Майор Левитин этой июльской ночью спал плохо. Тревожно, чутко. Наступающий день значил для него очень многое, по сути предопределял всю дальнейшую судьбу. Поэтому, наверное, и ночь выдалась особенной, дискомфортной, не принесшей полноценного отдыха. Андрей поднялся в половине пятого, хотя накануне завел будильник на 5.15. Проснувшись рано, он не мог больше находиться в постели. Ему необходимо было успокоиться и привести себя в надлежащую форму, чтобы начать акцию так, как он обычно начинал все свои дела, хладнокровно, без суеты. Начать и завершить, уже к вечеру став другим человеком.

Андрей открыл холодильник, достал из него бутылку коньяка, выпил сто граммов. Спиртное загнало тревогу внутрь, настроение улучшилось. Выкурив сигарету, майор направился в душевую комнату, одну на весь второй этаж офицерского общежития. Минут десять стоял под холодной водой. Странно, но именно это сочетание коньяка с душем приводило Левитина в состояние покоя. Вернувшись в комнату, майор тщательно побрился, оделся в полевую форму. На часах было 5.10. Андрей, отключив будильник и взяв с собой объемную спортивную сумку, вышел из общежития, повесив ключ от комнаты на щит рядом со спящей дежурной.

Снаружи было тихо и пусто. Воздух свежий, пока еще прохладный. Но это ненадолго. Не пройдет и часа, как гарнизон огласится топотом солдат подразделений, выведенных на утреннюю зарядку. Потом зашевелится и городок. Офицеры и прапорщики начнут собираться на службу, их жены — на работу в поселок. В общем, в гарнизоне начнется повседневная жизнь. Изменится и погода. Через два часа станет душно и пыльно, а ближе к обеду — жарко. На сегодня синоптики обещали, как обычно в это время года, до 30° выше нуля. Но это в тени. На солнце столбик термометра поднимется к самой верхней отметке. Майор легко переносил жару в отличие от многих своих сослуживцев, но солнечную погоду не любил. Ему, как уроженцу северной столицы, привычнее было ненастье. Привычнее и приятнее. Но место службы не выбирают, вот и приходится быть здесь, на Северном Кавказе, а не в родном Питере. Хотя что об этом думать? Сегодня его последний день в армии. Нет, его не увольняют в запас, он сам себя отправляет в отставку. В полную отставку!

Майор посмотрел на часы. Идти в часть было еще рано, и он присел в аллее на скамейку. Закурил.

Левитин вспомнил свое нелегкое детство. Отец — алкоголик, мать — посудомойка в заводской столовой. Постоянно хотелось есть. Мать старалась, чтобы сын ни в чем не был ущемлен, и, как ей казалось, она справлялась с этим. Но так казалось только ей. Андрей же ненавидел семью. За пьянство отца, за привычно усталый, какой-то ущербный вид матери, за то, что он не мог одеваться так, как большинство его ровесников, за то, что не имел денег даже на школьный завтрак. Одно отличало Андрея от сверстников. Он был красив, строен и силен. В драку лез без оглядки, нещадно избивая противника, даже если тот был старше его, и водил дружбу со шпаной. Приходилось драться и с ней. И никогда Левитин не уклонялся от стычки, за что заслужил уважение во всем районе. Его уважали и боялись. И он нравился девочкам. В том числе и соседке по парте школьной красавице Людмиле Крупович, к которой и сам дышал неровно. Он провожал ее из школы, по вечерам встречал, когда та возвращалась с занятий по музыке. Однажды, в десятом классе, как раз на Новый год, родители Люды уехали в гости к своим знакомым, оставив дочь в компании молодых людей того круга, вход в который Левитину был заказан. Но девушка пришла к нему. Вернее, позвонила, и Андрей встретил ее у своего дома. Как сейчас помнит, встретил ровно в 0 часов, когда в небе над городом вспыхнули созвездия салютов, извещая всех о том, что новый, 1988 год вступил в свои права. Было очень холодно, и Люда повела Левитина к себе домой. Андрей тогда впервые переступил порог ее квартиры. И вид жилища семьи Крупович поразил его. Такой роскоши он еще не видел. Собственная хата представлялась по сравнению с той квартирой хлевом. Людмиле было приятно видеть, какое впечатление она произвела на Андрея. Но девушке хотелось другого. И после двух бокалов шампанского одуревший от всего Левитин отнес Людмилу на руках в ее комнату. И вновь он был поражен. На этот раз тем, как Люда из невинной девицы, впервые познавшей мужчину, мгновенно превратилась в страстную, ненасытную и развратную даму. Не успела высохнуть кровь на простынях от первого контакта, как она начала выделывать такие вещи, что Левитин чуть не задохнулся в постели. Но и он оказался не слабаком, чего больше всего опасался. Андрей, так же потеряв голову, но сохранив мужскую силу, впал в безумие. Только через час они оторвались друг от друга, чтобы после короткой передышки вновь броситься в объятия. И так продолжалось до утра. В пять часов измученная Люда проводила до дверей тоже измотанного кавалера.

Андрей шел домой счастливым. Людмила с этого дня принадлежала только ему. Из всех пацанов она выбрала его! Левитина переполняло чувство гордости и собственной значимости. Настроение не испортила даже атмосфера родительской квартиры, где пьяный отец что-то орал под баян на кухне, а мать спала, закрывшись, как обычно, в темной комнате на замок от мужа, имевшего очень плохую привычку поднимать руку на жену. Андрей быстро успокоил папашу, отправив его отдыхать на пол гостиной. Сам же закрылся в своей спальне, где долго ворочался на узкой скрипучей кровати, в мельчайших подробностях воссоздавая в памяти сумасшедшую, но самую счастливую в жизни новогоднюю ночь. Тогда-то в нем и родилось неистребимое желание занять весомое положение в обществе, чтобы быть достойным таких женщин, как Людмила. Чтобы жить не хуже семьи Крупович. Самостоятельно и независимо. И чтобы все вокруг завидовали ему! Но, к сожалению, хотеть еще не значит иметь. Отец Люды, весьма известный в городе ювелир, уже подыскал дочурке жениха, невзрачного паренька из приличной, а главное, богатой еврейской семьи. О нем ни Андрей, ни Люда даже не догадывались. А Эдуард Моисеевич ждал, зная об увлечении дочери каким-то одноклассником, не придавая этому никакого значения. Он ждал, покуда Людмила достигнет совершеннолетия, чтобы раз и навсегда определить судьбу дочери.

По окончании школы Андрей с Людой поступали в университет, но Людмила прошла по конкурсу, а Левитин недобрал двух баллов. И через три месяца, осенью все того же 1988 года, загремел в армию. Отмазать его от службы было некому и не на что. Это была трагедия. Влюбленные расставались на два бесконечно долгих года. Расставались тогда, когда счастливое будущее казалось таким близким. Но наступил дождливый день 5 ноября, скорый поезд увез Андрея из Санкт-Петербурга, оставив на перроне одинокую и мокрую от непогоды и слез Людмилу. Левитин помнил, как он хотел на ходу выпрыгнуть из поезда, но его скрутили два дюжих сержанта. А наутро он смирился со своей участью. Горечь разлуки понемногу притупилась, и родилась вера. Вера в то, что любимая обязательно дождется его и все будет, как прежде. Андрей не допускал мысли, что ему предстоит пережить измену.

Его определили служить в воздушно-десантные войска. Но еще в карантине на него положил глаз начальник артиллерии полка. И вскоре, в парашютно-десантной роте, Левитин прочно осел писарем в штабе, в службе ракетно-артиллерийского вооружения.

Тогда-то непосредственный начальник майор Талаев и предопределил дальнейшие действия Левитина. Андрей видел, как работают некоторые офицеры. Как налево уходят боеприпасы по заполненным Левитиным фиктивным накладным. Как списывается якобы вышедшее из строя, особенно после прыжков и учений, вооружение и как затем оно материализуется в новые машины и приличные суммы начальников Андрея. Однажды он, убираясь в кабинете Талаева, заглянул в его оставленный открытым сейф и увидел сберегательную книжку. Естественно, рядовой поинтересовался, сколько денег хранится на счету майора. И обалдел. На такие бабки в Питере спокойно можно было купить трехкомнатную кооперативную квартиру. А самое интересное состояло в том, что последний крупный взнос был внесен через два дня после того, как начальником РАВ были утверждены акты на списание одного гранатомета, двух автоматов и большого количества боеприпасов: от патронов к пистолету до гранат «Ф-1». Он же, Левитин, и составлял эти акты по итогам прошедших недавно полковых учений с боевой стрельбой! Андрей аккуратно положил книжку на место, закончил уборку и вернулся в подразделение. После отбоя, лежа на своей солдатской койке, глубоко задумался. Наутро он уже знал, каким путем ему следует пробиваться к обеспеченной жизни. Он сделает Людмилу счастливой. Она писала ему письма, страстные и искренние, Андрей отвечал любимой тем же. Но вдруг грянула беда. Это случилось в апреле, когда он уже оформил документы для поступления в одно из ракетно-артиллерийских училищ и готовился к отпуску перед вступительными экзаменами, а заодно и к свадьбе, так как при первой же встрече был намерен предложить Людмиле руку и сердце. Тогда он, как обычно, перед обедом заглянул на почту. И не напрасно. Письмо Люды ждало его. Левитин вернулся с ним в штаб, где и вскрыл конверт. У него буквально потемнело в глазах. Люда сухо сообщила, что по воле родителей, которых не смеет ослушаться, выходит замуж. И с этого дня просит Андрея забыть о ней! Что тогда творилось с Левитиным, сейчас и не передать. Он чуть не сошел с ума. Однако сумел взять себя в руки. Ведь все равно изменить ничего нельзя. Не дезертировать же из армии ради разборок с семьей Крупович, следствием чего неминуемо будет трибунал. И тогда конец всему. Не только любви, которая и так оборвалась, но и карьере. Как мудро он поступил тогда, отправив в ответ такое же короткое и сухое письмо с пожеланием счастья новой семье. Андрей заставил себя не думать о Люде. Он поступил в училище и окончил его. И за все время учебы, бывая в отпусках, ни разу не попытался встретиться с Людмилой.

Его направили в отдельный танковый батальон одной из дивизий N-ского армейского корпуса, расквартированного в Северо-Кавказском военном округе, на должность начальника службы ракетно-артиллерийского вооружения. Но батальон не являлся той войсковой частью, где можно было делать деньги, слишком мал он был. И посему Левитин всецело отдался честной службе, через год получив звание старшего лейтенанта. В это время вовсю полыхала первая чеченская война. Левитина перевели с повышением в полк. Это уже майорская должность. И возможности для теневого бизнеса достаточно широкие. Тогда-то он и связался с неким Шаидом Эдаевым, племянник которого служил в подчинении Левитина начальником склада, прапорщиком. Батальоны полка привлекались к боевым выходам в Чечню, и списывать боеприпасы было несложно. Образовались излишки, которые решили продать представителю Шаида, чеченцу, как объяснил прапорщик, служившему в отрядах Завгаева. Тогда майор не задумался, для чего покупать патроны и гранаты человеку, который служит в частях федерального подчинения. Да и до этого ли было? Главное, сумму чечен предложил немалую. Сделку подготовили, но она сорвалась. В момент вывоза боеприпасов с территории полка автомобилю, где находились начальник склада и начальник службы капитан Левитин, перегородил дорогу «УАЗ» штаба корпуса. Из вездехода вышел полковник Филимонов — начальник артиллерии войскового объединения.

Тогда Левитин схватился за голову. Все! Попал! С первой же попытки! Теперь всему полный конец! Но капитан заблуждался. Встреча с Филимоновым не была концом, а напротив, являлась началом больших дел! Полковник приказал вернуть боеприпасы в часть, а капитана вывез за город, где на берегу реки расписал Левитину, что его ждет за хищение боеприпасов. С этого Филимонов начал беседу. Сейчас тот разговор целиком Андрей уже вспомнить не сможет, да и не нужно это. В общем, Филимонов заставил Левитина работать на себя. Прапорщик же Эдаев вдруг уволился, и Андрей понял, что заказ дядюшки бывшего подчиненного являлся не чем иным, как подставой, имеющей целью вовлечь его, капитана Левитина, в преступный бизнес. Не знал полковник, что это для Андрея было не трагедией, а как раз тем, чего он и желал. Работать не самостоятельно, на свой страх и риск, а под прикрытием высокого начальника. Так что в этой акции не проиграл никто. И прапорщика можно было не убирать, пригодился бы чечен. Но что сделано, то сделано. По истечении месяца после первой встречи капитана Левитина с полковником Филимоновым Андрея назначили заместителем начальника объединенных складов корпусного подчинения по снабжению частей объединения ракетно-артиллерийским вооружением. В прямое подчинение полковника Филимонова. И начались дела. Особенно, когда войска повторно вступили в Чечню после известных событий в Дагестане. Склад работал на полную мощность. Полковник спускал сверху накладные, по которым Левитин загружал колонны с оружием и боеприпасами, и они уходили в Чечню. Куда? Кому? А черт его знает! Вроде нашим частям и тем формированиям чеченцев, что противостояли Масхадову. Это не волновало капитана. Он выполнял приказы, хотя иногда замечал, что накладные — явная фальшивка, но отпускал вооружение, делая вид, что особо в документы не вникает. Да и некому было проверять работу капитана, кроме Филимонова. И тот проверял, тщательно проверял. Действия Левитина полковник оценил по достоинству. Только за полгода в 1999 году он получил около 100 000 долларов. А к началу 2000 года имел более 250 000 баксов. С ними на собственной машине он приехал в отпуск в Питер. Приехал по семейным обстоятельствам. Умерла мать. Похоронил ее Андрей тихо, без помпезности, хотя мог устроить пышные похороны. На кладбище присутствовали всего несколько человек, да и то из числа тех, кто раньше знал мать по работе. Родственников не было, как не было и отца. Он пропал за месяц до смерти супруги. Ушел из дома и не вернулся. Его отсутствие особо не беспокоило Левитина. Квартира приватизирована на мать, а значит, через полгода, если отец не объявится, перейдет в собственность Андрея. Это тоже деньги, потому как жить в Питере он не собирался. В этот же отпуск он узнал, что его бывшая невеста вместе с мужем и родителями перебралась в Израиль, в город Хайфу. Андрею даже дали адрес Крупович, но капитан выбросил его. А затем, устроив в квартире тайник, где оставил деньги, Левитин вернулся в часть. Через полгода он получил сообщение от соседки по питерской квартире о том, что его отца нашли мертвым в каком-то колодце. Соседка писала, что устроила похороны, и попросила сдать жилплощадь своей дочери с мужем и ребенком. Левитин согласился. Сам-то он сразу после смерти матери в отпуске оформил свои права на квартиру, и теперь она законно принадлежала ему одному. А Левитин продолжал служить. Под пристальным надзором полковника Филимонова.

И вот год назад Андрею неожиданно пришло письмо от Людмилы. Майор Левитин с волнением вскрыл конверт, отправленный из Москвы. Людмила писала коротко. Она просила прощения за то, как поступила с Андреем под давлением родителей. Но любовь к нему осталась жить в ее сердце. Она вроде как все время своего замужества только и делала, что думала об Андрее, вспоминая волшебные мгновения, когда была с ним. Левитин не очень поверил, но ему было приятно, а далее стало и понятно, почему Людмила вдруг вспомнила о своем несостоявшемся женихе. Оказывается, ее муж, человек непорядочный, воспользовавшись доверием старого ювелира и взяв управление бизнесом в свои руки, вскоре исчез вместе с большей частью капитала семьи Крупович. И остались заносчивые евреи в Израиле с носом. Вот и вспомнила Люда об Андрее, до этого каким-то образом разузнав, что он до сих пор не женился. Она искала выход из сложившейся ситуации и нашла его. Мало того, она невольно подсказала Андрею, как поступить дальше. Он ответил на письмо. Ответил тепло, сочувствуя и сожалея о том, как несправедливо обошлась судьба с Людой, которую он продолжает любить. Выразил сожаление, что не может покинуть часть, чтобы увидеться с любимой. Но Люда все просчитала. Ей нужен был ответ. И именно такой, какой и послал ей Андрей. Людмила сама приехала в гарнизон. Полковник Филимонов расщедрился и разрешил Левитину после месяца их совместного проживания в офицерском общежитии проводить женщину до Питера, оформив командировку. Остановились они в гостинице. Люда предложила бросить армию и поехать с ней. Все же кое-какие сбережения у отца остались, и Андрей, женившись на ней как на гражданке Израиля, тоже получит возможность стать гражданином земли обетованной. Военные в Израиле в цене, да и бизнес поднять можно, конечно, уже не такого уровня, как прежде, но на жизнь хватит. Это было то, что надо. Но не по сценарию Людмилы. Вновь обретенной невесте Левитин поручил сделать для него документы на другое лицо. Но документы российские. И выделил женщине на эти цели 30 000 долларов. При виде таких денег Люда очень удивилась. Андрей не стал ей ничего объяснять, обещая раскрыть все карты после того, как завершит задуманное. Невесте же следовало лишь строго выполнять все его указания. Людмила справилась с поставленной задачей, о чем сообщила Андрею, и получила в ответ приказ ожидать в своем Израиле момента, когда он вызовет ее в Россию. Людмила подчинилась, вообще она стала девочкой послушной. И наступил период ожидания, который длился еще почти год. И только месяц назад он вызвал Люду, связался с ней по мобильному телефону, распорядился купить неброский автомобиль и прибыть на нем в Пятигорск, где с новыми документами остановиться в местной гостинице. Далее ждать следующего сеанса связи. Сеанса, который состоится сегодня где-то после обеда.

Майор вновь взглянул на часы. В часть по-прежнему идти было рано, и он принялся размышлять о том, что ему предстоит сегодня.

В 6.30 он должен вывести колонну с оружием с территории склада и лично повести ее на армейский полигон, где формировался отдельный полк внутренних войск. Вооружение предназначалось войсковой части, но дойти до пункта назначения не должно. Левитин направит колонну в ранее оговоренный с Филимоновым и Эдаевым район, на встречу с людьми, к федеральным силам отношения не имеющими. Машины должны попасть в засаду, и после короткого боя, а попросту расстрела немногочисленной охраны, оружие перегрузят на другую технику вместе с трупами солдат и увезут в неизвестном майору Левитину направлении. Он же получит ни много ни мало полмиллиона долларов и на легковом автомобиле, который ему предоставят боевики, должен будет следовать в назначенный полковником пункт для встречи с представителями Филимонова. Сегодняшняя акция являлась последней в службе майора. Он после захвата оружия исчезнет вместе с солдатами и будет числиться без вести пропавшим, навсегда пропавшим. А люди Филимонова должны выделить долю майора и, обеспечив его другими документами, отпустить на все четыре стороны. Но не настолько глуп Левитин, чтобы не понимать: если полковник решил вывести майора из игры, то выведет полностью. Да, его не тронут при захвате, все же деньги до места назначения должен доставить он, Левитин. А вот встреча с людьми полковника в условленном месте грозит кончиться плохо для него. На хрена Филимонову опасный свидетель? Это до сих пор он был нужен полковнику, сейчас же, после крупной акции, Левитина необходимо убрать. Так полковнику будет спокойнее. Но Андрей не поедет на встречу с его людьми. Для этого он и Людмиле велел приехать в Пятигорск. Забрав деньги и вызвав невесту совсем в другой район, Левитин бросит тачку бандитов и скроется от Филимонова на машине Люды, чтобы уже через двое суток покинуть эту страну. Покинуть вполне обеспеченным человеком, гражданином другого государства. А у полковника не настолько длинны руки, чтобы попытаться перехватить Левитина. Вряд ли он предпримет какие-либо действия по поиску бывшего подчиненного. Да и уходить за «бугор» они с Людмилой будут из Риги. Таков план. Естественно, Андрей не намерен жить в Израиле. Он ненавидит евреев. Он рванет на Запад. С Людмилой или без нее, это уже другой вопрос, но на Запад, где и начнет жизнь новую, обеспеченную, цивилизованную, ту, о которой мечтал с детства. Наконец его цель сбудется.

Левитина окликнул проходивший мимо начальник второго склада:

— Товарищ майор! Вам не плохо случаем?

Андрей оторвался от мыслей:

— С чего ты это взял?

— Да смотрю, сидите, рука на груди, взгляд в одну точку, подумал, уж не с сердцем ли что?

Левитин поднялся:

— Нет, прапорщик, просто задумался о жизни нашей неустроенной!

Начальник склада вздохнул:

— Вы правы! Какая у нас жизнь? Ни угла собственного, ни зарплаты. За что пашем? Черт его знает. И не уйти! На «гражданке» где устроишься? Надежда на то, что подфартит, слабенькая! А государству на нас, извините, начхать! Так что не жизнь у нас, а процесс выживания. Неустроенность во всем! И главное, просвету не видно!

Майор перебил разговорившегося прапорщика:

— Хватит болтать! Ты в часть?

— А куда же?

— Ну, идем! Только о службе больше ни слова, лучше о блядях!

Прапорщик с удивлением посмотрел на обычно строгого, не допускавшего вольностей заместителя командира части. Но ответил:

— А чего о них говорить? Вон, в станице два публичных дома местные дельцы организовали. Возле клуба девицы клиентов снимают!

— Да? Не слышал. Бардак кругом!

— Не то слово, товарищ майор! А вы в рейс сегодня?

— В рейс.

Прапорщик заметил:

— Небезопасно стало на дорогах. И до нас война докатилась! Что ж дальше-то будет?

— Война будет! Но все, пришли! Мне в штаб.

— Счастливо вам!

— Спасибо. Тебе того же!

Начальник склада направился в караульное помещение, снимать с охраны свой объект. Майор, получив у дежурного автомат и пистолет с боеприпасами, прошел к парку боевых машин, где уже выстроилась у контрольно-технического пункта колонна, которую Левитин должен увести в последний рейс.

Отметившись в журнале выхода и возвращения машин дежурного по парку, майор выстроил вдоль двух «Уралов», и составляющих колонну с вооружением и боеприпасами, личный состав, определенный на марш: двух водителей-контрактников, прапорщика Дмитрия Данова — старшего ведомой машины, и четырех солдат срочной службы — непосредственного боевого охранения. Майор, как и положено, довел до подчиненных маршрут и режим движения, порядок построения колонны и варианты действий при возникновении каких-либо внештатных ситуаций. Все, как обычно. После этого, отдав приказ — по местам, — занял место старшего переднего «Урала» и через открытые ворота парка вывел колонну. Несмотря на малочисленность, она несла в себе мощный арсенал, способный вооружить полноценную мотострелковую роту. Оружейные ящики заняли все пространство в кузове под самый тент, оставив у заднего борта по два места для бойцов охранения. Тыльная часть тента отсутствовала, что, с одной стороны, нарушало правила секретности перевозимого груза, а с другой — облегчало задачу охранению, хотя, надо признать, позиция для немедленного отражения внезапного нападения у него была аховая. Из кузова бойцы могли разве что поразить цели, которые приблизились бы к машинам с тыла и на близкую дистанцию. Но подобные перевозки здесь, в относительной отдаленности от пылающей Чечни, не являлись чем-то из ряда вон выходящим, и о реальной угрозе нападения руководство складов особо не беспокоилось. Эта беспечность переросла в привычку. А привычка вещь, может, и неплохая, но только не на войне. На войне она смертельно опасна, особенно в совокупности с укоренившейся халатностью. Но, опять-таки, это не война. Та только приближала свои щупальца к тихим городкам и станицам сопредельных с Чечней территорий.

Колонне предстояло доставить груз на полигон, что находился в тридцати километрах от станицы Вольной, минуя селение Гудан. Дорога с утра была пустынна, поэтому Левитин приказал водителю установить скорость в 50 км/час, постоянно следя через зеркало заднего вида за вторым автомобилем.

Заданный режим движения обеспечил прибытие в Гудан через 20 минут с начала марша. Селение прошли спокойно. Теперь впереди был отрезок прямой трассы до начала серпантина, откуда уходила полевая дорога уже собственно Учебного центра. Но через пять километров после Гудана шоссе перегородил переносной шлагбаум с закрепленным посередине «журавля» знаком, запрещающим проезд, и табличкой, указывающей на объезд.

Майор приказал остановить колонну. Вышел из машины. К нему присоединился прапорщик Данов.

— Перекрыта дорога? Странно! Я еще вчера здесь ездил, возил жену к теще, трасса была свободна.

Левитин бросил взгляд на подчиненного:

— Ну и что? По-твоему, кто-то взял и просто так вывесил «кирпич»? Ради баловства?

— Да нет, я так не думаю, просто говорю, что странно все это.

Майор согласился:

— Странно! А посему возьми водителя своей машины и поднимись на холм. С вершины дорога будет видна далеко, посмотришь, что там за дела, а я попытаюсь связаться с местной ГИБДД.

Прапорщик, вызвав водителя, начал с ним подниматься на правый от дороги холм.

Левитин достал сотовый телефон, набрал заученный на память номер.

Ему ответил скрипучий голос:

— Да?

— Шаид? Ассолом аллейкум!

— Ва аллейкум, Андрей! Как дела?

— Выехали по графику, но уперлись в шлагбаум и знак объезда прямо за Гуданом!

— Все правильно, майор! Сворачивай на Верхний Кабаш, через пять километров войдешь в лесной массив. У поваленного слева тополя остановись. Выйди из машины. Там проведем акцию!

Левитин ответил недовольно:

— Такой вариант не рассматривался при нашей последней встрече. Почему об изменении в плане не известили меня?

— Потому что так надо! Тебе достаточно моего ответа?

— Достаточно! Но как оттуда буду уходить я?

— Очень просто! На месте получишь все необходимые инструкции. И не тяни резину, группа захвата уже ждет колонну!

— Ясно! Скоро буду в назначенном месте.

— Вот и хорошо! Я лично встречу тебя! Отбой.

Майор выключил телефон, стерев в памяти мобильника номер последнего вызова. И тут же набрал другой номер.

На этот раз ему ответила женщина:

— Алло?

— Людмила?

— Да, Андрюша?

— Выезжай на место! Там жди меня. Не забудь документы!

— Хорошо! Я немедленно покидаю гостиницу и выезжаю из Пятигорска. У тебя все в порядке?

— Да! Когда буду подъезжать к тебе, позвоню. После встречи нам предстоит действовать очень быстро!

— Я все помню, любимый!

— Вот и хорошо! До встречи, крошка!

Положив сотовый телефон в карман, он свистнул прапорщику, уже поднявшемуся на вершину холма. Тот оглянулся. Жестом Левитин позвал его к себе. Данов повиновался и вскоре вместе с водителем предстал перед начальником, доложил:

— На трассе ничего особенного не замечено. Она, насколько хватило взгляда, чиста.

Майор объяснил:

— Милиция сообщила, что далее на серпантине перевернулся гражданский бензовоз. Цистерна получила повреждения, и кюветы заполнились бензином. Движение на том участке небезопасно. Сам понимаешь, любая искра из глушителя может вызвать взрыв. Поэтому Госавтоинспекция и перекрыла дорогу. По словам их дежурного, часа на два, пока место аварии не обработают пеной, но не торчать же нам здесь эти два часа?

— Да, перспектива не из приятных!

Майор принял решение:

— Давай в машину, пойдем на Верхний Кабаш. Черт с ним, объедем этот опасный участок и войдем на полигон со стороны танковой директрисы.

Прапорщик спросил:

— Вы сообщили в часть об изменении маршрута?

Майор, которому и без того было тревожно, оборвал подчиненного:

— А вот это, Данов, тебя не касается!

Но затем, взяв себя в руки, все же объяснил нахмурившемуся прапорщику:

— Конечно, сообщил! Мог бы и не задавать подобного вопроса. Или думаешь, я забыл о порядке перевозки взрывоопасных грузов?

— Нет! Я так не думаю. Просто спросил, и все!

— Иди, Дмитрий, в машину. Режим движения во время объезда устанавливаю следующий: скорость до 40 км/час, дистанция между машинами не менее 20 метров.

Прапорщик кивнул в ответ и прошел ко второму «Уралу».

Через пять минут колонна из двух машин взяла курс на небольшой поселок Верхний Кабаш.

Войдя в «зеленку», майор принялся внимательно смотреть на левую обочину. Увидел поваленное свежесрубленное дерево, приказал своему водителю:

— Стой!

Тот удивленно взглянул на начальника, но, отжав сцепление и переключив ручку коробки на нейтралку, затормозил. Левитин бросил кратко:

— Отолью!

И вышел из кабины. И тут же по лобовым стеклам обеих машин ударили бесшумные «Винторезы», пробив черепа водителям и прапорщику. В следующее мгновение к задним бортам «Уралов» из кустов ринулись по человеку в камуфлированной форме. Очередями бесшумных автоматов «ВАЛ» они сразили охрану колонны.

Майор во время захвата, зайдя в лес, прикурил сигарету, не глядя, что творится за спиной. Пальцы его слегка дрожали. Неслышно подошел пожилой чеченец, настолько неожиданно, что предатель вздрогнул:

— Шаид? Напугал, черт нерусский!

— Тебя испугаешь! Ну что, дело сделано? Идем, получишь баул с деньгами и в дальнейший путь.

— Что за тачку мне подобрал?

— «Десятку»! Новую!

— Ничего лучше не придумал? Хочешь, чтобы я засветился на ней?

Чеченец успокоил майора:

— Не засветишься! Документы для тебя слепили фээсбэшные. Ни один мент не вздумает проверить тачку!

— А сами-то бумаги не лажа?

— Обижаешь, Андрей! Кто ж использует туфту при транспортировке пол-«лимона» «зеленых»?

Левитин аккуратно затушил окурок, положил его в карман.

— Ладно! Куда идти-то?

— За поворот, там машина!

Левитин с Шаидом пошли по лесу туда, куда указал чечен.

А на дороге в это время к расстрелянным «Уралам» подошли два автобуса, в которых находились в большинстве своем женщины и дети. Но были и мужчины. Запрыгнув в кузов, они начали вскрывать оружейные ящики, передавая в автобусы автоматы, пулеметы и гранатометы с боеприпасами.

Майор с чеченом вышли за поворот.

На дороге действительно стояла серебристая «десятка», что успокоило Левитина.

Он подошел к «Ладе», спросил:

— Где деньги?

Шаид ответил:

— В багажнике. Открой, проверь!

Майор открыл багажник. Внутри стояла объемистая сумка. Он взялся за «молнию», и в это время чечен, стоявший сзади, выхватил пистолет с глушителем и дважды выстрелил Левитину в затылок. Тело бывшего офицера повисло на бортике.

Из леса вышел еще один бородач с черным клеенчатым мешком.

Шаид приказал:

— Упакуй клиента и вези на нашу стройку в Аманкул. Там брось труп в фундамент. Да смотри, залить бетоном на совесть. И так, чтобы никто посторонний не видел. Башкой отвечаешь! Багажник машины потом промыть с хлоркой, коврики заменить! Все понял, Расо?

— Понял, хозяин!

— Там же ждать меня!

— Хоп! Сделаем в лучшем виде!

Проводив «десятку» с трупом Левитина, Шаид вернулся к «Уралам» и автобусам. Перегрузка была завершена. Оружие и боеприпасы разложены под сиденьями среди множества мешков и сумок. Пассажиры находились на местах.

Отойдя в сторону, чечен достал свой мобильник:

— Начальник? Я — Шаид!

— Говори!

— Акцию провели по плану! Отправляю автобусы на Велийский блокпост. Грузовики вместе с трупами отгоняю в карьер, где засыпаю известняком.

— Экскаватор на месте?

— Так точно, начальник!

— Добро! Не забудь следы за собой убрать!

— Я их уберу, но русские, организуя поиски пропавшей колонны, все равно выйдут на карьер!

Тот, кого Шаид называл начальником, согласился:

— Выйдут! И ты должен сделать так, чтобы находка стала для следопытов большим сюрпризом. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю, начальник!

— Вот и хорошо! Отправляй транспорт, а сам выезжай в условленное место. Надеюсь, баксы приготовил не «левые»?

— Ну что вы! Как можно? Мы же не последний раз работаем вместе! По крайней мере, я очень надеюсь на наше плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество!

— Правильно делаешь, что надеешься! С Левитиным вопрос решил быстро?

— Как вы и говорили! Он так ничего и не понял. Мгновенная безболезненная смерть, что может быть лучше для воина?

— Ладно, воин! Жду тебя! Конец связи!

— Конец, начальник! До встречи.

Напрасно Людмила, поставившая «Ауди» в условленном с Левитиным месте, ждала возлюбленного. День подходил к концу, а сообщений от него не поступало. Тогда она сама вызвала жениха. Но телефон его не отвечал. Поняв, что произошло непредвиденное, госпожа Крупович развернула иномарку. Проехала немного в сторону Пятигорска, остановилась и задумалась. Андрей не ответил ей и сам в определенное время не вышел на связь. Возможно, на это у него были свои веские причины, и ей следовало вернуться в гостиницу. Но острый ум женщины подсказал, что случилось непоправимое и ждать жениха опасно. Может, он и жив, может, вышел из строя сотовый телефон, и Левитин спешит к ней. Но может быть и такое, что ему не удалось обмануть тех, кого он решил переиграть, и Андрея повязали. Тогда его прежние подельники обязательно поинтересуются, как Левитин собирался уйти из региона. И они, эти страшные люди, узнают все, что хотят узнать, а следовательно, им станет известно и о ней, Людмиле. И не торопятся ли эти люди сюда, чтобы убрать ненужного свидетеля? В таком случае они найдут ее и в Пятигорске. Может ли женщина рисковать собой? Да, полмиллиона долларов — хорошие деньги, и Андрей ей дорог, но собственная жизнь дороже. К тому же те деньги, что уже были у нее, обеспечивали Людмиле решение основных проблем в Хайфе, а в дальнейшем неплохую жизнь. Так что жаль, конечно, Андрюшу, но не ее вина в том, что он допустил ошибку или сбой. В конце концов, мужчину она себе найдет! А Андрей? Что ж, она будет молиться о нем!

Приняв решение, Людмила Эдуардовна Крупович тронула «Ауди» с места, а на ближайшей развязке направила иномарку в сторону Ростова-на-Дону.

А полковник Филимонов всего в сорока километрах от места, где стояла «Ауди» Крупович, спокойно принял от Шаида деньги, ровно 500 000 североамериканских долларов, и тут же умчался на собственных «Жигулях» в Ставрополь. С сегодняшнего дня начальник артиллерии армейского корпуса числился в отпуске, возвращаться из которого уже не собирался.

Командира особого отряда специального назначения «Гроза» звонок из Москвы застал в рабочем кабинете отдельного модуля, расположенного в гарнизоне, состоящем из мотострелкового и вертолетного полков. Недалеко от станицы Союзной. Отряд находился здесь на временной основе, переброшенный на Кавказ в связи с ухудшившейся в последнее время оперативной обстановкой в Чечне. Это выражалось в участившихся налетах боевиков на мирные аулы, результатом которых было уничтожение лиц, сотрудничающих с новой администрацией, нападениях на блокпосты федеральных сил и автомобильные колонны, поддерживающие не только боеспособность войсковых частей, но и жизнеобеспечение самого измотанного войной чеченского народа. Но главной причиной переброски «Грозы» к границам Чечни была задача по нейтрализации Али Асханова, одного из главных руководителей чеченских незаконных бандформирований, открыто заявившего о начале так называемыми силами сопротивления качественно нового этапа священного джихада. А также информация внешней разведки о массовой переброске в горные районы республики достаточно крупных банд. Так что господин Асханов вполне мог от пустых угроз, которые ранее он раздавал не скупясь, перейти к делу, вызвав дестабилизацию в начинающей привыкать к мирной жизни Чечне. Поэтому спецназ и был нацелен на Кровавого Али, как прозвали Асханова сами чеченцы. Отряд спецназа, состоящий из двух штурмовых групп по 25 человек в каждой, отдельной группы разведки, насчитывающей 15 человек, и отделения обеспечения из 8 специалистов различной квалификации, был переброшен в станицу Союзную не случайно. Отсюда на «вертушках» он мог в считаные часы быть переброшен в любую точку Чечни для выполнения любой поставленной задачи как в горах, так и на равнине. Но до сего дня отряд бездействовал, и командир изучал план боевой учебы, когда раздался звонок аппарата закрытой и защищенной от несанкционированного вмешательства извне линии правительственной связи.

