Вашингтон, Висконсин-авеню, 5 ноября, пятница

Сегодня погода в Джорджтауне выдалась ненастной в отличие от выходных дней, когда над пригородом столицы США светило солнце и небосклон был чист от облаков. Сегодня же с утра шел мелкий, нудный осенний дождь. Среднего роста коренастый мужчина в джинсовом костюме неспешно шел по улице, лавируя между спешащими куда-то людьми. Он не спешил. Вот, в очередной раз взглянув на часы, встал под навесом здания, прикурил сигарету. Через дорогу блестели витрины кафе. Туда мужчина должен был войти ровно в 10.00. Докурив, он бросил бычок в ближайшую урну, перешел дорогу и в точно назначенное время вошел в кафе, стряхнув с одежды капли дождя. Осмотрелся. Справа бар, слева кабинки со столиками на четырех человек. За баром — двери в туалет, подсобные помещения. Несмотря на простоту обстановки и тусклый затемненный свет от бра, заведение выглядело уютным. В это время в зале находилось всего трое посетителей — сравнительно пожилая пара афроамериканцев, ждавших завтрак, да мужчина в строгом костюме, перед которым на блюдце стояла крохотная чашка дымящегося кофе. К нему-то и подошел человек в джинсовом костюме.

— Сенатор Денбрук? — спросил он.

— Точно. А вы бригадный генерал Стивен Дрейк?

— Как будто вы не знаете, кому назначили встречу, — усмехнулся вошедший. — Доброе утро, сенатор!

— Доброе, генерал. Присаживайтесь.

Дрейк устроился напротив сенатора. Тут же перед столиком вырос официант:

— Доброе утро, сэр! Что будете заказывать?

Он протянул Дрейку меню в кожаной папке, но генерал отстранил ее:

— Мне виски. Двойной, без содовой.

— Минуту, сэр!

Официант удалился.

— Вы пьете с утра, находясь на службе? — сощурив глаза, спросил Денбрук.

— Ну, во-первых, сейчас уже далеко не утро, а во-вторых, я служу уже двадцать лет — и почти все это время, где бы ни находился, обычно начинал рабочий день с порции виски. Что не помешало мне сделать неплохую, согласитесь, карьеру.

— Что ж, — проговорил сенатор, — вы вправе поступать, как считаете нужным, если спиртное не влияет на ваш разум.

— Не беспокойтесь, не влияет. По крайней мере, в том количестве, в котором я его употребляю.

— О’кей!

Официант принес бокал с коричневой жидкостью. Генерал выпил не поморщившись и достал из пачки «Мальборо» сигарету.

— Позвольте?

— Пожалуйста!

— А вы не курите? — спросил Дрейк, пододвигая к себе пепельницу.

— Нет. Избавился от этой вредной привычки.

— И давно?

— Когда вы начинали службу, двадцать лет назад.

— А я вот, как ни пытался, так и не смог бросить курить. От силы трое суток выдерживал… Однако перейдем к делу.

— Вы правы, — кивнул Денбрук. — Но прежде я должен задать вам несколько вопросов. Прошу вас не расценивать это как допрос.

— Валяйте, сенатор, и не надо извинений.

— Что вы знаете о секретном совместном российско-американском подразделении «Марс», используемом в проекте под названием «Эльба»?

— Лишь то, что такое подразделение существует и успешно действует на Востоке. В основном в Афганистане.

— Верно. Бригадного генерала Вайринка вы знаете?

— Лично незнаком, но слышал о нем.

— А полковника Дака?

— Кто это такой?

— Ясно… К вашему сведению, полковник Джон Дак является командиром американской группы специального назначения «Ирбис».

— Морская пехота?

— Да.

— Знаете, сенатор… возможно, вы и решили для чего-то слить мне особо секретную информацию, но мне она не нужна. Меня не интересуют спецотряды, будь то российско-американские или американо-израильские; тем более мне безразлично, чем и где они занимаются. И обладать подобной информацией у меня нет никакого желания… — Генерал повернулся к стойке бара: — Эй, официант, еще виски!

— Нет! — вдруг повысил голос Денбрук, обращаясь к работникам кафе. — Никакого виски. Мой товарищ выпьет кофе. Два кофе, пожалуйста.

Дрейк угрожающе взглянул на высокопоставленного собеседника:

— В чем дело, мистер Денбрук? И какого черта вы вмешиваетесь? Я…

Однако сенатор не дал ему договорить:

— Вы вправе поступать, как считаете нужным, но при том условии, о котором я говорил: если спиртное не влияет на ваш разум. Вторая порция виски сейчас лишнее удовольствие. Поэтому выпейте кофе.

— А не пошли бы вы в задницу, сенатор? Я…

— Перестаньте якать, Дрейк! — В голосе Денбрука зазвенела сталь. — Если я уйду, то не туда, куда вы меня посылаете и куда я настоятельно советую вам больше никогда и никого не посылать. Тем более меня. Я могу прекратить разговор, но тогда сегодня же вы попадете в такое дерьмо, из которого без моей помощи вам уже не выбраться.

— Вот как? Не много ли вы берете на себя, мистер Денбрук?

— Ровно столько, сколько позволяют мне мое положение и мои полномочия. А насчет дерьма… Вы поймете, что я в состоянии раздавить вас, если вспомните Ирак. Точнее, 23 апреля позапрошлого года, селение Эль-Нухаб недалеко от Багдада, куда ваш отряд послали всего лишь успокоить местное население и где вы лично устроили кровавую бойню. Тогда уничтожение жителей селения вы официально объяснили тем, что мужчины-сунниты оказали вам отчаянное сопротивление и вы вынуждены были отдать приказ на штурм Эль-Нухаба. Ну а то, что в селении погибли женщины, старики, дети, — так это издержки войны. Что делать, если рядом с мужчинами встали их домочадцы? Дикари, они и есть дикари. Командование удовлетворилось вашим лживым отчетом, и вы продолжили службу, но… став при этом богаче на два миллиона долларов. Что так смотрите на меня, господин генерал? Разве не столько заплатил вам некий шиитский лидер за уничтожение селения Эль-Нухаб? А у меня данные, что именно два миллиона долларов поступило на ваш счет в Колумбии 26-го числа того же года… Ну что, вспомнили Ирак? Или будете настаивать, что все сказанное мною — ложь?

Дрейк задумался. В его голове билась одна мысль: откуда этому чертову чиновнику известно о тайных делах генерала в Ираке? И наверняка у него сведения не только по Эль-Нухабу, и не только по Дрейку… Какая сука сдала? И почему сенатору, а не командованию спецподразделениями в Пентагоне? Или не только сенатору?.. Вопросов у генерала Дрейка было много, ответов — ни одного.

Он выкурил сигарету, отставив чашку кофе, принесенную услужливым официантом, и поднял тяжелый взгляд на сенатора, спокойно и с удовольствием смакующего кофе:

— Я вспомнил Ирак. Что дальше?

— Это уже лучше… В начале нашего разговора я не просто так упомянул российско-американский отряд «Марс». Вам предстоит возглавить его.

— Что?.. — Казалось, удивлению Дрейка не было предела. — Возглавить секретное подразделение?

— Да, мистер Дрейк. Впрочем, у вас есть выбор. Крайне ограниченный, но он есть. Вы можете согласиться — и тогда после выполнения той задачи, что будет поставлена вам перед вылетом к месту дислокации отряда, вы обеспечите себе безбедную, достойную старость, причем там, где пожелаете, добавив к уже имеющимся у вас на разных счетах миллионам такую же сумму в любой валюте. Согласитесь, немалые деньги. Вы также можете, как гражданин свободной страны, — при последней реплике Денбрук усмехнулся, — отказаться. Но тогда вас ждет арест, недолгое следствие, трибунал и пожизненное заключение, которое для вас превратится в ад. Вы будете молить о казни как о высшей милости, но не получите таковой. Хотя… можно будет подумать над тем, чтобы отпустить вас. Точнее, передать в руки родственников тех иракцев, что вы зверски уничтожили. Отправить в Ирак. Это в принципе сделать несложно.

— Вы мне угрожаете, сенатор?

— Что вы, генерал! Предупреждаю перед тем, как вы сделаете выбор.

— Выбор? По-вашему, предложенное вами — выбор?

— По-моему, да. И закончим на сегодня. Я вижу, вам необходимо подумать, все хорошенько взвесить. Это правильно. Одно прошу: не сделайте глупость, которая неминуемо вас погубит. А именно не пытайтесь скрыться. Уверяю, вам это не удастся. Да и куда бежать, если все счета, на которых вы храните свои сбережения, еще до нашей сегодняшней встречи были заблокированы — кроме счета в местном банке, чтобы вы могли делать необходимые покупки? Но учтите: на вашей кредитной карте всего тысяча долларов. Завтра встречаемся на этом же месте, в этом уютном кафе, ровно в 10.00. Вы сообщите мне о своем решении, и, исходя из того, каким оно будет, мы либо продолжим разговор, либо… но вам и без меня прекрасно известно, что произойдет, если вы дадите отрицательный ответ. До завтра, мистер Дрейк. Уходите, а я еще посижу. Мне здесь понравилось. И не надо сегодня пить, только хуже себе сделаете.

Бригадный генерал поднялся, прошел к бару, достал портмоне, но бармен остановил его:

— Вы ничего не должны, сэр. За все обещал заплатить человек, с которым вы беседовали.

Дрейк вышел из кафе и, не замечая ни прохожих, ни усилившегося дождя, медленно побрел к отелю, в котором останавливался всегда во время своих вашингтонских командировок. Сказать, что генерал был ошарашен, значило не сказать ничего. Он был шокирован и полностью сбит с толку. Встреча с сенатором Денбруком в какие-то минуты изменила всю его жизнь. Еще в 7 часов, принимая по привычке освежающий контрастный душ, Дрейк строил радужные планы на будущее — и все вдруг рухнуло…

Знал ли генерал-лейтенант Чейри о том, зачем он посылает его, Дрейка, в Вашингтон, или сенатор все провернул сам? Возможно, знал; тогда и он заодно с Денбруком. А последний, видимо, имеет весомое положение в сенате, если способен решать вопрос назначения командира секретного интернационального подразделения, выполняющего задачи, ставящиеся на самом верху власти… Но самое странное для Дрейка то, что этот чертов Денбрук имеет информацию по Ираку. А это не шутки, это серьезно — и действительно смертельно опасно. Выбор хорош: либо пашешь на сенатора, либо идешь под трибунал и потом, лет этак на сто пятьдесят, по приговору суда — в тюрьму. Американской Фемиде плевать, что люди столько не живут; главное — соблюдается принцип демократии. Тебя не казнят, не приговорят к пожизненному заключению, а объявят сто лет тюрьмы. Смешно, если бы не было так грустно…

Из раздумий генерала вывела мелодия вызова сотового телефона. Он остановился, с удивлением отметив, что шел в противоположную от отеля сторону к Белому дому, чертыхнулся и включил телефон, не глядя на номер, отраженный на дисплее.

— Да?

— Дорогой? Это я, твоя Клара. Тебя так долго нет, что я ужасно соскучилась и просто не нахожу себе места.

Клара — проститутка, которую генерал снял в ресторане отеля, как только оформил номер. Снял и привел к себе смазливую, фигуристую шлюшку с нежной кожей цвета шоколада и сумасшедше развратную в постели. Куда до нее жене, пятидесятилетней Анжеле!.. Ночью Дрейк буквально сходил с ума от ласк Клары. Сейчас же один ее голос вызвал раздражение.

— Так, крошка! Собирай свои манатки, игрушки, смазки, кремы — и проваливай из номера. Я подойду через полчаса, чтобы к этому времени тебя там не было. Ты все поняла?

— Вот как? А ты, старый трухлявый пень, ничего не забыл?

— Что? Что ты сказала, сука?!

— То, что слышал! Я, по-твоему, целую ночь тебя даром развлекала? Нет, дорогой, задарма обслуживать тебя будет твоя фригидная жена. И пока ты не заплатишь мне шестьсот долларов, я никуда не уйду.

— Я сказал, пошла вон, стерва!

— Теперь ты заплатишь мне восемьсот долларов.

— Предупреждаю, черномазая тварь, — прорычал Дрейк, — застану в номере — сверну башку! Поняла меня, обезьяна?

— Тысяча долларов. И ты заплатишь их, урод. Я звоню ребятам из нашей фирмы; они и не таких, как ты, обламывали. Так что если кому и свернут башку, то тебе, а не мне. До встречи, дорогой!

Дрейк выключил телефон и бросил его в карман. Придется платить, иначе эта черная тварь точно наведет на него своих отморозков. В отеле они не появятся, и шума шлюха не поднимет, но тогда станет опасно выходить на улицу. Детины, что пасут своих девок, — придурки без комплексов. Выберут момент да полоснут бритвой по горлу — и отбиться не успеешь… А вот чем платить? Снимать с карточки? Хотя нет, это лишнее, у него наличных тысячи полторы наберется. Деньги придется отдать. Ну и черт с ними, лишь бы отвязалась… А может, уладить конфликт да провести с ней еще ночь? Шлюхи быстро забывают обиды, лишь бы клиент платил. Другое дело, что сейчас ему не до секса — не то настроение. Да и о будущем подумать надо… Нет, с сенатором вариант только один: согласие. Надо продумать, как дальше вести себя, какие оговорить гарантии. Денбрук, или кто там стоит за его спиной, нуждается в нем, иначе сенатор не стал бы выходить на него. А раз он нужен сильным мира сего, то в первую очередь необходимо потребовать гарантии обеспечения собственной безопасности. Не попросить, а именно потребовать. И такие, чтобы он, Дрейк, был уверен, что его оставят в покое после выполнения неизвестного задания. Понятно, после работы он станет не нужен сенатору, даже опасен как свидетель — вот и надо подумать, что делать в данной ситуации и как вытянуть из Денбрука ту информацию, которая прояснит всю обстановку в целом… В общем, есть о чем подумать. Так какие же сейчас шлюхи и виски, когда на кону жизнь?..

Возле отеля генерал увидел трех здоровенных афроамериканцев. Те, усмехаясь, смотрели на него. Видимо, Клара вызвала своих верзил. Дрейк мог в считаные секунды, без применения какого-либо оружия разделаться с этими парнями, но тогда он неминуемо оказался бы в полицейском участке. Его, конечно, тут же освободили бы, взглянув на удостоверение личности, но шум сейчас никому не нужен.

Дрейк прошел в отель, поднялся на третий этаж и открыл дверь номера 317. Клара, и не думавшая собираться, полуголая лежала на широкой кровати спальной комнаты.

— Это ты, дорогой? Как насчет оплаты?

— Ты получишь свои шестьсот долларов.

— Тысячу, дорогой, тысячу. Я что, зря провела в номере лишние полдня? А может, ты передумал и мы продлим свидание до завтрашнего утра? Я ничего не имею против… Кстати, мне недавно позвонила Лили, моя подружка. Она с утра свободна, могла бы присоединиться к нам. Уверена, тебе понравится.

Генерал бросил на кровать шесть купюр по сто долларов:

— Забирай деньги и проваливай. Быстро! Мне сейчас не до тебя.

— Видит бог, — вздохнула проститутка, — я не хотела, чтобы парни разбирались с тобой, дорогой, но, к сожалению, без этого не обойтись. И ты сам виноват в этом.

Дрейк подошел к кровати, взял Клару за руку, резким рывком сбросил ее на ковер и поставил ногу на грудь.

— А теперь, сучка, слушай меня. Либо ты сейчас же уходишь отсюда вместе со своими недоумками, либо я вас всех завалю.

— О’кей, о’кей… — прошипела Клара. — Отпусти, мне больно…

— Будет еще больней.

Наглость черномазой шалавы вывела Дрейка из себя. Сейчас он не думал, чем может закончиться для него шум в отеле; сейчас им овладела ярость. Он убрал ногу и приказал:

— Минута тебе на одевание. Ровно через шестьдесят секунд ты должна исчезнуть. Поняла, стерва?

— Да, да, конечно… Только не кричи. Не могу поверить, что ночью ты был ласков…

— Не теряй времени!

Клара быстро собралась и через минуту выскользнула в коридор, забрав шестьсот долларов.

Генерал, успокоившись, прикурил сигарету. Он уже жалел, что не сдержался. Отдал бы тысячу этой потаскухе, и все закончилось бы. А теперь неминуемо предстоит встреча с ниггерами, которых вызвала Клара… Вряд ли сенатор будет доволен, узнав, что генерал его не послушал. Хотя… можно разобраться с сутенерами и по-тихому. Бросив окурок в пепельницу, Дрейк сбросил джинсовую куртку, размял мышцы, прошел в гардеробную — небольшую темную комнату слева от прихожей — и встал за вешалками с одеждой.

Верзил долго ждать не пришлось. Они вошли в номер все трое. «Идиоты, — подумал генерал, — могли бы одного в коридоре оставить». Из-за плаща он заметил в руке старшего, вошедшего в номер первым бандита, револьвер. Остальные, видимо, были вооружены ножами.

Отбойщики прошли в гостиную, не увидев в ней никого, старший приказал подельнику:

— Том, глянь в спальню. Белый не мог уйти.

— О’кей!

Осмотрев спальню, бандит вышел в гостиную:

— Белый не мог уйти, но в номере его нет.

— А вещи?

— Вещи на месте. Даже окурок еще дымится в пепельнице. Наверное, понял, что к нему придут, и ушел по лестнице. А это значит, что здесь скоро может появиться полиция. Копы с нами долго разговаривать не будут. Надо тоже уходить.

— Черт бы побрал этого белого ублюдка… Решил с огнем поиграть? Напрасно. Мы в любом случае встретим его. А сейчас уходим.

— Погоди, Дик! — остановил старшего бандит, осмотревший спальную комнату. — В кресле куртка этого ублюдка, а в ее кармане — портмоне.

— Глянь, что в нем, только быстро.

Афроамериканец взял в руки куртку генерала. И в это время отбойщики услышали сзади угрожающий, без тени страха, голос:

— Вас что, уроды, в детстве не учили, что по чужим карманам шарить нехорошо?

— Ты?.. — Старший от изумления раскрыл рот, обнажив безупречно белые зубы.

— А вы подумали, что я сбежал? От кого? От вас, что ли, обезьяны?

— Гони бабки за Клару! — придя в себя, рявкнул Дик.

— Она свое получила, — спокойно ответил генерал и повернулся к бандиту, продолжавшему держать в руках куртку. — Положи, что взял, на место.

— Забери портмоне, Том! — рявкнул старший. — А ты, — он сузил глаза, — должен заплатить еще тысячу долларов.

— Что-то у вас очень быстро ставки растут, парни…

— Плати, белая скотина, или я продырявлю твою глупую башку! — Дик поднял пистолет, направив ствол в лицо Дрейку.

Генерал знал, что делать в данной ситуации. Не первый раз ему приходилось обезоруживать противника. А сейчас перед ним был даже не противник, обученный ведению рукопашного боя, а простой, хоть и здоровый, бандит, которого учила драться улица — школа жизни, но не мастерства.

Старший не успел опомниться, как револьвер оказался в руках генерала, и теперь его ствол был направлен ему в лоб.

— Ну, что, ниггер, ситуация изменилась? Ты читать умеешь?

— Да…

Дрейк достал из заднего кармана брюк свое служебное удостоверение, убрав револьвер, и раскрыл документ перед физиономией бандита:

— Читай! Теперь ты понял, с кем вы связались? Один звонок — и полиция наденет на твоих недоумков наручники. И будете вы сидеть в участке ровно столько, сколько скажу я. А мои парни за ночь прошерстят весь район, выловят всю вашу банду, вывезут за город и утопят в Потомаке. Ты этого хочешь, макака?

— Нет, мистер! Но мы же не знали…

— О’кей! Я отпущу вас, но предупреждаю: увижу возле себя хоть одну подозрительную личность — обеспечу вам весьма крупные проблемы. Это понятно?

— Да, сэр, понятно, — тяжело дыша, прохрипел старший.

— Стоять на месте! — приказал генерал.

Он прошел к окну, посмотрел вниз. На тротуаре, ежась от ветра, стояла Клара, ждала сутенеров.

Дрейк обернулся:

— Шлюху, что навела вас на меня, пришлите сюда, а сами исчезните. Ствол останется у меня. Всё, проваливайте!

Бандиты гурьбой рванули к выходу. Генерал открыл бар, налил себе немного виски, выпил и присел в кресло.

Вскоре вошла проститутка. Вид у нее был испуганный.

— Ты хотел, чтобы я вернулась, дорогой?

— Деньги! — рявкнул генерал.

Проститутка выложила на столик шестьсот долларов.

— Этого мало, сучка, чтобы компенсировать время, затраченное на беседу с посланными тобой уродами.

— Но у меня больше нет…

— А ты поищи хорошенько. Или это сделать мне?

Проститутка достала еще триста долларов.

— Это все, можешь сам посмотреть.

— Нет, дорогая, не все!

— Но вот сумка…

— А мне не нужна твоя сумка.

Разрядив револьвер старшего и забросив его за шкаф, Дрейк поднялся, подошел к Кларе и схватил ее за пучок черных волос. От боли женщина вскрикнула.

— Молчи, мразь, или я сделаю тебе еще больнее. — Генерал протащил Клару за волосы до кровати в спальной, бросил на постель, сорвал черные кружевные трусики. — На колени, тварь!..

Спустя несколько минут Дрейк вышвырнул Клару из номера, закрыл дверь на ключ и прошел в гостиную. Разборки с бандитами и насилие над шлюхой сняли стресс, полученный генералом в кафе. Окончательно успокоившись, он заказал обед в номер. После того как служащий отеля увез использованные тарелки, приняв еще немного виски, генерал устроился в кресле напротив окна, стекло которого вновь покрылось каплями мелкого дождя. Он заставил себя сосредоточиться. Итак… На него вышел сенатор Денбрук с предложением, от которого нельзя отказаться. Вопрос первый: откуда он мог узнать о побоище в Эль-Нухабе? Получив ответ на этот вопрос, Дрейк, возможно, поймет, как паршивый чиновник завладел информацией о его связях с «Аль-Каидой». Думай, мужик, думай, это важно…

Генерал просидел у окна до ужина, но ответов на свои вопросы так и не нашел. Одно он понял четко: Денбрук хочет использовать его в каком-то грязном деле, касающемся действий секретного спецотряда «Марс». В лучшем случае затребует постоянного информирования о планах отряда и ходе их реализации, в худшем — заставит подставить спецподразделение под уничтожение. Скорее всего, сенатор сам связан с руководством международных террористических организаций и выполняет их заказ. Тогда после использования его, бригадного генерала Дрейка, будет необходимо уничтожить, для чего к нему должен быть приставлен ликвидатор — в роли заместителя или помощника. Но дать прибить себя, как таракана?.. Нет уж, мистер Денбрук, это у вас не пройдет! Мы тоже кое-что умеем. Выходить из игры следует грамотно, неожиданно и быстро… Что ж, это реально. И попытка ликвидации — не проблема. Проблема в возможностях сенатора блокировать банковские счета. Вот ее надо решить. И решить завтра же, выставив встречные условия. Понятно, что Денбрук напомнит о компромате и скажет, что не в его, Дрейка, положении выставлять какие-либо условия. Но… сенатору нужен генерал Дрейк, а значит, дожать его вполне можно. И надо дожать, иначе согласие на предложение сенатора окажется смертным приговором — с той лишь разницей, что приговор этот будет иметь отсрочку на неопределенное время.

Впрочем, все может пойти и по другому сценарию. Почему сенатору не согласиться на разблокирование счетов генерала, если он планирует его ликвидацию и уверен в том, что ликвидатор свое дело сделает? Однако гадать — дело неблагодарное. Посмотрим, как поведет себя мистер Денбрук завтра. А сейчас — спать… Эх, поспешил он! Надо было оставить при себе Клару да заставить ее вызвать подружку. Сейчас они из кожи вон лезли бы, дабы удовлетворить генерала. И не за деньги, а за право остаться в живых. Да, со шлюхой он поторопился… Хотя почему не вызвать другую?.. Но нет, с другой возни будет много. И кто знает, что за стерву ему доставят? Больше всего сейчас Дрейк не желал разочаровываться — ни в себе, ни в ком-то другом. Завтра развлечется, если будет время. А нет, так и черт с ними, со шлюхами. Вскоре будет совсем не до них…

Приняв контрастный душ и выбросив в мусоропровод револьвер сутенера, генерал упал на широкую кровать, которая еще хранила запах духов Клары — весьма неплохих, надо заметить, — и заставил себя уснуть.

В 10.00 субботы, 6 ноября, бригадный генерал Дрейк вошел в кафе. На этот раз в заведении было намного больше народу. К пожилой парочке добавилась компания молодых людей — скорее всего, студентов местного университета. Сенатор Денбрук сидел в той же самой кабине, перед ним стояла чашка все того же дымящегося кофе. Но он был не один. Рядом с ним пил кофе и курил короткую сигару мужчина лет тридцати пяти. Дрейк подошел к кабине сенатора.

— Доброе утро, мистер Денбрук.

— Доброе, Дрейк. Оно действительно доброе в отличие от вчерашнего… Да вы присаживайтесь. И знакомьтесь: это майор Шон Риф.

— Дрейк, — представился генерал, не называя своего воинского звания.

— Наслышан о вас, генерал. Для меня честь познакомиться с вами.

Сенатор недовольно поморщился, прикоснувшись к краю чашки, — видимо, слегка обжегся.

— Сегодня тепло и солнечно, — проговорил Дрейк.

— Когда я говорил, что утро сегодня действительно доброе в отличие от вчерашнего, то имел в виду не погоду.

— А что же?

— То, что вы устроили вчера у себя в номере. И как понимать ваше поведение, недостойное не только американского высшего офицера, но и обычного гражданина страны?

Дрейк внимательно посмотрел на сенатора:

— Вы следили за мной, мистер?

— Странно, что вы этого не заметили.

— Я бы заметил, если бы надо было.

— Мало того, что вы держали у себя в номере проститутку, вы еще не заплатили ей требуемую сумму и, прекрасно зная, что за нее вступятся сутенеры, допустили скандал в отеле. Как понимать ваше поведение, мистер Дрейк?

— Вы считаете допустимым отчитывать меня? Да еще в присутствии младшего по званию офицера? Это непозволительно, и на будущее прошу не допускать этого. Насчет же шлюхи… Наверняка, сенатор, вы тоже когда-то пользовались услугами дам легкого поведения, как и большинство мужчин. Во-вторых, никакого скандала в отеле не было. Да, заходили ко мне трое афроамериканцев, но после короткой беседы ушли, не имея ни малейшего желания продолжать разговор. И в-третьих, если позволите, вопрос. Если ваши люди следили за мной, то почему они не вмешались, когда ко мне в номер вошли трое чернокожих отбойщиков?

— Если бы мои люди вошли, — вздохнул Денбрук, — то полиция обнаружила бы чуть позже в вашем номере четыре трупа, в том числе и ваш.

— Вот как? А я думаю, что трупов было бы гораздо больше. Мы же с вами, как и договорено, встретились бы здесь.

— Вы не переоцениваете себя?

— Нет. Вы знакомились с моим личным делом?

— Конечно.

— Ну, тогда, видимо, лишь поверхностно. Или вам, несмотря на ваш статус, дали официальное дело, а не то, что хранится в ЦРУ. Если бы вы прочли настоящее личное дело бригадного генерала Дрейка, то не посылали бы за мной своих сексотов и уж тем более не утверждали, что они смогли бы переиграть меня… Но мы ведем разговор в присутствии офицера. Значит ли это, что майор Риф — ваше доверенное лицо?

— Конечно! Иначе он не сидел бы здесь.

— О’кей. Надеюсь, тема по отелю и шлюхе закрыта?

— Хорошо, будем считать, что закрыта. Вы приняли решение?

— Выпроводив проститутку, я долго думал, сенатор, и решил, что трибунал мне ни к чему. Я принимаю ваше предложение.

— Прекрасно, — впервые улыбнулся Денбрук. — Он поднял с пола кейс, открыл его, достал лист с напечатанным текстом и протянул Дрейку. — Ознакомьтесь, пожалуйста, и распишитесь. — Сенатор положил на стол дорогую ручку.

