В Риме светило палящее солнце, но чем дальше Клэр ехала на север, тем больше грозовые, чернильного цвета, тучи, сгустившиеся над Апеннинами, заволакивали голубое безоблачное небо. А вдалеке даже слышались раскаты грома.

Из бури в бурю, печально думала она, направляя свой арендованный «фиат» по изгибам дороги.

Правда, первая буря имела человеческое происхождение и повлекла за собой внезапное расторжение контракта, по которому она должна была в течение трех месяцев преподавать английский детям в богатой римской семье.

И все из-за того, что у хозяина дома оказались блудливые глазки и шаловливые ручки.

— Это не ваша вина, синьорина, — заверила ее, как всегда безупречная в своем сером шелке и жемчуге, синьора Дорелли. — Не думайте, что я виню вас за глупое поведение моего мужа. Вы правильно поступили. Я сама должна была думать, прежде чем приводить в дом молодую привлекательную женщину. Надеюсь, что благодаря уроку, который вы ему преподали, он поймет, что не каждая женщина мечтает броситься в его объятия, — пожав плечами, добавила она. — Но что случилось, то случилось, и у меня нет другого выхода, как отпустить вас. Следующий репетитор, я полагаю, будет мужчина.

Клэр собрала вещи, с сожалением попрощалась с полюбившимися ей детьми и, не испытывая никаких эмоций, приняла от мрачного и убитого стыдом синьора Дорелли полный оклад плюс существенную надбавку.

Если бы это решал он, подумала Клэр, ее просто выбросили бы без копейки на улицу. К счастью, его жена была порядочная и умная женщина и, несомненно, умела извлечь выгоду из любой ситуации, поэтому вынужденное расставание с деньгами — лишь начало наказания, которое может затянуться для синьора на несколько недель, если не месяцев.

А он заслуживает его, сказала себе Клэр. Десять дней, которые она провела в этом доме, были ужасны. Сначала она игнорировала похотливые взгляды и произнесенные шепотом слова хозяина; но когда он пошел напролом, она стала запирать спальню на замок. Она с отвращением вспоминала, как он старался зажать ее в коридорах, если они случайно оказывались наедине.

Не остановил его и выговор, сделанный ему женой на весьма повышенных тонах. А в одно прекрасное утро, когда Клэр была одна в столовой, он попытался ее поцеловать и запустил руку под юбку. Разъяренная Клэр выплеснула на него кофе как раз в тот момент, когда вошла синьора.

Теперь она свободна, как птица, и держит путь в Умбрию.

Сначала, конечно, она собиралась поступить иначе. Здравый смысл подсказывал ей, что надо вернуться в Британию, положить в банк неожиданно свалившееся на нее богатство — на ее взгляд — и попросить агентство подыскать ей другое место. Со временем она так и сделает, но сначала навестит Виолетту, свою крестную мать.

Улыбка заиграла на губах у Клэр, когда она вспомнила ее ароматные шелка и изысканные драгоценности. Богатая, холеная, еще не старая вдова, которую никогда не привлекало повторное замужество.

— Зачем ограничивать себя одним блюдом, дорогая, когда можно наслаждаться всем меню? — беззаботно заметила она однажды.

Так оно и было: Виолетта любила жизнь, а жизнь отвечала ей взаимностью. В разгар знойного лета она уезжала в свой очаровательный дом у подножия Урбино восстанавливать силы после бесконечных светских раутов, в которых участвовала на протяжении года.

Виолетта давно приглашала Клэр приехать к ней пожить.

— Приезжай в любое время, — говорила она. — Мне всегда так приятно видеть тебя. — При этом она смахивала слезы кружевным платочком. — Ты так похожа на мою дорогую Лауру, кузину и лучшую подругу. Как мне ее не хватает! И как только твой отец смог променять ее на эту ужасную женщину?!

Виолетта часто заговаривала об этом, но Клэр была достаточно мудра, чтобы не углубляться в бесполезное обсуждение своей мачехи.

Лаура Мэрриот умерла пять лет назад, но какими бы сложными ни были взаимоотношения Клэр и мачехи, Бернис старалась сделать отца счастливым, а с падчерицей была внимательна и дружелюбна, стараясь при этом, чтобы Клэр жила подальше от отца, — внешнее сходство Клэр с матерью раздражало Бернис.

Каждый раз, когда она смотрела на Клэр, она видела кожу цвета слоновой кости, светлые волосы, глаза темные и бархатистые, как анютины глазки, с золотистыми крапинками и пухлые губы, готовые растянуться в очаровательной улыбке. Кроме того, Бернис была собственницей, и ей не нравилась тесная дружба Джона и Клэр.

Клэр любила отца, поэтому постаралась проглотить обиду и найти в себе силы идти собственной дорогой. Она стала частным репетитором, устраиваясь на работу через хорошее агентство.

Решительно отбросив мысли о прошлом, она работала с полной отдачей, хваталась за любую вакансию, которую ей предлагали, не жаловалась, не роптала и заработала себе отличную репутацию ответственного педагога. И вдруг такая серьезная неудача с семьей Дорелли. Неприятности выбили Клэр из колеи, и она чувствовала, что заслуживает отдыха перед тем, как с головой уйти в новую работу. Она отдыхала последний раз почти два года назад. А в доме крестной ее всегда ждут, любят и балуют.

Раздался новый зловещий раскат грома. Как еще все-таки далеко до Ченаккио, где живет Виолетта! Пожалуй, буря застанет ее в дороге. Не успела она об этом подумать, как первые — редкие, крупные — капли дождя упали на ветровое стекло, а несколько секунд спустя превратились в такой сильный ливень, что «дворники» ее «фиата» перестали справляться с потоком.

В таких условиях лучше не ездить по незнакомым горным дорогам, рассудила Клэр и остановилась на обочине, благоразумно решив переждать грозу.

На заправочной станции, где она заправлялась и обедала, Клэр купила несколько пакетиков сока и теперь с удовольствием утоляла жажду.

Дождь стоял стеной, молния поминутно сверкала в небе, а гром эхом отдавался в горах.

Светопреставление, подумала Клэр, допивая сок. Она потянулась за салфеткой, чтобы вытереть руки, как вдруг насторожилась и замерла: ей показалось, что кто-то движется в ее направлении сквозь стену дождя. Но кто в здравом уме будет прогуливаться пешком в такую погоду?

Клэр внимательно вглядывалась сквозь ветровое стекло и вскоре с изумлением убедилась, что не ошиблась. Вдоль дороги, как раз в ее сторону, шла девушка, спотыкаясь и хромая, с огромным чемоданом.

Клэр опустила стекло и, когда фигурка поравнялась с ее машиной, спросила по-итальянски:

— Куда вы идете в такую грозу? Скорее в машину!

Девочка, юная и очень красивая, несмотря на непрезентабельный из-за дождя вид, колебалась.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, синьора, — ответила она.

— Не беспокоиться? — возразила Клэр. — Ты к тому же повредила лодыжку?

— Нет. — Девочка помрачнела. — Каблук сломался.

— Если ты отказываешься сесть в машину, то отломай и второй каблук, будет удобнее идти.

— Я бы с удовольствием ехала, — надменно ответила девочка, — но кончился бензин.

Брови у Клэр изумленно взметнулись вверх.

— Сколько же тебе лет? — поинтересовалась она, уверенная, что в Италии не выдают права до восемнадцати лет. — И куда же ты направляешься? — Клэр многозначительно посмотрела на чемодан.

— Это, синьора, не ваше дело. — Девочка очень старалась держаться с достоинством.

— Ты права: мое дело — предложить тебе убежище до тех пор, пока не кончится дождь, иначе ты рискуешь заработать пневмонию. — Клэр гостеприимно открыла машину.

— Но я не знаю вас, — возразила девочка.

— Не сомневайся, я не представляю для тебя никакой опасности. — Голос Клэр смягчился. — И в моей машине ты будешь в большей безопасности, чем во время грозы на дороге.

Глаза девочки расширились.

— Вы думаете, в меня может ударить молния?

— И это, и все, что угодно, — тихо ответила Клэр. — Клади чемодан назад и садись.

Когда девочка уселась рядом, Клэр заметила, что та дрожит от холода: светло-розовое, очень модное платье прилипло к телу, а босоножки были грязные и порванные — видимо, она шла не разбирая дороги.

Клэр взяла лежавший на заднем сиденье плащ и протянула девочке.

— Сними мокрое платье, пока надень это. Смотреть на тебя здесь некому. — Она замолчала на секунду. — Горячего чая у меня нет, но есть сок.

Девочка некоторое время молчала, а потом ответила:

— Вы добрая.

Клэр стала открывать пакет с соком, а девочка быстро переоделась.

— Платье испорчено, — сообщила она через некоторое время. — Придется выбросить.

Клэр сглотнула.

— Не слишком ли это расточительно?

— Какая разница, — пожала плечами девочка, подталкивая босой ногой кучку розовой материи.

— А что с твоей машиной? — Клэр протянула ей сок. — Где ты ее оставила?

Девочка снова пожала плечами.

— Где-то. — Она поглядела по сторонам. — Я не помню.

— Жаль, — сухо заметила Клэр. — Давай познакомимся. Я Клэр Мэрриот.

Девочка уставилась на нее во все глаза.

— Вы англичанка? Но у вас такой хороший итальянский.

Клэр улыбнулась.

— Моя мать итальянка. И я учила итальянский, а теперь преподаю его и другие языки.

— А какие?

— Французский, испанский, немного немецкий. Ну и английский, конечно.

— Так вы здесь преподаете?

— Сейчас я в отпуске, — покачала головой Клэр и, помолчав, спросила: — А тебя как зовут?

— Паола… Моризоне, — чуть замешкалась девочка, что не укрылось от Клэр.

Но она не стала спрашивать причину.

— Похоже, гроза проходит. Если ты скажешь мне, где живешь, я довезу тебя до дома.

— Нет, — мгновенно отказалась девочка, — домой я не пойду. Ни сейчас, ни когда бы то ни было.

— Это неразумно — ты промокла до нитки, испортила обувь. Кроме того, я уверена, твои близкие беспокоятся.

Паола вскинула голову.

— Мне все равно, а еще лучше, если Гвидо будет думать, что я умерла, и тогда он оставит свою идею жениться на мне.

Клэр изумленно уставилась на нее.

— Гвидо?

— Мой брат. Он свинья.

Теперь Клэр вообще ничего не понимала.

— Твой брат? Но это абсурд. Не можешь же ты…

— Он мне не родной брат, — сморщилась Паола. — Наши отцы были партнерами по бизнесу, и когда мой отец умер, Зио Карло сказал, что я должна жить с ним. — Она помрачнела. — Я хотела остаться со своей мачехой, и она тоже этого хотела, но адвокаты не позволили.

— А это Зио Карло хочет, чтобы ты непременно вышла замуж за Гвидо? — зондировала ситуацию Клэр.

— Он давно умер, — вздохнула Паола, — но в завещании назначил Гвидо моим опекуном, пока мне не исполнится двадцать пять лет; лишь тогда я смогу получить наследство, если не выйду замуж раньше. А я как раз собираюсь, но не за Гвидо — я его ненавижу.

— Ты так молода, о каком замужестве вообще можно думать?

— Мне восемнадцать… будет скоро, — добавила она, видя недоверчивый взгляд Клэр. — Маме было столько же, когда она встретила отца и полюбила его, — Паола сделала неопределенный жест рукой и чуть не расплескала остатки сока. — Когда ты встречаешь мужчину, который создан для тебя, не имеет значения ни возраст, ни положение, ни…

— Понятно, — прервала ее Клэр, забирая от греха подальше пакет с остатками сока. — А ты уже встретила такого мужчину?

— Конечно. Его зовут Фабио. — Глаза Паолы засверкали. — Он замечательный, он мое спасение.

— Паола, мы живем в двадцать первом веке. Никто никого не может заставить вступать в брак против воли. Если бы Гвидо знал о твоих настоящих чувствах…

— Ему все равно, для него главное — деньги, и только деньги. Доля моего отца в их бизнесе сейчас принадлежит мне. Если я выйду за кого-то другого, она для него будет потеряна. Такого Гвидо не допустит. Три года он держит меня в тюрьме.

— В тюрьме? — эхом повторила Клэр. — Что ты имеешь в виду?

Нежные губки Паолы зловеще изогнулись.

— Он заставил меня ходить в эту школу, где нас стерегут монашки, точно мы в тюрьме. Там я не могу ни с кем познакомиться, а ему только этого и надо.

Клэр неожиданно сообразила, что неизвестный ей Гвидо имеет определенные достоинства. Конечно, Паола еще ребенок и многого не понимает, тем более в финансовых делах. Но, разумеется, это не значит, что девушка должна за него выходить замуж… если все обстояло именно так, как рассказывает Паола.

— Может быть, он тебя просто любит и хочет тебе счастья? — мягко поинтересовалась Клэр.

Паола презрительно фыркнула.

— Любит! Он думает только о бизнесе, о том, что может потерять контроль над моей долей.

— Ладно, — согласилась Клэр и взялась с другой стороны: — А как ты познакомилась с Фабио?

— Во время каникул, — начала мечтательно вспоминать Паола. — Я ездила в Портофино со своей подругой Карлоттой и ее семьей. Гвидо отпустил меня только потому, что мама Карлотты тоже очень строгая. Но мы с Карлоттой ночью вылезали из окна и шли в город на дискотеку. Однажды к нам начали приставать какие-то парни, и Фабио с другом защитили нас, — восторженно вздохнула она. — Я глянула на него и сразу влюбилась. И он тоже.

— Потрясающе, — проговорила Клэр. — И с тех пор вы общаетесь?

Паола с готовностью кивнула.

— Мы переписываемся — я как будто с Карлоттой.

— Гвидо не знает об этом мальчике?

— Как вы могли такое подумать? — Паола воздела глаза к небу. — Он сразу бы перевел меня в другую тюрьму, хотя бы в Швейцарию — учиться готовить, составлять букеты и прочей ерунде. — Она немного помолчала. — А Фабио мужчина, правда, моложе Гвидо.

Перед мысленным взором Клэр тут же предстал стареющий развратник. Ясно, почему Фабио так привлек Паолу, но в то же время нельзя было забывать, что она слишком многого не знает, чтобы судить его. Наконец она спросила:

— И именно поэтому ты убежала? Чтобы встретиться с Фабио?

Паола решительно кивнула.

