Сегодня ей пришлось делать нелегкий выбор между серым костюмом, коричневым сарафаном, который она носила со строгой белой блузкой, и узким сизым платьем с глухим воротом. Лишь когда она вспомнила рассказ сестры о потенциальном работодателе, ее руки сами потянулись к серому костюму. Броня — именно так можно было охарактеризовать подобную вещь. Как раз то, что нужно.

Сняв домашний фланелевый халат, она подошла к зеркалу. Медленно, растягивая удовольствие, она облачилась в почти невесомую паутинку капроновых чулок, расправила изящное кружево резинки.

Лера обожала красивые чулки. Она могла позволить себе эту маленькую слабость — единственное проявление тщеславия. Тем более что об этом никто не догадывался, даже сестра. Кому могла прийти в голову нелепая идея заглянуть под юбку Мыши? Полюбовавшись ажурным плетением, Валерия посмотрела на свое отражение в зеркале и в очередной раз удивилась — фигура у нее очень даже ничего. Оставалось только решить прятать ее от похотливого знакомого Вали или нет?

Лера представила себе седеющего худощавого мужчину с впалой грудью, намечающимся брюшком, тонкими ногами и брезгливо передернула плечами. Если ему нравятся девочки, то ей ничего не грозит. Она выглядит старше своего возраста.

Лера была почти готова к выходу, но в последний момент передумала и переоделась в платье. Это была первая странность сегодняшнего дня. И, как оказалось, сама безобидная.

Кирилл гнал «NISSAN» к своему офису на предельно допустимой скорости. Даже паршивое настроение не могло заставить его нарушить правила уличного движения. Но он так резко тормозил у светофоров, что старушки и собаки боялись переходить улицу перед его бампером.

Львов ужасался своему собственному поведению. Ужасался и удивлялся — он никогда и ни при каких обстоятельствах не вёл себя с женщинами подобным образом. Наверное, его… гмм… гувернантка приняла своего работодателя за недалёкого, косноязычного хама, страдающего амнезией. Так нагрубить прямо перед дверью. Прямо с утра!

Всю свою сознательную жизнь Кирилл одаривал женщин только комплиментами. Но эта загадочная «монахиня», похожая на мышь, приводила Львова в такое смятение, что на свет божий выкарабкивались самые грубые, примитивные, брутальные черты его характера. Несмотря на ханжеское поведение, она заставляла мужчину ощущать себя хищником.

Это очевидное, но совершенно невероятное влечение загоняло Кирилла в тупик, но он не собирался сдаваться на его милость. Не случайно он придумал для себя железное правило — никаких служебных романов. Все женщины, имеющие малейшее отношение к его работе, были для Львова под запретом. Ему пришлось заплатить за это правило свою цену, и он не собирался нарушать его из-за странной особы в сером костюме.

Навроцкий был, как, впрочем, и всегда, пунктуален. Кирилл почувствовал себя фермером в своих линялых джинсах и майке, когда на пороге появился Евгений в элегантном костюме и неброском галстуке. Его отполированные ботинки так сверкали, что Львов решил не предлагать другу тапочки.

— Дружище, ты уже проснулся и даже штаны надел? — За стёклами фирменных очков поблёскивали весёлые карие глаза.

— Это когда я тебя без штанов встречал? — Кирилл потёр ноющий от недосыпания затылок. — Ну, может, раз или два. Но у меня тогда была уважительная причина.

— Да, причина была очень хорошенькая и молоденькая. Мне можно зайти в комнату, или будем разговаривать в прихожей?

— Проходи в кабинет, — Кирилл посторонился. — Я ещё не завтракал и собираюсь позвонить в службу доставки. На твою долю заказывать?

— Ресторанная еда? — Женя поморщился от подобного предложения. — Нет, не хочу.

— Не всем же мамочка с утра домашние пироги под нос подсовывает, — Львов намекал на то, что Навроцкий всё ещё жил с родителями и не торопился обзаводиться собственным жильём.

— Ну, пироги предложить не могу, а вот сахарные булочки и чай — пожалуйста.

Мужчины удивлённо обернулись на мелодичный женский голос.

— Что, Ботаник, не узнал? — возле двери в свою комнату стояла Валерия в белоснежной шифоновой блузке с жабо и длинной чёрной юбке. Настоящая гувернантка.

При виде девушки Кирилл издал какой-то невнятный звук, а Евгений широко улыбнулся и протянул Лере обе руки:

— Мышонок! Ты как сюда попала?

Валерия бросилась в объятия Навроцкого и громко чмокнула в щеку.

— Я здесь работаю.

Лицо Львова начало наливаться кровью.

Его друг обнимается и целуется с его собственной гувернанткой в его же квартире!

Кирилл даже руки в кулаки сжал, ему захотелось силой разнять этих голубков. Евгений видимо что-то почувствовал и бросил на него обеспокоенный взгляд.

— Надеюсь, Лера, тебя здесь никто не обижает? Я ведь могу кое с кем поговорить по-мужски, а то и личико подпортить. Я, видишь ли, с местными обитателями близко знаком и все их повадки детально изучил. Так кем ты здесь работаешь?

— Я воспитываю Катю Львову.

— Гувернантка?

— Да. И Кирилл Степанович нам почти не мешает.

— Ну, спасибо, успокоила! Так что ты там говорила про сахарные булочки?

Девушка беззаботно расхохоталась, а Львов подумал о том, что такие божественные звуки он слышит впервые в жизни. Если бы он был поэтом, то сравнил бы их с журчанием весеннего ручья, или со щебетом птиц, или… Сумасшествие!

Но, так как поэтом он, к счастью, не был, то и сравнивать не собирался. Но мурашки по его спине всё же забегали. Наверное, именно так выглядит броуновское движение. К нему бы сейчас подвести электроды, и он загорится, как лампочка Ильича.

Его размышления прервала Валерия.

— Булочки и чай — на кухне.

Разозлившись, что эти двое совершенно игнорируют его — между прочим, хозяина этой квартиры, Львов решил напомнить о себе приказом:

— Принесёте всё перечисленное, Валерия Николаевна, ко мне в кабинет.

Девушка в изумлении подняла брови. Ее глаза были спрятаны за стёклами очков, но Львов подозревал, что они мечут молнии. А при его «заряженном» состоянии это было опасно.

— Я здесь не прислугой работаю, — таким же тоном изрекла Лера и выкарабкалась из объятий Навроцкого.

Наблюдая, как она медленно плывёт по коридору, плавно покачивая бёдрами, Львов не выдержал и крикнул ей вдогонку:

— Кухаркой тоже не работаете, но ведь готовите!

Евгений покачал головой, но ничего не сказал, за что Кир был ему благодарен.

Валерия решила поговорить с Кириллом этим же вечером. Она уложила Катюшу спать, почитав ребёнку на ночь «Пеппи Длинныйчулок», и устроилась в кабинете с книгой, настроенная ждать хозяина допоздна.

Когда огромные напольные часы из красного дерева пробили час ночи, Лера отправилась в свою комнату переодеться ко сну. Существовала вероятность, что Львов не придёт ночевать домой, зная, что она хочет с ним поговорить.

