Во второй половине декабря 1933 года, в морозный день состоялась закладка «Щ-309», головной на заводе подводной лодки новой серии. При закладке лодки присутствовали знатные люди завода: разметчик Медов, чеканщик Чаадаев, сборщик Собачкин и многие другие.

Строительство «Щ-309» возглавил инженер-судостроитель Илья Иванович Федоров. Человек на редкость организованный и энергичный, он успевал бывать повсюду. Увлеченный работой, он нередко подолгу задерживался на заводе, не считаясь со временем.

Большую поддержку и помощь Илье Ивановичу оказывал опытный мастер Александр Васильевич Красильников — потомственный рабочий, прекрасный организатор, человек большой души. Уважение коллектива завода к мастеру было безграничным. Именно на его примере постигал тогда еще молодой инженер трудное искусство работы с людьми.

В мае 1935 года подводная лодка была спущена со стапелей и после успешных заводских испытаний доставлена в Кронштадт.

За время строительства личный состав лодки крепко сдружился с ее создателями. Особенной любовью команды пользовались два Алексея — рабочие Грачев и Кудрин, которые не упускали случая помочь экипажу лучше освоить новый корабль. Со своей стороны и подводники, помогавшие строить «Щ-309», внесли в организацию строительства корабля воинский дух, способствовавший ускорению работ. Повседневная взаимопомощь рабочих завода и экипажа лодки, их обоюдное стремление дать советскому флоту отличный корабль не пропали даром.

Высокая выучка экипажа проявилась уже в ходе заводских испытаний, когда лежавшую долгое время на грунте подводную лодку присосало и обычных средств для всплытия оказалось недостаточно. Некоторым рабочим сдаточной команды казалось, что лодку почти невозможно оторвать от грунта. Тогда за дело взялись военные моряки. Отличающимися от принятых манипуляциями с использованием воздуха высокого давления, водяных магистралей и подводного хода, они заставили лодку всплыть. Кораблестроители смогли убедиться, что построенный ими военный корабль переходит в надежные руки.

С особой тщательностью готовился экипаж «Щ-309» к своему первому корабельному празднику — подъему Военно-морского флага. Борта, палуба, надстройка, мостик, отсеки и механизмы были приведены в идеальный порядок. Готовая к торжественной церемонии, подводная лодка 20 ноября 1935 года подошла к пирсу. Погода в этот день в Кронштадте выдалась отличная. На пирсе замер в строю личный состав 2-й бригады подводных лодок, в состав которой вошла «Щ-309». Командир лодки доложил командующему Краснознаменным Балтийским флотом флагману 1 ранга Л. М. Галлеру о готовности «Щ-309» к вступлению в строй боевых кораблей. Прозвучала команда:

— Флаг, гюйс, стеньговый флаг и флаги расцвечивания поднять! И когда под звуки Государственного гимна СССР флаги заплескались на ветру, «Щ-309» открыла новую страницу своей истории — она вступила в строй боевых кораблей Военно-Морского Флота.

Оснащенная новейшими по тому времени электронавигационными приборами, «Щ-309», получившая еще одно название — «Дельфин», могла плавать в любую погоду далеко от своих баз как в море, так и в океане. Обладая мощным торпедным оружием, а также системами, устройствами и приборами, обеспечивавшими скрытный выход в торпедную атаку, лодка имела возможность действовать против крупных боевых кораблей противника, своевременно их обнаруживать — это позволяли ее средства наблюдения. Радиостанция «Щ-309» гарантировала устойчивую связь с командованием на большом удалении от своих баз. Наконец, целесообразное расположение приборов и механизмов в лодке обеспечивало не только успешное использование оружия и сохранение ее живучести, но и отдых личного состава в свободное от несения вахты время.

Во время строительства «Щ-309» и проведения заводских испытаний ее экипаж накопил некоторый опыт в обслуживании механизмов. Теперь, когда на лодке был поднят Военно-морской флаг, ее личному составу предстояло научиться управлять кораблем, овладеть искусством ведения боевых действий как днем, так и ночью, освоить многочисленные приемы борьбы за живучесть лодки: научиться заделывать пробоины, появляющиеся в результате близких разрывов глубинных бомб, действовать в темноте, при недостатке кислорода, что требует от каждого подводника безупречного знания своего корабля, сообразительности, силы воли и выдержки. Поэтому уже на следующий день после корабельного праздника началась упорная боевая подготовка экипажа «Щ-309».

Ядром коллектива стали коммунисты и комсомольцы. Большинство из них уже раньше служило на других подводных лодках. Всех этих различных по характеру, возрасту и образованию людей роднило высокоразвитое чувство долга, беззаветная любовь к Родине, мужество, ответственность за порученное дело.

Штурман «Щ-309» лейтенант Михаил Васильевич Богданов, большой знаток своего дела, обладавший блестящими организаторскими способностями, сумел сравнительно быстро сплотить личный состав боевой части в дружный коллектив, который вскоре завоевал первое место по боевой и политической подготовке в бригаде подводных лодок.

Под стать штурману был и боцман мичман Василий Васильевич Пронин. Отличный горизонтальщик и сигнальщик, он умело обучал своих подчиненных — Анишина, Князева и Бутарова. В Пронине счастливо сочетались строгость к подчиненным, когда речь шла о порядке на корабле, с удивительным добродушием. Веселая, приветливая улыбка никогда не сходила с его лица. Боцман содержал лодку в отличном состоянии, и командир «Щ-309», ценивший хорошие морские качества Пронина, по праву считал его своей правой рукой.

Быстро освоил специальность рулевого комсомолец матрос Иван Князев. Он пришел на лодку из учебного отряда. Всей душой полюбив море и морскую службу, он работал с увлечением. В дальнейшем, когда возникали аварийные ситуации, Князев проявлял безграничную готовность к самопожертвованию, силу воли и отвагу.

С не меньшей настойчивостью выходил из любого тяжелого положения в боевой обстановке старшина штурманский электрик 2-й статьи Иван Яковлевич Фесенко. Упорство, с которым он изучал и устранял любые неполадки в механизмах, всегда служило примером экипажу лодки.

Большим любителем техники был и командир отделения гидроакустиков старшина 2-й статьи Александр Филиппович Петрюк. Этот красивый парень с мягкой украинской речью, неизменно внимательный к товарищам, мог поссориться с любым, кто «непочтительно» отзовется об аппаратуре, находившейся в его заведовании.

Боевую готовность торпедного оружия поддерживали мичман Фокин и старшина 2-й статьи Малявкин. Старший лейтенант Алексей Ильич Беглов, командир минно-артиллерийской боевой части, мог быть всегда уверен, что его подчиненные своевременно приготовят к действию грозное оружие. Многие торпедисты прошли подготовку у Федора Дмитриевича Фокина. Мичман хорошо знал, в чем могут испытывать затруднения молодые торпедисты и всегда приходил им на помощь. Наблюдая, как Федор Дмитриевич разбирает или собирает сложные механизмы, можно было любоваться его работой. Высокое мастерство и чуткое отношение к товарищам снискали мичману любовь и глубокое уважение не только непосредственных подчиненных, но и всего личного состава лодки.

Изумительную ловкость и выдержку проявлял старшина 2-й статьи Иван Сергеевич Малявкин. Трудности вызывали у него прилив энергии. Любое самое сложное задание выполнялось им всегда успешно. А в свободное время никто не умел так веселиться, как Малявкин. «С ним пойдешь — нигде и никогда скучать не будешь», — говорили товарищи.

Неизменно в безукоризненном состоянии находилась материальная часть артиллерии, которой заведовал старшина 2-й статьи Федор Артемьевич Аршинов. В обычных условиях Аршинов производил впечатление флегматичного и медлительного человека, но когда обстановка требовала решительных действий, старшина поражал товарищей ловкостью, собранностью и неописуемой энергией.

Электромеханическая боевая часть на подводной лодке — одна из важнейших. Чтобы она не подвела, ею должен руководить опытный инженер. Таким и был старший инженер-лейтенант Василий Петрович Аверьянов. Обучая личный состав, он не упускал случая поучиться у подчиненных.

Среди них особенно выделялся мичман Николай Андреевич Блажугин. Необыкновенно общительный, блестящий организатор, он умел быстро находить общий язык с товарищами, влиять на них. Принципиальный коммунист, непримиримый к недостаткам, строгий поборник воинской дисциплины, Блажугин пользовался большим авторитетом у личного состава, что и определило избрание его секретарем партийной организации лодки.

Большим трудолюбием, упорством в учебе и работе отличался и мичман Федор Филимонович Павленко. Пожалуй, никто на лодке не мог так виртуозно производить всевозможные манипуляции по всем многочисленным магистралям лодки, как он. Такое умение очень важно в случае выхода из строя какого-либо участка магистрали. Прекрасно понимая, что для подводника не существует мелочей, Павленко неустанно обучал своих подчиненных, требуя от них безупречного знания дела. И следует отметить, что старшина 2-й статьи Томасов и матрос Зотов могли уверенно действовать в любой обстановке.

Таким же умелым воспитателем был и мичман Федор Иванович Павлюков, отвечавший за состояние энергоресурсов подводной лодки. Он неустанно тренировал в разных условиях личный состав и добился того, что его подчиненные матросы Фомин, Вехов, Назаров и Шелоханов стали высококвалифицированными специалистами. Особой популярностью из них пользовался Николай Алексеевич Вехов. У него на все хватало времени: и сотрудничать в многотиражной газете бригады, и помочь товарищу лучше выполнить задание, и провести беседу о последних событиях в стране и за рубежом.

Но конечно, большой симпатией у личного состава лодки пользовался ее «кормилец» — кок матрос Павел Иванович Мишин. Это был превеликий мастер составлять разнообразные меню и вкусно готовить пищу. А ведь в условиях длительных походов это очень важно!

День за днем шла напряженная боевая учеба в базе и в море. Занятия сменялись учениями и тренировками на боевых постах. Старшины, командиры боевых частей добивались безукоризненного знания каждым членом экипажа организации службы, устройства лодки, инструкций и наставлений по использованию механизмов. Нередко в часы короткого отдыха тишину отсеков нарушал сигнал тревоги. Отгоняя сон, все устремлялись на боевые посты.

Большую работу среди экипажа лодки проводили партийная и комсомольская организации. Весь коллектив работал под девизом: занять первое место в бригаде, нигде и ничем не уронить честь своего корабля.

Воинское мастерство личного состава неуклонно росло. Его действия с каждым днем становились более уверенными, инициативными и решительными. Теперь подводники, выполняя любой, даже самый сложный маневр, твердо верили в себя и своих товарищей. Экипаж «Щ-309» превращался в слаженный, единый боевой организм, стремившийся неустанно совершенствовать свое мастерство.

30 ноября 1939 года началась советско-финляндская война, спровоцированная реакционными кругами Финляндии, поддержанными крупными империалистическими державами. На Карельском перешейке советские войска при содействии Краснознаменного Балтийского флота после длительных боев 13–15 февраля 1940 года прорвали сильно укрепленную оборонительную полосу — линию Маннергейма — и овладели ею. К 10 марта, форсировав по льду Финский залив, советские войска обошли с северо-запада Выборгский укрепленный район и 11 марта начали штурм Выборга.

В начале войны «Щ-309» вышла для действий на коммуникациях противника в Финском заливе. Море встретило лодку неприветливо: шторм, сильная качка, осенний пронизывающий ветер силою до 7 баллов. Крен достигал 45 градусов, и только хорошая морская выучка личного состава предотвратила аварии и поломки. По истечении срока пребывания на позиции «Щ-309» 12 декабря прибыла в Либаву.

