, что этот праздник был нужен и важен для самого Санкт-Петербурга. Его огромные возможности в экономике и культуре для всей страны и для всей Европы не использовались должным образом и в советское время, и во времена Ельцина. К тому же Россия слишком большая страна с такими многообразными связями, что для одной Москвы выполнение всех ее столичных функций становится делом обременительным в том числе и для самих москвичей.

Отчего же не использовать возможности и условия Санкт-Петербурга, который создавался как «окно в Европу» и более 200 лет уже выполнял функции столицы громадной империи? Это будет не дополнительный расход, а экономия для России. Праздник пройдет, а многое останется или будет продолжено. Будет мощный толчок и для развития международного туризма. Толчок может получить даже оборонная промышленность Санкт-Петербурга: промышленный потенциал Санкт-Петербурга и Ленинградской области очень велик и используется не в полной мере.

Свою благодарность В. Путину за приглашение в Санкт-Петербург выразили многие главы государств. Откровенно рады были поучаствовать в празднике и делегации крупнейших, и делегации небольших стран. Всем было интересно, и многие делегации привезли в Санкт-Петербург весьма значимые подарки. «У нас блестящий хозяин, уроженец Санкт-Петербурга, Владимир Путин, и он является лучшим гарантом объединения Европы». Это сказал на саммите ЕС глава Словении. Путин имел возможность продемонстрировать в родном городе не только хорошее знание немецкого языка, но и большой прогресс в изучении английского языка, на котором он говорил без переводчика и с Тони Блэром и с Джорджем Бушем. Многие из глав государств не скрывали простого факта: они приехали в гости не только в Россию и Санкт-Петербург, но и к президенту России Владимиру Путину. Он был единственным из всех, кто принял участие во всех без исключения праздничных мероприятиях: салютах, концертах, обедах и саммитах. Он выступал или даже открывал все торжественные церемонии в Петербурге. Это был и его праздник.

Саммитов было много. Еще в Москве прошел саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), в которую входят Китай, Россия, Казахстан, Киргизия, Узбекистан и Таджикистан. Было решено превратить ШОС в полноценную международную структуру со своим бюджетом. В четверг 29 мая, завершив свои заседания, лидеры ШОС отправились в Санкт-Петербург, где

30 мая Владимир Путин открыл очередной саммит СНГ. Этот саммит прошел на роскошном шестизвездочном лайнере-отеле «Серебряный шепот», который был арендован на время праздника у Либерии, его формального владельца. Здесь же лидеры СНГ и жили. В тот же день Владимир Путин общался отдельно с премьером Японии Д. Коидзуми. Они посетили вместе школу высшего спортивного мастерства, где тренируются и дзюдоисты. С канцлером Германии Г. Шредером В. Путин участвовал в открытии знаменитой Янтарной комнаты, воссоздание которой в одном из дворцов Царского села заняло 25 лет. Очень много встреч происходило уже в этот день и параллельно. Новый лидер Китая Ху Цзиньтао встречался в Санкт-Петербурге с лидерами Индии, Японии и некоторых других стран. Очень много встреч с главами западных государств было у президента Украины Л. Кучмы, да и у других лидеров стран СНГ. Большинство таких встреч российская печать даже не отмечала, хотя их было много и у лидеров Китая, Индии и Японии, и у лидеров европейских стран. Для Ху Цзиньтао это был первый визит за границу в качестве главы государства.

Утром 31 мая в Мраморном зале восстановленного Константиновского дворца в Стрельне начался саммит России и Евросоюза, который стал центральным международным событием в рамках торжеств по случаю 300-летия Санкт-Петербурга. Такой саммит не планировался ни три, ни два года назад. Это была инициатива самих лидеров Старого Света, и Владимир Путин специально поблагодарил за это автора идеи премьера Люксембурга Жан-Клода Юнкера. На саммите присутствовали и десять лидеров из стран-кандидатов ЕС, включая и государства Прибалтики. Таким образом впервые с 1991 года на российской земле в рамках одного мероприятия собрались лидеры всех бывших республик Советского Союза. Не было только президента Азербайджана Г. Алиева, серьезно больного. Но делегация из Баку в городе на Неве была.

Мероприятий и в этот день было много, обо всех трудно даже упомянуть. Было открытие площади Петра Первого, экскурсии в центре города, отдельная экскурсия по Эрмитажу для каждого лидера с переводом на родном языке, гала-концерт звезд в Мариинском театре, концерты на открытых площадках в городе, морской парад, световое лазерное шоу. Не все удалось в равной степени и не всему сопутствовала хорошая погода. Наблюдая за праздником на Неве, предусмотрительный канадский премьер Ж. Кретьен даже держал над головой российского президента свой большой зонтик. Но все были рады этим встречам.

Президент США Джордж Буш прилетел в Санкт-Петербург позже других. Его самолет прибыл в аэропорт «Пулково» вечером 31 мая. Бушу было бы трудно отклонить приглашение Владимира Путина. Напротив, именно в Санкт-Петербурге Дж. Бушу было бы наиболее удобно восстановить отношения между «военной» и «антивоенной» коалициями, столь остро выступавшими друг против друга в январе—апреле 2003 года. Это была уже шестая встреча на высшем уровне между президентами РФ и США. Ей предшествовала ратификация Думой и Советом федерации Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов, единогласное принятие Советом Безопасности ООН резолюции № 1483 по Ираку и визиты госсекретаря К. Пауэлла в Москву и министра обороны России С. Иванова в Вашингтон. Конечно, большая часть проблем вокруг Ирака не была еще решена. Но теперь это были уже другие проблемы и другие споры.

Никто не был заинтересован в обострении отношений между самыми развитыми и авторитетными государствами мира. Владимир Путин приветствовал визит Дж. Буша в Санкт-Петербург. Уже утром Путин и Буш провели неформальную встречу в том же Константиновском дворце. Они общались больше часа и старались показать, что несмотря на разногласия, вызванные войной в Ираке, они остаются личными друзьями. Как сказал позже

В. Путин, «мы бережно относимся к государственным и личным отношениям». На официальной части этого саммита Буш и Путин обменялись ратификационными грамотами по заключенному договору о СНП. Путин и Буш сидели рядом на большом концерте у фонтанов в Петергофе. Буш также назвал Владимира Путина своим «хорошим другом», хотя друзья и могут время от времени не соглашаться по каким-то вопросам.

Вечером 1 июня Джордж Буш вылетел на саммит «восьмерки», который начинался на следующий день во французском курортном городе Эвиан. Вскоре туда же вылетел и Владимир Путин. Праздник в Санкт-Петербурге завершился, к облегчению жителей города и служб безопасности. Все гости выражали свое удовлетворение. Выдержали экзамен и российские службы безопасности. В Санкт-Петербурге 30 и 31 мая не было ни одной автомобильной пробки и ни одной автомобильной аварии. Были, конечно, и недовольные. Некоторые бизнесмены просто закрыли на несколько дней свои предприятия и магазины. Одна из газет писала, что даже поезда из Москвы в Петербург ходили в дни юбилея почти пустыми. Но это была явная фальсификация. Гостей со всей России было очень много, и МПС пришлось на линии между Москвой и Петербургом ввести 15 дополнительных поездов.

С особенным раздражением и гневом писала, подводя итоги юбилея, популярная газета «Московские новости». По мнению корреспондента этой газеты Борислава Михайличенко, власти России и Петербурга проявили презрение к народу, «как вполне имперскую черту, которая отлично подошла ко всем прочим имперским атрибутам юбилея. Имперский размах — кто еще соберет глав 45 государств? Имперская мощь — кто еще отгрохает за полтора года дворец, подобный Константиновскому? Имперское прошлое — даже в официальный гимн 300-летия попали слова о «славе Российской столицы». По-имперски обеспечили и безопасность участникам саммита, нагнав в город десятки тысяч силовиков и посадив целые кварталы на Васильевском острове под домашний арест. Весь подчищенный и напомаженный по случаю праздника Петербург это один большой атрибут. Дополнение к императорскому скипетру, короне и державе. Довесок к императорскому гимну с переделанными словами. Декорация, хотя и милая сердцу президента. Империя возвращается. Гостям обычного государства вполне хватило бы хорошего концерта в Мариинском театре. Гостей империи требовалось непременно удивить показав в Константиновском мировых знаменитостей и потратив дополнительно не меньше трех миллионов долларов. На ведущие во двор Зимнего дворца ворота вернулись сбитые в 1917-м золоченые двуглавые орлы. Желчь двуглавого орла, которую ощутил Мандельштам на Дворцовой в 1915-м, уже струится». На мой взгляд, желчь струится в данном случае не с российского герба, а со страниц «Московских новостей».

Владимир Путин не скрывал и не скрывает, что его целью является возвращение России не только статуса, но и положения, даже ощущения великой страны, державы, а не империи. Обычное государство просто не может удерживать порядок и налаживать экономику на столь больших и сложных территориях, которыми располагает Россия и ее народ. Обычному государству было бы трудно удерживать на должном уровне и развивать свою культуру: мы это видим и на примере многих стран СНГ и многих стран Европы и Азии. Но разве Санкт-Петербург с его неповторимым обликом, историей, традициями, с его дворцами, театрами и научными центрами не является важной частью нашей российской культуры? Газета «Московские новости» крупными буквами выделила слова: «Только круглый дурак позовет петербуржцев на выборы в ближайшие четыре месяца. Либо не придут, либо прокатят всех». Я в этом не уверен. В любом случае у жителей Петербурга будет в ближайшее время много возможностей высказать и выразить свое мнение по поводу происходящих в стране и в их городе изменений.

Саммит «восьмерки» в Эвиане многими наблюдателями рассматривался как продолжение саммитов в Санкт-Петербурге, откуда прибыли во Францию не только все главные лидеры, но и большая часть журналистов. К тому же Жак Ширак на правах хозяина саммита пригласил в Эвиан еще пятнадцать глав государств, которые были и в Санкт-Петербурге. В таком окружении президенту Франции было легче разговаривать с президентом США. Главным итогом саммита в Эвиане В. Путин в беседе с корреспондентами назвал примирение России, Франции и Германии с США. «Когда СССР возглавлял один лагерь, а США — другой, можно было вести себя по-лагерному. Но сегодня все по-другому. Буш мог не приехать в Санкт-Петербург, мог еще много чего сделать, чтобы углубить разрыв между нами, но он повел себя как серьезный политик. Было бы глупо с нашей стороны не увидеть этих знаков и отвергнуть протянутую руку. Даже хорошо, что саммит проходил во Франции, — заметил далее В. Путин. — Ширак все провел с присушим французам блеском и корректно-етыо». Разногласия, конечно, не исчезли. В Эвиане много говорили об Ираке, но еще больше об Иране. Многое свидетельствует о том, что борьба за доминирование в регионе Персидского залива будет происходить теперь между США и Ираном, который кое-кто уже называет островом в американском море. Это не сулит покоя ни дипломатам, ни лидерам многих стран.

Как продолжение 300-летнего юбилея Санкт-Петербурга многие наблюдатели склонны были рассматривать и неожиданно проведенный 12 июня 2003 года красочный праздник на Красной площади. Как известно, 12 июня 1990 года Съезд народных депутатов РСФСР провозгласил суверенитет РСФСР, хотя Российская Федерация тогда еще входила в состав России. Этот день был объявлен праздничным только в 1994 году. Однако никаких праздничных процедур или торжеств в этот день не проводилось. Только прием в Кремле, — и то не каждый год. Ничего не ждали москвичи и 12 июня 2003 года. Это был четверг, но праздничным днем была объявлена также и пятница хороший подарок для жителей больших городов в разгар лета. Между тем, подготовка к празднику шла почти конспиративно, и поэтому шествие через Красную площадь красочно одетых делегаций всех 89 регионов России было неожиданным и необычным. В полдень в небе над Кремлем состоялось даже авиашоу: на боевых истребителях Су-27 и МИГ-29 здесь прошли асы из пилотажных групп «Русские витязи» и «Стрижи». Это был не парад, и военные внесли на Красную площадь не военные флаги, а флаг России.

Неожиданный праздник, который станет теперь традиционным, завершил не только артиллерийский салют, но и выступление Владимира Путина.

Литература

1. «Московские новости», 25—31 марта 2003.

2. «Газета», 26 марта 2003.

3. «Советская Россия», 20 декабря 2001.

4. «Завтра», № 17, 2003.

5. «Консерватор», 30 мая — 5 июня 2003.

6. «Московский комсомолец», 13 мая 2003.

7. «Общая газета», 20—26 декабря 2001.

8. «Новое время», 2001, № 47, с. 10.

9. «Новая газета», 26—28 ноября 2001.

10. «Новое время», 2003, № 14, с. 11.

11. «Московский комсомолец», 8 октября 2001.

12. «Известия», 21 сентября 2000.

13. «Америкэн спектетор», 6 августа 2001.

14. «Цайт», 8 января 2002.

15. «Итоги», 2002, №1,9 января.

16. «Коммерсантъ—Власть», 24—30 марта 2003.

17. Вебер М. Основы социальной экономики. Тюбинген, 1925. Цит. по журналу «Социально-политические исследования», 1988, №4, с. 134, 141.

18. «Век», № 51,2001.

19. «Коммерсанть-Власть», 24 февраля 2000.

20. «Российская газета», 18 мая 2000.

21. «Коммерсантъ», 19 мая 2000.

22. «Независимая газета», 12 мая 2000.

23. «Рейтер», Лондон, 18 мая 2000.

24. «Литературная газета», 24—30 июня 2000.

25. «Коммерсантъ», 18 июля 2000.

26. «Коммерсантъ—Деньги», 17 мая 2000, с. 18.

27. «Московский комсомолец», 17 июня 2000.

28. «Огонек», 2000, № 25, с. 13.

29. «Коммерсантъ», 27 марта 2001.

30. «Известия», 17 мая 2001.

31. «Коммерсантъ—Власть», 20 февраля 2001, с. 13.

32. «Итоги», 20 февраля 2001, с. 12.

33. «Известия», 17 мая 2001.

34. «Газета». 17 мая 2002.

35. «Московский комсомолец», 4 марта 2003

36. «Московский комсомолец», 25 марта 2003.

37. «Время новостей», 10 декабря 2002.

38. «Коммерсантъ», 12 апреля 2003.

39. «Российская газета», 29 марта 2003.

40. «Известия». 2 апреля 2003.

41. «Коммерсантъ—Власть», 17 марта 2003.

42. «Советская Россия», 27 апреля 2003.

43. «Завтра», № 9. 2003.

44. «Газета», 21 мая 2003.

45. «Газета». 14 апреля 2003.

46. Цит. по «Консервативной газете», 14—20 марта 2003.

47. «Век», 2001, №51.

48. «Таймс», 26 декабря 2001.

49. «Московский комсомолец», 26 декабря 2001.

50. «Время новостей», 19 апреля 2002.

51. «Итоги», 3 июня 2003.

52. «Московские новости», 3—9 июня 2003.

Близится к завершению пятый в истории новой России и ее первый в новом столетии политический цикл, начало которому было положено событиями и выборами 1999—2000 годов. Остались позади выборы в десяти регионах страны, которые показали нам расстановку политических сил не только на региональном уровне. Набирает обороты избирательная кампания по выборам мэра Москвы и губернатора Московской области. Стремительно возросла активность политических партий и отдельных политиков, стремящихся победить или просто показать себя публике на выборах в Государственную Думу. Но при всей важности выборов в Думу и региональных выборов большинство политических наблюдателей склонны рассматривать их как «праймериз», то есть как политическую кампанию, предваряющую главное событие нового цикла — выборы Президента Российской Федерации, которые должны состояться в марте 2004 года.

Никто не ждет перемен в главном кабинете Кремля, полемика возникает лишь о том, с каким перевесом В. В. Путин одержит победу. И сам Путин и его сторонники хотели бы добиться уверенной и убедительной победы уже в первом туре. Все предпосылки для такой победы имеются, и можно ждать, что результаты выборов 2004 года будут для Путина существенно выше, чем на выборах 2000 года, хотя и тогда победа была весьма убедительной. Однако мы видим по уже накопленному в России опыту региональных и федеральных выборов, что главное — это не проценты или доли процента, а сам факт победы на выборах, даже если она будет достигнута во втором туре. Ни власть, ни полномочия Президента от этого не уменьшаются.

Многие из нас не ждут от Путина каких-то новых крутых поворотов. Перемены будут, но они будут происходить в тех же самых направлениях, которые уже определились в последние несколько лет. Однако после победы на президентских выборах Владимир Путин сможет действовать на избранных им приоритетных направлениях более уверенно, более твердо и с более весомыми результатами как во внешней, так и во внутренней политике.

Главная интрига предстоящего политического сезона состоит не в том, кто станет на следующие четыре года новым российским Президентом или мэром Москвы, а в том, кто станет в 2004 году новым российским премьер-министром, новым руководителем президентской администрации и новым спикером Государственной думы. Предстоят существенные изменения в иерархии власти и в составе высшего чиновничества, которое на сегодня является главным элементом в системе власти и управления в России. Далеко не все здесь зависит от воли и желаний Президента. Немалую роль будет играть и выбор российских избирателей, который они сделают 7 декабря 2003 года после думской избирательной кампании.

Победа Владимира Путина, достигнутая уже без поддержки или вмешательства Бориса Ельцина, позволит второму российскому президенту полностью освободиться от тех обещаний и обязательств, которые он, как это представляется несомненным, принимал на себя по отношению к первому российскому президенту. Это было неизбежной и необходимой платой за спокойную преемственность власти в крайне сложной и неспокойной обстановке 1999 года. Однако аппаратная стабильность далеко не всегда является благом, и все ее преимущества на сегодня исчерпаны. Поэтому перемены как в политике, так и в кадрах необходимы. В стране уже появилось новое поколение управленцев, руководителей и политиков среднего звена, которые сумели за последние четыре-пять лет показать свою эффективность и которые могут получить в новом политическом сезоне новые назначения и более высокие полномочия. Но есть и такие администраторы и управленцы, которые не оправдали возлагаемых на них надежд. Какие посты в структурах власти будут занимать к середине 2004 года Анатолий Чубайс или Аман Тулеев, Александр Волошин или Алексей Кудрин, Борис Рушайло или Дмитрий Козак, Геннадий Селезнев или Герман Греф, Илья Клебанов или Дмитрий Медведев? Какие появятся новые люди в правительстве и в администрации президента? Какие перемены произойдут среди президентских полпредов в округах, в составе советников и помощников Президента, в руководстве армией? Обо всем этом мы начнем узнавать только после марта или мая (если выборы пройдут в два тура) 2004 года. Однако часть изменений в политике и в кадрах могут пройти и после выборов в Государственную думу.