Понимая, что размышления о том, где и с кем он собирается провести эту ночь, только расстроят ее, Лера решила заняться аутотренингом и прилегла на кровать прямо в халате. А вдруг он всё же явится?

И хотя надежда на это таяла с каждой минутой, она запретила себе представлять этого невозможного мужчину в объятиях других женщин. Но пока Лера повторяла в уме заученные фразы, её богатое воображение рисовало картину, где она сама тает и стонет от жарких ласк Кира. Валерия перестала бороться с мыслями и уснула, продолжая во сне переживать те же ощущения.

Неожиданно в ее фантазию ворвалась громкая ритмичная музыка.

Когда в дверях «Эдельвейса» охранник потребовал у Валерии пропуск, она одарила его поверх очков таким взглядом, что тот, наверное, принял её за инспектора из налоговой и пропустил просто так. Возможно, свою роль сыграл и наряд, который Лера сегодня выбрала. Помня о том, с каким интересом похотливый хозяин разглядывал её грудь прошлой ночью, она надела свой самый консервативный наряд. Ткань на её коричневом платье полностью скрывала тело от посторонних глаз.

Но Валерии не удалось сразу попасть в кабинет Львова. На её пути материализовалась очаровательная брюнетка в модном костюме. Она закрыла собой дверь кабинета шефа и скептически оглядела посетительницу.

— Вам назначено? Вы по какому вопросу? — чёрные глаза сверлили Леру словно лазерный луч. Вот это контроль! Что же ответить?

— Кирилл Степанович знает, что у меня к нему разговор.

Уф! Придумала таки причину, чтобы не соврать.

— Знает, говорите? — брюнетка постучала указательным пальцем с длинным красивым ногтем по своему подбородку и продолжила допрос. — А вы, собственно, кто? В расписании Львова на сегодня не значатся женские имена — Она скептически смерила Валерию взглядом с головы до кончиков закрытых туфель.

Лере начал надоедать разговор с этой ярой поклонницей Кира. В её голове даже промелькнула кровожадная мысль: «Если эта особа сейчас спросит, сколько мне лет, я её ударю. Больно. По ноге». Но ей удалось пересилить себя и сдержанно ответить:

— Я гувернантка его дочери.

— Гувернантка! Но он не сказал мне, что искал гувернантку. Какое бюро по найму вас рекомендовало?

Интересно, здесь всех так достают вопросами, или только ей так посчастливилось?

— Это — конфиденциальная информация, доступная только родственникам. Вы — родственница? — Лера пододвинулась к брюнетке и посмотрела на неё поверх очков. Та наконец-то отступила.

— Я? — видимо женщина привыкла только задавать вопросы, а не отвечать на них, и поэтому слегка растерялась. — Пока нет, но…

— Вот когда будете, тогда я вам отвечу. А сейчас — Лера взялась за дверную ручку, — спросите об этом у Кирилла Степановича.

Оставив женщину в недоумении хлопать ресницами, Валерия зашла в кабинет Львова.

Не глядя, Кирилл махнул в направлении двери рукой и, продолжая читать какую-то газету, бросил:

— Не сейчас, я занят!

— Вы всегда заняты.

Услышав знакомый голос, Львов поднял глаза и встал, а потом сел и зарылся пальцами правой руки в золотистый ёжик волос. Лере на долю секунды даже показалось, что он испугался. Но мужчина снова уткнулся в газету, вымолвив в пространство:

— Ну, и настырная же вы женщина. Видите, я рынок изучаю. А вы мне мешаете.

— Это вы не даете мне спокойно работать. Да и отдыхать, кстати, тоже, — Валерия решительно подошла к его столу и остановилась по левую руку, чтобы перекрыть путь к бегству, ибо справа стол был придвинут к стене. Разве что шеф станет прыгать через него. Видимо, Львов таки почувствовал себя в ловушке, потому что вдруг стал быстро перелистывать газету.

— Это ложь, я не могу вам мешать, поскольку меня никогда нет на вашем рабочем месте, то есть у меня дома, — он поднял на Леру глаза и неожиданно улыбнулся. — Лучше признайтесь, что просто захотели меня увидеть.

Очевидно, этот негодяй догадывался, какое воздействие оказывает на слабый пол его неотразимая улыбка. Она лучилась в глазах, делая резче морщинки в уголках и складочки возле рта. Но Лера твёрдо решила не поддаваться его обаянию. У неё есть миссия.

— Не отвлекайтесь от темы разговора, — девушка уперлась руками об стол и наклонилась к Киру. — Вы не уделяете достаточно внимания своей дочери.

— Катя не имеет крыши над головой? Голодает? В обносках? — перечисляя всё это, Львов медленно поднимался из-за стола.

— Вы сами знаете, что нет! Но ведь этого недостаточно!

— У неё, наконец, есть гувернантка! — Львов постепенно повышал голос.

— Девочке необходимо ваше личное внимание, — Валерии пришлось выпрямиться и запрокинуть голову.

— А вам? — Кирилл смотрел ей в глаза, не отводя мрачного взгляда.

Валерия вдруг начала волноваться. В какой-то момент разговор стал выходить из-под её контроля.

— А при чём тут я?

— Ну, ведь вы сами ко мне пришли.

Лера не выдержала и вспылила:

— Вы просто невозможный человек! Ведь прекрасно понимаете, что я хотела сказать, но специально всё перекручиваете. Прекращайте сейчас же!

— Что прекращать? — голос Львова стал обманчиво тихим, а сам он придвинулся к ней своим большим телом. У Валерии начали путаться мысли.

— Прекращайте смотреть на меня ТАК! — у девушки засосало под ложечкой от предвкушения.

— Хорошо, — Лера почти разочаровалась, когда Кир так быстро согласился, — я закрою глаза и…

— И…?

Глаза Валерии тоже закрылись, и она почувствовала на своём лице свежее прерывистое дыхание.

— … и поцелую тебя, маленькая вздорная мышка.

Валерия понимала, что заминка была связана только с тем, что Львов давал ей шанс отступить. Но трезвые мысли уже покинули её голову, а разгорячённая кожа требовала ласки.

Девушка еле слышно вздохнула. Это стало для Кира сигналом. Его губы накрыли её слегка приоткрытый рот. Это было именно то, чего она желала. Ее тело тут же откликнулось на призыв самца, сделалась мягким и податливым, а руки Кира отправились в путешествие по телу Леры. Но все происходящее напоминало странствие вслепую. Лере вдруг захотелось, чтобы сейчас на ней не было этого дурацкого закрытого платья. Вообще ничего. Видимо Львов думал так же, потому что, теребя мочку ее уха, он нетерпеливо прошептал:

— Когда-нибудь я выброшу все твои платья, их просто невозможно расстегнуть.

Неосознанно прижимаясь к Киру, Лера выдохнула:

— Мне придётся ходить голой, потому что ты не платишь мне зарплату.

— В таком случае, не видать тебе денег, как своих ушей.

Счастье, что Львов замолчал в тот момент, когда раздался стук в дверь.

Они едва успели отскочить друг от друга, когда на пороге появилась миловидная брюнетка. Львов даже сел за стол, видимо для того, чтобы скрыть последствия поцелуя.