— Что это? Соглашение о сотрудничестве? Интересно. А как насчет приказа о моем переводе в «Марс»?

— Этот вопрос будет решен после соблюдения всех формальностей.

— О’кей!

Прочитав документ, генерал бросил лист на стол.

— Вы учли практически все, мистер Денбрук, чтобы крепко посадить меня на крючок.

— А с вами иначе нельзя, генерал.

— Вы правы. Но чтобы я подписал эту бумагу, вы должны выполнить ряд условий, сенатор.

— Я вам ничего не должен.

— Как и я вам.

— Вы забываете о компромате на вас.

— Нет, я все прекрасно помню. Однако настаиваю на принятии некоторых условий. Заметьте, не гарантий, а условий.

— О’кей. Что за условия?

— Сущие пустяки для вас. Вы разблокируете все мои счета и переведете аванс за предстоящую работу в сумме, — генерал написал на салфетке цифру, — на счет, — новый ряд цифр на салфетке, — вот этого швейцарского банка. После чего я подписываю соглашение, и мы приступаем к конкретной работе.

Около минуты сенатор вертел в руках пустую кофейную чашку, иногда бросая задумчивый взгляд на генерала; наконец сказал:

— Хорошо, я принимаю ваши условия. Подождите немного.

Он поднялся, вышел на улицу, где поднес к уху сотовый телефон.

Дрейк посмотрел на Рифа.

— Где воевали, майор?

— Долго перечислять, сэр. Я командовал группой «Кондор» из состава отряда «Викинг», и мы проводили операции практически по всему миру.

— Неплохо… А откуда вас знает сенатор?

— Извините, сэр, но этот вопрос не обсуждается.

— Понятно! Тоже попал на крючок к Денбруку… Ты женат, Риф?

— Нет… сейчас нет.

— Развелся?

— Моя жена умерла при родах два года назад.

— Извини… Ребенка-то спасли?

— Мальчик тоже погиб.

— Сожалею, майор, прими мои соболезнования.

— Благодарю, сэр.

— О том, чтобы завести другую семью, не думал? Одному, особенно при нашей работе, плохо.

— О другой семье не думал. К одиночеству привык; впрочем, мне редко выпадает время на отдых, а значит, и на одиночество.

— Понятно… Дурная это привычка, майор, жить воспоминаниями о прошлом, каким бы счастливым оно ни было. Однажды она может привести к нестерпимому желанию пустить себе пулю в лоб.

— Наш брак с покойной женой не был счастливым, я стараюсь не вспоминать о нем. Так что самоубийство мне не грозит.

— А ты ничего, Риф! — улыбнулся генерал. — С тобой можно работать.

— Благодарю, сэр… А вот и сенатор.

Денбрук вернулся на прежнее место.

— Ваши условия выполнены, мистер Дрейк, можете убедиться. Одна деталь: перевод аванса займет не менее суток.

— Ничего, подождем.

Генерал набрал номер колумбийского банка. После недолгого разговора он подписал бумагу и заметил:

— Я буду часто перемещать свои средства из банка в банк, так что не блокируйте больше мои счета. В противном случае наше соглашение теряет силу. И никаким трибуналом вы не заставите меня выполнять ваши приказы.

— Не беспокойтесь, мистер Дрейк, — ответил сенатор, — я всегда держу слово, и если уж пошел на ваши условия, значит, они будут исполняться. Но… лишь до того момента, как вы в полной мере исполните свои обязательства. Точнее, будете их исполнять. Еще кофе, господа?

— Вы пьете много кофе, сенатор, — заметил Дрейк, — это вредно для здоровья.

— Не вреднее, чем виски, сигареты и беспорядочная половая жизнь.

— Спорное утверждение, — рассмеялся генерал. — Ладно, давайте перейдем к делу.

— Завтра. И не здесь. Запоминайте адрес. Это особняк на границе Джорджтауна. Он принадлежит мне. В 11.00 я жду вас там. Запомнили адрес, генерал?

— Запомнил.

— Майор?

— Так точно, мистер Денбрук.

— Тогда расходимся. Мы с майором выйдем первыми, а вы, генерал, спустя двадцать минут после нас. И прошу вас, если не можете обходиться без проституток, вызывайте их без приключений, тихо и спокойно.

— Один вопрос, сенатор: ваши люди продолжат слежку за мной?

— Я бы сказал так: мои люди позаботятся о вашей безопасности.

— Вот как? Значит, теперь они не будут пытаться убить меня? Хотя на этот вопрос можете не отвечать… До свидания, сенатор, до свидания, майор!

— До встречи.

Сенатор с майором вышли из кафе. Ровно через двадцать минут в сторону отеля пошел и бригадный генерал Дрейк.

Сутенера Дика он увидел издали. Бритоголовый негр, нагнувшись, разговаривал с кем-то, сидевшим на заднем сиденье длинного лимузина. Дрейк пошел к лимузину. Тот отъехал, сутенер прикурил сигарету. Генерал подошел к нему со спины.

— А ведь я кого-то предупреждал…

Верзила резко обернулся:

— Вы? Я не заметил вас. Испаряюсь.

— Погоди, не суетись. Забудем о том, что было вчера.

Физиономия сутенера расплылась в улыбке.

— Да, конечно.

— Где Клара?

— Так она… минуту, сэр, сейчас уточню. — Верзила достал сотовый телефон: — Тим?.. Где у нас Клара?.. Какой, к черту, выходной?! Дома?.. Точно? О’кей, жди… Клара отдыхает дома, сэр.

— Я хочу, чтобы она приехала ко мне.

— Вы желаете продолжить общение с ней?

— Да, желаю, до утра.

— Нет проблем. Я лично доставлю ее к вам.

— Номер не забыл?

— Как же, забудешь…

— В общем, давай где-то через час привези ее. И пусть не боится, бить не буду. Хотя она заслужила это, не так ли, Дик?

— Ваша правда, сэр, заслужила.

— Все, дуй! Оплата по прежнему тарифу? Или для меня ты сделаешь скидку?

— Какая оплата, сэр? Пусть эти сутки с Кларой будут подарком для вас.

— Ладно, разберемся.

Генерал прошел в ресторан, позавтракал, заказал в номер вина и фруктов. Поднялся в номер, принял душ, накинув на голое тело домашний махровый халат. Присел в кресло, прикурив сигарету.

В 12.10 в дверь номера тихо постучали.

— Кто там? — крикнул Дрейк.

— Сэр, это Дик и Клара!

— Входите, открыто!

Сутенер с девушкой зашли в прихожую.

— Следуйте в гостиную, — по-военному приказал Дрейк.

Дик ввел в комнату откровенно одетую, броско накрашенную и испуганною проститутку:

— Вот, сэр! Можете развлекаться с ней сколько угодно.

— Свободен, Дик!

Сутенер резво удалился.

Клара стояла посреди гостиной, сжимая в руках сумочку. От ее прежнего гонора и наглости не осталось и следа.

— Ну, здравствуй, Клара!

— Здравствуйте…

— Подойди ко мне.

Проститутка подчинилась, встала возле кресла. Дрейк провел рукой по ее ноге, слегка сжал упругую ягодицу:

— Не надо меня бояться. Вчера ты повела себя глупо, а за глупость приходится платить. Но не будем вспоминать прошлое. Сегодня я буду ласков с тобой; надеюсь, ты тоже ответишь мне тем же.

— Я буду стараться.

— Да уж постарайся… — Дрейк поднялся, открыл вино, разлил его по фужерам. — Выпьем?

— С удовольствием, мистер… с удовольствием, дорогой!

— Вот так оно лучше… Выпила? А теперь прими душ, надень чулки и сделай все, что нужно…

Утром воскресенья 7 ноября Дрейк выпроводил проститутку из номера. Она даже не заикнулась об оплате, видимо, предупрежденная сутенером. А генерал просто забыл о ней. Забрав со стоянки свой «Форд», он поехал на окраину Джорджтауна. Дрейк прекрасно помнил адрес сенатора и нашел особняк без проблем. У ворот остановился, посигналил. Ворота отъехали в сторону, и генерал проехал на территорию ухоженной усадьбы. Молодой человек в черном костюме указал на стоянку справа. Припарковав автомобиль, Дрейк вышел наружу и спросил у охранника:

— Хозяин дома?

— Да, сэр, мистер Денбрук ждет вас.

— А майор Риф?

— Он тоже здесь. Вы впервые в усадьбе?.. Тогда я провожу вас.

— В этом нет никакой необходимости.

Охранник кивнул, отступив в сторону.

— Смени ствол и кобуру, — посоветовал ему генерал. — Пока ты достанешь свой «кольт», в тебя успеют всадить целую обойму. Поверь моему опыту, сынок.

Он прошел к большому красивому зданию, вошел внутрь, в холл. Там его встретили уже два охранника.

— Мистер Дрейк?

— А что, кто-то другой мог дойти свободно до дома?

— Мистер Денбрук ждет вас.

— Это я уже слышал. Где он находится?

— У себя в кабинете. Второй этаж, по коридору прямо до конца.

— А видеокамер на каждом углу для чего налепили? Они только портят внешний вид. Или ваш хозяин чего-то боится?

— Это не наше дело, сэр, — ответил один из охранников.

— Тоже верно… Значит, второй этаж, по коридору до конца?

— Да.

— О’кей. И расслабьтесь, ребята, а то вы больше похожи на манекены.

— У нас служба, сэр.

— У всех сейчас одна только служба, и ничего иного… Ладно, охраняйте.

Дрейк поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, прошел по недлинному, устланному мягкой ковровой дорожкой коридору до двустворчатой двери. Еще один охранник услужливо открыл перед ним массивные створки. Генерал оказался в просторном, богато обставленном — впрочем, все в этом доме было богатым — кабинете. Сенатор сидел за массивным столом, в высоком кресле; майор Риф — сбоку, за приставкой.

— Ровно 11.00, — взглянул на часы Дрейк. — Доброе утро, господа!

— Вы пунктуальны, генерал, и хорошо выглядите, несмотря на то что, вопреки моему совету, с полсуток вновь скакали в постели. Вы неисправимы, Стив!

— Я не люблю, сенатор, когда кто-то сует нос в мои личные дела.

— Это я заметил… Здравствуйте, генерал.

Кивнул и майор.

— Несколько запоздалая реакция, — усмехнулся Дрейк.

— Проходите, присаживайтесь.

Устроившись напротив майора, генерал спросил у Денбрука:

— У вас в кабинете курят?

— Вообще-то нет, но для вас я готов сделать исключение. Пепельница на журнальном столике. Могу даже угостить настоящими гаванскими сигарами.

— Благодарю, — ответил Дрейк, взяв пепельницу, — меня от них тошнит. В свое время, кроме них, у нас нечего было курить. Так что пусть эти сигары сами кубинцы и курят.

Он достал пачку «Мальборо», зажигалку, прикурил сигарету. Автоматически включилась вентиляция.

— Да у вас тут все предусмотрено, сенатор…

— Всего предусмотреть нельзя, и мы об этом уже, по-моему, говорили… Однако перейдем к делу! — Денбрук взглянул на Дрейка. — Ваш аванс переведен на счет означенного вами швейцарского банка.

— Очень рад. Позже я проверю поступление денег.

— Ну, раз все условности разрешены, займемся тем, ради чего мы здесь и собрались. Первое. Приказ на назначение вас, генерал Дрейк, главным куратором, а фактически непосредственным руководителем российско-американского спецотряда особого назначения согласован и подписан. Как утвержден и новый штат подразделения. Его приходится менять, если мне не изменяет память, во второй раз. Изменения штата существенные. Отряд по-прежнему будет состоять из двух боевых частей — российской группы «Орион» Главного управления по борьбе с терроризмом, или ГУБТ, во главе с полковником Тимохиным, после гибели бригадного генерала Харсона возглавившего секретное подразделение, и американской группы «Ирбис» под командованием полковника Дака. Но численность российской группы сокращена до десяти человек, включая Тимохина, а «Ирбиса» — увеличена до шестнадцати бойцов. Увеличена за счет людей майора Рифа и моего личного представителя в отряде капитана Ричарда Стоуна.

— Но тогда, сенатор, отряд следует называть американо-российским, — улыбнулся Дрейк.

— Называйте его как угодно. «Марс» весьма успешно провел ряд сложных операций в Афганистане и Пакистане, причем в Пакистане работали русские.

— А их туда каким чертом занесло?

— Освобождали вашу нынешнюю помощницу, генерал, сержанта Крофт. Но это отдельная история, и о ней вы узнаете от полковника Дака… Итак, «Марс» провел ряд успешных и эффективных боевых операций, нанеся талибам существенный урон, лишь однажды понеся потери, попав в непредсказуемо сложное положение. При этом следует отметить, что русские превосходили наших морских пехотинцев по уровню профессионализма и по всем остальным показателям, определяющим боевые возможности подразделений специального, или особого, назначения.

— Русские умеют воевать, — кивнул Дрейк. — Уж чего-чего, а этого у них не отнять.

— Полностью согласен с вами, — кивнул Денбрук.

— А это, — продолжил Дрейк, — кому-то очень не нравится, или же из-за действий «Марса» кто-то несет колоссальные убытки… Так, сенатор?

— Да, генерал. А посему вы должны исправить ситуацию.

— Интересно, каким образом?

— Об этом и поговорим далее. Завтра, в понедельник, 8 ноября, вы вместе с подгруппой майора Рифа и капитаном Стоуном должны убыть в Кувейт на нашу базу, где временно дислоцируется группа «Ирбис» полковника Дака. Там же находится и генерал Вайринк, который получит приказ об отстранении от участия в проекте «Эльба». Во вторник, 9-го числа, вы во главе «Ирбиса» вылетите в Ашхабад и далее проследуете в бывший горный учебный центр Советской Армии. Автобус будет предоставлен посольством США в Туркменистане, а Дак хорошо знает дорогу в горы. Туда же, но 8-го числа, должна прибыть российская группа «Орион». На месте объявите об изменениях в штате, представите майора Рифа с его бойцами, а также Дака — как командира отряда. Выделять капитана Стоуна не стоит. В горном учебном центре вы получите приказ на вылет в Афганистан, где отряду предстоит решить две боевые задачи. Первая — уничтожение крупного каравана талибов с вооружением и наркотиками, что пойдет, по предварительным данным, 11 ноября из Пакистана в Афганистан. Вторая — ликвидация базы полевого командира, которому предназначен груз каравана. И вот когда вы перейдете к решению второй задачи, должны будете связаться со мной для получения инструкций по действиям «Ирбиса» в сложившейся ситуации. Повторяю — а вы хорошенько запомните, — обязательно связаться со мной и в дальнейшем действовать только по инструкции, независимо от приказов российской части руководства проектом и от обстановки, что сложится на тот момент. Действия по инструкции и являются тем, ради чего вас назначают командиром «Марса» и платят огромные деньги. Как поняли меня, генерал Дрейк?

— Я понял вас, сенатор… — задумчиво проговорил бригадный генерал. — Вы затеваете опасную провокацию, это очевидно. Могу ли я знать, одобрена ли она в Белом доме?

— Не можете! Это вам ни к чему. Ваше дело — отработать на совесть первую задачу и действовать согласно моим инструкциям при реализации второй. После чего я обеспечу вашу эвакуацию с Востока и вы сможете начать новую жизнь, о чем мы уже говорили.

— О’кей, — кивнул Дрейк. — Я получу инструкции по каналу спутниковой связи группы «Ирбис»?

— Нет. Инструкции поступят по вашему личному каналу связи или по спутниковой станции капитана Стоуна.

— У него будет своя станция?

— Да… Кстати, по вооружению и снаряжению. Ранее и русские, и наши спецназовцы применяли российское вооружение, пулеметы, автоматы, гранатометы, огнеметы; исключение составляли штурмовые винтовки М-16 А2 у снайперов и пистолеты. Связь обеспечивалась спутниковыми станциями российского производства «Орбита» и нашими «Бликами». Нынче все остается, как и было, — за исключением спутниковых станций. В предстоящих акциях мы будем использовать свои спутниковые системы МГС-М-700.

— «Сигмы»?

— Да, станции «Сигма». В «Ирбисе» их будет две: одна у штатного связиста группы, вторая у капитана Стоуна.

— Но русские могут выставить претензии…

— Сколько угодно.

— Но тогда и я должен находиться в отряде, а не на отдельной базе?

— А вы и будете находиться в отряде, когда «Марс» приступит к решению второй задачи, — улыбнулся сенатор.

— Для чего мне помощница? Чтобы делить со мной постель на базе?

— Это вряд ли, генерал… Крофт — не проститутка Клара, она не ляжет с вами в постель. Но помощница нужна нам. Решение по Крофт вы также получите в инструкциях.

— Вы решили убрать ее?

— Неуместный вопрос, генерал, и я позволю себе оставить его без комментариев.

— Да-а, — протянул Дрейк, — видно, вы задумали нечто чудовищное.

— И кто это говорит? Бригадный генерал Дрейк, лично расстреливавший женщин, стариков и детей в иракских селениях?

— Хватит, сенатор, напоминать мне об Ираке.

— И вам не надо задавать наивных вопросов.

— Договорились…

— А сейчас майор Риф представит вам своих людей — тех офицеров, которые будут обеспечивать вашу работу и, в случае необходимости, подчинение полковника Дака вашим приказам.

— А что, Дак может игнорировать мои приказы? — удивленно посмотрел на сенатора Дрейк.

— Кто знает, генерал… Дак и его спецы обязаны русским своим спасением, у них сложились дружеские отношения с бойцами «Ориона». И это обстоятельство в состоянии повлиять на ваши действия по второй задаче. Чтобы этого не произошло, мы и вводим в отряд людей Рифа.

— Ничего не понял…

— Поймете. На месте, в Афганистане поймете. Идемте в спортзал, где нас ждут бойцы майора. Кстати, убедитесь в их подготовке, генерал.

— Это лишнее. Дилетантов вы мне не дали бы. А познакомиться можно…

— Нужно, генерал.

— Вопрос, сенатор. Вы обозначили дату вылета в Кувейт, но не сказали, как и откуда подгруппа будет переброшена на Ближний Восток.

— Всему свое время, генерал. Вечером вы будете все знать. Прошу за мной.

Сенатор Глен Денбрук, бригадный генерал Стивен Дрейк и майор Шон Риф спустились на первый этаж и прошли в пристройку здания, где находился небольшой спортивный зал. На скамьях сидели семь молодых парней, облаченных в спортивную форму. В стороне, облокотившись на маты, стоял человек в военной форме армейского капитана. Он и подал команду:

— Встать! Смирно!

Вскочив, парни застыли в положении «смирно».

— Вольно! — сказал сенатор. — Вот, это и есть мой личный представитель Ричард Стоун. А это, — Денбрук указал на Дрейка, — бригадный генерал Стивен Дрейк.

Капитан протянул руку, Дрейк пожал ее.

— Очень рад.

— Взаимно, генерал.

Майор Риф представил Дрейку свою команду:

— Стрелки — сержанты Фрэнк Уилсон, Люк Дейн, Тревис Лиднер, Крис Файзен, Джордж Петран, Томас Грауман; сапер — сержант Боб Рост. Перед вами, парни, ваш командир, бригадный генерал Дрейк!

Дрейк обошел строй и повернулся к Рифу:

— Ну, раз вы выставили подчиненных в спортивной форме, то разбейте подгруппу на пары и организуйте рукопашный бой в режиме полного контакта по варианту «В». Партнера себе выберите сами.

— Есть, генерал!

Бой показал, что физически бойцы подготовлены отменно и ни в чем не уступают друг другу. Ни в одной паре не выявился победитель.

— Вы довольны, генерал? — спросил Дрейка сенатор.

— Да, мистер Денбрук.

— Тогда пройдемте на улицу. Майор с подгруппой останутся здесь, я же провожу вас до автомобиля.

В 13.40 генерал вывел свой «Форд» за пределы территории усадьбы сенатора Денбрука. У небольшого магазина он остановился и набрал номер на своем телефоне:

— Ченни? Это Дрейк. Я уезжаю в командировку. Завтра.

— Далеко?

— Да.

— Что требуется от меня?

— То же, что и всегда.

— А ты знаешь, что твои счета блокировались? Сейчас, правда, блокада снята; более того, в банк поступила крупная сумма. Это твои командировочные?

— Да, командировочные. А вот насчет счетов я тебе и звоню… Сегодня же переведи все средства с прежних аккаунтов на счета в Австралии.

— Гофману?

— Да. И предупреди банкира, чтобы ни одна сука не узнала, что мои деньги лежат у него.

— Гофман умеет прятать бабки… Но как насчет комиссионных?

— И тебе, и Гофману по три процента от всех сумм сделок.

— О’кей, Стив.

— И мои новые документы держи наготове. Возможно, тебе придется доставить их в Азию.

— За отдельную плату?

— Естественно!

— Почему бы не помочь давнему клиенту и другу?

— Вечером — скажем, в 20.00 — я должен знать, что мои деньги уже в Австралии у Гофмана.

— О’кей. Я позвоню тебе и сообщу, как получить подтверждение перевода.

— Мне достаточно слова Гофмана. Пусть он позвонит.

— На сотовый телефон?

— Ну, не на телефон же отеля…

— Я понял тебя, начинаю работу. До вечера, Стив, и удачи тебе в командировке — это на случай, если не сможем проститься.

— Благодарю, но прощаться не стоит. Мы еще встретимся.

Генерал отключил телефон. Теперь можно было ехать в отель. А раз лететь в Кувейт лишь завтра, то можно еще раз, напоследок, вызвать Клару. Потом будет не до баб. Хотя в отряде есть какая-то недотрога Крофт… Проверим, настолько ли она недоступна, как это представляет сенатор. Жене же насчет командировки он позвонит позже. Впрочем, можно и не звонить. Она воспримет известие, как всегда, безразлично-спокойно. Не догадываясь, что больше никогда не увидит своего мужа, и вскоре с ужасом узнает, что стала нищей… А впрочем, ну ее к черту!

8 ноября, понедельник

В 10.20 вертолет «Ми-8» с боевыми группами «Орион» и «Мираж», выполнившими задание по ликвидации банды Умара в Дагестане, приземлился на военном аэродроме недалеко от столицы Туркмении Ашхабада. Личный состав, покинувший вертолет, встречал заместитель начальника Главного управления по борьбе с терроризмом генерал-майор Потапов. Командир «Ориона» полковник Тимохин подошел к нему для доклада, но Потапов отмахнулся:

— Не надо формальностей, Саша, достаточно отчета. Приветствую тебя на туркменской земле.

— Здравия желаю, Владимир Дмитриевич. Смотрю, наш «Ту-134» здесь. Отправляем в Москву ребят, не входящих в состав отряда «Марс»?

— Не все так просто, полковник.

— Что-нибудь случилось? Опять проблемы с возобновлением проекта «Эльба»?

— Нет, проект продолжается, вот только отряд «Марс» по настоянию американской стороны претерпел значительные изменения. И теперь не ты, а опять Дак командует им. Под кураторством бригадного генерала Стивена Дрейка, сменившего Вайринка.

— А чем американцев не устроил их же Вайринк? — удивился Тимохин.

— Это мне неизвестно. До меня довели новый, третий уже по счету, штат отряда. Он, как и прежде, условно разделен на две группы — российский «Орион» под твоим командованием и американский «Ирбис» под командованием полковника Дака, являющегося и командиром «Марса»; ты — его заместитель. С одной существенной поправкой: отныне в отряде доминируют американцы. В твоей группе десять человек, в штатовской — шестнадцать.

— Американцы получили пополнение?

— Да. И, по данным нашей разведки, подразделение майора Рифа, нынешнего заместителя Дака по «Ирбису», ранее входило в состав карательного отряда, действовавшего в Ираке.

— Хорошенькое пополнение — каратели…

— Так было решено наверху. Поэтому ты сейчас собираешь группу, в которую мы с Феофановым включили подполковника Соловьева, майоров Гарина, Шепеля, Макарова, капитанов Дрозденко, Кима, старшего лейтенанта Колданова и прапорщиков Санеева с Черновым, и после дозаправки «Ми-8» вылетаешь в лагерь горного учебного центра Келяджи. Завтра туда из Кувейта должна прибыть группа «Ирбис» вместе с новым куратором и его помощницей Луизой Крофт.

— А куратор с нашей стороны в горный лагерь не полетит?

— Мы думали об этом с начальником управления и решили, что это нецелесообразно. Да и делать Крымову в Келяджи, по большому счету, нечего. Так как задачи вам предстоит отрабатывать вновь в Афганистане, Крымов сразу же вылетит в Кабул, где наладит связь с Ревуновым.

Майор Ревунов, он же Абдулла Реви, он же Сержант, агент Службы внешней разведки, был внедрен к душманам еще во время советско-афганской войны.

— И что это за задачи? — спросил Тимохин.

— Первая задача определена российской стороной, вторая — американской. Сначала отряд должен уничтожить крупный караван с оружием, боеприпасами и наркотой, что талибы планируют провезти из Пакистана предположительно на базу полевого командира Абдула Ходжани. Задачу уточнит генерал Дрейк. А по второй задаче мне известно лишь то, что после каравана «Марс» планируется к переброске в район дислокации банды полевого командира для ее уничтожения.

— Понятно, — кивнул Тимохин. — С Даком мы разберемся, а вот как вести себя с Дрейком? Знаете же, какое у меня отношение к карателям…

— Тебя, Саша, никто не заставляет пить с ним виски. Но выполнять его приказы ты обязан. Да, и еще одна особенность нового штата: американцы отказались от наших спутниковых систем «Орбита» и будут использовать свои МГС-М-700 «Сигма». Данные станции более современные, более мощные, а главное, могут перехватывать переговоры с других спутниковых станций.

— Так что, американцы смогут прослушивать мои переговоры с Кабулом или Москвой, а я таковой возможности по их связи иметь не буду?

— Да, ты не сможешь контролировать связь американцев по спутнику, но и у американцев возникнут с этим проблемы. Мы же, Саша, тоже не пальцем деланные. На наши «Орбиты» спецы технического отдела установили малогабаритные, но мощные блоки постановщиков радиопомех. И блокада будет включаться, как только ты решишь провести сеанс связи и включишь станцию. Ну, и при выходе на тебя Крымова, меня или Феофанова соответственно.

— Ну, хоть так, — вздохнул Тимохин, — и то дело. А вообще, Владимир Дмитриевич, не нравится мне то, что американцы диктуют свои условия. Что, без них мы не могли бы уничтожить караван и банду?

— Могли бы. Но ты забываешь одно: сейчас в Афганистане не наши войска, а войска западной коалиции — США и европейских стран НАТО. Посему в данной ситуации наши возможности в части применения отрядов или групп спецназа крайне ограничены. И не говори, пожалуйста, что не надо было выводить ограниченный контингент советских войск из Афганистана. Та война — уже история.

— Да ничего я не говорю. Просто не нравится мне, что наше руководство идет на поводу у США. И непонятно, почему оно это делает.

— А о планах разместить в Европе объекты противоракетной обороны ты что-нибудь слышал?

— Неужели только из-за этого идет торг?

— А разве системы ПРО у наших границ — не повод для торга?

— Знаете, Владимир Дмитриевич, лично я в размещении американцами ракет в Польше, Чехии или еще где-либо ничего страшного не вижу. Это же не наступательные системы. Ну, считают в Вашингтоне, что от нас исходит угроза, — так пусть разворачивают свои комплексы. У нас что, нечем подавить их при необходимости?

— А вот это, Саша, уже не наше с тобой дело.

— Ясно… Так, «вертушку» заправили. Как насчет пополнения группы боеприпасами и продовольствием?

— Все ждет вас в лагере.

— Кто там из наших?

— Сотрудник посольства. Он передаст тебе боеприпасы и продовольствие, предназначенные для «Ориона», и уедет. Его зовут Фокин Андрей Семенович. «Ирбис» все необходимое доставит вместе с собой. Модернизированные станции уже в лагере. Вечером Колданов пусть проверит работу постановщиков радиопомех. А сейчас строй свою группу!

Тимохин выкрикнул фамилии бойцов из списка Потапова, приказал построиться у вертолета. Прошел вдоль строя:

— Товарищи офицеры, нам предстоит убытие в горный учебный центр Келяджи.

— Что, вдесятером? — уточнил Шепель.