Избирательные кампании осени 2003 гола проходили много более спокойно, чем осенью 1999 года, когда обстановка была временами близка к чрезвычайной. Однако закулисные интриги, попытки использования «грязных технологий», а также некоторое внутреннее напряжение политической жизни существовало и в 2003 году. Надо было держать отчет перед избирателями, но далеко не все справлялись с этим успешно. Ниже мы сделаем лишь краткий обзор событий сентября и октября 2003 года.

Региональные выборы происходят в России в разные сроки, и лишь в немногих регионах они совпали с концом уходящего ныне в историю политического цикла. Результаты прошедших осенью 2003 года региональных выборов не принесли ничего особенно неожиданного и отличались от предполагаемых не столько обшей картиной, сколько деталями, подчас весьма многозначительными.

Первыми в новом сезоне состоялись выборы на пост президента в небольшой северокавказской республике Карачаево-Черкесии. Эти выборы проходили в два тура, и их проиграл бывший президент Карачаево-Черкесии генерал армии Владимир Семенов. Выиграл выборы с небольшим перевесом в 1,6% руководитель местного банка Мустафа Батдыев. Оба претендента — карачаевцы, оба выдвигали примерно одни и те же лозунги и программы. Оба они ссылались также на хорошее отношение к ним администрации Кремля, хотя было почти очевидно, что в Москве никому из них не отдавали предпочтения.

Четыре года назад выборы президента в Карачаево-Черкесии сопровождались не только полемикой, но и конфликтами между карачаевцами и черкесами. Происходили массовые манифестации и раздавались угрозы. Но и в Москве не было тогда ясной политики на Северном Кавказе, да и посредниками выступали в Белом доме сначала Е. Примаков, потом С. Степашин и, наконец, Владимир Путин. Нынешние выборы в республике были отмечены высокой активностью избирателей и сильным накалом страстей. Но беспорядков, к счастью, не было, хотя на многих избирательных участках и дежурили подразделения ОМОНа

В Новгородской области без каких-либо осложнений и в первом же туре победу одержал действующий губернатор Михаил Прусак. Он был избран на третий срок почти триумфально, набрав около 80% голосов. В Омской области ныне действующий губернатор Леонид Полежаев продлил свои полномочия на четвертый срок. За него проголосовало 55% избирателей, пришедших на участки, тогда как его соперник кандидат от КПРФ набрал около 30%. В Ленинградской области также победил действующий губернатор Валерий Сердюков, набравший в первом же туре 56,5% голосов. Его главный соперник Вадим Густов, бывший вице-премьер, надеялся на поддержку партии «Единая Россия». Но и Сердюков объявил себя-приверженцем этой же партии и другом Кремля. Руководство партии приняло решение поддержать Сердюкова.

Не было проблем в Томской области, которую еще с 1991 года возглавляет Виктор Кресс. Реальных конкурентов у него не оказалось, и он победил уже в первом туре, набрав 71,2 голосов от общего числа граждан области, пришедших на выборы.

Более сложная обстановка сложилась в Свердловской области, где на пост губернатора вот уже в третий раз претендовал хорошо известный в России, сильный, но противоречивый политик Эдуард Россель. Отличившийся в строительной отрасли еще во времена «уральского» Ельцина, Эдуард Россель еще в октябре 1991 года был назначен главой администрации Свердловской области. Однако он слишком активно стал проводить в жизнь призыв президента: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить», — и в ноябре 1993 года Б. Ельцин уволил Э. Росселя с поста главы администрации за самопровозглашение «Уральской республики».

Однако Россель сохранил популярность и влияние в области, и в 1995 году после трудной борьбы победил во втором туре и стал одним из первых всенародно избранных губернаторов. Ельцин явно не благоволил к Росселю, который неизменно выступал за расширение самостоятельности регионов и их относительную независимости от центральной власти. Свердловского губернатора обвиняли и в сепаратизме, и в связях с криминалитетом. Не поддерживали Э, Росселя ни КПРФ, ни либералы из правых партий. Созданное в области движение «Май» с весьма неясной социально-политической программой вело против Росселя борьбу под лозунгом «Победим Росселя — победим мафию!».

Сам Россель стал основателем движения «Преображение Урала», влияние которого распространилось не только на Свердловскую, но также на Курганскую и Челябинскую области. В 1999 голу Россель победил на губернаторских выборах, набрав (опять-таки во втором туре) 63% голосов. Создание в 2000 году семи федеральных округов, в том числе Уральского, отказ от системы договорных отношении между центром и регионами, а также приведение в соответствие регионального и общероссийского законодательства — весь этот сложный процесс восстановления «вертикали власти» в России сопровождался разногласиями между губернатором Э. Росселем и полпредом Президента в Уральском округе П. Латышевым. Эти разногласия не переросли, однако, в затяжной конфликт.

В последние четыре года экономика Свердловской области развивалась довольно быстрыми темпами, и по объему промышленного производства Свердловская области переместилась с пятого на третье место, пропустив вперед только 10-миллионную Москву и богатую нефтью Тюменскую область. Значительно возросли как внешние инвестиции, так и вложения в основной капитал самих уральских предприятий. Улучшилась в области социальная ситуация, возросли сбережения населения. Эти успехи позволили Э. Росселю и его команде выдвинуть весьма амбициозную программу экономического развития Свердловской области на период до 2015 года. Именно это обеспечило Э. Росселю победу на новых губернаторских выборах, правда, опять только во втором туре. Росселю и на этот раз противостояло региональное движение «Май», во главе которого стоят два друга — Антон Баков и Александр Бурков. Уральские отделения партии «Единая Россия» в основном поддержали действующего губернатора, хотя и с рядом оговорок. Россель и теперь набрал-«свои» 63% голосов. А новые лозунги движения «Май»: «Не старость, а молодость» — привлекли все же почти 30% избирателей.

Еще сложнее проходила избирательная кампания в Санкт-Петербурге. Бывший губернатор города Владимир Яковлев ушел со своего поста еще в конце июня 2003 года — он был назначен на пост вице-премьера по проблемам жилищно-коммунального хозяйства. Фаворитом на досрочных губернаторских выборах была Валентина Матвиенко, недавний вице-премьер по социальным вопросам, а затем постпред Президента в Северо-Западном округе. Именно В. И. Матвиенко можно было бы считать наиболее успешной женщиной-политиком в России в последние 10 лет. В нынешней избирательной кампании ее открыто поддерживал и Владимир Путин. На нее работали почти все российские и большинство питерских СМИ. Она возглавляла и большую часть подготовительной работы и мероприятий, связанных с 300-летием Санкт-Петербурга.

Тем не менее Матвиенко не смогла победить в первом туре выборов, хотя и набрала 48,6% голосов. Ее главная соперница Анна Маркова — из недавней команды В. Яковлева — получила 16% голосов. Однако главным разочарованием для всех была низкая явка избирателей: к избирательным урнам пришли только 28,8% от списочного состава. Избиратели Санкт-Петербурга и раньше не отличались большой активностью, и поэтому Устав города разрешает считать выборы состоявшимися даже при 20%-ной явке. Социологи, однако, уверяли, что при нынешних масштабах и ставках на выборы придет как минимум 50—60% избирателей, но явно ошиблись.

Это не столько активный протест, сколько апатия и пассивное недовольство населения города, накопившееся даже не за последние 10—12 лет, а за последние 70—80 лет. Мы не имеем возможности здесь анализировать причины этого недовольства. Санкт-Петербург и сегодня — больной организм. Подготовка к 300-летнему юбилею с ее немалыми финансовыми вливаниями позволила решить лишь меньшую часть проблем огромного мегаполиса. Даже при реставрации главных дворцов и храмов города выяснилось, что они нуждаются не в капитальном ремонте, а в восстановлении, как после войны. Процесс разрушения зданий в городе замедлился, но и сегодня он идет быстрее, чем созидательные процессы.

Высокая смертность, низкая рождаемость недопустимо высокая загрязненность, запушенное жилищное хозяйство, отсталая и некомфортная для проживания городская среда, очень плохие дороги и все другие коммуникации, безработица, наркомания, высокий уровень преступности — вот тот фон, на котором проходили в Санкт-Петербурге губернаторские выборы. Почти 30% жителей города — это больные и не обустроенные пенсионеры. В Санкт-Петербурге и сегодня более 500 тысяч горожан живут в многонаселенных коммунальных квартирах.

В летние месяцы 2003 года в Санкт-Петербурге велись натурные съемки для германского фильма «Закат» — о последних неделях Берлина при Гитлере. На массовках жители города одевали и немецкую военную форму, и форму солдат Советской армии, получая за день работы от 300 до 500 рублей. Продюсер фильма Бернд Айхингер признался в беседе с журналистами, что другой такой фактуры для съемок разрушенного войной города они не сумели найти во всей Европе. Проводить такие съемки в Берлине просто невозможно. Город восстановлен, и в нем нет ни одного места, которое хотя бы отдаленно напоминало атмосферу 1945-го года. Напротив, Петербург оказался «идеальной площадкой» для съемок картины о разрушенном войной городе... На рабочих окраинах Петербурга режиссеры картины обнаружили такие промышленные зоны, которые при минимальном использовании художественных средств оказалось возможно превратить в берлинские кварталы последних недель войны...

Научный, культурный, образовательный и кадровый потенциал Санкт-Петербурга очень велик, и это показывают те группы и команды «питерских», которые еще с 1991 года одна за другой появлялись в Москве, причем не только во властных структурах. Город остается и может развиваться как один из крупнейших центров машиностроения, судостроения, производства турбин, приборов, оптики и других наукоемких производств, а также пищевой промышленности. Он будет развиваться и как крупнейший российский порт, как торговый и финансовый центр. Естественно, что Санкт-Петербург может и должен стать одним из самых привлекательных центров международного туризма. Однако, чтобы запустить снова и на полную мощность этот «мотор» экономического развития на Северо-Западе России, усилий одного лишь Санкт-Петербурга недостаточно. Этого не понимал

А. А. Собчак, который обращался за помощью к Западу, но почти открыто враждовал с Москвой, претендуя, по мнению многих, на пост президента России. Амбиции Владимира Яковлева были много скромнее, но и он, по мнению социолога А. Тихонова, обособлялся от федерального центра, стараясь сделать из Петербурга собственный бизнес-центр и сохраняя таким образом губительную для города политическую изоляцию.

В. Матвиенко и поддерживающий ее В. Путин разработали и предлагают своему родному городу иную, гораздо более эффективную и привлекательную программу развития. Однако преодолеть многолетнюю апатию и пассивность значительной части питерцев нелегко. Валентина Матвиенко, как Известно, победила во втором туре губернаторских выборов, набрав 63,16% голосов. Ее соперница Анна Маркова получила 24,2% голосов. Против всех проголосовали 12% участников выборов. На избирательные участки пришли 5 октября 2003 года всего 28% избирателей, внесенных в списки для голосования. Это была трудная, но важная победа и для Матвиенко, но еще больше — для Путина. 7 октября он ненадолго прилетел в Петербург, чтобы отметить свой день рождения и поздравить нового губернатора города.

Огромное внимание не только в России, но и в странах Запада привлекли выборы президента. Чечни, которые проводились в соответствии с принятой здесь в марте 2003 года Конституций этой республики. Еще до начала активной избирательной кампании несколько претендентов на президентский пост, которых российская пресса считала наиболее серьезными оппонентами нынешнего главы администрации Чечни Ахмата Кадырова, сняли свои кандидатуры или были исключены из числа кандидатов по решению суда. Снял свою кандидатуру известный в прошлом российский политик Руслан Хасбулатов. Вышел из борьбы депутат Государственной Думы от Чечни Асламбек Аслаханов, получивший сразу же пост советника Президента Российской Федерации по проблемам Юга России. Отказался от своих претензий на пост президента Чечни видный московский бизнесмен Хусейн Джабраилов. Еще один московский бизнесмен Малик Сайдуллаев был отстранен от участия в выборах сначала решением Верховного суда Чечни, а затем и Верховного суда Российской Федерации: слишком много подписей, представленных этим предпринимателем в избирком, оказались недействительными.

Внимание и поддержка Кремля в отношении Ахмата Кадырова были очевидны. Да. конечно, Ахмат Кадыров — это чеченский политик, в адрес которого можно высказать много критических замечаний. Однако он обладает реальной властью и реальным влиянием в Чечне. При его участии была сформирована почти вся нынешняя чеченская администрация. Он активный участник всех главных событий в Чечне с осени 1999 гола, и он является главным объектом или мишенью для террористического подполья в этой республике.

Трудно проверить многие утверждения упомянутых выше чеченских политиков и бизнесменов. Эти люди представляют сегодня не столько Чечню, сколько московскую чеченскую диаспору, На кого бы могли они опираться в Чечне в случае своей победы на выборах? Чечня еще не настолько привержена демократии, чтобы здесь можно было полагаться только на избирательные бюллетени. Прогресс, который был достигнут в Чечне за последние три или даже четыре года, был связан во многих отношениях и с деятельностью А. Кадырова. Этот прогресс явно ускорился в 2003 голу. Нормально работают в республике школы и больницы, издаются газеты, восстановлены все системы жизнеобеспечения, в горные районы Чечни проводится газ, растет промышленное и сельскохозяйственное производство, завершается возвращение беженцев. Чечня начала получать немалые доходы от своей нефти, здесь ведется большое строительство.

За 20 дней до выборов президента республики в Чечне началась выплата компенсаций за разрушенное войной жилище. От 40 до 70 тысяч семей должны получить до конца марта 2004 года по 300—350 тысяч рублей компенсации. Это будут личные деньги граждан, но большая их часть пойдет, конечно, на строительство новых домов и в бизнес. Никто не хочет рисковать этим труднейшим процессом возрождения Чечни из пепла и разрухи двух войн, не говоря уже о других тяготах прежних десятилетий.

И все же поддержка А. Кадырова в Москве, да и в самой Чечне не была безоговорочной. Об этом свидетельствовали и результаты выборов. Согласно опубликованным данным, на избирательные участки пришли 88% избирателей от общего числа зарегистрированных. В голосовании приняло участие и много беженцев, которые приехали для этого на границу между Чечней и Ингушетией, 81% граждан Чечни, принявших участие в голосовании, отдали свои голоса Кадырову. Наблюдатели из западных стран и от международных организаций отказались приехать в Чечню. Так же поступило и большинство правозащитных организаций России, которые в последние месяцы и недели особенно резко и тенденциозно критиковали российскую политику в Чечне и лично Кадырова и Путина. При этом в ход шли и самые примитивные и грубые фальсификации. Но на выборах в Чечне присутствовали наблюдатели из стран мусульманского мира и от Лиги арабских стран, а также независимые от западных дотаций (и, заметим, от Б. Березовского) группы российских правозащитников.

Отдельные замечания были у многих, но никто не ставил под сомнение общие результаты и ход выборов в Чечне. Комментируя их итоги, В. Путин отметил на совещании в Кремле, что они свидетельствуют о правильности политики как российской, так и новой чеченской власти, Это рубеж, после которого движение вперед пойдет и в Чечне, и на всем Северном Кавказе еще быстрее и спокойнее. Кстати, уже в первые дни после выборов президента Чечни в республику вернулись несколько семей беженцев из Панкисского ущелья в Грузии.

В начале ноября 2003 года избирательная кампания по выборам в Государственную Думу вышла, наконец, на финишную прямую. Открылась возможность прямой агитации за блоки, партии и отдельных кандидатов в печати и по телевидению. Это наиболее интересная, но и наименее предсказуемая часть кампании. Все политологи и социологи знают, что в современной России не менее 20% избирателей принимают окончательное решение только в последнюю неделю избирательной кампании, а 8— 10% избирателей — только в день голосования. Можно подвести, однако, итоги первых этапов этой политической кампании.

В общей форме предвыборная борьба в России началась еще весной 2003 года и продолжилась летом, однако главные события на этом этапе происходили за кулисами, вырываясь на страницы печати в основном в виде слухов и домыслов. Только в сентябре, после официального начала избирательной кампании, партии провели свои съезды, утвердив главные лозунги и программы, а также списки кандидатов. У каждой партии есть центральная часть списка с тремя-четырьмя лидерами, которые служат «визитной карточкой» партии. Есть региональные списки и списки одномандатников. Известно, что половина мест в Думе распределяется по итогам борьбы по одномандатным округам. Ожидается, что многие известные политики будут бороться за свое место в Думе в первую очередь не на федеральном уровне, а в «своем» округе.

В начале лета — на старте — более 50 партий заявляли о желании участвовать в выборах. Из них только 44 партии прошли регистрацию в Министерстве юстиции. После всяких слияний и блоков осталось около 30 партий, и только 26 партий и объединений начали сбор необходимых 225 тысяч подписей в 70 регионах. Этот рубеж прошло около 20 партий, из которых, по общему мнению, только пять-шесть смогут одолеть 5%-ный барьер, пройти в Думу и сформировать здесь свою фракцию. Среди участников выборов есть фавориты и аутсайдеры. Есть амбициозные новички, но есть и хорошо известные всем нам партии и политики с многолетним опытом избирательной и политической борьбы.

На левом фланге фаворитом избирательной кампании остается КПРФ. Компартия не стала на этот раз создавать никакой широкой коалиции — по типу Народно-патриотического союза России, НПСР, как это было на прошлых выборах. Она решила идти к избирателям пол своим названием, хотя и включила в свои списки некоторое число своих не слишком многочисленных союзников и спонсоров. КПРФ объединяет на сегодня большую часть протестного электората России, она располагает большим числом добровольных агитаторов-активистов и ведет свою пропаганду традиционными методами. КПРФ выступает с жесткой оппозицией по отношению к правительству и президенту.

Но и против компартии ведут жесткую борьбу почти все другие партии и большая часть федеральных средств массовой информации. На первом месте в списке КПРФ мы видим, естественно, Геннадия Зюганова, лидера и идеолога партии. На втором месте стоит имя Николая Кондратенко, члена Совета Федерации, а в недавнем прошлом — губернатора Краснодарского края.

Н. Кондратенко популярен в южных округах России, но у него сложилась устойчивая репутация националиста и даже антисемита. Затем в списке идет Николай Харитонов — председатель агропромышленной группы в Госдуме. Активно выступает в поддержку КПРФ лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов, известный физик из Санкт-Петербурга. И по партийным спискам и через одномандатные округа КПРФ рассчитывает получить не менее 30% голосов избирателей и завоевать в Думе от 150 до 200 мандатов (из общего числа 450). Но большинство наблюдателей называет меньшие цифры — от 20 до 22% голосов и 100—110 мест в Думе.

Из радикальных левых партий и группировок на выборах выступают еще несколько организаций, возглавляемых такими людьми, как Виктор Тюлькин, Анатолий Крючков, Сергей Бабурин, Александр Проханов, Александр Кудимов, Олег Шейн, Игорь Родионов, Егор Лигачев и другие. Все эти люди участвуют в российской политике давно, но малоуспешно. Даже все вместе они не смогут набрать больше 3—4% голосов. Но некоторые из этих радикальных политиков могут пройти в Думу через одномандатные округа.