— Ну, так что вы хотели мне сказать, Валерия…э-э…Николаевна?

— Вы обещали мне выходной, — девушка тут же вспомнила о причине своего визита.

— Правда? — Львов заерзал в кресле. Лера тоже не полностью пришла в себя, но, кажется, мыслила более трезво.

— Да, в воскресенье.

— Отлично, — казалось, он едва слышал её и, видимо, не до конца осознал, что пообещал. Это польстило самолюбию Леры.

— Спасибо, Кирилл Степанович. До свидания.

Улыбаясь, Валерия прошла мимо подозрительно нахмурившейся женщины.

Ура! Она получила выходной. И ей понравилось целоваться со своим шефом. Кто бы мог подумать!

Навроцкий с откровенным восхищением рассматривал Леру в приглушенном свете уютного ресторанчика «Грёзы», где Женя заказал столик на двоих у окна. Первые несколько минут девушка чувствовала себя немного неуютно, поскольку не привыкла к таким откровенным взглядам.

Ну, почти не привыкла. В этот момент вместо добрых карих глаз на неё жадно взглянули медовые. Как ужасно — обладать таким богатым воображением. Зачем мечтать о легкомысленных ловеласах, когда напротив сидит надёжный друг Женечка Навроцкий?

— Лер, ты сегодня особенно хороша, — он накрыл своей рукой ее руку, и Валерии сразу стало спокойно.

Они ели одинаковую еду, восхищались одной и той же музыкой, много говорили о последних новинках в литературе. В общем, они прекрасно провели время, но оно пролетело очень быстро.

Лера спохватилась только тогда, когда увидела на часах Навроцкого, что уже одиннадцать часов вечера. Когда они направлялись к дому Львовых и задержались у одного из светофоров, Женя неожиданно взял её за руку и смущённо сказал:

— Я понимаю, у нас только первое свидание, — у Леры вдруг начала болеть голова, — но …в виде исключения… — девушке тут же захотелось отобрать у друга руку, — может, ты согласишься поехать ко мне домой?

Не это ли имела в виду Валя, когда провожала ее? Лера сомневалась, что это именно то, чего она сейчас хочет. Наверное, она просто трусиха.

Ход мыслей, наверное, отразился на ее лице, потому что Женя торопливо заметил:

— Я тебя не тороплю. Просто я подумал, что мы так давно знаком, что можем… Сам не знаю, о чём я думал. Забудь. Как-нибудь, в другой раз.

Видимо, она не дышала, потому что после этих слов сделала судорожный вдох и еле выговорила:

— Да, не будем торопиться.

Навроцкий проводил девушку до входной двери и обнял. Его губы были тёплыми и очень нежными. И Лера ответила на поцелуй. Видимо, он понравился им обоим, потому что Валерия улыбнулась, а Женя уверенно произнёс:

— Нам будет хорошо вместе.

Когда его шаги стихли, Лера, всё еще улыбаясь, вставила в дверь ключ. Дверь была заперта на задвижку изнутри.

Увидев широкоплечую фигуру, застывшую в проёме двери, Валерия совершенно растерялась. Легко мечтать о возмездии, когда ты полностью одет, и тебя окружают люди. Но в такой интимной обстановке и наедине с источником раздражения Лера не находила нужных слов.

Блуждающий по её фигуре взгляд Кира вызвал волну озноба по выставленному на показ телу. А Львову, видимо, стало жарко, потому что он медленно, будто боясь спугнуть, снял свой пиджак и взялся рукой за галстук.

— Что…что это вы делаете? — голос Леры срывался от возникшего напряжения.

— А ты как думаешь?

Ленивые слова, ленивые движения — всё в нём напоминало большую золотистую кошку. А когда Кирилл мягкой походкой двинулся к ней, Лера решила так просто не сдаваться, и вовремя вспомнила, что лучшая защита — это нападение.

— Сегодня в ресторане вы вели себя неподобающе, Кирилл Степанович.

— Вы так считаете? — уголки его губ поднялись в лёгкой улыбке.

— Я не просто так считаю. Я уверена в том.

— Продолжайте, — Львов остановился перед Лерой, его галстук полетел на кровать. Туда же отправились, снятые и брошенные мужской рукой очки.

— Вы грубый и беспардонный человек, к тому же сексуально озабоченный, — выдала на одном дыхании Валерия, чтобы не передумать.

— Ну, что касается последнего, то до сегодняшнего дня с этим можно было поспорить. Ведь выдержал же я полторы недели без женской ласки. Но ещё пара таких обедов как сегодняшний, и я стану озабоченным… сексом и вами.

— Как вы можете вот так, запросто, всё это мне говорить, — задохнулась от возмущения и нахлынувшего возбуждения Валерия.

— Признайтесь, вам же это нравится, — тихонько засмеялся Кир. — Вы только взгляните на себя — стоите передо мной практически голая и читаете лекции о морали.

Лера только отрицательно покачала головой и дёрнулась в сторону кресла, где валялся её домашний халат.

— Стоять! — властный голос Львова заставил девушку остановиться. — Не смейте одеваться. На вас и так слишком много одежды.

Кирилл поднял руку и нежно отвёл прядь её волос за спину. Ее сердце колотилось о грудную клетку. Ожидание! Именно этим словом можно было описать состояние Валерии. Она не понимала, какая сила удерживает её на месте, когда собственный разум кричит, захлёбываясь: «Беги!»

Необыкновенные медовые глаза приблизились к лицу Леры, и ей пришлось запрокинуть голову. Кир легко поддел указательным пальцем бретельку бюстгальтера и спустил с ее плеча. Лера перестала дышать, когда он нестепимо медленно провёл кончиками пальцев по краю кружева, и даже закрыла глаза, желая, что бы он, наконец, высвободил из плена налившуюся грудь.

— Разденься для меня, — Валерия распахнула глаза и изумлённо посмотрела на наглого мужчину. — Да, чулки можешь оставить.

— Разве вам мало того, что я стою перед вами в неглиже и позволяю прикасаться к себе? Вам необходимо унизить меня, продемонстрировав моё желание и послушание? — она обижено надула губы и попыталась отодвинуться.

Но Львов удержал её, ухватив за руку.

— Думаешь, что только одна страдаешь? А что скажешь об этом? — и Кир положил её руку на твёрдую выпуклость, грозившую сломать застёжку его брюк.

Рука Леры задрожала, но не от страха, а от любопытства. Она осторожно провела вдоль внушительного тяжа. Теперь пришла очередь Кирилла закрыть глаза. Он тихим, напряженным голосом попросил:

— Прошу тебя, разденься сама. Ведь ты уже видела меня голым. Теперь моя очередь.

И хотя его шутка получилась вымученной, она придала Лере решительности. Это будет справедливо.

Львов сделал шаг назад, а Валерия под тихую музыку начала снимать с себя бельё. Она, наверное, сошла с ума или вот-вот проснется, но всё происходящее казалось ей таким естественным, как вздох или глоток воды. В глазах Кирилла переливалась лава, и это только подстёгивало Леру к бесстыдству, которое она творила.

