Юная Мария отправляется на поиски возлюбленного, который неожиданно исчез, не сказав ей ни слова. Найдя его, девушка с трудом узнает в угрюмом и подозрительном владельце ранчо Джуде Уитморе прежнего бесшабашного весельчака Д. Т. Удастся ли ей убедить его в искренности своей любви?
v 1.0 — создание ProstoTac
— Д.Т., ты почему такой мрачный?
Нежный голосок Марии Розвелл тревожно прозвенел в тишине.
Он и не подозревал, что способен испытывать такой восторг, как в тот момент, когда они слились в одно целое. Но это был порыв, ошибка… непростительная ошибка.
Когда она прижалась к нему под заботливо подоткнутой им попоной, он взглянул на ее маленькую грудь и почувствовал, как в нем опять нарастает желание.
— Черт, Мария, что мы наделали! Ты ведь еще совсем ребенок! Тебе всего двадцать один год. Я на десять лет старше тебя. Господи, мы ведь даже не предохранялись!
— Я уже не ребенок, — она произнесла это с улыбкой, в которой удивительным образом сочетались детская наивность и женская мудрость. На его последнюю фразу она никак не отреагировала.
Больше года назад у него вышла крупная ссора с отцом, после которой он покинул Техас и «Стар Фор». Он пообещал себе, что найдет свою мечту. Но мечта ускользнула от него. В какой-то момент он добрался до Монтаны, подрядился поработать на одной ферме. И вот уже месяц, как торчит в этом хлеву.
Мария была дочерью экономки, а он — простым наемным работником. Казалось бы, самое мудрое — это держаться от девушки подальше. Но ее золотисто-каштановые волосы, звонкий голосок и зеленые глаза, да к тому же умение обращаться с мустангами вскружили ему голову. С той минуты, как их взгляды встретились, его ковбойская шляпа стала сидеть еще более залихватски, ботинки были вычищены до блеска, в груди горел огонь, жаркий, как техасское лето.
Она нежно коснулась его щеки.
— Все будет хорошо, Д.Т.
— Это не так просто, Мария. Я перекати-поле, нигде не задерживаюсь подолгу и…
Он осекся, заслышав тихий скрип открывающейся двери. Молниеносным движением мужчина вскочил на ноги, натянул джинсы, обулся и пригладил волосы.
Он укрыл девушку с головой, предупредительно приложив палец к губам.
— Д.Т.? Ты здесь? Тебя к телефону.
— Спасибо, Чип, я иду. — Он поспешил выйти, чтобы не дать напарнику заглянуть в конюшню и обнаружить там Марию. — Ты уверен, что это меня?
Никто, кроме Люка и Кристофера, его кузенов, не знал, где он находится. А им Д.Т. доверял как себе.
— Тебя-тебя, звонит какой-то Лангстон, говорит, что ты ему срочно нужен. Иди скорей.
Кристофер. Неужели что-то случилось с Люком?
Но в конюшне оставалась Мария, и он обязан был позаботиться и о ней.
— Пошли вместе, Чип. Такие звонки, как правило, не предвещают ничего хорошего, поможешь мне.
Смутная тревога овладела им, и он молил Бога, чтобы она оказалась напрасной.
Вечернее солнце раскрасило горизонт оранжевыми и розовыми полосами.
Мария сидела на качелях на веранде, держа в руках журнал, который никак не могла дочитать до конца. Сейчас она чувствовала себя гораздо бодрее, чем в первые месяцы беременности — тогда она буквально засыпала на ходу.
Прошло четыре месяца с того дня, когда они с Д.Т. занимались любовью. В тот же вечер он исчез, сорвавшись с места после какого-то телефонного звонка, ни словом не обмолвившись о том, что побудило его так спешно уехать.
Мария ни разу не пожалела о том, что случилось. Она не осознавала себя женщиной до того дня, когда Д.Т. заехал на заляпанном грязью грузовике на их ранчо, где они с матерью жили уже десять лет. Здесь прошло ее отрочество, она росла отчаянной сорвиголовой, ничем не уступая соседским мальчишкам, которые видели в ней лишь товарища для игр. А взрослые всегда относились к ней как к ребенку.
Но когда приехал Д.Т., все изменилось.
Насмешливый ковбой с каким-то странным именем завладел ее сердцем.
Он нанялся на сезонную работу, которая не требовала заполнения анкет. Выспрашивать его о прошлой жизни было бесполезно, да Мария и не хотела. Ей было довольно того, что его синие глаза радостно вспыхивали, стоило ей появиться.
Она погладила свой заметно округлившийся живот. Вот оно, ее счастье!
Она перелистывала глянцевые страницы журнала больше по привычке, чем из интереса, как вдруг увидела фотографию, от которой у нее зашлось сердце.
Д.Т.!
Возможно ли это?
Фотография была сделана на ранчо «Стар Фор». Подпись внизу гласила:
«Тетчер Уитмор передает управление „Стар Фор“ сыну Джуду».
Так Мария узнала, что за таинственными инициалами Д.Т. скрывается Джудсон Тетчер Уитмор, глава коневодческой фермы «Стар Фор», расположенной в окрестностях Тайлера, где разводят и дрессируют лошадей. Старший Уитмор перенес в феврале тяжелый сердечный приступ и передал бразды правления в надежные руки сына, надеясь, что дело его жизни будет процветать и в дальнейшем.
Мария внимательно изучила фотографию. Уитмор-младший, несомненно, напоминал ей Д.Т. — такой же длинноногий, широкоплечий. Но в его глазах не было задора, и лицо не озарялось улыбкой, одновременно обольстительной и мальчишеской, которую она так любила!
Все эти несколько месяцев Мария утешала себя тем, что если она что-то значит для него, то он обязательно найдет ее. И вот теперь, когда она узнала, что именно болезнь отца вынудила его так внезапно уехать, Мария, отдавая должное его сыновним чувствам, ощутила себя глубоко уязвленной.
Ну что ж, Джудсону Тетчеру Уитмору предстоит узнать, что у него будет ребенок!
Спрыгнув с качелей, Мария поспешила в дом. Ее мать сидела в кресле-качалке и смотрела в окно. Эдде Розвелл было только пятьдесят, но вся ее голова была седая. Они жили на ранчо Хопкинса уже десять лет, с тех пор как погиб ее муж. После смерти от него остались одни долги. И чтобы не умереть с голоду, Эдда устроилась экономкой к Джетро Хопкинсу.
Мария взволнованно подбежала к матери и показала ей журнал.
— Смотри, мама!
Эдда Розвелл взглянула на фотографию и прочла статью.
— Кажется, ты не слишком хорошо знала своего возлюбленного. И что ты собираешься делать?
— Я еду к нему. У меня отложено немного денег.
Когда у Марии выдавалась свободная минутка, она подрабатывала шитьем.
— У нас плохие новости, — тихо сказала Эдда. — Хопкинс собирается продавать ферму. Эта зима выдалась очень суровой. Он потерял двадцать пять голов скота, не считая молодняка, который мог бы родиться.
— Это невозможно! А как же ты?
— За меня не волнуйся. Найду другого хозяина. На худой конец, не возьмут экономкой, так я могу готовить и прислуживать. Я беспокоюсь о тебе и о ребенке. Дорога неблизкая. Ты растратишь деньги. А если Д.Т. отвернется от тебя?
Однако Мария была полна решимости.
Что-то подсказывало ей, что Д.Т. не оставит ее.
— Не отвернется! Я попрошу Чипа подбросить меня до Биллингса. Там возьму билет на автобус до Техаса. — Она увидела беспокойство на лице матери и крепко обняла ее: — Все будет хорошо, мама. Я обещаю.
В понедельник, в самый разгар дня, Мария, изнемогая от жары, усталости и пыли, добралась до поворота на «Стар Фор». Увидев вдали резные ворота с вывеской, она попросила таксиста остановиться и, дав щедрые чаевые, вышла из машины. Дорога к ранчо пролегала вдоль тщательно ухоженной живой изгороди из кустарника, за которым виднелись высокие эвкалипты и раскидистые дубы. Все это было совсем не похоже на местность, где Мария выросла, но ей здесь очень нравилось.
Среди гаражей и подсобных построек она увидела большой кирпичный дом. Без сомнения, хозяева жили именно здесь. А вскоре она заметила и Д.Т. — он стоял возле крытого загона для скота. Мария решительно направилась туда.
Когда она подошла, он был уже внутри. До нее донеслись голоса:
— Я позову ветеринара, пусть посмотрит его. — Глубокий голос прозвучал для Марии чудесной музыкой.
— Давно пора было Шелби заняться лошадью, — сварливо пробурчал в ответ старик.
Мария узнала его по фотографии. Это, вне всякого сомнения, был Тетчер Уитмор. Он одет так же, как и сын. Такой же высокий, как и Д.Т., широкоплечий. Тетчер-старший казался гораздо крупнее сына, чему виной был огромный живот, нависающий над начищенной до блеска пряжкой ремня.
— С Шелби я разберусь сам.
— Да уж, ты разберешься!
Услышав, как Д.Т. негромко выругался, Мария сделала несколько шагов вперед.
— Д.Т.?
В помещении было не так жарко, но девушка почувствовала, как под его пристальным взглядом ее словно обдало огненной волной. На лице Д.Т. мелькнуло насмешливое удивление. Дальше последовал отрывистый вопрос:
— Что ты здесь делаешь?
— Что это за Д.Т.? — изумился Тетчер-старший.
Дорожная сумка выпала у Марии из рук, и две пары мужских глаз уставились на нее, точно на бомбу, которая вот-вот взорвется.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сообщила она Тетчеру-младшему, на лице которого вместо знакомой ей прежней улыбки застыла настороженность.
— Все, что вы хотите, может быть сказано здесь, в моем присутствии, — заявил старик и протянул руку. — Тетчер Уитмор, а вы…
Она позволила старику заграбастать свою ладошку в огромную лапищу и слегка пожать ее.
— Мария Розвелл. У меня есть дело к вашему сыну. Я знала его только как Д.Т. Он не назвался полным именем, когда работай в Монтане.
— Дело, говорите? — Тетчер-старший окинул ее пристальным взглядом. — Сдается, мне, я знаю, какое это дело. Неужели ты так ненавидел имя «Уитмор» и меня заодно, что скрывал, как тебя зовут? — спросил он сына.
Д.Т. сделал шаг вперед. Мария заметила, что его лоб перерезали глубокие морщины. Когда он жил в Монтане, их не было. Она надеялась, что он обратит надвигающуюся ссору с отцом в шутку, однако выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Мисс Розвелл говорит, что приехала по делу. Отец, тебе лучше подняться к себе. Я попрошу Фло принести тебе то печенье без сахара, которое она так хорошо готовит.
Лицо Тетчера побагровело.
— Щенок! Если я передал тебе ферму, это не значит, что ты можешь мне указывать, как я должен поступать в том или ином случае. Я хочу знать, что эта молодая леди хочет сообщить.
— Хорошо, — на скулах Д.Т. заходили желваки.
Мужчины ждали. Понимая, что ее появление тут явно некстати и разговора с Д.Т. не получится, Мария сделала глубокий вдох.
— Я беременна, — произнесла она.
Она никогда не думала, что тишина может быть такой оглушительной. Даже лошадь, стоявшая за спиной Д.Т., словно замерла на месте. Мария ждала взрыва. Но его не последовало.
Тетчер Уитмор неожиданно разразился хохотом.
— Черт возьми! Ты не терял времени, сынок! Больше всего я мечтал бы стать дедушкой!
— Ч-черт! — проронил Д.Т.
Он осторожно взял Марию за плечи и вывел наружу, оставив отца хохотать в одиночестве. Два конюха выгружали тюки из прицепа, бросая на нее любопытные взгляды.
Д.Т. шел не останавливаясь, пока загон не остался далеко позади. Над ними раскинул свои ветви огромный эвкалипт.
— Мало того, что мне надо следить за каждым своим словом, чтобы он, не дай Бог, не начал волноваться! Мало того, что тут непочатый край работы, от бумажной волокиты до возни с животными! Так теперь заявляешься ты и несешь какую-то чушь…
— Это не чушь, я действительно беременна.
Мария была готова к суровому приему, но то, что ее сочли лишь очередной досадной помехой, вывело ее из себя.
Пристальный взгляд голубых глаз пронизывал ее насквозь.
— Что-то не похоже.
— Мне раздеться? Чтобы ты убедился? Если, конечно, ты не забыл, как я выглядела раньше.
— Не забыл? А что я должен помнить? Мы и переспали-то всего один раз.
Будь они прокляты, ее мечты! Глаза Марии заблестели от слез. Как он может так говорить! Если он считает ту ночь случайной, то ей нельзя здесь оставаться. Этот человек не тот, кого она полюбила. Он стал чужим. Не желая, чтобы он увидел, что она вот-вот расплачется, девушка развернулась и быстро пошла прочь.
Да, теперь о витаминах для ребенка придется забыть. На обычную еду бы хватило!
Не успела она сделать и нескольких шагов, как он схватил ее за локоть.
— Постой! — В его голосе звучало смятение. — Ты уверена, что это мой ребенок?
Так вот оно что! Слезы мгновенно высохли на ее полыхнувших гневом щеках.
— Да, дорогой! Ты был моим первым мужчиной. Я ведь, если ты помнишь, была девственницей до того, как ты… как мы, по твоим словам, переспали. Когда ты уехал, я почти сразу почувствовала неладное, не могла проглотить ни кусочка, тут уж было не до мужчин. Чей же он еще может быть!
Он сдвинул шляпу на затылок.
— Я должен убедиться.
— Анализ на ДНК делают только после рождения ребенка. Если хочешь, мы его сделаем.
Пристально глядя на нее, он глухо проронил:
— Не хочу. Я тебе и так верю.
— Почему ты мне врал? — обиженно спросила она, все еще переживая его первую реакцию на ее слова.
Он нахмурился.
— Я никогда не врал. Я с самого начала говорил, что ты слишком молода для меня. Я предупреждал, что уеду.
— Ты не сказал даже, как тебя зовут! А я-то думала, что ты бедный бродяга, пока не увидела твое фото вместе с отцом в журнале.
Он недобро сверкнул глазами.
— Ты приехала за деньгами?
— Мне не нужны твои деньги.
— Но если бы ты не увидела статью, разве ты стала бы искать меня?
— Возможно. Просто статья существенно облегчила мои поиски. Вижу, ты не рад? Насколько я понимаю, ты сейчас судорожно подсчитываешь, сколько еще брошенных женщин может прийти за сатисфакцией, — язвительно произнесла девушка, хотя ее сердце разрывалось от обиды и отчаяния.
Джуд на мгновение закрыл глаза. В его сознании ярко вспыхнуло раскаяние, охватившее его в тот вечер, когда он лишил Марию невинности. Тогда он был уверен, что он у нее первый, но сейчас его начали грызть сомнения, а так ли это на самом деле. Может, она просто решила извлечь выгоду из их мимолетной связи, прознав про то, кем он является в действительности. Может, ей нужны деньги Уитмора или доля в «Стар Фор». Зачастую женщины видели в нем лишь богатого наследника его отца.
Он вспомнил ту, на которой когда-то хотел жениться его отец. Хвала богам, Джуд застукал ее за неделю до свадьбы в объятиях одного из конюхов.
Тетчер брызгал слюной, обвиняя сына во лжи, крича, что тот клевещет на бедняжку из-за того, что у них не сложились отношения. Но было много свидетелей, которые подтвердили правоту Джуда. Во-первых, они дорожили своим местом у старого Тетчера, а во-вторых, слишком хорошо относились к своему хозяину, чтобы равнодушно смотреть, как какая-то профурсетка попросту обирает его.
И вся грязь выплыла наружу.
Эта печальная история утвердила Джуда в мысли, что для женщин богатство важнее его обладателя.
У него не было желания сойтись с кем бы то ни было с тех пор, как он был с зеленоглазой Марией.
— Д.Т., почему ты молчишь?
Ее вопрос положил предел его терпению, которое с того февральского звонка, когда он узнал о болезни отца, постоянно подвергалось новым и новым испытаниям.
— Меня зовут Джуд! — рявкнул он. — И я не должен перед тобой оправдываться. Если ты ожидала, что я встречу тебя с распростертыми объятиями, то…
Он умолк, заметив, что Мария переменилась в лице.
— Что с тобой?
— Я… мне что-то нехорошо.
У нее на лбу выступили крупные капли пота. Боясь, что она сейчас потеряет сознание, Джуд подхватил ее на руки и понес к дому. Войдя, он позвал Фло, которая служила в доме его отца столько, сколько он себя помнил.
— Фло, принеси скорей воды. И мокрое полотенце.
Его шаги гулко отдавались на деревянном полу. Он решил все-таки выяснить, ради чего она приехала.
— Как ты сюда добралась? — угрюмо спросил он.
Мария с трудом приподнялась на песочного цвета диване, куда уложил ее Джуд.
— Автобусом.
— А потом?
— На такси, — пробормотала она. — Он высадил меня возле арки.
— У тебя есть голова на плечах? Тут еще миля пути по такой жаре.
— Но я не знала, что это так далеко. У меня же нет ни сотового телефона, ни твоего номера… — Мертвенная бледность разливалась по ее лицу.
— Фло, где же ты? — проревел Джуд, не зная, чего ему хочется больше, осыпать Марию поцелуями или хорошенько встряхнуть. — Ты могла бы позвонить из дома.
— А что, если бы тебя здесь не было? Что, если бы ты не захотел разговаривать со мной?
Сколько раз Джуд порывался позвонить ей в течение этих месяцев? Слишком много, чтобы сосчитать. Но он полагал, что будет лучше для них обоих, если он не станет этого делать. Бог свидетель, у него и так забот через край. Примчалась Фло со стаканом воды в одной руке и полотенцем в другой.
— Сними с нее обувь, Джуд, ей станет легче.
Его руки потянулись к правой ноге Марии, но, прежде чем он успел снять туфли, она села и накрыла его ладонь своей. Он чувствовал тепло ее пальцев, нежной кожи. Его тело помнило каждое ее прикосновение. Их глаза встретились, и от волнения в его горле запершило, как в засушливый август.
— Я не настолько слаба, Джуд, чтобы быть не в состоянии разуться.
Когда-то его восхищала ее самостоятельность и желание сделать все самой. Но это было давно.
— У меня получится быстрее, — прежде чем она смогла возразить, он сдернул с нее туфли.
— Д.Т. … — начала она.
— Джуд, — напомнил он и взял стакан из рук Фло. — Выпей это. — Он повернул голову. — Фло, это — Мария Розвелл. Она погостит у нас. — И, обращаясь к Марии, добавил: — На плечах Фло лежит все это хозяйство, — он обвел рукой дом, — а ее муж Мак присматривает за моим отцом. Не представляю себе «Стар Фор» без них. Они здесь были еще до того, как я родился.
— Фло, это не просто гостья, — объявил Тетчер-старший из дверного проема. — Не ровен час, они поженятся.
Женщина на цыпочках выскользнула на кухню, не дожидаясь, пока разразится скандал. Но Джуд вовремя овладел собой. Ему хотелось заорать, чтобы отец оставил их в покое, но вместо этого он лишь тихо сказал:
— Не вмешивайся, папа.
— Черт возьми, я буду вмешиваться, когда захочу! Мои внуки должны носить имя Уитмор!
Джуд набрал в грудь побольше воздуха.
— Послушай, если хочешь, чтобы я оставался здесь, не лезь в мою личную жизнь.
Он никогда не позволял себе подобного тона по отношению к отцу, но теперь… Джуд не выносил, когда ему кто-то указывал, как надо поступать, даже родной отец.
— Ты должен…
Джуд повернулся к отцу и отрубил:
— Я сам буду решать, что я должен.
— Ну что ж, — неожиданно легко согласился Тетчер. — Хорошо. Даю тебе день на принятие решения. Но если ты будешь тянуть, я сам приглашу священника.
— Мистер Уитмор, я не собираюсь выходить замуж за вашего сына, — тихо произнесла Мария.
Тетчер закатил глаза.
— Два упрямых молодых осла. Только этого мне и не хватало!
— Я понимаю, что для вас обоих это неприятная неожиданность…
— Дитя мое, это не неприятная неожиданность, это — Божий дар. И называй меня Тетчер. В общем, решайте быстрее. А наговориться у вас еще будет время. Главное — результат должен быть один. — Он подмигнул ей: — Ни о чем не беспокойся, мой сын одумается.
Джуд неожиданно для себя оказался между двух огней. Он готов был рвать и метать от бешенства.
— Трудно тебе с ним? — мягко спросила Мария.