Вскоре она вновь вышла в море. Теперь ей приходилось искать корабли врага в тяжелых условиях ледовой обстановки, при температуре воздуха, достигавшей 40 градусов ниже нуля, в метель, среди минных полей, при шторме силою до 9—10 баллов. Надстройка, леера и антенны обросли льдом. Возникла угроза потери боеспособности. В 4 часа 30 минут 16 января 1940 года под тяжестью льда оборвались и были снесены в море антенны, связь лодки с базой прекратилась.

Ломами, топорами и кувалдами подводники скалывали нараставший лед. Волны, свободно перекатывавшиеся через палубу и надстройки, ежеминутно могли смыть в море работавших. Так и случилось со старшиной 2-й статьи Малявкиным. Крепкие штерты, которыми он был привязан к кормовой надстройке, не выдержали напора волн, и старшина оказался за бортом. Казалось, гибель неминуема. Но морская выучка и ловкость спасли Малявкина. Набежавшая волна подбросила его к корме, старшина, не растерявшись, уцепился за штерт и выскочил на палубу.

Нелегко было плавать в таких условиях. От резкой разницы температуры воздуха и воды над поверхностью моря клубились густые облака пара, и в перископ ничего не было видно.

Когда время пребывания на позиции истекло, «Щ-309», так и не встретив кораблей противника, вернулась в базу. В 20 часов 17 января 1940 года она вошла в торговую гавань Либавы и ошвартовалась у борта плавбазы «Смольный». Поход явился хорошей школой плавания в зимних условиях.

В результате боев на Карельском перешейке линия Маннергейма была полностью сокрушена советскими войсками, сопротивление финской армии сломлено, а путь в центральную часть Финляндии открыт. В этих условиях правительство Финляндии приняло предложение СССР о прекращении военных действий, и 12 марта 1940 года в Москве был подписан мирный договор, который обеспечивал оборону советских границ на Севере и у Ленинграда, а также улучшал условия базирования Краснознаменного Балтийского флота в Финском заливе.

31 марта 1940 года на «Щ-309» был назначен новый командир — капитан-лейтенант Кабо. 18 мая лодка отправилась в Кронштадт, где ей предстоял плановый ремонт после участия в военной кампании. 20 мая радостные моряки увидели сквозь утреннюю дымку красавец Кронштадт, стоявшие на рейде корабли, и вскоре попали в объятия друзей. За полугодие, прошедшее с того дня, как «Дельфин» покинул Кронштадт, его экипаж приобрел боевый опыт, стал более зрелым. Новые знания надо было закрепить в дальнейшей боевой учебе.

Произошли изменения и на Балтике. Летом 1940 года трудящиеся Эстонии, Латвии и Литвы свергли ненавистные им буржуазные правительства и создали свои пролетарские республики, добровольно вступившие в великое братство народов — Союз Советских Социалистических Республик. Краснознаменный Балтийский флот получил новые военно-морские базы, вышел на простор Балтийского моря.

Перед кораблями флота встала неотложная задача — в короткий срок освоить морской театр. Поэтому днем и ночью, в плохую видимость и в хорошую совершались плавания в Таллин, Либаву, Ригу, Клайпеду, в прилегающие к ним заливы и бухты. Во время плаваний отрабатывались различные учебные задачи.

Да и международная обстановка не допускала снижения темпов боевой подготовки.

Пожар войны, охвативший Европу, приближался к советским границам. «Над миром бушует пламя второй мировой войны, — писало в своем обращении Политуправление Краснознаменного Балтийского флота, — льется кровь юношей, стариков и детей, горят города, уничтожаются огромные материальные и культурные ценности…» Политуправление призывало личный состав к постоянной боевой готовности, к настойчивой, с полным напряжением сил, боевой учебе.

12 июня 1941 года «Щ-309» вышла в очередной учебно-тренировочный поход, на этот раз в Рижский залив. Кроме штатного личного состава на лодке находились мичманы, стажировавшиеся после окончания училища. Цель похода — отработка торпедных стрельб, которая обычно является завершающим этапом боевой подготовки экипажа, подытоживающим его длительный труд. На таких учениях проверяется умение личного состава подводного корабля скрытно подойти к кораблям «противника», определить элементы их движения, произвести точный залп по избранной цели и незаметно отойти.

…Еще до рассвета лодка заняла «боевую» позицию и приступила к поиску «противника», который мог появиться с любого направления. В отсеках почти осязаемая тишина. Все предельно сосредоточены. У перископа — старший помощник командира капитан-лейтенант Семен Зосимович Тращенко. Едва он обнаружил быстроходный корабль «противника», как по кораблю была объявлена «боевая тревога». Лодка начала свою первую в этом учебном походе торпедную атаку.

«Щ-309» движется на перископной глубине, которую точно держит боцман Пронин. Командир электромеханической боевой части инженер-капитан-лейтенант Аверьянов приготовился не дать лодке всплыть после выпуска торпед. Волнуется мичман Фокин, руководивший подготовкой торпедистов и торпед. Наконец долгожданные команды:

— Аппараты товсь!

— Пли!

Легкие, один за другим, толчки и шипение воздуха ощутили и услышали в лодке все: две торпеды, выпущенные старшиной 2-й статьи Малявкиным, помчались навстречу цели.

Бесконечными показались минуты ожидания результатов атаки. Но вот на фок-мачте корабля-цели взвивается сигнал: «Атака проведена успешно!»

За первой последовали более сложные атаки: теперь «противник» имел сильное охранение. Торпедные атаки перемежались артиллерийскими стрельбами, всевозможными учениями по введению в строй поврежденных механизмов, по борьбе за живучесть корабля и другими. Экипаж лодки действовал во время всех этих учений слаженно и уверенно.

— Исключительно хорошо справляется личный состав со своими обязанностями по всем видам тревог, — заметил немногословный обычно капитан-лейтенант Тращенко. Эти слова не могли не доставить удовольствия команде: уж больно скуп был Семен Зосимович на похвалы. Но сейчас старпом был доволен, ведь успех учений — результат огромного труда, вложенного им и командиром электромеханической боевой части в обучение личного состава.

Учебный поход был напряженным и трудным. Однако возвращались в базу с большим подъемом. Каждый офицер, старшина и матрос твердо знали мудрое правило русского военного искусства: «Трудно в учении — легко в бою».

После учений «Щ-309» была переведена в первую линию боевых кораблей Краснознаменного Балтийского флота. За достигнутые успехи в боевой и политической подготовке командир 6-го дивизиона капитан 2 ранга М. В. Федотов объявил благодарность всему личному составу лодки, а старшины 2-й статьи Малявкин и Петрюк, старший краснофлотец Давыдов были сфотографированы у развернутого Знамени 2-й бригады подводных лодок.

Успешно выполнив задачи боевой подготовки, «Щ-309» направилась из Рижского залива в Таллин, где должна была стать на плановый ремонт. На переходе экипаж лодки удивляло необычно оживленное движение иностранных судов, направлявшихся большей частью в сторону Финляндии. На их палубах можно было различить тщательно укрытые брезентом танки, автомашины и другие военные грузы. С небольших парусных шхун, вооруженных пулеметами, открыто фотографировали советские корабли. Иногда появлялись фашистские самолеты, которые углублялись в наше воздушное пространство на 10–15 километров.

Никто из экипажа «Щ-309» и не предполагал, что совершает последнее мирное плавание. Удовлетворенные результатами учения, одни надеялись получить краткосрочные отпуска и побывать дома, другие — отдохнуть в базе. Поэтому, когда лодка в ночь на 22 июня 1941 года стала на якорь на Таллинском рейде, ни у кого из личного состава даже не возник вопрос, почему после довольно длительного похода лодку не пустили к постоянному месту стоянки в Купеческой гавани.

Прошло не более двух часов, и по кораблю молниеносно разнеслась весть: фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война.

В первые же дни войны противник пытался ударами авиации, постановкой минных полей, действиями на наших коммуникациях полностью парализовать боевую активность Краснознаменного Балтийского флота, запереть в базах и уничтожить его корабли. Уже через несколько часов после начала войны некоторые корабли нашего флота были атакованы с воздуха, а другие получили повреждения, подорвавшись на вражеских минах.

Как только стало известно о вероломном нападении немецко-фашистских войск, подводные лодки 2-й бригады, как и другие корабли флота, были приведены в повышенную боевую готовность. Выступившие на митинге бойцы, командиры и политработники бригады, заверили Коммунистическую партию и Советское правительство о готовности драться с коварным врагом до полного его уничтожения.

Вечером 23 июня 1941 года «Щ-309» одновременно с другими лодками 6-го дивизиона вышла из Таллина в боевой поход. Подводные лодки конвоировали сторожевой корабль «Буря» и два малых охотника. Хотя не удалось провести запланированный ремонт, экипаж «Щ-309» сделал все, чтобы быстрее и лучше подготовиться к выходу в море. Не удалось лишь сменить аккумуляторную батарею, малая емкость которой усложняла действия лодки в условиях белых ночей. Это обстоятельство требовало экономного расходования электроэнергии, чтобы ее хватило на поиски и атаки кораблей противника.

Белые ночи, красотой которых невозможно не восхищаться в мирное время, в условиях войны крайне усложняют действия подводной лодки. Находиться долгое время в надводном положении нельзя без риска быть обнаруженным врагом. Между тем производить зарядку аккумуляторных батарей можно только в надводном положении. Обстановка определяла необходимость высокой организации использования энергоресурсов, воздуха высокого давления и других запасов, готовности в случае необходимости к длительному пребыванию в подводном положении.

Первая встреча с противником произошла почти в самом начале перехода подводной лодки в район боевых действий. На рассвете 25 июня на выходе из пролива Соэлавэйн лейтенант Богданов обнаружил летевшие низко немецкие самолеты. Лодка скрылась под водой, не замеченная, очевидно, самолетами.

В этот же день «Щ-309» заняла отведенный ей район и приступила к поиску кораблей противника. Днем она находилась под водой, время от времени всплывая на перископную глубину, и командир осматривал водную поверхность и воздушное пространство.

Около 14 часов 30 июня у опушки финских шхер был обнаружен транспорт противника, стоявший на якоре. Однако командир лодки переоценил возможности противолодочной обороны противника и от атаки отказался. 2 июля Тращенко обнаружил в перископ транспорт водоизмещением 1500–2000 тонн. Все замерли на своих боевых постах, ожидая дальнейших приказаний. Последовала команда «Приготовить торпедные аппараты к выстрелу», но торпедисты допустили ошибку, заполнив забортной водой кольцевые зазоры, тогда как для этого следовало использовать воду из специальной торпедо-заместительной цистерны. К тому же и боцман Пронин не смог удержать лодку на заданной глубине, и она выскакивала на глубину в 2,5 метра, показывая противнику надстройку. Боцман вовремя не исправил ошибку торпедистов, и лодка, потеряв плавучесть, с небольшим дифферентом на нос ушла на глубину. В обоих случаях сказалось отсутствие опыта стрельбы боевыми торпедами. Когда «Щ-309» снова всплыла на перископную глубину, транспорт укрылся в шхерах.

10 июля «Щ-309» получила приказание возвратиться в базу. Командование бригады признало действия экипажа в этом походе неудовлетворительными. На собрании личного состава были подведены итоги боевого похода, всесторонне разобраны допущенные ошибки. Бурным было это собрание. Коммунисты и комсомольцы дали принципиальную оценку действиям корабля и определили путь к успешному выполнению боевых задач в дальнейшем. Кратко этот путь определялся так: учиться воевать.