— Да, вдесятером… Когда ты наконец прекратишь перебивать командира?

— Но ведь новый штат…

Тимохин не дал договорить Михаилу:

— Новый штат — это мы, десять человек. Командование отрядом вновь поручено полковнику Даку, я назначен его заместителем. Остальное узнаем на базе. Сейчас, если кто желает что-то передать семьям, передавайте через ребят, которые полетят в Москву. Через полчаса, в 11.30, посадка на борт. Разойтись!

Строй разошелся. Шепель подошел к Тимохину:

— Может, хоть сейчас объяснишь, что все это означает? Почему Дака назначили вместо тебя? Ведь Потапов наверняка все тебе разложил по полочкам.

— Потапов сам толком ничего не знает. Известно одно: руководство проектом под давлением американской стороны пересмотрело штат отряда, и теперь нам отводится роль второго номера, так как группа «Ирбис» насчитывает шестнадцать бойцов.

— Это связано с командировкой в Ливию?

— Нет, Миша, в Северную Африку мы не полетим. По крайней мере, в ближайшем будущем. Нас ждет родной Афганистан. Задачи, что предстоит решить, определит бригадный генерал Стивен Дрейк.

— А это еще кто такой? — наморщил лоб Шепель.

— Американский генерал.

— Понятно, что не туркменский. Какова его роль в работе «Марса»?

— Генерал Дрейк назначен старшим куратором отряда вместо генерала Вайринка.

— А с чего это америкосы решили перетасовать карты?

— Не знаю, ничего не знаю. Все прояснится завтра, когда в Келяджи прибудет «Ирбис» во главе с названным генералом.

— Неспроста это, Сань, тебе не кажется?

— Я уже перекрестился. То же советую сделать и тебе… Ты не будешь ничего передавать Валентине?

— Я спокойно могу позвонить ей. А что передавать-то? Грязное белье? Так наверняка все чистое ждет нас на горной базе… Скажи, а Крофт в «Марсе» осталась?

— Тебе до этого какое дело?

— Просто интересно.

— Осталась. И Ларсен твой остался.

— Ну, тогда еще нормально! А я уж думал, американцы всех бойцов заменили, кроме Дака… Значит, в Афган полетим?

— Ты что-то имеешь против?

— Да осточертел он уже, этот Афган… Я бы предпочел Ливию.

— Может, еще и увидишь Триполи.

— А почему не стали работать там?

— Миш, ну откуда я знаю? Где быть и что делать «Марсу», решают в Москве и Вашингтоне.

— Ладно… В принципе какая нам разница? Все одно под американцами ходить будем.

— Как знать, Миша… — покачал головой Тимохин. — Все будет зависеть от Дрейка.

— Что от него будет зависеть? Засядет где-нибудь на штатовской базе и станет оттуда руководить отрядом… Кстати, а куратором с нашей стороны остался Крымов?

— Он.

— А чего же тогда уважаемый Вадим Петрович сюда не прилетел?

— Его отправят сразу в Кабул, чтобы успеть установить контакт с Ревуновым.

— А! Это правильно. Помощь Сержанта в Афгане неоценима.

— Да, без него пришлось бы сложнее… Так, всё, время вышло. Давай на борт, через пять минут вылет.

Шепель убежал, а Тимохин подошел к Потапову:

— Я вылетаю?

— Давай, Саш! Я созвонился с посольством. Господин Фокин уже в лагере.

— Этот Фокин такой же дипломат, как Крым — военный атташе?

— Не знаю. Да и неважно это.

— Ну, тогда до связи, Владимир Дмитриевич. Привет Феофанову!

— Передам.

В 11.40 «Ми-8» майора Родионова поднялся над военным аэродромом и пошел на малой высоте в западном направлении. Через двадцать минут вертолет плавно сел на площадку секретного лагеря горного учебного центра Келяджи. Группа покинула борт, и «Ми-8» ушел обратно к Ашхабаду.

Еще на подлете Тимохин увидел в иллюминатор одиноко стоявший возле казармы внедорожник «Ниссан Навара», кузов которого был закрыт панелью. Как только группа высадилась и Родионов поднял вертолет в воздух, к Тимохину подошел мужчина в штатской одежде:

— Полковник Тимохин?

— Да. А вы господин Фокин?

— Можно товарищ капитан, — улыбнулся дипломат.

— Ну, тогда здравствуй, товарищ капитан.

— Здравия желаю, товарищ полковник. Боеприпасы, вооружение, специальный сухой паек, фляги с водой — в кузове «Навары».

— Это я понял… — Тимохин обернулся: — Соловьев! Ко мне!

Подполковник подошел, поздоровался с Фокиным.

— Организуй, Леша, разгрузку пикапа, — приказал Тимохин. — Всё в оружейку, кроме сухпая и воды; их в столовую.

— Понял, сделаем!

— В кабине лежит спутниковая станция МГС-700 «Сигма», — сказал Фокин.

— Вот как? И что мне с ней делать?

— Генерал-лейтенант Феофанов передал, чтобы вы проверили спецблоки, установленные на «Орбитах», при работе американской станции.

— Ясно, проверим, а дальше что с «Сигмой» делать? Ее не должны увидеть прибывающие завтра американцы.

— Как проверите наши станции, оставьте «Сигму» в подвале вышки бывшей танковой директрисы учебного центра. Она видна отсюда.

— Я знаю, где находятся директриса и вышка.

— Вот в подвале и оставьте. Позже мы заберем ее.

— Какие еще будут указания, капитан?

— Ну, что вы, товарищ полковник, разве я могу давать вам указания? Я лишь передаю то, что просил ваш начальник.

Бойцы «Ориона» быстро разгрузили пикап. Фокин доставил тройной боекомплект, в том числе и гранатометы с огнеметами и выстрелами к ним, не считая гранат для подствольников, наступательных «РГД», оборонительных «Ф-1» и ящиков с патронами для «АК», «винторезов» и «валов», «СВД». Тимохин, осмотрев арсенал, поинтересовался:

— Боекомплект определял Феофанов?

— Генерал-майор Потапов. Его доставили из Москвы.

— И как ты провез сюда столько вооружения?

— Вы, товарищ полковник, забываете, что я пользуюсь дипломатическим иммунитетом.

— А, ну да! Кто бы двадцать лет назад сказал, что на свой же центр мы будем доставлять вооружение под прикрытием дипломатического ведомства, не поверил бы…

— Во многое, что происходит сейчас, двадцать лет назад не поверил бы никто… Если у вас ко мне нет вопросов и пожеланий, то я поеду.

— Давай, Андрей Семенович! Работа в местном посольстве, наверное, не очень пыльная?

— Когда не дует «афганец», — не пыльная. Кстати, у меня завтра начинается отпуск. Полечу в родной Курск.

— Счастливого пути и отдыха!

— И вам успехов.

Представитель посольства России в Туркменистане пожал руку командиру боевой группы «Орион», сел в пикап и повел «Ниссан» на плато, откуда грунтовая дорога тянулась до трассы Туркменбаши-Ашхабад. Тимохин же объявил подчиненным обед, размещение в жилых отсеках и отдых. Охранение выставлять не имело смысла, поэтому Александр ограничился назначением внутреннего наряда из одного дневального.

Шепель перебрался в отсек Тимохина. И сделал это до того, как его занял сам командир группы. Александр, пообедав и составив с Соловьевым график внутреннего наряда, вошел в свой отсек и увидел на второй кровати, покрытой спальным мешком, Шепеля. Бросил сумку к свободной кровати и осведомился:

— А что ты здесь забыл, Миша?

— Вот, решил сменить позицию. А то вдруг ты один заскучаешь?

— Да, с тобой точно не до скуки будет…

— И я о том же.

— Но ты занял место Соловьева.

— Ничего подобного, он прекрасно устроился рядом, вместе с Гариным. Интересно, как в оставшихся отсеках разместятся американцы? Придется им по трое занимать комнаты, а это чертовски неудобно. А если новый генерал и, естественно, госпожа Крофт займут отдельные номера, то ребятам «Ирбиса» в казарме тесновато будет.

— Тебя это так волнует? — усмехнулся Александр.

— Да нет. Главное, что мы устроились как следует.

— Думаю, ненадолго.

— Вопрос не во времени, а в принципе.

— Ларсен на тебя обидится.

— Пусть сержант Ларсен теперь на свою жену обижается. Я что, обязан забивать ему место? А вообще, интересно, сложилось у него с Настей или нет…

— Встретитесь — узнаешь.

— Что-то ты какой-то смурной… — вгляделся в Тимохина Шепель. — Устал, что ли?

— Не нравятся мне, Миша, манипуляции с составом отряда.

— Задело, что сняли с командования?

— Не в том дело. Дак же прекрасно понимает, что пока не может в полной мере руководить сводным подразделением. Так почему согласился принять командование отрядом?

— А ты не подумал, что согласия у Джона мог никто не спрашивать? Приказали — и всё…

— Ну и черт с ними! Мне будет проще.

— Э-э нет! Это пока мы тут — да, командовать группой проще; а как выйдем на войну, по-любому тебе придется руководить «Марсом»… Непонятно только, на хрена америкосы увеличили состав «Ирбиса». Добавили бы до прежнего количества — и хватит. Нет, усиливают чуть ли не полноценной группой… Кстати, Потапов ничего не говорил тебе о пополнении? Откуда оно взялось?

— Говорил… Это пополнение составлено из бойцов карательного подразделения, ранее действовавшего по назначению в Ираке.

— Опаньки! Нам только карателей не хватало… М-да… с этими ребятами мы вряд ли сработаемся. А нашего мнения почему не спросили?

— Подумал, что сказал? Не посоветовались, видите ли, с ним, кем усилить «Ирбис»…

— Не со мной, с Феофановым!

— С ним-то как раз этот вопрос наверняка согласовали…

— Сергей Леонидович не согласился бы на подобный расклад.

— Не выполнил бы приказ Верховного?

— Ну, разве что Верховного… Да, дела. Что ж, посмотрим, как воюют каратели. Это им не селение зачищать.

— Простых карателей в отряд не взяли бы. Скорее всего, группа усиленная, подразделение многоцелевое. А значит, в нем профессионалы не слабее наших.

— Ну, это ты загнул! Хотя… черт их знает. Да и пошли они!.. Завтра поймем, что к чему.

Тимохин раскрыл спальный мешок, переоделся в теплый спортивный костюм. Отопление в казарме решили не включать: в горах было прохладно, но не до такой степени, чтобы пользоваться отопительной системой. Выкурив сигарету, сидя на кровати, Александр спросил Шепеля:

— Миш, у тебя спирт или водка есть?

— Откуда? — изобразил удивление майор. — Мы же с аэродрома — да что с аэродрома, от «вертушки» — практически не отходили!

— А если серьезно?

— Нету.

— Миш!..

— Ну чего?

— Не может быть, чтобы ты у летунов или технарей не надыбал спирта.

— А если и так, то что? Прикажешь сдать?

— Выпить хочу немного. Думал отправить кого-нибудь в городок за водкой, да забыл в разговоре с Потаповым.

— Ты не шутишь? Не разводишь?

— Нет.

— Ну, если выпить, то немного спирта найдется.

— И как тебе это удается? — улыбнулся Тимохин.

— Ты знаешь, как-то все без проблем. На хороших, понятливых людей выхожу. Везет, наверное.

— Ладно, налей граммов пятьдесят.

— Да что с пятидесяти граммов будет? — возмутился Шепель. — Только вещь изводить. Если уж пить, то по сто граммов неразбавленного.

— А хороший спирт-то, не технический?

— Обижаешь, начальник. Спирт — слеза!

— Уболтал. Давай по сто!

— Вот это другой разговор! Чем закусим? У меня галеты есть. Или из столовой тушенки принести?

— Галет хватит.

— Тогда за водой схожу. Я мигом!

— Давай.

— Вот, а возмущался, чего это я занял место Соловьева… Кто бы тебе, кроме меня, душу мятежную успокоил?

— Ты еще здесь, врачеватель душ?

— Уже нет!

Михаил вернулся спустя минут семь, выставил на стол бутылку воды, две кружки, пачку галет и флягу. Офицеры выпили по сто граммов, закусили. Затем Тимохин прилег отдохнуть, а Шепель пошел к Киму.

В 18.00 командир «Ориона» вызвал к себе связиста старшего лейтенанта Колданова и капитана Дрозденко.

— Так, сейчас Дрозденко и Шепель берут наши «Орбиты» и уходят вниз на плато. Колданов, ты забираешь американскую «Сигму». В 18.40 Шепелю и Дрозденко выход на связь с Центром. Проводите контрольный сеанс.

— Ясно, — кивнул Шепель. — Нам одновременно вызывать Москву или по очереди?

— С разницей в пять минут. А ты, Слава, — Тимохин повернулся к Колданову, — устраиваешься с «Сигмой» где-нибудь рядом с казармой и выставляешь станцию на режим перехвата. Радиус определишь сам, но так, чтобы он захватил место работы Шепеля и Дрозденко. Слушаешь, что услышишь, после чего сбор здесь же и доклад по возможностям американской системы. Вопросы есть? Вопросов нет. Вперед!

В 19.30 офицеры вернулись.

— Контрольный сеанс связи проведен с двух «Орбит», длительность каждого сеанса три минуты, — доложил Шепель. — Связь устойчивая, без помех.

— У тебя что? — спросил Колданова Тимохин.

— Порядок! Факт выхода на связь наших станций «Сигма» зафиксировала, пеленг не сработал, перехват не удался, в наушнике слышен только шум помех.

— Но сам факт выхода на связь с наших систем ты зафиксировал?

— «Сигма» зафиксировала.

— А сделать так, чтобы и фиксации сеансов связи не было, можно?

— Только настройкой станций американцев, на «Орбитах» это невозможно, — пожал плечами связист.

— А к тем станциям у нас доступа не будет. Понятно… Стало быть, генерал Дрейк узнает, что мы пользовались спутниками, но перехватить разговор его связист не сможет. В итоге что?

— В итоге, — усмехнулся Шепель, — у Дрейка к тебе, командир, наверняка возникнет куча вопросов.

— И что мне ему отвечать?

— Тоже мне проблема, — проговорил Колданов. — Да ничего не отвечать! По существу, откуда вам знать, почему их «Сигмы» не ловят наши «Орбиты»? И почему, кстати, Дрейка так интересует то, что в «Марсе» не запрещено, — а именно выход на связь со своим, а не объединенным командованием?

— Что ж, верно, старшему куратору необязательно знать о моих переговорах с Центром… Так, всё! Станцию «Сигма», Слава, — обратился Тимохин к Колданову, — отнесешь в подвал вышки танковой директрисы. Да возьми с собой фонарь! Оставишь станцию там — и обратно сюда, на ужин. После ужина — отдых. Свободны!

Колданов, забрав станцию, пошел на плато, Дрозденко ушел в свой отсек. Как только офицеры разошлись, Шепель недовольно проговорил:

— Это что же за совместный отряд получается, когда переговоры по связи друг от друга скрывать надо?

— А разве раньше этого не было?

— Ты имеешь в виду работу по складам в Тарвале?

— Именно.

— Но тогда мы были вынуждены отсекать американцев от главного этапа операции. Сейчас же прослушка закладывается в порядок совместных действий…

— Ладно, Миша, черт с ними, с этими станциями. Идем ужинать — и спать!

— Это в девять-то часов?

— А что, предлагаешь ночной кросс провести?

— Да нет, как-то не хочется…

— Тогда не болтай лишнего, и вперед в столовую.

Вечером того же дня, 9 ноября, после ужина в отсек Тимохина и Шепеля пришел полковник Дак:

— А вот и я. Как у вас говорится, не ждали?

— Ждали, не ждали, — ухмыльнулся Шепель, — не в этом суть. Показывай, что принес.

Командир отряда «Марс», улыбаясь, достал из карманов вместительной куртки две бутылки водки «Русская».

— Во как! — воскликнул Шепель. — «Русская»? И, говоришь, купил в Кувейте?

— В магазине посольства. Кстати, многие сотрудники данного дипломатического ведомства предпочитают виски русскую водку.

— Еще бы, водка не такая бодяга, как виски… Так, — майор взглянул на Тимохина, — накрывать стол, командир?

— А я не знаю, чего ты ждешь, — ответил командир российской боевой группы «Орион». — Отбоя, что ли?

Шепель быстро выставил на столик кружки и заранее принесенную закуску.

— Вот это, — указал американец на консервы, — по-моему, лишнее, только что ужин прошел.

— А ты что, ужинал? — удивленно спросил Шепель.

— Да, — как само собой разумеющееся, ответил Дак.

— Ну ты чудик, Джон! Знал, что будем сидеть, — и набивал брюхо в столовой?

— Так положено.

— Да, Джон, у тебя точно с головой сегодня не все в порядке. Забыл, что положено на «положено»?

— Не забыл, помню, — подмигнул Дак. — Но ничего, вы закусывайте, а я так выпью, без всего.

— Твое дело… — Шепель открыл бутылку, разлил ее всю по кружкам. — Ну, что, господа полковники, вздрогнули?

— За встречу, — поднял кружку Дак.

— Давай за встречу, — кивнул Тимохин.

Офицеры выпили. Шепель, проглотив содержимое кружки, глянул на ее дно, затем на Тимохина и перевел взгляд на Дака:

— Джон, ты что принес?

— Как что? На бутылках этикетка — водка «Русская».

— И это ты называешь водкой?

— А что это, по-твоему?

— Да хрень какая-то! Неужели наши дельцы наловчились и на экспорт «паленку» сливать?

— Я плохо понимаю тебя, Майкл, — Дак находился в недоумении.

Ему на помощь пришел Тимохин:

— Да не обращай ты на него внимания, Джон! Как всегда, дурачка валяет. Нормальная водка.

Командир «Марса» повернулся к Шепелю:

— Ты зачем валяешь дурачка, Майкл?

— Ну вот, пошутить нельзя… Нервные все стали… Успокойся, вполне приличная водка, но не «слезинка».

— Я купил ее в магазине нашего посольства, — вздохнул Дак. — Там продают только проверенный, настоящий товар.

— Да ладно тебе, пошутил же, говорю!

Тимохин предложил Даку сигарету. Шепель тоже потянулся к пачке командира группы, но Александр сказал:

— Свои кури!

— Жалко, что ли? Нет, в натуре, появление в отряде генерала Дрейка с мутной командой майора Рифа точно подействовало на вас, и не в лучшую сторону.

Офицеры закурили. Шепель приоткрыл форточку.

— Да, Дрейк подарок еще тот, — произнес Тимохин. — Что ты о нем скажешь, Джон?

— А что я могу сказать к тому, что уже сказано? Дерьмовый человек.

— Верно, — поддакнул Шепель, — дерьмо издали заметно, по запаху. И такие же козлы, похоже, в подгруппе усиления «Ирбиса».

— Какой смысл обсуждать это, Майкл? Все равно нам придется воевать вместе с ними.

— В том-то и дело, что воевать… Если бы их прислали на учения, то и хрен бы с ними, а в бою нужны люди, на которых можно положиться. Вот ты, Джон, можешь положиться на подгруппу Рифа?

— Я на него, как на заместителя, положиться не могу, — ответил Дак. — Но повторяю: обсуждать данную тему — только время терять, а у русских говорится, что между первой и второй промежуток небольшой.

— Вот это по-нашему!..

Шепель открыл вторую бутылку, также разлил всю по кружкам, пустую тару закатил под свою кровать:

— Потом вынесу!

— Ну, давайте за дружбу между народами, — предложил тост Тимохин, добавив: — И за то, чтобы мы все ошибались насчет Рифа и его команды. А Дрейк… Пошел он на хрен, этот Дрейк! Его мы на войне быстро осадим.

Офицеры выпили по второй, тем самым «уговорив» литр. На этот раз Шепель оценил спиртное иначе:

— А вообще-то ничего пойло, с первого захода не врубился. Конечно, не «слезинка», но и не «паленка». Такую у нас в кабаках разливают. По крайней мере, не траванемся точно!

Дак, поставив кружку, взглянул на Тимохина:

— Ты сегодня выходил на связь по спутнику?

— Да.

— Тебя пытался прослушать Стоун. Я как раз мимо его отсека проходил, они там с Рифом устроились, слышал, как он ругался.

— Ругался? — изобразил удивление командир «Ориона». — С чего бы это? Уж не по поводу ли моего выхода на связь?

— Именно по этому поводу. Слышал, что-то кинул на пол, а потом выругался — мол, проклятые русские заблокировали его станцию. Я зашел в отсек, спрашиваю: в чем дело, капитан? А он так ехидно, как гиена, оскалился: «Все в порядке, сэр, не беспокойтесь». Ну, я ушел, а потом Луиза Крофт мне сказала, что капитан Стоун выходил на связь по «Сигме» и вызывал какого-то Глена, называя себя Ковбоем. О чем они разговаривали, Лу не слышала.

— Я знаю, что Стоун связывался с кем-то в США, — кивнул Тимохин. — Неплохо бы знать, с кем, и с разрешения ли Дрейка или самостоятельно. И еще — почему у капитана Стоуна есть собственная станция и индивидуальный позывной.

— Я думаю, — ответил полковник Дак, — станция у него потому, что Стоун прикомандирован к отряду в качестве личного представителя Дрейка.

— Стукача, короче, — подхватил Шепель. — Как Дрейка не будет в отряде, Стоун начнет ему стучать обо всем, что происходит в «Марсе» в отсутствие генерала.

— Да, я тоже так думаю.

— Это понятно, — сказал Тимохин, — но сегодня Стоун выходил на связь с кем-то в США, а не с Дрейком, находившимся по соседству. Значит, этот капитан подчинен еще кому-то в Штатах, кто очень желает знать о действиях отряда. И этот кто-то — Глен… Кто такой этот Глен?

— По одному имени его не вычислить. Имя довольно распространенное в США. Но, видимо, фигура крупная. А спрашивал ли Стоун разрешения на связь с США у Дрейка… Черт его знает. Но генерал наверняка в курсе. Возможно, Стоуну ранее, еще на этапе формирования нового штата «Марса» американским руководством проекта, было предоставлено право автономной работы в эфире. Откуда у него вторая станция?

— Да, — согласился Тимохин, — пожалуй, ты прав, Джон. Черт, нам еще засланного казачка в отряде не хватало… И хреново то, что мы не знаем, кто заслал к нам этого казачка.

— О каком ка-за-чке ты говоришь, Алекс? — посмотрел на командира «Ориона» Дак.

— Да это все наши поговорки, Джон. «Засланный казачок» в данном случае значит агент либо какой-то вашей спецслужбы, либо отдельного, но высокопоставленного физического лица. Ясно одно: в Штатах еще кто-то, даже в обход руководства проектом «Эльба», очень желает знать о том, что «Марс» будет делать в Афганистане. Уж не для того ли, чтобы наша работа оказалась безрезультатной?

— Нет, — проговорил Дак, — это вряд ли. Скорее за «Марсом» после его переформирования со стороны Штатов решено установить дополнительный контроль.

— Контроль, значит, за Дрейком и подгруппой усиления! — воскликнул Шепель. — Тем не менее контролер активно пытается влезть в дела российской группы… Скажи, Джон, на хрена Стоуну знать, о чем Тимохин общался с нашим руководством?

— На этот вопрос, Майкл, у меня ответа нет, — развел руками Дак.

— В том-то и дело, что на него ни у кого ответа нет. Замутили ваши чиновники бодягу с отрядом… Для чего? Неясно.

Тимохин, бросив в пепельницу окурок, сказал:

— Гадать бессмысленно; посмотрим, что будет в Афганистане. А учитывая то, что караван должен уже послезавтра, 11 ноября, в четверг, начать выдвижение к афгано-пакистанской границе, вылета в район применения нам ждать не придется. Скорей всего, завтра и полетим.

— И куда, конкретно? — поинтересовался Шепель.

— К Хайрабскому ущелью.

— Ни хрена себе! Да оно тянется от границы чуть ли не до Кандагара.

— Дрейк определит конкретный район первого этапа работы, а точнее, решение первой задачи боевой операции.

— А что, отряд планируется сразу привлечь ко второй операции?

— Да. Но по ней решение будем принимать завтра. Сегодня Дрейк не смог определить задачи второй операции; сказал лишь то, что она будет как-то связана с первой.

— Ну, замутили! — воскликнул Шепель. — Ладно, хрен с ним, прорвемся… Вам не кажется, господа полковники, что литра Джона для трех крепких мужчин маловато будет, чтобы как следует провести вечер?

— Что ты, Майкл, подразумеваешь под фразой «как следует провести вечер»? — спросил, улыбаясь, Дак.

— Пообщаться по-человечески. Поговорить не только о войне, что уже осточертело до предела, а о нормальных вещах… О бабах, в конце концов!

— И что ты предлагаешь?

— Шепель, — поднялся Тимохин, — в подобных случаях может предложить одно: еще выпить!

— Но у меня больше нет водки…

— Зато у Шепеля есть кое-что покрепче.

— Да? Спирт?

— Угадал.

— Я не против… ммм… как следует провести вечер, так?

— А вечернее построение? Дрейк наверняка будет на нем присутствовать.

— За отряд, — повысил голос уже захмелевший Дак, — отвечаю я. И я командир «Марса»! А куратор пусть ку… кур… кураторствует.

— Нет! — принял решение Тимохин. — Догоняться не будем. Тем более завтра с утра продолжение совещания, а на него следует идти со светлой, насколько это возможно, головой. Шепель! — Тимохин повернулся к майору. — Не провоцируй Джона. И так уже перебор конфликтных ситуаций в самом начале совместных действий… Так что никакого спирта. Так пообщаемся.

— Понял, — вздохнул Михаил, показав Даку — видишь, мол, я ни при чем, все вопросы к Тимохину.

У командира «Марса» вопросов к Александру не было.

Но спокойно поговорить старшим офицерам отряда особого назначения не удалось. В отсек буквально ворвался Дрейк:

— Так! Что означает данное собрание? Полковник Дак!

— А в чем, собственно, дело, генерал? — не вставая, задал встречный вопрос командир отряда.

— Да вы пьяны, Дак!

— Нет, генерал, я не пьян. Вы еще не видели меня пьяным. И не советую увидеть.

— Марш в свой отсек, полковник! — приказал Дрейк.

— Что? — приподнялся Дак. — Марш?! Я тебе что, новобранец? Или один из твоих сержантов из пополнения? Я боевой офицер, на счету которого сотни операций по всему свету, у меня восемь правительственных наград! И ты смеешь в таком тоне разговаривать со мной? А не пошел бы ты в задницу, мистер Дрейк?! Запомни, что я буду общаться с кем захочу и когда захочу, — естественно, не в период боевых действий. А сейчас у меня свободное время. Что касается спиртного… Да, я выпил, и что? Недоволен? Подавай рапорт в Вашингтон. А сейчас лучше уйди. Не зли меня, Дрейк!

— Мы завтра поговорим о вашей пьянке, — процедил генерал и покинул отсек командира «Ориона».

Шепель удивленно смотрел на Дака:

— Ты ли это, Джон?

— А что, Майкл, незаметно?.. — Командир «Марса» провел ребром ладони по горлу: — Вот уже у меня где этот Дрейк! Нет, он дождется, я пристрелю его.

— Ну, ну, все, Джон, — приобнял американца Тимохин, — успокойся. Не стоит он того, чтобы из-за него так нервничать.

— Да, ребята, — проговорил Шепель, — поберегите нервы на завтра. Уж вряд ли Дрейк оставит этот случай без последствий.

— А мне плевать! Наливай, Майкл, спирта.

— Нет, хорош, а то точно сегодня отряд останется без своего старшего куратора… Но я не понимаю, почему генерал нагнетает и без того нервную обстановку? Чего добивается?

— Полного и беспрекословного подчинения, — ответил Тимохин.

— Спирта хочу, — не унимался Дак.

Российские офицеры с отрядом успокоили американского полковника.

На вечернее построение он не вышел. Впрочем, на нем не присутствовал и генерал Дрейк. Вечернюю проверку провел Тимохин.