Подняв трубку, командир представился:

— Полковник Калинин!

И услышал в ответ голос своего непосредственного начальника в Центре генерал-лейтенанта Кучерова:

— Здравствуй, Александр Иванович!

— Здравия желаю, Геннадий Анатольевич!

— Как твои гусары? Не застоялись на постое?

— Так не даем застояться, но без настоящей работы скучновато. Им нужны реальные действия, а вместо этого учебные стрельбы, марш-броски, рукопашка.

Генерал «успокоил» полковника:

— Ничего! Недолго, думаю, тебе оставаться в режиме ожидания. А работенка кое-какая предстоит уже сегодня.

— Что-то случилось?

— Да! «Небольшое» ЧП: исчезли два грузовика с оружием, боеприпасами и соответственно с лицами, сопровождавшими этот груз.

Калинин воскликнул:

— Ни черта себе, «небольшое» ЧП! Но что понимать под фразой, что грузовики исчезли?

— А вот это, уважаемый Александр Иванович, тебе и предстоит выяснить!

Подобная постановка вопроса генералом удивила командира отряда спецназа:

— Извините, генерал, но почему именно я должен искать пропавшую технику? Ведь и она, и личный состав, следовавший с ней, были приписаны к какой-то части…

Генерал прервал подчиненного:

— Если, Александр Иванович, я говорю, что именно нам предстоит искать пропавшую колонну, то, значит, имею на то основания, которые раскрывать перед тобой, как твой начальник, не обязан. Скажу одно. Ты должен найти эти грузовики. Уж в каком виде, это другой вопрос, но найти и определить, что конкретно с ними произошло. А сейчас, чтобы не тратить время зря, выслушай общую обстановку.

Генерал-лейтенант Кучеров сообщил Калинину то, что знал сам: с территории складов выехали два автомобиля, загруженные солидным боевым арсеналом, и направились согласно плану снабжения частей в сторону Учебного центра, но испарились по пути.

Выслушав генерала, полковник спросил:

— Кто вел колонну?

Генерал ответил:

— Заместитель командира в/ч… майор Левитин. С ним следовали прапорщик Данов, два водителя-контрактника и четыре солдата срочной службы, осуществлявшие боевое охранение машин.

— Что представлял собой груз?

— Стрелковое оружие: автоматы «АКС-74», снайперские винтовки «СВДС», гранатометы «РПГ-16», «Гром», «РПГ-18», «Муха», реактивные пехотные огнеметы «РПО-А», «Шмель», станковые гранатометы «АГС-30», несколько ящиков с оружием спецназа, автоматами «ВАЛ», снайперскими винтовками «Винторез», пистолетами-пулеметами «Клин», ну и, естественно, боеприпасы к вышеперечисленному вооружению.

Калинин только и смог проговорить:

— Да! Не слабо! Если это оружие…

Генерал вновь перебил полковника:

— Вот именно, Александр Иванович, вот именно. Если это оружие попадет к боевикам, жди скорой и весьма крупной беды!

— Так вы предполагаете, что колонну обработали чечены?

— Ты предполагаешь что-то иное?

Полковник ответил после некоторого раздумья:

— Да нет! Иное предположить трудно. Но я понял задачу и немедленно начну ее выполнение.

— Действуй, Александр Иванович! Обо всех новостях немедленный доклад мне!

— Можно один вопрос?

— Да.

— До нас кто-нибудь занимался поиском этой колонны?

— Занимались, но поверхностно, в итоге ничего заслуживающего внимания не обнаружили. Да и что могли обнаружить служащие склада, проводившие первоначальное расследование? Они же не профессионалы в этом деле.

— А милицию не подключали?

Генерал уточнил:

— Это уже второй вопрос, полковник! Но отвечу и на него. Нет, местные органы внутренних дел в поиске не задействовали. У тебя все?

— Пока да!

— Работай! Жду скорого и, надеюсь, исчерпывающего доклада. Конец связи.

Генерал отключился. Полковник, выкурив сигарету, вызвал к себе командира отдельной разведывательной группы старшего лейтенанта Сергея Волкова, своего сына. И хоть не был Сергей родным по крови для полковника, но и пасынком не являлся. Очень любил его Калинин.

Старший лейтенант прибыл через несколько минут.

Вошел, как положено, доложив:

— Товарищ полковник, старший лейтенант Волков по вашему приказанию прибыл.

Калинин предложил:

— Проходи, Сережа, присаживайся за рабочий стол.

— Что-нибудь случилось, папа?

— Случилось. Об этом и поговорим.

Командир отряда разложил оперативную карту района. Объяснил разведчику обстановку, сложившуюся в связи с исчезновением автомобилей с вооружением и боеприпасами, а вместе с ними и людей, военнослужащих складов, сопровождавших груз.

— Вот так, Сережа! В итоге мы имеем следующее: вчера утром 21 июля два «Урала», под завязку загруженных оружием, вышли из станицы Вольной, имея целью совершить марш в 30 километров, доставить вооружение и боеприпасы на временные оружейные склады Учебного центра. В 6.30 водители машины начали движение и… испарились. Когда? Где? Каким образом? Это тебе и предстоит выяснить. Думаю, начать следует со складов, откуда ушла колонна.

Старший лейтенант согласно кивнул головой.

Полковник продолжил:

— Переверни, Сережа, весь район, но хотя бы следы пропавшей колонны найди. Это очень важно. Сам понимаешь, к каким последствиям может привести подобное ЧП.

И вновь командир разведывательной группы утвердительно кивнул:

— Понимаю! Разреши задействовать всю группу?

— Конечно! И держи связь со мной. Если здесь у нас объявилась банда, а в принципе только хорошо организованная и, главное, осведомленная о делах армейских группа могла провести акцию против воинской колонны, то не исключена вероятность встречи твоей группы с ней. И тогда разведгруппе понадобится помощь.

Сергей задумчиво проговорил:

— А ты не допускаешь, что завладеть оружием решила какая-нибудь местная криминальная группировка? Этим ребятам оно тоже не помешало бы в делах их темных.

Полковник сразу же отверг предположение сына:

— Нет! Не допускаю! Во-первых, таких мощных группировок в регионе уже нет, во-вторых, хоть братки — ребята и рисковые, но на армейскую колонну все же напасть не решились бы. Ну, и, в-третьих, если все же допустить твой вариант, зачем местным бандитам столько оружия? Чтобы в ближайшее время засветиться с ним? Нет, Сережа, в нашем случае, скорее всего, действовали «гости» из Чечни. Это, конечно, не факт, но… в общем, работай. Ты и должен прояснить обстановку!

Старший лейтенант поднялся:

— Разрешите выполнять задачу, товарищ полковник?

— Разрешаю! И будь аккуратен! Да, матери давно звонил?

— Где-то с неделю назад.

— Вот! А она беспокоится! Или ты не знаешь этого?

Сергей ответил:

— Но ты же постоянно общаешься с ней? И докладываешь, как и что у нас тут!

— Я муж, а ты сын. Чтобы сегодня же связался с Ростовом и поговорил с матерью. Считай, это тебе еще один приказ!

Старший лейтенант, улыбнувшись, поднес ладонь правой руки к виску:

— Есть, товарищ полковник! Разрешите идти?

Калинин махнул рукой:

— Иди! Не забудь об осторожности и… удачи тебе!

— Спасибо. До встречи!

Командир группы разведки отряда спецназа, развернувшись, вышел из кабинета отчима.

И тут же сотовый телефон Калинина издал мелодию вызова. Александр включил аппарат и услышал родной и, как всегда, немного встревоженный голос жены:

— Саша?

— Да, Соня!

— Ты вчера не позвонил!

В ее словах звучал упрек.

Полковник ответил:

— Извини, дорогая, вчера не мог связаться с тобой! Закрутился в текучке, домой вернулся ночью, посчитал, что звонить уже поздно. Собрался вот сейчас набрать номер, но ты опередила.

— Как вы там?

— Ничего, нормально! Занимаемся учебно-боевой работой! Сергей в порядке, только что наведывался.

— А он не считает нужным сообщать о себе матери?

— Я поговорил с ним на этот счет, Соня, сегодня Сережа обязательно позвонит тебе!

— После твоего приказа?

— Нет! Он сам сетовал, что уделяет матери мало внимания!

— Обманываешь!

— Ничуть! Но ладно, как у тебя?

— Да все по-прежнему! Работа — дом, дом — работа. Очень соскучилась по вам! Может, на выходные отпрошусь да приеду!

Полковник заметил:

— А стоит ли, Соня? Конечно, и я, и Сережа тоже очень по тебе скучаем, но ты знаешь специфику нашей работы. Сегодня баклуши бьем, завтра где-нибудь у черта на куличках заложников отбиваем. Приедешь, а нас нет. Впрочем, если никаких проблем у нас в ближайшее время не возникнет, приезжай! Но только после того, как в пятницу созвонимся. Договорились?

— Договорились! Значит, до пятницы?

— До пятницы!

— До свидания, Саша!

— До связи, любимая!

Полковник, выключив телефон, положил его на стол.

Подумал: как же все-таки хорошо, что у него есть семья! Есть любовь и уверенность в том, что его всегда ждут в родном, уютном доме. Это для офицера — главное. Александр закурил и, откинувшись в кресле, задумался, вспоминая далекий Афганистан, где и познакомился с Соней, затем случайную встречу с ее матерью и сыном у себя в деревне в очередном отпуске и то, как отбивал свою любовь у духов, захвативших Соню в заложники. Память о прошлом боевой офицер бережно хранил в себе, часто вспоминая те тяжелые и опасные и все же самые, наверное, прекрасные мгновения жизни.

Вновь переведя рацию в режим приема сигналов, Волков прошел к поваленному дереву. Посмотрел на опушку, ища след, откуда могли тащить тополь. Заметил легкую примятость травы, пошел по ней, осторожно раздвигая перед собой растительность подобранной у кювета палкой. И здесь неизвестные могли установить гранатную ловушку. Ее не оказалось, и старший лейтенант Волков нашел пень, оставшийся позавчера от спиленного тополя. Да, не случайно дерево, спилив, перетащили к дороге. Судя по всему, разведгруппе если и предстоит что-то найти, то пустые машины, в лучшем случае несожженные, и трупы. Трупы тех, кто находился в этой, похоже, заранее обреченной колонне. Но… могут быть и другие варианты судьбы военнослужащих. Поживем — увидим. Вернулся прапорщик Шестаков, доложил:

— Командир, сзади метрах в тридцати на обочине следы протекторов автобуса.

— Почему автобуса?

— Рисунок протектора «ЛАЗа».

— Автобус? Здесь?

— Получается так!

— Что еще?

— Больше ничего интересного. Но автобус стоял, это точно.

Подошел и Блошин:

— За поворотом, командир, след от шины десятой модели «Жигулей» и чуть дальше отчетливый рисунок протектора «Урала». А ближе к нам, метрах в двадцати, обочина и кювет утоптаны и… вот еще.

Прапорщик достал из кармана обрывок ветошной ленты, используемой при консервации оружия.

Это уже была улика.

Волков спросил прапорщиков:

— Так что получается? Мы рядом с местом, где наша колонна подверглась нападению?

Шестаков кивнул головой:

— Скорее всего, так!

— Но тогда здесь должны быть следы уничтожения личного состава, сопровождавшего эту колонну. С асфальта их, естественно, убрали. Гильзы наверняка собрали. Но вот осколки стекол или еще какую мелочь могли просто смести в кювет. А ну-ка, прошлись по обеим сторонам дороги, осматривая обочину и спуски с полотна.

Поиски вскоре принесли весомые результаты. Прапорщики, как и предполагал Волков, обнаружили осколки лобовых стекол, сброшенных в густую траву. Им повезло, они нашли и две гильзы. Волков осмотрел их:

— Гильзы калибра 9x39 от автомата «ВАЛ» или снайперской винтовки «Винторез»!

Он повернулся к Блошину:

— Бим! Ты говорил о следах «Урала». Куда, по-твоему, они пошли отсюда?

— В сторону Аманкула, думаю, дальше на Кабаш их бандиты гнать не решились бы. Большой риск засветиться! Судя по всему, против колонны действовала небольшая, но неплохо подготовленная и отлично вооруженная бесшумным оружием группа. Уже то, что нападавшие использовали «стволы» с глушителями, говорит о том, что им даже здесь, в лесу, шум был не в кайф. Стрельбу от обычных «АК» могли услышать в Аманкуле. Этого боевики опасались. Значит, перегрузившись, они и от «Уралов» с трупами бойцов должны были избавиться где-то рядом и как можно скорее.

Командир разведгруппы согласился с доводами подчиненного. Он развернул карту:

— Посмотрим, куда отсюда они могли скрытно двинуть пустые «Уралы»?

И тут же указал на точку в верхнем углу квадрата 13.10:

— Вот куда! В заброшенный известковый карьер! Дорога туда идет и через лес, и от Аманкула. Ясно! Значит, следующий пункт поиска — этот карьер. Но сначала дождемся отделения Грачева с Рэмом.

Волков взглянул на Блошина:

— Да! А ты ствол тополя своей «косой» отработал?

Прапорщик, молча взяв от «УАЗа» миноискатель, направился с ним к поваленному дереву.

Проверил его быстро, доложил из кювета:

— Чисто, командир!

Старший лейтенант кивнул и хотел вновь вызвать командира первого отделения, но тут появился грачевский «УАЗ». Он остановился рядом с машиной Волкова. Грачев вышел, потянулся. Кинолог Юра вывел прогуляться и поискового пса.

Лейтенант подошел к командиру:

— По вашему приказанию, шеф, прибыл!

— Вижу, что прибыл. Теперь поведай то, что не успел сказать по связи относительно проверки корпусных складов и подробнее о том, почему, по твоему мнению, Левитин не собирался возвращаться в часть из рейса.

Из ответа Грачева следовало, что осмотренная комната офицерского общежития, где проживал майор Левитин, оставляла впечатление брошенной главным образом из-за того, что офицер в последний рейс забрал все какие-либо ценные вещи, оставив в гардеробе лишь часть военной формы и несколько предметов гражданского туалета. В номере не было обнаружено писем, которые хоть и редко, но офицер получал. Об этом поведал его помощник. Левитин бережно хранил письма, которые получал от некой Крупович Людмилы. Отсутствовали рабочая тетрадь офицера, его записная книжка и фотоальбом. Зачем Левитину все это было брать в обычный рейс? Далее, лейтенант Грачев встретился с прапорщиком, который видел майора незадолго до выхода в рейс. Левитин сидел на скамейке военного городка и о чем-то напряженно думал. Прапорщик отметил нехарактерное для заместителя командира части поведение. Майор тем утром проснулся рано и явно коротал время. Почему он встал раньше обычного и о чем думал? Что его беспокоило? Неизвестно. Но такого за ним ранее не замечали. Командир части сказал, что Левитин поддерживал тесные контакты с начальником артиллерии корпуса полковником Филимоновым. А местный особист сообщил, что деятельностью названного начальника плотно заинтересовалась военная контрразведка. Еще удалось выяснить, что ранее начальником склада вооружения, в прямом подчинении Левитина, служил прапорщик-чеченец, уволившийся года два назад без объяснения причин. Это в отношении Левитина. По остальным военнослужащим, отправившимся в тот злополучный рейс, ничего интересного не выяснено.

— Так что, командир, я уверен, что Левитин решил слинять из части. И слинять после того, как по разнарядке полковника Филимонова получил задание на перевозку крупной партии оружия на полигон.

Волков задумчиво ответил:

— Что ж! Может быть, может быть! Но тогда он не просто линял, а сбрасывал кому-то оружие, подставляя под пулю своих сослуживцев. Удалось ли ему остаться в живых? Вряд ли! Но посмотрим. Все станет ясно, когда найдем машины. Так что выдвигаемся к карьеру лесной дорогой. Поработаем там! Я впереди, ты за мной!

— Понял! Выполняю!

Личный состав особой группы Волкова и первого разведывательного отделения лейтенанта Грачева заняли места в «УАЗах», и вездеходы пошли по дороге до поворота на карьер. Рэм, выгулявшийся и довольный, устроился в первой машине, рядом с кинологом прапорщиком Юрой Черепановым и Блошиным. Доехав до поворота, командир группы вновь приказал остановиться.

Вышел из машины, сказал Блошину:

— Ну-ка, Бим, пройдись по грунтовке, оцени своим орлиным взглядом, не проезжали ли по ней наши грузовики?

Шестакова он отправил дальше по шоссе, посмотреть следы протекторов на широкой земляной обочине, которые могли иметься на этом участке, где посередине дороги асфальт вздыбился, образуя хребет, что вынуждало водителей проезжавших здесь машин уходить на эту обочину. Прапорщики вернулись быстро. И их поиск вновь принес результаты. Блошин подтвердил наличие следов колес «Урала», а Шестаков разглядел отпечатки протекторов автобуса и нескольких легковых машин, в том числе и «десятки»! Наконец что-то реально начало проясняться.

Волков приказал продолжить движение к карьеру. До него было километра три, и представлял он собой кратер почти правильной круглой формы, но уже поросший кустарником и травой. Справа от грунтовки находился пологий съезд вниз, а слева за лесом виднелась окраина поселка Аманкул, а также противоположный спуск в карьер. Оставив машины наверху, офицеры и прапорщики поисковой группы подошли к краю отвесного, достаточно высокого обрыва. Но не везде кратер имел крутые стены. В трех местах порода отвалилась, создав конусообразные обвалы. Посередине дна стоял экскаватор.

На него сразу обратил внимание лейтенант Грачев:

— Смотри, командир, карьер заброшен, а обвалы свежие, да экскаватор внизу. И поставлен он здесь недавно.

Волков спросил:

— Почему ты так решил?

Лейтенант объяснил:

— Стой он здесь хотя бы неделю, местные жители наверняка растащили бы его на части, а у экскаватора даже тросы натянуты, лебедка на тормозе, следовательно, агрегат исправен.

— Проверим.

Волков обернулся к подчиненным:

— Внимание, обследуем дно карьера в такой последовательности: сначала экскаватор, затем обвалы. Этим займется отделение лейтенанта Грачева. Впереди идет Рэм! Без него никуда не соваться. Если «Уралы» здесь, в карьере, то боевики наверняка подготовили ловушки. Так что аккуратнее. Вперед, Игорь, веди людей вниз.

Кинолог прапорщик Черепанов пустил вперед овчарку на длинном поводке, предварительно дав ей еще раз обнюхать фрагменты одежды военнослужащих, пропавших с колонной, а также кусок ветоши, обнаруженной в кювете лесной дороги. Пес дернулся было к ближайшему обвалу, но кинолог, следуя распоряжению командира разведгруппы, направил его к экскаватору.

Волков с Шестаковым и Блошиным остались наверху. Старший лейтенант приказал последнему:

— Давай, Бим, пройдись по опушке леса и выйди на место, откуда будет виден Аманкул. Посмотри на поселок через оптику. Если бандиты здесь укрыли «Уралы», то наше появление заметили и должны наблюдать за карьером. Твоя задача — определить, ведется ли это наблюдение из поселка.

— Все понял!

Шестаков начал менять пробитое в ходе движения по грунтовке колесо, а Волков контролировал обстановку вокруг карьера.

На пятой минуте поисковых работ его вызвал лейтенант Свирин.

Волков ответил:

— Вьюн на связи! Что у тебя, Гена?

— Докладываю. После наблюдения за работой блокпоста вышел к нему. Из разговора с прапорщиком Дубининым, начальником наряда, выяснилось, что через пост за эти сутки прошли с десяток грузовых автомобилей. Все они были тщательно досмотрены. Вчера же, где-то ближе к обеду, границу поста пересекли два автобуса «ЛАЗ-679» с беженцами, возвращающимися из временного поселения на родину в Шатан. В основном в автобусах находились женщины и дети. Мужчин было мало.

Старший лейтенант быстро спросил:

— Автобусы проверяли?

— Нет!

— Почему?

— Прапорщик объяснил: обстановка сложилась так, что он решил не трогать автобусы. Народ в них ехал нервный, измученный, женщины причитали, дети орали, а салоны до крыши были забиты всевозможными баулами. Но главное — у водителей якобы имелись сопроводительные документы, из которых следовало, что сотрудники ФСБ контролировали загрузку автобусов и до Аманкула сопровождали их.

— Почему якобы?

— Потому что бумаги ушли в Чечню вместе с автобусами, так что проверить их, сам понимаешь, теперь невозможно. Остается верить на слово прапорщику.

Волков добавил:

— Или не верить!

Командир особой разведгруппы отряда спецназа на минуту задумался, затем спросил лейтенанта:

— Слушай, Глен, там случайно эти автобусы следов своих протекторов не оставили?

Вопрос командира удивил Свирина:

— Не понял? А при чем здесь следы?

— Ты не ответил на вопрос!

— А я и не могу так сразу ответить, потому как не занимался следами.

Старший лейтенант приказал:

— Так займись! И учти, эти следы очень важны. Постарайся найти их!

— Постараюсь! Как отработаю задачу, свяжусь с тобой.

— Давай, жду! Отбой!

Отключившись, Волков закурил.

И тут же получил сообщение из карьера. Отделение Грачева, подойдя к экскаватору, установило, что он внешне исправен и совсем недавно, может, еще вчера или позавчера работал. Но главное — то, что Рэм подал сигнал, что экскаватор заминирован.

Грачев спросил:

— Будем снимать сюрпризы?

— Пока нет, оставьте технику, займитесь обвалами.

— Понял, работаю по обвалам.

Шестаков от «УАЗа» спросил:

— Что, командир, Рэм сюрпризы нашел?

Волков ответил:

— Нашел!

— И что теперь? Разминирование?

Но командир группы разведки вдруг злым голосом сказал:

— Нет! Рванем к чертовой матери этот экскаватор, и все дела.

— Менты и фээсбэшники со всего района съедутся!

— Пусть съезжаются и разбираются, каким образом в мирном регионе в заброшенном карьере оказался начиненный взрывчаткой экскаватор.

Обследование первого завала ничего не принесло. Рэм спокойно облазил конус, пару раз помочившись на известняк. Никаких результатов не дал и осмотр второго, самого большого обвала, а вот третий… Еще не доходя до него, поисковый пес напрягся и встал в стойку. Причем перед этим лег на землю и залаял. Что означало: овчарка учуяла одновременно и запах людей, и запах оружейной смазки, и запах взрывчатки. О чем сразу же последовал немедленный доклад Волкову.

Командир группы приказал отделению остановиться. Обернулся к Шестакову:

— Бери, Шест, миноискатель и вперед к обвалу, пес взял след!

— Понял!

Отправив одного из своих помощников вниз, Волков принял вызов Свирина. Лейтенант сообщил, что недалеко от стоянки ожидания проверки техники ему удалось обнаружить следы протекторов автобусов. Волков приказал сделать слепки с этих отпечатков и выдвигаться к трассе, соединиться у поворота на Аманкул с отделением старшего лейтенанта Фролова. Сам спустился в кювет.

Прапорщик Шестаков работал аккуратно, и неоценимую помощь ему оказал Рэм. Он точно указал на место, где находилась взрывчатка. Боевики заложили ее в три яруса, соединив между собой детонирующим шнуром. Стоило задеть одну из мин, как тут же взлетел бы в воздух весь известковый холм. Но Шестакову с помощью собаки и спецов отделения Грачева, также обладавших практическими навыками обезвреживания всевозможных взрывчатых устройств, удалось нейтрализовать смертельные «сюрпризы». И когда с ловушками было покончено, то под отброшенной в сторону породой показались стоявшие рядом друг с другом «Уралы». А в их кузовах семь трупов, лежавших меж вскрытых оружейных ящиков. Убитых военнослужащих уложили в ряд на траве недалеко от разбросанного конуса. Все они были расстреляны практически одновременно и с близкого расстояния. Окончательно подтвердилась версия заранее подготовленной засады. Оставалась неизвестной роль в этой бойне и участь майора Левитина, чей труп на месте захоронения техники спецы не обнаружили. Но это еще не говорило о том, что офицер имел связь с бандитами. Или имел и не был уничтожен. Левитина спокойно могли убить, но захоронить в другом месте. Исчезновение майора наводило на мысль о соучастии Левитина в совершенном преступлении, что бандитам было только на руку. Но этим, как его связями с Филимоновым и еще с кем-либо, пусть занимаются другие органы. Спецназ выполнил свою задачу, обнаружил колонну. Правда, в том виде, который далеко не радовал. Нападение на военный транспорт в непосредственной близости от войсковых частей, дислоцирующихся в регионе, достаточно удаленном от Чечни, говорило о том, что банды так называемого «исламского сопротивления» не собираются складывать оружие и сдаваться новым властям республики, а, наоборот, захватывают новое, современное оружие, чтобы продолжить войну. И еще печальнее то, что им помогают не только реакционные силы из-за рубежа, но и свои, российские, продажные военные. Без наличия у боевиков своих людей на складах в станице Вольной проведение подобной акции было бы невозможно. И еще один вывод можно сделать из произошедшей трагедии. Война вышла за пределы Чечни и начала расползаться по сопредельным территориям, все дальше вгрызаясь в глубь России. И это было чревато самыми непредсказуемыми последствиями.

Волков вызвал на связь отца.

Полковник Калинин ответил:

— Слушаю тебя, Сережа!

Старший лейтенант кратко доложил о предварительных результатах поиска, добавив, что более подробный отчет он даст при непосредственной встрече с командиром отряда спецназа.

Выслушав сына, Калинин спросил:

— Что думаешь делать дальше?

— Ну, во-первых, сюда в карьер надо прислать «шестьдесят шестой», чтобы вывезти трупы, во-вторых, решить, как поступить с «Уралами». Думаю, этим вопросом пусть занимается командир корпусных складов, а я пригляжусь к Аманкулу. Экскаватор в карьер гнать издалека не могли, да и руководить акцией захвата было удобнее всего из этого поселка. Кстати, техника заминирована, я не стал заниматься разминированием. Предлагаю рвануть экскаватор на месте.

Калинин запретил:

— Нет! Пусть стоит, как стоит! Им другая служба займется.

Полковник уточнил дальнейшую задачу разведывательной группе:

— В карьере оставь одно из своих отделений, пусть дождутся грузовика. Два других подразделения отправляй на базу, сам посмотри поселок. Для подробного доклада жду тебя у себя в кабинете ровно в 19.00.

— Есть, товарищ полковник!

— Удачи тебе, Сережа! Хотя ты уже поймал ее за хвост. Вот только ничего хорошего эта удача, к сожалению, с собой не несет. Но ладно. Конец связи!

Отдав распоряжение Грачеву, Волков с Шестаковым, Черепановым и незаменимым Рэмом, получившим за отличную работу полкило вареной колбасы, которую тут же и проглотил, направился наверх, к своей машине. Ко второму вездеходу для охраны вышел и один из бойцов Грачева.

«УАЗ» командира разведывательной группы двинулся вдоль опушки леса по целине к месту, откуда прапорщик Блошин смотрел за поселком Аманкул.

Подъехали к позиции прапорщика так, чтобы не быть видимыми из селения. Остановились, не доезжая метров двадцати до окончания «зеленки». Блошин сам вышел к «УАЗу», возле которого его ждал Волков.

Командир разведгруппы спросил:

— Увидел что-нибудь?

Прапорщик хитро улыбнулся:

— А как же?

— Ну, говори, не тяни…

— Короче, следят за карьером, командир.

— Откуда?

Блошин предложил:

— Пойдем, покажу, на пальцах не объяснить.

— Идем!

Офицеры прошли на прежнюю позицию Блошина, залегли в кустах. Прапорщик указал на окраину поселка:

— Крайний дом на отшибе видишь?

— Это двухэтажный особняк и пара строек рядом?

— Да. Так вот, с чердака особняка кто-то очень внимательно в бинокль смотрит на карьер.

Волков через снятый оптический прицел снайперской винтовки взглянул на особняк. И действительно, из чердачного окна кто-то в бинокль смотрел на карьер. Старший лейтенант предположил:

— Может, просто любопытный, увидев манипуляции с экскаватором и «Уралами», интересуется, что последует дальше?

— Может, и так, но я больше склоняюсь к версии, что следят за карьером те, кто причастен к нападению на колонну.

— Хорошо! Возвращаемся к машине!

— Что думаешь делать?

Старший лейтенант взглянул на прапорщика:

— А проехаться по Аманкулу, заодно завернуть и к особняку вместе со стройками, посмотреть, не оттуда ли пригнали в карьер экскаватор? Если, конечно, удастся сделать это!

«УАЗ» развернулся, проехал до грунтовки, по ней выехал на трассу. Оттуда Волков вызвал Фролова и Свирина:

— Фрол! Глен! Я — Вьюн!

— Фрол слушает!

— Глен на связи!

Командир группы обратился к старшему лейтенанту Фролову:

— Леша, как осмотр местности?

— Нормально. Кроме твоего «кирпича», нашли и останки самодельного шлагбаума, и табличку «объезд» со стрелкой. Если смотреть со стороны Гудана, как раз на Верхний Кабаш, а значит, и на «зеленку» у Аманкул а.

— Ясно! Глен с тобой?

— Да вот он, рядом! Передать связь?

— Не надо. Собирайте людей и следуйте на базу!

— А остальные ребята?

— У нас еще работа! Выполнять приказ!

— Есть выполнять приказ!

Связь отключилась. Волков велел Шестакову ехать в Аманкул. На окраине поселка, там, откуда за карьером велось наблюдение, вездеход появился внезапно. Строители, которые заканчивали заливку фундамента одной из дач, бросили работу, уставившись на появившихся бойцов спецназа. Кинолог Черепанов, пользуясь случаем, вывел Рэма. Тот тут же рванулся к фундаменту. Прапорщик взглянул на командира, тот мгновенно сориентировался, подал знак придержать собаку. Старший лейтенант понял причину такого поведения поискового пса. Черепанов затащил овчарку обратно в машину. У особняка и стройплощадки остались Волков, Шестаков и Блошин. Они молча разглядывали территорию. Спустя несколько минут из особняка вышел человек кавказской внешности и направился к неожиданно объявившимся офицерам спецназа.

— Разрешите, товарищ полковник!

— Входи, Сережа, присаживайся!

Старший лейтенант Волков присел напротив командира отряда. Спросив разрешения, закурил.

— Докладывай, разведка, о проведенном рейде. Подробно, не упуская ни малейшей мелочи.

Волков кивнул головой:

— Есть! Но сначала я хотел бы узнать, соответствующие службы занялись полковником Филимоновым? Чувствую, без него Левитин и шагу в сторону не делал. А то, что именно заместитель командира части вывел колонну с вооружением в засаду, сомнения, по крайней мере у меня, не вызывает.

Калинин ответил:

— Да, занимаются, но пока безрезультатно. Дело в том, что за день до выхода колонны из станицы Вольной Филимонов оформил отпуск и в день нападения на нее в гарнизоне отсутствовал, убыв, по документам, в Москву. Это все, что я могу тебе сказать по начальнику артиллерии N-ского армейского корпуса.

Командир отдельной разведывательной группы доложил о всех мероприятиях, проведенных его подразделением по поиску пропавшей колонны.

— Таким образом, совершенно очевидно следующее. Колонна, ведомая Левитиным, была сознательно подставлена майором под удар боевиков. Личный состав, находившийся в машинах с оружием, был расстрелян из заранее подготовленной засады. Вооружение и боеприпасы бандиты перегрузили в два автобуса, следы протекторов одного из них были обнаружены и на обочине лесного массива у селения Аманкул, и на площадке досмотра техники Велийского блокпоста. Они идентифицированы. Для прохождения поста боевики использовали чеченских переселенцев, в основном женщин и детей, а также документы, подтверждающие их возвращение на родину, почему автобусы и не подверглись досмотру на блокпосту. Оружие могло уйти куда угодно: и в Урус-Мартан, и в Асиновскую, и даже в Грозный. Но скорее всего оно осело где-то в районе Шатана. Далее ограбленные автомобили с убитыми солдатами и прапорщиком отогнали в заброшенный карьер, где посредством экскаватора засыпали породой, предварительно установив в известковом конусе три рубежа минных заграждений. Взрывчатка была заложена и в сам экскаватор. Но в карьере обнаружено семь тел наших военнослужащих. Восьмого, а именно майора Левитина, не оказалось. В ходе поверхностной проверки окраины Аманкула, где из особняка за действиями спецназа велось визуальное наблюдение, установлено, что участок принадлежит некоему Шаиду Эдаеву…

Полковник прервал подчиненного:

— Как ты сказал, Эдаеву?

— Так точно! А что?

Калинин потер подбородок:

— Еще один интересный момент в этой истории: бывший подчиненный Левитина, начальник склада вооружения, уволившийся из армии два года назад, тоже был Эдаев! Что это, совпадение? Эти Эдаевы — однофамильцы или родственники? Но… продолжай!

Старший лейтенант продолжил доклад, отметив, что осмотр особняка Эдаева, а также участков его земляков Кадаева и Бусалова не дал ничего особенного, кроме того, что поисковый пес Рэм явно почувствовал нахождение в бетоне либо человека, вернее, трупа, либо оружия. Волков не позволил кинологу закончить осмотр, прервал работу овчарки, посчитав ее завершение преждевременным, и покинул Аманкул, оставив в лесу прапорщика Блошина для наблюдения за домом Эдаева и прилегающей к нему местностью до утра или до принятия решения командиром отряда. В конце Волков добавил, что экскаватор его люди передали специалистам инженерно-саперного батальона N-ского корпуса.

— У меня все, товарищ полковник!

Командир отряда «Гроза» поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, присел рядом с сыном:

— Плохи дела, Сережа! Упустили мы оружие! И теперь «чехи» вооружат неслабый отряд. Чует мое сердце, жди скорых действий бандитов Асханова.

Сергей возразил:

— Но мы-то в чем виноваты? Разве отряд отвечал за перевозку партии оружия? Да если бы мы сопровождали груз, то черта с два духи взяли бы его.

— Все это так, и под местоимением «мы» я подразумеваю не «Грозу», а федеральные силы. Но теперь нам надо готовиться к охоте за очень сильным противником. И, к сожалению, начать эту охоту лишь после того, как он нанесет первый удар. Где, когда, какой силы? Об этом можно лишь догадываться, но просчитать невозможно. Хотя, может, разведка что сбросит?

Полковник тяжело вздохнул:

— Ладно! Твоя группа вся собралась на базе?

— Да, за исключением прапорщика Блошина. С ним что решим?

— Пусть посмотрит за участком этого Шаида. А утром пост установим. Думаю, пригодится. Ну, все, иди отдыхай!

Сергей вышел. Командир отряда склонился над оперативной картой, провел синим карандашом ломаную линию с ответвлениями, точно копирующую движение оружия, вывезенного из войсковой части №… но так и не попавшего в конечную точку заданного маршрута, на склады Учебного центра армейского корпуса. Линия за Ведийским блокпостом оборвалась, закончившись знаком вопроса.

Селение Ойты Шатанского района. Пятница 25 июля. Местное время 4.00.

На улицах и во дворах тихо. Селение еще не проснулось, хотя люди здесь привыкли вставать рано. До рассвета оставалось около часа, и единственным зданием, где в одном из зарешеченных окон горел свет, было здание отделения милиции. В настоящее время в нем находились четверо сотрудников местных правоохранительных органов. Перед домом стоял старый, полученный от федеральных войск и перекрашенный в сине-желтый цвет армейский «УАЗ». Легкий ветер трепал кроны редких деревьев, и шептался арык, протянувшийся по северной окраине аула. Ойты — небольшое селение, от силы пятьдесят дворов, но через него проходила дорога на Шатан. И здесь местные власти, да и население полностью поддерживали нынешнего президента республики, ярого противника ваххабитов и войны.

В отделении милиции бодрствовал только дежурный сержант, остальные отдыхали в небольшой комнате на солдатских двухъярусных кроватях. При них было оружие: автоматы «АКСУ-74» и пистолеты со штатным для наряда количеством боеприпасов. Имелся также пулемет «РПГ», но он стоял в кабинете начальника на столе, глядя стволом в окно, выходящее во двор. Сержант потянулся, посмотрел на часы. Через сорок пять минут подъем сослуживцам, объезд нарядом аула с прилегающей территорией. Смена в 8.00. Днем в этом старом доме будут париться трое: начальник-капитан и два сержанта. Им не позавидуешь. В пыль да жару нести службу тяжело, ночью легче, но опасней.

