Ав-ав, дорогие мои человеки, в смысле, здравствуйте! Узнаёте? Давненько мы с вами не виделись. Соскучился – не то слово! Приветствую и новых друзей! Если вы ещё не читали мою первую книгу «Радуга для друга»[1], позвольте представиться: лабрадор Трисон! Окончил специальную школу по подготовке собак-поводырей. Наверняка вы слышали о такой профессии. Мы помогаем слепым людям. Правда, не все знают, как проходит обучение, как мы работаем, что умеем делать и вообще – на что способны.

Сразу скажу: работа у нас не из простых, хотя мы и не ищем лёгких путей, наша основная задача – преданно и беззаветно служить человеку. В своей первой книге я рассказал, как трудился у ветерана Ивана Савельевича (царство ему небесное), затем – у незрячего подростка Сашки. Вы знаете, в это, наверное, трудно поверить, но однажды я даже подарил своему юному другу самую настоящую радугу. Да-да, вот так бывает. Кстати, у нас, поводырей, не принято называть людей, у которых мы работаем, своими хозяевами. Мы зовём их подопечными. И вы потом поймёте почему.

Не всё в нашей работе проходит гладко, иногда приходится заниматься и совсем неожиданными делами. Иными словами, поводырь в критической ситуации должен уметь быть и спасателем, и защитником, и даже…

Впрочем, не стану вдаваться в подробности. Если вам интересно, прочитайте первую книгу. Ох, и намыкался я там! А сейчас я хочу поведать вам о моих новых приключениях. Забегая вперёд, скажу лишь одно: этой книги могло и не быть, потому что я несколько раз оказывался на волосок от гибели. Но, слава богу, всё обошлось – как говорится, мир не только не без добрых собак, но и не без добрых людей. Не корите меня строго, но люблю я в ваши человеческие поговорки добавить чуточку и наших мыслей.

Пораскинул я тут своими собачьими мозгами и решил: наверняка вам будет интересно, что же произошло дальше. А то мы расстались в прошлый раз совсем внезапно – мне даже неловко.

На пенсию, согласитесь, рановато – ещё работать и работать. Не зря ведь меня столько времени обучали в специальной школе. Не знаю, как у вас с этим делом, а у нас такими кадрами не разбрасываются. Поводыря в сторожа никто не отправит (хотя, признаюсь, уже бывало и такое – я обо всём расскажу). Такие специалисты, как я, на вес золота. Пока есть нюх, зрение, силы и, конечно, образование, буду трудиться.

Но не стану сам себя нахваливать, а то меня из-за первой книги и так хвастуном обозвали. Но, поверьте, я не ради самохвальства подробно рассказываю о себе и своих способностях – для вас, для людей, стараюсь. Признайтесь, ведь до нашего знакомства многие из вас даже не представляли, что такое собака-поводырь и как она работает. Это, между прочим, не моя выдумка. Мне об этом сами читатели рассказывали. Серьёзно говорю.

Я тут однажды один день даже актёром побывал. После того как повесть «Радуга для друга» вышла в свет, меня пригласили на презентацию книги. Да-да, честное слово. Как раз в то время в нашу школу по подготовке собак поводырей был новый заезд, и один инвалид согласился поехать с нами на экскурсию. Он ещё не решил, будет брать поводыря или нет, просто приехал попробовать, что это такое и с чем нас едят. С нами в командировку отправили и моего инструктора Лену. Я выступал (не поверите!) прямо в книжном магазине – показывал зрителям своё мастерство. Не стану скрывать, волновался жутко. Это вам не шуточки – можно сказать, настоящим артистом стал! Вышел на сцену, как глянул в зал и обомлел. Ну, думаю, теперь не опозориться бы. Но всё прошло на «отлично».

Так вот, на том мероприятии один фотограф подходит к моему инструктору, гладит меня по голове, чешет за ухом и говорит:

– Спасибо вам, что с Трисоном приехали, а то я сорок лет прожил и никогда собаку-поводыря не видел.

Ух, и горд же я был в тот момент!

Но приступим к делу. Вы не представляете, сколько у меня накопилось для вас историй с тех пор, как мы расстались – и хороших, и плохих, и ужасных. Даже не знаю, уложусь ли в одну повесть. Давайте договоримся так: я начну свой рассказ, а там посмотрим: повесть ли, роман ли, может, целая собачья эпопея «Война и мир» выйдет.

У собак, как и у людей, жизненный опыт растёт с каждым новым знакомством. Ой, только не дай бог вам таких знакомств, с которыми мне довелось столкнуться: как вспомню, так вздрогну.

Из писательского дома я попал… даже слова не могу подобрать. Бог его знает, куда я попал. Ну, конечно, не сразу от Анны Игоревны к новой подопечной, а, как обычно, через школу. У нас ведь как – вернули, забрали, вернули, забрали…

Последний раз забрали меня так забрали. Ох, и натерпелся я! Конечно, чтобы не портить вам настроение, я мог бы рассказывать только о своей жизни у Кривошеевых. Тем более после них есть о чём рассказывать. И сами хозяева были начитанные люди, я слушал их с удовольствием, и гости бывали интересные. Вообще, я там, конечно, свой кругозор расширил основательно. Но не могу же я выбросить из собачьей биографии одну из своих подопечных. Хорошо ли, плохо ли, но нужно говорить правду. Всю правду. А может, и вам эта правда когда пригодится.

Хотите, я открою вам один секрет? По роду своей службы мне приходится сталкиваться со многими людьми – в общественном транспорте, магазинах, аптеках, парках, просто на прогулке. Знаете, как я определяю, хороший человек передо мной или нет? Смотрю на него и думаю: вот получился бы из этого господина поводырь? Если вижу, что он способен работать поводырём, значит, человек неплохой. У нас в школе среди щенят идёт колоссальная выбраковка. Порода породой, родословная родословной, однако не все щенки, даже от одной матери, могут претендовать в будущем на роль собаки-поводыря. Вот так-то!

Ясное дело, что у людей такой выбраковки не бывает. Для вас это было бы ужасным оскорблением. Но мне кажется, именно потому у вас часто и тачают сапоги пирожники, а пироги пекут сапожники. У нас такого нет. Положено тебе работать охранником, не лезь в поводыри, а то заведёшь куда-нибудь человека, выкарабкивайся потом. Только вы не обижайтесь на меня. Хорошо? Возможно, я и заблуждаюсь. Я ведь рассуждаю по-собачьи. Может, это как раз и есть тот случай, когда можно смело сказать обо мне: несёт чушь собачью. Ну да ладно, не обижусь. Я ваших университетов не оканчивал. Приходится до всего самому доходить. Могу и ошибиться.

С вашего позволения, буду и Кривошеевых вспоминать, потому как, если рассказывать только о моей жизни у Полины Фотеевны, будет слишком тоскливо. Так что вернёмся к Аннушке. Вам же, наверное, хочется узнать подробности? Расскажу и о ней, и о её горе – Аннушка ведь только в тридцать восемь лет ослепла. А до этого, говорят, была светской львицей. Правда, она, и будучи слепой, иногда ходила на всякие вечеринки, тусовки, как Машка говорила, но меня туда никогда не брали – ей там Константин Александрович помогал. Но, знаете, я не обижался. Да и за Машкой нужно было кому-то присматривать. Чего мне там делать, на тех приёмах и фуршетах? Мои фуршеты были ещё впереди – с Полиной Фотеевной так нафуршетился, на всю жизнь запомнилось.

Ещё в самом начале моей трудовой деятельности в писательском доме слышал, как кто-то предлагал Анне Игоревне по громкой связи, чтобы и меня прихватила. Но Аннушка не согласилась. Говорит:

– Что вы, что вы, всех ваших гостей распугает.

Признаюсь, я тогда, конечно, немного обиделся. Тоже мне, думаю, нашла пугало. Я ведь к людям привыкший. Что я их там, за ноги, что ли, буду хватать или в тарелки к ним лезть? Воспитанная собака, спокойная. Если подопечная с кем-то общается, я тут же заваливаюсь у её ног и дремлю, сил набираюсь. Время от времени приоткрою один глаз, оценю обстановку и дальше спать. И ухо моё всегда начеку.

Вспомнился один случай в супермаркете. Ох, уж эти супермаркеты! Не везёт мне с ними – просто беда. Нас с Полиной Фотеевной поначалу тоже не пускали туда. Вспоминая случай с моим путешествием в багажнике, я мысленно умолял подопечную не соглашаться с охраной и не оставлять меня одного на улице. Но зря я волновался – моя старушенция оказалась боевитой и настырной женщиной. Куда она только не обращалась, но своего добилась. Охранник на пороге кисло улыбался нам, но в магазин впускал. А куда денешься – начальство приказало.

Я сначала думал, и чего она с ними воюет, ну не пускают, да и бог с ними. У нас же рядом с домом есть небольшой магазинчик, там всё то же самое продают, что и в супермаркете. Так нет же – вот подавай ей магазинище, и всё тут. А когда понял, в чём дело, опешил. С этой бабушкой кем угодно станешь.

Вошли мы с ней в торговый зал, ходим между разными полками, она щупает руками, что где лежит. Сделали пару кругов, и вдруг слышу, Полина Фотеевна мне шепчет:

– На, дружок, угощайся! – и тычет мне в лицо куском сыра.

Справедливости ради скажу: и в писательском доме тоже однажды у меня случилась «катастрофа». Да-да, так всегда. Лежишь, балдеешь и никогда не знаешь, что с тобой случится через пять-десять минут. Не зря говорят, что затишье бывает перед бурей.

А беда подкралась незаметно. Теперь, если меня отправят из поводырей на пенсию, попрошусь спасателем в МЧС. Ну, может, не спасателем, а инструктором – буду юных щенков консультировать и натаскивать. Вы даже представить не можете, что со мной приключилось в тот день. И смех и грех.

Лежу себе, размышляю. Вдруг слышу, наша Кисуля где-то кричит. Да-да, именно кричит, потому как мяукает она совершенно иначе. Люди, конечно, могут и не отличить мяуканье от кошачьего крика, но я в этих звуках разбираюсь хорошо. Если вы, например, слышите вой собаки, знайте, что это может быть и криком. Главное – внимательно прислушаться. Так вот. Прислушался – чую, что-то случилось невероятное.

– Помогите, – вопит наша Кисуля, – помогите, люди! Снимите меня! Мяу-мяууу! Мяу-мяууу!

Ничего себе! Я резко приподнялся, выглянул в окно, смотрю, эта дурочка залезла на самую верхушку дерева, вцепилась в тонюсенькую ветку и качается. Я чуть в обморок не упал – если она оттуда навернётся, костей не соберёт. Хоть и говорят, что кошки умеют планировать, но какой из нашей Кисули дельтаплан? Ой-ой-ой! Нужно спасать сумасшедшую кошку.

«Как тебя туда занесло? Чего ты там забыла?» – мысленно вскрикнул я.

А женщины и ухом не ведут. Понимаю, они просто не слышат. Что делать в таких случаях? Я забросил лапы на подоконник и гавкнул во всё горло. Наша гостья от испуга едва со стула не свалилась.

– Трисон! – воскликнула Анна Игоревна. – Ты чего? На улицу хочешь?

– Ав-ав! – отвечаю, немного понизив голос, а сам пялюсь в окно.

– Успокойся, дружок, – ласково говорит Аннушка, – сейчас мы закончим с Викусей разговор и пойдём погуляем, потерпи немножко.

«Да какие уж тут гулянки, миленькая Анна Игоревна, прислушайся, как твоя Кисуля верещит на дереве. Вставайте, вставайте! Гав-гав! Срочно идёмте во двор!»

Видя, что женщины никак не реагируют, я взвыл волком:

– У-у-у-у-у-у-у!

– Господи боже мой, – ахнула моя подопечная.

– Он что-то на улице увидел, – тревожно произнесла Вика и подошла к окну.

«Открывай, открывай скорее, – мысленно умоляю я гостью, – сейчас вы поймёте, чего я тут растявкался!»

И что вы думаете? Нет, я ничего не имею против кошек. Не надо меня обзывать котоненавистником. Но, честное слово, иногда они бывают такими дурами! Извините, но эта… эта… Кис-с-с-суля неожиданно умолкла. Скажите, есть ли мозги у этих кошек? Вика открыла окно, я как дурак лезу на подоконник, а наша верхолазка словно в рот воды набрала – молчит, и всё тут.

«Да что же это такое творится! Кисулечка, родненькая, да мяукни же ты, наконец, пока окно открыто! Почему ты в самый ответственный момент замолчала? Вот глупое животное!»

Мольбы мои Кисуля, разумеется, не услышала. А может, просто онемела от страха. Вика посмотрела в окошко и снова наглухо затворила его. И тут наша акробатша снова завопила. Наверное, это и есть закон подлости, о котором так часто говорят люди. Мне ничего не оставалось делать, как начать скулить и метаться между дверью и окном. В конце концов, женщины поняли, что всё это неспроста.

– Пойдём, выйдем на улицу, – предложила Аннушка и добавила: – Вик, позови Костю.

Выскочив во двор, я метнулся к дереву и принялся громко лаять.

– Ё-моё! – вскрикнул Константин Александрович, подняв голову вверх и увидев на макушке дерева Кисулю. – Вот это фокус!

– Что такое? – испуганно спросила Аннушка. – Что случилось?

– Спокойно, Аня, спокойно, – дрожащим голосом произнесла Вика, – кошка забралась на дерево, на самую верхушку, а слезть не может.

– Наша Кисуля?

– А то чья же? – сплюнул Константин Александрович. – И чего её туда занесло…

– Вон оно что, – выдохнула Анна Игоревна. – Опасно? Достать-то её можно?

– Попробуем, – ответил мужчина и скомандовал: – Так, дамы, стойте здесь, сейчас я лестницу принесу. А ты, Трисон, помолчи, не гавкай, не пугай её, а то свалится.

Отбегался. Долго вспоминал мудрёное слово. Как там у вас называется? А, вот, вспомнил: колченогий. Словом, превратился я в колченогого пса. Одно утешало: мои родственники поговаривали, что это было ненадолго. Я лишь изредка выходил на улицу, точнее выползал. Если бы вы знали, как же это неудобно ходить с деревянной ногой. Сам хромал, а в душе посмеивался над собой: есть рыболовы, птицеловы, а я теперь кто? Котолов, выходит. А если быть совсем уж точным, то кисулелов. Во какое слово придумал. Жаль, только произнести не мог.

У Кривошеевых было для меня одно приятное занятие. На целую неделю моим другом стал телевизор. И вот как-то вечером смотрел передачу о лабрадорах. Вы, конечно, уже читали мой рассказ в первой книге, но кое-что интересненького всё-таки добавлю. Вы же знаете, что о своей породе я могу рассказывать бесконечно. Но то, что я услышал в тот день, уму непостижимо. Осторожно! Не упадите от смеха или от испуга. Представляете, до чего договорился один из телевизионщиков? Я даже ушам своим не поверил. Оказывается, есть версия, что мы, лабрадоры, произошли от скрещивания ретривера с выдрой. Я так в душе смеялся (со стороны это выглядело скулением), что едва вторую ногу не сломал. Вы видели этих выдр? Что-то мне не очень хочется к ним в родичи. Но у учёных свои объяснения. Они говорят, что когда-то давным-давно были собаки, которых называли выдровыми и водяными. И вроде как расцветкой и повадками они были очень похожи на выдр.

Я не спорю, с водой нас связывает многое. В прошлом наша порода была самой любимой среди ньюфаундлендских и португальских рыбаков. Помните, я рассказывал вам, что люди всегда брали с собой двух лабрадоров в каждое плавание. Но вы же не станете говорить, что для охраны шхуны. От кого там, в море, охранять рыбаков? От акул, что ли? Нет, мы уже тогда были спасателями, и в случае крушения корабля вытаскивали на сушу специальный трос, по которому люди добирались до берега. Теперь вы понимаете, почему я так отважно полез на эту треклятую лестницу? Потому что я не только мореплаватель, а ещё и спасатель от рождения. Имейте это в виду.

Но что интересно, мы не только спасали людей, мы ещё и помогали рыбу ловить. Не смейтесь. Не на удочку, конечно, но сети вытаскивали – работали вместе с североамериканскими индейцами. И это для нас было не просто забавой. Воды Атлантического океана зимой жутко холодные, а у нас ведь шерсть густая и плотная. Мои предки ничего не боялись – смело бросались в ледяную воду и были просто незаменимы. А после рыбалки мы ещё помогали и добычу дотащить домой. Вот так.

