Этот миф придумали еще коминтерновцы.

Мол, во время избирательной кампании в Рейхстаг 1932 года Сталин прямо запретил немецким коммунистам объединиться с социал-демократами.

В результате именно этого на выборах победили нацисты. Герман Геринг стал спикером Парламента — Рейхстага, т. е. третьим лицом в государстве после президента и канцлера.

После чего согласно Конституции престарелый Президент Германии фон Гинденбург назначил Адольфа Гитлера рейхсканцлером (премьер-министром) Германии.

Вроде все правильно. Но дьявол, как обычно, кроется в деталях, даже если эти детали дорисовываются искренними борцами за дело Мировой революции. Итак, Коминтерн считал, что делает великое дело — на горе всем буржуям раздувает Мировой пожар. Посему должен сам определять, сколько ему нужно денег и на что именно. А дело СССР — обеспечить (финансирование процесса. Вот и немецкие коммунисты — якобы стояли в двух шагах от рейхсканцелярии, а жадный Сталин не дал им совершить последний и решительный шаг. Вместо них — привел к власти Гитлера.

^{Геринг Герман (1893–1946)}

^{Рейхсминистр авиации, рейхсмаршал, «наци номер два»}

^{За 2 часа до повешения по приговору Нюрнберга Геринг проглотил откуда-то взятую ампулу с цианистым калием. Накануне написал жене, мол, через 50 лет по всей Германии Герману Герингу будут установлены статуи, а его маленькие бюсты появятся в каждом немецком доме. Не сбылось. Вообще, скромностью не отличался. Скажем, считал себя прямым потомком французского короля Людовика Святого.}

^{В детстве Герман был хулиганом и драчуном. Его постоянно выгоняли из всех школ, где ему приходилось учиться, за агрессивность и непокладистость. Однако присущая его характеру драчливость все же пригодилась — на войне. Геринг считается одним из лучших немецких летчиков истребителей Первой Мировой, к 1918 году за ним числилась 21 победа в воздушных боях, награжден высшей наградой — орденом «За заслуги».}

^{В 20-е годы, чтобы заработать на жизнь, принимал участие в показательных полетах в Дании и Швеции, по воскресеньям катал туристов, любителей острых ощущений на своем маленьком «фоккере». Вместе с Гитлером с 1922 года, шел рядом с ним во время «пивного путча». Возглавил «штурмовые отряды» (CA) — военизированную организацию НСДАП. Для своих штурмовиков Геринг закупил по дешевке пылившуюся на складах военную тропическую форму — колоний в Африке после Версальского миря у Германии больше не было. С тех пор коричневый цвет считается цветом фашизма.}

^{С 1928-го — депутат, глава фракции НСДАП в Рейхстаге, с 1932-го — председатель парламента. В 1933-м основал гестапо. Был официально назначен наследии ком Гитлера.}

^{Выше в нацистской Германии подниматься было некуда, и он покатился вниз. Геринг утратил доверие фюрера после Сталинграда: не исполнил данное фюреру обещание построить «воздушный мост» для поддержки Паулюса. Массированные бомбардировки союзниками Германии окончательно подорвали влияние рейхсмаршала. В последние дни войны Гитлер лишил Геринга и статуса преемника. Тому оставалось лишь кутить в своем роскошном, набитом «трофейными» предметами искусства дворце Каринхалл. Обстановочка там была как раз для потомка короля Франции.}

^{Но сколько веревочка ни вейся… в конце концов судьба вынесла «наци номер два» свой беспощадный приговор}

Миф пришелся по душе и либералам-«перестроечникам», и «конспирологам» резун-суворовцам, и борцам за историческую правду из оксфордского филиала Лэнгли. Поскольку сразу бьет по двум зайцам. Помогает, во-первых, уравнять СССР и Третий Рейх, Гитлера и Сталина. Во-вторых, возложить на СССР ответственность за скатывание Европы в Мировую войну.

Одна беда: ну с чего вы взяли, что Сталин мог управлять всеми германскими коммунистами? Часть из них, во главе с Эрнстом Тельманом, Москве вроде бы подчинялась, но другие, со своими вождями, — и не думали. Добрая треть немецких коммунистов вообще ориентировались на Троцкого, для них усач Джугашвили был ренегатом и предателем дела революции.

^{Мощь советского государства должны были олицетворять не только танки, пушки, самолеты, но и вожди. Во всяком случае, на этом настаивала пропаганда}

Потому поддерживать всех немецких коммунистов для руководства СССР не имело ни малейшего смысла. Это значило бы таскать каштаны из костра, но не для себя — а для чужих, зачастую враждебных политических группировок. Конечно, если бы Сталин был убежденным коминтерновцем, ставившим интересы Мировой Революции выше собственных государственных, он вел бы себя иначе. Но старик Коба, признаемся, никогда не был интернационалистом. Равно как сторонником глобализации и любителем общечеловеческих ценностей. Он действовал прагматично, эгоистично, исключительно в собственных узко-государственных интересах. Однако… однако — в данном конкретном случае и в наших с вами интересах, дорогой читатель.

У тех, кто шел в Германии за Эрнстом Тельманом, увы, не было ни одного даже самого жалкого шанса победить на выборах. Это не значит, что эти немецкие коммунисты были «плохие». Просто есть люди «избираемые», а есть априори — неизбираемые. Конечно, если не сильно шельмовать при подсчете голосов. Это вам подтвердит любой практикующий политтехнолог. Эрнст, конечно, был хорош на митингах в пролетарских районах. Но, собственно, на этом его таланты и заканчивались.

На последних президентских выборах в 1932 году он получил 3,7 миллиона голосов, Гитлер — 13,4 миллиона. Генерал Гинденбург — почти 20 миллионов.

Посмотрите на эти цифры — и сразу куда-то исчезает изверг Сталин, цинично сажающий Гитлера на шею бедной Германии, жаждущей видеть своим национальным лидером пламенного Эрнста Тельмана. Ну, приказал бы Сталин коммунистам идти на выборы в блоке с социал-демократами — и что? Компартия тут же бы раскололась. «Несогласные» продолжили бы грызться с социал-демократами. А «согласные» во главе с Тельманом подчинились бы социал-демократам и просто бы их усилили. Самостоятельной роли им все равно было не сыграть.

К тому же у самих нацистов все было весьма запутанно. У многих «леваков» в НСДАП (особенно в отрядах CA) была такая каша в голове, что чуть согни они руку и сожми кулак, — и вместо «Хайля!» тут же получался «Рот Фронт!»

Нам сейчас даже трудно себе представить, до какой степени все перемешалось в Германии. Представители всех партий по нескольку раз перебегали друг к другу.

В 1919 году, во время Баварской Советской Республики, Гитлер был активистом БСР, считался агитатором и даже носил нарукавную повязку красного цвета Почти что — красноармеец![10] Правда, по другим данным роль его была иная — шпионить за радикалами.

Роланд Фрейслер, будущий председатель Народного трибунала гитлеровской Германии, в юные годы попал в плен, в России сделался комиссаром и чекистом. Его и заслали-то в Германию как доверенного агента Коминтерна. А он взял да перекинулся к наци[11]. Во всяком случае, такое мнение о человеке, про которого Гитлер говорил «наш Вышинский», кочует из издания в издание.

Думаете, кто-то знал тогда на 100 %, какое крыло победит в самой НСДАП? Это что, на облаках написано? Это сегодня известно: придя к власти, Гитлер устроил для «леваков» в своей партии собственный 37-й год — «ночь длинных ножей». Но ведь все могло быть и наоборот[12].

История о том, как Гитлер пришел к власти парламентским путем

^{Находки Рифеншталь использовались в мировом кино множество раз. Скажем, в «Звездных войнах»}

Фильм Лени Рифеншталь «Триумф воли» начинается с того, как Гитлер летит в Нюрнберг на съезд своей партии — первый после прихода к власти. Красиво летит! В прорывах облаков открывается древний готический город. Тень самолета скользит по его улицам. По дорогам маршируют бесконечные колонны то ли штурмовиков, то ли делегатов съезда. Снято мастерски и масштабно.

Съезд начался не с восхвалений фюрера и даже не со здравиц в адрес великой Германии. Второй человек в партии Рудольф Гесс объявил минуту молчания в память о президенте Гинденбурге. Спасибо тебе, могучий старик.

Это ты устроил агонию демократии. В 1930 году Рейхстаг собирался 94 раза (через два дня на третий за вычетом каникул — примерно как Госдума на пленарные заседания), в 1931 году — 41 раз, а в 1932 году — уже только 13 раз. Практически раз в месяц. Правительства при этом назначал не парламент, как вроде полагалось по Конституции, а лично — президент Гинденбург. Вообще-то, немцы, как мы знаем, большие поклонники орднунга — порядка. Но в начале 30-х они практиковали его в извращенной форме.

Военизированные партийные союзы в те времена значили в Германии куда больше, чем фракции в Рейхстаге. Помимо штурмовиков Эрнста Рема (тех самых знаменитых «штурмовых отрядов» CA) и их главных оппонентов — «Красного фронта» («Союза красных фронтовиков») Тельмана, был еще «Железный фронт» («Союз имперского флага») социал-демократов и «Стальной шлем» — военное крыло ныне надежно забытой Немецкой национальной народной партии[13].

Все эти «фронты» имели почти армейскую дисциплину, форму, символику, проводили настоящие учения, любили помаршировать (особенно с факелами по ночам), а иногда и подраться. Бились стенка на стенку, жестко — с арматурой, финками, кастетами, а то и пистолетами. Герой будущего нацистского гимна «Хорст Вессель» пал как раз во время этой уличной войны. Как это было? «Банды Нью-Йорка» Мартина Скорсезе, думаю, все смотрели… В чем то похоже — особенно в части «силовой поддержки свободных демократических выборов».

^{Рифеншталь Лени (1902–2003)}

^{Кинорежиссер, актриса}

^{Эта поразительная женщина как будто прожила несколько полноценных жизней. Была ученицей русской балерины, хорошей танцовщицей… Бац! — травма, крест на карьере. Стала хорошей актрисой, звездой «горных фильмов» — популярного в конце 20-х в Германии «кино про альпинистов». Одно время вызывала большую ревность у самой Марлен Дитрих. Потом была третья жизнь — кинорежиссера. Лени Рифеншталь сняла два грандиозных документальных фильма: «Триумф воли» — про съезд НСДАП и «Олимпия» — про Берлинскую Олимпиаду. С художественной точки зрения они совершенны. «Триумф воли» обладает буквально гипнотической силой — и по прежнему запрещен к показу в некоторых странах. С началом Второй мировой, увидев, к чему привели все эти игры в сверхчеловеков, Рифеншталь ужаснулась и рассорилась с Геббельсом. Больше партийных денег ей на съемки не давали. В годы войны на нацистов не работала, и это спасло ее от Нюрнбергского трибунала.}

^{После войны денег на кино тоже не было, и Лени стала известным фотографом. Уехала в Африку, снимала там свои любимые обнаженные атлетичные тела. Анекдот, но в образах нубийских негров некоторые критики умудрились разглядеть нацистов, облаченных в черное! Уже в глубокой старости, она вдруг… увлеклась подводной съемкой.}

^{В 99 лет (!) Лени приезжала в Россию с ретроспективой своих работ (включая «Триумф воли»). У нас ее встречали как киноклассика}

В начале 1933 года Гинденбург назначил Гитлера, как представителя некой полувиртуальной коалиции парламентского большинства, канцлером. Тому только того и надо было. Подчеркну еще раз — у нацистов было лишь относительное большинство в Рейхстаге, около 37 %. Но абсолютная поддержка Президента, олигархов, улицы и, наконец, самая мощная военно-партийная организация.

Для начала новый премьер-министр разогнал Рейхстаг и назначил новые выборы.

Параллельно «тысячи штурмовиков были включены в ряды полиции и получили формальное право повелевать жизнью городов и рабочих кварталов»[14]. Сращивание партийных и государственных структур — этому Гитлер научился у Ленина.

^{1 Мая 1933-го. Гинденбург со своим выдвиженцем — Гитлером}

^{Уже в 1937-м было сказано: фашизм — это война!}

С учетом нового «административного ресурса» нацисты вместе с союзниками набрали на выборах больше 50 %. У коммунистов и социал-демократов на двоих — лишь 30,6 %. Будь они вместе, это ничего бы не меняло. К тому же депутатские мандаты КПГ (89 мандатов) были Гитлером без всякого сюсюканья — просто аннулированы (по модному нынче подозрению «в связях с террористами»).

Больше Гитлер в демократические бирюльки (партсъезды, как Сталин, или плебисциты, как Бонапарт) играть не стал, и по-простому, без всяких экивоков, взялся технично перетаскивать лично на себя все мыслимые и немыслимые властные полномочия. За считанные месяцы он превратился из очередного недопремьера — в фюрера германской нации.

В XX веке такую же волю к власти мы видим только у Ленина. Правда, наш собственный фюрер получил ее и вовсе в результате переворота, и пришлось, чтобы взять контроль над страной, ввергнуть ее в гражданскую войну. Гитлер стал канцлером в 43 года. Ленин возглавил Совнарком в 47.

Формально Веймарская республика закончилась на заседании Рейхстага 23 марта 1933 года, когда был принят закон с феерическим названием «О ликвидации бедственного положения народа и государства»[15].

^{Орден крови. Давался только участникам мюнхенского «пивного путча». Еще дали Мюллеру, который до гестапо охотился на нацистов в том же Мюнхене. Почему — загадка}

Суть сего акта была проста: он предусматривал передачу на неопределенный период всей полноты законодательной власти от парламента — правительству. Во главе которого стоял Адольф Гитлер. При этом парламент формально не ликвидировался, он так и существовал, время от времени даже заседая — вплоть до 1942 года. Формальное двоевластие: Президент — Премьер (канцлер) долго продолжаться не могло.

1 августа 1934 года было принято решение, что в случае смерти Гинденбурга полномочия президента перейдут к премьеру (канцлеру). А уже на следующий день — 2 августа Пауль фон Гинденбург отдал душу дьяволу. Совпадение никого особенно не смутило, генерал был старенький. Армия в этот самый день давала новую присягу. Не Отечеству, не Германии, не Конституции — лично фюреру:

«Я даю перед Богом святую клятву фюреру Немецкого Рейха и народа Адольфу Гитлеру — Верховному Главнокомандующему Вермахта в беспрекословном подчинении, и как смелый солдат буду готов отдать свою жизнь во имя этой клятвы»[16].

А в сентябре Рифеншталь уже снимала свой умопомрачительный фильм, кино-находки и прямые цитаты из которого потом будут использованы в «Великом диктаторе», «Заводном апельсине», «Гладиаторе», «Властелине колец», «Короле-льве», «Спартаке», «Семнадцати мгновениях весны» и, конечно же, в «Звездном десанте».

Когда началась война?

Когда началась война? Вопрос звучит странно. Конечно, 22 июня 1941 года. Когда же еще? Ровно в четыре часа.

Двадцать второго июня, Ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, Что началася война! Кончилось мирное дело, Нам расставаться пора. Я уезжаю, Быть обещаю Верным тебе до конца.

«Нам объявили» — это выступление Молотова по радио. В 12:00.

«Граждане и гражданки[17] Советского Союза!

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну…

Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию. Грецию и другие народы…

Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху…

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами»[18].

^{Молотов Вячеслав Михайлович (1890–1986)}

^{Нарком иностранных дел, Герой Социалистического Труда}

^{Человек № 2 в политическом руководстве страны в годы Войны. Прожил очень долгую жизнь. Настоящая фамилия Скрябин, «Молотов» — псевдоним.}

^{Мать Молотова была из очень богатой купеческой семьи.}

^{Русское происхождение помогло Молотову возглавить НКИД. Это назначение было произведено специально для переговоров с Гитлером, так как предыдущий нарком, Литвинов, был евреем. При этом Молотов сохранил пост премьер-министра — председателя СНК. В годы репрессий за колючей проволокой оказалась жена Молотова, но он это стерпел и продолжал верно служить Сталину.}

^{После смерти Сталина отодвинут от руля соратниками.}

^{«Вообще о Молотове, — говорил Микоян, — наша пропаганда сотворила немало легенд и разных небылиц: о том, что он очень мудрый, справедливый, добрый… Вообще же Вячеслав Михаилович — большой тугодум, лишенный чувства нового, смелой инициативы и человек он к тому же весьма черствый и тщеславный». Насколько прав в этой оценке Микоян — судить тяжело. Возможно, правда, как обычно, лежит где-то посередине между крайними полюсами: + и -. Известный политолог Вячеслав Никонов, кстати — внук В. М. Молотова и автор весьма интересной книги о своем деде и его времени}

Так впервые — в первый же день — эта война была названа Отечественной.

3 июля в выступлении по радио Сталин назвал ее Великой.

Название было дано. Началась Великая Отечественная война.

Утром 22 июня Геббельс зачитывал в эфире немецкого радио обращение Адольфа Гитлера. Официально озвученные в нем непосредственные поводы для нападения на СССР звучат сегодня для нас более чем странно:

«Немецкий народ! Национал-социалисты! Одолеваемый тяжелыми заботами, я был обречен на многомесячное молчание. Но теперь настал час, когда я, наконец, могу говорить открыто…

Правительство германского рейха располагает сегодня документами, из которых явствует, что Россия, чтобы окончательно втянуть Сербию в войну, обещала ей поставить через Салоники оружие, самолеты, боеприпасы и прочие военные материалы против Германии…

Тем самым Москва не только нарушила положения нашего пакта о дружбе, но и жалким образом его предала…

Поэтому я сегодня решил снова вложить судьбу и будущее Германского рейха и нашего народа в руки наших солдат.

Да поможет нам Господь в этой борьбе!»[19]

Какая Сербия? Какие Салоники? Это где вообще, в Греции, что ли? Уму непостижимо…

Итак, НАША война началась. Но Вторая мировая война шла уже почти два года, СССР лишь стал еще одним ее участником. Вопрос: когда началась она?

Мы считаем — 1 сентября 1939 года, когда Германия напала на Польшу.

Однако последние годы эта классическая в историографии точка зрения все более ставится под сомнение. Инициаторами стали политики Прибалтики и самой Польши, теперь все более эта точка зрения принимается и серьезными учеными. Что, по сути, предлагается? Считать истинной датой начала Второй мировой день подписания пакта Молотова — Риббентропа 23 августа 1939 года. Мол, именно тогда Гитлеру окончательно развязали руки — неделя ему понадобилась лишь для того, чтобы привести войска на границе с Польшей в боевую готовность. Казалось бы — сдвинуть дату формального начала Мировой всего на недельку, а какой эффект, какие перспективы!

Получается, Россия вместе с Германией развязали мировую войну! Россия — виновна.

Через всю эту книгу я провожу мысль о том, что Сталина (а значит, и СССР, и Россию) пытаются сделать союзником Гитлера не просто так, для «красоты», для эффектного исторического парадокса. И даже не в пустых пропагандистских целях — чего уж там топтаться на костях… Цели вполне прагматические.

Но пока — о начале войны, о дате, которую пытаются перенести на неделю.

Что нам сказать в ответ? Можно занять формальную позицию ученых-историков: из документов известно, что точная дата нападения на Польшу, 1 сентября 1939 года, была утверждена фюрером еще весной 1939 года. Так что пакт Молотова — Риббентропа ничего не менял. Наличие или отсутствие договора с СССР никак не влияло на планы Германии разобраться с Польшей. Но это — ответ ученых. Мы же давайте посмотрим поглубже. Ответим на вопрос: кто же на самом деле попустительствовал Гитлеру, кто в действительности несет моральную ответственность за скатывание мира к самой жестокой бойне в истории человечества?

Ведь планета скатывалась в Мировую войну, постепенно, как мячик по лестнице — со ступеньки на ступеньку. Пересчитаем самые большие ступеньки этой лестницы в ад.

1938, сентябрь — «Мюнхенский сговор». Англия и Франция по требованию Гитлера отдают ему безвозмездно (т. е. даром) половину Чехословакии. Пусть не по территории — по экономическому потенциалу. Судетская область — это, если наложить на наши просторы, аккурат пол-России, до Волги, но без Москвы.

Дело даже тогда выглядело позорно и по-человечески отвратительно. Хорошо по этому поводу высказался Черчилль (если и этот афоризм ему не приписывают, как обычно). Мол, Чемберлен (премьер Великобритании) и Даладье (премьер Франции) рассчитывали: лучше получить позор, чем войну. В результате они получили сначала позор — а потом еще и войну.

^{Все просто: «Да!» на нацистском плакате — и аншлюс состоялся. Тем временем тираж «Майн кампф» достиг 4 млн}

^{На почтовой открытке — новая карта Германии, уже с Австрией. Марка с Гитлером погашена в день его рождения.}

Не было бы Мюнхена, не было бы и 1 сентября 1939 года, не было бы войны. Объединенные силы Франции, Чехословакии (а это, как ни странно, была довольно сильная военная держава — я расскажу об этом ниже) и СССР, связанных тогда союзным договором, превосходили Германию многократно. Но французы сами помогать чехам не захотели, и нам — не позволили.

1938, март. «Аншлюс». Германия, не тратя времени на пустые разговоры, захватывает Австрию. А что? Воссоединение братских германских народов. Воссоединение, союз — «аншлюс» по-немецки. Даже слово на русское ухо какое-то склизкое, так оно и вошло в историю.

Проведем аналогию: это если бы утром мы проснулись, а у нас — аншлюс Украины. Братская страна? Братская. И встречать будут с цветами и в Харькове, и в Крыму, и в Киеве, наверное. Скажем: «Вот, воссоединились по-братски». Раньше были одним государством. Кстати, Германия с Австрией до этого никогда одним государством не были, поэтому Украина — плохой пример. С Польшей мы тоже были какое-то время одним государством, тоже для примера не годится… С кем бы нам воссоединиться из братских народов? А вот! Со всеми государствами бывшей Югославии. Братские? Братские. Даже кое-где пишут на кириллице. Далековато, но ничего. А Украина, чтоб ей не обидно было, пусть присоединит к себе Канаду — там много украинцев.

Чему смеетесь? В 1938 году именно такая логика Гитлера была принята мировым сообществом! Как и еще на два года раньше…

1936. Германия не имела права иметь войска в Рейнской области — демилитаризованная зона. Но в 1936 году она туда войска ввела, нарушив все заключенные международные договора. Франция рядом, но Франция терпит. Даже рожу не кривит. Хотя в тот момент имела армию многократно больше немецкой. Могла раздавить Германию как таракана.

Но Франция ничего не сделала. Вообще. Где-то в Лиге Наций немцев попытались немного укорить, мол, в общем то, так поступать нехорошо. Немцы «обиделись» и из Лиги Наций вышли, еще и хлопнув дверью. «А вы с нами хорошо поступили в 1919-м?»

1919. В Версале заключен договор, официально завершивший Первую мировую.

С одной стороны, он был подписан победителями: как известными — США, Великобританией и Францией, так и почти никому не известными — Италией, Японией, Бельгией, Боливией, Бразилией, Кубой, Эквадором, Грецией, Гватемалой, Гаити, Хиджазом, Гондурасом, Либерией, Никарагуа, Панамой, Перу, Польшей, Португалией, Румынией, Королевством сербов, хорватов и словенцев, Сиамом, Чехословакией и Уругваем. С другой — проигравшей стороной — Германией. Что там решили Гондурас с этим, как его, Хиджазом[20] по поводу немцев? А вот что:

По Версальскому договору только в Европе Германией были потеряны территории с населением в 5,5 млн человек. Они отошли Франции, Бельгии, Польше, Дании и новоиспеченной Чехословакии… Мемель (он же — Клайпеда) был присоединен к Литве. Германия лишалась всех своих колоний. Плюс реквизирован флот, запрещены ВВС, армия секвестирована до совершенно смешных размеров. Плюс гигантские репарации — т. н. возмещение убытков всем странам Антанты, естественно кроме России[21].

Антанта цинично кромсала немцев на кусочки. Топтала, как шпана в подворотне. Россия, к ее чести, в этом увлекательном процессе не участвовала.

В «Триумфе воли» первые титры: «Через 20 лет после начала Мировой войны… через 16 лет после начала германских страданий… через 19 месяцев после начала германского возрождения». Фильм, напомню, про 1934 год, партийный съезд НСДАП.

^{Мир и война. Сначала немцы приглашали английских туристов покататься на своих автобанах… А потом им пришлось соблюдать затемнение, когда англичане стали прилетать к ним на бомбардировщиках}

Германское возрождение — приход Гитлера к власти. Германские страдания — результат Версаля. Неужели не очевидно, что Гитлер — прямое следствие этих страданий?

Добавлю к этому мысль, которая покажется историкам крамольной. Мировая война, на мой взгляд, вообще не заканчивалась. Война 1914–18 годов просто имела длительное перемирие, перемежавшееся конфликтами в разных частях земного шара, и второе действие, разыгранное теми же действующими лицами-странами, только с новыми актерами-политиками.

Так что при желании «истинную дату» начала войны можно отыскать на протяжении всего межвоенного периода. Ищите — и обрящете.

Кому чешется пересматривать даты — стоит напомнить и про Версаль, и про Рейнскую область, и про «аншлюс», и, наконец, про Мюнхенский сговор. Только тогда получится, что истинные зачинщики войны, равно как и их наследники, сидят в Лондоне, Париже и Вашингтоне[22]. Однако вряд ли ТАКОЙ пересмотр исторических дат понравится. Ибо стыдно. Позорно, словами Черчилля. Поэтому пусть во всех учебниках и энциклопедиях останутся две четкие, оправданные и объяснимые даты: 1 сентября 1939-го и 22 июня 1941-го.

Этих дат нам надо, читатель, держаться намертво. Ибо мы ведь с вами понимаем — речь идет не о начале войны, а о ее конце. Еще точнее — о ее итогах.

В моем почти родном (по депутатскому мандату) Липецке до сих пор бытует одна легенда. Мол, Липецк во время войны не бомбили. Не то что соседний Елец! Почему асы Геринга не трогали Липецк? Потому что многие из них окончили липецкую летную школу. Ту самую, в которой якобы учился и сам рейхсмаршал авиации.

Помните, Штирлиц рисует его в фуражке, с большими отворотами шинели и с человеческой костью в руке? Так вот, людоед Геринг Липецк жалел и не трогал.

«Комсомольская правда» даже как-то раскопала, что у него была в наших местах любовница. Будто в архивах КГБ обнаружены письма липчанки Надежды Горячевой, адресованные Герингу. А была эта девушка дочерью станционного смотрителя… ну просто романтическая повесть Пушкина!

«Фашистский меч ковался в СССР». Это название уже весьма старой книжки[23] стало устойчивым выражением. Мало кто ее держал ее в руках, а удачное выражение осталось. В общем, бытует мнение, что кадры вермахта в 30-е годы готовились в СССР.

Это мы в Липецке обучали гитлеровских асов, которые потом бомбили наши города и сбивали наших ребят пачками.

Это мы сами в Казанском танковом училище создавали германскую танковую мощь, и потом выпускники этого училища рвали бронированными клиньями нашу оборону в 41-м, утюжили гусеницами траншеи с красноармейцами.

Но и это — сущие пустяки по сравнению с тем, что наша страна экономически обеспечила возрождение военной мощи Германии. А что тут ответить? Ведь поставляли сырье? Поставляли.

О чем только Сталин думал? Не понятно.

Или он был клиническим идиотом, самолично вложившим оружие в лапы Гитлеру, или простофилей, проглядевшим у себя под носом измену. Уборевич, Эйдеман, Якир, Дыбенко — все они побывали в Германии в числе 156 краскомов «по линии военведа». Вот и завербовала их германская разведка. Значит — репрессировали за дело, только жаль — поздно. Когда фашистский меч уже был выкован.

Та или иная точка зрения преобладает в зависимости от того, с какой ноги встал «исследователь» — правой или левой. Естественно, я имею в виду его политические воззрения. Ну а что же было в действительности?

Авиационная школа в Липецке. Создана немцами и на немецкие деньги, по тем временам немалые, что-то порядка 2 млн золотых рублей. Самолеты все привезенные — они были закуплены немецкими посредниками в Голландии якобы для Аргентины, а оказались в Липецке. Немцы-курсанты ехали в Липецк под видом туристов или сотрудников частных фирм, под вымышленными именами. В 1925–33 годах школу закончили — под руководством немецких инструкторов, пилотов Первой мировой, — 360 летчиков. Из них 140 советских. И еще 45 советских же авиамехаников.

То есть немцы на немецкие деньги готовили немцев… и наших. А когда после прихода Гитлера к власти школу свернули, то все оборудование забесплатно осталось нам.

^{Гудериан Хайнц (1888–1954)}

^{Генерал-полковник вермахта, один из главных участников вторжения в СССР}

^{Его наши знали хорошо. Приезжал к нам в танковую школу Кама в начале 30-х. Пересекались в Польше. Его книга «Бронетанковые войска и их взаимодействие с другими родами войск» вышла в русском переводе в 1940-м. Вроде знали, готовились… И все же 2-я танковая армия генерал-полковника Гудериана докатилась аж до Тулы. Этот знаменитый танковый клин замкнул окружение Киева, потом — рвался к Москве.}

^{Гудериан оказался сильным врагом, и это породило мифы о нем не только в Германии, где его прозвали «Хайнц ураган», «гений блицкрига». У нас о нем тоже есть своя превозносящая его мифология: мол, прусская косточка, честный рыцарь войны… В одном литературном произведении русского писателя Гудериан, находясь в Ясной Поляне, сначала пишет письмо жене, а потом с наслаждением читает «Войну и мир». Да, его штаб действительно какое-то время находился в имении Льва Толстого. В документах Нюрнбергского трибунала есть по этому поводу следующее: «Этот православный памятник русской культуры нацистские вандалы разгромили, изгадили и, наконец, подожгли. Могила великого писателя была осквернена оккупантами. Неповторимые реликвии, связанные с жизнью и творчеством Льва Толстого, — редчайшие рукописи, книги, картины — были немецкой военщиной выброшены и уничтожены». В самом доме писателя верные кнехты рыцаря войны Гудериана обустроили себе конюшню.}

^{Но это еще что… Вот приказ рыцаря Гудериана по 2-й танковой армии от декабря 1941 года: «У военнопленных и местных жителей беспощадно отбирать зимнюю одежду. Все оставляемые населенные пункты сжигать». В армии Гудериана действовал и другой истинно рационально немецкий приказ: пленных не брать. Армия делала до 80 километров в сутки, какие уж тут пленные. Танковая группа Гудериана оставила в нашей стране поистине кровавый след (из всех армий вермахта сравнима с ней в разбоях только 6-я общевойсковая фон Рейхенау). Однако уже к концу 41-го «быстрый Хайнц» полностью выдохся, спекся, и был отправлен с фронта в резерв. До 1944-го так и перебивался в тылу на каких-то невнятных должностях. После покушения 20 июля генерал-полковника Гудериана вытащили из военных запасников и назначили начальником Генштаба. В 1945-м Гудериан бежал в Австрию, где сдался американцам и начал активно с ними сотрудничать. Так, увы, один из главных участников вторжения в СССР избежал Нюрнбергского трибунала}

^{Кейтель Вильгельм (1882–1946)}

^{Фельдмаршал, военный преступник}

^{Оставался начальником штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии на протяжении всей Второй мировой войны. В 1941-м пытался отговорить Гитлера от нападения на СССР, даже подавал прошение 00 отставке. Получил отказ — и подчинился, стал инициативно выполнять все поручения фюрера. Именно Кейтель подписывал директивы, санкционировавшие уничтожение военнопленных и гражданского населения на нашей территории. Именно он издал «приказ о комиссарах», по которому все политработники Красной Армии подлежали полному и безоговорочному физическому уничтожению. Именно его подпись стоит под печально знаменитым приказом от 7 декабря 1941 года «Nacht und Nebel» («Мрак и туман»), согласно которому «лица, представляющие угрозу для безопасности рейха, должны бесследно исчезнуть в мраке и тумане».}

^{«Я иду за моими сыновьями — во имя Германии», — сказал фельдмаршал перед казнью. Двое его сыновей действительно погибли на войне.}

^{Перед казнью Кейтель жалел, что не успел совершить самоубийство до ареста. Его, германского фельдмаршала, повесят как собаку! Но правосудие — свершилось. «Национал-социалистские идеи необыкновенно способствовали солдатскому воспитанию» (Кейтель на Нюрнбергском процессе)}

Танковая школа в Казани. То же самое. Немецкий штат в бывших казармах 5-го Каргопольского драгунского полка был такой: заведующий, заместитель, инженер, завпроизводством, врач, мастер, завскладом, 3 преподавателя (артиллерийское и пулеметное дело, радио), 5 инструкторов для обучения езде. Все немцы. И расходы все — опять же немецкие.

Школа подготовила для рейхсвера всего 30 танкистов и еще 65 человек начсостава для танковых частей РККА. Молва записала в число немецких курсантов Гудериана. Он действительно в Казани был, правда — с инспекцией.

Химический объект «Томка» (район Вольска Саратовской области). Примерно та же картина, хотя задачи были другие — не обучение, а совместные исследования.

Военная академия в Москве. «В 1931 году в Москве проходили дополнительную подготовку будущие военачальники периода Второй мировой войны: Модель, Горн, Крузе, Файге, Браухич, Кейтель, Манштейн, Кречмер и другие», — писали авторы книги «Фашистский меч ковался в СССР». А вот тут вообще ничего не было!

Будущие гитлеровские военачальники приезжали к нам наблюдателями на маневры, в командировки (типа Гудериана в Казань) на срок от 4 до 10 дней. Полковник Браухич и подполковник Кейтель пробыли у нас аж 4 дня на маневрах Белорусского военного округа[24].

Вот и все, что в СССР немцам «наковали» — две сотни летчиков, три десятка танкистов. И неизвестное число не пригодившихся специалистов по химической войне. Причем повторю: у немецкой «наковальни», созданной по немецкой технологии и на немецкие деньги, стояли сами же немцы. Это мы у них учились, а не они у нас.

В те же годы в нелегальных летных школах в самой Германии было выпущено военных летчиков больше ровно на порядок — 2000. Запрет, наложенный Версальским договором на современные вооружения, Германия успешно обходила. Учителей там своих хватало: к концу Первой мировой у Германии уже было больше 2700 боевых самолетов (у России — несколько сотен). И кстати, 70 танков. У нас же свой первый танк появился только в 1920 году[25]. Так что кто кого еще мог учить?

Итак, Германия, нарушая свои международные обязательства, тайно, за свой счет создавала военные учебные центры в Советской России. Мы же Версальский договор не нарушали, потому что его не подписывали. Просто пользовались немецким опытом и знаниями. Подчеркну — бесплатно. Что всегда приятно.

Что мы взяли у немцев?

Приобретения СССР от военно-технического сотрудничества с Германией куда серьезнее. В 1932 году треть машиностроительной продукции Германии шла в СССР. Мы брали кредиты у немцев, покупали немецкие машины и станки для наших заводов, а расплачивались сырьем. В результате у нас была самая современная промышленность, и именно она в войну позволила выковать меч, которым была повержена Германия.

Последний такой кредит в 200 миллионов марок (при том что все золотовалютные запасы Германии составляли 500 млн) мы взяли перед подписанием пакта Молотова — Риббентропа в 1939 году. Нам договор о ненападении политически был нужен не меньше, чем немцам, но Москва хладнокровно обыграла Берлин экономически, поставив условием его подписания этот кредит. И опять мы закупали новейшее оборудование двойного назначения[26]…

Ну, и по «мелочам».

Наш гусеничный тягач «Коммунар» производства Харьковского тракторного — это немецкий артиллерийский тягач «Ганомаг» (даже звучит похоже), которому немцы придали форму трактора. Мы приобрели на него документацию и поставляли не на колхозные поля, а в войска, по непосредственному назначению.

Наш самолет И-2 — это истребитель HD-37, разработанный конструктором Эрнстом Хейнкелем по заказу РККА.

Пидводные лодки серии «С» (от слова «средняя», но народная этимология выводила от «сталинец») носили сначала откровенную литеру «Н» — проект был немецкий.

Использовали мы военно-техническое сотрудничество для совершенствования и танков, и орудий (немецкие корни имеет знаменитая «сорокопятка»).

А вот завод Хруничева «мелочью» не назовешь даже в кавычках. Сейчас он работает на космос. В 30-х это было передовое предприятие самолетостроения, чья новая история началась с концессии Юнкерса от 1922 года. Концессию потом быстро свернули, а вот предприятие — осталось.

В общем, получается руководство СССР в своих военно-технических отношениях с Германией (после прихода нацистов к власти военные контакты были постепенно сведены на нет) никакие не идиоты, а наоборот, очень даже молодцы. Отжимали, сколько могли.

Кстати, я смотрел, что за сырье шло в Германию при Гитлере. Там есть вещи прямо взятые из торговли древних славян: пух и перо, рыбий пузырь, щетина, пушнина, осиновое дерево — для производства спичек. А вот уже серьезно — зерно. Но кормовое! А вот совсем серьезно — железная руда. Но низкообогащенная! Настолько малопригодная для металлургии, что это вызвало потом большой дипломатический скандал между Берлином и Москвой. Но скандал скандалом (Сталин лично встречался с представителем германского «минпрома», утрясая этот неприятный вопрос), а Гитлера мы, получается, и тут «кинули», причем сделали это весьма изящно.

В общем, все ясно. Осталось разобраться только с Герингом в Липецке. Увы, одному из лучших немецких асов Первой мировой было не до этого прекрасного города и не до прекрасной дочери липецкого станционного смотрителя. Лечась от случайного ранения, он от болей начал принимать морфий, пристрастился к нему — и снова лечился, но теперь, как понимаете, уже в других клиниках. Это как раз в те годы, когда действовала липецкая авиашкола. Так что: ни Липецка, ни девушки Нади — ничего этого в жизни создателя гестапо никогда не было.

А Липецк на самом деле бомбили. Просто не так сильно, как соседний Елец — крупный железнодорожный узел.

Баллада о «позорных» секретных протоколах

Власти СССР совершили прорву тяжелых ошибок. Одна из них — сокрытие многих страниц истории нашей страны. Мы не изучали историю в целом, системно — поэтому нашим сознанием легко манипулировать. Можно сказать 5 % правды — и люди будут искренне ужасаться и заламывать руки. В конце 1980-х советским (тогда еще советским) людям сказали, что, оказывается, этот ужасный Сталин перед самой войной преступно заключил с Гитлером преступный пакт…

Или, может быть, это был преступный Сталин, который ужасно заключил. В общем, заключил и начал на пару с Гитлером делить Европу.

Но вот чего россиянам НЕ сказали — точно такие же «пакты» подписывали и другие государства. А это очень многое меняет.

Сначала был уже упоминавшийся выше «Мюнхенский договор» по разделу Чехословакии. Акт куда более циничный, чем пресловутые «секретные протоколы» Молотова — Риббентропа о возможном разделе зон влияния СССР и Германии в Польше и Прибалтике. Кстати, в дележе Чехословакии помимо Германии на правах гиен-падальщиц поучаствовали и Польша (отхватила себе Тешинскую область на севере), и Венгрия (несколько городов на юге).

Сразу же после Мюнхена, 30 сентября, Чемберлен и Гитлер подписали Англо-германскую декларацию о мире[27].

Чуть позже — 6 декабря 1938 года — была подписана аналогичная франко-германская декларация.

Итак, что мы видим? Не успели высохнуть чернила в Мюнхене, как Франция и Англия тут же подписали пакты о ненападении с Третьим Рейхом. В чем же тогда позорность нашего с немцами Договора о ненападении от 23 августа 1939 года?

СССР заключил с Германией точно такой же Договор о ненападении, но сделал это последним: повторю — 23 августа 1939 года, в Москве.

С точки зрения большинства современных историков, его подписание — дело совершенно позорное. Позорен «раздел Польши и Прибалтики» между Гитлером и Сталиным. Но как тогда рассматривать точно такие же договора Британии и Франции? Почему западным странам кромсать карту Европы было можно, а СССР — нельзя?

В общем, если видеть всю картину в целом, куда-то исчезает зловещий СССР, оплот агрессии. Появляется одна из стран, которая точно так же, как и другие, заботится о своей безопасности.

СССР хотел повернуть агрессию Гитлера на запад, на Францию и Англию? Хотел.

А чего хотели Франция и Англия? Ради чего суетились и лебезили перед Гитлером в Мюнхене? Хотели натравить Гитлера на СССР. Чем они лучше? Чем лучше тирана Сталина демократы Даладье и Чемберлен? Сталин их переиграл, но это уже совсем другой разговор.

Дипломатический триумф СССР

Что дал нам Договор о ненападении с Германией от 23.08.1939? Тот, что остался в мировой истории под малосимпатичным именем «пакт Молотова — Риобентропа»? Давайте обсудим это, отвлекшись от личности гр-на Джугашвили и наших личных политических симпатий и антипатий. Итак.

Во-первых, страна получила полтора года передышки. Полтора года мирного созидания — это всегда много. Особенно когда уже полыхает мировая война. С каждым годом, чуть ли не месяцем, росла готовность СССР к войне. Тянуть время было необходимо! Сожалеть надо не о подписании Договора, а о том, что не удалось оттянуть вступление в войну года до 1942-го или 1943-го.

Во-вторых, Москве удалось переиграть будущих «доблестных союзников». Все хотели, чтобы Гитлер именно с ними дружил, а с другими воевал. Сталин оказался удачливее и хитрее Чемберлена и Даладье.

Кстати, еще один миф — про Чехословакию. Этакую беззащитную девочку-подростка, отданную на растерзание германскому людоеду. На самом деле по экономическому потенциалу в 1938 г. это была пятая держава Европы — мощнее Испании или Швеции. Использовала на 100 % экономический бум 20-х — начала 30-х, проскочила кризис, исторически имела мощную военную промышленность. При этом власти страны проявили, с нашей, русской точки зрения, просто необъяснимое малодушие.

Что это было? Незрелость нации? Так нет, чешская государственность имеет многовековую историю, во времена средневековых реформаторских войн били чехи немецких рыцарей так, что, как говорит мой отец, «аж лапти летели».

Абсолютное неверие в собственные силы? Предательство элит? Специфика менталитета? Не знаю… Если бы чешское руководство захотело получить помощь от СССР, оно бы ее получило безусловно. Но оно боялось Советов больше, чем Гитлера. Который, кстати, со своей стороны чехов почему-то терпеть не мог.

И ведь не скажешь, что чехи не умели воевать. Солдат Швейк — это так, литературный образ. А в жизни — были не только подвиги средневекового Яна Жижки, но и героическое Пражское восстание мая 1945-го, немассовое, но упорное антифашистское подполье, можно тут и белочехов вспомнить… Лет 10 назад хитом в Чехии стал фильм «Зияющая синева» (Tmavomodry svet) — полностью based, как принято говорить в Голливуде, on a true story (в кино так и пишут нередко на экранах — based on a true story). Самый дорогой проект в истории чешского кино рассказывает о судьбе двух молодых военных летчиков, которые бегут в 1938-м из Чехословакии в Британию, чтобы воевать против немцев в составе британских ВВС. Там была своя, чешская «Нормандия-Неман». Отважно била немцев… но ведь это был маленький осколочек чехословацких ВВС. Чешские военные самолеты всегда имели хорошую репутацию: и сегодня на них летают наши легендарные асы из пилотажной группы «Русь». Не трудно представить, что было бы, если бы против немцев в 1938-м поднялись в небо не десятки, а тысячи чехословацких военных летчиков.

Как могли чехословацкие политики снести чудовищное унижение Мюнхена? Не могу представить. Президента Бенеша, приехавшего тогда как бы на «общеевропейский саммит», встречала в аэропорту… машина гестапо. Потом он четыре часа сидел в приемной Гитлера на стуле — как нашкодивший школьник, а не как глава государства. Ждал, пока ему объявят судьбу его страны. Как после этого президент сильного европейского государства может вернуться домой и отдать приказ войскам не сопротивляться, отойти от границы?

Для нас, русских варваров, это непостижимо.

^{Риббентроп Иоахим фон (1893–1946)}

^{Министр иностранных дел}

^{Его имя известно у нас прежде всего по «пакту Молотова — Риббентропа». По иронии судьбы, оба деятеля, давших имя этому договору, особой роли в определении его условий не играли.}

^{В молодости занимался бизнесом — поставками вина, но по-настоящему разбогател, женившись на наследнице одного из основателей фирмы «Хенкель» (шампанские вина). Его роскошный берлинский особняк был своего рода светским салоном, там бывали крупные промышленники, политики, деятели культуры.}

^{Риббентроп сыграл свою роль в приходе нацистов к власти. Именно он, считается, свел Гитлера с крупными банковскими олигархами, в том числе банкиром фон Шредером, именно в его доме велись закулисные переговоры с представителя ми президента Гинденбурга о назначении Гитлера рейхсканцлером.}

^{Любопытно, что дипломат Риббентроп не только сам был эсэсовцем, но и требовал от сотрудников МИДа вступить в СС, и одно время немецкие дипломаты высокого ранга щегиляли в характерной черной форме.}

^{Повешен по приговору Нюрнбергского трибунала}

«Утром 30 сентября, когда в Лондоне стали известны условия мюнхенского соглашения, я поехал к Масарику (В. М. Масарик — посол Чехословакии в Великобритании, сын основателя Чехословацкой республики Томаша Масарика) выразить мое глубокое сочувствие народам Чехословакии и мое глубокое, возмущение предательством Англии и Франции в отношении Чехословакии. Масарик — высокий, крепкий, в обычных условиях несколько циничный мужчина — упал мне на грудь, стал целовать меня и расплакался, как ребенок. „Они продали меня в рабство немцам, — сквозь слезы восклицал он, — как когда-то негров продавали в рабство в Америке“». (Из телеграммы полномочного представителя СССР в Великобритании в НКИД СССР 2 октября 1938 г.)[28]

Целовались взасос, как Брежнев и Хонеккер

Тупая вера в дружбу и честность фюрера.

А. Минкин, «Чья победа?», МК

Духовная близость двух тиранов породила трогательную дружбу между их отвратительными режимами. Перед войной гитлеровскую Германию и сталинский СССР связывали самые теплые отношения. Поэтому с нашей стороны была сделана масса уступок немцам. И евреев по тайному соглашению гестапо выдавали, и укрепленные районы (т н. «линию Сталина») на границе разоружили, а сами укрепления взяли и взорвали. Даже провели совместный военный парад в Бресте. Но Гитлер оказался хитрее, Сталин попался на его удочку, и войну мы из-за этого чуть не проиграли.

Так примерно. Что тут сказать?

Может, если бы Сталин был с детства деревенским дурачком, целыми днями скакавшим верхом на горном козле по холмам Грузии, а потом каким-то чудом возглавившим крупнейшую державу мира, то так бы оно и было. Была бы дружба сначала с Троцким, потом с Бухариным, потом с Тельманом, потом — и с Гитлером. А на старости лет — с Черчиллем и Рузвельтом. Целовался бы с ними под водочку, как Ельцин с другом Биллом, другом Хельмутом и другом Рю.

Увы, боюсь, эта идиллическая картинка дружбы в политике весьма далека от реальности. В чем, в чем, а в отсутствии коварства и подозрительности Иосифа Виссарионовича упрекнуть ну никак нельзя. Не было у этого усатого хищника с бесшумной поступью и в помине никакого прекраснодушия. Вся его политическая карьера — борьба не на жизнь, а на смерть с врагами и, самое страшное, с друзьями. Что, не расстреляли бы Троцкий, Бухарин, Тухачевский его, Кобу, обернись дело чуть иначе? Прекрасно расстреляли бы, да еще каяться заставили бы на суде, называть себя и немецким, и английским шпионом, и еще с Туруханской ссылки — агентом парагвайской разведки.

Гитлеру через драки, когда все против всех, проходить не приходилось. Сталин жил такими драками тридцать лет. Можно сказать, зарабатывал себе ими на жизнь, с учетом того, что других источников дохода, кроме руководства партией большевиков, у него не имелось.

В общем, главный тезис этого мифа — о духовной близости тиранов — не выдерживает критики именно с точки зрения психологического профиля вождя СССР.

Верил ли Сталин Гитлеру?

Однако миф о дружбе с Гитлером так и существовал бы только на интеллигентских кухнях и в мозговых центрах на Западе, если бы не два странных обстоятельства. Обстоятельства прямо-таки лингвистического характера. Это тот случай, когда буквально два слова весят больше, чем горы документов. Мы хорошо запомнили: с Германией договор был у нас о дружбе. А нападение на СССР сразу же было названо вероломным.

Вероломное — значит, вера была. А дружба — она дружба и есть, как ни крути. Так примерно думает простой человек. И он, конечно, прав — но только в применении к обыденной, нормальной человеческой жизни.

В политике эти нормы неприменимы. То есть для публики (и на публике) политики, конечно, руководствуются общепринятыми нормами морали и интересами народа, но на практике они следуют собственным интересам, в лучшем случае — интересам своих партий и кланов. Увы, это так есть и всегда так было. Что бы, увы, вам ни говорили каждый вечер в программе «Время». Хотелось бы всем (и политикам, не поверите, тоже), чтобы было по-другому, но… не получается.

Нападение Германии было названо вероломным как продолжение — точнее, уже окончание — долгой игры в красивые слова со все более вероятным противником. Договор о дружбе в сентябре 1939-го — лишь дань цинизму реальной политики. С таким же успехом ради времени для развертывания армии можно было подписать договор о вечной любви. Правда, такая формулировка в дипломатической практике не встречается.

К слову, у Сталина были такие же основания не доверять Черчиллю, как и главарю нацистской Германии.

Кто, как не Черчилль, многократно заявлял, что СССР не может быть союзником ни при каких обстоятельствах? Разве не при его непосредственном участии планировалось нападение Англии на СССР: во время советско-финской войны, когда союзники собирались бомбить нефтепромыслы Баку? А еще у Сталина перед глазами стоял опыт Крымской войны и интервенции 1918 года.

Ну, а пока давайте бегло пробежимся по мифам, якобы доказывающим «факт дружбы»: договор между гестапо и НКВД, выдача евреев, разоружение укрепрайонов и подрыв их укреплений, совместный парад в Бресте.

Как НКВД выдавало евреев гестапо

Еще в 1938 году заключено соглашение о сотрудничестве между НКВД и гестапо. Существует подлинный документ, подтверждающий это.

В. Карпов, «Генералиссимус»

«Подлинный документ» соглашения между гестапо и НКВД — редкий для нашего времени случай, когда фальшивка сработана настолько примитивно, что напоминает любительскую «фотожабу»[29].

Для начала гестапо названо в этом «документе» Главным управлением безопасности Национал-Социалистической рабочей партии Германии. При том, что эта зловещая структура с самого начала была государственной, а не партийной[30]. А заканчивается «документ» подписью зав. сельскохозяйственным отделом ЦК компартии Грузии, которому предстояло занять должность руководителя секретариата НКВД СССР лишь через пару лет.

Пострадал от неумех-фальсификаторов и «старина Мюллер». Впрочем, обижаться ему не приходится: его (прямо как в «Семнадцати мгновениях весны») сделали бригаденфюрером, при том, что в действительности он стал эсэсовским генералом только в 1940 году. А до того был скромным штандартенфюрером (как в 1945-ом — Штирлиц).

Контакты между сотрудниками НКВД и гестапо, конечно, были. Но сводились они — к немедленному взаимному уничтожению.

Хотя «Генеральное соглашение» — чистый беспримесный фальшак (что не помешало латышским фантазерам с радостью цитировать его в своем историко-документально-фантастическом блокбастере «The Soviet Story»[31]), тут же возникли домыслы, будто по нему советская сторона даже сдавала немцам своих собственных разведчиков-нелегалов. А уж бежавших в СССР евреев — и подавно.

Вот пример: «Чтобы угодить нацистскому диктатору в 1940 году, Сталин выдал гестапо немецких коммунистов и евреев, бежавших в Советский Союз. Он знал, что обрекает их на смерть»[32]. То есть немцы сами поймать евреев не могли, так наши им в этом радостно помогали.

В действительности происходило, как это часто бывает с мифами, прямо противоположное. Захватив Польшу, гитлеровцы всячески способствовали бегству евреев на восток, выдавливали их с подконтрольной территории, видя в этом бюджетное решение еврейского вопроса. Чтобы не было иллюзий, сразу отмечу: в результате СССР принял до 250 тыс. беженцев-евреев. Примерно в два с половиной раза больше, чем США и Англия, вместе взятые. Причем с началом войны в 1939-м две самых развитых демократии, загипнотизированные шпиономанией, вообще отказались принимать беженцев.

Именно в это время в белорусских лесах происходило следующее. Слово — не кому нибудь, а генерал-фельдмаршалу Кейтелю:

«Выселение евреев на русскую территорию проходило не так гладко, как хотелось бы. На деле практика была, например, такая: в тихом лесу тысяча евреев перебиралась через русскую границу, через некоторое время они вновь возвращались с русским офицером, который пытался заставить немецкого офицера принять их обратно».

Я уверен, что русский офицер не придавал ни малейшего значения национальности перебежчиков. Для него они все были поляки, все — просто нарушители границы. До войны у нас вообще как-то не было принято определять людей по национальности[33]. Скажем, украинцем человека, скорее, назвали бы по месту прописки. А громко говорить, что ты русский или что кто-то — еврей, вообще было небезопасно.

В общем, понятно, что именно происходило на границе. На ней же, на новой границе, развернулось большое строительство. Строились новые укрепрайоны — «линия Молотова».

Под огнем — «линия Молотова». Совместный парад в Бресте

На старой границе оставалась недостроенная «линия Сталина». Несмотря на громкое название, ее не могли закончить уже 10 лет. Не хватало ресурсов — самых обычных, например цемента. Укрепрайоны «линии Сталина» страдали всеми болезнями советского долгостроя — что-то устаревало, что-то приходило в негодность. Лишь в сентябре 1941-го по плану на ней должны были в очередной раз возобновиться работы.

А пока все внимание было сосредоточено на «линии Молотова», что вполне разумно. Разумно и то, что крепостное вооружение перебрасывали со старой границы на новую. Будущий маршал Василевский ставил задачу: «Одновременно необходимо всемерно форсировать строительство и вооружение укрепленных районов, начать строительство укрепрайонов в 1942 году на границе с Венгрией, а также продолжать строительство укрепрайонов по линии старой госграницы»[34]. А вот директива наркома обороны СССР и начальника Генштаба Красной Армии командующему войсками ЗапОВО от 22 мая 1941: «Разработать план приведения в полную боевую готовность укрепленных районов на прежней госгранице в пределах округа»[35].

В общем, такого маразма — взрывать собственные укрепления перед войной, как утверждают поклонники Резуна-Суворова — наши себе не позволяли и позволять не могли. Если бы какой-нибудь «стратег» до этого додумался, он был бы просто-напросто тут же расстрелян. Как был расстрелян ровно через месяц после начала войны командующий всего ЗапОВО генерал Павлов, на котором, как считалось, лежит часть вины за катастрофические потери июня 41-го…

^{Павлов Дмитрий Григорьевич (1897–1941)}

^{Генерал, командующий Западным фронтом, Герой Советского Союза}

^{Сейчас над несчастным генералом армии Павловым вновь сгущаются тучи. Вновь его пытаются объявить слабаком, бездарностью, а то и предателем, который открыл границу перед немцами. Бред. Павлов просто слишком буквально выполнял приказы из Москвы. И делал, что мог… Когда ничего сделать было нельзя. Его вызвали в Москву и ровно через месяц после начала войны, 22 июля — расстреляли. «…Подсудимые Павлов и Климовских, будучи: первый — командующим войсками Западного фронта, а второй начальником штаба того же фронта… проявили трусость, бездействие власти, нераспорядительность, допустили развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций частями Красной Армии, тем самым дезорганизовали оборону страны и дали возможность противнику прорвать фронт Красной Армии…»}

^{Трусом, конечно, Павлов не был. Генерал-танкист под псевдонимом «Де Пабло» свою личную храбрость доказал еще в Испании, стал Героем. Но нужны были виноватые, нужно было на кого-то переложить ответственность за поражения. Нужен был урок для всех. В приказе Сталина говорилось прямо: «Предупреждаю, что и впредь все нарушающие военную присягу, забывающие долг перед Родиной, порочащие высокое звание воина Красной Армии, все трусы и паникеры, самовольно оставляющие боевые позиции и сдающие оружие противнику без боя, будут беспощадно караться по всем строгостям законов военного времени, не взирая на лица. Приказ объявить всему начсоставу от командира полка и выше». Дмитрий Григорьевич Павлов был реабилитирован в 1957 году. Как и еще шесть расстрелянных тогда военачальников… А они могли бы брать Берлин}

Что же до совместного парада советских и германских войск в Бресте — еще один популярный миф, доказывающий дружбу двух тиранов, — то его попросту не было. Вообще не было. Есть фильм немецкой кинохроники. Но любители истории уже давно его разобрали по косточкам и доказали, что «парад» возник благодаря искусному киномонтажу. Конечно, не Лени Рифеншталь, но школа, школа…

Хотя в том, что тени от проходящей «одновременно во время парада» немецкой техники отбрасываются вперед и налево, а от советской техники — вперед и направо, есть что-то сюрреалистическое… что-то от знаменитых кадров высадки американцев на Луну.

Механизированные части Гудериана заняли Брест первыми, пять дней над Брестской крепостью развивался флаг со свастикой. Потом он был спущен, и в город вошли советские войска. Те и другие маршировали, стараясь показать себя с лучшей стороны. В разное время (потому — и тени «пляшут»). По разным улицам. Одни — выходили из города. Другие — входили. Все.

А вот во Львове были боестолкновения, и расходились советские и немецкие войска не так организованно, а ведя настоящую артиллерийскую перестрелку.

«Но ведь Сталин завоевал Прибалтику!» — скажут мне оппоненты. Осенью 1939-го все три прибалтийские республики дружно заключили с СССР договоры о взаимопомощи. Тут же СССР разместил на их территории военные базы. Вот она, агрессия СССР. Сталин и потом давил на маленькие независимые республики — давил, давил, пока не включил их в состав Союза.

На это отвечу так: факт раздела карты Европы с Германией — имел место быть. И насилие имело место быть, и войска в страны Прибалтики Советский Союз вводил.

Все это было, было, было…

Вот только вопрос: а почему считается аксиомой, что СССР вводил войска ВОПРЕКИ воле народов Прибалтики? И что включение их в Союз на тот момент противоречило их национальным интересам? Более того — убеждениям их жителей?

Начнем с того, что в каждой из этих стран действовали многочисленные компартии, издавались революционные газеты.

В выборах 14 июля 1940 года в Эстонии приняло участие 591 030 граждан, или 84,1 % от общего числа избирателей. За кандидатов «Союза трудового народа» проголосовало 548 631 человек, или 92,8 % от числа голосовавших. Даже если предположить массовые подтасовки, все равно как-то получается, что смены власти хотели многие. Если не большинство.

Жил в Литве такой интересный человек — Константин Карлович Клещинский. Закончил Московское Александровское военное училище, затем Николаевскую академию Генерального штаба. Во время Первой мировой попал в плен, в хаосе 1918-го ухитрился послужить в польской армии, потом — попал в литовскую. Дослужился до генерал-квартирмейстера литовского Генштаба, кавалера высшего в Литве ордена — Креста Витиса первой степени с мечами.

Клещинский одинаково храбро бился и с поляками, и с белогвардейцами, и с красными. Но, получив за это гражданство и 12 гектаров земли, сделался… агентом НКВД. Наверное, его бы еще долго не раскрыли: как никак — ветеран войны за независимость. Но очень уж прямо, по-офицерски он себя вел: часто и громко ругал правительство и нахваливал коммунистов.

Попал под подозрение… Стали за ним следить, и в конце концов взяли с поличным при передаче секретных документов советским дипломатам. Клещинский лишен был чинов, наград, пенсии и приговорен к расстрелу.

Но неужто, доживи Клещинский до 1940 года, он бы не поддержал с радостью «своих»? И неужто он был такой всего один?

Литовцем, уроженцем хутора Рыхлики, был офицер НКВД Викентий Григанович. Но начинал трудиться он не где-нибудь, а в военной разведке Литвы. При этом прямо у себя дома собирал заседания подпольного ЦК компартии Литвы. Обсуждали планы вооруженного восстания. При этом горе-конспираторы так орали, что не раз и не два соседи приходили среди ночи, просили вести себя потише. Потом стали прислушиваться, удивились немало и в конце концов донесли. Григанович едва успел смыться в СССР, благо недалеко. В Москве пошел служить в НКВД, был репрессирован…

Даже в Польше вожаками боевой коммунистической сети были офицеры разведки Генштаба Вольдемар Богинский и Антоний Вечоркевич.

Это я к тому, что убежденные коммунисты жили в те годы не только в Москве. И в Польше и в Прибалтике их хватало. И нечего делать вид, что все население стран Балтии поголовно ненавидело Советы и готово было бороться с ними ценой жизни.

Это, мягко говоря, преувеличение.

Особенно лояльно приняли советскую «оккупацию» в Литве: СССР со свойственной ему тогда прямотой мгновенно решил больной «вильнюсский вопрос». К слову про оккупацию: Вильнюсский край и город Вильнюс были захвачены Польшей еще в 1923 году. Литва все это время польской аннексии не признавала. Даже по Конституции столицей республики был Вильнюс, хотя фактически ей «временно» являлся Каунас.

А потом — раз! — и с сентября 1939 года город Вильно и весь родимый Виленский край были Литве возвращены, да еще с небольшими прибавочками землицей. Нетрудно догадаться, как много очков набрала в глазах литовцев этим решением Москва — вне зависимости от степени их симпатий к большевикам.

Так что и сегодня литовские националисты в очень непростом положении. С одной стороны, язык чешется объявлять пакт Молотова — Риббентропа нелегитимным, преступным и прочая. А с другой — в результате него в Литву вернулась столица Вильнюс, да еще 6000 кв. км (!) территории в придачу. Вот и пойми, что делать.

Как-то в студии «Эхо Москвы» на передаче, посвященной 70-летию протоколов Молотова — Риббентропа, один литовский депутат все терзал меня по телефону насчет исторической вины России перед Литвой.

Я спросил: значит, этот прегадкий сталинский договор надо осудить? — Да, да, иа, йа! — Признать незаконным и преступным? — Признать! Признать! — Денонсировать? Признать все его пункты не имеющими силы? — О, йес! Конечно!.. Ну, говорю, уважаю вашу принципиальность! Только давайте тогда вернем древний польский град Вильно под юрисдикцию Варшавы…

Тут, как говорится, на самом интересном месте у моего оппонента в мобильном села батарейка. И больше до конца эфира не зарядилась.

В странах Прибалтики, осколках Российской империи, всегда было традиционно сильное притяжение к России. Во всем, самых интимных смыслах.

Эстонский историк Магнус Ильмъярв, работавший в российских архивах, доказал, что в 20-х — начале 30-х годов президент независимой Эстонии Пятс предоставлял важную информацию посольству СССР. Получал за эти услуги значительные по тем временам деньги — 4000 долларов в год. Формально — как юрисконсульт советского нефтесиндиката, работавшего в Эстонии.

Теперь эстонские националисты утверждают, что негодяй Пятс в 1939 году просто продал Эстонию Советскому Союзу[36]. Очень похоже, что и переворот Сметоны в Литве в 1926 году финансировался из СССР[37].

Да, потом в 1939–40-м СССР, мягко говоря, давил на правительства Прибалтийских государств. Предъявлял ультиматумы, объявлял их «недружественными», требовал их отставки. Это было по меркам сегодняшнего дня грубейшим вмешательством во внутренние дела суверенных государств. Для тех, кто тогда стоял у власти в Прибалтике, это было настоящей ползучей интервенцией. Но, во-первых, судить надо не по меркам гуманного века XXI, а по тем, жестким имперским меркам межвоенной передышки 30-х годов XX века. Как себя в это же время вели «светочи европейской демократии» — вам уже ясно.

А во-вторых, как это представлялось 90 % простого населения тогдашней Прибалтики? Рискну предположить, что для них советизация вовсе не была чем-то кошмарным. По крайней мере — по началу. Яркое доказательство — отсутствие не то что «партизанской войны» против Советов, а даже подобия организованного военного сопротивления вступлению в СССР. Армии стран Прибалтики просто вливались в Красную Армию.

В Литве армия в полном составе была переформирована в 29-й территориальный стрелковый корпус РККА двухдивизионного состава (179-я и 184-я стрелковые дивизии) с кавалерийским полком Прибалтийского военного округа. Военнослужащие даже сохранили старую форму. Литовские знаки различия сменились на советские — и только. Офицеры, соглашавшиеся служить в РККА, оставались при прежних чинах. К офицерам добавляли комиссаров — часто не русских, а этнических литовцев, или из эмигрировавших ранее в СССР, или членов подпольной компартии Литвы[38].

В СССР в школьных учебниках были фотографии: тысячи людей на улицах Риги, Таллина, Вильнюса встречают красноармейцев хлебом-солью и цветами. Теперь таких фотографий не печатают, а мы должны проникнуться чувством раскаивания и глубокой скорби.

Но давайте разберемся: было или не было? Фотографии поддельные или нет?

А коли нет, то с чего мы взяли, что вхождение Прибалтийских государств в СССР происходило на 100 % вопреки воле их народов? Тут проценты еще считать и считать надо. Как бы не вышло, что действительно большинство было «за». Кто сейчас скажет точно?

За эти рассуждения меня наверняка обзовут «империалистом», обвинят в «имперском мышлении». Обзывайтесь. Это не меняет главного — я уверен, что восстановление границ Российской империи происходило не только в интересах правящей большевистской элиты в Кремле. По сути, геополитически — если отвлечься от идиотской марксистко-ленинской фразеологии и порочной экономической модели, помноженной на сталинский репрессивный аппарат, — оно велось в интересах ВСЕГО русского народа.

И что не менее важно — в интересах самих народов Прибалтики.

Можно ли вообще говорить о советской оккупации? В определенной степени, наверное, да… Хотя вон англичане придумали для аналогичных событий малопонятный, но не обидный ни для кого термин «инкорпорация».

Но в чем я гораздо более уверен, так это в том, что мы спасли Прибалтику в 1939-м от гораздо более страшной оккупации: немецкой.

Сегодня в Прибалтике «советскую оккупацию» прямо уравнивают с нацистской. Давайте сравним, во что обошлось странам Прибалтики долгое пребывание в составе СССР и короткая оккупация Третьим Рейхом. Сравниваем?

Потери Эстонии от советских репрессий составили порядка 5–7 тысяч человек. Сослано было еще 30 тысяч. Это за все время, с 1939 по 1991 год[39].

Нацисты стояли в Эстонии с 1941 по 1944 год. За это время погибли около 80 тысяч жителей, не менее 70 тысяч эстонцев бежали из страны.

За неполные 4 года нацистской оккупации было разрушено около половины промышленных предприятий, уничтожена большая часть поголовья скота, практически ликвидировано сельское хозяйство. А в СССР Эстония экономически процветала. Кто постарше, наверняка помнит эту сытую, по тем меркам, вполне обеспеченную страну.

В Литве советская власть за десятки лет репрессировала 32 тысячи человек. В годы короткой нацистской оккупации погибли примерно 270 тысяч человек.

В Латвии НКВД репрессировало 20–30 тысяч человек. При нацистах погибло не менее 150 тысяч из примерно 3 млн населения.

Иногда, грешен, просто хочется, чтобы те, кто приравнивает Soviet Story к гитлеровскому «новому порядку», остались сами жить при нацистах.

Впрочем, жить у них получилось бы недолго.

Еще раз попробуем представить себя на месте руководителей СССР в 1939 году. Начинается война, большая и страшная. Наша страна к ней готова меньше, чем другие. Одно хорошо — подготовка идет намного быстрее, чем у других. У руководства СССР уже только поэтому есть причины считать социализм успешным и передовым строем[40].

Великие державы опять принялись делить мир, — Чехословакию уже вон разделили. Стратегическую важность Прибалтики, надеюсь, нет необходимости разъяснять. Если СССР не займет этого важнейшего плацдарма, его займет неприятель.

Причем СССР уже в «географическом» проигрыше: Германия (Восточная Пруссия), начинается сразу к западу от Литвы. У нацистов уже есть свой плацдарм в Прибалтике, и они оттуда позвякивают оружием.

Отказаться от «раздела мира вместе с Гитлером»? Изобразить брезгливую гримасу? А смысл? Скорее, просто глупо. И даже больше — отказ от этого граничит с предательством национальных интересов, потому что платить за чистоплюйство неизбежно будут солдаты и офицеры Красной Армии. Своими жизнями.

Логика СССР 1939 года — это не логика выдуманной сатанинской «империи зла». Это просто логика воюющего государства.

Хочу тут еще раз процитировать заклятого друга СССР У. Черчилля, некогда в 1918-м — главного организатора британской интервенции против Советской России. Вот что писал он по поводу пакта Молотова — Риббентропа:

Предельный реалист был этот сэр Уинстон.

Давайте представим себе на мгновение, что Сталин отказался «делить мир с Гитлером». Не будем даже о реакции Запада, который мгновенно начал бы выяснять через все агентурные каналы, в своем ли уме глава Советского государства, не падал ли он с высокой кремлевской башни и не кушал ли салат из подмосковных поганок.

Но представим себе: Прибалтику заняли не мы, а нацисты. От Восточной Пруссии до Ленинграда — около тысячи километров. Нацисты появились под Ленинградом 6 сентября: через 77 дней после начала наступления.

Но от границ Эстонии до Ленинграда — лишь 120 километров. За первые 18 дней наступления 4-я танковая группа вермахта с боями прошла более 600 километров (с темпом 30–35 км в сутки). Если бы враг ударил с этой позиции, тогда он мог бы оказаться под Ленинградом не в сентябре, а в конце июня, причем враг свежий, с полными бензобаками танков и еще нерасстрелянным боезапасом.

Бравые дивизии вермахта, которые наваливаются на Ленинград на 10-й, если не 5-й день войны, — вот цена, которую мы заплатили бы за игры в «независимость Прибалтики». Нет-нет! Представьте себе это поярче, поподробнее: танки с крестами на броне катят по Невскому проспекту… Веселые ребята в форме с орлом и в характерных касках танцуют на набережной Невы, повесив на шеи готовые к употреблению «маузер-гевер»…

Много «веселого» можно представить. Хочется верить, что и в этом случае город удалось бы отстоять. Но я лично — не верю. Равно как не верю, что тогда бы нам удалось остановить немцев у Москвы. Может, у Куйбышева, а может — и у Урала.

Конечно, мы бы все равно победили. Победили не потому, что мудрый Сталин вел нас в бой, а потому — что очень быстро эта, как зовут ее сегодня некоторые горе-историки «нацистко-советская война» превратилась в Великую Отечественную.

Гитлер полагал, что он будет воевать со сталинским режимом? Глупец! Наивный глупец, повторивший ошибку куда более талантливого человека — Наполеона. Воевать ему пришлось не с режимом, а с НАРОДОМ. Народом, который защищал не государство, а Родину, Отечество. А когда наш народ защищает Отечество, победить его можно, только уничтожив в принципе. Поголовно. В этом, наверное, самая большая наша тайная сила. Такая Россия странная страна. Ей можно нанести ряд поражений, можно даже выиграть у нее военную кампанию, а может, — и целую войну. Но только до той поры, пока эту войну ведет государство. Пока она, как сказал бы Ленин, «не перерастает»… только не из империалистической в гражданскую, а из обычной войны — в Отечественную.

Вот такую войну у России выиграть нельзя. Никакой ценой.

Так что Победа все равно была бы, даже если бы мы не взяли тогда Прибалтику, не отодвинули границу по итогам финской войны от Ленинграда.

Только цена той победы — была бы еще страшнее.

Цена, которую заплатил бы наш народ за придурочную политику своего правительства: мол, мы такие либералы, руководствуемся общечеловеческими ценностями, и Прибалтику — не возьмем.

Если бы в 1939-м не пришли русские — пришли бы немцы. О страшной цене немецкой оккупации Прибалтики 1941–44 гг. я сказал. Что ж, еще на два года больше были бы под немцами.

Если бы война затянулась, дальнейшее существование народов Прибалтики оказалось бы под вопросом. Присоединив страны Прибалтики, СССР дал всем населяющим его народам дополнительный шанс на дальнейшее историческое бытие. В одинаковой степени и русским, и эстонцам, и латышам, и литовцам.

Все-таки у нас и правда одна судьба…

^{В Рижском порту приветствуют советские военные корабли}

Прирезанная Молдавия

Молдавия в этой истории с изменением границ — страница особая. Во-первых, там не было впоследствии никаких «национальных» частей СС. Молдаване, считай, все как один — воевали в советской армии.

На юбилейное 9 Мая 2010 года президент Молдавии Гимпу решил было устроить «национальное примирение» — собрать вместе всех, кто воевал в 1941–45 гг. по разные стороны фронта. И тут выяснилось, что из воевавших на стороне Румынии молдаван осталось ветеранов всего — десяток-другой. А ветеранов Красной Армии — тысячи. Если в Прибалтике латыши с эстонцами были разделены линией фронта примерно пополам, то здесь никакого разделения не было. Молдаван призвали в Красную Армию, и они хорошо воевали — за новую Родину. Приехавшие в резиденцию Президента Молдавии ветераны с удивлением вертели в руках странный железный крест, который им в честь «65-летия» вручал Гимпу. Уж больно похож на немецкий.

К тому же если Эстония с Латвией с натяжкой, но могут присочинить себе какую-то историческую государственность, то у молдаван это совсем не получается. Ну не было такой страны никогда, в принципе, — Молдавии. Она всегда куда-то входила.

Как-то на телемосту «Москва-Кишинев» я вверг аудиторию на той стороне в шок, показав большой такой, солидный, формата А2 «Картографический альбом командира РККА» выпуска 1938 года. Все как полагается — портреты Сталина и Ворошилова на первой странице… Я развернул политическую карту Восточной Европы и попросил молдавских коллег показать, где же тут исконна-многая-века «молдавское Приднестровье». Ах, вот оно — часть Украинской ССР!

^{Конечно, пропаганда. Но во многом — срисованная с натуры. Красную Армию действительно встречали цветами}

Да и сама Молдавия — это только кусок российской Бессарабии, которую в бардаке Гражданской войны втихую заняли румыны. Без всяких договоров. Такой самозахват — как отодвинуть забор на даче в сторону бывшего колхозного поля. Все, что сделал Сталин в 1939-м — под шумок шедшей общеевропейской перекройки границ, — ровно этот кусок потребовал себе назад. Прирезав от кремлевских щедрот новой Молдавской ССР от Украины — Приднестровье. Для солидности, что ли.

Так какой миф нам нужен?

Очень простой: о единой исторической судьбе народов бывшей Российской империи. Только какой же это миф? Это реальность.

В советское время в эстонском городе Тарту (немецком Дерпте, русском Юрьеве) стоял памятник. Изображал он крепостную стену, на стене стояли двое: один невысокий, круглоголовый, почему-то с арбалетом в руке. Другой, в кольчуге русского витязя, показывал первому — куда стрелять. Так сказать, братья по оружию.

В 1991 году националисты встрепенулись: фигуры то развернуты лицами на ЗАПАД! В кого же это собрался стрелять эстонец из арбалета?! И развернули фигуры на 180 градусов, лицами на Восток. Возникла просто комедийная ситуация: русский витязь указывает эстонцу направление огня — Россия.

Может, пора развернуть фигуры в прежнем направлении?

Лицами туда, куда они и были поставлены?

Война в Испании даже для тех из нас, кто интересуется историей — словно обрывки смутных воспоминаний…

…Франкисты у стен Мадрида. Правительство сбежало в Валенсию. Но глава Хунты национальной обороны старый генерал Хосе Миаха настроен решительно. Лично для себя он сжег пути к отступлению, вступив в компартию. Он сказал: «No pasaran!» («Они не пройдут»). Франкисты Мадрид в тот раз действительно не взяли. Не прошли.

Но пытались. Франкистский генерал Мола сказал, что помимо четырех армейских колонн, которыми он наступает на столицу, у него есть и пятая, в самом Мадриде. «Колонна» тайных сторонников. В решающий момент она ударит по республиканцам с тыла. Выражение осталось: «Пятая колонна»…

Пассионария… Партийная кличка Долорес Ибаррури — дословно — «Пламенная»[41]. Как-то будущий лидер испанских коммунистов вошла в тюрьму и выпустила всех заключенных. Охрана просто не посмела остановить депутата парламента — «Пассионарию» Ибарурри. Выйдя из тюрьмы к толпе, она подняла над головой ржавый ключ и выкрикнула: «Темница пуста!»…

В 1936-м на выборах в Испании победил Народный фронт — альянс левых партий. Ответом военных стал мятеж Франко. Ему на помощь пришли Гитлер и Муссолини. О масштабах их военной помощи можно судить по тому, что за заслуги в Испании фюрер наградил 26 тысяч германских военнослужащих. Дуче отправил туда 150 тысяч солдат.

Коммунисты не играли в Народном фронте главной роли, хотя входили в состав правительства. Но все равно — СССР стал единственной страной, которая пришла на помощь законной власти. Делалось это при полной поддержке народа: у советских людей события в Испании вызвали большой энтузиазм. Мы отправляли туда самолеты, танки, добровольцев и военных советников.

…Советский летчик Павел Рычагов, сражаясь в небе Мадрида, был подбит — и приземлился на парашюте прямо на мадридскую улицу. Восхищенные испанки бросились к пилоту с поцелуями. Подоспевшие товарищи решили, что Павел ранен — все лицо его было в красной помаде.

13 ноября 1936 года над Мадридом был сбит лейтенант Карп Ковтун. Ветер отнес его парашют на позиции франкистов. Нашего летчика пытали, а ящик с изуродованным телом сбросили на базу его эскадрильи с запиской: «Подарок от Франко». Ковтуну было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

В Испании воевало не меньше 300 советских истребителей И-16 — «ишачков» по-нашему. Или Rata — «крыса» — как их назвали франкисты. Это испанское прозвище, как ни странно, — довольно почетное. И-16 сближались с эскадрильями врага, идя на бреющем полете очень низко над землей, а потом неожиданно атаковывали снизу. Испанцам это напоминало дьявольских крыс, выскакивающих прямо из-под ног.

Еще одна необычная тактика боя, разработанная нашими летчиками, называлась «соколиный удар». Его придумал герой Испанской войны и будущий первый в СССР дважды герой Советского Союза Сергей Грицевец. Все то же самое, но только наоборот: И-16 обрушивались на бомбардировщики сверху, атаковали — и уходили свечой вверх. Оставаясь неуязвимыми.

А. И. Покрышкин: «Летчик, имея преимущество в высоте, атаковал цель сверху, на большой скорости. „Соколиный удар“ требовал повышенного мастерства, умения точно поразить врага в короткие мгновения. Скорость спрессовывала секунды, она властно диктовала свои условия»[42].

С началом гражданской войны безоблачное испанское небо[43] монопольно захватили немцы и итальянцы — как летчики, так и самолеты. Истребители — «Хейнкели» и «Фиаты», бомбардировщики — «Юнкерсы» и «Савойи». Гитлер и Муссолини сразу пришли на помощь Франко. Хотя испанские ВВС сохранили верность республиканскому правительству, они ничего не могли сделать — техника устарела. Франкисты безнаказанно бомбили Мадрид. Но осенью 1936-го из СССР по морю прибыла первая партия «ишачков» И-15 тип 5, — и в первом же бою наши сбили четыре «хейнкеля». Без потерь.

Бардак испанской гражданской войны не дает возможности для точной оценки наших воздушных побед и потерь (плюс секретность, которую соблюдали все стороны[44], плюс пропаганда). Но немцы, почуяв неладное, тут же начали поставлять Франко более совершенные самолеты, в то время как у наших И-15 обнаружились конструктивные недостатки. Например, во время реального боя масло из двигателя забрызгивало фонарь (стеклянную кабину над корпусом) пилота, терялась видимость, наши летчики даже стали летать с открытым фонарем. Самое неприятное, на больших перепадах скоростей в бою (учебные полеты этого не могли показать) распушались концы крыльев — и И-15 тип 5 терял управляемость.

Все это, подчеркну, можно было выяснить только в реальной боевой обстановке. Слава богу, наша первая воздушная война была небольшой, и действительно — на чужой территории. В 1937 году в Испанию поступили И-15 тип 6 с более надежными моторами и (с учетом южных условий) открытой кабиной. Кончики крыльев у них теперь не разрушались. А с 1938-го пошла модификация «тип 10», с большим вооружением и еще более мощным двигателем. Этот самолет получил у веселых испанцев прозвище Super Mosca — «супермуха».

Из воспоминаний командира эскадрильи И-16 Антонио Ариаса: «На этот раз навстречу нам шли „мессершмитты“. Особенно не по нутру была для них лобовая атака. Причина понятна — на наших моторах защитная броня (радиальный двигатель „ишачка“ придавал профилю этого самолета характерный высокий „лоб“ и защищал летчика — В. М.). У немецкого Ме-109 нос был остроконечный, и каким то щитом летчику служить не мог. Как мы и предполагали, лобовой атаки „мессеры“ не выдержали. Они начали отворачивать в стороны, подставляя под огонь свои бока, и нам оставалось лишь нажать на гашетки своих пулеметов».

Компаньеро Ариас сумел после поражения республиканцев добраться до Советского Союза (большинство летчиков испанских ВВС были расстреляны франкистами). Он воевал в Великую Отечественную, доведя общий счет воздушных побед над немцами до 24. А вернулся в Испанию только после развала СССР.

И-15 тип 10 успешно противостоял новым «мессершмиттам» — Bf.109С и Bf.109D. Один 109-й был тогда доставлен с испанских фронтов в СССР, и над ним долго колдовали наши конструкторы. Но вскоре немецкие авиаконструкторы сделали следующий рывок — и с новой модификацией «мессера» наши «ишачки» уже не справлялись. Поставлять его в Испанию немцы начали в 1939-м, в самом конце войны. В гонке вооружений наши не успели дать адекватный ответ: к этому моменту советские поставки в Испанию уже были запрещены.

^{Опыт Испании, Китая, Хасана доказывал: в грядущей большой войне техника сыграет небывалую роль. И мы готовились}

Начинались они в 1936-м так: «Мы считали и считаем своим долгом, в пределах имеющихся у нас возможностей, прийти на помощь испанскому правительству, возглавляющему борьбу всех трудящихся, всей испанской демократии против военно-фашистской клики, являющейся агентурой международных фашистских сил» (письмо советского правительства от 21 декабря 1936 года, адресованное главе республиканского правительства).

Какая прекрасная риторика!

А закончились так: «Т. Ворошилову. Нужно прекратить посылку оружия. Сталин» (резолюция на телеграмме советского посла от февраля 1939 года о том, что вооружения попадают в руки франкистов). Лаконично.

Всего в Испанию было отправлено до тысячи самолетов и танков, 1,5 тыс. орудий, 20 тыс. пулеметов, 500 тыс. винтовок. Хотя опять же цифры разными авторами называются очень разные. На стороне республиканцев воевало 3000 советских добровольцев и военспецов. Военными советниками были будущие маршалы Р. Я. Малиновский и К. А. Мерецков. Около двухсот добровольцев погибло. 59 стали Героями Советского Союза — за Испанию.

Республиканцы войну проиграли.

Зачем нам нужна была Испания?

Проигранная война никому не нужна. Однако можно утверждать, что в Испании мы в любом случае выиграли. Испания стала гигантским полигоном, на котором условия не «приближались к боевым», а были просто боевыми.

Я так подробно разобрал пример с «ишачком» — «крысой» И-16, чтобы показать, как совершенствовался наш самолет за время этой ненашей войны. Понимаете? Ту же проверку прошла вся наша техника. Самолеты и танки поступали небольшими партиями — словно на полевые испытания. Когда придет Большая Война с немцами, уже будут учтены многие из тех технических ошибок, которые стоили десятки жизней в Испании. В Великую Отечественную те же ошибки обошлись бы нам в десятки тысяч.

Существует такая полунаучная теория, что во время войн технический прогресс идет в разы быстрее. Обстоятельства требуют, средств не жалко. Так и было — во время испанской «гражданки». Все испытывали новое вооружение: и мы, и немцы, и итальянцы.

Миф испанской войны был оформлен в 12-томной «Истории Второй мировой», выходившей на протяжении правления Брежнева. Советский официоз не оставлял сомнений:

«Советский Союз сделал все возможное, чтобы помочь антифашистским силам Испании, но географическая отдаленность и противодействие правительств Англии и Франции препятствовали его усилиям… В поражении испанской демократии сыграли свою роль и внутренние факторы… Осада мужественного испанского народа, продолжавшаяся 986 дней, имела большое историческое значение. Это было серьезное препятствие на пути развязывания агрессорами Второй мировой войны»[45].

Но мы-то понимаем: взмахни Сталин платочком, пошевели мизинцем — и советских добровольцев стало бы в 10 раз больше. Если не в сто!

На стороне полусоциалистического республиканского правительства воевало 8,5 тыс. французов, 5 тыс. немцев, почти 5 тыс. поляков, 4 тыс итальянцев, по 2 тыс. англичан и чехов. А наших, из единственной на тот момент соцстраны, напомню, было только три тысячи. Не странно ли?

При всех соблазнах концепции «экспорта революции», при всем сочувствии и эмоциональном подъеме, который вызвали у нас события в Испании, решение сталинского руководства было прагматичным. Мы не полезли в эту войну сломя голову.

Герника, золото, итоги

В общем, в рамках этой mini-WWII Германия и СССР словно пробовали силы друг друга, не переходя какой-то грани.

Хотя нет. Немцы не были бы немцами, если бы однажды ее не перешли. Этому талантливому народу романтиков и философов обязательно надо совершить какое-нибудь зверство, раз уж представится случай.

«Герника» — огромное, 8-метровое знаменитое полотно Пабло Пикассо, посвященное трагедии одноименного баскского городка. При бомбардировке 26 апреля 1937 года немецким легионом «Кондор», воевавшим на стороне Франко, там было уничтожено 75 % зданий.

В масштабах грядущей большой войны Герника сегодня совсем не заметна — «только» несколько сотен погибших. По сравнению с Перл-Харбором, Ленинградом, Гамбургом, Дрезденом, Токио, Хиросимой, Нагасаки — ничто. Но это был первый случай в Европе, когда профессиональные военные хладнокровно уничтожили с помощью авиации мирный городок вместе с детьми и женщинами[46].

Мир был потрясен.

В 1940 году, когда немцы заняли Париж, Пабло Пикассо вызвали в гестапо. «Это сделали вы?» — спросили у него про «Гернику». «Нет, это сделали вы», — ответил маэстро.

Это тоже был опыт. Стало ясно, что могут творить немцы. Стало понятно, чем обернется грядущая большая война[47].

Ничего подобного с нашей стороны не было. Хотя бомбардировщики СБ мы тоже поставляли — и они показали себя хорошо.

Кстати, мы помогали республиканскому правительству не просто так… А за валюту. В Госбанке СССР был депонирован золотой запас Испании — 500 тонн золота. Как бы такая предоплата — стоимость оружия просто списывалась[48]. Этому предшествовала совершенно фантастическая история.

20 октября глава нашей резидентуры, атташе советского полпредства А. М. Орлов получил шифровку с указанием обеспечить доставку в СССР ПОЛМИЛЛИОНА КИЛОГРАММОВ ЗОЛОТА из пороховых пещер военно-морской базы в Картахене. До порта его перевозили советскими танками, прибывшими в рамках военной помощи. Колонна Т-26 шла тайно, ночью с выключенными фарами, управляли ими наши инструктора. Так продолжалось три ночи подряд.

Дальше золото Испании везли советские суда: «Кубань» — 2000 ящиков. «Нева» — 2697 ящиков. «КИМ» — 2100 ящиков и «Волголес» — 983 ящика.

Газета «Правда» сообщила, что старший майор ГБ Никольский (один из псевдонимов Орлова) награжден орденом Ленина за выполнение некоего важного правительственного задания.

Мы восхищаемся благородством дворянина В. О. Каппеля, который не украл ни рубля из доставшегося ему золотого запаса Российской империи. Каппель — романтическая фигура Белого движения.

У офицера ГБ Орлова не было никаких идеологических иллюзий, доказательство — в 1938 году он, опасаясь репрессий, бежал в Америку. Но он был честным офицером. Когда по заданию Берии в 1939 году в Гохране проверили испанское золото, все оказалось на месте[49]. Все 500 ТОНН — до последней унции — наличными, так сказать. В сегодняшних ценах — 20 (двадцать) МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ НАЛИЧНЫМ ЗОЛОТОМ[50].

По легенде, советская помощь была бескорыстной. На самом деле мы блюли свой интерес Но пои этом, напомню, Советский Союз оказался единственным государством, кто официально оказал помощь законному правительству независимого европейского государства, когда оно столкнулось с мятежом и иностранной интервенцией. Все французы/англичане — были добровольцы, но государственно организованной помощи Испании не было. Демократический Запад бросил Испанию один на один с очевидными хищниками. Мы — нет.

Из воспоминаний шефа республиканской военной авиации Игнасио Идальго де Сиснероса, который прибыл в СССР в самом конце 1938-го с огромным списком военных заказов, в том числе на 250 самолетов, но без денег:

«Мне стало страшно неловко, когда стали зачитывать цифры нашего заказа. Они показались мне астрономическими и ирреальными. Однако с удивлением и радостью я отметил, что Сталин отнесся к ним весьма положительно. Только Ворошилов пошутил: „Товарищ Сиснерос хочет оставить нас самих без оружия?“… Я не мог прийти в себя от изумления, не мог поверить, что так просто все решилось…

Договорились так: советское правительство предоставляет заем Испанской республике на всю сумму стоимости вооружения (более ста миллионов долларов). Единственной гарантией этого займа являлась моя подпись»[51].

Советские люди поддерживали Испанию искренне, всем сердцем, следили за движением фронтов, отдавали для республики свои деньги (а какие там у них были деньги!).

«По инициативе работниц „Трехгорки“ женщины Советского Союза организовали помощь продовольствием своим испанским сестрам. Первый советский пароход „Нева“, нагруженный продовольствием, закупленным на собранные советскими женщинами деньги, уже прибыл в Испанию. Отправлен второй пароход — „Кубань“ с 2½ тыс. т продовольствия».

Весной 1937 года в Советский Союз из Валенсии пришел первый пароход с испанскими детьми. Кинохроника вышибала слезу. В июле в Кронштадт было доставлено еще полторы тысячи юных беженцев, все новые корабли с детьми приходили в Ленинград и Одессу. Многие семьи выразили желание воспитывать испанских детей, но государство полностью взяло заботу о них на себя. Для маленьких испанцев в СССР было создано 15 детских домов.

«Октябрьская железная дорога подготовила несколько образцовых поездов для отправки испанских детей в санатории на юге страны. Под барабанный бой, музыку и приветствия юных ленинградцев от Московского вокзала отошёл состав, увозивший в Севастополь 480 баскских ребят. В Евпаторию уехали 120 детей. Прибывших в Бердянск 250 испанцев встречало 20 тысяч местных жителей».

Из документов военной поры: «Через райком партии Куккусскому детдому отпущено с овощного завода 3 тонны огурцов и 2 тонны соленых помидор, по 203 тысячи шт. мандарин, лимонов, апельсин».

Гуманитарной помощи СССР оказывал испанцам действительно очень много, искренне и бескорыстно. Но в части помощи военной свои интересы соблюдал — равно как и нормы международного права. Позиция Кремля была прагматичной. Неожиданно сталинское руководство поставило государственные интересы выше идеологии. Нужно отдать ему должное: правильно оценило ситуацию. Не стало распылять силы. Не бросило на кон — всё. И не проиграло.

Кстати, когда через несколько лет Гитлер потребовал от Франко отправить войска на Восточный фронт, тот фактически ответил саботажем. В Россию отправилась «Голубая дивизия» — не регулярные войска, а так, всякий легионерский сброд полууголовного типа. Застрелить в бытовой ссоре новгородского бургомистра (об этом будет в этой книге) солдат «Голубой дивизии» еще мог. А вот воевать с русскими — не очень. В 43-м Франко вообще отозвал их из России.

«В годы Великой Отечественной войны на стороне СССР сражалось около 800 испанцев. Согласно сведениям Испанского центра в Москве, 151 из них пали в бою, 15 пропали без вести на фронтах», — писала газета «Паис» в мае 2010 года.

Под тропическим ливнем, по узкой полосе фронта — местами до 200 метров шириной, — в гору, на встречный огонь японских пулеметов… Так шла наша пехота — цепь за цепью.

С одной стороны — озеро Хасан, с другой — государственная граница, которую нельзя пересекать ни в коем случае. Танки застряли в грязи. Поддержки с воздуха нет.

Когда СССР и Япония договорились о перемирии, минимальное сближение между позициями сторон составляло 5 метров. Штыком еще не достанешь, а гранату уже не кинешь — сам по гибнешь.

Официальные данные о наших потерях в июле-августе 1938 года появились только в 1993 году. 792 человека убитыми[52]. У японцев меньше.

Как бы ни относиться к событиям на озере Хасан, — а события эти имели мало общего с каноном, составленным на десятилетия, — можно только восхищаться бесстрашием советских бойцов. Они все-таки взяли эти злополучные сопки между озером и границей, ставшие яблоком раздора между Японией и СССР. Изгнали захватчиков. Русский солдат снова доказал, что его мало убить, его надо еще и повалить.

Через год японцы попробовали нас на крепость еще раз — на Халхин-Голе. Снова были биты, на этот раз жестоко, наотмашь, и с куда большими потерями: 7–8 к одному против наших. Больше воевать с СССР они не решились. Урок пошел впрок. Так в 1941-м мы избежали кошмара войны на два фронта. Япония решила пойти по более легкому, как им показалось, пути — поискать военного счастья в Тихом океане. США им представлялись как-то больше по зубам.

Героизм наших бойцов и тот долгосрочный эффект принуждения к миру, который стал его результатом, — вот две вещи, которые стопроцентно оправдывают маленькую кровопролитную войну у озера Хасан. В которой было много непонятного.

Дело происходило на самом «дальнем пограничье», где сейчас проходит граница с Северной Кореей. Диспозиция напоминала лазанью: река Туманная (Тумень-Ула) — вытянутая вдоль нее узкая полоска территории под контролем японцев — государственная граница — узкая полоска нашей территории — озеро Хасан, которое тоже тянется вдоль реки. Наши сопки между границей и озером и захватили японцы.

Вообще история предельно путанная.

В начале июля на вершине одной из наших сопок, Заозерной, советские пограничники начали рыть окопы. Неожиданно у них перед носом — появились вооруженные японцы. Возник конфликт, угрозы, щелкание друг перед другом затворами — всё, как бывает в боевиках. Наш офицер в итоге вроде как чаянно или нечаянно застрелил из винтовки японского жандарма. Расследование показало, что труп японца лежал на советской территории, в трех метрах (!) от границы. Т. е. формально наш пограничник был прав. Естественно, японцы этого не признали.

Параллельно приехали новые комиссии: и японские, и наши — уже от командующего Блюхера. Одна из них, проверив все с теодолитом и спецоборудованием, пришла к выводу, что это все же мы по оплошности на четыре метра залезли на чужую территорию, другая — подтвердила, что залезли японцы. Началась, как говорится, «эскалация конфликта», которая в итоге и привела к кровопролитным боям.

Вы только вдумайтесь: каков был уровень напряжения в мире, если эти 3–4 метра туда-сюда — вполне могли привести к настоящей войне?

Какая дилемма стояла перед руководством страны? Замять? Извиниться? Настаивать на правоте? Японцы явно сами нарывались на конфликт — но мы могли уклониться, уйти, вообще отдать к черту эти сопки у Хасана полностью японцам (они уже начинали давить и на это) — но что тогда? Как это будет воспринято в мире? Как слабость? Страх? Неготовность к драке? Отношения и понятия в европейской политике в тот нервный предвоенный период были вполне «понятийные».

Из разговора между начальником войск Дальневосточного пограничного округа Соколовым и начальником погранотряда Гребенником:

Видите: речь уже шла не о метрах — о сантиметрах нашей земли. О пяди — в буквальном смысле.

Из ответа Литвинова японскому послу (распространено ТАСС 5 августа): «Советские народы не станут мириться с пребыванием иностранных войск хотя бы на клочке советской земли и не будут останавливаться ни перед какими жертвами, чтобы освободить ее».