Неизвестные люди в камуфлированной форме и масках на лицах появились в Ойты в 4.30. И вошли в селение они с четырех сторон. Было их тридцать человек. Главная группа из десяти человек вышла из «зеленки», что раскинулась за арыком, к бетонной стене забора милицейского участка. Перепрыгнув через арык и прижавшись к стене, один из них, старший банды, поднес ко рту рацию:

— Хусейн! Я — Беслан! Ответь!

— На месте я, Беслан! Подхожу к дому главы местной администрации.

— Смотри, аккуратней, Хусейн! У Садаева в доме четверо мужчин, братья. Они вооружены, да и дом не халупа!

— Я все знаю! Разберемся, Беслан!

— Разбирайся, но учти, Садаев нам нужен живым. Остальных вали всех, но его взять живым, иначе я тебя вместо него на площадь выведу, понял меня?

— Ай, зачем так говоришь? Я прекрасно помню инструктаж Али!

— Хоп. Начало работы по моей команде!

— И это помню!

Боевик переключился на другого подельника:

— Лема? Где ты?

— Там, где и должен быть, у домов местных активистов!

— Что делать, помнишь?

— Конечно!

— Хорошо! Жди сигнала!

И последним Беслан Кадаев вызвал своего племянника:

— Аман?

— Да, дядя?

— Готов поднять шум?

— Готов!

— Особо не увлекайся! Только три дома на окраине. Потом все по плану!

— Хорошо! Я все помню!

— Вот и молодец! Это твой первый боевой выход. Докажи, что ты истинный горец, не опозорь род.

— Не волнуйся, я докажу и не опозорю!

— Молодец. Конец связи.

Отключив импортную портативную рацию, Кадаев положил ее в накладной карман куртки, посмотрел на часы. 4.40. Если ничего не изменится, то скоро Кровавый Али отдаст приказ! И тогда… тогда он, Кадаев, покажет этим местным предателям, как служить неверным, забыв о священном джихаде. Жалеть он не будет никого. И не только потому, что так приказал генерал Асханов. Кадаеву самому хотелось крови. Много крови. Давно он не испытывал того внутреннего трепета, когда острым клинком кинжала отрезал головы неверных. Вот и сейчас, в преддверии скорой кровавой бойни, его тело слегка дрожало. И без разницы, что предстоит пролить кровь своих соплеменников. Они предали идею освобождения. Пошли в услужение к русским, смирились с участью рабов. Чем они лучше неверных? За свое предательство жители этого аула и ответят.

В кармане завибрировала сигналом вызова портативная радиостанция:

— Беслан?

— Да, хозяин!

— Начинай, дорогой!

Асханов тут же отключился, а Кадаев бросил в эфир:

— Внимание, работаем.

И, разделив свою группу, повел первую пятерку вдоль забора.

В помещение отделения милиции бандиты ворвались без труда, дверь здания не была закрыта. Дежурный сержант только поднял глаза на возникших на пороге людей. Он не успел взять в руки автомат, как пуля девятого калибра, выпушенная Бесланом из трофейного «ВАЛа», раскроила ему череп. Следом за милиционером Кадаев расстрелял и его полевую рацию, стоявшую в углу на невысоком сейфе, и телефонный аппарат на столе. Одновременно двое его подельников вошли в комнату отдыха дежурной смены. И здесь бандиты не встретили никакого сопротивления, в упор расстреляли не успевших проснуться милиционеров.

В это же время группа Хусейна пошла на штурм дома главы местной администрации. Здание атаковали десять боевиков, и они без труда заняли все помещения, включая женскую половину. Братья Садаева были застигнуты в постелях. Двое спали с женами, третий один. И в этом случае бандиты долго не думали. Автоматные очереди вспороли легкие одеяла, а под ними и тела невинных людей. Сам глава администрации, услышавший шум в доме, поднялся. Инстинкт самосохранения заставил его действовать быстро. Но автомат висел на противоположной стене, у самой двери, и он, приказав беременной жене спрятаться за сундук, рванулся к оружию. Когда Шамиль Садаев уже сорвал его с гвоздя, пытаясь дослать патрон в патронник, на пороге появились трое. Удар в голову сбил главу администрации с ног. «АК-74» отлетел в сторону. Ствол бесшумного «ВАЛа» уперся в затылок хозяина дома.

— Лежать, Шамиль! Кончилась твоя власть, собака.

Это единственное, что услышал он перед тем, как провалился в черную глубокую пропасть.

Потерявшего сознание Садаева быстро связали. Перевернули на спину. Хусейн поставил ему ногу на грудь, приказал:

— А теперь убить всех, находящихся в доме! Никого не жалеть. Ни женщин, ни детей, ни родителей этого продажного пса.

Боевики рванулись из комнаты выполнять приказ главаря. Хусейн посмотрел на лицо плененного врага, затем на часы, достал длинную папиросу. Выкурить косяк анаши у него было время. Сделав первую затяжку, он услышал какой-то шорох за сундуком и тут же направил в угол ствол автомата:

— Кто это там за сундуком? Быстро поднялся, иначе разнесу все в клочья.

В ответ послышался испуганный женский голос:

— Не надо, прошу вас!

— О, кажется, Шамиль в эту ночь развлекался с одной из своих жен? Хорошо! Выходи, женщина!

Закрыв лицо рукой, жена Садаева в ночной рубашке вышла из укрытия. Хусейн сразу определил, что она беременна.

Указав на живот молодой чеченки, спросил:

— Первого носишь, красавица?

Та все так же испуганно и коротко произнесла:

— Да, господин!

Хусейн продолжал игру:

— Ты из какого рода будешь?

— Местная, родители здесь же, в Ойты живут. Дадаевы мы!

— И давно замужем?

— Нет, чуть больше полугода.

— Какая по счету жена?

— Вторая!

— Да что ты? У Садаева всего две жены?

— Да!

— Значит, задешево продался федералам?

— Я ничего не знаю!

Разговор прервал вернувшийся помощник:

— Порядок, Хусейн! Всех, как баранов, положили! — Он указал на женщину: — Кроме этой, брюхатой! Ты решил подарить ей жизнь?

Женщина взмолилась, упав на колени:

— Пощадите, прошу вас, я так молода, я к родителям уйду, отпустите! А хотите, к себе заберите, только не убивайте, я хочу жить, у меня ребенок будет.

Хусейн сощурил глаза, вспыхнувшие нехорошим блеском:

— Ничего у тебя в этой жизни больше не будет.

И выстрелил. Длинной очередью прямо в живот.

Женщина, издав вздох, завалилась на бок, задергавшись в предсмертных судорогах.

Хусейн кивнул на связанного главу администрации:

— Этого привести в чувство — и на площадь.

Получив приказ, Лема Агаев, командир третьей боевой группы, выдвинувший своих людей к домам, в которых проживали один из работников администрации и начальник местной милиции, повел боевиков к первому зданию. Хотя должен был начать с милиционера, со следующего дома. Но мент никуда не денется, а вот в усадьбе Вахидова, заместителя Садаева, у него был свой личный интерес. Бандит знал, что к Вахидовым из района приехала девушка, которая в свое время, еще в Грозном, отказалась стать его женой. Так уж получилось, что вчера она приехала к родственникам. Очень кстати для Агаева. Перепрыгнув через забор и пристрелив собак, бандиты ворвались в дом. Он был невелик, всего четыре комнаты, но людей в них много. Одних детей от года до восьми лет пять человек плюс хозяин с хозяйкой. Девушки, как ни странно, среди семьи Вахидова не оказалось, что взбесило Лему. Неужели эта сука вчера же и уехала обратно в район? А была так близка и доступна. Со злости Агаев лично расстрелял всю семью Вахидова. А заместителю главы местной администрации молодой убийца вырезал кинжалом на простреленной груди слово «свинья».

Через забор находился дом начальника милиции. И вот здесь бандиты неожиданно для себя нарвались на сопротивление. А виной всему стал племянник Кадаева Аман. Он не дождался, пока остальные группы завершат бойню в домах, приказал открыть огонь из гранатометов по зданиям на окраине аула, где проживали два свободных от дежурства милиционера и семья дальних родственников одного из приближенных людей президента Чечни. Грохот взрывов и разбудил капитана Саида Шалдаева. Накануне офицер отправил семью к родственникам жены в Грозный и ночевал один, устроившись спать на веранде. Услышав разрывы гранат и увидев сполохи огня на околице аула, он тут же оделся в спортивный костюм и, схватив автомат с двумя магазинами, через боковую дверь прыгнул в кусты палисадника, успев заметить, как через забор от соседей в его двор прыгают тени. Капитан насчитал их пять. Движение же самого начальника милиции осталось для Лемы и его боевиков незаметным. Капитан, понимая, что нельзя дать бандитам разойтись по двору и проникнуть в дом, вскинул «АК-74». Выхватив две ближайшие цели, он дал длинную очередь. Тени, вскрикнув, упали. Тут же переведя автомат влево, Шалдаев выстрелил еще по двум боевикам, которые застыли от неожиданности на фоне светлого сарая. И эти словили свои порции свинца. Пятый же исчез, так и не ответив на выстрелы офицера милиции. Шалдаев сменил позицию, уйдя к забору соседнего дома, откуда и появились неизвестные. По опыту Саид знал, что, убив соседей, там боевики не задержатся. Капитан перемахнул через забор и бросился в дом. Увиденное шокировало его. Ярость вскипела в горячей крови капитана. Он приник к окну кухни, увидел, как по улице бегут несколько бандитов. Но огня не открыл, сдержался. Неизвестно, сколько моджахедов вступило в аул, а обозначив себя здесь, он подвергнет жизнь смертельной опасности. Уж из дома убитых соседей бандиты не выпустят капитана. Мысли бились в голове начальника милиции. Судя по всему, дежурный наряд отделения внутренних дел боевики уничтожили, значит, там их уже не должно быть, а в его, Шалдаева, кабинете пулемет, две гранаты и, что самое главное, в нижнем ящике стола рация. С ее помощью можно выйти на отдельный мотострелковый батальон, дислоцирующийся в каких-то двадцати километрах от Ойты, а также связаться со своим начальством в Шатане и до прибытия основных сил попытаться удержать банду в ауле. Но для этого надо проникнуть в отделение милиции. На улице рассвело. Послышались крики. В его доме бандиты крушили все подряд, из соседних начали выгонять на улицу людей. Крик усилился, кричали в основном женщины и дети. Осмотревшись, капитан понял, как достичь своего кабинета. Он закатал штаны спортивного костюма и надел на себя черное длинное платье жены уже покойного хозяина разгромленного дома. Закрыв лицо платком и прикрыв автомат платьем, он выбежал на улицу, стараясь семенить босыми ногами так, как это делают торопящиеся женщины. Людей гнали к центру аула, как раз туда, где чуть в стороне от площади и находилось отделение милиции. Поравнявшись с высокими кустами, росшими напротив здания милиции, Саид юркнул в них. Через минуту он был уже внутри отделения. Увидев расстрелянных милиционеров, заскрежетал зубами. Распахнул свой кабинет, бросился к столу, достал рацию. Вызвал дежурного РОВД. Тот сообщение принял, связал Шалдаева с начальником районного отдела. Майор приказал попытаться задержать бандитов в ауле, что и без приказа намеревался сделать капитан. Связь с мотострелковым батальоном районный начальник взял на себя. Отключив рацию и сбросив женское одеяние, Шалдаев перенес пулемет в комнату дежурного части. Пододвинув стол прямо к окну, установил на него РПК. Вышел в коридор, закрыл на засов входную дверь. Теперь капитана отсюда можно было выбить лишь точным попаданием заряда гранатомета. А они у боевиков были. Это их взрывы и разбудили начальника отделения милиции селения Ойты. Вернувшись в дежурку, капитан замер у пулемета, глядя, как по улице продолжают гнать к площади людей. Что задумали бандиты? И почему они решили разгромить Ойты? Ответа на этот вопрос у бывшего сержанта-десантника, а ныне капитана чеченской правительственной милиции не было. Да и не пытался он найти этот ответ. У Шалдаева была другая, более конкретная задача.

Неожиданный отпор, который бойцы группы Лемы получили, проникнув во двор дома начальника милиции, внес в стан боевиков замешательство. Мало того, что капитан успел встретить незваных гостей, он еще и убил двоих сразу, да еще двоих ранил, одного смертельно, в живот, от чего бандит корчился и выл, не в силах справиться с пылающим внутри адским огнем боли. Не пострадал лишь Лема. При первых же выстрелах Шалдаева он бросился в сад, где залег в оросительной канаве виноградника, не думая пытаться атаковать милиционера. Он выхватил рацию и крикнул в микрофон:

— Беслан! Беслан! У меня прокол.

Кадаев прокричал в ответ:

— Я слышал выстрелы. Что это значит, Лема?

— Проклятый мент успел открыть огонь по моим бойцам, когда мы вошли к нему во двор! А все твой Аман виноват. Какого шайтана он начал стрелять из гранатомета раньше времени? Если бы не его обстрел, то ничего бы не было, а так у меня вся группа выведена из строя, двое насмерть, один подыхает с пулей в животе, у четвертого перебита нога.

Выслушав доклад одного из подчиненных, Кадаев выругался:

— Черт бы вас побрал, ишаков обрезанных. Аман дурак, пацан, а ты почему начал работу не с дома мента? Я тебе что говорил? Сначала завали тех, кто опасен, потом остальных, а ты?

Лема огрызнулся:

— А что я? Если бы не твой идиот-племянник…

Кадаев оборвал речь подчиненного:

— Заткнись! Доложи лучше, куда делся этот ретивый мент? Не мог же он бросить семью и с женой и детьми из дома уйти тоже не мог. Ты его видишь?

— Нет! В доме все тихо! Но и до этого ни женских, ни детских голосов я не слышал, а сейчас Дауд своим воем уши закладывает.

Беслан приказал:

— Помоги ему избавиться от боли, а также позаботься о его напарнике. Мне раненые не нужны! Далее жди Хусейна, он со своими людьми подойдет к дому мента. Вместе найти этого пса Шалдаева. Не возьмете живым, у мертвого отрежьте голову!

— Понял тебя, Беслан!

Хищно оглядываясь по сторонам, Лема прошел к сараю, выглянул из-за угла во двор. Прямо перед ним корчился и орал от боли Дауд, рядом с ним пытался перевязать ногу второй бандит, словивший пулю милиционера. Не выходя на открытое пространство, Агаев прицелился и дважды выстрелил. Бывшие его подчиненные, получив по пуле в головы, растянулись на траве. Лема же бросился обратно в сад и тут же боковым зрением зацепил какое-то движение среди деревьев соседней усадьбы. Остановился, вглядевшись в темноту. И чуть не вскрикнул от радости. По саду бежала девушка. Ею могла быть только его несостоявшаяся невеста Марьям. Бандит ринулся наперерез. Он бежал быстрее, и спустя минуты девушка чуть не налетела на боевика. Вскрикнув, она остановилась, и глаза ее расширились от ужаса. Конечно же, она сразу узнала Агаева, и сердце ее оборвалось. Лема же злобно лыбился:

— Что, кошечка, добегалась? Вот где встретиться довелось! Унизила меня, унизила мой род и думаешь, тебе так просто это пройдет? И я все забыл? Ха, ха, нет, козочка, я помнил и искал тебя. Долго искал, только дня три назад узнал, что ты вместе со своими родителями в районе обосновалась. Учительствуешь? Гяурам служишь? Люди говорили, лицо открыла? Шлюха! Но теперь ты ответишь за все! Пойдешь со мной, рабыней будешь, ноги мыть будешь, все, что захочу, делать будешь, сука. А узнаю, стала женщиной, каждый день кнутом бить буду! Ты за все, тварь, ответишь.

Сзади раздалось какое-то шуршание. Трусливый по натуре, Лема резко обернулся. Этим и воспользовалась женщина. Она толкнула бывшего жениха в спину, да так, что тот, споткнувшийся о какой-то пенек, полетел к яблоне, выронив автомат. Девушка же бросилась бежать. Ужас, охвативший ее при встрече с ненавистным Агаевым, не помешал девушке сориентироваться и сообразить, что самым безопасным местом, куда Лема вряд ли сунется, является усадьба начальника милиции, а именно сарай. Туда она и рванулась.

Поднявшись, бандит злобно выругался. Быстро огляделся, Марьям нигде не было видно. Он закричал:

— Я все равно найду тебя, сука. Лучше сама выйди, иначе завтра же я отрежу головы твоим старикам и брату. Клянусь! Выходи, шлюха!

Но в ответ — тишина.

Агаев бросился к концу сада, надеясь, что женщина побежала на равнину. Но там ее не было. В сердцах сплюнув, он вернулся к дому Шалдаева, но не к сараю, где лежали убитые им собратья по оружию, а к центральному входу.

Отряд Хусейна прибыл к дому Саида, когда Лема прекратил поиски девушки, и, с ходу открыв массированный огонь, ворвался в здание, круша все на своем пути. Но ни капитана, ни членов его семьи не обнаружили. Бандиты вышли во двор, где их ждал Агаев.

Хусейн проявил крайнее раздражение. Он выкрикнул в физиономию Лемы:

— Куда делся мент? Куда делась его семья? Ведь ты же отвечал за этот сектор!

Но Лема, имевший в отряде Кадаева равные с остальными командирами групп права, огрызнулся:

— Ты чего орешь на меня? Благодари Амана за его чрезмерное усердие! Семьи мента в доме не было, а капитан наверняка уже несется по «зеленке» в сторону Шатана. Он что, самоубийца, после всего произошедшего оставаться в ауле? Наверное, благодарит Аллаха, что вырвался из Ойты! Так что тут делать нечего.

Хусейн связался с Кадаевым, доложил о начальнике милиции. Беслан согласился, что капитану Шалдаеву удалось бежать из селения, добавив, что, как выяснилось, семью милиционер еще вчера отправил в Грозный, так что мента в ауле ничего не держало. Спасти бы свою шкуру. Затем главарь банды приказал отряду Хусейна продолжать выводить людей к площади. И собрать их у мечети максимум через полчаса. Все действия банды в ауле Ойты расписаны Асхановым по минутам, и Беслан обязан был в точности исполнять распоряжение командующего «силами сопротивления»! Поэтому жителей аула торопили. Вскоре всех оставшихся в живых собрали на площади. Туда же вытащили связанного главу местной администрации Шамиля Садаева. Все это видел капитан Шалдаев и уже приготовился открыть огонь по боевикам, стоявшим чуть в стороне, чтобы не задеть мирных жителей, но промедлил. Виною стал случай, нелепость, ветхость стола. Сошка пулемета соскочила с края, отломив кусок прогнившей крышки. Капитан вновь укрепил РПК, но стрелять не мог. Специально или нет, но бандиты рассредоточили жителей кругом, сами же основной массой остались внутри. Лишь несколько боевиков контролировали толпу извне, и было их четверо. Стрелять по ним? Рискованно. Женщины и дети от выстрелов могут дернуться с площади, а главные силы банды, не разобравшись, открыть слепой огонь, что вызовет массовую гибель ни в чем не повинных людей. Проклятый стол. Шалдаев до хруста в пальцах сжал кулак. Что же делать? Ведь Шамиля эти подонки сейчас убьют, как убили его соратников и наверняка всю семью. Капитан переводил ствол пулемета из стороны в сторону, пытаясь найти решение.

А Кадаев между тем, находясь внутри живого круга, заставил поднять Садаева так, чтобы того удерживали на коленях. Сам глава администрации ни при каких обстоятельствах не унизился бы перед бандитами. Даже под угрозой медленной, мучительной смерти.

Беслан обратился к жителям аула, предварительно посмотрев на часы. Говорил он недолго, объяснив, что аул подвергнут наказанию за лояльность к федеральной власти неверных. Если жители и далее будут подчиняться ставленникам Москвы, то следующий визит отряда исламского освобождения будет последним для селения. Ойты просто перестанут существовать. И в подтверждение своих слов Беслан Кадаев указал на скованного Шамиля Садаева:

— Сейчас, при всех, этот шакал, предавший нашу веру, наши обычаи, нашу свободу, умрет! Это будет кара за все его дела. И мы будем карать не только самих предателей, но их семьи, чтобы все знали, чеченцы — свободный народ и жить будет по своим законам. И так будет, даже если нам придется каленым железом выжигать скверну из сердец истинных, но заблудших мусульман. Аллах Акбар!

Бойцы отряда хором повторили:

— Аллах Акбар!

Кадаев зашел за спину Садаева, схватил своими корявыми пальцами Шамиля за глазницы. Рванул голову вверх, одновременно полоснув по туго натянувшейся коже горла остро отточенным клинком своего кинжала. На песок обильно хлынула черная кровь, толпа ахнула, но осталась на месте. Женщины отворачивались, закрывая глаза своим детям, а Кадаев продолжал свою адскую работу. Посмотрев на дергающееся тело главы местной администрации, он вновь нагнулся и отрезал голову Шамиля. Поднял ее над собой, не обращая внимания на то, что кровь льется ему на камуфлированную куртку, опять возопив:

— Аллах Акбар!

И вновь ему дружно ответили боевики:

— Аллах Акбар!

Толпа же мирных жителей угрюмо молчала.

Казнь сквозь частокол ног видел капитан Шалдаев и от бессилия до крови прикусил губу. С каким наслаждением он всадил бы весь магазин в убийцу. Но не мог этого сделать. И все же он нашел решение. Оставив пулемет, капитан ударом кулака разбил окно и швырнул во двор гранату. Взрыв потряс аул. Женщины и дети в испуге рухнули на землю. Более привычные к подобным вещам боевики лишь пригнулись, оцепенев на мгновение. В это время по ним и ударил пулемет Шалдаева. Ему удалось зацепить несколько бандитов, но на этот раз Аман, племянник Кадаева, не участвовавший в казни главы администрации и находящийся с гранатометом вне поля зрения начальника милиции, все сделал, как положено. Не поторопился и не опоздал. Он исправил допущенную ранее ошибку. Быстро сориентировавшись и определив, откуда ведется огонь по площади, выпустил из «Мухи» кумулятивную гранату в окно здания милиции. Заряд попал прямо в голову Шалдаеву, мгновенно превратив капитана в обезображенную и обугленную головешку.

После взрыва в милиции толпа жителей Ойты рванулась с площади. И остановить ее было невозможно. Да боевики и не пытались это сделать. Кадаев, один из немногих упавший на землю при пулеметном обстреле и не пострадавший от него, поднялся, грозно выругавшись:

— Лема! Я лично порву тебя на куски! Это ты, шакал, позволил менту уйти.

Агаев виновато потупился. Рядом с ним в пыли валялись четверо боевиков. Итого потери бандитов в, казалось бы, продуманной и подготовленной карательной акции составили восемь человек. Более четверти количественного состава отряда Беслана навсегда остались в Ойты, пав от рук одного милиционера.

Понимая, что капитан или кто-то другой, используя мобильную связь, уже мог сообщить в ближайшую мотострелковую часть или в районный центр о нападении на село, Кадаев отдал приказ на отход по ранее разработанному плану. Мелкими группами через лесной массив и перевал в Ойтынское ущелье, так же густо поросшее лесом, но где имелась полевая дорога, уходящая и на восток, и на запад, и где боевиков ждали внедорожники. Последним из селения должна была выйти группа племянника Беслана Амана, отличившегося на финальной стадии операции. О его промахе в самом начале акции уже забыли. Али Асханов, как всегда, просчитав все возможные варианты развития событий при проведении операции, предполагал, что может по той или иной причине произойти сбой и отряд понесет потери. Но не допускал того, чтобы кто-то из боевиков попал живым к федералам. Поэтому в начале отхода из аула, помня инструкции Кровавого Али, Кадаев подозвал к себе племянника:

— Аман! Всем, кого подстрелил проклятый мент, — выстрел в голову!

Аман поднял на дядю удивленный взгляд:

— И раненым? Мы не возьмем их с собой?

— Нет, Аман, не возьмем! Скоро здесь будут русские. Они начнут нас искать, с ранеными мы далеко не уйдем! Ты же не хочешь погибнуть из-за какого-то и так обреченного на смерть Махмуда?

— Не хочу!

— Тогда выполняй приказ! И запомни, это не я так решил. Так приказал сам Али Асханов.

— Я все сделаю, как ты сказал, дядя!

— Только быстрее и догоняй отряд. Маршрут тебе известен. Я дождусь тебя за перевалом.

Оставив племянника с его подчиненными в ауле, Кадаев догнал свою группу, уже углубившуюся в лесной массив. Вскоре и Аман, добив раненых собратьев, скрылся в «зеленке». Над опустевшим аулом повисла зловещая тишина, нарушаемая треском разгоравшихся пожаров домов, расстрелянных из гранатометов. И только через полчаса на большой скорости в аул влетели бронетранспортеры мотострелкового батальона. Окружив селение, несколько машин вошло в аул и остановилось на площади, рядом с лежащим в пыли обезглавленным трупом главы местной администрации и четырьмя мертвыми боевиками. И практически тут же в небе зарокотали два вертолета «Ми-8», на пилонах которых были подвешены кассеты с неуправляемыми реактивными снарядами. «Вертушки» смогли приземлиться за аулом, в поле.

На пороге Калинин столкнулся с Волковым.

— Ну, что там, Сережа?

Старший лейтенант доложил:

— Начальник милиции стрелял из пулемета. У него также был автомат «АК-74». А в соседней комнате, практически не пострадавшей, включенная радиостанция. По ней, судя по всему, капитан связался с РОВД.

— Я так и думал. Что еще?

— А еще то, что бандиты расстреляли дежурный наряд либо из «ВАЛов», либо из «Винторезов».

— Да?

— Так точно.

Сергей протянул полковнику гильзы:

— Применялись все те же патроны «9Ч39». Они подходят и к другим видам вооружения, но оно здесь практически не применяется даже спецназом, не говоря уже об общевойсковых частях.

— Ясно! А граната, пущенная в дежурную часть, вылетела из «Мухи»?

— Скорее всего!

— И что сие значит, Сережа? То, что боевики используют похищенное оружие?

— Весьма вероятно!

— Ладно! Продолжать осмотр. Видел, твоим бойцам не удалось разговорить местных?

— Не удалось. Поэтому часть послал в «зеленку», часть в дома главы администрации и его заместителя. Сам осмотрю дом Шалдаева и район пожарища.

— Давай! Я — на площади!

Старший лейтенант с прапорщиками Шестаковым и Блошиным двинулся к дому начальника милиции. Полковник вернулся к капитану.

В это время в аул въехал «УАЗ». Сопровождавшая его боевая машина пехоты осталась на въезде.

Калинин указал на вездеход:

— Твое начальство пожаловало?

— Нет! У комбата другая машина. А эта без номеров.

«УАЗ» подъехал прямо к офицерам. Из него вышли подполковник и двое мужчин в штатских костюмах. Один из гражданских был чеченцем.

Подполковник оказался представителем армейской контрразведки, один гражданский — следователем военной прокуратуры, чеченец — прокурором района.

Они также осмотрели трупы. После чего задали Калинину почти те же вопросы, которые ранее полковник сам задавал командиру роты и на которые ни у кого ответов не было. Калинин предложил чеченцу поговорить с земляками, может, ему они расскажут подробности утренней бойни? Хотя самому Калинину уже было все ясно. Боевики применили стандартную тактику, уничтожив в первую очередь отделение милиции, единственный объект, способный оказать им вооруженное сопротивление. Вот только с начальником милиции прокол у них вышел. А тот, защитив себя, не скрылся, хотя имел для этого все условия, а принял бой. И ушли бандиты в «зеленку», больше некуда. Вопрос, найдут ли в лесу разведчики хоть какой-нибудь след, позволяющий определить, куда отступила банда — в населенную местность или в горы. Это было немаловажно. А в остальном спецназу здесь делать было нечего!

Прокурор собрал возле себя несколько мужчин. Но обстоятельного разговора не получилось, он вскоре вернулся, развел руками:

— Никто толком ничего объяснить не может! Но это сейчас, пока не прошел стресс от нападения бандитов. Вот похоронят односельчан, успокоятся, тогда, может, что и прояснится.

Выслушав прокурора, Калинин отошел в сторону. По спутниковой связи вызвал Москву. Генерал Кучеров ответил тут же:

— Ну что у тебя, Калинин?

— Ничего, кроме того, что бандиты организованно и планомерно обработали аул Ойты, применив оружие, которое было похищено со складов части, дислоцирующейся в станице Вольная!

— Это точно?

— Это мое мнение, подтвержденное уликами. Вообще-то, Геннадий Анатольевич, не дело отряда — собирать гильзы.

— Согласен. Но похищенное оружие — нить, связывающая Аманкул с Асхановым.

— Это верно. Поэтому считаю полезным начать отработку Шаида Эдаева!

— Чтобы спугнуть Али? Нет, Александр Иванович, пока рано тревожить гадюшник Шаида! Да и Эдаев может быть второстепенной фигурой в делах Асханова. Обеспечил захват оружия — и в тень, до следующей разовой акции. Таких пособников у Али много.

Калинин добавил:

— Как и лиц, заинтересованных в нем. Лиц, сидящих на высоких должностях в Москве.

Генерал согласился:

— Не без этого! Вот поэтому нам с тобой надо взять этого отморозка. Взять живым! Чтобы он и поведал, кто все это время прикрывал, а возможно, и направлял деятельность бандформирований.

— Это мне ясно, Геннадий Анатольевич, но что сейчас-то делать?

— Думается мне, Али не ограничится акцией в Ойты! И продолжит кровавую игру в Чечне, перед тем как нанести свой главный удар. А то, что он готовит этот удар, очевидно. Для того, чтобы потрошить аулы, Асханову не надо столько оружия, сколько было захвачено у Аманкула. Где-то Али планирует широкомасштабную акцию. Такую, о которой заговорил бы весь мир, как это было в Буденновске и Первомайской! И мы должны просчитать место, куда нацелился Асханов. Но и допустить уничтожения чеченцев мы не можем. А посему твоему отряду задача на настоящий момент — поиск Али в Чечне. Быстрое реагирование на его выпады на всей территории, что должно убедить этого выродка, что спецслужбы и далее намерены работать в прежнем режиме битья по хвостам. И одновременно искать, просчитать направления его главного удара. Ты меня понял, Калинин?

Полковник ответил:

— Да, понял. Короче, остаюсь в Чечне. Вопрос, где разместить отряд так, чтобы о его дислокации хотя бы на первых порах не стало известно Асханову?

Генерал задал встречный вопрос:

— Ты используешь весь личный состав?

— Нет, одну штурмовую и разведывательную группы.

— Это сорок человек?

— Со мной сорок один!

— Тогда слушай, что надо сделать.

Кучеров проинструктировал командира «Грозы» в плане поднятого полковником вопроса. После чего офицеры закончили сеанс. Калинину согласно инструкции следовало дождаться связи с командиром одного из парашютно-десантных полков N-ской дивизии, после чего отработать отход из Ойты по оговоренному с генералом плану. А пока загрузить работой разведку здесь, в Ойты.

В 16.00 местного времени, выйдя в сад, старший лейтенант Волков вызвал полковника Калинина:

— Гроза! Я — Вьюн! Прошу ответить!

Командир отряда ответил тут же:

— Да, Сережа?

Общались офицеры в эфире свободно, зная, что сигналы их импульсных спутниковых станций ни перехватить, ни тем более запеленговать невозможно.

— Я в доме Марьям!

— Ну и как обстановка? Насколько объект пригоден для выполнения задачи?

— Обстановка спокойная. Вокруг тишь, гладь и божья благодать. А вот объект весьма уязвим. При штурме дома крупной группой отбиться будет трудно, не говоря уже о каком-либо захвате. Но, думаю, Лема не притащит сюда банду. Хотя и один не появится. Скорее всего приведет с собой пару подельников. В этом случае задача выполнима.

Полковник заверил:

— Ну, банду к дому Сахидовых не пропустят. Насчет этого предупрежден комендант города. На фоне общего усиления охраны населенных пунктов после случая в Ойты в райцентр введены дополнительные силы, и это известно Агаеву. Так что, если он все же решится сунуться к Сахидовым, то малыми силами, как раз о которых ты и сказал. Где-то с двумя-тремя боевиками. Но, подумай, может, есть смысл прикрыть тебя? Я могу перебросить одно отделение в район объекта.

Старший лейтенант возразил:

— Не стоит, отец! Этим мы можем спугнуть Лему. Возможно, он уже рядом и отслеживает обстановку, готовя удар, который по идее должен нанести ближе к утру.

— Ты на это не рассчитывай! Черт знает, что на уме у этого отморозка. Начни готовить засаду где-то с 18.00! И с этого времени ожидай нападения. Если же захват не удастся, если Агаев каким-то образом сумеет подвести к дому Сахидовых приличные силы, то, завязав бой, тут же связывайся со мной. Я все же подтяну к райцентру дополнительные силы. В Шатан они не пойдут, но будут по крайней мере в непосредственной близости от тебя, так что помочь успеют!

— Понял!

— Что понял?

— Да все, отец, понял! И ко всему готов!

— Это хорошо! Только гляди, за очарованием красавицы чеченки не расслабься. Слишком дорого это вам обоим может обойтись!

Волков изобразил удивление:

— О чем ты, отец?

— Все о том же! Мы друг друга прекрасно поняли, так что не валяй дурака и не забывай, что в первую очередь находишься на боевом задании!

— Я помню это! Только вот что. После захвата Лемы всю семью Сахидовых придется забирать отсюда.

— Мог и не говорить. Я уже продумал этот вопрос. Заберем. Ты с Лемой реши проблемы. Остальное сделаем как надо!

— Принял! Выполняю!

— Выполняй, и аккуратней там. Не геройствуй перед чеченкой. Работай в обычном боевом режиме. А то решишь погусарить!

— Кончай, пап, а?

— Ладно! Все! Следующие сеансы в 18.00 и 22.00. Я сам вызову тебя. Отбой!

— Конец связи!

Старший лейтенант отключил рацию.

Беспокоится отец. Уже жалеет, наверное, что разрешил Сергею провести акцию в райцентре. Вот и мается. Забыл, как сам в Афгане в «горячие точки» лез. И как мать у духов отбивал, в обход начальства решившись атаковать кишлак, где она находилась среди группы заложников. Себя не жалел. А вот его, Сергея, жалеет. Пусть и в мыслях.

Чтобы проверить связь между бойцами группы захвата, старший лейтенант Волков вызвал находящихся в доме к себе. Они появились, обойдя здание с двух сторон. Даже сейчас, следуя лишь инстинкту спецназовца, они действовали по-боевому, лишая вероятного противника возможности сразу положить обоих, прикрывая друг друга. Подошли к Сергею.

— Что произошло?

— Проверка связи и еще вот что! Принимать банду будем с трех точек. Я — в доме, Шест — из кухни, Бим — в саду. Занятие позиций в 18.00. Сейчас каждому оборудовать эти самые позиции. Тебе, Вадим, — повернулся Волков к Блошину, — надо так устроиться, чтобы, во-первых, быть для боевиков невидимым, а во-вторых, самому полностью контролировать их и иметь возможность поразить того или тех, кого Лема обязательно оставит прикрывать тыл! Тебе, Саня, — это уже относилось к Шестакову, — прикрыть центральный вход и правую сторону дома с той же целью. В здании я разберусь сам. Как только Агаев с подельниками появляется, сигнал опасности мне. Далее работать по моей команде и в следующем режиме.

Старший лейтенант довел до подчиненных в принципе стандартную схему действия группы отражения нападения или захвата преступника, обычно используемую спецназом при проведении мероприятий в данных или приближенных к ним условиях.

— Вам, как только боевики окажутся внутри периметра забора, разобрать цели. Не думаю, что их будет много. Главное — определить Агаева и только после того, как тот проникнет в дом, обработать оставшихся вне здания. Обработать жестко и бесшумно.

Шестаков спросил:

— А если в дом с Агаевым войдет еще пара боевиков или они все кинутся в хату?