Преодолеть недостатки помогли экипажу лодки и боевые друзья. Экипажи возвратившихся из боевых походов «Щ-310» и «Щ-311» поделились опытом. В каюте командира лодки побывали командиры других подводных лодок соединения — Яроше-вич, Сидоренко, Травкин, Осипов, Вишневский, Иванцов, Момот, Афанасьев и другие. Они рассказывали об обстановке, складывавшейся в районе их позиций, о своих действиях и действиях экипажей. Часто возникали споры, помогавшие определить правильные тактические приемы борьбы с врагом. Но все сходились на одном: основное условие, которое обеспечивает успех в бою — личный пример командира, его инициатива, решительность, выносливость, умение мобилизовать в нужный момент личный состав на выполнение поставленной задачи. Просты и предельно ясны отношения людей на войне. Взаимная честность — основной закон дружбы, подвига. Если подчиненные видят, как действует их командир, как он отдается порученному делу, они равняются по нему, в труднейших условиях стараются быть достойными его…

Работа подводника опасна, иногда мелочи могут привести к срыву решения боевой задачи и даже к гибели корабля. В подводном плавании мелочей нет. Все на лодке важно. Поэтому каждый подводник, и прежде всего командир подводной лодки, должны строго следить за соблюдением организации службы на корабле, не отступая даже в малом.

Многому научил в те дни личный состав «Щ-309» командир дивизиона Григорий Алексеевич Гольдберг — высококвалифицированный подводник, бывалый моряк, требовательный начальник, уважаемый всеми товарищ. Многих, ныне прославленных подводников — Травкина, Афанасьева, Осипова и других, делавших тогда только первые шаги, выводил в море Гольдберг.

«Щ-309» готовилась к новым походам.

Из первого боевого похода «Щ-309» возвратилась в Таллин 12 июля. К этому времени обстановка на фронтах Великой Отечественной войны резко изменилась. Советские войска отступали в глубь страны, ведя тяжелые оборонительные бои. Враг овладел Ригой, Либавой. Шли ожесточенные бои на подступах к главной базе Краснознаменного Балтийского флота — Таллину. Немецко-фашистская авиация наносила бомбовые удары по береговым объектам и кораблям. Наша морская авиация, действовавшая против сухопутного противника, была малочисленна и поэтому не могла надежно прикрывать корабли и объекты флота.

В Финском заливе действовали вражеские подводные лодки и катера, немецкие и финские заградители усиливали минные заграждения, выставленные ими перед началом войны, а также ставили мины на наших фарватерах. В этих условиях 14 июля 1941 года с наступлением темноты «Щ-309» и еще две подводные лодки 6-го дивизиона в охранении двух эскадренных миноносцев вышли из Таллина в Кронштадт. В пути немецкая авиация не раз пыталась атаковать корабли, но каждый раз, встреченная дружным артиллерийским огнем, оказывалась вынужденной отойти. Зкипаж «Щ-309», как и экипажи других кораблей, бдительно следил за врагом. К вечеру 15 июля «Щ-309» стала на якорь в Лужской губе, вблизи плавбазы «Полярная Звезда». Обстановка для дальнейшего плавания в Кронштадт складывалась неблагоприятно: на подходах к нему увеличилась минная опасность, продолжались налеты авиации и артиллерийские обстрелы.

Только вечером 16 августа три подводные лодки 6-го дивизиона, плавбаза «Полярная Звезда» под эскортом базовых тральщиков № 210 и 215 отправились дальше. При подходе к Кронштадту на рассвете 17 августа с мостика лодки увидели зловещее зарево в районе Ленинграда. Лютая ненависть к врагу охватила каждого подводника. Всеми владело только одно желание: как можно скорее выполнить ремонт, ради которого лодка направлялась в Ленинград, привести корабль в боевую готовность и выйти в море топить врага.

В сентябре немецко-фашистские войска ценой огромных потерь в живой силе и боевой технике подошли вплотную к Ленинграду и блокировали его. Началась героическая оборона.

Находясь в непосредственной близости к великому городу на Неве, враг обстреливал его из орудий, бомбил с самолетов. Но с особым ожесточением он обрушился на Кронштадт, стремясь уничтожить находившиеся там корабли Краснознаменного Балтийского флота. Налеты фашистской авиации следовали один за другим. Один из налетов фашистская авиация произвела в 11 часов 30 минут 23 сентября 1941 года во время концерта, организованного для личного состава подводных лодок, уходивших в море. По сигналу воздушной тревоги все мгновенно разбежались по своим лодкам и боевым постам. На сигнальной мачте штаба флота ветер колыхал флажный сигнал: «40 самолетов противника».

Заговорили орудия кораблей и береговых батарей. Самолеты с черными крестами, с ревом выскальзывавшие из-за облаков, распластались на небе. Протяжный и неприятный свист падающих бомб обрывался оглушительным взрывом. Бомбы рвались рядом, фонтаны воды и грязи обливали людей. Фашистские стервятники рвались к крупным боевым кораблям и подводным лодкам, но огненная завеса заставляла их выходить из пике раньше срока и беспорядочно сбрасывать бомбы. Пулеметчик «Дельфина» матрос Федор Коробко бил короткими очередями. Бил четко и уверенно. Он открывал огонь только тогда, когда вражеский самолет входил в пике. В этот миг Коробко как бы сливался с пулеметом. Его «максим» действовал безотказно. Когда осколком бомбы пулеметчика ранило в ногу, он продолжал вести огонь.

Командир носового орудия старшина 2-й статьи Аршинов посылал снаряд за снарядом во врага, и его уверенность передавалась всему расчету орудия. Изредка слышались короткие приказания: «снарядов», и подносчик снарядов матрос Виктор Осипов работал еще быстрее. Один из бомбардировщиков пошел в пике на лодку. Еще мгновение, и полетят бомбы…

Орудие «говорило» все чаще и чаще. Коробко стрелял уже длинными очередями. Соседние корабли помогали «Щ-309» ставить огневую завесу. Очередной залп, и стервятник, круто сорвавшись, перевернулся и, сделав свое последнее пике, рухнул в воду. Воды гавани приняли еще одного воздушного пирата. Однако отдельным фашистским самолетам удалось прорваться и нанести повреждения городу, порту, Морскому заводу и некоторым кораблям.

Войска Ленинградского фронта, защищавшие город — колыбель пролетарской революции, нуждались в подкреплении. Краснознаменный Балтийский флот создавал отряды моряков для боев на суше. С подводной лодки «Щ-309» на сухопутный фронт ушел матрос Иван Краев, который геройски погиб в боях за город Ленина.

26 сентября 1941 года между островом Борнгольм и шведским берегом, а затем западнее острова Готланд была обнаружена германская эскадра в составе линкоров «Тирпиц» и «Адмирал Щеер», легких крейсеров «Нюрнберг» и «Кельн», четырех сторожевых и шести торпедных катеров. Чтобы не дать им прорваться в восточную часть Финского залива для нападения на Кронштадт и Ленинград, на позиции были высланы подводные лодки. Получила приказ о выходе в море и «Щ-309».

В 21 час 55 минут 27 сентября лодка вышла из Кронштадта на позицию между островами Виргины — Малый Тютерс. Путь к позиции преграждали многочисленные минные поля, самолеты и корабли противника, осуществлявшие поиск наших подводных лодок. Осенними штормами многие мины были сорваны с якорей и плавали на поверхности моря или в полузатопленном состоянии, подстерегая очередную жертву. Требовалась исключительная бдительность рулевых-сигнальщиков, чтобы ночью избежать встречи с минами.

В один из дней нахождения подводной лодки на позиции произошел такой случай. Когда лодка всплыла в позиционное положение для зарядки аккумуляторной батареи, бушевал осенний шторм. Из-за сильной качки люди едва держались на ногах. Вдруг через горловину нижнего торпедного аппарата, открытую для подкачки воздуха в торпеду, в первый отсек хлынула забортная вода. При каждом ударе волн она врывалась с такой силой, что грозила затопить весь отсек. Находившийся на вахте старший краснофлотец Абрамов бросился к аппарату и перекрыл горловину. Поступление воды прекратилось.

Теперь требовалось устранить повреждение, без чего нельзя было погружаться. Для этого предстояло с риском для жизни проникнуть в носовую надстройку, куда поступала бушующая забортная вода. Первым полез в надстройку старшина 2-й статьи Малявкин. С трудом он открыл первый лаз. Открыть второй не удалось. Тогда в надстройку спустился мичман Фокин. Работать приходилось на ощупь, по горло в воде. Наконец открыв второй лаз, Фокин пробрался к волнорезному щиту, где все пространство было заполнено водой. Мичман увидел, что переднюю крышку торпедного аппарата отжимает надломанный и выгнутый волнорез. С помощью лома Малявкин и Фокин с большим трудом несколько выровняли излом волнореза. Передняя крышка подвинулась к положению закрытия. И хотя неисправность полностью устранена не была, лодка могла плавать в подводном положении.

До 17 октября «Щ-309» искала вражеские корабли и транспорты, но они в районе позиции не появлялись. Когда лодка возвратилась в Кронштадт, ее действия были признаны правильными. Однако экипаж корабля, жаждавший внести свой вклад в дело разгрома фашистских оккупантов, не получил удовлетворения от этого похода. С еще большей настойчивостью и старанием он начал готовиться к очередному боевому походу.

А на Ленинградском фронте обстановка по-прежнему оставалась тяжелой. Доставка боеприпасов и продуктов питания в блокированный город была крайне затруднена. Корабли и транспорты, на которых доставлялись грузы, систематически подвергались ударам авиации и артиллерии противника. Нормы снабжения ленинградцев неуклонно сокращались. Надвигалась зима, но подвозить топливо не было возможности.

Корабли и авиация Краснознаменного Балтийского флота во взаимодействии с войсками фронта наносили удары по немецко-фашистским войскам.

В 2 часа 9 минут 9 ноября 1941 года вместе с караваном кораблей, состоявшим из минного заградителя «Урал», госпитального судна «Жданов», лидера «Ленинград», эскадренного миноносца «Стойкий», трех быстроходных тральщиков и катера «МО», который направлялся за защитниками полуострова Ханко, вышли с Большого Кронштадтского рейда подводные лодки «Щ-309» и «Щ-311». Им предстояло вместе с караваном следовать до острова Гогланд, а затем самостоятельно — на позиции.

13 ноября старшина радистов Василий Дмитриевич Коновалов принял по радио текст письма защитников Москвы героическим защитникам Ханко: «Пройдут десятилетия, века пройдут, а человечество не забудет, как горсточка храбрецов, патриотов земли советской, ни на шаг не отступая перед многочисленным и вооруженным до зубов врагом, под непрерывным шквалом артиллерийского, минометного огня, презирая смерть во имя победы, являла пример невиданной отваги и героизма.

Великая честь и бессмертная слава вам, герои Ханко! Ваш подвиг не только восхищает советских людей, но вдохновляет на новые подвиги, учит, как надо оборонять страну от жестокого врага, зовет к беспощадной борьбе с фашистским бешеным зверьем».

Военный комиссар «Щ-309» старший политрук Сергей Федорович Заикин, назначенный на лодку 1 ноября, рассказал личному составу о подвигах защитников Ханко, разъяснил значение этого письма, а также поставленную перед экипажем лодки задачу — обеспечить безопасность эвакуации героического гарнизона Ханко.

Старший политрук Заикин быстро завоевал уважение и глубокую привязанность экипажа лодки. Большой опыт партийно-политической работы, накопленный за многие годы службы на флоте, помогал ему в любой обстановке находить правильный путь к решению поставленной задачи. Сергей Федорович неустанно по-отцовски заботился о людях, умел вовремя подбодрить, дать правильный совет, помочь, а когда требовалось, и взыскать с провинившегося. Он не жалел времени для разъяснения боевых задач и возникавших злободневных вопросов. Беседы и политинформации старшего политрука отличались обстоятельностью и доходчивостью. Матросы не упускали случая поговорить с ним по душам.

Вечером 23 ноября 1941 года «Щ-309» отправилась с позиции в базу, так и не обнаружив кораблей врага. Позднее выяснилось, что, сообщая по радио необходимую информацию, она раскрывала свое местонахождение, и это позволило противнику избежать встречи с лодкой.