Из более умеренных партий левого центра внимание привлекают две новые партии, вступившие друг с другом в избирательный блок. Это — Партия возрождения России (ПВР), образованная исключенным из КПРФ спикером Государственной Думы Геннадием Селезневым, и Российская партия жизни (РПЖ), образованная спикером Совета Федерации Сергеем Мироновым. Геннадий Селезнев, в прошлом журналист и главный редактор советских партийных газет, стал депутатом Думы еще в 1993 году по списку КПРФ. Он занял пост-председателя Думы в январе 1996 года и успешно вел ее заседания более семи лет. Однако в российской политической жизни спикер Думы — это не дирижер, а регулировщик. Это не самостоятельная политическая фигура, а посредник между партиями. Умеренность, спокойный характер, способность ладить с другими, сдержанность, объективность — все эти качества есть у Селезнева.

Но Селезнев не лидер, не идеолог, не оратор, и он лишен необходимой для политического лидера определенности. В иерархии власти председатель Думы занимает высокое место, но это фигура вторичная, лишенная четких властных полномочий. Спикер не принимает решений, но лишь регулирует процесс принятия решений и законов в Государственной Думе. Соответственно лишается определенности и созданная им партия.

Все то же самое можно сказать и о Сергее Миронове, который лишь недавно появился в российской политике и у которого нет еще ясной политической репутации. Какими достижениями отмечена карьера этого молодого политика из Санкт-Петербурга, создавшего непонятное для всех политическое образование с экзотическим названием «Партия жизни»? Избирательный список созданного двумя спикерами блока возглавили, кроме них самих, первая женшина-космонавт Валентина Терешкова, российская «мисс Вселенная» — капитан милиции и телеведущая передачи «Спокойной ночи, малыши» Оксана Федорова, популярный певец Николай Басков. Такой состав списка демонстрирует лишний раз не профессиональный, а любительский подход к политике. Интересно, но несерьезно. Мало кто из граждан России будет готов вручить Селезневу и Миронову ключи от Думы. Большинство наблюдателей предсказывают блоку «ПВР— РПЖ» поражение на выборах и не более 2—3% голосов.

Лишен политической определенности и избирательный блок «Родина», который претендует на видное место в левой части политического спектра и выступает под руководством Сергея Глазьева и Дмитрия Рогозина. Они уже выступали вместе на выборах в Думу в декабре 1995 года. Тогда они шли под № 3 и 4 в списке Конгресса русских общин (КРО) после Юрия Скокова и Александра Лебедя. Блок КРО получил 4,3% голосов и не прошел в Думу. Но что позволяет Глазьеву и Рогозину надеяться на успех сегодня? В последние 12 лет Сергей Глазьев сменил более десяти политических партий и союзников. Он был министром в правительствах Егора Гайдара и Виктора Черномырдина, сотрудничал с Г. Зюгановым и Е. Строевым, с Г. Селезневым и А. Прохановым. Глазьев составлял экономические программы для КПРФ и для партии генерала Александра Лебедя, для КРО и для Демократической партии России. В 2002 году С. Глазьев при поддержке левых партий принял участие в борьбе за пост губернатора Красноярского края. В первом туре он занял третье место с 18% голосов и выбыл из борьбы. Это поражение было, однако, представлено публике как политическая победа. Раздавались голоса, что именно Глазьев мог бы возглавить на выборах всех левых, включая и КПРФ. Но у Глазьева нет ни ясной группы сторонников, ни четкой программы, ни лидерских качеств. Какими достижениями отмечена его практическая и политическая деятельность в последние 10 лет?

Дмитрий Рогозин — более цельный и интересный политик, чем Глазьев. Политические позиции Рогозина мало изменились за последние 10 лет. Именно Рогозин стал в 1993 году одним из основателей движения КРО, выступавшего в поддержку и защиту русских общин в странах СНГ и в Прибалтике. Проблемы русской, славянской и православной культуры давно уже стали главной сферой интересов и деятельности Рогозина Он возглавил московское отделение Фонда «Храмы России» и комитет по связям восточно-христианских народов. По образованию Рогозин — философ, он знает несколько европейских языков, но ему не хватает организаторских способностей и лидерских качеств.

В КРО он уступал харизматическому генералу Лебедю и не имел тех финансовых ресурсов, какие имел Ю. Скоков. В 1997 году Рогозин занял место в Государственной Думе, победив на дополнительных выборах в Воронежской области. В Думе он вошел в группу «Народный депутат», а позднее возглавил Комитет Думы по международным делам. Президент В. Путин назначил Рогозина своим представителем по Калининградской области. Мы часто видим Дмитрия Рогозина на экранах своих телевизоров. Конгресс русских общин — это хорошая общественная организация. Но это не политическая партия.

К созданному С. Гпазьевым и Д. Рогозиным избирательному блоку присоединилось несколько малоизвестных и малочисленных групп и организаций. Блок несколько раз менял свое название, остановившись сначала на слове «Товарищ» и заменив его вскоре на слово «Родина». Кроме Глазьева и Рогозина в число лидеров блока вошли известные генералы-отставники Валентин Варенников и Георгий Шпак, а также бывший председатель Центрального банка России Виктор Геращенко. Лишь немногие из наблюдателей предполагают, что блок «Родина» сможет преодолеть 5%-й барьер. Главный недостаток блока — отсутствие определенности. Неясно, какую идею защищают, кого представляют и на кого рассчитывают опереться такие скороспелые политические новообразования, как «Родина».

К левому центру все относят Аграрную партию России, которую основал и возглавляет Михаил Лапшин, рассорившийся с КПРФ. В 1999 году эта партия не прошла 5%-ный барьер. Все наблюдатели уверены, что и в этом году она не добьется лучшего результата.

Печально сложилась уже на старте судьба Социал-демократической партии России (СДПР), которую создал Михаил Горбачев в союзе с губернатором Самарской области Константином Титовым. Вокруг СДПР, возникшей в 2000-м году, образовалось мощное политическое силовое поле, но не с силами притяжения, а с силами отталкивания. В результате съезд СДПР отказался и от сбора подписей, и от внесения денежного залога. Огорченный экс-президент заявил, что он, вероятнее всего, не будет принимать участие в выборах по одномандатным округам. Среди 225 избирательных округов Российской Федерации сегодня нет ни одного, где Михаил Горбачев мог бы рассчитывать на успех.

Почти весь центр политического поля России — с отклонениями к правому и левому крылу — занимает сегодня всероссийская партия «Единая Россия», созданная в результате объединения партий «Отечество» и «Единство». «Единая Россия» интегрировала движение «Вся Россия», а также большое число менее крупных политических групп и течений. Это мощная партия, которая сегодня не только претендует на роль партии власти, но и во многих отношениях таковой уже является. Среди руководителей и активистов «Единой России» мы видим более 30 губернаторов и глав республик, а также множество высших чиновников. Владимир Путин выступил на предвыборном съезде этой партии и недвусмысленно дал понять, что будет голосовать за списки «Единой России». «Именно “Единая Россия”, — сказал Президент под аплодисменты зала, — становится инструментом объединения российского общества». Задача-максимум партии — завоевать в Думе более 225 мест, то есть получить здесь большинство. В центральном списке партии только четыре имени: Борис Грызлов, Сергей Шойгу, Юрий Лужков и Минтимер Шаймиев. Другие известные политики войдут или возглавят региональные списки. Будут выставлены кандидаты и почти во всех одномандатных округах.

У «Единой России» есть, казалось бы, все для достижения победы — мощный административный ресурс, немалые политические, финансовые и информационные ресурсы. Здесь много известных всей России лидеров, которых общество воспринимает положительно. И тем не менее от партии остается впечатление некоторой рыхлости, громоздкости и неповоротливости. У нее слишком сложная структура и много лидеров. Борис Грызлов выступает перед российскими избирателями в качестве лидера партии в первый раз, и он не может рассчитывать на автоматический успех. Нам неизвестна даже его политическая биография. Чем отличился он в качестве директора учебно-методического центра при Балтийском техническом университете? Является ли он самостоятельным политиком или местоблюстителем? Это хороший и честный исполнитель, но он мало проявил себя как организатор, как политик и как источник новых идей и инициатив.

Инженер-строитель и генерал-полковник Сергей Шойгу вот уже 12 лет возглавляет Министерство по чрезвычайным ситуациям. Но и он мало проявил себя как публичный политик, который должен формулировать идеологические и политические приоритеты.

Юрий Лужков не нуждается в представлении, но он ведет уже избирательную кампанию в Москве, где 7 декабря должны пройти выборы мэра города. Кто же будет представлять «Единую Россию» на телевизионных дебатах?

Самым успешным в этом деле мог бы стать лучший оратор и полемист в рядах «Единой России» Аман Тулеев. Но он будет выступать, как видно, только в Сибири. И в октябре, и в начале ноября «Единая Россия» вела свою кампанию не лучшим образом. Большинство наблюдателей полагает, что эта партия получит на выборах около 30% голосов и сможет провести примерно 170 своих кандидатов в Думу. Это было бы очень хорошим результатом, но партия хочет добиться большего.

К центристам следует отнести и Народную партию России, возглавляемую Геннадием Райковым, бывшим директором Тюменского моторостроительного объединения и мэром Тюмени. Народная партия возникла как думское объединение на основе депутатских групп «Регионы России» и «Народный депутат». Эта партия не страдает от недостатка финансовых ресурсов, но у нее нет ясно обозначенных партийных структур за пределами Тюменской области. У партии нет понятной всем идеологии и известных стране политических лидеров. Кроме Райкова в центральном списке известен публике лишь генерал Геннадий Трошев, отличившийся во второй Чеченской войне. Но кто из нас знает референта из Патриархии Николая Державина, который идет в списке Народной партии под № 3? Некоторые из наблюдателей относят эту партию к числу «таинственных». У нее нет шансов пройти 5%-ный барьер, но она наберет не менее 15 мандатов по округам.

Жириновский пытается соединить с национализмом множество других «принципов»: либерализм, антиамериканизм, государственничество. Популярность Жириновского держится не на ясности взглядов, а на парадоксах и скандалах. Однако его партия почти всегда поддерживала в Думе, в конечном счете, не оппозицию, а власть. ЛДПР мало участвует в законотворческой работа Думы, но помогает поддерживать у публики интерес к работе Думы. В тройку лидеров избирательного списка ЛДПР входят сын Жириновского и помощник Жириновского. Наблюдатели предполагают, что ЛДПР получит 7—8% голосов и будет иметь около 25 мандатов в Думе.

К националистическим партиям следует, по-видимому, отнести и избирательный блок «Великая Россия — Евразийский Союз», возглавляемый Павлом Бородиным — госсекретарем постоянного комитета Союзного государства России и Белоруссии. Это не русская националистическая, а «державная» партия, в число лидеров которой входят бывший президент Ингушетии Руслан Аушев и бывший начальник штаба по координации военного сотрудничества государств-участников СНГ генерал Леонид Ивашов. У блока «Великая Россия» имеются хорошие связи в отдельных регионах, например, на Урале. Но у него слабые позиции на федеральном уровне. Еще меньше шансов пройти в Думу имеют партии «За Русь святую», «Национально-партиотические силы России», «Народно-республиканская партия» и партия «Русь». Эти партии возглавляют в основном отставные генералы и адмиралы и бизнесмены, но не из числа самых крупных и известных. Националистический электорат в России составляет до 20%, но он слишком сильно раздроблен.

По мнению социологов, российский правый электорат — это всего 15—17% всех избирателей. Эти люди не будут голосовать ни за левые партии, ни за националистов. Мало кто из них готов поддержать и «Единую Россию». За симпатии право-либерального электората ведут ожесточенную борьбу несколько партий, главным образом «Яблоко» и «Союз правых сил».

Партия «Яблоко», которая недавно отметила свое 10-летие, это, в основном, тоже партия одного политика — Григория Явлинского. Однако в этой партии есть, кроме Явлинского, немало компетентных политиков, экономистов, юристов, которые ведут значительную законодательную работу в комитетах Думы. В первую тройку партийного списка вошли Владимир Лукин, бывший посол в США и ученый-международник, а также Игорь Артемьев, общественный деятель из Санкт-Петербурга, депутат Государственной Думы, некоторое время работавший на посту первого вице-губернатора С.-Петербурга. Партия «Яблоко» получает немалую финансовую поддержку от корпорации ЮКОС. Именно ЮКОС помог Явлинскому построить в Москве роскошную штаб-квартиру «Яблока» и купил для Явлинского и его партии популярный московский еженедельник «Московские новости». Не удивительно, что и «Яблоко» включило в свои избирательные списки несколько кандидатов из разных структур ЮКОСа или людей, рекомендованных ЮКОСом.

Тем не менее большинство наблюдателей оценивает шансы «Яблока» на выборах не очень высоко. Эта партия заявляет о себе как о «партии принципов», как о партии «чистых рук». Для современного российского избирателя это не очень понятная позиция. Поэтому «Яблоко» не фаворит, и для нее будет успехом получить 5—7% голосов и еще раз сформировать в Думе свою небольшую фракцию.

В отличие от «Яблока», «Союз правых сил» — это партия не одного, а многих либеральных политиков, которых российские избиратели хорошо знают, хотя не всегда поминают добром. Также в отличие от «Яблока», СПС не объявляет себя оппозиционной партией, хотя ее лидеры часто полемизируют не только с премьером, но и с президентом, и далеко не всегда поддерживают в Думе законодательные инициативы исполнительной власти. В аппарате правительства и в администрации Президента работает много активных сторонников СПС. Самые высокие посты занимают такие «отцы-основатели» СПС, как Анатолий Чубайс и Сергей Кириенко. В числе признанных лидеров партии — Борис Немцов, Егор Гайдар, Ирина Хакамада. Если КП РФ называет себя преемником и продолжателем КПСС и, таким образом, берет на себя ответственность за все то, что было сделано за годы Советской власти, то СПС называет себя преемником и продолжателем всех главных либеральных и демократических партий 1990—1998 годов и таким образом принимает на себя ответственность за все преобразования 90-х годов.

Лидеры СПС утверждают, и не без основания, что Россия жила в 90-е годы, руководствуясь разработанной ими «правой» идеологией. Кто от этих преобразований выиграл, тот, по мнению СПС, и будет агитировать и голосовать за их партию. В центральном списке СПС А. Чубайс идет под № 3, но для публики он в этом списке главный. Его считают и главным спонсором, и главным идеологом, и наиболее известным человеком в партии. Для СПС это риск. А. Чубайс занимал в последние 12 лет множество самых важных государственных постов, он также главный автор российских схем приватизации. Вот уже пять лет

А. Чубайс возглавляет крупнейшую на постсоветском пространстве энергетическую корпорацию РАО «ЕЭС России». Чубайс умнее и находчивее других лидеров СПС, но он также очень агрессивен, резок и груб. Он прямо призывает своих друзей по партии действовать «более нагло», и его, не без оснований, называют «либеральным большевиком». Выступая 26 сентября 2003 года с программной речью в родном для себя Инженерно-экономическом университете Санкт-Петербурга, Чубайс без обиняков заявил, что «идеологией России должен стать либеральный империализм, как бы вызывающе это ни звучало. Недавнее создание единого экономического пространства с Украиной, Белоруссией и Казахстаном — это прямой путь к созданию российской либеральной империи».¹

Это ложный тезис. Ни либеральная, ни советская империя российскому народу не нужна. Нам необходимо добровольное и взаимовыгодное сотрудничество с соседними странами и народами. Переходя с одного ключевого поста на другой, не менее важный, А. Чубайс пользовался покровительством и поддержкой Бориса Ельцина и многих влиятельных олигархов. У него всегда была и поддержка среди части западных политиков и банкиров. Он не нуждался тогда в поддержке избирателей и никогда открыто не выступал на выборах. Но теперь не президент, а российские избиратели должны высказать свое отношение к Чубайсу и его идеологии. Большинство экспертов оценивает шансы СПС несколько выше, чем «Яблока». Ожидается, что СПС получит на выборах 7—8% голосов и будет иметь в Думе примерно 25 мандатов. Однако прямые и открытые телевизионные дебаты — это очень серьезное испытание и для СПС, и для «Яблока».

На правом фланге выступают еще несколько мелких партий под разными и весьма причудливыми названиями: «Новый курс — Автомобильная Россия», «Союз людей за образование и науку», «Развитие предпринимательства». Даже все вместе эти партии не имеют шансов получить больше 2—3% голосов. Но они должны отработать вложенные в них кем-либо надежды и деньги.

Очень многие известные общественные деятели и политики, не рассчитывая пройти в Думу по партийным спискам, решили подстраховать себя по одномандатным избирательным округам. В некоторых округах мы видим даже по два-три известных политика, и журнал «Власть» называет эти округа «округами высокого напряжения». Так, в одном из питерских округов Геннадий Селезнев будет бороться против Ирины Хакамады. На Ставрополье в одном из округов сойдутся Владимир Лукин и бывший министр внутренних дел Анатолий Кулаков. Бывший полковник и народный депутат СССР Виктор Алкснис будет бороться в подмосковном Одинцове с бывшим директором ФСБ генералом армии Николаем Ковалевым. В одном из округов Твери секретарь ЦК КПРФ Татьяна Астраханкина ведет борьбу против генерал-полковника и заместителя министра внутренних дел Владимира Васильева, которого поддерживает «Единая Россия».

Два бывших министра — Михаил Задорнов и Николай Губенко скрестят шпаги в одном из округов Москвы. Бывший генеральный прокурор Юрий Скуратов надеется пройти в Думу по одному из округов в Бурятии. Егор Лигачев надеется снова стать депутатом Думы от одного из Томских округов. Олег Морозов идет в Думу от города Набережные Челны, а Дмитрий Рогозин опять от города Ачинска Воронежской области. Александр Коржаков уже в третий раз предлагает свою кандидатуру избирателям в Туле, а Павел Бородин, который баллотируется в Думу в первый раз, выдвинул свою кандидатуру в одном из округов Ульяновска, где сравнимых с ним по известности и влиянию кандидатов нет. Не сомневается в своей победе в Брянске и Василий Шандыбин из КПРФ.

Есть среди одномандатников и несколько бывших губернаторов, министров, а также крупных бизнесменов. Даже Сергей Глазьев решил выставить свою кандидатуру в городе Подольске

Московской области. Борьба в округах будет острой, но наблюдать за ней трудно даже региональным СМИ.

Когда пишутся эти строки, за месяц до выборов, избирательная борьба в России происходит относительно корректно и без применения «черных» технологий. Почти все партии договорились о честной борьбе. Выборы в России — это не фикция. Это главное за четыре года испытание и для политиков, и для граждан России, и для медленно укрепляющего свои позиции в стране гражданского общества. Именно выборы — это главный инструмент демократии, и мы должны научиться им хорошо пользоваться.