Водных версий немало. По мнению некоторых исследователей, вот каким образом лабрадоры появились в Европе. Однажды команда судна «Кантон» из Балтимора спасла экипаж тонущего английского брига, шедшего из Ньюфаундленда. Вместе с людьми из воды вытащили и щенков, которых капитан «Кантона» оставил в Балтиморе.

Впервые европейцы познакомились с моими предками в морских портах города Сент-Джонс. Обидно, конечно, но нас не сразу признали отдельной породой. И это несмотря на то, что таких собак рисовал уже Тициан. Только в 1812 году полковник Питер Хокер решил, что этот вид отличается от всех других, и предложил назвать нас Собакой Святого Джонса или лабрадором. Длинное и трёхсловное название породы не прижилось – закрепилось слово «лабрадор». О версиях происхождения названия я уже рассказывал, не стану повторяться. Тут ничего нового. Напомню лишь, что моя любимая версия – слово «лабрадор» произошло от португальского слова «труженик».

Вернёмся в наше время. Так вот. В течение последних лет наша порода неизменно входит в пятёрку самых распространённых пород в мире. И вы думаете, это случайно? Нет, конечно. Скажите лучше, чем мы не умеем заниматься?

Возьмём для примера охоту. Поверьте, лабрадор – это неутомимый помощник охотника, лучший апортировщик, отличная подружейная собака. Безошибочно разыскивает подбитую дичь на суше и в воде. Спросите у любого заядлого охотника: этого мало? Но ведь мы ещё обладаем и великолепным чутьём, и выносливостью, можем свободно распознать выстывший кровяной след.

Вот вам свидетельство одного из бывалых охотников: «Что немаловажно, лабрадор не впадает в раж, теряя связь с человеком, а с азартом выполняет свою работу, подчиняясь командам хозяина. Благодаря природной мягкой хватке лабрадора, ваша добыча не будет напоминать фарш в оригинальной упаковке и уж тем более вы никогда не познаете, что такое отжимка. Лабрадор охотится не из-за природной агрессивности, а из желания угодить хозяину…» Во как!

Ну, о поводырях говорено-переговорено. И всё же не удержусь, скажу несколько слов. Да и как такое не сказать: около восьмидесяти процентов собак-поводырей в мире – это, разумеется, лабрадоры. Почему? Ответ логичен и закономерен: человек доверяет свою жизнь самым надёжным и лучшим. Хотите красноречивый пример? Во время трагических событий одиннадцатого сентября в США в обстановке всеобщей паники и хаоса две собаки-поводыря вывели из рушившихся небоскрёбов своих слепых хозяев и спасли их. Оба поводыря были лабрадорами.

В спасательских моих способностях вы и сами уже убедились. Но самое главное (напомню), у нас очень уравновешенная и спокойная психика. Если у вас есть дети, они будут под постоянным присмотром и охраной. Мои собратья – это компаньоны, друзья, любимцы. Не посчитайте меня хвастуном, но мы всегда стараемся соответствовать вкусам и потребностям каждого члена семьи, мы умеем угождать и находить общий язык со всеми обитателями жилища человека – будь то взрослый ворчун или ребёнок-егоза, надменный кот или говорливый попугай…

Ой, простите, пожалуйста, но не могу промолчать – ещё немного расскажу о нашей породе. Это важно!

О благородстве моей породы и великолепных качествах лабрадоров рассказывать, конечно, приятно. Но спустимся с небес на землю. Некоторым людям глубоко плевать на все эти качества и титулы. Будь ты хоть королевских кровей, могут взять тебя и запросто продать, например, за… Ладно, слушайте, что произошло.

Забрели мы с Полиной Фотеевной как-то в подвал пятиэтажки. Ну, вы же понимаете, что не я её туда завёл, а она потребовала, чтобы я проводил её в это треклятое подземелье. Я сразу догадался: у её товарищей в том месте намечался какой-то «корпоративчик». Спустились мы вниз, под потолком висит тусклая лампочка, посреди подвала стоят вверх дном какие-то ящики, а на них бутылки и закуска – селёдка, консервные банки, огурцы, помидоры и всякая другая всячина. Стакан, правда, на всю компанию один. Они, недолго думая, начали праздновать. Я смотрю на Полину Фотеевну и думаю: «Дорогая моя старушка, ты бы не увлекалась, как же я тебя буду вытаскивать из этого бункера?» А ей хоть бы хны. Один стаканчик пропустила, потом второй, третий. Стали петь. Орут кто в лес, кто по дрова. По-моему, даже одновременно три разных песни пели. У меня от такого хора даже голова разболелась. Но что делать, прилёг у ног своей бабушки и пытаюсь дремать.

И вот тут началось самое интересное. Вдруг один подвыпивший бородач говорит моей подопечной:

– Полька, вот скажи мне, пожалуйста, а на фига ты везде за собой эту псину таскаешь? Ты же…

– Как это «на фига»? – перебил другой мужчина. – Это же поводырь…

– Не у тебя спрашиваю! – возмутился бородач. – Не перебивай меня. Полька, так что? Ты же сама раньше ходила с палочкой, и ничего. На фиг тебе эта собака?

Домой в тот день мы вернулись поздно. Полина Фотеевна, как обычно, включила телевизор, насыпала мне в миску сухого корма, налила воды и, развалившись на диване, тут же уснула. Поужинав, я тоже начал дремать, но вдруг телевизионный диктор объявил:

– А теперь поговорим о бродячих собаках в Москве.

Вы же знаете, всё, что касается собак, я слушаю внимательно и с удовольствием. Оказывается, в Москве проживает около сорока тысяч бродячих собак. С ума можно сойти. Это же, по человеческим меркам, приличный город. Город в городе. Как его назвать? Большой город называется Мос-Ква. Как назвать маленький? Можно… Например… Мос-Гав, что ли?

Дорогие друзья, если вам неинтересно читать о бродячих собаках, можете эту главу пропустить.

Я уже давно заметил, что бездомных собак можно встретить во всех уголках столицы. Они спокойно лежат во дворах на газонах, бегают вокруг рынков, дремлют на станциях метро и в подземных переходах, а по ночам устраивают целые концерты – лают, воют, рычат.

Если вы продолжаете читать эту главу, значит, вам тоже интересно: откуда взялись все эти животные? В телепередаче участвовал специалист по волкам, биолог Андрей Поярков. Он и попытался ответить на этот вопрос. Тема его исследований – воздействие разных сред на поведение и социальную организацию собак. Вы не поверите, но биолог Поярков изучает бродячих собак несколько десятков лет. Учёный утверждает, что за это время внешний вид и поведение столичных бродячих собак эволюционировали, поскольку они постоянно адаптируются к изменениям. Почти все эти животные родились на улице. Тут вот какое дело: если хозяева выгонят домашнюю собаку, то считайте, что она погибла. По оценкам Пояркова, таких собак выживает чуть больше двух процентов.

Друзья, не надейтесь, что ваша собачка найдёт нового хозяина или отыщет нормальное жилище. Нет, если вы выгнали своего питомца на улицу, помните, вы подписали ему смертный приговор. И как потом жить с таким грехом?

Биолог Поярков работает в Институте проблем экологии и эволюции имени А.Н. Северцова. Впервые о наблюдениях за поведением бродячих собак он задумался в семидесятых годах прошлого века. Сначала наблюдал за теми собаками, которые жили рядом с его домом и которых он встречал по дороге на работу. Со временем территория, на которой учёный проводил свои исследования, расширилась примерно до десяти квадратных километров. На этой территории обитало около ста собак. Андрей Поярков начал записывать звуки, издаваемые собаками, изучать их социальную организацию. Он фотографировал их и составлял каталог, помечая на карте место обитания каждой собаки.

Согласитесь, это какое же нужно иметь терпение! Но учёный не сдавался.

Вскоре он понял, что изучать бродячих собак гораздо проще, чем волков. «Увидеть волка в лесу – настоящее событие, – говорит он. – Их можно видеть, но не очень долго и не с близкого расстояния. А за бродячими собаками можно наблюдать сколько угодно и находиться при этом рядом с ними». По словам Андрея Пояркова, волков во всей России живёт примерно в два раза больше, чем бродячих собак в Москве. По его словам, от плотности популяции зависит то, как часто животные вступают в контакт друг с другом, что, в свою очередь, влияет на их поведение, психологию, уровни стресса, физиологию и отношение к среде.

«Второе отличие между бродячими собаками и волками в том, что собаки менее агрессивны и заметно терпимее в отношении друг друга», – говорит биолог. Волки держатся строго в своей стае, даже если они делят территорию с другой стаей. Но собачья стая может доминировать над другими стаями, и её лидер будет часто «патрулировать» другие «сообщества», периодически присоединяясь к ним. В результате своих наблюдений Поярков пришёл к выводу о том, что лидер не обязательно должен быть самой мощной собакой. Для него главное – быть умным и заслужить признание стаи. А её выживание уже зависит от лидера.

«Московские бродячие собаки занимают промежуточное положение между домашними собаками и волками, – говорит Поярков, – но они находятся на раннем этапе возвращения к дикой жизни. И шансы на то, что этот процесс удастся обратить, невелики. Одомашнить бродячую собаку практически невозможно: для многих из них жизнь в замкнутом пространстве просто уже невыносима».

«Генетически волки и собаки почти идентичны», – выступает дальше Андрей Поярков.

Вот с этим я согласен. А то ведь нашлись учёные, которые хотели обосновать наше происхождение от шакалов. Фу, какая мерзость!

Далее Поярков рассказал о работе советского биолога Дмитрия Беляева.

Беляев основал в Новосибирске центр по изучению русских чёрно-бурых лис, чтобы опробовать свою теорию о том, что важнейшей характеристикой при одомашнивании собак было отсутствие агрессии. Официально центр создавался для исследования психологии животных. Беляев начал отбирать лис, которые меньше всего боялись человека, и разводить их. Через десять-пятнадцать лет выращенные им лисы демонстрировали привязанность к своим смотрителям и даже облизывали их. Они лаяли и виляли хвостом, а уши у них обвисли. Кроме того, у животных стали появляться пятна на шерсти – это был неожиданный поворот событий, связанный со снижением уровня адреналина, который вырабатывается вместе с меланином и контролирует объём пигмента.

«На примере бродячих собак мы видим, как эволюция делает шаг назад, – объясняет Андрей Поярков. – То есть к более дикому и менее одомашненному состоянию, к состоянию более естественному. Присмотритесь: бродячие собаки редко виляют хвостом и опасаются людей, не проявляя к ним привязанности, и на шерсти у них нет пятен».

Ну, нежелание вилять хвостом, конечно, нельзя назвать шагом назад. Скорее, виляние хвостом говорит только о близости интересов и взаимоуважении между собакой и человеком. А кого должна уважать и понимать бродячая собака?

Первое упоминание о московских бродячих собаках мы находим в репортажах журналиста и писателя Владимира Гиляровского во второй половине XIX века. Но Поярков идёт дальше и говорит, что бродячие собаки существуют столько же, сколько и сам город. Они по-прежнему отличаются от волков – в частности, тем, что демонстрируют диапазон поведенческих черт, отчасти сформированных той экологической нишей, которую они занимают. И именно эта способность к адаптации объясняет, почему у бродячих собак плотность популяции настолько выше, чем у волков.

«Собаки делятся на четыре типа, – продолжает Поярков, – определяемых их характером, способом добычи пропитания, общительностью в отношениях с людьми и занимаемой экологической нишей».

Тех собак, которым с людьми комфортнее всего, Поярков называет «сторожевыми». Их территория – это, как правило, гаражи, склады, больницы и другие объекты, обнесённые забором. У них складываются отношения с охранниками, от которых они получают пищу и которых они считают своими хозяевами.

«Вторая стадия одичания – это когда собака общается с людьми в принципе, но не лично, – говорит Поярков. – Это попрошайки, и, что интересно, все они отличные психологи». Пример этого типа – собака, которая как будто дремлет, пока мимо неё проходят толпы людей, но поднимает голову, заметив лёгкую добычу. Собака подойдёт к маленькой старушке, начнёт улыбаться и вилять хвостом, и можно сказать наверняка, что ей дадут еды. Эти собаки не только вынюхивают вкусненькое, но и чувствуют, кто остановится, чтобы накормить их.

Попрошайки живут сравнительно небольшими стаями и подчиняются вожакам. Если собака умна, но занимает низкое положение и не получает достаточно еды, то она будет часто отделяться от стаи, чтобы найти себе пропитание. Увидев, как попрошайничают другие собаки, она будет наблюдать за ними и учиться.

Третья группа состоит из собак, которые в той или иной мере общаются с людьми, но их социальное взаимодействие почти исключительно направлено на других дворняг. Их главная стратегия добычи пропитания – сбор объедков на улицах и у многочисленных открытых урн. В советские годы «урожай» был невелик, что ограничивало их популяцию. Но с приходом материального благополучия в постсоветские годы власти прекратили борьбу с бродячими собаками, а в урнах появилось чем поживиться. У дворняг началась сытая жизнь.

Интересно, у людей так же?

Последняя группа в классификации биолога Пояркова – это дикие собаки. Есть собаки, которые живут в городе, но не общаются с людьми. Они знают людей, но считают их опасными. Они контролируют большую территорию, и это хищники. Они ловят мышей, крыс, а порой и кошек. Они живут в городе, но, как правило, рядом с промышленными комплексами или в лесопарках. Они ведут ночной образ жизни и выходят на улицы, когда там меньше людей.

Эти уже больше похожи на волков!

А дальше показали женщину, которая рассказывала, что её район находится рядом с большим лесопарком. Однажды, когда наконец-то установилась весенняя погода, она оставила окна открытыми на ночь, и из глубокого сна её вытащила какофония, звучавшая так, словно во дворе дома стаи собак рвали друг друга на части. Это продолжалось несколько недель. Позже женщина узнала, что весна у многих бродячих собак – время спаривания, сезон «собачьей свадьбы», как поэтично называют это люди.

Существует одна особая подгруппа бродячих собак, отличающихся от всех остальных: собаки московского метро. «В метро собаки появились по той простой причине, что их начали туда пускать, – говорит Андрей Неуронов, специалист по поведению и психологии животных, работавший, между прочим, с собакой Владимира Путина, чёрным лабрадором по кличке Конни. – Это началось в конце 1980-х, во время перестройки, – добавляет он, – когда появилось больше еды, люди начали жить лучше и кормить дворняг. Сначала, по мере ослабления контроля, собаки стали ездить в трамваях и автобусах».

Неуронов говорит, что на станциях метро живёт около пятисот собак, особенно в холодное время года, но лишь около двадцати научились ездить на поездах. Это происходило постепенно – сначала как способ расширения территории. Позже это стало образом жизни: «Зачем им ходить пешком, если можно передвигаться на общественном транспорте?»

«Собаки ориентируются несколькими способами, – добавляет Неуронов. – Они понимают, где находятся, по запаху, узнавая название станции, объявляемое диктором, и по временным интервалам. Если, например, вы приходите каждый понедельник и кормите собаку, то собака будет знать, какой день – понедельник и в какое время вас ждать, пользуясь ощущением временных интервалов, заложенным в её биологические часы».

Кто бы спорил. К хорошему привыкаешь не быстро, а очень быстро.

«Кроме того, метропёс на удивление хорошо разбирается в людях: он радостно приветствует добродушных пассажиров, но пробирается к самому дальнему эскалатору, чтобы не попасться на глаза беспокойной пожилой женщине, сидящей в будке».

А чему удивляться? Врага и недоброжелателя мы, собаки, чуем за версту.

«Прямо у входа в подземку, – говорит Неуронов, – на коврике спит чёрный пёс. Его зовут Малыш. И вот что я однажды увидел: перед ним поставили миску со свежим говяжьим фаршем. Он, не вставая с места, медленно и лениво отправлял его языком в свою пасть».

Бродячие собаки вызывают у москвичей сильные эмоции. Если убийство дворняжки по кличке «Мальчик» продемонстрировало одну крайность, то памятник, поставленный в память о нём, показывает другую. Городские власти были вынуждены принять меры по защите бродячих собак, но результаты оказались неоднозначными. В 2002 году мэр Юрий Лужков подписал закон, запрещающий убийство бродячих животных, и принял новую стратегию по созданию приютов. И хотя из городского бюджета выделяется немало средств на строительство приютов для животных, всё равно денег не хватает для того, чтобы обустроить жизнь всех дворняг.

