— Сказка — один из основных жанров устного народного творчества, — говорила учительница литературы Наталия Венедиктовна на последнем уроке, в такт словам постукивая острым концом указки по обложке классного журнала. — Балашова, перестань причёсываться. Но сказки сочиняет не только народ. Писатели — тоже. Кто может назвать имена писателей-сказочников?

— Андерсен! Перро! Чуковский! — вразнобой зазвучало в классе. — Маршак! Пушкин!

— Молодцы! — сказала Наталия Венедиктовна. — Достаточно. Хватит шуметь. Петраков, вынь авторучку из уха. Какими бы ни были сказки, народными или авторскими, они всегда полны вымысла. Однако в небывальщинах этих таится глубокий смысл. Как говорится, сказка ложь, да в ней намёк…

И тут пронзительно зазвенел мобильный телефон Алексея Попова. Указка, словно шпага, нацелилась издали в Алёшину грудь. Наталья Венедиктовна покраснела и возмущённо произнесла на фоне не стихающих гудков:

— Если уж никак нельзя оставить мобильник дома, то хотя бы отключайте его на время урока. А уж не прервать несвоевременный вызов — просто хулиганство

Телефон, наконец, сам собой смолк.

— Имей в виду, Попов: если подобное ещё раз повторится, мы с тобой отправимся к директору. Пускай Сергей Владимирович сам с тобой разбирается. Не знаю, как он, а я бы за такое исключала из школы. Чтобы неповадно было. Ты меня хорошо понял, Попов?

Алёша кивнул.

Мобильник заверещал опять.

Наталия Венедиктовна бросила указку на стол, взяла Алексея за руку и повела вон из класса, бросив на ходу сквозь назойливые звуки телефонного вызова:

— Сидите спокойно. Ответственная за порядок — Маша Белодубровцева.

Они быстрым шагом поднимались на третий этаж, в директорский кабинет: учительница — впереди, провинившийся ученик — следом. Мобильник перестал звенеть. Литераторша остановилась у директорской двери и примирительно спросила:

— Объясни мне всё-таки, Лёша, почему ты не выключаешь мобильник? Что ты хочешь этим показать?

Ответом ей было глухое молчание. Как тут объяснить? Всё равно никто не поверит, Наталия Венедиктовна — первая. Кабы не эти опасения, Алёша рассказал бы всё подробно и честно, как есть. Его история звучала бы примерно так.

Он не отключает телефон, потому что тот — волшебный. Его вообще отключить нельзя, такая конструкция. Волшебный мобильник служит для того, чтобы жители Лукоморья, страны необыкновенной и недоступной для большинства обитателей нашего мира, могли связываться со следователем по особым делам…

Если бы Алёша и впрямь рассказывал свою историю, удивлённая Наталия Венедиктовна прервала бы его на этом месте и поинтересовалась: «А это ещё кто такой?»

«Это я, — сказал бы Алёша, если бы рассказывал. — Сначала следователем был дедушка, а потом он вышел на пенсию и передал должность мне. И с тех пор всякий раз, когда в Лукоморье случается что-нибудь, с чем лукоморцы не могут самостоятельно справиться, они звонят мне». Вести разговоры по волшебному мобильнику нельзя. Но, получив вызов, следователь по особым делам понимает: произошло что-то, требующее его присутствия.

«И часто такое бывает?» — спросила бы Наталия Венедиктовна на этом месте.

«За время несения мною службы произведено пять вызовов, — отрапортовал бы Лёша. — В ходе расследования успешно раскрыты дела о пропавшей избушке, об оледенении, о таинственных исчезновениях различных предметов, о похищенном сундуке, о загадочной эсэмэске. И вот снова зовут[1]».

«И ты собираешься отправиться? — ахнула бы литераторша. — А как?»

«Очень просто. Набираешь на мобильнике специальный код: «звёздочка», «ноль», «решётка». Раз — и оказываешься в Лукоморье, точнёхонько там, откуда был послан сигнал тревоги. Решаешь проблему — и возвращаешься назад, пользуясь тем же кодом. Попадаешь туда, откуда отбыл».

«Странно… — засомневалась бы учительница. — Ты довольно часто отправляешься в волшебную страну, а мы ни разу не заметили твоего отсутствия».

«Всё дело во времени, — объяснил бы следователь. — В Лукоморье оно движется гораздо быстрее, чем в нашем мире. Там проходят дни и недели, а здесь и глазом не успеешь моргнуть».

«Вот значит как!» — сказала бы Наталия Венедиктовна…

— Вот значит как! — сказала Наталия Венедиктовна. — Не желаешь ты, Попов, со мной разговаривать. Надеюсь, с директором будешь словоохотливей.

Она постучалась, открыла дверь и легонько подтолкнула Алёшу к директорскому столу.

— Извольте, Сергей Владимирович, полюбоваться. Не отключает Попов мобильник, а ему звонят среди урока. Процесс обучения нарушается.

— Да уж, — вздохнул директор, протирая очки, — непорядок. Что ж это ты, Попов? Придётся принимать меры. Самые решительные.

Какие именно, Сергей Владимирович не уточнил. Не успел: мобильник вновь затренькал что есть мочи. Наталья Венедиктовна нервно хихикнула. Директор страшно побледнел и дрожащей рукой ослабил галстук. Алёша понял, что легко не отделается. Объяснять, в чём суть дела, было бесполезно. Выслушивать бесконечные нагоняи и внушения ужас как не хотелось. Вот бы оказаться за тридевять земель отсюда! Приняв отчаянное решение, он, не доставая мобильник из кармана, поочередно стал нажимать кнопки заветного кода: «звёздочка»…

— В конце концов, — сказал Сергей Владимирович.

«Ноль»…

— Прекратится ли когда-нибудь это…

«Решётка».

— Безо…

Конца слова Алёша уже не услышал. Воздух вокруг него на секунду сгустился, пошёл волнами, и учащийся Алексей Попов бесследно исчез из директорского кабинета.

Алексей Попов, следователь по особым делам, стоял на опушке леса, подходившего почти к самому берегу моря. Слышался шум волн, набегающих на золотистый песок. Лукоморье, вот оно. Вокруг — никого.

— Начинаем рассуждать, — сказал сам себе Алёша. — Вызов на волшебный мобильник послан был с этой опушки. Иначе я очутился бы не здесь, а совсем в другом месте. Тут полная ясность. Не ясно вот что: кто вызов послал? Поглядим, нет ли следов, указывающих на личность абонента.

Низко склонившись, он стал исследовать опушку. Поросшая высокой густой травой, она не сохранила никаких улик. Если и были какие-то отпечатки и примятости, то сочные зелёные стебли уже успели распрямиться и возвратили полянке первозданный вид. Абсолютно никаких зацепок. Ни посторонних предметов, ни бумажек, ни корочки какой-нибудь.

«Ни корочки, ни корочки», — словно эхом, повторялось в Алёшиной голове. Да при чём же здесь корочка? А при том, что есть очень хочется. «Когда же, — продолжил следователь свои рассуждения, присев на пенёк, — я успел так проголодаться? Ведь недавно завтракал… Понял! По сравнению с нашим миром время в Лукоморье несётся стрелой, а мой организм ещё не успел перестроиться. Вот и получается, что завтракал я давным-давно».

Это хорошо, что логическим путем удалось решить ещё один возникший вопрос. Другое дело, что он не имел ни малейшего отношения к ведущемуся расследованию.

Впрочем, почему же — ни малейшего? Тут можно и поспорить. Этим Алексей Попов занялся немедленно, произнося для ясности доводы и резоны вслух.

— С чего следует начинать следствие? С поисков. Почему же я до сих пор к ним не приступил? Потому что не представлял себе, кого искать. Пойди туда, не знаю куда, найди то, неведомо что, — это не наш метод. Слишком уж много неопределённостей. А теперь их стало вдвое меньше: куда идти, по-прежнему неизвестно, зато понятно, кого искать — тех, кто мог бы меня накормить!

Первоочередная задача прояснилась. Ободрённый этим обстоятельством, Алёша решительно вскочил с пенька и двинулся по тропинке, бегущей вдоль кромки леса. Дорожка ведь возникла не сама собой — её протоптали. Значит, она куда-то ведёт. Наверное, там и еда найдётся.

Вокруг стояла полная тишина. Её нарушали лишь мерные шаги, шорох моря и бурчание голодного Алёшиного живота.

По левую руку следователя зеленел лес, по правую желтели дюны. Несмотря на голод, настроение было хорошее. Немного беспокоили мысли о дальнейших следственных мероприятиях, но Алёша старался эти раздумья гнать прочь: слишком мало фактов для выдвижения версий, подождём пока. Ещё, конечно, интересно было бы знать, что делается в школе после его исчезновения. Наверное, страшный случился переполох…

Следователя отвлёк от размышлений резкий поворот тропинки. За ним перед глазами предстало невысокое деревянное строение, похожее на сарай. Над входной дверью красовалась надпись: «Вырезка».

Наверное, мясной магазин. У Алёши слюнки потекли. Когда мама покупала вырезку, папа с Алексеем ждали настоящего пира. И их ожидания непременно сбывались. Сначала с кухни начинали идти аппетитные ароматы, потом на столе появлялись тарелки с жареным мясом. А к нему ещё и картошечка! А мы и горчицу не забудем! Вкуснятина!

Полный гастрономических предвкушений, Лёша толкнул дверь. Войдя в большую комнату, глубоко вдохнул, чтобы как следует ощутить запах вырезки, но ощутил только разочарование: мясом тут и не пахло. Зато по стенам тесно висели разнообразные зеркала: большие, маленькие, круглые, квадратные, овальные. «Видимо, это не магазин, а ресторан, — подумал следователь. — И, кажется, очень хороший: вот как стены украшены. Не поскупились хозяева. И на кухне отличную сделали вентиляцию — запах готовки не доходит до обеденного зала. Что ж, ресторан даже лучше, чем магазин».

Он стал присматриваться, куда бы усесться, но стульев не было. Тут откуда-то в зал вбежали три забавных существа с рожками на лохматых головах. Дробно зазвучали шесть копытец. Должно быть, официанты. Один из рогатеньких спросил:

— Вы, наверное, хотите…

— Есть! — забыв о вежливости, не дослушал его изголодавшийся Алёша.

— Конечно, есть! — подхватили второй и третий. — На любой вкус.

— Мне бы хотелось, — сказал следователь, — чтобы оно было поджаристым и с картошечкой.

Копытистые официанты очень удивились.

— Поджаристое с картошкой? Мы о таком и слыхом не слыхивали! Увеличительное — пожалуйста, уменьшительное — на здоровье, можем предложить и кривое…

Теперь пришла пора удивляться Алёше.

— Вы так величину порции определяете, что ли? Большая — увеличительное мясо, маленькая — уменьшительное… Но что же тогда — кривое мясо?

Самый крупный из рогатеньких сердито пожал плечами:

— Мясо вообще не по нашей части.

— Как же так? — возмутился голодный посетитель, не теряя всё-таки надежды. — На вывеске же ясно написано: «Вырезка».

— Разумеется, — кивнул самый мелкий официант. — Вырезка зеркал. Мы изготавливаем зеркала. И придаём им любую форму. Вырезаем по желанию заказчика. Мы ведь тролли.

— Тогда понятно, — вздохнул Алёша. Конечно, тролли делают зеркала. Об этом ясно сказано в сказке Андерсена «Снежная королева».