Тема президентских выборов занимала осенью 2003 года немалое место в материалах российских СМИ. Еще в начале 2000 года, определяя очередность задач, которые стоят перед ним как новым Президентом России, Владимир Путин говорил, что в последний год четырехлетнего срока он должен будет предъявить обществу результаты деятельности своей администрации. Это будет началом его новой избирательной кампании.

Можно считать, что началом такой работы стала большая пресс-конференция в Кремле 20 июня 2003 года, на которой присутствовало около 700 журналистов и тележурналистов из Москвы, из регионов России и из зарубежных СМИ. В течение трех часов президент беседовал с журналистами, ответив на 48 вопросов. Мы видели эту встречу по телевидению и могли убедиться в хорошем знании Путиным положения дел в России и в мире. Тема итогов доминировала и во многих выступлениях

В. Путина осенью 2003 года. Путин считал, что эти итоги значительны и заметны, и ему есть в чем отчитаться перед избирателями. В первую очередь речь идет об экономике России.

Общий прирост валового внутреннего продукта в 2000—2003 годах составил около 30%. Примерно таким же был и прирост реальных доходов населения. Быстрее других доходов росли в последние четыре года прибыли самых крупных предпринимателей, особенно в нефтяной отрасли. Существенно возросли, однако, и заработки в бюджетной сфере, а также размеры пенсий для пожилых граждан и ветеранов. Российские пенсии все еще очень малы. В Москве, где старые люди получают прибавку от мэрии, средняя пенсия по старости составляла в конце 2003 года примерно 70 долларов в месяц. В провинции средний размер пенсии 50 долларов в месяц. Но в 1999 году все пенсии были заметно ниже. По официальной статистике, число граждан, чьи доходы были ниже установленного властями прожиточного минимума, составляло в 1999 году около 45 миллионов человек. В конце 2003 года эта цифра уменьшилась до 37 миллионов человек. Не все эти люди нищие, так как многим помогают родственники. Но число бедных людей в России все еще очень велико.

В последние четыре года баланс внешней торговли был для России очень благоприятным. Только в первом полугодии 2003 года российский экспорт превысил 60 миллиардов долларов при импорте в 25 миллиардов долларов. Цены на нефть на мировом рынке продолжали оставаться высокими, и по размерам экспорта нефти Россия опередила даже Саудовскую Аравию. Не уменьшилась и цена на российский газ. Американская оккупация Ирака не привела к увеличению поставок иракской нефти на мировой рынок; не приходится ждать этого и в ближайшие два-три года. Увеличились доходы России от экспорта металлов, леса, удобрений, военной техники, оборудования для атомных электростанций и по другим позициям.

Когда Владимир Путин 31 декабря 1999 года занял пост президента, золотовалютные запасы составляли всего 12,4 миллиарда долларов. К концу ноября 2003 года они поднялись до 65 миллиардов долларов. В течение всех этих лет рубль сохранял устойчивость, а бюджет страны сводился без дефицита. Инфляция в России уменьшилась с 36,5% в 1999 году до 12% в 2003 году. За четыре года почти в три раза возросли вклады граждан России в Сбербанке и в коммерческих банках. При этом объем средств на депозитах частных лиц в банках увеличивался быстрее, чем номинальные объемы заработной платы. Это означает, что многие граждане, имевшие сбережения, перестали хранить их в домашних тайниках.

Летом 2003 года приток капиталов в Россию по тем каналам, которые можно учесть, превысил их отток из России, это произошло впервые за 12 лет. Существенно возросли кредитные рейтинги России. По инвестиционному рейтингу Россия перешла с 17-го на 8-е место в мире. Давая прогноз на осень 2003 года, главный экономист из лагеря демократов профессор Евгений Ясин публично заявлял, что доверие к российской экономике будет падать, будет падать и рубль. Возобновится и сильный отток капиталов. Но в октябре инвестиционный рейтинг России был повышен сразу на два пункта и превысил уровень 1997—1998 годов. «Это было опрометчивое решение», — заявил по этому поводу Е. Ясин. Но ведь в октябре существенно упал не рубль, а доллар. С конца сентября рубль стали официально принимать банки Китая в качестве средства платежа, в том числе и в наличной форме от частных лиц. «Российской экономике поставили оценку 5>>, «Россия входит в орбиту больших денег» — это комментарии других экономистов, не столь тенденциозных, как профессор Ясин.

Российский внешний долг сократился в 2000—2003 годах на 30%. Еще в 2000-м году многие писали о «проблеме 2003-го года» — на этот год приходился пик платежей по внешнему долгу. Однако мы видим, что, не прибегая к новым займам, Россия смогла спокойно выплачивать и свои долги и все положенные проценты по ним. При этом Россия не сократила, а увеличила свои расходы по многим проектам, которые в прошлом выполнялись только за счет заимствований у МВФ и у Всемирного банка.

«Проблема 2003 года» включала в себя не только положение с долгами, но и изношенность основных фондов и оборудования. Эта проблема не была полностью решена, о чем свидетельствуют не только многие аварии в жилищно-коммунальном хозяйстве, но и гибель одного из 15 российских сверхзвуковых стратегических бомбардировщиков, принятых на вооружение около 20 лет назад. Старое оборудование все еще выходит из строя быстрее, чем создается новое, более надежное.

Тем не менее, надо отметить, что и этот разрыв в последние годы не увеличился, а уменьшился. Существенно улучшилось положение дел в российском авиастроении, и не только в создании военных самолетов новых типов. В августе 2003 года на российском авиасалоне МАКС в городе Жуковском под Москвой было представлено около 200 образцов техники из 40 стран мира. В салоне МАКС приняли участие 120 зарубежных фирм, а из России было около 500 кампаний и фирм. Даже газета «Советская Россия» писала, что в Жуковском смогло побывать более 700 тысяч посетителей, и что «для российских патриотов здесь было много поводов для гордости».² Конечно, газета отметила, что большая часть представленных Россией разработок начиналась еще в советское время, но они были прерваны в 1991 — 1992 годах. Хотя и не без ущерба для страны, этот застой в настоящее время почти преодолен. Он также почти преодолен в судостроении и в строительстве атомных электростанций. Во всех этих отраслях есть и новые разработки.

Возросло в последние 3—4 года производство отечественных грузовых и легковых автомобилей, а также разнообразной сельскохозяйственной техники. Желая продемонстрировать высокое качество своей продукции, Красноярский комбайновый завод отправил летом 2003 года пять своих комбайнов в «автопробег» до Москвы. Комбайны прошли по российским дорогам более пяти тысяч километров без аварий и поломок! Поломки были только в колонне сопровождения.

В последние четыре года в России стало заметно возрастать сельскохозяйственное производство. Часть зерна начали экспортировать из России в западные страны и в страны СНГ. Этот экспорт был значительным в урожайный 2002-й год, но он сохранился и в менее урожайный 2003-й. Увеличилось производство минеральных удобрений. Был спасен от краха и сумел наладить свою работу самый большой в мире и единственный в России комбинат «Апатит», изготовляющий концентрат минеральных удобрений, в городе Кировске Мурманской области. По многим показателям и отраслям вышло на европейский уровень немало российских предприятий пищевой промышленности. Во многих случаях капитал для развития пищевой промышленности приходит к нам с Запада, но он использует привычные советские названия продуктов, «бренды». Разорительный для России массированный импорт продуктов питания существенно сократился. По темпам прироста с пищевой промышленностью могла конкурировать в 2002—2003 годах только промышленность строительных материалов и стекольная промышленность.

Государственные ассигнования на науку остаются и сегодня не слишком значительными, но они заметно возросли. Были существенно увеличены денежные надбавки за научные степени и звания. Из России в 90-е годы уехало много ученых, инженеров, технологов, и эту потерю возместить гораздо труднее, чем потерю капиталов. Однако в стране выдвигается новое поколение инженеров и ученых, появляется слой современных «менеджеров», администраторов, которые во многих отраслях работают лучше прежних советских управленцев. В России сохранился немалый научно-технический потенциал, и мы видим, что работа многих НИИ, отраслевых и академических, начинает «оживать». В самых разных отраслях регистрируется много инноваций и появляется немало «точек роста». Да, наука утратила у нас многие прежние материальные стимулы, снизился в России и статус ученого. Но, с другой стороны, в научных коллективах перестали действовать разного рода идеологические тормоза и препятствия, которые губительно влияли на развитие многих научных направлений.

У В. Путина было в 2003 году несколько поводов отозваться с похвалой о работе правительства. Экономический рост в этом году ускорился, и есть основание предполагать, что увеличение ВВП в 2003 году составит около 7%. Эксперты и наблюдатели отмечали при этом, что в последние два года В. Путин не только ставил задачи правительству, но и сам принимал немалое участие во многих экономических и хозяйственных начинаниях. Так, стали регулярными его встречи с крупными западными бизнесменами, «капитанами» мирового бизнеса. Эти встречи помогают улучшению инвестиционного климата в России. Во время зарубежных поездок главы государства решаются и многие экономические проблемы. Например, в Малайзии Президент России лично подписал контракт о поставке в эту страну военных самолетов на сумму в 900 миллионов долларов. В Италии В. Путин демонстрировал премьеру С. Берлускони работу российского самолета, предназначенного для тушения лесных пожаров. В Германии добился существенного сокращения суммы задолженности Советского Союза бывшей ГДР — долги почему-то сохранялись и через 10 лет после объединения Германии, и даже росли за счет процентов.

В 90-е годы в России почти остановилось строительство новых заводов и электростанций, железных дорог и портовых сооружений.

Сегодня мы видим в стране другую картину. Заброшенные стройки оживают. Строятся новые заводы и дороги. Есть много свидетельств того, что Владимир Путин не только внимательно наблюдает за этой панорамой строительства. Он выбирает некоторые наиболее значимые объекты и устанавливает над ними своеобразное шефство. Это может быть участок Байкало-Амурской магистрали, которая была в начале 90-х годов почти заброшена, но теперь медленно восстанавливается. Но это может быть и большой детский оздоровительный лагерь «Орленок» на берегу Черного моря. Президент России лично наблюдает за ходом строительства современной автодороги Чита—Хабаровск, которая должна завершить прокладку автомобильной дороги от Калининграда до Владивостока. Небольшие и средние партии грузов выгоднее везти не по железной, а по шоссейной дороге (в США почти все внутренние грузовые перевозки выполняются на большегрузных и иных автомашинах). Владимир Путин внимательно наблюдает за строительством новых портов и терминалов в Ленинградской области — в Приозерске, Приморске, Луге, а также в самом Санкт-Петербурге. Потоки товаров через главные порты в Прибалтике сохранятся. Но этот бизнес перевозок по линиям Запад—Восток и Север—Юг быстро растет, он приносит крупные прибыли, и Россия должна позаботиться о развитии своих собственных портовых сооружений.

Разразившийся в 2000 году тяжелый топливно-энергетический кризис на Дальнем Востоке был следствием изношенности оборудования в ЖКХ и на местных электростанциях, но также общего дефицита топлива и электроэнергии. Еще в начале 90-х годов угольная промышленность Приморского края начала сворачиваться «из-за нерентабельности». Было остановлено из-за недостатка средств и строительство большой Бурейской ГЭС. Для спасения замерзающих городов в Приморье, на Сахалине и на Камчатке приходилось прибегать к помощи МЧС, Восстановление строительного коллектива и строительства Бурейской ГЭС Владимир Путин взял под свой личный контроль. По всей России был поднят энерготариф, чтобы быстро найти средства для завершения этой большой стройки, начатой еще в конце 70-х годов. И в начале XXI века заброшенная стройка снова стала «ударной», строители работали здесь в две смены. В июле 2003 года Владимир Путин сам приехал в рабочий поселок Талакан Амурской области, чтобы произвести пуск первого агрегата ГЭС. Уже в 2004 году Бурейская ГЭС даст Приморскому краю, Амурской и Хабаровской областям 2,2 миллиарда квт. ч. электроэнергии. Еще через два-три года Дальний Восток будет получать отсюда более 7 миллиардов квт. ч. На сегодня это самая большая строительная площадка в России.

Как известно, именно Президент В. Путин поставил перед правительством главные стратегические задачи в экономике. Это борьба с бедностью и удвоение ВВП в течение 10 лет. Эти задачи взаимосвязаны. Чтобы побороть бедность, надо увеличивать производство, производительность труда и национальное богатство России. Нельзя сказать, что в Советском Союзе основная часть населения страны жила богато или хотя бы зажиточно. Большинство населения страны жило очень бедно, хотя и не было такой вопиющей нищеты, безработицы и массовой беспризорности, как в 90-е годы. Сейчас страна начинает выходить из этого омута, но общее положение дел остается все еще неудовлетворительным. Согласно статистическим данным, официальный прожиточный минимум в России в середине 2003 года определялся суммой в 2500 рублей в месяц. Но с этим согласно лишь 14% граждан России. Более 30% граждан страны определили прожиточный минимум суммой ежемесячного дохода в 5 тысяч рублей, а 40% граждан — в 10 тысяч рублей.³

На вопрос социологов «Как вы живете?» 39% граждан России ответили: «Живем прилично, хотя приходится работать изо всех сил». Это наилучший слой российских граждан, ибо в современной России надо все еще работать очень много, а «приличная жизнь» создает важные стимулы для рынка. Однако 38% граждан страны на тот же самый вопрос ответили: "Живем трудно. Едва сводим концы с концами». 16% граждан России заявили, что они «бедствуют и недоедают», только 4% отметили в своих анкетах, что они «живут в достатке и ни в чем себе не отказывают».⁴

Тем, кто бедствует, нет смысла говорить, что общее положение дел в стране становится лучше. Для них ничего не изменилось, а ситуация у многих стала хуже, чем была 10 или 12 лет назад.

Завершение строительства Северо-Муйского тоннеля на БАМе это большое достижение для России. Этот пятый в мире и крупнейший в России по протяженности тоннель строили 25 лет, и он обошелся стране в 3 миллиарда долларов! Поезда через тоннель начнут ходить еще до начала 2004 года. Но только треть проходчиков тоннеля нашла себе новую работу на БАМе. То есть несколько тысяч опытных рабочих остались поздней осенью 2003 года в Бурятии без работы и без зарплаты. К тому же финансовые кризисы 1992 и 1998 годов оставили этих людей без сбережений. Сегодня они надеются только на президента В. В. Путина...

В 90-годы в России и почти на всем постсоветском пространстве происходило весьма значительное по масштабам разрушение общего национального богатства. По многим направлениям этот процесс все еще продолжается. Тот рост ВВП, который наблюдался в последние четыре года, замедлил процессы разрушения, но не преодолел многие из них. В экономике всей страны, как и в большом городе, что-то строится и производится, а что-то разрушается и потребляется.

Если в городе строится и производится меньше, чем разрушается и потребляется, то это — признак кризиса и упадка, уменьшения общего благосостояния, резервов и ресурсов общества. Из такого кризиса вышла Москва, но не. вышел Санкт-Петербург. Вышла Татария, но не вышла ни Калмыкия, ни Бурятия. Свердловская область стала производить больше, чем потреблять, но на Камчатке и в республике Коми потребление все еще превышает производство. Рождаемость в России увеличилась, но не уменьшилась смертность. В нашей стране и сегодня каждый год умирает больше людей, чем рождается.

И в целом для России «приход» все еще меньше, чем «расход». Чтобы быстрее преодолеть кризис 90-х годов, Россия должна увеличить темпы прироста ВВП с нынешних 4—6% до 8—10% в год. Эта задача трудна, но выполнима.

После того как Владимир Гусинский и Борис Березовский отнюдь не по своей воле покинули Россию и потеряли большую часть своих российских активов, отношения между высшей политической властью в нашей стране. Президентом Российской Федерации Владимиром Путиным, и той частью крупного бизнеса, которую было принято называть «олигархами», существенно изменились. Олигархи и олигархия потерпели поражение, это очевидно. Однако они не исчезли ни как часть российского бизнеса, ни как часть российской политической жизни. Более того, проблема их роли и влияния в России, их отношений с властью вновь оказалась летом и осенью 2003 года в центре внимания.

Несколько очень разных, но явно связанных друг с другом событий всколыхнули общественную полемику и вызвали многочисленные, но очень различные комментарии как в российской, так и в зарубежной печати. Наибольшее внимание вызвал арест одного из ведущих акционеров и совладельцев группы ЮКОС Платона Лебедева. Это первый миллиардер, попавший под арест в России. Он не только личный друг председателя правления компании ЮКОС Михаила Ходорковского, который считается самым богатым бизнесменом в России.

П. Лебедев и сам является владельцем нескольких химических и нефтехимических компаний, самая крупная из которых зарегистрирована в Гибралтаре. По данным зарубежной печати. Лебедев контролировал активы, исчисляемые громадными суммами в 1520 миллиардов долларов. Прокуратура выдвинула против Лебедева обвинения по трем статьям Уголовного кодекса, в которых речь идет главным образом о хищениях и мошенничестве, а также о неуплате налогов. Одновременно с Лебедевым был арестован и один из руководителей охранных структур ЮКОСа Алексей Пичугин, которого обвиняют среди прочего в организации заказных убийств. В самых разных подразделениях ЮКОСа были проведены обыски и выемки документов. И в конце октября был вызван на допрос и арестован и глава ЮКОСа Михаил Ходорковский.

Другим громким событием, снова поднявшим в нашем обществе вопрос об олигархах, стала неожиданная покупка известным бизнесменом и одновременно губернатором Чукотского автономного округа Романом Абрамовичем знаменитого английского футбольного клуба «Челси». По данным британской печати, на покупку «Челси», на погашение его долгов и на приобретение новых игроков в команду Р. Абрамович выделил громадную сумму в 350—400 миллионов долларов.

Сравнительно молодой (33-летний) бизнесмен, не имеющий даже законченного высшего образования, Роман Абрамович обратил на себя внимание только в начале 1999 года, когда Александр Коржаков, начальник охраны президента, назвал Абрамовича главным финансистом семьи Бориса Ельцина. В распоряжении газет и телевидения не оказалось тогда даже фотографии этого столь влиятельного банкира... Однако вскоре стало известно, что Р. Абрамович — не только акционер и член Совета директоров, но и фактический владелец большой нефтяной корпорации «Сибнефть», что в его руках находятся контрольные пакеты акций нескольких алюминиевых заводов и еще десятка предприятий, компаний, консалтинговых фирм и гостиниц.

