<?xml version="1.0" encoding="windows-1251"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>nonf_biography</genre>
   <genre>design</genre>
   <author>
    <first-name>Генри</first-name>
    <last-name>Миллер</last-name>
   </author>
   <book-title>Эссе</book-title>
   <annotation>
    <p>Несколько небольших эссе, посвященных близким друзьям Миллера, таким как Ганс Райхель или Анаис Нин. Большинство миллеровских текстов, вошедших в книгу, переведены на русский язык впервые.</p>
   </annotation>
   <date>2001</date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <src-lang>en</src-lang>
   <translator>
    <first-name>Лариса</first-name>
    <last-name>Лебедева</last-name>
   </translator>
  </title-info>
  <src-title-info>
   <genre>nonf_biography</genre>
   <author>
    <first-name>Henry </first-name>
    <last-name>Miller</last-name>
   </author>
   <book-title>Un etre etoiuque, Hans Reichel, On defense of the freedom to read </book-title>
   <date>1941</date>
   <lang>en</lang>
  </src-title-info>
  <document-info>
   <author>
    <nickname>lola</nickname>
   </author>
   <program-used>ABBYY FineReader 11, FictionBook Editor Release 2.6</program-used>
   <date value="2012-05-31">129828846260440000</date>
   <src-ocr>ABBYY FineReader 11</src-ocr>
   <id>5DB2FF41-655F-44C2-9068-20FC3FC12885</id>
   <version>1.0</version>
   <history>
    <p>v1.0 — Конвертация из djvu — lola</p>
   </history>
  </document-info>
  <publish-info>
   <book-name>Книги в моей жизни: Эссе</book-name>
   <publisher>Б.С.Г.-ПРЕСС, НФ «Пушкинская библиотека» (Камертон)</publisher>
   <city>Москва</city>
   <year>2001</year>
   <isbn>ISBN 5-93381-057-6, ISBN 5-94643-004-1</isbn>
  </publish-info>
  <custom-info info-type="">Составление и комментарии Алексея Зверева
Макет и художественное оформление Александра Коноплева
Редактор
Наталья Осьмакова
Директор издательства А. И. Гантман
Ответственный редактор
М. Е. Топоринский
Редактор
О. Б. Авилова
Художник
А. Б. Коноплев
Корректор
Н. А. Медведева
Компьютерная верстка
М. С. Терещенко
Менеджер
Л. Е. Хуторянская
Лицензия ЛР № 066298 от 04.02.99 (Б.С.Г.-ПРЕСС). Лицензия ИД № 05296 от 06.07.2001
(НФ «Пушкинская библиотека»). Подписано в печать 27.08.01. Формат 84х108У32.
Бумага офсетная.
Печать офсетная.
Гарнитуры:
ITC NewBascerville ITC Bauhaus.
Усл. печ. л. 28,56.
Тираж 5000 экз.
Заказ № 413.
Издательство
Б.С.Г.-ПРЕСС
НФ «Пушкинская библиотека» 
Отпечатано с готовых диапозитивов на ГИПП «Уральский рабочий» </custom-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Эссе</p>
  </title>
  <section>
   <title>
    <p>Un etre etoiuque<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a></p>
   </title>
   <p>В TO ВРЕМЯ, КОГДА Я ПИСАЛ ЭТО — ДУМАЮ, В 1934 ИЛИ <emphasis>в 1935 году; Дневник, отрывки из которого мне было позволено прочитать, состоял, память мне не изменяет, примерно из тридцати томов. Если Анаис Нин продолжала вести его, сейчас в нем должно быть уже более сотни томов. Очень жаль, что Дневник, по-видимому, не будет опубликован при жизни автора.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Книга, в которой этот текст был напечатан впервые — «Макс», — открывала запланированную серию под названием «Сайана» в издательстве «Обелиск-Пресс</emphasis>». <emphasis>Второй должна была выйти «Черная книга»</emphasis><a l:href="#c_1"><sup>{1}</sup></a><emphasis> Лоренса Даррелла; третья, «Хаотика</emphasis>» <emphasis>Анаис Нин, не вышла, так как этому помешала война.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Сейчас — двадцать лет спустя — меня поражает, что мой издатель Джек Каган в конце концов проникся ко мне достаточным доверием, чтобы согласиться на выпуск этой недолговечной серии. Если бы обстоятельства сложились в пользу публикации последующих томов, я, вне всякого сомнения, устроил бы издание нескольких необычных книжек, а заодно и довел бы до банкротства «Обелиск-Пресс».</emphasis></p>
   <empty-line/>
   <p>В то время как я пишу эти строки, Анаис Нин принялась за пятидесятый том своего дневника, летопись двадцатилетней борьбы за самореализацию. Еще молодая женщина, она в разгар напряженной активной жизни одновременно создавала монументальную исповедь, которая, будучи явленной миру, займет место рядом с откровениями святого Августина, Петрония, Абеляра, Руссо, Пруста и других.</p>
   <p>Из двадцати лет, в течение которых велись записи, половина прошла в Америке, половина — в Европе. В дневнике полно путешествий; фактически, как и сама жизнь, он не что иное, как путешествие. Тем не менее эпическое начало текста уступает метафизическому. Дневник этот отнюдь не странствие к сердцу тьмы<a l:href="#c_2"><sup>{2}</sup></a>, как у Конрада с его суровым фатализмом, и не <emphasis>voyage аи bout de la nuit</emphasis><a l:href="#c_3"><sup>{3}</sup></a>, как у Селина, и даже не устремление к луне в психологическом смысле слова — как бегство от действительности. Это по преимуществу мифологическое путешествие к источнику и первоисточнику жизни — я бы сказал, <emphasis>астрологическое</emphasis> странствие преображения.</p>
   <p>Вряд ли есть необходимость особо подчеркивать важность подобного произведения для нашего времени. По мере того как наша эра близится к концу, мы все более и более осознаем поистине огромное значение человеческого документа. Наша литература, более не способная выражать себя в умирающих формах, превратилась почти исключительно в биографическую. Художник отказывается от мертвых форм, чтобы вновь открыть в самом себе вечный источник творчества. Наш век, напряженно производительный и в то же время совершенно не жизненный и не творческий, одержим страстью к исследованию загадок личности. Мы инстинктивно обращаемся к документам — отрывкам, заметкам, автобиографиям, дневникам, — которые утоляют нашу жажду в большей жизненности именно потому, что, избегая иносказательных способов выражения, свойственных искусству, они, как нам кажется, дают возможность вступить в непосредственный контакт с тем, чего мы ищем. Я говорю «нам кажется», потому что на самом деле здесь нет кратчайших путей, как мы воображаем, ибо самая ясная выразительность, наиболее устойчивая и наиболее эффективная, всегда исходит от искусства. Даже в самой откровенной исповеди присутствует тот же эллипсис искусства. Дневник — это такая же художественная форма, как роман или пьеса. Дневник просто нуждается в более крупном полотне; это сотканный из времени гобелен, который в целом и в частностях предъявляет к форме и языку столь же строгие требования, как и другие литературные жанры. Такая вещь, как «Фауст», на самом деле включает в себя больше несообразностей, ненужностей и вызывающих недоумение загадочных эпизодов, чем, к примеру, дневник Амьеля<a l:href="#c_4"><sup>{4}</sup></a>. Первый представляет собой искусственный способ синхронизации; второй обладает органическим единством, которое не в состоянии разрушить даже вмешательство смерти.</p>
   <p>Главная забота автора дневника вовсе не забота о правдивости, как это может показаться; во всяком случае, она не более значительна, нежели забота мыслящего художника о красоте. Красота и правда суть побочные продукты в поисках чего-то иного, находящегося за пределами каждого из них. Но точно так же, как нас впечатляет красота произведения искусства, впечатляют нас правдивость и искренность дневника. Когда мы читаем страницы интимного дневника, возникает иллюзия непосредственного соприкосновения с душой его автора. Это иллюзорное свойство дневника, его, так сказать, художественное качество, точно так же, как красота — иллюзорный элемент признанного произведения искусства. Дневник должно читать иначе, чем роман, но цель у них та же: самореализация. Дневник по самой природе своей привязан к сегодняшнему дню и органичен, в то время как роман носит вневременной характер и условен. Мы узнаем больше, или нам так кажется, непосредственно об авторе дневника, чем об авторе романа. Однако трудно сказать, что мы <emphasis>на самом деле</emphasis> узнаем о том и о другом. Потому что дневник не копия жизни как таковой, по крайней мере не больше, чем роман. Это средство выражения, в котором правда преобладает над художественностью. Но это не есть <emphasis>правда</emphasis> в прямом смысле слова. По той простой причине, что сама проблема, одержимость, так сказать, и есть правда. Следовательно, мы обращаемся к дневнику не ради правды о вещах, а как к выражению борьбы за освобождение от одержимости правдой.</p>
   <p>Именно этот фактор, что важно понять и усвоить, объясняет уклончивый и однообразный характер любого дневника. Каждый день битва начинается заново; по мере того как мы вчитываемся в дневник, мы чувствуем, что углубляемся в загадочный лабиринт, в котором автор дневника все более и более теряется. Зеркало собственного авторского опыта становится источником правды, и он в этом источнике довольно часто тонет. В любом дневнике мы присутствуем при рождении Нарцисса, а иногда — и при его кончине. Подобная смерть бывает, как и в жизни, двух родов. В одном случае она ведет к уничтожению, в другом — к возрождению. В последнем томе великого произведения Пруста сущность такого возрождения великолепно и тщательно разработана в авторском исследовании метафизической природы искусства. Потому что именно в «Обретенном времени» величественная фреска переходит в другое измерение и таким образом обретает свое истинное символическое значение. Анализ, пронизывающий все предшествующие тома, в конечном выражении достигает высшей точки в обозрении целого; это почти то же, что и зашивание раны. И придает особый смысл тому, что Ницше уже давно обозначал как «целительную способность искусства». Исключительно личный элемент нарциссизма растворяется во всеобщем; кажущаяся бесконечной исповедь возвращает повествователя в поток человеческой активности через осознание того, что сама жизнь есть искусство. Это осознание вызвано, как очень точно отмечает Пруст, подчинением еще негромкому внутреннему голосу. Это полная противоположность методу Сократа, методу, абсурдность которого Ницше показал с такой уничтожающей силой. Мания анализа в конце концов ведет к своей противоположности, и страдающий ею переходит, поднимаясь над своими проблемами, в новую область действительности. Целительный аспект искусства тогда, в этом более высоком состоянии сознания, должно рассматривать как религиозный либо метафизический элемент. Произведение, которое начиналось как некое прибежище и избавление от ужасов действительности, возвращает автора в жизнь, но не как человека, к ней приспосабливающегося, а как того, кто возвышается над ней и способен воссоздавать ее в соответствии со своими потребностями. Он убеждается, что пытался убежать не от жизни, но от самого себя и что жизнь, которая до сих пор казалась непереносимой, была попросту отображением его фантазий. Справедливо и то, что новая жизнь тоже отображение собственных фантазий личности, однако они обогащены отныне сознанием реальной силы; они исходят не из разобщения, но из объединения. Вся прошлая жизнь обретает свое место в равновесии и создает жизненную, устойчивую уравновешенность, которая не может быть достигнута без боли и страданий. Бесконечное кружение по клетке, с которым можно сравнить размышления автора, бесконечная фреска, которая, кажется, никогда не будет завершена, беспредельное дробление и анализ в течение круглых суток, подобны круговращению, которое центробежной силой выбрасывает страдальца из пут его одержимости и освобождает его для ритма и движения жизни, присоединяя к великому всемирному потоку, в котором все мы ведем наше существование.</p>
   <p>Книга — это часть жизни, ее проявление, такое же, как дерево, или лошадь, или звезда. Она подчиняется своему собственному ритму, своим собственным законам, будь это роман, пьеса или дневник. Глубокий, потаенный ритм жизни всегда присутствует в ней — как пульс или сердцебиение. Даже в стоячих на первый взгляд водах дневника существуют течение и противотечение. Они ощутимы и в произведении в целом, и в его фрагментах. Рассматриваемая во всей полноте, особенно в таком дневнике, как у Анаис Нин, эта космическая пульсация соотносится со смертью и возрождением личности. Жизнь принимает вид лабиринта, и в этот лабиринт погружается Анаис, которая ищет. Она входит туда неосознанно ради того, чтобы уничтожить себя прежнюю. Могут сказать, как в данном случае, что саморазрушение произошло через шок. Не имеет особого значения, что привело к разрушению; важно, что в такой-то момент личность пришла в состояние двойственности. Прежняя Анаис, глубоко привязанная к отцу, который ее бросил и потеря которого породила в ней неразрешимый конфликт, обнаружила, что столкнулась с нарождающейся другой личностью в себе, и эта новая сущность, как кажется, уводит ее во тьму и хаос. Дневник как история ее ухода от мира в хаос возрождения изображает картину сложной борьбы между этими конфликтующими «я». Погружаясь в темные глубины своей души, Анаис как бы увлекает за собой окружающий ее мир и с ним людей, с которыми она встречалась, и отношения, вызванные этими встречами. Иллюзия погружения, тьмы и стагнации возникает из-за непрестанного наблюдения и анализа, характерных для дневника. Люки опущены, небо скрыто. Все — природа, человеческие существа, поступки, отношения — спущено вниз, дабы подвергнуться анатомированию и обозначению. Это процесс поглощения, при котором эго превращается в огромное красное чрево. Язык сам по себе ясен, до боли ясен. Это обжигающий свет интеллекта, скрытого в пещере. Ничто из того, с чем сталкивается этот ум, не может быть упущено. Результат душераздирающий и завораживающий. Мы проникаем вместе с автором дневника в ее лабиринтообразный мир, как нож проникает в живую плоть. Это хирургическая операция над миром из плоти и крови, кесарево сечение, совершенное эмбрионом при помощи его личных ножниц и ножа.</p>
   <p>Позвольте мне сделать некоторое отступление. <emphasis>Этот дневник написан без малейшего намека на злобу.</emphasis> Психолог может заметить по этому поводу, что боль, причиненная потерей отца, была такой сильной, что сделала Анаис неспособной причинять боль другим. В известном смысле это верная, но несколько ограниченная точка зрения. Я же чувствую, что мы получаем в этом дневнике тот прямой, открытый удар, который составляет суть великих греческих трагедий. Расин, Корнель, Мольер могут оправдывать зло — но не греческие драматурги. Разница заключается в отношении к Судьбе, Року. Оружие не в руках людей, оно в руках богов. Нечто подобное происходит и в случае с дневником Анаис Нин: война идет с самой собой, в присутствии Бога как единственного свидетеля. Дневник велся не для чужих глаз, только для Бога. У Анаис не больше злости, чем желания лгать или обманывать. Лгать в дневнике — величайший абсурд. Человек должен быть совершенно ненормальным, чтобы заниматься этим. Анаис нет дела до других, разве что они могут открыть ей что-то о ней самой. Хотя путь и мучителен, но направление всегда одно, всегда внутрь, все глубже внутрь, к самой сути собственной личности. Каждое новое столкновение — подготовка к последнему столкновению, к конфронтации с настоящим «я». Увлечься злом означало бы свернуть с предопределенного пути, пожертвовать драгоценным моментом в следовании своему идеалу. Анаис движется вперед непреклонно, как движутся боги в греческих трагедиях, к осуществлению своей судьбы.</p>
