<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>adv_animal</genre>
   <author>
    <first-name>Джек</first-name>
    <last-name>Лондон</last-name>
   </author>
   <book-title>Белый Клык</book-title>
   <annotation>
    <p>Jack London. White Fang. 1906.</p>
    <empty-line/>
    <p>Перевод с английского Н. Волжиной</p>
   </annotation>
   <date>1906</date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <src-lang>en</src-lang>
   <translator>
    <first-name>Наталия</first-name>
    <middle-name>Альбертовна</middle-name>
    <last-name>Волжина</last-name>
   </translator>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name></first-name>
    <last-name></last-name>
   </author>
   <program-used>FictionBook Editor Release 2.6</program-used>
   <date value="2007-05-11">2007-05-11</date>
   <src-ocr>Палек, 1998 г.</src-ocr>
   <id>DC1E4C8F-A5A6-422A-800D-61332827976D</id>
   <version>1.1</version>
   <history>
    <p>1.1 — доп. форматирование, расстановка ёлочек и лапок</p>
   </history>
  </document-info>
  <publish-info>
   <book-name> Сочинения (комплект из 4 книг)</book-name>
   <publisher>Правда</publisher>
   <city>Москва</city>
   <year>1984</year>
  </publish-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Джек Лондон</p>
   <p>•</p>
   <p>БЕЛЫЙ КЛЫК</p>
  </title>
  <section>
   <title>
    <p>Часть первая</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 1</p>
     <p>Погоня за добычей</p>
    </title>
    <p>Тёмный еловый лес стоял, нахмурившись, по обоим берегам скованной льдом реки. Недавно пронёсшийся ветер сорвал с деревьев белый покров инея, и они, чёрные, зловещие, клонились друг к другу в надвигающихся сумерках. Глубокое безмолвие царило вокруг. Весь этот край, лишённый признаков жизни с её движением, был так пустынен и холоден, что дух, витающий над ним, нельзя было назвать даже духом скорби. Смех, но смех страшнее скорби, слышался здесь — смех безрадостный, точно улыбка сфинкса, смех, леденящий своим бездушием, как стужа. Это извечная мудрость — властная, вознесённая над миром — смеялась, видя тщету жизни, тщету борьбы. Это была глушь — дикая, оледеневшая до самого сердца Северная глушь.</p>
    <p>И всё же что-то живое двигалось в ней и бросало ей вызов. По замёрзшей реке пробиралась упряжка ездовых собак. Взъерошенная шерсть их заиндевела на морозе, дыхание застывало в воздухе и кристаллами оседало на шкуре. Собаки были в кожаной упряжи, и кожаные постромки шли от неё к волочившимся сзади саням. Сани без полозьев, из толстой берёзовой коры, всей поверхностью ложились на снег. Передок их был загнут кверху, как свиток, чтобы приминать мягкие снежные волны, встававшие им навстречу. На санях стоял крепко притороченный узкий, продолговатый ящик. Были там и другие вещи: одежда, топор, кофейник, сковорода; но прежде всего бросался в глаза узкий продолговатый ящик, занимавший большую часть саней.</p>
    <p>Впереди собак на широких лыжах с трудом ступал человек. За санями шёл второй. На санях, в ящике, лежал третий, для которого с земными трудами было покончено, ибо Северная глушь одолела, сломила его, так что он не мог больше ни двигаться, ни бороться. Северная глушь не любит движения. Она ополчается на жизнь, ибо жизнь есть движение, а Северная глушь стремится остановить всё то, что движется. Она замораживает воду, чтобы задержать её бег к морю; она высасывает соки из дерева, и его могучее сердце коченеет от стужи; но с особенной яростью и жестокостью Северная глушь ломает упорство человека, потому что человек — самое мятежное существо в мире, потому что человек всегда восстаёт против её воли, согласно которой всякое движение в конце концов должно прекратиться.</p>
    <p>И всё-таки впереди и сзади саней шли два бесстрашных и непокорных человека, ещё не расставшиеся с жизнью. Их одежда была сшита из меха и мягкой дублёной кожи. Ресницы, щёки и губы у них так обледенели от застывающего на воздухе дыхания, что под ледяной коркой не было видно лица. Это придавало им вид каких-то призрачных масок, могильщиков из потустороннего мира, совершающих погребение призрака. Но это были не призрачные маски, а люди, проникшие в страну скорби, насмешки и безмолвия, смельчаки, вложившие все свои жалкие силы в дерзкий замысел и задумавшие потягаться с могуществом мира, столь же далёкого, пустынного и чуждого им, как и необъятное пространство космоса.</p>
    <p>Они шли молча, сберегая дыхание для ходьбы. Почти осязаемое безмолвие окружало их со всех сторон. Оно давило на разум, как вода на большой глубине давит на тело водолаза. Оно угнетало безграничностью и непреложностью своего закона. Оно добиралось до самых сокровенных тайников их сознания, выжимая из него, как сок из винограда, всё напускное, ложное, всякую склонность к слишком высокой самооценке, свойственную человеческой душе, и внушало им мысль, что они всего лишь ничтожные, смертные существа, пылинки, мошки, которые прокладывают свой путь наугад, не замечая игры слепых сил природы.</p>
    <p>Прошёл час, прошёл другой. Бледный свет короткого, тусклого дня начал меркнуть, когда в окружающей тишине пронёсся слабый, отдалённый вой. Он стремительно взвился вверх, достиг высокой ноты, задержался на ней, дрожа, но не сбавляя силы, а потом постепенно замер. Его можно было принять за стенание чьей-то погибшей души, если б в нём не слышалось угрюмой ярости и ожесточения голода.</p>
    <p>Человек, шедший впереди, обернулся, поймал взгляд того, который брёл позади саней, и они кивнули друг другу. И снова тишину, как иголкой, пронзил вой. Они прислушались, стараясь определить направление звука. Он доносился из тех снежных просторов, которые они только что прошли.</p>
    <p>Вскоре послышался ответный вой, тоже откуда-то сзади, но немного левее.</p>
    <p>— Это ведь они за нами гонятся, Билл, — сказал шедший впереди. Голос его прозвучал хрипло и неестественно, и говорил он с явным трудом.</p>
    <p>— Добычи у них мало, — ответил его товарищ. — Вот уже сколько дней я не видел ни одного заячьего следа.</p>
    <p>Путники замолчали, напряжённо прислушиваясь к вою, который поминутно раздавался позади них.</p>
    <p>Как только наступила темнота, они повернули собак к елям на берегу реки и остановились на привал. Гроб, снятый с саней, служил им и столом и скамьёй. Сбившись в кучу по другую сторону костра, собаки рычали и грызлись, но не выказывали ни малейшего желания убежать в темноту.</p>
    <p>— Что-то они уж слишком жмутся к огню, — сказал Билл.</p>
    <p>Генри, присевший на корточки перед костром, чтобы установить на огне кофейник с куском льда, молча кивнул. Заговорил он только после того, как сел на гроб и принялся за еду.</p>
    <p>— Шкуру свою берегут. Знают, что тут их накормят, а там они сами пойдут кому-нибудь на корм. Собак не проведёшь.</p>
    <p>Билл покачал головой:</p>
    <p>— Кто их знает!</p>
    <p>Товарищ посмотрел на него с любопытством.</p>
    <p>— Первый раз слышу, чтобы ты сомневался в их уме.</p>
    <p>— Генри, — сказал Билл, медленно разжёвывая бобы, — а ты не заметил, как собаки грызлись, когда я кормил их?</p>
    <p>— Действительно, возни было больше, чем всегда, — подтвердил Генри.</p>
    <p>— Сколько у нас собак, Генри?</p>
    <p>— Шесть.</p>
    <p>— Так вот… — Билл сделал паузу, чтобы придать больше веса своим словам. — Я тоже говорю, что у нас шесть собак. Я взял шесть рыб из мешка, дал каждой собаке по рыбе. И одной не хватило, Генри.</p>
    <p>— Значит, обсчитался.</p>
    <p>— У нас шесть собак, — безучастно повторил Билл. — Я взял шесть рыб. Одноухому рыбы не хватило. Мне пришлось взять из мешка ещё одну рыбу.</p>
    <p>— У нас всего шесть собак, — стоял на своём Генри.</p>
    <p>— Генри, — продолжал Билл, — я не говорю, что все были собаки, но рыба досталась семерым.</p>
    <p>Генри перестал жевать, посмотрел через костёр на собак и пересчитал их.</p>
    <p>— Сейчас там только шесть, — сказал он.</p>
    <p>— Седьмая убежала, я видел, — со спокойной настойчивостью проговорил Билл. — Их было семь.</p>
    <p>Генри взглянул на него с состраданием и сказал:</p>
    <p>— Поскорее бы нам с тобой добраться до места.</p>
    <p>— Это как же понимать?</p>
    <p>— А так, что от этой поклажи, которую мы везём, ты сам не свой стал, вот тебе и мерещится бог знает что.</p>
    <p>— Я об этом уж думал, — ответил Билл серьёзно. — Как только она побежала, я сразу взглянул на снег и увидел следы; потом сосчитал собак — их было шесть. А следы — вот они. Хочешь взглянуть? Пойдём — покажу.</p>
    <p>Генри ничего ему не ответил и молча продолжал жевать. Съев бобы, он запил их горячим кофе, вытер рот рукой и сказал:</p>
    <p>— Значит, по-твоему, это…</p>
    <p>Протяжный тоскливый вой не дал ему договорить. Он молча прислушался, а потом закончил начатую фразу, ткнув пальцем назад, в темноту:</p>
    <p>— …это гость оттуда? Билл кивнул.</p>
    <p>— Как ни вертись, больше ничего не придумаешь. Ты же сам слышал, какую грызню подняли собаки.</p>
    <p>Протяжный вой слышался всё чаще и чаще, издалека доносились ответные завывания, — тишина превратилась в сущий ад. Вой нёсся со всех сторон, и собаки в страхе сбились в кучу так близко к костру, что огонь чуть ли не подпаливал им шерсть.</p>
    <p>Билл подбросил хвороста в костёр и закурил трубку.</p>
    <p>— Я вижу, ты совсем захандрил, — сказал Генри.</p>
    <p>— Генри… — Билл задумчиво пососал трубку. — Я всё думаю, Генри: он куда счастливее нас с тобой. — И Билл постучал пальцем по гробу, на котором они сидели — Когда мы умрём, Генри, хорошо, если хоть кучка камней будет лежать над нашими телами, чтобы их не сожрали собаки.</p>
    <p>— Да ведь ни у тебя, ни у меня нет ни родни, ни денег, — сказал Генри. — Вряд ли нас с тобой повезут хоронить в такую даль, нам такие похороны не по карману.</p>
    <p>— Чего я никак не могу понять, Генри, это — зачем человеку, который был у себя на родине не то лордом, не то вроде этого и ему не приходилось заботиться ни о еде, ни о тёплых одеялах, — зачем такому человеку понадобилось рыскать на краю света, по этой богом забытой стране?..</p>
    <p>— Да. Сидел бы дома, дожил бы до старости, — согласился Генри.</p>
    <p>Его товарищ открыл было рот, но так ничего и не сказал. Вместо этого он протянул руку в темноту, стеной надвигавшуюся на них со всех сторон. Во мраке нельзя было разглядеть никаких определённых очертаний; виднелась только пара глаз, горящих, как угли.</p>
    <p>Генри молча указал на вторую пару и на третью. Круг горящих глаз стягивался около их стоянки. Время от времени какая-нибудь пара меняла место или исчезала, с тем чтобы снова появиться секундой позже.</p>
    <p>Собаки беспокоились всё больше и больше и вдруг, охваченные страхом, сбились в кучу почти у самого костра, подползли к людям и прижались к их ногам. В свалке одна собака попала в костёр; она завизжала от боли и ужаса, и в воздухе запахло палёной шерстью. Кольцо глаз на минуту разомкнулось и даже чуть-чуть отступило назад, но как только собаки успокоились, оно снова оказалось на прежнем месте.</p>
    <p>— Вот беда, Генри! Патронов мало!</p>
    <p>Докурив трубку, Билл помог своему спутнику разложить меховую постель и одеяло поверх еловых веток, которые он ещё перед ужином набросал на снег. Генри крякнул и принялся развязывать мокасины.</p>
    <p>— Сколько у тебя осталось патронов? — спросил он.</p>
    <p>— Три, — послышалось в ответ. — А надо бы триста. Я бы им показал, дьяволам!</p>
    <p>Он злобно погрозил кулаком в сторону горящих глаз и стал устанавливать свои мокасины перед огнём.</p>
    <p>— Когда только эти морозы кончатся! — продолжал Билл. — Вот уже вторую неделю всё пятьдесят да пятьдесят градусов. И зачем только я пустился в это путешествие, Генри! Не нравится оно мне. Не по себе мне как-то. Приехать бы уж поскорее, и дело с концом! Сидеть бы нам с тобой сейчас у камина в форте Мак-Гэрри, играть в криббедж… Много бы я дал за это!</p>
    <p>Генри проворчал что-то и стал укладываться. Он уже задремал, как вдруг голос товарища разбудил его:</p>
    <p>— Знаешь, Генри, что меня беспокоит? Почему собаки не накинулись на того, пришлого, которому тоже досталась рыба?</p>
    <p>— Уж очень ты стал беспокойный, Билл, — послышался сонный ответ. — Раньше за тобой этого не водилось. Перестань болтать, спи, а утром встанешь как ни в чём не бывало. Изжога у тебя, оттого ты и беспокоишься.</p>
    <p>Они спали рядом, под одним одеялом, тяжело дыша во сне. Костёр потухал, и круг горящих глаз, оцепивших стоянку, смыкался всё теснее и теснее.</p>
    <p>Собаки жались одна к другой, угрожающе рычали, когда какая-нибудь пара глаз подбиралась слишком близко. Вот они зарычали так громко, что Билл проснулся. Осторожно, стараясь не разбудить товарища, он вылез из-под одеяла и подбросил хвороста в костёр. Огонь вспыхнул ярче, и кольцо глаз подалось назад.</p>
    <p>Билл посмотрел на сбившихся в кучу собак, протёр глаза, вгляделся попристальнее и снова забрался под одеяло.</p>
    <p>— Генри! — окликнул он товарища. — Генри! Генри застонал, просыпаясь, и спросил:</p>
    <p>— Ну, что там?</p>
    <p>— Ничего, — услышал он, — только их опять семь. Я сейчас пересчитал.</p>
    <p>Генри встретил это известие ворчанием, тотчас же перешедшим в храп, и снова погрузился в сон.</p>
    <p>Утром он проснулся первым и разбудил товарища. До рассвета оставалось ещё часа три, хотя было уже шесть часов утра. В темноте Генри занялся приготовлением завтрака, а Билл свернул постель и стал укладывать вещи в сани.</p>
    <p>— Послушай, Генри, — спросил он вдруг, — сколько, ты говоришь, у нас было собак?</p>
    <p>— Шесть.</p>
    <p>— Вот и неверно! — заявил он с торжеством.</p>
    <p>— Опять семь? — спросил Генри.</p>
    <p>— Нет, пять. Одна пропала.</p>
    <p>— Что за дьявол! — сердито крикнул Генри, и, бросив стряпню, пошёл пересчитать собак.</p>
    <p>— Правильно, Билл, — сказал он. — Фэтти сбежал.</p>
    <p>— Улизнул так быстро, что и не заметили. Пойди-ка сыщи его теперь.</p>
    <p>— Пропащее дело, — ответил Генри. — Живьём слопали. Он, наверное, не один раз взвизгнул, когда эти дьяволы принялись его рвать.</p>
    <p>— Фэтти всегда был глуповат, — сказал Билл.</p>
    <p>— У самого глупого пса всё-таки хватит ума не идти на верную смерть.</p>
    <p>Он оглядел остальных собак, быстро оценивая в уме достоинства каждой.</p>
    <p>— Эти умнее, они такой штуки не выкинут.</p>
    <p>— Их от костра и палкой не отгонишь, — согласился Билл. — Я всегда считал, что у Фэтти не всё в порядке.</p>
    <p>Таково было надгробное слово, посвящённое собаке, погибшей на Северном пути, — и оно было ничуть не скупее многих других эпитафий погибшим собакам, да, пожалуй, и людям.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 2</p>
     <p>Волчица</p>
    </title>
    <p>Позавтракав и уложив в сани свои скудные пожитки, Билл и Генри покинули приветливый костёр и двинулись в темноту. И тотчас же послышался вой — дикий, заунывный вой; сквозь мрак и холод он долетал до них отовсюду. Путники шли молча. Рассвело в девять часов.</p>
    <p>В полдень небо на юге порозовело — в том месте, где выпуклость земного шара встаёт преградой между полуденным солнцем и страной Севера. Но розовый отблеск быстро померк. Серый дневной свет, сменивший его, продержался до трёх часов, потом и он погас, и над пустынным безмолвным краем опустился полог арктической ночи.</p>
    <p>Как только наступила темнота, вой, преследовавший путников и справа, и слева, и сзади, послышался ближе; по временам он раздавался так близко, что собаки не выдерживали и начинали метаться в постромках.</p>
    <p>После одного из таких припадков панического страха, когда Билл и Генри снова привели упряжку в порядок, Билл сказал:</p>
    <p>— Хорошо бы они на какую-нибудь дичь напали и оставили нас в покое.</p>
    <p>— Да, слушать их малоприятно, — согласился Генри. И они замолчали до следующего привала.</p>
    <p>Генри стоял, нагнувшись, над закипающим котелком с бобами и подкладывал туда колотый лёд, когда за его спиной вдруг послышался звук удара, возглас Билла и пронзительный визг. Он выпрямился и успел разглядеть только неясные очертания какого-то зверя, промчавшегося по снегу и скрывшегося в темноте. Потом Генри увидел, что Билл не то с торжествующим, не то с убитым видом стоит среди собак, держа в одной руке палку, а в другой хвост вяленого лосося.</p>
    <p>— Половину всё-таки утащил! — крикнул он. — Зато я всыпал ему как следует. Слышал визг?</p>
    <p>— А кто это? — спросил Генри.</p>
    <p>— Не разобрал. Могу только сказать, что ноги, и пасть, и шкура у него имеются, как у всякой собаки.</p>
    <p>— Ручной волк, что ли?</p>
    <p>— Волк или не волк, только, должно быть, действительно ручной, если является прямо к кормёжке и хватает рыбу.</p>
    <p>Этой ночью, когда они сидели после ужина на ящике, покуривая трубки, круг горящих глаз сузился ещё больше.</p>
    <p>— Хорошо бы они стадо лосей где-нибудь спугнули и оставили нас в покое, — сказал Билл.</p>
    <p>Его товарищ пробормотал что-то не совсем любезное, и минут двадцать они сидели молча: Генри — уставившись на огонь, а Билл — на круг горящих глаз, светившийся в темноте, совсем близко от костра.</p>
    <p>— Хорошо было бы сейчас подкатить к Мак-Гэрри… — снова начал Билл.</p>
    <p>— Да брось ты своё «хорошо бы», перестань мыть! — не выдержал Генри. — Изжога у тебя, вот ты и скулишь. Выпей соды — сразу полегчает, и мне с тобою будет веселее.</p>
    <p>Утром Генри разбудила отчаянная брань. Он поднялся на локте и увидел, что Билл стоит среди собак у разгорающегося костра и с искажённым от бешенства лицом яростно размахивает руками.</p>
    <p>— Эй! — крикнул Генри. — Что случилось?</p>
    <p>— Фрог убежал, — услышал он в ответ.</p>
    <p>— Быть не может!</p>
    <p>— Говорю тебе, убежал.</p>
    <p>Генри выскочил из-под одеяла и кинулся к собакам.</p>
    <p>Внимательно пересчитав их, он присоединил свой голос к проклятиям, которые его товарищ посылал по адресу всесильной Северной глуши, лишившей их ещё одной собаки.</p>
    <p>— Фрог был самый сильный во всей упряжке, — закончил свою речь Билл.</p>
    <p>— И ведь смышлёный! — прибавил Генри.</p>
    <p>Такова была вторая эпитафия за эти два дня.</p>
    <p>Завтрак прошёл невесело; оставшуюся четвёрку собак запрягли в сани. День этот был точным повторением многих предыдущих дней. Путники молча брели по снежной пустыне. Безмолвие нарушал лишь вой преследователей, которые гнались за ними по пятам, не показываясь на глаза. С наступлением темноты, когда погоня, как и следовало ожидать, приблизилась, вой послышался почти рядом; собаки дрожали от страха, метались и путали постромки, ещё больше угнетая этим людей.</p>
    <p>— Ну, безмозглые твари, теперь уж никуда не денетесь, — с довольным видом сказал Билл на очередной стоянке.</p>
    <p>Генри оставил стряпню и подошёл посмотреть. Его товарищ привязал собак по индейскому способу, к палкам. На шею каждой собаки он надел кожаную петлю, к петле привязал толстую длинную палку — вплотную к шее; другой конец палки был прикреплён кожаным ремнём к вбитому в землю колу. Собаки не могли перегрызть ремень около шеи, а палки мешали им достать зубами привязь у кола.</p>
    <p>Генри одобрительно кивнул головой.</p>
    <p>— Одноухого только таким способом и можно удержать. Ему ничего не стоит перегрызть ремень — всё равно что ножом полоснуть. А так к утру все целы будут.</p>
    <p>— Ну ещё бы! — сказал Билл. — Если хоть одна пропадёт, я завтра от кофе откажусь.</p>
    <p>— А ведь они знают, что нам нечем их припугнуть, — заметил Генри, укладываясь спать и показывая на мерцающий круг, который окаймлял их стоянку. — Пальнуть бы в них разок-другой — живо бы уважение к нам почувствовали. С каждой ночью псе ближе и ближе подбираются. Отведи глаза от огня, вглядись-ка в ту сторону. Ну? Видел вон того?</p>
    <p>Оба стали с интересом наблюдать за смутными силуэтами, двигающимися позади костра. Пристально всматриваясь туда, где в темноте сверкала пара глаз, можно было разглядеть очертание зверя. По временам удавалось даже заметить, как эти звери переходят с места на место.</p>
    <p>Возня среди собак привлекла внимание Билла и Генри. Нетерпеливо повизгивая, Одноухий то рвался с привязи в темноту, то, отступая назад, с остервенением грыз палку.</p>
    <p>— Смотри, Билл, — прошептал Генри.</p>
    <p>В круг, освещённый костром, неслышными шагами, боком, проскользнул зверь, похожий на собаку. Он подходил трусливо и в то же время нагло, устремив всё внимание на собак, но не упуская из виду и людей. Одноухий рванулся к пришельцу, насколько позволяла палка, и нетерпеливо заскулил.</p>
    <p>— Этот болван, кажется, ни капли не боится, — тихо сказал Билл.</p>
    <p>— Волчица, — шепнул Генри. — Теперь я понимаю, что произошло с Фэтти и с Фрогом. Стая выпускает её как приманку. Она завлекает собак, а остальные набрасываются и сжирают их.</p>
    <p>В огне что-то затрещало. Головня откатилась в сторону с громким шипением. Испуганный зверь одним прыжком скрылся в темноте.</p>
    <p>— Знаешь, что я думаю, Генри? — сказал Билл.</p>
    <p>— Что?</p>
    <p>— Это та самая, которую я огрел палкой.</p>
    <p>— Можешь не сомневаться, — ответил Генри.</p>
    <p>— Я вот что хочу сказать, — продолжал Билл, — видно, она привыкла к кострам, а это весьма подозрительно.</p>
    <p>— Она знает больше, чем полагается знать уважающей себя волчице, — согласился Генри. — Волчица, которая является к кормёжке собак, — бывалый зверь.</p>
    <p>— У старика Виллэна была когда-то собака, и она ушла вместе с волками, — размышлял вслух Билл. — Кому это знать, как не мне? Я подстрелил её в стае волков на лосином пастбище у Литл-Стика. Старик Виллан плакал, как ребёнок. Говорил, что целых три года её не видел. И все эти три года она бегала с волками.</p>
    <p>— Это не волк, а собака, и ей не раз приходилось есть рыбу из рук человека. Ты попал в самую точку, Билл.</p>
    <p>— Если мне только удастся, я её уложу, и она будет не волк и не собака, а просто падаль, — заявил Билл. — Нам больше нельзя собак терять.</p>
    <p>— Да ведь у тебя только три патрона, — возразил ему Генри.</p>
    <p>— А я буду целиться наверняка, — последовал ответ. Утром Генри снова разжёг костёр и занялся приготовлением завтрака под храп товарища.</p>
    <p>— Уж больно ты хорошо спал, — сказал он, поднимая его ото сна. — Будить тебя не хотелось.</p>
    <p>Ещё не проснувшись как следует, Билл принялся за еду. Заметив, что его кружка пуста, он потянулся за кофейником. Но кофейник стоял далеко, возле Генри.</p>
    <p>— Слушай, Генри, — сказал он с мягким упрёком, — ты ничего не забыл?</p>
    <p>Генри внимательно огляделся по сторонам и покачал головой. Билл протянул ему пустую кружку.</p>
    <p>— Не будет тебе кофе, — объявил Генри.</p>
    <p>— Неужели весь вышел? — испуганно спросил Билл.</p>
    <p>— Нет, не вышел.</p>
    <p>— Боишься, что у меня желудок испортится?</p>
    <p>— Нет, не боюсь.</p>
    <p>Краска гнева залила лицо Билла.</p>
    <p>— Так в чём же тогда дело, объясни, не томи меня, — сказал он.</p>
    <p>— Спэнкер убежал, — ответил Генри. Медленно, с видом полнейшей покорности судьбе Билл повернул голову и, не сходя с места, пересчитал собак.</p>
    <p>— Как это случилось? — безучастно спросил он. Генри пожал плечами.</p>
    <p>— Не знаю. Должно быть, Одноухий перегрыз ему ремень. Сам-то он, конечно, не мог это сделать.</p>
    <p>— Проклятая тварь! — медленно проговорил Билл, ничем не выдавая кипевшего в нём гнева. — У себя ремень перегрызть не мог, так у Спэнкера перегрыз.</p>
    <p>— Ну, для Спэнкера теперь все жизненные тревоги кончились. Волки, наверно, уже переварили его, и теперь он у них в кишках. — Такую эпитафию прочёл Генри третьей собаке. — Выпей кофе, Билл.</p>
    <p>Но Билл покачал головой.</p>
    <p>— Ну, выпей, — настаивал Генри, подняв кофейник. Билл отодвинул свою кружку.</p>
    <p>— Будь я проклят, если выпью! Сказал, что не буду, если собака пропадёт, — значит, не буду.</p>
    <p>— Прекрасный кофе! — соблазнял его Генри.</p>
    <p>Но Билл не сдался и позавтракал всухомятку, сдабривая еду нечленораздельными проклятиями по адресу Одноухого, сыгравшего с ними такую скверную шутку.</p>
    <p>— Сегодня на ночь привяжу их всех поодиночке, — сказал Билл, когда они тронулись в путь.</p>
    <p>Пройдя не больше ста шагов, Генри, шедший впереди, нагнулся и поднял какой-то предмет, попавший ему под лыжи. В темноте он не мог разглядеть, что это такое, но узнал на ощупь и швырнул эту вещь назад, так что она стукнулась о сани и отскочила прямо к лыжам Билла.</p>
    <p>— Может быть, тебе это ещё понадобится, — сказал Генри.</p>
    <p>Билл ахнул. Вот всё, что осталось от Спэнкера, — палка, которая была привязана ему к шее.</p>
    <p>— Начисто сожрали, — сказал Билл. — И даже ремней на палке не оставили. Здорово же они проголодались, Генри… Чего доброго, ещё и до нас с тобой доберутся.</p>
    <p>Генри вызывающе рассмеялся.</p>
    <p>— Правда, волки никогда за мной не гонялись, но мне приходилось и хуже этого, а всё-таки жив остался. Десятка назойливых тварей ещё недостаточно, чтобы доконать твоего покорного слугу, Билл!</p>
    <p>— Посмотрим, посмотрим… — зловеще пробормотал его товарищ.</p>
    <p>— Ну вот, когда будем подъезжать к Мак-Гэрри, тогда и посмотришь.</p>
    <p>— Не очень-то я на это надеюсь, — стоял на своём Билл.</p>
    <p>— Ты просто не в духе, и больше ничего, — решительно заявил Генри. — Тебе надо хины принять. Вот дай только до Мак-Гэрри добраться, я тебе вкачу хорошую дозу.</p>
    <p>Билл проворчал что-то, выражая своё несогласие с таким диагнозом, и погрузился в молчание.</p>
    <p>День прошёл, как и все предыдущие.</p>
    <p>Рассвело в девять часов. В двенадцать горизонт на юге порозовел от невидимого солнца, и наступил хмурый день, который через три часа должна была поглотить ночь.</p>
    <p>Как раз в ту минуту, когда солнце сделало слабую попытку выглянуть из-за горизонта, Билл вынул из саней ружьё и сказал:</p>
    <p>— Ты не останавливайся, Генри. Я пойду взглянуть, что там делается.</p>
    <p>— Не отходи от саней! — крикнул ему Генри. — Ведь у тебя всего три патрона. Кто его знает, что может случиться…</p>
    <p>— Ага! Теперь ты заскулил? — торжествующе спросил Билл.</p>
    <p>Генри промолчал и пошёл дальше один, то и дело беспокойно оглядываясь назад в пустынную мглу, где исчез его товарищ.</p>
    <p>Час спустя Билл догнал сани, сократив расстояние напрямик.</p>
    <p>— Широко разбрелись, — сказал он, — повсюду рыщут, но и от нас не отстают. Видно, уверены, что мы от них не уйдём. Решили потерпеть немного, не хотят упускать ничего съедобного.</p>
    <p>— То есть им кажется, что мы не уйдём от них, — подчеркнул Генри.</p>
    <p>Но Билл оставил эти слова без внимания.</p>
    <p>— Я некоторых видел — тощие! Наверно, давно им ничего не перепадало, если не считать Фэтти, Фрога и Спэнкера. А стая большая, съели и не почувствовали. Здорово отощали. Рёбра, как стиральная доска, и животы совсем подвело. Одним словом, дошли до крайности. Того и гляди всякий страх забудут, а тогда держи ухо востро!</p>
    <p>Через несколько минут Генри, который шёл теперь за санями, издал тихий предостерегающий свист.</p>
    <p>Билл оглянулся и спокойно остановил собак. За поворотом, который они только что прошли, по их свежим следам бежал поджарый пушистый зверь. Принюхиваясь к снегу, он бежал лёгкой, скользящей рысцой. Когда люди остановились, остановился и он, вытянув морду и втягивая вздрагивающими ноздрями доносившиеся до него запахи.</p>
    <p>— Она. Волчица, — сказал Билл.</p>
    <p>Собаки лежали на снегу. Он прошёл мимо них к товарищу, стоявшему около саней. Оба стали разглядывать странного зверя, который уже несколько дней преследовал их и уничтожил половину упряжки.</p>
    <p>Выждав и осмотревшись, зверь сделал несколько шагов вперёд. Он повторял этот манёвр до тех пор, пока не подошёл к саням ярдов на сто, потом остановился около слей, поднял морду и, поводя носом, стал внимательно следить за наблюдавшими за ним людьми. В этом взгляде было что-то тоскливое, напоминавшее взгляд собаки, но без тени собачьей преданности. Это была тоска, рождённая голодом, жестоким, как волчьи клыки, безжалостным, как стужа.</p>
    <p>Для волка зверь был велик, и, несмотря на его худобу, видно было, что он принадлежит к самым крупным представителям своей породы.</p>
    <p>— Ростом фута два с половиной, — определил Генри. — И от головы до хвоста наверняка около пяти будет.</p>
    <p>— Не совсем обычная масть для волка, — сказал Билл. — Я никогда рыжих не видал. А этот какой-то красновато-коричневый.</p>
    <p>Билл ошибался. Шерсть у зверя была настоящая волчья. Преобладал в ней серый волос, но лёгкий красноватый оттенок, то исчезающий, то появляющийся снова, создавал обманчивое впечатление — шерсть казалась то серой, то вдруг отливала рыжинкой.</p>
    <p>— Самая настоящая ездовая лайка, только покрупнее, — сказал Билл. — Того и гляди хвостом завиляет.</p>
    <p>— Эй ты, лайка! — крикнул он. — Подойди-ка сюда… Как там тебя зовут!</p>
    <p>— Да она ни капельки не боится, — засмеялся Генри. Его товарищ крикнул громче и погрозил зверю кулаком, однако тог не проявил ни малейшего страха и только ещё больше насторожился. Он продолжал смотреть на них всё с той же беспощадной голодной тоской. Перед ним было мясо, а он голодал. И если бы у него только хватило смелости, он кинулся бы на людей и сожрал их.</p>
    <p>— Слушай, Генри, — сказал Билл, бессознательно понизив голос до шёпота. — У нас три патрона. Но ведь её можно убить наповал. Тут не промахнёшься. Трёх собак как не бывало, надо же положить этому конец. Что ты скажешь?</p>
    <p>Генри кивнул головой в знак согласия.</p>
    <p>Билл осторожно вытащил ружьё из саней, поднял было его, но так и не донёс до плеча. Волчица прыгнула с тропы в сторону и скрылась среди елей. Друзья посмотрели друг на друга. Генри многозначительно засвистал.</p>
    <p>— Эх, не сообразил я! — воскликнул Билл, кладя ружьё на место. — Как же такой волчице не знать ружья, когда она знает время кормёжки собак! Говорю тебе, Генри, во всех наших несчастьях виновата она. Если бы не эта тварь, у нас сейчас было бы шесть собак, а не три. Нет, Генри, я до неё доберусь. На открытом месте её не убьёшь, слишком умна. Но я её выслежу. Я подстрелю эту тварь из засады.</p>
    <p>— Только далеко не отходи, — предупредил его Генри. — Если они на тебя всей стаей набросятся, три патрона тебе помогут, как мёртвому припарки. Уж очень это зверьё проголодалось. Смотри, Билл, попадёшься им!</p>
    <p>В эту ночь остановка была сделана рано. Три собаки не могли везти сани так быстро и так подолгу, как это делали шесть; они заметно выбились из сил. Билл привязал их подальше друг от друга, чтобы они не перегрызли ремней, и оба путника сразу легли спать. Но волки осмелели и ночью не раз будили их. Они подходили так близко, что собаки начинали бесноваться от страха, и, для того чтобы удерживать осмелевших хищников на расстоянии, приходилось то и дело подкладывать сучья в костёр.</p>
    <p>— Моряки рассказывают, будто акулы любят плавать за кораблями, — сказал Билл, забираясь под одеяло после одной из таких прогулок к костру. — Так вот, волки — это сухопутные акулы. Они своё дело получше нас с тобой знают и бегут за нами вовсе не для моциона. Попадёмся мы им, Генри. Вот увидишь, попадёмся.</p>
    <p>— Ты, можно считать, уже попался, если столько говоришь об этом, — отрезал его товарищ. — Кто боится порки, тот всё равно что выпорот, а ты всё равно что у волков на зубах.</p>
    <p>— Они приканчивали людей и получше нас с тобой, — ответил Билл.</p>
    <p>— Да перестань ты скулить! Сил моих больше нет!</p>
    <p>Генри сердито перевернулся на другой бок, удивляясь тому, что Билл промолчал. Это на него не было похоже, потому что резкие слова легко выводили его из себя. Генри долго думал об этом, прежде чем заснуть, но в конце концов веки его начали слипаться, и он погрузился в сон с такой мыслью: «Хандрит Билл. Надо будет растормошить его завтра».</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 3</p>
     <p>Песнь голода</p>
    </title>
    <p>Поначалу день сулил удачу. За ночь не пропало ни одной собаки, и Генри с Биллом бодро двинулись в путь среди окружающего их безмолвия, мрака и холода. Билл как будто не вспоминал о мрачных предчувствиях, тревоживших его прошлой ночью, и даже изволил подшутить над собаками, когда на одном из поворотов они опрокинули сани. Всё смешалось в кучу. Перевернувшись, сани застряли между деревом и громадным валуном, и, чтобы разобраться во всей этой путанице, пришлось распрягать собак. Путники нагнулись над санями, стараясь поднять их, как вдруг Генри увидел, что Одноухий убегает в сторону.</p>
    <p>— Назад, Одноухий! — крикнул он, вставая с колен и глядя собаке вслед.</p>
    <p>Но Одноухий припустил ещё быстрее, волоча по снегу постромки. А там, на только что пройденном ими пути, его поджидала волчица. Подбегая к ней, Одноухий навострил уши, перешёл на лёгкий мелкий шаг, потом остановился. Он глядел на неё внимательно, недоверчиво, но с жадностью. А она скалила зубы, как будто улыбаясь ему вкрадчивой улыбкой, потом сделала несколько игривых прыжков и остановилась. Одноухий пошёл к ней всё ещё с опаской, задрав хвост, навострив уши и высоко подняв голову.</p>
    <p>Он хотел было обнюхать её, но волчица подалась назад, лукаво заигрывая с ним. Каждый раз, как он делал шаг вперёд, она отступала назад. И так, шаг за шагом, волчица увлекала Одноухого за собой, всё дальше от его надёжных защитников — людей. Вдруг как будто неясное опасение остановило Одноухого. Он повернул голову и посмотрел на опрокинутые сани, на своих товарищей по упряжке и на подзывающих его хозяев. Но если что-нибудь подобное и мелькнуло в голове у пса, волчица вмиг рассеяла всю его нерешительность: она подошла к нему, на мгновение коснулась его носом, а потом снова начала, играя, отходить всё дальше и дальше.</p>
    <p>Тем временем Билл вспомнил о ружье. Но оно лежало под перевёрнутыми санями, и, пока Генри помог ему разобрать поклажу, Одноухий и волчица так близко подошли друг к другу, что стрелять на таком расстоянии было рискованно.</p>
    <p>Слишком поздно понял Одноухий свою ошибку. Ещё не догадываясь, в чём дело, Билл и Генри увидели, как он повернулся и бросился бежать назад, к ним. А потом они увидели штук двенадцать тощих серых волков, которые мчались под прямым углом к дороге, наперерез Одноухому. В одно мгновение волчица оставила всю свою игривость и лукавство — с рычанием кинулась она на Одноухого. Тот отбросил её плечом, убедился, что обратный путь отрезан, и, всё ещё надеясь добежать до саней, бросился к ним по кругу. С каждой минутой волков становилось всё больше и больше. Волчица неслась за собакой, держась на расстоянии одного прыжка от неё.</p>
    <p>— Куда ты? — вдруг крикнул Генри, схватив товарища за плечо.</p>
    <p>Билл стряхнул его руку.</p>
    <p>— Довольно! — сказал он. — Больше они ни одной собаки не получат!</p>
    <p>С ружьём наперевес он бросился в кустарник, окаймлявший речное русло. Его намерения были совершенно ясны: приняв сани за центр круга, по которому бежала собака. Билл рассчитывал перерезать этот круг в той точке, куда погоня ещё не достигла. Среди бела дня, имея в руках ружьё, отогнать волков и спасти собаку было вполне возможно.</p>
    <p>— Осторожнее, Билл! — крикнул ему вдогонку Генри. — Не рискуй зря!</p>
    <p>Генри сел на сани и стал ждать, что будет дальше. Ничего другого ему не оставалось. Билл уже скрылся из виду, но в кустах и среди растущих кучками елей то появлялся, то снова исчезал Одноухий. Генри понял, что положение собаки безнадёжно. Она прекрасно сознавала опасность, но ей приходилось бежать по внешнему кругу, тогда как стая волков мчалась по внутреннему, более узкому. Нечего было и думать, что Одноухий сможет настолько опередить своих преследователей, чтобы пересечь их путь и добраться до саней. Обе линии каждую минуту могли сомкнуться. Генри знал, что где-то там, в снегах, заслонённые от него деревьями и кустарником, в одной точке должны сойтись стая волков, Одноухий и Билл.</p>
    <p>Всё произошло быстро, гораздо быстрее, чем он ожидал. Раздался выстрел, потом ещё два — один за другим, и Генри понял, что заряды у Билла вышли. Вслед за тем послышались визги и громкое рычание. Генри различил голос Одноухого, взвывшего от боли и ужаса, и вой раненого, очевидно, волка.</p>
    <p>И всё. Рычание смолкло. Визг прекратился. Над безлюдным краем снова нависла тишина.</p>
    <p>Генри долго сидел на санях. Ему незачем было идти туда: всё было ясно, как будто встреча Билла со стаей произошла у него на глазах. Только один раз он вскочил с места и быстро вытащил из саней топор, но потом снова опустился на сани и хмуро уставился прямо перед собой, а две уцелевшие собаки жались к его ногам и дрожали от страха.</p>
    <p>Наконец он поднялся — так устало, как будто мускулы его потеряли всякую упругость, — и стал запрягать. Одну постромку он надел себе на плечи и вместе с собаками потащил сани. Но шёл он недолго и, как только стало темнеть, сделал остановку и заготовил как можно больше хвороста; потом накормил собак, поужинал и постелил себе около самого костра.</p>
    <p>Но ему не суждено было насладиться сном. Не успел он закрыть глаза, как волки подошли чуть ли не вплотную к огню. Чтобы разглядеть их, уже не нужно было напрягать зрение. Тесным кольцом окружили они костёр, и Генри совершенно ясно видел, как одни из них лежали, другие сидели, третьи подползали на брюхе поближе к огню или бродили вокруг него. Некоторые даже спали. Они свёртывались на снегу клубочком, по-собачьи, и спали крепким сном, а он сам не мог теперь сомкнуть глаз.</p>
    <p>Генри развёл большой костёр, так как он знал, что только огонь служит преградой между его телом и клыками голодных волков. Обе собаки сидели у ног своего хозяина — одна справа, другая слева — в надежде, что он защитит их; они выли, взвизгивали и принимались исступлённо лаять, если какой-нибудь волк подбирался к костру ближе остальных. Заслышав лай, весь круг приходил в движение, волки вскакивали со своих мест и порывались вперёд, нетерпеливо воя и рыча, потом снова укладывались на снегу и один за другим погружались в сон.</p>
    <p>Круг сжимался всё теснее и теснее. Мало-помалу, дюйм за дюймом, то один, то другой волк ползком подвигался вперёд, пока все они не оказывались на расстоянии почти одного прыжка от Генри. Тогда он выхватывал из костра головни и швырял ими в стаю. Это вызывало поспешное отступление, сопровождаемое разъярённым воем и испуганным рычанием, если пущенная меткой рукой головня попадала в какого-нибудь слишком смелого волка.</p>
    <p>К утру Генри осунулся, глаза у него запали от бессонницы. В темноте он сварил себе завтрак, а в девять часов, когда дневной свет разогнал волков, принялся за дело, которое обдумал в долгие ночные часы. Он срубил несколько молодых елей и, привязав их высоко к деревьям, устроил помост, затем, перекинув через него верёвки от саней, с помощью собак поднял гроб и установил его там, наверху.</p>
    <p>— До Билла добрались и до меня, может, доберутся, но вас-то, молодой человек, им не достать, — сказал он, обращаясь к мертвецу, погребённому высоко на деревьях.</p>
    <p>Покончив с этим, Генри пустился в путь. Порожние сани легко подпрыгивали за собаками, которые прибавили ходу, зная, как и человек, что опасность минует их только тогда, когда они доберутся до форта Мак-Гэрри. Теперь волки совсем осмелели: спокойной рысцой бежали они позади саней и рядом, высунув языки, поводя тощими боками. Волки были до того худы — кожа да кости, только мускулы проступали, точно верёвки, — что Генри удивлялся, как они держатся на ногах и не валятся в снег.</p>
    <p>Он боялся, что темнота застанет его в пути. В полдень солнце не только согрело южную часть неба, но даже бледным золотистым краешком показалось над горизонтом. Генри увидел в этом доброе предзнаменование. Дни становились длиннее. Солнце возвращалось в эти края. Но как только приветливые лучи его померкли, Генри сделал привал. До полной темноты оставалось ещё несколько часов серого дневного света и мрачных сумерек, и он употребил их на то, чтобы запасти как можно больше хвороста.</p>
    <p>Вместе с темнотой к нему пришёл ужас. Волки осмелели, да и проведённая без сна ночь давала себя знать. Закутавшись в одеяло, положив топор между ног, он сидел около костра и никак не мог преодолеть дремоту. Обе собаки жались вплотную к нему. Среди ночи он проснулся и в каких-нибудь двенадцати футах от себя увидел большого серого волка, одного из самых крупных во всей стае. Зверь медленно потянулся, точно разленившийся нёс, и всей пастью зевнул Генри прямо в лицо, поглядывая на него, как на свою собственность, как на добычу, которая рано или поздно достанется ему.</p>
    <p>Такая уверенность чувствовалась в поведении всей стаи. Генри насчитал штук двадцать волков, смотревших на него голодными глазами или спокойно спавших на снегу. Они напоминали ему детей, которые собрались вокруг накрытого стола и ждут только разрешения, чтобы наброситься на лакомство. И этим лакомством суждено стать ему! «Когда же волки начнут свой пир?» — думал он.</p>
    <p>Подкладывая хворост в костёр, Генри заметил, что теперь он совершенно по-новому относится к собственному телу. Он наблюдал за работой своих мускулов и с интересом разглядывал хитрый механизм пальцев. При свете: костра он несколько раз подряд сгибал их, то поодиночке, то всё сразу, то растопыривал, то быстро сжимал в кулак. Он приглядывался к строению ногтей, пощипывал кончики пальцев, то сильнее, то мягче, испытывая чувствительность своей нервной системы. Всё это восхищало Генри, и он внезапно проникся нежностью к своему телу, которое работало так легко, так точно и совершенно. Потом он бросал боязливый взгляд на волков, смыкавшихся вокруг костра всё теснее, и его, словно громом, поражала вдруг мысль, что это чудесное тело, эта живая плоть есть не что иное, как мясо — предмет вожделения прожорливых зверей, которые разорвут, раздерут его своими клыками, утолят им свой голод так же, как он сам не раз утолял голод мясом лося и зайца.</p>
    <p>Он очнулся от дремоты, граничившей с: кошмаром, и увидел перед собой рыжую волчицу. Она сидела в каких-нибудь шести футах от костра и тоскливо поглядывала на человека. Обе собаки скулили и рычали у его ног, но волчица словно и не замечала их. Она смотрела на человека, и в течение нескольких минутой отвечал ей тем же. Вид у неё был совсем не свирепый. В глазах её светилась страшная тоска, но Генри знал, что тех ка эта порождена таким же страшным голодом. Он был пищей, и вид этой пищи возбуждал в волчице вкусовые ощущения. Пасть её была разинута, слюна капала на снег, и она облизывалась, предвкушая поживу.</p>
    <p>Безумный страх охватил Генри. Он быстро протянул руку за головнёй, но не успел дотронуться до неё, как волчица отпрянула назад: видимо, она привыкла к тому, чтобы в неё швыряли чем попало. Волчица огрызнулась, оскалив белые клыки до самых дёсен, тоска в её глазах сменилась такой кровожадной злобой, что Генри вздрогнул. Он взглянул на свою руку, заметил, с какой ловкостью пальцы держали головню, как они прилаживались ко всем её неровностям, охватывая со всех сторон шероховатую поверхность, как мизинец, помимо его воли, сам собой отодвинулся подальше от горячего места — взглянул и в ту же минуту ясно представил себе, как белые зубы волчицы вонзятся в эти тонкие, нежные пальцы и разорвут их. Никогда ещё Генри не любил своего тела так, как теперь, когда существование его было столь непрочно.</p>
    <p>Всю ночь Генри отбивался от голодной стаи горящими головнями, засыпал, когда бороться с дремотой не хватало сил, и просыпался от визга и рычания собак. Наступило утро, но на этот раз дневной свет не прогнал волков. Человек напрасно ждал, что его преследователи разбегутся. Они по-прежнему кольцом оцепляли костёр и смотрели на Генри с такой наглой уверенностью, что он снова лишился мужества, которое вернулось было к нему вместе с рассветом.</p>
    <p>Генри тронулся в путь, но едва он вышел из-под защиты огня, как на него бросился самый смелый волк из стаи; однако прыжок был плохо рассчитан, и волк промахнулся. Генри спасся тем, что отпрыгнул назад, и зубы волка щёлкнули в нескольких дюймах от его бедра.</p>
    <p>Вся стая кинулась к человеку, заметалась вокруг него, и только горящие головни отогнали её на почтительное расстояние.</p>
    <p>Даже при дневном свете Генри не осмеливался отойти от огня и нарубить хвороста. Шагах в двадцати от саней стояла громадная засохшая ель. Он потратил половину дня, чтобы растянуть до неё цепь костров, всё время держа наготове для своих преследователей несколько горящих веток. Добравшись до цели, он огляделся вокруг, высматривая, где больше хвороста, чтобы свалить ель в ту сторону.</p>
    <p>Эта ночь была точным повторением предыдущей, с той только разницей, что Генри почти не мог бороться со сном. Он уже не просыпался от рычания собак. К тому же они рычали не переставая, а его усталый, погружённый в дремоту мозг уже не улавливал оттенков в их голосах.</p>
    <p>И вдруг он проснулся, будто от толчка. Волчица стояла совсем близко. Машинально он ткнул головнёй в её оскаленную пасть. Волчица отпрянула назад, воя от боли, а Генри с наслаждением вдыхал запах палёной шерсти и горелого мяса, глядя, как зверь трясёт головой и злобно рычит уже в нескольких шагах от него.</p>
    <p>Но на этот раз, прежде чем заснуть, Генри привязал к правой руке тлеющий сосновый сук. Едва он закрывал глаза, как боль от ожога будила его. Так продолжалось несколько часов. Просыпаясь, он отгонял волков горящими головнями, подбрасывал в огонь хвороста и снова привязывал сук к руке. Всё шло хорошо; но в одно из таких пробуждений Генри плохо затянул ремень, и, как только глаза его закрылись, сук выпал у него из руки.</p>
    <p>Ему снился сон. Форт Мак-Гэрри. Тепло, уютно. Он играет в криббедж с начальником фактории. И ему снится, что волки осаждают форт. Волки воют у самых ворот, и они с начальником по временам отрываются от игры, чтобы прислушаться к вою и посмеяться над тщетными усилиями волков проникнуть внутрь форта. Потом — какой странный сон ему снился! — раздался треск. Дверь распахнулась настежь. Волки ворвались в комнату. Они кинулись на него и на начальника. Как только дверь распахнулась, вой стал оглушительным, он уже не давал ему покоя. Сон принимал какие-то другие очертания. Генри не мог ещё понять, какие, и понять это ему мешал вой, не прекращающийся ни на минуту.</p>
    <p>А потом он проснулся и услышал вой и рычание уже наяву. Волки всей стаей бросились на него. Чьи-то клыки впились ему в руку. Он прыгнул в костёр и, прыгая, почувствовал, как острые зубы полоснули его по ноге. И вот началась битва. Толстые рукавицы защищали его руки от огня, он полными горстями расшвыривал во все стороны горящие угли, и костёр стал под конец чем-то вроде вулкана.</p>
    <p>Но это не могло продолжаться долго. Лицо у Генри покрылось волдырями, брови и ресницы были опалены, ноги уже не терпели жара. Схватив в руки по головне, он прыгнул ближе к краю костра. Волки отступили. Справа и слева — всюду, куда только падали угли, шипел снег: и по отчаянным прыжкам, фырканью и рычанию можно было догадаться, что волки наступали на них. Расшвыряв головни, человек сбросил с рук тлеющие рукавицы и принялся топать по снегу ногами, чтобы остудить их. Обе собаки исчезли, и он прекрасно знал, что Они послужили очередным блюдом на том затянувшемся пиру, который начался с Фэтти и в один из ближайших дней, может быть, закончится им самим. — А всё-таки до меня вы ещё не добрались! — крикнул он, бешено погрозив кулаком голодным зверям. Услышав его голос, стая заметалась, дружно зарычала, а волчица подступила к нему почти вплотную и уставилась на него тоскливыми, голодными глазами. Генри принялся обдумывать новый план обороны. Разложив костёр широким кольцом, он бросил на тающий снег свою постель и сел на ней внутри этого кольца. Как только человек скрылся за огненной оградой, вся стая окружила её, любопытствуя, куда он девался. До сих пор им не было доступа к огню, а теперь они расселись около него тесным кругом и, как собаки, жмурились, зевали и потягивались в непривычном для них тепле. Потом волчица уселась на задние лапы, подняла голову и завыла. Волки один за другим подтягивали ей, и наконец вся стая, уставившись мордами в звёздное небо, затянула песнь голода.</p>
    <p>Стало светать, потом наступил день. Костёр догорал. Хворост подходил к концу, надо было пополнить запас. Человек попытался выйти за пределы огненного кольца, но волки кинулись ему навстречу. Горящие головни заставляли их отскакивать в стороны, но назад они уже не убегали. Тщетно старался человек прогнать их. Убедившись наконец в безнадёжности своих попыток, он отступил внутрь горящего кольца, и в это время один из волков прыгнул на него, но промахнулся и всеми четырьмя лапами угодил в огонь. Зверь взвыл от страха, огрызнулся и отполз от костра, стараясь остудить на снегу обожжённые лапы.</p>
    <p>Человек, сгорбившись, сидел на одеяле. По безвольно опущенным плечам и поникшей голове можно было понять, что у него больше нет сил продолжать борьбу. Время от времени он поднимал голову и смотрел на догорающий костёр. Кольцо огня И тлеющих углей кое-где уже разомкнулось, распалось на отдельные костры. Свободный проход между ними всё увеличивался, а сами костры уменьшались.</p>
    <p>— Ну, теперь вы до меня доберётесь, — пробормотал Генри. — Но мне всё равно, я хочу спать…</p>
    <p>Проснувшись, он увидел между двумя кострами прямо перед собой волчицу, смотревшую на него пристальным взглядом.</p>
    <p>Спустя несколько минут, которые показались ему часами, он снова поднял голову. Произошла какая-то непонятная перемена, настолько непонятная для него, что он сразу очнулся. Что-то случилось. Сначала он не мог понять, что именно. Потом догадался: волки исчезли.</p>
    <p>Только по вытоптанному кругом снегу можно было судить, как близко они подбирались к нему.</p>
    <p>Волна дремоты снова охватила Генри, голова его упала на колени, но вдруг он вздрогнул и проснулся.</p>
    <p>Откуда-то доносились людские голоса, скрип полозьев, нетерпеливое повизгивание собак. От реки к стоянке между деревьями подъезжало четверо нарт. Несколько человек окружили Генри, скорчившегося в кольце угасающего огня. Они расталкивали и трясли его, стараясь привести в чувство. Он смотрел на них, как пьяный, и бормотал вялым, сонным голосом:</p>
    <p>— Рыжая волчица… приходила к кормёжке собак… Сначала сожрала собачий корм… потом собак… А потом Билла…</p>
    <p>— Где лорд Альфред? — крикнул ему в ухо один из приехавших, с силой тряхнув его за плечо.</p>
    <p>Он медленно покачал головой.</p>
    <p>— Его она не тронула… Он там, на деревьях… у последней стоянки.</p>
    <p>— Умер?</p>
    <p>— Да. В гробу, — ответил Генри.</p>
    <p>Он сердито дёрнул плечом, высвобождаясь от наклонившегося над ним человека.</p>
    <p>— Оставьте меня в покое, я не могу… Спокойной ночи…</p>
    <p>Веки Генри дрогнули и закрылись, голова упала на грудь. И как только его опустили на одеяло, в морозной тишине раздался громкий храп.</p>
    <p>Но к этому храпу примешивались и другие звуки. Издали, еле уловимый на таком расстоянии, доносился вой голодной стаи, погнавшейся за другой добычей, взамен только что оставленного ею человека.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Часть вторая</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 1</p>
     <p>Битва клыков</p>
    </title>
    <p>Волчица первая услышала звуки человеческих голосов и повизгивание ездовых собак, и она же первая отпрянула от человека, загнанного в круг угасающего огня. Неохотно расставаясь с уже затравленной добычей, стая помедлила несколько минут, прислушиваясь, а потом кинулась следом за волчицей.</p>
    <p>Во главе стаи бежал крупный серый волк, один из её вожаков. Он-то и направил стаю по следам волчицы, предостерегающе огрызаясь на более молодых своих собратьев и отгоняя их ударами клыков, когда они отваживались забегать вперёд. И это он прибавил ходу, завидев впереди волчицу, медленной рысцой бежавшую по снегу.</p>
    <p>Волчица побежала рядом с ним, как будто место это было предназначено для неё, и уже больше не удалялась от стаи. Вожак не рычал и не огрызался на волчицу, когда случайный скачок выносил её вперёд, — напротив, он, по-видимому, был очень расположен к ней, потому что старался всё время бежать рядом. А ей это не нравилось, и она рычала и скалила зубы, не подпуская его к себе. Иногда волчица не останавливалась даже перед тем, чтобы куснуть его за плечо. В таких случаях вожак не выказывал никакой злобы, а только отскакивал в сторону и делал несколько неуклюжих скачков, всем своим видом и поведением напоминая сконфуженного влюблённого простачка.</p>
    <p>Это было единственное, что мешало ему управлять стаей. Но волчицу одолевали другие неприятности. Справа от неё бежал тощий старый волк, серая шкура которого носила следы многих битв. Он всё время держался справа от волчицы. Объяснялось это тем, что у него был только один глаз, левый. Старый волк то и дело теснил её, тыкаясь своей покрытой рубцами мордой то в бок ей, то в плечо, то в шею. Она встречала его ухаживания лязганьем зубов, так же как и ухаживание вожака, бежавшего слева, и, когда оба они начинали приставать к ней одновременно, ей приходилось туго: надо было рвануть зубами обоих, в то же время не отставать от стаи и смотреть себе под ноги. В такие минуты оба волка угрожающе рычали и скалили друг на друга зубы. В другое время они бы подрались, но сейчас даже любовь и соперничество уступали место более сильному чувству — чувству голода, терзающего всю стаю.</p>
    <p>После каждого такого отпора старый волк отскакивал от строптивого предмета своих вожделений и сталкивался с молодым, трёхлетним волком, который бежал справа, со стороны его слепого глаза. Трёхлеток был вполне возмужалый и, если принять во внимание слабость и истощённость остальных волков, выделялся из всей стаи своей силой и живостью. И всё-таки он бежал так, что голова его была вровень с плечом одноглазого волка. Лишь только он отваживался поровняться с ним (что случалось довольно редко), старик рычал, лязгал зубами и тотчас же осаживал его на прежнее место. Однако время от времени трёхлеток отставал и украдкой втискивался между ним и волчицей. Этот манёвр встречал двойной, даже тройной отпор. Как только волчица начинала рычать, старый волк делал крутой поворот и набрасывался на трёхлетка. Иногда заодно со стариком на него набрасывалась и волчица, а иногда к ним присоединялся и вожак, бежавший слева.</p>
    <p>Видя перед собой три свирепые пасти, молодой волк останавливался, оседал на задние лапы и, весь ощетинившись, показывал зубы. Замешательство во главе стаи неизменно сопровождалось замешательством и в задних рядах. Волки натыкались на трёхлетка и выражали своё недовольство тем, что злобно кусали его за ляжки и за бока. Его положение было опасно, так как голод и ярость обычно сопутствуют друг другу. Но безграничная самоуверенность молодости толкала его на повторение этих попыток, хотя они не имели ни малейшего успеха и доставляли ему лишь одни неприятности.</p>
    <p>Попадись волкам какая-нибудь добыча — любовь и соперничество из-за любви тотчас же завладели бы стаей, и ома рассеялась бы. Но положение её было отчаянное. Волки отощали от длительной голодовки и подвигались вперёд гораздо медленнее обычного. В хвосте, прихрамывая, плелись слабые — самые молодые и старики. Сильные шли впереди. Вес они походили скорее на скелеты, чем на настоящих волков. И всё-таки в их движениях — если не считать тех, кто прихрамывал, — не было заметно ни усталости, ни малейших усилий. Казалось, что в мускулах, выступавших у них на теле, как персики, таится неиссякаемый запас мощи. За каждым движением стального мускула следовало другое движение, за ним третье, четвёртое — и гак без конца.</p>
    <p>В тот день волки пробежали много миль. Они бежали и ночью. Наступил следующий день, а они всё ещё бежали. Оледеневшее мёртвое пространство. Нигде ни малейших признаков жизни. Только они одни и двигались в этой застывшей пустыне. Только в них была жизнь, и они рыскали в поисках других живых существ, чтобы растерзать их — и жить, жить!</p>
    <p>Волкам пришлось пересечь не один водораздел и обрыскать не один ручей в низинах, прежде чем поиски их увенчались успехом. Они встретили лосей. Первой их добычей был крупный лось-самец. Это была жизнь. Это было мясо, и его не защищали ни таинственный костёр, ни летающие головни. С раздвоёнными копытами и ветвистыми рогами волкам приходилось встречаться не впервые, и они отбросили своё обычное терпение и осторожность. Битва была короткой и жаркой. Лося окружили со всех сторон. Меткими ударами тяжёлых копыт он распарывал волкам животы, пробивал черепа, громадными рогами ломал им кости. Лось подминал их под себя, катаясь по снегу, но он был обречён на гибель, и в конце концов ноги у него подломились. Волчица с остервенением впилась ему в горло, а зубы остальных волков рвали его на части — живьём, не дожидаясь, пока он затихнет и перестанет отбиваться.</p>
    <p>Еды было вдоволь. Лось весил свыше восьмисот фунтов — по двадцати фунтов на каждую волчью глотку. Если волки с поразительной выдержкой умели поститься, то не менее поразительна была и быстрота, с которой они пожирали пищу, и вскоре от великолепного, полного сил животного, столкнувшегося несколько часов назад со стаей, осталось лишь несколько разбросанных по снегу костей.</p>
    <p>Теперь волки подолгу отдыхали и спали. На сытый желудок самцы помоложе начали ссориться и драться, и что продолжалось весь остаток дней, предшествовавших распаду стаи. Голод кончился. Волки дошли до богатых дичью мест; охотились они по-прежнему всей стаей, но действовали уже с большей осторожностью, отрезая от небольших лосиных стад, попадавшихся им на пути, стельных самок или старых больных лосей.</p>
    <p>И вот наступил день в этой стране изобилия, когда волчья стая разбилась на две. Волчица, молодой вожак, бежавший слева от неё, и Одноглазый, бежавший справа, повели свою половину стаи на восток, к реке Маккензи, и дальше, к озёрам. И эта маленькая стая тоже с каждым днём уменьшалась. Волки разбивались на пары — самец с самкой. Острые зубы соперника то и дело отгоняли прочь какого-нибудь одинокого волка. И наконец волчица, молодой вожак, Одноглазый и дерзкий трёхлеток остались вчетвером.</p>
    <p>К этому времени характер у волчицы окончательно испортился. Следы её зубов имелись у всех троих ухаживателей. Но волки ни разу не ответили ей тем же, ни разу не попробовали защищаться. Они только подставляли плечи под самые свирепые укусы волчицы, повиливали хвостом и семенили вокруг неё, стараясь умерить её гнев. Но если к самке волки проявляли кротость, то по отношению друг к другу они были сама злоба. Свирепость трёхлетка перешла все границы. В одну из очередных ссор он подлетел к старому волку с той стороны, с которой тот ничего не видел, и на клочки разорвал ему ухо. Но седой одноглазый старик призвал на помощь против молодости и силы всю свою долголетнюю мудрость и весь свой опыт. Его вытекший глаз и исполосованная рубцами морда достаточно красноречиво говорили о том, какого рода был этот опыт. Слишком много битв пришлось ему пережить на споём веку, чтобы хоть на одну минуту задуматься над тем, как следует поступить сейчас.</p>
    <p>Битва началась честно, но нечестно кончилась. Трудно было бы заранее судить о её исходе, если б к старому вожаку не присоединился молодой; вместе они набросились на дерзкого трёхлетка. Безжалостные клыки бывших собратьев вонзались в него со всех сторон. Позабыты были те дни, когда волки вместе охотились, добыча, которую они вместе убивали, голод, одинаково терзавший их троих. Всё это было делом прошлого. Сейчас ими владела любовь — чувство ещё более суровое и жестокое, чем голод.</p>
    <p>Тем временем волчица — причина всех раздоров — с довольным видом уселась на снегу и стала следить за битвой. Ей это даже нравилось. Пришёл её час, — что случается редко, — когда шерсть встаёт дыбом, клык ударяется о клык, рвёт, полосует податливое тело, — и всё это только ради обладания ею.</p>
    <p>И трёхлеток, впервые в своей жизни столкнувшийся с любовью, поплатился за неё жизнью. Оба соперника стояли над его телом. Они смотрели на волчицу, которая сидела на снегу и улыбалась им. Но старый волк был мудр — мудр в делах любви не меньше, чем в битвах. Молодой вожак повернул голову зализать рану на плече. Загривок его был обращён к сопернику. Своим единственным глазом старик углядел, какой удобный случай представляется ему. Кинувшись стрелой на молодого волка, он полоснул его клыками по шее, оставив на ней длинную, глубокую рану и вспоров вену, и тут же отскочил назад.</p>
    <p>Молодой вожак зарычал, но его страшное рычание сразу перешло в судорожный кашель. Истекая кровью, кашляя, он кинулся на старого волка, но жизнь уже покидала его, ноги подкашивались, глаза застилал туман, удары и прыжки становились всё слабее и слабее. А волчица сидела в сторонке и улыбалась. Зрелище битвы вызывало в ней какое-то смутное чувство радости, ибо такова любовь в Северной глуши, а трагедию её познаёт лишь тот, кто умирает. Для тех же, кто остаётся в живых, она уже не трагедия, а торжество осуществившегося желания.</p>
    <p>Когда молодой волк вытянулся на снегу, Одноглазый гордой поступью направился к волчице. Впрочем, полному торжеству победителя мешала необходимость быть начеку. Он простодушно ожидал резкого приёма и так же простодушно удивился, когда волчица не показала ему зубов, — впервые за всё это время его встретили так ласково. Она обнюхалась с ним и даже принялась прыгать и резвиться, совсем как щенок. И Одноглазый, забыв свой почтенный возраст и умудрённость опытом, тоже превратился в щенка, пожалуй, даже ещё более глупого, чем волчица.</p>