Боевые действия к тому времени уже шли. Первыми не выдержали нервы у японцев — и они пролили первую кровь.

29 июля японская рота с криками «банзай» атаковала высоту Безымянную, которую охранял наряд из 11 наших пограничников. Они героически держались, а потом прорвались из окружения. Погибли пятеро. Вечером штыковой атакой пограничники отбили высоту.

31 июля на сопки Заозерная и Безымянная пошел уже целый японский полк. Высоты были нами потеряны.

Через неделю был нанесен страшный контрудар — с массированным применением бомбардировочной авиации и последовавшей потом лобовой атакой.

Японцы отступили.

Тогда, в 1937–38 годах, было много пафоса и трескучих фраз[54]:

«Наглая вражеская провокация вызвала гнев и возмущение советских людей»… «Смелой штыковой атакой и гранатами наши доблестные воины выбили захватчиков с советской земли»… «На путях затаились японские бронепоезда»… «Красное знамя на вершине водрузил секретарь партийного бюро полка»… «Именами героев были названы улицы, школы, корабли»…

Все это теперь вызывает грустную улыбку и чувство горечи. От того, как дорого стоила нам эта локальная победа, как много сил она отняла, и, увы, как мало уроков из нее было вынесено — судя по дальнейшим событиям.

Но… Разве задача не была выполнена? Я имею в виду даже не две-три ничтожные сопки между рекой и озером. А демонстрацию всему миру и, главное, — нам самим полной, тотальной, стопроцентной решимости в отстаивании своих интересов, своей земли. Ни пяди — это тогда звучало буквально.

Хотя бы на клочке советской земли… Ни перед какими жертвами…

Так и надо смотреть на Хасан сегодня.

А вы говорите — отдать Курильские острова…

«Нарком прямо сказал мне, что правительство не верит в надежность пакта о ненападении с Германией, что Гитлер, по всем данным, готовится к восточному походу. В правительстве и в Наркомате обороны отдают себе отчет, что Германия выступит против нас не в одиночку. Тогда уже, осенью 1940 г., Семен Константинович (Тимошенко. — В. М.) почти целиком обрисовал состав гитлеровского военного блока: Германия, Италия, Румыния, Финляндия.

— Можно предполагать, — заявил мне нарком, — что японские милитаристы приложат все силы, чтобы либо добиться в 1941 г. победы над Чан Кайши и Гоминьданом… Им нужно освободить руки к тому часу, когда Гитлер двинет войска против нас, т. е. быть во всеоружии к большой войне для решения своих проблем на востоке. Наша задача — помочь Китаю отразить японскую агрессию…»[55] (Из воспоминании маршала В И. Чуйкова о том, как нарком обороны С. К. Тимошенко вызвал его для назначения главным военным советником китайского лидера Чан Кайши).

Для армейской верхушки в те годы наша роль в Китае не была секретом. Да и вообще для военных, особенно — летчиков.

«Мы со Степаном подали по команде рапорты с просьбой разрешить нам поехать добровольцами воевать в Китай», — вспоминал летчик испытатель Константин Коккинаки. Степан, о котором пишет Коккинаки — это другой наш летчик-ас Степан Супрун, о котором — чуть позже.

Для остальных граждан СССР давался прозрачный намек в фильме «Истребители» (лидер проката 1940 года). Замечательную песню «Любимый город» из этого фильма пела вся страна. В ней прямо сказано (спето Марком Бернесом):

В синей дымке тает — в синий дым Китая! Ну и дальше — «Пройдет товарищ сквозь бои и войны…» В Китае тоже шла война — с японцами.

Вялотекущий конфликт Японии и Китая шел давно. «Фэнтянская конница генерала Цзюншэня вместе с японской кавалерией в результате обходного маневра разгромила штаб 4-й Национальной Армии генерала Сунлина на станции Байципу».

Вы что-нибудь понимаете? Мне тоже это мало что говорит.

Не пугайтесь, разбираться в восточных хитросплетениях японо-китайских отношений я вас не призываю. Это сложно, и нам — не нужно. Но один момент надо отметить. Начало полномасштабной японо-китайской войны до боли напоминает происшествие, с которого годом позже начались хасанские события. Летом 1937-го во время ночных учений у Пекина пропал 1 (один) японский солдат. У нас, как вы помните, на сопке Заозерной был застрелен 1 (один) японский жандарм. Японцы атаковали и быстро взяли Пекин, Шанхай и Нанкин. Китайцы были ошеломлены. В этой связи мне почему-то кажется, что принимая решение по Хасану — Сталин держал в голове этот китайский сценарий.

И еще, думаю, ему хотелось поквитаться с самураями за поражение в войне 1904–05 годов[56]. Конечно, как революционер он должен был радоваться поражению царя. Но как державник и кавказец — наверняка поставил для себя «галочку» на будущее: при случае — отомстить.

Блюдо подавалось холодным. Вот отрывки из хроники нашего участия в японо-китайской войне — в основном за 1938 год.

14 сентября 1937. Москва. Переговоры военной делегации Китая с руководством НКО СССР завершились договоренностью о поставках советской военной техники в счет будущих кредитов.

21 ноября 1937. Нанкин. Первый воздушный бой советских летчиков-добровольцев с японцами. Против 20 японских самолетов — 7 наших. Они сбили 2 бомбардировщика и 1 истребитель — без потерь.

31 января 1938. Гонконг. Из Севастополя прибыли суда с военными грузами для китайской армии. Доставлено 82 танка Т-26, пять 76-мм зенитных батарей с приборами управления огнем, 40 тыс. зенитных снарядов, 30 тракторов «Коминтерн» (он же военный тягач), 4 прожекторные станции, 2 звукоуловителя.

6 февраля 1938. Шанхай. Эскадрилья бомбардировщиков СБ-2 под командованием капитана Полынина подвергла бомбардировке аэродром Ханчьжоу в районе Шанхая, где уничтожила 30 новейших истребителей.

28 февраля 1938. Тайбэй, Синьчжоу. 28 бомбардировщиков СБ, пилотируемых советскими летчиками под командованием капитана Полынина, произвели налет на остров Формоза (Тайвань). Налету подверглись японская авиабаза и порт Синьчжоу. В результате налета уничтожено 40 японских самолетов, ангары и трехлетний запас горючего. Аэродром Тайбэй выведен из строя. Комендант аэродрома сделал себе харакири.

1 марта 1938. Москва, р. Хуанхэ. Подписан торговый договор: СССР предоставляет Китаю на льготных условиях кредит (50 млн долларов), военную технику и специалистов. Советские летчики потопили на реке Хуанхэ японский легкий авианосец «Ямато», так и не успевший поднять свои самолеты для перехвата.

Апрель 1938. Провинция Синцзян. Завершено строительство шоссе от советской границы. По этой трассе из СССР прибыла крупная партия артиллерийских орудий в сопровождении советников-артиллеристов. Доставлена партия советских самолетов (62 истребителя И-15).

29 апреля 1938. Ханькоу. «День рождения микадо». Во время налета японской авиации (54 самолета) советские летчики сбили 21 японский бомбардировщик, потеряв 2 своих.

31 мая 1938. Во время налета на город японской авиации (54 самолета) советскими летчиками сбито 15 японских бомбардировщиков. Потерян один истребитель И-16.

1 июля 1938. Подписано соглашение о предоставлении СССР военных кредитов на сумму 100 млн долларов.

9 июля 1938. Москва. Китайское правительство обратилось с просьбой о сооружении с помощью СССР в г. Урумчи авиасборочного завода.

Август 1938. Ухань. Правительство Чан Кайши обратилось с просьбой к СССР предоставить новую партию самолетов; просьба удовлетворена.

9 декабря 1941. Правительство Чан Кайши объявило войну Германии и Италии.

Вы что-нибудь слышали про то, что наши потопили японский авианосец на великой китайской реке? Уверен, что нет. Про советских летчиков добровольцев в Испании, может, еще кто-то вспомнит. Китай же — терра инкогнита, синяя дымка.

Может, когда нибудь появится фильм про наших героев, воевавших на самолетах с китайскими опознавательными знаками — голубая «зебра» на хвосте и 12-конечные звезды на крыльях. Для сценария ничего придумывать не надо — в нашей истории, как всегда, масса готовых по-киношному драматичных эпизодов. Вот лишь один.

Китайцы называли группу советских бомбардировщиков ДБ-3 «воздушными тиграми». В начале осени 1939 года китайские партизаны донесли, что на японской авиабазе в Ханькоу находится 300 боевых самолетов, много горючего и авиабомб. Кулишенко поднял в воздух свои бомбардировщики. Они подошли к авиабазе незаметно, со стороны солнца, на высоте 7000 метров. Сильный бомбовый удар был нанесен внезапно. Японские зенитки не успели сделать ни одного выстрела. А уцелевшие истребители не могли подняться в воздух, так как весь аэродром был перепахан бомбами.

^{Поддержка со стороны СССР никогда не была только моральной}

Когда Кулишенко погиб, о нем были сложены песни на китайском. По мотивам его приключений издавались популярные книжки-картинки — китайские комиксы. Через 10 лет на могиле советского летчика-добровольца на берегу Янцзы китайские добровольцы давали клятву беспощадно громить американских агрессоров в Корее.

В числе наших летчиков, воевавших в Поднебесной, был один, носивший говорящую фамилию — Китаев. Он там, в Китае, и погиб. Больше никаких сведений о нем мне найти не удалось. Зря погиб, скажет злобный критик советского режима.

Зря, наверное. Если позабыть, что в самые тяжелые для нас дни — в декабре 1941 года самая населенная страна в мире вступила в войну на Востоке — на нашей стороне.

Четырежды Герой Советского Союза Г. К. Жуков еще и Герой Монгольской Республики. Там, в Монголии, на Халхин-Голе взошла его звезда.

На карте Монголии это самый дальний восточный выступ[57]. Названия рек там имеют на конце «гол» или «хэ». То есть «река» по-монгольски или по-китайски. А «халх» — это «щит» Халхин-гол — Щит-река.

В мае 1939 года японские войска эту границу перешли и встали у реки. Монголия была предусмотрительно связана с СССР «Протоколом о взаимопомощи». Как там нам могли помочь монголы, неясно, а вот наша армия сразу выдвинулась навстречу японским частям. Начались бои.

Этим ситуация напоминала Хасан год назад. Там и там — граница и водная преграда. Вот только теперь японцы не решились лезть непосредственно на советскую территорию. И решили начать с советского сателлита — Монголии.

Жуков прибыл на Халхин Гол с инспекцией[58]. До этого вся его военная карьера была связана с кавалерией — собственно, ей и командовал Жуков в одном из военных округов. По легенде, отправке в Монголию «в роли требовательного проверяющего, который не углубится в банкеты с проверяемыми»[59] поспособствовал Буденный. Старый маршал-кавалерист знал комдива как волевого и жесткого командира.

30 мая Жуков отправил в Москву разгромное донесение: командующий корпусом «большевик и человек хороший, и безусловно предан партии, много старается, но в основном мало организован и недостаточно целеустремлен». А операцию по уничтожению противника надо разработать и провести так, чтобы «крепко проучить японских негодяев»[60]. Этот рапорт стал последней каплей — командующего сняли. А самого Жукова — тут же назначили на его место. Беспроигрышный сталинский кадровый принцип: критиковать все горазды, а ты сам — бери бразды правления и покажи, на что способен. Или грудь в крестах — или голова в кустах. Буквально выражаясь.

Впоследствии, на Большой Войне Жукову предстояло стать «кризис-менеджером» Сталина, ему всегда доставались самые сложные участки и проваленные другими задания, его бросали туда, где все УЖЕ рушилось, разваливалось, бежало.

Но в этот раз — первый — судьба ему улыбнулась. У Жукова было время для подготовки удара. Один из первых приказов нового командующего — использовать затишье на фронте, что бы подготовиться к выполнению боевых задач «с меньшими потерями в людском составе».

«При малейшей остановке зарываться и землю». Атаку «начинать после тщательной разведки расположения противника, после подавления его огневых точек огнем артиллерии и минометов». «Атаку производить под прикрытием артиллерийского огня». «Вводить в бой танковые и бронетанковые части против закрепившегося и подготовившего оборону противника без серьезной артподготовки воспрещаю».

Это тот самый первый приказ Жукова. И это тот самый Жуков, про которого говорят, что он всегда заваливал окопы противника трупами наших солдат.

Надо же было такому случиться, что в первом же сражении Жукову пришлось делать все спонтанно и не по плану. Японцы начали наступление по всему фронту, и пока наши были заняты обороной, ночью еще одна группа японских войск перешла реку в 15 километрах ниже по течению и направилась к нашим переправам. На картах боевых действий видно: стоило им эти переправы взять, и наши оказывались в котле. Реакция кавалериста Жукова была молниеносной. Он бросил выдвигавшуюся для маневра танковую бригаду на уничтожение японского плацдарма. Без всякой подготовки.

В этой мгновенной контратаке у горы Баин-Цаган участвовало 133 танка БТ и 59 бронемашин. Они шли без авиа- и артподготовки, без прикрытия пехотой, без разведки. Танкисты задание выполнили — сбросили японцев в Халхин-Гол. Но потеряли 77 танков и 37 броневиков — больше половины. Пиррова победа?

Считается, что песня «Три танкиста» про Халхин Гол. Там, правда, в самом первом куплете говорится «у высоких берегов Амура» — но это ладно… такую привязку к российской, а не монгольской территории можно назвать политкорректной метафорой. Пройдемся же по фактической части.

Так точно и было.

Точнее — три батальона. А разведка, увы, ничего не докладывала. Берега Халхин-Гола охраняли монгольские кавалеристы. Эти потомки Чингисхана, увидев переправлявшихся японцев, просто ускакали куда-то в степь. О том, что враги идут к нам в тыл, Жуков узнал только из донесения случайно натолкнувшихся на них танкистов.

Напор, конечно, был… но потерять больше половины танков за один бой? Для только что вступившего в должность Жукова — могло означать конец. И он это прекрасно понимал.

А что ему было делать? В тыл идут японцы, до них всего 15 километров. До катастрофы — час-два. Богу надо молиться, что стальная воля и волчье чутье позволили ему найти решение — тяжелое, как будет и дальше в его карьере, но верное.

Погубив 77 танков, он спас корпус. Потери в «людском составе» были относительно невелики: сведения по 1-му батальону отсутствуют, во 2-м — 12 убитых, 9 раненых, в 3-м — 10 убитых, 23 пропавших без вести[61]. Людей погибло меньше, чем машин.

Вот тут все правильно. 4 июля японцы начали отход с плацдарма. Весь день они переправлялись через Халхин-Гол под непрерывными авианалетами (бомбардировщики СБ выполняли по три вылета в день), под непрерывным артобстрелом. Тут было не до любования цветами сакуры.

По воспоминаниям, тогда в японской армии появились первые «зомби». Солдаты от непрерывных бомбежек переживали нервный срыв, забывали, кто они и откуда, и уходили в степь… Считались пропавшими без вести.

Так что песня про трех танкистов, получается, по смыслу правильная. Хорошая песня.

На Жукова, конечно, потекли жалобы в Москву. Но вместо ареста он получил повышение. Теперь под его началом было уже 57 тысяч бойцов. С японской стороны — 75.

Зато у нас теперь было больше самолетов — в 1,7 раза и танков — в 3 раза. Понимая это. Жуков впервые в мировой практике сделал танки главной ударной силой для обхода и окружения противника. Показал, что умеет не только как кавалерист — принимать быстрые решения в экстремальных ситуациях, но и тщательно, как настоящий сухарь — штабной работник, планировать большие операции.

Вводить войска в исходные для наступления районы — запрещено. Все перемещения — только ночью. Рекогносцировки — только на грузовиках и в солдатской форме. Радиопереговоры — только о строительстве оборонительных укреплений и планах осенне-зимней кампании.

А еще по ночам звуковые установки транслировали грохот танковых моторов. Японцы привыкли к ночным перемещениям в русском тылу и, когда действительно началось, не среагировали… Скрывать свои намерения, наносить удар неожиданно, а потом давить до конца — в этом похожи все талантливые военачальники.

26 августа клещи сомкнулись.

Жуков писал об упорстве японцев в халхин-гольских событиях: «Шла траншейная борьба, упорная борьба за каждый бархан. Это была целая эпопея. Возле каждой высоты наши войска встречали бешеное сопротивление. Генерал Камацубара обманывал окруженные части, предлагал им по радио и через голубиную почту держаться, обещая поддержку. Японцы, введенные в заблуждение своим командованием, упорно отбивались. Каждую высоту приходилось брать приступом…»

Японцы потеряли под Халхин-Голом 61 тыс. солдат. У нас, по данным 2001 года, 9700 погибших.

Цена этой победы известна всем.

Так писали не мы — западные историки.

Халхин-Гол окончился отставкой командования Квантунской армии и всего правительства Японии. В Токио победила «морская партия», которая повернула вектор экспансии в сторону Юго-Восточной Азии и тихоокеанских островов. Столкновение Японии с США теперь стало неизбежным.

В Европе Франция и Англия безуспешно пытались повернуть Гитлера на Восток. Мы — без всяких дипломатических козней и предательств, без сдачи Рейнской области, Австрии, Чехословакии, одной лишь силой оружия и доблестью наших бойцов — смогли сделать то же самое с Японией. Так СССР получил безопасный тыл на Востоке (через него пойдет почти половина всех грузов по ленд-лизу).

А Красная Армия получила Жукова — как раз перед Большой Войной.

Это монолог героя из написанной перед самой войной пьесы Симонова «Парень из нашего юрода»

Всем было ясно, что этот последний город — Берлин.

Советско-финская война 1939–40 годов — источник плача современных Ярославен, разрывания на груди рубах и посыпания голов пеплом. Только ленивый не писал о том, как громадный Советский Союз неимоверными силами давил маленькую гордую Финляндию, но ничего не смог с ней поделать. Странно, что до сих пор никто не подумал — а может, СССР вовсе и не хотел завоевывать Финляндию?

Задумайтесь, закройте глаза и… поставьте сами себя на место Сталина в 1939 году. Или «без личностей» — хотя бы просто «на место главы государства». При этом вы можете любить Финляндию или не любить, быть коммунистом или ярым антисоветчиком, уважать или ненавидеть маршала Маннергейма, считать агрессию доблестью или варварством — ваше дело. Но если в разгар мировой войны граница недружественного вам государства проходит всего в 32 километрах от первого по размерам и промышленному потенциалу города вашей страны — стараться отодвинуть эту границу вы будете.

Тем более будете, что не в одной Финляндии дело. С ее территории может ударить армия гораздо более сильная, — например, Германии или Британии. Во время Гражданской войны именно из портов Финляндии британский флот напал на Кронштадт.

Н. Юденич вел переговоры с Маннергеймом о нанесении удара на Петроград. Они не договорились: Маннергейм требовал от Юденича признания независимости Финляндии. Юденич проявлял традиционное дворянские чистоплюйство, от гарантий независимости уклонялся, в итоге — Маннергейм в Россию 100-тысячную финскую армию не ввел. А еще как мог. И конец бы тогда Красному Петрограду — в два дня.

Если вы будете руководителем государства, то эту историю помнить будете. И отодвинуть границу от Ленинграда будете стремиться всеми силами.

Осмелюсь напомнить — первоначально советское правительство неоднократно мирно просило уступить ему земли к северу от Ленинграда — чтобы отодвинуть границу. Взамен предлагали в два раза большую территорию в Карелии[64].

Причины просьбы были изложены вполне внятно: «поскольку Финляндия сама будет не в состоянии обеспечить безопасность города в случае появления в ее границах армий враждебного СССР государства».

«Мы ничего не можем поделать с географией, так же, как и вы… — говорил Сталин финнам. — Поскольку Ленинград передвинуть нельзя, придется отодвинуть от него подальше границу»[65].

Уже после той «войны незнаменитой», выступая на совещании начальствующего состава Красной Армии 17 апреля 1940 года, Сталин высказался еще определеннее: «Правильно ли поступили Правительство и Партия, что объявили войну Финляндии? Этот вопрос специально касается Красной Армии. Нельзя ли было обойтись без войны? Мне кажется, что нельзя было. Невозможно было обойтись без войны. Война была необходима, так как мирные переговоры с Финляндией не дали результатов, а безопасность Ленинграда надо было обеспечить безусловно, ибо его безопасность есть безопасность нашего Отечества. Не только потому, что Ленинград представляет процентов 30–35 оборонной промышленности нашей страны и, стало быть, от целостности и сохранности Ленинграда зависит судьба нашей страны, но и потому, что Ленинград есть вторая столица нашей страны»[66].

Действительно, а для чего СССР было завоевывать Финляндию? Что, в ней была тогда невероятно развитая промышленность? Может, замечательный мягкий климат?

Или из Финляндии можно вывозить миллионы тонн хлеба? В общем, совершенно непонятно. А вот зачем нужно «отодвинуть» границу — сразу ясно.

Эта задача была выполнена. Наперекор тому, что финны действительно отчаянно, героически сражались. То, что в Финской войне только Красная Армия несла тяжелые потери, — это миф. 48,3 тысячи солдат убитыми для Финляндии, чтобы понимать, — это пропорционально к числу жителей США 5–6 млн. Подчеркну, именно солдат — в армии. А в боевых действиях принимали участие также бойцы военизированных организаций — чисто финский феномен. Так что на самом деле реальные потери финнов еще выше.

^{Довольно гадкая карикатура. На самом деле финны показали себя храбрыми бойцами, линия Маннергейма действительно была неприступной. Но мы их все равно — побили}

Вынужденные переселенцы и умершие от голода

Согласно Московскому мирному договору к СССР отошел Карельский перешеек с городом Выборг, ряд островов в Финском заливе, часть полуостровов Рыбачий и Средний. В результате Ладожское озеро полностью оказалось на территории СССР.

СССР получил в аренду часть полуострова Ханко (Гангут) сроком на 30 лет для создания на нем военно-морской базы.

Сторонники песни о несчастной Финляндии говорят, что эта маленькая страна потеряла 10 % своей территории, что 430 000 жителей переселились в глубь Финляндии, создавая социальные проблемы[67].

Разумеется, это ужасно. Но, во-первых, если вы — руководитель Российского государства, то и думать вы будете в первую очередь о своих подданных. Если будет нужно пустить голыми на снег несчастных финнов, чтобы ваш народ был в безопасности — вы, не имея выбора, будете разорять и изгонять финнов. И никуда не денетесь.

А во-вторых, коли говорить о страданиях…

1 августа 1941 года финны вышли на старую советско-финскую границу около Ленинграда, тем самым замкнув полукольцо блокады города с севера. Блокада Ленинграда и голодная смерть почти миллиона жителей города стала возможна потому, что финны замкнули свою половинку кольца.

Это не было случайностью. Маннергейм не скрывал, что от отношений с немцами зависело существование Финляндии как независимого государства[68], дружил с Третьим Рейхом не за страх, а за совесть[69].

Американский историк К. Лундин пишет, что в 1940–41 годах «для политических и военных лидеров Финляндии было самым сложным делом прикрыть свое приготовление к войне-реваншу и, как мы убедимся, к завоевательной войне»[70].

430 тысяч финнов вынуждены были переселяться. Мое искреннее сострадание. А в блокадном Ленинграде умерло с голоду около миллиона наших соотечественников. В том числе потому, что Финляндия активно помогала нацистам.

И не будем больше о белой и пушистой Финляндии. Хорошо?

В последние годы как-то ненароком, между строк — снова всплывает старобольшевистская мифология пораженчества.

ГІомнится, Ленин желал поражения российскому правительству в мировой войне. Кстати, не Отечеству, а именно правительству — предполагалось, что рабочие и крестьяне, взяв власть, быстренько все отвоюют. Результатом его путаной фразеологии стали подорванный боевой дух армии, Брестский мир и огромные территориальные и моральные потери. Идеологам отечественного лжелиберализма этот тупиковый путь чем-то приглянулся. Победа в Великой Отечественной объявляется ими напрасной. Сколько погибших, какие невероятные усилия, какие колоссальные разрушения… И зачем все это было нужно?

Все равно победа ничего хорошего народу не дала, привела только к укреплению сталинского режима. А усатый грузин, естественно, рад стараться, пересажал и перерезал по случаю военного времени — еще дополнительно миллионы невинных.

Если народ заплатил за победу такую цену, а она, победа, оказывается, и не нужна вовсе, — тогда обесценивается не только победа, но и вся дальнейшая история народа.

Что будет, если вслед за советской властью вообще выкинуть на помойку советскую трактовку Великой Войны?

Давайте поразмышляем.

Во-первых, природа не терпит пустоты. Стоит это сделать, как нечего будет противопоставить формирующемуся на наших глазах мифу о других агрессорах и победителях в той войне.

А во вторых, думается, вообще ничего хорошего отбрасывать нельзя. И если советский миф о войне устарел, его надо отмыть, почистить, отполировать, наполнить новым содержанием, реальной фактурой, точными цифрами. В общем, модернизировать. Позитивная мифология о войне нам совершенно необходима.

Нам перестали рассказывать сказки о том, как советский народ в едином порыве сплачивался вокруг родной коммунистической партии. И тут же понеслось — зверь Сталин сначала перебил своих гениальных маршалов, а потом зверски набросился на беззащитную Польшу, Прибалтику, а потом — и Германию. Накопил невообразимое количество оружия и обрушился. Странно, конечно, что абсолютного преимущества Красной Армии в июне 1941-го по всем видам вооружений не заметил ни один участник войны. Ни советские ветераны, ни немецкие генералы, написавшие мемуары.

Или вот еще один современный миф…

Немного о тождестве Гитлера и Сталина (почти лирическое отступление)

Это шулерское передергивание построено на том, что, мол, оба они — тираны, враги демократии, оба стояли во главе террористических авторитарных режимов. Между сталинским СССР и Третьим Рейхом — и правда можно найти много общего. Было бы желание.

Правда, в СССР даже во время Великой Отечественной открывались университеты и проводились научные экспедиции, а в Третьем Рейхе число и ученых, и студентов как начало сокращаться в 1933 году, так и сокращалось до самого 1945 го.

Академик В. И Вернадский еще в 1934 году уверенно предсказал неизбежность крушения Третьего Рейха: если государство не ценит образования и науки, не стремится, чтобы его молодежь училась как можно лучше, оно идет против законов исторического, законов космического развития. Такое государство не имеет исторической перспективы.

Сталин и Гитлер во многом похожи. Как похожи вообще все тираны на свете. СССР в чем-то походил на Германию. Все идеологизированные государства чем-то напоминают друг друга.

Но миф о тождестве Сталина и Гитлера — это миф о тождестве шерифа и бандита. У обоих в руках точно такой же «Кольт», и оба пускают его в дело при каждом удобном случае.

Тирания (и вообще всякий способ управления) — не более чем орудие для проведения в жизнь той или иной политики. Но как у людей с оружием в руках могут быть совершенно разные цели, так и государства могут применять свою силу с целями совершенно различными.

Сталина и Гитлера можно сравнить с двумя бьющимися насмерть людьми. Каждый бьется не на жизнь, а на смерть. Один жаждет труп соперника изрубить в ошметки и предать огню, жену изнасиловать и закопать заживо в землю, детей — превратить в рабов, имущество захватить, дом сжечь, на месте сожженной деревни — выкопать озеро, и запустить туда мирно плескаться тучных карпов.

Другой тоже не агнец, тоже алчет смерти врага. Что потом? Потом жену его — дать в жены своему брату, дом перестроить — на свой манер, с соседями — объединиться в колхоз, поскольку как ему представляется, большой общий участок на тракторе удобнее пахать, чем маленький. Часть своих родственников он привезет сюда, на эту землю, и поселит их в домах тех, кто не захочет жить по новым правилам. Но он не будет убивать чужих детей. Он их усыновит, научит своему языку и даст им образование. Он вырастит детей побежденного вместе со своими как родных.

Хлещет кровь, хруст перебитых ребер, домочадцы страдают, сопереживают, отдают своему отцу-бойцу последний кусок, заботятся о его удобстве в минуту отдыха. А он еще жестоко наказывает их за непослушание, попрекает: «За вас дерусь! Видите — война!»

Но все равно цена этим двум дерущимся насмерть совершенно различна. Потому, что один из них хочет установить свой новый миропорядок — и усыновить чужих детей. Он будет обращаться с ними так же сурово, как со своими, деспотически требуя признания и послушания. Но не истребит, а примет в свою семью и не будет различать, кто они — русские, немцы, грузины, евреи.

Другой же строит свой новый мир, в котором нет места чужим детям. Ибо они — неполноценные. Он разденет детские трупы, прежде чем отправить их в топку мыловарни, и отдаст чужие курточки, платьица и ботиночки — своим, родным детишкам. Добавим, что дети этого бойца уже знают: им достанется имущество проигравшей стороны. И весело улюлюкают, наблюдая со стороны за смертельной схваткой.

А какая, в конце концов, разница: отобрать у побежденного штанишки или «роскошные черноземы Украины»?

Миф, вырастающий у нас на глазах

Это не что иное, как патологический и преступный вид безумия, разработанный евреями и ведомый теми же евреями, которые стремятся уничтожить цивилизованные народы Европы.

Йозеф Геббельс о большевизме

Вот, вычитал в Интернете:

«Это была не победа Добра над Злом, не защита свободы России, не освобождение Европы. Это была обеспеченная ценой совершенно несообразных жертв победа одного тиранического режима над другим, ничуть не худшим (а в чем то даже и лучшим)»[71].

Чистый, дистиллированный идиотизм. Откровенный как зубная боль.

Но, увы, это уже засело в головах. Я взял цитату с никому не ведомого сайта. Таких сайтов, блогов — сотни. Сейчас уже подзабылась история 2009 года — с Подрабинеком — бывалым диссидентом, и обиженными ветеранами. Но я его опус напомню, ибо оскорбления старикам забывать не стоит.

«Это вам только кажется, что отдых ваш заслуженный и почетный, — вещал он на популярном интернет ресурсе. — Это вам только кажется, что вы пользуетесь всеобщим уважением. Вам внушили это давно, но ваше время кончилось Ваша родина — не Россия. Ваша родина — Советский Союз. Вы — советские ветераны, и вашей страны, слава богу, уже 18 лет как нет».

И дальше: «В Советском Союзе, кроме вас, были другие ветераны, о которых вы не хотели бы ничего знать и слышать — ветераны борьбы с советской властью. С вашей властью. Они, как и некоторые из вас, боролись с нацизмом, а потом сражались против коммунистов в лесах Литвы и Западной Украины, в горах Чечни и песках Средней Азии».

Мол, вы, бойцы РККА, CA, НКВД, (да, НКВД, а что скривились? Сколько на каждую мразь-следователя «из подвалов Лубянки» было тогда своих героев — и Шараповых, и Жегловых, и других, «рожденных революцией»? Сколько тысяч погибло на фронте? Сколько от пуль бандитов?) — вы, значит — говно. Ваше время кончилось.

Истинные герои — это прибалтийские Ваффен СС, бандеровцы, басмачи и полицаи-каратели. Всех их автор возносит на один пьедестал. Спасибо ему за истинно либеральную искренность. Что думаю — то пою. Не стесняюсь.

Однако, беда не в конкретном обиженном советской властью журналисте. Беда в другом: из таких «эпизодов»: мнений, статей, фильмов и получается, простите, уважаемый читатель и друг, за штамп, у «подрастающего поколения» — компот в головах. Сваренный на основе простой мысли: не было «Великой Отечественной». Это «воевали нацисты и коммунисты». Мысль эта, впрочем, не нова.

Вы удивитесь, но начал ее продвигать еще Геббельс. Ибо не дурак был — понимал, насколько важна в войне за умы и сердца подмена понятий: «Верь, Иван, я воюю не с тобой, а с комиссарами». С системой, значит. Иди, камарад, сдавайся, бей жида-политрука. Это война не твоей родины с Германией, а так — нацистско-советская. Чисто идеологическая. Ничего личного.

Ой, кажется, это уже не Геббельс… Это же учебник под редакцией профессора Зубова сотоварищи (2009 г., Москва)…[72]

«Предстоящая война явится не только вооруженной борьбой, но и одновременно борьбой двух мировоззрений»[73]. Это цитата из плана «Барбаросса».

Вот так — некоторые историки невзначай повторяют что-то вслед за Геббельсом, сами того не понимая.

Мол, началась война, сшиблись две одинаково скверных идеологии и бросили в топку десятки миллионов судеб. Не Третий Рейх и СССР, не Германия и Россия. А какие-то абстрактные идеи. Дальше — делаем нужные выводы: если сражались идеологии, если та и другая идея были одинаково людоедские, значит, победа в войне осталась не за ними, а за правильной идеей — демократией. Конечно, в лице ее носителей — Соединенных Штатов и Объединенной Европы. А разве Европа сегодня не включает Германию? Да это же ее хребет! И вообще, коли Гитлер воевал не с Россией, а с коммунистами, значит именно Сталин — и есть разжигатель войны № 1. А значит, во всем виноваты мы с вами, сегодняшние русские, наследники СССР.

Я не преувеличиваю. Этот миф формируется прямо на наших глазах.

Растет как раковая опухоль в мозгу народа.

При раскопках немецких захоронений времен войны среди личных вещей немецких солдат находят инструкцию «Военная подготовка в войсках». Я знаю о таких находках в моей Липецкой области, о них писал областной инфопортал www.gorod48.ru. Попадается инструкция и в других местах.

Памятка солдату призывала убивать не комиссаров[74], а всех русских — женщин, девушек, мальчиков. Это инструкция не для каких нибудь эсэсовских головорезов, не для карателей. Для обычных солдатиков в серой полевой форме.

Руководство вермахта планомерно привлекало войска к карательным операциям. В принципе, немецкий солдат на Востоке мог не совершать военных преступлений. Но для этого ему должно было повезти с должностью. Скажем, интендант и повар полевой кухни на Восточном фронте могли проскочить. Остальные — вряд ли.

С самого начала немцы строили войну на Востоке по другим принципам, чем на Западе. Когда немецкий солдат входил во французский или датский город, у него тоже была жесткая инструкция — вести себя корректно по отношению к мирным жителям. На советской территории он был официально освобожден от ответственности за любые преступления против населения. Тоже по инструкции — о т. н. «особом судопроизводстве», — которая была издана еще перед войной. Изнасилование солдатом вермахта советской женщины/девушки/девочки, кстати, изначально не считалось преступлением. Вообще[75].

Конечно! На Западе жили цивилизованные высшие расы, почти германцы. Даже евреев в оккупированной Европе почему-то старались не уничтожать на месте, а сначала вывозить на Восток. Русские же — недочеловеки.

«180 миллионный народ, смесь рас и народов, чьи имена непроизносимы и чья физическая сущность такова, что единственное, что с ними можно сделать — это расстреливать без всякой жалости и милосердия».

Так говорил Заратустра. Точнее, рейхсфюрер Генрих Гиммлер.

Нет, целью нацистов было не уничтожение коммунистов. Целью нацистов было уничтожение русских. Советских. Славян. Татар. Башкир. Кавказцев. Узбеков. Казахов… Всех этих недочеловеков, которые к тому же больны помимо всех своих неведомых восточных болезней западной болезнью коммунизма. И нацистом был каждый солдат — пусть не в душе, не по при званию, так по и данной фюреру присяге.

Миф о том, что предкам было полезнее покориться немцам, не только уродлив нравственно, но и просто глуп.

Как то чешский экскурсовод, показывая красоты Праги — он просто светился от гордости за эти красоты, — продемонстрировал нашей группе весьма своеобразный взгляд на историю 1938–45 гг. «Видите, какая она красивая, наша Злата Прага, — говорил он. — Вся сохранилась со Средневековья, все костелы, дворцы. Какие все-таки молодцы наши правители, что они не ввязались в эту мировую войну. Немцы без боев вошли, почти без боев ушли, все осталось в неприкосновенности».

Мне показалось это рассуждением из серии: какой молодец мой папа, когда не стал ссориться со злым дядей, вломившемся в наш дом. Пусть этот бандит ограбил дом и подолгу насиловал мою маму… но ведь он руку ей не отрубил, не изувечил. Какой мудрый у меня папа: все живы и почти целы.

Может, с точки зрения чешского мещанина в этом есть своя правда, но нам, восточным варварам, этого не понять.

В глубоком пласте исторической памяти русского народа монголо-татарское иго осталось невыразимым кошмаром.

Борьба с Ордой вошла в историю Руси как великое и славное деяние, не только государственное, но и религиозное, и общенародное.

Но что бы ни творила в походах на Русь очередная Орда, наша страна на протяжении 200 лет ига сохраняла часть своего суверенитета. И очень важный момент: татары не были ни расистами, ни религиозными фанатиками.

Угнанный русский мог принять ислам и стать полноценным подданным Золотой Орды, потом — Казанского или Сибирского ханств. Татары женились на русских девушках и не считали, что дети от них имеют меньшие права, чем «чистокровные» татары. На самой Руси множество татар приняли православие, ассимилировались, многие из них внесли славный вклад в русскую культуру и историю.

Святой Пафнутий Боровский, канонизированный русской православной церковью, основатель Боровского монастыря, — кажется, сын татарского баскака, этакого налоговика-рэкетира, что крестился, женился на русской, да так и осел на Руси. Царь Борис Годунов — из ассимилировавшегося знатного татарского рода.

Монголо-татарское иго было несравненно более человечным, чем «новый порядок», который нес в СССР на штыках вермахт.

Пораженцы говорят, что, завоевав Россию, нацисты избавили бы нас от коммунизма. Верно, избавили бы. Только для того, чтобы тут же утвердить нацизм. И нам в этой системе — места не было бы. История всех народов СССР стала бы историей недолюдей, рабов, выброшенных из цивилизации. Кстати, такой была бы судьба не только жителей СССР, но и почти всей Европы.

Немного поясню эту простую мысль.

Европейцам в системе «нового порядка» отводились роли разные, в полном соответствии с расовой теорией. Для категории А, «нордических» народов — предполагалось постепенное онемечивание и пополнение собой народа-победителя. Теория нацизма последовательно считала «своими», в смысле почти «арийцами»: норвежцев, вообще всех скандинавов, датчан и голландцев. Сами они, может, так и не думали, но под оккупацией особо выбирать не приходилось. Признать себя «полуистинным арийцем» было гораздо перспективнее.

С некоторыми оговорками нацисты терпели персон категории В плюс — англо-саксов (все-таки саксы — те же германцы, только островные) и категории В минус — французов (опять же выродившиеся древние франки — порченая кровь, конечно, но тоже вроде «отчасти свои»).

Куда хуже дело обстояло с категорией С — теми, кто, как считалось, отличался от «арийцев» — ГЕНЕТИЧЕСКИ. Не повезло родиться поляком? Что ж, твоя участь уже решена. Судьба крепостного в России времен Николая I — это песня торжествующего гуманизма в сравнении с участью такого раба.

Категория С — это те, кому априори в Третьем Рейхе была отведена судьба прислуги и сельхозрабочих, людей без квалификации и образования, быдла. Чуть более грамотного быдла, если это западные славяне. Хотя чехов лично фюрер почему-то особенно презирал. Видимо, после Мюнхена.

Гитлер боролся с коммунизмом? Это не так.

Возьмите Польшу — обычная буржуазная страна. Никакой коммунистической заразы. Однако оккупационный режим в Польше был намного жестче, чем во Франции, тем более в Дании. Поляков предполагалось превратить в рабочий скот. Чехов предполагалось или онемечить (блондинов), или загнать в деревни и не давать образования (брюнетов, темно-русых и, видимо, рыжих).

О евреях, полагаю, и говорить незачем, — все ясно. Для них в рейхе будущее было уготовано исключительно в виде сырья для производства париков и хозяйственного мыла.

Это не фильм ужасов. Это — государственная программа, которая последовательно выполнялась. Я убежден, что, победив СССР и используя наши колоссальные ресурсы, Третий Рейх сумел бы одолеть и Британию. И потом, в союзе с Японией, — США. Весь мир мог оказаться под пятой Гитлеоа.

Какова была бы тогда судьба негроидов Африки и семитских народов Востока — предоставляю пофантазировать читателю.

После войны жил в Германии такой немецкий профессор, специалист по сельскому хозяйству Конрад Мейер. Тихий научный человек. При Гитлере служил в рейхскомиссариате по укреплению германской государственности (возглавлялся непосредственно Гиммлером) и дослужился в званиях СС до оберфюрера (в нацистской табели о рангах — пониже Мюллера, но повыше Штирлица). После войны предстал перед Нюрнбергским трибуналом. Но — отболтался. Мол, руководил отделом планирования, расписывал, как будут восстанавливаться разрушенные войной территории. В результате его отпустили на волю прямо из зала суда.

В каком-то смысле тогда в Нюрнберге профессор Мейер не врал. Ибо он сам лично действительно никого не вешал и не сжигал, а занимался чистой теорией — был научным руководителем масштабного труда под названием Генеральный план «Ост». Это название фигурировало на трибунале, но сам план куда-то запропастился. Он был обнаружен в федеральном архиве Германии почему-то только в конце 1980-х. А стал доступен в цифровой форме и вовсе лишь в декабре 2009 года[77]. До этого лишь местами всплывали отрывки документов, директивы, сопроводительные записки, относящиеся к плану «Ост», из которых, правда, уже проступали контуры послевоенного устройства мира по-немецки. Теперь сей труд можно прочесть во всей его немецкой обстоятельности, целостной законченности и «красоте».

Любопытно, что сам продукт эсэсовского Госплана, будучи документом скучным и как бы полунаучным, мгновенного ужасающего впечатления не производит. Нужно вчитываться. Здесь 31 миллион человек выселяются, там — 25 миллионов, а там — 30 миллионов. Надо освободить землю для немецких поселенцев. Простите, а куда выселяются? За Урал. В Сибирь. Но не быстро, не одномоментно — многие сами в процессе вымрут. Или будут физически уничтожены.

Подробно разработан план только на первые годы, обозначены территории, сроки. Дальше план «Ост» предполагалось развивать, исходя из достигнутых результатов.

^{Немецкие и русские дети. План «Ост» в действии}

И до чего же полезно было бы с ним ознакомиться некоторым нашим друзьям в сопредельных странах, откуда сегодня мы чаще всего слышим о тождестве Сталина и Гитлера. К выселению со своих территорий на шестом этапе, скажем, было запланировано 95 % поляков, 50 % эстонцев, 70 % латышей, 85 % литовцев, 50 % французов и чехов.

Все они в силу генетической неполноценности, по мнению ученых в форме — с черепушками в петлицах, — «германизации не подлежали», претендовать на попадание в расу господ не могли.

Пожалуйте в Сибирь, господа эстонцы! Вас стерилизуют, госпожи латышки! Вас просто перестреляют, паны поляки! И так далее — вплоть до полного решения территориального вопроса.

Планом «Ост» вводится форма маркграфств: Ингерманландия (Ленинградская область), Готенгау (Крым, Херсон), и Мемель-Нарев (Литва-Белосток). В Ингерманландии население городов планировалось «снизить» с 3 миллионов до 200 тысяч. Польша, Белоруссия, Прибалтика, Украина подлежали полной последовательной германизации.

^{Симонов Константин Михайлович (1915–1979)}

^{Писатель, военный корреспондент}

^{Так убей же хоть одного!}

^{Так убей же его скорей!}

^{Сколько раз увидишь его,}

^{Столько раз его и убей!}

^{Самое яростное стихотворение войны «Если дорог тебе твой дом…» было напечатано в «Красной звезде» 18 июля 1942 года.}

^{Константин Симонов стал автором и других главных стихов войны. «Жди меня» к публикации не предполагалось вообще, как слишком личное, посвященное жене, но друзья настояли. Константин Симонов был честным и справедливым человеком, и как мог использовал свое влияние, чтобы помогать другим. Эту черту унаследовал сын писателя, Алексей Кириллович Симонов, — известный правозащитник}

Из речи Гитлера (октябрь 1941 года): «У больших речных переправ должны возникнуть немецкие города, в которых будут базироваться вермахт, полиция, управленческий аппарат и партия. Вдоль дорог будут основаны немецкие крестьянские хозяйства, и однотонная, азиатски выглядящая степь скоро приобретет совершенно иной вид. Через 10 лет туда переселится 4 миллиона, через 20–10 миллионов немцев. В русские города, те, которые переживут войну, — Москва и Ленинград не должны пережить ее ни в коем разе — не должна ступать нога немца. Они должны прозябать в собственном дерьме в стороне от немецких дорог».

Генеральный план «Ост» неоднократно переписывался и ужесточался по мере успехов на Восточном фронте. Тот вариант, который наконец опубликовали немцы, относится к июню 1942 года.

А начиная с 1943-го Германии надо было уже думать, как бы свои территории удержать. План стал неактуален. Но к нему примыкает ряд прелюбопытных документов, которые я хочу обязательно представить.

«Верной дорогой идете, товарищи!» (А. Гитлер)

Будущая политическая карта России: Северная Россия принадлежит Финляндии, протектораты в Прибалтике, Украина, Белоруссия.

Из дневника начальника генштаба сухопутных войск Франца Гальдера — после встречи с Гитлером 30 марта 1941-го

Иногда знакомство с историческими документами вызывает самые грустные ассоциации. Чуть ниже — запись беседы адмирала Канариса с рейхсляйтером Розенбергом от 30 мая 1941 года[78]. Главный разведчик и один из главных идеологов рейха обсуждают политические планы в будущей войне с Советским Союзом. Планы, понятно, зловещие. Розенберг потом будет повешен по приговору Нюрнбергского трибунала. Канарис его не дождется, в конце войны в результате внутренних разборок его повесят свои.

Но давайте выглянем в окно или включим телевизор. Эти планы — или уже осуществились, или были близки к осуществлению. В самом недавнем прошлом — в наши дни, нашими руками. Словно сам Гиммлер, как черт, нашептывал в ухо Ельцину в Беловежской пуще.

Итак, два знатных нациста сговариваются о том, что «русское пространство» будет разделено на четыре государства:

«1. Расширенная в восточном направлении Финляндия.

2. Также расширенная за счет белорусских земель Прибалтика (в качестве немецкого протектората, с перспективой последующей германизации).

3. Самостоятельная Украина.

4. Кавказ как федеральное государство под германским управлением».

Помогать будут немцам выходцы «из тех меньшинств, с которыми поддерживало агентурные контакты заграничное управление Абвера (украинцы, кавказцы и т. д.)». Так вот чьи директивы, оказывается, исполняли Дудаев — Масхадов — Умаров?

Тут впору воскликнуть: но ведь даже нацисты не додумались до отделения Средней Азии. До того, скажем, чтобы отдать независимому Казахстану огромные южноуральские земли, на которые никогда не ступала нога казаха. Это сделали мы сами — ровно 50 лет спустя после этой памятной беседы.

Несколько ранее, в мае 1941 года, Розенберг представил Гитлеру проект директив по будущим оккупированным территориям, где губернаторств было пять.

«Рейхскоммиссариат Остланд» должен был включать Беларусь, Эстонию, Латвию и Литву.

«Рейхскоммиссариат Украина» — «дистрикт Галиция», Крым, территории по Дону, плюс на Волге — земли Автономной Республики немцев Поволжья. Розенберг видел в такой Украине опору рейха и предлагал дать ей автономию.

Третье губернаторство — «рейхскомиссариат Кавказ».

Четвертое — остатки России до Урала (на немецких картах его без обиняков называли «Московией»).

Пятое — Туркестан. Гитлер план принял, только вычеркнул автономию Украины, решил — нечего в бирюльки играть. Обойдутся и без автономии.

«Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке… Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены». («Майн кампф», 1926 г.)

Разгромить русских как народ

Мы должны принять необходимые меры против размножения ненемецкого населения.

Из письма Бормана Розенбрргу о политике на оккупированных территориях

На Нюрнбергском процессе единственным доказательством существования плана «Ост» были только «Замечания и предложения по Генеральному плану „Ост“ рейхсфюрера войск СС», подписанные 27 апреля 1942 г. Э. Ветцелем — начальником отдела колонизации 1-го главного политуправления «восточного министерства»[79]. Под грифом «Совсекретно» размещался объемистый документ, вызывающий у нас сегодня самые грустные ассоциации.

Ветцель пишет о том, «каким образом можно сохранить на длительное время немецкое господство перед лицом огромной биологической силы русского народа». Знакомство с этим документом заставляет задуматься над тем, насколько же на самом деле аморальны многие привычные для нас сейчас реалии.

Начинает доктор Ветцель, как и положено, с изложения умозаключений своих «научных» предшественников.

Вот, например, известный немецкий ученый проф. Абель «видел только следующие возможности решения проблемы: или полное уничтожение русского народа, или онемечивание той его части, которая имеет явные признаки нордической расы. Эти очень серьезные положения Абеля заслуживают большого внимания… Дело заключается скорее всего в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их».

Первый ключик к успеху в разгроме русских как народа — его разделение. Сепаратизм, в том числе региональный, отсутствие централизации, «вертикали власти», неподчинение Москве. Разве не все это мы наблюдали в своем недавнем прошлом? В самом диком и разнузданном виде?

Ох, эта жирующая Москва! Эти населенные лентяями регионы! Вечная грызня между Москвой и Питером, снисходительное отношение друг к другу многовековых соседей: молдаван и украинцев, татар и башкир, белорусов и литовцев, армян и азербайджанцев…

Знакомо?

«Прежде всего надо предусмотреть разделение территории, населяемой русскими, на различные политические районы с собственными органами управления… Народам, населяющим эти районы, нужно внушить, чтобы они ни при каких обстоятельствах не ориентировались на Москву… Русскому из горьковского генерального комиссариата должно быть привито чувство, что он чем-то отличается от русского из тульского генерального комиссариата. Нет сомнения, что такое административное дробление русской территории и планомерное обособление отдельных областей окажется одним из средств борьбы с усилением русского народа».

Падение культурного уровня, примитивная ориентация на потребительскую модель поведения. Все это денно и нощно навязывается телевидением, глянцевыми журналами и желтой прессой. Разве нет? Доктор Ветцель был бы доволен. Примитивные полуевропейцы — идеальные рабы.

«Важно, чтобы на русской территории население в своем большинстве состояло из людей примитивного полуевропейского типа, Эта масса расово неполноценных, тупых людей нуждается, как свидетельствует вековая история этих областей, в руководстве».

Население страны сокращается… «Русский крест» — кривая смертности вверх, кривая рождаемости вниз. Крест-накрест перечеркнуто будущее русского народа, а в газетах продолжаются дискуссии, на сколько нас хватит?

На 50 лет? На 30? На 20? На каждом углу продаются презервативы — не меньше десятка разных видов, а голос против абортов поднимает лишь одна церковь; СМИ и поп-культура навязывают модель поведения «попрыгуньи-стрекозы», ничем не отягощенную, не обремененную…

Уберите из «Замечаний и предложений по генеральному плану „Ост“» собственно нацистскую риторику — и получите квинтэссенцию идеологии современного гламура.

«Есть много путей подрыва биологической силы народа… Средствами пропаганды, особенно через прессу, радио, кино, листовки, краткие брошюры, доклады и т. п., мы должны постоянно внушать населению мысль о том, что вредно иметь много детей. Нужно показывать, каких больших средств стоит воспитание детей и что можно было бы приобрести на эти средства. Нужно говорить о большой опасности для здоровья женщины, которой она подвергается, рожая детей, и т. п. Наряду с этим должна быть развернута широчайшая пропаганда противозачаточных средств. Необходимо наладить широкое производство этих средств. Распространение этих средств и аборты ни в коей мере не должны ограничиваться. Чем качественнее будут производиться аборты, тем с большим доверием к ним будет относиться население».

Недавно попался мне на глаза глянцевый журнал ELLE, номер 2010 года. Журналом эту 200-страничную подборку рекламы вообще-то язык называть не поворачивается, но для краткости буду именовать эту печатную биомассу привычно — журналом. Тем более что иногда в нем встречается нечто претендующее называться статьями и репортажами.

В номере был опубликован отчет о Каннском кинофестивале 2010 года. Подробно описаны кинопремьеры, сфотканы всякие кинозвезды во всяких недешевых нарядах. Описанию этих нарядов, естественно, ELLE уделил куда больше внимания, чем содержанию кинофильмов. Это не удивительно. Удивило — другое. Первое — в статье посвященной кинофестивалю, опубликованной в российском издании ELLE и подписанном русской фамилией не был даже упомянут лучший (на мой личный субъективный) и, безусловно, самый скандальный (на общий объективный) взгляд фильм фестиваля — «УТОМЛЕННЫЕ СОЛНЦЕМ 2». Просто не упомянут.

Как будто не было его — и все.

Однако, тут же — подробно описывались успехи некоего юного французского режиссера. Этот красавчик (фото прилагалось) — восторгался ELLE — уже в 16 написал сценарий для своего первого фильма о проблемах гомосексуалистов, Теперь, в 19 — он уже автор сценария, режиссер, и исполнитель главной роли — в новом киношедевре, показанном в Каннах. Это трогательная история — тоже о любви двух мальчиков-школьников. Друг к другу. Искушенный каннский зритель, пускает скупую журналистскую слезу ELLE, рукоплескал стоя. Теперь юное дарование снимает новый кинодраму — о судьбе транссексуала. Видимо, снова сам будет сниматься в главной роли… Нет, поверьте, лично я совершенно не гомофоб. Я до крайности терпим и либерален. Мне всегда казалось, что надо просто меньше эту тему мусолить: говорить, писать, снимать. Дело личное, интимное, которое совершенно не требует вынесения на всеобщее обозрение. Знаю, что 99 % «ненатуралов» — в жизни спокойные и очень приличные люди, ну ни капли не похожие на телевизионных сергеев зверевых etc.

Дело в другом.

Дело в тоннах ЕLLЕподобного трэша. Дело в ЕLLЕподобном «молодежном» ТВ. В ЕLLЕподобном образе жизни, который нам навязывают под видом модного и современного.

Думаю, что этот ELLE, как «журнал для русских», был бы у господ Гиммлера и Геббельса на самом лучшем, самом образцовом счету. Регулярно бы получал дотации из бюджета рейхсминистерств пропаганды и по делам колоний. Если бы эти господа выиграли войну… Впрочем, когда видишь все эти ELLE-СМИ, даже и не знаешь, кто же в итоге победил. В исторической, так сказать, перспективе.

В том, что происходит в России сегодня, я бы не стал искать злую волю. Все-таки предполагать гитлеровское подполье в российском истеблишменте — это слишком, даже для поклонников теории заговоров. А вот лень, жадность, необразованность и некомпетентность — да.

Результаты? Печальное состояние медицины, особенно педиатрии, неэффективные полумеры, направленные на обеспечение роста населения и укрепление семьи, жалкие попытки поддержки многодетных семей, на которые всем в действительности наплевать… и опять же ориентация людей — прежде всего молодежи — на необременительный образ жизни. Все это словно взято из предложений эсэсовского теоретика от 1942 года.

«Следует пропагандировать также добровольную стерилизацию, не допускать борьбы за снижение смертности младенцев, не разрешать обучение матерей уходу за грудными детьми и профилактическим мерам против детских болезней. Следует сократить до минимума подготовку русских врачей по этим специальностям, не оказывать никакой поддержки детским садам… Не должно чиниться никаких препятствий разводам. Не должна оказываться помощь внебрачным детям. Не следует допускать каких-либо налоговых привилегий для многодетных, не оказывать им денежной помощи в виде надбавок к заработной плате…

Для нас, немцев, важно ослабить русский народ в такой степени, чтобы он не был больше в состоянии помешать нам установить немецкое господство в Европе».

Вот еще пара документов из той же области. От «специалистов» более известных. Совсем коротко. Мартин Борман:

«Ни в коем случае не следует давать местному населению более высокое образование. Если мы совершим эту оплошность, мы сами породим в будущем сопротивление против нас. Поэтому вполне достаточно обучать местное население, в том числе так называемых украинцев, только чтению и письму. Вместо нынешнего алфавита в будущем в школах надо ввести для обучения латинский шрифт»[80].

^{Борман Мартин (1900 —?)}

^{Рейхсляйтер, группенфюрер CA, личный секретарь Гитлера}

^{Боролся с Герингом за малопочетное звание «наци номер два». Гитлер был его свидетелем на свадьбе. Борман вел финансовые дела фюрера и партии, занимался партийной бюрократией. Однако до Геринга не дотягивал: не та харизма, да и боевого прошлого не хватало. Единственный яркий эпизод в молодости Бормана — поучаствовал (в точности как в «Бесах» Достоевского) в убийстве школьного учителя, которого нацисты посчитали отступником.}

^{Борман окончательно раздавил Геринга лишь за несколько дней до капитуляции Германии. Резюме: аппаратчики побеждают всегда, даже когда в этом нет никакого смысла для дела. В мае 1945-го Мартин Борман исчез. Пресса писала: когда в Берлине была обнаружена его могила, оказалось, что останки в ней принадлежат трем разным людям}

Это об образовании. А вот — о… телевидении. Адольф Гитлер:

«В русские города мы не пойдем, они должны полностью вымереть. Нам не нужно вживаться в роль няньки, перед тамошними жителями у нас нет никаких обязательств. Ремонтировать дома, ловить вшей, немецкие учителя, газеты? Нет! Лучше мы откроем подконтрольную нам радиостанцию, а в остальном им достаточно знать знаки дорожного движения, чтобы не попадаться у нас на пути!»

Телевидения тогда еще не было…. Но ОДНА подконтрольная радиостанция тогда — это то же, что «Дом-2» на руинах ЖКХ сегодня.

Если все книги, в которых подробнейшим образом объясняются причины наших поражений в начале войны, сложить вместе, то получится нерушимая стена. Высотой с «Ленинку», шириной — с ее фасад.

Как в «Марше защитников Москвы»:

Воцерковленные люди вообще-то знают, что «нерушимая стена» — одно из имен Богородицы. Откуда Она в стихах советского поэта?

Ну да ладно, к этому еще вернемся.

Так вот, эти бы бесконечные стеллажи книг туда — на западную границу СССР. Сложить из них хоть еще один дот, еще одну огневую точку. Была бы польза!

Разобрано все. Подсчитаны дивизии, корпуса, группы. Высказаны десятки, сотни предположений, теорий, выводов. Но всегда, после самого убедительного изложения и поставленной в конце точки остаются невысказанные вопросы «Как же так? Почему?»

^{Флаги со свастикой на немецкой бронетехнике. Узнаете? Яркий образ из «Утомленные солнцем»-2 имел реальные прототипы}

Неоднократно было доказано, что в трагическом развитии событий в первые месяцы войны виноват лично Сталин. До этого, в других книгах, доказывалось, что Сталин не виноват, а наоборот, большой молодец.

Давалось объяснение, что виной всему — внезапность нападения… и разбуженные вражеской артиллерией советские солдаты и офицеры мечутся в исподнем по плацам военных городков. В других исследованиях столь же убедительно демонстрируется, что дата нападения советскому руководству была известна, и войска якобы получили приказы к боевому развертыванию.

Есть и всякая авторская экзотика типа того, что армия «бастовала», так как была недовольна советскими реалиями. Или, наоборот, наши солдаты, жертвы собственной пропаганды, не верили, что свой брат рабочий — немецкий солдат — посмеет стрелять в братьев по классу.

Но как бы ни были авторы уверены в правоте своих теорий, как бы удачно ни обыгрывали в своих трудах эту больную тему, все равно между их выводов сквозит: «Как же так? Почему?»

Одно простое объяснение

Вы знаете, я не буду разбирать этот пласт литературы. Дам всего одно простое объяснение — и это будет самая короткая глава в книге. Даже без эпиграфа.

Немцы были сильнее. Всё.

«К началу нападения немецко-фашистские войска имели двукратное, а на направлениях главных ударов 4–5-кратное численное превосходство в живой силе и боевой технике»[81]. Это не говоря о качестве техники, моральном духе покорителей Европы и заслуженно хваленом немецком «орднунге» в войсках. Их было больше, и они, признаемся, умели воевать лучше всех в мире. Остановить немецкую военную машину тогда не мог никто. На тот момент. Вот и все объяснение. Точка.

А потом Россия сосредоточилась.

Потом сильнее стали мы.

Почему начало войны — не поражение, а победа?

Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20/VII-41

Надпись, процарапанная на стене Брестской крепости

Зачем гитлеровские стратеги дали плану нападения на СССР имя Барбароссы — средневекового германского полководца, утонувшего в реке во время зарубежного похода? Загадка. Наверное, плохо знали историю. Наверное, им просто показалось звучным итальянское прозвище Фридриха Рыжебородого, сына Фридриха Одноглазого. Эх, постоянно призываю, господа, не ленитесь, учите историю. Узнаете много интересного. Не в бою, не от ран, даже не от яда, а просто полез в воду, не зная броду. М-да… дать походу на Россию название «Операция „Барбаросса“» было дурной приметой.

Разрабатывал ее будущий пленный фельдмаршал, а тогда — боевой, прошедший Францию, Сербию, Польшу, Бельгию генерал Фридрих Паулюс. Тоже, в общем, не самая удачная фигура, но это выяснится позже.

Основным условием успеха для «Операции „Барбаросса“» были не внезапность и не создание многократного превосходства на направлениях главного удара. Не удары танковыми клиньями и даже не успешный обход Припятских болот, упоминание о которых назойливо переходит из одного варианта этого плана в другой.

^{Паулюс Фридрих (1890–1957)}

^{Генерал-фельдмаршал, военнопленный}

^{Фельдмаршала Паулюсу дали, когда его армия уже была в окружении. С прозрачным намеком: поступи, как подобает немецкому офицеру — застрелись. Не застрелился. Для Берлина только хуже получилось: так бы мы пленили очередного генерала, а вышло, что к нам попал в плен — впервые в истории германской армии — настоящий фельдмаршал.}

^{Паулюс не раз просил фюрера разрешить ему сдаться вместе с остатками армии. Фюрер отказывал — бейтесь до последнего! В результате 6-я немецкая армия Паулюса и части 4-й танковой армии, попавшие в окружение, съели всех лошадей, собак, кошек и крыс в районе Сталинграда. Смертность от гангрены, обморожений, тифа, воспалении легких была жуткая. В сердцах глядя на вымирающую армию — Паулюс проклял фюрера, заклеймив его — «убийцей».}

^{В плену активно пропагандировал идею мира с СССР и свержения Гитлера. В отместку гестапо арестовало всех близких фельдмаршала. На Нюрнбергском процессе выступил свидетелем обвинения. В 1953-м, перед возвращением в ГДР, пророчески высказался в «Правде» о необходимости мирного сосуществования государств с различным строем, о будущей едином Германии. Говорил, что в слепом подчинении он прибыл в Советский Союз как враг, но покидает эту страну как друг. Перевоспитался}

Главным условием победы была скоротечность войны.

Говорят, Гитлер открещивался от авторства термина «блицкриг», «молниеносная война». Даже жаловался, что ему его приписывают. Но в каждом документе по «Барбароссе» подчеркивается: победа германского оружия должна быть молниеносной, исключающей возможность войны с русским на истощение.

Директива № 21 Верховного командования («Операция Барбаросса»). Ставка фюрера. № 33408. Отпечатано 9 экз. Совершенно секретно. Подпись: Адольф Гитлер 18.12.1940.

«Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии».

Из директивы по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск («Операция Барбаросса»). Генеральный штаб. Оперативный отдел. № 050/41. Отпечатано 20 экз. Совершенно секретно. Только для командования. 31 января 1941 г.

«Операции должны быть проведены таким образом, чтобы посредством глубокого вклинения танковых войск была уничтожена вся масса русских войск, находящихся в Западной России. При этом необходимо предотвратить возможность отступления боеспособных русских войск в обширные внутренние районы страны».

Два-три месяца. Максимум — пять. Это не шапкозакидательство — этой национальной славянской болезнью генералы вермахта не страдали. Это был план, базированный на всей предыдущей success story — истории успеха немецкого оружия. Вся кампания во Франции заняла у них лишь 14 дней[82], а в Польше — 18, на четыре дня больше[83]. Германия ждала от своего фюрера, а фюрер от своего вермахта — блицкрига.

Еще в конце июля 1941 года, через месяц после начала войны, немецкое командование рассчитывало, что цели «Барбароссы» будут достигнуты в ближайшее время. Москва и Ленинград, по плану — 25 августа. Волга — начало октября. Баку и Батуми — начало ноября.

Этим планам не суждено было сбыться ни 25 августа, ни 25 декабря. Никогда. Ибо я убежден: Гитлер проиграл войну Красной Армии — и я не отделяю ее героических солдат от ее руководства — уже в августе 1941-го, когда «Операция Барбаросса» была сорвана.

Самые большие беды, жертвы и страдания советского народа были впереди. Еще не раз будет казаться, что Россия висит на волоске. Но уже ничего нельзя было изменить.

Германия не могла вести затяжную войну в России.

Первые ростки победы

Цель — Ленинград — отодвигалась от нас в далекое будущее… дело принимало серьезный оборот.

Генерал Майнштейн «Утерянные победы»

Да, летом 41-го было всякое. Пыльные колонны наших пленных, дороги, забитые беженцами, дезертиры и расстрелы (вызвали в Москву и расстреляли всю верхушку командования ЗапОВО), были паника и ощущение свершившейся катастрофы. Но если бы было только это, как нам часто представляется по сегодняшним фильмам и книгам, то 25 августа немцы действительно маршировали бы по Москве.

Значит, происходило и другое. Планировались и осуществлялись контрудары. Перестраивалась стратегия. Подтягивались резервы. А главное, открылось удивительное русское явление — массовый героизм.

Давайте отметим пунктиром, штрихами некоторые, казалось, незначительные эпизоды, которые, складываясь вместе, уже тогда обозначали нашу будущую Победу.

В небе над Брестской крепостью

45-я немецкая дивизия вела бой у Бреста в полном составе до 1 июля 1941 года. Брестская крепость, первой принявшая на себя удар, не сдавалась. Затем против горстки наших окруженных со всех сторон, лишенных воды и еды бойцов были оставлены два штурмовых батальона, усиленные артиллерией.

Об истории обороны Брестской крепости на земле слышали многие. Я расскажу о первых боях в небе над Брестом — 22 июня 1941 года.

Около 10 часов утра на подступах к Бресту четыре самолета 123-го истребительного авиаполка, пилотируемые молодыми офицерами Можаевым, Жидовым, Рябцевым и Назаровым, вступили в бой с восемью Ме-109. Сразу же был подбит самолет Жидова. Когда он пошел на снижение, три немца стали атаковать его сверху — чтобы добить. Можаев, прикрывая выход товарища из боя, пулеметной очередью сразил одного из них. Тем временем второй самолет был подожжен самим падающим Жидовым. К концу воздушного боя Рябцев, израсходовав весь боекомплект, повел свою «Чайку» на «мессершмитт» и протаранил его. Вместе с обломками рухнул на землю и гитлеровский летчик. Сам Рябцев благополучно спустился на парашюте.

Так на глазах защитников Брестской крепости был совершен один из первых (по данным энциклопедии «Асы Сталина», в тот день — уже 9-й) воздушных таранов в Великой Отечественной войне.

Этот крохотный эпизод — к истории про то, как весь наш воздушный флот был уничтожен немцами в первые часы на аэродромах, про мальчишек-ОСОАВИАХИМовцев, которых пачками сбивали асы Геринга и растерянных летных комиссарах, бегавших, вытаращив глаза, в исподнем по разбомбленным аэродромам. Всякое, видимо, в бардаке первых дней/недель войны было. Но было и другое. Как и эти — уже в первые минуты войны — победы в небе над Брестом, вдохновившие защитников крепости на небывалую в истории войн оборону.

Гродно (Белоруссия, у границы с Польшей)

Самый первый контрудар Красная Армия нанесла уже утром второго дня войны — 23 июня южнее Гродно — во фланг вражеской группировке. Шесть немецких дивизий оказались на несколько суток прикованы к району Гродно и понесли большие потери.

29 июня генерал Гальдер сделал в дневнике следующую запись: «Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволять себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это недопустимо…»

Лида (Западная Белоруссия, рядом с Гродно)

Героически действовали в районе города Лиды (там будет позже разворачиваться действие фильма «В августе 1944-го») наши артиллеристы. Оборудовав противотанковый рубеж на реке Дзитва, встала обороной 8-я отдельная противотанковая бригада, которой командовал полковник с говорящей фамилией Стрельбицкий. На этом рубеже ожесточенные бои велись почти неделю — до 28 июня. Артиллеристы уничтожили 60 танков противника. Полковник Стрельбицкий награжден орденом Красного Знамени.

Пограничники

От 20 до 30 минут — столько времени немцы отводили на взятие погранзастав согласно плану «Барбаросса». Однако многие заставы держались сутками. По меркам Большой войны пограничники с их винтовками и пулеметами были почти безоружны. Но они были на 100 % укомплектованы, хорошо обучены и, главное, входя в жесткую структуру НКВД, по сути, всегда находились в состоянии боевой готовности. Это позволило пограничникам в первые же минуты войны дать немцам отпор, с которым тем еще никогда сталкиваться не приходилось. 5-я застава 17-го погранотряда — вы что-нибудь о ней слышали? Одна из сотен. Вот что рассказывал старшина этой заставы И. П Максимов:

«Сначала фашисты открыли по нам артиллерийский огонь. После двухчасовой артподготовки, примерно в 6.00, в воздух поднялись немецкие самолеты и начали бомбить. Мы находились под таким обстрелом, что вынуждены были в окопах полного профиля рыть еще и щели, чтобы людей не поражали осколки.

Часть пограничников была на границе, остальные заняли круговую оборону заставы, благо за два дня до начала войны были вырыты еще два окопа. Первым встретил немцев наряд в составе четырех человек На понтонном мосту они подбили бронетранспортер и мотоциклиста. Почти в семь утра появилась первая цепь немцев. Наступали плечом к плечу, с трубками во рту. Мы подпустили их на бросок гранаты и открыли огонь из имеющихся у нас винтовок, пулеметов. Наступление было отражено. Фашистам только оставалось подогнать несколько танков, погрузить на них трупы и от везти за Буг».

Первые герои Великой Отечественной

8 июля 1941 года был подписан первый в годы войны Указ Президиума ВС СССР о присвоении звания Героя Советского Союза летчикам Жукову М. П., Здоровцеву С. И. и Харитонову П. Т., прикрывавшим Ленинград от налетов вражеской авиации и сбившим каждый — по нескольку самолетов противника.

Здоровцев вел затяжной бой с бомбардировщиками противника, пока не расстрелял все патроны. Пошел на таран — и вражеский самолет вместе с экипажем врезался в землю, а Здоровцев остался невредим.

Харитонов, израсходовав боеприпасы, тоже не вышел из боя, атаковал вражеский бомбардировщик безоружным — но хитро, не таранил, а изящно, как гонщик Формулы-1 на скорости в 300–400 км/ч проскользнул вдоль немца — и вскользь — винтом отрубил ему воздушные рули. Уничтожив противника, Харитонов благополучно посадил свой самолет невредимым на аэродроме.

Жуков (эта фамилия вскоре тоже станет говорящей) также под конец затяжного боя — уже без боеприпасов — совершил виртуозный прием военного пилотажа: прижимал своей машиной самолет Люфтваффе книзу, пока фриц, не в состоянии вырулить, в конце концов на сверхнизком полете не рухнул прямиком в Псковское озеро.

Помните оплеванную критиками за «фантастичность и неестественность» сцену в «Утомленных солнцем-2», когда немецкий летчик, пытаясь попасть в цепляющихся за морскую мину девочку Надю и священника, прижимается, выбирая угол прицела, ниже, ниже и, не справившись с управлением — рушится в воду? В кино это происходит словно бы по молитве героя Гармаша.

В это же киновремя, в том же июне 1941-го, происходило то же самое, что и в выдуманном сюжете. На самом деле. И, закрыв глаза, я вижу, я явственно слышу, как это было. Как беззвучно слетают шипящие звуки молитв-проклятий — с плотно сжатых губ младшего лейтенанта Жукова. Безоружного русского мальчишки аса, загоняющего в воды озера вражеский «Юнкерс».

Смоленск

Об этом сегодня уже никто не помнит. Как в разгар Смуты, в на чале XVII века Смоленск дал пример всей России.

Два года, в одиночку, в окружении, ничтожно малым гарнизоном, не только без помощи Москвы, а вообще — без всякой власти в Москве (там уже свергли царя, и олигархическая семибоярщина уже признала власть поляков (!)), один против всего белого света — Смоленск выдерживал иноземную осаду. Жрали крыс, выставляли в зубцах стен Смоленского Кремля длинные шесты — чтобы осаждающие принимали их за пики и ружья стрельцов — настолько мало оставалось живых защитников крепости…

Но не сдавались. Эта героическая оборона вдохновила Минина и Пожарского.

С нее — началось возрождение России.

Спустя 300 лет, в 1941-м, Смоленск опять встал Нерушимой стеной на пути иноземного войска. Смоленское сражение началось 10 июля 1941-го. Это был большой жилой город. Там не был подготовлен оборонительный рубеж. Уже и «линия Молотова», и «линия Сталина» — в глубоком тылу немцев. Дорога на Москву — открыта. Гитлер знал это, и планировал взять Смоленск с ходу, за 12 дней. Но эта битва продолжалась два месяца.

Именно там, под Смоленском, окончательно рухнула «Операция Барбаросса».

Продолжаем — пунктиром, штрихами…

Уже 14 июля нами впервые применена реактивная артиллерия. «14.07.1941 в 15 часов 15 минут батарея капитана И. А. Флерова нанесла удар по железнодорожному узлу Орша, где стояли ненецкие вагоны с боеприпасами и цистерны с горючим. Враг понес большие потери, в его рядах возникла паника. Те из гитлеровцев, кто уцелел, были взяты в плен. Это чудо оружие советские бойцы назвали ласково „катюшей“, а немецкие солдаты прозвали его „сталинским оргáном“ (Stalinorgel)»[84].

Для поражения немецких танков все шире привлекалась авиация. Удары она наносила специальными термитными шарами и бутылками с горючей смесью.

30–31 августа наши летчики уничтожили более 100 танков. Тогда же воздушным ударам подверглись 8 аэродромов противника, на которых уничтожили 57 самолетов. Так что не только мы теряли самолеты на земле в начале войны.

11 августа начальник германского Генерального штаба Франц Гальдер записал в дневнике: «Общая обстановка все очевиднее показывает, что колосс Россия… был нами недооценен».

Ельня

Первого значительного успеха мы добились под Ельней, где 24-я армия с 30 августа по 8 сентября провела наступательную операцию. В основу замысла тогда еще генерала Георгия Жукова был положен классический двусторонний охват с окружением и разгромом немцев по частям.

В 7 часов утра около 800 орудий, минометов и реактивных установок обрушили шквал огня на врага. После четырехдневного упорного сопротивления противник под угрозой окружения начал отходить. 6 сентября Ельня была освобождена.

8 сентября Ельнинский выступ, вдававшийся в нашу оборону, был срезан. Пять немецких дивизий потеряли за неделю боев на одном участке фронта — 45 тыс. человек.

Теперь — прошу минуту внимания.

При разгроме Франции и всей ее армии, при разгроме английских экспедиционных сил во Франции, захвате Бельгии, Голландии, Люксембурга германская армия потеряла 45 774 убитыми[85]. То есть столько же, сколько под Ельней в сентябре 1941-го за неделю — за целый год(!) войны в Европе.

«Здесь, под Ельней, родилась советская гвардия. Первым четырем стрелковым дивизиям (100, 127, 153 и 161-й), особо отличившимся в боях, было присвоено звание „гвардейская“»[86].

И все это тоже — 1941 год.

Цена первых успехов

Под Смоленском наши безвозвратные потери составили 486 171 человек, а санитарные — 273 803 человека. Страшные цифры. Но и у немцев танковые дивизии лишились половины личного состава и машин, общие потери составили около полумиллиона человек. Впервые — уже в первые месяцы войны — мы выходили на паритет по потерям.

Кто был последним защитником Брестской крепости?

Эти люди заслуживают величайшего восхищения.

Генерал-полковник Гудериан о защитниках Брестской крепости

В этой книге нельзя ограничиться одним эпизодом с тараном в небе над Брестской крепостью. Ее оборона — как камертон: Брестская крепость задала героическую тональность всей Великой Отечественной. И пусть о подвиге защитников нам стало известно только после войны, — немцы-то знали. Знали свою судьбу.

Казалось бы: как могут старинные укрепления позапрошлого века защитить от оружия века XX — танков, самолетов, огнеметов, удушливых газов (а они тоже применялись против защитников крепости)?

Укрепления Бреста выглядели внушительно, но только внешне. Кстати, одним из проектировщиков «модернизации» крепостных фортов в 1913-м был царский офицер Дмитрий Карбышев — тот самый несгибаемый генерал Карбышев, которого немцы в феврале 1945-го вместе с другими заключенными концлагеря Маутхаузен превратят на морозе в ледяную глыбу.

Брестская крепость притягивает удивительные совпадения: в лагере для советских военнопленных генерал Карбышев сблизился с тем самым майором Петром Гавриловым, который с 22 июня 1941 года возглавлял оборону крепости. 23 июля (повторю — ИЮЛЯ) Гаврилов попал тяжело раненным в плен. Не через неделю, не через десять дней — через месяц и один день после начала войны. Каким-то чудом майор Гаврилов в немецком плену выжил. После освобождения его восстановили в звании и взяли назад на службу. А в 1957-м, когда о подвиге Бреста узнала вся страна, Гаврилову присвоили звание Героя Советского Союза.

^{Карбышев Дмитрий Михайлович (1880–1945)}

^{Генерал, Герой Советского Союза}

^{Знаменитый военный ученый, генерал-лейтенант инженерных войск оказался в окружении в 41-м и, получив тяжелую контузию, попал в плен. Три с половиной года кнутом, пряниками, обманом немцы пытались склонить бывшего царского офицера к сотрудничеству. Предлагали научную работу в Берлине: лабораторию, квартиру и положение генерал-лейтенанта вермахта.}

^{«Я солдат и остаюсь верен своему долгу. А он запрещает мне работать на ту страну, которая находится в состоянии войны с моей Родиной», — ответил Карбышев. И отправился назад в одиночную камеру с горящим 24 часа в сутки ослепительным светом. В конце концов немцы махнули рукой и отправили строптивого русского в обычный лагерь смерти. Там он и погиб вместе с другими заключенными, облитый из брандспойта на морозе. Образцом была вся его жизнь, годы в немецком плену — подвигом.}

^{Советское командование ничего не знало о судьбе Карбышева, он считался пропавшим без вести. В 1946-м о его казни в Маутхаузене рассказал бывший военнопленный, офицер-канадец.}

^{«Нет большей победы, чем победа над собой! Главное — не пасть на колени перед врагом» (генерал Карбышев)}

Земляной вал Бреста с казематами в принципе создавал некие возможности для обороны. В 1939 году поляки тоже сразу не сдались. Они героически защищали крепость от бронетанкового корпуса генерала Гудериана — три дня. 14 и 16 сентября отбили семь атак. И ушли из крепости только в ночь на 17 сентября, силы были не равны, поляков было всего 22,5 тысячи. На рассвете в нее вошли немцы. В Бресте они не задержались и вскоре передали его нашим войскам. Кстати, именно там в 1918-м был подписан Брестский мир — с теми же немцами.

^{Гаврилов Петр Михайлович (1900–1979)}

^{Командир обороны Брестской крепости, Герой Советского Союза}

^{Несмотря на русскую фамилию — татарин. Впрочем, национальность, наверное, было последнее, о чем задумывались защитника Бреста в 41-м. В Гражданскую пошел за красных — добровольцем, остался в армии, закончил Академию имени Фрунзе, участвовал в советско-финляндской войне 1939–40 гг. Командир полка. С первых часов Великой Отечественной руководил обороной Восточного форта Брестской крепости. И оставался ее командиром до 23 июля 1941-го, когда был пленен — раненным и без сознания. Его судьба — чудо. Выжил в концлагере, вернулся домой. В 1955 году Гаврилов нашел жену и сына, с которыми расстался в самый первый день войны. А еще через год вышла книга Сергея Смирнова «Брестская крепость», и только тогда все впервые узнали про защитников Бреста. Ставшего вдруг на всю страну знаменитым 56-летнего командира восстановили в партии (после плена вернули только звание) и представили к высшей награде Родины}

Гудериан в своих воспоминаниях, правда, поляков не хвалит, а больше напирает на бардак в немецких частях. «14 сентября… я быстро начал марш на Брест, чтобы использовать внезапность для достижения успеха… Попытка взять эту цитадель внезапным нападением танков провалилась лишь потому, что поляки поставили во входных воротах старый танк Рено, который и помешал нашим танкам ворваться в город…

20-я мотодивизия и 10-я танковая дивизия 16 сентября начали совместное наступление на цитадель. Штурмом взяли гребень вала, но атака захлебнулась, так как пехотный полк… не выполнил приказа наступать непосредственно за огневым валом артиллерии. Когда полк, в передовые подразделения которого я тотчас же направился, с опозданием и уже без приказа вновь предпринял атаку, он понес, к сожалению, тяжелые потери, не достигнув успеха. Мой адъютант… пытался прекратить огонь, который вели наступавшие сзади части по своим собственным передовым подразделениям, но был сражен польским снайпером»[87].

Итак, укрепления крепости позволили полякам продержаться три дня — это известно. Увы, мы не знаем, сколько дней точно держались наши защитники крепости. Точнее, сколько недель, месяцев.

Мы не знаем имени человека, писавшего: «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина 20.VII.41 г.». Он ведь не подписался.

20 июля… Значит, этот солдат воевал в подземельях Брестской крепости уже месяц, практически без пищи и боеприпасов.

У наших солдат были консервы и патроны, но совершенно не было воды. Немцы поняли это и блокировали доступ из руин крепости к реке, дожидаясь, пока последние защитники, врывшиеся в землю посреди гор разложившихся на жаре трупов, просто умрут от жажды. Несмотря на это — только организованная оборона крепости каким-то чудом — продолжалась до августа 1941 года. Но еще долго и после этого боялись подходить немцы к подземельям. Словно зомби, восставшие из ада, поднимались оттуда по ночам черные тени, и звучали автоматные очереди. По немецким источникам, последние очаги сопротивления они подавили в Бресте только в сентябре. Когда уже пал Киев и Смоленск.

Есть и другие легенды. В северокавказской прессе был опубликован рассказ, как уже поздней осенью в момент, когда эсэсовцев выстроили на плацу для награждения за очередные «подвиги»…

«…Из подземных казематов крепости вышел высокий подтянутый офицер Красной Армии. Он ослеп… и шел с вытянутой левой рукой. Правая рука его лежала на кобуре пистолета, он был в рваной форме, но шел с гордо поднятой головой, двигаясь (наощупь) вдоль плаца. Неожиданно для всех немецкий генерал вдруг четко отдал честь советскому офицеру, последнему защитнику Брестской крепости, за ним отдали честь и все офицеры немецкой дивизии. Красноармейский офицер вынул из кобуры пистолет, выстрелил себе в висок. Когда проверили документы — партийный и военный билеты, — узнали, что он уроженец ЧИ АССР, старший лейтенант пограничных войск».

Фамилия — Барханоев[88]. Ее нет среди тех, чьи имена увековечены на плитах мемориального комплекса «Брестская крепость-герой». Там вообще нет фамилий 3/4 защитников, так навсегда и оставшихся Неизвестными солдатами. Но действительно довольно много других кавказских — в том числе вайнахских — фамилий[89]. Так что хорошая легенда, правильная. В интернете она гуляет под названием «Последний защитник Брестской крепости». Однако это не совсем точно, этот герой — не был последним защитником.

Писатель и историк Сергей Смирнов, благодаря которому мы и узнали о подвиге героев Бреста, долгие годы пытался выяснить, кто же был последним, или последними. Одна из глав его знаменитой книги, удостоенной Ленинской премии, так и называется — «Последние»[90]. Смирновым записан поразительный рассказ еврейского скрипача Ставского, позднее расстрелянного в гетто. Этот рассказ привел старшина Дурасов, который сам был ранен под Брестом, попал в плен и остался в рабочей команде при немецком госпитале.

«Однажды, — это было, как вспоминает Дурасов, в апреле 1942 года, — скрипач опоздал часа на два на работу и, когда пришел, с волнением рассказал товарищам о том, что с ним случилось. На дороге его остановили немцы и увезли в крепость. Там, среди развалин, в земле была пробита широкая дыра, уходившая куда-то глубоко вниз. Вокруг нее с автоматами наготове стояла группа немецких солдат.

— Спускайся туда! — приказал скрипачу офицер. — Там, в подземелье, до сих пор скрывается один русский. Он не хочет сдаваться и отстреливается. Ты должен уговорить его выйти наверх и сложить оружие — мы обещаем сохранить ему жизнь.

Когда скрипач спустился, в темноте грянул выстрел.

— Не бойся, иди сюда, — говорил неизвестный. — Я выстрелил просто в воздух. Это был мой последний патрон. Я и сам решил выйти — у меня уже давно кончился запас пищи. Иди и помоги мне…

Когда они кое как выкарабкались наверх, последние силы оставили незнакомца, и он, закрыв глаза, изнеможденно опустился на камни развалин.

Гитлеровцы, стоя полукругом, молча, с любопытством смотрели на него. Перед ними сидел невероятно исхудавший, заросший густой щетиной человек, возраст которого было невозможно определить. Нельзя было также догадаться о том, боец это или командир, — вся одежда на нем висела лохмотьями.

Видимо, не желая показать врагам свою слабость, неизвестный сделал усилие, чтобы встать, но тут же упал на камни. Офицер бросил приказание, и солдаты поставили перед ним открытую банку с консервами и печенье, но он не притронулся ни к чему. Тогда офицер спросил его, есть ли еще русские там, в подземелье.

— Нет, — ответил неизвестный. — Я был один, и я вышел только для того, чтобы своими глазами посмотреть на ваше бессилие здесь, у нас, в России…

По приказанию офицера музыкант перевел ему эти слова пленного. И тогда офицер, обращаясь к своим солдатам, сказал:

— Этот человек — настоящий герой. Учитесь у него, как нужно защищать свою землю…»

Это было в апреле 1942 года. Имя и судьба героя остались неизвестными…

Брестская крепость заложила, выражаясь современным языком, один из главных алгоритмов той войны. Ее защитников можно было убить. Можно было взять в плен. Но победить их было нельзя.

Раз за разом уничтоженные очаги сопротивления снова оживали и назавтра огрызались огнем, а после очередного рапорта об «окончательной» зачистке крепости немецкое военное кладбище в ее окрестностях продолжало расширяться.

Когда 24 июня майор Гаврилов возглавил оборону, у него было 400 бойцов.

Чуть больше, чем у обессмертившего себя в веках спартанского царя Леонида.

Из надписей на плитах мемориала «Брестская крепость»:

ШУМКОВ Александр Иванович

р. в 1915 в г. Константиновка Донецкой обл., в РККА с 1939, окончил курсы мл. лейтенантов, лейтенант, командир 9-й стрелковой роты 84-го СП, погиб 22 июня 1941.

ШУМКОВА Любовь Сергеевна

р. в 1919 в д. Романово Лебедянского р на Липецкой обл., жена лейтенанта А. И. Шумкова, командира 9-й стрелковой роты 84-го СП, погибла 22 июня 1941.

ШУМКОВА Светлана Александоовна,

р. в декабре 1940 в г. Бресте, дочь лейтенанта А. И. Шумкова, погибла 22 июня 1941.

Московский анабасис бравого генерала Блюментрита

Если я возьму Киев, я возьму Россию за ноги; если я возьму Петербург, я возьму ее за голову; заняв Москву, поражу ее в сердце.

Наполеон I

Понятно, что в сводках Совинформбюро наши сами себя хвалили. А как еще? Надо поддерживать боевой дух. Не голову же пеплом посыпать… Но дело в том, что не меньше нас хвалили и немцы!

Правда, выяснилось это уже после войны, когда увидели свет дневники и мемуары гитлеровских генералов. Заяви такое вслух немецкий военачальник, безрезультатно штурмуя Ленинград или откатываясь от Москвы, его бы лишили орденов, звания и расстреляли перед строем. В вермахте тоже с этим не церемонились.

В 1946–48 годах американцы пытались выведать у пленных немецких генералов, в чем секрет непобедимости русской армии. На роль Мальчиша-Кибальчиша эти потрепанные вояки не годились, и на вопросы отвечали честно. В результате этих то ли интервью, то ли протоколов допросов и появилась книга «Роковые решения вермахта», которую американский редактор представил вполне откровенно: «Мы, американцы, должны извлечь пользу из неудачного опыта других».

Одним из тех, кто вынужден был рассказывать о своих поражениях, — начальник штаба 4-й армии вермахта генерал Гюнтер Блюментрит[91]. Удивительно, но этот фашист отзывается о противнике — русских — гораздо более позитивно, чем сегодня некоторые наши собственные либеральные публицисты. Хотя местами его чисто европейская дремучесть вызывает даже умиление — а ведь вторую войну воевал человек против нас.

В общем, очень интересная Россия получается у генерала Блюментрита.

«Близкое общение с природой позволяет русским свободно передвигаться ночью в тумане, через леса и болота. Они не боятся темноты, бесконечных лесов и холода. Им не в диковинку зимы, когда температура падает до минус 45. Сибиряк, которого частично или даже полностью можно считать азиатом, еще выносливее, еще сильнее… Мы уже испытали это на себе во время Первой мировой войны, когда нам пришлось столкнуться с сибирским армейским корпусом».

Да уж, сибиряки, подошедшие на подмогу Москве, сумели впечатлить лощеного германского офицера. Сразу и вспомнил нас, и все былое…

«Для европейца, привыкшего к небольшим территориям, расстояния на Востоке кажутся бесконечными… Ужас усиливается меланхолическим, монотонным характером русского ландшафта, который действует угнетающе, особенно мрачной осенью и томительно долгой зимой. Психологическое влияние этой страны на среднего немецкого солдата было очень сильным. Он чувствовал себя ничтожным, затерянным в этих бескрайних просторах».

Вот, оказывается, как. Мы видели во фрицах извергов, душителей, губителей людей. А оказывается, их тонкая душевная организация страдала от необозримости российских просторов… Приходилось им действовать по Фрейду — через силу выдавливать из себя на этой гнетущей бескрайней земле свои психологические европейские комплексы. Жечь, расстреливать, насиловать.

И чего было к нам лезть таким тонким натурам? Но характеристика, согласитесь, любопытная. Такого нарочно не придумаешь.

Природа наша ему не нравится, а вот русского солдата Блюментрит оценивает высоко, на собственном горьком опыте двух войн.

«Русский солдат предпочитает рукопашную схватку. Его способность, не дрогнув, выносить лишений вызывает истинное удивление. Таков русский солдат, которого мы узнали и к которому прониклись уважением еще четверть века назад».

Прониклись уважением? То-то расстреливали пленных прямо на марше, сбрасывая трупы в обочину. Или боялись, а потому зверствовали? Нет, не понять нам, славянским недочеловекам, тонкостей душевной организации противника.

Дальше — еще интереснее. Оказывается, немцы не знали нашего оборонного потенциала! Хорошо же была налажена секретность в предвоенном СССР, которую интеллигенция считала глупой шпиономанией. Подчеркну, эти воспоминания относятся не к весне 1945-го, когда мы стояли на подступах к Берлину, а к осени 1941-го, когда немец пер на Москву.

«Нам было очень трудно составить ясное представление об оснащении Красной Армии… Гитлер отказывался верить, что советское промышленное производство может быть равным немецкому. У нас было мало сведений относительно русских танков. Мы понятия не имели о том, сколько танков в месяц способна произвести русская промышленность.

Трудно было достать даже карты, так как русские держали их под большим секретом. Те карты, которыми мы располагали, зачастую были неправильными и вводили нас в заблуждение.

О боевой мощи русской армии мы тоже не имели точных данных. Те из нас, кто воевал в России во время Первой мировой войны, считали, что она велика, а те, кто не знал нового противника, склонны были недооценивать ее».

Были, как выясняется, и в верхушке германского генералитета трезвые головы. И решались высказываться — пока война еще не началась.

«Фельдмаршал фон Рундштедт, командовавший группой армий „Юг“ и после фельдмаршала фон Манштейна наш самый талантливый полководец во время Второй мировой войны, в мае 1941 г. сказал о приближающейся войне следующее:

„Война с Россией — бессмысленная затея, которая, на мой взгляд, не может иметь счастливого конца. Но если, по политическим причинам, война неизбежна, мы должны согласиться, что ее нельзя выиграть в течение одной лишь летней кампании“» (напомню, именно эта задача официально ставилась перед армией фюрером. — В.М.).

Но вот война началась — и немцы в недоумении. Не Европа-с, господа, вам тут совсем не Европа, да, скифы мы…

«Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои. Там, где дорог не было, русские в большинстве случаев оставались недосягаемыми. Они всегда пытались прорваться на восток… Наше окружение русских редко бывало успешным».

Война продолжалась и преподносила все новые непонятные сюрпризы.

«От фельдмаршала фон Бока до солдата все надеялись, что вскоре мы будем маршировать по улицам русской столицы. Гитлер даже создал специальную саперную команду, которая должна была разрушить Кремль.

Когда мы вплотную подошли к Москве, настроение наших командиров и войск вдруг резко изменилось. С удивлением и разочарованием мы обнаружили в октябре и начале ноября, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила. В течение последних недель сопротивление противника усилилось, и напряжение боев с каждым днем возрастало…»

Вот только что вспоминал Блюментрит о том, как прекрасно шли дела у немцев во Франции, — и вот ему приходится снова вспомнить французов. Про дубину народной войны он, конечно, не слышал, а вот судьбу Наполеона в своих воспоминаниях мусолит постоянно. Нет, это не было придумкой советского патриотического воспитания — сравнивать Гитлера с Бонапартом. Так считали и сами немцы.

«Глубоко в нашем тылу, в огромных лесных и болотистых районах, начали действовать первые партизанские отряды… Они нападали на транспортные колонны и поезда с предметами снабжения, заставляя наши войска на фронте терпеть большие лишения.

Воспоминание о Великой армии Наполеона преследовало нас, как привидение. Книга мемуаров наполеоновского генерала Коленкура, всегда лежавшая на столе фельдмаршала фон Клюге, стала его библией. Все больше становилось совпадений с событиями 1812 г.».

Все больше совпадений? А вы как хотели? Вторая Отечественная!

Но уж вовсе удивительным, будто придуманным изобретательным сценаристом, кажется эпизод с французами, снова наступавшими на Москву, — в 1941-м. Однако нет, это не фантастика, а аутентичные мемуары генерала вермахта.

«Четыре батальона французских добровольцев, действовавших в составе 4-й армии, оказались менее стойкими. У Бородина фельдмаршал фон Клюге обратился к ним с речью, напомнив о том, как во времена Наполеона французы и немцы сражались здесь бок о бок против общего врага. На следующий день французы смело пошли в бой, но, к несчастью, не выдержали ни мощной контратаки противника, ни сильного мороза и метели. Таких испытаний им еще никогда не приходилось переносить. Французский легион был разгромлен… Через несколько дней он был отведен в тыл и отправлен на Запад».

Если бы я писал киносценарий из эпохи наполеоновских войн, то махнул бы рукой на строгое следование исторической правде и вставил бы этот эпизод с французским легионом, в серой форме вермахта, — погибающим на заснеженном поле Бородина. Здесь была бы правда иного уровня — художественная.

«И вдруг на нас обрушилась новая, не менее неприятная неожиданность. Во время сражения за Вязьму появились первые русские танки Т-34… В результате наши пехотинцы оказались совершенно беззащитными. Требовалось по крайней мере 75-мм орудие, но его еще только предстояло создать. В районе Вереи танки Т-34 как ни в чем не бывало прошли через боевые порядки 7-й пехотной дивизии, достигли артиллерийских позиций и буквально раздавили находившиеся там орудия».

Он втоптал их прямо в грязь

Русского солдата мало убить, его надо еще и повалить!

Фридрих II Великий

Но, может, этот самый Блюментрит был в вермахте отступником, своего рода моральным уродом, несмотря на свою высокую должность? Может, лишь он один среди германских милитаристов отдавал должное врагу? Да нет.

Вот книга под броским названием «1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных» британца Роберта Кершоу. Она построена на серии интервью с выжившими ветеранами похода на Россию. Это самые обычные солдаты и офицеры вермахта.