Она умела пробуждать в нем силу и успокаивать его. Это то, что очаровывало его в ней и волновало.
— Как тебе сказать, — Джуд пожал плечами, не желая развивать эту тему. — В каждом дому по кому, как говорится. Ты вот что мне скажи, когда ты уехала из дома?
— Вчера, — пробормотала она.
— А когда ела последний раз?
— Утром.
Он сдвинул брови.
— Так-то ты заботишься о себе и младенце!
Она виновато посмотрела на него:
— Я не ожидала, что так плохо перенесу дорогу. Мне сейчас кусок в горло не лезет.
Видя ее растерянность, Джуд не удержался от шутливого замечания:
— Боишься поправиться?
— Ты так ничего и не понял, — она устало откинулась назад.
Джуд вдруг обнаружил себя на диване возле нее, их тела соприкасались. Он до сих пор не мог поверить, что она приехала к нему! Ее беременность явилась для него полной неожиданностью. Его взгляд изучающе скользил по ее фигуре. Да, Мария не лгала: ее тело округлилось, грудь налилась, тонкая ткань блузки это не скрывает… в движениях сквозила какая-то отрешенность, свойственная беременным. Его рука невольно потянулась к пуговкам, но он тут же отдернул ее, словно чего-то испугавшись…
— Я скажу Фло, чтобы приготовила что-нибудь перекусить, а потом ты полежишь. Тебе надо отдохнуть.
— Д.Т., — она запнулась, словно пытаясь вспомнить его настоящее имя, — Джуд, нам надо поговорить…
— А что тут говорить? Ты будешь жить здесь до рождения ребенка. А сейчас, извини, мне пора. Фло позаботится о тебе. И не только она. Так что не удивляйся ничему.
Он жестом пресек ее попытку возразить. Сейчас не время. Ему надо успеть переделать еще кучу дел. А кроме того, хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию. Похоже, ему действительно предстоит в самое ближайшее время стать отцом, а эта роль посложнее, чем роль управляющего отцовской фермой.
— Тебе надо хорошо питаться, тогда и ты и ребенок будете в порядке, — заметила Фло, выжимая лимонный сок для очередной порции лимонада.
— Надеюсь. — Мария слабо улыбнулась, вспомнив, что аппетит у нее появился не больше недели назад. До этого она буквально заставляла себя есть — потому лишь, что это полезно для младенца.
— Только не пытайся сохранить фигуру. Ты можешь навредить этим маленькому.
— Я уже люблю его. Я не могу дождаться, когда он начнет шевелиться.
Фло положила половину лимона на соковыжималку:
— У тебя есть мать?
Мария кивнула.
— Что она думает обо всем этом?
Мария всегда доверяла своей интуиции в общении с людьми. Рядом с Фло она чувствовала себя комфортно и поэтому не стала ничего скрывать.
— Мама очень переживает.
— И правильно делает. Эти двое словно пара бешеных жеребцов, того и гляди бросятся друг на друга!
— Вы говорите о Джуде и его отце?
— Да. И в драчке, затеянной ими, может пострадать совершенно посторонний человек. Так что ты с ними поосторожней!
— Я собираюсь делать то, что нужно ребенку, а их отношения мне безразличны! Может, мне вообще придется уехать. Я не останусь, если Джуд не хочет этого ребенка. И не желаю, чтобы Уитмор как-то меня использовал, надеясь заставить Джуда делать то, что тому не по нраву.
Если прежде выражение лица Фло было бесстрастным, то теперь она улыбнулась.
— Еще одна строптивая лошадка! Куда же ты пойдешь?
— Уеду домой. Я подумывала об открытии швейной мастерской. У меня неплохо получается, смогла бы этим зарабатывать на жизнь.
— У меня есть швейная машинка. Бери когда вздумается!
— Спасибо, Фло. Если останусь, — то непременно так и сделаю.
— Что значит «если»? — поинтересовался Джуд, входя на кухню. — Мы уже все обговорили. Это не подлежит обсуждению. Ты остаешься.
Этот упрямый, сердитый человек совсем не тот ковбой, который был мастером на всякие выдумки, который целовал ее, так неистово и так нежно…
— С чего ты решил, что можешь мне указывать? — удивленно уставилась на него Мария.
— Я бы на твоем месте помалкивал, — недобро предостерег ее Джуд. Его глаза сузились, на правой руке болталась ее дорожная сумка.
— Джудсон Тетчер Уитмор, ты можешь приказывать своим работникам, можешь грубить своему отцу, но со мной так вести себя не стоит!
Фло что-то тревожно прошептала, но Мария не стала вслушиваться. Она сидела за столом и ждала.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его взгляд переместился на ее руки, замершие в извечном охранительном жесте, и он тут же одернул себя, ограничившись короткой фразой:
— Пойдем, я покажу тебе твою комнату.
— Это приглашение? — спокойно спросила она.
— Тысяча чертей, Мария! Ты решила перечить каждому моему слову?
— Я не перечу, а интересуюсь, — отрезала она. — Я мать твоего ребенка, Джуд, а не часть багажа, которую ты можешь куда-нибудь забросить, пока не решишь, как с ней поступить.
— Мария… — он тяжело вздохнул. — Тебе будет лучше пойти наверх и отдохнуть. Я прошу тебя, пойдем.
Краем глаза девушка заметила, как Фло отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Эта женщина наверняка бы понравилась Эдде.
Она встала.
— Отдых — звучит заманчиво.
Мария отметила про себя, что хозяева дома старались сделать свое жилище как можно более комфортным. Деревянная мебель и дубовый стол на кухне, просторная гостиная с удобным диваном и несколькими мягкими стульями-креслами — все было добротно и создавало уют.
Поднимаясь по лестнице, она вдыхала лимонный запах полировки, которой были покрыты перила. Джуд провел ее мимо двух закрытых дверей и остановился возле третьей. Четвертая дверь в конце коридора была открыта.
— Это — моя комната, — Джуд показал на открытую дверь. — Отец переселился вниз. Мы сделали офис в его спальне.
— Значит, мы будем здесь только вдвоем? — Ее рот внезапно стал сухим.
— Боишься? — Джуд казался сейчас намного больше, шире в плечах и мужественнее. От него исходил запах конюшни, лошадей, солнца, земли… Все это скорей привлекало ее, чем отталкивало.
— Странно, что в таком большом доме живут только два человека.
Глядя мимо нее, Джуд неохотно ответил:
— Мой дедушка построил этот дом для бабушки. Но из всей семьи в какой-то момент остался один отец. Мои родители хотели, чтоб у них было много детей. Но этому не суждено было сбыться. Теперь отец обвиняет во всем меня.
Видно было, что признание далось ему нелегко. Мария не знала, как себя вести, чтобы не обидеть его.
— А при чем тут ты?
Казалось, ее вопрос прорвал долго сдерживаемую плотину молчания. Джуд явно ни с кем прежде не делился своими переживаниями.
— У матери были трудные роды, после меня она больше не могла иметь детей. А когда мне был год, она умерла от гриппа.
Мария вдруг подумала, что Джуд больше всего сейчас нуждается в обычной ласке, но она не хотела торопить события. Единственное, что она могла себе позволить, это крепко сжать его руку.
— Мне жаль.
Он неожиданно смутился и покраснел.
— Твоя мама говорила, что твоего отца сбросил бык. Сколько тебе было лет?
Мария знала, что ее мать легко нашла общий язык с Д.Т. и они тепло относились друг к другу.
— Десять.
Она помнила отца вечно улыбающимся, веселым, ласковым, но, как считала мать, начисто лишенным чувства ответственности за семью. Но он действительно любил и маленькую Марию, и Эдду.
— А я совсем не помню маму.
Она поняла, что все еще сжимает его руку. Освободив ее, Мария порывисто коснулась кончиками пальцев его груди.
— Нет, это не так. Подсознательно ты наверняка помнишь, как она качает, кормит, ласкает тебя.
Положив свою руку на ее, он пробормотал:
— Тебе только двадцать один, и ты думаешь, что знаешь все.
— Возраст не имеет значения, когда речь идет о некоторых вещах.
— Например?
— Когда люди любят нас, любовь не умирает с их смертью.
Марию неожиданно захлестнула волна горячего сочувствия к этому человеку, который — увы! — так мало напоминал ее Д.Т. Его пальцы обвились вокруг ее, он благодарно стиснул маленькую ручку Марии, и между ними вдруг зажглось пламя желания. Она вся подалась вперед в надежде, что Джуд сейчас поцелует ее. Но он лишь покачал головой, словно отвечая каким-то своим мыслям, и слегка отстранился, будто обходя невидимую ловушку.
Затем открыл дверь и бросил ее сумку на кровать.
— Ужин в пять. Поспи, тебя разбудят. Выходя, он включил кондиционер.
— Джуд, мне бы не хотелось причинять тебе неудобства, — пробормотала Мария.
— Что поделать, так всегда бывает, когда совершаешь необдуманные поступки. Я знаю, ты не хочешь, чтобы кто-то указывал тебе, что делать, Мария. Но мне кажется, что, если ты поживешь здесь, это будет лучше для всех.
Он вышел прежде, чем она успела ответить.
Из своего не слишком богатого опыта общения с женщинами Джудсон Тетчер Уитмор вынес несколько простых истин. Например, незаконченный разговор злит их больше, чем состоявшаяся ссора. Впрочем, сейчас Мария слишком устала, чтобы пререкаться с ним, но Джуд был уверен, что она еще припомнит ему это бегство.
Лошади требовали внимания и доставляли много хлопот. Однако Джуд чувствовал себя ни на что не годным — эта проклятая жара выводила его из себя, к тому же им овладела несвойственная ему рассеянность. Сегодня он вряд ли смог бы отличить послушное животное от норовистого. К жеребятам он даже и подходить не стал, зная, что в трудную минуту всегда может положиться на своих помощников. Немного подумав, он решил пойти к себе в кабинет.
Не обращая внимания на призывно мигающий монитор и разложенные на столе бумаги, Джуд направился к телефону и набрал номер братьев. Он хотел поговорить с Люком, но трубку снял Кристофер, у которого просыпалось удивительное чутье, когда дело касалось женщин, особенно после того, как Дженни попала в аварию. Сейчас они переживали очередной медовый месяц и хотели уехать куда-нибудь отдохнуть. Зная об этом, Джуд надеялся, что их нет дома.
— Лангстон слушает.
— Когда ты вернулся?
— В субботу ночью. Жаль, что не удалось отдохнуть подольше. Но что поделаешь, дела! Как дядя?
— Упрямый, что твой мул! Слова ему не скажи, как он выходит из себя, и все кончается очередным приступом. Сил моих больше нет, я ведь не железный, того и гляди сорвусь. Только виски и спасаюсь!
Кристофер сочувственно хмыкнул.
— Да уж, сочувствую тебе, братишка. Какие еще новости?
Джуд замялся и неохотно проронил:
— Да есть кое-что.
— ???
— Помнишь, я рассказывал тебе, как лопухнулся на том ранчо в Монтане?
— Да-да, что-то такое припоминаю, — сказал Кристофер.
— Ну так она появилась здесь сегодня. Беременная.
В трубке воцарилась тишина. Потом Крис осторожно спросил:
— И что?
— Не знаю. Пока пусть побудет тут. Тоже Божье наказание. Совсем как отец!
— Что говорит Тетчер?
— Он хочет, чтобы я женился!
— А чего хочешь ты?
— Если б я знал!
— А о чем ты думал, когда тащил ее в койку? — сухо осведомился брат.
Джуд опешил. Удар пришел, откуда не ждали.
— На чьей ты стороне?
— Мы никогда не стеснялись в выражениях, брат. Ты не можешь вечно болтаться сам по себе. Эта женщина…
— Ей всего двадцать один год, — прервал его Джуд.
— Эта женщина, — повторил Кристофер, — очевидно, подходит тебе. Или между вами был только секс?
— О Боже, да при чем тут это?!
— Ты позвонил, чтоб потрепаться или услышать умное слово?
Джуд недовольно почесал в затылке. Умное слово ему сейчас, конечно, не помешает. Но каков шельмец его брат!
— Иди к черту!
— Она носит твоего ребенка. Не забывай об этом. Не делай ничего, о чем потом пожалеешь.
— Я не должен жениться на ней?
— Нет.
— Должен?
— Нет.
— Черт возьми, Крис…
— Ты действительно хочешь узнать мое мнение?
Джуд взъерошил волосы. Он привык жить своим умом, полагаясь только на себя и свою интуицию. И Крис знал об этом…
— Нет, не хочу. Я должен сам разобраться во всем. Может, она просто хочет меня немного подоить?
— Ты действительно так считаешь?
— Откуда я знаю! Этих женщин не разберешь!
— Не суди обо всех.
— Тебе просто повезло с Дженни.
— Я знаю, — после паузы добавил Крис. — Кстати, Дженни тоже было двадцать один, когда мы поженились.
— Ты считаешь, что возраст не имеет значения?
— Нет. Если бы Дженни была самостоятельной, когда мы с ней встретились, через год после того, как она закончила колледж, все могло бы сложиться иначе. У нас могло бы не быть такого брака, как сейчас.
— Мария не такая тихоня, как твоя Дженни.
— И?
— Ей палец в рот не клади.
— Но тебе именно это в ней и нравится.
— Не всегда.
— Не советую тебе тянуть с решением. Нельзя морочить голову женщине, тем более беременной, тем более — твоим ребенком.
— Ты делаешь из мухи слона.
— Я сказал то, что хотел сказать, Джуд.
— Ладно, мне пора…
— Конечно. Звони, если что.
Повесив трубку, Джуд сокрушенно покачал головой. Лучше бы он поговорил с Люком! С тех пор как потерял жену, тот старался не связывать себя никакими обязательствами и считал, что чем больше женщин, тем прекрасней жизнь.
Хотя в глубине души Джуд знал, что Кристофер был прав.
Он задумался. Что он знал о браке? Фло и Мак были единственной счастливой парой, встретившейся ему до сих пор. У отца личная жизнь не задалась… Если бы у него, Джуда, был сын, он бы не допустил таких отношений, которые установились между ним и отцом. Если он когда-нибудь женится…
Джуд чертыхнулся, надвинул шляпу на глаза и направился в загон. Жеребята — это привычно и понятно, а вот обустройство собственной жизни…
Проснувшись, Мария не сразу сообразила, где находится. Потом, впрочем, она быстро разобралась и включила настольную лампу. В комнате стало холоднее, чем тогда, когда она уснула. И кто-то заботливо укрыл ее шерстяным пледом. Фло? Джуд?
Время ужина давно прошло. Мария тем не менее решила спуститься на кухню, чтобы перекусить. Она придирчиво осмотрела свой нехитрый гардероб. Ее выбор остановился на бледно-розовой кофте и розовых леггинсах.
Выйдя из комнаты, она бросила взгляд на закрытую дверь Джуда. Из-за нее не раздавалось ни звука. Девушка юркнула в ванную комнату.
Через полчаса Мария чувствовала себя словно заново родившейся. Наскоро высушив волосы, она направилась к лестнице.
Часы на каминной полке пробили полночь, когда она зашла в темную гостиную. На кухне горел свет. Наверное, Уитмору-старшему не спится, подумала Мария.
Но на кухне она нашла Джуда, склонившегося над газетой.
— Как спалось? — спросил он, не поднимая головы.
— Неплохо. Почему ты здесь?
— Это единственное время, когда в доме тихо.
Его рубашка была расстегнута и не заправлена. Загорелая грудь была покрыта черными завитками жестких волос. Она вспомнила, как ее пальцы пробирались через эти волосы, как она чувствовала его горячую кожу. Ее сердце забилось чаще. Она тряхнула головой, словно желая избавиться от наваждения.
— Ты же сказал, что меня разбудят к ужину.
— Фло оставила тебе еду в холодильнике.
Мария открыла холодильник, достала тарелку, наполненную доверху, и поставила ее в микроволновую печь.
— Кто меня укрыл пледом?
— Я. Тебе сейчас нельзя простужаться.
Значит, он входил к ней в комнату, смотрел, как она спит… О чем он думал? О том, что на его голову свалилась еще одна проблема? Или… или проявил заботу?
— Спасибо. Но не стоит меня так сильно опекать. Я вполне могу позаботиться о себе сама. И о моем ребенке, если уж на то пошло.
Его скулы заострились.
— Брось! Неужели ты думаешь, что я брошу своего ребенка?
— Я не знаю, Джуд. Я вообще почти ничего о тебе не знаю. Ты — не тот, кто помогал мне на ферме, кто улыбался мне, кто сделал меня женщиной… — Ее голос звучал тихо и немного хрипло.
В глазах Джуда вспыхнул гнев.
— Не вздумай разжалобить меня на манер тех героинь из любовных книжонок, которых ты начиталась! Меня этим не проймешь.
Мария передернула плечами.
— По-моему, ты забываешься, Д.Т. Я не давала тебе повода говорить со мной в таком тоне.
— Вот как? — Он усмехнулся. — Именно поэтому ты пришла сюда босиком, в одежде, обтягивающей тебя, как перчатка?
— Я даже не знала, что ты здесь.
— Неужели ты не слышала, как я спускался по лестнице?
— У меня только и забот, что прислушиваться к твоим шагам. Мой мир не вертится вокруг тебя, Джудсон Тетчер Уитмор. — Она приложила руку к животу. — Он здесь. Мне захотелось смыть с себя дорожную пыль, и я приняла душ. Я почувствовала голод и пришла сюда поесть, а вовсе не для того, чтобы подкараулить тебя, ясно? — Она старалась не сорваться на крик.
Затренькала микроволновка. Скрипнув ножками стула по линолеуму, Джуд встал.
— Извини, я не хотел тебя обидеть, — он потянулся к блюду, стоявшему на полочке позади нее, чтобы взять кусок торта с шоколадной глазурью.
Его обнаженная грудь, покрытая волнистыми черными волосами, была прямо перед ее глазами. Мария почувствовала сильное желание привстать на цыпочки и обвить руки вокруг его шеи. Он был такой… такой… мужественный.
Ну нет, он этого от нее не дождется. Она взяла тарелку из микроволновки и освободила ее от пластиковой обертки. Горячий пар вырвался наружу, обжигая Марии пальцы.
Джуд быстро отодвинул тарелку в сторону, затем схватил ее руку.
— Ты достаточно взрослая, чтобы не делать так! — прорычал он, подставляя ее пальцы под холодную воду.
Он стоял позади нее, и у Марии перехватило дыхание. Холодная вода не могла остудить жар, разлившийся внутри нее. Потом их тела соприкоснулись. Она могла чувствовать каждый изгиб его тела, каждую впадинку. Боясь пошевелиться, Мария покорно стояла, подставив руку под кран и вдыхая запах Джуда.
В конце концов он выключил воду.
— Дай взгляну.
Она взяла полотенце, висевшее на дверце духовки.
— Все уже прошло.
— Дай посмотреть, — произнес он тоном, не терпящим возражений.
Она вытерла пальцы, затем подняла их перед собой:
— Никаких пузырей.
Плотно сжав губы, он провел большим пальцем по ее указательному пальцу, затем по безымянному. Он был настолько нежен, что ей хотелось кричать. Через несколько нескончаемо долгих секунд он нехотя процедил:
— В ванной есть какой-то бальзам. Я сейчас принесу.
Оставшись одна, Мария подумала про себя, что приезд сюда не такая уж и плохая мысль.
В ванной Джуд смотрел в зеркало на свое растерянное лицо. Эта женщина ставит его в тупик! Да, он укрыл ее пледом. Когда Фло сказала, что Марии надо дать отдохнуть, ему захотелось взглянуть на нее. Вот он и поднялся к ней в комнату, а когда увидел, что она лежит, свернувшись калачиком от холода, набросил на нее плед. Он только не сказал ей, что, увидев, как ровно вздымалась ее грудь во сне, ему захотелось дотронуться до нее, провести рукой по щеке, запустить пальцы в волосы.
В тот момент он почти забыл, по какой причине она приехала. И не вспоминал об этом, пока не увидел ее на кухне в этом соблазнительном наряде! Ее одежда подчеркивала все «нужные» места, обтягивала грудь и крутые бедра.
Джуд достал темную баночку и, закрыв дверцу шкафчика, торопливо пошел на кухню.
— Вот, возьми, — обратился он к Марии.
Она взяла снадобье, открыла крышку и помазала им пальцы.
— Утром помажешь еще раз.
— Ты уверен, что хочешь, чтобы я осталась здесь? Если нет, скажи, и я переберусь куда-нибудь.
— За мой счет, конечно, — иронично произнес он.