— Тогда сообщение об этом мне и штурм здания. Я буду находиться в комнате, окно которой выходит в сад. Вон оно. — Старший лейтенант указал на дом. — Оно слева от тыловой двери.

Блошин тоже не остался в стороне от обсуждения задачи:

— Ты, командир, уверен, что Лема придет сюда? И придет сегодня?

Волков признался:

— Нет, не уверен! Он может, — на слове «может» старший лейтенант сделал ударение, — появиться сегодня. А может — завтра, или послезавтра, или через неделю.

— И мы что, так и будем куковать здесь в ожидании? А если он вообще не думает нанести сюда визит?

— Командир отряда в курсе акции, он решит, что делать, если бандиты не объявятся сегодняшней ночью. Такой ответ устроит?

— Вполне!

— Тогда разошлись, занялись делом!

Как только прапорщики отошли от командира группы, рация Волкова завибрировала в накладном кармане бесшумным вызовом. Сергей ответил:

— Вьюн на связи!

— Это Гроза! Как дела?

— Пока все по-прежнему, спокойно. Следуя твоим указаниям, с 18.00 начал обустройство позиций для встречи «гостей». Подчиненные выражают сомнения, появятся ли бандиты сегодня. Я тоже в этом не уверен. Что будем делать, если «гости» не объявятся в ближайшие сутки?

— Ждать! И не расслабляться! Лема нам нужен. И он должен прийти, чувствует мое сердце, должен!

— Ясно! Вопросов нет.

— У меня есть! Как думаешь обеспечить безопасность своей Марьям?

Волков выказал удивление:

— Ну почему моей?

— Твоей, твоей, я это чувствую! Так как же?

— Пока не думал об этом, но вопрос решу.

— Решай. Но внутри усадьбы. Никаких соседей, понял меня?

— Отец!

— Ну что, отец? Да, я беспокоюсь, и это объяснимо!

— А по-моему, тебе просто нечего делать! Попробуй дозвониться до мамы!

— Придется! Она к нам на выходные собиралась приехать, я отговорил до звонка ей! Теперь что сказать матери? Что мы на задании, а я послал тебя в неизвестность? Свяжусь с ней, как закончишь работу! Все. Конец связи!

Волков задумался. Отец прав, пора подумать, как обеспечить безопасность Сахидовых и объяснить родителям, что дочери придется провести ночь с ним, в ее комнате, но с ним. Лема должен убедиться, что Марьям дома, перед тем как начнет штурм здания. А для того, чтобы убедиться в наличии жертвы, ему надо увидеть ее. Если Марьям спрятать, то Агаев не пойдет в дом, пока не осмотрит все окна, тем самым стянув к зданию все силы, что сделает присутствие Шестакова и Блошина бесполезным. И Лема, сомневаясь и обеспечивая собственную безопасность, поведет в дом всю банду. А там один Волков, которому придется либо встречать «гостей» огнем внутри здания, либо выскакивать в окно и сразу начинать штурм, по сути, поменявшись с бандитами ролями. Те — под прикрытием, а Волков с прапорщиками атакуют с открытого пространства. Это нежелательно, да и Лема может обнаружить семью, которую придется прятать в доме. Скорее всего, в подвале. И если он найдет место, где спряталась семья, ей уже не помочь. Поэтому надо показать Марьям в окне. На мгновение, но показать. Лема убедится, что жертва дома, успокоится и пойдет в дом один. А боевики, сколько бы их ни было с Агаевым, останутся снаружи, под прицелом прапорщиков. Лема никого не возьмет с собой в дом. Он не будет ни с кем делить сладость кровавого шабаша. Вот тут и провести акцию. Тихо и спокойно повязав Агаева, расстреляв к черту его сообщников. Да, но надо убедить родителей Марьям оставить девушку с ним, чужим мужчиной, ночью в комнате наедине. Будь дело в России, не возникло бы никаких проблем. Здесь, на Кавказе, все иначе. Но другого варианта нет.

Волков вошел в дом, попросил Марьям показать ему погреб. Сергей знал, что таковой существует в любом чеченском жилище. Подвал дома Сахидовых оказался вместительным. Одно неудобство: вход в него вел с улицы. Но ничего, он находился в секторе огня Шестакова. Затем собрал всех в главной комнате, обратился к членам семьи:

— Вы знаете, для чего мы здесь. Чтобы защитить вас от бандита Агаева. И мы сделаем это, но при условии, что вы поможете нам.

Отец Марьям спросил:

— И что должна сделать семья?

Волков ответил:

— Ничего особенного. В 20.00 спуститься в подвал дома, предварительно подготовив там место для ночевки. Марьям же должна остаться в доме, со мной!

Рустам удивленно взглянул на офицера:

— Девушка проведет ночь с мужчиной в одной комнате?

— Да, уважаемый. Так надо, чтобы мы успешно провели акцию.

— Но почему?

— Долго объяснять, но это необходимо. Я понимаю ваше смущение, а возможно, и неудовольствие, но того требует обстановка. Со своей стороны заверяю вас, что с Марьям ничего не случится.

Отец укоризненно покачал головой, мать и брат промолчали. Выступила сама Марьям:

— Папа, мама! Ну неужели вы не понимаете, что русские офицеры пришли к нам, чтобы спасти семью? Пришли, чтобы, рискуя собственной жизнью, защитить нас? А мы будем вспоминать вековые обычаи и нравы. Соблюдает ли их сам Лема и те, кто вместе с ним убивает чеченских женщин и детей? Ему плевать на обычаи, лишь бы добиться своего. Если командиру спецназа требуется, чтобы я ночью находилась вместе с ним в своей комнате, я буду там находиться!

Отец ударил ладонями по коленям:

— Хоп! Пусть будет так! Мы поставлены в условия, при которых лишены выбора. Господин офицер, надеясь на вашу порядочность, я доверяю вам жизнь и честь дочери. Поступайте так, как считаете нужным. Один вопрос. Что будет с нами после того, как вы уничтожите бандитов? Ведь их подельники не замедлят отомстить нам! Вы же не будете постоянно защищать нас?

Волков ответил:

— Нет, не будем! Потому что после акции ваша семья будет эвакуирована из Шатана в безопасное место. Этот вопрос уже решен!

Мать Марьям вздохнула:

— Опять бежать! Сначала из Грозного, теперь отсюда. Так и будем всю оставшуюся жизнь скитаться бездомными по миру?

Старший лейтенант присел перед женщиной:

— Я понимаю вашу горечь и обиду. И уверен, что война скоро прекратится. Люди вернутся к нормальной жизни. И ваши дети, да и вы сами еще испытаете то, что называется семейным счастьем. Для того, чтобы это время наступило, наше подразделение и переброшено сюда. Большего сказать вам я не могу! Но увидите, скоро обстановка в республике успокоится, и чеченцы сами решат свою судьбу, и не под стволами автоматов, а как это было ранее. Гордый и свободолюбивый народ непобедим. Ему нужно только очиститься от тех, кто на войне делает деньги. Кто давно перестал быть мусульманином, хотя и посещает мечеть. Сами вы пока с бандами местных отморозков и волчищами наемников справиться не можете, поэтому мы поможем вам. Вспомните, как раньше жила Чечня? Одной многонациональной семьей. Но кому-то это не понравилось, кто-то решил стать хозяином. Полновластным вершителем судеб. И заставить свободный народ жить по древним, диким законам шариата. Наши войска покинули Афганистан, и что произошло дальше? Во что превратилась эта страна? В груду развалин. И это сделали сами афганцы! Без открытого вмешательства извне. Просто пришли ваххабиты и сделали свое черное дело! С Чечней это не пройдет.

Оборвав свою речь, Волков заключил:

— В общем, готовьте, пожалуйста, к ночевке подвал! А мы займемся своей работой.

Постепенно стемнело. Отец, мать и брат Марьям скрылись в подвале. Прапорщики Шестаков с Блошиным заняли обустроенные позиции, подготовив оружие к бою. Вкололи препараты от сна и начали, используя приборы ночного видения, наблюдение за подступами к дому.

Внутри здания Волков, включив везде свет, прошел в комнату Марьям, где уже находилась девушка.

— Так, Марьям, слушай, что будем делать мы. Как только ребята с улицы сообщат о появлении бандитов, ты подойдешь к окну и задвинешь шторы. Сделать это должна так, чтобы тебя увидел Лема. И тут же отойти в сторону, присев в угол комнаты за шкаф.

— А как мы узнаем, увидел он меня или нет?

— По поведению бандитов. Агаев, убедившись, что ты дома, должен остановить своих подельников и направиться к дому один. Об этом мне сообщат подчиненные.

Девушка спросила:

— Ты уверен, что так и будет происходить?

— Нет, не уверен, но думаю, что Агаев будет действовать по этой схеме.

— Почему?

— Интуиция, Марьям, и опыт. Бандит не выполняет задание командования, он решает личный вопрос, поэтому подельники должны лишь прикрывать Лему. А уж тот — заниматься своими проблемами. И потом, как ты думаешь, Лема, зная, что выходит на беззащитных людей, разделит с кем-нибудь «удовольствие» убить их лично? Ведь он, если придет, не ограничится твоим захватом?

Девушка прошептала:

— Нет! Не ограничится!

— Вот именно. В отместку за отказ выдать дочь за него замуж он непременно воспользуется случаем безнаказанно уничтожить тех, кто когда-то, по его мнению, унизил его. Шакалы, подобные Агаеву, кровожадны. И творят зверства, правда, когда чувствуют беспомощность жертв и силу за спиной. По отдельности они трусливы и готовы на все, лишь бы сохранить собственную шкуру. Сейчас Лема убежден, что твой дом представляет собой легкую добычу. Он не может знать, кто, кроме семьи Сахидовых, ожидает его здесь. Лишь бы эта тварь появилась!

Марьям произнесла:

— А я молю Аллаха, чтобы он не пришел! Я не хочу, чтобы ты рисковал жизнью. Ведь такое тоже возможно, что он не придет?

Волков согласился:

— Возможно!

— И тогда вы со временем уйдете, а мы останемся?

Старший лейтенант подошел к девушке, нежно взглянул на нее:

— Нет, вы не останетесь здесь. Вас в любом случае переправят в безопасное место. И я попрошу отца, чтобы переправили туда, где я хотя бы изредка мог видеть тебя. Теперь для меня это просто необходимо. Так что все будет хорошо. А пока присядем? К встрече бандитов мы подготовились, и сейчас остается одно — ждать. Ты можешь прилечь. Ложись, поспи, тебе столько пришлось пережить за этот день. И спи спокойно, твой сон будет охранять офицер российского спецназа.

Но Марьям отказалась.

Они с Сергеем присели на матрац рядом друг с другом. Старший лейтенант выбрал место ожидания так, чтобы не быть видимым из сада. А до этого распахнул створки ведущей в коридор двери, находящейся напротив окна.

Марьям тогда удивилась:

— Зачем ты открыл дверь?

— Я объясню, а ты испугаешься!

— Нет, не испугаюсь, ведь ты открыл створки не просто так?

— Да, не просто так. Дело вот в чем!

Командир разведгруппы объяснил, что в ходе акции может произойти все, что угодно, чего ни предугадать, ни просчитать невозможно. Бандиты могут применить против дома гранатомет. Стрелять в таком случае он будет в окно. Граната, пробив стекло, начнет срабатывать. Но разорвется, пройдя комнату Марьям, не причинив им особого вреда. Если дверь закрыть, то кумулятивный заряд сработает в комнате, мгновенно уничтожив всех, кто будет в ней находиться, в данном случае Волкова и Марьям. Но это перестраховка. Бандитам не нужен шум, так что гранатомет они вряд ли применят. Однако подстраховаться никогда не помешает. Сидя возле стены, молодые люди постепенно разговорились. Марьям рассказала о своей прежней жизни. Сергей — о себе. Но больше — о родителях. В том числе и о том, как отец, будучи еще командиром взвода, вытащил будущую супругу из лап душманов. Этот рассказ заинтересовал чеченскую девушку, и она задавала много вопросов. Но усталость, в конце концов, взяла верх, и Марьям, склонив голову, уснула на плече российского офицера, нежно обнявшего ее и замершего на месте, боясь прервать ее хрупкий сон. Но девушку все же пришлось потревожить.

В 22.00, как и обещал, Волкова вызвал командир отряда:

— Вьюн! Я — Гроза!

— Вьюн на связи!

— Как дела, Сережа?

— Спокойно! Ждем!

— К приему «гостей» подготовились?

— Подготовились!

— А пока, значит, тишина?

— Да!

После короткой паузы полковник спросил:

— Семье Сахидовых безопасность обеспечил?

— Так точно, товарищ полковник!

— А ты чего это раздражен?

— Да надоело на одни и те же вопросы отвечать. Ты бы, отец, ложился спать. Если что, я сам вызову тебя.

— Это с каких пор старший лейтенант начал давать советы полковнику? И пренебрегать разговором с ним?

— С тех самых, Александр Иванович, когда вы сами решили штурмовать афганский кишлак Аяд!

— Ты тогда еще пацаном был!

— Тем не менее с кем поведешься!..

— Ладно! Вижу, не настроен ты на разговор. Да и не нужен он.

Перед тем, как командир отключил связь, старший лейтенант спросил:

— Никаких данных о каких-либо передвижениях на подходах к поселку не имеешь?

— Нет! Да и рано еще. Комендантский час только начался. Пока комендатура успокоит райцентр, пройдет не менее часа, тогда что-то, может, и узнаем!

— Ясно! Спокойной ночи!

— Уснешь с тобой! Конец связи!

Марьям, проснувшись, отодвинулась от Сергея, смутившись оттого, что уснула на плече чужого мужчины. Волков отметил это:

— Ты что, Марьям?

— Да вот сон сморил!

— Я же говорю, ложись как следует и отдыхай. Придет время, я разбужу тебя!

Девушка собрала в пучок растрепавшиеся и рассыпавшиеся по худеньким плечам волосы.

Сергей невольно потрогал локоны:

— Какие красивые у тебя волосы! Я раньше таких никогда не видел.

Марьям резонно отметила:

— Потому что не хотел замечать!

Старший лейтенант согласился:

— Возможно, что и так! Но ты на самом деле красивая. Какой-то особой, лучистой красотой.

— Не надо комплиментов, Сергей! Я не люблю этого.

Волков удивился:

— Почему? По-моему, каждому человеку приятно, когда отмечают его лучшие качества.

Но девушка повторила:

— А я не люблю. Может, лучше пойти чай приготовить?

— Через двор на кухню?

— Нет! У нас в прихожей электроплитка стоит. На ней и вскипячу чайник!

— Там окна есть?

— Есть! Одно, но сбоку, а плитка — у двери, дверь же на засове.

— Ну, хорошо! На обратном пути выключи свет в гостиной.

Девушка вышла в коридор. Сергей с удовольствием проводил взглядом ее стройную фигуру. Он посмотрел на часы: 22.10.

Если до ночи бандюки не объявятся, придется менять тактику внутри дома, касающуюся Марьям. Горящий ночью в ее комнате свет может насторожить Агаева. Тем более если именно во время его появления девушка засветится в окне одетой. Увидев одежду, отморозок может предположить подставу. Так. Свет. Ну, с ним еще ладно, Марьям могла читать, она же учительница, человек образованный. Но читать лежа в постели, а значит, раздетой! И закрывать шторы она должна в ночной рубашке или во что еще одеваются на сон чеченки. Но согласится ли Марьям раздеться в его присутствии? Предрассудки могут взять верх над разумом, слишком все же сильны национальные традиции у гордого кавказского народа. Но раздеться необходимо. Надо убедить ее сделать это.

Девушка отсутствовала минут десять. Стараясь двигаться вдоль стены, внесла поднос с чайником, пиалами и конфетницей, полной ароматных сахарных подушечек. Поставила поднос перед Сергеем:

— Прошу, господин офицер! Отведайте чай моего приготовления по собственному рецепту.

— С удовольствием.

Марьям разлила чай по пиалам. Сергей по-восточному, тремя пальцами поднял свою, отхлебнул глоток светло-зеленого напитка.

Он и раньше пил зеленый чай, но тот, каким угостила его девушка, отличался от всего ранее испробованного каким-то нежным ароматом неизвестных цветов. Он спросил:

— Что ты в него добавила: эликсир какой-нибудь? Уж не бессмертия ли?

Марьям вздохнула:

— Если бы он существовал. Нет, Сергей, это лепестки черного цветка.

Она произнесла название растения, но оно было слишком сложно, чтобы сразу запомнить.

— Вкусно?

— Не то слово! Прелесть! Цветы сама собирала?

— Нет! В горы сейчас ходить опасно. Чабаны отцу принесли. Из лепестков, вообще-то, делают лекарство. Помогает при язве желудка, а я вот попробовала в чай добавить, результат перед тобой!

— И результат превосходный.

Но следовало затронуть тему с раздеванием. Позже ее одним махом не решить, а терять время будет нежелательно. Поэтому он спросил:

— Скажи, Марьям, если я попрошу тебя раздеться, как ты на это среагируешь?

Вопрос был столь неожиданным для скромной учительницы, что она чуть не опрокинула пиалу.

— Что?!! Что ты сказал?

— Не сказал, а спросил: как бы ты среагировала на мое предложение раздеться? Не совсем, конечно, а до белья, в котором чеченские девушки ложатся в постель.

Лицо Марьям зарделось. В глазах вспыхнул недружелюбный огонь:

— На что вы намекаете, офицер?

Сергей поднял руки вверх, словно прося пощады:

— Все, все! Признаю, что неправильно поставил вопрос. Извини. Но раздеться, Марьям, тебе придется. При определенных условиях!

Чеченка медленно проговорила:

— Ни за что!

Сергей вздохнул:

— О чем ты подумала, девочка? Неужели о том, что я хочу предложить тебе непристойность?

— А как иначе понять твои слова?

— Объясняю.

Офицер сказал чеченской девушке, почему он задал ей этот вопрос.

— Теперь ты понимаешь, что я имел в виду?

Марьям задумалась, и взгляд ее потеплел.

Затем она произнесла:

— Да, ты прав! Ночью одетая женщина в своей комнате может вызвать подозрение. А я-то!

Она улыбнулась:

— Какой же дикой ты, наверное, меня считаешь? Да, Сережа?

— Ну, что ты, Марьям! Я все прекрасно понимаю!

— Хорошо! Я сделаю так, как скажешь ты!

— Вот и умница. Возможно, это и не понадобится, но с боевиками Асханова надо просчитать все! Иначе его не переиграть!

Марьям покачала головой:

— Сложная у вас работа.

Допив чай и собрав посуду, девушка уже собралась вынести поднос обратно в коридор, как вдруг завибрировала рация Волкова. Старший лейтенант быстро водрузил на голову наушник с микрофоном, ответил:

— Вьюн на связи!

— Я — Бим! Через забор перемахнуло пятеро вооруженных людей!

Волков остановил Марьям, спросил:

— Что они делают?

— Находятся у забора. Осматриваются!

— Приборы ночного видения имеют?

— Нет!

— Значит, пятеро?

— Пока да, командир. Жаль, что мы не имеем возможности контролировать улицы!

В разговор вдруг вклинился голос старшего лейтенанта Фролова, что стало большим сюрпризом для Волкова. Командир второго отделения его разведгруппы никак не должен был проявить себя без запроса самого Волкова.

Но Фролов все же вышел на связь, проговорил:

— Я Фрол, не горюйте, ребята, что не видите улиц. Я контролирую их и спешу сообщить, что к вам вышла вся банда. Мы проследили перемещение еще от балки за рощей. Их пятеро, командир.

Волков спросил:

— Как ты оказался здесь?

— Ну, не по собственной же инициативе? Она в армии, как известно, наказуема. И не я один, всю группу убрали из «зеленки», ну а меня отправили к тебе!

— Калинин прислал?

— В яблочко, Сережа!

— Ясно! Имеете задачу прикрывать нас?

— Все ты знаешь! Кстати, полковник рядом, через две улицы, у поста внутренних войск.

— Понял! Конец связи!

— Удачной охоты, командир!

— Спасибо.

Волков вновь запросил Блошина:

— Бим! Как боевики?

— По-прежнему находятся возле забора. Все вооружены «ВАЛами», на поясах ножи, гранат не вижу.

— Добро! Продолжай наблюдение!

Командир разведгруппы вызвал Шестакова:

— Шест?

— Я, командир!

— Слышал наш разговор?

— Слышал!

— Бандитов видишь?

— Пока нет!

— Будь внимателен. Начинаем работу!

Старший лейтенант обернулся к девушке. Та спросила:

— Появился все ж таки этот ублюдок Лема?

— Появился. Вот только Лема ли? Мы его в лицо не знаем!

— Я знаю, дай мне свои большие очки. Как понимаю, это прибор, позволяющий видеть в темноте?

— Да! И что ты намерена сделать?

— Посмотреть через замочную скважину задней двери в сад. Меня оттуда видно не будет, а я бандитов различить смогу, как только они приблизятся к дому.

Волков думал недолго:

— Что ж! Пожалуй, идея неплохая. Но пойдем вместе. Теперь ты от меня ни на шаг.

Спустя минуту Марьям с помощью прибора ночного видения (ПНВ) внимательно осматривала сад. А Волков на всякий случай, вызвав Блошина, поинтересовался, не видит ли прапорщик чего необычного в двери тыловой стороны дома. Вадим ответил отрицательно. Ну, раз снабженный ПНВ офицер спецназа не заметил наблюдения из дома, то что говорить о бандитах, не имеющих специальной аппаратуры. А те продолжали стоять у забора, хищно озираясь по сторонам, чутко вслушиваясь в тишину усадьбы и всей улицы. Их смутил свет в единственном с этой стороны здания окне, и главарь банды просчитывал, что бы он мог значить. В это время, а было уже за полночь, жители поселка обычно спали. Почему же не спали в доме Сахидовых?

Лема сильно рисковал, придя сюда и приведя новых боевиков, которых ему подчинили. Агаеву вряд ли удалось бы выбраться с базы, если б не случай. Кадаев после акции в Ойты вдруг покинул отряд, оставив за себя Хусейна. А тот имел пристрастие к наркотикам. Этим и воспользовался бандит. Улучив момент, когда временный босс обдолбился, он обратился к нему с просьбой навестить одну бабенку в поселке. Ничего не соображавший Хусейн разрешил выход, о чем тут же и забыл. А Лема, прихватив только что переданных ему молодых наемников из Афганистана, на «УАЗе» отправился к райцентру. Ехали долго, петляя то по дну ущелья, то по лабиринтам лесного массива. И только к одиннадцати вечера въехали в балку, не пересекая границу Шатана, где и оставили автомобиль. Далее Лема вел своих людей пешком. Он хорошо знал поселок и улицу, на которой находился дом, куда из Грозного перебралась ненавистная семейка Сахидовых.

И вот он в саду. Его бойцы рядом, а в доме свет! Почему не спят Сахидовы? Марьям сообщила русским о его угрозах? И те прислали группу прикрытия? Чушь! Стали бы федералы слушать какую-то чеченскую бабу, а тем более что-то предпринимать в ее защиту! У них дел и поважнее хватало. И что для федералов внутричеченские разборки? Ничего. Они им только на руку. Пусть режут друг друга, меньше проблем будет. А если все же прислали защиту? Но тогда русские уже перестреляли бы группу Лемы, как только она перелезла через забор. Чего ждать? Нет, скорее всего эта слишком ученая Марьям книжки свои вонючие читает или уснуть не может после того, что видела в Ойты. Но это надо проверить! Агаев повернулся к наемникам, плохо, но владеющим русским языком.

— Ты, — он ткнул пальцем в грудь одному из подчиненных, — с напарником идешь налево. Затем посылаешь его в обход дома, к центральным воротам. Вы — он перевел взгляд на других наемников, — идите к кухне, к зданию, что виднеется справа. Видите?

Наемники утвердительно закивали головами.

— Ну а я к окну! Посмотрим, что делает моя красавица, которая вскоре будет визжать под моим кнутом, перед тем как раздвинуть ноги.

Агаев сглотнул слюну, наполнившую рот.

И опять обратился к наемникам:

— И смотрите у меня, подбираться к целям тихо, так, чтобы я не слышал. Ваша задача — лишь окружить дом, чтобы не дать кому-нибудь из него выскользнуть, когда в него войду я. Если же кто вырвется на улицу, тут же стрелять, независимо от того, кто будет, старики или пацан, но только не в молодую женщину. Ту схватить, лишив возможности кричать. Поняли меня?

Наемники вновь закивали привезенными из Афгана нуристанками — национальными головными уборами своей страны. Они прибыли сюда заработать деньги. Вот сегодня и отработают свои первые баксы. Главное — все сделать быстро и до утра вернуться. Утром Хусейн придет в себя. Он будет ругаться, но не сильно, если все пройдет по-тихому. И Кадаеву не доложит. Не посмеет. Иначе как объяснить то, что сам отпустил Лему, чему есть свидетели из дружков Агаева. Хитрый чечен позаботился об этом. Нет, Хусейн никому не скажет. Потому как, узнай об этом Али, Хусейну сразу же отрежут глупую башку. Но хватит рассуждать, терять время, пора действовать.

Лема кивнул афганцам. Те двумя парами медленно двинулись к дому. Туда же направился и Агаев. Первая двойка прошла совсем рядом с позицией Блошина. Как только духи удалились метров на десять, он нажал на рации клавишу вызова.

Марьям внимательно смотрела в сад. Ей было неудобно, но все, что происходило за пределами здания, она видела, в том числе и как бандиты двинулись вперед.

Проговорила тихо:

— Они пошли! Двое слева, двое справа, а посередине… да, да… это он, Лема!

Волков тут же оторвал девушку от двери, снял с нее прибор ночного видения и провел в комнату, приказал:

— Раздевайся, быстро! Время пошло на секунды.

Тут завибрировала рация.

Сергей, пока девушка снимала платье, ответил:

— Вьюн на связи!

— Я — Бим! Тронулись бандюки. Двое миновали позицию в каком-то метре от меня. Еще одна двойка движется к сараю. Один идет посередине, прямо к окну. До дома двадцать метров.

Волков сказал:

— Они решили окружить дом. Задача тебе меняется. Снимайся с позиции и двигай следом за теми, что слева. Ты должен обоих иметь на прицеле. И открыть огонь, как только получишь дополнительный приказ.

— Принял! Выполняю!

Прапорщик Блошин темной кошкой бесшумно пошел за первой двойкой боевиков.

Старший лейтенант переключился на Шестакова:

— Леша! Сладкую парочку, что двигается прямо на тебя, видишь?

— А как же? Как на ладони.

— Держи их в секторе обстрела. Огонь по моей команде!

— Без вопросов, командир! Ты с чеченом поаккуратней. Все же тебе брать его живым!

— Спасибо за заботу! Свою работу выполни!

Отключив рацию, Сергей взглянул на Марьям. Перед ним стояла практически голая и сильно покрасневшая, в легкой прозрачной кружевной комбинации, через которую были видны упругие полные груди и темные трусики, такая красивая и желанная Марьям. Офицер мотнул головой, проговорил:

— А теперь, девонька ты моя, быстренько к окну, на секунду покажи себя, затем задерни шторы и так же быстро в угол!

Марьям выполнила команду.

Лема находился метрах в пяти от окна, когда в проеме возникла фигура его несостоявшейся невесты и будущей рабыни. И он увидел сквозь прозрачный пеньюар ее груди. На мгновение бандит остолбенел, забыв обо всех опасениях. Она была дома и готовилась лечь спать. Рядом с ней никого быть не могло, даже близких. Чеченская девушка не допустит, чтобы ее лицезрел в таком виде кто-либо. Только муж. Значит, в доме никого, кроме семьи, нет. Желание переполнило бандита. В голове мелькнула мысль: перед тем, как утащить Марьям из дома, расстреляв семью, не завалить ли ее на кошму? Насладиться ее невинным телом рядом с окровавленной родней, лишив девственности? Да, так он и поступит. Он отымеет эту недотрогу прямо рядом с убитыми родителями и братом. Марьям тем временем зашторила окно, и Лема пошел в обход дома к центральной двери. Он видел трех наемников, стоявших на углах здания. Четвертый остался справа сзади и не мог быть заметен. Но возбужденный Лема, изо рта которого тянулась на майку струя липкой слюны, сейчас не думал о прикрытии. Все помыслы его были внутри дома, где, нежась под простыней, лежала Марьям, доступная и беззащитная. Такая, какой и рассчитывал застать ее бандит. Он подошел к центральной двери. Ударом ноги легко выбил ее и рванулся в главную комнату, где должны были находиться родители Марьям.

И тут же Волков передал по рации приказ:

— Внимание! По бандитам, на полное поражение, огонь!

На улице раздалось четыре хлопка, означавших четыре выстрела бесшумных «ВАЛов». Большего бойцам спецназа не потребовалось. Четверо афганцев, прибывших в Чечню по заказу Асханова заработать на крови деньги, обильно умылись своей, черной, стекающей на землю из пробитых черепов кровью. Лема не слышал выстрелов и не знал, что все его охранение уже ликвидировано.

Ворвавшись в главную комнату, он включил свет и навел ствол автомата на кошму, туда, где должны были спать родители Марьям. Но… никого не увидел. Страшная догадка, что русские все же загнали его в капкан, пронзила мозг. Но справа была еще комната брата Марьям, может, родичи девицы там? Он распахнул и третью дверь. И вновь пусто! И тогда он рванулся в комнату девушки. Ведь вся родня и сама девушка могли спрятаться в ее комнате, а сейчас уходить через окно. Пробежав коридор, он вбежал в спальню Марьям. И тут же страшной силы удар в затылок лишил его сознания. Стоявший сбоку за створкой двери старший лейтенант Волков точно просчитал вероятные действия бандита, пропустил его в помещение и вырубил ударом рукоятки пистолета. Лема растянулся на кошме посередине комнаты. Автомат его отлетел в сторону, и сейчас бандит находился в полной власти офицера спецназа.

Волков бросил Марьям:

— Одевайся.

Он проверил, не убил ли бандита. Тот дышал. Сергей обыскал его и защелкнул на запястьях сведенных за спину рук наручники, проговорив:

— Ну, вот и все!

Девушка успела натянуть на себя платье и присела к стене:

— А те, что на улице?

— О тех, милая, мои прапорщики позаботились.

— Они убили бандитов?

— Да! Иного выхода не было!

Марьям согласилась:

— Понимаю!

Сергей спросил:

— А что ты сжалась в комок? Все страшное позади, бояться больше нечего.

Девушка прошептала:

— Я не боюсь. Мне перед тобой стыдно! Ты стал первым мужчиной, который увидел меня голой. А на это имеет право только муж.

— Значит, я стал твоим мужем. Ты против?

— Ой, да ну тебя, Сережа! Я же серьезно.

— И я серьезно!

Их беседе помешал очередной вибрирующий вызов портативной радиостанции. Сергей, подмигнув девушке, ответил:

— Вьюн слушает!

Говорил отец:

— Ну, что у тебя, Сергей?

— Все в полном порядке! Отморозок Лема захвачен живым, вот только пришлось немного повредить ему голову. Его сообщники все в минус. Марьям рядом со мной, ее родственники в полной безопасности. Живые и здоровые. В общем, товарищ полковник, задача выполнена.

Волкову показалось, что отец облегченно вздохнул.

Но продолжил он прежним, твердым голосом:

— Находись на месте. Минут через десять прибуду сам с военным комендантом. Прикажи своим орлам приготовить лестницу. Зайдем с тыла, как и бандиты, через забор.

Старший лейтенант удивился:

— А чего не через парадный вход?

— Игра не закончена. Она только начинается! Так что оставь, пожалуйста, ненужные вопросы при себе. Обхаживай лучше свою чеченку, если чувства к ней еще не остыли.

— Приказ понял. Выполняю!

Марьям спросила:

— Что тебе сказали, если не секрет?

— Скоро сюда прибудет начальство, причем тайно! Что бы это значило, не знаю! Надо прибраться в саду и вывести из подвала твоих близких.

— Так я пошла?

— Подожди!

Волков вызвал Шестакова и Блошина, приказал им перенести тела боевиков Лемы в глубь сада. Затем вновь повернулся к девушке:

— Скажи, Марьям… я могу рассчитывать на то, что когда-нибудь буду постоянно видеть тебя рядом с собой?

Чеченка улыбнулась:

— Это признание?

— Если хочешь, признание!

— Что ж, тогда отвечу так же правдиво, как и ты. Да! Хотя это будет, наверное, трудно!

— Ничего, девочка, прорвемся!

— В этом я теперь ни капли не сомневаюсь.

Через полчаса возле дома появились полковник Калинин с неизвестным подполковником.

Командир отряда спецназа представил сына:

— Старший лейтенант Волков, командир моей разведгруппы, осуществившей акцию по нейтрализации группы банды, непосредственно подчиненной Али Асханову.

Подполковник приложил руку к берету:

— Ромов, комендант Шатана.

Калинин обратился к Сергею:

— Ну, показывай результаты своей работы.

Старший лейтенант провел командира отряда к трупам наемников, которых прапорщики сложили в ряд вдоль забора справа от дома.

Полковник удивился:

— Духи?

— Так точно! Афганцы! Наемники.

— Значит, Асханов получил подкрепление?

— Или использует оперативный резерв.

— Или так! Где Лема?

— В доме.

— Идем!

Калинин двинулся к дому Сахидовых. Семья в полном составе стояла возле дверей. Полковник сказал:

— Здравствуйте! Приготовьтесь, пожалуйста, к эвакуации! Вам необходимо покинуть поселок, поедете со мной!

Обращаясь в основном к главе небольшой семьи, Калинин пристально взглянул на Марьям. Девушка, зная, что командир отряда спецназа — приемный отец Сергея, отвела глаза, зардевшись. Полковник улыбнулся и, ничего более не добавив к сказанному, прошел в дом, где в комнате Марьям и находился скованный, пришедший в себя и мелко дрожавший Лема Агаев.

От его прежнего настроя не осталось и следа. Чувствовалось, что бандит смертельно боится.

Оглядев пленника, полковник приказал Волкову:

— Завернуть этого урода в какой-нибудь плед и вынести за пределы усадьбы. Сразу за забором — темная «девятка», затолкать «борца за свободу» в багажник. Сам с семьей Сахидовых в ту же «девятку». Водитель вывезет вас куда надо, понял?

— А прапорщики?

— Они останутся со мной. Ненадолго. Мы уйдем следом за вами спустя несколько минут.

— Ясно!

Волков приказал подготовить Агаева к транспортировке и прошел к семье чеченской девушки, которую так внезапно полюбил.

Полковник же подозвал к себе коменданта:

— Значит, делаем, как и договорились!

— Понял!

— И утром чтобы все журналисты, находящиеся в Шатане, получили нужную информацию. Неплохо и телевидение подключить, но главное — все инсценировать так, чтобы у бандитов не возникло ни капли сомнения в том, что якобы произошло с их группой!

— Я все понял, полковник!

— Вот и хорошо.

Еще через полчаса Волков с семьей Марьям и пленным, скрученным в багажнике, а также командир отряда с прапорщиками разведгруппы и старшим лейтенантом Фроловым покинули усадьбу Сахидовых.

Подполковник Ромов остался, вызвав к себе дежурную, резервную группу комендатуры. Им еще предстояла работа здесь и на ближайшей улице. Прибывшая группа привезла с собой труп неопознанного мужчины, вторую неделю хранившийся в морге.

Подполковник, объяснив задачу подчиненным, приказал:

— Все, ребята, начали! Но так, чтобы инсценировка выглядела правдоподобно. Это очень важно!

Пробуждение Хусейна Учигова было ужасным. Вчера он принял слишком большую дозу героина, и теперь его тошнило. Тошнота сопровождалась противной мелкой дрожью и тревожным состоянием. Он выглянул из своей палатки. Полевой лагерь еще спал, только одинокие фигуры часовых были видны на вершине перевала. Они внимательно следили за основной тропой, ведущей к базе боевиков со стороны Ойтынского ущелья. Хусейн достал из портсигара длинную папиросу, прикурил, втягивая дым вместе с воздухом. Анаша принесла облегчение, но Учигов знал, что это ненадолго и уже завтра ему вновь придется принимать героин, благо запасов зелья еще хватало, а в тайнике дома в Грозном хранилась солидная партия наркоты. Так что проблем со здоровьем, в смысле ломки, в ближайшем будущем не предвиделось. Уколоться бы сейчас, но надо подождать. Мало ли какую вводную подбросит Кадаев, покинувший базу, приказав Хусейну пополнить наемниками-афганцами отряд, чтобы компенсировать незапланированные потери во время проведения карательной операции в Ойты. Хусейн посмотрел на часы — 4.27. Рано. Вновь прилег на расстеленный на траве импортный надувной матрац. Забылся тревожным, рваным сном. Бандиты обычно спали часов до девяти. На этот раз Учигова разбудил связист в 9.30.