   <p>Существует очень значительный факт, имеющий отношение к происхождению этого дневника, — он начинался в художественной форме. Я вовсе не имею в виду, что он велся с мастерством художника, с намеренным использованием литературных приемов: нет, он был начат для того, чтобы его прочел некто другой, чтобы оказать влияние на этого другого. В этом смысле автор был художником. Начатый во время путешествия в чужую страну, дневник представляет собой безмолвный разговор с отцом, бросившим Анаис, подарок, который она намерена отослать ему из своего нового дома, дар любви, который, как она надеется, вновь соединит их. Через два дня начинается война. Словно по тайному умыслу судьбы отец и дочь разлучены на много лет. В легендах, созданных на эту тему, обычно бывает, как и в этом случае, что встреча происходит, когда дочь уже становится взрослой.</p>
   <p>И вот, в самом начале своего дневника девочка ведет себя в точности как художник, при помощи своих выразительных средств приступая к завоеванию мира, отвергнувшего ее. Надеясь поначалу уговорить и привлечь к себе отца изображением своей тоски, расстроенная безуспешностью попыток вновь обрести его, она мало-помалу начинает считать разлуку наказанием за ее собственную неполноценность. Она все более подчеркивает те черты, которые отличали ее с детских лет и навлекали на нее гнев отца. Дневник превращается в исповедь, признание ее неспособности соответствовать тому образцу совершенства, каким был для нее утраченный отец.</p>
   <p>С первых же страниц дневника заявляет о себе конфликт между прежним, незрелым существом, глубоко привязанным к отцу, и многообещающей, неведомой личностью, которую она создает. Это борьба между реальным и идеальным, уничтожающая борьба, которую большинство людей бесплодно ведет до конца своих дней, не в силах понять ее значение.</p>
   <p>Спустя два года после того, как был начат дневник, в нем появляются следующие строки: «Quand aucun bruit ne се fait entendre, quand la nuit a recouvert de son sombre paletot la grande ville dont elle me cache l'&#233;clat trompeur, alors il me semble entendre une voix myst&#233;rieuse qui me parle; je suppose qu’elle vient de moi-m&#234;me car elle pense comme moi… II me semble que je cherche quelque chose, je ne sais pas quoi, mais quand mon esprit libre d&#233;gage des griffes puissantes de ce mortel ennemi, le Monde, il me semble que je trouve ce que je voulais. Serait-ce l’oubli? le silence? Je ne sais, mais cette meme voix, quand je crois etre seule, me parle. Je ne puis comprendre ce qu’elle dit maisje me dis que Ton ne peutjamais &#234;tre seule et oubli&#233;e dans le monde. Car je nomme cette voix: Mon G&#233;nie: mauvais ou bon, je ne puis savoir…»<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a>.</p>
   <p>Еще более поражает место в этом же томе, начинающееся словами: «Dans та vie terrestre rien n’est chang&#233;…»<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a>. Перечисляя далее мелкие события, которыми наполнена эта ее земная жизнь, Анаис добавляет:</p>
   <p>«Dans la vie queje mene dans l’infini cela est different. L&#224;, tout est bonheur et douceur, car c’est un r&#233;ve. L&#224;, il n’y a pas d’&#233;cole aux sombres classes, mais il ya Dieu. L&#224;, il n’y a pas de chaise vide dans la famille, qui est toujours au complet. L&#224;, il n’y a pas de bruit, mais de la solitude qui donne la paix. L&#224;, il n’y a pas d’inqui&#233;tude pour l’avenir, car c’est un autre r&#234;ve. L&#224;, il n’y a pas de larmes, car c’est un sourire. Voil&#224; l’infini o&#249; je vis, <emphasis>carje vis deux fois.</emphasis> Qand je mourrai sur la terre, il arrivera, comme il arrive a deux lumi&#232;rs allum&#233;es &#224; la fois, quand l’une s’&#233;teint l’autre rallume, et cel&#224; avec plus de force. Je m’&#233;teindrai sur la terre, maisje me rallumerai dans rinfini…»<a l:href="#n_4" type="note">[4]</a>.</p>
   <p>Порой она не без иронии называет себя <emphasis>«ипе etoilique» </emphasis>— «одержимой звездами»; это слово она придумала сама, почему бы и нет, если, как она говорит, существует слово <emphasis>«lunatique», </emphasis>то есть «лунатик, одержимый луной»? «Сегодня, — пишет она, — я очень бледно описала <emphasis>lepays de merveilles o&#249; топ esprit &#233;tait.</emphasis> Je volais dans ce pays lointain o&#249; rien n’est impossible. Hier je suis revenue, &#224; la r&#233;alit&#233;, &#224; la tristesse. II me semble que je tombais d’une grande splendeur &#224; une triste mis&#232;re»<a l:href="#n_5" type="note">[5]</a>.</p>
   <p>Невольно вспоминаешь манифесты сюрреалистов с их неутолимой жаждой чудесного и фразу Бретона<a l:href="#c_5"><sup>{5}</sup></a>, столь значимую для мечтателя, визионера: «Мы вынуждены вести себя так, словно и в самом деле находимся <emphasis>в этом мире!»</emphasis> Казалось бы, нелепо сопоставлять высказывания сюрреалистов с тем, что пишет тринадцатилетний ребенок, хотя между тем и другим есть много общего, но есть и различие, которое даже более важно. Стремление к чудесному в основе своей есть не что иное, как безошибочный инстинкт поэтической речи, проявлявший себя во все эпохи, во всех обстоятельствах жизни, во всех формах выражения. Но это чудесное стремление к чудесному, если оно не осознано, может действовать как разрушительная сила, превратиться в орудие зла, уничтожающее личность в тенетах Абсолюта. Сделаться столь же негативной и деструктивной силой, как и страстное стремление к Богу. Когда я говорил раньше, что ребенок принялся за свой великий труд как художник, я пытался подчеркнуть тот факт, что, подобно художнику, этот ребенок ставил перед собой цель завоевать мир. В процессе превращения себя в человека, достойного вновь встретиться со своим отцом (потому что для нее мир воплотился в Отце), Анаис невольно стала художником, то есть личностью самодостаточной, которая больше не нуждается в отце. Когда она встречается с ним вновь почти через двадцать лет, Анаис представляет собой вполне сложившегося человека, создание, смоделированное по собственному подобию. Встреча помогает ей понять, что она освободилась от зависимости; более того, к собственному изумлению и смятению, она также понимает, что более не нуждается в том, кого добивалась. Значение ее героической борьбы с самой собой теперь проявляется символически. Того, что осталось позади, что подавляло и мучило ее, <emphasis>владело ею,</emphasis> можно сказать, больше не существует. Она уже не объект обладания и вольна наконец жить собственной жизнью.</p>
   <p>Удивительная вещь, пронизывающая весь дневник, — это интуитивное осознание символической природы ее роли. Именно оно освещает ярким светом самые тривиальные замечания, самые тривиальные случаи, которые описывает Анаис; все насыщено мыслями и значениями, которые становятся все более ясными по мере того, как продвигается исповедь. Равным образом, нет ничего хаотичного в самом дневнике, хотя на первый взгляд он может произвести подобное впечатление. Пятьдесят томов битком набиты людьми, событиями, путешествиями, прочитанными и прокомментированными книгами, мечтами, метафизическими размышлениями, драмами, которыми окружена Анаис, ее повседневной работой, ее заботами о благе других людей, короче говоря, тысячью и одной вещью, из которых состоит ее жизнь. Это гигантское карнавальное шествие времени, терпеливо и просто изображенное той, что считала себя ничем, той, что почти полностью растворила себя в усилиях достичь верного понимания жизни. Именно в этом отношении человеческий документ соперничает с произведением искусства, а в <emphasis>такое</emphasis> время, как наше, <emphasis>заменяет</emphasis> его. Хотя в глубоком смысле это такое произведение искусства, которое никогда не будет завершено — потому что художник, способный завершить его, никогда не родится. Здесь мы имеем дело не с законченным в смысловом и техническом отношении произведением (сегодня подобное произведение больше чем когда-либо кажется нам пустым и иллюзорным), но с неоконченной симфонией, достигающей совершенства благодаря тому, что каждая ее тема беременна душевной борьбой. Конфликт с миром происходит внутри. Для замысла художника не имеет особого значения, будет ли его мир размером с булавочную головку или неизмеримой вселенной. <emphasis>Но мир там непременно должен быть!</emphasis> И мир этот, реальный или воображаемый, может быть создан только из отчаяния и страданий. Для художника нет иного мира. Даже если он непознаваем, этот мир, созданный из печали и потерь, он правдив и жизнен, и неизбежно отчуждает «другой» мир, в котором живут и умирают простые смертные. Он и есть тот мир, где ведет свое существование художник, и в откровениях его бессмертного «я» искусство черпает свою опору. Если это однажды понято, уже не может быть речи о монотонности или усталости, о хаосе или бесполезности. Мы движемся среди бескрайних горизонтов в бесконечном благоговейном трепете и смирении. Мы попадаем вместе с автором в неизведанные миры и разделяем с ним всю боль, красоту, ужас и вдохновение, которые влечет за собой познание.</p>
   <p>Никто из нас никогда не пожаловался на то, что поистине великий писатель написал слишком много. Наоборот, мы обычно огорчаемся, когда заканчиваем книгу. И тогда мы возвращаемся к началу и перечитываем написанное, а перечитывая, открываем для себя чудеса, ранее не замеченные. Мы обращаемся к ним снова и снова как к неистощимым источникам мудрости и восхищения. Любопытно отметить, что авторы, о которых я говорю, почти неизменно именно те, кто дал нам больше, чем другие. Они захватывают нас именно потому, что в них мы чувствуем неугасимый огонь. Ничто из написанного ими не кажется нам незначительным — ни их заметки, ни их наброски, ни даже неразборчивые слова, нацарапанные кое-как на полях рукописей. Тогда как с точки зрения умов ограниченных все это кажется излишним, для нас они так же хороши, как книги, которыми они одарили нас.</p>
   <p>В основе этого неутомимого духа исследования лежит озабоченность или, как говорят немцы, Sorgen. Автор дневника в особенности одержим идеей, что все должно быть сохранено. И это опять-таки рождено судьбой. Мы имеем дело не только со всепоглощающим желанием обессмертить свою личность, как в случае с обычным художником, но с идеей обессмертить мир, в котором живет и осуществляет свое бытие автор дневника. Все должно быть записано, потому что все должно быть сохранено. В дневнике Анаис Нин присутствует тот род отчаяния, который охватывает потерпевшего кораблекрушение моряка, выброшенного на необитаемый остров. Автор борется за то, чтобы из обломков и остатков своей потерпевшей крушение жизни создать ее заново. Это надрывающее сердце усилие вернуть утраченный мир. И это вовсе не добровольный уход от мира, как можно было бы подумать, но неумышленное отстранение от него. Любой человек испытал это чувство в той или иной степени. Любой, сознательно или бессознательно, пытается вернуть удобное, не требующее усилий ощущение безопасности, которое он знал в утробе. Те, кто способен реализовать себя, могут действительно достигать подобного состояния; это отнюдь не слепое, бессмысленное стремление к утробному существованию, но превращение мира, в котором они обитают, в истинную утробу. Кажется, именно это вселило ужас в Олдоса Хаксли, когда он стоял перед картиной Эль Греко «Сон Филиппа Второго». Мистер Хаксли ужаснулся зрелищу мира, превращенного в желудок рыбы. Однако сам Эль Греко, должно быть, чувствовал себя в высшей степени счастливым внутри подобного мира, и доказательством его радости, покоя, удовлетворенности может служить ощущение мира, вызываемое его картинами в душе зрителя. Стоя перед его полотнами, кто-то понимает, что <emphasis>вот это и есть мир! А</emphasis> кто-то другой также понимает, что это мир, подчиненный видениям. Нет более человека, созерцающего мир, но есть человек внутри собственного мира, непрестанно воссоздаваемого за счет внутреннего света. То, что это мир замкнутый, что Эль Греко представляется тому же Олдосу Хаксли кем-то вроде Ионы во чреве кита, как раз и есть утешительная сторона в видении Эль Греко. Отсутствие безграничной бесконечности, кажется, столь беспокоящее мистера Хаксли, напротив, создает наиболее благоприятное положение дел. Каждый, кто помогал сотворению мира, любой, кто создал собственный мир, понимает: самое ценное — это то, что его мир имеет четкие границы. Человек прежде всего должен потерять себя, чтобы открыть собственный мир, позволяющий ему благодаря своей строгой ограниченности обрести подлинные условия свободы.</p>
   <p>Это возвращает нас в лабиринт, погружает в утробу, во мрак первобытного хаоса, в котором «знание растворяется в неведении». Этот трудный спуск в инфернальные области — настоящее испытание перед конечным погружением в вечную тьму смерти. Тот, кто спускается в лабиринт, должен избавиться от всего, чем он владеет, от всех предубеждений, стремлений, идеалов, идей и так далее. Он должен вернуться в утробу нагим, таким, каким был при рождении, обладая лишь тем стержнем своего будущего «я», который был в него вложен. Никто, разумеется, не принесет себя в жертву подобному опыту, пока не будет озарен предвидением. Предвидение в первую очередь, это непреложно. Оно подобно голосу самой совести. Как нам хорошо известно, это предвидение двойственно. Одни видят будущее и прошлое с одинаковой ясностью. Но кто-то ничего не замечает у себя под носом; кто-то не видит мир, непосредственно окружающий его. Слепота к повседневному, к нормальным или ненормальным обстоятельствам жизни — отличительная черта неугомонного провидца. Глаза, которые необычайно одарены, приходится упражнять, чтобы они обрели нормальное зрение. На первый поверхностный взгляд личности подобного склада сосредоточены лишь на том, что происходит возле них; ежедневное обращение к дневнику тоже, казалось бы, не что иное, как регистрация нормальной, тривиальной, повседневной жизни. Однако нет ничего более далекого от истины, чем подобная точка зрения. Суть в том, что такая поразительная каталогизация событий, предметов, впечатлений, мыслей и так далее — это всего лишь некая тренировка на клавиатуре с целью обрести дар понимать то, что так многословно записывается. Ведь на деле лишь немногие в этом мире замечают то, что происходит вокруг них. Никто не в состоянии увидеть, пока не поймет, пока не создаст модель, в которую укладывается и где обретает смысл внешне беспорядочное, хаотичное течение событий. Для зрения такого типа требуется смерть собственной личности. Ты прежде всего должен научиться смотреть глазами марсианина или обитателя Нептуна. Ты должен обладать особым зрением, особой проницательностью, чтобы уметь видеть всю сложность вещей обыкновенными глазами. Каждый из нас смотрит не только глазами, но и душой. И эта проблема — вложить душу во взгляд — главная для такого автора дневника, как Анаис Нин. Весь огромный дневник, рассматриваемый с этой точки зрения, может быть оценен как летопись второго рождения. Это история смерти и преображения.</p>
   <p>Можно выразиться более фигурально и сказать, что это история яйца, расколотого надвое и упавшего во тьму, чтобы превратиться в новое яйцо, состоящее из ингредиентов прежнего. Тогда дневник напоминает музей, в котором мир, сотворивший это прежнее расколотое яйцо, разъят на части. На первый поверхностный взгляд может показаться, что каждая частица сохранилась на страницах дневника. На самом деле не остается ни крошки; все, составлявшее прежний мир, не просто распалось, но поглощено, переварено и использовано для создания новой сущности, нового яйца, цельного и неделимого. Яйцо нерушимо и образует жизненный составляющий элемент мира, постоянно пребывающего в процессе развития. Оно принадлежит не миру личности, но миру космическому. Само по себе оно имеет очень точные пределы, подобно атому или молекуле. Однако, вступая в отношения с другими подобными сущностями, оно формирует или помогает формировать вселенную, которая воистину безгранична. Оно живет самопроизвольной жизнью и обладает подлинной свободой, поскольку жизнь эта осуществляется в соответствии с самыми непоколебимыми законами. Весь процесс протекает, по-видимому, в том единении с природой, о котором говорят поэты. Но единение достигается иносказательным образом, через духовную смерть. Это такой же вид преображения, как тот, о котором рассказывают мифы; он делает понятным для нас выражение «гений места». Этот гений, или дух, вступая в обладание местом, настолько отождествляет себя с ним, что природное и божественное сливаются.</p>