— Не только. Мы хотим пожениться.

Не вмешивайся, подсказывал Клэр ее здравый смысл, довези девчонку до ближайшей заправочной станции и думай о себе. Тебя все это совершенно не касается.

— А где намечается свадьба?

Паола пожала плечами.

— Не знаю, этим занимается Фабио.

Клэр задумчиво посмотрела на Паолу. На ее взгляд, та была почти ребенком, а уже так спешила броситься из огня да в полымя.

Этот Гвидо, кажется, не особенно привлекательная личность, но еще неизвестно, что за тип этот Фабио. Слишком быстро он уговорил молодую, не опытную девушку, к тому же богатую наследницу, вступить в брак без согласия опекуна.

— И где вы с ним встречаетесь?

— В Бареццо, на железнодорожном вокзале. — Паола раздраженно посмотрела на свои изящные платиновые часики. — Я опаздываю, он будет сердиться.

— Ты должна успеть к какому-то конкретному поезду?

— Нет, просто вокзал — хорошее место для встречи: там много людей и нас никто не заметит, так считает Фабио.

Это замечание Клэр совсем не понравилось.

— Похоже, он все предусмотрел, — сухо заметила она.

— Ну конечно. — Девочка принялась рыться в своей элегантной лайковой сумочке. — Он написал мне, что конкретно я должна делать, а если я опоздаю, то все испорчу. — Она замолчала, устремив на Клэр задумчивый взгляд. — Если только вы, синьора, не подбросите меня до Бареццо.

Клэр сделала безучастное лицо, стараясь не реагировать на улыбку и заискивающий голос Паолы.

— Боюсь, я еду в другую сторону.

— Но это не займет у вас много времени, и вы поможете мне, — Паола умоляюще посмотрела на Клэр.

— Но у тебя же есть своя машина. Я помогу тебе заправиться и…

— Это займет слишком много времени. Я должна быть в Бареццо прежде, чем меня начнут искать.

— Кто? — Клэр совсем запуталась.

— Женщина, которую Гвидо нанял следить за мной, когда его нет рядом. Ведьма, — с чувством проговорила Паола, — я ее ненавижу.

Не слишком профессиональная ведьма, подумалось Клэр.

— Но Гвидо скоро вернется и снова попытается настоять на своем. Это мой последний шанс избавиться от него. — Паола демонстративно поежилась.

Клэр вспомнила синьора Дорелли и медленно произнесла:

— Какое именно давление он на тебя оказывает?

— Вы имеете в виду, принуждал ли он меня заниматься любовью? — Паола покачала головой. — Нет, он ко мне равнодушен — я слишком молода для него. — При этом она многозначительно повела глазами. Этому взгляду ее вряд ли научили монашки. — Кроме того, у него есть женщина. Она живет в Сиене.

Ситуация, кажется, осложняется, подумала Клэр, хмурясь.

Она глубоко вздохнула.

— И все же, по-моему, тебе стоит как следует подумать, прежде чем выскакивать замуж за первого встречного, ты ведь едва знаешь Фабио.

— Вы хотите, чтобы я вернулась домой! — возмутилась Паола. — Но я не вернусь обратно в эту тюрьму. Что ж, придется идти пешком в Бареццо, — добавила она, протягивая руку к мокрому розовому платью.

— Успокойся, — устало проговорила Клэр, — я подвезу тебя.

Как ее вразумить? — думала Клэр без особого оптимизма. Как объяснить, что на роскошных курортах околачивается множество молодых красивых мужчин в поисках богатых невест — пусть даже не очень молодых и не очень красивых? А Паола молода и очень красива.

Должно быть, для Фабио это потрясающая удача. Клэр тяжело вздохнула и завела мотор.

Она все еще размышляла о том, как бы потактичнее высказать свое предупреждение, когда заметила, что Паола уснула.

Когда спустя полчаса они приехали в Бареццо, дождь прекратился, и даже проглядывало солнышко.

Клэр припарковалась и осмотрелась. Раньше ей не приходилось бывать в Бареццо, но теперь она с удовольствием оглядела главную площадь с фонтаном в центре и огромную церковь, значительно превосходящую в размерах остальные здания вокруг.

Клэр позвала Паолу, но та даже не пошевелилась.

Возможно, это к лучшему, подумала Клэр. Она посмотрит на этого парня и задаст ему пару вопросов.

Вопреки ожиданиям Паолы, на станции не толпились современные Ромео в ожидании своих Джульетт. Всю толпу олицетворяла одинокая фигура мужчины, опирающегося о каменную колонну. Чувствовалось, что он готов ждать хоть весь день, если будет необходимо. Видимо, это и был Фабио.

Когда Клэр подошла ближе, он подобрался, как большая кошка, готовая к прыжку. Клэр внимательно осмотрела его и усмехнулась. Да это же просто какой-то секс-символ! Высокий, стройный, длинноногий. Прекрасно одет: дорогие брюки, верхние пуговицы темно-синей рубашки расстегнуты, а пиджак, наверняка творение известного дизайнера, накинут на широкие плечи. Конечно, ему нужна богатая жена. Такая одежда влетит Паоле в копеечку, и немалую.

Взрослый, зрелый плейбой, тридцать с небольшим, около шести футов, черные блестящие волосы до воротничка, он не был красив в традиционном представлении, даже несмотря на редкую мужественность лица. Темные глаза с тяжелыми веками, четкая линия носа и подбородка… изогнутые чувственные губы. Он производил впечатление сильного, уверенного в своем мужском великолепии самца. И это вызывало ответное физическое волнение.

Сила, обольстительная сила.

Неудивительно, что Паола, вырвавшись из-под гнета своей монастырский школы, с такой легкостью потеряла голову.

— Вы ждете Паолу, синьор? — произнесла Клэр по-итальянски.

— Да, синьорина.

Низкий вибрирующий голос и учтивый тон не обманули Клэр. Она почувствовала, как он напрягся. Ей стало не по себе. На ум пришло сравнение с тигром на привязи. Да, это решительный и опасный мужчина. И зачем она собирается скрещивать с ним шпаги? Но Паола нуждается в защите, поспешно напомнила себе Клэр.

Он не сводил с нее своих темных глаз.

— Вы знаете, где она?

— Естественно, — ответила Клэр. — Но сначала я хотела бы поговорить с вами о ней.

— А кто вы?

— Это не имеет значения, — быстро ответила она.

— Думаю, имеет. — Теперь его темные глаза требовательно осматривали ее с ног до головы. Она заметила, как изогнулись у него губы.

Непонятно, какой интерес для него может представлять она в платье из универмага и в скромных босоножках: работающая женщина, совсем не похожая на богатую наследницу.

Да и он был не тот мужчина, с которым она хотела бы иметь какие бы то ни было отношения. Так в чем же дело?

— Я представлял вас иначе, — сказал он.

Клэр вздернула подбородок.

— Я могу сказать то же самое о вас.

Он насмешливо наклонил голову.

— Верю, — пробормотал он. — Итак, где Паола?

— С ней все в порядке.

— Очень рад это слышать. — Он просто сверлил ее взглядом. — Я могу увидеть ее?

— Конечно, — кивнула Клэр в замешательстве. — Но сначала нам надо поговорить.

— Говорить будете вы, синьорина, — ухмыльнулся он и сделал рукой какой-то жест. Клэр неожиданно заметила вокруг себя людей в форме, появившихся словно из воздуха, с оружием в руках, которое — о боже! — было направлено на нее. Ее схватили и заломили руки за спину, а когда Клэр начала сопротивляться, на ее запястьях захлопнулись наручники. Она задохнулась от изумления, испуга, неожиданности и не могла выдавить ни звука, с ужасом уставившись на своего противника.

— Кто вы? — наконец прохрипела она.

— Я Гвидо Бартальди, синьорина. А вы, видимо, из тех, кто устроил этот маскарад с целью похищения подопечной. — Его слова ударили ее словно взмах хлыста. — Говорите, где она.

— Похищения? — Клэр почти визжала. — Вы с ума сошли?

На мгновение все удивленно замерли, и Клэр спохватилась — она заговорила на английском.

— Это вы сошли с ума, — ответил он на том же языке, — если думаете, что вам и вашему сообщнику все это сойдет с рук.

— Нет у меня никакого сообщника. — Наконец до Клэр начал доходить смысл происходящего, и она задрожала. — Я встретила Паолу на дороге и взялась подвезти ее. Вот и все.

— Маркиз, — к ним спешил полицейский, — девочка в машине. Она без сознания, и думаю, находится под действием наркотиков.

— Она спит, а не находится под действием наркотиков, — в отчаянии возразила Клэр. Оказывается, жених Паолы — маркиз!

— Проследите, чтобы ее немедленно доставили в клинику, — коротко приказал маркиз. Его темные глаза сверлили Клэр. — А эту… чтоб я больше не видел.

Держа Клэр за руки, полицейские не слишком деликатно начали толкать ее к выходу.

Комната, в которую ее притащили, оказалась маленьким помещением с одним большим запертым окном, столом и стульями. На столе стояли пластиковая бутылка минеральной воды и картонный стаканчик.

Это чтобы я не попыталась вскрыть себе вены, подумала Клэр, покусывая губы. Что ж, спасибо не бросили в камеру, или пока не бросили, и, слава богу, сняли наручники. Хотя полуденная жара сделала комнату раскаленной духовкой, Клэр дрожала.

Два человека в штатском с непроницаемыми лицами стали задавать вопросы. Она назвала имя, возраст, занятие и причину пребывания в Италии, конкретно в Риме. Однако Клэр колебалась, не желая указывать имя и адрес бывших хозяев, особенно представив масляную улыбочку и радость на лице синьора Дорелли, когда он узнает, что ее арестовали.

Конечно, отказ отвечать еще более усугубит ее положение, но по-другому она поступить пока не могла. После допроса ее оставили одну.

Фабио не упоминался, но она была уверена, что именно его маркиз приписывал ей в сообщники.

Что он такого сделал? — думала она. Ведь организация побега с возлюбленной не является уголовно наказуемым преступлением, а вот за побег с будущей женой маркиза Бартальди можно и смертную казнь схлопотать. Клэр усмехнулась, видя, с каким почтением к нему все относились.

Гвидо Бартальди. Имя показалось ей знакомым, хотя она не имела представления, где и когда могла услышать его. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что никогда не сталкивалась с Гвидо Бартальди лично, — это холодное лицо с высокомерным взглядом темных глаз она бы не забыла.

Но какая польза в том, что она будет сидеть и молча ненавидеть его?

Надо действовать, сказала она себе, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься. Позвонить английскому консулу, сообщить Виолетте. Отца беспокоить не стоит, пока не возникла совсем уж острая необходимость.

А она и не возникнет успокаивала себя Клэр. Паола уже наверняка проснулась и все рассказала. Ну а если она так испугана, что не скажет правду? Если Паола предпочтет солгать, что ее действительно похитили, вместо того чтобы признаться в попытке побега из дома? Боже, Паола ведь действительно может так сделать, с тревогой подумала Клэр, и тут ей пришло в голову, что она плохо осведомлена об итальянской правовой системе. Не потребовать ли ей адвоката? Виолетта наверняка знает хорошего.

Клэр сидела и размышляла, не имея представления о времени, так как ее часы и сумочку забрали. Похоже, я здесь уже несколько часов, наконец решила она.

Плечи болели от напряжения, а одежда, казалось, прилипла к влажному телу. Трудно собраться с силами и пытаться думать логически, когда ты пребываешь в таком физическом и моральном упадке.

Она услышала, как в замочной скважине повернулся ключ, и, напрягшись всем телом, уставилась на дверь.

К ее немалому удивлению, в комнату вошел сам маркиз Бартальди. Он остановился, глядя на нее, прищурившись и плотно сжав губы. Запахло дорогим одеколоном и чем-то истинно мужским.

С неудовольствием отметив, что дрожит, Клэр медленно встала, заставив себя выдержать его взгляд и с твердым намерением бороться.

Она заметила у него в руках свою сумочку, которую он небрежно бросил на стол между ними. Часть ее содержимого — паспорт, ключи от машины, кошелек — выпала на полированную поверхность стола. Ее возмутила такая небрежность: какое он имеет право трогать ее вещи? Да, он богат и могуществен, подумала она, не давая остыть собственному к нему презрению. Видимо, вся местная полиция у него в руках.

— Пожалуйста, садитесь, — произнес он.

Клэр спрятала руки за спину.

— Я предпочитаю стоять.

— Как вам будет угодно, — отозвался он и замолчал, оценивающим взглядом осматривая ее с головы до ног.

Вскинув голову, она молча выдержала его изучающий взгляд, с горечью отметив, что выглядит она непрезентабельно. Конечно, это не имело значения, она ведь не собиралась обольщать его, к тому же он мнение о ней, надо думать, уже составил и приговор, очевидно, вынес.

— Синьорина, будьте добры, расскажите мне подробно, как произошло, что вы встретились с моей подопечной.

— Я бы предпочла поговорить с английским консулом, — холодно начала перечислять Клэр свои требования. — Позвонить своей крестной и пригласить адвоката.

Он вздохнул.

— Все по порядку, мисс Мэрриот. Во-первых, почему Паола оказалась в вашей машине?

— Еще раз повторить? — с вызовом произнесла Клэр. — Я ехала к своей крестной в Ченаккио и попала в грозу.

— Кто ваша крестная?

— Синьора Андреати с виллы «Роза», она будет неприятно поражена таким отношением к ее крестной дочери.

— Я слышал о ней, — кивнул он, — но посоветовал бы вам держать себя в рамках приличия. — Гвидо поджал губы.

— О, простите, — быстро произнесла Клэр, — я, пленница по недоразумению, веду себя недостаточно почтительно, маркиз?

— Ситуация для меня необычна, и я бы не хотел повторения подобного. Итак, слушаю вас.

Клэр вздохнула.

— Я сидела в машине, пережидала страшную грозу и сквозь стену дождя увидела Паолу, бредущую по дороге и промокшую до нитки. Она рассказала мне, что убежала от ненавистного жениха, и казалась такой беззащитной, что я решила помочь ей добраться до вокзала. Когда мы подъехали, она спала, поэтому я решила сама взглянуть на этого Фабио и, если получится, избавиться от него. Увидя вас, я решила, что вы — Фабио.

— Думаете, это мне льстит? — холодно отозвался он.