Средний по размеру официант внёс окончательную ясность:

— Когда открывались, у нас краски только на слово «вырезка» хватило. Думали потом дописать, да забывали всё время, а потом уж привыкли. Чужие тут редко ходят, а свои и так понимают, что за вырезка. Вы, видать, не из здешних краёв. По каким таким делам прибыли?

Вопрос напомнил следователю, что прибыл он по делам особым. Голод — голодом, но об исполнении обязанностей забывать нельзя.

— Кто-нибудь из вас не посылал ли по мобильному телефону тревожного сигнала? — спросил Алёша.

Тролли пошептались между собой и уверенно ответили:

— Нет.

Несолоно хлебавши Алексей Попов направился к выходу. У самого порога взглянул в одно из висевших на стене зеркал. Вытянутое лицо, какое-то перекошенное. Щёки глубоко запали. Глаза смотрят в разные стороны. Понуро свисает непомерно длинный нос… Вот что недоедание делает с человеком! Но может быть, всё не так страшно, а просто зеркало — кривое? Как на аттракционе в парке Культуры. Когда-то они там с папой здорово похохотали. Сейчас не до смеха.

Как говорится, голод не тётка. Алёша шёл быстрым шагом, внимательно глядя по сторонам, но ничего похожего на съестное не обнаруживалось. И вдруг он заметил чуть в сторонке от тропы настоящий индейский вигвам с матерчатым пологом вместо двери, весь покрытый ветками, корой и циновками. На одной из них — тростниковой, очень светлой — ярко выделялись слегка корявые буквы: «Пироги на заказ». Вот оно — то что надо.

Внутри просторного вигвама оказалось темновато. Привыкнув к скудному освещению, Алексей Попов разглядел сидящего хозяина жилища. Его длинные чёрные волосы, заплетённые в косы, были откинуты назад и открывали высокий лоб и пронзительные горящие глаза. На красноватой коже обнажённой груди висело ожерелье из игл дикобраза. В мочках ушей — массивные серебряные серьги. Лоб и щёки покрыты разноцветным узором. На коленях — томагавк.

— Как поживаешь, достойный вождь? — спросил следователь по особым делам, мигом сообразив, что перед ним — Чингачгук Большой Змей. — Удачно ли прошла твоя охота?

Вопрос он задал не только их вежливости. Ему хотелось заранее выяснить возможное меню. Если сегодняшняя добыча Большого Змея была богатой, стоит ожидать пирогов с мясом. Если не очень — придётся обойтись капустными или рисовыми с зелёным луком. Алёша с благодарностью угостился бы и такими.

— Послушай меня, юноша, — заговорил вождь. — Шесть раз по десять горячих лет прошло с тех пор, как Чингачгук был молодым. Высокий, как сосна, прямой, как полёт стрелы Соколиного Глаза, сильный, как бизон, ловкий, как горная коза, — вот каким был Большой Змей. Теперь он уже не тот. Охота не для него. Хау, я всё сказал.

Алёша понял, что пироги будут рисовыми или капустными. Однако сразу перейти к заказу показалось ему не совсем вежливым. Всё-таки перед ним сидел вождь — пусть постаревший, но ещё недавно могущественный и непобедимый. Неспешная беседа продолжалась.

— Правильно ли я предполагаю, достойный Чингачгук, что, потеряв с годами возможность охотиться, ты избрал для себя ремесло пирожника?

— Боюсь, юный воин, ты не совсем верно употребил слово. Насколько известно Большому Змею, пирожники пекут пироги, а я выдалбливаю на заказ пироги, — он сделал ударение на втором слоге. — Вот этим томагавком, снявшим когда-то сотни скальпов. Хау, я всё сказал.

— Но в твоём вигваме не видно ни одной пироги!

— Но в нём не видно и пирогов, — пошутил вождь, даже краешком губ не улыбнувшись. — Лодки я делаю не здесь, а на берегу реки.

По узенькому горбатому мостику с резными перилами Алексей Попов перебежал речку. Боковым зрением заметил слева внизу небольшую пристань: верфь Большого Змея.

У самой воды на травянистом берегу одиноко валялся толстенный ствол пальмы — будущая пирога. Вождь не лукавил: сразу видно, что заказов, мягко говоря, немного.

За мостиком широко простирался зелёный луг, совершенно безлюдный. Ни пирожниц, ни, соответственно, пирожков. Почти теряя сознание от голода, следователь по особым делам крикнул слабеющим голосом:

— Авдотья! Глафира! Ау!

Ни Глафиры, ни Авдотьи. Вместо них из-за небольшого пригорка показалась самодвижущаяся русская печь. Неужели начались голодные галлюцинации? Нет же, не галлюцинации — он ведь с печкой этой общался во время своего предыдущего лукоморского дела! Она его тогда ещё пирожками угощала. Ура! Обойдёмся без Авдотьи и Глафиры!

Плавно переваливаясь с бока на бок, старая знакомица печь приблизилась к Алёше и остановилась, шумно отдуваясь после долгого пути.

— Ну, здравствуй, — сказал Алексей. — Ты прибыла своевременно, благодарю. Очень есть хочется. Мне бы пирожка…

Печь молчала, подрагивая белёными боками. «Что ж она в этот раз такая нехлебосольная? Ага, вот в чём закавыка, — вспомнил следователь по особым, — она может вступать в разговор только после того, как ей задашь вопрос. Иначе не включается. О чём бы её спросить?» Ничего толкового изголодавшийся мозг придумать не мог. Наконец Алёша бухнул первое, что пришло в голову:

— Печка, печка, сколько будет дважды два?

— Съешь моего ржаного пирожка, тогда скажу, — сразу же ответила низким басом печь.

Следователь схватил предложенный горячий пирожок и, обжигаясь, мгновенно его уничтожил.

— Спасибо!

— Четыре, — сказала печка.

— В каком смысле «четыре»? — не сразу понял Алёша.

— Съешь моего ржаного пирожка, тогда скажу.

Долго уговаривать оголодавшего следователя не пришлось. Когда второй пирожок был пережёван в менее стремительном темпе, чем первый, печь пояснила:

— В том смысле, что дважды два равняется четырём. Ты спрашивал — вот я и ответила.

— Молодец, — одобрил печкину логику Алексей. — А можно ещё?

— Съешь моего ржаного пирожка, тогда скажу.

Медленно, смакуя вкус, — действительно замечательный! — Алёша полакомился третьим пирожком.

— Можно, — ответила печка.

Ещё раз поблагодарив, следователь по особым делам пирожка брать не стал, развалился на траве и прикрыл глаза, наслаждаясь отдыхом после еды. Наступила блаженная сытость. При этом Алёша продолжал размышлять — профессия такая. Думал вслух, чтобы мысли стройнее укладывались в строгом порядке — это уже вошло у него в привычку.

— Вот бы узнать, кто меня вызвал?

— Съешь моего ржаного пирожка, тогда скажу, — пробасила печь.

«Ой, — обрадовался Лёша, — она, кажется, знает! Но вот беда: он уже совершенно наелся. Не полезет в него очередной пирожок, и всё тут!»

— А можно без пирожка?

— Съешь моего ржаного пирожка, тогда скажу.

Еле-еле справившись с нежеланным уже угощением, следователь весь превратился во внимание, ожидая долгожданного ответа на важный вопрос. И услышал:

— Нельзя.

Чего нельзя? Нельзя-то чего?! Получить ответ, не съев пирожка, вот чего!

С одной стороны, необходимо узнать, кто послал вызов, с другой, — ни о какой еде не может быть и речи. Поразмыслив, Алёша решил поступить так: он немножко поспит, чрезмерная сытость пройдёт, и, проснувшись, снова можно будет приступить к расспросам. Если, конечно, печь тем временем не уйдёт. Но тут уж ничего не поделаешь.

Следователь по особым делам повернулся на бок, подложил под щёку ладонь и погрузился в сон.

Никуда печь не делась. Пробудившись, Алёша увидел её по-прежнему стоящей рядом. Поднявшись со своей зелёной постели, следователь повторил вопрос:

— Итак, кто меня вызвал?

Ясное дело, печь басовито ответила:

— Съешь моего ржаного пирожка, тогда скажу.

Съел. Поблагодарил. Печка сказала:

— Не знаю.

— Печка, печка, — принялся стыдить её Алексей Попов. — Ты же препятствуешь нормальному процессу дознания, причём самым хитроумным образом. Затягиваешь следствие. Зачем это тебе? Когда мы в прошлый раз встретились, ты и пирожками потчевала, и нормально разговаривала. А теперь… Разучилась, что ли, по-человечески общаться? Не можешь?

— Очень даже могу, — одышливо начала печка. — Это Глафира не может. Вообще-то, она правильно поступает. Не положено печкам говорить с теми, кто пирожка не съест. Я, если попросят, могу от правил и отступить. Иногда. А Глафира — ни за что. Она ужас какая законопослушная, наша Глафира.

— Глафира? — потрясение переспросил Алёша.

— Ну да. Сестра моя. Мы с ней близняшки.

— Значит, до сна я беседовал с Глафирой, а теперь…

— С Авдотьей, — не дав ему договорить, с готовностью пояснила печь. — Авдотья я. Глафира ушла, а я пришла.

— Выходит, это с тобой я встречался, когда в прошлый раз работал в Лукоморье?

— Конечно. Ты тогда ещё с кошкой был. С Марусей. Вы Двадцать Девятое государство искали, я помню. А теперь кого ищешь?

— Теперь, — признался следователь, — сам ведать не ведаю.

— Тогда тебе, — посоветовала Авдотья, — надо за тот холм идти. За ним просторы совершенно неведомые. Как говорится, сплошное белое пятно, где ещё ничья нога не ступала. Там и найдёшь то, чего сам не ведаешь. Где же ещё?

Алёша чуть-чуть подумал, признал совет Авдотьи вполне здравым и решил немедленно тронуться в путь. Только надо подкрепиться на дорогу. Как знать, может быть, она окажется долгой.

— Печка, печка, куда впадает Волга?

— Съешь моего ржаного пирожка, тогда скажу.

— Спасибо.

Съел. Поблагодарил. Попрощался. Отправился в путь. Взбираясь по склону, услышал за спиной низкий бас:

— В Каспийское море!

Посреди поляны с одинокой ветвистой вербой на краю стояла избушка на курьих ножках. Возле правой куриной лапы, кокетливо украшенной металлическим браслетом, — уютная скамейка. На левой лапе украшений не было. Вокруг всё по-хозяйски аккуратно посыпано песочком. Следователь по особым делам и Баба Яга, удобно устроившись на лавочке, обсуждали последние события.

— Это хорошо ещё, что у меня метла с собой была, — сказала Яга. — А то и не знаю, как справились бы.

— А она разве не всегда у вас в ступе? — спросил Алёша.

— Да нет, зачем? Я её обычно в кухне держу, чтобы пол мести. Тут просто случай какой-то счастливый. Однажды гляжу — у крылечка помело валяется. Кто ж, думаю, его из дома выбросил? Проверила — нет, моё стоит в своём обычном уголке. Тогда я это, второе, невесть откуда взявшееся, в ступу закинула. Удачно получилось.

— Уж и не говорите, — кивнул Алексей. — Выражаю от имени следствия и от себя лично благодарность вам и счастливому случаю. А теперь перейдём к делу. Какое оно такое особое, что вы мне буквально каждые пять минут названивали?

— Да ты что, милок? — изумилась Баба Яга. — Не чаще, чем раз в день, а ты всё не идёшь и не идёшь, — и она обидчиво поджала губы.

Правду бабушка говорит, сообразил Алёша. Разница во времени — как же он мог о ней забыть!