   <p>Сходным образом человеческие души вступают во владение Землей. Только поняв то, что многим из нас представляется сверхъестественным, мы можем относиться по крайней мере без содрогания к смерти миллионов молодых мужчин. Для нас существенно не только различие между утратой близкого человека и смертью постороннего, но существенна также, и даже в большей степени, разница между утратой близкого и уходом великой личности — Христа, Будды или Мухаммеда. О них мы говорим, что вполне естественно, как если бы они вообще не умирали, как если бы они реально все еще были с нами. Для нас их духовная власть над миром столь велика, что даже смерть не в силах ее уничтожить. Их разум поистине проник в мир и одушевил его. И только это одушевление придает смысл нашему земному бытию. Но все эти великие люди сначала умерли в духе. Все они сначала отвергли мир. И это самое главное в них.</p>
   <p>В более поздних томах дневника мы обнаруживаем появление названий. К примеру, следующие (я перечисляю их в хронологическом порядке): «Окончательное исчезновение демона», «Смерть и разрушение», «Торжество белой магии», «Рождение юмора во чреве кита», «Игра в Бога», «Огонь», «<emphasis>Audace</emphasis>», <emphasis>«Vive la dynamite</emphasis>»<a l:href="#n_6" type="note">[6]</a>, «Бог, который смеется». Использование заглавий с целью обозначить общий смысл тома — это, по сути, указание на постепенный исход из лабиринта. Это значит, что сам дневник подвергся коренной трансформации. Он уже не просто ускользающая панорама впечатлений, но объединение опыта в небольшие пучки волокон и мускулов для создания нового тела. Новое существо бесспорно родилось и движется вверх по направлению к свету повседневного мира. В предыдущих томах перед нами было описание борьбы за проникновение в святая святых собственного «я»; это изображение некоего мрачного мира, в котором в результате запутанного расследования очертания людей, вещей и событий становятся все более и более туманными. Но чем дальше мы внедряемся во тьму и путаницу, тем интенсивнее становится освещение. Вся личность как бы превращается в жадный взгляд, безжалостно обращенный на самое себя. Наконец наступает момент, когда личность, неотрывно смотревшая в зеркало, со слепящей ясностью замечает, что зеркало исчезло и образ возвращается в тело, от которого был отделен. Именно в этой точке восстанавливается нормальное зрение и та, что умерла, возрождается для мира живых. Именно теперь сбывается пророчество, записанное за двадцать лет до того: <emphasis>«Un de ces jours je pourrais dire: mon journal, je suis arrive&#233; au fond!»</emphasis><a l:href="#n_7" type="note">[7]</a></p>
   <p>Если в ранних томах дневника Анаис была сосредоточена на печали, разочаровании, на том, что она <emphasis>de trop</emphasis><a l:href="#n_8" type="note">[8]</a>, то теперь в нем звучит интонация радости и полноты жизни. Огонь, дерзание, динамит, смех — уже самый выбор слов указывает на изменившиеся обстоятельства. Мир предстает перед ней, как банкетный стол, как объект наслаждения. Но аппетит, казалось бы, ненасытный, находится под контролем. Прежнее навязчивое желание проглотить все, что на виду, чтобы потом сохранить это в личном саркофаге, миновало. Теперь она ест только то, что ее питает. Некогда всеядный пищеварительный тракт, огромный кит, с которым она себя отождествляла, сменился другими органами с другими функциями. Преувеличенное сочувствие к другим, преследовавшее ее на каждом шагу, ослабевает. Рождение чувства юмора означает достижение объективности, доступной лишь тому, кто реализовал себя. Это не безразличие, но терпимость. Широта взглядов приносит с собой новый тип сочувствия и сострадания, свободный, а не вынужденный. Меняется самый ритм дневника. В нем теперь появляются перерывы, промежутки полного молчания, во время которых замедляется действие некогда измученного огромного пищеварительного аппарата, давая возможность развиваться дополнительным органам. Кажется, закрыты и глаза, удовлетворенные тем, что позволили телу <emphasis>ощущать</emphasis> окружающий мир и не надо пронизывать его уничтожающим взглядом. Это уже не мир только белого и черного, добра и зла, гармонии и дисгармонии; нет, он превратился наконец в оркестр с бесчисленным количеством инструментов, способных воспроизвести любой тон и оттенок тона, оркестр, в котором даже самые кричащие диссонансы разрешаются богатой смысловой выразительностью. Это первичный поэтический мир того, <emphasis>Что Есть.</emphasis> Расследование позади, судебный процесс и пытка закончены. Достигнуто состояние очищения. Это подлинно католический мир, о котором католики ничего не знают. Мир вечный и неизменный, и его никогда не находят те, кто его ищет. Потому что большинство из нас стоит перед миром как перед зеркалом; мы не в состоянии увидеть свою подлинную суть, так как не оказываемся перед зеркалом случайно, врасплох, неожиданно. Мы взираем на себя, точно актеры, но спектакль, для которого мы репетируем, никогда не поставят на сцене. Чтобы увидеть настоящий спектакль, чтобы в конце концов принять в нем участие, должно умереть перед зеркалом в ослепляющем свете осознания. Мы должны не только сорвать с себя маску и театральный костюм, но и избавиться от мяса и костей, скрывающих тайное «я». Такое мы можем совершить лишь при озарении, добровольно предавшись смерти. Когда наступает этот момент, мы, воображая, что сидим во чреве кита и обречены на небытие, внезапно обнаруживаем, что кит — всего лишь проекция нашей собственной неполноценности. Кит остается, но превращается в обширный мир, со звездами и сменой времен года, с банкетами и фестивалями, со всем тем, что так чудесно видеть и ощущать, с бытием, которое больше уже не кит, но нечто не имеющее названия, потому что это нечто и внутри, и вне нас. Мы можем, если нам захочется, съесть кита — мало-помалу, по частям поглощать его целую вечность. Неважно, сколько уже проглочено, ведь кита всегда будет оставаться больше, чем человека, так как то, что человек усвоит от кита, вернется к киту в той или иной форме. Кит постоянно меняется, как меняется и сам человек. Нет ничего, кроме человека и кита, и человек находится <emphasis>внутри </emphasis>кита и владеет китом. Таким образом, в тех водах, где обитает кит, обитает и человек, но всегда как внутренний обитатель этого кита. Времена года меняются, китовые времена, воздействию их подвержен весь организм кита. На человека они тоже действуют — как на внутреннего обитателя кита. Но кит не умирает, не умирает и человек в его чреве, потому что они вместе установили то, что бессмертно, — свою взаимосвязь. Именно этим и за счет этого они живут, а не благодаря воде, смене времен года, тому, что проглочено и что проходит мимо. В этом прохождении по зазеркалью присутствует бесконечность, о которой не может дать ни малейшего представления бесконечность образов. Человек живет внутри духа преображения, а не в действии. Таким образом легенда о ките становится прославленной книгой преображений, предназначенной для исцеления болящих мира. Каждый, кто проникнет во чрево кита и займется там собственным воскрешением, вызовет чудесное преображение мира, который, хоть это и мир человеческий, тем не менее безграничен. Весь процесс — это непостижимая картина драматического символизма: тот, кто сидит наедине со своей обреченностью, внезапно пробуждается и живет и простой декларацией — актом заявления о том, что он жив, — оживляет целый мир и бесконечно меняет его облик. Поднимаясь со своего места во чреве кита, он автоматически включает оркестровую музыку, которая заставляет каждого живого обитателя вселенной петь и танцевать и двигаться в бесконечности времен к бесконечному возрождению.</p>
   <p>А теперь я вновь хочу обратиться к «Сну Филиппа Второго» Эль Греко, который мистер Хаксли так хорошо описывает в своем маленьком эссе. В какой-то мере дневник Анаис Нин — тоже сон, странный сон о том и о сем, сон о происходящем на глубине многих морских саженей от поверхности моря. Можно подумать, что, укрываясь от мира дневного света, мы попадаем в герметически запечатанную лабораторию, где расцветает только эго. Ничего подобного. На самом деле эго, по-видимому, полностью исчезает среди обстановки и украшений того тайного мира, который Анаис создала вокруг себя. Тысячи фигур населяют страницы, тысячи фигур, уловленных в самых интимных позах и в таком виде, в котором они никогда бы не появились перед зеркалом. Наиболее драматичны, вероятно, страницы, на которых доверчивые психоаналитики, намеревающиеся разобраться в сложностях ее натуры, сами оказываются разгаданными и разъятыми на тысячу частей. Каждый, кто попадает Анаис на глаза, оказывается опутанным паутиной, обнаженным, рассеченным, расчлененным, съеденным и переваренным. И все без злого умысла! Делается это автоматически, как часть жизненных процессов. Личность, которая этим занимается, — всего лишь невинное маленькое создание, спрятавшееся во чреве кита. Уничтожая себя, она на самом деле становится этим огромным левиафаном, плавающим в глубинах вод и поглощающим все, что видит. Это странное d&#233;doublement<a l:href="#n_9" type="note">[9]</a> личности, при котором злодеяние имеет отношение только к киту под действием некоторого рода самовнушаемой амнезии. Укрывшаяся в кармашке огромного пищеварительного тракта кита, Анаис грезит во всех томах дневника не о том, что есть кит, а о чем-то большем, потустороннем, чему нет ни названия, ни меры. У нее есть маленькое карманное зеркальце, прикрепленное ею к стенке китовой кишки, в которое она смотрит беспрерывно целыми часами. Вся драма ее жизни разыгрывалась перед зеркалом. Если Анаис печальна, зеркало отражает ее печаль; если она радуется, зеркало отражает ее радость. Однако все отраженное зеркалом ложно, потому что в тот момент, когда она сознает, что ее изображение печально или радостно, она уже не печалится или не радуется. Там всегда есть другая личность, которая прячется в зазеркалье и дает ей возможность смотреть на себя в зеркало. Эта другая личность говорит Анаис, что только ее отражение печально, только ее облик радостен. Постоянно глядя на себя в зеркало, она на самом деле достигает чуда не смотреть на себя. Зеркало помогает ей впасть в транс, во время которого отражение полностью исчезает. Глаза закрываются, и она снова падает в океан. Кит тоже падает и исчезает в океане. Это как сон, в котором Эль Греко приснилось то, что снится Филиппу Второму. Сон о сне, подобный отражению отражения во втором, дублирующем зеркале. Вполне можно себе представить и сон сна о сне или отражение отражения отражения. Продолжать таким образом можно до бесконечности, словно вынимаешь из маленькой японской шкатулки другую, потом еще одну, еще и еще, так и не добираясь до последней. Каждый обратный ход обостряет ясность в<emphasis>и</emphasis>дения; по мере того как сгущается тьма, возрастает значимость внутреннего зрения. Мир разделен перегородками, а вместе с ним и мечты, формирующие мир. Существует бесконечное количество люков, но нет ни единого выхода. Она падает с одного уровня на другой, но у океана нет дна. В результате часто возникает ощущение сверкающей кристальной чистоты вроде того леденящего изумления, которое пробуждает метаморфоза снежинок. Это похоже на то, как если бы молекула попыталась разложить себя на составляющие ее основные элементы, будь ей доступна способность выражать свое понимание процесса подобной трансформации. Это кратчайший путь к предельному ощущению без того, чтобы полностью утратить идентичность. У обычного читателя такое способно вызвать чувство ужаса. Он обнаружил бы, что внезапно попал в мир чудовищных преступлений, совершенных ангелом, лишенным представления о том, что такое преступление. Он был бы потрясен минералогическим аспектом этих преступлений, когда не проливается кровь и ни одна рана не остается не залеченной. Он чувствовал бы отсутствие обычно сопутствующих преступлению элементов насилия и был бы крайне смущен и растерян.</p>
   <p>Есть несколько томов, в которых внимание сосредоточено почти исключительно на одной или двух личностях, представляющих собой сырой материал для романов эпохи после Достоевского; они выносят на поверхность бледную протоплазму как логический плод того путешествия к мертвой окалине эго, о которой возвестил Достоевский и которую Д. Г. Лоуренс впервые выразил точным языком. Есть три тома в этом роде, следующих один за другим и сделанных из ничего, но это готовый материал для драмы, которая разворачивается исключительно в границах женского мира. Это первое истинно женское творение, которое я когда-либо читал: оно воссоздает мир на языке женской честности. Результатом становится язык, который ультрасовременен и, однако, не имеет ни малейшего сходства ни с одним из мужских экспериментальных направлений, нам известных. Язык искусный, отвлеченный, туманный и неуловимый. Там есть мысли зачаточные, еще не свободные от своего мечтательного содержания, мысли, которые как бы кристаллизуются у вас на глазах, всегда четкие, но никогда — реальные или настолько устоявшиеся, чтобы вы могли уловить их разумом. Это опиумный мир физиологической сущности женщины, нечто вроде кинематографического шоу, поставленного внутри мочеполового тракта. Здесь нет ни единой унции от культуры, созданной мужчинами; все, имеющее отношение к голове, отсекается. Время идет, но это не время, отсчитываемое часами; это не поэтическое время, подобное тому, какое со страстью создают мужчины. Это скорее время эона, необходимое для образования драгоценных камней и драгоценных металлов; скрытое звездное время, в котором женщина знает, что она превосходит мужчину и в конечном счете снова его поглотит. Эффект тот же, что и от звездного света в дневное время.</p>
   <p>Контраст между этим языком и языком мужчины очень ярок; все искусство мужчин начинает казаться чем-то вроде замороженного эдельвейса под стеклянным колокольчиком, лежащего на каминной полке в опустевшем доме лунатика. В этом необычайном одноклеточном языке женщины нам является ослепляющее, подобное драгоценности самосознание, которое рассеивает эго, словно звездную пыль. Огромное женское тело восстает из сонных морских глубин в обнаженном порыве к солнцу. Солнце стоит в зените — постоянно в зените. Пространство расширяется, как холодное норвежское озеро, забитое плавучими льдинами. Солнце и луна замерли — оно в зените, она в надире. Напряжение совершенно, полярность абсолютна. Голоса земли смешиваются с вечным резонансом, исходящим из дельты оплодотворяющей реки смерти. Это голос творчества, который постоянно тонул в рассветном безумии мира, созданного человеком. Он приходит как легкий бриз, колышущий волны океана; он приходит со спокойной, уверенной силой, которая неотразима как движение великой Воли, собранной воедино по наитию и пульсирующей длинными вкрадчивыми вспышками загадочного динамизма. Затем наступает временное затишье, когда таинственные централизованные силы откатываются назад к матрице, вновь собираясь в величественной вседостаточности. Ничто не потеряно, ничто не истрачено, ничто не оставлено. Великая загадка сохранения, где творчество и разрушение суть не более чем диаметрально противоположные символы единой неизменной энергии, которая непостижима.</p>