— О, прошу прощения, — насмешливо произнесла Клэр, — у меня чертовски трудный день: обвинили в похищении, арестовали вооруженные полицейские, допрашивали и заперли в этой духовке. И вы ждете от меня почтительности и хорошего воспитания?

— Возможно, это научит вас в будущем не влезать в ситуации, которые вас не касаются, — мрачно ответил Гвидо Бартальди. — Но вы будете рады узнать, что Паола подтвердила ваш рассказ.

— Правда? — Клэр приподняла брови.

— Вы удивлены, синьорина? Странная реакция.

— Да, я удивлена, — сухо признала Клэр. — Паола не показалась мне искренней и правдивой. Я думала, она скажет то, что выставит ее в выгодном свете.

Он нахмурился, и Клэр опустила глаза в ожидании грома. Вместо этого после нескольких секунд напряженного молчания она с изумлением услышала, как он хмыкнул.

— Похоже, вы неплохо разбираетесь в людях, синьорина, — проговорил маркиз, растягивая слова и отвечая на ее удивленный взгляд.

Она пожала плечами.

— Я думаю, действия загнанной в угол Паолы могут быть непредсказуемы и даже опасны, и чтобы понять это, не нужна степень по психологии. В конце концов, она очень молода, вам с ней скучать не придется, — с чувством некоторого удовлетворения добавила Клэр.

— Благодарю вас, — с тихой злостью процедил он, — но я вполне способен сделать ее жизнь благополучной.

— Может, поэтому она пыталась сбежать с каким-то сладкоречивым прохвостом? Кстати, а что с Фабио? Он в соседней камере?

Гвидо Бартальди отрицательно покачал головой.

— Его не арестовали.

— Понятно, — неуверенно ответила Клэр, — эта привилегия была закреплена за мной.

— Вы задержаны, синьррина, потому, что полицейские были уверены в вашем сговоре с Фабио.

Клэр негодующе усмехнулась.

— По-вашему, я легко отделалась?

— Не будем говорить о том, что могло быть. — Он сказал это таким тоном, что у Клэр внутри все похолодело.

— И вас нисколько не беспокоит, что я могу потребовать компенсацию за необоснованный арест? — Она постаралась сказать эту фразу самым нейтральным тоном.

— Когда вы появились на вокзале, я не знал, какую роль вы играете. Я должен был подстраховаться. Единственное, что меня беспокоило в этом деле, так это Паола. Компенсация — ерунда.

— Беспокойство за судьбу Паолы делает вам честь, — сурово произнесла Клэр и подумала, что он гораздо больше привязан к Паоле, чем думает. — А где же Фабио? — нахмурилась Клэр.

Маркиз пожал широкими плечами.

— Он имел наглость позвонить мне и спросить, сколько я готов заплатить, чтобы он не женился на Паоле. Откуда звонил — неизвестно.

— Бедная Паола, — вздохнула Клэр.

— Он был уверен, что я не знаю, где искать ее, и буду счастлив вернуть ее на любых условиях.

— А кстати, откуда вы узнали? — Любопытство взяло верх.

Он снова пожал плечами.

— К несчастью для него, Паола оставила его записку с описанием всех приготовлений в своей спальне.

Несмотря на усталость и злость, Клэр не удержалась от улыбки.

— Не может быть.

— Какой уж из нее конспиратор! — усмехнулся маркиз. — Когда он понял, что я знаю место и время их рандеву, то поспешно повесил трубку. — Маркиз ненадолго замолчал. — Я поехал забрать Паолу и вместо нее нашел вас.

— Да! — с вызовом согласилась Клэр. — И хотя вы и называете это вмешательством в чужую жизнь, я не жалею, что оказала ей помощь.

— Вы поверите, если я скажу, что тоже рад? Даже благодарен?

— Ну, уж, пожалуйста, не перебарщивайте, — с сарказмом попросила Клэр. — А что будет с Фабио? Вы собираетесь искать его? Заявлять на него?

Маркиз покачал головой.

— Он просто вымогатель, который увидел возможность получить легкие деньги. Уверен, это не впервые.

— Но в этот раз он недооценил противника, — с иронией заметила Клэр.

— Совершенно верно.

— Поздравляю, синьор. Надеюсь, в следующий раз вам не придется проводить такую широкомасштабную операцию, чтобы предотвратить побег Паолы.

— Следующего раза не будет, — коротко ответил он. — Я был уверен, что она под достаточной защитой, но теперь вижу, что ошибался, поэтому непременно приму дополнительные меры.

— Надеюсь, не школа в Швейцарии? — уточнила Клэр, прежде чем он успел остановить ее.

Темные глаза окинули ее с ног до головы.

— Похоже, она успела доверить вам все свои тайны.

Клэр стойко выдержала его взгляд.

— Иногда легче довериться незнакомому человеку, зная, что ты никогда его больше не увидишь. — Она замолчала. — Между прочим, надеюсь, теперь я свободна.

— Конечно. Сожалею, что ваш отпуск был прерван таким неприятным образом. Вы собираетесь продолжить свой путь в Ченаккио?

— Не уверена, — осторожно ответила Клэр. У нее не было ни малейшего желания делиться своими планами с итальянским аристократом, пока между ними не окажется сотня километров.

Он взял ее сумку и положил туда все выпавшие вещи, за исключением паспорта, который раскрыл и некоторое время внимательно изучал. Потом поднял на нее глаза и улыбнулся.

— Фотография не отражает действительности, Кьяра.

Кьяра… Никто после мамы, итальянки, не называл ее так.

Клэр с силой кусала губу, неподвижно глядя на стол.

Странные нотки звучали в его голосе. Волнующие, даже чувственные.

— Вы хотите повидаться с Паолой? — продолжил он тем же тихим голосом. — Уверен, она захочет поблагодарить вас.

Стены комнаты странным образом начали сходиться. Она была поражена, неожиданно чрезвычайно остро осознав его близость. Возникла уверенность, что сейчас она в большей опасности, чем час назад. Или жизнь назад.

Пора было убираться отсюда.

Она сумела выдавить натужную улыбку.

— Пожалуй, не стоит. Передайте ей привет, скажите, что я желаю ей счастья.

Он улыбнулся в ответ.

— Думаю, каждый сам кузнец своего счастья, вы не находите?

— Я… я как-то не задумывалась над этим. — Она протянула руку. — Я могу взять свою сумочку?

Он без слов передал ей сумку через стол. У него хорошие руки, с удовольствием отметила она, — правильной формы, с длинными пальцами. Сильные, крепкие руки. Интересно, они могут быть нежными?

Она поспешно одернула себя: такие размышления небезопасны.

Вообще все, что касается Гвидо Бартальди, небезопасно, думала она, делая вид, что проверяет содержимое сумочки.

— Все на месте, — улыбнулся он.

— Как я уже говорила, я ничего не принимаю на веру. — Она нашла свои часы и попыталась застегнуть их на запястье непослушными от спешки пальцами, из-за чего с замком пришлось повозиться.

— Помочь?

— Нет-нет, спасибо, — поспешно ответила она. Мысль о том, что он коснется ее, вгоняла ее в краску. Не поднимая головы, Кдэр продолжала рыться в сумочке.

Вдруг что-то в сумке привлекло ее внимание, и она напряглась.

— Минуточку. — Она вытащила конверт. — Это не мое.

В конверте оказались деньги — лиры крупными купюрами. В пересчете около тысячи фунтов, прикинула она.

Клэр посмотрела на маркиза и встретила его ничего не выражающий взгляд.

— Что это, ловушка?

— Совсем наоборот, — ответил он. — Давайте назовем это материальной компенсацией за доставленные вам неудобства.

— Ну конечно, богачи именно так решают любую проблему — деньгами.

— Я надеялся, что это поможет вам относиться ко мне более дружелюбно.

Клэр покачала головой.

— Простите, синьор, — холодно ответила она, — вы могли купить местную полицию, но не мое расположение.

Банкноты рвались на удивление легко. Пока Гвидо Бартальди неподвижно созерцал ее действия, Клэр рвала деньги, превращая их в самое дорогое в мире конфетти, после чего подбросила кусочки в воздух.

— Считайте, что мы в расчете, маркиз, — произнесла она, обогнула стол и пошла мимо него к двери. Ручка скользила в ее влажной от волнения руке, но, в конце концов, ей удалось открыть дверь.

Ей казалось, что в любой момент он может остановить ее, ударить, подобно молнии над Апеннинами. Порча национальной валюты — оскорбление серьезное, как никакое другое. Но сзади не было слышно ни звука, ни движения. Казалось, гнетущее молчание следует за ней словно тень, однако впереди были открытая дверь и залитая солнцем улица. Клэр продолжала идти, стараясь не перейти на бег.

— Синьорина. — Из кабинета в коридор вышел полицейский.

Она в панике обернулась, но поняла, что он объясняет, где припаркован ее автомобиль. Клэр выдавила из себя слова благодарности и пошла к машине, ощущая на себе любопытные взоры.

Она села в машину и некоторое время невидящими глазами смотрела сквозь ветровое стекло, затем наклонилась, легла головой на руль и разрыдалась, давая выход накопившимся за последние несколько часов страху и ужасу. Выплакавшись, она промокнула глаза бумажными платками, подкрасила губы и завела мотор. Чем скорее она вернется к своей обычной жизни и выкинет из головы сегодняшние злоключения, тем лучше. Только зачем она постоянно смотрит в зеркало заднего вида, а сердце начинает колотиться всякий раз, когда сзади приближается машина?

Опомнись, о ком ты думаешь? — говорила себе Клэр.

Но чем дальше она удалялась, тем отчетливее слышала тихий голос, ласково произносящий «Кья-ра».

Должно быть, капли от головной боли сделали свое дело, потому что Клэр немного поспала и проснулась спокойная и почти умиротворенная. Ароматная ванна окончательно привела ее в чувство. К ее услугам были лосьоны для тела и туалетная вода в роскошных хрустальных флакончиках.

Клэр открыла один флакончик, вдохнула аромат и с удовольствием втерла лосьон в кожу.

Обычно она предпочитала легкие ароматы, но этот своеобразный, экзотический запах, с преобладанием лилии и жасмина, неожиданно ей понравился.

Одеваясь, Клэр с удовольствием думала о предстоящем вечере. Гостей не ожидается, и вечер будет домашним и уютным. Клэр и Виолетта на розовой террасе сядут за вкусный ужин, потом зажгут свет в салоне, будут слушать музыку и болтать, а Виолетта — еще и вышивать.

Она с облегчением вздохнула и стала разглядывать свои туалеты. Крестная обожала, чтобы вечером все присутствующие, в том числе и домочадцы, были одеты в вечерние туалеты, поэтому Клэр отложила майки и юбки и взяла одно из своих последних приобретений — темно-красное шелковое длинное платье с короткими рукавами и V-образным вырезом, которое подчеркивало ее светлые волосы и добавляло краски ее бледной коже.

Очень удачная покупка, с удовлетворением отметила она, критически осмотрев себя в большом, в полный рост, зеркале. Затем подкрасила тушью длинные ресницы и коснулась губ темно-розовой помадой. Идя к высоким стеклянным дверям, ведущим на террасу, она услышала очаровательный грудной смех Виолетты.

Клэр замедлила шаг — Виолетта все-таки пригласила гостей, не сказав ей ничего. Будем надеяться, что это супруги Арнольдини. Тогда после ужина будут карты, и она будет свободна.

Клэр, улыбаясь, вышла на террасу, и слова приветствия, готовые сорваться с ее губ, замерли… В тени большого полосатого зонта сидел Гвидо Бартальди.

Он сразу увидел ее и, привстав, поклонился. Формальность его жеста немного не вязалась с веселыми искорками, плясавшими в темных глазах.

Как ей вести себя с ним? Клэр потеряла от неожиданности голос и с таким трудом обретенное душевное спокойствие.

— Что вы здесь делаете? — не совсем учтиво потребовала она объяснений.

— Клэр, дорогая, — перебила ее Виолетта с легким упреком, — маркиз заехал узнать, как ты добралась. Так мило с его стороны, — добавила она, наградив гостя одной из своих самых ослепительных улыбок.

На ней был дымчато-серый шифон, на шее и в ушах умеренно сверкали бриллианты. Маркиз сменил повседневную одежду на элегантный черный костюм с белоснежной рубашкой и шелковым темным галстуком.

Виолетта смотрела на него с таким вожделением, словно была готова съесть, и этот взгляд раздражал Клэр.

Конечно, ее нельзя в этом винить, призналась себе Клэр, она сама чувствовала его обаяние, даже в тюрьме.

— Я должен принести синьоре Андреати свои извинения за вторжение, но я не мог успокоиться, не зная, в каком вы состоянии, — вкрадчиво проговорил Гвидо Бартальди. — Вы были так взвинчены, когда мы расстались днем.

— Правда? — холодно произнесла Клэр. — А, по-моему, я была абсолютно спокойна.

— Ваша крестная упомянула, что вас мучила головная боль. Надеюсь, вам уже лучше.

— С головой все в порядке, — кратко ответила она.

— Позвони Анжелине, дорогая, — поспешно перебила ее Виолетта. — Мы с маркизом наслаждаемся кампари с содовой. Я знаю, это твой любимый коктейль.

Клэр еле сдерживалась, чтобы не отказаться от коктейля и ужина, но пойти на открытый конфликт — значит обидеть и поставить в затруднительное положение Виолетту, которая польщена визитом такого уважаемого гостя и очарована им, а Клэр слишком любит ее.

В это время появилась улыбающаяся Анжелина, неся бокал кампари для Клэр и тарелку маленьких тартинок для Виолетты и гостя.

Итак, Клэр должна взять себя в руки. Она намеренно села по другую сторону Виолетты, и крестная оказалась между ней и Гвидо Бартальди, который едва уловимо усмехнулся.

— Ваш плащ будет возвращен вам, как только его почистят, — сообщил он.

Клэр сделала глоток, прежде чем ответить.

— Спасибо.

— Не за что. — Он сделал паузу. — Паола очень жалеет, что не смогла лично поблагодарить вас за заботу о ней.

— Ничего страшного. — Клэр замялась, не желая продолжать разговор, но также не желая показаться Виолетте невежливой. Она кашлянула. — Как… как она?

Он повел плечом.

— Не особенно счастлива, но это естественно.

— Совершенно естественно, — сделала акцент Клэр.