Её движения стали плавными и изящными, ей хотелось погладить те места, где только что пылающей кожи касалась ткань. Нет. Лучше бы это сделал Кир. Но мужчина не двигался.

Боже, неужели она все-таки напилась? Зачем иначе она поддалась на уговоры и устроила этот спектакль?

Но Лера не привыкла отступать. Раз уж она начала этот эксперимент, то решила идти до конца. Она взялась за резинку трусиков и начала медленно опускать их вниз. Валерия видела, как Кир тяжело сглотнул, но не сдвинулся с места. Ну, что ж, сама — значит сама. Она сделала несколько волнообразных движений и стащила ажурный кусочек ткани с ног.

Наверное, ей должно было быть стыдно. Но, почему-то не было. Медовый взгляд упёрся в ее живот.

— Искусительница!

Неужели этот хриплый голос принадлежал Кириллу? Но не успела она об этом подумать, как оказалась на кровати поверх покрывала. Этот сильный мужчина перенёс её туда, словно пёрышко.

— Кирилл Степанович, вы ещё одеты, а я уже нет. Это несправедливо.

Тот проглотил смешок и, быстро стягивая с себя рубашку, спросил:

— Тебе не кажется, что в создавшейся ситуации тебе следовало бы называть меня просто по имени? Ты же не дворовая девка, которую господин завалил на барскую кровать.

Возбужденная, она даже не обиделась на такое сравнение, но когда представила себя в подобной ситуации, между её ног стало влажно.

Сексуальная фантазия! Вот как это называлось. Валерия, конечно, читала об этом, но… Но тут её размышления прервались. Львов снял брюки.

Она не преувеличивала в своих воспоминаниях его величину. Девушка даже слегка забеспокоилась на этот счёт. Но Кир, как всегда грубовато, отвлёк её от тревожных мыслей.

— Не смотри на меня так, а то я не гарантирую успех мероприятия. К тому же ты меня уже однажды видела, имела достаточно времени смириться.

Пресекая все дальнейшие разговоры, он положил ладони обеих рук на ключицы девушки и ласково провёл ими вниз до бёдер, а затем в обратном направлении, приподнимая вверх тяжёлую грудь, потом наклонился и втянул горячим ртом её сосок. Лера забыла обо всех своих возражениях. Шершавый язык дразнил и мучил твёрдый камешек. Большая рука сжимала другую грудь. Её голова заметалась по подушке, а с губ сорвалась просьба:

— Поцелуй! Хочу поцелуй!

Львов неохотно оторвался от её груди и посмотрел в раскрасневшееся лицо.

— Будет тебе поцелуй.

Кирилл сильными руками согнул ноги девушки в коленях и раздвинул их в стороны.

Валерия на секунду замерла, начиная понимать, что сейчас произойдёт, но возразить не успела. Она получил свой поцелуй. Самый интимный поцелуй в мире.

Валерию сотрясали судороги. Её голова кружилась. Она боялась свалиться с кровати. Чтобы удержаться на скользком покрывале, Лера ухватилась за первое, что попалось ей под руку. Оно оказалось твёрдым и горячим. Неожиданно она услышала стон, и что-то теплое просочилось между ее пальцев.

— Всё, Валерия. Ты меня убила, — еле вымолвил Кир. — Я даже резинку не успел надеть.

До Леры, наконец, дошло, что произошло. Она чувствовала себя удовлетворённой и немного виноватой.

— Кажется, теперь все освободились от напряжения, — сказала она в потолок, а потом взглянула на голову Кира у себя на груди.

Тот молчал несколько минут, затем поднял голову и посмотрел Лере в глаза.

— Очень надеюсь, что ты это сделала случайно. Сейчас я плохо соображаю, да и мама Катю вот-вот привезёт домой. Но завтра… Мы ещё не закончили.

Он жестко поцеловал Валерию в губы, собрал свою одежду и вышел из комнаты.

… Валерия закрыла дверь кабинета Львова. Её глаза застилали слёзы. Она желала только того, чтобы они, наконец, смыли ужасную картину, которую она увидела. Какой же надо было быть наивной, чтобы поверить такому ловеласу. Она так откровенно целовала и ласкала его, а Кир, наверное, смеялся над ней. Возможно, даже вместе с этой брюнеткой. Видимо, Лера оказалась слишком неумелой партнёршей, если Львов искал дополнительных наслаждений. Если такова его натура, ей лучше отступиться, отойти в сторону и дать дорогу другой.

Девушка так глубоко погрузилась в отчаяние, что не сразу услышала, что её окликнули.

— Лера, я зову тебя, зову… — Женя стал перед девушкой и заглянул в печальные, заплаканные глаза. — Ты от Кира? Он тебя обидел?

— Нет, что ты, — Валерия пыталась отвести глаза в сторону и украдкой смахнула покатившуюся по щеке слезу. Но Навроцкий успел первым. Он нежно стёр прозрачную каплю рукой и прижал девушку к своей груди.

— Я с ним поговорю.

— Не смей. Это не из-за него, это…это мои личные проблемы. А в кабинете у Львова была женщина в красном костюме. Они…решали какие-то вопросы. Я зайду в другой раз.

— Может, я могу помочь? — Женя погладил Леру по голове, как маленькую девочку, и она всхлипнула от жалости к себе.

— Не обращай внимания, Жень. Я сейчас успокоюсь. Это просто минутная слабость, — она сделала попытку улыбнуться. — Не прижимай меня так крепко. Я испорчу твой шикарный костюм своими слезами. Пообещай, что не будешь говорить обо мне со Львовым, хорошо?

— Ну, если ты просишь…Тогда пообещай мне, что мы поужинаем вместе в это воскресенье. Или мне выколотить с Кирилла для тебя выходной?

— Хорошо, — почему бы и нет, Лера теперь ничем Львову не обязана. Он сам от неё отказался, — И выходной Кирилл Степанович мне и так даст. Он мне должен.

— Не нравится мне всё это.

Лера хотела сказать что-то более убедительное и подняла голову. Навроцкий смотрел хмурым взглядом за её спину. Девушка обернулась и наткнулась на напряжённый взгляд Львова.

…В воскресенье Валерия проснулась со странным ощущением тревоги.

Накормив Катюшу завтраком и посадив её в старую «Волгу» Львовых, девушка вернулась в дом с твёрдым намерением сейчас же отправиться к себе домой. В большой квартире было очень тихо. Только поэтому, проходя мимо спальни Кирилла, она услышала какие-то странные звуки, очень напоминающие стоны. Вначале она разозлилась, предположив, что Львов с самого утра развлекается с женщиной. А может даже с вечера. Валерия уже намеревалась пройти мимо, но неожиданно для себя передумала и заглянула в комнату, чтобы окончательно уверится в правильности принятого ею решения.

Лицо Кирилла отекло и горело. Глаза были закрыты, а дыхание — частое и прерывистое. Львова явно лихорадило. И, видимо, сильно, поскольку он был без сознания и в бреду выкрикивал охрипшим голосом отдельные слова. А ещё он жалобно стонал. Именно эти стоны заставили Леру подойти к огромной кровати.

Она приложила ладонь ко лбу Львова. Тот был очень горячим. И руки тоже. Кир неожиданно прижал её прохладную ладонь к себе и издал вздох облегчения.