— Я могу найти жилье где-нибудь поблизости, буду шить или набирать тексты на компьютере, да мало ли что… Мне по силам позаботиться о себе. Или на худой конец вернусь в Монтану. Если ты будешь смотреть волком и цепляться ко мне по каждому пустяку, я тут не останусь.
Джуд не любил ультиматумов и хотел верить в то, что ею движет лишь забота о благе ребенка. Но, к сожалению, ему чаще попадались женщины, которых интересовало в нем то, что он — наследник Тетчера Уитмора.
— Ты хочешь, чтобы я решал? — спросил он.
— Да, поскольку мое дело — выносить ребенка.
Ярость вскипела в нем.
— Это что, угроза? Ты так говоришь только потому, что вбила себе в голову, будто я купился на твои слова и буду тебя всю жизнь обеспечивать. — Он умолк, тут же устыдившись своей резкости.
Она с трудом сохранила невозмутимый вид.
— Мне наплевать, что ты думаешь! У меня одна задача: родить нормального ребенка. Я его очень хочу. И, конечно, хочу для младенца отца, который бы любил его и заботился о нем. Если ты не можешь этого или не хочешь, ноги моей здесь больше не будет. И ребенка ты не увидишь.
Прежде чем Джуд успел ответить, Мария вышла из кухни. Дверь ее комнаты тихо затворилась, и он подумал, что, кажется, только что проворонил тот единственный шанс, который подарила ему судьба.
Джуд метался по кухне, раздираемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, ему безумно хотелось заключить Марию в свои объятия, с другой — он никак не решался поверить ей. Его коробило каждый раз, когда она предупредительно клала руки на живот или упоминала о ребенке.
Его ребенке.
Мог ли он когда-нибудь такое предположить? Он страстно хотел поверить Марии, но боялся ошибиться. Не исключено, что его фотография и статья о «Стар Фор» просто подсказали ей способ, как облегчить свою жизнь.
Джуд не принял всерьез ее слова о том, что она собралась уйти. Но женщины так непредсказуемы! Оскорбленная, Мария могла уйти куда глаза глядят, и тогда… Нет, этого нельзя допустить! Она должна остаться здесь, чтобы он мог как-то влиять на судьбу своего ребенка!
Сына?
Дочери?
Все равно, главное:
У него никогда не было ничего своего. Даже теперь, когда он фактически управлял всем в «Стар Фор», хозяйство по-прежнему принадлежало его отцу. За последний год Джуд окончательно утвердился в мысли, что ему необходимо быть чем-то большим, чем только сыном Тетчера Уитмора.
Но слабое сердце отца делало осуществление этого желание чертовски трудным. Если Мария останется, у него как раз и появится возможность стать больше, чем просто младший Уитмор. Он был бы отцом.
Ему нужно убедить ее остаться. Глядя на ее тарелку с остывшим ужином, Джуд понимал, что следующий шаг должен сделать он.
Мария любит конфеты, особенно шоколад. У нее был запас шоколадок, и в Монтане она то и дело угощала его ими, когда приносила термос с кофе.
Ему тогда захотелось большего, чем шоколад, той февральской ночью он забыл, что ей только-только минул двадцать один год и она чиста и невинна. А потом он ушел слишком далеко и навсегда. Слишком далеко, чтобы повернуть обратно. Он чуть ли не ненавидел ее за то, что она заставила его все вспомнить.
Джуд взял из буфета стакан, налил молока и захватил блюдо с шоколадным пирогом и вилкой. Дойдя до комнаты Марии, он осторожно постучался. Дверь открылась. Джуд увидел, что Мария готовится ко сну. Когда он вошел, она набросила поверх ночной рубашки плед, не скрывший, впрочем, глубокого выреза ночнушки и стройных, обнаженных выше колен ног.
Протянув блюдо и стакан, Джуд сказал:
— Ты не доела.
— Что это на тебя нашло, Д.Т.? Откуда такая забота?
Она не собиралась упрощать ситуацию. Он должен знать, что никогда не увидит ее свернувшейся калачиком со слезами на глазах!
— Я же просил не называть меня этим дурацким именем, меня зовут Джуд. Ты будешь есть или нет?
Мария колебалась. Если бы она взяла у него тарелку и стакан, то ей пришлось бы отпустить плед. Он неохотно пришел ей на помощь:
— Я поставлю это возле кровати.
Настороженно следя за его движениями, она отступила внутрь и позволила ему пройти, оставив дверь открытой.
Ее сумка валялась на полу. На плетеном кресле лежала открытая книга. Взяв ее, он прочел название. «Египетские пирамиды».
— Опять про любовь?
— Нет, про пирамиды. Я всегда мечтала увидеть их.
Ее ответ насторожил его. Она хотела путешествовать? Она хотела хорошей жизни…
— Если ты собралась рожать, то, боюсь, тебе придется отложить эту идею.
— Мечты не имеют сроков! Иногда мечта, которую ты ждешь, лучше, чем та, которая исполняется сразу.
— Возможно, немного ожидания и экономии не повредит.
Некоторое время она изучала его, затем спросила:
— Как ты думаешь, что я хочу?
— То же, что и все. Деньги. Имя, которое придаст тебе респектабельность и откроет дверь в новую жизнь.
— Зачем мне твое имя?
— А зачем ты спала со мной, бродягой? — Ее щеки стали пунцовыми, и она ничего не ответила ему. Только сильнее закуталась в плед. Он продолжил: — Мария, мы оба совершили ошибку. Я старше и должен был подумать. Но я позволил глупому желанию взять верх над собой. Теперь мы должны во всем разобраться. Ты сказала, что мне решать, остаешься ли ты или уходишь. Я хочу, чтобы ты осталась… по крайней мере, пока не родишь. Я должен быть уверен, что ты сможешь позаботиться о себе. Я должен удостовериться, что с моим ребенком все в порядке.
— Что изменится после рождения младенца? — спросила она.
— Я не готов сейчас ответить на этот вопрос. Думаю, ты тоже. Поживем — увидим.
Странно, он старательно отводил от нее взгляд, как будто боялся задержать его чуть подольше. Но она все равно чувствовала какую-то теплоту, очень удивившую ее.
Это в Монтане между ними не было никакой неловкости. Теперь они, казалось, были совершенно чужими людьми…
Она нарушила тишину:
— Хорошо, я согласна.
Он отвесил шутовской поклон и окинул Марию оценивающим взглядом, от которого у нее заныло в груди.
— Я должен идти. Фло подает завтрак около шести. Но ты спи, пока спится.
Как она хотела, чтобы он улыбнулся! Как желала, чтобы он понял, что она пришла сюда, потому что любит его!
Придерживая плед одной рукой, она указала на молоко и пирог на столике.
— Спасибо. Я очень люблю шоколад.
В его синих глазах блеснули озорные искорки.
— Я помню. — С этими словами он, ни разу не обернувшись, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Любить Джудсона Уитмора тяжело, со вздохом подумала девушка, но что поделать, если это чувство переполняет ее!
Когда Мария проснулась, солнце уже светило вовсю. Часы показывали начало дня. Она и не подозревала, что поездка и нервное напряжение настолько измотают ее.
Мария торопливо оделась, причесалась и пошла вниз. Есть не хотелось, но Фло заставила ее позавтракать. Машинально дожевывая, Мария подумала про себя, что, скорей всего, та выполняет указания Джуда.
Допив сок, Мария вышла во двор, думая, чем себя занять. Заметив какое-то движение в одном из загонов, она направилась туда.
Тетчер наблюдал, как конюший объезжает серую лошадь. Он поприветствовал ее кивком головы.
— Привет, девочка. Как спалось?
Она улыбнулась.
— Спасибо, хорошо. Только недавно встала.
Он кивнул кому-то.
— Это — Мак, наш главный конюх и один из инструкторов.
— И он — муж Фло?
— Да.
— Как вы думаете, он позволит мне помогать ему?
Тетчер выпучил глаза.
— Ты в своем уме? В таком-то состоянии!
В его глазах появились синие озорные огоньки, лишь немного бледнее, чем у его сына.
— Мистер Уитмор, не могу же я сидеть сложа руки до рождения ребенка. Это — не для меня.
— Какой я тебе мистер! Просто — Тетчер. Я ведь скоро стану твоим свекром. Боюсь, Джуд будет не в восторге, если увидит, что ты возишься на конюшне.
— Но я могу приучать к узде жеребят…
— У меня идея лучше. Я слышал, как Джуд опять ругал компьютер. Он ненавидит канцелярскую работу.
Мария скорчила недовольную гримаску.
— Как я его понимаю.
Тетчер подавил смешок.
— Начни с компьютера. Возможно, мой сын позволит тебе приучать к узде жеребят и молодых лошадок, когда почувствует твою силу.
Она удивленно подняла глаза и поняла, что старик говорит вполне серьезно.
— Мистер… — (Его брови возмущенно встопорщились при этом обращении.) — Тетчер, мы с Джудом договорились, что я останусь до рождения ребенка. И не более того.
— Я слышал ваш вчерашний разговор. Не весь, конечно, — я не собирался подслушивать. Вас связывает не только ребенок, Мария. Все образуется, дай срок.
Она кивнула, понимая, что его не переубедить.
— Возможно, только я хочу найти себе какое-нибудь занятие, а то от тоски можно с ума сойти.
Тетчер кивнул головой на сарай:
— Компьютер там, в мастерской.
Войдя внутрь, Мария направилась к каморке, которую, судя по виду, оборудовали совсем недавно. В воздухе стоял запах свежей древесины. В открытую дверь она увидела Джуда, сидевшего за компьютером. Он поднял глаза и выжидающе уставился на нее.
— Привет. Пытаюсь найти себе какое-нибудь занятие. Твой отец считает, что я могла бы помочь тебе с бумажной работой.
— В самом деле? — Он ждал продолжения.
— Сначала я хотела поработать с лошадьми…
— Ты беременна, Мария. Выбрось это из головы!
Заботливые мужчины. Два в одном доме! Она подозревала, что Джуд был больше похож на отца, чем хотел признать.
— Да, я беременна. Но я не больная и не инвалид. Если я буду осторожной…
— Первый осторожный шаг, который ты сделаешь, — это поездка к доктору. Мне порекомендовали обратиться к одному врачу, я записал тебя на понедельник на десять.
— Я была у врача перед приездом сюда. Он сказал, что все в порядке. Можешь позвонить ему и убедиться сам.
— Ты ведь не будешь ездить в такую даль проверяться. Поэтому изволь слушаться. Я тебя отвезу.
— Ты не собирался быть моим телохранителем.
— А что делать? Ведь я отец этого ребенка, и я должен быть уверен, что ты заботишься о нем.
— Или о ней, — вспыхнула она, полагая, что он не хочет девочку.
— Или о ней, — согласился он с легкой тенью улыбки на лице.
— Так тебе помочь разобраться с бумагами?
— Решила таким образом выведать все мои секреты?
— Меня не интересует твой бизнес. Я просто хотела чем-то себя занять. Впрочем, если ты так сильно меня опасаешься, то я не настаиваю. Мучайся сам. А я возьму у Фло швейную машинку — в ближайшее время мне понадобится другая одежда. Может, найду клиенток. Во всяком случае, на витамины для ребенка я заработаю без твоих подачек.
Не дожидаясь ответа, Мария вышла и закрыла за собой дверь. Уж как-нибудь она сохранит свою независимость!
День пролетел незаметно. Фло показала Марии комнату, где лежали ткани и нитки. Там же стояла и машинка. Мария легко в ней разобралась — ее собственная была очень старой и капризной. Фло порадовалась ее сообразительности и, оставив Марию одну, пошла готовить обед. Однако та через некоторое время присоединилась к ней. Она застала Фло за чисткой картофеля.
— Давайте я тоже что-нибудь сделаю, — предложила Мария. — Может, испечь что-нибудь?
— Давай вечерком побалуем Тетчера сладким печеньем, а то он вечно ворчит, что его пичкают только безвкусными вещами. Ему ж почти ничего нельзя. Вот и приходится изворачиваться, то заменитель сахара, то низкокалорийный жир… — Женщина вздохнула. — А разве это нормальная еда для взрослого мужчины! Вот он и ворчит. За ним вообще глаз да глаз нужен. Только отвернешься, как он что-нибудь схватит… Как ребенок! — Дочистив последнюю картофелину, Фло сполоснула руки и сказала: — Я пойду сниму одежду с веревки. Скалку и все остальное найдешь в буфете справа.
Увидев маленький радиоприемник, Мария включила его, и звуки музыки кантри заполнили комнату. Понимая, что Тетчер слишком заскучал на своей диете, она решила сделать двойную порцию печенья.
Пританцовывая под музыку, Мария быстро замесила тесто, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она повернулась — Джуд стоял возле двери и наблюдал за ней.
Его сапоги и джинсы были заляпаны грязью. Как тогда, в Монтане… Она вспомнила, как снимала с него все это… Джуд был ковбоем — сильным и грубовато-мужественным, — но тогда, в Монтане, за напускной грубостью скрывался веселый и нежный человек. А сейчас его глаза недобро поблескивали. Из-за включенной духовки в кухне было нечем дышать.
— Я думаю, тебе пора отдохнуть, — его голос был грубым.
— Я сегодня поздно встала.
— И тем не менее…
— Джуд, я сама знаю, что мне нужно.
— Может быть. А может быть, и нет.
— Ты должен доверить мне заботу о себе и ребенке.
Сняв с головы шляпу, он положил ее на стол.
— Я не доверяю никому, Мария, особенно женщинам.
Его слова удивили ее.
— Ты был совсем другим, когда мы встретились. Может, этот воздух делает тебя таким… циничным?
— Ты не знала меня, Мария. Ты встретила человека, которым я хотел бы быть. Ковбой на каникулах…
— Я не верю.
Когда он подошел ближе, между ними словно искра пробежала. Было что-то, что возвращало память о каждом слове, каждом поцелуе, каждом прикосновении.
— Ладно, делай как знаешь, только недолго.
— А то что? — спросила она с усмешкой. По тому, как он смотрел на тесто, она поняла, что каким бы букой он ни казался, но сладкое любит. И еще одно стало ей ясно: с того самого дня, как они расстались, она мечтала прижаться к нему.
Джуд подошел ближе и как во сне протянул к ней руки. Его губы были совсем близко, он приник к ней жадным, требовательным поцелуем, поцелуем собственника. Мария торопливо стряхнула с ладоней тесто и обвила руки вокруг его шеи. Втайне она надеялась, что это поможет ему вспомнить, как им было хорошо вместе. Внутри у нее все сжалось от нахлынувшего желания.
— Вот это хорошо! Вот это мне нравится! — воскликнул Тетчер-старший.
Джуд отпрянул, чертыхнувшись, и украдкой отер губы.
— Тебя не учили в детстве, что подсматривать нехорошо, отец?
— Глупости! Черт, я хочу объявить это. Надо устроить большое барбекю Четвертого июля!
— Не вижу повода для веселья, — отрезал. Джуд. — Никакого барбекю. И никаких объявлений. Я настаиваю. И не советую тебе спорить со мной в этом деле!
Их взгляды скрестились, как острые клинки, ни один не хотел отворачиваться первым.
Наконец Тетчер нарушил молчание:
— А то что? Опять сбежишь? Знаешь, иногда мне кажется, что лучше бы ты не возвращался, сынок!
Не сказав ни слова в ответ, Джуд вышел, хлопнув дверью.
Мария подбежала к старику и обняла его.
— Не переживайте, он сам расстроен не меньше вашего. И очень вас любит. Хотя и стыдится этого, как мальчишка.
— Да я все понимаю. Он хочет быть самостоятельным во всем. И отстаивает это свое право всеми доступными ему способами. Пора ему уже дело свое иметь, семью, детей… Зря я, наверное, взвалил на него «Стар Фор».
— Джуд сильный человек. Он не остался бы здесь, если бы не хотел этого.
Погладив ее по волосам, Тетчер улыбнулся:
— Надо же, такая крошка, а так хорошо соображает!
Мария грустно покачала головой.
— Не так хорошо, как хотелось бы. — Ее взгляд вдруг упал на просыпавшуюся на пол муку. — Ой, какой тут разгром! Где у вас веник и совок?
— Я приберусь сам. Ты занимайся печеньем. Пусть его будет побольше. Тогда я стащу большую часть сейчас, пока никого нет, а за столом попробую только одну штучку.
— Тетчер…
— Да ладно тебе, Мария, я шучу!
Она недоверчиво хмыкнула. У Джуда действительно были причины опасаться за отца. Вот ведь парочка! Оба взрослые, а ведут себя как нашкодившие дети!
За столом Джуд старался не встречаться с Марией глазами. Сам того не желая, он разбередил свои подозрения, и теперь они не давали ему покоя. Он последними словами ругал себя за то, что поддался своему влечению, поцеловал ее. Он не должен был так поступать. Сердитый на самого себя, Джуд с такой яростью разломил печенье, словно именно оно было виновником его бед.
— Правда, объедение? — Тетчер подтолкнул сына под локоть.
— Очень вкусно, — промычал тот с полным ртом.
— При твоих кулинарных талантах, — сказал Тетчер, — тебе просто необходимо принять участие в конкурсе на лучший пирог на ярмарке в субботу. Главный приз — подарочный талон на приличную сумму.
— Я вот непременно буду участвовать, — сообщила Фло. — Там есть три категории: пироги, кондитерские изделия и хлеб.
Мария посмотрела на Джуда.
— Звучит заманчиво. Если я выиграю, то смогу купить приданое малышу.
Джуд намазал маслом печенье.
— Ты и так можешь его купить, я дам тебе денег.
— Женщине свойственно вить гнездо, Джуд. Купить в магазине — это не то же самое, что сделать своими руками, — сказала Фло.
— Тебе нужно открыть текущий счет для нее и для вашего первенца, — заявил Тетчер.
— Я сам разберусь, что мне нужно, отец.
— Извините… Мне… надо выйти, — Мария встала из-за стола.
Джуд сразу отметил легкую дрожь в ее голосе. Не обращая внимания на взгляды, которые бросал на него отец, он последовал за девушкой.
Мария стояла на кухне, обхватив себя руками, будто ей было холодно. Он неслышно приблизился. От ее волос исходил сладкий аромат шампуня.
— О чем задумалась?
Не поворачиваясь, она медленно произнесла:
— Думаю о том, стоит ли мне оставаться здесь. Я позвонила маме и сказала, что остаюсь, но…
— Что ты такое придумала?
Неужели она решила уехать из-за того, что он никак не отреагировал на отцовское предложение открыть ей счет? Да, непростая штучка! Этот путь уже был пройден его отцом с его невестой. Джуд не позволит себя одурачить.
— Я не люблю обсуждать мои дела за ужином.
Ее ответ выглядел убедительно.
— На «Стар Фор» нет секретов.
— И личной жизни?
Взяв Марию за плечи, он повернул ее к себе.
— С таким папочкой ни о какой личной жизни не может быть и речи. Ему надо во все совать свой нос. Он считает, что должен быть в курсе даже того, что тебе сегодня приснилось!
— Поэтому ты и уехал из дома, да? Чтобы оставить при себе свои сны?
Проницательность Марии, казалось, не знала границ! Надо же, удивился Джуд, а на вид совсем девчонка!
— Это одна из причин.
Она вздохнула.
— Всю жизнь я делилась мыслями только с мамой. Никто другой не знал о наших делах или заботах. Мы жили с Хопкинсом, но он держался особняком, лишь мы с мамой были вместе. Однако теперь все будет по-другому.
Посмотрев ей в глаза, Джуд увидел какое-то напряжение.
— В смысле? — спросил он.
Она закусила нижнюю губу, и ему вновь захотелось поцеловать ее. Черт, почему она так возбуждает его? Почему он теряет голову от одного ее присутствия? Он убрал руки с ее плеч.
Вздернув подбородок, она ответила:
— Я не хочу, чтобы со мной носились как с маленьким ребенком.
— Ты — мать
— Ты не хочешь меня понять. Тебе ведь не нравится, что Тетчер то и дело тебе пытается указывать, как жить, вот и мне тоже это не нравится. Я хочу чувствовать себя независимой. Поэтому мне нужна работа. Мне не нужно, чтобы обо мне заботились только потому, что я беременна. В общем, мне хотелось бы как-то помогать на ферме. Ты-то знаешь, что я умею обращаться с лошадьми.
— Мария…
— Или, — продолжала настаивать она, — разреши мне вести ветеринарные книги, если боишься доверить мне бухгалтерию.
Он покачал головой.
— У меня все хранится в компьютере. Получив доступ к одному файлу, ты получишь доступ ко всем.