— Она молода, — продолжал он, словно не слыша ее замечания, — переживет. Конечно, я, со своей стороны, приложу для этого все возможные усилия.

— Что ж, ей повезло, — без всякого выражения произнесла Клэр, не отрывая глаз от стакана.

— Вряд ли она согласилась бы с вами, — тихо проговорил он. — Но я прослежу, чтобы у нее были более достойные друзья. Тем более что мне часто приходится уезжать по делам. Как я уже объяснял синьоре, одна из причин моего визита — желание пригласить вас обеих на ужин на виллу «Минерва» завтра вечером.

— Я ответила маркизу, что мы с удовольствием примем его приглашение, дорогая. Не правда ли?

Клэр с трудом сдержалась, чтобы не повысить голос.

— Благодарю вас за приглашение, маркиз, буду с нетерпением ждать завтрашнего вечера.

— Вы очень любезны, — ответил он и повернулся к Виолетте с таким чарующим почтением, что оно граничило с флиртом. А та, разумеется, упивалась их шутливым этикетом.

Клэр выпрямилась в кресле и сосредоточилась на содержимом стакана. Ей стало не по себе: что его все-таки привело в дом ее крестной? Уж, разумеется, не забота о ее благополучии или беспокойство о плаще. Здесь что-то посерьезнее.

Она почти физически ощущала силу этого человека. Как ей хватило смелости противостоять ему? Конечно, деньги, которые он ей предлагал, были лишь каплей в океане его состояния, но ее, мягко говоря, экстравагантный поступок вряд ли доставил ему удовольствие.

Тогда ей казалось, что это отличный жест, теперь она видела его театральность и жалела о том, что натворила. Собственно говоря, она оскорбила его.

На террасе появилась Анжелина.

— Вас к телефону, синьора. Монсиньор Капрани.

— Я подойду. — Виолетта поднялась и обратилась к Гвидо: — А вас, маркиз, оставляю на попечение Клэр. Она очень остроумна, и беседа с ней развлечет вас.

— К сожалению, я должен возвращаться. — Его сожаление звучало вполне искренне. — Сегодня из Венеции приезжает мой дядя. Но завтра я с нетерпением жду вас и синьорину. До свидания. — Он поднес к губам руку Виолетты.

Когда Виолетта вышла, он посмотрел на Клэр, которая уже не скрывала своей враждебности.

— Боже мой. — Губы у него иронично изогнулись. — Думаю, если бы я ужинал с вами, то сначала попросил бы вас попробовать из моей тарелки.

— Что происходит? Что вам нужно? — сухо спросила она.

— Все-таки вы заинтересовались целью моего визита, — медленно проговорил он. — Пока я не готов ответить. Но, Кьяра, будьте уверены, вы первой узнаете о его цели. А теперь пожелайте мне доброй ночи.

Клэр не успела опомниться, как он буквально вынул ее из кресла, поставил перед собой и наклонился, лаская ее взглядом…

— Нет, — выдохнула она.

Он тихо засмеялся, дотронулся до ее щеки, повторил линию шеи. Она вздрогнула, загоревшись от его прикосновения.

Его пальцы коснулись выреза ее платья и оказались внутри, стягивая нежную материю с плеча и обнажая его. Она чувствовала теплое дыхание на коже, едва различимое прикосновение губ к своей ключице.

— Ты само искушение, красавица моя, — прошептал он.

Затем отпустил ее и прежде, чем она успела пошевелиться или произнести что-либо, спустился с террасы в полумрак сада.

Клэр стояла, обхватив себя руками, сердце бешено колотилось. Он едва коснулся ее, но у нее было такое ощущение, словно на ее коже выжгли клеймо. Она не сомневалась, что это было только начало.

Вернулась Виолетта.

— Маркиз все-таки ушел? Какая жалость, — вздохнула она. — Была бы я лет на двадцать моложе… Что ж, дорогая, продолжим. Анжелина освежит нам наши напитки.

Клэр села, ноги у нее дрожали.

Неожиданная догадка осенила ее.

— Виолетта, что за дивный лосьон у тебя в ванной? Тот, которым я воспользовалась?

— Да ведь я говорила тебе, дорогая. Это «Искушение» Бартальди. А что? Он узнал его?

— Да, — с горечью ответила Клэр, — боюсь, что узнал.

Виолетта вернулась домой после ужина на вилле «Минерва» довольно поздно.

Клэр, лежа без сна, видела свет фар, скользнувший по потолку. Кто на этот раз за рулем? Неужели маркиз? Но, к радости Клэр, Виолетта была одна и не стала заходить. Теперь можно было и поужинать — болезнь не отразилась на аппетите. Анжелина, радуясь, что любимой гостье стало лучше, заставила столик разными вкусностями.

Клэр вытянулась на диванчике в гостиной, включила музыку, но голова продолжала работать, а мысли крутились вокруг одного — Гвидо Бартальди. Как бы это ее ни возмущало, но она была вынуждена признать, что он завладел всеми ее мыслями.

Зачем ей его якобы случайные появления в ее жизни? Но и запретить ему приходить она не может — ведь тогда она расстроит Виолетту, которая принимает его таким, каким он хочет казаться.

Клэр была убеждена, что мужчина, вступающий в брак, даже если это и брак по расчету, не должен флиртовать с другой девушкой.

После Джеймса она поклялась себе избегать мужчин, которые не в состоянии принять на себя определенные обязательства. А таких, похоже, большинство, с горечью подумала она.

Но с Гвидо Бартальди это уже даже не флирт — ведь он дотрагивался до нее и — о, ужас! — целовал!

Дрожь пробежала по ее телу, когда она вспомнила прикосновение его губ. И самое неприятное во всем этом то, что он, без сомнения, прекрасно понимает, какой эффект произвела на нее его ласка. Это была изысканная форма мучения, задуманная ей в наказание, чтобы она уже никогда больше не выкидывала номеров, способных вывести его из себя.

Это было глупо, мрачно признала она. Я должна была сразу разглядеть в нем опасного противника. Надо было мило поблагодарить его, а потом пожертвовать эти деньги ближайшей церкви. Ее гордость была бы удовлетворена, а он ничего бы не узнал.

Но сейчас поздно о чем-либо сожалеть. Единственное, что остается, — это постараться с минимальными потерями двигаться дальше.

Поход по магазинам в Перудже помешал ей позвонить в агентство, и она решила сделать это утром. Надо подумать и о том, как добраться до Англии — любым классом, в любое время, из любого аэропорта.

Клэр прошла в дом через боковую дверь, минуя гостиную.

В своей комнате она сняла халатик и купальник, приняла душ, медленно поворачиваясь под теплыми струями воды, откинув лицо и зажмурившись, пока не почувствовала, что вместе с очищением тела восстанавливаются силы.

Медленно и тщательно вытерлась, поймав себя на том, что разглядывает свое отражение в большом зеркале в ванной, словно там незнакомка.

Потом надела свежее белье, темно-зеленые шелковые брюки и подходящий топ без рукавов, с глубоким вырезом, скользнула в серебряные кожаные босоножки без задников.

Расчесывая влажные волосы, она услышала под своим окном голоса и, осторожно выглянув, заметила, как Гвидо Бартальди и высокий красивый пожилой мужчина с седыми волосами идут к поджидавшему их на дорожке лимузину с шофером.

Клэр облегченно вздохнула: значит, Виолетта не пригласила их на ланч и притворяться больной не нужно.

Виолетта стояла возле больших стеклянных дверей, ведущих на террасу, и смотрела в сад. Она была погружена в собственные мысли и вздрогнула, когда Клэр заговорила с ней.

— А, это ты, дорогая. — В ее голосе проскользнул упрек. — Я искала тебя, хотела представить графу ди Мантелли.

— Прости меня. — Клэр покаянно чмокнула ее в щеку. — Я немного перегрелась и пошла принять душ. — Она огляделась по сторонам. — А что, твои гости разошлись?

— Да. Но я не тешу себя иллюзией, что они приезжали повидаться со мной. — Она замолчала. — Как я поняла, маркиз хотел сделать тебе кое-какое предложение.

— Да, — спокойно ответила Клэр. — Он хочет, чтобы я стала компаньонкой его невесты.

— Именно это сказал мне его дядя, граф, — вздохнула Виолетта. — Думаю, Паола создает им большие проблемы. — Она осмотрела Клэр дружелюбным взглядом. — Я сказала графу, что одобряю его выбор.

— А он знает, что его племянник пытался засадить меня в тюрьму?

— Ну, это же была всего лишь ужасная ошибка, — запротестовала Виолетта.

— Но эта ошибка могла стоить мне очень дорого, — согласилась Клэр. — Меня могли депортировать, и я бы никогда больше не смогла здесь работать.

— Но все уладилось, — уговаривала ее Виолетта. — Ты останешься в Умбрии, а я всегда этого хотела, ты же знаешь. У меня нет детей, особенно дочери. Сейчас для меня главное — чаще видеть тебя.

Клэр покусывала губы.

— Прости, Виолетта, но я отклонила предложение маркиза. Я не могу работать на него, и ты должна это понять.

— А я не понимаю, — немного резко отозвалась Виолетта. — Тебе предлагают жизнь в роскоши и щедрое жалованье лишь за то, чтобы удерживать своенравную девчонку от глупых поступков. Как можно отказываться?

— Запросто. Это не то, чему я хочу посвятить большую часть своей жизни. — Клэр принялась изучать лак у себя на ногах так внимательно, словно от этого зависела ее жизнь.

— Но это же ненадолго, — возразила крестная. — Граф говорит, что свадьба состоится при ближайшей возможности. А брак, разумеется, усмирит ее.

— Маркиз Бартальди тоже так считает, — бесстрастно заметила Клэр, чувствуя, как ледяной кулак сжимает ей сердце. — Между прочим, ему не мешало бы самому стать компаньоном для нее, бросив свою любовницу в Сиене. — Она натянуто улыбнулась Виолетте. — Интересно, что у нас на ланч? Что-то я проголодалась.

Клэр вздрогнула и проснулась. Некоторое время она лежала без движения, уставившись в зашторенное окно и размышляя о том, что могло разбудить ее. Неужели опять, как в прошлый раз, это Гвидо Бартальди? Стоит в углу и наблюдает за ней? У тебя началась паранойя, с иронией упрекнула она себя.

Но в комнате было тихо. За окном пели птицы, солнечные лучи еле пробивались сквозь шторы.

Клэр вздохнула, потянулась за часами, ночевавшими на прикроватной тумбочке, и вгляделась в циферблат. Было очень рано. Вряд ли в этом доме жизнь начинается в такую рань. Ей бы тоже еще спать и спать, но смущало не оставлявшее ее чувство беспокойства.

Снова засыпать уже поздно, решила Клэр, подтянув колени к подбородку и положив на них голову. Она не чувствовала себя отдохнувшей после прошлой беспокойной ночи.

Что со мной происходит? — со злостью спрашивала она себя. Я всегда спала здоровым, крепким сном, а если и видела сны, то утром уже не помнила.

Но эти сны кружились вокруг нее как надоедливые мухи. Она с раздражением вспомнила, что ей снился Джеймс. Он пытался убедить ее, что его женитьба не мешает их отношениям… и улыбался, улыбался.

Его слова напомнили ей о его предательстве…

Вчера ей снова снился Джеймс. Он стоял у алтаря большой готической церкви, а рядом с ним была Джинни в белом платье и фате. Клэр пыталась подбежать к нему но боковому нефу и остановить церемонию, но ноги у нее стали свинцовыми, и чем больше усилий она прилагала, тем больше увеличивалось расстояние между ними, а когда она каким-то образом оказалась подле него и схватила его за руку, поворачивая к себе, на нее смотрел Гвидо Бартальди.

Конечно, все это было объяснимо: маркиз, как ни досадно это было, не покидал ее мыслей. И все-таки она должна избавиться от него, пока это еще возможно. Зачем я согласилась? — твердила она себе, сглатывая неожиданно вставший в горле комок. Это сумасшествие, безумие, глупость! Он как раз тот тип мужчин, которых она презирает; мужчин, заключающих брак по расчету; мужчин, расценивающих брак как лицензию на право делать все, что им заблагорассудится.

Что ее ждет в его доме, кроме страданий?

— Я не должна туда ехать. — Клэр выпрямилась и решительно произнесла: — Я обрублю концы и уеду отсюда. Назад к здравомыслию и безопасности.

Она отбросила покрывало и опустила ноги на пол. Конечно, можно уехать прямо сейчас, никто и не узнает, она соберется быстро и тихо, будет за много миль отсюда, прежде чем ее хватятся, Виолетта в том числе. Но, подумав, Клэр все же решила поговорить с крестной.

— Ты очень привередлива, — воздела глаза к небу Виолетта. — Большинство девушек отдали бы что угодно за то, чтобы оказаться на твоем месте.

— Но я не из их числа, — ответила Клэр, целуя крестную в щеку.

Однако Виолетта на удивление быстро оправилась после неожиданного заявления Клэр и снова была мила и обаятельна, как всегда.

Клэр, довольная, что обошлось без долгих объяснений, пошла в ванную, размышляя по дороге о своей будущей жизни.

Пожалуй, вернуться в Рим — самый безопасный вариант. В толпе легче затеряться. Там она найдет туристическое агентство и купит билет в Англию. Единственное, что ее смущало, — останется ли приглашение Виолетты на виллу «Минерва» в силе. В конце концов, крестная же не виновата, что Клэр не хочет работать у Гвидо Бартальди. Ну, а как быть с Паолой, это не ее проблема. Жаль девушку, все-таки она еще очень молода, чтобы выходить замуж без любви. Да и мошенника Фабио она, пожалуй, не заслуживает.

Нехорошо, конечно, бросать Паолу, которой даже не с кем посоветоваться. Но сейчас главное — устроить собственную жизнь. Я напишу Виолетте, решила Клэр, пусть крестная, осторожно поговорит с Паолой о Фабио. Виолетта повидала мужчин, подобных этому ловеласу, — ее, богатую вдову, тоже осаждали такие фабио.

Тихо пробираясь вниз по ступенькам, Клэр слышала шум в кухне — Анжелина готовила завтрак.

Клэр очень осторожно открыла тяжелые деревянные двери, вздрагивая каждый раз, когда скрипели петли, и вышла на улицу.

На несколько секунд она ослепла и зажмурилась от яркого солнца; когда снова обрела способность различать предметы, то заметила у подножия лестницы машину — что-то длинное, темное, спортивное. Рядом стоял Гвидо Бартальди. Клэр застыла как вкопанная.