Отряд большей частью шел по лесному массиву, иногда выходя на открытые участки местности, спускаясь в балки, поднимаясь на возвышенности и выдерживая среднюю скорость передвижения примерно в три с небольшим километра в час. Марш проходил спокойно, высланные вперед и во фланги дозоры докладывали об отсутствии противника. В 20.32 Дак остановил передовой дозор, когда тот вышел на окраину леса в пятидесяти метрах от ущелья. К дозору подтянулся весь отряд. Тимохин осмотрел местность, сориентировался по карте.

— Так, вроде вышли туда, куда надо. Перед нами должен быть прямой участок ущелья с поворотом справа на северо-восток, к кишлаку Багдез, до которого около пяти километров, и таким же поворотом, но уже на юго-запад слева, к кишлаку Димрак, до которого где-то километров двадцать. Пока разобьем лагерь здесь.

— Да, здесь удобно, — согласился Дак. — Я распоряжусь, чтобы бойцы «Ирбиса» поставили палатку для временного КИП и накрыли ее маскировочной сетью.

— Давай! Затем ужин и формирование разведгруппы.

К командирам группы подошла сержант Крофт:

— Господа, определите, пожалуйста, где я должна находиться во время операции.

— На КНП, Луиза, — ответил Дак.

— Почему не среди штурмовых групп?

— Потому, сержант, что отрядом командую я и мне лучше знать, кто и где будет находиться во время операции. И попрошу на будущее ненужных вопросов не задавать, а выполнять то, что будет приказано. Вам все ясно, сержант Крофт?

— Так точно, сэр!

— Вот и прекрасно… — Дак подозвал к себе лейтенанта Кроша: — Арчи, собери наших людей, и установите прямо здесь штабную палатку, закрыв ее плотной сетью. Как только бойцы приступят к работе, свяжи меня с Дрейком.

— Слушаюсь, господин полковник.

Подошел и майор Риф:

— Какие будут указания, полковник?

— Ужинайте. В 21.30 жду вас на КНП.

— Слушаюсь. Капитан Стоун просил передать, что он должен связаться с Дрейком.

— Ну, если должен, пусть связывается. Он же представитель старшего куратора… Мне одно непонятно: Стоун намерен дублировать мои доклады генералу?

— Извините, сэр, этого я не знаю.

— Свободны, Риф!

Тимохин тем временем вызвал Соловьева и передал ему приказ на рассредоточение с тыла временного лагеря и ужин, а также на присутствие в 21.30 на совещании на КНП.

Капитан Ричард Стоун отошел в глубь леса, на небольшую поляну, и развернул спутниковую станцию. Убедившись в том, что рядом с ним никого нет, набрал номер Дрейка. Генерал ответил сразу же:

— Да, Ковбой! Отряд вышел в район подготовки штурма?

— Только что.

— Почему об этом докладываешь ты, а не Дак?

— Полковник еще доложит. Я же вызвал вас по другому поводу. Вы имели неосторожность предложить Луизе Крофт близость…

— По-моему, это мое личное дело, Стоун.

— Да, сэр, это ваше личное дело. Я понимаю, что отказ Крофт, а тем более открытое неповиновение на базе в Тарикаре — непозволительное своеволие с ее стороны, и оно должно быть наказано. Однако не спешите предпринимать против сержанта каких-либо действий.

— Это еще почему? Уж не потому ли я должен проявить снисходительность к этой сучке, что она женщина?

— Нет, сэр. Луиза Крофт записала на диктофон, как вы принуждали ее к сожительству, и рассказала об этом Даку и Тимохину. Те заявили о готовности защитить ее, а против вас выставить свидетелей.

— Каких еще, к черту, свидетелей?!

— Офицеров, готовых дать показания в том, что вы, пользуясь служебным положением, пытались изнасиловать Крофт.

— Ах она, тварь!.. Ясно, Рик. У меня к тебе большая просьба.

— Да, сэр?

— Надо изъять диктофон у Крофт.

— Это невозможно. По совету Тимохина она передала его майору Шепелю.

— Черт бы побрал этого Тимохина… Ладно, против Крофт я ничего не буду предпринимать, но где гарантия, что эта шлюха не станет позже шантажировать меня этой записью?

— Главное сейчас — не допустить шума. А позже я что-нибудь придумаю.

— Надеюсь на тебя, Рик!

— У меня всё.

— Благодарю за информацию. Хотя ты и испортил мне настроение, все равно спасибо. Смотри за обстановкой и помни: мы делаем одно дело.

— Конечно, сэр. До связи!

Стоун отключил станцию и вернулся в лагерь.

Бойцы «Ирбиса» уже поставили палатку и натянули маскировочную сеть. Капитан, передав станцию сержанту Петрану, пошел на КНП. Дак, увидев его, спросил:

— Я вызывал вас, капитан Стоун?

— Нет, но я подумал, что мое место здесь.

— Вы ошиблись, ваше место среди офицеров отряда. Будете нужны, я вызову вас. Свободны!

Пришлось Стоуну искать место для ужина и отдыха в лесу.

Дак же в присутствии Тимохина в 21.24 вызвал на связь генерала Дрейка.

— Слушаю вас, Дак! — ответил старший куратор.

— Докладываю, господин генерал — правда, после капитана Стоуна, что, по моему мнению, является грубым нарушением субординации, но с чем я вынужден мириться…

— Полковник, — прервал командира «Марса» бригадный генерал, — меньше рассуждайте, больше докладывайте.

— Докладываю. Подчиненный мне отряд в 20.32 прибыл в квадрат… На данный момент организован временный командно-наблюдательный пункт, личный состав поужинал, выставлено охранение. На 21.30 назначено совещание по формированию объединенной разведывательной группы, которая приступит к ночной разведке ущелья и прилегающих к нему территорий в 23.00. Ориентировочно в 4.00 я доложу вам о результатах разведывательных мероприятий.

— Доложите о них в 7.00. И включите в разведывательную группу людей из подгруппы майора Рифа.

— А вот это, генерал, позвольте решать мне. Спокойной ночи!.. — Дак отключил станцию. — В 4.00 для Дрейка рано принимать доклад. Наверняка блудливый пес уже принюхался на базе к какой-нибудь сучке…

— Это не наше с тобой дело, Джон, — похлопал по плечу американского офицера полковник Тимохин. — Ну что поделать, если он повернут на бабах?

— Лучше бы он был повернут на службе… Удивляюсь, как такой тип мог дослужиться до генерала?

— А ты не знаешь как?

— Догадываюсь. Но все равно удивляюсь.

— Я думал, только у нас зачастую блатняком до золотых погон добираются; оказывается, и у вас то же самое.

— Та же, как вы выражаетесь, хрень…

В 21.30 на КНП отряда прибыл и майор Риф. Дак предложил офицерам разместиться вокруг небольшого, быстро сооруженного столика, на котором лежала карта местности.

— Внимание, господа! Нам необходимо сформировать и начиная с 23.00 провести разведку местности предстоящих активных действий по каравану талибов. Я решил определить состав группы в восемь человек, по четыре бойца от «Ориона» и «Ирбиса». — Полковник повернулся к Тимохину: — Какие будут у тебя предложения, Алекс?

— Я определюсь с составом российской подгруппы.

— О’кей. От «Ирбиса» в разведку пойдут сержанты Спайк, Лиднер, Ларсен, Петран. Им предстоит провести мероприятия на участках ущелья слева и справа от поворотов в сторону населенных пунктов на расстоянии до километра. Все внимательно осмотреть, выбрать позиции для атаки каравана с фронта и тыла. Российской группе «Орион» предстоит главная работа — уничтожение каравана с флангов, то есть с вершин ущелья на протяженности всего прямого его участка. Это предварительный план; вполне возможно, в него будут внесены изменения после разведки во время принятия окончательного решения… — Командир «Марса» взглянул на Рифа: — Вам, майор, подготовить подгруппу от «Ирбиса» к выходу в указанное время.

— Есть, сэр. Но я тоже хотел бы принять участие в разведке.

— Вам там делать нечего, — довольно грубо ответил на это Дак. — Достаточно того, что в состав подгруппы включены два бойца подразделения усиления «Ирбиса». Свободны!

Майор Риф покинул палатку.

— Ты меня неприятно удивил, Джон, — сказал полковник Тимохин после ухода заместителя командира американской группы.

— Удивил? И чем же?

— Ты, по сути, уже определил, кто и откуда будет атаковать караван, причем самую ответственную роль в штурме отвел «Ориону», не посоветовавшись со мной. Это впервые за время нашего плодотворного сотрудничества, и это мне непонятно.

— А кто, кроме твоей группы, Алекс, справится с главной задачей? — вздохнул Дак. — Мои люди из состава прежнего «Ирбиса»? Так их физически не хватит для решения подобной задачи. Бойцы Рифа? Мне неизвестны их боевые возможности, но не думаю, что они высоки. И потом, я же сказал: предложенный мной план носит всего лишь предварительный характер. Окончательное решение мы принимали бы вместе по результатам разведки. Может, этот участок вообще не подходит для штурма и придется искать другое место для засады.

— Ладно! Ты мне вот что скажи: с кем это мог связываться по своей станции капитан Стоун?

— Он просил разрешения на связь с генералом Дрейком.

— И ты разрешил ему сеанс связи?

— Стоун — личный представитель Дрейка в отряде.

— И что? Он будет сбрасывать Дрейку любую информацию? А ты ею с ним — любезно делиться?

— Что ты предлагаешь?

— Отсечь от отряда этого Стоуна.

— Не имею права, Алекс! Я связан обязанностями командира отряда, оперативно подчиненного старшему куратору генералу Дрейку.

— А как же куратор с российской стороны? Его вы с Дрейком решили вывести его из игры?

— Ну, что ты, Алекс! Да это и невозможно. Без своей российской части «Марс» небоеспособен. И ты вправе сообщать Крымову обо всем, что происходит в отряде.

— А если мнения Дрейка и Крымова разойдутся, чью сторону примешь ты? Хотя согласен, глупый вопрос — конечно же, генерала Дрейка; ведь вы же американцы, земляки.

Дак, прищурясь, глянул на Тимохина и ответил:

— Если, Алекс, сложится ситуация, при которой между Дрейком и Крымовым возникнут противоречия, то я возьму командование на себя и с твоей помощью стану действовать по обстановке.

— Ну-ну, посмотрим… Ладно, пошел я своих готовить.

— Разве это необходимо? Для «Ориона»?

— Но назначить-то людей я должен!

— О'кей, назначай и возвращайся.

— Ты переведи Крофт на КНП, а то где ей ночевать…

— Само собой!

В 23.00 разведгруппа в составе подполковника Соловьева, майора Шепеля, капитанов Дрозденко и Кима, а также сержантов «Ирбиса» Спайка, Ларсена, Лиднера и Петрана двинулась к ущелью. У невысокого перевала бойцы разошлись: российские спецназовцы остались на месте, Спайк с Ларсеном пошли на восток, а Лиднер с Петраном — на запад.

Проводив американцев, Соловьев обратился к подчиненным:

— Наша задача, ребята, посмотреть склоны ущелья по всей протяженности прямого участка ущелья.

— Из чего следует, — тут же подал голос Шепель, — что высоким командованием основную работу по каравану доверено сделать нам.

— А если и так, то что?

— А то, Леша. Как мы вдесятером — это учитывая Тимохина, — даже из засады уничтожим караван, в котором идет более сотни «духов»?

— Но американцы тоже бездействовать не будут!

— Верно. Дак выставит их в ущелье заслоном от прорыва. И в лучшем случае они вступят в бой с передовым дозором и тыловым замыканием. Шестнадцать американцев будут прикрывать ущелье, а десять русских — громить караван?

— Повторяю, Миша, окончательное решение еще не принято.

— А то ты сам не знаешь, что будет именно так, как я сказал… Ладно, хрен с ним. Как смотрим склоны?

— Я с Кимом пройду вниз, посмотрю участок, дно и северные склоны, а ты с Дрозденко осмотритесь здесь и на южных склонах. Задача — определение позиций для атаки каравана с флангов.

— Ясно. — Шепель повернулся к Дрозденко: — Пойдем, Андрюха, прогуляемся по перевалу, посмотрим, что здесь к чему.

— Давай, но не прогуливаться, а проводить разведку.

— Само собой, Леша.

— Если что, связь по «Бликам», по необходимости.

— Есть, товарищ подполковник.

Соловьев с Кимом, пройдя через перевал, представляющий собой гряду камней и валунов, скрылись в темноте ущелья.

— Куда сначала двинем, Миша? — спросил Дрозденко.

— Не спеши. У нас времени больше, чем у остальных. Так… Давай двигай на восток до поворота — и обратно. Осматривай вершины и склоны, выбирай позиции. А я пойду на запад. Встречаемся здесь же. Понял?

— Так точно, товарищ майор!

— Выполнять!

Пройдя вершину пологого склона и отметив на карте позиции первой штурмовой подгруппы, Александр спустился вниз. Дно ущелья на этом участке было ровным, но изобиловало крупными валунами, камнями, за которыми можно было укрыться от огня сверху. Правда, только с одной стороны. Если удастся сразу выбить половину отряда «духов», обстановка значительно облегчится. Конечно, неплохо было бы заминировать ущелье, но делать этого нельзя.

Обойдя ущелье, Александр присел на небольшой валун и вдруг услышал за спиной шум воды. Обернулся и увидел небольшую трещину в склоне, откуда и доносился шум. Полковник прилег на грунт и осветил пространство за трещиной. Там оказалась пещера, по дну которой бежал ручей. Тимохин вполз в трещину. Пещера представляла собой купол, от которого с востока на запад пролегал грот; по нему и нес свои воды горный подземный ручей. Грот позволял, наклонившись, пройти по нему. Правда, по колено в воде и далеко ли… Но судя по тому, что луч фонаря не достигал преград, уйти вглубь или спрятаться и отсидеться здесь было можно.

Это являлось неприятной неожиданностью. Знают ли о подземном ходе талибы? Если знают, то пойдут ближе к северному склону, дабы воспользоваться им в случае нападения и укрыться в пещере, а далее в гротах. Где-то, наверное, ручей выходит в ущелье, а может, даже впадает в подземное озеро… А если не знают, то могут заметить трещину, разбежавшись от обстрела. А коли заметят, то скроются в ней. И плохо, если уйдут из ущелья именно Фаузи Абдельгуни и Мустафа Дармин со своими боевиками из охраны каравана. Не исключено, что трещину заметят и люди передового дозора. Следует заблокировать эту лазейку. Лучше, конечно, прямо сейчас, но это если «духи» ничего не знают о пещере. А если знают? Завал мгновенно опредёлит передовой дозор, он же предупредит Абдельгуни, и караван остановится, не доходя до места засады. Вряд ли талибы дадут «Марсу» время на передислокацию. Скорее всего, развернут ослов и лошадей и ломанутся обратно к Багдезу. Вызовут оттуда хоть и малочисленную, но в данных условиях вполне значимую поддержку, и операция потерпит провал. Более того, Абдельгуни незамедлительно свяжется с Джабдусом — а там должен быть отряд талибов — и вызовет подкрепление с других баз. Здесь на юге их достаточно, чтобы быстро закольцевать район, — с этим российские и американские спецы уже сталкивались. И придется закрываться в глухую оборону где-нибудь на плато и принимать бой. Что грозит серьезными потерями, если не уничтожением отряда. Значит, прикрыть эту трещину следует в самом начале боя, выстрелом из РПГ. Он обрушит грунт и заблокирует лазейку.

Александр вылез наружу и осмотрел южный склон. Гранатометчика следует посадить на позицию, ранее выбранную под огневую пулеметную точку. Тимохин сделал на карте пометку. В это время сигналом вызова сработала радиостанция «Блик».

— «Орион»! — ответил Тимохин.

— Это «Ирбис»! Внимание, «Орион», опасность! — Александр тут же укрылся за ближайшим валуном. — По ущелью идут два вооруженных афганца. Чуть было не наскочил на них, но успел спрятаться. Сейчас они на подходе к повороту. Через секунды выйдут на ровный участок.

— Принял, «Ирбис»!

— Что будем делать с ними, «Орион»?

— Ничего. Пропустим.

— А если они и посланы сюда для того, чтобы обосноваться на ровном участке ущелья до подхода каравана?

— Тогда нам придется действовать более осторожно. Валить «духов» нельзя.

— У меня всё. Талибы вышли в район засады.

— Вижу! Конец связи!

Александр из-за валуна через бинокль осмотрел боевиков. Это были молодые, с виду крепкие мужчины в национальной одежде пуштунов, с автоматами и подсумками с запасными магазинами, а также поясами с гранатами. Они шли не спеша, осматривая склоны.

Станция Тимохина вновь сработала сигналом вызова.

— Да? — ответил Александр.

— Это Восьмой. Вижу двух «духов»!

— Я в курсе. Главное, чтобы они тебя не увидели… Передай в лагерь, чтобы прекратили любые движения, заняли круговую оборону и отслеживали обстановку на подходах. Далее смотри за «духами». И вызови к себе срочно Пятого с прослушкой «Пробой». Выход к ущелью скрытный. При выходе — ожидание дополнительной команды!

— Есть!

«Ну вот, — подумал Тимохин, — если это люди Абдельгуни, то они, зная о пещере и подземном ручье, обязательно проверят лаз. А кроме бандитов Фаузи, здесь и быть никого не должно».

Используя местность, Александр отполз за дальний валун, освободив проход к трещине. Тем временем талибы вышли на середину прямого участка и среди камней устроили привал. Тимохин перевел портативную станцию на вибровызов, так как до афганцев было около сорока метров и обычный сигнал они услышали бы. Станция молчала недолго. В 12.42 на связь вышел вызванный Колдановым майор Макаров:

— «Орион», это Пятый. Я на месте!

— Что наверху?

— Все спокойно. Сигнал тревоги вызвал недоумение у бойцов, но все быстро заняли позиции обороны.

— «Духи» на плато и в «зеленке» есть?

— Нет. По крайней мере, на ближних подходах, где установлены лазерные сигнализаторы.

— Двух «духов» внизу наблюдаешь?

— Да.

— Меня видишь?

— Нет.

— Слушай задачу Если афганцы двинутся дальше по ущелью, проводишь их.

— Как далеко?

— Пока не станет ясно, что возвращаться они не собираются.

— Как же я определю это?

— «Духи» имеют радиостанцию. Отсюда на связь они не выходили. Так что веди их, пока они не свяжутся с кем-то из своего начальства. По разговору и узнаешь. Иначе зачем тебе «Пробой»?

— Все понял.

— Давай, Пятый! Меня без необходимости не вызывать, я близко от «духов». Смотри за гостями. Отбой!

Афганцы отдыхали до 14.00. Ровно в два они поднялись, собрали пожитки в сумки, забрали автоматы и двинулись дальше по ущелью. Когда они скрылись за восточным поворотом, Макаров доложил, что начал сопровождение талибов. Следом за ним вышел на связь полковник Дак:

— «Орион», это «Ирбис». Как у тебя дела?

— Нормально. У тебя еще сюрприз?

— Нет. Ты сейчас где?

— Выходи на прямой участок, увидишь…

— Иду!

Дак подошел через двадцать минут, в 14.20.

— Удивляюсь, как «духи» меня не заметили. А может, сделали вид, что не заметили?

— Нет. Они тебя действительно не видели, иначе не стали бы устраивать привал и обедать.

— На связь талибы не выходили?

— Нет.

— Ну, значит, пронесло. Ты думаешь, это люди Абдельгуни?

— Черт его знает, Джон, но другим тут делать вроде нечего — если, конечно, по всему маршруту каравана «духи» не высылают контрольные патрули. Эти двое могли быть из Багдеза или Димрака. Прошли участок — вернулись или остались в своем кишлаке. А возможно, что и Абдельгуни выслал вперед разведку.

— Так далеко?

— Почему нет? Людей у него хватает, а подстраховка, сам знаешь, лишней никогда не бывает.

— Если только это подстраховка, Алекс… Не нравятся мне эти движения талибов. Тебе не кажется, что «духи» не исключают возможности нападения на караван?

— Конечно, не исключают! Глупо было бы рассчитывать на то, что они пойдут беззаботно. Проводка каравана — всегда серьезное и опасное дело. И было, и есть. К нему готовятся тщательно. Я выслал за этими двумя архарами Макарова; он посмотрит за ними, определит, куда идут и будут ли возвращаться. Должен определить… Ты мне скажи, что за поворотом? Я имею в виду позиции бойцов твоей подгруппы.

Дак хотел прикурить сигарету, но видя, что ветер дует на запад, с сожалением положил пачку обратно в накладной карман брюк.

— Ночная разведка позиции выбрала правильно. На вершине есть где спрятать подгруппу; имеется и тропа, но которой мы быстро и легко спустимся вниз. Ну а внизу ущелье такое же, как и здесь, только дно похуже, с канавами. Но это как раз то, что нам надо. Я прикрою восточное направление. Закупорим так, что ни отсюда «духи» на восток не прорвутся — если, конечно, после вас будет кому прорываться, — ни сюда помощь от Багдеза не подойдет. В общем, закроем ущелье. Меня тревожит запад — Риф со своим пополнением. Может, сменить подгруппы? К Рифу своих парней отправить, а себе его бойцов взять?

— Не стоит, — сказал Тимохин. — Ты же сам говорил, что к нам необстрелянных не послали бы.

— Это так… Но поставили же Дрейка вместо Вайринка. Почему?

— По-моему, мы уже обсуждали этот вопрос, Джон. Какой смысл повторяться?

— Значит, оставляем все, как планировали?

— Да. Только вместе посмотрим, как разместить подгруппу Рифа, чтобы она смогла быстро занять рубеж прикрытия западного направления.

— Идем к повороту?

— Идем. Но сначала я покажу тебе одну интересную трещину…

— Что еще за трещина?

— Она тут рядом. Пойдем.

Тимохин вывел командира американской группы спецназа ко входу в пещеру. Дак попытался пробраться внутрь. Выйдя из подземелья, отряхнувшись, воскликнул:

— Неплохая пещерка, Апекс! И на карте ее нет… А грот тянется далеко. Вряд ли местные из Багдеза не знают о подземном ходе — ведь верхний, восточный канал идет и с той стороны.

— Но те двое, что прошли участок засады, даже не подходили к трещине. А ведь должны были проверить пещеру…

— Что ты решил?

— Решаю здесь не я, а ты, полковник Дак.

— Да брось, Алекс! Об этом мы тоже говорили.

— Ладно… Решение по пещере может быть одно: в самом начале штурма закупорить лазейку из РПГ. Одного выстрела для этого будет достаточно.

— Ясно… И как ты заметил трещину — ведь ее с метра еле видно!

— А я еще ближе подошел. Ночью парни не могли ее видеть, даже применяя «ночники», а днем, если подойти вплотную, — без проблем.

— Нет, это уже интуиция и опыт…

— Ну, пусть будут интуиция и опыт. Идем к восточному повороту.

Приняв решение по рассредоточению подгруппы майора Рифа, командиры боевых групп отряда «Марс» вернулись в лагерь, захватив с собой и связиста «Ориона». Разведчик Дака остался на вершине ущелья, имея задачу выбрать позицию поста раннего обнаружения противника.

По возвращении, пообедав, полковник Дак провел совещание с бойцами «Ирбиса». В то же время Колданов сообщил Тимохину, что его по «Орбите» на связь вызывает Реви — Ревунов. Отойдя со связистом на окраину «зеленки», Александр ответил:

— Слушаю тебя, Сержант!

— Крым попросил пробить Джабдус. Принимай, полковник, информацию по перевалочной базе.

— Я весь внимание.

— База, как тебе известно, размещается в древней крепости у брошенного кишлака. Это достаточно крупная банда с неплохой охраной. Всего в Джабдусе не менее сорока талибов с техникой, я имею в виду автомобили. Все они одновременно покинуть базу не могут, но человек двадцать выслать по ущелью в состоянии.

— Абдул Ходжани, к которому идет караван, на этой базе появляется?

— Этого я не знаю. И не узнавал. Вы-то на Джабдус не пойдете?

— Кто знает, не изменят ли нам задачу непосредственно перед подходом каравана… Нынешний куратор отряда с американской стороны ведет себя непредсказуемо. Так что я не исключаю, что отряд могут в срочном порядке бросить к Джабдусу с приказом перехватить караван там, а заодно и ликвидировать перевалочную базу.

— Это было бы целесообразно, но не теми силами, что сейчас в подчинении у Дрейка. У Джабдуса вам задачи не выполнить.

— Я-то это понимаю…

— А коли понимаешь, значит, можешь послать в задницу, как любят выражаться американцы, их бригадного генерала.

— Что и сделаю. Ладно, ты вот что мне скажи: «духи» контролируют маршрут между кишлаками?

— Не слышал об этом. А что?

— Да тут недавно по ущелью прошли двое вооруженных афганцев. Похожи на разведчиков. Смотрели склоны. Как раз на участке засады сделали привал.

— Хм, — задумался Ревунов. — Скорее всего, это заместитель Абдельгуни, Мустафа Дармин отправил вперед людей из состава охраны каравана.

— Для чего? Для страховки?

— А вот этого, боюсь, мы никогда не узнаем.

— И еще, Сергей: тут, в ущелье, у подножия северного склона я обнаружил пещеру с подходящими гротами, по которым от Багдеза вниз бежит ручей. Тебе что-нибудь известно об этом?

— Ты сильно преувеличиваешь мои возможности, полковник. Нет, мне ничего не известно ни о пещере, ни о ручье. И вряд ли, кроме местных жителей, еще кому-либо известно об этом.

— Значит, Абдельгуни может знать о пещере?

— Может, но разве это серьезно изменит обстановку? Ведь ты небось уже решил, что надо сделать с пещерой?

— Благодарю тебя за информацию, Сержант! Отбой.

Передав трубку Колданову, Тимохин прошел к опушке. Там к нему подошел Соловьев:

— Что-то долго американцы совещаются, командир…

— Это дела Дака, Леша. — Ты группе когда уточнять задачу будешь?

— Непосредственно перед выходом на позиции, то есть вечером послезавтра, 14 ноября.

— Ночь будем сидеть на хребтах?

— И ночь, и утро, до подхода каравана. У тебя есть другие предложения? Сформулируй, обоснуй, на совещании обсудим.

— Да нет у меня других предложений. Наши дополнительной информации по каравану не сбросили?

— Сбросили. Но сейчас я скажу тебе только одно, Леша: караван идет по графику. Остальное — уже на совещании. И не потому, что я хочу что-то скрыть до поры до времени, а чтобы не повторяться лишний раз.

— Но Дак этой информацией владеет?

— Нет.

— Так чего же тогда он собрал своих бойцов?

— Еще раз говорю, это его дело. Окончательное уточнение задачи для всего отряда будет проведено вечером 14 ноября, когда мы получим подтверждение прибытия каравана в Багдез.

— А что будем делать завтра?

— Спать.

— Я серьезно!

— И я серьезно… Так, вижу, бойцы «Ирбиса» выходят из КНП. Пойдем узнаем, о чем Дак совещание проводил.

Соловьев указал на капитана Стоуна, быстрым шагом скрывшегося в зарослях кустарника.

— Смотри, побежал докладывать Дрейку о совещании.

— А может, и не Дрейку…

— Что ты имеешь в виду?

— То, что слишком мутный тип этот Стоун.

— Посмотрим, как поведет себя в бою.

— Посмотрим… Ты идешь на КНП?

— Да, нет, пойду к нашим.

— Держи при себе Колданова, и если что, сразу посылай за мной.

Подполковник Соловьев направился к месту расположения российской группы «Орион». А Тимохин пошел в палатку командно-наблюдательного пункта отряда. За столом сидел Дак. Луиза Крофт на горелке кипятила виду для кофе, лейтенант Крош занимался спутниковой станцией.

— Разрешите войти, господин полковник? — шутливо спросил от входа Тимохин.

— Ты опять за свое, Алекс? — вздохнул Дак. — Не ломай комедии, проходи, присаживайся.

— Как прошло совещание?

— Уточнил задачу «Ирбису», исходя из данных нашей общей разведки.

— Не рано ли?

— Это касалось майора Рифа и его людей. Им надо подготовиться к выходу. И времени им требуется больше, чем остальным. Я приказал майору уже завтра вывести подгруппу на позиции, осмотреться и на месте понять, что от них требуется. Освоиться, одним словом.

— Понятно… — Тимохин повернулся к Крофт: — Лу, сделаешь кофе и на мою долю?