    <p>Забыты были и побеждённые соперники и повесть о любви, кровью написанная на снегу. Только раз вспомнил об этом Одноглазый, когда остановился на минуту, чтобы зализать раны. И тогда губы его злобно задрожали, шерсть на шее и на плечах поднялась дыбом, когти судорожно впились в снег, тело изогнулось, приготовившись к прыжку. Но в следующую же минуту всё было забыто, и он бросился вслед за волчицей, игриво манившей его в лес.</p>
    <p>А потом они побежали рядом, как добрые друзья, пришедшие наконец к взаимному соглашению. Дни шли, а они не расставались — вместе гонялись за добычей, вместе убивали её, вместе съедали. Но потом волчицей овладело беспокойство. Казалось, она ищет что-то и никак не может найти. Её влекли к себе укромные местечки под упавшими деревьями, и она проводила целые часы, обнюхивая запорошённые снегом расселины в утёсах и пещеры под нависшими берегами реки. Старого волка всё это нисколько не интересовало, но он покорно следовал за ней, а когда эти поиски затягивались, ложился на снег и ждал её. Не задерживаясь подолгу на одном месте, они пробежали до реки Маккензи и уже не спеша отправились вдоль берега, время от времени сворачивая в поисках добычи на небольшие притоки, но неизменно возвращаясь к реке. Иногда им попадались другие волки, бродившие обычно парами; но ни та, ни другая сторона не выказывала ни радости при встрече, ни дружелюбных чувств, ни желания снова собраться в стаю. Встречались на их пути и одинокие волки. Это были самцы, которые охотно присоединились бы к Одноглазому и его подруге. Но Одноглазый не желал этого, и стоило только волчице стать плечо к плечу с ним, ощетиниться и оскалить зубы, как навязчивые чужаки отступали, поворачивали вспять и снова пускались в свой одинокий путь.</p>
    <p>Как-то раз, когда они бежали лунной ночью по затихшему лесу, Одноглазый вдруг остановился. Он задрал кверху морду, напружил хвост и, раздув ноздри, стал нюхать воздух. Потом поднял переднюю лапу, как собака на стойке. Что-то встревожило его, и он продолжал принюхиваться, стараясь разгадать несущуюся по воздуху весть. Волчица потянула носом и побежала дальше, подбодряя своего спутника. Всё ещё не успокоившись, он последовал за ней, но то и дело останавливался, чтобы вникнуть в предостережение, которое нёс ему ветер.</p>
    <p>Осторожно ступая, волчица вышла из-за деревьев на большую поляну. Несколько минут она стояла там одна. Потом весь насторожившись, каждым своим волоском излучая безграничное недоверие, к ней подошёл Одноглазый. Они стали рядом, продолжая прислушиваться, всматриваться, поводить носом.</p>
    <p>До их слуха донеслись звуки собачьей грызни, гортанные голоса мужчин, пронзительная перебранка женщин и даже тонкий жалобный плач ребёнка. С, поляны им были видны только большие, обтянутые кожей вигвамы, пламя костров, которое поминутно заслоняли человеческие фигуры, и дым, медленно поднимающийся в спокойном воздухе. Но их ноздри уловили множество запахов индейского посёлка, говорящих о вещах, совершенно непонятных Одноглазому и знакомых волчице до мельчайших подробностей. Волчицу охватило странное беспокойство, и она продолжала принюхиваться всё с большим и большим наслаждением. Но Одноглазый всё ещё сомневался. Он нерешительно тронулся с места и выдал этим свои опасения. Волчица повернулась, ткнула его носом в шею, как бы успокаивая, потом снова стала смотреть на посёлок. В её глазах светилась тоска, но это уже не была тоска, рождённая голодом. Она дрожала от охватившего её желания бежать туда, подкрасться ближе к кострам, вмешаться в собачью драку, увёртываться и отскакивать от неосторожных шагов людей.</p>
    <p>Одноглазый нетерпеливо топтался возле неё; но вот прежнее беспокойство вернулось к волчице, она снова почувствовала неодолимую потребность найти то, что гак долго искала. Она повернулась и, к большому облегчению Одноглазого, побежала в лес, под прикрытие деревьев.</p>
    <p>Бесшумно, как тени, скользя в освещённом луной лесу, они напали на тропинку и сразу уткнулись носом в снег. Следы на тропинке были совсем свежие. Одноглазый осторожно двигался вперёд, а его подруга следовала за ним по пятам. Их широкие лапы с толстыми подушками мягко, как бархат, ложились на снег. Но вот Одноглазый увидел что-то белое на такой же белой снежной глади. Скользящая поступь Одноглазого скрадывала быстроту его движений, а теперь он припустил ещё быстрее. Впереди него мелькало какое-то неясное белое пятно.</p>
    <p>Они с волчицей бежали по узкой прогалине, окаймлённой по обеим сторонам зарослью молодых елей и выходившей на залитую луной поляну. Старый волк настигал мелькавшее перед ним пятнышко. Каждый его прыжок сокращал расстояние между ними. Вот оно уже совсем близко. Ещё один прыжок — и зубы волка вопьются в него. Но прыжка этого так и не последовало. Белое пятно, оказавшееся зайцем, взлетело высоко в воздух прямо над головой Одноглазого и стало подпрыгивать и раскачиваться там, наверху, не касаясь земли, точно танцуя какой-то фантастический танец. С испуганным фырканьем Одноглазый отскочил назад и, припав на снег, грозно зарычал на этот страшный и непонятный предмет. Однако волчица преспокойно обошла его, примерилась к прыжку и подскочила, стараясь схватить зайца. Она взвилась высоко, но промахнулась и только лязгнула зубами. За первым прыжком последовали второй и третий.</p>
    <p>Медленно поднявшись, Одноглазый наблюдал за волчицей. Наконец её промахи рассердили его, он подпрыгнул сам и, ухватив зайца зубами, опустился на землю вместе с ним. Но в ту же минуту сбоку послышался какой-то подозрительный шорох, и Одноглазый увидел склонившуюся над ним молодую ёлку, которая готова была вот-вот ударить его. Челюсти волка разжались; оскалив зубы, он метнулся от этой непонятной опасности назад, в горле его заклокотало рычание, шерсть встала дыбом от ярости и страха. А стройное деревце выпрямилось, и заяц снова заплясал высоко в воздухе.</p>
    <p>Волчица рассвирепела. Она укусила Одноглазого в плечо, а он, испуганный этим неожиданным наскоком, с остервенением полоснул её зубами по морде. Такой отпор, в свою очередь, оказался неожиданностью для волчицы, и она накинулась на Одноглазого, рыча от негодования. Тот уже понял свою ошибку и попытался умилостивить волчицу, но она продолжала кусать его. Тогда, оставив все надежды на примирение, Одноглазый начал увёртываться от её укусов, пряча голову и подставляя под её зубы то одно плечо, то другое.</p>
    <p>Тем временем заяц продолжал плясать в воздухе. Волчица уселась на снегу, и Одноглазый, боясь теперь своей подруги ещё больше, чем таинственной ёлки, снова сделал прыжок. Схватив зайца и опустившись с ним на землю, он уставился своим единственным глазом на деревце. Как и прежде, оно согнулось до самой земли. Волк съёжился, ожидая неминуемого удара, шерсть на нём встала дыбом, но зубы не выпускали добычи. Однако удара не последовало. Деревце так и осталось склонённым над ним. Стоило волку двинуться, как ёлка тоже двигалась, и он ворчал на неё сквозь стиснутые челюсти; когда он стоял спокойно, деревце тоже не шевелилось, и волк решил, что так безопаснее. Но тёплая кровь зайца была такая вкусная!</p>
    <p>Из этого затруднительного положения Одноглазого вывела волчица. Она взяла у него зайца и, пока ёлка угрожающе раскачивалась и колыхалась над ней, спокойно отгрызла ему голову. Ёлка сейчас же выпрямилась и больше не беспокоила их, заняв подобающее ей вертикальное положение, в котором дереву положено расти самой природой. А волчица с Одноглазым поделили между собой добычу, пойманную для них этим таинственным деревцем.</p>
    <p>Много попадалось им таких тропинок и прогалин, где зайцы раскачивались высоко в воздухе, и волчья пара обследовала их все. Волчица всегда была первой, а Одноглазый шёл за ней следом, наблюдая и учась, как надо обкрадывать западни. И наука эта впоследствии сослужила ему хорошую службу.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 2</p>
     <p>Логовище</p>
    </title>
    <p>Два дня и две ночи бродили волчица и Одноглазый около индейского посёлка. Одноглазый беспокоился и трусил, а волчицу посёлок чем-то притягивал, и она никак не хотела уходить. Но однажды утром, когда в воздухе, совсем неподалёку от них, раздался выстрел и пуля ударила в дерево всего в нескольких дюймах от головы Одноглазого, волки уже больше не колебались и пустились в путь длинными ровными прыжками, быстро увеличивая расстояние между собой и опасностью.</p>
    <p>Они бежали недолго — всего дня три. Волчица всё с большей настойчивостью продолжала свои поиски. Она сильно отяжелела за эти дни и не могла быстро бегать. Однажды, погнавшись за зайцем, которого в обычное время ей ничего не стоило бы поймать, она вдруг оставила погоню и прилегла на снег отдохнуть. Одноглазый подошёл к ней, но не успел он тихонько коснуться носом её шеи, как она с такой яростью укусила его, что он упал на спину и, являя собой весьма комическое зрелище, стал отбиваться от её зубов. Волчица сделалась ещё раздражительнее, чем прежде; но Одноглазый был терпелив и заботлив, как никогда.</p>
    <p>И вот наконец волчица нашла то, что искала. Нашла в нескольких милях вверх по течению небольшого ручья, летом впадавшего в Маккензи; теперь, промёрзнув до каменистого дна, ручей затих, превратившись от истоков до устья в сплошной лёд. Волчица усталой рысцой бежала позади Одноглазого, ушедшего далеко вперёд, и вдруг приметила, что в одном месте высокий глинистый берег нависает над ручьём. Она свернула в сторону и подбежала туда. Буйные весенние ливни и тающие снега размыли узкую трещину в береге и образовали там небольшую пещеру.</p>
    <p>Волчица остановилась у входа в неё и внимательно оглядела наружную стену пещеры, потом обежала её с обеих сторон до того места, где обрыв переходил в пологий скат. Вернувшись назад, она пошла в пещеру через узкое отверстие. Первые фута три ей пришлось ползти, потом стены раздались вширь и ввысь, и волчица вышла на небольшую круглую площадку футов шести в диаметре. Головой она почти касалась потолка. Внутри было сухо и уютно. Волчица принялась обследовать пещеру, а Одноглазый стоял у входа и терпеливо наблюдал за ней. Опустив голову и почти касаясь носом близко сдвинутых лап, волчица несколько раз перевернулась вокруг себя, не то с усталым вздохом, не то с ворчанием подогнула ноги и растянулась на земле, головой ко входу. Одноглазый, навострив уши, посмеивался над ней, и волчице было видно, как кончик его хвоста добродушно ходит взад и вперёд на фоне светлого пятна — входа в пещеру. Она прижала свои острые уши, открыла пасть и высунула язык, всем своим видом выражая полное удовлетворение и спокойствие.</p>
    <p>Одноглазому хотелось есть. Он заснул у входа в пещеру, но сон его был тревожен. Он то и дело просыпался и, навострив уши, прислушивался к тому, что говорил ему мир, залитый ярким апрельским солнцем, играющим на снегу. Лишь только Одноглазый начинал дремать, до ушей его доносился еле уловимый шёпот невидимых ручейков, и он поднимал голову, напряжённо вслушиваясь в эти звуки. Солнце снова появилось на небе, и пробуждающийся Север слал свой призыв волку. Всё вокруг оживало. В воздухе чувствовалась весна, под снегом зарождалась жизнь, деревья набухали соком, почки сбрасывали с себя ледяные оковы.</p>
    <p>Одноглазый беспокойно поглядывал на свою подругу, но она не выказывала ни малейшего желания подняться с места. Он посмотрел по сторонам, увидел стайку пуночек, вспорхнувших неподалёку от него, приподнялся, но, взглянув ещё раз на волчицу, лёг и снова задремал. До его слуха донеслось слабое жужжание. Сквозь дремоту он несколько раз обмахнул лапой морду — потом проснулся. У кончика его носа с жужжанием вился комар. Комар был большой, — вероятно, он провёл всю зиму в сухом пне, а теперь солнце вывело его из оцепенения. Волк был не в силах противиться зову окружающего мира; кроме того, ему хотелось есть.</p>
    <p>Одноглазый подполз к своей подруге и попробовал убедить её подняться. Но она только огрызнулась на него. Тогда волк решил отправиться один и, выйдя на яркий солнечный свет, увидел, что снег под ногами проваливается и путешествие будет делом не лёгким. Он побежал вверх по замёрзшему ручью, где снег в тени деревьев был всё ещё твёрдый. Побродив часов восемь, Одноглазый вернулся затемно, ещё голоднее прежнего. Он не раз видел дичь, но не мог поймать её. Зайцы легко скакали по таявшему насту, а он проваливался и барахтался в снегу.</p>
    <p>Какое-то смутное подозрение заставило Одноглазого остановиться у входа в пещеру. Оттуда доносились странные слабые звуки. Они не были похожи на голос волчицы, но вместе с тем в них чудилось что-то знакомое. Он осторожно вполз внутрь и услышал предостерегающее рычание своей подруги. Это не смутило Одноглазого, но заставило всё же держаться в некотором отдалении; его интересовали другие звуки — слабое, приглушённое повизгивание и плач.</p>
    <p>Волчица сердито заворчала на него. Одноглазый свернулся клубком у входа в пещеру и заснул. Когда наступило утро и в логовище проник тусклый свет, волк снова стал искать источник этих смутно знакомых звуков. В предостерегающем рычании волчицы появились новые нотки: в нём слышалась ревность, — и это заставляло волка держаться от неё подальше. И всё-таки ему удалось разглядеть, что между ногами волчицы, прильнув к её брюху, копошились пять маленьких живых клубочков; слабые, беспомощные, они тихо повизгивали и не открывали глаз на свет. Волк удивился. Это случалось не в первый раз в его долгой и удачливой жизни, это случалось часто, и всё-таки каждый раз он заново удивлялся. Волчица смотрела на него с беспокойством. Время от времени она тихо ворчала, а когда волк, как ей казалось, подходил слишком близко, это ворчание становилось грозным. Инстинкт, опережающий у всех матерей-волчиц опыт, смутно подсказывал ей, что отцы могут съесть своё беспомощное потомство, хотя до сих пор она не знала такой беды. И страх заставлял её гнать Одноглазого от порождённых им волчат.</p>
    <p>Впрочем, волчатам ничто не грозило. Старый волк, в свою очередь, почувствовал веление инстинкта, перешедшего к нему от его отцов. Не задумываясь над ним, не противясь ему, он ощутил это веление всем своим существом и, повернувшись спиной к своему новорождённому потомству, отправился на поиски пищи.</p>
    <p>В пяти-шести милях от логовища ручей разветвлялся, и оба его рукава под прямым углом поворачивали к горам. Волк пошёл вдоль левого рукава и вскоре наткнулся на чьи-то следы. Обнюхав их и убедившись, что следы совсем свежие, он припал на снег и взглянул в том направлении, куда они вели. Потом не спеша повернулся и побежал вдоль правого рукава. Следы были гораздо крупнее его собственных, — и он знал, что гам, куда они приведут, надежды на добычу мало.</p>
    <p>Пробежав с полмили вдоль правого рукава, волк уловил своим чутким ухом какой-то скрежещущий звук. Подкравшись ближе, он увидел дикобраза, который, встав на задние лапы, точил зубы о дерево. Одноглазый осторожно подобрался к нему, не надеясь, впрочем, на удачу. Так далеко на севере дикобразы ему не попадались, но он знал этих зверьков, хотя за всю свою жизнь ни разу не; попробовал их мяса. Однако опыт научил волка, что бывает в жизни счастье или удача, и он продолжал подбираться к дикобразу. Трудно угадать, чем кончится эта встреча, ведь исхода борьбы с живым существом никогда нельзя знать заранее.</p>
    <p>Дикобраз свернулся клубком, растопырив во все стороны спои длинные острые иглы, и нападение стало теперь невозможным. В молодости Одноглазый ткнулся однажды мордой в такой же вот безжизненный с виду клубок игл и неожиданно получил удар хвостом но носу. Одна игла так и осталась торчать у него в носу, причиняя жгучую боль, и вышла из раны только через несколько недель. Он лёг, приготовившись к прыжку и держа нос на расстоянии целого фута от хвоста дикобраза. Замерев на месте, он ждал. Кто знает? Всё может быть. Вдруг дикобраз развернётся. Вдруг представится случай ловким ударом лапы распороть нежное, ничем не защищённое брюхо.</p>
    <p>Но через полчаса Одноглазый поднялся, злобно зарычал на неподвижный клубок и побежал дальше.</p>
    <p>Слишком часто приходилось ему в прошлом караулить дикобразов — вот так же, без всякого толка, чтобы сейчас тратить на это время. И он побежал дальше по правому рукаву ручья. День подходил к концу, а его поиски всё ещё не увенчались успехом.</p>
    <p>Проснувшийся инстинкт отцовства управлял волком. Он знал, что пищу надо найти во что бы то ни стало. В полдень ему попалась белая куропатка. Он выбежал из зарослей кустарника и очутился нос к носу с этой глупой птицей. Она сидела на пне, в каком-нибудь футе от его морды. Они увидели друг друга одновременно. Птица испуганно взмахнула крыльями, но волк ударил её лапой, сшиб на землю и схватил зубами как раз в тот миг, когда она заметалась по снегу, пытаясь взлететь на воздух. Как только зубы Одноглазого вонзились в нежное мясо, ломая хрупкие кости, челюсти его заработали. Потом он вдруг вспомнил что-то и пустился бежать к пещере, прихватив куропатку с собой.</p>
    <p>Пробежав ещё с милю своей бесшумной поступью, скользя, словно тень, и внимательно приглядываясь к каждому новому береговому изгибу, он опять наткнулся на следы всё тех же больших лап. Следы удалялись в ту сторону, куда лежал и его путь, и он приготовился в любую минуту встретить обладателя этих лап.</p>
    <p>Волк осторожно высунул голову из-за скалы в том месте, где ручей круто поворачивал, и его зоркий глаз заприметил нечто такое, что заставило его сейчас же прильнуть к земле. Это был тот самый зверь, который оставил большие следы на снегу, — крупная самка-рысь. Она лежала перед свернувшимся в тугой клубок дикобразом в той же позе, в какой рано утром лежал перед таким же дикобразом и сам волк. Если раньше Одноглазого можно было сравнить со скользящей тенью, то теперь это был призрак той тени, осторожно огибающий с подветренной стороны безмолвную, неподвижную пару — дикобраза и рысь.</p>
    <p>Волк лёг на снег, положив куропатку рядом с собой, и сквозь иглы низкорослой сосны стал пристально следить за игрой жизни, развёртывающейся у него на глазах, — за рысью и дикобразом, которые хоть и притаились, но были полны сил и отстаивали каждый своё существование. Смысл же этой игры заключался в том, что один из её участников хотел съесть другого, а тот не хотел быть съеденным.</p>
    <p>Старый волк тоже принимал участие в этой игре из своего прикрытия, надеясь, а вдруг счастье окажется на его стороне и он добудет пищу, необходимую ему, чтобы жить.</p>
    <p>Прошло полчаса, прошёл час; всё оставалось по-прежнему. Клубок игл сохранял полную неподвижность, и его легко можно было принять за камень; рысь превратилась в мраморное изваяние; а Одноглазый — тот был точно мёртвый. Однако все трое жили такой напряжённой жизнью, напряжённой почти до ощущения физической боли, что вряд ли когда-нибудь им приходилось чувствовать в себе столько сил, сколько они чувствовали сейчас, когда тела их казались окаменелыми.</p>
    <p>Одноглазый подался вперёд, насторожившись ещё больше. Там, за сосной, произошли какие-то перемены. Дикобраз в конце концов решил, что враг его удалился. Медленно, осторожно стал он расправлять свою непроницаемую броню. Его не тревожило ни малейшее подозрение. Колючий клубок медленно-медленно развернулся и начал выпрямляться. Одноглазый почувствовал, что рот у него наполняется слюной при виде живой дичи, лежавшей перед ним, как готовое угощение.</p>
    <p>Ещё не успев развернуться до конца, дикобраз увидел своего врага. И в это мгновение рысь ударила его.</p>
    <p>Удар был быстрый, как молния. Лапа с крепкими когтями, согнутыми, как у хищной птицы, распорола нежное брюхо и тотчас же отдёрнулась назад. Если бы дикобраз развернулся во всю длину или заметил врага на какую-нибудь десятую долю секунды позже, лапа осталась бы невредимой, но в то мгновение, когда рысь отдёрнула лапу, дикобраз ударил её сбоку хвостом и вонзил в неё свои острые иглы.</p>
    <p>Всё произошло одновременно — удар, ответный удар, предсмертный визг дикобраза и крик огромной кошки, ошеломлённой болью. Одноглазый привстал, навострил уши и вытянул хвост, дрожащий от волнения. Рысь дала волю своему нраву. Она с яростью набросилась на зверя, причинившего ей такую боль. Но дикобраз, хрипя, взвизгивая и пытаясь свернуться в клубок, чтобы спрятать вывалившиеся из распоротого брюха внутренности, ещё раз ударил хвостом. Большая кошка снова взвыла от боли и с фырканьем отпрянула назад; нос её, весь утыканный иглами, стал похож на подушку для булавок. Она царапала его лапами, стараясь избавиться от этих жгучих, как огонь, стрел, тыкалась мордой в снег, тёрлась о ветки и прыгала вперёд, назад, направо, налево, не помня себя от безумной боли и страха.</p>
    <p>Не переставая фыркать, рысь судорожно дёргала своим коротким хвостом, потом мало-помалу затихла. Одноглазый продолжал следить за ней и вдруг вздрогнул и ощетинился: рысь с отчаянным воем взметнулась высоко в воздух и кинулась прочь, сопровождая каждый свой прыжок пронзительным визгом. И только тогда, когда она скрылась и визги её замерли вдали, Одноглазый решился выйти вперёд. Он ступал с такой осторожностью, как будто весь снег был усыпан иглами, готовыми каждую минуту вонзиться в мягкие подушки на его лапах. Дикобраз встретил появление волка яростным визгом и лязганьем зубов. Он ухитрился кое-как свернуться, но это уже не был прежний непроницаемый клубок: порванные мускулы не повиновались ему, он был разорван почти пополам и истекал кровью.</p>
    <p>Одноглазый хватал пастью и с наслаждением глотал окровавленный снег. После такой закуски голод его только усилился; но он недаром пожил на свете, — жизнь научила его осторожности. Надо было выждать время. Он лёг на снег перед дикобразом, а тот скрежетал зубами, хрипел и тихо повизгивал. Несколько минут спустя Одноглазый заметил, что иглы дикобраза мало-помалу опускаются и по всему его телу пробегает дрожь. Потом дрожь сразу прекратилась. Длинные зубы лязгнули в последний раз, иглы опустились, тело обмякло и больше уже не двигалось.</p>
    <p>Робким, боязливым движением лапы Одноглазый растянул дикобраза во всю длину и перевернул его на спину. Всё обошлось благополучно. Дикобраз был мёртв. После внимательного осмотра волк осторожно взял свою добычу в зубы и побежал вдоль ручья, волоча её по снегу и повернув голову в сторону, чтобы не наступать на колючие иглы. Но вдруг он вспомнил что-то, бросил дикобраза и вернулся к куропатке. Он не колебался ни минуты, он знал, что надо сделать: надо съесть куропатку. И, съев её, Одноглазый побежал туда, где лежала его добыча.</p>
    <p>Когда он втащил свою ношу в логовище, волчица осмотрела её, подняла голову и лизнула волка в шею. Но сейчас же вслед за тем она легонько зарычала, отгоняя его от волчат, — правда, на этот раз рычание было не такое уж злобное, в нём слышалось скорее извинение, чем угроза. Инстинктивный страх перед отцом её потомства постепенно пропадал. Одноглазый вёл себя, как и подобало волку-отцу, и не проявлял беззаконного желания сожрать малышей, произведённых ею на свет.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 3</p>
     <p>Серый волчонок</p>
    </title>
    <p>Он сильно отличался от своих братьев и сестёр. Их шерсть уже принимала рыжеватый оттенок, унаследованный от матери-волчицы, а он пошёл весь в Одноглазого. Он был единственным серым волчонком во всём помёте. Он родился настоящим волком и очень напоминал отца, с той лишь разницей, что у него было два глаза, а у отца — один.</p>
    <p>Глаза у серого волчонка только недавно открылись, а он уже хорошо видел. И даже когда глаза у него были ещё закрыты, чувства обоняния, осязания и вкуса уже служили ему. Он прекрасно знал своих двух братьев и двух сестёр. Он поднимал с ними неуклюжую возню, подчас уже переходившую в драку, и его горлышко начинало дрожать от хриплых звуков, предвестников рычания. Задолго до того, как у него открылись глаза, он научился по запаху, осязанию и вкусу узнавать волчицу — источник тепла, пищи и нежности. И когда она своим мягким, ласкающим языком касалась его нежного тельца, он успокаивался, прижимался к ней и мирно засыпал.</p>
    <p>Первый месяц его жизни почти весь прошёл во сне; но теперь он уже хорошо видел, спал меньше и мало-помалу начинал знакомиться с миром. Мир его был тёмен, хотя он не подозревал этого, так как не знал никакого другого мира. Волчонка окружала полутьма, но глазам его не приходилось приспосабливаться к иному освещению. Мир его был очень мал, он ограничивался стенами логовища; волчонок не имел никакого понятия о необъятности внешнего мира, и поэтому жизнь в таких тесных пределах не казалась ему тягостной.</p>
    <p>Впрочем, он очень скоро обнаружил, что одна из стен его мира отличается от других, — там был выход из пещеры, и оттуда шёл свет. Он обнаружил, что эта стена не похожа на другие, ещё задолго до того, как у него появились мысли и осознанные желания. Она непреодолимо влекла к себе волчонка ещё в ту пору, когда он не мог видеть её. Свет, идущий оттуда, бил ему в сомкнутые веки, и его зрительные нервы отвечали на эти тёплые искорки, вызывавшие такое приятное и вместе с тем странное ощущение. Жизнь его тела, каждой клеточки его тела, жизнь, составляющая самую его сущность и действующая помимо его воли, рвалась к этому свету, влекла его к нему, так же как сложный химический состав растения заставляет его поворачиваться к солнцу.</p>
    <p>Ещё задолго до того, как в волчонке забрезжило сознание, он то и дело подползал к выходу из пещеры. Сёстры и братья не отставали от него. И в эту пору их жизни никто из них не забирался в тёмные углы у задней стены. Свет привлекал их к себе, как будто они были растениями; химический процесс, называющийся жизнью, требовал света; свет был необходимым условием их существования, и крохотные щенячьи тельца тянулись к нему, точно усики виноградной лозы, не размышляя, повинуясь только инстинкту. Позднее, когда в каждом из них начала проявляться индивидуальность, когда у каждого появились желания и сознательные побуждения, тяга к свету только усилилась. Они непрестанно ползли и тянулись к нему, и матери приходилось то и дело загонять их обратно.</p>
    <p>Вот тут-то волчонок узнал и другие особенности своей матери, помимо её мягкого, ласкающего языка.</p>
    <p>Настойчиво порываясь к свету, он убедился, что у матери есть нос, которым она в наказание может отбросить его назад; затем он узнал и лапу, умевшую примять его к земле и быстрым, точно рассчитанным движением перекатить в угол. Так он впервые испытал боль и стал избегать её, сначала просто не подвергая себя такому риску, а потом научившись увёртываться и удирать от наказания. Это уже были сознательные поступки — результат появившейся способности обобщать явления мира. До сих пор он увёртывался от боли бессознательно, так же бессознательно, как и лез к свету. Но теперь он увёртывался от неё потому, что знал, что такое боль.</p>
    <p>Он был очень свирепым волчонком. И такими же были его братья и сёстры. Этого и следовало ожидать. Ведь он был хищником и происходил из рода хищников, питавшихся мясом. Молоко, которое он сосал с первого же дня своей едва теплившейся жизни, вырабатывалось из мяса; и теперь, когда ему исполнился месяц и глаза его уже целую неделю были открыты, он тоже начал есть мясо, наполовину пережёванное волчицей для её пяти подросших детёнышей, которым теперь не хватало молока.</p>
    <p>С каждым днём серый волчонок становился всё злее и злее. Рычание получалось у него более хриплым и громким, чем у братьев и сестёр, припадки щенячьей ярости были страшнее. Он первый научился ловким ударом лапы опрокидывать их навзничь. И он же первый схватил другого волчонка за ухо и принялся теребить и таскать его из стороны в сторону, яростно рыча сквозь стиснутые челюсти. И уж конечно, он больше всех других волчат причинял беспокойство матери, старавшейся отогнать свой выводок от выхода из пещеры.</p>
    <p>Свет с каждым днём всё сильнее и сильнее манил к себе серого волчонка. Он поминутно пускался в странствования по пещере, стремясь к выходу из неё, и так же поминутно его оттаскивали назад. Правда, он не знал, что это был выход. Он не подозревал о существовании разных входов и выходов, которые ведут из одного места в другое. Он вообще не имел понятия о существовании других мест, а о способах добраться туда и подавно. Поэтому выход из пещеры казался ему стеной — стеной света. Чем солнце было для живущих на воле, тем для него была эта стена — солнцем его мира. Она притягивала его к себе, как огонь притягивает бабочку. Он беспрестанно стремился добраться туда. Жизнь, быстро растущая в нём, толкала его к стене света. Жизнь, таившаяся в нём, знала, что это единственный путь в мир — путь, на который ему суждено ступить. Но сам он ничего не знал об этом. Он не знал, что внешний мир существует.</p>
    <p>У этой стены света было одно странное свойство. Его отец (а волчонок уже признал в нём одного из обитателей своего мира — похожее на мать существо, которое спит ближе к свету и приносит пищу) — его отец имел обыкновение проходить прямо сквозь далёкую светлую стену и исчезать за ней. Серый волчонок не мог понять этого. Мать не позволяла ему приближаться к светлой стене, но он подходил к другим стенам пещеры, и всякий раз его нежный нос натыкался на что-то твёрдое. Это причиняло боль. И после нескольких таких путешествий обследование стен прекратилось. Не задумываясь, он принял исчезновение отца за его отличительное свойство, так же как молоко и мясная жвачка были отличительными свойствами матери.</p>
    <p>В сущности говоря, серый волчонок не умел мыслить, во всяком случае так, как мыслят люди. Мозг его работал в потёмках. И всё-таки его выводы были не менее чётки и определённы, чем выводы людей. Он принимал вещи такими, как они есть, не утруждая себя вопросом, почему случилось то-то или то-то. Достаточно было знать, что это случилось. Таков был его метод познания окружающего мира. И поэтому, ткнувшись несколько раз подряд носом в стены пещеры, он примирился с тем, что не может проходить сквозь них, не может делать то, что делает отец. Но желания разобраться в разнице между отцом и собой никогда не возникало у него. Логика и физика не принимали участия в формировании его мозга.</p>
    <p>Как и большинству обитателей Северной глуши, ему рано пришлось испытать чувство голода. Наступили дни, когда отец перестал приносить мясо, когда даже материнские соски не давали молока. Волчата повизгивали и скулили и большую часть времени проводили во сне; потом на них напало голодное оцепенение. Не было уже возни и драк, никто из них не приходил в ярость, не пробовал рычать; и путешествия к далёкой белой стене прекратились. Они спали, и жизнь, чуть теплившаяся в них, мало-помалу гасла.</p>
    <p>Одноглазый совсем потерял покой. Он рыскал повсюду и мало спал в логовище, которое стало теперь унылым и безрадостным. Волчица тоже оставила свой выводок и вышла на поиски корма. В первые дни после рождения волчат Одноглазый не раз наведывался к индейскому посёлку и обкрадывал заячьи силки, но как только снег растаял и реки вскрылись, индейцы ушли дальше, и этот источник пищи иссяк.</p>
    <p>Когда серый волчонок немного окреп и снова стал интересоваться далёкой белой стеной, он обнаружил, что население его мира сильно уменьшилось. У него осталась всего лишь одна сестра. Остальные исчезли. Как только силы вернулись к нему, он стал играть, но играть в одиночестве, потому что сестра не могла ни поднять головы, ни шевельнуться. Его маленькое тело округлилось от мяса, которое он ел теперь, а для неё пища пришла слишком поздно. Она всё время спала, и искра жизни в её маленьком тельце, похожем на обтянутый кожей скелет, мерцала всё слабее и слабее и наконец угасла.</p>
    <p>Потом наступило время, когда Одноглазый перестал появляться сквозь стену и исчезать за ней; место, где он спал у входа в пещеру, опустело. Это случилось в конце второй, менее свирепой голодовки. Волчица знала, почему Одноглазый не вернулся в логовище, но не могла рассказать серому волчонку о том, что ей пришлось увидеть.</p>
    <p>Отправившись за добычей вверх по левому рукаву ручья, туда, где жила рысь, она напала на вчерашний след Одноглазого. И там, где следы кончились, она нашла его самого — вернее, то, что от него осталось. Всё кругом говорило о недавней схватке и о том, что, выиграв эту схватку, рысь ушла к себе в нору. Волчица отыскала эту нору, но, судя по многим признакам, рысь была там, и волчица не решилась войти к ней.</p>
    <p>После этого волчица перестала охотиться на левом рукаве ручья. Она знала, что у рыси в норе есть детёныши и что сама рысь славится своей злобой и неустрашимостью в драках. Трём-четырём волкам ничего не стоит загнать на дерево фыркающую, ощетинившуюся рысь; однако совсем иное дело встретиться с ней с глазу на глаз, особенно когда знаешь, что за спиной у неё голодный выводок.</p>
    <p>Но Северная глушь есть Северная глушь, и материнство есть материнство, — оно не останавливается ни перед чем как в Северной глуши, так и вне её; и неминуемо должен был настать день, когда ради своего серого детёныша волчица отважится пойти по левому рукаву к норе в скалах, навстречу разъярённой рыси.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 4</p>
     <p>Стена мира</p>
    </title>
    <p>К тому времени, когда мать стала оставлять пещеру и уходить на охоту, волчонок уже постиг закон, согласно которому ему запрещалось приближаться к выходу из логовища. Закон этот много раз внушала ему мать, толкая его то носом, то лапой, да и в нём самом начинал развиваться инстинкт страха. За всю свою короткую жизнь в пещере он ни разу не встретил ничего такого, что могло испугать его, — и всё-таки он знал, что такое страх. Страх перешёл к волчонку от отдалённых предков, через тысячу тысяч жизней. Это было наследие, полученное им непосредственно от Одноглазого и волчицы; но и к ним, в свою очередь, оно перешло через все поколения волков, бывших до них. Страх — наследие Северной глуши, и ни одному зверю не дано от него избавиться или променять его на чечевичную похлёбку!</p>
    <p>Итак, серый волчонок знал страх, хотя и не понимал его сущности. Он, вероятно, примирился с ним, как с одной из преград, которые ставит жизнь. А в том, что такие преграды существуют, ему уже пришлось убедиться: он испытал голод и, не имея возможности утолить его, наткнулся на преграду своим желаниям. Плотные стены пещеры, резкие толчки носом, которыми наделяла его мать, сокрушительный удар её лапы, неутолённый голод выработали в нём уверенность, что не всё в мире дозволено, что в жизни существует множество ограничений и запретов. И эти ограничения и запреты были законом. Повиноваться им — значило избегать боли и всяких жизненных осложнений.</p>
    <p>Волчонок не размышлял обо всём этом так, как размышляют люди. Он просто разграничил окружающий мир на то, что причиняет боль, и то, что боли не причиняет, и, разграничив, старался избегать всего, причиняющего боль, то есть запретов и преград, и пользоваться только наградами и радостями, которые даёт жизнь.</p>
    <p>Вот почему, повинуясь закону, внушённому матерью, повинуясь неведомому закону страха, волчонок держался подальше от выхода из пещеры. Выход всё ещё казался ему светлой белой стеной. Когда матери в пещере не было, он большей частью спал, а просыпаясь, лежал тихо и сдерживал жалобное повизгивание, которое щекотало ему горло и рвалось наружу.</p>
    <p>Проснувшись однажды, он услышал у белой стены непривычные звуки. Он не знал, что это была росомаха, которая остановилась у входа в пещеру и, трепеща от собственной дерзости, осторожно принюхивалась к идущим оттуда запахам. Волчонок понимал только одно: звуки были непривычные, странные, а значит, неизвестные и страшные, — ведь неизвестное было одним из основных элементов, из которых складывался страх.</p>
    <p>Шерсть на спине у волчонка встала дыбом, но он молчал. Почему он догадался, что в ответ на эти звуки надо ощетиниться? У него не было такого опыта в прошлом, — и всё же так проявлялся в нём страх, которому нельзя было найти объяснения в прожитой</p>
    <p>жизни. Но страх сопровождался ещё одним инстинктивным желанием — желанием притаиться, спрятаться. Волчонка охватил ужас, но он лежал без звука, без движения, застыв, окаменев, — лежал, как мёртвый. Вернувшись домой и учуяв следы росомахи, его мать зарычала, бросилась в пещеру и с необычной для неё нежностью принялась лизать и ласкать волчонка. И волчонок понял, что ему удалось избежать сильной боли.</p>
    <p>Но в нём действовали и другие силы, главной из которых был рост. Инстинкт и закон требовали от него повиновения, а рост требовал неповиновения. Мать и страх заставляли держаться подальше от белой стены, но рост есть жизнь, а жизни положено вечно тянуться к свету, — и никакими преградами нельзя было остановить волну жизни, поднимавшейся в нём, поднимавшейся с каждым съеденным куском мяса, с каждым глотком воздуха. И наконец страх и послушание были отброшены в сторону напором жизни, и в один прекрасный день волчонок неверными, робкими шагами направился к выходу из пещеры.</p>
    <p>В противоположность другим стенам, с которыми ему приходилось сталкиваться, эта стена, казалось, отступала всё дальше и дальше, по мере того как он приближался к ней. Испытующе вытянув вперёд свой маленький нежный нос, он ждал, что натолкнётся на твёрдую поверхность, но стена оказалась такой же прозрачной и проницаемой, как свет. Волчонок вошёл в то, что мнилось ему стеной, и погрузился в составляющее её вещество.</p>
    <p>Это сбивало его с толку: ведь он полз сквозь что-то твёрдое! А свет становился всё ярче и ярче. Страх гнал волчонка назад, но крепнущая жизнь заставляла идти дальше. А вот и выход из пещеры. Стена, внутри которой, как ему мнилось, он находился, неожиданно отошла неизмеримо далеко. От яркого света стало больно глазам, он ослеплял волчонка; внезапно раздвинувшееся пространство кружило ему голову. Глаза понемногу привыкали к яркому свету и приноравливались к увеличившемуся расстоянию между предметами. Сначала стена отодвинулась так далеко, что потерялась из виду. Теперь он снова разглядел её, но она отступила вдаль и выглядела уже совсем по-другому. Стена стала пёстрой: в неё входили деревья, окаймляющие ручей, и гора, возвышающаяся позади деревьев, и небо, которое было ещё выше горы.</p>
    <p>На волчонка напал ужас. Неизвестных и грозных вещей стало ещё больше. Он съёжился у входа в пещеру и стал смотреть на открывшийся перед ним мир. Как страшно! Всё неизвестное казалось ему враждебным. Шерсть у него на спине встала дыбом; он оскалил зубы, пытаясь издать яростное, устрашающее рычание. Крошечный испуганный зверёныш бросал вызов и грозил всему миру.</p>
    <p>Однако всё обошлось благополучно. Волчонок продолжал смотреть и от любопытства даже позабыл, что надо рычать, забыл даже про свой испуг. Жизнь, крепнущая в нём, на время победила страх, и страх уступил место любопытству. Волчонок начал различать то, что было у него перед глазами: открытую часть ручья, сверкающего на солнце, засохшую сосну около откоса и самый откос, поднимающийся прямо к пещере, у входа в которую он примостился.</p>
    <p>До сих пор серый волчонок жил на ровной поверхности, ему ещё не приходилось испытывать ушибы от падений — да он и не знал, что такое падение, — поэтому он смело шагнул прямо в воздух. Задние ноги у него задержались на выступе у входа в пещеру, так что он упал головой вниз. Земля больно стукнула его по носу, он жалобно тявкнул и тут же вслед за этим покатился кубарем по откосу. На него напал панический страх. Неизвестное наконец овладело им, оно держало его в своей власти и готовилось причинить ему невыносимую боль. Жизнь, крепнущая в нём, снова уступила место страху, и он завизжал, как завизжал бы всякий перепуганный щенок.</p>
    <p>Неизвестное грозило ему; он ещё не мог понять — чем, и выл и визжал, не переставая. Это было куда хуже, чем лежать, замирая от страха, когда неизвестное только промелькнуло мимо него. Теперь оно завладело им целиком. Молчание ничему не поможет. Кроме того, теперь его терзал уже не страх, а ужас.</p>
    <p>Но откос становился всё более пологим, а у его подножия росла трава. Скорость падения уменьшилась. Остановившись наконец, волчонок отчаянно взвыл, потом заскулил протяжно и жалобно; а вслед за тем, как ни в чём не бывало, точно ему уже тысячу раз приходилось заниматься своим туалетом, принялся слизывать приставшую к бокам сухую глину.</p>
    <p>Покончив с этим, он сел и осмотрелся по сторонам — так же, как это сделал бы первый человек, попавший с Земли на Марс. Волчонок пробился сквозь стену мира, неизвестное выпустило его из своих объятий, и он остался невредимым. Но первый человек на Марсе встретил бы гораздо меньше необычного для себя, чем волчонок здесь на земле. Без всякого предварительного знания, без всякой подготовки он очутился в роли исследователя совершенно незнакомого ему мира.</p>
    <p>Теперь, когда страшная неизвестность отпустила волчонка на свободу, он забыл обо всех её ужасах. Он испытывал лишь любопытство ко всему, что его окружало. Он осмотрел траву под собой, кустик брусники чуть подальше, ствол засохшей сосны, которая стояла на краю полянки, окружённой деревьями. Белка выбежала из-за сосны прямо на волчонка и привела его в ужас.</p>
    <p>Он припал к земле и зарычал. Но белка перепугалась ещё больше; она быстро вскарабкалась на дерево и, очутившись в безопасности, сердито зацокала оттуда.</p>
    <p>Это придало волчонку храбрости, и хотя дятел, с которым ему пришлось вслед за тем встретиться, заставил его вздрогнуть, он уверенно продолжал свой путь. Уверенность эта возросла до такой степени, что, когда какая-то дерзкая птица подскочила к волчонку, он, играя, протянул к ней лапу. В ответ на это птица больно клюнула его в нос; он весь сжался и завизжал. Птица испугалась его визга и тут же упорхнула.</p>
    <p>Волчонок учился. Его маленький, слабый мозг хоть и бессознательно, но сделал вывод. Вещи бываю! живые и неживые. И живых вещей надо остерегаться. Неживые всегда остаются на месте, а живые двигаются, и никогда нельзя знать заранее, что они могут сделать. От них надо ждать всяких неожиданностей, с ними надо быть начеку.</p>
    <p>Волчонок шагал неуклюже, он то и дело натыкался на что-нибудь. Ветка, которая, казалось, была так далеко, задевала его по носу или хлестала по бокам; земля была неровная. Он спотыкался, ушибал нос, лапы. Мелкие камни выскальзывали у него из-под ног, лишь только он наступал на них. И наконец волчонок понял, что не все неживые вещи находятся в состоянии устойчивого равновесия, как его пещера, и что маленькие неживые вещи гораздо чаще падают и переворачиваются, чем большие. С каждой своей ошибкой волчонок узнавал всё больше и больше. Чем дальше он шёл, тем твёрже становился его шаг. Он приспосабливался. Он учился рассчитывать свои движения, приноравливаться к своим физическим возможностям, измерять расстояние между различными предметами, а также между ними и собой.</p>
    <p>Удача всегда сопутствует новичкам. Рождённый, чтобы стать охотником (хотя сам он и не знал этого), волчонок напал на дичь сразу около пещеры, в первую же свою вылазку на свет божий. Искусно спрятанное гнездо куропатки попалось ему только вследствие его же собственной неловкости: он свалился на него. Он попробовал пройтись по стволу упавшей сосны; гнилая кора подалась под его ногами, и он с отчаянным визгом сорвался с круглого ствола, упал на куст и, пролетев сквозь листву и ветви, очутился прямо в гнезде, где сидели семь птенцов куропатки.</p>
    <p>Птенцы запищали, и волчонок сначала испугался; потом, увидев, что они совсем маленькие, он осмелел. Птенцы двигались. Он примял одного лапой, и тот затрепыхался ещё сильнее. Волчонку это очень понравилось. Он обнюхал птенца, взял его в рот. Птенец бился и щекотал ему язык. В ту же минуту волчонок почувствовал голод. Челюсти его сомкнулись, птичьи косточки хрустнули, и он почувствовал на языке тёплую кровь. Кровь оказалась очень вкусной. В зубах у него была дичь, такая же дичь, какую ему приносила мать, только гораздо вкуснее, потому что она была живая. Волчонок съел птенца и остановился только тогда, когда покончил со всем выводком. Вслед за тем он облизнулся, точно так же, как это делала его мать, и стал выбираться из куста.</p>
    <p>Его встретил крылатый вихрь. Стремительный натиск и яростные удары крыльев ослепили, ошеломили волчонка. Он уткнулся головой в лапы и завизжал. Удары посыпались с новой силой. Куропатка-мать была вне себя от ярости. Тогда волчонок разозлился. Он вскочил с рычанием и начал отбиваться лапами, потом запустил свои мелкие зубы в крыло птицы и принялся что есть силы дёргать и таскать её из стороны в сторону. Куропатка рвалась, ударяя его другим крылом. Это была первая схватка волчонка. Он ликовал. Он забыл весь свой страх перед неизвестным и уже ничего не боялся. Он рвал и бил живое существо, которое наносило ему удары. Кроме того, это живое существо было мясо. Волчонком овладела жажда крови. Он только что уничтожил семь маленьких живых существ. Сейчас он уничтожит большое живое существо. Он был слишком поглощён дракой и слишком счастлив, чтобы ощущать своё счастье. Он весь дрожал от возбуждения, которого до сих пор ему никогда не приходилось испытывать. Он не выпускал крыла и рычал сквозь стиснутые зубы. Куропатка вытащила его из куста. Когда же она попыталась втащить его туда обратно, он выволок её на открытое место. Птица кричала и била его свободным крылом, а перья её разлетались по воздуху, как снежные хлопья. Волчонок уже не помнил себя от ярости, воинственная кровь предков поднялась и забушевала в нём. Сам того не ощущая, волчонок жил в эти минуты полной жизнью. Он выполнял предназначенную ему роль, делал то дело, для которого был рождён, — убивал добычу и дрался, прежде чем убить её. Он оправдывал своё существование, выполняя высшее назначение жизни, потому что жизнь достигает своих вершин в те минуты, когда все её силы устремляются на осуществление поставленных перед ней целей.</p>
    <p>Наконец птица перестала бороться. Волчонок всё ещё держал её за крыло. Они лежали на земле и смотрели друг на друга. Он попробовал яростно и угрожающе зарычать. Куропатка клюнула его в нос, и без того болевший. Волчонок вздрогнул, но не выпустил крыла. Птица клюнула его ещё и ещё раз. Он завизжал и попятился, не сообразив, что вместе с крылом потащит за собой и птицу. Град ударов посыпался на его многострадальный нос. Воинственный пыл волчонка погас. Выпустив добычу, он со всех ног пустился в бесславное бегство на другую сторону поляны и лёг там возле кустарника, тяжело дыша, высунув язык и жалобно повизгивая. И вдруг предчувствие неминуемой беды сжало ему сердце. Неизвестное со всеми своими ужасами снова обрушилось на волчонка. Он инстинктивно отпрянул под защиту куста. На него пахнуло ветром, и большое крылатое тело в зловещем молчании пронеслось мимо: ястреб, ринувшийся на волчонка из поднебесья, промахнулся.</p>
    <p>Пока волчонок лежал под кустом и, мало-помалу приходя в себя, начинал боязливо выглядывать оттуда, на другой стороне поляны из разорённого гнезда выпорхнула куропатка, — горе утраты заставило её забыть о крылатой молнии небес. Но волчонок всё видел, и это послужило ему предостережением и уроком. Он видел, как ястреб камнем упал вниз, пронёсся над землёй, почти задевая траву крыльями, вонзил когти в куропатку, пронзительно вскрикнувшую от смертельной боли и ужаса, и взмыл ввысь, унося её с собой.</p>
    <p>Волчонок долго не выходил из своего убежища. Он познал многое. Живые существа — это мясо, они приятны на вкус. Но большие живые существа причиняют боль. Надо есть маленьких — таких, как птенцы куропатки, а с большими, как сама куропатка, лучше не связываться. И всё же его самолюбие было ущемлено. Ему вдруг захотелось ещё раз схватиться с большой птицей, — жаль, что ястреб унёс её. А может быть, найдутся другие куропатки? Надо пойти поискать.</p>
    <p>Волчонок спустился по отлогому берегу к ручью. Воды он до сих пор ещё не видал. На первый взгляд она была вполне надёжная, ровная. Он смело шагнул вперёд и, визжа от страха, пошёл ко дну, прямо в объятия неизвестного. Стало холодно, у него перехватило дыхание. Вместо воздуха, которым он привык дышать, в лёгкие хлынула вода. Удушье сдавило ему горло, как смерть. Для волчонка оно было равносильно смерти. Он не знал, что такое смерть, но, как и все жители Северной глуши, боялся её. Она была для него олицетворением самой страшной боли. В ней таилась самая сущность неизвестного, совокупность всех его ужасов. Это была последняя, непоправимая беда, которой он страшился, хоть и не мог представить её себе до конца.</p>
    <p>Волчонок выбрался на поверхность и всей пастью глотнул свежего воздуха. На этот раз он не пошёл ко дну. Он ударил всеми четырьмя лапами, словно это было для него самым привычным делом, и поплыл. Ближний берег находился в каком-нибудь ярде от волчонка, но он вынырнул спиной к нему и, увидев дальний, сейчас же устремился туда. Ручей был узкий, но как раз в этом месте разливался широкой заводью.</p>
    <p>На середине волчонка подхватило и понесло вниз по течению, прямо на маленькие пороги, начинавшиеся там, где русло снова сужалось. Плыть здесь было трудно. Спокойная вода вдруг забурлила. Волчонок то выбивался на поверхность, то уходил с головой под воду. Его кидало из стороны в сторону, переворачивало то на бок, то на спину, ударяло о камни. При каждом таком ударе он взвизгивал, и по этим визгам можно было сосчитать, сколько подводных камней попалось ему на пути.</p>
    <p>Ниже порогов, где берега снова расширялись, волчонок попал в водоворот, который легонько отнёс его к берегу и так же легонько положил на отмель. Он выкарабкался из воды и лёг. Его знакомство с внешним миром продолжалось. Вода была неживая и всё-таки двигалась!</p>
    <p>Кроме того, на первый взгляд она казалась твёрдой, как земля, на самом же деле твёрдости в ней не было и в помине. И волчонок пришёл к выводу, что вещи не всегда таковы, какими кажутся. Страх перед неизвестным, бывший не чем иным, как унаследованным от предков недоверием к окружающему миру, только усилился после столкновения с действительностью. Отныне в нём на всю жизнь укоренится это недоверие к внешнему виду вещей. И, прежде чем довериться им, он постарается узнать, каковы они на самом деле.</p>
    <p>В этот день волчонку было суждено испытать ещё одно приключение. Он вдруг вспомнил, что у него есть мать, и почувствовал, что она нужна ему больше всего на свете. От всех перенесённых испытаний у него устало не только тело — устал и мозг. За всю предыдущую жизнь мозгу его не приходилось так работать, как за один этот день. К тому же волчонку захотелось спать. И он отправился на поиски пещеры и матери, испытывая гнетущее чувство одиночества и полной беспомощности.</p>
    <p>Пробираясь сквозь кустарник, волчонок вдруг услышал пронзительный свирепый крик. Перед глазами у него промелькнуло что-то жёлтое. Он увидел метнувшуюся в кусты ласку. Ласка была маленькая, и волчонок не испугался её. Потом у самых своих ног он увидел живое существо, совсем крохотное, — это был детёныш ласки, который, так же как и волчонок, убежал из дому и отправился путешествовать. Крохотная ласка хотела было юркнуть в траву. Волчонок перевернул её на спину. Ласка пискнула — голос у неё был скрипучий. В ту же минуту перед глазами у волчонка снова пронеслось жёлтое пятно. Он услышал свирепый крик, что-то сильно ударило его по голове, и острые зубы ласки-матери впились ему в шею.</p>
    <p>Пока он с визгом и воем пятился назад, ласка подбежала к своему детёнышу и скрылась с ним в кустах. Боль от укуса всё ещё не проходила, но боль от обиды давала себя чувствовать ещё сильнее, и волчонок сел и тихо заскулил. Ведь ласка-мать была такая маленькая, а кусалась так больно! Волчонок ещё не знал, что маленькая ласка — один из самых свирепых, мстительных и страшных хищников Северной глуши, но скоро ему предстояло узнать это.</p>
    <p>Он ещё не перестал скулить, когда ласка-мать снова появилась перед ним. Она не бросилась на него сразу, потому что теперь её детёныш был в безопасности. Она приближалась осторожно, так что он мог рассмотреть её тонкое, змеиное тельце и высоко поднятую змеиную головку. В ответ на резкий, угрожающий крик ласки шерсть на спине у волчонка поднялась дыбом, он зарычал. Она подходила всё ближе и ближе. И вдруг прыжок, за которым он не мог уследить своим неопытным глазом, — тонкое жёлтое тело на одну секунду исчезло из его поля зрения, и ласка вцепилась ему в горло, глубоко прокусив шкуру.</p>
    <p>Волчонок рычал, отбивался, но он был очень молод, это был его первый выход в мир, и поэтому рычание его перешло в визг, и он уже не дрался, а старался вырваться из зубов ласки и убежать. Но ласка не отпускала волчонка. Продолжая висеть у него на шее, она добиралась до вены, где пульсирует жизнь. Ласка любила кровь и предпочитала сосать её прямо из горла — средоточия жизни.</p>
    <p>Серого волчонка ждала верная гибель, и рассказ о нём остался бы ненаписанным, если бы из-за кустов не выскочила волчица. Ласка выпустила его и метнулась к горлу волчицы, но, промахнувшись, вцепилась ей в челюсть. Волчица взмахнула головой, как бичом, зубы ласки сорвались, и она взлетела высоко в воздух. Не дав тонкому жёлтому тельцу даже опуститься на землю, волчица подхватила его на лету, и ласка встретила свою смерть на её острых зубах.</p>
    <p>Новый прилив материнской нежности послужил наградой волчонку. Мать радовалась ещё больше, чем сын. Она легонько подкидывала его носом, зализывала ему раны. А потом оба они поделили между собой кровопийцу-ласку, съели её, вернулись в пещеру и легли спать.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 5</p>
     <p>Закон добычи</p>
    </title>
    <p>Волчонок развивался с поразительной быстротой. Два дня он отдыхал, а затем снова отправился путешествовать. В этот свой выход он встретил молодую ласку, мать которой была съедена с его помощью, и позаботился, чтобы детёныш отправился вслед за матерью. Но теперь он уже не плутал и, устав, нашёл дорогу к пещере и лёг спать. После этого волчонок каждый день отправлялся на прогулку и с каждым разом заходил всё дальше и дальше.</p>
    <p>Он привык точно соразмерять свою силу и слабость, соображая, когда надо проявить отвагу, а когда — осторожность. Оказалось, что осторожность следует соблюдать всегда, за исключением тех редких случаев, когда уверенность в собственных силах позволяет дать волю злобе и жадности.</p>
    <p>При встречах с куропатками волчонок становился сущим дьяволом. Точно так же не упускал он случая ответить злобным рычанием на трескотню белки, которая попалась ему впервые около засохшей сосны. И один только вид птицы, напоминавшей ему ту, что клюнула его в нос, почти неизменно приводил его в бешенство.</p>
    <p>Но бывало и так, что волчонок не обращал внимания даже на птиц, и это случалось тогда, когда ему грозило нападение других хищников, которые так же, как он, рыскали в поисках добычи. Волчонок не забыл ястреба и, завидев его тень, скользящую по траве, прятался подальше в кусты. Лапы его больше не разъезжались на ходу в разные стороны, — он уже перенял от матери её лёгкую, бесшумную походку, быстрота которой была неприметна для глаза.</p>
    <p>Что касается охоты, то удачи его кончились с первым же днём. Семь птенцов куропатки и маленькая ласка — вот и вся добыча волчонка. Но жажда убивать крепла в нём день ото дня, и он лелеял мечту добраться когда-нибудь до белки, которая своей трескотнёй извещала всех обитателей леса о его приближении. Но белка с такой же лёгкостью лазала по деревьям, с какой птицы летали по воздуху, и волчонку оставалось только одно: незаметно подкрадываться к ней, пока она была на земле.</p>
    <p>Волчонок питал глубокое уважение к своей матери. Она умела добывать мясо и никогда не забывала принести сыну его долю. Больше того — она ничего не боялась. Волчонку не приходило в голову, что это бесстрашие — плод опыта и знания. Он думал, что бесстрашие есть выражение силы. Мать была олицетворением силы; и, подрастая, он ощутил эту силу и в более резких ударах её лапы и в том, что толчки носом, которыми мать наказывала его прежде, заменились теперь свирепыми укусами. Это тоже внушало волчонку уважение к матери. Она требовала от него покорности, и чем больше он подрастал, тем суровее становилось её обращение с ним.</p>
    <p>Снова наступил голод, и теперь волчонок уже вполне сознательно испытывал его муки. Волчица совсем отощала в поисках пищи. Проводя почти всё время на охоте и большей частью безуспешно, она редко приходила спать в пещеру. На этот раз голодовка была недолгая, но свирепая. Волчонок не мог высосать ни капли молока из материнских сосков, а мяса ему уже давно не перепадало.</p>
    <p>Прежде он охотился ради забавы, ради того удовольствия, которое доставляет охота, теперь же принялся за это по-настоящему, и всё-таки ему не везло. Но неудачи лишь способствовали развитию волчонка. Он с ещё большей старательностью изучал повадки белки и прилагал ещё больше усилий к тому, чтобы подкрасться к ней незамеченным. Он выслеживал полевых мышей и учился выкапывать их из норок, узнал много нового о дятлах и других птицах. И вот наступило время, когда волчонок уже не забирался в кусты при виде скользящей по земле тени ястреба. Он стал сильнее, опытнее, чувствовал в себе большую уверенность. Кроме того, голод ожесточил его. Теперь он садился посреди поляны на самом видном месте и ждал, когда ястреб спустится к нему. Там, над ним, в синеве неба летала пища — пища, которой так настойчиво требовал его желудок. Но ястреб отказывался принять бой, и волчонок забирался в чащу, жалобно скуля от разочарования и голода.</p>
    <p>Голод кончился. Волчица принесла домой мясо. Мясо было необычное, совсем не похожее на то, которое она приносила раньше. Это был детёныш рыси, уже подросший, но не такой крупный, как волчонок. И всё мясо целиком предназначалось волчонку. Мать уже успела утолить свой голод, хотя сын её и не подозревал, что для этого ей понадобился весь выводок рыси. Не подозревал он и того, какой отчаянный поступок пришлось совершить матери. Волчонок знал только одно: молоденькая рысь с бархатистой шкуркой была мясом; и он ел это мясо, наслаждаясь каждым проглоченным куском.</p>
    <p>Полный желудок располагает к покою, и волчонок прилёг в пещере рядом с матерью и заснул. Его разбудил её голос. Никогда ещё волчонок не слыхал такого страшного рычания. Возможно, за всю свою жизнь его мать никогда не рычала страшнее. Но для такого рычания повод был, и никто не знал этого лучше, чем сама волчица. Выводок рыси нельзя уничтожить безнаказанно.</p>
    <p>В ярких лучах полуденного солнца волчонок увидел самку-рысь, припавшую к земле у входа в пещеру. Шерсть у него на спине поднялась дыбом. Ужас смотрел ему в глаза, — он понял это, не дожидаясь подсказки инстинкта. И если бы даже вид рыси был недостаточно грозен, то ярость, которая послышалась в её хриплом визге, внезапно сменившем рычание, говорила сама за себя.</p>
    <p>Жизнь, крепнущая в волчонке, словно подтолкнула его вперёд. Он зарычал и храбро занял место рядом с матерью. Но его позорно оттолкнули назад. Низкий вход не позволял рыси сделать прыжок, она скользнула в пещеру, но волчица ринулась ей навстречу и прижала её к земле. Мало что удалось волчонку разобрать в этой схватке. Он слышал только рёв, фырканье и пронзительный визг. Оба зверя катались по земле; рысь рвала свою противницу зубами и когтями, а волчица могла пускать в ход только зубы.</p>
    <p>Волчонок подскочил к рыси и с яростным рычанием вцепился ей в заднюю ногу. Тяжестью своего тела он, сам того не подозревая, мешал её движениям и помогал матери. Борьба приняла новый оборот: сражающиеся подмяли под себя волчонка, и ему пришлось разжать зубы. Но вот обе матери отскочили друг от друга, и рысь, прежде чем снова сцепиться с волчицей, ударила волчонка своей могучей лапой, разорвала ему плечо до самой кости и отбросила его к стене. Теперь к рёву сражающихся прибавился жалобный плач. Но схватка так затянулась, что у волчонка было достаточно времени, чтобы наплакаться вдоволь и испытать новый прилив мужества. И к концу схватки он снова вцепился в заднюю ногу рыси, яростно рыча сквозь сжатые челюсти.</p>
    <p>Рысь была мертва. Но и волчица ослабела от полученных ран. Она принялась было ласкать волчонка и лизать ему плечо, но потеря крови лишила её сил, и весь этот день и всю ночь она пролежала около своего мёртвого врага, не двигаясь и еле дыша. Следующую неделю, выходя из пещеры только для того, чтобы напиться, волчица еле передвигала ноги, так как каждое движение причиняло ей боль. А потом, когда рысь была съедена, раны волчицы уже настолько зажили, что она могла снова начать охоту.</p>
    <p>Плечо у волчонка всё ещё болело, и он ещё долго ходил прихрамывая. Но за это время его отношение к миру изменилось. Он держался теперь с большей уверенностью, с чувством гордости, незнакомой ему до схватки с рысью. Он убедился, что жизнь сурова; он участвовал в битве; он вонзил зубы в тело врага и остался жив. И это придало ему смелости, в нём появился даже задор, чего раньше не было. Он перестал робеть и уже не боялся мелких зверьков, но неизвестное с его тайнами и ужасами по-прежнему властвовало над ним и не переставало угнетать его.</p>