— Ладно, с этим вопросом покончено. Но почему вы не дождались меня на месте вызова? Из-за этого мне пришлось искать неведомо кого, тратить время и силы, даже жизнью рисковать.

— Ой, мил человек, — зловещим шёпотом промолвила старушка, — плохое то место. Долго там оставаться никак нельзя было. Собрала я вещички и переселилась с избушкой сюда. Песочком землю посыпала. Лавочку вот сколотила. Уютно.

— Отличная скамейка, — оценил Алёша строительные способности Бабы Яги и перешёл к самой сути. — Что же всё-таки случилось на прежнем месте?

— Помнишь, ты как-то кучу книг привёз к нам в Лукоморье?

— Помню, конечно. Я тогда ещё назначил вас на временную должность сыскного агента.

— Славное времечко! — заалелась Баба Яга. — Интересное было расследование… Но я не о том. С тех самых пор книжки стояли у меня в избушке на особой полке. Ну, стоят себе и стоят. Никто к ним и пальцем не притрагивается. А тут решила я проверить, всё ли с ними в порядке: не завёлся ли книжный червь или ещё что. Одну книгу просмотрела, вторую, третью. Всё вроде нормально, никакой порчи. И вдруг в четвёртой, на шестьдесят седьмой странице… Погоди минутку, я лучше покажу.

Баба Яга по скрипучим ступенькам крыльца вбежала в избушку и через минуту вернулась с раскрытой книгой в руках.

— Смотри сам, милок.

Алёша устремил взгляд на строчку, в которую упирался корявый ноготь Бабы Яги. Там значилось: «Муми-папа, взмахнув лапой, вскричал: " «». Что же вскричал Муми-папа? Абсолютно непонятно. А до и после оборванной фразы текст хоть и существовал, но толка от него оказалось мало: буквы переплелись друг с другом, став какой-то маловразумительной вязью.

— А вы точно знаете, что раньше, — спросил следователь, — всё было нормально?

— Кто ж может точно знать, мил человек? Я раньше эту книжку не просматривала.

— Отчего же всполошились? Вдруг страница с самого начала так выглядела?

Баба Яга посмотрела на Алексея Попова с хитрецой.

— А не ты ли сам сто раз говорил: «Рассуждать надо! Предполагать! Сопоставлять!» Вот я и рассудила, предположила. Кабы Муми-папа ничего не вскричал, то и пустого пространства на странице не образовалось бы. Если подумаешь, сразу поймёшь: были буковки, но сплыли.

— Логично, — кивнул следователь.

— Во-во, именно что логично. А раз пропали, значит, их кто-то похитил.

— Спорить нечего: пропали. До того, как привезти эту книгу вместе с другими к вам в Лукоморье, я её несколько раз читал. Она у меня из любимых. Будь в ней пустоты и прочие странности, обратил бы внимание. Но, — добавил Алёша, — делать вывод о похищении рановато. Для подобной версии нужны факты.

— Мне не нужны. Я такие вещи безо всяких фактов носом чую. — И Баба Яга повела ноздрёй.

Помолчали. Старуха глядела в небо, словно надеясь найти ответ на загадку в облаках. Алёша рисовал большим пальцем босой ноги на песке круги. Безмолвие прервал следователь.

— Хорошо бы для начала выяснить, какое слово стояло в книжке. Но как это сделать? Ума не приложу…

— Зато я приложу! — радостно откликнулась Баба Яга. — Ты ведь сам говоришь, что эту книжку читал. И не раз. Вот и вспомни.

В словах бабушки был резон. Алёша нахмурил брови, чтобы память лучше работала. Не помогло. Что вскричал Муми-папа, забылось начисто. Признаваться в этом не хотелось, поэтому следователь сменил тему:

— А почему, бабушка, вы решили, что ваше прежнее место — плохое?

— Как же иначе решить? — удивилась Яга. — Буквы пропали неизвестно куда, метла появилась невесть откуда. В хорошем так не бывает, ясно?

— Ясно, — уныло согласился Алёша, и на лавочке снова воцарилась тишина. И вновь первым заговорил следователь по особым делам.

— Вы, бабуля, со всеми в Лукоморье знакомы. Кому из здешних может быть известно, что именно вскричал Муми-папа? Ну, пусть предположительно. Есть такая личность?

Баба Яга погрузилась в глубокое раздумье. От усердия она то прикусывала губу, то скребла пятернёй в затылке, то надувала щёки и наконец в озарении хлопнула себя, ладонью по лбу:

— Есть!

— И кто же это?

— Муми-папа!

Алёша вскочил со скамейки.

— Почему же вы сразу не сказали, что в Лукоморье нашлось местечко и для Муми-дола? Сейчас отправимся туда и всё узнаем!

— Нет, мне в Муми-дол нельзя, — решительно отвергла идею Баба Яга.

— Почему?

— Потому что, — произнесла старушка, пугливо оглядываясь, — туда часто заглядывает Морра. — Я её не видела, но, говорят, она страшная и жуткая.

— Да бросьте вы, — отмахнулся следователь, — что она нам сделает?

— Съест, — уверенно сказала Яга. — Лежи потом в морровом брюхе, переваривайся, — бабушка даже вздрогнула от ужаса и отвращения. — Я в таких приключениях не участвую. Не так уж мне интересно, что вскричал Муми-папа. Ничего умного он, между прочим, сказать не мог.

— Ладно, — не стал переубеждать Бабу Ягу Алёша, — тогда отвезите меня в ступе поближе к Муми-долу.

— Так ближе некуда. Вон за тем перелеском ручей, а за ручейком как раз Муми-дол и будет.

— Недурное соседство, — съязвил следователь по особым делам. — Не боитесь, что Морра и к вам заглянет?

— Нисколечко, — ответила Баба Яга. — Она проточной воды боится. Через ручей перейти не может, только воет на берегу дико и протяжно, одно удовольствие послушать.

Алёша пожал плечами и направился к перелеску.

Муми-папа подметал двор перед муми-домом. Алексей Попов представился.

— Весьма приятно, — сказал Муми-папа. — Чем могу быть полезен? — Метла шкварк-шкварк по вымощенной камешками дорожке.

Не очень понимая, как лучше приступить к делу, Алёша решил начать с комплимента:

— Отличная у вас метла!

— Да уж, хозяйственный инвентарь в Муми-доле содержится в полном порядке. Вам нужна метёлка? С удовольствием могу одолжить.

— У вас есть запасная?

— И не одна, — с достоинством ответил Муми-папа. — Свои имеются у каждого члена семьи. С опознавательными знаками, между прочим. Пойдёмте, покажу.

Они вошли в сарай. Через окошко над дверью в него сочились солнечные лучи. Света было немного, но достаточно для того, чтобы разглядеть выстроившиеся в ряд метёлки. На палке одной было аккуратно вырезано: «М-М».

— Муми-мамина, — пояснил хозяин.

— У Муми-мамы их даже две! — воскликнул следователь, разглядев на другой метле те же инициалы.

— Нет, что вы, — возразил Муми-папа, — в данном случае буквы обозначают Малышку Мю.

— Как же они не путают? — удивился Алёша.

— Сам удивляюсь, — вильнул хвостиком Муми-папа, — но никаких ссор пока не было.

«Где же «М-Т», — подумал следователь, — метла Муми-тролля?»

Словно проникнув в его мысли, Муми-папа обеспокоенно осведомился:

— Где же метла Муми-тролля? — потом взмахнул лапой и вскричал: — Наверное, опять он её где-нибудь на улице бросил.

«Пора, — мелькнуло в голове у Алёши, — теперь самое время!»

— Вообще-то я пришёл по другому вопросу. Мне необходимо узнать, что вы вскричали, взмахнув лапой.

— Не расслышали? — участливо спросил Муми-папа. — Со мной тоже такое бывает. Надо бы к отоларингологу сходить. Взмахнув лапой, я вскричал: «Наверное, опять он её где-нибудь на улице бросил».

— Нет, не в этот раз вскричали, взмахнув лапой, а гораздо раньше.

— Когда же именно? — они вышли из сарая, и Муми-папа, идя к дому, снова принялся за уборку: шкварк-шкварк.

— Я точно не знаю, — признался Алёша.

— Тогда ответить затруднительно, — сказал Муми-папа. — Я часто взмахиваю лапой, такая привычка. И вскрикиваю нередко. Так что прошу извинить.

Следователь опечаленно вздохнул. Расследование зашло в тупик. Впрочем, оно из него ещё и не выходило.

Настало время раскланиваться. Но, начав общение светским разговором, хотелось тем же его и окончить.

— Как там Морра, — спросил Алёша, — не очень вам докучает?

— Заверяю вас, что слухи о Морре — бабушкины сказки, — ответил Муми-папа. — И охота же кому-то в них верить!

— Но ведь воет же!

— Как это — воет?

— По имеющимся у меня сведениям, дико и протяжно, одно удовольствие послушать.

Муми-папа взмахнул лапой и вскричал:

— Ну уж не знаю, мне такого удовольствия получать не приходилось!

На этом следственные действия в Муми-доле окончились.

Алёша быстро шагал назад. За спиной раздавалось: шварк-шварк. Потом шварканье стихло. Муми-папа перестал мести дорожку, глубоко задумавшись: с какой целью приходил к нему следователь по особым делам? Надо будет Муми-маме рассказать — может быть, она догадается.

Надеясь разложить по полочкам все обстоятельства дела, Алёша подробно, буквально буква в букву, изложил Бабе Яге свой разговор в Муми-доле.

Узнав мнение Муми-папы о Морре, старушка изрекла, неожиданно напомнив Алексею Наталию Венедиктовну:

— Может быть, и сказки. А может быть, нет. И не забывай: сказка ложь, да в ней намёк. Впрочем, сейчас не это главное. Я, кажется, знаю, что он вскричал.

Следователь обратился в слух. Ох уж эта бабуля! Ему ещё ни одной разумной идеи в голову не пришло, а она уже сообразила!

— Не само слово, конечно, — продолжала Баба Яга, — а общий смысл.

Вот какую версию она предложила следствию. Муми-папа взмахнул рукой. При этом было произнесено нечто такое, чего он позже устыдился. Например, секретное что-нибудь нечаянно выболтал. В общем, Муми-папа решил, что сказанное ни в коем случае не должно стать общим достоянием. Каким-то образом (каким именно, ещё следует уточнить) проведав, что произнесённое попало в книжку, хранящуюся у Бабы Яги, он, выждав момент, когда хозяйки не было дома, взял острую бритву…

— Вы и впрямь так думаете? — дрогнувшим голосом переспросил Алёша.

— Прямо-таки вижу, словно ясным днём, — заверила Баба Яга. — Взял бритву и метлу…

— Метлу-то зачем? — перебил её следователь.

— Не торопись, скоро узнаешь.

Лунная ночь. С острой бритвой в одной руке, с метлой — в другой Муми-папа, перейдя ручей и перелесок, подобрался к избушке на курьих ножках. Та в это время безмятежно спала, поэтому не заметила, как, осторожно ступая, злоумышленник открыл дверь и проскользнул к полке с книгами. Выбрав нужную, он пролистал её до злополучной строчки и соскоблил бритвой неугодные ему буквы.

— Жуть, — ахнула тут Яга. — Представить страшно, что было бы, окажись я случайно дома. — И она выразительно провела ребром ладони по горлу. Потом продолжила излагать свою версию. — Соскоблив буквы, Муми-папа поставил книжку на место и выбежал прочь. Вокруг избушки посыпано песком; чёткие отпечатки лап ясно указали бы на его присутствие, но…

— Но, — подхватил Алёша, — он всё продумал до мелочей. Заранее припасённой метлой Муми-папа уничтожил оставленные следы и бросился домой. Так быстро бросился, что метлу бросил… Почему?