— Конечно, Алекс!

— Только, пожалуйста, покрепче…

— И без сахара, так? — уточнила Луиза.

— Точно так!.. Лейтенант Крош, а чего ты Дрейку о совещании не докладываешь?

— Пусть сначала со Стоуном пообщается, сэр.

— Поставил бы ты этого капитанишку на место, Джон… В конце концов, на выходе отрядом командуешь ты. И всеми, кто находится в подразделении.

— Да шел бы он… не при женщине будет сказано, куда, — поморщился Дак. — Толку связываться со Стоуном на этапе подготовки штурма… Дрейк все равно прикажет предоставить ему самостоятельность. А вот во время штурма, если капитан не будет драться с талибами, как все, тогда я спрошу с него по полной, невзирая ни на что. И на Дрейка в том числе.

— Подчини его мне на время штурма, Джон!

— Нет.

— Почему?

— Боюсь, тогда мы понесем потери, пусть минимальные, в лице всего-то одного американского капитана, но потери. А их быть не должно.

— Ты делаешь из моих офицеров каких-то монстров, — рассмеялся Александр.

— Нет, Алекс, — вполне серьезно ответил Дак. — У вас, русских, характер другой. И с типами наподобие Стоуна у вас разговор короткий. Этим вы и сильны…

В разговор вмешалась сержант Крофт:

— Господа полковники, ваш кофе!

Офицеры приняли чашки. Луиза двинулась с подносом к Крошу, но тут сработала сигналом вызова спутниковая станция «Ирбиса».

— Дрейк? — кивнув на станцию, предположил Дак. — Лейтенант, — обратился он к связисту, — передай генералу, что меня нет на КНП. Позже я сам свяжусь с ним.

— Есть, сэр!

— Не сработаешься ты с Дрейком, Джон, — улыбнулся Тимохин.

— Без него обойдемся.

— Да нет, не обойдемся… Не даст Дрейк обойти себя.

— И подождет, ничего страшного; тем более все, что надо, он уже от Стоуна знает… Давай пить кофе, Алекс! Луиза готовит его просто замечательно.

— Вот в этом я с тобой полностью согласен.

В 15.20 портативная станция Тимохина сработала сигналом вызова.

— «Орион», это Пятый. Прошел за гостями более километра, далее сопровождение осуществлять не имею возможности из-за изменения рельефа местности.

— Что за изменения?

— Каменная гряда не позволяет вести как наблюдение, так и прослушивание объектов.

— До этого как вели себя гости?

— Шли по дну ущелья, осматривая склоны, между собой практически не разговаривали, на связь ни с кем не выходили.

— Я понял тебя, Пятый! Возвращайся.

Отключив станцию, Александр взглянул на Дака:

— Наши внезапные гости продолжают движение на запад. Мы не можем продолжать их сопровождение. Сейчас «духи» где-то в полутора километрах от участка засады.

— Значит, мы так и не выяснили, пойдут ли талибы в Димрак и Джабдус, останутся ли там или вернутся обратно навстречу каравану…

— Не все в наших силах. Но данное обстоятельство — я имею в виду появление этой пары «духов» — надо учесть при подготовке и особенно в ходе штурма.

— Что ты имеешь в виду, Алекс?

— То, что группе майора Рифа придется не только смотреть на восток, но и оглядываться на запад. А если быть точнее, нужно выставить одного человека на прикрытие подходов «духов» с тыла.

Американские десантные вертолеты «Чинук» совершили посадку левее временной базы отряда «Марс». И практически тут же поднялись в воздух, взяв курс на север. Штурмовые подгруппы у лесного массива встречал бригадный генерал Дрейк. Первым на него вышла подгруппа Тимохина.

— Доложите результаты операции, — приказал Дрейк, подозвав Александра.

— Отрядом командует полковник Дак.

— Да, но руководили действиями отряда вы.

— Хорошо. Операция проведена успешно, караван уничтожен.

— Вы уверены, что никто из боевиков не выжил?

— Об этом побеспокоились бойцы майора Рифа. Они проводили зачистку и готовили груз к подрыву.

— О’кей! Собирайте бойцов «Ориона» у КНП.

Тимохин прошел в палатку. Офицеры подчиненной ему подгруппы разместились рядом в кустах.

Войдя на командно-наблюдательный пункт, Тимохин улыбнулся сержанту Крофт, находящейся во время штурма в палатке:

— Ну, как ты здесь, Луиза?

— Одной, признаться, было не очень уютно.

— Но все же лучше, чем у ущелья.

— Это бесспорно… Из наших никто не погиб?

— По моим данным, отряд не понес потерь ни убитыми, ни ранеными. Талибам в этом смысле повезло гораздо меньше… Генерал Дрейк сюда не заходил?

— Как же! — усмехнулась Крофт. — Как только приземлились вертолеты, он сразу поскакал в палатку. Увидев меня, ухмыльнулся, спросил, работает ли спутниковая станция. Получив утвердительный ответ, пошел к плато. Кстати, он привез с собой еще одну «Сигму».

— Это его право. Только непонятно, зачем ему лишняя станция… Впрочем, это не наше дело.

В палатку заглянул подполковник Соловьев:

— Командир, вторая подгруппа на месте!

— Все в порядке?

— Так точно.

— Держи группу вместе. Думаю, генерал не даст нам времени на отдых.

В 11.20 на КНП вошли Дрейк, Дак и связист «Ирбиса» лейтенант Крош.

— Сержанту Крофт передать аппаратуру лейтенанту Крошу и покинуть пункт, — приказал Дрейк.

— Есть!

Как только Крофт вышла, Дрейк предложил Тимохину и Даку подойти к столу, развернул карту:

— Итак, господа, первая операция завершена. Приступаем к реализации второй. Нам необходимо выдвинуться в квадрат… это в тридцати километрах южнее нынешнего местонахождения. А точнее, на рубеж северной вершины Чаракского ущелья. Марш совершаем поэтапно. Проходим десять километров, не выходя из «зеленки», залегаем или устраиваем привал. Здесь мы подняли изрядный шум; часа через два, если не раньше, к месту уничтожения каравана прибудут отряды талибов. Не исключено, что они не поверят в эвакуацию и пойдут по нашему следу. В этом случае мы, обнаружив противника, вызовем авиацию и проведем срочную эвакуацию. Если же талибы поверят в то, что «Чинуки» забрали неизвестное штурмовое подразделение и не станут нас преследовать, то в ночь со вторника 16-го числа на среду 17-го числа мы совершаем второй этап марша и выходим в заданный квадрат. Там, на месте, группам будет поставлена задача по второй операции.

— Почему там, а не здесь и не сейчас? — спросил Тимохин.

— Да, генерал! — поддержал его Дак. — Обычно предварительная задача ставится перед тем, как двигаться в район ее реализации.

— Согласен, — кивнул Дрейк. — Но на данный момент я знаю то же, что и вы: нам предстоит разгромить базу талибов, а где конкретно, неизвестно. В настоящее время этим занимается штаб. Но вы не беспокойтесь, к утру 17 ноября задача отряду будет определена. Нам же следует как можно быстрее начать выдвижение в район промежуточной остановки, провести первый этап марша. Поэтому идите к своим подразделениям и проконтролируйте, чтобы здесь, в лесу, убрали следы лагеря, сняли палатку, применили препараты против собак. И в… — Дрейк взглянул на часы, — в 12.30 отряд, выставив передовой, фланговые и тыловой дозоры, должен начать выдвижение. Состав дозоров согласуйте во время подготовительных мероприятий. Подрыв груза каравана провести немедленно, убедившись, что в ущелье не осталось никого из наших. Всё, свободны.

Вскоре прогремел оглушительный взрыв. Земля на плато и в лесу вздрогнула, посыпались листья, над ущельем поднялось огненно-черное облако. Груз каравана был уничтожен.

В 12.30 «Марс» пошел по «зеленке» на юг. В тылу была оставлена усиленная группа охранения, имевшая задачу своевременного обнаружения вероятного преследования. «Орион» шел в авангарде, выслав вперед на расстояние обоюдной видимости передовой и левый фланговый дозоры. Рядом с Тимохиным шли старший лейтенант Колданов и майор Шепель. Пройдя около километра, Тимохин повернулся к майору:

— Миша, передай назад — только тихо, — чтобы наши смотрели за американцами, мне надо связаться с Крымовым.

— А чего за ними смотреть, командир, если америкосы по-любому зафиксируют твой выход на связь, а перехватить разговор не сумеют?

— По станциям — да, а если применят обычную прослушку? Здесь, в лесу, чтобы перехватить разговор, надо подойти к станции метров на двадцать. Вот пусть наши и не допустят этого. Слушать же «Орбиту» с более дальнего расстояния не имеет смысла. Понял меня?

— Так точно!

— Выполняй!

Шепель передал по команде приказ Тимохина. Бойцы замыкания замедлили движение, создав необходимую Тимохину дистанцию между российской и американской группами. Тимохин приказал Колданову на ходу обеспечить связь с Крымовым.

Через минуту старший лейтенант доложил:

— Крымов на связи, товарищ полковник!

Александр принял трубку:

— Крым? Привет!

— Здорово! Что у тебя?

— Операция «Караван» проведена успешно, потерь с нашей и американской стороны нет. «Духи» и груз уничтожены полностью.

— Дрейк в отряде?

— Да. Прилетел на вертолете.

— Провел отвлекающий маневр?

— Провести-то провел, но на него только дилетанты клюнут. Я удивляюсь, как «Чинукам» удалось спокойно подойти к ущелью, сесть на плато, подняться и улететь. Ведь этот район закрыт для пилотов авиации НАТО из-за высокой степени опасности применения талибами средств ПВО. А «Чинуки» Дрейка летают в закрытом пространстве как у себя дома… Ты не находишь это странным?

— Что я могу тебе сказать, Саня? Дрейк рискнул — и выиграл.

— Кто бы позволил ему рисковать вертолетами и экипажами?

— А кто запретил бы, если он запросил разрешения в Пентагоне?

— Ну, тогда Дрейк рисковый человек.

— Хрен его знает… Что делаешь сейчас?

— Отряд, а значит, и я, идет в район квадрата… Там остановка, далее в ночь с 16-го на 17-е продолжение марша и выход к северной вершине Чаракского ущелья в квадрате…

— И что за задачу определил «Марсу» Дрейк?

— Ту, что была определена ранее, без уточнения.

— Как это?

— А вот так! Уточненная задача будет поставлена не позднее утра 17 ноября.

— Странно…

— Более чем!

— Хотя, скорее всего, цели второй операции определены. А вот данные разведки поступают противоречивые. Поэтому американцы и не ставят задачу отряду, надеясь, что за сутки прояснят ситуацию.

— Возможно, ты прав. А наших в Москве данная обстановка устраивает?

— А что может сделать Феофанов? Если американцы, скажем, заверяют, что все идет по плану и нам не о чем беспокоиться…

— Ты бы узнал у Ревунова, что представляет собой район квадрата…

— Сам связаться с ним не хочешь?

— А ты у меня для чего? Или настолько вошел в роль военного атташе, что забыл о своих непосредственных обязанностях?

— Не горячись, Саня, все я помню, — усмехнулся Крымов. — А предлагаю тебе самому связаться с Сержантом, потому что так проще.

— Ладно. Конец связи, Куратор.

Александр передал трубку Колданову.

— Станцию держать включенной или?.. — спросил старший лейтенант.

— Это, Слава, твое дело, — ответил Тимохин, — но если понадобится, ты должен в течение минуты обеспечить мне связь с Кабулом, Москвой или Мадагаскаром.

— А зачем Мадагаскар? — не понял шутки связист.

— Кто знает, Слава, с кем и когда придется связываться…

В 15.25, без проблем пройдя десять километров, бойцы отряда заняли под большой привал солидных размеров овраг рядом с лесом, имея перед собой обширное равнинное пространство. Тут же поступила команда Дрейка: он вызывал к себе полковников Тимохина и Дака.

Бригадный генерал остановился в середине оврага ближе к восточному склону, где приказал поставить палатку. На такое короткое время этого можно было бы и не делать, но Дрейк привык не отказывать себе даже в такой мелочи. Тимохин подошел к генералу, когда бойцы «Ирбиса» растягивали прорезиненное полотно.

— Вызывали, генерал?

— Господин генерал, — поправил Тимохина Дрейк. — По-моему, мы уже закрыли тему обращения друг к другу.

— Так точно, господин бригадный генерал.

— О’кей! У меня вопрос: кто разрешил вам сеанс связи во время движения?

— А мне ничьего разрешения по этому вопросу не требуется. Я обязан докладывать своему куратору о действиях отряда — я и докладываю. Кстати, данный вопрос, насколько помнится, мы с вами тоже уже обсуждали.

— Я запрещаю вам несанкционированный выход в эфир! А все, что нужно, ваш куратор узнает от меня.

— Без проблем, господин бригадный генерал, — улыбнулся Тимохин, — по только после того, как такой же запрет я получу от генерала Феофанова из Москвы. Не забывайте, группа «Орион» только временно входит в состав объединенного отряда — в части, касающейся реализации проекта «Эльба», — оставаясь при этом штатным подразделением российского Главного управления по борьбе с терроризмом… Вы вызвали меня лишь для того, чтобы в очередной раз показать, кто сейчас главный?

— Нет, не для этого… — Тут подошел полковник Дак, и Дрейк быстро перестроился: — Я вызвал вас, господа, для того, чтобы определить порядок охранения нашего временного лагеря. Полковнику Даку с личным составом «Ирбиса» прикрыть подходы к оврагу с севера и запада, основное внимание уделив северному направлению. Если талибы начнут поиск, то пойдут они от Хайрабского ущелья. И чтобы не попасть в переплет, нам необходимо вовремя обнаружить противника.

— Это и так понятно, господин генерал, — кивнул Дак. — Я уже выставил на северном направлении усиленный наряд охранения.

— За вами еще западный фланг.

— Есть!

Дрейк повернулся к Тимохину:

— Вам, господин полковник, приказываю выставить наряды контроля обстановки на подходах с юга и востока, в том числе в лесном массиве. И никаких растяжек, сигналок и прочих заграждений!

— Есть, господин генерал.

— Свободны!

Дак с Тимохиным отошли от генерала. Американский полковник сплюнул в траву и процедил:

— И принесла его нелегкая… Как спокойно было без него! Я вообще не понимаю, за каким чертом он нам нужен? Мог поставить задачу и по связи. Нет, прилетел и обрадовал… Да еще учит, как и что делать, как будто перед ним необстрелянные юнцы!

— Успокойся, Джон. Что толку от твоего возмущения? Дрейка обратно не отзовут. А вот для чего его прислали непосредственно в отряд, действительно непонятно. Но, кому-то, видно, это нужно…

— Да наши стараются, как всегда, себя выставить. Основную работу переложить на русских, а лавры меж собой поделить. Я имею в виду свое начальство.

— Тут скорее не лавры, Джон, а пулю получишь.

— А ну их всех к черту… Займемся делом. Ты, как распределишь своих ребят, пришли ко мне Соловьева, согласуем взаимодействие и охранение внутри лагеря.

— Ну, зачем же Соловьева, я сам к тебе приду, — улыбнулся Александр. — Ты где обосновался?

— Рядом со спуском в овраг. Там, если ты видел, неплохая полоса кустарника, и склоны покруче, чем здесь, — от ветра самое то! А ветер сейчас холодный.

— Найду… Кстати, ты не в курсе, где будет находиться капитан Стоун?

— Как где? Понятно, в палатке вместе с Дрейком.

— И Крофт там же?

— Ну, нет, Луиза с нами. Мы ей навесик соорудили. Кстати, Крош тоже со мной.

— Это понятно. Зачем Дрейку твой Крош, когда есть Стоун со спутниковой станцией?

— Так все равно генерал с того ничего не имеет. Его просто бесит, что Стоун не может перехватить твои переговоры, а ты посылаешь в задницу все его запреты.

— Ну, не так грубо, Джон! Я, как могу, стараюсь соблюдать субординацию… Но, чувствую, надолго меня не хватит.

— Так и работы нам здесь от силы недели на две. А потом, глядишь, и Дрейка уберут…

— Ладно, Джон, работаем. Через час-полтора я подойду к тебе.

— Можешь с собой взять Шепеля.

— А он тебе что, нужен?

— У Майкла всегда есть то, что поднимает настроение и снимает стресс.

— Ты хочешь выпить?

— Почему нет?

— А Дрейк?

— Мой боец, что переносил его сумку, доложил, что генерал запасся виски. Причем не одной бутылкой. Когда ему пить, как не сегодня и завтра?

— Верю, — вновь улыбнулся Александр. — Послезавтра в ночь уже не до виски будет.

— Вот и я о том же… Но если ты не хочешь, я тоже не буду. Один не пью.

— Посмотрим.

…Вернувшись в лагерь «Ориона», Тимохин подозвал Соловьева:

— Леша, Шепеля ко мне, остальных распредели для несения службы в дозорах и внутреннем наряде. Дозоры выставляешь на восточном и южном направлениях. На востоке посади двух парней прямо в лес. Юг можно наблюдать из оврага. Ну и одного бойца… хотя достаточно. Как составишь разнарядки, доклад мне, я согласую охранение с американцами. Выход на посты ориентировочно с 18.00. Время смен — 4 часа. Шепеля запланируй на завтрашнее утро, и далее по графику. Сегодня он будет мне нужен.

— Я понял. Где найти тебя для доклада?

— Да здесь я буду, Леша, в овраге. Уж точно не в палатке Дрейка…

Шепель подошел буквально через минуту:

— Вызывал, командир?

— А ты думаешь, Соловьев пошутил?

— Ну, тогда прибыл по вашему приказанию, господин полковник.

— Ты место лежбища приготовил?

— А как же! В канавке, среди кустов у склона.

— Надеюсь, о командире не забыл?

— Там, командир, только для одного место.

— Ну, тогда придется тебе…

— Понял! Расширим канавку, вдвоем уместимся.

— Теперь… У тебя спирт остался?

— Откуда? — ответил Шепель, выказывая сожаление.

— Миша!..

— Нет, серьезно, командир. Все, что было, выпили.

— Да? — вздохнул Тимохин. — А Дак так на тебя надеялся… Мне-то все равно, а вот Джон… Говорил, Майкл из-под земли достанет.

— Погоди, командир, я что-то не въеду, к чему ты этот разговор завел?

— А чего тут въезжать? Дак после общения с Дрейком захотел выпить. А уж почему он уверен, что ты всегда можешь в этом помочь, спроси у него сам.

— Дак, говоришь? — Шепель потер подбородок. — А сам?

— Что сам?

— Сам будешь?

— Так нет же ничего!

— При желании найти можно. Немного, правда, неприкосновенный запас. А так — нету!

— Ты чего мутишь? Отвечай прямо, есть спирт или нет?

— Есть. Но немного, граммов четыреста. НЗ.

— Тогда бери свой НЗ и неси сюда. Дождемся доклада Соловьева — и пойдем к Даку.

— А мне чего идти, вам двоим мало будет.

— Крофт развлечешь.

— А она что, не в палатке?

— Ты хотел, чтобы Луиза ночевала с Дрейком?.. Вот и она не желает. У Дака Луиза, понял?

— Понял!

— Так чего стоишь? Вперед!

Второй этап марша в заданный район проходил тяжелее первого из-за усложнившегося рельефа местности. Но, несмотря на это, передовой дозор, а за ним боевая группа российского спецназа «Орион» вышла к Чаракскому ущелью в 3.57. Следом подошла и американская группа «Ирбис». Генерал Дрейк объявил личному составу объединенного отряда «Марс» сбор. Вышел на середину строя.

— Внимание, мы в заданном районе. Командирам групп проверить личный состав, вооружение, организовать охранение и в правой балке расположить подчиненных на отдых. Отдых до 12.00. После чего обед, и в 14.00 — начало выдвижения групп к объектам, обозначенным ранее планом боевых операций. Выход к Ханбаку и Гердезу не позднее 20.00 местного времени. Ночь на разведку и рассредоточение, в 5.00 завтрашнего дня четверга, 18-го числа — отработка объектов. Задача остается прежней: обнаружение и уничтожение базы талибов. Командиры групп, занимайтесь подчиненными. Капитан Стоун, лейтенант Крош, а также сержант Крофт — ко мне.

Шепель не упустил момента задеть самоуверенного американского бригадного генерала:

— Извините, сэр, вы ничего не сказали, где будет стоять палатка для вас и вашего помощника. Я бы порекомендовал место на холме слева. На плато она была бы далеко видна. Соответственно, и с холма вы могли бы осматривать довольно обширный район.

Дак и многие офицеры улыбнулись. Тимохин укоризненно покачал головой. Дрейк подошел к Шепелю:

— Позвольте мне самому решать, господин майор, что делать, а что нет!

Шепель развел руками:

— Ну, если сам бригадный генерал просит позволения, как тут отказать?

Над строем прокатился смех, что вывело из себя генерал Дрейка:

— Отставить идиотский смех! Командиры групп, я что приказал? Занимайтесь личным составом. Разойтись!.. Вы свободны, майор Шепель!

— Конечно, сэр. Я всегда был, есть и останусь свободным. Спокойной вам ночи, сэр!

— Шепель! Ко мне! — окликнул подчиненного Тимохин.

К генералу подошел капитан Стоун:

— Этот русский — наглый тип.

— Они все наглые и самоуверенные азиаты, что ты от них хочешь, Ричард? Впрочем, на «Орион» не следует обращать внимания. Нам терпеть их до утра. А потом… ты не хуже меня знаешь, что будет потом.

— Так точно, сэр!

— Ты разговаривал с сержантами Уилсоном и Дейном?

— По ходу марша. Они выполнят приказ.

— Их не смутило, что придется стрелять по своим?

— Для этих парней нет своих.

— Мне кажется, для них вообще не существует ни своих, ни чужих.

— Вы правы. Они готовы воевать на той стороне, которая заплатит больше денег.

— Риф создал неплохую команду Жаль его. Но убирать его придется… Впрочем, мы уже это обсуждали.

Подошла Луиза, доложив:

— Сержант Крофт, сэр!

— Вижу, что сержант Крофт, — усмехнулся Дрейк. — Как чувствуете себя после марша, миссис?

— Прекрасно.

— Достойный ответ! Я заметил, вы весьма благосклонно относитесь к русским.

— В этом есть что-то предосудительное? Русские — отличные бойцы, они умеют воевать и делают это лучше нас.

— Вот как? И лучше, чем парни Дака?

— Пока — да. «Ирбис» тоже благодаря русским поднялся в профессиональном смысле, однако до ребят полковника Тимохина нашим еще далеко.

— Ну, раз вы в восторге от русских, уважаемая мисс Крофт, то можете поступать в распоряжение Тимохина.

— Вы отправляете меня в «Орион»? — удивилась Крофт.

— Да! В «Ирбисе» вы не нужны. Вы вообще мне не нужны, сержант.

— Вот как? А совсем недавно вы рьяно пытались заслужить мою благосклонность…

— Забудьте об этом! Следуйте к Тимохину и передайте ему мой приказ о вашем переводе.

— Есть, сэр! Благодарю, сэр!

Крофт, развернувшись, направилась к небольшому пятачку у балки, где находилась российская группа.

— Вы решили таким образом отомстить ей? — спросил Стоун.

— Не отомстить, Рик, а наказать! Пусть эта шлюха испытает все муки ада, перед тем как сдохнет под ножами дикарей.

— Представляю, что они с ней сделают, если возьмут живой…

— Я бы очень хотел, чтобы Крофт попала в руки талибов именно живой. Я молю всевышнего об этом.

— Вы мстительны, генерал. И жестоки…

— Кто это говорит? Я не ослышался? По сравнению с тобой я агнец!.. Ладно, хватит болтать, найди себе место для отдыха. И Кроша задействуй, а то стоит в сторонке как неприкаянный…

— Саня, это Крым! Как вы?

— Нормально, пока работаем по плану, показывая «духам», что ничего о них не знаем.

— Да, попали вы… Кто мог подумать, что сенатор США связан с талибами!

— Информация Сержанта подтвердилась?

— Да, из посольства США мне сообщили, что в Вашингтоне при попытке задержания застрелился Глен Денбрук.

— Еще не лучше… Денбрука можно было заставить приказать Дрейку передать командование Даку. Теперь же бригадный генерал не ответит на вызовы своего командования. Он будет ждать указаний Денбрука, а тот мертв. Значит, на помощь «Ирбиса» нам рассчитывать не приходится… Ну и ладно, как-нибудь сами отобьемся. А спрашивал, зачем я просил навести на район ракеты?

— Об этом не думай. У тебя сейчас преимущество. Ты знаешь о «духах» практически все, в смысле их присутствия и намерений, а они об этом даже не догадываются.

— Ничего, совсем скоро все всё узнают, и здесь, у Ханбака, начнется бойня.

— А не договориться ли с американцами, чтобы они провели авианалет по участкам, где потенциально могут находиться банды Ходжани?

— Это только покажет «духам», что их замысел раскрыт, и они станут действовать непредсказуемо. Существенного же ущерба авиация США им не нанесет. Мы даже не знаем, где находится основной отряд Ходжани. Бомбить же кишлак нет никакого смысла, с «духами» в нем и на вершинах мы как-нибудь разберемся. Главное — отбиться от банды Ходжани. Вот пехота или пара взводов десанта нам в помощь не помешали бы. Но натовцы не бросят сюда десант.

— Не бросят, — согласился Крымов. — Давай думать, что делать.

— Не напрягайся. Я уже начал подготовку к отражению атаки душманов Ходжани.

— Понял… А если с тобой решит переговорить Феофанов?

— Только через два часа как минимум. Мне надо подняться на вершину. И вообще, Крым, я работаю, не отнимай у меня время; лучше попытайся каким-либо образом связаться с Даком и предупредить его о предательстве Дрейка. Всё, до связи.

Александр передал трубку Колданову:

— Держи станцию в рабочем состоянии и присматривай за Луизой. Ты мне за нее головой отвечаешь. Ну, и по совместительству посматривай в тыл. Увидишь «духов» — сразу же доклад мне. А я пошел наверх.

Тимохин взял с собой пулемет «ПК» с двумя патронными коробками и начал подъем на вершину.

В 0.40, облачившись в маскировочный халат и взяв подсумок с минами направленного действия, из-за утеса, используя рельеф местности, на задание вышел капитан Ким. Спустя десять минут, уже не скрываясь, на участок от утеса до кишлака вышли майоры Шепель и Гарин. Сблизились с песчаным склоном, через оптику посмотрели на кишлак.

— Вроде никого, — проговорил Гарин.

— А может, «душки» спокойно спят? — предположил Шепель.

— За несколько часов до боя?

— Да, вряд ли они спят, козлы горные… Наверняка сейчас во все глаза пасут нас. Но прячутся грамотно, ни одного наблюдателя не видать.

— Зато мы как на ладони…

— Это да. Но так и должно быть. Пусть за нами смотрят. Хуже будет, если заметят Кима.

— Не должны.

— Пойдем к развалинам?

— Давай! Но смотрим по-серьезному, как положено.

— При этом не углубляясь в развалины? Странная разведка…

— Мы, по мнению «духов», ни хрена не знаем об их присутствии в кишлаке; так зачем нам ломать ноги, прыгая по развалинам?

— Тоже верно…

Гарин и Шепель пошли к кишлаку, внимательно осматривая ущелье и склоны. Пройдя двести метров, Михаил по станции малого радиуса действия вызвал Кима:

— Седьмой, это Четвертый!

— Чего тебе? — прошептал капитан-сапер.

— Ты где?

— Ответил бы я тебе… Вам что, заняться нечем? Я почти у кишлака, больше не вызывай, не отвечу!

Шепель положил радиостанцию в карман куртки.

— Ким уже у кишлака, — сказал он Гарину.

— Лихо!

— Да, шустро дошел… Надо и нам прибавить обороты.

— Нет, Миша, идем, как шли. Не следует дергаться, а то «духи» заподозрят неладное.

— Как бы Ленчик на них в доме не нарвался… А безобидный с виду кишлак, да, Витя?

— Да, если не считать, что в развалинах сидят пятнадцать хорошо вооруженных «духов», которые только и думают о том, как быстрее снять с нас скальпы.