— Доброе утро. — Он смотрел на нее и улыбался.

— Что… что вы тут делаете? — обрела она наконец голос.

— Я приехал отвезти вас на виллу «Минерва». — Он замолчал, бровями указывая в сторону сумок. — Что-то подсказало мне, что вы захотите выехать пораньше. И вижу, что оказался прав. — Он поднялся по ступенькам и выхватил сумку из ее безвольной руки. — Приятно сознавать, что у нас с вами такое согласие. Это предвещает гармонию и в будущем, как вам кажется?

— Нет, мне так не кажется. — Клэр глубоко вздохнула. — Очень любезно с вашей стороны — подумать обо мне, но я способна и сама добраться до вашего дома.

— Я никогда и не сомневался в ваших способностях, дорогая, — повел он плечом. — И в вашей порядочности. Но я нетерпелив и действительно нуждаюсь в ваших услугах.

Он положил ее сумку в багажник, потом обошел машину и открыл дверцу пассажирского сиденья.

— Едем?

— Но у меня есть своя машина. — Клэр гордо кивнула головой в сторону.

— Ах, взятый напрокат «фиат». Его больше нет. Я договорился, чтобы его вернули в компанию в Перудже, где вы его арендовали. И от вашего имени оплатили счет. Хотел сделать вам приятное, — объяснил он.

— Что же тут приятного? — возмутилась Клэр. — Как вы посмели сделать это, не посоветовавшись со мной?

— С вами непросто советоваться, — ответил он. — Вы же постоянно делаете вид, что спите. — Он замолчал. — А крестная согласилась со мной и с радостью вручила мне документы и ключи.

— Конспираторы, — холодно проговорила Клэр. Теперь она поняла, что разбудило ее, — увозили «фиат». — Не думала, что компании, сдающие автомобили напрокат, начинают работать так рано.

— Они и не начинают. Зато мои помощники начинают, когда это необходимо. — Он позволил ей переварить сказанное, затем продолжил: — Может быть, оставим эту тему или хотя бы продолжим разговор по дороге? Решайте.

— Решать? — с горечью воскликнула Клэр. — Мне кажется, что мои решения никого не интересуют.

Он засмеялся.

— Только те, которые не пойдут на пользу вам или мне.

— Но я не попрощалась с крестной, — стояла на своем Клэр.

— А мне показалось, что вы и не собирались этого делать, — съязвил он. — Если на то пошло, то вчера вечером она попросила, чтобы мы сегодня ее не беспокоили, тем более что очень скоро вы увидитесь. — Он устремил на нее взгляд темных глаз. — Еще какие-нибудь проблемы? Или мы все-таки поедем?

Клэр не могла сдвинуться с места. Надо сейчас же сказать ему, что она передумала, что не хочет ни видеть, ни слышать маркиза Бартальди… Но под его взглядом она не могла вымолвить ни слова. Она стояла и смотрела на него, постепенно осознавая, что у нее нет пути назад. Вмешалась Судьба, жребий брошен.

Слишком поздно, со странным спокойствием констатировала Клэр и медленно начала спускаться к ожидающей ее машине.

— Что-то вы притихли.

Клэр, первые пятнадцать минут их путешествия сидевшая молча, вздрогнула, когда Гвидо заговорил.

— Правильнее сказать, что я ошеломлена, — напряженно заметила она.

— Вас нервирует дорога? Я слишком гоню?

— Я спокойна и уверена, маркиз, в ваших способностях… водителя.

Дорога, по которой они ехали, извивалась вокруг покрытых густым лесом холмов, но она не сомневалась, что мощный автомобиль ведет уверенная рука.

Здесь, в ограниченном пространстве автомобиля, она очень остро ощущала физическую близость Гвидо Бартальди, наблюдая, как он переключает скорости всего в нескольких сантиметрах от ее бедра, как играют мышцы на его руках, когда он поворачивает руль. Да, он хозяин жизни.

Малейшее его движение находило отклик в ее душе.

Ей приходилось прилагать усилия, чтобы дышать нормально, чтобы не обращать внимания на участившийся пульс. Тело у нее было напряжено.

Он взглянул на нее.

— Тогда, может быть, вы недовольны, что я приехал за вами? Но я хотел быть вежливым, чтобы вы, наконец, хотя бы улыбнулись мне.

— Я не недовольна. Мне интересно, вы со всеми своими служащими так любезны? — не слушая окончания его фразы, спросила она.

— Не знаю. — Похоже, его позабавил ее вопрос. — Думаю, вам стоит спросить не у меня, а у них. — Он сделал паузу. — Но я хотел бы уточнить, Кьяра: я не считаю вас простой служащей.

Она напряглась и с подозрением посмотрела, него.

— Я не понимаю, вы же просили меня работать на вас. Мы договаривались именно об этом.

— Да, — согласился он, — но я бы предпочел, чтобы вы работали со мной как коллега. Даже как друг.

Боль пронзила ее.

— Это… невозможно.

— Почему? В конце концов, пока вы будете жить под моей крышей, вы станете практически членом семьи.

— Вы платите мне зарплату, синьор, а это значит, что я ваша служащая. И еще, — она помедлила, — мне бы не хотелось, чтобы вы называли меня уменьшительно-ласкательно. Это неуместно.

Он помолчал, затем спросил:

— И как вы хотите, чтобы я вас называл?

— Как вы обращались к предыдущей компаньонке Паолы?

— Синьора, — мрачно ответил он.

— Тогда нет вопроса, будем соблюдать формальности.

— Вас нельзя сравнивать. Старая женщина и молодая девушка с волосами солнечного цвета и медовыми губами. Вот в чем сложность!

— Если вы будете продолжать в том же духе, наше общение станет не просто сложным, а невозможным. Наверное, вам лучше остановить машину прямо сейчас, — изо всех сил пытаясь придать своему голосу ледяные интонации, проговорила Клэр.

— Я умолкаю, успокойтесь. Увы, мне запрещены даже безобидные комплименты.

— Безусловно, — быстро ответила Клэр, подозревая, что он смеется над ней.

— Какая жалость! — пробормотал он.

— Я бы на вашем месте себя пожалела: жениться на девушке, зная, что вас не любят… это катастрофа.

— Мне кажется, — подал голос он, — вы излишне прямолинейны для служащей. — Он помолчал, акцентируя ее внимание на сказанном, и продолжил: — Но от судьбы не уйдешь, я убежден. Ваша задача в том и состоит, чтобы убедить в этом Паолу.

— А если я не смогу сделать то, о чем вы просите? — поинтересовалась она. — Если она не смирится со своей судьбой в вашем лице?

Он засмеялся.

— Я безгранично верю в ваши способности, красавица моя. К тому же Паола не способна сделать карьеру, хоть она что-то и говорит о модельном бизнесе. У нее нет специальности, она очаровательная пустышка, как считали в колледже, для которой единственный путь в жизни — замужество.

— Может быть, все-таки она преуспела бы в модельном мире? — неуверенно предположила Клэр.

— Внешние данные у нее есть, — согласился он, — но никакой дисциплины. Она не способна подниматься с постели раньше полудня, физически слабая, избалованная всеми и всем. Модельный бизнес — для железных леди. И жалеть ее не стоит, она будет счастлива подчиниться тому, кто сможет следить за ней, предотвращать ее опрометчивые поступки, обеспечивать и холить ее.

— И вы уверены, что вы — тот человек? — с горечью спросила Клэр.

— Я это гарантирую, — улыбнулся он. — К свадьбе.

Странное чувство зашевелилось внутри Клэр: смесь зависти, злости и острой тоски. Но она промолчала.

Конечно, прятаться в своей комнате она не станет, как бы сильно ей этого ни хотелось.

Ей нужно сосредоточиться на главном, что привело ее сюда. А главное — это предстоящая женитьба Гвидо на Паоле.

Конечно, бороться с ним очень рискованно, поэтому она будет следовать собственным желаниям, а не идти у него на поводу. Это будет трудно, но постепенно он все поймет. Он умный, искушенный мужчина, и односторонняя игра быстро наскучит ему; настоящая же борьба предстоит ей самой с собой, самое сложное — заставить себя контролировать свои чувства и подавлять инстинкты. Сейчас она призовет все свое самообладание, спустится по этой роскошной лестнице в гостиную, где Гвидо Бартальди и его семья сидят за завтраком.

Она надела строгое темно-синее платье с короткими рукавами и круглым неглубоким вырезом, синие босоножки на низком каблуке, зачесала волосы назад и закрепила их черепаховой заколкой.

Так-то лучше, подумала она, критически осматривая собственное скучное отражение в большом зеркале. Этот имидж она и должна поддерживать.

Клэр глубоко вздохнула и пошла вниз. Маттео встретил ее в холле, чтобы проводить в гостиную.

— Благодарю вас, — ответила она на его улыбку, — я бы заблудилась, так много дверей.

— Скоро привыкнете, синьорина, — кивнул он, — и будете чувствовать себя как дома.

Вот этого-то как раз не хотелось бы.

Гостиная была полна. Она нашла в себе силы улыбнуться и ответить на вежливый хор приветствовавших ее людей. Высокой фигуре, стоявшей у окна в противоположном конце комнаты, улыбки не досталось.

— Ну, наконец! Как вы долго, — подошла к ней Паола, беря ее под руку. — Все ждут встречи с вами. — Она подвела Клэр к красивому высокому мужчине, которого та видела мельком на вилле «Роза». — Это дядя Гвидо, граф ди Мантелли. Позвольте представить вам Кьяру Мэрриот, которая будет моей компаньонкой.

— Приятно познакомиться, синьорина. Наконец-то состоялась наша встреча. — Рукопожатие графа было крепким, а лицо добрым. — Но я, разумеется, много слышал о вас.

— Не думаю, что маркизу было что рассказать. В конце концов, мы едва знаем друг друга.

— Гвидо? — удивился граф. — Я имел в виду вашу крестную, синьору Андреати.

— Ах, — глухо произнесла Клэр, — понятно. — Гвидо, конечно, слышал каждое слово и теперь откровенно смеется.

Она почти с облегчением обернулась, когда подошел Тонио Леруччи. Паола представила его с небрежностью, граничащей с грубостью.

Он оказался моложе, чем Клэр представляла, среднего роста, с обаятельной улыбкой.

— Приятно познакомиться с вами, синьорина. Позвольте предложить кофе.

Она поблагодарила и немного поболтала с ним, пока накладывала на свою тарелку закуски.

Гвидо сел во главе стола. Она выбрала место в противоположном конце рядом с графом.

— Итак, синьорина, что вы думаете о вилле «Минерва»? Или еще слишком рано давать оценки?

— Я считаю, она великолепна. — Клэр подняла глаза на изящно расписанный потолок. — Он, должно быть, очень старинный.

— Около четырех веков, — согласился граф. — Как видите, на нем изображены Леда и Зевс, который явился к ней в образе лебедя. А вот, — он указал на фигуру на потолке, — богиня Гера с ревностью взирает на счастливую соперницу.

— Роспись в отличном состоянии, — отметила Клэр.

— Ну, конечно, потолок реставрировался, так же как и большинство сокровищ в этом доме. — Он повернулся к маркизу. — Я рассказываю синьорине Мэрриот, как ты, Гвидо, следишь за родовым наследством. — Он кивнул. — Твоему будущему сыну очень повезло.

Клэр посмотрела на Паолу, которая сидела с хмурым видом, и поспешила переменить тему, поинтересовавшись, с какого года дом находится в его нынешнем виде, о чем граф начал с удовольствием рассказывать.

Он был замечательным рассказчиком, к тому же обладал обширными познаниями, так что Клэр наслаждалась беседой, совершенно позабыв о собственной неловкости.

От графа она узнала, что он был женат на тете Гвидо, но уже около пяти лет как вдовец.

— К сожалению, у нас не было детей, — говорил он, — поэтому Гвидо для нас больше, чем племянник. А когда я остался один, он настоял на том, чтобы я жил с ним. — Он слабо улыбнулся. — У него всегда было обостренное чувство долга, хотя и надо признать, что, вопреки желанию его отца, он слишком затянул с женитьбой.

— Вероятно, он ждет, когда подрастет его невеста? — нерешительно высказала предположение Клэр.

— Или, может, хотел убедиться, что она именно та женщина, которая ему нужна, — тихо произнес граф. — Он никогда не скрывал, что мечтал о таком же счастливом браке, какой был у его родителей.

Тогда почему он женится на Паоле! — хотелось спросить Клэр. Но какое ей дело до их счастья или несчастья?

После завтрака Паола пригласила ее посмотреть сад. Это был предлог, чтобы поскорее заняться своими делами.

— Отлично, — согласилась Клэр. — Но после этого мы будем заниматься; я здесь, прежде всего, для того, чтобы учить тебя языкам.

— И вы тоже, как Гвидо, думаете про учение, — Паола состроила гримасу.

— Его будущая жена будет общаться с иностранными клиентами во время поездок, — объяснила Клэр.

Паола хихикнула.

— Будущая жена, но не я. А Фабио говорит только по-итальянски. Так что можете только притворяться, что учите меня.

Гвидо прав, она очень легкомысленна, устало размышляла Клэр по дороге в сад, но он ее любит и такую, зачем же мне притворяться и обманывать его, себя да и Паолу? Зачем я здесь?

Клэр как бы раздвоилась: поведение ее и Гвидо постыдно, недопустимо, но… жизнь без его объятий, его поцелуев превратится для нее в пытку.

И самое невыносимое будет, когда она уедет и больше не увидит его, не услышит его голос… Ей позволили одним глазком заглянуть в рай, и тут же захлопнули щелочку навсегда. Она никогда в жизни не испытывала такой горечи и отчаяния.

Бесполезно убеждать себя, что они с Гвидо Бартальди знакомы несколько дней, что она испытывает к нему лишь физическое влечение, которое скоро позабудется. Нет, сердце совершенно определенно подсказывало, что ее чувства гораздо глубже, она хочет провести с ним всю жизнь — любить его, смеяться с ним, иногда спорить, родить ему детей…

Но это ее мечты, и они в планы Гвидо не входят. Он может держать ее на задворках своей жизни, как ту женщину в Сиене, но ей, Клэр, это не нужно.

Да она и не видела объективных причин, почему, женившись на очаровательной девушке, он должен продолжать вести свободный образ жизни? Ей хотелось плакать от своего цинизма, от презрения к нему.