    <p>Волчонок стал сопровождать волчицу на охоту, много раз видел, как она убивает дичь, и сам принимал участие в этом. Он смутно начинал постигать закон добычи. В жизни есть две породы: его собственная и чужая. К первой принадлежит он с матерью, ко второй — все остальные существа, обладающие способностью двигаться. Но и они, в свою очередь, не едины. Среди них существуют не хищники и мелкие хищники — те, кого убивают и едят его сородичи; и существуют враги, которые убивают и едят его сородичей или сами попадаются им. Из этого разграничения складывался закон. Цель жизни — добыча. Сущность жизни — добыча. Жизнь питается жизнью. Всё живое в мире делится на тех, кто ест, и тех, кого едят. И закон этот говорил: ешь, или съедят тебя самого. Волчонок не мог ясно и чётко сформулировать этот закон и не пытался сделать из него вывод. Он даже не думал о нём, а просто жил согласно его велениям.</p>
    <p>Действие этого закона волчонок видел повсюду. Он съел птенцов куропатки. Ястреб съел их мать и хотел съесть самого волчонка. Позднее, когда волчонок подрос, ему захотелось съесть ястреба. Он съел маленькую рысь. Мать-рысь съела бы волчонка, если бы сама не была убита и съедена. Так оно и шло. Всё живое вокруг Волчонка жило согласно этому закону, крохотной частицей которого являлся и он сам. Он был хищником. Он питался только мясом, живым мясом, которое убегало от него, взлетало на воздух, карабкалось по деревьям, пряталось под землю или вступало с ним в бой, а иногда и обращало его в бегство.</p>
    <p>Если бы волчонок умел мыслить, как человек, он, возможно, пришёл бы к выводу, что жизнь — это неутомимая жажда насыщения, а мир — арена, где сталкиваются все те, кто, стремясь к насыщению, преследует друг друга, охотится друг за другом, поедает друг друга; арена, где льётся кровь, где царит жестокость, слепая случайность и хаос без начала и конца.</p>
    <p>Но волчонок не умел мыслить, как человек, и не обладал способностью к обобщениям. Поставив себе какую-нибудь одну цель, он только о ней и думал, только её одной и добивался. Кроме закона добычи, в жизни волчонка было множество других, менее важных законов, которые всё же следовало изучить, и, изучив, повиноваться им. Мир был полон неожиданностей. Жизнь, играющая в волчонке, силы, управляющие его телом, служили ему неиссякаемым источником счастья. Погоня за добычей заставляла его дрожать от наслаждения. Ярость и битвы приносили с собой одно удовольствие. И даже ужасы и тайны неизвестного помогали ему жить.</p>
    <p>Кроме этого, в жизни было много других приятных ощущений. Полный желудок, ленивая дремота на солнышке — всё это служило волчонку наградой за его рвение и труды, а рвение и труды сами по себе доставляли ему радость. И волчонок жил в ладу с окружающей его враждебной средой. Он был полон сил, он был счастлив и гордился собой.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Часть третья</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 1</p>
     <p>Творцы огня</p>
    </title>
    <p>Волчонок наткнулся на это совершенно неожиданно. Всё произошло по его вине. Осторожность — вот что было забыто. Он вышел из пещеры и побежал к ручью напиться. Причиной его оплошности, возможно, было ещё и то, что ему хотелось спать. (Вся ночь прошла на охоте, и волчонок только что проснулся.) Но ведь дорога к ручью была ему так хорошо знакома! Он столько раз бегал по ней, и до сих пор всё сходило благополучно.</p>
    <p>Волчонок спустился по тропинке к засохшей сосне, пересёк полянку и побежал между деревьями. И вдруг он одновременно увидел и почуял что-то незнакомое. Перед ним молча сидели на корточках пять живых существ, — таких ему ещё не приходилось видеть. Это была первая встреча волчонка с людьми. Но люди не вскочили, не оскалили зубов и не зарычали на него. Они не двигались и продолжали сидеть на корточках, храня зловещее молчание.</p>
    <p>Не двигался и волчонок. Повинуясь инстинкту, он, не раздумывая, кинулся бы бежать от них, но впервые за всю его жизнь в нём внезапно возникло другое, совершенно противоположное чувство: волчонка объял трепет. Сознание собственной слабости и ничтожества лишило его способности двигаться. Перед ним были власть и сила, неведомые ему до сих пор.</p>
    <p>Волчонок никогда ещё не видел человека, но инстинктивно понял всё его могущество. Где-то в глубине его сознания возникла уверенность, что это живое существо отвоевало себе право первенства у всех остальных обитателей Северной глуши. На человека сейчас смотрела не одна пара глаз — на него уставились глаза всех предков волчонка, круживших в темноте около бесчисленных зимних стоянок, приглядывавшихся издали, из-за густых зарослей, к странному двуногому существу, которое слало властителем над всеми другими живыми существами. Волчонок очутился в плену у своих предков, в плену благоговейного страха, рождённого вековой борьбой и опытом, накопленным поколениями. Это наследие подавило волка, который был всего-навсего волчонком. Будь он постарше, он бы убежал. Но сейчас он припал к земле, скованный страхом и готовый изъявить ту покорность, с которой его отдалённый предок шёл к человеку, чтобы погреться у разведённого им костра.</p>
    <p>Один из индейцев встал, подошёл к волчонку и нагнулся над ним. Волчонок ещё ниже припал к земле. Неизвестное обрело наконец плоть и кровь, приблизилось к нему и протянуло руку, собираясь схватить его. Шерсть у волчонка поднялась дыбом, губы дрогнули, обнажив маленькие клыки. Рука, нависшая над ним, на минуту задержалась, и человек сказал со смехом:</p>
    <p>— Вабам вабиска им пит та! (Смотрите! Какие белые клыки!)</p>
    <p>Остальные громко рассмеялись и стали подзадоривать индейца, чтобы он взял волчонка. Рука опускалась всё ниже и ниже, а в волчонке бушевали два инстинкта: один внушал, что надо покориться, другой толкал на борьбу. В конце концов волчонок пошёл на сделку с самим собой. Он послушался обоих инстинктов: покорялся до тех нор, пока рука не коснулась его, а потом решил бороться и схватил её зубами. И сейчас же вслед за тем удар по голове свалил его на бок. Всякая охота бороться пропала. Волчонок превратился в покорного щенка, сел на задние лапы и заскулил. Но человек, которого он укусил за руку, рассердился. Волчонок получил второй удар по голове и, поднявшись на ноги, заскулил ещё громче прежнего.</p>
    <p>Индейцы рассмеялись, и даже тот, с укушенной рукой, присоединился к их смеху. Всё ещё смеясь, они окружили волчонка, продолжавшего выть от боли и ужаса.</p>
    <p>И вдруг он насторожился. Индейцы тоже насторожились. Волчонок узнал этот голос и, издав последний протяжный вопль, в котором звучало скорее торжество, чем горе, смолк и стал ждать появления матери — своей неустрашимой, свирепой матери, которая умела сражаться с противниками, умела убивать их и никогда ни перед кем не трусила. Волчица приближалась с громким рычанием: она услыхала крики своего детёныша и бежала к нему на помощь.</p>
    <p>Волчица бросилась к людям. Разъярённая, готовая на всё, она являла собой малоприятное зрелище, но волчонка её спасительный гнев только обрадовал.</p>
    <p>Он взвизгнул от счастья и кинулся ей навстречу, а люди быстро отступили на несколько шагов назад. Волчица стала между своим детёнышем и людьми. Шерсть на ней поднялась дыбом, в горле клокотало яростное рычание, губы и нос судорожно подёргивались.</p>
    <p>И вдруг один из индейцев крикнул:</p>
    <p>— Кичи!</p>
    <p>В этом возгласе слышалось удивление. Волчонок почувствовал, как мать съёжилась при звуке человеческого голоса.</p>
    <p>— Кичи! — снова крикнул индеец, на этот раз резко и повелительно.</p>
    <p>И тогда волчонок увидел, как волчица, его бесстрашная мать, припала к земле, коснувшись её брюхом, и завиляла хвостом, повизгивая и прося мира. Волчонок ничего не понял. Его охватил ужас. Он снова затрепетал перед человеком. Инстинкт говорил ему правду. И мать подтвердила это. Она тоже выражала покорность людям.</p>
    <p>Человек, сказавший «Кичи», подошёл к волчице. Он положил ей руку на голову, и волчица ещё ниже припала к земле. Она не укусила его, да и не собиралась это делать. Те четверо тоже подошли к ней, стали ощупывать и гладить её, но она не протестовала. Волчонок не сводил глаз с людей. Их рты издавали громкие звуки. В этих звуках не было ничего угрожающего. Волчонок прижался к матери и решил смириться, но шерсть у него на спине всё-таки стояла дыбом.</p>
    <p>— Что же тут удивительного? — заговорил один из индейцев. — Отец у неё был волк, а мать собака. Ведь брат мой привязывал её весной на три ночи в лесу! Значит, отец Кичи был Волк.</p>
    <p>— С тех пор как Кичи убежала, Серый Бобр, прошёл целый год, — сказал другой индеец.</p>
    <p>— И тут нет ничего удивительного, Язык Лосося, — ответил Серый Бобр. — Тогда был голод, и собакам не хватало мяса.</p>
    <p>— Она жила среди волков, — сказал третий индеец.</p>
    <p>— Ты прав, Три Орла, — усмехнулся Серый Бобр, дотронувшись до волчонка, — и вот доказательство твоей правоты.</p>
    <p>Почувствовав прикосновение человеческой руки, волчонок глухо зарычал, и рука отдёрнулась назад, готовясь ударить его. Тогда он спрятал клыки и покорно приник к земле, а рука снова опустилась и стала почёсывать у него за ухом и гладить его по спине.</p>
    <p>— Вот доказательство твоей правоты, — повторил Серый Бобр. — Кичи — его мать. Но отец у него был волк. Поэтому собачьего в нём мало, а волчьего много. У него белые клыки, и я дам ему кличку Белый Клык. Я сказал. Это моя собака. Разве Кичи не принадлежала моему брату? И разве брат мой не умер?</p>
    <p>Волчонок, получивший имя, лежал и слушал. Люди продолжали говорить. Потом Серый Бобр вынул нож из ножен, висевших у него на шее, подошёл к кусту, и вырезал палку. Белый Клык наблюдал за ним. Серый Бобр сделал на обоих концах палки по зарубке и обвязал вокруг них ремни из сыромятной кожи. Один ремень он надел на шею Кичи, подвёл её к невысокой сосне и привязал второй ремень к дереву.</p>
    <p>Белый Клык пошёл за матерью и улёгся рядом с ней. Язык Лосося протянул к волчонку руку и опрокинул его на спину. Кичи испуганно смотрела на них. Белый Клык почувствовал, как страх снова охватывает его. Он не удержался и зарычал, но кусаться уже не посмел. Рука с растопыренными крючковатыми пальцами стала почёсывать ему живо! и перекатывать с боку на бок. Лежать на спине с задранными вверх ногами было глупо и унизительно. Кроме того, Белый Клык чувствовал себя совершенно беспомощным, и всё его существо восставало против такого унижения. Но что тут поделаешь? Если этот человек захочет причинить ему боль, он в его власти. Разве можно отскочить в сторону, когда все четыре ноги болтаются в воздухе? И всё-таки покорность взяла верх над страхом, и Белый Клык ограничился тихим рычанием. Рычания он не смог подавить, но человек не рассердился и не ударил его по голове. И, как это ни странно, Белый Клык испытывал какое-то необъяснимое удовольствие, когда рука человека гладила его по шерсти взад и вперёд. Перевернувшись на бок, он перестал рычать. Пальцы начали скрести и почёсывать у него за ухом, и от этого приятное ощущение только усилилось. И когда наконец человек погладил его в последний раз и отошёл, Белый Клык окончательно приободрился. Ему предстояло ещё не один раз испытан, страх перед человеком, но дружеские отношения между ними зародились в эти минуты.</p>
    <p>Спустя немного Белый Клык услышал приближение каких-то странных звуков. Он быстро догадался, что звуки эти исходят от людей. На тропинку вереницей вышло всё индейское племя, перекочёвывавшее на новое место. Их было человек сорок — мужчин, женщин, детей, сгибавшихся под тяжестью лагерного скарба. С ними шло много собак; и все собаки, кроме щенят, тоже были нагружены разной поклажей. Каждая собака несла на спине мешок с вещами фунтов в двадцать, — тридцать весом.</p>
    <p>Белый Клык никогда ещё не видал собак, но сразу почувствовал, что они мало чем отличаются от его собственной породы. Учуяв волчонка и его мать, собаки сейчас же доказали, как незначительна эта разница. Началась свалка. Весь ощетинившись, Белый Клык рычал и огрызался на окружившие его со всех сторон разверстые собачьи пасти; собаки повалили волчонка, но он не переставал кусать и рвать их за ноги и за брюхо, чувствуя в то же время, как собачьи зубы впиваются ему в тело. Поднялся оглушительный лай. Волчонок слышал рычание Кичи, рванувшейся ему на подмогу, слышал крики людей, удары палок и визг собак, которым доставались эти удары.</p>
    <p>Через несколько секунд волчонок снова был на ногах. Он увидел, что люди отгоняют собак палками и камнями, защищая, спасая его от свирепых клыков этих существ, которые всё же чем-то отличались от волчьей породы. И хотя волчонок не мог ясно представить себе такого отвлечённого понятия, как справедливое возмездие, тем не менее он по-своему почувствовал справедливость человека и признал в нём существо, которое устанавливает закон и следит за его выполнением. Оценил он также способ, которым люди заставляю! подчиняться своим законам. Они не кусались и не пускали в ход когтей, как все прочие звери, а использовали силы неживых предметов. Неживые предметы подчинялись их воле: камни и палки, брошенные этими странными существами, летали по воздуху, как живые, и наносили собакам чувствительные удары.</p>
    <p>Власть эта казалась Белому Клыку необычайной, божественной властью, она выходила за пределы всего мыслимого. Белый Клык по самой природе своей не мог даже подозревать о существовании богов, в лучшем случае он чувствовал, что есть вещи непостижимые. Но благоговение и трепет, которые ему внушали люди, были сродни тому благоговению и трепету, которые ощутил бы человек при виде божества, мечущего с горной вершины молнии на землю.</p>
    <p>Но вот последняя собака отбежала в сторону, суматоха улеглась, и Белый Клык принялся зализывать раны, размышляя о своём первом приобщении к стае и о своём первом знакомстве с её жестокостью. До сих пор ему казалось, что вся их порода состоит из Одноглазого, матери и его самого. Они трое стояли особняком.</p>
    <p>Но вдруг, совершенно внезапно, обнаружилось, что есть ещё много других существ, принадлежащих, очевидно, к его породе. И где-то в глубине сознания у волчонка появилось чувство обиды на своих собратьев, которые, едва завидев его, воспылали к нему смертельной ненавистью. Кроме того, он негодовал, что мать привязали к палке, хотя это и было сделано руками высшего существа. Тут попахивало капканом, неволей. Но что волчонок мог знать о капкане, о неволе? Свободу бродить, бегать, лежать, когда заблагорассудится, он унаследовал от предков. Теперь движения волчицы ограничивались длиной палки, и та же самая палка ограничивала и движения волчонка, потому что он ещё не мог обойтись без матери.</p>
    <p>Волчонку это не нравилось, и когда люди поднялись и отправились в путь, он окончательно остался недоволен такими порядками, потому что какое-то маленькое человеческое существо взяло в руки палку, к которой была привязана Кичи, и повело её за собой, как пленницу, а за Кичи побрёл и Белый Клык, очень смущённый и обеспокоенный всем происходящим.</p>
    <p>Они отправились вниз по речной долине, гораздо дальше тех мест, куда заходил в своих скитаниях Белый Клык, и дошли до самого конца её, где речка впадала в Маккензи. На берегу стояли пироги, поднятые на высокие шесты, лежали решётки для сушки рыбы. Индейцы разбили здесь стоянку. Белый Клык с удивлением осматривался вокруг себя. Могущество людей росло с каждой минутой. Он уже убедился в их власти над свирепыми собаками. Эта власть говорила о силе. Но ещё больше изумляла Белого Клыка власть людей над неживыми предметами, их способность изменять лицо мира. Это было самое поразительное. Вот люди установили шесты для вигвамов; тут, собственно, не было ничего примечательного, — это делали те же самые люди, которые умели бросать камни и палки. Однако, когда шесты обтянули кожей и парусиной и они стали вигвамами, Белый Клык окончательно растерялся.</p>
    <p>Больше всего его поражали огромные размеры вигвамов. Они росли повсюду с чудовищной быстротой, словно какие-то живые существа. Они занимали почти всё поле зрения. Он боялся их. Вигвамы зловеще маячили в вышине, и когда ветер пробегал по стоянке, вздувая на них парусину и кожу, Белый Клык в страхе припадал к земле, не сводя глаз с этих громад и готовясь отскочить в сторону, как только они начнут валиться на него.</p>
    <p>Но скоро Белый Клык привык к вигвамам. Он видел, что женщины и дети входят и выходят оттуда без всякого вреда для себя, что собакам тоже хочется проникнуть внутрь, но люди прогоняют их с бранью и швыряют камни им вслед. К концу дня Белый Клык оставил Кичи и осторожно подполз к ближайшему вигваму. Его подстрекала любознательность — потребность учиться жить, действовать и набираться опыта. Последние несколько шагов, отделявших его от стены вигвама, Белый Клык полз мучительно долго и осторожно. События этого дня уже подготовили его к тому, что неизвестное имеет склонность проявлять себя самым неожиданным, самым невероятным образом. Наконец его нос коснулся парусины. Белый Клык ждал, что будет. Ничего… всё обошлось благополучно. Тогда он понюхал это страшное вещество, пропитанное запахом человека, взял его зубами и слегка потянул к себе. Опять всё обошлось благополучно, хотя парусиновая стена и дрогнула. Он потянул ещё раз. Стена заколыхалась. Ему это очень понравилось. Он тянул всё сильнее и сильнее, пока вся стена не пришла в движение. Тогда в вигваме послышался резкий окрик индианки, и Белый Клык опрометью бросился к Кичи. Но с тех пор он перестал бояться высоких вигвамов.</p>
    <p>Не прошло и пяти минут, как Белый Клык снова убежал от матери. Она была привязана к колышку, вбитому в землю, и не могла пойти за своим детёнышем. К волчонку с воинственным видом приближался щенок гораздо старше и крупнее его. Щенка звали Лип-Лип, как это узнал позднее Белый Клык. Он уже был искушён в боях и слыл большим забиякой среди своих собратьев.</p>
    <p>Белый Клык признал в щенке существо своей породы, к тому же на вид совсем неопасное, и, не ожидая от него никаких враждебных действий, приготовился оказать ему дружеский приём. Но как только незнакомец оскалил зубы и весь подобрался, Белый Клык тоже подобрался и тоже оскалил зубы. Ощетинившись и грозно рыча, волчонок и щенок стали кружить друг за другом, готовьте ко всему. Это продолжалось довольно долго, и Белому Клыку такая игра начинала нравиться. И вдруг Лип-Лип сделал стремительный прыжок, рванул волчонка зубами и отскочил в сторону. Укус пришёлся как раз в то плечо, которое всё ещё болело у Белого Клыка после схватки с рысью, болело глубоко, около самой кости. Белый Клык взвыл от неожиданности и боли, но тут же с яростью кинулся на Лип-Липа и впился в него зубами.</p>
    <p>Но Лип-Лип недаром родился в индейском посёлке и недаром участвовал в стольких драках со щенками. Новичку пришлось плохо от его мелких острых зубов, и он с визгом постыдно бежал пол, защиту матери. Это была первая схватка Белого Клыка с Лип-Липом, и таких схваток им предстояло много, потому что они с первой же встречи почувствовали глубокую врождённую ненависть друг к другу, которая приводила к непрестанным столкновениям.</p>
    <p>Кичи ласково облизывала своего детёныша и старалась удержать его около себя, но любопытство Белого Клыка было ненасытно. Несколько минут спустя он снова отправился на разведку и натолкнулся на человека, которого звали Серым Бобром. Присев на корточки, Серьги Бобр делал что-то с сухим мохом и палками, разложенными возле него на земле. Белый Клык подошёл поближе и стал наблюдать за ним. Серый Бобр издал какие-то звуки, в которых, как показалось Белому Клыку, не было ничего враждебного, и он подошёл ещё ближе.</p>
    <p>Женщины и дети подносили Серому Бобру палки и сучья. По-видимому, готовилось что-то интересное. Любопытство Белого Клыка так разгорелось, что он подошёл к Серому Бобру вплотную, забыв, что перед ним находится грозное человеческое существо. И вдруг он увидел, что из-под рук Серого Бобра над сучьями и мохом поднимается что-то странное, похожее на туман. Потом из этого тумана, крутясь и извиваясь, возникло что-то живое, красное, как солнце в небе. Белый Клык не подозревал о существовании огня. Но огонь притягивал его к себе, как когда-то в пещере в дни младенчества его притягивал свет. Он подполз поближе, услышал над собой смех Серого Бобра и понял, что и в этих звуках нет ничего враждебного. Потом Белый Клык коснулся пламени носом и одновременно высунул язык.</p>
    <p>В первую секунду он оцепенел. Притаившись среди сучьев и моха, неизвестное вцепилось ему в нос. Белый Клык отпрянул от огня, разразившись отчаянным визгом. Услышав этот визг, Кичи с рычанием рванулась вперёд, насколько позволяла палка, и заметалась в бессильной ярости, чувствуя, что не может помочь сыну. Но Серый Бобр смеялся, хлопая себя по бёдрам, и рассказывал всем о случившемся, и все тоже громко смеялись. А Белый Клык, усевшись на задние лапы, визжал и визжал и казался таким маленьким и жалким среди окружающих его людей.</p>
    <p>Это была самая сильная боль, какую ему пришлось испытать. Живое существо, возникшее под руками Серого Бобра и похожее цветом на солнце, обожгло ему нос и язык. Белый Клык скулил, скулил не переставая, и каждый его вопль люди встречали новым взрывом смеха. Он попробовал лизнуть нос, но прикосновение; обожжённого языка к обожжённому носу только усилило боль, и он завыл ещё отчаянней, ещё тоскливей.</p>
    <p>А потом ему стало стыдно. Он понял, почему люди смеются. Нам не дано знать, каким образом некоторые животные понимают, что такое смех, и догадываются, что мы смеёмся над ними. Вот это и произошло с Белым Клыком, и ему стало стыдно, когда люди подняли его на смех. Он повернулся и убежал, но убежать его заставила не боль от ожогов, а смех, потому что смех проникал глубже и ранил сильнее, чем огонь. Белый Клык кинулся к матери, бесновавшейся на привязи, к единственному в мире существу, которое не смеялось над ним.</p>
    <p>Наступили сумерки, вслед за ними пришла ночь, а Белый Клык не отходил от Кичи. Нос и язык у него по-прежнему болели, но ему не давало успокоиться другое, ещё более сильное чувство. Его охватила тоска. Он ощущал какую-то пустоту в себе, он томился по тишине и миру, царившим у ручья и в родной пещере. Жизнь стала слишком беспокойной. Тут было слишком много человеческих существ — мужчин, женщин, детей, — все они шумели и раздражали его. Собаки непрестанно ссорились, рычали, грызлись. Спокойное одиночество, которое он знал раньше, кончилось. Здесь даже самый воздух был насыщен жизнью. Она жужжала и гудела вокруг Белого Клыка, не умолкая ни на минуту. Новые звуки смущали и тревожили его, заставляя всё время ждать новых событий.</p>
    <p>Белый Клык наблюдал за людьми, которые ходили между вигвамами, исчезали, снова появлялись. Подобно тому как человек взирает на им же сотворённых богов, Белый Клык взирал на окружающих его людей. Они были для него высшими существами. Он видел во всех их деяниях ту же чудотворную силу, которой человек наделяет бога. Они обладали непостижимым, безграничным могуществом. Они были властелинами живого и неживого мира; они держали в повиновении всё, что способно двигаться, и сообщали движение неподвижным вещам; из сухого моха и палок они творили жизнь, которая больно жгла и цветом своим напоминала солнце. Они творили огонь! Они были боги!</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 2</p>
     <p>Неволя</p>
    </title>
    <p>Каждый новый день приносил Белому Клыку — что-нибудь новое. Пока мать сидела на привязи, он бегал по всему посёлку, исследуя, изучая его и набираясь опыта. Он быстро ознакомился с повадками человеческих существ, но такое близкое знакомство не вызвало в нём пренебрежения к ним. Чем больше он узнавал людей, тем больше убеждался в их могуществе. Человек испытывает душевную боль, когда его богов ниспровергают и когда алтари, воздвигнутые его руками, рушатся, но волку и дикой собаке такая боль неведома. В противоположность человеку, боги которого — это лёгкая дымка мечты, никогда не обретающая реальности, это призраки, наделённые добротой и силой, это взлёты его я в царство духа, — в противоположность человеку волк и дикая собака, пригревшиеся у разведённого человеком костра, видят, что их боги облечены в плоть и кровь, что они осязаемы, занимают определённое место в пространстве и добиваются своих целей, оправдывают своё назначение в жизни, подчиняясь закону времени. Вера в таких богов даётся легко, её ничто не может поколебать. От такого бога никуда не уйдёшь. Вот он стоит во весь рост, с палкой в руке — всесильный, гневный и добрый. В нём тайна и могущество, облечённые плотью, которая истекает кровью, когда её рвут, и которая на вкус ничем не хуже любого другого мяса.</p>
    <p>Так было и с Белым Клыком. Человеческие существа казались ему богами, несомненными и вездесущими богами. И он покорился им, так же как покорилась его мать Кичи, едва только она услышала своё имя из их уст. Он уступал им дорогу. Когда они подзывали его — он подходил, когда прогоняли прочь — поспешно убегал, когда грозили — припадал к земле, потому что за каждым их желанием была сила, которая проявлялась при помощи кулака и палки, летающих по воздуху камней и обжигающих болью ударов бича.</p>
    <p>Белый Клык принадлежал людям, как принадлежали им все собаки. Его поступки зависели от их велений. Его тело они вольны были искалечить, растоптать или пощадить. Этот урок Белый Клык запомнил быстро, но дался он ему не легко, — слишком многое в его натуре восставало против того, с чем ему приходилось сталкиваться на каждом шагу. И вместе с тем незаметно для самого себя Белый Клык начинал постигать прелесть новой жизни, хотя привыкать к ней было и трудно и неприятно. Он отдал свою судьбу в чужие руки и снял с себя всякую ответственность за собственное существование. Уже одно это служило ему наградой, потому что опираться на другого всегда легче, чем стоять одному. Но всё это случилось не сразу — за один день нельзя отдаться человеку и душой и телом. Белый Клык не мог отречься от наследия предков, не мог забыть Северную глушь. Бывали дни, когда он выходил на опушку леса и стоял там, прислушиваясь к зовам, влекущим его вдаль. И с таких прогулок он возвращался беспокойный, встревоженный, жалобно и тихо повизгивая, ложился рядом с Кичи и лизал ей морду своим быстрым, пытливым язычком.</p>
    <p>Белый Клык быстро изучил жизнь индейского посёлка. Он узнал, как несправедливы и жадны взрослые собаки при раздаче мяса и рыбы. Убедился, что мужчины справедливы, дети жестоки, а женщины добры и от них скорее, чем от других, можно получить кусок мяса или кость. А после двух или трёх стычек с матерями щенят Белый Клык понял, что с этими фуриями лучше не связываться, — чем дальше от них держаться, тем будет спокойнее.</p>
    <p>Но больше всех ему отравлял жизнь Лип-Лип. Он был старше и сильнее его. Белый Клык не избегал драк с ним, но всегда терпел поражение. Такой противник был ему не по силам. Лип-Лип преследовал свою жертву всюду. Стоило Белому Клыку отойти от матери, и забияка был тут как тут, ходил за ним по пятам, рычал, привязывался к нему и, если людей поблизости не было, лез в драку. Эти стычки доставляли Лип-Липу громадное: удовольствие, потому что он всегда выходил из них победителем. Но то, что было для Лип-Липа самым большим наслаждением в жизни, приносило Белому Клыку лишь одни страдания.</p>
    <p>Однако запугать Белого Клыка было не так легко. Он терпел поражение за поражением, но не смирялся. И всё-таки эта вечная вражда начинала сказываться на нём. Он стал злобным и угрюмым. Свирепость была свойственна ему как волку, а бесконечные преследования ещё больше ожесточали его. То добродушное, весёлое, юное, что было в нём, не находило себе выхода. Он никогда не играл и не возился со своими сверстниками: Лип-Лип не допускал этого. Стоило Белому Клыку появиться среди щенят, как Лип-Лип подлетал к нему, затевал ссору и в конце концов прогонял его прочь.</p>
    <p>Вскоре почти всё щенячье, что было в Белом Клыке, исчезло, и он стал казаться гораздо старше своего возраста. Лишённый возможности давать выход своей энергии в игре, он ушёл в себя и стал развиваться умственно. В нём появилась хитрость, а времени, чтобы обдумать свои проделки, у него было достаточно. Так как ему мешали получать свою долю мяса и рыбы во время общей кормёжки собак, он сделался ловким вором. Приходилось самому заботиться о себе, и Белый Клык ухитрялся промышлять еду так искусно, что стал настоящим бичом для индианок. Он шнырял по всему посёлку, знал, где что происходит, всё видел и слышал, применялся к обстоятельствам и всячески избегал встреч со своим заклятым врагом.</p>
    <p>Ещё в первые дни своей жизни в посёлке Белый Клык сыграл злую шутку с Лип-Липом и вкусил сладость мести. Он заманил его прямо в пасть свирепой Кичи примерно тем же способом, каким она когда-то заманивала собак и уводила их от людской стоянки на съедение волкам. Спасаясь от Лип-Липа, Белый Клык побежал не напрямик, а стал кружить между вигвамами. Бегал он хорошо, быстрее любого щенка его возраста и быстрее самого Лип-Липа. Но на этот раз он не особенно торопился и подпустил своего преследователя на расстояние всего только одного прыжка от себя.</p>
    <p>Возбуждённый погоней и близостью жертвы, Лип-Лип оставил всякую осторожность и забыл, где находится. Когда он вспомнил об этом, было уже поздно. На всём бету обогнув вигвам, он с размаху налетел прямо на Кичи, лежавшую на привязи. Лип-Лип взвыл от ужаса. Хоть Кичи и была привязана, но отделаться от неё оказалось не так-то легко. Она сбила его с ног, чтобы он не мог убежать, и впилась в него зубами.</p>
    <p>Откатившись наконец от волчицы в сторону, Лип-Лип с трудом поднялся, весь взлохмаченный, побитый и телесно и морально. Шерсть на нём торчала клочьями в тех местах, где по ней прошлись зубы Кичи. Он раскрыл пасть и разразился протяжным, душераздирающим щенячьим воем. Но Белый Клык не дал ему даже повыть как следует. Он кинулся на своего врага и рванул его за заднюю ногу. Куда девалась былая воинственность щенка! Лип-Лип пустился наутёк, а его жертва гналась за ним по пятам и не отстала до тех пор, пока её мучитель не добежал до своего вигвама. Тут на выручку Лип-Липу подоспели индианки, и Белый Клык, превратившийся в разъярённого дьявола, отступил только под градом сыпавшихся на него камней.</p>
    <p>Настал день, когда Серый Бобр отвязал Кичи, решив, что теперь она уже не убежит. Белый Клык ликовал, видя мать на свободе. Он с радостью отправился бродить с ней по всему посёлку и, пока Кичи была близко, Лип-Лип держался от Белело Клыка на почтительном расстоянии. Белый Клык даже ощетинивался и подходил к нему с воинственным видом, но Лип-Лип не принимал вызова. Он был неглуп и решил подождать с отмщением до тех пор, пока не встретится с Белым Клыком один на один.</p>
    <p>В тот же день Кичи и Белый Клык вышли на опушку леса неподалёку от посёлка. Белый Клык постепенно, шаг за шагом, уводил туда мать, и, когда она остановилась на опушке, он попробовал завлечь её дальше. Ручей, логовище и спокойный лес манили к себе Белого Клыка, и ему хотелось, чтобы мать ушла вместе с ним. Он отбежал на несколько шагов, остановился и посмотрел на неё. Она стояла не двигаясь. Белый Клык жалобно заскулил и, играя, стал бегать среди кустов, потом вернулся, лизнул мать в морду и снова отбежал. Но она продолжала стоять на месте. Белый Клык смотрел на неё, и казалось, что настойчивость и нетерпение вселились вдруг в волчонка и затем медленно покинули его, когда Кичи повернула голову и посмотрела на посёлок.</p>
    <p>Даль звала Белого Клыка. И мать слышала этот зов. Но ещё яснее она слышала зов огня и человека, зов, на который из всех зверей откликается только волк — волк и дикая собака, ибо они братья.</p>
    <p>Кичи повернулась и медленно, рысцой побежала обратно. Посёлок держал её в своей власти крепче всякой привязи. Невидимыми, таинственными путями боги завладели волчицей и не отпускали её от себя. Белый Клык сел в тени берёзы и тихо заскулил. Пахло сосной, нежные лесные ароматы наполняли воздух, напоминая Белому Клыку о прежней вольной жизни, на смену которой пришла неволя. Но Белый Клык был всего-навсего щенком, и зов матери доносился до него яснее, чем зов Северной глуши или человека. Он привык полагаться на неё во всём. Независимость была ещё впереди. Белый Клык встал и грустно поплёлся в посёлок, но по дороге раза два остановился и поскулил, прислушиваясь к зову, который всё ещё летел из лесной чащи.</p>
    <p>В Северной глуши мать и детёныш недолго живут друг подле друга, но люди часто сокращают и этот короткий срок. Так было и с Белым Клыком. Серый Бобр задолжал другому индейцу, которого звали Три Орла. А Три Орла уходил вверх по реке Маккензи на Большое Невольничье озеро. Кусок красной материи, медвежья шкура, двадцать патронов и Кичи пошли в уплату долга. Белый Клык увидел, как Три Орла взял его мать к себе в пирогу, и хотел последовать за ней. Ударом кулака Три Орла отбросил его обратно на берег. Пирога отчалила. Белый Клык прыгнул в воду и поплыл за ней, не обращая внимания на крики Серого Бобра. Белый Клык не внял даже голосу человека — так боялся он разлуки с матерью.</p>
    <p>Но боги привыкли, чтобы им повиновались, и разгневанный Серый Бобр, спустив на воду пирогу, поплыл вдогонку за Белым Клыком. Настигнув беглеца, он вытащил его за загривок из воды и, держа в левой руке, задал ему хорошую трёпку. Белому Клыку попало как следует. Рука у индейца была тяжёлая, удары были рассчитаны точно и сыпались один за другим.</p>
    <p>Под градом этих ударов Белый Клык болтался из стороны в сторону, как испортившийся маятник. Самые разнообразные чувства волновали его. Сначала он удивился, потом на него напал страх, и он начал взвизгивать от каждого удара. Но страх вскоре сменился злобой. Свободолюбивая натура заявила о себе — Белый Клык оскалил зубы и бесстрашно зарычал прямо в лицо разгневанному божеству. Божество разгневалось ещё больше. Удары посыпались чаще, стали тяжелее и больнее.</p>
    <p>Серый Бобр не переставал бить Белого Клыка, Белый Клык не переставал рычать. Но это не могло продолжаться вечно, кто-то должен был уступить, и уступил Белый Клык. Страх снова овладел им. В первый раз в жизни человек бил его по-настоящему. Случайные удары палкой или камнем казались лаской по сравнению с тем, что ему пришлось испытать сейчас. Белый Клык сдался и начал визжать и выть. Сначала он взвизгивал от каждого удара, но скоро страх его перешёл в ужас, и визги сменились непрерывным воем, не совпадающим с ритмом побоев. Наконец, Серый Бобр опустил правую руку. Белый Клык продолжал выть, повиснув в воздухе, как тряпка. Хозяин, по-видимому, остался доволен этим и швырнул его на дно пироги. Тем временем пирогу отнесло вниз по течению. Серый Бобр взялся за весло. Белый Клык мешал ему грести. Серый Бобр злобно толкнул его ногой. В этот миг свободолюбие снова дало себя знать в Белом Клыке, и он впился зубами в ногу, обутую в мокасин.</p>
    <p>Предыдущая трёпка была ничто в сравнении с той, которую ему пришлось вынести. Гнев Серого Бобра был страшен, и Белого Клыка обуял ужас. На этот раз Серый Бобр пустил в ход тяжёлое весло, и, когда Белый Клык очутился на дне пироги, на всём его маленьком теле не было ни одного живого места. Серый Бобр ещё раз ударил его ногой. Белый Клык не бросился на эту ногу. Неволя преподала ему ещё один урок: никогда, ни при каких обстоятельствах, нельзя кусать бога — твоего хозяина и повелителя; тело бога священно, и зубы таких, как Белый Клык, не смеют осквернять его. Это считалось, очевидно, самой страшной обидой, самым страшным проступком, за который не было ни пощады, ни снисхождения.</p>
    <p>Пирога причалила к берегу, но Белый Клык не шевельнулся и продолжал лежать, повизгивая и дожидаясь, когда Серый Бобр изъявит свою волю. Серый Бобр пожелал, чтобы Белый Клык вышел из пироги, и швырнул его на берег так, что тот со всего размаху ударился боком о землю. Дрожа всем телом, Белый Клык встал и заскулил. Лип-Лип, который наблюдал за происходящим с берега, кинулся, сшиб его с ног и впился в него зубами. Белый Клык был слишком беспомощен и не мог защищаться, и ему бы несдобровать, если бы Серый Бобр не ударил Лип-Липа ногой так, что тот взлетел высоко в воздух и шлёпнулся на землю далеко от Белого Клыка.</p>
    <p>Такова была человеческая справедливость, и Белый Клык, несмотря на боль и страх, не мог не почувствовать признательность к человеку. Он послушно поплёлся за Серым Бобром через весь посёлок к его вигваму. И с того дня Белый Клык запомнил, что право наказывать боги оставляют за собой, а животных, подвластных им, этого права лишают.</p>
    <p>В ту же ночь, когда в посёлке всё стихло, Белый Клык вспомнил мать и загрустил. Но грустил он так громко, что разбудил Серого Бобра, и тот побил его. После этого в присутствии богов он тосковал молча и давал волю своему горю тогда, когда выходил один на опушку леса.</p>
    <p>В эти дни Белый Клык мог бы внять голосу прошлого, который звал его обратно к пещере и ручью, но память о матери удерживала его на месте. Может быть, она вернётся в посёлок, как возвращаются люди после охоты. И Белый Клык оставался в неволе, поджидая Кичи.</p>
    <p>Подневольная жизнь не так уж тяготила Белого Клыка. Многое в ней его интересовало. События в посёлке следовали одно за другим. Странным поступкам, которые совершали боги, не было конца, а Белый Клык всегда отличался любопытством. Кроме того, он научился ладить с Серым Бобром. Послушание, строгое, неукоснительное послушание требовалось от Белого Клыка, и, усвоив это, он не вызывал гнева у людей и избегал побоев.</p>
    <p>А иногда случалось даже, что Серый Бобр сам швырял Белому Клыку кусок мяса и, пока тот ел, не подпускал к нему других собак. И такому куску не было цены. Он один был почему-то дороже, чем десяток кусков, полученных из рук женщин. Серый Бобр ни разу не погладил и не приласкал Белого Клыка. И, может быть, его тяжёлый кулак, может быть, его справедливость и могущество или всё это вместе влияло на Белого Клыка, но в нём начинала зарождаться привязанность к угрюмому хозяину.</p>
    <p>Какие-то предательские силы незаметно опутывали Белого Клыка узами неволи, и действовали они так же безошибочно, как палка или удар кулаком. Инстинкт, который издавна гонит волков к костру человека, развивается быстро. Развивался он и в Белом Клыке. И хотя его теперешняя жизнь была полна горестей, посёлок становился ему всё дороже и дороже. Но сам он не подозревал этого. Он чувствовал только тоску по Кичи, надеялся на её возвращение и жадно тянулся к прежней свободной жизни.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 3</p>
     <p>Отщепенец</p>
    </title>
    <p>Лип-Лип до такой степени отравлял жизнь Белому Клыку, что тот становился злее и свирепее, чем это полагалось ему от природы. Свирепость была свойственна его нраву, но теперь она перешла всякие границы. Он был известен своей злобой даже людям. Каждый раз, когда в посёлке слышался лай, собачья грызня или женщины поднимали крик из-за украденного куска мяса, никто не сомневался, что виновником всего этого был Белый Клык. Люди не старались разобраться в причинах такого поведения. Они видели только следствия, и следствия эти были дурные. Белый Клык слыл пронырой, вором и зачинщиком всех драк; разгневанные индианки обзывали его волком, предрекали ему плохой конец, а он, слушая всё это, зорко следил за ними и каждую минуту готов был увернуться от удара палкой или камнем.</p>
    <p>Белый Клык чувствовал себя отщепенцем среди обитателей посёлка. Все молодые собаки следовали примеру Лип-Липа. Между ними и Белым Клыком было какое-то различие. Может быть, собаки чуяли в нём другую породу и питали к нему инстинктивную вражду, которая всегда возникает между домашней собакой и волком. Как бы то ни было, но они присоединились к Лип-Липу. И, объявив Белому Клыку войну, собаки имели достаточно поводов, чтобы не прекращать её. Все они до одной познакомились с его острыми зубами, и, надо отдать ему справедливость, он воздавал своим врагам сторицей. Многих собак он мог бы одолеть один на один, но такой возможности не представлялось.</p>
    <p>Начало каждой драки служило сигналом для всех молодых собак, они сбегались со всего посёлка и набрасывались на Белого Клыка.</p>
    <p>Вражда с собачьей сворой научила его двум важным вещам: отбиваться сразу от всей стаи и, имея дело с одним противником, наносить ему возможно большее количество ран в кратчайший срок. Не упасть, устоять среди осаждающих его со всех сторон врагов — значило сохранить жизнь, и Белый Клык постиг эту науку в совершенстве. Он умел держаться на ногах не хуже кошки. Даже взрослые собаки могли сколько угодно теснить его, — Белый Клык подавался назад, подскакивал, ускользал в сторону, и всё же ноги не изменяли ему и твёрдо стояли на земле.</p>
    <p>Перед каждой дракой собаки обычно соблюдают некий ритуал: рычат, прохаживаются друг перед другом, шерсть у них встаёт дыбом. Белый Клык обходился без этого. Всякая задержка грозила появлением всей собачьей стаи. Дело надо делать быстро, а затем удирать. И Белый Клык не показывал своих намерений. Он кидался в драку без всякою предупреждения и начинал кусать и рвать своего противника, не дожидаясь, пока тот приготовится. Таким образом, он научился наносить собакам тяжёлые раны. Кроме того. Белый Клык понял, что важно застать врага врасплох, надо напасть неожиданно, распороть ему плечо, изорвать в клочья ухо, прежде чем он опомнится, — и тогда дело наполовину сделано.</p>
    <p>Он убедился, что собаку, застигнутую врасплох, ничего не стоит сбить с ног, а тогда самое уязвимое место у неё на шее будет незащищённым. Белый Клык знал, где находится это место. Знание это досталось ему по наследству от многих поколений волков. И, нападая, он придерживался такой тактики: во-первых, подстерегал собаку, когда она была одна; во-вторых, налетал на неё неожиданно и сбивал с ног; и, в-третьих, вцеплялся ей в горло.</p>
    <p>Белый Клык был ещё молод, и его неокрепшие челюсти не могли наносить смертельных ударов, но всё же не один щенок бегал по посёлку со следами его зубов на шее. И как-то раз, поймав одного из своих врагов на опушке леса, он всё же ухитрился перекусить ему горло и выпустил из него дух. В тот вечер посёлок заволновался. Его проделку заметили, весть о ней дошла до хозяина издохшей собаки, женщины, припомнили Белому Клыку все его кражи, и около жилища Серого Бобра собралась толпа народу. Но он решительно закрыл вход в вигвам, где отсиживался преступник, и отказался выдать его своим соплеменникам.</p>
    <p>Белого Клыка возненавидели и люди и собаки. Он не знал ни минуты покоя. Каждая собака скалила на нет о зубы, каждый человек на него замахивался. Сородичи встречали его рычанием, боги — проклятиями и камнями. Он держался всё время начеку, каждую минуту был готов напасть, отразить нападение или увернуться от удара. Он действовал стремительно и хладнокровно: сверкнув клыками, кидался на противника или с грозным рычанием отскакивал назад.</p>
    <p>Что до рычания, то рычать он умел пострашнее собак — и старых и молодых. Цель рычания — предостеречь или испугать врага; и надо хорошо разбираться в том, когда и при каких обстоятельствах следует пускать в ход такое средство. И Белый Клык знал это. В своё рычание он вкладывал всю ярость и злобу, всё, чем только мог устрашить врага. Вздрагивающие ноздри, вставшая дыбом шерсть, язык, красной змейкой извивающийся между зубами, прижатые уши, горящие ненавистью глаза, подёргивающиеся губы, оскаленные клыки заставляли призадуматься многих собак. Когда Белого Клыка застигали врасплох, ему было достаточно секунды, чтобы обдумать план действий. Но часто пауза эта затягивалась, противник отказывался от драки, и рычание Белого Клыка сплошь и рядом давало ему возможность отступить с почётом даже при стычках со взрослыми собаками.</p>
    <p>Изгнав Белого Клыка из стаи, объявив ему войну, молодые собаки тем самым поставили себя лицом к лицу с его злобой, ловкостью и силой. Дело обернулось так, что теперь враги Белого Клыка и сами ни на шаг не могли отойти от стаи. Он не допускал этого. Молодые собаки каждую минуту ждали его нападения и не решались бегать поодиночке. Всем им, за исключением Лип-Липа, приходилось держаться стаей, чтобы общими усилиями отбиваться от своего грозного противника. Отправляясь в одиночестве к реке, щенок или шёл на верную смерть, или оглашал весь посёлок пронзительным визгом, улепётывая от выскочившего из засады волчонка.</p>
    <p>Но Белый Клык продолжал мстить собакам даже после того, как они запомнили раз и навсегда, что им надо держаться всем вместе. Он нападал на собак, заставая их поодиночке; они нападали на него всей сворой. Стоило собакам завидеть Белого Клыка, как они дружно кидались за ним в погоню, и в таких случаях его спасали только быстрые ноги. Но горе тому псу, который, увлёкшись, обгонял своих товарищей! Белый Клык на всём ходу поворачивался к преследователю, несущемуся впереди стаи, и бросался на него. Это случалось часто, потому что возбуждённые погоней собаки забывали обо всём на свете, а Белый Клык всегда сохранял хладнокровие. То и дело оглядываясь назад, он готов был в любую минуту сделать на всём бегу крутой поворот и кинуться на слишком рьяного преследователя, отделившегося от своих товарищей.</p>
    <p>В молодых собаках живёт непреодолимая потребность играть, и враги Белого Клыка удовлетворяли эту потребность, превращая войну с ним в увлекательную забаву. Охота за волчонком стала для них самым любимым развлечением — правда, развлечением не шуточным и подчас смертельно опасным. А Белый Клык, с которым никто из собак не мог сравниться быстротой ног, в свою очередь, не останавливался перед риском. В те дни, когда надежда на возвращение Кичи ещё не покидала Белого Клыка, он часто заманивал собачью стаю в соседний лес. Но собакам не удавалось догнать его там. По тявканью и вою Белый Клык определял, где они находятся; сам же он бежал молча, тенью скользя между деревьями, как это делали его отец и мать. Кроме того, связь его с Северной глушью была теснее, чем у собак; он лучше понимал все её тайны и хитрости. Чаще всего Белый Клык прибегал к такой уловке: переплывал ручей, запутывал свои следы и спокойно отлёживался где-нибудь в лесных зарослях, прислушиваясь к лаю потерявших его преследователей.</p>
    <p>Вызывая и у своих собратьев и у людей только одну ненависть и вечно враждуя со всеми, Белый Клык развивался быстро, но односторонне. При такой жизни в нём не могли зародиться ни добрые чувства, ни потребность в ласке. Обо всём этом он не имел ни малейшего понятия. Повинуйся сильному, угнетай слабого — кот закон, который руководил им, Серый Бобр — божество, он наделён силой, поэтому Белый Клык повиновался ему. Но собаки — те, которые моложе и меньше его ростом, слабы, и их надо уничтожать.</p>
    <p>В Белом Клыке развивались все те качества, которые Помогали ему противостоять опасности, часто грозившей его жизни. Стальные мускулы выступали на его худом, гибком теле, как верёвки. В проворстве и хитрости с ним не мог сравниться никто; он бегал быстрее, был беспощаднее в драках, выносливее, злее, ожесточённее и умнее всех остальных собак. Белый Клык должен был стать таким, иначе он не уцелел бы в той враждебной среде, в которую привела его жизнь.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 4</p>
     <p>Погоня за богами</p>
    </title>
    <p>Осенью, когда дни стали короче и в воздухе уже чувствовалось приближение холодов, Белому Клыку представился случай вырваться на свободу. Уже несколько дней в посёлке царила суматоха. Индейцы разбирали летние вигвамы и готовились выйти на осеннюю охоту. Белый Клык зорко следил за этими приготовлениями, и, когда вигвамы были разобраны, а вещи погружены в пироги, он понял всё. Пироги одна за другой начали отчаливать от берега, и часть их уже скрылась из виду.</p>
    <p>Белый Клык решил остаться и при первой же возможности улизнул из посёлка в лес. Переплыв ручей, который уже затягивался льдом, он запутал свои следы. Потом забрался поглубже в чащу и стал ждать. Время шло. Он успел несколько раз заснуть, проснуться и снова заснуть. Его разбудил голос Серого Бобра. Потом послышались и другие голоса — жены хозяина, принимавшей участие в поисках, и Мит-Са — сына Серого Бобра.</p>
    <p>Белый Клык задрожал от страха, услышав свою кличку, но устоял и не вышел из лесу, хотя что-то подстрекало его откликнуться на зов хозяина. Вскоре голоса замерли вдали, и тогда он выбрался из кустарника, довольный, что побег удался. Наступали сумерки. Белый Клык резвился между деревьями, радуясь свободе. И вдруг его охватило чувство одиночества. Он сел, тревожно прислушиваясь к лесной тишине: ни звука, ни движения… Это показалось ему подозрительным, его подстерегала какая-то неведомая опасность. Он всматривался в смутные очертания высоких деревьев, в густые тени между ними, где мог притаиться любой враг.</p>
    <p>Потом ему стало холодно. Тёплой стены вигвама, около которой он всегда грелся, здесь не было. Он сидел, поочерёдно поджимая то одну, то другую переднюю лапу, потом прикрыл их своим пушистым хвостом, и в эту минуту перед ним пронеслось видение. В этом не было ничего странного: перед его глазами встали знакомые картины. Он снова увидел посёлок, вигвамы, пламя костров. Он услышал пронзительные голоса женщин, грубый бас мужской речи, лай собак. Белый Клык проголодался и вспомнил куски мяса и рыбы, которые ему перепадали от людей. Но сейчас его окружала тишина, сулившая не еду, а опасность.</p>
    <p>Неволя изнежила Белого Клыка. Зависимость от людей лишила его части силы. Он разучился добывать себе корм. Над ним спускалась ночь. Его зрение и слух, привыкшие к шуму и движению посёлка, к непрерывному чередованию звуков и картин, не находили себе работы. Ему нечего было делать, нечего слушать, не на что смотреть. Он старался уловить хоть малейший шорох или движение. В этом безмолвии и неподвижности природы таилась какая-то страшная опасность.</p>
    <p>И вдруг Белый Клык вздрогнул. Что-то громадное и бесформенное пронеслось у него перед глазами. На землю легла тень дерева, освещённою выглянувшей из-за облаков луной. Успокоившись, он тихо заскулил, но, вспомнив, что это может привлечь к нему притаившегося где-нибудь врага, смолк.</p>
    <p>Дерево, схваченное ночным морозом, громко скрипнуло у него над головой. Белый Клык взвыл и, не чуя под собой ног от ужаса, опрометью кинулся к посёлку. Он чувствовал непреодолимую потребность в людском обществе, в защите, которую оно даёт. В его ноздрях стоял запах дыма от костров, в ушах звенели голоса и крики. Он выбежал из лесу на залитую луной поляну, где не было ни теней, ни мрака, но глаза его не увидели знакомого посёлка. Он забыл, что люди ушли оттуда.</p>
    <p>Белый Клык остановился как вкопанный. Бежать было некуда. Он грустно бродил по опустевшему становищу, обнюхивая кучи мусора и хлама, оставленного богами. Теперь его обрадовал бы даже камень, брошенный какой-нибудь рассерженной женщиной, даже тяжёлая рука Серого Бобра, а Лип-Липа и всю рычащую, трусливую свору собак он встретил бы с восторгом.</p>
    <p>Он побрёл к тому месту, где стоял прежде вигвам Серого Бобра, сел посредине и поднял морду к луне. Спазмы сжимали ему горло; пасть у него раскрылась, и одиночество, страх, тоска по Кичи, все прошлые горести и предчувствие грядущих невзгод и страданий — всё это вылилось в протяжном, тоскливом вое. Это выл волчий вой, впервые вырвавшийся из груди Белого Клыка.</p>
    <p>С наступлением утра его страхи исчезли, но чувство одиночества только усилилось. Вид заброшенного становища, в котором ещё так недавно кипела жизнь, наводил на него тоску. Долго раздумывать ему не пришлось: он повернул в лес и побежал вдоль берега реки. Он бежал весь день, не давая себе ни минуты отдыха. Казалось, он может бежать вечно. Его сильное тело не знало утомления. И даже когда утомление всё-таки пришло, выносливость, доставшаяся ему от предков, продолжала гнать его всё дальше и дальше.</p>
    <p>Там, где река протекала между крутыми берегами, Белый Клык бежал в обход, по горам. Ручьи и речки, впадавшие в Маккензи, он переплывал или переходил вброд. Часто ему приходилось бежать по узкой кромке льда, намёрзшей около берега; тонкий лёд ломался, и, проваливаясь в ледяную воду, Белый Клык не раз бывал на волосок от гибели. И всё это время он ждал, что вот-вот нападёт на след богов в том месте, где они причалят к берегу и направятся в глубь страны.</p>
    <p>По уму Белый Клык превосходил многих своих собратьев, и всё-таки мысль о другом береге реки Маккензи не приходила ему в голову. Что, если след богов выйдет на ту сторону? Этого он не мог сообразить. Вероятно, позднее, когда Белый Клык набрался бы опыта в странствиях, повзрослел, научился бы отыскивать следы вдоль речных берегов, он допустил бы и эту возможность. Такая зрелость ждала его в будущем. Сейчас же он бежал наугад, принимая в расчёт только один берег Маккензи.</p>
    <p>Белый Клык бежал всю ночь, натыкаясь в темноте на препятствия и преграды, которые замедляли его бег, но не отбивали охоты двигаться дальше. К середине второго дня, через тридцать часов, его железные мускулы стали сдавать, поддерживало только напряжение воли. Он ничего не ел почти двое суток и совсем обессилел от голода. Сказывались на нём и непрестанные погружения в ледяную воду. Его великолепная шкура была вся в грязи, широкие подушки на лапах кровоточили. Он начал прихрамывать — сначала слегка, потом всё больше и больше. В довершение всего небо нахмурилось и пошёл снег — мокрый, тающий снег, который прилипал к его разъезжавшимся лапам, заволакивал всё вокруг и скрывал неровности почвы, затрудняя и без того мучительную дорогу.</p>
    <p>В эту ночь Серый Бобр решил сделать привал на дальнем берегу реки Маккензи, потому что путь к местам охоты шёл в том направлении. Но незадолго до темноты Клу-Куч, жена Серого Бобра, приметила на ближнем берегу лося, который подошёл к реке напиться. И вот, не подойди лось к берегу, не сбейся Мит-Са из-за метели с правильного курса, Клу-Куч не заметила бы лося. Серый Бобр не уложил бы его метким выстрелом из ружья, и все дальнейшие события сложились бы совершенно по-иному. Серый Бобр не сделал бы привала на ближнем берегу реки Маккензи, а Белый Клык, пробежав мимо, или погиб бы, или попал бы к своим диким сородичам и остался бы волком до конца своих дней.</p>
    <p>Наступила ночь. Снег повалил сильнее, и Белый Клык, спотыкаясь, прихрамывая и тихо повизгивая на ходу, напал на свежий след. След был настолько свеж, что Белый Клык сразу узнал его. Заскулив от нетерпения, он повернул от реки и бросился в лес. До ушей его донеслись знакомые звуки. Он увидел пламя костра, Клу-Куч, занятую стряпнёй. Серого Бобра, присевшего на корточки и жевавшего кусок сырого сала. У людей было свежее мясо!</p>
    <p>Белый Клык ожидал расправы. При мысли о ней шерсть у него на спине встала дыбом. Потом он, крадучись, двинулся вперёд. Он боялся ненавистных ему побоев и знал, что их не миновать. Но он знал также, что будет греться около огня, будет пользоваться покровительством богов, встретит общество собак, хоть и враждебное ему, но всё же общество, которое способно удовлетворить его потребность в близости к живым существам.</p>
    <p>Белый Клык ползком приближался к костру. Серый Бобр увидел его и перестал жевать сало. Белый Клык пополз ещё медленнее; чувство унижения и покорности давило его, заставляя пресмыкаться перед человеком. Он полз прямо к Серому Бобру, всё замедляя и замедляя движение, как будто ползти ему с каждым дюймом становилось труднее, и, наконец, лёг у ног хозяина, которому предался отныне добровольно душой и телом. По собственному желанию подошёл он к костру человека и признал над собой человеческую власть. Белый Клык дрожал, ожидая неминуемого наказания. Рука поднялась над ним. Он весь съёжился, готовясь принять удар. Но удара не последовало.</p>
    <p>Белый Клык украдкой взглянул вверх. Серый Бобр разорвал сало на две части. Серый Бобр протягивал ему кусок сала! Осторожно и недоверчиво Белый Клык понюхал его, а потом потянул к себе. Серый Бобр велел дать Белому Клыку мяса и, пока он ел, не подпускал к нему других собак. Благодарный и довольный, Белый Клык улёгся у ног своего хозяина, глядя на жаркое пламя костра и сонно щурясь. Он знал, что утро застанет его не в мрачном лесу, а на привале, среди богов, которым он отдавал всего себя и от воли которых теперь зависел.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 5</p>
     <p>Договор</p>
    </title>
    <p>В середине декабря Серый Бобр отправился вверх по реке Маккензи. Мит-Са и Клу-Куч поехали вместе с ним. Сани Серого Бобра везли собаки, которых он выменял или взял взаймы у соседей. Во вторые сани, поменьше, были впряжены молодые собаки, и ими правил Мит-Са. Упряжка и сани больше походили на игрушечные, но Мит-Са был в восторге: он чувствовал, что исполняет настоящую мужскую работу. Кроме того, он учился управлять собаками и натаскивать их, и щенки тоже привыкали к упряжи. Сани Мит-Са шли не пустые, а везли около двухсот фунтов всякого скарба и провизии.</p>
    <p>Белому Клыку приходилось и раньше видеть ездовых собак, и, когда его самого в первый раз запрягли в сани, он не противился этому. На шею ему надели набитый мохом ошейник, от которого шли две лямки к ремню, перекинутому поперёк груди и через спину; к этому ремню была привязана длинная верёвка, соединявшая его с санями.</p>
    <p>Упряжка состояла из семи собак. Всем им исполнилось по девять-десять месяцев, и только одному Белому Клыку было восемь. Каждая собака шла на отдельной верёвке. Все верёвки были разной длины, и разница между ними измерялась длиной корпуса собаки. Соединялись они в кольце на передке саней. Передок был загнут кверху, чтобы сани — берестяные, без полозьев — не зарывались в мягкий, пушистый снег. Благодаря такому устройству тяжесть самих саней и поклажи распределялась на большую поверхность. С той же целью — как можно более равномерного распределения тяжести — собак привязывали к передку саней веером, и ни одна из них не шла по следу другой.</p>
    <p>У веерообразной упряжки было ещё одно преимущество: разная длина верёвок мешала собакам, бегущим сзади, кидаться на передних, а затевать драку можно было только с той соседкой, которая шла на более короткой верёвке. Однако тогда нападающий оказывался нос к носу со своим врагом и, кроме того, подставлял себя под удары бича погонщика. Но самое большое преимущество этой упряжки заключалось в том, что, стараясь напасть на передних собак, задние налегали на постромки, а чем быстрее катились сани, тем быстрее бежала и преследуемая собака. Таким образом, задняя никогда не могла догнать переднюю. Чем быстрее бежала одна, тем быстрее удирала от неё другая и тем быстрее бежали все остальные собаки. В результате всего этого быстрее катились и сани. Вот такими хитрыми уловками человек и укреплял свою власть над животными.</p>
    <p>Мит-Са, очень похожий на отца, унаследовал от него и мудрость. Он давно уже заметил, что Лип-Лип не даёт прохода Белому Клыку; но тогда у Лип-Липа были свои хозяева, и Мит-Са осмеливался только исподтишка бросать в него камнем. А теперь Лип-Лип принадлежал Мит-Са, и, решив отомстить ему за прошлое, Мит-Са привязал его на самую длинную верёвку. Таким образом, Лип-Лип стал вожаком, ему как будто оказали большую честь, — но на самом деле чести в этом было мало, потому что забияку и главаря всей стаи Лип-Липа ненавидели и преследовали теперь все собаки.</p>
    <p>Так как Лип-Лип был привязан на самую длинную верёвку, собакам казалось, что он удирает от них. Им были видны только его задние ноги и пушистый хвост, а это далеко не так страшно, как вставшая дыбом шерсть и сверкающие клыки. Кроме того, зрелище бегущей собаки вызывает в других собаках уверенность, что она убегает именно от них и что её надо во что бы то ни стало догнать.</p>
    <p>Как только сани тронулись, вся упряжка погналась за Лип-Липом, и эта погоня продолжалась весь день. На первых порах оскорблённый Лип-Лип то и дело порывался кинуться на своих преследователей, но Мит-Са каждый раз хлестал его по голове тридцатифутовым бичом, свитым из вяленых оленьих кишок, и заставлял вернуться на место. Лип-Лип не побоялся бы схватиться со всей упряжкой, однако бич был куда страшнее, — и ему не оставалось ничего другого, как натягивать верёвку и уносить свои бока от зубов товарищей.</p>
    <p>Ум индейца неистощим на хитрости. Чтобы усилить вражду всей упряжки к Лип-Липу, Мит-Са стал отличать его перед другими собаками, возбуждая в них ревность и ненависть к вожаку. Мит-Са кормил его мясом в присутствии всей своры и никому другому мяса не давал. Собаки приходили в ярость. Они метались вокруг Лип-Липа, пока он ел, но близко подходить не осмеливались, так как Мит-Са стоял возле него с бичом в руке. А когда мяса не было, Мит-Са отгонял упряжку подальше и делал вид, что кормит Лип-Липа.</p>
    <p>Белый Клык принялся за работу охотно. Покорившись богам, он в своё время проделал гораздо более длинный путь, чем остальные собаки, и гораздо глубже, чем они, постиг всю тщетность сопротивления воле богов. Кроме того, ненависть, которую питали к нему все собаки, уменьшала их значение в его глазах и увеличивала значение человека. Он не нуждался в обществе своих собратьев: Кичи была почти забыта, и верность богам, власть которых признал над собой Белый Клык, служила ему чуть ли не единственным способом выражать свои чувства. И Белый Клык усердно работал, слушался приказаний и подчинялся дисциплине. Он трудился честно и охотно. Честность в труде присуща всем приручённым волкам и приручённым собакам, а Белый Клык был наделён этим качеством в полной мере.</p>
    <p>Белый Клык общался и с собаками, но это общение выражалось во вражде и ненависти. Он никогда не играл с ними. Он умел драться — и дрался, воздавая сторицей за все укусы и притеснения, которые ему пришлось вынести в те дни, когда Лип-Лип был главарём стаи. Теперь Лип-Лип главенствовал над ней лишь тогда, когда бежал на конце длинной верёвки впереди своих товарищей и подскакивающих по снегу саней. На стоянках Лип-Лип держался поближе к Мит-Са, Серому Бобру и Клу-Куч, не решаясь отойти от богов, потому что теперь клыки всех собак были направлены против него и он испытал на себе всю горечь вражды, которая приходилась раньше на долю Белого Клыка.</p>