Валерия осторожно убрала руку и отправилась искать аптечку. С трудом измерив метавшемуся Львову температуру, девушка не на шутку испугалась — серебристая змейка коварно подползала к сорока градусам Цельсия.

Лера уже собиралась вызвать бригаду «скорой помощи», когда Кирилл неожиданно открыл налитые кровью глаза и прошептал: «Пить».

Лера вскипятила чайник. Заварив больному липовый чай, Валерия заставила его полностью опорожнить большую чашку, а потом сообщила, что намерена вызвать неотложку. Кир крепко ухватил её за юбку и выговорил охрипшим голосом:

— Не смей никому звонить: ни врачам, ни родителям. Лучше принеси мне аспирин и термос с водой. А потом… можешь оправляться на своё свидание.

Львов снова впал в беспамятство.

Валерия некоторое время всматривалась в его лицо, напряжённо размышляя, потом тяжело вздохнула и стала звонить…сестре.

Навроцкий заглушил мотор своего автомобиля у дома Валерии и повернулся к Валентине.

Она смотрела перед собой, словно девчонка в ожидании своего первого в жизни поцелуя. Ей было одновременно и страшно, и любопытно, потому что рядом с ней сидел не просто очередной ухажёр, а мужчина из её грёз.

Валя считала, что отлично справилась со своей ролью сегодня вечером. По правде сказать, ей даже не пришлось притворяться. Они с Женей так дружелюбно разговаривали, смеялись и флиртовали за ужином, что молодая женщина вспоминала о том, что это не её свидание, только тогда, когда Навроцкий обращался к ней по имени.

Но теперь в салоне автомобиля, когда Женя находился так близко, Валя слегка запаниковала. Заставив себя взглянуть на своего спутника, она поймала его ласковый и полный желания взгляд. И девушка непроизвольно улыбнулась ему в ответ.

Женя поднял руку и нежно провёл тыльной стороной ладони по её щеке, а потом поцеловал в губы, взяв в обе руки красивое лицо. Сердце молодой женщины затрепыхалось в груди, словно птичка в клетке. Она так давно мечтала об этом, что радостно приоткрыла рот и впустила во внутрь ловкий язык. Валя забыла обо всём, даже о сестре, когда он начал уверенно двигаться, имитируя другое проникновение.

Но Женя не стал продолжать свой чувственный натиск в машине. Он оторвался от её губ и прошептал:

— Может, пригласишь меня на чашечку чая?

В голове Вали клубился туман. Она не могла отказать мужчине, от одного прикосновения которого у неё подгибались колени. И Валентина кивнула в ответ, не доверяя собственному голосу.

У неё так дрожали от волнения руки, что она еле открыла ключом дверь Лериной квартирки. Хорошо ещё, что выключатель находился прямо у входа. Вот была бы потеха, если бы Валя стала искать его на ощупь.

Пригласив Женю в гостиную, Валя отправилась на кухню разыскивать чашки. Она нашла их в буфете, а рядом с ними стояла и коробка с чайными пакетиками.

Поставив чайник кипятиться, Валентина решила всё-таки позвонить Лере. Зайдя в маленькую спальню, она присела на кровать и набрала номер мобильного телефона сестры. Он не отвечал. И чем только Валерия там занимается, когда её сестре так нужны ответы на жизненно важные вопросы? Она сняла надоевшие за вечер очки, положила их на прикроватную тумбочку и снова позвонила.

— Чем ты здесь в темноте занимаешься? — завораживающий баритон прервал Валины размышления.

— Звоню сестре, — правдиво ответила девушка. Всё равно ничего другого не приходило ей на ум.

Женя приблизился к ней совсем близко. Он взял телефон из её рук, выключил и положил рядом с очками.

— Оставь сестру в покое. Лучше займись мной.

Навроцкий заставил девушку встать, поднял её руки, обвил их вокруг своей шеи, а своими прижал гибкое тело к себе.

— Так гораздо приятнее, — заметил он, обжигая своим дыханием её рот.

Господи, как Вале нравились его поцелуи. Они пьянили сильнее любого вина. И она отвечала на них с едва сдерживаемой страстью.

Когда чувственные губы коснулись её нежной шеи, Валя не выдержала и застонала, зарывшись длинными пальцами в тёмные волосы.

Что её платье расстёгнуто, Валя поняла только тогда, когда тёплые ладони, начали ласкать обнажённую спину. Она не стала кокетничать, когда Женя стянул с неё платье, и оно упало к дрожащим ногам ногам.

Валя радовалась, что Навроцкий не включил свет и, соответственно, не мог увидеть на её животе еле заметные растяжки, оставшиеся после беременности, и не только потому, что этим она отличалась от своей сестры. Ей хотелось выглядеть в глазах Евгения совершенной.

А тот взял её на руки и осторожно опустил на постель, словно прекрасную девственницу в её первую брачную ночь. У Вали на глазах выступили слёзы. Она не имела права на эту нежность.

— Ты хотел чаю, — сделала отчаянную попытку избежать неотвратимого Валентина.

— Я хочу тебя.

Женя лёг рядом с ней, и молодая женщина поняла, что он разделся. Руки сами потянулись к его телу, и она ощутила, как под гладкой кожей перекатываются твёрдые мышцы его худощавого, но сильного торса.

Навроцкий ловко избавил её от остатков одежды и прижался горячими губами к животу, обхватив обеими руками налившуюся грудь. Валентина медленно плавилась в огне страсти, уверенно разжигаемым желанным мужчиной. Её соски давно уже превратились в твёрдые камешки в его гибких пальцах, и Валя выгибалась навстречу изысканным ласкам. Когда Женя коснулся рукой бархатистых складок, она не выдержала и забылась в бурном экстазе.

Когда она пришла в себя, Навроцкий ласково гладил её дрожащее тело. А затем как-то осторожно спросил:

— Я надену презерватив?

И хотя сердце Вали кричало «Нет!», она заставила себя вымолвить необходимое:

— Да.

Когда его плоть заполнила её жаркие глубины, Валя почувствовала, что Женя на несколько мгновений замешкался, будто собирался покинуть радушное убежище, но потом стал двигаться в умопомрачительном ритме, вдавливая молодую женщину всем своим телом в матрац. Но ей была приятна эта тяжесть.

И когда его жёсткое тело напряглось в бурном освобождении, Валентина прочувствовала себя счастливой.

И обманщицей. И воровкой. Как она завтра посмотрит в глаза сестре?

А потом в кухне засвистел чайник.

Львов поднял телефонную трубку и недовольно сказал:

— Это Львов, говорите.

— О! Ты дома, Кир? Превосходно. У меня есть для тебя новости, — ехидно прозвучал в трубке знакомый женский голос.

— Свои новости можешь выставить на аукцион, Эльвира. Но я за них ломаного гроша не дам, — резко ответил Кирилл и уже собирался нажать на рычаг, но его остановили следующие слова.

— Это касается твоей гувернантки и её любовника.

— Что, чёрт возьми, ты имеешь ввиду? У Валерии нет других любовников, — Кириллу было наплевать, что подумала Эльвира. Лера принадлежала ему, и пусть весь мир об этом знает.