— Ну, уж это у них хрен получится. Скорее свои потеряют.

— Как сказать… Оп-па! Есть один филин.

— Где?

— Слева от первого дома среди обломков дувала.

— Как заметил?

— Он тоже «ночник» применяет.

— Так, один есть… Интересно, будут ли другие?

— Теперь будут. Этот поднимет.

— Хреново идти вот так, как ростовая мишень…

— Для нас «духов» в кишлаке нет… Так, хорош базарить, подходим!

— Как осматриваем кишлак? Парой? Или разойдемся?

— Давай разойдемся, — предложил Гарин, — я осмотрюсь перед развалинами, а ты пройди до сарая, но не входи в него.

— Интересно, кто из нас старший?

— Конечно, ты!

— Да? Тогда расходимся и соблюдаем эфирное молчание. Сигналы подаем рукой. Все, работаем!

Подойдя вплотную к развалинам, офицеры разошлись. Гарин начал осматривать восточную окраину, Шепель пошел вдоль южной. Михаил внимательно осматривал кишлак. Отметил, что в развалинах более двух десятков черных проломов. Это могли быть и просто канавы, и входы в подвалы. А значит, из них в любой момент могли появиться талибы, отстреляться и скрыться. Таким образом они могли довольно долго удерживать занятые позиции и отвлекать на себя огонь и так небольшой группы российского спецназа.

Шепель интуитивно чувствовал, что за ним внимательно наблюдают, но вида не подавал. Пройдя до сарая, заглянул внутрь. Ничего особенного, только куча сгнившей соломы в углу. Осмотрев западные окраины, он направился обратно и вновь ощутил на себе чужие, враждебные взгляды. За ним определенно следили. У восточной окраины его ждал майор Гарин.

— Ну, что, Миша, — нарочито громко спросил он. — Что-нибудь интересное увидел?

— Да что тут может быть интересного? — ответил в тон Гарину Шепель. — Вывели нас к «пустышке», ни хрена в этих развалинах нет и быть не может. Можем сваливать, докладывать и спать спокойно. «Духами» тут и не пахнет.

— Согласен. И какой придурок мог определить этот объект пригодным для базы? Ох уж эта разведка… Возвращаемся.

Не спеша, офицеры направились в обратный путь. Отойдя от кишлака на пятьсот метров, Шепель хотел было вызвать по связи Кима, но, вспомнив предупреждение друга, оставил рацию в кармане и проговорил:

— Интересно, Ким еще работает или уже закончил?

— Кто его знает? — пожал плечами Гарин. — Но «духи» его не заметили.

— Уверен?

— В районе домов никакого движения не было. По крайней мере, в то время, когда я осматривал первый дом.

— И сам Кима не видел?

— Нет.

— Ну, значит, он уже на базе.

И действительно, капитан Ким находился у связистов.

— Ну как, Леня, отработал свое? — спросил Шепель.

— А чего ради я таскался бы в кишлак? Все сделано, как надо.

— «Духи» не снимут твои мины?

— Никто не видел, как я их ставил, это первое; а второе — снять мины невозможно. Они с сюрпризом. Проведешь легонько по корпусу, зацепишь едва заметный штырек — и взлетишь на воздух вместе с миной да и домом.

— Ну, тогда мы можем быть спокойны. А как ты, чертила, умудрился незаметно даже для нас пройти в дом, поставить мины и вернуться сюда?

— Что за вопросы, Миша?.. Как, как… Каком кверху!

— А, ну если так, то конечно… — Шепель повернулся к Колданову: — Тимохин еще наверху?

— Так точно! И Соловьев тоже.

— А что у нас в тылу?

— Все спокойно.

Шепель взглянул на часы.

— 2.50. Да, на полтора часа спокойствие нам гарантировано. А вот потом…

— Что потом, Майкл? — спросила Крофт.

— Потом, Лу, здесь будет очень весело. Так весело, что все в пляс пойдем… И мы, и «духи». Боишься?

— Нет, — кратко и решительно ответила Крофт.

— Не обманывай, Лу! Боишься. И в этом нет ничего зазорного. Только дураки не боятся смерти.

— Значит, ты дурак? — улыбнулся Гарин.

— Я бы попросил…

— Но ты же не боишься смерти?

— Я, Витя, не бегаю от нее. Но подыхать, признаюсь, у меня никакого желания нет. Раньше времени подыхать, в смысле. Игра со смертью и страх пред нею — не одно и то же. Сегодня нам предстоит сложная игра. Но мы должны ее выиграть.

— Еще бы иметь побольше патронов… — вздохнул Колданов. — А то что такое три магазина на ствол? В лучшем случае часа полтора-два обороны. Еще пару минут на гранаты, а дальше — «вперед, за Родину» с ножом в руке…

— Ты не паникуй раньше времени. Саныч придумает, как развести «духов». Он на это мастер. Да и мы все далеко не лохи. А там, глядишь, и Феофанов чем-нибудь подсобит… Ему сейчас гораздо хуже, чем нам. Наверняка генерал мечется, ища выход из создавшейся ситуации. Так что, ребята… пардон, леди и джентльмены, — Шепель улыбнулся Луизе, — прорвемся! Не впервой… Где же все-таки Тимохин?

…Командир группы «Орион» поднялся на вершину, когда Шепель с Гариным вплотную подошли к кишлаку. На зеленом фоне прибора ночного видения увидел поднятую из расщелины руку Макарова, сжатую в кулак. Через минуту Тимохин прилег рядом с майором.

— Вот тебе пулемет, — передал он «ПК», — и две коробки. Всего сто с лишним патронов, считая заряженную ленту. Больше патронов нет и не будет.

— Мне прикрывать группу сверху?

— Не только, Дима, не только… Слушай меня внимательно.

Тимохин доложил складывающуюся на данный момент неблагоприятную для «Ориона» обстановку. Выслушав, Макаров скрипнул зубами и процедил:

— Продали, значит, суки?

— Да, Дима. Поэтому придется решать вопрос самостоятельно. Попробовать решить… Тебе предстоит выбрать позицию, с которой ты мог бы положить небольшой отряд «духов». В одиночку — кого-то еще я тебе дать не могу. Впрочем, позже тебя поддержит огнем прапорщик Чернов.

— А в это время вы ввосьмером будете отбиваться от сорока «духов»?

— Почему ввосьмером? Нас одиннадцать человек — вы, разбив талибов на плато, весьма эффективно поддержите нас.

— Ты считаешь, что Крофт в состоянии драться?

— Ей придется это делать.

— Но, командир, даже при таком раскладе «духи» зажмут вас с двух сторон, да и нас с Черновым их снайперы снимут. Даже если и не снимут, долго поддерживать вас мы не сможем. Если бы группе укрыться где-нибудь… Да где здесь укроешься? За валунами?

— А дом на окраине? — посмотрел на Макарова Тимохин.

— Дом? — не без удивления переспросил майор. — Ты решил опередить противника и прорваться в одно из зданий?

— Да. В первый дом. Второй же подорвать. Продумываю вариант перемещения в сарай. Но это в том случае, если удастся уничтожить «духов» в кишлаке.

— Что будет сделать трудновато…

— Кто бы спорил. Но о нас-то ладно, внизу я разберусь; давай посмотрим местность. Определим, откуда и как им удобнее всего скрытно подойти к ущелью.

— Тут и смотреть нечего. Если «духи» нас пасут, то они в курсе — или должны просчитать, — что наверху мы обязательно установим посты прикрытия. Одиночные, так как людей у нас мало. А значит, подойдут по оврагу. И действовать начнут от плотины.

— Вопрос: в каком направлении?

— Думаю, они еще из оврага попытаются определить позицию моего поста и ударят по ней.

— Значит, пойдут сюда?

— Если убедятся, что пост здесь.

— А ты?

— А я залягу где-нибудь западнее оврага, около арыка.

— А ну, пойдем посмотрим.

Небольшое углубление в начале арыка, частью отгороженное каменной грядой от оврага, представляло собой прекрасное укрытие не только для обороны, но и для нападения.

— Симпатичная яма, — проговорил Тимохин, спрыгнув в углубление. — Отсюда видны подходы и по оврагу, и по равнине, и вершине, на запад и на восток. Надо только упор для пулемета сделать.

— Это не проблема.

— Так! Предположим, «духи» подойдут к ущелью по оврагу, не зная, что у плотины засада. Ты пропускаешь отряд, который растянется максимум метров на двадцать, и забрасываешь его гранатами. Сколько у тебя «снежков»?

— Две «Ф-1» и три «РГД-5», — ответил Макаров.

— Этого должно хватить, чтобы выбить основную часть банды. Остальных накроешь из пулемета. С оврагом все понятно. Вариант второй: «духи» не пойдут до плотины по оврагу, а выйдут на равнину.

— В этом тоже особой проблемы не вижу. Подпущу к позиции и сделаю то же самое, что и в овраге. Только при этом варианте придется больше работать из пулемета — гранатами я смогу задеть только правый фланг «духов». Но в принципе задачу решу.

Тимохин кивнул и продолжил:

— И, наконец, самый хреновый вариант. Часть «духов» — скажем, пять человек — выйдет на равнину, а часть пойдет по оврагу.

— Ну, почему хреновый? Нормальный вариант. «Духов» в овраге я уничтожу гранатами, а тех, кто выйдет на равнину, положу из пулемета.

— Так, а если талибы применят вариант отхода?

— Пойдут по вершине? Вряд ли. Развернуться они не смогут, а мне из арыка уничтожить западную подгруппу — пара минут. Вот восточная может успеть свалить за утес, но и черт с ней. Соединятся с основными силами Ходжани. Разница небольшая, двадцать пять рыл у него будет или тридцать, если нам удастся закрепиться в кишлаке и на вершинах. А это «Ориону» вполне под силу.

— Хорошо! Но тебе надо соорудить пост, на который «духи» должны повестись…

— Это не проблема. Камней вокруг море. Сложу чашу, накрою сетью — вот и пост.

— Ты его ближе к ущелью сооруди.

— Само собой.

— И здесь все приготовь. На все про все у тебя, Дима, не более двух часов!

— Этого вполне достаточно.

— И смотри за оврагом. «Духи» могут подойти в любую минуту.

— Сигналку поставлю.

— Нет, лучше «вонючку». Ароматизатор есть?

— Есть! — улыбнулся Макаров. — Две штуки.

Ароматизатор, или специальный сигнализатор запаховый ССЗ-50, представлял собой корпус с тонкой мембраной, под которой находилось вязкое желе. Если наступить на сигнализатор, желе начинает выделять запах навоза в радиусе пятидесяти метров. И у наступившего создается полное впечатление, что он попал в дерьмо. Мало кто разбирается, во что он действительно влип. Больше стараются очиститься. Запах же предупреждает о приближении постороннего лица или группы лиц.

— Вот две и ставь! А когда прочухают «духи», что это не дерьмо, а спецсредство, поздно будет, ты уже ударишь по ним… Как только разберешься со вспомогательной группой Ходжани, перемещайся к плотине или найди место в арыке, чтобы вести прицельный огонь по ущелью. При необходимости я буду корректировать огонь.

— Понял. Все сделаю, как надо!

— Спуск с вершины только по моему приказу!

— Ясное дело, куда ж мы без приказа…

— Как настроение?

— Нормальное, боевое!

— Рад за тебя… Работай, я вниз. О готовности к приему «духов» доклад! Мы начнем атаку кишлака в 4.30. Это тебе для информации.

— На полчаса опережая «духов»? Грамотно.

— Все, Дима, я ушел. И не забывай: если что, Чернов поможет тебе.

— Не забуду! Будь осторожен на спуске, командир!

Полковник спустился в ущелье в 3.05. За три минуты до него к позиции у утеса вышел Соловьев. Дрозденко остался наблюдать за кишлаком. Александр, присев на валун, повернулся к заместителю:

— Проинструктировал Чернова?

— Так точно!

— Предупредил, чтобы в первую очередь поддержал Макарова?

— Да.

— Позицию подобрали хорошую?

— Из того, что имелось, — лучшую. Из нее Чернов может не только поддерживать огнем Макарова и группу в кишлаке, но и вести круговую оборону. Правда, недолго. Как закончатся боеприпасы, он останется наверху. Хоть один из нас будет иметь возможность отойти от района боевых действий…

— Не один, а двое, — поправил Соловьева Тимохин, — Макарову без боеприпасов здесь тоже делать нечего; отдам ему приказ уходить к роще… — Командир «Ориона» взглянул на Кима: — Здание заминировано?

— Так точно, установил две мины направленного действия с дистанционкой.

— Первый дом от взрыва второго не пострадает?

— Нет. Взрывная волна пойдет на запад; значит, обломки и фрагменты второго дома полетят на развалины. Может, случайно кого из «духов» придавит… Конечно, эффективнее всего рвануть дом, когда в него войдет хотя бы несколько врагов. Но тут уж как получится.

— Нам нужен сектор обстрела, захватывающий весь кишлак, а не пара случайных трупов. Те, конечно, тоже не помешали бы, но главное — возможность вести огонь в трех направлениях.

— Это я обеспечу.

— Добро. — Тимохин повернулся к Шепелю и Гарину: — Кто из вас будет докладывать результаты разведки?

Гарин подтолкнул Шепеля:

— Давай ты, Миша, я видел меньше твоего.

— Значит, так, — начал Шепель, — развалины как развалины. Но среди строительного мусора явно просматриваются черные дыры. Не исключено, что это подвальные ходы или лазы, как угодно. Думаю, именно из них на поверхность и планируют выйти «духи», как только получат приказ Ходжани.

— Возможно… У тебя есть предложение, Миша?

— Да есть одна мыслишка, — кивнул Шепель. — Вот, ожидая тебя, обдумал кое-что…

— И что это за «кое-что»?

— Мы будем работать на опережение, так?

— Так.

— Вот! А что, если мне по-тихому попытаться сблизиться с кишлаком вдоль южного склона? И как только ты поведешь группу к селению, забросать хоть часть этих лазов гранатами. А потом можно неожиданно ударить и по «духам» в кишлаке, и по основным силам, что Ходжани вынужден будет вывести на участок до Ханбака.

Тимохин, обдумав предложение подчиненного, спросил:

— Сможешь ли ты незамеченным сблизиться с кишлаком?

— А то я не ходил в селение «духов» — заметь, в само селение, в котором сидел крупный отряд с техникой… А тут делов-то — проползти с километр вдоль подножия южного склона: да и ползти придется только там, где местность открыта. Я дойду до кишлака, в этом не сомневайся. Вы мне только гранат подбросьте — своих у меня всего шесть штук, маловато будет.

— Гранат дадим! Сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться до кишлака?

— Ну, если так, на глаз, то минут сорок, не меньше.

— К 4.20 ты должен выйти на позицию у Ханбака.

Шепель взглянул на часы:

— Выйду гарантированно!

— Значит, так. У нас все в сборе? Не считая Макарова, Чернова и Дрозденко…

— Все! — доложил Соловьев.

— Тогда слушай боевой приказ. В 3.50 начинаем сближение с кишлаком по маршруту выхода к нему капитана Кима. — Тимохин взглянул на сапера: — Ты, Леня, и поведешь группу. В 4.10 мы должны вплотную подойти к крайнему дому и занять его. В 4.30 Ким произведет подрыв второго дома, а Шепель, которому каждый отдаст по оборонительной гранате, забрасывает лазы и отходит в дом. Начало наших боевых действий подстегнет Ходжани; он прикажет… должен приказать, — поправился Тимохин, — вспомогательным подгруппам уничтожить наши верхние посты. Макаров и Чернов вступят в бой, как только на них выйдут «духи». В дальнейшем они же — надеюсь, разобравшись со вспомогательными подгруппами талибов, — будут осуществлять обстрел основных сил противника сверху. В дом уходим все, здесь не оставляем никого. Отдельная задача Санееву: вычислять гранатометчиков и гасить их. Впрочем, это касается всех. Получим выстрел РПГ в дом — понесем потери. Этого допустить нельзя. Огонь по талибам вести прицельно, экономя патроны. Нанеся существенный урон банде Абдула Ходжани, уходим по южному склону на плато, куда я вызову «вертушку» Родионова. Вопросы по задаче?.. Нет вопросов? Готовиться. Колданову обеспечить мне связь с Крымовым.

Офицеры отошли от позиции связиста. Практически тут Колданов же доложил:

— Командир, полковник Крымов на связи!

Александр принял трубку:

— Не спишь, Крым?

— Уснешь с вами… Что у тебя?

— Принял решение на активные действия.

— Слушаю!

Тимохин доложил куратору отряда «Марс» с российской стороны суть принятого плана, закончив:

— Начало операции в 4.30.

— Идешь на опережение?

— Ну, не ждать же, пока на нас навалится банда Ходжани. Мы ее в кишлаке встретим.

— Рискованную игру ты затеял…

— Предложи что-нибудь получше.

— Да, предложить мне нечего… Вот суки американцы! Так подставить нас…

— Суки — Денбрук, Дрейк и его людишки; остальные — нормальные парни. Знай они о предательстве своих же соотечественников, то, уверен, тут же нейтрализовав их, пошли бы к нам. Но Дак ничего не знает и вряд ли узнает… При определенной доле везения мы и сами отобьемся, Крым. А ты подготовь экипаж Родионова, чтобы он вылетел к ущелью по первому моему запросу.

— Наш «Ми-8» к вылету готов. Ты не пытался связаться с Даком?

— Нет. Чего без толку гонять станцию и сажать аккумуляторы?

— У них в Гердезе тоже банда объявилась.

— Это отвлекающий маневр, устроенный самим Дрейком… Но хрен с ним. Нам свои проблемы решать надо. Выше нос, Крым, прорвемся!

— Не сомневаюсь… Да, кстати, Феофанов просил тебя связаться с ним.

— Почему он сам не вызвал меня?

— Я доложил, что ты проводишь разведку.

— Понятно. Сейчас же свяжусь с шефом. До связи, Крым!

— Храни вас там всех господь!

— Расслабься. Все будет, как говорят наши непродавшиеся американские коллеги, о’кей!

Оборвав связь с Крымовым, Александр набрал по трубке номер генерал-лейтенанта Феофанова. Начальник Главного управления по борьбе с терроризмом ждал этого вызова.

— Это Тимохин, Сергей Леонидович!

— Доложи обстановку.

После доклада последовал вопрос генерала:

— Какое решение принял?

Александр слово в слово передал Феофанову все то, о чем докладывал Крымову.

— Ясно, — ответил начальник управления, выслушав Тимохина, — ты выбрал единственно возможный в данной ситуации верный план, оставляющий группе неплохие шансы на выживание. С моей стороны тоже проведена кое-какая работа. Я уговорил командующего силами по поддержанию мира в Афганистане предоставить нам авиационную поддержку. Так что запоминай: в случае необходимости по спутнику набираешь номер… Запомнил? Тебе ответит заместитель командующего ВВС западной коалиции французский генерал Жак Карне. Передашь ему координаты района применения авиации. К вылету готовы четыре штурмовика и четыре вертолета огневой поддержки. На подходе командиры звеньев свяжутся с тобой. Определишь им цели.

— Авиация — это хорошо, Сергей Леонидович; вот только, боюсь, наводить ее будет не на кого. Хотя кто знает, как сложится бой… Время подлета штурмовиков?

— Двадцать минут. Вертолетов — сорок.

— А что такая разница?

— Они базируются на разных аэродромах… Это все, Саша, что я мог для тебя сделать. Понимаю, что практически ничего, но кто же мог подумать, что высокопоставленные чиновники из США сдадут «Марс»…

— Спасибо и на этом, Сергей Леонидович!

— Ну, давай, удачи тебе. Жду вас в Москве. Живыми жду, Саша!

— Да мы тоже не против без потерь выбраться из дерьма, в которое нас так усердно пытаются затолкать всякие твари… До связи — и до встречи, Сергей Леонидович.

Тимохин передал трубку связисту и выдохнул.

— Ну, хоть эвакуацию американцы прикроют…

— Если дойдет до этого, — проговорил снятый с поста капитан Дрозденко.

— Отставить панические настроения! Готовиться.

— Ну, я пошел, командир? — спросил разрешения Шепель.

Тимохин передал ему свою гранату.

— Сколько сейчас у тебя гранат?

— Десять «Ф-1» и три «РГД-5», нормально.

— Давай, Миша, удачи!

Шепель поправил обмундирование и вытащил из сумки маскировочную сеть. К нему подошла Крофт:

— Будь осторожен, Майкл!

— Конечно, Лу, — улыбнулся Михаил. — Ты же знаешь, я всегда осторожен.

— Нет, не всегда.

— Скажу по-другому: я знаю, что и как делать. Так что все будет в ажуре, Лу! Береги себя. В бою спрячься где-нибудь подальше от окон, накройся брезентом и всяким хламом, которого наверняка полно в доме, и сиди тихо. Наши и без тебя разберутся с «духами». А потом полетим в Москву! Обещаю, на Красной площади шампанское разопьем, прямо у храма Василия Блаженного.

— Многое хотела сказать, а сейчас и слова куда-то делись…

— Еще найдешь, время будет!

Шепель, развернувшись, двинулся к гряде; там накинул на себя маскировочную сеть и пополз к подножию южного склона Чаракского ущелья.

Ровно в 3.50 группа, состоящая из полковника Тимохина, подполковника Соловьева, майора Гарина, капитанов Кима и Дрозденко, старшего лейтенанта Колданова, прапорщика Санеева и сержанта ВС США Луизы Крофт, вышла за утес и, используя балку, направилась к подножию северного склона. Бойцы не прошли и пятидесяти метров, как радиостанция малого радиуса действия Тимохина издала сигнал вызова.

— Первый! — ответил командир «Ориона».

— Это Десятый. Вижу крупную банду, вышедшую из-за изгиба ущелья. Талибы при выходе рассредоточились по всему ущелью. Вперед выслали пятерых «духов».

— Понял. Своих клиентов не видишь?

— Здесь они, в ста метрах, за валуном. Ждут. Но скоро пойдут… Так, передовой дозор остановился. Банда залегла.

— Видимо, главарь отдал команду на скрытное медленное сближение с утесом, где должны находиться мы. У него еще почти два часа до штурма или даже больше. Светать начнет после семи утра. Встречай «своих»!

— Принял!

— Работай!

Сразу же прошел вызов майора Макарова:

— Первый, это Пятый. У меня появились «духи». Идут по оврагу. Точнее, шли; остановились где-то в ста метрах от позиции, рассредоточились по склонам. Разведку не выслали. Пока не выслали…

— Понятно. К Десятому тоже подошли ликвидаторы, а в ущелье объявились основные силы противника. Продвигаются медленно. Мы начали сближение. Быть предельно внимательным. Отбой!

Тимохин отключил станцию.

— А если «духи» слушают эфир? — спросил Дрозденко. — Понятно, что переговоры они не перехватят и даже не запеленгуют, но сам факт выхода в эфир зафиксируют.

— Ну и что? Мы же готовимся к зачистке кишлака. И Ходжани в курсе, что Дрейк приказал начать ее в 5 утра.

— Я бы этого Дрейка…

— Все, Андрюша, молчок.

Вскоре Ким, ведший группу, передал:

— Дальше за мной до самого склона по-пластунски!

— Всем на землю! — приказал Тимохин. — Применить средства маскировки!

Во время ожидания и подготовки действий время текло медленно, сейчас же оно понеслось горной рекой после дождя.

В 4.00 основная группа «Ориона» вышла на рубеж двадцатиметрового удаления от крайнего дома и залегла в канаве у склона. Вперед к Киму выбрался Тимохин, остановивший продвижение подчиненных:

— Ну что у нас в кишлаке, Леня?

— Да все вроде спокойно. И в домах, похоже, никого. Но первое здание необходимо проверить.

— А если в нем «духи»?

— Которых мы не увидели на подходе?

— Они могли подойти, когда мы ползли по открытой местности, не видя ни домов, ни развалин.

— Макаров или Чернов заметили бы.

— У них свои заморочки. И Макарова, и Чернова «духи» могут атаковать в любую минуту… Нет, Леня, разведку дома проводить не будем. Получим доклад Шепеля и ворвемся в здание с двух сторон — от склона и отсюда. И тогда успеем обезвредить «духов», если те проникли в дом. Разведчика же они могут завалить и поднять тревогу. И вот тогда обстановка изменится не в нашу пользу.

— Ты командир, тебе решать.

В этот момент радиостанция Тимохина завибрировала сигналом вызова.

— Первый, это Пятый, — донеслось из трубки. — «Духи» начали сближение с плотиной. На склон подняли разведчиков, те смотрят сооруженный мной пост. Если не остановятся, то минут через десять вступаю в бой. Или раньше…

— Понял тебя, Пятый! Действуй по обстановке.

— Принял. До связи!

Тут же вышел на связь прапорщик Чернов:

— Я — Десятый! Мои «духи» приближаются. Готов снять их.

— Подпусти поближе! К Пятому тоже подходит вспомогательная группа, вот бы вам ударить по ним одновременно.

— Понял, подожду. Меня «духи» не видят. Но ближе двадцати метров подпускать их, сам понимаешь, рискованно, да и рельеф местности на этом участке усложняется.

— Хорошо, работай на рубеже сближения противника в двадцать метров независимо от Пятого. Что по основным силам?

— Они в пятидесяти метрах от утеса.

— Значит, ждать рассвета не будут… Работай по обозначенному рубежу.

В 4.20 на связь вышел майор Шепель:

— Первый, это Четвертый. Я у объекта, в ближайших развалинах. Передо мной четыре лаза. Они действительно ведут в подвал. Из-под земли слышны приглушенные голоса, кто-то отдает команды. «Духи» собираются выйти на поверхность.

— Не видя нас?

— А может, они все прекрасно видят… Подтверди время начала моих действий!

— Время 4.30 подтверждаю!

— О’кей! — не по уставу ответил Шепель, отключив радиостанцию малого радиуса действия.

Тимохин повернулся к подчиненным:

— Внимание! В 4.30 подрыв второго этажа и занятие первого; от склона идут Соловьев, Гарин, Санеев и Крофт; отсюда — я, Дрозденко, Ким и Колданов. — Командир «Ориона» взглянул на Кима: — Ты готов?

— Как юный пионер, командир!

— Пульт в готовность!

Через четыре минуты Александр отдал команду:

— Подрыв!

Два мощных взрыва, разнесшие на куски второй дом, слившись в один, разорвали тишину ночи.

— Штурм! — приказал Тимохин.

Бойцы «Ориона», обойдя дом, ворвались внутрь. Разбежались по шести комнатам. Дом оказался пуст. Тимохин приказал рассредоточиться у окон, оставив Крофт и Колданова в коридоре у тыловой двери, выходящей в редкий сад у северного склона.

Подрыв дома оказался полной неожиданностью для боевиков Ходжани. Главарь банды остановил свой отряд, выслав к утесу разведку. Шум в подземелье усилился. После взрыва в развалины вошел Шепель. В первые четыре лаза полетели мощные оборонительные гранаты «Ф-1». От взрывов вздрогнула земля. Снизу раздались вопли, повалил дым вперемешку с пылью. Михаил бросил гранаты в три лаза правее первых, затем — в два левее и в соседние проломы. Взрывы на какое-то мгновение вывели из строя банду, засевшую в подземелье. Не считая убитых и раненых, вой последних слышался по всему бывшему кишлаку. Воспользовавшись моментом и дымно-пологой завесой, майор проскочил в дом.

За минуту до взрыва боевики вспомогательной группы, сближавшейся с плотиной по оврагу, вошли в зону поражения майора Макарова. Имея приказ действовать по обстановке, Дмитрий метнул в кучу бандитов две оборонительные гранаты и две наступательные. Взрывы разбросали тела боевиков по склонам. Осколки поразили семерых талибов, двоих разведчиков Макаров срезал из пулемета. И все же один из боевиков успел спрятаться за небольшим уступом. Видимо, он был ранен, так как в овраг почти тут же полетела упаковка санитарного пакета. Но ранен «дух» легко, а значит, вскоре вступит в бой.

Макаров выругался. Внизу прогремели взрывы. Но майор не мог отойти к вершине. Его держал этот единственный, чудом выживший, раненый боевик. Оставлять его за спиной было нельзя. А майор не видел его…

Пришлось вызывать Чернова.