Чтобы избавиться от больных и заразных животных, некоторые москвичи требуют вернуться к практике отлова и уничтожения бродячих животных. Поярков считает, что это было бы опасно. На самом деле произойдёт вот что: в город придут заражённые собаки и прочие животные из других мест, потому что будет снесён биологический барьер, поддерживаемый московской популяцией бродячих собак. Среда станет хаотичной и непредсказуемой, и эпидемиологическая ситуация, напротив, ухудшится.

Я вообще не понимаю тех людей, которые ратуют за уничтожение бездомных собак. Неужели это выход?

На следующий день рано утром к нам позвонили в квартиру.

– Кого там ещё нелёгкая принесла? – недовольно спросила старушка и, держась за стену, направилась к двери.

Я за ней. На пороге стояли взрослая женщина и маленькая девочка лет пяти-шести.

– Бабушка, – тихо произнесла женщина, – извините ради бога. Мы – погорельцы. Помогите чем можете.

– Ой, милочка, – тяжело вздохнула Полина Фотеевна. – Да чем же я тебе помогу? Сама как голь перекатная.

– Любой помощи буду рада, бабулечка, – женщина едва не плакала. – Ни денег, ни еды, ни одежды – ничего не осталось.

– Ну, погоди, – сказала старуха и, так же придерживаясь за стену, направилась в спальню.

Гостьи внимательно разглядывали меня. Девчонка хотела даже погладить, но мать остановила её:

– Не надо, Катюша. Чужих собак гладить нельзя. Это опасно.

– Мама, посмотри, она добрая, – возразила девочка.

– Кто его знает, что у неё на уме. Не надо.

Катя повиновалась. Через несколько минут вернулась Полина Фотеевна и протянула женщине две купюры по сто рублей:

С ума я сойду с этой Полиной Фотеевной. Уснула в сквере на лавочке. Я долго думал, рассказывать вам этот случай или нет. Сначала хотел пропустить. Но подумал-подумал и решил всё-таки рассказать. Однажды пацаны-хулиганы обстреляли меня из рогатки. Я думал, что попал на войну. Но, оказывается, то были цветочки. Эх, даже страшно вспоминать.

Пока моя старушка, напившись каких-то странных напитков, сладко спала, ко мне подошла ватага ребят. Сами мелкие, а почти все с сигаретами в зубах. Я уже потом понял: беспризорники – тут вокзал недалеко, это их территория. В общем, опять меня утащили. Я и гавкал, и рычал, куснуть, правда, постеснялся – дети ведь. Ну, как тут укусишь.

Привели они меня в какую-то развалюху. Похоже, раньше многоквартирный дом был, но, видимо, приготовили под снос.

Один пацан (наверное, главарь их) командует:

– Привяжите его к подоконнику, а то убежит.

Посадили меня на цепь, разглядывают, как картину.

– Красивый пёсик, – говорит самый мелкий и спрашивает у главаря: – Можно я с ним спать буду? У меня, когда мама и папа были живы, я всё время с нашим Броней спал. Тепло.

– А не боишься, он тебе во сне ухо отгрызёт? – спрашивает другой пацан. Все стали хохотать.

«Ой, шутник, – возмущаюсь мысленно, – ты сам скорее отгрызёшь!»

– Пацаны, а что это у него на спине за рамка какая-то? – спрашивает третий.

– Сам ты рамка, – ухмыльнулся главарь. – Это как её… называется… шлёмка… или шпилька… В общем, бабка, видимо, слепая. А это специальная собака. Она водит слепого человека.

– Ни фига себе! – присвистнул самый младший. – А как же теперь бабка домой дойдёт? Она же… без него, – он кивнул в мою сторону, – не сможет.

– Да ладно, не гони, – махнул рукой старший, – у неё специальная палка есть. Стук-стук-стук, доковыляет.

– Как-то неудобно, – раздался чей-то голос. – Может, вернём?

– Ты такой прямо честный, посмотрю, – возмутился главарь, – а кошельки тырить на вокзале тебе удобно?

– То кошельки, а это…

– А что, кошельки, значит, можно? – язвительно произнёс старший. – А откуда ты знаешь, может, ты спёр у фраера последние деньги. Хорош тут нюни распускать. Собака – это наша добыча. Кто такой нежный, может идти и сам себе на пропитание зарабатывать.

– Да пойми ты, Серый, – заговорил один из пацанов, – мы не должны бабку-инвалида обижать. Ну, неправильно это. Кошелёк, деньги – всё это наживное. Ну, стырили деньги, документы, человек займёт у кого-то, как-то перебьётся, получит новый паспорт, всё это поправимо. А собаку-то новую где она возьмёт? Тем более поводыря. Понимаешь? Как-то не по-человечески получается…

– Твои предложения, – нахмурившись, спросил Серый, – что ты предлагаешь?

– Отвести пса обратно, к старухе.

– Поздно, брат! – хмыкнул старший.

– Почему поздно? – удивился собеседник.

– По кочану. Бабка наверняка уже свалила. Где ты её будешь искать? А пойдёшь на то место с собакой, менты могут повязать. Врубаешься?

– И что теперь делать? – спросил кто-то жалобно.

– А что делать, – развёл руками главарь, – пусть теперь у нас живёт.

– Его ж кормить надо, – пролепетал самый младший.

– А мы ему твою пайку будем отдавать, – сказал старший, и все рассмеялись.

– Ну и отдавай, – согласился младший. – Я себе сам жрачку добуду.

– Да ладно тебе, – похлопал пацана по плечу старший, – разберёмся. Мы что, безрукие, что ли? Собаку одну не прокормим?

Я слушал и недоумевал. Как же люди легко распоряжаются судьбами. Ну, ладно я, собака. Но ведь вы лишили человека поводыря. Это ни в какие ворота не лезет. Ребята, вы что? Как же так можно? Вы сами обездоленные, по каким-то причинам живёте в полуразвалившемся доме, занимаетесь кражами, рискуете свободой и здоровьем. И вдруг так легко обижаете старую и слепую женщину, крадёте у неё помощника, без которого она просто погибнет – или под колёсами лихача-автомобилиста, или лоб себе расшибёт о первое же препятствие. Остановитесь!

– Слушай, Серый, – предложил один из пацанов, – а давай я сбегаю, посмотрю, что там происходит. Может, бабка всё ещё спит и никакого там кипеша нет. Спокойно отведём…

– Хорошо, давай. Возьми мобилу, – главарь протянул трубку, – звякни оттуда, если всё нормально, Скелет приведёт собаку. Ну её на фиг.

Через некоторое время у главаря запел телефон.

– Да! Ну вот! – сплюнул он на пол. – Я же говорил! И много их там? А старуха с ними? Ладно, всё! Вали оттуда, – Серый отключил телефон.

– Что там? – почти хором зашумели пацаны.

– Поезд ушёл, – сплюнул главарь. – Опоздали. Менты стоят, и старуха что-то им втирает.

– Слушай, Серый, а они ведь могут легко нас найти, – предположил один из пацанов.

– Это как ещё? – удивился главарь.

– Да очень просто! Если свою собаку приволокут, та лихо по следам сюда придёт. Уж кого-кого, а собаку они чуют за три километра.

– Точно, – кто-то согласился.

– И что будем делать?

– Может, давай её выгоним? Она что, дорогу домой не найдёт?

– А если она вообще из другого района?

– Ну и что?

– Выгнать жалко, – покачал головой главарь. – Пока она дом найдёт, если ещё найдёт, её могут бродячие собаки порвать. Вот нажили себе головную боль. На фига мы её вообще взяли?

И тут в жилище пацанов ввалились двое взрослых мужчин.

– Здоров, пацаны! – поприветствовал хриплым голосом один из гостей.

– Здорово, мужики, – пацаны стали подходить к гостям и здороваться за руку.

– Ё-моё, Бурлак, какими судьбами? – воскликнул Серый. – А тут слух прошёл, что менты тебе ласты завернули.

– Было дело, – кивнул мужчина, – почти два месяца прочалился, нагнали. Терпила в отказ пошёл. Говорит, точно не знаю: он или не он. Ну, в смысле, это он про меня. А свидетелей нет. В общем, закрыли дело… Ну, а вы-то как тут? Все живы-здоровы?

– Почти, – вздохнул Серый, – Валерка Краснов погиб, под электричку угодил.

– На крыше небось катался? – спросил второй мужчина.

– Ну да, – кивнул Серый. – Свалился и под встречную.

– Да-а-а, – протянул Бурлак. – Ты хоть своих больше не отпускай. Сколько уже пацанов пострадало. Всё равно лезут… Слушай, Серёга, – мужчина резко сменил тему, – займи немного деньжат, надо позарез. В течение недели отдам.

– Скока? – спросил Серый.

– Пятёрку.

– Хорошо, – сказал Серый, – только давай без иллюзий. Неделя так неделя.

– Да ты что, Серый? – Бурлак развёл руками. – Ты же меня знаешь. Я, может, тебе уже завтра их отдам. Неделя – это самый крайний срок.

– Ладно, договорились, – сказал Серый и крикнул кому-то из своих: – Тёма, притащи пять тысяч рублей.

И тут Бурлак заметил меня.

– Опа-на! А это что за зверь у вас? – изумлённо спросил он.

– Да сегодня нарезали у какой-то старухи. Теперь не знаем, что с ним делать, – отвечает главарь. – Это поводырь, его уже менты ищут.

– И что вы надумали? – спросил мужчина.

– Пока ничего! Думаем выгнать его, пусть сам ищет свою хозяйку. С другой стороны, жалко – бродячие собаки порвут.

– Не-е! – замотал головой Бурлак. – Зачем его выгонять? Если поводырь, наверняка здоровая собака. Им прививки делают, врачи, ветеринары и всякая лабуда. Зачем же такую добычу на ветер выбрасывать?

– А ты что предлагаешь? – разинул рот Серый.

– Так давайте его съедим!

– Кого? – вытаращил глаза пацан. – Пса?

– Ну а кого ещё? – рассмеялся Бурлак. – Барана же у тебя нет. А собачатинка – это деликатес.

– Да ты гонишь! – насупился Серый. – Или прикалываешься?

– Слышь, браток, – ухмыльнулся мужчина, – ты с понтом не знаешь, что собак кушают. Ты шаурму у Ашота ел?

– Ну!

– Баранки гну! И ты думаешь, там никогда собачек не было? Смешной ты, однако.

– Даже если это правда, – усмехнулся Серый, – там ешь и не знаешь. А здесь вот он, живой сидит. Как-то…

«Конец мне, что ли, пришёл? Вот и закончилась моя карьера. Размечтался: выйду на пенсию, буду молодых щенков обучать своему ремеслу. Глупый пёс! Готовься: сейчас разделают тебя и на шампуры! Вот тебе и пенсия, и карьера. Неужели Серый согласится. Придётся биться насмерть! Хотя как тут побьёшься? На привязи. Камнем дадут по башке, а пока будешь приходить в себя, горло перережут, вот и всё. Да что ж это такое! Ну, почему мне не везёт так? Хотя, вон, по телевизору, как-то передачу смотрел: даже одного знаменитого мореплавателя съели. Куком, по-моему, звали. Чего ты хотел? Людей и то едят, а тут какая-то собака. Жаль, конечно, вот так бездарно пропасть. И никто ведь не узнает, что случилось! Вот тебе и польза людям! Лучше бы я тогда у Сашки остался да жил бы в роли комнатной собачонки…»

Так стало мне тоскливо, что я вдруг завыл.

– Ты что, урод? – зашипел на меня Серый. – А ну пасть закрой. Запалить нас тут всех хочешь?

– Чует собака, – потёр ладони Бурлак, – животные всегда свою смертушку чуют. Слышал, как поросята орут, когда их на бойню ведут? Визжат, хоть уши ватой затыкай. Ну так что, решил? Попируем? По шашлычку?

– Слушай, давай с пацанами посоветуемся, – неожиданно предложил Серый. – Я так не могу.

– А на фига с ними советоваться? – удивился Бурлак. – Ты же тут вроде за старшего. Вот и принимай сам решение. Зачем тебе с кем-то советоваться? Вожак есть…

– Нет, – не дослушав мужчину, замотал головой Серый, – тут нужно решать всем. Такое дело…

– Ты что, Серый? – Бурлак приблизился к пацану и зло скривил рот. – Что за сантименты? Не будь лохом. Я же тебе не человека предлагаю убить, а животное. Понимаешь? Что такое животное? Это всего лишь еда для человека. Возьми корову, свинью, барана, курицу. То же самое и с собакой. Есть целые страны, где собак специально разводят для еды. А ты бледнеешь, как мальчик…

– Ну, ладно, – перебил Серый, – хорош меня тут воспитывать. Сами разберёмся. Говорю: нужно со своими посоветоваться.

– Зря ты, пацан, на поводу у толпы идёшь. Послушай опытного человека.

– Давай прекратим этот разговор, – отрезал Серый. – Не нравится мне всё это.

В этот момент в помещение вбежала девчонка. Буркнув приветствие взрослым и увидев меня, она тут же бросилась ко мне.

– Ах ты, лапочка! Откуда такое чудо? – девчонка обняла меня и поцеловала прямо в нос.

– Томка, ты поаккуратнее с ним, а то цапнет ещё! – предупредил Серый.

«Какой заботливый мальчик! Надо же. Во даёт! Это с вами тут нужно поаккуратнее. Съедите и не поперхнётесь! Я что, совсем рехнулся – девчонку ни с того ни с сего цапать. А вот вас, людоеды, цапнул бы с удовольствием. Стоп! Смешно я выразился. Обозвал негодяев людоедами. Они скорее собакоеды. Впрочем, в данном случае это почти одно и то же».

Не подумайте, что я уже себя в человеки записал. Нет, имею в виду другое. Если разобраться, кто такой поводырь? Это ведь не просто собака. На моём месте может быть и человек. Мало того что я помогаю незрячему, так я ещё и других людей высвобождаю от такой обязанности. И как мне теперь называть этих «гурманов»? Ясное дело, людоеды.

Иван Савельевич очень любил слушать певца Высоцкого. Он говорил, что Владимир Семёнович – это его молодость и даже жизнь. Вот когда я вспомнил шуточную (ничего себе, шуточки!) песенку про Кука. Сейчас уже и не вспомню дословно, но что-то вроде того: «Зачем аборигены съели Кука? Тому была большая скука. Метнул гадюка каменюку, и нету Кука…»

– Пацаны, вы где его нашли? Какая прелесть! – заметив на мне шлейку, запричитала Тамара: – Это же поводырь! Кто цапнет? Котик ты мой! Слушайте, ребята, он, наверное, заблудился?

– Ну, типа того! – буркнул Серый.

– Какой классный! – Тома обняла меня. – Как тебя зовут, хороший мой?

– Короче, – махнул рукой Бурлак, – поужинали. Ладно, пошли мы, Серый. Чувствую, вас не переубедишь. Один вздыхает, другая – словно брата родного встретила. Дети вы ещё! Ну вас на фиг!

– А что вы хотели с ним сделать? – услышав прощальную речь Бурлака, спросила Тамара.

– Бурлак предлагает его на шашлык пустить, – усмехнулся Серый.

Томка, узнав, что меня упёрли у слепой старушки, вдруг воскликнула:

– Я, кажется, знаю её. Я видела эту старушку. Да-да! Точно, это он, – девочка показала на меня, – был с ней. Ребята, я отведу пса домой.

– А менты? – зашумели пацаны.

– А что мне менты? – ухмыльнулась девчонка. – Скажу, на улице вот нашла и привела хозяйке. Что тут такого?

– А ну тебя! Решай сама, – махнул рукой Серый. – Делай с ним что хочешь.

Уже через пять минут мы топали по улице. Вы не представляете, как же я был счастлив в те минуты. А ведь без всяких шуток, оказался на краю гибели. Согласись Серый на предложение Вурдалака, то есть Бурлака, и этот «гадюка», не задумываясь, метнул бы в меня каменюку. Меня аж передёрнуло – представил себя таким золотистым и зажаристым поросёночком на вертеле. Что-то мне как-то не по себе от таких мыслей. А ведь это случается ежедневно с миллионами куриц. Вы представляете, курица на вертеле тоже когда-то была маленьким, нежным, пушистым жёлтеньким цыплёнком.

Мои размышления прервал визг тормозов. Я поднял голову и увидел полицейскую машину. Из двери вывалился толстячок в полицейской форме и громко приказал Тамарке:

– Ну-ка, стоять! Чья это собака?