26 ноября над морем стоял промозглый туман. «Щ-309», возвращавшейся из очередного боевого похода, было приказано стать на якорь на рейде бухты Сууркюля у острова Гогланд. Сама бухта, где находилось несколько кораблей, была уже покрыта льдом.

Когда «Щ-309» стала на якорь, к ней подошел на катере начальник политотдела Охраны водного района полковой комиссар Р. В. Радун и спросил у командира лодки, есть ли в составе экипажа водолазы, так как надо помочь канонерской лодке «Кама», принимавшей участие в эвакуации гарнизона Ханко, снять с гребного винта намотавшийся на него трос. На «Щ-309» имелись легководолазные костюмы, но работать в них в условиях низкой температуры запрещалось. Командир лодки вызвал добровольцев. Изъявили желание все. Выбор пал на старших матросов Ивана Князева и Николая Вехова, матросов Василия Малова и Алексея Бучарского.

Командир канонерской лодки ознакомил легководолазов с планом работ. Первым под воду опустился Малов. Работать в легководолазных костюмах при температуре 18 градусов ниже нуля было очень холодно, несмотря на надетые ватники и теплые носки. Через три минуты Малова вытащили из воды. Едва отдышавшись, он доложил о результатах осмотра. Затем под воду пошел Бучарский. Бучарского сменил Вехов, Вехова — Князев.

Более суток работали матросы. Каждый из них опускался в ледяную воду по тридцать раз. Напрягая силы, моряки освободили винт корабля от намотавшегося троса. «Кама» теперь могла выполнять боевые задачи. Усталые и счастливые, матросы возвратились на свою лодку. Только энергичные меры, принятые старшим лейтенантом медицинской службы Алексеем Павловичем Смирновым, предупредили серьезные заболевания.

А мороз все крепчал. Подводной лодке вместе с другими кораблями предстояло возвращаться в базу во льдах.

Чтобы не повредить прочный корпус и винт, «Щ-309» совершала переход в позиционном положении. Льдины ударялись о корпус, и порой казалось, что он не выдержит и в пробоины хлынет вода. Но этого, к счастью, не случилось. Плавание пришлось совершать среди минных полей, что требовало особого внимания экипажей.

На переходе на выручку пришел ледокол «Адмирал Макаров», который значительно облегчил движение во льдах.

Ледокол привел группу кораблей к устью Невы, уже скованной льдом. Оставшийся путь до места стоянки «Щ-309» прошла в битом льду самостоятельно. Ранним утром 12 декабря 1941 года она ошвартовалась у борта плавбазы «Полярная Звезда».

Как родных, встретили на плавбазе экипаж лодки. Его ожидали чистые и уютные кубрики, трогательно украшенные хвойными ветками, которые были дороже роскошных букетов. Все располагало к отдыху после трудного похода.

В результате отхода наших войск на сухопутных фронтах корабли, в том числе и подводные лодки, были вынуждены покинуть такие важные и оборудованные военно-морские базы, как Либава, Рига, Таллин и обосноваться в блокированном Ленинграде.

В городе не хватало продовольствия и топлива, был остановлен транспорт, не работал водопровод. Почти все судоремонтные заводы были эвакуированы вместе с рабочими и инженерно-техническим персоналом, поэтому очередной плановый ремонт и осмотр «Щ-309» предстояло произвести ее личному составу. Для технической консультации по ремонтным работам была привлечена небольшая группа рабочих и инженеров, но по состоянию здоровья эти люди уже не могли работать. Экипаж лодки окружил вниманием и заботой специалистов-судостроителей. Сами систематически недоедавшие, моряки делились с ними своим скудным пайком, стремясь сохранить ценнейшие кадры рабочих и инженеров.

20 февраля 1942 года на лодку пришло письмо от К. Ф. Терлецкого — одного из первых советских инженеров — специалистов подводного судостроения. Широко технически эрудированный, обладавший огромным производственным опытом, Константин Филиппович умел глубоко вникать во все нужды подводников. Терлецкий писал:

Фашисты решили взять Ленинград во что бы то ни стало и какой угодно ценой. Но все их планы разбивались о непреклонную стойкость, мужество и самоотверженность защитников городе.

Командование Ленинградского фронта издало приказ о строительстве оборонительных рубежей вокруг города. В июле и августе 1941 года их сооружало свыше 670 тысяч человек. В зной и дождь, ночью и днем плечом к плечу трудились над возведением эскарпов и противотанковых рвов, дотов и дзотов, землянок и блиндажей люди разных профессий и возрастов. Среди них были сталевары и станочники, артисты и текстильщики, домохозяйки и студенты, подростки и убеленные сединой старики. Чувство сыновней любви к Родине и ненависть к врагу заставляли людей забывать усталость, вселяли в них огромную силу, необыкновенное упорство, готовность до конца выполнить свой долг. Враг близок. Он хочет пройти. Но не пройдет!

Неприступные укрепления железным кольцом опоясали город. Ленинград стал подлинным городом-крепостью. На каждой улице, у каждого дома подстерегала врага неотвратимая гибель. Вооруженный, защищенный надежной стеной оборонительных сооружений, Ленинград выстоял.

В результате воздушных ударов и артиллерийских обстрелов рушились заводские здания и школы, больницы и жилые дома. Под обломками зданий гибли наши отцы, матери, дети. Но ничто не могло сломить воли ленинградцев к победе.

Враг обстреливал город из орудий. Рабочие под разрывами снарядов пробирались к своим станкам.

Враг бомбил город. Ленинградцы мужественно поднимались на наблюдательные вышки, ликвидировали очаги пожаров.

На призыв нашей партии «Все для фронта, все для победы над врагом!» ленинградцы отвечали трудовыми успехами. По многу суток не выходили из цехов рабочие и служащие, когда требовалось срочно выполнить заказ фронта.

В эти суровые дни тяжелых испытаний на имя ленинградцев и воинов Ленинградского фронта приходили сотни ободряющих писем со всех концов Советского Союза. Много писем с Большой земли получил и экипаж «Щ-309». В них отражалась кровная связь тыла и фронта. Здесь были и пожелания боевых успехов, и готовность помочь тем, кто потерял родных и близких. Авторы писем заверяли, что они, находясь в тылу, приложат все свои силы, чтобы обеспечить армию всем необходимым для быстрейшего разгрома врага.

Волнующим было письмо Татьяны Ивановны Троицкой — жены старшины 2-й статьи Аршинова, которая пожелала всему экипажу боевых успехов, чтобы быстрее наступил час расплаты с врагом за наш народ, за наши города и села, за погибших родных и близких.

«И мы, жены, — писала Татьяна Ивановна, — находясь во фронтовом городе, тоже вносим свой вклад на трудовом фронте и выполняем священный долг советского человека: когда в двухэтажное здание, где находилось 120 ребят, во время артиллерийского обстрела попало шесть снарядов, а еще три разорвались около дома, мы, не щадя своей жизни, спасли всех детей».

Бывший подводник старшина 2-й статьи Преображенский, поздравляя личный состав лодки с 25-й годовщиной Великой Октябрьской революции, писал: «…Вашим мужеством восхищаются не только моряки, но и воины сухопутного фронта. Желаю успехов в учебе и борьбе с врагом человечества — фашизмом…»

Гвардии краснофлотец Борис Шелоханов получил от своего брата Леонида, бойца-пограничника, письмо, в котором тот писал: «Боря, прошу тебя, если мне не удастся, — отомсти за наших родных, за наш город Ростов-на-Дону, за поруганную честь советских людей. Бей, топи немецких гадов!»

Леониду ответила группа старшин и матросов. «Родной Леонид! — писали они. — Твой брат — отважный подводник, мужественно и бесстрашно сражается с немцами на море. Вместе с ним мы дали у Гвардейского знамени священную клятву бить фашистских гадов, не щадя ни сил, ни жизни.

За руины Ростова-на-Дону, за смерть родных нашего товарища мы сторицею отомстим подлым чужеземцам». Письмо подписали главные старшины В. Пронин, Ф. Павлюков, старший краснофлотец И. Давыдов.

В октябре 1943 года моряки Балтики были приглашены в гости к своему шефу — в Казахскую ССР. В состав делегации от личного состава лодки «Щ-309» был включен матрос Николай Вехов.

Далек путь от Балтики до солнечного Казахстана. И на всем этом пути видел Вехов родную страну, в неимоверном напряжении работающую для фронта. Он видел нескончаемый поток эшелонов — на фронт шли мощные советские танки, самолеты, орудия, снаряды, продовольствие. С фронта на заводы Урала поезда везли разгромленную вражескую технику — укрощенных «тигров», «пантер», «фердинандов». Глядя на все это, сердца делегатов наполнялись гордостью за славную Коммунистическую партию, за могучий народ, превративших нашу страну в несокрушимую крепость.

«Не успели мы выйти из вагона на станции Алма-Ата, — рассказывал Николай, — как нас буквально забросали вопросами: Как живет и воюет Ленинград? Как дела на Балтике? Как сражаются подводники?.. Мы побывали на заводах, рудниках, фабриках, в колхозах, школах и везде видели трудовые подвиги народа во имя Родины, во имя нашей победы».

В том же 1943 году делегация Казахской ССР посетила Балтику и побывала на «Щ-309».

Большим праздником для экипажа лодки были встречи на плавбазе «Полярная Звезда» со своими шефами — детским садом № 26 Ленинграда. Сколько радости доставляли малыши своим присутствием, сколько теплого волнения вносили они в суровую жизнь подводников, напоминая о родных и близких. И во имя их счастливой жизни каждому хотелось удесятерить удары по врагу, добиться быстрейшей победы:

Много песен о подводниках создал в те дни композитор Константин Листов, немало своих произведений им посвятили поэт Всеволод Азаров и драматург Александр Крон, жившие вместе с подводниками на плавбазе «Полярная Звезда». Не раз в редкие часы досуга матросы пели под аккомпанемент композитора, слушали новые стихи. Частыми гостями подводников бывали военные корреспонденты Михаил Никитин и Николай Ланин, написавшие много ярких очерков о боевых действиях подводников Балтики, об их самоотверженном труде.

Как известно, блокада Ленинграда продолжалась до начала 1944 года. 14 января после длительной и тщательной подготовки войска Ленинградского и Волховского фронтов, моряки Краснознаменного Балтийского флота перешли в решительное наступление против немецко-фашистских войск, осаждавших Ленинград. К 27 января 1944 года блокада, продолжавшаяся свыше 900 дней, была прорвана. Великий город на Неве, носящий бессмертное имя Ленина, остался недосягаемым для захватчиков.

«Беспримерная по своему мужеству борьба Ленинграда в условиях длительной вражеской блокады показала всему миру образец сплоченности, морально-политической стойкости и несгибаемой воли советских людей, возглавляемых Коммунистической партией. Она вошла в историю Великой Отечественной войны как одна из наиболее славных и героических ее страниц», — записано об этом выдающемся событии в «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза».

Летом 1943 года, когда Президиум Верховного Совета СССР учредил медаль «За оборону Ленинграда», ею был награжден весь личный состав «Щ-309».

Получая награду, матрос Давыдов выразил мысли своих товарищей, сказав, что медаль обязывает еще сильнее бить врага, еще яростнее мстить за раны, нанесенные великому городу.

— Клянусь, если потребуется моя жизнь за город Ленина, за русскую землю, я отдам ее не жалеючи, — заявил, принимая медаль, мичман Фокин.

В дни ожесточенных боев за Ленинград, когда противник, пользуясь численным перевесом в живой силе и боевой технике, рвался к Ленинграду, Краснознаменный Балтийский флот надежно прикрывал его с моря, активно действовал на морских коммуникациях врага, не давая ему прорваться к городу со стороны Финского залива. Противник усиленно минировал Финский залив, особенно Гогландский плес и фарватеры Кронштадт — Лавенсари. Он сосредоточил в восточной части залива сторожевые корабли и катера, канонерские лодки, развернул на рубежах Гогланд — Нарвский залив, Гогланд — Хаапасари, Таллин — Хельсинки свои корабельные дозоры.