   <p>Именно в этой точке все еще не оконченной симфонии дневника вся система чудом перемещается в иное измерение; именно в этой точке она занимает свое космическое положение. Усвоив универсальный язык, человеческое существо в ней обращается непосредственно к индусам, китайцам, японцам, абиссинцам, малайцам, туркам, арабам, тибетцам, эскимосам, готтентотам, бушменам, кафрам, персам, ассирийцам. Фиксированный полярный язык, известный всем расам: змеиный, колдовской, свистящий шепот, поднимающийся из астральных болот: род холодного, звонкого, лунного смеха, идущего из-под ног: смех, созданный из аллювиальных отложений, мифологического экскремента и пота эпилептиков. Это язык, который проникает сквозь границы расы, цвета кожи, религии, секса; язык, который просачивается сквозь лакмусовую бумажку разума и насыщает самые сущностные человеческие клетки. Язык безъязыких колоколов, непрестанно слышимый все девять месяцев, во время которых каждый идентичен всем и вместе с тем загадочно своеобразен. В этой первой звенящей мелодии бессмертия, проникающей сквозь удобные и уютные стенки утробы, мы обретаем музыку мертворожденных сынов человеческих, взирающих друг на друга прекрасными мертвыми глазами.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Ганс Райхель<a l:href="#c_6"><sup>{6}</sup></a></p>
   </title>
   <p>ВСЕГО НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ НАЗАД В ПАРИЖЕ СКОНЧАЛСЯ<emphasis> Ганс Райхель; его останки были похоронены на кладбище Монпарнас, недалеко от которого он жил и работал много лет. Он был художником до мозга костей, истинным, преданным искусству художником, жизнь которого прошла в бедности и заброшенности. Но у него был кружок верных и близких друзей, которые ценили его творчество и знали то, чего не могли знать в большом мире: он был личностью уникальной, хотя временами и трудной.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Меня познакомили с Райхелем Альфред Перле и фотограф Брассе. Время от времени Ганс заходил в кафе «Дом», но обычно ограничивался набегами на ближайшие «Кафе Зейер» или «Букет Алезии» на углу площади Алезии. (Его студия в доме 7 в тупике дю Руэ была в нескольких шагах от этих заведений).</emphasis></p>
   <p><emphasis>Что за удовольствие было встретить его, после того, как он совершил свою обычную прогулку по парку Монсури! Мне казалось, что Ганс тогда постоянно пребывал в наилучшем настроении: он общался с птичками и рыбками, которыми так щедро и поэтично насыщены его картины.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Иногда он являлся на обед в Вилла Сёра, ко мне или к Бетти Райан, которая занимала нижний этаж. Эти незабываемые пиршества! Ганс обычно приносил в подарок хозяевам свою акварель и букет цветов. Ну и, разумеется, свои истории, такие же свежие, поэтичные и живые, как его картины, — рассказывал он их на трех языках и вдобавок использовал свой собственный язык жестов, совершенно неподражаемый. Бывало, что вечер заканчивался скандалом. Перле описал одну из этих пирушек в своей книге «Мой друг Генри Миллер».</emphasis></p>
   <p><emphasis>Другого такого человека, как Ганс Райхель, не будет никогда. Он был не от мира сего. Самое место ему в компании поэтов и пьяниц славного города Зухова (времен двенадцатого века), где с наложницами обращались, как с цветами, а добрый разговор, веселый разговор был важнее, чем слава и деньги.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Мир его праху!</emphasis></p>
   <empty-line/>
   <p>Мой друг Райхель — лишь предлог для того, чтобы иметь возможность поговорить о мире, мире искусства и мире людей, и о досадном и вечном взаимонепонимании между этими двумя мирами. Когда я веду речь о Райхеле, я имею в виду любого хорошего художника, который чувствует себя одиноким, отверженным, непонятым. Райхелей в этом мире бьют, как мух, походя. Так будет всегда; наказание за то, что ты не такой как все, за то, что ты художник, поистине жестоко.</p>
   <p>Ничто не изменит подобного порядка вещей. Если вы внимательно проштудируете историю нашей великой и славной цивилизации, если почитаете биографии великих людей, то убедитесь, что всегда было так; а если вдумаетесь в прочитанное, то увидите, что избранные прекрасно знали, почему должно быть именно так, хотя и горько жаловались на свой жребий.</p>
   <p>Каждый художник прежде всего человек, будь он живописец, писатель или музыкант; и более всего он человек, когда старается выразить себя как художник. Как человек Райхель почти вызывает слезы у меня на глазах. Не только потому, что он не признан (в то время как тысячи куда менее достойных этого людей купаются в славе), но прежде всего потому, что, когда вы входите в его комнату в дешевом отеле, где он занимается своей работой, вас потрясает святость этого места. Маленькая берлога Райхеля отнюдь не жалкое убежище, хотя и находится в опасной близости к тому, чтобы стать таковым. Вы окидываете комнату взглядом и видите, что стены увешаны его картинами. Эти картины сами по себе святы. Вам невольно приходит в голову мысль, что этот человек никогда ничего не делал ради корысти. Этот человек должен был создавать такие вещи или умереть. Это человек, доведенный до отчаяния и в то же время полный любви. Он тщетно пытается окружить мир своей любовью, но ее никто не понимает. И, чувствуя себя одиноким, всегда одиноким и не признаваемым, он охвачен черной тоской.</p>
   <p>Однажды, когда мы были в баре, он попробовал объяснить мне это. Правда, он был немного под хмельком, и потому объяснение давалось ему труднее, чем в нормальном состоянии. Райхель пытался сказать, что испытывает нечто гораздо худшее, нежели тоска, — какую-то нечеловеческую боль в позвоночнике, а не в сердце или мозгу. Эту терзающую его черную боль, хоть он ничего такого мне не говорил, я сразу воспринял как оборотную сторону великой любви: его сияющие картины противостояли бесконечной черной завесе, излучая священный свет. Райхель говорит мне, стоя посреди своей комнатки: «Я хочу, чтобы картины тоже смотрели на меня. Если я смотрю на них, а они на меня нет, значит, они неудачные». Эти слова прозвучали в связи с чьим-то замечанием, что во всех его картинах присутствует око, <emphasis>космологическое око</emphasis><a l:href="#c_7"><sup>{7}</sup></a>, как выразился тот человек. Я шел из отеля и думал, что, вероятно, это вездесущее око — рудиментарный орган любви Райхеля, глубоко вживленный во все, на что он смотрел, и светящий ему из тьмы человеческого безразличия. Более того, это око должно присутствовать во всем, что он создал, иначе Райхель сойдет с ума. Да, он должен присутствовать, чтобы задевать людей за живое, вцепляться в них, точно краб, и заставить их признать, что Ганс Райхель существует.</p>
   <p>Это космологическое око глубоко запрятано в его теле. Все, что он видит и постигает, должно переступить порог сознания, опуститься глубоко в нутро, где царит вечная ночь и где нежные маленькие устьица, которыми он впитывает увиденное, трудятся до тех пор, пока не остается лишь квинтэссенция. Здесь, в теплых недрах, происходит метаморфоза. В абсолютной ночи, в черной боли, скрытой в позвоночнике, субстанция вещей растворяется, пока не засияет самая суть. Объекты его любви как только всплывают к свету, чтобы расположиться в нужном порядке на его полотнах, вступают друг с другом в странные мистические союзы, которые нерасторжимы. Однако истинный обряд происходит там внизу, во тьме, в соответствии с непостижимыми атомическими законами супружества. Там нет свидетелей, нет торжественных обетов. Феномен сочетается с феноменом тем же способом, как соединяются элементы атома, чтобы произвести чудо субстанции живой материи. Там есть полигамия и полиандрия, но нет морганатических браков. Там встречаются и союзы чудовищные, как и в природе, и они столь же нерушимы и нерасторжимы, как другие. Причудливые правила, но это суровая прихоть природы — и потому божественная.</p>
   <p>У Райхеля есть картина, которую он называет «Мертворожденные близнецы». Это ансамбль миниатюрных панно, в которых ощущается не только эмбриональный привкус, но также и иероглифический. Если вы ему понравитесь, Райхель покажет вам на одном из панно маленькую рубашечку, о которой мать мертворожденных близнецов, возможно, думала во время родовых мук. Он скажет это так просто и искренне, что у вас на глаза навернутся слезы. Маленькая рубашонка, запечатленная в холодном зеленом внутриутробном цвете, именно такая, какую может вообразить себе только женщина в муках рождения ребенка. Вы чувствуете, что в леденящей душу пытке родов, в тот момент, когда разум, кажется, готов отключиться, обращенный внутрь взгляд матери лихорадочно ищет какой-то мягкий, знакомый предмет, который вернет ее хотя бы на секунду в мир человеческого бытия. Острая, мучительная схватка — и мать вновь возвращается назад, сквозь миры, неизвестные мужчине, на давно исчезнувшие планеты, где, вероятно, не было детских рубашечек, но были тепло, нежность, мшистое ложе нездешней любви, любви к бесконечно малым элементам, которые подвергаются метаморфозам через мать, через ее боль, через смерть, ради продолжения жизни. Каждое панно, если вглядеться в него космологическим оком, — это возврат к нерасшифрованному манускрипту жизни. Весь космос движется назад и вперед через шлюзы времени, и мертворожденные близнецы включены в него — в холодную внутриутробную зелень с рубашечкой, которую никогда не придется носить.</p>
   <p>Когда я гляжу на него, сидящего в кресле в саду, я понимаю, что он снова грезит о мертворожденных близнецах. Я вижу, как он смотрит в себя, когда нигде в мире нет зеркала: он застыл в трансе и должен <emphasis>вообразить</emphasis> зеркало, которого нет. Маленькая белая птичка в уголке у его ног говорит с ним, но он глух, и голос птички звучит у него внутри, и он не знает, то ли разговаривает сам с собой, то ли превратился в маленькую белую птичку. Схваченная вот так, в каменном трансе, птичка задевает за живое. Словно некая идея, <emphasis>птичка</emphasis> была неожиданно остановлена, когда пролетала сквозь его мозг. Птичка и транс и птичка <emphasis>в</emphasis> трансе прикованы к месту. Это понятно по выражению лица Райхеля. Перед нами <emphasis>его</emphasis> лицо, но это Райхель, впавший в каталептическое состояние. Мимолетное удивление пробегает по каменной маске. Ни страха, ни ужаса в ее выражении — только неописуемое удивление, словно он последний свидетель того, как мир скатывается во тьму. И в эту минуту предвидения белая птичка является поговорить с ним — но он уже глух. Самые чудесные слова прозвучали внутри него на этом птичьем языке, который никому еще не был понятен; Райхель понял его теперь, глубоко внутри себя. Но как раз в тот момент, когда стало ясно все, что он видел застывшим взглядом, мир падает в черную яму небытия.</p>
   <p>Есть и еще автопортрет — поясной, где Райхель почти скрыт под массой зеленых листьев. Он так странно торчит из неподвижных папоротников, на этот раз с более человеческим выражением, но все еще опьяненный удивлением, все еще пораженный, ослепленный и ошеломленный пиршеством ока. Он словно выплыл на поверхность из палеозойской топи и уловил отдаленный рев всемирного потопа, так что на лице у него написано предчувствие надвигающейся катастрофы. Кажется, он предвидит гибель великих лесов, уничтожение бесчисленного количества живых деревьев и пышной весенней листвы, которая больше никогда не распустится. Каждая разновидность листа, каждый оттенок зеленого, кажется, вместились в это небольшое полотно. Вас словно омывает свежесть весеннего равноденствия, и вы счастливо избавляетесь от своих забот. Только Райхель перед вами с его большими круглыми глазами, он весь — изумление, и это огромное изумление пропитывает надвигающуюся гибель и бросает луч прожектора в неведомое.</p>
   <p>Райхель присутствует в каждом катаклизме. Порой он рыба, висящая в небе под солнцем, окруженным тройным кольцом. Он висит там, словно Бог Возмездия, низвергающий на человека свои проклятия. Это Бог, уничтожающий сети рыбаков, Бог, посылающий громы и молнии, так что рыбаки могут утонуть. Порой Райхель преображается в улитку, и мы видим его за работой — он воздвигает свой собственный монумент. Иногда это веселая и счастливая улитка, ползающая по пескам Испании. Иногда он только сон улитки, и тогда его мир, и без того фантасмагорический, становится музыкальным и прозрачным. Вы попадаете в его сон как раз в тот момент, когда все сливается, когда остается лишь слабейший намек на форму, последний мимолетный ключ к внешнему виду вещей. Быстрый, как пламя, ускользающий, вечно в полете, и тем не менее в его картинах всегда есть железная клешня, которая хватает неуловимое и лишает его свободы, не причиняя ни боли, ни ущерба. Это умение мастера — мысленно захватить добычу и держать ее крепко и бережно, не повредив ни перышка.</p>
   <p>Бывают моменты, когда Райхель создает впечатление, будто он сидит на другой планете и составляет опись мироздания. Все связи регистрируются так, как не делал этого ни один астроном. Я думаю сейчас о картине, которую Райхель называет «Почти полная луна». Это <emphasis>почти</emphasis> характерно для Райхеля. Эта <emphasis>«почти</emphasis> полная» не та почти полнота, с которой мы знакомы. Это почти-полная-луна, какую человек сможет увидеть, скажем, с Марса. Потому что когда она сделается полной, такая луна пошлет зеленый, призрачный свет, отраженный от планеты, на которой только что вспыхнула жизнь. Это луна, которая каким-то образом сорвалась со своей орбиты. Она принадлежит ночи, усеянной странными конфигурациями, и висит там надежно, как якорь в океане урановой смолки<a l:href="#n_10" type="note">[10]</a>. Так прекрасно сбалансирована она в этом непривычном небе, что добавить один волосок значило бы нарушить равновесие. Это одна из тех лун, карты которых так часто составляют поэты, но о которых, к счастью, нет научных знаний. Под знаком этих новых лун станут когда-нибудь определять судьбу народа. Это анархические луны, они плавают в скрытой протоплазме нации и вызывают непреодолимые беспорядки, angoisse<a l:href="#n_11" type="note">[11]</a>, галлюцинации. Все, что происходит теперь и происходило в течение последних двадцати тысяч лет или около того, приведено в равновесие вопреки фатальному, профетическому рогу луны, движущейся к своему оптимальному положению.</p>
   <p>Луна и море! Какие холодные, чистые влечения владеют им! Тот теплый, уютный огонек, из которого люди создают свои мелочные эмоции, кажется, почти не знаком Райхелю. Он обитает в глубинах — океана и неба. Только в глубинах чувствует он себя в своей стихии. Однажды он описал мне медузу, увиденную им в водах Испании. Она подплывала к нему, как морской орган, исполняющий таинственную океаническую музыку. Пока Райхель описывал медузу, я думал о другой картине, для которой он не мог найти слов. Я видел, как он делает движения руками, наблюдал беспомощное, беспокойное замешательство человека, который еще не всему дал имя. Он был <emphasis>почти</emphasis> готов приступить к описанию, но вдруг замер, словно парализованный страхом произнести название. Но пока он заикался и запинался, я слышал звуки музыки; я понимал, что старая женщина с белыми волосами — всего лишь другое создание из глубин, Медуза в женском обличии, играющая Райхелю мелодию вечной скорби. Я понимал, что это была женщина, которая обитала в «Доме с привидениями», где в душной мрачной атмосфере уселась маленькая белая птичка, издавая трели на доидеологическом языке, неизвестном людям. Я понимал, что она там, в «Воспоминании об окне с витражом», что это существо заключено в витраж и оживает лишь для людей, которые открыли свои сердца. Я понимал, что она в той стене, на которой Райхель написал красками строки Рильке, в той мрачной, унылой стене, озаренной бледным лучом неяркого солнца. Я понимал: то, что он не может назвать, — во всем, как его черная тоска, и он избрал язык музыки, чтобы не натыкаться на острые спицы интеллекта.</p>