Дура, ругала она себя, сентиментальная идиотка.

Возле цветущей живой изгороди вдали от дома она нашла скамейку и бессильно опустилась на нее, дрожа от озноба, несмотря на палящее солнце. Разумеется, Гвидо не повторит своей «ужасной ошибки», и она застрахована от дальнейших поползновений, но радовало ли это ее? Ужасный неутолимый голод гложет ее, как бы она ни лгала себе, что это аморально. Но, по крайней мере, надо сохранить хоть клочья самоуважения.

Она взглянула на часы и неохотно поднялась. Близилось время ланча, и ей не хотелось, чтобы на ее поиски кого-то посылали. И тут она обнаружила, что не запомнила дорогу к вилле. Она шла наугад, полагая, что все дорожки ведут к дому, но, когда оказалась на узкой тропинке, вдоль которой выстроились кедры, та привела ее к небольшому романскому сооружению с колокольней — видимо, семейной часовне Бартальди. Оглядевшись, Клэр поняла, что подошла к ней с задней стороны.

Прищурившись от солнца, она взглянула на фронтон часовни. Фигуры святых на нем выглядели так, словно у них были времена и получше, а водостоки и вовсе висели незакрепленными. Заинтересовавшись, Клэр подергала ручку массивной деревянной двери, и та неожиданно легко подалась. Клэр вошла внутрь.

В часовне оказалось темно. Единственным источником света было грязное, наполовину забитое досками, круглое окно над алтарем. В воздухе витал аромат ладана, но он не мог заглушить спертого пыльного воздуха.

Расстроенная убогостью сооружения, Клэр уже развернулась, чтобы уходить, как вдруг боковая дверь открылась и на пороге появился Тонио Леруччи с пачкой каких-то бумаг.

Заметив Клэр, он замер от неожиданности.

— Синьорина Мэрриот, что вы делаете здесь?

Клэр пожала плечами.

— Люблю старые церквушки. Я нечаянно на нее наткнулась и зашла. Это запрещено?

— Нет, что вы, — поспешно произнес он. — Но вы же видите, часовня и еще больше колокольня очень пострадали во время последнего землетрясения, здесь небезопасно.

— Но вы не боитесь, — отметила Клэр.

Он засмеялся.

— Но я не почетный гость Бартальди. Я делаю предварительный осмотр, на следующей неделе приедет архитектор, и мы определим, что необходимо сделать для полной реставрации.

— Значит, она будет отреставрирована? — Клэр осмотрелась. — Я очень рада. По-моему, здесь не так уж плохо, просто немного запущено.

— Я тоже надеюсь, что все не слишком серьезно, но мы не можем сказать наверняка без тщательного осмотра самой конструкции. Колокольню придется сносить, а здесь, возможно, восстановление будет не слишком капитальным. — Он усмехнулся. — В любом случае мы должны сделать все на высшем уровне, иначе Гвидо будет недоволен.

Клэр последовала за ним и подождала, пока он запрет дверь.

— А разве он так религиозен? — постаралась легко произнести она.

— Ну, как и все мы, — пожал плечами Тонио. — Но реставрация часовни важна для него потому, что в ней будет совершен обряд венчания — так он хочет.

— О. — Неожиданная боль пронзила Клэр. — Я не знала.

— Мало кто знает. Он решил это совсем недавно.

— А Паола? — Клэр постаралась, чтобы ее голос прозвучал спокойно. — Я просто подумала, что невеста должна быть в этом вопросе единодушна с женихом.

Несколько бумаг Тонио упали на пол, и он наклонился поднять их.

— Не сомневаюсь, что он сам это решает, — неопределенно заметил он. — Возможно, поэтому он сохраняет тайну даты бракосочетания.

— Конечно, — напряженно улыбнулась Клэр, — для нее это будет приятным сюрпризом.

— У жены маркиза Бартальди будет много сюрпризов и поводов для счастья, — церемонно ответил он.

Она поспешила сменить тему, поинтересовавшись, сколько человек работает во владениях Бартальди, и была удивлена количеством.

— И вы всех их знаете?

— Надеюсь. Вы же понимаете, синьорина, многие из них уже не одно поколение работают здесь.

— Понятно, — задумчиво отозвалась она. — Так что, если я спрошу вас о кузене Марко, вы будете знать, о ком я говорю?

Он слегка нахмурился.

— Кажется, я с ним не встречался. А почему вы спрашиваете?

— Я встретила его сегодня утром, он работал в саду. — Она помолчала. — Он довольно эффектен. Вы не могли не обратить на него внимания.

— Тогда они с Марко не похожи. Марко похож на мышь, — сухо ответил он. — Он вам не понравился, синьорина?

— О, пожалуйста, называйте меня Клэр. В конце концов, мы оба работаем на маркиза, — довольно принужденно добавила она.

Он немного поколебался, потом кивнул.

— Как хотите, Клэр. Но мы говорили о кузене Марко.

— Да. — Она закусила губу. — Он околачивался вокруг бассейна, хотя я наверняка несправедлива к нему и он очень хороший садовник.

— Вообще он не числится в штате, — задумчиво проговорил Тонио. — Возможно, старший садовник нанял его как временного рабочего. Я проверю. Когда много работы, в поместье всегда нанимают дополнительных людей. Ничего страшного.

Надеюсь, подумала Клэр. Тонио галантно отступил назад, пропуская ее вперед по дорожке к дому.

— Клэр! — осуждающе воскликнула Виолетта, когда девушка появилась в гостиной. — Где ты была? Мы начали думать, что ты потерялась.

Клэр слегка покраснела, заметив, что Гвидо, не улыбаясь, внимательно смотрит на нее из противоположного угла комнаты.

— Я любовалась садом и потеряла счет времени, — ответила она, наклонилась поцеловать Виолетту и села рядом.

— И не одна, — прошептала Виолетта, выразительно посмотрев в сторону Тонио, который усаживался за стол чуть поодаль. Она одобрительно оглядела Клэр. — Какое красивое платье, дорогая. Кажется, я его раньше не видела.

— Я его первый раз надела, — решила не вдаваться в объяснения Клэр и налила себе из супницы овощного супа.

— Как у тебя дела с Паолой? — Виолетта была в хорошем настроении и с аппетитом ела. — Она вся светится.

К собственному удивлению, Клэр заметила, что девушка действительно смеется и оживленно беседует с Цезарем ди Мантелли.

— Она не самая лучшая из моих учениц, — тихо ответила Клэр. — Избалована, ленива и не склонна к учению. Уверена, что благодаря обаянию и красоте ей все сойдет с рук. — Клэр замолчала. — Если мне не удастся в ближайшее время справиться с ее характером, я уеду. Мне никто не будет платить только за присутствие.

— Думаю, он не слишком обеднеет из-за этого, — спокойно заметила Виолетта и внимательно посмотрела на Клэр. — Все остальное в порядке?

— Не очень, — Клэр отложила ложку. — Я намерена вообще избегать и его, и всего, что связано с его присутствием.

— Он наверняка очень требователен, — признала Виолетта, — но очарователен. Все же тебе надо думать о будущем, а от общения с Бартальди можно иметь хорошие дивиденды.

Сердечная боль на всю оставшуюся жизнь — единственные дивиденды, подумала Клэр, натянуто улыбнувшись и пробормотав что-то в ответ.

После обеда Виолетта и граф ди Мантелли устроились на террасе пить кофе, а Клэр обратилась к Паоле.

— Может, прогуляемся до деревни? — предложила она. — Заодно попрактикуемся в английском.

— Но в деревне нет ничего интересного, — возразила Паола. — Не хочется тащиться в такую даль по самому пеклу… у меня разболелась голова, и я собираюсь отдохнуть.

— Понятно, — спокойно отозвалась Клэр. — В этом случае мне лучше поговорить с маркизом и отказаться от работы, в которой я не вижу смысла.

Глаза Паолы расширились.

— Как вы можете меня бросить? Вы нужны мне! Вы знаете все мои тайны!

— Но зарплату мне платит маркиз, — напомнила Клэр. — Я должна начать отрабатывать ее, хочешь ты или не хочешь, но без тебя не обойтись. — Она посмотрела на часы. — Итак, встретимся на террасе в четыре. — Она улыбнулась Паоле ободряющей улыбкой. — Я постараюсь, чтобы ты не скучала, учение может быть интересным.

Судя по виду Паолы, Клэр не удалось ее убедить, но она неохотно согласилась.

— Пустая трата времени, — пробормотала она, уходя. — Мы обе знаем, что мне эти уроки не понадобятся.

Клэр вздохнула и пошла искать свою крестную, чтобы предложить ей прогуляться по саду, но увидела, как они с графом удаляются по парковой дорожке.

— Красивая пара, вы не находите? — К ней подошел Тонио.

Она недоверчиво уставилась на него.

— Вы серьезно?

— Почему бы и нет? — Он развел руками. — Граф привлекательный энергичный мужчина, вдовец. А синьора красивая утонченная женщина, и тоже вдова.

— Да, — сказала Клэр. — Но она ценит свою независимость, как, впрочем, и я.

Он засмеялся.

— Тогда вы оказались не в том месте, Клэр. Вилла «Минерва» — идеальное место для любви и флирта. Сколько пар нашли здесь друг друга! Скоро мы повеселимся на свадьбе, — добавил он с улыбкой. — Независимость — это хорошо, но от нее близко до одиночества.

— Я не совсем согласна с вами. Иногда одиночество даже полезно, оно лечит. — Боковым зрением она заметила приближение Гвидо. — Извините меня, пожалуйста, — поспешно добавила она, — мне нужно подготовиться к занятиям с Паолой по-английскому.

— Вы действительно собираетесь учить ее? — удивился он.

— Конечно, — ответила Клэр. — Иначе, зачем я здесь?

Она повернулась, чтобы идти в дом, но ее остановил Гвидо.

— Секундочку, Кьяра, я хочу поговорить с вами. Она неохотно вернулась, отметив, что Тонио благоразумно удалился.

— Пожалуйста, я к вашим услугам. — Она подняла голову. — У меня урок с Паолой.

— Она подождет. — Его голос был сух и вежлив. — Надо поговорить о сегодняшнем утре.

— Мне бы не хотелось об этом говорить. — Она опустила глаза и стала рассматривать старинные плиты на полу.

— И все-таки кое-что обсудить необходимо. — Он замолчал. — Вы должны понимать, что все получилось неожиданно. — Он поджал губы. — Я потерял контроль над собой.

— Мы оба, — едва слышно прошептала она.

— И я очень сожалею об этом, — продолжал Гвидо натянуто. — Я пообещал вести себя соответственно вашим требованиям, но не выполнил своих обязательств и прошу у вас прощения.

— Вам не следует извиняться. — Клэр постаралась говорить спокойно. — Я виновата в равной степени. — Она даже выдавила слабую улыбку. — Вы назвали это ошибкой, а ошибки забываются и исправляются. Так забудем ее и мы.

И вдруг он тихо спросил:

— Кьяра, ты можешь обманывать себя? Я — нет! Память не обманешь.

Она до боли вонзила ногти в ладони.

— Синьор, вы не отдаете отчета в своих словах. Или вы считаете меня совсем простушкой? — Она горестно пожала плечами. — Это обычный «производственный флирт».

— Но ты же не знаешь меня, Кьяра!

Она сглотнула.

— Зачем эти выяснения? Мы оба знаем, что наши отношения могут быть только деловыми. — Она задумалась. — Иначе мне придется оставить ваш дом.

— Нет, сейчас в этом нет необходимости, вы должны остаться, — тихо добавил он и протянул руку: — Начнем все сначала, Кьяра!

Секунду поколебавшись, она протянула ему руку в ответ. Быстрое рукопожатие — короткий безличный контакт — единственное, что теперь она могла ожидать от него.

С наигранной веселостью Клэр произнесла:

— А теперь, с вашего позволения, маркиз, я пойду.

— Идите с миром, синьорина. — Она уловила легкое поддразнивание в его тоне: пародию на собственную официальность. Вдогонку он проговорил: — Но за платье я не прошу прощения, Кьяра. Вы слишком красивы в нем, мечта любого мужчины!

Все ее существо откликнулось на его слова. Она боролась с непрошеными слезами, неожиданно подступившими к глазам, с желанием быть с ним, чего бы это ни стоило…

— Это нечестно, синьор, — не поворачиваясь, бросила она, — вы играете не по правилам.

— Дорогая моя, — теперь его слова прозвучали как вызов, — я всегда играю и выигрываю, каковы бы ни были правила.

— Но в этой игре приз — Паола, а не я, синьор. Я на кону не стою, — холодно произнесла она на прощание.

— Ну вот. — Паола бросила глянцевый журнал на кафельный пол возле своего лежака. — Я молодец, перевела все до единого слова.

Клэр улыбнулась.

— Да, — согласилась она, — ты делаешь успехи, но только тогда, когда переводишь статьи о моде или великосветских сплетнях, когда же берешься за что-нибудь серьезное, тут же даешь задний ход. К тому же урок с загоранием у бассейна никак не вяжется. Маркиз будет недоволен ни моим, ни твоим поведением, — напряженно добавила она.

— Какое это имеет значение? Я все равно за него не выйду. — Паола пожала плечами. — И я уже не уверена, что он тоже по-прежнему хочет жениться на мне, он здесь почти не бывает. Для жениха Гвидо слишком равнодушен.

Это было действительно так. После их драматического расставания на тропинке возле святилища Минервы Гвидо был верен своему слову вот уже три недели.

Их пути почти не пересекались, на вилле он проводил минимум времени, наедине с ним она не оказывалась ни разу даже случайно, а если они и встречались, то только по формальным поводам в гостиной или по вечерам в салоне. Он обращался к ней с учтивой, но прохладной любезностью. Да, это к лучшему, это то, чегоона хочет, убеждала себя Клэр, но боль и тоска звали ее в тишину ее комнаты, не давая заснуть.

Она лежала, всматриваясь в темноту, и считала часы, следя за лунным светом, медленно перемещающимся по полу.

Одиночество, на которое она сознательно себя обрекла после истории с Джеймсом, не тяготило ее, она даже чувствовала облегчение, повторяя, что это единственный способ уберечься от предательства. Но она поняла: поступок Джеймса просто ударил по ее самолюбию. Она никогда не любила его, настоящее чувство пришло только теперь; только встретив Гвидо, она узнала, что значит задыхаться от неразделенной любви.