Оказавшись в центре внимания, Р. Абрамович, которого считали тогда ближайшим другом и соратником Б. Березовского, решил выставить свою кандидатуру в Государственную Думу и прошел в нее от избирательного округа на Чукотке. В Думе он сидел тихо и не в какие фракции не вступал. Через год он выставил свою кандидатуру на выборах губернатора Чукотки и, конечно же, выиграл эти выборы. Территория Чукотского автономного округа значительно больше, чем Франция или Германия, но жителей там немногим более 80 тысяч. Вероятно, это самый заброшенный и бедный регион Российской Федерации. Р. Абрамович развил здесь бурную деятельность, построил, главным образом за свои средства, несколько кинотеатров, клубов, школ, больниц, поправил дела с транспортом, с отдыхом детей на южных курортах, с пенсиями и т. д. Однако исправить нравы и порядки на далекой и холодной Чукотке за два-три года невозможно, и в 2003 году губернатор Абрамович появлялся в своей резиденции в Анадыре все реже и реже. Гораздо чаше его видели в Москве и за границей. И недавно он заявил, что не собирается выдвигать свою кандидатуру в губернаторы Чукотки на новый срок. В печати стали гадать, что же будет делать Роман Абрамович и его команда после губернаторства. Покупка английского футбольного клуба «Челси» прояснила этот вопрос лишь отчасти...

Привлекли внимание общественности и несколько других менее громких событий, связанных так или иначе с Ходорковским и Абрамовичем. Например, в начале сентября 2003 года мы узнали о неожиданной смене владельца и главного редактора популярного московского либерального еженедельника «Московские новости». Он был куплен ЮКОСом, как можно было судить, для поддержки партии «Яблоко» на выборах в Государственную Думу. Главной сенсацией для российских СМИ стала не сама по себе смена закулисного владельца издательского дома «МН», а быстрое смешение главного редактора «Московских новостей» Виктора Лошака, занимавшего этот пост около 10 лет, и назначение на пост главного редактора одной из наиболее авторитетных российских газет телевизионного журналиста и бывшего вице-президента коммерческой телекомпании НТВ Евгения Киселева, никогда ранее не работавшего в газете.

«Московские новости» и раньше считались умеренно оппозиционной газетой, не обходившей вниманием Г. Явлинского и «Яблоко». В. Лошак имел репутацию не только опытного и независимого редактора, но и хорошего журналиста, начинавшего свой путь в «МН» еще в 1986 году. У Евгения Киселева такой репутации нет.

Недоумение у общественности Москвы вызвало в начале лета 2003 года и неожиданное избрание ректором Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) 43-летнего вице-президента ЮКОСа, долларового миллиардера Леонида Невзлина, которого называли еще недавно «политическим директором» компании ЮКОС. Гуманитарный университет был создан в 1991 году на основе Московского историко-архивного института и Высшей партийной школы при ЦК КПСС по инициативе известного деятеля демократического движения Юрия Афанасьева, близкого соратника Бориса Ельцина. Афанасьев и стал ректором-основателем и владельцем многих смежных структур. Но теперь профессионального историка и доктора наук, почти авторитарно управлявшего многотысячным коллективом РГГУ, должен был сменить профессиональный нефтяник, инженер и банкир.

Похоже было, что ЮКОС просто купил для одного из своих директоров должность ректора РГГУ за 100 миллионов долларов. Эти деньги были положены на счета РГГУ с правом снимать ежегодно на нужды университета по 10 миллионов долларов. К множеству постов и должностей, которые занимал в последние годы Леонид Невзлин, включая и недолгое руководство Российским еврейским конгрессом (РЕК), этот беспокойный бизнесмен прибавил теперь и престижный пост ректора большого государственного университета.

Еще большее недоумение вызвал, однако, тот факт, что Л. Невзлин не вернулся в Москву из отпуска к 1 сентября и не открыл первое в новом учебном году заседание Ученого совета РГГУ. Весь сентябрь Невзлин находился за границей, и пресс-служба ЮКОСа сообщала, что он совершает рабочую поездку по университетам Европы «в качестве ректора РГГУ». Однако в середине октября стало известно, что Л. Невзлин находится в Израиле и обратился к министру внутренних дел Израиля Аврааму

Поразу с ходатайством о предоставлении ему израильского гражданства, заявив при этом, что не собирается отказываться от российского гражданства.

Весьма осведомленный журналист и руководитель аналитического центра газеты «Аргументы и факты» Вячеслав Костиков писал в этой газете о появлении на рейде Владивостока роскошной яхты Романа Абрамовича, на борту которой есть не только бассейн с морской водой, специальный катер и моторная лодка, но и вертолет. В нищем городе, жители которого живут большую часть суток без электрической энергии, появление такой яхты, естественно, взволновало местных журналистов. По свидетельству В. Костикова, только одна компания Абрамовича «Сибнефть» недоплатила в казну за несколько лет почти 3 миллиарда долларов разного рода платежей и налогов.⁵ Западные СМИ сообщали, что Роман Абрамович владеет не одной, а несколькими яхтами, в том числе четвертой в мире по величине и стоимости яхтой «Голубая бездна», а также красивым замком в Баварских Альпах. На яхтах и в замке, а не на далекой и холодной Чукотке проводит Р. Абрамович теперь большую часть своего времени. Нефтяной бизнес ему уже надоел, именно это привело к объединению активов «Сибнефти» и ЮКОСа. Фактически Абрамович продал свой нефтяной бизнес Ходорковскому, а принадлежавшие ему же активы в алюминиевой промышленности («Русал») были проданы Олегу Дерипаске, который и стал на сегодня главным хозяином и собственником алюминиевой отрасли в России. Р. Абрамович, по сообщениям печати, присутствует почти на всех играх своего «Челси» и ведет переговоры о покупке какого-то знаменитого, на оказавшегося в трудном финансовом положении канадского хоккейного клуба. «Абрамович выбирает спорт», — писали газеты и в России, и в западных странах.

В то время как Роман Абрамович начал почти открыто уходить от общественной деятельности и от политики и переводить свое громадное личное состояние за границу, 40-летний Михаил Ходорковский объявил, что он хотел бы через несколько лет оставить сферу бизнеса и сосредоточиться на общественной и политической деятельности в России. Уже в начале 2003 года компания ЮКОС существенно увеличила финансирование не только партии «Яблоко», но и некоторых групп и структур КПРФ. В избирательных списках «Яблока» можно было обнаружить много претендентов на думские мандаты, которые очень тесно связаны с компанией ЮКОС. Несколько человек из разных подразделений ЮКОСа попали и в избирательные списки КПРФ.

Многие газеты писали, что ЮКОС хотел бы оказывать гораздо более сильное, чем в прошлом, влияние на деятельность Государственной Думы. В ряде публикаций говорилось, что именно такие успешные бизнесмены, как Ходорковский, могли бы возглавить и правительство Российской Федерации. Гораздо активнее, чем до сих пор стал выступать и созданный М. Ходорковским фонд «Открытая Россия». Цель этого фонда, образованного еще в 2001 году, — способствовать формированию в России открытого либерального общества западного типа. По сообщениям печати, фонд «Открытая Россия» располагает и распоряжается суммами в десятки миллионов долларов. Отсюда могут черпать финансовую поддержку не только «Яблоко», но и другие либеральные партии и группы. По сообщениям печати, многими из всех этих политических проектов ЮКОСа руководит Александр Осовиов, бывший преподаватель философии и непременный участник всех демократических движений и групп 1990—1995 годов. А. Осовцов был одним из основателей Московского либерального клуба. Он был избран сопредседателем Ассоциации либеральных клубов России. Он не только член Московского Английского клуба, — в 1996 году Осовцев стал исполнительным директором Российского Еврейского конгресса. Печать называла его не только известным демократическим деятелем, но и одним из ведущих политических советников Ходорковского Осовцов — кандидат в Думу по списку «Яблока».

Даже из приведенных выше примеров видно, что новое обострение отношений между властью и олигархами вызвано не только действиями Генеральной прокуратуры России, но и необычной политической активностью самих олигархов, а также их попытками увести из России свои активы. Объединение нескольких крупных нефтяных кампаний в России друг с другом, а также с отдельными западными фирмами сопровождалось попытками вывести в Гибралтар или на британские Виргинские острова не только регистрацию, но и текущее управление российским нефтяным бизнесом. Было бы странным, если бы власть не отреагировала на все это вполне определенным образом.

Отношения между властью и частью крупного бизнеса обострились не только из-за чрезмерных политических амбиций некоторых олигархов, но и в силу других причин. Нет необходимости говорить сегодня о тех временах и условиях, при которых добыча и переработка нефти в России были приватизированы. Новые собственники сумели удержать и даже развить нефтяную отрасль в очень трудное время, когда цена нефти упала на мировых рынках до 12—14 долларов за баррель, а вся структура государственного управления и планирования экономики была разрушена.

Нет смысла возмущаться и тем, что кто-то купил в 1995 или 1996 году за 100 миллионов долларов компанию, которая стоит сегодня миллиард или два миллиарда долларов. Приватизация была несправедливой и во многих случаях даже позорной акцией, об этом сказано и написано много, и это знают все. Но все мы видим также и то, что нефтяные компании работают сегодня очень эффективно, производительно и в целом намного лучше, чем в советские времена, особенно с точки зрения технологии и экологии. Эта работа и коллективов нефтяных компаний, и их управляющих заслуживает высокой оплаты. Но не следует и переплачивать. Нефтяная отрасль не создана ее нынешними владельцами, и было бы правильнее вести с ними работу на основе концессии или аренды. Сама нефть — это природные ресурсы, которые принадлежат всему народу в лице его государства.

Возросла ведь не только эффективность нефтяной отрасли, за что не грех похвалить ее нынешних владельцев. Существенно возросла в 2001—2003 годах и мировая цена на нефть, но в этом нет никакой заслуги ни Ходорковского, ни Абрамовича, ни Алекперова. Уже около двух лет цена на нефть составляет 25—28 долларов за баррель. Это привело к значительному росту прибылей нефтяной отрасли. Немалая часть этих прибылей пополняла государственный бюджет, позволяя лучше решать многие экономические и социальные проблемы, проблемы модернизации армии и др. Однако незаслуженно большая часть нефтяных прибылей оказалась в руках наших новых нефтяных магнатов.

Да, конечно, они заботились о том, чтобы принадлежавшие им нефтепромыслы работали как можно более производительно. Но они плохо вели разведку новых нефтяных месторождений. У новых нефтяных баронов не было ни желания, ни интереса вкладывать деньги в те отрасли промышленности, а тем более сельского хозяйства, которые не связаны прямо с нефтяным бизнесом. Чем может быть оправдана в современной России покупка нефтяными магнатами зарубежных спортивных клубов, роскошных яхт и замков, а также обширных поместий в окрестностях Лондона, на морских берегах Франции и Испании? Даже в Саудовской Аравии и в эмиратах принцы из королевских семей вели себя в последние десять лет более скромно, в большей мере заботясь не только о своих личных, но и государственных интересах

Многие крупные российские корпорации расширили в последние несколько лет свой бизнес за пределами России. Например, РАО «Норильский никель», возглавляемое Владимиром Потаниным и Михаилом Прохоровым, купило в США несколько предприятий по добыче редких металлов. Кампания «ЛУКОЙЛ», возглавляемая Вагитом Алекперовым, приобрела не только в Сербии, но и в США крупные сети автозаправочных станций. Однако такая интернационализация крупного бизнеса не должна противоречить интересам самой России.

К сожалению, в нашем бизнес-сообществе продолжает сохраняться капитал, который можно было бы назвать компрадорским. Этот капитал руководствуется главным образом интересами западных партнеров, а не интересами России. Есть и просто паразитические группы, которые ничем, кроме сиюминутного собственного обогащения, не интересуются. Между тем большой капитал в любой современной стране — это и большая ответственность. Нигде не будут сегодня одобрять работу таких предпринимателей, которые приносят вред обществу, государству, окружающей среде и здоровью нации.

Еще много лет назад на вопрос телеведущего, обращенный к Ходорковскому, почему он стал банкиром, тот ответил: «Деньги, они ведь такие красивые!» Этот ответ вошел во все биографии самого богатого российского бизнесмена.⁶ Поэтому мало кто поверил М. Ходорковскому, когда он заявил на собрании германской экономической элиты в самом дорогом берлинском отеле «Адлон» 29 сентября 2003 года, что он, Ходорковский, больше всего озабочен строительством в России гражданского общества. Эта проблема, заметил наш магнат, «возникла на Руси тысячу лет назад после распада Новгородского веча». Впрочем, и сам Ходорковский не удержатся от новой примечательной фразы. «Не позволю, — сказал он, — чтобы мне диктовали, что делать с моими миллиардами».⁷

Не была удачной и попытка некоторых олигархов превратить возникшие у них трудности в международный «еврейский вопрос». Политические амбиции и нефтяной бизнес М. Ходорковского — это не те проблемы, которые должны занимать еврейскую общину в России. Самая известная газета еврейской общины в России «Еврейское слово» писала еще в июле 2003 года: «Ходорковский, Невзлин и их коллеги по клубу миллиардеров, доказали, что они умеют делить и вычитать в масштабах всей России. Теперь им придется доказать, что они умеют складывать и умножать в том же масштабе. Они богатели вместо России, дальше им придется богатеть вместе с Россией... Путь первоначального накопления (разграбления) пройден до конца. Теперь надо начинать какой-то новый путь».⁸ Автор этой статьи в «Еврейском слове» Леонид Радзиховский хорошо усвоил, как мы видим, уроки из своего сотрудничества с Владимиром Гусинским в газете «Сегодня».

Неожиданный и горячим защитником как Ходорковского, так и всей нынешней политики и практики ЮКОСа стала газета «Завтра» и ее главный редактор Александр Проханов. После поездки в Нефтеюганск он сочинил настоящую поэму в прозе о ЮКОСе и Ходорковском под рубрикой «Национальный интерес» и под заголовком «Испачкаться не кровью, а нефтью».

Не буду подвергать сомнению все то хорошее, что Александр Проханов увидел в Нефтеюганске: молодых и элегантных управленцев высшего ранга, новейшую технологию нефтяного бизнеса, прекрасный православный храм, построенный на деньги ЮКОСа, большие заработки рабочих и полную ликвидацию наркомании, даже какие-то чудесные видения в небе над городом — огромные лики Бога Отца, Бога Сына и обнимающего их крылами голубя — Духа Святого. «Священник, отец Николай, — повествует Проханов, — усомнившись, не прельщение ли это, раскрыл Евангелие и стал читать, обращая честной крест в небо. Видение не только не исчезло, но начинало светиться, волноваться, крылья голубя теснее обнимали Отца и Сына. По сему явленному чуду построенный храм был посвящен Святому Духу».⁹

Однако с выводами Проханова о том, что все, что делают Ходорковский и его ЮКОС, хорошо для России, а все, что делают «распоясавшаяся власть», «прокурор и суды», «безумное государство», «Генштаб, правительство, все партии, даже МИД, парламент и сатрапии СНГ», плохо для России, — с этими выводами согласиться нельзя. Проханов не так откровенен в изложении своих мотивов, как Ходорковский, но, как видно, и для Проханова самое «красивое и приятное» в этом мире — деньги.

Успехи в экономике и во внутренней политике укрепили к осени 2003 года международное положение России. Летом и осенью В, Путин продолжал проводить интенсивную внешнюю политику на всех направлениях. В своей международной политике он был решителен, последователен и осторожен одновременно. Российская Федерация продолжает постепенно развивать и укреплять свое положение как самостоятельного центра силы и влияния, особенно на территории СНГ. Однако в отличие от США Россия сегодня никому и ничего не навязывает, в том числе и самым близким соседям и союзникам, таким как Белоруссия и Украина. Россия не требует для себя никаких привилегий, настаивая лишь на соблюдении принятых в мире норм международного права и торговли. В зонах международных конфликтов и в «горячих точках» Россия старается помочь урегулированию, не прибегая к силовым методам. Наша страна продолжает закреплять за собой роль посредника и привилегированного партнера, используя выгоды своего географического положения, своих связей, но также свои экономические и иные ресурсы.

У крупных мировых держав мы видим сегодня разный подход к решению мировых проблем. Индия не ведет активной внешней политики за пределами своего региона. Китай сосредоточился на решении своих внутренних проблем. Китайские лидеры стараются держаться в стороне от большинства международных конфликтов. Не ведут активной внешней политики ни Япония, ни Германия. Гораздо большую независимость и активность проявляет Франция. Англия выступает в качестве не самого близкого союзника США, хотя позиции Англии и США не во всем совпадают. Соединенные Штаты выступают на мировой арене наиболее активно. Эта страна располагает на сегодня самым большим экономическим и военным могуществом в мире. Однако эта сила не всегда сочетается с разумностью ее применения. За последние два года число союзников США во многих частях мира, кроме Восточной Европы, сократилось, а число оппонентов возросло.

Россия ведет себя активно, но не жестко, и сохраняет нормальные отношения также с теми странами, которые были весьма произвольно включены Соединенными Штатами в «ось зла». Внешнеполитические успехи России вызывали раздражение у многих западных экспертов, политологов и советологов, чьи уверенные прогнозы насчет падения роли и влияния России не сбылись даже в малой степени. Британская газета «Гардиан» писала еще в конце июня 2003 года: «Мы уже решили, что представляет собой Путин: он будущее России, сильный, чистый, честный лидер, который умеет обращаться с лидерами “большой восьмерки”; он снова делает Россию безопасным местом для западных инвесторов, беззаконие ельцинских 90-х наконец-то сходит на нет, И все-таки это, как и многое другое в представлениях о путинской администрации, является лакировкой действительности. Путин, надо отдать ему должное, превосходный управляющий. Несомненно, он патриот, и его политика, по-видимому, направлена на то, чтобы сделать российское государство великим, какую бы цену за это не пришлось платить россиянам. Но вот либеральным реформатором, российским президентом, исповедующим те же демократические ценности, которые хотят если не навязывать, то хотя бы поддерживать Великобритания и США, таким человеком он не является».¹⁰

Кое-что в этой констатации верно. Но далеко не все. Внешняя политика В. Путина была до сих пор предельно экономна. Никто не требовал от российских граждан «любую цену» за возвращение России в клуб великих держав. Напротив, президент Путин заботился о том, чтобы внешняя политика принесла стране какие-то дополнительные, в том числе и экономические, выгоды. Как известно, в советские времена, особенно при Хрущеве и Брежневе, наша страна нередко покупала благосклонность и влияние многих стран на всех континентах, расходуя на эти цели десятки миллиардов долларов. Во времена Горбачева и Ельцина СССР и Россия, напротив, стали выпрашивать или брать в долг десятки миллиардов долларов, ссылаясь при этом на свою прозападную политику и уступки. С этими крайностями сегодня покончено.