«Русские не сдаются. Взрыв, еще один, с минуту все тихо, а потом они вновь открывают огонь…»

«С изумлением мы наблюдали за русскими. Им, похоже, и дела не было до того, что их основные силы разгромлены…»

«Буханки хлеба приходилось рубить топором. Нескольким счастливчикам удалось обзавестись русским обмундированием…»

«Боже мой, что же эти русские задумали сделать с нами? Мы все тут сдохнем!..»[92]

Но, может, это окопная правда, а вот те, кто возглавлял нашествие и видел, так сказать, всю картину объемно, другого мнения? В мемуарах немецких военачальников — а это огромная литература, — конечно, много самолюбования, попыток оправдаться, объясниться перед потомками. Но все боевые генералы как один отдают должное русским — начиная с первых дней войны.

^{Официальный немецкий плакат. Призывает тружеников тыла работать на победу так же самоотверженно, как солдаты сражаются. Но выглядит так, будто солдат вермахта безумно удивлен тому отпору, который встретил в СССР}

Генерал-полковник (позднее — фельдмаршал) фон Клейст, летом 41-го — командующий 1-й танковой группой, которая наступала на Украине:

«Русские с самого начала показали себя как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой. Обретя боевой опыт, они стали первоклассными солдатами. Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость…»[93]

Генерал фон Манштейн (тоже будущий фельдмаршал): «Часто случалось, что советские солдаты поднимали руки, чтобы показать, что они сдаются нам в плен, а после того как наши пехотинцы подходили к ним, они вновь прибегали к оружию; или раненый симулировал смерть, а потом с тыла стрелял в наших солдат»[94].

^{Манштейн Эрих фон Левински (1887–1973)}

^{Фельдмаршал, военный преступник}

^{После памятного сексуального скандала с президентом США про человека по фамилии Левински невозможно думать без улыбки. Он родился в семье прусского генерала фон Левински, воспитывался дядей — генералом фон Манштейном. Кадетская школа, военное училище, с 20 лет — гвардия, потом — военная академия. Плоть от плоти германской армии, прусская косточка, военный аристократ.}

^{Ею армейская карьера увенчалась приговором британского военного трибунала — 18 лет тюрьмы за «недостаточное внимание к защите жизни гражданского населения». Правда, потом срок скостили, и выпустили из тюрьмы «по тяжелому состоянию здоровья» так и вовсе через 3 года. После чего Манштейн прожил еще 20 лет. По-видимому, он действительно был талантливым военачальником. Громил Польшу и Францию. Успешно воевал на Восточном фронте — особенно в начале войны. Брал Севастополь и Харьков. Но с Ленинградом и Сталинградом (туда он пер на помощь Паулюсу) уже не заладилось. Под Курском был бит, в битве за Днепр — тоже.}

^{Весной 1944 года был отстранен Гитлером от командования, отправился в резерв и проживал в своем имении. Свои мемуары озаглавил «Утраченные победы». К счастью, ни у одного советского маршала не было повода для подобного пессимизма.}

^{Отметим, что и этот прусский аристократ почему-то, вопреки мифам, никак не проявил свои рыцарские манеры на Восточном фронте. В чем точно отличился — так это в истреблении мирного населения. Душегубки в Крыму зимой 1941–42 гг. стали первым случаем, когда вермахт напрямую участвовал в холокосте.}

^{«Солдат должен понимать необходимость жестокого наказания еврейства — носителя самого духа большевистского террора» (генерал Манштейн)}

Дневник генерала Гальдера:

«Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен». (Запись от 24 июня.) «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека… Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются немногие». (29 июня.) «Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных». (4 июля.)[95]

Фельдмаршал Браухич (июль 1941 года):

«Своеобразие страны и своеобразие характера русских придает кампании особую специфику. Первый серьезный противник».

^{Смерть немецкого солдата. Этого парня ждал крест березовый, не железный}

Добавлю, что для гитлеровцев он оказался и последним.

В общем, все понятно и достаточно очевидно. Но чтобы уже закончить с немцами, дам целиком историю, описанную командиром 41-го танкового корпуса вермахта генералом Райнгартом. Про то, как немцы впервые увидели советский тяжелый танк КВ. По моему, история потрясающая.

«Примерно сотня наших танков, из которых около трети были T-IV, заняли исходные позиции для нанесения контрудара. С трех сторон мы вели огонь по железным монстрам русских, но все было тщетно…

Эшелонированные по фронту и в глубину русские гиганты подходили все ближе и ближе. Один из них приблизился к нашему танку, безнадежно увязшему в болотистом пруду. Безо всякого колебания черный монстр проехался по танку и вдавил его гусеницами в грязь.

В этот момент прибыла 150-мм гаубица. Пока командир артиллеристов предупреждал о приближении танков противника, орудие открыло огонь, но опять-таки безрезультатно.

Один из советских танков приблизился к гаубице на 100 метров. Артиллеристы открыли по нему огонь прямой наводкой и добились попадания — все равно, что молния ударила. Танк остановился. „Мы подбили его“, — облегченно вздохнули артиллеристы. Вдруг кто-то из расчета орудия истошно завопил: „Он опять поехал!“ Действительно, танк ожил и начал приближаться к орудию. Еще минута, и блестящие металлом гусеницы танка словно игрушку впечатали гаубицу в землю. Расправившись с орудием, танк продолжил путь как ни в чем не бывало»[96].

Это практически устойчивое выражение, Мол, гнали комиссары наших безоружных солдатиков на немецкие танки, «с одной винтовкой на троих». Редко кто не слышал это выражение. Но еще реже кто сейчас вспомнит, откуда оно взялось.

Невероятно, но из «Краткого курса истории ВКГЦб)»!

Большевистская пропаганда с ее «бездарными царскими генералами», словно бумеранг, вернулась из Первой мировой во Вторую. Теперь уже либеральные публицисты, вскормленные, не забудем, советской же системой, поливали грязью «бездарных красных маршалов» теми же словами. Ничего оригинальнее они придумать не смогли.

«Русский журнал»[98], 22 июня (!) 2005 года. Просто недоумение вызывает, как такое можно писать про своих?

Похоже, что у истоков этого мифа снова стоял Хрущев, позволю его процитировать: «Мы совершенно справедливо критикуем сейчас Николая II за то, что в 1915 г. армия осталась без винтовок. А ведь мы начали войну без должного количества винтовок, Мне сказал тогда Маленков, когда я, находясь на Украине, просил винтовки: „Куйте штыки, куйте пики“».

А вот на XX съезде (слава богу, хотя бы без пик): «Помню, как в те дни я позвонил из Киева тов. Маленкову и сказал ему: „Народ пришел в армию и требует оружие. Пришлите нам оружие“. На это мне Маленков ответил: „Оружие прислать не можем. Все винтовки передаем в Ленинград, а вы вооружайтесь сами“ (движение в зале.)»

В общем, хорошо изучил Хрущев «Краткий курс».

Сразу оговоримся. Могла ли случиться такая ситуация, когда на троих бойцов оказалась одна винтовка? Конечно. На войне могло произойти и не такое. Но вопрос, насколько эта ситуация была типична? Почитаешь некоторых историков — так вообще не поймешь, когда, куда и, главное, зачем Ставка попрятала все стрелковое оружие.

Маститый историк (а также экономист, мэр и демократ) Гавриил Попов отпевал в одном из своих очерков[99] московское ополчение с помощью риторических вопросов:

На Сталине лежит личная вина за тяжелые поражения и огромные потери начала войны. Почему? Просто потому, что де-факто он единолично стоял у руля.

Я в этой книге часто начинаю очередную главку с провокации — пишу то, в чем уверены многие, но с чем сам я решительно не согласен, А потом пытаюсь эту аксиому поставить под сомнение.

Ну так вот, сейчас не тот случай. Я действительно считаю, что вина за провал в начале войны — на Сталине. В той же степени, в которой Победа в той войне — его заслуга.

В политической системе, которую он создал в СССР, на нем лежала личная ответственность ЗА ВСЕ. В июле 1941-го в теории — надо было расстрелять не командующего Западным фронтом Павлова, а главнокомандующего Сталина.

В мае 1945-го генералиссимуса Сталина надо было наградить… Но чем? Еще не придумано такой награды, которая была бы достойна Победы в той войне. Да, у него было два усыпанных бриллиантами Ордена Победы из 20 врученных (№ 3 и № 15) — но и этого слишком мало.

Итак, Сталин виноват во всем. Но… не в том, в чем его обвиняют.

22 июня, напомню, о начале войны советскому народу сообщил Молотов. Почему не Сталин? Речь Гитлера передали по радио. Даже Черчилль встрял, вставил свои пять пенсов. Почему наш-то молчал?

Думаю, это «почему» и породило миф о прострации вождя.

Историки, пытаясь его оправдать, высказывали мнение, что Сталин не был уверен, что началась настоящая война. Все надеялся, что это провокация, приграничный конфликт.

Вот вашему вниманию Хрущев на XX съезде со своим рассказом о 22 июня:

Но только это полнейшая чушь, Никита Сергеевич. Мало того, что Гитлер в эфире объявил войну России днем, так еще в 5.30 утра германский посол Шуленбург официально зачитал Молотову ноту об объявлении военных действий.

Муссировавшийся все 1960-е годы приказ Сталина «на провокации огнем не отвечать» постепенно — и, надеюсь, окончательно — ушел в область исторической мифологии. Так почему же молчал Сталин?

Думаю, Сталин не обратился к народу 22 июня потому, что понимал: сам факт такого выступления может породить в людях еще большую тревогу.

Дело в том, что Сталин не баловал свой народ публичными выступлениями. Историк И. Пыхалов пересчитал все их, публичные выступления, — в предвоенные годы[105]. Получается в среднем — одно-два в год. Из них в открытом эфире, по радио — несколько лет НЕТ ВООБЩЕ. Не то, что публичные политики: Черчилль, тем более Рузвельт, с его еженедельным радиообращением к американскому народу Итак:

1936 год, ноябрь. Речь «О проекте Конституции…».

1937 год. Два выступления на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) и одно в декабре — перед московскими избирателями (выборы в Верховный Совет).

1938 год, май. Речь перед работниками высшего образования.

1939 год, март. Доклад на XVIII съезде ВКП(б).

1940 год. Ни разу!

1941 год. Ни разу[106]… Вплоть до 3 июля и знаменитой радиоречи «Братья и сестры!».

Если бы после двухлетнего молчания Сталин заговорил именно в первый день войны, это вызвало бы не воодушевление, а панику. Выступил Молотов — второй человек в стране и руководитель советской дипломатии (что нам сегодня кажется странным).

Но над текстом выступления они работали вместе. 22 июня 1941 года генсек исполкома Коминтерна болгарин Георгий Димитров записал в дневнике:

Итак, первым о прострации Сталина заговорил Хрущев. Сам он в Москве в те дни не присутствовал, но у него был надежный информатор — Берия. Правда, Берию он к тому времени расстрелял. Но это только повышало надежность источника: опровергнуть Лаврентии Палыч уже ничего не мог. Особенно убедительно о моральной подавленности Сталина у Хрущева получилось в надиктованных мемуарах:

Дальше Берия якобы рассказывал, как члены Политбюро поехали следом — просить Кобу назад на царство — и он по лицу Сталина увидел, что тот очень испугался. По мнению Берии (в пересказе Хрущева), Сталин решил, что члены Политбюро пришли его арестовать. Его разубедили, и он в результате вернулся на работу в Кремль.

На Западе не могли не ухватиться за этот рассказ. Тиран, которого пришли погубить приближенные — ах, как все это понятно и знакомо! Вот сейчас его будут душить, а он станет верещать! К тому же происходит это не дома, а, что всегда приятно, — в страшной и загадочной России. Опять же падение гиганта… Людям нравится, когда великие впадают в ничтожество… Шоу!

Однако, похоже, все-таки нафантазировал Никита Сергеевич. Почему-то другие члены Политбюро, которые действительно находились рядом со Сталиным, ничего такого не рассказывали.

Кроме, отчасти, Анастаса Микояна. Тот, который «от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича», и который при Хрущеве сам активно участвовал в увлекательной забаве «все валим на Сталина».

Мог бы ответить и словами генерала Булдакова из «Особенностей национальной охоты»: «Ну, вы, блин, даете!» Если, конечно Микоян ничего не напутал, не подзабыл и не подправил в этой истории. А мог.

Чтобы поставить точку, сошлюсь на мнение Г. К. Жукова, который, в отличие от Хрущева, общался со Сталиным с первых часов:

И последнее. Взгляните на график посетителей кабинета Сталина в первые дни войны. Данные официально запротоколированы секретариатом[111].

Ну и так далее… Мне кажется, как-то слишком напряженно — для прострации.

Зачем лопаты?

Командующий авиацией дальнего действия А. Е. Голованов (стал маршалом авиации в 1944 году, в 40 лет; был любимчиком Сталина. Сталинский сокол отвечал вождю преданностью. В воспоминаниях Голованова[112] тот предстает человечным и по-своему мягким, во что, с учетом всего, что мы знаем о генералиссимусе сегодня, верится как-то с трудом.

Однако два случая из этих воспоминаний я хочу воспроизвести. Они не говорят о Сталине как о человеке прекрасной души. Но они свидетельствуют о его отношении к трусости. И уж читатель пусть сам достроит психологический профиль — мог ли этот человек впасть в прострацию, сидя за тысячи километров от линии фронта за зубчатыми стенами Кремля.

«Сталин был человеком не робкого десятка, — рассказывал Голованов. — Когда я работал у Орджоникидзе, мне довелось присутствовать на испытаниях динамо-реактивного оружия, созданного Курчевским, предшественником создателей знаменитой „катюши“. У Курчевского была пушка, которая могла стрелять с плеча. На испытания приехали члены Политбюро во главе со Сталиным. Первый выстрел был неудачным: снаряд, как бумеранг, полетел на руководство. Все успели упасть на землю. Комиссия потребовала прекратить испытания. Сталин встал, отряхнулся и сказал:

— Давайте еще попробуем.

Второй выстрел был более удачным».

Второй эпизод относится к самому острому моменту войны. Куда хуже 22 июня…

«В октябре 1941 года, в один из самых напряженных дней московской обороны, в Ставке неожиданно раздался телефонный звонок. Сталин не торопясь подошел к аппарату. При разговоре он никогда не прикладывал трубку к уху, а держал ее на расстоянии — громкость была такая, что находившийся неподалеку человек слышал все.

Звонил корпусной комиссар Степанов, член Военного совета ВВС. Он доложил, что находится в Перхушкове, немного западнее Москвы, в штабе Западного фронта.

— Как там у вас дела? — спросил Сталин.

— Командование обеспокоено тем, что штаб фронта находится очень близко от переднего края обороны. Нужно его вывести на восток, за Москву, примерно в район Арзамаса. А командный пункт организовать на восточной окраине Москвы.

Воцарилось довольно долгое молчание.

— Товарищ Степанов, спросите в штабе, лопаты у них есть? — не повышая голоса, сказал Сталин.

— Сейчас. — И снова молчание.

— А какие лопаты, товарищ Сталин?

— Все равно какие.

— Сейчас… Лопаты есть, товарищ Сталин.

— Передайте товарищам, пусть берут лопаты и копают себе могилы. Штаб фронта останется в Перхушкове, а я останусь в Москве. До свидания. — Он произнес все это спокойно, не повышая голоса, без тени раздражения и не спеша положил трубку. Не спросил даже, кто именно ставит такие вопросы».

^{Мерецков Кирилл Афанасьевич}

^{(1897–1968)}

^{Маршал, Герой Советского Союза}

^{Великую Отечественную он закончил в Норвегии, Вторую мировую — в Маньчжурии. Судьба военного: с севера — на юг, с запада на восток. Везде — бои и победы. Поражения тоже случались — ну, так на то она и война. Он начал ее в Испании, военный советник республиканцев «генерал Павлович» — это Мерецков. Героем Советского Союза тоже стал еще до Войны — за прорыв «линии Маннергейма» во время финской кампании. Закончил Войну в звании маршала.}

^{Однако до маршальской звезды Мерецков мог и не дослужиться. Вот как в своих воспоминаниях он описал встречу со Сталиным в сентябре 1941-го:}

^{«Сталин стоял у карты и внимательно вглядывался в нее, затем повернулся в мою сторону, сделал несколько шагов навстречу и сказал:}

^{— Здравствуйте, товарищ Мерецков. Как вы себя чувствуете?}

^{— Здравствуйте, товарищ Сталин. Чувствую себя хорошо. Прошу разъяснить боевое задание».}

^{Интересовался самочувствием вождь не случайно: генерал был доставлен в Ставку прямо из тюремного госпиталя, где приходил в себя после пыток. На второй день войны зам. наркома обороны Мерецков был арестован (надо же было найти виновных), сутками напролет его с пристрастием «допрашивали», а мы неплохо знаем, что это такое — допрос на Лубянке.}

^{Мерецкову инкриминировали мифический заговор военных, он держался твердо и никого не оговорил. Из тюрьмы написал письмо Сталину: «Прошу Вас еще раз поверить мне, пустить на фронт и на любой работе, какую Вы найдете возможным, дать мне, доказать мою преданность Вам и Родине. К войне с немцами я давно готовился, драться с ними хочу… не буду щадить себя до последней капли крови». Убедил. Как убедил и раньше — в 37-м, когда на него дали показания по т. н. «делу Тухачевского». Мерецков бывал в Германии, перенимал опыт, и представить его немецким шпионом не составляло труда. Но он объяснился, был услышан, и его не тронули.}

^{Может, в 41-м снова повезло. А может, тогда вождь уже не мог позволить себе разбрасываться военными талантами. Василевский — о Мерецкове:}

^{«Принимаемый им, как правило, смелый и оригинальный замысел операции всегда предусматривал скрупулезное изучение сил и возможностей врага, строгий расчет и осмотрительность, всестороннее изучение Плюсов и минусов, стремление во что бы то ни стало решить поставленную задачу наверняка и обязательно малой кровью. Этому он учил и этого требовал от своих подчиненных».}

^{Баграмян:}

^{Солдаты любили Мерецкова «за постоянную заботу о людях, за его душевное отношение к ним».}

^{Генерал армии М. Гареев:}

^{«Мерецкова отличала исключительная скромность».}

^{На Волховском фронте, которым он командовал, сражались его жена — врач и сын — офицер-танкист.}

^{Поразительно, но в наши дни находятся историки, которые не разобравшись в смысле его операций, в условиях, в которых они совершались, возводят на маршала всяческие напраслины. Вплоть до обвинений Мерецкова в том, что он был немецким «агентом влияния» (в частности, это проскальзывает у А. Бушкова в книге «Сталин. Ледяной трон» и у Ю. Мухина в «Убийстве Сталина и Берии»). Вот это — сильно… Этакой загогулине, напомню, не поверил даже Сталин}

Не уехал Сталин из Москвы и во время паники 16 октября. Вообще, про тот день, точнее, про несколько дней, достоверных сведений крайне мало. Говорят, не работало метро. Говорят, мусорные баки в Москве были завалены красными томиками из ленинских собраний сочинений. Говорят, даже прервалось сообщение Совинформбюро и из динамиков полилось на мотив любимого «Марша авиаторов»: «Und höher und höher und höher» В общем, нацистский вариант этой песни. Идеологическая диверсия? Невероятная накладка?

Были мародеры в переулках. Массовые увольнения на заводах. Беженцы на шоссе Энтузиастов. И слухи, слухи — один другого ужаснее. Страшно.

Москвичи решение об эвакуации наркоматов и иностранных посольств истолковали однозначно: Сталин уехал из Москвы. Постановление ГКО от 19 октября за подписью Сталина о введении осадного положения москвичей сразу отрезвило: «Провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте». Тут же в Москве открылся мюзик-холл и появились плакаты о гастролях Любови Орловой.

Кстати, любопытно. Сталин никуда не уезжал, а вот Ленин — уезжал. Было принято решение о транспортировке его тела в Тюмень. Отчасти забавно — вот так же он бежал из Питера от немцев в 1918-м[113].

Кстати, знаете, какой царь был у Сталина любимым? Петр Первый? Иван Грозный, скорее всего, ответите вы — и ошибетесь. Голованов утверждает, что больше всего Сталин ценил Алексея Михайловича Тишайшего — и часто ссылался на него.

1941 год. Армия бежит, она деморализована, полна предателей и трусов. Но есть те, кто презирает смерть. Это уголовники и рецидивисты, набранные по лагерям в штрафбаты. Как зомби, идут они, вооруженные саперными лопатками прямо под кинжальный огонь немецких пулеметов. Гибнут почти все, но высоту берут. А куда им деваться? Сзади стоят заградотряды — с пулеметами. Это части НКВД. Если остановишься, начнут стрелять в спину. А ордена за взятую высотку потом получат офицеры из регулярных частей, прятавшиеся во время атаки по блиндажам.

Устойчивая трехступенчатая система. Одни — воюют, жизни кладут, другие — сторожат и стреляют в спину, третьи — жируют.

Хотел ли режиссер Николай Досталь, чтобы у людей закрепился такой стереотип, когда он снимал свой сериал «Штрафбат»? Вне зависимости от желаний кинорежиссера миф о штрафбатах — а это, наверное, самое мифологизированная история во всей войне — окреп[114]. Особенно в молодых головах. Наверное, до начала съемок полезно было бы узнать об этом явлении побольше, чем рассказано в песне Владимира Высоцкого «Штрафные батальоны», написанной в 1964 году.

Неплохая, кстати, песня. Исполняется от лица уголовника, ожидающего команды «В атаку!» В ней есть правда момента, художественная достоверность.

Ну а дальше — атака, дальше — «в прорыв идут штрафные батальоны». Все понятно. Появилась песня, когда у нас впервые стали писать о штрафниках. В 1960-е это была модная тема, она демонстрировала свободомыслие, незашоренность, информированность. И тут же придумывалась альтернативная история.

Процесс особенно оживился с перестройкой. Говорили и писали, что в атаки вообще ходили только штрафники, а все прочие наступали во втором эшелоне. Объявили штрафниками моряков-добровольцев из штурмового отряда майора Куникова, который в феврале 1943 года захватил плацдарм на Мысхако в районе Новороссийска (более известный как «Малая Земля» по мемуарам Брежнева). Штрафником стал Александр Матросов. Литераторами описывалась целая штрафная дивизия генерала Родимцева — никогда, правда, не существовавшая. Да что дивизия — армия. Якобы маршал Рокоссовский был сам из штрафников, и вся его армия состояла из них… и именно им мы обязаны победой.

Газета «Деловой вторник» от 13 декабря 2005 года свою статью «В прорыв идут штрафные батальоны…» начинала с таких трогательных строк: «Где-то здесь, между плавнями Днепра и лиманами Азовского моря, на Пришибских высотах, немцы расстреляли наш женский штрафной батальон…»

Источник у этой информации классический: информагентство ОБС — «Одна бабушка сказала». Кроме шуток: автор статьи сам признается, что услышал об этом якобы «из рассказов старух запорожского села Чатаевка». О том, что женщин-военнослужащих в СССР в принципе запрещалось отправлять в штрафные части[115], журналист, разумеется, не слышал и не читал. А зачем чукче читать? Чукча не читатель — чукча писатель.

^{Рокоссовский Константин Константинович}

^{(1896–1968)}

^{Маршал, дважды Гебой Советского Союза}

^{«Хорошо подготовлен в оперативно-тактическом отношении, лично храбр, инициативен и энергичен. Войсками армии управляет твердо». (Из боевой характеристики генералу Рокоссовскому, данной Жуковым.)}

^{Рокоссовский участвовал почти во всех главных сражениях войны: битве под Москвой, Сталинградской битве, операции «Багратион», Берлинской операции. 24 июня 1945 именно он командовал Парадом Победы на Красной площади. Удивительная судьба: в 37-м Рокоссовский был исключен из партии и арестован «за связи с польской и японской разведками». В плену, простите, в тюрьме держался твердо, ничего не признал, никого не оговорил. Продержался два с половиной года. В 1940 году по поручительству Тимошенко освобожден, и вскоре уже сам освобождал Бессарабию.}

^{Самое неожиданное его назначение — министром национальной обороны Польши. На этом посту Рокоссовский, поляк по национальности, работал с 1949 по 1956 год, фактически создав польскую армию. Пережил два покушения националистов и опалу при Хрущеве. Уезжая из Польши навсегда, роздал все свое имущество бывшим подчиненным}

Процент штрафников. 1,24 %

Штрафные батальоны и роты появились только в сентябре 1942 года. Согласно приказу наркома обороны (тому самому знаменитому приказу № 227, который в литературе получил название «Ни шагу назад!») на целый фронт таких батальонов было от одного до трех — «смотря по обстановке», как говорилось в приказе.

Это значит, что строчка Высоцкого про то, как «в прорыв идут штрафные батальоны» — просто творческая метаформа. В дивизии никак, ни при каких обстоятельствах не могло быть больше одного штрафбата, и куда-то идти на фронте плечом к плечу с другими штрафбатами он в принципе не мог. Да, штрафников действительно использовали на трудных участках фронта, их целями были:

— проведение разведки боем;

— прорыв линий обороны врага, взятие и удержание стратегически важных высот;

— штурмы для отвлекающих маневров;

— «беспокоящие» позиционные бои;

— прикрытие при отходе.

Честь и слава воинам-штрафникам, которые шли в прорыв. Но это мог быть только один батальон, а не несколько.

За всю войну на всех фронтах было всего 65 штрафных батальонов и 1037 штрафных рот. Но не одновременно! С 1942-го по 1945-й, как я выяснил, просуществовал только один батальон — 9-й отдельный штрафной. Обычно эти подразделения расформировывались через несколько месяцев. Ни одной штрафной роты, которая существовала бы три года, я не нашел. Остались только их названия: «1-я отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии при 1-м гвардейском стрелковом корпусе» (1942–43), «1-я отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии при 86-й гвардейской стрелковой дивизии» (1943).

Таких названий — больше тысячи. Но специалисты давно подсчитали: за всю войну через армию прошли 34,5 миллиона человек. А в штрафные подразделения было отправлено 428 тысяч[116]. МЕНЕЕ ПОЛУТОРА ПРОЦЕНТОВ. Это много. Очень много.

Но это ничтожно мало по сравнению с представлением, что войну выиграли штрафники.

На мой взгляд, это говорит, прежде всего, о высоком воинском духе и дисциплине в Красной Армии. А также о том, что главную работу войны штрафные батальоны и роты просто не могли выполнить — в силу своей малочисленности.

Немцы первые начали

Когда современный человек узнает, что штрафбаты во время войны появились сначала у немцев, он испытывает шок. А тогда об этом знал каждый. Об этом говорилось непосредственно в том самом приказе № 227:

«После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи».

Ну и дальше — что и нам не мешало бы поучиться у врагов, как делали наши предки.

Если быть совсем точным, то «Особые подразделения» (Sonderabteilungen) появились в немецкой армии еще в 1938-м. А в 1940-м, с началом войны, в вермахте были созданы «исправительные части» (Bewaerungstruppe). Как и наши штрафбаты, они размещались в «зонах непосредственной опасности». Далее, полевые штрафные подразделения (Feldstrafgelangenabteilungen — вот ведь какое длинное немецкое слово) комплектовались в зоне боевых действий из числа военнослужащих, совершивших преступления. Наконец, с октября 1942 года появились так называемые «формации солдат второго класса», предназначенные для «политических». То есть система штрафных подразделений была у немцев разнообразной и развитой[117].

А если еще и заглянуть в историю, то мы увидим: такие подразделения были в той или иной форме во всех действующих армиях всех народов. Может, без них обходился только Чингисхан, в его туменах единственным наказанием оставалась смертная казнь для провинившегося, а также — всех его родственников и сослуживцев. Но еще у древних греков были штрафники.

Во всех армиях цели таких подразделений — наказание и, главное, угрожающий пример для солдат. Струсишь — отправишься в пекло.

Штрафбаты и штрафроты

Это может показаться удивительным, но положение о штрафных батальонах и ротах советской действующей армии[118] выглядит не то что бы гуманным… нет… но человечным — точно.

Во-первых, срок. Он сразу определен — от одного до трех месяцев.

Во вторых — соотношение сроков лишения свободы и пребывания в штрафбате. 10 лет лишения свободы, полученные по приговору военного трибунала, заменялись тремя месяцами штрафбата, от 5 до 8 лет заключения — двумя месяцами, до 5 лет — месяцем. Через три месяца максимум — человек возвращается к себе в часть. Пункт 17 «Положения о штрафных батальонах действующей армии»: «Все освобожденные из штрафного батальона восстанавливаются в звании и во всех правах».

Любое ранение, даже легкое — все, «смыл кровью», совершенного воинского преступления больше нет. Медсанбат или госпиталь — и возвращаешься на фронт, но не в штрафбат, а в свою родную часть. В прежнем звании, со всеми орденами и медалями. По положению, они должны были находиться на ответственном хранении в отделе кадров фронта.

То же прощение следовало — за «боевое отличие», а за выдающееся боевое отличие — еще и правительственная награда: штрафников тоже награждали орденами и медалями. «Перед оставлением штрафного батальона досрочно освобожденный ставится перед строем батальона, зачитывается приказ о досрочном освобождении и разъясняется сущность совершенного подвига» (пункт 15). Точно такая же формулировка для штрафной роты. Предвижу, что следующая цитата вас, читатель, немало удивит:

«Надо сказать, что штрафники не радовались ордену Славы. Дело в том, что это был по статусу солдатский орден, и офицеры им вообще не награждались. И, конечно, многим хотелось скрыть свое пребывание в ШБ в качестве рядовых, а этот орден был свидетельством этого»[119].

Погиб — твоей семье полагается пенсия «на общих основаниях со всеми семьями командиров из оклада содержания по последней должности до направления в штрафной батальон». То есть в штрафбате ты рядовой красноармеец, но в случае твоей гибели для родных ты становишься снова офицером — в прежней должности. Пенсия инвалидам штрафбата тоже назначается по ней, по командирской должности. В ротах — на общем основании.

Почему такое настойчивое разделение на батальоны и роты? Потому что — первые были для офицеров, вторые — для солдат. Конечно, повторюсь, на войне всякое бывает, все может случиться, но в штрафбаты заключенные в принципе — не попадали. Не должны были попадать. Когда стали призывать осужденных[120], их ждали штрафные роты (а через три месяца или ранее — обычные полевые части). Эта своего рода амнистия не распространялась на политических, рецидивистов, осужденных за бандитизм и разбой. То есть комдив Котов мог попасть в штрафную роту, но только потому, что полковник НКВД Меньшиков подменил ему статью в личном деле с политической на уголовную. А главный герой сериала «Штрафбат» офицер в исполнении актера Серебрякова — герой совершенно нереальный. Почему — расскажу позже, когда будем говорить о разных современных киномифах.

«Дать возможность, провинившимся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, кровью искупить свои преступления перед Родиной отважной борьбой с врагом на более трудном участке боевых действий». Так было сказано в приказе наркома обороны Сталина № 298. По-моему, сказано честно.

Потери в штрафбатах были действительно большие. В 3–4, а местами — и в 6 раз выше, чем в обычных частях. Смывали преступления и проступки кровью — в самом прямом смысле этого жестокого выражения.

Штрафбат для лучших

Почему не эта идея об искуплении перед Родиной отражается в художественной литературе и в кино? Все же на поверхности, все явно. А вместо этого что? Вот рецензия на «Штрафбат» из «Новой газеты»[121] под названием «Приговоренные к подвигу, или Вся Россия — штрафбат»: «Один из плена бежал, другой анекдот рассказал, третий струсил, четвертый письмо неправильное отправил, а пятого из лагеря выпустили — на время, чтоб кровью „позор“ смыть. У них враги спереди и сзади, они окружены смертью. Приговорены к подвигу… За ними внимательно следит заградотряд НКВД — наизготове[122] с пулеметом власть советскую охраняет…»

Думаю, заголовок тут важнее текста. Важно Россию обозвать тюрьмой. И, зацепившись за этот древний тезис[123], нагромоздить все равно каких «доказательств».

Между тем в штрафбат отправляли не только провинившихся, но и наиболее отличившихся в боях командиров. Помимо штрафников там служил постоянный состав, зачастую — реально лучшие офицеры. У командира батальона была дисциплинарная власть командира дивизии. Срок выслуги в званиях сокращался командирам в штрафбатах наполовину. Каждый месяц службы в постоянном составе штрафбата засчитывался при назначении пенсии за шесть. Эта была не синекура и не легкий трамплин для армейских карьеристов. Это значит, командовать штрафбатами было в шесть раз сложнее и в шесть раз опаснее, но приказ есть приказ.

Из воспоминаний А. В. Пыльцына, в 1943-м — старшего лейтенанта и комвзвода в 8-м отдельном штрафном батальоне:

«Что же касается „трудных участков“, то на войне легких и неопасных боевых задач не бывает… Когда наш штрафбат на заключительном этапе операции „Багратион“ совместно с другими соединениями замыкал клещи окружения немецких войск в районе Бреста, то и штрафники, и гвардейцы бок о бок стояли насмерть. И кому здесь было труднее, кто больше положил жизней во имя грядущей Победы, ответить, пожалуй, никто не возьмется. Провоевав в штрафном батальоне с 1943 года до конца войны, я смею утверждать, что никогда за нашим штрафбатом не было заградотрядов или других устрашающих сил. По приказу № 227 заградотряды создавались для того, чтобы выставлять их в тылу „неустойчивых дивизий“. А штрафбаты оказались исключительно стойкими и боеспособными, и заградотряды в тылу этих частей были просто не нужны. Конечно, я не могу говорить обо всех штрафных подразделениях, однако после войны я встречался со многими воевавшими в штрафбатах и в штрафных ротах и ни разу не слышал о заградотрядах, стоящих за ними».

Кадровые офицеры после ранений могли — так же как и штрафники — подавать рапорт на перевод и переходить в регулярные части.

То есть поясню: для образцового боевого офицера на войне временное направление — командиром штрафбата или штрафроты было как сегодня командировка в Чечню. Круто, почетно, зарплата больше, звания и награды — прямо летят. Вот только очень опасно для жизни. Но если партия (начальство) — сказали надо? Приказы в армии не обсуждаются.

Но Пыльцын в строевую часть, как и многие другие командиры, переводиться не хотел, и вновь и вновь возвращался в родной 8 ОШБ 1 БФ[124]. Закончил войну майором, в неполные 22 года.

У командиров — что, враги тоже были и спереди и сзади?

А за летчиками (да, за летчиками!) — что, НКВД на истребителях летало? Тут уж надо было бы и спереди, и сзади, и сверху, и снизу…

Штрафные эскадрильи

По ним гриф «секретно» был снят только в 2004 году. До сих пор многие ветераны не верят в их существование. Однако было, было… Основания, чтобы попасть в штрафную эскадрилью — те же, а вот вернуться в часть из них позволяли только число и итоги боевых вылетов.

Показательна судьба военного летчика Григория Потлова[125]. В августе 42-го он вернулся на аэродром с полной бомбовой нагрузкой. Командир авиадивизии усмотрел здесь трусость. И сдал Потлов на хранение свой орден Красного Знамени, а сам отправился в штрафную эскадрилью. Здесь совершил два боевых вылета в качестве ведомого, два — ведущим звена и восемь — ведущим группы. Провел в штрафниках почти четыре месяца. Не три, как было бы на земле.

Красноармеец Мухамедзян Шарипов (батальонный комиссар) за месяц произвел 94 боевых вылета, а красноармеец Кузьма Волков (старший политрук) — 75. Летчиков строевых эскадрилий за 50 боевых вылетов представляли к ордену Отечественной войны II степени, а за 60 — I степени. Шарипову и Волкову просто вернули воинские звания и перевели в строевую эскадрилью.

В феврале 1943 года сержант Борис Котенко попал под сильный заградительный зенитный огонь. Несмотря на то что были перебиты тяги и пробиты бензобаки, бомбы положил точно в цель, после чего посадил самолет на линии фронта и под пулеметным огнем лично эвакуировал его на 20 км в тыл. Вернулся из штрафной в строевую эскадрилью.

А в обратном направлении летчики залетали тоже по-разному. Из учебного авиаполка били отправлены в Астрахань на самолете УТ-2 младший лейтенант Минченко и старшина с боевой фамилией Минин. Должны были принять Як-1 и вернуться в полк парой. Но как выяснилось, они самовольно вылетели из Астрахани в Кизляр за вином и при взлете с пустыря поломали самолет УТ-2. В приказе командующий воздушной армией отмечает, что за такое исключительное хулиганство Минченко и Минин заслуживают предания суду военного трибунала, но, учитывая их отличную технику пилотирования, он предоставляет им возможность искупить вину в штрафной эскадрилье…

Точных статистических данных по таким эскадрильям я не нашел. По-видимому, рассекреченные документы еще ждут своих исследователей.

Из плена — в бой

В 1943-м в Красной Армии появились новые штрафные подразделения — отдельные штурмовые стрелковые батальоны. Приказ народного комиссара обороны.[126]: «В целях предоставления возможности командно-начальствующего составу, находившемуся длительное время на территории, оккупированной противником, и не принимавшему участия в партизанских отрядах, с оружием в руках доказать свою преданность Родине приказываю…» По приказу Сталина из советских командиров, побывавших в плену, были сформированы 4 батальона численностью 927 человек каждый.

Срок пребывания в них устанавливался в 2 месяца. Либо до первого ордена. Либо до первого ранения. После чего «личный состав при наличии хороших аттестаций может быть назначен в полевые войска на соответствующие должности командно-начальствующего состава».

Впоследствии формирование штурмовых батальонов было продолжено. В отличие от штрафбатов офицерских званий здесь не лишали.

Из пулеметов — по своим?

Пришлось создавать заградотряды, чтобы стрелять по своим в случае отступления.

Александр Минкин

В некоторых вещах искать что-то положительное как-то не хочется. Заградительные отряды были необходимостью, но лучше бы их не было. Не против немцев были направлены стволы их винтовок и автоматов — против своих. Пусть даже это диктовалось суровой необходимостью. И я бы вообще не стал о них писать, если бы не одно обстоятельство. Слишком много появилось о заградотрядах — прежде всего из-за отсутствия достоверной информации — лжи и небылиц.

Гнали энкаведешники войска вперед под дулами пулеметов… И просто рисуется отъевшаяся на казенных харчах ряха в синей фуражке, прильнувшая щекой к прикладу пулемета.

Расстреливали заградотряды отступавшие части… Тоже жуткая картина. Бойцы выходят разрозненными группами из боя, несут раненых, а их встречает кинжальный огонь с безопасных позиций. Боль, недоумение, горечь.

«Придумки», как вы понимаете, совсем не безобидные.

На мой взгляд, здесь было бы достаточно привести компетентное мнение специалистов. Например, такое: «Никому из исследователей пока еще не удалось найти в архивах ни одного факта, который подтверждал бы, что заградительные отряды стреляли по своим войскам. Не приводятся такие случаи и в воспоминаниях фронтовиков»[127]. И этим ограничиться.

Но ведь не поверят. Слишком большой пласт мифов накопился, придется объяснить, как оно на самом деле было. На фактах и документах.

Заградотряды — такое же древнее изобретение войны, как штрафбаты. У нас их первым применил, кажется, Петр I во время Полтавской битвы. Многое тогда стояло на карте — как и в Великую Отечественную.

Кстати, в войну разного рода приказы, постановления, директивы о заградительных отрядах принимались неоднократно. Впечатление, что это дело как будто пробуксовывало. Хотя лично мне больше всего нравится последний приказ[128] по ним:

«В связи с изменением общей обстановки на фронтах необходимость в дальнейшем содержании заградительных отрядов отпала.

Приказываю:

1. Отдельные заградительные отряды к 13 ноября 1944 года расформировать.

Личный состав расформированных отрядов использовать на пополнение стрелковых дивизий.

2. О расформировании заградительных отрядов донести к 20 ноября 1944 года».

А одним из первых военных документов был вот такой… Документ, предупреждаю, тяжелый. Но там нет ни слова про то, что гнали войска на врага под дулами пулеметов, что отрезали огнем дорогу отступающим частям. Привожу справку полностью.

«Сообщение комиссара госбезопасности 3-го ранга С. Мильштейна народному комиссару внутренних дел Л. П Берия о действиях Особых отделов и заградительных отрядов войск НКВД СССР за период с начала войны по 10 октября 1941 года.

Совершенно секретно

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР

Генеральному комиссару государственной безопасности

товарищу БЕРИЯ

СПРАВКА

С начала войны по 10-е октября с.г. Особыми отделами НКВД и заградительными отрядами войск НКВД по охране тыла задержано 657 364 военнослужащих, отставших от своих частей и бежавших с фронта.

Из них оперативными заслонами Особых отделов задержано 249 969 человек и заградительными отрядами войск НКВД по охране тыла — 407 395 военнослужащих.

Из числа задержанных, Особыми отделами арестовано 25 878 человек, остальные 632 486 человек сформированы в части и вновь направлены на фронт.

В числе арестованных Особыми отделами:

шпионов — 1505

диверсантов — 308

изменников — 2621

трусов и паникеров — 2643

дезертиров — 8772

распространителей провокационных слухов — 3987

самострельщиков — 1671

других — 4371

Всего — 25 878

По постановлениям Особых отделов и по приговорам Военных трибуналов расстреляно 10 201 человек, них расстреляно перед строем — 3321 человек».

И еще один документ. Я уже много писал про приказ № 227 — «Ни шагу назад!». Он появился, когда наши сдали Ростов-на-Дону, а немцы катились к Кавказу и Сталинграду. Время было суровое, приказ — тоже. В нем не только про штрафбаты, но и про заградотряды…

Но хочу привлечь внимание к такому факту: в приказе № 227 речь идет об армейских подразделениях, а не репрессивных органах. И заградотрядах совсем не многочисленных — от 600 до 1000 человек на армию. По 200 человек на дивизию.

К Сталинградской битве на всех фронтах будет немногим менее 200 заградотрядов, в дальнейшем их число только снижается.

Итак, приказ 227:

«…Сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях».

Как определить без суда, без следствия труса и паникер? Как исправить ошибку, если его уже нет — расстрелян на месте? Страшный приказ.

Но вот вы держите эту книгу в руках, а ее могло не быть. Не потому, что мне не о чем было бы писать, а потому, что победи тогда Гитлер, не издавались бы книги на русском языке. А русские не умели бы читать. Да и не было бы, скорее всего, нас с вами.

Это я к тому, что невозможно оценивать происходившее во время войны по нашим сегодняшним меркам. Меркам страны, в которой сейчас уже начинает уходить первое поколение, никогда не видевшее войны.

В тот момент немцы рвались на юг и к Волге. Приказ «Ни шагу назад!» свое дело сделал. Впереди были Сталинград, Курская дуга, операция «Багратион» и битва за Берлин.

Это миф в двух частях, причем «обе хуже». Часть первая: Советский Союз отрекся от своих солдат, попавших в плен, и обрек их на гибель, отказавшись подписывать Женевскую конвенцию. Часть вторая: все пленные, что все-таки выжили и вернулись на Родину, были отправлены в ГУЛАГ — из одного концлагеря в другой.

Это в основном. Дальше, как обычно, — варианты.

В наши меркантильные и необразованные времена приходилось слышать, что СССР отказался подписывать конвенцию, чтобы не платить за содержание советских пленных.

В среде белой эмиграции курсировали слухи, что Советы не подписывают конвенцию, определяющую гуманные правила отношения с пленными, чтобы красноармейцы боялись сдаваться в плен.

Наконец, еще один миф, взявшийся неизвестно откуда, вероятно, с интеллигентских кухонь. Немцы, как нация цивилизованная, и хотели бы соблюдать Женевскую конвенцию, да вот Рашка-говняшка, как всегда, наплевала на своих граждан, и немцам пришлось превратить лагеря для советских военнопленных в лагеря смерти.

При Хрущеве на закрытых лекциях для партактива повторяли то, о чем рассуждали бывшие царские офицеры в кафе Белграда и Парижа. А на московских кухнях 1970-х говорилось то же (вперемежку с обсуждением планов отъезда в Израиль через Вену), о чем прямо писалось в приказах вермахта.

«Советский Союз не присоединился к соглашению от 27.VII.1929 г. относительно обращения с военнопленными. Вследствие этого мы не обязаны предоставлять советским военнопленным снабжение, которое бы соответствовало этому соглашению как по количеству, так и по качеству». (В приказе немецкого Верховного Командования Сухопутных Сил от 8 октября 1941 года говорится именно про Женевскую конвенцию).

Из полутора миллионов французских солдат и офицеров, оказавшихся летом 1940 года в германском плену, умерли или погибли 2,6 %. Это страшно. Это около сорока тысяч — и у каждого жены, дети. Из советских военнопленных, по немецким данным, погибли больше 57 %.

«Почему-то» этот приказ от 8 октября был приобщен к документам Нюрнбергского трибунала… А вот почему.

Женевская конвенция. Раздел I Общие положения, Ст. 4 «Держава, взявшая военнопленных, обязана заботиться об их содержании».

Раздел VIII О выполнении конвенции, Отдел I Общие положения, Ст.82 «Положения настоящей конвенции должны соблюдаться высокими договариврющимися сторонами при всех обстоятельствах. Если на случай войны одна из воюющих сторон окажется не участвующей в конвенции, тем не менее положения таковой остаются обязательными для всех воюющих, конвенцию подписавших».

Это означает одно — Германия была обязана соблюдать конвенцию, просто потому что ее подписала. Подписал ли СССР — вообще не имело значения.

Глава II О питании и одежде военнопленных, Ст. 11 «Пищевые рационы военнопленных должны быть равны по качеству пищи и ее количеству рационам войск, находящихся на казарменном положении…» Ст. 12 «Одежда, обувь и белье доставляются державой, содержащей пленных».

Под этими пунктами стояла подпись Германии. А наши пленные объедали кору с деревьев в немецких лагерях. И деревья стояли с голыми стволами — на уровень человеческого роста.

Да, не подписать Женевскую конвенцию в 1929 году в отношении военнопленных было ошибкой политического руководства страны и ее дипломатии. Это было недальновидно. Это было, да простят меня историки, избегающие подобных оценок, просто глупо. Тем более что со своей стороны СССР ее соблюдал — фактически!

Основные положения по гуманному обращению с военнопленными были изложены в более ранней Гаагской конвенции[129]. К ней Советская Россия присоединилась еще в 1918 году. Декрет СНК о признании всех международных конвенций о Красном Кресте от 4 июня 1918 г.: «Международные конвенции и соглашения, касающиеся Красного Креста, признанные Россией до октября 1915 г., признаются и будут соблюдаемы Российским Советским правительством».

Германия, кстати, участвовала и в Гаагской конвенции. Если бы немцы соблюдали хотя бы одну только ее, лагеря для советских военнопленных не превратились бы в лагеря смерти. По советским данным, в них было уничтожено 3 912 283 советских военнопленных. Причем это могли быть и гражданские — занимая населенные пункты, немцы нередко «брали в плен» всех мужчин, способных носить оружие[130].

Притом сами немцы в советском плену, как правило, питались лучше и вообще жили лучше, чем наше собственное гражданское население. Это было чудовищно несправедливо, но бесконечно гуманно.

^{Знаменитый «Пропуск в плен» для красноармейцев. Тех, кто поверил и сдался с таким пропуском во время наступления Гудериана, в действительности — нередко просто расстреливали. Приказ «рыцаря войны» Гудериана был прост: пленных не брать}

«СССР в ходе Второй мировой войны захватил в плен 2 389 460 германских военнослужащих, из которых 356 678 умерли в плену (14,9 %), возвращены в Германию по репатриации 2 032 873, пропали без вести — 9. Общее число военнопленных в СССР составило 3 777 300, в том числе австрийцев — 156 800, венгров — 513 800, румын — 201 800, итальянцев — 48 900, финнов — 2400, остальные 464 100 служивших вермахту — французы, словаки, чехи, литовцы, латыши, поляки, испанцы, хорваты, бельгийцы, голландцы и др. (док. Управления по делам военнопленных и интернированных Министерства внутренних дел СССР от 12 октября 1959 г.)»[131].

В конце 1920-х подписать Женевскую конвенцию Советскому Союзу помешали причины идеологические. Советская армия была рабоче крестьянской, а это ее уникальное качество никак не желало укладываться в международные договора.

У нас тогда было так:

Будённый — наш братишка, С нами весь народ. Приказ: «Голов не вешать И глядеть вперед!» Ведь с нами Ворошилов, Первый красный офицер, Сумеем кровь пролить За СССР.

Конвенцией четко разделялись права рядовых и офицеров, а у нас Буденный был братишкой, Ворошилов же — первым и единственным офицером. В официальный оборот само это слово войдет только с возвращением погон и «царских» воинских званий в 1943 году. Ну не мог подписать СССР обязательства по привилегированному положению пленных-буржуев! Тем более что собственных буржуев у него в армии не имелось.

Но самое удивительное, что вскоре появилась наша собственная, внутренняя «Женевская конвенция». Она называлась «Положение о военнопленных» — и был советский вариант Женевской конвенции более демократичным. И прекраснодушным, что ли… С началом войны, 1 июля 1941 года, «Положение» было сближено с конвенцией: теперь оно признавало особые условия содержания офицеров, позволяло носить знаки отличия, предусматривало выплату денежного довольствия не всем пленным, а только офицерам. Суровые условия войны отразились в том, что теперь был разрешен принудительный труд военнопленных на любых работах, допускался расстрел военнопленных по решению судебной власти без уведомления об этом правительства страны, гражданином которой он является, и Международного Красного Креста.

Кстати, наше «Положение о военнопленных» должно было иметь силу и для советских солдат. Каким образом? В Европе обращение с пленными регулировалось прецедентным правом — к ним страна-противник относилась так же, как относились к ее собственным солдатам, попавшим в плен. Так было всегда.

Конечно, любые договоренности, любые конвенции только тогда чего-то стоят, если стороны намерены их соблюдать. Американцы подписали все возможные конвенции, и при этом американские солдаты мерли в японских лагерях как мухи. Гораздо быстрее, чем граждане США «японской национальности», согнанные с началом войны с Японией в лагеря на территории США.

Как СССР защищал своих пленных

Вопреки лживому мифу, СССР пытался защищать своих пленных солдат — на международном уровне. Исходя из наших сегодняшних представлений, эти усилия были недостаточными. Результат не был достигнут. Но, во-первых, трудно адекватно оценивать из благополучного сегодня то, что творилось в первые, самые страшные месяцы войны. А во-вторых, эти шаги советского правительства были… И мы не знаем, какой оказалась бы судьба наших оказавшихся в плену солдат, если бы не эти заявления, ноты, предложения… Может, издал бы Гитлер приказ — и попросту расстреливали бы всех на месте.

Морально фюрер был к этому вполне готов. Вот что он говорил на совещании руководящего состава вермахта (не СС, не гестапо — армии) еще 30 марта 1943 года:

«Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность… Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость — благо для будущего».

27 июня 1941 года нарком иностранных дел В. М. Молотов от имени советского правительства заявил о согласии с предложением «Международного комитета Красного Креста относительно представления сведений о военнопленных, если такие же сведения будут предоставлены воюющими с советским государством странами»[132].

Позднее будут попытки прямых контактов с обществами Красного Креста Румынии и Венгрии. С ними обмен данными о пленных в самом деле начнется.

17 июля 1941 года НКИД СССР обратился с нотой к Швеции с просьбой довести до сведения Германии, что СССР признает Гаагскую конвенцию 1907 года о содержании военнопленных и готов выполнять ее на основах взаимности (помните — прецедентное право?).

8 августа 1941 года СССР направил всем государствам, с которыми имел дипотношения, циркулярную ноту советского правительства:

«Лагерный режим, установленный для советских военнопленных, является грубейшим и возмутительным нарушением самых элементарных требований, предъявляемых в отношении содержания военнопленных международным правом и, в частности, Гаагской Конвенцией 1907 года, признанной как Советским Союзом, так и Германией. Германское правительство грубо нарушает требование Гаагской Конвенции, обязывающей воюющие страны обеспечивать военнопленных такой же пищей, как и свои собственные войска; ст. 7 приложения к 4-й Гаагской Конвенции 1907 года». («Правда» 1941. 26 ноября)[133].

В августе же СССР передает первый список немецких пленных. Ответа от Германии не последовали.

27 апреля 1942 года СССР нотой НКИД заявил, что «Советское правительство, верное принципам гуманности и уважения к своим международным обязательствам, не намерено даже в данных обстоятельствах применять репрессивные мероприятия в отношении германских военнопленных и по-прежнему придерживается обязательств, принятых на себя Советским Союзом по вопросу о режиме военнопленных».

Так СССР и поступал — до конца войны и после, до самой репатриации немцев в Германию. Увы, никакого намека на «взаимность» с немецкой стороны не было.

Из распоряжения командования вермахта об обращении с советскими военнопленными от 8 сентября 1941 года:

«Впервые перед германским солдатом стоит противник, обученный не только в военном, но и в политическом смысле, в духе разрушающего большевизма. Борьба с национал-социализмом у него в крови. Он ведет ее всеми имеющимися в его распоряжении средствами: диверсиями, разлагающей пропагандой, поджогами, убийствами. Поэтому большевистский солдат потерял всякое право претендовать на обращение как с честным солдатом в соответствии с Женевскими соглашениями»[134].

На этом с первой частью мифа можно и закончить А вторая часть — несмотря на огромную литературу, и Солженицына, и Шаламова — будет совсем короткой.

Из лагеря — в лагерь. Фильтрационный

А после войны потрясла меня лютость к пленным. За что? Из гитлеровских лагерей смерти — в концлагеря сталинские.

А. Н. Яковлев, 1995 год

Выше я уже написал про штурмовые батальоны для вернувшихся из плена офицеров[135]. Попадали на фронт они из фильтрационных лагерей. Можно ли было обойтись без них, без этих спецлагерей НКВД? Свои же вернулись, столько пережив? Обнять, откормить, отправить домой.

Увы, боюсь, эти лагеря были жестокой необходимостью. Еще и потому, что тогда еще не закончилась другая война — гражданская. Из-за линии фронта приходили и вполне идейные, настоящие враги. И при этом шпионы и диверсанты говорили по-русски без немецкого акцента — просто потому, что были русскими.

«Глаза с прищуром! Быстрее!.. Кошевой?.. Глаза карие, бородавка… на левой щеке… Алексеев?.. Сросшиеся брови, противокозелок вогнутый. Скаба?.. Пойман!.. Игнатов Василий?.. Брюнет!.. Ревякин?.. Бойчевский?.. Лысенко?.. Гурьянов Денис?.. Полынин?.. Мищенко?..

Мищенко?!! Южно-русский говор… кривоватые, как у кавалеристов, ноги… глаза с прищуром… Неужели Мищенко?!»[136]

Но сколько их было, таких идейных «мищенко»? Сколько было безыдейных предателей? А вот представьте, известно сколько. По данным общества «Мемориал», на 1 марта 1944 года после проверки было арестовано 11 283 человека[137].

3,6 % попавших на фильтрацию. По данным военных историков на тот же период — точно столько же, с точностью до одного человека — 11 283[138]. В процентах — 3,5 %, в связи с более точным подсчетом.

Наконец, есть данные СМЕРШ[139]. Несколько более поздние, и арестованных уже на 300 человек больше.

«Справка о ходе проверки б/окруженцев и б/военнопленных по состоянию на 1 октября 1944 г.

1. Для проверки бывших военнослужащих Красной Армии, находящихся в плену или окружении противника, решением ГОКО № 1069 сс от 27.XII 41 г. созданы спецлагеря НКВД.

Проверка находящихся в спецлагерях военнослужащих Красной Армии проводится отделами контрразведки „Смерш“ НКО при спецлагерях НКВД (в момент постановления это были Особые отделы).

Всего прошло через спецлагеря бывших военнослужащих Красной Армии, вышедших из окружения и освобожденных из плена, 354 592 чел., в том числе офицеров 50 441 чел.

3. Арестовано органами „Смерш“ — 11 556,

из них — агентов разведки и контрразведки противника — 2083,

из них — офицеров (по разным преступлениям) — 1284».

А в Красную Армию было «проверено и передано» — 249 416 человек, в промышленность — 30 749 человек. Это данные из той же справки. 51 601 человек еще находился «в проверке». Были заболевшие, отправленные в госпиталя, были умершие. Конечно, не все арестованные и расстрелянные в действительности были шпионами (как и не все шпионы были пойманы). Повторюсь, шла война. Но сейчас нам важно соотношение.

Среди рядового и сержантского состава благополучно проходило проверку свыше 95 % бывших военнопленных[140].

С ноября 1944-го освобожденные военнопленные и советские граждане призывного возраста вплоть до конца войны направлялись непосредственно в запасные воинские части. Всего же в совокупности, по подсчетам Игоря Пыхалова, во время войны подверглись репрессиям 10 % наших военнопленных, после войны — 14 %.

Много это или мало? Как можно произнести «мало», если речь идет о тысячах искалеченных судеб, сломанных жизней, о совершенно невинных людях?

Конечно, это чудовищно много, особенно — если смотреть из гуманного дня сегодняшнего.

Но одновременно — относительно мало, если сравнивать с нелепым мифом о поголовной отправке бывших пленных советских солдат в ГУЛАГ. И даже гуманно — если опять же вспомнить, что Уголовный кодекс того времени карал «сдачу в плен, не вызывавшуюся боевой обстановкой», однозначно и просто — расстрелом.

Можете проверить — статья 193–22.

Урок Великой Отечественной, который нам следовало бы усвоить получше, — это урок массового героизма. Само выражение «массовый героизм» звучит как-то странно, ведь героизм просто по определению это то, что должно быть исключительным, уникальным. Но что тут поделаешь, если он действительно был массовым? То, что всегда, во всей мировой военной истории, было исключением из правила, у нас стало правилом, нормой.

Массовый подвиг советских людей во время войны дал колоссальный пропагандистский материал. Когда победа куплена кровью миллионов и скреплена десятками тысяч примеров того, как люди сознательно жертвовали жизнью, — это чрезвычайно укрепляет любой политический режим.

Во время и после «идеологический перестройки» этот массовый подвиг особенно настойчиво ставился под сомнение.

^{Панфилов Иван Васильевич (1892–1941)}

^{Генерал, Герой Советского Союза}

^{Его имя навсегда вписано в историю, да так, что никому не вычеркнуть, благодаря подвигу его солдат — «героев-панфиловцев». 28 их было или больше — не имеет никакого значения. В ноябре 1941-го «в белоснежных полях под Москвой» 316-я стрелковая дивизия Панфилова встала — насмерть. Там погиб и сам генерал. Панфилов прошел традиционный для советского военного путь: через окопы, от рядового солдата, до кадрового офицера и генерала. Все, кто смотрел фильм «Офицеры», помнят одного из двух главных героев — генерала-танкиста…. — вот он, почти калька с биографии Панфилова. Панфилов воевал с немцами во второй раз. Первую мировою начал рядовым, закончил — старшиной-фельдфебелем. На Гражданской сначала командовал взводом, потом — ротой. После двухгодичной школы командиров РККА получил назначение в Среднюю Азию, где снова воевал — с басмачами. Второй боевой орден Красного Знамени получил в мирном 1929-м. В ноябре 1941-го, за несколько дней до гибели, получил третий.}

^{316-я дивизия была наспех сформирована в Алма-Ате из местных военнообязанных запаса. Прямо оттуда, где и зимы то толком не бывает, ее бросили на перехват немецких танков под Волоколамск. Огромный практический опыт Панфилова и стал залогом того, что его бойцы — эти необстрелянные еще вчера сугубо штатские люди — в решительный момент не дрогнули перед элитными бронетанковыми частями вермахта. Военные историки отмечают: Панфилов впервые широко применил систему глубоко эшелонированной артиллерийской противотанковой обороны, создал и умело использовал в бою подвижные отряды заграждения. Семь дней его дивизия вместе с курсантским полком отбивала атаки кратно превосходящего противника на подступах к Волоколамску. Возможно, эти семь дней и решили исход битвы под Москвой}

Официальный советский миф разоблачали, тужась доказать, что «все было не так».

К сожалению, разоблачать пропаганду сталинского времени нетрудно. Шла война, и все делалось топорно, в спешке, с презрением к деталям. Сталинские пропагандисты всегда описывали истории, как опять же говорят киношники, «базированные на реальных событиях». Но, как и положено в Голливуде, — лакировали, отбрасывали лишнее, временами нещадно перевирали детали: имена, места, обстоятельства дела.

Понять их можно. Во-первых, под артобстрелом не до подробностей. А во-вторых — ведь писали не документально-исторические хроники, не жизнеописания конкретных личностей. Широкими мазками создавали панораму войны, где каждый герой был как бы символом, собирательным образом.

Александр Матросов — солдат-пехотинец 2-го отдельного стрелкового батальона 91-й отдельной Сибирской добровольческой бригады имени И. В. Сталина. Одной из причин его посмертной славы было то, что в названии его части каждое слово било в цель, укладывалось в мифологию. Сибиряк, в советской мифологии — практически сверхчеловек. Доброволец. И, главное, имени Сталина! Правда, после развенчания культа личности название бригады куда-то незаметно исчезло.

28 героев-панфиловцев олицетворяли собой всех защитников Москвы.

Сержант Павлов и снайпер Зайцев — защитников Сталинграда.

Летчик Гастелло — это русский камикадзе.

Маресьев — символ несгибаемого духа русского солдата.

Этим «символизмом» порой пользуются для того, чтобы «разоблачить» не только сталинскую пропаганду, но и сам подвиг. Не по злому умыслу, а скорее по недомыслию, или попросту по глупости. Что вполне подобно классическому: «выплеснули вместе с грязной водой и ребенка». Впрочем, всякое бывает.

Наш камикадзе? Нет, наш герой

Приведу несколько примеров с наиболее известными «характерными» именами героев войны, ставших в те годы своего рода военными иконами.

Н. Ф. Гастелло. По официальной версии, 26 июня 1941 года на направлении Молодечно — Радошковичи Николай Гастелло, вместо того чтобы катапультироваться и остаться в живых, — направил свой подбитый самолет на колонну танков и автомобилей вермахта, наступавших на Минск.

^{Зайцев Василий Григорьевич (1915–1991)}

^{Снайпер, Герой Советского Союза}

^{На всю жизнь Василий Зайцев запомнил советы деда-охотника: «Посиди, осмотрись, установи, кто в том лесу был в твое отсутствие. Скинь с головы малахай, прислушайся к птичьему разговору, определи жизнь в лесу. Если птичий разговор приближается, нужно занять выгодное положение, притаиться и ждать: зверь идет ни тебя. Замри. Не шелохнись».}

^{Оказавшись в Сталинграде, уральский паренек стал охотником за немцами. Кстати, совершенно случайно — его никто не готовил, он не учился на снайперских курсах, и в школе — «ворошиловским стрелком» не был. Просто очень метко стрелял. Как настоящий уральский охотник в …цатом поколении. Самородок. К тому времени, как ему вручили снайперскую винтовку с оптическим прицелом, из простой «трехлинейки» Зайцев уже убил 32 гитлеровца. Получив снайперскую, он за месяц — с 10 ноября по 17 декабря 1942 года — уничтожил 225 солдат и офицеров вермахта, в том числе 11 снайперов (среди которых был чемпион Берлина по стрельбе и охранник Гитлера). Один из этих реальных эпизодов его боевой биографии стал основой для фильма «Враг у ворот» Жан-Жака Анно. В январе 1943 года Зайцев был тяжело ранен и едва не потерял зрение, но вернулся в строй, закончил войну капитаном. Уральский паренек оказался очень неглуп: Зайцевым написаны два учебника по снайперскому делу, именно он придумал прием снайперской охоты «шестерками» — когда зону перекрывают огнем три пары снайперов (пара: стрелок-наблюдатель). Уйти живым из «зоны поражения Зайцева» может только человек-невидимка. Учеников Зайцева шутливо называли «зайчатами» — он организовал целое снайперское движение. После войны работал директором завода в Киеве, издал мемуары «За Волгой земли для нас не было. Записки снайпера». Эти слова «За Волгой для нас земли нет» «выбиты в граните» на мемориале Мамаева кургана}

Посмертно награжден Звездой Героя, о летчике написаны книги, именем Гастелло были названы колхозы, пионерские дружины, корабли и заводы.

Сегодня есть много всяческих альтернативных версий. Якобы корреспонденты военных газет просто перепутали: Гастелло вообще не было в этом месте, он погиб намного раньше, а на таран танковой колонны пошел другой летчик, Александр Маслов.

Есть версия, что сам Гастелло не дотянул до танковой колонны — его самолет рухнул где то на опушке, а врезался в фашистов другой самолет.

Все в СССР были убеждены в том, что Гастелло совершил подвиг в одиночку, и притом на истребителе. Ведь при рассказе о подвиге Н. Ф. Гастелло члены его экипажа, как правило, не упоминались. Вообще. Словно их там и не было. А в послевоенной художественной литературе главными героями авиации были летчики-истребители. Как одиночку, пилота-истребителя, Гастелло и рисовала пропаганда. И в пьесе «Гастелло» подвиг совершался одним Гастелло, на истребителе, и на мозаичных панно, и на картинах, на иллюстрациях к книгам — везде он изображался один.

На самом деле это был бомбардировщик, и вместе с командиром Гастелло погибли члены экипажа: лейтенант А. А. Бурденюк, лейтенант Г. Н. Скоробогатый, старший сержант А. А. Калинин.

Экипаж погиб весь, просто летчики остались в тени подвига командира. Только в 1958 году они были награждены орденами Отечественной войны I степени (посмертно).

Широко ходят и другие мифы: что Гастелло совершил первый таран в истории авиации; или что Гастелло совершил первый в истории таран наземной цели.

Это, конечно, не так.

На самом деле первый в истории воздушный таран применил русский летчик Петр Николаевич Нестеров. Тот самый, которого «петля Нестерова». Произошло это еще в 1914 году в ходе Первой мировой войны.

Первый таран самолетом наземной цели совершил советский летчик Михаил Ююкин 5 августа 1939 года на реке Халхин-Гол.

Первый таран в истории Великой Отечественной совершили практически одновременно советские летчики Д. В. Кокорев, Л. Г. Бутелин и И. И. Иванов.

Время их подвига различаются буквально на минуты: Кокорев был первым, тараном сбив самолет противника 22 июня 1941 года приблизительно в 4 часа 15 минут, а Иванов — в 4 часа 25 минут.

Первый в истории Великой Отечественной войны таран наземной цели совершил советский летчик П. С. Чиркин — и тоже в первые часы войны — 22 июня 1941 года.

Стоп, стоп… Вот типичнейшее явление, возникающее при любом «разоблачении» героев войны: как только начинают их «разоблачать», тут же оказывается — у «официальных» героев есть предшественники! Много предшественников, и еще больше — последователей.

В СССР часто говорили о летчиках, «повторивших подвиг Гастелло». Их на самом деле — были сотни. Генерал-майор авиации А. Д. Зайцев в своей книге «Оружие сильных духом» оценивает количество воздушных таранов в более чем 620[141].

Не все тараны были самоубийственными, очень часто наш летчик спасался, катапультируясь, иногда — даже умудрялся спасти свой самолет.

При этом вражеский экипаж и его самолет никогда после тарана не выживали, да и от колонны танков, бронетехники, мостов, кораблей — куда только ни направляли свои самолеты наши герои — мало что оставалось.

Гастелло — наш камикадзе? Нет. Камикадзе — человек, который изначально, в одиночку, в самурайском духе готовится к смерти. Его таран — практически религиозный поступок, к которому он идет всю жизнь.

В случае с Гастелло все по-другому. Прежде всего, члены экипажа его бомбардировщика — люди неверующие, они не верят ни в перерождение, реинкарнацию, ни в вечную жизнь. Это сознательный гражданский поступок. Эти люди готовились не к смерти, а к долгой счастливой жизни вместе с детьми и внуками. А главное, решение принимает не один человек — это коллективное решение — о самопожертвовании. Подобные вещи тысячекратно сильнее, чем поступок любого камикадзе.

Пропаганда военной поры выделяла кого-то одного, чаще всего — случайно. Стремительно «лепилась» нужная биография, придумывались назидательные детали. Создавалась легенда, нужная пропагандистской машине, и часто сам герой рисковал не узнать самого себя в этом образе.

По законам жанра герой всегда один, потому что запоминается один человек. Летчик Гастелло. Летчик Талалихин. Летчик Маресьев. Красноармеец Матросов. Комсомолка Космодемьянская. Пионер-герой Леня Голиков.

Одни лица возвеличивались, другие могли практически игнорироваться. Забыли даже тех, кто сидел в одном самолете с Гастелло. Но давайте отметим главное: героев было много, много больше, чем мы можем себе даже представить.

Гастелло сто раз заслужил свою посмертную славу. Но рядом с ним стоит несколько авиаполков его предшественников и последователей, абсолютных, стопроцентных героев[142]. Настоящих, истинных — «сверхчеловеков».

Таня

Не так давно в прессе решили помусолить «правду» о Зое Космодемьянской. Мол, поджигала она крестьянские избы, да и ее сдали сами крестьяне. Мол, отец ее — был «враг народа», и дочь пошла на задание только ради его реабилитации. Некоторые журналисты, потирая потные ладошки, дошли чуть не до живописания сексуальных игр роты эсэсовцев с русской девочкой.

Противно все это, но все же — придется рассказать, что было на самом деле.

Действительно, Зоя Космодемьянская был внучкой убитого большевиками священника. Осенью 1941 года она в числе тысяч и тысяч московских комсомольцев добровольно ушла на фронт. После окончания диверсионной школы стала бойцом разведывательно-диверсионной «партизанской части 9903 штаба Западного фронта»[143]. Было ей 18 лет.

Поджигала ли она крестьянские избы? Да. Только те избы, где не было никаких крестьян, а в которых — останавливались оккупанты. Это было жестоко? Да. Война — вообще жестокое дело, а уж тем более — тотальная война на уничтожение.

Группе, в которую входила Зоя Космодемьянская, дали задание: в течение 5–7 дней сжечь 10 населенных пунктов, в их числе деревню Петрищево Рузского (тогда — Верейского) района Московской области. Группа понесла тяжелые потери. Из 10 вышедших на задание только трое дошли до цели — и подожгли несколько домов в Петрищево. Нацисты успели выскочить, но 20 немецких лошадей погибли.

После этого один из диверсантов-поджигателей решил, что дело сделано, и благополучно вернулся к своим. Другой был схвачен немцами. Зоя, пересидев день в лесу, на следующую ночь вновь пошла в село. Именно этот поступок отважной партизанки лежит в основе позднейшей «мифоразоблачительной» версии, будто бы «она самовольно, без разрешения командира направилась в деревню Петрищево». Пошла она в лютый мороз — не «самовольно», а для того, чтобы до конца выполнить данный ее группе приказ — «сжечь населенный пункт Петрищево»[144].

Посмотрите: девчонка осталась зимой в лесу — одна. Никто не осудил бы ее, попытайся она вернуться к своим. Но как только стемнело, она вновь пошла в деревню. Потому что этого требовало ее чувство долга. Немцы были настороже. Зоя направилась к дому, где «на квартире стояли 4 офицера и переводчик». Когда партизанка стала поджигать дом, ее заметил местный полицай и побежал за немцами. Зою схватили. Полицаю благодарные оккупанты подарили бутылку водки. Сребреники немцы экономили. Позднее, в 1990-х гг., была сконструирована сенсационная версия о том, что в Петрищеве-де вообще не было немцев, а партизанку схватили сами местные жители, дома которых она собиралась поджечь.

И это — несмотря на то, что в Петрищеве до самого недавнего времени жили очевидцы тех драматических событий. «Теперь пишут, — говорила в беседе с корреспонденткой „Комсомольской правды“ Н. Н. Седова (в 1941 году ей было 9 лет), — что и немцев-то в Петрищеве не было. Но ведь можно людей спросить. Немцы нас из домов прикладами выгоняли. В каждой избе было их набито. Мама и четверо детей — мы ютились в кухне на соломе»[145].

На допросе она назвалась Таней. Больше не сказала ничего. Раздев догола, ее несколько часов пороли солдатскими ремнями с пряжками. Затем на протяжении четырех часов водили босой, в одном белье, по улице: по снегу, на морозе. Наутро Космодемьянскую вывели на улицу, где была сооружена виселица; на грудь ей повесили табличку с надписью «Поджигатель». Саму казнь одна из свидетельниц описывает следующим образом:

«До самой виселицы вели ее под руки. Шла ровно, с поднятой головой, молча, гордо. Подвели к виселице, скомандовали расширить круг вокруг виселицы и стали ее фотографировать… Подошел немец и стал надевать петлю. Она крикнула: „Сколько нас ни вешайте, всех не перевешаете, нас 170 миллионов. Но за меня вам наши товарищи отомстят“. Она хотела еще что-то сказать, но в этот момент ящик убрали из-под ног, и она повисла»[146].

Тело Космодемьянской провисело около месяца, неоднократно подвергаясь надругательствам со стороны проходивших через деревню немецких солдат. Под Новый 1942 год пьяные немцы сорвали с повешенной остатки одежды и в очередной раз надругались над оледеневшим трупом, исколов его ножами и отрезав грудь[147].

27 января 1942 года в газете «Правда» был опубликован очерк Петра Лидова «Таня». Вечером того же дня его передали по Всесоюзному радио. Диктор, с трудом сдерживая слезы, рассказала потрясенной стране о юной девушке, во время выполнения боевого задания попавшей в руки немцев, вынесшей нечеловеческие пытки, но не предавшей своих товарищей. Казненной, но несломленной.

Специально созданная комиссия установила подлинное имя героини. Ею оказалась 18-летняя московская школьница Зоя Космодемьянская. 16 февраля 1942 года ей посмертно было присвоено звание Героя.

С тех пор имя Зои Космодемьянской стало частью официального советского мифа о войне. Официальный миф сопровождало множество неофициальных самого разного рода. Говорили, например, что Сталин, узнав о подвиге Зои, приказал не брать в плен солдат и офицеров 332- го пехотного полка вермахта. Если это и не так… то жаль, идея неплохая.

«С тех пор имя Зои Космодемьянской на десятилетия стало символом героизма, мужества, патриотизма советской молодежи. Однако в начале 1990-х гг. в печати появились материалы, ставившие под сомнение подвиг юной героини и бросавшие тень на ее личность. В них утверждалось: Зоя Космодемьянская, подозреваемая в заболевании шизофренией, пошла в деревню Петрищево, где не было немцев, самовольно, без приказа командира отряда; диверсантка пыталась сжечь дома местных жителей, но те ее схватили и выдали немцам. Еще один вариант — Зою выдал фашистам ее товарищ по оружию Василий Клубков. Есть версия, что под псевдонимом „Таня“ на самом деле скрывалась не Зоя Космодемьянская, а другая девушка. В этих публикациях отразились некоторые факты биографии Зои Космодемьянской, замалчивавшиеся в советское время, но отразились, как в кривом зеркале, — в чудовищно искаженном виде»[148].

Сталинская машина действовала предельно жестоко. Члена группы, который сумел вернуться, нашли, обвинили в предательстве и расстреляли.

Но давайте повторим главный вопрос: что же нам следует осудить? Какую часть нашей истории откинуть? Отметим, и тоже не в первый раз: не одна Зоя Космодемьянская приняла мученическую смерть и вела себя подобно величайшим из христианских героев-мучеников. Сразу после публикации очерка «Таня» в «Правде» «Таню» опознали несколько женщин как своих дочерей.

Личность Зои установила специальная комиссия МГК ВЛКСМ в феврале 1942 года, труп ее опознали мама, брат, ближайшая подруга. Но стоило копнуть глубже — и нашлись буквально десятки новых имен!

Назовем лишь одно из них: Веры Волошиной, члена такой же точно группы. Она попала в плен в те же самые дни, в конце ноября 1941 года. Тяжело раненную партизанку немцы привезли в деревню Головково. Начался допрос: где партизаны, сколько их, каковы их планы? Вера молчала. Ее зверски пытали, истязали, но так ничего и не добились. Истерзанную девушку бросили в машину и повезли на казнь. Когда солдаты опустили борта машины, жители увидели лежавшую в кузове в одном белье Веру. Палачи хотели поднять ее, чтобы набросить на шею петлю, но она оттолкнула их и, цепляясь рукой за кабину грузовика, медленно встала. В наступившей тишине раздался звонкий голос: «Вы пришли в нашу страну и найдете здесь свою смерть. Москву вам не взять…» Когда машина медленно тронулась с места, Вера последний раз громко крикнула: «Прощай, Родина! Смерть фашизму!»[149]

Массовый детский героизм

Официальная пропаганда создала для участников войны — подростков в возрасте от 11 до 15 лет такой «штамп» — «пионер-герой». Звучит невероятно. Потомкам сегодня непросто в это поверить — но немцы столкнулись в России с массовым детским и подростковым героизмом.

Четверо ребят были удостоены звания Героя Советского Союза: Леня Голиков, Марат Казей, Валя Котик, Зина Портнова. Число представленных к более скромным наградам исчисляется тысячами[150].

Вот вроде совсем недавно мы учились в школе, когда учительница рассказывала про их подвиги. И казалось, на этот раз все-таки вырвется из окружения разведчик Марат Казей и не надо будет ему взрывать себя вместе с немцами гранатой…

Не подорвется на вражеской мине у керченских каменоломен, где скрывался его партизанский отряд, Володя Дубинин… Ведь наши Керчь уже освободили! Как же так?

Не будет смертельно ранен в 1944 году Валя Котик — с его-то боевым опытом как-нибудь убережется… Он же еще с 1941-го в партизанах.

Не будет растерзана немцами подпольщица Зина Портнова…

Но надежды не сбывались и, как Чапаев в кино, они все погибали. У этих совсем не сказок всегда был несчастливый конец. Но была хотя бы благодарная память потомков, всеобщее уважение и поклонение. Помнят ли современные школьники хотя бы одно «каноническое» имя своих сверстников — героев Войны? Хотя бы имя Голикова? Это риторический вопрос. Ответ вы сами прекрасно знаете…

Леонид Александрович Голиков (1926–1943) по малолетству вошел в историю как «Леня Голиков». Он погиб в неравном бою в возрасте 16 лет, отчества ему как-то и не полагалось. Но до своей героической гибели бригадный разведчик 67-го отряда 4-й ленинградской партизанской бригады Л. А. Голиков участвовал в 27 боевых операциях, уничтожил 78 немцев, два железнодорожных и 12 шоссейных мостов, два продовольственно-фуражных склада и 10 автомашин с боеприпасами. Он сопровождал обоз с продовольствием (250 подвод) в блокадный Ленинград. Это просто невозможно нам сегодня представить.

Ведь кто он такой — по сегодняшним представлениям социологов из Гэллапа? Прыщавый подросток, целевая аудитория Дома-2. То есть какое-то бессмысленное существо, озабоченное только пивом, тряпками и пока отсутствующим сексом. А Леня Голиков за доблесть и отвагу был награжден орденом Ленина, орденом Боевого Красного Знамени и медалью «За отвагу».

13 августа 1942 года, возвращаясь из разведки от шоссе Луга — Псков, он гранатой подорвал легковую машину, в которой находился немецкий генерал-майор Рихард фон Виртц. В перестрелке Леня застрелил из автомата генерала, сопровождавшего его офицера и шофера. В штаб бригады разведчик доставил портфель с документами. В их числе были чертежи и описание новых образцов немецких мин, инспекционные донесения вышестоящему командованию и другие важные бумаги военного характера. За этот подвиг Леня Голиков был представлен к званию Героя Советского Союза[151].

В советское время Леня Голиков был почти канонизирован. Официоз можно и отбросить. Но как можно нам сегодня не чтить память 16-летнего героя? И других героев, для которых солнце погасло, когда им было 12–14 лет?

Не 28, а «целая рота»

«Разоблачили» даже героев-панфиловцев.

Согласно официальной версии, 16 ноября 1941 года бойцы 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии[152] во главе с политруком В. Г. Клочковым у разъезда Дубосеково около Волоколамска 4 часа сдерживали натиск многократно превосходящих сил немцев, наступавших на Москву, уничтожив 18 вражеских танков. Все 28 героев погибли.

Начиная с 1966 года всё «уточняют», сколько именно было панфиловцев и насколько официальная версия правдива. В конце концов военная прокуратура пришла к выводу, что именно этот бой 16 ноября — плод вымысла газеты «Красная Звезда».

Много лет после войны находили живых и здоровых бойцов 4-й роты. Доходило до трагедий: когда в 1947 году демобилизовавшийся герой приходит домой, а оказывается, он 6 лет как «погиб». Жена живет с другим. Что же было в действительности?

Из рассказа командира 1075-го стрелкового полка И. В. Капрова:

«…Никакого боя 28 панфиловцев[153] с немецкими танками у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года не было — это сплошной вымысел. В этот день у разъезда Дубосеково в составе 2-го батальона с немецкими танками дралась вся 4-я рота, и действительно дралась геройски. Из роты погибло свыше 100 человек, а не 28, как об этом писали в газетах»[154].

Вот так. Того, что расписали в газете, не было, но другой бой, еще более жестокий, и «панфиловцев», погибших у Дубосеково — больше 100. Заметьте, что в роте того времени — вряд ли больше 120–130 человек. Из них в этом одном (!) кровавом бою 16 ноября погибло больше 100… Страшно? Кстати, спартанцев, вставших против полчищ Ксеркса, тоже было отнюдь не 300 — читайте «Мифы о России».

Это — очень типично для почти всех историй с «разоблачениями» героев Великий Отечественной. «Разоблачители» легко находят несуразности в официальной трактовке подвига. Это нетрудно. Но тут же выясняется — настоящие герои намного круче — я сознательно использую это современное словечко, чтобы быть понятым каждому пацану, — намного круче придуманных.

Реальная десятиклассница Зоя Космодемьянская мало похожа на официальную сталинско-комсомольскую икону. Но она — абсолютная героиня, и ничего тут не поделаешь. Да еще, оказывается, таких, как она, были десятки, если не сотни…

Так и судьба реальных панфиловцев еще трагичнее и ярче того, что о них сочинили. Хотя бы уже тем, что они, неся смерть врагу, оказались умелы, по-военному профессиональны, и понеся страшные потери, все же погибли — не все.

Или вот еще один эпизод — с московскими курсантами в «Утомленных солнцем 2». Он основан на рассказе замечательного писателя Константина Воробьева[155] — кремлевского курсанта и участника тех боев. Никита Михалков решал свои художественные задачи — и отступил от буквальной исторической правды.

Действительно, юную «элиту Красной Армии, рост от 185 см», полк кремлевских курсантов — бросили в бой под Москвой. Меньше чем за сутки они совершили 85-километровый марш к Волоколамску из летних лагерей в Солнечногорске. В десяти курсантских ротах было почти полторы тысячи бойцов и больше ста офицеров — кстати, с боевым опытом Финляндии и Халхин-Гола. Оборона курсантского полка растянулась на 30 километров. Эти отважные юноши ценой чудовищных потерь — удержали свой участок фронта. Они даже контратаковали! Еще в самом начале боев — а он продолжался не двадцать минут, как в кино, а почти два месяца — была ночная атака во фланг прорвавшимся немцам. Редчайший случай: находясь в окопной обороне, эти 18–19-летние мальчишки сумели в неожиданной штыковой контратаке взять 500 пленных!

Под Москвой погиб каждый второй из славной когорты — 811 человек. Но задача командования была выполнена. 400 оставшихся в живых курсантов после этих боев досрочно получили погоны и отправились в армию — командовать взводами и ротами. А 158 с самых младших курсов вернулись заканчивать учебу.

И еще немного — о странностях, которые происходят иногда с художественным вымыслом.

Напомню ключевой момент сцены с кремлевскими курсантами в фильме «УС-2» — атака их позиции немецкими танками с тыла.

Когда-то давно мне попали в руки воспоминания старого профессора МГИМО, прошедшего всю войну. Рассказывал ветеран, как он только-только взял в руки винтовку, в ополчении, и их поставили в окопы у Москвы… И тут идут танки. Идут с тыла — и ополченцы ликуют, думают, что это наши танки, подмога… А когда танки подходят на несколько десятков метров, вдруг понимают: это немцы.

С тыла. От Москвы. И это — ощущение абсолютного ужаса.

Ветеран вспоминал: конечно, командиры не растерялись, танки мы пропустили, даже кого-то подбили, но с той поры ничего страшнее в моей жизни никогда не было. Много лет в кошмарных снах профессор видел, как из тумана, со спины ползут на него немецкие танки.

Михалков про эти воспоминания ничего, разумеется, не знал, но вот как удивительно (и не в первый раз) оборачивается правдой жизни художественный вымысел.

Матросов

Александр Матросов. По официальной версии, первым закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота. Правда, разнятся сведения — где и когда точно.

На самом деле, как и Гастелло, Матросов, конечно, не был первым.

В 1941-м подвиг «повторили» пять бойцов Красной Армии, в 1942-м — 31, а в 1943-м (до Матросова) восемь. Таким образом, у Матросова было как минимум 44 предшественника. Чем именно Матросов так очаровал пропагандистов того времени, не знаю, разве что фамилия боевая… Но что никто из 44 не стал широко известен — это факт. А вообще, за все время войны, бросок Матросова на амбразуру совершили, по разным данным, от 200 до 400 солдат и офицеров Красной Армии.

Теперь о самом Матросове.

Почему-то многим кажется, что если советская пропаганда что-то перепутала или приукрасила, так уже и самого подвига не существует.

Вот сообщается, что «Александр Матросов родился вовсе не в городе Екатеринославе (ныне Днепропетровск), а в Башкирии, в деревне Кунакбаево, и настоящее его имя — Шакирьян Мухаметьянов[156]. Отец его вовсе не погиб от пуль кулаков, а мать не умерла с горя, как это утверждалось в официальной биографии, выпущенной миллионными тиражами. Мать Шакирьяна умерла в 1932-м, а отец сильно пил и не работал, поэтому мальчика отвезли в детский дом»[157].

Так это или не так, спорить не буду. Во-первых, потому, что биография каждого героя всегда известна в нескольких версиях. Во-вторых, потому, что это не имеет никакого значения. Разве что-то меняется от того, что подвиг совершил башкир, узбек, грузин или еврей? На мой взгляд, совершенно ничего не меняется. А от того, что его отец не был убит врагами советской власти, а просто сгинул от пьянства? И от этого совершенно ничего не меняется.

Самое главное — подвиг был. А остальное, уж простите, ни для чего не важные детали.

«Свой подвиг Александр совершил не 23, а 27 февраля. Число „23“ было придумано политуправлением РККА из идеологических соображении — День Красной Армии. Обстоятельства гибели Шакирьяна М. тоже отличаются от вымышленных»[158]. Более чем вероятно. Ну и что? Подвиг сам был или нет? Читаем «борцов за историческую правду» дальше: «О боевых товарищах Александра, сделавших не меньше него, но оставшихся в живых вследствие большего военного опыта, не было сказано ни слова»[159].

Так были и боевые товарищи? Как у Гастелло?! Так, развенчивая миф, коллектив под руководством А. Зубова вынужденно признает: массовый героизм вовсе не выдуман сталинской пропагандой. Сталинские идеологические «соколы» выдергивали отдельные примеры, приукрашивали их, добавляли идеологически правильных подробностей (вроде отца, убитого кулаками).

Поразительно, но даже самые «неприятные», самые постыдные моменты той войны все равно перекрываются личным бесстрашием, готовностью к самопожертвованию тысяч и тысяч навеки, увы, забытых простых людей, простых героев.

1941-й. Советское руководство бежит из Севастополя — это с явным удовольствием описывает тот же самый коллектив авторов:

«В ночь на 1 июля 1942 г. из Севастополя бежала группа представителей командования Севастопольского оборонительного района во главе с командующим Черноморским флотом и СОР вице-адмиралом Ф. С Октябрьским. На Херсонесском аэродроме изможденные защитники города, ожидавшие эвакуации по ранению, подняли шум, раздавались возмущенные крики и несколько автоматных очередей. От командования отделился военный комиссар 3-й особой авиагруппы главной базы полковой комиссар Борис Евгеньевич Михайлов. Он заявил, что остается с защитниками города…»[160]

Михайлов лично водил в контратаки бойцов и был убит возле того самого аэродрома 3 июля при разрыве немецкого снаряда. «Добровольно остался в городе и начальник Севастопольского горотдела милиции Н. Н. Исаев, погибший в бою 2 июля»[161].

Так, оказывается, не все комиссары и энкаведешники драпали?

Боже, о чем вы! В одной только книге «Золотые звезды политработников» приведено больше 40 биографий политработников авиации, удостоенных Золотой Звезды Героя Советского Союза.

Например, вот такие:

Гвардии капитан П. П. Кожанов, комиссар эскадрильи, погиб в воздушном бою 22 апреля 1943 года. К тому времени он совершил более 500 боевых вылетов, сбил 9 самолетов лично и 4 — в группе с товарищами. Награжден орденами Ленина и Красного Знамени. «Бесстрашный истребитель. Любимец всех летчиков. Где бой достигает наивысшего напряжения, там всегда впереди комиссар. Он своим примером вливает новые силы в воздушных бойцов…»[162]

Герой Советского Союза Анатолий Петрович Чулков (1908–1942) — комиссар, заместитель командира эскадрильи по политической части 751-го авиационного полка дальнего действия 17-й авиационной дивизии дальнего действия, майор. Им произведено 114 боевых самолето-вылетов, из них ночью — 111, и все с отличным выполнением боевого задания[163].

И оказавшись в окружении, в самой безнадежной ситуации, не все торопились сдаваться, как тот же вытащенный либеральными историками с пыльного чердака генерал Власов.

Весной 1942 года немцы нашли труп командующего 33-й армией Михаила Ефремова. Попавшая в окружение армия не смогла выйти к своим, 13 апреля 1942 всякая связь с ее штабом теряется. Отдельные части разбитой, истекающей кровью армии разрозненными группами пробиваются на восток.

19 апреля 1942 года командарм М. Г. Ефремов получил три ранения, и, не желая попасть в плен, застрелился.

^{Ефремов Михаил Григорьевич (1897–1942)}

^{Генерал, Герой России}

^{Генерал Ефремов — антипод генерала Власова. В его жизни были славные моменты: и участие в Брусиловском прорыве в Первую мировую, и другой прорыв — на четырех бронепоездах в Баку, за что он получил золотую саблю — в Гражданскую. Был буквально суворовский переход через хребты Кавказа — тоже на Гражданской. И был еще один прорыв. Его 33-ю армию, участвовавшую в битве за Москву, усталую и обескровленную, бросили в январе 42-го развивать наше контрнаступление. Армия попала в окружение. Отбивалась сначала в жестокий мороз, а потом — в вязкую весеннюю распутицу, при жесточайшей нехватке всего: людей, боеприпасов, одежды, продовольствия. Сражалась вплоть до середины апреля. Два с половиной месяца. Когда положение стало совсем безнадежным, командование прислало за Ефремовым самолет — спасти, вывезти штаб на Большую землю. Он отправил с ним боевые знамена, а сам остался со своими бойцами. 19 апреля, получив тяжелые ранения и не желая сдаваться в плен, он застрелил жену, служившую санинструктором, и застрелился сам. Вместе с ним погиб почти весь штаб его армии, тоже, как и командир, отказавшийся бросить солдат и спастись самим. Из воспоминании немецкого офицера: «Русские несли тело своего генерала на самодельных носилках несколько км. Я приказал похоронить его на площади… Я сказал, что доблестная армия фюрера с уважением относится к такому мужеству. По моему приказу на могилу установили табличку с русским и немецким текстом». Ефремов держался дольше, чем армия Паулюса в Сталинградском котле. И не сдался.}

^{Своим поступком Ефремов спас честь своих солдат, сделал всю окруженную, но не сдавшуюся 33-ю армию — героической. Вышедшие из окружения бойцы не попали под разбор «органов», напротив — все были награждены: офицеры — орденами Красного Знамени, рядовые бойцы — орденами Красной Звезды или медалями. После войны прах генерала перенесли из села Слободка в Вязьму, где ему и его армии поставлен монументальный памятник работы Е. Вучетича (1946). В 1996-м Ефремову присвоено звание Героя России}

Немцы похоронили тело Ефремова с воинскими почестями и салютом. Один из немецких генералов обратился к построенным немецким солдатам: «Сражайтесь за Германию так, как сражался Ефремов за Россию».

В СССР подвиг Ефремова оставался почти неизвестным. Только 31 декабря 1996 года Указом Президента Российской Федерации «за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» генерал-лейтенанту Ефремову Михаилу Григорьевичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.

Эта тема — бесконечна и неисчерпаема.

Число наших героев действительно измеряется десятками тысяч, а может — сотнями. И даже — миллионами. Но как мы этот героизм воспринимаем, как он живет в нашем коллективном сознании сегодня?

Трагедия 33-й армии давно обсуждалась в нашей публицистике. Вспомним пронзительное стихотворение Александра Твардовского «Я убит подо Ржевом».

^{Генерал Ефремов с семьей.}

Фронт горел, не стихая, Как на теле рубец. Я убит, и не знаю, Наш ли Ржев наконец?

Документальный фильм «Ржев. Неизвестная битва Жукова» (НТВ, 2009) вызвал необычайно острую реакцию в обществе. Фильм, конечно, небесталанный, но какой-то… странный. Странное ощущение, будто главная его идея: доказать, что маршал Жуков — крайне жестокий человек и неумелый полководец.

Добрые 70 % киновремени посвящены трагедии 33-й армии. Утверждается, в частности, что Жуков не давал разрешения генералу Ефремову пойти на прорыв и воссоединиться с основными частями, чем и погубил его армию.

Полное впечатление, что сценарий писал Резун-Суворов.

«Вдогонку противнику, который никуда не бежал, Жуков смело двинул 33-ю армию генерал-лейтенанта Ефремова и 1-й гвардейский кавалерийский корпус, не обеспечив их тылов и флангов. 33-я армия и 1-й гвардеиский кавалерийский корпус тоже попали в окружение и несколько месяцев героически сражалась в тылу противника без эвакуации раненых, без подвоза горючего, боеприпасов и продовольствия. 33-я армия и ее командующий генерал-лейтенант Ефремов погибли под Вязьмой»[164].

Так было или не совсем так? Судить не берусь — пусть спорят военные историки. Скажу одно — с точки зрения национального духа (или «моднее» — национального пиара) фильм плохой. Ибо будит ощущение безнадежности, люди гибнут ни за что, бесцельно…

Нет! Если народ собирается и дальше существовать, о таких трагедиях надо писать и снимать совершенно иначе. Мне доводилось рассказывать в «Мифах о России» о случае, когда во время Крымской войны 1833–56 годов дурак командир бросил британскую конницу в атаку на русские части по крутому склону. Лев Толстой сам видел эту бессмысленную атаку и писал, что русские чуть не плакали, стреляя в британских кавалеристов, которые все медленнее скакали на верную смерть.

И что же? В Британии эта атака воспринималась абсолютно позитивно: как символ доблести британского военного, который в любых условиях безупречно выполняет приказ. Даже самый идиотский, в том числе и ценой собственной жизни. Лондонский бар, который так и называется: «Атака красной конницы», увешан красивыми картинами, в самом героическом духе изображающими это бестолковое мероприятие. И что? Даже не самую лучшую страничку своей военной истории англичане умудрились превратить в нравоучительную и духоподъемную.

А мы оплевываем абсолютных, стопроцентных героев, которых даже наши враги брали за образцы для своих солдат.

Надо не рассуждать о том, какой жестокий не жестокий (об этом, кстати, еще поговорим позже) был известный всем Жуков, а рассказывать, каким отважным человеком был забытый к нашему стыду Ефремов, перед которым даже фашисты — склоняли головы.

Дети членов Политбюро ЦК ВКП(б) воевали.

Во время войны не было того разделения на народ и элиту, что сегодня. Да, были вожди и массы. Если подходить формально — пропасть была даже более глубокая, чем сейчас, при т. н. демократии. Но вот в чем важнейшее отличие: в войну ценности и цели у власти и народа были общие. Одно великое общее дело. И сыновья вождей уходили на фронт — так же, как сыновья учителей, рабочих, колхозников.

Воевали сыновья Верховного, членов Политбюро, других руководителей партии и правительства.

Погиб сын Сталина Яков. Погибли дети у Микояна и у Хрущева. Погиб сын бывшего наркома обороны Тимур Фрунзе.