К исходу весны 1942 года корабли Краснознаменного Балтийского флота спешно заканчивали ремонт и готовились к боевым действиям на море. В эти дни жизнь на «Щ-309» особенно бурлила: все готовились идти в Балтику уничтожать врага. Но с началом кампании командование флота провело серию разведывательных мероприятий, в море вышли сначала малые лодки. 12 августа на выполнение боевой задачи отправилась и «Щ-309». Сообщение о выходе в море было встречено экипажем лодки с большим воодушевлением. Боевые друзья тепло провожали ее в поход, напутствуя добрыми пожеланиями успеха.

Переход кораблей особенно подводных лодок из Ленинграда в Кронштадт был сложным. Едва лодка подходила к мосту Лейтенанта Шмидта, противник начинал обстрел Морского канала. По выходе лодки из Морского канала, противник, чтобы обеспечить себе наблюдение за нею в темное время суток, выпускал серию осветительных снарядов. Становилось светло, как в торжественные дни на Невском проспекте. Лодку, совершавшую плавание в условиях сложной минной обстановки, враг обстреливал из артиллерийских орудий.

Однако противник ни разу не смог помешать нашим лодкам выйти в залив. На их защиту неизменно выступали авиация, артиллерия фортов и кораблей, их сопровождали героические балтийские катерники. Как только противник начинал обстреливать лодку, на него обрушивался ураганный огонь советской береговой и корабельной артиллерии, авиация, катера прикрывали лодку дымовыми завесами.

Ночью 13 августа 1942 года «Щ-309» вышла из Ленинграда. На переходе она трижды была обстреляна. Вражеские снаряды ложились совсем близко от лодки, но она продолжала свой путь и в 3 часа 35 минут благополучно прибыла в Кронштадт.

В 22 часа 6 минут 17 августа «Щ-309» в сопровождении трех базовых тральщиков и четырех сторожевых катеров «МО» вышла из Кронштадта на остров Лавенсари, где в 6 часов 18 минут 18 августа легла на грунт и только с наступлением темноты, чтобы не быть обнаруженной вражеской авиацией, подошла к пирсу в бухте Норе-Капельлахт. В следующую ночь в том же сопровождении «Щ-309» покинула Лавенсари и, придя в 0 часов 47 минут 20 августа в назначенную точку, погрузилась и начала самостоятельный переход на позицию.

Но и дальнейший путь был нелегок: оба берега Финского залива и его острова находились в руках противника, который мог просматривать весь район. Мелководность залива, насыщенность его минами крайне усложняли переходы подводных лодок. Враг создал в Финском заливе на пути движения советских подводных кораблей мощный противолодочный рубеж, состоявший из тысяч мин различного типа, выставленных на разных глубинах. Только в центральной части Финского залива, в районе мыса Юминда, было поставлено до 3 тысяч мин и минных защитников. Дуврский барраж, выставленный англичанами против немецких подводных лодок в первую мировую войну, не может идти ни в какое сравнение с той смертельной опасностью, которая подстерегала балтийских подводников в годы Великой Отечественной войны.

На одном из участков перехода в район боевых действий «Щ-309» легла на грунт. Воспользовавшись этим, мичман Блажугин собрал партийное собрание, на котором с докладом о задачах коммунистов в предстоящем боевом походе выступил командир лодки. С волнением выступали коммунисты. Они говорили о недостатках, обнаруженных в предыдущих походах, вносили предложения, реализация которых могла исключить повторение ошибок в данном походе. Коммунисты заверили командование лодки, что они приложат все силы и умение, чтобы с честью выполнить задачу, поставленную перед личным составом.

На пути следования в район боевых действий лодка не раз подвергалась артиллерийскому обстрелу, форсировала вражеские минные поля, уклонялась от встречи с самолетами и катерами-охотниками противника.

Переборки между отсеками задраены. В этом есть особый смысл: если в одном из отсеков окажется пробоина, забортная вода не поступит в другие, лодка получит возможность бороться за свою живучесть и возвратиться в базу. Время, в течение которого подводный корабль форсирует минное поле, тянется медленно… Тишину нарушает доклад из носового отсека:

— Центральный! Скрежет по правому борту!

Минреп! Немедленно раздается команда:

— Стоп правый мотор, право руля. Неприятный визгливый звук трения металла о металл ползет вдоль борта, затем прекращается. На этот раз лодка не зацепила минреп…

В море, на пути в район боевых действий, приходилось отрабатывать и отдельные элементы боевой подготовки, что нельзя было сделать на Неве. Прежде всего надо было провести дополнительные тренировки рулевых-горизонтальщиков. Их важную роль на лодке трудно переоценить. От искусства рулевых-горизонтальщиков зависит удержание подводной лодки на заданной глубине после выпуска торпед. Если рулевой-горизонтальщик неумелый, лодка, выпустив торпеды, может всплыть на поверхность на виду у противника и подвергнуться преследованию.

В 2 часа 40 минут 23 августа 1942 года лодка, форсировав Финский залив, вышла в Балтийское море, а в 12 часов 20 минут пришла на позицию.

Долго и терпеливо ожидал личный состав боевой удачи. Плавание в районе позиции, всплытие для зарядки аккумуляторной батареи и лежание на грунте. Последнее экипаж лодки переживал особенно. Дело в том, что плавание под водой сразу же после зарядки аккумуляторов нежелательно, так как температура электролита в этом случае может возрасти до опасных пределов. А при вынужденном лежании на грунте каждому казалось, что именно в это время где-то поблизости проходит вражеский корабль, который надо атаковать. В таких условиях особенно ценно умное слово политработника, парторга, комсорга. Сказанное своевременно, оно поддержит боевой задор подводника в однообразные, порой безрезультатные дни скитания в море. Незаменим в этом отношении был старший политрук Кацнельсон. Принципиальный коммунист, занимательный собеседник, он всегда был душой корабля. На лодке проводились беседы об обстановке на фронтах, под Ленинградом, о международном положении, читали художественные произведения, среди которых матросам особенно нравились «Мать» Горького, стихи Маяковского, Блока, Симонова и других поэтов. Систематически издавались боевые листки и задорная «Полундра», а также специальные бюллетени со сводками «Последних известий», принимаемых по радио. За время похода маленькая партийная организация лодки выросла. В партию вступили Зотов, Антонов, Назаров, Аршинов, Томасов и Князев.

В 10 часов 20 минут 25 августа 1942 года вахтенный командир старший лейтенант Беглов доложил об обнаружении впереди по курсу большого транспорта в охранении эскадренного миноносца и тральщика. Боевая тревога. Подводная лодка пошла в атаку. Личный состав молниеносно занял свои места на боевых постах.

За несколько минут до прихода в точку залпа в перископ было видно, что эскадренный миноносец находится ближе к лодке, чем транспорт, и немного прикрывает его корпусом. Командир решил стрелять по транспорту и эскадренному миноносцу одновременно. Удачная в этом случае атака избавила бы лодку от преследования. В 10 часов 48 минут к вражеским кораблям одна за другой устремились две торпеды, а «Щ-309» стремительно уходила на глубину.

Вскоре в лодке услышали два взрыва — обе торпеды достигли цели. Взрывов глубинных бомб после атаки не последовало. Когда через 37 минут лодка всплыла на перископную глубину, из-за отпотевания перископов ничего не было видно, а еще через несколько минут в зенитный перископ наблюдались два самолета противника, которые, находясь на высоте 150–200 метров искали лодку. Чтобы не дать противнику, самолеты которого продолжали летать в течение всего светлого времени суток, обнаружить «Щ-309», командир решил всплыть для зарядки аккумуляторной батареи на час позже обычного, при полной темноте.

В 23 часа 58 минут подводная лодка всплыла. Началась зарядка аккумуляторной батареи, вентилировались отсеки, пополнялся запас воздуха высокого давления. Зорко наблюдали за обстановкой находившиеся на мостике командир лодки и сигнальщик.

Ночь была темная. Четверть луны оставляла на воде узкую серебристую полоску. Через десять минут после всплытия сигнальщик Бутаров доложил:

— Слева на траверзе самолет противника.

Самолет внезапно выскочил из темноты на лунную дорожку, пролетел за кормой лодки и начал разворачиваться. Его маневр был ясен — он ложился на боевой курс для атаки лодки с кормы.

— Сигнальщику вниз. Срочное погружение. Лево на борт, — последовали одно за другим приказания командира.

Лодка на циркуляции начала уходить под воду. Едва она успела погрузиться на 3,5 метра, как справа от лодки последовал огромной силы взрыв. С подволока в нескольких местах посыпалась пробка, в первом отсеке погас свет, упали на палубу морские часы, вышел из строя машинный телеграф. Прочный корпус лодки повреждений не имел, но вышел из строя эхолот — прибор для измерения морских глубин. Этот прибор помогает определить место корабля в море, что особенно важно для подводной лодки, не всегда имеющей возможность всплыть даже под перископ. Между тем «Щ-309» предстояло еще значительное время провести на позиции, а затем на пути в базу форсировать противолодочные рубежи противника. Более двух суток непрерывно работал старшина 2-й статьи Фесенко и устранил такие неисправности эхолота, какие обычно принято исправлять только в заводских условиях.

Лодка продолжала боевой поход.

В специальном красочном номере сатирической газеты «Полундра», выпущенном по случаю первой атаки, был изображен переполох в штабе фашистского военно-морского командования в связи с потерей транспорта и эскадренного миноносца, а также высмеяны надежды фашистов на то, что ни одна советская подводная лодка не прорвется на Балтику.

Решил ознаменовать успех первой атаки и кок Мишин. Вместо предусмотренного в меню на этот день рассольника он приготовил ароматный бульон с пирожками, которые так и таяли во рту. «Домашний» обед на глубине в несколько десятков метров прошел весело и шумно.

В 9 часов 48 минут 30 августа был обнаружен конвой из двух транспортов в охранении четырех сторожевых катеров и одного самолета.

Подводная лодка вновь начала атаку. Боцман Пронин идеально держит заданную глубину. Штурман Антипов, склонившись над картой, ведет прокладку боевого маневрирования лодки. Рулевой Анишин не спускает глаз с картушки репитора гирокомпаса. Наконец цель в перекрестьи. В 10 часов 16 минут к транспорту водоизмещением около 6 тысяч тонн устремилась торпеда. Через полторы минуты — глухой взрыв. Торпеда дошла до цели, но увидеть результаты атаки не удалось: корабли охранения противника начали сбрасывать глубинные бомбы.

Насчитали одиннадцать взрывов глубинных бомб. «Щ-309» только в 11 часов 55 минут сумела оторваться от преследования. Через некоторое время, когда всплыли под перископ, был обнаружен самолет, круживший на высоте около 200 метров. Лодка снова погрузилась и направилась в район перезарядки торпедных аппаратов.

С наступлением темноты лодка всплыла в крейсерское положение. В море начался шторм. Огромные волны, догоняя одна другую, обрушивались на подводную лодку, кренили ее до 30 градусов, пытались опрокинуть, сбивали с курса. Иногда казалось, что лодка идет назад, хотя дизели работали на полную мощность. Командир решил переждать шторм в подводном положении, и «Щ-309» погрузилась.

На лодке жизнь идет обычным порядком. Даже про патефон вспомнили (его не хотели брать с базы: пластинки давно не обновлялись и порядком надоели).

После шторма установилась прекрасная погода. «Щ-309» всплыла под перископ. Штиль. Никакой качки. Тепло. В такую погоду нужна исключительная скрытность действий, так как противник может обнаружить лодку на большом расстоянии: перископ, поднятый даже на короткое время, оставляет пенистый след — бурун, который виден издалека. Легко может обнаружить лодку в такую погоду и самолет — предвестник близкой встречи с противником: обычно немцы высылали самолеты далеко вперед по курсу своих транспортов.