— Вижу, что я заинтриговала тебя, бедный обманутый Кир. Ну, что же. Слушай. Твоя гувернантка за твоей спиной встречается с твоим близким другом. Вчера я видела их в ресторане поздним вечером. Может, ты удивишься, но они хорошо проводили время: смеялись, обнимались, целовались, а потом отправились куда-то вместе. Львов, я уверена, что они делят постель.

— Я тебе не верю. Ты придумала всё это мне назло, — Кириллу захотелось стукнуть по телефону кулаком. И зачем он только к нему подошёл?

— Не будь смешным и слепым, Львов. Она наставляет тебе рога. А может, и вам с Навроцким обоим. Спроси у неё сам, поговори с официантами. Уверена, что они запомнили такую эффектную пару.

— Чего ты добиваешься, Эльвира?

— Возмездия, мой дорогой, — и в трубке раздался противный издевательский хохот.

Кирилл бросил трубку и несколько раз ударил кулаком по столу. Он не хотел верить, что Лера его обманула. Ведь она весь вечер была рядом с ним. Правда, он тогда плохо воспринимал происходящее и часто терял сознание. Но не могло же ему присниться всё то, что произошло между ним и Валерией. Или могло? Ярость постепенно завладевала его сознанием.

— Кирилл, что-то случилось? Я слышала какой-то стук.

В кабинет вошла Валерия с растрёпанными волосами и всё в том же халате, который ещё пять минут назад он собирался с неё сорвать. Девушка заглянула ему в глаза и растерянно остановилась посреди комнаты.

— Кто звонил?

Львов усилием воли заставил себя говорить спокойно.

— Ты вчера весь вечер провела у моей кровати?

— Тебе не кажется, что это странный вопрос?

— Сейчас вопросы задаю я, — Львов заметил, что Лера поёжилась от его холодного тона, но заставил себя продолжить. — Отвечай на поставленный вопрос.

— Да, я была здесь. Но, кажется, сейчас мне лучше уйти. Тебе, явно, кто-то испортил настроение.

Девушка уже собиралась покинуть кабинет, но её остановил Кир.

— Стоять. Я ещё не отпускал тебя, Валерия.

Лера вздрогнула от его окрика, но решительно подняла вверх свой острый подбородок. Львову было тяжело смотреть на её стройную испуганную фигурку, но не продолжать свой допрос он тоже не мог. Ему было жизненно важно узнать всю правду, потому что уже пришлось в своей жизни столкнуться с женским обманом. Услужливая память сразу выудила из дальних уголков воспоминания о аспирантке Лилечке. Он не собирался во второй раз наступать на одни и те же грабли.

— Хорошо, я останусь. Но мне не нравится твой тон, Кирилл.

Смелая девушка решительно прошла через всю комнату и уселась в кресло у его стола, скрестив на груди руки. Взглянув на эту часть её соблазнительного тела, Львов тяжело вздохнул, но решил идти до конца. Даже если истина станет для него убийственной.

— Значит, вчера весь вечер ты преданно ухаживала за мной. А потом?

— Потом?

— Да, потом? Ты хорошо провела время вместе с Женькой в ресторане?

Лера договорилась встретиться с Навроцким в его доме. Она боялась, что после всего, что случилось, Женя откажется с ней даже разговаривать, но он согласился.

На улице моросил осенний дождь. Серые тучи заволокли небо, как подвесной потолок. Прохожие торопились спрятаться в машинах, троллейбусах, подъездах, кафе, магазинах — там, где можно найти тёплое плечо или горячие напитки, а ещё поговорить по душам, согреться или, хотя-бы, поругаться.

Эта погода, как нельзя лучше соответствовала настроению девушки, но она решительно позвонила в дверь старинного особнячка и, нервно постукивая носками туфелек по каменной дорожке, ожидала, когда ей откроют.

Появившийся на пороге Женя выглядел, как всегда, елегантно, но, кажется, слегка похудел. Жестом предложив ей войти, он забрал у неё зонтик и промокший плащ. Оказавшись в комнате, своей изысканностью очень напоминавшую хозяина, Валерия стала спиной к окну.

— Рад видеть тебя, Лера, — голос Навроцкого звучал дружелюбно, и девушка почувствовала себя увереннее. — Присаживайся. Может, выпьешь чего-нибудь?

— Нет, спасибо. Я тоже рада, Женя, что ты согласился со мной поговорить.

— К чему эти реверансы, Лера? Мы же старые знакомые. Да и моя вина в случившемся не так уж мала. Эх, если бы я раньше догадался, что ты к Киру неравнодушна… Но прошлого не изменишь. Я пытался объяснить Львову, что ты его не обманывала, но он упёрся, как осёл.

При упоминании о Кире Лера почувствовала, что сейчас заплачет. В последнее время у неё часто глаза были на мокром месте. Но она пересилила себя и устроилась в удобном кресле.

— Женя, мне так стыдно. Из-за моей нелепой идеи столько людей пострадало.

— Брось, Лера. Ты просто влюбилась. А влюблённые женщины всегда ведут себя непредсказуемо.

Фраза о влюблённых женщинах напомнила Валерии о цели её визита.

— Не нужно меня оправдывать. Да и пришла я сюда не ради себя.

Навроцкий устроился в кресле напротив и стал внимательно изучать свои ногти. Он ждал.

— Нам нужно поговорить о Вале.

Мужчина продолжал молчать.

— Женя, она страдает. Неужели моя сестра совсем тебе не нравится?

Навроцкий встал и подошёл к окну.

— Уже целую неделю идёт дождь, — произнёс он.

Лера смотрела на его красивый профиль и беспокоилась о судьбе двух близких ей людей.

— Лера, проблема заключается в том, что твоя сестра слишком сильно мне нравится, и нравилась всегда.

— Тогда я не понимаю…

— Дай договорить. Помнишь, какой жизнерадостной она была в юности? Просто излучала беспечность и красоту. Я как её впервые увидел, так совсем обалдел. Хотя вы с ней и похожи, но ты такая серьёзная и правильная, а Валя — как солнечный зайчик. А когда она мне призналась, что я ей тоже нравлюсь и предложила встречаться, я думал, что на меня свалилась манна небесная. Мы с ней даже пару раз в кино сходили на вечерний сеанс. Мне казалось, что об этом никто не догадывается. Однажды я таки решился поделиться с тобой этой радостью. Но ты, как всегда, была в библиотеке. А по дороге туда я встретил братьев Дворниковых. Помнишь этих бугаёв?

Лера кивнула, нетерпеливо ожидая продолжения истории, о которой ничего не знала.

— Так вот, они доступно объяснили мне, что твоя сестра — их женщина. А потом принялись надо мной смеяться и делиться подробностями собственных похождений.

— Негодяи.

— Да.

— Неужели, ты сразу им поверил?

— Не знаю, сразу или нет, но вместо библиотеки я отправился в её комнату в общежитии и сгоряча выложил Валентине всё, что узнал.

— И что она тебе сказала?

— Она всё отрицала. Валя даже предложила мне заняться любовью, чтобы я ей поверил. Но я сказал ей, что должен всё обдумать.