Идет война, на ней убивают. Это трагедия для родных: и учителей, и колхозников, и членов Политбюро. Но пока идет война, все понимают, что иначе быть не может.

Мифология о сыновьях вождей по большей части уже послевоенная.

Самая невероятная история — про Леонида Хрущева. Здесь миф выстроен масштабный. Якобы вообще все разоблачение культа личности — это хрущевская месть Сталину за сына. Летчик Леонид Хрущев то ли попал в плен, когда его сбили, то ли сам сел в расположении гитлеровских войск. Якобы начал сотрудничать с немцами, призывал по радио красноармейцев сдаваться в немецкий плен. Потом якобы был выкраден нашими разведчиками, предстал перед военным трибуналом и был расстрелян.

Якобы из мести за это в 1957 году Хрущев снял Жукова с поста министра обороны. Особенно загадочной под соусом этих обвинений кажется четвертая Золотая Звезда Героя Советского Союза, полученная Жуковым при Хрущеве годом ранее, в 1956 году.

Короче — всего этого априори не могло быть. Потому что на самом деле летчик Леонид Хрущев погиб в 1943 году в воздушном бою.

Прошло почти семь десятков лет, а борьба Хрущева со Сталиным и сталинистов — с Хрущевым продолжается. Сегодняшние неосталинисты все правильно рассчитали. Если разоблачение культа личности — месть за сына-предателя, то веры Хрущеву никакой, а Сталин снова чист как первый снег.

Бьют по самому больному — по детям. Топчут самое святое — честь солдата. Вокруг того же Леонида есть еще с полдюжины мерзких версий, упоминать которые мне просто противно. Потому что если есть что-то в сердце — и в голове — надо просто поклониться погибшему воину. Не думая каждую секунду, чей он сын.

В мифе о капитане Якове Джугашвили эпизод, как немцы пытались его обменять на фельдмаршала Фридриха Паулюса, — центральный. Слова о тысячах героев и героинь Сталин вполне мог бы отнести и к собственным детям — трем своим сыновьям.

Судьба старшего сына Сталина Якова — вообще сплошной миф. Считается, что 22 июня 1941 года Сталин напутствовал его словами: «Иди и сражайся!» В июле Яков якобы попал в плен. Намного позже немцы якобы через председателя шведского Красного Креста предложили обменять Якова на фельдмаршала Паулюса, взятого в плен в Сталинграде. Сталин ответил решительно: «Солдата на фельдмаршала не меняю. Там все мои сыны».

В действительности — нет никаких документальных подтверждений того, что Яков вообще был в плену. Вероятнее всего, 16 июля 1941 года он был убит в бою. Думаю, был опознан, поскольку его должность немцы указывали точно: командир 6-й артиллерийской батареи гаубичного полка 14-й танковой дивизии 5-го мехкорпуса 20-й армии. Они создали прагматичный миф, получивший отражение в немецкой листовке 1941 года:

Наши ответили контрмифами. Что объяснимо.

Но миф, как я не устаю повторять, — оружие обоюдоострое. Неосторожное обращение с ним дает эффект мощный, но прямо противоположный ожидаемому. Не избежал этого, на мой взгляд, и такой заслуженный человек, как Владимир Карпов.

Какой во всем этом смысл — загадка. Это сейчас телевидение сделает всенародно узнаваемым кого угодно: хоть модного стилиста-парикмахера, хоть его собачку. Тогда же голос Якова знали только близкие, его лицо не было известно никому вне круга высшего руководства страны. Для того, чтобы листовка вызывала доверие, надо было, чтобы из Москвы поступило указание: да, действительно, это старший сын товарища Сталина.

К чему все эти, думается, совершенно надуманные истории? Зачем они вообще нам нужны? Не думаю, что сам Сталин мог поверить геббельсовской пропаганде. Не был он столь недалеким человеком. Не думаю, что он не доверял собственному сыну.

Единственное, что сегодня кажется странным в этой истории: почему не учитывалась сама опасность, что сын Сталина (точнее все три его сына) могли попасть в плен и стать ценнейшими заложниками? Нам кажется, ну как можно было рисковать? Ведь это неразумно.

Но в том-то наверное, и все дело, что так прагматично рассуждать можно было бы руководителям страны сегодня, глядя на уютные солнечные лужайки госрезиденций в Барвихе. Тогда все было иначе. Тогда без всякой помпы сын могущественного вождя отправился на фронт — и погиб как солдат. Это было честно.

По закону мифа — по сказочной схеме, — раз был хороший сын, умный, значит, должен быть и «плохой» — дурак.

Пьянки, рукоприкладство, грубость. Голованов рассказывал, что «Василий представлял из себя морального урода и впитал столько отрицательных качеств, что хватило бы на тысячу подлецов». При этом, когда над ним сгустились тучи отцовского гнева, Василий пришел именно к Голованову: «Позвоните отцу, отец вас любит, он вас послушает!»

Не знаю, что за мотивы были у главного маршала авиации, чтобы так резко отзываться о Василии. Похоже, Василий не был особо симпатичным и приятным человеком, да и та легкость, с которой ему все давалось, конечно, вызывала у окружающих зависть. Но давайте видеть главное. Ведь этот гуляка, хулиган и раздолбай (если верить мифу) не спрятался за папиной спиной, а всю войну отвоевал — от звонка до звонка. Летал классно. Был ранен.

По большому счету, главной привилегией, которой в своей жизни воспользовался Василий Сталин — это то, что ему позволили поступить в летное училище досрочно, сразу после 9-го класса. Как и Тимуру Фрунзе.

Фрунзе погиб. Василий — нет.

«Когда мы поступали в военную школу, там нужны были высокие оценки. И мы переживали, делились, кто как будет поступать. Тимур Фрунзе был рыцарь такой: он хорошо учился и знал, что пройдет, Степан Микоян тоже. А Василии ужасно боялся, что его из-за отметок не примут», — вспоминал приемный сын Сталина Артем Сергеев.

Про Якова знают все, кто мало-мальски интересуется историей, про Василия слышали многие, а про «третьего сына Сталина» — Артема не знает почти никто. Сын большевика «товарища Артема», погибшего в 1921-м на испытаниях аэровагона[169], провел детство рядом со Сталиным и был им официально усыновлен. Тоже воевал, несколько раз был ранен, дослужился до генерала. Оставил интересную книгу воспоминаний[170].

Эти юноши, становясь курсантами, уже не ждали быстрых и легких побед. Вопреки еще одному мифу, наши профессиональные военные предвидели, что приближающаяся война будет тяжелой. «Когда я в 1938 году пришел в военное училище, комиссар, собрав нас, буквально пропел популярные в то время строки: „И на вражьей земле мы врага разобьем малой кровью, могучим ударом“. А дальше объяснил: „Это не для нас, военных, а для домохозяек, чтобы они раньше времени не волновались. А для вас скажу: современная война может длиться даже и пять лет. Может, и больше“»[171].

В интервью газете «Завтра» Артем Сергеев как-то просто перечислил, у кого из соседей по Рублевским дачам дети ушли на фронт. Даже шутить не хочется на тему, как бы этот список выглядел сейчас. Составляла бы его, наверное, Оксана Робски… Впрочем, боюсь, не было бы вообще никакого списка.

Дальше всех, вспоминал Сергеев, жил член Политбюро Н. М. Шверник. Его дочь во время войны работала в военном госпитале.

Сын члена Политбюро, секретаря ЦК А. А. Андреева был бортинженером дальнего бомбардировщика.

В «Горках-2» жили Ворошилов и Микоян. У Ворошилова воспитывался в семье круглый сирота Тимур Фрунзе. Летчик-истребитель, он погиб в 1942-м, ему было всего 18 лет. Своих сыновей у Ворошилова не было, на войне погиб его племянник.

Служили все четверо сыновей Микояна. Старший Степан — летчик-истребитель. В 18 лет во время воздушного боя получил тяжелейшие ранения, но выжил и снова летал. Погиб второй сын Микояна, Володя, — в 18 лет, тоже летчик истребитель. Алексей Микоян, снова летчик-истребитель, был тяжело ранен. Четвертый сын Иван по возрасту летать еще не мог и стал механиком-мотористом в том же боевом полку, где летали его старшие братья.

Ворошилов с Микояном — люди известные, Шверника с Андреевым еще могут вспомнить. Другие соседи Сталина из партноменклатуры надежно забыты.

На даче неподалеку жил секретарь Московского комитета партии М. М. Кульков. Как вспоминал Сергеев, у него было два сына. Старший, Саша, 1918 года рождения, в бою потерял ногу. Второй, Борис, 1922 года рождения, пропал без вести.

Далее дача, где жил министр лесного хозяйства и его первый заместитель Рудаков. У него был сын Игорь Рудаков, погиб в бою.

У первого заместителя министра судостроительной промышленности Разина сын был пулеметчиком, тяжело ранен… а рядом с ним жил начальник главного управления авиационной промышленности П. И. Баранов. Его сын Юра совсем молодым тоже погиб во время войны.

Итальянец Вильфредо Парето (1848–1923) придумал популярную теорию, согласно которой есть два типа элит: хитрые и пронырливые «лисы» и консерваторы «львы». Они сменяют друг друга, потому что одни времена требуют политических комбинаторов лисьего типа, а потом наступает время силовиков типа львиного.

То же было и при Сталине. Старые большевики, «лисы-прагматики», уступили место «львам-традиционалистам» из сталинской верхушки. Перед ними не стоял вопрос: отправлять ли своих родных детей на войну.

Мы так распропагандированы всяческим негативом, что во фронтовые будни отпрысков сталинской элиты верится как-то с трудом. А касательно сегодняшних генералов — так в обществе и вовсе твердое убеждение, что генеральские сынки в горячие точки не попадают. Фланируют по штабам на ролях адъютантов, пока сами не получат большие звезды на погонах.

Отчасти это так, да вот только…

Был бы я математиком, вывел бы формулу. Она бы учитывала продолжительность и интенсивность боевых действий, количество вовлеченных в них войск, потери среди детей военного руководства. И применил бы эту формулу к нашим, сегодняшним дням. Тогда стало бы очевидно, что в чеченской войне наш генералитет понес чудовищные потери. Потери своих родных сыновей.

Бесконечно жаль этих ребят. Одно лишь на каплю утешает: осознание, что с понятиями Долг и Честь у наших боевых генералов все в порядке.

А вот среди всего политического истеблишмента и всего топа русского журнала «Форбс» мы не знаем никого не то что потерявшего сына на Кавказе. Никого, чьи дети вообще бы там воевали.

Львята ушли на войну. Лисята попрятались в норки. Сухие и теплые: на Рублевке, в Лондоне, Швейцарии и прочих лазурных местах.

И раз уж затронута тема родственников на войне и мы упомянули братьев Микоян, напомню еще хотя бы несколько историй других русских и нерусских, советских фамилий: братьев Шумовых, Ивановых, Степановых, Газдановых…

Братья Шумовы — воевали шестеро, погибли трое

На Ленинградском фронте воевали шесть братьев Шумовых — расчет 120-мм миномета. Командиром расчета был Александр, наводчиком — Лука, заряжающим — Василий, другими номерами — Иван, Авксентий, Семен. Братья уничтожили свыше 400 солдат и офицеров вермахта, 29 дотов и блиндажей, 13 пулеметов и 11 минометов.

Все братья были удостоены правительственных наград. Погибли Василий, Семен и Иван. Их миномет № 0199 образца 1938 года передан в Военно-исторический музей.

Братья Ивановы — воевали шестеро, погибли трое

Из шести братьев Ивановых с войны вернулись только трое. Ефим погиб в начале войны под Житомиром, Семен на Калининском фронте в 1943- м, моряк Иосиф умер от ран.

Анатолий Иванов был призван в армию в июле 1941-го. Служил на Сталинградском фронте, участвовал в освобождении Ростова-на-Дону, освобождал Крым, Молдавию с боями прошел Румынию, Болгарию, Югославию. Венгрию. В декабре 1944-го в боях за Будапешт был тяжело ранен, потерял ногу. Награжден орденами Отечественной войны I и II ст., Красной Звезды и медалями «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За взятие Будапешта».

Братья Асташовы — воевали семеро, погибли трое

На фронте были Федор, Илья, Иван, Андрей, Дмитрий, Степан, Тимофей.

Иван и Андрей призывались в мае 1941-го. Попали в одну часть. Не успели принять воинскую присягу, как началась война. Попали в плен, удалось бежать. Спрыгнули на ходу с поезда, а через месяц скитаний в лесах вышли на партизан. Среди белорусских партизан Иван и Андрей провели более 2 лет. Под Варшавой Андрей получил тяжелое ранение — и пути братьев разошлись впервые за всю войну.

Старший брат Федор воевал на Курской дуге, дошел с боями до Германии, погиб в канун Победы в г. Барнау на немецкой земле.

Недолго воевал Илья. Он погиб в 1942 г., защищая Москву.

Через год не стало и Дмитрия.

Братья Газдановы — воевали семеро, погибли все

Семеро братьев из осетинского села Дзуарикау пали смертью храбрых. Хаджисмел и Магомет погибли под Севастополем, Дзарахмат — под Новороссийском, Хасанбек — в Белоруссии, Созрико — в Киеве, Махарбек — под Москвой, Шамиль — прямо в канун Дня Победы — у стен Берлина.

Памятник семи братьям Газдановым у их родного селения был создан по мотивам стихотворения Расула Гамзатова «Журавли».

Дзарахмат — единственный из братьев, кто успел жениться перед тем, как уйти на фронт. Семь раз приходили старейшины Дзуарикау к старику отцу с печальной вестью. Последнюю похоронку отцу семерых сыновей так и не успели отдать. Увидев, что старейшины направляются к его дому, он умер от разрыва сердца, держа внучку на руках.

Не вынесла смерти детей и мать. Она умерла, когда пришла третья похоронка.

В сельской школе есть небольшой музей. Здесь хранятся семь черкесок братьев.

Братья Королевы — воевали семеро, погибли все

На центральной площади ярославского Пошехонья стоит памятник-мемориал семи воинам. Их провожает на фронт мать. Семь братьев Королевых — от рядового до генерал-майора, от полкового музыканта до Героя Советского Союза — полегли на полях войны. Трое младших Королевых, Николай, Серафим и Илья, так и не успели обзавестись семьями.

В сентябре 1943 года 23-я дивизия под командованием генерал-майора Королева переправилась на правый берег Днепра. 29 сентября был особенно тяжелый день, и все же фронтовик нашел минутку, чтобы написать письмо домой — жене и дочери: «…Я жив и здоров… бьем гадов крепко, гоним на запад. Сейчас нахожусь на реке Днепр…». В этот день он погиб. Герой Советского Союза Александр Королев похоронен в Полтавской области, в парке над могилой стоит памятник — генерал, опираясь на меч, смотрит на панораму Днепра.

Братья Степановы — воевали девятеро, на войне погибли семь

Тимашевский музей семьи Степановых (Краснодарский край) — единственный в России, рассказывающий о жизни простой русской крестьянской семьи. Девять сыновей было у Епистинии Федоровны Степановой.

В 1918 году белогвардейцы убили старшего сына Александра. Ему было тогда семнадцать.

В 1939 году в боях на Халхин-Голе погиб Федор.

В годы Великой Отечественной войны на фронтах, в партизанских отрядах, в фашистском концлагере погибли Павел, Василий, Иван, Илья, Филипп.

Самому младшему, Александру, за мужество и воинскую доблесть, проявленные при форсировании Днепра в 1943 году, было присвоено звание Героя Советского Союза. Посмертно. Получила мать «похоронку» и на девятого сына — Николая. Но в августе 1945 года он вернулся из госпиталя!

Маршал Гречко и генерал армии Епишев в 1966 году писали ей: «Девять сыновей вырастили и воспитали Вы, девять самых дорогих для Вас людей благословили на ратные подвиги во имя Советской Отчизны. Своими боевыми делами они приблизили день нашей Великой Победы над врагами, прославили свои имена. Вас, мать солдатскую, называют воины своей матерью. Вам шлют они сыновнее тепло своих сердец, пред Вами, простой русской женщиной, преклоняют колени».

Епистинии Федоровны не стало в 1969-м. Ей было 94 года.

Фамилия Райан в США такая же распространенная, как у нас — Степанов. Из четырех братьев Райанов, по фильму Спилберга, в 1944-м в Нормандии погибли трое.

Эта грустная героическая история была лишь фантазией сценаристов. Из девятерых Степановых отдали на войне жизнь за Родину семеро. И это чистая правда.

Но мы про них почему-то фильма не сняли. Стыдно.

Как измерить героизм? Невозможно. Но не случайно у любой страны есть самые высшие награды. В США — медаль Свободы, в Британии — орден Подвязки (или, может, еще какая-нибудь из высших наград, которые роднят странные названия — Чертополоха, Бани и т. д.), во Франции — орден Почетного Легиона[174].

В странах бывшего СССР унаследовали от него звание героя — Герой России, Герой Украины, Герой Белоруссии, Национальный Герой Армении, звание «Народный Герой» (Казахстан)… Людям нужны эти знаки высшей доблести — чтоб было понятно. Все и сразу.

В статистике по Героям Советского Союза 1941–45 годов часто пишут — русских столько-то, украинцев, белорусов — столько-то, а потом идет — представителей других национальностей. Наверняка представителям такое объединение всем скопом — обидно.

Да и неправильно это: каждый народ имеет право гордиться своими героями.

Давайте это положение исправим.

По национальному составу большинство Героев составляли русские — 7998 человек. Среди удостоившихся Звезды Героя украинцев было 2021 человек, белорусов — 299, татар — 161, евреев — 107, казахов — 96, грузин — 90, армян — 89, узбеков — 67, мордвин — 63, чувашей — 45, азербайджанцев — 43, башкир — 38, осетин — 31, марийцев — 18, туркмен — 16, литовцев — 15, таджиков — 15, латышей — 12, киргизов — 12, коми — 10, удмуртов — 10, эстонцев — 9, карелов — 8, калмыков — 8, кабардинцев — 6, адыгейцев — 6, абхазцев — 4, якутов — 2, молдаван — 2, тувинец — 1[175].

Если соотнести число высших отличий с данными переписи населения от 1939 года, получится примерно такая таблица… Сразу оговорюсь: сталинская статистика была вещью вполне условной. Скажем, данные по числу евреев я подкорректировал по современным исследованиям, а вот по украинцам и белорусам точных данных на июль 1941 года, похоже, просто нет. Так что все очень примерно.

Список Героев Советского Союза составлен по данным Монетного двора, который выпускал Золотые Звезды. Помимо этого есть и другие списки. Скажем, в «Википедии» евреев-героев — 150. Это, в общем, объяснимо, ну не придавал человек на войне значения своей национальности, а потом сам вспомнил или другие вспомнили, что еврей. Хотя, может, просто округлили.

Но где чеченцы? Где крымские татары? Если эти народы оказались репрессированными, если из тех и других многие воевали на стороне Гитлера, то что же — забывать тех, кто честно исполнил свой долг?

^{Джалиль Муса (1906–1944)}

^{Советский татарский поэт, Гебой Советского Союза}

^{Жизнь моя песней звенела в народе,}

^{Смерть моя песней борьбы прозвучит.}

^{Это из «Моабитской тетради» Мусы Джалиля — Мусы Мустафовича Джалилова. До войны он был известным в Татарии поэтом, на фронте стал корреспондентом армейской газеты. Она называлась «Отвага» и издавалась при той самой 2-й ударной армии, которой командовал Власов. Возможно, они даже встречались. Выходя из окружения, Муса Джалиль был ранен, попал в плен. В 1943-м в лагерях военнопленных немцы начали формировать из татар и башкир национальный легион «Идель-Урал». Джалиль входил в лагерное подполье и вступил в легион специально: организовать разложение национальных частей вермахта изнутри. Некоторые батальоны легиона в дальнейшем перешли к партизанам, другие были признаны немцами ненадежными и разоружены. Так что действовали подпольщики грамотно.}

^{Но их выдали. Среди 11 человек, которых немцы казнили на гильотине в Моабитской тюрьме, был Муса Джалиль. Перед смертью он успел записать свои стихи на татарском языке в двух самодельных тетрадках. В одной — арабской вязью (в юности Муса учился в медресе), в другой — латинским буквами. Эти записные книжки чудом уцелели и стали не только поэтическим, но и юридическим документом. Дело, открытое после войны против Джалиля как пособника нацистов, было прекращено. Посмертно ему присвоили звание Героя Советского Союза (1956) и дали Ленинскую премию по литературе — за «Моабитскую тетрадь» (1957)}

Исправлять так исправлять.

Вот все чеченцы — Герои Советского Союза: Ханпаша Нурадилов, Хансултан Дачиев, Абухажи Идрисов, Хаваджи Магомед-Мерзоев, Ирбайхан Бейбулатов, Мовлид Висаитов[176].

Вот все крымские татары, удостоенные этого звания: Петаи Абилов, Тейфук Абдуль, Узеир Абдураманов, Абдуреим Решидов, Сеитнафе Сеитвелиев.

Аметхан Султан удостоен этого звания дважды.

Чеченская доблесть

«В марте 1942 года по настоянию Берия призыв в Красную Армию военнообязанных чеченцев и ингушей был прекращен. Это было серьезной ошибкой, ибо дезертиры и их пособники вовсе не отражали действительного настроения чечено-ингушского народа. В августе 1942 года, когда немецко-фашистские войска вторглись в пределы Северного Кавказа, обком ВКП(б) и Совнарком ЧИАССР обратились в Правительство Союза СССР и ЦК ВКП(б) с просьбой о разрешении провести добровольную мобилизацию чеченцев и ингушей в Красную Армию. Просьба была удовлетворена». (Из книги В. И. Филькина «Партийная организация Чечено-Ингушетии в годы Великой Отечественной войны Советского Союза».)

С чеченцами всегда непросто. Ну, да это и нормально — давно уже пора сделать такой вывод. Почти по Солженицыну — двести лет вместе. Надо бы привыкнуть, правда?

Факт в том, что среди ушедших на войну из тогдашней Чечено-Ингушской АССР 18,5 тыс. мужчин[177] подавляющее большинство — две трети — было добровольцами.

Факт в том, что 255-й Отдельный Чечено-Ингушский полк (осколок расформированной горской дивизии) стоял насмерть на подступах к Сталинграду.

В бою у селения Захаровка пулеметчик Ханпаша Нурадилов один остановил наступление немецких цепей, уничтожил 120 гитлеровцев и еще семерых взял в плен. Как он это сделал — один — да еще семерых взял в плен — ума не приложу. Но зная много чеченцев лично, верю, что это правда. Нурадилов довел свой личный счет убитых гитлеровцев до 420 человек. Может, эта цифра покажется кому-то преувеличением. Но звание Героя ему было присвоено — посмертно. А Героя в те времена за преувеличения — не давали.

Снайпер Абухажи Идрисов тоже удостоился этого звания, когда уничтожил — 349 солдат и офицеров. Вот это — скорее всего с точностью до миллиграмма. Снайперы считали своих «клиентов» поголовно.

Первым советским офицером, который пожал руку командиру передовых частей армии США генералу Боллингу во время исторической встречи на Эльбе, был чеченец Мовлид Висайтов. Будучи командиром кавалерийского полка, он уже в июле 1941 года был представлен к Ордену Красного Знамени; в те дни и в той обстановке столь высокая награда была большой редкостью. Затем М. Висаитов получил в подарок коня. Его на свои средства приобрел Михаил Шолохов и отправил на фронт с напутствием — подарить лучшему кавалеристу Советской Армии. Коня он и подарил американскому генералу. Ответным подарком, согласно обычаю гор, стал генеральский джип.

^{Висаитов Мовлид Алероевич (1913–1986)}

^{Кавалерист, Герои Советского Союза}

^{В 2009 году улица Рабочая в Грозном переименована в улицу Героя Советского Союза Мовлида Висаитова. Чеченцы гордятся своим героем. В книге воспоминаний «От Терека до Эльбы» Висаитов так описывал 22 июня — первый день войны: «Противник открыл сильный артиллерийский огонь по колонне подходящей конницы… Смелым броском конники вырвались из зоны огня. Примкнувший к эскадрону взвод станковых пулеметов под командованием лейтенанта Николаева галопом развернулся налево, кругом и открыл из всех четырех стволов огонь по наступающим цепям немцев. Под прикрытием шквального огня пулеметов эскадрон подготовился к бою и с криком „ура“ понесся на немецкую пехоту. Фашисты, не ожидавшие флангового удара, дрогнули. Наши кавалеристы обратили гитлеровцев в бегство».}

^{М. А. Висаитов участвовал в боях за освобождение Крыма, Украины, во взятии Кенигсберга и выходе к Эльбе. Свою первую награду — орден Боевого Красного Знамени — он получил спустя месяц после начала Великой Отечественной. К званию Героя Советского Союза представлен в июне 1945-го, но сразу Героя почему-то не дали, звание Героя присвоено Висаитову только 5 мая 1990 года, посмертно}

Есть прекрасная легенда. Якобы после депортации 1944 года была команда всех офицеров-чеченцев снять с фронта, вывезти в Москву и потом выслать в Казахстан и Киргизию. Сто боевых офицеров-орденоносцев пришли на заснеженную Красную площадь ранним утром и встали строем в надежде, что кто-то из высшего руководства заинтересуется этим необычным парадом и их выслушает. Они простояли весь день, были окружены ротой НКВД и, уже уводимые, наткнулись на выходившего из Кремля маршала Рокоссовского. Благодаря его вмешательству этих чеченцев вернули в части с сохранением всех наград и званий.

Еврейское счастье. Боевое. Гвардейское

Евреи, как и чеченцы, были народом, который до революции начал покидать пределы Российской империи. Но перед самой войной еврейское население страны резко выросло. По переписи 1939 года в СССР было 3 млн евреев. А после включения в Советский Союз стран Прибалтики, Западной Украины и Молдавии добавилось еще 2,2 млн человек.

Великая Отечественная раскрыла в этом народе качества, казалось, в нем совершенно забытые. Народ интеллигентов, торговцев и ростовщиков, как в ветхозаветные времена, стал народом воинов. Эта война была для него дважды Отечественной. Такое повторится еще раз — уже в собственном нововозводимом национальном государстве Израиль.

200 тыс. евреев, служивших в Красной Армии, были награждены орденами и медалями. Более 25 тыс. партизан-евреев воевали на Украине. Более 12 тыс. евреев воевали в партизанских отрядах Белоруссии.

Герой Советского Союза летчик Михаил Плоткин был одним из тех легендарных пилотов, которые бомбили Берлин в 1941 году.

Генерал М. Г. Вайнруб во время Висло-Одерской наступательной операции, командуя танковым соединением, прорвал оборону врага на р. Висла, что открыло путь в Германию.

Кавалерийские части генерала Л. М. Доватора, подобно казакам атамана Платова — в первую Отечественную войну 1812 года — совершали смелые рейды, терроризируя тылы противника. Во время контрнаступления под Москвой в один из таких рейдов по немецким тылам командир кавалерийского корпуса Доватор погиб.

Дважды Героем стал Давид Абрамович Драгунский. Он воевал еще у озера Хасан. Первую Звезду Героя командир танковой бригады полковник Драгунский получил за форсирование Вислы. Вторую — за штурм Берлина и взятие Праги. На фронте кроме Давида Абрамовича воевали восемь его братьев. Четверо из них погибли в боях, а отец с матерью, дед и сестры были расстреляны оккупантами. У вас пошли мурашки по коже? Восемь братьев! Вот он — настоящий еврейский спецназ, настоящее «смертельное оружие», уничтожавшее гитлеровцев, а не выдуманный тарантиновский бред из «Бесславных ублюдков».

Десантники отряда морской пехоты под руководством еврея майора Ц. Л. Куникова сражались под Новороссийском, заняв плацдарм на Малой земле.

Косили врага женщины-снайперы — одесситка Геня Головатова и сталинградка Вероника Фактор.

И еще дна героя: Абрамович и Березовский.

Танкист Абрам Абрамович погиб в Испании в 1937-м. Герой Советского Союза. Посмертно.

Артиллерист Ефим Березовский отличился при форсировании Днепра. Батарея Березовского выдержала 11 контратак, полегла почти поголовно. Но захваченный плацдарм — удержала Герой Советского Союза.

^{Драгунский Давид Абрамович (1910–1992)}

^{Танкист, дважды Герой Советского Союза}

^{Командир танковой роты Драгунский в боях у озера Хасан заслужил орден Красного Знамени. Командир танкового батальона Драгунский храбро дрался с немцами под Смоленском. Командир 55-й гвардейской танковой бригады Драгунский отличился во время операции по освобождению Киева.}

^{Под Житомиром был тяжело ранен. В госпитале встретил односельчанина, и тот рассказал: «Крепись, дружище. Нет у тебя больше семьи. Фашисты расстреляли батьку твоего, мать и Соню с детьми, Аню, не пощадили дедушку и бабушку». Из воспоминаний Д. А. Драгунского «Годы в броне»:}

^{«Мою мать долго прятали соседи-русские, рискуя своей жизнью. И все-таки фашисты ее нашли. На Брянщине тогда стоял лютый мороз. Мать вывели на сельскую площадь. Все население согнали к зданию сельсовета. Эсэсовец крикнул во весь голос:}

^{— Сколько у тебя сыновей, иудейка? Мать презрительно на него посмотрела:}

^{— Миллионы. Дети всех матерей — мои дети.}

^{— Где твои сыновья?}

^{— Воюют против вас, фашистских гадов.}

^{— Прокляни своих сыновей, иудейка, и мы дадим тебе свободу.}

^{Люди замерли в ожидании ответа.}

^{Маленькая, седая, совсем больная женщина встала, расправила плечи, набрала в остывшие легкие холодный воздух и крикнула:}

^{— Я благословляю своих сыновей, благословляю сыновей России на борьбу с ненавистным врагом…}

^{Автоматная очередь оборвала жизнь моей матери, советской женщины, душой понимавшей, что такое дружба народов и любовь к Родине, хотя она была малограмотной и еле-еле умела расписаться»}

Янкель Пинхусович Штирлиц

Ян Черняк получил звание Героя Российской Федерации только через 50 лет после Победы — в 1995 году. Когда наконец стала известна правда о «его войне» с Гитлером. До сих пор кроме самого Черняка рассекречен только один человек из 35, работавших в его разведсети. Это кинозвезда Марика Рекк, героиня фильма «Девушка моей мечты» и любовница Геббельса.

Группа советского разведчика Янкеля Пинхусовича Черняка включала агентов в вермахте, абвере и гестапо. Его агент имелся даже в самой ставке Гитлера.

Ни один из них не был раскрыт до самого конца войны — за все 11 лет активной деятельности.

Черняк сумел организовать курьерскую связь, позволявшую передавать не только устную информацию, но и документы, чертежи и даже некоторые узлы — разработки немецких военных конструкторов. В «посылках Черняка» было иногда по 1000 листов текстов и чертежей. Его группа перед Курской битвой передала советскому командованию техническую документацию по танкам «Тигр» и сверхсекретную информацию Генштаба вермахта о планируемом наступлении на Курский выступ.

В Центр шли сведения о новых самолетах и артиллерии, аппаратуре связи и даже о разрабатываемой реактивной технике.

Просто Штирлиц какой-то, скажете вы. И будете правы. В 70-х годах Черняк после особого разрешения ГРУ встречался с писателем Юлианом Семеновым.

Пришедшие с честью

Чеченцы и евреи все-таки уже были с Россией — хоть и в непростых отношениях, кто 100, а кто — 150 лет.

А вот новые нации, ставшие частью советского народа перед самой войной, как себя проявили они? Они же, должно быть, все как один — самоотверженно сражались за немцев против «советских оккупантов»? Так? Вот вам ответ: 15 «Золотых Звезд» литовцев, 12 — латышей, 9 — эстонцев. Это ли не о многом говорит?

Помните историю с издевательствами над 90-летним стариком Арнольдом Мери, который стал первым эстонцем — Героем Советского Союза? Эстонское правосудие подвергло его травле якобы за участие в послевоенной депортации. Думаю, на самом деле эстонским властям на депортацию было глубоко наплевать. Им важно было поглумиться над человеком символом.

Арнольд Мери стал красноармейцем «планово-автоматически», потому что в 1939-м служил в эстонской армии. Осенью 1940 года она была преобразована в 22-й территориальный Эстонский стрелковый корпус РККА. Он даже говорил по-русски: учился в русско-сербской гимназии и наверное потому встретил войну политруком.

17 июля 1941 года противник, форсировав реку Шелонь, вел наступление на город Дно. На батальон Мери был сброшен десант. Командир был убит. Мери не поддался панике, остановил бегущих бойцов, сам принял командование, заставил организовать оборону и отбросить врага. Он был в том бою четырежды ранен (в правую руку, в колено, в бедро, в грудь), но не отступил. План немцев выйти к шоссе Порхов — Дно и уничтожить штаб 22-го стрелкового корпуса был сорван.

15 августа 1941 года Арнольду Мери присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 513). В страшном августе 41-го получить Героя было почти невозможно.

Мало кто знает, что Мери этого звания уже лишали — в 1951 году. Тогда его по доносу исключили из партии. В 1956-м все вернули. Власти современной демократической Эстонии явно занялись плагиатом — копируя действия тоталитарного сталинского СССР.

Запросив у Яндекса «Молдаване — Герои Советского Союза», я получил в ответ странную ссылку: «Почему среди молдаван не было героев». Это неправда. Были!

Даже маленькая Молдавия дала двух героев.

Гринько Иван Устинович — летчик-штурмовик, капитан. Молдаванин. К августу 1944-го Гринько совершил 129 боевых вылетов, уничтожил 16 танков, 97 автомашин, 21 зенитную точку, 19 полевых орудий, два склада с боеприпасами. Тогда ему «по совокупности заслуг» и было присвоено звание Героя.

Райлян Александр Максимович, молдаванин и тоже летчик, получил Героя уже за Афганистан.

Это было под Ровно

А вот история так история! Иван Килюшик с Западной Украины в связи с присвоением ему звания Героя Советского Союза получил месячный отпуск на родину.

Иван Килюшик был похищен и уведен в банду УПА «Дубового». Его предупредили: сбежишь — вырежем семью и всех родственников. Он понимал, что так и сделают. Бандиты использовали его для пропаганды: вот, мол, уже и Герои Советского Союза на стороне повстанцев! Что, кстати, говорит многое об авторитете этого звания.

В конце концов в марте 1945-го он выбрался из банды — и под горячую руку тут же получил 10 лет. После Колымы пытался безуспешно добиться справедливости, но в конце концов ему только выдали удостоверение ветерана ВОВ.

Протесты ветерана даже сработали против него. Оказалось, что в суматохе трибунал не лишил его звания Героя Советского Союза, и десять лет в Магадане он провел имея это почетнейшее звание. Но в 1971 году, разбирая очередную жалобу ветерана, чиновники эту ошибку исправили — как раз стали по новой заворачивать гайки…

Удивительна, трагична и чудовищно несправедлива судьба героя, получившего Золотую Звезду за удержание плацдарма на Западной Двине. В ней, как в капле, отразились многие проблемы и пороки советской системы.

Но для нас ведь что важно? То, что простой хлопчик из-под Ровно, самый что ни на есть «западенец» из «западенцев», не в полицаи ушел и не в «повстанцы».

А стал солдатом и настоящим Героем.

Говорят, Сталин якобы читал по 500 страниц в день (здесь не опечатка — не пятьдесят, а пятьсот). В его личной библиотеке было около 20 тысяч книг. Книги по истории составляли почти половину этой библиотеки.

В ней были труды древних и новых историков — Геродота, Ксенофонта, Виноградова, Вельяминова, Иловайского, Иванова, Гереро, Кареева, 12 томов «Истории государства Российского» Карамзина, 6 томов «Истории России с древнейших времен» Соловьева (СПб., 1896)… Три книги академика Р. Ю. Виппера — «Очерки истории Римской империи» (М., 1908), «Древняя Европа и Восток» (М., 1916), «История Греции в классическую эпоху. IX–IV вв. до Р. X.» (М., 1916) — испещрены его пометками. Как и множество других[178].

Больше всего его, похоже, интересовала история войн и военной мысли. «Майн кампф» он прочел чуть не сразу после ее выхода в Германии (книга Гитлера была издана в СССР мизерным тиражом — для руководства).

Сталин и сам считал себя историком. «Краткий курс истории ВКП(б)» вышел под его редакцией — общим тиражом в 43 миллиона экземпляров. (Поставить здесь смайлик? Пожалуй, не буду).

^{Говорят, Сталин читал по 500 страниц в день. К счастью, не только Ленина}

Исторический роман «Петр Первый» Алексей Толстой написал по прямому его заказу. В 18-м томе сочинений Сталина есть чрезвычайно интересная беседа с кинорежиссером Эйзенштейном и актером Черкасовым по поводу фильма «Иван Грозный»[179]. Он вернул из ссылки историка Тарле и издал его книгу о Наполеоне в ЖЗЛ.

Это я все к чему? Когда в разгар войны Сталин вдруг повернул страну и армию к традиционным ценностям, он опирался и на собственные глубокие исторические знания, и на мировой опыт войн.

Слово «Гвардия»

Про потешных преображенцев и семеновцев, наименованных теперь лейб-гвардией, иностранцы отзывались, что не уступят шведам и французам.

А. Н. Толстой, «Петр Первый»

19 ноября 1700 года лейб-гвардии Семеновский и Преображенский полки три часа сдерживали натиск шведов, прикрывая отступавшую за Нарву русскую армию. Армия была спасена. После этого сражения Петр I немного изменил форму гвардейских полков: у гвардейцев теперь были не зеленые, а красные чулки — как знак того, что они сражались по колено в крови. Кстати, возможно, русский царь следовал традициям Древнего Рима: там красная обувь считалась знаком отличия, и носить ее могли только триумфаторы. Высокие брюнеты в красных ботинках.

18 сентября 1941 года 100-я, 127-я, 153-я и 161-я стрелковые дивизии, отличившиеся в ходе Смоленского сражения под Ельней, были переименованы в 1-ю, 2-ю, 3-ю и 4-ю гвардейские, им вручили особые, гвардейские знамена. Это было первое масштабное контрнаступление в ту войну.

Слово «гвардия» было новым для РККА, и прямо скажем, неожиданным. До этого ассоциировалось оно разве что в одном ряду с «белогвардейщиной».

Любимым спектаклем Сталина были «Дни Турбиных» Булгакова, поставленные в 1926 году во МХАТе. Он смотрел его то ли 16, то ли 17 раз, и, конечно, знал, что это пьеса по роману «Белая гвардия». Советская критика называла ее «„Вишневым садом“ белого движения». Может, новое слово для Красной Армии было взято оттуда?

В 1930-м вышла первая часть заказного романа Толстого про Петра. Среди действующих лиц — петровские лейб-гвардейцы. «Об сем машкерадном бое, где было нами побито и взято в плен треть нарвского гарнизона, услышите вы от самовидца оного, от гвардии поручика Ягужинского, он скоро у вас будет»…

Может, оттуда?

Гвардия. Наверное, никакое другое слово не обозначило бы столь четко возвращение к традициям русской армии. В мае 1942-го был введен гвардейский знак, напоминавший орден Красного Знамени. Теперь каждый боец из гвардейских частей имел доказательство прямой причастности к их подвигам. Он был как бы в плеяде героев, и трусить было нельзя.

Гвардии рядовым был Матросов, закрывший собой вражескую амбразуру. Он навечно зачислен в состав 254-го гвардейского стрелкового полка.

Заместитель командира эскадрильи 63-го гвардейского истребительного авиаполка Маресьев вел воздушные бои, летая с протезами вместо ног.

Гвардеец Петров командовал 248-м гвардейским истребительно-противотанковым артиллерийским полком и после потери обеих рук. Вторую Золотую Звезду Героя Советского Союза он получил гвардии майором.

Покрышкин воевал в 16-м гвардейском истребительном авиаполку. В нем он стал трижды героем. Третью Звезду Героя Советского Союза получил, сам командуя полком.

Другой советский ас, трижды Герой Кожедуб был заместителем командира 176-го гвардейского истребительного авиаполка.

Никаких особых материальных привилегий у советской гвардии не было — как, кстати, поначалу и у петровской гвардии. Только в 1722 году, согласно «Табели о рангах всех чинов воинских, статских и придворных», офицеры гвардейских полков получили старшинство в два чина против армейских.

Была в царской русской армии, кстати, и совершенно особая награда За особые заслуги армейским генералам присваивался почетный чин подполковника Преображенского полка. Генерал А. В. Суворов был удостоен такой награды в 1790 году за взятие неприступного Измаила.

^{Кожедуб Иван Никитович (1920–1991)}

^{Летчик-ас, трижды Герой Советского Союза}

^{«…Мельком смотрю на бензомер: горючее на исходе. Пора уходить. Но противник не ушел. Значит, необходимо сбить хотя бы один бомбардировщик. Тогда враг будет деморализован и уйдет — это я уже знаю по опыту. Быстро пристраиваюсь к одному из бомбардировщиков — подхожу снизу. В упор открываю огонь. Самолет, охваченный пламенем, падает… Вот и аэродром. Быстро иду на посадку. Нельзя терять ни секунды! В конце пробега остановился мотор: бензин кончился».}

^{Кожедуб сбил, по официальным данным, 62 самолета противника — больше всех советских летчиков. С мая 1944 года воевал на истребителе Ла-5ФН, построенном на личные средства колхозника Сталинградской области В. В. Конева. Советую вам почитать его книги воспоминания «Служу Родине» и «Верность Отчизне» (отрывок выше — оттуда). Несмотря на типично советские названия, чтение захватывающее. Увлекательнее — и уж точно полезнее — любого детектива}

Орден Непобедимого Бьемся мы здорово, Рубим отчаянно, Внуки Суворова, Дети Чапаева! С. Маршак, ПОДПИСЬ К ПЛАКАТУ ВОЕННЫХ ЛЕТ

29 июля 1942 года были учреждены ордена Суворова, Кутузова и Александра Невского, в октябре 1943-го — орден Богдана Хмельницкого, в марте 1944-го — ордена Ушакова и Нахимова. Разработанные знаки орденов Дмитрия Донского, Багратиона и Дениса Давыдова (для партизан) Сталин не утвердил[180].

Это были так называемые «полководческие ордена», носившие имена великих русских военачальников прошлого[181]. Дореволюционных, по терминологии того времени. Это был еще один прорыв — к традициям русской армии. К национальному самосознанию.

Еще в своем докладе по случаю 24-й годовщины Октябрьской революции 6 ноября 1941 года Сталин упомянул Суворова и Кутузова. А на следующий день, выступая на Красной площади перед войсками, уходящими на фронт, он говорил: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова»[182]. Из всего пантеона коммунистических богов был упомянут только Ленин.

Тогда это звучало как откровение.

Все делалось, как всегда у нас, в спешке. В начале июня 1942 года Сталин дал указание разработать в течение суток сразу три полководческих ордена.

Не сразу, не за сутки, конечно, но получилось: портрет Суворова на звезде и — орден «наступательный», что было главным требованием «заказчика». Орденом предполагалось награждать командиров за успехи в наступательных операциях, которыми как раз и прославился русский полководец, ни разу не потерпевший поражения.

Орден Суворова был учрежден Указом от 29 июля 1942 года — на следующий день после подписания приказа № 227 «Ни шагу назад!»[183].

Первое награждение орденом состоялось намного позже — в декабре. Орден Суворова 2-й степени получил командир танкового корпуса Баданов за глубокий рейд по тылам противника. Орден Суворова 1-й степени был присвоен в январе 1943-го сразу 23 высшим военачальникам — за Сталинград. Орден № 2 получил Жуков. У Сталина он тоже был — № 112.

Из казусов. Хрущев зачем-то в 1956 году наградил орденами Суворова короля Камбоджи Сурамарита и его сына принца Сианука, а в 1959-м — императора Эфиопии Хайле Селассие I.

Орден Суворова сохранился в наградной системе Российской Федерации — хотя награждений не было, и статуса — тоже. Но в сентябре 2010 года это упущение было президентом Медведевым исправлено — теперь это снова полководческий орден. Выглядит он иначе, чем тот, что был у Жукова и Сталина, но повторяет его мотивы[184].

Орден Святого

Появление ордена Кутузова было логичным. Победа над Наполеоном упоминалась и в речи Молотова 22 июня 1941 года, и в речи Сталина «Братья и сестры!» Страна жила с растущим убеждением, что гитлеровские полчища будут разгромлены и изгнаны так же, как Бонапарт — Кутузовым.

А вот орден Александра Невского — поистине неожиданный. Во-первых, Невский был Великим князем — считай, царем. Во-вторых, Невский — святой, канонизированный Русской Православной церковью. Наконец, в царской России существовал императорский орден Св. благоверного великого князя Александра Невского.

Все идеологические препоны победило… кино. С началом войны вновь был выпущен на экраны эйзенштейновский «Александр Невский» с его рефреном «Кто с мечом к нам придет — от меча и погибнет», с ораторией «Вставайте, люди русские!», с победой над Тевтонским орденом, т. е., в массовом представлении, немцами.

Художник, работавший над эскизом, взял в качестве образа лицо актера Николая Черкасова в роли Александра Невского — портретное сходство сохранилось на ордене и в металле! Кстати, художник не побоялся использовать мотивы дореволюционного ордена. В результате красная звезда наложена на ту, что использовалась в царской России, ее красные лучи напоминают красный крест царского ордена, а бердыши соседствуют с серпом и молотом. Эклектика, конечно, но, по мнению фалеристов, это самый красивый орден сталинского СССР.

Верховному он, кстати, тоже сразу понравился, обычных в таких случаях мучительных утверждений не было. И, думаю, дело тут не в эстетике, а в политике. То, что складывалось в голове у Сталина, тоже выглядело эклектикой — объединением несочетаемого. Под знаменем Ленина — путем Российской Империи.

Указом Президента от 7 сентября 2010 года орден Александра Невского вернулся в наградную систему нашей страны. Теперь это орден гражданский, а выглядит он так же, как тот, что был в царской России.

…А ведь среди сталинских полководческих орденов был еще один — имени снятого! В 1943 году главком ВМФ адмирал Николай Кузнецов предложил Сталину учредить полководческие ордена для офицеров флота: Нахимова и Ушакова.

^{Кузнецов Николай Герасимович (1904–1974)}

^{Адмирал Флота, нарком ВМФ, Герой Советского Союза}

^{«Адмирал флота Советского Союза Кузнецов» — это не только человек, но и пароход, точнее, авианосец, тяжелый авианесущий крейсер. Лучший памятник флотоводцу, чье значение в истории Войны еще остается недооцененным. Кузнецов был самым молодым наркомом в Союзе — назначен на эту должность в 34 года и оставался на ней всю войну. Единственный из советских военачальников, кто заблаговременно официально распорядился привести своих подчиненных в состояние полной боевой готовности. (По крайней мере, так считается. Но есть данные, что подобный приказ был отдан всем военным округам — из Москвы.) 19 июня 1941 года по флоту была объявлена «готовность № 2». А после 23 часов 21 июня Кузнецов передал сигнал — «готовность № 1». Лично позвонил в Таллин (Балтийский флот), в Полярное (Северный флот), в Севастополь (Черноморский флот) и приказал, не дожидаясь посланного сигнала, немедленно перевести флоты на высшую готовность — боевую.}

^{22 июня корабли и морская авиация дали немцам достойный отпор. Так, собственно, продолжалось всю войну. Несмотря на потери военно-морских баз на Балтике (Таллин) и на Черном море (Севастополь) воевали советские моряки достойно.}

^{…Он скончался в 70 лет, будучи вице-адмиралом (по-армейски генерал-лейтенантом) в отставке. На его могиле долгое время не было указано воинского звания. Семья считала, что несправедливо это — писать «вице-адмирал». Блестящий Кузнецов всегда вызывал зависть коллег, смущал своей популярностью власть, да и в своих сочинениях не стеснялся критиковать партийное вмешательство в дела армии. В результате его после войны дважды снимали с должности, и даже понижали в звании, а его роль в войне замалчивалась на протяжении десятилетий.}

^{Высшее для военного моряка звание — Адмирал Флота (по-армейски — маршал) ему восстановили только в 1988-м}

Хотя в СССР намного известнее была фигура адмирала Нахимова, нарком Кузнецов настоял, чтобы по статуту орден Ушакова был выше. А уже в XXI веке Флотоводец Ушаков, не потерпевший на море, как Суворов на суше, ни одного поражения, был причислен Русской Православной церковью к лику святых.

Орден Ушакова 1-й степени стал самым редким в истории советских наград, за исключением ордена «Победа». За годы войны им было награждено всего 25 человек.

Знак № 1 ордена Ушакова 2-й степени получил командующий Кронштадтским оборонительным районом вице-адмирал Юрий Ралль, который служил еще в императорском флоте. Прабабушка Ралля по материнской линии была племянницей самого адмирала Федора Ушакова[185].

По Указу Президента «О мерах по совершенствованию государственной наградной системы Российской Федерации» теперь этим орденом награждаются офицеры из числа командования Военно-Морского Флота.

Орден Сталина

Этот проект не был осуществлен по «вине» одного человека — того самого, чье имя должен был прославлять. Идея поместить светлый лик Виссарионыча на советские награды получила хождение еще до войны, и он действительно появился — на пяти медалях.

Но когда 22 июня 1945 года в Политбюро было внесено предложение учредить орден Сталина, дело как-то заглохло. В 1949 году проект ордена был, наконец, разработан, и даже подготовлен проект указа Президиума Верховного Совета СССР:

«В ознаменование 70-летия со дня рождения Иосифа Виссарионовича Сталина и принимая во внимание его исключительные заслуги перед советским народом в деле создания и укрепления Советского государства, строительстве коммунистического общества в СССР и обеспечении исторических побед советского народа в Великой Отечественной войне, учредить орден СТАЛИНА…»

Когда бумаги принесли на утверждение, Сталин якобы внимательно все изучил и сказал: «Сейчас не надо. А когда умру, делайте, что хотите».

Офицеры с погонами

1 марта 1917 года Совет рабочих и солдатских депутатов издал приказ № 1 «О демократизации бывших армии и флота». Неплохо звучит? Бывшая армия, бывший флот. По этому приказу офицеров не стало. Скоро многих из них не стало и физически. Обратите внимание, все это происходило еще до Октябрьского переворота Ленина — Троцкого.

С тех пор в РККА к командирам обращались не по званию, а по должности, например, «товарищ комполка». Когда вольница гражданской войны схлынула, стало ясно, на сколько это неудобно. Ввели служебные категории от — К-1 до К-14. Тут неизбежно вспоминается милая американская комедия «К-9, полицейский пес». Кстати, К-9 и был «товарищем комполка».

Знаками различия для младшего комсостава служили весьма идиотски выглядящие треугольники (К 1–2), для среднего — схожего вида квадратики (К 3–6), для старшего — прямоугольнички (К 7–9). Наконец, ромбики (их звали жестко — РОМБАМИ, хотя по размеру это, конечно, были ромбики) предназначались для генералитета: от К 10 и выше. Во всей этой нелепой геометрии было что-то ненастоящее, игрушечное. Еще до войны в армию вернулись звания: подполковник, полковник, генерал, адмирал.

А в начале 1943 года войскам объявили указ Президиума Верховного Совета СССР за подписью Калинина: «Удовлетворить ходатайство Народною комиссариата обороны и ввести, взамен существующих, новые знаки различия — погоны для личного состава Красной Армии». Причины не разъяснялись. По ходатайству — и все.

Если вспомнить историю, погоны, как и гвардия, появились при Петре I. Тогда они имели прикладное значение: погон был один — на левом плече — и удерживал от сползания патронную сумку. Знаками различия у нас их сделали только в 1762 году. Прежде всего — чтобы было видно отличие солдата от офицера. Одновременно с погонами в армию вернулось и это слово.

Надо ли было затевать обновление униформы в момент высочайшего напряжения сил? Ответил солдатский фольклор: «В погонах фрица погоним». У меня нет уверенности в том, что эта пословица не была придумана армейскими пропагандистами. Но по смыслу все равно она была правильная: после Сталинграда в войне наступил перелом. Его зримым, бросающимся в глаза отражением — стали погоны русской армии.

Маршал Василевский рассказывал, что их с Жуковым вызвали в Ставку как раз, когда они занимались планированием наступления под Сталинградом. Сталин сообщил военачальникам, что в армии будет введено единоначалие, а институт военных комиссаров будет упразднен. Цель — поднять авторитет командного состава. Потом Василевского и Жукова пригласили познакомиться с образцами погон[186].

Начальник тыла РККА генерал армии Хрулев вспоминал, как на просмотре формы нового/старого образца Сталин подшучивал: «Вот, товарищ Хрулев предлагает нам восстановить старый режим»[187]. Между прочим, шутки шутками, а воспринимались эти реформы в армии неоднозначно[188].

Голованов рассказывал: на некоторое время кабинет Сталина превратился и выставочный зал со всякими вариантами новой формы. Чего только не напридумали! И эполеты, и лента через плечо…

Сталин смотрел-смотрел и спросил:

— А какая форма была в царской армии?

Принесли китель с капитанскими погонами.

— Сколько лет существовала эта форма? — спросил Сталин.

Ему ответили: несколько десятилетий. Изменилось только количество пуговиц на кителе — было шесть, стало пять.

— Что же мы тут будем изобретать, если столько лет думали и лишь одну пуговицу сократили! Давайте введем эту форму, а там видно будет, — сказал Сталин[189].

Интересный момент для политиков и особенно пиарщиков: эффектное, но на самом деле чисто символическое введение погон совершенно затмило собой другую часть реформы — поистине революционную — исчезновение из армии комиссаров. Часть из них — наиболее дельных — отправили переучиваться на командиров, остальных сделали замполитами.

^{Александров Александр Васильевич (1883–1946)}

^{Композитор}

^{«Священная война» — гениальное произведение, написанное гениальным (теперь, по прошествии стольких лет, это слово уже можно произнести) русским композитором. Таким же, как Мусоргский или Глинка.}

^{Он родился в рязанской деревне и пел в церковном хоре. Приехавший из Питера земляк, солист Петербургского церковного хора, сразу разглядел в крестьянском мальчике талант и уговорил отпустить его учиться. Классическая история самородка из народа — Ломоносова. Сурикова… Регентские классы в Петербургской придворной певческой капелле, Петербургская, потом Московская консерватория, учителя — Римский-Корсаков, Глазунов, Лядов. Это было похоже на сказку. Патриарх Тихон пригласил его регентом в Храм Христа Спасителя, и Александров проработал там до 1922 года. Да, автор музыки Гимна СССР (первоначально — «Гимна партии большевиков») был регентом в московском кафедральном соборе. В 1928 году создал Краснознаменный ансамбль песни и пляски (ныне — имени Александрова).}

^{В начале войны в руки маэстро попала газета со стихами Лебедева-Кумача. «Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой…» Как рассказывал внук композитора, прочитав стихи, он тут же взял газету и уехал домой. «К вечеру песня была готова. Ночью вызвали артистов ансамбля, дед разлиновал на доске мелом ноты, написал стихи, и к утру песня была выучена. Уже утром следующего дня „Священная война“ начала выполнять свой солдатский долг. Ансамбль исполнил ее для солдат, уходящих на фронт на Белорусском вокзале. Причем солдаты все встали и молча стоя слушали песню… Она звучала семь или восемь раз, и солдаты садились в теплушки, исполняя песню наизусть». Сразу после войны Александров был на гастролях в Чехословакии. Германия — рядом, как не посмотреть на поверженный рейхстаг? Он поехал в Берлин — и не выдержало сердце}

А впереди была еще отмена «Интернационала» как Гимна СССР и принятие вместо него бессмертного произведения Александрова/Эль-Регистана/Михалкова:

Союз нерушимый республик свободных Сплотила навеки Великая Русь. Да здравствует созданный волей народов Единый, могучий Советский Союз! Сквозь грозы сияло нам солнце свободы, И Ленин великий нам путь озарил. Нас вырастил Сталин — на верность народу, На труд и на подвиги нас вдохновил! Мы армию нашу растили в сраженьях, Захватчиков подлых с дороги сметем! Мы в битвах решаем судьбу поколений, Мы к славе Отчизну свою поведем!

С новым гимном страна и армия встречали новый, 1944 год.

Matrosoff, Gastellow & Maresyev

В американской армии было два знаменитых офицера по фамилии Келли.

Лейтенант Келли — палач, виновник бойни во вьетнамской деревне Сонгми. Его джи-ай 16 марта 1968 года расстреляли из пулеметов 500 женщин, детей и стариков.

Капитан Келли — герой, направивший в Тихом океане свой объятый пламенем самолет на японский линкор через три дня после нападения Японии на США. Это был первый подвиг, совершенный американцем на Второй мировой, — и пришелся он как нельзя кстати. Огненный таран пилота Келли 10 декабря 1941 года был просто необходим для поднятия духа американских войск после катастрофы Перл-Харбора.

Капитан Келли был посмертно удостоен высокой награды, о нем говорил Рузвельт, в честь него соорудили монумент, и всю войну его подвиг служил примером для американских солдат.

А после войны выяснилось, что все было… не совсем так.

«Летающая крепость» В-17, которой командовал Келли, действительно атаковала японский линкор — с большой высоты. Сбросили три бомбы, не попали. А вот японские истребители прикрытия, обнаружив американский бомбардировщик, атаковали — и попали. Когда самолет начал падать, Келли попытался удержать машину, давая возможность товарищам спрыгнуть с парашютами. Его собственного падения в океан никто не видел. По воспоминаниям японского летчика, поврежденная «летающая крепость» скрылась в облаке и рухнула в океан. За вечерним саке японцы долго обсуждали безрассудство храброго янки, который в одиночку решился атаковать эскадру.

Думаю, что, хоть тарана не было, Келли вел себя героически. И напал бесстрашно, и товарищей выручал. Даже больше того. Считаю правильным, что пропаганда США придумала этот таран. Так вместо еще одного потерянного самолета — «летающей крепости», которую якобы было невозможно сбить, — родился подвиг настоящего «янки». Так что капитан Келли погиб не напрасно.

^{Маринеско Александр Иванович (1913–1963)}

^{Моряк-подводник, Герой Советского Союза}

^{Маринеско — неудобный, нетипичный герой. Во-первых, после войны сидел. За прогулы — такие были времена — и «хищение социалистической собственности». Дали ему, правда, по тем суровым временам всего три года, значит, совсем какая-то мелочь. Во вторых, пил.}

^{В-третьих, происхождение. Отец — румын, служил на королевском флоте. В многонациональной Одессе, откуда Маринеско родом, это ничего не значило, а вот на службе — червоточинка, тем более что мы с Румынией воевали. И слава его не такая безмятежная, как, скажем, у Покрышкина-Кожедуба, были и ошибки, и срывы. Но именно он 30 января 1945-го, проявив удивительную для своего буйного южного характера нордическую выдержку и скрупулезность, в одиночку — уничтожил в районе Данцига немецкий военный транспорт «Вильгельм Густлов». Это был самый большой из потопленных нашими немецких кораблей. Погибли 1300 немецких подводников, среди них — полностью сформированные экипажи подводных лодок и их командиры.}

^{И именно Маринеско в том же боевом походе потопил еще один военный транспорт — «Генерал Штойбен», перевозивший 3600 танкистов, коих хватило бы на укомплектование нескольких танковых дивизий.}

^{Его небольшая подлодка «С-13» нанесла немцам урон, сравнимый с ударом целой армии. Якобы после этого Гитлер назвал Маринеско личным врагом № 1, а в Германии был объявлен трехдневный траур.}

^{В общем-то, было за что — в ледяных водах Балтики наш капитан устроил вермахту катастрофу масштабом в несколько «Титаников». Из воспоминаний выжившего на «Густлове»: «Толпы людей брали штурмом спасательные шлюпки, и речи не было об исполнении знаменитой заповеди „Женщины и дети первыми!“. Никто никому не подчинялся, верх брали те, кто был физически сильнее. Многие шлюпки, покрытые льдом, не могли быть спущены вообще, а я наблюдал, как у ряда спускаемых шлюпок обрывался один из фалиней, и шлюпка вываливала всех находящихся в ней людей вниз в ледяной ад».}

^{Стоп-стоп-стоп. Вы спросите: откуда на военном корабле женщины и дети? Дело в том, что, уходя из Восточной Пруссии, «Густлов» взял на борт беженцев, чего по военным правилам не имел права делать, и о чем Маринеско, естественно, знать не мог. На транспорте был также вспомогательный женский батальон, и в перестроечные времена пресса навзрыд рыдала над судьбой «несчастных немецких девушек»… Забывая указать, что это были надзирательницы СС, служившие в концлагерях. Увы, звание Героя Советского Союза было присвоено Маринеско только в 1990 году. Почти через 30 лет после его смерти, когда окончательно спала вся шелуха. И что же? О чем мог по такому поводу гордо написать любящий Родину либерал? Читаем: «Атакой века потопление Густлова можно считать лишь с одной стороны — никогда столь малочисленное подразделение не уничтожало за один раз такого количества людей… Гитлер воспринял сообщение о трагедии удивительно равнодушно. Ни в какие списки врагов Маринеско не попадал. Траур не объявлялся, да и не мог объявляться — о гибели теплохода официально сообщено не было». (Журнал «Огонек», № 39, 2001).}

^{Ну и что? Даже если траура не было. Даже если что-то, как всегда, преувеличила пропагандистская история, попавшая, кстати, в самые солидные труды по Второй мировой? Что от этого меняется? НАШ подводник нанес армии ВРАГА такой нечеловеческий урон, что ему до сих пор не могут простить}

Не напрасно погиб и Роджер Янг, именем которого назван космический транспорт в «Звездном десанте». Да-да, и песня из этого фантастического фильма «К вящей славе Роджера Янга» — тоже про него.

Янг был маленьким солдатом — рост 155 см, вес 50 кг, — у него были слабое зрение и слух, но он обладал большой храбростью и сильной волей. 31 июля 1943 года на Соломоновых островах, когда его взвод был прижат к земле японским пулеметом, он в одиночку пополз к нему — несмотря на ранения и приказ остановиться. И, уже умирая, уничтожил пулемет гранатой. Ценой своей жизни спас товарищей.

Этот смешной человечек практически повторил подвиг нашего Магросова.

У англичан был свой Маресьев — безногий ас Дуглас Бадер (он потерял ноги до войны в авиакатастрофе). В этом ассоциативном ряду летчик Келли — условно, американский Гастелло.

Ну, что тут сказать?

Во-первых, пропаганда везде одинакова. Что в тоталитарном сталинском СССР, что в наидемократичнейших Штатах с Англией.

А во-вторых, сколько там американцы возились с японцами на Соломоновых и прочих островах? Четыре года? А наши разгромили основные силы императорских войск — Квантунскую армию — за несколько дней. И не взяли Хоккайдо силами пары дивизий — а именно такой приказ Василевский уже отдал — только потому, что Ставка велела повременить.

Главное же, что мы должны помнить: при всем нашем уважении к Келли, Янгу и Бадеру, вклад их стран в общую победу был настолько несопоставим с вкладом русского солдата, что подвиги этих очень храбрых и достойных людей — лишь яркие эпизоды. В общей картине Второй мировой, которая велась между Германией (с союзниками) и СССР (с союзниками), они ничего не меняют.

«Миллион русских воевал за Гитлера». Геббельс был бы доволен. Хорошая цифра: и считать удобно и запоминается легко — 1 000 000 — МИЛЬОН.

Правда, Геббельс до этого не додумался. Это придумали за него мы сами. Подсчитали значительно позже.

Если бы такие данные были у Гитлера, он бы еще подумал, правильно ли решил: не давать русским оружия. Все-таки миллион солдат! Целая армия! Точнее, десять полноценных армий, в полном боекомплекте. Это ж такая силища. Эх, не знал Адольф Алоизьевич своего счастья.

Впрочем, уверен, с информацией у фюрера было все в порядке. «Орднунг юбер аллес» — было истинным девизом каждого германского военного чиновника. Стоило Гитлеру запросить: «Сколько там у меня в восточных батальонах-легионах кавказцев? Сколько казаков? Власовцев?» — и ему бы дали списки с точностью до человека. Собственно, и так давали, без всяких запросов. И списки эти — одни слезы.

Однако и наши доморощенные нацисты, которым, видимо, нужны свои собственные «деды» и «победы», и т. н. «любители исторической правды» — все повторяют словно символ веры: миллион русских воевал за Гитлера. Это уже настолько набило оскомину, что со дня на день станет аксиомой и попадет (если уже не попало) в рекомендованные Минздравом учебники для средней школы. Это уже — практически всеми признано: да, якобы многие наши соотечественники видели в Гитлере освободителя и добровольно сражались против большевистского режима с оружием в руках. А как еще объяснить, например, часовую историческую передачу не где-нибудь на «Радио Свобода», а на Первом канале ТВ с Александром Гордоном, которая, кажется, так и называлась «Миллион русских, воевавших за Гитлера»?

Впрочем, почему лишь миллион? Почему так мало?

Хорошо информированный журналист Андрей Караулов как то убеждал меня, что миллион — заниженная цифра. В действительности — полтора. 1 500 000 русских с оружием в руках воевало на стороне вермахта.

Трижды в «Посеве» — в 1952, 1974 и 1994 годах — выходила книжка, в которой доказывалось: 10 миллионов[190]. Десять миллионов русских, оказывается, воевало за Гитлера.

Почему не 100? Сто — не получается: столько народу под оккупацией не было. А про партизанские корпуса и дивизии в советском тылу что-то никто еще написать не додумался. Но если не 100 миллионов, так пусть будет хотя бы 80.

Ведь в каком-то смысле все население на оккупированных территориях сотрудничало с гитлеровцами. Кушать хочется? Значит, надо где-то работать. При новом порядке любая твоя работа так или иначе служила интересам рейха. С чего бы еще немцам нужно было грозить расстрелом за невыход на уборку улиц от снега?

Налоги платить надо? А вы думаете что, немцы устроили на оккупированных территориях оффшорную зону — к полной радости крестьянства и малого бизнеса? Нет, немцы были большие любители и мастера собирать налоги с населения. Налоги шли на укрепление рейха.

Из приказов оккупационных властей по Смоленской области: «Военный сбор по птицеводству (птица и яйца) будет производиться каждым крестьянским двором независимо от того, имеется ли птица в хозяйстве или нет… План мясопоставок с 1 сентября 1943 года по 31 августа 1944 года будет доведен до каждого двора, таким образом, участвовать в нем будут не отдельные лица, а все члены общин независимо от того, имеют ли они животных или нет».

Реквизиции? «Бабка, яйки, млеко!» — это не комическая сценка из послевоенного кинофильма. Это суровая реальность оккупированной русской деревни. Все для фронта! (германского) Все для победы! (вермахта). Отдала бабка самогонку белокурому пареньку в фельдграу (а как не отдать? это он поначалу лыбится, а не отдашь — вмиг хату сожжет) — все, теперь она — изменница Родины?

Работать в колхозе надо? А немцы не дураки — оставили колхозы — как самую удобную форму организации села, как часть инфраструктуры тыла (я ниже об этом расскажу). Ну и так далее.

В общем, до 80 миллионов — в оккупации. Столько и было пособников. А что? Именно этот тезис муссировала немецкая пропаганда на русском на оккупированных территориях незадолго до освобождения. Мол, все вы теперь — пособники, бойтесь — придут красные — покажут вам, где раки зимуют. Современные «борцы за историческую правду» нового ничего не придумали, и лишь в разных формах этот тезис повторяют.

А раки, как известно, зимуют подо льдом.

После ухода немцев из Франции французы стихийно казнили больше 100 тысяч французов[191]. Тех, кто сотрудничал с немцами — т. н. коллаборационистов. Забили, повесили за ноги, разорвали на клочки. Тысячи француженок, сожительствовавших с немцами, были по обвинению в «лежачем коллаборационизме» обриты наголо, изнасилованы, забиты камнями, сосланы. Творился очередной кровавый праздник французской LIBERTE.

При этом даже как-то неудобно сравнивать мягонький режим, установленный немцами для расово-близких французов, и те зверства, которые гитлеровцы вытворяли на наших оккупированных территориях. Вот только у нас почему-то массовых народных расправ с пособниками гитлеровцев не было. Во время советского наступления казни полицаев и карателей население воспринимало как справедливое наказание. Русские женщины, сожительствовавшие с немцами, тоже, кстати, считались пособницами. Но их никто самосудом не казнил. Наказание несла власть — и по закону. Закон был суров. Но давайте в двух словах посмотрим, как он звучал, почему был столь строг, и как реализовывался на практике.

Еще в начале войны появилось постановление Прокурора СССР «О квалификации преступлений лиц, перешедших на службу к немецко-фашистским оккупантам…»

По нему:

Статья страшная — расстрельная (при смягчающих обстоятельствах — лишение свободы на срок десять лет).

«Продовольствия, фуража и вещей». Если читать невнимательно, получается, отсыпал своего овса немецкой лошадке — все, враг народа. Однако на самом деле «выполнявшие указания немецкой администрации» — это не сами крестьяне, отдававшие под дулами автоматов свое, это были именно каратели, занимавшиеся «сбором», т. е. реквизицией, конфискацией чужого. Отнять насильно продовольствие у своих, русских, чтобы отдать чужим, немцам, это означало обречь своих в зиму на голодную смерть. Это ли не преступление?

К середине войны большая часть оккупированных территорий была освобождена. Открылись факты чудовищных преступлений нацистов. 19 апреля 1943 года был издан новый Указ Президиума Верховного Совета СССР, по которому военные преступления рассматривались военно-полевыми судами. При этом различия между оккупантами и предателями не делалось.

Даже когда через 10 лет после войны прошла амнистия «в отношении тех советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. по малодушию или несознательности оказались вовлеченными в сотрудничество с оккупантами», она не применялась «к карателям, осужденным за убийства и истязания советских граждан».

И это, согласимся, было справедливо.

Но обратим внимание вот еще на что. Значит, и через десять лет после войны недорасстрелянные, недоповешенные каратели гнили по советским лагерям.

Так все-таки сколько?

Помимо всяческих всхлипов, откровенной пропаганды, бесконечного повторения самых отвязных данных из нацистских газет на русском языке, есть, конечно, и нормальные исследования военных историков.

Генерал армии М. А. Гареев говорит о 200 тысячах пособников, из которых в вооруженных формированиях гитлеровцев служили более 100 тысяч[192]. Выверку по документам военного архива в Потсдаме (Германия) проводил Л. Репин. У него получилось, что служить в немецкую армию пошли 180 тыс. советских граждан, из них половина — военнослужащие[193].

В монографии А. Е. Епифанова «Ответственность за военные преступления»[194]:

«Русская освободительная армия» (РОА) генерала Власова — 50 тысяч.

«Русская освободительная народная армия» (РОНА) Каминского — 20 тысяч.

Полицаи — на круг — 60–70 тысяч.

Казачьи войска — 70 тысяч.

По современным немецким данным[195] число полицаев сходится: в начале 1943 года от 60 до 70 тысяч. Плюс «восточные (национальные) батальоны» — 80 тысяч…

В общем, данные не совпадают, но везде они в 5–7 раз меньше, чем этот ритуально-виртуальный «миллион вооруженных русских за Гитлера».

Но будем честными сами перед собой, я догадываюсь, откуда он взялся. Были еще «специальные подразделения вермахта» — 400–500 тысяч. «Спецподразделения» — звучит устрашающе. По-другому их называли «добровольные помощники». Тоже жутко: добровольно, гады, пришли помогать жечь, убивать, насиловать. Natural born killers — прирожденные убийцы.

С них и начнем. Но только…

Почему важны эти цифры?

Но только сначала давайте определимся, почему для нас важны эти цифры?

Почему важно, сколько было предателей, пособников, коллаборационистов, тех, кто по зову сердца или под страхом смерти начал сотрудничать с гитлеровцами.

65-летие Победы, дата некруглая, отмечалось едва ли не шире, чем 50-летие, полувековой юбилей. «Спасибо деду за победу» — писали на дорогих иномарках, совершенно их не щадя. Тут можно увидеть и праздничный ажиотаж, вроде предновогоднего. Можно углядеть и официоз — недаром телевидение ежедневно в течение нескольких месяцев перед приближающейся датой прокачивало мозги осоловевшему от танцев на льду и Петросяна телезрителю.

^{Казаки — связисты вермахта. Как же вы так, станичники?}

Но ажиотаж и официоз ничего по большому счету не меняют. Победа в войне — то, что объединяет наше расколотое общество. И это чуть ли не последнее, что осталось общего у стран бывшего СССР.

«Одна на всех» — это правда. Одна победа и одна война — Великая Отечественная. Одна радость и одно горе.

Вот только какая же она отечественная, народная и священная, если половина нашего народа воевало по другую сторону? Этот вопрос уже звучит в работах некоторых историков. После историков скоро будут журналисты, а там — и широкая публика. И какому советскому деду тогда говорить «спасибо» за победу? Тому, кто «разгромил и уничтожил» другого советского деда?

Понятно, зачем это делают товарищи ученые, доценты с кандидатами. Каждый хочет оставить свой след в науке. А в связи с открытием архивов действительно открылся огромный пласт документов именно по коллаборационистам. Твори, выдумывай, пробуй. Нередко — на западные гранты. Переименовать войну — чем не след в науке?[196] Да еще под благим предлогом — «очистить от грязи» имена тех, кто сражался с коммунизмом. Пусть и на стороне Гитлера.

Продолжаем логическую цепочку. Если полстраны было у Гитлера в союзниках, то с кем Германия, получается, воевала? С западными демократиями на Западе, и еще — по стечению обстоятельств — со сталинским режимом на Востоке. По стечению — потому что он был Гитлеру близок по всем параметрам, достаточно вспомнить довоенную дружбу. Ну а пол-России всегда стояло за Гитлера горой.

Скоро, очень скоро появятся такие официальные концепции, что хотя Германия и СССР вроде как воевали, но на самом деле глубинная линия фронта проходила совсем по другому разделу: с одной стороны — силы Добра, демократии, свободы, Запада, с другой — силы Зла, тоталитарные режимы: германский национал-социализм и советский bolsheviks социализм. Просто первого врага силы добра разгромили в 1945-м, а второго — чуть позже, скажем в 1991-м, ибо поначалу он с восточной сталинской хитростью затесался в ряды победителей.

Я далек от мысли, что здесь какой-то заговор против нашей страны. Но такова уж логика современной real politik. Россия всегда была и остается для Запада естественным соперником, конкурентом, вероятно, при определенных обстоятельствах — противником. Конкурента надо разорить, иначе рано или поздно он это сделает с тобой.

А мир в целом по-прежнему живет, отталкиваясь от результатов Второй мировой, от решений, которые были приняты победителями в конце той войны и сразу после нее. Если пересмотреть итоги войны, то автоматически пересматривается и все устройство известного нам мира.

Поэтому сомнения самих русских — насчет того, какую роль они играли в той войне, будут очень даже на руку при пересмотре истории. Сопротивляться не станут. Если Россия — исторически проигравшая сторона, то что она должна делать? Правильно — вернуть незаконно временно захваченные территории и заплатить контрибуции. Какие там три Курильских островка? Шикотан. Итуруп, что там еще? Брысь, русские, вовсе с Курил — исконно японской территории! Признаем себя пособниками Гитлера, признаем «соучастниками» в развязывании Второй мировой — и все, начнем все отдавать. Сами, скопом и даром, как в 1991 году. Курильские острова, Калининградскую область, Сахалин, потом — Карелию. Северный Кавказ…

Признаем — и ельцинская Россия образца 01.01.1992, ужавшаяся до размеров царства молодого Алексея Михайловича Тишайшего, — покажется гигантом. Забудьте об Империи. Забудьте об СССР. Даешь — Великое княжество Московское времен Иоанна Васильевича Грозного! Это еще если удержим Казань и Астрахань. Правда и Президент никому будет не грозен, да и княжество будет так себе — не больно Великое.

Это первое — сторона, виновная в развязывании Мировой войны должна быть признана стороной проигравшей и отдать — ресурсы и территории.

А второе — заплатить контрибуции. А что, их уже посчитали. Называются официально — «ущербом, причиненным советской оккупацией». Литва — $28 млрд. Латвия — $18,5 млрд. Эстония — $4 млрд. (но это только экологический ущерб от пребывания советской армии). И даже мирная Молдавия умудрилась насчитать $27,8 миллиарда.

Вот почему важны цифры. Вот как одни цифры превращаются в другие. Точнее, нереальные люди — в реальные деньги.

Что же было в реальности? В реальности за Гитлера сражалась горстка русских.

Очень мало наших «воевало за немцев».

^{Ковпак Сидор Артемьевич (1887–1967)}

^{Партизан (кличка Дед), генерал, дважды Герой Советского Союза}

^{Тактика была отработана им до совершенства. Выступать в поход с наступлением темноты. Не идти долго в одном направлении, прямым дорогам предпочитать окольные, петлять, путать следы. Небольшие гарнизоны, заставы, засады уничтожать без остатка.}

^{Никогда не нарушать в движении строй. Минута требовалась походной партизанской колонне, чтобы занять круговую оборону. Такой выучке и дисциплине позавидовали бы римские легионеры. Одни пушки выезжают на позицию, а другие тем временем бьют прямо с дороги. Да, в маленькой партизанской армии Ковпака были пушки! А начиналось все с нескольких десятков ушедших в лес вместе с окруженцами, да и оружие-то было не у каждого. Это был не традиционный партизанский отряд. Скорее — партизанская армия. 2000 бойцов. Под командованием Деда она 2 года перманентным ураганом бороздила тылы немецко-фашистских войск Более 10 тысяч километров, 18 областей Украины, Белоруссии и РСФСР}

50 тысяч власовцев — если мы еще в это поверим, если они действительно существовали, а не являли собой виртуальную армию навроде солдат из «Звездных войн» — это ничто по сравнению с 34,5 МИЛЛИОНА советских солдат, прошедших войну.

Это даже не капля в море. Это гранула водяной пыли.

50 тысяч — и 34 500 тысяч. Один власовец на 7 (семь) рот регулярной армии.

Да сравнить хотя бы с миллионом (!) партизан — при том, что партизан не могло быть много по определению. В лесу бы не прокормились. Профессиональные диверсанты и разведчики, не дошедшие до своих окруженцы, бежавшие военнопленные, народные мстители, променявшие не сытую, но хотя бы безопасную жизнь под немцами на смертельное скитание по брянским лесам и болотам Полесья…

А их все равно было — больше миллиона.

На этом фоне 20 тысяч каминцев — если даже предположить, что после принудительной, под дулом эсэсовца, мобилизации брянские и орловские крестьяне все как один прониклись идеями нацизма, — это величина, которую можно просто игнорировать. Это даже не социологическая погрешность.

70 тысяч казаков — пусть даже действительно 70 тысяч — примерно та же петрушка. При этом даже казачьи части немцы не решались допускать до фронта, использовали их как вспомогательные, карательные. Первое крупное казачье соединение фон ГІаннвица было создано не на Дону и не на Кубани, а в Польше. Немецкое командование мучительно тянуло с отправкой первой казачьей дивизии на Восточный фронт, в результате все-таки решило не дразнить гусей, — и она оказалась на Балканах. Тогда же в 3-м Кубанском полку произошел «досадный инцидент», который дает представление об истинно «боевом братстве» кубанских хлопцев с фрицами. Немецкий офицер прилюдно ударил казака по лицу и тут же, не сходя с места, был казаком… зарублен. Шашкой — сплеча, наискось. Убийство взяла на себя вся сотня, и дело пришлось замять[197].

А других вооруженных русских в гитлеровской армии и не было. Стоит начать разбираться, и получается, что БОЕВЫХ русских частей в немецкой армии вообще не существовало. Если под боевыми понимать те части, что сражаются на фронте против регулярной Советской армии.

Правда, я упомянул про добровольных помощников из специальных подразделений. Почти полмиллиона. Кто они?

В 1942 году под Брянском русские «бойцы спецподразделений» из числа местных жителей охраняли железные дороги, стоя прямо под виселицами. На виселицах их должны были повесить, если недосмотрят — и партизаны пустят немецкий поезд под откос.

Я не знаю, выдавалась ли им перед повешением немецкая форма или «добровольные помощники» так и дежурили в своих собственных ватниках и пальто. Обычно подразделениям, сформированным из русских гражданских лиц для охраны дорог, все же старую немецкую форму выдавали. Списанную, старую, без знаков различия. Оружия не давали в принципе.

Сначала эти вспомогательные подразделения вермахта немцы презрительно называли «наши Иваны». Потом закрепилось нейтральное «хиви» — Hilfswillige, Hiwis, «желающие помогать».

В каждой пехотной дивизии вермахта для «добровольных помощников» предусматривались должности в службе снабжения. Сапожники, портные, шорники и вторые повара могли быть русскими. Также из русских военнопленных формировалась саперная рота. Надеюсь, понятно почему. Сапер ошибается один раз в жизни. Особенно если это русский сапер на немецкой службе — с длинной проволочкой и зорким глазом вместо миноискателя.

Такие вот «спецподразделения». Можно ли сказать, что спецназ шорников воевал за Гитлера? При желании — конечно. Шилом и дратвой.

Так поступают всегда и везде все захватчики — используют живую силу противника. Монголы пускали войска из покоренных народов перед собой — как смертников. Немцы с русскими даже так поступать не решались, держали их в обозе, заставляли шить, варить, рулить.

Но вот еще что важно: на самом деле «добровольные помощники» никакими добровольцами не были[198].

За время войны отношение немцев к русским менялось не раз. Менялась пропаганда, о чем я еще расскажу. С самого начала войны немцы были не только чудовищно жестоки, но и чудовищно наивны.

Они искренне надеялись, что русские будут им помогать добровольно. Как было в Европе (кроме, пожалуй, сербов и поляков). «Формирование восточных войск на начальном этапе гитлеровцы пытались осуществлять на основе добровольного волеизъявления граждан»[199]. Этого чуда не произошло.

Оставалось принуждение — а в этой сфере немцы, как известно, большие мастера. Голод и побои в сочетании с пропагандой и провокациями — такой был общий фон «набора добровольцев». Дело происходило в точности как в каком-нибудь советском кино о войне. В лагерь военнопленных прибывали гитлеровские эмиссары — офицеры вермахта, белоэмигранты, пропагандисты. Из обиженных на советскую власть подбирался актив. Однако тех, кто соглашался надеть немецкую форму добровольно, оказывалось неприлично мало. Несравнимо меньше, чем требовалось по строгому немецкому штату.

Остальных приходилось набирать просто по физической годности к строевой службе. В условиях «дефицита добровольцев» вербовались даже уцелевшие политработники Красной Армии. Большинство комиссаров, напомню, автоматически подлежало расстрелу сразу после пленения. Чудом уцелевшим немцы теперь предлагали стать пропагандистами идей национал-социализма. В сентябре 1942 года в спецлагерь (т. е. лагерь смертников) для политработников под Борисовым прибыл офицер фон Рам, в совершенстве владевший русским языком. Собрав плечных, он заявил:

«Мы, немцы, совершили много ошибок, не зная характера русского народа. Сами, без вашей помощи, мы никогда ничего не сможем сделать. Вы должны нам помочь. Мы не имеем никаких территориальных или иных претензий к России. Мы только против советской системы. У нас нет противоречий. Вы за социализм, и мы за социализм. Только мы за национальный социализм для своей страны, а в России интернациональный социализм. В интернационализме в России заинтересованы евреи, их господство нужно уничтожить»[200].

Правды здесь было ровно два слова — «евреи» и «уничтожить». Неизвестно, насколько успешной была миссия фон Рама. Но только если кого-то и удалось ему завербовать среди обреченных на смерть в лагере комиссаров, мотивы их были те же, что и в других лагерях. Надеть немецкую форму — и при первой возможности перейти через линию фронта, уйти в партизаны, просто сбежать.

Глядя из сегодняшнего дня, трудно сказать, как тут правильно было поступить. Погибнуть мучительно и бессмысленно, но с гордо поднятой головой — или попытаться хитростью спастись, принести еще пользу Родине. А там, за колючей проволокой, умирая от голода, издевательств и болезней, не зная ничего о происходящем на фронте… Из информации — только бравурные военные сводки Геббельса и листовки с Яковом Джугашвили, сыном Сталина, якобы тоже оказавшимся в плену и призывавшем служить немцам… Нет у меня никакого права, никаких сил осуждать этих русских людей, надевших перед лицом неизбежной и мучительной смерти немецкую форму.

Ничего кроме сочувствия не вызывает и участь «призванных» в германскую армию гражданских лиц. Была проведена самая настоящая принудительная мобилизация. Если поначалу, в 1941-м, «добровольцам» еще обещались земельные наделы, даже поступление в учебные заведения когда-нибудь в будущем, после войны, то уже с 1942 года главный «стимул» вступать в «хиви» остался один — расстрел за неподчинение.

Этим «добровольцам» никогда не доверяли оружия, — думаю, данный факт говорит очень многое. В частях «хиви» немцы создали систему тотального доносительства, в силу чего истинную боеспособность «наших Иванов» они знали хорошо. Знали, и поэтому даже охотничьих ружей и фузей — на всякий случай — не давали.

^{Коллаборационисты в Минске, 1943 год. Портреты фюрера, белые флаги с красной полосой…}

Злые небритые Иваны, ряженные в потрепанную серую форму, упорно смотрели в сторону леса. Сколько ни корми их галетами.

Геноцид — оставить

В конце концов в 1942 году Гитлер вообще запретил дальнейшее формирование «туземных» русских частей.

Даже для расово близких прибалтов, эстонцев и латышей (литовцам Гитлер тоже не доверял), у фюрера имелось указание не отправлять их на фронт — а то после войны начнут чего-то требовать, напоминать о заслугах перед рейхом… Нет уж, — лучше держать в карателях. После войны им все равно предстояло уступить свои земли немцам.

Но и расформировывать уже созданные восточные части Гитлер не стал. Впоследствии эстонские батальоны все же пришлось отправить на фронт. Это потом мы напридумывали: про то, какие низкие были у вермахта боевые потери на фоне нашего «забрасывания трупами» (об этом мы еще тоже поговорим — немного позже). А тогда — реальность войны была иной. Потери вермахта на Восточном фронте — чудовищны, несравнимы с боями на Западе и в Африке. Затыкать дыры — некем. Поэтому, вопреки теоретическим установкам фюрера, бросали на передовую — и эстонцев, и латышей. Вот русских, власовцев — тех по-прежнему отправлять в окопы боялись. Не верили. И правильно, кстати, делали.

Полицаи и старосты

Знаете, как поступили после войны с гитлеровскими приспешниками? Что с ними сделали те, кто крутил ручки сталинских мясорубок?

Поголовно расстреляли? Повесили? Сгноили по лагерям?

Нет, советские карательные органы обошлись с полицаями и старостами с какой-то необъяснимой гуманностью. Совершенно не так, как во время войны обходились с ними партизаны[201].

…Конечно, какая-то администрация на оккупированных территориях должна была существовать. Конечно, немцы не могли оставить — в отличие от колхозов, которые они оставили, — советские органы управления. Да советские и партийные работники и сами не остались, эвакуировались, ушли в лес. Их заменили старосты с полицаями, но главной функцией новой администрации было не управлять, а подавлять.

Гестапо, части СС, полицейские батальоны, дивизии охраны тыла, полевая жандармерия, тайная полевая полиция, охранная полиция… Немецкий репрессивный аппарат на оккупированных территориях предлагал пытки и казни в любом исполнении и на любой вкус.

«Полиция» из местных действовала под контролем этих многообразных органов подавления (хотя формально подчинялась сельскому старосте или бургомистру). Где-то она называлась красиво: «народная стража», где-то иронично — «организация самозащиты», а где-то даже привычно «народная милиция». От названия суть не менялась: полицаи (это название за ними сразу закрепилось и стало ругательным) были жестко вписаны в инфраструктуру геноцида. Формально они отвечали за «поддержание общественного порядка», плюс, как и старостам, им вменяли, по немецким инструкциям, организацию облав, розыск скрывающихся военнослужащих РККА, парашютистов, партизан, членов ВКП(б), советских активистов, выявление лиц, дающих им убежище и пищу; изъятие у населения оружия, радио- и фотоаппаратов, почтовых голубей; погребение трупов.

Старост формально выбирал сельский сход, правда, по рекомендации немцев. То есть фактически их назначали. Староста получал от немцев пистолет или охотничье ружье и садился на оклад — 300–450 рублей. Максимальное наказание, которое мог наложить староста своей властью, — штраф до тысячи рублей или принудительные работы до 14 дней. Это вроде бы превращало его в опереточного персонажа. Вроде бы — потому что за неисполнение его указаний полагался расстрел или повешение. Какая уж тут оперетта…

Но вот окончилась война, и пришло время расплаты.

Полицаев и старост проверили и… отпустили.

И. Пыхалов приводит[202] в качестве примера работу Шахтинского проверочно-фильтрационного лагеря (ПФЛ) № 048. Это донесение некоего подполковника Райберга — конечно, только пример, иллюстрация. Но никакой «шахтинской аномалии» в зацентрализованном Союзе быть не могло. А значит, на этом примере хорошо видна закономерность, единый подход советской системы к наказанию «пособников немцев». Примерно такая же статистика была и во всех остальных 99 фильтрационных лагерях.

Исследователь подсчитал, что среди всех лиц, состоявших на службе у немцев (т. н. 2-я учетная группа включала еще власовцев, легионеров, тех кто служил в армиях противника, в карательных и административных органах оккупантов), благополучно проходили проверку больше 92 %.

Наличие и движение спецконтингента 2-й учетной группы

	старост	полицейских
Состояло на 1 января 1945 г.	118	644
Прибыло с 1.01 по 1.08.1945	6	23
Убыло:
в народное хозяйство	81	386
в спец. строительства НКВД	2	36
в кадры НКВД	3	5
в запасные части Красной Армии	—	1
в гор. и рай. военкоматы	—	2
к месту жительства	—	—
арестовано лагеря	7	36
бежало	1	1
умерло	—	4
Итого убыло	94	471
Состояло на 1 августа 1945 г.	30	196

Что это? Необъяснимая щедрость победителя? Прекраснодушие, возникшее после победы в войне? Все кончилось, все прощено?

Тут кое-что надо учесть. Во-первых, самые активные пособники были уничтожены (если не успели бежать с немцами) еще партизанами.

Во-вторых, прочерк в графе «к месту жительства» — многозначительный. «Проводи его, Шарапов. До автобуса», — примерно из той же оперы. Бывших полицейских и старост, конечно, не отпускали на все четыре стороны, а отправляли в «народное хозяйство» — трудовые батальоны, на стройки социализма, на трудовые поселения (вроде того, что изображено в фильме 2010 года с В. Машковым «Край») Полной свободы они не получали, но это не было ни концлагерем, ни тем более расстрелом. К тому же их скоро отпустили совсем.

В-третьих, многие прошли проверку еще во время войны.

Помните опять же фильм Германа? «Проверка на дорогах» при первом просмотре вызвала у меня странное внутреннее недоверие: невероятная ситуация! Как так: полицай уходит в партизаны? Так казалось не только мне, студенту. Фильм противоречил большому советскому мифу о войне. В результате и пролежал на полке 15 лет. Но даже когда его выпустили в 1986 году, поверить в происходящее на экране было трудно.

А ведь еще в августе 1942 года из Ленинградского штаба партизанского движения были отправлены «Указания о способах разложения антисоветских отрядов и частей, формируемых немцами на оккупируемой территории». В указаниях, которые потом получили и брянские, и смоленские партизаны, впервые говорилось: не все находящиеся ни службе у немцев, — враги. С ними нужно работать… Аналогично — в указаниях НКВД СССР «О мероприятиях по борьбе с „добровольческими“ отрядами»: «вербовать старост с целью получения возможности вливать через них в банды нашу агентуру».

Ну а дальше — продолжим киноаналогии — прямо по фильму Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих». Или по сюжету с Володей Шараповым в банде «Черная кошка». Или по вечной голливудской схеме про полицейских под прикрытием, работающих в мафии. Среди полицаев было много советских агентов, наши разведчики выдвигались даже в руководство полицейских и карательных подразделений. Нет точных данных, сколько их было, и какой оказалась их дальнейшая судьба. А вот к чему это привело, известно.

Автор серьезного исследования русского коллаборационизма Б. Ковалев отмечает: «Среди старост и прочих представителей „новой русской администрации“ были люди, занявшие эти посты по принуждению, по просьбам своих односельчан и по заданию советских спецслужб… По мере активизации всенародной борьбы в тылу врага и побед Красной Армии на фронтах Великой Отечественной войны личный состав русской полиции оказался расколот. Часть сотрудников с оружием в руках перешла на сторону партизан, убежденные же противники советской власти вошли в состав РОА»[203].

Трое старост из таблицы выше, что прямо из фильтрационного лагеря отправились в кадры НКВД, похоже, и были теми самыми советскими агентами.

Нередко вдали от больших городов и крупных немецких гарнизонов распространение агитационных материалов партизаны поручали старостам! «Ими (старостами и полицаями. — В. М.) расклеивались рукописные листовки о положении дел на фронтах, о том, что Красная Армия не разбита, и о том, что не надо верить фашистской пропаганде»[204].

Невероятно! Прямо стоит перед глазами картинка: бородатый староста с повязкой на рукаве наклеивает средь бела дня на телеграфный столб партизанскую листовку.

Так что сложнее все было. Неоднозначно, как принято сейчас говорить.

Господа мэры Господина Великого Новгорода

Для власти важно, чтобы население считало ее «настоящей». Пусть лживой, вороватой, ленивой, но настоящей. Может, вообще ничего важнее для власти нет. Помните классику: «Говорят, царь ненастоящий!» Ух ты! И понеслось.

Русская администрация на оккупированных немцами территориях помимо всего прочего еще и выглядела какими-то клоунами[205]. Вот, к примеру, история новгородских мэров — бургомистров.

В августе 1941 года к коменданту Новгорода, майору вермахта, явились некие «пострадавшие при советской власти» Филистинский, Пономарев, Егунов и Морозов и предложили свои услуги. Один из них тут же «был избран мэром города — бургомистром». Выбор единственного избирателя — майора — пал на единственного уроженца Новгорода среди них — Пономарева. К тому же он был профессиональным историком, а в городе-музее новоиспеченному бургомистру было, где развернуться.

Члены «делегации общественности» тут же получили «аусвайсы» на русском и немецком языках о том, что «предъявитель сего является русским администратором, утверждённым немецкой властью, и все обязаны оказывать ему содействие». Вообще, по оккупантским правилам, вся служебная переписка велась на двух языках: немецкий текст помещался на левой, а русский — на правой стороне листа, разделенного на две одинаковые части.

«Развернулся» новый мэр Пономарев в древнем Софийском соборе, куда свозились все музейные экспонаты и вещи эвакуированных и арестованных. «Сувенир из Новгорода» — так назывался вещевой набор, который теперь комплектовался непосредственно в соборе для отличившихся немецких солдат и офицеров. В результате город лишился ценных коллекций картин и монет. При этом музейный работник Пономарев и свой интерес не забывал, ибо сам решал, что из трофеев станет собственностью рейха, что уйдет господам офицерам, а что можно занычить себе.

Тут вышла накладочка. Немцы без зазрения совести занимались грабежами «снаружи», но коррупцию «внутри» своей администрации — не терпели. В итоге проворовавшийся на старинных иконах мэр был отправлен в отставку и новым бургомистром стал Морозов. Но уже через месяц случилось ЧП — мэра Морозова убил испанский солдат.

История была такая. Сотрудникам управы-мэрии немцы от щедрот своих выдавали молоко — по литру в день на человека. Вот уж точно — за вредность. Испанские легионеры из «Голубой дивизии» повадились в хлебное, а точнее, молочное местечко. Молока на всех не хватало, и как-то утром нетрезвый Морозов «по молочному вопросу» с испанцами разругался, а одного даже спустил с лестницы. Тот достал пистолет и двумя выстрелами эффективно разрешил возникший конфликт военных с гражданской администрацией. Вот так, и в те времена профессия мэра — была в России не менее опасной, чем профессия шахтера.

Образовалась вакансия. Третьим бургомистром стал человек с удивительным именем Дионисий Джиованни — итальянец по происхождению, поселившийся в Новгороде еще при Столыпине. Ничего плохого новгородцы о нем не припомнят, продержался он в мэрском кресле до 1943 года, а потом бежал, ибо был заподозрен немцами в связях с партизанами.