В 10 часов 38 минут 4 сентября был обнаружен самолет, а через некоторое время второй. Самолеты настойчиво ищут подводную лодку.

Командир прильнул к перископу. Все в центральном посту следят за выражением его лица, стремясь прочесть, что он видит. Наконец командир замечает:

— Целый караван. Два транспорта. Два сторожевика. Самолет и пять сторожевых катеров.

Всем понятно — атака будет сложной. От перископа к горизонту уходит сверкающая полоса отраженных поверхностью моря солнечных лучей. Она такая яркая, что глаза не в состоянии смотреть на нее. На этот раз солнечная дорожка может стать союзником лодки. Командир принимает решение: пересечь курс кораблей противника, — солнце будет слепить врага, и залп можно будет произвести почти в упор.

В 11 часов 24 минуты последовали короткие команды, корпус лодки вздрогнул. Две торпеды, выскользнув из кормовых аппаратов, пошли к цели. Обычное томительное ожидание, и наконец — взрыв. Радостная весть облетает отсеки: фашистский транспорт торпедирован!

Однако враг не медлит с ответом. Вслед за взрывом торпед раздаются взрывы глубинных бомб. Катера прямо над лодкой. Все отчетливо слышат шум их винтов. Но, видимо, фашисты не обнаружили «Щ-309». В 12 часов 6 минут они сбросили последнюю, двенадцатую, бомбу и в 13 часов удалились. И на этот раз лодка, маневрируя, ушла от преследования, не получив повреждений.

Героями дня на этот раз были торпедисты кормового отсека, действовавшие под руководством мичмана Фокина. После атаки товарищи подшучивали над ним. Мичман «осиротел», так как в аппаратах не осталось торпед. Корабельный карикатурист даже поместил в газете дружеский шарж: Фокин сидит у кормовых торпедных аппаратов и причитает: «Что мне делать, Как мне быть, Чем фашиста буду бить?»

Последняя атака в этом походе была выполнена 12 сентября 1942 года.

В этот день вахтенный командир, наблюдавший в перископ за поверхностью, с сожалением констатировал:

— Пока болтается на пути всякая мелюзга, опять пустая шхуна идет.

— После шхуны и транспорты покажутся, — заметил стоявший на горизонтальных рулях старшина 2-й статьи Анишин.

Прошло немного времени, и в 11 часов 27 минут вахтенный командир доложил о появлении неприятельского конвоя из четырех транспортов, трех сторожевых кораблей и четырех сторожевых катеров. С воздуха конвой прикрывал самолет.

— Торпедная атака!

Стрелки приборов управления торпедной стрельбой в первом отсеке передают приказание: «Приготовить торпедные аппараты!» Быстро приходит донесение: «Аппараты номер один и два приготовлены к выстрелу».

В последние секунды перед залпом командир поднял перископ и, прильнув глазом к окуляру, наблюдает, как подползает к нити прицела транспорт. Он хорошо виден. Видны даже люди на мостике.

Боцман Пронин безупречно держит заданную глубину.

…Пли! В 11 часов 46 минут обе торпеды вышли из носовых аппаратов. Командир продолжает смотреть в перископ. На поверхности моря белесый след торпед, но ждать, когда они дойдут до цели, нельзя. Противник обнаружил след. Порядок каравана нарушен. Поднимается суматоха. Самый удобный момент, чтобы ускользнуть. Командир отдает приказание «Погружаться» и опускает перископ. Лодка начинает уходить на глубину.

В этот момент заклинились горизонтальные рули, к счастью, в положении «на погружение». Такое положение горизонтальных рулей помогает лодке в начальный период уклонения быстрее уйти на глубину. Но в дальнейшем надо быстро устранить повреждение рулей, чтобы не потерять возможности управления лодкой в подводном положении.

Через минуту раздался взрыв одной торпеды. Фашистский транспорт «Бонден» вместимостью 695 брутто-регистровых тонн отправился на дно.

Проходит еще минута, другая… Взрывов глубинных бомб не слышно. Лодка продолжает маневрировать для отрыва от кораблей противника. Но на четвертой минуте лодку сотрясает сильный взрыв. Погасли некоторые электрические лампочки. Посыпалась теплоизолирующая пробка с корпуса. Вылетело несколько электрических предохранителей.

Взрывы следуют один за другим. Командир приказывает выключить часть механизмов. Лишь главные электромоторы двигают лодку толчками, и то только во время работы машин вражеских кораблей. Враг ищет упорно. В первом отсеке хорошо слышна работа винтов кораблей противника. Вдруг шум винтов пропадает — это враг выслушивает лодку и затем снова дает ход…

На этот раз враг почти точно знает место «Щ-309». Слышно даже, как в воду падают бомбы. Близкие взрывы подбрасывают лодку, швыряют ее из стороны в сторону. Почти ощутимо давят на плечи десятки метров водяной толщи, отделяющей лодку от поверхности моря.

Взрывы все ближе и ближе. Напряжение растет. Нервы натянуты. Люди дышат тяжело, но все спокойны. В минуты затишья старший политрук Кацнельсон переходит из отсека в отсек и ни на одном лице не видит страха. Он видит готовность бороться за жизнь корабля.

Лодке необходимо переменить место, уйти от надвигающейся опасности. Для этого необходимо включить электромоторы, но это позволит врагу лишний раз прослушать лодку. Риск, но иного выхода нет… Шум катеров все еще слышен: противник не потерял лодку. Один за другим раздаются еще восемь близких взрывов глубинных бомб. Потом опять наступает тишина.

Лодка медленно, без хода погружается на глубину и наконец ложится на грунт.

Наступившая тишина настораживает. Видимо, враг экономит бомбы. Вдруг раздаются сразу три взрыва. Еще через четверть часа новая серия взрывов: восемь бомб.

Прошло уже два часа с момента последней серии взрывов, а акустик Петрюк продолжает докладывать:

— Справа по корме семьдесят градусов и слева по носу двадцать градусов катера дали ход. Шум их приближается.

Катера застопорили ход.

Катера заходят слева по носу.

Наконец акустик уверенно докладывает, что на поверхности моря полная тишина. Лодка начинает оживать. Пускаются первые механизмы, и их шумок радует людей. Они ощущают усталость и голод. В отсеках стало холодно. Но у всех хорошее настроение. Радость победы так велика, что заслоняет все пережитое. Победа! Большая победа!! И в этом немалая заслуга строителей лодки. Подводная лодка выдержала все испытания: близкие разрывы бомб, большие глубины, капризы морской стихии, и в полной боевой готовности, не пропустив ни одной капли воды внутрь, продолжала нести боевую службу.

Самым большим уроном лодки явился выход из строя радиопередатчика. Когда лодка всплыла, она не смогла ответить на радиограмму командования, требовавшую срочно донести о месте лодки и ее действиях. Как выяснилось после возвращения в базу, причиной такого запроса было сообщение противника о потоплении нашей лодки. Характер повреждений радиопередатчика требовал вмешательства заводских специалистов. Но связь с командованием нужна была лодке именно теперь. Ожидать возвращения в базу не представлялось возможным. За дело взялся старшина 1-й статьи Коновалов. Пять суток почти без отдыха он возился с передатчиком и ввел его в строй.

С далекой родной земли на «Щ-309» приходят радиовести. Совинформбюро сообщает о потоплении подводниками Балтики кораблей противника. Радостно от сознания, что в этой победе есть доля личного состава подводной лодки «Щ-309».

Потопление вражеских транспортов было первым взносом по счету за погибших отцов и матерей, за муки Ленинграда, за все, что наполняло сердца моряков нестерпимой болью.

В ночь на 28 сентября 1942 года экипаж лодки получил приказ возвратиться в базу.

С тех пор как «Щ-309» покинула базу, она прошла много миль, все ее ресурсы были на исходе. Командир электромеханической боевой части инженер-капитан-лейтенант Аверьянов озабоченно проверял электролит. Сократили суточную норму питьевой воды, навели жесткую экономию в расходе провизии. Все эти меры были приняты потому, что путь в базу был нелегким. Его нельзя было измерять только милями.

К тому времени, когда «Щ-309» возвращалась из похода, противник усилил противолодочные рубежи в Финском заливе. Увеличилась опасность подрыва на минах.

Уже двое суток «Щ-309» идет к родным берегам. Нет-нет да и взглянет нетерпеливый матрос или старшина на репитер гирокомпаса, который, к его удовольствию, свидетельствует об одном: лодка следует в базу.

В 6 часов 12 минут 1 октября «Щ-309» подверглась длительной бомбежке внезапно появившимися катерами противника. Впереди по курсу лодки и за ее кормой было сброшено по семи бомб. Часть катеров вырвалась вперед, с целью не дать лодке уйти, остальные продолжали поиск на месте ее обнаружения. Маневрирование, своевременно начатое командиром лодки, исключительно точная информация акустика Петрюка о движении вражеских кораблей, искавших «Щ-309», удачно выбранное место для покладки на грунт, где, наряду с ровными незначительными глубинами имелась на небольшом участке и солидная глубина, помогли ввести противника в заблуждение. Подводная лодка, притаившись за складкой грунта, стала неуловимой. Долго еще катера противника безуспешно искали ее.

Когда противник после долгих часов прекратил поиск, «Щ-309» оторвалась от грунта и возобновила форсирование противолодочного рубежа. Прижимаясь к грунту, она двинулась дальше на восток.

Пятьдесят три дня и ночи экипаж подводной лодки находится в боевом походе. Остров Лавенсари уже рядом, казалось, до него можно дотянуться руками, но едва лодка всплывала, кругом обнаруживались мины: и акустические, и дрейфующие…

Несколько дней подряд выходили корабли для встречи ее в назначенную точку, но лодка все не появлялась. Тогда командование приказало встречающим кораблям находиться в бухте в готовности к выходу в море.

«Щ-309», задержавшаяся в море из-за длительного преследования, пришла с небольшим запозданием. В течение всего похода она всплывала только с наступлением темноты, и тем радостнее было на душе у подводников, когда лодка ранним утром всплыла в позиционное положение на видимости сигнального поста острова Лавенсари. И тут же от пирса бухты Норе-Капельлахт к ней, несмотря на волну, устремился катер «МО-121» — вестник родной земли. Подойдя к лодке, он развернулся на 180 градусов и повел ее за собой в бухту, где в 9 часов 39 минут 5 октября 1942 года она ошвартовалась у пирса.

Лавенсари не был обителью спокойствия. Ни днем ни ночью не знали покоя его защитники. Не прекращались набеги фашистских кораблей, налеты воздушных пиратов. Противник делал все, чтобы уничтожить гарнизон острова и корабли, стоявшие на его рейде. Но и в этих условиях гарнизон острова старался сделать все, чтобы окружить подводников вниманием и заботой.

Из-за штормовой погоды дальнейший переход лодки задерживался. Днем она лежала на грунте на Лавенсарском рейде, а на ночь подходила к пирсу.

Вечером 9 октября вместе с канонерской лодкой «Волга» под эскортом базовых тральщиков «Т-210», «Т-211», «Т-215», «Т-217», «Т-218» и сторожевых катеров «МО-202», «МО-203» и «МО-248» «Щ-309» вышла с Лавенсари в Кронштадт, куда и прибыла в 8 часов 10 минут 10 октября. На следующий день она перешла в Ленинград для ремонта.

По возвращении весь личный состав был награжден орденами. А вскоре экипаж лодки был приглашен в гости на Кировский завод. Встреча с рабочими прославленного ленинградского завода проходила во время очередного обстрела города вражеской артиллерией. Ветераны завода — участники Великой Октябрьской социалистической революции дали высокую оценку ратному труду воинов, пожелали им новых успехов в бою с врагом. Это была незабываемая, волнующая встреча. В заключение ее один из старых рабочих-путиловцев обнял моряков, расцеловал их и сказал, что Родина всегда верила в мужество балтийцев.