    <p>После падения Лип-Липа Белый Клык мог бы сделаться вожаком стаи, но он был слишком угрюм и замкнут для этого. Товарищи по упряжке получали от него только одни укусы, в остальном он словно не замечал их. При встречах с ним они сворачивали в сторону, и ни одна, даже самая смелая, собака не решалась отнять у Белого Клыка его долю мяса. Напротив, они старались как можно скорее проглотить свою долю, боясь, как бы он не отнял её. Белый Клык хорошо усвоил закон: притесняй слабого и подчиняйся сильному. Он торопливо съедал брошенный хозяином кусок, и тогда — горе той собаке, которая ещё не кончила есть. Грозное рычание, оскаленные клыки — и ей оставалось только изливать своё негодование равнодушным звёздам, пока Белый Клык доканчивал её долю.</p>
    <p>Время от времени го одна, то другая собака поднимала бунт против Белого Клыка, но он быстро усмирял их. Он ревниво оберегал своё обособленное положение в стае и нередко брал его с бою. Но такие схватки бывали непродолжительны. Собаки не могли тягаться с ним. Он наносил раны противнику, не дав ему опомниться, и собака истекала кровью, ещё не успев как следует начать драку.</p>
    <p>Белый Клык так же, как и боги, поддерживал среди своих собратьев суровую дисциплину. Он не давал им никаких поблажек и требовал безграничного уважения к себе. Между собой собаки могли делать всё что угодно. Это его не касалось. Белый Клык следил только за тем, чтобы собаки не посягали на его обособленность, уступали ему дорогу, когда он появлялся среди стаи, и признавали его господство над собой. Стоило какому-нибудь смельчаку принять воинственный вид, оскалить зубы или ощетиниться, как Белый Клык кидался на него и без всякой жалости доказывал ему ошибочность его поведения.</p>
    <p>Он был свирепым тираном, он правил с железной непреклонностью. Слабые не знали пощады от него.</p>
    <p>Жестокая борьба за существование, которую ему пришлось вести с раннего детства, когда вдвоём с матерью, одни, без всякой помощи, они бились за жизнь, преодолевая враждебность Северной глуши, не прошла бесследно. При встречах с сильнейшим противником Белый Клык вёл себя смирно. Он угнетал слабого, но зато уважал сильного. И когда Серый Бобр встречал на своём долгом пути стоянки других людей, Белый Клык ходил между чужими взрослыми собаками тихо и осторожно.</p>
    <p>Прошло несколько месяцев, а путешествие Серого Бобра всё ещё продолжалось. Долгая дорога и усердная работа в упряжке укрепили силы Белого Клыка, и умственное развитие его, видимо, завершилось. Окружающий мир был познан им до конца. И он смотрел на него мрачно, не питая по отношению к нему никаких иллюзий. Мир этот был суров и жесток, в нём не существовало ни тепла, ни ласки, ни привязанностей.</p>
    <p>Белый Клык не чувствовал привязанности даже к Серому Бобру. Правда, Серый Бобр был богом, но богом жестоким. Белый Клык охотно признавал его власть над собой, хотя власть эта основывалась на умственном превосходстве и на грубой силе. В натуре Белого Клыка было нечто такое, что шло навстречу этому господству, иначе он не вернулся бы из Северной глуши и не доказал бы этим своей верности богам. В нём таились ещё никем не исследованные глубины. Добрым словом или ласковым прикосновением Серый Бобр мог бы проникнуть в эти глубины, но Серый Бобр никогда не ласкал Белого Клыка, не сказал ему ни одного доброго слова. Это было не в его обычае. Превосходство Серого Бобра основывалось на жестокости, и с такой же жестокостью он повелевал, отправляя правосудие при помощи палки, наказуя преступление физической болью и воздавая по заслугам не лаской, а тем, что воздерживался от удара.</p>
    <p>И Белый Клык не подозревал о том блаженстве, которым может наградить рука человека. Да он и не любил человеческих рук: в них было что-то подозрительное. Правда, иногда эти руки давали мясо, но чаще всего они причиняли боль. От них надо было держаться подальше, они швыряли камни, размахивали палками, дубинками, бичами, они могли бить и толкать, а если и прикасались, то лишь затем, чтобы ущипнуть, дёрнуть, вырвать клок шерсти. В чужих посёлках он узнал, что детские руки тоже умеют причинять боль. Какой-то малыш однажды чуть не выколол ему глаз. После этого Белый Клык стал относиться к детям с большой подозрительностью. Он просто не выносил их. Когда те подходили и протягивали к нему свои руки, не сулившие добра, он вставал и уходил.</p>
    <p>В одном из посёлков на берегу Большого Невольничьего озера Белому Клыку довелось уточнить преподанный ему Серым Бобром закон, согласно которому нападение на богов считается непростительным грехом. По обычаю всех собак во всех посёлках, Белый Клык отправился на поиски пищи. Он увидел мальчика, который разрубал топором мёрзлую тушу лося. Кусочки мяса разлетались в разные стороны. Белый Клык остановился и стал подбирать их. Мальчик бросил топор и схватил увесистую дубинку. Белый Клык отскочил назад, еле успев увернуться от удара. Мальчик побежал за ним, и он, незнакомый с посёлком, кинулся в проход между вигвамами и очутился в тупике перед высоким земляным валом.</p>
    <p>Деваться было некуда. Мальчик загораживал единственный выход из тупика. Подняв дубинку, он сделал шаг вперёд. Белый Клык рассвирепел. Его чувство справедливости было возмущено, он весь ощетинился и встретил мальчика грозным рычанием. Белый Клык хорошо знал закон: все остатки мяса, например, кусочки мёрзлой туши лося, принадлежат собаке, которая их находит; он не сделал ничего дурного, не нарушил никакого закона, и всё-таки мальчик собирался побить его. Белый Клык сам не знал, как это случилось. Он сделал это в припадке бешенства, и всё произошло так быстро, что его противник тоже ничего не успел понять. Мальчик вдруг растянулся на снегу, а зубы Белого Клыка прокусили ему руку, державшую дубинку.</p>
    <p>Но Белый Клык знал, что закон, установленный богами, нарушен. Вонзивший зубы в священное тело одного из богов должен ждать самого страшного наказания. Он убежал под защиту Серого Бобра и сидел, съёжившись, у его ног, когда укушенный мальчик и вся его семья явились требовать возмездия. Но они ушли ни с чем; Серый Бобр стал на защиту Белого Клыка. То же сделали Мит-Са и Клу-Куч. Прислушиваясь к перебранке людей и наблюдая за тем, как они гневно машут руками, Белый Клык начинал понимать, что для его проступка есть оправдание. И таким образом он узнал, что боги бывают разные: они делятся на его богов и на богов чужих; и это далеко не одно и то же. От своих богов следует принимать всё — и справедливость и несправедливость. Но он не обязан сносить несправедливость чужих богов, он вправе мстить за неё зубами. И это также было законом.</p>
    <p>В тот же день Белый Клык познакомился с новым законом ещё ближе. Собирая хворост в лесу, Мит-Са натолкнулся на компанию мальчиков, среди которых был и потерпевший. Произошла ссора. Мальчики набросились на Мит-Са. Ему приходилось плохо. Удары сыпались на него со всех сторон. Белый Клык сначала просто наблюдал за дракой — это дело богов, это его не касается. Но потом он сообразил, что ведь бьют Мит-Са, одного из его собственных богов. И то, что он сделал вслед за этим, он сделал не рассуждая. Порыв бешеной ярости бросил его в самую середину свалки. Пять минут спустя мальчики разбежались с поля битвы, и многие из них оставили на снегу кровавые следы, говорившие о том, что зубы Белого Клыка не бездействовали. Когда Мит-Са рассказал в посёлке о случившемся, Серый Бобр велел дать Белому Клыку мяса. Он велел дать ему много мяса. И Белый Клык, насытившись, лёг у костра и заснул, твёрдо уверенный в том, что понял закон правильно.</p>
    <p>Вслед за этим Белый Клык усвоил закон собственности и то, что собственность хозяина надо охранять. От защиты тела бога до защиты его имущества был один шаг, и Белый Клык этот шаг сделал. То, что принадлежало богу, следовало защищать от всего мира, не останавливаясь даже перед нападением на других богов. Но поступок этот, святотатственный сам по себе, всегда сопряжён с большой опасностью. Боги всемогущи, и собаке трудно тягаться с ними; и всё-таки Белый Клык научился безбоязненно давать им отпор. Чувство дома побеждало в нём страх, и в конце концов вороватые боги решили оставить имущество Серого Бобра в покое.</p>
    <p>Белый Клык скоро понял, что вороватые боги трусливы и, заслышав тревогу, сейчас же убегают. Кроме того (как он убедился на опыте), промежуток времени между поднятой тревогой и появлением Серого Бобра бывал обычно очень короткий. И он понял также, что вор убегает не потому, что боится его, Белого Клыка, а потому, что боится Серого Бобра. Учуяв вора, Белый Клык не поднимал лая — да он и не умел лаять, — он кидался на непрошеного гостя и, если удавалось, впивался в него зубами. Угрюмость и необщительность помогли Белому Клыку стать надёжным сторожем при хозяйском добре, и Серый Бобр всячески поощрял его в этом. И в конце концов Белый Клык стал ещё злее, ещё неукротимее и окончательно замкнулся в себе.</p>
    <p>Месяцы шли один за другим, и время всё больше и больше скрепляло договор между собакой и человеком. Этот договор ещё в незапамятные времена был заключён первым волком, пришедшим из Северной глуши к человеку. И, подобно всем своим предшественникам — волкам и диким собакам, Белый Клык сам выработал условия этого договора. Они были очень просты. За поклонение божеству он отдал свою свободу. От бога Белый Клык получил общение с ним, покровительство, корм и тепло. Взамен он сторожил его имущество, защищал его тело, работал на него и покорялся ему.</p>
    <p>Если у тебя есть бог, ему надо служить. И Белый Клык служил своему богу, повинуясь чувству долга и благоговейного страха. Но он не любил его. Он не знал, что такое любовь, и никогда не испытывал этого чувства. Кичи стала далёким воспоминанием. Кроме того, отдавшись человеку, Белый Клык не только порвал с Северной глушью и со своими сородичами, но подчинился и такому условию договора, которое не позволило бы ему покинуть бога и пойти за Кичи, даже если бы он встретил её. Преданность человеку стала законом для Белого Клыка, и закон этот был сильнее любви к свободе, сильнее кровных уз.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 6</p>
     <p>Голод</p>
    </title>
    <p>Весна была уже не за горами, когда длинное путешествие Серого Бобра кончилось. В один из апрельских дней Белый Клык, которому к этому времени исполнился год, снова вернулся в старый посёлок, и там Мит-Са снял с него упряжь. Хотя Белый Клык ещё не достиг полной зрелости, всё же после Лип-Липа он был самым крупным из годовалых щенков.</p>
    <p>Унаследовав свой рост и силу от отца-волка и от Кичи, он почти сравнялся со взрослыми собаками, но уступал им в крепости сложения. Тело у него было поджарое и стройное; в драках он брал скорее увёртливостью, чем силой; шкура серая, как у волка. И по виду он казался самым настоящим волком. Кровь собаки, перешедшая к нему от Кичи, не оставила следов на его внешнем облике, но характер его складывался не без её участия.</p>
    <p>Белый Клык бродил по посёлку, с чувством спокойного удовлетворения узнавая богов, знакомых ему ещё до путешествия. Встречал он здесь и щенят, тоже подросших за что время, и взрослых собак, которые теперь уже не казались ему такими большими и страшными. Белый Клык почти перестал бояться их и прогуливался среди своры с непринуждённостью, доставлявшей ему на первых порах большое удовольствие.</p>
    <p>Был здесь и старый седой Бэсик, которому раньше требовалось только оскалить зубы, чтобы прогнать Белого Клыка за тридевять земель. В прежние дни Бэсик не раз заставлял Белого Клыка убеждаться в собственном ничтожестве, но теперь тот же Бэсик помог ему оценить происшедшие в нём самом перемены. Бэсик старел, дряхлел, а Белый Клык был молод, и сил у него прибывало с каждым днём.</p>
    <p>Перемена во взаимоотношениях с собаками стала ясна Белому Клыку вскоре после возвращения в посёлок. Люди разделывали тушу только что убитого лося. Он получил копыто с частью берцовой кости, на которой было довольно много мяса. Убежав от дерущихся собак подальше в лес, чтобы его никто не видел, Белый Клык принялся за свою добычу. И вдруг на него налетел Бэсик. Ещё не успев как следует сообразить, в чём дело, Белый Клык дважды полоснул старого пса зубами и отскочил в сторону. Остолбенев от такой дерзкой и стремительной атаки, Бэсик бессмысленно уставился на Белого Клыка, а кость со свежим мясом лежала между ними.</p>
    <p>Бэсик был стар и уже испытал на себе отвагу той самой молодёжи, которую раньше ему ничего не стоило припугнуть. Как это ни было горько, но волей-неволей обиды приходилось глотать, призывая на помощь всю свою мудрость, чтобы не сплоховать перед молодыми собаками. В прежние дни справедливый гнев заставил бы его кинуться на дерзновенного юнца, но теперь убывающие силы не позволяли отважиться на такой поступок. Весь ощетинившись, он грозно поглядывал на Белого Клыка, а тот, вспомнив свой былой страх, съёжился, словно маленький щенок, и уже прикидывал мысленно, как бы ему отступить с возможно меньшим позором.</p>
    <p>Тут-то Бэсик и совершил ошибку. Удовольствуйся он грозным и свирепым видом — всё сошло бы хорошо. Приготовившийся к бегству Белый Клык отступил бы, оставив кость ему. Но Бэсик не захотел ждать. Решив, что победа осталась за ним, он сделал шаг вперёд и понюхал кость. Белый Клык слегка ощетинился. Даже сейчас можно было спасти положение. Продолжай Бэсик стоять с высоко поднятой головой, грозно поглядывая на противника, Белый Клык в конце концов удрал бы. Но ноздри Бэсику щекотал запах свежего мяса, и, не удержавшись, он схватил кость.</p>
    <p>Этого Белый Клык не смог перенести. Господство над товарищами по упряжке было ещё свежо в его памяти, и он уже не мог совладать с собой, глядя, как другая собака пожирает принадлежащее ему мясо. По своему обыкновению он кинулся на Бэсика, не дав тому опомниться. После первого же укуса правое ухо у старого пса повисло клочьями. Внезапность нападения ошеломила его. Но немедленно вслед за этим и с такой же внезапностью последовали ещё более печальные события: Бэсик был сбит с ног, на шее его зияла рана. Не дав старику подняться, молодая собака дважды рванула его за плечо. Стремительность нападения была поистине ошеломляющей. Бэсик кинулся на Белого Клыка, но зубы его только яростно щёлкнули в воздухе. В следующую же минуту нос у Бэсика оказался располосованным, и он, шатаясь, отступил прочь.</p>
    <p>Положение круто изменилось. Над костью стоял грозно ощетинившийся Белый Клык, а Бэсик держался поодаль, готовясь в любую минуту отступить. Он не осмеливался затеять драку с молодым, быстрым, как молния, противником. И снова, с ещё большей горечью, Бэсик почувствовал приближающуюся старость. Его попытка сохранить достоинство была поистине героической. Спокойно повернувшись спиной к молодой собаке и лежавшей на земле кости, как будто и то и другое совершенно не заслуживало внимания, он величественно удалился. И только тогда, когда Белый Клык уже не мог видеть его, Бэсик лёг на землю и начал зализывать свои раны.</p>
    <p>После этого случая Белый Клык окончательно уверовал в себя и возгордился. Теперь он спокойно расхаживал среди взрослых собак, стал не так уступчив. Не то чтобы он искал поводов для ссоры, далеко нет, — он требовал внимания к себе. Он отстаивал свои права и не хотел отступать перед другими собаками. С ним приходилось считаться, вот и всё. Никто не смел пренебрегать им. Это участь щенят, и мириться с такой участью приходилось всей упряжке, щенки сторонились взрослых собак, уступали им дорогу, а иногда были вынуждены отдавать им свою долю мяса. Но необщительный, одинокий, угрюмый, грозный, чуждающийся всех Белый Клык был принят как равный в среду взрослых собак. Они быстро поняли, что его надо оставить в покое, не объявляли ему войны и не делали попыток завязать с ним дружбу. Белый Клык платил им тем же, и после нескольких стычек собаки убедились, что такое положение дел устраивает всех как нельзя лучше.</p>
    <image l:href="#BelyjjKlykbylprinjatkakravnyjjv5.jpg"/>
    <p>В середине лета с Белым Клыком произошёл неожиданный случай. Пробегая своей бесшумной рысцой в конец посёлка, чтобы обследовать там новый вигвам, поставленный, пока он уходил с индейцами на охоту за лосем, Белый Клык наткнулся на Кичи. Он остановился и посмотрел на неё. Он помнил мать смутно, всё-таки помнил, а Кичи забыла сына. Грозно зарычав, она оскалила на него зубы, и Белый Клык вспомнил всё. Детство и то, о чём говорило это рычание, предстало перед ним. До встречи с богами Кичи была для Белого Клыка центром вселенной. Старые чувства вернулись и овладели им. Он подскочил к матери, но она встретила его оскаленной пастью и распорола ему скулу до самой кости. Белый Клык не понял, что произошло, и растерянно попятился назад, ошеломлённый таким приёмом.</p>
    <p>Но Кичи была не виновата. Волчицы забывают своих волчат, которым исполнился год или больше года. Так и Кичи забыла Белого Клыка. Он был для неё незнакомцем, чужаком, и выводок, которым она обзавелась за это время, давал ей право враждебно относиться к таким незнакомцам.</p>
    <p>Один из её щенков подполз к Белому Клыку. Сами того не зная, они приходились друг другу сводными братьями. Белый Клык с любопытством обнюхал щенка, за что Кичи ещё раз наскочила на него и располосовала ему морду. Белый Клык попятился ещё дальше. Все старые воспоминания, воскресшие было в нём, снова умерли и превратились в прах. Он смотрел на Кичи, которая лизала своего детёныша и время от времени поднимала голову и рычала. Теперь Кичи была не нужна Белому Клыку. Он научился обходиться без неё и забыл, чем она была дорога ему. В его мире не осталось места для Кичи, так же как и в её мире не осталось места для Белого Клыка.</p>
    <p>Воспоминаний как не бывало — он стоял растерянный, ошеломлённый всем случившимся. И тут Кичи метнулась к нему в третий раз, прогоняя его с глаз долой. Белый Клык покорился. Кичи была самка, а по закону, установленному его породой, самцы не должны драться с самками. Он ничего не знал об этом законе, он постиг его не на основании жизненного опыта, — этот закон был подсказан ему инстинктом, тем самым инстинктом, который заставлял его выть на луну, на ночные звёзды, бояться смерти и неизвестного.</p>
    <p>Месяцы шли один за другим. Сил у Белого Клыка всё прибавлялось, он становился крупнее, шире в плечах, а характер его развивался по тому пути, который предопределяли наследственность и окружающая среда. Белый Клык был создан из материала, мягкого, как глина, и таившего в себе много всяких возможностей. Среда лепила из этой глины всё, что ей было угодно, придавая ей любую форму. Так, не подойди Белый Клык на огонь, зажжённый человеком, Северная глушь сделала бы из него настоящего волка. Но боги даровали ему другую среду, и из Белого Клыка получилась собака, в которой было много волчьего, и всё-таки это была собака, а не волк.</p>
    <p>И вот под влиянием окружающей обстановки податливый материал, из которого был сделан Белый Клык, принял определённую форму. Это было неизбежно. Он становился всё угрюмее, злее, он сторонился своих собратьев. И они поняли, что с ним лучше жить в мире, чем враждовать, а Серый Бобр день ото дня всё больше и больше ценил его.</p>
    <p>Но возмужалость не освободила Белого Клыка от одной слабости: он не терпел, когда над ним смеялись. Человеческий смех выводил его из себя. Люди могли смеяться между собой над чем угодно, и он не обращал на это внимания. Но стоило кому-нибудь засмеяться над ним, как он приходил в ярость: степенная, полная достоинства собака неистовствовала до нелепости. Смех так озлоблял её, что она превращалась в сущего дьявола. И горе тем щенкам, которые попадались Белому Клыку в эти минуты! Он слишком хорошо знал закон, чтобы вымещать злобу на Сером Бобре; Серому Бобру помогали палка и ум, а у щенков не было ничего, кроме открытого пространства, которое и спасало их, когда перед ними появлялся Белый Клык, доведённый смехом до бешенства.</p>
    <p>Когда Белому Клыку пошёл третий год, индейцев, живших на реке Маккензи, постиг голод. Летом не ловилась рыба. Зимой олени ушли со своих обычных мест. Лоси попадались редко, зайцы почти исчезли. Хищные животные гибли. Изголодавшись, ослабев от голода, они стали пожирать друг друга. Выживали только сильные. Боги Белого Клыка всегда промышляли охотой. Старые и слабые среди них умирали один за другим. В посёлке стоял плач. Женщины и дети уступали свою жалкую долю еды отощавшим, осунувшимся охотникам, которые рыскали по лесу в тщетных поисках дичи.</p>
    <p>Голод довёл богов до такой крайности, что они ели мокасины и рукавицы из сыромятной кожи, а собаки съедали свою упряжь и даже бичи. Кроме того, собаки ели друг друга, а боги ели собак. Сначала покончили с самыми слабыми и менее ценными. Собаки, оставшиеся в живых, видели всё это и понимали, что их ждёт такая же участь. Те, что были посмелее и поумнее, покинули костры, разведённые человеком, около которых теперь шла бойня, и убежали в лес, где их ждала голодная смерть или волчьи зубы.</p>
    <p>В это тяжёлое время Белый Клык тоже убежал в лес. Он был более приспособлен к жизни, чем другие собаки, — сказывалась школа, пройденная в детстве. Особенно искусно выслеживал он маленьких зверьков. Он мог часами следить за каждым движением осторожной белки и ждать, когда она решится слезть с дерева на землю; при этом он проявлял такое громадное терпение, которое ни в чём не уступало мучившему его голоду. Белый Клык никогда не торопился. Он выжидал до тех пор, пока можно было действовать наверняка, не боясь, что белка опять удерёт на дерево. Тогда, и только тогда, Белый Клык с молниеносной быстротой выскакивал из своей засады, как снаряд, никогда не пролетающий мимо намеченной цели — мимо белки, которую не могли спасти её быстрые ноги.</p>
    <p>Но хотя охота на белок обычно кончалась удачей, одно обстоятельство мешало Белому Клыку наедаться досыта: белки попадались редко, и ему волей-неволей приходилось охотиться на более мелкую дичь. По временам голод так мучил его, что он не останавливался даже перед тем, чтобы выкапывать мышей из норок. Не погнушался он и вступить в бой с лаской, такой же голодной, как он сам, но в тысячу раз более свирепой.</p>
    <p>Когда голод донимал Белого Клыка особенно жестоко, он подкрадывался поближе к кострам богов, но вплотную к ним не подходил. Он бегал по лесу, избегая встреч с богами, и обкрадывал силки, когда в них изредка попадалась дичь. Однажды он даже обворовал силок на зайца, поставленный Серым Бобром, а Серый Бобр в это время шёл, пошатываясь, по лесу и то и дело садился отдыхать, еле переводя дух от слабости.</p>
    <p>Как-то раз Белый Клык наткнулся на молодого волка, измождённого и еле державшегося на ногах. Если бы Белый Клык не был так голоден, он, вероятно, отправился бы дальше с ним и в конце концов примкнул бы к волчьей стае, но сейчас ему не оставалось ничего другого, как погнаться за волком, задрать и съесть его.</p>
    <p>Судьба, казалось, благоприятствовала Белому Клыку. Всякий раз, когда недостаток в пище ощущался особенно остро, он находил какую-нибудь добычу. Счастье не изменило ему даже в те дни, когда сил совсем не стало, — ни разу за это время он не попался на глаза более крупным хищникам. Однажды, подкрепившись рысью, которой хватило на целых два дня, Белый Клык встретился с волчьей стаей. Началась долгая, жестокая погоня, но Белый Клык был крепче волков и в конце концов убежал от них. И не только убежал, а описал большой круг и, вернувшись назад, напал на одного из своих измождённых преследователей.</p>
    <p>Вскоре Белый Клык покинул эти места и отправился в долину, на свою родину. Разыскав прежнее логовище, он встретил там Кичи. Кичи тоже покинула негостеприимные костры богов и, как только ей пришла пора щениться, вернулась в пещеру. К тому времени, когда около пещеры появился Белый Клык, из всего выводка Кичи остался лишь один волчонок, но и он доживал последние дни, — молодой жизни трудно было уцелеть в такой голод.</p>
    <p>Приём, который Кичи оказала своему взрослому сыну, нельзя было назвать тёплым. Но Белый Клык отнёсся к этому равнодушно. Не нуждаясь больше в матери, он невозмутимо отвернулся от неё и побежал вверх по ручью. На левом его рукаве Белый Клык нашёл логовище рыси, с которой некогда ему пришлось сразиться вместе с матерью. Здесь, в заброшенной норе, он лёг и отдыхал весь день.</p>
    <p>Ранним летом, когда голодовка уже подходила к концу, Белый Клык встретил Лип-Липа, который, так же как и он, убежал в лес и влачил там жалкое существование. Белый Клык встретил его совершенно неожиданно. Огибая с противоположных сторон выступ крутого берега, они одновременно выбежали из-за высокой скалы и столкнулись нос к носу. Оба замерли, испуганные такой встречей, и уставились друг на друга.</p>
    <p>Белый Клык был в прекрасном состоянии. Всю эту неделю он очень удачно охотился и ел много, а последней своей добычей был сыт до отвала. Но стоило ему только увидеть Лип-Липа, как шерсть у него на спине встала дыбом. Он ощетинился совершенно непроизвольно — это внешнее проявление злобы в прошлом сопутствовало каждой встрече с забиякой Лип-Липом. Гак было и теперь: завидев своего врага. Белый Клык ощетинился и зарычал на него. Ни одна минута не пропала даром. Вес было сделано быстро, в одно мгновение. Лип-Лип попятился назад, но Белый Клык сшибся с ним плечо к плечу, сбил его с ног, опрокинул на спину и впился зубами в его жилистую шею. Лип-Лип бился в предсмертных судорогах, а Белый Клык похаживал вокруг, не сводя с него глаз. Затем он снова пустился в путь и исчез за крутым поворотом берега.</p>
    <p>Вскоре после этого Белый Клык выбежал на опушку леса и по узкой прогалине спустился к реке Маккензи. Он забегал сюда и раньше, но тогда на этом берегу было пусто, а сейчас тут виднелся посёлок. Белый Клык остановился и, не выходя из-за деревьев, стал осматриваться. Звуки и запахи показались ему знакомыми. Это был старый посёлок, перебравшийся на другое место, но в его звуках и запахах чувствовалось что-то новое. Не слышно было ни воя, ни плача. Эти звуки творили о довольстве. И когда Белый Клык услышал сердитый женский голос, он понял, что так сердиться можно только на сытый желудок. В воздухе пахло рыбой — значит, в посёлке была пища. Голод кончился. Он смело вышел из лесу и побежал прямо к хозяйскому вигваму. Самого хозяина не было дома, но Клу-Куч встретила Белого Клыка радостными криками, дала ему целую свежую рыбину, и он лёг и стал ждать возвращения Серого Бобра.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Часть четвёртая</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 1</p>
     <p>Враг</p>
    </title>
    <p>Если в натуре Белого Клыка была заложена хоть малейшая возможность сблизиться с представителями его породы, то возможность эта безвозвратно погибла после того, как он стал вожаком упряжки. Собаки возненавидели его; возненавидели за то, что Мит-Са подкидывал ему лишний кусок мяса; возненавидели за все те действительные и воображаемые преимущества, которыми он пользовался; возненавидели за то, что он всегда бежал в голове упряжки, доводя их до бешенства одним видом своего пушистого хвоста и быстро мелькающих ног.</p>
    <p>И Белый Клык проникся к собакам точно такой же острой ненавистью. Роль вожака не доставляла ему ни малейшего удовольствия. Он через силу мирился с тем, что ему приходится убегать от заливающихся лаем собак, которые в течение трёх лет находились под его властью. Но с этим надо было мириться, иначе ему грозила гибель, а жизни, бившей в нём ключом, гибнуть не хотелось. Лишь только Мит-Са трогал с места, вся упряжка с яростным лаем кидалась в погоню за Белым Клыком.</p>
    <p>Защищаться он не мог: стоило ему повернуть голову к собакам, как Мит-Са хлестал его по морде бичом. Белому Клыку не оставалось ничего другого, как мчаться вперёд. Отражать хвостом и задними ногами нападение неси завывающей своры он не мог, — таким оружием нельзя обороняться против множества безжалостных клыков. И Белый Клык нёсся вскачь, каждым прыжком насилуя свою природу и унижая свою гордость, а бежать гак приходилось целый день.</p>
    <p>Такое насилие над собой не проходит безнаказанно. Если волос, выросший на теле, заставить расти в глубь кожи, он будет причинять мучительную боль. То же самое происходило и с Белым Клыком. Всем своим существом он стремился разделаться с собаками, преследующими его по пятам, но волю богов нарушать было нельзя, тем более что воля их подкреплялась ударами тридцатифутового бича, свитого из оленьих кишок. И Белый Клык терпел всё это, затаив в себе такую ненависть и злобу, на какую только был способен его свирепый и неукротимый нрав.</p>
    <p>Если какое-нибудь живое существо и можно было назвать врагом своих собратьев, то это относилось именно к Белому Клыку. Он никогда не просил пощады, и сам никого не щадил. Раны и шрамы не сходили у него с тела, а собаки, в свою очередь, не расставались с отметинами его зубов. В противоположность многим вожакам, кидавшимся под защиту богов, как только собак распрягали, Белый Клык пренебрегал такой защитой. Он безбоязненно разгуливал по стоянке, ночью расправляясь с собаками за всё то, что приходилось терпеть от них днём. В те времена, когда Белый Клык ещё не был вожаком, его теперешние товарищи по упряжке обычно старались не попадаться ему на дороге. Теперь положение изменилось. Погоня, длившаяся с утра и до вечера, сознание, что весь день Белый Клык убегал от них, находился в их власти, — всё это не позволяло собакам отступать перед ним. Стоило ему появиться среди стаи, сейчас же начиналась драка. Его прогулки по стоянке сопровождались рычанием, грызнёй, визгом. Самый воздух, которым он дышал, был насыщен ненавистью и злобой, и это лишь усиливало ненависть и злобу в нём самом.</p>
    <p>Когда Мит-Са приказывал упряжке остановиться, Белый Клык слушался его окрика. На первых порах эта остановка вызывала замешательство среди собак, все они набрасывались на ненавистного вожака. Но тут дело принимало совсем другой оборот: размахивая бичом, на помощь Белому Клыку приходил Мит-Са. И собаки поняли наконец, что, если сани останавливаются по приказанию Мит-Са, вожака лучше не трогать. Но если Белый Клык останавливался самовольно, значит, над ним можно было чинить расправу.</p>
    <p>Вскоре Белый Клык перестал останавливаться без приказания. Такие уроки усваиваются быстро. Да Белый Клык и не мог не усваивать их, иначе он не выжил бы в той суровой среде, которую уготовила ему жизнь.</p>
    <p>Но для собак эти уроки пропадали даром — они не оставляли его в покое на стоянках. Дневная погоня и яростный лай, в который упряжка вкладывала всю свою ненависть к вожаку, заставляли её забывать то, что было предыдущей ночью; на следующую ночь урок повторялся, но к утру от него не оставалось и следа. Кроме того, вражду собак к Белому Клыку питало ещё одно немаловажное обстоятельство: они чувствовали в нём иную породу, и этого было вполне достаточно, чтобы противопоставить их друг другу.</p>
    <p>Так же как и Белый Клык, все они были приручённые волки, но за ними стояло уже несколько приручённых поколений. Многое, чем наделяет волка Северная глушь, было уже утеряно, и для собак в Северной глуши таилась лишь неизвестность, вечная угроза и вечная вражда. Но внешность Белого Клыка, все его повадки и инстинкты говорили о крепкой связи с Северной глушью; он был символом и олицетворением её. И поэтому, скаля на него зубы, собаки тем самым охраняли себя от гибели, таившейся в сумраке лесов и во тьме, со всех сторон обступавшей костры человека.</p>
    <p>Впрочем, один урок собаки заучили твёрдо: надо держаться вместе. Белый Клык был слишком опасным противником, и никто не решался встретиться с ним один на один. Собаки нападали на него всей сворой, иначе он разделался бы с ними за одну ночь. И Белому Клыку не удавалось разделаться ни с одним из своих врагов. Он сбивал противника с ног, но стая сейчас же набрасывалась на него, не давая ему прокусить собаке горло. При малейшем намёке на ссору вся упряжка дружно ополчалась на своего вожака. Собаки постоянно грызлись между собой, но стоило только кому-нибудь из них затеять драку с Белым Клыком, как все прочие ссоры мигом забывались.</p>
    <p>Однако загрызть Белого Клыка они не могли при всём свезём старании. Он был слишком подвижен для них, слишком грозен и умён. Он избегал тех мест, где можно было попасть в ловушку, и всегда ускользал, когда свора старалась окружить его кольцом. А о том, чтобы сбить Белого Клыка с ног, не могла помышлять ни одна собака. Ноги его с таким же упорством цеплялись за землю, с каким сам он цеплялся за жизнь. И поэтому в той нескончаемой войне, которую Белый Клык вёл со стаей, сохранить жизнь и удержаться на ногах — были для него понятия равнозначные, и никто не знал этого лучше, чем он сам.</p>
    <p>Итак, Белый Клык стал непримиримым врагом своим собратьев — врагом волков, которые пригрелись у костра, разведённого человеком, и изнежились под спасительною сенью человеческого могущества. Таким сделала его жизнь. Он объявил кровную месть всем собакам и мстил так жестоко, что даже Серый Бобр, в котором было достаточно ярости и дикости, не мот надивиться злобе Белого Клыка. «Нет другой такой собаки!» — говорил Серый Бобр. И индейцы из чужих посёлков подтверждали его слова, вспоминая, как Белый Клык расправлялся с их собаками.</p>
    <p>Белому Клыку было около пяти лет, когда Серый Бобр снова взял его с собой в длинное путешествие, и в посёлках у Скалистых Гор, вдоль рек Маккензи и Поркьюпайн, вплоть до самого Юкона, долго помнили расправы Белого Клыка с собаками. Он упивался своей местью. Чужие собаки не ждали от него ничего плохого, им не приходилось встречаться с противником, который нападал бы так внезапно. Они не знали, что имеют дело с врагом, убивающим, как молния, с одного удара. Собаки В чужих посёлках подходили к Белому Клыку с вызывающим видом, а он, не теряя времени на предварительные церемонии, кидался на них стремительно, словно развернувшаяся стальная пружина, хватал за горло и убивал противника, не дав ему опомниться от изумления.</p>
    <p>Белый Клык стал опытным бойцом. Он дрался расчётливо, никогда не тратил сил понапрасну, не затягивал борьбы. Он налетал и, если случалось промахнуться, сейчас же отскакивал назад. Как и все волки. Белый Клык избегал длительного соприкосновения с противником. Он не выносил этого. Такое соприкосновение — таило в себе опасность и приводило его в бешенство. Он хотел быть свободным, хотел твёрдо держаться на ногах. Северная глушь не выпускала Белого Клыка из своих цепких объятий и утверждала свою власть над ним. Отчуждённость с самого раннего детства от общества ему подобных только усилила в нём это стремление к свободе. Непосредственная близость к противнику таила в себе какую-то угрозу, Белый Клык подозревал здесь ловушку, и страх перед этой ловушкой не покидал его.</p>
    <p>Чужие собаки не могли тягаться с ним. Белый Клык увёртывался от их клыков; он расправлялся с ними и убегал невредимый. Правда, нет правила без исключения. Бывало и так, что на Белого Клыка налетало сразу несколько противников и он не успевал убежать от них, а иногда ему здорово влетало и от какой-нибудь одной собаки. Но это случалось редко. Белый Клык стал таким искусным бойцом, что выходил с честью почти из всех драк.</p>
    <p>Он обладал ещё одним достоинством — умением правильно рассчитывать время и расстояние. Делалось это, разумеется, совершенно бессознательно. Просто его никогда не подводило зрение, и весь его организм, слаженный лучше, чем у других собак, работал точно и быстро; координация сил умственных и физических была совершеннее, чем у них. Когда зрительные нервы передавали мозгу Белого Клыка движущееся изображение, его моя без всякого усилия определял пространство и время, необходимое для того, чтобы это движение завершилось. Таким образом, он мог увернуться от прыжка собаки или от её клыков и в то же время использовать каждую секунду, чтобы самому броситься на противника. Но воздавать ему хвалу за это не следует, — природа одарила его более щедро, чем других, вот и всё.</p>
    <p>Было лето, когда Белый Клык попал в форт Юкон. В конце зимы Серый Бобр пересёк водораздел между Маккензи и Юконом и всю весну проохотился на западных отрогах Скалистых Гор. А когда река Поркьюпайн очистилась ото льда, Серый Бобр сделал пирогу и спустился вниз по ней к месту слияния её с Юконом, как раз под самым Полярным кругом. Здесь стоял форт Компании Гудзонова залива. В форте было мною индейцев, много съестных припасов, — повсюду царило небывалое оживление. Было лето 1898 года, и золотоискатели тысячами двигались вверх по Юкону, к Доусону и на Клондайк. До цели путешествия им оставались ещё сотни миль, а между тем многие из них находились в нуги уже год; меньше пяти тысяч миль не сделал никто, а некоторые приехали сюда с другого конца света.</p>
    <p>В форте Юкон Серый Бобр сделал остановку. Слухи о золотой лихорадке достигли и его ушей, и он привёз с собой несколько тюков с мехами и один тюк с рукавицами и мокасинами. Серый Бобр никогда не отважился бы пуститься в такой далёкий путь, если б его не привлекла сюда надежда на большую наживу. Но то, что Серый Бобр увидел здесь, превзошло все его ожидания. В самых своих безудержных мечтах он рассчитывал выручить от продажи мехов сто процентов, а убедился, ЧТО можно выручить и тысячу. И, как истинный индеец, Серый Бобр принялся за дело не спеша, решив просидеть здесь хоть до осени, только бы не просчитаться и не продешевить.</p>
    <p>В форте Юкон Белый Клык впервые увидел белых людей. Рядом с индейцами они казались ему существами другой породы — богами, власть которых опиралась на ещё большее могущество. Эта уверенность пришла к Белому Клыку сама собой; ему не надо было напрягать свои мыслительные способности, чтобы убедиться в могуществе белых богов. Он только чувствовал его, но чувствовал с необычайной силой. Вигвамы, построенные индейцами, казались ему когда-то свидетельством величия человека, а теперь его поражал громадный форт и дома из толстых брёвен. Всё это говорило о могуществе. Белые боги обладали силой. Власть их простиралась дальше власти прежних богов Белого Клыка, среди которых самым могущественным существом был Серый Бобр. Но и Серый Бобр казался ничтожеством по сравнению с белокожими богами.</p>
    <p>Разумеется, Белый Клык только чувствовал всё это и не отдавал себе ясного отчёта в своих ощущениях. Но животные действуют чаще всего на основании именно таких ощущений; и каждый поступок Белого Клыка объяснялся теперь уверенностью в могуществе белых богов. Он относился к ним с большой опаской. Кто знает, какого неведомого ужаса и какой новой беды можно ждать от них? Белый Клык с любопытством наблюдал за белыми богами, но боялся попадаться им на пути. Первые несколько часов он довольствовался чем, что настороженно следил за ними издали, но потом, увидев, что белые боги не причиняют никакого вреда своим собакам, подошёл поближе.</p>
    <p>В свою очередь, Белый Клык привлекал к себе всеобщее внимание: его сходство с волком сразу же бросалось в глаза, и люди показывали на него друг другу пальцами. Это заставило Белого Клыка насторожиться. Лишь только кто-нибудь подходил к нему, он скалил зубы и отбегал в сторону. Людям так и не удавалось дотронуться до него рукой — и хорошо, что не удавалось.</p>
    <p>Вскоре Белый Клык узнал, что очень немногие из этих богов — всего человек десять — постоянно живут в форте. Каждые два-три дня к берегу приставал пароход (ещё одно великое доказательство всемогущества белых людей) и по нескольку часов стоял у причала. Боги приезжали и снова уезжали на пароходах. Казалось, людям этим нет числа. В первые же два дня Белый Клык увидел их столько, сколько не видел индейцев за всю свою жизнь. И каждый день они приезжали, ходили по форту и снова уезжали вверх по реке.</p>
    <p>Но если белые боги были всемогущи, то собаки их ничего не стоили. Белый Клык быстро убедился в этом, столкнувшись с теми, что сходили на берег вместе со своими хозяевами. Вес они были не похожи одна на другую. У одних были короткие, слишком короткие ноги; у других — длинные, слишком длинные. Вместо густого меха их покрывала короткая шерсть, а у некоторых и шерсти почти не было. И ни одна из этих собак не умела драться.</p>
    <p>Питая ненависть ко всей своей породе, Белый Клык считал себя обязанным вступать в драку и с этими собаками. После нескольких стычек он проникся к ним глубочайшим презрением: они оказались неуклюжими, беспомощными и старались одолеть Белого Клыка одной силой, тогда как он брал сноровкой и хитростью. Собаки кидались на него с лаем. Белый Клык прыгал в сторону. Они теряли его из виду, и тогда он налетал на них сбоку, сбивал плечом с ног и вцеплялся им в горло.</p>
    <p>Часто укус этот бывал смертельным, и его противник бился в грязи под ногами индейских собак, которые только и ждали той минуты, когда можно будет броситься всей стаей и разорвать чужака на куски. Белый Клык был мудр. Он уже давно знал, что боги гневаются, когда кто-нибудь убивает их собак. Белые боги не составляли исключения. Поэтому, свалив противника с ног и прокусив ему горло, он отбегал в сторону и позволял стае доканчивать начатое им дело. В это время белые люди подбегали и обрушивали свой гнев на стаю, а Белый Клык выходил сухим из воды. Обычно он стоял в стороне и наблюдал, как его собратьев бьют камнями, палками, топорами и всем, что только попадалось людям под руку. Белый Клык был мудр.</p>
    <p>Но ею собратья тоже кое-чему научились: они поняли, что самая потеха начинается в ту минуту, когда пароход пристаёт к берегу. Вот собаки сбежали с парохода, и две-три из них мгновенно оказались растерзанными. Тогда люди загоняют остальных обратно и принимаются за жестокую расправу. Однажды белый человек, на глазах у которого разорвали его сеттера, выхватил револьвер. Он выстрелил шесть раз подряд, и шесть собак из стаи повалились замертво. Это было ещё одно проявление могущества белых людей, надолго запомнившееся Белому Клыку.</p>
    <p>Белый Клык упивался всем этим, он не жалел своих собратьев, а сам ухитрялся оставаться в таких стычках невредимым. На первых порах драки с собаками белых людей просто развлекали его, потом он принялся за это по-настоящему. Другого дела у него не было. Серый Бобр занялся торговлей, богател. И Белый Клык слонялся по пристани, поджидая вместе со сворой беспутных индейских собак прибытия пароходов. Как только пароход причаливал к берегу, начиналась потеха. К тому времени, когда белые люди приходили в себя от неожиданности, собачья свора разбегалась в разные стороны и ожидала следующего парохода.</p>
    <p>Однако Белого Клыка нельзя было считать членом собачьей своры. Он не смешивался с ней, держался В стороне, никогда не терял своей независимости, и собаки даже побаивались его. Правда, он действовал с ними заодно. Он затевал ссору с чужаком и сбивал его с ног. Тогда собаки кидались и приканчивали чужака, а Белый Клык сейчас же удирал, предоставляя своре получать наказание от разгневанных богов.</p>
    <p>Для того чтобы затеять такую ссору, не требовалось большого труда. Белому Клыку стоило только показаться на пристани, когда чужие собаки сходили на берег, — и этого было достаточно, они кидались на него. Так повелевал им инстинкт. Собаки чуяли в Белом Клыке Северную глушь, неизвестное, ужас, вечную угрозу; чуяли в нём то, что ходило, крадучись, во мраке, окружающем человеческие костры, когда они, подобравшись к этим кострам, отказывались от своих прежних инстинктов и боялись Северной глуши, покинутой и преданной ими. От поколения к поколению передавался собакам этот страх перед Северной глушью. Северная глушь грозила гибелью, но их повелители дали им право убивать всё живое, что приходит оттуда. И, воспользовавшись этим правом, они защищали себя и богов, допустивших их в своё общество.</p>
    <p>И поэтому выходцам с Юга, сбежавшим по сходням на берег Юкона, достаточно было увидеть Белого Клыка, чтобы почувствовать непреодолимое желание кинуться и растерзать его. Среди приезжих собак попадались и городские, но инстинктивный страх перед Северной глушью сохранился и в них. На представшего перед ними средь бела дня зверя, похожего на волка, они смотрели не только своими глазами, — они смотрели на Белого Клыка глазами предков, и память, унаследованная от всех предыдущих поколений, подсказывала им, что перед ними стоит волк, к которому порода их питает извечную вражду.</p>
    <p>Всё это доставляло удовольствие Белому Клыку. Если одним своим видом он заставляет собак кидаться в драку, тем лучше для него и тем хуже для них. Они чуяли в Белом Клыке свою законную добычу, и точно гак же относился к ним и он.</p>
    <p>Недаром Белый Клык впервые увидел дневной свет в уединённом логовище и в первых же своих битвах имел таких противников, как белая куропатка, ласка и рысь. И недаром его раннее детство было омрачено враждой с Лип-Липом и со всей стаей молодых собак. Сложись его жизнь по-иному — и он сам был бы иным. Не будь в посёлке Лип-Липа, Белый Клык подружился бы с другими щенками, был бы больше; похож на собаку и с большей терпимое чью относился бы к своим собратьям. Будь Серый Бобр мягче и добрее, он сумел бы пробудить в нём чувство привязанности и любви. Но всё сложилось по-иному. Жизнь круто обошлась с Белым Клыком, и он стал угрюмым, замкнутым, злобным зверем — врагом своих собратьев.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 2</p>
     <p>Сумасшедший бог</p>
    </title>
    <p>Белых людей в форте Юкон было немного. Все они уже давно жили здесь, называли себя «кислым тестом» и очень гордились этим. Тех, кто приезжал сюда из других мест, старожилы презирали. Люди, сходившие с парохода на берег, были новичками и назывались «чечако». Новички сильно недолюбливали своё прозвище. Они замешивали тесто на сухих дрожжах, и это проводило резкую грань между ними и старожилами, которые ставили хлеб на закваске, потому что дрожжей у них не было.</p>
    <p>Но всё это — между прочим. Жители форта презирали приезжих и радовались всякий раз, когда у тех случалась какая-нибудь неприятность. Особенное удовольствие доставляли им расправы Белого Клыка и всей бесчинствующей своры с чужими собаками. Как только пароход подходил, старожилы форта спешили на берег, чтобы не прозевать потехи. Они предвкушали развлечение не меньше индейских собак и, конечно, сейчас же оценили ту роль, какую играл в этих драках Белый Клык.</p>
    <p>Но был среди старожилов один человек, которому эта забава доставляла особенное удовольствие. Заслышав гудок приближающегося парохода, он со всех ног пускался к берегу, а когда драка заканчивалась и свора собак разбегалась в разные стороны, человек этот медленно уходил с пристани, всем своим видом выражая глубокое сожаление. Часто, когда изнеженная южная собака с предсмертным воем падала на землю и погибала, раздираемая на клочки налетевшей на неё сворой, человек этот кричал и прыгал от восторга. И каждый раз он завистливо поглядывал на Белого Клыка.</p>
    <p>Старожилы форта прозвали этого человека «Красавчиком». Настоящего его имени никто не знал, и в здешних местах он был известен как Красавчик Смит. Правда, красивого в нём было мало; поэтому, вероятно, ему и дали такое прозвище. Он был на редкость уродлив. Создавая его, природа поскупилась. Он был низкорослый, а на его щуплом теле сидела неправильной формы, удлинённая голова. В детстве, ещё до того как за ним укрепилось новое прозвище, «Красавчик», сверстники звали его «Гвоздиком».</p>
    <p>Затылок у Смита был совершенно приплюснутый, лоб низкий и несуразно широкий. А потом природа вдруг расщедрилась и наделила Красавчика Смита вылупленными глазами, к тому же расставленными так широко, что между ними могла бы поместиться ещё одна пара глаз. Чтобы как-нибудь заполнить оставшееся свободное пространство, природа дала ему тяжёлую нижнюю челюсть, которая выдавалась вперёд и чуть ли не лежала у него на груди, а может быть, это только так казалось, ибо шея у Красавчика Смита была слишком тонка для такой громоздкой ноши.</p>
    <p>Нижняя челюсть придавала его лицу выражение свирепой решительности, но в эту решительность как-то не верилось, — возможно, потому, что челюсть была слишком уж велика и массивна. Другими словами, никакой решительности в натуре Красавчика Смита не было и в помине. Он слыл повсюду за презренного, жалкого труса. Для полноты картины следует упомянуть, что зубы у него были длинные и жёлтые, а оба клыка вылезали наружу из-под тонких губ. На глаза у природы, видимо, не хватило краски, она соскребла для них все остатки со своей палитры — и получилось нечто мутно-жёлтое. То же самое можно сказать и про жидкие волосы, которые клочьями торчали у него на голове и на скулах, напоминая растрёпанный ветром сноп соломы.</p>
    <p>Короче говоря, Красавчик Смит был урод, но винить в этом его самого не следует. Таким уж человек появился на свет божий. Он стряпал на жителей форта, мыл посуду и исполнял всякую чёрную работу. В форте к нему относились терпимо и даже снисходительно, как к существу, которому не повезло в жизни. Кроме того, Красавчика Смита побаивались. От такого злобного труса можно было получить и пулю в спину и стакан кофе с отравой. Но ведь кому-нибудь нужно было заниматься стряпнёй, а Красавчик Смит, несмотря на все его недостатки, знал своё дело.</p>
    <p>Таков был человек, который восхищался отчаянной удалью Белого Клыка и мечтал завладеть им. Красавчик Смит начал заигрывать с Белым Клыком. Тот не обращал на это никакого внимания. Когда заигрывания стали настойчивее, Белый Клык скалил на Красавчика Смита зубы, ощетинивался и убегал. Этот человек не нравился ему. Белый Клык чуял в нём что-то злое и ненавидел его, боясь его протянутой руки и вкрадчивого голоса.</p>
    <p>Добро и зло воспринимаются простым существом очень просто. Добро есть неё то, что прекращает боль, что несёт с собой свободу и удовлетворение. Поэтому добро приятно. Зло же ненавистно, потому что оно приносит беспокойство, опасность, страдание. Как над гнилым болотом поднимается туман, так и от уродливого тела и грязной душонки Красавчика Смита веяло чем-то дурным, нездоровым. Бессознательно, словно с помощью шестого чувства, Белый Клык угадывал, что этот человек таит в себе зло, грозит гибелью и что его надо ненавидеть.</p>
    <p>Белый Клык был дома, когда Красавчик Смит впервые зашёл на стоянку Серого Бобра. Ещё задолго до появления Красавчика Смита, по одному звуку ею шагов, Белый Клык понял, кто идёт к ним, и ощетинился. Хоть ему было и очень удобно лежать, но лишь только этот человек подошёл ближе, он сейчас же поднялся и бесшумно, как настоящий волк, отбежал в сторону. Белый Клык не знал, о чём шёл разговор с этим человеком у Серою Бобра, он видел только, что хозяин разговаривает с ним. Во время беседы Красавчик Смит показал на Белою Клыка пальцем, и тот зарычал, как будто эта рука была не на расстоянии пятидесяти футов от него, а опускалась ему на спину. Красавчик Смит захохотал, и Белый Клык решил скрыться в лес и, убегая, всё оглядывался назад, на разговаривавших людей.</p>
    <p>Серый Бобр отказался продать собаку. Он разбогател, у него всё есть. Кроме того, лучшей ездовой собаки и лучшего вожака нигде не сыщешь — ни на Маккензи, ни на Юконе. Белый Клык мастер драться. Разорвать собаку ему ничего не стоит — всё равно что человеку прихлопнуть комара. (Глаза у Красавчика Смита заблестели при этих словах, и он с жадностью облизал свои тонкие губы.) Нет, Серый Бобр ни за какие деньги не продаст Белого Клыка.</p>
    <p>Но Красавчик Смит хорошо знал индейцев. Он стал часто наведываться к Серому Бобру и каждый раз приносил за пазухой бутылку. Виски обладает одним могучим свойством — оно возбуждает жажду. И такая жажда появилась у Серого Ковра. Его нутро требовало всё больше и больше этой жгучей жидкости, и, потеряв с непривычки к ней власть над собой, он был готов на что угодно, лишь бы раздобыть эту жидкость. Деньги, вырученные от продажи мехов, рукавиц и мокасин, начали таять. Их становилось всё меньше и меньше, и чем больше пустел мешок, в котором они хранились у Серого Бобра, тем он становился беспокойнее.</p>
    <p>Наконец всё ушло — и деньги, и товары, и спокойствие. У Серого Бобра осталась только жажда, которая росла с каждой минутой. И тогда Красавчик Смит снова завёл речь о продаже Белого Клыка; но на этот раз цена определялась уже не долларами, а бутылками виски, и Серый Бобр прислушался к предложению более внимательно.</p>
    <p>— Сумеешь поймать — собака твоя, — было его последнее слово.</p>
    <p>Бутылки перешли к нему, но через два дня Красавчик Смит сам сказал Серому Бобру:</p>
    <p>— Поймай собаку.</p>
    <p>Вернувшись как-то вечером домой, Белый Клык со вздохом облегчения улёгся около вигвама. Страшного белого бога не было. За последние дни он всё больше и больше приставал к Белому Клыку, и тот предпочёл на это время совсем уйти из дому. Он не знал, какую опасность таят в себе руки этого человека, он только чуял что-то недоброе и решил держаться от них подальше.</p>
    <p>Как только Белый Клык улёгся, Серый Бобр, пошатываясь, подошёл к нему и обвязал ремень вокруг его шеи. Потом Серый Бобр сел рядом с Белым Клыком, держа в одной руке конец ремня. В другой он держал бутылку и то и дело прикладывался к ней, и тогда Белый Клык слышал бульканье.</p>
    <p>Так прошёл час, и вдруг до ушей Белого Клыка донёс лист, звуки чьих-то шагов. Он различил их первый и, догадавшись, кто идёт, весь ощетинился. Серый Бобр сидел и клевал носом. Белый Клык осторожно потянул ремень из рук хозяина, но ослабевшие пальцы сжались крепче, и Серый Бобр проснулся.</p>
    <p>Красавчик Смит подошёл к вигваму и остановился рядом с Белым Клыком. Тот глухо зарычал на это страшное существо, не сводя глаз с его рук. Одна рука вытянулась вперёд и стала упускаться над его головой. Белый Клык зарычал громче. Рука продолжала медленно опускаться, а Белый Клык, злобно глядя на неё и уже задыхаясь от яростного рычания, всё ниже и ниже припадал к земле. И вдруг его зубы сверкнули, как у змеи, и с резким металлическим звуком лязгнули в воздухе. Рука отдёрнулась вовремя. Красавчик Смит испугался и рассвирепел. Серый Бобр ударил Белого Клыка по голове, и тот снова покорно лёг на землю. Белый Клык следил за каждым движением обоих людей. Он увидел, что Красавчик Смит ушёл и вскоре вернулся с увесистой палкой. Серый Бобр передал ему ремень. Красавчик Смит шагнул вперёд. Ремень натянулся. Белый Клык всё ещё лежал. Серый Бобр ударил его несколько раз, заставляя подняться с места. Белый Клык повиновался и прыгнул прямо на чужого человека, который хотел увести его с собой. Тот ждал этого нападения и ударом палки свалил Белого Клыка на землю, остановив его прыжок на полпути. Серый Бобр засмеялся и одобрительно закивал головой. Красавчик Смит снова потянул за ремень, и Белый Клык, оглушённый ударом, с трудом поднялся на ноги.</p>
    <p>Он не повторил своего прыжка. Одного такого удара было достаточно, чтобы убедить его, что белый бог не зря держит палку в руках. Белый Клык был мудр и видел всю тщету борьбы с неизбежностью. Поджав хвост и не переставая глухо рычать, он поплёлся за Красавчиком Смитом, а тот не спускал с него глаз и держал палку наготове.</p>
    <p>Придя в форт, Красавчик Смит крепко привязал Белого Клыка и улёгся спать. Белый Клык прождал час, а потом принялся за ремень и через какие-нибудь десять секунд очутился на свободе. Он не тратил времени понапрасну: ремень был перерезан наискось чисто, как ножом. Оглядевшись по сторонам, Белый Клык ощетинился и зарычал. Потом повернулся и побежал к вигваму Серого Бобра. Он не был обязан повиноваться этому чужому и страшному богу. Он отдал всего себя Серому Бобру, и никто другой, кроме Серого Бобра, не мог владеть им.</p>
    <p>Всё предыдущее повторилось, нос некоторой разницей. Серый Бобр снопа привязал его и утром отвёл к Красавчику Смиту. Вот тут-то Белый Клык и ощутил эту разницу. Красавчик Смит задал ему трёпку. Белому Клыку, крепко привязанному на этот раз, не оставалось ничего другого, как метаться в бессильной ярости и сносить наказание. Красавчик Смит пустил в ход палку и хлыст, и таких побоев Белому Клыку не приходилось испытывать ещё ни разу в жизни. Даже та порка, которую когда-то давно ему задал Серый Бобр, была пустяком по сравнению с тем, что пришлось вынести теперь.</p>
    <p>Красавчик Смит испытывал наслаждение. Он жадно глядел на свою жертву, и глаза его загорались тусклым огнём, когда Белый Клык выл от боли и рычал после каждого удара палкой или хлыстом. Красавчик Смит был жесток, как бывают жестоки только трусы. Покорно снося от людей удары и брань, он вымещал свою злобу на слабейших существах. Всё живое любит власть, и Красавчик Смит не представлял собою исключения: не имея возможности властвовать над равными себе, он пользовался беззащитностью животных. Но Красавчика Смита не следует винить за это. Уродливое тело и низкий интеллект были даны ему от рождения, а жизнь обошлась с ним сурово и не выправила его.</p>
    <p>Белый Клык знал, почему его бьют. Когда Серый Бобр надел ремень ему на шею и передал привязь Красавчику Смиту, Белый Клык понял, что его бог приказывает ему идти с этим человеком. И когда Красавчик Смит посадил его на привязь в форте-, он понял, что тог приказывает ему остаться здесь. Следовательно, он нарушил волю обоих богов и заслужил наказание. Ему приходилось и раньше видеть, как собак, убежавших от нового хозяина, били так же, как били сейчас его. Белый Клык был мудр, но в нём жили силы, перед которыми отступала и сама мудрость. Одной из этих сил была верность. Белый Клык не любил Серого Бобра — и всё же хранил верность ему наперекор его воле, его гневу. Он ничего не мог с собой поделать. Таким он был создан. Верность была достоянием породы Белого Клыка, верность отличала его от всех других животных, верность привела волка и дикую собаку к человеку и позволила им стать его товарищами. После избиения Белого Клыка оттащили обратно в форт, и на этот раз Красавчик Смит привязал его по индейскому способу — с палкой. Но отказываться от своего божества нелегко, и Белый Клык испытал это на себе. Серый Бобр был для него богом, и он продолжал цепляться за Серого Бобра против его воли. Серый Бобр предал и отверг Белого Клыка, но это ничего не значило. Недаром же Белый Клык отдался Серому Бобру душой и телом. Узы, связывающие его с хозяином, было не так легко порвать. И ночью, когда весь форт спал, Белый Клык принялся грызть палку, к которой его привязали. Палка была сухая и твёрдая и так близко примыкала к шее, что он с трудом, после мучительного напряжения мускулов, дотянулся до неё зубами, а для того, чтобы перегрызть привязь, ему понадобилось несколько часов терпеливейшей работы. До него ни одна собака не делала ничего подобного, но Белый Клык сделал это и рано утром убежал из форта с болтавшимся на шее огрызком палки. Белый Клык был мудр. И будь он только мудр, он не пришёл бы к Серому Бобру, уже два раза предавшему его. Но мудрость сочеталась в нём с верностью — он прибежал домой, и хозяин предал его в третий раз. Снова Белый Клык позволил надеть себе ремень па шею, и снова за ним пришёл Красавчик Смит. И на этот раз Белому Клыку досталось ещё больше. Серый Бобр безучастно смотрел, как белый человек взмахиваем хлыстом. Он не пытался защитить собаку. Она уже не принадлежала ему. Когда избиение кончилось, Белый Клык был чуть жив. Изнеженная южная собака не вынесла бы таких побоев, но Белый Клык вынес. Его закалила суровая жизненная школа. Он был слишком жизнеспособен, и его хватка за жизнь была сильнее, чем у других собак. Но сейчас Белый Клык еле дышал. Он не мог даже шевельнуться, Красавчику Смиту пришлось подождать с полчаса, прежде чем вести его домой. А потом Белый Клык встал, пошатываясь, и, ничего перед собой не видя, поплёлся за Красавчиком Смитом в форт.</p>
    <p>На этот раз его посадили на цепь, которую нельзя было перегрызть. Он старался вырвать скобу, вбитую в бревно, но все его усилия были тщетны. Через несколько дней разорившийся Серый Бобр протрезвился и отправился в долгий путь по реке Поркьюпайн на Маккензи. Белый Клык остался в форте Юкон и перешёл в полную собственность) к сумасшедшему, потерявшему человеческий облик существу. Но что знает собака о сумасшествии? Для Белого Клыка Красавчик Смит стал богом — страшным, но всё же богом. Это был сумасшедший бог, но Белый Клык не знал, что такое сумасшествие; он знал только, что надо подчиняться воле этого человека и исполнять все его прихоти и капризы.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 3</p>
     <p>Царство ненависти</p>
    </title>
    <p>В руках сумасшедшего бога Белый Клык превратился в дьявола. Устроив в дальнем конце форта загородку, Красавчик Смит посадил Белого Клыка на цепь и принялся дразнить его и доводить до бешенства мелкими, но мучительными нападками. Он очень скоро обнаружил, что Белый Клык не выносит, когда над ним смеются, и обычно заканчивал свои пытки взрывами оглушительного хохота. Издеваясь над Белым Клыком, бог показывал на него пальцем. В эти минуты собака теряла всякую власть над собой и в припадках ярости, обуревавшей её, казалась более бешеной, чем Красавчик Смит.</p>
    <p>До сих пор Белый Клык чувствовал вражду — правда, свирепую вражду — только к существам одной с ним породы. Теперь он стал врагом всего, что видел вокруг себя. Издевательства Красавчика Смита доводили его до такого озлобления, что он слепо и безрассудно ненавидел всех и вся. Он возненавидел свою цепь, людей, глазевших на него сквозь перекладины загородки, приходивших вместе с людьми собак, на злобное рычание которых он ничем не мог ответить. Белый Клык ненавидел даже доски, из которых была сделана его загородка. Но прежде всего и больше всего он ненавидел Красавчика Смита.</p>