В общем, всё более-менее стало налаживаться. Вечером я уже был в квартире Ирины Фотеевны. Правда, здесь я почувствовал себя как в зоопарке. Не подумайте, что вокруг одни звери. Нет. Просто на меня пришли посмотреть, наверное, все жильцы пятиэтажки. Оказалось, почти никто из них никогда не видел живого поводыря. Каждый пытался меня погладить, все нахваливали, говорили, какой я умный и воспитанный, словно они со мной сто лет знакомы.

Ну, что воспитанный, догадаться нетрудно – сижу спокойно, ни на кого не гавкаю, не рычу. А вот как они определяют, что я умный? Так, видимо, для красного словца. Смотрины закончились далеко за полночь.

После того как Полину Фотеевну выписали, к нам переехала жить её сестра Ирина. Жизнь у меня, конечно, стала спокойнее. Правда, на улицу стал выходить реже. Но мой друг Стёпка добрался и сюда. Не каждый день, но приезжал частенько. Вот с кем мы нагуливались так, что я домой еле лапы волок.

То, что случилось дальше, Иван Савельевич назвал бы «кино и немцы» – была у него такая смешная присказка. Но обо всём по порядку.

Стёпка никогда не ходил кругами по микрорайону. Он, как вы уже догадались, любитель дальних путешествий. Забрели мы с ним однажды на какой-то рыночек. Это своего рода тот же супермаркет, но под открытым небом. Чего там только не было! Оказывается, Степан решил мне сделать сюрприз. Подошли мы к ларьку, в котором продавали всякие собачьи прибамбасы. Думаю, чего он тут решил покупать? Но уже через пару минут мой юный друг вручил мне громадную кость. Такая, скажу вам, пахучая и красивая, что сразу и не опишешь. Тут и человеческих-то слов не хватит.

С рынка мы отправились в близлежащий сквер. Стёпка развалился на лавочке, а я принялся за подарок. Такие кости, конечно, ненастоящие. Люди изготавливают их из говяжьих сухожилий и костной муки. Но вкусняшка ещё та! Да и на вид симпатичная. Это примерно как у людей бульонные кубики – не поймёшь, что там намешано, но пахнут вкусно, хотя…

С вашего позволения, немного отвлекусь. Однажды по телевизору смотрел передачу и вот что узнал. Оказывается, эти самые бульонные кубики могут содержать одну молекулу мяса, а всё остальное – химия. Иными словами, мясное у них только название. Знаете, кому принадлежит идея создания таких кубиков? Химику. Да-да, был такой химик Юстас Либих. Ещё в середине девятнадцатого века он изобрёл так называемый «Мясной экстракт Либиха» и продавал его бедным людям, у которых просто не было денег на настоящее мясо. Хотя если говорить по правде, то в те времена в бульонных кубиках мяса было побольше, чем теперь, а химических добавок совсем немножко.

Любопытно, из чего делают теперь бульонные кубики. Телеведущий подробно разъяснял: это жир, соль и вкусовые добавки, которые ещё называют усилителем вкуса. Ну, а если совсем уж мудрёно назвать усилитель вкуса – это глутамат натрия. Что самое печальное, этот коварный глутамат действует на организм человека точно так же, как и наркотическое вещество. И если постоянно использовать такие кубики в пищу, произойдёт привыкание организма. Но и это не всё. Многие люди даже не догадываются о том, что при кипячении глутамат натрия разлагается на вредные компоненты и превращается в самый настоящий яд. Например, в других странах покупателя предупреждают о том, что кубики можно растворять только в тёплой воде. У нас пока до такой сознательности не дошли. На пачках сигарет пишут громадными буквами о вреде, а вот на упаковках с кубиками молчок. Почему люди не беспокоятся о своём здоровье? Не понимаю.

Понятно, что в моей косточке тоже всякой химии хватает. Но, во-первых, я не собираюсь свою кость отваривать. А во-вторых, для меня это такая редкость, что тут не до отравлений и привыканий.

Вы, наверное, подумаете, куда это Трисона понесло? Вздумал нам, разумным существам, лекции читать. Но, уверяю вас, не зря я затеял эту тему. Да и тем более узнал я эту информацию от вас же, людей, только из телевизора. Не думаю, что там всё время врут, наверное, иногда и правду рассказывают. Так вот. Самое страшное, что глюконат натрия может нанести непоправимый вред вашим детям. От этого вещества прежде всего может пострадать зрение ребёнка. Так что сто раз подумайте, прежде чем совать в кастрюлю или тарелку эту гадость.

Взрослым тоже ничего хорошего кубики не приносят, особенно тем, кто не желает обзаводиться лишними килограммами. Да-да! Учёные доказали, что бульонные кубики приводят к ожирению.

А вот с нами, с собаками, дела обстоят получше, отчего мне даже бывает стыдно перед людьми. Собачий корм содержит большое количество белка, углеводов, домашней птицы, жира и витаминов. Нам ведь не так просто подсунуть всякую там химию. Всё дело в нюхе, а потому мой совет: люди, развивайте нюх! Пригодится. С развитым нюхом жить гораздо легче – никто вам не подсунет «осетрину второй свежести».

Ой, что-то я отвлёкся. От моей кости уже остался кусочек размером с бульонный кубик, когда я услышал за своей спиной робкое «Трисон». Я замер. Кубик вывалился из моей пасти, а я боялся обернуться. Меня всего словно чем-то пронзило от кончика носа до кончина хвоста.

– Трисон! – снова прозвучало за спиной.

Я медленно обернулся, наверное, с минуту смотрел на стоящего поодаль человека и не мог пошевелиться. Еле-еле выдавил из себя:

– Ав!

– Трисон! – закричал парень. – Трисон! Трисончик! Миленький!

Наконец-то я ожил и бросился навстречу своему Сашке. Мы обнялись как родные братья. Впрочем, а кто он мне? Брат он и есть брат. Санька целовал меня в нос, глаза, уши. Мы упали с ним на траву. Сашка схватил меня за лицо и, глядя прямо в глаза, спросил:

– Ну, как ты, мой братик? Как ты поживаешь?

– Ав-ав-ав! – соврал я, произнеся заветное слово «радуга», чтобы не огорчать мальчишку.

– Как же я соскучился по тебе, Тришка! Ты с кем здесь? – И вдруг посерьёзнев, спросил: – А почему без шлейки? Где твоя шлейка?

Что я мог ответить? Лизнул в щёку и, как мне показалось, улыбнулся.

В этот момент к нам подошёл Стёпка. Сашка приподнялся, встал на ноги и спросил:

– Это твоя собака?

– Нет, – смущённо ответил Степан, – я просто помогаю её выгуливать.

– А у кого он теперь работает? – спросил Санька.

– У старушки одной, но она сейчас болеет, редко на улицу выходит. Я приезжаю иногда, там одни старики, сильно не нагуляешься.

– Ясно, – вздохнул Санька и, протянув руку, представился: – Саша.

– Стёпа, – ответил парень.

Пацаны быстро подружились. Сашка рассказал о том, как я когда-то ему помогал, Стёпка – о том, как познакомился со мной. Но самое радостное для меня было то, что новые друзья договорились навещать меня теперь по очереди. Так что была бы моя воля, я назвал бы книгу не только «Возвращение Трисона», но и добавил бы «Возвращение Сашки».

Ну, вот я и познакомился с Борисом Ивахник. Догадались, кто это? Да-да, это сынок-пасынок Полины Фотеевны. Тип ещё тот. Первое, что он заявил, ввалившись в квартиру и дыша ужасным перегаром, так это то, что в квартире воняет псиной. Тоже мне, парфюмер выискался. И Ирина Фотеевна, и Стёпка купают меня чуть ли не каждый день. И где он уловил запахи? На себя посмотрел бы – «ароматик» ещё тот.

– Собаку убери, – гость с опаской посмотрел на меня.

– Да не бойся, не тронет, – успокоила Ирина Фотеевна.

– Ага, – хмыкнул он, – «не бойся», откуда я знаю, что у неё на уме?

– Говорю же, не тронет, видишь, спокойно лежит, – говорит женщина. – Это же собака-поводырь.

– А где старая? – спросил мужчина.

– Боря, – всплеснула руками Ирина Фотеевна, – как тебе не стыдно? Разве можно так на мать?

– Не на мать, а на мачеху, – поправил неряха и загоготал во весь голос.

– И как только у тебя язык поворачивается, – пыталась усовестить гостя пожилая женщина.

– Ну а что, я её молодухой должен называть? Вы не примолаживайтесь, тёть Ир, это жизнь, ничего не поделаешь. Ваше время проходит. Когда-то и я дедом стану. Ничего нет вечного под луной.

– Всё равно нельзя так, Боря, нельзя…

– Забей, тётя Ира, – гость вынул бутылку вина. – Пожрать есть чего? А то я голодный, как собака.

– Раздевайся, – предложила тётя Ира, – проходи на кухню.

– Ты так и не ответила мне: где старая? Слышал, в больнице лежала? Что с ней случилось? Небось, перебрала?

– Тише ты, не ори, – шикнула Ирина Фотеевна, – отдыхает в спальне. Инфаркт у неё был, врачи порекомендовали побольше лежать.

– Зови её, – Борис пропустил мимо ушей слова тётки и поднял над головой бутылку, – по стаканчику пропустим.

– Ты что, глухой, что ли? – возмутилась Ирина Фотеевна. – Ну какой, к чёрту, стаканчик? Говорю же: инфаркт у неё. Нельзя ей спиртное.

– Да ладно, – выпучил глаза Борис, – немножко можно. У меня врач знакомый есть, так он говорит, что при инфаркте даже полезно по чуть-чуть – стимулирует сердечную мышцу.

– Придурок твой врач, – нахмурилась Ирина Фотеевна. – Прекрати немедленно паясничать, садись, я тебя покормлю. Супчика налить?

– Да, давай всё, что есть. С утра маковой росинки во рту не было.

– А что ж ты так? Жена не кормит? – удивилась женщина.

– Какая жена, тёть Ир? Вы что, не знали? Мы же ещё в прошлом году развелись.

– Так откуда же мне знать? Мы с прошлого года и не виделись с тобой. А что случилось?

– Да ну её, – махнул рукой Борис, – достала эта семейная жизнь. Вот она мне где, – мужчина чиркнул ребром ладони себе по горлу.

– Вроде девчонка-то неплохая, – возразила тётя Ира.

– В тихом омуте черти водятся, – снова загоготал Борис, налил себе стакан вина, выпил залпом и принялся жадно хлебать суп из тарелки.

– Осторожно, Боря, горячий, – воскликнула Ирина Фотеевна, но Борис словно и не слышал предупреждения.

Вычерпав полтарелки, снова налил стакан и так же мгновенно осушил его.

– Тёть Ир, может, налить немного? – предложил гость.

– Ты же знаешь, Боря, я не пью. Спасибо. Как супчик?

– «Супчик из цветной капусты мы варили, было вкусно, ой-ё-ёй!», – неожиданно запел Борис. – Супчик хорош! Спасибо.

Надо же – поблагодарил. Я уж было думал, что он и слов таких не знает.

– На здоровье, – улыбнулась Ирина Фотеевна.

Вы бывали на маскараде? Я побывал. Мои старушки-сёстры куда-то уехали. Меня отправили к соседям. У них две пятилетние девчонки-близняшки. Такие шустрые, спасу нет. Хорошие, конечно, но затаскали меня чуть ли не до смерти. Вечером их родители, видя мою доброжелательность, тоже куда-то ушли. А за старшего оставили в квартире старенького дедушку. Дед пару раз заглянул в детскую комнату, и больше я его не видел.

Не знаю, то ли маскарад повлиял, то ли моя старость подходит, то ли телевизора обсмотрелся, но в последнее время стали мне какие-то странные сны сниться. Беда просто с ними. Судите сами.

Однажды снится мне, что собаки со всего мира собрались на какой-то съезд. Всё как у людей: громадный зал, под потолком роскошные люстры, сцена, трибуна, президиум, председатель, микрофоны, видеооператоры, фотографы, журналисты. Все снуют, толкаются, ругаются друг на друга. Смотрю, какой-то лохматый пёс с перекошенным глазом протискивается с фотоаппаратом сквозь толпу, а полная почему-то пятнистая такса рычит на него:

– Ну, куда ты прёшь, кобель бесстыжий? Проспал, так стой теперь сзади.

– У тебя забыл спросить, – рычит в ответ пёс.

– Да, забыл! – не унимается такса. – Всю жизнь норовите без очереди пролезть!

– Сдурела, что ли? – хмыкает пёс. – Какая тут очередь?

– А такая! – язвит такса.

– Заткнись!

Такса оскалила зубы и зарычала.

– Что вы грызётесь, как люди? – вмешался пожилой бульдог и сделал им обоим замечание. – Как вам не стыдно, господа? Вы же интеллигентные собаки.

Старушка моя совсем слегла. На нашу голову сын Полины Фотеевны перебрался жить к нам в квартиру. Наша жизнь превратилась в кошмар. Ирине Фотеевне племянник поставил условия:

– Можешь приходить, ухаживать за старухой, кормить её, но жить будешь у себя.

– Боря, – умоляла Ирина Фотеевна. – А как же ночью? Ну, ты же понимаешь, ей нужен круглосуточный уход. Я не буду тебе мешать. Буду в спальне вместе с сестрой.

– Я всё сказал! – зарычал племянник. – Чтобы после 22:00 я тебя здесь не видел. Ясно?

– Боренька!

– Всё, базар окончен! Я тут хозяин.

– Хозяйка здесь мама, – робко возразила старушка.

– Ну и что? – набычился Борис. – Я здесь прописан. И жить в этой квартире посторонние могут только с моего согласия. Поня-а-а-а-тно?

– Господи Боже мой! – старуха перекрестилась. – Побойся Бога. Какая же я тебе посторонняя. Ты что, сынок?

– Тёть Ир, – скривился мерзавец. – Ну, прекращай. Не зли меня.

Бабушка расплакалась и ушла в комнату к сестре. Борис переключился на меня.

– А ты чего зыришь, халявщик? – загоготал мужчина.

Такого оборота я не ожидал. Это кто халявщик? Сам-то хоть понял, что сказал? Нашёл халявщика. От досады я всё же не смог промолчать и тихонько сказал:

– У-у!

– Чего размурчался?

Точно, Борис – человек неадекватный. С каких это пор собаки стали мурчать? Совсем мозги свои пропил? На всякий случай я не стал больше отвечать на его выпады. Что можно ожидать от такого человека?

– Смотри, не нагадь здесь, скотина, – продолжил оскорблять меня Борис, – а то я живо тебя в окно выкину.

Эх, Боря-Боря, скорее ты здесь нагадишь, чем я. Впрочем, ты уже столько здесь нагадил своими словами, что хуже некуда.

Ирина Фотеевна стала приезжать к нам по утрам, а вечером уезжала домой. После десяти вечера у нас стали собираться друзья Бориса. До утра гости выпивали, играли в карты, рассказывали анекдоты, иногда дрались. Накуривали на кухне, хоть топор вешай. И ведь знают, что в соседней комнате больной человек лежит.

Однажды ночью мы с Полиной Фотеевной услышали, как Борис кому-то хвалился:

– Скоро моя старуха крякнет, я продам хату и куплю себе крутую тачку.

– Да она тебя ещё переживёт, – кто-то хихикнул.

– Гонишь, что ли? – рассмеялся Борис. – Мне врач сказал, максимум два-три месяца.

Я почувствовал на своей спине руку старушки. Тут же приподнялся и прислонился вплотную к кровати.

– Трисончик, – всхлипывая, прошептала Полина Фотеевна, – дай я тебя поглажу, сынок.

Вы верите, я сам чуть не взвыл. Ещё никто меня так не называл. Я опустил голову и сидел молча. Мне даже показалось, что у меня из глаз покатились слёзы. А из кухни доносилось:

– А зачем тебе, Боря, крутая тачка?

– Как это зачем? Дам объявление, найду какого-нибудь богатенького шефа и буду его возить. У меня мой приятель так и поступил. Сейчас работает у какого-то нефтяника. И зарплата нормальная, и деньги получает на бензин, обслуживание.

– Работа персональщиком не для тебя.

– Это ещё почему?

– Ты знаешь, как они пашут? Круглосуточно. Даже пивка нельзя выпить. В любой момент могут вызвать на работу.

– Завяжу, – рассмеялся Борис. – Я работы не боюсь. Главное, чтобы платили хорошо. Буду пахать.

– Это только кажется, месяц-два, и надоест эта работа так, что и деньгам будешь не рад.