   <p>Во всем, что он делает, доминирующая нота — цвет. По выбору и сочетаниям оттенков вы узнаете в нем музыканта, чьи краски подобны мрачным мелодиям Сезара Франка<a l:href="#c_8"><sup>{8}</sup></a>. Все они усилены черным, живым черным цветом, подобно сердцу самого хаоса. Можно сказать, что этот черный цвет соответствует некоему благотворному неведению, позволяющему художнику оживлять силы волшебства. Все, что он изображает, имеет символическое и заразительное качество: предмет изображения, однако, становится средством выразить значение, более глубокое, чем форма или язык. Когда я думаю, к примеру, о картине, которую он именует «Святилище», одной из поразительно скромных его вещей, мне и ее приходится назвать загадочной. В этой картине нет ничего, напоминающего о священных местах, нам известных. Картина создана из совершенно новых элементов, посредством формы и цвета внушающих все то, что воплощено в названии. И тем не менее, по какой-то странной алхимии, это маленькое полотно, которое можно было бы также назвать «Урим и Туммим», оживляет память о том, чего лишились евреи после разрушения Священного Храма. Оно внушает, что в сознании народа ничто священное не утрачено, напротив, это мы потеряли и тщетно ищем и будем продолжать безуспешные поиски до тех пор, пока не научимся смотреть другими глазами.</p>
   <p>В этом черном цвете, из которого родился богатый колорит Райхеля, нет ничего потустороннего или деспотического. Его черный цвет не подавляющий, но глубокий, вызывающий <emphasis>плодотворное</emphasis> беспокойство. Он внушает уверенность в том, что нет более твердого основания, нежели вечная правда. Даже не Бог, в смысле Абсолюта, ибо чтобы сотворить Бога, нужно сначала изобразить круг. Нет, в этих картинах нет Бога, разве что сам Райхель. В Боге здесь нет необходимости, потому что все это творческая субстанция, рожденная из тьмы и во тьму возвращающаяся.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Защита свободы чтения</p>
   </title>
   <p>10 МАЯ 1957 ГОДА КНИГА «СЕКСУС» («РОЗА РАСПЯТИЯ») <emphasis>всемирно известного американского писателя Генри Миллера была приговорена к конфискации генеральным прокурором [Норвегии] на том основании, что это «непристойное произведение».</emphasis></p>
   <p><emphasis>Первый том датского издания книги к этому времени уже более восьми месяцев как появился на норвежском книжном рынке и продавался в самых солидных книжных магазинах страны.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Экземпляры книги были полностью конфискованы в девяти книжных магазинах. Судебное дело возбуждено против двух из этих книготорговцев, выбранных наугад…</emphasis></p>
   <p><emphasis>В приговоре, оглашенном в городском суде Осло 17 июня 1958 года, оба книготорговца были признаны виновными в том, что «предлагали на продажу, выставляли в витринах или иными действиями способствовали распространению непристойного произведения</emphasis>», <emphasis>и этот приговор ныне обжалован в Верховном суде.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Я имею и имел ранее удовольствие и честь выступать по этому делу в качестве адвоката. В результате моей официальной причастности к делу я получил приятную возможность в известной мере, путем переписки, вступить в личное общение с этим знаменитым писателем и добросердечным и талантливым человеком Генри Миллером.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Письмо, адресованное мне, которое воспроизводится в этом документе и представляет собой страстное обращение Генри Миллера к трибуналу Верховного суда Норвегии, предназначено им для того, чтобы помочь в защите наиболее важного бастиона свободы, демократии и гуманизма: свободы чтения.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Трюгве Хирш</emphasis></p>
   <p><emphasis>Адвокат</emphasis></p>
   <p><emphasis>Биг Сур, Калифорния</emphasis></p>
   <p><emphasis>27 февраля 1959 г.</emphasis></p>
   <empty-line/>
   <p><emphasis>Мистеру Трюгве Хиршу</emphasis></p>
   <p><emphasis>Осло, Норвегия</emphasis></p>
   <empty-line/>
   <p><emphasis>Дорогой мистер Хирш!</emphasis></p>
   <p>Отвечаю на ваше письмо от 19 января. Вы просите меня прислать заявление, которое можно было бы использовать на заседании Верховного суда в марте или апреле нынешнего года… Трудно быть более точным, чем я был в письме от 19 сентября 1957 года, когда дело, возбужденное против моей книги «Сексус», слушалось в нижних судебных инстанциях Осло. Тем не менее вот несколько дальнейших соображений, которые, я полагаю, придутся <emphasis>a propos</emphasis><a l:href="#n_12" type="note">[12]</a></p>
   <p>Читая решение городского суда Осло, присланное вами несколько месяцев назад, я испытывал смешанные чувства. Если порой меня разбирал смех, — отчасти из-за неудачного перевода, отчасти из-за смысла и количества перечисленных нарушений закона, — надеюсь, никто не сочтет это преступлением. Принимая мир таким, какой он есть, а людей, которые пишут и применяют законы на практике, тоже такими, какие они есть, я думал, что решение так же ясно и точно, как любая теорема Евклида. Не был я также осведомлен о том или безразличен к тому, что суд предпримет усилия к истолкованию дела далеко от строгой буквы закона. (Невозможная задача, сказал бы я, поскольку если законы существуют для людей, а не люди для законов, верно и то, что определенные личности созданы для закона и смотрят на вещи исключительно глазами закона).</p>
   <p>Должен признаться, что недооценил впечатление, которое производят тяжеловесные, нередко высокопарные и лицемерные заключения, представленные учеными, жрецами от литературы, психологами, медиками и так далее. Да и как могло быть иначе, если в точно таких же не знающих сомнений личностей, зачастую полностью лишенных чувства юмора, я нередко направлял мои стрелы?</p>
   <p>Перечитывая этот длинный документ сегодня, я более чем когда-либо осознаю абсурдность всей процедуры. (Какое счастье, что мне предъявили обвинение не как «извращенцу» или «выродку», а просто как человеку, который делает секс приятным и невинным!) Почему, о чем часто спрашивали, если он может предложить так много другого, нужно ему было вводить эти будоражащие и сомнительные сексуальные сцены? Чтобы ответить на это как следует, надо бы вернуться в утробу — под руководством психоаналитика или без оного. Каждый — священник, психоаналитик, адвокат, судья — имеет свой ответ, как правило избитый. Но никто из них не заходит достаточно далеко, ни один ответ не является достаточно глубоким, достаточно содержательным. Само собой, что наилучший ответ таков: вынь соринку из собственного глаза!</p>
   <p>Если бы я сидел там, на скамье подсудимых, то мой ответ прозвучал бы, вероятно, так: «Виновен! Виновен по всем девяноста семи пунктам! Повесить!» Потому что, когда я поддаюсь недальновидному, близорукому взгляду на вещи, то понимаю, что был виновен еще до того, как написал книгу. Иными словами, виновен потому, что я такой как есть. Чудо, что я разгуливаю на свободе. Меня должны были осудить в тот момент, когда я вышел из материнской утробы.</p>
   <p>Душераздирающее повествование о моем возвращении в лоно семьи в рассказе «Воссоединение в Бруклине» я заключил словами, под каждым из которых и под всеми вместе готов подписаться и теперь: «Я смотрю на весь мир как на мой дом. Я живу на Земле, а не просто в какой-то одной ее части, называемой Америкой, Францией, Германией или Россией. Я предан всему роду человеческому, а не одной стране, расе или народу. Я в ответе перед Богом, а не перед президентом Соединенных Штатов, кем бы он ни был. Я здесь, на Земле, для того, чтобы строить свою собственную судьбу. Моя судьба связана с судьбой любого живого существа на планете, а может, и с судьбами обитателей других планет, кто знает? Я отказываюсь подвергать мою судьбу опасности из-за узких правил, которые призваны ее ограничивать. Я расхожусь с современными взглядами на убийство, на религию, на общество и наше благополучие. Я постараюсь жить в соответствии с собственным взглядом на вещи вечные. Я говорю: „Мир всем вам!“, но если вы этого мира не найдете, значит, вы плохо искали.»</p>
   <p>Любопытно и, надеюсь, вполне уместно упомянуть в этой связи о моей реакции на недавнее чтение Гомера. По предложению издателя Галлимара, который предпринял новое издание «Одиссеи», я написал к нему краткое предисловие. Раньше я «Одиссею» не читал, только «Илиаду», да и то несколько месяцев назад. И хочу сказать, что после того, как я шестьдесят семь лет ждал, чтобы прочесть эти всемирно признанные классические произведения, я обнаружил в них многое достойное порицания. В «Илиаде», или «пособии для мясника», как я ее называю, больше, чем в «Одиссее». Но мне бы никогда не пришло в голову потребовать, чтобы их запретили или сожгли. И я, кончив чтение, не боялся, что, обезумев, выскочу на улицу с топором в руке. Мой сын, прочитавший «Илиаду» в возрасте девяти лет (издание для детей), мой сын, признавшийся, что ему «иногда нравится убийство», заявил мне, что сыт по горло этим Гомером со всеми его убийствами и всякой чепухой про богов. Но я никогда не боялся того, что этот мой сын, которому скоро исполнится одиннадцать, все еще зачитывается нашими отвратительными комиксами и увлекается Уолтом Диснеем (мне он совершенно не по вкусу), что он страстный фанат кино, в особенности вестернов; повторяю, я никогда не боялся, что он вырастет убийцей. (Даже если его призовут в армию!) Я предпочел бы, чтобы его умом владели иные интересы, и я сделаю все возможное, чтобы так и случилось, но, как и все мы, он продукт своего времени. Я полагаю, у меня нет необходимости сосредоточиваться на опасностях, которые ожидают всех нас, прежде всего — молодежь, именно в <emphasis>этом</emphasis> веке. Суть в том, что у каждого века свои опасности. Что бы это ни было — черная магия, идолопоклонство, проказа, рак, шизофрения, коммунизм, фашизм, — мы вечно ведем битву. Нам редко удается окончательно победить врага, в каком бы виде он ни выступал. В лучшем случае мы приобретаем иммунитет. Но нам не дано знать, и мы не в силах предотвратить опасности, которые таятся за углом. Неважно, насколько мы образованны, неважно, насколько мудры, неважно, насколько чисты и предусмотрительны, у каждого есть своя ахиллесова пята. Безопасность не суждена человеку. Готовность, бдительность, ответственность — вот защита против ударов рока.</p>
   <p>Побуждаемый желанием взять быка за рога, я улыбаюсь про себя, предлагая досточтимым членам суда следующие соображения. Приятно ли будет суду узнать, что, по общему мнению, я считаюсь разумным, здоровым, нормальным человеком? Что на меня не смотрят как на «заядлого любителя секса», извращенца или даже невротика? Ни как на писателя, готового душу продать за деньги? Что как муж, отец, сосед я считаюсь «ценным вкладом» в общину? Звучит немного смешно, не правда ли? Могут спросить, неужели это тот самый <emphasis>enfant terrible</emphasis><a l:href="#c_9"><sup>{9}</sup></a> который написал непристойные «Тропики», «Розу Распятия», «Мир секса», «Тихие дни в Клиши»? Он переменился? Или просто впал в маразм?</p>
   <p>Если быть точным, то вопрос заключается в следующем: является ли автор этих сомнительных произведений и человек, живущий под именем Генри Миллер, одним и тем же лицом? Мой ответ — да. И я к тому же одно целое с протагонистом этих «автобиографических романов». Возможно, такое проглотить уже труднее. Но почему? Потому что я оказался «чудовищно бесстыдным» в раскрытии всех сторон моей жизни? Я не первый писатель, который избрал исповедальный подход, изобразил жизнь в обнаженном виде или использовал язык, не слишком подходящий для ушей школьницы. Будь я святым, подробно излагающим свою жизнь во грехе, вероятно, эти смелые заявления, касающиеся моих сексуальных привычек, были бы признаны назидательными, в особенности священниками и медиками. Возможно, их сочли бы даже поучительными.</p>
   <p>Но я не святой и, вероятно, никогда им не стану. Хотя в тот момент, когда я высказываю это суждение, мне приходит на ум, что меня не раз называли так, причем люди, которых суд никогда бы не причислил к тем, кто может иметь подобное мнение. Но нет, я не святой, слава Богу! И даже не пропагандист нового порядка. Я просто человек, человек, рожденный для того, чтобы писать, избравший в качестве темы историю собственной жизни. Человек, в процессе повествования сделавший ясным, что это была хорошая жизнь, богатая жизнь, веселая жизнь, несмотря на взлеты и падения, преграды и препятствия (многие из них созданы собственными руками), несмотря на помехи, навязанные глупыми моральными кодексами и традициями. Надеюсь, я сделал ясным даже большее; ведь то, что я могу поведать о собственной жизни, которая всего лишь <emphasis>одна</emphasis> жизнь, означает разговор о жизни как таковой, и я старался, порой старался отчаянно, сделать ясным, что считаю эту жизнь хорошей, несмотря ни на какие условия, и верю, что только <emphasis>ми</emphasis> делаем ее невыносимой, <emphasis>мы</emphasis>, а не боги, не судьба, не обстоятельства.</p>
   <p>Говоря это, я припоминаю некоторые пассажи из постановления суда, бросающие тень на мою искренность, как и на мою способность мыслить честно. Эти пассажи содержат такой подтекст, будто бы я часто бываю намеренно невразумительным и претенциозным в моих «метафизических и сюрреалистических» отступлениях. Я отлично понимаю, какое разнообразие мнений вызывают эти «экскурсы» в умах моих читателей. Но как мне отвечать на подобные обвинения, затрагивающие самую суть моего литературного существования? Следует ли мне сказать: «Вы не понимаете, о чем говорите»? Должен ли я собрать впечатляющие имена — «авторитеты» — в противовес этим суждениям? Разве не проще заявить, как я уже сделал выше: «Виновен! Виновен по всем пунктам, ваша честь!».</p>
   <p>Поверьте, вовсе не шутовское и злонамеренное упрямство вынуждает меня произносить вроде бы с юмором это слово — «виновен». Не лучше ли мне как человеку, который искренне и до конца верит в то, что говорит и делает, даже если заблуждается, признать себя «виновным», чем пытаться защитить себя от тех, кто употребляет это слово столь велеречиво? Давайте будем честными. Неужели те, кто судит меня и выносит мне приговор, — не обязательно в Осло, в любом другом месте на земле — неужели эти лица действительно считают меня преступником, «врагом общества», как они зачастую вежливо формулируют? Что именно их так тревожит? Существование, широкое распространение безнравственного, аморального или антиобщественного поведения, такого, как это описано в моих произведениях, или появление этого описания в печати? На самом ли деле люди в наше время ведут себя так «отвратительно» или эти поступки всего лишь плод «больного» воображения? (Неужели кому-то придет в голову в связи с такими писателями, как Петроний, Рабле, Руссо, Сад, упоминать о «больном воображении»?) Уверен, что у кого-то из вас должны быть друзья или соседи, люди с положением, позволяющие себе это сомнительное поведение или того хуже. Как человек, умудренный жизненным опытом, я слишком хорошо знаю, что ни ряса священника, ни судейская мантия, ни униформа учителя не гарантируют иммунитет от плотских соблазнов. Мы все варимся в одном котле, мы все виновны — или невинны, в зависимости от того, смотрим ли на дело с точки зрения лягушки или Зевса. На время я воздержусь от претензий на то, чтобы измерять или определять вину, чтобы, скажем, например, утверждать, что преступник более виновен или менее, чем лицемер. У нас не потому есть преступления, войны, революции, крестовые походы, инквизиция, травля и нетерпимость, что некоторые из нас озлоблены, алчны или склонны к убийству; пагубное состояние дел человеческих происходит оттого, что всем нам, как добродетельным, так и невежественным или злым, не хватает подлинной терпимости, подлинного сострадания, подлинного знания и понимания человеческой природы.</p>