Приходя в себя, Хусейн спросил:

— Чего тебе?

— Вас по спутниковому каналу шеф вызывает!

— Кадаев?

— Нет! Сам Али!

Последняя фраза заставила бандита вскочить с надувной постели. Он вместе со связистом бегом кинулся к штабной палатке. Схватил трубку:

— Хусейн на связи! Слушаю вас, хозяин!

— Проснулся, сын шакала?

Раздраженный голос Асханова испугал Учигова. Али слыл человеком скорым на расправу и обычно говорил спокойно. Лишь какая-либо нештатная ситуация могла вывести Асханова из себя. Но почему он обрушил гнев на Хусейна? В чем он-то провинился? Ведь только вчера перед своим убытием Беслан разговаривал с командующим. И разговор был вполне мирный. Правда, Асханов и ему выговорил за потери, понесенные боевиками в Ойты, но не таким тоном, каким сейчас говорит с ним, Учиговым.

Хусейн сказал, едва скрывая дрожь, которая вновь начала трясти его вспотевшее тело:

— Слушаю, господин!

Асханов взорвался:

— Что ты заладил, как попугай, слушаю, слушаю! Послушай новости в десять часов. Потом дашь мне объяснения по сути услышанного. Все! В 10.15 быть на связи.

Связь отключилась.

Хусейн ничего не понимал.

Какие новости? И почему он должен их слушать? Что случилось? Но это касалось отряда, иначе Али не стал бы орать на него. Учигов выскочил из штабной палатки, приказал дежурному по лагерю срочно построить весь личный состав, исключая часовых постов слежения за подходами к базе.

Вскоре банда стояла строем на небольшой лужайке вдоль палаток и землянок. Стояла по группам. Учигов молча обошел строй. И заметил, что на левом фланге отсутствуют Лема Агаев и переданные ему вчера наемники-пуштуны из резерва Али.

Он выкрикнул:

— Где Лема? Забыли разбудить? Дежурный!

Немолодой чеченец подбежал к начальнику, доложил:

— Хусейн, я лично обошел все палатки и землянки. Ни Агаева, ни четверых афганцев в лагере нет, а на террасе у дороги в ущелье нет одного «УАЗа».

— Что?!! Лема самовольно покинул базу?

Один из строя вышел вперед:

— Хусейн! Ты же сам вчера отпустил его в Шатан!

— Что? Когда?

— Да после ужина. Неужели не помнишь?

Учигов помрачнел. Вчера после ужина он уже был под сильным кайфом и ни черта не помнил, что было. Разбираться перед строем больше не имело смысла, и он распустил банду, отправившуюся толпой к полевой кухне, где уже был готов завтрак. Хусейн задумался. Под действием наркоты он мог отпустить кого угодно хоть на Луну. И Лема воспользовался моментом. Ведь говорил же он в Ойты о какой-то бабе! Уж не к ней ли он рванул, чтобы рассчитаться с ее семейством за какие-то прошлые грехи? Точно, туда. Но каков козел?! И свидетелями того, что Учигов сам отпустил его, заручился. Хитрый шакал. Интересно, что он натворил такого, о чем стало известно Али Асханову и что так взбесило его? Взглянув на часы и увидев, что время приближается к 10.00, бросился в штабную палатку. С ходу приказал связисту:

— Быстро найди волну любой радиостанции, которая сейчас начнет передавать местные новости.

Связист кивнул головой и начал крутить ручками радиостанции. Вскоре из динамиков донеслось:

— …уничтожена банда из пяти человек, четверо являлись выходцами из Афганистана. К сожалению, провести мероприятия по ликвидации бандитов наряду местной комендатуры удалось после того, как те уже сделали свое страшное дело. Итак! В Шатан-Мартане боевиками так называемых «сил сопротивления» прошедшей ночью было совершено нападение на дом переселенцев из Грозного Сахидовых, в результате чего вся семья зверски уничтожена. Но и боевикам не удалось уйти от возмездия. Они были перехвачены войсковым патрулем при попытке покинуть селение. И уничтожены. Погиб и Лема Агаев, опознанный одним из местных жителей и, по данным командования федеральных сил, состоявший на службе в одном из отрядов Али Асханова, недавно жестоко расправившегося с мирными жителями аула Ойты, о чем мы уже сообщали. Лема Агаев также опознан как один из нападавших на Ойты. По факту совершенного преступления прокуратурой района возбуждено уголовное дело. Это были последние известия из Шатанского района. Мы переходим к другим новостям…

Хусейн сам отключил радиостанцию. С силой ударил кулаком по столику, на котором стояла станция. Ударил так, что пиала с чаем, которую только что наполнил связист, упала на пол и разбилась.

Практически тут же пропищал сигнал вызова на аппарате спутниковой связи.

Хусейн включил «трубу»:

— Да, господин! Учигов на связи!

Али Асханов вкрадчивым голосом произнес:

— Ну и как тебе новости?

— Что я могу сказать?

— Как что? Каким образом и с чьего разрешения Агаев поехал в Шатан? А также кем и по какой причине было принято решение о ликвидации семьи этих, как их… Сахидовых?

Врать Али не имело смысла, все равно осведомители донесут, как все было на самом деле, и тогда смерть неизбежна. Лучше сказать правду, естественно, не заикаясь о наркотиках, а там будь что будет. И Хусейн доложил Асханову, что он сам разрешил выход Агаева с группой в райцентр, объяснив причину — личное оскорбление, которое в свое время было нанесено Сахидовыми роду Агаевых. А то, что патруль перехватил Лему, — это дело случая, от него никто не застрахован.

Асханов терпеливо выслушал Учигова. Он понял, что подчиненный сказал правду. Проговорил:

— Хоп! Ты командовал отрядом в отсутствие Кадаева и мог принять самостоятельное решение. Это моя вина, что я не успел довести до подразделений приказ до особого распоряжения безвылазно находиться на базах. Ладно. Но с этого момента все действия только по моему личному распоряжению! А сейчас собери отряд и переведи его на запасную базу! Все!

Отключив трубку, Учигов облегченно вздохнул.

Кажется, на этот раз пронесло. Но надо немедленно организовать переброску отряда глубже в горы!

Хусейн вызвал к себе командиров боевых групп.

А вечером в пятницу, после того как вернувшийся из Чечни Беслан поведал Эдаеву и Бусалову о результатах проведенной в Ойты акции, Шаид получил через курьера Аманкульской поселковой администрации предписание явиться в понедельник к 10.00 в отдел по землеустройству. Туда же приглашались Беслан Султанов и Керим Бусалов.

Эдаев и его «соседи» удивились. Вроде все, касающееся строительства домов на окраине Аманкула, с местными властями было согласовано, и до этого дня администрацию не интересовало, что происходит на участках чеченцев. И вдруг вызов!

Шаид спросил Кадаева и Бусалова:

— Что сие приглашение означает?

Кадаев-Султанов небрежно махнул рукой:

— Чиновники давно зарплату не получали. Ерунда, предъявят какие-нибудь претензии, мол, обмер участков произвели неточно, намекнут, что все можно решить просто и на месте. Что ж, кинем им кусок. Успокоятся. Чиновники все одинаковы. Им лишь бы сорвать с кого. Не вижу ничего необычного в этом приглашении. Хорошо, что я успел вернуться. Впрочем, вы и без меня уладили бы дело.

Подельника поддержал и Бусалов. Он полностью согласился с Кадаевым.

Шаид, поразмыслив, успокоился.

Утром в понедельник троица подъехала к администрации. Вместе и прошли к отделу по землеустройству. На двери висела табличка:

Шаид постучал в дверь.

Услышал из кабинета:

— Да?

Эдаев открыл дверь:

— Разрешите, Юрий Павлович?

— Эдаев?

— Он самый, вызывали?

— Приглашал. Вызывают в милицию, суд, прокуратуру и военкомат. Проходите, присаживайтесь.

Шаид присел на стул напротив Севидова.

— Чем обязан, Юрий Павлович?

— Да вот хочу предложить вам еще пару участков. Земля хорошая, рядом с карьером. Возьмете?

Эдаев не ожидал подобного развития событий.

— Э, уважаемый Юрий Павлович, надо подумать!

— Думайте, Шаид. Земля чистая, ранее была отдана одному предпринимателю, собиравшемуся что-то делать в карьере, но он внезапно отказался от своей затеи и решил продать участки.

— Вот как? И сколько все будет стоить?

Севидов назвал сумму.

Эдаев потер лоб:

— Дороговато, конечно…

Начальник отдела перебил его:

— Зато выгодно во всех отношениях. Я выступаю в качестве посредника, это не мой профиль и не в моей компетенции распределять земли, но почему не помочь хорошим людям?

— И заработать неплохо на этом, да?

— Не без этого, Шаид! Сейчас просто так ничего не делается. Не вам мне это объяснять. Думайте, только недолго. Иначе предложу товар другим людям.

— Хорошо, хорошо! Уже завтра я позвоню вам, Юрий Павлович.

— Буду ждать звонка.

Эдаев поднялся, направился к двери. У порога обернулся и спросил:

— А моих соседей, если не секрет, вы по какому поводу приглашали?

Севидов улыбнулся:

— А вот это уже наши с ними дела! Пусть зайдут вместе. До свидания!

— До свидания!

Эдаев вышел из кабинета. Кивнул подельникам за спину:

— Идите! Начальник зовет вас.

— А что за дела, Шаид?

— Все нормально! Дома объясню. Я жду вас в машине.

Кадаев с Бусаловым проследовали в кабинет.

Как только они появились там, Марьям вскрикнула:

— Кадаев!

Полковник наклонился к женщине:

— Кто из двоих конкретно?

Она указала на того, кто представился Султановым.

— Ты не ошибаешься, девонька?

— Нет! Это он был в Ойты!

— Понятно! Так, Серега, связь с Дедом!

Старший лейтенант передал рацию отцу:

— Дед? Ты на месте?

— Так точно!

— Машину получил?

— Да, старую «треху»!

— Приготовься, по моей команде проведешь акцию!

— Я готов! «Ауди» точно пойдет по старому маршруту?

— Должна! Но даже если и покружит по поселку, к усадьбе Эдаева ведет одна дорога. На перекрестке и подлови их тачку.

— Есть. Все сделаем в лучшем виде!

Полковник переключился на майора ФСБ Груздева:

— Анатолий? Я — Калинин!

— Слушаю, товарищ полковник!

— Комната в отделении ГИБДД готова?

— Конечно! Зацепили кого?

— Зацепили!

— Ну и добро. Я нахожусь в отделении. Будет еще нужна помощь, связывайтесь!

— Хорошо! Отбой!

Калинин вновь перевел взгляд на экран. Сергей тактично отвел Марьям от монитора и усадил на стул в углу комнаты. Он видел, как тяжело ей вспоминать события в Ойты! Да и миссия ее закончилась. То, что надо, она сказала.

В соседнем кабинете Севидов, как это говорится, разводил чеченов, утверждая, что они заняли большую территорию, чем та, которая была им выделена. Чеченцы пытались доказать обратное. Но начальник отдела был непреклонен. Либо доплатить, либо участки будут урезаны, хотя в принципе можно найти компромиссное решение, которое обойдется застройщикам в каких-то триста долларов. Кадаев с Бусаловым начали торг. Сошлись на двухстах условных единицах, которые тут же и были переданы Севидову в обмен на новые проекты земельных угодий чеченцев. Стороны разошлись. Беслан и Керим проследовали на улицу, ругая на своем языке неуемную жадность русских чиновников. Как только они покинули здание, полковник вышел в коридор. От двери глядя на «Ауди», дождался, пока иномарка тронется с места. Та, развернувшись, пошла прямой дорогой к усадьбе Эдаева.

Калинин поднес ко рту рацию:

— Дед?

— Я!

— Начинай! Объект пошел к усадьбе Эдаева.

— Понял! Поиграем с чухонцами!

Дорога от здания администрации до усадьбы Эдаева была главной, и только на выезде ее пересекала равнозначная дорога, образуя нерегулируемый перекресток.

Возле него, скрытый от центральной улицы двухэтажным домом, поставил «Жигули» прапорщик Гоголев. Сам вышел из машины, глядя влево. «Ауди-100» увидел вовремя. Вернулся к «Жигулям», прикинул время и, как только подержанная иномарка въехала на перекресток, рванул свою «треху» наперерез. Шаид, находящийся за рулем, не успел среагировать, и «Ауди» врезалась в ее заднюю дверцу слева, отбросив «трешку» на тротуар. Прапорщик Гоголев вышел из перекошенного автомобиля, посмотрел на «Жигули»:

— Ах ты, еш твою за ребра?! Ну не мать твою?

Он повернулся к «Ауди», из которой выбрались невредимые чеченцы. Гоголев, увидев их, заорал:

— Эй вы, чурбаны немытые. Вы че натворили-то? Пустили козлов в поселок на свою голову. Привыкли на ишаках ездить. На хера за руль машины садиться, если глаза на затылок стянуты?

Эдаев понимал, что в столкновении виноват он: «жигуль» на этом перекрестке имел преимущества в движении, и «Ауди» должна была пропустить его. Но этот мужик появился так внезапно!

Шаид подошел к переодетому в гражданское прапорщику:

— Ну, чего ты кричишь, брат?

Дед чуть не подскочил:

— Какой я тебе брат, урод черножопый? Ишак карабахский тебе брат!

Гоголев серьезно оскорбил Эдаева. Но тот сдержал себя. Вокруг начали собираться любопытные.

— Чего ты ругаешься? Ну, виноват я, признаю. И полностью возмещу ремонт!

Взгляд Гоголева помягчел:

— Возместишь?

— Конечно! Только давай решим все между собой.

— Ладно, чурбан, пять штук баксов с тебя.

Эдаев изумился:

— Сколько?

— Глухой? Пять тысяч долларов!

— За эту рухлядь?

— Ты на свою кочерыжку посмотри! Моя тачка поновей будет. И бегала ласточкой. Я недавно новый движок поставил, балку переднюю заменил. Да она, — он указал на разбитую машину, — еще не один десяток тысяч верст легко пробежала бы. А теперь? Теперь ремонт. А после ремонта еще неизвестно, как она себя поведет. Я считаю, она уже не тачка, ее спихивать придется. А меня машина кормит. Так что, если хочешь по-хорошему разойтись, выкладывай пять штук, ну ладно, четыре, я годовалую «волжанку» возьму!

— Да ты что? Ей красная цена полторы тыщи.

Мужик подошел к Эдаеву:

— Полторы, говоришь? А вот узнаешь, какая ей цена, у меня племяш в областной ГИБДД майором служит, у него и оценщик есть. Он тебе, мудак, насчитает! Да еще прав лишит, будешь на осле ездить, тебе он привычней.

В это время, играя огнями сигнальной мачты, подъехал автомобиль ГИБДД. Из него вышел старший лейтенант. Офицер, направленный к месту «аварии» майором ФСБ и проинструктированный им, сразу обратился к Гоголеву:

— Ну, что тут произошло? Кто тебя обидел, Иваныч?

Прапорщик кивнул на чеченцев:

— Да вот чухонцы, мать иху, разделали мою ласточку. Да еще платить не хотят за ущерб.

Старший лейтенант ДПС, поигрывая палочкой, спокойно проговорил:

— Разберемся, Иваныч! Не волнуйся!

— Разберись, Сашок!

И, обернувшись к Эдаеву, злобно усмехнулся:

— Саня в Чечне вашей два года срочной отпахал. Он разберется, мало не покажется!

Офицер, подойдя к чеченцам и представившись, спросил:

— Кто из вас находился за рулем во время столкновения?

Эдаев ответил:

— Я, товарищ старший лейтенант!

— Признаешь, что виноват в аварии?

— Конечно! И предложил этому мужчине полностью оплатить ремонт его машины, но он, извините, заломил такую сумму! За эти деньги три такие тачки купить можно!

Старший лейтенант внешне безразлично повторил:

— Разберемся!

Он достал рацию, вызвал отделение ГИБДД:

— Вася? Это Рудин. У нас тут на выезде из поселка авария!.. Что?.. Нет, без жертв, чечены помяли «треху» Иваныча!.. Да! Так ты пришли сюда того, кто свободен, перегнать машины на штрафплощадку, а я водителей к нам привезу. Протокол на месте составим, заодно и экспертизу на алкоголь и наркоту проведем!.. Что?.. Ну да, на пересечении… прямо на перекрестке! Да… картина ясна, виновный не отказывается. Все нормально… давай!

Отключившись, инспектор ДПС посмотрел на Эдаева:

— Сейчас подъедет патруль, ребята отгонят вашу иномарку на штрафплощадку. Туда же проследуют и «Жигули», разбитые вами. Вас же с потерпевшим прошу в мой автомобиль. Поедем протокол оформлять.

Старший лейтенант обернулся к Гоголеву:

— Иваныч! Двигай сюда! Поедем в отделение.

— А тачка?

— Ее следом пригонят.

— А кто до твоих ребят присмотрит за ней? Давай я сам отгоню, она на ходу!

— Нет! Могу лишь разрешить дождаться патруля, а вдруг ты пьяный и через минуту тебя развезет? Нет уж. Стой на месте и жди патруля, он доставит тебя в ГИБДД.

— Ладно! Но я и капли сегодня в рот не брал. Хотел, как домой приеду, да эти чурбаны всю хотелку обломили.

Из группы чеченцев выступил Бусалов:

— Офицер, мы можем сопровождать нашего товарища?

— Зачем? Что я его, в тюрьму забираю? Подпишет какие надо бумаги, пройдет экспертизу и вернется. Так что топайте до своей резервации, благо тут близко.

Эдаев сел в машину инспектора дорожно-патрульной службы, и та, развернувшись, направилась по главной улице обратно к администрации, рядом с которой находилось местное отделение милиции.

Старший лейтенант проводил чеченца до двери с табличкой:

— Вам сюда, господин Эдаев.

Шаид вошел в кабинет и увидел за столом человека, по возрасту и внешнему виду которого не скажешь, что он всего лишь лейтенант. Рудин доложил:

— Вот, Иван, доставил Эдаева! Принимай!

— Хорошо! Проходите, Шаид, присаживайтесь.

Старший лейтенант пропустил в кабинет Волкова, закрыл дверь. В коридоре в окружении бравых парней сидела молодая чеченка.

Инспектор отчего-то вздохнул и отправился на штрафплощадку встречать машины Эдаева и того человека, которого майор ФСБ приказал называть Иванычем и которого ранее Рудин в глаза не видел.

Эдаев устроился на табурете напротив Калинина. Волков же остался стоять у дверей. Эдаев бросил взгляд на Сергея, спросил командира отряда спецназа:

— А это кто, лейтенант?

Калинин спокойно ответил:

— Эксперт!

— Что-то я…

Полковник поднялся, ударил ладонью по столу:

— Все, Эдаев, игры кончились. Я — командир отряда специального назначения по борьбе с терроризмом. Называть меня полковник. В коридоре бойцы отряда. Иваныч, который подрезал твою иномарку, мой прапорщик! И ты здесь не для того, чтобы оформлять банальную дорожную аварию! Ты здесь для того, чтобы попытаться, я повторю, попытаться спасти свою шкуру!

Шаид вдруг почувствовал, как все тело покрылось липким потом, а руки задрожали. Он был шокирован этими словами. Но сумел взять себя в руки, решив отпираться. Даже если это спец по борьбе с терроризмом, то что он может предъявить Эдаеву, ведущему образ жизни мирного человека? Он произнес:

— Я не понимаю, господин полковник, чем моя скромная персона привлекла интерес столь серьезного подразделения.

— Хватит слов. С этого момента отвечать на мои вопросы!

Шаид нахмурился:

— Я гражданин России, как и вы, и готов отвечать за поступки, которые совершил, но разговаривать с вами я не намерен. Требую прокурора и адвоката!

Полковник нагнулся к Эдаеву:

— Вот как? А им вы расскажете, каким образом в фундаменте строения, расположенного рядом с вашим домом, оказался труп майора Левитина Андрея Михайловича, однажды утром выведшего из части, где служил заместителем, колонну с оружием, подвергшуюся нападению в лесном массиве недалеко от Аманкула, в результате чего солдаты, сопровождавшие груз, были убиты, вместе с грузовиками спрятаны в карьере, завалены грунтом при помощи экскаватора, который лично вы арендовали у местного автопредприятия? Объясните, кто и в каких целях заминировал завал и сам экскаватор? И куда делось похищенное оружие? Про автобусы расскажете, да? И о господине Султанове поведаете, который под именем Кадаева руководил отрядом боевиков, зверски уничтоживших мирных жителей аула Ойты в пятницу двадцать пятого числа? Это вы представителям правоохранительных органов расскажете?

Эдаев заметно побледнел, но продолжал держать себя в руках. Обвинения этого полковника шокировали бандита, и все же командир спецназа так и не привел какие-либо факты, которые можно было бы напрямую связать с Эдаевым. Поэтому он проговорил:

— Я не понимаю вас! Что строители залили в фундамент соседских построек, меня не интересует, это не моя стройка. Экскаватор я действительно арендовал, но его угнали. О чем я сообщил и хозяину техники, и правоохранительным органам. То, что Султанов, или, как вы еще его называете, Кадаев накануне выезжал в Чечню, тоже соответствует действительности, но чем он там занимался, мне неизвестно, он говорил, что решал вопросы с переездом сюда. Я также слышал о нападении на российскую колонну с оружием. Между прочим, в этот день я отсутствовал в Аманкуле, и этому есть свидетели. Меня проверял офицер, который и обнаружил экскаватор. В чем вы хотите обвинить лично меня? Я не чувствую за собой абсолютно никакой вины, так что продолжаю требовать прокурора. И на его вопросы я найду, что ответить!

Калинин внимательно посмотрел на Шаида:

— Ну что ж. А как вы объясните то, что принимали в своем доме находящегося в федеральном розыске и известного всей стране террориста Али Асханова? А, господин Эдаев?

Шаид вздрогнул. Откуда этому полковнику известно об Али, ведь тот приезжал тайно и его визит был подготовлен так, что никто не должен был узнать о нем. И приезжал он через купленный русский блокпост.

Калинин прервал размышления Шаида:

— Эй, уважаемый? О чем задумались? Я задал вопрос и жду на него ответа.

Эдаев упрямо процедил:

— Я никогда не встречался с Али Асхановым, и его не было в моем доме!

И, подняв голову, выкрикнул:

— Откуда я могу знать самого Асханова? Кто он и кто я? Он руководитель всего движения освобождения Ичкерии, а я жертва войны, беженец. Как Али мог оказаться в моем доме? На территории России, когда его ловят по всей Чечне, и он скрывается где-то в горах.

Полковник перешел с Шаидом на «ты»:

— Вот ты, Эдаев, задал вопрос: кто Асханов, а кто ты? Я отвечу тебе на него. Вы оба бандиты, террористы.

— Я бы попросил…

Но Калинин вновь не дал Эдаеву закончить:

— Просить назначенного на казнь палача будешь, чтобы стрелял в лоб, а не в живот или яйца, ибо пощады тебе не будет! Ты неправильно повел себя, Шаид! Мог бы и догадаться, что целый отряд спецназа не стал бы брать на дешевый понт какого-то беженца из Чечни! Не догадался, уперся, как баран. А мы упертых не любим. Поверни рожу к телевизору!

— Как вы смеете…

Тут не выдержал Волков, он быстро подошел к Шаиду и чуть не свернул ему шею, развернув голову Эдаева в сторону сейфа, на котором стояла видеодвойка:

— Выполняй, сука, то, что тебе говорит российский полковник, иначе я тебе башку быстро отверну.

Калинин поднял пульт, включил и магнитофон, и телевизор. Кассета заранее была вставлена в «двойку», и показ начался с момента, когда хорошо различимый Асханов прощался с Эдаевым у переднего джипа. В кадре хорошо просматривался и дом Эдаева.

Полковник остановил картинку:

— Что на это скажешь?

Шаид опустил голову. Он понял, что попал крепко. Только за одну эту встречу с человеком, на совести которого были реки крови, Шаиду грозило провести остаток жизни в одиночной камере. И это в лучшем случае. Спецназу известно многое, и они затеяли большую игру, в которой Шаиду отводилась всего лишь роль жертвенной пешки. Но он не хотел быть пешкой в чужих руках. Он не хотел умирать и не хотел сгнить в камере.

Шаид поднял голову:

— Я все понял, господин полковник, и готов ответить на любые вопросы. Клянусь правдиво все рассказать. Но перед этим прошу ответить на два, всего лишь два моих вопроса.

Калинин разрешил:

— Спрашивай!

— Могу ли я рассчитывать на какое-либо снисхождение, сотрудничая с вами?

Полковник ответил:

— Сотрудничая, сможешь! Лет этак на 10–20 тюрьмы. Но при условии эффективного сотрудничества! Второй вопрос?

— Если… если бы я по-прежнему все отрицал, вы убили бы меня?

Калинин ответил категорично:

— Да! Ты не оставил бы мне другого выхода!

— Понимаю! Спрашивайте, все, что знаю, скажу.

— Зачем к тебе приезжал Асханов?

— Обсудить детали намеченной на ближайшую пятницу, 1 августа, акции в Аманкуле!

Калинин с Волковым переглянулись:

— Акции здесь, в поселке?

— Да! Действия в Ойты явились одновременно и отвлекающим маневром, и показательной акцией устрашения населения, все более склоняющегося к новой власти, и… репетицией операции на территории сопредельного с Чечней субъекта Российской Федерации. Али лично инструктировал Кадаева, как, когда и что надо сделать в Ойты. Он же и забрал Беслана с собой!

— Каким маршрутом Асханов ушел из Аманкула в Чечню?

— Через ваш Ведийский блокпост. Тамошний прапорщик куплен Али.

— О прохождении автобусов с оружием из похищенных «Уралов» Асханов также договорился с этим прапорщиком?

Эдаев невесело усмехнулся:

— Ну что вы? Будет Али разговаривать с каким-то прапорщиком. Люди Асханова заплатили начальнику блокпоста за пропуск автобусов.

— Ясно! Тебе известен план операции, намеченной на пятницу в Аманкуле?

— Да! Если Али не внесет в него изменения в самый последний момент. А это он может сделать. Такое уже бывало. Готовишься к одному, а он вдруг меняет замысел, переводя главный удар в совершенно неожиданном направлении.

Полковник заметил:

— Ты говоришь языком кадрового военного.

Шаид вздохнул:

— Я и был при Союзе военным. Командиром разведывательной роты мотострелкового полка на Дальнем Востоке!

— В Афгане служил?

— Нет! Не довелось.

— Что планирует в Аманкуле Асханов? Массовый захват заложников? Очередной шум вокруг собственного имени?

Эдаев отрицательно покачал головой:

— Нет! Шум-то, конечно, входит в планы Али, но без всякого захвата заложников.

Бандит ненадолго задумался, затем, подняв взгляд на полковника, произнес:

— Асханов планирует стереть Аманкул с лица земли.

— Вот даже как?

— Да! Он намерен залить поселок кровью, устроить здесь кровавый шабаш. Эта операция планируется как акция устрашения.

— Он что, не понимает, что его действия вызовут немедленные контрмеры?

Шаид усмехнулся:

— А это и надо Асханову. Вынудить федеральные силы на ответные широкомасштабные акции против себя, тем самым вновь дестабилизировать обстановку в регионе. Он-то под удар не попадет. У него есть где скрыться. Я не знаю, с кем конкретно, но Али поддерживает очень тесные отношения в Москве. А совсем недавно он отдыхал в одном из поместий Подмосковья. Это достоверная информация, я видел кадры видеосъемки.

Полковник поинтересовался:

— И с кем красовался перед камерой Али?

— Один!

— Это мог быть и монтаж!

— Если, господин полковник, я говорю, что Асханов имеет очень высокопоставленных друзей в Москве, то это, поверьте, соответствует действительности. Кстати, съемка его последнего выступления, которое транслировали ваши каналы, проводилась не в Чечне, а в Краснодарском крае. Асханов свободно перемещается по России. Правда, делает это редко. Чаще он посещает Турцию и Афганистан. В Афгане расположены лагеря, готовящие для Али наемников, а также заводы по производству героина. Он очень богатый человек, и война для него давно стала своеобразным бизнесом, приносящим хорошие доходы, в который охотно вкладывают деньги некоторые ваши состоятельные люди. Поэтому-то горы и продолжают полыхать.

Полковник встал, прошелся по кабинету, спросил:

— Ты тоже имеешь долю от этого бизнеса?

Шаид ответил просто:

— Конечно! Ее имеют все, кто более или менее приближен к Асханову. Бывший командир полка богат и не скуп. Поэтому у него практически нет конкурентов. А те, кто пытался выйти из-под контроля Али, давно или уничтожены, или сданы вашим властям. Пример — судьба Радуева и еще нескольких полевых командиров, которых под ваш спецназ Али просто подставил.

Калинин затушил окурок быстро выкуренной сигареты:

— Ладно! С этим все ясно. Вернемся к Аманкулу. Сам Асханов будет присутствовать при штурме поселка?

— Нет! Он по плану намерен находиться в Верхнем Кабаше. И только на завершающей стадии появится среди руин Аманкула, засветив себя перед видеокамерами, чтобы тут же покинуть Россию. Но отправится не в Чечню, а куда-то на Восток. Куда точно, я не знаю.

— А где в Кабаше он планирует остановиться?

— Этого тоже не знаю!

— Так! А теперь непосредственно о действиях в Аманкуле. Как планируется уничтожение поселка?

Эдаев начал говорить. И с каждым словом опытный, закаленный в многочисленных боях Герой Советского Союза полковник Калинин все более убеждался, что Асханов тщательно спланировал жестокую акцию. В случае успешного ее осуществления она могла вызвать такой социальный взрыв в стране, что властям пришлось бы принимать немедленные адекватные меры, под которые неминуемо попадало и мирное население Чечни. Асханов готовил операцию, способную вызвать цепную реакцию. Не зря генерал Кучеров зацепился за исчезновение колонны из складов станицы Вольной. Он будто предчувствовал, что она повлечет за собой. Ну, что ж. Одного не просчитал Асханов — что спецслужбы сумеют раскрыть его замысел. И теперь отряду спецназа «Гроза» предстоит отбить нападение боевиков. Это под силу подразделению Калинина. Но полковник имел и другую задачу, основную — захват Али Асханова. А при складывающейся обстановке и выполнение этого задания становится реальным, если организовать работу отряда предельно аккуратно и слаженно. Поэтому все действия надо просчитать настолько подробно, насколько это возможно.

Оторвавшись от мыслей, Калинин положил перед Эдаевым несколько листов бумаги и ручку:

— А теперь, Шаид, быстренько отобрази на бумаге то, что рассказал, со схемами и пояснениями. И повторяю, быстренько, а то твои подельники беспокоиться начнут! Работай!

Эдаев склонился над столом, а полковник отвел в угол комнаты Волкова:

— Организуй отправку Марьям на базу. И свяжись со своей группой, пусть перебираются на базу на второй «вертушке»!

— А как же штурмовая группа Есипова?

— Делай, что сказал. Сам же Есипов пусть тоже прибудет с твоими парнями! Будем решать, что делать!

Сергей вышел из кабинета, перед этим посмотрев на часы. На них было 13.47.

Закончив работу над бумагами, Эдаев бросил на стол ручку и отодвинул от себя листы.

Калинин взял их, быстро просмотрел. Шаид вроде отразил все, что знал. А знал он, как оказалось, немало.

Полковник бросил ему еще один чистый лист. Эдаев с удивлением посмотрел на Калинина:

— Я все написал! И все изобразил на схемах.

— Я вижу! Теперь пиши на мое имя заявление или рапорт, один черт, с раскаянием, что встал на путь терроризма. Что дальше, мол, не можешь участвовать в акциях против соотечественников, совесть замучила или еще что-то. В общем, сообразишь. В конце приписка — желая искупить вину перед своим народом, готов оказать федеральным властям посильную помощь в поимке или уничтожении главаря террористов Али Асханова и лиц, приближенных к нему, непосредственно творящих кровавый беспредел в республике. Пиши проще, без стандартных фраз.

Бандит посмотрел на полковника:

— Вы представляете, что будет со мной, если подобное заявление или даже копия попадет в руки Асханова? Меня же его псы на куски порвут!

— Безусловно! Но эта бумага не попадет в руки Асханова, естественно, при условии, если ты и дальше будешь вести себя правильно! В противном случае не обессудь! И давай быстрей! Нежелательно, чтобы Кадаев с Бусаловым заподозрили неладное! А нам, кроме писанины, надо еще кое-что обсудить. Так что поторопись. И не хера раздумывать, сам загнал себя в угол, лишив права на выбор. Его у тебя нет.

— А гарантии?

— О них ли сейчас говорить? Обсудим позже! Но в случае успеха моя помощь тебе будет весомой, ты сам оценишь это. Слово офицера. Пиши!

Пришлось Шаиду написать и такое заявление.

Забрав его и положив все документы в свой кейс, полковник задал неожиданный вопрос:

— Твой сотовый телефон работает?

Шаид удивился:

— Что?

Калинин повторил вопрос:

— Мобильник твой, спрашиваю, пашет?

— Конечно.

— Номер?

Эдаев продиктовал цифры.

Полковник ввел их в память своего телефона, назвал собственный номер, который Шаид должен был запомнить, приказал:

— Переведи сигнал вызова на вибратор! По мобильникам будем поддерживать связь. Только аккуратно, Шаид, чтобы во время сеанса ни одного твоего подонка рядом не было, понял?

— Понял!

— А теперь проваливай! На выходе тебе передадут копию протокола дорожно-транспортного происшествия, квитанцию об уплате штрафа и копию заявления так называемого Иваныча о том, что он согласен на компенсацию ущерба в сумме 2000 долларов, которую ты обязуешься уплатить в течение месяца. «Ауди» свою можешь забрать!

Эдаев далеко не в радужном настроении покинул отделение ГИБДД поселка Аманкул.

Полковник, вызвав свой автомобиль, направился на базу. Из своего служебного кабинета по спутниковой связи вызвал генерал-лейтенанта Кучерова. Генерал находился на месте, ответил сразу. Калинин доложил о последних новостях:

— Таким образом, Геннадий Анатольевич, в пятницу ждать нам непрошеных гостей!

— Да, Александр Иванович, вводную ты подбросил не слабую. Давай-ка подробнее о том, что и как планирует Али в Аманкуле.

Полковник сообщил, что по данным, полученным от Шаида Эдаева, сомневаться в которых не приходится, в ночь со среды на четверг один отряд Асханова должен перейти административную границу через Ведийский блокпост, начальник которого состоит в сговоре с боевиками, на тех же двух автобусах, что вывозили оружие. Второй отряд якобы уже частями переброшен в регион. Строители и охранники, находящиеся в усадьбе Эдаева, также входят в состав сил, привлекаемых к акции. Объединенный отряд боевиков насчитывает около двухсот бандитов, оснащенных оружием, похищенным с корпусных складов, а следовательно, кроме бесшумного стрелкового оружия боевики имеют и гранатометы различных систем, включая станковые, и огнеметы. Возможно, будут доставлены и минометы. Такой вариант не исключен.

Банду планируется сосредоточить в четырех точках, охватив поселок со всех сторон: на севере в лесном массиве, на юге в многочисленных балках, на западе в усадьбе Эдаева, на востоке в небольшой роще. Восточное направление в ходе штурма поселка использоваться не будет. Группа, заброшенная в рощу, имеет задачу прикрыть в случае необходимости отход банды. Все через тот же Ведийский блокпост. Четверг отводится на адаптацию боевиков к местным условиям, рекогносцировку местности и отработку взаимодействия отрядов непосредственно на месте применения. Штурм предварительно назначен на 18.00 местного времени в пятницу.