Последним мэром Новгорода стал некто Иванов. Он получал зарплату в инвалюте — 68 дойчмарок и после войны, единственный из новгородских бургомистров, был осужден. Десять лет лагерей.

«В полдень 22 августа со стороны леса послышался шум автомашины. Вскоре на дороге показался немецкий грузовик, в кузове которого находилось около десятка человек. Машина въехала в деревню и остановилась. Из кабины вышли… два незнакомых нам офицера. За ними следовали пять автоматчиков в немецкой форме с красными нашивками на рукавах. Первым к нам подошел высокий, стройный, сероглазый блондин лет тридцати семи, в черном кожаном пальто, фуражке командира Красной Армии, на которой виднелась новая пятиконечная звездочка, и начищенных до блеска сапогах».

Так описывает бывший секретарь Минского подпольного обкома партии, командир партизанского соединения Р. Н. Мачульский первую встречу с В. В. Гиль-Родионовым[206]. Тем самым Родионовым, который командовал первой русской гитлеровской частью.

Подполковник Красной Армии Гиль был начальником штаба стрелковой дивизии, раненым попал в плен. В лагере военнопленных предложил немцам создать боевые дружины для борьбы с большевиками. Так появились первые русские военные части — прообраз будущей Русской освободительной армии. Они получили название «1-й русской национальной бригады». Самого Гиля немцы переименовали в Родионова. Зачем? Он и сам не знал — зачем. Наверное, подобрали более русскую фамилию. А может, «Гиль» казалось им слишком похожим на «Хайль!»

С августа 1942 года его бригада в составе 500 человек, усиленная 150 немцами и полицаями, охраняла железные дороги в Белоруссии. Она несла «потери», правда не совсем боевые. В ноябре 1942-го рота, охранявшая мост от партизан, сама взорвала его, перебила немцев и ушла в лес, к партизанам.

До оккупантов уже доходили слухи, что партизаны и «родионовцы» почему-то не стреляют друг в друга. А летом 43-го во время крупной антипартизанской операции с привлечением нескольких дивизий народные мстители неожиданно вышли из окружения именно на участке Родионова. Этого, «догадался Штирлиц», т. е. Гиль-Родионов, немцы бы ему уже не простили.

Тогда командир первой русской части гитлеровской армии построил солдат и объявил, что бригада переходит к партизанам. В полном составе. Строй громогласно ответил «Ура!» Немецкие «комиссары» в бригаде тут же были перебиты. А 1-я антифашистская бригада (так она стала теперь называться) получила собственный участок боевых действий.

«Я готов нести ответственность за свое поведение и поведение моих подчиненных. Даю честное слово, что буду сражаться с гитлеровцами мужественно, до последней капли крови», — заявил Мочульскому при первой встрече Гиль-Родионов.

Слово он сдержал. Бригада воевала успешно. Ее командир погиб, сражаясь с карателями, в мае 1944-го.

Я знаю, что нужно сделать с теми, кто принял решение о государственном финансировании кинофильма «Сволочи». Если кто призабыл, повествует он о детском отряде диверсантов-смертников, сформированном НКВД во время войны.

Чиновники, которые решили, что об этом надо на наши с вами деньги снять кино, должны просто вернуть государству деньги из собственных карманов. С пенями, процентами и компенсацией морального ущерба. И срока давности по этому преступлению против исторической правды быть не должно.

Много всего жестокого и страшного сотворила Советская власть в годы правления коммунистов, в том числе — в годы войны. Много чего недостойного, а нередко — преступного. Но до такого, что описано в этом кино, не хватило духа даже у Берии.

Правда, в действительности такие отряды были — их формировали сами немцы. Так что авторы фильма дошли в полете своей творческой мысли до того, что приписали нам самим — зверства наших врагов.

Итак, немного фактов.

19 августа 1941 года в прифронтовой полосе был задержан 11-летний Ваня Петров. Он оказался немецким разведчиком. Немецкий офицер предложил ему с приятелем сходить за линию фронта и выпустить в небо ракеты у расположения советской части. Пообещал Петрову 2 тысячи рублей, а товарищу, он был постарше, — пять. А пока же, как аванс, подарил чулки и ботинки.

В донесении отмечалось, что на ребят никто не обращал внимания. А если они нарывались на патруль, то говорили, что местные жители, и их сразу отпускали.

Выяснилось, что уже в 1941-м немцы старались вербовать наших подростков — как правило, «трудных» или беспризорников. Отказываешься — угрожают расстрелом, соглашаешься — угощают шоколадом, табаком и вином.

Дальше — больше.

«В последнее время в прифронтовой полосе германская разведка организовала сеть разведывательных школ. В них набирались дети и подростки в возрасте от 8 до 14 лет, главным образом из семей репрессированных Советской властью родителей, из уголовно-хулиганского элемента и беспризорных. Такие школы выявлены в городах Мценск, Белгород, Славянск…» Из Указания НКВД СССР «Об усилении оперативно-чекистской работы по выявлению агентуры разведывательных органов воюющих с СССР стран» от 20 февраля 1942 гола.

За одну-две недели набранных Абвером детей обучали переходить фронт, кидать гранаты, стрелять из винтовки и револьвера, читать карты.

«Арестованный несовершеннолетний германский разведчик „Рославец“ — Кузьмичев Н. И., 1929 г. рождения, окончивший германскую разведшколу в г. Мценске, имел задание офицера германской разведки Мореца пробраться в г. Ефремов, вступить в одну из воинских частей Красной Армии в качестве воспитанника и собирать сведения о наличии в Ефремове войсковых соединений, их численности и вооружении.

На случай задержания при переходе линии фронта Кузьмичев был проинструктирован выдавать себя за сына рабочего Конотопского завода, которого немцы расстреляли как коммуниста, и вместе с отцом немцами также убита его мать. Желая мстить немцам за смерть родителей, он перешел линию фронта с тем, чтобы вступить в одну из действующих частей Красной Армии.

Умело используя легенду, полученную от германской разведки, Кузьмичев при переходе линии фронта арестован не был, сумел устроиться воспитанником 18-го армейского запасного стрелкового полка и лишь впоследствии был разоблачен как агент германской разведки агентурным путем». (Из ориентировки от 5 июня 1942 года).

Юных убийц готовили на базах Русской освободительной армии. Там все было серьезно: и прыжки с парашютом, и подрывное дело, и вывоз в Германию на тренировочные базы. Потом подросткам выдавалось по три куска взрывчатки (гексанита), замаскированного под каменный уголь. Диверсанты должны были подбрасывать их в тендеры паровозов и на угольные склады. Начальник Абвергруппы 209 «Буссард» Фридрих Больц, отдавший под обучение диверсантов собственное имение в Германии, отмечал главное преимущество «туземных» детей: они не вызывают подозрений у своих, отношение к ним русских офицеров — самое участливое и снисходительное.

Есть в современных преступных сообществах такое понятие — «одноразовые люди». Это те, кого посылают обналичивать деньги по фальшивым документам или перевозить наркотики. Абвер додумался до «одноразовых» подростков значительно раньше.

СМЕРШ докладывал о них непосредственно Сталину. За строчками донесений можно прочитать удивление (а СМЕРШ было удивить трудно) беспредельным цинизмом противника. «Отбор подростков ведется под видом службы в Русской освободительной армии (РОА) в качестве воспитанников, с учетом детской психологии и романтических наклонностей этого возраста». Даже как бы оправдывают: все-таки дети.

Кстати, это донесение появилось, когда диверсанты «Буссарда» 13-ти и 15-ти лет явились с повинной и принесли с собой взрывчатку, замаскированную под куски угля.

…Приведу один случай, который, по-моему, говорит о нацистах не меньше, чем печи Освенцима. В июле 1941 года под Псковом гитлеровцы захватили детский дом для подростков с задержанным развитием. Неполноценных немцы обычно уничтожали не церемонясь, но тут с ними начали «работать». Детям объяснили, что скоро к ним прилетит на самолете мама. Потом под видом эвакуированных как-то сумели забросить их в Ленинград и разместить у важных объектов, в частности у Бадаевских складов. Вот уже скоро прилетит мама, ждите, встречайте, как мы вас инструктировали. Когда начался немецкий ночной авианалет, дети достали ракетницы… Мама, мы здесь! Ракеты взлетели в воздух. И с неба посыпались бомбы…

Я поднял эту тему не только из-за лживого, мерзкого по задумке фильма. Таких «произведений», увы, у нас множество. Никаких «Мифов» не хватит сказать правду о всех. Что же до самой исторической правды… Все это пусть и трагические, пусть и рвущие душу, но штучные эпизоды Войны.

Детей-диверсантов были десятки. Детей-партизан — десятки тысяч.

На сайте ФСБ в разделе «Авторские публикации» есть интервью с генерал-майором КГБ Эдуардом Нордманом[207]. Вот что он рассказывал:

— В 1968 году я участвовал в плановой проверке работы УКГБ Чечено-Ингушетии. Из бесед с местными чекистами неожиданно узнал, что в горах до сих пор скрываются две недобитые банды, сформированные в годы войны. Правда, их деятельность потеряла какой-либо политический оттенок. Просто выживали, грабили местное население. Но оно своих обидчиков не выдавало — в силу своеобразного менталитета.

Генерал вернулся в Москву — кому доложить? Никто не хочет слушать. Война закончилась двадцать лет назад, а по Кавказу бродят гитлеровские недобитки-абреки? Это уже не веселый анекдот про белорусского партизана, который не знает, что война закончилась, и упрямо продолжает пускать поезда под откос. Это уже попахивает провалом ленинской национальной политики.

— Набрался я храбрости, пошел к Андропову, доложил ситуацию… Юрии Владимирович тут же приказал создать спецотдел. К 1970 году с бандами в Чечено-Ингушетии было покончено. Правда, через двадцать лет они появились в еще большем количестве… Но это уже другая история.

Так что и в благословенные, как сейчас представляется, советские времена на Кавказе все было куда сложней, чем в кинокомедии «Кавказская пленница»[208]. Что ж говорить о таком переломном моменте, как война? Да, среди горцев было много героев, но и предателей — хватало.

Хотя слово «предатель», думается, по отношению к горцам не совсем точное. Скорее, сказалось наследство многовековой вражды к России и русским. Война — просто случай представился. На территории СССР немцы искали и находили — «естественных» союзников для борьбы с русскими. На Северо-Западе это были «обиженные» эстонцы, латыши, финны. На Юге — крымские татары и чеченцы.

Во время немецкого наступления 1942 года исламское духовенство умудрилось провозгласить Гитлера великим имамом Кавказа, в качестве ответного жеста командующий 1-й танковой армией вермахта генерал Макензен «махнул не глядя» — взял да и принял мусульманство[209].

Впоследствии немцы признавались, что до войны имели весьма смутные представления о Советском Союзе. Одни считали его страной с единым русским населением. Другие, наоборот, глубоко расколотой по национальному признаку — «тюрьмой народов». СССР же на поверку оказался сплоченной многонациональной страной без особых национальных противоречий.

То, насколько немцы были темными в этом вопросе, хорошо иллюстрирует такой факт. В сентябре 1941 года на одном из совещаний военного руководства, которое рассматривало вопросы обращения с военнопленными, Отто Бройтигам, офицер связи Восточного министерства при Верховном главнокомандовании вермахта, жаловался, что «айнзатцкоманды» часто уничтожали всех «обрезанных» военнопленных, принимая их за евреев. Присутствующий при этом небезызвестный шеф гестапо старина Г. Мюллер заявил, что он впервые слышит, что мусульмане практикуют обычай обрезания[210].

Кстати, любопытно, знал ли об этом генерал Макензен? Исполнил ли он — с генеральского замаха — все полагающиеся обряды?

Пришлось немцам разбираться с нашей национальной спецификой уже по ходу дела. Жизнь и война заставили. Пропагандистские службы вермахта получили новое ЦУ из Берлина: «Бессмысленно обращаться с пропагандой ко многим племенам сразу. Нужно сформировать отдельные подразделения грузин, армян, черкесов, кабардинцев и т. д.» Розенберг настаивал: надо использовать «исторически закоренелую ненависть между кавказскими народностями, развивая ее, идя навстречу гордости и тщеславию тех или других… Формирования кубанцев будут дислоцироваться в Азербайджане, или азербайджанские — на Тереке, или грузинские среди горных народностей».

И работа закипела. Вот листовка периода немецкого наступления:

Всего в составе немецких войск на Кавказе было 25 батальонов легионеров. Создавались отряды добровольцев для борьбы с партизанам и в Крыму, в татарских деревнях.

Кубанцы, которых упоминал Розенберг, — это, по всей видимости, казаки. Тоже вполне идейные «естественные» враги советской власти. Для них нацисты придумали совершенно дикую в смысле научной достоверности теорию, достойную премии имени Носовского-Фоменко. Будто они, казаки, есть потомки остготов, владевших Причерноморьем во времена еще Римской империи, а следовательно, вообще не славяне. Народ одного с немцами, германского корня!

Для руководства казаками из эмиграции приехали настоящие белогвардейцы. В том числе герои Гражданской войны Шкуро и Краснов. Генерал Краснов обратился к народу — к «родным казакам и братьям иногородним и прошлым из советчины русским, с кем довелось прожить казакам вместе и перестрадать 23 года тяжелой неволи под жидовской советской пятой на кровью залитом Тихом Дону, на вольнолюбивой Кубани и бурном Тереке»… Были сформированы 7-я добровольческая казачья дивизия, и 15-й кавалерийский казачий корпус СС.

Хотя, рука не поднимается ставить старых казачьих генералов на одну доску с Власовым и Кº. Казачья братия была хотя бы честна перед своей совестью, они действительно убеждений — не меняли. А то, что оказались на стороне фашистов, можно объяснить только какой-то детской наивностью или беспринципностью в выборе средств. Впрочем, можно ничего и не объяснять.

После войны по мушкетерскому принципу «один — за всех, и все — за одного» (в смысле — уголовной ответственности) все крымские татары и чеченцы отправились эшелонами в Казахстан. «Не наши», «фашистские» казаки, выданные Сталину союзниками[212], переселились в места с более холодным климатом — до 1955-го, когда их всех амнистировали. Краснова и Шкуро повесили в Москве в 1947-м.

^{Краснов Петр Николаевич (1869–1947)}

^{Атаман Войска Донского, коллаборационист}

^{«Я прошу передать всем казакам, что эта война не против России, но против коммунистов, жидов и их приспешников. Да поможет Господь немецкому оружию и Хитлеру! Пусть совершат они то, что сделали для Пруссии Русские и Император Александр I в 1813 г.» — с таким воззванием обратился Краснов 22 июня 1941 года. Жена немка, воевал с немцами в Первую мировую, сотрудничал с ними в Гражданскую, сам с 1936-го жил в Германии — а в немцах так и не разобрался… Во время Великой Отечественной атаман Краснов помогал фашистам формировать казачьи части вермахта. В 1945-м выдан нам англичанами. Повешен. «Будущее России велико! Я в этом не сомневаюсь. Русский народ крепок и упорен. Он выковывается, как сталь. Он выдержал не одну трагедию, не одно иго. Будущее за народом, а не за правительством. Режим приходит и уходит, уйдет и советская власть. Нероны рождались и исчезали. Не СССР, а Россия займет долженствующее ей почетное место в мире». (Краснов)}

^{Тут даже не стыдно подписаться под каждым его словом. Эх, ваше превосходительство… Грустно…}

^{Шкуро Андрей Григорьевич (1887–1947)}

^{Белый генерал Гражданской войны}

^{В 1943–45-м группенфюрер СС, начальник резерва казачьих войск}

^{Во время Первой мировой войны черное знамя Кубанского конного отряда особого назначения с изображением волчьей головы и боевой клич, подражающий волчьему вою, породили его неофициальное название — «волчья сотня». Отрядом командовал Шкуро, голову его немцы оценили в 60 тысяч рублей.}

^{В Гражданскую бился с красными, отличался личной храбростью, но, видимо, крах Империи и отречение Государя — совсем лишили лихого казака нравственных ориентиров. В конце концов был отстранен Врангелем от командования за пьянство и грабежи. В эмиграции жил в Париже, работал наездником в цирке.}

^{Летом 1943-го немцы вспомнили о Шкуро и позвали его «воевать с Советами». Шкуро согласился, возглавил т. н. Резерв казачьих войск — специальный орган, который занимался вербовкой эмигрантов и военнопленных в казачьи части вермахта. Казаки фон Панвица — командовал ими немец — использовались как каратели на оккупированной территории СССР, воевали в Югославии против партизан Тито.}

^{В мае 1945-го обер-вербовщик Шкуро был выдан англичанами советскому командованию. Повешен в 1947 в Москве}

А про «наших» казаков немного погодя сняли лакировочные фильмы «Смелые люди» (1950) и «Кубанские казаки» (1949). в которых они героически бились с немцами и строили потом мирную жизнь. Что, кстати, было правдой.

Локотьская «альтернатива»

До середины пятьдесят первого года полыхало здесь пламя народной антисоветской войны!

С. Веревкин, «Локотьская альтернатива», «Парламентская газета», 22 июня 2006 г.

«Мы — сыны русского народа, наша мать — Россия, мы любим ее, как может любить сбою Родину истинный патриот. Ради этой любви, ради спасения наших отцов, матерей, жён, детей…» Прерву этот патетический пассаж из локотьской «районки» «Голос народа», чтобы в двух словах представить популярную ныне легенду о Локотьском самоуправлении. Итак…

^{Каминский — в центре, с улыбочкой}

В глубоком немецком тылу процветало независимое русское государство. Ни больше ни меньше.

В суровых брянских лесах возникла Локотьская республика — как альтернатива сталинской России Она воплощала истинно русскую идею. Немцы оттуда ушли — и оставили русских жить своей жизнью, не вмешиваясь в дела ее основателя, «хозяина брянских лесов» русского патриота Каминского. Целых два года республика сама собой хорошела и строилась, пока эти благодатные места не были захвачены Красной Армией.

Всемирно-историческое — да-да! — значение смелого эксперимента, что разворачивался в окрестностях поселка Локоть, признано сегодняшними историками. Это был настоящий «третий путь». Такой могла бы стать вся страна «под цивилизованными немцами», если бы не развязанный НКВД партизанский террор…

А теперь давайте вернемся к «Голосу народа»: «…ради спасения наших отцов, матерей, жен, детей от варварства большевиков, мы взяли в руки оружие и пошли в бой плечо к плечу с германским солдатом… Мы были рабами большевиков и евреев. Больше не бывать этому. Германия доверила нам оружие, которое мы не выпустим из рук до окончательной победы. Мы будем храбро биться до последней капли крови, храбро и мужественно — как боролись наши предки… Сегодня в наших рядах борются тысячи — завтра будут миллионы».

Итак, что мы видим? Стандартная нацистская пропаганда. Статья называлась «Место русских — в Народной армии»[213]. То есть в «бригаде Каминского», она же Русская освободительная народная армия (РОНА). В процессе ее становления в Локотьском округе каминцами было расстреляно, повешено, замучено более 10 тысяч человек, более 200 — сожжено заживо. Полностью сожжены 24 деревни. Полностью уничтожено еврейское население.

В общем, на этих цифрах с «альтернативой» можно было бы и закончить. Все было — то же самое, что и везде на оккупированных территориях. Только хуже. Однако легенда коллаборационизма обрастает книгами, статьями, и если ее игнорировать, становится респектабельной «точкой зрения историков».

Итак, коротко: началась «республика» с визита к немцам в первый же день оккупации Локтя — 4 октября 1941 года, неких двух персонажей, «обиженных советской властью». Некоего гр-на Воскобойника и гр-на Каминского. Первый тут же стал старостой, а второй — его замом. Кстати, поселок Локоть тогда относился к Орловской области. Когда «неоисторики» называют Каминского «хозяином брянских лесов», они грешат не только против истории, но и географии. Хотя так, конечно, звучит более грозно. Не то что «хозяин орловских полей и перелесков». Героические аллюзии опять же: «Шумел сурово брянский лес…»

К. Воскобойник родился в 1895 году в городе Смела на Украине. Воевал в Первую мировую, потом — в Гражданскую. Был выслан в Сибирь, а перед войной оказался в Локоте. Пытался создать русскую нацистскую партию. В начале 1942 года был убит во время нападения партизан на Локоть.

Б. Каминский родился в 1899 году в Витебской области в Белоруссии. Отец — поляк, мать, по некоторым сведениям, — немка. Последнее важно, так как Каминский делал карьеру в СС и дослужился до бригаденфюрера СС (генерал-майора). Во время Гражданской воевал за красных, член ВКП(б). В 30-е годы был исключен из партии, арестован, а в 1941 году отправлен на поселение в Локоть. Расстрелян немцами в 1944 году.

Любопытно, что в своей гражданской жизни оба были инженерами по спиртопроизводству. Принять для храбрости перед визитом к немцам у них было что.

Я сам родился в городе Смела, могу сказать, что он всегда был, как все городки Центральной Украины, более русским, чем украинским. Так или иначе, «независимое русское государство» основали выходец с Украины и полуполяк-полунемец из Белоруссии. Но в том-то и дело, что никакой «республики» на самом деле не было!

Через этот партизанский район проходила железная дорога, у немцев не хватало сил ее охранять, к тому же стояли здесь венгерские части — те еще вояки, а подвернувшийся Каминский пообещал справиться. Он ездил в Орел и выпрашивал себе новые полномочия. Его бригада росла: 20 человек, 200, 1200, и даже — 10 тысяч. Только не думайте, что это были добровольцы. Была жестко проведена мобилизация, в бригаду принудительно призвали всех мужчин от 18 до 50 лет. Работали на упреждение: взять скорее к себе, под немецкое ружье, пока мужики не ушли в партизаны. Немцы снабжали РОНА оружием, в бригаде было даже несколько советских танков.

Кстати, гитлеровцы не строили насчет этой «армии» каких-то особых иллюзий.

Ни касательно ее боеспособности. «Четыре батальона носят старую немецкую форму. Остальные батальоны внешне выглядят как дикая банда». (Министр восточных территории Розенберг).

Ни по поводу той роли, что ей суждено сыграть. «Каминский создал остров внутри обширного партизанского края, который препятствует расширению партизанского движения, связывает деятельность мощных партизанских сил и предоставляет возможность для ведения германской пропаганды среди населения. Кроме того, район поставляет продовольствие для германских войск… Стало возможно… сохранять германскую кровь в борьбе с партизанами». (Командующий 2-й танковой армии генерал Шмидт)[214].

Ради этого можно было пожертвовать несколько трофейных танков. Можно было передать в «самоуправляющийся административный округ» несколько районов Орловской и Курской областей. Пусть русские убивают русских, хотя и делают это неэффективно, в обстановке своего обычного бардака, но драгоценная кровь немецких солдат не будет литься хотя бы на этом островке посреди партизанского моря. Впрочем…

Поклонникам «третьего пути» советую посмотреть отчет Брасовского райкома ВКП(б) от 1 марта 1943 года[215]. Он рушит сразу все мифы о «Локотьском самоуправлении».

…Немцы никуда из Локотя не уходили, они там постоянно присутствовали. Помимо военной комендатуры в Локоте были охранный батальон, военно-полевая жандармерия, абвергруппа и еще кое-что по мелочи. Т. е. все как обычно контролировали немцы, используя «каминцев» просто как пушечное мясо против партизан…

…Когда над поселком Локоть появился наш самолет и начал разбрасывать листовки, каминцы бросились их поднимать. Немцы открыли по ним пулеметный огонь: нельзя! Члены РОНА стали в ответ стрелять по немцам…

…Из РОНА шел постоянный отток в партизаны[216], на 15 марта 1943 года подпольщиками внутри этой организации было намечено физическое уничтожение ее главарей с последующим уходом всей «армии» в партизаны. К несчастью, заговорщики были выданы и уничтожены…

После освобождения в крошечной локотьской тюрьме были найдены захоронения 2 тысяч (!) человек.

Так на чем же может быть основано представление о Локоте как о каком-то феномене? Аномалии? Альтернативе?

Наконец, почему «самоуправляющийся ЛО», не столь давно прославленный в сериале «Диверсант», смог возникнуть только на здешних землях? Почему в других местах ничего даже подобного не возникло в принципе?

Если очень хочется, объяснить и оправдать — можно что угодно. «В любом случае Бронислав Каминский не убивал беременных женщин, как агент КГБ Кононов, которого так упорно защищает Путин и его камарилья, наоборот — он защищал население своего района от зверств спецотрядов НКВД». (из рассуждений на форуме «Посева»). «Благодаря профессиональном работе сплоченной команды соратников и единомышленников, Локотьская республика после разрушений периода начала войны стала стремительно и успешно развиваться и восстанавливаться» (с неонацистского сайта «Национальное сопротивление»).

Что же было на самом деле? На самом деле до революции Локотьские земли были во владении царской семьи, т. е. там никогда не было привычного крепостничества. Уровень жизни у крестьян был такой, что и никакой революции не надо[217]. Богато жили. Появление колхозов здесь воспринимали не как второе, а как первое крепостное право.

Каминский что сделал? Колхозы — разогнал. И провел своего рода реституцию. Вернул собственность — дома, маслобойки, мельницы — кулакам. Это решение снискало ему некоторую популярность. Из других его гражданских инициатив — возвращение исторических на званий. Если в других городах улицу Ленина тупо переименовывали в проспект Гитлера, то Каминский вернул дореволюционные названия (что, кстати, было правильно), с тем чтобы в дальнейшем присваивать им имена борцов с коммунизмом (а вот это уже зря)[218]. Первое такое переименование он произвел с Локотем, присвоив ему имя Воскобойника. Примерно как чеченские сепаратисты назвали Грозный Джохаром.

Еще был театр с балетом для господ немецких офицеров.

Это, правда, все. Больше никакими делами по «строительству новой жизни» Каминский не отметился — не до того было. Немцев ублажать, с партизанами воевать, вынюхивать измену — это занимало все время и силы. И если поначалу он пытался нащупать себе какую-то социальную базу, то первые же карательные экспедиции «каминцев» вместе с венграми и немцами окончательно настроили против него местное население. Даже деревенская реституция не спасла: слишком много плохого пришло в жизнь одновременно с этим.

И тогда — еще в сентябре 1942-го — появился приказ Каминского, который поставил финальную точку на его «самоуправлении». Крестьянам было запрещено ходить в лес, чтобы воспрепятствовать их постоянным контактам с партизанами. «Пилка и заготовка лесоматериала и дров, поиски пропавших животных» разрешались теперь только в организованном порядке и только в сопровождении полицейских. Что значит для деревенского жителя — нельзя ходить в лес? Чего стоит власть, которая это запрещает?

Проект «самоуправляющегося административного округа» в Локоте гитлеровцы называли «Aktion Kaminsky» — «Акция Каминский». Это была именно немецкая организационно-пропагандистская акция. А все остальное, все эти «Локотьские республики», «альтернативы» и «самоуправления» — самая банальная фантазия.

С наступлением Красной Армии РОНА понесла тяжелые потери. Все, на ком не висели военные преступления, постарались перебежать к партизанам. Бригаду карателей Каминского немцы перебросили в тыл: сначала — в Белоруссию, потом — в Польшу. Везде она отметилась жестокостью, особенно во время Варшавского восстания, когда головорезы поляка Каминского погубили 15 тысяч мирных поляков. Их шефа в итоге расстреляли сами немцы в результате каких-то внутренних разборок в СС. Формальным поводом было мародерство. В общем, собаке — собачья смерть. Увы, ничего оригинальнее и не сказать.

Потом немцы использовали РОНА для подавления Словацкого национального восстания, а ее жалкие остатки влили в РОА Власова.

После Сталинграда немцы поняли, что войну они, пожалуй, могут и не выиграть. На встрече представителей немецких комендатур в Пскове в апреле 1943 года оккупанты-практики прямо признали: «Сталину удалось превратить войну за сохранение своей системы в священную Отечественную войну и тем самым вызвать патриотическое и религиозное самопожертвование, способность к которому издавна была одним из самых сильных свойств русского человека».

Сами с собой они могли быть откровенны.

Немцы понимали, что их политика на захваченных территориях потерпела крах. Об этом ежедневно (сейчас бы сказали в режиме онлайн) — не словом, а делом — напоминали партизаны. Кто виноват? Ответов у немцев была масса. От побед Красной Армии до неумения немцев пить водку «и, как следствие этого, неуважением к ним со стороны населения». Что делать? — И на этот исконно русский вопрос немцы тоже ответ имели. Собственно, возможных выходов из патовой ситуации они видели два: «или уничтожить всех русских, или включить их, связать с политикой Бисмарка» (его правительство в конце XIX века вело политику онемечивания восточных территорий, конкретно — германской части Польши).

Быстрое решение по первому варианту было физически невозможно — даже в плане «Ост» оно относилось к некой перспективе. Тогда в ведомстве Геббельса родилась т. н. «союзная инициатива». «Согласно ей, эта война велась самим русским народом против поработившего его большевизма, Германия же выступала в качестве союзника России»[219]. Министерство пропаганды было лучшей армией Гитлера. Эта армия никогда не сдавалась и всегда находила выход из любого положения. Она не имела танков, и численность ее была невелика. Но каждая рейхсмарка, вложенная в пропаганду, сохраняла вермахту солдат. Каждая рейхсмарка убивала русских.

Итак, как говорится в известном анекдоте, с весны 1943 года у немцев — концепция изменилась. Теперь согласно «союзной инициативе» это сама Россия объявила войну СССР, а Германия ей только в этом помогала. Да-да, в Великой Отечественной Германия была союзницей России! Тогда же, в 1943-м, было принято решение: официально акции «союзной инициативы» будут проводиться «через Власова и новейшую русскую пропаганду»[220].

Все, что Власов хотел о себе рассказать миру, он изложил в открытом письме «Почему я встал на путь борьбы с большевизмом?», напечатанном миллионным тиражом в форме гитлеровской листовки.

Власов рассказывает о своей военной карьере, своих заслугах, первых месяцах войны. О том, как был назначен командующим 2-й ударной армии, и как эта армия погибала. Как сам в окружении месяц скитался по лесам и болотам. И «там, в болотах», задавался вопросами, за что гибнут русские люди? За Родину? Или все-таки за Сталина? Там, в болоте, Власов решил, что нужно поднимать народ на борьбу с большевиками. Воевать против них вместе с немцами.

Шедевром логики и убедительности это письмо листовка не было[221]. И аргументов как-то мало, и фактов — не особо. Ничего такого, что граждане СССР не знали бы, не перетерпели на своей шкуре, чего не взвесили бы у себя в душе уже давно — на весах Сталин-Гитлер. Риторика была яркая, конечно, генерал-предатель работал над текстом не один, — а вот доверия рассуждения Власова как-то не вызывали. Прежде всего из-за личности самого генерала. Плоть от плоти советской системы, преданный делу партии… А потом сразу раз — и за Гитлера.

И чего он держал тогда в окружении последний бой, если уже все решил? Не верю, как говорил Станиславский. Не верю! Наверное, все-таки сперва — попал в плен, а уж потом надумал переметнуться на сторону немцев?

Реакция Москвы на власовское заявление была нервной. Появилась контрлистовка, над текстом которой якобы работали лично Сталин с Мехлисом[223]. Власова обвинили в том, что он сдался немцам в плен еще под Киевом, где был ими завербован как «шпион и провокатор». В этой незавидной роли он последовательно провалил — утверждалось в листовке — доверенные ему участки фронта под Киевом, Москвой и Ленинградом. Ну а потом сдался в плен по второму разу. Зло написано было. Но глупо. Бездарно. Ложь, помноженная на злобу, в реакции власти — всегда признак слабости.

^{Деникин Антон Иванович (1872–1947)}

^{Генерал русской армии}

^{В эмиграции жил очень бедно, зарабатывал на жизнь литературным трудом и публичными лекциями.}

^{После 22 июня сразу заявил, что надо помогать Красной Армии, которая после разгрома гитлеровцев, как он надеялся, сама свергнет коммунистов. Все-таки он был военным — и в политике оставался наивным человеком. Но в вопросах чести русский генерал сомнений не знал. Немцы его разыскали, предложили сотрудничать. Он отказался. Сперва ему обещали хорошее жалованье и комфортную жизнь, потом — угрожали. Бесполезно. Несмотря на всю ненависть к большевикам, белый генерал против своей страны воевать не стал. С 1945-го переехал в Нью-Йорк, там и умер. В 2005-м прах Деникина был по инициативе В. В. Путина с почестями перенесен на Родину и захоронен в Донском монастыре в Москве.}

^{«Оставаясь непримиримым в отношении большевизма и не признавая советскую власть, я считал себя всегда, считаю и ныне гражданином Российской империи» (генерал Деникин)}

Немцы тут же ответили ударом поддых — выпустили листовки, которые факсимильно воспроизводили статьи в «Правде» и «Красной звезде», в которых Власов был назван среди героев Московской битвы.

Думаю, Сталина разозлили и само открытое письмо Власова, и Власов самолично. Все-таки единственный генерал-лейтенант Красной Армии, который пошел на сотрудничество с немцами. Не застрелился, как генерал Ефремов[224], сдался, перебежал, предал…

Кстати, ни про какую Русскую освободительную армию в заявлении Власова от 3 марта 1943 года — ни слова.

Освободительная армия полицейских

Россия — наша!

Прошлое русского народа — наше!

Будущее русского народа — наше!

Из открытого письма генерала Власова

Мы как-то привыкли считать, что раз Власов сдался в плен, то и армия его состояла из военнопленных. Это не совсем так. Во-первых, частично это были — бывшие полицаи.

Во-вторых, в прифронтовой полосе среди местных немцы проводили тотальную мобилизацию. Под неоригинальной, но эффективной угрозой в случае уклонения от выполнения священного долга и почетной обязанности — расстрел.

Часть мобилизованных тут же пополнила ряды «русских добровольцев».

Вероятно, у немцев первоначально были планы по активному использованию новоиспеченной «армии» в боях и для шпионажа. Но тут накосячил сам Власов.

Вдохновленный новым поприщем, он стал проявлять самостоятельность: ездить, выступать перед военнопленными и местными жителями. При этом, то ли войдя в роль, то ли, сам «обманываться рад», столько всего наговорил на этих сходах о будущей независимой России, что его быстренько с фронта увезли. Риторика Власова никак в рамки плана «Ост» не укладывалась. По итогам власовского роуд-шоу появился приказ фельдмаршала Кейтеля:

«Ввиду неправомочных, наглых высказываний военнопленного генерала Власова… Фюрер не желает слышать имени Власова ни при каких обстоятельствах, разве что в связи с операциями чисто пропагандистского характера»[225].

После этого «втыка» на несколько месяцев Власов как бы перестал существовать. Несла потери и его «армия»: 1300 власовцев перешло с оружием в руках к партизанам. Во время карательных экспедиций 1943 года РОА, выступавшая вместе с регулярными немецкими войсками и жандармерией, показала себя совершенно небоеспособной.

Тем временем национальные части, сформированные «под Власова», тоже два раза подряд испортили фюреру настроение:

В феврале 1943-го в Витебскую область прибыл 825-й волжско-татарский батальон. «Во время первой же операции татары уничтожили немецких офицеров, и весь батальон (свыше 800 человек с 6 противотанковыми орудиями, 100 пулеметами и автоматами и другим вооружением) перешел к партизанам.

Другой случай имел место 13 сентября 1943 г., когда действовавший в районе Оболони в рядах германской 2-й армии туркестанский батальон перебил немецких офицеров и в составе трех рот с оружием перешел на сторону советских войск»[226].

Так как во втором случае сорвалась попытка немцев воспрепятствовать выходу советских войск к Днепру, Гитлер пришел в ярость. Он не хотел разбираться, русские «власовцы» его предали, татары или какие-то там непонятные строгой германской классификации «туркестанцы». Он решил разоружить РОА и отправить ее членов прямиком в шахты. Но в конце концов его успокоили, уговорили лишь снять «туземные части» с Востока, и отправить их подальше от искушений — на Запад (во Францию, Италию и на Балканы). Что ж, думается, особенно в этой истории «повезло» тем немецким частям, с которыми их разменяли.

Что это было?

Первое (!) боевое столкновение собственно русских частей РОА собственно с Красной Армией произошло только 13 апреля 1945 года. Потом была еще Прага, когда власовцы подняли мятеж и пришли на помощь восставшим чехам. Повоевали немного за чехов против немцев, но не получили никаких гарантий, и, разбившись на мелкие группы, потянулись на Запад.

^{Власов Андрей Андреевич (1901–1946)}

^{Генерал-предатель, командующий РОА}

^{«Лично генерал лейтенант Власов в оперативном отношении подготовлен хорошо, организационные навыки имеет. С управлением войсками справляется вполне». Из характеристики, данной Жуковым в 1942 году.}

^{«Я признаю себя виновным в том, что, находясь в трудных условиях, смалодушничал…» Из ответа Власова на вопрос прокурора в 1946 году. Между этими двумя цитатами — позорные годы предательства. О Власове в этой книге я пишу много, повторяться не хочется, а чтобы не было никаких иллюзий, вот еще одна цитата. Чтобы окончательно понять, что к чему. Глава СС Гиммлер — на совещании рейхсляйтерив и гауляйтеров, 1943 год: «Мы обнаружили русского генерала Власова. Наш бравый бригаденфюрер Фегеляйн сказал своим людям: попробуем-ка пообщаться с ним так, будто он и взаправду генерал… Это ведь каждому приятно слушать. И здесь это сработало. Все-таки этот человек как-никак имел орден Ленина, он потом его подарил бригаденфюреру Фегеляйну…}

^{Славяне… любят быть любезно выслушанными, немного подискутировать. Этот человек выдал все свои дивизии, весь свой план наступления и вообще все, что знал. На третий день мы сказали этому генералу: то, что назад вам пути нет, вам, верно, ясно. Но вы — человек значительный, и мы гарантируем вам, что, когда война окончится, вы получите пенсию генерал-лейтенанта, а на ближайшее время — вот вам шнапс, сигареты и бабы. Вот как дешево можно купить такого генерала! Очень дешево. Видите ли, в таких вещах надо иметь чертовски точный расчет. Такой человек обходится в год в 20 тысяч марок. Пусть он проживет 10 или 15 лет, это 300 тысяч марок. Если одна батарея ведет два дня хороший огонь, это тоже стоит 300 тысяч марок…»}

Власов — самый известный русский, воевавший за немцев. Ему и его РОА посвящена огромная литература. Откинем всякую экзотику вроде того, что он-де был на самом деле советским разведчиком, что его не повесили в 1947 году, а он тихо жил на секретной даче КГБ вплоть до перестройки. Есть и более «правдоподобные» версии: мол, Власов вел свою игру, при этом его «крышевали» антифашистски настроенные офицеры вермахта.

Только куда тогда деть встречу Власова с Гиммлером в 1944 году? Тесное взаимодействие Власова с СС и Геббельсом — на всех этапах «его борьбы»?

«Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер принял в своем полевом штабе генерала Власова, командующего Русской освободительной армией. В длительной беседе было достигнуто полное соглашение о мероприятиях, необходимых для мобилизации всех сил русской нации для освобождения родины». Таково было официальное коммюнике для прессы[227].

Боюсь, не надо искать в «деле Власова» несуществующего двойного дна. Ларчик открывается просто. Власов и РОА были обычной акцией ведомств гитлеровской пропаганды и, как это часто бывает, соседствовавшей с ней разведки. Ничего они немцам по большому счету не дали — только впустую были растрачены силы и средства.

Кстати, когда производят подсчеты, сколько же всего было власовцев, почему-то к частям Власова начинают относить и казаков, и ВВС т. н. Комитета освобождения народов России (КОНР) (28 самолетов и 5000 человек), и еще какие-то неведомые части. Такое впечатление, будто специально подгоняют под какую-то заданную цифру в смете, как это делает вороватый менеджер. Бессмысленно, господа. Все уже «подсчитано» до вас.

Немецкая радиостанция на русском языке «Лахти» 21 мая 1943 года сообщила, что численность РОА достигла… 750 тысяч человек. Если кто-то из Абвера слушал эту программу, верно, присвистнул: ух ты! на отсутствие фантазии парни Геббельса не жалуются!

Но это было только начало. Уже 10 июля «Лахти» сообщила, что «на территории освобожденной от большевиков России создана миллионная Русская освободительная армия» Думаю, на тот момент это могло быть даже не стократным, а тысячекратным преувеличением.

Конечно, «парни Геббельса» работать умели. Только с Власовым у них во время войны ничего не получилось. Скорее сказочный миф по имени Власов более успешен, живет и процветает — уже в нынешние времена.

«Сейчас мы, мирное население освобожденных областей, ведем эту борьбу против большевизма, засевая поля, открывая магазины, приступая к ремеслам, службе в учреждениях. Мы включаемся в тотальную войну против жидовско-сталинской банды и тем создаем новую жизнь. Это идея русских. Русские идут в Русскую Освободительную Армию и ради нее несут трудности тотальной войны». (Из выступлений Власова в 1943 году.)

Многое из того, что немцы говорили (Власов просто был их рупором — таким же, какие они использовали для трансляции радиопередач на базарных площадях) и делали во время войны, было временным, как окоп. Когда идет бой, он спасает жизнь солдата. После войны он не нужен, его сравнивают, запахивают.

Хотя отношение оккупантов к русским, как я уже отмечал, менялось, план «Ост» никто не отменял. Гитлер любил повторять, что слова «Россия», «русский», вообще нужно запретить. Они должны быть забыты. Замена — «Московия», «московское».

Но это на будущее, после победы рейха. Тогда «московитов» нужно будет согнать с земли, как американцы — индейцев, и поселить в гетто — и резервациях.

Пока же пусть национальной идеей для них будет мирный созидательный труд на благо великой Германии и служба в РОА.

Мы очень плохо знаем, что происходило с нашими людьми на захваченных немцами территориях. Большой советский миф о Войне не оставляет места для простой человеческой жизни. Если ему верить, все три года были только беспрерывные зверства оккупантов и героизм партизан. Однако три года в таком режиме не протянешь.

К тому же оккупация была чем-то постыдным. В кадровых анкетах приходилось указывать, «находились ли ваши родственники в оккупации, были ли в плену, или интернированы». Как бы отрицательный штришок. Как бы червоточинка.

В последние годы совсем все запуталось. Историкам стали доступны ранее закрытые архивы. Немецкие донесения о положении дел на оккупированных территориях, выходившие там газеты на русском. И что же? На страницы книг и газет хлынул поток гитлеровской пропаганды. Некритичный подход, жажда сенсаций, стремление утвердить свой приоритет публикатора привели к тому, что теперь эти самые газеты считаются чуть ли не источником «альтернативной советскому официозу» информации. Было же напечатано? Значит, так и было!

Как-то сами по себе рождаются мифы о счастливой жизни под немцами и всяческих альтернативах. В результате все, что мы на сегодня знаем о жизни в оккупации, — это или обрывки замшелого советского мифа, или что-то из новых легенд. Исправить положение мне сейчас не удастся: слишком велика тема. Отмечу — на фактах — только некоторые моменты. Те, которые как-то пересекаются, имеют явные параллели с сегодняшним днем.

Для начала скажу главное: мы должны в ноги поклониться тем 80 миллионам наших соотечественников, что пережили оккупацию, не сломались, остались людьми.

^{На память о Киеве. Изнасилование не считалось в вермахте преступлением}

Гитлеровские рейдеры

Когда в 1942 году шло немецкое наступление на Кавказ, в Лейпциге был издан справочник-путеводитель для немецких солдат. В нем подробно прописывались «цели и задачи» войны «в этой стране», а в конце разъяснялось в лоб, без всякой идеологическо-еврейской мишуры:

Баку — нефть,

Грозный — лучший в мире бензин,

Кабарда — молибден,

Осетия — цинк,

Зангезур (это в Армении) — медь.

Специально для тех, кто начитался фантазий, будто немцы восстанавливали частную собственность и чуть ли не способствовали возвращению из эмиграции — к управлению заводами — бывших владельцев, — пара фактов.

Уже летом 1941-го в Германии стали образовываться «восточные компании» — филиалы крупных германских трестов. Они стали «опекунами» лучших советских предприятий и целых отраслей. Фирма «Маннесман — Рёренверке», скажем, «опекала» металлургический завод в Таганроге.

Потом решили упростить историю — и уже 27 июля 1941 года Геринг дал указание: пора с «опекунством» кончать и как можно быстрее организовать «сдачу восточных объектов в аренду» немецким предприятиям. По-нашему, по-современному, это был рейдерский захват со сменой менеджмента. Начались массовые «слияния и поглощения» Отметим, что нигде в Европе ничего подобного Гитлер не делал. Частная собственность оставалась священна и неприкосновенна. То ли дело — в России!

Новый владелец феодосийской табачной фабрики, ее бывший главный бухгалтер Булатович, наладил там выпуск махорки и папирос. Значительный запас сырья остался с довоенного времени. Но как только фабрика заработала, она стала использоваться для нужд германской армии. А хозяину-приватизатору было объявлено, что «частная собственность, безусловно, незыблема… Но русские предприниматели смогут полностью воспользоваться плодами своих трудов только после победы над большевизмом»[228].

Пограбить Россию рванули бизнесмены и из других европейских стран, бывших уже под немцами. Возникли «Нидерландская восточная компания», «Бельгийское восточное общество», «Датский восточный комитет», норвежское общество «Аустрвег», «Французское восточное товарищество» и т. п.

Немцы и колхозы. Пьеса в трех действиях

«Конец колхозному рабству!»

Немецкий плакат 1941 года

Немцы шли в Россию под тем же лозунгом, что и демократы-прихватизаторы. «Долой колхозное рабство!» Только в отличие от экспериментаторов 90-х они колхозы… оставили. Неоконченная пьеса «Немцы и колхозы» имеет как бы три действия. Отметим их для удобства цифрами: первое — 41, второе — 42, третье — 43.

Действие первое-41. Поначалу немцы колхозы не тронули. Просто переименовали их в «общие дворы». Колхозная система как сырьевой придаток тыловых служб вермахта немцев вполне устраивала.

Правда, в «Положении об общем дворе» говорилось: «Немцы признают исключительно частное имущество, а колхозы придуманы коммунистами, чтобы погубить русское крестьянство». Но даже председателей колхозов оставляли тех же, если они гарантировали сохранение поставок сельхозпродукции на советском уровне.

Приняв хозяйство, новый/старый руководитель общего двора должен был собрать крестьян и обратиться к ним с речью следующего содержания:

«Люди! С сегодняшнего дня вы находитесь под защитой немецкого военного управления. Мы пришли к вам не как враги. Мы принесли вам порядок и безопасность. В течение двух десятилетий вас угнетали и эксплуатировали, теперь вы снова являетесь свободными людьми. Вы снова будете получать вашу законную заработную плату, которой вы были обманным путем лишены в течение десятилетий. Для того чтобы быстро и прочно улучшить свое положение, вы должны точно выполнять наши постановления и распоряжения. Больше не должно быть бездельников. Если вы не будете продолжать работать, вы вынуждены будете голодать. Кто будет сопротивляться, тот, несмотря на его положение, будет предан самому строгому военному суду»[229].

За сбор урожая отвечали окружные «сельскохозяйственные фюреры» — типа секретарей райкомов по сельскому хозяйству при большевиках.

Действие второе-42. И в 1942 году немцы колхозы не тронули. Но зато — развернули в газетах критику советского колхозного строя. Мол, деревня работала на город, на новый слой эксплуататоров-коммунистов, даже на содержание компартий в Европе. Пора с этим кончать! Тут же пошли «письма трудящихся» в прессу (эх, как все похоже в любой пропаганде) с просьбами «простых колхозников» восстановить частную собственность на землю, а колхозы — окончательно уничтожить. Финальным аккордом PR-кампании стал ответ германской администрации в тех же русских газетах:

Адольф Гитлер, узнав о бедах колхозников (ну, просто нельзя не умилиться! — В. М.), заявил: «Существующее до сих пор положение (т. е. колхозы) немецким правительством будет постепенно изменено так, что русский снова станет хозяином своего куска земли».

После чего «Рейхминистерство освобожденных областей» Розенберга опубликовало постановление о новом порядке землепользования, которое так и называлось, внимание: «Дар Адольфа Гитлера русскому крестьянству». Колхозный строй объявлялся ликвидированным.

На первом этапе реформы колхозы превращались в общинные хозяйства, к ним переходили земля, скот и имущество. Однако в действительности…

«Крестьяне не получали индивидуальных земельных наделов и были обязаны обрабатывать земли общинного хозяйства под надзором управляющего, назначаемого немецкими властями и действовавшего по их директивам. Весь урожай должен был поступать в распоряжение немецких властей, а крестьяне за свою работу получали плату. Размеры и формы оплаты при опубликовании данного распоряжения объявлены не были. Постановление Розенберга объявляло частной собственностью крестьян только приусадебные участки».

Вот так. Как говорится, почувствуйте разницу. Тем, кто помнит советские реалии, это четко напомнит брата-близнеца колхоза. Под названием — совхоз.

Единственным способом крестьянину все же стать собственником земли было предательство. За сданных партизан в Орловской области давали 11 га, в Псковском уезде — 25 га. Доходило и до 100 га — в Курской области. Правда, землю давали только за командиров. И прямо скажем, только на время войны. Никаких «га» русским, пусть даже и предателям, немцы, конечно же, никогда бы не оставили. Земли нужны были своим, немецким фермерам. Именно поэтому, думаю, и с расформированием колхозов не возились: чего впустую тратить время.

Действие третье-43. И в 1943 году немцы колхозы (совхозы) не тронули. Уже у них земля под ногами горела, а хозяйственная целесообразность требовала своего: выкачивать из русской деревни последние соки для германской армии. Поборы только росли. Колхозная форма идеально для этого подходила, на то она и была большевиками с самого начала заточена.

И одновременно, как будто в каком-то параллельном, без пересечений с реальностью, мире летом 1943 года была опубликована декларация «О частной собственности на землю». Вводились «хутора и отрубы» — прямо-таки новая столыпинская реформа. Ради своей землицы, надеялись немцы, русские крестьяне уж точно выпустят жидо-большевикам кишки своими вилами. Всерьез рассчитывали даже на волнения «по другую линию фронта» — достаточно об этом раззвонить…

Но только никто уже ни одному слову оккупантов не верил.

Труд делает свободным

Arbeit macht frei.

Надпись над воротами немецких концлагерей

В перестройку было принято восхищаться жизненным уровнем на Западе. Простой водитель грузовика может позволить себе… эх! Точно так же на второй год оккупации немцы начали всячески рекламировать то, как живет простой германский труженик. При этом твердо обещали: русские рабочие и крестьяне будут жить так же. Но после войны.

В экономике — а на оккупированных территориях существовала экономика, куда ж без нее — немцы оказались, как бы сейчас сказали, жесткими монетаристами. Рыночные цены должны остаться на советском уровне. Зарплаты должны остаться на советском уровне. Квалифицированный рабочий получал 300 рублей в месяц (столько же, сколько полицай). Неквалифицированный — 150 (в три раза меньше, чем староста)

Самая высокая ставка была у мэра-бургомистра — 1500 рублей. Кстати, каких это рублей? Не советских ли, с портретом Ленина? Да, именно их!

Рациональные немцы не стали изымать советскую валюту (тем более что в начале войны казалось, что до «окончательного решения русского вопроса» — рукой подать. Чего возиться-то?) Наоборот, особо не заморачивались, допечатывали еще. Столько, сколько требовалось.

Служащие получали от 300 до 700 таких фальшивых рублей. Да вот только и таких самодельных денег русское население, которое привлекалось немцами на работы, — обычно не видело: обычно новообретенным русским рабам платили пайками — в виде производственного питания. При условии выработки. В общем, как в лагере.

^{Терезин, Заксенхаузен, Освенцим… Везде на лагерях смерти одна и та же надпись: «Труд освобождает». Везде одна и та же БОЛЬШАЯ ложь}

«На русской территории действуют другие правила использования рабочей силы, чем в Западной Европе. Использование рабочей силы нужно главным образом осуществлять в порядке трудовой и гужевой повинности без какого-либо вознаграждения». (Из приказа от 28 июля 1941 года об использовании труда советских граждан на оккупированных территориях.)

В «трудовые колонны» Геринга мобилизовывали все местное население в возрасте от 14 до 60 лет. На торфоразработках в Ленинградской области люди работали с 6 утра до темноты, за что получали 200 граммов хлеба в день. Тот же, «кто отказывается от работы, считается врагом германского государства и будет расстрелян».

На заводах в Брянске, Орле, Смоленске рабочему присваивался номер. Его имя и фамилия после этого переставали существовать.

И все это — не заключенные, не узники концлагерей, все это свободные граждане будущей Великой Германии (или Великой России — в зависимости от момента), которым были обещаны порядок и процветание. А от тех, кого завербовали или мобилизовали на работу в Германию, — регулярно шли письма о хороших условиях и достойной жизни в Европе.

«Восточным рабочим» в рейхе предоставлялись уже готовые бланки с текстами писем на Родину, куда предлагалось вписать только имена тех, кому они будут адресованы[230].

Сейчас любят издавать такие интересные исторические книги: о не политической, не общественной, а самой что ни на есть повседневной, мирной, мещанской жизни людей в те или иные исторические периоды. Почитайте, очень любопытные книги. Они так обычно и называются: «Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры», «Повседневная жизнь российских жандармов», «…опричников Ивана Грозного», «…пиратов и корсаров Атлантики», «…паломников в Мекке»…

^{Не всегда, увы, возвращение из немецкой неволи было столь счастливым}

Только вот, что касается периода 1941–44 годов, боюсь, кто бы ни пытался нам честно рассказать о «повседневной жизни» «под немцем»[231] — а все будут получаться ужасы оккупации. Ибо так оно и было.

«Зверства, совершенные вооруженными силами и другими организациями Третьего Рейха на Востоке, были такими потрясающе чудовищными, что человеческий разум с трудом может их постичь… Я думаю, анализ покажет, что это были не просто сумасшествие и жажда крови. Наоборот, налицо имелись метод и цель. Эти зверства имели место в результате тщательно рассчитанных приказов и директив, изданных до или во время нападения на Советский Союз и представляющих собой последовательную логическую систему»[232].

Это не передовица газеты «Правда». Это сказано американцем, юристом, представителем США на Нюрнбергском процессе. Тем, кто, переписывая историю, не верит «советскому официозу», неплохо было бы иногда заглядывать и в самые что ни на есть trust worthy западные документы.

«Прилепят вам всем потом на лоб „Иуда“ — ввек не отмоетесъ», — пророчески произносит в фильме «Поп» матушка Алевтина, жена отца Александра, в эпизоде, когда немецкий автобус развозит русских священников-«коллаборационистов» по русским деревням. Открытие церквей, создание «Православной миссии в освобожденных областях России» было одной из самых странных акций германской СД. Думаю, немцы просто хотели механически заменить одну идеологию другой: большевизм — православием.

Этот весьма неглупый тактический ход был разработан непосредственно в Главном управлении имперской безопасности.

Население оккупированных территорий оставалось в массе своей религиозным, хотя Советы и боролись с религией неустанно — целую четверть века. Возможно, это вообще было их ключевой ошибкой. Вон, Фидель не стал ссориться с католической церковью — и до сих пор рулит.

В Пскове последний храм закрыли аккурат в апреле 1941-го — это была несчастная церквушка на кладбище. По традиции в ней был устроен склад. К 22 июня на весь 170-тысячный Смоленск оставалась только одна церковь, правда в своеобразном виде.

Гудериан про Смоленский кафедральный собор: «При входе посетителю бросался в глаза антирелигиозный музей, размещенный… в левой половине собора… стояли восковые фигуры в натуральный человеческий рост, показывающие в утрированном виде, как буржуазия эксплуатирует и угнетает пролетариат. Правая половина церкви была отведена для богослужения»[233].

За время оккупации в Смоленске открылось четыре церкви (при том, что население города сократилось в пять с половиной раз), в Пскове — в шесть. В Орле за первые пять месяцев оккупации открылось четыре церкви, то же — в Ворошиловске (Ставрополь), Ростове-на Дону… Повсюду.

В январе 1942 года в крещенском крестном ходе участвовало 40 % оставшегося в Пскове населения — 10 тыс. человек. Немцы пытались оседлать это разбуженное религиозное движение, действуя со всей своей лютеранской методичностью.

Почитаемую икону Тихвинской Богородицы они поместили на хранение в оружейной комнате военной комендатуры и каждый день, как на работу, возили ее в церковь и обратно. Распространялась листовка с текстом следующей молитвы:

В конце 1942 года появились плакаты, на которых солдаты вермахта и власовцы вместе отмечали Рождество. Вероятно, где-то в промежутке между 25 декабря и 7 января.

Все это кажется странным и нелепым. Тем более странным, что верования вождей нацизма были, мягко скажем, далеки от христианских. Хотя на солдатских пряжках и было выбито «Gott mit uns» («С нами Бог»), это еще надо разобраться, что за бог имелся в виду. Любовь нацистской верхушки к языческим культам общеизвестна, нелюбовь к христианству — в общем, тоже.

Чтобы не быть голословным:

А вот другое «Г» — Геббельс:

Особо жестко Гитлер высказывался именно против православия:

«Церковь — это всегда государственная объединительная идея. В наших же интересах лучше всего было бы, если бы в каждой русской деревне была своя собственная секта со своим собственным представлением о Боге. Если у них там начнут возникать всякие колдовские или сатанинские культы, как у негров или у индейцев, то это будет заслуживать всяческой поддержки. Чем больше моментов, разрывающих на части СССР, тем лучше»[238].

Вот так — колдовские и сатанинские культы, свои в каждой деревне. Когда слышишь сегодняшних критиков православия, адептов «духовного многообразия» и всяких нетрадиционных религий, всегда возникает дежавю. Либеральная болтовня, как обычно, копирует речения фюрера.

Воинствующим атеистом был и рейхсминистр Восточных территорий Розенберг. Его книгу «Миф XX века» (что-то в этом названии есть знакомое, правда?) католическая церковь предала анафеме.

Однако тот же Розенберг православие продвигал — ему казалось как средство, обеспечивающее повиновение покоренного славянского населения[239]. В системе СД имелся даже специальный церковный отдел. Циркуляр Главного управления имперской безопасности от 16 августа 1941 года «О церковном вопросе в оккупированных областях Советского Союза» ставил три вполне практичные и рациональные задачи.

Первое: поддержка религиозного движения как враждебного большевизму.

Второе: дробление православия на мелкие течения.

Третье: использование церкви для помощи немецкой администрации на оккупированных территориях[240].

Так что «запуск» новых церквей не был спонтанным решением, все рассчитывалось заранее, но только — как временная мера на период войны, до окончательного решения славянского вопроса. Стоит вспомнить о том, что по плану «Ост» русские после чудовищного прореживания должны были перейти в состояние промежуточное: между домашними животными и дикими зверями. Тогда все и должно было окончательно встать на свои места.

Другой Сергий

Во главе православной миссии стоял экзарх Прибалтики Сергий (Воскресенский). Немцы пришли договариваться именно с ним.

Сергий оказался не между двух, а между трех огней. С одной стороны — большевики, которые методично, на протяжении десятилетий уничтожали Церковь. С другой — нацисты, которые вроде протягивают руку помощи, но при этом уничтожают русский народ. Наконец, он формально оставался подчиненным местоблюстителя патриаршего престола — тоже митрополита и тоже Сергия, который оставался по другую сторону фронта, будучи практически под арестом.

Как все повернется — неизвестно.

^{Митрополит Сергий (1897–1944)}

^{Экзарх Прибалтики, глава Псковской православной миссии}

^{Вообще все было непросто.}

^{Немцы разрешили открывать церкви, явно чего-го не додумав. Митрополит Сергий, на ком лежал весь груз ответственности за решение о сотрудничестве с гитлеровцами в этом вопросе, оказался воистину своим среди чужих, и чужим — среди своих. Немцы ему не доверяли. Его называли «большевистским ставленником» и «агентом ЧК», в доносах в гестапо писали, что он тайно слушает московское радио, а дома поет, запершись, советские военные песни.}

^{В Москве — отлучили от церкви: «Всякий виновный в измене общецерковному делу и перешедший на сторону фашизма, как противник Креста Господня, да числится отлученным, а епископ или клирик — лишенным сана» (из постановления собора епископов, 1943-й). А Сергий, помолясь, делал свое дело. Почти 500 православных храмов открылось при нем на Северо-Западе России.}

^{В апреле 1944 года Сергий был убит при невыясненных обстоятельствах}

Митрополит Сергий был назначен экзархом Прибалтики до войны в январе 1941 года — из Москвы. Немецкие власти все время подозревали Сергия в том, что он агент НКВД, — примерно, как Мюллер все время подозревал Штирлица. В воспоминаниях Судоплатова, кстати, есть упоминание, что с помощью местоблюстителя ему удалось внедрить агентов «в круги церковников, сотрудничавших с немцами на оккупированной территории»[241].

Уже 22 июня 1941 года московский митрополит Сергий призвал верующих встать на защиту своей Родины от немецких поработителей. В 1943-м советская власть признала церковь, а Сергия — Патриархом. Тогда немцы запретили само упоминание Патриарха Московского на оккупированных территориях, но многие священники этот приказ выполнять отказались. Не отрекся от Патриарха и экзарх Сергий.

За три дня до смерти он говорил в своем слове: «Нашу святую Русскую Землю попирают враги. Близится час, и, поставленные на колени, они будут просить у нас прощения. Но мы будем тогда так же тверды и немилосердны, как они теперь к нам». Кого он имел в виду? Нацистов или большевиков? Каждый присутствовавший на проповеди понимал по-своему. 28 апреля 1944 года экзарх, его спутники и шофер, ехавшие по пустынной дороге из Вильнюса в Каунас, были застрелены из обогнавшей их машины.

Оккупационные власти заявили, что это были переодетые в немецкую форму партизаны. Им никто не поверил. Все знали, насколько немцы ненавидели Сергия.

С другой стороны, доживи он до Победы, наверняка был бы расстрелян уже нашими — как «видный власовец».

Партизаны с самого начала убивали попов, считая их пособниками гитлеровцев. Не разбирали, есть на них какая-то вина или нет. Не видели партизаны разницы, особенно поначалу — что полицай, что поп, что староста.

От псковской православной миссии отреклась и Москва: московский митрополит Сергий с возмущением писал о сотрудничестве русского духовенства на оккупированной территории с немцами и грозил отступникам церковным судом.

С молитвой о победе русского оружия

Но постепенно все вставало на свои места. Уже с начала 1942 года партизаны и подпольщики сориентировались. Они теперь выделяли священников, которые в своих проповедях немцев отнюдь не привечали, более того — многие в открытую говорили о неизбежности победы русского оружия, служили молебны за здравие односельчан, находящихся в Красной Армии.

Невероятно, но факт: глубоко в немецком тылу, под патронатом оккупационных властей русских людей призывали молиться за победу русского оружия!

Проснулись и наши спецслужбы. Директива НКВД СССР от 12 мая 1942 года, подписанная заместителем наркома:

«1. Разработка плана мероприятий по установлению связи с проверенной агентурой по церковникам… оставшейся на территории, временно занятой противником, а также по заброске в тыл противника имеющейся агентуры по церковной линии…

4. Перед наиболее квалифицированной агентурой из духовенства была поставлена задача проникнуть в церковные центры и внутри их повести борьбу за руководство церковными организациями, склоняя духовенство к признанию церковной власти Московской патриархии».

Процесс церковного возрождения окончательно выходил из-под контроля СД. Калининские партизаны осенью 1942 года передавали в Центр: «Большинство священников на оккупированной территории относится к немецким властям несочувственно… молятся как русские люди… не ругают советскую власть…

Священники церквей деревни Неведр, деревни Жуково Невельского района настроены к нам исключительно доброжелательно. Деньги, которые они собирают от богослужений с населения, вносят в партизанские отряды. Священник Жуковской церкви Шемелев И. Я. в беседе с молодежью заявил: „Если вас будут брать немцы на работу или армию, то уходите к партизанам, а к немцам не ходите“».

^{Патриарх Сергий (1867–1944)}

^{«Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь», — с этими словами глава РПЦ митрополит Сергий (Страгородский) 22 июня 1941 года обратился к народу. Не дожидаясь примирения безбожного большевистского государства с Церковью, Сергий сразу сказал: православное духовенство — со своей страной. Он начинал служение судовым священником на корабле «Память Азова». При большевиках прошел через аресты, Бутырку и ссылку. Война открыла перед опальным митрополитом новое поприще. Церковные общины вносили деньги в Фонд обороны, построили на свои средства танковую колонну имени Дмитрия Донского (8 миллионов рублей, множество серебряных и золотых вещей), собирали на сооружение самолетов, на содержание раненых и детей-сирот, на теплые вещи для бойцов… Но куда важнее была поддержка духовная: Россия, и особенно — крестьянская, деревенская Россия, несмотря на все репрессии против Церкви, оставалась верующей православной страной. 4 сентября 1943 года состоялась встреча Сергия со Сталиным, на которой «высокие договаривающиеся стороны» обсудили условия сосуществования. Через четыре дня в Москве Архиерейский собор избрал митрополита патриархом Московским и всея Руси.}

^{Открывались храмы, восстанавливались епископские кафедры. Архиереи — узники ГУЛАГа — стали возвращаться в свои епархии.}

^{Патриарх Сергий не дожил до конца войны. Но его слова, сказанные в ее первый день, были пророческими: «Господь нам дарует победу»}

Конечно, были и другие. Как и любое большое дело, возрождение Церкви — к тому же в чудовищных условиях оккупации — подняло много пены. За каждую проповедь смирения в лагерях для военнопленных священник и псаломщик получали от немцев 2–3 буханки хлеба и банку повидла — в точности как мальчиш-плохиш.

Историк Борис Ковалев собрал информацию об одном из священников-самозванцев. Некий благочинный — не рядовой батюшка — гатчинского округа Амозов был при Советской власти коммунистом, больше того — чекистом. В 1936 году он оказался на Колыме за взяточничество, пьянство и двоеженство.

Этот священник-самозванец стал активным пособником гитлеровцев и однажды таки получил от прихожан удар в голову кирпичом за то, что сообщил немцам о неблагонадежности местного старшины и церковного старосты. Башка у попа-экс-чекиста оказалась крепкой, он выжил, при наступлении Красной Армии бежал с немцами, грабя храмы, забирая церковные драгоценности и старинные иконы.

Под конец немцы вовсе «забили» на свои игры с русским православием, и, можно сказать, «раскрылись». Вот показания священника Ломакина о положении в Новгороде (конец 1943 г.):

«Чего только не устроили немцы и испанцы в домах Божьих, освященных вековыми молитвами, во что только не превращали наши святыни: казармы, уборные общего пользования, склады овощей, конюшни, гаражи, дзоты, штабы военных частей. Все что угодно — только не дома молитв. А разбросанная в изобилии по храмам порнографическая литература немцев и испанцев, бесстыжие фотоснимки и беззастенчивые акварели на стенах храмов, устройство уборных, вонючих овощехранилищ и конюшен в святых алтарях дополняет жуткую картину… Попирая чувства верующих, немцы дали распоряжение: „В церковь ходить разрешается только по пропускам, которые даются на несколько человек“»[242].

В общем, все узнаваемо — вернулся тот же шабаш, что творили большевики в 20–30-е годы. Так что в этом — отношении к церкви — пожалуй, действительно и нацисты, и большевики (до Войны) были едины.

Все было сложно. Неоднозначно было. Но в результате-то что? И церкви остались, и Советское Государство с Православной Церковью примирились, и молитвы о победе русского оружия до Бога дошли.

Главное управление имперской безопасности, идя навстречу церкви, делая, казалось, верный и совершенно беспроигрышный тактический ход в 1941 году, стратегически все равно проиграло.

Не смогли немцы оценить силу патриотизма, заложенную в Русской Православной Церкви.

…Тезис, о том, что СССР был спасителем европейской цивилизации, воспринимался на фоне информации о реальных нацистских преступлениях вполне всерьез. Он надолго закрепился в массовом сознании бывших советских людей и срабатывает до сих пор. Срабатывает тем сильнее, чем меньше человек осведомлен о деталях советской предвоенной политики и о реальных военных и политических планах Сталина.

Это из сверхновой апологетики Резуна-Суворова. Книжка так и называется: «СверхНОВАЯ правда Виктора Суворова»[243]. Данное вступление предваряет перепечатку каталога нацистской выставки «Der Sowetparadies» — «Советский рай».

Эта выставка — креативная задумка герра Геббельса — представляла собой действительно огромную полноценную экспозицию о том, как на самом деле живут в СССР. Это была такая ВДНХ наоборот, наизнанку. Массаракш, кто меня поймет. Выставка открылась в 1942 году в Берлине, где ее посетило 1,3 миллиона человек, всем было интересно посмотреть на дикость и жестокость врага.

Не хочу пересказывать содержание брошюры, равно как и описывать «красоты» нацистской выставки.

Охота кому-то публиковать (а кому-то — читать) геббельсовские фантасмагории — его дело. Хочется кому-то верить, что «по советским стандартам» в дощатом домике с одним окошком в СССР проживает, как написали нацисты, именно 284 человека, а не 5 и не 285, — пожалуйста…

Я понимаю, что вера в Резуна сродни вере в Носовского-Фоменко, что их поклонники — тоталитарная секта типа сайентологической, но должны же быть хоть какие-то приличия!

«Советский „рай“» (в обрезанном, конечно, виде) возили и по нашим оккупированным городам: для показа уже не немцам — нашим. Романтика, должно быть: здесь — виселица, может, и партизаны на ней. А тут — разукрашенный автобус с наглядной агитацией.

^{Нацисты представили на «Der Sowjetparadies» этот сарай-хлев, в котором якобы проживало 284 советских человека…}

И вот через 65 лет в рамках борьбы за историческую правду снова на нашей улице стоит тот же автобус… С теми же точно целями. И лежит нацистская брошюра под фирменной обложкой в каждом книжном магазине.

Так что без главы о немецкой пропаганде на оккупированных территориях нам никак не обойтись. Чтобы в следующий раз, взяв подобные брошюрки в руки, сразу становилось ясно, откуда ноги растут. Ноги растут из Геббельса.

Неоценимым подспорьем для меня в этой главке стала книга «Коллаборационизм в России в 1941–1945 гг.: типы и формы» Бориса Ковалева. К сожалению, эта монография была выпущена Новгородским госуниверситетом тиражом всего 500 экземпляров.

Как немцы взяли Москву

В середине октября 1941 года занятые немцами города запестрели плакатами на русском языке: «Немецкие войска освободили Москву» Под этой шапкой меленьким шрифтом давалось объяснение. Оказывается, захвачена была деревня с таким необычным названием[244].

Эта акция породила устойчивые слухи о том, что Москва пала. Сколько людей, плюнув на все, после этой новости, ушли в полицаи? Сколько могли, но не оказали помощь партизанам? Сколько смирилось с тем, что немцы победили?

И пусть потом все переигралось, и полицейский ушел к партизанам, но только на тот момент многие креативные идеи геббельсовских пиарщиков стоили по боевой мощи куда более, чем сотня штыков.

Как ни странно, немцы понимали значение пропаганды намного лучше, чем, казалось, распропагандированный на все сто сталинский СССР. Министерство Геббельса подготовило «Предложения по составлению листовок для войск противника», которые по своей откровенности и цинизму — были бы немыслимы для наших политработников.

^{Геббельс Йозеф (1897–1945)}

^{Нацистский преступник, рейхсминистр народного просвещения и пропаганды}

^{«Дети бывают ужасающе жестоки, особенно к физическим недостаткам других детей», — вспоминал он собственное детство. Из-за слабого здоровья, худобы и косолапости Йозеф был признан негодным для армии.}

^{Отличный оратор, теоретик и практик пропаганды. «Мы добиваемся не правды, а эффекта». «Худший враг любой пропаганды — интеллектуализм». «Чтобы в ложь поверили, она должна быть ужасающей». (Й. Геббельс.)}

^{«Еврей противоположен нам по своей сущности. Он осквернил наш народ, замарал наши идеалы, парализовал силу нации. Он неспособен к творчеству. По своей сущности он предрасположен к торгашеству. Он торгует всем: тряпками, деньгами, акциями, лечебными средствами, картинами, книгами, партиями и народами» (из романа Й. Геббельса «Михаэль»).}

^{Желтая звезда-нашивка у евреев, как в Средневековье, — тоже идея Геббельса. Одни сутки он даже был № 1 в рейхе — рейхсканцлером. Между самоубийством Гитлера и своим собственным. Перед падением Берлина, запершись в бункере, он принял вместе с женой яд, заботливо отравив перед этим и своих шестерых детей}

«Пропаганда разложения — грязное дело, не имеющая ничего общего с верой или мировоззрением. В этом деле решающим является только сам результат. Если нам удастся завоевать доверие противника тем, что мы обольем грязью своего фюрера, свои методы и свое мировоззрение, и если нам удастся проникнуть в души солдат противника, заронить в них разлагающие их лозунги, — совершенно безразлично, будут ли это марксистские, еврейские или интеллигентские лозунги, лишь бы они были действенны!»

Вот так, господа пиарщики и политтехнологи. Не дрейфьте. Учитесь у герра Геббельса.

Придумки его министерства воплощались в таких сферах:

— наглядная агитация (плакаты и т. д.);

— печать (газеты, брошюры, листовки);

— кино (с обязательным просмотром немецкой военной кинохроники);

— радио (как прообраз будущего самого массового СМИ — ТВ).

А также:

— ивент-менеджмент (экскурсии для населения в тюрьмы НКВД, торжественные похороны «жертв НКВД» etc);

— роуд-шоу (передвижные выставки «Кровавые злодеяния ЧК-ГПУ-НКВД», «Советский „рай“» — та самая, «Так живут рабочие и крестьяне в Германии»);

— театральные постановки.

Шершавым языком

«Конец колхозному рабству!», «22 июня 1941 года началось освобождение от большевистского террора!», «Адольф Гитлер — освободитель!»… Это самые популярные немецкие плакаты для русских. Они делались в привычной советским людям стилистике. Однозначное утверждение — и некий образ-иллюстрация.

Водились в ведомстве Геббельса и свои «Кукрыниксы».

На плакате «Тень Суворова» великий русский полководец возвышается над Тимошенко, Буденным и Ворошиловым и говорит им словами И А. Крылова: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в полководцы не годитесь».

Известный плакат «Последний поход красных маршалов». Тимошенко и Буденный у ворот тюрьмы. На колючей проволоке фуражки с надписями «Егоров», «Блюхер», «Тухачевский». Смерть с надписью на косе «НКВД» приветствует вновь прибывших: «Добро пожаловать, товарищи!»

^{Нацистские плакаты, предназначенные для украинцев, отличались каким-то повышенным уровнем идиотизма}

А малозаметные уличные таблички? Топонимы — тот еще агитационный материал! Это Геббельс понимал куда лучше, чем нынешняя власть в Российской Федерации. Я уже упоминал о массовом переименовании улиц Ленина в проспекты Гитлера. Новые имена — новые символы. В Калинине (Твери) вместо памятника Ленину была установлена гигантская свастика. В Пскове монумент «Жертвам Революции» немного переделали, тоже прилепили к нему свастику, и он стал называться «Освобождение от большевизма».

Еще более экзотический план вызревал в Локоте-Воскобойнике. В честь первого, убитого партизанами бургомистра там собирались установить памятник «Битва народов» — по образцу «Битвы народов» в Лейпциге.

Устанавливать памятники надо было и по чисто утилитарной причине. Солдаты вермахта как истинные носители европейской культуры полюбили использовать любые скульптуры — что Ленина, что Пушкина — в качестве мишеней. У коллаборационистской прессы это вызывало рабское умиление. В передовой «Путь к расцвету» главный редактор газеты «Речь» Михаил Октан (Ильинич)[245] писал:

Нет сомнения, что художники и скульпторы покажут себя достойными сынами освобожденного народа и запечатлеют в своих произведениях бесконечную ненависть народа к большевизму, благодарность Германии и ее армии и непоколебимую веру народа в свое будущее.

Пока же главным украшением городов и весей были красные флаги со свастикой, портреты фюрера и прочая мишура.

Когда в сентябре 1942-го в Смоленске открылись школы, немцы ввели новую должность — «ответственный за русское просвещение». Местному такое важное дело они не доверили, и «инспектором народных училищ» стал приезжий — некто доктор Цигаст. Правда, русского он не знал вовсе, и просвещением руководил, проверяя наличие в классах нацистской атрибутики. Со свастиками в школах Смоленска было все в порядке.

Иудина редакция

Тяжела была доля великой мученицы — русской женщины. Но вот пришла спровоцированная большевиками война. Начались новые страдания, усугубились лишения, нужда и голод встали у самого порога. Жена, потерявшая своего мужа в застенках НКВД, провожала на бессмысленную войну своего единственного сына. Сестра сосланного в Сибирь инженера отдавала Молоху войны своего младшего брата. Мать раскулаченной семьи оплакивала гибель на фронте своих сыновей. Невыразимое горе широкой волной залило семьи советских женщин.

Правда, полнейшее впечатление, что пассаж взят из перестроечной прессы? Или из какого-нибудь интернет-блога, который ведет человек, чьи мозги как заморозились в 1991 году, так и с тех пор не желают оттаять? Но нет, это гитлеровская газета на русском языке «За Родину» (Псков). Выпуск от 8 марта 1942 года.

Что происходило в Советском Союзе? Вырастало поколение, развращенное с малых лет, привыкшее с пеленок к шпионажу и лишенное всего святого. Недаром идеалом советского молодого поколения был гнусный и омерзительный тип — пионер Павлик Морозов, донесший на родного отца.

Нравится? Пассаж, достойный почти любой современной российской газеты. Но и это — дело гораздо более раннее, еще одна оккупационная газета с типичным фашистским названием «Новый путь». Уже Смоленск.

Их вообще было много. В Риге издавалась «Правда», в Ревеле (после немцев его опять назовут Таллином) — «Северное слово».

В Пскове, помимо упомянутой, — «Псковские известия», «Псковский вестник», «Доброволец». Были «Колокол» и «Возрождение»…

Была всякая мелочевка типа районок: в Дно — «За Родину», в Луге — «Лужский вестник», в Острове — «Островской вестник», в Гатчине — «Труд и отдых», в Порхове — «Порховскии вестник» и т. д. и т. п.

Периодичность — от одного до пяти номеров в неделю, тираж — от нескольких сот экземпляров до нескольких десятков тысяч. Самый большой тираж из оккупационных газет имела орловская «Речь».

О чем им было писать? Ну вот, например, тот же «Новый путь» от 30 сентября 1942-го:

«Руководя приемом в музыкальные школы, они заботились о том, чтобы всяческими способами отсеять на экзаменах русских детей и набрать контингент учащихся исключительно из еврейчиков. Германская армия, освободившая русский народ от большевистского ига, широко открыла двери музыкальных школ русским детям. Впервые в музыкальных студиях замелькали русые головки русских детей».

Чувствуется набитая рука. «Замелькали русые головки русских детей». Вполне вероятно, то же перо до этого клеймило врагов народа и прославляло успехи на колхозных полях. Грустно, но факт: штат коллаборационистской прессы был в основном укомплектован бывшими советскими журналистами. Да, в них были и немцы, и белоэмигранты, но ставка делалась правильно: на тех, кто знает советские реалии, — на русских. Сколько серебреников им платили? Не знаю. Но в смоленской типографии получали очень прилично: от 450 до 1200 рублей в месяц.

Из номера в номер публиковались переделки советских песен. Катюша уговаривала «бойца на дальнем пограничье» переходить к немцам. «Три танкиста — три веселых друга», убив комиссара, это уже сделали. А это узнаете?

Широки страны моей просторы, Много в ней концлагерей везде, Где советских граждан миллионы Гибнут в злой неволе и нужде. За столом веселья мы не слышим. И не видим счастья от трудов, От законов сталинских чуть дышим, От засилья мерзкого жидов. Широка страна моя родная. Миллионы в ней душой калек. Я другой такой страны не знаю, Где всегда так стонет человек.

У Лебедева-Кумача от такого уровня редактуры, возможно, приключился бы инсульт, а наверняка бы его добил «Марш веселых ребят» («Легко на сердце от песни веселой»). В нем русское крестьянство благодарило Гитлера за то, что стало хозяином на своей земле.

Когда же печатать было совсем нечего, газеты пробавлялись перепечатками из русской классики. Стихотворения Пушкина, рассказы Тургенева и Чехова иногда занимали две полосы из четырех.

Почему-то такая представляется картина. Почтальон не без риска для себя — партизаны знали, что немцы заставляют почтальонов еще и шпионить, а потому письмоношей не любили — доставляет свежую прессу на село. Староста, согласно высочайшему указанию, наклеивает какое-нибудь «Русское Возрождение» на стенде с приказами и листовками около управы — бывшего правления колхоза. Такой стенд, по приказу немцев, был установлен в каждой деревне. Собрались крестьяне. Что пишут ироды? Каких новых поборов ждать? Сколько партизан повесили? Какую деревню по соседству сожгли?

И читают: И. С. Тургенев «Муму».

В общем, издание газет — дело дорогое, респектабельное, но… редко что дающее.

Другое дело — листовки. Оружие пропагандиста! Дешево и сердито[246].

Вспомнить хотя бы ту, что с сыном Сталина Яковом. Листовки-провокации в виде обращений командиров и комиссаров к своим бойцам и мирному населению — вообще классика геббельсовской пропаганды. Нацисты не боялись использовать подлинные цитаты из выступлений Сталина, Ворошилова, сводок Совинформбюро. Зачастую напирали на… русский патриотизм и веру в идеалы коммунизма!

Сам Ленин не желал, чтобы Сталин стал его преемником. Ленин не доверял Сталину и чувствовал, что при нем Советский Союз погибнет… Но мы унаследовали храбрость и отвагу Александра Невского, Петра Великого и М. Кутузова. В наших руках оружие, и мы сбросим проклятое сталинское иго!

В поддельных заявлениях советского командования (вот, кстати, еще один неиссякаемый источник вдохновения для резуновских экзерсисов) разъяснялось, что война была начата самим СССР — для экспорта мировой революции, и вестись она будет до последней капли крови.

Поддельные «Вести с Советской Родины» изготовлялись с тщательностью фальшивых документов засылаемого шпиона. Бумага, шрифты, лексика, выходные данные — все полностью соответствовало советскому оригиналу.

Важнейшим из искусств для них является кино

Геббельс лично занимался редактированием и прокатом «Германского еженедельного обозрения» — «Die Deutsche Wochenchau» (DW). С 1942 года, согласно инструкции «О правильной организации кинопропаганды», с его творчеством смогли познакомиться жители оккупированных районов. В городах стали открываться кинотеатры. Население должно было сдавать в них по одному стулу от семьи. В Орле открытие кинотеатра для русских было приурочено ко дню рождения Гитлера.

Жизнерадостность, веселость, хороший здоровый отдых — факторы, способствующие труду. И открывая зрелищные мероприятия, германское командование заботится именно об этой стороне жизни трудящихся… Киноискусство для нас является одним из самых важных культурных и интеллектуальных средств нашей борьбы с большевиками.

Так приветствовала пресса открытие кинотеатров. В них шли фильмы трех категорий: культфильмы (не мультфильмы, а именно культфильмы, снятые специально для оккупированных территорий), военная кинохроника и, собственно, художественные картины — для здорового отдыха и веселости. Посмотреть все это можно было только «пакетом». Сначала документальное кино о счастливой жизни в Германии, потом — хроника побед германского оружия и поражений Красной Армии, и наконец — очередной блокбастер производства Голливу… тьфу — Третьего Рейха.

Пропагандистские фильмы шли с синхронным переводом. Художественные — обычно на немецком, но перед сеансом зрители могли изучить либретто. Были и дублированные на русский, например — «Вечный жид»(«Der Ewige Jude») и «Еврей Зюсс»(«Jud Suß»). Кажется, пересказывать их содержание не имеет смысла.

Радио Геббельс

«Мы работаем на Россию при помощи трех тайных радиопередатчиков. Тенденция первого — троцкистская, второго — сепаратистская и третьего — националистически русская. Все три — резко против сталинского режима… Около 50 млн листовок для Красной Армии уже отпечатано, разослано и будет разбросано нашей авиацией… Нас упрекают в Москве в том, что мы будто бы снова хотим ввести царизм. Этой лжи мы отрубим башку очень быстро»[247].

Это из дневника Геббельса, запись от июня 1941 года. Радио он поставил на первое место. Радио «Старая гвардия Ленина» часто передавало ленинское «Письмо к съезду», в котором осуждался Сталин. Еще были «Висла-Варшава», «Голос Народа», а также вещавшее из Финляндии «Лахти».

«То, чем пресса стала для века девятнадцатого, радио стало для двадцатого. Радио есть первейший и влиятельнейший посредник между движением и нацией, между идеей и человеком».

Это Геббельс заявил вскоре после прихода нацистов к власти. Немножко ошибся, не учел скорости развития технологий. Первейшим и влиятельнейшим посредником XX века стало телевидение. Но направление мысли было верным.

А главное, все осуществлялось на практике. В первые же месяцы оккупации восстанавливались уничтоженные Красной Армией при отступлении радиоузлы и радиотрансляционные сети. В городах рупоры вешали на рынках, площадях, у церквей. В Смоленске было 845 радиоточек! В деревнях слушать радиоприемники должны были полицейские и старосты, чтобы потом пересказывать содержание передач.

Несколько раз в день передавались «последние и фронтовые известия», статьи из немецких русскоязычных газет, выступления «пострадавших от бандитов» и «раскаявшихся партизан», в промежутках — транслировались концерты и записи на грампластинках.

До нас чудом дошла программа орловского радиоузла за 5 дней 1942 года.

Понедельник, 20 июля.

13.00 — Политинформация.

17.00 — Концерт, цыганские романсы, колоратурное сопрано, солист-гармонист.

19.00 — Политинформация.

19.15 — Инсценировка рассказа А. П. Чехова «Хирургия».

Вторник, 21 июля.

13.00 — Политинформация.

19.00 — Политинформация.

19.15 — Политобозрение.

Среда. 22 июля.

13.00 — Политинформация.

17.00 — Концерт: меццо-сопрано, бас, балалайка.

19.00 — Политинформация.

19.15 — Литературная передача. «Театр у микрофона». «Волк». Радиопьеса из современной жизни.

Четверг, 23 июля.

13.00 — Политинформация.

19.00 — Политинформация.

19.15 — Рассказы Чехова и музыка. Граммофонная запись немецких композиторов.

Пятница, 24 июля.

13.00 — Политинформация.

19.00 — Политинформация.

19.15 — Политобозрение.

А что это за «Волк» нас ждет в 19.15 в среду? Смоленский драмтеатр (режиссер В. Либеровская) поставил две пьесы «из современной жизни» — «Волк» и «Голубое небо». Потом с ними гастролировали: в Орле, Пскове, Борисове, Минске, Локоте. Записали их и для радио.

Главный герой «Волка», молодой красноармеец Бывалов, случайно становится членом «бандитской шайки», т. е. партизаном. Его мучит совесть, его тянет к любимой девушке Наде, оставшейся в родном селе…

И вот однажды ночью вместе с другим партизаном, бывшим секретарем райкома Ползунковым, Бывалов пробирается в родное село. Он встречается с Надей и окончательно решает остаться. «Герой Новой России», безоружный староста, пытается проверить документы у переодетого Ползункова, но последний ранит его ножом в спину и пытается при этом скрыться. В это время появляется Бывалов. Он набрасывается внезапно на Ползункова, которого связывают и отправляют в тюрьму. Бывалов уже не партизан. Он на стороне новой власти, он вместе со своей невестой. Бывший партизан переменил свои взгляды благодаря беседам со своей невестой и односельчанами.

«Голубое небо» примерно о том же: главный герой Степанов «не хочет такой родины, как Советский Союз, не считает СССР родным домом»[248]. Образ «голубого неба» в пьесе «символизировал День освобождения России — 22 июня 1941 года».

В день, когда Германия напала на СССР, на территорию нашей страны помимо прочих войск вошли 19 рот пропаганды и 6 взводов военных корреспондентов СС (фото-, кино- и радиорепортеры, персонал пропагандистских радиоавтомобилей и киноустановок, специалисты по изданию плакатов, листовок, сотрудники фронтовых газет, переводчики). Взводы и роты пропаганды были в каждой армии. На апрель 1943 года численность подразделений пропаганды вермахта достигла 15 тысяч человек.

Все три года оккупации они усердно, по-немецки, трудились, имея неограниченное финансирование и к тому же — располагая уникальным «административным ресурсом» в виде вермахта. То, что эти 15 тысяч наработали на идеологическом фронте, вернулось к нам сегодня. В том числе — в виде мифа о миллионе русских, воевавших за Гитлера.

В конце 50-х годов немецкие интеллектуалы: военные специалисты, государственные деятели, историки, решили, что Германии тоже пора подвести свои итоги Второй мировой. И выпустили книгу как раз под таким названием (она выходила и у нас — с подзаголовком «Выводы побежденных»[249]).

Там есть сравнительная таблица населения европейских стран, участвовавших во Второй мировой войне, — как это население изменилось. Два столбца, которые я приведу, посвящены погибшим. Перечислены все страны — кроме Германии и Советского Союза.

Немцы справедливо решили, что наши с ними потери просто несопоставимы с вкладом, внесенным в топку войны другими странами Европы. Что ж, приглядимся.

* Оставим на совести немецких интеллектуалов.

Пригляделись. Ничего неожиданного. Больше всех пострадали Польша и Югославия. Дания, Люксембург и Норвегия, считай, не пострадали в WW II вовсе. Остальные — сравнительно понемногу. Вооруженные силы США потеряли 174 тыс. человек на европейском и североафриканском театрах военных действий (далее — ТВД), всего, на всех ТВД, — 229 тыс.

Потери Германии и Советского Союза с остальной Европой были несопоставимы. Поначалу, в 1953 году, сами немцы оценивали их так:

Потери немецкого народа во Второй мировой войне, вызванные непосредственно боевыми действиями, достигают примерно 6500 тыс. человек. Вооруженные силы Германии (в границах 1937 года) потеряли 3050 тыс. убитыми… 20 млн человек — это наиболее приближающаяся к истине цифра общих потерь Советского Союза во Второй мировой войне… В общем сумма потерь немецкого и русского (в широком смысле) народов составляет около 10 % всего населения Германии и России. («Итоги Второй мировой войны. Выводы побежденных».)

Потом поступали новые данные, цифры уточнялись, росли. Сейчас считается, что русских (в широком смысле, то есть советских) погибло 26,6 млн[250], немцев — 7,3 млн, поляков — 6 млн, американцев — 418 тыс. (опять же на всех ТВД).

Жирным в таблице я выделил 2 страны — победительницы, участницы победного квартета на подписании Акта о безоговорочной капитуляции Германии, наряду с СССР. (Говорят, правда, фельдмаршал Кейтель, подписывая акт, увидел в зале представителя Франции и не смог удержаться от иронии: «А что, этим мы тоже войну проиграли?» Кейтеля потом повесили).

Самая пострадавшая из стран-союзников СССР была воевавшая на 2 года дольше нас Великобритания, ее суммарные потери за 6 лет войны составили около 400 000 человек. Это страшно, ибо это 400 000, нет, намного больше с учетом членов семей — человеческих трагедий. Но хорошо запомните эту цифру. Потому что каждый раз, когда вам будут говорить о вкладе в Победу СССР, Англии, США или Франции, прошу вас сравнить эту цифру и нашу. 27 миллионов. 27 000 000 трагедий. Вот эта пропорция 400 000/27 000 000 = 1/67, наверное, во многом и будет самой точной математической формулой Цены, заплаченной союзниками за общую Победу.

Выводы хоть побежденных, хоть победителей — да кого угодно! — по-моему напрашиваются сами собой. Какое моральное право у других стран, кроме нашей, было на фоне этих цифр решать послевоенные судьбы Европы? Да, именно так.

За победу над германским нацизмом самым дорогим — человеческими жизнями — заплатили именно мы.

На весах истории — наши многомилионнопудовые гири. И гирьки-грузики других стран.

Невозможное сравнение

Все послевоенные годы уточнялись, росли и боевые потери германской армии. Называются, как правило, цифры от 5 до 7 миллионов. Исследование американского военного ведомства «Джемен менпауэр» — наиболее солидное по статистическому аппарату — определяло число погибших и пропавших без вести немецких солдат в 5 100 728 человек.

По данным межведомственной комиссии по подсчетам наших потерь в годы войны, безвозвратные боевые или демографические потери списочного личного состава Советской армии (всего: убиты, умерли от ран, не вернулись из плена) с учетом боев на Дальнем Востоке — 8 668 400 человек.

Из этого чудовищного числа сразу можем отнять 2,5 млн — наших солдат, погибших в немецком плену. Они погибли не потому, что были слабаками или невезучими. Они погибли просто потому, что были русскими. Из любого другого плена, не заточенного на геноцид в отношении «недолюдей», они бы вернулись. Из попавших в немецкий плен американцев и англичан умерло 4 %. Советских пленных погибло 57,8 %[251]. Сравнили? Задумались?

Останется чуть более 6 миллионов наших павших воинов. Сравните с потерями вермахта. И что ж получается? Получается, потери у нас примерно равные?

Однако не будем ставить здесь победную точку. Увы, приходится признать: точных цифр мы не знаем, есть оценочные. А как было бы просто: в таком-то году войны погибло столько-то немцев, столько-то наших… а на следующий год погибших с двух сторон было столько-то… Таблица, опять два столбца, все сравнили.

И больше нет мифов о том, как заваливали русскими солдатами немецкие окопы, о том, что за одного солдата вермахта Красная Армия заплатила жизнями семи своих бойцов.

Возможно, когда то так и будет сделано.

«В конечном счете, я считаю, мы должны создать такую систему военных архивов, которая даст возможность любому гражданину России и любому заинтересованному иностранному гражданину практически в свободном режиме добраться до любого документа, с которого снят гриф секретности, а сейчас пора уже делать это практически по всем документам»[252](Д. Медведев).

Пока же данные у нас оценочные, а потому и сравнивать мы можем только то, что у нас есть. Постараюсь вас не перегружать цифрами, чтобы статистики не было слишком много. Важно — запомнить главное.

Оккупация Норвегии стоила Германии 1317 человек убитыми.

Захват Греции — 1484 человека.

Польши — 10 572 человека.

Только на одном участке Восточного фронта, растянувшегося от Карелии до Черного Моря, в течение всего лишь трех недель под Москвой с 6 декабря по 27 декабря 1941 года — немецкая армия потеряла убитыми 120 000 человек.

Эти три недели схватки с нашими «мифическими», никогда не существовавшими «панфиловцами», «трусливой комиссарской сволочью» — политруками клочковыми и «сопливыми школьницами» зоями космодемьянскими — обошлись лучшей в мире военной машине боевых потерь в 10 раз больших, чем все ее боевые действия и полная оккупация трех значительных по площади и по ресурсам европейских стран: Польши, Греции, Норвегии.

Кстати, безвозвратные потери Красной Армии под Москвой за 4 недели — с 5 декабря 1941 года по 7 января 1942 года, во время Московской стратегической наступательной операции, составили 140 000[253]. Практически столько же — с учетом малообученных ополченцев. Это не было исключением: паритет потерь, как я выше уже отметил, наметился еще раньше — в битве под Смоленском.

В чудовищной мясорубке Сталинградской битвы убитыми, ранеными и пропавшими без вести мы потеряли 480 тыс. человек, а немцы с их союзниками — 800 тысяч. И это только в ходе наступательной операции — если же брать великую битву в целом, то общие потери гитлеровцев возрастут до 1,5 миллиона.

А теперь — минуточку. Это с нашей стороны сражалась лишь одна сила — Красная Армия. У немцев же на Восточном фронте были еще союзники. Сколько точно? Можем посчитать по пропорции пленных. В советском плену к концу войны оказалось 514 тыс. венгров, 187 тыс. румын, 49 тыс. итальянцев, около 350 тыс. австрийцев, финнов, словаков, чехов, испанцев, бельгийцев, французов и прочих. Итого: всех этих разномастных вояк — 1,1 млн человек. Добавьте их хотя бы к минимальной цифре — 5 миллионам немцев. Что выходит? Уже больше, чем у нас?

Повторюсь, мы вынуждены оперировать оценками. Оценки есть разные. Но совершенно точно: соотношение 7:1 — это абсолютный бред.