– Да ладно тебе, хватит пугать. Пуганые мы.

– Не! А я бы квартиру не продавал. Крыша над головой нужна. Слушай, а мать на тебя, что ли, хату переписала?

– Ещё нет, но перепишет, куда она денется.

Полина Фотеевна гладит меня и приговаривает:

– Вот так, Трисон. Всю молодость ему и дочери отдала. Ты слышишь, а он меня заживо хоронит. И матерью перестали меня называть. Почему так, Трисон?

Ну, что тут ответишь, даже если бы и мог? Вот такой вырос человек. Почему так происходит, я не знаю. Смотришь на детей, они такие милые, весёлые, озорные. Любят маму и папу, а вырастают и превращаются в бог знает кого. Странно всё это. Странно и страшно.

– А может, это меня Бог наказывает? – вдруг спросила Полина Фотеевна. – Я ведь тоже не без греха. Всяко в жизни случалось. Даже будучи уже слепой, и то грешила. Стыдно, очень стыдно вспоминать…

Старушка всхлипнула и, потянувшись ко мне, поцеловала в голову.

– Прости меня, собачка. Прости…

На следующий день в квартире было много людей. И знакомые, и те, кого я видел впервые. Познакомился и с дочерью Полины Фотеевны. Она брезгливо посмотрела на меня и потребовала:

– Вы хоть шавку эту из квартиры уберите. Что ей тут делать? Загадит весь дом. Она случайно не заразная?

Почему-то некоторые люди, рассуждая о собаках, сразу начинают говорить о мифических минусах. Ну, вот с чего эта расфуфыренная, с безобразно накачанными какой-то гадостью губами, вдруг решила, что я загажу весь дом? Ну, ты хотя бы сначала узнала, что я за собака, почему здесь нахожусь, как себя веду. Нет же. Только вошла в квартиру, уже и оскорбила, и оклеветала, и нахамила.

– Не переживай, Лидочка, – успокоила её Ирина Фотеевна, – я сегодня вечером заберу её к себе. Не волнуйся.

– Откуда она вообще тут взялась? – возмущается Лидия.

– Так это её поводырь был, доченька! – говорит тётя Ира.

– Что за поводырь? – удивлённо спрашивает племянница. – Ищейка, что ли?

«Эх, люди-люди! Сама ты ищейка! Хоть бы уже не позорилась. В каком мире живёт? Неужели не знает, что есть собаки-поводыри? Или делает вид, что не знает. Хотя чему удивляться? Эта особа действительно может и не знать. Оно ей надо?»

– Ой, братец! – заметив Бориса, Лидия бросилась обниматься. – Привет! Ты что такой хмурый? Заболел, что ли?

– Да нет, – пробормотал брат, – тока проснулся. А тут такие новости. Привет! Как ты?

– Нормально, – улыбнулась Лидия. – Я сегодня чуть в Европу не улетела, звонок тёти Иры на пороге застал. Так обломалась. Но, думаю, на похороны нужно сходить, а то что люди подумают. Скажут, даже на похороны не пошла.

– Слушай, Лид, – откашлявшись в кулак, сказал Борис, – нужно поговорить.

– О чём? – расширила глаза Лидия. – Что-то серьёзное?

– Понимаешь, какая фигня, – нерешительно начал Борис, – мать…

– О-о-о-! – перебив, рассмеялась Лидия. – Ты снова мамой её стал называть?

– Ну, мачеха. Какая разница. Я сейчас не об этом. Слушай, какое дело. В общем… понимаешь… ну…

– Да говори ты уже, что ты мычишь, как телок?

– Ну, в общем, как хату будем делить?

– В смысле? – удивлённо воскликнула сестра.

– В прямом. Наследство. Нас ведь двое.

– Что за вопрос? – усмехнулась Лидия. – У тебя напряг с математикой? Продадим квартиру, деньги напополам и разбег. Или у тебя есть другие предложения?

– Есть! – тяжело вздохнул Борис.

– Например.

– Может, откажешься от своей доли? – спросил Борис и опустил глаза.

– Хм! С каких это коврижек? Или ты думаешь, я материальных трудностей не испытываю? Думаешь, мне деньги не нужны? А ты знаешь, что у меня машине шестой год пошёл, вся сыпется. Да я…

– Погоди ты! – перебил Борис. – Я про деньги говорю. Понимаешь, у меня ведь нет своего жилья. Что я на половину потом куплю? Может, не будем продавать квартиру?

– Так не продавай, – рассмеялась Лидия. – Можешь мне выплатить мою долю деньгами, и живи себе на здоровье. Какие проблемы?

– Странная ты, Лидка! – зацокал Борис языком. – Да где же я тебе возьму столько денег?

– Ну, Борюсик, это уже твоя забота. Извини, я не могу от своей доли отказаться.

– Ты сестра мне или кто? – зло спросил Борис.

– Сестра, конечно! – Лидия вынула из сумочки пачку сигарет и закурила. – Но это тут при чём?

– А раз сестра, должна же войти в моё положение.

Помните, я в самом начале повествования говорил вам, что таких специалистов, как я, в сторожа не направляют? Что сказать? Наивная самонадеянная псина. Ошибся я.

О том, что моя подопечная умерла, в школу никто не сообщил. Обо мне вообще едва не забыли. Пока длилась вся эта суета с погребением, я чуть с голоду не сдох. Собутыльник Мироныч как-то ещё в самый первый день после смерти Полины Фотеевны появился в квартире и исчез навсегда. Ирина Фотеевна заболела и слегла, даже на похоронах сестры не смогла присутствовать. Есть такая поговорка: пришла беда – открывай ворота. Иными словами, родственникам, знакомым было не до меня. Но, как я уже говорил, мир не без добрых людей.

После похорон Полины Фотеевны меня забрал к себе один старичок (из соседнего подъезда) с очень смешной фамилией – Подопригора. Он работает сторожем в детском саду. Соответственно, и я теперь вместе с ним сторожу. Первое время я места себе не находил. Всё думал, скоро разыщут меня мои «школьники», уберегут от такого позора.

День прошёл другой, неделя. Никого нет. И я стал привыкать – к новому месту, к новому человеку.

Сказать, что мне здесь плохо, нельзя. Хорошие условия. Всегда в тепле. Еда нормальная. Правда, перешёл на домашнее питание. От детишек много всякой снеди остаётся. Скажу вам, очень даже вкусно, хотя по сухому корму скучаю. А ночью мне тут и вовсе раздолье – двор большой, есть где погулять, побегать. Помните, как мне раньше надоедала шлейка? А теперь вот скучаю по ней. Даже ночью иногда снится, как веду по городу слепого человека.

По ночам мой новый подопечный… Хотя, какой он мне подопечный? Нет, теперь это самый настоящий мой хозяин. Валерий Анатольевич. Так вот по ночам он мне читает книги. Жутко интересно.

Я всё время вспоминаю своего Сашку. Тот, хоть и слепым был, а тоже всегда мне читал книги. Положит на колени свой брайлевский дисплей и шуршит по нему пальцами. Пш-пш-пш… пш-пш-пш… Шуршит и всё произносит вслух.

Санька подробно рассказывал мне о своём приспособлении. С вашего позволения, и я расскажу вам вкратце о брайлевском дисплее. Очень полезная штука, но очень дорогая. К сожалению, купить такой прибор самому незрячему человеку не каждому под силу. Но в настоящее время в России этот вопрос находится на контроле у президента страны. Было бы неплохо, если бы такими приборами оснастили всех слепых детей.

С помощью такого дисплея слепой человек может даже на какое-то время забыть о своём недуге. Это электромеханическое устройство для отображения символов шрифтом Брайля. На бумаге такой шрифт – это просто выпуклые точки. А здесь вместо точек маленькие штырьки (тоже называемые «точками»), они выдвигаются через отверстия в плоской поверхности. Эта штуковина соединена с компьютером и взаимодействует с ним при помощи специальной программы экранного доступа. Почему приспособление называют дисплеем? Да потому что зрячий человек смотрит на монитор, а слепой «видит» пальцами на своём дисплее всё, что появляется на простом мониторе. В общем, человеку, изобретшему такой прибор, нужно поставить памятник. Он ведь дал возможность слепым людям полноценно работать, причём самостоятельно, за компьютером. А это, согласитесь, в наш век – большое дело. Очень большое.

Всё-таки интересно получается. Думал ли слепой изобретатель Брайль, что его детище через двести лет получит такое колоссальное развитие?

Да, добрые дела не умирают и не исчезают бесследно. Как говорил когда-то мой Иван Савельевич, доброе дело – это навсегда, оно может и через сто, и через двести, и даже через тысячу лет прийти на помощь. И я верю, что и мои (вернее, наши, собачьи) добрые дела люди никогда не забудут.

Хотите, пока есть время, я расскажу вам о нашей школе? Да и не только о ней. О людях, которые там работают, о своих коллегах-собаках и, конечно, о тех, кому мы призваны служить. Уверен, вам это будет интересно.

Находится школа в деревне Чёрное, что в Московской области. Часто люди путают и говорят, что школа по подготовке собак-поводырей находится в Купавне. Хотя это трудно назвать заблуждением. Дело в том, что когда едешь к нам из Москвы по Носовихинскому шоссе, прежде чем повернуть с трассы, человек видит дорожный знак-указатель «Купавна». Отсюда и разночтения. Наверное, более правильно говорить, что школа наша находится на границе двух населённых пунктов: Чёрное и Купавна.

Школа открылась в далёком 1960 году. Официальное название звучит так – «Республиканская школа подготовки собак-проводников». Обратите внимание на последнее слово – «проводник». Да, сейчас нас называют именно так. Но, по правде говоря, мне почему-то больше по душе слово «поводырь». Так всегда называли тех, кто помогал передвигаться слепому человеку.

Поводырём может быть не только собака. Давным-давно, к примеру, эту работу выполняли подростки или нищие. Если вы любите читать, без труда найдёте во многих литературных произведениях пацанов, помогающих старикам-слепцам. В библиотеке бывшей моей подопечной Анны Игоревны можно было обнаружить такие книги. Это и «Антигона» Софокла, и «Кобзарь» Тараса Шевченко, и «Мадгофские записки» Чарльза Диккенса, и «Кондуит и Швамбрания» Льва Кассиля, и «В тупике» Викентия Вересаева – впрочем, всех и не перечислишь.

Из бесед в писательском доме я узнал, что подростки-поводыри присутствуют и на картинах знаменитых художников. Я, правда, никогда их не видел, но взглянуть очень хочется. Может, вам повезёт, побываете в музеях. Вы там внимательно рассмотрите их – и за себя, и за меня. И не забудьте, кто вам о них рассказал. Вот из того, что я запомнил. Картина Лукаса ван Лейдена «Исцеление иерихонского слепца», написанная, между прочим, ещё в XVI веке. Хосе де Рибера в XVII веке написал картину «Нищий слепец». Русские художники тоже отличились. Василий Перов, например, создал полотно «Чаепитие в Мытищах, близ Москвы», а Николай Сверчков написал картину «Дорожные» – оба произведения появились на свет в XIX веке.

Вообще художники во все времена любили рисовать собак. Нет, имею в виду не только поводырей. Если читатель до сих пор не отложил книгу (и не бросайте – дальше произойдут события, о которых вы ни за что не догадаетесь), значит, точно – собачник. Потому, с вашего позволения, расскажу немного и о других собаках, попавших на полотна великих художников. Конечно, на эту тему можно говорить долго, даже можно написать отдельную книгу, но я постараюсь быть кратким – всего несколько картин. Если у вас будет возможность, непременно взгляните на эти полотна.

Прежде всего, это картина великого британского живописца Уильяма Хогарта «Автопортрет», созданная в 1745 году. Казалось бы, если это автопортрет, при чём здесь любимец художника мопс Трамп? Но на этот вопрос должен ответить сам зритель. Уверен, что ответы будут разные и необычные.

Очень интересную картину написал в 1565 году Питер Брейгель Старший – называется «Охотники на снегу». Здесь сразу более десяти собак. Удивительно динамичное полотно. Мне прямо захотелось к ним.

Голландский художник Сэмюел Диркс ван Хогстратен создал в XVII веке замечательное произведение «Вид в коридор». Здесь, правда, сразу трое животных – кроме собаки присутствуют и кошка, и попугай. Но внимание зрителя, конечно, приковано к миловидной собачке, которая внимательно смотрит за порог и вот-вот готова залаять на непрошеного гостя.

В XIX веке очень популярным и любимым художником королевы Виктории был Сэр Эдвин Ландсир. В те времена в обществе было модно обсуждать тему наличия разума у животных, а потому живописец изображал собак, наделённых человеческими эмоциями. Если вы увидите его картину «Спасённая», вы обязательно вспомните меня и мою книгу «Радуга для друга». Присмотритесь: здесь собака и впрямь похожа на человека. И что примечательно, в честь этого художника назвали породу собак, разновидность ньюфаундленда. Слышали о ландсирах? Между прочим, наши далёкие родственники.

Этот список можно продолжать бесконечно. Но желаю вам для начала увидеть хотя бы перечисленные картины. А мы вернёмся к поводырям. Здесь тоже много ещё любопытного.

В последнее время поводырями стали называть даже специальные приспособления, механизмы и устройства. Есть такие, например, мобильные телефоны, в памяти которых заложены расписания движения трамваев, троллейбусов, автобусов, поездов и даже карты. Слепой человек заранее активирует определённый маршрут или даёт голосовую команду, и телефончик начинает выдавать инструкции по ориентированию на местности. Также для слепых созданы спутниковые навигаторы с синтезатором речи. Интересная и полезная штука – она отслеживает каждое движение человека и передаёт ему через наушник голосовые сообщения: «направо», «налево», «вперёд» и так далее. Конечно, такие приборы помогают людям находить дорогу и ориентироваться на местности, но (только не примите за хвастовство) всё же никакие железяки не заменят живого поводыря, будь то человек или животное.

Я нарочно не произнёс слово «собака», и вот почему. Однажды по телевизору я видел потрясающую историю. Сначала даже не поверил. Но видел всё это своими глазами. В США живёт слепая девушка Мона Рамуни. Знаете, кто у неё работает поводырём? Пони! Дело в том, что Мона по религиозным соображениям не пожелала заводить собаку. Ей посоветовали приобрести миниатюрную лошадку Кали, которая выступала в одном из шоу. Профессиональный тренер научил лошадь стучать копытом при виде препятствий, входить и выходить из машин и автобусов, а также подбирать зубами упавшие предметы.

Мона Рамуни учится в университете, где работает центр помощи студентам и работникам с ограниченными возможностями. Центр помогает инвалидам интегрироваться в обществе и реализовывать свой потенциал. Рамуни готовится получить степень магистра в области реабилитации инвалидов и в будущем работать с детьми.

Сначала сотрудники вуза опасались, что Кали начнёт устраивать беспорядки в аудитории, будет отвлекать внимание студентов. Но пони ведет себя спокойно и даже подружилась с собакой-поводырём одного из одноклассников Рамуни. А чего им делить – всё-таки коллеги.

Ну, я и заболтался! Вот что значит слово «поводырь». Согласитесь, «проводник» всё же звучит как-то более технологично, что ли. Будь моя воля, я бы его к нашей профессии не применял. Ну вот сами посудите. Я приведу вам несколько примеров, а вы сами подумайте.

Проводник – это и железнодорожный служащий, сопровождающий пассажирские вагоны и обслуживающий пассажиров. Хорошая профессия, не спорю, но всё же назвать коллегой такого человека язык не повернётся. А однажды у меня с железнодорожным проводником вообще конфуз вышел. Помните, я в самом начале рассказывал о поездке в Санкт-Петербург? Так вот представьте себе, люди, как и полагается, купили себе билеты, приходим на посадку. И тут нам проводница объявляет:

– С собакой нельзя!

Инструктор предъявляет ей мои документы и объясняет, что это, мол, собака-поводырь, что ей (то есть мне) можно ехать в поезде. Хорошо, хоть не ляпнула, что я проводник, а то неизвестно, чем бы всё это закончилось. Люди ведь разные бывают – подумала бы, что мы на неё намекаем.

– А билет вы на неё купили? – спрашивает проводница.

– Поводырю не нужен билет, – терпеливо поясняет инструктор.

– Как это не нужен? – изумилась женщина. – Кто это вам такое сказал?

– Ваш министр, – улыбается Лена.

– Вам лично? – проводница занервничала.