В России сегодня работает много аналитических центров, которые очень расходятся в своих прогнозах и анализах. Один из них — Институт стратегического анализа и оценок распространил в июне 2003 года большую записку о внешней и внутренней политике В. Путина, в которой, в частности, говорилось следующее: «Большинство экспертов называют эпоху президенства В. Путина временем упущенных возможностей. Все чаще слышится обвинение, что президент только говорит, но ничего не делает. В кланах вокруг президента зреет серьезное недовольство его политикой, так как каждая группировка считает себя незаслуженно обиженной. Особенно серьезной бомбой под позициями президента может оказаться раскручивание иракской интриги. Пока политика Путина в отношении Ирака и ее последствия воспринимаются как провал лишь в элитной среде, где авторитет президента в последние недели поблек. Широкие круги электората, благодаря контролю властей над СМИ, еще не осознали серьезного поражения российской внешней политики. Но многие данные, полученные в социологических замерах, позволяют прогнозировать, что по мере осознания негативных последствий иракской политики России поддержка внешнеполитической линии президента может упасть. Он сильно подставился и для критики “справа” и для еще большей критики “слева”».

Спустя всего шесть месяцев после того, как был сделан этот прогноз, крайняя тенденциозность составивших его аналитиков стала еще более очевидной. Как известно, «левые» призывали Владимира Путина активно поддержать Саддама Хусейна, а «правые» выступали за активную поддержку военных усилии США по свержению режима Хусейна. Но Путин уклонился от вмешательства в иракские дела, и Россия только выиграла от такой сдержанности своего президента. Россия не понесла никакого поражения в своей политике по отношению к Ираку и по всем иракским проблемам. Положение дел на Ближнем Востоке вызывает сегодня недовольство в «широких слоях электората» в США и в Англии, но не в России. И «социологические замеры» осени 2003 года были не слишком благоприятны для Дж. Буша и Т. Блэра, но не для Путина. Еще в мае и в июне 2003 года, когда многим наблюдателям казалось, что США и Англия блистательно и быстро выиграли войну в Ираке, в российской и в западной печати можно было рассуждать о том. какую цену должна будет заплатить Россия за «примирение» с США и каков окажется в итоге внешнеполитический ущерб для России. Везде цитировалась и комментировалась фраза помощника Президента США по проблемам безопасности Кондолизы Райс о том, что Соединенные Штаты «должны наказать Францию, игнорировать Германию и простить Россию». Россия проигнорировала это высокомерное заявление. Россия отклонила также попытку оказать на нее давление по поводу планов сотрудничества с Ираном в мирной атомной энергетике.

Кризис в Ираке не завершился с падением режима Саддама Хусейна. Во многих отношениях он стал даже более глубоким и тревожным. Недавний Ирак был неспокойным и агрессивным государством, возникшим из разных национальных, исторических, культурных, религиозных и политических корней. Арабы-шииты, арабы-сунниты, курды были разделены здесь даже по разным территориям. Все это было скручено однопартийной диктатурой Хусейна и партии Баас с ее национал-социалистической идеологией. Разрушить такое государство оказалось относительно легким делом. Но как соединить теперь все это в единое и демократическое государство?

В Ираке растет сопротивление американской оккупации, растут и потери американской армии. Не восстановлено энергоснабжение Багдада и других крупных городов. Разрушены все главные системы жизнеобеспечения, которые в большинстве случаев нужно создавать заново. Кто и на какие средства это будет делать? Кто и как должен обеспечить восстановление и работу не слишком эффективной, но кормившей народ экономики Ирака? Эти вопросы можно задавать и дальше, не находя убедительного ответа.

В Ираке не было таких оппозиционных структур, которым можно было передать власть в стране. Было бы легче обсуждать и решать эти проблемы, передав всю ответственность за положение дел в Ираке в руки ООН. Это и предлагает сегодня Россия, но Соединенные Штаты на такой путь пока согласиться не могут. При обсуждении проблем Ирака нельзя обойти вниманием и мнение Лиги арабских государств, а также более широких объединений стран мусульманского мира.

Умеренная и сдержанная политика России в отношении Ирака повысила авторитет нашей страны в мусульманском мире. Об этом свидетельствовал как визит В. Путина в Малайзию, так и визит в Россию наследного принца Саудовской Аравии Абдаллы ибн Абдель Азиза. Даже газета «Советская Россия», подводя итоги этого визита, писала: «Россия идет на Восток. Успешный визит саудовского наследного принца Абдаллы в Россию имеет все шансы открыть новую страницу во взаимоотношениях России с влиятельной арабской страной».¹¹ Напротив, визит Владимира Путина в США и его встречи с Джорджем Бушем в Вашингтоне и в Кэмп-Дэвиде оказались безрезультатными.

После 11 сентября 2001 года Россия сделала много шагов навстречу пожеланиям США, хотя руководствовалась в этом прежде всего своими национальными интересами. Но Соединенные Штаты не сделали ни одного шага навстречу пожеланиям России. Не было выполнено ни одного обещания, даже по поводу пресловутой «поправки Джексона—Вэника», принятой в начале 70-х годов и привязанной тогда к проблемам еврейской эмиграции из СССР. Интересы России были проигнорированы и при решении о развертывании систем ПРО, и при решении ряда проблем сокращения численности межконтинентальных ракет, при решении о войне с Ираком. Так что беспочвенными оказались надежды на то, что день 26 сентября 2003 года, который Владимир и Людмила Путины провели в гостях у супругов Джорджа и Лоры Буш в Кэмп-Дэвиде, выведет отношения и взаимодействие между Россией и США на новый уровень. Этого не случилось. Но всерьез этого и не ждали. Эксперты и министры иностранных дел не готовили для нового саммита никаких соглашений и заявлений. У Буша и Путина не было никаких серьезных споров, а были хорошие, добрые беседы.

За последние 15 лет это была первая встреча лидеров наших стран, в успехе которой был в наибольшей мере заинтересован президент США. Дела у Соединенных Штатов и в экономике, и во внешней политике идут не лучшим образом, а между тем 2004-й год и в США будет годом выборов. Шансы республиканцев на этих выборах начали снижаться, а шансы демократов повышаться. Не случайно для переговоров и для подготовки нового саммита в гости к Путину прилетал не только такой ветеран-дипломат из республиканцев, как Генри Киссинджер, но и бывший президент США Джордж Буш-старший. Владимира Путина и встречали и провожали в Америке очень тепло, почти как союзника. Комментируя новую встречу, журнал «Итоги» писал: «Отношения президентов России и США стали не только партнерскими. Владимир Путин и Джордж Буш ведут себя как ближайшие союзники: громких заявлений не делают, предпочитая встречи без галстуков и неформальные договоренности».¹² Уже в октябре Россию посетила и Лора Буш; она была гостьей Людмилы Путиной. Один из известных американских экспертов, директор российских и азиатских программ Центра оборонной информации США Николай Злобин заявил незадолго до саммита Буш — Путин, что Россия не может обеспечить свою безопасность даже в азиатско-европейском регионе без помощи США, и что Америка «готова подставить России плечо». «Россия должна помочь Америке, — рассуждал этот эксперт, — зачистить Евразию от террористов. В ином случае Америка потеряет интерес к России и займется поиском другого стратегического партнера. Вот и вся альтернатива. Из мировой державы, какой в прошлом была Россия, она должна превратиться в региональную супердержаву. Она будет представлять в регионе интересы США и их партнеров, а в обмен те станут представлять ее интересы там, где Россия никак не представлена, например, в Африке. Это будет система обеспечения взаимных интересов. В глобальном смысле Россия будет, конечно, младшим партнером США. Но в региональном плане ее роль может быть доминирующей».¹³ Сам Н. Злобин признает циничность такой постановки вопроса, но замечает, что в США есть много политиков, которые ненавидят Россию и хотели бы отказаться от всякого с ней партнерства и даже помочь ей «загнуться экономически в ближайшие 10—20 лет».

Руководство России и президент Путин знают, конечно, о подобного рода настроениях и взглядах среди американских политиков. Именно поэтому они предприняли ряд действий и сделали несколько важных заявлений, которые лишний раз подчеркивают возросшую способность России обеспечить свою безопасность. Еще в 2001—2002 годах, когда развертывалась антитеррористическая операция в Афганистане, в российской оппозиционной печати было много заявлений о том, что Россия «уходит» из зоны своих интересов и «уступает» Соединенным Штатам и Западу контроль за странами Средней Азии. Известно, что и в Киргизии, и в Узбекистане были созданы тогда крупные авиабазы США и НАТО. Так было выгодно этим странам.

Но по большому счету это было выгодно и России, так как речь шла о совместной борьбе с исламским экстремизмом и терроризмом на южных границах России и СНГ. Но Россия не собиралась отказываться здесь от своих интересов и влияния. К неудовольствию некоторых стратегов Запада Россия приняла в начале 2003 года решение о расширение своего военного присутствия в Таджикистане, На базе уже расположенной здесь российской 201-й дивизии будет создана более крупная российская военная база. Одновременно Россия и Киргизия приняли решение о создании крупной российской авиабазы в Киргизии. Заброшенный ранее военный аэродром Кант быстро реконструируется. Здесь уже находятся более десяти истребителей-бомбардировщиков российских ВВС. Активно ведется в этом регионе при участии России, Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана создание сил быстрого реагирования, которые смогут проводить спецоперации не только против террористов, но и против наркокурьеров. Было существенно расширено сотрудничество в рамках «Шанхайской шестерки», ШОС, с участием Китая.

2 октября 2003 года в Москве состоялось большое совещание руководства Министерства обороны России с участием президента В. Путина. Выступая с докладом министр обороны Сергей Иванов заявил, что Россия не исключает возможности нанесения превентивного удара по агрессору. «Особенности современных внешних угроз, — сказал Иванов, — требуют от российских вооруженных сил выполнения задач различного характера в различных регионах мира. Мы не можем абсолютно исключать и превентивного применения силы, если этого будут требовать интересы России или ее союзнические обязательства».¹⁴ Еще большее внимание привлекло заявление Владимира Путина на том же совещании. «Могу проинформировать о том, — сказал Путин, — что уже знают министр обороны, начальник Генерального штаба и командующий Ракетными войсками стратегического назначения. Россия располагает значительным запасом тяжелых стратегических ракет наземного базирования. Речь идет о самых грозных ракетах, которых у нас десятки, с несколькими сотнями боеголовок. Возможности этих ракет по преодолению любых систем противоракетной оборот вне конкуренции».

По словам Путина, эти ракеты не были раньше на боевом дежурстве, они хранились на специальных складах. Теперь они будут выводиться и на боевое дежурство, что обеспечивает надежный ядерный щит для России до середины 2030-х годов. Это ракеты («Стилет» по натовской классификации), каждая из которых способна нести шесть боевых блоков. Не прекращается и производство новейших ракет «Тополь-М». Предполагают, что на встрече в Кэмп-Дэвиде Дж. Буш был поставлен в известность о тех изменениях в российской ракетно-ядерной концепции, о которых В. Путин объявил на совещании в Министерстве обороны, Конечно, это было ответом на выход США из договора о ПРО. Но Россия, в отличие от США, не нарушила никаких ранее заключенных договоренностей.

Летом и осенью 2003 года происходило существенное укрепление отношений между Россией и большинством стран СНГ. В Киргизии русский язык был законодательно утвержден в качестве второго государственного языка. В качестве ответного шага Россия отменила все прежние ограничения на пребывание и работу в России граждан Киргизии. Улучшились отношения между Россией и Узбекистаном, где летом 2003 года с визитом побывал президент Путин. Не без трудностей, но идет работа по введению единой рублевой зоны с Белоруссией. И в данном случае Россия ни на чем на настаивает, она предлагает только взаимно выгодные проекты. Это относится и к соглашению о едином экономическом пространстве (ЕЭП), которое было подписано в сентябре 2003 года на саммите в Ялте президентами России, Казахстана, Украины и Белоруссии.

Немалый прогресс наблюдался в 2003 году и в отношениях между Россией и Грузией. Было восстановлено прерванное еще в 1991 году железнодорожное сообщение между Россией и Грузией через Сочи, Сухуми в Тбилиси, а отсюда и в Ереван. Грузия передала под контроль РАО ЕЭС почти всю свою электроэнергетику, так и не сумев ни собственными силами, ни с помощью западных компаний наладить нормальное электроснабжение. С помощью России будет восстанавливаться и самая важная для Грузии Ингурская ГЭС. Впервые Грузия пропустила в Панкисское ущелье группу российских общественных деятелей для встречи и беседы с живущими здесь беженцами из Чечни.

«Россия наращивает свои мускулы в СНГ, начиная новое противостояние с США», — так комментировала интеграционные процессы в СНГ одна из западных газет. Но какое противостояние с США может быть в Киргизии, Армении или на Украине? Россия стала за последние четыре года более стабильной, более влиятельной и даже более богатой страной. Она располагает очень большими ресурсами, которых не хватает ни Белоруссии, ни Таджикистану, и которые эти бывшие республики СССР не могут получить ни у США, ни у Западной Европы. Страны СНГ продолжает соединять не только экономика и география, но и русский язык и русская культура. Да, Россия увеличивает свое присутствие в странах СНГ. Но это взаимовыгодный процесс, у которого нет альтернативы.

В сентябре 2003 года успешно работающий в Баку Университет славистики совместно с администрацией президента Азербайджана провели Всемирный съезд русскоязычной прессы, на котором в качестве гостя была и супруга российского президента Людмила Путина. За неделю до этого президент Украины Леонид Кучма провел в Москве на Международной книжной ярмарке презентацию своей новой книги «Украина не Россия», которая вышла в свет и на украинском и на русском языках. В начале октября 2003 года в Москве прошел Всемирный съезд армянского народа, на который собрались представители от 12 миллионов армян из 60 стран. На этом съезде в Колонном зале Дома союзов выступили с приветствиями не только президент Армении, но и Президент Российской Федерации. Во время своего отпуска в Сочи В. Путин встречался не только с десятью лидерами стран СНГ, которые тоже провели здесь часть своего отпуска, но и провел несколько часов в обществе знаменитого поэта Дагестана Расула Гамзатова, его семьи и друзей. По случаю своего 80-летия Р. Гамзатов был награжден высшей наградой России орденом Святого Андрея Первозванного. Расул Гамзатов с благодарностью принял эту награду, хотя Андрей Первозванный — это, по церковной легенде, один из первых проповедников христианства, а Дагестан — мусульманская страна.

В России — восемь субъектов федерации, где именно ислам является главной конфессией. Это открывает для России немалые возможности и для международного сотрудничества с мусульманскими странами. Впервые в нашей истории и в истории дипломатии российский лидер получил приглашение присутствовать и выступить на очередной 10-й сессии Организации Исламская конференция (ОИК). Это приглашение пришло из Малайзии, которая принимала у себя в середине октября 2003 года лидеров почти всех мусульманских стран. «Россия не связывает этот жест с недавними выборами в Чечне. Но очевидно, что при ином развитии событий в республике нам было бы трудно попасть на исламский форум», — так прокомментировал присутствие России на сессии ОИК один из членов российской делегации. В новой столице Малайзии Путроджайя Президент России

В. Путин имел возможность встретиться с лидерами Турции, Пакистана, Египта и других наиболее влиятельных мусульманских стран. Из Малайзии В. Путин направился в соседний Таиланд, где 19 октября выступил на саммите Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС). Здесь, в Бангкоке, Путин имел возможность еще раз встретиться как с президентом США Дж. Бушем, так и с председателем КНР Ху Цзиньтао. Еще через несколько дней В. Путин выступил на инвестиционном форуме в Киргизии и открыл здесь новую российскую авиабазу в Канте. Такой предельно насыщенной дипломатической декады у В. Путина еще никогда не было.

С того момента, когда Владимир Путин принял на себя обязанности Президента Российской Федерации прошло четыре года. Не слишком большой срок, но это время было предельно наполнено множеством важных событий и в самой России, и в мире. Россия существенно продвинулась вперед за эти четыре года почти на всех направлениях. Это внушает нам не только надежду, но и уверенность в том, что у России есть большое будущее. В этом будущем Россия не будет уже одинокой сверхдержавой, грозящей всем своими ракетами. Но она не будет и «младшим партнером» США, Запада в целом или какой-либо другой большой страны. Не будет это и тем «светлым будущим», которое нам обещали еще с 1917 года.

Легких путей и легких решений для нас нет и сегодня. Одно из таких решений мы должны принять сами в марте 2004 года.

Литература

1. «Газета», 30 сентября 2003.

2. «Советская Россия», 21 августа 2003.

3. «Профиль», 2003, 22 сентября, с. 4.

4. «Профиль», 14 июля 2003, с. 6.

5. «Аргументы и факты», 2003, № 31, с. 4.

6. «Кто есть кто в России. М., 1997, с. 684.

7. «Время новостей», 1 октября 2003.

8. «Еврейское слово», 2 июля 8 июля 2003. См. также «Еврейское

слово», 10—16 сентября 2003.

9. «Завтра», 2003, № 38.

10. Цит. по журналу «Коммерсантъ—Власть», 30 июня — 6 июля 2003.

11. «Советская Россия», 4 сентября 2003.

12. «Итоги», 7 октября 2003, с. 14.

13. «Профиль», 22 сентября 2003, с. 24.

14. «Время новостей», 3 октября 2003.

Книга «Президент В. В. Путин — четыре года в Кремле» была уже сверстана и откорректирована, но еще не отправлена в типографию, когда в Российской Федерации произошли такие взволновавшие общество события, что было бы трудно не включить их предварительный анализ в нашу книгу. Арест Михаила Ходорковского — самого богатого человека в России и главы самого крупного нефтяного холдинга в стране, арест контрольного пакета акций ЮКОСа, отставка руководителя администрации президента Александра Волошина и назначение на этот пост Дмитрия Медведева, ряд важных заявлений и выступлений Владимира Путина — все это было, конечно, не переворотом, не новым курсом и не новой эпохой в жизни России, но важной вехой на том пути, который был обозначен президентом еще четыре года назад.

Многие из этих событий ожидались, но только через несколько месяцев. Однако Владимиру Путину бросили вызов еще перед выборами в Думу, и он не мог не ответить с предельно допустимой твердостью. Мне нет необходимости что-либо изменять в предыдущих главах. Но они должны быть дополнены изложением некоторых новых событий, значение которых не следует ни преуменьшать, ни преувеличивать,

12 ноября 2003 года

АРЕСТ ОЛИГАРХА

Рано утром в субботу 25 октября 2003 года в новосибирском аэропорту Толмачево совершил посадку для дозаправки зафрахтованный нефтяной компанией ЮКОС самолет Ту-134 московской авиакомпании «Меридиан», следовавший в Иркутск. На его борту находился генеральный директор и глава компании Михаил Ходорковский. Самый богатый бизнесмен России летел из Нижнего Новгорода в Иркутск в сопровождении помощников и охраны.