   <p>Если выразить это как можно короче и проще, то вот моя основная позиция по отношению к жизни, иными словами, моя молитва: «Давайте перестанем мешать друг другу, перестанем судить и приговаривать, перестанем истреблять друг друга». Я не упрашиваю вас воздержаться или отказаться от приговора мне или моей книге. Как и не считаю свою книгу столь уж значительной. (Все на свете преходяще). Что меня беспокоит, так это ущерб, который вы причиняете себе. Причиняете, увековечивая эти разговоры о вине и наказании, о запрете и объявлении вне закона, обеляя и очерняя, закрывая глаза, когда это выгодно, создавая козлов отпущения, когда нет другого выхода. Я спрашиваю вас прямо: помогает ли вам исполнение вашей охранительной роли получать больше от жизни? Когда вы, так сказать, списываете меня со счетов, кажутся ли вам ваша еда и вино вкуснее, крепче ли вы спите, становитесь ли лучше как человек, как муж, как отец, чем раньше? Именно это и есть главное — то, что происходит с <emphasis>вами</emphasis>, а не то, что вы делаете со <emphasis>мной.</emphasis></p>
   <p>Я знаю, что человеку на скамье подсудимых не положено задавать вопросы, он здесь для того, чтобы отвечать. Но я не способен смотреть на себя как на преступника. Я просто не подхожу под «общий ранжир». И тем не менее я, так сказать, продолжатель традиции. Перечень моих предшественников составил бы впечатляющий список. Этот судебный процесс тянется со времен Прометея. Даже с еще более ранних времен. От дней архангела Михаила. Не столь уж давно жил и тот, кому дали выпить чашу с ядом за «развращение юношества». Сегодня он считается одним из самых здравых и светлых умов, которые когда-либо существовали. Для тех из нас, кого всегда привлекают к суду, нет ничего лучше, как прибегнуть к знаменитому сократовскому методу. Наш единственный ответ — возвращать вопрос.</p>
   <p>Существует огромное количество вопросов, которые можно задать суду — любому суду. Но может ли кто-то получить ответ? Можно ли подвергать сомнению суд страны? Боюсь, что нет. Судейская корпорация — неприкосновенная корпорация. Это мне кажется весьма неудачным — когда мертвые восстанут из могил, последний суд, по моему мнению, будет гласным и общедоступным. Если справедливость поставлена на карту, ответственность не может быть переложена на избранное меньшинство, ибо это противоречит справедливости. Ни один суд не мог бы функционировать, если бы не следовал по стальным рельсам прецедента, табу или предубеждения.</p>
   <p>Я возвращаюсь к длинному документу, представляющему собой решение Городского суда Осло, к перечню всех нарушений морального кодекса, включенных в него. Есть в этом обвинительном акте нечто пугающее и одновременно приводящее в уныние. Это какой-то средневековый подход к делу. И это не имеет ни малейшего отношения к правосудию. Закон как таковой выглядит смешным. Позвольте мне сказать еще раз, что я ругаю вовсе не суды города Осло или законы и уложения Норвегии; во всем цивилизованном мире соблюдается подобный же комический ритуал, проявляющий себя как Глас Косности. Обвиняемый, представший перед судом, судим не своими современниками, но своими мертвыми предками. Моральные кодексы, действенные лишь тогда, когда они находятся в соответствии с природными или божественными законами, не охраняются этими непрочными ограждениями; наоборот, они разоблачаются как слабые и неэффективные препятствия.</p>
   <p>И наконец, самый главный вопрос. Помешает ли на деле неблагоприятное решение этого или любого другого суда дальнейшему распространению книги? История похожих дел не подтверждает такую вероятность. Если уж на то пошло, неблагоприятный вердикт только подливает масла в огонь. Объявление вне закона только ведет к противодействию; борьба уходит в подполье, становится поэтому более изощренной, с ней труднее справиться. Если хоть один человек в Норвегии прочтет книгу и согласится с мнением автора, что каждый вправе свободно выражать себя, битва выиграна. Вы не можете уничтожить идею, подавляя ее, а идея, связанная с данным изданием, есть свобода чтения по собственному выбору. Иными словами, свобода читать то, что плохо для кого-то, как и то, что хорошо для кого-то или попросту безобидно. Короче говоря, как можно уберечь себя от зла, если не знаешь, в чем оно состоит?</p>
   <p>Но книга «Сексус» вовсе не предлагает норвежскому читателю нечто злое или ядовитое. Это доза жизни, которую я вначале принял сам, и не только выжил, но и окреп. Разумеется, я не рекомендовал бы книгу детям, как не предложил бы ребенку бутылку aqua vitae<a l:href="#n_13" type="note">[13]</a>. Одно могу сказать не краснея — по сравнению с атомной бомбой эта книга полна животворных свойств<a l:href="#c_10"><sup>{10}</sup></a></p>
   <p><emphasis>Генри Миллер</emphasis></p>
  </section>
 </body>
 <body name="comments">
  <title>
   <p>Комментарии</p>
  </title>
  <section id="c_1">
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <p>Даррелл Лоренс Джордж (1912–1990) — английский писатель, друг Миллера, создатель четырехчастного цикла романов «Александрийский квартет», который представляет собой своего рода энциклопедию модернизма.</p>
   <p><emphasis>Здесь и далее комментарии Алексея Зверева.</emphasis></p>
  </section>
  <section id="c_2">
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <p>«Сердце тьмы» (1899) — повесть Джозефа Конрада (1857–1929), описывающая плавание героя по африканской реке и его соприкосновение с жестокостью мира.</p>
  </section>
  <section id="c_3">
   <title>
    <p>3</p>
   </title>
   <p>С романом «Путешествие на край ночи» (1932) Л. Ф. Селина во многом перекликается «Тропик Рака».</p>
  </section>
  <section id="c_4">
   <title>
    <p>4</p>
   </title>
   <p>«Дневник» («Journal intime») швейцарского философа и писателя Анри Фредерика Амьеля (1821–1881), который охватывает 35 лет, показал духовные и моральные искания личности, постоянно размышляющей о высших ценностях бытия.</p>
  </section>
  <section id="c_5">
   <title>
    <p>5</p>
   </title>
   <p>Устами Андре Бретона (см. комм. 23) сюрреализм возвестил особую значимость для творческой личности моментов спонтанного волеизъявления, которое чаще всего носит разрушительный характер.</p>
  </section>
  <section id="c_6">
   <title>
    <p>6</p>
   </title>
   <p>Эссе входит в книгу Миллера «Мудрость сердца» (1941)</p>
  </section>
  <section id="c_7">
   <title>
    <p>7</p>
   </title>
   <p>«Космологическое око» — заглавие первого сборника эссе Миллера, увидевшего свет в США (1940).</p>
  </section>
  <section id="c_8">
   <title>
    <p>8</p>
   </title>
   <p>Франк Сезар (1822–1890) — французский композитор и органист.</p>
  </section>
  <section id="c_9">
   <title>
    <p>9</p>
   </title>
   <p>Ужасный ребенок (<emphasis>фр</emphasis>.).</p>
  </section>
  <section id="c_10">
   <title>
    <p>10</p>
   </title>
   <p>Запрет с книг Миллера был снят постановлением Верховного суда США в 1961 г.</p>
  </section>
 </body>
 <body name="notes">
  <title>
   <p>Примечания</p>
  </title>
  <section id="n_1">
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <p>Зведное бытие (<emphasis>фр</emphasis>.).</p>
  </section>
  <section id="n_2">
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <p>Когда уже не слышно ни малейшего шума, когда ночь накрывает своим темным пальто огромный город, в котором для меня таится обманчивый блеск, тогда мне чудится, будто со мной говорит таинственный голос; я полагаю, голос этот исходит от меня самой, потому что он мыслит, как я… Кажется, я ищу что-то, не знаю что, но едва мой независимый разум освобождается от могущественной власти Мира, этого смертельного врага, мне думается, я найду, что хотела. Будет ли это забвение? Или молчание? Я не знаю, но тот же самый голос, который я считаю одиноким, обращается ко мне… Я не могу понять его, но говорю себе, что не может быть в мире ни одиночества, ни забвения. И я даю имя этому голосу: Мой Гений — злой или добрый, мне не дано знать… (<emphasis>фр.</emphasis>)</p>
  </section>
  <section id="n_3">
   <title>
    <p>3</p>
   </title>
   <p>В моей земной жизни ничего не изменилось… <emphasis>(фр.)</emphasis></p>
  </section>
  <section id="n_4">
   <title>
    <p>4</p>
   </title>
   <p>В жизни, которую я веду в бесконечности, все по-другому. Там — только счастье и добро, потому что это мечта. Там нет школы с ее унылыми классами, но есть Бог. Там нет пустого стула в семье, которая всегда в полном составе. Там нет шума, но есть уединение, дающее покой. Там нет тревоги за будущее, потому что оно — другая мечта. Там нет слез, потому что есть улыбка. Такова бесконечность, в которой я живу, <emphasis>потому что живу дважды.</emphasis> Когда я умру на земле, произойдет то же, что происходит с двумя одновременно зажженными огнями: гаснет один, но с еще большей силой разгорается другой. Я угасну на земле, но я снова вспыхну в бесконечности… (<emphasis>фр</emphasis>.)</p>
  </section>
  <section id="n_5">
   <title>
    <p>5</p>
   </title>
   <p><emphasis>…страну чудес, где пребывал мой разум. Я</emphasis> летала в этой далекой стране, где нет ничего невозможного. Вчера я вернулась — к действительности, к унынию. Мне кажется, что после великолепия и роскоши я была ввергнута в жалкую нищету (<emphasis>фр.</emphasis>).</p>
  </section>
  <section id="n_6">
   <title>
    <p>6</p>
   </title>
   <p>«Дерзание», «Да здравствует динамит» (<emphasis>фр</emphasis>.).</p>
  </section>
  <section id="n_7">
   <title>
    <p>7</p>
   </title>
   <p>В один из этих дней я могла бы сказать: мой дневник, я добралась до самой глубины! (<emphasis>фр.</emphasis>)</p>
  </section>
  <section id="n_8">
   <title>
    <p>8</p>
   </title>
   <p>Лишняя (<emphasis>фр</emphasis>.).</p>
  </section>
  <section id="n_9">
   <title>
    <p>9</p>
   </title>
   <p>Раздвоение (<emphasis>фр</emphasis>.).</p>
  </section>
  <section id="n_10">
   <title>
    <p>10</p>
   </title>
   <p>Урановая смолка — находящийся в состоянии коллоидной взвеси вариант минерала уранинита, безводного оксида урана.</p>
  </section>
  <section id="n_11">
   <title>
    <p>11</p>
   </title>
   <p>Тоска, ужас, тревога (<emphasis>фр</emphasis>.).</p>
  </section>
  <section id="n_12">
   <title>
    <p>12</p>
   </title>
   <p>Кстати (<emphasis>фр</emphasis>.).</p>
  </section>
  <section id="n_13">
   <title>
    <p>13</p>
   </title>
   <p>Aqua vitae (<emphasis>лат.</emphasis>) — водка.</p>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAgAAZABkAAD/7AARRHVja3kAAQAEAAAAHgAA/+4ADkFkb2JlAGTAAAAA
Af/bAIQAEAsLCwwLEAwMEBcPDQ8XGxQQEBQbHxcXFxcXHx4XGhoaGhceHiMlJyUjHi8vMzMv
L0BAQEBAQEBAQEBAQEBAQAERDw8RExEVEhIVFBEUERQaFBYWFBomGhocGhomMCMeHh4eIzAr
LicnJy4rNTUwMDU1QEA/QEBAQEBAQEBAQEBA/8AAEQgB9AE1AwEiAAIRAQMRAf/EALgAAAEF
AQEAAAAAAAAAAAAAAAQAAgMFBgEHAQADAQEBAQAAAAAAAAAAAAAAAQIDBQQGEAABAwIEAwMF
DAULAwQDAQABEQIDAAQhMRIFQVETYSIGcYGRMhShscFCUnKyIzNzFQfRJDQ1FvDhYoKS0pOz
VHQlQ1Nj8aLCRNNkVTYRAAICAQMCBAMFBgUFAQAAAAABEQIhMRIDQVFhcYEEkSITobEyQlLR
YpIjMxTBcoKiBeGyQyQVY//aAAwDAQACEQMRAD8AtR6vkqKpfiUOSVr5tWnB2hOIqNzsDypO
PpqPGmEHc8qkbgMaa1qYmu0N9ivQcortNp3EUtz7oTQ6IEuXhRrUa2oYGn1qlJqLXyQzgzpK
K5SpJoPsHA44UhzNcFce5AlOUTqxk0gaCeWNZDerrqzFgRFVedXW7XZiiPkrJzSF7y5SVxJr
pew4pe9mPurxXYtXr4HCedNAJJTjU9tZT3JOgI0ZudlRTtmnDSWPa88sq975aVw7I81Pa816
7q0bRXEaa5qCCuvjfE8seCHZEV0RqgaCSeA51cmLrZWdWnuXQa6k3OrCPZ7iRuqRwj5DOmTb
ZPA0yYSMGaZioXNxtxuRu/Z+4VN747JICBWuqUQVwCka0POdV3Na5qJwrimuoM6AOqRlXQ4G
ucK4mKjKgB6iuagtNSu0Ad1muFxNL00hnx4UAcrqleyukJXOFAHMiaSikiUiKAECtdroaEHb
TXZigByBO2lXNIpUAeiEJHQrylFkjp0FL6rvJXzddTtrVeYLLcP1EDAc6jbJITmaYStHMiiQ
K3NK3bVUpR7rulKqazJabXtpugJJSkY4DNxqxMOzRuETxGHDME40+BItqBizEZdhzNBWVhbi
EXl48FpCgfCf0V768NKKlK8deW91ve7ojhX5He17O9qKtttaV6i3DaGMjM9r6uZYqhOYpbPZ
288cjpWB2lwRaV3uj5WOjtWkQtwc9Mx8FE7I1IZOKuHvVFVwW91VUSdWrTjE+A7W5FwTZw5X
nHiCTMbHM9rAjQUAo6e1gbZmUMGvSMalltLNz3OeUcTiNSU69AFm4N9UAJRX2youe1lR4tt6
wQ+Xd9NLdi2fEr7GzFy5XYMbn2mrDo2MfcLWA9pC03bwG2oOZKmqiRxe9z3YqTnUVfH7bg4m
6LktyLc/IqLc3Jb5nVUZY3m3sEZlgwTEt4EdlRbZBDN1OowOARFxovb3ufbI/EAkeaoNpc0y
3LRkHDD01suHjfNw8iqlW9X8rI32+nyVbc8bUPzMXv0LrzfTtts1C54jaBw7a0u6eHdti2Ca
CKBgdFEXNlTvawPWWhreCKxvt08QXfqxOcyBRiTkf0VZCeW78M9eUrJNbuJPaa9laKqcY1MN
ztZTnKRj7eARQMjbggqZBSpEpXKbltvqfU1UVVVhJYKveIxpbLkfUPbyofZ4g+51nKMLjzOF
WO4xl9rKnAah5qh2aINgdJ8t3uCvVXl/9d9/wnP5eBP39HHyuu9+hYcKRA0oQoOBpKKRrxrU
6ULqZu4j6c8jBk1xqIjDy4UTuI03kmOZB9NQxk88K61HNU32Pl+dRzciiIuyJqY8a6op76jw
qzIeMBnXVSmg8uYpEE50AI50sPJSIISuUAdw50q4gpUAOUc64ffpADiKWC9lAHfWpPGAFIIu
GVJxyoA6HBC3jghrh4dtN7eOFOJww4UAL4q0qXxfNSoA9CP2dCyD6tx5LVwZdu0ZHzNb+mhy
/bivdeh/ot/TXC+glrycfxOuuZppul8PsZ1FNWI9ULwSjZI9oA+zePI0fprnU25MpPQ2tLcd
bJfzOPHibcnuvqR/L5FHgWezXkUluLRx77FADvjCmy7I5ztMc2mFSdBxReVAMn29jgR1QRiD
3aI/FY8g+b0tFemvJxX41TmdbbdLVeYOfanIru3HuruzFkHaLXb7Ywkh7ncDm40toTpPTBSK
Cbc20h1OEjjzcR+ipW3cEYRgeOJQgVP1aV5qXT468fHV1SnJNq3dbJq7teybs1jBBdftL1x7
2NWt1+wH5raAdc25xLHEnioX3qRv4y3S4PLURNQT3qjjsq/Wb5KP6ycTbSSrq1vpxWNjnzD7
H9jHkNDQbdHLGyRS1cSM6LtHsdbBzQQ1Dgarnbgxo0tDwBwDgAPcre9eDZw/V2uqptUuFgyr
9R2vsw9wZdXEO32pRAgRrVxJPGqjwpeC4nvgqua5i+fVlQm675ZxM+ujfJmCC8f3apbfxLt0
Ly+C1njccC5k4ao8zK9PEldq627KYrBPI3Su1r5r5sWHjjc9crNshcOnGdcoBzccgfJV9ZAn
wpCM1tqxsm+bTI8vfZTOe7FznTBT/wCyiIfEVvIW2sUE7GuGlrTOSweVukVtaIbnozPhl8lE
lreqH+Wo5JA18bD8coPRUlAbm/p9B2OD1wrkUrNlU+n5b7ON2/TH3hhbra5vMEUy0hEEDYuW
flNS8V4HGkooTaldJL2p2V+u2ENDx1jFxDdVPoCGUP3KbsanvUcKd6KuOupHFyb62fazr8Cj
3Rp9rcUzAoTIcsa0tntUG67vHaTOc1hic5W5q2hPEu0W203ot4XOewsDzrOKleVdHinZXHQ4
Hu1HuOXP52UjvfpiYpW62nwVZXG1NnvdYuZmamaXFoYE7uFZO22u4u772K3brm1FvYNJQuPZ
VnmgCASnjELW7s/y+tAxpvLh75D6zY0a1fKcaH8Q+E9r23apbu36hlYWgBzlHecAaM9gjxMc
mXZTXAZ1c7D4dut4lJaelbRn6yU4hfkgVq4/AezhqSvlkcOOrT71GeikI8Tzk4FKVaTxH4dt
7Lcbay25r3uuGKGuOol2rTV3Y+BtqtoGybnIZJSmrv8ATYDyXjQp7BBgqRCla3954J2i6gc7
bpTHKF0uD9bF5GsjDsd7Luf4WGJchyOX1QMy5eSU9NQgrQEpEca9GtvA+y28Q9p1TP4vc7SP
MBQe8eBrU27pdrLmSMC9Jx1BycqWdYwELvkwlc4VI9jmOLXDSRgQeB40ygIO/FpV3QU7aVMR
6CwKzGosqnYFjoZ7gMK+Zaydl5GuONM1DKk52dMbjWi0KhDqfHi4cqZRVuwCpthCkIaAG034
1OUU05VmSxZkLSKrlXAEzroKqExFNIQZBuD4YREGAouJPOqy4k0AuPnSpnkHsqn3i8EMLhgp
4V6U78rpxWcqmCa1pRuyxOWUW73RmlQHAEg1XjCuue1zi4hSStJzgoRuHOu3SirVVXQ5/Jff
d2Yi46kblRm2MLrtrh8VT7lBhwVasNoC3BPIGlyuOOzL9qp9xxR+tMuQc6rN4cdMTTx1H0VY
6kqr3nF0Q7He7Xi9uv5qO37+V7e/jBYWrtdtG7mwe5hUjjpGrgASfNQW0yh1vozLCnmNT38o
jtpHcUIHnqbUb5drxNoL4+Wfb15Z/wDHPqkAba4OvJXfKDvfWrYfBVLtZ/WwBxa4HzCroEVX
uVF48DH/AI9z7dv/APSwd4e/f0B/8Ugord9qO5+KoWPH1EUTZJTwQE4eeh/Dw/5mE/8AjkHu
VbeJ9wj2ywkki7t3dgRtPFAuPmWvb7ZzxVOV/wAgv/ZviJhh+338V9FO+EJFFI6Jh5hg/TWc
8FW7TuO5TkDU12lp5BziT71HeCSTsryc+q9an8NbRNtxuZ5Hte27draAqtCk4+mtnGDyKcma
8R79fu3iS2hnfFBA8Ma1h0qQcSUrReLCf4akJx+zU+cVit9w367OY9oKkfOreb7ZvvtnZZMc
GOndEwPPBUonVSCItoLds8LMuA0FzIXTH+kSpFZ/wrud/e7803Nw+QOZI4sJ7owyStJe2xtP
C81q52sxWxYXDigrIeCf36w/+OT3qWZUA/E2b7dkniSOY5w2rtI7XPSs/wCJLfcd6347XblI
bdjSQ490as3nnVluu6M27xNZvlwhlgMcjuSvwd6an3nZ7q6nZuO1ziC8DNBcvdkYaHITPVAT