— Ну, не знаю. Например, его мог напугать вой Морры.

— Морры нет! — следователь взял себя в руки и оборвал захватывающую работу по восстановлению предполагаемых событий. — Что-то мы далековато с вами зашли. Версия интересная, конечно, однако требует доказательств.

Вместе с Бабой Ягой Алексей Попов внимательно изучил строку с пропавшими буквами. Никаких намёков на соскабливание или потёртость не обнаружилось.

— Может быть, бритва какая-то особая? — попыталась старушка защитить свою догадку.

— Продолжим проверку, — сказал Алёша вместо того, чтобы спорить, — тащите-ка сюда помело. Второе, невесть откуда взявшееся. Если это инвентарь Муми-папы, на палке должны быть инициалы. У него ведь все метлы помечены, сами помните.

Палка оказалась безупречно гладкой, ничего вырезано на ней не было. Помело, так и не ставшее уликой, положили на песок у скамейки.

— И всё-таки… — упорствовала Баба Яга.

— Да вы не огорчайтесь, у каждого может появиться однажды неверная версия, — покровительственно сказал следователь. — Рассмотрим ещё одно соображение, говорящее против неё. В предполагаемых вами мотивах Муми-папы есть одно явное противоречие. Положим, он уничтожил бы беспокоивший его текст — и что с того? Книги ведь не издаются в одном экземпляре. Чтобы достичь цели, ему пришлось бы соскабливать буквы во всём тираже! Это же тысячи проникновений в чужие жилища, библиотеки и книгохранилища! За десять лет не управишься. А риск, риск-то какой!

Простодушная старушка выглядела совершенно ошарашенной.

— Выходит, печатается сразу много одинаковых книжек? Я об этом и знать не знала.

— А я знал! — огорчённо воскликнул Алёша. — Но как-то не принял во внимание. Голова садовая! После того как я отдал вам эту книгу, мама мне другую такую же подарила. «Она же твоя любимая», — говорит… Значит, так. Я быстренько отправляюсь домой, проверяю, что вскричал Муми-папа, и у нас появляется хотя бы какая-то отправная точка для ведения следствия. Ждите меня, бабушка!

Он достал из кармана волшебный мобильник. «Звёздочка», «ноль», «решётка». Легкое колебание воздуха. Следователь по особым делам исчез из Лукоморья.

Бабушка осталась сидеть на лавочке у правой избушкиной лапы одна. Скоро стало ей как-то скучновато: вокруг одно и то же, ни малейшей смены впечатлений.

— А ну повернись-ка, — попросила она избушку.

Та тут же выполнила просьбу, звякнув браслетом. Лавочка оказалась теперь не у правой лапы, а у левой, которая без украшений. Стало повеселей: какое-никакое, а разнообразие.

И сразу же вновь появился в кабинете директора — ведь переход Алёши в Лукоморье совершился именно отсюда. И услышал сердитый баритон Сергея Владимировича:

— …бразие!

Что ещё за «бразие» такое? Удивление длилось всего лишь миг. Когда он покидал кабинет, прозвучало: «безо…», теперь — «…бразие». «Безобразие» — вот что сказал директор. Но — разница в движении времени. В Лукоморье вовсю велось следствие, а тут прошли какие-то доли секунды.

— Безобразие! — повторил Сергей Владимирович и рывком ослабил узел галстука. Потом с силой нажал кончиками пальцев на виски. Потом шумно сглотнул. — Как-то мне нехорошо. Давление, видимо, подскочило. Мне показалось, Наталия Венедиктовна, что воздух необычным образом сгустился и Попов на мгновение исчез. Симптоматичный зрительный эффект. Дайте мне воды, — и он грузно осел на стуле.

Наполняя стакан, стоявший вместе с графином на низеньком столике, литераторша невольно опустила глаза и увидела босые Алёшины ноги, припорошенные пылью и песком Лукоморья.

— Попов! — хриплым голосом, дрожавшим, как натянутая струна, прошептала она, — как ты смеешь продолжать хулиганство? Зачем ты снял обувь и носки? Что пытаешься этим продемонстрировать? Или вообще так в школу пришёл?

Раздался громкий звон. Наталия Венедиктовна напряглась, готовясь задать неисправимому Попову ещё более строгую головомойку (рецидивист какой-то!), но сообразила, что это не мобильник, а звонок с последнего урока, и смолчала.

Сергей Владимирович, отхлебывая из протянутого ею стакана, опустошённо произнёс:

— Всё, занятия окончены. Пускай Попов идёт домой, пока не довёл меня до инфаркта. Разбираться будем завтра, на сегодня мои силы исчерпаны. Наталия Венедиктовна, попросите Анну Петровну в раздевалке подобрать для Алексея какую-нибудь обувь из потерянной учениками и невостребованной. Не босиком же ему по улице шлёпать. Благодарю, все свободны.

Хорошая фраза, подумал Алёша, выходя в сопровождении литераторши из директорского кабинета. Надо эти слова запомнить. Такими хорошо завершать следствие. Конечно, если не требуется задержаний. В противном случае свободны не все: только те, чья невиновность несомненна.

Домой следователь по особым делам шёл быстро. Во-первых, сложившиеся в Лукоморье обстоятельства требовали принятия незамедлительных мер. Во-вторых, не хотелось долго оставаться на глазах у прохожих в смехотворном виде: чёрной туфле на правой ноге и цветастом домашнем тапочке — на левой. Другой утерянной обуви подходящего размера у Анны Петровны не нашлось.

Войдя в квартиру, Алёша поспешил к книжным полкам. Кошка Маруся, обрадованная приходом хозяина, тёрлась о его ноги, пыталась заглянуть в глаза: мяу, что, мол, нового и интересного?

Перебирая книги домашней библиотеки, Лёша подробно рассказал о событиях долгого дня. Маруся то воинственно задирала хвост, то распушала шерсть, то потирала лапкой затылок, словно размышляя. Казалась, она всё понимает. Понимает, но сказать не может. Так оно и было на самом деле. Впрочем, только здесь — в Лукоморье будет иначе. Уж кому, как не Алёше, об этом знать.

Нужная книжка никак не находилась. Перебрав все, одну за другой, лукоморский следователь по особым огорчённо вздохнул. Потом взял мобильник в руку, а кошку — под мышку.

— Делать нечего, Маруся. Придётся разбираться без подсказки. И куда только могла задеваться повесть про Муми-папу?

В который уже раз за сегодня — «звёздочка», «ноль», «решётка». Квартира Поповых опустела.

Поляна, присыпанная песочком. Ветвистая верба. Скамейка у избушкиной лапы (теперь почему-то у левой, той, что без браслета, профессионально подметил следователь; интересно, для чего Баба Яга лавочку переставила?). На песке перпендикулярно лавочке лежит метёлка. А где сама бабушка?

— Её Варвара Анатольевна твоему двоюродному брату Вове на недельку отдала, — промолвила Маруся.

От удивления Алёша выпустил кошку из-под мышки, и она, приземлившись на четыре лапы, изящно выгнулась.

Нет, Алексей не тому удивился, что Маруся заговорила — она всегда обретала такую способность, оказавшись в Лукоморье. Поразительным было другое: как смогла кошка прочесть его мысли? И как могла мама отдать Бабу Ягу Вовке?

Последний вопрос следователь задал вслух. Тут, в свою очередь, удивилась кошка.

— При чём тут Баба Яга? Ты спрашивал, куда делась повесть про Муми-папу. Я знала, но в квартире ответить не могла. Теперь — могу. Варвара Анатольевна ещё сказала Вове: «Ты только отдать не забудь, это любимая Алёшина книжка». Два дня назад это было, ты тогда в кино ходил. А потом за всякой суетой забыли поставить тебя в известность. Уж не обижайся.

— Ладно, чего там, — отмахнулся Алёша.

Скрипнула дверь избушки. На крыльцо, позевывая, вышла Баба Яга.

— Поздравляю следователя по особым делам и его помощницу Марусю! Первого — с возвращением, вторую — с прибытием!

— И тебя, бабушка, с тем же, — не задержалась с ответом кошка.

— Я тут, — сообщила Яга, — немного вздремнула, вас ожидаючи. И был мне сон. Кажется, вещий. Хотите, расскажу?

Разумеется, следователь с помощницей хотели. Старуха, опершись на перила, начала повествование о своём сновидении.

Лунная ночь. Чингачгук Большой Змей с острой бритвой в одной руке и с метлой в другой подкрадывается к избушке на курьих ножках…

— Стоп, стоп, — сказал Алёша, — это уже было.

— Это было про Муми-папу, — возразила Баба Яга, — а про вождя ещё не было.

— И не надо, — твёрдо стоял на своём следователь. — Мы уже выяснили, что следов соскабливания на странице нет. И потом — каковы мотивы?

— Мотивы, мотивы, — презрительно буркнула Яга. — Заладил одно и то же. Вот тебя самого какие мотивы заставили обуться таким красавчиком?

Не желая вдаваться в подробности, Алёша небрежно бросил:

— Мода у нас такая.

Маруся стыдливо покраснела — под густой шерстью этого не было видно, а старушка поверила и огорчилась своей недогадливости:

— Эх, могла бы и сама додуматься. Как же я так?

— Рассуждать надо! Предполагать! Сопоставлять! — повторил Лёша главный свой следовательский девиз. — Вот я, например, следуя подобному методу, сумел между делом сообразить, почему скамейка, стоявшая у правой избушкиной лапы, оказалась у левой.

— И почему же? — заинтересовалась Баба Яга.

— Мастер-класс Алексея Попова! — объявила кошка.

— Следите за ходом мысли, — начал следователь. — Солнце в течение дня постепенно перемещается с востока на запад. Бабушка любит сидеть на солнышке. Чтобы не оказаться в тени, она соответственно движению светила переставляет лавочку. Вопрос сформулирован, сопоставление произведено, задача решена.

Кошка, гордясь Алёшей, подняла хвост трубой. Баба Яга насмешливо ухмыльнулась.

— Не переставишь её, милок, ведь она врытая.

— Как же тогда… — следователь не договорил, поняв, что попал впросак.

— Избушка повернулась — вот и всё, мил человек. Где была правая лапа, там стала левая. Тут и рассуждать нечего, — сказала старуха и, злопамятная, язвительно добавила: — Да ты не огорчайся, у каждого может появиться однажды неверная версия.

Алексей Попов конфузливо понурился. Бахвальство до добра не доводит, это уж точно. Теперь надо как-то восстановить свою репутацию, да побыстрей. Предложить что-нибудь разумное и неожиданное. Думай, Лёша, думай!.. И, послушная понуканию, явилась разумная мысль.

— Давайте исходить из того, что нам, — предложил следователь по особым делам, — уже определённо известно. Итак: пропали буквы. Не будем пока задумываться почему. Надо их искать. Но как приступить к розыскам, не зная, сколько именно букв исчезло? Так что первым делом необходимо выяснить именно это.

— Да как выяснишь-то? — засомневалась Баба Яга.

— Линейка у вас в хозяйстве найдётся? — вопросом на вопрос ответил Алёша.

Линейка отыскалась быстро. Все склонились над книгой. Следователь по особым делам приложил измерительный прибор к пустому месту на строке, оставшемуся от исчезнувших букв. От левых кавычек до правых получилось ровно тридцать три миллиметра.