По данным «Большой Советской Энциклопедии» (свят-свят-свят) на Восточном фронте было разгромлено 607 дивизий гитлеровской коалиции. Разгромлено! А по современным данным[254] разгромленных дивизий — даже 674 (508 вермахта, 166 союзных)…

Между тем англо-американским войскам в Северной Африке в 1941–43 годах противостояло от 9 до 20 дивизий, в Италии в 1943–45 годах — от 7 до 26 дивизий, в Западной Европе после открытия Второго фронта — от 56 до 75 дивизий.

По подсчетам протоиерея Александра Ильяшенко, возглавляющего сектор синодального отдела РПЦ по взаимодействию с армией и правоохранительными учреждениями, в целом за всю войну соотношение наших и немецких потерь составляло 1,3:1 в пользу немцев. На 13 убитых, пропавших без вести, раненых, попавших в плен советских солдат — 10 германских. Но по его же подсчетам, если вычесть беспощадные 41-й и 42-й годы, то на втором этапе войны в 1943–45 годах на 10 погибших красноармейцев уже приходится 13 погибших солдат вермахта[255]. То есть соотношение точно обратное!

Ильяшенко также подсчитал, что на Западном фронте потери — 22 англо-американских солдата к 10 германским. В частности, в Арденнской операции, которая проводилась германским командованием с 16 декабря 1944-го по 28 января 1944 года, союзная армия потеряла 77 тыс. солдат, а германская — 25 тыс[256]. Сколько это? 3 к 1?

В дни, когда союзники пытались развивать успех после высадки в Нормандии (эту операцию наши молодые читатели должны знать в деталях по бесчисленным компьютерным играм: «Call of Duty», «Call of Duly 2», «Close Combat 5: Invasion Normandy», «Medal of Honor: Allied Assault», «Company of Heroes», «Company of Heroes: Opposing Front», «War Commander», «Brothers in Arms», «Beyond Overlord», — и так далее, а также по фильму про рядового Райана), на Востоке, на фронте в 1100 километров развернулась гигантская наступательная операция «Багратион». Про нее, к сожалению, не сделано ни игр, ни достойных блокбастеров. Это гигантское по замыслу и исполнению наступление шло по всей Белоруссии и Прибалтике. Была разгромлена группа армий «Центр», 17 немецких дивизий и 3 бригады — полностью уничтожены, а 50 дивизий потеряли более половины (!) своего состава. Наши безвозвратные потери составили 7,6 %.

Никто не тянул за язык немецкого танкиста Отто Кариуса, повоевавшего и на Востоке, и на Западе, сделать такой вывод: «Пятеро русских представляли большую опасность, чем тридцать американцев»[257]. Один к шести?

Однако, все это только оценки. Конечно, более точные, чем унизительное для нас соотношение 7:1. А ведь есть любители поковыряться в собственных незаживающих ранах, которые выходят и на 10:1! БСЭ определяла потери немцев на Восточном фронте в 10 млн человек. Если послушать доморощенных любителей-мазохистов, получается, мы должны потерять — 100 миллионов?

Банально повторю за Президентом (делать это, как вы понимаете, в нынешней России легко:)) надо снимать гриф секретности. Только точные данные позволят избежать спекуляций на крови русских, американских, немецких солдат.

^{Все, что осталось от румынской конницы под Сталинградом. Лошади съедены, кавалеристы в плену, седла — трофей}

Однако кое-что очевидно и сегодня. Немцы, отдадим врагу должное, воевать умели. Их потери были меньше — и наших, и англо-американских — примерно на треть на обоих фронтах. Масштабы сражений и соответственно этих потерь были несопоставимы, но это — уже другой вопрос. Наши основные потери пришлись на 41-й, 42-й и смерть в немецком плену. А если смотреть после Сталинграда, когда мы с немцами воевали на равных, то это соотношение везде и всегда — будет уже в нашу пользу.

Впрочем, почему на равных? Победили мы. Значит, мы и лучше воевали.

Взять Киев к годовщине Великого Октября

— Сталин: Когда планируете взять Киев?

— Антонов: Не раньше двадцатых чисел ноября, товарищ Сталин.

— Сталин: Поздно! Нужно взять шестого ноября, к годовщине Октябрьской революции.

Киноэпопея «Освобождение», фильм «Прорыв»

Кино не может быть 100-процентно исторически достоверным. Кино — это искусство, оно всегда условно. Создатели исторического фильма решают свои задачи, часто успешно — и не менее успешно эти фильмы могут довести академиков до инфарктов. При этом любой фильм, даже неудачный, посмотрит больше людей, чем прочитает любую книгу. А уж когда его покажут по ТВ…

Грандиозная киноэпопея «Освобождение» обновила советскую мифологию войны. Как и положено в кино, все спрямила и упростила. Скажем, оставила в Красной Армии только один танк — Т-34, а в вермахте — только «Тигры». А контроль над созданием фильма со стороны главного идеолога брежневского СССР М. А. Суслова отразился в вынесенном в эпиграф диалоге.

По Суслову, все было стройно и логично, в идеологическом духе развитого социализма. Есть героическая советская армия. Есть город Киев — столица Советской Украины. Есть очередная годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции (ВОСР). Все это надо связать! А что? Глупо было бы не связать…

Так всегда делалось в СССР (да и не только) — разного рода достижения подстраивали к разным красивым датам. Иногда притормаживали, но обычно подгоняли. Собственно, и сейчас так делают, только без прежнего фанатизма и размаха.

^{Антонов Алексей Иннокентьевич (1896–1962)}

^{Генерал армии, начальник Генштаба}

^{Жуков писал о нем: «Этот культурный и образованный человек производил очень благоприятное впечатление. Антонов был очень близок к Сталину, который считался с его мнением, питал к нему явную симпатию и доверие, проводил вдвоем с ним долгие часы, обсуждая положение на фронтах и планируя будущие операции. Антонов держался просто, без высокомерия и гонора. Он был всегда скромно одет — защитная гимнастерка, бриджи, сапоги, и только генеральские погоны выдавали его высокое положение о армии». Откуда он такой взялся в это грубое жестокое время?}

^{Антонов был сыном царского офицера, командира батареи. Отец умер, когда ему было 11 лет. Образование получил в гимназии — бесплатно, как неимущий офицерский сын, поступил в университет. Первая мировая сделала его военным, Гражданская — боевым командиром. Академия им. Фрунзе, где он окончил в разные годы сразу два факультета, — армейским профессионалом высочайшего класса. К Сталину Антонов ходил ежедневно с тремя папками: красной, синей и зеленой. Зеленую, с представлениями о награждении, он раскрывал далеко не каждый день. Синюю, с просьбами и делами второго ряда, — по возможности. Но не уходил, пока не получал резолюцию Верховного на каждую бумагу в красной папке. Там были главные дела войны.}

^{Орденом «Победа» награждены 10 маршалов и один генерал армии — Антонов: «за участие в разработке решающих операций». При том, что до февраля 1945-го формально начальником Генштаба оставался Василевский, с конца 1943-го директивные документы чаще всего подписывались Сталиным вместе с Антоновым или одним Антоновым от имени Ставки.}

^{Однако он так и не стал ни маршалом, ни Героем. Виноват, по-видимому, Берия. Знаю, не очень убедительно, когда всех чертей вешают на одного общепризнанного злодея, но именно Берия подпортил Антонову карьеру. Поначалу пытался с ним задружиться, но Антонов держался сухо-официально, как и вся армейская верхушка в отношении «палача». Тогда Берия стал методично «капать» на Антонова Сталину, и таки добился своего: в 1946-м тот вернулся в замы начальника Генштаба, а потом и вовсе отправился в Закавказский военный округ. По крайней мере, у него теперь было время на классическую музыку. Антонов признавался, что всю войну мечтал о дне, когда сможет поставить пластинку и прослушать от начала до конца: Первый фортепианный Чайковского и Третий Рахманинова}

К сожалению, «стройная логика» Суслова укрепила долгоиграющий миф о том, что ради «датских» событий военачальниками принимались поспешные решения, которые отливались войскам большой кровью. На интеллигентских кухнях был найден новый аргумент в пользу «абсурда совковой системы».

Мифы никогда не появляются на пустом месте. Первым условно позитивным приказом наркома обороны с начала войны, объявленным всем бойцам, было поздравление с 23 февраля 1942 года. Приказ № 55, подводя итоги 8 месяцев боев, утверждал, что сила врага сломлена. В качестве доказательства приводился список освобожденных городов: Калинин, Клин, Сухиничи, Андреаполь, Торопец. И хотя эти города наши взяли раньше, из контекста получалось, что освобождены они как раз накануне дня Красной Армии. «Ага, к празднику», — запомнилось многим.

Ну а Киев, вопреки фантазии создателей «Освобождения», изначально — никто и не собирался брать в декабре. Никто спешно не передвигал неподготовленное наступление на более ранний срок — аккурат чтоб накануне 7 ноября — «Красного дня календаря». Напротив, несколько попыток наступления предпринималось еще раньше — в октябре, пока сухо, не размыты дороги. Когда не получилось, перенесли на попозже — на начало ноября. «Наступление правого крыла начать 1–2.11.43 г., с тем чтобы 3-я гвардейская танковая армия начала действовать 3–4.11.43 г. Левому крылу начать наступление не позже 2.11.43 г.» (Из директивы Верховного Главнокомандующего от 24 октября.)

Диктовалось новое наступление оперативной обстановкой на фронтах, успехами наших войск южнее Киева и сосредоточением немецких резервов. Но когда выяснилось, что тут же будет и 7 ноября, — приятное совпадение — комиссарам грех этим было не воспользоваться.

«…Политорганы, партийные и комсомольские организации соединений и частей провели большую и содержательную работу по мобилизации всего личного состава на выполнение поставленной нам исключительно ответственной задачи. Особое значение ей придавало то, что она совпала с подготовкой к празднованию 26-летия Великой Октябрьской социалистической революции. „Освободим Киев к 26-й годовщине Великого Октября“ — этот лозунг стал основой всей политической работы в войсках армии»[258].

Если подворачивалась какая-то дата — 23 февраля, 7 ноября, 1 мая, замполиты всегда это использовали. Плохо было бы, если бы они этого не делали. Глупо.

Увы, как и в случае с фильмом «Освобождение», пламенные речи комиссаров перед боем оставляли в воспоминаниях бойцов свой след. «Окопная стратегия» говорит: мы брали города, деревни, высотки к советским праздникам. А глумливая журналистика радостно подпевает:

«…Тупая самоубийственная тактика, неизменная во все годы войны: „взять город к празднику“ — тактика, положившая в землю наших солдат из расчета семь к одному (а бывало и 20:1, и не в 1941-м, а в 1944-м)»[259].

На мой взгляд, тупая самоубийственная тактика — это как раз вот такие статьи. (Кстати, это мне показалось или действительно так: автор считает, что Киев брали в 44-м?). Закусившему удила журналисту кажется, что он гнобит сталинизм. Увы, в действительности он работает на пересмотр итогов войны. А к чему это могло бы привести, собственно, отчасти и посвящена вся эта книга.

Ибо сказано, «целили в СССР — попали в Россию».

Да, кстати, еще насчет потерь. Насчет того, как тупо и самоубийственно гнали комиссары (Жуков, Сталин, жестокие командиры) ничего не соображающую людскую массу на немецкие пулеметы по случаю 7 ноября.

Наши безвозвратные потери при проведении Киевской стратегической наступательной операции составили менее 1 процента.

6491 человек убитыми, пропавшими без вести, пленными, умершими от ран и болезней при общей численности войск 1-го Украинского фронта к началу операции — 671 000[260].

С шашкой против танков

Помнится, одного отечественного «гениального полководца» в первой половине прошлого века укоряли за его «стратегию» идти в атаку с шашками против танков.

Русский обозреватель, 01.07.2009

Первоисточник этого мифа мне выяснить так и не удалось. Возможно, это навеяно воспоминаниями Гудериана, правда о польской кампании 1939 года. Немецкий генерал ядовито описал, как лихие польские уланы атаковали танки с шашками — и несли чудовищные потери. Зная храбрых поляков, скажу: могли. Но даже для шляхты в …цатом поколении такой бесшабашный идиотизм маловероятен[261].

В общем, происхождение мифа неизвестно. А убежденность, что так и было, как видите, живет.

С форума партии «Яблоко»: «Мой дед Владимир (Вольф) Поляк, отец моего папы. Жил в Бердичеве. В Гражданскую войну служил в кавалерии. Ему уже было чуть за 40, когда началась Отечественная война, поэтому он не подлежал немедленному призыву и успел вывести семью — жену с тремя маленькими детьми — в Узбекистан. Там его и призвали. И опять зачислили в кавалерию — на коне с шашкой против танков».

Вот так. Безмозглые маршалы-кавалеристы Буденный с Ворошиловым, помня о своей героической молодости на «гражданке», ничего умнее в смысле тактики породить и не могли. Шашка о броню — звяк, и сломалась.

Даже просто на уровне здравого смысла, да что там — смысла, даже на грани безумия — невероятно! Как же надо не любить свою страну, насколько не верить в нее, чтобы такое послушно повторять — да еще неизвестно за кем? Ну, а знакомство с фактами вообще заставляет этот миф рассеяться, как пыль в степи от проскакавшей тачанки.

На самом деле, если в чем Ворошилова — в смысле кавалерии — можно обвинить, так в том, что он ее планомерно сокращал. Он не раз говорил о будущей войне как о «войне моторов». Больше всего кавалеристов у нас было в 1938 году — 32 дивизии и 7 управлений корпусов. В 1941-м, накануне войны, уже 13 и 4 соответственно. Кавалерийские соединения планомерно переформировывались в механизированные.

Хотя к концу войны управлений кавалерийских корпусов опять стало 7! Оказалось, расставаться с конницей поторопились. Может, посчитали, что на «чужой территории», на немецких автобанах, кони будут отставать от танков и машин. Но воевать-то пришлось в основном по нашему родному бездорожью…

Выяснилось, что исторически был прав Семен Михайлович Буденный, когда перед войной писал (привожу эту наукообразную цитату, сознательно, чтобы показать реальный уровень буденновского профессионализма — а то ведь в истории, кажется, остались только его усы): «Причины возвышения или упадка конницы следует искать в отношении основных свойств этого рода войск к основным данным обстановки определенного исторического периода. Во всех случаях, когда война приобретала маневренный характер и оперативная обстановка требовала наличия подвижных войск и решительных действий, конные массы становились одним из решающих элементов вооруженной силы. Это проявляется известной закономерностью во всей истории конницы; как только развертывалась возможность маневренной войны, роль конницы сейчас же повышалась и ее ударами завершались те или другие операции»[262].

Великая Отечественная по маневренности и динамике не имела аналогов в истории.

Кавалерийские части вполне подходили для рейдов по тылам противника, для маневра при его окружении, при прорывах. Для переброски бойцов в условиях зимы, распутицы и полного отсутствия дорог. «Если танковые армии были мечом Красной Армии, то кавалерия — острой и длинной шпагой», — отмечает А. Исаев[263], и с этим повышенной красивости выражением трудно не согласиться. Конь был идеальным транспортом, который не требовал горючего, а находил его сам — на любой лужайке.

Главное — при этом оставался именно средством передвижения. Самое главное — по воспоминаниям наших ветеранов, за исключением нескольких нелепых, от отчаяния ли, от азарта, — не важно — несистемных случаев в начале Войны[264].

Никаких более конных атак в строю вообще в ту войну не было!

Вспоминает конник 8-й гвардейской кавалерийской Ровенской Краснознаменной ордена Суворова дивизии имени Морозова Н. Л. Дупак: «В атаку в конном строю я ходил только в училище, а так чтобы рубить — нет, и с кавалерией противника встречаться не приходилось. В училище были такие ученые лошади, что, даже заслышав жалкое „ура“, они уже рвались вперед, и их только сдерживай. Храпят… Нет, не приходилось. Воевали спешившись. Коноводы отводили лошадей в укрытия»[265].

Это слова солдата. А вот воспоминания маршала Рокоссовского о боях в Восточной Пруссии: «Наш конный корпус Н. С. Осликовского, вырвавшись вперед, влетел в Алленштайн (Ольштын), куда только что прибыли несколько эшелонов с танками и артиллерией. Лихой атакой (конечно, не в конном строю), ошеломив противника огнем орудий и пулеметов, кавалеристы захватили эшелоны. Оказывается, это перебазировались немецкие части с востока, чтобы закрыть брешь, проделанную нашими войсками»[266].

Новые кавалерийские части во время войны создавались не только у нас, но и в вермахте. В середине 1942 года в составе групп армий «Север», «Центр» и «Юг» было сформировано по одному кавалерийскому полку. А в 1945-м появились 3-я и 4-я кавалерийская дивизии — и приняли участие в последнем немецком наступлении той войны, контрударе у озера Балатон. Дивизии СС «Флориан Гейр», «Мария-Терезия» и «Лютцов» были кавалерийскими.

Во всех пехотных соединениях имелись разведывательные эскадроны. Помимо обычных конников в них были и пулеметные повозки. Узнали? Немецкие тачанки!

Ахтунг в небе

Киттель погиб, теперь нам точно конец.

Присловье немецких пехотинцев в конце войны

Нет ни одного фильма, посвященного началу войны, ни одной повести или романа об этом тяжелом периоде, в которых бы самыми яркими красками не расписывалось тотальное преимущество немцев в воздухе. Рвутся бомбы. Землю кромсают очереди крупнокалиберных пулеметов. В небе колоннами — только самолеты с германскими крестами. «Где ж, вы, сталинские соколы, мать вашу?!» — гневно восклицает герои, передергивая затвор дедовской трехлинейки.

^{Покрышкин Александр Иванович (1913–1985)}

^{Советский летчик-ас, трижды Герой Советского Союза}

^{Сколько самолетов сбил Покрышкин? Каждый советский школьник когда-то это знал — 59. Однако настоящие цифры совсем другие… Первого немца он сбил 23 июня 1941 года. Но в 41-м действовало жесткое правило, по которому «самолеты противника, которые падали на территории противника», т. е. когда нет 100 % вещественных доказательств уничтожения — в зачет истребителям не шли.}

^{В 42-м его в первый раз представляли к Герою. В наградном листе значилось: «Имеет 288 боевых вылетов… Лично сбил 4 самолета противника… лучший разведчик полка». Неужели всего 4 за два года? После смерти Покрышкина вдова нашла в его архиве подсчет личных результатов 1941-го года. Самолетов сбито и подбито (т. е. попал, самолет противника загорелся, но упал не упал никто не видел) — 21. На основе изучения летных книжек выяснили, что и в 1942-м счет тоже другой: во второй год войны Покрышкин сбил 12 самолетов и 4 подбил. То есть за два года не 4, а 37! К тому же он, «старик», 30-летний опытный летчик, не раз записывал сбитые им самим самолеты на счет начинающих пилотов — что бы поднять пацанам боевой дух.}

^{1943-й. По концентрации самолетов и плотности воздушных боев ныне напрочь забытое Кубанское сражение было самым напряженным во Второй мировой войне: за 2 месяца наши здесь сбили более 800 немецких самолетов. Покрышкин сбил в небе Кубани, по неофициальным данным, около 30 немцев, причем как-то 7 — за один день!}

^{С весны 1943-го Покрышкин летает на новой «Аэрокобре» с узнаваемым бортовым номером «100». «Ахтупг! Ахтунг! В небе — Покрышкин!» — эта фраза не была выдумкой советской пропаганды. Немецкие посты оповещения прекрасно знали пижонский «сотый» номер самолета и торопливо предупреждали о приближении русского аса.}

^{В феврале 1944 года подполковника Покрышкина вызвали в Москву и предложили высокую должность в ВВС с немедленным присвоением генеральского звания. Легенду надо было беречь, это в Москве отлично понимали, и назначение фактически означало запрет на личное участие в воздушных боях. Да и сам Покрышкин это понимал: «В неделю я смогу сбить 3–4 самолета противника. Если стану командиром дивизии и разумно буду командовать ею, то 120 летчиков собьют как минимум в неделю 30 и более самолетов, меньше будут нести потерь, а это важнее для нашей победы, чем мой личный счет сбитых…» В этих рассуждениях — весь Покрышкин. Не только лихой летчик-ас, но и командир, теоретик, разработчик новых приемов и тактик, интеллигент, от которого никто никогда, даже в самой гуще боя не слышал ни одного бранного слова. Все обдумав, он «пошел на дивизию». Однако и в ранге комдива в 44-м все таки сбил сам 7 самолетов, причем 4 из них — в своем стиле, в одном бою.} 

^{В феврале 1945 го, не имея нормальных аэродромов для базирования дивизии, Покрышкин решил использовать часть автострады Бреслау — Берлин и первым осуществил посадку на шоссе, ширина которого была на 3 метра уже размаха крыльев «Аэрокобры». Единственный раз в истории мировой авиации целая авиадивизия полтора месяца взлетала с обыкновенной автострады. И ни одной аварии. А так как воздушных боев стало немного (немецких асов наши ребята к тому времени повыбили), Покрышкин приказал смонтировать на «Кобрах» держатели для 100-килограммовых бомб. Сами и штурмовали, и бомбили…}

^{Его земляки, новосибирцы, скрупулезно изучили всю боевую деятельность Покрышкина, проанализировали его дневники, боевые документы полка, воспоминания соратников, прочие источники. Получилось, что на самом деле за войну Покрышкин сбил 44 вражеских самолета, подбил еще 19. Всего — 113. Плюс множество наземных целей, сожженные самолеты врага на земле, разведывательные полеты… 650 боевых вылетов. 650 раз лицом к лицу со смертью. До конца войны Покрышкин оставался единственным трижды Героем Советского Союза. Сам Жуков был награжден третьей медалью «Золотая Звезда» 1 июня, а Кожедуб — 18 августа 1945 года}

В начале войны преимущество немцев (как в воздухе, так и на земле), безусловно, было. Равно как и был беспримерный героизм советских летчиков — об этом я уже писал. Хотя местами и с самого начала — было по-разному…

Вот представьте себе картинку. Старое здание тюрьмы, на нем сторожевая вышка. На вышке — немецкий генерал. Пусть еще у него развеваются на ветру полы черного кожаного плаща с красными отворотами. Это сам легендарный Гудериан. Вот что он вспоминал.

«18 сентября (1941) сложилась критическая обстановка в районе Ромны… С высокой башни тюрьмы, расположенной на окраине города, я имел возможность хорошо наблюдать, как противник наступал… Из-за превосходства авиации противника наша воздушная разведка находилась в тяжелом состоянии. Подполковник фон Барсевиш, лично вылетевший на разведку, с трудом ускользнул от русских истребителей. Затем последовал налет авиации противника на Ромны…»[267].

Тогда, в результате нашего локального контрнаступления в сентябре 1941-го, шедшего при поддержке авиации, Гудериану пришлось отступить.

В общем, по-разному было. А потом — только по-нашему. В первый же день войны — 22 июня 1941 года — немцы потеряли 300 самолетов. Больше, чем в любой из других ее дней. В начале сентября 1941-го они подсчитали: русскими уже сбито такое же число самолетов, с которым немцы начинали войну. Вдумайтесь в это — прошло лишь два с половиной месяца войны, причем самых неудачных для нас месяца, а немцы уже потеряли, считай, целиком — все свои ВВС, с которыми вступали в войну. К концу октября ими было потеряно уже в полтора раза больше истребителей, чем войну начинало[268].

Совинформбюро в середине декабря сообщило об уничтожении 13 000 немецких самолетов. Пропаганда? Да. Однако сегодня серьезные исследователи представляют точные расчеты: все равно — более 9000[269]. Не такая уж большая разница.

Французские летчики были знамениты на всю Европу еще со времен Первой мировой. Они были хорошо подготовлены, храбры и воевать умели — мы знаем это на примере эскадрильи «Нормандия-Неман» (не даром Кейтель подписал приказ: летчиков «Нормандии» в плен не брать)[270]

Это не спасло Францию. Люфтваффе покорило галльское небо, и вся война обошлась Герингу чуть более чем в 1000 (одну тысячу) сбитых самолетов Люфтваффе[271]. Вопросы есть?

В июне 1941 года немецкие самолеты были еще качественно лучше. Но уже через год-два наши самолеты сравнялись по боевым характеристикам с немецкими, а с середины 1944-го — у нас было подавляющее преимущество в воздухе. В 1944- м пошли в серию Як-3 и Ла-7 (на нем летал Кожедуб), которые борются за звание лучшего истребителя Второй мировой… между собой!

В общем, ближе к концу войны наши летчики отыгрались на немцах за ее неудачное начало по полной, оттоптались.

Но это еще не все. Продолжим краткую историю отечественного исторического мазохизма… 1990 год. Все в стране трещит по швам. Полки магазинов пусты. Нет ничего — ни власти, ни перспективы. Много только новой, ранее запретной информации. И тут газета «Аргументы и факты» помещает небольшую заметку про «славного немецкого мальчика», про то, что у лучшего немецкого аса Второй мировой Э. Хартмана было 352 воздушных победы. Па-па-па-пам… Триста пятьдесят две.

Тираж «АиФ» тогда в Книге рекордов Гиннесса — боюсь соврать, но не один десяток миллионов экземпляров. Люди не могут поверить тому, что только что прочитали в любимой газете. По всей стране люди трут глаза. 352! А у лучших советских истребителей, наших супер-асов И. Н. Кожедуба и А. И. Покрышкина — оказывается, всего-то: 62 и 59.

Говорят, соломинка ломает хребет верблюду. Советский Союз был перегружен негативом. Что-то должно было привести к надлому. Может, эти шокирующие данные о разнице по сбитым самолетам. Трижды Герои Советского Союза, красавцы — герои с голливудской внешностью, чьи имена советские люди заучивали с детского садика, — и в разы, в разы — меньше, чем какой-то наглый фриц. Впрочем, в роли роковой соломинки могло выступить что угодно — шоков тогда было предостаточно. Несчастную полуживую страну били молотком по голове каждый день.

Тем временем история с победами немецких асов продолжала раскручиваться. Всплывали все новые имена. Это было необъяснимо.

«Белобрысый 23-летний майор Эрих Хартман претендовал на 352 сбитых самолета, в том числе 348 советских и четыре американских.

Его коллеги по 52-й истребительной эскадре Люфтваффе Герхард Баркхорн и Гюнтер Ралль заявили о 301 и 275 сбитых соответственно.

Еще 13 летчиков-истребителей Люфтваффе одержали от 200 до 275 побед, 92 — между 100 и 200, 360 — между 40 и 100…

Асами в терминологии союзников (то есть сбившими 5 и более самолетов противника) у немцев было более 3000 пилотов»[272].

А потом выяснилось, что и японцы были не только камикадзе, не только умели направлять свои загруженные взрывчаткой самолеты в американские авианосцы. Лейтенант Тетцуго Ивамато имел на счету 202 сбитых самолета лично, 26 — в группе, 22 неподтвержденные победы.

Перед вами — фото Ивана Кожедуба, 25-летнего гвардии майора, заместителя командира полка истребителей и желанного жениха всех советских девчонок[273]. А потом выяснилось — ох и задавали нам жару горячие финские парни! Эйно Юутилайнен (94 победы), Ханс Винд (75), Эйно Луукаанен (51).

Образ этого нашего супергероя как-то совсем поблек. Правда, к его 62 победам, оказалось, можно приплюсовать два американских «мустанга», которые пристали к нашему асу в небе над Германией. Залетели на нашу территорию, потом зачем-то сдуру обстреляли его Ла-7, может приняли по безграмотности за немца. Что было русскому асу возиться одному с двумя американскими истребителями? Обиделся, догнал и сбил. По всем военным законам — правильно сделал. Когда вернулся на базу, командир саркастически заметил: «Эти две звездочки, ты, Ваня, себе на фюзеляж потом нарисуешь. В начале следующей войны». Раньше нам об этом не рассказывали, так ведь гласность же.

^{Хартман Эрих (1922–1993)}

^{Немецкий летчик-ас}

^{На вручение наград из рук самого Гитлера в марте 1944-го Хартман и пилоты его эскадрильи явились в резиденцию фюрера сильно нетрезвыми. И ведь сошло с рук: «Буби» Хартман («малыш Хартман») был общегерманским любимчиком. Курили же «Битлз» травку в туалете Букингемского дворца перед вручением им орденов Британской империи, и тоже без последствий. Кстати, сравнение лучшего летчика Германии со звездами массовой культуры вполне оправдано: Хартман был классным летчиком, но еще более — 100 % продуктом пропаганды.}

^{Сформулированный им победный принцип «увидел — решил — атаковал — оторвался» (типа, «veni, vidi, vici, drapo») никак на самом деле не объясняет фантастические 352 воздушные победы Хартмана. Здесь был задействован другой механизм, к воздушному бою непосредственного отношения не имеющий.}

^{После войны Хартмана американцы выдали-таки нашим. И, думаю, было большой PR-ошибкой осудить его, как сказано в деле № 463 Главной Военной прокуратуры, «за нанесение ущерба советской экономике, выразившейся в уничтожении 347 самолетов». Некритично подошла наша фемида к заявлениям гитлеровского агитпропа.}

^{Читайте эту книгу внимательно, и про Хартмана — в том числе. Все встанет на свои места}

Добавлю, что во время войны в Корее Иван Никитович лично сбил еще 17 американцев.

Кожедуба отправили командовать секретной советской летной частью, помогавшей корейцам. Летали наши летчики без документов, погон, с опознавательными знаками ВВС Кореи. Кожедубу, как уже тогда «узнаваемому лицу» в СМИ, было вообще запрещено участвовать в боевых вылетах, не дай бог: собьют — будет скандал на весь мир, официально наши в Корее не воевали. Потому только — заниматься общим руководством, летной подготовкой, инструктажем, обучением. Никто не знал, где он, даже жена. Но как было молодому лихому парню — и самому не летать? Отсиживаться за спинами подчиненных?

И командир всех советских летчиков в Корее Иван Кожедуб тайно, зачастую ночью — летал на боевые задания. За несколько месяцев на его счету 17 сбитых американских самолетов. Отметим, что в ВВС США тогда служили не мальчишки. Это были уже опытные боевые пилоты, прошедшие все горнило Тихоокеанской воздушной войны с Японией. Это были лучшие из лучших.

Кстати, что там с американцами? Давайте еще раз унизим национальную гордость? Наверное, тоже больше, чем у советских истребителей, в разы? Ан нет.

Американец Айра Бинг — 40 самолетов противника.

Лучший англичанин Джеймс Джонсон — 38.

Не чувствуете пока никакой закономерности? Вот и советским людям в пору «перестройки и гласности» некогда было разбираться — тем более тут как раз они стали бывшими советскими и со всех сторон навалились гайдаровские «реформы». И только много позже историки авиации все разобрали и во всем разобрались.

Первое и самое главное. Почему-то все страны, летчики которых, казалось, одержали больше всего побед, оказались проигравшими. И это не совпадение. В их армиях военная авиация выполняла задачи, которые не вели к общему успеху на фронтах. Попросту говоря, использовалась неправильно. Это доказано практикой.

Самолеты, в отличие от танков, не играли в той войне решающей роли. Но если вернуться к пословице про верблюда, то военная авиация — уже не соломинка, а здоровый мешок. С авиабомбами.

Перед нашими истребителями командование всегда ставило две главные задачи — прикрытие войск на земле и ударных авиагрупп в небе. Для немцев главным были расчистка неба перед бомбардировщиками и свободная одиночная охота. Оба направления в тактике Люфтваффе делали из летчиков настоящих хищников: нападать на слабых, отставших, раненых, — и, по возможности, уклоняться от сильного соперника.

Создавались специальные элитные подразделения — такие, как эскадры Мельдерса и Рихтгофена, — летчиков для них подбирали по всей Германии. Они специально готовились к свободной воздушной охоте. Немецкие асы сами решали, стоит ли им нападать — или противник слишком силен. Решив, заходили со стороны солнца, совершали стремительную атаку — и скрывались, не ввязываясь в бой.

В этом не было трусости. Просто таковы были правила. Насчет трусости: немецкие асы, наоборот, могли бросить свои бомбардировщики, — чтобы атаковать противника (чем, кстати, наши постоянно пользовались).

В соответствии с философией Люфтваффе, бомбардировщикам главное было сберечь себя. Военный летчик С. А. Микоян вспоминал: «Когда мы стреляли по немцам, то видели, как с них сыплются бомбы. Они всегда, когда их обстреливали, беспорядочно бросали бомбы и разворачивались, чтобы уходить»[274].

У нас за такое отношение к выполнению боевого задания летчику грозила штрафная эскадрилья. Выше я рассказывал, как летчик отправился в штрафники, вернувшись с полной бомбовой загрузкой.

Советские истребители были привязаны к наземным объектам или воздушным соединениям, которые они охраняли. От наших требовалось выполнить задание — любой ценой.

Из рассказа летчика — истребителя Г. В. Кривошеева:

«С четверкой штурмовиков послали пару. Штурмовики проштурмовали, ребята провели воздушный бой с восьмеркой истребителей противника. Стали выходить на свою территорию. Штурмовики пролетели мимо аэродрома. У наших кончается горючее. Решили: „Хрен с ними — задание выполнили, сопроводили, вывели из боя“. Пошли на посадку, а штурмовики полетели дальше. Только сели, подъезжает на „виллисе“ полковник, командир штурмового полка: „Мудаки, вашу мать, я вам доверил лучших летчиков, а вы, засранцы, молокососы, сержанты, отдали их на растерзание! Старшина, снять с них пистолеты. Веди в капонир, лично расстреляю“.

Их старшина ведет в капонир. А в это время механик увидел, что штурмовики идут уже с северо-востока на аэродром. Он только и смог, что крикнуть: „Командир!“ — и рукой показывает — летят. Полковник хотя бы извинился: „Старшина, отдай им пистолеты“. Сел в „виллис“ и уехал»[275].

Даже летные характеристики советских и немецких истребителей отражали эту кардинальную разницу в тактике, разные задачи. У наших истребителей — хорошая горизонтальная маневренность. Немцы — тяжело вооруженные, неповоротливые, но прочные, что позволяло выходить из пике.

В общем, две разных концепции — разные и результаты. Псих-полковник мог расстрелять юных сержантов-истребителей за брошенные без прикрытия штурмовики. Под трибунал бы, конечно, потом сам пошел, но дело не в этом. Дело в том, что своей тяжелой, ежедневной, неблагодарной работой на войне сталинские соколы действительно вносили весомый вклад в будущую победу. В отличие от немецких асов, которые работали, по большому счету, лично на себя и — на пропаганду.

Как, например, Отто Киттель, прославившийся 267 победами. И погибший зимой 1945-го в Курляндии. Вермахт после этого впал в уныние, солдаты говорили: «Киттель погиб, теперь нам точно конец». Оборотная сторона любой пропаганды.

И вот еще какой момент…

8 раз Хартман покидал свой «мессер» и выпрыгивал с парашютом[276]. «Везунчик Хартман» — так звали его в Люфтваффе. Восемь раз он должен был погибнуть, но каждый раз — спасался, гибли только самолеты. Кожедуба — за всю войну не сбили ни разу, он сохранил оба своих самолета. Правда, один раз над территорией противника Ла-7 Ивана был-таки подбит, двигатель заглох, и Кожедуб выбрал себе на земле цель и начал на неё пикировать. Но двигатель вдруг снова заработал, Кожедуб вывел самолёт из пике — и благополучно вернулся на свой аэродром.

Может, стоит победы двух асов посчитать по честному? Разделив на число потерянных ими самолетов? У Хартмана — на 8. Сколько там выйдет? У Кожедуба… У Кожедуба делить не на что.

^{«Буби» получает новый орден. Это фото было во всех немецких газетах}

Ну, и все-таки не удержусь. Все-таки выскажу сомнения в немецких подсчетах. Тем более что такие данные есть, а мы пришли к выводу, что значение германских асов во многом — пропагандистское.

Тут нужно учесть, что летчик обычно не видит, как самолет противника врезается в землю, не слышит устрашающего взрыва его топливных баков. Он пишет в рапорте: «Противник стал резко терять высоту и скрылся в облаках». Начальство засчитает победу (и выплатит денежную премию). Или не засчитает. Нашим нужно было еще подтверждение постов ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи), на которых служили те, кто не был годен к строевой. У немцев сначала писалось Gefechtsbericht — донесение о бое, затем заполнялся на пишущей машинке Abschussmeldung — бланк отчета об уничтожении самолета противника.

Историк Алексей Исаев подобрал пару ярких примеров, когда у немцев были откровенные приписки. Я ничего добавлять и резюмировать не буду, делайте выводы сами.

^{Летная книжка. Так велся учет всего, что делал советский летчик в небе. Подпись, печать… Небесная бухгалтерия}

«В первую неделю войны, 30 июня 1941 г., над Двинском (Даугавпилсом) состоялось грандиозное воздушное сражение между бомбардировщиками „ДБ-3“, „ДБ-3Ф“, „СБ“ и „Ар-2“ трех авиаполков ВВС Балтийского флота и двумя группами 54-й истребительной эскадры 1-го воздушного флота немцев. Всего в налете на мосты у Даугавпилса приняли участие 99 советских бомбардировщиков. Только немецкими пилотами-истребителями было заявлено 65 сбитых советских самолетов. Эрих фон Манштейн в „Утерянных победах“ пишет: „За один день наши истребители и зенитная артиллерия сбили 64 самолета“. Реальные же потери ВВС Балтийского флота составили 34 самолета сбитыми, и еще 18 были повреждены, но благополучно сели на свой или ближайший советский аэродром. Вырисовывается не менее чем двукратное превышение заявленных летчиками 54-й истребительной эскадры побед над реальными потерями советской стороны».

«13 и 14 мая 1942 г., разгар битвы за Харьков. 13 мая Люфтваффе заявляет о 65 сбитых советских самолетах, 42 из которых записывает на свой счет III группа 52-й истребительной эскадры. Документально подтвержденные потери советских ВВС за 13 мая составляют 20 самолетов. На следующий день пилоты III группы 52-й истребительной эскадры докладывают о сбитых за день 47 советских самолетах. Командир 9-й эскадрильи группы Герман Граф заявил о шести победах, его ведомый Альфред Гриславски записал на свой счет два „МиГ-3“, лейтенант Адольф Дикфельд заявил о девяти (!) победах за этот день. Реальные потери ВВС РККА составили 14 мая втрое меньшее число, 14 самолетов (5 „Як-1“, 4 „ЛаГГ-3“, 3 „Ил-2“, 1 „Су-2“ и 1 „Р-5“) „МиГ-3“ в этом списке просто отсутствуют»[277].

Историк Юрий Мухин обратил внимание[278]: Хартман обычно летал над своей территорией, это было не просто безопаснее, в силу отсутствия ПВО противника, но и в большинстве случаев давало возможность указать, самолет какого типа он сбил. Это им и было сделано… но всего лишь в 11 случаях. В этой связи закрадывается сомнение, не случайно ли «белокурый рыцарь Рейха» был любимчиком германской пропаганды? Может, был он не просто ее героем, а прямым ее порождением? Может, его заслуги были слегка… преувеличены? Пользоваться арифмометром для преумножения своих побед специалисты доктора Геббельса умели в совершенстве.

У Кожедуба известен каждый сбитый им самолет.

Тип самолета	Число сбитых
Focke-Wulf Fw 140 Wurger	21
Junkers Ju 87	18
Messerschmitt Bf 109	15
Henschel Hs 129	6
Heinkel He 111	1
Messerschmitt Me 262	1
Итого	62

Советское государство щедро оплачивало своим солдатам совершенные подвиги: умело совмещая моральное и материальное стимулирование. За сбитый одномоторный самолет летчику (или его семье) платили тысячу рублей, за двухмоторный — две[279]. Уничтоженный танк оценивался в 500 рублей. Любые игры с отчетностью очень легко могли трактоваться как хищение социалистической собственности в особо крупных размерах — с соответствующими выводами. Проще было в те годы — недосчитать (у Кожедуба, например, не попали в наградные документы один Bf 104 и один PZL Р.24[280]).

Вот так советская военно-финансовая бюрократия неожиданно стала союзницей исторической правды.

Приказы Жукова

Якобы любимым его присловьем было «Бабы еще нарожают». Не любил Георгий Константинович русского солдатика и не жалел его.

Выражение «трупами завалили» персонифицирует именно этот человек, которому умудрились поставить памятник прямо при входе на Красную площадь. Жуков — трейдмарк наплевательского отношения к жизням солдат. Чем еще можно объяснить такое бездумное, бессмысленное отношение к собственной армии?

Все это приходится слышать постоянно.

Ну, так вот я скажу: если бы Г. К. Жуков действительно относился к своим солдатам таким образом, он не победил бы ни в одном сражении. Завистников и обиженных вокруг него всегда было множество, прежде всего в армейском руководстве, и миф о его людоедских наклонностях раздували именно они. Вне зависимости от человеческих качеств Жукова, обсуждать которые — не моя задача, он был эффективным, талантливым, может быть, гениальным полководцем. Частью его таланта было особое отношение к жизни солдат, их сбережение становилось непременной частью стратегии его военных операций.

^{1943. У этого плаката будет продолжение…}

Все это доказуемо.

Возьмем только один период, крайне напряженный и жестокий — 1942 год. В 5 утра 27 января он пишет командарму: «Невыполнение задач 49-й армией, большие потери в личном составе объясняются исключительно личной виновностью командиров дивизии, до сих пор грубо нарушающих указания… о массировании артиллерии для прорыва… Части 49-й армии преступно ведут лобовые атаки…, неся громадные потери… Если вы хотите, чтобы вас оставили в занимаемых должностях, я требую.

Прекратить преступные атаки в лоб населенного пункта.

Прекратить атаки в лоб на высоты с хорошим обстрелом.

Наступать только по оврагам, лесам и мало обстреливаемой местности»[281].

Указания командующему 50-й армии:

«Азбучная истина обязывает: прежде чем бросить танки, нужно подавить систему огня. Вам об этом неоднократно давалось указание, но, видимо, до сих пор эти элементарные истины непонятны, и танки продолжают гибнуть без всякой пользы. Бросание танков без подавления системы огня противника я считаю авантюрой. Виновников гибели танков, танкистов, безусловно, нужно судить».

Из приказов Жукова о создании штурмовых групп: «Населенные пункты захватывать специально созданными штурмовыми отрядами… Захват каждого опорного пункта поручать особому ударному отряду, специально отобранному, организованному и сколоченному, если нужно с предварительной репетицией в тылу своих войск». От командующих 43-й, 49-й, 50-й и 5-й армий 22 марта Жуков требовал: «точного выполнения моего приказа о захвате опорных пунктов противника специальными штурмовыми отрядами, во избежание излишних потерь».

15 марта Жуковым издан специальный приказ, который можно было по аналогии со сталинским «Ни шагу назад!» назвать «Беречь людей!»

«В армиях Западного фронта за последнее время создалось совершенно недопустимое отношение к сбережению личного состава. Командармы, командиры соединений и частей, организуя бой, посылая людей на выполнение боевых задач, недостаточно ответственно подходят к сохранению бойцов и командиров… Особенно плохое отношение к сбережению людей существует в 50-й, 10-й армиях… Выжечь каленым железом безответственное отношение к сбережению людей, от кого бы оно ни исходило».

^{Туда и обратно… «Королевой полей» называла пехоту пропаганда. Окопная правда по мере успехов Красной Армии проникала и в немецкий официоз}

А командующему 49-й армией И. Г. Захаркину он в сердцах бросил: «Напрасно вы думаете, что успехи достигаются человеческим мясом, успехи достигаются искусством ведения боя, воюют умением, а не жизнями людей»[282].

Все это — не конкретные приказы, а общее отношение к пониманию военного искусства и к сохранению бойцов, — имело свои результаты. Вопреки расхожим представлениям, армейские группировки, которыми командовал Жуков, несли меньшие потери, чем у других командующих соседними фронтами.

«Безвозвратные потери Западного фронта под командованием Г. К. Жукова составляют 13,5 процента от общей численности войск, а Калининского 14,2 процента. В Ржевско-Вяземской операции у Жукова — 20,9, а у Конева — 35,6 процента; в Висло-Одерской — 1-го Белорусского фронта 1,7, а 1-го Украинского — 2,4 процента; в Берлинской операции, где наиболее крупная и сильная группировка противника противостояла 1-му Белорусскому фронту, потери 1-го Белорусского фронта — 4,1, а 1-го Украинского фронта — 5 процентов. Потери 2-го Украинского фронта (Р. Я. Малиновского) в Будапештской операции в 1,5–2 раза больше, чем в Берлинской операции Г. К. Жукова. И так во всех операциях»[283].

Да, стиль руководства у Жукова был явно не кутузовский. До интеллигентности и аристократизма ему было далеко. Таков был общий стиль управления в стране. Ломка чужой воли. Некогда убеждать, объяснять. Проще — приказать, заставить.

Но нет никаких фактов, подтверждающих, что он немецкие окопы «трупами заваливал». «Людей не щадить», «решить вопрос любой ценой» — таких слов в его приказах нет. Нигде, ни в одном документе. Ни в одних воспоминаниях сослуживца. Наоборот, постоянно в его приказах — выговоры подчиненным, с обещанием отдать под суд, под трибунал: «у вас недопустимые потери в живой силе», «ваши потери говорят о вашей некомпетентности и неумении руководить», «объявляю вам неполное служебное соответствие», «вы будете сняты с должности», «только последний идиот атакует в лоб», «прекратите атаки в лоб, ведите артподготовку», «прекратите бессмысленный навал живой силы»… Это не значит, что он рыдал над каждой похоронкой, но «взять любой ценой» — этого у Жукова нет нигде.

А то, что Жуков и Конев брали Берлин наперегонки — вообще полный бред. Жукову до сих пор ставится в вину лобовой штурм Зееловских высот. В фильме «Освобождение» штурм весьма объективно представлен как остроумная операция («Есть предложение обрушить удар фронта ночью, за 2 часа до рассвета, при свете 140 зенитных прожекторов»). Ночь, слепящий свет, и из этого света перед неприступными немецкими укреплениями вырастают наши бойцы-герои… Это был смелый, но очень страшный штурм, полегли тысячи наших солдат, прошедших всю войну, дошедших уже до Берлина. Тем не менее — он был оправдан. Чуть западнее Берлина находилась огромная группировка немецких войск, снятая с Западного фронта, и не замкни тогда Жуков его окружение… Если бы эти войска вошли в Берлин, завет фюрера о превращении города в неприступную крепость был бы выполнен. Он стал бы вторым Сталинградом. Бились бы немцы так, как они умеют.

^{Конев Иван Степанович (1897–1973)}

^{Маршал, дважды Герой Советского Союза}

^{Среди его наград 27 иностранных орденов, включая высшие награды США — «Орден чести», Франции — орден Почетного легиона. Накануне 100-летия Конева в посольстве Великобритании в Москве британский министр обороны вручил вдове и дочери маршала самую высокую английскую награду — «Орден очистительной купели». Конев — Герой Чехословакии и Герой Монголии. Героя едва не расстреляли в начале войны: он командовал фронтом, где произошло крупное поражение — провал Вяземской оборонительной операции. Но за генерала заступился Жуков и добился его перевода на другой фронт. Впоследствии Конев сполна поквитался с немцами — лишь в одной из руководимых им операции — Корсунь-Шевченковской (нач. 1944-го), было окружено 80 тысяч немцев (из них вермахт потерял убитыми 55 тыс.). Генерал армии И. Е. Петров писал, что у Конева была «удивительная память и особый дар видеть поле сражения. Есть шахматисты, которые могут играть, не глядя на доску: вся доска, расположение фигур — у них в уме. Так и он может представить себе расстановку частей, не глядя на карту. И даже точно сказать, что против них стоит и на какой местности… Умело и точно все подсчитывает. Все как есть. И возможности транспорта, и снабжение, учитывает даже характер своих командиров и командиров противника. Только когда все рассчитано, расставлено, подвезено, тогда и отдается приказ о наступлении…»}

Потеряв тысячи бойцов на Зееловских высотах, Жуков спас сотни тысяч в многодневных боях за Берлин. О цене последних недель перед Победой тогда просто страшно подумать. Не говоря уже о стратегическом проигрыше — союзнички бы не растерялись, и, пройдя по «зеленому коридору», перераспределили бы послевоенное устройство мира в свою пользу. И кто знает? Может быть, при таком дисбалансе сил скоро началась бы и Третья мировая?

Тяжелое решение принял тогда Жуков. Дерзкое, но жестокое. Увы, единственно возможное. Как и в самом начале своей звездной карьеры — на Халхин-Голе. И при этом — процент потерь при взятии Берлина (4,1 % безвозвратных) был все равно намного ниже, чем при взятии Будапешта (11,1 %).

Почему же миф о командующем-людоеде покрыл своей черной тенью именно маршала Жукова? Полководца, которого отличало именно это умение думать о людях?

Зависть соратников? Обиды неудачников? Возможно они присутствовали. Но мишенью маршал Жуков стал по другой причине, по которой не прекращаются нападки на нашу Победу в целом. Просто наш великий полководец XX века — ее символ.

Вот умели люди писать наотмашь! Умели излагать!

Припечатал. И ведь не партийный публицист так писал, а «простой» хозяйственник. Точнее, хозяйственник номер 1 — Первый заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров СССР Николай Вознесенский. Он оставался на этом посту все годы войны.

Цитата взята из книги, в которой Вознесенский оценил вклад ленд-лиза в экономику СССР периода войны в 4 процента[284]. Сухо поблагодарил, что называется, за помощь. Оно и не удивительно: книга «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» вышла, когда уже началась другая война — «холодная».

Удивительно другое. Наш первый вице-премьер, ставший к тому времени членом Политбюро, фактически попал в десятку — насчет ожирения.

Не шучу, по мнению профессора истории Канзасского университета Т. А. Уилсона, «распространение переедания было одним из признаков заметного повышения жизненного уровня» американцев во время войны.

Вот об этом, пожалуй, сообщать советским людям, проголодавшим все четыре года, не стоило.

А то ведь получи информацию советские бойцы, что бедняжки-американцы вынуждены из-за войны переедать… Не остановились бы они, пожалуй, на Эльбе, ничто бы их не удержало, так бы и рванули к «последнему морю». Даже немцы, тоже голодавшие в конце войны, показались бы нашим ближе. У голодных, знаете ли, своя солидарность.

«Потребительские расходы на продовольствие подскочили с 14 до 24 миллиардов долларов, — пишет Уилсон про положение американских трудящихся в годы войны. — Средние заработки, с учетом многих часов сверхурочной работы, возросли на 70 %… Только американцы могли назвать Вторую мировую войну „хорошей войной“, поскольку она помогла значительно повысить жизненный уровень».

В результате немецкого контрнаступления в Арденнах, как отмечает Уилсон, «директор Управления военной мобилизации и реконверсии объявил 23 декабря 1944 года о прекращении всяких соревнований, связанных с автогонками, чтобы сберечь топливо и другие необходимые материалы. На другой день, накануне Рождества, когда американцы ощипывали традиционных индеек и готовились жарить неизменную грудинку и запекать окорока, служба администрации цен возобновила нормирование всех продуктов из говяжьего мяса. Америка с опозданием обнаружила, что война в Европе к Рождеству 1944 года еще не закончилась»[285].

Вопреки всеобщему заблуждению, несмотря на все усилия Ф. Д. Рузвельта, все его оригинальные ходы, Великая Депрессия, со всеми ее очередями за бесплатной похлебкой и многотысячными маршами голодных на Вашингтон, к концу 30-х в Штатах не прекратилась. Кризис в США утратил острые формы, но наесться от души трудящиеся Америки смогли, только когда началась война. С тех пор так и повелось: США все время вовлечены в какую-нибудь войну, а для ее граждан ожирение так и остается проблемой № 1.

В 1940 году в Америке было 8,1 миллиона безработных. В 1942-м — ни одного.

Ленд-лиз окружен мифами. Например, как-то сложилось, отчасти благодаря Валентину Пикулю (роман «Реквием каравану PQ-17», и снятый по нему сериал) мы считаем, что вся западная помощь шла к нам через Архангельск и Мурманск. Это не так. Ленд-лизовские грузы по маршрутам доставки распределялись так:

через Персидский залив — 23,8 %;

через советский Дальний Восток — 47,1 %;

через советскую Арктику — 2,5 %;

через Черное море — 3,9 %;

через порты Северной России — 22,7 %.

Путь через Иран был не менее важен, чем через северные моря, а главным маршрутом оставался дальневосточный. Внешне этот миф вполне безвредный, но упомянул я о нем не просто так, отдавая дань исторической точности. Понятно, почему северный путь ленд-лиза был так близок Пикулю: писатель сам воевал юнгой на Северном флоте.

А вот Черчилль всячески выпячивал именно это направление уже из политических соображений. Во-первых, подчеркивал роль Британии: в арктических конвоях шли прежде всего британские транспорты. Во-вторых, подчеркивал, насколько этот путь опасен. После загадочной гибели каравана PQ-17 (военные корабли королевских ВМС бросили суда в море) и тяжелых потерь PQ-18 поставки северным путем в СССР были вообще прекращены на несколько месяцев. Вроде помощь должна идти, никто не отказывается — но не приходит… И это в один из самых тяжелых периодов войны — в момент немецкого наступления в 42-м.

Мифологизация ленд-лиза вредна и даже опасна. В своем радикальном виде это выглядит примерно так.

Это не цитата, а собранные вместе характерные заблуждения, высказанные в блогах. Ленд-лиз, как ни странно, довольно обсуждаемая тема в интернете. Но цитат в этой главе будет много, предупреждаю. Деньги любят, чтобы все было задокументировано — спросите любого бухгалтера.

Во все что можно поверить, если не знать совсем уж элементарных базовых вещей. Увы, их-то, как правило, и не знают. Американцы оформили проект «ленд-лиз» как гигантскую сделку, что видно из самого названия. Что-то типа «купи — продай». Точнее, «дай — возьми взаймы» (lend — давать взаймы, lease — сдавать в аренду, что, в общем, то же самое). Предполагается, что по долгам нужно платить.

Обращаю ваше внимание сразу — полное название закона о ленд-лизе звучит так: «Закон по обеспечению защиты Соединенных Штатов» («An Act to Promote the Defense of the United States»). Рузвельт хотел потрафить своим консерваторам, которым не нравилось, что Америка будет оплачивать чью-то войну в Европе, уже самим названием закона. Звучит патриотично, да и по смыслу верно: мы платим, другие воюют. Правда, важный нюанс, — с самого начала ленд-лиз был «заточен» не под нас, а под Британию.

Сразу было оговорено: материалы уничтоженные, утраченные и использованные в период войны не подлежат оплате; имущество, оставшееся по ее окончании и пригодное для гражданских целей, оплачивается в порядке погашения долгосрочного кредита.

Невоюющая Америка по-братски помогала воюющей Британии — как Россия помогала бы Украине. Когда Черчилль отказался платить — просто потому что у него кончились деньги, Рузвельт и придумал ленд-лиз.

Из 50 миллиардов долларов, в которые оцениваются поставки по ленд-лизу, более 30 ушло в Британию. Но даже эти большие деньги покрывали не более 20 % военных расходов британцев. Война — дело очень дорогое.

Вот что сообщает уже не Britannica, а наша родная БСЭ (потом, кстати, эти цифры подверглись коррекции в сторону увеличения, но соотношение осталось прежним):

В СССР помощи было отправлено в три раза меньше, чем в Британию, всего же помощь по ленд-лизу получили три десятка стран[287].

Конечно, спасибо. Наши бойцы сразу прозвали американскую тушенку «второй фронт». До сих пор на интернет-аукционах попадаются вещи из поставок по ленд-лизу — значит, их было по-настоящему много. Якобы американцы даже освоили производство валенок — специально для России. И за валенки — специальное спасибо.

Я пытался избежать перечисления всего, что было поставлено в СССР по ленд-лизу. Во-первых, не хочется перегружать книгу цифрами — а это неизбежно при рассказе о любом торговом договоре. Во-вторых, точных данных, по-моему, просто нет. Но просмотрев эту главу перед публикацией, понял, что этих цифр не хватает. Вот данные доктора исторических наук В. Зимонина, изложенные в военном официозе — газете «Красная звезда».

Из отправленных в Советский Союз почти 18 млн тонн грузов более четверти (свыше 4,5 млн тонн) составили продукты питания; 3,6 млн тонн — металлы, в основном для авиастроения, и рельсы. По ленд-лизу наша страна получила 12 980 танков, 22 206 (в том числе из США — 14 203) боевых самолетов, 427 386 грузовых автомобилей и 51 000 джипов, 6 135 638 винтовок и пулеметов, 14 000 орудий, 8 000 тракторов и тягачей, 345 тыс. тонн боеприпасов и т. д. на общую сумму 11 млрд 260 млн 544 тыс, долларов[288].

^{Рабочие Бирмингема построили танк и назвали его «Сталин». Украсили знаками «V — Victory». Советский посол Майский выступил на митинге — и еще один британский пехотный танк «Валентайн» отправился на Восточный фронт}

Конечно, без американских вооружений нам было бы тяжелее, скажем, бронетранспортеры представляли собой для Красной Армии просто новый класс боевых машин. И, конечно, хорошо, что американцы помогали нам, а не Гитлеру…

Но это, как говорится, в общем и целом. Дальше — детали, в которых известно кто прячется.

Дьявол в деталях

Пуговицы — 257 723 498 шт. Это из перечня поставленных нам в рамках ленд-лиза товаров. Конечно, танки и самолеты не в пример важнее, но почему-то запоминаются именно подсчитанные американцами с точностью до единицы пуговицы. Как и то, что в рамках ответных поставок (ленд-лиз не был бесплатным!) в Америку шли, в частности, икра, меха и золото.

А одна из самых неприятных вещей — это сроки поставок. Да, действительно, первый конвой прибыл в Архангельск уже 31 августа 1941 года. В смысле моральной поддержки это было сильно. Но исследователи отмечают, что в самый тяжелый период войны, до конца 1941 года, в СССР пришло помощи по ленд-лизу из США на ничтожную сумму — 545 тысяч долларов. При том, что в том же 1941-м общая помощь Штатов странам антигитлеровской коалиции достигла в денежном выражении 741 миллиона. Нам, в самое тяжелое время, еще раз подчеркну это, из этого потока досталось менее 0,1 %[289]!

В своем донесении из Лондона от 27 августа наш посол пересказывает свою по видимому чрезвычайно эмоциональную беседу с британским министром иностранных дел:

«Или еще пример: мы просили у британского правительства крупных бомб, — министр авиации в результате длинных разговоров, в конце концов, согласился исполнить нашу просьбу, но сколько же бомб он дал нам? Шесть бомб, — не больше и не меньше. Так обстоит дело с военным снаряжением. Чем еще Англия помогала СССР в течение этих 10 недель?» 27.VIII.41 г. Майский[290].

Потом в воспоминаниях[291] И. М. Майский цифру скорректировал — бомб было 60. Но что это меняет? Чем нам помогла Англия, когда немецкие танковые армии стояли почти у границы нынешного МКАДа в Химкинском лесу? Теми же «ноль целыми менее одной десятой процента»?

Увы, для этого были причины. Самого скверного свойства. Вся довоенная внешняя политика Британии строилась на том, чтобы натравить Гитлера на Сталина, поэтому когда это в конце концов произошло, то поначалу ничего не изменилось.

«В сопротивление русских он (Черчилль) не верил… Он старался внушить нам, что львиная доля ленд-лиза должна принадлежать британскому льву; что всякая помощь Советам приведет лишь к затяжке войны, а в конечном счете — и притом несомненно — к поражению». (Из воспоминаний сына Рузвельта Элиота)[292]

Ту же мысль внушали Рузвельту и собственные подчиненные. Из доклада военного министра США Президенту: «Германия будет основательно занята минимум месяц, а максимально, возможно, три месяца задачей разгрома России»[293].

Что было делать Рузвельту? Вкладывать средства — и немалые — в Советский Союз, который со дня на день падет под ударами Гитлера? Не прагматично, не по-американски как-то. К тому же политические противники, конечно, все бы ему припомнили, если бы события развивались по худшему варианту.

Может, американский президент ничего такого не думал. Может, просто проявила американская промышленность нерасторопность и неповоротливость (которая ей вроде не присуща). Но только факт остается фактом: в самый тяжелый период, когда было неясно кто кого, помощь из Америки мы получали, в основном, моральную. И все равно выстояли, погнали фрицев.

«Первые поставки по ленд-лизу зимой 1941/42 года достигли СССР очень поздно, в эти критические месяцы русские, и одни русские, оказывали сопротивление германскому агрессору на своей собственной земле и своими собственными средствами, не получая какой-либо заметной помощи со стороны западных демократий. К концу же 1942 года согласованные программы поставок в СССР были выполнены американцами и англичанами на 55 %. В 1941–1942 годах в СССР поступило всего 7 % отправленных за годы войны из США грузов. Основное количество вооружения и других материалов было получено Советским Союзом в 1944–1945 годах, после коренного перелома в ходе войны»[294].

«В целом объем поставленных нами военных материалов не слишком велик. Мы знаем, что американская техника сослужила хорошую службу в обороне Сталинграда. Но прямо скажем: у нас нет подробных сведений о той пользе, какую принесло в том году наше оружие русским»[295].

Это пишет в мемуарах сам Эдвард Стеттиниус, отвечавший за программу ленд-лиза в США, пишет с обезоруживающей честностью. Вероятно, в детстве он был бойскаутом, и его учили никогда не врать.

И вот еще один момент — деталь, прямо скажем, неожиданная. У нас и, правда, любили «виллисы» и «студебеккеры». Однако к прочей импортной военной технике, когда она, наконец, доходила до фронта относились зачастую прохладно. Знали, что стоит, например, такой-то модели самолета расстрелять боезапас, как он теряет устойчивость в полете и норовит сорваться в штопор. Что такой-то танк горит при первом же попадании, как бочка с бензином. Бойцы об этом знали и старались откосить от таких самолетов и танков. В сентябре 1942-го Сталин, встречаясь с лидером республиканской партии США, в присутствии послов Америки и Англии прямо спросил: «Почему английское и американское правительства снабжают Советский Союз некачественными материалами?» И тут же привел примеры: поставлялся устаревший самолет П-40 вместо обещанной современной «аэрокобры»[296], да еще шли к нам никуда не годные английские «харрикейны», которые были значительно хуже германских истребителей.

«Советские люди, — продолжал Сталин, — отлично знают, что и американцы, и англичане имеют самолеты, равные или даже лучшие по качеству, чем немецкие машины, но по непонятным причинам некоторые из этих самолетов не поставляются в Советский Союз»[297].

Говорят, советская комедия «Волга-Волга» была одним из любимых фильмов Сталина. Одной из немногих своих радостей он решил поделиться с американским коллегой. Рузвельт поначалу намека не понял, пока ему не перевели слова песенки:

Америка России подарила пароход: С носа пар, колеса сзади, И ужасно, и ужасно, И ужасно тихий ход.

Рузвельт якобы надулся: опять эти русские долдонят ему про низкое качество поставок по ленд-лизу.

Америка России подарила… паровоз

«В годы Великой Отечественной войны только поставки по ленд-лизу предотвратили паралич железнодорожного транспорта в Советском Союзе»[298], — пишет доктор филологических наук, известный либеральный историк Б. Соколов. Пишет, что за годы войны из Америки морским путем прибыли 1966 локомотивов, а в самом СССР было выпущено только 800 паровозов. Филолог подсчитал, что импорт превышал собственное производство в 2,4 раза — и сделал однозначный вывод.

Правда, советское правительство сделало заказ на первые 200 паровозов почему-то только летом 1943-го. Неужели просмотрели надвигающийся коллапс? Пои том, что у нас на железных дорогах всегда был порядок — что тогда при Кагановиче, что теперь. При том, что железная дорога — стратегическая артерия. Странно.

Но нет, просмотрел сам историк-либерал — и просмотрел крупно. Он не заметил 25 000 локомотивов, которые уже имелись у СССР до войны.

Паровоз — машина долгоиграющая (долгобегающая, долготянущая). Во Вторую мировую войну все еще прекрасно себя чувствовали локомотивы, которые доставляли войска на Первую. Парк этих машин исправно служил в 1941–45-х годах. 14 % из них мы, правда, в начале войны потеряли. Но и 40 % железных дорог в Европейской России оказалось под немцем. Так что плотность локомотивов только выросла.

Лишь в мае 1944-го начались поставки самой крупной партии — в 1600 паровозов. С учетом габаритов и веса этого «товара» — 72 тонны каждый — они продолжали идти в СССР и после войны.

Привел я этот маленький пример, чтобы показать, как легко манипулировать цифрами по ленд-лизу. Что угодно можно сказать — и доказать с цифрами в руках… Если показывать только часть правды.

Вот Гавриил Попов приводил «Новой газете» вроде бы вполне корректный факт: «За годы войны мы произвели 205 тысяч автомобилей, а получили от союзников — 427 тысяч»[299]. 400 тысяч машин — эта цифра звучит часто. Основой мобильности Красной Армии действительно стали «студебеккеры» и «виллисы» (эти джипы американцы предложили вместо запрошенных нами мотоциклов с коляской, и пришлись они — ох, как ко двору). Но вот только человек, который, как говорится, знал о ленд-лизе все, начальник Управления по соблюдению Закона о ленд-лизе Эдвард Стеттиниус приводит совсем другие цифры. Он говорит о 138 тысячах автомобилей — к середине 1944-го[300]. Тоже много — но только их в три раза меньше, чем у Попова.

Цифры, цифры… Когда доходит до ленд-лиза, у наших родных историков-либералов просыпается к ним огромная любовь: в их писаниях обилие цифр просто сливается в арабскую вязь. Проверять каждую — себе дороже.

^{Так можно было сделать уже в 1942-м. Как было нам обещано…}

Вот Гавриил Попов берет запросто да переводит объем американской помощи на современные деньги, и у него получается: «по 10 тысяч долларов на одного бойца Красной Армии». Во как. Странно, что экс-мэр не сделал вывод: лучше бы раздали эти деньги солдатам на руки, да распустили всех по домам.

Впрочем, этот вывод, вероятно, читатель «Новой» должен сделать самостоятельно.

Сделали это невозможным

«Эту помощь невозможно измерить в цифрах. Не существует стандартных оценок, с помощью которых, например, можно было бы сопоставить тысячу погибших русских солдат и тысячу истребителей. Их жертвы спасают жизни американцев», — говорил честный Стеттиниус в докладе конгрессу в 1943 году.

«Поставки в Россию — это выгодное вложение капитала», — убеждал добрый Рузвельт во время англо-американской конференции в Касабланке в том же году.

«Никакая другая форма вложения капитала не может обеспечить лучшие военные дивиденды», — вторил остроумный Черчилль.

Эти господа не стремились выглядеть циниками, они просто хотели выразиться поточнее, дабы быть правильно понятыми такими же приятными и влиятельными господами, как они сами.

Так они говорили о наших дедушках и бабушках. Звенели в карманах мелочью, оценивая их жизни.

На этом фоне подчеркнуто циничный Трумэн выглядит даже честнее: «Деньги, истраченные на ленд-лиз, безусловно спасали множество американских жизней. Каждый русский… солдат, который получал снаряжение по ленд-лизу и шел в бой, пропорционально сокращал военные опасности для нашей собственной молодежи»[301].

Как там у Вознесенского? Не поэта — хозяйственника… «Ожиревший на народной крови»? Вот-вот, оно самое.

Благодаря ленд-лизу прибыли американских корпораций выросли в 2,5 раза[302]. 26 миллиардов было получено монополиями для переоборудования предприятий под нужды ленд-лиза. Прямые правительственные инвестиции, вложенные в экономику, колебались от 142 млн на военные заводы в Мичигане до 14 тыс. на производство сухого молока в Северной Дакоте.

А после войны американцы вежливо напомнили:

— Money back, please!

Помощь, как я уже упомянул, не была безвозмездной. Из растерзанной войной советской экономики наши друзья по требовали изъять миллиарды долларов. Однако советские руководители всегда оказывались ужасно прижимистыми, когда дело доходило до государственных денег. Мы тянули, наш долг перед Америкой неоднократно реструктуризировался, уточнялся, переносился… На момент краха СССР в 1991-м, мы так до конца и не расплатились.

А кончилась вся эта ленд-лизовская история следующим неожиданным образом.

Из беседы советника Президента США Гарри Гопкинса со Сталиным 27 мая 1945 года по поводу внезапной разгрузки в Америке пароходов с ленд-лизовскими грузами для России:

«Маршал Сталин сказал, что он хочет ясно заявить, что полностью признает право Соединенных Штатов сократить поставки по ленд-лизу Советскому Союзу при нынешних условиях… Соединенные Штаты вполне могли бы начать сокращать поставки еще два месяца назад, однако он имеет в виду только то, как это было сделано. Он сказал, что несмотря на то, что… это было соглашение между двумя правительствами, действие его было прекращено оскорбительным и неожиданным образом… Если бы советское правительство было заранее предупреждено об этом, не возникло бы такого чувства… Он сказал, что они намеревались выразить в соответствующей форме благодарность Соединенным Штатам за помощь по ленд-лизу во время войны, но обстоятельства, какими сопровождалось прекращение выполнения этой программы, сделали это невозможным»[303].

Русский мавр сделал свое дело, победил Гитлера, освободил Европу. Теперь он должен был уйти. Участвовать в послевоенном восстановлении экономики своего вчерашнего союзника США желания не имели. А Британия уже вовсю разрабатывала план «Немыслимое», о котором я расскажу чуть ниже.

Краткая история Второго фронта

Истории Второго фронта, войне американцев, англичан и французов[304] я решил посвятить одну короткую главку.

Не для того, чтобы как-то принизить роль настоящих рядовых Райанов и ненастоящих, выдуманных «Бесславных ублюдков». Думаю, и без меня найдется, кому расписать каждый чих в каждой американской «летающей крепости». Издать это миллионными тиражами, потом экранизировать, выпустить на 3D-экранах по всему миру — и еще раз промыть мозги всему человечеству за его же деньги. Обаятельный образ чихнувшего американского летчика уже давно закрепился на Западе в качестве главного героя и победителя той войны.

Попробуйте побродить по западным образовательным сайтам, посвященным Второй мировой (например. www.spartacus.schoolnet.co.uk/2WW.htm или shmoop.com/wwii), — там русских, считай, просто нет. Входящие в жизнь англоязычные поколения с младых интернетов впитывают звенящее отсутствие русских в решении судеб мира. На британском образовательном сайте среди 30 с лишним главных событие войны за 1943 год, Красная Армия упомянута в хронологии лишь трижды[305]. СТАЛИНГРАД не упомянут.

Будем справедливы. Война — жестокое и страшное дело. Поэтому не будем сами неблагодарны: как-то не поворачивается язык назвать игрушечной высадку англо-американского десанта в Нормандии. Или опереточным отступление союзников в Арденнах. Хотя по смыслу, на фоне наших великих сражений, побед и потерь, это можно было бы цинично трактовать и так. И я не стану этого говорить, не стану вообще об этом писать. Написанного про Второй фронт более чем достаточно. Sapienti sat.

^{Де Голль Шарль (1890–1970)}

^{Лидер французского Сопротивления, премьер-министр, президент Франции}

^{В двух словах об этом выдающемся французе не расскажешь. Приведу просто три парадоксальных факта из его могучей биографии.}

^{1. В 1916 году де Голль попал в плен к немцам, где подружился с пленным русским по фамилии Тухачевский. Когда Первая мировая закончилась, де Голль застрял в Польше и даже принял участие в советско-польской войне 1919–21 гг. Войсками Красной Армии командовал будущий маршал Тухачевский.}

^{2. Своему сыну де Голль дал имя Филипп в честь своего шефа, будущего главы «правительства Виши» Петена.}

^{3. Французское Сопротивление поддерживали и Британия, и США, но вошла Франция в состав держав победительниц именно благодаря позиции СССР. На Акте о капитуляции Германии наряду с представителями союзников есть подпись французского главнокомандующего, генерала де Тассиньи (в качестве свидетеля).}

^{«Люди, в сущности, могут обойтись без управления не больше, чем без еды, питья и сна. Эти политические животные нуждаются в организации, то есть в порядке и вождях» (де Голль)}

Расскажу лучше, каких усилий потребовало от СССР заставить Америку и Англию все-таки как-то поучаствовать в той войне. Это, кстати, тоже была настоящая битва, дипломатическая битва, выигранная Кремлем.

Выкручивая Черчиллю руки

Современный британский историк Норман Дэвис пишет, что Черчилль всегда подчеркивал: это он, лично, именно он «собрал в широкую коалицию союзные страны — США и СССР, чтобы обеспечить источники военной силы и уничтожить фашистскою зверя»[306].

^{Петен Анри Филипп (1856–1951)}

^{Глава французского государства, коллаборационист}

^{Петен был выдающимся военачальником Первой мировой, с его именем связана победа под Верденом. На этой славе он и держался все последующие годы. Когда в 1940-м Франция была разгромлена, а Париж пал, именно его на «выездной сессии» французского парламента в курортном городке Виши избрали главой государства. Петен так и правил из Виши южной половиной Франции, оставленной немцами в качестве «нейтрального государства» (северная часть и Атлантическое побережье были оккупированы). Править помогали немцы — на территории «режима Виши» действовали СС и гестапо. Со всеми вытекающими.}

^{Можно сказать, что Петен придумал коллаборационизм. Сам термин родился, когда после встречи с Гитлером в 1940 году, в выступлении по радио он призвал французов сотрудничать (collaborer) с оккупантами.}

^{На суде после войны Петен заявлял, что всегда сочувствовал Сопротивлению, что ничего не имел против де Голля, что он по-своему защищал Францию от оккупантов… Пощады не было. Был приговорен к смертной казни, которую де Голль заменил 89-летнему маршалу пожизненным заключением. Петен оставался в тюрьме на острове Йе до своей смерти в 1951 году. Судьба Наполеона, но, увы, без его славы}

Вообще, по Черчиллю, именно Британии принадлежала заглавная роль в победе над Гитлером.: «Черчиллевская „Вторая мировая война“, первый том которой появился в 1948 году, в значительной мере определила тональность дальнейших книг о войне, особенно в западных странах: центральная роль в конфликте принадлежит Британии, ее непреклонное сопротивление открыло путь к победе». (Норман Дэвис).

В действительности все, конечно, было… немного не так. Коалиция и Второй фронт — это было политическое чудо, которое умудрилось сотворить тогдашнее руководство СССР.

Сталин прекрасно понимал: Англия и США заинтересованы в разгроме Красной Армии ничуть не меньше, чем в ее победе. Ослабление Советского Союза в схватке с «Третьим Рейхом» до самой крайности отвечало истинным стратегическим интересам будущих союзников, и это было доказано всей предвоенной историей. Стравить двух диктаторов, не оставить им шансов разойтись миром — вот суть, квинтэссенция западной политики в конце 30-х — начале 40-х.

Думаю, утром 22 июня 1941 года, узнав о нападении Гитлера на СССР, Черчилль радостно перекрестился. Или выпил коньяку. Может, даже пустился на радостях вприсядку. Не знаю. Скорее всего — и то, и другое, и третье.

Однако ни Британия, ни США не были заинтересованы и в окончательном поражении СССР, поскольку полное поражение Кремля делало бы падение Британских островов только вопросом времени.

План Сталина был понятен — как можно скорее переключить Запад с фактического нейтралитета на хоть какое-то участие в европейской бойне.

Глядя из сегодняшнего дня надо признать: возможностей для реализации этого плана у него не было никаких. Оставалось только блефовать, выкручивать руки, спекулировать, давить — в том числе психологически, на личном уровне. То есть заниматься тем, что цинично называется «реальной политикой».

Помните нервный разговор советского посла с главой «Форин-офис» в августе 1941-го? Ну, про шесть бомб? В ответ на свое донесение Майский неожиданно получил шифровку от Самого.

«Лондон, Советскому послу Майскому. Ваша беседа с Иденом о стратегии Англии полностью отражает настроения советских людей. Я рад, что Вы так хорошо уловили эти настроения. По сути дела Англопро (английское правительство — В. М.) своей пассивно-выжидательной политикой помогает гитлеровцам… Говоря между нами, должен сказать Вам откровенно, что если не будет создан англичанами Второй фронт в Европе в ближайшие три-четыре недели, мы и наши союзники можем проиграть дело». Сталин — Майскому, РГАСПИ, ф. 558, опись 11, д, 59, л. 36[307].

Настаивая на срочном открытии Второго фронта, Сталин говорил то, чего лидеру государства нельзя говорить никогда и ни при каких обстоятельствах. Он пугал перспективой поражения СССР. Он не завышал, а наоборот — внешне — занижал наш оборонный потенциал. Он шел ва-банк.

В ответ, 5 сентября 1941-го, Черчилль отправил многословную телеграмму в Москву, в которой пытался объясниться, почему открывать Второй фронт, для Британии ну никак не возможно:

«Все наши генералы убеждены в том, что это кончится только кровопролитными боями, в результате которых мы будем отброшены, а если нам удастся закрепиться на небольших плацдармах, то через несколько дней их все равно придется оставить. Побережье Франции укреплено до предела, и у немцев до сих пор еще больше дивизий на Западе, чем у нас в Великобритании, причем они располагают сильной поддержкой с воздуха. У нас нет такого количества судов, которое необходимо для переброски большой армии на Европейский континент, если только мы не растянем эту переброску на много месяцев…. Это могло бы привести к проигрышу битвы за Атлантику, а также к голоду и гибели Британских островов».

Так же он оправдывался и позже — за то, что обманул и, вопреки обещаниям, не открыл Второго фронта в конце 1941-го, чтобы поддержать Красную Армию в отчаянной попытке отстоять Москву. Потом — почему опять обманул, и не открыл его летом 1942-го, чтобы поддержать наше захлебнувшееся наступление под Харьковом. Для дачи оправдательных показаний он сам прилетел с покаянной миссией в Москву[308].

Его вызвали как какого-нибудь командующего резервным фронтом. «Я был бы весьма признателен Вам, — писал Сталин, — если бы смогли прибыть в СССР для совместного рассмотрения неотложных вопросов войны против Гитлера, угроза со стороны которого в отношении Англии, США и СССР теперь достигла особой силы…» Свое смущение Черчилль позднее укутал в мемуарах в совершенно роскошную риторику:

«Я размышлял о моей миссии в отношении этого угрюмого, зловещего большевистского государства, которое я когда-то так настойчиво пытался задушить при его рождении и которое вплоть до появления Гитлера я считал смертельным врагом цивилизованной свободы. Что должен был я сказать им теперь?.. Это было все равно что везти большой кусок льда на Северный полюс. Тем не менее я был уверен, что я обязан лично… поговорить обо всем лицом к лицу со Сталиным, а не полагаться на телеграммы и посредников»[309].

Принят был британский премьер холодно. Ему сказали в лицо, что англичане трусы, что они — боятся сражаться. Что они лжецы, что не держат слова — не выполняют союзнических обязательств. Слова были выбраны правильные: требовалось задеть достоинство этого лорда, аристократа, надменного потомка герцога Мальборо — сэра Уинстона Черчилля. Черчилль пытался сначала оправдываться, потом — обидеться.

Впрочем, что еще оставалось Сталину? Любезничать? Какие у него были возможности заставить союзников действительно принять участие в войне? Нас обманывали постоянно. Рузвельт лично пообещал Молотову, что откроет Второй фронт осенью 1942-го. И тоже — обманул. Черчилль обещал и обманывал раз за разом, год за годом. Было очевидно, что эта сладкая парочка не вступит в войну, пока СССР не растратит все силы. Они просчитались. Ибо, силы у нас только прибывали, и в результате союзникам пришлось подключаться спешно, чтобы в экстренном порядке «спасать Европу от красных орд», которые проскочив Берлин и Вену, тут же окажутся в Париже и Брюсселе. Ну а тогда, в 1942-м в Москве Сталину оставалось только давить Черчилля морально. Он заставлял лидера Британской Империи злиться и краснеть, как мальчишку, которого поймали на невыученных уроках.

Отпустили Черчилля миром. Сталин «неожиданно» позвал его пообедать и «выпить немного na pososhok». Там лед, согласно всем законам психологического подавления, слегка растопили. Прощались тепло.

Маршал А. Е. Голованов рассказывал: «стол был небольшим, присутствовало человек десять или немного больше. Последовали тосты, и между Черчиллем и Сталиным возникло как бы негласное соревнование, кто больше выпьет. Черчилль подливал Сталину в рюмку то коньяк, то вино, Сталин — Черчиллю.

— Я переживал за Сталина, и часто смотрел на него. Сталин с неудовольствием взглянул на меня, а потом, когда Черчилля под руки вынесли с банкета, подошел ко мне. „Ты что на меня так смотрел? Когда решаются государственные дела — голова не пьянеет. Не бойся, России я не пропью, а он у меня завтра, как карась на сковородке, будет трепыхаться!“

…В словах Сталина был резон, ибо Черчилль пьянел на глазах и начал говорить лишнее… В поведении Сталина ничего не менялось, и он продолжал непринужденную беседу»[310].

^{Красноармейцам геббельсовская пропаганда разъясняла, что воюют они не за Россию, а за евреев и большевиков. А английским солдатам рассказывала, чем занимаются их жены — пока сами они на фронте}

Верил ли Сталин обещаниям союзников? Думаю, что нет. Но все равно бился, отжимал по полной — только бы затащить их в конце концов на театр военных действий.

Операция «Оверлорд» — высадка союзников в Нормандии, наконец-таки случившаяся только 6 июня 1944 года (!) — и та полностью спонсировалась нашим наступлением весной 1944 года, освобождением Правобережной Украины. Вермахту накануне англо-американского десанта пришлось перебросить из Германии и Франции на Восточный фронт почти 40 дивизий[311].

Ровно через четыре дня после высадки союзников в Нормандии, 10 июня 1944 года — по просьбе союзников — двинулись в наступление войска Ленинградского и Карельского фронтов.

А еще через 2 недели — 23 июня началась гигантская операция «Багратион», о которой я выше уже упоминал, — советское наступление в Белоруссии. Это была, наверное, самая блестящая по замыслу и исполнению военная операция всей Второй мировой. Немцы с ужасом перебрасывали все новые и новые дивизии с Запада — на Восток, лишь бы остановить неумолимый вал наступающих русских войск, ринувшихся самой короткой прямой дорогой — на Германию. Всего с других участков советско-германского фронта и с Запада было снято и переброшено в Белоруссию — 46 дивизий и 4 бригады.

В январе 1945-го мы вновь спасали американцев, застрявших в Арденнах, начав свое наступление на неделю раньше…

«Все для Второго фронта, все для победы».

Подведем итоги. СССР ни в какой мере не был обязан победой союзникам. Даже пытаться говорить так, значит — издеваться над исторической истиной. Значит, признавать, что победой на Тихоокеанском ТВД Америка обязана… Австралии. А что? 90 % продовольствия американская армия на Тихом океане получала оттуда.

Отдадим дань памяти солдатам союзников. Свои жизни за общее дело отдали 700 тысяч из них. Можно сказать, что наши потери сократились на это же число. Их подвиг и мужество — вне сомнений. Слава героям!

Единственное, было бы неплохо, если бы и на той стороне — помнили о нас.

Но — безнадежно. Недалеко от Ниццы в мае 2010 года проезжаю мимо памятника героям Второй мировой. У постамента развевается три флага стран-победительниц: французский, американский и английский. И флагштоков установлено изначально — тоже три. Память о русских, 27 миллионах русских, павших за их нынешнюю французскую свободу и сытую лазурную жизнь, — даже и не предполагается.

Третий фронт

«Совершенно секретно. Тема: „Россия — угроза западной цивилизации“.

Операция „Немыслимое“.

Нами проанализирована (возможность проведения) операции „Немыслимое“…

Дата объявления военных действий — 1 июля 1945 г.».

Что за бред? А вот никакой и не бред, а доклад британского Штаба объединенного планирования, в котором разработан план войны с СССР[312]. Окончательный вариант подготовлен 22 мая 1945 года. ДВАДЦАТЬ ВТОРОГО МАЯ.

Наши союзники скрупулезно выискивали цели для ударов по нашей территории.

«…Русская промышленность настолько рассредоточена, что едва ли может рассматриваться как выигрышная цель для воздушных ударов. В то же время значительная протяженность русских коммуникаций, судя по всему, может предложить нам куда более предпочтительные цели (для бомбардировок), в особенности на важных переправах через водные преграды. Однако для достижения сколько-нибудь эффективных результатов такие удары по коммуникациям должны координироваться с наступлением на суше.

Итак, единственным средством достижения нами быстрого (военного) успеха является сухопутная кампания, позволяющая в полной мере использовать наше преимущество в воздухе — как тактическое, так и при ударах по русским коммуникациям».

Все расписано подробно: привлекаемые силы, направления ударов. Новый план «Барбаросса», но только — британский. Подсчитаны собственные силы: 20 бронетанковых дивизий, 50 пехотных дивизий, 5 воздушно-десантных дивизий, бронетанковые и пехотные бригады, эквивалентные 8 дивизиям.

Подсчитаны и оценены силы противника — русских. Особый упор на то, что противник ослаблен тяжелой войной.

«Если допустить, что в нынешней войне русские потеряли ориентировочно 10–11 млн человек, то общая численность отмобилизованных сухопутных сил русских на 1 июля может составить чуть более 7 млн человек. Более 6 млн из них, по нашим оценкам, задействованы на европейском театре военных действий. Кроме того, в их составе будут действовать около 600 тыс. человек (личного состава) подразделений спецбезопасности (НКВД). В русской армии сложилось способное и опытное Верховное главнокомандование. Это чрезвычайно стойкая в (бою) армия, на содержание и передислокацию которой уходит меньше средств, чем в любой из западных армий, и она использует дерзкую тактику…

С другой стороны, на сегодняшний день русская армия страдает от тяжелых потерь и усталости, вызванных войной».

Особенно цинично выглядит то, что касается Германии. Нет, не даром посылал Штирлиц пастора Шлага через Альпы! Зрела, зрела у союзников мыслишка о военном альянсе с немцами.

«…согласно расчетам, на ранних этапах (военной кампании) можно переформировать и перевооружить 10 немецких дивизий.

Германский генеральный штаб и офицерский корпус, вероятно, придут к выводу, что встать на сторону западных союзников будет наилучшим образом соответствовать их интересам».

Британский премьер, выпивавший со Сталиным в Кремле, сдружившийся с ним в Тегеране и Ялте, ознакомился с документом и подписался — W.S.C., Уинстон Спенсер Черчилль.

Скоро все-таки он начнет войну с Россией — «холодную». Фултонская речь Черчилля прозвучит в марте 1946 года. Похоже, над ним довлела навязчивая идея отомстить Сталину за выкрученные руки. К слову, крылатое выражение про «железный занавес» приписывается Черчиллю совершенно напрасно.

«Железный занавес опустится на всю гигантскую территорию, контролируемую Советским Союзом, за которым народы будут истребляться». Это сказал не Черчилль. Это сказал Геббельс. Это он придумал — «der eiserne Vorhang». Конкретно в статье «2000 год», опубликованной в еженедельнике «Райх» от 25 февраля 1945 года.

Черчилль только повторил спустя год за рейхсминистром пропаганды свое «the iron curtain» — в речи 5 марта 1946 года в Фултоне (США). «От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес. По ту сторону занавеса все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы — Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София».

Оба они говорили об одном и том же — одними и теми же словами. У Геббельса, пожалуй, поярче будет. Что ж, британскому премьеру, как и положено, клали на стол переводы заметных выступлений его врагов. Подозреваю, что Черчилль просто творчески перерабатывал некоторые их идеи.

Начало войны, 1941-й, обычно называют катастрофой. Каким образом в условиях, когда немецкие танковые армии обхватывали клещами целые промышленные районы, удалось эвакуировать промышленность — загадка.

Это ведь не чемодан собрать. Станки, оборудование демонтировать, погрузить, доставить, установить в новом месте, обычно не в здании, а сходу — на бетонной подушке в чистом поле, и — запустить производство. Сейчас, в тепличных условиях рыночной экономики, когда на любое пожелание производственника слетаются роем субподрядчики, — только деньги плати — процесс переезда займет месяцы, даже годы. Тогда, под бомбежками, в общей неразберихе прорванных фронтов и бегства мирного населения, — недели.

Заводы словно перелетали с места на место. Словно за дело брались какие-то сказочные персонажи — из ларца, одинаковых с лица.

Нет, это не загадка. Это чудо советского менеджмента — тех самых «одинаковых с лица» незаметных волшебников. Всего в военной промышленности было задействовано полтысячи заводов.

Н. С. Симонов подсчитал, что на начало октября 1941 года было намечено и перебазировано не менее 65 % предприятий военно-промышленных наркоматов[313]:

Наркоматы	Общее количество предприятий	Количество действующих предприятий	Количество эвакуируемых предприятий
Авиационной промышленности	139	21	118
Танковой промышленности	27	11	16
Вооружения	58	26	32
Боеприпасов	65	16	49
Минометного вооружения	147	75	72
Судостроительной промышленности	69	28	41
Всего:	505	177	328

Понятно, что невиданная в истории по масштабам перенастройка промышленности под нужды фронта имела своих руководителей. Это были удивительные люди. Архивы хранят донесения о поступках директоров, за которые в мирное время их могли расстрелять… А в военное не трогали.

О руководителе Кировского танкового завода в Челябинске: «Новый директор И. М. Зальцман, шел к своей цели решительно, не считаясь с потерями, утратами. Тракторное производство было грубо, даже варварски приостановлено: станки срывались с фундаментов, перетаскивались на новое место, на иную линию… Снег сыпался сверху, застывшую эмульсию смывали кипятком… Шлифовальные, зуборезные станки, требующие особой точности, успевали все же в эти дни устанавливать капитально, чтобы не было тряски».

Однажды, когда новая партия танков была готова, а двигатели к ним не поступили, Зальцман остановил проходящий эшелон с военными грузами. Снял с него авиационные двигатели. За одну ночь конструкторы решили невиданную прежде задачу — как двигатель самолета переналадить и поставить на танк. И партия ушла на фронт вовремя.

По моему, таблица ниже обо всем говорит. Лучший танк Второй мировой выпускали в 1940 году только на одном заводе. Сделали там «тридцатьчетверок» всего 117 штук. Именно этот завод пришлось эвакуировать, но уже в 1941-м было выпущено больше четырех тысяч «тридцатьчетверок». В 1942-м танк выпускали уже на шести заводах.

Бронированный штурмовик Ил-2 — оружие-легенда, как и Т-34. Перенос его производства из Воронежа в Куйбышев — такое же волшебство. Директор куйбышевского авиазавода Б. М. Шенкман получил приказ Сталина наладить производство штурмовиков буквально на пустом месте.

Из воспоминаний инженера П. Ольшанского: «Приказ Сталина срочно наладить выпуск самолетов Ил-2 выполнялся жестко. Каждую ночь в 2 часа в летной куртке с тростью в руке Б. М. Шенкман обходил все цеха и участки завода. Помню, на участке изготовления лонжеронов, где я работал мастером, сборка одного из самых трудоемких узлов производилась кувалдой вручную, т. к. пневмоклепки еще не было. Причем работу производили буквально на коленях, отчего колени рабочих превращались в сплошную мозоль… На вопрос директора, адресованный самому опытному сборщику Галызину, что нужно, чтобы увеличить производство этих узлов, рабочий богатырского телосложения попросил… буханку хлеба»[314].

Производство среднего танка Т-34

	1940 г.	1941 г.	1942 г.	1943 г	1944 г.
Т-34 (всего)	117	4044	15 046	12 672	12 365
в том числе
завод № 183 (Харьков)	117	—	—	—	—
завод № 183 (Н. Тагил)	—	1560	5684	7466	6583
завод № 174 (Омск)	—	—	417	1347	2163
завод № 112 (Сормово)	—	173	2584	2962	3619
Кировский (Челябинск)	—	1055	3594	445	—
УЗТМ (Свердловск)	—	—	257	452	—
СТЗ (Сталинград)	—	—	1256	2520	—

Тем не менее 23 декабря 1941 года поздно вечером директор получил страшную телеграмму из Кремля. Привожу полностью: феерический стиль сталинской диктовки оцените сами.

«Вы подвели нашу страну и нашу Красную Армию. Вы не изволите до сих пор выпускать ИЛ-2. Самолеты ИЛ-2 нужны нашей Красной Армии теперь как воздух, как хлеб. Шенкман даст по одному ИЛ-2 в день, а Третьяков дает МиГ-3 по одной, по две штуки. Это насмешка над страной, над Красной Армией. Нам нужны не МиГи, а ИЛ-2. Если 18 завод думает отбрехнуться от страны, давая по одному ИЛ-2 в день, то жестоко ошибается и понесет за это кару. Прошу вас не выводить правительство из терпения и требую, чтобы выпускали побольше ИЛов. Предупреждаю последний раз. нр П553 — СТАЛИН»[315].

«Отбрехиваться» от указаний руководства страны было в те годы как-то не принято. Хоть и не было ни Степашина, ни Счетной палаты. Разумнее директору госпредприятия в этой ситуации было бы повеситься. Но Шенкман не повесился и не застрелился (что было бы вполне логичным решением), а набрался наглости — терять ему, впрочем, было уже нечего — и пообещал выполнить план по выпуску самолетов, но потребовал, не стесняясь, множество дополнительных ресурсов.

На следующий день с завода ушла телеграмма следующего содержания:

«Москва. Кремль. Сталину.

Вашу справедливую оценку нашей плохой работы довели до всего коллектива. Во исполнение Вашего телеграфного указания сообщаем, что завод достигнет в конце декабря ежедневного выпуска трех машин. С 5 января — по четыре машины. С 19 января — по шесть машин. С 26 января — по семь машин (в день! Еще раз повторяю, кто не сакцентировал внимание. Завод брался выпускать 7 (семь) штурмовиков Ил-2 в день! — В. М.). Основной причиной отставания завода по развертыванию выпуска самолетов является размещение нас на недостроенной части завода. В настоящее время недостроены корпус агрегатных цехов, кузница, корпус заготовительно-штамповочных цехов, компрессорная. Отсутствуют тепло, воздух, кислород и достаточное количество жилья для рабочих.

Просим Вашей помощи по ускорению окончания строительства и ускорению налаживания снабжения завода готовыми изделиями, материалами. Просим также обязать соответствующие организации о мобилизации для нас недостающих рабочих и об улучшении питания рабочих.

Коллектив завода обязуется позорное отставание немедленно ликвидировать»[316].

Далее шел подробный список требуемых дополнительных ресурсов. Самое удивительное, что все затребованное он получил. И с конца 1941 года современнейшая боевая машина стала ежемесячно сотнями поступать в войска.

Может кто вспомнит замечательный советский телесериал «Вечный зов», где воспроизводится история появления эвакуированного завода в чистом поле за Уралом.

— Как работаем? Так мы работаем по 25 часов в день — объясняет директор партийному начальнику.

— Но в сутках только 24 часа.

— А мы на час раньше встаем!

Завод № 92 Наркомата вооружения (Горький) в 1942–43 годах увеличил, по сравнению с 1940-м, выпуск артиллерийских систем в 10 раз. Невероятно для мирного времени — все таки пушка, сложная система, не подушка какая нибудь. Перестройке предшествовало короткое совещание у Председателя ГКО, о котором остались воспоминания одного из его участников.

«Обстановку вы знаете, — сказал Сталин, обращаясь к Наркому вооружения СССР Устинову. — Нам надо формировать новые соединения, а вооружения у нас нет. Вот вы делаете сейчас пять пушек в сутки, а нам надо, чтобы через год вы перестроились и давали пушек в сутки — на полк.» А полк — это 64 пушки, т. е. следовало увеличить производство в 13 раз. Короче говоря, все были ошеломлены. Сталин, видя это, говорит:

— Трое суток. Через трое суток приходите с проектом решения.

Тут всех выручил главный конструктор Грабин, поскольку на заводе производились его пушки пяти различных типов. Он унифицировал до 85 % деталей этих пушек и открыл возможность для поточно-массового производства.

Мы явились через трое суток, докладывал директор завода № 92 Елян. Говорит, что у нас не получится за один год. Нужен еще один квартал.

Сталин, не читая, подписывает: «Действуйте»[317].

Каким менеджером был Сталин?

Был ли Сталин эффективным менеджером? Это вопрос, измучивший отечественную интеллигенцию, коммунистов и антикоммунистов, студентов-историков и убеленных сединами академиков — не имеет простого ответа. И я ответа на него не знаю.