    <p>Обращаясь так с Белым Клыком, Красавчик Смит преследовал определённую цель. Однажды около загородки собралось несколько человек. Красавчик Смит вошёл к Белому Клыку, держа в руке палку, и снял с него цепь. Как только хозяин вышел, Белый Клык заметался по загородке из угла в угол, стараясь добраться до глазевших на него людей. Белый Клык был великолепен в своей ярости. Полных пяти футов в длину и двух с половиной в вышину, он весил девяносто фунтов — гораздо больше любого взрослого волка. Массивный корпус собаки он унаследовал от матери, причём на теле его не было и следов жира. Мускулы, кости, сухожилия — и ни унции лишнего веса, как и подобает бойцу, который находится в прекрасной форме.</p>
    <p>Дверь в загородку снова приоткрылась. Белый Клык остановился. Происходило что-то непонятное. Дверь открылась шире. И вдруг к нему втолкнули большую собаку. Дверь тотчас же захлопнулась. Белый Клык никогда не видел такой породы (это был мастиф), но размеры и свирепый вид незнакомца ничуть не смутили его. Он видел перед собой не дерево, не железо, а живое существо, на котором можно было сорвать злобу. Сверкнув клыками, он прыгнул на мастифа и располосовал ему шею. Мастиф замотал головой и с хриплым рычанием ринулся на Белого Клыка. Но Белый Клык скакал из стороны в сторону, ухитряясь увёртываться и ускользать от противника, и в то же время успевал рвать его клыками и снова отпрыгивать назад.</p>
    <p>Зрители кричали, аплодировали, а Красавчик Смит, дрожа от восторга, не отрывал жадного взгляда от Белого Клыка, расправлявшегося с противником Грузный, неповоротливый мастиф был обречён с самого начала, и схватка кончилась тем, что Красавчик Смит палкой отогнал Белого Клыка, а мастифа, полумёртвого, выволокли наружу. Затем проигравшие уплатили пари, и в руке Красавчика Смита зазвенели деньги.</p>
    <p>С этого дня Белый Клык уже с нетерпением ждал той минуты, когда вокруг его загородки снова соберётся толпа. Это предвещало драку, а драка стала теперь для него единственным способом проявлять свою сущность. Сидя взаперти, затравленный, обезумевший от ненависти, он находил исход для этой ненависти только тогда, когда хозяин впускал к нему в загородку собаку. Красавчик Смит, видимо, умел рассчитывать силы Белого Клыка, потому что Белый Клык всегда выходил победителем из таких сражений. Однажды к нему впустили одну за другой трёх собак. Потом, через несколько дней, — только что пойманного взрослого волка. А в третий раз ему пришлось драться с двумя собаками сразу. Из всех его драк это была самая отчаянная, и хотя он уложил обоих своих противников, но к концу побоища и сам еле дышал.</p>
    <p>Осенью, когда выпал первый снег и по реке потянулось сало, Красавчик Смит взял место для себя и для Белого Клыка на пароходе, отправлявшемся вверх по Юкону в Доусон. Слава о Белом Клыке прокатилась повсюду. Он был известен под кличкой «бойцового волка», и поэтому около его клетки на палубе всегда толпились любопытные. Он рычал и кидался на зрителей или же лежал неподвижно и с холодной ненавистью смотрел на них. Разве эти люди не заслуживали его ненависти? Белый Клык никогда не задавал себе такого вопроса. Он знал только одно это чувство и весь отдавался ему. Жизнь стала для него адом. Как и всякий дикий зверь, попавший в руки к человеку, он не мог сидеть взаперти. А ему приходилось терпеть неволю.</p>
    <p>Зеваки глазели на Белого Клыка, совали палки сквозь решётку; он рычал, а они смеялись над ним. Эти люди будили в нём такую ярость, какой не предполагала наделить его и сама природа. Однако природа дала ему способность приспосабливаться. Там, где другое животное погибло бы или смирилось, Белый Клык применялся к обстоятельствам и продолжал жить, не ломая своего упорства. Возможно, что дьяволу в образе Красавчика Смита в конце концов и удалось бы сломить Белого Клыка, но пока что все его старания были тщетны.</p>
    <p>Если в Красавчике Смите сидел дьявол, то и Белый Клык не уступал ему в этом, и оба дьявола вели нескончаемую войну друг против друга. Прежде у Белого Клыка хватало благоразумия на то, чтобы покориться человеку, который держит палку в руке; теперь же это благоразумие его оставило. Ему достаточно было увидеть Красавчика Смита, чтобы прийти в бешенство. И когда они сталкивались и палка загоняла Белого Клыка в угол клетки, он и тогда не переставал рычать и скалить зубы. Унять его было невозможно. Красавчик Смит мог бить Белого Клыка как угодно и сколько угодно — тот не сдавался. Лишь только хозяин прекращал избиение и уходил, вслед ему слышался вызывающий рёв или же Белый Клык кидался на прутья клетки и выл от бушевавшей в нём ненависти.</p>
    <p>Когда пароход прибыл в Доусон, Белого Клыка свели на берег. Но и в Доусоне он жил по-прежнему на виду у всех, в клетке, постоянно окружённый зеваками. Красавчик Смит выставил напоказ своего «бойцового волка», и люди платили по пятидесяти центов золотым песком, чтобы поглядеть на него. У Белого Клыка не было ни минуты покоя. Если он спал, его будили, поднимали с места палкой. Зрители хотели получить полное удовольствие за свои деньги. А для того, чтобы сделать зрелище ещё более занимательным, Белого Клыка постоянно держали в состоянии бешенства.</p>
    <p>Но хуже всего была та атмосфера, в которой он жил. На него смотрели как на страшного, дикого зверя, и это отношение людей проникало к Белому Клыку сквозь прутья клетки. Каждое их слово, каждое движение убеждало его в том, насколько страшна людям его ярость. Это лишь подливало масла в огонь, и свирепость Белого Клыка росла с каждым днём. Вот ещё одно доказательство податливости материала, из которого он был сделан, — доказательство его способности применяться к окружающей среде.</p>
    <p>Красавчик Смит не только выставил Белого Клыка напоказ, он сделал из него и профессионального бойца. Когда являлась возможность устроить бой, Белого Клыка выводили из клетки и вели в лес, за несколько миль от города. Обычно это делалось ночью, чтобы избежать столкновения с местной конной полицией. Через несколько часов, на рассвете, появлялись зрители и собака, с которой ему предстояло драться. Белому Клыку приходилось встречать противников всех пород и всех размеров. Он жил в дикой стране, и люди здесь были дикие, а собачьи бои обычно кончались смертью одного из участников.</p>
    <p>Но Белый Клык продолжал сражаться, и, следовательно, погибали его противники. Он не знал поражений. Боевая закалка, полученная с детства, когда Белому Клыку приходилось сражаться с Лип-Липом и со всей стаей молодых собак, сослужила ему хорошую службу. Белого Клыка спасала твёрдость, с которой он держался на ногах. Ни одному противнику не удавалось повалить его. Собаки, в которых ещё сохранилась кровь их далёких предков — волков, пускали в ход свой излюбленный боевой приём: кидались на противника прямо или неожиданным броском сбоку, рассчитывая ударить его в плечо и опрокинуть навзничь. Гончие, лайки, овчарки, ньюфаундленды — все испробовали на Белом Клыке этот приём и ничего не добились. Не было случая, чтобы Белый Клык потерял равновесие. Люди рассказывали об этом друг другу и каждый раз надеялись, что его собьют с ног, но он неизменно разочаровывал их.</p>
    <p>Белому Клыку помогала его молниеносная быстрота. Она давала ему громадный перевес над противниками. Даже самые опытные из них ещё не встречали такого увёртливого бойца. Приходилось считаться и с неожиданностью его нападения. Все собаки обычно выполняют перед дракой определённый ритуал — скалят зубы, ощетиниваются, рычат, и все собаки, которым приходилось драться с Белым Клыком, бывали сбиты с ног и прикончены прежде, чем вступали в драку или приходили в себя от неожиданности. Это случалось так часто, что Белого Клыка стали придерживать, чтобы дать его, противнику возможность выполнить положенный ритуал и даже первым броситься в драку.</p>
    <p>Но самое большое преимущество в боях давал Белому Клыку его опыт. Белый Клык понимал толк в драках, как ни один его противник. Он дрался чаще их всех, умел отразить любое нападение, а его собственные боевые приёмы были гораздо разнообразнее и вряд ли нуждались в улучшении.</p>
    <p>Время шло, и драться приходилось всё реже и реже. Любители собачьих боёв уже потеряли надежду подыскать Белому Клыку достойного соперника, и Красавчику Смиту не оставалось ничего другого, как выставлять его против волков. Индейцы ловили их капканами специально для этой цели, и бой Белого Клыка с волком неизменно привлекал толпы зрителей. Однажды удалось раздобыть где-то взрослую самку-рысь, и на этот раз Белому Клыку пришлось отстаивать в бою свою жизнь. Рысь не уступала ему ни в быстроте движений, ни в ярости и пускала в ход и зубы и острые когти, тогда как Белый Клык действовал только зубами.</p>
    <p>Но после схватки с рысью бои прекратились. Белому Клыку уже не с кем было драться — никто не мог выпустить на него достойного противника. И он просидел в клетке до весны, а весной в Доусон приехал некто Тим Кинен, по профессии картёжный игрок. Кинен привёз с собой бульдога — первого бульдога, появившегося на Клондайке. Встреча Белого Клыка с этой собакой была неизбежна, и для некоторых обитателей города предстоящая схватка между ними целую неделю служила главной темой разговоров.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 4</p>
     <p>Цепкая смерть</p>
    </title>
    <p>Красавчик Смит снял с него цепь и отступил назад.</p>
    <p>И впервые Белый Клык кинулся в бой не сразу. Он стоял как вкопанный, навострив уши, и с любопытством всматривался в странное существо, представшее перед ним. Он никогда не видел такой собаки. Тим Кинен подтолкнул бульдога вперёд и сказал:</p>
    <p>— Взять его!</p>
    <p>Приземистый, неуклюжий пёс проковылял на середину круга и, моргая глазами, остановился против Белого Клыка.</p>
    <p>Из толпы закричали:</p>
    <p>— Взять его, Чероки! Всыпь ему как следует! Взять, взять его!</p>
    <p>Но Чероки, видимо, не имел ни малейшей охоты драться. Он повернул голову, посмотрел на кричавших людей и добродушно завилял обрубком хвоста. Чероки не боялся Белого Клыка, просто ему было лень начинать драку. Кроме того, он не был уверен, что с собакой, стоявшей перед ним, надо вступать в бой. Чероки не привык встречать таких противников и ждал, когда к нему приведут настоящего бойца.</p>
    <p>Тим Кинен вошёл в круг и, нагнувшись над бульдогом, стал поглаживать его против шерсти и легонько подталкивать вперёд. Эти движения должны были подзадорить Чероки. И они не только подзадорили, но и разозлили его. Послышалось низкое, приглушённое рычание. Движения рук человека точно совпадали с рычанием собаки. Когда руки подталкивали Чероки вперёд, он начинал рычать, потом умолкал, но на следующее прикосновение отвечал тем же. Каждое движение рук, поглаживавших Чероки против шерсти, заканчивалось лёгким толчком, и так же, словно толчком, из горла у него вырывалось рычание.</p>
    <p>Белый Клык не мог оставаться равнодушным ко всему этому. Шерсть на загривке и на спине поднялась у него дыбом. Тим Кинен подтолкнул Чероки в последний раз и отступил назад. Пробежав по инерции несколько шагов вперёд, будьдог не остановился и, быстро перебирая своими кривыми лапами, выскочил на середину круга. В эту минуту Белый Клык кинулся на него. Зрители восхищённо вскрикнули. Белый Клык с лёгкостью кошки в один прыжок покрыл всё расстояние между собой и противником, с тем же кошачьим проворством рванул его зубами и отскочил в сторону.</p>
    <p>На толстой шее бульдога, около самого уха, показалась кровь. Словно не заметив этого, даже не зарычав, Чероки повернулся и побежал за Белым Клыком. Подвижность Белого Клыка и упорство Чероки разожгли страсти толпы. Зрители заключали новые пари, увеличивали ставки. Белый Клык прыгнул на бульдога ещё и ещё раз, рванул его зубами и отскочил в сторону невредимым, а этот необычный противник продолжал спокойно и как бы деловито бегать за ним, не торопясь, но и не замедляя хода. В поведении Чероки чувствовалась какая-то определённая цель, от которой его ничто не могло отвлечь.</p>
    <p>Все его движения, все повадки были проникнуты этой целью. Он сбивал Белого Клыка с толку. Никогда в жизни не встречалась ему такая собака. Шерсть у неё была совсем короткая, кровь показывалась на её мягком теле от малейшей царапины. И где пушистый мех, который так мешает в драках? Зубы Белого Клыка без всякого труда впивались в податливое тело бульдога, который, судя по всему, совсем не умел защищаться. И почему он не визжит, не лает, как делают все собаки в таких случаях? Если не считать глухого рычания, бульдог терпел укусы молча и ни на минуту не прекращал погони за противником.</p>
    <p>Чероки нельзя было упрекнуть в неповоротливости. Он вертелся и сновал из стороны в сторону, но Белый Клык всё-таки ускользал от него. Чероки тоже был сбит с толку. Ему ещё ни разу не приходилось драться с собакой, которая не подпускала бы его к себе. Желание сцепиться друг с другом до сих пор всегда было обоюдным. Но эта собака всё время держалась на расстоянии, прыгала взад и вперёд и увёртывалась от него. И, даже рванув Чероки зубами, она сейчас же разжимала челюсти и отскакивала прочь.</p>
    <p>А Белый Клык никак не мог добраться до горла своего противника. Бульдог был слишком мал ростом; кроме того, выдающаяся вперёд челюсть служила ему хорошей защитой. Белый Клык бросался на него и отскакивал в сторону, ухитряясь не получить ни одной царапины, а количество ран на теле Чероки всё росло и росло. Голова и шея у него были располосованы с обеих сторон, из ран хлестала кровь, но Чероки не проявлял ни малейших признаков беспокойства. Он всё так же упорно, так же добросовестно гонялся за Белым Клыком и за всё это время остановился всего лишь раз, чтобы недоуменно посмотреть на людей и помахать обрубком хвоста в знак своей готовности продолжать драку.</p>
    <p>В эту минуту Белый Клык налетел на Чероки и, рванув его за ухо, и без того изодранное в клочья, отскочил в сторону. Начиная сердиться, Чероки снова пустился в погоню, бегая внутри круга, который описывал Белый Клык, и стараясь вцепиться мёртвой хваткой ему в горло. Бульдог промахнулся на самую малость, и Белый Клык, вызвав громкое одобрение толпы, спас себя только тем, что сделал неожиданный прыжок в противоположную сторону.</p>
    <p>Время шло. Белый Клык плясал и вертелся около Чероки, то и дело кусая его и сейчас же отскакивая прочь. А бульдог с мрачной настойчивостью продолжал бегать за ним. Рано или поздно, а он добьётся своего и, схватив Белого Клыка за горло, решит исход боя. Пока же ему не оставалось ничего другого, как терпеливо переносить все нападения противника. Его короткие уши повисли бахромой, шея и плечи покрылись множеством ран, и даже губы у него были разодраны и залиты кровью, — и всё это наделали молниеносные укусы Белого Клыка, которых нельзя было ни предвидеть, ни избежать.</p>
    <p>Много раз Белый Клык пытался сбить Чероки с ног, но разница в росте была слишком велика между ними. Чероки был коренастый, приземистый. И на этот раз счастье изменило Белому Клыку. Прыгая и вертясь юлой около Чероки, он улучил минуту, когда противник, не успев сделать крутой поворот, отвёл голову в сторону и оставил плечо незащищённым. Белый Клык кинулся вперёд, но его собственное плечо пришлось гораздо выше плеча противника, он не смог удержаться и со всего размаху перелетел через его спину. И впервые за всю боевую карьеру Белого Клыка люди стали свидетелями того, как «бойцовый волк» не сумел устоять на ногах. Он извернулся в воздухе, как кошка, и только это помешало ему упасть навзничь. Он грохнулся на бок и в следующее же мгновение опять стоял на ногах, но зубы Чероки же впились ему в горло.</p>
    <p>Хватка была не совсем удачная, она пришлась слишком низко, ближе к груди, но Чероки не разжимал челюстей Белый Клык заметался из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть с себя бульдога. Эта волочащаяся за ним тяжесть доводила его до бешенства. Она связывала его движения, лишала его свободы, как будто он попал в капкан. Его инстинкт восставал против этого. Он не помнил себя. Жажда жизни овладела им. Его тело властно требовало свободы. Мозг, разум не участвовали в этой борьбе, отступив перед слепой тягой к жизни, к движению — прежде всего к движению, ибо в нём и проявляется жизнь.</p>
    <p>Не останавливаясь ни на секунду, Белый Клык кружился, прыгал вперёд, назад, силясь стряхнуть пятидесятифунтовый груз, повисший у него на шее А бульдогу было важно только одно: не разжимать челюстей. Изредка, когда ему удавалось на одно мгновение коснуться лапами земли, он пытался сопротивляться Белому Клыку и тут же описывал круг в воздухе, повинуясь каждому движению обезумевшего противника. Чероки поступал так, как велел ему инстинкт. Он знал, что поступает правильно, что разжимать челюсти нельзя, и по временам вздрагивал от удовольствия. В такие минуты он даже закрывал глаза и, не считаясь с болью, позволял Белому Клыку крутить себя то вправо, то влево. Всё это не имело значения. Сейчас Чероки важно было одно: не разжимать зубов, и он не разжимал их.</p>
    <p>Белый Клык перестал метаться, только окончательно выбившись из сил. Он уже ничего не мог сделать, ничего не мог понять. Ни разу за всю его жизнь ему не приходилось испытывать ничего подобного. Собаки, с которыми он дрался раньше, вели себя совершенно по-другому. С ними надо было действовать так: вцепился, рванул зубами, отскочил, вцепился, рванул зубами, отскочил. Тяжело дыша, Белый Клык полулежал на земле. Не разжимая зубов, Чероки налегал на него всем телом, пытаясь повалить навзничь. Белый Клык сопротивлялся и чувствовал, как челюсти бульдога, словно жуя его шкуру, передвигаются всё выше и выше. С каждой минутой они приближались к горлу. Бульдог действовал расчётливо: стараясь не упустить захваченного, он пользовался малейшей возможностью захватить больше. Такая возможность предоставлялась ему, когда Белый Клык лежал спокойно, но лишь только тот начинал рваться, бульдог сразу сжимал челюсти.</p>
    <p>Белый Клык мог дотянуться только до загривка Чероки. Он запустил ему зубы повыше плеча, но перебирать ими, как бы жуя шкуру, не смог — этот способ был не знаком ему, да и челюсти его не были приспособлены для такой хватки. Он судорожно рвал Чероки зубами и вдруг почувствовал, что положение их изменилось. Чероки опрокинул его на спину и, всё ещё не разжимая челюстей, ухитрился встать над ним. Белый Клык согнул задние ноги и, как кошка, начал рвать когтями своего врага. Чероки рисковал остаться с распоротым брюхом и спасся только тем, что прыгнул в сторону, под прямым углом к Белому Клыку.</p>
    <p>Высвободиться из его хватки было немыслимо. Она сковывала с неумолимостью судьбы. Зубы Чероки медленно передвигались вверх, вдоль вены. Белого Клыка оберегали от смерти только широкие складки кожи и густой мех на шее. Чероки забил себе всю пасть его шкурой, но это не мешало ему пользоваться малейшей возможностью, чтобы захватить её ещё больше. Он душил Белого Клыка, и дышать тому с каждой минутой становилось всё труднее и труднее.</p>
    <p>Борьба, по-видимому, приближалась к концу. Те, кто ставил на Чероки, были вне себя от восторга и предлагали чудовищные пари. Сторонники Белого Клыка приуныли и отказывались поставить десять против одного и двадцать против одного. Но нашёлся один человек, который рискнул принять пари в пятьдесят против одного. Это был Красавчик Смит. Он вошёл в круг и, показав на Белого Клыка пальцем, стал презрительно смеяться над ним. Это возымело своё действие. Белый Клык обезумел от ярости. Он собрал последние силы и поднялся на ноги. Но стоило ему заметаться по кругу с пятидесятифунтовым грузом, повисшим у него на шее, как эта ярость уступила место ужасу. Жажда жизни снова овладела им, и разум в нём погас, подчиняясь велениям тела. Он бегал по кругу, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, взвивался на дыбы, вскидывал своего врага вверх, и всё-таки все его попытки стряхнуть с себя цепкую смерть были тщетны.</p>
    <p>Наконец Белый Клык опрокинулся навзничь, и бульдог сразу же перехватил зубами ещё выше и, забирая его шкуру пастью, почти не давал ему перевести дух. Гром аплодисментов приветствовал победителя, из толпы кричали: «Чероки! Чероки!» Бульдог рьяно завилял обрубком хвоста. Но аплодисменты не помешали ему. Хвост и массивные челюсти действовали совершенно независимо друг от друга. Хвост ходил из стороны в сторону, а челюсти всё сильнее и сильнее сдавливали Белому Клыку горло.</p>
    <p>И тут зрители отвлеклись от этой забавы. Вдали послышались крики погонщиков собак, звон колокольчиков. Все, кроме Красавчика Смита, насторожились, решив, что нагрянула полиция. Но на дороге вскоре показались двое мужчин, бежавших рядом с нартами. Они направлялись не из города, а в город, возвращаясь, по всей вероятности, из какой-нибудь разведочной экспедиции. Увидев собравшуюся толпу, незнакомцы остановили собак и подошли узнать, что тут происходит.</p>
    <p>Один из них был высокий молодой человек; его гладко выбритое лицо раскраснелось от быстрого движения на морозе. Другой, погонщик, был ниже ростом и с усами.</p>
    <p>Белый Клык прекратил борьбу. Время от времени он начинал судорожно биться, но теперь всякое сопротивление было бесцельно. Безжалостные челюсти бульдога всё сильнее сдавливали ему горло, воздуху не хватало, дыхание его становилось всё прерывистее. Чероки давно прокусил бы ему вену, если бы его зубы с самого начала не пришлись так близко к груди. Он перехватывал ими всё выше, подбираясь к горлу, но на это уходило много времени, к тому же пасть его была вся забита толстыми складками шкуры Белого Клыка.</p>
    <p>Тем временем зверская жестокость Красавчика Смита вытеснила в нём последние остатки разума. Увидев, что глаза Белого Клыка уже заволакивает пеленой, он понял, что бой проигран. Словно сорвавшись с цепи, он бросился к Белому Клыку и начал яростно бить его ногами. Зрители закричали, послышался свист, но тем дело и ограничилось. Не обращая внимания на эти протесты, Красавчик Смит продолжал бить Белого Клыка. Но вдруг в толпе произошло какое-то движение: высокий молодой человек пробирался вперёд, бесцеремонно расталкивая всех направо и налево. Он вошёл в круг как раз в ту минуту, когда Красавчик Смит заносил правую ногу для очередного удара; перенеся всю тяжесть на левую, он находился в состоянии неустойчивого равновесия. В это мгновение молодой человек с сокрушительной силой ударил его кулаком по лицу. Красавчик Смит не удержался и, подскочив в воздухе, рухнул на снег.</p>
    <p>Молодой человек повернулся к толпе.</p>
    <p>— Трусы! — закричал он. — Мерзавцы!</p>
    <p>Он не помнил себя от гнева, того гнева, которым загорается только здравомыслящий человек. Его серые глаза сверкали стальным блеском. Красавчик Смит встал и боязливо двинулся к нему. Незнакомец не понял его намерения. Не подозревая, что перед ним отчаянный трус, он решил, что Красавчик Смит хочет драться, и, крикнув: «Мерзавец!», вторично опрокинул его навзничь. Красавчик Смит сообразил, что лежать на снегу безопаснее, и уже не делал больше попыток подняться на ноги.</p>
    <p>— Мэтт, помогите-ка мне! — сказал незнакомец погонщику, который вместе с ним вошёл в круг.</p>
    <p>Оба они нагнулись над собаками. Мэтт приготовился оттащить Белого Клыка в сторону, как только Чероки ослабит свою мёртвую хватку. Молодой человек стал разжимать зубы бульдогу. Но все его усилия были напрасны. Стараясь разомкнуть ему челюсти, он не переставал повторять вполголоса: «Мерзавцы!»</p>
    <p>Зрители заволновались, и кое-кто уже начинал протестовать против такого непрошеного вмешательства. Но стоило незнакомцу поднять голову и посмотреть на толпу, как протестующие голоса смолкли.</p>
    <p>— Мерзавцы вы этакие! — крикнул он снова и принялся за дело.</p>
    <p>— Нечего и стараться, мистер Скотт. Так мы их никогда не растащим, — сказал наконец Мэтт.</p>
    <p>Они выпрямились и осмотрели сцепившихся собак.</p>
    <p>— Крови вышло немного, — сказал Мэтт, — до горла ещё не успел добраться.</p>
    <p>— Того и гляди доберётся, — ответил Скотт. — Видали? Ещё выше перехватил.</p>
    <p>Волнение молодого человека и его страх за участь Белого Клыка росли с каждой минутой. Он ударил Чероки по голове — раз, другой. Но это не помогло. Чероки завилял обрубком хвоста в знак того, что, прекрасно понимая смысл этих ударов, он всё же исполнит свой долг до конца и не разожмёт челюстей.</p>
    <p>— Помогите кто-нибудь! — крикнул Скотт, в отчаянии обращаясь к толпе.</p>
    <p>Но ни один человек не двинулся с места. Зрители начинали подтрунивать над ним и засыпали его целым градом язвительных советов.</p>
    <p>— Всуньте ему что-нибудь в пасть, — посоветовал Мэтт.</p>
    <p>Скотт схватился за кобуру, висевшую у него на поясе, вынул револьвер и попробовал просунуть дуло между сжатыми челюстями бульдога. Он старался изо всех сил, слышно было, как сталь скрипит о стиснутые зубы Чероки. Они с погонщиком стояли на коленях, нагнувшись над собаками.</p>
    <p>Тим Кинен шагнул в круг. Подойдя к Скотту, он тронул его за плечо и проговорил угрожающим тоном:</p>
    <p>— Не сломайте ему зубов, незнакомец.</p>
    <p>— Не зубы, так шею сломаю, — ответил Скотт, продолжая всовывать револьверное дуло в пасть Чероки.</p>
    <p>— Говорю вам, не сломайте зубов! — ещё настойчивее повторил Тим Кинем.</p>
    <p>Но если он рассчитывал запугать Скотта, это ему не удалось.</p>
    <p>Продолжая орудовать револьвером, Скотт поднял голову и хладнокровно спросил:</p>
    <p>— Ваша собака?</p>
    <p>Тим Кинен буркнул что-то себе под нос.</p>
    <p>— Тогда разожмите ей зубы.</p>
    <p>— Вот что, друг любезный, — со злобой заговорил Тим, — это не так просто, как вам кажется. Я не знаю, что тут делать.</p>
    <p>— Тогда убирайтесь, — последовал ответ, — и не мешайте мне. Видите, я занят.</p>
    <p>Тим Кинен не уходил, но Скотт уже не обращал на нею никакого внимания. Он кое-как втиснул бульдогу дуло между зубами и теперь старался просунуть его дальше, чтобы оно вышло с другой стороны.</p>
    <p>Добившись этого, Скотт начал осторожно, потихоньку разжимать бульдогу челюсти, а Мэтт тем временем освобождал из его пасти складки шкуры Белого Клыка.</p>
    <p>— Держите свою собаку! — скомандовал Скотт Тиму.</p>
    <p>Хозяин Чероки послушно нагнулся и обеими руками схватил бульдога.</p>
    <p>— Ну! — крикнул Скотт, сделав последнее усилие. Собак растащили в разные стороны. Бульдог отчаянно сопротивлялся.</p>
    <p>— Уведите его, — приказал Скотт, и Тим Кинен увёл Чероки в толпу.</p>
    <p>Белый Клык попытался встать — раз, другой. Но ослабевшие ноги подогнулись под ним, и он медленно повалился на снег. Его полузакрытые глаза потускнели, нижняя челюсть отвисла, язык вывалился наружу… Задушенная собака. Мэтт осмотрел его.</p>
    <p>— Чуть жив, — сказал он, — но дышит всё-таки. Красавчик Смит встал и подошёл взглянуть на Белого Клыка.</p>
    <p>— Мэтт, сколько стоит хорошая ездовая собака? — спросил Скотт.</p>
    <p>Погонщик подумал с минуту и ответил, не поднимаясь с колен:</p>
    <p>— Триста долларов.</p>
    <p>— Ну, а такая, на которой живого места не осталось? — И Скотт ткнул Белого Клыка ногой.</p>
    <p>— Половину, — решил погонщик. Скотт повернулся к Красавчику Смиту.</p>
    <p>— Слышали вы, зверь? Я беру у вас собаку и плачу за неё полтораста долларов.</p>
    <p>Он открыл бумажник и отсчитал эту сумму. Красавчик Смит заложил руки за спину отказываясь взять протянутые ему деньги.</p>
    <p>— Не продаю, — сказал он.</p>
    <p>— Нет, продаёте, — заявил Скотт, — потому что я покупаю. Получите деньги. Собака моя.</p>
    <p>Всё ещё держа руки за спиной, Красавчик Смит попятился назад. Скотт шагнул к нему и замахнулся кулаком.</p>
    <p>Красавчик Смит втянул голову в плечи.</p>
    <p>— Собака моя… — начал было он.</p>
    <p>— Вы потеряли все права на эту собаку, — перебил его Скотт. — Возьмёте деньги или мне ударить вас ещё раз?</p>
    <p>— Хорошо, хорошо, — испуганно забормотал Красавчик Смит. — Но вы меня принуждаете. Этой собаке цены нет. Я не позволю себя грабить. У каждого человека есть свои права.</p>
    <p>— Верно, — ответил Скотт, передавая ему деньги. — У всякого человека есть свои права. Но вы не человек, а зверь.</p>
    <p>— Дайте мне только вернуться в Доусон, — пригрозил ему Красавчик Смит, — там я найду на вас управу.</p>
    <p>— Посмейте только рот открыть, я вас живо из Доусона выпровожу! Поняли?</p>
    <p>Красавчик Смит пробормотал что-то невнятное.</p>
    <p>— Поняли? — крикнул Скотт, рассвирепев.</p>
    <p>— Да, — буркнул Красавчик Смит, попятившись от него.</p>
    <p>— Как?</p>
    <p>— Да, сэр, — рявкнул Красавчик Смит.</p>
    <p>— Осторожнее! Он кусается! — крикнул кто-то, и в толпе захохотали.</p>
    <p>Скотт повернулся к Красавчику Смиту спиной и подошёл к погонщику, который всё ещё возился с Белым Клыком.</p>
    <p>Кое-кто из зрителей уже уходил, другие собирались кучками, поглядывая на Скотта и переговариваясь между собой.</p>
    <p>К одной из этих групп подошёл Тим Кинен.</p>
    <p>— Что это за птица? — спросил он.</p>
    <p>— Уидон Скотт, — ответил кто-то.</p>
    <p>— Какой такой Уидон Скотт?</p>
    <p>— Да инженер с приисков. Он среди здешних заправил свой человек. Если не хочешь нажить неприятностей, держись от него подальше. Ему сам начальник приисков друг-приятель.</p>
    <p>— Я сразу понял, что это важная персона, — сказал Тим Кинен. — Нет, думаю, с таким лучше не связываться.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 5</p>
     <p>Неукротимый</p>
    </title>
    <p>— Нет! Ничего тут не поделаешь! — безнадёжным тоном сказал Уидон Скотт.</p>
    <p>Он опустился на ступеньку и посмотрел на погонщика, который так же безнадёжно пожал плечами.</p>
    <p>Оба перевели взгляд на Белого Клыка. Весь ощетинившись и злобно рыча, он рвался с цепи, стараясь добраться до собак, выпряженных из нарт. Собаки же, получив изрядное количество наставлений от Мэтта — наставлений, подкреплённых палкой, понимали, что с Белым Клыком лучше не связываться.</p>
    <p>Сейчас они лежали в сторонке и, казалось, совершенно забыли о его существовании.</p>
    <p>— Да-а, он волк, а волка не приручишь, — сказал Уидон Скотт.</p>
    <p>— Кто его знает? — возразил Мэтт. — Может, в нём от собаки больше, чем от волка. Но в чём я уверен, с того меня уж не собьёшь.</p>
    <p>Погонщик замолчал и с таинственным видом кивнул в сторону Лосиной горы.</p>
    <p>— Ну, не заставляйте себя просить, — резко проговорил Скотт, так и не дождавшись продолжения, — выкладывайте, в чём дело.</p>
    <p>Погонщик ткнул большим пальцем через плечо, показывая на Белого Клыка.</p>
    <p>— Волк он или собака — это не важно, а только его пробовали приручить.</p>
    <p>— Быть того не может!</p>
    <p>— Я вам говорю — пробовали. Он и в упряжке ходил. Вы посмотрите поближе. У него стёртые места на груди.</p>
    <p>— Правильно, Мэтт! До того как попасть к Красавчику Смиту, он ходил в упряжке.</p>
    <p>— А почему бы ему не походить в упряжке и у нас?</p>
    <p>— А в самом деле! — воскликнул Скотт.</p>
    <p>Но появившаяся было надежда сейчас же угасла, и он сказал, покачивая головой:</p>
    <p>— Мы его держим уже две недели, а он, кажется, ещё злее стал.</p>
    <p>— Давайте спустим его с цепи — посмотрим, что получится, — предложил Мэтт.</p>
    <p>Скотт недоверчиво взглянул на него.</p>
    <p>— Да, да! — продолжал Мэтт. — Я знаю, что вы это уже пробовали, так попробуйте ещё раз, только не забудьте взять палку.</p>
    <p>— Хорошо, но теперь я поручу это вам.</p>
    <p>Погонщик вооружился палкой и подошёл к сидевшему на привязи Белому Клыку. Тот следил за палкой, как лев следит за бичом укротителя.</p>
    <p>— Смотрите, как на палку уставился, — сказал Мэтт. — Это хороший признак. Значит, пёс не так уж глуп. Не посмеет броситься на меня, пока я с палкой. Не бешеный же он в конце концов.</p>
    <p>Как только рука человека приблизилась к шее Белого Клыка, он ощетинился и с рычанием припал к земле. Не спуская глаз с руки Мэтта, он в то же время следил за палкой, занесённой над его головой. Мэтт быстро отстегнул цепь с ошейника и шагнул назад.</p>
    <p>Белому Клыку не верилось, что он очутился на свободе. Многие месяцы прошли с тех пор, как им завладел Красавчик Смит, и за всё это время его спускали с цепи только для драк с собаками, а потом опять сажали на привязь.</p>
    <p>Что ему было делать со своей свободой? А вдруг боги снова замыслили какую-нибудь дьявольскую штуку?</p>
    <p>Белый Клык сделал несколько медленных, осторожных шагов, каждую минуту ожидая нападения. Он не знал, как вести себя, настолько непривычна была эта свобода. На всякий случай лучше держаться подальше от наблюдающих за ним богов и отойти за угол хижины. Так он и сделал, и всё обошлось благополучно.</p>
    <p>Озадаченный этим, Белый Клык вернулся обратно и, остановившись футах в десяти от людей, настороженно уставился на них.</p>
    <p>— А не убежит? — спросил новый хозяин. Мэтт пожал плечами.</p>
    <p>— Рискнём! Риск — благородное дело.</p>
    <p>— Бедняга! Больше всего он нуждается в человеческой ласке, — с жалостью пробормотал Скотт и вошёл в хижину. Он вынес оттуда кусок мяса и швырнул его Белому Клыку. Тот отскочил в сторону и стал недоверчиво разглядывать кусок издали.</p>
    <p>— Назад, Майор! — крикнул Мэтт, но было уже поздно.</p>
    <p>Майор кинулся к мясу, и в ту минуту, когда кусок уже был у него в зубах, Белый Клык налетел и сбил его с ног. Мэтт бросился к ним, но Белый Клык сделал своё дело быстро. Майор с трудом привстал, и кровь, хлынувшая у него из горла, красной лужей расползлась по снегу.</p>
    <p>— Жалко Майора, но поделом ему, — поспешно сказал Скотт.</p>
    <p>Но Мэтт уже занёс ногу, чтобы ударить Белого Клыка. Быстро один за другим последовали прыжок, лязг зубов и громкий крик боли.</p>
    <p>Свирепо рыча, Белый Клык отполз назад, а Мэтт нагнулся и стал осматривать свою прокушенную ногу.</p>
    <p>— Цапнул всё-таки, — сказал он, показывая на разорванную штанину и нижнее бельё, на котором расплывался кровавый круг.</p>
    <p>— Я же говорил вам, что это безнадёжно, — упавшим голосом проговорил Скотт. — Я об этой собаке много думал, не выходит она у меня из головы. Ну что ж, ничего другого не остаётся.</p>
    <p>С этими словами он нехотя вынул из кармана револьвер и, осмотрев барабан, убедился, что пули в нём есть.</p>
    <p>— Послушайте, мистер Скотт, — взмолился Мэтт, — чего только этой собаке не пришлось испытать! Нельзя же требовать, чтобы она сразу превратилась в ангелочка. Дайте ей срок.</p>
    <p>— Полюбуйтесь на Майора, — ответил Скотт. Погонщик взглянул на искалеченную собаку. Она валялась на снегу в луже крови и была, по-видимому, при последнем издыхании.</p>
    <p>— Поделом ему. Вы же сами так сказали, мистер Скотт. Позарился на чужой кусок — значит, спета его песенка. Этого следовало ожидать. Я и гроша ломаного не дам за собаку, которая отдаст свой корм без боя.</p>
    <p>— Ну, а вы сами, Мэтт? Собаки собаками, но всему должна быть мера.</p>
    <p>— И мне поделом, — не сдавался Мэтт. — За что, спрашивается, я его ударил? Вы же сами сказали, что он прав. Значит, не за что было его бить.</p>
    <p>— Мы сделаем доброе дело, застрелив эту собаку, — настаивал Скотт. — Нам её не приручить!</p>
    <p>— Послушайте, мистер Скотт. Дадим ему, бедняге, показать себя. Ведь он чёрт знает что вытерпел, прежде чем попасть к нам. Давайте попробуем. А если он не оправдает нашего доверия, я его сам застрелю.</p>
    <p>— Да мне вовсе не хочется его убивать, — ответил Скотт, пряча револьвер. — Пусть побегает на свободе, и посмотрим, чего от него можно добиться добром. Вот я сейчас попробую.</p>
    <p>Он подошёл к Белому Клыку и заговорил с ним мягким, успокаивающим голосом.</p>
    <p>— Возьмите палку на всякий случай! — предостерёг его Мэтт.</p>
    <p>Скотт отрицательно покачал головой и продолжал говорить, стараясь завоевать доверие Белого Клыка.</p>
    <p>Белый Клык насторожился. Ему грозила опасность. Он загрыз собаку этого бога, укусил его товарища. Чего же теперь ждать, кроме сурового наказания? И всё-таки он не смирился. Шерсть на нём встала дыбом, всё тело напряглось, он оскалил зубы и зорко следил за человеком, приготовившись ко всякой неожиданности. В руках у Скопа не было палки, и Белый Клык подпустил его к себе совсем близко. Рука бога стала опускаться над его головой. Белый Клык съёжился и припал к земле. Вот где таится опасность и предательство! Руки богов с их непререкаемой властью и коварством были ему хорошо известны. Кроме того, он по-прежнему не выносил прикосновения к своему телу. Он зарычал ещё злее и пригнулся к земле ещё ниже, а рука всё продолжала опускаться. Он не хотел кусать эту руку и терпеливо переносил опасность, которой она грозила, до тех пор, пока мог бороться с инстинктом — с ненасытной жаждой жизни.</p>
    <p>Уидон Скотт был уверен, что всегда успеет вовремя отдёрнуть руку. Но тут ему довелось испытать на себе, как Белый Клык умеет разить с меткостью и стремительностью змеи, развернувшей свои кольца.</p>
    <p>Скотт вскрикнул от неожиданности и схватил прокушенную правую руку левой рукой. Мэтт громко выругался и подскочил к нему. Белый Клык отполз назад, весь ощетинившись, скаля зубы и угрожающе поглядывая на людей. Теперь уж, наверное, его ждут побои, не менее страшные, чем те, которые приходилось выносить от Красавчика Смита.</p>
    <p>— Что вы делаете? — вдруг крикнул Скотт. А Мэтт уже успел сбегать в хижину и появился на пороге с ружьём в руках.</p>
    <p>— Ничего особенного, — медленно, с напускным спокойствием проговорил он. — Хочу сдержать своё обещание. Сказал, что застрелю собаку, значит, застрелю.</p>
    <p>— Нет, не застрелите.</p>
    <p>— Нет, застрелю! Вот смотрите.</p>
    <p>Теперь настала очередь Уидона Скотта вступиться за Белого Клыка, как вступился за него несколько минут назад укушенный Мэтт.</p>
    <p>— Вы сами предлагали испытать его, так испытайте! Мы же только начали, нельзя сразу бросать дело. Я сам виноват. И… посмотрите-ка на него!</p>
    <p>Глядя на них из-за угла хижины, Белый Клык рычал с такой яростью, что кровь стыла в жилах, но ярость его вызывал не Скотт, а погонщик.</p>
    <p>— Ну что ты скажешь! — воскликнул Мэтт.</p>
    <p>— Видите, какой он понятливый! — торопливо продолжал Скотт. — Он не хуже нас с вами знает, что такое огнестрельное оружие. С такой умной собакой стоит повозиться. Оставьте ружьё.</p>
    <p>— Ладно. Давайте попробуем. — И Мэтт прислонил ружьё к штабелю дров. — Да нет! Вы только полюбуйтесь на него! — воскликнул он в ту же минуту.</p>
    <p>Белый Клык успокоился и перестал ворчать.</p>
    <p>— Попробуйте ещё раз. Следите за ним.</p>
    <p>Мэтт взял ружьё — и Белый Клык снова зарычал. Мэтт отошёл от ружья — Белый Клык спрятал зубы.</p>
    <p>— Ну, ещё раз. Это просто интересно!</p>
    <p>Мэтт взял ружьё и стал медленно поднимать его к плечу. Белый Клык сразу же зарычал, и рычание его становилось всё громче и громче по мере того, как ружьё поднималось кверху. Но не успел Мэтт навести на него дуло, как он отпрыгнул в сторону и скрылся за углом хижины. На прицеле у Мэтта был белый снег, а место, где только что стояла собака, опустело.</p>
    <p>Погонщик медленно отставил ружьё, повернулся и посмотрел на своего хозяина.</p>
    <p>— Правильно, мистер Скотт. Пёс слишком умён. Жалко его убивать.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 6</p>
     <p>Новая наука</p>
    </title>
    <p>Увидев приближающегося Уидона Скотта, Белый Клык ощетинился и зарычал, давая этим понять, что не потерпит расправы над собой. С тех пор как он прокусил Скотту руку, которая была теперь забинтована и висела на перевязи, прошли сутки. Белый Клык помнил, что боги иногда откладывают наказание, и сейчас ждал расплаты за свой проступок. Иначе не могло и быть. Он совершил святотатство: впился зубами в священное тело бога, притом белокожего бога. По опыту, который остался у него от общения с богами, Белый Клык знал, какое суровое наказание грозит ему.</p>
    <p>Бог сел в нескольких шагах от него. В этом ещё не было ничего страшного — обычно они наказывают стоя. Кроме того, у этого бога не было ни палки, ни хлыста, ни ружья, да и сам Белый Клык находился на свободе. Ничто его не удерживало — ни цепь, ни ремень с палкой, и он мог спастись бегством прежде, чем бог успеет встать на ноги. А пока что надо подождать и посмотреть, что будет дальше.</p>
    <p>Бог сидел совершенно спокойно, не делая попыток встать с места, и злобный рёв Белого Клыка постепенно перешёл в глухое ворчание, а потом и ворчание смолкло. Тогда бог заговорил, и при первых же звуках его голоса шерсть на загривке у Белого Клыка поднялась дыбом, в горле снова заклокотало. Но бог продолжал говорить всё так же спокойно, не делая никаких резких движений. Белый Клык рычал в унисон с его голосом, и между словами и рычанием установился согласный ритм. Но речь человека лилась без конца. Он говорил так, как ещё никто никогда не говорил с Белым Клыком. В мягких, успокаивающих словах слышалась нежность, и эта нежность находила какой-то отклик в Белом Клыке. Невольно, вопреки всем предостережениям инстинкта, он почувствовал доверие к своему новому богу. В нём родилась уверенность в собственной безопасности — в том, в чём ему столько раз приходилось разубеждаться при общении с людьми.</p>
    <p>Бог говорил долго, а потом встал и ушёл. Когда же он снова появился на пороге хижины, Белый Клык подозрительно осмотрел его. В руках у него не было ни хлыста, ни палки, ни оружия. И здоровая рука его не пряталась за спину. Он сел на то же самое место в нескольких шагах от Белого Клыка и протянул ему мясо. Навострив уши, Белый Клык недоверчиво оглядел кусок, ухитряясь смотреть одновременно и на него и на бога, и приготовился отскочить в сторону при первом же намёке на опасность.</p>
    <p>Но наказание всё ещё откладывалось. Бог протягивал ему еду — только и всего. Мясо как мясо, ничего страшного в нём не было. Но Белый Клык всё ещё сомневался и не взял протянутого куска, хотя рука бога подвигалась всё ближе и ближе к его носу. Боги мудры — кто знает, какое коварство таится в этой безобидной с виду подачке? По своему прошлому опыту, особенно когда приходилось иметь дело с женщинами, Белый Клык знал, что мясо и наказание сплошь и рядом имели между собой тесную и неприятную связь.</p>
    <p>В конце концов бог бросил мясо на снег, к ногам Белого Клыка. Тот тщательно обнюхал подачку, не глядя на неё, — глаза его были устремлены на бога. Ничего плохого не произошло. Тогда он взял кусок в зубы и проглотил его. Но и тут всё обошлось благополучно. Бог предлагал ему другой кусок. И во второй раз Белый Клык отказался принять его из рук, и бог снова бросил мясо на снег. Так повторилось несколько раз. Но наступило время, когда бог отказался бросить мясо. Он держал кусок и настойчиво предлагал Белому Клыку взять подачку у него из рук.</p>
    <p>Мясо было вкусное, а Белый Клык проголодался. Мало-помалу, с бесконечной осторожностью, он подошёл ближе и наконец решился взять кусок из человеческих рук. Не спуская глаз с бога, Белый Клык вытянул шею и прижал уши, шерсть у него на загривке встала дыбом, в горле клокотало глухое рычание, как бы предостерегающее человека, что шутки сейчас неуместны. Белый Клык съел кусок, и ничего с ним не случилось. И так мало-помалу он съел всё мясо, и всё-таки с ним ничего не случилось. Значит, наказание откладывалось.</p>
    <p>Белый Клык облизнулся и стал ждать, что будет дальше. Бог продолжал говорить. В голосе его слышалась ласка — то, о чём Белый Клык не имел до сих пор никакого понятия. И ласка эта будила в нём неведомые до сих пор ощущения. Он почувствовал странное спокойствие, словно удовлетворялась какая-то его потребность, заполнялась какая-то пустота в его существе. Потом в нём снова проснулся инстинкт, и прошлый опыт снова послал ему предостережение. Боги хитры: трудно угадать, какой путь они выберут, чтобы добиться своих целей.</p>
    <p>Так и есть! Коварная рука тянется всё дальше и дальше и опускается над его головой. Но бог продолжает говорить. Голос его звучит мягко и успокаивающе. Несмотря на угрозу, которую таит в себе рука, голос внушает доверие. И, несмотря на всю мягкость голоса, рука внушает страх. Противоположные чувства и ощущения боролись в Белом Клыке. Казалось, он упадёт замертво, раздираемый на части враждебными силами, ни одна из которых не получала перевеса в этой борьбе только потому, что он прилагал неимоверные усилия, чтобы обуздать их.</p>
    <p>И Белый Клык пошёл на сделку с самим собой: он рычал, прижимал уши, но не делал попыток ни укусить Скотта, ни убежать от него. Рука опускалась. Расстояние между ней и головой Белого Клыка становилось всё меньше и меньше. Вот она коснулась вставшей дыбом шерсти. Белый Клык припал к земле. Рука последовала за ним, прижимаясь плотнее и плотнее. Съёжившись, чуть ли не дрожа, он всё ещё сдерживал себя. Он испытывал муку от прикосновения этой руки, насиловавшей его инстинкты. Он не мог забыть в один день всё то зло, которое причинили ему человеческие руки. Но такова была воля бога, и он делал всё возможное, чтобы заставить себя подчиниться ей.</p>
    <p>Рука поднялась и снова опустилась, лаская и гладя его. Так повторилось несколько раз, но стоило только руке подняться, как поднималась и шерсть на спине у Белого Клыка. И каждый раз, как рука опускалась, уши его прижимались к голове и в горле начинало клокотать рычание. Белый Клык рычал, предупреждая бога, что готов отомстить за боль, которую ему причинят. Кто знает, когда наконец обнаружатся истинные намерения бога! В любую минуту его мягкий, внушающий такое доверие голос может перейти в гневный крик, а эти нежные, ласкающие пальцы сожмутся, как тиски, и лишат Белого Клыка всякой возможности сопротивляться наказанию.</p>
    <p>Но слова бога были по-прежнему ласковы, а рука его всё так же поднималась и снова касалась Белого Клыка, и в этих прикосновениях не было ничего враждебного. Белый Клык испытывал двойственное чувство. Инстинкт восставал против такого обращения, оно стесняло его, шло наперекор его стремлению к свободе. И всё-таки физической боли он не испытывал. Наоборот, чти прикосновения были даже приятны. Мало-помалу рука бога передвинулась к его ушам и стала осторожно почёсывать их; приятное ощущение как будто даже усилилось. Но страх не оставлял Белого Клыка; он всё так же настораживался, ожидая чего-то недоброго и испытывая попеременно то страдание, то удовольствие, в зависимости от того, какое из этих чувств одерживало в нём верх.</p>
    <p>— Ах, чёрт возьми!</p>
    <p>Эти слова вырвались у Мэтта. Он вышел из хижины с засученными рукавами, неся в руках таз с грязной водой, и только хотел выплеснуть её на снег, как вдруг увидел, что Уидон Скотт ласкает Белого Клыка.</p>
    <p>При первых же звуках его голоса Белый Клык отскочил назад и свирепо зарычал.</p>
    <p>Мэтт посмотрел на своего хозяина, неодобрительно и сокрушённо покачав головой.</p>
    <p>— Вы меня извините, мистер Скотт, но, ей-богу, в вас сидят по крайней мере семнадцать дураков, и каждый орудует на свой лад.</p>
    <p>Уидон Скотт улыбнулся с видом превосходства, встал и нагнулся над Белым Клыком. Он ласково заговорил с ним, потом медленно протянул руку и снова начал гладить его по голове. Белый Клык терпеливо сносил это поглаживание, но смотрел он — смотрел во все глаза — не на того, кто его ласкал, а на Мэтта, стоявшего в дверях хижины.</p>
    <p>— Может быть, из вас и получился первоклассный инженер, мистер Скотт, — разглагольствовал погонщик, — но, я считаю, вы многое утратили в жизни: вам бы следовало в детстве удрать из дому и поступить в цирк.</p>
    <p>Белый Клык зарычал, услышав голос Мэтта, но на этот раз уже не отскочил от руки, ласково гладившей его по голове и по шее.</p>
    <p>И это было началом конца прежней жизни, конца прежнего царства ненависти. Для Белого Клыка началась новая, непостижимо прекрасная жизнь. В этом деле от Уидона Скотта требовалось много терпения и ума. А Белый Клык должен был преодолеть веления инстинкта, пойти наперекор собственному опыту, отказаться от всего, чему научила его жизнь.</p>
    <p>Прошлое не только не вмещало всего нового, что ему пришлось узнать теперь, но Опровергало это новое. Короче говоря, от Белого Клыка требовалось неизмеримо большее умение разбираться в окружающей обстановке, чем то, с которым он пришёл из Северной глуши и добровольно подчинился власти Серого Бобра. В то время он был всего-навсего щенком, ещё не сложившимся, готовым принять любую форму под руками жизни. Но теперь всё шло по-иному. Прошлая жизнь обработала Белого Клыка слишком усердно; она ожесточила его, превратила в свирепого, неукротимого бойцового волка, который никого не любил и не пользовался ничьей любовью. Переродиться — значило для него пройти через полный внутренний переворот, отбросить все прежние навыки, — и это требовалось от него теперь, когда молодость была позади, когда гибкость была утрачена и мягкая ткань приобрела несокрушимую твёрдость, стала узловатой, неподатливой, как железо, а инстинкты раз и навсегда установили потребности и законы поведения.</p>
    <p>И всё-таки новая обстановка, в которой очутился Белый Клык, опять взяла его в обработку. Она смягчала в нём ожесточённость, лепила из него иную, более совершенную форму. В сущности говоря, всё зависело от Уидона Скотта. Он добрался до самых глубин натуры Белого Клыка и лаской вызвал к жизни все те чувства, которые дремали и уже наполовину заглохли в нём. Так Белый Клык узнал, что такое любовь. Она заступила место склонности — самого тёплого чувства, доступного ему в общении с богами.</p>
    <p>Но любовь не может прийти в один день. Возникнув из склонности, она развивалась очень медленно. Белому Клыку нравился его вновь обретённый бог, и он не убегал от него, хотя всё время оставался на свободе. Жить у нового бога было несравненно лучше, чем в клетке у Красавчика Смита; кроме того, Белый Клык не мог обойтись без божества. Чувствовать над собой человеческую власть стало для него необходимостью. Печать зависимости от человека осталась на Белом Клыке с тех далёких дней, когда он покинул Северную глушь и подполз к ногам Серого Бобра, покорно ожидая побоев. Эта неизгладимая печать снова была наложена на него, когда он во второй раз вернулся из Северной глуши после голодовки и почувствовал запах рыбы в посёлке Серого Бобра.</p>
    <p>И Белый Клык остался у своего нового хозяина, потому что он не мог обходиться без божества и потому что Уидон Скоп был лучше Красавчика Смита. В знак преданности он взял на себя обязанности сторожа при хозяйском добре. Он бродил вокруг хижины, когда ездовые собаки уже спали, и первому же запоздалому гостю Скотта пришлось отбиваться от него палкой до тех пор, пока на выручку не прибежал сам хозяин. Но Белый Клык вскоре научился отличать воров от честных людей, понял, как много значат походка и поведение.</p>
    <p>Человека, который твёрдой поступью шёл прямо к дверям, он не трогал, хотя и не переставал зорко следить за ним, пока дверь не открывалась и благонадёжность посетителя не получала подтверждения со стороны хозяина. Но тот, кто пробирался крадучись, окольными путями, стараясь не попасться на глаза, — тот не знал пощады от Белого Клыка и пускался в поспешное и позорное бегство.</p>
    <p>Уидон Скотт задался целью вознаградить Белого Клыка за всё то, что ему пришлось вынести, вернее — искупить грех, в котором человек был повинен перед ним. Это стало для Скотта делом принципа, делом совести. Он чувствовал, что люди остались в долгу перед Белым Клыком и долг этот надо выплатить, — и поэтому он старался проявлять к Белому Клыку как можно больше нежности. Он взял себе за правило ежедневно и подолгу ласкать и гладить его.</p>
    <p>На первых порах эта ласка вызывала у Белого Клыка одни лишь подозрения и враждебность, но мало-помалу он начал находить в ней удовольствие. И всё-таки от одной своей привычки Белый Клык никак не мог отучиться: как только рука человека касалась его, он начинал рычать и не умолкал до тех пор, пока Скотт не отходил. Но в этом рычании появились новые нотки. Посторонний не расслышал бы их, для него рычание Белого Клыка оставалось по-прежнему выражением первобытной дикости, от которой у человека кровь стынет в жилах. С той дальней поры, когда Белый Клык жил с матерью в пещере и первые приступы ярости овладевали им, его горло огрубело от рычания, и он уже не мог выразить свои чувства по-иному. Тем не менее чуткое ухо Скотта различало в этом свирепом рёве новые нотки, которые только одному ему чуть слышно говорили о том, что собака испытывает удовольствие.</p>
    <p>Время шло, и любовь, возникшая из склонности, всё крепла и крепла. Белый Клык сам начал чувствовать это, хотя и бессознательно. Любовь давала знать о себе ощущением пустоты, которая настойчиво, жадно требовала заполнения. Любовь принесла с собой боль и тревогу, которые утихали только от прикосновения руки нового бога. В эти минуты любовь становилась радостью — необузданной радостью, пронизывающей всё существо Белого Клыка. Но стоило богу уйти, как боль и тревога возвращались и Белого Клыка снова охватывало ощущение пустоты, ощущение голода, властно требующего утоления.</p>
    <p>Белый Клык понемногу находил самого себя. Несмотря на свои зрелые годы, несмотря на жёсткость формы, в которую он был отлит жизнью, в характере его возникали всё новые и новые черты. В нём зарождались непривычные чувства и побуждения. Теперь Белый Клык вёл себя совершенно по-другому. Прежде он ненавидел неудобства и боль и всячески старался избегать их. Теперь всё стало иначе: ради нового бога Белый Клык часто терпел неудобства и боль. Так, например, по утрам, вместо того чтобы бродим, в поисках пищи или лежать где-нибудь в укромном уголке, он проводил целые часы на холодном крыльце, ожидая появления Скотта. Поздно вечером, когда тот возвращался домой, Белый Клык оставлял тёплую нору, вырытую в сугробе, ради того, чтобы почувствовать прикосновение дружеской руки, услышать приветливые слова. Он забывал о еде — даже о еде, — лишь бы побыть около бога, получить от него ласку или отправиться вместе с ним в город.</p>
    <p>И вот склонность уступила место любви. Любовь затронула в нём такие глубины, куда никогда не проникала склонность. За любовь Белый Клык платил любовью. Он обрёл божество, лучезарное божество, в присутствии которого он расцветал, как растение под лучами солнца. Белый Клык не умел проявлять свои чувства. Он был уже немолод и слишком суров для этого. Постоянное одиночество выработало в нём сдержанность. Его угрюмый нрав был результатом долголетнего опыта. Он не умел лаять и уже не мог научиться приветствовать своего бога лаем. Он никогда не лез ему на глаза, не суетился и не прыгал, чтоб доказать свою любовь, никогда не кидался навстречу, а ждал в сторонке, — но ждал всегда. Любовь эта граничила с немым, молчаливым обожанием. Только глаза, следившие за каждым движением хозяина, выдавали чувства Белого Клыка. Когда же хозяин смотрел на него и заговаривал с ним, он смущался, не зная, как выразить любовь, завладевшую всем его существом.</p>
    <p>Белый Клык начинал приспосабливаться к новой жизни. Так он понял, что собак хозяина трогать нельзя. Но его властный характер заявлял о себе; и собакам пришлось убедиться на деле в превосходстве своего нового вожака. Признав его власть над собой, они уже не доставляли ему хлопот. Стоило Белому Клыку появиться среди стаи, как собаки уступали ему дорогу и покорялись его воле.</p>
    <p>Точно так же он привык и к Мэтту, как к собственности хозяина. Уидон Скотт сам очень редко кормил Белого Клыка, эта обязанность возлагалась на Мэтта, — и Белый Клык понял, что пища, которую он ест, принадлежит хозяину, поручившему Мэтту заботиться о нём. Тот же самый Мэтт попробовал как-то запрячь его в нарты вместе с другими собаками. Но эта попытка потерпела неудачу, и Белый Клык покорился только тогда, когда Уидон Скотт сам надел на него упряжь и сам сел в нарты. Он понял: хозяин хочет, чтобы Мэтт правил им так же, как и другими собаками.</p>
    <p>У клондайкских нарт, в отличие от саней, на которых ездят на Маккензи, есть полозья. Способ запряжки здесь тоже совсем другой. Собаки бегут гуськом в двойных постромках, а не расходятся веером. И здесь, на Клондайке, вожак действительно вожак. На первое место ставят самую понятливую и самую сильную собаку, которой боится и слушается вся упряжка. Как и следовало ожидать, Белый Клык вскоре занял это место. После многих хлопот Мэтт понял, что на меньшее тот не согласится. Белый Клык сам выбрал себе это место, и Мэтт, не стесняясь в выражениях, подтвердил правильность его выбора после первой же пробы. Бегая целый день в упряжке, Белый Клык не забывал и о том, что ночью надо сторожить хозяйское добро. Таким образом, он верой и правдой служил Скотту, и у того во всей упряжке не было более ценной собаки, чем Белый Клык.</p>
    <p>— Если уж вы разрешите мне высказать своё мнение, — заговорил как-то Мэтт, — то доложу вам, что с вашей стороны было очень умно дать за эту собаку полтораста долларов. Ловко вы провели Красавчика Смита, уж не говоря о том, что и по физиономии ему съездили.</p>
    <p>Серые глаза Уидона Скотта снова загорелись гневом, и он сердито пробормотал: «Мерзавец!»</p>
    <p>Поздней весной Белого Клыка постигло большое горе: внезапно, без всякого предупреждения, хозяин исчез. Собственно говоря, предупреждение было, но Белый Клык не имел опыта в таких делах и не знал, чего надо ждать от человека, который укладывает свои вещи в чемоданы. Впоследствии он вспомнил, что укладывание вещей предшествовало отъезду хозяина, но тогда у него не зародилось ни малейшего подозрения. Вечером Белый Клык, как всегда, ждал его прихода. В полночь поднялся ветер; он укрылся от холода за хижиной и лежал там, прислушиваясь сквозь дремоту, не раздадутся ли знакомые шаги. Но в два часа ночи беспокойство выгнало его из-за хижины, он свернулся клубком на холодном крыльце и стал ждать дальше.</p>
    <p>Хозяин не приходил. Утром дверь отворилась, и на крыльцо вышел Мэтт. Белый Клык тоскливо посмотрел на погонщика: у него не было другого способа спросить о том, что ему так хотелось знать. Дни шли за днями, а хозяин не появлялся. Белый Клык, не знавший до сих пор, что такое болезнь, заболел. Он был плох, настолько плох, что Мэтту пришлось в конце концов взять его в хижину. Кроме того, в своём письме к хозяину Мэтт приписал несколько строк о Белом Клыке.</p>
    <p>Получив письмо в Сёркле, Уидон Скотт прочёл следующее:</p>
    <p>«Проклятый волк отказывается работать. Ничего не ест. Совсем приуныл. Собаки не дают ему проходу. Хочет знать, куда вы девались, а я не умею растолковать ему. Боюсь, как бы не сдох».</p>
    <p>Мэтт писал правду. Белый Клык затосковал, перестал есть, не отбивался от налетавших на нет собак. Он лежал в комнате на полу около печки, потеряв всякий интерес к еде, к Матту, ко всему на свете. Мэтт пробовал говорить с ним ласково, пробовал кричать — ничего не действовало: Белый Клык поднимал на него потускневшие глаза, а потом снова ронял голову на передние лапы.</p>
    <p>Но однажды вечером, когда Мэтт сидел за столом и читал, шёпотом бормоча слова и шевеля губами, внимание его привлекло тихое повизгивание Белого Клыка. Белый Клык встал с места, навострил уши, глядя на дверь, и внимательно прислушивался. Минутой позже Мэтт услышал шаги. Дверь отворилась, и вошёл Уидон Скотт. Они поздоровались. Потом Скотт огляделся по сторонам.</p>
    <p>— А где волк? — спросил он и увидел его.</p>
    <p>Белый Клык стоял около печки. Он не бросился вперёд, как это сделала бы всякая другая собака, а стоял и смотрел на своего хозяина.</p>
    <p>— Чёрт возьми! — воскликнул Мэтт. — Да он хвостом виляет!</p>
    <p>Уидон Скотт вышел на середину комнаты и подозвал Белого Клыка к себе. Белый Клык не прыгнул к нему навстречу, но сейчас же подошёл на зов. Движения его сковывала застенчивость, но в глазах появилось какое-то новое, необычное выражение: чувство глубокой любви засветилось в них.</p>
    <p>— На меня, небось, ни разу так не взглянул, пока вас не было, — сказал Мэтт.</p>
    <p>Но Уидон Скотт ничего не слышал. Присел на корточки перед Белым Клыком, он ласкал его — почёсывал ему за ушами, гладил шею и плечи, нежно похлопывал по спине. А Белый Клык тихо рычал в ответ, и мягкие нотки слышались в его рычании яснее, чем прежде.</p>
    <p>Но это было не всё. Каким образом радость помогла найти выход глубокому чувству, рвавшемуся наружу? Белый Клык вдруг вытянул шею и сунул голову хозяину под мышку; и, спрятавшись так, что на виду оставались одни только уши, он уже не рычал больше и прижимался к хозяину всё теснее и теснее.</p>
    <p>Мужчины переглянулись. У Скотта блестели глаза.</p>
    <p>— Вот поди ж ты! — воскликнул поражённый Мэтт. Потом добавил: — Я всем да говорил, что это не волк, а собака. Полюбуйтесь на него!</p>
    <p>С возвращением хозяина, научившего его любви, Белый Клык быстро пришёл в себя. В хижине он провёл всего две ночи и день, а потом вышел на крыльцо. Собаки уже успели забыт о его доблести, у них осталось в памяти, что за последнее время Белый Клык был слаб и болен, — и как только он появился на крыльце, они кинулись на него со всех сторон.</p>
    <p>— Ну и свалка! — с довольным видом пробормотал Мэтт, наблюдавший эту сцену с порога хижины. — Нечего с ними церемониться, волк! Задай им как следует. Ну, ещё, ещё!</p>
    <p>Белый Клык не нуждался в поощрении. Приезда любимого хозяина было вполне достаточно — чудесная буйная жизнь снова забилась в его жилах. Он дрался, находя в драке единственный выход для своей радости. Конец мог быть только один — собаки разбежались, потерпев поражение, и вернулись обратно лишь с наступлением темноты, униженно и кротко заявляя Белому Клыку о своей покорности.</p>