— И что? Неужели ты не понимаешь, что мне достаточно просто пожить здесь, чтобы приблизительно составить представление о том, сколько стоит «Стар Фор»?
Она знала, что говорит! Ей всегда легко давалась математика, а сделать какие-то логические выкладки — дело нехитрое! Джуд задумался. Гора документов на его столе непрерывно росла. И он, в общем-то, разделял ее стремление к независимости, поскольку сам всегда искал того же. Он только хотел убедиться, что это не была ловушка.
Теребя пряжку на ремне, Джуд сказал:
— Хорошо. Завтра я покажу тебе, что к чему, и дам на пробу пару заданий. Посмотрим, как ты справишься. А сейчас нам лучше вернуться к столу, или нас придут подслушивать под дверью.
Мария в ответ улыбнулась той сияющей улыбкой, которой он не видел с февраля.
Наутро Мария торопливо шла к конторе Джуда. Она до сих пор не могла поверить, что этот хмурый, вечно озабоченный, неуступчивый человек, которого она когда-то знала совсем другим, разрешил ей помочь ему.
Дверь конторы была открыта. Джуд сидел за компьютером, заполняя какие-то бумаги. Услышав ее шаги, он поднял голову.
— Извини, я опоздала! Мне, пожалуй, нужен будильник, а то я почему-то здесь очень поздно встаю.
— У меня свободных всего несколько минут, но я думаю, что для начала этого хватит. Я сейчас жду одного из владельцев лошадей.
— Постараюсь тебя не задерживать. Я способная ученица. Итак?
Джуд сдержал улыбку.
— Как насчет включения этого? — Он указал на кнопки компьютера и монитора и встал, чтобы освободить ей стул.
Мария остро почувствовала свежий аромат мыла и присущий только Джуду какой-то особенный запах. Ей живо вспомнился поцелуй на кухне. Ругая себя за такие неподходящие в данный момент мысли, она выжидающе посмотрела на своего наставника.
Он быстро показал несколько нехитрых операций, которые она, как старательная ученица, записала в специально предназначенный для этого блокнотик.
Взяв с полки стопку приходных документов, он сказал:
— Мы начнем с чего-нибудь простого. Вот здесь документы за март, апрель и май. Бумаги последующих месяцев я никак не соберусь ввести в машину.
Мария внимательно слушала, боясь пропустить хоть одно слово, понимая, что сам Джуд испытывает к подобного рода занятию едва ли не отвращение.
— Шелби приехала, — крикнул в окно кто-то из рабочих.
Джуд немедленно отозвался:
— Иду, отведите ее к лошади и начинайте без меня.
Он торопливо показал Марии, как сохранять введенные данные.
— Иди, — сказала девушка, — кажется, я поняла. В крайнем случае, если возникнут вопросы, я к тебе подойду. А остальное объяснишь, когда освободишься.
Джуд благодарно кивнул.
— Ладно, потом покажу тебе, как пользоваться принтером.
Сняв шляпу с гвоздя, вбитого в стену, он вышел.
Мария работала старательно, по нескольку раз проверяя и тщательно отмечая крестиком каждый документ, который она ввела.
Но тут ей попались финансовые квитанции, написанные под копирку. Текст был совершенно слепой, цифры сливались, разобрать ничего было нельзя. Она отложила их в сторону, но потом решила все-таки спросить Джуда, вышла во двор и пошла по дорожке к загону.
Тетчер стоял в стороне, наблюдая за сыном, горячо объясняющим что-то красивой блондинке на черной лошади. Незнакомка была хороша собой и безупречна во всех отношениях. Пышные вьющиеся волосы были подхвачены красивой деревянной заколкой. Ее наряд в данной ситуации смотрелся несколько странно — дорогие серые джинсы, такая же рубашка с фирменными черно-красными надписями на плечах. Слишком модно для пастбища, подумала Мария недовольно.
— Назад! Осади назад! — командовал Джуд. — Дай ему время самому сообразить, он умница, все сделает как надо!
— Пришла понаблюдать? — спросил Тетчер у Марии.
Она коротко кивнула.
— Наездники — особенный народ, — вполголоса начал объяснять Тетчер. — Они обязаны думать. Мы учим их работать. Наездники должны уметь обходиться без уздечки, например, пользоваться коленями, чтобы направлять лошадь. Понимаешь?
— Наездник должен сливаться в единое целое с животным, я знаю.
— Совершенно верно! Смотри, у Шелби получается.
Мария завороженно смотрела на всадницу. Наконец та легко спрыгнула с лошади и, подойдя к Джуду, о чем-то с ним тихо заговорила.
— Кто она? — спросила Мария.
— Шелби Вэнс.
— Не имя. Кто она Джуду?
Почесав в затылке, Тетчер взял Марию под руку и повел прочь от загона.
— Джуд обучает ее езде на лошади.
— И?
Тетчер хихикнул.
— Разве поймешь этих женщин! В каждом их поступке столько скрытого смысла! Шелби обожает танцевать тустеп.
Оглянувшись украдкой, Мария увидела, что Шелби положила ладонь на плечо Джуду. Девушка ревниво подумала, что эта блондинка, скорей всего, предпочитает медленные танцы.
— Она живет где-то здесь?
— Да, тут неподалеку.
— Понятно, и хочет быть еще ближе, — горько прошептала Мария.
Тетчер удивленно вскинул брови.
— Тебе-то что? Ты ведь мать будущего наследника «Стар Фор».
— Но ведь я-то Джуду не нужна!
— Детка, а кто обещал, что будет легко?
Мария секунду обдумывала мудрые слова старика, а затем решительно направилась к воркующей парочке.
Чем ближе подходила Мария к Шелби Вэнс, тем больше она испытывала желание сцепиться с ней. Только не знала как. Та выглядела слишком опытной и искушенной, чтобы Мария могла противостоять ей. Шелби явно умела обращаться с мужчинами и была достаточно уверена в себе. На ее фоне Мария казалась простушкой. Ее опыт общения с противоположным полом ограничивался Джудом.
Стискивая в руках бумаги, о которых она чуть не забыла, Мария вдруг подумала, что они-то и должны стать ей счастливым билетом в мир Джуда.
Заметив ее, он удивленно спросил:
— Проблемы?
Мария молча отдала ему листки и, секунду поколебавшись, протянула Шелби руку:
— Привет! Меня зовут Мария Розвелл.
Шелби мельком глянула на девушку, словно та была назойливой мухой. Не ответив на предложенное рукопожатие, она коротко бросила:
— Шелби Вэнс.
Джуд оторвал глаза от бумаг. На него был устремлен вопрошающий пристальный взгляд кареглазой Шелби. Казалось, она ждала его объяснений по поводу вторжения Марии. Дернув плечами, он произнес:
— Мария помогает мне с этой бумажной волокитой. Она поживет в «Стар Фор» какое-то время. А то я совсем зашиваюсь.
Шелби явно ждала большего и переспросила:
— Она живет в «Стар Фор»?
Джуд нетерпеливо ответил:
— Да, я же сказал. Она друг нашей семьи.
Он вернул приходные документы Марии.
— Проверь в компьютере файлы с ценами. Похоже, это не те, которые ты уже успела обработать.
Это было простое решение, до которого Мария могла и сама додуматься, если бы ее мысли не были заняты совсем другими проблемами. Она старалась не показать, как ее уязвило то, что Джуд представил ее как «друга семьи». Похоже, он не хотел, чтобы Шелби узнала о ее беременности.
Он махнул рукой Марии, словно говоря, что она свободна и может идти.
Слезы показались у нее на глазах, и она отвернулась. Неужели эта самодовольная красотка Шелби так много для него значит?
— Простите, что помешала вам. Но мне самой трудно было разобраться. — С этими словами Мария пошла прочь. Спиной она чувствовала, что Шелби буквально буравит ее взглядом.
— Я только понапрасну обманываю себя, — пожаловалась Мария Тетчеру.
Он сжал ее локоть.
— Нет, это не так. Знаешь игру, где надо кольца кидать? Так вот, ты попала! Но это не значит, что все должно немедленно сложиться так, как ты хочешь. Джуд сейчас занят. И пока не освободится, отвлекать его бесполезно. Уверяю тебя, за ленчем он будет думать именно об этом маленьком происшествии.
— Шелби тоже останется на ленч?
Тетчер огорченно посмотрел на Марию.
— Нет, она хорошо изучила привычки моего сына. Она всегда приносит с собой бутерброды и термос. Так что они могут перекусить и здесь.
Мария думала, что она знала Д.Т., но теперь ее уверенность сильно поколебалась. Возможно, Д.Т. и Джуд действительно были разными людьми?
Джуд исподтишка наблюдал за Марией и отцом. Эти двое явно нашли общий язык. Его вдруг пронзило какое-то незнакомое щемящее чувство. Он вспомнил, как Мария дернулась, как от удара хлыста, когда он назвал ее другом семьи.
А что ему оставалось? Поведать Шелби трогательную историю о том, как однажды свалял дурака и теперь не знает, что делать дальше? Мария так молода. Вдруг она решит, что материнство будет для нее обузой? Вдруг она уедет и оставит ему младенца? Или ей нужны его имя и деньги?
Вопросы, один неприятнее другого, рождались в его голове с фантастической скоростью. Он поймал себя на том, что уже который день неотрывно думает о Марии. Такого с ним никогда прежде, не случалось.
Шелби тем временем как ни в чем не бывало уселась на лавочку и стала откупоривать бутылку с минеральной водой.
— Ты не забыл, что обещал прийти на вечеринку, которую устраивает мой папа?
Владения Отиса Вэнса не уступали «Стар Фор». С той лишь разницей, что он разводил не лошадей, а рогатый скот. Каждый июнь родители Шелби организовывали большой бал, пользовавшийся огромной популярностью в этом небогатом развлечениями месте. Джуд не слишком жаловал такие мероприятия, но Тетчер следил, чтобы сын не уклонялся от них, считая, что это полезно для дела. Однако в этом году…
— Не знаю пока…
— Джуд, ты обещал! Тебя и так не было целый год. Так что не отнекивайся! Хватит того, что в прошлый раз пропустил! — Приторно улыбаясь, Шелби встала и, положив руки ему на грудь, промурлыкала: — Я позабочусь, чтобы ты хорошо провел время. А после всей суеты и танцев куда-нибудь сбежим, а?
Отодвинувшись от Шелби, Джуд сказал:
— Ладно, поглядим. Давай работать дальше.
Лошадей он понимал гораздо лучше, чем женщин.
Тайль был вполне современным центром во всем, что касалось торговли и медицины, но благодаря своим невеликим размерам сохранил патриархальный дух. Это чувствовалось и на выставке ремесел, и на субботнем конкурсе домашней выпечки.
Мария шла вдоль стола, на котором красовалась разнообразная выпечка местных мастериц, пытаясь угадать, понравится ли ее творение судьям. Огромный красный навес укрывал ее от палящих солнечных лучей. Воздух настолько раскалился, что дышать было почти невозможно, и Мария порадовалась, что успела сшить себе довольно миленький сарафан, в котором было не так жарко и который к тому же ей очень шел.
В последние два дня они с Джудом старались не встречаться с глазу на глаз. Показав, как распечатывать документы, и проверив первое выполненное задание, он предоставил ей возможность работать самостоятельно. За едой Джуд в основном помалкивал, и никто не знал, какие мысли роятся у него в голове.
Одной из причин, заставивших Марию участвовать в конкурсе, была надежда на выигрыш приза. Девушке не хотелось быть в постоянной зависимости от Джуда.
Группы любопытных собирались вокруг столов. Внезапно Мария почувствовала волнение и оглянулась. Джуд стоял среди толпы чуть поодаль и наблюдал за ней. Сама она приехала в город с Фло и Маком. Значит, Джуд привез Тетчера. Когда их взгляды пересеклись, он мгновенно отвел глаза, а потом направился в ее сторону.
— Готова? — Джуд подошел поближе.
— Вроде да. Но придется нелегко, вон сколько народу участвует!
— Я попробовал тот коричный хлеб, который ты приготовила сегодня утром. Мне очень понравилось.
— Еще бы, — задиристо пошутила Мария.
— Так непривычно видеть тебя в сарафане. Ты же постоянно ходишь в джинсах.
Девушка невольно покраснела, но быстро нашлась с ответом:
— Иногда барышни должны переодеваться!
Его взгляд спустился ниже, к бедрам, сандалиям.
— Тебе идет.
Прежде чем она успела ответить, подошел Тетчер.
— Сходите на выставку ремесел, пока она не закрылась. Я видел там шаль под цвет глаз Марии. Она бы ей пошла. Можно даже и на вечеринку у Вэнсов в следующую субботу в качестве дополнения какого-нибудь наряда надеть.
— Вечер у Шелби? — спросила Мария, уверенная, что женщина не хочет ее видеть.
— Бал. Отец Шелби устраивает его каждый год.
Тетчер выразительно посмотрел на сына.
— Ты покажешь Марии, что в Техасе умеют весело проводить время?
Джуд сквозь зубы процедил:
— Я иду с Шелби.
— Ты что, спятил? — прорычал Тетчер. Затем он понизил голос: — Вот эта крошка носит твоего ребенка, а ты, как дурак, волочишься за старухой…
Мария предостерегающе вскинула руку.
— Не стоит так волноваться! Я не люблю шумные сборища. И нельзя требовать от Джуда, чтобы он изменил свою жизнь из-за меня.
— Черт, я не могу! — Джуд выглядел расстроенным, как всегда бывало, когда они с отцом не приходили к согласию. — Мария понимает. Оставь это, папа. А то поднимется давление.
— Мое давление было бы отличным, если бы ты хоть что-нибудь понимал.
— То есть если бы я шел у тебя на поводу и делал то, что ты считаешь нужным. Я только этим и занимаюсь с февраля. Прекрати меня шантажировать! Мы с Марией сами решим, как нам поступить. Перестань вмешиваться.
Мария стояла, растерянно замерев. Эти двое метали друг в друга яростные взгляды. У нее вырвался вздох облегчения, когда раздался голос из динамика, приглашающий желающих ознакомиться с результатами конкурса. Тетчер, прищурившись, посмотрел на стенд с оценками.
— Я подойду поближе, — пробормотал он и пошел к столику жюри.
Напряжение между нею и Джудом росло.
— Я не хочу быть причиной ваших стычек.
— Ты тут ни при чем. Это наши обычные отношения. Не твое это дело.
Мало того, что он идет с Шелби на вечеринку, так еще и Тетчер подлил масла в огонь, выступив в ее защиту, которая не могла вызвать у Джуда ничего, кроме раздражения!
— Что же тогда мое дело? — возмутилась Мария. — Не ты. Не Тетчер. Не «Стар Фор». Что я здесь делаю, если все — «не мое дело»?
— Ты собираешься рожать ребенка.
— Не просто ребенка, Джуд. Твоего ребенка. Я-то не забываю об этом, но мне кажется, что ты хочешь забыть.
Не успел Джуд открыть рот для возражений, как загудел микрофон. Краснолицый лысеющий человек произнес:
— У нас есть победители. — Мария ждала напряженно, чувствуя присутствие Джуда. Человек на подиуме продолжал: — Объявляются победители, занявшие третье место. Мария Розвелл получает двадцатипятидолларовый чек за коричный хлеб.
Мария слышала, как Тетчер приветствовал ее, видела Фло, показывающую ей большой палец. Дальше объявили тех, кто занял второе место. Всех встречали бурными аплодисментами. Фло выиграла первое место и подарочный чек в двести долларов за фирменный шоколадный пирог.
— Я так и знал, что ты победишь, — сказал Джуд, поправляя края шляпы. — Я же говорил, что твой хлеб хорош!
— Надо было дать тебе попробовать всю мою выпечку. Возможно, тогда я заняла бы первое место.
Она увидела огоньки желания в его глазах, которые говорили ей, что Джуд думает о дегустации кое-чего еще — например, ее губ. Затем она вспомнила, что он идет на вечеринку с Шелби Вэнс.
— Пойду получу чек.
Он придержал ее за локоть:
— Ты не проголодалась? Здесь есть все — от жареного цыпленка до чили.
Гордость подсказывала, что она должна отказаться, но сердце откликалось желанию побыть с Джудом.
— Жареные цыплята — хорошо звучит. Я сейчас вернусь.
Когда Мария получала чек, улыбка на ее лице была слишком широкой для третьего места.
Потом они прогуливались по аллее, изредка перебрасываясь пустыми фразами. Мария видела, что Джуд то и дело пристально посматривает на нее. На нем были новые джинсы — специально для выхода в город. Синяя, ковбойского покроя рубашка отутюжена, начищенные ботинки сверкали на солнце.
Переходя от стенда к стенду, Мария пыталась сосредоточить свое внимание на глиняной посуде, серебряных и бирюзовых драгоценностях. Но ей это не удавалось: Джуд прочно завладел всеми ее помыслами.
— Давай купим две порции цыплят и уйдем от этой толпы, — предложил он. — Я знаю много мест, где можно посидеть в тишине.
— Прекрасная мысль!
Пикник с Джудом! Может, это именно то, что им нужно.
Мария вдруг заметила, что Джуд нахмурился, пристально глядя куда-то позади нее. Обернувшись, она увидела: Тетчер стоит у стенда французской кухни и щедро посыпает солью что-то, собираясь отправить себе в рот.
— Остановить его?
Джуд отрицательно помотал головой.
— Это не приведет ни к чему хорошему. Если мы заберем его оттуда, он найдет себе что-нибудь еще хуже.
— Он действительно серьезно болен?
— Доктора прописали ему кучу лекарств и назначили строгую диету. Но разве его убедишь! Он считает себя бессмертным! — Джуд глубоко вздохнул. — Я не знаю, что с ним делать.
— Он мог бы сказать то же самое о тебе.
— Он мог бы. Но он не понимает, что, если я собираюсь жить в «Стар Фор», я должен поступать по-своему, а не по его указке.
— Ты — его сын, Джуд. Я не могу утверждать, что знаю все, что он чувствует, но, когда поняла, что беременна, я вдруг почувствовала огромную ответственность за этого будущего человечка. Я готова на все, чтобы защитить ребенка. Когда ты станешь отцом, то поймешь, о чем я говорю.
Глаза Джуда медленно скользили по ней, словно хотели запомнить каждую черточку.
— Трудно поверить, что ты собираешься стать матерью, — прошептал он.
Она не хотела упустить этот момент, потерять удивление в его глазах или мягкость в его голосе.
— Это так! Я сама никак не привыкну к этой мысли, но она мне нравится.
Они купили цыпленка, печенье, бутылку легкого вина и торт и подошли к своим предупредить, что уезжают.
Последние лучи дня заскользили по краю горизонта. Джуд съехал на обочину и заглушил мотор. Вылезая из машины, он прихватил одеяло из багажника.
— Нам надо попасть вон на тот холм за соснами.
Пока они взбирались по пологому склону, Джуд бережно поддерживал Марию под локоть. От его прикосновений она буквально таяла, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать ему об этом. Дрожь пронизывала все ее тело.
Наконец они оказались на живописной поляне, окруженной соснами. Джуд поставил на землю пакет с продуктами и расстелил одеяло.
— Господи, тихо-то как! Хорошо!
Он упал на одеяло и снял шляпу. Мария присела рядом, одернув сарафан, что, впрочем, не слишком помогло скрыть оголившиеся ноги.
— Ты не любишь людей?
Джуд криво усмехнулся.
— Я с утра до ночи среди людей. Один папочка чего стоит! А в июле еще «Летняя классика»! Тоже толпы соберутся!
— Что такое «Летняя классика»?
— Конные соревнования. Длятся две недели.
Он развернул пакет с цыпленком.
Они молча ели, неторопливо смакуя вино. В глазах Джуда появилось отсутствующее выражение.
— О чем задумался?
Их плечи чуть соприкасались.
— Вспомнил прошлое лето.
— Где ты был?
— В Вайоминге.
Приехав в Техас, Мария иногда звонила матери. Общения с нею ей не хватало. Вчера она получила письмо из дома, но оно не могло заменить ласковых материнских рук и понимающих глаз. А Джуд, неужели он не тосковал?
— Ты скучал по дому?
— Иногда.
— Если бы твой отец не заболел, ты бы вернулся?
— Не знаю.
Джуд взвалил на себя ответственность, но не был уверен, подходит ли он для этого. И теперь она навалила на него еще забот. И это на всю жизнь…
Темнело. Они пребывали в благостном оцепенении. Такого покоя Мария не ощущала с момента внезапного исчезновения Д.Т. Но всему настает конец.
Его голос был низким и глубоким, когда Джуд сказал:
— Нам пора.