Однако к самолету, отогнанному в дальний угол летного поля, поспешили не машины с горючим, а два автобуса с тонированными стеклами, один из которых встал у трапа, а другой — у хвоста самолета. Самолет был окружен вооруженными людьми в камуфляже. Дверь в передний салон была выбита. Последовал громкий приказ: «Не двигаться! ФСБ! Проверка документов!» Никто не сопротивлялся. Офицер, руководивший операцией, направился прямо к Ходорковскому и заявил: «У нас предписание, вы должны пройти с нами». Ходорковский поднялся и ответил: «Хорошо, пошли».

Задержанный был препровожден в другой самолет, прибывший ночью из Москвы. Менее чем через час этот самолет поднялся в воздух и взял курс на запад. В этот же день после короткого и формального допроса в здании Следственного управления Генеральной прокуратуры, расположенного в Техническом переулке, Ходорковский и его адвокат были отправлены в Басманный суд Москвы. Обвинительное заключение, предъявленное Ходорковскому, содержало упоминание семи статей Уголовного кодекса и было изложено на 50 страницах. Суд не рассматривал эти обвинения по существу, и потому судебная процедура продолжалась не слишком долго. Речь шла лишь о мере пресечения на период следствия. Прокурор настаивал на аресте, ссылаясь на то, что господин Ходорковский имеет при себе заграничный паспорт, немалую сумму денег, что он может скрыться за рубежом и оказывать давление на свидетелей.

Судья согласился с этими доводами и дал санкцию на арест М. Б. Ходорковского на срок до 30 декабря 2003 года. Уже к 8 часам вечера обвиняемый был помешен в камеру СИЗО № 1. Этот следственный изолятор более известен публике как тюрьма «Матросская тишина». К появлению Ходорковского все здесь уже было готово. Как заявил на следующий день начальник ГОК Юрий Калинин, «создавать какие-то исключительные условия для обвиняемого Ходорковского нет оснований». Еще через день пресса получила сообщение, что Ходорковский будет находиться в одной камере с тремя подследственными и сможет пользоваться изолированным туалетом. Самый богатый российский бизнесмен может при желании поставить себе холодильник и телевизор, а также выписывать один журнал и одну газету. Он может получать продуктовые передачи. Во всем остальном он должен соблюдать обычный тюремный режим. «От сумы да от тюрьмы не зарекайся» — это старинная русская поговорка.

Арест Ходорковского носил несомненно демонстративный характер и стал кульминацией серии обысков допросов и арестов, которые начались еще в июне 2003 года. Как известно, тогда был арестован не только руководитель охранных структур ЮКОСа Алексей Пичугин, обвиненный в Заказных убийствах, но и один из заместителей и личных друзей Ходорковского Платон Лебедев (также миллиардер), обвиненный в хищениях, мошенничестве и неуплате налогов. Нервы не выдержали тогда у третьего человека в ЮКОСе Леонида Невзлина. Бывший руководитель Российского Еврейского конгресса, совсем недавно избранный на пост ректора Российского государственного гуманитарного университета, Невзлин так и не появился перед студентами и учеными РГГУ, на нужды которых ЮКОС обещал выделять по 10 миллионов долларов в год. Он уехал за границу и попросил гражданства и политического убежища в Израиле.

Дважды уезжал за границу и Ходорковский — в ФРГ и в США. Он делая здесь множество заявлений, отвергая все обвинения в свой адрес и заявляя, что он не собирается ни при каких условиях покидать Россию, которую он любит и в которой он намерен заниматься не только бизнесом, но и политической деятельностью — когда придет срок.

Между тем прокуратура раз за разом повторяла свои заявления — у них де много вопросов к Ходорковскому, и он будет в скором времени допрошен. При этом открыто говорилось о возможности предъявления Ходорковскому ряда серьезных обвинений. Многие наблюдатели рассматривали это как предложение Ходорковскому последовать примеру Березовского, Гусинского и Невзлина. Однако нефтяной магнат зафрахтовал самолет Ту-134 не для полета в Лондон или Тель-Авив, а для большой пропагандистской поездки по России. «Я не собираюсь скрываться, — заявил глава ЮКОСа, — и буду готов явиться в прокуратуру, когда там этого пожелают». С 15 по 23 октября Ходорковский успел побывать с визитами в Орле, Белгороде, Липецке, Тамбове, Воронеже, Саранске, Самаре и Саратове. Он встречался с губернаторами, региональными политиками и бизнесменами. Миллиардер раздавал крупные суммы денег на нужды студентов провинциальных вузов и проводил закрытые встречи с главными редакторами местных газет и телекомпаний. Эта поездка велась по шаблонам предвыборных поездок крупных политических лидеров.

В самый разгар этого агитационного турне Генеральная прокуратура направила в офис компании ЮКОС повестку «гражданину Ходорковскому» о вызове на допрос в качестве свидетеля, Ходорковского вызывали в Москву к следователю Каримову

С. К. на пятницу 24 октября к 12 часам. Однако адвокаты миллиардера сообщили следователю, что их клиент находится в командировке и в Следственное управление явиться не может.

Вызывающее поведение главы ЮКОСа можно объяснить только тем, что он получил заверения от очень высоких лиц и рассчитывал на их поддержку. Такие заверения в неприкосновенности могли дать олигарху лишь два человека — премьер Михаил Касьянов и глава президентской администрации Александр Волошин. Разногласия в Кремле на этот счет были очевидны. Не случайным было и появление в популярной газете «Московские новости», которая еще в начале сентября была куплена у ее прежнего владельца ЮКОСом, большого интервью Бориса Ельцина. Бывший президент России заявлял, что он внимательно следит за положением дел в стране и находится в постоянной связи с правительством и президентом страны.

Владимиру Путину почти открыто и откровенно бросали вызов, и он не мог не ответить на него. Поэтому он и решил действовать в рамках закона, но предельно жестко, даже демонстративно. Все передвижения Ходорковского контролировались, а для его ареста была создана специальная оперативная группа из представителей всех силовых ведомств, а не только из прокуратуры. Руководить такой группой мог только очень авторитетный человек, обладающий большими полномочиями и способный решать самостоятельно большой круг проблем. Этот человек, несомненно, был известен Президенту и имел предписание — ни в чем не нарушать формальные нормы российского законодательства. Однако было необходимо показать, что пренебрежение интересами и требованиями государства недопустимо и опасно.

Еще в 1987 году 24-летний секретарь Фрунзенского райкома комсомола Михаил Ходорковский принял участие в организации комсомольского бизнеса и возглавил Фонд молодежной инициативы и Центр научно-технического творчества советской молодежи. В ] 989 году партия и комсомол поручили Ходорковскому возглавить Правление первого в СССР коммерческого банка — Инновационного банка научно-технического прогресса. В 1990 году премьер-министр СССР Николай Рыжков назначил Ходорковского генеральным директором межбанковского отделения «Менатеп», а затем и объединения кредитно-финансовых предприятий при «Менатепе». В самом начале 1991 года этот молодой член КПСС стал и председателем Совета директоров «Менатепа». Он получил в свое распоряжение многие финансовые учреждения в Москве и в других городах СССР и огромные средства, главным образом из бюджета государства (которое через год было ликвидировано).

Разрушилась и КПСС, а еще раньше — ВЛКСМ. Финансовые потрясения 1992 года разорили многих предпринимателей, миллионы граждан, а также сотни и' тысячи крупных предприятий. Однако многие банки и банкиры, напротив, обогатились, и они не спешили идти на помощь малоавторитетному и неумелому правительству Бурбулиса—Гайдара, Не пользовался авторитетом у «новых русских» и президент России Борис Ельцин, а тем более глава российского парламента Руслан Хасбулатов. Деньги, которые шли в руки банкирам той поры, были громадными, но с кем они должны были делиться?

Не удивительно, что уже тогда Ходорковский и его ближайшие друзья задумались над проблемой создания какого-то нового и удобного для них государства. Они не скрывали своих целей. В книге Михаила Ходорковского и Леонида Невзлина «Человек с рублем», которая вышла в свет еше в 1992 году, можно было прочесть следующие откровения: «Еше несколько месяцев назад мы считали за благо власть, которая не мешала бы нам, предпринимателям. Идеальным правителем в этом отношении был М. Горбачев. На том этапе этого было достаточно. Теперь, когда предпринимательский класс набрал силу и процесс этот остановить уже невозможно, меняется и наше отношение к власти. Нейтралитета по отношению к нам уже недостаточно. Необходима реализация принципа — “кто платит, тот и заказывает музыку”... Нам, предпринимателям, не нужно купленное правительство. Мы будем способствовать тому, чтобы путем демократических выборов к власти пришли те, чьи независимые интересы совпадают с нашими устремлениями. Такую власть мы и будем поддерживать и финансировать. Не справятся — последуют соответствующие шаги, направленные на то, чтобы у власти были сторонники предпринимательства».

Ход мыслей авторов — уже миллионеров, но еще не миллиардеров, был понятен. Но был и страх людей, чьи миллионы не имели легитимного происхождения. «Перед началом любого дела, — писали Ходорковский и Невзлин, — мы не можем избавиться от мерзопакостного ощущения, что вот-вот откроется дверь и мы услышим: “Бизнесмен? Пожалуйте в кутузку!”. И от скамьи подсудимых нас не убережет самый опытный адвокат: ибо и обвинитель, и судьи будут действовать в соответствии с нормами закона».¹

В 1993—1994 годах Михаил Ходорковский был уже хозяином не только двух десятков банков, главным из которых оставался «Менатеп», но и почти сотни промышленных предприятий и компаний. «Мы не инвестируем свои деньги в компании, — говорил Ходорковский одному из журналистов, — торговый оборот которых составляет менее пятидесяти миллионов долларов».² Еще в конце 1994 года многие западные газеты и журналы, включая знаменитый «Форбс», с восхищением писали о молодом «смуглолицем магнате, одном из самых богатых людей в России, который управляет своим громадным конгломератом, сидя в роскошном кабинете, на полу которого лежит шкура уссурийского тигра». Впрочем, уже тогда Ходорковского сравнивали не только с Джоном Рокфеллером или Эндрю Карнеги, но и с Алем Капоне.³

Залоговые аукционы 1996 года существенно пополнили состояние Михаила Ходорковского. Сущность залоговых аукционов 1996— 1996 годов весьма откровенно, но далеко не полностью объяснял их главный инициатор и организатор Анатолий Чубайс. «Нельзя не видеть, — говорил он, — разницы между российской эпохой 2003—2003 годов и эпохой 1995—1996 годов. Это разные миры и разные условия. В залоговых аукционах решалась одна-единственная задача: создание крупного капитала с тем, чтобы не допустить возврата коммунизма в России. Задача на 95% политическая и только на 5% — экономическая. Ее и решили с помощью залоговых аукционов, к процедуре проведения которых можно предъявлять справедливые претензии с точки зрения классической экономической теории. Но в стране была создана крупная частная собственность в сверхсжатые сроки».⁴

Но ведь все победители залоговых аукционов уже были тогда самыми крупными и богатыми частными собственниками в России. Отдавая этим людям самые лакомые куски, которые все еще оставались в собственности государства, Ельцин, Чубайс и Черномырдин просто покупали лояльность и поддержку главных банкиров страны, и к этой сделке можно было бы предъявить претензии не только с точки зрения классического буржуазнокапиталистического законодательства. Нарушено было и российское законодательстве эпохи 1996—1996 годов. Основным приобретением «Менатепа» на залоговых аукционах стал контрольный пакет акций нефтяной кампании ЮКОС. Однако на Ходорковского смотрели тогда еще в первую очередь как на банкира, как на ведущего деятеля того режима «семибанкиршины», который на короткое время установился в стране. Мне уже приходилось писать раньше, что на вопрос одного из телеведущих, почему он, Ходорковский, стал банкиром, тот не задумываясь, ответил: «Деньги, они ведь такие красивые!".⁵ Когда биографы стали писать об увлечениях Ходорковского, мы могли узнать, что он большой любитель дорогих автомашин и быстрой езды (как и Брежнев). Еще он был владельцем самой большой в России коллекции портмоне или бумажников класса «люкс» из всех видов кожи — от свиньи и теленка до страуса, змеи и крокодила. Во многих из этих портмоне была вмонтированная металлическая пластинка — надо было зашишать сердце и от стрел Амура и от пули наемного убийцы.

Нефтяной бизнес ЮКОСа оказался настолько успешным, что уже в 1997 году М. Ходорковский почти со всей своей командой перешел из «Менатепа» в ЮКОС и сделал ЮКОС и связанный с ним «Роспром» центром своей деловой империи. После августа 1998 года «Менатеп» рухнул, но это не нанесло большого ущерба бизнесу Ходорковского. В собственности его группы находились теперь несколько крупнейших месторождений и промыслов и несколько крупных нефтеперерабатывающих предприятий. Основным и наиболее перспективным приобретением ЮКОСа считалось сверхкрупное и потенциально сверхэффективное Приобское нефтяное месторождение с центром в городе Нефтеюганске.

ЮКОС проводил энергичную экспансию и в смежных отраслях — шинные заводы, танкерный транспорт, автозаправочные станции. Но у ЮКОСа сохранялись сильные позиции и в пищевой и текстильной промышленности, в промышленности стройматериалов и в строительстве. Очень ценной частью кампании стал комбинат «Апатит» — самое крупное предприятие по производству концентрата химических удобрений.

Главными акционерами и собственниками ЮКОСа были, кроме Ходорковского. Леонид Невзлин, Платон Лебедев, Владимир Дубор, Михаил Брудно и Василий Шахновский. Самым успешным в истории компании стал как раз 2003-й год. Только в первом полугодии добыча нефти в ЮКОСе поднялась на 20,6% и составила 39 миллионов тонн. Объем нефтепереработки возрос на 19,8% и составил 18,1 млн тонн. Выручка от реализации за шесть месяцев составила 7,7 млрд долларов. После уплаты налогов и амортизационных отчислений чистая прибыль компании составила 2,2 миллиарда долларов — в 1,8 раза больше, чем в прошлом году. Именно в 2003 году правление ЮКОСА приняло решение выплатить в качестве дивидендов по акциям не менее двух миллиардов долларов. Было решено также расширить финансирование некоторых политических партий на выборах в Государственную Думу. Основными получателями денег ЮКОСа стали «Яблоко», «Союз правых сил» и КПРФ. В руководстве компании рассчитывали провести в Думу немало «своих» людей, надеясь получить в новой Думе сначала «блокирующий пакет» мандатов, а еще через несколько лет — и «контрольный пакет».

Ходорковский открыто заявлял, что он будет работать в нефтяной отрасли только до 2007 года, а после этого начнет заниматься политикой. Что ж, для политика пребывание в тюрьме — это очень хорошая школа и существенная часть его политической биографии. Сам Ходорковский и все его сторонники и защитники объявили поэтому его арест политической акцией.

Однако обвинительное заключение по «делу Ходорковского» не содержит никаких политических обвинений.

Вскоре после ареста М. Ходорковского «Справка по уголовному делу А18/41-03» появилась на интернет-сайте информационного агентства «Интерфакс». Полностью этот документ был опубликован только газетой «Коммерсантъ».⁶ Все остальные газеты дали лишь краткое изложение этой справки или не цитировали ее вовсе (например, газета «Советская Россия»).

М. Б. Ходорковскому было предъявлено обвинение по семи статьям Уголовного кодекса. Речь шла о банальных уголовных преступлениях: хищении как государственных средств, так и доверенных ему средств частных лиц, уклонении от уплаты налогов (физического лица и организации), мошенничестве и подделке документов, злоупотреблении доверием и неисполнении решений суда. В большинстве случаев указано: «в крупных размерах» или даже «в особо крупных размерах*.

Справка начинается с изложения многих преступлений, якобы совершенных Ходорковским в 1994 году. На первой же странице 50-страничного документа можно прочесть: «Ходорковский М. Б., работая председателем Совета директоров ОАО КБ “Менатеп” (Банк “Менатеп”) в г. Москве, в 1994 году создал организованную группу лиц с целью завладения путем обмана акциями российских предприятий в период проведения приватизации и в процессе совершения преступления руководил деятельностью этой группы». Группа лиц, которой руководил Ходорковский, «преследовала цель завладеть правом на стратегическое и оперативное управление предприятиями и коммерческими организациями, похитив их акции. Обладая указанными правомочиями, Ходорковский и члены организованной группы обеспечили приобретение права владения, пользования и распоряжения всеми средствами акционерных обществ. Таким образом, они обеспечили реализацию производимой предприятиями продукции подконтрольным им посредникам не по рыночной, а по заниженной цене. Посредник, в свою очередь, перепродавал продукцию потребителям по рыночной цене. Полученную разницу Ходорковский и действующие в организованной группе с ним лица обращали в свою пользу, чем причиняли ущерб другим акционерам, которые таким образом лишались права на дивиденды от чистой прибыли».

Это были лишь одна из схем хищений и мошенничества. Далее приводятся многие другие схемы с созданием подставных юридических лиц, консалтинговых фирм, не выполнявших никакой работы, но получавших громадные деньги и т. п. Затем — десятки эпизодов мошеннических сделок по этим схемам. Большая часть преступлений приходится на 1997—1999 годы. Но есть эпизоды с присвоением миллионов долларов, относящиеся к 2000, 2001 и к 2002 годам. Общие убытки государства от неуплаты налогов исчислялись уже миллиардами долларов.

Фиктивные договора, незаконные льготы, обман акционеров и клиентов, замена денежных средств векселями, даже подделка подписей — обо всем этом можно прочесть в уголовном деле №18/41-03. На последней странице документа говорится о подделке документов с целью значительного уменьшения перечислений в пенсионный фонд, «что образует преступление по статье 327 ч. 2 УК РФ», а также об уклонении от уплаты налогов и страховых взносов «в особо крупных размерах, что составляет преступление, предусмотренное ст. 198, ч. 2 УК РФ».

Сам Ходорковский не раз заявлял, что он создал в России не только самую эффективную, но и самую прозрачную корпорацию. Но это была прозрачность верхушки айсберга. Над поверхностью воды мы могли видеть чистый и прозрачный лед или белый снег, отражавший лучи солнца. Все остальное было надежно упрятано в глубинах моря. Забота о коммерческой тайне была одной из главных забот олигарха, и он, конечно, знает о темных делах своей корпорации гораздо больше, чем прокуратура.

Но и того, что уже известно, достаточно для самого строгого судебного приговора.

Еще в начале октября 2003 года после возвращения из США Владимир Путин сделал достаточное ясное заявление по поводу претензий олигархов. «У нас есть, — сказал президент, — категория людей, которые разбогатели и стали миллиардерами, как у нас говорят, в одночасье. Их государство назначило миллиардерами: просто раздало государственное имущество практически бесплатно. Они так и сами говорили: меня назначили миллиардером. Потом, по ходу пьесы, у них создалось впечатление, что на них Боженька заснул, что им все можно, и, по сути, была предпринята попытка создать в России систему такого олигархического правления, когда за спиной видимых политических фигур вставали люди, которые на поверхности себя не показывали, но реально формулировали решения общенационального значения».