    <p>Научившись прижиматься к хозяину головой, Белый Клык частенько пользовался этим новым способом выражения своих чувств. Это был предел, дальше которого он не мог идти. Голову свою он оберегал больше всего и не выносил, когда до неё дотрагивались. Так велела ему Северная глушь: бойся капкана, бойся всего, что может причинить боль. Инстинкт требовал, чтобы голова оставалась свободной. А теперь, прижимаясь к хозяину, Белый Клык по собственной воле ставил себя в совершенно беспомощное положение. Он выражал этим беспредельную веру, беззаветную покорность хозяину и как бы говорил ему: «Отдаю себя в твои руки. Поступай со мной, как знаешь».</p>
    <p>Однажды вечером, вскоре после своего возвращения, Скотт играл с Мэттом в криббедж на сон грядущий.</p>
    <p>— Пятнадцать и два, пятнадцать и четыре, и ещё двойка… — подсчитывал Мэтт, как вдруг снаружи послышались чьи-то крики и рычание.</p>
    <p>Переглянувшись, они вскочили из-за стола.</p>
    <p>— Волк дерёт кого-то! — сказал Мэтт. Отчаянный вопль заставил их броситься к двери.</p>
    <p>— Посветите мне! — крикнул Скотт, выбегая на крыльцо.</p>
    <p>Мэтт последовал за ним с лампой, и при свете её они увидели человека, навзничь лежавшего на снегу. Он закрывал лицо и шею руками, пытаясь защититься от зубов Белого Клыка. И это была не лишняя предосторожность: не помня себя от ярости, Белый Клык старался во что бы то ни стало добраться зубами до горла незнакомца; от рукавов куртки, синей фланелевой блузы и нижней рубашки у того остались одни клочья, а искусанные руки были залиты кровью.</p>
    <p>Скотт и погонщик разглядели всё это в одну секунду. Скотт схватил Белого Клыка за шею и оттащил назад. Белый Клык рвался с рычанием, но не кусал хозяина и после его резкого окрика быстро успокоился.</p>
    <p>Мэтт помог человеку встать на ноги. Поднимаясь, тот отнял руки от лица, и, увидев зверскую физиономию Красавчика Смита, погонщик отскочил назад как ошпаренный. Щурясь на свету, Красавчик Смит огляделся по сторонам. Лицо у него перекосило от ужаса, как только он взглянул на Белого Клыка.</p>
    <p>В ту же минуту погонщик увидел, что на снегу что-то лежит. Он поднёс лампу поближе и подтолкнул носком сапога стальную цепь и толстую палку.</p>
    <p>Уидон Скотт понимающе кивнул головой. Они не произнесли ни слова. Погонщик взял Красавчика Смита за плечо и повернул к себе спиной. Всё было понятно. Красавчик Смит припустил во весь дух.</p>
    <p>А хозяин гладил Белого Клыка и говорил:</p>
    <p>— Хотел увести тебя, да? А ты не позволил? Так, так, значит, просчитался этот молодчик!</p>
    <p>— Он, небось, подумал, что на него вся преисподняя кинулась, — ухмыльнулся Мэтт.</p>
    <p>А Белый Клык продолжал рычать; но мало-помалу шерсть у него на спине улеглась, и мягкая нотка, совсем было потонувшая в этом злобном рычании, становилась всё слышнее и слышнее.</p>
   </section>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Часть пятая</p>
   </title>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 1</p>
     <p>В дальний путь</p>
    </title>
    <p>Это носилось в воздухе. Белый Клык почувствовал беду ещё задолго до того, как она дала знать о своём приближении. Весть о грядущей перемене какими-то неведомыми путями дошла до него. Предчувствие зародилось в нём по вине богов, хотя он и не отдавал себе отчёта в том, как и почему это случилось. Сами того не подозревая, боги выдали свои намерения собаке, и она уже не покидала крыльца хижины и, не входя в комнату, знала, что люди что-то затевают.</p>
    <p>— Послушайте-ка! — сказал как-то за ужином погонщик.</p>
    <p>Уидон Скотт прислушался. Из-за двери доносилось тихое тревожное поскуливание, похожее скорее на сдерживаемый плач. Потом стало слышно, как Белый Клык обнюхивает дверь, желая убедиться в том, что бог его всё ещё тут, а не исчез таинственным образом, как в прошлый раз.</p>
    <p>— Чует, в чём дело, — сказал погонщик.</p>
    <p>Уидон Скотт почти умоляюще взглянул на Мэтта, но слова его не соответствовали выражению глаз.</p>
    <p>— На кой чёрт мне волк в Калифорнии? — спросил он.</p>
    <p>— Вот и я то же самое говорю, — ответил Мэтт. — На кой чёрт вам волк в Калифорнии?</p>
    <p>Но эти слова не удовлетворили Уидона Скотта; ему показалось, что Мэтт осуждает его.</p>
    <p>— Наши собаки с ним не справятся, — продолжал Скотт. — Он их всех перегрызёт. И если даже я не разорюсь окончательно на одни штрафы, полиция всё равно отберёт его у меня и разделается с ним по-своему.</p>
    <p>— Настоящий бандит, что и говорить! — подтвердил погонщик.</p>
    <p>Уидон Скотт недоверчиво взглянул на него.</p>
    <p>— Нет, это невозможно, — сказал он решительно.</p>
    <p>— Конечно, невозможно, — согласился Мэтт. — Да вам придётся специального человека к нему приставить.</p>
    <p>Все колебания Скотта исчезли. Он радостно кивнул. В наступившей тишине стало слышно, как Белый Клык тихо поскуливает, словно сдерживая плач, и обнюхивает дверь.</p>
    <p>— А всё-таки здорово он к вам привязался, — сказал Мэтт.</p>
    <p>Хозяин вдруг вскипел:</p>
    <p>— Да ну вас к чёрту, Мэтт! Я сам знаю, что делать.</p>
    <p>— Я не спорю, только…</p>
    <p>— Что «только»? — оборвал его Скотт.</p>
    <p>— Только… — тихо начал погонщик, но вдруг осмелел и не стал скрывать, что сердится: — Чего вы так взъерошились? Глядя на вас, можно подумать, что вы так-таки и не знаете, что делать.</p>
    <p>Минуту Уидон Скотт боролся с самим собой, а потом сказал уже гораздо более мягким тоном:</p>
    <p>— Вы правы, Мэтт. Я сам не знаю, что делать. В том-то вся и беда… — И, помолчав, добавил: — Да нет, было бы чистейшим безумием взять собаку с собой.</p>
    <p>— Я с вами совершенно согласен, — ответил Мэтт, но его слова и на этот раз не удовлетворили хозяина.</p>
    <p>— Каким образом он догадывается, что вы уезжаете, вот чего я не могу понять! — как ни в чём не бывало продолжал Мэтт.</p>
    <p>— Я и сам этого не понимаю, — ответил Скотт, грустно покачав головой.</p>
    <p>А потом наступил день, когда в открытую дверь хижины Белый Клык увидел, как хозяин укладывает вещи в тот самый проклятый чемодан. Хозяин и Мэтт то и дело уходили и приходили, и мирная жизнь хижины была нарушена. У Белого Клыка не осталось никаких сомнений. Он уже давно чуял беду, а теперь понял, что ему грозит: бог снова готовится к бегству. Уж если он не взял его с собой в первый раз, то, очевидно, не возьмёт и теперь.</p>
    <p>Этой ночью Белый Клык поднял вой — протяжный волчий вой. Белый Клык выл, подняв морду к безучастным звёздам, и изливал им своё горе так же, как в детстве, когда, прибежав из Северной глуши, он не нашёл посёлка и увидел только кучку мусора на том месте, где стоял прежде вигвам Серого Бобра.</p>
    <p>В хижине только что легли спать.</p>
    <p>— Он опять перестал есть, — сказал со своей койки Мэтт.</p>
    <p>Уидон Скотт пробормотал что-то и заворочался под одеялом.</p>
    <p>— В тот раз тосковал, а уж теперь, наверное, сдохнет.</p>
    <p>Одеяло на другой койке опять пришло в движение.</p>
    <p>— Да замолчите вы! — крикнул в темноте Скотт. — Заладили одно, как старая баба!</p>
    <p>— Совершенно справедливо, — ответил погонщик, и у Скотта не было твёрдой уверенности, что тот не подсмеивается над ним втихомолку.</p>
    <p>На следующий день беспокойство и страх Белого Клыка только усилились. Он следовал за хозяином по пятам, а когда Скотт заходил в хижину, торчал на крыльце. В открытую дверь ему были видны вещи, разложенные на полу. К чемодану прибавились два больших саквояжа и ящик. Мэтт складывал одеяла и меховую одежду хозяина в брезентовый мешок. Белый Клык заскулил, глядя на эти приготовления.</p>
    <p>Вскоре у хижины появились два индейца. Белый Клык внимательно следил, как они взвалили вещи на плечи и спустились с холма вслед за Мэттом, который нёс чемодан и брезентовый мешок. Вскоре Мэтт вернулся. Хозяин вышел на крыльцо и позвал Белого Клыка в хижину.</p>
    <p>— Эх ты, бедняга! — ласково сказал он, почёсывая ему за ухом и гладя по спине. — Уезжаю, старина. Тебя в такую даль с собой не возьмёшь. Ну, порычи на прощанье, порычи, порычи как следует.</p>
    <p>Но Белый Клык отказывался рычать. Вместо этого он бросил на хозяина грустный, пытливый взгляд и спрягал голову у него под мышкой.</p>
    <p>— Гудок! — крикнул Мэтт.</p>
    <p>С Юкона донёсся резкий вой пароходной сирены.</p>
    <p>— Кончайте прощаться! Да не забудьте захлопнуть переднюю дверь! Я выйду через заднюю. Поторапливайтесь!</p>
    <p>Обе двери захлопнулись одновременно, и Скотт подождал на крыльце, пока Мэтт выйдет из-за угла хижины. За дверью слышалось тихое повизгиванье, похожее на плач. Потом Белый Клык стал глубоко, всей грудью втягивать воздух, уткнувшись носом в порог.</p>
    <p>— Берегите его, Мэтт, — говорил Скотт, когда они спускались с холма. — Напишите мне, как ему тут живётся.</p>
    <p>— Обязательно, — ответил погонщик. — Стойте!.. Слышите?</p>
    <p>Он остановился. Белый Клык выл, как воют собаки над трупом хозяина. Глубокое горе звучало в этом вое, переходившем то в душераздирающий плач, то в жалобные стоны, то опять взлетавшем вверх в новом порыве отчаяния.</p>
    <p>Пароход «Аврора» первый в этом году отправлялся из Клондайка, и палубы его были забиты пассажирами. Тут толпились люди, которым повезло в погоне за золотом, люди, которых золотая лихорадка разорила, — и все они стремились уехать из этой страны, так же как в своё время стремились попасть сюда.</p>
    <p>Стоя около сходней, Скотт прощался с Мэттом. Погонщик уже хотел сойти на берег, как вдруг глаза его уставились на что-то в глубине палубы, и он не ответил на рукопожатие Скотта. Тот обернулся: Белый Клык сидел в нескольких шагах от них и тоскливо смотрел на своего хозяина.</p>
    <p>Мэтт чертыхнулся вполголоса. Скотт смотрел на собаку в полном недоумении.</p>
    <p>— Вы заперли переднюю дверь? Скоп кивнул головой и спросил:</p>
    <p>— А вы заднюю?</p>
    <p>— Конечно, запер! — горячо ответил Мэтт.</p>
    <p>Белый Клык с заискивающим видом прижал уши, но продолжал сидеть в сторонке, не пытаясь подойти к ним.</p>
    <p>— Придётся увести его с собой.</p>
    <p>Мэтт сделал два шага по направлению к Белому Клыку; тот метнулся в сторону. Погонщик бросился за ним, но Белый Клык проскользнул между ногами пассажиров. Увёртываясь, шныряя из стороны в сторону, он бегал по палубе и не давался Мэтту.</p>
    <p>Но стоило хозяину заговорить, как Белый Клык покорно подошёл к нему.</p>
    <p>— Сколько времени кормил его, а он меня теперь и близко не подпускает! — обиженно пробормотал погонщик. — А вы хоть бы раз покормили с того первого дня! Убейте меня — не знаю, как он догадался, что хозяин — вы.</p>
    <p>Скотт, гладивший Белого Клыка, вдруг нагнулся и показал на свежие порезы на его морде и глубокую рану между глазами.</p>
    <p>Мэтт провёл рукой ему по брюху.</p>
    <p>— А про окно-то мы с вами забыли! Глядите, всё брюхо изрезано. Должно быть, разбил стекло и выскочил.</p>
    <p>Но Уидон Скотт не слушал, он быстро обдумывал что-то. «Аврора» дала последний гудок. Провожающие торопливо сходили на берег. Мэтт снял платок с шеи и хотел взять Белого Клыка на привязь. Скотт схватил его за руку.</p>
    <p>— Прощайте, Мэтт! Прощайте, дружище! Вам, пожалуй, не придётся писать мне про волка… Я… я…</p>
    <p>— Что? — вскрикнул погонщик. — Неужели вы…</p>
    <p>— Вот именно. Спрячьте свой платок. Я вам сам про него напишу.</p>
    <p>Мэтт задержался на сходнях.</p>
    <p>— Он не перенесёт климата! Вам придётся стричь его в жару!</p>
    <p>Сходни втащили на палубу, и «Аврора» отвалила от берега. Уидон Скотт помахал Мэтту на прощанье и повернулся к Белому Клыку, стоявшему рядом С ним.</p>
    <p>— Ну, теперь рычи, негодяй, рычи, — сказал он, глядя на доверчиво прильнувшего к его ногам Белого Клыка и почёсывая ему за ушами.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 2</p>
     <p>На юге</p>
    </title>
    <p>Белый Клык сошёл с парохода в Сан-Франциско.</p>
    <p>Он был потрясён. Представление о могуществе всегда соединялось у него с представлением о божестве. И никогда ещё белые люди не казались ему такими чудодеями, как сейчас, когда он шёл по скользким тротуарам Сан-Франциско. Вместо знакомых бревенчатых хижин по сторонам высились громадные здания. Улицы были полны всякого рода опасностей — колясок, карет, автомобилей, рослых лошадей, впряжённых в огромные фургоны, — а среди них двигались страшные трамваи, непрестанно грозя Белому Клыку пронзительным звоном и дребезгом, напоминавшим визг рыси, с которой ему приходилось встречаться в северных лесах.</p>
    <p>Всё вокруг говорило о могуществе. За всем этим чувствовалось присутствие властного человека, утвердившего своё господство над миром вещей. Белый Клык был ошеломлён и подавлен этим зрелищем. Ему стало страшно. Сознание собственного ничтожества охватило гордую, полную сил собаку, как будто она снова превратилась в щенка, прибежавшего из Северной глуши к посёлку Серого Бобра. А сколько богов здесь было! От них у Белого Клыка рябило в глазах. Уличный грохот оглушал его, он терялся от непрерывного потока и мелькания вещей. Он чувствовал, как никогда, свою зависимость от хозяина и шёл за ним по пятам, стараясь не упускать его из виду.</p>
    <p>Город пронёсся кошмаром, но воспоминание о нём долгое время преследовало Белого Клыка во сне. В тот же день хозяин посадил его на цепь в угол багажного вагона, среди груды чемоданов и сундуков. Здесь всем распоряжался коренастый, очень сильный бог, который с грохотом двигал сундуки и чемоданы, втаскивал их в вагон, громоздил один на другой или же швырял за дверь, где их подхватывали другие боги.</p>
    <p>И здесь, в этом кромешном аду, хозяин покинул Белого Клыка, — по крайней мере Белый Клык считал себя покинутым до тех пор, пока не учуял рядом с собой хозяйских вещей и, учуяв, стал на стражу около них.</p>
    <p>— Вовремя пожаловали, — проворчал коренастый бог, когда часом позже в дверях появился Уидон Скотт. — Эта собака дотронуться мне не дала до ваших чемоданов.</p>
    <p>Белый Клык вышел из вагона. Опять неожиданность! Кошмар кончился. Он принимал вагон за комнату в доме, который со всех сторон был окружён городом. Но за этот час город исчез. Грохот его уже не лез в уши. Перед Белым Клыком расстилалась весёлая, залитая солнцем, спокойная страна. Но удивляться этой перемене было некогда. Белый Клык смирился с ней, как смирялся со всеми чудесами, сопутствовавшими каждому шагу богов.</p>
    <p>Их ожидала коляска. К хозяину подошли мужчина и женщина. Женщина протянула руки и обняла хозяина за шею… Это враг! В следующую же минуту Уидон Скоп вырвался из её объятий и схватил Белого Клыка, который рычал и бесновался вне себя от ярости.</p>
    <p>— Ничего, мама! — говорил Скотт, не отпуская Белого Клыка и стараясь усмирить его. — Он думал, что вы хотите меня обидеть, а этого делать не разрешается. Ничего, ничего. Он скоро всё поймёт.</p>
    <p>— А до тех пор я смогу выражать свою любовь к сыну только тогда, когда его собаки не будет поблизости, — засмеялась миссис Скоп, хотя лицо её побелело от страха.</p>
    <p>Она смотрела на Белого Клыка, который всё ещё рычал и, весь ощетинившись, не сводил с неё глаз.</p>
    <p>— Он скоро всё поймёт, вот увидите, — должен понять! — сказал Скотт.</p>
    <p>Он начал ласково говорить с Белым Клыком и, окончательно успокоив его, крикнул строгим голосом:</p>
    <p>— Лежать! Тебе говорят!</p>
    <p>Белому Клыку уже были знакомы эти слова, и он повиновался приказанию, хоть и неохотно.</p>
    <p>— Ну, мама!</p>
    <p>Скоп протянул руки, не сводя глаз с Белого Клыка.</p>
    <p>— Лежать! — крикнул он ещё раз.</p>
    <p>Белый Клык ощетинился, привстал, но сейчас же опустился на место, не переставая наблюдать за враждебными действиями незнакомых богов. Однако ни женщина, ни мужчина, обнявший вслед за ней хозяина, не сделали ему ничего плохого. Незнакомцы и хозяин уложили вещи в коляску, сели в неё сами, и Белый Клык побежал следом за пей, время си времени подскакивая вплотную к лошадям и словно предупреждая их, что он не позволит причинить никакого вреда богу, которого они так быстро везут по дороге.</p>
    <p>Через четверть часа коляска въехала в каменные ворота и покатила по аллее, обсаженной густым, переплетающимся наверху орешником. За аллеей по обе стороны расстилался большой луг с видневшимися на нём кое-где могучими дубами. Подстриженную зелень луга оттеняли золотисто-коричневые, выжженные солнцем поля; ещё дальше были холмы с пастбищами на склонах. В конце аллеи, на невысоком пригорке, стоял дом с длинной верандой и множеством окон.</p>
    <p>Но Белый Клык не успел как следует рассмотреть всё это. Едва только коляска въехала в аллею, как на него с разгоревшимися от негодования и злобы глазами налетела овчарка. Белый Клык оказался отрезанным от хозяина. Весь ощетинившись и, как всегда, молча, он приготовился нанести ей сокрушительный удар, но удара этого так и не последовало. Белый Клык остановился на полдороге как вкопанный и осел на задние лапы, стараясь во что бы то ни стало избежать соприкосновения с собакой, которую минуту тому назад он хотел сбить с ног. Это была самка, а закон его породы охранял её от таких нападений. Напасть на самку — значило бы для Белого Клыка не больше не меньше, как пойти против велений инстинкта.</p>
    <p>Но самке инстинкт говорил совсем другое. Будучи овчаркой, она питала бессознательный страх перед Северной глушью, и особенно перед таким её обитателем, как волк. Белый Клык был для овчарки волком, исконным врагом, грабившим стада ещё в те далёкие времена, когда первая овца была поручена заботам её отдалённых предков. И поэтому, как только Белый Клык остановился, отказавшись от драки, овчарка сама бросилась на него. Он невольно зарычал, почувствовав, как острые зубы впиваются ему в плечо, но всё-таки не укусил овчарку, а только смущённо попятился назад, стараясь обежать её сбоку. Однако все его старания были напрасны — овчарка не давала ему проходу.</p>
    <p>— Назад, Колли! — крикнул незнакомец, сидевший в коляске.</p>
    <p>Уидон Скотт засмеялся.</p>
    <p>— Ничего, отец. Это хороший урок Белому Клыку. Ему ко многому придётся привыкать. Пусть начинает сразу. Ничего, обойдётся как-нибудь.</p>
    <p>Коляска удалялась, а Колли всё ещё преграждала Белому Клыку путь. Он попробовал обогнать её и, свернув с дороги, кинулся через лужайку, но овчарка бежала по внутреннему кругу, и Белый Клык всюду натыкался на её оскаленную пасть. Он повернул назад, К другой лужайке, но она и здесь обогнала его.</p>
    <p>А коляска увозила хозяина. Белый Клык видел, как она мало-помалу исчезает за Деревьями. Положение было безвыходное. Он попробовал описать ещё один круг. Овчарка не отставала. Тогда Белый Клык на всём ходу повернулся к ней. Он решился паевой испытанный боевой приём — ударил её в плечо и сшиб с ног. Овчарка бежала так быстро, что удар этот не только свалил её на землю, но заставил по инерции перевернуться несколько раз подряд. Пытаясь остановиться, она загребала когтями землю и громко выла от негодования и оскорблённой гордости.</p>
    <p>Белый Клык не стал ждать. Путь был свободен, а ему только это и требовалось. Не переставая тявкать, овчарка бросилась за ним вдогонку. Он взял напрямик, а уж что касается умения бегать, так тут овчарка могла многому поучиться у него. Она мчалась с истерическим лаем, собирая все свои силы для каждого прыжка, а Белый Клык нёсся вперёд молча, без малейшего напряжения и, словно призрак, скользил по траве.</p>
    <p>Обогнув дом, Белый Клык увидел, как хозяин выходит из коляски, остановившейся у подъезда. В ту же минуту он понял, что на него готовится новое нападение. К нему неслась шотландская борзая. Белый Клык хотел оказать ей достойный приём, но не смог остановиться сразу, и борзая уже была почти рядом. Она налетела на него сбоку. От такого неожиданною удара Белый Клык со всего размаху кубарем покатился по земле. А когда он вскочил на ноги, вид его был страшен: уши, прижатые вплотную к голове, судорожно подёргивающиеся губы и нос, клыки, лязгнувшие в каком-нибудь дюйме от горла борзой.</p>
    <p>Хозяин бросился на выручку, но он был слишком далеко от них, и спасителем борзой оказалась овчарка Колли. Подбежав как раз в ту минуту, когда Белый Клык готовился к прыжку, она не позволила ему нанести смертельный удар противнику. Колли налетела, как шквал. Чувство оскорблённого достоинства и справедливый гнев только разожгли в овчарке ненависть к этому выходцу из Северной глуши, который ухитрился ловким манёвром провести и обогнать её и вдобавок вывалял в песке. Она кинулась на Белого Клыка под прямым углом в тот миг, когда он метнулся к борзой, и вторично сшибла его с ног.</p>
    <p>Подоспевший к этому времени хозяин схватил Белого Клыка, а отец хозяина отозвал собак.</p>
    <p>— Нечего сказать, хороший приём здесь оказывают несчастному волку, приехавшему из Арктики, — говорил Скотт, успокаивая Белого Клыка. — За всю свою жизнь он только раз был сбит с ног, а здесь его опрокинули дважды за какие-нибудь полминуты.</p>
    <p>Коляска отъехала, а из дому вышли новые незнакомые боги. Некоторые из них остановились на почтительном расстоянии от хозяина, но две женщины подошли и обняли его за шею. Белый Клык начинал понемногу привыкать к этому враждебному жесту. Он не причинял никакого вреда хозяину, а в словах, которые боги произносили при этом, не чувствовалось ни малейшей угрозы. Незнакомцы попытались было подойти к Белому Клыку, но он предостерегающе зарычал, а хозяин подтвердил его предостережение словами. Белый Клык жался к ногам хозяина, и тот успокаивал его, ласково поглаживая по голове.</p>
    <p>По команде: «Дик! На место!» — борзая взбежала по ступенькам и легла на веранде, всё ещё рыча и не спуская глаз с пришельца. Одна из женщин обняла Колли за шею и принялась ласкать и гладить её. Но Колли никак не могла успокоиться и, возмущённая присутствием волка, скулила, в полной уверенности, что боги совершают ошибку, допуская его в своё общество.</p>
    <p>Боги поднялись на веранду. Белый Клык шёл за хозяином по пятам. Дик зарычал на нею. Белый Клык ощетинился и ответил ему тем же.</p>
    <p>— Уведите Колли в дом, а эти двое пусть подерутся, — сказал отец Скотта. — После драки они станут друзьями.</p>
    <p>— Тогда, чтобы доказать свою дружбу Дику, Белому Клыку придётся выступить в роли главного плакальщика на ею похоронах, — засмеялся хозяин.</p>
    <p>Отец недоверчиво посмотрел сначала на Белою Клыка, потом на Дика и в конце концов на сына</p>
    <p>— Ты думаешь, что?.. Уидон кивнул головой.</p>
    <p>— Вы угадали. Ваш Дик отправится на тот свет через минуту, самое большее — через две. Он повернулся к Белому Клыку.</p>
    <p>— Пойдём, волк. Видно, в дом придётся увести не Колли, а тебя.</p>
    <p>Белый Клык осторожно поднялся по ступенькам и прошёл всю веранду, подняв хвост, не сводя глаз с Дика и в то же время готовясь к любой неожиданности, которая могла встретить его в доме. Но ничего страшного там не было. Войдя в комнаты, он тщательно обследовал все углы, по-прежнему ожидая, что ему грозит опасность. Потом с довольным ворчанием улёгся у ног хозяина, не переставая следить за всем, что происходило вокруг, и готовясь каждую минуту вскочить с места и вступить в бой с теми ужасами, которые, как ему казалось, таились в этой западне.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 3</p>
     <p>Владения бога</p>
    </title>
    <p>Переезды с места на место заметно развили в Белом Клыке умение приспосабливаться к окружающей среде, дарованное ему от природы, и укрепили в нём сознание необходимости такого приспособления. Он быстро свыкся с жизнью в Сиерра-Виста — так называлось поместье судьи Скотта. Никаких серьёзных недоразумений с собаками больше не было. Здесь, на Юге, собаки знали обычаи богов лучше, чем он, и в их глазах существование Белою Клыка уже оправдывалось тем фактом, что боги разрешили ему войти в своё жилище. До с их пор Колли и Дику никогда не приходилось сталкиваться с волком, но раз боги допустили его к себе, им обоим не оставалось ничего другого, как подчиниться.</p>
    <p>На первых порах отношение Дика к Белому Клыку не могло не быть несколько настороженным, но вскоре он примирился с ним, как с неотъемлемой принадлежностью Сиерра-Висты. Если бы всё зависело от одного Дика, они стали бы друзьями, но Белый Клык не чувствовал необходимости в дружбе. Он требовал, чтобы собаки оставили его в покое. Всю жизнь он держался особняком от своих собратьев и не имел ни малейшего желания нарушать теперь этот порядок вещей. Дик надоедал ему своими приставаниями, и он, рыча, прогонял его прочь. Ещё на Севере Белый Клык понял, что хозяйских собак трогать нельзя, и не забывал этого урока и здесь. Но он продолжал настаивать на своей обособленности и замкнутости и до такой степени игнорировал Дика, что этот добродушный пёс оставил все попытки завязать дружбу с волком и в конце концов уделял ему внимания не больше, чем коновязи около конюшни.</p>
    <p>Но с Колли дело обстояло несколько иначе. Смирившись с тем, что боги разрешили волку жить в доме, она всё же не видела в этом достаточных оснований для тою, чтобы совсем оставить, его в покое. В памяти у Колли стояли бесчисленные преступления, совершённые волком и его родичами против её предков. Набеги на овчарни нельзя забыть ни за один день, ни за целое поколение, они взывали к мести. Колли не смела нарушить волю богов, подпустивших к себе Белого Клыка, но это не мешало ей отравлять ему жизнь. Между ними была вековая вражда, и Колли взялась непрестанно напоминать об этом Белому Клыку.</p>
    <p>Воспользовавшись преимуществами, которые давал ей пол, она всячески изводила и преследовала его. Инстинкт не позволял ему нападать на Колли, но оставаться равнодушным к её настойчивым приставаниям было просто невозможно. Когда овчарка кидалась на нею, он подставлял под её острые зубы своё плечо, покрытое густой шерстью, и величественно отходил в сторону; если это не помогало, с терпеливым и скучающим видом начинал ходить кругами, пряча от неё голову. Впрочем, когда она всё же ухитрялась вцепиться ему в заднюю ногу, отступать приходилось гораздо поспешнее, уже не думая о величественности. Но в большинстве случаев Белый Клык сохранял достойный и почти торжественный вид. Он не замечал Колли, если только это было возможно, и старался не попадаться ей на глаза, а увидев или заслышав её поблизости, вставал с места и уходил.</p>
    <p>Белый Клык много чему должен был научиться в Сиерра-Висте. Жизнь на Севере была проста по сравнению со здешними сложными делами. Прежде всего ему пришлось познакомиться с семьёй хозяина, но это было для него не в новинку. Мит-Са и Клу-Куч принадлежали Серому Бобру, ели добытое им мясо, грелись около его костра и спали под его одеялами; точно так же и все обитатели Сиерра-Висты принадлежали хозяину Белого Клыка.</p>
    <p>Но и тут чувствовалась разница, и разница довольно значительная. Сиерра-Виста была куда больше вигвама Серого Бобра. Белому Клыку приходилось сталкиваться здесь с очень многими людьми. В Сиерра-Висте был судья Скотт со своей женой. Потом там были две сестры хозяина — Бэт и Мэри. Была жена хозяина — Элис и наконец его дети — Уидон и Мод, двое малышей четырёх и шести лет. Никто не мог рассказать Белому Клыку о всех этих людях, а об узах родства и человеческих взаимоотношениях он ничего не знал, да и никогда не смог бы узнать. И всё-таки он быстро понял, что все эти люди принадлежат его хозяину. Потом, наблюдая за их поведением, вслушиваясь в их речь и интонацию голосов, он мало-помалу разобрался и степени близости каждого из обитателей Сиерра-Висты к хозяину, почувствовал меру расположения, которым он дарил их. И соответственно всему этому Белый Клык и сам стал относиться к новым богам: то, что ценил хозяин, ценил и он; то, что было дорого хозяину, надлежало всячески охранять и ему самому.</p>
    <p>Так обстояло дело с хозяйскими детьми. Всю свою жизнь Белый Клык не терпел детей, боялся и не переносил прикосновения их рук: он не забыл детской жестокости и тирании, с которыми ему приходилось сталкиваться в индейских посёлках. И когда Уидон и Мод в первый раз подошли к нему, он предостерегающе зарычал и злобно сверкнул глазами. Удар кулаком и резкий окрик хозяина заставили Белого Клыка подчиниться их ласкам, хотя он не переставал рычать, пока крошечные руки гладили его, и в этом рычании не слышалось ласковой нотки. Позднее, заметив, что мальчик и девочка дороги хозяину, он позволял им гладить себя, уже не дожидаясь удара и резкого окрика.</p>
    <p>Всё же проявлять свои чувства Белый Клык не умел. Он покорялся детям хозяина с откровенной неохотой и переносил их приставания, как переносят мучительную операцию. Если они уж очень надоедали ему, он вставал и с решительным видом уходил прочь. Но вскоре Уидон и Мод расположили к себе Белого Клыка, хотя он всё ещё никак не выказывал своею отношения к ним. Он никогда не подходил к детям сам, но уже не убегал от них и ждал, когда они подойдут. А потом взрослые стали замечать, что при виде детей в глазах Белого Клыка появляется довольное выражение, которое уступало место чему-то вроде лёгкой досады, как только они оставляли его для других игр.</p>
    <p>Много нового пришлось постичь Белому Клыку, но на всё это потребовалось время. Следующее место после детей Белый Клык отводил судье Скотту. Объяснялось это двумя причинами: во-первых, хозяин, очевидно, очень ценил его, во-вторых, судья Скотт был человек сдержанный. Белый Клык любил лежать у его ног, когда судья читал газету на просторной веранде. Взгляд или слово, изредка брошенные в сторону Белого Клыка, говорили ему, что судья Скотт замечает его присутствие и умеет дать почувствовать это без всякой навязчивости. Но так бывало, когда хозяин куда-нибудь уходил. Стоило только ему показаться, и весь остальной мир переставал существовать для Белого Клыка.</p>
    <p>Белый Клык позволял всем членам семьи Скотта гладить и ласкать, себя, но ни к кому из них он не относился так, как к хозяину. Никакие ласки не могли вызвать любовных ноток в его рычании. Как ни старались родные Скотта, никому из них не удалось заставить Белого Клыка прижаться к себе головой. Этим выражением безграничного доверия, подчинения и преданности Белый Клык удостаивал одного Уидона Скотта. В сущности говоря, остальные члены семьи были для него не чем иным, как хозяйской собственностью.</p>
    <p>Точно так же Белый Клык очень рано почувствовал разницу между членами семьи хозяина и слугами. Слуги боялись его, а он, со своей стороны, воздерживался от нападений на этих людей только потому, что считал их тоже хозяйской собственностью. Между ними и Белым Клыком поддерживался нейтралитет, и только. Они варили обед для хозяина, мыли посуду и исполняли всякую другую работу, точно гак же как на Клондайке всё это делал Мэтт. Короче говоря, слуги входили необходимой составной частью в жизненный уклад Сиерра-Висты.</p>
    <p>Много нового пришлось узнать Белому Клыку и за пределами поместья. Владения хозяина были широки и обширны, но и они имели свои границы. Около Сиерра-Висты проходило шоссе. За ним начинались общие владения всех богов — дороги и улицы. Личные же их владения стояли за изгородями. Всё это управлялось бесчисленным множеством законов, которые диктовали Белому Клыку его поведение, хотя он и не понимал языка богов и мог знакомиться с их законами только на основании собственного опыта. Он действовал сообразно своим инстинктам до тех пор, пока не сталкивался с одним из людских законов. После нескольких таких столкновений Белый Клык постигал закон и больше никогда не нарушал его.</p>
    <p>Но сильнее всего действовали на Белого Клыка строгие нотки в голосе хозяина и наказующая рука хозяина. Белый Клык любил своею бога беззаветной любовью, и его строгость причиняла ему такую боль, какой не могли причинить ни Серый Бобр, ни Красавчик Смит. Их побои были ощутимы только для тела, а дух, гордый, неукротимый дух Белого Клыка продолжал бушевать. Удары нового хозяина были чересчур слабы, чтобы причинить боль, и всё-таки они проникали глубже. Хозяин выражал своё неодобрение Белому Клыку и этим уязвлял его в самое сердце.</p>
    <p>В сущности говоря, Белому Клыку не так уж часто попадало от хозяина. Хозяйского голоса было вполне достаточно; по этому голосу Белый Клык судил, правильно он поступает или нет, к нему приноравливал своё поведение, поступки. Этот голос был для него компасом, по которому он направлял свой путь, компасом, который помотал ему знакомиться с новой страной и новой жизнью.</p>
    <p>На Севере единственным приручённым животным была собака. Все остальные жили на воле и являлись законной добычей каждой собаки, если только она могла с ней справиться. Раньше Белому Клыку часто приходилось промышлять охотой, и ему было невдомёк, что на Юге дело обстоит по-иному. Убедился он в этом в самом начале своего пребывания в долине Санта-Клара. Гуляя как-то рано утром около дома, он вышел из-за угла и наткнулся на курицу, убежавшую с птичьего двора. Вполне понятно, что ему захотелось съесть её. Прыжок, сверкнувшие зубы, испуганное кудахтанье — и отважная путешественница встретила свой конец. Курица была хорошо откормленная, жирная и нежная на вкус; Белый Клык облизнулся и решил, что еда попалась неплохая.</p>
    <p>В тот же день он набрёл около конюшни ещё на одну заблудшую курицу. На выручку ей прибежал конюх. Не зная нрава Белого Клыка, он захватил с собой для устрашения тонкий хлыстик. После первого же удара Белый Клык оставил курицу и бросился на человека. Его можно было бы остановить палкой, но не хлыстом. Второй удар, встретивший его на середине прыжка, он принял молча, не дрогнув от боли. Конюх вскрикнул, шарахнулся назад от прыгнувшей ему на грудь собаки, уронил хлыст, схватился за шею руками. В результате рука его была располосована от локтя вниз до самой кости.</p>
    <p>Конюх страшно перепугался. Его ошеломила не столько злоба Белого Клыка, сколько то, что он бросился молча, не залаяв, не зарычав. Всё ещё не отнимая искусанной и залитой кровью руки от лица и горла, конюх начал отступать к сараю. Не появись на сцене Колли, ему бы несдобровать. Колли спасла конюху жизнь, так же как в своё время она спасла жизнь Дику. Не помня себя от ярости, овчарка кинулась на Белого Клыка. Она оказалась умнее слишком доверчивых богов. Все её подозрения оправдались: это грабитель! Он снова принялся за свои старые проделки! Он неисправим!</p>
    <p>Конюх убежал на конюшню, а Белый Клык начал отступать перед свирепыми зубами Колли, кружась и подставляя под её укусы то одно, то другое плечо. Но Колли продолжала донимать его, не ограничиваясь на этот раз обычным наказанием. Её волнение и злоба разгорались с каждой минутой, и в конце концов Белый Клык забыл всё своё достоинство и удрал в поле.</p>
    <p>— Он не будет охотиться на кур, — сказал хозяин, — но сначала мне нужно застать его на месте преступления.</p>
    <p>Случай представился два дня спустя, но хозяин даже не предполагал, каких размеров достигнет это преступление. Белый Клык внимательно следил за птичьим двором и его обитателями. Вечером, когда куры уселись на насест, он взобрался на груду недавно привезённого сена, перепрыгнул оттуда на крышу курятника, перелез через её гребень и соскочил на землю. Секундой позже в курятнике началось смертоубийство.</p>
    <p>Утром, когда хозяин вышел на веранду, глазам его предстало любопытное зрелище: конюх выложил на траве в один ряд пятьдесят зарезанных белых леггорнов. Скотт тихо засвистал, сначала от удивления, потом от восторга. Глазам его предстал также и Белый Клык, который не выказывал ни малейших признаков смущения или сознания собственной вины. Он держался очень горделиво, как будто и в самом деле совершил поступок, достойный всяческих похвал. При мысли о предстоящей ему неприятной задаче хозяин сжал губы: затем он резко заговорил с безмятежно настроенным преступником, и в голосе его — голосе бога — слышался гнев. Больше того: хозяин ткнул Белого Клыка носом в зарезанных кур и ударил его кулаком.</p>
    <p>С тех пор Белый Клык уже не совершал налётов на курятник. Куры охранялись законом, и Белый Клык понял это. Вскоре хозяин взял его с собой на птичий двор. Как только живая птица засновала чуть ли не под самым носом у Белого Клыка, он сейчас же приготовился к прыжку. Это было вполне естественное движение, но голос хозяина оставил его остановиться. Они пробыли на птичьем дворе с полчаса. И каждый раз, когда Белый Клык, поддаваясь инстинкту, бросался за птицей, голос хозяина останавливал его. Таким образом он усвоил ещё один закон и тут же, не выходя из этого птичьего царства, научился не замечать его обитателей.</p>
    <p>— Такие охотники на кур неисправимы, — грустно покачивая головой, проговорил за завтраком судья Скотт, когда сын рассказал ему об уроке, преподанном Белому Клыку. — Стоил им только повадиться на птичий двор и попробовать вкус крови… — И он снова с грустью покачал головой.</p>
    <p>Но Уидон Скотт не соглашался с отцом.</p>
    <p>— Знаете, что я сделаю? — сказал он наконец. — Я запру Белого Клыка на курятнике на целый день.</p>
    <p>— Что же будет с курами! — запротестовал отец.</p>
    <p>— Больше того, — продолжал сын, — за каждую задушенную курицу я плачу золотой доллар.</p>
    <p>— На папу тоже надо наложить, какой-нибудь штраф, — вмешалась Бэт.</p>
    <p>Сестра поддержала её, и все сидевшие за столом хором одобрили это предложение. Судья не стал возражать.</p>
    <p>— Хорошо! — Уидон Скотт на минуту задумался. — Если к концу дня Белый Клык не тронет ни одного курёнка, за каждые десять минут, проведённые им на птичьем дворе, вы скажете ему совершенно серьёзным и торжественным голосом, как в суде во время оглашения приговора: «Белый Клык, ты умнее, чем я думал».</p>
    <p>Выбрав такие места, где их не было видно, все члены семьи приготовились наблюдать за событиями. Но им пришлось потерпеть сильное разочарование. Как только хозяин ушёл со двора, Белый Клык лёг и заснул. Потом проснулся и подошёл к корыту напиться. На кур он не обращал ни малейшего внимания — они для него не существовали. В четыре часа он прыгнул с разбега на крышу курятника, соскочил на землю по другую сторону и степенной рысцой побежал к дому. Он усвоил новый закон. И судья Скотт, к великому удовольствию всей семьи, собравшейся на веранде, торжественным голосом сказал шестнадцать раз подряд: «Белый Клык, ты умнее, чем я думал».</p>
    <p>Но многообразие законов очень часто сбивало Белого Клыка с толку и повергало его в немилость. В конце концов он твёрдо уяснил себе, что нельзя трогать и кур, принадлежащих другим богам. То же самое относилось к кошкам, кроликам и индюшкам. Откровенно говоря, после первого ознакомления с этим законом у него создалось впечатление, что все живые существа неприкосновенны. Перепёлки вспархивали на лугу из-под самого его носа и улетали невредимыми. Белый Клык дрожал всем телом, но всё же смирял в себе инстинктивное желание схватить птицу. Он повиновался воле богов.</p>
    <p>Но вот однажды ему пришлось увидеть, как Дик спугнул на лугу зайца. Хозяин тоже видел это и не только не вмешивался, но даже подстрекал Белого Клыка присоединиться к погоне. Таким образом, Белый Клык узнал, что новый закон не распространяется на зайцев, и в конце концов усвоил его целиком. С домашними животными надо жить в мире. Если дружба с ними не ладится, то нейтралитет следует поддерживать во всяком случае. Но другие животные — белки, перепела и зайцы, не порвавшие связи с лесной глушью и не покорившиеся человеку, — законная добыча каждой собаки. Боги защищали только ручных животных и не позволяли им враждовать между собой. Боги были властны в жизни и смерти своих подданных и ревниво оберегали эту власть.</p>
    <p>Жизнь в Сиерра-Висте была далеко не так проста, как на Севере. Цивилизация требовала от Белого Клыка прежде всего власти над самим собой и выдержки — той уравновешенности, которая неосязаема, словно паутинка, и в то же время твёрже стали. Жизнь здесь была тысячелика, и Белый Клык соприкасался с ней во всём её многообразии. Так, когда ему приходилось бежать вслед за хозяйской коляской по городу Сан-Хосе или ждать хозяина на улице, жизнь текла мимо него глубоким, необъятным потоком, непрестанно требуя мгновенного приспособления к своим законам и почти всегда заставляя его заглушать в себе все естественные порывы.</p>
    <p>В городе он видел мясные лавки, в которых прямо перед носом висело мясо. Но трогать его не разрешалось. В домах, куда заходил хозяин, были кошки, которых тоже следовало оставлять в покое. А собаки встречались повсюду, и драться с ними было нельзя, хоть они рычали на него. Кроме того, по тротуарам сновало бесчисленное множество людей, чьё внимание он привлекал к себе. Люди останавливались, показывали на него друг другу, разглядывали его со всех сторон, заговаривали с ним и, что было хуже всего, трогали его руками. Приходилось терпеливо выносить прикосновение чужих рук, но терпением Белый Клык уже успел запастись. Он сумел даже преодолеть свою неуклюжую застенчивость и с высокомерным видом принимал все знаки внимания, которыми наделяли его незнакомые боги. Они снисходили до него, и он отвечал им тем же. И всё же в Белом Клыке было что-то такое, что препятствовало слишком фамильярному обращению с ним. Прохожие гладили его по голове и отправлялись дальше, довольные собственной смелостью.</p>
    <p>Но Белому Клыку не всегда удавалось отделаться так легко. Когда хозяйская коляска проезжала предместьями Сан-Хосе, мальчишки, попадавшиеся на пути, встречали его камнями. Белый Клык знал, что догнать их и разделаться с ними как следует нельзя. Приходилось поступать вопреки инстинкту самосохранения, и он, заглушая в себе голос инстинкта, становился мало-помалу совсем ручной, цивилизованной собакой.</p>
    <p>И всё же такое положение дел не совсем удовлетворяло Белою Клыка, хоть он и не знал, что такое беспристрастие и честность. Но каждое живое существо до известной степени обладает чувством справедливости, и Белому Клыку трудно было примириться с тем, что ему не позволяют защищаться от этих мальчишек.</p>
    <p>Он забыл, что договор, заключённый между ним и богами, обязывал последних заботиться о нём и охранять его. И вот однажды хозяин выскочил из коляски с хлыстом в руках и как следует проучил сорванцов. После этого они перестали бросаться камнями, и Белый Клык всё понял и почувствовал полное удовлетворение. Вскоре Белому Клыку пришлось испытать другой подобный же случай. Около салуна, мимо которого он пробегал по дороге в город, всегда слонялись три пса, взявшие себе за правило бросаться на него. Зная, чем кончаются все схватки Белого Клыка с собаками, хозяин неустанно втолковывал ему закон, запрещающий драки. Белый Клык хорошо усвоил этот закон и, пробегая мимо салуна на перекрёстке, всегда попадал в очень неприятное положение. Его злобное рычание сейчас же отгоняло всех трёх собак на приличную дистанцию, но они продолжали свою погоню издали, лаяли, оскорбляли его. Так продолжалось довольно долгое время. Посетители салуна даже поощряли собак и как-то раз совершенно открыто натравили их на Белого Клыка. Тогда хозяин остановил коляску.</p>
    <p>— Взять их! — сказал он Белому Клыку.</p>
    <p>Белый Клык не поверил собственным ушам. Он посмотрел на хозяина, посмотрел на собак. Потом ещё раз бросил на хозяина вопросительный и тревожный взгляд.</p>
    <p>Тот кивнул головой.</p>
    <p>— Возьми их, старик! Задай им как следует!</p>
    <p>Белый Клык отбросил все колебания. Он повернулся и молча кинулся на врагов. Те не отступили. Началась свалка. Собаки лаяли, рычали, лязгали зубами. Вставшая столбом пыль заслонила поле битвы. Но через несколько минут две собаки уже бились на дороге в предсмертных судорогах, а третья бросилась наутёк. Она перепрыгнула канаву, проскочила сквозь изгородь и убежала в ноле. Белый Клык мчался за ней совершенно бесшумно, как настоящий волк, не уступая волку и в быстроте, и на середине поля настиг и прикончил её.</p>
    <p>Это тройное убийство положило конец его неладам с чужими собаками. Слух о происшествии разнёсся по всей долине, и люди стали следить за тем, чтобы их собаки не приставали к бойцовому волку.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 4</p>
     <p>Голос крови</p>
    </title>
    <p>Месяцы шли один за другим. Еды на Юге было вдоволь, работы от Белого Клыка не требовали, и он вошёл в тело, благоденствовал и был счастлив. Юг стал для Белого Клыка не только географической точкой — он жил на Юге жизни. Человеческая ласка согревала его, как солнце, и он расцветал, словно растение, посаженное в добрую почву.</p>
    <p>И всё-таки между Белым Клыком и собаками чувствовалась какая-то разница. Он знал все законы даже лучше своих собратьев, которым не приходилось жить в других условиях, и соблюдал их с большей точностью, — и тем не менее свирепость не изменяла ему, как будто Северная глушь всё ещё держала его в своей власти, как будто волк, живший в нём, только задремал на время.</p>
    <p>Белый Клык не дружил с собаками. Он всегда был одиночкой и намеревался держаться в стороне от своих собратьев и впредь. С первых лет своей жизни, омрачённых враждой с Лип-Липом и со всей сворой щенков, и за те месяцы, которые ему пришлось провести у Красавчика Смита, Белый Клык возненавидел собак. Жизнь его уклонилась от нормального течения, и он сблизился с человеком, отдалившись от своих сородичей.</p>
    <p>Кроме того, на Юге собаки относились к Белому Клыку с большой подозрительностью: он будил в них инстинктивный страх перед Северной глушью, и они встречали его лаем и рычанием, в котором слышалась ненависть. Он же, со своей стороны, понял, что кусать их совсем необязательно. Оскаленные клыки и злобно вздрагивающие губы действовали безошибочно и останавливали почти любую разъярённую собаку.</p>
    <p>Но жизнь послала Белому Клыку испытание, и этим испытанием была Колли. Она не давала ему ни минуты покоя. Закон не обладал для неё такой же непреложной силой, как для Белого Клыка, и Колли противилась всем попыткам хозяина заставить их подружиться. Её злобное, истеричное рычание неотвязно преследовало Белого Клыка: Колли не могла простить ему историю с курами и была твёрдо уверена в преступности всех его намерений. Она находила вину там, где её ещё и не было. Она отравляла Белому Клыку существование, следуя за ним по пятам, как полисмен, и стоило ему только бросить любопытный взгляд на голубя или курицу, как овчарка поднимала яростный, негодующий лай. Излюбленный способ Белого Клыка отделаться от неё заключался в том, что он ложился на землю, опускал голову на передние лапы и притворялся спящим. В таких случаях она всегда терялась и сразу умолкала.</p>
    <p>За исключением неприятностей с Колли, всё остальное шло гладко. Белый Клык научился сдерживать себя, твёрдо усвоил законы. В характере его появились положительность, спокойствие, философское терпение. Среда перестала быть враждебной ему. Предчувствия опасности, угрозы боли и смерти как не бывало. Мало-помалу исчез и ужас перед неизвестным, подстерегавшим его раньше на каждом шагу. Жизнь стала спокойной и лёгкой. Она текла ровно, не омрачаемая ни страхами, ни враждой.</p>
    <p>Ему не хватало снега, но сам он не понимал этого. «Как затянулось лето!» — подумал бы, вероятно, Белый Клык, если бы мог так подумать. Потребность в снеге была смутная, бессознательная. Точно так же в летние дни, когда солнце жгло безжалостно, он испытывал лёгкие приступы тоски по Северу. Но тоска эта проявлялась только в беспокойстве, причины которого оставались неясными ему самому.</p>
    <p>Белый Клык никогда не отличался экспансивностью. Он прижимался головой к хозяину, ласково ворчал и только такими способами выражал свою любовь. Но вскоре ему пришлось узнать и третий способ. Он не мог оставаться равнодушным, когда боги смеялись. Смех приводил его в бешенство, заставлял терять рассудок от ярости. Но на хозяина Белый Клык не мог сердиться, и, когда тот начал однажды добродушно подшучивать и смеяться над ним, он растерялся. Прежняя злоба поднималась в нём, но на этот раз ей приходилось бороться с любовью. Сердиться он не мог, — что же ему было делать? Он старался сохранить величественный вид, но хозяин захохотал громче. Он набрался ещё больше величия, а хозяин всё хохотал и хохотал. В конце концов Белый Клык сдался. Верхняя губа у него дрогнула, обнажив зубы, и глаза загорелись не то лукавым, не то любовным огоньком. Белый Клык научился смеяться.</p>
    <p>Научился он и играть с хозяином: позволял валить себя с ног, опрокидывать на спину, проделывать над собой всякие шутки, а сам притворялся разъярённым, весь ощетинивался, рычал и лязгал зубами, делая вид, что хочет укусить хозяина. Но до этого никогда но доходило: его зубы щёлкали в воздухе, не задевая Скотта. И в конце такой возни, когда удары, толчки, лязганье зубами и рычание становились всё сильнее и сильнее, человек и собака вдруг отскакивали в разные стороны, останавливались и смотрели друг на друга. А потом так же внезапно — будто солнце вдруг проглянуло над разбушевавшимся морем — они начинали смеяться. Игра обычно заканчивалась тем, что хозяин обнимал Белого Клыка за шею, а тот заводил свою ворчливо-нежную любовную песенку.</p>
    <p>Но, кроме хозяина, никто не осмеливался поднимать такую возню с Белым Клыком. Он не допускал этого. Стоило кому-нибудь другому покуситься на его чувство собственного достоинства, как угрожающее рычание и вставшая дыбом шерсть убивали у этого смельчака всякую охоту поиграть с ним. Если Белый Клык разрешал хозяину такие вольности, это вовсе не значило, что он расточает свою любовь направо и палено, как обыкновенная собака, готовая возиться и играть с кем угодно. Он любил только одного человека и отказывался разменивать спою любовь.</p>
    <p>Хозяин много ездил верхом, и Белый Клык считал своей первейшей обязанностью сопровождать его в такие прогулки. На Севере он доказывал свою верность людям тем, что ходил в упряжи, но на Юте никто не ездил на нартах, и здешних собак не нагружали тяжестями. Поэтому Белый Клык всегда был при хозяине во время его поездок, найдя в этом новый способ для выражения своей преданности. Ему ничего не стоило бежать так хоть целый день. Он бежал без малейшего напряжения, не чувствуя усталости, ровной волчьей рысью и, проделав миль пятьдесят, всё так же резво нёсся впереди лошади.</p>
    <p>Эти поездки хозяина дали Белому Клыку возможность научиться ещё одному способу выражения своих чувств, и замечательно то, что он воспользовался им только два раза за всю свою жизнь. Впервые это случилось, когда Уидон Скотт добивался от горячей чистокровной лошади, чтобы она позволяла ему открывать и закрывать калитку, не сходя с седла, Раз за разом он подъезжал к калитке, пытаясь закрыть её за собой, но лошадь испуганно пятилась назад, шарахалась в сторону. Она горячилась всё больше и больше, взвивалась на дыбы, а когда хозяин давал ей шпоры и заставлял опустить передние ноги, начинала бить задом. Белый Клык следил за ними с возрастающим беспокойством и под конец, не имея больше сил сдерживать себя, подскочил к лошади и злобно и угрожающе залаял на неё.</p>
    <p>После случая с лошадью он часто пытался лаять, и хозяин поощрял его попытки, но сделать это ему удалось ещё только один раз, причём хозяина в то время не было поблизости. Поводом к этому послужили следующие события: хозяин скакал верхом по полю, как вдруг лошадь метнулась в сторону, испугавшись выскочившего из-под самых её копыт зайца, споткнулась, хозяин вылетел из седла, упал и сломал ногу. Белый Клык рассвирепел и хотел было вцепиться провинившейся лошади в горло, но хозяин остановил его.</p>
    <p>— Домой! Ступай домой! — крикнул он, удостоверившись, что нога сломана.</p>
    <p>Белый Клык не желал оставлять его одного. Хозяин хотел написать записку, но не нашёл в карманах ни карандаша, ни бумаги. Тогда он снова приказал Белому Клыку бежать домой.</p>
    <p>Белый Клык тоскливо посмотрел на него, сделал несколько шагов, вернулся и тихо заскулил. Хозяин заговорил с ним ласковым, но серьёзным тоном; Белый Клык насторожил уши, с мучительным напряжением вслушиваясь в слова.</p>
    <p>— Не смущайся, старик, ступай домой, — говорил Уидон Скотт. — Ступай домой и расскажи там, что случилось. Домой, волк, домой!</p>
    <p>Белый Клык знал слово «домой» и, не понимая остального, всё же догадался, о чём говорит хозяин. Он повернулся и нехотя побежал по полю. Потом остановился в нерешительности и посмотрел назад.</p>
    <p>— Домой! — раздалось строгое приказание, и на этот раз Белый Клык повиновался.</p>
    <p>Когда он подбежал к дому, все сидели на веранде, наслаждаясь вечерней прохладой. Белый Клык был весь в пыли и тяжело дышал.</p>
    <p>— Уидон вернулся, — сказала мать Скотта.</p>
    <p>Дети встретили Белого Клыка радостными криками и кинулись ему навстречу. Он ускользнул от них в дальний конец веранды, но маленький Уидон и Мод загнали его в угол между качалкой и перилами. Он зарычал, пытаясь вырваться на свободу. Жена Скотта испуганно посмотрела в ту сторону.</p>
    <p>— Всё-таки я в постоянной тревоге за детей, когда они вертятся около Белого Клыка, — сказала она. — Только и ждёшь, что в один прекрасный день он бросится на них.</p>
    <p>Белый Клык с яростным рычанием выскочил из ловушки, свалив мальчика и девочку с ног. Мать подозвала их к себе и стала утешать и уговаривать оставить Белого Клыка в покое.</p>
    <p>— Волк всегда останется волком, — заметил судья Скотт. — На него нельзя полагаться.</p>
    <p>— Но он не настоящий волк, — вмешалась Бэт, вставая на сторону отсутствующего брата.</p>
    <p>— Ты полагаешься на слова Уидона, — возразил судья. — Он думает, что в Белом Клыке есть собачья кровь, но ведь это только его предположение. А по виду…</p>
    <p>Судья не закончил фразы. Белый Клык остановился перед ним и яростно зарычал.</p>
    <p>— Пошёл на место! На место! — строго проговорил судья Скотт.</p>
    <p>Белый Клык повернулся к жене хозяина. Она испуганно вскрикнула, когда он схватил её зубами за платье и, потянув к себе, разорвал лёгкую материю.</p>
    <p>Тут уж Белый Клык стал центром всеобщего внимания. Он стоял, высоко подняв голову, и вглядывался в лица людей. Горло его подёргивалось судорогой, но не издавало ни звука. Он силился как-то выразить то, что рвалось в нём наружу и не находило себе выхода.</p>
    <p>— Уж не взбесился ли он? — сказала мать Уидона. — Я говорила Уидону, что северная собака не перенесёт тёплого климата.</p>
    <p>— Он того и гляди заговорит! — воскликнула Бэт. В эту минуту Белый Клык обрёл дар речи и разразился оглушительным лаем.</p>
    <p>— Что-то случилось с Уидоном, — с уверенностью сказала жена Скотта.</p>
    <p>Все вскочили с места, а Белый Клык бросился вниз по ступенькам, оглядываясь назад и словно приглашая людей следовать за собой. Он лаял второй и последний раз в жизни и добился, что его поняли.</p>
    <p>После этого случая обитатели Сиерра-Висты стали лучше относиться к Белому Клыку, и даже конюх с искусанной рукой признал, что Белый Клык умный пёс, хоть он и волк. Судья Скотт тоже придерживался этой точки зрения и, к всеобщему неудовольствию, приводил в доказательство своей правоты описания и таблицы, взятые из энциклопедии и различных книг по зоологии.</p>
    <p>Дни шли один за другим, щедро заливая долину Санта-Клара солнечными лучами. Но с приближением зимы, второй его зимы на Юге, Белый Клык сделал странное открытие, — зубы Колли перестали быть такими острыми: её игривые, лёгкие укусы уже не причиняли боли. Белый Клык забыл, что когда-то овчарка отравляла ему жизнь, и, стараясь отвечать ей такой же игривостью, проделывал это до смешного неуклюже.</p>
    <p>Однажды Колли долго носилась но лугу, а потом увлекла Белого Клыка за собой в лес. Хозяин собирался покататься до обеда верхом, и Белый Клык знал об этом: осёдланная лошадь стояла у подъезда. Белый Клык колебался. Он чувствовал в себе нечто такое, что было сильнее всех познанных им законов, сильнее всех привычек, сильнее любви к хозяину, сильнее воли к жизни. И когда овчарка куснула его и побежала прочь, он оставил свою нерешительность, повернулся и последовал за ней. В тот день хозяин ездил один, а Белый Клык бегал по лесу бок о бок с Колли, — так же, как много лет назад в безмолвной северной чаще его мать Кичи бегала с Одноглазым.</p>
   </section>
   <section>
    <title>
     <p>Глава 5</p>
     <p>Дремлющий волк</p>
    </title>
    <p>Приблизительно в это же время в газетах появились сообщения о смелом побеге из Сан-Квентинской тюрьмы одного заключённого, славившегося своей свирепостью. Это была натура, исковерканная с самого рождения и не получившая ни малейшей помощи от окружающей среды, натура, являвшая собой поразительный пример того, во что может обратиться человеческий материал, когда он попадает в безжалостные руки общества. Это было животное, — правда, животное в образе человека, но тем не менее иначе как хищником его нельзя было назвать. В Сан-Квентинской тюрьме он считался неисправимым. Никакое наказание не могло сломить его упорство. Он был способен бунтовать до последнего издыхания, не помня себя от ярости, но не мог жить побитым, покорённым. Чем яростнее бунтовал он, тем суровее общество обходилось с ним, и эта суровость только разжигала его злобу. Смирительная рубашка, голод, побои не достигали своей цели, а ничего другого Джим Холл не получал от жизни. Так обращались с Джимом Холлом с самого раннего детства, проведённого им в трущобах Сан-Франциско, когда он был мягкой глиной, готовой принять любую форму в руках общества.</p>
    <p>В третий раз отбывая срок заключения в тюрьме, Джим Холл встретил там сторожа, который был почти таким же зверем, как и он сам. Сторож всячески преследовал его, оклеветал перед смотрителем, и Джима лишили последних тюремных поблажек. Вся разница между Джимом и сторожем заключалась лишь в том, что сторож носил при себе связку ключей и револьвер, а у Джима Холла были только голые руки да зубы. Но однажды он бросился на сторожа и вцепился зубами ему в горло, как дикий зверь в джунглях.</p>
    <p>После этого Джима Холла перевели в одиночную камеру. Он прожил в ней три года. Пол, стены и потолок камеры были обиты железом. За всё это время он ни разу не вышел из неё, ни разу не увидел неба и солнца. Вместо дня в камере стояли сумерки, вместо ночи — чёрное безмолвие. Джим Холл был заживо погребён в железной могиле. Он не видел человеческою лица, не обменялся ни с кем ни словом. Когда ему просовывали пищу, он рычал, как дикий зверь. Он ненавидел весь мир. Он чем выть от ярости день за днём, ночь за ночью, потом замолкал на недели и месяцы, не издавая ни звука в этом чёрном безмолвии, проникавшем ему в самую душу.</p>
    <p>А потом как-то ночью он убежал. Смотритель уверял, что это немыслимо, но тем не менее камера была пуста, а на пороге её лежал убитый сторож. Ещё два трупа отмечали путь преступника через тюрьму к наружной стене, — всех троих Джим Холл убил голыми руками, чтобы ничего не было слышно.</p>
    <p>Сняв с убитых сторожей оружие, Джим Холл скрылся в горы. Голову его оценили в крупную сумму золотом. Алчные фермеры гонялись за ним с ружьями. Ценой его крови можно было выкупить закладную или послать сына в колледж. Граждане, воодушевившиеся чувством долга, вышли на Холла с ружьями в руках. Свора ищеек мчалась по его кровавым следам. А ищейки закона, состоявшие на жалованье у общества, звонили по телефону, слали телеграммы, заказывали специальные поезда, ни днём, ни ночью не прекращая своих розысков.</p>
    <p>Время от времени Джим Холл попадался на глаза своим преследователям, и тогда люди геройски шли ему навстречу или кидались от него врассыпную, к великому удовольствию всей страны, читавшей об этом в газетах за завтраком. После таких стычек убитых и раненых развозили по больницам, а их места занимали другие любители охоты на человека.</p>
    <p>А затем Джим Холл исчез. Ищейки тщетно рыскали по его следам. Вооружённые люди задерживали ни в чём не повинных фермеров и требовали, чтобы те удостоверили свою личность. А жаждавшие получить выкуп за голову Холла десятки раз находили в горах его труп.</p>
    <p>Всё это время газеты читались и в Сиерра-Висте, но не столько с интересом, сколько с беспокойством. Женщины были перепуганы. Судья Скотт хорохорился и подшучивал над ними, — впрочем, без всяких оснований, так как незадолго до того, как он вышел в отставку, Джим Холл предстал перед ним в суде и выслушал от него свой приговор. И там же, в зале суда, перед всей публикой Джим Холл заявил, что настанет день, когда он отомстит судье, вынесшему этот приговор.</p>
    <p>На этот раз Джим Холл был невиновен. Его осудили неправильно. В воровском мире и среди полицейских это называлось «закатать в тюрьму».</p>
    <p>Джима Холла «закатали» за преступление, которого он не совершал. Приняв во внимание две прежние судимости Джима Холла, судья Скотт дал ему пятьдесят лет тюрьмы.</p>
    <p>Судья Скотт не знал многих обстоятельств дела, не подозревал он и того, что стал невольным соучастником сговора полицейских, что показания были подстроены и извращены, что Джим Холл не был причастен к преступлению. А Джим Холл со своей стороны не знал, что судья Скотт действовал по неведению. Джим Холл был уверен, что судья Скотт прекрасно обо всём осведомлён и, вынося этот чудовищный по своей несправедливости приговор, действует рука об руку с полицией. И поэтому, когда судья Скотт огласил приговор, осуждающий Джима Холла на пятьдесят лет жизни, мало чем отличающейся от смерти, Джим Холл, ненавидевший мир, который гак круто обошёлся с ним, вскочил со своего места и бесновался от ярости до тех пор, пока его враги, одетые в синие мундиры, не повалили его на пол. Он считал судью Скотта краеугольным камнем обрушившейся на него твердыни несправедливости и грозил ему местью. А потом Джима Холла заживо погребли в тюремной камере… и он убежал оттуда.</p>