– Почему лично? – продолжает инструктор. – Приказ министра путей сообщения № 30 от 26 июля 2002 года. Читали? «Собак-проводников слепые пассажиры провозят с собой бесплатно…»

– Надо же, – хмыкнула женщина. – Сейчас я узнаю у начальника поезда. Но учтите, в наш вагон вам всё равно нельзя.

– Это ещё почему? – удивилась инструктор Лена.

– А потому! – выпучила глаза женщина. – У нас вагон повышенной комфортности.

– Но, извините, – Лена говорит очень спокойно и сдержанно, хотя чувствую, уже закипает, – в том же приказе есть ещё и продолжение: «…бесплатно в вагонах всех категорий».

– Да что вы мне тут приказами в морду тычете? – возмутилась проводница. – Умники нашлись. Ничего не знаю! Идите к начальнику поезда и разбирайтесь.

Как там всё уладилось, я не могу сказать, но через некоторое время к нам вместе с Леной подошёл мужчина и приказал беспокойной проводнице впустить нас. Вы бы видели её лицо, точнее морду (извините за фамильярность, но вы же слышали, она только что сама так называла своё лицо).

В поезде, когда все спали, я всё думал. А вот человеку не стыдно себя так вести? Ну, во-первых, как выяснилось, проводница не знает содержания служебных документов. Во-вторых, разве она не понимает, что наносит серьёзную моральную травму стоящему рядом слепому человеку? Почему люди иногда бывают так жестоки к себе подобным? Ну, а случись завтра такая беда с тобой, и кто-то, воспользовавшись твоей беспомощностью, оттолкнёт тебя в сторону и пойдёт дальше. Об этом даже страшно подумать. Пугает, что такой случай не единственный.

Инструктор Лена обучает сразу нескольких собак-поводырей. Зарплата у кинологов небольшая. На эту работу идут в основном энтузиасты, те, кто по-настоящему любит собак. И вот что она рассказывает. Чтобы приучить собаку к общественному транспорту, инструкторы часто ездят в автобусах, а не в маршрутках. Некоторые кондукторы относятся с пониманием. А есть такие, которые требуют покупать на собаку билет, объясняя это тем, что собака, дескать, едет не со слепым человеком. Лена пытается объяснить кондуктору, что денег на билет собаке-поводырю не выделяют, что, если она будет каждый раз покупать билеты и на собаку, то её и без того низкая зарплата существенно пострадает. Бесполезно объяснять! Плати – и всё! Хоть тресни. Иначе выгонят на улицу. А если инструктор подаёт деньги за проезд не под расчёт, кондуктор возвращает сдачу с учётом платы за два билета. Да, хорошенькое дельце – за наш счёт пополнять прибыль транспортной компании.

Что делают некоторые водители маршруток? Если на остановке вместе с инструктором и собакой стоит несколько человек, водитель притормаживает, забирает всех. А если стоят двое (инструктор и поводырь), маршрутка пролетает мимо. Вот такие, к сожалению, случаются недоразумения.

Но идём дальше. Что ещё можно назвать проводником? Это, например, и вещество, способное пропускать через себя тепло, электричество, звук и тому подобное. Проводник – это и оболочка операционной системы Windows. А в Латвии даже есть завод, который так и называется «Проводник». Убедились? Вот вам и собака-проводник. Так что лучшего слова, чем «поводырь», не найти. Хорошее слово и более подходящее, потому что даже устаревшее сейчас значение раньше означало «провожатый для указания пути в незнакомой местности» – всё равно это гораздо ближе к нашей профессии.

Итак, на чём мы остановились? У истоков нашей школы стояли бывшие военные Н.Е. Орехов, Н.А. Латушкин, А.Л. Куприянов. Специалисты по дрессировке, конечно, многому научили молодых, неопытных сотрудников открывшейся школы. Но вы понимаете, в чём проблема! Одно дело – обучать собаку для работы на войне, а другое – сделать из неё поводыря. Раньше, когда всё начиналось, был очень высокий процент возврата. Слепые люди часто возвращали собак в школу. Теперь же специалисты добились колоссального результата. Процент возврата стал настолько низким, что о нём уже можно и не упоминать. Иными словами, путь к совершенной собаке-поводырю был сложен и долог. И тем не менее за пятьдесят с лишним лет школа подготовила уже около пяти тысяч собак-поводырей. До сих пор наша школа остаётся единственной в России.

Условия и для работы персонала, и для инвалидов, приезжающих за собаками, созданы там неплохие. На территории учебного заведения имеется трёхэтажная гостиница на тридцать номеров, столовая, библиотека с читальным залом, просторные учебные классы. Собаки содержатся в тёплых просторных вольерах с выгульными площадками. Имеется даже специальная собачья кухня. В школе отличная ветеринарная клиника. Несмотря на то что территория школы специально оборудована для дрессировки собак, всё же большая часть работы проходит на учебных маршрутах за пределами школы. Собаке ведь предстоит потом работать в городе.

В школе одновременно проходят обучение около пятидесяти собак. Часть собак приобретается взрослыми в возрасте одного-двух лет, часть выращивается в школе или в семьях заинтересованных лиц из щенков, полученных в питомнике.

Собака, которая отбирается на роль проводника, должна уметь сдерживать свои эмоции, обладать покладистым, терпеливым нравом, не пугаться резких звуков, быть доброжелательной к людям и животным. Эти качества вырабатываются не только специальными приемами дрессировки, но и правильным подбором родительских пар и воспитанием щенков.

Вряд ли вы где-то прочитаете ещё об одних наших «дрессировщиках», вернее «дрессировщицах». Все, кто рассказывает о нашей школе, почему-то о них всегда умалчивают. А между тем…

У меня часто спрашивают, почему я недолюбливаю кошек. Скажем так, не то чтобы недолюбливаю, но я их всех принимаю за провокаторов. И вот почему. На службе в школе подготовки собак-поводырей совершенно официально состоят кошки-провокаторши. Серьёзно говорю. Они не просто там водятся, а именно работают и даже стоят на довольствии. Как вы думаете, чем это они там таким занимаются? Догадались? Уж точно не мышей ловят. Они нас достают, в прямом смысле слова. Особо усердные иногда так достанут, хочется взять и хвосты им пооткусывать. Вот работёнка у животных – мешать нам учиться. Мешать и палки в колёса вставлять.

Первое время я прямо с ума сходил. Идём с инструктором, и на тебе – нарисовывается красавица: то зашипит на тебя, то нагло прямо перед тобой дорогу переходит. А ещё ужаснее, когда ты обедаешь, а эта… мини-пантера с наглым видом лезет мордой в твою тарелку. Кисуля Кривошеевых – ангел по сравнению с нашими школьными кошками. Этим дьяволицам разрешается всё. Ну, в смысле, по отношению к нам, конечно. Иными словами, чем больше они нам насолят, тем лучше. Вы, наверное, скажете: ничего себе метода! Согласен. Не каждая собака такое может выдержать. Но только не поводырь.

С другой стороны, мне лично в работе всё это, разумеется, пригодилось. Если бы при моём обучении не было этих коварных кошек, в быту всё было бы гораздо сложнее. Недаром у людей говорят: тяжело в ученье, легко в бою.

Наверное, повторюсь, но не могу удержаться. Ещё несколько слов о лабрадорах (это мнение кинологов): добродушная, неприхотливая, послушная собака с живым и весёлым характером. Прекрасно ладит с детьми. Отлично плавает. Обладает хорошим аппетитом. Имеет плотную густую шерсть, не требующую особого ухода. В качестве проводника слепого лабрадор используется во всем мире. Но нельзя не сказать и о немецкой овчарке. Это тоже одна из самых известных пород в мире. Крепкая и сильная собака с уравновешенным темпераментом, способная к разнообразной дрессировке. Используется как караульная, защитная, разыскная собака, а также в качестве проводника слепого.

Здесь нужно сказать честно: далеко не все представители этих пород проходят успешное тестирование. Не всех допускают к дрессировке для службы проводником слепого – примерно тридцать-сорок процентов. Отбор и подготовку собак осуществляют опытные инструкторы. После обучения мы сдаём экзамены. Всё, как у людей: не сдал, готовься снова, будешь пересдавать. Увы, но и среди нас находятся и троечники, и отличники.

Поводырь для каждого инвалида подбирается индивидуально. Слепые люди приезжают в школу на две-три недели и тоже вместе с нами обучаются: уходу за нами, основам ветеринарии и просто привыкают к собаке.

Получив необходимые навыки в школе, собака и ее подопечный имеют неограниченные возможности для их совершенствования. Поводырь в состоянии запомнить несколько десятков различных маршрутов и по названию конечного пункта безошибочно ведёт слепого на работу, в магазин, аптеку, на почту, да хоть на дискотеку, если тот вдруг пожелает потанцевать. Пошутил, а сам думаю: а что, если и в самом деле кому-то взбредёт в голову затащить меня на дискотеку? Человеку-то ничего – можно и поплясать, а вот мне точно все лапы отдавили бы. Не дай бог к такому весельчаку на работу попасть.

Ох, вспомнил свою работу, своих подопечных, и сердце аж заколотилось. Это моя жизнь, это моё призвание. Грустно всё это – лежу тут без дела, а где-то ждёт меня не дождётся слепой человек. Но продолжу, раз уж пообещал.

Собака-поводырь всегда тщательно выбирает наиболее безопасный путь, обходя ямы, лужи, выступы, низко склонённые ветки деревьев и прочие препятствия. Если обход невозможен (на пути бордюр тротуара, ступеньки лестницы, канавка, которую нужно перешагнуть), собака остановится, и слепой с помощью трости определит характер препятствия. Подойдя к проезжей части, собака ждет, когда прекратится движение транспорта, и только после этого по команде хозяина продолжает путь.

Однажды войдя в дом незрячего, мы становимся членом семьи, верным другом и незаменимым помощником.

Хорошо нас чувствовать слепому человеку помогает специальное снаряжение: кожаная шлейка с жёсткой дугой, за которую держится наш подопечный. На дуге имеются опознавательные знаки: на белом овале красный крест и надпись «Собака-проводник слепого». Мы в таком снаряжении можем беспрепятственно входить в магазины, учреждения и в любой транспорт.

Думаю, на первый раз достаточно рассказал. Напоследок скажу, что поводыря может получить инвалид первой группы по зрению, то есть действительно нуждающийся в помощи собаки-проводника и, конечно, имеющий условия для ее содержания. И что самое главное, подготовленная собака вместе с комплектом специального снаряжения передается слепому человеку бесплатно.

И всё же не могу удержаться. Несколько слов о нашем директоре. С 2005 года руководит школой Исаенко Олег Евгеньевич. Замечательный человек! Его любят и люди, и мы – собаки. Знаете, чем он отличается от других начальников? У тех в кабинетах на столах стоит всякая ерунда. А у Олега Евгеньевича рабочий стол уставлен фигурками различных пород собак. Вот за это ему отдельное спасибо. Эх, Олег Евгеньевич, свидимся мы когда-нибудь или нет? Если бы вы знали, как я соскучился!

Приятная новость! У меня здесь появилась подружка. Первое время она наблюдала за мной издалека – боялась заходить на территорию садика. Сядет за забором и смотрит. Я, как поводырь-профессионал, конечно, делал вид, что не обращаю на неё внимания. Но собачка оказалась очень терпеливой. Приходила каждый день. В конце концов я вспомнил, что теперь работаю обыкновенным сторожем, и однажды вечером, подойдя к забору, поздоровался с незнакомкой. Вы не представляете, как она обрадовалась – запрыгала, завиляла хвостом и подбежала вплотную к забору и лизнула мне нос. Я нахмурился от такого неожиданного панибратства, но всё же пригласил её в гости. Она была настолько мала ростом, что без труда проникла сквозь изгородь.

– Трисон! – представился я.

В тот день у меня с утра было паршивое настроение. Словно какое-то предчувствие. Весь день мне хотелось выть. Наверное, у собак тоже очень хорошо развита интуиция.

Вечером, когда на всей территории детского сада мы остались вдвоём с Валерием Анатольевичем, вдруг у него противно затрещал телефон. Звоночек ещё тот. Не знаю, где он нашёл такую «мелодию», но старик своим сигналом почему-то гордился.

– Так, Триха. Мне нужно срочно удалиться на пару часов. Серьёзное дело. Справишься тут без меня?

– Ав! – отвечаю.

Ну, а что я ещё могу ответить? Надо – значит, надо. Иди, посторожу.

Спустя полчаса после того, как мой хозяин исчез за калиткой, во двор детского сада вошло двое мужчин. Подтверждая народную мудрость о том, что тихая собака не лает, а кусает, я не стал сразу подавать голос, спрятался за углом котельной и принялся наблюдать за непрошеными гостями. Если появится необходимость, покажу и зубы. Между прочим, у людей всё то же самое. Самые активные и «зубастые» – это обычно спокойные и тихие люди. А зачем шуметь? От крикливости пользы мало. Нужно не кричать, не бить себя в грудь, а совершать конкретные полезные поступки.

Мужчины постучали в сторожку. Осмотрелись и, присев на лавочку, расстелили газету. Тотчас на ней выросла бутылка с известной жидкостью, а рядом появились пластмассовые стаканчики и какая-то еда, которая у людей в таких случаях называется закуской.

– Ну давай, Боря, за удачу! – произнёс один из мужчин.

– За неё, родную! – ответил знакомый голос, и мужчины синхронно опрокинули свои посудины.

– Хорошо пошла, – сказал незнакомый мужчина. А вот второй голос я где-то слышал.

Ав-ав! Как же я сразу не догадался? Это же Борис Ивахник. Сын покойной Полины Фотеевны. Вот так гость пожаловал к нам! И чего ему здесь надо? О чём они говорят?

– Как же ты так лоханулся, Борька? Обкрутили тебя вокруг пальца как пацана. Ну, ты даёшь. Всё не перестаю удивляться.

– Да откуда же я знал, что эта дворняга стоит таких бешеных денег?

– Ты что? – наливая по второй, спрашивает мужчина, – никогда не слышал о собаках-поводырях?

– Не слышал, – подтвердил Борис Ивахник.

– Я одного не могу понять, эта собака находилась у твоей матери. Ты что, с ней ни разу не разговаривал?

– С кем? – удивлённо спросил Борис.

– В смысле? – опешил собеседник.

– С кем не разговаривал? – переспросил Борис.

– Ты чего, Боря? – мужчина аж привстал, но тут же сел обратно. – С матерью, конечно! Не с собакой же.

– О стоимости? – спрашивает Борис.

– Ну, не о стоимости, а вообще… о собаке. Что это за порода, сколько она стоит, чем занимается и так далее.

– Да я как-то, – развёл руками Борис, – даже не думал…

– Вот это и плохо, – перебил мужчина, – это очень плохо. Думать нужно всегда. Ты же видел, что пёс не простой, породистый. Даже если он и не был бы поводырём, всё равно такая собака денег стоит. Понимаешь?

– Да теперь-то понимаю, – закивал Борис.

– Вот видишь! А ты позволил этому соседу-прохиндею увести из-под носа такие деньжищи.

– Да ладно, – махнул рукой Борис, – нашли же. Заберём. Куда он денется? Ну что, давай повторим…

– Давай! Тока не обмани меня, – предупредил мужчина, – как договорились: продадим животину, деньги пополам.

– Замётано! – кивнул Борис и опрокинул стакан.

Вон оно что – по мою душу пришли. Снова делят шкуру неубитого медведя. Опомнился Боря! То кричал «уберите собаку», а теперь пришёл за добычей. Ну-ну, посмотрим, подождём Валерия Анатольевича.

Не успели собутыльники допить своё зелье, как вернулся мой старик. Он прямо от калитки возмущённо произнёс:

– Эй, ребята! Вы что? Другого места не нашли, где выпить? Или вы не видите, что здесь детский сад? Ну вы совсем совесть потеряли!

– Эта, слышишь, дед, – начал Борис, – ты не ори на нас. Мы не бухать сюда пришли.

– Да я вижу, – съязвил Валерий Анатольевич. – Подышать свежим воздухом вы сюда зашли…

– А ты не умничай, – подключился второй мужчина, – это тебе должно быть стыдно, а не нам.

– Ага, точно-точно! – закивал Борис. – Он ещё нас стыдит, ворюга.

– Что? – старик остановился. – Вы что несёте?

– А то и несём, – продолжил Борис. – Кто нашу собаку спёр?

– Какую собаку? – опешил Валерий Анатольевич.

– Да ладно тебе придуриваться, – приятель Бориса встал с лавки, – а то мы не знаем. Ты видел этого человека? – мужчина указал на Бориса.