Даже по воскресеньям он вставал рано, лошади не знают, что такое выходные дни. Но Джуд не торопился подниматься. Казалось, в целом мире остались только они вдвоем. Его губы нашли ее… медленно, осторожно, словно он боялся испугать Марию. Они слились в упоительно долгом, глубоком поцелуе, становившемся все более настойчивым и страстным.
Руки Марии обвились вокруг шеи Джуда. Он опрокинул ее на одеяло. Она замирала от каждого его прикосновения, мечтая, чтобы они никогда не кончались.
Когда он сдернул бретельки сарафана с ее плеч, она скользнула рукой ему под рубашку.
Он приглушенно застонал. Его пальцы нашли ее не стесненную лифчиком грудь и нежно сжали затвердевший сосок. Голова Марии кружилась от опьяняющих ощущений и запахов. Казалось, прошла вечность. Мысленно она перенеслась в те времена, когда он обнимал ее в Монтане.
Прежде, чем уехал.
Прежде, чем она узнала о своей беременности.
Неужели она хотела именно этого? Стать игрушкой в сильных мужских руках, обнимавших прежде множество других женщин? Таких, как Шелби?
Последняя мысль немного отрезвила Марию. Она легонько оттолкнула Джуда. Тот удивленно уставился на нее все еще замутненными страстью глазами.
Столько вопросов роилось в ее голове, но один сорвался с губ сразу:
— Ты все-таки идешь на вечеринку с Шелби?
Он нахмурился, и это было видно даже в темноте.
— Я же сказал, что с ней.
— Но то, что было… между нами… сегодня…
— То, что мы вместе провели вечер и разочек поцеловались, не дает тебе права командовать. Черт возьми, Мария! Ты хочешь получить весь мир, причем сразу!
— Это ты так думаешь. Ты думаешь, что я хочу денег или долю ранчо. А я хочу любви. И уважения. Говоришь, разочек поцеловались… Ну что ж, не думай, что ты сможешь целоваться со мной еще когда-нибудь, если у тебя будет другая!
Не дожидаясь ответа, она встала и пошла в сторону дороги.
— Мария, подожди!
Джуд звал, ругался, она ни разу не замедлила шаг. Лишь у подножия холма он нагнал ее и схватил за руку. В молчании они дошли до машины, в молчании ехали.
Как только автомобиль остановился у ворот «Стар Фор», Мария выскочила из него и побежала к дому.
Джуд уронил голову на руль.
Не было у него никакой другой женщины!
И Шелби… Он согласился пойти с ней только потому, что уже пообещал.
Еще в детстве Джуд понял, как важно держать слово. Если ты не выполнил это однажды, то будешь делать это снова и снова.
Черт возьми! Мария сводила его с ума! То он ругал себя последними словами, что поддался минутному влечению и испортил жизнь им обоим, то еле сдерживался, чтобы не зарыться лицом в ее душистые волосы, то мучался, обуреваемый сомнениями в ее искренности…
С Шелби он знал точно, чего она хочет. Она любила красивую жизнь. Она хотела быть королевой Тайлера. Состояние ее семьи и репутация «Стар Фор» вполне могли ей это гарантировать. Но Джуд не собирался жениться на Шелби. Он не любил ее. Изредка они предавались любви, но не более того.
Загнав машину под навес, он выключил зажигание. Зачем Мария приехала, если она утверждает, что ей ничего от него не надо? О беременности могла бы сообщить в письме, узнав о «Стар Фор». Или позвонить. Но вместо этого она явилась сама с полупустой дорожной сумкой. Неужели была настолько уверена, что его представления о чести не позволят ему послать ее подальше?
Он вспомнил невесту отца, как она беззастенчиво транжирила деньги Тетчера, как по-хозяйски ходила по ранчо, как польстилась на здоровенного детину-рабочего, в котором только и было, что… Эх! Интересно, а что кроется в хорошенькой головке Шелби? Он давно сообразил, что родители его подружек мечтают заполучить в зятья наследника Уитмора.
Никто не заставит его жениться, если он сам не захочет!.. Даже зеленоглазая сирена, чья улыбка сводит его с ума.
Мария всю ночь не сомкнула глаз. Когда она спустилась на кухню, Фло как раз засунула хлеб в тостер. Джуда не было.
Тетчер пристально посмотрел на нее.
— Он не пришел на завтрак. Не похоже на него. И ты выглядишь бледной, как луна. Поссорились?
Девушка не хотела обсуждать вчерашнее с Тетчером. Так же как и Джуд, она не хотела посвящать кого-либо в свою личную жизнь. Но Тетчер ждал ответа, и она знала, что он это так не оставит.
Фло спросила:
— Яичницу или блины?
Мария не была голодна.
— Сегодня лишь тост.
Фло положила горячий хлебец на тарелку.
— Я иду стирать. Проследи, чтобы хозяин ел только овсянку и фрукты. Ничего больше.
Мария кивнула.
— Замучили этой своей заботой, — проворчал Тетчер.
Господи, до чего они похожи, отец и сын, пронеслось в голове у Марии.
— Они просто вас любят.
Хмыкнув, он зачерпнул ложку каши и с отвращением поморщился.
— Как там Шелби? Каков счет?
— Тетчер…
— Знаю-знаю. Ты хочешь сказать, чтобы я не совал нос не в свое дело. Но без меня у вас ничего не выйдет. Джуда надо встряхнуть!
Мария покачала головой. Она считала, что Джуда и так все трясут, особенно в последнее время.
— Не надо, Тетчер, прошу вас! Иначе он захочет, чтобы я уехала.
— А я что говорю! Мы сделаем финт ушами! Я приглашаю тебя на эту чертову вечеринку! Только ты должна затмить всех! Сможешь?
— Но…
— Никаких «но»! Что я, не могу отправиться с будущей невесткой на вечеринку?
Мария улыбнулась. Тетчер неисправим. В конце концов, почему бы ей и не принять его приглашение! Развеется, заодно увидит все своими глазами! Оставалась одна проблема…
— Как одеваться на этот вечер?
— Как на королевский бал. Поезжай в город, купи себе что-нибудь! Я с удовольствием оплачу твою покупку.
— Нет-нет! Хотя постойте! У меня же есть выигранный чек… Я сошью себе платье!
— Вечерний туалет? Сама? Ты уверена?
Она засмеялась.
— Я попробую.
На лице Тетчера засияла улыбка.
— Так ты пойдешь?
Старик правильно угадал, что Джуд никогда не видел ее в вечернем наряде. Если она сделает прическу, подкрасится, наденет платье… Может, это отвлечет его от… Почему бы и нет? Попытка не пытка!
— Да, я пойду.
Когда в дверь комнаты Марии постучали в понедельник утром, она едва успела застегнуть молнию на джинсах: та с трудом сходилась на округлившемся животе. Мария уже успела принять душ. Сегодня ей предстояло показаться врачу. Открыв дверь, она увидела на пороге Джуда. Он стоял в пыльных джинсах и помятой шляпе.
— Я буду готов через пятнадцать минут и подвезу тебя в город.
После того, что случилось в субботу вечером, она думала, что он предположит ей поехать одной. Они едва перекинулись парой слов с тех пор.
— Мне не нужен провожатый. Я не хотела бы отвлекать тебя надолго.
— Мак, Ренди и Тед прекрасно управятся сами. Собирайся.
И прежде чем она успела опомниться, вышел из комнаты.
Поездка в Тайлер проходила в молчании. Прежде они никогда не испытывали смущения в компании друг друга, неважно молчали они или говорили. По крайней мере, так она чувствовала. Но теперь между ними словно выросла стена. На все ее попытки заговорить Джуд никак не реагировал.
Когда они приехали в клинику, регистраторша, приветливо улыбнувшись, дала Марии карточки для заполнения. Когда она дошла до графы «номер счета», Джуд спросил:
— У тебя есть медицинская страховка?
Увидев, что она мотнула головой, он взял у нее карточку и вписал номер счета и адрес стороны, принимающей счет к оплате.
Очевидно, Джудсон Уитмор серьезно относился к своим обязанностям. Она только желала, чтобы он чувствовал больше чем ответственность.
Вскоре ее вызвали. Оглянувшись, Мария заметила, что Джуд преспокойно уткнулся в журнал.
Врач оказалась очень милой женщиной по фамилии Томас. Мария не чувствовала ни капли неловкости. Никто не обращал внимания на то, что она не замужем. Ее обследовали, прописали витамины, специальную диету для беременных и велели зайти через месяц. Когда Мария спросила, можно ли ей ездить верхом, доктор улыбнулась и ответила, что можно, только не слишком быстро.
Джуд оплатил счет за прием, и они вышли на улицу.
— Что тебе сказал доктор?
— Все нормально. Мне она понравилась. Она дала мне послушать биение сердца младенца. У нее есть специальный прибор с усилителем.
— Ты слышала, как бьется его сердце?
Услышав волнение в его голосе, она отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слезы радости.
— Доктор предложила сделать ультразвук. Но это так дорого, что…
— Дело не в деньгах. Если она считает, что это нужно, давай вернемся…
— Нет. Думаю, я сделаю это в следующий раз, если я захочу увидеть младенца. Если
— А ты не против?
— Конечно, нет. Ты ведь отец.
Когда Джуд заводил мотор, на его губах играла улыбка. Мария решила воспользоваться моментом и осторожно сказала:
— Доктор разрешила мне ездить верхом…
Улыбку как ветром сдуло.
— Ни в коем случае.
— Джуд, я первый раз оказалась в седле, когда мне было три года. Это куда безопасней, чем водить автомобиль.
— Автомобиль не имеет своего собственного мнения и не понесет тебя, когда ему вздумается. Забудь, Мария. Иначе я посажу тебя под замок.
Она задохнулась от гневного изумления.
— Под замок? Думай, что говоришь! Я могу принять к сведению твою точку зрения, но это не значит, что ты можешь распоряжаться мною, как вещью.
Ребенок начал шевелиться! Его ребенок!
Джуд отер ладонью взмокший лоб. Узнав, что у Марии нет медстраховки, он даже обрадовался возможности внести свою лепту, не задевая ее гордости. Однако это тоже могло послужить причиной того, что она приехала к нему. Рожать без страховки — дело неблагодарное. Надо будет обязательно оформить на нее все документы.
Из манежа доносился какой-то шум. Войдя, Джуд увидел отца, чистящего лошадиную сбрую. Повернув голову, Джуд замер как вкопанный. Чуть поодаль стояла Мария и гладила жеребенка, нашептывая ему что-то на ухо.
— Какого черта ты здесь делаешь? — в ярости рванулся к девушке Джуд, успев, впрочем, заметить треугольный вырез ее футболки.
Жеребенок дернулся. Мария успокаивающе потрепала его по холке.
— Я пришла помочь. Раз ты не хочешь, чтобы я ездила верхом, так я и не буду. Но зачем запрещать мне просто общаться с лошадьми? Смотри, какой он славный! Мы уже подружились!
— Почему ты не можешь вести себя как нормальная беременная женщина?
— Сейчас девяностые, Джуд. Беременные женщины прекрасно могут работать, если работа не требует больших физических нагрузок. Они занимаются аэробикой, гимнастикой, да мало ли чем! И врач сказала, что я могу делать все то же, что делала раньше. По-твоему, мне теперь лежать в постели и не шевелиться? Я люблю ездить верхом, я люблю работать с лошадьми. И не вижу в этом ничего плохого.
— Она — молодец. Жеребенок принял ее как свою. Я тут консультировался со знающими людьми, ей вполне можно заниматься с животными, — кашлянув в кулак, вмешался подошедший Тетчер.
— Ты у нас теперь большой специалист, — отмахнулся Джуд. Глядя, как Мария нежно обнимает шею жеребенка, он спросил: — Что ты собираешься делать?
Она пожала плечами.
— Протру, почищу и расчешу. Хочу приучить его к себе. Не волнуйся, я не научу его ничему плохому.
— Посмотрите на него, — сказал Тетчер, — она его уже достаточно успокоила.
Джуд видел, что отец прав, и решил не мешать ей.
— Хорошо. Ты хочешь приучить к нежности жеребят, валяй. Но не вздумай седлать их. Ренди и Тед проследят за этим. Согласна?
Лицо Марии озарила улыбка.
— Согласна.
Желание поцеловать ее было настолько сильно, что он решил выйти из загона прежде, чем мысль станет действием. Тетчер последовал за ним.
— Она спрашивала у тебя разрешения заниматься этим? — поинтересовался Джуд.
— Мария — не та женщина, которой нужно разрешение. Я увидел, что она пошла в стойло, и просто отправился следом.
— Надо предупредить всех, чтобы смотрели за ней в оба.
— Она просто не хочет быть обузой. И к тому же очень умело обращается с животными. Только и всего.
Джуд поглядел на тряпки и скребницы в руках отца. После сердечного приступа тому пришлось отказаться от многого, к чему он привык. Джуд подумал, что, может, у отца было тяжелое время, когда он чувствовал себя никуда не годным. Но он не решился начинать этот разговор. Если Тетчер не стал говорить об этом сам, значит, он не хотел никаких расспросов. К тому же управление «Стар Фор» по-прежнему оставалось причиной их раздоров.
— Я должен вызвать ветеринара к кобыле, — сказал Джуд. — Предупреди Фло, что я не приду к завтраку. Перекушу попозже.
Он направился к сараю, чувствуя на себе пристальный взгляд отца.
Было почти девять вечера, когда Джуд вышел из конюшни. Ему нравилось работать вечерами — в это время было не так жарко.
Он принял душ и, спустившись на кухню, достал из холодильника еду, которую Фло оставила для него.
Из комнаты вышла Мария. Она была одета в тот же розовый костюм, что и в первый вечер. И ее волосы были опять влажные, как будто она только что приняла душ. Но он обратил внимание на ее лицо и руки. Они были розовее, чем обычно.
— Ты что, работала без шляпы?
Она виновато пожала плечами.
— Я забыла ее надеть. Так хорошо быть на свежем воздухе с лошадьми.
Он осторожно взял ее за подбородок.
— С техасским солнцем шутки плохи. Еще обгоришь!
— Я больше не буду!
— Болит?
Она поморщилась.
— Просто немного горит.
— Крем от ожогов ты, конечно, купить не удосужилась?
— Ой! Забыла!
— Пошли, у меня где-то есть.
Мария с любопытством осматривала комнату Джуда. Постель была наспех застелена простеньким зеленым покрывалом. На комоде стояло старинное китайское фарфоровое блюдо. Рядом возвышался высокий керамический светильник. По обе стороны большой дубовой кровати на тумбочках стояли лампы в форме подков. На стуле грудой были навалены какие-то вещи, под кроватью валялись носки.
Джуд тоже озирался, испытывая неловкость за беспорядок в комнате. Почему-то ему вспомнилось ранчо в Монтане, тот вечер, когда он держал Марию в своих объятиях, растворяясь в ней без остатка. Он никогда в жизни не поступал так импульсивно. Он ведь знал, что не собирается оставаться там надолго. Связался черт с младенцем, вот как это называется! Теперь приходится расхлебывать.
Он открыл верхний ящик и достал тюбик с кремом.
— Тебя намазать?
Она кокетливо отказалась:
— Я справлюсь, спасибо.
Собственно, предлагая свою помощь, Джуд немножко лукавил, потому как внимания требовали только лицо, шея и руки. Но ему очень хотелось провести эту «операцию» самому.
Когда он целовал Марию, то чувствовал что-то особенное. И сейчас почему-то был уверен, что, если прижмет ее к себе, она не будет сопротивляться.
Мария облизнула губы, видимо думая о том же, о чем и Джуд. Но он решил не торопить события и отступил назад.
— Приму-ка я душ, — севшим голосом произнес он, ругая себя за то, что в присутствии Марии теряется и не знает, как себя вести.
— Ты надолго? Я схожу вниз выпить лимонада и вернусь, — сказала она.
Когда Мария вышла из его комнаты, он едва сдержался, чтобы не броситься за ней. Но его упрямство победило, и он остался на месте. Они не в Монтане.
Когда Мария вертелась перед зеркалом в мастерской Фло, она с трудом узнавала себя в отражении. Черное платье из тафты было более модным, чем все, что она когда-либо носила. Юбка была узкая и короткая, а верх свободный — чтобы скрыть заметно округлившийся животик. Обновка была совершенно непрактичной. Несколько недель назад Мария не стала бы это носить вообще. Но она сумела купить материал и застежку-молнию за деньги, которые выиграла в конкурсе. Из своих сбережений ей пришлось только взять немного на туфли и фен для волос. О… и еще на помаду, и лак для ногтей. Но теперь она чувствовала себя готовой встать между Джудом и Шелби. Это — то, что было важно.
В дверь постучали.
— Тетчер тебя ждет, — прошептала Фло, которую посвятили в тайну поездки. Джуду они решили ни о чем не говорить.
Взяв маленький кошелек из тафты, украшенный атласным шитьем, и поправив прическу, Мария спустилась в гостиную.
Когда Тетчер увидел ее, то расплылся в широкой улыбке.
— Великолепно! Хоть сейчас на обложку модного журнала!
Она рассмеялась.
— Вы тоже прекрасно выглядите.
Тетчер надел строгий темно-коричневый костюм, бежевую рубашку и шелковый галстук.
— Все ахнут, когда мы появимся! Побудем там недолго, а потом улизнем.
Чем ближе они подъезжали к дому Шелби, тем больше Мария нервничала. Наконец они добрались до места. Особняк был огорожен забором.
Тетчер остановил машину возле главного входа. Дворецкий с поклоном приветствовал гостей. Тетчер вручил ему ключи и повел Марию к крыльцу. Внезапно лицо его перекосилось, он остановился. На лбу выступили капельки пота.
— Вам плохо? — встревожилась она.
— Не обращай внимания. Съел, наверное, что-нибудь не то.
— Вы съели что-нибудь, чего вам нельзя?
— А черт его знает! Пошли, вроде отпустило.
Распахнулась стеклянная дверь, и горничная проводила их внутрь.
Тетчер вытер лоб носовым платком и положил его обратно в карман.
— Весь взмок из-за этого чертова подъема. Сниму-ка я пиджак.
Мария взяла его под руку. Они не виделись с Джудом с того дня, когда он дал ей крем от ожогов. Разумеется, меньше всего он ожидает встретить здесь ее.
Гостиная по размеру напоминала небольшой танцзал. Народу собралось человек пятьдесят. В углу, играло трио музыкантов. Несколько пар танцевали. Вдоль стен стояли оттоманки, на которые были брошены подушки, расшитые в индейском стиле. На стенах висели акварели на ковбойские темы. Кованые канделябры украшали зал.
Мария не слишком хорошо представляла, чего она ожидает от этого похода. Впрочем, никто не смотрел на нее как на нежданную гостью. Народ подходил к Тетчеру здороваться, он представлял ее как приятельницу своего сына, которая помогает Джуду с работой.
Когда принесли шампанское, Мария отказалась, а Тетчер взял бокал и начал жадно пить.
Мария укоризненно покачала головой. Старик прошептал ей на ухо:
— Не хмурься, я только один бокальчик.
Что ему скажешь? Он был взрослым человеком и мог сам позаботиться о своем здоровье. Единственно, что она сделала, так это предупредила, что, если он решит смешивать напитки, она немедленно вернется домой.
И тут ее сердце забилось, как пойманная птичка. Чуть поодаль стоял Джуд и буквально сверлил ее взглядом. Она машинально отметила, что ему очень идут накрахмаленная белая рубашка с расстегнутым воротом и черный джинсовый костюм.
Подойдя к ним, он обратился к отцу:
— Я не знал, что ты придешь не один.
— А ты не спрашивал. Не мог же я позволить молодой леди сидеть дома и скучать, когда все веселятся!
Джуд пристально осмотрел Марию с головы до ног.
— Кажется, скучать не придется. — Потом, грубо схватив ее за локоть, он произнес: — Нам надо поговорить.
— Погоди, сынок, я только станцую с ней разочек. А то сейчас все набегут и уведут нашу прекрасную даму.
Выражение лица сына заставило Тетчера замолчать. Мария опять оказалась между двух огней. Это совершенно не входило в ее планы.
— Ничего, потанцевать вы успеете! — зловеще произнес Джуд. — Именно об этом я и хочу поговорить с ней.
Тетчер было сдвинул брови, но Мария улыбнулась, глазами давая понять, чтобы он не вмешивался.
Джуд провел ее мимо заставленного едой стола, мимо барной стойки, мимо комнаты, где веселились гости. Наконец они оказались перед какой-то закрытой дверью. Открыв ее, он втащил Марию внутрь. Комната была облицована деревянными панелями, на стенах висели полки с книгами. В углу стоял кожаный диван.