— И она обиделась. Валя в эти годы была немного неуверенна в себе.

— Неуверенна? Валентина? Да она превратила мою жизнь в ад!

Женя стал метаться по комнате из угла в угол. — Твоя сестра меняла ухажёров, как перчатки. Мне по-дружески нашёптывали на ухо о Валиных многочисленных романах и постельных сценах с её участием. Я больше не мог на неё смотреть. А когда она вышла замуж за этого богатого старого стоматолога, я понял, что все вокруг были правы — Валентина просто была неспособна по настоящему полюбить. До сих пор не понимаю, зачем я ей был нужен? Не такой уж завидный трофей.

Навроцкий устал вышагивать перед Лерой и опять уселся в кресло, снял очки и откинул голову на спинку.

Лера потрясённо молчала. Она даже не подозревала, что рядом с ней кипят такие страсти. Валерия, конечно, обратила внимание на то, что сестра в один прекрасный день начала заводить коллекционировать кавалеров, как жуков. Но, чтобы такое!

Лера сочувственно посмотрела на друга и, прочистив горло, начала говорить.

— Знаешь, Женя, после развода у Вали было несколько мужчин, не стану скрывать. Но в том, что в постель к своему мужу она пришла девственницей, можешь не сомневаться.

— Этого никто, кроме твоей сестры и её мужа не может знать точно.

— Понимаешь, будущий муж сообщил Вале, что он не желает в первую брачную ночь возиться с невинной девчонкой. Я была с ней в больнице, когда врач удалял ей девственную плеву. Мы даже копию протокола операции носили этому стоматологу для ознакомления.

— Вот гад! Извращенец чёртов!

— Да, но Валя уже тогда всё для себя решила. А подоплёки этого решения я не знала. К сожалению.

Они оба молчали, но Лера заметила, как Навроцкий зажмурил глаза, и по его правой щеке поползла предательская слеза. Он страдал, так же как Валя. Неужели двое хороших людей так останутся порознь?

— Жень, может, ты дашь ей и себе ещё один шанс?

Навроцкий украдкой вытер слезу и ответил:

— Ты оптимистка, Лера. Слишком много у нас с твоей сестрой разногласий.

— Но ведь в постели их нет! — Не удержавшись, воскликнула девушка, слегка покраснев. — Ведь вам было хорошо вместе.

Покачав головой, Женя всё же признал:

— Слишком хорошо, но этого мало.

— Нет, это уже много о чём говорит, — не унималась Валерия. — Пообещай мне, что ты хотя бы подумаешь об этом.

— Хорошо, я подумаю, — сдался Навроцкий.

Лера встала, собираясь уйти, но неожиданно потеряла равновесие и не упала только потому, что Женя поддержал её.

— Эй, девушка! Ты хорошо себя чувствуешь? — его обеспокоенный взгляд пробежался по бледному лицу.

Валерия больше не хотела врать.

— Я беременна, Жень.

Если Навроцкого и удивило это сообщение, то он очень удачно это скрыл.

— Лера, я готов жениться на тебе.

Девушка смотрела в его тёмные глаза и жалела, что полюбила не этого внимательного парня.

— Для меня, Женечка, самой большой радостью будет, если ты женишься на моей сестре. Вы с ней заслуживаете счастья.

— Тогда я поговорю с Киром. Он должен знать о ребёнке и позаботиться о вас.

— Нет. Не смей ему говорить. Вот увидишь, он сразу же потребует провести генетическую экспертизу. Я этого не переживу.

— Ладно, я буду молчать, пока, — Женя проводил Леру в прихожую и подал ей плащ. — Тем более, что его сейчас нет в городе. Он постоянно мотается по командировках.

— А Катя?

— Девочка живёт у старших Львовых. Она как-то раз спрашивала меня о тебе. По-секрету, конечно.

— Я ужасно соскучилась по ней, — Лера смахнула с лица ставшие привычными слёзы и вымучено улыбнулась.

— Мне пора идти. А ты не думай слишком долго. Вы — уже не малолетки. Тебе наследники нужны.

— Ты неисправима, Валерия, — скупо улыбнулся в ответ Женя. — Береги себя и ребёнка. Надеюсь, его папаша скоро одумается.

Лера больше не могла говорить об этом, поэтому легко коснулась губами Жениной щеки и ушла.

Валерии снился сон. Она выходила через парадный выход из роддома, а на ступеньках её ожидал Львов с огромным букетом алых роз. Он счастливо улыбался, но когда посмотрел на её руки, вдруг начал медленно падать в обморок. Лера хотела его удержать, но обе её руки были заняты. А когда девушка попыталась позвать кого-нибудь на помощь, то её крик заглушил громкий автомобильный сигнал — невидимый за тонированным стеклом водитель возмущался по поводу лимузина, который Кир оставил перед зданием и тем самым перегородил дорогу. Лера постепенно выплывала из сна, наконец-то, сообразив, что настырный сигнал раздавался от входной двери.

Лера теперь часто спала днём, и поэтому рассердилась на незваного визитёра, который прервал её отдых. Сегодня был удачный во всех отношениях день, и девушка надеялась, что ломящийся в её квартиру человек не испортит благодушного настроения.

Дело было в том, что сегодня Валерии позвонила её сестра. Она впервые за много дней не плакала в трубку, а смеялась. Оказывается, Навроцкий пригласил её в кино на вечерний сеанс. Это было очень романтично, если учесть то, что в кино Валя не была со дня собственной свадьбы, и впервые в жизни она спросила у Леры, что ей одеть на свидание. Они вместе посмеялись над этим. А потом Валерия отвела душу и всласть наплакалась в подушку. Поэтому сейчас веки у неё были припухшие. Но она решила не комплексовать. Ведь ей на свидание не идти.

На пороге стоял Львов. В руках он держал букет алых роз. Сон в руку! Интересно, всё ли сбудется?

Он окинул Леру знакомым тяжёлым взглядом от тапочек до макушки и остановился на едва прикрытой халатом груди. Видимо, эта часть её тела завораживала Кира при любых обстоятельствах. Валерию окатила горячая волна радости и возбуждения. Он к ней пришёл! Но девушка решила не показывать мужчине свою радость, ведь она ещё не знала мотивов, которые привели Кира сюда. Не дай бог, это Женька постарался! Девушка молча смотрела в янтарные глаза и не двигалась с места, хотя очень хотела броситься в его объятия.

— Я не знал, какие ты любишь, и решил действовать традиционно, — сказал, откашлявшись Львов, протягивая ей цветы.

Лера хотела сказать, что он и понятие «традиционный» — несовместимы, но без слов взяла огромный букет. Тот, не дождавшись от девушки хоть каких-нибудь слов, вытащил из-за спины большую коробку шоколадных конфет.

— Мне можно войти?

— Это что, взятка? — Лера старалась быть сдержанной, хотя её сердце пело «Кир пришёл!»

— Да, — откровенно признался Львов, а потом неуверенно спросил. — Так ты меня впустишь?

Валерия сделала вид, что задумалась над его вопросом.

— А если я скажу, что мне этого мало?

Кирилл улыбнулся своей неотразимой улыбкой.