Клэр пыталась убедить себя, что путает страсть с любовью и то, что она испытывает к Гвидо, — это физическое влечение, огонек, который вспыхнул и быстро погаснет. Ведь она его почти не знает, они чужие…

Но, впервые увидев его, она попала под его власть раз и навсегда, едва он дотронулся до нее. Казалось, их жизни всегда стремились друг к другу и только ждали момента… Если только забыть о том, что это ее мечта… плод ее собственного, яркого воображения.

Клэр изводила себя самоуничижением. Гвидо поддался сиюминутному влечению, а она по слабости ответила, да и трудно было не ответить. Гвидо Бартальди искусный обольститель. Хотя он и уязвлен ее отпором.

Сознание этого доставляло ей своеобразное удовольствие, она чувствовала за безупречностью его манер ярость и недоумение — его отвергли!

Но чего этот отпор ей стоил! Искрящиеся от смеха глаза, дразнящая улыбка Гвидо, его «Кьяра» — как много все это значит для нее. Что же, все ушло в прошлое, она сама отказалась от этих «мелочей».

Она очнулась от своих мыслей и спокойно обратилась к Паоле:

— Сомневаюсь, что он передумал. Он просто занят делами, вот и все. — Она помолчала. — Когда он здесь, он ведь очень внимателен!

Она видела, как легко и очаровательно Гвидо Бартальди ухаживал за своей будущей женой. Если он отсутствовал более двух дней, обязательно привозил ей подарок — какую-нибудь дорогую безделушку, при этом давления на нее не оказывал, и это было правильно, с болью отмечала Клэр. Несмотря на неприязнь к будущему мужу, Паола была уже несколько заинтригована: почему он не пытается заняться с ней любовью? И, скорее всего, в тот день, когда он заявит о своих правах, Паола не сможет отказать ему. Слава Богу, она, Клэр, к этому времени уже будет далеко. Что бы Клэр себе ни говорила, смотреть на это у нее не было сил.

— Он щедрый. — Паола пожала плечами и искоса посмотрела на Клэр. — Он проводит в Сиене очень много времени, а моя мачеха говорит, что много подарков делает только тот, кто чувствует свою вину.

— А реставрация часовни для венчания? — как можно равнодушнее поинтересовалась Клэр. — Это тоже признак вины?

— Это он делает не для меня, — вызывающе ответила Паола. — Это часть его драгоценной виллы, которая должна быть сохранена.

— Как Минерва, — пробормотала Клэр.

— Вы ее видели? — изумилась Паола.

Клэр наклонилась собрать с пола журналы и заодно спрятать заливший ей щеки румянец.

— Я гуляла и дошла до нее.

— Удивительно, что Гвидо это допустил, — проговорила Паола. — Обычно он не разрешает гостям заходить так далеко. Статуя очень старая и очень ценная, и такая же ужасная. Вокруг нее много историй и легенд, хотя я не понимаю, из-за чего столько шума.

— Именно из-за того, что она очень старая и ценная, — сухо ответила Клэр. — И очень красивая. Она излучает ауру спокойствия и умиротворения.

Судя по лицу Паолы, Клэр с таким же успехом могла говорить на китайском языке.

— Не думаю, — продолжила Паола через некоторое время, — что Гвидо будет венчаться в такой глуши. Только в Риме, а церемонию будет проводить его двоюродный дедушка, кардинал.

— Ты предпочитаешь именно так?

— Я? — переспросила Паола. — Меня там не будет. Она опустила ноги на пол и стала собирать вещи.

— Я иду в дом, у меня болит голова.

— Опять? — Клэр удивленно приподняла брови. — Это уже третий раз за неделю, Паола. Может быть, сходить к доктору?

— Зачем? — раздраженно ответила Паола. — Мне надо просто немного отдохнуть от этих дурацких переводов. Увидимся за ужином, если у меня пройдет голова. Чао!

Клэр вздохнула и опустилась на лежак. Паола делала успехи в изучении английского, но к предстоящему замужеству относилась по-прежнему, хотя Клэр старалась изо всех сил, расписывая Паоле очарование виллы «Минерва» и ее окрестностей, преимущества статуса богатой маркизы. Паола никак не покупалась на эти блага.

— Здесь как на кладбище, — обычно следовал ее ответ. — Да и зачем мне выходить замуж за богатого человека? У меня будут свои деньги.

Правда, Паола перестала восторженно говорить о Фабио, практически не упоминала о нем, что не могло не радовать Клэр. Скорее всего, он решил, что Паола под усиленной охраной, и отступил. Разумеется, это не значит, что она переменит свое отношение к Гвидо, принимая во внимание его любовницу в Сиене.

Клэр услыхала, как кто-то спускается к бассейну, и оглянулась. В поле ее зрения оказался Тонио Леруччи.

— Я разбудил вас? Простите. — Он приветливо улыбнулся. — Думал, Паола здесь.

— Я не спала. — Клэр села. — А Паола пошла в дом отдыхать от жары.

Он кивнул, обмахиваясь рукой и садясь на свободный лежак.

— Наверное, погода скоро поменяется. В прогнозе говорили о надвигающейся буре.

— Да, воздух очень тяжелый, — согласилась Клэр. Может, у Паолы поэтому болит голова, подумала она, приподнимая волосы с затылка.

— Я пришел поинтересоваться, не хочет ли она поиграть в теннис перед ужином, когда станет попрохладнее, — объяснил Тонио.

— Я спрошу у нее, когда пойду в дом. — Клэр улыбнулась. — Вы делаете успехи, заставляя ее играть. Мне казалось, она ненавидит спорт.

— Маленькая, она была очень спортивной, а мачеха убедила ее, что в такую жару нельзя истязать себя. — Клэр почувствовала горечь в его голосе. — Только лежать и требовать, если что-то надо.

— Вы давно знакомы с ней? — поинтересовалась Клэр.

— Да, — как-то странно ответил он, что мгновенно насторожило Клэр. — Но она часто ведет себя очень эгоистично.

— Но ей не так легко живется здесь — ею постоянно руководят, никто не спрашивает ее мнения.

— Она еще слишком молода, — сказал он. — Я думал, она будет здесь счастлива, но теперь уже не уверен.

— Возможно, — осторожно подбирая слова, начала Клэр, — брак с подходящим человеком изменил бы все.

Тонио развел руками.

— Ну, в этом-то никакой проблемы нет. Ей достаточно дать согласие, и на следующий же день состоится бракосочетание.

— К сожалению, не все так просто, и не сомневаюсь, вы знаете об этом: она не любит его. — Клэр проглотила слюну. — Маркизу следовало бы проводить больше времени дома, — напряженно добавила она.

Тонио покачал головой.

— Сейчас у него нет другого выбора, налаживается сеть бутиков, и он лично проверяет все детали.

— Разве только поэтому он редко бывает дома?

— Простите меня, я не имею права обсуждать личную жизнь Гвидо, — нехотя проговорил Тонио.

— Но Паола знает об этом.

— Она мало что знает.

— Вы одобряете его поступки?

— Не мне его судить. — Он помолчал. — Гвидо вполне самостоятелен и делает то, что считает нужным.

— Вы очень преданны.

Он наклонил голову.

— Как и он. Однажды вы поймете это. — Он робко улыбнулся и поднялся на ноги. — Передайте, пожалуйста, Паоле мою просьбу.

По дороге к дому Клэр была задумчива. За последние недели она неплохо узнала Тонио, он нравился ей все больше и больше. Он безгранично терпим к Паоле, даже когда она становится совершенно невыносимой. Похоже, ничто не способно вывести его из себя.

В то же время ее немного удивляло, что Гвидо позволяет ему проводить столько времени в компании Паолы. Он часто приходил к бассейну, предлагая ей поплавать, учил ее играть в триктрак, приглашал танцевать, когда после ужина в салоне звучала музыка. Похоже, он заботился, чтобы ей не было скучно, и она не задумала какую-нибудь очередную выходку. Но это должен был делать Гвидо, думала она, а не его заместитель, каким бы преданным и благоразумным он ни был.

Она тихонько постучала в дверь Паолы и позвала ее, но никто не ответил. Наверное, она приняла болеутоляющее и заснула, решила Клэр, уходя.

В ее комнате шторы были приспущены. Клэр подошла к окну и откинула штору, впуская солнечный свет. Прикрыв глаза рукой, она смотрела на лесистые склоны и вспоминала о Минерве в скалистой нише, о потоке ледяной воды… и о том, что произошло между нею и Гвидо. Ей безумно хотелось придумать что-нибудь, как-то изменить ситуацию. Но как? Гвидо устраивала мимолетность отношений, а она мечтала о преданности, любви, браке.

Сегодня Гвидо отсутствовал, и она смело пошла к святилищу. Но кто это там впереди? В желтом?

Клэр нахмурилась.

— Виолетта? — вслух удивилась она. Нет, они с графом уехали обедать с какими-то друзьями в Губбио и еще не возвращались. Правда, у Паолы было платье такого цвета, вспомнила Клэр. Но Паола не выносит жары и якобы отдыхает в своей комнате.

Вот не повезло. Ей хотелось послать Паолу к черту, но чувство долга говорило, что она должна узнать, что происходит. Именно за это ей и платят.

Солнце нещадно налило, одежда противно липла к телу. Клэр, с трудом передвигая ноги, направилась к ступенькам, цепляясь за веревочные перила, больно саднившие влажные от жары руки.

Дойдя до того места, где тропинка раздваивалась, она остановилась, внимательно прислушиваясь, но не услышала ничего, кроме шума несущегося вдалеке потока воды.

Паола стояла перед нишей, смотрела на статую и плакала.

— Паола, что случилось? Что ты здесь делаешь? — как можно мягче спросила она.

— Вы же ходите сюда, — хрипло ответила та, — вы говорили, что здесь спокойно. Может, я тоже иногда хочу тишины.

— Тогда прости, что я нарушила твое уединение. — Клэр повернулась, чтобы уйти. — Побудь здесь.

— Нет, постойте, я хочу спросить вас кое о чем, — Паола помолчала. — Кьяра, бывает, что ты любишь кого-то и неожиданно понимаешь, что это не настоящее чувство, что на самом деле тебе дорог совершенно другой человек, и уже давно дорог, просто раньше ты была слишком слепа, слишком глупа, чтобы понять это? Такое бывает?

Клэр затаилась.

— Да, — тихо произнесла она, — я бы сказала, очень даже бывает.

Паола вздохнула.

— Я боялась этого. — Она помолчала. — Кьяра, я виделась с Фабио, он был здесь на вилле под видом садовника.

Клэр прикрыла глаза.

— Боже, кузен Марко.

— Вы догадались, что это он?

— Нет, но должна была. Я почувствовала в нем что-то фальшивое.

Паола кивнула.

— Именно так. Ему нужны деньги, и только деньги. Сначала он говорил о любви, как счастливы мы с ним будем, но потом не выдержал и начал говорить, как получить деньги у Гвидо. Все время спрашивал о моем наследстве. Я поняла, что любви нет, и одновременно поняла, кого люблю на самом деле. Я вдруг увидела, что он единственный мужчина, с кем я могу быть счастлива. Поэтому сегодня, когда я встретилась с Фабио, я сказала ему, что все кончено.

— И как он отреагировал?

— Он был в бешенстве. Сказал, что я одурачила его, и он заставит меня пожалеть об этом. И Гвидо заставит пожалеть тоже. — Она перевела на Клэр полные тревоги глаза. — Как вы думаете, он может?

— Нет, — уверенно возразила Клэр и проглотила ком, неожиданно вставший в горле. — Но если тебя это беспокоит, то скажи Гвидо.

— Не могу, — покачала головой Паола. — По крайней мере, не сейчас. Мне нужно сказать ему, что я была не права, он должен простить меня.

Клэр натянуто улыбнулась.

— Не думаю, что с этим будет проблема. Уверена, он встретит тебя с распростертыми объятиями.

В глазах Паолы снова засверкали слезы.

— О, вы так добры ко мне, Кьяра. Именно вы впервые заставили меня усомниться в Фабио. — Она взяла Клэр за руку. — Вы останетесь на мою свадьбу?

— Я постараюсь, хотя и боюсь, что это будет трудно, — отозвалась Клэр. — Мне придется искать новую работу. Паола, ты уверена, что хочешь выйти замуж?

— Да, — смутилась Паола. — У меня такое чувство, что я вернулась домой. Вы понимаете?

— Да, прекрасно понимаю.

— Дорогое дитя, — Виолетта не скрывала своей обеспокоенности, — ты выглядишь нездоровой. Что случилось?

Клэр выдавила подобие улыбки.

— У меня раскалывается голова. Верно, скоро начнется буря, гроза всегда на меня так влияет. У тебя нет болеутоляющих?

— Конечно, есть. — Виолетта протянула ей свою кожаную сумочку. — Возьми, дорогая. Тут салфетки и пузырек с моим специальным одеколоном. Возьми все, что тебе нужно. — Она помолчала. — Могу я для тебя что-нибудь сделать? Матео говорит, ты не спускаешься к ужину. Может, я попрошу его принести тебе что-нибудь в комнату? Немного супа и фрукты?

— Нет, спасибо, я, правда, не голодна.

— Какая жалость. — Виолетта нежно потрепала ее по щеке. — Сегодня будет праздник, а ты такая красивая в этом платье, хотя и очень бледная. Паола сообщила тебе новости, конечно? Такая радость.

— Да, — спокойно согласилась Клэр, — радость.

Разве она вынесет эту «радость»? Клэр невидящим взором уставилась в сад — тупую боль, что стучала у нее в висках, нельзя было снять никакой таблеткой. Но она пообещала Виолетте, что примет лекарство и сразу ляжет.

Когда дверь позади нее открылась, она подумала, что крестная пришла проведать ее.

— Пожалуйста, не приставай ко мне, Виолетта, я уже ложусь, — устало произнесла она.

— Это не синьора, — голос Гвидо был резким, даже враждебным.

Она резко обернулась, едва держась на ногах.

— Что означает ваш визит?

— Я стараюсь быть хорошим хозяином, — холодно ответил он, — и беспокоюсь о здоровье моих гостей, и особенно того гостя, который предпочитает прятаться за малейшим недомоганием, лишь бы не сталкиваться лицом к лицу с жизнью.