Выдернув руку, Мария резко бросила:
— Ты мог бы быть и повежливей!
— С какой стати! Тебе не кажется, что ты слишком много кокетничаешь с моим отцом?
Мария не поняла, к чему он клонит.
— О чем ты? Он просто пригласил меня побыть его дамой сегодня. Тебе неприятно?
Он подошел так близко, что она могла чувствовать запах его крема для бритья и видеть крошечный шрам над левой бровью.
— Чего ради ты вырядилась в платье с вырезом до пупа?
Она машинально опустила глаза вниз.
— Ты преувеличиваешь.
— Мне так не кажется, — прорычал он. — Если ты пытаешься соблазнить моего старика, должен тебя разочаровать. Его болезнь создала небольшую проблему.
Смысл слов Джуда был ясен, и Мария почувствовала, как ее щеки краснеют.
— Да как у тебя язык повернулся такое сказать!
Она решительно направилась к двери, но Джуд схватил ее за руку.
— Со мной не вышло, решила за отца взяться, так? Я не позволю тебе использовать его! Он может купить тебе пару роскошных платьев, представить знакомым, но он никогда, ты слышишь, никогда не женится на тебе.
Мария в ярости отвесила ему пощечину. Удар получился такой силы, что она сама испугалась.
Джуд ошеломленно мотнул головой и неожиданно впился в ее губы горячим поцелуем. Мария обвила руками шею Джуда и со страстью ответила ему. Он яростно сжимал ее в руках, словно боролся с собственным желанием. Тяжело дыша, Джуд, не прерывая поцелуя, повлек ее к дивану.
Она чувствовала неистовость его желания. Он рывком сорвал платье с ее плеч и опрокинул ее на диван. У Марии внутри все заполыхало от прилива страсти. Тяжесть его тела возбуждала ее. Перед ее мысленным взором вихрем пронеслись воспоминания о той ночи в Монтане. И теперь…
Его жадные губы ласкали ее обнаженную грудь. Она застонала, подавшись навстречу его желанию.
— Я вам не помешала? — неожиданно раздался звонкий женский голос.
Джуд дернулся как ужаленный. Не поворачивая головы, он быстро натянул на Марию платье.
Шелби вошла в комнату. Белокурые волосы обрамляли ее лицо. Короткое красное платье обтягивало фигуру. Она, казалось, совершенно не смутилась, войдя без стука, — напротив, на ее губах играла улыбка, не предвещающая ничего хорошего.
— Я искала тебя. Тетчер сказал, что ты пошел сюда. Кажется, я должна была постучать.
Мария не хотела, чтобы Шелби заметила ее смущение, и ее лицо приобрело надменное, независимое выражение.
— Совершенно верно. Но раз уж ты вошла, то можешь выйти.
— Мария… — насторожился Джуд.
— Это мой дом, — возразила Шелби.
— И что? — сказала Мария, одергивая подол. — Решила обласкать одного из своих гостей? Тебе повезло, он уже вполне разогрет.
Казалось, Джуд сейчас бросится на Марию с кулаками. Но она не боялась его. Однако решила ретироваться, чтобы не участвовать в разборке, которую явно собиралась учинить Шелби. Направившись к выходу, она обернулась.
— Но прежде чем ты устроишь ему романтическую ночь, поинтересуйся, кого он хочет, мальчика или девочку. Потому что зимой у него кто-нибудь обязательно появится. — С этими словами Мария гордо удалилась.
Найдя глазами Тетчера, она кинулась к старику. Напряжение отпустило ее, и она чувствовала себя несчастной и разбитой.
— Что-то не так?
— Я напрасно тешу себя иллюзиями. Мне, пожалуй, лучше вернуться.
— Ты хочешь на ранчо?
— Я не хочу портить вам вечер.
— Я сам бы не прочь сейчас оказаться у нас на веранде и полюбоваться на звезды. Поехали.
Тетчер сел за руль и включил радио. Он несколько раз тревожно взглядывал на Марию, но не задавал никаких вопросов.
Когда они возвратились на ранчо, Мария поблагодарила отца Джуда за сопровождение и поцеловала его в щеку. Она пошла в свою комнату и разделась, ее мысли путались, а чувства смешались. Она боялась, что, если она останется, отношения между Тетчером и Джудом совсем испортятся. Она боялась, что Джуда будет возмущать ее присутствие. Возможно, если бы между ними было какое-то расстояние, им обоим было бы легче разобраться в своих чувствах.
Лежа в кровати в темноте, Мария перебирала в памяти все события с момента их встречи с Джудом в Монтане и приняла решение, которое, как она думала, будет лучшим для всех.
Засыпая, она услышала тихие шаги. Шаги Джуда. Он остановился у ее двери.
— Мария? — его голос был низок и тих.
Она притворилась спящей, поскольку совсем не хотела выяснять сейчас отношения. Тем более, что решение было уже принято. Утром она уедет.
— Где она? — спросил Джуд, влетев на кухню следующим утром.
Тетчер читал газету.
— Если ты говоришь о Марии, то она, вероятно, спит.
— Нет, не спит. Ее комната пуста. Нет и ее дорожной сумки.
Тетчер оторвался от газеты.
— Ушла? Куда ей идти? Ты не думаешь, что она возвратилась домой?
— Я не знаю, но я предполагаю, кто-то должен был видеть ее. Если она не сбежала вчера ночью…
Отец помотал головой.
— Это вряд ли. Она была такой расстроенной, когда мы вернулись… Что, черт возьми, ты сделал с ней, чтобы она захотела уйти?
Джуд почувствовал вину за свою вчерашнюю вспышку, когда он обвинил Марию в том, что она флиртует с его отцом.
— Зачем ты это сделал? Твоя идея купить ей платье и взять ее на вечеринку была глупой. Это была твоя идея или ее?
Тетчер нахмурился.
— Моя. Ты не можешь скрывать ее здесь как что-то, чего стыдишься. И, между прочим, она сама сшила то платье. Купив ткань на призовой чек. Она не взяла у меня ни цента. Мария отличается от большинства женщин, с которыми тебе доводилось встречаться, мой мальчик. Когда ты поймешь это своей головой?
— Ты плохо ее знаешь. Она может просто притворяться.
— Вздор, Мария — ангел!
— Ты ошибаешься, папочка. Но как бы то ни было, ее надо поскорей найти.
— Позвони мне, когда найдешь.
Джуд кивнул головой и отправился расспрашивать рабочих. Кто-нибудь из них наверняка видел, куда она пошла.
Через пару минут Джуд уже знал, куда ему следует ехать. Оказалось, Мария заявила Маку, что едет в город.
Проклятье! Джуд завел грузовик и поспешил к маленькому мотелю в предместье Тайлера. Она дала Маку адрес и сказала, что в случае необходимости ее можно найти там.
Чего ей не сиделось на месте! — недоумевал Джуд, яростно выжимая газ.
Сначала администратор не хотел сообщать Джуду, какую комнату занимает Мария, ссылаясь на то, что он должен сначала спросить разрешения. Но когда Джуд сунул ему двадцатку, клерк пожал плечами и показал номер.
Джуд осторожно постучал в дверь.
Мария открыла. На ней были джинсы и синяя футболка. Джуд подумал, что в этом простом наряде она так же хороша, как и в вечернем платье.
— Можно мне войти?
Она молча кивнула и посторонилась, чтобы пропустить его в комнату.
Джуд не привык видеть Марию такой тихой и сдержанной. Обычно она первая начинала разговор. Молчание затягивалось, и он решил начать сам.
— Почему ты уехала?
— Много причин.
— Назови одну.
— Я не хочу стоять между тобой и твоим отцом. Вы не понимаете, насколько вы нужны друг другу, и задираетесь, как маленькие.
Джуд удивился. Он ожидал услышать совсем иные слова. Он был уверен, что она постарается использовать их напряженные отношения с выгодой для себя. Неужели он настолько глуп, что отказывается от счастья, которое само идет в руки? Неужели он чего-то не понимает?
— При чем тут ты? У нас всегда такие отношения.
— Возможно. Но мне не хотелось бы их усугублять. Тетчер думает, что он должен заступаться за меня перед тобой, а ты думаешь… — Ее голос дрогнул. — Я не флиртую с твоим отцом, Джуд. Если бы я могла выбрать другого отца в этой жизни, я бы выбрала его. Это — все.
Он поверил ей. Как только те слова сорвались с его губ вчера вечером! Теперь Джуд сожалел о них.
— Мария, вчера вечером я был не прав, — извиняющимся тоном начал он. — Я обидел тебя. Мне не следовало говорить того, что я тогда сказал. Мне очень жаль. Я прошу тебя вернуться.
Она покачала головой.
— Не думаю, что это — хорошая идея. У тебя своя жизнь. Я только сейчас поняла это. Мне не нужно было сюда приезжать и вторгаться в твою жизнь. Я просто подумала, что так будет лучше, но, видно, ошиблась.
Боль сдавила его сердце. Он не хотел терять ее. И своего ребенка.
— Но в этом паршивом отеле тебе явно не будет лучше, поверь мне. И ребенку навредишь.
Нахмурившись, она села на кровать и, глядя на него, сказала:
— Я не собираюсь здесь надолго оставаться. Поживу недельку, а если не найду работу, то вернусь в Монтану.
Джуд оторопел. Неужели ее обида настолько глубока, что она готова уехать из Тайлера? И не похоже, что она просто решила испытать его. К тому же он не собирался подвергать ее слова проверке — слишком многое было поставлено на карту.
— У нас был крутой старт, но это не означает, что мы не можем сгладить его. Я хочу, чтобы ты жила на ранчо, чтобы правильно питалась и дышала свежим воздухом. А я был бы уверен, что с тобой и ребенком все в порядке.
Она распрямила плечи.
— Я могу сама позаботиться о себе, Джуд.
Он улыбнулся.
— О, в этом я не сомневаюсь. — Он осторожно коснулся ее волос. — Просто хочу помочь тебе. И не только я. И отец, и Фло, и Мак. Если я вернусь один, они меня на порог не пустят.
Мария улыбнулась.
— Они все очень славные. И очень тебя любят.
— Ты преувеличиваешь, — нахмурился он.
— Ты — опора «Стар Фор», Джуд. Конечно, Тетчер привык главенствовать, но теперь пришло твое время. Ты должен понять, что пока ему трудно смириться с этим.
Джуд смутно понимал правоту ее слов, но ложная гордость не позволяла ему открыто признать это.
Мария внезапно переменила тему разговора.
— Как Шелби восприняла известие о моей беременности? Я не собиралась никому говорить, но так уж вышло…
— Собиралась, не собиралась — какая сейчас разница! Мне надо было самому сказать ей об этом. Да и тебе, если уж на то пошло, я должен был признаться, что нас с ней практически ничего не связывает. Так, несколько случайных встреч, и все. Когда я уезжал из дома, то даже не предупредил ее. Конечно, она сочла себя обиженной и потребовала, чтобы я пришел на вечеринку. И я пообещал. Понимаешь, пообещал!
— Почему ты не сказал мне об этом?
— Потому что я никогда ни перед кем не отчитываюсь. Всю жизнь мой отец подглядывал за мной. Когда я уехал, то решил, что никто больше не будет делать этого.
— Я понимаю.
В голосе Марии слышалось сочувствие. Джуду вновь захотелось прижать ее к себе, зарыться лицом в ее душистые волосы, но он не сделал этого. Вчерашний вечер научил его держать себя в руках. Он не хотел спугнуть Марию.
— Так ты вернешься?
— Ты действительно хочешь этого?
— Да…
Она долго смотрела на него, потом произнесла:
— Хорошо. Я только возьму свою сумку.
Из груди Джуда вырвался радостный вздох облегчения. Может, еще не все потеряно и он не упустил свой шанс, который выпадает человеку раз в жизни! Теперь многое, если не все, зависит от того, как он поведет себя дальше.
За ужином Мария чувствовала на себе пристальный взгляд Джуда, неотступно следившего за ней. Она обратила внимание, что вид у него какой-то усталый и изможденный.
Видимо, ее попытка бегства не прошла для него даром.
Раздался телефонный звонок, и Фло сняла трубку. Она внимательно прислушивалась к невидимому собеседнику. На ее лице проступило беспокойство.
— Звонила моя сестра, — объяснила Фло, повесив трубку. — Ее муж должен уехать: он ищет новую работу, и она боится остаться одна. Они живут недалеко отсюда. Сестра хочет, чтобы я приехала к ней. Но я боюсь оставить всех вас.
— Езжай, — успокоила ее Мария. — У нас все будет хорошо. Я могу готовить и заниматься прачечной.
— Ты уверена, что справишься? — спросил Джуд из дверного проема.
Мария про себя отметила, что он уже не указывает ей, что делать, не запрещает, а просто спрашивает.
— Конечно. Только — никаких изысков. Яичница на завтрак всем, кроме Тетчера. Бутерброды на ленч. Мясо и овощи на ужин. И пара стирок. Речь идет всего о нескольких днях.
— Мы можем пригласить кого-нибудь из города для помощи.
— Не стоит. Если я пойму, что не справляюсь, то непременно скажу тебе об этом.
Джуд подошел к ней и пристально взглянул в глаза. Его взгляд невольно задержался на ее губах.
— Правда скажешь?
Она утвердительно кивнула.
— Обещаю.
Джуд ушел.
На кухню вошли Мак и Тетчер, и Фло торопливо ввела их в курс дела.
Потом Мария отправила ее собираться в дорогу и занялась уборкой. Она загрузила посудомоечную машину, собрала белье в стирку. Немного поколебавшись, решила заглянуть в комнату Джуда, чтобы проверить, нет ли там грязного белья.
Зрелище, открывшееся глазам Марии, застало ее врасплох. Джуд лежал обнаженный на кровати. Одна рука его была закинута за голову. Было непонятно, спит он или нет. Мария застыла, не в силах шевельнуться.
Она понимала, что ему нужен отдых к концу недели, так как он вставал между четырьмя и пятью утра, не ложась спать до полуночи, занимаясь физическим трудом весь день. Но мысли о работе Джуда выветрились из головы Марии, когда она увидела его упругое, мускулистое тело, буквально гипнотизировавшее ее. Волосы у него на груди притягивали и манили женщину. Она подошла ближе…
— Тебе лучше бы уйти, Мария, а то я за себя не ручаюсь, — раздался хрипловатый голос. — (Она не могла сдвинуться с места.) — Если ты, конечно, не хочешь, чтобы повторилось то же, что в феврале, — добавил Джуд.
Его слова лишь разожгли Марию.
— По крайней мере, не придется волноваться о еще одной беременности! — криво усмехнувшись, сказала она и, помедлив, вышла из комнаты.
Почему он так боролся с влечением между ними? Для кого это будет лучше — для него или для нее?
Джудсон Уитмор был более сложным человеком, чем Д. Т. Неужели они так и останутся навсегда чужими? — думала Мария.
Парило ужасно. Дышать было нечем, а грозы все не было. Джуд сунул голову под кран, чтобы освежиться. Но тут услышал гудение мотора, выключил воду и подошел к воротам. Машина была ему незнакома. Зато водитель… Джуд заулыбался. Люк. Они виделись месяца два назад, когда он отвозил лошадь Кристоферу в Коннектикут. Но было приятно видеть его здесь, на ранчо, где они провели детство вместе. Братья радостно обнялись, хлопая друг друга по спине.
— Какими судьбами? — спросил Джуд, отмечая, что Люк совсем не изменился.
— Этим летом мне предстоит работать неподалеку отсюда, так что буду у вас частым гостем.
— Прекрасно! А что за работа?
Родители Люка были состоятельными людьми, но он старался увеличить семейный капитал.
— Библиотека. В Абилене старая сгорела дотла, и у них нет денег, чтобы восстановить ее.
Прогремел гром, и поднялся ветер. Люк посмотрел в сторону дома.
— Дядя Тетчер там?
— Нет… мм… он внизу, в дальней комнате. Ты надолго в наши края?
Люк внимательно посмотрел на Джуда.
— На несколько дней. Если я вас не затрудню.
— Нет. Конечно, нет. Только… — Джуд замялся, не зная, как сказать брату о Марии. — Кристофер ничего тебе не говорил?
— Мы давно не общались. Они с Дженни опять помирились.
— Я тут звонил ему. Помнишь девушку, о которой я тебе рассказывал?
— Юная девственница из Монтаны?
Джуд уже успел поведать обоим братьям о своем опрометчивом поступке.
— Да. Она здесь. Беременная.
Брови Люка поднялись от удивления.
— И что ты собираешься делать?
Джуд скривился.
— Почему все думают, что я должен что-нибудь делать?
— Возможно, потому, что ты не такой человек, который опускает руки, когда появляется сложная проблема. Она будет жить здесь?
— Ей двадцать один. Она мечтает увидеть египетские пирамиды!
Снова прогремел гром, и первые капли дождя упали на землю.
— Давай пойдем в дом, — предложил Джуд.
С кухни доносились соблазнительные ароматы. Джуд прямиком направился туда. Мария доставала что-то из духовки. Блюдо выглядело весьма аппетитно.
— Ты же не собиралась готовить что-либо особенное, — сказал он.
— А тут и нет ничего особенного. Только персики, корица, несколько орехов и чуть-чуть муки. Думаю, твоему отцу понравится.
Поставив чемоданы у стола, Люк ждал, пока Джуд его представит.
— Мой кузен, Люк Хобарт. Он пробудет у нас несколько дней. Люк, это — Мария Розвелл.
Люк галантно поцеловал ей руку.
— Привет. Странно видеть на кухне кого-то, кроме Фло.
— Фло пришлось уехать к сестре.
Мельком взглянув на брата, Люк сказал:
— Я не хочу создавать вам проблемы. Я легко могу остановиться в городе или в мотеле…
Мария прервала его:
— Не говори глупости. Какие тут проблемы от одного-то человека! — Она посмотрела прямо на Люка. — Ты знаешь, почему я здесь?
— Джуд сказал, что ты беременна, — насмешливо ответил Люк.
Она вздохнула с облегчением.
— Хорошо. Значит, нам нечего скрывать.
Глядя на Джуда, она сказала:
— Пойду наверх, посмотрю, готова ли комната для гостей. Ты уже показал Люку, где он остановится?
— Нет еще.
Улыбнувшись Люку, Мария ушла.
— Ну как? — спросил Джуд.
— Что «как»? Откуда я знаю!
— Ну-у… У тебя всегда есть что сказать.
— Не сейчас.
Что-то в голосе Люка насторожило Джуда.
— Почему нет?
— Когда дело принимает серьезный оборот — ты, женщина и ребенок, — я думаю, мне следует воздержаться от оценок.
— Что все-таки ты думаешь о Марии?
— Я не знаю, чего она хочет.
— Может, отца ребенка? А может, вообще больше того, что у нее есть. Я не хочу жениться на ней, чтобы через месяц проснуться и понять, что она только использует меня с целью получить мое имя или чековую книжку.
Люк посмотрел на Джуда.
— Сердечный приступ Тетчера заманил тебя в ловушку. Теперь ты только хочешь удостовериться, что брак не закабалит тебя еще больше.
— Ты прав.
Когда Мария развешивала свежие полотенца на кровати Люка в комнате для гостей, она почувствовала несильный толчок в животе. Ребенок напомнил о себе!
Радостная, она подошла к зеркалу на туалетном столике, расстегнула молнию на джинсах и сняла футболку. В восторге Мария водила рукой по животу. Надо порадовать Джуда.
Из кухни раздавались голоса, и до нее донеслись последние слова Люка: «Теперь ты только хочешь удостовериться, что брак не закабалит тебя еще больше».
Значит, Люк думает, что она хочет захомутать Джуда. Он думает, что брак — ловушка для него? А как же ребенок?.. Попятившись, Мария пошла к себе наверх.
Перенося тюки сена, Джуд спрашивал себя, что случилось с Марией. Вчера, после того как небо очистилось, они с Люком поехали верхом по знакомым местам, вспоминая подростковые шалости. Мария равнодушно отнеслась к их поездке и ушла в свою комнату. Это было не похоже на нее.
Джуд спросил, как она себя чувствует.
Она слабо кивнула, желая успокоить его, но вид у нее был подавленный.
Прогремел гром, и началась гроза. Джуд отнес последний тюк в сарай, надел рубашку и пошел к загону, где Люк наблюдал за работой Мака, который объезжал трехлетку.
Гроза обещала быть сильнее вчерашней. Молния исполосовала небо, прогремел гром. Через несколько мгновений Джуд услышал крик и обернулся. Тетчер размахивал шляпой и кричал:
— Мария!