1 марта 1943 года подводная лодка «Щ-309» была удостоена звания гвардейской. В приказе Народного Комиссара Военно-Морского Флота, который был зачитан перед замершим в строю экипажем лодки, говорилось: «За проявленную отвагу в боях за Отечество с немецкими захватчиками, за стойкость и мужество, за высокую дисциплину и организованность, за беспримерный героизм личного состава удостоены гвардейского звания …подводная лодка «Щ-309» — командир подводной лодки капитан 3 ранга Кабо И. С.».

21 марта 1943 года для вручения экипажу «Щ-309» Гвардейского Военно-морского флага прибыл командующий Краснознаменным Балтийским флотом вице-адмирал В. Ф. Трибуц. Поздравив подводников с высоким званием гвардейцев, командующий флотом призвал их еще крепче бить ненавистного врага.

Под торжественные звуки Государственного гимна вице-адмирал вручил командиру лодки Гвардейский Военно-морской флаг. Приняв его, командир опустился на колено и поцеловал дорогое полотнище. В торжественной тишине подводники произносят священную клятву гвардейцев:

«Любимая Родина, слушай нас! Клянемся тебе жестоко мстить фашистским мерзавцам за кровь и страдания, за горе и слезы наших отцов, матерей и детей. Клянемся настойчиво, без устали ночью и днем искать и топить корабли врага, истреблять их до полной нашей победы. Клянемся высоко держать Гвардейское знамя, свято хранить и умножать боевые традиции балтийцев».

Отныне над рубкой «Щ-309» развевался Гвардейский Военно-морской флаг.

Экипаж подводной лодки «Щ-309», воодушевленный своим первым боевым успехом, готовился к новым боевым походам.

Обстановка на фронтах Великой Отечественной войны быстро менялась в пользу наших Вооруженных Сил. В сентябре — октябре 1944 года войсками Ленинградского, 3, 2 и 1-го Прибалтийских фронтов во взаимодействии с кораблями и авиацией Краснознаменного Балтийского флота были освобождены Эстонская ССР и большая часть Латвийской ССР, в районе между Тукумсом и Либавой оказались зажатыми в клещи более тридцати немецких дивизий.

Несмотря на огромные потери в живой силе и технике на сухопутных фронтах, противник упорно противодействовал выходу наших подводных лодок в Балтийское море, продолжал укреплять Гогландский и Найсаарский противолодочные рубежи. Он развернул мощную систему корабельных дозоров, повысил интенсивность воздушной разведки наших военно-морских баз. Переведя финский флот из баз Ботнического залива в Финский и перебросив сюда торпедные катера и подводные лодки из портов Балтийского моря, немецко-фашистское морское командование стремилось сохранить за собой выгодную обстановку на всей глубине Финского залива.

19 сентября 1944 года вышла из войны Финляндия, что значительно облегчило выход наших подводных лодок в Балтийское море. Теперь они получили возможность выходить в Балтику по шхерным фарватерам северного побережья Финского залива, что свело на нет значение созданных врагом противолодочных рубежей в Финском заливе.

К началу кампании 1944 года произошли изменения в экипаже «Щ-309». Часть личного состава была отправлена для выполнения различных заданий и укрепления экипажей других подводных лодок. Был переведен на другую лодку и гвардии капитан 3 ранга И. С. Кабо. 26 октября командиром «Щ-309» стал опытный подводник капитан 3 ранга Павел Петрович Ветчинкин. Под его командованием гвардейская лодка утром 31 октября 1944 года вышла в очередной боевой поход.

При движении на боевую позицию подводная лодка пересекла Финский залив и вошла в шхеры. Угрюма северная природа. Гранитные острова покрыты редким лесом. На третий день лодка прибыла в Хельсинки. Затем, пройдя Ханко, вышла в открытое море.

В 18 часов 32 минуты 2 ноября лодка заняла позицию. Море штормило, громадные волны заливали палубу, мостик и стоявших на нем людей. Темные ночи, туманы, близость берега, занятого немцами, и немецкие сторожевые корабли усложняли действия подводной лодки. Несмотря на это, лодка активно искала врага. Экипаж работал слаженно, каждый знал свое место и точно выполнял обязанности. Безотказно работали механизмы.

Сигнальщики то и дело докладывали вахтенному офицеру об обнаруженных прожекторах противника, о его зенитной стрельбе. Где-то совсем близко шныряли вражеские катера, которые только вследствие плохой видимости не обнаруживали лодку.

Обстановка постепенно усложнялась, личный состав действовал настороженно, каждую минуту ожидая встречи с противником. Наконец в 6 часов 58 минут 10 ноября 1944 года были обнаружены два транспорта, шедшие в строе кильватера без охранения. Командир объявил торпедную атаку.

После тщательной проверки всех данных, полученных при маневрировании для выхода в атаку, в 7 часов 10 минут был произведен трехторпедный залп из носовых торпедных аппаратов. Через 53 секунды в кормовой части судна раздался взрыв. Весь личный состав видел, как стремительно погружался в морскую пучину немецкий транспорт «Карл Кортс» вместимостью 902 брутто-регистровые тонны. Головной транспорт отвернул к берегу и скрылся.

В лодке царило оживление, всегда наступавшее после напряженной тишины. Командир прошел по всем отсекам и поздравил личный состав с очередной победой. Теперь он почувствовал новое в отношении к нему личного состава. Поначалу несколько настороженное, оно сменилось чувством гордости за своего командира. Теперь личный состав верил, что Гвардейское знамя «Щ-309» в надежных руках.

Днем, лежа на грунте, подводная лодка перезаряжала торпедные аппараты. По окончании перезарядки всплыла на перископную глубину и продолжила поиск вражеских кораблей.

В 21 час 5 минут 12 ноября вахтенный сигнальщик Коробко обнаружил силуэты двух транспортов, шедших в охранении военного корабля. Быстро были приготовлены к выстрелу торпедные аппараты, и по команде «Пли!» в 21 час 10 минут был произведен трехторпедный залп. А еще через две минуты экипаж лодки услышал глухой взрыв. В носовой части одного из транспортов показалось небольшое пламя и огромное облако дыма. Кренясь на правый борт, судно быстро погружалось в воду. Итак, гитлеровцы потеряли еще один транспорт водоизмещением в 4 тысячи тонн, а вместе с ним несколько тысяч солдат и офицеров. Уходя на глубину, подводники слышали шум винтов второго транспорта, удалявшегося в юго-западном направлении.

Преследование лодки вражеским сторожевым катером продолжалось долго. Более сорока глубинных бомб взорвалось вокруг нее, однако они не причинили «Щ-309» существенных повреждений.

В 4 часа 39 минут 14 ноября лодка обнаружила транспорт водоизмещением около 4 тысяч тонн. Во время маневрирования лодки для выхода в торпедную атаку транспорт выпустил осветительный снаряд, обнаружил лодку и отвернул. Атака не удалась.

Следующую торпедную атаку гвардейцы произвели 21 ноября у острова Эзель, где эскадренные миноносцы противника своим артиллерийским огнем препятствовали продвижению наших сухопутных войск. Плавание в подводном положении в этом районе затрудняли небольшие глубины, а также вражеские корабли, осуществлявшие непрерывный поиск подводных лодок.

В 16 часов командир обнаружил в перископ силуэт немецкого эскадренного миноносца, но видимость была плохой, и акустик Шитухин помогал капитану 3 ранга Ветчинкину следить за движением фашистского корабля.

Трудно занять позицию для залпа в таких условиях. Только в 17 часов 23 минуты раздалась долгожданная команда «Пли!», из кормовых аппаратов выскользнули две торпеды и достигли цели. Беспорядочная бомбежка «Щ-309» глубинными бомбами не дала противнику успеха. Лодка благополучно оторвалась от преследователей.

В 21 час 49 минут гвардейская лодка всплыла в надводное положение и продолжила поиск врага. С мостика ни на минуту не уходил неутомимый Павел Петрович Ветчинкин. Сильная волна, мелкий снег и абсолютная тьма затрудняли поиск. В топливных цистернах оставалось соляра только на переход в базу.

В 7 часов 10 минут 7 декабря сигнальщик гвардии старшина 1-й статьи Анишин обнаружил сторожевой корабль противника, а в одном кабельтове за ним — транспорт водоизмещением в 7 тысяч тонн. Левее транспорта, на траверзе его, переменными курсами ходил сторожевой катер.

Развернувшись на боевой курс, «Щ-309» в 7 часов 15 минут произвела по транспорту трехторпедный залп из носовых аппаратов. Через минуту раздался сильный взрыв. Яркое пламя в районе мостика взвилось к небу, транспорт начал быстро погружаться. Это был не дошедший до Либавы «Норденхамн» вместимостью 4592 брутто-регистровые тонны. Сторожевой катер повернул на лодку, а она ушла под воду и повернула на запад. Счет гвардейской лодки снова пополнился.

В 20 часов 13 минут 7 декабря лодка всплыла в надводное положение и направилась в базу. 10 декабря ее встретил в районе маяка Чекарсэн тральщик «Т-215».

Едва стали на якорь в Турку, недалеко от плавбазы «Полярная Звезда», команда высыпала на мостик. Все радовало: солнце, которого долго не видели, мороз, так приятно пощипывавший лица, утренняя свежесть, пьянящий чистый воздух. Среди боевых друзей, облокотившись на барбет, стоит командир лодки. На его усталом лице улыбка. Глаза, воспаленные от бессонницы, ласково смотрят на тех, кто вместе с ним перенес тяжесть похода и испытал радость побед. Придя на корабль за несколько дней до похода, Павел Петрович, естественно, не знал экипажа. Да и сам он, хотя и имел большой опыт плавания, отправлялся тогда в свой первый боевой поход. Теперь он знал своих подчиненных. Поход настолько сблизил экипаж с командиром, что многим казалось, будто они плавают с ним уже много лет.

…Разместившись уютно в своем родном доме — на плавбазе, матросы, старшины и офицеры «Щ-309» читают письма от родных и близких, газеты, журналы, встречаются с экипажами других подводных лодок, вспоминают пережитое, делятся боевым опытом.

6 января 1945 года командир бригады подводных лодок контр-адмирал С. Б. Верховский вручил отличившимся в этом походе подводникам «Щ-309» правительственные награды.

Обстановка в Прибалтике менялась быстро. Немецко-фашистские войска, теснимые соединениями Советской Армии, оставляли город за городом. Противник спешно организовывал эвакуацию своих войск морем из Либавы и Виндавы в район Данцигской бухты. Как правило, караваны вражеских транспортов шли в сильном охранении.

В этих условиях балтийские подводники должны были сорвать вражеские перевозки, блокировать с моря Данцигскую бухту и окруженную советскими войсками с суши курляндскую группировку, не дать противнику уйти от возмездия. Эту задачу подводникам предстояло решать в тесном боевом содружестве с морской авиацией.

«Щ-309» не располагала большим временем для подготовки к следующему походу. Пополнив запасы топлива, торпед и продовольствия, произведя необходимый ремонт, она в 10 часов 2 минуты 19 февраля 1945 года вышла на боевую позицию в район Либавы.

22 февраля при подготовке носовых торпедных аппаратов к выстрелу заело переднюю крышку одного из аппаратов. К устранению повреждения приступили мичман Фокин, старшина 1-й статьи Малявкин и матрос Сыроваткин. С большим трудом смельчаки добрались до форштевня. За борт в ледяную воду спустился Сыроваткин. Море сильно штормило, волны с шумом перекатывались через надстройку, грозя смыть людей за борт. Невзирая на опасность, гвардейцы настойчиво делали свое дело. Сыроваткина било волной о стальной корпус лодки. Кровь сочилась из его головы, на руках появились ссадины и раны. Мичман Фокин, державший трос, к которому был привязан матрос, напрягал все силы, чтобы не упасть за борт. Неисправность была устранена. Лодка уверенно приближалась к позиции.