– Лицо вроде знакомое, – спокойно ответил старик.

– Борька я, Ивахник, – Борис постучал себя по груди. – Полины Фотеевны сын.

– А-а! – Валерий Анатольевич легонько хлопнул себя по лбу. – Сейчас узнал. Здорово! – Он подошёл к мужчинам и поочерёдно поздоровался с ними за руку.

– Я за собакой пришёл! – объявил Борис. – За этой, как её. Ну, бортпроводницей.

Сам ты бортпроводница. Даже имени моего не помнит. Торгаш несчастный.

– А почему ты решил, что ты имеешь право её у меня забрать? – спросил старик и присел рядом с Борисом.

– Ну как это «почему»? – нарочито возмущённо спросил Борис. – Это собака моей матери. А я её прямой наследник. По закону собака переходит мне. Ты чё, мужик, законов не знаешь?

– А где же ты был после похорон матери? Когда собака чуть с голоду не умерла? Откуда вдруг такая заботливость появилась?

– Я просто был занят, мне было не до собаки, я…

– Ну, а раз было не до собаки, так и занимайся дальше своими делами. Я никому её не отдам. Только через мой труп.

Я же сказал, что старик мой очень отважный человек. Молодец. Не на того нарвались, барыги. Да я и сам вам не дамся в руки. Я временно исполняю обязанности сторожа, так что имею право и куснуть нарушителя. Я вышел из укрытия и, громко гавкнув, стал медленно приближаться к нарушителям границы. Громко и гордо – мол, знай наших, негодяи! Видели бы вы, как эти пропойцы-кинологи словно по команде запрыгнули на лавку.

– Эй! – закричал помощник Бориса. – Убери пса! Привяжи его!

– И не подумаю, – рассмеялся Валерий Анатольевич. – Я сейчас ему ещё дам команду, чтобы он вам штаны немного попортил.

Я подошёл к хозяину, стал рядом с ним и грозно зарычал.

– Прекрати, – взмолился Борис, – не надо! Давай мирно договариваться.

– О чём? – язвительно спросил Валерий Анатольевич. – О чём вы хотите договориться?

– Ну, пожалуйста, убери пса. Давай поговорим.

– Так говорите, видите, пёс стоит. Он что, дурачок, на вас кидаться? Что вы, как петухи, на насест повскакивали?

– Ты за базаром следи, дедуля! – возмутился приятель Бориса.

– Поговори мне ещё, – пригрозил Валерий Анатольевич. – Здесь моя территория, и я буду тут порядки устанавливать. Ну-ка, выходите отсюда, пока я милицию не вызвал.

Поддержав хозяина, я снова зарычал.

– Да убери ты эту собаку! – завопил Борис. – Всё нормально. Давай сядем и по-нормальному поговорим.

– Так садитесь, что же вы как колья тут торчите? – сказал старик и, обращаясь ко мне, приказал: – Трисон, отойди в сторонку. Посиди, мы побеседуем тут с товарищами.

Я отошёл метров на пять и сел.

– Итак, слушаю вас! – сказал Валерий Анатольевич.

Недавно случайно подслушал разговор детсадовских родителей. Привожу только из-за того, что, наверное, и вам будет интересно – тема собачья. Точнее, собачье-человечья. Лежу под кустом недалеко от лавочки. Мамы и папы то ли на собрание пришли, то ли на какое-то мероприятие. Одни сидят, другие стоят рядом. В общем, как я понял, ожидают Людмилу Алексеевну. Слышу, о собаках заговорили. Ой, как любопытно. Полноватая женщина спрашивает:

– Друзья, посоветуйте, пожалуйста. Хотим с мужем завести собаку. У нас двое детей: три и четыре годика. Думали, это так просто – купил собачку да ухаживай за ней, гуляй. Но что-то никак не можем определиться.

– Заведите таксу, – недолго думая, посоветовала вторая женщина.

– Что ты, – замахала руками третья, – какая такса, ты что? Такса не для детей. Они очень ревнивые. У меня сестра даже была вынуждена отдать свою собаку бабушке. Таксу с детьми даже на минуту нельзя оставлять. Лучше заведите лабрадора. Вот это действительно доброе существо. И детей не обидит, и мороки с ним меньше…

Лежу и млею. Мне прямо бальзам на душу.

– Да, многие так говорят, – закивала первая женщина, – да вот не подходит нам лабрадор, слишком большой он.

Ну, вот тебе раз. А я уж было думал, женщина непременно нашу породу выберет. Ага, слушаем дальше. В разговор вмешался мужчина:

– Насчёт таксы, это точно. Они частенько бывают агрессивны. Лучше не рискуйте. Знаете, что я вам посоветую. Заведите спаниеля. Он и не такой уж большой, но и не малюсенький. А детей любит. Весёлый, игривый. Подумайте. Или можно пуделька, но того нужно регулярно стричь.

– Вы что, ребята, – в разговор вступила ещё одна женщина. – Какая собака? В таком возрасте детям нужен постоянный уход, игры, прогулки, чтение сказок, да мало ли чего. А вы время на какую-то шавку будете тратить? И не вздумайте. Лучше лишний раз детям книжку почитайте…

– Уважаемая, – возразил мужчина, – не могу с вами согласиться. Собака в доме – это большой плюс для детей.

– Ой, я вас умоляю, – махнула рукой противница собак. – Какие ещё плюсы? Ну, что вы такое говорите? Только забот себе прибавите.

– Вас как зовут? – спросил мужчина антисобачницу.

– Таня, – буркнула женщина.

– Так вот, Танюша, – мужчина поднял вверх указательный палец, – уверяю вас, детям лучше расти с животными. И это очень важно. Во-первых, малыши учатся ответственности, заботятся о братьях меньших, дети психологически более стабильны. А во-вторых, представьте себе, для многих людей собака – это не «шавка», как вы изволили выразиться, а самый настоящий член семьи.

Какой умный мужчина! Здорово он отчитал грубиянку. Будет знать, как такими словами разбрасываться.

– С двумя детьми это всё не работает! – стояла на своём Татьяна. – И так забот полон рот.

– И это не беда, – не отступал мужчина. – Скажу по собственному опыту: чем больше дел, тем больше успеваешь.

Интересно, другие родители поддержат любителя собак? И тут же нашлись сторонники.

– Я согласна с Виктором Викторовичем, – заявила пожилая женщина и, обращаясь к первой женщине, добавила: – Берите пуделя. Для вас это будет оптимальный вариант. У меня трое сыновей выросли с пуделем. Что важно, они ведь не линяют и не вызывают аллергии, но самое главное, такие игривые, что детям… ну очень нравится. Поверьте мне.

– Пудели хорошие, но туповатые, – вставил второй мужчина.

– Да вы что? – многодетная женщина всплеснула руками. – У меня было уже несколько пуделей, и сейчас пудель живёт…

– И что? – выпятил губу мужчина, обвинивший пуделей в тупости.

– А то! Умнейшие собаки! Они с полуслова всё понимают, а иногда и говорить ничего не нужно, они даже на взгляд реагируют.

– Ну, не знаю, не знаю, – пробормотал мужчина и, отойдя в сторону, добавил: – Мои родственники отказались от пуделя, разонравился он им.

В разговор вступила ещё одна женщина:

– Хочу тоже Татьяне возразить. Книжки я детям читаю, и играем мы вместе. Но, когда есть животные в доме, ребёнок учится состраданию и ответственности за живое существо. Очень часто вижу, как совсем маленькие дети гоняют палками кошек и кидают камнями в собак. А родители слова не говорят им. Кто из них вырастет? А вот ребёнок, который растёт вместе с животным с самого раннего детства, никогда так делать не будет. Так что мой совет таков: обязательно заводите собаку. Или спаниеля, или пуделька.

– А я всё-таки настаиваю на лабрадоре. Это самый лучший вариант, и дело тут не в размере, вы устанете воспитывать маленьких собак, они такие своенравные. Вот у нас сейчас щенок лабрадора. С ним очень легко, хотя гулять желательно почаще. Но зато легко обучаем. Три-четыре раза показал – уже понимает. Добрый песик и обожает детей. Этот никогда не будет вас ревновать. А вот спаниель – вопрос спорный. Не все любят ребятишек…

– Да это всё от воспитания зависит, – сказал мужчина.

– Ну, воспитание воспитанием, а порода всё же имеет значение.

Ну, а я что говорил? Конечно, порода – это важно. И чего голову ломают? Выбирайте лабрадора. Зачем вам лишние эксперименты?

– А я бы вам посоветовал взять дворнягу из приюта, – неожиданно вмешался ещё один мужчина. – Не примите мои слова за шутку. Я серьёзно говорю. И собаке жизнь спасёте, и детям будет отличный друг.

– Что вы такое советуете, уважаемый? – фыркнула одна из женщин.

– Дело говорю, – спокойно продолжил мужчина. – Между прочим, дворняги меньше часто страдают всякими генетическими недостатками, чем породистые собаки. У них более спокойный, стабильный характер и более крепкое здоровье. Так что я бы сто раз подумал, кого заводить…

Беда у нас случилась. Большая беда. Даже не знаю, как и рассказать вам об этом. Однажды под вечер я обнаружил на территории сада, недалеко от забора, кусок мяса. Такой аппетитный кусочек, понюхал, вроде пахнет приятно. Но откуда он здесь взялся? Может, дети баловались да кто-то забросил с улицы? Моя выучка не позволяет мне есть то, чего не дал мне знакомый человек. На всякий случай я не стал даже пробовать.

Ночью я проснулся от какого-то странного звука. Приподнял ухо, прислушался. Такое впечатление, что кто-то стонет, потом послышался хрип. Старик дремал на диванчике, я тихонько авкнул, чтобы не напугать его, и подошёл к двери.

– Что такое? – Валерий Анатольевич спустил ноги на пол. – Что случилось, Трисон?

Я ещё разок гавкнул и опёрся лапами на дверь. Старик отворил сторожку и выпустил меня на улицу. Уже на пороге я учуял неладное и рванул в угол сада. На траве лежала моя Марьяна. Вся пасть у неё была в пене, а из горла доносился странный хрип.

– Ё-моё! – раздался у меня за спиной голос Валерия Анатольевича. – Вот скоты. Кто-то отравил собаку.

У меня помутнело в глазах. Старик схватил мою подружку и бросился в сторожку. Там он растолок прямо ложкой на столе какие-то чёрные таблетки и стал засыпать порошок в пасть Марьяне, заливая водой. Я наблюдал за этой картиной, и мне хотелось завыть на весь квартал. Валерий Анатольевич схватил со стола мобильный телефон и стал звонить в ветеринарную неотложку. Врачи пообещали приехать.

Спустя полчаса Марьяна открыла глаза и грустно-грустно посмотрела на меня.

– Что же ты, подруженька, сделала? Ну, зачем ты съела это проклятое мясо?

Марьяна молчала, а из её глаз текли слёзы.

– Ну, авкни, милая, – умолял я её, – хоть разочек, тихонечко.

Но собака молчала. Спустя ещё некоторое время Марьяна заскулила и закрыла глаза. Теперь уже навсегда. В это время подъехали ветеринары.

– Опоздали, – констатировал врач и добавил: – Вот негодяи. Сколько таких случаев. Ужас.

– Часто травят? – спросил Валерий Анатольевич.

– Да в последнее время что-то активизировались, – тяжело вздохнул ветеринар и, кивая на мёртвую Марьяну, спросил: – Ваша?

– Можно и так сказать, – ответил старик и мельком взглянул на меня, – она бездомная, но приходила в гости к другу.

– Ну что теперь поделаешь, держитесь, – сказал врач и тут же спросил: – А как лабрадор себя чувствует?

– Он умён, – ответил старик, – постороннюю еду не ест.

– Хорошая привычка, – сказал врач. – Эти борцы с бездомными собаками столько уже безвинных домашних животных погубили. Кошмар. Какие-то нелюди. Животные умирают в страшных муках.

– Может, заявление написать? – робко спросил Валерий Анатольевич.

– Обязательно, – кивнул врач, – утром сходите к участковому и сообщите. Это, между прочим, уголовно наказуемое деяние. Хотя, – доктор махнул рукой, – вряд ли кто серьёзно будет этим заниматься.

«Скорая» уехала. Я вышел на улицу и до утра пролежал на том месте, где мы впервые познакомились с моей подругой. Вспоминал её тёплый шершавый язык. Марьяна, как и в самый первый вечер, всегда при встрече «целовала» меня в нос, а я даже перестал хмуриться.

Однажды подруга пришла с ужасным запахом, я даже расчихался.

– Чем это от тебя разит? – спрашиваю, а сам морщусь.

– Охранники мои отмечают сегодня день рождения своего коллеги.

– И тебе, что ли, наливали? – шучу я.

– Нет, – отвечает Марьяна. – Имениннику надарили одеколонов. Он давай их все пробовать. Брызгал-брызгал на себя, потом меня вытащил из-под стола и давай на меня пшикать. Говорит, чтобы пахла хорошо…

– Фу, какая мерзость, – меня аж передёрнуло.

– Ну, это для нас с тобой мерзость, а людям такие запахи нравятся. Я уже и привыкла. Есть у нас один молодой охранник, так тот всю смену на себя пшикает – в будку к нему невозможно зайти.

– А зачем он это делает? – удивился я.

– К нему на работу невеста постоянно приходит. Каждый вечер. Любовь у них.

– Ты тоже ко мне каждый вечер бегаешь, – я ласково лизнул подружке ухо.

– Может, и у нас любовь? – смущённо произнесла Марьяна.

– Ты как считаешь? – спросил я и, наверное, покраснел.

– Не знаю, – ответила Марьяна и, свернувшись калачиком, легла в траву.

Ну почему такое случилось? Люди, чем вам помешало это крошечное существо? Она хоть и неучёная собака, но всё равно приносила пользу людям. Во всяком случае, вреда точно никому не делала.

Рано утром старик в дальнем углу сада за котельной вырыл яму и похоронил бедняжку. Никто больше из людей так никогда и не узнал, что на территории «Радуги» появилась могила безобидной собаки по имени Марьяна. Вечером старик сказал мне:

– Ты знаешь, Трисон, а ведь Марьяна за тебя жизнь отдала.

– У-у-у-у-у! – взвыл я от горя.

– Эх, Триха-Триха, – вздохнул Валерий Анатольевич. – Да, точно! Это тебя хотели отравить. И я, кажется, даже знаю, кто это сделал.

Я тоже догадался, кто эти изверги. И как же после такого можно называть их людьми?

На следующий вечер к старику зашёл в гости его давний знакомый. Валерий Анатольевич поделился нашим горем, и они долго-долго беседовали. Старик, правда, немного приврал – сказал, что похоронил Марьяну в лесу. Не знаю, почему он не сказал правды, но, видимо, так было нужно. Ну и пусть это остаётся нашей тайной.

– Да, – говорит гость, – живодёров у нас ещё много. – Я вот одного не могу понять, почему некоторые люди так ненавидят собак?

– Ты понимаешь, Пётр, – отвечает Валерий Анатольевич, – здесь ведь другое дело. Мерзавцы, о которых я тебе рассказывал, решили отомстить нам с Трисоном. Но они не учли, что этот пёс не станет хватать первый же кусок с земли. Понимаешь?

– Да это-то я понял, – гость хлопнул ладонью по крышке стола. – Я вообще говорю. Ты знаешь, сколько таких случаев? Некоторые так избавляются от бездомных собак. Разбрасывают отраву по всему двору жилого дома и ждут результата. Я сам однажды утром четыре трупа обнаружил. Вернее, сначала было три. Одна собачка ещё была живой, но пока к ветеринару везли, и она померла.

– Ну, вот скажи, Пётр, разве это нормально, когда человек ненавидит так животных?

– Причины разные, Валера. Обычно это закомплексованные люди. Они ищут, кто послабее, чтобы оторваться на нём. Человек пытается таким образом самоутвердиться, почувствовать власть. Обычно такие люди вырастают у родителей, которым нет дела до своих детей. Бьют, унижают, оскорбляют ребёнка. Сколько у нас таких «наставников»? У них всё «воспитание» основано на подзатыльниках и ремне. Ну? И что с такого хлопца вырастет?

– Согласен, – кивнул старик, – не всё так просто. Но ведь нужно что-то с этим делать? Вон мой сосед, Вовка, недавно ездил в Швецию. Знаешь, что рассказывает? У них нет бездомных собак. Две недели прожил в Стокгольме, не встретил ни одной бродячей собаки.