Мария? Что она делает в манеже? Джуд побежал туда.
— Она сказала, что с ней все в порядке, — Тетчер выглядел взволнованным. — Но я попросил, чтобы она никуда не уходила. Мария была внутри с годовичками, когда загремел гром, и один из них взбрыкнул и ударил ее.
— У нее травма?
— Нет, насколько я мог видеть. Но она потеряла сознание. С нею там Карл.
Когда Джуд подбежал к ней, она уже стояла у ограды.
— Вот немного упала, — сказала Мария.
Он подхватил ее на руки.
— Я вызову доктора.
Джуд бежал к дому, не обращая внимания на дождь, хлеставший его.
— Все хорошо…
— Я хочу быть уверенным в этом на сто процентов, — произнес он тоном, не терпящим возражений. После того как он положил Марию на диван, ее рука инстинктивно опустилась на живот. — Что? Больно?
Мысль о том, что что-нибудь случилось с ребенком… с ней… была невыносима для него.
— Нет, — ответила она быстро, чтобы успокоить его.
— Полежи, а я пойду позвоню.
Джуд хотел пригласить врача на ранчо, но у доктора Томас был вечерний прием. Она пообещала принять их, если он привезет Марию в клинику.
Вошедший Люк тут же разобрался в ситуации и вытащил связку ключей из джинсов:
— Берите мою машину. Она более удобна, чем ваш грузовик.
Джуд благодарно кивнул и взял ключи.
Дорога прошла в молчании. Когда они доехали до клиники, Джуд хотел отнести Марию в кабинет врача на руках, но она отказалась.
— Я вполне могу дойти сама.
Им не пришлось долго ждать. Когда медсестра позвала Марию с собой в комнату, Джуд начал беспокойно мерить шагами просторный холл.
Минут через пятнадцать медсестра открыла дверь и подозвала его.
— Мисс Розвелл сказала, что вы хотите присутствовать на ультразвуковом исследовании.
— Да, мэм, я хотел бы.
Она улыбнулась и жестом пригласила его следовать за ней. В рабочей одежде Джуд чувствовал себя неловко, но все это перестало иметь значение, когда он вошел в комнату, где на столе возле компьютера лежала Мария.
Докторша поспешила успокоить его:
— С ней все хорошо. Дети надежно защищены против толчков и даже падений. Но я думала, что вам будет спокойней, если вы сами в этом убедитесь.
Впервые за последний час он глубоко вздохнул. Кажется, пронесло!
Докторша приступила к обследованию. Мария и Джуд неотрывно смотрели на монитор.
— Это и есть ваш первенец, — указала им на крошечное пятно на экране Томас.
— А вы можете сказать, это мальчик или девочка? — спросил он.
Докторша посмотрела на Марию. Та кивнула: она тоже хотела бы это узнать.
— Я не могу гарантировать стопроцентно при таком сроке, но, скорее всего, это мальчик, — произнесла доктор Томас. — Думаю, у вас нет никаких проблем, — продолжила она. Если вдруг заметите любые изменения, вызывайте меня немедленно. Если ничего не случится, приезжайте через пару недель. А сейчас можете возвращаться домой. Всего хорошего!
Джуд понял, почему Мария была такой непривычно тихой в последние дни. Видимо, сыграло свою роль то, что она ощутила материнство как реальность.
— Почему ты не сказала мне, что он начал шевелиться?
Мария не спешила с ответом. Наконец она неохотно произнесла:
— Я хотела тебе сказать, но вы с Люком так увлеченно беседовали о тяготах семейной жизни, что я решила не мешать вам.
В ее глазах блеснули слезы. Джуд тут же вспомнил свой разговор с Люком о том, что брак — это обуза и ловушка.
— Напрасно. Мне это очень важно. Более того, я хочу… я… Выходи за меня замуж.
Мария тихонько ахнула и прикрыла рот ладошкой. Не ослышалась ли она? Джуд просил ее выйти за него замуж? После того, как боялся быть пойманным? После подозрений насчет мотивов ее поведения? После того, что он относился к браку как к ярму?
— Шутишь?
— Нет.
— Ты был против этой идеи всего пару недель назад.
— Это было давно. А теперь… Ты носишь в себе наследника «Стар Фор».
— Я носила его и когда приехала сюда. Доктор сказала, что нет никакой гарантии, что это — мальчик, поэтому, если ты изменил свое мнение из-за того, что… Может, тебе лучше не торопиться, а?
— Мария…
— Еще не поздно изменить свое решение, Джуд. Мы оба перенервничали. Давай вернемся к этому разговору завтра.
Он нахмурился, но быстро взял себя в руки.
— Хорошо. Мы поговорим об этом утром. Собирайся. Я буду ждать тебя в холле. — Он вдруг хитро улыбнулся. — Тебе помочь одеться?
Если они поженятся, он будет считать ее женой в полном смысле слова?
— Я справлюсь, — сказала она.
Джуд прикрыл за собой дверь.
Они не возвращались к теме брака ни на обратном пути, ни вечером, когда Тетчер вызвался пожарить бифштексы, чтобы Мария могла отдохнуть. Перед сном все вышли посидеть на крыльце, вдыхая ароматы лета, дождя и сумерек. Люк и Джуд говорили о прошлом, Тетчер вспоминал их детские проделки.
Время от времени Люк и Джуд обменивались многозначительными взглядами, так что Мария поняла, что Люк знал о предложении Джуда.
— Как спалось? — спросил он с утренней хрипотцой в голосе.
— Неважно. А тебе?
— Нормально. И я не изменил мнение, Мария. Я хочу заботиться о тебе и нашем ребенке. Ты выйдешь за меня замуж?
Волнение уступило место разочарованию, поскольку это решение было слишком расчетливым, без намека на чувства! Такой брак ее не устраивал.
— Как ты себе представляешь нашу жизнь?
Его синие глаза потемнели.
— Если тебя интересует, хочу ли я тебя, то да. А все остальные проблемы будем решать по мере поступления.
Она встала и пошла к нему.
— Я выйду за тебя замуж, Джуд. И обещаю, что буду делать все, чтобы ты не пожалел о своем решении.
— Мне нужно сказать обо всем отцу. Я хотел бы все оформить как можно скорее. Вчера я сделал несколько звонков. Мы можем получить разрешение на брак сегодня и через семьдесят два часа пожениться. Я надеюсь успеть к субботе.
— Мне понадобится свидетельство о рождении или еще какие-нибудь бумаги? На это нужно время…
— Все, что тебе нужно, — это водительские права.
— У меня они есть.
— Здорово. Так что, мы женимся в субботу вечером?
— А можно я приглашу маму? Только боюсь, она не сумеет приехать так быстро.
— Я привезу ее, если она захочет приехать.
— Мне неловко просить тебя об этом.
— Да нет проблем! Конечно, пригласи ее.
— Спасибо.
— Не нужно никакой благодарности. Я пойду вниз и скажу отцу, чтобы он не задавил тебя в объятиях, когда ты спустишься к нему. Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно. Я очень испугалась вчера.
Подойдя ближе, Джуд взял ее за подбородок и пристально посмотрел ей в глаза.
— Я хочу жениться как можно быстрее, чтобы избежать слухов и сплетен. И хочу, чтобы у нас была настоящая семья.
Он быстро поцеловал ее и вышел из комнаты. У нее перехватило дыхание. В ней боролись сомнение и радость. Он собирается жениться на ней, потому что хочет ребенка, которого она должна скоро родить, и женщину для удовлетворения своих желаний. Не совершит ли она самую большую ошибку в своей жизни, согласившись?
Хотя Джуд и обещал «подготовить» отца, Тетчер все равно по-медвежьи стиснул ее в своих крепких объятиях. Его радость была очевидна, он пробормотал ей на ушко:
— Ему с тобой будет хорошо.
Мужчины решили пойти завтракать в ресторан, чтобы ей не пришлось готовить. Когда они ушли, Мария позвонила в Монтану. После отъезда она часто писала матери, потому что знала, что та будет волноваться. Когда мать сняла трубку, Мария сразу начала с главного:
— Джуд просил меня выйти за него. Приезжай в субботу.
Мать несколько секунд молчала.
— Ты этого хочешь?
— Я люблю его, мама.
— А он тебя?
Мария промолчала.
— Твой отец и я были бедны, но мы любили друг друга.
— Он заботится обо мне, мама. Я вижу это. Ему сейчас тоже нелегко.
— Ну если это так и ты не обманываешь себя, я рада за тебя.
— Джуд обещал привезти тебя, если ты захочешь приехать.
— Ты знаешь, как я этого хочу, дорогая, но…
— Что-то не так?
— Здесь такое творится! Хопкинс не говорит мне ничего, однако я сама все вижу. Приезжали какие-то люди. Агенты по недвижимости.
— Спроси у Хопкинса, мам.
— Я не могу! Это не мое дело. Если есть что-то, что мне надо знать, он скажет. Но сейчас я не могу уехать, как бы мне этого ни хотелось.
Мария была разочарована, но она все понимала. Ее мать должна делать то, что важно для нее сейчас.
— Джуд сказал, что ты можешь приехать, когда родится ребенок.
— О, обещаю, что ничто не помешает мне сделать это! У тебя все в порядке?
— Уверена, да. Церемония будет непышной. Ничего реально не изменится.
За исключением того, что она станет женой Джуда.
Едва она положила трубку, как вошел он.
— Все в порядке?
— Да.
— Твоя мама приедет?
— Нет.
Внимательно посмотрев на нее, он сказал:
— Я буду готов к поездке в город минут через десять. Если ты поедешь со мной, то думаю, мы сходим в магазины после получения лицензии. Тебе надо купить свадебное платье и удобную одежду, чтобы больше не ходить в старых джинсах.
— Я могу все сшить сама…
— Если ты хочешь шить для ребенка, это прекрасно. Но моя жена не должна шить себе одежду. Походи по магазинам, я захвачу тебя, когда улажу все дела.
— Джуд, я люблю шить, и я хорошо шью.
Посмотрев на него, она поняла, что он вспомнил черное платье.
— Тогда купишь себе ткани. Мне нужно вернуться в полдень.
— Тебя ждет Шелби?
— Мария, я даю ей уроки верховой езды. Мы занимаемся раз в две недели. И я сам хочу сказать ей о нашей свадьбе.
Серпик луны сиял над домом, когда Мария качалась на качелях. Было три часа утра. В доме все спали. Завтра, нет, сегодня она выходит замуж. У нее были все основания не спать.
Шум в кухне отвлек ее от тревожных мыслей, потом она увидела тень в дверном проеме. Джуд? Что, тоже не спит? Но это оказался Люк. Он открыл дверь и вышел во двор.
— Доброй ночи.
— Доброй.
Качели скрипнули, когда он сел около нее.
— Я слышал, как ты спускалась вниз. И когда ты не вернулась…
Она вздохнула.
— Ты беспокоился. Так много людей, которые беспокоятся обо мне…
— Так что тебе нужно прокрадываться на улицу ночью, чтобы побыть одной в мире и тишине, — закончил Люк с иронией в голосе. — Я собирался побыть здесь до свадьбы. Но, думаю, мне лучше уехать.
Мария горячо возразила:
— Джуд хочет видеть тебя здесь.
— А ты этого хочешь?
— Я хочу то, что хорошо для него. Ты хорошо влияешь на него.
— Свадебные клятвы ничего не решают, Мария.
— Ты прав, но Джуд — человек слова, да и я не даю обещаний, которые не могу выполнить. Клятвы будут связывать нас.
— Не клятвы. Вы сами.
— Ты знаешь его, Люк. Чего он боится?
— Он очень осторожен.
— Он не доверяет женщинам. Почему?
— Джуд сам должен сказать тебе об этом.
— Мы оба знаем, что Джуд ничего мне не скажет.
Тишина продолжалась так долго, что она подумала, что Люк не ответит. Но затем он подвинулся к ней и с очень серьезным выражением на лице произнес:
— Ты знаешь, что мать Джуда умерла через год после его рождения?
Она кивнула.
— Джуд рос с чувством, что мать оставила его, а отец относился к нему как к неразрешимой проблеме. Он никогда не признает это и будет отрицать, что был слишком суров, держал Джуда в ежовых рукавицах. Джуд до сих пор испытывает весьма сложные чувства к отцу. От любви до ненависти.
— Два сапога пара, — пробормотала она.
— Да. Когда Джуду было тринадцать, Тетчер влюбился снова. Может, это была жажда любви. Или что-то еще. Но та женщина хотела отобрать у него все, что было. И в тринадцать лет Джуд смог увидеть то, что ускользало от его отца. Тетчер думал, что Джуд просто ревнует его, поскольку он отдает время, внимание, деньги кому-то чужому.
— Но это было не так…
— Ты права, нет. Однако он был одержим тем, чтобы заставить Тетчера увидеть правду. Однажды Джуд выследил, как за невестой отца шел рабочий, он украдкой последовал за ними и застал их под навесом в зимнем стойле — они занимались любовью. Но потом они сказали, что Джуд все врет, и Тетчер поверил своей невесте.
— И Джуд, и Тетчер всегда помнили об этом.
— Да. Тетчер поверил Джуду только тогда, когда другой рабочий, ищущий его расположения, сказал ему, что он тоже спит с его невестой. Тетчер разорвал брачный договор, запомнил того, кто был честен, и больше никогда не говорил об этом. Добавь еще тех женщин, которые хотели затащить Джуда в кровать, надеясь, что они в конечном счете станут госпожой Джудсон Уитмор. Вот так Джуд и стал тем, кто он есть сейчас. Циником.
— Он не был таким в Монтане. Его глаза сияли. Он умел смеяться. Но я думаю, что он мог стать таким же и здесь, если бы позволил себе. Возможно, ребенок вернет радость в его глаза.
— Или ты вернешь, — слова Люка звучали искренне.
— Я никогда не хотела захомутать его, — пробормотала она.
— Дай ему время, Мария. Когда Джуд поймет, что ты хочешь строить жизнь с ним, а не только взять его имя, возможно, он снимет доспехи.
— Затем, возможно, и влюбится?
— Да.
Внезапно она почувствовала усталость и зевнула.
— Думаю, что я могу теперь заснуть, — сказала Мария, вставая. — Спасибо за рассказ. Это поможет мне понять его.
— Он заслуживает удачи, Мария. Я думаю, что ты и ребенок могли бы стать тем, чего не было в его жизни.
Что-то заставило ее спросить:
— А ты? Ты счастлив?
— Да.
Но то, как Люк это произнес, заставило ее усомниться в его словах.
— Ты любишь кого-нибудь?
Он долго не отвечал.
— Я любил однажды. Но любовь… не проста, и я не уверен, что буду когда-либо готов для любви. У меня есть люди, которые заботятся обо мне. Я нашел себя в работе. Этого достаточно.
— Пока — да. Но если ты тот человек, каким кажешься мне, тебе когда-нибудь захочется большего.
Он засмеялся.
— Джуд не говорил, что ты ясновидящая.
— А я и не ясновидящая. Я только пробую видеть своим сердцем так же, как глазами. Доброй ночи, Люк.
— Доброй ночи, Мария. Надеюсь, что свадьба принесет тебе все, чего ты желаешь.
Она тоже надеялась на это от всей души.
Предсвадебная суета продолжалась. Около пяти возле дома остановился автомобиль. Джуд, Люк и Тетчер подошли к нему и стали разговаривать с приехавшими в нем гостями. Мария вышла из дома, зная, что Джуд ожидал своего кузена Кристофера.
Красивый человек в полосатой рубашке «поло» и шортах с любопытством смотрел на нее. Он что-то сказал симпатичной черноволосой женщине, стоявшей рядом. В ее руках был пакет, завернутый в серебристую фольгу. Гости с улыбкой подошли к дому. Люк нес их чемоданы.
Джуд сказал Марии:
— Познакомься: мой кузен Кристофер и его жена Дженни.
Кристофер улыбнулся, а Дженни вручила ей сверток со словами:
— Мы не знали, что вам нужно, и решили купить что-нибудь такое, чем потом смогут играть ваши дети.
— Можно открыть прямо сейчас? — спросила Мария.
— Почему бы и нет, — сказал Джуд.
Сев на качелях, Мария развернула сверток и с восхищением уставилась на кристаллический шар. Их с Джудом имена и дата свадьбы были выгравированы в центре сложного проекта, и все это крутилось вокруг кристаллического блюда.
Слезы заблестели в ее глазах:
— Это замечательно! Я никогда не держала в руках ничего лучшего. Спасибо вам огромное!
Подошел взволнованный Тетчер.
— Что вы тут возитесь? Фотограф будет с минуты на минуту.
— Какой такой фотограф? — подозрительно спросил Джуд.
— Обыкновенный. От тебя ничего не требуется, разве что улыбнуться.
— Мы не хотели устраивать ничего особенного, — напомнил отцу Джуд, сжав плотнее губы.
— А ничего особенного и не происходит, — сказал Тетчер, разводя руками. — Немного людей, цветы, угощение. Что может быть проще?
Однако пора было уже переодеваться к церемонии. Установив шар на буфете в столовой, Мария занялась своим туалетом. Ей очень понравилась жена Кристофера, она была добра, дружелюбна и умела поддержать разговор.
Переодевшись в свадебное платье, Мария пошла за дом и увидела там Джуда, стоявшего под навесом в черном с иголочки костюме и в шляпе в стиле вестерн, с очень серьезным выражением на лице. Тетчер взял ее под руку и подвел к Джуду.
Он пристально посмотрел на нее, его взгляд скользнул по ней с головы до кончиков пальцев ног, затем возвратился к лицу. Она широко улыбнулась ему. Подойдя к сыну вплотную, Тетчер взял руку Марии и положил ее в его руку.
Чиновник, прибывший для проведения церемонии бракосочетания, улыбнулся им и пригласил к себе поближе.
Джуд снял шляпу и передал ее Люку. Затем, взяв Марию за руку, прошептал ей на ухо:
— Я уверен, что твоя мама мысленно здесь, с тобой.
И она вдруг почувствовала единство с ним, как тогда, когда они занимались любовью в сарае в Монтане. Когда пришло время произнести слова обета, голос Джуда был низким, но уверенным. Ее же — очень глубоким, будто он исходил из самого сердца.
Джуд достал золотое обручальное кольцо из внутреннего кармана и надел его на палец Марии.
— Этим кольцом я беру тебя в жены, — сказал он, пристально глядя ей в глаза.
Повернувшись к Дженни, которая держала кольцо Джуда, Мария взяла его.
— Этим кольцом я беру тебя в мужья, — произнесла она.
И вот их объявили мужем и женой, и они могли поцеловаться. Мария смотрела на мужа, надеясь увидеть в его глазах их общее будущее. Но лишь только он склонил голову к ней и обнял ее, как в ней вспыхнуло желание. Она жаждала Джуда больше, чем когда бы то ни было. Однако он великолепно владел собой. Завершив поцелуй, Джуд взял шляпу у Люка и надел на голову. Мария стояла на подгибающихся ногах. Все начали по очереди поздравлять их. Потом всех пригласили к столу.
Тетчер произнес первый тост, в его словах звучали радость и счастье. Когда Мария доедала пирог и допивала пунш, Фло подошла к Джуду и сказала:
— Все готово.
Он кивнул, затем встал и положил руку на плечо Марии.
— Просим гостей извинить нас за то, что мы оставляем вас до завтра.
— Оставляете? — голос Тетчера звучал растерянно.
— Да… Мы с Марией проведем ночь в уединении.
Он сжал ей плечо.
— Но я не готовилась…
Он прошептал ей на ухо:
— Сегодня тебе ничего не понадобится, а на завтра Фло упаковала сумку с одеждой. Или тебе не хочется уходить?..
— Нет, мне нравится идея о свадебном путешествии, — прошептала она. — Конечно, пошли, — Мария встала, и они с Джудом ушли.
Джуд привез ее в самую лучшую гостиницу в Тайлере. По крайней мере, так показалось Марии, когда она осмотрелась.
— Как тут хорошо! — воскликнула она.
— Я думаю, мы заслужили что-нибудь хорошее сегодня вечером. Например, возможность уединиться. — Джуд поманил ее пальцем: — Иди сюда.
Сердце Марии хотело выпрыгнуть из груди, когда она пошла к своему мужу и остановилась перед ним.
Проведя рукой вдоль ее щеки, он прошептал:
— Я хочу тебя.
— Меня мучает вопрос: как долго ты будешь хотеть меня? Я скоро стану совсем толстой…
Он погладил ее волосы. Его губы нашли ее. Мария обняла его плечи и замерла.
— Все было слишком быстро между нами, — сказал Джуд. — Теперь мы должны насладиться друг другом.