    <p>Обо всём этом Белый Клык ничего не знал. Но между ним и женой хозяина, Элис, существовала тайна. Каждую ночь, после того как вся Сиерра-Виста отходила ко сну, Элис вставала с постели и впускала Белого Клыка на всю ночь в холл. А так как Белый Клык не был комнатной собакой и ему не полагалось спать в доме, то рано утром, до того как все встанут, Элис тихонько сходила вниз и выпускала его во двор.</p>
    <p>В одну такую ночь, когда весь дом покоился во сне, Белый Клык проснулся, но продолжал лежать тихо. И так же тихо он повёл носом и сразу поймал нёсшуюся к нему по воздуху весть о присутствии в доме незнакомого бога. До его слуха доносились звуки шагов. Белый Клык не залаял. Это было не в его обычае. Незнакомый бог ступал очень тихо, но ещё тише ступал Белый Клык, потому что на нём не было одежды, которая шуршит, прикасаясь к телу. Он двигался бесшумно. В Северной глуши ему приходилось охотиться за пугливой дичью, и он знал, как важно заслать её врасплох.</p>
    <p>Незнакомый бог остановился у лестницы и стал прислушиваться. Белый Клык замер. Он стоял, не шевелясь, и ждал, что будет дальше. Лестница вела в коридор, где были комнаты хозяина и самых дорогих для него существ. Белый Клык ощетинился, но продолжал ждать молча. Незнакомый бог поставил ногу на нижнюю ступеньку; он стал подниматься вверх по лестнице…</p>
    <p>И в эту минуту Белый Клык кинулся. Он сделал это без всякого предупреждения, даже не зарычал. Тело его взвилось в воздух и опустилось прямо на спину незнакомому богу. Белый Клык повис у него на плечах и впился зубами ему в шею. Он повис на незнакомом боге всей своей тяжестью и в одно мгновение опрокинул его навзничь. Оба рухнули на пол. Белый Клык отскочил в сторону, но как только человек попытался встать на ноги, он снова кинулся на него и снова запустил зубы ему в шею.</p>
    <p>Обитатели Сиерра-Висты в страхе проснулись. По шуму, доносившемуся с лестницы, можно было подумать, что там сражаются полчища дьяволов. Раздался револьверный выстрел, за ним второй, третий. Кто-то пронзительно вскрикнул от ужаса и боли. Потом послышалось громкое рычание. И все эти звуки сопровождал звон стекла и грохот опрокидываемой мебели.</p>
    <p>Но шум замер так же внезапно, как и возник. Всё это длилось не больше трёх минут. Перепуганные обитатели дома столпились на верхней площадке лестницы. Снизу, из темноты, доносились булькающие звуки, будто воздух выходил пузырьками на поверхность воды. По временам бульканье переходило в шипение, чуть ли не в свист. Но и эти звуки быстро замерли, и во мраке слышалось только тяжёлое дыхание, словно кто-то мучительно ловил ртом воздух.</p>
    <p>Уидон Скотт повернул выключатель, и потоки света залили лестницу и холл. Потом он и судья Скотт осторожно спустились вниз, держа наготове револьверы. Впрочем, осторожность их оказалась излишней: Белый Клык уже сделал своё дело. Посреди опрокинутой и переломанной мебели лежал на боку человек, лицо его было прикрыто рукой. Уидон Скотт нагнулся, убрал руку и повернул человека лицом вверх. Зияющая на горле рана не оставляла никаких сомнений относительно причины его смерти.</p>
    <p>— Джим Холл! — сказал судья Скотт.</p>
    <p>Отец и сын многозначительно переглянулись, затем перевели взгляд на Белого Клыка. Он тоже лежал на боку. Глаза у него были закрыты, но, когда люди наклонились над ним, он приподнял веки, силясь взглянуть вверх, и чуть шевельнул хвостом. Уидон Скоп погладил его, и в ответ на эту ласку он тихонько зарычал. Но рычание прозвучало чуть слышно и сейчас же оборвалось. Веки у Белого Клыка дрогнули и закрылись, всё тело как-то сразу обмякло, и он вытянулся на полу.</p>
    <p>— Кончено твоё дело, бедняга, — пробормотал хозяин.</p>
    <p>— Ну, это мы ещё посмотрим, — заявил судья и пошёл к телефону.</p>
    <p>— Откровенно говоря, у нею один шанс на тысячу, — сказал хирург, полтора часа провозившись около Белого Клыка.</p>
    <p>Первые солнечные лучи, глянувшие в окна, побороли электрический спет. Вся семья, кроме детей, собралась около хирурга, чтобы послушать, что он скажет о Белом Клыке.</p>
    <p>— Перелом задней ноги, — продолжал тот. — Три сломанных ребра и по крайней мере одно из них прошло в лёгкое. Большая потеря крови. Возможно, что имеются и другие внутренние повреждения, так как, по-видимому, его топтали ногами. Я уже не говорю о том, что все три пули прошли навылет. Да нет, один шанс на тысячу — это, пожалуй, слишком оптимистично. У него нет и одного на десять тысяч.</p>
    <p>— Но нельзя терять и этого шанса! — воскликнул судья Скотт. — Я заплачу любые деньги! Надо сделать просвечивание — всё, что понадобится… Уидон, телеграфируй сейчас же в Сан-Франциско доктору Никольсу. Вы не обижайтесь, доктор, мы вам верим, но для этой собаки надо сделать всё, что можно.</p>
    <p>— Ну, разумеется, разумеется! Я понимаю, собака этого заслуживает. За ней надо ухаживать, как за человеком, как за больным ребёнком. И следите за температурой. Я загляну в десять часов.</p>
    <p>И за Белым Клыком ухаживали действительно как за человеком. Дочери судьи с негодованием отвергли предложение вызвать сиделку и взялись за это дело сами. И Белый Клык вырвал у жизни тот единственный шанс, в котором ему отказал хирург.</p>
    <p>Но не следует осуждать хирурга за его ошибку. До сих пор ему приходилось лечить и оперировать изнеженных цивилизацией людей, потомков многих изнеженных поколений. По сравнению с Белым Клыком все они казались хрупкими и слабыми и не умели цепляться за жизнь. Белый Клык был выходцем из Северной глуши, которая никому не позволяет изнежиться и быстро уничтожает слабых. Ни у его матери, ни у его отца, ни у многих поколений их предков не было и признаков изнеженности. Северная глушь наградила Белого Клыка железным организмом и живучестью, и он цеплялся за жизнь и духом и телом с тем упорством, которое в былые времена было свойственно каждому живому существу.</p>
    <p>Прикованный к месту, лишённый возможности даже шевельнуться из-за тугих повязок и гипса, Белый Клык долгие недели боролся со смертью. Он подолгу спал, видел множество снов, и в мозгу его нескончаемой вереницей проносились видения Севера. Прошлое ожило и обступило Белого Клыка со всех сторон. Он снова жил в логовище с Кичи; дрожа всем телом, подползал к ногам Серого Бобра, выражая ему свою покорность; спасался бегством от Лип-Липа и завывающей своры щенков.</p>
    <p>Белый Клык снова бегал по безмолвному лесу, охотясь за дичью в дни голода; снова видел себя во главе упряжки; слышал, как Мит-Са и Серый Бобр щёлкают бичами и кричат: «Раа! Раа!», когда сани въезжают в ущелье и упряжка сжимается, как веер, на узкой дороге. День за днём прошла перед ним жизнь у Красавчика Смита и бои, в которых он участвовал. В эти минуты он скулил и рычал, и люди, сидевшие около него, говорили, что Белому Клыку снится дурной сон.</p>
    <p>Но мучительнее всего был один повторяющийся кошмар: Белому Клыку снились трамваи, которые с грохотом и дребезгом мчались на него, точно громадные, пронзительно воющие рыси. Вот Белый Клык, притаившись, лежит в кустах, поджидая той минуты, когда белка решится наконец спуститься с дерева на землю. Вот он прыгает на свою добычу… Но белка мгновенно превращается в страшный трамвай, который громоздится над ним, как гора, угрожающе визжит, грохочет и плюёт на него огнём. Так же было и с ястребом. Ястреб камнем падал на него с неба и превращался на лету всё в тот же трамвай. Белый Клык видел себя в загородке у Красавчика Смита. Кругом собирается толпа, и он знает, что скоро начнётся бой. Он смотрит на дверь, поджидая своего противника. Дверь распахивается, и страшный трамвай летит на него. Такой кошмар повторялся день за днём, ночь за ночью, и каждый раз Белый Клык испытывал ужас во сне.</p>
    <p>Наконец в одно прекрасное утро с него сняли последнюю гипсовую повязку, последний бинт. Какое это было торжество! Вся Сиерра-Виста собралась около Белого Клыка. Хозяин почёсывал ему за ухом, а он пел свою ворчливо-ласковую песенку. «Бесценный Волк» — назвала его жена хозяина. Это новое прозвище было встречено восторженными криками, и все женщины стали повторять: «Бесценный Волк! Бесценный Волк!»</p>
    <p>Он попробовал было подняться на ноги, сделал несколько безуспешных попыток и упал. Выздоровление так затянулось, что мускулы его потеряли упругость и силу. Ему было стыдно своей слабости, как будто он провинился в чём-то перед богами. И, сделав героическое усилие, он встал на все четыре лапы, пошатываясь из стороны в сторону.</p>
    <p>— Бесценный Волк! — хором воскликнули женщины.</p>
    <p>Судья Скоп бросил на них торжествующий взгляд.</p>
    <p>— Вашими устами глаголет истина! — сказал он. — Я твердил об этом всё время. Ни одна собака не могла бы сделать того, что сделал Белый Клык. Он — волк.</p>
    <p>— Бесценный Волк, — поправила его миссис Скотт.</p>
    <p>— Да, Бесценный Волк, — согласился судья. — И отныне я только так и буду называть его.</p>
    <p>— Ему придётся сызнова учиться ходить, — сказал врач. — Пусть сейчас и начинает. Теперь уже можно. Выведите его во двор.</p>
    <p>И Белый Клык вышел во двор, а за ним, словно за августейшей особой, почтительно шли все обитатели Сиерра-Висты. Он был очень слаб и, дойдя до лужайки, лёг на траву и несколько минут отдыхал.</p>
    <p>Затем процессия двинулась дальше, и мало-помалу с каждым шагом мускулы Белого Клыка наливались силой, кровь быстрее и быстрее бежала по жилам. Дошли до конюшни, и там около ворот лежала Колли, а вокруг неё резвились на солнце шестеро упитанных щенков.</p>
    <p>Белый Клык посмотрел на них с недоумением. Колли угрожающе зарычала, и он предпочёл держаться от неё подальше. Хозяин подтолкнул к нему ногой ползавшего по траве щенка. Белый Клык ощетинился, но хозяин успокоил его. Колли, которую сдерживала Бэт, не спускала с Белого Клыка настороженных глаз и рычанием предупреждала, что успокаиваться ещё рано.</p>
    <p>Щенок подполз к Белому Клыку. Тог навострил уши и с любопытством оглядел его. Потом они коснулись друг друга носами, и Белый Клык почувствовал, как тёплый язычок щенка лизнул его в щёку. Сам не зная, почему так получилось, он тоже высунул язык и облизал щенку мордочку.</p>
    <p>Боги встретили это рукоплесканиями и криками восторга. Белый Клык удивился и недоуменно посмотрел на них. Потом его снова охватила слабость; он опустился на землю и, поглядывая на щенка, нагнул голову набок. Остальные щенки тоже подползли к нему, к великому неудовольствию Колли, и Белый Клык с важным видом позволял им карабкаться себе на спину и скатываться на траву.</p>
    <p>Рукоплескания смутили его и заставили почувствовать былую неловкость. Но вскоре это прошло. Щенки продолжали свою возню, а Белый Клык лежал на солнышке и, полузакрыв глаза, медленно погружался в дремоту.</p>
   </section>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD/2wBDAAgGBgcGBQgHBwcJCQgKDBQNDAsLDBkSEw8UHRof
Hh0aHBwgJC4nICIsIxwcKDcpLDAxNDQ0Hyc5PTgyPC4zNDL/2wBDAQkJCQwLDBgNDRgyIRwh
MjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjIyMjL/wgAR
CAIOAUoDASIAAhEBAxEB/8QAGgAAAwEBAQEAAAAAAAAAAAAAAgMEAQUABv/EABgBAQEBAQEA
AAAAAAAAAAAAAAABAgME/9oADAMBAAIQAxAAAAGeLp8urFKVqVCg6f5formUQsN8G5fhpT6G
vEFfgSUHHRTBl2K9mWUrHLHlLUqmMOFBp2UTOyi1T5QJORX1vme8S8/ucKGkh9CA5VGICHJW
Rp+wd6cjcJA1ajKZXTGvlbqF7RVjluyQxfg1qaOJShwEmx1KPCbYLJQFbTO5wvogPnfqfmIZ
4mVLjvAa0yX3sMBpE7Vqp75zGen9FkZCKes9QtJMrvIce8jYpFRDyBh6OuemEJCLJrBOGsX3
eJZHU+U+v+POhqzA8WAMIydb1hpcofIwKaSGDEHkPmdojPFqLLz82ejSqVmNBB6zBPYaGDQk
Qi3T1pNL0MqHqzdPLr/FfbfCL2cUQwFpKsjcYo11VgAMm1EUtFhvhUPUSwWkqj8WxIxpVJlM
Z0BEIqCfS5WSl7I3E9UtpMD57PVI7UWfC/c/ILZN09rnrtVE+ViQb0F1NQLBkFIQI16SZco8
uxIrxANTRoJoEolZEdMBRV5SKroIACh0DMtpnM1TU02/n9wZ8Z9x8lFJiYhdE4Jm4hXZgsXu
OflR1M7chQ1aB5qK8SGgbriV63C5LI4d4xpNAsMU1A581kT1x3VPheM73EVH1Hxf2fx5bmKB
ZLUKoQ0Qa8NehhNPfzcac4MinKYorT0eItglEl2ZzTpNgsp/MfLlW7Z6Jmn0yadVT6Yag28j
qkb53Cuhy2H0vyP2HyxT5gilmQpgsJsJhIw21IG+51iqIs66kwM1J0Kb5+rbed0e/P3M6Meb
RZGVyfP6EOdm6J7NmmHo5+FgSjTPUS2c608xFJJHfHX1fx32vy8PXZhHj8FEJiE0kSps5/PR
0Euw59DG+nyKjh0PSgTdq58t8zZbKbefvSU83Uct9Hnv3ctLkN3nppU7WSonrJ3y0Ez0uEcr
srPo/nfovlC7AeKMpzk0su475AdKDOroWr3Gp6HtYh6FHGxqn2nlQGXdsfM9zidbn0nT1ebk
0aU6iOhzqJU+V0Nz0di5bI4rMis5Fm8Oit5vPdNcrvTzYkecfefJ/VfKZPIDr3mqJKeZXiv5
1XP49Udnm19MdBBL64dzrpeO8dA7Gui3nj0zJ1eP35W8P6Hg6y43opCfM83W6/mW+3g6diZO
froPH6KenxaO2LeawcXqqaPq4znq5fqfkPrPlSvwkAex41B0HZrK5rObx6T9ElanV51SOuCi
sRx2unNlO+Y+3Phdni9znun5/rAeR0YdJZaKeGvOR1vTylVWlZJfdHy9YL5rvRyGKyHlvpMw
PRyFgIX6z477H40r8so4lXQDGnbquuYldn3PXPyzbI5OwMvOu8654rewrG1OWW88ejqJ5651
r2VzJuus5PUpisTTlxx96A2Mjpwg6D5q3n9YsawWL649EzT6v5f6P5cq8vxbM5Rs/p66C0sB
wCHaPo97v0Hz8v0hR80f0hHyD+2Jxs+gdZ83n0SDhl9A2X53XbQLNKHgpXrRu55TXGY1eKNb
J2DqfHfYfJQwtXVWEs8S8POWs0UUFXkZZ9K/5OiPoedzEy/Vl8mJ9Wr53T6Wn4yk+lX89kfQ
3/Jy0qkD0EakgpY6Gy9ASUluAU/SClFx9F8f9P8AIHZTKZUMzQk+UnRyR9ql6EUyWzWCxPil
WyHQGLCuiARzJ30Pm4SnR7NmYxmk/jMlJ4meaEk1GvE+I1g6sWR9b8X9j8kXqsiGJcqxOjg1
0TxTE7VqHzy7k5WWTGmKkDoxizrR8qH6tasxfob5ftGakSjErOjgZAYw0HdxZn+jj7D5f6b5
gaDvE7NOoqJmIwkMpJYI5TlrLcukyPpzAjQcSUElNdLUoqapPAei8IaYxTCdmkF4tgWD4Ne5
KgSQfVfM/U/JFwTkUyvDSeiPoIGgoxZaWRuSeJFa4i1CYuqcHxUEVKTCW7wE9BCj1R4903cw
FnglE9NPNU6WKHr80+z+e7XzZdsulUxhom/m2Qs5n2TGt8taNVYb47JfSPhsrV5Q9LVqQMJP
eZpITFqOswethC1i6CSbBFC6iS9VMc3l9iY+p+b+l+ZGCLzyimE9GDoEDCGmAYD1N8JPzRSO
ggRtW0ncUDSryIskoVGtA94hKmTjG0SnDAnbWO9plsVUSx2cOvvvlfqvlI8/CpU9sNOsiqhO
FTUnmLgk1TJ4vDTRciXRzIChRajqJ8UXTMjdHQhKeqmTvjUZsOkriqhslon2ETeoKO/853fn
h6WmJR05iDoeYRNFlJ9UulDbLJhMy1w6vIB0azAOiOeslozBPmiBnvB0raSBWApd0yItQ0LA
KUMq6RVwvoPmoJiGD0HMecioS+dtYvGV5Zehmkkbj0wj2z6N1FAmlBjEYA9GgjiVhU+KlQ0d
hqLZAnz02I1JSto5vYjo/P8Ad+cKgT4qnJWhs59ppwPh2S7VqcAqSgyyfwRjpxr1EVJQIBDF
eXVM5mg1RqW04qDWQDHVlWJ0WQW0gVqixsf08L+X+n+WLPRvGewKi6EV4p6KSU49KUnMnQo5
Lap2dMtDYXU/yFIdsL1PJQL81YasUUlO+E7gl070VlG7ELKE2B9X8nUdvidj5zNe9AB6OUFc
bAyjM33sDWS0pNBLuYswRbQlooL/ADyJd6V8xyEFWUBAwiYH0ypX0JBTz2hzdSL6ngdAo+W+
s+XzbAQwPMGl0zNoSxoGMXBiM6VGg63AJcHxwsX7ZPpUCE04KOgCNmVgLIBblnD00xLUajpL
k0kX0vzvaL/lPrPlsmH6okXSuo6wYSsL1DhrGKYtHPlwLdOUBMLApGUY6N6+YgA/eBPNiaUA
iknbvjoxnKPpiplzfS2b9Jwqper8t9V8xDXq0KaiZPWJBdEWUwAyzBNEtWT7Zrg9FE9CgPNN
YmuRZ5LRU2JKEUJdYFEtEoEg7LIKTlxoZZnnTB9Tjd2XOB9L85FjZKBS2qNz2gN8QonBqR+N
Q5GmeSaQyIzMLQNAwEX+VGECKoTVKjdJA3X14KZCjZLTJPYF9J8z9PE3BoRLVjXka3iTYzBh
b6kYwrOe4SPUy2UPNqCNGjBFUqy4QwFky1e9HkB0lQfjVKq2Nllkz5FK2DokWCSKrC0//8QA
KRAAAwACAwACAgICAwEBAQAAAQIDBBIAERMUIiEjJDIFMxUxNEMlQv/aAAgBAQABBQL/ABsZ
+mSCf8gZfbHS55+/U+xOSal9r7etPE1IRWVQj/Q/ZFVnmvbogaifmg9C7Kb9KatOqOqOHFPv
r9tf3M4bsofTKXboJ+xPujq25m3Aamm114woistEP7Uj55C31yBPSvKA1ZLfrwX6GY4+fuEe
Hn0GHS0JD7tyjsefI7VHbr7CalmFHbT7Jya7CKNcKjsugd/JXoskKmCdUx1VjMIvlz4/b+H3
11dZ98C/eW5QgnjdnnSF1P2IaasrKWT9Dr+1YrqJrw/biCvngDmUWP8Ake29JEs+x+MpY0qz
svbom9tf2jn5moGooC033YL/ANQV2AV6T/dus6fJVW8mLLAh+iSF2oXYvzevujUPEu/Xr++d
SeM6lt16VlahZS9fBeMEk1PLWnl6BYLz9XbadJM6YIbTKnR/8r4VakMVW4oPxvyyWnNTSQA8
k6AmnPNVQdaKk9DKYRYdx8kZiI6uszRlk2T+vw7mJP57l5hTRZ8ZxN/VBWduCrM259Z3+jWJ
49NhupyPXvgso5R/OpdGkCvZoAnoOncnk8ygniptLJCU/wAoiIvJ6bbz8t1B3Xv06qtB579T
JGmw0Zp6EoVH4H62ZfMp0pYCXqoTx6TV+piirp598p+G7ml4yRzMAlQPdFDASduaMMfo/JV3
2arSlSjwt2REUJsnpz7oj+gK9suEiiFkI/ygRdIp0oRvNoUegVyqAuZBzjV2YadHoqtF4SOI
Doo2qrhp9jZdWqGQ44MxHZRyroqlwBVvwG1yIM3E7miq/tLctUUdyt3Rfat/5GwOROPV426u
JbXnxEpOZSrSorEDMTrDQfHeU2/yCY6bSijKuPJh5S4ZR8hFXIH8Wg0U4/lQJQzCU6aLaiXc
01JA/U1FrxitGTyaPUhF1jxigIC+V0XiqpycfocmPqigZGP+VKqeNItFlatpbHhBXFdTHLMu
prIdfVD1LWwUgI3WN5pCgU5qTVWx1Vm71joWJG/GHaIFOL+BJ5gO0ekCok3gnXx/0riqWVEM
wqHmnpdF9JeatjtMAMgVOvzkprNxplw5KRV4TJtrsjKejuQgLZID0LbJAiscgfInxDkLwC8+
aZBlX0aa5QK4yMceuyZvi8+Sm1eJ/q8Wajhm4nFp3H0Ix3UKCo6b9cWX8EKI6b2DERagJ6nf
KiJMmsxjkLqZ68ZP15MllzwYPOPEnpyEmFkQmVZOeNPjo7ZCr2Gpqg/Vl7L5RKhV11by0ro7
oi+eP/qyFb5csdlyUx/vIIJ6liAXbX15+PHdglqU5YueblJenSN2s+v3TqRIPR7mrHInRmkt
X8q0YL+VkT0KlV5/S2LrqpVuTaXsiTAooHKFeu1bJVdqlwELaZyP+ibkFXCgn9dGtyaZTzxe
hiXK/LTXZjPdH816SjOfV0QHm4aQZfF2HY722bVmOtFpo24sLPxsjpvZDVbAql+5JXvhuvkL
K03fTjU8qyfqKO68TtKS31oSWf78A9rSQdn6T6CZnmpWfSkKqyP4lQ+jSyXEcNKLCrM2Z+3a
ZZuRLsFJ3bvQs1E7o0ju0GW8qft5pbzIfxdHRFdnocgb+pLtkEsLKZq6DHNO+d/rGyRrsqP+
KqFms1Up5y+TPyPFEAPSNG/jGyHHPDSCQNMVc12xup1lz0lMN5LOwmaSoDHGXSeT0MtWVKzq
oqtECiql9pnm8zxXVscVHi3kEew7N/470BmzDT1DMbfs9T6em9ZsaLJ+8U9ie2nB+OW/1s/T
LUBfVfJqIhXJn7G6lmyf2fIT1WndfXaa2/leoVJ5aKVyFSPrsWsjJPMfzxkok6mwzj7pwez8
0yCoS7PtejolNQ9Hx/R2x3DzG3ndiwiyuiMPFDCjtQOG/sSGpkoGqEH6OwFA6EiAHKIu69LU
LNKKMWrD0Ngavr6b7Fqb3R19vQTitAmX2PKNFku+sbuvKup4Kt0O9CrHJjKgqs23E3UiTM+h
4uO1So/jaE47JQcvL706hZ2x+LXH6amPt6Tk63/ZR9azyO1V2GCcnaa0LomT1wWKTOQyIKOg
V7GBd+/TSnttTupMWrSuKXY+r+b0ZM0tQQQsqjuUa9pQ0HPcHiLry3Xy/JUfoAKwDJqtRQlt
+yal8da7zcT6JRXvq+OiqMe85ieIgcGiPfv4lEAe+Eu9m6XEhHYd5SrRD6ujhfjsnBKkXupS
qwoOZDnIssqrVEd+IlGtjhmOrJFZsmZofiqvigHWMVIY/lDmfmXScp+MxQVoF/Uu1JojPUBn
T9rqavTGUvpQVB6oGyHZcUpQY15FMLEXdQGbIedcjkbsrYzrM+L2CgmY+saHSq0UpToozSZb
p07VVnUSUhFLqqPzSZusx6aIsGiiZrTC4Xiyq6mcl2R2FCvtVuRC7X1GcNxZJd8+wCLtTVnR
lNFGzYnblGm+jo29v2K0TNLTE8KSz8eperpPqa/JpBPUq2qL49L+IZM9cs46jjYHXEk8Uy00
yHx3nxSlQJL7pEOyxVsmWMDUwHj8cLlHFAxxjATpATks1lk6h5bDmMvmtJt8pUcc82VGm/az
Y1/dQKGHArPDSjIUKct1jsJidlCGdyFw8Zp+eymtLHJyMTRGxnVTTV4xsS2oWeUnWaUWRoie
FJgLZPOvn5vfG+PXHTekok0WHd8SC88ToJMmb5v8bppTpNp8IdKeTMmuQeSWk+VNDlhbpWS0
nLogqt2yQjiji9ABZ4zFqQyRVpiObBmOdOy/MTlUzPETy5zZMjI5jTul3GRyEbsN8j45xbFV
Sxj53pRhkx4Tlow9BQqyskhOt/o6hvUacSS0vGaUdVRoMv8ALaJjMx6Uz055hG8h4/G35Ed4
3bfN9P2+v6aXdqZG9matkHecyn380erW8HLUyBs2M559vP0qjqleVpWTLWlOIWbgV8kE0dUV
5lUqJLTILD5yB2zYcnS/nNbw56TBq+W8+s4kXdGk9Gqa5E5yvkMn8lbWbKVI5OQiy+VHi/JD
/vXHCWcY7oYmk/khokvST4u60tr6ZmYPSirulSf+Mx9d8xwj4yzVaeQt+qa+cXxoOJnLU+Mt
t/78xj+/rtCuwxtSiBQ3U+XCjDgo7s+vFh+aKaSRW7ULUyrROWH6pr29EAvWZljxX6qh2Ezw
wZofHqRIOJ0dvml6dsHWFPR7TTathvmaIyXH/wCbjNodNy5IixdMsiqr90jmg/KsdsWLflTJ
ZydPQfmf0XmIyc7l7/Te3XxMXvY9vx9gLOWi5Y8l3tlr/Lu70ljBzXpxk5KhceP2K1RefpPK
KpglD54oQR1n8zzD8MkETFeThvct6Zo0CX1XETvRAXcIPOioMl1loQNM381PYxwq9TgleLjK
QfxJwfTB/Iim7qii1/xjTTdGCrRpHlkbxaX1nHu2Wdsgf1x03q+JRWONSSw77dXXIXtONBvJ
UsywcLKt2+VG54zDX0Q1SqyfDTbKDFY5GhwsM91UeVnoolZv5BqDwZH0yz/KqdcOZc2XfSX7
uKuwp1vh0KTxh0iMgtfXwxkm1Pw3HGN6GeK4VJEJNfXKH8jr9WPquVkFNsoPpj+kz90sm0lp
qgH2GP4+Q1OcvWxbqS/auZ2gEnRgHKZGwwcXf5GUrWWd2Kl3+SlKOzUCSx4s9MtX8Jb8kOJ3
uOzwvtytNMTG/wCg1BkZB/TF9KZKA8Rh47oRtIsrIAD7HKbeWK3WXTQ0u03x8fVW1Wd1RHWk
x5p3pDtlOwzP7cqH+KlGi0V+TYOXtBPXlck1xcd2R4V/NIzKm2QtvenNGtxEr40tvOTOtJF9
a3bHVWG5ueSqqsuQEVslTx6AlKJxL/trOb2XIoEFkCz2yKwREXJpIMhVbM0ts5klyFQroYve
IVcaiFB8IvyX+ug1zhpuCPj08/df9vQOTr+qe+sTUhNmft5QtSiUZm9DbWQ1E9R4T1Z0XqZ/
K5HReslOQ2zTUNynYqGdeQUEItJ8fsK1Ay+riCH7+jEs1Pd3r6s9duyt0JSXjpSRGv58xIsM
RFZKBPnKF36imPQL7S0OR2ospXyiwZpgdSH2/BjXqdm6jX/4DVYAuEUla/cq+9JW29XFGDz7
Sc/qi0RgGbh3EZN+WLtzdtRv4TNy5SnP3bNLJFTCyr42NYpZoaWasvdUf1VQuQREjpx3mS+7
llaW0xkpqLTKGwP0nUT5OqMFuN2sNLN1XdXdp4uLjwlj5Kx+Jlzy4yxR8fFTKnGOTXXGyqS+
LkYjJhDDhHHpkY0ce7+Ux/iq4yrirh4q3u01Xobf9zSf5E/y/wCauD8uoJBFO02VG+tVP4bv
RI188ZQ60C/JRVpRqocf8NdH/kR6+RMhscdDiFfSbDnf6qinqhJvkb52PjD4rYOPbHf5lMha
LT/lIsyf5LFVhSZvXA6yv+LxpX+ThPdr4SH/AIeiXy/8ZBhKjSPm3/QTuCqWI+o//tiq5XFm
GpNDp1+wKeip6Sl9MYo06NJ81Xk+TtI4gIfJX/2x6XJT/wArFVVekYVXunWtAnsFHpqKr/ZB
INKC/U/aTdKuWWm99lDbpOf9oK7VUWPHShmuwmZP5mdCE9jya072KSbtGc/yvzqgYWT7kIHY
AdWUcTrzxy5nkGiZgdmsexi77VQ+mWjt6Cv6O+0/1MKFGe2qUYrcEqr2Lq9CONuQtCYehK1B
WdWc1NNH/KKhRWTyCBJAeacCTrMzkUac2AnGnJqhHimrTlOtJRlklYKCqrRQiFzJiWQqTM8m
P1x/Cv2mYT6E0AgaL8j0T5isoIcdK2iM3mRReyyeTMPV9lop/Qbs/PelFFq9G9iz10kz1m7P
dC2Qyxldp2jUqwq/FajyRnZHe1EY0ZR7+atRSK0EybpyrXlZ/ldomQKR+Q12GVsnsw7psuS+
su2Dsy3mWtWZo+P3R7pUtkyNDZWqVByZ80onB7RdvecnSiZA96UWeTSXWUwVc6ir8msf5mpG
Sksj5S1p82HDLIlMLf3VMzvyyEPnkVC+1ZmeTqZOw+PVxNXbgRgBErW0SlWkgCJMFZhmdFZO
02GpE1h5ybeNfrnjutFP8TUF5nbN674slahimjwknERUo0/Jaw/c0SeeG6efExgxjJHkFQLV
JhLLNRaSTNE6VV1yPMBnkjsJhlVdZv32euTaYKFTwNNwwiluoK+6Mzt1VP7uC5U/sTtkGXVB
BduWKNldKH2QYh19AwaqUUcRh32i8YzQjqbMV1oOq/jjNMilVK7ICr9xZgeM/cqkzehqiv6I
oRp5AALBQrTRTFSvlSkyjeff6iF8WGyLMec60Cq3auewLLRKXYrZu1rVZqyLaWiVYrk1KZq0
9eChOK1VQpkM2Sl++fL2HuoD1/HuFpSx86+e519FUie1jzvIpafreINGk83SFpV3rsvLq8pm
QTJ1WU9EVhFNOgyaCg12DIWEe+dI/PJY2aYg/f2f9dpLrV0d1O9j/dVy9Vh9I2bbPdyeJsMd
6NyT1ayNQDavrs6TctjoaGVXqRy1enLu029XB9K8EHZpyq3PJ7h4uMcw8zXGKc0rJVhRLiNU
byqzrj0ceDuPENxsTZ/jdkY6sfjg8MfOnksz5h+eAWiQU0EvXiwb0Ee03nyTfV6dZZojg3Ux
NG5M71RmYE/u3ZJV2ThpSVK1ZEey+/stFeu0mrPZPOtZpOkvMMtIhJtuFfaaENJBKs8gJXWS
1VlnV08XZBHbhiW55HdZk8QBF8ytWlVCAOyHLBPyV7nqGcBaJ9TyDn49/UZ4a9pr7PilasZq
/wAhduvba2yqtBMEXTf26Sj7uW7x6D0NKAlW2tI9y+tgdfHtEP4UgoYv0LIFHGK+oEehSfD5
NVlXz2HsuuyEF0LLb8Teh749V3FEnX0m3BadMhKSMn79MfRpUkGz/BfMS/jtDfgl3TTrjJT3
6dVq1E5+xSfvNpv7sjmDICtQvSKDSaBoFUJaaFNFUOkgf1LMCHojQ1Vpi0zPx3mSfE0oJtOq
zFiJF5ifSiE7fxjRtAz6+6deigPFF3vFGZPlHkX7hbcZv5aTKRhMrkTU1rq9hRA13n1K6dRo
h9HVjx+1yDLXHZdZf1C6+sgvkoHWhSbs45Rj7Hsy2M6rZlRKU90s6ydm192ZxQgGtPZqM3Ni
ZbN7nuF2oW4/ZcdCmv6zM/LmDRPkV5jblba/PTQp6p8VvDiPPr9Sk6fIcp5uwTjddnyJfQ5D
a+dn/UaevFp28Nvigu/C7iBZvJ2O7WKxWzLVLhFNQ1kdSnoCnqHtRwI+kzfY04KVRY+s27or
Ma9u1gyejV6syhqtlxDtI5CK0jrKmq/5FSgRbhsYa6hR5vRWL6m51+LTTViCx07ecjUhKcbx
Ek0Epqj1lNDiIIiYSKzLSMXaS82VZjVchelCf7wHdT9lX7EmrTKu2UUYle1VZGbmPVXn1wLs
+u2RotZvIWdYnzXBiy4Z/U/4/wAgNm4f/KxJUk9PRhTcfMN/47kLztWbfblunqyat5LoQmiS
mKwkhRJq/P1hHEhBukd1LS8fOvxdi2MPeWNvxYkcRG3YDz/reczRlGy/kMFcZDl/Sn4Z0/dr
0AgpTr04npph7GTPt/kBcgeyjG9kqVsviWVm91+QaL8YvHZjEcZ8bWjx9i8ND5Mn0M1AasAG
xU+wNR5uQ0KH80OqDtaymeffnjXUTaiIj9ur6Pt8gGuqhzJU+6q/vT16cOpG3toxRVHaBOla
euKoGO4KZYVVnqDi6IF7LKSrO7zd26+MqkgbsytXle/ag1m4KhVfxUU2X/zbDz/+PbeJdhUh
vEf70XRVHR6bmnSTXriqddG9/wA7at4OCHJeWX9qs/Z4vopZjzstwo78j34YvbSeZH+SRDoJ
T8DNURUk0mVF5TT2+rY365qFWbBV0pr6289X8jxdPLZDyTjy2l5msvjbr4nz9C0fNTPZAvG6
Mx58QpxPyR9UOvqv1oD1JU1PWuQO/Sn92/JDEr0xTq7tKlPHE1GMSJ56KDzbuIp9EonmbzJf
Kmze6DD95g/JU8bI2DVDZFLGvPYDiWZMX2LCViJJkukzejTNHaTZDNX3dQtCKI573+i03Hcy
IWnz5PfKV3sKq3I0Akv4c6jK2+jHqvCPw6bRuobkox8sOreNGpPPm9dN6mTergGhNGoztbaq
uRjA6cmpThJ0yPy+QOqFR32wn9mGL2JjukHLGddviq1A/r/HkzJWdH+QNvjtt0O15FW3cbL0
wytj8hEaqzVw5nQ5XVt7F/QboJ/6j+eEilJ3/ViIPNtPnDRV6QyKxARlNfRAWsnHafx4CIZf
ICjYulTFqs8iNscZIeKzFJARtNU9IiKvFpFpmXpHZ/MTRcf0SUTXzki6x1QJyM5eusDzqXvJ
gzhU8VWZcpL5OqAuG2Par9fIoSLrR+SufHETWVEC5iqrgRX4wQJyaB209EZlY0/8bLzehu1a
EZJsrUdg4YjJQloM34kd1Uk4xDLDumlj+y361Gi5P1nz8eZReu5hAV37Y82f23cOC/idg37G
yVWlAdnbs+SjVWl6cbVjjEfFwtQgZBnKxdegcf8A/le6NovTD9rMpx+1QjtKk7cyOfZqMtTQ
K7T/ACUh6bS7IAbwPoIn0PLbmchUvqSX9Tws5mpo/EJ3Vm2DMMhaE0XXyGpAmhdF2BiDSizc
NOboUn10r1lRPLESoTzp/wAlOTMCrviMKa+ZarI1FcNsVZIzViWhs/xgeZOGSfjmlvKq8SdE
xdKGapQhDWUdbiNfUxOxB9PEmm2572/BLhF79EPYVW2/reYbeW/gEf1Uk2Pem/dmJ1+yoE25
0xEFdsfB/oe1zQNpbfw2VeiD2xHCyl2/M+uS/NOgVyOy1AVu7sjCrBF1Tk1SaSACtqsT0EY7
K3VMVg/o3oL0Liju/mKZErTa5cexUG3yJmvqhyBjxWvB8g1DXaRfIU/uCJ7uP5HO6MI5eT4Y
SUVRP+VNDp5fw/Ji3XXFHSt1x/pNhqv5Vy2znt3opOQfwZhlmn9EBbgBMfN2iZk8rv2Ayy/K
k7Panuob0AJPtMd0+wmFYUlvtHb4q7cktjQMxX9jcKuJHbrs7/8AaQSfx8eGkdB8oImv0+H+
vcDfgf8AW9PtRl5urSd0S6kB61U0rqa+aPeYmVQHz7dF+6SohWVF0Vx+T9pa/kKdx9zcER+x
eXfoD9SWXidzoP8AzAfri2zy78/v0VZpzDtwKwdSdJ5Z8pf6GHWaqqAZKuLNeuIAVCTXlRJ3
ugHGCiRUfJ7Xt1/bQr6b7XgSRMmaKZz5NESDIqwYKFZV8nVjjNE7PAb0jvS8VVFgjUjENVV7
SYaTTACJ18ZZ948kGyMxXUdKFMewS3XGQFZTbxnu+G8/5ybef2aXmyuu4XUlWDCrbyTRhMLT
5GhDN22RVPW7DvJmnpGY25P/ALmepdNodhOqKE+mpntyuu2T3tdjR3c0MDtVACB1yTInE6nj
xCmaeaVlqoXUABepgHn46cqtAuN1JgMT/Xno31BZ5jYVQ8BJD/bjHubHuDeZyJP3x1X1YelS
ZC0WCxhT8zY+aMvkhKTfZWq2yMWMz6cZzyzF3tbqgb9sKgWk/JXXqLqBNu8It1JaL2lP19qX
3Xy7Pp2fPI/KrVdJVPwTX/8AT72iT9V+1N0CLp1b8vVm8+g0/o15N+xmYVb816Pyx2Iw6Xkf
NeHqcTqJuwHHr+o0Akar4tbauRX9l6g8F/tGndZW15Gg6WqqEqBizonlOkt4vMp1P0fIkZrW
epsnxntNknly8psJ4wrP5/1ENphU091VCn5JqSSW2A/Yh0Sqjs9MbEHd27qEOsdtU9Jy1oGX
2UV9Ef0KKzHz9vpVx3Z9zS+yzt2iN+6LBrI4Tk3E+TYfA+ioh0eL9I9HoxfaU2ZR/wDG/pot
KapkoJ0dv+Qo6jjec0xtBSDzIRgXs0+npNk7msaH7m0i9Ky9W893aAohxCk/i8k+OJCmPwDH
0TpKsF0Zdplfq2itbTuvn6R82EtTeVNGSnSIVdG1+MVm0UEfkQMnU+WrJDRRHvuYhcxIFscC
dFEV7TOZiOKD5p2eS+yhSz5DO3MlqCZ/CP0D+UyQ2ltu3oT3r+ojc9BZ/UHpTMgK7Nrxm+n2
8qas1ztx6elI0UsKTNfSZsLSbiWkFNpeHogjLIiK491XgqCzZChVrPj1Qydsfbyw25jZRoIT
Z86UbOVw8npMXI6x8W/flb1yo0iLwyFnTGtGdVsB52Ocoo1Xnb3edtprX4+1VsWK47dqp2mp
tpX1lUKN1GohvHqlMdXrSM3RoqZvMkPL3OWoeVUWKOp4mfNYpcbpk6K+Qjs1wyzt3NLPQ2NS
PmZA5//EACQRAAICAQQCAwADAAAAAAAAAAABAhEhEBIxQSAwIjJCA3CA/9oACAEDAQE/Af6Z
wUUKJQkYKEh+xnRHkXBIhpDkl7KKOqOjrRG0isiJelujouizkaxpMv4kSvlpgSySKx5MRPnS
J0Kj+Tk6Ic+CHVn58UsjE8D0WES+oiZ0Q+x2MQnklyfnwTo3absUWbizcI3G5G5DZZuIyyM3
de6v9Cf/xAAoEQACAgECBAYDAQAAAAAAAAAAAQIRIQMSEDAxMiJAQUJRYBMgUGH/2gAIAQIB
AT8B+2p+cryFu6NzuhyaY5PdRbvBJuJcxyaHJkb9eWiHWz3k+gzT6War6FyJ9pp5eeVZZKVk
ZUe6xu2PuMxeDUdm/A22iSxaITvkNWRVleLqK28DgKTTpi7qJdDTyNPdRKNIjKoii3lji45J
y8NmmrVj7q/aCJdTS6cNUje4cnRo9D3E+0+D0KGyLe0vx/rN4IrA1ciDrD4Te6RHvJdppdCO
ZWanaV4bFLA5YGsWafaPvFxatC0vkZszZKKYof6bUugtNp2SyjY1hC05I2N4Ixrwn436Gz5J
QtUiMdqNju+VZZZZZZfPoooooooX8e+K5VFfWGev8quS+Dfk3yVwvlPhX3//xABGEAABAgQD
BgMEBwcDAwQDAQABAhEAAxIhIjFhEzJBUWJxI0JyBDNS4RSBgqGiwdEkQ5GSsbLSU+LwNGPC
c5Px8hVUozX/2gAIAQEABj8CQpS0kF6WdydeUTmxcVPl3GkMBScCgFFyerQaQqUJYXtkvQ4x
6vw7RMrAVXgAYOr9ImOsVLwKPFY5ad4URY1GXV8Q5fOBZyFrlvVnzT21hags4ZKUhQe3T84K
ZaikoQpqXwZWH6wGDULsQomjQc4Szhghil3R6ecJqJ3iQMWD5wUkpfMBz4dxf1aQqoSytUuo
qKyPrPIxKfZqqqJC1kPqqEvMRVMpCkqUcequUe0eMS4IxHf78mjabZS6lUXJdduOkTKfaVG0
tJqt9XbWJgTMYbiQDvX3RpChUGQumyz/AA9MT0Ojw04QJhFI5J5xQFJ8MKI8TCPTzMFAKRcK
cTcILZ94TU3+oU7aztn6tITcBKsZG1ytn6o9WIuvXNWsSApKGWb1TN7U8obaBSTNCcS2qYce
QhJLEzFFHvN+/HkIWSU07RSHr3rf0iqsLNYl1FeenaJRE0PKNKSOD8Bzjw1UqkEuXBCXF+8S
zTSJSEkAkGlznrEmooDIVMt5fnARSHdSwggFtflCcCQ6UzNwHjvfKEmhJqUVboD3GLSJ2c0l
L07Nibb2kJxKy/8A1DEt6i+Z/wBTQ8miaRi458b3GkEUYSEqKahiPxfKClSKgpNwFNtDz0iY
yFmvPqg113TRbzN5YCtlMclSTizHwdoBpUAVFLg8Pg7awaSoeEEg3w9I5xS00MhQFD29POMJ
CaV4CknD6fziWbpalgCpxqIYrfFhAKsJfMdUGrPMCpWb594WBSxluutSmV31hIJQp6nrUb+q
EgzULqKcKyRV6tInDbVYXy3vlCiPaEqBUzlNzb+2CTPFglN7Ht6YmEzkGm3H+A6dYdJQlprM
Ht25iJoCkOH3QS1/JBNSMlEAZD0niYpJlpp4Xpy/u0jZ7R8YzRb69YQqtBbiqXbLM6xvJZLe
Q3vmrWJY8G3xoZ7+eADsPeJGNLAlvNpCC8kVEhvixZK6YqXsTUtQ1yy9MP4RG1pKuOWWe7El
Nd0fB+77XhYZKRLUXpvs/Te8JBSmWmUAo0/utc7vEtpaAyKzbdHx5/dDUIN1LCGzHxu/3QEi
SyloQUn4h8WeekJ/Z6rWLXm3zzt2ia0orsXJBBVbjeE+N7Zl/pGJZ2Sbp+JivvE07NQNNV1N
zuIWnZEVBC7zB/N8oKfo202iArZ7X3nUeXaCtQJRMZJ8W500ELUZiThKCy9/p0hKyUXKkEiZ
mPhiW0sZqQPE4fD21hVxaWmWFVDCPh+cKCVtSCGQrIWsDD1oRQvCpK9ztzhJrQAig4VuU+nm
YvMSKFVGlXu7n+JhWCWWTX73c6u8X2axNl3TtN/qPKAo0TDNCt5VlNzi6kqQumpbsD6uUe03
mEUMqpvv/KMdV7ELLHLzdMLNTPSKV/8AN2JxTMQ24f0HTDeHZdLJN/q6YnOv2fw/h8vohQJl
UoCiyd1Po1goCkGrEMinLP1Q5Ul662LU5Z+qBeUQz3OE2/uhW7UsJ1Cr5q1gVFKqm38l+v8A
KEg0qFQsoWLDzRKA2RSSd4NXfzchBwyrrObCrOxvuwk7OUo1s55tu9tYlghACVMVfB0/OClQ
RJUVWa4l/q8A0S5LAKLYtj+rwl5KAoy7geTq17RSoBJKlEppenq+UMzWQ+vXp2gWL89neZiz
iYilSjeyklNVszrCW9u9py/0VRKUFV1I4Kuv1cmg0i5RUDk4bOEAJ+GZnn1fKCnYzSVS6w5Y
L78oUaJmNuIxfpE5WMuyTkKtG4DWDgUHrTUlTvp21ji70sCLaemJhUo0olhyD9w0g+9ThNdJ
ccN2BXUkV0ODVRomJQYhko3TdPp1hFG0qvYnK/DmrSFUy5tQFSalBu/q0ikyl3TVvb181awr
DMIOQmGl7eblE2jb5pYrFvtR7Sf2gszVj+7TlC3K24bRId9emCyzcpwqAd9emJpqVdLZB3/x
h0TcTl9mnj06QU7YKzcBH3Ih0LAIC8xhTfyaxhXLAzZN05f3wCmYKdpVSsWyzPVEsBcviQFD
i2fqh60cKioZ6nqiUwlW+JGfrgVUPUHQU2UeqJKqZRcuVKG9fzaRN937wmqkuc7emEpaWs1X
Id2bL0xJISRwAbdHIc49xSAS1iQj08zEo7ISU0YM1U66xLFCLSyMjbqGsIsLVWL8ePq0hJ2d
Nkjv1HWLIqcNU+eIXVrE3wysAKcK3jqqE/s/tq7bzZwkLl4VS0l/iHMxOF6Qn+XDnDGXQVUk
pPDr+UL8MrdINAqAm33tIOalbMBqVeILa2aJniFQZnKVDbDkb2ipOIYsTqxBt0jhDJXZyxIU
PsnSFr2qvdpSFUn+TPLWPeLlUhTBKVWytnlCaXQlCndi8vTO8IpVlQci6DpCHnAXJIAPh34c
4WQkfWDbqzzhTUmqW5cm997vBuFuGxg47ZnWFY6i6WscXqj2imc9sNQ3/VB2KwcZSlUzzWyV
pBWlQONLVjeOukTVFeibfd2hwZQAmFikZHl2ibufUh6TyTpCsKQcVWF0pv5IW4kggXCN3LP1
QmoJUl2IpcENn6tIlhYQbF1Ulm5+qEFRlCySc2UOZ6okgmWUqY8SFDmqEe5NSsi+IdR4R7OQ
ZKtpzJFQ5HlGFUpq1JepQqzseQipJT7xgqovu7vbWPZ6V3fAHODQaQKFFDEiyidmdOYiX+7p
Q4xlWzJ46vCMJAEqr3pYH4hrCSUKwhSinaHP4hzOkJNxVSpTTH+130gTNou+NRCt4VZnXSJr
TphqdRrU1Q110gH6Z7dfphBQJdwCWLPrE0klJvimq3bcdOUINOz3bKmXT1domDZVMgKKdrvF
9/tCvCq8IE4zj6vqgl0rK0O6V+//AEj3QWF1OoTGrYZfVCfB2m0KsW1970wpZxPSmorZ/wDt
wppezKqkpVtO2GKx7MlHihNRnPT0xUJacNFxM93pAGzCKFKtU+zv98TgJABSMjM93qLw+wR7
qv3n4++kGqTLmqAKm2uds84mOgKqAPvGq1zzicFAzHS+JbV6m/CAdltqybqW20tkb8IFisqW
l3U21A8p5RMYXy3+HwQnJKlKVifPoOmsKAVQliMN6enPKClykoKsspXpveFpHhhKgqlB3bZ5
wUlZDK2lL2Ft71aQDjLOvf8AxDWHl1AAJmWWL54u+kAOp10zMxi1MBqlVETCmsY9TyiWWKlT
eKpg8Vv6NBJFRmE1KCw01ntpCVB17R0VWx23M49mUmY492nK3TEupVFCjLCmTgPwwgqXstiK
XYHZP/V4SF2EtF7BpYVx1eHYpEkKcJSPBfjrEt6pbUqYJBbNlxkrGNoTSL33889IWX2lTqLo
3g29nnpH/U+0nWj5whpDCmoYnfWJt5oFLusXTbjCUUTkKZJdiVJzgtImqKkVM+u98oPgzSoy
hRnfq+UHw1qdOeW0bj0tClpllV1AXasN90JUmSZgVMYXp2lvuiYvZrKXSKufT84nHZzUlil6
n5W+cP8ARlBpgHvdN35woCUaU0p3gG0gBMtQ2JVkoYdNYV4YNCK98eH+sI8MlWxMzfFur5Qa
pYIA2lG0HLe76QQc1UkpCk6Yu+ke0GpRra1hUxz0gODPCl5EhG0w/dDMZilTgnNtpppE+raO
9Ibz6fOHTLUoVEVDzdHziaEy1Jz3Q/2e2sWlTDS59Fxu84mqHsxlkKBcK3e3OGMlcvjs0mqm
2ffSJSqpnnVYbh599IQaaDhUW4Z4u+kSpYkrTWyimsX6tDpABQulSgTfCo8yeHaPZn9nJ2nO
Y2010irZkhcxTqrAqzzHlaCplrU5QVFQS+HL5x7OqXWpsIJYDPL5xKUFECXUkkJBHbXvElhT
QkDcegnh1RY7kp9x6dNYRjpSEEzGR7v/ACiVVN2Vwo4Sps7/ACh9sMnpbK+Y/SFD6RXiUSnL
7Xyj/qVf+1EkJpFqsYYHqhcxU0YiQ6lPTbPtCSuhBsWKySm298oUmxwnDtVCu+9p2jeNSkpw
1KxBhi+qFKCq0rSplurxrj+EKXv1KOKo+IwyPJoCrThMmYTUobXTRoJM5wUpDmq//b7awvxK
TSQrPnudtYZSkSwlbVpc023QOMFRCLFD4i6LZDnAebSQS+Z2XbnBtLGAnZhR8LXXtCTskHwS
t3P8/fSFgS0LZFTXZm3u+kHccAKGbK6j+kTqaZlV02PiXz0aAUiV7RUbVOnaYfuhDIkrVtEp
uGrtkYV7tN2GeLp07xLNCE1qIcFX8nziaAlCcSsnLdPbWFnAKSzBZaVcbvOPaAEIQEKSTSt9
nr3hSSqik1Mkktbf76QhW3pYKUXO7194SkzQHAWL/jOukI8ZiqlYdRx33z+kEfSEnaKBpJYL
PEq5RLI9oCxMAzUfE78mgqTOcTFm9ZG0bnyhzM2hKikq2hBmYd3trCGnGzS3fcvu/OEeOpAT
UniaOjXvEoKm7NUtLDjstNYKqtmJUvN3oB/qTBIUwlpKrH3QP9YDYN2bhIJ44vlAdKgKdoLj
nvd9IsuYalKWApv494B+l+3fypiThFg++473ha0BqVG8xnFuOkJpliWUUqBKkYc7m14mVSKq
sbOBx3u0EKn2XTazrNI/gBC1YVmak3DATcv4QtXhzCsEbQGnaW+5olkyUzRMdNVTbX/GBUtC
nSlF7VdGneHqTu0nFnfd0GsKWyAQulwrK2584KthLSZdI37p0h6Ey9ms40rfZPw1iYB7KMAc
ATPd66wnwKUql1DHx+P5RM/Zq8NVNWXV8oWGzCVKpLVZX+UT3BUVgXb3hfPTtGJG0BGcw0VE
J48oSCmupaRSS1duPJoPhZm/VfLTvCFpk0lRKDr06d4WVIEtqk4FP9ntrEwbEeFxCty4y5xO
SZdKgQU0rcJ/UwrCUkYy5GG2fyhNZYXXZQ/j8oVhxWUMjzv30iksVLpWHy+R0ilkGoDy/eeq
JVn2gBGC68s72hat6tZYFG/3vaKjL2yjhBKKa8OWdok+Gk2pJp13PnEsFaUKShTeG4T0694k
pTRKKQP3fun4Z3eHZCaUf6funP3vASpkFKXJ2T7HXV4QlIShTpNpZU2eL5Q9CQqn4Dz3s89I
KGSs1Kw0qH2u+kJx8P8ASVEutJGCrcH80TVKfDntM8uMSkqTSoAEk3axzhZSCfM2QUl94/pC
E2JUoKApGO2cAhIWJqixJA2l+XCFKaWsLdjbE39GirYylutVzhq73tEwgS1PQlyBn8Of3wW2
aXwKanFfd7axMmEIT+7qDYej5wsNJwhCcwSm2Q5wgVJSZZaoUmjQfFDUjw3LWwZXHPtEvw0M
JZVmm19/U6QSlCFu6sRA4b3yiYl86V8GOWLTtCsaDWqo1sHvmeUP4E0knEthXbjeEJIlqSpY
LEhNdsjyiYopRTNLbwx6aDWFqUEOolyFAk33TpEwtLl5pwNa+WeUZBDZh0sjLd5woUpl0kbj
KoF8r3MUilNBVhYFrb2eekS17Q2U+4La943iCVPkHb4s89IFm3KWIZQfeN843rFiA++OZvnE
rG4UxSf9TvezQolaZlUwsr/U73tBCZipoUpn+O27nCMSjYIZt2+721hHjzJQpUjdcJ6fnEo7
UyPDA3X2emsOZ7UJZqPductY9+AZUo5fu78PieJCNrszZVjU2eL5QfE6gytd7vpExNZUyitl
YeG930hKmWpw9XOJboIs9JP4r8IXTVvW2g/rpApRMllBTdaXKDf7onpImMLm3F8+0BlvUoKb
ZZ2z7QtVVRU5en3t/wAMKO9WGBTYTP0aLuoKCiFJO/oYU02slKU5M/T84zzFL6fDDlSZanIq
zSA273hF6WKRVfw+k2iU00y9ksgKoPg6ZXeACVjZk2Y+DfM83iUNxKRWSxNN9/5QsvtFJx5Z
9UTQS9TLbKvWFmol2UTxmXz0halLM1Kgbm21LfdATtNq6wbhtowy0aFvMSDMQ27v6aQx9pSh
SkEHCb9Hzgp+kJR4ZRuZX3O2sJApSyjhYnY5fxiYlSRJAXcBL7K2f1wbiWy6tnQcFt/5RLdd
LLeySyev5Qtbqst9zvj+UAUllUqpKd/r07Rh6VFNJ8Tq0hLoC1FAux8b9GhRYTajvMRtrfc0
XTtQfMxTXh3PnEjwQoGxOK192Ao4MBSMCsJ+D5xLsJVICWIKthpq8EKQoAYcleBf84enZCWk
gtV4B56wFAKlBNN8WHPHCBsl2RXU5tf3kKBlFViulzi/7nyhFpqsIxYrxKTSlKRLyUH1c/pB
KzTd1VoqOXGE1zKFpUmqqU6k2OfOJrJLrVUwlbofeP6QkCZjXMDASNMx+kKQn94qzS/e4vu7
RMpxVO3hNU3EDytBNAKl1ANKYzLZ6RPO0qQQhL7FqtIm0rqFKUe6/D84mqKWYlG492y+cNax
QgkJ03YlLqPguktK3Ty1hHQlyaPdX/FEk0kMkTD4e5fe17QsYlFysjZ5dXygqLJugkUcfj07
RNUC6qv9PexDFpCis7QLtiQU7S2eke8TNeYnNJTXb7miYK0ELYbpx/p3haBNBOzKdw4r/d3i
YUTUhpZGEcKsvnDeGoSjbpuMviiclMmUmiZXvP8AUOcLCJEtNLrCQp6cPPjCVbIJu+BTlMLN
HVnln9+kISpCkBQBKa87bz/lCEUKxU+eyur5RJB9nLEP7ze10iYpRWoElrnFcXPKPd7Tg7UB
VvuESxs6jkpWT3y+cUhAcIIVh1yH+USyJaUpCQKdm9OmveCoISPDDEXCTy1/KHoSmmXv0vs/
q80ITQZRsoCmqjevrAwXTLfsTx17R7R4CWAqYYft/wC2EPKlE0hyRElkbM7OqlS/xQshczPN
ZxJGv5RgV9HuGqVdFszEwlR50iYcRfehAqreZUU1HHbP6oSS633mV76+ejQsk11O6nI236NC
HCZhxOQoja/pC07YLVSgOXx9EKTtPKAc/wCSFJDS1VKxAm3RAXLkNStIBCyaLbsJASU0HCQo
+Fpq8IZDUodKdp7q+9EuiW2Co+ITTffib4dYprba0/af8oe+6lR8TePx/KFeJWSpzi95fPRo
UypkytJBe21txvaM1zK1AEbtbDI3tCgoqxKCbHPo+cOpc28sg633e2sLVt1INJFr033M8tYQ
K5iTLOSf3N+HN4barQlMxylvd/feFeKtJqJYJsLb3fSJbT9mErfccI6vlDfSP3tVNGm/8otS
E2VSRv8AXn90OlQZ0lqCy+o3j3qFZcCNp37RMVtUqr81LbW4zHCFqM8TQxFZSRtOjOwiU/tN
WBKXpy6I/wCoCAmUU7mXR84k/tIk0JpGFxL6dYAM1ApDPR7r9XhI20uXShhgJ2WusDxtkah5
HaxxfXygAlKVMFbuXXn90e0eJtKw7UZ33s89IS02coNvbDP74lhqaZZwqXU2sLKSQUqO+z/X
zhVIUgomVCtnTbzROAlE1eInL+J/SEOpTLUOWI08OQhCWJ2lJpBA2mdweETTvbZJDpIFbcuU
SiZa1BaCCyhjtw5Q6yVBaAh7CrTTvDOsjDJZxfp+cFSUqSStUuqr8Pzh6Fy6VBD14k23W/OE
MVo2R+qW/DWGMs+FLfeHgvx1iWcct01Ju933vlHtFW0WVAzGYB+r5QquerxKF7gxdXyie05S
jMIzQMbEX07RMO221aHxIA2gb8MUVmbUzAy2qYceTQoCc4WpKGo95po0LKZ6w8qndz6dO8TP
GOFNFk/g+cSvEOAthR7q4/jCUK9qUhQmKUElDhH6wj9oWlSVlTFG51ZXgA+2bNp1Xunbq1in
6Qfe1UbN2tvRMFYVcHcscO930hj7QHK0/u8+rvCGmvkdy69Ymn6QFV+YpbaXGfJoWR7VXWmm
rZttNG4Qn9pG6MdHH4fnAH0tAWJZTSUbvTr3iV4wRQnzI91099YGKWgAJ4HDprB8WVLKUviF
5R/8oUKpcrGlTDFTh3vr5QMCEKKQWYuL73yj2hKpCWa9IZr7/wAoHghXUxvFK5VJSk2N8+P1
8oU8likEmtLlPeAFSUpCVOoKSTTbM8xEymUQsYwlt4PvfKJSaS5WFgGXvWzf8olpEoLrIUmz
VZ/whb3CwSMG/wD4xJVQlTpLeWthlpCyDXuocjM/DC6LupKG5n4O2sLOypdSpQf+35wSUBOM
INJui27r3hEtdKCBcXw/rCKeV+gvnrEm5QU2y3S+9r2hVIrcFg5S/V8oTmkYS2LxD8WnaANo
V+I5JfxL56QtS3WlYZy42veFVrVMBzTURXaFzS9BmJfPEB5dImDaqqWgDjfoieRNUBRch8PR
84k7P2lSbMf+0H++E0+1NQst/wBv9XhDe15VEC+H64SlPtqQlCir4m1+UAD2oJpU9P5xvpdq
t/Mtv99IZXtBIrC2dqrbz/lEo1EipJUSvfPPSDjcTlXIme8v+GJj7SZtSU2UHmNw0hJG1KFN
Kqty3fnC0qXMFMvZHCGT0/OLlcuhCUF8VA5a94Xvp2SUgB3Etx98FZVMRspQHPZ2++GExUtS
VBVObW3/AJQy501LUqCnqbq+Ue10TpqiMQ6r73yh/wD8j7QX/wC1ChsgnM0lYt30gGmxUwKl
A8fNCk7EJImMNpMum3HSPaH9nXhuRtMj8XaEJ2amwkoruTTnEuqUSFgEpTM951aROqWpe0GK
ktte3aJVYWt5RKmX7wNlC3IUTSFFxjHwiJjmrEkZjEn4e+sIsLvYq4PuerWEEJShdZAWZm6G
3TCU50JsAu8vSCqy1EOkhbbKKkSNmaBatyL5/XE4lImUpemtm6vqjE0xBatNR8S2/GBZmSF5
KSql2/SFpXNrC5ZNb+8t9zQkNUKS6Kmq0hZqBKm8z1D4e4hRK5YwFSRVvad4mKSQLCVUG/l7
wEgMothfjyilSUJZbemKlJkv5kvudUJnS2RY3fc1hjK2RpB5vBl/RaTs6xLBf7UKEvGc1K4G
2cIQmXdaUrpqGM/FEwUJWVpBISPfYsxChs6to/l95oOUIIluSKaqXfp+cKzAo2fucr7nfWJY
qKCkBDmWDQ/l17wpRCgpGH3dkd+8FWOWEJpvLfZW494CQvZJRMBKTL93bej3ipbELUdm5T1d
o9oO1J2hrbZ5h9+D+3T1ahJDwsMmlI/eJu2sANITSS7pPPzwE+GKJpUorQSQGO9+UK8NJK/F
3Nwa6aQlkyhMUoKCdncinPtEtkIFSkqpCBfqGkTFJ2dMw4WS1QB4chEsokIxIIwgCu2YiaoC
WUrKUhQls55DWFgUFdSZQZH3DWMQH+kLcX4dWsZsUq2ZXQDwy7xTMDUposjzWzPNoTSlJMlD
rZAs/PnBSUUnZpXcDirmIm4AoJFRFItr8olgy0IUaVsz+Xe+UUBLhaypNhc84UhcsEsXsA5j
EKklJS0JVssDhKUC1cTSCikop93vdI5RPIQnDgKkpz6f90Jw5JSW/KE0Jlo2a6sQenQ84lkG
SkAGpLDA4++PDMtKAVFOG6O/OJZEsSnSGAVVDSwJQOan3dXiiXNReYOG91dtIlKwDdV36tBp
CsUvxCKbWmYs+mCZc0EksKcAUePb84C0rSoboUMLnkOXeFNOQaUMoHKp8u+sIqWALA8WLbvf
WJgcUgBXvLJPw6xNY0MgFTzdy3Hm8Ubj46do5RbjzgkJKWAVinPs7G+vaJrIdFFbbQWvvfKH
8Mvxw3hUtO0S1Vpgy1MSqVBwSC6XKb+aHK6Qlat9BqFs1aRhqeymvz3u2kBCUVkl8lVG2920
hIKMTBQTi8TUWsNIWyKlLFWFJ8Xt8LRKaWFVyc6VeJbIcoW3iJWUpekivpT+sTaV5lCWCN4/
D84CWtdG7lfd76wlVS0Yyhyl6bZanWPZ/ZzNZKWKsO7+sJepLS3pp3b5nnEwMUq2aakqF97N
4mlajUA6Usf4vCWnBqwWKDe2/wDKFz9slUoK4JIMwxMJXSsJqbnpGzqpUxIgglhbA5vppB8Z
KvC4E4un5xPKaUEmmuv/APn84EsIayRTU/1QobJKAJlJdb0frDKGMFiHekc4IWB4ZUHOUvqP
OKdlssIw5vrAqQ1Sag8Vj2cWOKXVmr4vlEkCUhVQQaQs+LbPQDlAGzRM2g4Ftriz0gopE138
xG16dIS6XClEb1ldGneFnZoAAZ74b7nfWEGmXKpYEOcHSefeFrISmlg5fw/1eFqKES6U3xHw
bZnm8HCJSklJYLejXXtCxs0yrhYBJNFjjhZAQtVBmODc33/lH7tfVQb/AHQoYkEDKYm49R5Q
HWX81ri/GCXmIKCSVLTdNvNG7PCtmCCO+Z0hLKnXyYMTh4aQnFNxBLJCbqDZjSCAteNA3U74
fy6ReZPNUiwoOK3DlG9XWQkMlgtuA5d48ywVhGRDnl3g9RKePPdGsOClS6iKCDbSJalz0gq3
ixITpEm8tDDMA+Hfzc4mCsOtIZNyd6JtZqNmRUQ3VDmYKQQVUrObb/bSBUoXVYkZaxNQlYZM
pReotMhCVJKwUF0VM8JYhUwDFi34LzCQpBTvZjlEw7LDVs6hMzHwfOCjYtZA2YU7aPCUGWqW
rauAVPQIT4ISq6mVMPh2zPOHMkpWalDxH7qMAbJUrDkVP9cEH2al5ItteHxfKEuykndUOIhG
zlkjDWkLuu2ejQQ20CrtW22xZ6QapJmuVWExhMbl2hPhKdy5r3+kawtKgXDCkzOBO53hNKAG
Zqpm70nWFJRJmJxJA8SyO8TSJUyWEXqKn2dhnziagSDL2ZqpqqotmYVgXJCSlRZVVOvyhQVI
mnBW9Wu98ocSlKHxc4XdmKrLOXeHdLhPHMYvNEsVBLJUo1kONV6QadolkBRQ4/iemE4iWVtC
lhVu73piVZUxwFuKeXl0hKKX2lJKS2L08hEt0qJXKO7SAW5coCqFrE6ZSogpAX25QxlkhUwI
NwCW8vzjDKUJpnbNJNP8O+sGezKcpJJBvxiVtChKpaaQSzC3GEDCKJbqdPl15wiXMSlKQmvI
WD8YmBAFO+W5Dj2gSMDnGrg9s+0IpapRw35QRIVtDPSp5hIFQ4xgRgWFZNcQlalb4SwDY2du
0PssK92JgozUJSjhv099YmkSzgIQoWLcAIQkykp2RZLgf8MIQuWBskk3SMoK1S3pSSxDgRQo
YgOHAM8IChTgCjp1fKClGKXvBVNL/pCClGI3SGzi8xLzCDTRvX4com0zawXppltWdOUDxFFK
0thl59I6tYNK/IEKaTkXsPVrDFQsAkmYh78la6wo0+6YYpYw9+cTVKQEbJNJdIJRYa3jZ0Il
UYiGqKLZ53hdctEulaSXTVRbe17QrwQ+z2n1Pv8A+2KxKQoG9Ts8YZjCo7y3v1QjxEOSQHV1
eaMKwcMxKalXT69OUTx4lIpsV3f9ILkq4k1cWzdt3SEy0oacmXVtJczf7aQUmaWIBHaDi35W
l0wpVYMtRe3PSEoSrETYD/mcS0rJIqqutgz/ANYaSFVuoO72iSiZ7TLQG+pGhiWv6UCWsPh7
wlMxTOxTMKrfMaRMNaCxdqmqvvemMM6W20rwjzNn2hTrluVVE03BfOJtUwLCgX4bXta0bJM1
NZS6lD95YZW4Rd1cKe0LHhGuRlVv6ZZwtaN1qFhvu7wKKlEJoSzRKBrAlKwlSRYmAZpYy8Nw
OMBKVKol4rAWfjC0qlzmQpwB5bbxgEVYUg5+bn2iYFpUUVVzHSH79opCgZiilVkhza0KExCq
V3mgNiY5i0GYpE2YJgNRT5w1qbQmciYAhQoGGwghKEKCZYlhxzP9YSTvhNFS7hPfqjahNElD
DZEPT3hKUFACXclH1XhSVhtk53N23HSKU1SmVtMQcptn2hqDeXtTpd6/lFWwK3vX8WsMqYph
V7wOW6oUTNF+JRfe82sKebelW8i49fOJhBVkksUuRqo8oWXF72l8AM/TAARSFpqDI3rZjSPZ
qUgbRDWTnfOH2ZNUthShqtRCiEBirfZgfTF01VMlkjF9WsLkhAFJxN/SK5gVd0qLP9Q1hFqT
LDKwu1sj1RJqUApIctLsh/i5xQf9OsKpug/pCkTKUji6XY66QhSqEKVM3EoZrQQFpzB927B+
OkG4KZpLNKN78OQiy0KKy2GU1QbyxMzvwHqhbGUxlsCmUcR6dYcJdVaA4ScR+HvrC/DqoOrb
2UJwsULdTpOG+SucWFCgoGi7p7xNJNAEvf5RTLdFQBIJJKYTWoJ5BQNh8UHxzjXiscXV2hPj
2KgwYvln2hSFzbqDSmScV+HIQcSmDhgeOkAVlYrsoBk/VBxEYQKaXJv/AFg1e0GinNaOPI9U
e0Sita2Skvy0OsTMaUYVPUPuhR2tApJNdyMt6EqM8IxZLuUW46QPECmRU1W4H+8aQ+0z1jAl
RF/eAWOsOEjBmSgPn5tYKim6Uq/djD6oUlSFJCGVdOIanSJg2Slqes4WOWfbSHMl3l1gMRV2
0j2NKUBYEtOFIYQnwg+zO6o+J6YmWB/7gyVfgIKnlgpvcaQlLOVrEIJ2aBStO4/2TrEomZLQ
UhnMvctkdYk5JpQ7FO4HzPOGo3AFOUbup0grOcxIX+USlMlLzHp4nWE7tImfXnE7CmZhLspt
pfNPKA0pKsLHZ+ewy5NBdLvmBxvCcCTVKLlIsv06wSU2K0ivK3wtzidWhZxWIOWKEUJ2QCuK
tzvC8WRGB3OeZhVANQSWLsEwVKWyz5lcISACgYWC15dXbSJiLe9Jpq3j8Q00hatsneS4C2Mz
K+ghYBCiTcpV73EMuTQtVYmVXJSGDxLUpTjTd7AQSFU5AE/07wMdJYvUcs8J6tYmJEsh0JpA
Pu9DC3pGFTKJYCCsGg3ZSlVGWW835RMNSUY8lqcptvGKdin3VTbTK+98oTYm2d4SfEd1WXmP
V+ULvMFxnwxefWJo2yhSCRXan1/lC/f1OkgL4evpia3tKsQNFNist/ZFG0XeWGKBn6bbsE1N
SaQ3KC85L7KwD/dBQJyVgjyu31QtlJyy4ntCBVTfMZwk/SvKbNlp6o96lNg54ZebqiUyyk/2
h/PBCZs52Txt3X0xJu/hm/2jEs1u6yyTmIL+0oSSWCf1hQTPB2aTx3oJTPSq1hVdWUKtkwh/
pCVgylXSvf0HKELEwbyE1VWPT3ETDs1nHvgsBeJQUyTwC5u5fjaM7FT0E4k380Tjs1qpS7pL
N3jcNrss5FoJCVJUGVjmC3VllCsIZcypOPMvvdoCk+dWe0Dq1yyg149oxaseJizFrCLqCzSQ
6ON4458rRTUlPdTfwgp2stqaqiuz8u8VKU/xMq6S3HWFLCkpKEkusWhd0S6ATiIJl283OCUz
ES6VOAWUUYc9YGFA8PaEOHR1dtIB+hlb+baM8AVzLFW8Xv1flCyCuzAVerzaxOvNNKDm34+e
kKCZntG6CQs/erTSJgMydzCQRm2fphKxMnKCZXxs500iWVAmouwVS8ALLgyzlNACuTcoVTUp
QG++HPhBlE+8LH6xArCk0KxAWV9UC/NmOQfLLe1g4iGp3shbJXVCGWoWDvwL+bnCh4vlpCuP
q5iDeoIGbfx++PZ03sTvcYRLlzEopUDkOecTsRVtASwl+9vmIJM3a1fBKuuw/hBFJN+GcL8S
W60FLpRZWg5GJswLehIJNFrDd76wo1EYgl6XT/8AMeztOTgBeqW9HfnCWXk1iMQv5oXtCyAD
2HeM6RxJu0ZqTcBlEuLb/wAoBSonGwS+Yfe0GkS8RJUq7He1FsolgLOJX/uYvLyELQFVhAId
mioKKhVc8BDKZL801f8ADC7iyaMUv+vXrEypIAlhPC4OvOFqTYBBqKg9MLFAl7NJcqFVGurw
sGlCpanuhylxmefaNnsQmhLpqzSH3jzGkA/Rpa381RDwkhXFT1oD/ahLUF1WsPi82sHdITVT
WgMP/U/KFJC1BKVo95L481dMTWKFiomyHe39kZB5iRehuHDSJKHDMhVpT/w05xNxIT4dSiJe
96YmKUZZrA3Ayc+ECkJNr2v9UD2shlK3wkN9cJlJCQaSkkJ3h/lAUkJDWxItl5uqJKglJpyJ
R/fFwKhkChlPBmrR1EKS4vxOkSn4rVwzsL9oUQpAZaM0vx/pE4GWhQpKnALm+adIfZoLpclH
JhuwoUvyphzIQkqlEKpTZY6IEpISqZNSkYPhHlbnACpNwQH4DT1R7O0mWALIqd0OfNrFIlhA
Ct07+fExMLOSkseA7wqdKlzEpG+hecDdcKqB8ztmemNwF513Z6v8YBElDhQKnKRfTpiatSUG
WCNo3Eu4o0hZmZl1qbP6oelNVfkIobRotLq4H5PDiSh2oTWzAa9cTKETBTSHLZdWsGtOJqUu
MP2o9oKZKrJLbVvx6coVs0KAFxUq6LebSH2KkvLqIr3C+/2hP7FPXbeEwsYSlU0nGp6rE94J
+kC5eoerj1RNB9o3kEuTm3x8tIX49S5lKikk1fag0rZ7KDs8MtQpCbVHh+kezLEwXwhlkN20
hkTAnwykeMQ9+GmkIlCWsVH7P2YSUy3fDUmx+o84lK4DylX9NYrE9CSz4bh+XeFLUBhaq5ap
rPrAZNLWWbse8VzvaAqYW3sgNYqT7QyBKvi4Px0iWlyyLio5QWXSklOJ9eOkU7Q3QUDFrw6Y
2Rmkkj92oEZDLSBvgaKz7QmmYrdYXsO0VkLKqnqgmia4VmlX9eqBgmmlXGZn31jCldLviOL6
4VU5qDAA/wBYmlO3p2btW/BsWkUyakOMphbhn2hpiHqNZVVvfKE+G93Dq+7tCK9zypTa2kUI
RMK1VIeWvePTFCKHqqwKwfVAWqooTvFPCFNcNhyY2/vhcok1lrcg3m6ouEF/iDj64mUbNtnY
zSG+1FQTJsr94zhx59OUIeWlIoqDs+fm0ir6POvfAtIH1QkAzTc5qv8Aag+9xLtcXvmY9oKV
zgWspZH44VSZyUWUASnPmq27ChTNmDMB0u/P0wCtE0+HUQlr65bsSCUTMVzli9OkLBa8u9JT
iv5dIAZat/3ZDH/04YoWMV9nkcOSdY9nA24IKuVhp1RIasVEgUtly9cfvBSoAVM2XHqhJ8UA
BJTVT+OJiQudVUk4x/dpGc4eFx/qemAqs74UyufPLchQMzCVXyxF8xbdibe+zuw3r5ptuxMv
KYv7tO9YbtozRdIJ2ac/R+cLpKShSBSEI3/TAB2anSlOAZj4R1QXZ3CN3CND1RLplhIS28D4
d/PaDgQ6Au1G56rfwhEucAmUHBcXRqoxs1IZSHLkfiNt2F+AFALqxC4tmbbsUbJLbSoS/ifi
LbsA7JBqVUbb7ctIbYpqmUqpbfv5bZQqlLvViRarRNonEiXjBSwRbsnWJeEHyWlsO3qhSynZ
qDjEnCLf3wkrCUqooO0QeXHqiXkjZrYVo3PXC1ICU0gvtEbvqhDGVLpU5rQXFs1acokCtCeJ
wXAfeOkVbGp/NRnFgeI8RF26/wAotcGzlGWLzaxOISoqSC20R/f+UOELdKk01y7/AGumJ+r/
ALq6v9sHBMvKBIov/wDWEBUqaKk3CEf26ROdCnVKf3Wvl0jEkjw1tQhgP/ThIqUyl5yUm+Hy
6xLNE4m7hKMj06x7OoomMDQ6UcOXrhR2M1LHdWHFNPG+9Eo7KYFhqa0hiOu+cLSKiVTArxUD
EeL9MCkLLoCgKNeN92FJKQkVg3lH+HoiYppTmYlXuzz4dMTVUj3dWEHJ/L0wo4WqUXlg3sMt
IfDiA92k/hHKCcIDJGBJ/giHEsNb3dWI9PVASF031pGefVEtKpnEKuTa/ng0LzCip1G3rgJ+
kBN1GhX/AJQP2gPzmK7b3TC29qSXmG1bHLM9MW9rRec6b5nn6Y/6sFFT2Fz20hSB7TxSwHmv
5eQiY89XmegZnphZ2wrvVSHH2eqEJPtdSk5pT5f90Mn2ipypWM2+vqhjNKwA/i9uPVCCib+9
zX/568ongz1poTvLt/NBImbMVeZyU281so9npXRhqDq3b7yrbsA7H2hXUlZY/dG8cRzUvF9q
JmI3uK1tx82sTqlL8RP71dvt/lEzx5l6QUrXcnq6YUDNWpnbxP8AmGEeJPV4YSSk/wBOiJAq
9oPpV/b0wcc2oSy9Bsb+XpgCqfcLBpI/BAUdrv5y25eXXnEu87CojCBbt1RJDzcKmBSAzf5w
pNZuxx0kC3m6oTTMJqCfeM324k/SnmFfNOnHSJZlzpgaXSQreUnWNl7OrFLU4rG8B/4xLUBi
mTU8Lf8AxH0QlXipcX4PkNI9pk7NQCVnGLcrR7YtlASWaktYPYR7SooehleFYZeWEzmUlE6k
JTL4K6dY2aRMZKApjwPV1QEkGpAy06tYV7QlwqlQUFeYv5olLEoA1X24HHiqE+z4lTt5Ro/r
BSmgvMKsabp9WkOJUtts4FOI6+mEH6Oh1r+C5tw6Y/6eXiosU3VfyaRMCpSWxkFCbHRETQlE
tQXu7NFhzp6oKky5CeG4bG/8VQVbOWGKhjSWduPVGKXLbZ3qSbFs1dUIK5CWC2qmJNj1jnyi
aTKIFP71y2q/yj3KUULFRWklrefmOUSnlhNN8STk+aumEsiezeRam+qErrUalE3O+Ne0LNU1
iQp+YfjrHtCUzJylN5vOOqJ3je0Gpmqz+3pHtHiTw4LW/r0wl1+0jwRdsj/hHs5q9oDjll26
Yn+992HYa5p6YU6VqqCt1Ipd80fnCVXNS77KXpmiPZ/ehqskceaeZj2cLRNAelgmzf5xNBSp
2FiLEc1dUS71E001JsRff1iTP9nQla0O8uanOAicqp0gC1099IUF0iUkkuzf8EKR9FM7Hh2i
cvlHs5VJdOzYqCXpMLkoklMq61KVxVpHtxRKoOQFDB7/AMY9rE2TQqhglCM7cI9m+jy0V2dh
l2gz51KStDFKfzhYm7KyfIL/AGoG0l1EOqlXG73gcJpUcMzLPKJfs1RnLCTVMOY7wQoykHaq
3nq+1pBdaN+9VWHl9mEYykk5XdNuHTCcRD0bz1D09MK8VY39x2Hoj3mXwP8AxRrAda8Ktbjn
64NysuphMBZevrilM1KnR5gcXfqhDzHx2MwFlevq5ROefMLS/wB84+pf5QPEUMQAMzMf+ppy
iX4objWd2/m6eUJv7Zl5Xb6oQ0xCypRVVs2r1+qFKdDKbEU59ecTnUiYSLOGTM1N4V4j4gxp
baW818omEKCkmvN8Wir5QBWsgICcj/LnuxIecXBZwbDpF92J529ICQm72L7ovuwoKm0013QS
yMt28IBn7NSFOaHOy7X4xJP0xaQkk2T7vtEnxlgjEpju3zF84WBMDnEz554t7OJYE4EqYt5V
j4jfOME3a1KtWd63G/CH+kGYFyaU1Ftp6r2hHjVEqZNR3s7HFlBIn5LSkOTi6c8oFHtRqSht
/Mvu55QppxCsSc8j8GeWsXnKwgOEqPhltzO8PtlJCSHZR8JxkMUXmkUhJU0z3foveJSVT1pJ
RUWmcL4s96JYC8LJWWmZ3zVfOE41ELSQglRxjmq8BpgWRWxWo3b684QpK9+Yw2jgrNt68VAS
ikqIrJuvvfKHp2zzGJKiKunOH2SleJSDXnbc7QTsFkAoS5XdJ+HPdhTVpoKkmlVk33RfLWJu
BaNml1AFxJJ+G8e7WKDUzvS73F7mMUuYvObvcPiz3oGAts6zi/HnvRJpClVLqAK7LHxG+9E+
lSplct0iav3jfF+US1JmTFVTAQVq3vXFQTMIUHG0V9y9OUJ//wBjLyZfVCDiKSSpSqh/FoXn
VvuVD+Zvyie4WHAWpJKQDleFuZjzMRBKcduPwxMVSuZtagXUE1jXlCSNuoLlNjbEPh7ax7O4
mUrCkouMvh7axS00goCMxz3e3VAArl3XLSBcIyw694lgVSlpm0inFsrZavHs6fpK0UqPkfZn
84kATZqaVPdILaj9IUsGYhlVXAPO/wAoSl5qSVhRQRn1P+UKeaqa67hUtgWGekTHnqIVLT+7
baD8miXmtM0hq0hIWA+fKFC6xMKMBAFemkSkhVdcqgYGqxbvbWLgAmqXYfg7awSV3AEt6cuj
5wHVs6SA6UvRbdHPvCUtdh5XMv084kbtk4khO7nfU6RjmcQTSjXPvpGJZZqiQlnxZnXSJjzD
dzit/HkYBXOKgS4cjS55GCoTSSuri1bc+UKacJpUtndq7ceTQW9rU6ywJLFVuPKCfpL7iTf7
u2sJf2kZFFIa193trC0CYGo+LcPfjCAmeEhADrSp9mfzjH7RhBUWB/EP0imZMApucuI3u+kS
5JnJLTXpb8T89InkrlzMD4ktXrodIxKrdYBdPvO/JoSGQGZ6ifE9XKEvP9ty4Sy0A/SCtO89
O91R/wBQsOp66c+qPaB9InKKyGw+878omn6VPdXCnEq3GJx+lzVEpaqhqtDpABnzW2dN059P
piWnbTDZQZmI6RpBTtptkJGWRfd7QAqZMTsysYBZOVhpADrRRM8tzLDeXvEgietFybIJ2faP
Z3MwXcik21GsKwLBViYA64+8JwqOSghQPiW3jrGaptRNiCBMtme0WmrJKU5g+L+kAMV7RRDF
ZFeh5NBvMWCpIvx6YBrmKw0YQ1n3fnFCdolIK0C/4e0XVOQEDZvnTbdH6xczZezYem33wmWF
LFLYfg9MS07QotUwS7Wz7wiWlW8UqtlnmrWE3GIPc72LeOsZSl1BZFWatTrEqmnGcJV+8Ljf
iqy61qTVYFfeCoXqXSC4qVorSHN0lVBU4c2y7Q4dTFCCVs/p9MAJItgtThvkNInSjSigPSls
HaAFMgSiCaWZD8RzghwcK1gPkOJii5V7wCx4b/eJCcdRXtGUzN8XeFYiUzASDMUMQHHvEpW0
NC5gLzTvHqgAqltMYvNUGV64Hie2fYVb6oCynMJUVBbP1fKFKHrqr1z7xMTQpQUHWla2qyu/
CGSpeMnEpXvA2R5ROUKjtAoHEHXpp3ioFaqvDaq5Hw9tYlhW04y7q/D84KpayWplUuA3T84W
lFSNm6RcGlzlr3hOIpCJzVJW9JPKJWJaSl2uDsyf6xJG1p84xPT84VYi1ZG0enPF8oSHLqAm
UrXn1wENtBMUeIFZb7oQDi26BZx4gH9IQAmpMwlNzvC9tIUAkLeYmWz5tw+cJWDUmnZ6EPu/
OFBkpxKQLv3R21hRWyWwYchbdi4KAlgkjyWy1jEFoTLp43R6ecJpQpFKK2Kna29CbLAstg38
TrCQdrVMFTuCTfPvD0FaVVLxFn1P6RItVti297y/HlEylJeapSSX32H3RMOM3YFeZDeblFTL
VUaai2LTSD7wnAgFmN/L21iXWZzbiWlixfd+cTUutCZTqKSgKKH/AKxLzl7O70A7K+erwErK
/Osp2QdOeL5QisqNysjZ6b2vaJO+rxXKTLZ9flEzzFiTWimrL+BhOJSnWn3iTi9UF1pfyhaS
yvVCXne3u3lSW+qCdqpWSq+fVCpniAEhaVhP4onoG1m1ioJLCvK8TqStaZmgxluPwtGNS11J
WmpgNqeWneC8yYuqXQWQz9HziTebuFNk/h+cU+ISyUtSLH4e2sUrE1wpSaUpsnSEOmYgJmkK
UBu6DnHs+Jcoh6gEVUfq8S6q0eJUMLhI5vxMGUAoedi2uL5QEJCi4rAcXtvfKEK2aZhU7Ygm
vXSLGraSwwobafo0IGwCt6kmxmkcDe0JIk7QqVhtvWyN7NEpklVQ4paq+7nlrAFFGJQe9+jP
LWFukpvTzYtufOHMoyyFAEi9GHdHOFDZGUZdJN3MoNw5wEiTs/DqYKduv5R7llEIVn+M3z0h
PggeGFuDvX34VT7NtQEKIU7V9RiWoSAt8iU79xc8oWrZ7QEqupJFduN4NUmu7Op8ZbKEikLU
91EHHbdgWr3A6gX9PziVdASneucIq3YWl5Uqxalb0fqTAXs5aDhUSFuJV/veFhFCWrNlHB1P
x7QGSlNqwkTbP8fyiWhFDV1AKUW9XfSFpSlCwUFTr82WI3ziUqtONafeGy9VXtAV4BeYxClb
9szeKfpU0NZnyi9KnZbhJFWsB00hRKqmV/PE65muN1lDaZX+qFtNK3VY0Eba35QVVlQKViqk
+JppB/aFLFND3v0dtYSfpTMhrg2PwdtYt7QMIQm72vudtYQFe0CXSpWFLkIywwnxxLpm+V/B
GnN4kH6WZYSHsCdl/wDMSf2tQvUXScF94QRtMWeZ1xxaaFPehixtv/KFeMJuLkRXbPRoUn6S
V1JSMj4v6QnFUTWk5+J06QfHrdSUkAkV6QgD2oKZFJuQ99z5x71mqDVE2/0/nClBVJZhiJpt
uQpkLlpQbK2hOyw7sTaZK5QllJ95VsnH3vCVH2YoIklTBb09fyi/s66qUr95Y9ffSJdXs0zE
j/U39YtIqqlrUHW1ep7RKJliYFOm6ve3GfJoWWMx1EVFReZ/8RWUKmgqUK6yDMLZaRUy5h2j
VVEVW3YsqYpilNRUx9HaJaSpbpcHovuxOwKkMm4BfY/q8e5VKppLhb7LUc3iiibkqY1Yt199
IslQtW1WnvO+kJRSVlS6wmvT3neFkJ2zpJBUtq2bFpEtNa5laklj+91PKPDO0rXhrttLceUD
9r9qy4IDQaVmm10m3q7QFOXGJyq3ftpExZEy6VKItpfSC6llS1ksLV2/DG0BmqTMQsFvMHyH
KCsrmELJQSrzBt3TvGanoKBqlt35xcLmghCD2+H5wBQQAspF+FsPzgzAmlYmUi70aaxKpZFD
UOp6Ob84lFJajmcv1gmhaQB5iHBv90UGSdyqisZ8/lCEsVvUogLGJhmOUYjUJqUlRrA2jcRy
hITKK9qFvjA2gf7oxS1zBMmU7wFTA207x7MC66khLhW+H3fnFkNW6N/Xc76wpQFJul6xk253
1hxKMuk0BRLthuNTCwZK0hCgxK3KLffATsFS9nJqYTH2er8YAXLmJLJUrE9PV8oFUuYlJlhR
U+d9/wCUKOxWt0FW8z9fyiUCJi61lXLaZX0hR2cyYVVGsW2g/JoB2a1bQqVUFNtW4NwgKTLm
za5jVO1dsmhSqZm8kNU1VjaJICVqfCE/Xu/OPaABMRSlrl6HHHnCTRMRsgjFY7Mn+sKcTBLR
WoYRhJ49oYpWil1boJBbf7aRKk0zBSraUMLW3n5aRNJQtdSTMJKQHyvp2gOrabSYk0iW1TDN
4pNMwrO7RTtBz0gJ+kptb3MLxoOFJqBseqJZdKQolVfA9Xyj2kOmYVAk/wDcyxfVyicfpCVJ
WovUn336RtNokmYlaSW95fLSCBMSuobN/jtufODj8uy4fyfOMxhKUbwH2IahhLmKAYpwu2GL
BUrZTXd0q2bjLWJKSqjZ3S7HZv8A1eJIQumklYBbBrBplpHn3g/HEYskEFJVmLm2KFfvNo5J
S2NhnDClRm02ZPiNy5Ql5Ne0rAukVsfui0kTHmU5AVN5YlL2KWYAU2qvuw7JDVI+t935wdou
WimoGztlbvrBciWAzvegkZQb7KhV8W5rq8MUy5ZCCps6Q29nnGzwhSqV72fVCE3ZbK396+9D
qliYVIKt7MfFEs3VtVEglseV9IWtVahMcJISBW312gb5rdKTSHWRw0gqUlVFZRUwufhA/OFb
yg6U2Q174fnEpO1WALHBukndhV9kEJu6atk/Pm8SzUZdFLvLfZPz5wPFNqyfDukfFDOUtjYo
fC2/8oGKvGJlJl3pbe+UTZgSJ1TkGhgQGxfKJYDzK11AFDCZbPON2vG4qTv24l7Rv+0j7Pzh
SnBDBTg8uItlCFMBmar3zxZfdEwsmZUCbq7Yha3aFEqSutRqdTbbkcrNAUEJVVUFETN4Pui1
orMsqCyZbhQddt3TvBdNLOgF+HwfOCWQSFJQPEGXwfOAEJ2dK1JYkFssOveCoSxLUhe9WlVG
msSQ6U0ZAl6H584QKj4RsLYNeqMVQG8HZwb3+UAF1OCqksOWLLKCCqqpZOENVbhyEHxX2lHk
badvhhklyuoN8d8hygb8wmawpUwNshyiUUhRyQEu1V93TvCSkHzIuBc/D84aulgpLKl5ZW76
w5NFBouAabZa94qNSAhZcmWDs/1imjEhJKkqvTbONwp3Vmwy+L5QgGU1QExmF756doSD7IlQ
KCt6mfq+USlbFK61FXrFr6QpVAUmYTT1/o0II9nSawWL+9b+kWSFDaFFfxW3RBLYqkptxN8M
Sl7QgpsCEGxfd1MTHnLQlIxFSSaH58zEtRqlUhNy5ozz5wy5xqAXZjg1MMufRd8j8O920iWn
azGeulQ/H20hSqzNqde6zi2IfpG/t0rmBWJLVhs4ZB2lSgyFJbaWh/pkwaUQteLIKdt7q7aQ
koUtiaxx+120icypqqhtLoatiMWnaJ1E2sTlEpZF5p/KJdQrdC0AgNVpFVQUVpKHo37DDp3h
TEh0lJISeW584VUEF6UnAf5PnCb0MpQUKTg6Ne8AAhFMzeYnZdOsey+LLTs+afd/rEsVpFBL
JKD4Q+LWAna5Gv3Vxni7RSV11AkUov6vTClFW0clqA1eo0hfjpxhGUrfblF5yjXLLmWlq75D
l3hXjXUbgDftlo0J/aqnSlNNDPfL5xLG2TZCk5a7o/WAfpKU4VAgyyWytD7YBgxqQSE2y1MJ
SZyEFClE1Ico/WGqSlnOVRyzP6QSky3w8z9o6aQCFS5b0kGlV759tILIQSE4bqx9WnaFMUKv
mAcVxfSF40mo2ISRtL/dAKWvLwmk+IflClVJNRVjCCyrbrcDrG8F7ocSyOBw/OJNMyWlk0vs
zhvu99YVUUSyBSSUnD6tYSfDQqpKi6iqn1RS8qxXYAhhzOkLpQgX3WVy3u2kBymy0lihXLe7
aQsAIWFk3pIfq07Qg4F+LkUlNVt7TtFJTJmPMuCWrt90KacgB8qTCxYMkKskN3A5QneAU6na
3q7RatZUD5bKD72g0hSqgQtZITR779IBliusKZpbV6aQDvBQpB2e/bd+cKJIypCqOLbnzi1J
YpRVS1/g+cIw00zFJOF6T8OsF5WzpX32dvviUSinZhxg3PVCEuRRUtjL91qecKCt5lKKTLyF
7kwhkBTuWEvti7QVNXWosBLathmNIKsK0qpGGU219PKN1BsfKrxb/lHl3mBD49BHvpasKQwf
nu94B2yNw2+Ho7wDt5INJ3kPywnWAkTJYGddO7bdMJxy0kFRZSHo01eKqZUsfCxwW3o/dJDp
zQf5u2kAqovTw3772ghXhp3MnN77/aLplrvdTkbUuLxNqoW/Efvb8OTQLy7y/wD3L8OTRMJY
4iykP4nSNYsNoQoALlkh7HB3iU7Ky+zi3e8e0NLTKISKay+z01MYRstwipT0d4zT5/NdPUdI
UqtIfhXxb3nbSKXAFaTRtP8A+nbSJlxMOJyF3UX3xFFSZ6it1YmrtvaNFKRLmBazhKmrt90f
9ZTpyhS3/lQWHbpiTSkZGZdNu/aBbDeZuNZxf06QcQ8RalhIRvDmnlEuxVtXbZgJJ1TAm4lb
SoVC1VuHIwaA6V2FuLf1gkuupSZdQTd9OrWMpr7Qi/8AzehaqZ71tiOEW49ULx+15Jqr4X83
5Qog+0FSU3CjdN/Nzg2nshBczTf7XOJQO3fYqJTxA5+mE1LXdSiKbN26YL+2eYXBz9MYZ0wA
pO5xxeSPeTFPMtQC6vTrzhA2wJIDiWM7+W29CWnAVpPA5vl6oCj7UQqkvUPuy3oJPtIenNaN
OPVF5yEoFQNabj1axechLcFhym3m5wPEli4LqbXO2UJKpqEuyiT/AF9MFlITkW/55dIR4klg
oqFtcxpE11yWKhu8b+SE0TU3Dm/F/Ja0LP0hNyq6Vb2W5bOJjzkTApSXoWL2NhbOJZK0FwAB
LVr/AHax7UCzsA8xQIfkrWEh6Fulq1Aj7cKxvRXS5FvVzETTQcN8QFsP9ICdkpIFKsbODzPT
F5brAKzSUjjmLbsbPZuTjNNOLUaRRsqzMDlqBXbhaN9P8EfpC0KnJVkbZdxpEsrtxJJN+rtp
AeZfIXPxDGNNImVTU4yqo38bXK0VVIWpiLFWLQWtBLuikg4iy7bo5Qb1pHmBIcNugfnCxYhK
gAUrOHpFs9YSxoAWclKw9OWesWrlYyXWsmi2REBlLQ9JFSj4V/P3hOK1J3lnwy+ZteHFQzcK
KiU54jbKAyvKfOrO2LLdhlr2iio1Uv4moLZQxmBaK0PmKy3ltBqXXVKIwG68WSbQjzCvykgr
9MSlM4ACHl/2jqiWw4KRVVru+rWAklqAsYlbo5eqFEKyR5lbtsjrDJJSUrURV5O/OMBCBUSk
TFXSW3jpGzuyyFMTx+LtpEqyr3xcer06QpwrcSocXPxdtIbeqUq5TZdxcchExK3KZxAwDfY+
XlCaSWXJCLJ94x+6Jq1sUqqTUEsDyCeRgpdK7IQ6UNwNoATRZIRu7t93vE0pkykKSM1+TvrA
SJQRs1ILqTunqhKyhLJC1OU3TfM6Qon2dD11EHm28dNIV4ALrC6Dn6vTpD/RwuupQXxOWJuW
kIUn2TaVFSt9qsr/ACiUPo1ZWskArau33QR4iW8rC0KKaUgJ4LsntpCRsynBnVZ+faEVJN0/
Fxfe9MKepRVmK97VMCqWVqu7L3vTFSsw4qq37ZDWJygsPzGRS253hQd8QCWP4fVAIWpISpWf
l6T1RheWyvMTgw7usJG0YUp81kaK5wy1pPh2c+7784Ura2Uk70y6Te5iUqpSnzqWHe34YGam
mFJKZg/DpEtagfeAOleI28sPTOdiMBAe/liWpSZ6ztacJzz3YDy1KU6UsOOg6oTmwSXPO+6N
dYQNot2Vb8u8TEuoMGc/0OsACaqWEFTFUvd0VzMTN93r8RLqSWzOkAJqSCUqYy3+16YlqUlb
qZRwXOo6YslacKVHD+L06RKNM1QUpRJSMw4y0hbomKrvSmXvX8nIQgCSpVSGPCv08oVVLqUq
pJbI+nWATJKmpBMvjnYawCUPTSkEJ4Pu+uPailBwp3lkYR1awgokKS1NG0ZvtQXkkFIJCWBa
/n05Qp5ZAArNSQ+WZ6IDhYFQmKeW5Fs/TpCSEKO8fdsGcYvTpBmpl7QKdqZbVajlFKfEqIsE
HFbMcoB+kC4//XMMlYYclW1I0gGoI4uTbji7aQlG3DWPFjfPtBJmS1EqwnjM7chEpRWFWIdN
qu0NtE7puMjonWJj+0IUpt9OSrZDWKlTU4swm32e+sJO2ubNyHI8zrEtAmBLLOJSnCMOR1iX
4iWVSzq3PVzgPO3UkipjRfNVrwououDmsPx3rZRLFTqOS0zBfLTdhO+olSkeGsX9PTAZPw3E
wcvLAS03Em9CxivkmJS/o0xRKjur3jfKBhM1JUkFrP0/OJLS1uAUqJ43yGsIqQtsWavu9UKJ
lGoWFSgybZHqilMubVLUq8xQwjWJiEyyhQvjmAkWzVpFpK0qISbzBfPF2jCkpysV/i9EWQsE
JTmsfzemElPs5VmXC7LvvDSCkioK4pU20vw5R7tWKSHuMfptEyt/NZBGfRrzhHhrqsKksOCr
DWEYCSCgGlIYF/7o9pNM0NnWAR9vWFGmdZaVETmIbq/KFWVbMlPB/PziZSVWJ3k3pbM9MLIK
nC0llpdk8/TpGG7gqcA5Vb/bSEENMJWtqUkPrEsBJmBanYAiq2YvaEtOLN8HzjeZTmoBQYdt
IlllAs4uC5vi7Ql1zN1+Gbi46dIZ1Y14gD73tyhFW1U4IwkYu0Iqq4gkebQcoJrKn8ws9t3L
PWCvaE5AqHL4Ms9YltMVUl35JHw5ZwjEpDG1XkDZG2cJUFL3U0O1r+aAy5hTS6X/AHZ15ws1
TTbjYvr0whQqvmOL2v6YvUpRWXEsXOqLZQk1PdLhA3vRb+MeZQVKO4PeX8tol+8ZyFFA0Nk2
hOZskHZjhyy3olEk+6INt0ch1RK5seHD/KF0hTU2KuWvVBAlTncjxOFhvawuiSQxemaHItmr
SG+jzTZ8u9/TFpUwixA4nUdEGmUt2SWfP/bCKZc81O/V20hSaVMpnYb1/LpA2hmEUuez+SPa
FEXyNH/jrH7wqwg7Md7d4L7Q2SMiwvl6o9oxzUht5aSW9WsfvBSxO1qYeqFA7TmagR/NpChc
EKLgu+WZ6YUfE3haouOvLdhSmUs0uCFKvfeyy0ipUvaMVKFKlAK1TbKEJVLTOxeVShWKeED9
rkjTFaELFTOaWTu/7YSoJmSmQHKx/wAtEr3iQlNZDZXz9MSwXdcwlqN7VPIRLHiqr4S0MT6Y
qSpajNBdSUWVby6wshaWmIIdEqxDcOqClSkzUqA3ZN+w1iS1B4bmH6+uE2RiVT4iMOXHqjFs
yoJQ7otn5+qKsFkEKwZX88TVlL4mJmIb+OkSQyOP7tlDv0wE0yknaEuhF09umN2WKlPgQXFs
0ac4UNiGKHTs0n8EJTsiSVE+Gk8vJ+cUiWHIT7sZ9urnA8GS6pLC1s+HVEvwBulJw2fn64V+
yOGpUCLf/aMctg6kkzAb2yOvKFBaFW/1cxbz6QCqVMSQl/uP4YympCUpxK5f4QsNMRTRkDYf
4xIwzWS7KDgdx0xuzLJcMdfLpEsMtwyk6X8kTylaUs5BCv7dYPikJBCiZZ4sctYatno3TmX4
dce1JrVcZqNj6uqEJE1rAkzV2+3rGKcFAmk1rzv5oPjC6lAuq/2tIfagFM0B1Ky9XTChtjxZ
l2Ti/tiZ4pO8Ds1dt3phiorfyJNL4cxpEvx07ogpNJxXGY+rphKbc8aXDMb+mDVTdixSbire
9MPs5S6pmbF53bkP0gGkKcEWCvE7coDJdN8QqZVt0QrEFJSGcdt0DnHkUxT7tx9nvrEgYUpS
97sOk9UShZLLJdb4LZK1hLIQzIOJe7fz6wCyLoN33b5r5xNdCze1a8T81dMS8KSXuVTMR79E
OQC8w1bNeI+npiWFIS1Scl3Pp0gFSV+7Ul5Ss7+SJfhTFXOKWdMkfnCSpBDUp8E/29UJATLr
RKGNKrZ+XqiW7FVKt5YYf74WwQQEOKlZd+qGSKS5uteVuMECVLGLDtZlxbzaQEmVVxUCvixv
6YO+QUjeXnr6YVUhyopDbTMt/bEsbNagcxUwVfh0x++S8thQrXy6RJ99cBFlb3oia+0wuHQo
W9OsMQtbYXltyNhrCaQTdIfJun16x7SRLUCG94Rh9Wse5IFQbaU8fi1ggIpKVYFTEgU388Kw
hgskVM9XV0xNIZQ2wfaM79XRFOzUcJUaUpbP+yLSQpwpRKQm/bpgMlSq8VgkVW4chCMczdHk
EJ30gGrPIaaQh5TYAbzCU9+0A7Fd5b7+u92iVda6lZVMZnp5Q2z9oVch0qz0TDvNCS6SR59E
wpQK/UAPhyGsK8VZuhqeX+UACYrBwKbX59cSxUSQskmYH4ZG1zCRteCONs/PaE4npQWq5dfP
SJlK1HNtob/a0iVjqSVcQAX5emA5bxS9AuNE9MArISKxdIuPTCd8GlXuwMuiEVKm8RgGXo15
wEhvKMP5dXOBeUwl0m2vDqiWnw2CD/z1xMJEqqjKZ+fVEthJs/vBpx1gkbFioq8YXHq0iXhQ
E3U7Z559MEKCcxwv9XRBNEpq0k9/8Yvko4mGV/L0weBUPhyL+XSEBPICwvn5YnVGVlwGXp15
wo1SqqR7pGh3dYqPCgYBb6uuPaWUtTWqX/5dUMSRe22uHbz68oc1VAiraJLG/n05Ryup6nf7
XTF1I96CXSX+10Q9btewNhVn6IXd3qICZfDmnphQSvaE4qUy2qFPl0hH7VIy/wBKPepbPCgt
nw0hzNIyIqFmbPtpE1KTwStqTcVbw6dIPiIXtJuE0F1nTlCDtS7KbZAir0wUVpUCC1KSz8kw
pK1oJpzQk3tkNYq2qXUEgpSi5vl3hB24Dinct2PVrHs6RMCVIJetNk248zCHMtsF6LM/n1iT
jTZ2wZeuJrJBO1fHLuc89IAShLvY0XOWfTBKQlRMwjw5V7DIdMBSUS3wn3RfLJOkApcVSzdM
r+yEkSgorSqlnv6fziyJZqKE4Em55DXnFhKtLCaqTzyHVHs/uqAlQyLJP+UKURKukg7Qbvfq
hA8FJSVPtA/DzawlkyULv70ucvPpEooYlSTgUpx9fJOkLLyd8Zl1Ef4QoJ+jWWn/AJ6Yb9nH
EW14dMLQFyTWU2Cc78NISqqUQUpBKRnfy/nE6pcgeGWpGH7GsCpUn3LPLS4FjYawyT7MHSgY
Rlf++J1KUYd+t2+1fegKbemPTNyy835QQdnaaAayb38+kPTLOJW8T/FXTEwLTKPjWxmwfjzT
BZNzxCj8RxejSKdkC+03Jv3jp0hPhpmVeVK2qw5g8BCMfsuWsMoIDH4nCe2kJwhBI8yiwzv2
iZwVSzBeZ+L0wgUA+KygmYfF9OkIUqWVulT0qavtANKyXpJlKZ8O6NYdaV18VJWzhsu8E+IQ
lnUJvlfdGsS7KsTxDNr1QmykprLJUoMA3HqhIaxCSm4Yjr15Qhq8nSpSg/2oXTtKj/qqGu9p
AOK9g5FT2z6YBBmoFRfZKuPT0wPEnJYJ93z6YGP2jdUMCtfLEpO09oskhWzI/DASZq8NFpZ4
adUATPaFhkA2I+7qiW/tCnuRkWH+cLb2jmQV8Rr1RQJhF1FpnC3m6oVcpSQWSu5TYXVpEi8y
nZne58/TCyFqChSQKbnX0QsVm5Tnz5+mCkGcKh5OJfMdMJcTVOkOw3jV5dIlbTa33mAvfyxM
qqSkVClCbD0wCCvaU0+HLHI7usOsLtS9AYM+XribhnhIUCn+Pm1g0iek7QHx04cvNE0pE1xM
BSFot9v8oFlXJIcDPq6YNKFBG2dOEWuXfphZoNrulFt4/gggyz51YE27jpgpcrrVVShDVinM
aQj9ql7o/cGLZBTZbunpiX756HdTf8aJmKcwlZsA3+yJQO031GkAOodPIQhx7Riln3YA5bv5
w42yqyXVKYPbywktNJJzQm2XDWDinKC1JuhLfw6olin2jfPbPj1wxTPxLsJmWQz6oReY5o3u
PfWH8UtLuSkfi/KJiqp5QU5rTn6oYlZLZzEYjodIRVJCFBajaXcadoSVSmZiGk7vbSEtLmJw
KLJlbuW7pA8IgmpVUuXu+jnHugjcuhO7qNYV+zpugKy3dRrErweBO5+L1aRO8EXJsU2y3vVp
DmS4cpdUvO3Hqggy3ZDDaIubDfiTUnKWd6VxL2OkKTiw0mpaP+YInYQKVJIdP3HogZWYpt1c
OiFFRDMCNMXk01iTSp1OCnPDfyc9Ym+LKSwJGzJwenm8KAXISAARs1E3Y5axTtEDCldpher/
AD0iZjTiHGYbl+OukAbRJCsxMmFjYZ66QsqmguL1r37+blpAqVKJUVJUdqb99IQ8zEZjY5xu
HyVpE0OAAoJ95YYsvTCyJhIxhkTMu3TG8pqgwQvFl5emJP7WgYB8MLyAS1uCe2kS7bNLVYw9
737RPRhU4qagfx7Rmk7WZyvM7chFlFe0kWYZ+nlBxlSSWdIaotknkYutdOTy8jbdSOfOLKVh
IDSgbHknqiUKpgYnJ/8Am0geIs0rJeaDhyz6oQ7h6VMT969YS4U1LuTf7UKBruR7xVznv6Ri
rWVcVKue/TBHibUqUCA5LchpEv3qklhhfLknSEkr9qGBScD/AME6RLD+0FDGnZP+CEFO3SAp
hsgeXDWJaq5goTmxZ34dUSve2cgPl/vhbJmlid97HXqgYltWbzn5ebqjECDmTOd/t6QlKkLN
qsQL8fwwvDN4G7uR/jEytC3VSbvi79EMJZUGFsVw/DphSDUK0slgo2q8ukSjQrIUtVf0RNIQ
AKVAUO32NecBkBgAkbJxwNk9UF5SagAKklVj/nExOxW7u6lK5+fqgPKNpr+MtXLzflE0lF3D
FZVYv54UCkZqVc3Gq+mFqoBedYqUefm6YUxUKhl9rtuQKwpbFWFHm1Ft2JdlzCWdiHVbMWyh
Hjpy5JhbKlgDlw7aRLIVLeiq7sLZ5ZRUSm6Cu7uOrLdioKlrrWTlv6jSFtSpSpX7sb1/J+cT
FEpLviR5/RrCjSXCs0bu75eqJpUk76Pdfl1xIwHiG0f++LBQYqvN5WseqEJIZ6WrNgOo84Ta
rw+Kt31wry1mxUvvvaQFACkqZnv9fTBs2JQeWr+nTEoldtpmM/saQFJM10hb0d/J+cAgzQUV
Nsrt6PzhwhTBSWCFWdvLrCVUqKEpF6tcx1QhNHNW9x5+uF+FM3iQVr/5ijFXdZxTFWy49UKJ
lTWp8ytBv6RKBlzwDKzKi5sfwwFKMxykb5P/ACiD7wYWUajf/ZEve4JYK4P5eiLkpbCnF1eT
SJQSpfAOFnFfyQsbY4Ao4F6eTWPeXHGUrpyHVBUVjDSbG3/3iaNpveaoi75q1gpffU/jKLZD
f1iY6lklnC3xev8AKDZTKqe5v6+mAlSVqTXizYX83TGHaJTlZ8Iftuw4RMIJVlUPrTbdiUCl
cwFW6HdVsxbKJZqCnSL7LP7onY5dvhFQToNIDGzPjRbv2hQb927U3z3vTC7S8RJTgLq9OkP4
dpA3U71/L+cKAEmqhTUg/g5GGaWc8SBY4ck6wo+HUVJNMtxfkOqJeOU1yzmx5erWJI2iAvE+
0yH+6JKSuU5KbHI+rqiX4kvdFj388HEhWK5Uq6896B7pSiul6t/Kx0iaoq5oGzV9w0hNKkil
YCfFuNE6QRtZgplq3V2zyRGKcobNKj4czP0fnCQZirLCiJUz+3XnCSJynQAVtMFr8OqJQ2i8
ittoLa+qAsTFnGpbLWLa+qJdExRqmKLrUG7q6omNtSopNlkXsN/SDhnuZOELSORz6YX72oJA
8QB+3phb7ekIDugX09EJAlqMxk2Kf6dMUhGbNSnXy9MBSUKLAZJFr+TSJoZIUEq922H0fnDp
CXpPu90W8nVBKZctsO7wVp1woJRd6jU3PNXVAeTUFTFLpmMOW9yMTFKAxTAMQ3r+flEvBKxu
nEM/V0wXo95Z+N/P0wxCd4Z5Zn8EIAlpNRmKYeX/AGxKVSDUskGWGJ7dMS2XK3R5YdSgli29
u/KEDaIl2vUcjrBU6fdYhtrjX06QjcSSomkTLzRzHKAMChQmyZjbQdP5ws1DCkiy99L+WHqO
8WKZllCnhrC2m1GtLULFxyHVEoCY9JIYEZPl6oKUzRYKKXUCG5euJdE5PlWmpYb69YlpTMl1
KQkpqI/HaC6qq74lC9/NpGYxKKQ5H4umDUpYJK0+ERn/AIx7OspKUmYxUlnT6dOcLFMy0tbs
Ba/k0g4b0qq2aAQP/T/OC8pN1JSdlL/t15xMaRLwJSklKMhzGsS/Al3RZkZj4vVpFOyQ7rbD
vf7ol+DKO8Mac/V1Qf2cBkm0zPhvw+xUaUea3Dj0xMK5XJKjyt/ZC6pMwWAJKmA/2wgbCeMI
whV/q6YR4M4t8Kr/AGemKzLmYUpJxXAfyaROVslAAH3at1/g56wnZylukK3FWy8nVB8KYQFA
ulTD6uqF+Cpbt59fN1whvZyQVLwzVZnq1iadlNvMAxHP1xI/Z1l8LqXvHkrSEqPs+HaNdX3L
0i3s000UjEcs/wAETUr9kUVJBdKFf8tCEH2Mr3luktVqOQiVgScIvsoKU51FioWHT2hIQhYw
ujaNb1WgDZz/AHWTAsdemAKF3V8IuXzyyi6JrqlpvQ1+nphZ8RikuUoGK/kh1SplRUyihIbL
y/nCsOFSk17OX/brEvNw4Ph8H4dcJytLU3h2A5+qBhDEpU1HBsz1RLIIdKU0tKz9WsLyU5B8
SURX6oDCUoVneDE6K0hYGzapWJKD/A8kxLKtkE7QAYS+oz3YUqoBgrJ7XyF92DkneHhpJpy3
bwvcQElL0E+H6b/xhZOxllLEsS6NReEe6YIelzgBO9nnGcp0VLpSrh8We9EsK2CsClXUf4nq
hTfR1BSM5kwuct6HdB8PNajex3oWSJObYl6f2wcO8QLzXGfHpiWaLGkXX3t6YdkDxKLL+4dM
FLB00pIryvknpj2knZppw4F7np/OJhOzTQk7i91x5LxMslklKjRM3NRrCwyN0K95Y9XriTuq
clRCp33nqhdw8xbgLXv380ezpKUkTPim7/eEOUvNX5pm964SRPzIRimd89IV43BWU7LvpEkK
nuylOkLb68t2EftScvi+UOghTmyinPQvGGXOwouJye+cX26hseKGb1aQgLKg3RcXz9MIqXOc
pFwjd7dMTxtLUlRKU9Xk0hJVOG+XoDgap0iYdrKzS+zTcHoiWKwCl3YWzzHNUJaZLulS2OQ6
s97SKfD4EgZZb2e9pHvEhBRLqUBY6q6tIm7SZWCkYlWruM+UDGmZUpql2r0VyhZM6WFKrHq6
TpEhpyU0rKauXT21gk+0NSgpbPju9tYSlHtIRs6qSL0k8BAIWEUr3kl9kfzhYJRUik5+7/V4
RuClLs/ur56vyhSSZbJKlhNe5bet/SEOhJrdQZWZ+LvpE7aSUqVs3urPLP8ASKBLmBRlPiId
fq5RMNKzal1MPLkeQhYCZz2sob3flEhI2qzRZ7OL27awh6qXot/b21gJCVlTBLny33RprE83
QEJbIKp01hCKpiKa2aXVSbWHOEsko8QXoejUc4nPvVPSEfi76RKlilQqUaFS+HxxPeZU6gWM
v3t89IkYEKCjmpDbTvyaJSgiWon4gwm283LSJWFK8IprYA52MTSmRhZTEpB+o9MIOzQLqLhI
qHe+7CPBTuj9yP1jGtT1MSv/AJlC03T4Z94vL1Q7zmEkbyss7nphjRdRzXdV9706QhNRVgT5
xi9PTE65Yy1DC2K/k05xLrxY6MJACvT+cFlJJSpI8Eh+yI9nxLFNTMoHjw6okrMzcQouV2d8
h1RSFZY/e5av8WkBpihZC7TB+LWCmucokpUmsjTeitlKKprJUpQBUdeQie6p9anGYJ7HSPZF
KCygmnMD6vTEx1zQyaTQrPOw6dYPiT8AKTs1A58BzgEqmIIZGdVHYcYJ8TBSCc6e3OJb7Zkp
qt5BVnqYbxnRMy5ajWJT1tU70hqf84mUImk3UK20uqFBvaC6PMzn1Qq8wpUzbRsVuOkTsXtW
Km0xNj30hDGesFNLnNR5emN+Yh7OL/V2iXVtrppul+Pl6YmkqUgbNiycr7ohRqUlVKroDgZb
kLcoSQwceUdGvOFsEOWz4dXqiSPAdKle8Oep6omKGzKrbwtnvHkdI9jqTIDqdqs9Vcokf9MX
Dmo2Vbz/AJRLUvYFVH7xNnvvQ/gGlB4PxzOkJVRIUQtW6LnX0wHnF+hVvqgFJBLsKwzDl2iZ
hTZJtOb7/wAoDVFpNnt/NpCSlKV+I5dnz/shDpzpv/j0xNUUtUDuC+fk05xK8NnnZoAYej84
UTLCPFSHkjL0a84kmlbOQAO/l6ol4HwKCioC1+HXCkqS6uXBm3vVBKkkWT2Op6oWCVF0givz
+qN0TEqmYSqxXob5RNV4jmp879JvlHstUxSXN8/5fTAAmLS4IwpJp6RpCGnKl0hTUJJo0H6x
L8aikgYXOz9POLTTZSWIfD2HGPZwZu7wCboJVw5mCoqUPEKhZTJ6u+kSztPNVYm55+vSJ42o
U6VKNSiHyuYdSpx8PEFLIq7w5UpRLWUo3txhTbem1W0UcWh5CJFf0gnZgZUlr27Q+MBjdD20
9OsSmE9RGRBLZ5Dpg+HN3XBQ+C+Q0hJO2Q9fu3wXG5CiApLKBe+HVOvOJg2UwGxsXA6/VCGk
zCQsqZT4ur1RNJ2pytdl4s1axIaouPOo+IrXlCatqrDeosF+rlpCA/tBBQAarNnY6Rve1U7P
ibDvbdgOJhGLiHB55bsDBPy8ksN9UVPYEBynL5Qp2LO22DsNYUynoQneRcd9I/c1qmOnDdV/
7YQq+6i1OfbpickFIdNiAefk0hBUoNWVYE4bfB+cTNnMl4ilhKGfp5QkpVKxpyAP8E9USyVJ
PgqB8Mt9XVANEogg4Qj7/VCfCDgJT7q3c6wt5FRs6VSt7VXIw2xSSZt60tV35RMZFr4Qk/wP
IRI8GWTXSCpV+3bWFq2SsKeGYzsOadYmKIUGQWCFf0HLnFOAYxdCnZ/g0groSKFJdaVPT6b3
iVvBWeE7mLhzMeJtKiVKF8KdR1R7OwWGxZYX+L1aRNpM6q5IU18t7WJmP2g1AHFmrvExW29o
VVbEhn/SJq6/aVA04Zg3u8CmZ7UTSkY/rz0i82cVUsCnP/6xLAX7UxHAfcnpg4/aLSmtwvkO
YhF/aEsk+7vT6YttHBwq4S+3OCUpmJS6TQm4GvfSJJO1U0xVQIZ+rvCkGvGoO/mvmb2VHs1n
q+Lzeq+fKEUhR4Y1MF2894lYZisIHir772nKAKJpeT8eV/7Ywyyp6y4Vf/6wjw52XlXaE40g
pAxqGR5HSFl1JAQW2yXbvBCdrYIICk7up6YQ6gQucSRs875+mE6hGUv709MTlKKQF2dMvPF5
NIwtdZ3UW+z+cLFiFLAKpCOQ8v5xJezSmwo18vVCHKA0lQ3Mu3VDfs9KU5H+vq0hN/Z3w4sk
/a6oU5lqdIKnUwVfz6wkqTKUVLvUu6vVpChVLBUVpwrarQ6RJy3qLzH529MKO0UGl0OFp/gO
mJzKalNJKVA58BpGJkiUoCyhg9MOSAmWpN0lODtziW6lI2ZcpBSaHOYinbKCkLUSMNtRrCEq
mAgYyzN6vVpEwOMQKhUA6st7WF0zZhdACSWxeqJihPWupt8C/fSFBK5pCikHaNfvpACZkwgh
IxJFze3phTzZlwwKWufh9MSDt5wKcJpa2g0hj7RMTgKcsr5doSozZsspCgoJG56I97Mwqdhk
jUc4UjazBiCmBf7Q6oR46z4hXiZm5+qFEzlsudVSsBlDmdY9nvUOBWE4vVEpr5NtUpY+v8oC
0Ek2SDNbkbK6YSaZuGWLqHF+PTCUrlqFJUTZj39MB5U1XUiWGPaMKQpgAFFLPoY9oUqSo2uF
sbcXgjYKpStJCpiQ/ZekSapVLKUqmkPn/bEobFQqpW4QOXDpiYFJzxOlA+Ly6QkpSvMnALC/
k05wpkzEvMcGUOny/nAZKhSjJOSdUawkGUpzLqHJOdxzVE+qUSpnKHy6h1aR+9prS9WWWZ1i
alVakrozJxnmY80zHmqxmaK5QskOwXe5q0OkSQoJ4kqIzzw9omFhuhSbHNsvTC70KoLEO/bt
rElgw2rmkbmg5vCfDKTtwaqXpDZaxLqKkhC1W2fu7/iimqalO2UfdWSrh/8AESgyw9/d5nmO
Z0ia9KnfeSXN8z1aRMGYpbFKIq9ULUpALWqWgiq2R5QfDQwVlMSQ9uMSU7JCiwBzD52MOJbg
cADfp7ax7KEoukG9B/l+cXSm0tgqg4Q+XzhqKMKihQSTTfy84pSmWk2ahyR6ecLwygaxaklt
RrpCAFSjiVZSCw6u+kLSpSWrFlIIEy+Z5HSJbqkkkZAWPq5GJVK5RUw3rJVbz/lCQF1MQPGt
wO9ASJq3IRv5Z+bpjCuW20VlmO/TH/VfypDfVC6ZbBnHhfrwiYnZKQ16VoBZ+cLF0lE0E1S3
KNTpEv3Z8QkPLude2kJTW9SkFqLkcx0xM8SVeZbBnfy6RTtHBVZkWXfy6c4NK5asYA2QY5ZJ
i2xHhUDZpLZnd1j9yQmTQCxz06oLy5D7M82H+6EvLRZQzBYFuPVFWxYpIvMBw+qEumVVtMVY
N/XpygGn2cupWJi/2umJSqPZy6zcu/H8MTKtmKgk2cPbh0ROV4SuDhR+7SD7keK2BRtby6Qo
+EKZiRhWfwxZKE0/DM3L+WG/0iq6Z39vVEmlaXEuq03/AJjhbVAKBV73XNWsTKD7SWu6l3fm
qF3nVFQUnaHTzflExl+0qqU4C1acYCvHmP8AEtnzsemJpXNmpC0kZ/cemJQf2y6GurPQdMKZ
ftHuQHfLQaRv+0gBBSaVf2QljMCktdC7D0w2znoFXBW7fMdUS3lzjSpSsX9fVFYrKhMfE9J1
PVEt0ZZA5K1VrEobNTJy23G3n/KGWlag7+Kri3m05QHTPslF5h/5hgFG0DKL8SNe0VfRpqn8
1YvFClzDUGd/+WiYJE1aasIqL8s4S3tC6VzaUkly4Bz5wn9oJTtS7ni/9Ip2wwzEpq45cNIn
+InBOZXdxlCrgUrpXSs8+ETa80zQ9KzxHCJwJT4QSd865awq/u5VSvEOuVs4VUp/DMze4frC
U1YzicrJ4f1iaEKLlt5R55nmYLza1FTYhveqGMwOqq446HSJawuyFUO935doKdpfZgFhwbdG
kElZuhSTSMtBpBqCU7OYxMvNJ6YylgJmJqKRkW4fnCHpTQXwI3L+X5xUxCq1VsLdxrFkSsMp
yCnyvn6oSspQRMdINN1XzVrE5TKpFhzV3iaQFGkhqk73e8GlAUEMplo3n53jdqZAOJOeds8o
J40u9H3Z5RKSKro5ceWe7FyoHYMyUBhoNIJOGuSSaUbl/LeEBkoKrslFk2zF4QHUcb7gtfMX
zgNlenDrdXqha9+mburTZR+I3zikDypsU2Xqq8JUMdIfxEb9vNeEUstjbaI3rcbwihTupLbQ
fd2hBIlf9QUpt5n/AKQx2Nv+3H//xAAlEAEAAgICAQQDAQEBAAAAAAABESEAMUFRYXGBkaGx
wfDR4fH/2gAIAQEAAT8hkI0wibw44dThdHRZ8Tr1yvMjbg0cELBSFAcobCFRsE+F7yR1aaAg
PSyookE8ZpwYrXZApweGEZcFAhVDnKqaI1Bt3ecMW+xWYmB356ygIyNO5bWecqApWklWnnSs
5RLLAEPLBGVzgUaf6MnYaeiIHgiK7y7lwugD6TowlLLw1I9DhlWiK9FBNeWMYFydu80bwt0A
SpyLN3mceHjtCWbl7ORSy4szWnHucC1ZKerrdjvCZejRa8ry/utFdj+OsVlAlYcInx4frIIy
UOYZ/wDDkwNSrF6h9FZK0nyjxHyYhBxKoH9HeLkGxSEq8V3kuuUSU4fnhuZU+L/Zh6J7wZBW