Представление о Сталине как о жестоком руководителе, для которого «люди — винтики», а «незаменимых нэт», конечно, во многом верное. Террор 30-х годов прокосил не только военное руководство, но и руководящие кадры промышленности. Это мирное время, а что уж тут говорить о военном. Помимо преданности делу директорами правил страх. Все так. Оправдывать или пытаться объяснить жестокость Сталина какими-то рациональными причинами я не буду. Ужас перед ним, перед его репрессивной системой был отличным машинным маслом, которое позволяло ритмично вертеться шестеренкам советской промышленности.

Скажу более — легко быть эффективным управленцем в закрытом неправовом государстве, где ни один твой лучший кадр никуда не денется, не сбежит, не будет перекуплен конкурентами. Мечта директора фирмы: сидит персонал в офисе, прикованный цепочками к батареям парового отопления, и не ропщет.

Каждый сотрудник — в твоей полной власти, и только от тебя зависит его благосостояние и сама жизнь. Так управлять, конечно, легко, не то что Путину-Медведеву сегодня.

Но — для баланса, что ли — приведу еще отрывки из воспоминаний влюбленного в Сталина маршала авиации Голованова[318]. По должности он участвовал во многих производственных совещаниях. Два эпизода. Один прямо будто «Сталин-кейс стади» по менеджменту, второй — своего рода притча.

Отставал Красноярский танковый завод. Решили назначить нового директора, Нарком предложил своего заместителя.

— А сколько он получает? — спросил Сталин.

— Семь тысяч рублей.

— А директор завода?

— Три тысячи рублей.

— А он согласен туда поехать?

— Он коммунист, товарищ Сталин.

— Мы все не эсеры, — ответил Сталин. Вызвали этого товарища.

— Есть мнение, — сказал Сталин, — назначить вас директором завода. Вы согласны?

— Если надо, поеду.

Сталин спросил у него о семье, детях.

— Давайте сделаем так: мы сохраним здесь для семьи вашу зарплату, а вы там, как директор, будете получать свои три тысячи. Согласны?

И человек с радостью поехал в Красноярск.

Обсуждался вопрос об увеличении выпуска боевой техники. Нарком станкостроения Ефремов сказал, что такая возможность есть, но для этого нужна помощь и, в частности, необходимо увеличить управленческий аппарат до восьмисот человек.

Сталин, как обычно, ходил по кабинету и внимательно слушал Ефремова. Когда тот закончил, обратился к нему:

— Скажите, пожалуйста, вы слышали фамилию Бугров?

— Нет, товарищ Сталин, такой фамилии я не слыхал.

— Тогда я вам скажу. Бугров был известным на всю Волгу мукомолом. Все мельницы принадлежали ему. Лишь его мука продавалась в Поволжье. Ему принадлежал огромный флот. Оборот его торговли определялся многими миллионами рублей. Он имел огромные прибыли.

Сталин сделал короткую паузу и спросил:

— Как вы думаете, каким штатом располагал Бугров для управления всем своим хозяйством, а также контролем за ним?

Ни Ефремов, ни остальные присутствующие не знали этого. Верховный ходил и молча набивал трубку. Наконец произнес:

— Раз вы все не знаете, я вам скажу. У Бугрова были: он сам, приказчик и бухгалтер, которому он платил двадцать пять тысяч рублей в год. Кроме того, бухгалтер имел бесплатную квартиру и ездил на бугровских лошадях. Видимо, бухгалтер стоил таких денег, зря Бугров платить ему не стал бы. Вот и весь штат. А ведь капиталист Бугров мог бы набрать и больше работников. Однако капиталист не будет тратить деньги, если это не вызывается крайней необходимостью, хотя деньги и являются его собственностью. — И, помолчав, подумав, Сталин продолжал: — У нас с вами собственных денег нет, они принадлежат не нам с вами, а народу, и потому относиться к ним мы должны особенно бережливо, зная, что распоряжаемся не своим добром. Вот мы и просим вас, — обратился к наркому Сталин, — посмотрите с этих позиций наши предложения и дайте нам их на подпись.

— Я не знаю, — говорил Голованов, — что представил Ефремов на утверждение Сталину, но в одном совершенно уверен, что числа в восемьсот человек там не было.

Сталин не носил никаких орденов — не надо верить парадным портретам, — кроме звездочки Героя Социалистического Труда. Ее он не снимал. Однажды проснулся в день рождения, а звездочка приколота к свежевыглаженному кителю. Дочь Светлана приколола. С тех пор, согласно легенде, и не снимал.

Почему-то мне кажется, что по большому счету он именно так сам себя и воспринимал: как Героя Социалистического Труда.

Немного о деньгах, или Последняя жертва

Когда мы говорим о цене победы, то не задумываемся над тем, что у любой войны есть и цена в прямом смысле слова. Эта главка будет, предупреждаю, скучной. Эта главка будет о деньгах.

2 триллиона 569 миллиардов рублей — ровно столько стоила советской экономике Великая Отечественная война; цифра, точная, выверенная после войны советскими финансистами.

Самая масштабная в мировой истории война требовала столь же гигантского финансирования. Правительству пришлось включать печатный станок, количество запущенных в оборот новых денег выросло за годы войны в 3,8 раза.

Сразу после 22 июня 1941 года гражданам запретили снимать со сберкнижек более 200 рублей в месяц. Были введены новые налоги и остановлена выдача ссуд. Повышены цены на алкоголь, табак и парфюмерию. У населения прекратили принимать облигации государственного выигрышного займа, одновременно обязав всех рабочих и служащих покупать облигации займов новых, военных (всего их было выпущено на 72 миллиарда рублей).

Отпуска — также были запрещены; компенсации за неиспользованный отпуск поступали на сберкнижки, но до конца войны получить их было нельзя. Все для фронта, все для победы. Личные деньги — тоже. А как вы думали?

Это в Америке военный министр Стимсон жаловался генералу Маршаллу: «Как только приходят известия о наших победах, все хотят надеть пиджаки и уйти с работы. Любопытная особенность наших великолепных людей в США в том, что они вовсе не чувствуют себя участниками войны и не видят необходимости в каких либо жертвах….

То, что Америка пережила во время войны, в корне отличается от испытаний, выпавших на долю ее главных союзников. Только американцы могли назвать Вторую мировую войну „хорошей войной“, поскольку она помогла значительно повысить жизненный уровень и потребовала от подавляющего большинства населения слишком мало жертв»[319].

Еще 1943-м Сталин поручил наркому финансов Звереву подготовку послевоенной денежной реформы. Работа эта велась в обстановке строжайшей секретности, полностью знали о ней только два человека: сам Сталин и Зверев.

У Сталина был удивительный, просто звериный нюх на кадры; очень часто наверх он выдвигал людей, еще не успевших, казалось, себя толком проявить. Бывший рабочий «Трехгорки» и командир кавалерийского взвода Арсений Зверев — из их числа. В 1937-м он работал всего-навсего секретарем одного из райкомов Москвы. Но у него было высшее финансовое образование, опыт профессионального финансиста, и вскоре Зверев стал сначала зам. наркома финансов СССР, а спустя 3 месяца уже наркомом.

Как все хорошие бухгалтера, был он уперт и неуступчив. Осмеливался перечить даже Сталину. Имя Арсения Зверева сегодня известно разве что узкому кругу специалистов; в числе творцов победы оно никогда не звучит. Это несправедливо, поскольку именно он сумел сохранить, удержать на краю пропасти финансовую систему СССР. Даже те, кто не любил Зверева — а человеком он был жестким и властным, полностью оправдывая свою фамилию — вынуждены были признавать его исключительный профессионализм.

За счет режима жесточайшей экономии Зверев добился бездефицитного бюджета на 1944 и 1945 годы и полностью отказался от эмиссии.

К победному Маю в руинах лежала не только половина страны, но и вся советская экономика. На руках у населения скопилось слишком много денег; почти 74 миллиарда рублей — в 4 раза больше, чем было до войны.

То, что сделал Зверев — ни до него, ни после повторить не удалось никому; в рекордные сроки, за одну лишь неделю, из оборота было изъято три четверти всей денежной массы. И это — без каких либо серьезных потрясений и катаклизмов.

Спросите у стариков, какая из реформ: Зверева, Павлова или Гайдара — запомнилась им больше всего? Ответ предрешен заранее.

Обмен старых рублей на новые проводился с 16 декабря 1947-го в течение недели. Деньги меняли из расчета один к десяти (новый рубль за старую десятку); хотя понятно, что большие суммы моментально привлекали внимание людей в штатском.

Несмотря на то, что подготовка к реформе держалась в секрете (сам Зверев, согласно легенде, даже запер в ванной собственную жену, и приказал сделать то же заместителям), полностью избежать утечек не удалось. Накануне обмена в столичных магазинах было раскуплено все. В ресторанах стоял дым коромыслом; денег никто не считал. Работники торговли и общепита, спекулянты, черные маклеры легализовывали свои капиталы, скупая любые товары и продукты.

У сберкасс выстроились очереди; при том, что вклады переоценивались вполне гуманно. До 3 тысяч рублей — один к одному; до 10 тысяч — с уменьшением на одну треть; свыше 10 тысяч — один к двум.

Впрочем, в основной своей массе люди пережили реформу спокойно: у среднестатистического советского гражданина больших денег отродясь не водилось, да и к любым испытаниям он давно привык.

«При проведении денежной реформы требуются известные жертвы, — писалось в постановлении Совмина и ЦК ВКП(б) от 14 декабря 1947-го, — большую часть жертв государство берет на себя. Но надо, чтобы часть жертв приняло на себя и население, тем более что это будет последняя жертва».

Одновременно с денежной реформой были отменены карточная система и нормирование продуктов; хотя в Англии, например, карточки продержались аж до начала 1950-х, при этом по настоянию Зверева цены на основные товары и продукты были сохранены на уровне пайковых.

Наведя порядок в финансах, Зверев приступил к следующему этану реформы — к укреплению валюты. В 1950 году рубль был переведен на золотую основу, его приравняли к 0,22 граммам чистого золота (грамм, стало быть, стоил 4 рубля 45 копеек).

В те времена басня Сергея Михалкова «Рубль и доллар» о встрече двух противоборствующих валют звучала на полном серьезе, безо всякой иронии:

И всем врагам назло я крепну год от года. А ну, посторонись — Советский рубль идет!

Уже при позднем Хрущеве Зверев долго и тщательно готовился к проведению новой денежной реформы, но осуществить ее лично — не успел. В 1960-м, из-за тяжелой болезни он ушел в отставку, поставив своеобразный рекорд политического долголетия: 22 года — в кресле главного финансиста страны.

22 года — это целая эпоха: от Чкалова до Гагарина.

И это сложное, трагическое время могло сложиться куда тяжелее и голоднее, если бы не этот маленький упрямый бухгалтер — по имени Арсений Зверев.

^{1944. И солдатский орден Славы на груди}

Великая Отечественная все дальше от нас. Ушли в лучший мир все маршалы и почти все генералы Победы. Те, кто знал истину о войне глубоко, объемно и достоверно. Их мемуары, некогда издаваемые миллионными тиражами, молодежь, увы, не читает, да и не будет уже читать… слишком другое сегодня время. Уходят последние ветераны — последние, кто знает правду о войне, познав ее лично в заледенелых окопах Подмосковья, в руинах Сталинградского тракторного, на ступенях Рейхстага.

Тонны архивных документов: от протоколов заседаний Политбюро до секретной переписки «Большой тройки» — эти архиинтересные документы, также дающие правдивое представление о том, как все было на самом деле — увы, удел немногих архивистов да обладателей ученых степенен по истории.

И даже книги, писанные «по горячим следам» великими советскими писателями, теми, которые Войну прошли сами, — из года в год издаются все реже. Новые поколения вообще читают все меньше и меньше, тем более — литературы, тяжелой, глубокой, о событиях далеких и вроде как «неактуальных».

Живая человеческая память о войне исчезает, растворяется во времени.

Остается лишь коллективный миф, суррогатная память общества, которую сегодня почти тотально формирует масс-медиа и кино.

Именно поэтому я решил посвятить отдельную главу «важнейшему из искусств», одному из главных мифотворцев нашего времени — кинематографу.

Ни в коем случае не пытаюсь пересказывать фильмы, тем более давать им какую-либо художественную оценку. Речь пойдет о кино исключительно с точки зрения исторической мифологии: есть ли исторические ошибки? Сознательные или нет? И самое главное — какие эти фильмы порождают в массовом сознании киномифы? Позитивные, когда можно простить и нечаянные ляпы, и неточности, или мифы черные, оскверняющие нашу память о войне, ставящие подвиг наших предков под пренебрежительное и мерзкое — сомнение.

^{«Александр Невский» (1938), «Суворов» (1940), «Чапаев» (1934)}

Увы, чем дальше мы от войны, тем больше будет мифов на совести кинематографистов

2010 — Правильный Михалков. «Утомленные солнцем 2: Предстояние»

Поток язвительных словес в адрес Михалкова просто вынудил меня в первые же выходные после премьеры отправиться в кинотеатр.

Первой каплей стала рецензия на «Эхе Москвы»:

«Сквозь дорогие видеоткрытки, как улыбка чеширского кота проступало огромное нечеловеческое эго Никиты Михалкова…

Великий фильм оказался величайшим обманом в истории отечественного кинематографа…»[320]

Последней — рейтинг «Афиши»: УС-2 — «три звезды» (из пяти). Выше в рейтинге стоял голливудский фильм с мощным названием «Пипец» — «четыре звезды»!

Стоит упрекнуть Михалкова в нескромности — «Великий фильм о великой войне». В искусственности спасения героев. В некоторой затянутости. Есть масса исторических несоответствий. Кремлевские курсанты сражались под Москвой, но совсем не так как в кино.

Не было никаких штрафбатов осенью 1941-го. Да и попасть в штрафбат мог только офицер, а Котов-Михалков в начале войны таковым не являлся. С уголовной статьей ему светила в лучшем случае штрафная рота — да и то через годик. Странно медсестре пытаться перевязать обгоревшего танкиста бинтом поверх ватника. Ну, и так далее.

Липецкие журналисты разыскали реального комдива Котова — историческое лицо. Только в отличие от киногероя настоящий комдив из лагерей не вышел… Тут, правда, любопытно другое: Михалков-то своего героя на самом деле — выдумал, о существовании реального комдива Котова даже не подозревал. Такое совпадение даже слегка отдает мистикой.

Отдельная странная история — т. н. провал фильма в Каннах-2010. Расскажу буквально в двух словах. Обычно все фестивальные показы выглядят одинаково: конец фильма, титры, вежливые аплодисменты. Пока с минуту идут титры — зал не спеша расходится. В Каннах Михалков будто назло запустил титры на русском — минут этак на 5. Взялся перечислить на кириллице все 700 человек, создававшие фильм. Русской делегации казалось — все, конец, когда зажжется свет, в зале останется одна съемочная группа. Но поразительно — не ушел никто, и когда вспыхнули лампы, переполненный Дворец фестивалей взорвался 20-минутной бурей.

Это был взрыв восторга — искушенная каннская публика встретила фильм так, как ни один до того. На следующее утро западная, а вслед за ней и наша пресса почему-то назовет это «более чем прохладным приемом». Ожидая минимум Гран-при, УС-2 не получил ни одного, даже самого второстепенного приза.

Почему? — недоумевали все. Ответ, думаю, прост. Михалков попытался сделать фильм «проплавославный», «прорусский», получился, соответственно — «проимперский».

Западная критика тут же окрестила его «сталинистским», ибо для них Российская Империя — это не какие-то древности, а близкий и понятный (великий и ужасный) Сталин. Эту Империю они по-прежнему боятся на подкорке, и любое усиление сей гигантской лавины, нависающей на глобусе над старушкой Европой, будет восприниматься Западом с ужасом — STALIN IS BACK.

Думаю, что именно как продукт идеологический, как исторический миф УС-2 — нужное сегодня стране кино. В те дни я предложил: надо сделать так, чтобы этот фильм увидел каждый старшеклассник, каждый солдат, каждый ветеран. Тут же получил в прессе по полной: Мединский предлагает спасти прокат УС-2, загоняя в кинотеатры школьников.

Эх, господа, не прокат я пытался спасти, и не нас с вами — мы еще что-то читали, что-то помним. А нашу с вами смену.

Несчастных ЕГЭнутых школьников, уже почти поверивших, что победу в 1945-м обеспечили союзники. Бритоголовых подростков, вбивших себе в голову, что Гитлер нес русским порядок. Девчушек, которым вообще все пофигу — кроме того, о чем пишут в их глянцевых журнальчиках мини-формата.

Потерянное поколение «Дома-2» отгорожено от нашей подлинной истории гламурно-голливудской стеной толщиной в двадцать лет. Прошибить которую может лишь залп из сотен орудий — такого калибра, как Михалков.

2010 — Правда отца Александра. «Поп»

Религия — личное дело каждого русского человека.

Генерал Власов

«Все так и было», — сказал папа Римский о ленте Мела Гибсона «Страсти Христовы». Можно повторить эти слова — и про трогательный фильм Владимира Хотиненко «Поп». История киногероя, отца Александра, вымышленная, но имеет немало пересечений с жизненными историями реальных священников. Скажем, отец патриарха Алексия II Михаил Ридигер был священником в Эстонии.

«Михаил Ридигер духовно окормлял русских людей, которых через Эстонию вывозили на работы в Германию. В лагерях, расположенных в порту Палдиски, в деревнях Клоога, Пылкюла, в очень тяжелых условиях содержались тысячи людей, в основном из центральных областей России. Общение с этими людьми, много пережившими и страдавшими, перенесшими на Родине гонения и оставшимися верными Православию, поразило о. Михаила и позже, в 1944 г., укрепило в решении остаться на Родине»[321].

Или вот другой, совершенно не известный, но тоже совершенно конкретный человек — Георгий Свиридов.

«Инструкции и наставления по службе от немцев и оккупационных властей он не выполнял… как священник, организовывал… сбор помощи военнопленным и другим советским гражданам, находящимся в концлагере»[322].

Реальных исторических прототипов у отца Александра, героя фильма — десятки.

«Большевиков обламывали, а колбасников не перехитрим что ли?», — обращается он к русским священникам, которых на автобусе развозят по вновь открытым приходам немцы. И то правда… Перехитрили. Честно служили Богу, а помощь соотечественникам, телесная и духовная — она как бы прикладывалась. Как бы вырастала из этого служения.

В кино после всех своих скромных подвигов деревенский батюшка Александр арестован НКВД. Тоже — правда, такой несправедливый удел ждал всех приехавших на Псковщину на немецком автобусе священников.

Но в результате-то что? И десяток приемных детишек, батюшкой спасенных, все живы и выросли честными людьми. И церкви с той поры в деревнях так и остались.

Да и большевистское государство с церковью в конце концов примирилось.

Колбасников — перехитрили, большевиков обломали. Победила-таки правда.

И слава Богу.

2008–10 — Как избавиться от татуировки со свастикой? «Мы из будущего», «Мы из будущего 2»

Скинхед наш — патриотом заделался…

Из фильма

Это было неизбежно. Война стала приключением. Так же когда-то в приключение превратились Гражданская война и революция. Вместо скучнейших «Лениных в октябре» появились приключенческие: «Свой среди чужих», «Неуловимые мстители», «Достояние республики», «Белое солнце пустыни»

У американцев, кстати, Вторая мировая — приключение практически изначально. Много экшна, презрение к достоверности в угоду зрелищности, симпатичный герой, — рецепт известен.

В «Мы из будущего» героев сразу четверо: своего рода киностандарт (мушкетеры с д'Артаньяном, гардемарины, четыре танкиста без собаки, ну и так далее). По сюжету этого первого в России военного кино в жанре «исторической фантастики» герои «проваливаются во времени» — в 1942-й, и вынужденно становятся солдатами.

В интернете смаковали всяческие кино-неувязки. Особенно поразила блоггеров мини-юбка красавицы-санитарки и ее коленки. Действительно — как в такой, прости Господи, одежде было ей на войне ползать под пулями и подбирать раненых? Непонятно.

Удивило публику и то, что в разведку ребят посылает «особист». Зритель у нас, оказалось, встречается грамотный. Представляет, что такое особый отдел штаба полка, зачем существует разведвзвод, и что полковая разведка к задачам этого отдела ну никак не относится.

И все же, несмотря на все неувязки, неизбежные в выбранном жанре, думаю, с точки зрения исторической мифологии, этот фильм — полезен. Все спасает главная идея. Повторю слова одного из интернет-рецензентов:

Мораль проста — какой бы ты ни был урод, а родину, свою родину (а не чужую) надо любить, и как бы страшно ни было — возьмешь винтовку и пойдешь в строй.

В общем, для целевой молодежной аудитории, мозги которой основательно промыты масскультом, в этом нехитром кино все изложено просто и понятно.

Была война. Были мы и враги. Бились насмерть. И ваши деды — были точно такие же как и вы, молодые, красивые, тоже любили и тоже жить хотели.

В финале фильма один из четырех героев, скинхед, вернувшись после всего пережитого в современный Питер, сдирает татуировку со свастикой с собственной кожи.

2003–07 — Бестолковые супермены. «Диверсант», «Диверсант. Конец войны 2»

Доходящая до нелепости концентрация негатива, что предлагают нам создатели «Диверсанта», — это уже не правда, а черный миф о народной войне, причем с отчетливым русофобским оттенком.

Писатель Юрий Поляков

Вот и у нас про войну начали штамповать телепродукт — по рецепту заурядных голливудских фильмов категории «B», «би-муви». То, что оба «Диверсанта» — не полноценное кино, а телесериал, слабое оправдание. В нем не просто банальное незнание истории, скорее — какое-то к ней непонятное презрение.

Все снято с подчеркнутой недостоверностью — словно экранизирована компьютерная игра. Летающая «звездочка» ниндзя в руке советского разведчика… М-да… Фандорина что ли сценарист накануне начитался?

Десантирование из самолета без парашюта — за пределами законов физики и здравого смысла. Скорее — из кино-гонконгской традиции. Но там всякие «крадущиеся тигры и затаившиеся драконы» — и не претендуют на жанр исторического кино.

И главное: вроде бы по замыслу героический фильм просто переполнен нелепой «чернухой». Притянули сюда и дураков-командиров, к тому же поголовно садистов, и особистов-убийц. Заселили ими плотно всю территорию, удерживаемую советскими войсками. Диверсантам-суперменам остается только заливаться в перерывах между своими «невыполнимыми миссиями-1, 2, 3, 4 и т. д.» самогонкой. А что? Пьянство — древнейшая русская традиция, Наш ответ фашистским гадам.

Перейдя линию фронта, герои фильма умудряются попасть именно в «Локотьскую республику» (о ней было выше), причем именно в виде идеального колхоза, точь-в-точь как его рисовала вражеская пропаганда.

Партизаны в Крыму оказываются не нашими, а почему-то — немецкими… Ну да, немцы там были, но они не прятались по катакомбам, а боролись в оккупированном ими Крыму с настоящими нашими партизанами.

Изображенная в кино группа охотников за партизанами, т. н. «ягд-команда» — фальшивый партизанский отряд, — такая же наиредчайшая редкость, как и «локотьское самоуправление». Какой-то тур по экзотике Войны.

То, что немцы забрасывают на контролируемую ими же территорию — Крым 1943 года — своих агентов с парашютами, превращает наших врагов в откровенных кретинов. По той же логике сотрудники НКВД тоже должны были выезжать на задание где-нибудь в Куйбышеве или Красноярске не на «воронке», а на планере — с последующим десантированием на крышу мирно работающего обкома ВКП(б).

Снайперский выстрел героя фильма — из летящего самолета по взрывателю оставленной на аэродроме торпеды — конечно, заботливо окруженной любопытствующими врагами, потряс бы даже создателей «бондиады». Бедняга Джеймс Бонд после этого не просто отдыхает. Он берет длительный отпуск и уходит в запой. Боюсь, что навсегда.

В общем, пародия на войну.

Из рецензии Максима Калашникова: «У создателей „россиянско-либерального“ „кина про войну“ образца 2000-х годов в убогих мозгах крепко засело представление: в Великую Отечественную воевали исключительно немногие герои (как правило, бывшие зэки), а все советское государство во главе со Сталиным только и делало, что им мешало воевать с врагом, норовя все время посадить их за решетку и всячески репрессировать».

2005 — Сволочная история. «Сволочи»

Вручать приз за лучший фильм этому фильму… позорящему мою страну, я не буду.

Кинорежиссер Владимир Меньшов

Самое наглое в этой истории — то, что рекламная кампания фильма о детях-смертниках, которых готовит НКВД, строилась на подчеркивании: мол, все это — суровая скрываемая от народа правда. Можете ознакомиться с гигантскими интервью автора сценария о том, как его, подростка, якобы самого готовили к участи смертника.

«На моем курсе было 60 человек — пацаны от 14 до 16 лет, разбитые по пятеркам. Конечно, все со статьями, в основном — убийства»[323].

Что тут добавить? Всяко уж мы изваляли СССР, а теперь вот еще повесили на него преступления самих нацистов — подготовку детей-смертников.

Сценарист от фильма впоследствии отрекся, заявив, что его… обманули. Якобы пока сценарий переходил из рук в руки, содержание кто-то извратил.

Режиссер от фильма тоже отрекся, заявив, что и его… обманули.

Ответственные за выделение на это лживое антигосударственное кино госсредств ни за что, естественно, не ответили.

Скверная вышла история.

Когда «Сволочи» получали киноприз российского MTV (слава богу, хоть не канала «Культура») ведущий церемонию Владимир Меньшов бросил конверт на пол и отказался вручать премию.

2004 — «Штрафбат»

Это своеобразный политический, идеологический заказ. Надо вдолбить в головы современной молодежи, что Победу ковали не маршалы Жуковы и рядовые Матросовы, а уголовники.

«Независимая газета»

Фильм снят масштабно. Не банальный сериальчик — полноценное многосерийное кино. Снят, признаемся, талантливо. Хорошие актеры. Динамичный сюжет. Вызвать ненависть и презрение к «Совку» и коммунистам — эту задачу «Штрафбат» решает на все 100 %.

Только вот к исторической правде это насквозь идеологизированное кино имеет крайне отдаленное отношение. От первого до последнего кадра — традиционный набор «ляпов», натянутостей, и тех преувеличений по форме, которые, в конечном счете, полностью дезавуируют содержание.

Суперположительный герой Серебрякова в штрафбате прямиком с 1941-го (хотя штрафбаты опять же — появились во второй половине 1942-го).

Уголовная мразь воюет вперемешку с честными невинно осужденными офицерами (на самом деле они не смешивались, бывшие зэки могли попасть только в штрафные роты).

Штрафник-командир (командирами были только кадровые офицеры — причем лучшие, направляли туда с повышением в звании и денежном содержании).

Пожизненный срок пребывания в штрафбате (в действительности — три месяца максимум, или до первого ранения, или до первого боевого отличия).

Заградотряды с пулеметами за спиной штрафбата (не было такого, у заградотрядов — другие функции).

Штрафников отправляют в разведку — за линию фронта. Не было. Штрафбат не мог выполнять функции дивизионной разведки.

В разведке солдаты добивают своего раненого… Ну, это уже просто прямое оскорбление фронтовикам.

Постоянные политические «разговорчики» в землянках и казармах… Эх, ну это же не курилка во ВГИКе 70-х. Не было в те годы такого, да и не могло быть — боялись.

Наконец, «еврейской темы» на фронте просто не существовало. Были мы и немцы, национальный вопрос — дело более спокойных и в чем-то более глупых времен.

В общем, набор черных мифов, которых авторам было бы легко избежать, прояви они хотя бы минимальную любознательность. Но, не проявили. И не случайно, ибо в одном «Штрафбат» — фильм действительно новаторский. В том, что в нем невежество идет не от лени создателей, а от принципа.

Режиссер Николай Досталь: «У нас официальных консультантов не было, и не было умышленно. Мы понимали, что идем на исторические неточности в угоду художественной выразительности, и не хотели консультанта-историка, который бы нас все время хватал за руку… Уже когда картина была готова, я прочитал в одном из последних интервью Виктора Астафьева горькую, но правильную фразу: „Мы войну выиграли мясом“. Наша картина как раз об этом». (Из интервью создателей фильма на Би-Би-Си).

Впрочем, полностью избежать услуг консультантов творческой группе не удалось. Был задан вопрос: «Где актеры научились так выразительно играть уголовников?» Актер Юрий Степанов ответил: «Были кое-какие консультации и разговоры. Тех, кто прошел штрафбат, почти не осталось, но я лично беседовал с некоторыми людьми, которых можно назвать, скажем так, действующими ворами».

Ничего добавлять не буду — удержусь.

2000 — Ради момента истины. «В августе 44-го…»

Я виноват. Должен был подставить свою голову, но, извините, не успел.

Из фильма

Этот фильм почему-то так не понравился автору романа «Момент истины (В августе 44-го)», Владимиру Богомолову, что он даже снял свое имя с титров.

Видимо, как бывший контрразведчик автор оставался излишне требовательным к себе и другим. Требовал максимальной точности от всех, от каждого эпизода, каждой детали. В кино же такого достигнуть, увы, практически невозможно.

Помнится, когда кто-то выразил сомнение, будто у СМЕРШевцев существовала такая боевая техника — стрельба по-македонски, т. е. на ходу из двух пистолетов по движущейся цели.

^{Удостоверение сотрудника СМЕРШ. Настоящее. Как видите, это структура НКО — не «гэбэшная», армейская. На флоте и в НКВД были свои отдельные СМЕРШи}

Богомолов ответил сразу же, и, как всегда, подтвердил документами.

В 1934 году в Марселе усташами[324], адептами стрельбы по-македонски, при наличии самой тщательной охраны кортежа были застрелены югославский король Александр и министр иностранных дел Франции Барту. После этого стрельбу по-македонски начали культивировать офицеры советской военной контрразведки. К 1944 году, когда происходит действие романа, стрельба по-македонски культивировалась по крайней мере в семи странах, в т. ч. лучшими агентами ФБР и Скотланд Ярда.

В художественном романе было использовано множество подлинных документов: приказов, сводок, ориентировок, за всяким эпизодом — реальные случаи, воспоминания военных контрразведчиков, архивные данные. Автора консультировал непосредственно бывший начальник ГРУ Наркомата обороны СССР (в 1942–45 гг.) И. И. Ильичев.

В экспертном заключении по роману № 3/14861 от 7 августа 1974 года говорится: «Публикуемые в материале документы, за исключением элементов привязки (фамилии и воинские звания участников событий, время и места действия, порядковые номера соединении и частей), текстуально идентичны подлинным соответствующим документам»[325].

Изданная многомиллионным тиражом книга, а затем многократно показанный по телевизору фильм начисто снесли негативный образ СМЕРШа. Для тех, кто прочел — увидел — и осмыслил произведение Богомолова, нет больше засевших в кустах с пулеметами контрразведчиков, стреляющих в спины драпающим штрафникам.

Теперь мы знаем, чем в действительности занимался СМЕРШ.

Есть капитан Алехин (Е. Миронов) и старлей Таманцев (В. Галкин) — обаятельные, мужественные, умные герои. Есть генерал Егоров (А. Петренко), ради успеха дела готовый перечить чуть ли не Сталину.

А фразы из кино вошли в разговорную речь.

Запомните две условные фразы: «Не могу понять» означает «предельное внимание», «Будьте любезны» значит «полная боевая готовность».

«Как говорил товарищ Христос: ищите и обрящете».

1986 — План «Ост» в действии. «Иди и смотри»

The 50 greatest World War II movies.

1. Come and See (1985)

Directed by Elem Klimov

Журнал TimeOut (Лондон)

И снова скажу — все так и было. Это был план «Ост» в действии, Считается, что в основу фильма легла трагедия Хатыни, белорусской деревни, сожженной вместе со всеми жителями. Но в Белоруссии та же судьба постигла сотни деревень. Еще точнее — вместе со всеми жителями было уничтожено 628 деревень[326], ШЕСТЬСОТ ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ.

Погиб каждый четвертый житель Белоруссии.

Обер-ефрейтор вермахта Иоганнес Гердер писал в своем дневнике о пребывании на белорусской земле:

«25 августа. Мы бросаем гранаты в жилые дома. Дома очень быстро горят. Огонь перебрасывается на другие избы. Красивое зрелище. Люди плачут, а мы смеемся над слезами. Мы сожгли таким образом уже деревень десять.

29 августа. В одной деревне мы схватили первых попавшихся 12 жителей и отвели на кладбище. Заставили их копать себе просторную и глубокую могилу.

Славянам нет, и не может быть никакой пощады. Проклятая гуманность нам чужда»[327].

В СССР в Войне погибло около 19 миллионов мирных жителей. По 13 000 детей, женщин и стариков ежедневно, в каждый из 1418 дней войны.

В это не верится… Но — иди и смотри. Поверишь.

Название фильма, неожиданно для советского кино, взято из Библии (Откровение Иоанна): «И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя „смерть“».

Трагедии и страдания нечеловеческого, буквально библейского масштаба.

Характерно, что в фильме сначала немцы творят свои зверства, а потом — партизаны, мстят. Поначалу хотели фрицев тоже сжечь — тоже по-библейски, око за око — уже облили бензином… но потом что-то их внутри остановило, и поступили по-военному, — расстреляли. Эх, славяне — загадочная душа, нет в них протестантской последовательности….

А сейчас, в современной публицистике ведь как изображается? Партизаны, все как один — заброшенные агенты НКВД, взрывают поезд и за это немцы — в отместку — сжигают деревню. Тогда оккупантов как бы можно понять — а значит, в какой-то мере оправдать. Здесь же все изображено правильно, как и было: массовое партизанское движение стало именно ответом на чудовищные преступления оккупантов.

Сказал бы я, что этот фильм надо показывать по телевидению каждое 22 июня — сиди дома и смотри — чтобы не было иллюзий насчет немецких планов послевоенного обустройства России. Но не могу. Из — за сцен жестокости, натурализма фильм имеет рейтинг +18. Это взрослый фильм.

1981 — Урезанный Скорцени. «Тегеран 43»

Действие советского политического триллера разворачивается параллельно: в ноябре — декабре 1943-го и «в наши дни». Нам интересна историческая часть фильма — подготовка немецкой разведкой покушения на Сталина, Рузвельта, Черчилля во время их встречи в Тегеране.

^{Скорцени Отто (1908–1975)}

^{Диверсант}

^{Главный диверсант рейха австриец Скорцени связался с ультраправыми еще на скамейке Венского университета. А дальше понеслось… В 1939 году зачислен в полк личной охраны Гитлера «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер». В 1943-м переведен в VI управление Главного управления имперской безопасности (РСХА), возглавив отдел IVS (саботаж за рубежом), где первым делом наладил широкомасштабное производство фальшивых долларов и фунтов. В 1943-м отряд парашютистов СС под командованием Скорцени высадился в Апеннинах рядом с горнолыжной гостиницей, где содержался под арестом Муссолини. Диктатора эсэсовцы освободили и вывезли в Берлин. В 1944-м такую же штуку Скорцени провернул с венгерским диктатором адмиралом Хорти, когда тот уже решил сдаваться наступаю щей Красной Армии.}

^{В Арденнах в декабре 1944-го Скорцени попытался провести самую крупную диверсию в своей карьере — операцию «Гриф». 2000 (две тысячи) переодетых в американскую форму немецких солдат с американскими танками и джипами были направлены в тыл наступающих войск США. Задумка отличалась масштабностью, диверсантов было точь-в-точь, как, партизан у нашего Ковпака. Но, видимо, Ковпак был похитрее, поскольку умудрялся взрывать мосты да громить гарнизоны всю войну, а вот людей Скорцени быстро вычислили и перебили. Самой обидной для Скорпени неудачей, конечно, стал провал операции в Тегеране. Шанс был уникальный — разом уничтожить Сталина, Рузвельта и Черчилля. Но советская разведка не позволила ему даже высадить своих диверсантов в Иране. После войны обер диверсант предстал перед Американским военным трибуналом, но был… оправдан. Несложно догадаться, почему. После освобождения из-под стражи консультантировал американскую разведку}

Такие планы у немцев действительно были. Германский джеймс-бонд Отто Скорпени в 1966 году подтвердил, что имел задание убить или даже похитить «большую тройку» в иранской столице. Создатели фильма взяли лишь один эпизод этого дела — проникновение убийцы на территорию британской миссии по подземному водопроводу, что было на самом деле уже последней, отчаянной попыткой уцелевших остатков немецкой агентуры. Первоначально теракт планировался с куда большим размахом.

^{«Большая тройка»}

^{«Союзники-антагонисты, руководители государств с противоположными социально-политическими системами, антиподы по происхождению, мировоззрению, жизненному пути в целом. Они искали и находили подходы друг к другу, принимая решения в интересах объединения усилий во имя борьбы против нашествия агрессоров. Ценен не имеющий прецедента в истории опыт сотрудничества руководителей СССР, США и Великобритании, его возможностей и пределов…» — так писал «Военно-исторический журнал» (№ 7, 2005). Лучше профессионального издания военных историков и не скажешь}

Немцы узнали о планируемой конференции заранее, расшифровав американский военно-морской код. Первый десант из 6 парашютистов-радистов с самого начала «вела» наша разведка. Когда из радиоперехвата стало ясно, что готовится второй десант спецназа во главе с самим Скорцени, радистов арестовали и склонили к участию в радиоигре.

«Хотя был соблазн схватить самого Скорцени, мы сознательно дали радисту возможность передать условный сигнал провала, чтобы Берлин отказался от второго десанта: „Большая тройка“ уже находилась в Тегеране, и рисковать мы не имели права. Это подействовало, и немцы отказались от направления в Тегеран главной группы во главе со Скорцени… поняли, что у них ничего не получится», — рассказывал один из участников тех событий Геворк Вартанян[328].

У создателей фильма герой-чекист чуть ли не в одиночку рубится с вырастающими из-под земли (отчасти буквально) немецкими агентами. На самом деле в ноябре декабре 1943-го в Тегеране находилось более 300 сотрудников госбезопасности, которых возглавлял лично Берия. На советские спецслужбы была возложена охрана всех трех глав союзных держав. Рузвельт, кстати, из соображений безопасности даже ночевал в советском посольстве.

«Советское и британское посольства расположены рядом через улицу до сих пор. Пробив стенки в зданиях посольств, с помощью шестиметровых щитов перегораживали улицу и создавали временный проход между дипмиссиями. Рядом находились наши зенитчики, пулеметчики. Четырьмя кольцами охраны были окружены посольства» (Г. Вартанян).

Вы спросите, почему для переговоров «Большой тройки» было выбрано такое странное место — Тегеран? Дело в том, что Северный Иран с августа 1941 года де-факто находился под советским контролем: через него шли поставки по ленд-лизу, — более значительные, чем арктическими конвоями.

Жаль, что в фильме вся масштабная деятельность нашей разведки по обеспечению успеха Тегеранской конференции свелась лишь к одному малозначительному эпизоду.

Но по сути все правильно. Собирались немцы убить Сталина, Черчилля и Рузвельта? Собирались. Очень старались, и возможность имели. Получилось у них? Ни черта! Офицеры НКВД оказались профессиональнее и умнее спецов из германской разведки. Молодцы наши.

1973 — Два Маэстро. «В бой идут одни „старики“»

— Ну могём!..

— Не могём, а могем!

Из фильма

Вот фильм, в котором все хорошо. Историческая основа — твердая. Настроение — правильное. Кино, хоть и про войну, хоть и гибнут в нем герои, а все равно — жизнеутверждающее, настоящее «летчицкое». В 5-м гвардейском истребительном авиаполку действительно была «поющая эскадрилья». И немецких асов наши летчики били исправно, и в музыкальном ансамбле пели. Кто сказал, что надо бросить песни на войне?

За время войны 82 летчика этого полка не вернулись из боя. И кажется мне, что эти совсем молодые люди хотели бы, чтобы потомки запомнили их такими, как в фильме: красивыми, бесстрашными, жизнерадостными.

^{Надо, Федя, надо… Комедийного актера Алексея Смирнова утверждать на роль в «Стариках» не хотели. Мол, кино о войне, а все смеяться будут. Выручило то, что Смирнов оказался ветераном — был во время войны разведчиком. Кавалер двух орденов Славы}

Когда Леонид Быков организовал предпремьерный показ в ДОСААФ, Покрышкин, — трижды Герой — с трудом сдерживал слезы: «Все так, как было…» Покрышкин вместе с Кожедубом были неформальными консультантами фильма, а главный герой «Стариков» получил Фамилию Титаренко в честь постоянного ведомого Кожедуба, гвардии майора Дмитрия Титоренко. Изменили всего одну букву.

За каждым, даже незначительным, эпизодом в знаменитом фильме (скажем, механик крестит уходящий в бой самолет) — случаи из жизни, воспоминания ветеранов-летчиков.

«В начале взлетной полосы поблескивали в лучах восходящего солнца свежей краской два тупоносых истребителя Ла-5. На левом борту каждого надпись: „Веселые ребята“, а на правом — „От джаз-оркестра Л. Утесова“…

Леонид Осипович передал летчикам формуляры самолетов. Супруга Утесова преподнесла гвардейцам патефон с большим набором пластинок. „Веселые ребята“ — первоклассные самолеты конструкции Лавочкина — пользовались большой популярностью»[329].

У каждого героя, даже второстепенного, был реальный прообраз. Но фильм — не учебник истории. Вот, скажем, так и не ясно до конца, кто точно стал прототипом Маэстро — Титаренко.

Чаще называют дважды Героя Советского Союза Попкова В. И. Он прибыл на фронт со своим патефоном, за что сразу же получил прозвище «Маэстро». И позывной у него был такой же — как у Титаренко в кино. Вообще, деталей его фронтовой биографии хватило сразу на двух героев фильма — Маэстро и Кузнечика[330].

Но командовал настоящей «поющей» (или «музыкальной») эскадрильей другой летчик — Герой Советского Союза Лавейкин И. П., отец космонавта Лавейкина. Именно он организовал в ней ансамбль. К тому же Лавейкин был лучшим футболистом в полку — футбольный эпизод есть и в фильме.

В общем, как у нас всегда: героев на войне больше, чем героев в кино.

Но вот чего мне жалко — так того, что в фильм не вошел финальный эпизод боевой биографии одного из упомянутых прототипов Титаренко — И. П. Лавейкина.

1 мая 1945 года в небо над Берлином поднялись 18 советских истребителей. Среди них была машина Лавейкина. Под закрылками самолета ведущего группы находилось Красное знамя. На высоте 800 метров летчики эффектным строем пролетели над самым центром города, где еще вовсю шли ожесточенные бои. Ведущий группы выпустил посадочные щитки. Кумачовое полотнище с надписью «Победа!» на глазах у тысяч солдат — под тяжестью прикрепленных к его углам грузиков медленно и неотвратимо — опустилось на купол Рейхстага…

1973 — У войны женское лицо. «А зори здесь тихие»

После споем, Лизавета. Вот выполним боевое задание и споем. Обязательно споем.

Из фильма

Редко бывает, чтобы фильм настолько точно повторял книгу, по которой он снят. Отличается он от повести Бориса Васильева «…A зори здесь тихие» не больше, чем на это отточие перед названием.

В основе фильма/книги — история пяти юных тыловых девушек-зенитчиц во главе с прошедшим две войны и комиссованным по ранению старшиной, которые смело вышли на перехват двух немецких парашютистов… А столкнулись неожиданно — с 16 немецкими коммандос.

Фактическая история для сюжета была такая. В советский тыл были заброшены три немецких десанта, чтобы перерезать железную дорогу на Мурманск — это была важная артерия, по которой шли поставки по ленд-лизу. Две группы были ликвидированы, а третья скрылась в карельских лесах, где и натолкнулась на отдаленный разъезд. На нем было несколько раненых советских солдат и стариков, вооруженных винтовками. Не дрогнув, приняли они неравный бой. Сражались с элитой вермахта — десантниками-парашютистами, и удержались, пока не подошла помощь. После боя в живых остался только один старик-сержант. Как в книге, так и в фильме.

Писатель Борис Васильев в своем военном прошлом одно время командовал женским батальоном. Героический эпизод на далеком разъезде он переосмыслил, вместо раненых красноармейцев — изобразил вчерашних школьниц-девчонок, сделал эту реальную историю еще более драматичной, разрывающей душу. Что ж, честь ему и хвала. В Великую Отечественную воевало 300 тыс. девушек — доброволок по 17–18 лет, так что в истории нет ни слова против исторической правды. Это памятник им всем.

В этом, возможно, лучшем фильме о войне как-то мало крови, и вообще — не так много трупов. Хватит примерно на 10 секунд классической голливудской кинобойни. Но при этом сцена, где Лиза Бричкина погибает в трясине, проваливается, пытается вырваться, ее засасывает по пояс, по груди, плечи и наконец, только овал лица и судорожно вдыхающий воздух нецелованный девичий рот — хватает последние глотки воздуха — наверное, одна из самых страшных, снятых на пленке.

Было у этой беспощадной войны и такое — женское лицо…

1973 — Явление Штирлица народу. «17 мгновений весны»

— А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

Самая знаменитая фраза советского кинематографа

Штирлиц — давно уже народный, фольклорный герой. Фильм этот мы не просто любим, а знаем практически наизусть. Так что если я укажу на несколько исторических неточностей, то не для того, чтобы поглумиться над авторами (как нелепо поглумились над ними, показав принудительно «раскрашенный» на компьютере фильм на ТВ), а лишь с одной целью — напомнить читателю про это замечательное кино. Будь моя воля, поставил бы где-нибудь недалеко от Лубянки Штирлицу памятник. Это был бы памятник и сотням героев советской разведки, большинство которых так и засекречено по сей день, и гениальному Вячеславу Тихонову, и Татьяне Лиозновой, и всем создателям великого кино о Великой тайной войне.

Итак, вспомним несколько эпизодов.

В машине столь видного нациста, как Штирлиц, есть радио. Вообще-то в те годы — страшная редкость, но, предположим, ему — разрешается. И когда он везет пастора Шлага к швейцарской границе, они слушают песню Эдит Пиаф «Нет, я ни о чем не жалею». Пастор, человек образованный, вероятно, знает французский и неодобрительно качает головой. Текст в песне такой… не пуританский. Эпизод яркий, запоминающийся. Правда, эту песню Пиаф запишет только через 15 лет — в 1960 году.

^{Мюллер Генрих (1900–?)}

^{Группенфюрер СС, шеф гестапо}

^{Исполненный удивительного зловещего обаяния образ, созданный Леонидом Броневым, совпадает с его прототипом только в склонности к мрачному юмору, Мюллер не был округлившимся улыбчивым злодеем в черной униформе. Напротив, это был поджарый, сухой, предпочитавший строгий гражданский костюм… злодей. Тут не поспоришь. Ко всем злодеяниям Рейха Генрих Мюллер, или «Хайни», как называли его коллеги, приложил свою тяжелую руку. Кстати, у этого персонажа — действительно, как в кино, было лишь среднее образование.}

^{На Первой мировой Мюллер дослужился лишь до вице-фельдфебеля.}

^{Устроившись в Веймарской республике в полицию города Мюнхена, тоже звезд с неба не хватал — ни образования, ни покровителей. Рос себе потихоньку (ассистент, секретарь, старший секретарь, инспектор-криминалист). Сажал то коммунистов, то нацистов, вообще всяких смутьянов.}

^{Хотя его карьерный взлет после 1933 года, а особенно орден Крови, который давался участникам мюнхенского «пивного» путча 1923 года, говорят о том, что все, возможно, было не так просто.}

^{Попав в Берлин, Мюллер развернулся. По сегодняшней терминологии, он был технократом, идеалы нацизма его особо не манили, даже в НСДАП он вступил лишь в 1939 году, когда совмещать высокое положение в полиции с беспартийностью стало уж совсем неприлично. Его скромность в быту раздражала видных нацистов — Мюллер даже отказывался от спецпайка. К тому же тянул за собой старых дружков по мюнхенской полиции, тоже с «ошибками молодости» в виде охоты на наци. Был трудоголиком, никаких выходных, каждый день на работе допоздна, перед уходом, как правило, играл в шахматы с дежурным. Еще играл в футбол (рекордсмен чемпионатов мира и сборной Германии Герд Мюллер — ему не родственник, фамилия Мюллер — как у нас Иванов), любил лыжи и альпинизм. Такой, в сущности, человечный человек, симпатяга… на совести которого тысячи, сотни тысяч жизней.}

^P.S.

^{В самом конце войны — исчез. Растворился бесследно}

По фильму, кабинет разведчика Штирлица находится в том же доме, что и кабинет контрразведчика Мюллера. Удобно ходить друг к другу в гости — по коридорам вдоль выставленных античных фигур охранников в черной форме. Но между логовом гестапо (IV управление РСХА) и зданием, где располагалась политическая разведка Шелленберга (VI управление), в действительности больше 10 километров. Разные концы Берлина. В гости не находишься.

Закадровый голос, представляя главарей «Третьего Рейха», раз за разом произносит «образование среднее». Звучит как приговор — вот, мол, остолопы безграмотные. В 70-е годы вуз (или хотя бы техникум) был советской нормой. Между тем доктор Геббельс действительно являлся доктором философии, защитил диссертацию в Гейдельбергском университете. Геринг окончил военное училище в Берлине. Гиммлер — худо-бедно, а дипломированный агроном. И даже Борман закончил какие-то сельскохозяйственные курсы.

Перед Нюрнбергским процессом американскими судебными психиатрами и военными психологами проводилось тестирование подследственных по армейским методикам и технологиям на основе теста «Векслер-Белльвю». Все испытуемые показали результаты, сильно превышающие средний уровень — 90/100 по 160-балльной шкале. Три лучших результата:

президент Рейхсбанка, рейхсминистр экономики (1934–37) и экономический советник Гитлера по перевооружению Германии Я. Шахт — 143 балла;

министр внутренних дел Австрии и рейхсминистр иностранных дел в последние дни войны А. Зейсс-Инкварт — 138 баллов:

гросс-адмирал, преемник Гитлера К. Дениц и рейхсмаршал, главнокомандующий люфтваффе Г. Геринг — 134 балла.

«Уровень интеллекта, граничащий с гениальностью»[331]. Выставлять немцев дураками в пропагандистских фильмах, которые снимались в Алма-Ате во время войны, — это было нормально. Через 30 лет после нее миф о главарях рейха как о недоучках и психопатах работал уже против нас. Получалось, что победили мы неполноценных дерганных недоумков, а это было совсем, совсем не так.

Всеми любимые выражения: «характер нордический, выдержанный» (или «нордический, стойкий», даже не знаю, что в этой своеобразной «табели о рангах» выше) и «беспощаден к врагам рейха», — просто придуманы создателями фильма. В нацистской Германии они не употреблялись. Хотя, уверен, они бы наци понравились.

Фломастеры в 1945-м… (Конечно, Штирлицу рисовать шаржи фломастером удобно, но они будут изобретены примерно в те же годы, когда Пиаф записала «Non, je ne regrette rien»).

Солнечные очки Штирлица, когда он идет на встречу к Борману, выдали бы полковника Исаева не меньше, чем волочащийся за спиной парашют и звезда Героя Советского Союза на груди. Ибо это были бы первые и единственные солнцезащитные очки в Берлине, к тому же в пол-одиннадцатого вечера.

Обручальные кольца у немцев на правой руке (а эти нехристи их носят на левой — до сих пор). И, конечно, никто бы не позволил Штирлицу без подозрений долгие годы оставаться завидным холостяком: карьерный эсэсовец обязан был иметь расово-чистую жену и плодить маленьких истинных арийцев.

Наконец, бессмертный совет всем хитрецам всех мастей — запоминается первое и последнее слово. «Теперь если кто-то спросит Рольфа, зачем к нему заходил Штирлиц, то тот ответит, что он заходил за снотворным». Снотворным! Это просто какое-то издевательство над людьми, работающими в состоянии хронического недосыпа. Когда где приткнешься, там и уснешь. (А по фильму все нацистские спецслужбы работают именно в таком бесчеловечном режиме — оно и понятно, идут последние недели войны). То есть Штирлиц мало того, что сам страдает бессонницей, так еще и предполагает, что те же проблемы у коллег. Лучше бы, право, попросил мазь от геморроя.

Ну и, конечно, натура… Это сейчас рижские сцены в фильме «Поп» снимались на самом деле в Праге, а в советские времена валюту не транжирили, Лондон и Цюрих ехали снимать в столицу советской Латвии. Был как-то недавно в Риге: теперь туристов из России там водят с экскурсиями на «самую знаменитую улицу советского кино». Именно там, в старом городе, на улочке Яуниела, находится тот самый дом с геранью, где профессор Плейшнер попал в засаду гестаповцев. Стоит ровно напротив резиденции Шерлока Холмса и Доктора Ватсона. Яуниела «сыграла» в их приключениях Бейкер-стрит, а в «Семнадцати мгновениях весны» она же стала цюрихской Блюменштрассе.

^{Шелленберг Вальтер (1910–1952)}

^{Бригаденфюрер СС, глава политической и военной разведки Германии}

^{Юноша-студент из хорошей семьи связался с нацистами и сделал головокружительную карьеру. На ее пике Шелленберг «сыграл» минимум в трех заметных советских фильмах — «Секретная миссия», «Щит и меч» и, конечно же, «Семнадцать мгновений весны».}

^{В 34 года оказался в числе главарей Третьего Рейха. Всю войну то ли пытался установить, то ли уже поддерживал контакты с американцами. Был осужден как военный преступник в 49-м, но почему-то выпущен из тюрьмы уже через год. Умер в 1952-м от запущенной болезни печени. Мемуары Вальтера Шелленберга, которые у нас вы ходили под названием «Лабиринт», — чтение захватывающее. Мешает только то, что история их появления вызывает массу вопросов. Они прошли через очень многие руки (возможно, их и писавшие) и были опубликованы на английском языке в Лондоне лишь через 4 года после смерти автора. Если он, конечно, на самом деле — умер… Похороны Шелленберга якобы оплатила Коко Шанель. Да да, та самая, которая — духи. В глянцевой прессе любят писать о «трогательной» и «очень близкой» дружбе двух «Ш». Сомневаюсь. Вальтер все-таки был почти в два раза моложе Коко, и просто пытался через нее организовать неформальный контакт с Черчиллем. Считается, что эта операция (под игривым названием «Модная шляпка») провалилась. Одно время в Европу пришла странная мода на «гламурный нацизм» (Nazi chic) — эстетизацию атрибутов Третьего Рейха. «Близкий друг» старушки Шанель «красавчег» Шелленберг-Табаков подошел бы для этой выдуманной моды как никто другой. Если только не задумываться, чем на самом деле занимался этот с ног до головы вымазанный кровью и дерьмом циничный 30-летний эсэсовец}

Что же касается основной интриги фильма, все правильно. Сепаратные переговоры США и Великобритании с немцами — никакой не миф.

В феврале 1945-го генерал Карл Вольф (Василий Лановой), командующий немецкими войсками СС в Италии, вышел на контакт с американской разведкой в Швейцарии. 8 марта он появился в Цюрихе, где встретился с руководителем разведки Алленом Даллесом (будущим директором ЦРУ). В середине марта в Швейцарию тайно отправились английский и американский генералы — Эйри и Лемнитцер, где состоялась их встреча с Лановым, тьфу — Вольфом. Речь шла о капитуляции немцев перед США и Англией и последующем сепаратном мире.

Когда Советскому правительству стало известно (от Штирлица) об этих секретных переговорах за нашей спиной, мы тут же изобразили бешенство:

«…в Берне в течение двух недель за спиной Советского Союза, несущего на себе основную тяжесть войны против Германии, ведутся переговоры между представителями германского военного командования, с одной стороны, и представителями английского и американского командования — с другой. Советское Правительство считает это совершенно недопустимым…»[332]

Черчилль и Рузвельт быстро смекнули, что Советы, чьи танковые армии уже рвались к Берлину, в этой ситуации безопаснее не дразнить, и дали отмашку немедленно переговоры свернуть. Попытка сепаратного мира с Германией за спиной СССР была сорвана.

Штирлиц, а точнее, Максим Исаев, а еще точнее — наши разведчики, ставшие его коллективным прототипом, не промышляли мелким шпионажем. Не передавали в Центр дайджест из ежедневных берлинских газет и интернета.

Они занимались тем, что называется «Большая тайная война».

И очень убедительно занимались.

1972 — Правдивая мифология. «Освобождение»

Я солдата на фельдмаршала не меняю.

Самая известная фраза из фильма

Если запросить в Яндексе «освобождение», то первые предложенные ссылки будут касаться «освобождения от армии». В страшном сне не могли предвидеть такое создатели советской киноэпопеи о Великой Отечественной. Они-то все делали правильно — чтобы молодым ребятам всегда хотелось быть достойными своих дедов.

Пять серий, снятых под непосредственным кураторством ЦК, создали мощную мифологию, первым кирпичиком в которой было то, что эпопея начиналась прямиком с Курской битвы. Трагических поражений начала войны в массовом сознании более не должно было существовать.

Тем не менее, агиткой «Освобождение» никак не назовешь. На экране зрителей потрясало — как под Прохоровной горят десятки наших «тридцатьчетверок». Как героически гибнут советские солдаты на днепровском плацдарме. Как погибают герои в последней серии — вспомните страшную документальную сцену в берлинском метро.

Другое дело, что в сегодняшнем обдолбанном негативом массовом сознании киноистория о том, как великая страна шла к победе, воспринимается если не как коммунистическая пропаганда, то как неожиданное откровение.

«Советский солдат не насиловал немецких женщин и детей, он спасал их в затопленном Гитлером берлинском метро»[333], — делится откровением современный журналист.

Компьютерной графики в конце 60-х — начале 70-х еще не было, однако это не помешало создателям фильма сделать все возможное, чтобы война выглядела достоверно. Такой, как сами они ее помнили.

Вся творческая группа — фронтовики. Писатель Юрий Бондарев командовал батареей под Сталинградом. Соавтор сценария Оскар Курганов был фронтовым корреспондентом «Правды». Оператор Игорь Слабневич воевал в танковых частях, художник Александр Мягков — в пехоте. Режиссер Юрий Озеров встретил 22 июня 1941 года младшим лейтенантом и прошел всю войну от первого до последнего дня.

Мундир киношному Сталину пошил тот самый портной, что шил мундиры настоящему Сталину. Советское обмундирование для фильма попросту закупалось на армейских складах — оказывается, оно еще хранилось со времен войны.

Сейчас для кино взяли бы один картонный танк, подретушировали его на компьютере, а потом бы попросту клонировали его визуальный образ с помощью графики. Пои съемках «Освобождения» все было по-настоящему. На Львовском ремонтно-механическом заводе изготовили под заказ 10 «Тигров» и 8 «Пантер». Министерство обороны пополнило этот «панцер-дивизион» 150 современными советскими танками, которые перекрасили под немецкие и пустили на заднем плане. Современный батальный фильм редко задействует больше 100–150 статистов, остальное — или игнорируется (в дешевом кино), или дорисовывается (в высокобюджетном). На съемки «Освобождения» отрядили 3000 солдат.

Офицер, преподававший у нас в МГИМО военный перевод, рассказывал как-то о комичном эпизоде на съемке озеровских фильмов.

Он служил в ЦГВ — Центральной Группе войск — в Чехословакии, и их всей частью откомандировали поработать массовкой в помощь киношникам. Есть в Силезии старинный танковый полигон, огромный по площади овраг, со всех сторон окруженный холмами, где можно проводить учения с боевыми стрельбами. Вот на этом полигоне и провели наши офицеры весь день, «играя в войнушку». Получили удовольствие, ну, и устали, конечно. Отправились в ближайшую чешскую пивную отметить свой актерский дебют.

Тут нужно учесть два момента.

Во первых, немцы в Силезской области жили испокон веков, перед войной в 1938-м Гитлер эту область у Чехословакии отнял. После войны чувствуя за спиной Большого брата, чехословацкие власти всех немцев оттуда — в отместку — «смело», и грубо поперли. Однако брошенные немцами дома еще долго стояли пустые: простые чехи как-то все побаивались, что хозяева вернутся.

Второй момент — были наши офицеры, прямиком с полигона, все в саже и масле, облачены в запыленную форму вермахта. Такая им досталась доля, то есть роль.

А теперь представьте: в чешский трактир в нескольких километрах от границы с ФРГ распахнув дверь и чеканя подкованными сапогами шаг, вваливаются в запыленной мышиной форме с орлами немецкие солдаты… И тут — в шумной пивной на несколько мгновений — немая сцена, похлеще «Ревизора». Не донесенные до уст кружки… Замерший трактирщик… Обморок официантки… И всеобщий ужас в глазах: «Nemci se vratili!»[334]

Этот веселый (кому как, правда) момент запомнился моему военному преподавателю навсегда.

Для массовых военных сцен специально оборудовались штабы и прокладывалась связь. А фантастические по реализму сцены штурма Берлина — случай небывалый в истории кино — сопровождались уничтожением целого района тогдашней столицы ГДР.

«Как раз в это время затеяли реконструкцию одного из центральных районов Восточного Берлина. На месте старых зданий должны были появиться новые районы. Под съемки фильма отдали несколько совершенно безлюдных улиц. Ломать и взрывать дома можно было без всяких ограничений»[335].

В «Освобождении» действует 51 исторический персонаж. Вернулся на советский экран генералиссимус Сталин — ветераны приветствовали эту дань исторической правде. На экране впервые появился генерал Власов — в эпизоде с сыном Сталина Яковом (правда, имени генерала изменника в титрах не было, да и по фильму Власовым его не называли). Создавая образ, Озеров с большим трудом получил его фотографии из спецархивов.

Немецкий актер-антифашист Фриц Диц играл Гитлера по партийному заданию. Ранее из-за стопроцентного внешнего сходства эту роль ему приходилось исполнять у себя в театре, и Диц боялся, что после кино образ ненавистного фюрера «прилипнет» к нему окончательно (так, кстати, и случилось). Любопытно, что добиваясь портретной точности, создатели «Освобождения» отдали роль Черчилля клоуну, народному артисту СССР Юрию Дурову, представителю знаменитой династии клоунов и дрессировщиков.

Жукова на роль главного консультанта фильма не утвердили — маршал на тот момент еще оставался в полуопале. Но он передал Озерову рукопись своих «Воспоминаний и размышлений». Всего же штатных и нештатных консультантов у фильма было несколько сотен.

В общем, сделано было все возможное, чтобы достичь исторической точности, чтобы передать масштаб событий. С масштабом получилось на все 100. Нас избаловали технические достижения кино более позднего времени, но в те годы это был прорыв.

Собственно мифов в эпопее только два. Слова Сталина про сына: «Я солдата на фельдмаршала не меняю» (фильм первый) и его же: «Киев нужно взять 6 ноября, к годовщине Октябрьской революции» (фильм второй). Оба случая подробно разобраны выше. История про «фельдмаршала-солдата» отражала новый образ Сталина, и в целом — это не была неправда. Сталин вполне, по характеру своему — такое сказать мог. И уж точно бы так сделал — ни за что не поменял Якова Джугашвили на Паулюса, даже представься ему шанс.

Что же про «город к празднику» — так в коммунистическом сознании той эпохи предпраздничная «штурмовщина» воспринималась как что-то обыденное, скорее, образно отражала преданность идее…

Или вот еще совсем по мелочи. Генерал Шмидт докладывает Манштейну, что его 19-я танковая дивизия разгромлена — и стреляется. На самом деле застрелился генерал не демонстративно — у Манштейна, а где-то в полях под Харьковом, чтобы не попасть в русский плен. Ну и что? Дивизия-то его действительно была стерта в пыль.

Так что, пожалуй, с исторической точностью — в этом эпическом кино ничуть не хуже, чем с масштабами съемок. А вся мифология «Освобождения» сводится к тому, что Красная Армия на протяжении пяти серий последовательно и героически бьет достойного противника — гитлеровский вермахт.

Очень правдивая, признаем, мифология.

1968 — Кино для Путина. «Щит и меч»

С чего начинается Родина?

Песня из фильма

Наш разведчик Александр Белов проникает сначала в армейскую разведку — Абвер, а потом — переходит в СС, где всячески пакостит изнутри фашистам, приближая нашу победу.

Имя киногероя (А. Белов) прозрачно напоминало псевдоним советского разведчика № 1 Рудольфа Абеля. Говорят, автора сценария даже специально познакомили с Абелем, для «консультаций по тексту». Впрочем, у разведчика А. Белова было несколько прототипов, включая легенду советской разведки — Александра Святогорова.

В 1968 году первые два фильма этой 4-серийной картины посмотрело в кинотеатрах более 68 миллионов (!) человек. «Щит и меч» стал абсолютным лидером проката. Один из молодых зрителей носил фамилию Путин.

В. В. Путин: «В Ленинграде есть Академия гражданской авиации — я туда всерьез собирался. Литературу читал, какой-то журнал даже выписывал. Но потом книги и фильмы типа „Щит и меч“ сделали свое дело. Больше всего меня поражало, как малыми силами, буквально силами одного человека, можно достичь того, чего не могли сделать целые армии. Один разведчик решал судьбы тысяч людей. Так, во всяком случае, я это понимал.

И уже никакая Академия гражданской авиации меня больше не интересовала. Я свой выбор сделал»[336].

В общем, этим про значение фильма — и других таких же — все сказано. Служить Отечеству, отдавая все силы, при этом — не будучи «винтиком системы», а «решая судьбы тысяч людей», — вот к чему призывало это кино. Разведчиками становились единицы, но миллионы — получали правильное направление в жизни.

Саундтрек — песня «С чего начинается Родина» в исполнении Марка Бернеса — проходила через весь фильм, густо заселенный всевозможными гадами-нацистами, и на контрасте особенно брала за душу.

Небольшие неувязки общей картины не портили. Да и были объяснимы — про войну тогда знали намного больше, чем сейчас, а про нацистскую Германию — несравнимо меньше. Вот, скажем, совещание у Гитлера оформлено как светский раут, хотя на самом деле фюрер культивировал спартанский стиль — все по делу, ничего лишнего.

Эсэсовцы в 1944–45 годах продолжают разгуливать в знаменитой черной форме. В действительности еще в 1943 году она была окончательно заменена на пепельно-серую. Эта странная ошибка проходит красной, пардон, черной нитью через все советское кино. Думаю, в «Штирлице» немцы не выглядели бы такими красавцами, будь историческая правда соблюдена. И напоминали бы они не подтянутых персонажей садомазохистского порно, а, скорее, обычных затравленных штабных крыс.

1967 — Кино для Путина-2. «„Майор Вихрь“»

В этом киносериале у советского разведчика с оперативным псевдонимом «Вихрь» тоже было два прототипа — Евгений Березняк и Алексей Ботян.

В фильме наши разведчики ценой своей жизни спасают от уничтожения гитлеровцами польский Краков. В последних кадрах весь отряд погибает, буквально за минуту до подхода советских танков. На самом деле вся группа разведчика Березняка осталась в живых.

^{Ботян Алексей Николаевич (р. 1917)}

^{Советский разведчик, Герой России}

^{Один из прототипов майора «Вихря», живая легенда и гордость Службы внешней разведки. Унтер-офицер польской армии, воевал с немцами в 1939 году. Потом перебрался на советскую территорию, в Белоруссию (сам он — белорус). Устроился на работу школьным учителем, но был призван на службу в органы НКВД. В ноябре 41-го заброшен в немецкий тыл во главе диверсионной группы. За взрыв комиссариата на Житомирщине (тогда погибло 80 немецких офицеров) представлен к званию Героя Советского Союза. Но стал он Героем России — и только в 2007-м. И за другую диверсию: его группа ликвидировала склад взрывчатки, предназначенной для уничтожения Кракова. Войну закончил на территории Чехословакии, потом «неоднократно выезжал в заграничные командировки в различные европейские страны для выполнения сложных и ответственных заданий». До сих пор встречаясь с молодежью, заслуженный пенсионер об этих загранпоездках ничего не рассказывает}

Из докладной записки министру обороны от 16 апреля 1965 года «14 августа 1944 года по заданию разведывательного отдела штаба 1-го Украинского фронта была выброшена в тыл противника в район г. Краков (Польша) и активно действовала по 23 января 1945 года разведывательная группа „Голос“ в составе командира группы рядового (ныне капитана запаса) Березняка Евгения Степановича, помощника командира группы лейтенанта (ныне капитана запаса) Шаповалова Алексея Трофимовича и радистки младшего сержанта Жуковой Аси Федоровны (ныне старший лейтенант медицинской службы Церетели А. Ф.)»[337].

Узнали героев «Майора Вихря»?

Правда, Березняк после выполнения задания оказался в фильтрационном лагере для проштрафившихся разведчиков — настолько невероятными показались командованию его приключения. Но потом завербованные им немцы показания Березняка подтвердили — и обошлось. В 1965 году ему присвоили высшую награду Польши — крест ордена «Виртути Милитари». В 2001-м — звание Героя Украины с вручением медали «Золотая Звезда». В 2007-м — российский орден «За заслуги перед Отечеством». За спасение Кракова.

И второй прототип «Вихря», командир действовавшей в окрестностях Кракова разведгруппы Алексей Ботян тоже пережил войну. Ему удалось уничтожить склад взрывчатки, предназначенной для подрыва города. В 2007 году полковнику в отставке Алексею Николаевичу Ботяну было присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением медали «Золотая Звезда» — за спасение Кракова. «Виртути Милитари» у него тоже есть.

Вот то, о чем мы не раз и не два говорили выше. Реальных прототипов героев на войне было больше, чем нам порой кажется, и чем принято считать.

И гораздо больше, чем вмещается в кино.

1964 — Кино для Путина-3. «Вызываем огонь на себя»

Майора «Вихря» Юлиан Семенов писал прямо с натуры, со своего друга Овидия Горчакова. Не просто взял его внешность и характер, — Горчаков тоже был руководителем разведгруппы в Польше, и в Германии.

Кавалер ордена Отечественной Войны I степени и «Виртути Милитари», Горчаков после войны стал писать документальные книги. По одной из них, посвященной партизанам Брянских лесов, и был снят первый советский 4-серийный телефильм. Вот, оказывается, как все хорошо начиналось с сериалами на нашем телевидении.

Небольшой поселок Сеща в Брянской области. Во время войны здесь был секретный немецкий военный аэродром. Всего 350 километров лету до Москвы — стратегически важный объект. Охранялся он и маскировался в соответствии со своим значением — 180 зениток, 4 тыс. солдат охраны, поблизости — ложный аэродром с макетами самолетов. И все-таки наши немцев в Сещи разбомбили. В один из налетов советской авиации потери люфтваффе составили 96 самолетов!

^{Война, любовь, голубой экран… Эффект был невероятный}

Тому, как подпольщикам и партизанам удалось разведать и передать данные об особо охраняемом аэродроме, и посвящены 4 серии фильма, демонстрировавшиеся по Центральному Телевидению в 1965 году. Кстати, тогда еще не придумали делать серии по 48 минут и клепать их, по штуке в день, как консервные банки. Рекламы тоже, естественно, никакой — что сейчас допускается только в дни национального траура и по самым большим праздникам. Телезрители в 1965-м получили четыре полноценных картины продолжительностью час двадцать каждая.

Невиданный жанр — да еще в таком мощном формате — потряс страну. Про Сещинское интернациональное подполье — в нем участвовали поляки, работавшие на аэродроме, — теперь знал каждый. По требованию граждан, его организатору — и героине сериала — Анне Морозовой было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

Все было очень достоверно, Фильм снимался к 20-летию Победы, воспоминания о войне были еще свежи, а сценарий доводился по свидетельствам непосредственных участников событий.

^{И сегодня в Сеще — аэродром}

Но верхом достоверности стал такой эпизод. Командир партизанской бригады Федор Данченков, изображенный в фильме, всю войну отходил в кожаном пальто. Как-то умудрился его сохранить. И сам привез его на съемочную площадку, чтобы передать для съемок молодому актеру. Сниматься в кожанке своего героя для актера, видимо, было как для чекиста — стрелять из личного пистолета Дзержинского.

Про реквизит создатели фильма рассказали и такую историю. «Партизаны одеты были в основном в немецкое обмундирование, которое добывали в боях. Своя „одежка“ (гражданская, красноармейская форма) в „экстремальных“ лесных условиях быстро снашивалась, и заменить ее можно было только на трофейную форму.

Данченков вспоминал о связанном с этим курьезном эпизоде, едва не закончившемся плачевно. В расположение его бригады прибыл с небольшой группой офицеров командующий армией генерал-полковник Болдин и попросил построить бойцов. Данченков приказал дать сигнал на построение, и партизаны стали выскакивать из самых разных мест: из-за деревьев, кустов, из ям, но все в немецком обмундировании. Сопровождающие генерала схватились за оружие, решив, что попали в хитро расставленную немцами ловушку. Но все обошлось»[338].

В 1969 году телефильм «Вызываем огонь на себя» выпустили в кинотеатры. То есть случилось прямо обратное сегодняшней общепринятой практике, когда ТВ для фильма — второй экран.

И ведь пошел зритель. Ибо это было — настоящее кино.

1959 — Чтобы русский солдат стал пить за победу немецкого оружия? «Судьба человека»

Около отцовского плеча вырастет тот, который, повзрослев, сможет все вытерпеть, все преодолеть на своем пути, если к этому позовет его Родина.

Михлил Шолохов

Шолохов — он Шолохов и есть. Эталон. Бондарчук — он и есть Бондарчук. Великий писатель написал рассказ, а великий режиссер снял по нему выдающееся кино.

Сюжет фильма — судьба русского солдата Андрея Соколова. Прошел бои и плен, потерял жену и детей. Подобрал мальчонка-сироту, у которого тоже никого не осталось. Пожалел, сказал ему, что он его настоящий отец, взял его жить с собой. Вот и весь сюжет. Сколько в дымном следе от войны похожих судеб?

«Иной раз не спишь ночью, глядишь в темноту пустыми глазами и думаешь: „За что же ты, жизнь, меня так покалечила? За что так исказнила?“ Нету мне ответа ни в темноте, ни при ясном солнышке… Нету и не дождусь!»

Фильм «Судьба человека» впервые показал героический образ советского военнопленного. Одержавшего моральную победу над нечеловеческими условиями, в которых оказался. Вот этот эпизод — почти целиком.

Начальник лагеря хотел Соколова расстрелять, а потом решил поиздеваться — напоследок. «Он постоял, подумал, а потом кинул пистолет на стол и наливает полный стакан шнапса, кусочек хлеба взял, положил на него ломтик сала и все это подает мне и говорит: „Перед смертью выпей, русс Иван, за победу немецкого оружия“.

Я было из его рук и стакан взял, и закуску, но как только услыхал эти слова, — меня будто огнем обожгло! Думаю про себя: „Чтобы я, русский солдат, да стал пить за победу немецкого оружия?! А кое-чего ты не хочешь, герр комендант? Один черт мне умирать, так провались ты пропадом со своей водкой!“

Поставил я стакан на стол, закуску положил и говорю: „Благодарствую за угощение, но я непьющий“. Он улыбается: „Не хочешь пить за нашу победу? В таком случае выпей за свою погибель“, А что мне было терять? „За свою погибель и избавление от мук я выпью“, — говорю ему. С тем взял стакан и в два глотка вылил его в себя, а закуску не тронул, вежливенько вытер губы ладонью и говорю: „Благодарствую за угощение. Я готов, герр комендант, пойдемте, распишете меня“.

Не он смотрит внимательно так и говорит: „Ты хоть закуси перед смертью“. Я ему на это отвечаю: „Я после первого стакана не закусываю“. Наливает он второй, подает мне. Выпил я и второй и опять же закуску не трогаю, на отвагу бью, думаю: „Хоть напьюсь перед тем, как во двор идти, с жизнью расставаться“. Высоко поднял комендант свои белые брови, спрашивает: „Что же не закусываешь, русс Иван? Не стесняйся!“ А я ему свое: „Извините, герр комендант, я и после второго стакана не привык закусывать“…

Наливает мне комендант третий стакан, а у самого руки трясутся от смеха. Этот стакан я выпил врастяжку, откусил маленький кусочек хлеба, остаток положил на стол. Захотелось мне им, проклятым, показать, что хотя я и с голоду пропадаю, но давиться ихней подачкой не собираюсь, что у меня есть свое, русское достоинство и гордость и что в скотину они меня не превратили, как ни старались.

После этого комендант стал серьезный с виду, поправил у себя на груди два железных креста, вышел из-за стола безоружный и говорит: „Вот что, Соколов, ты — настоящий русский солдат. Ты храбрый солдат. Я — тоже солдат и уважаю достойных противников. Стрелять я тебя не буду. К тому же сегодня наши доблестные войска вышли к Волге и целиком овладели Сталинградом. Это для нас большая радость, а потому я великодушно дарю тебе жизнь“».

Комендант-садист дважды ошибся. Явно считал «русс Ивана» алкоголиком — как и всех этих русишшвайнов (Соколов еще до войны бросил пить). А Сталинградом немцы в тот день не овладели. И не овладели им никогда, только потеряли в приволжских степях и в самом городе полтора миллиона человек.

Великой победе под Сталинградом предшествовала никому не известная победа Андрея Соколова.

1959 — Один фильм и сто одна премия. «Баллада о солдате» Бьют дождинки по щекам впалым, Для вселенной двадцать лет — мало. Даже не был я знаком с парнем, Обещавшим: «Я вернусь, мама…» Песня брежневских лет

Эту знаменитую картину поначалу даже не хотели запускать в производство. Хрущев требовал от творческой интеллигенции не копаться в прошлом, а создавать произведения о героях современности.

«На „Мосфильме“ состоялось открытое партийное собрание. На этом собрании наш сценарий был подвергнут серьезной критике. „Партия призывает нас снимать современные фильмы, а некоторые режиссеры работают над историческими сюжетами. Например, Чухрай. Он снимает фильм опять о войне“. Я защищался.

— Еще не высохли слезы вдов, еще у меня открываются раны. А для вас Великая Отечественная война — далекая история. Стыдитесь! — говорил я»[339].

Фронтовик, четыре ранения, воздушно-десантные войска, Сталинград — режиссер Чухрай верил в свою правоту. Ранее он побывал со своим первым фильмом «Сорок первый» в Каннах — там ему дали приз за лучший дебют. Окрыленный успехом, Чухрай замыслил амбициозный проект: он решил рассказать миру НАШУ правду о войне.

У Чухрая вообще получались самые невероятные проекты. При Брежневе его творческое объединение было на хозрасчете (в порядке эксперимента, конечно), и создатели фильмов получали — невероятно — процент с проката. Это была чисто американская система и это были серьезные деньги.

«Баллада о солдате» — первый отечественный фильм о войне, снятый с учетом требований зарубежного проката.

С расчетом на будущий киноэкспорт, режиссер местами сознательно отступал от исторической точности. Так у солдат 1942 года появились погоны.

«Снимая картину для советского зрителя, я втайне надеялся, что ее увидят и за рубежом, в странах, через которые наша армия гнала фашистскую нечисть. А вдруг люди, видевшие советских бойцов уже в новой форме, заметив на форме героя петлицы, не смогут совместить эти два образа? Нет, скажут, нас освобождали не эти… Вот почему мы одели Алешу в форму конца войны».

^{Алеша прошел по фестивальным экранам всего мира}

Были и другие отступления от исторической точности. В ее начале отпуска солдатам не давали почти никогда, а все действие фильма строится на том, что главный герой Алеша Скворцов едет с фронта в деревню к маме, встречая по пути разных людей и помогая им. Отпуск он получил за то, что подбил два немецких танка. Этот эпизод в самом начале — единственная военная сцена в «Балладе о солдате». Это был, наверное, первый фильм о войне, в которой боевые действия сознательно не показаны.

Необычный фильм кинематографическое начальство пустило вторым экраном, по провинции, но народ стал на него буквально ломиться, и об этом узнали в Москве. «Балладу о солдате» посмотрел Хрущев, картина ему понравилась… Снова в Канны и снова — приз, даже два — «За лучший фильм для молодежи» и «За высокий гуманизм и исключительные художественные качества».

«Баллада о солдате» — самый титулованный советский фильм на международном уровне. 101 премия, включая такие экзотические, как «Серебряное сомбреро» в Мехико или «Варшавская сирена» в Польше.

Мечта молодого тогда Чухрая сбылась: бывший десантник-парашютист устроил индивидуальный прорыв советского военного кино за рубеж.

До сих пор у нас шел как бы «обратный отсчет» — мы с вами, читатель, углублялись в прошлое сначала российского, потом советского кино о войне. И вот — достигли сталинского периода. А это такой стальной монолит киномифологии, что достоин, пожалуй, отдельной главы.

Если бы эти слова историка кино Федора Раззакова не были слишком длинными, я бы вынес их в эпиграф к главе: «Единственным массовым средством развлечения для многомиллионной армии советских трудящихся оставалось кино, которое и в самом деле было густо замешено на мифологии, создавая в противовес голливудской „американской мечте“ свою мечту — советскую. Как работала эта „мечта“, сегодня всем хорошо известно: она способствовала превращению СССР в мировую сверхдержаву и помогла выстоять стране в жесточайшей войне»[340].

Наше представление о сталинском кинематографе крайне примитивно. Вспомним два-три однообразных фильма (знатоки — с десяток) — и все. А это был настоящий большой мир, который просто остался далеко в прошлом.

Знали ли вы, например, что еще в 1935 году у руководителей нашего кино была идея создать на юге СССР «свой советский Голливуд» — настоящий огромный киногород? Выбирали место (или Абхазия, или Алушта в Крыму), просчитали даже бюджет строительства (500 миллионов), а главное, идею поддержал Сам. Сталин выразился в том смысле, что нужно больше картин хороших и разных, а то противно, когда во всех кинотеатрах идет месяцами одна и та же. И посмотреть вечером на даче — нечего…[341]

Уже тогда киношники любили самодовольно повторять, что главное развлечение советского народа приносит в казну почти столько же денег, сколько водка. В конце 30-х кино давало около 400–500 миллионов рублей прибыли в год. Увы, в конце концов от идеи «Голливуда в Крыму» пришлось отказаться — мир скатывался в войну, стало не до того, а свободные средства нужны были на армию[342].

Важнее всего, решили, — тратить деньги на пропагандистские фильмы о Красной Армии.

В странном — полуигровом, полудокументальном — фильме 1938-го года «Если завтра война» практически в открытую говорилось о том, кто собирается на нас напасть. Начальные титры не оставляли сомнений — «три державы» (читай Германия, Италия, Япония), «фашистский агрессор». Фашистами тогда могли назвать кого угодно — хоть Польшу, хоть Финляндию, но главным фашистом считалась, конечно, гитлеровская Германия.

Фильм очень понравился наркому Ворошилову, а самым интересным в нем были съемки с реальных маневров. В общем, советский народ в очередной раз убедился, что от Москвы до Британских морей — Красная Армия всех сильней.

В 1939-м вышли «Трактористы», фильм вроде бы о любви (конечно, на идеологически-правильном колхозном фоне). Эта картина подарила народу сразу две знаменитые песни — «Трех танкистов» и «Марш советских танкистов»:

Многомудрые киноведы сегодня вокруг этого кино строят парадоксальные концепции. Вот, например, почитайте и прослезитесь: «Фильм Пырьева „Трактористы“ интересен тем, что картина мира в нем как бы раздваивается. Став воспроизведением утопической картины зажиточной колхозной жизни, свойственной лиминарию, фильм в то же время свидетельствует о прорыве в эту утопию активного пассионарного начала.

Потому герои здесь постоянно ощущают себя в ситуации перехода между танком и трактором, миром и войной. Лейтмотивы постоянно врезающихся в действие песен (о том, что самураи переходят границу и если наступит суровый час войны, герои будут готовы пойти в атаку) вносят в фильм активный пассионарный заряд. Кадры с тракторами, бороздящими мирные степи, переходят в кадры танковых атак.

Такое раздвоение… удивительно точно передает психологический синтез лиминарной и пассионарной стихий, свойственный психологии массы этого времени»[344].

Неслабо сказано: «Психологический синтез лиминарной и пассионарной стихий, свойственный психологии массы».

Впрочем, если не полениться да вдуматься, все правильно написано.

В 1940 году лидером проката стала военно-патриотическая лента «Истребители». 27 миллионов зрителей.

Несложно обозвать все эти фильмы «шапкозакидательскими», но, думаю, это подход несколько упрощенный. В этом предвоенном кино было немало полезного. Во первых, оно позволило людям меньше беспокоиться за будущее. Это был особый, присущий тому историческому моменту гуманизм — дать возможность жить спокойно, не терзаясь, не накручивая себя психически, а с уверенностью ждать неизбежного.

А во-вторых, именно эти оптимистичные, радостные фильмы закладывали основы той психологии победителей, которой предстояло раскрыться в годы Великой Войны.

Сталинское кино было забюрократизировано до невозможности. Каждый вложенный рубль подлежал строгой отчетности. Многоступенчато утверждалась любая деталь сценария, кинопроб, отснятого материала… Это была такая же жестко планируемая отрасль социндусгрии, как и любая другая.

Как и вся советская промышленность, с началом войны кинематограф был быстро и успешно эвакуирован. Из Москвы «фабрика красных грез» переехала в Алма-Ату. Там «Мосфильм» слился с «Ленфильмом», образовав Центральную объединенную киностудию (ЦОКС). Кинематографистов также приняли Ташкент (столица советского Узбекистана не была главным городом советского кино военных времен, хотя так почему-то принято считать), Тбилиси, Баку, Ашхабад.

Эвакуация шла планово — съемочными группами. С «Мосфильма» сначала уехала «Машенька», следом за ней — «Парень из нашего города». На новом месте звезды кино обжились не сразу. Актриса Лидия Смирнова («Моя любовь», «Парень из нашего города», «Она защищает Родину») рассказывала: «Я почему-то очень хорошо помню Пудовкина. У него в руках авоська, а в ней буханка черного хлеба, который он пытался на что-нибудь выменять или продать, как и все остальные…» И это Всеволод Пудовкин — влиятельнейшая фигура нашего кино, многократный лауреат Сталинских премии. Но вскоре все более-менее наладилось: и с бытом, и с творчеством, да и особого выбора у звезд не было: вывезли вас из-под бомбежки, теперь — арбайтен.

В павильонах крошечной Алма-Атинской кинофабрики бал правил т. н. «короткий метр» — короткометражные художественные фильмы, входившие в «Боевые киносборники». Первый такой сборник демонстрировался в армии уже в августе 41-го. Это были молниеносно отснятые короткие сиквелы, в которых популярные герои предвоенного кино — Чапаев, Максим, Щорс — вновь вернулись на экран, обычно — в исполнении тех же актеров. Образы советской мифологии теперь служили новым целям, новые сюжеты были о войне. Любовь Орлова снова разъезжала на разбитом велосипеде в роли Стрелки из картины «Волга — Волга». Но теперь она развозила письма от фронтовиков, став ведущей «Боевого киносборника № 4».

^{Кинозвезды военного времени — в касках. У солдат, побывавших на передовой, боевые сцены в «Двух бойцах» вызывали улыбку. Но фильм бойцы все равно любили}

Появились киноновеллы, основанные на реальных событиях. Например, советский вариант Ивана Сусанина — фильм «Пир в Жирмунке», сюжет которого был взят прямиком из сообщений Совинформбюро.

Все, кто мог держать в руках оружие, ушли из Жирмунки в партизаны. Лишь пожилая Прасковья осталась в деревне. Когда немцы входят в деревню, она встречает их хлебом-солью, накрывает на стол. Только еда — отравлена. Прасковья, чтобы не вызвать подозрений, ест вместе с врагами. И умирает вместе с ними.

Как только наладили выпуск полнометражных картин, выпуск киножурнала был прекращен. Свою боевую задачу он выполнил — хоть как-то, чем-то помог советским людям психологически пережить страшное начало войны.

Теперь герои «короткого метра» мигрировали в большое кино.

Колхозный повар Антоша Рыбкин хотел попасть в разведку, но остался на фронте при своей прежней специальности. Это сюжет из «Боевого киносборника». А вот уже ему посвящен целый большой фильм — «Антоша Рыбкин» (1942). Перед атакой на село проводится отвлекающий маневр — концерт фронтовой бригады. Повару Антоше поручают подменить не достающего артиста, облачают его в мундир немецкого ефрейтора, а он (ведь мечтал раньше быть в разведке, а не на полковой кухне!) на свой страх и риск пробирается в тыл противника и помогает нашим освободить село. Сюжет у этой фронтовой комедии, конечно, от реальности далек. Но находчивый герой красноармейцам нравился, давал солдатам психологическую разгрузку между боями, на часок — отвлекал от страшной реальности.

Бравый солдат Швейк сначала появился в «Боевых киносборниках», а в 1943 году — и на «полном метре», в картине «Новые похождения Швейка (Солдатская сказка)».

«Секретарь райкома» (1942), «Она защищает Родину» (1943), «Радуга» (1944), «Нашествие» (1945), «Человек № 217» (1945)… Их смотрела вся страна.

«С 1944 года в СССР был практически восстановлен довоенный прокат. В том году среди самых кассовых картин значились следующие: „В шесть часов вечера после войны“ Ивана Пырьева (26 миллионов 100 тысяч зрителей), „Радуга“ Марка Донского (23 миллиона 600 тысяч), „Зоя“ Лео Арнштама (21 миллион 870 тысяч), „Сердца четырех“ Константина Юдина (19 миллионов 440 тысяч), „Кутузов“ Владимира Петрова (17 миллионов 730 тысяч), „Небо Москвы“ Юлия Райзмана (15 миллионов 570 тысяч)»[345].

Сегодня эти фильмы практически не известны, что несправедливо. Они — такая же наша история, как и сражения Великой Отечественной. Но их редко показывают по телевидению — или просто никогда. Мне всегда казалось, что нужна специальная телепрограмма, посвященная нашему историческому и, в частности, военному кино. Пусть бы ее вел популярный в стране человек, скажем, Михаил Задорнов. Телезритель «шел бы на Задорнова», а встречался с Историей и Памятью.

Фильму «Два бойца» (1943) везет чуть больше — его еще можно иногда увидеть по ТВ. При том, что как раз это кино особенно далеко от фронтовых реалий. Об этом писал еще Пудовкин в «Правде» от 6 октября 1943 года:

«В картине имеются отдельные недостатки — боевые эпизоды сняты авторами несколько наивно. Немцы, например, наступают в фильме густой толпой и покорно падают всем подразделением от первой очереди советского пулемета…»

Однако правда настоящей фронтовой дружбы героев заставляет зрителей и сегодня, как почти 70 лет назад, верить этому фильму. А когда одессит Аркадий Дзюбин поет «Темную ночь», все становится на свои места.

Условность окончательно превращается в реальность. Искусство, одним словом.

Советские «Оскары»

Первый «Оскар» в советском кино получил, вопреки всеобщему заблуждению, не Бондарчук, и не Владимир Меньшов.

Его получил фильм о том, как «мы вырыли немцу могилу в туманных полях под Москвой». Это строчки из «Марша защитников Москвы», — саундтрэка, выражаясь современным языком, к документальному фильму Леонида Варламова и Ильи Ковригина «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой». Фильм был отмечен высшей премией Американской киноакадемии в начале 1943 года.

Еще один «Оскар» достался продукту советского военного кинематографа — ленте «Радуга» (1944)[346].

Это сегодняшний российский кинокритик и даже председатель их славной гильдии может бросаться в эфире словами, как гнилой картошкой[347]:

«„Радугу“ вообще нельзя оценивать с реалистической точки зрения, потому что там происходит просто полный бред с реалистической точки зрения. Люди просто жертвуют собой, с точки зрения целесообразности, совершенно бессмысленным образом. Доминировала своеобразная психология, которая была хорошо сформулирована в одном из военных фильмов про оборону Крыма: мы утопим врагов в нашей крови. Безоглядная и ничем не ограниченная жертвенность посылалась с экрана в народ. Власть требовала жертв».

Почему-то только у американцев — и простых, и самых высокопоставленных — эта картина во время войны вызывала совсем другие мысли и чувства. «Радугу» показали в дипкорусе в Москве. После просмотра к режиссеру Марку Донскому подошел американский посол:

«— Господин Донской, — сказал Гарриман, — ваша картина очень взволновала меня. Вы не станете возражать, если мы покажем ее президенту Рузвельту и американскому народу?

Советское правительство положительно отнеслось к просьбе посла. Копию картины отправили в Америку».

Телеграмма Президента США Рузвельта — Донскому:

«Дорогой господин Донской! В воскресенье в Белом доме смотрели присланный из России фильм „Радуга“. Я пригласил профессора Чарльза Болена переводить нам, но мы поняли картину и без перевода. Она будет показана американскому народу в подобающем ей величии».

«Советские дипломаты, работавшие в то время в США, рассказывали, что в кинотеатрах, где шла лента Донского, были устроены призывные пункты. „Радуга“ производила такое сильное впечатление на людей, что американцы тут же записывались добровольцами на фронт. К столам армейских офицеров выстраивались очереди…»[348]

Американцы уходили добровольцами на войну после просмотра русского фильма! Того самого, что «полный бред».

«Малокартинье»

Сталин кино любил. Любил посмотреть, любил пообсуждать. Любил видеть на экране себя любимого. Сталин появлялся на экране постоянно — обычно в исполнении актера Михаила Геловани. Так часто, что сталинских премий у постоянного исполнителя роли Сталина было аж четыре штуки[349].

Только вот когда война закончилась и, казалось, жить бы теперь всем да радоваться, каждый выходной — ходить в кино, Сталин почему-то взял, да и «секвестировал», словами Чубайса, советскую киноиндустрию. Людей пачками увольняли с киностудий, отправляли на стройки и на производство.

Наступило «время малокартинья». В 1946 году на экраны вышло 23 новых фильма, в 1948-м — 15 картин, в 1950-м — 13, а в 1951 — и вовсе только 9.

К причинам я вернусь несколько позже, а пока — как выглядело «военное послевоенное» кино в зеркале статистики.

Два первых мирных года и лидерами проката становились фильмы мирные — «Без вины виноватые» (28,91 млн зрителей) по Островскому и «Каменный цветок» (23,17 млн) по уральским сказам Бажова.

1947 год — «Подвиг разведчика» (22,73 млн — лидер проката). Этот фильм обозначил новый тренд — теперь самый большой зрительский интерес вызывали ленты о военных приключениях.

1948 год — «Молодая гвардия» (42,4 млн — очередной рекорд советского кинематографа), «Повесть о настоящем человеке» (34,4 млн), «Третий удар» (22 млн)… У всех трех фильмов твердая фактическая основа.

1-й — подвиг подпольщиков-молодогвардейцев в шахтерском городке Краснодоне.

2-й — судьба летчика Маресьева, продолжившего летать, лишившись обеих ног.

3-й — военная операция в Крыму.

Съемки казни молодогвардейцев проходили у той самой шахты, куда после ареста их сбросили немцы. На съемки допустили родственников погибших героев. Когда молодой актер, игравший Олега Кошевого[350], произносил прощальную речь, люди рыдали, матери падали в обморок.

В истории о возвращении Алексея Мересьева (в фамилии летчика изменена буква — потом так же поступили в фильме «В бой идут одни старики») один эпизод, не предусмотренный сценарием, родился прямо во время встречи актера, которому предстояло играть главную роль, с прототипом героя фильма.

Из дневника Павла Кадочникова: «Алексей, первым преодолев смущение, заговорил: „Я ведь знаю, что вас интересует больше всего“. Я был удивлен, потому что не успел сказать ему и двух слов. „Вас интересует, очевидно, больше всего, как мне удалось преодолеть… врачебную комиссию, и доказать, что я физически здоровый человек?“

И вдруг неожиданно для меня Алексей Петрович мягко и свободно встал на стул и продолжал: „Я ему говорю…“ „Кому?“ — переспросил я. „А председателю комиссии, разве это не ноги? Разве не тренировка?“ — И звонко похлопав по протезам, Маресьев спрыгнул со стула. Так в кинокартине родилась сцена „приемная комиссия“. Ее никто не выдумал, она настоящая»[351].

«Третий удар» — монументальное кино, в котором с документальной точностью воспроизведена операция наших войск по уничтожению весной 1944 года 17-й немецкой армии в Крыму. Ключевой эпизод этого старого фильма — штурм севастопольской Сапун-горы. Даже современные специалисты по кино говорят, что с точки зрения показа батальных эпизодов фильм стал совершенно новым словом — позволяя зрителю как бы самому участвовать в том бою. Трудно представить, что бы могли сотворить авторы фильма, будь у них в распоряжении современные технологии видео — 3D и звука Dolby Surround.