Шероховатость его губ, хрипловатость его голоса, уверенные движения его рук возбуждали Марию.
Вдруг он остановился.
— Что-то не так? — испуганно спросила она.
— Я боюсь причинить вред младенцу.
— Ты не причинишь ему вред. Доктор дала мне брошюру на эту тему. Наоборот, это даже поможет мышцам подготовиться к родам.
— Правда? — Глаза Джуда светились весельем.
Мария понимала, что он хотел давать и получать удовольствие. Так или иначе, она должна быть равной с ним. Так или иначе, она должна показать ему, что его фантазии были и ее фантазиями, и она должна удовлетворять его. Их брак может зависеть от того, что случится сегодня ночью.
Кровь пульсировала в висках Джуда, он боялся потерять самообладание. Он никогда не хотел женщину так, как хотел Марию. Джуд никогда не терял самоконтроля в сексе. Но с той ночи в Монтане, когда страсть вспыхнула между ними, он чувствовал это вожделение, которое навсегда осталось с ним.
Он начал медленно снимать с нее одежду. И вот она уже стояла перед ним полностью обнаженная.
Ее груди были больше, чем несколько месяцев назад, и он потянулся, чтобы коснуться их. Когда он провел большим пальцем вокруг ее сосков, Мария закрыла глаза. Он провел другой рукой по ее округлившемуся животику. Ее веки встрепенулись, и она посмотрела на него.
— Наш ребенок, — пробормотал Джуд.
Ее глаза блестели, и он сжал ее в своих объятиях.
А потом положил на кровать, и она наблюдала, как Джуд раздевался. Его тело было упругим и манило к себе.
Он лег рядом, и Мария сказала:
— Я хочу касаться тебя.
— Мы будем много раз касаться друг друга и делать кое-что еще, очень приятное, — пробормотал Джуд.
Когда он подвинулся ближе, она положила руку на его грудь, запустила ее в волосы и медленно добралась до его соска. Она провела большим пальцем вокруг него, и дрожь пробежала по телу Джуда. Прежде чем он смог перевести дыхание, она приблизила губы к его соску и стала ласкать его языком.
Он положил руки на ее плечи.
— Мария.
— Тебе это нравится?
Ее голос выразил волнение, отражавшееся в ее глазах.
— Очень нравится. Но если ты будешь продолжать это, то я за себя не отвечаю.
— Я хочу доставить тебе удовольствие…
Когда ее голос умолк, он взял ее за подбородок.
— Ни одна женщина не доставляет мне столько удовольствия, сколько ты. Если ты будешь возбуждать меня слишком сильно, то скоро сама будешь разочарована.
— Никогда! — Мария произнесла это с таким чувством, что он улыбнулся. Затем она добавила: — И если это случится быстро у тебя, то моя очередь наступит позже. Входи в меня, Джуд. Я хочу этого так же, как и ты.
И он сделал это, выбрав темп, который доставлял удовольствие им обоим.
Потом они лежали молча. Наконец Мария открыла глаза и улыбнулась ему.
— Это было замечательно!
Она поцеловала его в плечо. Тело Джуда тут же отреагировало. Мария почувствовала это, широко улыбнулась и вопросительно посмотрела на мужа.
— Ты не привыкла к этому, — прошептал тот. — Может, нам нужно подождать, прежде чем…
Она обхватила его лицо ладонями.
— Хватит беспокоиться обо мне! Я хочу наслаждаться нашей первой брачной ночью так же, как и ты…
Когда они возвратились в воскресенье на ранчо, Люк, Кристофер, Дженни и Тетчер сидели на крыльце и приветствовали их добродушными шутками. Мария чувствовала себя частью семейства, и ей это нравилось.
После отъезда гостей в понедельник утром она перенесла свои вещи в комнату Джуда. Их дни не изменились, но ночи стали совершенно другими. Наполненными друг другом. Джуд относился к ней очень бережно, даже в минуты высшего наслаждения он не терял самоконтроля.
Как-то вечером Джуд, нахмурившись, вошел в комнату. Когда их взгляды встретились, Мария спросила:
— Что-то не так?
— Папа сказал, что он не едет на «Летнюю классику».
Ее сердце забилось чаще.
— Почему?
— Он сказал, что стал слишком стар для всего этого волнения. Говорит, что останется здесь, чтобы приглядывать за ранчо. Этого никогда не было раньше. Я думаю, он чувствует себя плохо и не хочет мне в этом признаться.
— Что ты собираешься делать?
Запустив руку себе в волосы, он сказал:
— Я не знаю, что делать. Если я останусь здесь, он поднимет шум…
— Позволь тогда мне остаться.
— Ты думаешь, что сможешь ему помочь?
— Да. Я буду готовить ему. Ты ведь знаешь, если он останется один, то тут же наплюет на диету.
— А я думал, ты хотела поехать на «Летнюю классику».
— Я и хотела поехать. Но как ты сможешь там сконцентрироваться, если постоянно будешь думать об отце?
— Это единственная причина, почему ты не хочешь ехать?
— А что, у меня может быть другая причина?
— Возможно, ты не хочешь двухнедельного медового месяца…
— Из моих поступков видно, что я не хочу двухнедельного медового месяца?
Взяв ее ладони в свои, он ответил:
— Нет.
В его глазах еще читалось сомнение, и ей захотелось его развеять:
— Я буду скучать без тебя. Но у нас есть еще целая ночь до твоей поездки. Нам обоим будет спокойнее, если Тетчер не останется здесь один.
— Ты права: я буду чувствовать себя увереннее, если кто-то будет присматривать за ним.
Джуд отсутствовал уже пять дней. Когда Мария провожала его, слезы застилали ей глаза. Он позвонил однажды, чтобы сказать, что хорошо выступил на первом этапе. И теперь Мария ждала от него сообщений о финале, но Джуд не звонил.
Как-то раз Тетчер позвал ее к телефону.
— Твоя мама просит тебя подойти, говорит, это очень важно.
— Спасибо. — Мария взяла трубку в кухне. — Привет, мама.
— Привет, дорогая. Мистер Уитмор по голосу хороший человек.
— Так и есть. Я не могу дождаться, чтобы познакомить тебя с Джудом и его отцом. У тебя что-то случилось?
Несколько мгновений мать молчала.
— Хопкинс продает ранчо. Какому-то дельцу с Уолл-стрит. И мне сейчас нужны деньги. Я нашла место официантки в городе, но мне сначала нужно оплатить арендную плату за последние месяцы до начала августа.
— О, мама, у меня осталось только сто долларов.
— Жаль, поскольку мне, чтобы встать на ноги, надо около двух тысяч долларов.
— А мистер Хопкинс? Разве он не может одолжить тебе немного денег?
— Дорогая, его кредиторы забрали у него все.
— Мама, позволь мне подумать об этом, я перезвоню тебе вечером. До тех пор не предпринимай ничего. Обещаешь?
— Хорошо.
Когда Мария повесила трубку, Тетчер вошел в кухню.
— Что-то случилось с твоей мамой?
— Это мои проблемы.
Он повесил шляпу на вешалку и сел за стол.
— Ты теперь — часть нашей семьи. Твои проблемы — мои проблемы. И не думай, что можешь отмолчаться.
Она знала, что старику нельзя волноваться, и сказала:
— Мама потеряла дом и работу. Она должна снять квартиру, за которую нужно заплатить аренду за несколько месяцев вперед.
— И у нее нет сбережений?
Мария ходила взад-вперед по кухне.
— Мистер Хопкинс никогда не платил ей много. А последние пять лет — часто совсем ничего. Я свои деньги потратила на одежду для ребенка и всякие мелочи. Придется мне поехать в город и взять у портного работу.
— Джуд будет против. Почему бы тебе не обратиться с просьбой к нему?
Мария отрицательно покачала головой.
— Он и так думает, что я вышла за него из-за денег. Это подтвердит его предположение.
— Уверен, он захочет помочь твоей маме. Пригласи ее приехать сюда.
С благодарностью Мария взяла руку Тетчера.
— Вы очень добрый человек. Но не думаю, что это решит проблему.
После некоторого молчания Тетчер сказал:
— Если ты не хочешь просить денег у Джуда, я сам с удовольствием одолжу тебе.
— Лучше я обо всем сначала поговорю с Джудом. Позвоню сегодня вечером ему в мотель.
Тетчер кивнул.
— Умница. И если он откажет тебе, ты дай мне трубку.
Когда Джуд вошел в свой номер, он увидел Шелби, сидящую на стуле у окна.
— Что ты здесь делаешь?
— Ренди дал мне ключ. Они с Тедом зайдут через несколько минут, чтобы вместе пойти на обед.
Шелби раздражала его. Он скучал по Марии, по ее прикосновениям, по ее дерзкому поведению. И еще он очень волновался из-за отца. Хотя, когда он звонил на ранчо, Мария успокоила его, сказав, что с Тетчером все в порядке и причин для волнения нет.
Он должен положить конец приставаниям Шелби и сказать ей, чтобы она нашла себе нового тренера.
— Послушай, Шелби, нам с тобой нужно поговорить. Я не думаю…
Тут зазвонил телефон. Он потянулся к аппарату, но Шелби опередила его. Послушав немного, она передала ему трубку.
— Это — Мария.
Джуд взял трубку:
— Привет, Мария, — и был встречен тишиной. Он сделал глубокий вдох. — Что-то не так с папой?
— Нет, все хорошо. Я думала, ты поселишься с Ренди.
— Я, Ренди, Тед и Шелби идем на обед.
— Ренди и Тед там?
Раздраженный тем, что из-за Шелби на пустом месте возникла проблема и что Мария ему не доверяет, он ответил кратко:
— Нет.
— Я так и думала.
— Мария…
Но она прервала разговор. Джуд не решался перезвонить, потому что не был уверен, что Мария станет разговаривать с ним.
Повернувшись к Шелби, он резко бросил:
— Тебе придется подыскать другого тренера.
— С какой стати?
— Мария моя жена, она беременна нашим ребенком. Ты не имеешь никакого права вмешиваться в наши отношения.
— Джуд…
— Уходи, Шелби!
В его голосе было достаточно гнева, чтобы она поняла: он говорит очень серьезно. Не сказав ни слова, Шелби вышла.
Джуд схватил шляпу и направился в бар, чтобы выпить и успокоиться.
Мария не находила себе места. Как могла она поверить, что Джуд оставил Шелби в покое?
Не был ли ее брак ошибкой? — в который раз спрашивала себя Мария. Когда Джуд позвонил несколько дней назад и сказал Тетчеру, что он победил в финале, она в это время была в душе. Но потом, чтобы снова не услышать голос Шелби, не стала перезванивать ему. И теперь она не знала, каковы на самом деле ее отношения с мужем.
Но вот наступил день возвращения Джуда с «Летней классики». Мария не вышла встретить его. Она перетирала землянику, готовила салат и говядину для барбекю и выжимала лимоны для лимонада, когда услышала шаги Джуда на крыльце. Глубоко вздохнув, она продолжала работать.
Дверь хлопнула, и Мария услышала его голос:
— Я приехал!
— Ты выиграл? — спросила она, оборачиваясь.
— Конечно, да. Кроме денежного приза, мне дали застежку для пояса и самое лучшее седло, какое только можно найти в Техасе.
Она смотрела на Джуда. Он был без шляпы и одет в чистую рубашку.
— Я принял душ в сарае, — объяснил он. — И еще я так надеялся на хороший поцелуй, но, по-видимому, этого не будет, пока мы не поговорим прямо сейчас о некоторых вещах, да? А именно о Шелби Вэнс. Она — прошлое. Я ей сказал, чтобы она нашла другого тренера.
Освобожденная от подозрений, переполненная новыми надеждами на их совместную жизнь, Мария кивнула. Затем обвила руками его шею.
— Ты говорил, что ждешь поцелуя?
Джуд улыбнулся и прильнул губами к ней. Она все еще наслаждалась его поцелуем, когда руки Джуда подхватили ее и он направился к лестнице.
Она сомкнула пальцы вокруг его шеи и спросила:
— А как же ужин?
— Ужин подождет.
Джуд положил ее на кровать и стал раздевать с таким нетерпением, что казалось, воздух вокруг искрит. Потом быстро разделся сам, и их тела соединились в бешеном порыве.
Когда все закончилось, он долго не выпускал ее из своих объятий. Мария прижималась щекой к его плечу, наслаждаясь мгновениями их близости. Она забыла обо всем на свете.
Насвистывая, Джуд поднялся на крыльцо, желая скорее поужинать с Марией. Он скучал без нее, казалось, они никогда не смогут до конца насладиться друг другом.
Вчера они ездили в один из детских магазинов и заказали кроватку, детскую ванночку, манеж и прогулочную коляску. Он хотел купить еще игрушки, но Мария сказала, что не стоит больше делать покупки до рождения ребенка.
Когда он вошел на кухню, Фло мыла ягоды в дуршлаге.
— Мария у себя?
— В моей комнате, шьет что-то для младенца. Тебе придется пойти позвать ее. Она забывает о времени, когда шьет.
Вечером с Тетчером случился приступ. Джуд вызвал «Скорую помощь».
В медицинском центре, куда привезли Тетчера, Джуд и Мария сидели и ждали в зале, когда к ним выйдет врач. Прошло несколько часов, а доктор все не выходил. Наконец он появился и объяснил Джуду, что его отец нуждался в немедленном хирургическом вмешательстве.
Ему сделали аортокоронарное шунтирование. Через некоторое время больного можно будет увидеть, только ненадолго.
Повернувшись к Марии, Джуд сказал:
— Я позвоню Маку, чтобы он приехал за тобой, а сам побуду здесь.
— Не надо звонить Маку. Я тоже остаюсь.
— Тебе надо отдохнуть.
— И тем не менее я останусь. Мне так будет спокойней.
Джуд пристально смотрел на нее в течение нескольких минут, затем кивнул. Доктор улыбнулся.
— Я пришлю вам одеяла и подушки.
Когда хирург ушел, Джуд пошел на первый этаж.
— Я должен позвонить Маку и сообщить, что папе сделали операцию. Да, и еще Люку и Кристоферу.
— С ним все будет хорошо, Джуд, не беспокойся. Все уже позади.
— Мне необходимо увидеть отца. Я должен сказать ему, что хочу, чтобы он понянчил еще своих внуков.
Она обняла его, думая, что теперь отношения между Джудом и Тетчером-старшим изменятся.
Через месяц после операции Тетчер вполне поправился. В течение первых двух недель после его возвращения из клиники Джуд спал внизу на диване, чтобы быть поблизости на случай, если отцу что-то понадобится. Постепенно они возвращались к привычному образу жизни. Здоровью Тетчера, кажется, уже ничего не угрожало.
Как-то раз Джуд обратил внимание на банковские бумаги Тетчера. Одна из записей в дебетном столбце привлекла его внимание. Снято две тысячи наличными. Это было необычно для отца, он никогда не снимал такие деньги со своего личного счета. Бросив взгляд на дату, Джуд увидел, что это случилось, когда он был на «Летней классике». Он достал из верхнего ящика стола бухгалтерскую книгу. В графе «расходы» стояла сумма в две тысячи долларов. Рядом Тетчер написал «Мария».
Мария?
Две тысячи долларов?
Во время его отсутствия?
Зачем Марии понадобились такие деньги?
Почему никто из них не сказал ему об этом?
Что, черт возьми, происходит?
Похоже, сегодня мирное сосуществование закончится.
За разъяснением Джуд решил обратиться к Марии. Он нашел ее наверху.
— Почему ты заняла у отца две тысячи долларов? — без обиняков спросил он.
— Он сказал тебе об этом?
— Отец мне ничего не говорил. Я увидел его счет из банка и бухгалтерскую книгу, где написано твое имя. В чем дело?
— Джуд, я испробовала все пути, чтобы убедить тебя в том, что я… как я… В общем, думай, что хочешь, — она развернулась, чтобы уйти. Что-то в ее глазах предупредило Джуда, что лучше ее сейчас не трогать. Но ему нужны были ответы, и он собирался получить их во что бы то ни стало! Он решил пойти поискать отца.
Как только Тетчер увидел Джуда, он сказал:
— Мне кажется, ты хочешь укусить кого-то.
— Зачем ты дал Марии две тысячи долларов?
— Потому что она боялась попросить тебя об этом!
— Это не ответ.
— Если бы ты больше доверял своей жене, то она непременно поделилась бы с тобой своими заботами. Ты бы узнал, что ее мать оказалась в затруднительном положении. Хозяин, у которого они жили, продает свое ранчо. И Эдде нужны наличные деньги, чтобы снять квартиру.
У Джуда заныло в животе.
— Но ты написал имя Марии…
— Мария… ее мать. Какая разница? Знаешь, сын, я думаю, если ты не хочешь потерять свою жену, то тебе лучше пойти к ней сейчас и попросить прощения.
— Спасибо, отец, — произнес Джуд после долгого молчания. Он понял, что должен сам привести в порядок свои семейные дела.
— Мария! — тихо позвал Джуд.
Никто ему не ответил. Он обошел все комнаты на первом этаже, затем пошел на второй. Марии нигде не было.
Он направился к Фло и Маку, молясь, чтобы она была там.
Когда он постучал, Фло открыла дверь.
— Ты пришел к Марии?
Она здесь. Он вздохнул с облегчением.
— Боюсь, я не могу позволить тебе войти к ней. Я никогда не видела, чтобы она так плакала.
Джуд чувствовал себя виноватым.
— Я исправлюсь.
Фло внимательно посмотрела на него.
— Хорошо. Ты никогда не лгал мне. Входи.
Джуд легко нашел жену по шуму швейной машины. Когда он переступил порог комнаты, Мария настороженно оглянулась, как будто ощутив его присутствие. Увидев его, она сняла ногу с педали.
— Мария, — сказал Джуд, понизив голос, — я так боялся, что ты уехала…
— Я ношу твоего ребенка, Джуд. И не уеду, не предупредив тебя.
В его груди что-то сжалось, он едва мог дышать.
— Но однажды ты уехала, ничего не сказав.
— Это было до того, как мы поженились.
Подойдя к ней, он встал на колени прямо перед ней.
— Мария, я знаю, что бываю вспыльчивым, упрямым. Но ты мне нужна здесь, рядом со мной. Я хочу, чтобы ты была моей женой по-настоящему.
— Ты женился на мне из-за ребенка.
— Нет! То есть и из-за этого, конечно, тоже, но я женился, потому что люблю тебя.
Она застыла на мгновение. Затем, сняв с него шляпу и бросив ее на пол, сказала:
— Я хочу видеть твои глаза. Повтори!
Сердце бешено забилось в груди Джуда. Он взял ее руки и поднес к своим губам, а потом произнес:
— Я люблю тебя. Я не могу жить без тебя. А еще хочу, чтобы у нас было много детей и чтобы мы жили с тобой вместе до самой смерти. И если ты можешь простить мои сомнения и мою упрямую глупость…
— Ты можешь простить мне, что я ничего не сказала о ссуде? Я не хотела скрывать. Я только очень боялась…
Взяв ее на руки, он проговорил:
— Нет больше страха. Нет сомнений. Только доверие и любовь.
Их губы встретились и слились в страстном поцелуе.
Мария держала на руках Дэниела Джудсона Тетчера Уитмора. Джуд стоял рядом. Чтобы скрыть слезы радости, она склонилась над головкой сына. Служитель церкви торжественно поздравил их с крещением малыша. Джуд поцеловал жену. Кристофер толкнул его.
— Это — крещение, а не свадьба.
Джуд покраснел.
— Подумаешь, никогда не надо упускать момент.
Люк хихикнул.
— А я видел, как вы вдвоем крались вчера вечером к сараю с фонарем.
Фло и Мак стояли рядом с Люком, Ренди, Тедом и другими рабочими. Здесь же были Тетчер и мать Марии. Джуд настоял, чтобы Эдда прилетела к рождению их сына, и пригласил ее остаться у них, на сколько ей захочется. Тетчер горячо поддержал его. Тетчер и Эдда держались вместе со дня ее приезда, и, судя по тому, как они посматривали друг на друга, Мария заподозрила, что между ними зарождается нечто большее, чем дружба.
— Можно немного подержать Дэниела? — Дженни взяла Марию за руку.
— Конечно, — и она передала ей драгоценный сверток.
Джуд шепнул ей на ухо:
— По-моему, им хочется такого же!
— Дай Бог, — прошептала Мария.
Ее муж больше не стеснялся проявлять свои чувства. Она положила голову ему на плечо, радуясь его силе, искренности, которые сулили много хорошего в будущем. Им всем. Их семье.
КОНЕЦ