/wAmR4cPi2Hf6nEmhaCMmbnnwwibWnFj14ga3lBAt5wSPsLEn6isSImvwevDg5z006wSCKac
3H+DedRk2EQ6FjrnGACJNgUYoxOultoFsmvWJ3fQus68R4w3l1o6CF0HfM5JUZQsQf8ApixB
MiuR8cXNyqQfWo94TVqzRqrU5Vybc3fmlnbFCC+B/bhkpEpJNlJuXeSExyshF3+OMwoiQDTe
vDFqtUNTfSKjIzZqRBjahFd4XVciFhMN0I29GVUFOOk3XlisFHORNv3ybooAQ3unBzcqyaay
CY8oD2TZ2vGAhHEISP8AE6xSC7MBzzM5Si9FCFjfI8MnRNMjafouMkjWb7/B1+WOCs6kt3U1
48YtsLGJzc9MB06AiLeHy8GQmDVLFaI9e8gHPIiZ9H2Ya6tEwbaOaeXFBC4S07WPnWOtnAMF
o8nS8Yi5AAifIxiGrgonb3a+GsEbhEl5erAqLGaN0ZkFHbeTnppeTbgTrPEJr/XKgVkEnznk
dmayBRyg4WvGKwxGyJ/umTZB2Akc3DFAOoCytNkziclQiDUa0I3z3gbU1SweNFbxigaEvPIC
hYxobBzP44MbkqTL6kYjyMRHfZ5OXJKMcnH5HOVduMb0hyYrAQaL6nK6xSw8AKhrteMa4AaQ
BfWMkqcEgzUy4e2BRakQaK8T/GWjbScBxcYoEHLEpHMtYsx8BEt9mBSopTgx/wC2AsCUCnb6
Tv3x0UNfl2vG+CrQM7XmBTGRV8j44OVGZihqt6dZeFNwQnRlrx5wm7YVRSXQWz9M0hgl1nLj
g5zgZeFsi1HGKvqoqRHhOmO2GEAlRI5QJA6LK0uzjbDIJ1OOVBG8MSxH4udJ7XcZYoBXAprz
YkT7WpPMtcQAiIMKfmWAVmtT6Fyad5ozbI7iaH3mhOEYwh9xaP4e2MLcECT8fHOXOLBSafDC
WgJORPXPHOW2c0A4K8DBY29A/wAB/HB6bEuocHRxMWpRKX83joxFFs08z5znJPDTp2O8UgMu
iZOycFjENhPPdc5IABN9xeBhXVOwAktgTgr646B10MLtZSqBw+HeWpBQFTzDjdZOECIdVvId
LDDc0b64IxhkzyF+HT2y+8hw9nHWJICkhIhAQw1gEBqnkcApEJAYdMUAeTbiTCNI/wBrxhBQ
NKPI48MgaBlKn9UGExBRLU1b8usQmRPDROf4ycdFD/m8ehk2FDFxUWYAKO7BwzApiMzsWU8H
vzgAEIsD6TscuFU4kFma9r04doDZ5F9y3GPkWDL6rXBqSxAF9j64wXRhalUfq+csKoaiRHh8
GAdY7PfrDsRkOHZNRkNLEb0GvXjzkM+JxYnbrFnCoAeRn44WlEoKLfob98YRTKTwGjvCU+uS
JeQodzcZK/AaA9ShhAV3JKuGJlCqlBcNr9uLXVUqxqaPOK0nE79veQkSmdcktnIwHwyTY5Zq
YCWU89/HJlSzUyAclCKwTki1ERJjw9ay0qpKLfSOJyHt3DIb6IwqJZzJisc0eMmckQ4423v5
4bLBCYP7cmUBuZAD7i7xu10KqKHu5HWiubumIVBSHZJ3lNIOGAko34GRz8J5LTPsw6XhWRLy
7ODvJiAk1YGGTTcZaekPSh4HH7xqVAzAidnZ9ZxGkI1Em7WU+cDEPyutxEmB8NXOX/ZnQOcD
sD8F7xhDmIvM+bwO8KhDRo7mCMapOu2NZdK6wIL2GIK9AaH8Bg6Ph/sYrHfxrQz9YA8w2V4h
nDX9Clz312OMqQFh+Jr4ZGEKHsqR6cb0IzEIr0dYqRaEx1HH5Ri1SyNgdOI/WB+3s8PD23kZ
pSTOx+PvFUroKE3/ANy/NQ3Sx2ufrKE1A9ML2yBLioS+Y+mAG/IsmZ7OB3qCgVXeXiMEKIuw
W6uvODCOpIvXa6ZqrWHUNTTy5w3nU/CBOneDFpi2m1L9L8ZIUCUPHyfxrLyliavv2d4RXACW
FN9n+415cBLKdmT0wuAHL5WbwEpSOYJ73xxRJsSJ8hPTBFm8Vd26aSdYnBP0J0TlPGUzIaF2
8mE/1JIs8IrDCOFpUXRoecC22ULHXO/XH+HNRJsXc9usvYkqOKInKODNtnDW7fTIsBIh+TZ6
6yM4fbCm91/zEAWuqAz/AGXkmOvZDbxsCAsjbfMHRg9PZvmdfWbj9JodUWde2P3EQECVCRPG
DNBCJSL1WUmfYkI58TDKktQd4EH5N4q5ZLQbJ05798dC9/ZvT3zkpXIaBHQ4PvkFBUMxEvEj
3Z2XbbYg/OA4xY3B8pneaN8SYT8/4wMiEOgzMj+OMCEVEF+m28kxu1sMfk9hmzA6QBs6wgdT
QhIF+3jFeA7KMd+P3k3fyakbeHeFwoC9TrUYVuWI3r2GG9XnA7nORQSVohFQfS4Oq7JnDS7d
cYNGEx6lOLzLDkILAl6PdPyxqVBUI1TcQJaY1ZZLgM6pZJa/U4mB3MlCIXj94zZsuso4CzRK
WNoGiMBZBExzKYdOFAMep6mFc+JgwPyTvzmyVFRZXbz74wgqk0sXU+T8bwYq1HQ2dzX8cebJ
OTj+ScbJEU4G3ThQZ5N5C4KYKiP5DkzLIZQ2Ry4yg4NZ7wwtQJIh7eAYCYnkhaatrICXgFSh
J0xIaRixZLB/EYJK+lSPweXWanlSlcQnCJUTUCVhEv4nG4uSZr6E8mEJ+MKUfsGUBjoCv5Q9
sYjYMAKqzdx2ncign5YUFKuFCzM4ReuBCAR7x+WQSAbg7pz7WEDm2aNqeGHSFFHFL0B3zGaW
ujLdedDHFlti+HWFAcEtL8uckRwEDEn/AEIxgJ8UJWva6xzmayHXZvKQEGgkhqF2+sj0ABWX
7T8siOTAHdZNOILgAXCSrl47yeaUgLIr6WGCDWdeh4L9cak5uiKcZTj+Qm735DZMhi0FDtiC
D3kvynx7ZQCBS+fYxcWZpZFvkwsY9c2gARQODaV4m1fcx5YjeDnH1zZQJwK9zos5Qn2zhIgR
JwpfTCtOlNWUch0ZEEM9meV48PrGsUERTJS/+gxUdY0C2Hy+YxxVhjo6/wCE4VvIwYwajp3z
iMnklQT8H4bxoOz6mGs9n7YLrE2kKHWbWS7NJChzPflzVrEU5Ok/PBbZZBwkX8eMmQJyzmRa
95kkdur7s24dcExEE29N/wCMN7FEKMPufKclI2PgAcclEZlM8FNOHeGkmBBvLX04lksJb7HD
EMZUJLfVMBNjM054EGFNBd4RtaoOg/POBO6qiOictYQogHxiXfEbKELPK3BLBE8hJQea8Mk9
LBhDZfwY3GKh+XivpgtN+t69AHPjGbRBKF9Ju/8ArK4Akgwd9sEfW5NWfzVup4y4A8U/cPvX
E4Xz64KX2Za0ZNIN553j3g1r0TLxjw5dM5EgsWKd3g/Zpf8A2xAXeCi9ofrFzJSsqZppZ1jm
rBM7O3pkdL2ECOY4sdW+C24Dcd4l3WQxPfWPfNuKW3mJwDFQ4KKBoGmPx3hWhVB9LQ+VYE+F
KFDtWAoJEkvTjOsc4a0mn+z1yRkI7TNEzL6wRVgDYPZpthypTm1w7YIO6fGlHaBJxHexQus7
OWDBtohiIjb4uiK8K3Oh1j1R0snsHTz74OBXSvLeWj8POUIKosOSvLCzCGsf4s4SoZJtFpN3
56xxlxyF8gMgaPZIR7tsAEWIhSQ1vrr6ybHcREpmWKchaKoF/wAP3hHmR6JL45vJJNqMaRZy
AEVJv8Ye2bYLNK5+BcTjwSyGTkjd7YmqYmoqvfywmWW5eK/Lvz4ytGvzNQef1g2uMmVO2SVo
KJjb+S84rACG+uO/PyYjXagk9nGNF7yMW5xCC7Wi9lbdecFWcgTxJf2ZTsFIiLOVKuwd8vrw
wwwVnKEN+P8ArKge1frE57AUU4/iYx6WCimJ7GCVZe9/+HswCHgokv7fOFYj9EaM9nGHGyCO
McVlxJBpJZvL/wAWS6quxHF7GBjMkCS5I5cKLGLJmnj9Y+B1YhBn/wA5SeVNIGEdOspEtGfc
6H6w0hJyUPT/AEwaSSKYy1Y07yAsleL2SAwOU2s1bLhhCwIJQyIPLBIFZ69Hqwqb+Jh23lwI
nYO0XWrXAoUHuF/mMVxWZTa84aB1e27dj4c5LaJM4Uzr/wAcRtlX06IPg6xhlk7a7pWFMuSI
Nvz84QATlIJiR2usMe9QQHyvvIP2n2KOr/DBCKDxTL12wpQxbs8dz15zR5VK3w19ZeqVXKPH
BCQdjh3rJSKoAstrq8P4g6NpATZ1mmMuQathpjoVIdi2b/XF/DVygPSIt9WIpYNNhBTqRhKe
b44CQf8ATJKtmgcSWhPlT4M66lxQIHB3LvxjcEuRy4cMyUN+g6A59cYpCkSHc/fjBlA3SNxc
9/7WQALFlDXt2nnRghrtGO8EbZCOA/Z98JGITCF7ByrWGuY6JIYxOVIYREt4+G8PjJ/KaOhg
xZQG7peEGVWz7fKfXEUjAZKSo/qM1gEdTF/xjCjBWWtn9HGIaXOzePiXrNjEkNIlpwAQkVux
n2wCiwSFSXbrxi7lWGoOZx8ZBFo4B0egxaqltQvsHLgRMEfI9D7fngIFEZyPuHEpXhtBaO+R
x8jjJy+v3hJpRLc+Fc59sJQlJnpL5Sv8wyEjo7n4nfzlmrAtPDvDSzgMVjacYwhJWIPbdfjD
dFHjgnXTOATKIrt3cWJUecSkII1s365hyS1DDpQgoSf4xuGilrC/YyREw/Tj0beYweGUHZxR
+E8xksIQh/8ADvAMs6WMLaOPOOGcMhDx/eATJDQUhqfXBZGM4tsfxeGCmFK32L1j7nDcMb+v
WOqSAWJylOGJCDfOyV7xMEgrnFC+rFXoS9XtGTG/Rt9GCryDTIw8+E0YbyKVDPQfliIRCWZP
5ixAApXDcbTlIvRXOVwnIz95HANVBbTm4YZKg9A9rX1YWsBsKdu+8OUkgTFGHwvHN+l5LeAl
sG8qIJbO93esEIPJWqYAHXjvJmw2RDb7GWUnEI+37yIxH5Nu+XOBHbAEj2nl3k4kYb5NFvZl
jpkSP5H/ADIzIPSfrvbBFESG8YfM84B3mmJ1aYaOLH2cGiWACzk8j1jVpfNiT8HtkyGppGlL
2I1gsLRlhn2zrGw3okNuUHsdZUEAoGVLTr/cLRaNxo3KHPeBggp47QjTC0PUi6a4SSZW799m
WKf4UTIhcO74VbnjBrJYozQ1j5ecJCsQKC2q/jEhiOYaLOtc5IgwHETU3eIoKuEEHtj36y1N
cP6RXyrHmlGgAtXTzvIgMgLwspp9sGNMNCp58e3OXa8ubnxwKYBPvJm9NYQ2ykF9RV3vNkyB
Fbau16TgRNudKPuKY840rSw5du3X+YLr6nIRLniskC+NJPh/JkVRDnTS8esci6grk79R14xE
mXXkpiEZnro+jTvJ5xjp9GMBDwEYs8dsE5HyVonCLU4imvZ5rwbd4LEbmRh6bTkS2cmNU6X9
GMGCc2VFa5xJpKZnkJ5wQtPYHzxiB2SIfbhQ8gSQl9/GIWAgRzvowdcEjHKLxgBvfR/DGHjW
tfd/nnJBMbZRjwcOMNLpmP0ofeX2Lqn6h5xAJD6Ib/ixH6CBSK9eMW0BZFuI4Yb0AIFFhb7Y
u9GQIfUcREAzZOxkGKkFmby4il0oh28JnBhppgumIdfvBbMYkzjxjrxlubXilXiMcBgIfOeh
3kiRRQ5NPbnCW/co8LswURpEDjTHtyCRwcTBmxwqLXAK432np1OVzcJ368zL4YZpjy7OXmWs
haBGqL1nrhUisgivhOvZk0RUCH63NWNwgMr9MSnMICDFuHnnJABUQfAOEBdZoCwHtqMvuMBk
8uz+WSkCqROz1fWNTZiRh2ji/WRJdVoXUm5w+fChdh3OPUGKKbOkx6vEiJ+sGBClc9e1uMOw
pcBo+jqc28QCL6N9MjEqBDvf/DBHMaTYQeA3gAoI6rozo8YgoRwdlKiu2RhAwj4AjUG/TNIP
lQ6o2d4BFCirpNZISDhMcwrBIZQzFD1uJ+8LwAiy6JZyziTuYpZ5OZyKCRg2cvoyiGdPd8vD
Dm5xMsnwiNeMbygKAmIa9mEsuI8CE4JcCCnIFPz7Yxt9puGAdkfeHMQz8knrF6pxB5/t94Uf
2VGA2yomff3mt8Xb0k2v0wNTnhKDXzO5yHKaA+95nEVG0E3U546yqVSMS09JkquYELmHQdYP
AkyHsER7YmDEZI0L4od4pBKKgGpw4J7t7C3Zzgpi5lsMKN2vdgL6jVA8drHpl62LKcZe+FYZ
n5XI8jOvOMC0FMXWNqNcdZuFmSHuVR1nmlqnlHGXckQdDucdYKj2Upr5cR7YiJahTEeR8usf
b4ZRl33/AB510ZqD8OsOuP1oPoHrCRtTOsk+GXNYB65C3RH3nERax/R28YhDztrt4pbl2kTQ
8hD5YeeTUDyjvywuOvCPQG4PGSKKaCbApf8A3gd+QI8hZ66ySo85EE8m4wIGkBFKNiIpyGgh
wUiHOjx/7kcpoEeBigw7MjeuNPGFrkGj2m9T5ygtNAaPqPOIkRCeA1Lzgp1bihX2xsEaAwPI
48sprC1eXtHnO2v/AB+kuuPOs/ZBFD69ec1cgkvLk9v9yM8w54O/GDCZyF4XPhfLEVpRpBq5
HjOVC06hevxi63vBPJIuDSMpfyYH7PpTOuzdvR1l7IyTRyDbzxikms0SuA+t6ZJ0TAfkDirH
tgOhRCTY6RggtKgv6POVy1bU9zK5Qgj52x4wIXgZ3i349su7YGquOzp6mJLYJLN7K33jXhI0
UaMZQFae0jCdj4YUSGh28CH2yTeSgKOlp3zjIeqkQVRSQzgugT3A5q8OBSEiNYLhMArhh1HY
cuGwRrO6VJGN1bUpFgdKcItgCfWQ49CHwYdgaMUKuMIPNx+mJjR3+k94o8rFzOGRgKSOnxOD
zlloOrHqnHHZNkUuNKwppQ5r7Ofr5xLxGdEhthDXBkvTWAdP5qJx7ZBBGMyUQB8MGIdSXZx7
zitKT4H/ANwV29dVy4MQLCPvxj/AySggtEzRjXJERXKLhWndayMcKRye22HRaO+pxvhlaJkZ
CmyIV4gdC4EuNWpfnBz4URbqRL6cZAjUsZjfcG/D3yVNICrcUv0c2cEiT08sv4B68SItwkUc
FPTL4zK3jf8Az7Zu3HEZe+eHCTii+w2ia3rN6FdBlt+GbK0Ikp6J6yvlhFn0HJwyJfiCMP65
yYDclEg9VTh3M6iAT/7ZeiV9vKD/AKsRBqwHm8+cIbbPNSRecXrXLUH7WckTmjuzrxgnmIWH
2jYdZKKirJGp6Th4HR8ymXoLMl7P8w0OYSzSpMlkI+rcpPUR6ZRhlIpHfXrgDSI9jPNwLCj1
AFP2wi2oL542uK1rcHYdt5fv4aEjyJeMOipjr3bIoRRKRJv0awzDbog4Ge8A9O2QKrw6c4gX
FgfgOmPAUs9PyGIC1MKUpprJJTGAr5re8gtTBJafc8e2XlABLN959OTXImIlmnUJ3+pyCrGq
q7uR6xv7yyj7x1iJhkzDe09vhi2XrIfPDNL8we07M4m9MVo9dzr2xkoWKO+G7VgDzClZpo4c
ZQpdYGlvhGLZpKp0GRXjzh6aHL5nj6msmCI0vsipzisHkKgwGOm/GI1fM5DSdOYCt6J6I7H+
sodIrPqTjJbhAvhtSMuhPCdS3PEGzlUrRW4njHQBTBbzy01jhA1SQJZPhFYcSrYG5FzxHWNm
IbADYOOsQSQyKRRP6wnLrjagK92SpJJgifOR0MecGocYTd2UZM+s1E4pRgriWGfViAYGezOe
6wAfVJu7rJe4UlmRIxBZWlmPhzgyGwgJEtq+kYbXOIaevGBqURoXWxodVZggpHxlon/rzhyo
ahlRpfl9sj5ikV0nU/wmAMQMAEPe159ZAQCYRfVN2facpq9Z13aT4bjLUkNSI76Hq49sBSWv
Z3TRyT3CKfczgjKKuX5ia9Mfk1JR6iDFV7YH3YWhGReePbCLhSBZLnS/J4yhUpCu4qR41gHI
MKGuwzKFRkHAF4cqxeV8IZGsmek8Mo+A4wlg6EUjmnGMAaRvnWLicdPsiNdnOIUGJvjV+ubr
5iXRJRtxNzqRV7kjFBLkqTM6wDAnT0Euvww9I0iilhXaI8ZaUJAECvWS980JW7XFhifV4nQP
BjwSRQdvGK7oigQkMFroIODxXhzkTj0GgutZoaNoI0v+4YAxAhIt5WmWHlS8Xl1wAjJegvEa
1SS1iNfhiK4RsI8MKYxgCESK4Mkgob6DSCet5C7lURUQFneKwFFV8P7M4wAhUEBtxvJjqdI0
dOLZ+cN0/VhIBc757MjYBkjyXwZB2NkGUOvDJ4LBHyrq9oMJlSpQ7XvIgw+iLftnPIkIcH9M
RAs5lQhhEXOO6F/8MUQmkT8rwxPVS2ZAgjtGsRAb1caQceH+4dOHSB0cTlBmEmo8vAVigyxp
bH7zOSEgqyo8sSQAu31LIMb2qSi48smlI4J8iU3gATGJJR/n4xkpWHzIeXx4wuhLxJwfwyAs
ysTT4rDaZ3rAXhaBwRyKXL13SZAKXB3kyA1SbMBw6ER4HHZxV7xLOSGgc8s2qbJg0oHPeBQG
ijbiGi3BnvwIx5u8bOgvMalxuclRPWKDIzy/5kEgIJndatYgo3SUB6dcNCZI54RjU/5yYxIn
z5V/hy00QotJ6DACk7q1cOHvJbCIBsVAR8MktBq6rn+/J46wmP4IwFAxEaIr5YTU0zBFBzus
kKINo9PWjXnNkLm9eX3MBxaWkyqDKQKyf0wrGUDi2/FlEZIW76SU+/xldPg2z3/DGSU0i1iW
STqKyZ7hrTJhYLRMrjswSbiOHEc4I+109TiDnAjoRLG2CSgj1nCzUOJN/wDtwRpVSaq+V3nW
pNyh6q6wgo3wyUz5sKRDSKXb7MZMKfFW9sp2MhGZMLew3k0RLQF8Ac95KtKXvhCJaYnw+DOw
IyehAoc55E7U4RcO8hkydCCUj60YoF5wZdvk5DoGzn+xluhO2I2mKMH7emUihMLnC6QpK2bp
obwpTPAgofcjxhWpEQhd18u8aU4sgOW8EUzJoQcA95SDcrgvICUFjEuxYFlhmQfatvvjJaZE
l1dd6wuy9JQT2HBLDYsmF7wmIPOJREbV7H+c1gcNrec75RpZ0+/LFiQoyWu2nqPbJRymB2c4
wWxEA2Y2sSNzrBCvEbZSthAabWDQ+ABZRVdFfGGjb2lr98cmEkAUdFr1xbJhzgxItBpNaOI5
yrOy5l+/NRqbSglSy3VAZZrQ174wVxwVMBv8TFzzUIO/068YYE6RP+ZJgCyasFhoC/bLWNBI
3tJ4jFLkrxQl8enjEBkqCEEvAMk4B7eLmFVlygU4x7m3AjpEglX9ujGWlKXr7peMK5CNcezc
4DIGgA+xyZBgCAByLwyk00yjfl4z+cRFqEKILE+OdAHJ4XXUZJGSJsdW+BiciWgdBAa5ykWc
Jf0OQI9lFuDynnEkxmkyc6+OXbOEmgBipGYkNRI7XPMuQEdKswF42RXSkVLYo9fuMPBe8pJJ
xa9WAcYGJ9WOJwCUMZRLtEuJgiWwXlzsce2DI1vcCzfqYhbQLVeJueOJmYDODslNQ49OsQUF
F4DjZ41kjulw9HjEEvUgh6aGdkwjWfR8GACxqibIj3y11A2Dv1ZE05AxnkQ93CDWaFzb4L27
wA6SKe6Y9mDXp0A7/EydUgEIS7h0ScsGLiBMoa8Y3KAmYEWXJhq7RgpqoOsuhFQA30VQYPbL
DjUMpnFKnpCf0/Ucjc/QMDrni4yqaDk1voYUj2r8ndddOVw8DgvuyxuzFJBDDjxi3EgD5J25
yCgIBJ2LMFjTkPIVgctOoeHiDk8YVrBKddmlG/bFCySSe0jxgQ+vsvTGB4oDKCyvww+1P2D+
jEAkK6uj9040aJCCTuOesFe1CYlyqnAuLx0dIoFZqo6PI6zqh2Uy1WA6UJgDzjjBPbRCC5jy
6wvTS2hFTB9MZqY6Uki+z8s4BEA24Pp6YoN8J+qusJ/RAz8vsML6uLYd+oYl+c52Aa019Y5g
GflPnzlNAaJRhnvPp4yAyGgVr194TGclLj8M1xg67050NFRt3/jJUeC7e74yUIhYy3yBwmn4
2WlhzIWcJht4xVV6xaimsopBQ9F2/wB8NhMqJz7ZMjlP/RDnCX7M2eDAYm9IUza/v1jEqrTJ
B6v/AFkFZCGfyWTAbVWfrmrKNWwWnVn5yJBFshXNYeY+kGRpCePeF56RaBP5cZXRINr3GPnC
fhHKLxLxxmigcqErCTeAUqTYFX0XkhtscaPb+xjMMBWR7mFFjIkU57f04C1YtUkJ2vW3WMtm
Vmb8nr/3KrthLyH6/WBteFf5TxjCPYmKa1pOCshoEmzZIk8eGVYWQe5iPL+TjhN9QEaWo9MS
2vKgenxkdTShAmMCST1cNvTm+mdqxHdE+nEg2LlXDw/OK0b4A6j1mQICVZCL4dsCr8bKxRi8
ylrBZkgvQ+8ut4ydmnMpsUJf4npl9GYTkKiHqYxEXoJIIa8VWOsRlRCl4VpgiC/VPd4wDDnM
Zo1kr9ZKwYXuo7ZMhLfROuTmIQpMeGN5z8ZV3M9vLFG2ZG5V/pi05DNwkXlEwfyxItTixEJf
dlGVZDIJPh+WSaE+hcSvwwBuilxAzLKjcyhxJLXEi99YIr7CjlPEbcHQrdoqD1d4zu6Y6OvO
WKPYyKcTXPEhZkSPoHbIODWBC7g/WSmtLD0efXWCKiFS+0dRhWMDTg5Vt8GcicyGekUYJ4UV
299Yir6yJXRmkxfu9ZOqrLlTN/rL4CZSe8fysEtILNDMqrFYNhS84On8vA5UC8y4kHv8cYuE
U7vOmvujFxBkiq8N9wd4PkBuKlxcfORHUoFE+nF4XCmOoydq+WNlYRlE41v88sBaZAl3+k4N
93hjy9upgAsoREu3hYFVmlLDEvvfNkWCC2ycoZU5KVuD80ZF80x0MlloHOGAvu6RmvDDrOWE
y48s7mkJd04QNGIPwDMFgpKrcFFXWRpgBSbO/wChkNQbB1RO6NcZJHBItfK6Y9VQEq43qRgk
m0Y0VJQ8MSq0UZoukFbnI5ZWA++eDxxRHsVq2FiOc3GAt45IvIj09gJGYR/xguaSBOOtjCOz
lrFofPRxfGWd1lN02zUeMJKhpG8smNMVgSCnGMraR/oe0DWaQ2SiQvx4nAwEUwr5YhEQ/hpz
h8puOVSmEzpB3WS0RKlLmPeGKxkXDljywYTNkylj8cAPIzk1onjnioFWES7XN9MYB5QJQ/T3
zYLge6E7798sBPzg7fk4AuA1D1DffEAtajbRA7d5ZwiQStnybwMgpuxz9CY4wmBCWgHbXTJx
JgOYlWRFjv0fl0ycnKEiD4OGRQqgL+viBhupT0jjt6YYQaRjBD1cIc13F13p77xowgaQ6KI4
UZ0icqHymAOmCG/2dZIWXTh9lvWJTLlFjp/z7YtZIYVOqfqzVFU+R9lGvOTq/FwO59eGECVD
Q9USR398JDZ0V9nD+nFL61WG/T3kcf6693e8KUVMSaMMTbhx3KREkY3er5ckFTXua8fnAZm0
vP8A5Q9MRT7JkW13ImMB1CV2+Q2QVPeW5haHoTk685eSkwvkDhhFLjyaUcejjKATBhkj4/A9
MIMQkMLTnKflkJedjSYDHZ6eqekRi3AIfilhPgJED4fovBgKcj0D8mDTFJA38POM/wA8RjiZ
KDSQCD/bhIhLCBYpLr8g37eMCZCOdJ+dVPjNaSah7ehOuMn1QsEmgRreBzxoSdTtk4fFASwJ
s79PaYsQEG62ePaTN8HBRbDxWTaLmCAyTgYcE/k2cDY8HvznNxhk5jw4TzlnMlO/Te0y+cJl
lxmYte6LgYiJUaEw3HHWNQbgwVR/j6mUwWqSKqsRVGFwNsTWL/PHWEMX1IPj443jTNfL4Rxg
ky5Rtj/XxiKrLQYf+uKgWiuwgccSFOsqRHb+MgnaE9jy9Ym3qbnQ/AyNJIFebkse7JDMU6rj
s58MccIYlB+QwDBomSJ+48M4gSIHtdZH5oLDx+D+mTKUANz5dPSYgj7yPLPSce2RGFVBlGqe
3FIFFVDyGK1+8OdjR6EoR7s9WSKuZkxffCNJqId+L78YTsEo6TGj8sJNnTXkfB3vESYo00cM
ib3KDdjvAFAUug/uxvIpBxBDn/B6GBkTQopDI/OMGqeTK9jUmCcVDaUL0X6/XBco5wiWpPde
CCoaMHjovHk13JovwisliUa4cPKT5y/qI1Ln2ZxCCxYCnYan/cGZYTiRIVpcAKGncnS0Mcec
MVUyhUx6pySAZ6tsL9ehlpF0nSh6pr0yewoy7NOP+ckxaHL2D9cgiwmu5Q794Z0loV5f35BL
qp1P2O3FACzQ1BJ6mRRZLVf9B+shAQjRgjfvwzqSGT29PgxYc2N4+Wn4GTgu+QD6nrh89OFk
SjhgevlyKaU24ZXkpZ/82KUiDdHz/hkmjgQvei91nPhKwOzjxlPMyRSWjBFLwKD/ACycBJYA
drzGR5uJMqZCUwKomBD+TXFpKGwtDmHnNcwoIpKRuct85YeELW4bMz77wJ2e8Tl6z4+MiIx7
QItfp+sOsCsf9KfGAoiPUWeLHT94QAAAuJa6E1r17cQEnx/QhFYFICpJWo4mN+MAqAaoF/z5
1zORaEQDbirzYURgH4Ak98ZL7fSfeDJiPnEo7BEeuJOBjDglyVlm9Ipcf4PjOdKAJL4DlqA9
4C31qzVerokqY8LjJojJosMj0pz0Y85XQfbocPgyztEtKlKJ+WseAeVk4p/FzmzpeCyIHl5w
RV8Z+QPdf3iBs0s83P8AkIxY45i0gjsUk6/zGcGWysfyjABUVNAL4f8AjEqNaXRLbZOFK7R3
EktxxgYFJZLnA1CKUv6MacTALn4nrFuoDb2Wiys02GDCfDzGK/IdhE/1oyrwgWjAjw3Dz74z
Vg5jyqqrlKdibFWxDSE20Y1xxQCngqj8MsKyiDmKVzYyBhGOz43+sXtAwZ6LYwJkBz8vRzz6
sjXS6yj5MPcIJWqy5HXOTBvJRC76YXBZdUjlDjvGKQfth9qqfGRYQHTT8PDHVnbUvL4SBxI+
/MHGWFjl6HDecTmM67GriEuyCy4cBH5NfdyllHQL1rDlRpxn5+oc1iiPwJSRtdkeYwKDIUQd
H9cj3VtwaDj2xBI0cnTo4nziF45WdlemJDDIpU35MB+hYCzBrFK+e9Drz64nFULCrUjHYuKV
NFw9ReM0Wq7Buj+KxW5RSTF3/qyf8GhSNecmMm2Cph/WsGtsZPjPGMXWiNQvw9MoohlpiLp3
kIzgMac/g1gkICFJfRoNemBlthOXqSh7c4CD3FJ9APl95PcEWqH/AKcNEtDTiP3yVU5gV9Qs
AflJkPk7bxsatACMsdzziENlJAz83eKvYK+I/wDHhJFvZuh+PDxi0LmAPwP8ZI6bkzO/lkxj
VWGWOhb+MIczK3XUutuDKhcheA4Y1MAnEpI78snExAiP5GI1KoDvCo2jGH6cgXpLnINqQJDP
XO+wFJME5pxrOVaYE/QZamwoDDfjcYktz0KPYFMZEiAjhAZOpkckuBIdnGMCSMzJIUeHl1nR
wcDGn7YRpNCEv5nnjk2aTwlrmecVIUxYv3PvJEkAIlht7dxhYEMqAci/XA3nJNJD/pGPcCuA
AhRwr4wQAghgLXpoD2wiIkaC8OOjBBpOD/yyRWIiQj4RgpGyE3x/hkouqsm3o4MtxxIMHZyK
Q5sADEehgNAYWKG/Upy8AkI4PPrIqKFaJ17MSGGISRJLu3swlePJG0XYz+cvvFySNeW8BNAN
CjSd+GTgGbPdPbv1YjwwKNTZ4PB1hQLwKBt4BWBJXEfNg4oYDWnMi6LBD8mAZcoAxPtD5ZWW
4hRQGUcaii2SjywDoRcbDXx5yyzuEVLphyllrLB225zfAXv6p58YlWWnFxTdusaiUg5A24hx
hIHDxPj4UwEJNFQgDTphVk2hsF9D7rBSXgyNfwHGMvgJvVdZp5xVSMisAYtr+KzV+QkSNGYT
AHKrA6QzZyTw4LZaKObjic0S8kSHB/PEYZsiG/8A1RkNZvDjqnjL3VzBiQXplrTWAFt0IF2+
XXoZApBCCAfjxlHMMn/ksEW2BA6sI+sIdGQHTcf15wJtAdNtYqOqyeDKIi7nR7JjLlM8eCao
bwuwWiq3pWAiF/JJ6+MElEj9x8sGAGAhtKs3veCIJuuuuflk6yEBAjEfwZLuR4yGnoK+svwy
xaEKT3+2cHLd9ZFGVGwGlAD6OucaBKjxorc+9U5b98UJ8B58ZBZmbGcp4jtzGBcRTLL7I/Vv
OZgBsn+iskdRwOH7XOZGNuf6C+MOSpxQbk7YcMjeFXY24lKQJrEz7g4Snq5BIwGvTCEJTEAx
spOucMqt09MtMkBQbh9Oscf7ldTKEE9tyRx6YgZhCmzTo78ZI4VURU+04xvBgvSXv1ygRBoD
HDkRm0qmWX8HGLoJQgFD7jBGHEyjDnG/ljSKxcMec5TKGm1iYWPHHJTQaANXBwc+caoPVq7b
R6wIRmivhhgkYhR4Do65y2jAQu6EY2tzzJsn1yyGhRjW2Hrb4yR3TcbTOAc49nHkTT4rJc8v
kUXTtID5vTAbhfgOjse+MlFTSzDGvyMMuMRafzi3wWHgXqfvElizdBIteK484RgDS0AZpHkp
Txb+GsiBKWZnExp9++FSABJ+qgYzYy4Ux41HeGtwTiPSGq9WUFXAxPjusQyKROEJVb85uJVX
HBtnEtI14pr+DEoibZ9VxGZXkPJcE2QERcDb6jrISJYIjPzdMapMFCW3BMJQWDGnrT4yoJpE
CAjp34yY2OEQO0OOpygibQWEuYJDUj/HFSyeyEP64nC0IJxF19C4yckAKZpv7vRhqEjkk9nh
kdSSICWkx8PrN0NwUOuwYTnSWKHzDrxgOC3SySR9OMIKKCm+zxio86W/IeO5nBJU0MtTCRes
dvwPGKLxRKttf9ZOAB1eiaHLioQCDapH8OVYWSybH+MpRmmIJDOmIKpetrS5awDfoCrFI55Z
W6kPMDb6wTJqyWX6JxlFkZEP6mDw9JCVHLgwwJELcDQg6d5PiNIgPofvIAKv8beORgIdtrnh
8sBQiTgWrUJ+GBHhO3t4EFhbQgcUtMmFgbP5MEQ8RLFQav1gVIquF8nwzvYpyngbwrUMiWj2
HscOmzooJnlUYRQ5BIDx8I1iJjYylUh/6ZbgJekDo/WLlEVQmiVR34yUBuzDBXvznthp0dlx
MrxoOONreNYU4RGyJWQ88RJcqoTrz4ZClNfxFOIDR9kHd1f+GamVACh5HPJyLPJYM6PCDh68
4JQihTCVLMPBAhOsi5Qp5TqdHXjDE58SyxHG40TEE5OPBkL6RJgczccEh4F0+kd5JkBqAMNO
Oct5oleka++IVuk4UH8vIYRpo/IT3kgTdyXCHbBUR0PUILbeMAFEj23KOese+8xmHe3N6xLT
4aw6PrxjOIS9Oyqg6wL/ADmDhhvSKsdB1Iy8PITICXwCN8xiKO6tNWDNevjALJZEU9Tu8Rh0
SxLHypwyQW1ZY3te8YcbSOUCEOEe9gfzDThFqgCK+c+NYayAKX5lYXgBIyGnfDxk+Q0EXlti
KpH9dAfnErGDBQtE/LIKymFVya1guEVOdOzreA6xncie32YLZt7oCj+BnID2E0oehyOL+CQG
U1IxrzleuY9A3+MEdmhlZedYkv3eAAlqJ9WIYocEPYR049d0WE3f1e+QfU4YCTYjQ+F8HjDb
HKmkvZF4YZFpB3iEh9V31B9lzi5ljFzP4JvNDVQBDWqc0XIDFJjUWsm8roYeQ9nf9cQ2Rw+d
pRZfZkEcRKwOEb/WGkoEg+YG/wBZBrEXmKeUfDDqApYpW2rLwsKeqB8HRrN6HHUUaUZZRHKJ
vxw/WE0mQKdnoS5d5YBCACL1Hl375KqIAAvsYExBBRZETnJkE4eI428qcNEoHMdX2+mUy2SU
mvXPti1Qh5g5Xn0wI5q2SI/DB80QESfCwrNgx6qNBgW9RmI2jqdVjK/roO8GQQzLvUadcnsI
GouBNa3z3j0WNDxdse+ciiScX+TLeuFHgK8mMQC0Bk2rs141xlIC6WYT7T15wktycg+WvTg1
bQpCwmtYSsWdclpePwxPs0Ut/wAUs4yIae0jz6DJ51uysnpmkMCHA4GAPakaLcw+WNQFoJKD
oR6sTErSUHMdY5yEr/yQOLvHiFJPCNDlHhkUwbQx9uCSa6p+OFZG2hCifl7skdYUVKhHLnHN
CpCu/Pn9YtDUnkeX4ZcO23AcqtSMefGDXCaykMv08OAi0idT4fPeNE9KaHwfEYEQ5bBOlbBk
FDtS6JRk2ga9FfTGL+U7veJOQZYHF6/OKWfrAJQvyZMpT0qQDiNIYAoB2uvpioZtaK5uLfwx
zkjSR4cIvJmETXhwOeWFUGmLVJTw49cEbPnxgR1vBomQg7rCdYnjMEGsKRwSTF9vyQkb/bII
IF1bTmXuxzmwQHjyXnA4XVgxuVX1xlsRR2jTZz/vDCzJHADdSYThoXUcLv8AxwmSh4pXofzW
NidsIPkqGCBe8WdL/bePZkgRB1rJGiSST6nzx9eHZgLrxzjC3PQIwRXAk0KKMDaXUOusHnLi
pbBOl3zghWI40FSad4q2o18gxnf8cM0IjaOO+/65Z12hHN5PeQCyTSE6LpJiSgFN377eMmmS
Q7n8jIxR1AnonjzGdI49B/wVreQKhDcdj8DrnEuoO5Q+Lxh6JMWy8Q6fDvILaHBGjkPOHACe
DEIQXpQmj8/OQuMYSo0o8/OcmHyS/Zy4SF7m0xJw40bdut9nh7zZWWLHz6eGQhAbKOj0dZfF
5X39AjWIze/HABqDEruSNir/AMGRwiFwx0d3KMWnRoAA0a9GTulMF5HTe8KTENmgjrcMQpEi
SRaHZgaVlKjms9/9ySuNAVv/AF++F3Gd9W4FNTYl1ozeHOUESE5NHXjGEhFwdSHwRlCrS2ej
OmR0Qet9GVBjZeTy8ckZgpKBWe/pyW0UV0cI78F5DowKHYnGOHzifEWpi/BHM79MnlVo5jUe
DfODiNOyIax6ZvFXOEgwakwD2YESVvqvVffKMtSxj78WgInJXoWF2RxYH5njPavQUfY6jO0q
Di2/TKOkIFGN/myYLorU1JSHGn0xGxXMqfR598gZtsYEN1wWTcfv6E50LEwQ0QZmpVovjo8s
1mfiHSvsyBXCJviESrjLuDHoy8H4wCJt4Q8uTxw0okHZ8GC/WPctdhYnevdiNGkwVDh+Phx2
JIUFDpR33liQw+JzO8oOtUaeg7vOMqQ4B4Bp3cq5CAZDWUCkRCOGznpGIiwlHa5RbuHAWrYN
bwldjJ/zJ4uXlz2fxMLBCMO6ofbiRRQFAg3bXxShqKPGFgjsfnBWihpDfgjJLydOhBNj+T61
lgRZgGUsayhgJlmd8B6vRjtjaD6Bo9KrKANVh18BgmA4SRqBFvOQTcoaZam8GORGEHithDUR
y0Kd9uEkSESPeC17/wAxxqBHkR0vpikJhyzyDQ8Y2AyKD7+R3kZLUOxX+hGsIsByWRWsHIVW
KBY0YI+lHODarVASgdIj3wrYjqkGqUnLgMQ+RFJn9hMpWglkHARWFUEw9012xqcgRnhtRfXG
UoQi01XbjK4UJLBNF4ZQMCX4cJCsEeTyj9GS/egQvhr4ZBysmYqjVoM2sRQVI00yAwwCeYHY
x8AGgyB9mTASAppp+Zd49kn5gaf3zlEgnSY49tXn9k4g7youjbrDptWNfGFq2z1ZDtA5ID5/
8MA7+KxA/ifOcKQpSlmheDC5jIuxMPA6MmDKiDejDuCN0G3x85ORLbZPP64DTZV8Wn6YGTZK
pHXQZDMdlSTLQ/uclnLLQOBxwwmVEDeBH55AlKryHU/PNbCJKSn3HeETYJCg7nZ7xRzoZmM+
6/GGODIXf+brEsmAZQaPTx64QEDThgX9MMYR1ia4HzwQSqoWnX13kQJNLHGftmqSgwpTy1Po
4oQCKhb/AKH1jLXupMLBDGiTaCv59Mrpwj4i/wB3IIQZJ+snHWWIIdRL3vjhAYAJNM/4YZAt
Kuz0vDrJDw/b/wAYxejImC9v44XWFRRPiOcgobESAzIOHLiPIkEIYqWhz74ncggYB/2MkxmI
q4P7ZoZc0p8+mPFLmmOx9/GIJDk7FiuRoL3+IyYoFMYIEvMxvWaZkqGU6MKUAQb5AvviBKYR
D33T7yK9AxNlhHRApHgGUGpgDlFv7ayJIAAfQf6Yz1G4e/jdVi7UmE+UGKjnFqzTtg0RVs30
W+2aK88FTcITK60yWIRVNo9ZJuQZX7buwMABiBo3rZ4nO7QVA/YHW4yNjq1LyHw+2CkwxYHJ
/jeJ3VBU/GPdgJ6RuyvCvzhzeSNlyKqd/wDMc2nqQECDJHPphhjpI0THyfKMi0DAB+L9mL4p
1NA/DTBq4Nw4CEa0iYPnk3QUPwSsQIiMqFFmIZ4YSV6Vpg2izES3K/k48g3DID6HhiY3Oia+
M8ZaaQYm3wTuIw00m9tTpQxwwtLN1MfpgoIOQoY8eesn0s4X5dcp8wgMDjyfDAODJp7T9KNY
HmOcl/yDID58vyLtwg5SQVD0Q1lOAEKCFbo8G8NQpLOVtHjnFwiRDjD8VRWGe3rxzLqHtA+O
H2oIsE8V/GsSpGoCE7rU9sWCnIFA0VrzhLNhpBSqreYxXXBqjiMShEaQPobf044hwRUybcn3
kSi+GijLbeN8XlS8+RRXfJlS86kvzXb3w8TLj5qnbWJklh0ho06aw8RZIvwO+S9hapYBHVGE
/IG+HTWOfXAGdduWvsRv3yM8jf8A/JMTNRwKWqflmwyCMYI85sLiQIp4e3F1VYwhupfTD5Bl
V7j5ZAECF0XHR8MkzEBim/hGECmg2Ub1hZMigwKZ9OAwyh4nj0d4NSJ2XQH7YVRKpcP4v3yA
InTi6kPRz5yiuUS8BhSEC2xNU/zgVd4Hs6/WTTmbQgnf4MUtYGM7JgIkUjSncW+LDUYaBtxp
54jlIKFMTFQc5O6Q2tiVBAdZ0NlreGsrGzVNnnG7lBzTcfHExAgJ6fm6wGMvmaZteAwR4JUi
gI+nnvIMIsTGtIoc4i+EZEc4QEGGy6lnXvCoKIqOppz8M2DUt48/xyHYvwNif4GS4jZxeWom
nrHTeU4M6D9MZGMEzBD5/PrNpJ1gMo8ACOEPoW9clyVHGYS15mXBZN1W7X6MQTOdeETN8OUg
cM2i9+UTHIQco/gx5iouxjb1iFAAgZQxoj+qVsUIn58ZciAxEdt9M52PesvxiJVilQgi3jKD
XjQAk9NTliJzlff6e3HljASqPtO5wFkOVRZ/9sJGIALIv/Of5lyWVRbatzhgj2BOvxYQ2rCT
Hw6GChEPAdBjrp844sMYaBEQuOuORKKWg+nTDng6BHb64zU2AQT5Pt6ZIEE7IGz9jOKOKfHp
grqfC3flhCyEN4P/AIWBhSioVqJrlHWQCS9hs31J4x4ZZIOPH94ZwGlJlTwxzzgqXO+DOg8L
ccUCm0VnWHJEIw0Ei6OfPGTR2SJGj6uIW8lSZTD4dZICr2h/IJrHEYsKkPQwZExSJKtYLNyA
Wjx9+aScyFx+4n3y5eUUDw8O8fQJIQbEHeqdOCtG54Nfk98oIxoNoHi5ESA8whneGinznC1P
fxyNlm1JhXd66yVieK73foYEV0kr+hcYpkQYGV4cngxJpaIKGyc5VJLPQl4bYieJshvr+TJB
AM5aZ0uDI15/RJo7dvfHClJNYD/3O8kBezAZnbBBMQMIPT65yCozgQZn8jII4D3EJ/GH2R5i
596vbDFK4c0t/gjGjkKTDO8F2Bx6Rbf/AFmotqJ57/0ww+mR6xGywgy3e7LXDJxCnb14hRyo
URHX06yJGcMOiIce8pxypn/h5fD3nfQTivJIJ3lpnwgFNHzxR4VjozBXzzeWsSt0FL8tZAAE
Dw+yadY6cIjxW83WDI4QWS+Dwy0QlWZF/PRji4NwBY9OWpgnyf0J7wDNoBR9Y365x1Es4kQf
s4ogDT8eX8Xgg0Y965/IxQIjwIlEefLIPTWNA8skTiVSKmj4W+M1Y1QMdK5komIJk8O2PXXi
vAtTGhUsTW9YWjwihpr35YeBFuN8HjIKO3X6w3jDE6SSNuvvgIQq8zZ/TnElkg6l1+5hlLYp
yJwMURyBTe+44xgGQSFtEeOUMUShIJB9PRi0pM4BDmPHjlwjCbjGWIT7MihMtIE6R3hHIsCD
SUwlLYHkh0HWKaKtHh65TgWCqSs0KM87E+/iXFqCT/YMNak8RIL6v8e8MpeWSowI+X84EnKt
E6qTnFnoS8QfBXxwZswnLFKqfOASc7fpYIyR+tqXw5wGF2nky4VaJ6q+HWAoLMUJJfHm4Cy6
+nu/WXDNJugz8sjvTAkDD1O2ud5auxq+UWRaxRGUaiU9sk4qAHBc8QZOpIqTdqYwhUAB7g/t
4WLAmJU8NuDG7FENAj0vq4Bbpl7SvoeTIKE0jSk+pkw4cYSwD+R4yiDIiPGz+6cZzkkRUJO3
hCMQK9frLCoT42PwxiXLMjrHblvOE7JLHY98MBFVIbSDDqabSkTM/W/WWE8qmOznfuwJZyEg
ZJZvpkTFoIjbEnI/zE8AtQQV5QyBCQEYDcIeQ4VHpfx1kd1CuaLfSfrGAmg/X0xZm+oeLPy+
ZyepplC+X65H3kFjJy16cIATADwegzeQE6Ig6hzlpIwUH2FPeMiEZMBqKffnOdhCvAHT5yCE
ytwvXo4FzTp6ZtrpjQEGG7eWBglWqDXx6xRTWn1ItJ0w7k1FWtPlyKsECKKwlswmjMO784lV
j4ORG0R37ZI+1LNee+/TDnJBQp9XOdAMGEtfxzlZjCQLd4nm7iJEWv2cYyjzYIwk8joxjLQL
J9xwQMhFHCWXtyDDKInMMGrsOl42kUEkIn/z7xWgVt5GEQRBDxUH74zaBcEFRtvv3zZShuF3
Tyx50GRhYJ/Aokxy/WZC+mtCF/zjHPFVFLHW7ZOVG24mSZFry+jJwuGjU9H6ZcEticP7bxVI
aGv4n+WUyDg6/XN1iKjzzJ35YisUPIrdfXI0SXcD334euEnLqpNz+QxYTn0CWp1GNsmCCOh7
Kl9cYBrRzBT5Vv3xe0kqYs97eGE2Q0c19sRu1JQvk/R3hJOJA1f/ADz/AKVogdGI/ENGFnoO
qvKyj1TY/wCvC+8BoBHr8829K2OCTu435xmcUkoEq3PZ85ExcCvDTT8ZBG8pa17b7GUQp3qe
/ckxSkQ8lE3/AA6x4NKo82CHSkvRfTHMgi21dTJnQM7ZBAfTWamMD1Hy8dMOCA0slex54AIC
bHs/9MNBShY6ofPBqR3T9JGIFFP3Cgl7v9ZKM4Daz9WFuaKVZKhzhcXWYr9GGsu5iFrzdn0Z
YYKYEIRkjsJiEcePRx40p5okeOv/AHBXiRKarfvgQCRa7e+XUYwDfnh6KHwr0xr8AUzOtu+G
7siIcEEX2w7h0dxgi2xFAnfQ9MAnIoKpDZHhzlgUzSnV/Q4KW7RN6Ee5/uQ6qBA/9rOPWBEo
mdNdvTJ4zuQFEP1us2vKTQ7/AMOIFCsPIyX49Y1UTMKbtH0xDJYh0eJLYl9KB8kT8sjcukcF
hz2yKDIBCBI/N9DEYmTLD3feVKdKg0fX598A22xSR8+XxgtWsiAbsZ8qyqHrREG+2eFKkEOn
TwxxO77iP+E4QPE1wRZvD3kSE9BPjlE6hlPkw0MEiYB9LItCQQkDHfKqIGLjN+PnGsSihAGA
4RQKIaT1c440Z+0JQkjCS8AqFcUwJKHTQQdaXB61wyTbpWv+4kKt5EPFQyTPLyBdPbjBVW0e
U4GS1tkq9knWQhZu4jdRm1SR4OPTJV0LinjD/veIQV9QuEGpQAWcfoyyOCUMGKSsPSEEUo6d
Iw6jhFCBaOrXzkhaztGwPdOBlqOU6jXwZvvvB7GYScuB2P8AH9sCimDTH/KYppCYYyPK/Bkg
R2aIlM9UrJNtp6Sfj+MUMfEW/DYecc9UTMddtpv3zZ9BeClJswVlBpU87wUN5Zy3Ke5xkKJO
HOUfS+ceogbjDtPw3kMQ4RrF/DWN0zh1nQ4matKzM/0ThIbk1lY9WyXGBCUywXIRUl+PLJma
ltHsh9smISKDE4K5PL4wEPnLF7TXeaPowH2L756ZkSzK4bxGFUVZdAc4YuivQKwldDGCxWiW
j9HWKWoLdJj0GsCZCIVnAOmF8lIgJwU+ObHaJ/U/9csQHdUp+gjuMJl7Cg/Zh1lk0orhvICa
6GCMxigiqCG5/dZAto35HF+mSBtQRW8uPHESTpRkuqfZYmY0QEs3DCCrfy5+Bx2cEBbenDxd
nLGJDcx29+OBbfzK7XeC+yTcTf4DGM6CA3z/AEyDk7QAnR1+owsZSnp+Ie/GRSYijAzpfm4k
teHUH3N4he/Y5SfZq80E0RhPGToUQzsqOEVLn50of5OSUwwkYuA5REShJMG5Emrp/wAGIcbm
6lJn2ZsqqX6BOnj3gsu65KNuN8FCESn7R/HeVFJGoJpmSkSSPHJj2ryExtGn/Jx9CV4H3/1n
pPwac/vzUQdCO7v2xrwMTS3h46GT1Z2aOS4KjHM5RKOrwVGsWnkQLfa+mFkQRTOW+5ZjI1sW
Q2lMkjxOCok+HrkYjog5v8xlQZQen1x/bH0EwHHjiEBwdOJfa9eYx8umehDkCQChgeV6eOTJ
3oe2HfUMIjUsx3fbH3k+EJ4WQkMVwX/cnYSDz38SduIoxb17Fj55FJJEnsq8VEElsVbr7cVu
JUMdxyOLhJgSZ4atRh1nREpSKp1/GR0GkoDoqsuN0bK48P8AbAamiV8sDlvjHuUI1wSMUBig
MVvvkdvRBZPf3w5AKi6Wl64ms7ViBN+j6y90JV+jwcGQbEjBvb1HWKwzDGX9KzRtYU9GEBOb
xhj/AJxdKjRoP/vgXmSfWdMQeIhUFU8FmvJSeI3gl4yxcVrmG8ekqPGLnOqUO5lD/KvrEgkp
O4ifTifXKPXbubE9aMdscu7v+PGgbV3KaNePEYwZaYbTp/OMhka8eGTx6MgUAuDH0nWObqze
t4M5hVCkyraYW6InmcrEayFESQWJMtfDO2H029Dhll1LyIR0rtGEHIZRE4jGrvAtTyCU6Eb6
eMmVnIQv3nuyFSJVf7MIuDNTgNsoJmI9r4ZJAGmj5/ZgYzTCE4nao44xqtGlRz7X+MaxKth1
+Qyx1IMngn+FyGqOhz/9DjJ3NYAD4dTNpkMERXjj3lxDKLXSe+XnJhSeTECHv8YwimmkHSi9
mJejLNav/PhYShvGKvu6KyMlZMOjstZOwgEk+O8XTSClIVW9mMKAFss+plCFQLIj6lZZdKLR
tEacDlAeWY7af2xcacaGF9kbxhNa2+zm+2JZJZqPG2Bm2eRMRDzXT9YrESfR23riNTkpJRPA
3zpHUYG81LEJYhx1liho8Hj23jKVTDKFIlplUS2TE8Ul6MKHD0eslmnYSCzVD2zktVTWzf4x
tMfJvmDv0isBLlYZ81XX3wExIlET5X+mIYykbDIm/vyJ43NY2zfZzXNV3g3e55+cGFm4UAvb
0VgpAhAgJ9TTD+rTpHAW/JjBjQ4I6GhgWJSKIHyF6xgX8JMVQ2OsEGjb8ZteeMTZDRdjNrQb
BDorePhjnmNMHrzqXCIxNoho8vrCEIB7yZMpjSpqyzj6CAbSSQvB4qFUvs/XE+mwEKyJ4vJ6
sBCD6xe2uvbEUQbEcRDzAkOEtdRw84ubSQbV46wa5OgbvIoQRwF/cY8wV7FbPR74xRgMISWX
u8DFKPpp/wBGEAkANE6ODHEJBD2+dVvIUTGIBGG8vGM2WlAHvs6YVyooF+DdtwZPJ8Ih/HWg
43NYCiRaZPQfY4i6lkA0cn4Y9/QI9Z9AQoF2P0HIyN4RPgrkePUxuxRp/ccgwDjaSQm/7cMk
RlkITkYKtLG348T4RFLro8fhThgteBpycnOFuShy513GmcURkcUPkb84ZyYskyoiX/BhPLZW
x/Prl6CrfNung5yQk0SNx6CsnF5yYT2PXlg0cMmXSPlgbSWOLcK/yYx1K2FEUxTzkptAIYjo
3xmsb2lse8/WGjnBjZCHd06nEU5lmEDns8O84ohC47YhUUhy1KXn95Uruz02/wBcWgiYhfKk
01gBY6Eh/oyGSdDYf+mSk7gNPR+ea6wqS6YI7gKQf0fOAA4TLU/+ubMqXVXLnJ+jkZST/qDO
YxzJt/48oFEFTbw+gYkUjap/ZHxgYU5hpNYRRibzCsxR8HT6YEYC9FHpPH2zrRBPMOfDL0oW
w/8ALK1x0Kbfx7wS3ap9sfyMjFDfhtOvOYp6vqs4wCo7Wqd/7ZBJlxGi/wD2YS/gsovrBpww
JI4HkFFjCvLt/wB5aCAUMIAvYSJfwxgzAJXi9e8MdsjRuM3+qxpRuBSY9MOPTBoCCwE+SKZF
0UJXgXSfliXdxgUtc/PxgEinzUeoOKRQkNWHbfnqcEqy40o3PZyUhWstkE9rrjKi4SJNwZv9
mToxTQ/g2wTQLFODAeE4MhMuuQr66/PeLIwE9FkNVigTQBGhPyFZUWRlJBfjvowl4KSdnLhw
zkcao/R1eQOD7CL94tw5I0r4aOHFvnASKwI6+TimjWk9UygwjpZ3/EyWW5dJkOatMYxEpiUb
c+w5yWHMRpW11GBplFmur1396cssihRy5GXr+0WEoswP+O1i6bo7E3PZ4cSGkhi7Jjvx1rIj
FK4yX+74rHgS5MULS3XjvIC70aXe9YJuCskv/tzWc5geHjhF5gRFwf8AbERE8QwyUfZxAgLO
CMx+/GSWcIa5Tfj95DKbAJezcqh9CNICf9OYwbZLMY8biSY8aIwAnre7gGiFAYK6z6cX1Bje
zuYIApcHbr3v7YrqDc3V+QnBIoOTQivua27wYoOsay2vbycYEYA4hQPqWn1XWMBiltY0P3c5
sANTXsJravTBFEMiQV7Q4wyhQgNPOvpgcywwT9Acec7xNoRt8hfrgAzbAfLIAD1KbwQq5aRf
9glyJ9sqBYrud4XKbRKctrJxj/oJuLOQpbTMFLG+tVksS1kADb0NemSa+ERvu8QxxpLChQ+b
WLCqiQ7/AGYtIgivVbu9N/GXJjJuXP64a4ruNeL1ldAjv0gx6XFpRm8PTkZr1MVnDfdZntwG
JZK9/wBOsnYCUpaoP+nPNVVMu9erKXF5MejzMc1tptnLZg5kTojP77wQjXprvdt4vA0Iaw00
Zigw6CwipfTGr4532LNS4x66fkGp6pXoZKTbPKe3HWermQ04D8shTr0ot2VwvERCmmWxSimO
b7i0Xzm1uSTKPcv84RjHRGjZa4jJOJhu9mDmCZxBPlleeEssiJtrcYt4KSafXxzg0LVJca6Y
QKSBeTXTpm4TrENrNYKoyEh9x8tZJgXEP1/nrFyA0TDaHz5xQgYSW4dPOBmDaGAZPIvJloY6
EV/wYa23CD+PWSk0iwB6NdeCrxqEwPuZamNYEcX6RXv6+zHp4geOA9FZSxVIWCT/AJZDQDAk
mf6rLQ8X6heGTj4TUjrAxSgGCn/DKAQwIdW/DKKFVxLI+PDBD44gf+jAi3sDPT45BIJyU43k
WUwRR8hiY3G2yf8AozuR5uo5CloCBGuBCZvJlj+R4yl+CIlXuRxi3AMbNHk04yadaIkcdQ1g
vQSQS8GvLIVquKJff5YhikDwPJOxOKqPgI61+QcPYMkig+zjzktmLMp8Dy94zRBaugZEbxMb
GgKS34jAjTDHhM8FMPT415MT4JGTgBEjx/5HeKFJEofTw3XeIKJwMiXTcX4xPmh/vQYhUbpp
V9xh6gbgTJHZeKzSYP0dHnjDYAtjkX4L6nLFsj1J298EHxNuJ5ZIUxPICdE4iHZAbd9DrEKU
GAg+l3gAcEJg8HQ69cYJFU7q/BgOfUpJNZiCdf0jWE6qOQepwcOUSTQVEsOLxbTCdD8qjHzy
PC+voPFgjqAkqfy8OPeqz43swy0PO15DGmL6smrUlOA5xY0BY01T+WOBliCLahx5ecBqPEwb
Ziclmou5NK3hEAtYC1mVdk9o30wIiQ0cjAla08pRIwd+CB2MEfDeMIE/DNN9chMK5nORV8ZP
S15d++XjIo1y+ZwSKpegSfxvJRC6xALx1hAm0O9HG4hAcAP+MZEMaZuT4v45BIQABXsx1icg
JMIYYEuzQbfwMsyGjo+HwvBqCSd0+9kmwFJospdd+MpfFqeDy7wErhZYP2WOhICl5+X/AFjP
Yu2dE/2Ml1mFkkmYfhnLTJKUScr63X3Ifw5yJQkq8uz1V5wkoyClrer8M9aaAerIa8TAPp7M
JhzWdqXkZYgPOkq0qsMrB47InXI1lcSySBh+TWcOgiI7HTE3WGgPrrzlQLESqtKe+8c9lAhB
f/RiTBjh0PssMoM21LSVmctcAYIC1r3k3UKYCn+QxsJBmAuYPECDuyFiBXMW0zpuH9KkSf5w
pcBAcI9RvKGEIRC+vrjvbjigj0uFjrdBv8/nDJmmgw8M4f0pRV/By9NGrR5MN5RkT8m/GMGY
GbSz8eaWeBcRHQcZGmVEpU4BjW0QelcR+sGcE/8ABnT0D+4YQxkYJkCOjAQna0P3DGIqDnmv
9XCSt4kyW5PZxgyvAms4cbaWq2cwWTjGIjyr2FoNYIxcubbJzHWCZTKlh93fWcJFnzO/HF7c
owM//9oADAMBAAIAAwAAABDBRB5+ebvY5qreNzOM2K7KlgYKMLqMM5HT7o9e0sLZzovJ4fYz
iItFRpKPMQRbr9T8+Ov4gy7Pl7RpQuiA1k+j89/CB+8o/iZDyKe6HO2sQis7xp/7tNYLb6ji
S7dDDSY88OYBojQwCjTTrq7RD4MaI4u47jcDvfwutHY1rvqRIL9LBGi9gwW9rZ0Lc/8AI82q
iWmMiNl3BlwwMuOUTyr24ju0PGHhuxWHdiczRf4+n40m/e/L2q5bekNUyhLzNGWy9MOBx5NO
w7HF1ZrVWILf4R8TZSK2nrDmpgxIAiM/qs0QP5XI68zQeDKwGGC+vj2C6Rx6dB8WxaQTHvtf
U3Gn4StzthTFhDgQIZ9QycSVVrxCdfbh36msIhWbOeMG8VhRSEsIXA5BJr13RGuHHUfhPLAV
3jvThNfpmzKi7PIU9+T4VtBVHgAIYkmqCLe+naIgqkoo1oQ0MeY2PgjI6EcW7hWyaE+6s468
KE8Y6yyCEVEm0IY4A2AmhBC83GWieYcCm8YcI3XMyWteqbXYIS+WM+1YH43M8eUs0m+W4YYa
L9axRcAIszGVeV5mSgccml+OZPFMNZVuuEhdGKKwkCPN9LJBb3xxz0o4cL7W+Ac1BO9nhUhN
ZJN7fy1iPveDmdvZ2NwKhkNYFBIeOSOChRxZdzBU5+TB5RNVgEOfmX7vRUttgJ5iBoxDx//E
ACIRAAMAAgEEAgMAAAAAAAAAAAABESExECAwQEFRYGFwcf/aAAgBAwEBPxDwGL9ESKRKJGsC
JSNi2QJXhCKRcdtZwJFONKEImLTPYSQhw13EiyU3aYDCCc3E01kXeRCOxs0xI8czpTjItGMj
BlD+SJFQiRbGjUQtkGTMoG0nBNnCUwdWQSOz10LZuarjWz3HNxKNQuD8jPZuhKZGnWRa5/g5
hq2RQWqlwbjNBsbIeEXA3qLGJWIhCZnuLXQHeieydAmWiEsodENRjpPI0exv2hKdSK5Q09mO
iFD10mB/jovCfTOUF0Xt3yL4c8JfVX9ivfv2tdP/xAAgEQADAAMBAQEBAQEBAAAAAAAAAREQ
ITEgQTBRcWHw/9oACAECAQE/EJ+K8IbwsN6y+LC/ZDyx98LCH4rIPKxFCEPvplfqDwmViY2U
++EqPzcUvq4/j8QG8L2kQg1hoR8XqCJsm4Q/ojIJl2JjdQy/g2wL0IB8ZpBZEI3/AE/5C5Nk
U+mjyWF4ZLb4NQX9f+4Muhmnfo60dOAcBnLfaS1djiesvzwgSHAkIhQb6IhfwT+NDVfDGS0j
XgUNfRmnsgjQ/a/oezrHwCxfBsl2MBo2qcR1F2rFtg6qZsm62LqQQw6UgyAzGa2H+ixR8Zoo
8YTt47QyL/hZ0dD5/wAOIlQkPokmoLIobJUPosNoTyyCFBFoJp6JaXzE2x2N0ai4QU0aFJhq
f+h3GHredASG2kJ1sGSb6MtC2OhwsRyRpsOAxp0xzVwn1BO3vTcGh0KMn4LwkMSpEhr8IYnP
7zxaLF/ClEzo5UI9ZTQ/wgxLQ0IaITEJhEpCEJ4oxDVEs0uCY/KjZvMeCEy2QhBIgsMeyeVC
/q8Pyhi/RiH7WEPgu+5hD8oYhiyXgsPCGLo+n88IYhrWF7hcQnlDEMX4GI4FtmzMIQlEsR+4
TJdG80pSjDK/NPCEINCxH4XiwTo8OvmVzLQlifcL0xL0mVC83Kx98PFvlPxNE/J89r8mssfP
SmETxDWHhj8f/8QAJRABAAIDAAICAgIDAQAAAAAAAREhADFBUWFxgZGhscHR4fDx/9oACAEB
AAE/EJmAgScFD+8pAk3B4J2dSrh2NEOGO59m8UONFjdUUKhbxQwk0ARF7ltoxO8YEkMIiPdB
gyFGKy0LhTrmMBBlCmg0dfRxrTaoU+X1xkKyi1/vs+gwuDY8SEIhG8zLIEBngBD6Po5jpAcg
meT+S8pwocig3VSn+s3mEz+aoNas4/NHuBH7Qhx43inZPViDzA0R/wAYyOsJSQTnaWUTWCRB
SWCcmhce+WORTI3zJMqTPzk/qO1gWkTIvDhNaAtS760PFhenEgLYSgLwdIW/NNEEtGA5gjzP
BUERW59Y1ogzk1Q0vjGlYOMYhC7jZMHkRgATRB5rL9aj3+sSKsTR+bTTrEePFDJJ4HBbkJ9J
MxGOrjoXhVkqWFs4/dh/c3ByIiQTfWKTlyGijFIgTrDuLYmFMTpWMCRsNzlDZNb+jAQC0oA3
yy3OvrC01CaJJfo/6x2nqxtGaE38DKmx5gMkGbqnuKxm0tgiCF+MyYQ5thtGorCvaPjMkrYz
MacywSfUaTe5haXJeNuEYrm/8cMTdChBXxAbwAdQCE0GwRhvbHyVGyu8WEj4UyofCp94ySTe
gmqb6YESTDAqQsMJ5wMrceVnyNYiCCOD6JzvFuOESHpdqHSexrJ7Db5avBk1a3GCdgEeU/n9
8UhbbvVkprNXDlKZVnDzMZD2DBECOxF8VKss4T5zwkyN3syFI6yC5syNLeOLjJkEo/KZowQg
ZHAaWgmfCclbZLpFs2XK6yieAPWlZp7DE+QiIYN0JhAvK1jArv7DCUMgNost9FXg8QcikGAS
RMH0OJJ7snJsK6JqcNFATLDXrBi0z+0OkgNAaLTd7bweCiyRqyKq8MG9c6GMS5CT0y3FgGAq
h8/8McLYuQccDryxpmhY4BPt5gZoEPIKbzeit9bkXPHEWc4IjWGw24gEgkVGvojGoda/CN9n
z98YSQh4FH5JJZ+oklXxkG+hDDllN1QSjWUYMbLTvSeAk84BQXdXcLb+2/ieS2TBDYPW7utQ
YfI1YQYifD4xCFwTtbHquTuGmA8wAOgvU4Y8RJDswj0fudazE8o6R2mPl5JxLRuaem+KeDbJ
IklSC8wdvMdlDZEsOKY4ah1i2W0KGuYWl1dLsDbNTGaFfyBIzXtfwwIx6W4qdE154IBAJrdJ
zgKmMeN+2IaKFwHVY0JHaSedmEsROHk+yMEREqinuBOEZbKESGCH4yGQyEymjT2/eJHTk0jV
7Un98uqapaIJNteWD1DoBZGJOyexOSwCQKbqkKhgZQVXG151H64BphGLyZ0hGA1qaIBAUOVo
VkRtaPxLEpmFYBcmcXgO8D4sPCjKDzktl3sjAuivYkqWChVMGW6RUss6/wCnNAjw2yZ4ekDl
Juv7iT2Dx4NZep5YDC75dTxOQeaIxGjYbGo1hDGagSt4RIPOsDQRU48pPBmTGryczKBAej4p
MSpXMopdyi0d5EIwUBVjURXMrwiYltEisoIWcQS5fCxQcMR6sIn7Oc9k/GtKyE4wznJfhoMW
xOE93zHEJvWOBGJU534vkxXaIaFh7hs2+slNOcFGi9xYERb9JJG0Txigja8cgJtGE6F8YryY
ONij97zBgNkUMkF8k8yU5TEDK+eEdJnWFrnU15dszlgTyAjctVHlnWIQ8GUlM2kzHxMhVo/S
gHx5byeuBVLYOCodY8ZoFfoJarYh94o9CifEl+FhQhBIQ0g20SbvGgoqTQ/slw4V0xo8gHcu
MBYoim0RLzWEA2b4U1P4ZMutgBndy6Ooy4phao16Dn4yazfIBYOaH8uX+mgoSh1hBcgLBb0G
8xfLtmZUTXR9GJCWlk+6D/GP24yG+0CHcACiYWKZ3v8AGH/fe6JSTJrFoUDkEpO0p0RkRkJd
3U19BjEZkeSRNV7eBuuLEkDbFJvpPfrKxRFMBA4NH+jFoSWcRD2bqlxKqD6o/Nv7x/kbrTFL
c+ST4x0RldZQii/OvqZBrrollYdtx/rAB2mX9pUcW/GEFvABKfkIpXC+LlEULEQOlzNRhHK5
uPwA94LONglzEm8p75pwGvWWEuYoGUfOVyZwSPwgSybx4vYAi1iJ8ZcjGcgbAkOcHreBZNi9
TWC3tMckiIwQW+DVNfOFGgrFcDjBP21g4G/2CPdHuMKkEKeVkAsRlHcX0DNH3CTNcxhNOMl2
FPqMLp7hPcspRjh7y2sF9jLJMnJz/wAMupPgc2KR9294dBGuF2/a/bDSjtTiAm6p3GPfoFIh
V2ZlvI+4uLROSROh8Rk5HMKpggQ0XHcfhopkdhCvhtw7MaSNShKtEo+MVDaGEM2QIG7g7ASB
mWU/B7g2cOK2LBwNkUwFv9g7lJyyECX/ANY+esWiwicAcX1jtGIZIkMsww2id4CxGUFdEzU3
QYHxNJzgCYWZajYyYtHNlJ9LKQr0XhSyGpKKndU08axQJzeT46Fg2xhRmTx7PhQ+MEkIsk2T
5/ziWW/g27EEXrt8GJxgB0KsQkoCJA1lWmFNgmriQ/wwFBhDFRyIOL8YtfvFYxCotG8k9cow
RR20JRMYXAJGLfrGZcDUTw4QrJ+RL8JxfnUc6h0O1NYoBCjgNhZCJYwaHV1xEWVm2Gp9ZCqK
zhLUKdX5bwABIheB3tP3nUVZpxZrS68DA9AoOgsbfPLnMq0E4PiaO3yJUTj21CCEgh+Blr1X
gBJCiapS4JXOTCc0FWeDI0jDoUfF4WkJyKvLUE1jQJ03hfmRIpkeJxlGxWB1CQRJ4jhz20zL
NkN4GIUhLYDZp0dLgKoR7cf177xEYdWKemfPKSIGNJbNKKTHdmCdveKXq47ciKetaoIsUdHK
sirgTpUQidxhwH5nzIIl9w8YBTSRIqEBCMsOsOtCwHgq3d4FYeCVruGjkggvu1IBSDvk4Ikp
ClnkuXQ+GASW1cExdSvomLztE44jHzQF3TMxhlEiDV4U0j/hxFAjCqpYV2U+MOxgIJfl9sO9
fUBadYGDuOusgEFRhBElP4cwCRAAkmE4gEJJXMLHiU2ARBblPx3BIDrApG6NY84I3kik5Jtd
AbGoXxUXLty6s6yYpBOItxIMCsbLMClrYWs7ZHjTCI/hlcmRE7+DDnQyAKRiAM24OuDNkk2V
Zvu4yuVrAO4XxW/THyNzdhEy7G3WMczIpahCbHT6axLEZIau9o9TEDUPhkDx9x1c44xmG5Dj
RLAgcLbY5BYi+vjFMJbYZJorWOofo9AJM0YcSw9sdkA8kaMk95wpm5JgBSRBpZkqdULNnY8v
/shcYHMJGySdp4B8TWryG+3ZFGU0dIJg8pCeTFiapaMyHeo7xwV4C1DnCTVyE6sGqlcKjZEs
YusyfHBPqPL3j7SKRxUrh7H3kgyZE06QY81nOUjMQkthPn/GLYJoJqfvPxyePc7AQlBwzHhG
CxCF2hXWbH14qN0nuEM1TRM50ydxQHGkN0SrXisHMgMj1ials/bEWDYLKehPFuso/BkZfeRY
sg3ac0c9nxhjNFHcAbvDwjxkjACyErWKajwjJ4IogJt1PCtxMmoZPXl+zGKDqEVeX2+x3CW0
pNvbSEz3EKqJ1j53eq4fZ06qQojoEetz8CncXMHlD5/+wek7LuyUd+RyCyRKiKc7VPs+qTjo
6sEGkRj55DC0gk++BYanAJlHAhRM6f8Amsl7AtKprHWKBykWBueRvDIRjtVTaG0txhPETZxS
0bYWJjGp1Ah0MwZg8DJ/QWZQR+wN1eP1SKkovKlP+mFmaRFqwkhTCDF0JQRlRTfow3lJImWS
5CNQZbmIU5/kCF+95OYP6XKDyHngdUf8xNFj2b/kakYiEKRT0dqYj2s43QgiSehTgAIIJrXm
0PnBhYNqcATRMJ9PTjpVEAFLKqEkRjTBmI0hHxiuMrKOIcOZSnh+MROCfDjWbRfliXUgwTcN
fA6nGsGAJgh6fAzjWEkiC9TYs7YLhY1EleU1nlkM0ap01AJr4xmpV/IPjIb9YgXbizMnT8YB
0GpQcloS66cpUdZ2hpejrmsbEPSDNg/2+YXEzEEtA5K4e8KWr4fOiKuz7MCNgKKUTJM+nuQP
w0EYE+OkflhdpXxggvR5vsxlKrJeLyJTrCB7n3uJl94lvAdyFUmMPR4oyRzx0iEZreGsMQpe
TGpsad7YGxjIASqkPh/GKFiZkwCngO9cwjhaA/wXD2nB3T4UGAGjQDKBsOIRHb4dTir4MATF
TOtbEwXOicEDlQPBOGoZ/QpDH+SecmlOBIpESL3z5xjFRZcINZ8ZZyVXOViVCstOuThEAvOB
JSzhLaPGDQ75sRHRvwcybLCIqbApR49nF1M6kWUema88RoaxqsB65X3BFMytvRTFSJg85DUq
XsagBHttFZxeOEiYnZVJ8owdJhlG4UwpP/LDjlfiNQUnkeXLBi7f4FMjtefDPI0vhDZFfosk
GvrIwSV9wlPeBUAIgAW2ZJin4cLcssDJQHR8DCYQU+2hu7wghm0kmi8kkwupCzMj58sijtUo
ClZipoTDIXCK7uhVHxhsyCsuWHWyEmshzrh8rOkSZdyM5B5b6VAcqwuEkaVEJDCLHbUTOMRE
XTSYhoan2wmDFFjqYox/oYD6AqQgs/0a3mvSisTgb/17wGYp7OAo0skTHwxdMNUamJhO3ywg
jIdhkNv5R/DERUSCoFzU9aMJTME4AL4Q4sZe0MtSkaTq5ys9JknCs4G/Hm2WGodjAPdTimvA
BUSshHIhrDNCyqAbjAoQBY4LBpc9TLDFxvcTZzDr7yd17wJaUu1mBj8TpCXVXkbMNm/NSTS1
qbIowFBdGHsCQ7gh0wxeDRC0eK/0m8C6EwQJehJ3wQoI5XacQKBTWrYihaCYDsOQMTGTWqED
RNPgT0wgjLVOQcGfZxhhFlclJuYr8YWK0vOXwlqcjNawZ4Rn9TAGZtkxbHpuuZzAKiAQbQJO
TvAMAkVGMS8xrHvK0QXBsj/izfKUFpJw2+3rASIpCiGRFTMx7xDPcE0YEAV22K7jyRYPbFAi
1ekZCmEL9N5nUDkyYG9o2J4j5SKE8TzsYBWUU0bJOCC8giEp4rQ/Zly+2SuLk89xTjZGAmt8
YDyhNLxL6HZ55EZtlpACZT6ckbgq9bj3su2FQDXsoE9RiBQJ2pbapPpOJCIgBQ3JLgTrKVYA
/ReG8qyHajjjUQYDcZOoA/R5k46KT3aQQv6e/pPL9CNzwlBgWupWI6j9uTBlIOQYekNhwQgk
rZlOhXhiplYjjIlMxgNBnAFLz1zB0OExMCDf/LNHdUKhB435YqKx4reJYMnCBIKq20LHhvKl
JPjbFoBUeDJ1SaAQieJruOLsiNBB+QXiG2ZiNIQ0kYkH0SMhDFzpzqigUIglKfswDdGl9opI
dQ8+E5IAaQlTIN9ft9YmrIIgTNpipqcYhFbH07n3YlWfKcVA2Hfzy4iMArx5YwFRACKj8+/v
IQnaiikzJptNuslrFqx4KB5xWWRVKnNIX6DknjK6TCtEuguOMDaQU3UNQBGylNqkmLWIAvbt
E2do8HhRguBw08s24Q1wfIMsfvCpHsrpCqEqpgjBCMP6mdEMzo/OChSQlqiW0wUEbAm5FcKW
MjWEV3OqdT3GOxNYXTe2rifaBmJESCArC/CxACpblKDTmTxcRCWGDAg0Qx5sFKgYAS9VY7x3
HEYpRNDw7jFqKcNQDVqTx+ceeQkQkT82+uYF8PQSQG8T8sU8U4yRfvnwWgBaV6LL1vCW5HLa
DHuLGb/gLaKMIfIsfq7izOaYSlPR10GRpjilDa9XnrAn1vEANqUeeXcKEBZj8zuPDHJpNqgh
8mTFcTgTQHkme8ttsU4oaP2LgCCWRlMooRDzw3KOQnzxBJ0QZOLlKceUfcfWBv5Mwi125/qw
HFSQmb6EAX3xexqeGadhZXrA5YoKnyPgTqPlkFrJTIdalO3jEjYQnkwLLaccMPLdBfLZFO/5
x/QYpiAhOdx4jGAgmlJLymKjgyMfj6VXYxDs9nhpNXJMNaAHyvuRw79ZuYuQpNC0wsoSeS4q
g0JJMAAQlZuAVFI845eBqFoZVxo9PVxlIbEhCF1X8c4FDxHAgQdvzkE3QrVGmKHcxgkA9EyV
/q5wmlmG4iGn5axjHNJspZMmz2wjIOiQADkhktihTtwGSYT0PWQccwvj4PPMYbj4ti8lBRA3
kmQmfEW8x8m/1ik1C44hh0wHMYzTSwIbhoViIm1U/wBgmRkZqklmeQYT5DI8iE2D1x8KLDkf
y2VJcNooKweff7VWA3ZxOADbIp5yYHBECYEkqDgPOA0bdbAxSF4CSGRwsIkiiQHiG94reOQS
adaaH+cdjbOz2fZmYuxuI928ssYDbtFyNXmxPqcBwblApGSOnPWLpKokCJv4txPtMR0NGpru
i+DxhEWNzLQdM3eMlgAayAPuCU1iERWukEfNv7xfVKAoiEMb4pii3rBBRDQ14xiXt2TG/jJK
JWTYBtsszU+E/GcEvgwCppE9DAQucskWiDWfhM4FCCt4nAZG+W2xseJlSr33mGXIsMLGNZMN
Z84pSo6xuxQ535z0p2Vzqlj/ADeVdrxhqAI8RjzvBfwSaIxey9xicfwAodprd4FxMM3FAgiz
Nn4yFqFvHVAAuETrAMDTCcBVTjY6ZM6hfDpoN/h4MmrxYPaRCPipi076liSNhBrq8jtJoOFF
P1H4ZSy/Ay1uU1GC8l3SwSrJ/g+8ExEUBYPzIkME0U0KMxJGh0qsCvqfXFLIeQjnDUyoInWi
FpCYErBCmJwW4QlMbYJswheV5KTwkJr5oyEHklQ0Sy7W6q8bOAg9ppZQkiyQyTRZGkSElAtQ
SFZINodGMRRpKJu8jGRBLU0/6ecniNSwyCOXXPm8GQRbBm0TESWBcZ82AUK7Ezw6nJRIf9+d
3qQn8ogMqvQQjI9HCMr3JafovAPSCsYWygwvWro78YpHgNONzi7j3jY2cCIq/BEGwmE8keXA
Us/qJkgbcJUKvYjonJXpE7Jqv355uRjGganwfQ+kcJnxAlHORcGcgfGqJPfvDFe/NATHk+GI
JvZu1JJg2vLeXd2+CIM1w68+IhyjIAR28emV2hsv5AUnBIgc5QDSPrrL9xVPqLqkU6z29kfj
5jqjLuma6ssfEmt4vVl8rktEuoO/GMzhMDVrSo84yePEHDAUU56wKHaoYmNCtQ+MmlkoGUgP
Q7y/xIADxNSvfBJZDXqCjp74A9t5CMWm0NzH8QyTDZHMPzanGpXtnHDjDTkQ45FTxhPQVOfi
QMlKlxMJkWatxATgLA2GwiOv5SgxWANVb8mG4FwMd49sG4yMMcWcaRoC876FrgRRnOYQ30O7
drzmOZdn2kbj9jHKN8mBZ+r5APGMJNiZAHSWnJ18wDvnEj5LzDAQSSWQ1z9JcAsazhhQkvrj
J0pguTZUNFKTAQYHATRCVyBU9YtOInxtSEzEOeDgkAOFEhTwTVkEjK4yhihJ19W9YHC0O5CB
00T+cbSihlnFVp+fGLBWKBnHoL8feMFQgQCcJT7Q5HjsYygHyhpPlgkLTt1zodOzGHHR4AzA
DNkf+JOtMimBPIT/ACxkHQ2lZEP9mAcRpUKFZo6jF2lgQBNlhB3WKjWaLGGWCgjhi3o50pSW
SHWzJgrGz6QiuptvOIsNbTWpaVKK84i5LNGXCXD3jJUTezQQHy8slH7h2iihJen5K6mepAeu
BNdTQISlF4G3rBXT4fGGJ5jI2SLbL+8sTl2wJz03DEWVQBWQGU4YCpFGyRYlaIeROGiQ0Ajy
qp/XIDomRMvx6gz+71hVJ/pkI3VgOV9kLY5hHOw0Cf2fzkZSwiDsgftg4pNDSsVOUQ9OY0p3
Ei4SYKiXnA586ZyUmlCNkyjXo5yFHmitCOaCUMD/ACoOIeMHxmmYEGyD9rCJVqRy/ueQUAq7
B0lR3HJwpAWCkAGjK4Q18U8uOEUWIjloxMkwuTBQ8oUnrKL4OgNl5KYNC3IaIMxMtGbbxnob
Gyn1Anv7cFEomJX2pg7Y/Ap+MwzJzWuonk2u2ZCjPuMKhxtxcIQyoBYlpnD4CzVqEpRaeGTC
Fg/oSF8fDziEMTqIQMBHek6w3kgQ0EsmNQR9smlisDA2JGUAQrEjFYUeMSFsIOF90tVsuiOB
VlyU1M3We34V9xAZrQlV19x3HRkHEqKsM63iRoaTKiKQkY3qMZKBNRBop73vmIlBQ2Srr4Bc
QESkSeybGpvWSnlCdACZqw1E4GXDOKqBWdVoIxOLo6SAJj0+COBgpWxdrfR0xApgW8QQCO9/
HlnlsTovafuz5yMhVNA8F9dMgKYyrKUGGRMeLeLaxJ2MW2H/AEZtVch2iGx9HFJHfnkBKTH4
fGE14jKo+EkF2xInTO1YWh/S2tY6cwN+UuoJt+MQvU198Z0nw8ZB9978RLNKb95OSD6JaMCp
G37x6eTYqbpFTvALAjS5TooQHUfgHgEFRKyi88xIIE81JEnGzQYUSvcFsbHoa8YRMhKEm5AX
i/GKr0Ekrlp7dY2sYw0nLScgmvxxcGYOlpoNtDBw4cRijr7kR28CpU3jaWrcInImchIDKuv/
AHjgBBjzYnq08OJQN6tYQkkgmHmIrjTbODF8kiYi4xrEQCSbK6ygaMrWc2Wy6PQ7TGqRIptq
BgoeeGAGIiIWOQRRzISfDRBcFDG5xY2Sl8EvmpvWNPBtrWLt/VeONCu9SU2EfL8wjbGaAhEJ
HROLYAM4JbRD7wPrLVAam0vR1E7vIMLA+jz15LFskqxEh5IV7XimSpZBFbbauTGTpwQmQv5T
GJAEhgA4X0KxhRJBE272iifpkfoYHaKFLpKUHGCYyYxHibk7YjGq9AaUQh98ikESlLUWDJ4K
3gny0S6FSwNuvgwHeMQDmlZHpw6NQjAh6AqkQ+XHuf7iaNFiIV9mOBXJSViBn4nxkvrWEBTy
k3mSqz+odJ3HvDABSlZij0XH4wskaKzQB9yYIHM02XnkHxRgCIBE6S7CIcg4hN/HWo8SJPZg
4OOBCMnRfc/GNwN0BaXqE+H3hFeGOSA8BUuh846LJX1EEDZ1Htw1BKJj1BoRD45f0WS/c70Z
a0+kLguzmBLEt22W5oNY0YCsyBUypoGiuYdYpRBJXoHY8YvegRs8XyW8ufJeJCqoR8vGCuZH
QJJN1LwtHGCA/GEX1jYfrsgcAJN+MJmAglN6YTJ3bD9Pmp+PD+WFmRFAkQn5Pnm21yQhexNZ
Go9vSAHbMDyd5OqvQhQHWmOg8rCClsakdZaLWUqpLgZkDtYzoaQwbeykbDeIGI8ab29j85Bu
zDww2D6MHCcFJxmNXT1hcwpS1TkAU+f1lQk343oA8+nKMRWTCRi3wVhQEQwjtaZtrwlML0pC
AtpU6UYRL43UB8M0JAGtZbSUMOh3K034weOSk9LN4kqJfjAkzNSWQELKcy+cTNe3INkfe/vI
8ScFugLDFU+Iw4Ba+ChfMo0eWNQJk8DBcl1FZJHKJkWj7q+6zRim1C0UUF0GsS9PWsQNIQLj
0wmlEwkhiQYkNoj3kLWaYORUZVKnk4eQA6BeGbSuX04ztCIrKNTK4csn2ACKigApAabcHZ52
ai033kcB7SkiCFCPXETq29ag9IotKwye1ENCNko4jVYJBYhKBNZSU/pilqrSMoUPYvWQ/pEV
yGmkpO/5ZrPE1OREilY/jPKKd1oLcmaxKYSsERTKAZ1IJcmQcKg3n51dYlWqzgKPQr+cLTA5
IJnycFVzLNEhlyG2m4cIg2Km2jjjhk1QsLe4JUToxAFPC0CFRCMfXMmkhSrpT5f8MCGdpvYE
CfT8YRIGcymv18dmNr0J4NkBs9IMQZatDatFZvWCO6UIRJLFP+Dmz69aKHNOT8pLxBAb73CY
Y00rEpMa5BG3FAN+YwWDqFFA0NWMUhjdOZnNJg8isBNAkaKO1e0VWQ+VQSE8wWIuXjWOZaNc
Fjz8z4TGIWXWByZyYAMjRMbzEwYeMOyMRk7Ygjop/gl9nHsMnOdvAOTQom/5gxAgEUtHesDh
GHjAhAAVXE1vIJzSMlu2XMmFi2JKqIL/ALYaUp+tg0dXX3hXwIQ2JaUtYQ+1hhmlX1wRPB4S
2RH8uJtABoLNTg68d4c2s5R7T4vxi9r25XJPoayLuZFO0GX+j8vTUJ1A0hZljy85wqNohAiD
D2hrFiztXk5B2lSx7yelMWk4CGjy3ixKasZAjjubgtXnSPQuwhveLeq1rEgE/lY2EDOuBVlX
TkMKUGSo7LpYnlc+kuFkNYYmfiAgNS1KMdeRnR5IoTnr6wy2QjCpW3y9ySyHgUCgSlcxbvHA
8RTZcYGWICXQK9rTDGMkiwA3AkVvziAP8Cw+ptGZq4x3YFAuBKzpHyxQdYMo1JGgGbD5x8AI
gS8AVsOBSoAxyChag9WNcVlIBEbNEH+M03vpwwTsQ4fWScKCVFBfCYa8YbhIQ9FOWmPeB1UY
CsSCp/dx2MQJOSYfhGqyTI1D9BbJzqpxQrecwkh5oF6rLwWx+bxy8z7y+XOUFRucX1MHoEMl
AjuLfvCScWcQeMS2KmQI3IFGpDykXGFJmw8wlpRvAQj5iWJeHz7xDQzUwSMP4+EagcNPEbTU
fhrB8Xh4he9FpEsBz+5iGJem1D/LGV0TBX7FuhkwcNJvrvQ5Lh00pMyVTjpN4IIylD0blSTN
OXEKr6/RsXxPsrtpRWH8uokp6RR5XWNjh8ZEUOkrsecMN0YZ+epBXDlbEYqBKHcNViW2RcTJ
ITvZi1Al9pCJd0GPA/T/AAJiu+OGRKoNyLwqUZPeTJkao+aU5GveHaIHckr7BrFqyLnX0F2d
woXDJgKex0MtK8qGYJQfk4Mg3SZZaNt+MggfJqgPCd/BhcQCWmSffkyQqtNXS95r3kE8SHP6
kMDxjJ4jZJOV5Ro4D4cRJRjJgasLp7YeNAKBG5PWGZDcy9SEq56nJhYk2PwD+DGLBmS6EgJD
D6OVY8+75XN/84sP3ISvvjEz6oAQb1ex3LFHUklMXAwvw4NjwOo9pop+ZgEoYOSDwteluSzC
ar6R844pYDc2sHAwxBtVadcZE7X9XL+J6MYtpEE6sP56exk3UkueITdDBkSxOxUyfE6HJyGA
ASoB7A6eIcRUCGaN+1z1ijcUyJAH11eDg0mtCNEpTRb2HNaKgmbCuHuLElpDg1DGu9rkiSTS
IIn8WzgLoEchONuEHhvE/SbXa0u0eMAILGZvZXnGUUztFWt0RGKuCfJtj8fi/OItz6hsNyvd
n1kD1qKxT/BQyLo2TVhVjP8AtYcDVQaDB4A4+8Lw/REUcFD5xKKuMjwEyPlZnKEeFcPJypGZ
R2VxfhGMrpK1f50cweGbVh0WYa+bw2CohERnsPT6yi7kKEGK2fsfTBiVuWVRTa16Pxi1RRRt
TT3vDQxAEeTiXodRimqhyioZLxD2q3xYw0lSYXsxhiilYpMdE+ryIGmAAAGoEo6fFsrDGq4k
loFRCsBsHuTkt4ZDEWcF006WHZaA323k0M+E2VoVKzuIUU8guOXnzOWGCIRiC+n+ME2Zh0Ik
ivZOWRpMSthtceIcDgc9HANpMq01zC1vSYhKlrjSHMEwsDqHTTYxSwZdi+IgTZHvEO0MMnqR
H5YnnwGvRDQETGA7QGHiRxbhC58OAOl4YEqKEeDoT5/OJea9TWFjMLybxn7lsPtGd9zFhDbL
OaMg+cgXlrk2UPc9YK5WSUQhfBGOagU03Ys7e68ZA5yAjUWCo8ERpkD6kd0Cx6NfWQQgiieI
mSmySTGPDvAVQGod2gccWIqIog0/NhPEkzBfvXuWdZubSgHR8MoGnREozCfNLnubk6oaksWP
OQvAmdEBRsh43kvLLWzdzJYlJI1lFnzTT9kQpAQjAUAUDNcGTJRSMKmFMFJjCm0cnEVKCycs
DkLM3HrIBgLBCDqR+mHxy1DzXXp5Rg0k2vDKWg1/TiUqG0KaSIV2Q8MQP1IR1E5Ny49ZPYAB
b2oYLMzEk+Me1sAK2woyVP1jEh9LZQIFNOxx0lhLRD64gseMA0M6E0VohZkQrdW6m+N/tco1
QUloUXR084KkKhCVjEIkOMZexNw/AI65MkQKLVcBBHRhrS1gAosVNKffnJGjDJR2obTuRfvA
TKBx1ET4vJRwGCPOcIpPOJPEyGa8+NXgDJmfTR63XUnjJZuZMsaIgNiM5GDSL4aNxGj8Zfby
IksTAqUrwXKUjr4sBaROZPBiTMNbMkQimh7cmguOIobf4amMaAiAzJjm/efrGAJMxMH8VhkJ
4FGOF7T9nwx5CL3RG/JFTjZ6meLmI8vOSgWND+G78516iyURatbHoNNIEp9Qw0cTxgptfI16
hRJ/Zg6zt+MXNtpWCXBfYo5wF6OCfX8hOFL8BTEGgVdlJvzq1UYokQvgJjCjuOTlxESlSRzp
xXM3nVZtJ3NHxkLQEiiCGbak7Rk05wQME8W0KsGPWatElhQmQ6rkjyOwySnhoRu/GEXWMRMn
4CWEPSVXy49TEogDJ2iIh/yxVJCJO38kn2cMlXyhoE8HNjhoLpdg+fk3hJaZjFdfZjy4GlYW
5Pl9fXc7Fy0mb+eGNBCSAMD8cC0xsQ1Wr1EQBQZDhDY23Cx2nYwCIewIqNJiQqM04Ms8rZFV
pvABl6Q7/W5fRlmM7yOnQTYyUGACB+b27cOUDWxyjm1xZSQrB304hAJ74odSYNAfHlXzGdeD
BaeYCSNHfI8cMgGFdYZU/wAAYsjvZBNqzIR9dwuMq4QpyQtm3c0BCYZIWCpDTOGQNBjMi0wE
LZeHEAa1Ed9SQcZcBoEB0w1PnAUkiKpPzJ3l4jrdoB0jFSUPJZSNZGgBCTOY9RjOhNxQTJlP
MhEYEahKKaZT8JyQFwYaysyiubQw6EJgqKnqiT0cIhqNMdUUth4cC+BiAgiCsdAGAIIQpDN6
EB+Mh52Ukch8BA8E2tuHzszCrhhYKxDZcHgzj28aqCI9jB7usrN0SIS16h3TIAbaQhShViqq
wbAQghoG1LMsvchrHIZXT6xp1Qs9EYjzTJjPikgu1DzSsbt+bUBZ/wAmBKWy0xZ7EzqMnDCd
ayZcVoYUI2rWD8nDL5xcC6z1Wj25+gMAsD2wdALzdOhpJ8MaEWRDIykJSd0xicYSJgaYiN1q
e49ALb6n29w6Iue+94n3IsQA6ZO1RznRR4Ik0/lIO+shsiDATMrv8YUGnkXu/BH1Oar4jCtW
xCAvWQwOmjTDdwxDrRYrdUCCgfeEck8oaE+E5YUzKTKSicmgSy978ZocDR/rDxCNEIJST291
jZrGDIQtE3nxiXgeKeQe669mGGjPDKItpa1Jfl+tRdV4rf53koAH8MoiH0mBEhGiQkRE74FO
zK0YDSWllIFxTn88aknyGjhGEQsUuE2VFbJbBIiDYgAmot31kf4ctIMLa1W6xAoE3wfGSj4w
oXYzEa8Eselxm7BtaqUlll8w1YNQorQgfjgVuP4Q6Q4PEJn1blyUmIEA1Osl1m1pcaKovl6G
zANjCxWiATcjhJJiKbJFf0fmHe8oeUjsljLbAAeQ8HQBfROsaRQD6FBH0yGT23m1lp5JxkhZ
MdHQ8Q0I84VuKHEmA3PRhyHk5y90FQXqk+MmxoafVLrb8bjeMDzthCAw/wDs+sPtXKHaqI9f
94bnzSgeyJ5M4eBSky3VskvzhUzsxoQFhCR0fOEsl79iJtLHo5kpcOgpIYYnDNOMAiRSkQFb
IQBm5xCkacqRiJ4LmAYJTM6rBPhLhQYioQEJFpj5OduA8urmtvQOGNJyJixcCreKLhebmw/w
YxyDk80TSt7lOCtVC6TZogIiisXl4ImYik8ewneR0rHWxXkRhHWXTyOIGkPKg4YyXYhYHMfo
bxB90SJOl7OAwLIRWS3GtO/vIXdsDcsyCPCnXvAjIS+iK6NBD0Yu+YoBbcT4c+MrCB0gkq8i
E37xzNmHuSNqQln5rHsgHtKkdyEs8xVWmVlID2J/aniGZwZDF+WxrJdDBe1MeRlbGsIkGUsd
j4rDRhCGDUBrY/l5VdeUk8ggz+9ZMhCs0TZTCLk5ORAnkJUZUSw4YSBY4GpP6jx5xMiXMrZn
VpOP5CVeLa2dBx7zyOWNK3oiQ25PDq2c2lFcy9jmISbSz+BU+KynKfypKDiaUqPnJnNR9Um1
S7GC1NUaRPgBbOSQVatJEtsyPGNRwVYPMStKww4KYeFUfunXp9YzaPQHhZ7nnDEOXQoaYFJH
rg9smEQD34hMgN1jC+BC5aDPr/XFuFglImVAzAqY8sQwYaKVW2rYicNwvGzWL/bjBWERAwBE
fIEJggESkG6h/wCBOOweBVNkmkAGzeJdwKC8tMvgarE4kbtMCirLak4QOZKbRAI46lkY1Fyu
MZ6kUNCXMg4ULDmKNuDnjH44LDz1q2HBMaCTHI4FiB5m81lqGSD/ALthAPQ8gLNNfpiwrGuM
SpyNRduD3SIIgRfwwnh1j1PBozeVxMJu5wh9rPbBqQkemDeRFYcmYBMe/vGSD7BX6kSNsuJS
AUdjTrWkjxiU+2qe8sQ7OQ4+2ukvl9ulw0JiaoWTXiM61+hQXyQjthCiks666jQXgXiJZyQu
a+EkU7wi7CpKk7AHmtVihSiWgwxwg5RzOcA5lVhZHkGK2tS2SlShXpyOoyqIFIqSPORp5Khk
s7j6L8skPOBmQkFsK8F4+bCYCQspadkqasgudoq5zNoIr4wALUEsSCUwR5Y5e+MdGLYLE0g6
qV4i1Z7DZrwhwEawIV8p8QP4M2C1H5T/AE4AVI34hf4F4/V8kvYOa+8sCIFUpBooIb5QrKZg
CGtJfWSBaxXeg2AAQ7hHqQSL/ZjhjLecbEytTs+WViOsVUd5I5DzgPrSsDAbSx4MauKRGFRb
dNQcy8HYyLzt0DWJVKmKiCPB4nCMgFkyTYTcaO/OnvDhWZBFA/EZMySDLdHZp1hpfScTdODC
PE4pQJgoGyzKB9aZJxVEKXwOLdyVbaQtE248brzkIYwROFeiH3MZkJrQCRdEyrb5xlEvCSIi
7InsyM7TULLqeGXmMKVqCtYfy27/AFl1fV5eJyFKfLktALPKepuM4Rp0EEGMIGhxrIaJ3Trg
221qjzlNwlpSbkAY9thvgv55YGoQ+M5sGYAainkF8VllKX/LajAR5jmCEEHJGKmhIefbFmyS
Zym6WWuIG8Hgo6jkuxJtfLJ8vDg8QDkkKJNOVXcYA1RAKocTiS2NhAIfAetYrQ1Xlg3RGBFw
U1goYr2JjR3hge0CIvsJ6/LJQWtio2AxPrs/OUJ2FP6LELg8rVAmU9kb8Zxw4BNuRJm39+B3
5187Em0bPnCFiKEgZjFiwjeGAeX6GzOgr0DKTDjQDO2yvWY7qacfKDhBAwmDCJp7D0Ke04ES
8GRYCQ/gcg1/YS+5C30nEuGxSii6fX1GRodY4qabVt0icvXakHOPSHCmLF3Aw0MKVOAdmG3J
OUc1gS1a0DiYHe3jBCYwZh4MMqRJvDw43ViHrPS1reWujJVd31QvF40u0K1C3LS9ut4p5IbJ
yLyQET9pytEwEAzerhgzXTJGRKdvIbcDlggFQPRGV+lpycr2CEdkQ6DDhwM5BiFiD0PcS+XW
IzLcBWZTGmHz6msZFOExETPZMkNaUVUUTSLco0ZSOghjKmf/ABFZIlxhYHaLD/xxhghgawCo
ET1veTOL0rLQUvXl4okFFZMTEd2MfsAJBF6E4NXj+RBcI6tBKSwwoimi8ZHQMS/GB9eI4hiq
ZQdxOIYgn/M8IzkkoPOL2BsdsMDSR9mBECMRbFawzBDR7Cg9QBfWn3tpvECIIbE26n4DwZGz
LIEBKRFE1zIoVbgCXHXEQ4jiSQmoiJapVa05FeoQHhDKk8zEFsXFNEGxuy5ueMUL3QAlVJlB
eMUsSnaGBjVV55i2yRjBaoGEa15yN2fSYZA14qmsNNqpIopfr6jA+nBiHSEzS+M68g8FAUMB
FRzZyl9tDx32oNxGQHi+EoHkEUdwmfMP1gwrHCTjXhAJVJfcJfnH2YCQvo6a+3cS0/RPNIv6
S/xllWWeXw3b5MiNimgRLqFxU4inWSqwOlrJ5YmgZIrONx1a1LiAAT0I+/0YSYQPK2cKxVFE
VASgmJX9mRh8fr8xydZ35TJbnWURsHTzfGR3cqIWHZ/J+WCpkNwiW/8Aj5Gb2mEP0t+eQgIx
EYcVp++CXP5hch7xgCuqL2UmR0+MKEQOKNrg+GMorFBS0VJsYhluyYIGgeDeSofJ2qsGvnq0
wAsolDjIAgHjjIDxhkOcOYi7EIACruJXUfGGt4amSlxad4WqSRmmI/wfxnhK7bdCK+qvOB+c
sOzFB7qMI+gAS0w4fyPGNh3JknMtgJ5nBshCNlEsKiIYBAwbDT+rEXUhHIANV6FDFAlUjPYr
NA6ecEZowzkifgE5CGmpzBP9HrIkGjMx+Ue6qZsReDJErjwjGm4QLhsKGj4YT5aPqHbiXflj
TR6ZmHiATp4YO+EIQfeWX5fLEhLPJRBMgovxOYPIkCO28wxOhBSdMfQy8kye+ssapH/ivGJU
4oSlp+3DOLbYROdvaEe3XZimeEK29E+/cEOAMI2pRvJer2vHK9PR3DUfuAP89DR7GAoISrCG
pFuziOqHNYRODIPYzQEcJUBomjAwEZg3BaIT54FcM0EEh5fyMcgTLifDo98yZ/7N3pTI3mmK
8oG8tQ17wjMy5fEJoE84wAr0WGJRih0djJ//AHFrnh68g8ZK9ZKqNuME27IY6cx0RZigoZ08
rH6dTOUBCGVD4TDCGAY066uERUd3FBoc+E+7wSG6CRFdyE5IdIMKfOnz5iAtT0US7OxFYfya
49BKP28zwmI0Q4EiMuDNWTdmiNMpQ8lIaAmAf0zXicGACLET36YV2KWjvsP6WSe4SeL/AOPq
MsNy3ikPknqfWHrELO5d23rpnJUMAFgKX7j1iBi8RBicOYNALUVa/tjDk4h9h4ELynAXJHQ+
t3gesusDedHlgCTzydQtYTwnE1WaEkfGKzqabxE6ojjOE+4ZPSXJCoFNws8Tlfj+Kl8/UwRq
JVsdnVr1MYs3HLnchENP3jJ/ZmkobY9t5K0zR7gxb9euEWkMVjmWIDxTGJYYNylqAZlxJ3EK
3MMwiUSB4e8XaSIrG3YT1mcBIoQRAYtipwQF6hsqLly5imaIWTR9wTyHAEV8hiiNRb+sKYnA
FqTQq6/ODKQqY2SopHWC9pMCCPREpkaxwIGyxQaAMTthc6HBQobh27zCcmAC3ndCV44MWwKu
GUyUd9nCkprUnKV3Kko+MMmoi4AES/RgXepWUKUKxsTeMgS1UwCNEMweIM4B5FeBkwShCyZP
2iqCEJ4oBARPkYKDnSsL0Cnysa0ycIQ6CHv0xDvKCAgbrFSaAkME6fX1GS9AJYE0wCPMrV4F
YdyhYNF+N8ZEmgMeSKeE2RAGIdNEMEE6WgjEnkuMAk9yLInE1E3NbtQwFY1vuGsBYGqYn3tP
75P5BMa45T/BLxxnJjS8ktuf5A6whqgLg7TMThc9X1GK6N7+OLfZBdKTL4rr6ZGFwH2Vdynf
XGNcDKuy1UTPxReEeWzl85IPShBc4UAa3PCjwh6LiGWd8BYTBPhMMJyiFJmcMhkrgPacG+2s
R6Jgg2EvUDATS4Q8MlbYGng1+723gq8xapLEl874GkNT3QCPwJS8oMYSvsGT2d2OCZthFjQ/
8CMfyMwSQrs95ZxitrSRBYxJIbYFOUArstC4VMdyoG8kpp64cExzCSGt7ZQ6m6acWlVItalU
kfuxxZySCBFu0WkFYXbqiqN3vX75qlZPtpFuD49ZtR5DCL2AN8mSBOWweJ+Z4wP1Q6HO9H/V
3ADlhASaWNpj9O5AXQgBJgFzrwbyXZpcriwX3kYfG6BkSTkEeMz8YbvAOgVBnREZtHYAEThZ
vATgxow+lCa/9yCE8iMZOKce5DdkJARcUlA7jjohiCm9EwxoqtoIxMSac+8KoDkqBeft6YrS
UTIqsOWViRiDHi750/LAAE5WiqKQjgn5wHrQFCpUdNe8jgLsWahRbSuYNioCAHLLNslDgSfb
WN/0yUwkwAhppbW8DiG86xZUa8QzhudVtKh5WL7kYbKyoV06eZk1okjEhQBovEgCBqBet1j1
+MN4qj3oi/54JyVINqn5XJwtAXdSou5Y9nmHw6GLpE9ScYhKQCGK/KfhnfUfB2Hvsdz6yMyg
xy0lQV3eH7lHzgJtbe6xJImRbUYq2HnEpoc0MlrI9sMgK0KREDX7AxpENRqrVPgPM2DqJEIV
ZkeFFhH0j7Q/6KUlg1YEXSZanObw6MyCLUspP0WK7evoYV8TOuOEN+sYQ3FBCESFlB2McICS
NpXUmOoecFZ4gMRRp+bD3YIQxpTfg+MIAWyg/Mg/pxjx6Uk+lEpxMrleFjEMe2e9YTN3MiDl
AAh5ybQEAyZAmbbv4xwfN0qtVnIkYMGM142J9GQ2aM8oMLtrvB27UpCgP0hiqyzh4BuuyY84
BHgJ/WnxHM5RGuNaNMx+i4w9cLQipWvDd5GMk9OWSSAGZf6wA1006oBTP5WQsr6txCPhh7HN
OJKQqeaRe3Nb4aGg8wl6Q8tuwwzmg7PgXbbJjdwCgHA2qPjiNl0xB7BJ/thbsA9OH05xi6XV
QSFAKySG3CYg9F1/jWRQiDalCkBUvZh9wNNNMGp5knGQWpXQApEebBk4dUZmBFWTycl2EgWh
a0l84CopkQDMiptXeTFpSckbDGPOWAFUoBdF0AyvCJl+bxF/DNQpfmO5Dr/65EiffJDttPHY
ygOZFIz2ZWDrJM8bFCFyx/D6wtq4tWfOb+PhkKFrrm3DLgrBBQAgiQa+4cFrGGnH5wzx3DJU
xaxEby14o5k6dS3C/DKRDClyr5/TBYCwQxESPIeBxK/MgAJdAudv7B+yiEjT6McQkqojH6Gm
JWBPKpEk8CYbjJA2mChMK3/XAuyZ27Z8nxzY/HIGxWTbqMika5RUrPKFpZZvu1oBD/tYybIC
ScEoJJFI6woRr5fC0G3JUTMIFBnHPS8ZAQlkQBLAp2O4yvtQTpYdkz3Im+6xIWSwnAwWILo4
C8ZPXESJZKRbr+JksTwhVhGGj4Xg09HKoTrfrgqXaVrh6SY/GBmZECds2S/swTyLA0s24R2Y
AVKBiXPM8frBrqr4cWJA841kbGMQId2qqqYyJk7o6sGl48MjbxDVsLI7vK2eXgwuZ28MjJ9V
EpicUwPKYyAGGJrMzJ+4x5KUUcPmw0+eDxAybBXvJhsnE0Weh2yw0HHWDk8lIIMDEnUpnAel
0JBpGqxeYMIop4xIMaxYfDIj/A0ysjOLEE4GGj2GTRaPGNZUV/GxSaM1OLIA9/8ATYOg7UrL
qgd1jQHRlEVSAyyifGUI0JEqgOmjgxDCjoPAeYtiB4nn2UcPwDCgMPgE+hc7X7yapGtGFTbY
+HhhJaOmZ69wfbFAFSiv8yWbtki9dE/6lvKRQWvhI959cR2Ydom+4hLRrmT84Ij0kEbXswiA
H23B9gzuE1+hAELBBqzE4CPP3EGHgmksk6MIoUPjAxFd4VMdgFiLoN/guGm1i3BmXv64naSQ
izBqiWp3kTR5NK+SnMYVB0h8NWxFJHGICHWyxS63RnWMsac9gLn9HMlnIzgyZ7j5ZFJ7tJLH
QghMxkQJCOEQR3Mt2BZbRbp5dTN6GOCiafa1OT0P5qBIXVhklvCGdbkuA1vIEIlA5UrLNmsU
A/8ACg9KocPOsrR8PHExbQCSUsCnpCgOGWCuYe8hyt73LpKQ6xCuBlikNonXqMCae0hIEAEj
+zB2G/CkjlHTKOELiPNBY+rZm9R8x8+s2a4oEbcUJ6D3hP4IEKsYKWs3gVJwwIz0A+j3kI4o
TAI2PD6YulHuHMoNzyn2TAycqUoGmsepu8I24WLLrvF+uIzgWaYeO3nBSmBSi4ikdKdxyjuA
Ku4o++NCJXms67elem8TbQpAVkJT80nGhtVGVfREHqxrKA1Ak4Ln/QhE3mYXDnL4OQg5EQAJ
TzvzOjBkKNBWE0otU/vIT7J8kBsARe7x3IM8tIL9mrjCUbLDZN2ZU1reLmUOKgTy4Y4gxmpb
sEqFnBrNlMCajU2Kdn8CNrJDJ8oz5eGPRthHPjPymG1wJm5Pr2YervpefA/oZDau0m48SVtx
hThc+cKfbccWPAp/5CalOAKnaL+FDDgqSSqMSlifHDPLJ4JHR+MbfOIeHDYQAWTXEfWKcuAW
utk5gx17ydVm2e3tuDdMkZUigKJp858eQpqLoxWSBmPLwwcoQGuZjqD84veDph4VLyDQrqJy
SdSU9F63X0+zkL39TA8DWLUDGRIAJOz5HCJkgsTIl0fSYTqJ5Pto/LI9Fx7tRFhWBPlk8gAe
aCXbN4YoizxNVNOOE4QWX+rWLR9qwqhMMckBvp7Ynx+kEDZtx6/xQYFSUWYwKG4nCkKm4Or5
eWQguBUsRF2UFxhozt4JBkbMpyYQ5QBBMaWfm2RhnJ/w5BPJI/0pyXSuWEMqctJxaFEQALRj
odsXFoeFEEUi77OScoVhrF0HX3gWclpCXZJdPHdpD1mrRYatH2zqfaJodl+dfWXX3a1CZMQR
OsMWwJM6JEyzrxMXIlnZO58Epf8ACLiYlFXvh+Mw4eIIIkqgV1Smm/oXmGwS0FG5O4UUIg1Y
Y/mdoxOo8irUuiumNyiEQHiOYXwcfwFg3ZkQR8qcLtqKiEr8tzFuLaOrT1RmMlcJcq0FXWgd
eGGH3GrAIuqAHIYeKolNcncqj2+sW2cToSTylniuYrCKYAr9S31hDIEEyjJAS7iuVq7TNsf1
DNdFROL7Tcan1gixAYkYTB8h85QoaMKgNtpKiMKMRw1s7EJ8DLKgJhSwp2hnTeK1qIiggmq/
MwcTkSV5K6pdQrHmmoIUL6CWuGVU4VogGq/ZJ2CO3h/0uI9afDBtp37M4scouiIW9ORmpS7Y
FOfHrHNBeGDQI7ZhaIxRU3SBZGD8uGEmK9cMyX0iXBzzW4XBkl7jA2qXFm22Y0yYxovYkAqq
Bdtk92B0OHeVCkey64H1d0oYG21w7/OQSnJEyILS6U4J1Evwg/nesjPJHKCPIKhqMZLIGdEN
QyTULYxZebLdSN8G5OI0kqpn96J1jVIR0CqeX5I/YkRqBkmLWZEr/SuzkYwzMm+z5ZWZERIS
8Ci7TOMGlQUUnpNREpyByAYIlINMvjWS6jT9Quf0YneZ4S0fnFkNYAmUTkyF6K16xACZBSfg
Sn+gMwQqt4kn8YyM+4NhbEV/wyDkaoUggkqR05PgsjIidIPkftj7IK1AlWB/fPYd3JgpejzQ
QspWsJ0si94kTE0UlKr5xJlk1aGiHpi4gB2OKNSnVmDbbmWPXaSWNzjVtI8Fpslru8qsBwSE
4wFvrDSbulbbg9T8Xg4kNRC2wR8py4qMwfPDjYnALe3wQv4A69ZIfqACq8DTuKogiGh2dVzA
QoAEHp/Vl4sCQPbjVaCl2H1xPBYIgbFcKRYTUxi5GrbtqDNP+GEEAC8Dm4OrestppIDJSvSO
Hsy0Rj6hg7nzh6y6wiWbPrmAyRZIuDt94vezA0SQpdHEDJhJAbduDj8YeWkQi787DBHHgG+D
NHxQ8YMsw5IrxI/Fons5HyT4hJblYayXEG/AN0QMzucfZzKmB/mypM4mATGSGrpd93kP+mno
P0sxn3IJhaTK23/nAOEkXz8lIfbJHeLNggJZTc+cGBGNIkMpLgcTHQXjVkHwWaZOCrKxAk9b
4nAd3AWCL2acYEGXgrCaCLDM0OGaVo33ZhQkMRRYi9jU+sWUGEXKLFvQ6mshcYmaAw7Et/P3
GMiIbQrxVedOPzgXNEnal4dMFwJ8+GVNrhAggjbfxkhPfeTAB+N9Bo4hCArAt8nzvyYpKDJR
YfbowQmKiIG30zicYTA7rza7GzF1V1yoXHcte7jCbLM0wD1odAyROhAssiI7rxj0dR7w1nNI
kArolbp+q90xOXoh3iW4BoXwaOzuzA6kDBs+gebBBj3npw5QO+mNRMlBG3vvhMLnITquvmKu
rO9hG+Y4Sy+hhFpXjOAvqvmdHktYZ5MapGB86nv5Y0ARdpJhV4HUYAZ1ijBL77ZaikADwFyR
7YdAKBCQSv2siMPdZmNqku4CoRCfsRyWwFYQK+W2n66KsyYDSQdYrcOEPlLUYHnBj2yIvNRW
g9pTkG8agkyp46P7sjtutcAeYHhOMS0NSJATYrz3j+IV1jBQiSbecF5sNot7BZhGrmUaSYnu
MvgBwsIMjWUxcshBIBKzQiUSKydyJGhv8ZHn1iFZh5JowJIbACl5swahKePa1n0rCAEFa2vw
ElPHvCuXz5lhoPJszfjBXQJB8EUft7yfvtLOQ0heKyN9yaJgY6JBfDDiUEiciB/NdMBWSrh/
MXFsoT3ww6SEoh9cPp5Ebvqj59YUhjRormucPsmHwESMZs0NfHGlyVLN0IWRqf2kv+MSSEQr
RXthAEDtwSTTblPTNBRNqSMbJjYuQKBkAbDr5Uf6FYCQJ8C1zIYTdqvFLc08kypEZQ7qMskG
IAbFy4LDjXxlv7AFGksCHeetYSLsNvGCB3GFKuEykl8PgyeMjtwhxBV5uBNnGBEVqowvQ6bP
e1w0uWJQAeIEROSgSUIjBCBm3onH/wAHEhS0k+7BYbEn6iMpm8dTkzaRIrQ5LJJfDuWKjtIU
vdfrikqOJTReL/HxoB2BIFzqhu/GQkjFeQgoFJ+7hVFHG5rw0zYWBhOGeIHTktCqpIRUeGGG
d4w3TTwH+cSvm+4AbA35+MKr7x1NqEX7e2bTJgK2LoLC0/OEEZoBTD090p1wdYi3e16MsuTG
3GYIVQX0kVPX3k4O1DNlfyGCKZEOmNJEQIYcoJhYHRFU2tJwWWhleh9o40gFUGNhWo/5OPEp
Ea7HIhQuJkVxOvfQ81Trmw6yxaSwAwG8PHO3Xg/z0P3IsR0iVKA/FC8YlGRD6rzDAX8nC1Ty
YmYG3mS/GT0myF7Knm993lcb9Sjbq82xilMR4J5P3LesYQAltRXc7yNvaqdrx3YGmWe72C5a
ax65WBDLBXKV+Hzlkiz93HweMGQAgDPCRSwjJfxM/QvlxfGQ+NUFTw2zJskGAikT7UIxhg5g
JknoIRM0enFEosrDDG7ls7xNgwESoLtkjjJVUmEgIItvfiMDzFFgpRMpIIuB9LYYSyVhcRiy
xJULDZH8ccwQSVYZERmL+nJS8wJGRPIVn3rC+4siXkHoThQ8G9DaIyawJQLFlRIlvr5C8UrM
PIRV7KHown0ddunzdG28NxHZFfkMR/8AYwtAlUvhS0WyiPwIieNGfpiZcmLIJ5neClvhX1hG
K6+Lpj26+oxSSqAYkbA0nGNIFXYFPnTXe8jchFICW0r0YAQkxSs0xFOfnAMGmAgslUfuRji8
poJoUUwYMGVygGxP3feNPRKDLIbR9jEW+QVEWqYEfWbd2OSHgafZnJvb+JyI5bQuRiAJBbFB
YM337MArnC6IXQPxm45Umle/DhVZIxELF9mpyVkZqhCNtKusVrRMwMHn4HjGZDNhskwzajWF
P9UIaQ4i4wlXWC4dQY8a4yNJlzv8rLyTkhKZ1eZJ3YEvZPbfFwPwl/MtHUct4rbC1sB9CvKX
V0PmLvGuCGl9kMVLIAHJDJzPqICKYKL0hnqSb2HSm/jHOj5cBvopdnGpCoPsTfx+WMScozGz
06HcNMkLoEmFMdt5M/4K0rIlFsBB/DMV5nJSAqoAFD8L+MJEnCIWhAScYYwFSCXRh8wSH9h2
tmEAht0hKYTdDoh98oT44k8gE5U1hZfkwGryGLE4CNwynU9JIaC6Ktd3ilz+fyCTn0QYWw2R
Io7l1iMYK+AeNFkcCGVAUN+LxWaRbReEX/DmGJ4+TeBSNwf6xOSwDRLEyjRnApnHA1BePfvu
AKwgKJb6bJbdMmVVFRXQjz9XC4YjBkS4XI+5xi93iBCESab/APJKcxIwP1GGDUIBO07RkSbh
BwTMs3Ct5xkNUKzRcmp/t0sMySasFmzyN/J+0x9VnKev588Wx79YFBXfQj8JuL7wMrVMg5Vq
7rf3iWiBOFEb90wjpLTNfJd4AwpR1yYEDwv4xEmDagTLbsfv1i42dSpYha0z85Qek47gFHHy
TCY6v5GlGQ2fD4Y5lRXyF8XLX6YfqPsOKSSjpyslAfYaZqBBIYay0Y4yHQKku2aaQesa9ZOT
GfYEzGvZ8YywIgI44KKBFBDVxkosnTjDktP/AHhaAuAjLBt9MNSrLGKyUQGEIaHQEE4KpCev
vE0JRMWo295fEcjTQgyUoth+frE+SuQ7OMbNEenE0XENj+MvaMsWsCA9IEiK8xSdV0oDDjww
hhKCIAFUP9HGIFOCoeHF4tYkfaPekAzBXKJoGA4sw04DR2MI3EDTKC/M2pyWoLNjMKrUksM/
wKmlfkTg9IfBXsAbJ/5OSZi7KWlKBpn94gG0lCAZ8C9D3i9GZQwhJg+JgNCGA6qRtHB6pMhn
Qiyfcl1NEXiZv0XHuivliCKxd2k9kLvIiC4mP7y1ONol6KAks9K+4CGN8tKt/LrB8HsdDJEj
jCf+3FSN1eZjEeV4HCg75uDRTxXej0PnGBaeWQnbPA3ks3Lxy3p4wXAcxWvAXzKcGas+8kv+
g25yhqU/3iudtXwr2rJ2DxgI1PxLNNeRGNNQrY7Xv+8YlpTyUKUKZPoyfJB0EgK5EAsU9MVl
E9ZShjWR1rxkcooYMMoULSiqjGaCSzEShTBIxP2Iu0LVfEiIl1ThyANjJILTpUBLbNYjkJUI
pES6/wBIwWTCYYixFsKeJjV1JL8JxLmD0flUqdp4qEPJIWOe986QUZ8/oFydxFXcizgjMNeH
mIgWX9khrceoyUkmZnFCa824xfitCAV7eYv5yDkHujSx7tJwY2S06YwT9rB7zQ2ubPaxxZuy
949RCgRSNFaYfOIlX25DWR0v7yeAQQgHJbPemMeyf4gv/vGTBTjQCcHemvOsi+EsrSntx5DC
NiZHJDt+QJxZ3LqBA8+jcO4Qp15kaUwRvJbNGFpVJs6hMBLGG2sUaJoyMqlIlmJhwQSQf3sp
TyBWRnNnSggnDknUuR0DCNg5Z9+O8wZQeUevfZ/ZhkltkVEKzqTiQlRmEkCJBxoQZJJdgQqU
Dxl1gp2vnEL6QifTGLOdNcoshRq9ZL5TFpBxXnDxXcddUBQC+hY69xhL10OTRJ7XfwylqcyJ
pzXCCpxIlSzbNJJ9FCdY8IEC0Hu1SawNQHbWzQQj/s5FZkV+CSJtx4yHAOA+ePFW2HZiLUVl
CA9RLVvnIxzQIqP6J+x3FiS2SSR7Pi07lta4LrM5k1ElzWVEhJJs6JL4Zs4MalWhJh9Ygr6S
I0IxbL7VhAmC0kqZ1ZhbAi4BptMLZKnDq2pD7S4WzEilkc1X7eI4xuUkAaKfji3aogVABkWJ
QbYyUwLCGwfd7eTeC5wFBP3XE2iUQ7BtajWEsQFy4Exu1ZByeWp8PZRoMUTFran88BPMoi3u
JewdgwdGjTF4dOG3+aRXFOoMh8X9Yv0UokCJ0GVPTxgfSUwRvOO4xAjJC7nU645poDDpU3Mp
5IJg16NsW+YxKFgvCbTPeRcgWU77Xgj9UYHaAldw/wA4J4sAzJBU3Q5kJ+dBW4UuGGpAZbfA
My0OqxeY4QL77ZzK7cPCAHDUmAdfnQ4CnSYar1BUiGq19HxiGJGE5CCy/Z3hapx2OyTaCsBi
QqlbgX8zAj2BqFuTt/8A0ymVFaAbQXh3G6uMd7Tqp6MMpEiUka8f4cCguxXaDix9mHIpslTE
eoKPOScJEqT443HQDJok4HEkQihX1xUKSwJIQdXw85xc4fJc+z4MeOVxOV3XHpGIlaiMQSYv
v+OCtRDogFPZcqwMdzUZDow+AwkJa7FKdLS+Ti4zA88mW59UPvEZhH0AyTspRCGWPh5KKXtH
0/ScGm4KQgXR3kAhoWFpXe+ByGdzEVwH1khwCobBCAT524X04c3sQ6vz/fFWrcn4H/bGhPKO
ZYLy/UMtyTRaNuj+DRjwWfKE9L/nIDPnnpiVku/GCCuhxe67oxgTAQe+mO/DIOzMw3XUwR1g
AIZKim6HNQ8OZHAIBSDIzAZ8gPOTDoyX2PPPpXnNTJzSPGa7FtOBKpUThptzfxyNAdDQCW3n
h6FgaJy8+xhJHWEhTXwxYEvkAJCnPbszjaHgqExkTtqfGT6JIWEwdObGetMn3cbpZt94PUXz
RwPHd+Ma8crREjJDS4HDhPNyOzdnv5TxG+sEmqCBJ18ZM8KKlfseTB7qL4o9h+RGNkwQKdsL
i9gyC7VMP78jig80xNUfqRjFq2lBpEdXOgvHEMTYCwM3uUZK/IsqGbDjGe5NXgxITyQF2foy
B/8ACzkkmvncE4Z7j1YkFbwg7RMziCSpmfLJkcd5Ru6EyfnWKcYWcQmZtNH6xvNvDDFquCPu
l8YTMKucqjCVjrFaQnV30C8aDAg4i0ekw+Mg7kdEQ1obj3N5DF7vopG5mX4vCGgS1S54Xioe
AeSIU0SA/OHwwoykQZZ/s4AEiDwDZb2ejKgoHM9JePy68ZALJ1sqQfXO6AD4TruQ3IJGSfya
QHQVAGkAR1hXQscXW2KDz28D+t5idfZ1+nmEQpITDIoUiD3rJtcdUUfQ2fyxLnKFThAPfOGj
lsADDmnxi4B8UEeQPnMYReDnEwIFoyonA4xCIaweGnVYxhhno5nyZHm7yGC8GIoAhAlc+MC6
iIkNVAIT3BhWiEBSI8i+LmoPTH3bcWXfzh3CSoUVRNSkOzky+NmaAdjCVGF2cHJ/Vk1kJEqN
SI8WLcCBQBeRFp8jBjXlYUJeF1+nnHdc2ET/ANAnCeUCH42w8yfwxJqCuOs80hGpwU0kA0C0
Zs66vWNxiSnASLV/MwTMqqClJKywhx2V4EUnQpLPk1hd4zjIJKpP3TGRvjMIv78Fxj3XUqN8
a1iWRsoYBI6oNRkiITPMaPb8YViHVKoB0ijpg3bFKThISwPGso2xDcTowHAS0t7bHQDceYS4
k2J6FX5H74ZiwQCg2OFtpeFcxca2wm0+cajIXCOTpKffkNLk4ECn0l6Y6McQgu8co7WRWlpH
UkDyawZabIjDBPp9u4SIXSClsmxw+x8ZKiOTGGbKBZTtbVkWHFdfvd54sHJwEiw9t4LgGRIG
wmUdu2bwKaDIQKjStD3hYxgBDpKhF/PWLoKXm9XQH8Hzmlw1WRjoH2boydS4I0jUPU3LiFCx
Mx3zH7oyGWqlWp/2vLyU0Oi1EQLuijTgoB7OM6EPqY8Iwxk5NBu/CckpgplAW85mXCEEqp5D
mGoMAD6J8JYDirNoFuBMT4vy9BYQ3NAp8+MY7kMlBM9Nkcwg0TWgRuQfd85Co+KfpB6wosU9
hxvk+2NGDUEtvN2w/WVWcPiX/plICaNoM5hJgrekIGzH1ijpyIIQpq2dIciFgT1Ks2ylyLwp
EiyPlMYY5DZWT4y2fGKahErP1SSfjkaLwGKcBuWniIa1c3ReF6hd9Yggk/OwW9p/1gEAQl6g
U9fs4lJinCauIo7/AFiQ1WUkgSdeY1jKUqKlF5Gi0mNXIAp68x7PGWu/U4GSZ0J69ZcDJYRk
n1oMkEwK7JUanp8MhjfHs90wryfeJ7NjRCsP9BVgHhC6/lGKWaYR2o+UnBgjpKRCiwa0gv8A
OOEAgBQgVd0sn1NujMiOkIqFOw5ejgixKeSJOIPaAJsBokfKJ0xzBegglacU+bmFVQ3UWUm+
z6wdPXnWSak/OBFXwmrmXXUchsWlaU58Eezgkb3QAQu6XijLFNDan80jyexk1ve1WndiZesT
hurFRlJlvyH5W5jmbbSFoeJSWNOTjo2SgIWMgjq5HZUWEq7bXDmIFGXTq0dvuI5uoSc222aZ
2whghAHpNZnaGA+oIB9WYYrdZNAksqEYXvv6wNITIhKTxt88vRDN+MSa+kYDjes0GpA6DSTD
JJEGkiCTpHPnGTRZhguCilmOLhZT94cq26U947TCypDPO3XJcOjd1plgdnlkev6C4h/n/wAt
giKaera/BanBVPwS8BOQQswDAi6hkAcuYmEh0wEHwjM5WA4mL4xA4phCxAaTf7BiVpOtESRv
zRhHsoIWlDEEdhUrBwCGGSKtq07YwqHXjRXStO8MRECtInSFOljC2Dnc47kimdgmXJzHFM+m
HackwBwIAA2oBkH18gS9KUupcgfNhnTYKEBAkhXV/OKNMVyBOQC+jhFAKNWVH7Bu8WqCOkEo
W0eeX9w54TzaIzbgn/pH1MAKwHyxr6vOxihE2eN+zucV5PMxAQB6AeGBikHketcENUMqkjNQ
KTFpHgbxYlWk11lZUrVkSWM0rF1M39mCKUUZmyT+FMHArClAGDekMxO+e320iT4Bcr3GbGAt
10yNmlXgtkwTE1000/GJaowFJWW5YLXfppLJVncFKfIT84qhQEOI0QlExRkYpmFcbWX5axmS
KW2RwQiOAnA2gLGCTLjwY2j7Vct8ZdLt0N4jpGQstks3MxbNVTpTSK4Plkq+EY6xRziFPqrX
eRGWWU0grVPS8SbYNRV8qZYxyrurem0GdIaPT0xZaJVO5vI6ILeGjrKQWP5qv1kiQKwa1WPj
6wxAQkImQEymKQLDO4LNTMo7JiYA8GPcil+3bxYTB0DTRzhip2akQIFwur+Zv2QSZEsXfwGN
c8pf4e87fwYNTat9kGzThYK9WQSDstvp5x52bP2DFrkaj8ONB2kcD+JNYJGWGADBVfhxDcCh
HVPdKT05j+wV9KjrT0XqMhpMRTHMvBl1wWVkddoUiddZoIfy0Z2JTKgdA5/jji/Y0TQ37Spr
AMEWp7449hTBSETVNfOFSO//AH2TceejGKfSpD4OzVOQKy57Qfa3f05Lk7QwJEl0ynJ9Zbxq
NjxDFhXhORsj16B3an+GOkigJBQPm6xEJno8wExzoSo95MyoSJPIYcg7hhpZiJrU1qh7jdMD
KsXCN5JYBFWFhI0ay3942Ti2Wbj4r8f3jmdsm0ktzP8Aa4xFze9kgPOsm2IXAayC9hFLyrwy
vIYDJ5WukViAhb2ZJVvz2PGRWGvioopIiD61gM1oyKAomqTERl6WAYxi/wAgrJd6wWKztySX
Wz9BgNhhQmwKzaFhOYrAjE1AE99Yhru9Jg223Gn5mESkv0adjGhim/FOnSIg3MawnRI/PNVJ
UiawElxo9XT/ADCYaMuqs14QbZTJWBU2eIL0HTNbI5tM8JJxPsoPqCGa/wDYY3OYdlTUA++R
cckguV6H7WBOyJagwbdikxi6REPpast/ovEg5pE27KPD7ZvwCmIIdRD9jJIOi4SsoNvxWVxj
TKfW6yya2RTUHAkq8uHzwD+q9JZ2F7ciCeeQE1Bt53jJl7I1ez28wid9RJuW+4e8NH+7XWWQ
+YMDM9n4lrwptgK4KZpP7QrJStHMQOyC6D2yGFfMNCPDa/icAKOqNuAgGEKZsZiW5EHS9YjN
iA619LXwHBhcZiYEV9O/TD1TwQk69+a5oGgbVAm3Ep1/OkPDm7yZ75kwmiCmSJZXY5/CQgkg
Y7Zv9WKRTJVoaeIrqfjGdSlpDYvAGnzkClIXX8OnNr+GGzqPQSk0p2nmSJipr6HX2/DI1sSH
GJDtJyICaXp7lDM/DNKgkEYtHPE8RiLMbAK9FogTbGXg3m3i2LI7pY41LwETvbTUfWLB1FN2
kLu9+sWD6fCwBXtcXjOz0mIEyvBgSZaYLqU2fpvIwESNBQW+TQGSSyQALyyyzezCKNbgNUFI
j8xjIuiRDtZs3fJtHgJFNejwP/NSDfw8ZvizBTwLkSgbTRiesAXvwNAG1P7xQJtywa5abNn0
sKPfI05wgH9xjKdJKFZZiFfGveKs4JZahRIS4yiyjBkP3lZocZiOsqwpPO/BgtKIoa9G16Sy
MaSRiO5GyzDDW7RW4YNGnxk05WSiDCZrBuBhZ76KWNA8wmmDqJiPke8OPoB7GVL9mWTFUKsP
KT6DwnKYjBE5D5kJYSmxWcLAtqW7cjoxoUStUNrjBXdiUMgZlRdnJQPA0iUDSqvWDKaeKnZI
IfS/GGFkVeB1WgAPNY6w0zyRsIsvm4ppc6mfeGOm5PnI6vrUSEaV4KT8jAoIxQAQ26xEcnJq
ye5CCYE33vG3gFm2P9H1GAE/BwjhNoPyGFRqLOCm7b2uYNVp0k95sTQaYEOqwA8yn+MaxJc3
HU7ErTfXxjORLxJEvXjYyNA2VEGGSPAxP7woioSiSZRHnG28ZyiyxJibJw7eNChVzJM2Lmmt
4lbEBJfKVoYGa5jp8S7yC0JSTMDe6gcEAmglgmJ9GRuNbx6uu3TMjDYryLZMgdtkYQHOQE8T
8u9sUk4kChE78z3hiouJIBtSfnCWcec1IoROEnrTwMRtMj88yPROZ9YQyT6OBYZ5E4C8OLAD
FIkcjKB1jQRV+BGMtEQZwSThFJKYN6faQxHyPejG4wE11+8iNtHZQEJ5jst7w6bAKUkZljXt
r5Y8QBaEcKV51lxp6QdpHRdvorIORoH6bJt+BBgZBkkojO3xaZI2YXtYJVNNm+pGMULFVET5
3fw7gAt23b6kSas39qgCJslNAkolFeWEgVNEoeL7LuF7CnYHIMhLT4GeDl7rIo2YehjEBG8F
XVwFtYgpeJqtALYN9R8yUUjlJTXXwPEYOsQFtlaoBEEK1ySb4QAtxbAeDArCGD8SSIPGSSJF
DLBNf+zAQa4awAap+Ljn6IzaQnQ31hNCBIJl4zoaebyex/BSFGwGmE7tjVobfbTeHBXKNjP7
84lXQMrEs6r7YgAJhsrYiPHnLXMogEVFo4X4yYwmYg2V7XuEJKx4iiLTt8YYJHCqSVUV27iC
wEoRWxLt7mMEjbwBi2uSU0/GKxqPsNbDy+vTiRz/AGrQmzZ5OJRsQixO0SfGKIVklNnJzr24
GzFQyiXedpySKXSyEyoUYgYumg2WAc+Bh2NEk+4zRx1/OcJ4oKQPp9jBA/pZC01NP+MIgZIP
9IbXsyZNECxA+JTgRO8IOKKTmzfR6MUoOrEQI6Jka8mODpmTEn9iHrguxaT7mN+jHPkowE7L
FP8AnRflkjspysTLwIyU8QJ0VusYPONpQIpmEwTHy3hNlyHcmbCl+M8LYFcRGHn5mD6RykgU
demaGfI3j83Z6TIRUYHCp1g44P7EtsujZP4xhkER4YhuHfvkYiS7GQ6Gf+GJWCXiEqncUvzk
J0QiCJZeV+ZxN94CE4zGn2xbRGjEPdH9MgfQ3o7uqZ8LwanFCMzoUmUwTu7VlGdwvqcCabKU
NeopPXHOAQ5A4xo6eZkaSMu3YGw/PBWJdQOjoy+KexjTcRlGb9kfn85IMVD0+MrQc3G6xtRV
5ZP2gNZHijdI6GsLyRCberkCYaYeJVWMOwXBtJMDzrk87wmHQFr0+sWUnyf8LyMR+YCmQCar
HWM2UZRiQeeTy4JACgul7wJPIOzQrkbcL2s0El+cQ7wRGY0GPepfwyX17TpF6lpi5Bi6ucMf
t9OXFU9ai/bvBbrCaEI2qS1XrfCIweMM3TzHhj6wSbkLJAO1YL75ThBtFw6cr8iO4jR4iBkT
8usHkhDQZIm+jsG5pYVoZ27KVv3DIUhElYCWTf4xBYPJKOAiZ/sTFCKAT+aPjbUZAcskvrcn
VoxlZnynUTbTxJk1IC5Jx5GKPWDhE6jlPg+jITGaQIyvAzJFmjDiFvVYyp/KM6z6qoEQ0h8p
h3icdvmQih8Z3FOvtIUsKpCffjJYS9r3/n+vhiqIgDQYlJlV8Oksp/UwQI5pRRil4VhrpwjM
UxTJ+FbyLb+ZnhiQTAeIxpDJIUlKk9Th6QsFVhK6ae8dhoUqk1gp2cmIhfyYra74yOpmkCkn
1dcwEZE/Sijy+7jA0TKaFJF1S/8ArIfGHJxDxXXvEFUuiQSbiRB36wXP9Rkn/l1gEgDI7gcH
WsEbrVZAV+Q+sYg4q52SGaVDktPjbfBPuLwkS5gND+xNoEayCE2uwQRnyy8+8DET64XG9bPG
NCZwEQ0p6fnl4kt1ATss1nLrLXtBhVyWHUecBzckiU5dAvR6xLmh2yKYrNpkxNEYRjqvhGsJ
P8LyZRTVPyxMFCfEkVi6D4MnYtd8+Kd4AenxTuJwdx7yRwlArY44484+GJM2SeO1HMGKpqHV
PIQ5WTFlFlMFwpGeOE25G6AjVP5ZHk1xkzSIpdncnCeyVEeG8dzkWtgAgieThS0Xd4ExWkr3
jlciWkKZcG3IPEGkg/ACXWUbwPMQSJDWWKALUKDtKNmDHJK0wxxNhUBOjEQJ8VBizfrh2Ec0
jxIq6mcAoTTk1KGNJPpiB+REWS84WtMYh8lNaS0+74anQ4F20Fo7VjIpYjL4Unb6OYthtHGJ
NRrM1gNllFGEGHX6Y7nt2iVao4mKpu/gUGISEOzowiTsDG5shFD7nJH3CIgkPXIMEwIIuqw0
1HXuGIpyiT6Tb5jECKAIqQi2PyYNI+kBI3UcM1OSfCjQAyIU3Pit0v8AecpOJZT7NYUnpwj8
FXVJbXmXlnRYmV5s0+WFGAwhBCS0XZUhkH8aWRHbJVz7wD7wCkTKYHR4QZNeKYQVOjJHl4T9
mzLJOHJlHoZE4LLibr1ZiZg2gSVV6z//2Q==</binary>
</FictionBook>