На мостике сигнальную вахту несут матрос Федор Коробко и радист старшина 1-й статьи Константин Альшаников. Это не первая сигнальная вахта комсорга Альшаникова. Отличный знаток своей специальности, обладатель отличного зрения, особенно в темное время, он раньше других обнаруживает корабли с больших дистанций.

Приблизительно через час пребывания на позиции, в 6 часов 3 минуты 23 февраля, сигнальщики обнаружили немецкий транспорт в охранении двух сторожевых кораблей, двигавшийся в восточном направлении. «Щ-309» пошла на сближение с врагом. Ночные атаки скоротечны. Они требуют от экипажа лодки отличного знания боевой техники, умения уверенно владеть ею.

По команде «Торпедная атака!» все на лодке мгновенно пришло в движение. Громко и четко отдает приказания помощник командира гвардии капитан-лейтенант Ефим Иванович Медведев — молодой, но уже бывалый воин, превосходно знающий свое дело. В 6 часов 10 минут последовала команда:

— Пли!

Трижды содрогнулся корпус лодки от выхода торпед: три торпеды устремились к транспорту. Секунды ожидания, и наконец оглушительный взрыв. Транспорт «Готтинген» вместимостью в 6267 брутто-регистровых тонн навсегда закончил свое плавание.

В то время как транспорт, окутанный клубами дыма, медленно погружался в балтийские волны, сторожевые корабли противника резко повернули на лодку и открыли по ней артиллерийский огонь. Срочное погружение! Яростно и злобно забрасывает враг «Щ-309» глубинными бомбами. Корпус лодки резко содрогается. Гаснут лампочки. Лопаются и падают стекла различных приборов.

Уверенно действуют гвардейцы, готовые к любым неожиданностям. Шесть часов продолжается преследование. Тридцать восемь глубинных бомб разорвалось за это время вокруг лодки. Однако повреждения, полученные ею, незначительны. Лодка настойчиво уклоняется от врага, который в 11 часов уходит от места гибели транспорта.

В 20 часов «Щ-309» всплывает на поверхность и продолжает поиск.

Опасаясь действий нашей авиации, немецко-фашистское командование посылает в море свои транспорты и боевые корабли преимущественно ночью. Но лунная ночь, позволяющая быстро обнаружить вражеские суда, мешает лодке близко подходить к ним для атаки. Несколько раз «Щ-309» пыталась атаковать обнаруженные ею корабли, однако добиться успеха не смогла. В результате воздействия противника лодка получила повреждения, которые можно было устранить только в базе. Поэтому 28 февраля после непродолжительного, напряженного пребывания на боевой позиции «Щ-309» отправилась в Турку, куда и прибыла 4 марта 1945 года.

Через двое суток она вновь вышла на позицию. Условия плавания ухудшились. Густые туманы, закрывавшие весь горизонт, затрудняли поиск врага. Обессиленный, но еще не добитый враг не отказался от мысли эвакуировать окруженные в Курляндии войска. Нехватка транспортов и крупных кораблей заставила немецко-фашистское командование использовать для этой цели десантные баржи, малые корабли, катера и небольшие буксиры.

Они плавали вплотную у берега, где лодкам действовать было крайне трудно. К тому же у «Щ-309» были уже изрядно изношены механизмы.

Возвращаясь из боевого похода, командир «Щ-309» получил сигнал о прекращении боевых действий на Балтийском море. Это было 9 мая 1945 года — в незабываемый, волнующий и долгожданный для всего советского народа день. Праздничное ликование охватило экипаж, все поздравляли друг друга, командир крепко пожимал руки офицеров, старшин, матросов. Но «Щ-309» находилась еще далеко от базы, а море таило немало опасностей: минных полей, плавучих мин. Поэтому командир призвал личный состав не ослаблять бдительности и быть готовым ко всем случайностям.

10 мая 1945 года в 20 часов 2 минуты гвардейская подводная лодка «Щ-309» благополучно возвратилась в Турку и ошвартовалась у борта плавбазы «Полярная Звезда».

Последний боевой поход был завершен. Впереди — мир.

Великая Отечественная война завершилась величайшей победой Советских Вооруженных Сил над злейшим врагом человечества — фашизмом. Победил самый передовой государственный и общественный строй самой справедливой демократической и миролюбивой страны мира.

С окончанием войны советские люди получили возможность вернуться к мирному созидательному труду. Для выполнения грандиозных планов коммунистического строительства нашей Родине были нужны миллионы рабочих рук. Началась демобилизация воинов из Советской Армии и Военно-Морского Флота. Первыми в запас из экипажа гвардейской подводной лодки «Щ-309» ушли ее ветераны Федор Павленко, Николай Вехов, Иван Фесенко, Федор Аршинов, Иван Князев, Борис Шелоханов и Иван Малявкин, с именами которых связаны все боевые действия и будни лодки. Вместе со всем личным составом лодки они пережили дни суровых испытаний и радостных побед. Это при их активном участии подводная лодка была удостоена высокого звания гвардейской.

Нелегко было им расставаться с родным кораблем.

Последний, прощальный митинг. На трибуне Николай Вехов, который долгое время был заместителем секретаря партийной организации подводной лодки. Поблагодарив командование за учебу, воспитание и заботу, он заверил, что, уходя на трудовой фронт, моряки-подводники будут высоко нести почетное звание гвардейцев, соблюдать боевые традиции «Щ-309», а если понадобится, в любую минуту по зову Коммунистической партии и Советского правительства будут готовы снова выступить на защиту любимой Родины.

Несколько дней ветераны гвардейской лодки передавали свои боевые посты молодежи, делились опытом действий в условиях боевой обстановки, раскрывали все «секреты», давали советы, свидетельствовавшие о высоком мастерстве и огромном опыте уходивших.

А когда настала минута расставания, построенный на всех кораблях личный состав гудками проводил отъезжающих.

…Да, на «Щ-309» прошла вся военная жизнь большей части ее экипажа. Здесь многие старшины и матросы приобрели военную специальность и с успехом применили свои знания и накопленный опыт в боях с врагом.

Совершенствовал свои военные знания личный состав гвардейской лодки и после войны. Те, кто пришли на смену ветеранам, стали подлинными мастерами своего дела.

Но время шло. Рос и набирал силу экипаж, постепенно старела лодка. В состав советского Военно-морского флота входили новые более могучие подводные корабли, оснащенные современным оружием и боевой техникой. На эти корабли пришли служить подводники, умудренные богатым опытом Великой Отечественной войны.

А где же гвардейский экипаж лодки? Большая часть его была расписана по другим кораблям, где продолжала служить, не изменяя традициям «Щ-309». Часть, отслужив, ушла по демобилизации в запас, разъехалась во все концы нашей необъятной Родины.

Павел Петрович Ветчинкин после окончания войны несколько лет командовал соединением подводных лодок на Севере, откуда по состоянию здоровья уволился в запас. Сейчас он живет в Ленинграде и, насколько позволяет ему здоровье, работает.

Один из военных комиссаров подводной лодки Самуил Зиновьевич Кацнельсон, окончив войну, несколько лет был комиссаром другой подводной лодки, затем служил в военно-морских учебных заведениях. Уволившись в запас, он вернулся к своей довоенной специальности литейщика.

Помощник командира подводной лодки Семен Зосимович Тращенко до 1944 года служил на «Дельфине», потом, до 1947 года, — на других подводных лодках Краснознаменного Балтийского флота, после чего был переведен в одно из учебных заведений Ленинграда, где успешно занимался педагогической деятельностью, готовя кадры для Военно-Морского Флота. В 1952 году ушел в запас. В настоящее время живет и работает в Ленинграде.

Старшина 1-й статьи Иван Иванович Князев, демобилизовавшись в 1947 году, вернулся к довоенной специальности и работает токарем на заводе в Ленинграде.

Старшина 1-й статьи Иван Яковлевич Фесенко после демобилизации в 1946 году поступил учиться в Северо-западный заочный политехнический институт, который успешно закончил. Сейчас он ведущий инженер в одном из научно-исследовательских институтов Ленинграда.

Старшина 1-й статьи Александр Филиппович Петрюк оставил военную службу в 1945 году. Ныне, верный своей «подводной» профессии, он работает в научно-исследовательском институте метрологии имени Менделеева настройщиком радиоаппаратуры.

Ветеран «Щ-309» старшина 1-й статьи Федор Артемьевич Аршинов в 1946 году возвратился в родной Ярославль, где работает бригадиром электромонтеров Ярэнерго. За образцовый труд ему в 1960 году присуждено звание ударника коммунистического труда.

До 1955 года служил в военно-морских учебных заведениях мичман Федор Дмитриевич Фокин. Многих моряков научил он мастерскому владению торпедным оружием. Сейчас он живет и работает в Ленинграде.

На одном из московских заводов трудится слесарем бывший старшина 1-й статьи Иван Сергеевич Малявкин.

Василий Петрович Аверьянов после войны закончил Военно — морскую академию. Ныне он инженер капитан 1 ранга и продолжает служить во флоте. Старшим инженером одного из предприятий города Горького работает бывший секретарь партийной организации лодки мичман Николай Андреевич Блажугин. Слесарно-механический цех института в Ленинграде возглавляет бывший старшина 1-й статьи Иван Яковлевич Давыдов. Этот цех борется за звание цеха коммунистического труда. В том же институте работает слесарем-механиком Федор Филимонович Павленко. Его труд отмечен неоднократными почетными грамотами, а имя гвардейца занесено в Книгу почета.

На одном из заводов Ленинграда работает начальником ремонтно-механического цеха бывший матрос «Щ-309» Алексей Иванович Зотов, закончивший в 1952 году специальные курсы при Лесотехнической академии имени С. М. Кирова.

Славный трудовой путь от слесаря-электрика витебского пассажирского вагонного участка до мастера электроцеха прошел после войны мичман Федор Иванович Павлюков. Товарищи по труду избирали его председателем месткома, секретарем парторганизации, а с 1958 по 1960 год он был избран депутатом Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. Старшим дежурным инженером теплоцентрали в Ульяновске работает сейчас бывший старшина 1-й статьи Николай Алексеевич Вехов, которому во многом помогли знания и опыт, приобретенные за время службы на подводной лодке. Николай Алексеевич пользуется большим уважением товарищей, его избирали председателем заводского комитета профсоюзов, членом партийного бюро.

Большой серебряной медали Выставки достижений народного хозяйства СССР удостоен в 1962 году за ценные новаторские предложения и внедрения их в жизнь бывший матрос гвардейской лодки Борис Павлович Шелоханов, который ныне работает слесарем-механиком на заводе «Кинап» в Ленинграде.

На Краснознаменном Балтийском флоте установилась хорошая традиция: ежегодно в Кронштадте молодые подводники, только начинающие службу во флоте, встречаются с ветеранами — участниками Великой Отечественной войны, которые передают им боевые традиции, сложившиеся в самоотверженной борьбе против врагов нашей Родины. На слете ветеранов-подводников в Кронштадте 28 мая 1961 года автору этих строк, бывшему командиру гвардейской подводной лодки «Щ-309», выпала честь вручить Гвардейский Военно-морской флаг новому поколению подводников. Взволнованно слушали молодые моряки рассказ о боевых походах гвардейцев «Щ-309».

С гордостью и волнением приняли молодые подводники Гвардейский Военно-морской флаг. И ветераны, глядя на них, не сомневались, что передают его в надежные руки, и если враг навяжет войну, они своей отвагой пополнят славную летопись боевых дел Советского Военно-Морского Флота.