Jdp8I2pi6huL2UDUwFS4jsyaK74Wu5N23C93OdrWyNDYWNAyHrZ0LtXg25ZfC93aQP0u1dMH
WXu5uNX21zWMl7f+xNALXMbM9nqvkDTkMsKfksLrbUNOq8kYvxdulzPu00DZHNht/q2sBQKM
3VbeA9wuZjPZyvL442tfGpUgkkEUPdeGp943DcJ7eYRvZcOYWPB0kI0qoq92HYodht5pppQ+
aRv1snqta1vAUk27eAY1wYzxbbRQb5ctiCNcjyBzcFNUunvVYb7uH4julxcswY5yR/Nb3RVe
C5aTw4KnEyviSIfNSpd5FpUhTXuj0EYRYVXyklxSrA4RVXOOJr5taydmvcjLjktSMbhq4VG0
K48qmwTlWjwNs41pcaOjCNHA0PA3GiThWVnLjsSztIZ0hjS9ypQjnepA6eFdHvVx2VUIhmk0
tLkwFY3eL900xYD3QorRbzdiCBwBQ1iy/qOcTxK11P8Aj+LXksvI8/ur7aqq1sPDg4rSc7DO
o8sFrocK6R4Dq1bbE63bPIZ5mRN0d0yFwBK8NIqp4pRFvaXN09wto3S6G6nBoVG86VlV1dba
MdbWrZWq4aNT1dq43lv6ZP7tD3MWxXLgZL2Lu4BDL/crPvsrxlv7UYnezkoJURq9ldO23wMI
Nu4G5xgw+0HNtRXi4auUoNL+49xeu293Zdi+totitXOdFfRd7MHqkfQp9yNkuWhkl9EGgr3e
r/dqgZtW4PuZLRlu91xEFkjA7zR20xlhePt5bpsLjBAdMsgGDT21Wzh3bks925F9XmVPpqzV
Oxew2+wwSdVl/FqAwUSnP+pRQudn430P9mb+7WctNo3K9aX2lvJM1uBc0YemuDa9yc2dzIHO
baki4OH1afKodeJ5dUw4+Xmottb2pVvdCNTbXu229wyeDcIWyRqQrJUQhCDhUe6Xe17rK2W6
3GJWDS0NZKAAqnBKzD7G9jtY7yWJzLWUpHKfVcagUecVVYqoqoRF3a1pta1n3Ztdv3mx2y1N
ta7hAIy4uR0crip7UoiPxRHGxrG7lbo3/wAEtYPVXcEU1W9xEIjb4mjnbtFxcvupNyiMkrtb
0ikAJ8lWr/ELHtjDtzg0Mc1zQIJFBZlxrEBrCFrhcWuBbQrtdK/AtLBtrnxDHdW77aXc4DHK
3S9LeQFCMeNV23zbXttyLm23GNsoBaCYHuCHPjWbRQSzhmKYHGjfnRA5WF90mq3K727dJWS3
e4RvexpY0iB4wJXnRdjvkNlCIYd0aY2+qHwvcicitY0HKnt5eWlvy2qrI0m+q/hRsbrf2XcR
hk3VjWOUODIHtUeUGrDwhHZRw3IsphMC9uvSwsQoflV541Qav/DXiW22WO4ZPC+UzOa4GMjD
SCMV8tCtLykK0rqvgi5ud4g2zcLxkd82Fz5S6SMwF6OQDPUKCv8AfLLcIxFdbjqjGJaIHNB9
D6zm7Xrb7cbi6Y0tbM8vDXZgGgqG08Nf4Cm3dfwov9Hhwf8A2B/gO/v1xfDvCY/4J/v1RHJa
QzqdlP0/7mVNo1X8KNAvh9PtSiZ9E/8A5KVUq9xP5Z0qNlP0/wC5kzbuv4Ub8lWVXTethxo8
fZrQDgTIU4V86jt9DsYDRTh3nVxeFSwsUrTbwIJiYA2u8UpKgFJtZITHDKlS9ztpUyRJxqOR
4a0ngKkJKcKq94uhBA5CAckNXSm5qv6mErL7Gd369MkxjaVaOdVDTildmkdJIXOOedNrv8VN
lFXsczlvvu7HcCa7gKQApVoZjmuFavwJ0zdXoeS1htyHEZgLiayZwOFH7XvF1tbpnW7WOM7D
G7XijTypoDSeKGwv2Swft0gO2scWNahDi/HvFfJVnBDtkkOwuu5nRXDIx7MxoUPOC6qxcm9X
c+2RbY5rBbwO1schDlxzx7aefEN691k8tZ/xzdMIAzT5WNEqfQDWbYF8ablgAdDsP7FS3sdr
aeHtw2+DF1sG9ZwxWSQ6zWRg8SbhBuku6xhnXnBD2odOKZDzVGN8vhBdwHS5t87XM5y6l7KJ
QmaGe+utu8H7fJYydCSSRHluZXUePkp3hGJ+5bfu0cr/AK26cA+Q/wBIElazU+83Vxt0G2PD
OhbnUwgd4nHPHtp23b5f7ZDcQ2paG3IRxIxBRFb20YHk1XiiW1k8NxttQOhDMIWeSI6fdrDY
e5Rcu73b9rZtbgDBG4vBTvKSuJXtoIKmOdJx0AcADnXaaClOBBHbQAkwXhSUGkvdrgAoA7hz
x5VwtXEDGu8aXuUFShNXA5VI0DVnzriBFVeynta3WMM1qCkhuAaSeyogc1qdO6QOS1EVxHOq
QraCKGmoh7K7Sd2UxHCQhrgONIDnS40C8SRcKVd+LSoCUb4FIvNQHxie2jmlY0oR4AJQV86d
pjWhXeejIWkDsqCGIkrRaaAlTZknOINPptJTUikcCtL3uNcGVdUU0IZI8NaTyrHeIb7qS9MO
wTlWj3S5EEL3KmGdYW4m60znkqeddH2HDus7vRaGHuL7abVrb7iMDFVpLilIkeWnNTHGuoc8
42nUq7xoA6jVrozpBK0HhCws7q8nlu4xK22hMrWO9VVTEUIaKFFC+5xpIFQcK1niyztY7Czu
m2zLa5lJ6ghxZp+dktU/h+1hut5tIJWhzHyAuaciBjQHUqSq5GkUPmr0N9htjNy/E22sYtmw
kFiDT1er0xhVXb7BZzeJ7y3lZ+qWqzOiGAIOTfJQEIyAwPOu9nHlW2sNw2be707S/bWQwua4
QytQPCcSgoTw3tts3d763nhbcOtQ4Ql4+rBa7T3uAoh9fsCEZVPRmtWU2wXkMD7p7o/ZmMa9
sod3ZNWTWc3VoL2Jzt52tlxaW0DHSEaYHB4eOOrAVc2mz2jL++mnY360uFtER3WxsaNTmt7S
aAhHmhCdtIZ1JPpEj2gANa4p6TUfHCgRwV0Z1xU4U5udACc5DXVJzrhGA51we7QOESgqBhkP
hqREINNZgPNTsyccs6g0Ech5Kh41M5Q3zVCUVRlVIm2h0rka48qAO2uakJpOXA0yWc041wZ0
lNIKKA6EnxPPSpcKVAjew4sWhkLnny0VHhEKgiaS8+WvnbdztvQJiZpYDwrru9TlQJXECVJm
jhxpVyu51LQCConOmuIAxyrpFBbpcdC2c5UKVdFLS7h5me8RbgHPMDexaoEGKZ0+6lfPM6Q4
rzNMHBM67/Fxrj461XbJzeXk3XbOKlPa4AY1waVxrpQ5ZVoZDgAcVrvGmNp/bQAsBVz4f3iD
a33Tp2Oe2eExN0IcTzWqUhM6cFHZQnDBI0O67/YT7TDtVhA+OKNwe58rlK9hU0FsO5W+27lH
eXDHPZGHIGIuojDOqvtpLTnMjhmnk8URO211mGPMhueqHYJ0up1A2o5fFIi3527WcTjHI0Nm
ikw1Ad01nRzXCu4Z+7TdpCDVs8S7DZukutt29zL6QFHPI0tLsyMTQOy+IorJ942/idcRX32+
ko9Tn79UedcwpbvDAQXkm67NBf2d1tlo+COB2qZryCX/ADcTVifGULt4deyRSezCF0MMYTUr
sS4isnkU40kPw0SI7I8Pke4ZOJPpNNGASu9tKkAqQKFaVKgDq5dlcHOlSBAzoGkTYIMeFOan
eI7KiXDy5VI1wLTwOFQaTA5xWM+ShxljlU5+yPkoeqqK+h3SFUGkQEWmqQcKcSopmZyujFBX
KQONA4JUwTspVzHOlQI3sSujFdibpU8a7bNWMU5BXzdtYOy30EScPfpKckpUqkkX8lpA1z+S
V0nCqA44oNRrKeJNwBJgaQS7OtDfXLIYXOOFYG+uXXFw5/AlBXu9hxbru7WK6GPuL7eOOrBy
c64KXCnNYc+NdY57OqOGdd1GmBVQ1IWqM6BDmkDOnjEUxoJwFSKgSgDhC1b+HNrtN0upLS4e
5kjo3OgLSnfHArVSAtaDwlc2lnLeXE72MlZCTbl5Cl/YtCUgH2/g2GWPb3P6rHyuf7WuTGsX
Ly0JtWxbbuO439u1z/Z7drnQkEKdJTGrmHxKTbbQX3kZfK8i+DiPVK+tyofZb/a7XxHubjPG
y2maek9UaQurCq2j3MBk8MQweG37nMXC7wexq4BhOAcOaVNtOx7BucEbGm5bcmMvfIWlsQcB
j3iESpLzfra+2jdVma175Wi2hJRxjYgCCiNjurWxtIX3O8RutRGS6xRp9Ze6eNLbGgbn4epU
bJsdtft3LqanyWjfqdCjU4auHFdNK/2OC08P21+9j47uWTTIxygAd7gcsqM8PbpaWp3eVkzY
OoNVqHFCSryEFM3feW33hi0bNctmvurqlYo1/GzaKIQpYQzwjaTbjaQR6xbPgbPcknEk/FB4
LWe3uyhsd0uLWFelE5GqVKEA5+etfceJLBh2y3t5md/p+1ScGMY31HHy1k/EdxFcb3dzQvbJ
E5/de0qCNIGdDSgCsNcGVOBSmrjSA7SpKeFKgBV0VzFeykFXCgaJH4NHkrjASS7glSFXNx7K
61uGFS4NBKOiU4YGhzmaIf3Y3LxSoCeFNaE2OHNK4lSAA01wQ4ZUyDgC0lpVw0D6EvClTVOX
ClQI9FtGpGKa5NRoi3akC5FKZbNa+5Y1wBBch9FfO1q73VVrZwjqu0bm/wApFpWm4gpUW5eK
Nk229lspbSR8kJ0uc0DSqA4Y9tDfxvsSEiylw7B+mvd/8vl/XQ8/97T9NiwHbTXHlQH8cbJw
s5B6K7/G2z/6F59FH/y+X9fH8Sf76n6LlN4kvgGdFvrGsuhStxJ4r8PSO+s2rW7m4NPv1xvi
Xw04kfg8YI5tZ+iuhwe2vx0VUqPu9yMOXnXJaYssQYgZ1ISOGFbceIPDgxG0xehn92m/xN4f
JRu0RFexn92tvp3/AHf4kZyuiZiNK05gxrcfxBsiL+DRceDOH9Wpod42d7wxuzRaiRgjMF/q
0bH3r8QnwZhQ0cDXa9Ai3TZZHBp2qFqhVRh4p8miXXOzMTVt0ABJb6jFw/q0tj7oDzdtdJwQ
V6Q+faIvX2yEBAfUYfW/q0Kd02lrXP8AwqEIHFC1gUD+rRD7oDAAYZV0hcxW2PiLaQUG0w8g
gZ/dou13TbZwHDbIWApqUNwUpwbRtt3Q8dmefFvLPnXNB416g6bam4+xREBVIa3h5qXW2xyJ
YRJgT3W4L5qNtu6H8vax5glLTyFen9ezQEbZGcyga3IccqguNzsIpNEe3xOQK5WtCJ5qNtl1
Qvl7WPOEwywpaSeBrejxBalmsbbCAildIzKDhTG+KLVS0bbGoXJOHmpRbvUJr2uYYMKZE0um
75J9FbweJYHR6xYRKSGhuCknzVC7xexji07dENOZw/RRtt0dPiLdXtcxOh/I+iumNyeqfQa2
v8ZNVG2ESc6J23xT7bewWxtImNlcGlwzC0bL96fEJXj6nn5aQQESnCOQHFp9FXXidBvt2AAA
HNAT5ra3s8MX4G8hjQfZSVAH/boh+A0zy8JgDyrrASCRzqMZBKRDkqXUtWHTfZ+ioPjeepUp
IKaUCbkah+KF5pTXhwRQQvMJWv8AATGm8uVCpGEXy0vH7WtvLRB/0nH/AN1NogxpTjSIpz01
ZU00AOpV3BO2lQB6a37MVFaftjPnVLF3o8eVR2g/XI/nfBXz/F/Up/mR07fgv4Iw3isEeILx
MO+PotqoMeC6gV8uFafxJbh283b0eFc04NwybVS3bpSSWaixyjIfFNd+ZbOcgGODUfWCBeBo
gWzjiC1yk4NXDCrR1gYmBjHPLscMOIp1tZ3LQcSGN0l7kHxsCDQMDisnvZq0A+qcVJ81E/gk
cUXVLhIXAlxaD3E4VYzbvt22W7I4ozJO1hGspih41Vu8UbgxhZbaYWuJXugrqzzp7V1FuyTt
2mMq9oIZqCOLSB3m4UGLWMBpJxQZhMQaEn3C9kCvnkc4pqBKDDKom3cyoXkgAhDQ606AXrmx
NaY2gFzQ/FPPUsj4OlG9qiU6HOcMhggFU0N3KXjtJGJ5iipLuQwhgK90DSnI0KECktNrbFcy
aZSmhhROJWraO1YNbnguc1xDV4giqTaorhzjJoIaFa0pgudaDoy9ISvcrlBQHjllVQmJ6nXO
jjYMACWt0tOONUW7ODHNYXtc5wdqA4Y5VdPZE5zXHDSCCXHLTVJurI5CQ3STrOHHGk1gEVsH
fnCfLFaWNkdtZqQHEgYcCQeHkrMghrSmDmofQUqR0pMXdJJGrSpKDjQngZd3V505CwSFjHE5
gJqTKozuttCA6SfvvawjTiQmdUTLa8uCAXKXEZnBTRD/AA3uQYySNrZA4E91ykJRIoZZP8RW
7Ubba5HaSC54Hn41xviXbsdVs4uUK8FAU7Kq2+Hd3eHPbbu0NwLsvRSb4f3PAOj0qAi+Wjd3
Q4feA+e62m778AMT9LcH+qoNSSWxm78ZY5S4d0gKoqKDwxqUTTdMgFAAoUUO7bZrS40F3VY1
wRMDjxFHyxMQKH3kJZGer0/jEsQacudCSwaJHgKVDghGWNWcEE00RbHKHSNarA7BwR1CTRx2
rpXTO6r1cgBzXFaXRlALmFuloXSpCeUUd4dT8ZtNWJ6jcU7DQKl7S8oAoIBdjjhR/hvSN6tQ
75eYPKh6ktEHij9/3nzh9Btb+ZfwJ6/6U/5dYHxQP+evPnN+i2vQXRiXZxFqDddvp1HIKzM0
0I8nbwpOOOFXw8LtQf8AJWv9unM8JGWQRx7hbOe7ANDlJpZ7MatR4308tykzy0savneFmtJD
tytdQJBGrIikPDDf/wClap86iH2YO1Fh3ovOyD/AC+23XzB79c/MBTfWif8Aad9KrHwptbbC
7mLLqK41syiK6UPGq7x/+3Wn3TvpU3pkXrPkY4qpOKHKmhVouR7nMDXB2kBuWIGGaUKBSHKg
euFKuJ3FpUCPUIfsahtv2tnlqWA/U+aorb9rZ86vn+L+txr95HTt+HkKrereOTcp3zpoOSuI
CAihm2EcfdjYGh7n+s4kIQtXe5RRzXUnUDnRtwLQ1eIpTh8URla1Q0EtwCppr6KDmrQqBbWV
jE6W7uGNkCOESFxRwQJQHU3G+t3CziZFaqEkJxcRzNWcVidzJvtwLo4O4GwxouAzd2VZAMt4
Y2wscIWMRrQM8ePbQk+nxBT1foZhnhl7QyS+kDmnVr0nLjxqeTw/scSFr5cSNOOBWrt7ZLg6
nhzY2qS1BiUwFCutGy9Nr3EtDmlunhUtRnVhJnrzbrGIgQq8FuogEkqHcailtgxgbGwBXOCI
uYWtPJttuQ7SHRE6gUQuOPOh37bE24LGHHUo1HNG8aH1xGv3jRm2MbrarUcC3y+7RYjgewRu
7riHBTgQV7Kku2xGRxYpd3EwxwNcg2+6uXPcxpaxupXu+CkBYba6eKSKONxc3qeq7LvDlVrJ
INfTBIf3SQeQKVVWbA26hDiS+NwBcB2cauY+nIHSluGWrz1aExj4XEPaArnFyrwaRhVZe2zQ
CQQHN0q1MSoTOrrQ2MuIUtcqgZ5UHeMbLE1jQjjoGOa86dhGTmY5rHglCAQnnozb44pIhG9d
TVIPNRTLuIBzy8q4agU7DTLORwlaWu0nUB7lR1Gmy0ENxI2NwAMWlvdTSiHI1YWkU9k9Q0o7
UDj6q406zAcxusgqBqKdtGMaFJUnE4pVLAMd+IumzVgwLgChANDPe57UJLmAFSeJBoljYg9U
QkNUkVzoqMCoVxKCm0hA72zEGSENUORoK5EULf2jZo/aGn6xjWkhvPI0fo9YaHDvBUOeFRgx
ho6TtLWgahgcVpdIHJVSw6LcEPDZFLVAJwzQ1X3EbodUmDg5w0uQlFGVG31xLLdFrWlsZ1og
GYzNCm3knl6UZLmAtVXZlKTQJg8bUiBdiEaSg+SaN2RwG+2mnLqngnCn3FkbZmlAX6FcNShC
aWxtaN5tEA+1PFeFJLI3oCeKT/z1385v0W1vZv3G/wD2p/y6wXigD8eu/nD6La304/4N6f6U
/wCXTXUk8qACCrTw0P8AnrP55+iaqxkKtPDP7+s/nn6JpS51Budc+bYDfAe23H3r/pGh8KIv
v224+9f9I1CgSjc+4JxhY8mzV+AP226+7Hv1z8wP260+6d9KneAB+t3Z/oD3654//brX7p30
qbmM9QjsUMO5wRQyQyQ9TqMYwkFE0hKrXBheSzBpOC1x66sKaCSaHZuJ6CSht9yXT3UpUvi0
qQz0y3+xHkqO1/bGfO/TUlv9lUdr+2M+d8FfO8a/m0f71fvOpb8PJ5HbyJrruXUQFU+snDjT
GxNb6oaS75TiVUJUtzqffSNC6WnvYA8Ka9r3BW6mNaG4oM1r6Z6teJyyF7GL0ho7waSilaSu
aem0NBYuoaioFSGN7CS1SSCmHHtod1pMGzyNkPVkVSmGAwApaAPmDnaQHhkbnd4k45cKaWxQ
6Q1zVcACq8DSgMs0LC+LTNGG4FO92pUZN48EOakrASzDDA0N9+oD2OL2o0jHXlh5qrNwikfK
GMBLyWkJjiQlESx3dyRE6EsDXl2sFBiOFF2tlFHpe0uLkCuJxJpeA0wHb9pe0Ce5xKABvIAr
VnK0NAazADVgAi4VMjTj5iK4Q0vaVUgp5KIQNtghga36z5RaoGdSNjLIwwYBCo8hqR7CWnTh
pxDvPXAW4jWhU9tAhzWuKD+l8FQXbSBqAV7QAo4pRTQ5A53MJQF+SxrnFw1aSU5IeNN5BIz1
9EWYrqLi9U5rlQlsdErVzBB9Ioq9lVxDB3NRwPkoVoawglQoavpqf2jk0e1TtdDoemljSg4k
rVg+YMOkEqSoAyrP2KtIc0EuV6fNq9iZg1ziCuknDnTTBsc+5BcNRxRmHbXeskT3FwBJdgvb
SdGHKhWRoVuGGdQy2k7yQzA6vfFU9BD3Fsjo3mRA1w1heYprxbdJ0jGhrdKgu4kGo2wX8LDo
YjyG6lThxqC4tdwn0MLwANWOaDlSlaAVpa6eYgEKHSIgKYiriztI4YBqa3W7SdQCk4JREVjD
BE1CrvjHJSRQszZY7d0oc46AC1oKHPnSG2V9wJXagXklrS1SEwXKu7O8nebUEIRNjgnxa5fv
exqaU6mokly5gVH4fQ7xaknUdbcVU5Gl+YJwDeKSu/3nzx9FtehmN0uz9JqapLYNBOAVzExr
zzxP+/7teLm/RbXoM37jf/tT/l0dWIw38H7l/wB62/xR+ijdm8NXljulvdzzW/TicrtMgJTS
4VmIYJrmRsMDHSSPya0KTVw3wsYWh+530NlzYTqePMKSWcPkfkkOXGYJrnwluEtxLI2e2Ae9
zmrJijio4VGPB245e0W3+L/NSHh/aZe5bbzE6XgHtLR6aA3PYtx20CSZofC71Z4zqZ2YjKiy
jV8i80hJzptNf4U2a42u6n68kUnUZh0na0Q8fTVZ+YH7da9sTvpU78v/ANqu/mN9+m/mB+3W
n3TvpU+iAyB503BafpJJQYUum7gRSHB1eFKu9J3OlQI9Jtj9VjUdsUvI0yLqfb/YiorYg3jB
zd8FfP8AD/Vp/mR1L/h5PIJuGtbdPc4ganBO8RwqM6CMNCYHMmpZyXXL2uUAHBWhMqiSRwLW
qxNOCACvpDljSQHFEUKUxQ09HqXI3FcF7K7reYwXKDiowBzrgkVWuBUE6SQKAGBpIBwDjpxU
rTnuxdpUygfDS1HUCCRiAgAzSuOe9dQxwxPnohAdWR6uQDFB6KYO6OAKA1ICNBGpBj6RTHqd
IPEBDS00A6O81ygldSUwq12Sd4e9Ud3dstmK9wBOAaM8cKQZJIA55DXF2A4kAULUB7C5mEhw
PDz11jAqhPWcoTJa5pe1oC4AAHzla4zUGuxRS7SKGA9rCSQSq6Q0Dtoa7thMx7NOkRtPedgd
RPGiWuc3B2JUAJwQLUT3ta0vka6QvB1jPjRkDP39vEJEbmqEjEE6arix/dyK6eK8auNyBjas
YcGazimWFUQlLZQBmox92pY8Fzal7RG3VpxepySrmFr9A+M3u8eKVm4LgN+sld3Whxa05Ymt
DBODGC14KJgnZQgYSAQHNLUAB49tPAGolh7y8T/RqJry9uoFHacQmBU1I0gYsKlznJgOAqxH
YnSuaBKAcARx41yWSN5IA0AKoKtxSnaHFC4lqaSoPnqF1wx4LXOLiASBgczS8gOuKNALW5jH
Erh21WzPeJOi5rWtkaveBC44UVdFr3xI8xjUhJ4aRwoG6ZI09Rzuq0Maq5pqxpAC3kzZWtCA
9MvBIGByp+wMDd0tTkr2Jh2GhJXdQlwboBLygPCitmVu8WbQRjI0IvYaS1H0BPFATf7rscPo
tr0F7HSbOY2BXvttLRzJZhXn3in9/XZ/pD6La9DbP0NtbMi9OAP/ALLAaOrEYe6umeHrcbfY
kHcXtBu7oDFhIXQzyCs9I98jy+Rxe84lzipNOnldPM+Z7iXvcXE89RWoiKTs5hYHmciSrTat
9utvcI3fX2b+7JbPKtI4otVQNOGNEsTR6H4b223truW7sSXWF5E18JObCveYfJVP+YP7bafd
O+lRvgC6kda3Vs4q2NzXsXhrBUe5QX5gft1p9076VUBlmZUhmPNXBglODTl21LH0O6ii0qWO
ns/npUfsEeiW/wBiPIaHtD/yEa/K/TU8H2AqvimA3i1j+VIieY1wfb1duaiX6kdS7SrySWlx
pNzKDo7FcVyqMhrWtXS52oKMTT7nU65karmjURgByqNqnuOLiBpIOAJJr6Lv5nLORhmkk6VI
4rzpxaQF7q4kjspuJYHHUe6QSo50494kkkBoPuUmA1rQZMNIBI58qcQxhc0YnBfTTVLu8p9Z
qJ2iuSvLcQpKc0GdNAOcpKd0NJdilNkljiikkHeEYBAVKfDG58uJKY4DGs7v966W7FlbBELW
ktzceVK3cCCO5m3PdWEBGFww7Aca074j1nuybqdp9FV+37bFtltFdzFLlwJf/Rxqebe9vt9B
lcXqSr246cFypJOX4gwhoeHI0AggZ1wxqcQCgJOPMpT7Sa2voBNZv6qIdCo5qHIinPAa8rxa
VCdq0+oIWhjcF44p5Ka5jAmOBAQeenSSBhcS7BxyTLDOh+sjQRpkaEUDPE0wANwH6qdJ1K54
J4NrLTR6bhPIa1u4ywQRGND3i/BUHPvVmZy32hsgxYrB5KhrUCN0R0tdw0k9mdXGzXUfU6Mg
7zj3XdoFAsewBCBo0ENXHFajDhFdNc3Bxd8FC/xHBsGFZAOCNHJCKcWNLNDwChdpcvpqvs7p
105hIDUa0aWZ55miy8lxaS5rWl4y7atiHh72tajmpqAdgSUqJGxhzwWtVvdICD1qjfO2STSp
YGaQuRK8KGuZw1rWtJLQ0nMIodSTAjvLlvUcXObqjLi1qEqUqvkmkdEXP9Zxa1ukFPJUlxOZ
Jy8lTqcBy9WoGiR7gCuloacDkRSmfjA2h/fbbBylp0uKEetjkKfskhfv9oTmZR5MqZNNqai6
omtcEJ4rXNgIdv8AaIcpQfcpfmDoLxQB+O3YPyx9FtegCITbaIMupBoUcNTErz3xQf8An7sf
0h9FtegSvfFs5lYUfHb6mntDFFHViPKponRSPieEexxaQeYKVHWkvrKPf4PxTbgPbWge2WYQ
HUAnUYKzrmPY4se0seMC1wQ+ik8OGUsqURgU/AVzGrPadjutweZHfUWbMZbl/da1vYTmaPtC
O5p/AFs9lpc3LgjZHNYz+oMffoH8wP260+5d9Krjw3uMFzdTWlk3TY2kbWQrm8r3nny1T/mD
+22n3TvpU3oSZhO4vZSQ6sK4C4sw5VxX0h9B6HTnwpU1XdLLhSoEehwuAt17DWbtLjq+JbMD
ISnj2GrqeYRWDnZHSay2xSdTxHaOJzlI9w1zPYcU23voz3e5vtrtX5jbXDtVzK1pY0hyYryp
qgNChmpGhcc6kuXAXL8zqcgyz00xq6g8akaGkjDGuueEiw0ojQEyAKZ410YakQalVCeXKnya
gNSd7vENUc64S4Kqq5ScuVJgNGODuzHzU17G6Aw+rpxwOKOp5eSjUcMW5VBdSOjjL9RGgE4l
VQ0+gEG5XrYI3shKTEEYZIRQeybZpeLu4ashLSzinbQ9qOvuL5X/AFjXPKY9nKtCHBuliBvd
BaB2VL1HKWoixry4St1se0j3az19sE5unBgL7XV6zfigitGHOb63ycqTnOIDW4NLgq9ooeWJ
GTtbC+srhl1YOc7SWqOYVCtXE++yAAvh6bu806j6yVZRRiJzgUxRCByqq3na3TsE1uC7pai/
38KUtLWV2ABk3a6luQ+Uo3UEZwREqaO/YxvW1I/T3gPL21VEhsoMwILS1aHur0PcQ1uACIPL
QrSOA3dt1dcnS12DXOIPHLjVW6ckqM8PcphD3uJ4E5CutieoQKTSYQxzJSh1FBjnUzdU0wKl
AcD5qkt7B0wJJCNa4kHDKjIbUxxGaQIrgBGBhlnSkaLHa5GRxNaQHO0B2oHILxqy+qLXNJ1Y
uJC45VW2UrLeNrQmpzFKtzxoyW4jAe4BOprzCEFKsUA800TXu0tUAsAaQoVM6qp7kOVQ1qtI
OeYdnRLrgxNBLCSdOsr6EqvcOoZCNehocnahpPURNGXPcSEdqc4NXmmdTyQsYGOlOLWtwauO
NctogTqcw6AShVM28qhllc8GRpLgA0FpKAIUpjYPO8Yove1cKK2J/wDz9m0Z9UL6KBlC4ko/
HBVonw4QfEFnx+tFLqGR3ij/AP0F584fRbXoFx+45P8Aan/Lrz/xR+/7v57fotr0GZrn7K9r
BqcbYgAZkmPCmI8rt7m4tZWzW0hjkbk5tXY8URXAA3Tb4bxw/wCr6jz5TVX+E7n/AKSZfmGl
+Ebp/pJf7BqFeqw7U/1MrY0sJlp+P7LEdVvs0QkHque8uA8yUFuO+7huTOnK8Mgb6sEY0s9z
OoPwjdP9JL/YNdG0btwtJf7DqPq8a0fHXyshbX1TNF+X6+0Xa/IZTfzA/brT7p30qK8D2V1b
XF17RC+HU1unWCFQ4pQn5gft1r9y76VOU0oYjMN9XsQ0ggNJO4MFwNLj56Bpjv8AppxSlSx5
fyWlQI0O6XZ9j6QOYSqTw6WDf7QYH60oezSaluZuqwBcs6pi57ZQWKoyTCsvbcSpSq9TXnvu
s2tEepy2Mj7h0jTHpL9QUlURKUdhO0kvfChQBuOQrzE3FyQPrZOHxj+mkZZNBWSRQD8Y8PPX
p3U72+Bjk9RbYvwV8YwIwH6a77CSp1s1FcV5ivJDf3PCRycMTXDfXJxMjv7RolB8x64LFRjI
wer7lRXe2OlidG2aIamkAux48ca8n9suPlu/tGum+uPlkec0pQ5t4HqO37Gy0L3vnje95wLU
CBPLU428B2r2hmKDhXlAvZ0xcfSaQu5Tx900YCbeB64baINLRcMC5lRXTbw4frDCG4jEfpry
Rt1MDmfSad7ZLz900fKL5j1roQKouGApzGPu10RWoY5jrhmlwId3hio8teTe1ynifTSF1IuK
+mj5Q+Y9Htdi2qGd0s1zHMHJ3XEJh56bc+HtimALZ4onAEAhzUxx51557U/kPdrgndxGFKKL
uE2N2/wxtWslt9G1uaK04onyqjb4V29uI3OPh8nBP61YrrnlSNwciKUU8QmxuGeGttY4l26M
LiCM28f61TDZNv1hw3NgAIKK0jAJ8qsD7R/Rxx92ue0kAYcqcV8Qmx6HFs+3sBa/cY3gt0gE
tCYqvrU+Ta9ukaGu3CLAk5t4hPlV52bnDBuNdbcAqrafyhuZvj4e2uRyN3BjlDUHdJVv9auH
wvYRAvffNaqhXBozPa6qvw7tK2/t8zNAzavLnVXvO8unuHRMH1cZLfLVbKurtIvqW3bUvU0z
ti2wuX8RjTVqzbjgnyq47w7s5bp/EmAIAMW8CvyqwwusSCMDS9oRyFuXOs/l8S3Z9INo/wAM
bMTjujAi5aMz56ft/h/ZrG/hvRuTXuhdqDSWoeHA1iTctIxbhxpe0NObfJ5aUV1yKbvGC18S
zRTb5dSROD2OcEc3EHutr0OSR8ezOkjOl7bYlrhwIjUV5M0qQURTlXq9x+45P9qf8umnIHnL
vEe+4JfS+kVweJN943svpoGO3uZwOjE5/wA1pPvUpbaaHCaJ8fa5pHv0fVvpP3D2d0HjxHvh
/wDuy+ml/EW+f66X01Vg04U/qW7kuq7G58Fble39xcm7nfNoa3RrKop4UF+YP7bafdO+lUn5
ffbXnzWVD+YBPttr9076dDypYzNt9QYLga6mPoNQicAaSDhS9oYDkchU9QCP5e7SqD2gealT
hATxkmME8aCkCnMIE40ZCCYAarpCdWJxUInlpIDulrQqj3edOwxIQoo9yuKTkp9ZVHbTiXkO
BBT0cKoCvNIBaRo3b7aK4c8SFA0BD56AA0rpCir232SGd4RQ3HMoHJyNFw7Nt7bx1vLA4sa0
SFxKYJlnTVbPREu6RmAPRTsFGGVaSPb9rmErooVjadAOo90jjSg2fbpZrfU3RHM1zcHFdbae
y3YX1KmcJXCkClaHdtisraZgheG6gpYTwFVUsNkxAwuc7HUDghpOrWqHWycR1BxjTkAA51Kx
kRwQg8Mad0YzE6QuAcCEbxNTA5IAKcQQKKs4IZX6Xgo4ENI+UKdJtc7G6y06SAQTTdXEhuUw
BDI0nc6Nh2+SRriADgrQuNI2cTYS6Z5ZJ8VuBX0UugSpgBpV1MUFdjY550taXO4ABTQM4Bit
TWkRmuY4QFL3Ae7U0O130zi1kRVoBdq7uB8tXuyeHri3v4prhO53gB8NVWjbyiLXSxJd75c/
h2x9KFGuIDGj368+Kk6jmca3Pia1demKFryNOJAHE5Y1iZWGN7o3ZsJDvNVckpJLCQuNrK7k
VOzCnPKiLewlnt5J2OasePTXvEdlMFvI2QRvBBdkPLWWil9DTrARtu0Xe4uIiCRtxc92VXjf
DNlG1rrmUozB6IPTVw4QbH4fa5oHUDUb2uNYe6vbm4cTLISvBTWHz30e2vhqaOK9JJb5lvHe
vZbYwtIDE8gX3a9UcYRtazjVCIAZBzboC15EzhXrFyf+DkP/AOqf8ut6qFHYzflBhbnxbfD6
rbWssrVmEbGNBKc3E8abbeLL1x6O5tZe2jsJGPYNSHi0jjVCpwpU251VfKAha5+JZ77tsdhd
NNudVpctE1uTnpd8U+Sq0HhV7vAXw/sjjidEgXigNUaCk1AGw/L4pNefNZUX5gn9ftfuj9Kp
Py++1vPmspnj/C9tSc+kfpVXRAY9xRxppFTy2zmsbKoIkxaBifPUZiePWQeepAZ8WlTtByWl
QAZbfs7e2q9wj1kcR8BqwtylsEy5UA9RK5wyUoKoDrUJOQzK407AseShwyx5cKRYdWbgvNOV
IgNieq4AUuoFdUjHFqIUXAlUwpoqSNhejUJ8lMC22q/lJ9leWyRLg1/97hU7t1giuZ3Oa+PX
CGNB7x1D4KFtLaN7u99UWAOIcgX01Z3FrtVzC17yYZmt0qCOHGtfmdUuq+7sZW2pyBWd1bRW