– Ну, о чём ты говоришь, Анатолич, – ухмыльнулся Пётр – у них не только собак бездомных нет, ты у них ребёнка-сироту не сыщешь. Это у нас в каждой губернии по несколько детдомов для сирот. А там…

– Люди, что ли, там другие живут? – изумлённо произнёс старик. – Я вот никак не могу этого понять. Вроде все почти с крестами ходят, многие церковь посещают, свечки ставят, крестятся, а посмотришь вокруг – столько ненависти, зла, чернухи. Что с нами происходит?

– Я тоже часто об этом думаю. Бог его знает. Сложный вопрос. Повесить крест на грудь, это ведь не значит уверовать в Бога. Многие носят крестик для украшения, потому что это сейчас модно. Я тут недавно отчитывал одну барышню. Молодая, симпатичная. Стояла в очереди в магазине, и что-то там у них произошло со старушкой. То ли она её клюкой задела, то ли на ногу наступила. В общем, девица так толкнула бабку, что та едва не упала. Ну, я вмешался. Говорю, мол, что ж ты делаешь, красавица? Креста на тебе нет, что ли? А она вытаскивает из-под майки крестик и тычет мне в нос, дескать, на, смотри, всё у меня на месте. Представляешь? Она даже не поняла смысла моих слов. И как ты думаешь – можно её назвать верующей? Да таких случаев сплошь и рядом.

– Может, мы с тобой виноваты? – неожиданно спросил Валерий Анатольевич.

– В смысле? – вздёрнул брови Пётр.

– Ну, я имею в виду не нас с тобой конкретно, а наше поколение. Может, где недосмотрели?

– Не скажи, Валера, – замотал головой гость, – не скажи. Раньше, вспомни, какое воспитание было. С детства воспитывали – октябрёнок, пионер, комсомолец. Молодёжь была целеустремлённой, в трамвае место всегда уступали, старшим помогали. Разве можно с сегодняшней молодёжью сравнивать? Нет, я не чувствую своей вины. Мы всё делали правильно. А вот нынешние власти молодёжью совсем не занимаются. Посмотри, что по телевизору показывают. Это же…

– Слушай, Петь, – перебил старик. – А я вот тут сидел как-то и размышлял на эту тему. Вот мы говорим, и ты сейчас это подтвердил, что мы растили другую молодёжь. Так?

– Так, – кивнул Пётр. – Конечно другую.

– Хорошо, – продолжил Валерий Анатольевич. – Тогда скажи мне, кто сейчас всем в стране заправляет?

– В каком смысле? – удивился гость. – Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду возраст, – пояснил старик. – Вот возьми всех этих губернаторов, мэров, министров, начальников разных. По сколько им сейчас лет?

– Да по-разному…

– Ну, в среднем!

– В среднем лет по сорок-пятьдесят. А ты это к чему спрашиваешь?

– Да к тому, что не наша ли это молодёжь, которую мы воспитали?

– Ну, ты даёшь, Валера! – закачал головой Пётр. – Получается, мы же ещё и виноваты?

– Ладно, Пётр, давай прекратим эту тему. А то забредём в тёмный лес.

– И действительно, – согласился гость, – не будем голову на ночь забивать.

– Начали с собак, а закончили комсомольцами.

Оба старика рассмеялись и начали прощаться.

Что ни день, то новости.

Иногда я совсем не понимаю людей. Кто-то куда-то написал жалобу, что на территории детского сада живёт собака и что это угрожает здоровью детей. Вот уж никогда не думал, что я – профессиональный поводырь – могу угрожать чьему-то здоровью. Если так дело пойдёт и дальше, то вместе со шлейкой и красным крестом мне на бок нужно будет прилепить наклейку, как на пачку сигарет: «Осторожно! Собака-поводырь угрожает вашему здоровью! Проконсультируйтесь с врачом!» Или что-то вроде этого. Вот люди…

Однажды утром к нам пришла заведующая и заявила Валерию Анатольевичу, что, видимо, меня придётся всё-таки выгнать. Конечно, Людмила Алексеевна употребила другое слово. Но, вы же понимаете, о любом действии можно говорить по-разному. Судите сами.

– Анатолич, тут вот какое дело. Одна из родительниц требует удалить пса из детского сада. Вы уж не обижайтесь на меня, но я ничего не могу поделать.

Старик не стал возражать. Да и что тут возразишь? Если дело дошло до жалобы и до вышестоящей инстанции, нужно что-то делать. Валерий Анатольевич тяжело вздохнул и произнёс:

– Всё понимаю, Алексеевна. Сколько у нас времени? Надеюсь, нам не дадут двадцать четыре часа на сборы?

– Да, в общем-то, никто никаких сроков не устанавливал, мне позвонила начальница и попросила заранее принять меры. Думаю, что дней через десять-пятнадцать у нас будет комиссия.

– Хорошо, – согласился Валерий Анатольевич, – дайте нам максимум неделю, мы что-нибудь придумаем. Я вот так сразу не могу ничего сказать… Понимаете…

– Хорошо-хорошо, Валерий Анатольевич, я вас не тороплю. Всё понимаю. Но, извините…

– Да не извиняйтесь, Людмила Алексеевна, чего уж там. Обещаю: через неделю собаки здесь не будет. Всё понимаю.

– Без обид, Валерий Анатольевич? – спросила заведующая.

– Да какие тут обиды?

Старик принялся звонить своим знакомым. Что там ему отвечали, я не знаю. Но настроение моего хозяина не улучшалось. На следующий день во время тихого часа я как обычно отдыхал в дальнем углу двора. И вдруг, услышав какой-то шум, почуял что-то неладное. Со стороны центрального входа в здание потянуло дымом. Я вскочил и побежал к дверям. Оттуда выбегали взрослые и дети. Через несколько минут двор был заполнен народом, из окон валил дым. Детей отвели всех к забору. То ли по закону подлости, то ли из-за чьей-то спешки двери в садик были заблокированы. Заведующая пыталась отворить двери, но у неё это не получалось.

И вдруг одна из воспитательниц истошно закричала:

– Людмила Алексеевна, Кристины нет!

Мой хозяин бросился на улицу, предварительно отдав распоряжение отворить ворота. Буквально через минуту на территорию садика въехал грузовик.

Валерий Анатольевич вставил в оконный проём лом, обвязал его тросом, второй конец которого прицепил к грузовику, и отдал команду водителю:

– Трогай!

Грузовик резко рванул и вырвал решётку вместе с оконным блоком, но это только усугубило положение. Исковерканные упавшие балки образовали такое нагромождение, что пролезть в окно человеку было невозможно. Старик схватил меня на руки и, сунув в щель между балками и брусьями, прокричал:

– Трисон, ищи! Ищи! Там человек!

Я уже и без команды понял, что в помещении остался ребёнок. Оказавшись внутри, ринулся в раздевалку – мы же часто ночью с Валерием Анатольевичем делали здесь обход. Мне очень мешал дым. Я никак не мог учуять девочку. Пробравшись к шкафчикам и услышав всхлипывание, я начал громко гавкать. Через мгновение дверца одного из шкафов приоткрылась, и я увидел Кристину. Я подбежал к ней и уткнулся носом ей в лицо, давая понять, чтобы она ухватилась за меня. Но девочка, видимо, сильно испугавшись, плакала и, обняв меня, не хотела уходить. Что мне оставалось делать? Освободившись от её объятий, я схватил малышку за платье и потащил к выходу. Девочка упала на пол, но тут уже было не до телячьих нежностей. Моя основная задача была дотащить девчонку до окна, пока помещение не охватило пламенем. Оказавшись возле окна, я громко залаял и стал приподнимать девочку. Валерий Анатольевич дотянулся до Кристины и, схватив её за руку, вытащил через оконный проём. Следом выпрыгнул и я. А через секунду из окна вырвался язык пламени.

Во дворе уже стояли и пожарные машины, и машины «Скорой помощи». Я не помню, что было дальше, потому что отключился. А когда очнулся, во дворе детского сада уже было тихо.

Пожарным удалось предотвратить большие разрушения. Детский сад стоял на месте. Детей не было. По двору ходили какие-то люди. Валерий Анатольевич, заметив, что я открыл глаза, подвинул мне миску с молоком и приказал:

– Ну-ка, давай лакай, друг! Сейчас тебе это необходимо.

Признаться, я и без его команды с удовольствием полакал бы молочка: во-первых, давно его уже не пил, а во-вторых, проголодался.

– Всё хорошо, мой друг! – гладил меня Валерий Анатольевич и повторял: – Всё хорошо! Умница. Если бы не ты, быть беде. Молодчина, Трисон. Ох, и молодчина.

Я с удовольствием лакал молоко и тихонько поскуливал. У меня немного кружилась голова. Видимо, дыма наглотался порядком – першило в горле и слезились глаза.

На следующий день к нам нагрянули журналисты. Видеокамеры, микрофоны, прожекторы. Еле отбился от них. Иными словами, я неожиданно превратился в телезвезду. Журналисты уехали. А проблемы остались.

Говорю же, наивная собака. Я думал, что после этого события меня уж точно не выгонят из детского сада. Но всё оказалось гораздо сложнее. Ещё через день вечером мой старик пришёл со слезами на глазах.

– Ну что, Трисон! – обратился он ко мне. – Небось думал, что герой и все проблемы решены? Да как бы не так. Сегодня было всеобщее собрание, и мать Кристины (той девчонки, которую я спас) снова потребовала убрать тебя с территории детского сада.

– У-у-у! – возмутился я.

– Вот тебе и «у-у-у» – передразнил Валерий Анатольевич. – Говорит, мол, это всего лишь был собачий рефлекс, а что может произойти потом, никто не знает. Людмила Алексеевна чуть не плакала. Просила меня не поднимать больше этот вопрос. Бесполезно! Женщина упёрлась и потребовала тебя убрать.

А я скажу вам честно, случись опять какая беда, я не стану думать об обидах. Снова буду стараться помочь человеку. И пусть люди называют это рефлексом или порывом. Для меня нет никакой разницы. Я знаю, что это у меня в крови. Я без всякого умысла готов отдать свою жизнь за жизнь человека. Так распорядилась природа, так устроен мой собачий мозг. Называйте, как хотите. Если честно, меня это меньше всего интересует. Даже если мой враг попадёт в беду, я буду и его спасть. Вот так!

Кто бы мог подумать, что пожар в детском саду приведёт к таким последствиям? Через несколько дней ко мне приехали в гости мои друзья – Сашка и Стёпка. Оказывается, они видели меня в новостях. Как же я был рад этой встрече! Сашка расцеловал меня, обнял, что-то зашептал мне на ухо. Стёпка в подарок приволок целую палку колбасы. Они так общались со мной, словно я был их самым близким родственником. Разговаривают, задают вопросы, рассказывают разные истории.

Старик мой загрустил. Он понимал, что вскоре мы расстанемся. Сашка рассказал ему о правилах в школе поводырей. К моему удивлению, Валерий Анатольевич не возражал. Просто тяжело вздыхал и много курил. Он согласился с парнем, что моё место рядом со слепым человеком. Из их разговора я понял, что старик даже не догадывался ни о каких правилах.

– Да если бы я знал, Саня, – говорит Валерий Анатольевич, – я бы сразу им позвонил. Но я никогда раньше с этим не сталкивался. Смотрю, все позабыли о собаке. Ну, я вот и приютил её у себя. Отсюда нас, кстати, тоже чуть не погнали. Не всё так просто. Но я нашёл его документы – побывал у сестры Полины Фотеевны. Старуха тоже ничего мне не сказала. Она только обрадовалась, что Трисон пристроен. Вот такая история. Конечно-конечно, эта собака должна работать по специальности. Это даже не обсуждается.

Валерий Анатольевич предоставил мне отгулы, и я два дня гостил у Сашки. Отдыхал на всю катушку. Впереди меня ждала моя работа – там уже будет не до отдыха.

Сашка нарядил меня в шлейку (у него осталась на память) и давай читать Стёпке лекцию о том, как работает собака-поводырь. Оказывается, ничего я не забыл. Это, наверное, как у людей кататься на велосипеде. Раз научился, и на всю жизнь. Мы шли по улице, а проходившие мимо пешеходы с любопытством на нас оглядывались.

Одна женщина даже не выдержала и, подойдя к Сашке, спросила:

– Извините, молодой человек, это вы поводыря дрессируете?

– Угу, – кивнул Сашка и поинтересовался: а почему вы спрашиваете?

– Да вот интересно, как они работают? Действительно помогают слепым?

– Конечно, помогают, – говорит Сашка. – Ещё как помогают. Это наши… – он вдруг осёкся. – Ну, это… для слепого человека как глаза.

– У меня муж ослеп, совсем ничего не видит, – пожаловалась женщина. – Ему предлагают собаку-поводыря, а он ни в какою. Говорит, ерунда всё это, баловство.

Не первый раз слышу такое мнение. К сожалению, у нас в стране многие незрячие люди представления не имеют, что такое собака-поводырь, потому и отказываются от нашей помощи. Им кажется, что такая собака будет им только обузой. Большое заблуждение. А всё это от недостатка информации.

– Нет, – говорит Сашка, – это не баловство. Точно вам говорю.

– Ты общался со слепыми людьми? – спрашивает женщина.

– Да он сам был слепым, – вставил Стёпка.

– Что вы говорите? – ахнула женщина.

– Да, – продолжил Степан, – и вот этот пёс у него работал.

– Стёпа! – процедил Сашка.

– А как же вы это… как же… – опешила женщина.

– Извините, – сказал Сашка, – но нас ждут, нам нужно идти.

Отойдя подальше, Сашка накинулся на Стёпку:

– Стёпа, ну зачем ты начал это говорить?

– Сань, ну я…

– Не надо, больше так не делай.

– Ну, извини, – виновато сказал Стёпка, – я не подумал. Извини, брат.

– Ладно, – махнул рукой Санька, – забыли.

Побродили мы и по скверу, где я «подарил» Сашке радугу. Вспомнил знакомый двор. Всё осталось на месте. А мне так странно смотреть на Сашку. Ходит так смело, всё видит. Бабушка с мамой, наверное, приняли меня за слона. Столько наложили еды, что мне такое количество и за неделю не съесть.

– Кушай-кушай, – говорит Елизавета Максимовна, – на здоровье. Бедненький ты наш.

Спасибо тебе, бабушка, только я не верблюд, про запас не могу есть.

Пролетели два дня, я и не заметил. Нужно возвращаться. Приехал Стёпка, и мы втроём засобирались к Валерию Анатольевичу. Тоже наверняка соскучился старик. Пацаны по дороге пообещали, что навестят меня через недельку в школе. А то ведь кто знает, куда теперь уеду. Может, больше никогда и не свидимся. Моя одна знакомая собака-поводырь, например, уехала аж на Камчатку. Да, чуть не забыл напоследок рассказать вам потрясающую новость. Хорошо, что вовремя вспомнил. Сашка мой начал писать рассказы. Перед самым отъездом в детский сад он робко говорит Стёпке:

– Степан, тут вот какое дело. Совет нужен.

– Давай, – отвечает Стёпка.

– Я никому ещё не говорил, стесняюсь. Но я пишу рассказы. Хочешь послушать?

– С удовольствием! – радостно воскликнул Стёпка. – Покажи. Чего стесняться?

– Ну, тогда садись и слушай, – предложил Сашка. – Мне хочется услышать твоё мнение. Если не понравится, скажи прямо, не обижусь. А если нормально, я пошлю их в какой-нибудь журнальчик. Хорошо?

– Договорились! – говорит Стёпка. – Слушаем.

Мне тоже стало жутко любопытно. Я лёг у них в ногах и заслушался.

– Рассказ называется «Собака – друг пьяного человека».

Вот тебе раз. Ну и названьице придумал. Ладно, послушаем, что там мой друг насочинял, тем более про собаку.

– Интересно, – хмыкнул Стёпка, видимо, тоже удивившись необычному названию.

– Не удивляйся, – предупредил Санька, – это подлинная история.

– Начинай, – Стёпка потёр ладони друг о дружку и сделал сосредоточенное лицо.

Сашка окинул нас взглядом и начал читать.

Детский сад отремонтировали довольно скоро. Уже через неделю ватага ребятишек носилась за мной по всему двору.

И вот тот грустный час наступил – за мной приехали из школы.

В это время все дети находились на улице.

– Ну, ребята, – обратился к ним Валерий Анатольевич, – прощайтесь с Тришкой.

«Радуга для друга», повесть, Михаил Самарский, Эксмо, 2012 г.