— Запомните: тридцать три! — сказал Алексей и переместил линейку на строчку, заполненную буквами целиком. Отмерили нужное расстояние. Пересчитали буквы. Получилось одиннадцать.

— Я поняла, — сообразила Маруся. — Ты исходишь из того, что буквы в книжке одинаковые. Значит, если в одном месте на тридцати трех миллиметрах поместилось одиннадцать букв, то и в другом поместится столько же.

Алёша посмотрел на кошку с уважением. Баба Яга прикрыла глаза, быстро-быстро двигая губами. Наконец, облегчённо вздохнула и радостно воскликнула:

— Три!

Алексей недовольно пожал плечами.

— Мы уже убедились, что никаких следов потёртости и соскабливания на строчке нет. Так что, три не три…

— Не в этом смысле три, а в том, что три миллиметра. Ровно столько приходится на одну букву, — объяснила старушка.

— Это верно, — согласился следователь по особым делам. — Осталось догадаться, что это за слово такое из одиннадцати букв.

— Длинное, — дёрнула усом кошка. — Их, наверное, не так уж много.

Баба Яга, вновь прикрыв глаза, что-то бурчала, загибая крючковатые пальцы. Предположение, которая она в результате выдвинула, заставило задуматься следователя и его помощницу Марусю:

— Пропали буквы. Исчезли, будто кто их съел. Обратив на это внимание, Муми-папа взмахнул лапой и вскричал: «Буквоедство». Одиннадцать букв. Всё сходится.

— Буквоедство, — повторил Алёша. — Хорошее слово. Хотя, кажется, оно означает вовсе не поедание букв. Впрочем, что уж тут придираться…

Говоря это, он подобранной веточкой машинально писал на песке найденное Бабой Ягой слово из одиннадцати букв. Действительно, длинное. Последняя буква, «о», едва поместилась, почти упершись в нижнюю часть метлы, лежащей на земле перпендикулярно к написанному слову.

— Что-то это мне напоминает, — взволнованно повела хвостом кошка. — Только что?

— Я знаю! — на Бабу Ягу снизошло озарение. — Буквоедство — а за ним помело. Вылитый восклицательный знак!

Только она произнесла свою реплику, как метла начала подёргиваться, словно живая. Её очертания понемногу видоизменялись, и вскоре на земле стал виден несомненный восклицательный знак, — правда, очень большой. Потерпевший? Соучастник? Свидетель?

— Будем считать, что свидетель. С его помощью, — Алёша, призывая к вниманию, поднял указательный палец, — мы попытаемся узнать, почему, как и куда исчезли буквы.

— И не только буквы, — добавила Маруся.

— Что ты хочешь этим сказать? — Баба Яга посмотрела на неё подозрительно.

— Не беспокойся, бабушка, ничего особенного, — успокоила старуху кошка. — Я хочу лишь уточнить, что восклицательный — не буква. Он знак препинания.

— Тебе-то откуда знать? — пренебрежительно бросила Баба Яга. — Ты в школу не ходишь, день-деньской дома валяешься.

— Зато я Лёшу внимательно слушаю, когда он правила наизусть заучивает. Так вот: этот знак препинания ставится для выражения изумления, волнения, восторга и тому подобного.

— Тоже мне, уточнение, — фыркнула язвительная старуха.

— Уточнение важное, — встал Алёша на сторону помощницы. — Ведь восклицательный, хоть и знак, занимал в строчке те же три миллиметра! Значит, пропало слово не из одиннадцати букв, а всего из десяти. Вот что там было: десять букв и один знак.

— Ограбление! — пошамкав губами и позагибав пальцы, предложила новый вариант Яга. — В ограблении — десять.

— Ладно, попробуем разобраться, — посуровел Алексей Попов. — Переходим к непосредственному дознанию. — Он наклонился к огромному восклицательному знаку и представился. — Следователь по особым делам.

— Ой! — воскликнул знак, выражая восторг.

— Свидетель! Верно ли мы предположили, что в пропавшем слове десять букв?

— Ай! — выражено было изумление.

— Должен предупредить, что отказ от дачи показаний может стать отягчающим обстоятельством.

— Эй! — волнение различалось без труда.

— Пустое дело, — вздохнул следователь. — Не хочет сотрудничать, и всё тут.

— Ох! — на этот раз свидетель выразил и тому подобное.

— Он не может, — пришла на помощь восклицательному Маруся. — Он ведь только и умеет, что восклицать и вскрикивать.

— Ах! — знак выразил восторг Марусиной смекалке.

Алёша насупил брови. Маруся права, от свидетеля толку не добьёшься. Нужно искать других. А за этим внимательно следить, — не ровён час, опять сбежит. Справиться с обеими задачами будет трудновато: сил мало. Вся следственная бригада — он, кошка да Баба Яга, раз-два и обчёлся. Запереть, что ли, восклицательный знак в избушке? Но неудобно лишать старушку жилплощади… Вот оно, придумал!

— Бабуля, — обратился Алексей Попов к Яге, — вы троллей знаете?

— Ты что, забыл, милок? — удивилась старуха. — Муми-тролли за тем перелеском живут. Сам ведь к ним ходил.

— Нет, просто троллей.

— Которые зеркала делают?

— Вот именно, — кивнул следователь.

— Конечно, знаю, — обрадовалась Баба Яга. — Они, кстати, муми-троллям даже не родственники, просто имена похожие.

— Вот и слетайте к этим похожим, попросите дать на время уменьшительное зеркало.

— Как так — уменьшительное? — смутилась старуха. — Зеркальце, что ли?

— Уменьшительное, которое уменьшает изображение, — внёс ясность следователь. — Но вообще-то ваша идея верная: пусть оно будет маленьким, так удобнее.

Баба Яга, довольная тем, что получила одобрение, не стала допытываться, почему маленькое удобней, и, без долгих разговоров забравшись в ступу, взмыла в лазурное небо Лукоморья.

Маруся вопросительно смотрела на Алёшу, ожидая разъяснений. Но он, глубоко задумавшись, не обращал на неё внимания. Левой ногой, подошвой надетого на неё домашнего тапочка, стёр с песка слово «буквоедство». Черной туфлей правой ноги разровнял поверхность. Поднял с земли веточку. Написал ею: «ограбление». Внимательно прочитал. С сомнением покачал головой. Кошка, воинственно прижав уши, смотрела на страшное слово.

Приземлилась ступа.

— Вот вам уменьшительное зеркало, — выбираясь из своего летательного аппарата, сказала Баба Яга. — Тролли предупредили, чтобы мы поосторожней с ним. Оно всё на свете уменьшает. Отразишься — сам гномиком станешь. А к чему нам это? Ни к чему.

Алёша поблагодарил и сказал:

— Ещё одна просьба, бабушка. Если мои предположения верны, а я очень надеюсь, что это так, нам понадобится небольшая коробочка.

Яга с готовностью засеменила к избушке. Оттуда послышался стук, похожий на частую барабанную дробь. Назад старушка вышла, держа в руке маленькую округлую металлическую шкатулку.

— Я в ней пуговицы обычно держу и иголки. Пришлось высыпать для пользы дела.

Так вот почему в избушке словно барабан бил!

Следователь приблизился к огромному Восклицательному знаку, беспрестанно вскрикивавшему в волнении, и навёл на него зеркальце. Свидетель мгновенно стал крошечным. Слабо пискнул, выражая, должно быть, возмущение, но звук был не громче комариного. Извиваясь, как червяк, попробовал убежать, однако Маруся ловко прижала его лапкой. Алёша взял Восклицательный знак двумя пальцами, поместил его в металлическую коробку и плотно прикрыл хорошо притёртую крышку. Положил шкатулку в один карман, зеркало — в другой. Всё-таки хорошо, что оно маленькое. Каково было бы большое повсюду с собой таскать!

Баба Яга с костяной ногой, Маруся с хвостом и следователь со свидетелем в кармане уселись на скамейку. Пришла пора подвести итоги и наметить дальнейшие шаги. Этим следователь по особым делам и занялся.

— Вырисовывается такая картина. Никаких противоправных действий не выявлено. Нельзя же считать правонарушением самовольный уход со страницы, предпринятый некоторыми буквами.

— И знаком препинания, — добавила кошка.

— Да, разумеется, и Восклицательным знаком. А раз так, то речь идёт не о погоне за преступником или преступниками, а о поиске пропавших без вести. Их, как выяснилось, десять.

— Плюс Восклицательный знак, — добавила кошка.

— Конечно, но он уже найден. И обстоятельства его обнаружения наталкивают на множество мыслей.

— Меня — нет, — высказала особое мнение Баба Яга.

— И напрасно, — не стал принимать его во внимание следователь и пояснил: — Восклицательный знак отыскался почти случайно. Возникает вопрос: почему он принял облик метлы? Единственный разумный ответ: не хотел, чтобы его нашли. Вопрос тот же: почему? Ответа пока нет. Зато есть предположение: быть найденными не хотят и остальные пропавшие. С целью остаться неузнанными буквы, как подсказывает история с обнаружением Восклицательного знака, изменили, вероятнее всего, своё обличие и размер. Имея это в виду, во время поисков надо быть очень внимательными к мелочам и принимать к сведению любые признаки сходства. Приступим.

— Как-то все это очень неопределённо, — засомневалась Маруся. — С такими инструкциями много ли найдёшь?

— Надо учитывать ещё одно важное обстоятельство, — согласился с ней Алёша. — Отталкиваться опять будем от случая с Восклицательным. Он исчез — появилась метла. Невесть откуда. Следовательно, нас особенно интересует то, что неожиданно возникло: не было, и вдруг стало. Итак, чтобы найти пропавших без вести, ищем для начала нечто, появившееся безо всяких причин. Просим всех встречных-поперечных обращать особое внимание на внезапное возникновение чего бы то ни было. И помним: если букву назвать, она принимает свои первоначальные очертания. Теперь, надеюсь, определённости достаточно, и можно приступать к розыскным мероприятиям.

Кошка кивнула. Баба Яга сказала:

— Расходимся для этого на все четыре стороны.

— На все три, — уточнил Алёша.

— В сказках обычно говорят: на все четыре, — упрямо буркнула бабушка.

— Это если в следственной бригаде четверо, — пояснил Алексей Попов. — Трое никак не могут на все четыре.

Спорить было нечего. Поисковая операция началась. Встретиться договорились здесь, у избушки на курьих ножках.

Член следственной бригады Маруся быстро семенила куда глаза глядят. Глаза её при этом пристально оглядывали окружающее. Ничего неожиданного не обнаруживалось.

— С чего начать? Начать-то с чего? — вслух спрашивала саму себя кошка.

Вопрос прозвучал, наверное, в сотый раз, когда раздался басовитый ответ:

— Съешь моего ржаного пирожка, тогда скажу, — из-за пригорка показалась русская печь.

«Вот оно! — подумала было помощница следователя. — Только что не было, и вдруг появилась!» Но тут же отбросила это предположение: печка — местная жительница, они ведь с прошлого лукоморского дела знакомы! И отмахнулась лапкой:

— Не до пирожков мне!

— Ладно, я без пирожка скажу, — смилостивилась Авдотья (конечно, это была она: Глафира ни за что бы так не поступила). — Про то, с чего начинать, присловье есть: танцевать надо от печки.

— А в какую сторону?

— Про это никакого присловья нет, — колыхнула боками Авдотья, — так что танцуй, куда заблагорассудится.