После ареста Ходорковского в определенных политических кругах началась истерика, одно нелепое и резкое заявление следовало за другим. Полная растерянность наблюдалась и среди руководства КПРФ. Громче других звучали заявления А. Чубайса, Б. Немцова и Глеба Павловского — помощника А. Волошина. При этом все старались отделить действия силовиков и прокуратуры от президента Путина и призывали последнего одернуть якобы вышедшую из повиновения систему правоохранительных органов. Как заявлял Г. Павловский, «власти стали на путь сталинизма и тоталитарного популизма. Они готовят показательный процесс сталинского типа. Это жалкая кучка людей, политически невежественных и безответственных, которые мечтают о восстановлении олигархии в другой упаковке и о том, что Путин будет прикрывать их бесчинства.⁸ Но были заявления и о «государственном перевороте», о «КГБ-изации власти в стране», об «импичменте президенту Путину».

«Беспредел Путина может остановить только гражданское сопротивление» — подобные заявления делали и радикалы из РКРП—КПР и радикалы из «Новой газеты». Борис Березовский призвал в своей газете «Коммерсантъ» к бойкоту выборов в Государственную Думу. Борис Немцов заявлял, что после ареста Ходорковского миллиарды долларов уйдут из России, и бедные люди в России «станут еще беднее». Может рухнуть и вся экономика страны. «Это кризис самого президента Путина», — заявлял А. Чубайс. «В стране идет саморазрушительный поединок бизнеса и власти», — говорил Г. Явлинский.

В. Путин не стал долго ждать со своими комментариями. Уже в понедельник 27 октября, собрав утром в Кремле совещание ведущих членов правительства, президент заявил: «В связи с арестом главы кампании ЮКОС ко мне есть обращение руководства Российского союза промышленников и предпринимателей, а также некоторых политических деятелей о просьбой о встрече. Встречи с представителями политических партий, с руководством объединений работодателей, с объединением профсоюзов, с отдельными предпринимателями у нас проходят регулярно, на систематической основе; они нужны, полезны, и будем это практиковать и в будущем. Однако никаких встреч и никакой торговли по поводу деятельности правоохранительных органов не будет, если, конечно, эти органы действуют в рамках российского законодательства... Лишить человека свободы, даже на время предварительного следствия, не могут органы исполнительной власти, не может этого сделать и прокуратура, это может сделать только суд. Если в данном конкретном случае сделано именно так, то я исхожу из того, что для этого у суда были основания. Перед судом, также как и перед законом, должны быть равны все: и скромный клерк, и госчиновник даже самого высокого ранга, как, например, в известном нам случае министр, точнее, бывший министр, рядовой гражданин, средний предприниматель, крупный бизнесмен — независимо от того, сколько миллиардов долларов числится на его личных или корпоративных счетах. Все должны быть равны перед законом, иначе нам никогда не справиться с решением проблемы создания экономически эффективной и социально выверенной налоговой системы, никого не научить и не заставить платить налоги, делать отчисления в социальный и пенсионный фонды, нам никогда не переломить организованную преступность и коррупцию... Я понимаю озабоченность бизнес-сообщества. Считаю необходимым поэтому подчеркнуть: в связи с рассматриваемым делом никаких обобщений, аналогий, прецедентов, тем более связанных с итогами приватизации не будет, поэтому все спекуляции и истерику на этот счет просил бы прекратить, а правительство прошу в эту дискуссию не втягиваться».

В ближайшие несколько дней В. В. Путин еще несколько раз говорил о деле ЮКОСа, разъясняя свою позицию. «Все должны раз и навсегда для себя понять — надо исполнять закон всегда, а не только тогда, когда схватили за одно место».⁹

Перевести на свои языки этот русский идиоматический оборот западные журналисты не смогли. Говоря о «бывшем министре» еще несколько раз — в том числе и в Италии, — Владимир Путин имел в виду Николая Аксененко, против которого совсем недавно было выдвинуто обвинение по нескольким статьям Уголовного кодекса. Однако суд нашел возможным ограничиться на время следствия подпиской о невыезде. Но это дело не вызвало почти никаких комментариев в печати.

Президент Путин хорошо знает М. Ходорковского; только в конце 2002-го и в начале 2003 года они встречались несколько раз. Последняя такая встреча была 24 апреля 2003 года, через два дня после объявления о слиянии ЮКОСа и «Сибнефти». Президент встретился с главами этих компаний Михаилом Ходорковским и Евгением Швидлером. По сообщению пресс-службы, «участники встречи проинформировали президента о своих планах на мировых нефтяных рынках». Эти планы были очень масштабными. Так, Ходорковский требовал от правительства разрешения строить частные нефтепроводы. «Не надо нам говорить, — весьма агрессивно комментировал Ходорковский свои переговоры с властями, — в какой нефтепровод нам инвестировать деньги, когда у меня есть свои планы, и я готов принять на себя риски. Я думал, государство давно поняло, что частный сектор работает эффективнее, чем государство».10

Но В. Путин решительно высказался против строительства частных нефтепроводов. Он несколько раз напоминал Ходорковскому и о проблемах с выплатой налогов и о недопустимости теневого финансирования политических партий — даже из личных средств Ходорковского, В свою очередь М. Ходорковский призывал В. Путина не вмешиваться в решение конкретных экономических проектов и «выступать только гарантом». «Все остальное должно сделать само общество... Надо работать с творческим меньшинством страны, с ее интеллектуальной элитой. Наш успех — это результат работы наших мозгов», — так нередко объяснял М. Ходорковский высокие доходы и прибыли ЮКОСа. И 5 июля 2003 года, вскоре после ареста П. Лебедева, Ходорковский сделал весьма примечательное заявление: «Я не стал бы ссориться с президентом страны. Каждый должен играть на своем поле. У Владимира Владимировича непростой характер... Мы отвечаем за снабжение энергоносителями большого количества регионов. У компании огромные возможности по запасам прочности. И с этой точки зрения мы, так сказать, готовы эту ответственность нести, но и власть должна свою ответственность тоже в общем понимать».

Это заявление было воспринято как угрожающий намек.

В. Путин ответил на этот намек только через два месяца. В одном из интервью американским журналистам он сказал: «Конечно, ЮКОС компания большая, но это не единственная кампания в России. Дело не столько в приватизации... На самом деле приватизация — лишь небольшой компонент расследования. Но мы говорим о криминальной деятельности, об участии в криминальных делах, даже покушениях и убийствах во время слияний... От чего я пытаюсь предостеречь стороны, так это от политизации дела. Надеюсь, его все окончится, и очень скоро, и мы увидим результаты. Пока еще мы узнали лишь большую часть всего того, что было замуровано в недрах гигантского айсберга под названием ЮКОС».

Многие из российских газет писали после ареста М, Ходорковского о том, что Россия потеряет на этом деле десятки миллиардов долларов западных инвестиций, что «финансовая система России рухнула», что она «находится в шоке», что «надвигается катастрофа». Лидия Шевцова из Фонда Карнеги писала в газете «Московские новости», что не только российский бизнес обрушится, но что «арест Ходорковского стал холодным душем для мирового бизнеса, и западный предпринимательский мир замер в шоке».¹¹ Ей вторил Владимир Федорин из газеты «Ведомости»: «Россия стала страной, неблагоприятной для бизнеса». Об удвоении ВВП Россия должна теперь забыть.¹²

«Где гарантии, — спрашивала Л. Шевцова, — что без открытого судебного разбирательства в камеры с уголовниками не бросят и западных бизнесменов? Сохранятся ли вообще нынешняя российская внешняя политика?»

Все это были намеренные преувеличения. Для паники даже на российском фондовом рынке не было никаких основание. Уже 29 и 30 октября московские газеты запестрели сообщениями: «Сибнефть восстановила потери», «Российские рынки начинают выздоравливать», «Корпорация ЮКОС должна работать». С 27 октября по 1 ноября акции ЮКОСа на ММВБ упали на 20%. Однако возле того, как Михаил Ходорковский из своей камеры в «Матросской тишине» сделал заявление о том, что он слагает с себя полномочия главы кампании ЮКОС и отказывается от участия в проекте «ЮКОС—Сибнефть», акции ЮКОСа сразу же выросли на 12% и продолжали расти. Было объявлено, что акционеры компании создали новый коллегиальный орган управления кампанией во главе с председателем совета директоров Семеном Кукесом. Вместе с Кукесом оперативное управление кампанией будут осуществлять еще два опытных менеджера. Все эти новые руководители кампании — граждане США, давно работающие в высших эшелонах ЮКОСа. Хотя финансовый или фондовый рынок России невелик и не так уж влиятелен, но и на нем не было никакого обвала, а были только небольшие колебания курсов — как вниз, так и вверх. Поясняя ситуацию, экономист А. Сушкевич писал: «Мгновенный эффект ареста Михаила Ходорковского очевиден, но мимолетен. Биржевые индексы опять поползли вверх, да и сам ЮКОС поправил свою капитализацию. Одномерный диапазон колебания рыночных показателей изначально стирает любую персональную окраску реакции рынка. И в этом смысле арест Ходорковского — не только не трагедия, но событие, слабо отличимое от раннего выпадения снега на Кубани или неожиданного отзыва лицензии у какого-нибудь крупного российского недропользователя. Крупная корпорация, бизнес которой почти на 100% связан с добычей углеводородного сырья, вряд ли уменьшит объемы добычи и реализации своей продукции из-за ареста ключевого менеджера. Еще меньше вероятность падения показателей выработки и продаж в экономике в целом».¹³

Вызывающее, а временами даже наглое поведение М. Ходорковского поставило в трудное положение большинство других крупных бизнесменов, которые сумели в последние три года наладить свои отношения с властью. Неудивительно, что мало кто из крупных российских бизнесменов поддержал Ходорковского. Даже его коллеги-конкуренты из других нефтяных кампаний предпочли воздержаться от комментариев. В течение двух дней после ареста главы ЮКОСа журналисты задали нескольким десяткам крупным бизнесменам один и тот же вопрос: «Как вы относитесь к аресту Ходорковского?». Поддержку узнику «Матросской тишины» высказали только трое: Анатолий Чубайс из РАО ЕЭС, Игорь Юргенс — вице-президент и исполнительный секретарь РСПП, и Дмитрий Зимин из «Вымпелкома». Все остальные заявили, что они предпочитают дистанцироваться от данной проблемы. И в этом списке «дистанцировавшихся» мы видим много очень известных имен: Олег Дерипаска («Базовый элемент»), Каха Бенукидзе («ОМЗ»), Александр Абрамов («Евраз-Холдинг»), Рубен Варданян («Тройка Диалог»), Владимир Евтушенков (АФК «Система»), Владимир Потанин («Интеррос»), Михаил Фридман («Альфа-групп»), Андрей Костин («Внешторгбанк»), Владимир Коган (Промышленно-строительный банк), Александр Мамут («Тройка Диалог»), Алексей Миллер («Газпром») и многие другие. Предпочел дистанцироваться и президент РСПП Аркадий Вольский.¹⁴ Не вступилась за М. Ходорковского и Торгово-промышленная палата России, во главе которой уже второй год стоит Е. М. Примаков.

Весьма вялой была и реакция западных СМИ на арест Ходорковского. Только немногие из крупных европейских и американских газет выразили на этот счет свою обеспокоенность, но не протест. Типичной в этом отношении была статья публициста Вильяма Пфефа в популярной западной газете «Интернэшнл геральд трибюн». «Конфликт между Ходорковским и Путиным — это театр борьбы за будущее России, — писал В. Пфеф. — Вопрос стоит так: будут ли олигархи контролировать Россию, или же российские государственники и националисты возьмут под контроль олигархов? Мощь олигархов основывается на присвоении российских сырьевых ресурсов и индустрии после развала СССР. Часть этих непомерных богатств имеет отношение к деятельности международных преступных группировок. Альтернативой России под пятой олигархов предстает Россия, возглавляемая амбициозной элитой, сформировавшейся на основе бившей советской интеллигенции я аппарата спецслужб, представителем которой является Путин. Эта элита чувствует себя в ответе за историческую судьбу русской нации. Она авторитарна в помыслах и действиях».¹⁵

У редакторов и обозревателей «Новой газеты» иное мнение о нынешней российской элите. Они называют ее не только шовинистической и насквозь коррумпированной, но и бездарной элитой, «которой не по плечу советский великодержавный наряд». Именно Ходорковский, по утверждению Павла Фельгенгауэра, активно поддерживал альтернативную программу интеграция России в Запад как обычного, неимперского государства. За что и сидит.¹⁶

Но интеграция «в Запад» и сотрудничество с Западом — это очень разные программы.

Александр Волошин подал заявление об отставке о поста руководителя президентской администрации еще 27 октября 2003 года — сразу после резкого заявления В. Путина на совещании ведущих деятелей правительства. Волошин поддерживал добрые связи с Ходорковским, но он переоценил степень своего впияния на решения Президента, а также серьезность и остроту всего конфликта. Сообщения об аресте Ходорковского стали для А. Волошина полной неожиданностью, он не был заранее проинформирован на этот счет. В. Путин принял от Волошина заявление об отставке, но подписал соответствующий указ только в четверг 30 октября,

А. Волошин занимал важное место в иерархии российской власти, и некоторые из наблюдателей, определяя влиятельность российских политиков, нередко отводили Волошину второе место после самого президента. Он отличался и как лоббист. Однако среди рядовых российских граждан Волошин был мало известен и еще менее популярен. Даже политологи причисляли Волошина к политикам с «отрицательным знаком влияния»; считалось, что это верный человек «семьи», рекомендованный когда-то Ельцину самим Березовским.

В большом справочнике «Кто есть кто в России», последнее издание которого вышло в 1997 году, имени Волошина вообще нет, он работал тогда в никому неизвестном АО «Федеральная фондовая корпорация». Позднее он стал одним из помощников Валентина Юмашева, который также ничем не отличился на посту руководителя президентской администрации. Волошин был вполне лоялен Путину, но они оба знали, что рано иди поздно им придется расстаться.

Отставка А. Волошина с формальной точки зрения была самым значительным кадровым решением В. Путина за последние четыре года. Борис Ельцин менял руководителей своей администрации восемь раз, но Путин придерживался совсем иных принципов в своей кадровой политике. Татьяна Малкина писала в газете «Время новостей», что «отставка Александра Волошина воспринимается многими политиками и бизнесменами как более драматический и значимый факт, чем все события вокруг ЮКОСа. Некоторыми — как точка в современной истории России. После чего начинается новая история — пугающая, непонятная, в лучшей случае смутная. Не просто смена элит, начальников, олигархов, но перемена самого вектора развития».¹⁷ Но так могли думать лишь немногие из чиновников и бизнесменов, у которых были очень тесные связи именно с Александром Волошиным. Перемена вектора развития идет в России еще с 2000 года. Некоторые из публицистов только сегодня заметили этот новый вектор. «Наконец-то курс президента России стал очевиден во всех деталях, — заявлял Н. Кириченко в журнале “Профиль”. — Видимо, время пришло. Это курс на построение госкапитализма с соответствующей ему политической оболочкой. Базис и политоболочка госкапитализма отличаются от базиса и надстройки капитализма канонического примерно так же, как во всех странах армия отличается от остального общества".¹⁸ Ирония автора неуместна, так как в России никакого «канонического капитализма» никогда не было. По утверждению В. Шишкина из журнала «Политбюро», в России в конце октября «рухнула вся властная конструкция». Поэтому он призывает «отказаться от всех потрясений управляемой демократии» и «вернуться назад к демократии нормальной».¹⁹ Но как можно вернуться к тому, чего у нас в России еще никогда не было?

Подавляющее большинство населения России позитивно относится сегодня к мелкому и среднему бизнесу и признает полезность принципов частной собственности. К крупному бизнесу отношение более сложное, так как многие крупные бизнесмены, а тем более олигархи, лишены чувства социальной ответственности, они заботятся только о собственной прибыли, но не о нуждах населения страны. Создание крупнейшей в мире международной корпорации, управляемой не из России и независимой в своей экономической политике от интересов России и требований ее правительства, но, напротив, подчиняющей себе и диктующей свою волю руководству страны, — а именно такую цель почти открыто ставил перед собой М. Ходорковский, — все это не может быть поддержано ни руководством страны, ни ее народом. Кому из граждан России может понравиться скупка ЮКОСом десятков мандатов в Государственной Думе или покупка Романом Абрамовичем британского футбольного клуба «Челси»?

Не стало сенсацией и назначение на пост главы президентской администрации 38-летнего юриста Дмитрия Медведева. В течение последних четырех лет именно Д. Медведев работал на посту первого заместителя Волошина, и не только Путин, но и сам Волошин готовили Медведева к нынешним переменам. Еще в феврале 2000 года в серии интервью «От первого лица» Президент говорил, что и в политике для него существует такое понятие, как «чувство локтя». В. Путин назвал тогда только трех человек, при общении с которыми он испытывает «чувство локтя», — Сергея Иванова, Николая Патрушева и «Диму Медведева». При таком взаимном доверии как президент, так и его администрация смогут работать спокойнее и лучше, а это пойдет на пользу и всей стране.

Юрий Толстой, профессор Санкт-Петербургского университета, у которого работал над диссертацией юрист Дмитрий Медведев, пояснил новые перемещения в Кремле довольно просто: «Теперь обязательства перед народом будут важнее обязательств перед олигархами».²⁰

Литература

1. Цит. по журналу «Коммерсантъ-Власть», 3—9 ноября 2003, с. 18.

2. «За рубежом», 1994, № 45, с. 4,

3. Медведев Р. А. Капитализм в России? М., 1998, с. 230—232.

4. «Эксперт», 2002, № 47. Из беседы А. Чубайса с.Н. Кириченко.

5. Кто есть кто в России. М. 1997, с. 684.

6. «Коммерсантъ», 29 октября 2003.

7. «Время новостей», 7 октября 2003.

8. «Время новостей», 27 октября 2003.

9. «Газета», 3 ноября 2003.

10. «Коммерсантъ-Власть», 3—9 ноября 2003.

11. «Московские новости», 28 октября — 3 ноября 2003, с. 5

12. «Ведомости», 28 октября 2003.

13. «Политбюро», 3 ноября 2003, с. 15.

14. «Независимая газета», 29 октября 2003.

15. «Интернэшнл геральд трибюн», 1 ноября 2003.

16. «Новая газета», 3—5 ноября 2003,

17. «Время новостей», 30 октября 2003.

18. «Профиль», 3 ноября 2003, с. 14.

19. «Политбюро», 3 ноября 2003, с. 12

20. «Известия», 1 ноября 2003.