— Тогда у меня есть ещё кое-что, — и он похлопал ладонью по карману своего пиджака.

— Ладно, заходи, — и девушка отправилась в комнату, оставив Кира самого закрывать дверь. Несмотря на свой независимый вид, Лера чувствовала себя очень неуверенно. Слишком хорошо она помнила выражение недоверия на красивом мужском лице. Единственное, что Валерию успокаивало, так это то, что она не просила его приходить, да и выгнать из её собственной квартиры он Леру не мог.

— Так зачем ты пришёл? — девушка остановилась посреди гостиной и выжидающе смотрела на Кира. Она наблюдала за тем, как этот большой мужчина вдруг стал неуклюже топтаться на одном месте, но не спешила ему на помощь.

— Дорогая Лера…Я лучше сяду. Меня что-то ноги не держат, — и Львов уселся в кресло, но оно оказалось мало для него. Поэтому Кир снова встал.

— Лерочка…Знаешь, у меня в горле пересохло. Принеси-ка ты мне воды из холодильника, — бросив взгляд на скептически поднятые брови девушки, он поправился. — Мне бы чего-нибудь попить, пожалуйста.

Только потому, что Кир добавил в конце фразы «пожалуйста», Валерия отправилась на кухню за водой. И в это время позвонил телефон. Девушка решила не поднимать трубку. Но Львову, видимо, не хватило терпения выслушивать трели. Наливая минеральную воду в стакан, Лера слушала, как грохочет его голос в маленькой квартирке.

— Сергей? Какой ещё Сергей?.. Сергей Сергеевич? Мне нет дела до того, как зовут вашего отца. А ну, признавайтесь: зачем вам Валерия?.. Что вы сказали?

Услышав имя звонившего, Лера немного занервничала. Но, решив, что чтобы не делалось — это к лучшему, понесла Киру минеральную воду. Она готова была расхохотаться, такой у Львова был ошарашенный вид. Но, вспомнив о его хроническом недоверии, сдержалась.

Он, явно, пытался быть сдержанным, но это Киру всегда плохо удавалось.

— Валерия, ты вообще собиралась мне сказать, что у тебя будет ребёнок? Или, если бы не звонок этого малолетки-гинеколога, я так ничего бы и не узнал?

— Львов, если ты хоть заикнёшься про тест на отцовство, я…

— Господи, нет! Я что, похож на дурака? — он слегка замялся и продолжил, глядя, как Лера прячет в уголках рта улыбку. — Ну, может, немного и похож. Я вижу тебе весело. — Он подошёл к девушке совсем близко и, сдвинув брови, сказал, — Вот что я тебе скажу, Валерия: мне теперь тоже весело.

Он подхватил её на руки и закружил по комнате:

— У меня будет сын?

Лера была вынуждена ухватиться за его шею.

— Почему сын? Это ещё неизвестно.

— Я сказал — сын, значит будет сын.

— Хорошо, хорошо! Только поставь меня на пол, а то у меня кружится голова.

Кирилл сел на диван и усадил Леру к себе на колени.

— Скажи, что ты меня простила и станешь моей женой, — Он уткнулся носом в шею девушки и шумно вдохнул её запах.

— Это тоже приказ?

— Нет, пока просьба, Лере было очень трудно ему возражать, когда он покусывал её кожу.

— А что, вакансия любовницы уже занята?

— Ну, если ты желаешь быть любовницей, то…Я согласен на то, что ты будешь совмещать две эти должности.

Валерия уже было испугалась, что сказала лишнее, но ответ Кира её успокоил. Хотя…

— Кирилл, если ты решил жениться на мне только ради ребёнка…

— Женщина, можешь не продолжать.

Он полез в свой карман и протянул Лере свою ладонь. На ней сверкало золотое кольцо с большим сапфиром в обрамлении маленьких бриллиантов.

— Ты принёс мне взятку, чтобы я вышла за тебя замуж?

— Да, — глаза Львова сияли, и в них отражалась нежность. Но Валерии этого было мало.

— Почему ты мне вдруг поверил, Кир?

Кирилл немного смутился, прежде чем сознаться.

— Моя домработница махала простыней с твоей кровью перед моим носом, как красной тряпкой перед быком.

— А-а, вещественные доказательства… — понимающе, но грустно протянула девушка.

— Да, согласен, совсем не романтично. Ты теперь меня выгонишь?

Валерия смотрела ему в глаза и думала о том, что «вещественные доказательства» — это не так уж плохо. Да и Львов откровенно переживает. Да и почему она должна отказывать отцу своего будущего ребёнка из-за собственной гордости.

— Я что, похожа на дуру? Но ты забыл кое-что сделать?

Кир задумался всего на секунду, а потом посадил девушку на диван и встал перед ней на колени:

— Я не умею просить прощения, но постараюсь поступками искупить свою вину перед тобой. Доверие к женщине — это для меня сложная задача, Надеюсь, ты поможешь мне? — Он смотрел на Леру вопрошающим взглядом, и она молча кивнула ему в знак согласия. — Это я должен был тебе сказать. А теперь скажу то, чего желаю больше всего на свете. Хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро, боготворить твоё тело, воспитывать наших детей, даже ругаться с тобой хочу. Но самое моё важное желание — чтобы ты любила меня. Потому что я очень тебя люблю. Никогда не думал, что произнесу эти слова третий раз. Но, сразу заметно, что бог любит троицу. Ты станешь моей женой, Валерия?

Глотая слёзы радости, девушка взяла в руки любимое лицо:

— Теперь, Львов, ты никуда от меня не денешься. Даже если ты передумаешь, я стану являться тебе во сне до конца твоих дней.

Кирилл засмеялся, и поцеловал свою мышку:

— Куда ж я денусь из мышеловки. Ты поймала меня навсегда, Лера.

— Коты не ловятся в мышеловки, — срывающимся голосом возразила девушка.

— Но, ведь ты меня поймала. И я с радостью проживу в ней всю жизнь, если ты будешь там вместе со мной.

— Согласна! — воскликнула Валерия и запечатлела на губах Львова собственнический поцелуй.

Львов махнул рукой Евгению, чтобы тот устраивался в кресле, и вернулся к телефонному разговору.

— Вы уверены, Сергей Сергеевич?.. Хорошо, она обязательно покажется вам через две недели. Я лично прослежу.

Положив трубку, Кирилл задумчиво уставился в окно.

— Ну, как УЗИ? — не выдержал напряжённого молчания Навроцкий. — А то девчонки ещё не пришли с обследования, а мне страшно интересно, кого ожидаем: мальчика?

— Не совсем, — протянул Львов. — Хочешь выпить чего-нибудь?

— Что значит «не совсем»? Мне кажется, тут только два варианта.

— Мой друг, мы ожидаем двух мальчиков, — Кирилл отправился за спиртным.

— Близнецы? — Женя прикрыл рукой глаза и простонал. — Теперь мне точно нужно выпить. Неси водку.

— Ты-то чего так разволновался? — Львов поставил на стол две рюмки и наполнил их прозрачным содержимым.

— Валентина тоже беременна, — Женя залпом осушил свою рюмку. — А если у неё тоже будет двойня? А если это будут девочки?