Генерал спросил:

— Сам Асханов планирует присутствовать в Аманкуле?

— В период проведения акции — нет, но, по словам Эдаева, Кровавый Али намерен из Верхнего Кабаша руководить операцией и объявиться в Аманкуле, когда тот будет уничтожен, чтобы позировать перед видеокамерами на фоне развалин поселка.

Кучеров коротко бросил:

— Сука! Но продолжай!

Калинин вернулся к докладу. В 18.00 боевики намерены одновременно с трех сторон войти в поселок и тут же начать тотальное уничтожение населения Аманкула с разрушением зданий. Первоочередными объектами нападения намечены местное отделение милиции, почта, узел связи с ретранслятором, здание администрации. Бандиты получат приказ убивать всех, от грудных младенцев до почтенных стариков. После визита Асханова в разгромленный Аманкул банда должна начать отход. Те, что уже переброшены в район, воспользуются транспортом населения Аманкула, ну а те, кто прибудет на автобусах, на них и отправятся назад. Сам же Али не думает возвращаться в Чечню, а планирует отправиться в одну из ближневосточных стран.

Полковник закончил доклад, добавив:

— Эдаев не исключает, что Асханов перед самым штурмом или ранее, перед началом переброски второго отряда, изменит план и бандиты будут действовать иначе.

— Это понятно! Подобные трюки как раз в стиле бывшего полковника Советской Армии. Но, как правило, его движения кардинально ничего не меняют. Да, он может сместить время начала действий в ту или иную сторону, раздробить отряды на мелкие группы, провести передислокацию своих сил и даже изменить направление главного удара. Но в нашем случае это не особо важно.

Генерал ненадолго замолчал, затем проговорил:

— Итак, что мы имеем в итоге? Двести хорошо вооруженных боевиков и 65 человек твоей боевой группировки. Соотношение получается не в нашу пользу. Это при том, что наступление бандитов необходимо гасить на подступах к поселку, ни в коем случае не допустив прорыва даже малочисленной их части в Аманкул. Твоих ребят просто не хватит, чтобы закрыть периметр границы поселка, не говоря уже о собственных активных действиях.

Кучеров вновь замолчал, видимо, обдумывая обстановку.

Калинин прервал паузу:

— А мотострелковый полк? Хотя нет, боевики наверняка выставили посты наблюдения в Союзной, а возможно, и огневой заслон. Имея на вооружении «Мухи» и «Гром», они малой группой и достаточно эффективно могут задержать продвижение пехоты на марше!

— Подожди! Будь на месте. Минут через двадцать я свяжусь с тобой!

Кучеров вышел на связь через пятнадцать минут:

— Гроза, слышишь меня?

— Слышу!

— Я только что созвонился с командующим воздушно-десантными войсками. Десант готов нам помочь и перебросит к Союзной батальон десантно-штурмовой бригады. Так что в 22.00 встречай десантников. Как их использовать, решишь сам. Кстати, у тебя весь отряд на базе?

— К 22.00 будет весь на месте. В 18.00 жду прибытия из Чечни разведывательной группы и тут же отправлю «вертушки» за штурмовой группой Есипова. В те же 18.00 проведу совещание, на котором определю отряду задачу с учетом поддержки десантно-штурмового батальона.

— Как только согласуешь все с десантниками, решение мне на утверждение!

— Понял!

— Ну, пока! До связи, Александр Иванович!

— До связи, Геннадий Анатольевич!

«Вертушка» с разведгруппой села на площадку временной базы отряда специального назначения в 17.00, а ровно в шесть в кабинете Калинина собрались его заместитель подполковник Данилов, командиры двух штурмовых и отдельной разведывательной групп. Штурмовые подразделения насчитывали в своем составе по двадцать пять человек, разведгруппа имела пятнадцать бойцов. В штате отряда предусматривалось также отделение обеспечения из семи специалистов разного профиля, которые в боевых действиях обычно не участвовали, используясь по назначению. Калинин решил привлечь к акции группу радиопеленгации, поэтому и ее командир, он же командир всего отделения обеспечения, капитан Станислав Жуков был вызван на совещание.

Оглядев собравшихся, полковник поднялся из-за рабочего стола, кивнул заместителю. Тот разложил перед офицером карту-схему поселка Аманкул с прилегающими территориями, захватывая и Верхний Кабаш, и Велийский блокпост. Калинин быстро, но подробно осветил сложившуюся обстановку и раскрыл замысел противника, против которого отряду во взаимодействии с отдельным десантно-штурмовым батальоном предстояло действовать. Особо полковник подчеркнул, КАКИЕ цели преследует противник, планируя штурм Аманкула. Последние слова вызвали у офицеров нужную реакцию. Лица их посуровели, в глазах засветились огоньки ярости. То, что и нужно было Калинину. Командиры подразделений сумеют настроить на бой своих подчиненных, и те ринутся в схватку с осознанием необходимости уничтожения противника любой ценой во имя спасения ни в чем не повинных людей — населения мирного поселка Аманкул!

Полковник продолжал:

— В операции против Асханова нас будет поддерживать десантно-штурмовой батальон, который прибудет уже сегодня. Я думаю отвести десантникам задачу прикрытия севера и юга поселка. Усадьбу Эдаева, рощу на восточном выезде из Аманкула заблокирует первая штурмовая группа. Вторая, разделившись, отойдет в «зеленку» и балки. А затем при штурме поселка ударит боевикам в спину, так как с фронта их встретят десантники. Главное — не допустить прорыва бандитов в Аманкул, уничтожив его перед поселком. Вопросы?

Поднялся Волков:

— Товарищ полковник, я не услышал задачу своей группы.

— С тобой отдельный разговор! Еще вопросы?

Спросил майор Есипов:

— Как быть с мирным населением? 18.00 — такое время, когда на улицах полно народу. А тут вдруг бой!

— Порядок внутри Аманкула обеспечит местная милиция. Как? Это их проблемы!

Вопросов больше не последовало.

Калинин обернулся к Есипову:

— Майор! Обеспечь переброску своей группы из Ойты! До полуночи она должна быть на базе!

— Есть, товарищ полковник!

— Ну что ж, раз ближайшая задача ясна, не смею задерживать. Все свободны. Волков, останься.

В кабинете остались полковник Калинин и старший лейтенант Волков. Командир отряда, прикурив сигарету, посмотрел на сына:

— Говоришь, не услышал задачу своей группы?

— Не услышал!

— Правильно. Потому как, Сережа, задача у тебя будет отдельная и весьма важная.

Сергей усмехнулся:

— А когда у разведки было что-то не отдельное и не важное?

— На этот раз, сын, тебе предстоит выполнить главное, для чего отряд и находится здесь.

Волков догадался:

— Захват Али Асханова?

Полковник ответил коротко:

— Да! На тебе огромная ответственность. Еще никому не удавалось, я имею в виду федеральные силы, настолько приблизиться к этой кровавой твари, чтобы иметь реальную возможность наконец покончить с ним! Почему я говорю покончить, когда отряд имеет задание найти и взять Али живым? Потому, что не хочу ради этого козла рисковать людьми и лично тобой. Так что приказ приказом, и если будет возможность, бери его, но если он окажет яростное сопротивление, грозящее нам потерями, мочи этого Али со всей окружающей стаей скопом, к чертовой матери!

Волков улыбнулся:

— Хорошо, сделаю, как ты сказал! Но я так и не слышал конкретной задачи!

Калинин подошел к карте, указал ручкой на поселок Верхний Кабаш:

— Где-то здесь затаится Асханов. И из Кабаша будет руководить акцией в Аманкуле. Руководить посредством связи. Мы же между поселками установим аппаратуру пеленгаторщиков. Они определят точное местонахождение Али. Твой отряд разделится. Первое отделение укроешь в овраге на юго-восточной окраине поселка. Второе и третье лично поведешь на Велийский блокпост. Убедившись, что автобусы с боевиками прошли границу, снимешь пост, заменив личный состав своими бойцами. Прапорщика будешь держать при себе. Я, узнав, где находится Али, в нужное время наведу тебя на цель!

Волков посмотрел на карту, потом на отца:

— Слушай, пап, ты думаешь, Асханов пойдет на Кабаш через блокпост?

— Не знаю! Скорее всего!

— Тогда, если появятся его джипы, может, и хватануть его на посту?

Полковник отрицательно покачал головой:

— Нет, Сережа! Асханова может не быть в джипах, а нам главное — защитив Аманкул, расправиться с ним!

— Ясно!

— Ну, иди готовь группу!

22.10 понедельника, 28 июля.

Колонна крытых брезентом «ЗИЛов-131» с командирским «УАЗом» вошла на территорию базы. Прибыл батальон десантно-штурмовой бригады. Встречать его вышел полковник Калинин с заместителем подполковником Даниловым.

Из «УАЗа» появился бравый майор в лихо заломленном голубом берете. Представился:

— Командир батальона майор Сергеев! Здравия желаю, товарищ полковник! Докладываю, вверенное мне подразделение прибыло в ваше распоряжение!

Командир отряда спецназа пожал руку майору.

— Полковник Калинин, — указал на Данилова: — а это мой заместитель.

— Очень приятно!

Калинин обратился к Данилову:

— Займись, Виктор Александрович, временным размещением наших славных десантников, а мы с майором пойдем обсудим дела наши штатные. Прошу в штаб, Сергеев.

Но десантник не торопился следовать за Калининым:

— Извините, товарищ полковник. Со мной прибыл человек, который очень хотел бы встретиться с вами.

Майор при этом хитро улыбнулся.

Полковник удивился:

— Что за человек?

— Если нетрудно, пройдите к командирской машине.

— Что ты загадками говоришь, майор? А ну, вызывай сюда этого человека.

— И все же прошу, пройдите к машине.

— Ну и ну! Или ты, майор, слишком борзый, или…

— Или, товарищ полковник!

Калинин медленно подошел к «УАЗу».

Задняя дверка вездехода открылась, и полковник остолбенел. Перед ним появился не кто иной, как Сеня Листошин, его друг по Афгану. Будучи еще взводными, они вместе провели не один десяток акций против духов. Только теперь Листошин был не старший лейтенант, а генерал-майор.

Калинин невольно воскликнул:

— Лист?

Генерал ответил, смеясь:

— Узнал, чертила? Ну, здорово, что ли, Саня?

Друзья обнялись.

После чего Калинин спросил:

— А ты-то с какого бока здесь, в этой дыре, генерал?

— Ну, во-первых, Саня, генерал я всего неделю. Во-вторых, батальон, приданный тебе, входит в десантно-штурмовую бригаду. Ну, а я ее командир!

— Понятно! Ну, майор!

— Да не злись ты на него. Приказ выполнял! Веди к себе, что ли, поговорим?

— Идем! Штаб перед тобой.

Бывшие взводные прошли в кабинет Калинина.

Присели за стол совещаний. Листошин прикинул:

— Это ж сколько лет мы с тобой, Саня, не виделись?

— Двадцать, Семен, двадцать.

Листошин протянул:

— Да-а! Двадцать лет, а кажется, только вчера гоняли по горам банды Амирхана. Первую свою поездку в госпиталь помнишь?

— Ну, как же. С нее, по сути, и началась моя семейная жизнь!

— Так у тебя все сложилось с Соней?

— Да! И я счастлив, что встретил ее. Живем, другим бы так. Душа в душу, Сеня!

Генерал вздохнул:

— Это хорошо, когда душа в душу! А у меня на семейном фронте одни напряги!

— Что так?

— Два раза был женат, да все без толку! От одной сам ушел, другая от меня сбежала, и знаешь с кем? С лейтенантом, начфином батальона. В отпуск вместе махнули, и звоночек мне, я тогда только бригаду принял, мол, так и так, любовь меж ними образовалась. Прости и не обессудь. А я, если признаться, и рад. По-глупому женился. Но это долгая история. Расскажу на досуге. Искал я тебя после Афгана. Узнал, что в Чехословакию свалил, а дальше — темный лес. Куда делся мой друг Саня Калинин? Неизвестно! Теперь понимаю, почему не нашел, хотя людей в высоких штабах к поискам привлекал. Вы, спецназ, ребята особые, подразделения ваши засекречены. Только не пойму, как ты в спецслужбе-то оказался?

— Это, Семен, тоже долгая история. В Чехословакии предложили, я согласился. Но об этом на досуге. Ты лучше скажи, чего сам прилетел?

Листошин выказал крайнее удивление:

— Ну, ты даешь! Я узнаю о том, что мой батальон придают отряду спецназа, а этим отрядом командует сам господин Калинин, которого я двадцать лет не видел. И мог остаться в бригаде?

— Командование-то знает, что ты здесь?

— А я в отпуске! С завтрашнего дня! Так что ставить кого-либо в известность о том, что решил отдохнуть с другом в прекрасной станице Союзная, считаю совершенно не обязательным. Начальник штаба в курсе, где я, этого достаточно.

— Ты как был рубаха-парень, таким и остался. На тебе же погоны генерала, Сеня!

— Ну и что? Какая разница, сколько и каких звезд на моих погонах? Я в гору через трупы не лез, задницы никому не лизал, ты мою натуру знаешь. Ну, а раз надели лампасы, значит, заслужил. Да и не надели бы, никакой трагедии. Так почему я должен измениться?

Калинин поднялся:

— Я рад тебя видеть, Лист, очень рад. Вот только время для встречи нам выпало неудобное. Впереди серьезная работа. На самого Асханова выходим!

— Да ты что? Не знал! Так ты вычислил этого шакала?

— Вычислил — это громко сказано. Скорее по стечению ряда трагических обстоятельств удалось зацепиться за него.

И Александр коротко поведал другу обо всем, что произошло с момента нападения на армейскую колонну с вооружением до этого дня. Листошин внимательно выслушал друга, проговорил:

— Вот, значит, что задумал этот козел Али? Утопить в крови российский поселок, вновь раздув пламя войны? Ну и тварь! Это хорошо, что ты сел ему на хвост. Очень хорошо. Лишь бы он появился здесь! Так… а чего мы моего комбата за дверью держим? Насколько тебя знаю, ты уже определился, как использовать штурмовой батальон. Вызывай Сергеева, ставь задачу. Он паренек башковитый, грамотный. А главное — исполнительный. Сделает все, как скажешь. И батальон я тебе отрядил лучший. Ребята крепкие, обстрелянные, не фуфло тыловое!

Калинин прошелся по кабинету, сказал:

— Задачу-то твоему батальону и своему отряду я определил. Да вот сомневаюсь, верно ли тактику выбрал? Где-то что-то я упустил, нутром чувствую! А сейчас мне, Сеня, ошибаться никак нельзя, слишком дорогой может стать цена этой ошибки.

Листошин предложил:

— Так поделись с другом проблемами. Вместе и разберем ситуацию! Как делали это не раз в Афгане.

— Что ж! Ты прав, одна голова хорошо, а две лучше. Слушай, что я решил.

Калинин поведал Листошину планируемый порядок организации контрмер, направленных на уничтожение банды Асханова на подступах к поселку Аманкул.

— Вот так, Сеня! Таков план!

— Давай теперь разложим его по полочкам. То, что ты решил на передний край выдвинуть две мои роты, правильно. Они в состоянии отразить натиск «чехов». И то, что ты закрыл пути отхода, тоже верно. Вот только, друг мой, одного ты не учел: каким образом роты общим составом в сто пятьдесят человек, в условиях пристального наблюдения за поселком, смогут незаметно для банды занять свои позиции?

Калинин согласился:

— Да, здесь слабое звено. И все же расположить десантные подразделения за околицей поселка можно. Достаточно организовать в ночь с четверга на пятницу пару веселых ночных гулянок на окраинах Аманкула, которые отвлекут внимание наблюдателей, и твои ребята по одному проскочат на позиции. Тем более на это им будет выделена целая ночь…

Полковник потер лоб.

Листошин же попросил:

— Продолжай! Если ты уверен, что сможешь прикрыть перемещение бойцов рот, так в чем дело? Они займут позиции, надежно замаскируются, выждут день, это им не впервой, и в 18.00 встретят «чехов»!

— Но что-то, Сеня, не дает мне покоя! Что-то подсказывает: именно в этом маневре и кроется ошибка! Что?

Генерал неожиданно улыбнулся:

— Не что, Саша, а кто!

— В смысле?

— Ты не принял в расчет собак. Они есть в любом дворе. И если люди как с той, так и с другой стороны действия десантников могут пропустить, то собак не проведешь. Они будут чувствовать присутствие чужаков и лаять! И вот это опытные разведчики, которые есть и у бандитов Асханова, без внимания не оставят!

Калинин взглянул на Листошина:

— Вот! Вот где ошибка! Ну, Лист! Молодец! Действительно, о собаках я не подумал. Но тогда получается, что весь мой план летит к черту?

— Если работать наверняка, то да, Саша, от него придется отказаться!

— И что бы предложил ты?

— Надо подумать!

— Так думай, раз прилетел сюда.

— Положение у нас не безнадежное, времени еще предостаточно. Так что приемлемое решение мы с тобой найдем.

Листошин склонился над картой:

— Дай-ка я повнимательней посмотрю на район предстоящего применения!

В кабинете наступило молчание. Калинин, сев на свое место, закурил.

Листошин что-то бурчал. Молчание тянулось долго. Наконец он оторвался от карты:

— Кажется, Саня, я нашел решение всех наших проблем. Смотри сюда.

Калинин подошел к карте:

— Ну, и что ты придумал?

— Ничего особенного. Смотри и слушай.

Вместо прежнего плана Листошин предложил ввести в Аманкул одну штурмовую группу отряда спецназа. Сделать это в течение суток можно было без проблем. Своим же подразделениям он отвел место за рубежами ожидания штурма бандитов. Двум ротам, с севера и юга. Он просто убрал их от околиц и переместил за пределы и поселка, и планируемых позиций бандитов. Третье же подразделение вывел в «зеленку» на северо-восточной окраине Аманкула, где предложил разместить штаб всей операции.

— Таким образом, Саша, мы пропускаем духов на их позиции ожидания штурма и наблюдения за поселком. Пусть бандиты спокойно занимают рубежи и пасут Аманкул. Мы следом за ними выводим к боевикам в тыл две мои штурмовые роты. Они начинают пасти бандитов и держать их под полным контролем. Ты же, причем днем, заставишь своего Шаида собрать находящихся в усадьбе людей, скажем, прямо в доме, якобы для сообщения им какого-нибудь нового приказа Асханова, и, как только чурбаны скучкуются, накроешь их. Западное направление перейдет под наш контроль. Шаид же обеспечит связь с Али и будет ездить тому по ушам, что у него все нормально! К группе «чехов», которые будут контролировать юго-восточную окраину поселка, я подведу опять-таки с тыла взвод третьей своей роты. В итоге мы закольцуем бандитов и будем иметь страховочное подразделение внутри поселка, оно не даст боевикам, которых мы атакуем прямо в самом начале их штурма, прорваться в поселок. И никаких ночных гулянок, сомнительных маневров и лая собак. К тому же еще один взвод все той же третьей роты можем перебросить к блокпосту, чтобы Серега твой имел более широкие возможности для маневра.

Калинин ударил Листошина по плечу:

— Слушай, а не зря тебе генерала дали. И что бы я делал тут один?

— Ну, ты сам пришел бы к подобному решению. Тебе просто нужно было услышать лай собаки, и сразу все стало бы на место. Давай лучше собирай по новой совещание и ставь окончательную задачу. А я пока пройдусь, посмотрю, как моих орлов устроили.

В 23.10 Калинин вызвал генерал-лейтенанта Кучерова и доложил согласованный с командиром десантно-штурмовой бригады план нейтрализации банды Али Асханова с захватом или в крайнем случае ликвидацией последнего. Генерал план утвердил, и с этого момента он получил статус боевого приказа.

Вновь Калинин с Листошиным встретились за полночь. За бутылкой водки командир десантной бригады поинтересовался:

— Постороннего наблюдения за отрядом не отмечено? Или ты не отслеживаешь контроль извне? А то, друг мой, до Али дойдет информация о прибытии достаточно крупных сил, что может его встревожить.

— Обстановка отслеживается. По моим данным, в Союзной постороннего наблюдения не замечено. Да и колонны, подобные той, что доставила в станицу штурмовой батальон, здесь, в районе дислокации армейского корпуса, редкостью не являются. Корпус живет активной жизнью, частью своих соединений выполняет различные задания в Чечне.

Оставив служебную тему, вернулись к личному. И только тут Калинин вспомнил, что должен был позвонить супруге. Он начал набирать номер на своем сотовом телефоне.

Листошин удивился:

— Куда это ты на ночь глядя звонить собрался?

— Жене!

— Ты в своем уме? Времени-то сколько!

— Ничего, Соня к таким звонкам привыкла. Хуже, если не позвоню, тогда точно бессонная ночь ей обеспечена.

Генералу осталось лишь укоризненно покачать головой.

Соня ответила сразу:

— Да? Здравствуй, Саша! Почему так поздно, случилось что?

— Нет, милая, все в порядке, просто я встречал одного генерала, задержался с ним.

— И Сережа не звонил. Ты говоришь мне правду?

Калинин ушел от прямого ответа:

— Сережа готовится к ответственной проверке и занимается своей группой, а свободное время проводит с одной очень милой чеченкой.

— Что?

— Невеста, по-моему, у нас с тобой, Соня, определилась. Хорошая девушка, Марьям зовут!

— Марьям? Чеченка?

— Да! Ну и что?

— Да ничего, просто это как-то неожиданно!

— Ты не волнуйся. Сама убедишься, что у Сережи хороший вкус. Лично мне девушка нравится.

— Подожди, они уже что, вместе живут?

Полковник слегка замялся:

— Утверждать не могу, но что-то вроде этого!

— Да, новость ты мне сообщил!

— Хорошую новость!

— А что за генерал к тебе прибыл? Непосредственный начальник?

Калинин помолчал, затем спросил:

— Ты помнишь, как мы первый раз встретились?

— Конечно. У Галины. Веселенькая ночь получилась.

Александр проигнорировал последнюю фразу жены:

— А кавалера Галины, моего друга, помнишь?

— Подожди, его Семеном, кажется, звали. Вы в одной роте служили!

— Точно. Так вот генерал этот и есть бывший мой однополчанин Семен Листошин!

— Да ты что? Он тоже теперь имеет отношение к спецназу?

— Самое непосредственное. Командует десантно-штурмовой бригадой!

— Высокая должность. А тебя он как нашел?

В голосе супруги Калинин чувствовал слабую тревогу. Действительно, с чего это вдруг к командиру стоявшего в резерве отряда спецназа вдруг прибыл командир штурмовой бригады? Александр успокоил жену:

— Он, Соня, в отпуске, узнал, где я, и приехал. К сожалению, всего на пару дней!

— Да?

— Так точно!

— Ну, ладно, давай заканчивать, поздно уже! Сереже привет!

— Обязательно. До свидания. Целую тебя за себя и за сына! Мы очень любим тебя!

— Я вас тоже! До свидания!

Калинин отключил телефон.

Погрустневший вдруг Листошин произнес:

— Счастливый ты, Саня! Тебя любят, ждут. А тут?

Он махнул рукой:

— Ладно, наливай по последней и спать! Завтра много работы предстоит.

Офицеры, выпив по пятьдесят граммов, устроились на отдых прямо в кабинете командира отряда. Они могли пойти и домой к Калинину, и ничего, что там находились Сергей и Марьям, могли занять и номер «люкс» в гарнизонной гостинице, но решили, как прежде, по-полевому!

Кстати, родители Марьям с сыном находились тут же, на базе. Семье Сахидовых была предоставлена небольшая квартира в старом жилом фонде. Это было временным пристанищем, поэтому на неудобства не обращали внимания.

После первой совместной ночи Марьям, как и положено, во всем призналась родителям. Те на удивление спокойно восприняли весть о том, что их дочь фактически жена русского и стала таковой без разрешения отца. Что ж поделаешь, если дочь полюбила русского, спасшего их семью от соплеменников. Да и какая разница, кем был по национальности жених Марьям. Главное — человек хороший, надежный!

Среда, 30 июля.

Ровно в назначенное время два бортовых «ЗИЛа» вышли с территории базы, взяв курс на Учебный центр армейского корпуса. В кузовах под тентом находились бойцы отдельной разведывательной группы отряда спецназа, взвод десантно-штурмового батальона и отделение пеленгации подразделения Калинина. Возле серпантина остановились. Спешились, автомобили продолжили движение, а бойцы вошли в поросший кустарником овраг, тянущийся до дороги Верхний Кабаш — Вели, выходящий к ней как раз где-то посередине шоссе.

Совершив бросок, подразделения вышли к трассе в 22.10. Здесь сводный отряд разделился. Учитывая усиление десантниками, Волков изменил тактику предстоящих действий. Направив в сторону населенного пункта два своих отделения с группой пеленгации под общим командованием старшего лейтенанта Фролова, десантный взвод с отделением лейтенанта Грачева повел в сторону Ведийского блокпоста.

В 23.10 позиции отрядом Волкова были заняты, о чем он доложил полковнику Калинину.

Выслушав инструкции отца, подозвал к себе Грачева и Малинина. Обратился сначала к десантнику:

— Ты, Юра, уводишь взвод в балку, что левее поста в трехстах метрах. Там ждешь моей команды. Людей лучше рассредоточить: возможно, по приказу Али прапор с поста проведет разведку. Она не должна вас заметить и вернуться на блокпост целой и невредимой.

Офицер-десантник улыбнулся:

— Сделаем! Не тронем этих уродов, и нас они не заметят!

— Давай, Юра, начинай переброску людей.

Малинин отошел.

Волков повернулся к Грачеву:

— Ну а мы, Игорь, с тобой и твоими орлами подойдем к посту справа. Оператор видеокамеру не забыл?

— Ну что ты, Серег? Не на прогулку же вышли. Мог и не спрашивать!

— Не обижайся! Давай, работаем!

Группа Грачева, ведомая Волковым, пересекла дорогу и скрылась в зарослях кустарника по правой от трассы стороне. Стемнело, и спецназ осторожно, но быстро вышел на холм метрах в ста от блокпоста, который с высоты был прекрасно виден.

Волков решил:

— Вот здесь и укрепимся! Всем применить средства маскировки!

Отделение выполнило приказ, и вскоре даже поднявшийся на холм человек едва ли мог сказать, что рядом кто-то находится. Разведчики умели сливаться с местностью.

И тут же практически одновременно пришли доклады от Фролова и Малинина. Их подразделения также укрылись на обозначенных позициях, полностью готовые к боевой работе. Спецназу оставалось ждать. Не самое приятное времяпрепровождение, особенно когда знаешь, что вслед за ожиданием предстоит бой.

Приняв приказ Асханова, начальник блокпоста повернулся к стоящему рядом старшему лейтенанту Волкову, пересказал требование Али и его намерение прорваться через пост.

Командир отдельной разведывательной группы мгновенно обратился к Малинину:

— Юра, немедленно людей из огневых точек и «БТРов». И вообще, всех своих бойцов быстренько отведи от поста.

Командир десантного взвода, понимая, что счет идет на секунды, бросился выполнять распоряжение Волкова. Сергей подозвал к себе командиров своих отделений лейтенантов Грачева и Свирина:

— Грач, Глен, людей по обеим сторонам шоссе вперед в сторону Кабаша. После прохождения черного джипа заблокировать трассу. Да, где-то перед постом этот джип встанет, чтобы расстрелять бронетранспортеры, не мешать бандитам!

Удивлению лейтенантов не было предела:

— Как это не мешать расстрелять наших парней, ты чего, Серега?

Волков успокоил подчиненных:

— Не переживайте, в «БТРах» никого не будет.

Отделения разведгруппы скрылись в глубоких кюветах за площадкой досмотра техники.

Следующим старший лейтенант подозвал к себе Блошина:

— Бим! Отойди-ка за пост, прихватив с собой «Гром». Как только джип влетит на территорию объекта, засади ему болванку в двигатель!

— Понял!

Сергей поманил Дубинина:

— Так, бери из блиндажа гранаты и выполняй все указания Асханова, за одним исключением: как только увидишь джип на посту, ныряй в любую яму да тело крепче в землю вжимай. Не помешает.

Прапорщик спросил:

— А… это… гранаты на позиции огневых точек в натуре кидать?

— Нет, в арматуре! Ты что, не слышал, тебе же сказано, выполнять в точности все требования Али!

— Понял!

Дубинин бросился в блиндаж, выскочил с двумя «РГД-5» в руках.

Волков кивнул на шлагбаум:

— Иди к трубе. Сразу и подними ее!

— Есть!

Старший лейтенант усмехнулся, увидев, как усерден предатель.

В это время пропищала рация Волкова. Он ответил:

— Вьюн на связи!

— Я — Гроза, Сережа! Как у тебя дела? К встрече Асханова готов?

— Как пионер, папа!

— Учти, сын, ему терять нечего, он будет любым путем пробиваться в Чечню. Так что, если какая заморочка, не рискуй! Гаси его!

— Я все понял, Гроза!

В ночь с субботы на воскресенье в шикарной вилле закрытого дачного поселка, что в ближнем Подмосковье, не спали. В одной из комнат третьего этажа в черных кожаных и очень удобных креслах друг против друга сидели двое мужчин. Генерал безопасности Игорь Юрьевич Кислицин — хозяин дома и Андарбек Баганов — крупный московский бизнесмен, банкир, выходец из Чечни. Перед ними на столе стояли бутылка французского коньяка, коробка кубинских сигар, два хрустальных фужера и стеклянная тарелка с мелко нарезанными и обильно посыпанными сахаром дольками лимона. Но ни коньяк, ни сигары не привлекали внимания этих с виду благообразных господ в строгих костюмах. Они собрались здесь по требованию самого Босса. Хоть усадьба и принадлежала генералу, он бывал здесь нечасто. Сегодня же пришлось оставить молодую капризную жену в не менее шикарной московской квартире и не просто приехать сюда, но еще и принять Баганова, с которым в последнее время никаких отношений не поддерживал. Несмотря на то, что и Кислицин, и Баганов, и еще несколько весьма заметных в элитном обществе людей составляли единую общность, именуемую кратко Организацией, главой которой и являлся Босс. Все члены знали его по должности, имени, отчеству и фамилии, но никто не мог называть этого человека иначе, как Босс! Так было принято, и этому правилу следовали безоговорочно. Потому как Босс занимал такой пост в государстве, о котором остальным участникам организации можно было лишь мечтать. Босс имел непосредственные выходы на руководителей всех уровней современной власти, исключая, пожалуй, Президента и его ближайших помощников. Но и этих связей Боссу хватало, чтобы полностью контролировать войну в Чечне, развязанную, кстати, не без его прямого участия. Он имел влияние как среди командного состава федеральных силовых ведомств, наводящих в этом регионе конституционный порядок, так и среди руководителей движения исламского освобождения самопровозглашенной Ичкерии. В том числе Босс контролировал деятельность Али Асханова. С Дудаевым было сложнее. Тот никому не позволял помыкать собой, за что и поплатился. С Али же дело обстояло иначе. Тот не мог держать власть без покровителя. И этим покровителем выступил Босс. И прикажи он Асханову сложить оружие и прекратить сопротивление федеральным силам, тот подчинился бы. Другое дело, все ли моджахеды последовали бы за Али? Но это не столь важно. Главное, что ТАКОГО приказа Босс никогда не отдал бы. Ему нужна война в Чечне. Вернее, ему нужен очаг напряженности на всем Кавказе. И безразлично, где прольется кровь, в Чечне, Дагестане, Осетии, лишь бы пролилась, и как можно больше. Ведь война для Босса — источник обогащения, а весь смысл своей жизни этот чиновник видел в приятно шелестящих долларовых купюрах. И чем больше на его счетах в западных и арабских банках оседало этих купюр, тем сильнее Босс желал увеличить капитал. Он ехидно посмеивался, когда, листая «Форбс», видел на страницах этого журнала перечень самых богатых людей мира. Его в этом списке не было, но если бы «Форбс» обладал всей информацией, то Босс оказался бы в этих списках третьим или четвертым. А он хотел стать Первым! Самым богатым человеком. Для чего? На этот вопрос сам Босс, наверное, не ответил бы! В свое время такие же боссы вскормили Гитлера, видя в нем будущего поработителя Европы. Те тоже на крови миллионов людей сделали себе огромные состояния. В такой же короткий срок, как и Босс, начавший свой путь от мелкого комсомольского вожака, ярого защитника идей марксизма-ленинизма, до… той фигуры, какой он стал. И все до последней пятницы шло прекрасно в его тайном бизнесе. Акция Асханова в российском Аманкуле должна была вызвать шок в стране, а следом и новый этап активных боевых действий! Но… сорвалось!

Какой-то мизерный отряд какого-то там ведомственного спецназа, подразделение, которое Босс мог расформировать одним или двумя звонками нужным людям, не только спутал все планы, не только поставил под угрозу весь бизнес Босса, но и создал ситуацию, когда руководителю Организации реально светит разоблачение. Подобного развития событий допустить он не мог. Следовало принять экстренные меры, и уже днем Босс начал работу в этом направлении. Самое страшное, если Асханов заговорит. Пока он молчит, и это хорошо. Но будет ли он молчать и дальше? Нет, не будет. И не потому, что захочет сдать покровителя, Али прекрасно понимает, что лишь при условии молчания он может рассчитывать на освобождение. А потому, что в Москве специалисты просто расколют его, как грецкий орех. Сейчас у них для этого есть все необходимые средства. А посему Али Асханов должен умереть! И чем раньше, тем лучше! Пока удалось пробить немедленную доставку Али в Москву, тем самым исключив обработку Асханова на базе спецназа. Во время этапирования чеченец, а с ним и все те, кто будет его сопровождать, должны уйти в мир иной. И план, как претворить это в жизнь, уже созрел в голове Босса. Теперь главное — организовать все по-умному, убрать лишних свидетелей, что нетрудно, таковых всего двое, не считая Али, и на время скрыться из страны. Убыть в служебную командировку. И уже из-за «бугра» посмотреть, как будут развиваться события дальше.

Большие напольные часы пробили полночь. Кислицин с Багановым, обсудив новости, касающиеся захвата Али Асханова, переглянулись. Уже час они находились в усадьбе генерала, а Босс не проявлял себя. Впрочем, он часто заставлял людей ждать его. Но генералу не терпелось вернуться домой, да и у Андарбека были дела. За ночь следовало подчистить банковскую бухгалтерию в части, касающейся отношений с неким Азизом, несуществующим арабом, якобы активно работающим в нефтяной сфере на российском рынке, под личиной которого скрывал свои финансовые дела Али. Но Босс молчал.

Кислицин проговорил:

— Уж не случилось ли чего с ним самим?

Андарбек отмахнулся:

— Э, Игорь! Если бы еще и с Боссом произошло несчастье, как с Али, то мы бы с тобой здесь уже не сидели.

— Это почему? Ты считаешь, Боссу выгодно нас сдать?

— Нет, дорогой генерал! Он никого сдавать не будет. Просто, почувствовав опасность, тут же распорядится убрать ближайших своих соратников. А это ты и я!

Кислицин побледнел:

— Так, может, он и собрал нас здесь, чтобы по-тихому кончить?

И опять Андарбек возразил:

— Если принято решение нас ликвидировать, то люди Босса могли выполнить приказ, когда мы ехали сюда. Две аварии на разных трассах — и все дела. Что проще? Но нас не тронули, пропустили к тебе в особняк, где одной охраны с десяток хорошо подготовленных бойцов.

Кислицин машинально уточнил:

— Караул состоит из двенадцати человек, плюс два телохранителя в приемной!

— Вот и я о том же! Зачем Боссу усложнять ситуацию и предпринимать штурм усадьбы, когда все можно было решить на дороге?

Кислицин успокоился:

— Да! Ты прав! Но почему тогда Босс не дает знать о себе?

Андарбек поднялся из кресла:

— Неспроста это! Я склоняюсь к мысли, что он ждет какой-либо информации с Кавказа. Но раз назначил сбор, то объявится.

И как бы в подтверждение слов Баганова, сотовый телефон Кислицина прозвучал полифонической мелодией вызова. Взглянув на дисплей, генерал отчего-то шепотом произнес:

— Босс!