«Ладно, тогда я к тому пригорку потанцую, уж больно приятный он, солнечный», — решила кошка и спросила печку перед тем, как начать танец:

— Ты ничего такого не видела, что вдруг появилось невесть откуда?

— Нет, такого не встречалось.

— Если встретится, сообщай, пожалуйста, на полянку, где избушка. И все остальные пусть так делают, ты уж их предупреди.

— Ладно, — пообещала Авдотья.

Маруся, промурлыкивая ритм, закружилась в пляске прочь от печки в сторону небольшого овражка: мур-мур-мур и мур-мур-мур, мяу-мяу, мур-мур-мур.

Не успела она дотанцевать и полпути до намеченного места, как в воздухе невесть откуда образовалась улыбающаяся кошачья голова, потом постепенно возникли туловище, лапы, хвост, и на траве перед Марусей очутился хорошо упитанный очень пушистый кот.

— Здорово танцуешь, — явно желая познакомиться поближе, мягко произнёс он.

Верно посоветовала Авдотья, подумала Маруся. Только стала танцевать от печки — и вот вам результат. Тут уж никаких сомнений нет. Именно тот случай, о котором Алёша говорил: не было и вдруг стало. Сейчас мы сбежавшую букву разоблачим. Всего-то и дел, что её произнести. Но какую назвать? Вроде бы, этот кот ни на одну не похож… Подойдём к вопросу иначе. Какое десятибуквенное слово Баба Яга сказала, а Алёша на песке записал? Ограбление! Наверняка псевдокот — одна из входящих в «ограбление» десяти букв.

— О! — крикнула помощница следователя.

Кот недоумённо затряс головой.

— Гэ! — гаркнула Маруся.

Кот испуганно на неё посмотрел.

— эР!..

Пока кошка добиралась до конечной «Е», кот успел окончательно убедиться, что перед ним существо не совсем вменяемое, но интереса к ней всё-таки не потерял. Когда Маруся, исчерпав буквы, огорчённо смолкла, он поинтересовался:

— С тобой всё в порядке?

— Выходит, ты не буква? — невпопад, как показалось коту, сказала кошка. — А я думала…

— Я Чеширский кот, — представился Чеширский кот. — Может быть, прогуляемся?

— Почему бы и нет? — зарделась под шёрсткой помощница следователя. — Мне как раз возвращаться надо. Можешь проводить.

И они пошли к поляне, присыпанной песочком, — той, где верба, избушка и лавочка. По дороге Маруся рассказывала Чеширскому, кто она такая и чем тут, в Лукоморье, занимается.

Ко времени их прихода следователь и Баба Яга уже сидели на скамейке, обсуждая свои безрезультатные поиски.

— Чеширский кот, — отрекомендовала Маруся приятеля.

— Сейчас объясню, из-за какой особенности я так зовусь, — сказал пушистый. — Попробуйте меня за ухом почесать.

Алёша попробовал. Кот тут же зажмурился и заурчал, сладостно шепча: «Чеши, чеши, чеши».

— Что ж такого особенного? — удивилась кошка. — В этом смысле я тоже Чеширская.

Кот, полуоткрыв глаза, посмотрел на неё лукаво и ласково:

— Кто знает, как дело сложится. Может быть, и впрямь предстоит тебе стать Марусей Чеширской.

Кошка конфузливо отвела взгляд. И, посмотрев в сторону, увидела крупную бабочку с цветастыми овальными крылышками. Делая вид, что ничего важного сказано не было, Маруся стала гоняться за ней, подпрыгивая на задних лапах и размахивая в воздухе передними. Чеширский кот, перестав урчать, присоединился к разыгравшейся помощнице следователя. Поняв, видимо, что никуда ей от двух преследователей не деться, бабочка в отчаянии дернулась так, что оба округлых крылышка оказались по одну сторону узенького тельца, и опустилась на скамейку. Алёша присмотрелся и дрогнувшим голосом произнёс:

— Вэ!

И тут же бабочка окончательно превратилась в названную букву.

— Следствие на правильном пути! — обрадовалась Баба Яга. — А ну-ка скажи, свидетельница Вэ, где твои друзья и подруги, сбежавшие из книги?

— В ветвях высокой вербы, — ответила бывшая бабочка.

Все посмотрели на вербу, но ничего заслуживающего внимания не обнаружили.

— Правду говоришь? — осведомилась Маруся.

— Вероятнее всего, вру, — не стала запираться Вэ.

— Зачем? — заинтересовалась бабушка.

Буква ответила:

— Верные высказывания выше всяких возможностей.

— Стоп! — воскликнул Алёша, палочкой записывавший на песке показания. — Я, кажется, понял. Не странно ли: все слова свидетельницы начинается с одной и той же буквы. И это буква «В». Наверное, иначе она просто не может, так уж устроена.

— Весьма важный вывод, — оценила Вэ Алёшино умозаключение.

Догадка подтвердилась: слова опять были на одну букву.

— Следствие постепенно выходит на прямую дорогу, — удовлетворённо промолвил Алексей Попов.

Блеснуло на солнце уменьшительное зеркало. Свидетельница Вэ, став крошечной, пискнула на прощание:

— Вот ведь вляпалась! — и очутилась в коробочке с Восклицательным знаком.

Ошарашенный чередой превращений, Чеширский кот счёл за лучшее исчезнуть. Делал он это постепенно, как бы нехотя: первым улетучился хвост, потом — лапы, потом — туловище. Наконец в воздухе осталась парить лишь его слегка извиняющаяся улыбка.

— Как-нибудь увидимся, — шевельнулись губы, и от кота осталось только воспоминание.

— Обычная история, — вздохнула кошка, — сначала — «Маруся Чеширская», потом — «когда-нибудь», — и она смахнула лапкой с ресниц непрошеную слезинку.

— Не грусти, — ободрила её Баба Яга, — никуда твой кот не денется, он ведь не буква.

— Кстати, о них, — Алёша решительно вернул свою бригаду к текущему расследованию. — Что ещё нам даёт обнаружение свидетельницы Вэ? А вот что. Муми-папа не мог вскричать: «Ограбление!» Нет её в этом слове…

В следственных действиях наступила пауза. Дальнейшие шаги были не вполне понятны. Оставалось сидеть на лавочке и ждать.

Ожидание оказалось продолжительным, но, к всеобщей радости, не бесполезным. На полянку спешащей перевалочкой приковыляла печка. На ее белёном стояке в специально для того предназначенном широком кольце покачивался при каждом движении ухват.

— Вот оно, — низким голосом пророкотала печь, — то самое, что возникло невесть откуда.

— Авдотья, — укоризненно произнесла кошка (сразу ведь понятно, что пришла равнодушная к правилам сестрица), — почему же ты мне сразу, когда я интересовалась, не сообщила о внезапном возникновении у тебя этого самого?

— Потому что тогда оно ещё не появилось, и вообще появилось оно не у меня, а у Глафиры. Я, как увидела, спрашиваю: «Откуда у тебя новый рогач?»

— Рогач? — взволнованно вскочил со скамейки Алёша.

— Рогачом у нас ухват называется, — объяснила Баба Яга.

— Ага, — подтвердила печка. — Так вот, значит, я спрашиваю, а Глафира в ответ…

— Да знаем мы, что она в ответ, — перебил следователь и передразнил законопослушную сестру, — «Съешь моего ржаного пирожка, тогда скажу».

— Вот именно, — бухнула откуда-то из поддувала Авдотья. — Пришлось повозиться, пока выяснилось, что происхождение у этого ухвата самое загадочное. Не было, не было — и вдруг есть. Как раз та история, о каких вы любопытствуете. Я рогач у Глафиры забрала — и сразу сюда. Я ж понимаю, время не терпит. У неё бы вы часа три всё это выясняли.

Следственная бригада в шесть глаз уставилась на ухват. С виду рогач как рогач, ничего особенного. Яга и Лёша продолжали изучать старинный предмет кухонной утвари, а Марусе это скоро наскучило, и она стала зыркать глазами по сторонам. Поэтому первой заметила приближающуюся опасность и крикнула:

— Берегись!

На поляну выбежало невиданное чудище. Тремя прямыми ногами, идущими в один ряд и не сгибающимися в суставах, оно разбрасывало в стороны песок и хрипло дышало на ходу: «Йе! Йе! Йе!» Плоская напряжённая спина. Головы нет. «И хвоста», — успела заметить Маруся перед тем, как чудовище нависло над ней. Хорошо ещё, что избушка умудрилась дотянуться до него своей куриной лапой и отбросить от кошки.

Но трёхногий тут же пришёл в себя. Потеряв интерес к Марусе, которая, распушив шерсть и грозно шипя, отползла ещё ближе к спасительным куриным лапам, он устремился к Бабе Яге. Отважная старуха и не думала спасаться бегством. Выхватив из кольца на печкином стояке рогач, она крепко обхватила руками его деревянную рукоять и выставила металлическую рогатку навстречу трёхногому. «Так, — подумал Алёша, — в старину на медведя ходили, в учебнике истории есть картинка. Не с ухватом, конечно, но похоже».

Чудовище одну за другой совершило в направлении Яги несколько атак, но каждый раз натыкалось на рогатку ухвата и боевой клич: «Вот тебе, Морра, получай!» Осознав бесполезность своих попыток, трёхногий оставил бабушку в покое и бросился к Алексею Попову. «Йе! Йе! Йе!»

Следователь, задумавшийся об особенностях медвежьей охоты далёких предков, промедлил и не успел увернуться. Трёхногий, подпрыгнув, ударил его в грудь и повалил наземь. Само же чудовище опустилось всеми тремя ногами на песок рядом. Оно всё ближе, ближе… И тут, глядя на диковинного зверя с новой позиции, следователь сообразил: это ведь буква — неимоверно выросшая и повернувшаяся на девяносто градусов по часовой стрелке!

— Е, — еле слышно прошептал Алёша, — Е…

Опасность тут же миновала. Следователь вскочил на ноги. Перед ним предстала такая картина: на песке неподвижно лежит огромная буква «Е»; Маруся прижалась к избушкиной лапе и шипит, как закипевший чайник; в сторонке стоит Авдотья; Баба Яга, потрясённая собственной смелостью, застыла, как была, с рогачом наперевес.

Алёша, выравнивая дыхание, присмотрелся к рогатке ухвата. Прищурился. Попросил, как мастер в фотоателье:

— Бабушка, вы не могли бы держать рогач немного погоризонтальней? Вот, так уже лучше. И отойдите чуть-чуть подальше, так будет виднее… Эс!

— Что эс? Что за эс-то? — всполошилась Баба Яга.

Рогатка сама собой соскочила с рукояти и упала на землю большой буквой «С». Бабушка, потрясённая ещё раз, продолжала держать в руках деревянную палку. Опыт, полученный следователем раньше, ясно говорил о том, что беседовать с новонайденными беглецами не имеет смысла: всё равно ничего толкового от них не добьёшься. Вновь в ход пошло уменьшительное зеркало. «Е» и «С» отправились в коробочку, где уже пребывали свидетели Вэ и Восклицательный знак.

— Вот дела-то! — пробасила Авдотья и отправилась рассказывать сестре-близняшке о подвигах следственной бригады и оповещать встречных о продолжающихся поисках всего, что появилось внезапно.

— Мне, — слабым голосом промолвила Баба Яга, — надо успокоительного отвара выпить. Переволновалась. — И она, тяжело опираясь на ветхие перильца, поднялась по ступеням крыльца. Дверь избушки захлопнулась.