— Десятый, как у тебя?

— Порядок! Своих снял. Снизу боевики основного отряда открыли огонь по вершине.

— Слышу канонаду.

— А у меня проблема, Десятый! И сам я ее решить пока не могу…

— Что за проблема?

— Из всего вспомогательного отряда один «душара» все же выжил. Он ранен и скрывается за уступом, что по оврагу метрах в десяти слева и севернее.

— Вижу я твоего «духа». Руку перевязывает.

— Его надо уничтожить!

— Без вопросов.

Чернов, быстро прицелившись, хлестким выстрелом из мощной «СВД» снес полчерепа раненому боевику. Тело рухнуло на дно оврага и задергалось в предсмертных судорогах.

— Порядок, Десятый! Благодарю! Перехожу к вершине на поддержку группы.

— А я пока посмотрю за основным отрядом и за развалинами. Да, Четвертый хорошо тряхнул подземелье. Из всех щелей поднимается дым и пыль… Ага, а вот и «душки» начали вылезать. Один, два, пять, семь… Восемь. Работаю по ним. Конец связи, Пятый!

Тимохин, Ким и Дрозденко, занявшие позиции у окон западной стены дома, видели, как из лазов выскакивали душманы. Командир «Ориона» отдал приказ:

— По «духам»… прицельный… огонь!

Пятерых боевиков расстреляли короткими очередями Тимохин, Ким и Дрозденко, троих уничтожил снайпер Чернов.

Внезапно над дымящимся кишлаком наступила тишина. Замолчали автоматы и пулеметы основного отряда Ходжани. Полевой командир пытался понять, что произошло, и разобраться в обстановке.

Александр вызвал на связь Чернова:

— Десятый, это Первый. Доложи обстановку в ущелье!

— Банда сосредоточилась у утеса. «Духи» укрылись где только можно. Вести по ним огонь на гарантированное поражение не могу.

— И не надо. Смотри, чтобы они не подняли людей на вершину к Макарову. К тебе им из ущелья уже не подойти. По плато осматривай. А вот тех, кто пойдет наверх, к Макарову, снимай без дополнительной команды.

— Принял! Но «духи», похоже, еще не пришли в себя…

— Они придут в себя быстро. Ничего еще не решено, все основное только начинается.

— Это понятно. До связи!

Тимохин наконец смог обойти дом. Его делил пополам коридор, от которого в разные стороны отходили шесть комнат. Одна большая — главная, кухня, спальня; напротив три одинаковые комнаты, соединенные между собой. Женская половина? Не похоже. И вообще дом имел планировку, не характерную для жилища афганцев.

Александр подозвал к себе Кима и спросил:

— Тот дом, что подорвали, тоже был таким же?

— Нет. Там посредине комната, женская половина… все, как положено. А этот — как казарма.

— Ладно, занимай позицию в правой крайней комнате и наблюдай за утесом, периодически осматривая кишлак. А я разведу людей… — Тимохин подозвал к себе бойцов: — Итак, мы имеем шесть комнат, а значит, шесть позиций для отражения нападения бандитов. Только четыре из них активные. Поэтому в крайней левой комнате устраивается капитан Дрозденко с «ПК». Вторую комнату, за ним, занимаю я и майор Гарин с РПГ и выстрелами к гранатомету. В последней, левой комнате устраивает позицию прапорщик Санеев. Напротив через коридор в крайней справа комнате — капитан Ким, он уже там. За ним, в большом зале, — подполковник Соловьев и майор Шепель, контролирующие развалины кишлака. Ну, и в последней комнате — помещение связиста. Там должны находиться старший лейтенант Колданов и сержант Крофт. На них также контроль за подходами к дому от развалин кишлака. При появлении противника доклад мне. Огонь открывать только по моей команде. Вопросы?

— Нет вопросов, — ответил за всех подполковник Соловьев.

— Тогда всем занять указанные позиции.

Офицеры разошлись по комнатам.

Группа «Ирбис» под непосредственным руководством бригадного генерала Стивена Дрейка в 19.40 подошла к рубежу небольшого брошенного афганского кишлака Гердез, то есть вышла в заданный район. По пути в группе произошло ЧП — чрезвычайное происшествие. Во время большого привала, проверяя оружие, капитан Стоун случайно произвел выстрел из своего пистолета. Пуля, к счастью, никого не задела, но попала точнехонько в спутниковую станцию лейтенанта Кроша, выведя ее из строя. Дрейк, как положено, отчитал подчиненного, но Дак остался без спутниковой станции. Впрочем, при наличии «Сигм» у генерала Дрейка и капитана Стоуна — потеря небольшая. Так думал штатный командир «Ирбиса» полковник Джон Дак. И ошибался, что показали дальнейшие события.

Группа разместилась в небольшой балке, за грядой в пятистах метрах от кишлака. Дрейк вызвал к себе командира «Ирбиса». Дак тут же явился и доложил о прибытии.

— Вам, полковник, — приказал Дрейк, — сформировать разведывательную группу, которая с 21.00 должна провести разведку подступов к Гердезу, а также проверить кишлак на наличие в нем талибов. В 3.00 у меня должны быть данные по объекту.

— Я уже смотрел кишлак, генерал. Если в нем и есть боевики, то немного, и они скрываются в развалинах. Но, по-моему, Гердез «чист». И мы можем после разведки идти к Ханбаку.

— Позвольте, полковник, мне решать, что делать. Вы поняли приказ?

— Так точно!

— Выполняйте!

Дак ушел к своим подчиненным. К Дрейку подошли майор Риф и капитан Стоун.

— Тебе, Шон, — обратился к майору генерал, — держать подгруппу в готовности атаковать кишлак с фронта, Стоуну поддерживать атаку.

— Вы хотите сказать, что в случае необходимости мои люди пойдут на талибов?

— Да, именно это я и хочу сказать.

— Но почему не бойцы Дака?

— У него будет другая задача.

Риф внимательно посмотрел на Дрейка:

— Когда мы планировали операцию в Вашингтоне, сенатор Денбрук четко определил задачу моей группы: сдерживать подразделение Дака. Вы же посылаете моих людей в самое пекло. Как это понимать? Или вы с сенатором переиграли план? Но тогда я должен получить подтверждение этому от самого сенатора. А посему прошу предоставить мне возможность связаться с ним.

Осмотревшись вокруг, Стоун произнес:

— Да какое там пекло, Шон? В кишлаке небольшой отряд талибов, который обнаружат разведчики Дака. Ваша подгруппа, по сути, будет имитировать наступление, а талибы — оборону. Все это лишь для того, чтобы завязался позиционный бой. Ни вам, майор, ни вашим людям ничего не грозит. В определенный момент талибы прекратят вести оборонительные действия и отойдут. Мы им мешать не будем и проведем эвакуацию группы на базу в Хуми. Вот и все!

— Мы и в Купши не пойдем?

— Без русских? — усмехнулся бригадный генерал. — Без «Ориона», Шон, нам в Купши делать нечего.

— Я понял, сэр!

— Тогда готовь своих людей.

— Но я не смогу отдать им приказ имитировать наступление или стрелять в «молоко»…

— Этого и не требуется. Ты только выведи подгруппу к кишлаку и под огнем талибов уложи ее на землю. Этого будет достаточно.

— О’кей! Разрешите идти?

— Иди, Шон! Не забывай, какова наша основная цель здесь.

— Я все прекрасно помню, генерал.

— Прекрасно. Свободен.

Риф ушел к своим подчиненным, расположившимся отдельно от бойцов полковника Дака. Дрейк, проводив взглядом майора, повернулся к Стоуну:

— Как ты планируешь решить по нему вопрос?

— Вопреки вашему приказу пойду на кишлак с подгруппой Рифа. Выберу момент и либо подорву его гранатой, либо пристрелю. Будьте спокойны, Шон не вернется с поля боя.

— О’кей! Но учти, Рик, все должно быть сработано «чисто».

— Я сделаю все, как надо.

Полковник Дак между тем собрал своих подчиненных из состава прежней группы «Ирбис»:

— Нам приказано провести разведку местности вокруг кишлака Гердез с целью обнаружения в нем талибов.

— А если их не будет в селении? — спросил сержант Спайк.

— Тем лучше, Гарри! Значит, мы сможем подойти в Чаракское ущелье, чтобы при необходимости поддержать «Орион».

— Если это позволит генерал Дрейк, — проговорил Ларсен.

— Что значит «позволит»? Он будет вынужден отдать соответствующий приказ.

— Хотелось бы верить…

— Так, Ларсен, смотрю, у тебя паршивое настроение. Его надо поднять, поэтому ты пойдешь в разведку.

— Один?

— Нет, Пол, не один. В состав разведгруппы, кроме Ларсена, назначаю сержантов Шинлера, Спайка и Линке. Со мной остаются лейтенант Крош и сержант Ведлер. Старший разведгруппы — сержант Шинлер. Выход группе в 21.00. Возвращение до 3.00. Порядок работы. Разведгруппа обходит кишлак со всех сторон, Шинлер определит, кто куда пойдет. Оценив подходы к Гердезу и сооружения в селении, способные служить укрытиями для талибов, внимательно осмотрите кишлак. Если в нем зарылись боевики, то обязательно выставили в ночное время часового. Его-то вы и должны засечь. Возможно, увидите еще что-нибудь интересное или не увидите ничего. В 3.00 Шинлеру вывести подгруппу сюда. Вопросы?

— Связь во время разведки поддерживаем? — спросил сержант Шинлер.

— Только в экстренных случаях. В остальных храним эфирное молчание. Особо это касается сержанта Ларсена… Не надо, Пол, пытаться вызвать на связь майора Шепеля, это не удастся. Русские в ущелье, и портативные станции даже на расстоянии в шесть километров до «Ориона» не достанут. Я проверял.

— Вы пытались связаться с «Орионом»?

— Да. Но ничего из этого не получилось. А спутниковой станции у нас, увы, больше нет…

— Так можно использовать «Сигму» Стоуна! Он расстрелял нашу аппаратуру, значит, надо забрать у него его станцию. И вообще, почему у капитана своя персональная «Сигма»?

— Нужно будет — заберем. А почему у представителя куратора, находящегося в отряде, собственная станция, — вопрос не ко мне… Задача по разведке ясна?

— Ясна, сэр! — ответил Шинлер.

— После ужина — полная готовность. Я провожу вас. Все, заниматься по распорядку!

Дак направился к разбитой в низине палатке генерала Дрейка. Ему нужен был Стоун. И он встретил капитана на подходе к лежбищу куратора «Марса».

— Капитан! А я как раз по твою душу.

— Что-то случилось? — напрягся Стоун.

— А разве что-то должно случиться? — внимательно посмотрел Дак на капитана.

— Нет, но…

Дак не дал ему договорить:

— Мне нужна твоя станция «Сигма», капитан.

— Вон оно что! К сожалению, ничем не могу помочь вам, полковник.

— Что значит «не можешь помочь»?

— Все вопросы к Дрейку. Он запретил любые сеансы связи до окончания отработки Гердеза. Потом, когда приказ потеряет силу, — пожалуйста, я передам вам свою станцию.

— Так, да?

— Да, полковник… Вы хотите связаться с Тимохиным, не правда ли?

— И что?

— Нет, нет, ничего, желание объяснимое, ведь вы с ним чуть ли не друзья.

— Не чуть ли, капитан, а друзья! — поправил Стоуна Дак.

— Тем более. Но скажу вам, что беспокоиться об «Орионе» и его командире не стоит. Российская группа, как и «Ирбис», вышла к Ханбаку и тоже готовится провести разведку кишлака. В 5.00, как и мы, русские пойдут в селение. У Тимохина все в порядке, полковник, поверьте. Дрейк недавно общался с ним.

— О’кей, поверю на слово…

— Какой смысл мне вас обманывать? Да и если у русских возникли бы проблемы с талибами, то мы слышали бы звуки боя. И тут же оказали бы им всю возможную помощь. Но вокруг полная тишина…

— О’кей! — повторил Дак и вернулся к своим подчиненным.

Ровно в 21.00 сержант Шинлер повел разведгруппу американского подразделения специального назначения «Ирбис» на юг. Выйдя к южной окраине Гердеза, он приказал разведчикам начать обход кишлака. Ларсену была отведена позиция северного направления, поэтому он вышел к кишлаку позже остальных разведчиков, в 22.10. Поднявшись по склону балки, сержант тут же был вынужден залечь — в каких-то двух десятков метров от него у разбитого дувала сидели два боевика. Выбрав место поудобнее, Ларсен, используя прибор ночного видения, осмотрел всю северную окраину. Больше боевиков он не заметил, но и наличие этих двоих у дувала говорило о том, что бандиты в Гердезе есть и не напрасно Дрейк выводил сюда «Ирбис».

В 2 часа талибы сменились. Ларсен отметил, что отстоявшие свою смену скрылись в полуразрушенной хибаре. Следуя приказу Дака, он начал отход. На этот раз сержант, зная маршрут, двигался быстрее и подошел к собравшейся группе в 2.40. Шинлер тут же отдал команду на возвращение в лагерь. Разведгруппа немного задержалась и прибыла в овраг в 3.10. Встречал ее полковник Дак.

— Ну, что? — спросил он у Шинлера.

— Если кратко, в Гердезе талибы.

— Та-ак! — протянул командир «Ирбиса». — И много?

— Я видел одного с южного направления, Ларсен — двух на северной окраине, Спайк заметил на востоке одного часового. Итого мы видели четверых моджахедов.

— Четверо в охранении? Значит, в кишлаке не менее двух десятков талибов. Но почему они контролируют подходы с трех направлений и не обращают внимания на запад? Странно…

— Смена была проведена в 2 часа.

— Что, вот так, в открытую?

— Да. Талибы не пытались прятаться да на постах вели себя спокойно, я бы сказал, вальяжно.

— Талибы не ожидают нападения, судя по поведению часовых и караульных, и в то же время выставляют четверых человек в охранение?

— У меня сложилось впечатление, что «духи» демонстративно обозначают свое присутствие, — проговорил Ларсен.

— Демонстративно? — повернулся к нему Дак.

— Ну, сами посудите, командир, они не пытались даже элементарно укрыться. А у них с этим всегда было строго. Может быть, банда состоит из новобранцев?

— Новобранцев отправили охранять базу с оружием или наркотой?

— Кстати, о базе, — продолжил Ларсен, — кишлак имеет всего двенадцать-четырнадцать дворов.

— Ну и что?

— Да в подвалах такого малого селения при всем желании базу не устроить. Если только небольшой склад…

В разговор вступил Шинлер:

— И вот что еще интересно, сэр. К кишлаку подходит одна грунтовая дорога, осмотр которой показал, что по ней давно не ездили грузовики да и караваны не проходили. Отсюда вопрос: что же находится в Гердезе? Старые запасы?

— А может, какое-нибудь новое вооружение, для хранения которого большой территории не требуется? — предположил Линке.

— На охрану нового вооружения новобранцев не выставили бы. Да и место для хранения выбрано неудачно: слишком уязвим этот кишлак. Он удален от других не менее чем на шесть километров. И потом, вспомните, как охранялись склады у Тарвала. Там целый лагерь талибов был разбит, с караулом и боевой техникой. Здесь же не пойми что…

— А по мне, так в Гердезе ни хрена нет, — заявил Ларсен. — Я имею в виду — базы, склада, схрона.

— Но талибы есть? — наморщил лоб Дак.

— Талибы есть. Вот и получается, как говорят русские, непонятка. Какого черта они здесь делают? Мне лично неясно. Да еще демонстративно показывают свое присутствие… Не для нас ли они устраивают спектакль?

— Что ты имеешь в виду, Пол?

— Я ничего не имею в виду. Я размышляю. И чем больше думаю, тем больше мне не нравится этот Гердез. Какой-то он бутафорский, вместе с «духами».

— Ладно… Что охраняют моджахеды, мы узнаем совсем скоро. Какое вооружение у часовых?

— Автоматы «АКМ», пистолеты — ну и, естественно, тесаки, — ответил Шинлер.

— Оборудованных огневых точек не замечено?

— Нет.

— Позиции для обороны?

— Нет. Специально подготовленных и замаскированных позиций не замечено, — сообщил Шинлер. — Но в развалинах за каждым валуном, стеной, фрагментом дувала — позиция.

— Ясно! Полтора часа вам на отдых, а я — к Дрейку.

— А разве генерал не спит? — изобразил удивление Ларсен. — Ах да, он же у нас заядлый бабник, любитель шлюх, без потаскухи заснуть не может…

— Ты зато у нас целомудренный, — усмехнулся Шинлер.

— Я, между прочим, женатый мужчина, Генри.

— Какой по счету раз?

— А вот это уже не твое дело, мистер Шинлер!

— Прекратить балаган, — приказал Дак. — Выполнять приказ. Готовность к штурму в 4.30! Все, свалили.

Отпустив разведчиков, он прошел к палатке Дрейка. Генерал находился в обществе капитана Стоуна.

— Разведка проведена, сэр, — доложил Дак.

— Проходите, Джон, присаживайтесь и докладывайте, что узнали ваши люди.

Дак довел до Дрейка все, о чем ему доложили разведчики, включая и странности в поведении часовых, и сомнения в том, что Гердез может быть использован в качестве базы талибов.

— Если в Гердезе нет базы, то тогда что охраняют моджахеды? — спросил Дрейк. — Причем усиленным караулом?

— Не знаю.

— Не знаете. Вы не знаете, я не знаю, никто не знает… Знают лишь талибы. Вот у них и спросим.

— Штурм на 5.00 подтверждаете?

— Да.

— Я объявил своим готовность на 4.30.

— Все верно.

— Когда будете уточнять задачу?

— Позже. А сейчас хочу спросить: для чего вы, полковник, хотели связаться с командиром русского «Ориона»?

Генерал, задавая вопрос, сощурил и без того узкие черные глаза.

— Странный вопрос, господин генерал! Я хотел узнать, как обстоят у них дела.

— А зачем вам знать это?

— Что происходит, генерал? — удивился Дак. — И «Орион», и «Ирбис» составляют единый отряд «Марс», командиром которого по штату, если вы еще не забыли, являюсь я. И мне по должности положено знать, какова обстановка в районе применения подчиненной боевой группы.

— Я ничего не забыл, полковник. А вот вы запамятовали, что во время присутствия в отряде куратора, будь то с американской или с российской стороны, командование «Ирбисом» автоматически переходит к нему. А вы, Дак, также автоматически становитесь тем, кем и были ранее, а именно командиром одной из боевых групп. Группой «Ирбис».

— Если честно, генерал, — в тон ему ответил Дак, — я не понимаю, почему вы прибыли в отряд. «Марс» и без вас, и без пополнения в лице подгруппы майора Рифа справился бы со всеми поставленными задачами.

— Смените тон, полковник! — повысил голос Дрейк. — Не вам обсуждать решения вышестоящего командования. Ваше дело — исполнять мои приказы. Беспрекословно исполнять. А если вы находите их бессмысленными, то изложите свое недовольство в рапорте — но только после окончания боевой операции. Вам все ясно, Дак?

— Не кричите, генерал. Или вы хотите, чтобы вас услышали талибы? Они мгновенно среагируют на ваши вопли… А насчет рапорта — не сомневайтесь, я обязательно подам его в комиссию, руководящую реализацией российско-американского проекта «Эльба». Как только мы вернемся на базу в Хуми.

Дак поднялся, сбив с полотна палатки банку пепси, и быстрым шагом направился к своей группе.

— Каков наглец, — проговорил Стоун. — Рапорт он подаст…

— Не обращай внимания, Рик. Никому ничего полковник Дак уже не подаст. При том условии, естественно, что твои люди сделают свою работу.

— Я еще раз говорил и с Уилсоном, и с Дейном. Они сделают свою работу.

— И что, сержанты не потребовали никаких гарантий?

— Нет. Им и в голову не приходит, что с ними могут поступить так же, как они — с людьми Дака.

— Да? Сержанты столь наивны?

— Нет. Просто они верят вам.

— Вот это мне уже не нравится. У Рифа в подгруппе нет идиотов.

— Да какая разница, генерал? Уилсону и Дейну все равно не жить. И я лично уберу их.

— Смотри не промахнись, Стоун!

— Не промахнулся бы мистер Денбрук в Вашингтоне, а мы здесь отработаем свои деньги.

— Чтобы сенатор промахнулся? — тихо рассмеялся Дрейк. — Да за ним такие люди стоят!.. Прикроют от любых нападок.

— Скандалы, что стали не редкостью среди представителей верхушки власти, говорят совершенно об ином. Стоит кому-то оступиться, и покровители тут же забывают о бывшем протеже.

— Да, но не в случае с Денбруком. Эта хитрая лиса держит на крючке достаточно чиновников в администрации. Его прикроют; а с ним — и нас. Лишь бы здесь отработать все, как надо!..

— Это зависит не только от нас.

— Что ты имеешь в виду?

— Непредсказуемость и опыт русских. Меня сильно беспокоит то, что в Пешаваре могли недооценить возможности российских спецназовцев. И тогда — крах, генерал.

— Ну, это ты уже слишком. В Пешаваре как раз прекрасно осведомлены, на что способны русские. Это в Вашингтоне и Кабуле могут недооценить их, но не в Пешаваре.

— Что ж, будем надеяться, что так оно и есть!

— Ты не надейся, Стоун, а готовься. Вопрос с Рифом непрост. Как ты решишь его, так и пойдет дальше дело.

— Вы суеверны, генерал?

— Нет.

— Я тоже, — усмехнулся Стоун. — А значит, у нас нет места эмоциям. Есть только холодный расчет.

— Скажи, Рик, тебе не жаль Рифа? Ведь вы же столько времени вместе. Друзья, можно сказать…

— В бизнесе, генерал — и это вам не хуже меня известно, — друзей не бывает. А для меня война тот же бизнес. И как ни странно, весьма прибыльный, если поставить дело с умом.

— И служить кому надо, так, Рик?

— Точно так, генерал… С вашего позволения, я оставлю вас.

— Да, конечно! И я часок отдохну.

В 4.30, когда генерал Дрейк объявил сбор группе «Ирбис», со стороны Чаракского ущелья донеслись мощный взрыв, глухие разрывы гранат и пулеметно-автоматные очереди.

— Похоже, русские тоже столкнулись с талибами! — воскликнул Дак.

— У «Ориона» своя задача, у нас — своя, — отмахнулся Дрейк. — Внимание! Начинаем штурм Гердеза. Майору Рифу вывести свою подгруппу на плато и атаковать кишлак с фронта. Полковнику Даку обойти Гердез и, не вступая в него, поддерживать действия бойцов майора Рифа огнем своего вооружения. Фланговый штурм селения только по моей команде. В случае оказания талибами серьезного сопротивления всем занять позиции за естественными укрытиями и вести позиционный бой, пока мы не будем знать, сколько боевиков находится в кишлаке и как они вооружены.

— Ничего подобного ранее не слышал, — сказал Дак. — Мы что, собираемся с талибами в кошки-мышки играть? Или громить их отряд?

— Полковник Дак! — повысил голос бригадный генерал. — Я еще раз напоминаю: подчиненный должен не обсуждать приказы командования, а неукоснительно и беспрекословно выполнять их. Вашей группе занять позиции на юге и севере от кишлака на удалении в сто метров и оттуда поддерживать огнем группы действия майора Рифа. Что вам непонятно?

Дак сплюнул на землю:

— Бестолковщина какая-то.

— Что? — побагровел Дрейк.

— Есть, сэр, занять фланговые позиции и поддерживать огнем действия группы Рифа.

— Выполнять! Майор Риф, выводите людей на плато и начинайте штурм. С вами пойдет капитан Стоун.

— Есть, сэр, — ответил представитель Дрейка в отряде «Марс».

Риф пожал плечами и отдал команду:

— Рост, Уилсон, Дейн, Лиднер, Файзен, Петран, Грауман! За мной, вперед марш!

Группа Рифа поднялась на плато, когда стрелки часов показывали 4 часа 56 минут местного времени. В это же время две подгруппы «Ирбиса» заняли позиции на северном и западном флангах, готовые вести огонь по кишлаку. Дак отметил, что боевики видели перемещения противника, но огонь не открыли, и это была еще одна странность начавшейся операции. Прекратилась стрельба и в Чаракском ущелье. Что бы это означало? Тимохин должен был начать штурм Ханбака в 5.00 или позже с рассветом. Зная командира «Ориона», Дак предположил бы второй вариант, но боестолкновение российской группы и талибов произошло раньше пяти часов. Следовательно, русские вынуждены были вступить в бой, потому что резко и кардинально изменилась обстановка. Либо парней Тимохина обнаружило охранение базы, расположенной в ущелье, что маловероятно, либо «Орион» у Ханбака ждали, что еще маловероятнее. Но все же что-то такое в ущелье произошло? А что именно, он, полковник Дак, знать не может. Из-за того, что Стоун случайно прострелил спутниковую станцию «Ирбиса»… Случайно ли?

Выйдя на плато, подгруппа Рифа, развернувшись в линию, произвела гранатометный обстрел кишлака и двинулась в атаку. Майор шел впереди, рядом пристроился капитан Стоун. После того как дым от разрыва гранатометных выстрелов отнесло слабым ветром на запад, развалины огрызнулись ответным огнем. Риф отдал команду залечь и сам прыгнул в первую подвернувшуюся канаву. В соседнюю нырнул капитан Стоун. Основная штурмовая группа, выполняя приказ Дрейка, перешла к ведению позиционного боя, ведя по кишлаку слепой огонь. Ударили по Гердезу и бойцы Дака. Но они не видели талибов и также стреляли вслепую.

Стоун понял, что настала пора решить собственную задачу. Он достал гранату и, когда стрельба усилилась, метнул ее в канаву Рифа. Майор поздно понял, что произошло. Он не успел отбросить от себя «Ф-1» и выскочить из канавы тоже не успел. Он только понял, что смерть пришла от своих. Мощный взрыв изуродовал тело мгновенно погибшего Рифа.

— Внимание, майор убит! — крикнул Стоун. — Принимаю командование на себя! Всем продолжать вести позиционный бой. Бейте дикарей, парни, как только заметите кого-либо из них!

Увидев огненный смерч взрыва оборонительной гранаты, Дак вызвал на связь Дрейка:

— Я — «Ирбис»! Прошу ответить!

— Куратор на связи, — ответил бригадный генерал.

— Что произошло в группе Второго?

— Второй убит. Командование основной штурмовой группой принял на себя капитан Стоун.

— Я видел взрыв! Талибы не могли добросить ручную гранату до позиции Второго, а гранатометного огня они не ведут. Что взорвалось на позиции Второго?

— Не знаю. Разберемся. Выполняйте поставленную задачу.

— Да в кишлаке от силы пятнадцать-двадцать «духов». А после гранатометного обстрела — и того меньше; это определяется интенсивностью огня, что ведет противник. Мы можем и должны провести штурм Гердеза с трех направлений. Ведение позиционного боя в данной обстановке необоснованно.

— Все сказали, «Ирбис»?

— Все!

— Тогда повторяю приказ: вести обстрел кишлака. Если вы сумели все просчитать, полковник, то для меня обстановка неясна. Мы на ровном месте потеряли майора Рифа, желаете еще потерь?

— А так мы можем до бесконечности перестреливаться с «духами».

— Штурм объекта только по моей команде! И не задавайте больше ненужных вопросов, а также не утруждайте себя предложениями, которых я не приму. Отбой!

Дак выключил станцию. К нему подполз сержант Ларсен:

— Командир, в Чаракском ущелье вновь слышна стрельба. И это тревожит. Русские, похоже, завязли в Ханбаке. Не мешало бы связаться с Тимохиным. Здесь-то, по большому счету, нам делать нечего.

— Как связаться с Тимохиным? Обычная станция не достает, спутниковые у Дрейка и Стоуна.

— Замечу, сэр: в наступление Стоун не взял с собой «Сигму».

— И что?

— А то, что надо нам забрать ее. Она наверняка на позиции Дрейка, но вытащить ее оттуда можно. Генералу сейчас не до станции Стоуна.

— И кто вытащит станцию капитана из-под носа Дрейка?

— Я, если разрешите!

— Ты?