И, включив трубку, ответил:

— Слушаю вас!

— Ты на месте?

— Так точно! Как и было вами приказано! Со мной мой смуглый друг!

— Хорошо! Предупреди охрану, через час подъеду. На собственном «БМВ» с водителем. Все!

Отложив трубку, Кислицин поднял на Баганова изумленный взгляд.

Чеченец напрягся:

— Что?

Генерал медленно проговорил:

— Это невероятно. Босс обещал приехать сюда! Один, на своем «БМВ» с водителем! Ты что-нибудь понимаешь?

Чеченец задумался:

— Босс — и здесь? Без охраны? Тайно? Боюсь, Игорь, это нехороший признак!

Поднялся из-за стола и Кислицин:

— И все же это лучше, чем решение нас ликвидировать. Его приказ означает одно: мы, Андарбек, сейчас нужны Боссу! Ладно, ты побудь здесь, а я пойду отдам нужные распоряжения охране.

— Встречать его выйдем к воротам?

— Нет! Встретим у входа в дом. Так будет правильнее. Не бежать же от КПП за его иномаркой?

— Ты прав! Иди!

Без десяти час Кислицин с Багановым находились у центрального входа в особняк, к которому подходила ровная, окаймленная подстриженным кустарником асфальтированная дорога.

А в 1.10 с контрольно-пропускного пункта прошел доклад: к поместью приближается иномарка.

Кислицин приказал открыть ворота, и вскоре черный «БМВ» остановился прямо напротив хозяина дома. Водитель выскочил из машины, обежал ее, открыл правую заднюю дверку. Из салона вышел тучный мужчина. Буркнул:

— Заждались?

И вошел в дом, не дожидаясь ответа. В каминном зале остановился, спросил:

— Куда идти, генерал?

Кислицин вышел вперед:

— Прошу за мной! Рабочий кабинет на третьем этаже. Надеюсь, вас не затруднит подняться туда?

Босс свысока взглянул на Кислицина:

— А если затруднит, на руках понесешь? Или прикажешь лифт установить?

— Нет, но…

— Ладно, веди!

В кабинете Босс сразу занял место за рабочим столом, вальяжно развалившись в огромном кресле.

Кислицин с чеченцем остались стоять.

Босс жестом указал на стол совещаний:

— Присаживайтесь, разговор будет не долгий, но содержательный. Однако до появления моего водителя прошу всех помолчать! Кстати, я вижу на гостевом столике гаванские сигары? Игорь Юрьевич, будь добр, подай мне одну и пепельницу, а также прикажи сделать двойной кофе со сливками, без сахара. И капни в чашку немного коньяку. Люблю побаловаться хорошим кофе вкупе с настоящей сигарой.

Кислицин вышел в приемную, сделал распоряжение насчет кофе, вернулся, подал Боссу коробку с сигарами, специальные кусачки, зажигалку и пепельницу.

Сам присел напротив Баганова.

Босс закурил, с удовольствием полоская ароматным дымом полость рта.

Человек хозяина дома внес поднос с чашкой дымящегося кофе. Босс оценил напиток:

— Хороший кофе!

Наступило непродолжительное молчание.

В кабинет вошел водитель. Прибором, похожим на портативную радиостанцию, обвел помещение. Доложил:

— Дом «чист»! Внешнего акустического наблюдения за ним также не ведется.

— Хорошо! Но ты, Шурик, включи на всякий случай генератор постановки помех. Мера, возможно, и лишняя, но страховка еще никому не мешала.

— Есть, шеф! Разрешите идти?

— Иди! И находись в машине!

— Есть!

Водитель по-военному четко развернулся через левое плечо и покинул кабинет.

Босс облокотился о стол, подняв скрещенные ладони рук к подбородку:

— Что, господа члены Организации, одни из ее руководителей, похоже, наступает крах, а?

Кислицин с Багановым молчали, Босс продолжил:

— И крах этот неизбежен, если Али начнет рассказывать, как ты, Игорь Юрьевич, пользуясь служебным положением, сбрасывал ему информацию по предстоящим действиям твоего ведомства против сил освобождения Ичкерии.

Он перевел взгляд на Баганова:

— Или о том, Андарбек, кто и какие суммы крутил в твоем банке, переводя финансы на счета людей Асханова, на которые чеченские боевики закупали оружие, боеприпасы, вербовали наемников, подкупали столичных чиновников. Веселенькая история получится! И вместо шикарной жизни, господа, ждет вас, как говорится, небо в клетку.

Кислицин возразил:

— Но для чего, Босс, Али откровенничать? Его-то участь решена?

Босс усмехнулся:

— А для того, Игорь Юрьевич, чтобы не скучно было Асханову срок свой пожизненный мотать. А там, глядишь, откровенностью Али себе и поблажки какие выторгует и сидеть будет не в вонючей одиночке, а в нормальной камере с некоторыми удобствами. Но даже если он и решит молчать, то твои, Игорь, коллеги заставят главаря моджахедов давать показания. Это они умеют делать превосходно.

Андарбек воскликнул:

— Но что же делать, Босс?

— Что делать? А ты не догадываешься? У нас выход один — заставить Али закрыть рот навсегда. И сделать это до того, как его доставят в Москву.

— Но как это сделать?

— Молча, господа!

Босс посмотрел на часы, повернул голову к Кислицину:

— Приступаем к операции, цель которой — ликвидация Асханова до прибытия в столицу! Для чего ты, генерал, завтра же утром вылетаешь в Пятигорск и далее на базу спецназа, где содержится Али.

— Но…

— Никаких но, Игорь Юрьевич. Твое начальство уже получило соответствующие указания, и твоя командировка в станицу Союзную — дело решенное. Как прибудешь на объект, якобы для подтверждения личности главного чеченского боевика, сделаешь следующее.

Босс кратко проинструктировал Кислицина о порядке его действий на базе спецназа, продолжив:

— В понедельник туда вылетает руководитель Службы, чей отряд и провел акцию захвата Али, некий генерал-лейтенант Кучеров Геннадий Анатольевич. Он уже знает, что Асханова приказано этапировать в столицу, и прибудет на базу с целью организовать этот этап силами все того же отряда. Также наверху принято решение осуществить переброску Асханова в столицу воздушным путем в среду, шестого августа! Самолет планируется использовать гражданский, «Як-40». Экипаж — военный. Слава богу, у меня есть еще кое-какое влияние на спецэскадрильи ВВС, и я смогу сделать так, чтобы рейс доверили нужным людям.

Кислицин, как школьник, поднял руку:

— Извините, Босс! Но что это даст, ведь в салоне будет спецназ? Или… или вы решили сбить самолет?

Босс задумчиво повторил:

— Сбить? Нет, генерал, ТАКОЙ борт сбить нам не дадут. Это было бы возможно комплексом «С-300», но к ним у нас доступа нет! А всякие там «Стрелы», «Иглы», «Стингеры» — мышиная суета. «Як-40» будет оборудован системой противоракетной обороны, способной защитить борт от перечисленных переносных зенитно-ракетных комплексов. Так что об этом лучше сразу забыть. Я не напрасно упомянул об экипаже. Вот кто сыграет в операции главную роль.

Андарбек спросил:

— И что смогут сделать три человека экипажа против армады охранников, которые будут сопровождать Асханова? Никто из пилотов даже «ствол» не успеет поднять на Али, если еще у них будут «стволы», как спецназ сделает из летунов решето.

Босс хотел резко ответить своему подельнику, но сдержал себя:

— Никому в полете ни в кого стрелять не придется. Просто пилоты совершат промежуточную посадку там, где им будет указано. Посадят самолет в нужном месте! И все!

Кислицин внимательно посмотрел на Босса:

— А дальше?

— А вот дальше, генерал, не твоя забота! Свою задачу ты уже получил и выполняй ее! Сейчас мы покинем твою виллу! Андарбек, поедешь со мной!

Банкир покорно склонил голову:

— Как прикажете, Босс!

Хозяин проводил высокопоставленного гостя, и тот, усадив на переднее сиденье банкира Баганова, отъехал от дома. Следом двинулись два «Мерседеса» Андарбека.

Сам же генерал, выждав полчаса, позвонил домой и сообщил своей капризной «кошечке», что едет прямо в ее объятия.

Через те же полчаса Босс бросил Баганову:

— Прикажи своим абрекам взять вправо и на обочине остановиться!

Чеченец вызвал по связи начальника своей персональной охраны, передал приказ Босса. Люди Андарбека повиновались. «БМВ» же продолжал движение. Баганов занервничал. Это не осталось без внимания сидящего сзади Босса:

— Что ты задергался, банкир? Не ссы, не на казнь везу!

— Я ничего!

— А ничего, так сиди смирно!

Баганов замер, вжавшись в сиденье, ломая голову над тем, для чего, в каких целях и куда везет его Босс, лишив охраны и возможности защищаться. Хотя о какой защите может идти речь? Чечена мог убить один его взгляд! Ну, взгляд, может, и не убил бы, но, протяни Босс чеченцу ампулу с цианистым калием, и тот, как подопытный кролик, проглотил бы ее! Босс вызывал у Баганова ужас! Настолько сильна была способность этого человека подчинять себе волю других. А ведь Баганов слыл далеко не трусом. Но перед Боссом был беспомощен, как дитя.

Свернув с шоссе на заброшенную и захламленную ночную стоянку дальнобойщиков, «БМВ» остановился.

Босс приказал водителю:

— Шурик! Иди, дорогой, прогуляйся!

Водитель беспрекословно выполнил приказ хозяина. Затем Босс ударил по плечу сидящего впереди Баганова. Банкир вздрогнул.

— Ну а ты, Андарбек, пересядь ко мне!

Баганов пересел на заднее сиденье. Босс включил свет, достал из кармашка переднего сиденья небольшую папку, открыл ее, вытащил свернутый вчетверо лист плотной бумаги и спросил чеченца:

— Надеюсь, Андарбек, у тебя найдется пара десятков верных и профессионально подготовленных парней, готовых выполнить любой приказ своего шефа?

Баганов утвердительно закивал головой:

— Конечно, Босс. Больше найдется! Начальник Службы безопасности — мой родственник, в первую чеченскую кампанию командовал крупным отрядом сил сопротивления. Он и подбирал людей.

— Как у тебя с оружием?

— Без проблем! Вооружение новейших образцов. Легально пистолеты-пулеметы «Кедр», ну а про запас и более серьезные образцы имеем, включая гранатометы «Гром», «Муха», огнеметы «Шмель». Есть несколько ПЗРК «Игла».

Босс задал следующий вопрос:

— У тебя и частный авиационный парк имеется?

Баганов не без гордости ответил:

— И это есть, господин!

— Что именно?

— Личный «Боинг-737», «Ту-134», вертолеты — три.

— Какие вертолеты?

— Наши российские, «Ми-8».

Босс задумался:

— «Ми-8». Это хорошо, это как раз то, что надо!

Повернулся к банкиру, раскрыл лист бумаги, представляющий собой карту.

— Смотри внимательно! Это, — он указал на восточную оконечность карты, — станица Союзная, там военный аэродром и база, где содержат Али! Вот, — мужчина поставил крестик посередине карты, — поселок Гвардейский. Ранее там находился довольно крупный авиационный центр по линии ДОСААФ, не забыл еще такую организацию?

— Нет, Босс, помню.

— Это тоже хорошо, что память у тебя в порядке. Так вот, аэродром рядом с Гвардейским в настоящее время не используется. Но грунтовая взлетно-посадочная полоса вполне в состоянии принять «Як-40». Тебе, Андарбек, завтра же, вернее, уже сегодня, надо перебросить туда двадцать своих бойцов. Они должны будут сделать следующее.

Босс подробно проинструктировал банкира, добавив:

— И не твой родственник — начальник Службы безопасности банка, а лично ты будешь руководить акцией на этом заброшенном аэродроме. Акцией, которая должна завершить всю операцию!

Услышав, какую роль отвел ему Босс, Баганов побледнел:

— Но… но… это мог сделать и…

Босс повысил голос:

— Я знаю, кто и что может сделать! А посему руководить решающим этапом будешь ты! И не дай тебе твой Аллах сорвать акцию. О последствиях я не хочу и думать. О последствиях, которые ожидают вас с Кислициным. Я-то в любом случае успею покинуть страну, а вот вы, господа хорошие… но, впрочем, я думаю, все пройдет нормально. Ты же постараешься, Андарбек?

Баганов вздохнул:

— Постараюсь!

— Вот именно! Куда ж ты, гордый мой чечен, денешься? Ну, все! Вызывай свои тачки и отправляйся домой. Сегодня где-то в районе 20–22 часов жду от тебя доклада с позиций на аэродроме ДОСААФ у поселка Гвардейский!

Закурив сигару из запасов Кислицина, Босс дал понять Баганову, что разговор окончен.

Банкир достал рацию и вызвал своих людей.

Вскоре шестисотые «Мерседесы» унесли озабоченного чеченца в сторону Москвы.

Выкурив сигару, Босс и своему водителю приказал трогать. Тот спросил:

— Куда едем, шеф?

— На московскую хату. В дачном поселке в это время светиться не стоит!

— Извините, домой или…

— К Алевтине! Давно я не навещал балерину, поди соскучилась!

Водитель, бросив взгляд на часы, стрелки которых показывали третий час, проговорил:

— Так она спит, наверное?

— Ничего! Проснется!

— Шеф?! А если она будет не одна? Тогда что?

Босс ответил:

— Тогда она вместо сцены Большого театра будет танцевать своих лебедей на дне Москвы-реки, на пару с любовником! И не задавай больше глупых вопросов!

На въезде в город Босс вновь приказал водителю остановиться. На этот раз не погнал Шурика из машины, вышел сам, прошелся вдоль обочины, набрал на сотовом телефоне номер. Абонент довольно долго не отвечал, затем все же включился, недовольно произнес в трубку:

— Ну, кому еще не спится в ночь глухую?

Босс сказал:

— Сам ответ на этот вопрос не знаешь?

Недовольство и сонливость в голосе как рукой сняло.

— Это вы? Извините!

— Ничего, Боря, твоя реакция на ночной звонок вполне естественна!

— Слушаю вас!

— В 9 утра, Боря, будь в подъезде Аллы.

— Это балерины?

— Да! Адрес помнишь?

— Помню.

— С собой прихвати Костю. Ждать меня на площадке между двенадцатым и тринадцатым этажами. Ровно в 9.00!

— Я все понял! Будем на месте в указанное вами время. Один вопрос.

— Да?

— Экипировка?

— Никакой экипировки! Обычная, не бросающаяся в глаза одежда.

— Ясно!

Стерев из памяти телефона только что набранный номер, Босс положил мобильник в карман. Глубоко вдохнул посвежевший и чистый к утру воздух. Вернулся в салон иномарки. Достал бутылку коньяка и обычный граненый стакан. Налил почти до краев. В два глотка выпил коричневую обжигающую жидкость. Крякнул, приказал:

— Ну а теперь к балерине. Потанцуем немного!

Асханов лежал на кровати. Другого положения он принять и не мог, лишь повернуться и слегка приподняться, чтобы поесть да воспользоваться табачными принадлежностями. Курил Али много.

Калинин присел на табурет, оставленный после посещения генерала безопасности:

— Ты хотел меня видеть, Али, я здесь!

— Хорошо! Когда запланирована моя доставка в Москву и каким способом?

— Ты позвал меня сюда, чтобы задавать вопросы?

— Нет, полковник, но мне важно знать это!

— Узнаешь в свое время. А с чего вдруг вопрос этапирования так заинтересовал тебя?

Асханов ненадолго задумался, машинально прикуривая очередную сигарету. Глубоко затянувшись и выпустив облако дыма в потолок, произнес:

— Мне не суждено добраться до Москвы живым!

— Позволь узнать, почему ты сделал этот вывод?

Али перевел взгляд на Калинина:

— А только что ваш капитан приводил ко мне человека Организации, которая все время чеченской смуты поддерживала огонь в этой войне!

Калинин удивился:

— Ты говоришь о генерале, что был у тебя с целью установления личности?

— Да, полковник, я говорю о Кислицине, но навещал он меня не с целью установления личности, а чтобы передать приказ Босса — руководителя Организации.

— И что за приказ передал этот Кислицин?

— Дословно — «Молчание — жизнь, жизнь — свобода». И подпись «Босс»!

— Угу! И кто он, этот Босс?

— Крупный чиновник в верхних эшелонах вашей федеральной власти. Очень влиятельный человек.

— Много слов, Али, меня интересует его фамилия.

Асханов вновь затянулся и выпустил дым в потолок, спросил:

— Фамилия Говоров вам о чем-нибудь говорит?

— Уж не тот ли это Говоров, что…

— Да, тот самый! Аркадий Владимирович Говоров.

Или просто Босс! По сути, это главное лицо в российской властной верхушке, напрямую заинтересованное в продолжении бойни в Чечне. Есть, конечно, покровители из арабского мира и спонсоры из сопредельных государств, но в самой России он, пользуясь своим положением и чрезвычайными полномочиями, поддерживает войну. На него работает группа чиновников рангом поменьше, тот же Кислицин, которая именует себя Организацией. Эти люди, и в первую очередь Говоров, каждый месяц войны получают на свои счета такие деньги, которые вам, полковник, и не снились. Но обо всем рассказывать долго. Я заявляю: эти люди не допустят того, чтобы Али Асханов оказался даже в следственном изоляторе, не говоря уже о клетке в зале суда или трибунала. Освобождать меня Организации нет никакого смысла, я уже отработанный материал, значит, у Босса нет другого выхода, как ликвидировать меня. Это надежней и проще. И то, что приговор мне уже вынесен, подтвердил визит Кислицина. Говорову надо, чтобы я молчал здесь, на базе, где он достать меня при всех своих связях не может, отсюда вывод: моя ликвидация запланирована во время этапирования в Москву. Но я вас спросил о дате и способе своей переброски в столицу по другой причине. Я хочу знать, есть ли у меня время под протокол изложить всю ту информацию, какой обладаю. Она поможет разоблачить немало ваших продажных чинов и покажет обществу, кто, как и почему вел эту войну!

Полковник заинтересовался предложением Асханова:

— Вы хотите признаться во всех деяниях, совершенных во время противодействия федеральным силам?

Асханов поправил Калинина:

— Вы не совсем точны, полковник! Я хочу поведать миру такую историю, которая, уверен, потрясет многих и многое в этой жизни изменит. То, что за свои делишки придется отвечать не только мне, но и жирным свиньям, сидящим в высоких московских кабинетах, доставит мне удовольствие, а Президенту, возможно, позволит прекратить организованное безумие, называемое наведением в Чечне конституционного порядка! На это у меня есть время?

Калинин ответил:

— Для такого дела время найдем, но ваши показания, данные не в установленном порядке, боюсь, не будут иметь юридической силы!

— Будут, полковник, будут. Дайте мне хороший диктофон или микрофон дистанционного прослушивающего устройства, он зафиксирует мой голос, который легко будет идентифицировать с другими записями моих многочисленных интервью зарубежным, да и некоторым российским журналистам. И потом, я собственноручно укажу на бумаге имена членов Организации, номера счетов, названия банков, куда переводились деньги на нужды сил сопротивления, некоторые эпизоды личных встреч с вашими чиновниками. Любая графологическая экспертиза подтвердит, что это почерк Асханова. И если правоохранительные органы попытаются отмахнуться от того материала, который я намереваюсь составить, то ФСБ и журналисты, особенно западные, ухватятся за них.

Калинин потер подбородок:

— А почему ты не допускаешь, что и я являюсь членом так называемой Организации?

Асханов искренне рассмеялся:

— Извините, полковник, но вы не подумали, прежде чем выдвинуть эту сумасбродную версию. Поверьте, я научился разбираться в людях и вижу, кто передо мной: мразь, готовая за доллары продать не то что Родину, но и мать родную, или воин, человек, служащий долгу, который для него превыше паршивых «зеленых» банкнот! К сожалению моему и моих соратников, у России еще есть подобные вам и вашим подчиненным люди, составляющие основу сил специального назначения, которым мы, как ни старались, организовать эффективное противодействие так и не смогли. Результат налицо. Вы сумели взять меня! И никто не смог помешать вам! Как в свое время помешали люди, подобные Боссу, захватить или уничтожить Басаева, покойного Радуева, да еще многих, казалось, уже загнанных в угол полевых командиров сопротивления. Но достаточно разговоров. Я жду вашего решения, полковник!

Калинин принял его:

— Хорошо! У тебя будет мой офицер, он организует все. И еще! Как только узнаю об утвержденном варианте твоего этапирования в столицу, я сообщу его тебе. Глядишь, что подскажешь толкового! Все! Жди офицера. Да, а тебе известен полковник Филимонов?

— Конечно, но это пешка в большой игре, фигура, воспользовавшаяся сиюминутной возможностью подзаработать. Я таких полковников с десяток назвать могу.

На пороге Калинин обернулся:

— Только учти, Али, я делаю это ради того, чтобы мир узнал правду, а не ради спасения твоей шкуры.

Асханов улыбнулся:

— Естественно, полковник!

Калинин покинул гауптвахту и немедленно отправил в камеру Асханова командира отделения обеспечения отряда капитана Жукова.

— И смотри, Стас! Следи за Али в оба. Особенно когда будет писать показания. Чтобы в любой момент был готов выбить ручку. А то еще решит воткнуть ее себе в горло хитрый лис. С нас потом головы снимут.

Затем командир отряда спецназа прошел в штабной модуль, где его ждал Листошин.

— Ну, что там московский гость, Саня?

Калинин бросил фуражку на стол.

— Дела, Семен, должен тебе доложить, развиваются нешуточные.

Александр присел в кресло, расстегнул верхние пуговицы рубашки, закурил.

— Слушай, Сеня, все по порядку.

Полковник поведал другу и о встрече Кислицина с Али, и о своей беседе с Асхановым.

Внимательно выслушав Калинина, Листошин воскликнул:

— Значит, этот пес в генеральских погонах пашет на мафию?

— Точнее, на Организацию. Эти ублюдки так себя называют!

— Один хер! И Говоров над всем шалманом? Дела-а! А ты, Саша, не подумал о том, что Асханов врет? Оговаривает наших чиновников? Хотя… какой ему смысл, если в его судьбе это ничего не изменит? И потом, кто-то на самом деле все это время подогревал войну. Не арабы же с грузинами? Кто-то из наших верхов руку к этой бойне приложил. Вот Асханов и говорит — КТО! Какой резон ему лгать? Тем более при уверенности, что до Москвы живым не доберется. Кроме того, Али готов назвать конкретные фамилии предателей, номера счетов, на которые получал бабки. А это проверяемая информация. По всему видать, решил Али сдать всех своих покровителей, чтобы те за смерть его, планируемую, на нарах до конца жизни парились. Это хорошо! Вот только бумажки и пленки с его исповедью надо будет надежно спрятать. И до поры до времени не открывать, что владеешь убойной информацией, а то эти оборотни и покусать могут, а они твари очень ядовитые. Но этот вопрос мы решим. В случае чего переправим в секретку моего штаба. Оттуда их только штурмом дивизии вытащить смогут, да и то вряд ли. Сгорят бумаги. Сейф-то с сюрпризом. Но ладно. Вот что, Саня, пока чеченский пленник мемуары пишет, не обработать ли нам Кислицина?

Калинин удивился:

— Зачем он нам? И вообще, ты думаешь, что говоришь? Да он такой шум поднимет! Мало не покажется!

Листошин выставил ладонь перед собой:

— Ни хрена он не поднимет, а еще благодарить будет. Нам его благодарность по одному месту, а вот свидетеля дел Босса, и еще, возможно, кое-кого, мы себе организуем.

Александр не понимал друга:

— Да за что он нас благодарить будет?

Листошин спокойно произнес:

— За то, что жизнь ему, ублюдку, спасем!

— У тебя, Сеня, случаем, крышу не снесло?

— Не снесло. Вот смотри. Али постараются убрать однозначно, мы этого, естественно, сделать не дадим. И этот вариант Говоров обязательно просчитает. Тогда, если Асханов начнет говорить в Москве или если все же Али ликвидируют, но всплывут его показания, то Боссу надо будет отбиваться. И он сможет отбиться, используя свое положение, но при условии, что, кроме слов Асханова или его показаний, никаких свидетелей преступной деятельности высокого чиновника не будет. А значит, что? Значит, и Кислицина Говоров отправил в командировку, из которой тот вернуться не должен! Генерала необходимо убрать. Он наверняка играл в делах Босса немалую роль и является лицом весьма осведомленным. Где его следует убрать? Здесь, на базе, исключено! По пути в аэропорт тоже проблематично. Мы прицепим к генералу охрану. В Москве? Грязно! И шума много, все же Кислицин — генерал, и генерал не войсковой. Остается Пятигорск. Самолет у Кислицина утром, а отправляется он в город сегодня вечером. Значит, ночевать будет в гостинице или у кого-то из знакомых, что мы тоже легко можем просчитать. Именно в Пятигорске генерала будет ждать киллер Босса.

Калинин покачал головой:

— Тебе, Семен, не десантно-штурмовой бригадой командовать, а в частных детективах обретаться.

— А я сейчас и есть частный детектив, так как официально нахожусь в отпуске. Но слушай дальше. Если мы отслеживаем Кислицина и тихонечко, заткнув ему пасть, находимся рядом, то киллер сам явится к нам. И вот тут-то мы его стреножим. И расколем, кто послал замочить генерала. Кислицин узнает, что Босс приговорил и его, а мы явились спасителями от неминуемой гибели, и, поверь, благодарности генерала не будет предела. Мы его перебрасываем обратно на базу и прячем до поры до времени!

Александр спросил:

— А что с киллером делать?

Листошин отмахнулся:

— Там видно будет, главное, чтобы он доложил о выполнении заказа Боссу! А дальше что-нибудь придумаем! Возможно, ко мне в бригаду отправим.

Калинин прошелся по кабинету:

— Ну, хорошо, с Кислициным все просто и понятно, он обреченный на смерть курьер. Но отбивать Али во время этапа будет не один человек и не два. И все они свидетели. Как с ними разберется Говоров?

Листошин укоризненно посмотрел на друга:

— Сань, ну ты вообще нюх потерял! Да штурмовая группа, которая будет работать, неизвестно, правда, пока, как и где, для Говорова всего лишь стая наемников, про дела его знающая не больше, чем мы о температуре на обратной стороне Луны. И только командир группы может знать Босса. Но его и замочат прямо во время штурма. Или человек из банды, или киллер со стороны. Все же просто, Саша!

Калинин согласился:

— На словах все ясно и просто, а вот на деле?

— А что на деле? Ты вспомни, как мы проводили в Афгане самые сложные, казалось бы, операции? В лоб, по-простому. Духи ожидали различных маневров, передислокаций, засад, а мы раз — и в жало им из всех «стволов». Было такое? Было! И сейчас мудрить нечего. А надо работать.

— Но почему все это должны делать мы с тобой? Наша задача выполнена! Осталось перебросить Али в столицу — и все!

Листошин поднял указательный палец вверх:

— Вот, вот. Перебросить Али! Зная, что по пути обязательно будет выставлена засада. А Кислицин может знать, как Босс планирует ликвидацию Асханова. И потом, представь эту лощеную рожу Говорова, когда он, уверенный в себе, начнет по всем СМИ заявлять о клевете лидера чеченских сепаратистов, решившего скомпрометировать его, одного из главных реформаторов, строителей новой России, ярого противника чеченской войны и борца за мир во всем мире. А тут мы Кислицина на всеобщее обозрение! И конец Боссу! Сидеть ему не в кресле шикарного кабинета в центре Москвы, а у параши в камере «Матросской тишины». Ох, и взвоет этот шакал! И поделом, не хрена кровью пацанов торговать! За все, падла, пусть ответит. И он ответит, не на суде, так на зоне. Там ему быстро приговор скорректируют в сторону ужесточения до петли в сортире!

Калинин, поразмыслив, спросил:

— Ладно, Лист, как будем работать по Кислицину?

— Он когда выезжает в Пятигорск?

— Говорил о семнадцати часах.

— Так, к этому времени я найду пару легковых машин, в одну посажу своих парней, во вторую ты своих. Одна тачка уйдет из станицы впереди «УАЗа», вторая пойдет следом за вторым «УАЗом». Да, да, придется еще одну машину цеплять, чтобы возможный стрелок со стороны не смог точно определить цель. Далее действуем следующим образом.

Листошин достал чистый лист бумаги, и вскоре он был исписан и перечеркнут вдоль и поперек.

Закончив работу над схемой предстоящих действий, спросил:

— Тебе, Саня, понятен общий замысел?

— Понятен!

— Ну, тогда расходимся и начинаем работу!

Листошин с Кислициным и прапорщиками разведгруппы отряда спецназа вернулся на базу в 20.15. Машины подъехали к модулю спецов, откуда командир бригады попросил дежурного по отряду сообщить в штаб полка о том, что личные машины командования мотострелковой части в целости и сохранности прибыли к расположению отряда спецназа. Тут же из модуля вышел Калинин.

Листошин спросил:

— Что, уже проводил своих?

— Да, час назад отправил! У тебя как?

Семен указал на Кислицина:

— Видишь голубчика? Взяли прямо в номере, когда к нему явился киллер Босса! Обоих и повязали! Так что у меня порядок! Сейчас поужинаем, а то я проголодался, и поговорим с генералом безопасности не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой! Уверен, ему есть что сказать нам! А пока помести его где-нибудь в модуле. Бежать ему некуда, так что одного дневального для охраны достаточно будет. Так, Кислицин?

Задумавшийся о своем далеко не радужном будущем генерал вздрогнул:

— Что? Что вы сказали?

— Погода, говорю, летная, не правда ли?

— Да! Но при чем сейчас погода?

— Ни при чем! Тут ты прав. Саша, убери эту ошибку природы. И пойдем в столовую. Жрать хочу, как медведь бороться.

Калинин отдал необходимые распоряжения насчет предателя, и друзья отправились в офицерское кафе.

После ужина Калинин, Листошин и плененный Кислицин собрались в кабинете командира отряда спецназа.

К этому времени Александру доставили первую кассету, надиктованную Асхановым. Он вставил ее в свой диктофон, включил воспроизведение. В кабинете послышался спокойный и узнаваемый голос Али. Кислицин вновь побледнел. Он понял, что вся затея Босса с устранением Асханова летит к чертям. Чеченец оказался хитрее. Хотя для самого Кислицина это уже не имело никакого значения. Хорошо, что еще в живых остался. И если бы не Али со своей откровенностью и не офицеры сил специального назначения, был бы труп генерала безопасности частями захоронен в разных местах. У него, Кислицина, и могилы бы не было.

Генерал тяжело вздохнул.

Листошин спросил:

— Что так вздыхаем, Игорь Юрьевич? Наверное, когда деньги за предательство получали, не вздыхали, а радостно пересчитывали купюры? Я не прав?

Кислицин спросил:

— Что вы хотите от меня, если сам Али дал полный расклад, с чего все начиналось и как происходило? Я-то что могу добавить? Подтвердить его слова? Но я не во всех делах принимал участие.

— Но принимал?

— Принимал!

— Однако ты нас интересуешь не как подельник Босса, хотя и это имеет значение. Мы с полковником Калининым желаем знать, каким образом твой трахнутый Босс планирует акцию устранения Асханова, где и какие силы решил привлечь для выполнения этой задачи?

Кислицин криво усмехнулся:

— Если я числюсь в ближайших помощниках Говорова, то вы считаете, я посвящен во все его планы? Это заблуждение…

Листошин перебил предателя:

— Я задал конкретный вопрос и хочу получить конкретный ответ. Лишние слова ни к чему. Они утомляют!

— Хорошо. Отвечу, что знаю. Акция устранения Али запланирована, как вы правильно просчитали, во время переброски Асханова в Москву. Она должна осуществиться воздушным путем, и даже марка самолета мне известна, это гражданский «Як-40», пилоты — люди Босса.

Листошин с Калининым переглянулись.

Александр спросил:

— Босс решил использовать пилотов-смертников? Они должны воткнуть лайнер в землю?

— Нет, насколько мне известно, во время полета запланирована имитация аварийной ситуации и как следствие вынужденная посадка самолета. Где это должно произойти, я не знаю, но именно там, где в аварийном режиме посадят «Як-40», штурмовая группа Босса предпримет попытку уничтожения лайнера вместе с Асхановым и конвоем. О судьбе летчиков я ничего не знаю, но скорее всего и они приговорены к смерти. Этот вопрос обсуждался Боссом с Андарбеком Багановым, его люди составят штурмовую группу, и он, как я понял, будет руководить финальной стадией операции.

Листошин взял в руки диктофон:

— Это тот самый Андарбек, о котором как о главном финансисте Организации говорит Али?

— Да, Баганов — крупный банкир, работающий под прикрытием Босса. Он чеченец и знаком с Али, что подтверждает в своих показаниях и Асханов.

Калинин поднялся, прошелся по кабинету.

— Значит, Андарбек Баганов? А штурмовую группу, как я понял, составят сотрудники его Службы безопасности?

— Да, — ответил Кислицин.

— И место аварийной посадки самолета тебе неизвестно?

— Неизвестно! Я бы назвал его.

Вопрос задал Листошин:

— А если пилоты не смогут посадить самолет там, где это запланировал Босс, резервный вариант устранения Асханова предусмотрели?

— Не знаю! Но скорее всего предусмотрели.

Листошин потянулся:

— А зачем, собственно, Боссу резервный вариант?

Калинин взглянул на друга:

— Не понял?

— А что тут понимать? Наверняка и к Андарбеку Босс отправил киллера, как в случае с нашим клиентом. Тот во время штурма или в любое другое время мочканет банкира — и все дела! То есть уберет свидетелей, которые могли бы подтвердить слова Асханова. А без свидетелей Говоров, используя свое высокое положение, сможет и отбиться. Мало ли что говорит этот сошедший от крови с ума горный чечен, ненавидящий федеральную власть. Где свидетели? Их нет! А у Говорова куча адвокатов, да и положение. Он такой спектакль разыграет, что Али и слушать не будут. Вот его резервный вариант.

Калинин воскликнул:

— Так что, нам еще и Андарбека вытаскивать? И лучше с захватом киллера?

Листошин вздохнул:

— Неплохо было бы. Хотя для процесса и Кислицина с Бирюком хватит. Но Андарбек — фигура более значимая, чем наш генерал. Он в курсе всех финансовых махинаций, а это материал убойный! Но, чтобы взять Андарбека, нам надо знать, где пилоты должны посадить свой «Як-40». И мы это узнаем, но в полете.

Калинин возразил:

— Почему в полете? Что помешает нам расколоть летунов до взлета?

Листошин объяснил:

— Ну, во-первых, Саня, летчики сами могут не знать место посадки до подъема в воздух. Допустим, им это место укажут, когда лайнер наберет высоту. Во-вторых, даже узнав от летчиков место «аварийной» посадки, перебросить туда нашу штурмовую группу мы не успеем. Придется уводить самолет с курса, но тогда Андарбек немедленно сообщит о срыве финальной стадии Боссу, а тот слиняет из страны. Ждать, когда его возьмут за жало, Говоров не будет!

Александр спросил:

— Тогда что ты предлагаешь?

Листошин прикурил сигарету, кивнул на Кислицина:

— Прикажи увести этого урода на гауптвахту, дальше поговорим одни.

Калинин вызвал внутренний наряд, приказал доставить Кислицина на гарнизонную гауптвахту и поместить в подземном бункере в отдельную камеру, лишив возможности общаться с Асхановым. Проводив предателя взглядом, Калинин повторил вопрос:

— Ты имеешь что-то предложить в сложившейся обстановке, Лист?

— Имею!

— Что?

— Вычислить, где бандиты могут подготовить ловушку для самолета!

— Ну, ты даешь! Да по маршруту разных аэродромов куча.

Листошин внимательно взглянул на Калинина:

— А ты, Саня, не удивился, почему для транспортировки такого преступника, как Али Асханов, выбран «Як-40», а не более солидная машина, скажем, транспортный «Ил-76», эскадрилья которых, кстати, базируется недалеко от Пятигорска?

— И почему?