— Напрасно иронизируете, маркиз, по-моему, наше знакомство — уже достаточно серьезное столкновение с реальной жизнью.

— Зачем вы искали меня?

— Чтобы официально уведомить вас о своем увольнении. — Сердце у нее стучало, а дыхание никак не приходило в норму.

— Обычно такие сообщения оформляют в письменном виде, — коротко заметил Гвидо. — В любом случае вы теряете время, я не принимаю ваше уведомление.

— Моя миссия здесь выполнена, — сухо напомнила она, — у вас нет причин и права задерживать меня дольше.

— Не говорите со мной о правах. — Он сверлил ее глазами. — Это мой дом, Кьяра, моя земля. И я — Бартальди. Здесь все пользуются только теми правами, которые я разрешаю. А что касается причин, то вы знаете не хуже меня, почему я хочу, чтобы вы остались.

— Вы хотите, — бросила она, — а как быть с моими желаниями? С моими чувствами? Что, если я скажу, что у меня нет сил оставаться с вами под одной крышей?

— Говори, что хочешь, это не имеет никакого значения, выбора все равно нет. — Он разглядывал ее, иронически скривив губы. — Я видел твои глаза, которые наблюдали за мной эти последние недели. Тени на твоем лице подсказывают мне, что ты, как и я, мучилась бессонными ночами. Пока ты не разделишь мою постель, Кьяра, я сомневаюсь, что вообще смогу спать.

— Тогда бессонница грозит остаться с тобой на всю жизнь, — яростно заявила она.

— Мне нужна только ты одна, Кьяра. — Он сделал шаг к ней, голос у него стал ниже, нежнее. — Ты разрываешь мне сердце, красавица моя.

— Не приближайся ко мне и не говори так. Вы слишком жестоки, синьор, — охрипшим голосом проговорила она.

— В твоей власти сделать меня добрым. — Он натужно засмеялся.

— По-моему, у тебя есть кому сделать тебя добрым — девушка в Сиене. — Она бросила эту фразу, не задумываясь.

Губы у него сжались.

— Да, она, без сомнения, подарит мне свою ласку, если я попрошу ее. Только я не хочу. Неужели ты так проста, что ничего не видишь и не понимаешь?

Она покачала головой.

— Я хотела понять, но то, что произошло за эти последние недели, выше моего понимания. Единственное я знаю точно: я бы хотела сейчас оказаться за много миль отсюда и никогда не видеть тебя. — Она жалобно всхлипнула. — Уходи, Гвидо, пожалуйста. Иди туда, где должен быть, иди к людям, с которыми должен быть. И оставь меня в покое.

— Сомневаюсь, красавица моя, что смогу оставить тебя в покое. — Он усмехнулся. — Но если ты так ненавидишь, есть простое средство, — продолжал он с горечью. — Закрой глаза, и я исчезну. Сделай это, Кьяра. Сделай это сейчас.

Гордость, воля, сознание отступили, она закрыла глаза — и через мгновение с наслаждением почувствовала прикосновение его губ к волосам, лбу, губам и прикрытым векам.

— До свидания, — прошептал он, — дорогая моя, любимая моя.

Гвидо ушел, и она почувствовала себя такой одинокой, какой не была еще никогда в жизни.

Когда Клэр проснулась, было уже утро. Она сползла с кровати, кое-как добралась до двери, повернулась к ней спиной и постучала ногой.

Как она и надеялась, появился Марко — такой же понурый, как и накануне.

— Доброе утро, — улыбнулась ему Клэр. — Мне бы хотелось в ванную, а потом кофе.

Он, недолго поколебавшись, неохотно кивнул.

Пока она принимала душ и чистила зубы, он пошел вниз. Собрав туалетные принадлежности в косметичку, Клэр открыла дверь и выглянула.

Коридор был пуст. Искушение бежать было огромным, единственное, что ее останавливало, — это статуя. Где она? Клэр решила повременить и прислушалась. Какие-то звуки раздавались из соседней комнаты. Она открыла дверь и заглянула внутрь. Сильный запах спиртного ударил в лицо: на кровати лежал пьяный Фабио и громко храпел.

Он вне игры, подумала Клэр. Отличная возможность поработать над Марко.

Ставни были открыты. Она, крадучись, подошла к окну и выглянула. Увы, вокруг было пустынно, видимо, они находились в лесу, в полнейшей изоляции. Однако прямо под окнами стояла машина Фабио — при дневном свете еще более ржавая и потрепанная. Только бы достать ключи! — думала Клэр. Вряд ли мы далеко от шоссе.

Фабио всхрапнул и перевернулся на другой бок. Она прокралась обратно в ванную, закрыв за собой дверь как раз в тот момент, когда Марко поднимался по лестнице с кофе. На подносе также стояла тарелка с кусочком бекона, ломтиком сыра и вялым персиком.

— Спасибо, — улыбнулась ему Клэр. — Как ты внимателен ко мне. Твоя мама должна гордиться тобой. — Она осмотрелась. — Как замечательно у вас в доме, чисто, уютно.

— Спасибо, синьорина. — Он выглядел польщенным.

— Какая жалость, что она не сможет здесь больше жить, — продолжала Клэр, делая глоток кофе и наблюдая за Марко из-под ресниц. — Неужели тебе не жаль ее?

Его брови приподнялись.

— Что вы имеете в виду?

— Она тоже сядет в тюрьму.

— Как вы наивны, синьорина. На земле полно мест, где можно спрятаться, даже от Бартальди.

— Но раз меня держали в ее доме, она ваша сообщница в глазах закона. Вряд ли Бартальди оставит кражу статуи — не меня! — в покое. Тебе стоит подумать об этом. Фабио вовлек тебя в гнусное дело, — с нажимом произнесла Клэр. Она наклонилась вперед, глядя ему прямо в глаза. — Есть только один человек, который может заступиться за тебя, спасти тебя. Сам маркиз, хотя ты обманул его доверие, а теперь еще и обокрал его. Ты сможешь сбежать, Марко, но он найдет, и твоя мать тоже пострадает.

— Нет, этого не может быть. Фабио ничего не говорил…

— Конечно, не его же мать посадят в тюрьму. И вряд ли он такой заботливый сын, как ты. — Клэр покачала головой. — Боюсь, у тебя нет выхода. Когда полиция выйдет на этот дом, а она наверняка выйдет, мои отпечатки пальцев будут повсюду. И твоя мать будет причастна тоже. Марко готов был разреветься.

— Я не могу этого допустить. Что я могу сделать, синьорина?

— Ну-у, — Клэр заколебалась, а потом выпалила: — Ты можешь отпустить меня.

— Отпустить вас? — Он засмеялся. — Чтобы вы привели ко мне полицию и посадили меня в тюрьму? Я не такой идиот.

— Но я не стану этого делать, — убеждала его Клэр. — Слушай меня, Марко. Если ты поможешь мне выбраться, я расскажу маркизу, что ты сделал для меня. Расскажу, как ты заботился обо мне. Более того, я напомню ему, как давно твоя семья работает на него. Я даже попрошу его взять тебя обратно на работу. И, может быть, он даже даст тебе вознаграждение, — добавила она, скрестив пальцы. — Он хороший человек, очень справедливый, — быстро продолжала она. — Он простит тебя и возьмет обратно, если я попрошу. Помоги мне, и ты спасешь себя и свою мать.

Он долго молчал, а потом произнес:

— Но откуда я знаю, что вы действительно сделаете все это?

Клэр подняла голову.

— Потому что я дала тебе слово. И потому что, как сказал Фабио, я женщина Бартальди.

Снова воцарилась напряженная тишина. Она видела, как он с трудом глотает слюну.

— Что я должен делать?

Она облегченно вздохнула, но как можно непринужденнее сказала:

— Мне понадобится машина. Ключи у Фабио?

— Но он может проснуться… — кивнул Марко.

— Только если рядом с ним разорвется реактивный снаряд.

— Но я здесь тоже не останусь, я поеду с вами, синьорина. Когда он проснется, то придет в бешенство.

Она понимала: Марко хочет убедиться, что она не нарушит слова, но он ей мешал. Она кивнула.

— Как скажешь, Марко. Достань ключи, возьми мою сумочку, и мы сматываемся.

Она посмотрела ему вслед: Марко направился в ту комнату, где все еще храпел Фабио. Спустя минуту он вернулся.

— Синьорина, я не могу их найти, а карманы боюсь обыскивать.

Клэр уже изнывала от нетерпения.

— Хорошо, я сама попробую.

В карманах ключей не оказалось. Но когда Фабио безвольно повернул голову, ворча и разражаясь непристойной бранью, она услышала тихое звяканье и обнаружила ключи от машины у него под подушкой.

Страшно нервничая, Клэр ждала, пока Марко, настоявший на том, чтобы вести машину, заведет двигатель. Когда они тронулись, подпрыгивая на ухабистой пыльной дороге, позади них послышался крик. Клэр поняла, что Марко тоже услышал его.

Около мили дорога шла вдоль полей, потом начался смешанный лес и кустарники. Однако Марко настаивал, что они едут правильно.

Внезапно Клэр, застонав, подалась вперед.

— Минерва! Мы забыли про нее.

— Нет, синьорина, она в багажнике. Фабио торопился праздновать победу и оставил статую здесь.

Они подъезжали к перекрестку, когда Клэр оживленно начала:

— Да, он «отпраздновал»… — и осеклась, заметив, как с главной дороги съезжает полицейская машина и блокирует им путь.

— Бог мой! — Несмотря на загар, Марко стал белым как полотно. К ним уже подъезжала вторая полицейская машина. — Они за мной.

— Все в порядке, — попыталась успокоить его Клэр, — останови машину и предоставь вести переговоры мне.

Но он, всхлипнув от страха, резко крутанул руль и повел машину прямо в лес.

— Марко, это безумие. — Клэр пыталась говорить спокойно. — Ты там не проедешь. Останови машину, и все будет… — Слова застряли у нее в горле: Марко врезался в дерево!

Клэр бросило вперед. Ее удержал ремень безопасности. Марко, который не был пристегнут, ударился о руль, и его отбросило назад. Кровь текла у него из носа и раны на голове.

— Вот. — Клэр вытащила из сумки несколько салфеток и поднесла ему к лицу, пока полиция окружала машину.

Дверца распахнулась. Клэр видела чьи-то лица, слышала голоса. Кто-то спрашивал ее, может ли она двигаться. Она отстегнула ремень и выбралась из машины, схватившись за крыло. Земля неожиданно закачалась и поплыла.

Толпа вокруг нее расступилась, и она заметила спешащего к ней Гвидо с мрачным лицом и горящими глазами.

— Ты ранена? — И кратко через плечо бросил: — «Скорую», быстро!

Только тут она заметила, что у нее на руках и на пиджаке кровь, она слабо засмеялась.

— Гвидо, это не моя, это Марко…

Она осеклась. Он смотрел мимо нее, туда, где из машины вытаскивали Марко. При этом у него на лице было такое выражение, какого ей никогда раньше не доводилось видеть, — суровое, почти кровожадное.

В три прыжка он оказался возле Марко, поднимая того в воздух, словно тряпичную куклу. Встряхнув его, Гвидо сжал руки на его горле.

Клэр побежала к ним и бросилась на Гвидо, пытаясь оттащить его.

— Не надо, пожалуйста, не трогай его, он помог мне. Я пообещала, что позабочусь о нем. — Она била его своими маленькими кулачками. — Гвидо, дорогой, отпусти его.

— Ты с ума сошла? — прохрипел Гвидо. — Он сообщник того подонка. Почему я должен щадить его?

— Потому что он твой работник. — У нее по лицу уже текли слезы. — Потому что его отец работал на тебя, и его дед тоже. Потому что это твоя земля, твое поместье, а ты — Бартальди.

Медленно Гвидо ослабил хватку, и Марко, весь красный и чуть не задохнувшийся, выскользнув, упал на землю к его ногам.

— Он дурак, и даже хуже, чем дурак, — поспешно продолжала она. — Но он сожалеет о содеянном, а мне бы никогда без него не выбраться. Я дала слово, что похлопочу за него.

— А что тебе дает право давать такие обещания? — Его тон резанул ее.

Она подняла голову и заглянула ему в лицо. Ей хотелось поцелуем снять напряжение с этих губ, смахнуть морщинки с мрачного лица.

— Потому что я женщина Бартальди. А теперь забери меня домой, пожалуйста, — тихо ответила она.

Он заглянул ей в глаза, взял ее руку и поднес к губам. Потом обернулся к ближайшему полицейскому.

— Вы не могли бы отвести леди ко мне в машину, пока я посмотрю, что здесь можно сделать?

Она уже дрожала как осиновый лист. Он озабоченно посмотрел на нее:

— Ты больна?

— Со мной все в порядке. Гвидо, ты не позволишь им посадить бедного Марко в тюрьму? Его мать больна, и он один из твоих людей…

— Я понял, дорогая, — как-то странно произнес он. — Я тебе ни в чем не могу отказать.

Она откинулась на сиденье, закрыла глаза, и машина тронулась. Жребий брошен! Она предложила ему себя, и он согласился; теперь, наверное, купит ей какое-нибудь жилье, возможно квартиру в Риме, и, когда у него будет время, станет навещать ее.

— Как ты узнал, где искать меня? — поинтересовалась она.

— С тех пор как ты сказала Тонио про «кузена Марко», мы следили за Фабио. Мы думали, что в опасности Паола. Но мне бы и в голову не пришло, что он осмелится дотронуться до тебя.

Когда ты исчезла прошлой ночью, я сначала подумал, что ты просто бросила меня. Затем около часовни мы нашли ключи от машины Виолетты, обнаружили, что Минерва тоже исчезла, и к тому же нам доложили, что неподалеку видели машину Фабио. — Он говорил спокойно, без эмоций. — Марко мы хотели поймать, чтобы допросить.

Он замолчал.

— Надеюсь, ты не дала Фабио никаких обещаний о том, что спасешь от тюрьмы и его тоже?

— Нет, — поспешила возразить она, — его, надеюсь, упекут до конца жизни.

Тут она вспомнила и резко выпрямилась.

— Гвидо, я забыла тебе сказать: Минерва в багажнике машины.

— Кто-нибудь найдет ее и вернет на место.

— Как ты можешь так спокойно говорить? — возмутилась Клэр. — Она же самое ценное, что у тебя есть.

— Уже нет, — с нежностью возразил он и, приводя ее в трепет, положил руку ей на колени.