— Почему нет, командир? Ведь по вине Стоуна мы лишились связи. Он уничтожил нашу станцию, значит, должен отдать свою. Она ему вообще ни к чему.

Недолго подумав, Дак согласился:

— О’кей, Пол! Давай двигай. Но, смотри, аккуратно. И чтобы Дрейк тебя не видел.

Ларсен обернулся за пять минут. Залег рядом с Даком, держа в руках кейс:

— Вот она, голубушка, цела и невредима.

— Дрейк не видел тебя?

— Нет. Он увлеченно смотрел на кишлак. Даже не обернулся, когда я стащил станцию с полотна палатки.

— Давай ко мне Кроша.

Связист «Ирбиса» подполз к Даку.

— Вот тебе станция Стоуна. Быстро приведи ее в рабочее состояние.

— Откуда она у вас?

— Генерал подарил… Работай, лейтенант!

— Минуту, сэр!.. Упс! Стоун закодировал станцию.

— Так раскодируй ее! Кто у нас связист — ты или я?

— На это потребуется время.

— Значит, не теряй его.

Крош не заставил себя ждать:

— Все, командир, станция к работе готова.

— Вызывай Тимохина.

Лейтенант набрал номер, но, получив сигнал отсрочки переговоров, доложил:

— Сэр, в данный момент Тимохин не может ответить.

— Плохо… Так! А ну-ка набери номер Вайринка, он должен быть в Кабуле.

— Есть!.. Генерал Вайринк на связи, сэр!

Командир «Ирбиса» взял трубку:

— Генерал! Это Дак!

— Ну, наконец-то! Почему молчал до сих пор?

— У меня станция выведена из строя. Пришлось воспользоваться «Сигмой» капитана Стоуна.

— Хорошо, что воспользовался… Какова обстановка у Гердеза?

— Группа «Ирбис» и подразделение Рифа, который, кстати, погиб при очень странных обстоятельствах от подрыва гранаты, ведут позиционный бой с кучкой талибов, засевших в кишлаке.

— Позиционный бой? Штурм невозможен?

— В том-то и дело, что мы можем без проблем занять Гердез и уничтожить талибов, но Дрейк тупо настаивает на ведении позиционного боя.

— Ты с Тимохиным связывался?

— Пытался, но он передал сигнал отсрочки вызова. Я вообще не понимаю, что происходит. Русские вступили в бой раньше определенного времени. Мы сидим на позициях. Риф каким-то образом подорвался на гранате…

— Понятно, — прервал полковника генерал Вайринк, — а теперь слушай меня. Генерал Дрейк, майор Риф и капитан Стоун — предатели. Они работают на талибов. То, что происходит в Гердезе, — имитация боя, имеющая целью удержать у кишлака группу «Ирбис», не допустив ее выхода к русским, которые попали в засаду. И отправил их в засаду генерал Дрейк.

— Так вот почему эта сука держит нас у кишлака!..

— Да. Положение «Ориона» весьма серьезное. В настоящее время он успешно ведет бой с бандой Ходжани, однако совсем скоро обстановка изменится. Полевой командир талибов вызвал поддержку из Купши и Джабдуса. Подкрепление к Ходжани может подойти в ближайшие два часа, и тогда русским не выдержать натиска значительно превосходящих сил противника.

— Почему наши не окажут Тимохину поддержку авиацией?

— Сейчас пилоты штурмовиков просто не увидят отряды, идущие к ущелью либо по «зеленке», либо рядом с ней. Вертолеты же смогут дойти минут через сорок, а с учетом адаптации к местности — начать действовать не ранее часа с лишним. За это время талибы в состоянии выйти в ущелье. И потом, применение авиации запланировано по вызову Тимохина. Тот молчит, и я его понимаю. Командир «Ориона» прекрасно знает, что в данной обстановке применение авиации малоэффективно. Вот позже, когда прояснится ситуация с силами талибов, что выйдут на него, Тимохин, возможно, и вызовет авиацию. Но, скорее всего, он рассчитывает на нее во время эвакуации.

— Я все понял, генерал, кроме одного: что делать мне? Начать марш к ущелью, сняв группу с позиций у Гердеза? Но тогда Дрейк может нанести нам удар в спину, используя людей Рифа, вместе с талибами, что засели в кишлаке.

— Слушай приказ, полковник. С этого момента командиром «Марса» являешься ты! Группе немедленно провести штурм Гердеза, объявив личному составу о предательстве Дрейка и Стоуна. Разбив отряд талибов в Гердезе, связаться с полковником Тимохиным и согласовать с ним ваше дальнейшее взаимодействие.

— Есть, генерал. Что делать с Дрейком и Стоуном?

— Арестовать, обезоружить, связать и охранять до прибытия спецконвоя.

— Каким образом сюда прибудет спецконвой?

— Это уже не твоя проблема, а парней из контрразведки. Оставь в охранении людей из группы Рифа.

— Но они могут освободить генерала и капитана и вместе с ними свалить к талибам в Купши!

— Не думаю. Кому теперь в Купши и Пешаваре нужны эти подонки? Все, Дак! Действуй!

— Есть, генерал!

Дак бросил трубку связисту, приказав:

— Лейтенант, постоянно вызывай Тимохина. Как ответит, трубку мне. Ясно?.. Ну, а мы пока повоюем.

Полковник взял в руки портативную станцию «Блик» и вызвал одновременно всех бойцов «Ирбиса», в том числе генерала Дрейка и капитана Стоуна:

— Внимание, «Ирбис»! Говорит Первый! Только что мной получена информация из штаба в Кабуле о том, что бригадный генерал Дрейк, капитан Стоун и покойный майор Риф являются сообщниками талибов. Они предали всех нас, парни! Командование отрядом поручено мне. Бойцам подгруппы усиления, командиром которой я назначаю сержанта Лиднера, арестовать генерала Дрейка и капитана Стоуна, в дальнейшем осуществлять их охрану до прибытия спецконвоя. Группе «Ирбис», в том числе сержантам Росту, Файзену, Петрану и Грауману, под командованием последнего подготовиться к штурму Гердеза. Атака позиций талибов по красной ракете. Доложите, как поняли меня.

Бойцы Дака доложили тут же, бойцы Рифа — с некоторой задержкой. Но все приняли приказ к исполнению.

Стоун не поверил своим ушам, когда услышал по связи слова Дака. Но сориентировался быстро. Бросив позицию, он метнулся к Дрейку. Генерал сидел, прислонившись спиной к валуну, безразличным взглядом уставившись в радиостанцию.

— Генерал, — крикнул Стоун, — откуда Дак узнал о наших делах?

— Это ты спросишь у него самого. Или у следователя…

— Какого черта?

— Где твоя станция, Ричард?

Стоун осмотрелся. Спутниковой станции не было.

— Не хотите ли вы сказать…

— Да, капитан, — перебил Стоуна Дрейк, — Дак переиграл нас. Заподозрив неладное, он приказал своим людям похитить твою станцию и связался по ней с Кабулом.

— Но тогда это значит, что в Вашингтоне взят сенатор Денбрук! Иначе связь с Кабулом ничего не дала бы Даку…

— Значит, сенатор провалился. И сдал всех нас.

— Так какого черта вы сидите как истукан? Надо немедленно бежать!

— Куда, Стоун? К талибам? Чтобы за провал операции они сняли с нас живых шкуру?

— Но в США нас приговорят к смертной казни!

— Меня никто ни к чему не приговорит. — Дрейк медленно достал пистолет и медленно проговорил: — Будь проклят тот день, когда я согласился работать на Денбрука.

Приставив ствол к виску, он нажал на спусковой крючок. От выстрела тело бывшего американского генерала рухнуло на бок, оставив на валуне пятно красно-серого цвета. Стоун сплюнул на землю:

— Нашел выход, сука!.. Ну а я подыхать не желаю.

Он схватил свою сумку, автомат, станцию Дрейка, но не успел сделать и шага, как сверху оврага прозвучала команда:

— Капитан Стоун! Стоять! Оружие, станцию, мешок на землю, самому к склону, руки перед собой! Вы арестованы, капитан!

Стоун поднял глаза и увидел спускавшихся к нему и державших его на прицеле автоматов сержантов Лиднера, Уилсона и Дейна.

Капитан облегченно вздохнул. Положил оружие, станцию и мешок на землю.

— Говоришь, Лиднер, я арестован? Ты ничего не путаешь?

— К склону, быстро!

— Погоди, сержант, не спеши… — Стоун взглянул на Уилсона и Дейна: — А ну, ребята, успокойте, этого идиота!

Но сержанты, бывшие сообщники Стоуна, только переглянулись.

Лиднер посмотрел на Уилсона:

— Что это значит, Фрэнк?

Сержант Уилсон как ни в чем не бывало изобразил недоумение:

— Не знаю, Тревис. Наверное, у капитана съехала крыша.

— А ну, выполняй приказ, шакал продажный! — крикнул Стоуну Уилсон.

— Вот оно, значит, как… — проговорил капитан. — Решили свои задницы прикрыть? Ничего не выйдет, вам придется сидеть в камере вместе со мной!

— Нет, у капитана точно сорвало крышу, — усмехнулся Уилсон.

— Связать его! — приказал Лиднер. — И на вершины склонов, контролировать местность до прибытия спецконвоя… Первый, это Двенадцатый. Дрейк застрелился, Стоун арестован!

— Как вы допустили самоубийство генерала?

— Он застрелился до того, как мы вышли на его позицию. Наверное, слышал ваш приказ, сэр.

— Понял. Охранять Стоуна! И до прибытия спецконвоя оставаться в овраге!

— Есть, сэр!

Получив доклад Лиднера, Дак выругался:

— Ушел-таки от ответственности, засранец! Ну ничего, не здесь, так на небесах все одно придется ответить.

Он поднял ракетницу и выпустил в небо ракету красного цвета. И в тот же момент начался штурм кишлака. Дак тоже рванулся было в атаку, но его остановил лейтенант Крош:

— Тимохин на связи, сэр!

— Ага! Иду!

Машинально Дак посмотрел на часы. Стрелки показывали 5.32 четверга, 18 ноября.

— Алекс, это Джон!

— Ты? Не ожидал!

— Как твои дела, Алекс?

— Могло быть гораздо лучше.

— Ты, наверное, уже в курсе, что Дрейк оказался предателем?

— Да, Джон.

— Он застрелился.

— Это единственное, что ему оставалось.

— Ты как там, у Ханбака?

— Пока нормально. Но это пока «духи» не начали воевать по-настоящему.

— Они рядом?

— В восьмистах метрах. Половину банды Ходжани мы уничтожили, у него осталось еще рыл двадцать пять.

— Ну, это для вас не угроза.

— Если бы не острая нехватка боеприпасов… Так, извини, Джон, ко мне на связь прорывается Крымов. Возможно, у него важные новости.

— Да, конечно, Алекс, я подожду. Заодно посмотрю, взяли мои парни Гердез или еще дерутся с «духами».

— Ты отдал приказ на штурм кишлака?

— Да.

— Все правильно. До связи, Джон!

Тимохин переключил станцию на Крымова:

— Да, Крым!

— У меня для тебя плохие новости, Саня. Из Джабдуса к ущелью двигается колонна из двух машин с примерно двадцатью боевиками. Из Купши вышел конный отряд из десяти всадников. Купшинский отряд идет по плато; скорее всего, он имеет цель выйти на твой южный верхний пост. Не оставят «духи» без внимания и позицию Макарова.

— Да, что ни говори, а успокоить ты умеешь…

— Я предупреждаю.

— Ты бы лучше организовал переброску к нам боеприпасов. Если «духи» наглухо заблокируют ущелье и поведут наступление, мы больше часа… да какой там час, больше получаса не продержимся! И останется выходить в рукопашку.

— Нет, Саша, Ходжани имеет приказ взять всех вас живыми.

— Значит, у него с головой непорядок.

— Ошибаешься. Боевики из Джабдуса имеют при себе газовые гранаты. Применив их по укрепленному пункту группы, «духи» просто усыпят вас и возьмут тепленькими.

— Значит, на посты Макарова будет выходить группа нейтрализации «Ориона»?

— Да.

— Хреново, Крым…

— Кто бы спорил. Ты думал о применении авиации?

— Думаю. Пока она не нужна. Надеюсь, что скоро ко мне подойдет Дак.

— Дак? — удивился Крымов. — Он что, выходил на тебя?

— Да. И я прервал сеанс связи с ним из-за твоего вызова. «Ирбис» сейчас атакует Гердез, после чего Джон подведет свою группу ко мне.

— Это может произойти одновременно с выходом к ущелью дополнительных сил Ходжани.

— Ничего страшного. С Даком и его парнями мы прорвемся из ущелья на плато. И вот тогда авиация сил по поддержке мира будет как раз в тему.

— Ясно! Держи меня в курсе дел. Ни пуха!..

— К черту!

Тимохин переключился на номер командира американской группы спецназа «Ирбис»:

— У меня начинаются серьезные проблемы, Джон.

— В чем дело, Алекс?

Тимохин передал своему коллеге информацию Крымова.

— Вот что, Алекс… — помолчав, сказал Дак. — Мои заканчивают с Гердезом. В 6.00 я могу начать выдвижение к тебе. Мне надо знать, куда подвести людей.

— Как у тебя с боеприпасами? — спросил в свою очередь Тимохин.

— Хватает. Да еще возьмем трофеи.

— Тебе на переход к ущелью потребуется где-то часа два.

— Меньше. По плато мы пройдем шесть километров за час — час двадцать.

— Когда выведешь свою группу на плато, свяжись со мной, уточним дальнейшее взаимодействие, а я здесь попытаюсь обмануть талибов.

— Я понял тебя. До связи, Алекс! Держись, мы придем.

— Теперь я не сомневаюсь в этом… Интересно, за сколько нас продали?

— Этого, боюсь, мы не узнаем, но талибы заплатили много, очень много… Один караван чего стоит.

— До связи, Джон!

Александр передал трубку Колданову, приказав:

— Всех ко мне, кроме Дрозденко! Капитану наблюдать за «духами».

Офицеры и Крофт собрались через минуту. Тимохин довел до них изменения в общей обстановке.

— Таким образом, товарищи офицеры, к рассвету боевики должны заблокировать нас в ущелье. И этот дом, где мы находимся сейчас, превратится в ловушку. Газовыми зарядами «духи» вырубят нас здесь, как мух. А посему необходимо сменить позицию.

— Но куда мы можем отойти? Не в развалины же? Хотя это тоже вариант…

— Но не в нашем случае. Мы должны обмануть «духов».

— Командир! — подал голос Шепель. — Надо отойти в сарай. Но незаметно для бандитов Ходжани.

— Это я и хотел предложить. Отойти-то мы отойдем, но моджахеды быстро прочухают, что мы покинули дом, и изменят свои планы, перенацелив все свои силы на сарай. Чтобы этого не произошло, мы должны имитировать оборону дома. А что это значит?

— То, что в доме должна остаться хотя бы пара бойцов, которая продолжит перестрелку, — ответил Соловьев. — И тогда Ходжани будет уверен, что мы по-прежнему в здании.

— Верно! Вопрос, кто останется? Отсюда можно и не уйти. Понятно, что оборонять дом до последнего патрона не требуется. Надо затянуть позиционный бой до подхода дополнительных сил Ходжани и группы «Ирбис». После чего либо уйти на новые позиции, в сарай, либо, если не будет возможности, перебраться на западную окраину, в развалины.

— Там, в сарае, — сказал Соловьев, — я не нужен. Поэтому останусь здесь.

— Ну и я, пожалуй, останусь, — проговорил Шепель.

— Нет! — возразил Тимохин. — Тебе, майор, найдется работа на новом месте.

— Я останусь! — донесся из крайней комнаты голос Дрозденко. — По мне, что тут, что там — все равно.

— Значит, здесь остаются подполковник Соловьев и капитан Дрозденко. Ваша задача, — обратился Александр к заместителю, — держать оборону, пока не поступит приказ на отход или не кончатся боеприпасы. Куда отходить, мы уже определили. Ким! — Тимохин повернулся к саперу: — Дымовые шашки у нас есть?

— Откуда?

— Понятно… Тогда найдите вместе с Шепелем безопасный путь отхода группы к сараю.

— А чего его искать? — ответил Ким. — У подножия склона низина. По ней на полусогнутых дойти до сарая можно без проблем.

— Проверить низину! Всем готовиться к броску на новый рубеж обороны, — приказал командир «Ориона».

— Макарова оттянешь на запад? — спросил Соловьев.

— Да, на прежней позиции ему оставаться нельзя.

— Чернову тоже нельзя.

— Нельзя. Но он отойти не сможет. Ни на запад, ни вниз — только на плато. Вопрос по нему я решу. Ты обговори с Дрозденко, как будете имитировать оборону. Вам придется быстро перемещаться из комнаты в комнату и вести огонь с разных позиций.

— Я знаю, что делать, Саша.

— Ну и ладно. Связь поддерживаем постоянно… Давай! — Тимохин вызвал по станции малого радиуса действия майора Макарова: — Пятый, это Первый. Изменение обстановки. К северной вершине Чаракского ущелья из Джабдуса выдвигается колонна из двух автомобилей, забитых «духами». Количество боевиков — около двадцати человек. Полевому командиру этого отряда известно о твоей огневой точке. Поэтому «духи» непременно пошлют к тебе группу ликвидации и, скорее всего, обстреляют наш дом газовыми зарядами. Есть у них запасец… Слушай дальше. Тебе немедленно отойти на новую позицию, на вершину перевала над сараем. Там оборудовать укрытие. К тебе подойдет Четвертый и передаст, что вам предстоит сделать.

— Да это и так ясно: не дать «духам» выйти на позиции обстрела сарая сверху.

— Не только. Шепель уточнит задачу. Как понял меня?

— Понял… Но, может, мне все же задержаться и принять новых гостей? Позиция у меня сейчас отличная, контролирую обширный сектор. Незаметно моджахеды к ущелью в зоне моей ответственности не выйдут. А я по ним из пулемета…

— Я о чем тебя спросил, Пятый? Понял ли ты приказ. Так что отходи на новую позицию! Всё. Доклад о выполнении приказа через пять минут. Отбой!

Затем командир «Ориона» переключился на Чернова:

— Десятый, это Первый. К ущелью от Купши двинется конный отряд Ходжани. В отряде, по разведданным, десять всадников. Снять тебя с поста и спустить в ущелье невозможно. Судя по всему, Ходжани нацелил отряд в первую очередь на тебя. У тебя есть возможность отойти от ущелья и укрыться где-нибудь в балке?

— Возможность есть, но отход будет означать пропуск бандитов на вершину, откуда они плотно накроют весь кишлак.

— Но ты один не в состоянии остановить десяток талибов.

— Это еще как сказать… Я тут пополнил боекомплект за счет уничтоженных боевиков, и у меня сейчас десяток магазинов. Справа, метрах в двадцати, находится уютная небольшая балка — даже не балка, а скорее лощина. «Духи» спешатся не ближе чем за километр до моего поста. Но я увижу их, видимость здесь хорошая. Ну, и из укрытия неожиданно ударю по ним на самом подходе. А как выбью половину «духов», дело пойдет веселее. Так что считаю целесообразным не прятаться, а принять бой. Лишь бы вы не дали людям Ходжани подняться из ущелья на вершину. Вот тогда они накроют меня.

— Мы не допустим подъема талибов из ущелья. Более того, в 6.00 на твою позицию начнет выдвижение группа «Ирбис».

— Неужели Дрейк решил помочь нам?

— Бригадный генерал оказался предателем, и то, что мы попали в засаду, — его рук дело… Но об этом позже, не будем терять время. Дак обещал пройти шесть километров за час, максимум за час двадцать. Отряд из Купши подойдет к тебе ненамного раньше, так что держаться тебе от силы полчаса.

— Ну, так это вообще меняет обстановку. Полчаса продержусь влегкую!

— Ты посерьезней там, Десятый! Не на учениях… Далее будешь действовать вместе с группой «Ирбис», задачу которой я определю после снятия проблемы с талибами из Купши.

— Понял!

— Сейчас мы проведем передислокацию в сарай. В доме останутся Второй и Шестой, будут имитировать оборону объекта группой. Ты помоги им, не забывая отслеживать обстановку на плато. Отход на новую позицию сразу при появлении боевиков. Пятый также отойдет западнее, так что на его поддержку не рассчитывай. Ты все понял, Десятый?

— Так точно! Один вопрос: вы сообщите мне о подходе «Ирбиса»?

— Дак сам свяжется с тобой.

— Принял. Выполняю!

За время переговоров в одинокий дом вернулись майор Шепель и капитан Ким.

— Леня был прав, — доложил Михаил. — Прижимаясь к самому подножию, группа сможет незаметно для «духов» Ходжани пройти в сарай. Правда, пригнувшись и применяя маскировку. Хотя здесь кусты метров сто, не больше… Ну а если талибы все же заметят перемещение группы, то от их огня можно быстро укрыться в развалинах и уже по ним продолжить продвижение к сараю.

— Вот этого допустить нельзя. Ходжани, если «духи» заметят нас, сразу просчитает ситуацию и не замедлит ударить по дому. Так же он скорректирует план действий сил, подходящих от Джабдуса. И тогда уже полевой командир будет вести игру.

— Ну, значит, пройдем незаметно для «духов», — спокойно ответил Шепель.

— Хорошо. Всем трехминутная готовность!

Прошел доклад от Макарова. Майор отошел на запад и занял позицию прикрытия сарая с северной вершины Чаракского ущелья.

Тимохин отдал приказ на передислокацию группы. Под прикрытием огня Соловьева, Дрозденко и Чернова остатки «Ориона» проскочили к подножию и, применяя повышенные меры безопасности, пошли на северо-запад. Душманы Ходжани не заметили их, прижатые огнем подгруппы прикрытия, и Тимохин благополучно завел подчиненных в сарай, где сразу же определил каждому офицеру персональную позицию. К восточной стене обстрела кишлака он выдвинул майора Гарина, определив рядом с ним и позицию для себя. К западной стене отошли старший лейтенант Колданов и прапорщик Санеев. К Тимохину и оставшемуся вне дел Шепелю подошла Луиза Крофт:

— А меня, полковник, вы, судя по всему, решили спрятать в копне прогнившей соломы, чтобы случайная пуля и осколок не задели?

— Тебе, Луиза, я определю место позднее.

— Я такой же боец, как и все, поэтому требую, чтобы меня не выводили из состава боевой группы.

— Никто тебя никуда не выводит.

— Ну, тогда с вашего позволения я займу позицию рядом с вами.

— Ну что с тобой поделаешь? — вздохнул Тимохин. — Рядом со мной тебе делать нечего, ступай к Колданову, обустраивайся там.

— Есть, господин полковник!

Крофт отошла. Тимохин проговорил ей вслед:

— Ну и настырная баба!

— Не баба, — поправил командира групп майор Шепель, — а женщина, причем замечательная.

— А плохих женщин в природе не бывает. Они все хороши, только каждая по-своему… Ладно, слушай свою задачу. Выйдешь за западную стену сарая, осмотришь склоны. Постарайся найти пригодное и, главное, относительно безопасное для подъема на вершину место.

— Я уже заприметил одну тропку, прикрытую растительностью. По ней придется ползти, зато «духи» вряд ли увидят.

— Хорошо! Как поднимешься, выходи к Макарову. Вам обоим задача: обнаружение небольшого, я думаю, отряда ликвидации бывшего поста Макарова и уничтожение его во время обстрела дома. Но аккуратно — отсутствие на посту нашего офицера наверняка встревожит боевиков, и они примут меры. Какие? Это известно только им.

— Понятно. А у Макарова где новая позиция?

— Над нами.

— В арыке?

— Нет, но где-то рядом; он видит ущелье.

— По оврагу, где уже полегли их соплеменники, «духи» не пойдут, по открытой местности — тоже. Значит, у них только один путь подхода к старому посту Макарова: арык. Обход плато по «зеленке», чтобы зайти на него с двух направлений, займет довольно много времени. Следовательно, дабы быстрее снять проблему, они пойдут к посту с запада.

— Что предлагаешь? — подумав, спросил Тимохин.

— Кому-то из нас двоих надо занять позицию в арыке недалеко от бывшего поста Макарова, другому — укрыться на плато и пропустить «духов». А затем одновременно с двух направлений мы ударим по ним, тем самым отрезав моджахедов, если они, получив каким-то образом информацию о передислокации группы, решат нанести удар по сараю. Мы успеем завалить их до того, как они достанут из сумок газовые гранаты. Ну а пойдут мимо сарая — тем лучше.

— Согласен, — сказал Тимохин. — Действуйте наверху по обстановке. Давай работай! Как займете позиции, доклад мне.

— Есть, командир.

Убедившись, что основная группа благополучно отошла к сараю, Соловьев крикнул Дрозденко:

— Андрюша! «Духов» видишь?

— Мелькают за грядой. Похоже, тоже перегруппировку проводят… Погоди, Леша, пулеметчик у гряды объявился.

— Накрой его! И веди прицельный огонь по видимым целям. Я свяжусь с Черновым и присоединюсь к тебе!

— Понял! Работаю по пулеметчику.

Дрозденко вышел к узкому окну торцевой стены дома, поднял автомат, отойдя немного в глубь комнаты, дабы его не было видно «духам», и начал ловить в прицел пулеметчика, но заметил только второго номера, который устанавливал за грядой патронные коробки.

— Ничего, скоро и первый номер объявится, — процедил капитан. — И тогда вам, «душки», хана!

Соловьев же, не прекращая наблюдение за утесом и каменной грядой, вызвал по связи прапорщика Чернова:

— Десятый, это Второй!

— На связи, — ответил снайпер.

— Первый поставил тебе задачу?

— Да. Я должен поддерживать вас и встретить отряд из Купши.

— Ясно… Тебе видны цели у утеса?

— Два «духа», что на краю гряды, видны хорошо.

— Сними их! И в дальнейшем выбивай по возможности всех тех, кто попадет в прицел твоей винтовки.

— За меня не волнуйся. Вот вы там поаккуратнее. У Ходжани не менее двух десятков «духов», и если они волной попрут на вас, то даже при моей поддержке удержать их не получится. Так что смотрите там… А я, если замечу подготовку к атаке, предупрежу вас — ну и, насколько смогу, прикрою. Двух крайних «духов» снимаю. Все, до связи!

Чернов поднял снайперскую винтовку «СВД». Хлестнули громкие выстрелы, и два моджахеда, занявшие крайние у гряды позиции, уткнулись в землю разбитыми пулями головами. В ответ моджахеды открыли огонь по вершине. Чернову пришлось отойти с позиции. Одновременно с огнем по вершине склона моджахеды решили обстрелять и дом.

Дрозденко, внимательно следивший за пулеметной точкой, наконец увидел пулеметчика. Тот появился из-за камня, припав к прикладу «ПК».

— А вот и ты, — удовлетворенно произнес капитан и одним выстрелом вбил в глаз моджахеда пулю из автомата.

Пулеметчик завалился на бок. Второй номер от неожиданности застыл рядом с трупом соплеменника. Это его и погубило. Вторым выстрелом Дрозденко снял и помощника пулеметчика. Несколько выстрелов по гряде провел Соловьев. Комнаты подполковника и капитана находились по соседству, и офицеры имели возможность свободно общаться.

— У меня двое в минусе, Леша! — крикнул Дрозденко.

— Еще двоих прибил Чернов. А вот я, похоже, пустил пули в «молоко». Ладно, минус четыре тоже неплохо. При позиционном-то бое…

— Что-то подсказывает мне, Леша: «духи» влепят по дому из гранатометов.

— Да? Тогда быстро отход в тыловую комнату западной части дома!

Соловьев с Дрозденко перебежали в крайнюю угловую комнату. И сделали они это вовремя. Моджахеды Ходжани действительно провели три выстрела из гранатометов РПГ-7, разворотив комнаты, из которых только что вели огонь российские спецназовцы.

Дрозденко подмигнул подполковнику:

— А вовремя мы свалили, Леша?

— Да, остались бы от нас обгоревшие головешки… Но отсиживаться здесь нельзя. Давай ты в комнату напротив, а я — в соседнюю. Оттуда продолжим бой.

— Оттуда и уйти к подножию скалы или в подземелье будет легче, если «духи» проведут атаку всеми силами.

— К бою, Андрюша!