— Да потому, дорогой ты мой спецназовец, что технические характеристики «Як-40» позволяют посадить его на грунтовку. Понимаешь, на грунт, лишь бы была ровная площадка в 1300 метров длины. Просекаешь? А значит, Босс планирует к посадке какой-то третьестепенный поселковый аэродром или вообще поле! И вот где это можно сделать, мы с тобой и должны просчитать!

Калинин добавил:

— Завтра прибывает Кучеров. Просчитывать дальнейшие действия будем уже с ним. А вот с грунтовкой ты заметил верно! Я как-то упустил этот момент. Привык, что у нас везде бетонки. А оно вон как выходит? Что ж, думаю, это обстоятельство облегчит нам работу!

— Кислицина оставим здесь или, как и киллера, перебросим с утра ко мне на полигон?

Калинин махнул рукой:

— Пусть Кучеров решает! Устал я от всех этих головоломок. Пойдем лучше ко мне. Сегодня, кроме Сережи, дома никого не будет. Водочки выпьем от души! Расслабимся перед работой сложной!

— Водочки, говоришь? Можно и водочки. Ты иди к себе, я подойду чуть позже. А может, и не подойду!

Калинин удивленно посмотрел на Листошина:

— Не понял, Лист?

— А тут и понимать нечего. Официантка Лида в столовой мне приглянулась. Я ей намек насчет вечера сделал, она вроде не отказала. Да и чего ей отказывать, женщина разведенная, свободная. Вот и попробую я к ней под бочок нырнуть!

— Сеня! Ты же генерал, честное слово.

На что Листошин резонно ответил:

— По-твоему, только лейтенантам бабы нужны? Или бабам один молодняк? Да я так обслужу Лиду, если, конечно, позволит, что любой лейтенант позавидует. А там, если все сложится, к себе в бригаду заберу. Мне тоже в офицерскую столовую официантки нужны.

Калинин рассмеялся:

— Ну, ты даешь, Лист!

— Все о’кей, Саня! Коньячок с шашлыком я из Пятигорска прихватил, признаюсь, прямо со стола в номере Кислицина, но ему спиртное вредно, а мне в самый раз. Одно забыл сделать, как всегда.

— Что именно?

— Цветов купить! Но ничего, я видел в пехотном полку возле одной из казарм розарий шикарный. Там втихаря и сорву пяток роз.

— Что, так и будешь втихаря по газонам лазить? Давай командиру полка позвоним, букет прямо сюда принесут.

— Зачем человека беспокоить. Сам справлюсь. Опыт еще с училища остался. Так что, Саня, двигай домой, а я переоденусь — и на свидание с Лидушкой! Ух, и устрою я ей ночку, если, конечно, не даст от ворот поворот!

Калинин успокоил друга:

— Не даст, Сеня! Она же знает, что ты генерал. А кто ж генералу откажет?

— Да? Ну и ладненько. Но если что, приду!

— Хорошо! Мы с Серегой поздно ложимся спать.

Войдя в кабинет модуля, Кучеров, чему-то слегка улыбаясь, расстелил на столе совещаний свою рабочую карту. Сел в кресло командира отряда, закурил и только после этого произнес:

— Обратите внимание, господа спецназовцы, где находится маленький, Богом забытый поселок Гвардейский.

Калинин с Листошиным одновременно взглянули на карту, выискивая глазами названный городишко.

И они увидели его обозначение.

Листошин посмотрел на генерал-лейтенанта:

— Ну, вот он, и что?

Кучеров всем телом налег на стол:

— А то, что до 1987 года рядом с этим поселком находился достаточно крупный авиационный Центр ДОСААФ. Как вам новость? Там в свое время служил брат начальника секретной части мотострелкового полка Николай Петрушин. И Гвардейский как раз на оси Союзная — аэродром в Москве, ну, левее на шесть километров. Не будь я Кучеровым, если не там банда Босса, возглавляемая Андарбеком Багановым, и готовит встречу собственному «Як-40».

Калинин согласно кивнул головой:

— Да, местечко подходящее, но мы не знаем, что сейчас представляет собой этот полевой аэродром. Может, там подсолнухи растут, или какой-нибудь фермер животноводческий комплекс поднял, или местная детвора футбольное поле организовала.

Кучеров взглянул на подчиненного:

— Правильно мыслишь, Александр Иванович! Вот это ты своей разведгруппой и должен выяснить ближайшей ночью!

— Так что, мне высылать в район Гвардейского разведку?

Кучеров пожал плечами:

— Хочешь, это сделаю я!

Калинин понял, что спросил то, чего не следовало спрашивать.

— Я не о том!

— А о чем же?

— О том, что за базой в Союзной сейчас наверняка очень внимательно наблюдают со стороны. Бросить к Гвардейскому группу можно только на «вертушке», и ее маршрут могут просчитать. Поэтому я задал вопрос, подразумевая проведение разведывательных операций не отсюда, а из Центра.

Кучеров возразил:

— А ты думаешь, за нами и из Центра не наблюдают? По-моему, там контроль налажен более серьезно, учитывая возможности этого Говорова. Но выявить наличие бандитов в Гвардейском и пригодность бывшего аэродрома надо?

— Надо!

— Вот и думай, полковник, как это сделать!

Листошин, молчавший до сих пор, поднялся:

— Есть предложение!

Как только он кончил говорить, Кучеров взглянул на Калинина:

— Ну вот, Саша, ничего невозможного для спецназа не существует. Прекрасный план, Семен. По нему, Калинин, и работай. В ваши дела я вмешиваться не буду, чем смогу помогу, но основную работу делайте сами. Я начинаю заниматься подготовкой к прибытию «Як-40» и этапированию Асханова. Так, как это запланировал очень не уважаемый мной господин Говоров. Ну а вы свою задачу знаете.

Генерал-лейтенант покинул кабинет полковника.

Листошин предложил Калинину:

— Давай, Саня, долбанем граммов по сто пятьдесят?

Александр согласился:

— Давай! Все веселей работать будет!

Офицеры выпили, закусили, закурили.

Листошин предложил Калинину вернуться к карте.

— А теперь давай еще раз обмозгуем вариант во всех подробностях. Итак…

Командир десантно-штурмовой бригады предложил для переброски разведгруппы отряда спецназа использовать подчиненное ему соединение. Оно дислоцировалось в стороне от Пятигорска и к Союзной никакого отношения не имело. Исключая настоящий случай, когда к акции против бандитов Асханова был привлечен батальон бригады. Этот батальон только оперативно и временно подчинялся командиру спецотряда как войсковое подразделение боевого обеспечения действий спецназа, а посему могло быть заменено одно другим, что чем-то особенным не являлось. Напротив, командир бригады, а на время отпуска Листошина ее начальник штаба был просто обязан произвести рокировку батальонов. Так что организовать достаточно крупное по количеству техники передвижение частей из базы в бригаду и обратно можно легко. В ходе этого перемещения несложно было к десантникам подсадить и разведгруппу Калинина, обеспечив ее секретный уход из Союзной. Далее. Десантно-штурмовая бригада генерал-майора Листошина базировалась рядом с полком транспортной авиации, и это объяснимо. Именно полк «Ил-76» и «Ан-12» должен был в случае необходимости обеспечить доставку соединения специального назначения в любой пункт его боевого применения. И в то же время авиаполк ВВС и самостоятельно своими бортами часто совершал рейсы в Центр. Так что вылет одного «Ил-76» с разведгруппой отряда Калинина с аэродрома авиаполка также ни у кого никакого подозрения не вызовет. А организовать вылет Листошин может. И без помощи Кучерова, чье вмешательство в действия десантников в данных условиях было бы не просто лишним, но и вредным в плане соблюдения режима секретности. Совершить посадку в районе Гвардейского «Ил-76» не сможет, как не сможет он это сделать и на удалении от поселка в радиусе примерно 300 километров, а вот обеспечить десантирование людей Калинина — вполне. И в любой заданной точке, группой или частями, как это будет надо спецназу.

Листошин простым карандашом обвел район, прилегающий к поселку Гвардейскому и включающий в себя бывший аэродром, озеро и лесной массив, прикрывающий поселок.

— Значит, Саня, так! Не входя в обозначенный мной район, твои ребята падают с борта на землю в трех местах: за озером, южнее аэродрома в лесной массив и в поле, на удалении от взлетного поля в пять-шесть километров. И с трех направлений начинают разведку!

Калинин внимательно выслушал друга. Тот предложил неплохой, вполне осуществимый план переброски разведгруппы к объекту отработки, но Александр также понимал, как сложно будет расчлененной по отделениям группе сына незаметно, а это главное, подобраться к аэродрому. Сложно из-за того, что Андарбек, если он там действительно обосновался, может выставить дозоры так, что пройти мимо них без боя будет невозможно. А разведгруппе мало просто получить подтверждение наличия противника в заданном районе. Ей надо узнать количественный состав этого противника, его рассредоточение на местности, вооружение и определить направление нанесения по нему удара основными силами с минимальным боевым ресурсом. Другими словами, найти способ уничтожить врага быстро и малой кровью, а по возможности и без таковой. Со своей стороны, естественно. И сделать это в данных условиях представлялось чрезвычайно сложным.

Листошин понял, о чем думает друг. Он тоже видел, что проведение разведки вокруг аэродрома Гвардейского — дело непростое. Но нашел решение:

— Твоих ребят, Саня, надо прикрыть!

Калинин усмехнулся:

— Это и козе понятно, но как?

— Как, спрашиваешь? Да очень просто! Я отвлеку боевиков Андарбека.

Калинин удивился:

— Ты? И каким же это образом?

— Сейчас узнаешь!

Листошин вызвал по спецсвязи штаб своей бригады.

Ему ответил оперативный дежурный. Александр слышал только то, что говорил Семен:

— Варанов? Командир на связи! Дай-ка мне начальника штаба!.. Что?.. А!.. Ладно… тогда Тарасова. Жду!

Семен обернулся к командиру отряда:

— Тарасов — начальник разведки бригады.

Как будто это о чем-то говорило Калинину.

— Тарасов? Привет! Да, да… ладно, черт с ним, с докладом. Ты вот что, Тарас, внимательно слушай меня и без вопросов. Их я буду задавать! Первый: твой «мерин» на ходу?.. Хорошо, а Кирпич чем занимается?.. Ясно! Короче, Тарас, бери с собой Кирпича с его тачкой и Налима. Подруг своих. Мангал с шампурами, мяса килограммов пять, только смотри, купишь на рынке, узнаю, что из солдатской столовой взял, башку сверну. Водки, шампанского, пузырь коньяка… и пулей колонной в Пятигорск! Встать в проезде у платной стоянки. Не забудь заправиться! Да, и у начфина штук пятнадцать выпиши, под меня… Ну вот, я сейчас буду начфина искать?! Сам решай все вопросы. Если что, оперативный дежурный подтвердит твои полномочия. А вот теперь давай вопросы.

И тут же ответил:

— Что значит, куда? Тащить кобылу из пруда! На шашлык едем, неужели не ясно?.. Что?.. Ну, тогда возьми Вальку из санчасти, начмеду скажи, мой приказ. Да и Вера в столовой особо работой не загружена… Короче, майор, мне без разницы, кого из дам ты возьмешь с собой, но учти, вид у вас должен быть пальцевой. Этакие перцы на иномарках с разбитными девочками. Мясо замариновать… Что?.. Успеет! Шашлык мы будем делать вечером, где-то в пятистах километрах от гарнизона… Чего замолчал?.. Удивлен?.. Все, хорош базарить, в Пятигорске вы должны быть не позднее 23.00. И переключи меня на оперативного.

Ответил дежурный. Листошин приказал немедленно организовать отправку на базу в станицу Союзную колонну с одной из рот второго батальона. Затем связаться с начальником штаба, исполняющим обязанности комбрига, передать ему приказ прибыть в соединение и встретить роту первого батальона, которая вернется в бригаду. Лично встретить. Оперативный дежурный сообщил, что у него появилась возможность связать начальника штаба с базой в станице Союзной. Листошин приказал соединить и вскоре ставил задачу непосредственно своему заместителю, подтвердив командировку трех офицеров и все отданные им приказания, с требованием обеспечить их всем, что они запросят. Далее перешел к рокировке подразделений:

— После этого, Юра, отправишь в Союзную автомобильной колонной любую роту второго батальона, я же вышлю в бригаду подразделение батальона, что был задействован здесь. С ним в гарнизон прибудет группа отряда спецназа. За время совершения маршей организуй вылет 76-го борта на Москву. Задача — десантирование группы, что прибудет в гарнизон, в квадрате, который укажет командир спецназовцев. Сам согласуешь все вопросы с командиром авиаполка или мне выйти на него?.. Да?.. Хорошо! Одно условие, Юра: перемещение спецназа, нахождение его в гарнизоне, доставка на аэродром и посадка в самолет требуют соблюдения чрезвычайных мер секретности! Так что проведи мероприятия скрытно! От этого зависит очень много!.. Да! Да! Вся ответственность на мне! Работай, Юра! До связи!.. Что?.. Отдыхать?.. А разве я не отдыхаю, вот, как видишь, на шашлыки собрался! Ладно, все нормально, отбой!

Отключив радиостанцию и положив ее на карту, Листошин взглянул на Калинина:

— Готовь, Саня, свою разведку!

— Ты собрался разыграть спектакль на аэродроме в Гвардейском?

— Почему нет? Номера тачек, что у начальника разведки, что у Кирпича, капитана Кирпичева, его помощника, — московские, так как машины приобретены недавно в столице по генеральным доверенностям и, не скрою, для перепродажи черкесам. Ребята они крутые, Налим — старший лейтенант Налимов, командир комендантского взвода, — вылитый бандит. Форму сними и хоть вечером из гарнизона не выпускай, менты заметут. А сам парень нормальный, если, конечно, не задевать его. Девочки — подруги офицеров, я в этой компании сойду за шефа. Заедем прямо на поле и накроем поляну! Андарбека это встревожит, и он обязательно проверит нас, заодно внимание дозоров будет отвлечено на неожиданных «гостей», так что твой Серега получит возможность более спокойно выйти на рубеж наблюдения. Я со своими десантниками небольшой шум устрою, а может, нет, будет видно по обстановке. И главное, Саня, все безопасно! Мы будем вооружены, я отсюда «стволы» возьму, но Андарбек в скандал не попрет, невыгодно ему это. Физиономию его по фото я помню, а он должен будет лично выйти к нам. Все же человек пожилой, заслуживающий доверия. Я его и сфотографирую. Нам же важно убедиться, что это он, как говорил Кислицин, назначен Боссом на ликвидацию Асханова? Важно. Вот и получим подтверждение слов генерала безопасности.

Калинин внимательно выслушал друга. В принципе все задуманное Листошиным должно сработать, и если боевики уже заняли аэродром, то они себя обязательно обнаружат. И действие Листа с компанией отвлечет наблюдателей Андарбека, как и подтвердит присутствие того на местности, что действительно поможет Сергею бросить группу на нужные рубежи. Но все же что-то не давало покоя полковнику спецназа. Что-то явно представляло опасность. И опасность серьезную, иначе не душило бы тревогой сердце опытного спецназовца. Александр задумался.

И, как всегда, тяжелое раздумье неожиданным и простым вопросом прервал Листошин, сразу расставив все по своим местам. Он спросил:

— Уж не о киллере ли Андарбека Баганова ты, Саня, задумался?

Калинин перевел взгляд на друга. Вот оно! Вот что не давало покоя полковнику. Босс убирал всех свидетелей своих преступлений и должен следом за группой Баганова запустить киллера, чьей целью являлся бы сам Андарбек!

— Да, Семен, именно о нем я и думал.

Листошин закурил сигарету:

— Что ж! В этом чувачке таится наше слабое звено. Киллера надо вычислить, причем до того, как он может оказаться за спиной разведгруппы и доложить Боссу, а тот изменит обстановку. Чего мы допустить не можем.

Калинин присел на край стола:

— Вычислить надо, слов нет! Но только как это сделать? Ведь у нас нет на него ничего!

— Кроме подельника, сидящего у меня в запасном районе!

— Он может не знать, как тот собирается работать.

— Но описать его сможет, а это уже плюс, к тому же Бирюк должен знать повадки напарника при выполнении им заказа. В любом случае поговорить с Бирюком не помешает, но это придется сделать тебе. Я отдам приказ, и его подберет колонна роты, что прибудет сюда. Тебе передадут киллера Кислицина. Коли его, Саша! А мне надо готовиться в путь. И не столько самому, сколько Лиде.

— Ты решил взять ее с собой?

— Конечно! Отчего не совместить приятное с полезным? Как бы ни сложилась обстановка возле Гвардейского, а заночевать там моей «блатной» команде придется. Лида просто не поймет, узнав, что я не взял ее на шашлык на природу! Ты мне только палатку двухместную выдели? У тебя, знаю, есть!

Калинин улыбнулся:

— Удивляюсь я тебе, Лист! Вообще-то мне следовало бы уже привыкнуть. А палатку возьми у Шестакова. Вернее, скажи ему, он и принесет!

— Добро! В общем, ты действуй по своему плану, я по своему. Встретимся в Гвардейском.

Александр удивленно взглянул на друга:

— Ты намерен остаться там?

— Как и ты — прибыть туда со штурмовой группой! Или я не прав, и полковник Калинин будет со стороны наблюдать за боем, который предстоит принимать его подчиненным? Сомневаюсь! Так что до связи и до встречи.

Листошин вышел из модуля и направился к офицерской столовой, оттуда вместе с официанткой Лидой в штаб мотострелкового полка и на машине командира вновь подъехал к модулю, где Шестаков положил в багажник двухместную палатку. Затем заскочил в расположение десантно-штурмового батальона, где на заднее сиденье легли 4 «АКС-74» с двумя запасными магазинами на каждый автомат. «Девятка» покинула гарнизон через тыловой выезд и, миновав местное стрельбище, выехала из станицы там, где ее меньше всего могли увидеть вероятные наблюдатели Босса.

Калинин же вызвал к себе старшего лейтенанта Волкова.

Поставил ближайшую задачу, предупредив о необходимости соблюдения всех мер безопасности:

— Смотри, Сережа! Первое — это десантирование! Группе лучше покинуть борт тремя отделениями при одном заходе. Второго «Ил-76» произвести не сможет. Далее, очень аккуратное сближение с объектом. Что твои люди смогут обнаружить дозоры, я не сомневаюсь, опасность в киллере. Так что каждого, кто попадется группе во время выхода на рубежи наблюдения, — брать! Ничего, если это будет мирный житель, извинимся. Главное — не пропустить киллера. Возможно, сегодня я и получу по нему дополнительную информацию. Тогда сразу сброшу ее тебе. Но ты настраивайся только на свои силы!

Волков спокойно ответил:

— Разберемся, отец! В первый раз, что ли?

— Иди готовь группу. И вызывай ее в расположение ДШБ, майор Сергеев в курсе наших дел, он и обеспечит размещение твоих ребят в колонне.

— Все? Я могу идти?

— Иди, Сергей! До встречи на аэродроме возле Гвардейского!

Собравшись было покинуть кабинет, старший лейтенант Волков остановился, повернулся к человеку, ставшему ему отцом:

— Ты тоже собираешься лететь обреченным бортом?

— Ну, почему обреченным? Это некоторые деятели считают его обреченным, а для нас это обычный «Як-40».

— Но что тебе там делать?

Калинин повысил голос:

— Эт-то что еще за вопросы, товарищ старший лейтенант? Вам ясна задача?

— Так точно!

— Тогда кругом марш! Вперед к личному составу!

— Есть!

Козырнув и развернувшись, как и положено, через левое плечо, командир отдельной разведывательной группы отряда специального назначения вышел из кабинета.

Александр проводил Сергея теплым взглядом.

По прибытии колонны десантной бригады к Калинину тут же доставили первого посланника Босса — Бирюка.

Разговор с киллером оказался коротким. Он ничего не знал о том, как должен работать Рио, его подельник, поскольку задачу они получали отдельно и действовать должны были автономно друг от друга. И все же Листошин вновь оказался прав. Бирюк, во-первых, неплохо описал внешность Рио, во-вторых, сообщил особенности его работы. И главное — в его информации было то, что, выполняя заказ и имея рядом с местом ликвидации зеленые насаждения, Рио всегда выбирал для наблюдения и отстрела объекта высокие, но пригодные для быстрого подъема и спуска деревья. Это был его козырной ход. А возле Гвардейского аэродром почти окружает лесной массив. Калинин хотел было передать полученную информацию Сергею, но десантники провели смену быстро, и колонна с разведгруппой на борту одной из машин уже покинула гарнизон. Пришлось вызывать сына по связи. Тот сообщение принял.

Принял его и Листошин, в это время ожидавший своих подчиненных в проезде недалеко от рынка. Ровно в 23.00 в проулок въехали «Мерседес» и «Ниссан».

Листошин вышел из «девятки». Салоны иномарок также покинули трое мужчин, направившиеся к Семену. Впереди следовал майор Тарасов:

— Товарищ генерал, сейчас-то хоть объясните, за каким чертом нам надо ехать куда-то за пятьсот верст?

— Я тебе, Тарас, уже объяснял! На шашлык! А если серьезно, то слушайте, что нам предстоит сделать.

Офицеры обступили своего командира, и тот кратко, но основательно изложил общую обстановку, а также роль, которую в операции спецназа должны сыграть они, его подчиненные. Выслушав комбрига, тот же Тарасов воскликнул:

— Вот теперь ясно! А то шашлык!

Семен прошел к «девятке», помог выйти из салона официантке мотострелкового полка.

— Знакомьтесь, господа офицеры, Лида! Моя очень хорошая знакомая, которая вскоре вольется в наш дружный коллектив!

Офицеры переглянулись и представились даме.

Листошин взглянул на командира комендантского взвода:

— Налимов, проводи Лиду, познакомь с дамами. Кстати, кого взяли с собой?

Ответил Тарас:

— Валентину из столовой, Ольгу и Риту — это девочки из поселка.

— Хорошо! Ну что стоишь, Налим? Не понял, что надо делать?

Командир комендантского взвода галантно предложил даме командира:

— Прошу, Лида, пройдемте к иномаркам.

Семен кивнул на «девятку»:

— Тарас, в багажнике «стволы», палатка, грузите все в свои тачки. «Жигуль» оставим здесь!

Начальник разведки бригады майор Тарасов и его помощник капитан Кирпичев быстро перенесли оружие и снаряжение в иномарки.

В 23.15 колонна из «Мерседеса» и «Ниссана» с московскими номерами вышла из Пятигорска, взяв курс на поселок Гвардейский. Особо не торопились. Прибытие на аэродром комбриг определил на десять часов утра.

Примерно в это же время с военного аэродрома взмыл вверх транспортный самолет «Ил-76» с разведывательной группой старшего лейтенанта Волкова. И чуть позже, около полуночи, спецназовцы тремя отделениями покинули борт, продолжавший полет на запад. «Ил-76» должен был пройти курсом на Москву еще пятьдесят километров и, развернувшись, вернуться на базу.

В 10.17 вторника на въезде в поселок Гвардейский сидящий на месте переднего пассажира «Мерседеса» Листошин велел Тарасову остановить машину. За «мерсом» встал и «Ниссан». Генерал приказал офицерам выйти из салонов и подойти к капоту передней иномарки, куда вышел и сам.

Собрав подчиненных, Листошин сказал:

— Сейчас покружим по поселку, пусть наши машины засветятся, поспрашиваем, как к озеру проехать. Затем двигаем на аэродром, остановившись на западной окраине поля, выходим, разминаемся, обсуждаем для наблюдателей Андарбека вопрос, куда ехать дальше, при этом побольше разговоров и жестов. Далее направляемся к пансионату, не доезжая зданий, вновь остановка. Потом мы с Тарасом идем к озеру. Остальные парами расходятся, осматривая местность. Дальнейшие действия по обстановке. Налиму с «подругой» далеко от машин не отходить, чтобы иметь возможность в случае необходимости добраться до автомата! Пистолеты держать при себе. При чьем-либо появлении мы едем к морю, здесь остановились на отдых до утра. Вопросы? Нет вопросов. Въезжаем в поселок, дам проинструктировать в ходе движения.

И уже в 10.25 сразу с трех постов наблюдения штурмовой группы Баганова тот принял сообщение, что на территории аэродрома со стороны Гвардейского появились две московские, судя по номерам, иномарки. Остановились на западной окраине поля у лесополосы.

Баганов приказал всем постам наблюдать за этими иномарками. Подозвав к себе заместителя и, по сути, командира боевиков, начальника Службы безопасности своего банка Марата Ягунова, сообщил ему новость. Марат предложил пройти в здание пансионата, откуда поле будет видно более широким сектором. Андарбек согласился и вскоре из проема окна третьего этажа мог видеть эти иномарки. Марат передал хозяину бинокль. Теперь Баганов мог различить не только марки машин и их номера. Андарбек внимательно смотрел на неожиданно появившихся столичных «гостей», вернее, пока на их машины. Но недолго. Через минуту из салонов вышли четверо мужчин и четверо женщин. Женщины внешне напоминали обычных шлюх. Это обстоятельство успокоило Баганова. Мужчины отошли в сторону и стали о чем-то между собой разговаривать, активно жестикулируя руками. Женщины толпой юркнули в ближайшие кусты, понятно зачем.

Андарбек, как и все его посты наблюдения, следил за ними.

Мужчины закончили разговор и с появлением женщин заняли места в иномарках. Колонна осторожно начала движение по полю в направлении здания бывшего пансионата.

Марат, стоявший рядом с Багановым, заметил:

— Сюда едут, шайтан их несет!

— Вижу! Молчи! Передай бойцам, чтобы затаились! Никому не показываться!

Марат связался с бараком, передал распоряжение шефа. Андарбек продолжал наблюдение. Бинокль ему теперь был не нужен. Он опустил его, и тут солнечный луч попал на линзы оптики, выбросив наружу яркий блик, замеченный Тарасовым. Он бросил Листошину:

— Командир, нас пасут!

На что комбриг ответил:

— Я заметил блик! Наблюдают из здания пансионата. Прекрасно! Работаем дальше!

Опустив бинокль, Баганов смотрел на приближающиеся иномарки. До барака, где сосредоточилась основная штурмовая группа, оставалось метров пятьдесят, когда машины вновь остановились. Дверки открылись, водители и пассажиры опять всей гурьбой вышли из салонов. На этот раз «гости» ничего не обсуждали. Двое мужчин сразу направились по заросшей дороге в сторону пансионата и озера, не обращая никакого внимания на барак. Одна парочка пошла в лесополосу к оврагу, две женщины разошлись по полю, другая пара также отошла от машин, обнимаясь, но отходить далеко не стала, упали на траву метрах в пяти от автомобилей.

Двое же мужчин, направившихся к озеру, приближались к зданию.

Марат выразил недоумение:

— Шеф! Чего они бродят здесь?

Баганов взглянул на заместителя:

— Ты у меня спрашиваешь?

Тот предположил:

— Слушай, Андарбек, а если это разведка?

— Разведка? Чья?

— Ну, может, ФСБ стало известно о нас, вот они и проверяют информацию?

— Не говори глупости. Если бы спецслужбы каким-то образом смогли узнать о готовящейся здесь акции, то об этом узнал бы и Босс. Он тут же предупредил бы меня! Нет, это не разведка, тем более с проститутками.

— Но что тогда?

— А вот это мы сейчас узнаем!

Баганов направился к лестнице.

Марат удивленно воскликнул:

— Ты куда, шеф?

Андарбек обернулся:

— Следи за ними. Я пойду поговорю с этими московскими туристами.

— Но…

— Все, делай, что сказал!

Баганов, одетый неброско, пошел прямо навстречу Листошину с Тарасовым.

Его появления офицеры ожидали.

Комбриг бросил своему начальнику разведки:

— Игру веду я! Ты выступаешь фоном!

Листошин поздоровался первым:

— Здорово, мужик!

Андарбек ответил вежливо:

— Здравствуйте! Вы, я смотрю, не местные?

— Угадал! Из Москвы мы, проездом! Слушай, как тебя?

— Равиль! Зовите просто Равиль!

— Татарин, что ли?

— Да!

— Это неважно. Слушай, Равиль, по карте здесь обозначено озеро. Как к нему выйти?

Баганов указал за спину:

— Да вон, прямо пойдете — в камыши и упретесь!

— В камыши?

— Да! Озеро от берега далеко заросло травой! До чистой воды даже лодкой трудно пробиться.

Листошин выругался:

— Вот бля, стоило сюда переться, ведь говорил остановиться на Дону, нет, давай утром в Гвардейском. Это кто из пацанов посоветовал?

Тарасов ответил:

— Кирпич, по-моему! Он по карте это озеро выискал.

— И чего теперь делать?

В разговор вступил Андарбек:

— А вы, уважаемые, решили отдохнуть здесь?

— Да! На море едем! А тут хотели привальчик с шашлыком устроить, порыбачить, искупаться в озере. Облом получается!

Баганов предложил:

— А вы дальше по трассе проезжайте, там и мотели, и кафе…

Листошин не дал Андарбеку договорить:

— Нет уж, на хер этот придорожный сервис. В нем ценно одно — проститутки, иногда такие кошечки попадаются, в столице подобных не найдешь, и стоят дешево. Но это добро у нас с собой.

Он повернулся к Тарасову:

— Ну, что делать будем?

Майор почесал затылок:

— Тут парковаться на хера! Вернемся к началу поля? Все же травка, лес, дровишки, да и мусора, как здесь, нет!

— Да! Так и поступим!

Комбриг бросил взгляд на Андарбека:

— А ты чего тут шаришься, мужик?

— Я-то! Я здесь вроде смотрителя. Тут раньше крупный учебный авиацентр был, служил я в нем! Здесь и остался, как вышел на пенсию. А потом все развалилось. И пансионат накрылся. Но его один крутой из Питера купил, вроде хочет восстановить, ну а меня нанял в сторожа. Чтобы смотрел, как бы последнее не растащили, да только чего тут растаскивать? Хотя мне без разницы. Все одно делать нечего!

Листошин кивнул головой:

— Понятно! Ладно, татарин, неси службу дальше. А мы поехали в начало поля.

— Дело ваше! До свидания!

— Пока! Будешь и вечером бродить по своему объекту, подваливай, шашлыком и водочкой угостим.

Андарбек вежливо отказался:

— Спасибо! Верующий я, мусульманин, пить не пью, а шашлык у вас наверняка из свинины. Но все равно, спасибо!

— Да, шашлык из свинины! Ну, тогда давай!

Офицеры вернулись к машинам.

И Андарбек возвратился в здание.

Марат встретил шефа вопросом:

— Ну и какие дела?

Баганов махнул рукой:

— Туристы. Едут к морю, заехали на отдых. Озеро их заманило. А я им и поведал, что представляют собой эти места. Ругались, но решили переночевать там, где остановились в первый раз, в поле. Сообщи дальним постам, пусть с этих гостей глаз не спускают!

А Листошин, отойдя от машин, когда те встали на окраине аэродрома и пассажиры начали вытаскивать из багажников походные принадлежности, вызвал Волкова:

— Вьюн! Я — Лист! Если можешь, ответь!

— Вьюн на связи!

— Как у тебя дела, Сережа?

— Нормально. Десантировались удачно, спокойно вышли к постам передовых дозоров противника. Территорию закольцевали. Вкопались в землю! Будем ждать появления киллера, учитывая его описание и особенности работы при наличии рядом с объектом «зеленки». У вас как?

— Видел Андарбека, даже разговаривал с ним! Так что информация о планируемом нападении на «Як-40» полностью подтвердилась!

— Вы сами сообщите об этом отцу или мне доложить?

— Сам все объясню! Ты занимайся своей работой. Главное — не пропустить к объекту киллера и взять его живым. При этом не позволить ему выдать в эфир сигнал опасности!

— Я все понимаю, товарищ генерал!

— Молодец! Если что, вызывай в любое время!

— Хорошо! Вы также можете меня услышать, когда возникнет необходимость, круглосуточно!

Листошин отключил прибор специальной спутниковой связи, сигналы которой перехватить невозможно, прошелся дальше по полю. Увидел участок низкой травы, лег на землю. Отсюда вызвал полковника Калинина.

Тот ответил:

— Слушаю тебя, Семен!

— Короче, Саня, в Гвардейском все подтвердилось: и наличие засады и вполне пригодной полосы для приема «Як-40», и присутствие господина банкира Андарбека Баганова.

— Насчет банкира точная информация?

— Точнее некуда! Лично с ним беседовал, он представился сторожем местных развалин, что остались от пансионата. Мило с ним поговорил.

Калинин поинтересовался:

— Что у Сережи?

— И у него порядок! Вышел на рубеж ожидания по всему периметру объекта. Ситуацию контролирует, ждет появления киллера.

— Понял тебя, Лист!

Семен проговорил:

— Я, знаешь, о чем подумал, Сань? На хрена сажать здесь самолет? Бандитов возле поля не так много. А твои ребята после того, как возьмут киллера, вполне смогут самостоятельно обработать штурмовую группу бандитов! Думаю, риск с посадкой лайнера надо исключить. У боевиков наверняка имеются гранатометы. А если кому удастся пустить заряд в борт? Самолет же на куски разнесет, когда в салоне будут твои спецы и Али! Считаю, Кучерову лучше связаться с Москвой, чтобы там провели арест Говорова! А мы тут свидетелей по делу возьмем!

После недолгого молчания Калинин согласился:

— В принципе ты прав! Я доложу о твоих соображениях генералу. Но сам понимаешь, решать ему! А вот тебе я бы советовал утром свалить из Гвардейского! Нечего тебе охотиться за Багановым, его и Сережа оприходует!

— Сань, я, конечно, сейчас лицо частное, но все же мне на месте виднее, как взять Баганова, и других забот нет. А Сергею и киллера отловить, и банду накрыть, если «Як-40» не будет садиться здесь, и Андарбека живым взять. Тяжело парню придется! Так что ты, прежде чем гнать меня из поселка, хорошенько все взвесь! Облегчи работу сыну. Мне и трем моим гвардейцам все одно делать не хрена, а ребята настроены на работу. Так что подумай! И поутру сообщи мне решение. Свое и Кучерова. А сегодня больше никаких новостей не жди. Мы тут шашлычок начинаем варганить, водочку пить, позже займемся более приятным делом, так что кайф не ломай! Все вопросы утром! Добро?

— Добро! До связи! Смотри, от кайфа голову не потеряй.

— Ничего, Сережа, если что, подстрахует. Конец связи!

Отключившись, полковник Калинин, находившийся в своем кабинете модуля отряда спецназа, задумался. Наступила фаза финальных действий. Самая главная в операции, самая просчитанная и обеспеченная, и в то же время, как это ни парадоксально, самая непредсказуемая! Приняв решение, он направился к Кучерову на доклад.

Среда, 6 августа, утро.

Несмотря на почти бессонную ночь, проведенную в любовных играх с Лидой, генерал-майор Листошин встал, как обычно, в шесть часов. Вышел из палатки, поделал несколько упражнений комплекса общефизической утренней зарядки, прошел в кусты. Там его и застал вызов полковника Калинина:

— Лист! Я — Гроза! Можешь — ответь!

Оглядевшись, Листошин включил рацию. Ответил:

— Лист на связи!

— Разбудил?

— Нет! Что скажешь?

— Кучеров утвердил твое участие в операции. Более того, на тебя и твоих парней, как ты и предлагал, возложена задача захвата Баганова!

— Я рад, что разум восторжествовал!

Калинин спросил:

— Как обстановка на объекте?

— Спокойная! Ночью ничего не произошло. Правда, я еще с твоим Сергеем не связывался, но, думаю, и у него все в норме, иначе он подал бы сигнал!

— Ты прав! Перед тем, как вызвать тебя, я говорил с сыном. Он уточнил количество постов наблюдения противника за подходами к бывшему аэродрому по смене, проведенной Андарбеком в 2.00. Кстати, за твоей компанией наблюдал отдельный пост!

Листошин бросил:

— Флаг им в руки! Бандиты и должны были смотреть за нами! Было бы странным, если бы нас оставили вне контроля.

Калинин закончил сеанс пожеланием:

— Чуть позже отойди от аэродрома как можно естественней и не засвети тачки в поселке! Как это сделать, ты знаешь. Все, Лист, до связи!

— Давай, Гроза!

Командир десантно-штурмовой бригады вернулся в палатку.