Следователь и кошка тоже приводили нервы в порядок: Алёша — сидя на лавочке, Маруся — развалившись рядышком на песке. В синем небе появилась полная луна, круглая-прекруглая.

— Луна? — вслух удивился Алексей. — Что за диво такое? День ещё только клонится к вечеру, солнце палит, — а тут ночное светило…

— Лукоморье, — небрежно успокоила его помощница. — Тут и не такое случиться может.

На крыльцо вышла успокоившаяся Яга. Спустилась на полянку. Зевнула. Устремила взгляд к небосводу. Увидела совершенно несвоевременную луну. Изумилась. Воскликнула:

— О!

Луна резко крутанулась, превратилась в обруч, и он стремительно полетел вниз. Никто и глазом не успел моргнуть, как небесное кольцо, едва не задев старушкины уши, очутилось у неё на шее. От удара Баба Яга даже слегка присела.

— Какое красивое тебе досталось колье, бабушка! — позавидовала Маруся.

— О! — сказал следователь. — Буква «О». Вы её назвали, и она, естественно… — с уменьшительным зеркалом в руке он двинулся в сторону Бабы Яги.

— Остановись! — закричала та.

Но было уже поздно. Неосторожно использованное зеркало сделало своё дело: вместе с буквой уменьшилась и старушка. Малюсенькая Баба Яга стояла с кольцом на шее и пугливо озиралась. Слева к ней подбирался муравей, с ветки вербы с опасным любопытством поглядывала, поводя клювом, хищная синица…

Полный раскаяния следователь едва разобрал тонкий голосок уменьшенной бабушки:

— В коробочку! Скорей! Я хочу в коробочку!

— Конечно-конечно, — поспешил Алёша. — Извините великодушно. И не беспокойтесь, я что-нибудь придумаю.

Крышка шкатулки прочно закрылась. Хищная синица разочарованно отправилась искать пропитания куда подальше.

— Неудобно получилось, — вздохнул Алексей Попов. — Надо будет при первой возможности постараться вернуть бабушке прежний вид, — и быстро обернулся, услышав за спиной чьё-то деликатное покашливание.

Это был Чингачгук, подошедший так тихо, как умеют только индейцы.

— Приветствую тебя, юный бледнолицый воин, — промолвил вождь, сжимая в вытянутой руке курительную трубку. — Ходит слух, что ты интересуешься всем, что внезапно появилось.

— Мы интересуемся, — выделив голосом местоимение, обидчиво уточнила Маруся.

— Молчи, пушистое животное, — отмахнулся Большой Змей, — негоже тебе вмешиваться в беседу, которую ведут вожди. Так вот, этой трубки у меня никогда не было, и вдруг появилась. Может быть, она — именно то, что нужно белокожему юноше? Только помни древнюю мудрость нашего племени: курение вредит здоровью.

Трубка, выпустив лёгкий дымок, выскользнула из руки вождя, приземлилась на скамейку и, дробно постукивая мундштуком, попыталась скрыться на этой единственной своей ноге. При этом чашечка повернулась вправо, совершенно явными стали знакомые очертания, и Алёша с Марусей одновременно вскрикнули:

— Эр!

Разоблачённая буква перестала притворяться курительной трубкой и через минуту отправилась в коробочку обычным уже манером. Перед тем как крышка закрылась, из шкатулки донёсся жизнерадостный писк Бабы Яги:

— Нашего полку прибыло!

— Юному воину ведомы секреты чародейства, — почтительно прижал ладонь к груди Чингачгук. — Низко склоняюсь перед бледнолицым вождем. — Неслышно пятясь в глубоком поклоне, Большой Змей покинул поляну.

— Операция «Эр» завершена, — подытожил следователь. — Теперь пришла пора подумать, как нам вернуть Бабу Ягу.

Кошка согласно дёрнула хвостом, и поредевшая следственная бригада стала соображать. Оказалось, что на это отпущено не так уж много времени: на поляну вышли тролли — большой, средний и маленький. Перебивая друг друга, они затараторили все вместе.

— Мы не только делаем зеркала, не только вырезаем по желанию заказчика, но и вставляем в рамки. Их тоже сами мастерим. И вот…

— Вы бы выбрали для показаний кого-нибудь одного, — остановил троллей Алёша, — а то разобрать трудно: тра-та-та, тра-та-та.

Зеркальных дел мастера посовещались, и рассказ продолжил средний; остальные только кивали рогатыми головами и одобрительно притопывали копытцами.

Значит, перебирают они готовые рамки. Производят переучёт, так сказать. Вдруг видят одну — не слишком большую, но необычной формы. И поняли: не делали они такой! Откуда же она взялась? Вот именно: невесть откуда. Ну появилась и появилась. Нашли подходящее зеркало, вставили. Тут приковыляла печка Авдотья и сообщает: всем, что неожиданно возникло, интересуются на полянке с избушкой. И вот они здесь.

— Молодцы, — похвалил троллей следователь, — дайте-ка посмотреть на вашу неожиданность.

Рамка, очертаниями напоминающая треугольник, была укреплена на узкой площадке, более длинной, чем его основание. По краям площадки — две небольшие ножки.

— Вы уж поостерегитесь, — предупредил меньшой тролль, — зеркало-то вставлено увеличительное, увеличивает всё, что угодно.

— Всё, что угодно? — переспросил Алёша.

— Ага! — хором выкрикнули тролли.

— Вот и сообразили, — улыбнулся помощнице следователь. Открыл коробочку. Встретился с унылым взглядом Бабы Яги, начавшей уже грустить в затянувшемся заточении. Осторожно вынул старушку из шкатулки. Навёл зеркало на бабушку. И тут же она в прежнем своём виде, только без обруча на шее, предстала на поляне во всю свою величину.

— Вот спасибочки-то! — прошамкала Яга, оправляя сарафан. — А то мне как-то не по себе было. Хорошего человека должно быть много, правда?

— Правда, — рассеянно ответил Алёша. Он внимательно осматривал рамку, повернув её тыльной стороной, чтобы нечаянно не отразиться и не увеличиться ненароком.

Треугольник… Протяженная площадка — длиннее, чем его основание… По краям — две ножки… На что-то похоже — но на что?

— На букву «Д», — во внезапном озарении предположила Маруся.

— Сейчас проверим, — Алёша достал из кармана уменьшительное зеркало и навёл его должным образом. Рамка моментально стала сокращаться в размерах, вставленное в неё увеличительное зеркало выпало на песок. Крохотная свидетельница Дэ отправилась в коробочку.

Тролли, мало что понимая в происходящем, тревожно переглядывались. Алексей Попов обернулся к ним.

— Подробно вводить вас в курс дела, простите, сейчас не могу — некогда. Оставайтесь с нами, сами во всём разберетесь. Если, конечно, интересно.

— Интересно, — эхом откликнулись тролли. — Но нас время поджимает ещё сильнее, чем вас. Мы ведь мастерскую-магазин без присмотра бросили. Мало ли, что там может случиться.

— Надо было, — сказала Баба Яга, — хоть одного на хозяйстве оставить.

— Не догадались, — посетовал самый крупный тролль. — В другой раз будем умнее.

И, подхватив с песка увеличительное зеркало, троица убежала, цокая копытцами.

Вокруг быстро сгущались сумерки, а работа продолжалась. Хотелось завершить её как можно скорее — ночёвка не входила в Алёшины планы. Конечно, разница во времени существенная, но кто её знает, какая именно. Вдруг родители заметят отсутствие сына и кошки, начнётся паника… Не хотелось бы.

Следственная бригада, внимательно глядя по сторонам в поисках чего-нибудь невесть откуда взявшегося, медленно продвигалась по равнинной местности.

— Это дерево всегда здесь стояло, — комментировала лукоморская старожилка Баба Яга. — Лужа давняя, уж не упомню, с каких пор здесь разливается… На пригорке я ещё молодухой посиживала…

— Одним словом, ничего неожиданного, — огорчённо резюмировал Алёша.

— Не совсем так, — возразила старушка. — Почти ночь уже, а луны нету. Неожиданное явление. То есть отсутствие явления. Может быть, мы давеча настоящую луну уменьшили и в букву «о» превратили, так что не будет больше в Лукоморье ночного светила?

Следователь собрался было разъяснить бабушке, что такое даже теоретически невозможно, но зоркая Маруся обнаружила практической ответ и указала лапкой вправо и вверх:

— Да вот же она!

Луна не луна, а месяц в самом деле был. Серповидно изогнутый, красноватый, он виделся сквозь сетку баскетбольной корзины, будто лежал в ней. Корзина висела на стволе прямой, как мачта, сосенки, растущей за нелепыми какими-то воротами. Левая их створка состояла из вертикального столба с горизонтально приколоченной сверху доской; правая — из двух жердей, а между ними наискосок прибита третья. Ворота эти красовались сами по себе: забора ни справа, ни слева от них не было.

— Спортивная площадка, — старушка застыла как вкопанная.

— Что ж тут такого? — удивилась помощница следователя.

Баба Яга не успела ответить. Месяц, действительно лежавший, как оказалось, в баскетбольной корзине, вывалился из неё через нижнее отверстие и начал медленно планировать, обрастая по пути дополнительными деталями. Толстые пушистые щеки… Усы… Розовые дырочки ноздрей… И Чеширский кот с неизменной своей улыбкой всеми четырьмя лапами опустился на землю.

— Вот, — сказал он, с ласковым прищуром глядя на Марусю, — соскучился.

— Говорила же я тебе, — погладила слегка смущённую кошку Баба Яга, — никуда твой кот не денется, он ведь не буква. А что до спортивной площадки, то её раньше не было. Хорошо, что кто-то догадался устроить. Можно мячик иногда покидать, размяться.

— Не было? — удивлённо произнёс следователь, ни на миг не отвлекавшийся от основного дела, и пристально поглядел на сосенку с баскетбольной корзиной. — Че!

— Час «Ч»! — воскликнула, вся подобравшись, Маруся. — То есть настало время решительных действий!

— Не час «Ч», а буква «Ч», — уточнил Алёша.

И вот уже ни сосны, ни корзины — перед четырьмя парами глаз высится огромная «Ч», слегка покачиваясь под налетевшим ветерком. Следственная бригада, воодушевлённая обнаружением очередной беглянки, с удвоенным вниманием оглядывала всё вокруг.

— Тэ! — радостно хлопнула в ладоши Баба Яга, уставившись на левую створку ворот.

— И! — дрогнувшим голосом произнесла кошка, присмотревшись к правой.

Ещё три свидетеля отправились в металлическую коробочку. Следственная бригада, усиленная Чеширским котом, двинулась назад, к избушке на курьих ножках.

Ночь полностью вступила в свои права, но идти было легко: дорогу ярко освещал вышедший на небеса месяц, настоящий.

Устроиться решили так: Алёша ляжет спать у Бабы Яги в сенях, кот и кошка — на чердаке. Места всем хватит. Утром следственные действия продолжатся.

Начало следующего дня прошло в бесполезных поисках. Ничего подходящего не попадалось. К полудню следственная бригада и примкнувший к ней Чеширский кот без новых находок вернулись на поляну с избушкой. Алёша открыл коробочку и пересчитал обнаруженных свидетелей. Как и ожидалось, их было десять: восклицательный знак и девять букв. Где же десятая?

На всякий случай снова взяли книгу, открыли на нужной странице, опять измерили пустое место. Результат оказался прежним: тридцать три миллиметра.

— Наверное, — предположила Яга, кладя открытую книгу на скамейку, — в наших рассуждениях есть пробел.