zmsndFK7F4cO6fMlBzXrFa+3kka9rteknugpm2oJ7d0TlLxICeBxTyVPamxEEgkjdJM4gxBo
JTz1O5vGEUqpZbb8CO6v572TrT95wAGVQtEkjkaCScqLfaOEBebeRrhiZHYNTyVHBbXTh1Gk
MDCCXEpnkaUzq2ynhKIOOtpmEB8bmqiE06aOVsbC9ulrh3DzHGjXW99PAZHzte0HBpPujCgi
+V7RAXF4jJ0tGNJpL9RMz+kf1dLmFgMYbljx51dw7tZPjjZckrEEKAku1Dh5KoNMrnI4Ev5E
Y+iiodqunnvJHgoDuNNXa6SK6rKlwwi5v7SN36kHEcS8VX/XTOLkKlSpwCZ1dWe37fFHHISZ
53hOmQjGHm6rV+3WsrWuAaZMFeBgg4AVapaynFSd9a9G33Ma1jnEFCQSlWm0PkguEHcOSoCR
6a0X4PZ3EABYGuwxbgRXLLZxbyPexwkjeSEeFcKdeOLTJNuWVAZFbBzS4yvc54C5YnnlRdha
CIklznkBFcVqKCPpBGggZJR0ADYy7jWj8DJTOewHcSNdcOJTRwPkrzy5OqeRw+M93v16CWrI
VGfE1m9w8LSwWct6yTUGEucwjgvCvP7jn41avG38zzB6eDiu625Ix94BYbdNeMjMDnNc0nU4
D1QeNWNpsV27doeq4SxNIcXtCDu+WrHwywN21Uxc44dlXtlA0TGQHBE7B5KfLRfSbnUmtv5k
Rgz3ji4LWW9s0/0nD3qxx9atn4yshKt4MDGQ1VwI8lY57cccKxSdEk+ptu3ZHsGQ7a9cJibt
SzYxdD6wDPToxryRulBXq9z+45P9qf8ALq6gYiXwvFefW7LeQzxHERSO0SMHIryqL+C965Q/
4oqj4KM0zp0DJ5p44IiS+RwYwLmXFBSar3YZ8DUXfh/fruxs7N0cDWWYcGOEoV2rGg/4N3r/
AMH+KKpbmG4tJ5LeYkSxO0vaqgHy1G17sMSvlpRX9V/gGfA3/hHZrzapbg3Wj61rdOh2r1Ti
vpqt/MEpfWv3R+lUn5fuLprxSqNZUX5gn9ftfuj9Km4hRPqBkjK/ALkEHkphOS411QKcWEtD
iEbwNIDiBMqVJR5qVABVuvs4+GgHtJmcMMXEe5VhAnRHJM6AI+tIBKanEnjVAx3dwJAUIOPK
uPTpOTIjOnsa5VxAUcRyrkmroOUkhMMRUvUCvFWOzt/WBKgPT4Gq1UrUeFrWG4t5hIzWC4Y/
BWlPxEcjijYPudtDLfMa8hjZEXigqW62Fro3ywuMbQe4HYg0XvFqLeQGMFzTgB8mrWx0XUQ6
gXSAP563XFVtmD5LJLOhmNp9mt5tUkIlce53uBXMVoJtvYISbaQQFx1EtaMKVzs7evHLB3dK
uOHGiHSSwWhdK3qOGeGBoVEsNCtdtzOpQ7xII7ZkMoEk7v8AqZYLyqmuLnW1scbdLQirmUq2
vurdue98Y0BpawN7xamK4cKpZy0SnRgME9FZ8uHCNOJJxOWtSx2+aL2Z2uJrhEFxcik061Dn
M0NY10ilzXMwcFNVrHHQQqCponSRva+MkOBwIqd+kot1jc+5bQwXcd0JpWCTSUK8O2jIYbj2
yR7x9WcWEZY8lorZXSzR67kghwQearC6a3pd3geFa7Zr/wBDF8j3AklgxWOjKavXGS1Z29hD
HZnunHJ1CMJe1p5GrQypZ9NVwqK0SjUp2ZVS7Y8AmOZ7VyrsdtLAFMrncStHKOkAtRuBeC0V
pgh2Y+eeR8MbWNR6YkYLRMoc21PBwA9NJzE6TU4ArXbwgRJ2IlZOzVW+xokm/QDicXRgnEnj
RV8zVtEzPlRuofQGENATAYUbcECzR3Fqe5XG3v8Au+S7zC2I6e1V4qJaZZntluIbfbmtlcGd
4oTlhWgtbiP2N9031A0kHmEqst3xi2dD02OBKYtWjrpjIdrMZwBCEDCulzcrdaUS1Uni4+NT
a0mKvN0utzjniJOhivCBQgPxqrZI4xbtcqyEj0Y1PcvFtcSxwBGOGl3atDThOmOGnnVN6SOt
YkawZDtr1i5/ccn+1P8Al15QOHlr1vomfaeg0o6S30NJ5liUVQHkfAeSi9paDulmoVJo/pCo
bq1ntZTBOxzJIzpIITLBat/DO2vlvWbhcAxWNn9bJM/BvdyA51MqYHDAvEITfL7711V4zq78
WWbo9zfes79tepLDKMWlRiFqkQqgx4UNpOBfE2P5e/a3nzWfDUf5gj9etfuj9KrPwNtk1pZz
XM7Sw3CdNhz0N+N51qs/MH9utfuXfSqnog6wY8+tRlyUtYWMQhSUFCIpq22+wa+CKUk6nk6T
w5UVq7NIVrqtZ9CpxTLHlSqw9gP4j7LwyXsRaVPY/tgW5fZJFbfs47KBe0GUoAMyik+ej7b7
FM6Depe/MAakxpeYCYMQCgAPI8q5JhA4oMhwNdbmCpOOS9lOnafZXHgQONLqNaFZhW18HBNu
kcMzIferFAVptp6kVtZCJ7miabvocHDyVrxtK6knlrNGjUXFtHcABwwGJNctoWQfZ49lThOO
FNLw093A16VqeVoZIZMgAnEccaaRJocx0atIxxqSPvEucfLXSS4nlTlCM+bO5tZZJbcNjhlO
npvOerlWfNjNJdPgA0vaSoxTCrzxDfAXIYCVjaVbwU5HzUFtd9GbkdYd9z+6fKEK1jdVdkpN
quyUwVs1rNFIYy3FF81OAlDQG5hSErXbhbarZbeIa0QO4gE0BttpLb3jWXEXccvCofG5hMtc
uMopI7m7CI9yAqi8q0djuAmiDSpkRDnS3LZBITPC0B5I7o412GxktYy54AOVWt9U03KRFnS0
QtrDoXpCTyNdN68t046edNtQtsVpzLQgNKYULMMWkyFxuJjaCOFJztJBRa6MGjsrj2lzcBVN
4M+uQy1cZnLwaPfqO/k1DApilEQt6duX5YY0C4F7A7MKteXns1sr+pnr4ap1tYbG9z5CSVyC
eSrC9/ZweGmquB4M7gMw5CKtL5xFt5q5Vap8vJ42R0b4pT/ICbcwGIhMSeNLfptETIWgkmnb
OxziXOwANBbxcOfeGJMAQhOVe+ZuvBQeJYo/Ezu4bY6NpuS9vexDT6Kr7tFjA+SKmvtwlmkd
C491rkB7AuFQXObD/RAra8SozgmkqjnqyJvCvV5nuZsr3MJD22ytI5iOvKWBXDyivV3sMu0u
iBAL7fSHHABWJjRUDBQ+LdyYxjLmKK60jB0rAXYZK7jQu47/ALjuTOjM8NhBUQxjQzDmlGfw
3aRobvdraMcQwl7l81cNh4UgKTbhNPzEMae6aad+lfWIFFU/xfbJBt3iK5s4PY7iJl5Z8IZQ
un5potviDaIHCS12iNswxDnu1NHmpntnhC3wjsp7gjJz36R6AaX8SbfHjabTbsPB0ivoy9VT
zbyOV0d/TQv/AAfud7ud3eT3b9XdYI2gI1oU4NFVv5gr7fa8uk76VWvhDd590muetHFE2Jrd
LYm6R3jVV+YR/X7Uc4nfSpPTWRLygyGpDV7s2527IY7eX1g4lrfLVA4IafC4MlDiFA4U6Xdb
TrgV6K1Y0Lr2uP8AH+r8TqaPc00qp+o7Xq+PqVKVVuf+7cLZ/wBu0LtAsI860C8AyOJTFTkU
GNHWiGEcu2hJdRmLRqyPKpGNACkImJJOns8tdnJ9jcqIEyCU4NdqOJRT8YcqbckexnErhx7a
nqNFcM61G0nvbYwjAuc73KywzrW7Uwe0WDQfUjc7Hmauv4qiu/lZpjpARVWmlmHe8wFRF/DI
+/TmOKmvY6s8e7oO0kjAomfk5U8FoyrjKcgpDSKPfNvimW4DVkyPkFVlptT4Z455W/VOPdKV
qpohK1CMeFKCJoiaHNBI5is3VTujJe5xA9jGuY1pyAz50nR5IFIpzWuZg0amjIcfJThI04IQ
ma1aJgaMV7OFDbh9kBRaNL9YOOR5UHfuALBwJxqbPDKqsjbKP6pBzq2dE0QL2YVTxTaG4ZrR
012PZAOKVNNEO3UYSHuaAvkqwgjGkA4mqOG8b1WrV7aPEhamdVbsStR133bctGCjhVfGVgYn
Oj9yI6ZaOVVdu9IGtPA15Of8fGux6eN7aXBY5QzcXtXEkYVoLtodbKcAQErLXglbf9YAkFwR
OzsrQuu2zQxRIhwWvE6L69l+p/ce3k5E+Gj7VhhVnE2C1LgeBPbWcvLg3FyS4eq41pbsiOyK
YYVk/aOpK9rmpjg6vUqw5Z5W+ngZeZPaHp8s+/Ul59o1PkjCo5ft38O8T7tT3UALo36syGpx
xq7dA/L6kLDjXrD3tj2h0jmCQMt9RYcnAMVDXll1CLe6fE0qGED3q9RuP3HL/tT/AJdVURgx
J4VvQS6ObbZDxZ9ZH6M6T/C7pxr2u7hvmkeqHaJP7LqosUz4Ug9zSrSQ4ZEFDSarOlqvvXP2
D+bz8wq72vcbJ2m6t5I+0gkekUIBjllnVpZeJN4tBobOZYuMcoEjU/rUa3d9p3B2jcNrAef+
raK1y/MSk6xo6vzw/gG7zRY/l5jLeEZaWVH+YRHt9p9y76VXvhnZ7awEtzaulEVyB9VO3Q9u
n9NUX5hAG/tfunfSpvRCMe4ZjjXGqHLkldOZpCkA5eK4qq0q7pCUqJAMtARAlBylHluAQu4K
aOs/sh250E5pErwSSFcUBHGmyUJpK45BOFcvnH2X1c0xRBnT24KBkoOdR3iutV4AjjS6j8St
FaTanCO8XUAGRBq/Oqq23apL97AxwaHO041c7lt79tvHRB4fqAKjDzVfFZPlqvMOSr+m2Xsc
9umDwTUsc0BKl4B5Vl+oemC4kEpgKZ13tYUBA5k17saHhSaNh14QPXApCeMqj24dtY4zy+Wu
snkJDVTIijbXvJXzGzEkZHrD01xskeI1DHtrJGd6O0uNJtw9V1EaTz50bE/zMPmNiHtJRR6a
cemcNQPnrJMutUZL5ixwyA40xs8ygteTnUui7sadjXaWcE9NAXmMyZhowqmFzL0y4yEOQaW1
Y7cJJY1cpcRnWXPFaTMl8adrQcjJIXmanlcekADhU0O3PLHOGIBxHKlLCQ3TnWdeSrHajnzA
Imlz28K0m1tIC8BhVLbQuMmWDa0NozRD5eNVuTwhKrTINxJLHcR8FVkISMEYYqD2VZ3n2ZKp
21XAJE1ciVrDlxdGtdAaddSr3vSaJ2xZJ2qufDsqG4YNK8Mz/wCtH7FCS4u4CluXRZY1Vlhu
jmiERrhxrLEtfMNLQikLWj3B2oOwxTCs1FG4XT880ptYqNZbM9cv1TuYnqkhQO2iruLptt52
gl7pANOQ7obQdw0tvJAMtRzPbUt1clr44kUQvDwi9lH5vQuPkjxHbpL1twmk0luojunMYCvT
Ln9xyf7U/wCXXmF/O24vXzM9V5B9wV6rGp25oAaSYQgf6pOj43ZTgnQ8ot7G8u0bbQvlJ+S0
mrSPwpdxt17hPDYxnPqPBcnzQat72LxlIOnbGJsRCdOzLQB51Ws7c7NvjXuNxbTPcPWcQXZ9
uNQ46u3phFfNGF9qDU8J2QOozblKMwB04lFNf4quIRo2y1gsY8gWtDpE+c6qWSCZhR8bmp8p
pCemmfyNNWS0S9WKH13ehufA17dXdxey3Urpn6WFXFUzyoP8wf3ha/dO+lUv5dr1L1eTPhqL
8wV9vtiP+0fpU3LUsDIopcVSuNGApcTSBREpATJglKo+odPbSoAsLQfUryoQgGV+AzTAFKKs
z9RmnOhnk63lpJyTveaqJGgHijQgPq028GmyaFzKZdtPRxQHkmB5GnSWc925ttA3U4d8nPDh
UtpOWyqqcIsPB7YnP+sVWu1NwwWpvF0nT3JhheHueO+1PV5emrDYdum2wN6jTozkcmA7cKG3
2xdvG4GS2Li1oAYdKak415+Lka5bcn4az6novx7qbFmF6fEq4YpXQmYxl0bU1EBUNSuFk6MB
mvqIdY7asdtjvtkBZdgS2cv2sTkXyt7aLb4btrqYXFjcJBKrtBOI7BXr/vE09vzQzy29nZRN
lWTNst3YvIOk5KaNNoPYfaWROaGnSXEj3BWmGzWzbYwvYDI0Ea+JTtrtntYlsmseAhGI51i/
ft2SrTS2fFFr2aSe60ysGNUEnBTiBS7rfLgUrUSbdBA7T0xqaahn263nCEAE8uCUn/yLVv6b
S7z/AIC/s69btPwM+Wd1dKgV3SiFEHHz1ex7Owd0yYFai3DYri1jErRriwKjKvTxe8pyYzVm
V/b3rp8xUANwUcBV/t0jba2IIVyYVTRRlxATl7lXCBrWjKn7iGknoyeGU20F2F2QS2Q4OxNH
ystpGNdGQozXtqmiYdSipXTFhIFeZQnC0g3mdQqGMNmwI0rj5atwEYG1Sbe8yzgJlnV6GqBi
leisJSY21BbmAvjKCq9+kOY35OBFXExRpHZVLL9p56w5Xk0olAPdENJ5cqudmbotHSnCqSc/
Wac6vgTBtzAAhdhQvxVQ+jILklzXJitVcDI3SuBAVxwWrR5IiVMxlVbEP1hSAUNXyaLzIr1M
zusDYtxkAAGpxKcqCvQfaXYEer71We+hN3cPikhPOKrLwfrDtXBKLYtj9JrX8Ge4wcK9XuP3
HL/tT/l15Q1MK9bEbZdrET3aGvgDS7kCxCaamBHksdxcQ4wyPjPNji2jIfEO9QACO9lA5FxP
vrVpLve0bZ+r7TZRz6MDc3A1F55gcqJ2TxPfX2621nNBbiKZ+l2mMAohOFKbxEoPl7P4Fczx
jvQRsr452fJfGCtSDxLbz4Xe02srR8gFhqe88XbhBdzwsgt9McjmNWIKjSRzqH+M9zOUNt/h
D9NEvrs+AeUr1ZovCN3t11LcvsrIWZDW9QB2oO5JVV+YCe3WwIx6RQ/1qtfCG83W6yXHtDI2
CIN0dNuj1ufoqo/MEfr9t90fpUORKTInOlXSFOFcAxpDOp3FpVJ8VOHOlTwAdZBnSIAoSQI9
2GJ7ORoyywhIoOUK54P0qbJOA8gCDyFSTXl3YPbcWr9OpoYcPPUTOOHPj2VzcgtvCgxJHvVL
jSBpwHN8Wb80N1junJW5itId5lj2I7i8/Xp3W5BfJVNfuuYRbRSDCZGtIC8Ao9FG7k63mlhs
Y0faWwWQtODn8iRWVlL0x95smkm5eSgv983u9a0TtIYcQAxF86UTsu/OsJXTXLpGd3CNre67
05VemG39iY15fr1KGElU4JQctqSBpiLguTqGqpZSXkSrWcxlFnDvdvPai6e8NeWufpXI0DD4
udFAxgIXLHGn2+1wd3VbgNcDgE40+72ywt2vjEIax2KFqkYcDWdfbpN31llvmq1EPBUbt4jm
fM4ROCqMeGVCN327IRUw9ZeNF321WU2nQrJUxLR79Ulxb3Fq8RyNRvxXcDWq46xDUkO7bL2D
c55CCXFRnjWm2vdo5Y/Z5iHgjjWCsnoQSUJIzq5ErYy0xr5qi1drmqKq+5cXW2C1vmluML1L
UHOiHw6g0IlT2UwvbIB32seLTxqYQcThTXI7qX0wZ2oqtx1IYLQuGkUy7sempzTOjIJmQv75
AFR7neRPCRlSiLWqShdyGQ7TGGvc85CrCK5ClvOgoT0LIuOBdlQzPaWOD3NIDsR560s0qmSl
2LW4kGkmqgvVx7TU000mnv4GhGyLgMF41jdyb1UE7IWyXLUzNG7rcdEQxDFMSKVlDFGGyn1q
j3G3bdSB4chbzyFSp3JxoGNrU6kb75pgGS8RQTHEvc8YcQKIksXODT1ACiZcK57CLZjpXOVr
QVCqvGrbbISM3uj9e7E45twqvvCPaXpzo27ZcG9bJNHp6jljxwSgLtrm3DzzcUNPdNv9Jql8
nqcdqB7wQ4YHCvVZyTsLzkfZTiPu68qmcZXl/NPcFer7VKLvZ7ZxAIlhAI/q6caqrJPJFwAq
18L/AL/sj/5PgNBX1tJaXUtvK0tfG4hCEwXA+Si/Db2x77ZveQ1gfi5xQDA5mlKbHmNAXcz/
AMjd/fSfSNQDLDPjU+5IdyunAgtM0iEZHvHKhx28aH5oIZtfy8A/XTx+rH0qE/MBw/ELcA4t
iKjyuq68C2jododO8Y3Ehc3BO63ujzVm/G0zZN8e1uPSYxrvKi/DTeiEZ7ia4BgDRDorZrWF
svfLRrCZVGWAkCNXUgGrx4cqVSezzadWnDKlQBa2VmeiTrBTsoGe2Ikf32oSU7pFFbfuEjYS
mJ8lDT3srpS5wOaCs/qHo/tbRhoYy3e05tIJwwI4VDfxSOZEG46UJoll8QisC8yaUty2UI9o
Az7KX1Mkv210m4mMl1tj3XlxLuIaQy3jEVu04/WOGlxC1DJt89vM0sY/Sw99qIHLmqc6ntZB
Z7fZBqB88jnY8jVzDcQBkjnt6hTHOtMvC6GLULJnJ3uEhlex2lxHd1oiDlTHXMz2vayQxtcM
RqHCrG9udrBQwAlFxB/TQDHWD0PSbjgiFM6ytRzLh+JStCxjyCrBkpkY4vb3PVGvhVjdyBzQ
DISnMrXLOx2uS3L3QhkjMQ5pIxqnufZo3E6QSSqrxXy1TnAmya4jeXfUynLEnnUz7GK7tHxz
94gYOyIPMVFDqhYJnx6YyrmJitSfiwAVrFTglVRVf4rQxNWWUpMrcW81pOYZQVbkezhREUkg
AIKDEVabgG7myN/SLJWnMAnCofwS8iiErmlsTiUcRhRddFkdbaTgudgvUug0n1kHprTyMWJz
25t5VhbR/ss7XuXuoqVofxuEl2hxRwHvVnx0bs1oVyWUTqEm1knOoYdhqV22skgEYakjc3LV
W7cJDixx81S293dSytawkA4mp37bQxbJUkt8XFotWeszE0NJd3ILA7DRgBS3uORrTIyXpShu
fA+WqATbgZMZQ4DiTW17NqJgilIrKLia4fNIpPmBp7IkDXPOHGgrHrOkzXiVRa0rLi2bCxj4
hgO+eYqa0tbPTxG7VThnduYJmdRpUD0VVbjdthuXRudpK4LxBoyfdI4tTLWM6ckAqmupepKs
sJaeZzNTVNSstz0YOAgXo0Bxf3eKZ0Hd7jLcs0QE6GuBd/PSkhjfEWNQLigdp9NVs0F3CSYi
0M+eoxrXa0skavBNeXBnltXatSBwQAYIRVZuETmTay5Q8kjyVNBbXLXteUIB+UOa12W2lnna
1/qlxKgg6Vpfm9DXSkPUEnZ05HMaVARPOFrf+Bb0TbY+0J79s/Af0H4g1g70Nbcua1ECDDsA
ozw/uz9p3BlwhdEe5K3m08vJVLUk3HigugibdSbfFf2zftA7B7D8tfk1lPxrYM3bKxeKPKe9
XosU1vdwNlic2WGUYHMEGs7uXgXb7p5ltJDavcVLQNTPRmKbx+VMF4Wgzn434f8A/wCKz/EP
6KM2y62nc7xlnb7HErvWeXEhreJOFFw/l20PBmvFZxDWIfSSa0+27RY7XF07SPSvrvOLneU0
TP5KebHnraSYNgsrZGARQQMJQYBrWha8m3G6deXs1y7EyvLgM0C4DzCtj4131rYTtds4GSQA
zkH1W5hvnrCqRiM6dsIRK63IDXFyYNRadbBykOOmMgq4Z02WQGNrQcUAPmp1sE1aig4Be1ag
A7qd7pYImXw0qC1v6/Zz4Uqf7BwxtncwiMgvRTQ8lxFrPfGeaY1NabYTCXF6YnIVBLtzWyFX
KB21mq0nVno/ubxEVOtnhT1wuFOdLG4YOXyJTY9viJRx8iHsqB0IjkIABGAx7aFSsqJE/cWa
aa1XQ0kt9b395Yw2x7sQDUOB1DOr1tneNJY0dxyqeNZnY2xdaLutEgechjWxmbcOhAhc7qHI
ChOWzHkawkU823ucdLmBq5OK4UPDA+J6CMkD36NvG7nG0Ok1NTF2AIQ9tUsl9ucT1crWnEEr
TITNbYzM9meLiMswUBPWFUl1NZyHSY9JBTJKN2a4n3C0ne+QLEO7wxSqW9fKEc5wDnHvVV1Z
1Wg+sBYu2NgbCx+AzacRXXGz0hrmo4+seNUouTqABGSqandcF0iOIcRkahrI9EX1iYcA2NUy
qyu5o/ZTHI1HfFFZ6yZeTktgwBCYHBann9qiiPtDlkbgSqhKurzBDWQaeNpc7u8eddhZANJO
IBVzajYHvJeSUqdkD9BlDe6qLUt5csr1DonwOcQxqDFBUgvYLTvOB1fF4ChLZoCYIVz41f8A
U258LLaUNc54TJTQ6p5gK9ZbMtPetvXTPc5CAUb56bZWDZn4hMcVWuT2XT3KX2U6mwuHdAxK
1esLCAQzQ9MaqnG7Wz1J5LqtYWo2OxtY2poC/o7amhbEyRqtAaDiDklcDm5H08KYQZHBgBc4
8Er17VER0PNLlS2wfft2tYCIrVg1H1nphQlxLPNY6p4xqODX5KOdS30bH3EcLou8Di1EJWib
zbpxaxtc4NjxIjBxB5mvLsTb6Hod4SM6jwcwMxhkPdoq30NAc8ByjAkBfRUEtvJECC5cMabE
GqhVSQh83CmytUEODdTy1ndA5DGoGObqCMOZOSCpTgXomWlF51BqQoSFxw8lZ/mKahICuWmW
8LfVL3NHkVBWqH5eHjef+z+eslduLblzmnIhD5hRJ3/ej/8Adl/tVcJ6/YKWtNvq4N5smwXu
zu0x3vVtznA5ndXm3HCr4V5KN/3r/Wzf2q1Xgjc7i7muY7u4fNKGtMbXuUaV7yCqUaS35iz2
r6OTYk0NfRXM8BitpvZ3uwMgGogdlU/jK9ktNra6GZ8M7pAIywouB1KeSVhvxzd+F5L/AGzT
wHzdNvq4NS78v43uc5989znFXEsCknz1nvEWxs2W4ihbMZRKzWSRpRClD/je7/6yX+0aGuLq
4unB9zK6VwCAvJJA7FqHWuqdn5qBpvR7fRyExC3dGxrog5xAU5EnjUsltaMiEjogF5k07b4W
yAKcAFHkoq+Y1lownEashQlKZLtDSK3pWn/bw+cUypVL1GqunBaVTt8WXIJaW9yYXI9cThQ0
sVyJCiABTVxYvBiJwHHHChpzEXvBAcVPHDGlNhQugDDHcArpJx4eSrDbLaxmxuQ4SEpTGvZo
BTJKit3lsoc3ALxOWNTaWvEuvc09vtW3sWe3a5zowXOxyFH2NzFO4Br3kLlUG33Gm1fqQBwQ
muxdCF4c15jx9bhWXFZt7vGGPk7BG4wwSgtM7mEdhqpdsUlxGD7X9WcApyoq8mGrWJtRJxoT
8SlYAAQWjz1u764MkiKPamWkU4E8rS4J3HYGqGa2cXuWVxTIE1p2Hq28rivaOCVUTWzHeXDC
lvZW1lUyB7WkuxB7aIhbCJFlYXNVMCnCpTatKtUg1I20IxDsj74o3IIL+xn21lsRCx4mCKFO
VRXu5WbmBjWntJoK2tXs7wKqPJTH2czXd5qqqFKNzJdVJK25jJ0sAAOdEdWTpaWuSLMjtoWO
CUP7zAEyonT3UcE7BRI2h8czAAQi8KlZcMxJOOQqulha0h7igq2vdz2j8PjELQZ2hEAxCc62
pZOr8GZOuZI7WMunEsQJe495OIFFF7i4tPdTMUPb7vA3b2BjUlJz40yK4a6RHux4n4avjslW
GRerbD1CZL71Qu3OOweJS3WRhp7Kfe3dlZxtEJM7359lO2vZo7hntV73g/EM4+eqtyQsKR0p
nJV3u/SXF7HPDEGdM+qR3j5aczeXX14TOjBpQMGQq03SwsGBroGaARiW4CqUbfcCQyW0ndCY
OFY/UtujHoatJrsWErIXAEgeU/ooOe3axZAQEy8wpRx3jWnruBdig4+igLyZ66HMIaOIOeHG
rtZRpBnWrnWRsbho1uJUoqDjULwA/uvJwOKIBXS9ogKkHJMUyqB0mr1UTHjzrE36AtyVnfxx
zPkqKpJ1Mzj71RpTQhyBO2tZ4CtNd7cXZyhYGN8rz/NWT4Vf+Fd0u4dwtdvicGwTS6pQBi7D
Iu5YU0BqvGdl7Vsr5G4vtnCQJyyd7hrzc4Y1vfGu6Xdi23igcOnO2RkrHAOa4EAfDWBOScKG
AgVpVwdtOUcRQPQtrAOZbtd8oCu3M8ksTY8C0cDTbeT9UY0chUbzICGpwxqW3DRLSbTOaXcg
qolKna8UQZ+alR+wYyys3GE6XY0JNayNlIDsSe2rWyaTF2ChpgswK5OUKVPkqE2VCBvYNzaz
X03BozJaU96hoWXmsBMATh561121txeSWovXxzPRrISCY10jDUvGs3pfG5wJ7wJBHaClPcwS
Uo0NhM8WLi8ZOAqUsFzg1jtQ4AGqywlkMTmBwQ8KuJ3ywbdAI3FjpFc9wzd2E9lZ0pCcYyF3
LK+VoY5zHB2pubSDgRUUbWPw54emmSyqS8uK8SczUkEjQ9ociczTeoItGWsogc2JpkJzDQTV
XMNLyyQaXtwLSEI8taC4mhh2uMMf3XHNpQr5qz88ts4uObzxOJpusQOSD15MBhktTta0FDzF
QuaBIGNQOGfKi5bdsT2B3rEd7S4O96lDyINs7eZ8GqOIuauDgPcpl2yeAtE7XNLsQtGW4PsN
uxmpS6RQDnjxqPe3PDbZpGLY1V3PGtIx6CeoFBDd3Lz0WOkAzIyHnokbbePBBYWJ8Y86L24t
/DIy+RsJMjlJBQoP6NPvtxMhLInnpjBz0xPbTrSVLZFr5wVkm03txGGxM1jJxyFOd4duorL1
GdoXvCrqO4t7Wxh62oqC5pby7acd3tI7bW4kqPV86VTqu8ArY0MvFtF26LUyJxjYqnIe7UcU
0LTpc0teoGPbV/e7wIbx8D2EMaO4E7ulMHCiLKOzkey4c1p1nBpHxkwoVX0YbvApZ7KeOEyv
iRmBXjjkUqyggvfYWvhcoXJcTTrieB0zy5h1ZOB97GmQXMlmmlZIwSdCfDTVbLqRuXYqb2zv
muSR7kVQFwU51PtLbhkzB1Ahw71S3u5C7lLywMAyB51XuuXRq9zy3DBM/NWabVok1blQWW4a
hO8Oe3UDmKCuriLoOYNGrh5aq7jcJJXEBcVBC4+moQ9xzAQohWqbZKrklc0mHEJ5qe0whg1s
PlaAKglcekA4gL29tSyPjDGgEElcKSLfgV92Wdd2gHTgi55VEtOmxkJAw4UzEUxHVqz8Mld+
svvB7zqqqtvC/wC/rL7z4DTQF9+YOdl/X+CsbWz/ADD9ax8j/grGUMDmddHCuAGu8AtJyPJZ
RNcIGIiI0550pdOoElQhUURYbfJLBG/qHvNBAAqwj2dhPeBd5cqzteqnuUqSpKXDXp093+al
Wh/DGfJC+TClUfW8B7F3fwKexLnRnjzShJFLuRByoyxxjwoa6aGSkAjtxqiQxu8Ytm9mYbsN
QT45jDVp51VyFFcVJJJJPHjUzGNDVPCmyJoXitEgEiVz2yTRtETSfUbkMO2p7TeLiCMxPYye
HPpvHE8iMaFhK2riiBRhwrgGPLsoYtSSW4fKXuEbWB2TRkBT57wPc1YWt0tDe7xQZ1A4A4nt
pI0NHalHiMKm3QvtGWvSwY7UHdpzqG1uWxXAlMbXgKNLsQfNTEaQv8sK7piD1XNVWnMgkQiR
4mc54weSCPLU0dxpChRlSaIlOOVdJGkdlOQgudq3xsD445AsTSU7CaW87pFcz90q0N0hKqWu
aTqRDjSc4HMcsaJw0EBH4vIIBCU6bSXDDFXYUQy+hlYEKEYIeNVhbwFOa0YgFMcKatCE6puT
S2d6sYhOh3yGvaHIvJaW5WPUiDyQw+sEyXyVQ273hwaxS5QlWFxdTgCOUuBTAGh5QlgnhdPH
AI3PZK1oRpkbqcByBONWMAspLRsURAmAXUM8KoHOIxLsKhN4Y2JEvlGFFG0DyXF9eujZ053s
dx1ADXhzNLa91txI8FmoojVyw4VnXulkJ1kntPpqw2u2kkeSwHuNVUFXvhyxOnYOitob29eX
owFSOFU29xC2uekHB3dUEY4UczqMuHagcc6GvbV005exSMvcqN1ct6hDb0KfUMUHGkpIAVMB
j56PO3SHBDTmbS9ELTlzpO9S0mVz8CW4uCZp56la5xaMCcePbVtFspLio8xNTt2pjQC8Fcwe
HmqXyLsPaZeUESEEIajdRm5xiK+ljAQNIHuCha1Wk9yWMGdW3hgJv1l958BqrNWvhn9/WP3n
wGmgehffmEVdY+R/wViya2f5hevY+ST3xWNJFDEIFaVJa75aBs2m0sjG226uAJYD5KPhMTRz
7TVVtitsLcvKt0DOiZbtkQCBQTwxrN7ZeCfm9Cx6gVNGFKg/a/q104pSpbl4D2v94zVg5YeV
C3JImcVK454VNYgmAnJKguVLynM8eFBRxowOo8aZMmnsUU9monH+WFcfG4gDhgaWACbdhNiU
wV1M06TnzWkHn2XQODqYS7A5jEUMSESVw505vqnHGuK7DDiKTmkecfDRIxHUQRyWuI5eeRpw
dgfP7tcbmvkolAdAOrIhRTkVQXV3MKuKfDXSAuVAHGgjtxFO0lKkjje4oGnhRVvtlzO/QiLi
polACiNcVywpBgB7FFWrdl0n6xwwONF2u2WrHjqDU2hsCosWPbOx7GqWnKrPcXvupGue3SW4
EcaPkt4InLAxEqHoOfjzzpb8QLbkCms2vaAwr+mhmbT8p3oq4ZAWlMQKk6Ho4LRufYcFY3bY
G4lpJ+GpWTut1bEzSPfqxEJIyyqB8IBwC8xTyxbl3BQwvOs5Oz5iniFhzy7fgogRRtB1FDlX
YxE1wJ/l5KPpzkN66EYtm8MD6TXWWufIY0Q6RseQVx5fDTDI54QEdopKiQnZvoPZbscASca6
6JiIccMeNRMe7HilISShQW+b+eqisRAk7GM3wN/FLjTlqHvCq8lKO3zUN1uFCd4fRFV5K8K0
WiGOq18Mfv8AsvvP/iaqgqYhKtfDC/xBY/efAaaHkvfzC+0svmv98Vi62X5hqZLIJk1/v1jc
VyoYjoKGu5jHjnTOJruNHUfmaS1vW+wQxkKWsApOvJDg1ukdudBWim3jT5IonSSK8drOXlnR
pxcaScT4jvaJ1XV3eS4Uqj0lKVTu8TTauyI7D7I8tVCXKdd6c6VKvScsTF90V13FeVKlS6gO
H2fYtLh2UqVDATvVHPCl3cFpUqQDvq0wVV4V1nTTvL2ZUqVAEsfs6d9UoyP2LSPLxpUqQFjB
7LpGnPjR1vpXDzUqVLqBK7pqdarwWux9LUFVO2lSqgJJOguC+ans6GCL20qVHwA6/oeeujRh
klKlVL0JfqOdp0HSi8Eqvcut3lwpUqskhuF08VTD+auQImOaYrnSpVNtClp0CGdNDqVOypIP
YlKLqTzUqVSATB7Pjlq92my6Udp00qVMEYPftP4tcr8ofRFV46P/AKUqVaLQbO/VqFyq28M9
L8es9Py//iaVKmgehdePtPVs9XyXe/WP+qXHOlSoYhruj211vRw5rSpUdSmXFvo6EWn5IqVq
cKVKvDfVnTp+FeQ7uaO1fcpUqVQWf//Z</binary>
</FictionBook>