Следователь, не мигая, уставился на неё и смотрел долго, обдумывая какую-то не совсем прояснённую мысль. Наконец хлопнул в ладоши и прерывающимся голосом спросил:

— Знаете, кто вы?

— Конечно, — ответила та, — ум за разум ещё не совсем зашёл. Я Баба Яга.

— Вы гений, бабушка! — старушка смущённо потупилась. — Разумеется, есть пробел: незаполненное место в тексте. Оно тоже занимает в строке три миллиметра. Получается вот что: девять букв, один знак, один пробел; вместе — одиннадцать! Иначе говоря, ровно тридцать три миллиметра! Наступил момент истины. Искать больше ничего не нужно, только размышлять! — Алёша поднял с земли веточку и написал на песке: «В Д Е И О Р С Т Ч». — Как видите, я расположил обнаруженные буквы в алфавитном порядке. Теперь будем их переставлять в уме до тех пор, пока не получится что-то осмысленное. С пробелом и восклицательным знаком на конце. И тогда мы узнаем, что вскричал Муми-папа, взмахнув лапой.

Восемь глаз неотрывно глядели на буквы. Четыре головы напряжённо думали.

— А как мы поймём, что догадались верно? — спросила Маруся.

— Надо надеяться, в таком случае что-нибудь произойдёт, — неопределённо пожал плечами следователь. — Не отвлекайся.

Наступила тишина.

Вдруг Баба Яга ойкнула, обрадовавшись внезапно пришедшей догадке, выхватила из Алёшиной руки веточку и написала на песке: «Дочерти СВ!» Посмотрела на результат и вздохнула:

— Вроде бы всё как надо — но знать бы ещё, что это за «СВ»!

— С «СВ» вопросов как раз нет, — Алёша вспомнил, как папа собирался однажды в командировку и обсуждал с мамой покупку билета. — «СВ» это сокращение от слов «спальный вагон». Бывают сидячие, бывают плацкартные, а СВ — самые лучшие и удобные.

— Ну и что? — спросил Чеширский кот.

— Предположим, — стал фантазировать следователь, — что Муми-папа решил спроектировать поезд. Он взял лист бумаги, начертил на нём локомотив, потом разные вагоны…

— И тут понял, — азартно подхватила Маруся, — что про СВ забыл!

— Тогда он взмахнул лапой, — закончила историю Баба Яга, — и вскричал, обращаясь к самому себе: «Дочерти СВ!»

— Если мы догадались верно, — с надеждой произнесла кошка, — сейчас что-нибудь произойдёт.

Не произошло решительно ничего.

— Му-мурра какая-то, — мяукнул Чеширский кот. — Я потом зайду, когда вы посвободней будете, — и стал исчезать тем же порядком, что и всегда. Хвост. Лапы. Туловище… Наконец, изогнувшиеся в улыбке губы, единственное, что осталось от кота, промолвили:

— До встречи!

— Вот именно! — подскочил на месте Алёша. — Девять букв, один пробел, восклицательный знак! Муми-папа взмахнул лапой и вскричал…

Из кармана, где лежала коробочка со свидетелями, донеслись попискивание, шуршание, мелкий перестук. Заинтересовавшись, Чеширский кот опять образовался на песочке.

Следователь достал шкатулку, положил на скамейку рядом с раскрытой книгой, снял хорошо притёртую крышку. Звуки стали явственней, и буквы одна за другой начали радостно перебираться из коробки на книжную страницу.

Из раскрытой коробочки выпрыгивают буквы и устремляются в книгу.

— Дельная догадка! — скача, как кузнечик, прострекотала «Д».

— Очень остроумно! — поддакнула «О», катясь колесом.

— Великолепный вывод! — воскликнула «В».

— Следователю слава! — присоединилась «С».

— Толковый товарищ! — не отставала «Т».

— Разумный работник! — выпрыгнула из коробки «Р».

— Естественно, — согласилось «Е».

— Чёткий человек, — прибавила «Ч».

— Истинный интеллектуал! — подвела итог «И».

Оценку Лёшиных успехов победным выкриком завершил Восклицательный знак.

Буквы заняли нужные места.

«Муми-папа, взмахнув лапой, вскричал: «До встречи!»»

Текст рядом тоже исправился, перестал быть невразумительной вязью.

— Предлагаю считать следственную бригаду временно расформированной, — сказал Алексей Попов. — Дело о пропавших буквах закрыто за отсутствием состава преступления. Благодарю, все свободны.

Вот и пригодились наконец директорские слова.

— Но почему, — почесала кончик носа Баба Яга, — почему так случилось?

— Кажется, — задумчиво произнёс Алёша, — мы не только нашли беглецов, но попутно открыли ещё один закон Лукоморья.

Кошка, горя от нетерпения, машинально стала точить коготки о правую избушкину лапу. Та дёрнулась, звякнув браслетом.

— Маруся, — одёрнул помощницу следователь, — оставь избушку в покое, — и продолжил: — Для чего предназначены книги?

— Книги предназначены для чтения, — отрапортовала Яга.

— Вот именно. А те, принесённые мной, что давным-давно стоят у вас на полке, кто-нибудь читал?

— Ой, милок, — всполошилась бабушка, — да когда ж их читать? И кому? У меня дел невпроворот, Чингачгук лодки строит, тролли зеркала вырезают, Муми-папа двор метёт, у печек рук нет, чтобы страницы перелистывать. И у всех остальных тоже разные неотложные занятия. Не до чтения нам.

— Ответ понятен, — сказал Алексей Попов. — А теперь попробуем сформулировать очередной закон Лукоморья. И, может быть, не только Лукоморья. Если книгу никто не читает, буквы в ней начинают скучать и, чтобы развлечься, принимаются выделывать всякие несуразности.

— Например, — уточнила Маруся, — переплетаются между собой вязью.

— А самые нетерпеливые, такие как наши девять…

— И Восклицательный знак, — добавила Баба Яга.

— Да, такие нетерпеливые, как наши девять букв и Восклицательный знак, — кивнул Алёша, — вообще покидают нечитаную книжку, изменив при этом свой размер и внешний облик. Мол, не хотите с нами знаться — и не надо. Мы, дескать, тоже не хотим. Потом ещё намаетесь, нас разыскивая.

— Намаялись, — подтвердила Маруся.

— Но теперь-то, — с удовольствием косясь на заполненную страницу, сказала Яга, — полный порядок.

— Нет, ещё не полный, — не согласился Алёша. — Мне бы ещё кусок картона и уголёк какой-нибудь.

И то, и другое мигом отыскалось. Картонка была с картинкой: древний дуб, толстая цепь, кот. Золотом выведено название: «Лукоморье». В левом углу меленько: «Высший сорт». Молодец, бабушка: даже в выборе конфет проявляет местный патриотизм.

Повернув к себе картонку белой стороной, следователь, поскрипывая угольком, приступил к созданию объявления. Когда оно было готово, прикрепил его над крыльцом: «Избушка-читальня».

Баба-Яга захлопала в ладоши:

— Здорово! Теперь от посетителей отбоя не будет. А то раньше никто не заходил. Скукотища! Прямо хоть убегай, изменив размер и внешний облик.

— Вот теперь, — облегчённо вздохнул Лёша, — действительно полный порядок.

— И чем же мы отметим окончание дела? — спросила старушка.

— Высоким подъёмом, — улыбнулся Алёша. — Поднимитесь-ка, бабушка, в небеса. Оповестите всех заинтересованных лиц, да погромче: «Расследование завершено! Пришла пора прощаться!»

Ступа взмыла ввысь. Громовый голос Яги разнёсся по окрестностям.

Первыми на зов откликнулись тролли. Пришли двое: большой и маленький. Средний остался присматривать за магазином-мастерской.

— Отличная вывеска! — восхитился тот, что покрупнее. — Подробная: и избушка, и читальня. Каждому понятно, что тут такое.

— А вы свою дописали? — осведомился Алёша. — Я в прошлый раз забыл спросить.

— Не дописали, — признался меньший. — Так до сих пор и значится: «Вырезка». Но путаницы всё равно нет. Мы решили не надпись доделать, а ассортимент расширить: у нас теперь в продаже и зеркала, и мясо. Вот, кстати, фирменный наш бифштекс из вырезки, — и он протянул следователю сверток, завернутый в промасленную бумагу, — на дорожку.

— А уменьшительное зеркало, — добавил большой, — пусть останется у вас: подарок, память о Лукоморье. А вот ещё и увеличительное в придачу.

Едва Алёша окончил растроганно благодарить троллей, как из-за вербы скользящей походкой выплыл Чингачгук. Лицо Большого Змея лучилось улыбкой.

— У старого вождя, — неспешно промолвил он, — много свободного времени. Кому в наши дни нужны его пироги с ударением на втором слоге? Но не пылиться же инструменту зря! Вот и стал Чингачгук вырезать на досуге амулеты. Этот, юный бледнолицый воин, он сделал специально для тебя. Хау, я всё сказал! — деревянный талисман в виде медвежьего когтя, подвешенный на сплетённый из разноцветных ниток шнур, украсил грудь зардевшегося от удовольствия Алёши.

Вперевалочку приблизились к поляне две печки.

— Попрощаться пришли, — не дожидаясь вопросов и пирожков не предлагая, пробасила одна из них. Конечно, Авдотья — ведь Глафира от правил не отступает.

И вдруг… Тяжело ходя боками, запинаясь и осекаясь, вторая печка с трудом выдавила из себя:

— Приезжайте… к нам… ещё…

— Всю дорогу тренировались, — похвасталась Авдотья. — Нелегко Глафире правило нарушить, но ради такого особого случая она всё-таки согласилась.

Из-за перелеска показался Муми-папа. Он шёл быстро-быстро и кричал, взмахивая лапой:

— До встречи!

— Вспомнили? — спросил его Алёша. — Лучше поздно, чем никогда. Но мы уже и сами догадались.

— Не вспомнил, а услышал, — недоумённо отозвался Муми-папа, тяжело дыша. — Услышал, что вы отправляетесь домой, вот и прибежал сказать: «До встречи». Хорошо, что не опоздал.

В это время со стороны Муми-дола донёсся протяжный, леденящий душу вой.

— Морра! — в ужасе сцепила руки замочком Баба Яга.

Алексей посмотрел на Муми-папу с укоризной.

— Вы говорили, что Морры нет, а она вон какие трели выводит!

— Морра? Это Муми-мама не разрешает Малышке Мю есть сладкое перед обедом. Вот девочка и огорчается…

Баба Яга расцепила ладони и с деланной небрежностью бросила:

— Что ж, у каждого может однажды появиться неверная версия.

— Ладно, — подвёл итог Алёша, — уже и в самом деле пора. Длинные проводы — долгие слёзы. Не скучайте тут без нас. Книги читайте. Как говорит Муми-папа, до встречи!

Кошку — под мышку. «Звёздочка», «ноль», «решётка». Следователь с помощницей исчезли. Не ожидавший от них такой прыти Чеширский кот сначала ошарашенно распушил шерсть, а потом начал исчезать и сам, на это раз куда быстрее, чем обычно. Раз — и след простыл.

— Куда это он? — удивился Муми-папа.

— Старый вождь догадывается, куда, — отозвался Большой Змей. — Я подметил, какие взгляды наши четвероногие друзья бросают друг на друга. Что тут можно добавить? Только одно: совет да любовь! Хау, я всё сказал!

О других приключениях Алёши Попова в Лукоморье рассказывается в книжках Николай Тёмкина «Улица разбитых избушек», «Вместо дождичка в четверг», «Морской дозор» и «Ограбление Кащея».