Великолепно снятая Спилбергом высадка в Нормандии («Saving private Ryanne») встретила бы достойного конкурента. Образца 1948 года.

^{Кузнецов Николай Иванович (1911–1944)}

^{Разведчик, Герой Советского Союза}

^{Его псевдоним «Колонист» породил легенду, будто Кузнецов был из немецких колонистов. На самом же деле у паренька с Урала оказались просто удивительные лингвистические способности.}

^{«Всегда у вас машина не в порядке! Вы лентяй, не следите за нею. Из-за вашей лени я опаздываю…» — такой гневный монолог разносился у заглохшего автомобиля возле дома вице-губернатора Галиции во Львове. И у того не возникло ни малейших подозрений, когда распекавший водителя подтянутый немецкий офицер приблизился и осведомился:}

^{«— Вы доктор Бауэр? — Да, я Бауэр. — Вот вы-то мне и нужны!»}

^{Несколькими выстрелами в упор Кузнецов убил вице-губернатора и его секретаря, и не спеша скрылся на «сломанной» машине. Профессиональные достижения Кузнецова настолько уникальны, что не будь очевиднейших доказательств жизни, работы и смерти Кузнецова — наверняка бы «перестроешные историки» сочли его очередной пропагандистской фантазией газеты «Правда». У Кузнецова даже должность была неимоверная: особо засекреченный советский спецагент с окладом содержания по ставке кадрового оперуполномоченного центрального аппарата. И окладом довольно большим. Но ни звания, ни удостоверения. Только летная форма лейтенанта и немецкое имя Рудольф Шмидт. Молодой красивый летчик, свободный (Кузнецов развелся еще в 1931-м), да еще и этнический немец. С такой легендой он был вхож в лучшие дома потенциального противника в предвоенной Москве.}

^{Кузнецов информировал о точной дате нападения Германии на СССР — у него была своя агентура в немецком посольстве. Раскрыл местонахождение сверхсекретной ставки Гитлера «Вервольф» («Оборотень») под Винницей. Предупредил советское командование о предстоящем наступлении гитлеровских войск в районе Курска (операция «Цитадель»), сообщил о готовящемся покушении на руководителей СССР, США и Британии в Тегеране. Ему удалось раздобыть сведения о немецких ракетах «ФАУ-1» и «ФАУ-2»…}

^{При его участии действовавшими на Украине партизанами были уничтожены или похищены главный судья Украины Функ, имперский советник рейхскомиссариата Украины Галь, ряд генералов.}

^{Знаменитый «Подвиг разведчика» (1947), «Сильные духом» (1967) и «Отряд специального назначения» (1987) — о Кузнецове было снято целых три фильма. О некоторых его подвигах рассказано в советском документальном бестселлере «Это было под Ровно» («Сильные духом»), написанном Дмитрием Медведевым. А сейчас — пойди найди эту книгу в магазинах. Но все есть в интернете: http://lib.ru/MEMUARY/MEDWEDEW/rovno.txt. Читайте. Там же приводится документ из архива львовского гестапо о гибели Кузнецова:}

^{«2 марта 1944 года отрядом жандармов были захвачены в лесу три советских парашютиста. Арестованные имели фальшивые немецкие документы, карты… Агент (по немецким документам Пауль Зиберт) опознан. Речь идет о советском разведчике и диверсанте, который долгое время безнаказанно совершал свои акции в Ровно… „Пауль Зиберт“ и оба его сообщника расстреляны». «Жандармы», на самом деле были бандеровцами, переодетыми в советскую форму, — сотней ОУН-УПА. Обмануть Кузнецова и схватить живым им все равно не удалось. Кузнецов погиб в перестрелке, своем отчаянном последнем бою. Это удалось узнать уже в наши дни.}

^{После развала СССР могила Героя Н. И. Кузнецова во Львове неоднократно осквернялась}

Холодная киновойна и «трофейные фильмы»

В 1949 году картину Григория Александрова «Встреча на Эльбе» посмотрело 24,2 миллиона зрителей. Из названия вроде бы понятно — фильм о боевом братстве СССР и США. Ан, нет! Это было первое большое антиамериканское кино, снятое в СССР. Сначала речь там идет, действительно, о встрече советских и американских войск на Эльбе в 1945 году. Дружба-фройндшафт, все дела. После чего зрителю в доступной форме показывается, как США предают вчерашнего союзника и объявляют СССР «холодную войну».

Всего сняли пять советских «антиамериканских» фильмов: «Русский вопрос», «Встреча на Эльбе», «Секретная миссия», «Заговор обреченных» и «Серебристая пыль».

Сколько вы думаете, было в тот же период снято больших антисоветских картин в Штатах? ОКОЛО СОРОКА. «Красная угроза» (1949), «Красный Дунай» (1949), «Я вышла замуж за коммуниста» (1949), «Я был коммунистом по заданию ФБР» (1951), «Атомный город» (1952), ну и так далее. Шла большая холодная киновойна.

Несколько слов еще об одном удивительном послевоенном феномене — так называемом «трофейном кино». Эти фильмы, дай бог, помнит только самое старшее поколение, а детали его происхождения, думаю, вообще известны лишь узкому кругу историков кино. Поэтому — в двух словах — расскажу.

11 мая 1945 года министр нашей кинематографии Иван Большаков отправил в Берлин своих сотрудников, чтобы те отобрали в архиве крупнейшей кинокомпании Евоопы «УФА» фильмы для показа в СССР. Склад оказался пуст — немцы успели вывезти все. Зато нашли другой склад — Рейхсфильмархив, где пылились груды забытых в спешке бобин с кинопленкой. Фильмы немецкие, американские, французские, английские и даже советские.

По приказу коменданта Берлина, у хранилища тут же поставили охрану с оружием: бобины стоили дорого.

Даже сейчас, в эпоху стремительного удешевления всего, что делается машинами, средняя стоимость одной профессиональной кинокопии для кинотеатра — 1000 долларов. И это еще при приличном тираже. К тому же «импортные» фильмы были большой редкостью: как понимаете, купить паленый ДВД на «Горбушке» или скачать бесплатную цифру на Торренте в те времена было проблематично.

Наши чиновники от кино все оперативно проинвентаризировали и отобрали для отправки в СССР 3700 полнометражных лент и еще 2500 короткометражек.

В августе 1948-го первый пакет трофейных фильмов был выпущен на экраны страны. «Сердце королевы», «Бессмертный вальс», «Песнь одной ночи», «Индийская гробница», «Грезы», «Три Кодонас», «Мария Илона», «Звери Южной Америки», «Король Калифорнии», «Всегда, когда я счастлива», «Кого боги любят»… Что за имена, что за названия! Сравнимо только, наверное, с тем, как на советское телевидение рубежа 80–90-х минувшего века хлынул поток «мыльных опер» с рабынями Изаурами и фазендами!

С одной, правда, большой разницей: если условно «бразильские» сериалы нам ничего не дали, кроме украденного из жизни времени и испорченного вкуса целого поколения российских женщин, то при Сталине от «трофейного кино» был мощный экономический эффект. Картины, имевшие официальный вступительный титр «Этот фильм взят в качестве трофея после разгрома немецко-фашистских захватчиков в 1945 году», принесли бюджету СССР в первый же год 750 миллионов рублей.

Были еще фильмы для второго, клубного экрана, в основном, американские — чтобы не слишком злить недавних союзников. Любой продюсер от такого отношения к священным авторским правам лопнул бы от негодования. Однако советское правительство с соблюдением всяческих прав, роялти и прочей буржуазной ерунды совершенно не заморачивалось. Победители никогда не платят.

Во втором пакете, запущенном на следующий год и принесшем еще больше денег были: «Мост Ватерлоо», «Леди Гамильтон», «Сестра его дворецкого», «Бурные двадцатые годы» (у нас — «Судьба солдата в Америке»), «Багдадский вор», «Мужчины в ее жизни» (у нас — «Балерина»), «Железная маска», «Таинственный беглец», «Мятежный корабль», «Девушка моей мечты», «Тарзан». И многие-многие другие. На американское происхождение фильмов теперь уже абсолютно не обращали внимания — со Штатами отношения окончательно испортились. Так что, считали, чем больше лопнет голливудских продюсеров, тем лучше.

Лидером советского проката 1952 года стали сразу три американских фильма из сериала про Тарзана, собравшие 124 миллиона зрителей. Все советские дети отныне лазили по деревьям, устраивали в их кронах себе гнезда-прибежища, и прыгали с ветки на ветку.

Зрительская привычка к подобным фильмам потом отольется нам всенародной любовью к индийскому кино и таким позорным, в сущности, фактом, что абсолютным рекордом советской кассы уже навсегда стала ничтожная мексиканская мелодрама «Есения».

Себя под Ленина чистя

Зачем Сталину, для которого кино всегда оставалось любимой игрушкой, было отарзанивать, точнее — даже оттарзанивать собственную страну? В 1951-м выпустили, напомню, всего ДЕВЯТЬ отечественных фильмов.

Попробуем в этом разобраться.

Вроде бы ответ на поверхности — страна лежала в руинах, тут не до кино. Но нет, напротив — киноиндустрия в спартанско-пуританском СССР была делом сверхприбыльным.

Думаю, секретов «малокартинья» два.

Сталин действительно был верным ленинцем. Это не идеологическая оценка, и ничего хорошего в ней нет. Он привык публично сверяться с Ильичом, с тем, что тот говорил… когда ему, Сталину, это было выгодно. Про «важнейшее из всех искусств» Ленин распорядился четко: часть фильмов — для пропаганды, часть развлекательные, — для дохода казны. Трофейные были развлекательными. Эту нишу Сталин теперь считал заполненной, тем более — без всяких расходов. Одни только доходы. Красота! Советские — снимались для политики, и много их, на взгляд Сталина, не требовалось.

Второй ответ лежит, скорее, в плоскости домыслов. Мне кажется, что советское кино, так правильно им самим устроенное, в результате Хозяину разонравилось. И ведь вроде все хорошо, а… нехорошо. Без творческой свободы даже такое промышленное искусство, как кинематограф приобретает механические черты. Полета нет. Кстати, абсолютно то же самое произошло и в гитлеровской Германии — об этом мы поговорим позже. И Сталин обиделся на любимую игрушку — советское кино — и повел себя как ребенок, взял — да выбросил… Точнее — забросил куда-то подальше на чердак.

Решил взять таймаут, додумать на досуге. Досуг у него был. Даже если читал он не по 500, как хором утверждают разные источники, а хотя бы по 100 страниц в день[352].

Самым кассовым советским блокбастером 1950 года стали «Смелые люди» — 41,2 миллиона зрителей. Приключения работников конезавода до, во время и после войны. Название звучит как-то не очень, на самом же деле фильм зрелищный, интересный. А главное, какой-то вольный, что ли.

Появлению «Смелых людей» предшествовало знакомство Сталина с Джоном Уэйном — точнее с вестерном Джона Форда «Путешествие будет опасным» (1939, у нас — «Дилижанс»). На просмотре присутствовал глава советского кино Большаков. После сеанса Сталин неожиданно к нему повернулся: «Как лихо закручено, Неужели у нас некому снять такое кино?»

Киноминистр сориентировался: «Конечно, есть кому. Снимем в кратчайший срок».

«Местом съемок выбрали Терский завод под Кисловодском. Все трюковые съемки с лошадьми (а эти трюки стали уникальными в истории советского кинематографа) легли на плечи конной группы династии Кантемировых (отец и трое его сыновей).

Отмечу, что Кантемировым было разрешено в процессе работы покалечить восемь лошадей. За каждое сохраненное животное им причиталась премия — 2 тысячи рублей. Удивительно, но за весь период съемок ни одна лошадь не пострадала (хотя многие трюки были по-настоящему головокружительными), а полностью обещанные деньги Кантемировы так и не получили»[353].

Было, было — кому… В общем, потенциал советское кино сохранило, и после смерти Сталина резко рвануло вверх. В 1954 году вышло 38 фильмов, в 1955-м — уже 65, ну и так далее, К концу 50-х в СССР выпустили 400 новых полнометражных лент.

Но это уже совсем совсем другая история.

Фильм Лени Рифеншталь «Триумф воли», который в этой книге уже упоминался, считают документальным. Но можно сказать, что это самый большой постановочный фильм в истории. Он создавал, организовывал, делал событие. Съезд нацистской партии в Нюрнберге в 1934 году с самого начала представлял собой гигантскую съемочную площадку. Миллион его участников были плюс ко всему еще и бесплатными статистами. Сейчас бы все нарисовали на компьютере, а тогда Рифеншталь использовала гигантские толпы, 30 камер и 120 ассистентов.

Реальностью стало не само событие как таковое, а то, как его изобразило и преподнесло пропагандистское кино.

Но в 1943 году Гитлер придумал еще круче. С. Г. Кара-Мурза в книге «Манипуляция сознанием»[354] рассказывает о невероятном плане документально-реальной картины, с которой предполагалось снимать сражение настоящих немцев с настоящими британцами. Биться они должны были настоящим оружием. Первоначально эта фантастическая история была введена в оборот французским философом и историком кино Полем Вирильо[355].

Вот что пишет Кара-Мурза: «После разгрома в Сталинграде, Гитлер для подъема духа решает снять во фьорде Нарвик суперфильм о реальном сражении с англичанами — прямо на месте событий. С фронта снимаются боевые корабли и сотни самолетов с тысячами парашютистов. Англичане, узнав о сценарии, решают „участвовать“ в фильме и повторить сражение, в котором три года назад они были разбиты. Поистине „натурные съемки“ (даже генерал Дитль, который командовал реальной битвой, должен был играть в фильме свою собственную роль)…

Тогда не удалось — началось брожение среди солдат, которые не хотели умирать ради фильма».

Может, конечно, и выдумка — утверждать не берусь. Однако немцы все-таки осуществили гигантскую батальную кинопостановку — про героическую оборону городка в Померании от войск Наполеона. Фильм назывался «Кольберг». Два года и 8 миллионов рейхсмарок было потрачено в разгар войны на съемки грандиозного исторического фильма. Тысячи солдат временно сняли с фронта (вот уж кому свезло так свезло!), дороги засыпали тоннами соли — оборона Кольберга происходила зимой…

Такое ощущение, что вожди рейха сами были загипнотизированы магией кино. «Кольберг» стал последним воплощением новой придумки Геббельса — «Durchhaltefilm» (от немецкого Durchhalten — держаться, не сдаваться). Предполагалось, что дурь-хальтен-фильмы должны укреплять дух отступающих немцев.

Премьера «Кольберга» состоялась одновременно в Берлине и в осажденной союзниками французской Ла-Рошели[356]. Бобины с фильмом сбросили туда на парашюте. Интересно, что этот город стал последним освобожденным союзниками во Франции. Насмотревшись кино про подвиги своих предков на посыпанной солью земле, немцы продержались в крепости аж до 8 мая 1945 года.

Министр пропаганды Геббельс придавал кинохронике то же значение, что сегодня власть придает первым кнопкам на пульте ТВ, — вплоть до личного участия в редактировании. В большом кино он тоже был большим специалистом. Еще в марте 1933 года Геббельс произнес программную речь о кино в отеле «Кайзерхоф» в Берлине. В качестве примера для подражания всем кинематографистам Германии он указал четыре фильма: «Броненосец „Потемкин“» (СССР), «Анна Каренина» (США), «Нибелунги» и «Мятежник» (оба — Германия).

^{«Кольберг» (1945). Геббельс верил, что этот костюмированный фильм поможет поднять боевой дух вермахта}

«Геббельс — один из первых профессионалов в сфере средств массовой информации… Он считает кино ведущим искусством XX века, а главное — вслед за советскими идеологами — видит в нем мощное орудие пропаганды, способное влиять на массы и изменять их образ мыслей… Отныне основная часть кинопродукции должна стать раз влечением для „широкой публики“, обеспечить средства и стать фоном для пропагандистских фильмов (которых значительно меньше)…»[357].

Не знаю, читал ли Геббельс то, что говорил о кино Ленин, но действовал он строго по-ленински. Впрочем, законы пропаганды, как и законы физики, — действуют одинаково в любой точке земного шара.

В. И Ленин в беседе с А. В. Луначарским в феврале 1922 года:

«Если вы будете иметь хорошую хронику, серьезные и просветительные картины, то неважно, что для привлечения публики пойдет при этом какая-нибудь бесполезная лента, более или менее обычного типа. Конечно, нужна, цензура. Ленты контрреволюционные и безнравственные не должны иметь место»[358].

Не будем себя обманывать. Политика в области кино у любого вменяемого государства всегда будет строиться в рамках того, что наговорил Ильич Луначарскому. «Контрреволюционные» только заменят на «политически нетолерантные» — и вперед!

А степень государственного участия в киножизни может быть разной, но не в принципе, а скорее по форме, в рамках сложившейся на момент политической традиции. В гитлеровской Германии неугодных кинематографистов отправляли в концлагерь. В позднем СССР клали фильм на полку. В США, было дело, изгоняли из профессии. И, наконец, общемировая «рыночная» практика — полное и строго персонифицированное отсутствие заказов. Ну, ладно.

Ответом Геббельса Голливуду стали глупые музыкальные фильмы и задирающие ножки полураздетые звезды.

Искусство, естественно, умерло (как водится, за отдельными исключениями). Романтика экспрессионистских «горных фильмов», которыми славилось немецкое кино, и которые Говорухин творчески отразил в своей знаменитой «Вертикали», исчезла, растворилась, канула в пропасть. Один из наиболее значительных мастеров европейского киноискусства, датчанин Карл Теодор Дрейер выразился в те годы образно: «Когда в Германии пришел к власти нынешний режим, он первым делом озаботился тем, чтобы полностью очистить немецкий театр и немецкое кино от неарийского элемента. Когда чистка закончилась, остались одни опилки! В фильмах, которые были сняты после этого, нет ни нерва, ни живой крови: это просто мешки с опилками! Разумеется, о режиссуре и речи быть не могло, поскольку функция режиссера, в соответствии с духом сценария, сводилась к тому, чтобы аккуратно встряхивать мешок, заставляя опилки высыпаться ровной струйкой».

И что же? Пипл хавал. Всем нравилось. В 1938 — начале 1939-го на французском кинорынке Германия занимала второе место после Голливуда.

«Мы собираемся установить систему камуфляжа, чтобы средний француз не замечал, кто на самом деле принимает решения. Так всегда делали англичане. Несомненно одно: я не успокоюсь, пока вся европейская кинопромышленность не будет принадлежать нам» (из дневника Геббельса).

Про евреев

Фильмы антисемитского содержания пользовались в Германии устойчивой популярностью. На них существовал не только постоянный государственный заказ, но и устойчивый национальный спрос[359].

Мы как-то привыкли к сегодняшним добродушным немцам, которые лопают свои колбаски, запивая пивом, веселятся на Октоберфесте, при этим на удивление хорошо играют в футбол и делают исключительно качественные автомобили. Они давным-давно денацифицированы…

При Гитлере немцы были совсем другие — идеалы нацизма глубоко проникли в души и сердца рядовых бюргеров, простых рабочих и крестьян, солдат и офицеров. Роль кино в этом несомненна.

Две самые известные картины из бесконечной серии «Бей жидов, спасай Германию»: «Вечный жид» (реж. Ф. Хипплер) и «Еврей Зюсс» (реж. Ф. Харлэн), — были сняты по заказу отдела пропаганды НСДАП. За съемками «Вечного жида» пристально следил лично фюрер[360].

«Еврей Зюсс» — фильм типа «художественный», история о властителе, ставшем игрушкой в руках злодея-советника. И о том, как над этим злодеем (и над всем его вредным народом) в итоге одерживается решительная победа.

Геббельс в дневнике (8 марта 1941 года) удовлетворенно отмечал, что «Еврей Зюсс» «вызвал уличные демонстрации в Венгрии; действует не хуже, чем политические приемы; это доказательство того, что фильмы могут оказывать нужное влияние и приобщать людей к нашим идеалам».

«Находясь в концлагере Терезин, Курт Геррон (немецкий режиссер-еврей — В. М.) снимает в 1944 году фильм (с ярким названием — „Фюрер дарит евреям город“ — В. М.), призванный убедить Красный Крест и весь мир в том, что Терезин — образцовое исправительное учреждение. Фильм… показывает труд, отдых, игру в футбол и занятия музыкой как повседневную жизнь заключенных концлагеря. Вскоре после окончания съемок Геррона отправляют в газовую камеру в Освенциме, как и почти всех участников фильма, которых на время пощадили, чтобы они могли изобразить свою райскую жизнь в лагере»[361].

^{«Вечный жид» с СССР под мышкой. Фильм насаждал не только антисемитизм, но и ненависть к нашей стране}

Бегство в Голливуд

В Германии было великое кино и до 1933 года. Лауреат шести «Оскаров» Билли Уайлдер (в Берлине его до этого знали как Самуила Вильдера) мрачно иронизировал: «Те, у кого был талант, уехали в Голливуд еще в двадцатые годы, потому что были востребованы. Они уехали по своей воле. А мы появились там позже, и выбора у нас не было». Сам он приехал Лос-Анджелес без денег, не зная ни слова по-английски, уже после прихода нацистов к власти.

Когда начался исход из немецкого кинематографа, многие разбежались по Европе, кто-то попал в СССР, кто-то — в совсем экзотические Палестину, Кубу, Филиппины. Но центром притяжения стала страна Голливуд. Впрочем, немногим удастся там, подобно Марлен Дитрих, достичь привычного статуса суперзвезды.

…После 1945-го немецкие изгнанники попытаются вернуться домой. Только возвращаться особо уже было и некуда. После войны прежнего великого кино в Германии больше не стало. Нацисты не просто срубили его под корень, они убили сам корень. Отныне выражение «немецкие фильмы» у массового зрителя, увы, лишь вызывало глумливую усмешку. У тех, понятное дело, кто «в курсе».

В курсе, в общем, все — если эвфемизм порно даже открыто обыгрываегся в КВН по Первому каналу.

«Дас ист фантастиш! Йа-йа!»

О войне после 1945 года немцы снимали немного, тема была болезненной. Возьмем наиболее раскрученный из последних немецких фильмов о WWII — «Бункер» (2004). Этот фильм (правильное название — «Закат») известен у нас в основном по бесконечным пародиям и вирусным видео, когда на страстный монолог Гитлера в бункере пред генералами накладываются какие-нибудь актуальные субтитры. Последний известный случай — смог в Москве 2010 года.

— Ну, я надеюсь, Шойгу все потушит.

— Мой фюрер… Шойгу не может ничего сделать. У него нет техники и средств.

После чего следует знаменитый истеричный разнос.

И вроде бы все реалистично и психологически достоверно… Только одно маленькое «но» — в «Бункере» Гитлер предстает не злодеем, а жертвой. Пусть собственных заблуждений, обстоятельств, предательства. Но жертвой, а не злодеем! Плюс и минус на батарейке поменялись местами. К чему это может привести (или уже ведет) — предоставляю читателю догадаться самому.

Фильм основан на реальных событиях — высадке союзных войск в Нормандии. Также историческим фактом является принятый в США закон, по которому, если один из братьев погибал, остальные могли быть освобождены, от военной службы, во всяком случае, на опасных участках.[362] (Пять «Оскаров» — в том числе за режиссуру, два «Золотых глобуса» — в том числе за лучший фильм).

Киноляпы[363]. Самый известный — когда американские пехотинцы отступают через мост, на пару секунд в кадре появляется человек в белой футболке и джинсах, с интересом наблюдающий за происходящим. Сам я не раз видел этот кадр в интернете, а вот на последнем лицензионном ДВД уже не разглядел. Значит — таки вырезали.

Оставшись без боеприпасов, американские парни начинают кидать в немцев минометные мины. Яркий образ! Но когда один из героев поворачивается, на поясе видны гранаты. Забыл?

Рядовой Райан в старости, стоя на воинском кладбище (непременно на фоне развевающегося звездно-полосатого флага) вспоминает высадку в Нормандии. Но он ее не мог видеть! По сюжету он был парашютистом, и его выбросили за линией фронта. Ну и так далее…

В интернете приведено более 150 всякого рода несоответствий, которые обнаружили въедливые любители кино[364].

Ошибки. В данном случае сознательные, чтобы покрасивее было. В основу сценария положена история четырех братьев Ниланд (о ней я упоминал выше). Считалось, что трое из них погибли. Все четверо братьев служили в армии во время войны на разных театрах боевых действий. Но их мать не была вдовой (как в фильме), и не получала трех похоронок в один день.

А главное, не существовало в природе никакой спецгруппы по поиску и эвакуации ее единственного уцелевшего сына — того самого, который послужил прототипом рядового Райана. Никто в армии США никогда не собирался рисковать жизнями солдат дабы утешать старушек-матерей и благородно, как в кино, спасать последних из братьев. Сержант Фредерик Ниланд был заброшен на парашюте на территорию Франции, а потом по мере возможности просто отправлен назад в Англию и далее — в США.

Позднее выяснилось, что его брат Эдвард не погиб, как считали, а попал в японский плен. Почти через год его освободили, и он тоже вернулся домой.

Мифология. Фильм разбивается на две неравные части. 20 минут потрясающей по динамизму и жестокости сцены на пляже «Омаха» в «день Д». Нанизанные на очереди немецких пулеметов простые американские парни в хаки и касках, кровь, грязь, ад войны… Есть эти 20 минут — и остальные два с половиной часа, в течение которых спецгруппа Тома Хэнкса не спеша отлавливает рядового Райана.

То есть вот оно (на 20 минут штурма-шторма) — геройство, вот презрение янки к смерти во имя высоких идеалов демократии, вот она — американская цена победы во Второй мировой.

И рядом, тут же (на 2,5 часа) — придуманная миссия по спасению одной-единственной бесценной американской жизни. Все для того, чтобы вернулся паренек к своей мамочке. Простои рядовой. Ошарашенный первой убийственной 20-минуткой зритель уже готов соглашаться со всеми предложенными авторами голливудской версии войны выводами: выбора ему не оставляют.

А выводы просты. Вторая мировая война — есть эта высадка в Нормандии. Решительный кровопролитный штурм — и готово дело. Были еще поиски одного рядового, когда немцы уже бежали. Все. Аллес. Гитлер — капут. Боже, храни Америку!

С кинофорума: «У меня сложилось впечатление, что режиссер выполнял сверхсрочный заказ правительства США на постановку самого патриотичного американского фильма. Судя по тому, как он справился с задачей, я на месте забугорного президента дал бы ему медаль».

Фильм основан на реальных событиях — неожиданном нападении японцев на главную базу американских ВМС на Тихом океане. («Оскар» за лучший звуковой монтаж, MTV Movie Awards — лучшая сцена-экшн, и 6 номинаций на премию «Золотая малина» — худший актёр, худший режиссер, худший фильм, худший римейк, худшая экранная пара, худший сценарий).

Киноляпы. В момент атаки в глаза бросаются американские корабли с частоколом радарных установок и футуристическими профилями. В кадре — эсминцы типа «Спрюэнс» постройки 70-х годов. Еще на экране мелькнет атомная подводная лодка и спутниковая антенна.

Ошибки. Адмирал Ямамото представлен в фильме злобным старикашкой. Насчет злобности не знаю, а в смысле возраста он был мужчиной в самом расцвете сил. В 1941-м ему было 57 лет.

Столь же злобный японский летчик гоняется за убегающими девушками, обстреливая их из пулемета. Ну, враг, гадина, все понятно. Однако специальное расследование, проведенное американцами, показало, что японцы не бомбили и не обстреливали в Перл-Харборе мирное население. Все жертвы — от осколков своих американских зенитных снарядов.

По фильму, под японскими бомбами удается взлететь только двум друзьям, главным героям. Они на пару тут же сбивают 8 японских самолетов. В реальности был один небольшой не пострадавший от налета аэродром, с которого сумели подняться 5 американских самолетов, сбили, правда, только 7 японцев.

^{Ямамото Исороку (1884–1943)}

^{Адмирал флота (посмертно)}

^{Мальчик Исороку был поздним и особенно любимым ребенком в семье. «Исороку» — это на старояпонском «56», столько исполнилось его отцу, когда Исороку Ямамото, будущее проклятие американского флота, появился на свет. В 1905-м юношей-гардемарином принимал участие в Цусимском сражении. Был ранен, лишился двух пальцев. Из-за этого увечья получил от токийских гейш, до коих был большой охотник, игривое прозвище, которое на русский можно перевести как «восемь монет». В 1943-м самолет, в котором летел главнокомандующий императорским флотом Ямамото, был сбит американскими истребителями. Американцы расшифровали японский код и знали, что летит именно он. Поквитались за Перл-Харбор.}

^{Адмирал Ямамото был автором идеи, разработчиком и организатором нападения Японии на базу американского Тихоокеанского флота. Любопытно, что при этом он был известен как страстный поборник всего американского: учился в Гарварде, потом служил в Вашингтоне военным атташе. Ямамото вообще постоянно высказывался против войны, особенно с США, но, получив приказ императора, выполнил его блестяще.}

^{«Погибнуть за Императора и за Родину — это наивысшая честь для военного человека. Цветы восходят в поле, где прошел тяжкий, храбрый бой» (адмирал Ямамото)}

У генерала Маршалла, когда он разговаривает с Рузвельтом, на груди можно разглядеть планку медали «За службу во Вьетнаме» и т. д.

Мифология. Вторую мировую войну выиграли на пару — симпатичные молодые актеры Бен Аффлек и Джош Хартнетт. Сначала наваляли япошкам на Перл-Харбор, а потом отомстили за все сразу, по-крупному — разбомбив Токио.

К сожалению, Хартнетт при этом погиб, на чем война закончилась.

С кинофорума: «Неимоверно идет военная форма Алеку Болдуину. А Бен Аффлек — не мой герой».

«Враг у ворот» (2001)

— Тот, у кого есть винтовка — стреляет. Тот, у кого нет — следует за ним. Когда солдата с винтовкой убьют, тот, что следует за ним, подбирает винтовку и стреляет.

Из фильма

Фильм основан на реальных событиях. Снайпер Василий Зайцев, воевал в Сталинграде. Был поразительно меток и неуязвим. Немецкое командование выписало из Германии своего лучшего аса-снайпера-офицера чтобы выследить и убить Зайцева, но и в этой супердуэли победил русский.

Киноляпы. В фильме звучит Гимн Советского Союза, который еще не был написан.

Во время атаки один из наших солдат погибает дважды — кадры в точности повторяются.

Джуд Лоу-Зайцев давит на спусковой крючок с такой силой, что пули должны разлетаться веером (нежно надо, нежно).

На протяжении всего фильма русские упорно называют героя полным именем — Василий — и ни разу Васей, Васькой, или как-нибудь иначе, как у нас принято по жизни называть Василиев.

Василий Зайцев — историческое лицо, легенда, его фото есть чуть ли не в каждой волгоградской школе. Подобранный на его роль англичанин Джуд Лоу, ну, совершенно на него не похож.

Ошибки. Когда солдат везут в вагонах-теплушках в Сталинград, вагоны запираются на висячие замки — снаружи. Как будто это не бойцы, а заключенные.

По фильму получается, что обороной Сталинграда командовал Хрущев. А в атаку наши поднимались… по свистку командира.

Комиссар Данилов — один из главных героев. Но институт военных комиссаров был упразднен еще в октябре 1942-го.

Донос Данилова на Зайцева: мол, тот спутался с еврейкой. Создатели фильма явно перепутали сражающиеся армии.

Human Wave («Людская волна»). Придуманная на Западе во время «холодной войны» т. н. «русская атака», когда противник заваливается человеческим мясом, блестяще воссоздана в этом фильме. Защитники Сталинграда без оружия бегут на пулеметы, которые косят их длинными очередями. Именно в этой атаке суждено дважды погибнуть одному и тому же бойцу.

Советские заградотряды расстреливают бегущих и складывают тела в огромные кучи.

^{Снайперская винтовка настоящего, не киношного Василия Зайцева (см. стр. 224)}

Мифология. В этом франко-американо-германском фильме (с наибольшими сборами — в США) рассказано, что война была не только на Западе, но и на Востоке. Цель благая. Увы, русские солдаты предстают варварами — забитыми и злобными.

Жалко, что привычный набор мифов о России испортил этот талантливый фильм — с потенциалом очень сильного кино. Опять же герой — русский — симпатичный, да и девушка его тоже. Да, жаль.

Впрочем, пусть на Западе о нашей войне рассказывают хотя бы так. Лучше так, чем замалчивать поворотную, главную битву Второй мировой — Сталинград.

Режиссер фильма Жан-Жак Анно: «Если вы обратитесь к истории, то поймете, что победа русских была жизненно важной. В противном случае, я бы сегодня говорил по-немецки, а не по-французски, если бы Сталинград был потерян».

С кинофорума: «Фильм с первых своих кадров старательно пытался довести меня до бешенства… Лоу в роли снайпера Васи — какая то издевка. Хотя он больше похож на русского чем, скажем, Джеки Чан или Уилл Смит…».

«Бесславные ублюдки» (2009)

— Я знаю, это глупый вопрос, и ответ известен… Но вы — американцы — кроме английского еще хоть один язык знаете?

Из фильма

Фильм основан на нереальных событиях. Собственно, ни на чем не основан. Альтернативная история. (Приз жюри Каннского кинофестиваля, «Золотой глобус», «Оскар» — за актерские работы).

Киноляпы, ошибки, мифология — все в одном флаконе. Забавное тарантиновское кино ради «кина».

1944-й год. Группа американских евреев-коммандос вдевятером побеждает в войне, посеяв панику, страх и ужас во всем Третьем Рейхе, а в конце ставит жирую точку, уничтожая одномоментно Геринга, Геббельса и Гитлера. Боюсь, эта смешная история для нашей страны, потерявшей 27 миллионов на той войне, совершенно не смешна.

Видимо, в Америке уже нет вещей, над которыми нельзя глумиться. Но у нас — слава богу, еще остались. Память о Войне — из их числа.

Кстати, несмотря на все тарантиновские навороты, «мессидж» между строк — тот же, что и у традиционного Спилберга — решающий вклад Америки в победу над Гитлером.

Не думаю, что после проката «Ублюдков» остались те 5–10 % (или сколько их там по опросам?) американцев, которые по наивности своей еще помнят, что в World War II кроме Америки совсем чуть-чуть участвовали русские.

Нелепо осуждать этот фильм Тарантино — как фильм. Но это как с книжкой «Лолита» — она хорошая, однако вряд ли стоит «Лолиту» преподавать в седьмом классе девочкам. Всему свое время, свой читатель, свой экран и свой зритель.

А главное, с трудом представляю себе зеркальную ситуацию: Федя Бондарчук снимает фильм о том, как группа бородатых казаков в папахах, смазанных сапогах и красных рубахах высаживается где-то в Южной Каролине в разгар войны Севера и Юга, вдевятером разбирается с армией генерала Ли, упраздняет рабство и делает президентом Линкольна… Точнее, представить, что этот фильм для прикола могут снять — могу. В рамках шоу «Камеди клаб». Но вот, что этот фильм столь же масштабно пойдет на киноэкранах США, как «Ублюдки» у нас? И что им будут хором восхищаться все американские СМИ. Этто — вряд ли, как говорил т. Сухов.

Импорт мифологии — штука опасная. Это как распылить в кинозалах из баллончика вирусы птичьего, свиного или какого-нибудь другого гриппа… поражающие психику и мозг.

Газета «Ведомости» о фильме: «Давайте, наконец, видоизменять историю в кино, как нам нравится… потому что в браке между кино и историей главная не история, главное — кино».

Нет, господа, не давайте!

Конечно, «Бесславные ублюдки» не стоили того, чтобы их запрещать, как предлагали горячие головы из КПРФ. Это только бы разогрело к ним интерес. Их место — в гетто узкоклубного малотиражного показа, туда их надо было сразу и отправить. А Бондарчуку — поручить снять фильм о донских казаках — спасителях Авраама Линкольна.

«Женщина и мужчины» (2010)

Этот фильм Клода Лелуша о жизни оккупированного нацистами Парижа открывал Московский кинофестиваль 2010 года.

Так как на момент написания книги фильм так и не поступил в российский прокат, да и не является он голливудским, расскажу мелким шрифтом.

Один из любовников француженки, главной героини фильма, — темнокожий американский солдат. После отпуска в Париже, он возвращается на фронт сражаться бок о бок со своими белыми товарищами. Тут, увы, выходит неувязочка: расовую сегрегацию в армии США полностью отменили только в 1948 году.

Даже на передовой запрет на «смешивание» был снят только после Арденн, когда у американцев начала ощущаться нехватка солдат. Как бесились надменные белые южане, когда к ним в подразделение добавляли негров, можно только догадываться. Американцы воевали с нацистами, а сами, как ни странно, оставались расистами.

В этой связи не могу не рассказать такую забавную историю. В Арденнах немцы активно забрасывали в тыл к союзникам переодетых диверсантов. И тогда американцы нашли оригинальный способ защиты своих армейских складов, баз, штабов etc. Часовыми ставили негров, разводящими — тоже негров, и давали приказ — стрелять в каждого приближающегося незнакомого белого.

Раздобыть американскую военную форму немцам было проще, чем черную кожу.

Есть миф о том, что здание Рейхстага после войны было взорвано.

Так, якобы, был «казнен» символ гитлеровской Германии. Советским людям, конечно, Рейхстага не было жалко, жалели скорее надписи, оставленные на его стенах нашими бойцами.

Однако на самом деле германский парламент никто не разрушал. Здание оказалось в Западном Берлине («Берлинская стена» проходила буквально под его окнами), и долго так и стояло в полуразрушенном виде. В 1954-м разобрали купол — из-за угрозы обрушения.

«Перевоспитавшиеся» немцы при новом ремонте часть надписей на стенах оставили для обозрения, остальные убрали под штукатурку. Матерные, правда, по согласованию с посольством, удалили.

Казус истории, но если бы победили немцы, от помпезного здания Рейхстага точно ничего бы не осталось. Как и от всего старого Берлина. Гитлер планировал его разрушить, построив на его месте новый город — «столицу Германского мира» — «Welthauptstadt Germania». Проект придворного архитектора Шпеера был уже готов: макет как раз в Рейхстаге и демонстрировался.

Помимо вышеупомянутой архитектурной, в Рейхстаге проходили и другие интересные выставки — «Вечный жид», «Большевизм без маски»[365]. Но только германские депутаты их не видели, поскольку после 1933 года заседания там не проводились. Депутатов приютило здание расположенной по соседству оперы (немцы не без юмора прозвали их самым высокооплачиваемым хором в мире). Да и собирались депутаты однопартийного (все — НСДАП) парламента после 1933 года всего 19 раз. А начиная с 1942-го — вообще не собирались.

В самом здании Рейхстага после поджога и пожара окна заложили кирпичом, большинство помещений не использовалось никак. Был цех по производству электроламп, было отделение больницы. Даже если бы там действительно заседал (а по военному времени — засел) парламент, то какой, казалось, было смысл штурмовать Госдуму, если рядом — Кремль? Ну, это переводя на наши реалии.

Последним оплотом Гитлера был, конечно, никакой не заброшенный Рейхстаг, а комплекс зданий имперской канцелярии и непосредственно Бункер — куда сходились полуоборванные нити управления войсками.

Однако не случайно финальной точкой Войны считался именно знаменитый штурм Рейхстага — именно он считался и в сталинском СССР, да и повсюду — символом гитлеровской Германии. Может, в формировании этого мифа: Рейхстаг — цитадель гитлеризма, хрустальное яйцо, в котором спрятана на конце иголки жизнь Кащея, — сказалось наследство 1933 года, вся эта история с приходом Гитлера к власти, загадочным поджогом и последующим разгоном компартии. А может, просто нужно было четко указать, куда мы идем — всю войну. Мишенью был Берлин, ее «яблочком» — Рейхстаг. Такая вот «целеуказательная» идеология мифология.

^{1945. Для этого сюжета ранее было обещано продолжение… Оно же — окончание}

Сами немцы могли думать об этом доме, что угодно, но наши предки знали твердо: взовьется красное знамя над Рейхстагом значит, все, победа наша, войне конец.

Дрались немцы отчаянно. Готовились к долгой, многодневной осаде. В парке Тиргартен был прокопан противотанковый ров с водой. Рейхстаг был главным опорным пунктом в обороне Берлина, который позволял контролировать весь центр города. Для фрицев это тоже был, пусть недействующий, но символ. Надпись «Немецкому народу» на его фронтоне была отлита еще из захваченных во время Первой мировой французских пушек.

Это уже после войны командир 756 стрелкового полка, собственно, бравшего штурмом Рейхстаг, Герой Советского Союза Ф. М. Зинченко переживал.

«В 300 метрах южнее Бранденбургских ворот — имперская канцелярия. Там, в бункере, еще досчитывал свои последние минуты главный фашистский преступник — Гитлер. Всего лишь 800 метров от нас. Но тогда, 30 апреля, мы этого не знали. А жаль. Могли бы попробовать и туда постучаться. Сил для этого у нас имелось вполне достаточно»[366].

Воспоминания Зинченко необычайно точны в деталях и легко опровергают большинство мифов, которыми окружен знаменитый штурм.

Почему то считается, что два героя, которые несли Знамя Победы, были специально отобраны по национальному признаку. Русский Егоров — символ народа. Грузин Кантария — символ Вождя[367].

Кто отбирал, на каком уровне, когда? Зинченко описывает, как было на самом деле. Он дал задание офицеру разведки полка капитану Кондрашову взять двух лучших разведчиков и прибыть с ними на командный пункт. Тот привел всех, весь взвод: прибыли Белоусов, Егоров, Малюженко, Иванов, Кантария, Коноваленко, Заливчий, оба Криневича, Мягченко, Олейник, Чернишков, Пальчиков, Парчевский, Могилко, сразу три Савича и даже 14-летний сын полка Гоша Артеменков. Думаю, перечислить тут каждую фамилию — справедливо, все — герои, каждый мог попасть в учебники. Все — лучшие из лучших. Капитан-разведчик не знал, кого выбрать.

Реакция командира полка была предсказуема. Что, непонятно был отдан приказ? Двоих, мать твою! Выполняйте! Кондрашов скрепя сердце назвал две фамилии наугад: «Егоров и Кантария! К командиру полка!» Как часто бывает, история вершилась не за зубцами в высоких кабинетах, и даже не в штабе — а простым капитаном.

Флаг, который предстояло нести Михаилу Егорову и Мелитону Кантария, был не простым — это было Знамя Военного совета армии. Водрузить его на купол Рейхстага — такое задание дал военсовет. Официальным Знаменем Победы оно станет 2 мая, когда его сфотографирует корреспондент «Правды», самолетом снимок доставят в Москву, а 3-го знаменитое фото будет напечатано в газете.

Штурм Рейхстага начался в полдень 30 апреля. Бой был страшный. Пять часов наши батальоны преодолевали 250 метров до здания. В какой-то момент в огонь пришлось посылать последний резерв — взводы саперов, разведчиков, связистов.

В 15 часов немцы неожиданно перешли в контратаку. Зинченко вспоминал: «Они развернулись двумя ровными цепями человек по 500 в каждой при поддержке танков и самоходок. Шли во весь рост, непрерывно стреляя из автоматов. Шли с исступленностью фанатиков, не обращая внимания на наш огонь. Шли на неминуемую и абсолютно бессмысленную гибель… Позже мы узнали, что это были эсэсовцы из личной охраны Гитлера, его последний резерв».

Все наши бойцы смотрели фильм «Чапаев», видели, как валятся цепи «каппелевцев» под пулеметным огнем. Если бы СС по-прежнему ходил в черной форме, сходство было бы разительным.

Наверное, 22 июня 1941 года эта психическая атака на красноармейцев могла бы подействовать.

Однако прошедших все круги ада, доживших до мая 1945-го советских пехотинцев она совершенно не напрягла. Самоубийцы? Что ж, дураки, воля ваша…

В ночь на 1 мая флаг был закреплен на крыше Рейхстага. Донесли его Егоров и Кантария, с ними была еще целая группа бойцов.

^{Егоров и Кантария}

^{Солдаты, водрузившие Знамя Победы над Рейхстагом, Герои Советского Союза}

^{30 апреля 1945 года разведчикам 756-го стрелкового полка сержанту Егорову, младшему сержанту Кантарии, лейтенанту Бересту было вручено Красное знамя Военного совета 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта и приказано водрузить его над Рейхстагом. По знаменосцам вели шквальный огонь. У Кантарии оказалась простреленной пилотка, у Егорова — брюки. Одна из пуль расщепила древко знамени.}

^{Но они выполнили задание, и именно этот стяг стал Знаменем Победы. Указ Президента:}

^{1. Знаменем Победы является штурмовой флаг 150-й ордена Кутузова II степени Идрицкой стрелковой дивизии, водруженный 1 мая 1945 года на здании Рейхстага в городе Берлине.}

^{2. Знамя Победы являете я официальным символом победы советского народа и его Вооруженных Сил над фашистской Германией в Великой Отечественной войне 1941–1941 годов, государственной реликвией России.}

^{3. Знамя Победы находится на вечном хранении в условиях, обеспечивающих его сохранность и доступность для обозрения… Президент Российской Федерации В. Путин. 7 мая 2007 года.}

^{Михаилу Егорову (1923–1975) и Мелитону Кантарии (1920–1993) звание Героев Советского Союза дали через год после окончания войны, 8 мая 1946 года. Два года Егоров с Кантарией по заданию командования колесили по стране и рассказывали о своем подвиге. Кантария, когда его в тысячный раз спрашивали про водружение флага, отвечал: «Лифт подали, мы сели и подняли знамя на крышу». А после была жизнь… Которую, вопреки нелепым слухам, оба прожили достойно. Лейтенант Берест тоже остался во всех документах и энциклопедиях, но в легенду не попал. История — место тесное}

Сам бой на этом не закончился Почти два дня развевалось знамя над зданием, в котором по-прежнему рвались гранаты и стучали автоматные очереди.

К тому времени над Рейхстагом уже было много красных флагов. Здание, в сущности, не такое большое — метров сто длиной, три этажа, включая цокольный, по фронтону, купол. Очевидцы-артиллеристы вспоминали, что по мере продвижения пехоты фасад постепенно окрашивался в красный цвет. Из каждого окна очередного захваченного «депутатского кабинета» — обязательно появлялось что-то красное — флаг, флажок, кусок материи.

То, что знамя над Рейхстагом было не одно, то, что их было много, ломает стереотип: стоит мрачное фашистское здание, и над ним развевается алый стяг. Впрочем, зря думаете, что во времена СССР, где, и правда, любили все зарегламентировать, это скрывали, Равно как скрывали имя третьего героя — лейтенанта Береста. А вот и нет.

Самая что ни на есть официальная «История Второй мировой войны 1939–1945», официоз из официозов, брежневский 1979 год:

«Рано утром 1 мая на фронтоне Рейхстага, у скульптурной группы, уже развевалось Красное знамя… Его водрузили разведчики М. А. Егоров и М. В. Кантария во главе с заместителем командира батальона по политической части лейтенантом А. П. Берестом при поддержке автоматчиков роты И. Я Сьянова. Это Знамя символически воплотило в себе все знамена и флаги, которые в ходе самых ожесточенных боев были водружены группами капитана В. Н. Макова, лейтенанта Р. Кошкарбаева, майора М. М. Бондаря и многими другими воинами.

От главного входа Рейхстага и до крыши их героический путь был отмечен красными знаменами, флагами и флажками, как бы слившимися теперь в единое Знамя Победы»[368].

Все вроде сказано, но раз за разом пресса преподносит это как сенсацию. «Егоров и Кантария были не первыми» — «АиФ». «…водрузивший знамя над Рейхстагом. Раньше Егорова и Кантария» — моя любимая «Комсомолка». «Человек, поднявшим знамя над Рейхстагом, до сих пор не значится среди героев» — «Российская газета». Ну и так далее. Журналистов можно понять — волка ноги кормят, без броских заголовков газету не продать.

Но если год за годом такие материалы воспринимаются как откровение — это вопрос уже к читателям.

Он трудный самый

Для нас же важно то, о чем мы говорили уже много раз, — героев было очень много, куда больше, чем того требует пропагандистский миф.

Перед Рейхстагом наших обстреливали и контратаковали с флангов — тут трудно понять, каково было реальное соотношение сил. Уточню сразу: трудно понять во сколько раз немцев было больше. В это невозможно сегодня поверить, но и в самом Рейхстаге атакующих оказалось намного меньше, чем обороняющихся. Защищал бездействующую «цитадель нацистской демократии» сводный батальон эсэсовцев, а также ряд подразделений авиационных и зенитных частей. Плюс 300 курсантов моряков.

Всего — более 1000 человек. Они были разделены на боевые группы по 20–35 человек, которые, свободно ориентировались внутри здания, изучили каждый выступ, каждую нишу и статую — любое укрытие.

Скажу больше: то, что брал Рейхстаг целый укомплектованный стрелковый полк — сильное преувеличение. После боев за Берлин 756-й полк Зинченко был потрепан изряднейше. Когда КП переместился внутрь здания, подсчитали силы. В батальоне Неустроева оставалось около 250 человек, в двух ротах батальона Клименкова — около 120, в батальоне Давыдова — 200, в батальоне Самсонова — 100[369].

Получалось прямо по-суворовски: наших, штурмующих, считай на треть меньше, чем осажденных. Это раз.

И два… Вон даже в Госдуме, где все аккуратно разлиновано, пронумеровано, и каждый готов подсказать, как найти нужный кабинет, — половина посетителей, идя ко мне, умудряется запутаться и просит себе провожатых.

^{Михай I Гогенцоллерн Зигмаринген (р. 1921)}

^{Король Румынии (1927–1930 и 1940–1947)}

^{Единственный немец, удостоенный ордена Победы. И единственный из кавалеров этого высшего ордена Великой Отечественной, кто ныне жив и здравствует.}

^{Высший военный орден был присвоен ему со сложной формулировкой: «За мужественный акт решительного поворота политики Румынии в сторону разрыва с гитлеровской Германией и союза с Объединенными Нациями в момент, когда еще не определилось ясно поражение Германии». Формулировочка, в общем, отражает ту путаницу, которая тогда творилась в Румынии. Отпрыск швабской ветви Гогенцоллернов Михай умудрился дважды побывать королем. При нем Румыния вступила в войну против СССР и при нем же, в 1944-м, объявила войну Германии. Причем действительно воевала, а не только растворила ворота перед Красной Армией.}

^{С коммунистами Михай не ужился (убежал от них на спортивном самолете, который ему подарил Сталин), осел в Швейцарии, хотя до сих пор старый экс-монарх сохраняет гипотетические права на румынский трон. В первые годы эмиграции его поддерживало (в том числе и материально) увлечение авиацией: экс король… подрабатывал пилотом. Сейчас он состоятельный человек: румынское правительство выкупило его наследственную недвижимость за 30 млн евро. На юбилей Победы Михай приезжает в Москву — был и в 2010 году. Для своих 89 лет выглядел отлично}

Наши солдаты Рейхстага — этого вычурного здания, построенного по образцам итальянского возрождения в XIX веке, не знали вовсе. Что за дверью, можно было узнать, только ее открыв. Люк на крышу — чтобы поднять Знамя Победы — и тот нашли чисто случайно. Все это было против наших.

Но было и «за». «За» наших было то, что каждый из них понимал: этот бой — последний. Русский долго запрягал, но остановить неукротимый вал рвущихся к победе войной было не под силу никому. И еще — «за» было то, что наши солдаты просто лучше воевали. Да, господа эсэсовцы, это вам не детей и женщин в газовые камеры заталкивать. На штурм шел русский Ваня из пехоты, прошедший кровь, огонь и воду.

Медные трубы ему пройти еще предстояло — счет до Победы шел уже на часы.

Чуть ниже я скажу про соотношение потерь в том бою. Но сразу предупреждаю: представление о том, что людей в Рейхстаге не щадили, как и всю войну, устилали трупами коридоры, чтобы пронести первыми красный отрез материала — оно не просто неправильное. Это зловредный махровый миф.

Было ответственное задание командования, его выполнили. Эту миссию выполнили профессионалы войны, которые умели и пулям не кланяться, и под пули сдуру не лезть.

Вот что рассказывал боец 3-й роты Иван Майоров:

«В Рейхстаге было до 500 комнат, множество коридоров, лестниц, различных малых залов. Их расположения мы практически не знали. От беспрерывной автоматной и пулеметной стрельбы, разрывов гранат и фаустпатронов в здании поднимались такой дым и пыль от штукатурки, что, перемешиваясь, они заслоняли все, висели в комнатах непроглядной пеленой — ничего не видно, как в потемках.

Когда наша 3-я рота очищала здание, я увлекся преследованием фашистов и не заметил, как оказался… на балконе зала заседаний. Из другой двери ко мне бросились четыре фашиста. Спрятаться негде… Вот и вынужден был прыгнуть прямо вниз, в зал заседаний. Приземлился — ничего! И уже оттуда открыл прицельный огонь по врагу».

Не думаю, что мои слова в этом контексте прозвучат цинично, но совершенно необходимо выпустить компьютерную игру «Штурм Рейхстага». Все DООМы и стрелялки вместе взятые будут отдыхать.

Идею разработчикам — а лучшие все равно пока еще наши — дарю.

Давайте-ка, ребята-программисты, покажите фашистским гадам!

С этажей немцев выбили, они оказались заблокированными в подвале и запросили переговоры. Требовали, чтобы с нашей стороны был офицер в чине не ниже полковника. Лейтенант Алексей Берест оттерся от гари, побрился, получил инструкции, но вот с полковничьей формой вышла задержка. Выручили танкисты — у них нашлась кожаная куртка на его богатырскую фигуру и соответствующие брюки. Прикрепили к куртке наживую погоны, — и получился молодой полковник-гигант.

Впереди шел боец с белым флажком, подсвечиваемым карманным фонариком. Вслед за ним — Берест. Навстречу снизу вышла немецкая делегация.

— Я слушаю вас, господин полковник, — сухо начал Берест. — Докладывайте, зачем приглашали нас на переговоры.

Немца передернуло от этого «докладывайте», но он собрался и доложил: немцы оставят Рейхстаг, если их выпустят в сторону Бранденбургских ворот. Обычно невозмутимый лейтенант (а временно — полковник) артистично взорвался:

— От имени советского командования требую безоговорочно капитулировать. Понятно? Ка-пи-ту-лировать!.. Даю тридцать минут. Если по истечении этого времени вы не капитулируете, будет отдан приказ выкурить вас из подвала. На этом переговоры заканчиваю.

«Наш Берест — прирожденный дипломат!» — шутили теперь в полку.

Все требования были выполнены.

Командир полка Ф. М. Зинченко как раз перед штурмом Рейхстага получил похоронку на брата. Война даже на последнем издыхании продолжала безжалостно забирать жизни лучших из лучших наших воинов. Зинченко вспоминал, что, спустившись в подвал Рейхстага, увидел на лицах сдавшихся немцев одновременно обреченность, страх и злобу. Они были уверены, что их все равно тут же расстреляют.

«Трудно из „сверхчеловека“ становиться пленным, недобитком когда-то „непобедимого“ воинства, которое еще недавно наводило ужас на всю Европу, и казалось, что нет в мире силы, способной противостоять ему.

Но нашлась такая сила. Вот они, победители. Восемнадцатилетние юноши и уже солидные бойцы. Они тоже измученные, грязные, оборванные. Но с каким достоинством они смотрят на поверженных врагов своих! Заглядывают им в душу, как бы стремясь увидеть, осталось там хоть что-то человеческое. Ведь с ними в одном мире нужно будет теперь жить…»[370]

^{Счастливая довоенная жизнь в «Гитлерюгенде». Страх и смерть в «Фольксштурме» в последние недели войны}

В том тяжелейшем, растянувшемся на три дня бою в общей сложности — в самом Рейхстаге и на подступах к нему, было убито и ранено до 2500 солдат и офицеров противника, захвачено 2604 пленных (в том числе два генерала), 15 танков и штурмовых орудий.

Наши потери — 63 убитых и 398 раненых.

Экскурсия Жукова

Разговор двух бравых летчиков в фильме «В бой идут одни „старики“».

— Вот в Берлине, где-нибудь на самой высокой уцелевшей стене, я с огромной любовью напишу: «Развалинами Рейхстага удовлетворен». И можно хоть домой сады опрыскивать.

— Командир, когда вы будете в Берлине автографы оставлять, я вас очень прошу, посмотрите повнимательнее. Там уже будут наши подписи… первой эскадрилье.

— Да какая разница, браток: наши, ваши…

— И вообще там первым распишется рядовой пехотный Ваня. Да и по праву.

Так и было. А 3 мая на стене Рейхстага расписался Георгий Константинович Жуков — уже с трудом найдя место на стене.

«Показывайте свое хозяйство, комендант», — сказал он полковнику, назначенному комендантом рейхсканцелярии. В полуразрушенном здании все было испещрено следами от осколков и пуль.

Обстановка выглядела банально предсказуемой, будто ее подбирал реквизитор-халтурщик. В нескольких комнатах стопками лежала «Майн кампф», стояли целые штабеля коробок с гитлеровскими орденами.

Помещение фюрера состояло из конференц-зала, приемной, небольшого кабинета и еще двух комнат. В таких же небольших «каютах» жил Геббельс с семьей, обслуга и охрана.

Потом Жуков осмотрел здание Рейхстага в Тиргартене. Бойцы и офицеры окружили маршала плотной стеной и не отпускали полчаса. Тогда Жуков и расписался на внутренней стене здания.

В последние годы выходит все больше нелепых публикаций о послевоенной судьбе фюрера — вплоть до того, что вывезли нашего Алоизьевича… на подводной лодке в Антарктиду на базу нацистских «летающих тарелок». Вот он, новый миф: как преступник № 1 избежал возмездия судьбы. Придется напомнить всем известную историю, что его нашли. Точнее, что от него нашли.

Но сперва о том, кто найден все-таки не был. В руинах рейхсканцелярии наши солдаты обнаружили небольшую, карманного формата, записную книжку. Это оказался дневник самого Бормана.

^{Нацистский плакат из Голландии. Американские «освободители» топчут Европу. Как пишут в блогах: что курил аффтар?}

6 мая главнокомандующий силами союзников Дуайт Эйзенхауэр пригласил главу нашей военной миссии в штабе ВС США генерала Суслопарова И. А. в свою резиденцию в Реймсе (северо-восток Франции). Будущий президент США рассказал, что к нему прибыл гитлеровский генерал Йодль с предложением капитулировать перед англо-американскими войсками. После чего — вместе воевать против СССР[376]. Эйзенхауэр тут же с улыбкой успокоил, что он, конечно, потребовал от Йодля полной капитуляции Германии и не примет никакой иной, и тот — согласился.

А теперь вот, — надо эту капитуляцию подписать. Время уже назначено — на следующий день, в 2 часа 30 минут 7 мая. Суслопарова попросили получить одобрение текста в Москве и подписать его от имени Советского Союза.

Полетела телеграмма в Кремль. Время пошло.

Суслопаров оказался в сложном положении. С одной стороны, он мог своей подписью закончить войну и, наверное, остановить этим бои, ежеминутно уносящие жизни наших солдат. Более того, американцы ведь могли и передумать — и просто подписать капитуляцию без советского представителя. Но с другой стороны, подписав эту капитуляцию, Германия признавала себя побежденной на американской территории… Получается, разгромили ее американцы?

Ответа из Москвы все не было.

В 2 часа 41 минуту 7 мая в зале, где работали операторы главнокомандующего англо-американскими войсками, был подписан протокол о капитуляции Германии. Советский генерал аккуратно добавил в него пункт о том, что в дальнейшем возможно подписание иного, более совершенного акта о капитуляции Германии, «если о том заявит какое-либо союзное правительство». Такой он нашел выход.

А из Москвы летела телеграмма: ничего не подписывать.

^{Эйзенхауэр Дуайт (1890–1969)}

^{Главнокомандующий силами союзников на Западном фронте, президент США (1953–1961)}

^{Предок победителя Германии на Западном фронте приехал в Америку в середине XVIII века. Его фамилия была Айзенгауэр, имя — Ганс, он был немцем. Интересно, как отзывались гены в праправнуке, когда армады американских бомбардировщиков стирали немецкие города с лица земли? Впрочем, Дуайт уже был стопроцентным американцем, родился в Техасе, вырос в Канзасе, учился в Вест-Пойнте. И чисто по-американски, когда в мае 1945-го немцы предложили ему принять капитуляцию одному, решил перехватить Победу. А чего теряться, коли само идет в руки? Просто бизнес, ничего личного. Правда, потом все же согласился считать акт, подписанный в Реймсе, только предварительным протоколом. Ореол победителя Германии помог ему стать президентом США. До своего президентства Эйзенхауэр успел побывать и первым командующим силами НАТО. Интересно, как он, в этой должности, смотрелся с усыпанным бриллиантами орденом Победы с изображением Кремля и гордой надписью «СССР» на груди? Эйзенхауэр — единственный из американских президентов, и вообще — единственный американец, который был этой чести удостоен}

Тем временем немцы торговались с союзниками, следуя своей стратегии последних дней. Они хотели вывести как можно больше солдат вермахта из советской зоны. Понимали, что все они — каждый! — могут считаться военными преступниками.

Напомню директиву Кейтеля для войны на востоке:

«Возбуждение преследования за воинское преступление, совершенные военнослужащими и обслуживающим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным»[377].

Перевожу с военно-канцелярского языка на понятный: все солдаты вермахта и даже обслуживающий персонал имеют полное право совершенно безнаказанно убивать, сжигать, насиловать советских мирных жителей. Отныне — впервые в истории войн на Земле — это официально не будет считаться воинским преступлением.

Из материалов Нюрнбергского процесса:

«В деревне Белый Раст Краснополянского района группа пьяных немецких солдат поставила на крыльцо дома в качестве мишени 12-летнего Володю Ткачева и открыла по нему огонь из автоматов».

Платить за зверства очень не хотелось.

Американцы параллельно вели свою партию — «позаимствовать» нашу победу в глазах мирового общественного мнения. Началась бомбардировка Москвы запросами из Вашингтона. Как маршал Сталин посмотрит на то, что президент Трумэн сам объявит миру о капитуляции Германии в 19.00 по московскому времени 7 мая? Нет? Ладно. Президент обещает подождать, не объявлять до 8 мая — если маршал Сталин не выразит свое согласие на более ранний час… Тут же предлагалось другое время.

Брать чужое нехорошо. К тому же для американцев Победа значила совсем не то, что для нас…

Обер-ефрейтор элитной добровольческой дивизии «Великая Германия» француз из Эльзаса Ги Сайер, будучи переведенным из ада Восточного фронта — на Запад, сразу, при первой же встрече, сдался союзникам. Он вспоминал, что вообще как-то не заметил у этих солдат радости по поводу приближающейся победы: «Они были высокие, розовощекие, пухлые. Вели себя как хорошо воспитанные хулиганы. Их форма была изготовлена из мягкой ткани, вроде спортивного костюма, и они непрерывно двигали челюстями… они не выражали радости от победы… им было все равно. Они просто выполняли изрядно поднадоевшие им обязанности»[378].

Свои пять пенсов, как обычно, вставил Черчилль. 7 мая в 16.26 он послал Сталину текст немецкого сообщения о капитуляции, переданного по радио, и подытожил: «Так как теперь весь мир знает о капитуляции, я считаю, что должен сам сделать объявление об этом. В противном случае будет похоже, что только Правительства — единственные, кто об этом не знает».

Каждый торопился первым нацепить на голову лавровый венок Победителя Германии.

Из воспоминаний Штеменко: «(Сталин)… как обычно, медленно прохаживался вдоль ковровой дорожки. Весь вид его выражал крайнее неудовольствие. Обсуждалась капитуляция в Реймсе. Он заметил, что союзники организовали одностороннее соглашение с правительством Деница. Такое соглашение больше похоже на нехороший сговор. Кроме генерала И. А. Суслопарова, никто из государственных лиц СССР в Реймсе не присутствовал. Выходит, что перед нашей страной капитуляции не происходит, и это тогда, когда именно мы больше всего потерпели от гитлеровского нашествия и вложили наибольший вклад в дело победы… От такой „капитуляции“ можно ожидать плохих последствий.

— Договор, подписанный союзниками в Реймсе, — продолжал И. В. Сталин, — нельзя отменить, но его нельзя и признать. Капитуляция должна быть учинена как важнейший исторический факт и принята не на территории победителей, а там, откуда пришла фашистская агрессия — в Берлине, и не в одностороннем порядке, а обязательно верховным командованием всех стран антигитлеровской коалиции. Пусть ее подпишет кто-то из главарей бывшего фашистского государства или целая группа нацистов».

Это было проявление политической воли — той субстанции, что вечно в дефиците у российских властей. Дальше обсуждались технические вопросы. Решили, что с нашей стороны капитуляцию подпишет Жуков — в поверженном Берлине.

Вечером 7 мая 1945 года, когда в Лондоне, Париже и Нью-Йорке толпы народа отмечали необъявленную победу, в Москве в Большом театре состоялся праздничный концерт. Приглашения на него заранее получили все главы посольств. Они ожидали, что именно в Большом театре объявят о подписанной в Реймсе капитуляции Германии.

Но оказалось… концерт посвящен 40-летию со дня смерти изобретателя радио А. С. Попова. Британский посол вспоминал, как в середине вечера они с американским коллегой подошли к первому зам. наркома иностранных дел Вышинскому и сказали: «„Мы не имеем ничего против вашего мистера Маркони, но у вас есть более серьезный повод для празднования“. С тем мы и покинули зал»[379].

^{Монтгомери Бернард Лоу (1887–1976)}

^{Британский фельдмаршал, виконт Монтгомери Аламейнский}

^{У Британии тоже есть свой «Жуков» и есть свой «Сталинград». Конечно, масштабы не те, но фельдмаршал Монтгомери, признаем, — один из наиболее ярких генералов Второй мировой. Он прикрывал отступление при Дюнкерке, он бил немецкие части под Эль-Аламейном (север Египта), он противостоял немецкому контрнаступлению в Арденнах.}

^{Кавалер британских орденов Подвязки и Бани и нашей — «Победы».}

^{Был невероятно популярен в войсках: «Даже Эйзенхауэр при всей его обаятельной непринужденности никогда не вызывал у американских солдат такого восторга, с каким встречали Монти его солдаты» (генерал Омар Брэдли, командующий американской 1-й армией в северо-западной Европе)}

Прямо как две красны девицы, честное слово. Вышинский как раз собирался в Берлин — на подписание официальной, подлинной капитуляции Третьего Рейха.

Твердая политическая воля часто заставляет оппонентов выглядеть смешными.

…и что из этого вышло

— Мы, представители Верховного Главнокомандования Советских Вооруженных Сил и Верховного командования союзных войск, уполномочены правительствами антигитлеровской коалиции принять безоговорочную капитуляцию Германии от немецкого военного командования. Пригласите в зал представителей немецкого главного командования.

Так ровно в полночь по московскому времени с 8 на 9 мая открыл церемонию подписания Акта о безоговорочной капитуляции Жуков. Командование союзных войск представляли маршал авиации Британии, командующий ВВС США и главнокомандующий французской армией. Советские офицеры настежь открыли боковую дверь, и в ней показались немцы. Кейтель был белый как мел.

Процедура проходила в восточной части Берлина, в штабе советской 5-й ударной армии. Мебель для главной церемонии войны — ее окончания — взяли в рейхсканцелярии. Когда Кейтель шел к столу, чтобы поставить свою подпись, под ногами у него был темно-коричневый ковер из ставки Гитлера. Вероятно, он его узнал.

Гудели софиты, трещали кинокамеры. Свидетели отметили, что Кейтель, волнуясь, отвечал на вопросы Жукова не «да», а «яволь» — «так точно».

Вся церемония заняла ровно 43 минуты. Пять экземпляров исторического документа были подписаны всеми сторонами. Немецкой делегации было предложено удалиться из зала[380].

Жуков объявил заседание закрытым, и тут с балкона неожиданно для всех грянул духовой оркестр. Государственные гимны перемежались овациями более чем 200 гостей.

Веселья добавило приглашение Жукова:

— Через час прошу по русскому обычаю закусить чем тыл послал…

В эту ночь тыл послал напитки и закуски исключительно отечественного производства. Правда, Кейтель в своих записках у эшафота ядовито отмечает, что вино было немецкое. Но врет, наверное: советское меню было политическим шагом. А вот сервировка была немецкой, тарелки с вензелями имперской канцелярии.

Неожиданно возник вопрос: кормить ли немецкую делегацию, да и чем — не красной же икрой? Спросили Жукова.

^{1945. Союзники в Берлине. Настроение — отличное}

— Не будем мелочиться — кормите их всем, что подготовлено для банкета, — ответил он. — Дайте без ограничения и напитки. Пусть запивают свое поражение.

На подписании Акта присутствовал и генерал Суслопаров. Только здесь он узнал, что к его действиям в Реймсе у Ставки претензий нет.

9 мая Акт о безоговорочной капитуляции Германии, подписанный в Берлине, был опубликован во всех центральных газетах.

Великая Отечественная война была окончена.

2 мая сложили оружие последние солдаты, засевшие в подвале Рейхстага.

В тот же день сдался и гарнизон Берлина — 135 тысяч гитлеровских солдат и офицеров. Тогда же капитулировали немецкие войска в Италии.

4 мая на севере Германии немецкие войска сдались англичанам. Ла-Рошель на атлантическом побережье Франции держалась, как я уже писал, до 8 мая.

9 мая в Берлине был подписан Акт о безоговорочной капитуляции. «Что касается формального окончания войны, то здесь была некоторая путаница. Сталин хотел сделать сообщение после капитуляции в Берлине. Американский репортер нарушил запрет и распространил новость, что вовсе не огорчило Черчилля: западные союзники праздновали День Победы 8 мая, русские — 9 мая»[381] — пишет британский историк А. Тейлор.

11 мая была завершена Пражская стратегическая наступательная операция.

В ходе ее ликвидирована 860-тысячная группировка, которая отказалась капитулировать. Наши безвозвратные потери в ней — 11 265 человек. Одиннадцать тысяч погибших красноармейцев — уже после окончания войны… Были потери и у наших новых союзников, пере метнувшихся от Гитлера румын — 320 человек.

11 мая сложили оружие гитлеровские войска на Курляндском полуострове — в Латвии.

14 мая советская армия прекратила преследование отступавших на запад немцев в Центральной Европе. Те, кто успел, оказались в американской зоне.

15 мая Совинформбюро передало: «Прием пленных немецких солдат и офицеров на всех фронтах закончен».

Но еще 17 мая, когда советские разведчики приехали в Фленсбург на границе с Данией, чтобы арестовать пост-гитлеровское правительство Деница, они обнаружили нетронутый уголок нацистской Германии: гитлеровские офицеры в форме, полицейские на перекрестках, военные корабли, на которых отбивались склянки…

Гигантская Война не могла закончиться по мановению ни волшебной палочки, ни германского маршальского жезла.

Участники церемонии подписания капитуляции в Берлине запомнили нелепые манипуляции, которые выделывал со своим жезлом Кейтель.

Даже приказа сдаться он толком отдать не мог. У немцев не просто были проблемы со связью — проблема была в том, что ее не существовало. В ставке германского командования запускали дирижабль с антенной. Иногда за ночь он отсыревал, и не взлетал.

Генералам и даже фельдмаршалам приходилось пробираться лесными тропами, чтобы самолично отдать приказания. Вообще, последние дни существования вермахта — это какой-то беспросветный бардак. Геринга не расстреляли, хотя приказал сам фюрер. Командир дивизии — германский офицер — мог запросто оставить район, который ему поручалось оборонять. Когда же командование за это его мягко журило, отвечал: наступали большие силы русских, я решил не принимать бой.

В последнем сообщении ставки Деница 9 мая говорилось, что «сведений о группах армий Лера, Рендулича и Шернера штаб верховного главнокомандования до сих пор еще не получил». Речь шла не о полке или дивизии — о группах армий.

Это был разгром.

Ему предшествовало несколько любопытных совпадений. Как раз за месяц до победы у Сталина состоялась беседа с Патриархом Московским и всея Руси Алексием I. Пасха в тот год пришлась на 6 мая — день Георгия Победоносца, покровителя христолюбивого воинства. Тезоименитство Георгия Константиновича Жукова. Он подписал Акт о капитуляции как раз в середине Светлой седмицы.

Георгиевская ленточка, которую мы крепим к одежде и к автомобилям пред Днем Победы — прямой потомок Георгиевской ленты к ордену Святого Георгия, Георгиевскому кресту и Георгиевской медали. Во время Великой Отечественной она вернулась в наградную систему под названием Гвардейской ленты — к ордену Славы и медали «За победу над Германией».

Прием 24 мая 1945 года в честь командующих войсками Красной Армии, на котором прозвучал знаменитый тост Сталина «За русский народ!», состоялся в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. Зал назван в честь ордена Святого Георгия, его украшают мраморные доски с именами георгиевских кавалеров.

И вот еще одно совпадение — 9 мая по старому стилю является днем памяти преподобного Иосифа Оптинского, т. е. это день преподобного Иосифа. Вздрогнули? Можно расслабиться: канонизирован он был только в 1996-м. Так что это действительно просто совпадение.

Тем не менее постепенно, год за годом, этот наш главный праздник на самом деле приобретал свой особый, почти религиозный, сакральный смысл.

Это был тот день и тот случай, когда все творилось в едином порыве, когда власти все было прощено и забыто, а народ чувствовал себя полноправным хозяином жизни. Праздник Победы стал Днем Победы.

С 1948 года 9 Мая вновь сделали рабочим днем. Мол, хватит гулять — работать надо, страну восстанавливать. Но в год 20-летия Победы, при Брежневе, полноценный праздничный статус этому дню вернули. По разному можно относиться к Леониду Ильичу и его военным заслугам. Четырежды Герой Советского Союза в его случае — просто насмешка над статусом Героя. Но Брежнев был настоящим ветераном, и при нем было многое сделано для того, чтобы народ не забыл о войне, чтобы мы осознали значение Победы.

Военные парады на 9 Мая во времена СССР проводились трижды — в юбилейные 1965, 1985 и 1990 годы (был когда-то еще один «праздник» — 7 ноября, и вот на него каждый год безжалостно выгоняли военную технику на брусчатку перед Кремлем). После 1995 года парады проводятся ежегодно.

Самый первый Парад Победы состоялся 24 июня 1945 года на Красной площади. Я никогда не понимал, почему был выбран именно этот день. Почему не 22-го? Как-то нелогично

Под проливным дождем парад принимал Жуков. Как это выглядело, доходчиво показано с помощью памятника перед Историческим музеем — полководец на коне. Якобы на его месте должен был быть Сталин, якобы Сам хотел принимать парад, но у него с выездкой не заладилось. Махнул рукой, пусть будет Жуков, он кавалерист. Честно говоря, не верится, ибо Сталин как раз был неплохим наездником. Скорее всего, вождь просто решил, что в его годы гарцевать на белом коне перед солдатами как-то несолидно.

200 опущенных немецких флагов и штандартов несла специальная колонна. Солдаты были в касках и в перчатках, чтобы не марать рук — подчеркнуть презрение к знаменам противника. Гитлеровские флаги в мае 1945-го собирала специальная команда СМЕРШ. Были там разные знамена, даже Трудового фронта и гитлерюгенда…

А вот «власовского триколора» — сегодняшнего флага Российской Федерации — не было. То, что его тоже бросили на деревянный помост у подножия Мавзолея — выдумка. Очередной коммунистический миф (в чем, в чем, а в мифотворчестве верные ленинцы были и остаются большими мастерами). Нет, господа-товарищи, власовцы вообще не воевали под трехцветным знаменем, у них был только нашитый шеврон.

Многие почему то уверены, что знамена Германии были публично сожжены вместе с деревянным помостом, установленным посередине Красной площади. Это не так. Идея была, но решили — языческое костровище перед Кремлем не устраивать И правильно.

В заключение — две, на мой взгляд, потрясающие истории, как принято говорить — human story, — из хроники того, что происходило в Европе в те победные дни.

Первая из них столь невероятна, что сразу скажу: прочитал ее в свое время в журнале «Родина». Это важно потому, что публикации в этом журнале приравниваются к научным. Хотите защитить диссертацию — смело цитируйте и ссылайтесь.

3 мая войсками 2-й ударной армии был взят остров Рюген в Верхней Померании. Двигаться армии было дальше некуда — впереди только Балтийское море, и командующий Рокоссовский распорядился создать дома отдыха для бойцов. На курортном Рюгене подходящих особняков было предостаточно. В одном из перспективных домов на вопрос нашего офицера: «Шпрехен зи руссиш?» ответ прозвучал утвердительно-удивительно: «Да, ваше превосходительство, уже лет 70 как говорю».

Оказалось, что это особняк бывшего русского фабриканта немецкого происхождения, в нем живут престарелые русские эмигрантки. Но это еще не все. Русские графини и баронессы открыли в доме бесплатный пансион для немецких девочек, — ослепших во время британских бомбардировок.

Выдержка из политдонесения начальника политотдела 2 Уд. А. от 8.5.45 г. № 00176: «…05.05.45 г. командованием 2 Уд. А. при производстве рекогносцировки местности в северной части о. Рюген, на отрезке шоссе между населёнными пунктами Варнкевиц и Путгартен был обнаружен частный женский пансионат для слепых. В приюте содержалось до 30 слепых больных и раненых женского пола в возрасте от 4 до 20 лет. Обслуживание и содержание приюта производилось 7 эмигрантами из бывших дворян русского происхождения. В связи с тем, что прилегающее к пансионату побережье является десантоопасным, было принято решение расквартировать на территории приюта отдельную разведроту 108 ск (командир роты к-н Калмыков С. А.) с целью наблюдения и охраны прилегающего 15-километрового участка побережья. Также перед Калмыковым была поставлена задача — исходя из гуманных соображений оказать возможную первую помощь продовольствием слепо-больным и взять их под охрану…»

32 войсковых разведчика, на счету которых были сотни взятых «языков», теперь заботились о слепых немецких девочках — вместе с русскими аристократками. Такое бывает только на войне. Сохранился документ — наряд от 6 мая на выдачу со складов 43 наименований товаров и продуктов: простыни, наволочки, котел для приготовления пищи, крупы, консервы, мука, женская обувь малых размеров — 60 пар и 10 килограммов шоколада. Да, 10 килограммов шоколада…

Это хорошая часть истории. Дальше будет печальная, страшная.

Мимо Рюгена шли всяческие плавсредства — траулеры, яхты, катера — с немецкими солдатами, которые плыли в Данию сдаваться англичанам. Для безопасности на побережье был выдвинут танковый батальон, которым командовал некто майор Гаврилец. Он и заехал на «виллисе» в пансион. О том, что было дальше, тоже осталось донесение:

Мерзавцы встречались и в Красной Армии. Майор не простил разведчикам обиды, и в одиннадцатом часу вечера, вероятно, еще хорошенько вмазав, вывел свои танки на якобы обнаруженное им тайное «гнездо власовцев». Разведчики сначала подумали, что их начали обстреливать немцы. Потом разглядели на танках красные звезды, пытались кричать, что это ошибка, но кричали-то они по-русски… Им пришлось отстреливаться, защищая 30 немецких девочек.

С моря увидели, что идет бой. На берегу под присмотром русских старушек как раз толпились немецкие девчушки. Немцы высадились, думая спасти своих. И солдаты вермахта пошли на помощь к девятерым уцелевшим русским разведчикам!

«Все оставшиеся в живых участники тех событий 1945 года — русские разведчики, немцы, эмигрантки и слепые девочки — вышли в море на немецких катерах и, остановив шведский пароход, следовавший в Португалию, пересели на него. После этого их следы теряются» («Родина», Дм. Фост).

Выдержка из политдонесения начальника политотдела 2-й Уд. а. от 8.5.45 г. № 00176: «Личный состав танкового батальона 372-й с.д. потерял до 70 % убитыми и ранеными. Боевая техника полностью выведена из строя и частично уничтожена. Командир батальона убит. Личный состав отдельной разведроты 108-го с.к. в ходе боестолкновения погиб, за исключением 3 тяжелораненых. 9 человек пропало без вести».

Что ж, воевать разведчики Рокоссовского умели.

Советские солдаты гибли, защищая немецких девочек-инвалидов. Когда в фильме «Освобождение» наши офицеры спускаются в затопленное берлинское метро спасать детей и женщин, это не выдумка. Разведчики пожертвовали своими жизнями — это им на войне было привычно. И своими судьбами, уже после Победы, — это было страшно. Но по-другому поступить у них просто не получилось…

Вторая история не менее необычна.

Замечательный писатель, фронтовик, Герой Советского Союза В. В. Карпов записал мемуары своего коллеги по войне — Николая Михайловича Трусова[382].

15 мая 1945 года маршал Жуков вызвал Трусова (вот уж неудачная фамилия для начальника разведки фронта!) к себе. Задание Ставки: арестовать правительство Деница.

Преемник Гитлера Дениц перебрался в город Фленсбург, где развернул явно не капитулянтскую активность. Он сформировал правительство, претендуя на то, что представляет всю Германию и будет вести ее новую послевоенную политику…

Дениц и его окружение оказались в английской зоне оккупации, недалеко от границы с Данией. В порту стояли немецкие военные корабли с неразоруженными экипажами, и вообще, здесь, как говорится, не ступала еще нога победителей. Английские войска в эту зону даже не входили, они спешили на восток, навстречу Советской Армии, чтобы успеть несмотря на договоренности в Ялте — де-факто занять побольше немецкой территории.

И вот вам картинка. В зону, по-прежнему занятую вермахтом, въезжают 20 автомобилей — «виллисы», наши газики, разномастные трофейные легковушки. За рулем — советские офицеры, все при орденах. Сам Трусов в генеральской форме. Все спокойные и доброжелательные. Никто не знает, удастся ли вернуться живыми.

«Оказавшись за Кильским каналом, мы как бы попали в довоенную фашистскую Германию, — рассказывал Трусов Карпову. — Всюду фашистские указатели, кругом свастика, фашистское приветствие поднятием руки и масса немецких военных в сухопутной, эсэсовской и морской форме, все при орденах, со знаками различия.

В Фленсбурге работали магазины, оживленное уличное движение регулировали пожилые полицейские в форме, которую они носили при Гитлере. Экипажи немецких кораблей жили обычной жизнью, сходили на берег, возвращались из городского отпуска.

Нам тогда показалось, что нацистам оставлена эта территория преднамеренно, что им дается возможность сохранить кадры, переждать „ненастье“. Это был какой-то музей не восковых, а живых фигур, и не только фигур, но и фашистских порядков, образа жизни».

На 17 мая там продолжало функционировать верховное главнокомандование фашистской Германии (ОКВ) во главе с Йодлем. В кабинете Деница висел портрет Гитлера, а гостей новоиспеченный «глава государства» приветствовал традиционным нацистским жестом.

Наши встретились с союзниками, потребовали немедленно немцев разоружить и интернировать в лагеря, а руководителей — арестовать как военных преступников. Англичане заныли: якобы нет сил для такой большой операции. Возможно, мол, вооруженное выступление курсантов немецких морских школ и эсэсовских подразделений… Вы же не хотите мятежа, товарищи? Чтобы нас тут всех перерезали морскими кортиками и эсэсовскими кинжалами?

Но наши были непреклонны. Пришлось англичанам организовывать разоружение. 23 мая были арестованы Дениц с Йодлем и еще 200 высокопоставленных нацистов. Аресты проходили одновременно по всем известным адресам, производили их англичане. Но в каждой группе был советский представитель — для контроля.

Попутно члены нашей миссии метнулись в Бельгию, куда англичане успели вывезти немецкий разведархив по Красной Армии, и изъяли там три больших ящика с секретными бумагами. В самом Фленсбурге по ходу дела добыли бесценные карты минных полей на Балтике.

Метнулись в другую сторону — уточнить обстоятельства смерти Гиммлера и провести опознание. Он, гадина, он. Выяснилось, что задержали в английской зоне его… русские. Бывшие военнопленные Иван Сидоров из Саратова и Василий Губарев из Рязани находились в патруле при английской комендатуре и остановили за нарушение комендантского часа трех неизвестных. Один из них и оказался Гиммлером.

^{Дениц Карл (1891–1980)}

^{Адмирал. Преемник Гитлера, рейхспрезидент в течение 20 дней}

^{Успел отметиться уже в Первую мировую, когда получив в свое распоряжение подлодку, начал охоту на гражданские суда противника. Был взят в плен англичанами, в лагере симулировал сумасшествие и был выпущен.}

^{Всегда был ярым сторонником Гитлера. В войну подводные лодки Деница, стаями без разбора охотились на все, что движется, наводя ужас на моряков. Именно его, адмирала и командующего ВМФ, Гитлер назначил перед смертью своим преемником (забрав это звание у Геринга). Дениц попытался сформировать правительство, потом после ареста умело защищался в Нюрнберге, представляя себя рядовым винтиком военного механизма, в своих действиях якобы нисколько не отличавшимся от командующих союзных флотов. Получил 10 лет.}

^{Написал книги: «Десять лет и двадцать дней» (1958), «Моя захватывающая жизнь» (1963), «Германская военно-морская стратегия во 2-ой мировой войне» (1968)}

Но главное — советский разведчик Трусов без боя — «снял с должности» президента Германии и уничтожил штаб всей германской армии!

Гросс-адмирал Дениц отсидел по приговору Нюрнбергского трибунала в тюрьме Шпандау почти 10 лет. Выйдя на свободу, издал обширные воспоминания под броским заголовком — «Десять лет и двадцать дней». В книге он рассказывал про то, как 10 лет командовал флотом, а потом 20 дней был главой Германии.

За то, что не больше, скажем спасибо упорству и храбрости Николая Трусова.

Два мифологических тоста Сталина

Сталин был грузином и любил тосты. Это тот случай — прямо скажем, достаточно редкий, — когда стереотип совпадает с реальностью на 100 %. Есть даже целое научное исследование, которое так и называется: «Застольные речи Сталина»[383].

25 мая Сталин произнес тост «За русский народ!» Стенографический отчет свидетельствует: на приеме в Георгиевском зале Кремля прозвучал 31 тост, в которых шла речь о 45 людях. Далеко за полночь Сталин поднял последний тост. Он короткий, но продолжался почти полчаса — из-за оваций. Все было потом напечатано в «Правде» в несколько сокращенном и приглаженном — политкорректном, сказали бы сейчас, — виде. Касается это и застольной речи вождя. Приведу ее в полном, стенографическом варианте.

«Товарищи, разрешите мне поднять еще один, последний тост.

Я, как представитель нашего Советского правительства, хотел бы поднять тост за здоровье нашего советского народа и, прежде всего, русского народа. (Бурные, продолжительные аплодисменты, крики „ура“).

Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза.

Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне и раньше заслужил звание, если хотите, руководящей силы нашего Советского Союза среди всех народов нашей страны.

Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он — руководящий народ, но и потому, что у него имеется здравый смысл, общеполитический здравый смысл и терпение.

У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941–42 гг., когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Какой-нибудь другой народ мог сказать: вы не оправдали наших надежд, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Это могло случиться, имейте в виду.

Но русский народ на это не пошел, русский народ не пошел на компромисс, он оказал безграничное доверие нашему правительству. Повторяю, у нас были ошибки, первые два года наша армия вынуждена была отступать, выходило так, что не овладели событиями, не совладали с создавшимся положением. Однако русский народ верил, терпел, выжидал и надеялся, что мы все-таки с событиями справимся.

Вот за это доверие нашему правительству, которое русский народ нам оказал, спасибо ему великое!

За здоровье русского народа! (Бурные, долго несмолкаемые аплодисменты.)»[384].

Эту маленькую застольную речь перед разгоряченными (31-й тост!) героями войны столько комментировали, столько насчитали в ней планов и программ, что я, пожалуй, ничего добавлять не буду. Ни смены этнополитических ориентиров, ни недоверия к другим народам СССР, ни намека на новую волну репрессий, ни стремления видеть русских покорными большевикам я здесь не наблюдаю. Все это, поверьте, разработки кухонных политологов и газетных стратегов.

По-моему, здесь простая благодарность. Простая гордость за свой народ. И столь редкое для вождей любого калибра, тем более прижизненного тирана-полубога Сталина, признание своей вины.

Здесь есть правда.

Если верить маршалу авиации Голованову, «Сталин жалел, что не родился русским, говорил мне, что народ его не любит из-за того, что он грузин. Восточное происхождение сказывалось у него только в акценте…»[385].

Это, конечно, лирика. Но что еще было говорить Сталину, если в безвозвратных потерях Красной Армии русские составили 66,4 %? Почти шесть миллионов из 8,7 погибших советских солдат?[386]

^{Тимофей Мельник. Летчики-герои}

Второй знаменитый тост за Победу прозвучал ровно через месяц и тоже в Кремле. Про «винтики». Сразу скажу: никому не понравится, если его обзовут шурупом или гайкой. И отношение Сталина к людям как бессловесным «человекам-винтикам» отражает его сущность диктатора и тирана. Эта слесарная метафора не делает ему чести и часто приводится в качестве одного из обвинений его режиму… Винтики… Задевает. «Это роль ругательная и я прошу ее ко мне не применять», — как говорил бессмертный Антон Семенович Шпак.

Все так. Но только в данном конкретном случае слово вырвано из контекста. Даже не фраза — одно слово. На приеме для участников Парада Победы 25 июня 1941 года прозвучало много тостов. Пили, естественно, за самого Сталина, за командующих, за Генштаб, за здоровье Калинина, в честь правительства, за начальника тыла Красной Армии генерала Хрулева… Все — сильные мира сего, элита, маршалы и академики. На этом фоне «тот самый» тост звучит, извините… вроде это выражение ну никак к кровавому диктатору не приложимо… но как-то звучит — по-человечески.

Давайте послушаем.

«Не думайте, что я скажу что нибудь необычайное. У меня самый простой, обыкновенный тост. Я бы хотел выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают „винтиками“ великого государственного механизма, но без которых все мы — маршалы и командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим. Какой-либо „винтик“ разладился — и кончено. Я подымаю тост за людей простых, обычных, скромных, за „винтики“, которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела. Их очень много, имя им легион, потому что это десятки миллионов людей. Это — скромные люди. Никто о них не пишет, звания у них нет, чинов мало, но это — люди, которые держат нас, как основание держит вершину. Я пью за здоровье этих людей, наших уважаемых товарищей»[387].

«Я извиняюсь, но что это вы все „холоп“ да „холоп“. Что это за слово такое?» — обижался на царя Иоанна Грозного гражданин Шпак.

Ни холопами, ни «винтиками» в тот вечер Сталин, к его чести, никого не называл. Вспомнил людей простых, обычных, скромных. И назвал их товарищами.

«В вопросе о войне между Советским Союзом и Японией у наших союзников и у немцев единый фронт», — значилось в докладной записке «Англо-американские планы о войне СССР против Японии», подготовленной МИДом для Сталина в январе 1945 года. Объективно это было действительно так.

Если бы вся Ставка ВГК в полном составе вдруг слетела с катушек и перебросила часть нашей армии из-под осажденного Берлина на Дальний Восток, — лучшего подарка Гитлеру к дню рождения просто нельзя было бы представить. Однако именно этого хотели и наши союзники. За океаном пресса била в набат: вот мы русских кормим-поим-вооружаем, влезли ради них в ненужную Америке европейскую войну, а они нам в войне настоящей, тихоокеанской, помочь не хотят.

«То, что мне придется ехать на Дальний Восток, я впервые узнал летом 1944 года, — писал маршал Василевский в своих мемуарах. — После окончания Белорусской операции И. В. Сталин в беседе со мной сказал, что мне будет поручено командование войсками Дальнего Востока в войне с милитаристской Японией. А о возможности такой войны я был уже осведомлен в конце 1943 года, когда возвратилась советская делегация с Тегеранской конференции»[394].

В Тегеране мы под нажимом союзников пообещали вступить в войну против Японии вскоре после разгрома Германии. В Ялте уточнили: через два-три месяца после капитуляции Германии. И выдвинули свои четкие условия.

Из стенограммы: «Сталин сказал, что если эти условия не будут удовлетворены, то… ему и Молотову будет трудно объяснить советскому народу, почему Россия вступает в войну против Японии. Советский народ ясно понимает войну против Германии… но он не поймет, почему Россия вступает в войну против такой страны, в отношениях с которой у нее нет никаких серьезных неприятностей»[395].

После этого в Ялте оставалось только подписать следующее:

Тегеран — Ялта — Потсдам. В Потсдаме сроки мы подтвердили. И ровно через три месяца после 9 мая — начали.

Такое впечатление, что в 1945-м Красная Армия сама не осознавала той мощи, которую собой представляла.

Про Квантунскую группировку японцев наши вроде бы знали все — сколько лет было на разведку — и спланировали против нее «красный блицкриг» — продолжительностью два месяца. А управились полностью — меньше чем за месяц. Да что там скромничать — все было решено уже через неделю.

Побеждали наши реально малой кровью — безвозвратные потери составили 0,7 % от принявших участие в войне на Дальнем Востоке советских войск[397] (1 699 500 человек). Исследователь Маньчжурской стратегической наступательной операции д и. н. В. Зимонин называет даже более низкий процент — 0,1, утверждая, что это абсолютный рекорд за все годы войны[398]. Общие потери императорской армии, которая не наступала, а оборонялась, зарывшись в доты и дзоты, перекопав всю линию обороны, не высовываясь из долговременных укреплений, были — в 20 раз выше, чем у нас.

^{Василевский Александр Михайлович (1895–1977)}

^{Маршал, дважды Герой Советского Союза}

^{Когда ранним утром 5 июля 1943 года на советско-германском фронте началась грандиозная Курская битва, в США из печати вышел очередной номер журнала «ТАЙМ» с портретом маршала Василевского на обложке. Это простое русское лицо на фоне красноармейских штыков воплощает для американцев — наших союзников — саму Красную Армию. Так писала американская пресса.}

^{Однажды Сталин спросил Василевского: «Вам что нибудь дало духовное образование? Не думали никогда над этим?» Василевский, происходивший из семьи священника, нашелся: «Бесполезных знаний не бывает… Что-то оказалось нужным и в военной жизни…» «Главное, чему попы научить могут, — это понимать людей», — сказал Сталин.}

^{В 1915-м Василевский закончил Алексеевское военное училище, дослужился к концу Первой мировой до штабс-капитана Впоследствии штабс-капитан станет начальником Генерального штаба Красной Армии.}

^{У Сталина было правило: при подготовке особо ответственных операции и при возникновении кризисных ситуации на фронте, туда обязательно выезжали Жуков или Василевский. Под Сталинград они ездили сразу оба. Жуков был жесток, Василевский мягок, но настойчив, они отлично дополняли друг друга. Есть версия, что под Сталинградом они договорились занизить численность немецких войск, подлежащих окружению, чтобы убедить Ставку провести дерзкую и рискованную операцию.}

^{Всю войну начальник Генштаба не вылезал с фронтов, а штабную работу вел за него генерал Антонов — его креатура. При этом Василевский один из немногих, кто был в ежедневном контакте с Верховным: «Начиная с весны 1942 года и в последующее время войны, я не имел с ним телефонные разговоров, лишь… в дни его пребывания на Тегеранской конференции».}

^{Воспринимал ли Сталин Василевского как друга? Вряд ли у Сталина вообще могли быть друзья…}

^{Универсальный полководческий талант Василевского блестяще воплотился в том, как он закончил Вторую мировую. В войне с Японией ему дали полный карт-бланш, и только оккупировать Хоккайдо в последнюю секунду — не разрешили}

Тут еще нужно учесть масштабы. Дальневосточный театр боевых действий представлял собой не удобные для наступательных действий украинские степи и воронежские поля черноземов, а гигантский эллипс — 1500 км с севера на юг и 1200 км с запада на восток. Он вместил в себя неприступные горы Большого Хингана, непроходимые в дожди болота Приморья, невыносимую жару пустыни Гоби.

И 17 японских укрепрайонов. Скажем, в Приморье сотни оборонительных сооружений растянулись вдоль фронта на 800 км, уходя до 50 км в глубину подконтрольной японцам территории. На Сахалине и Курилах береговые батареи были скрыты в гранитных скалах и железобетонных укрытиях. Протяженность советских границ, вдоль которых должны были вестись боевые действия, — 5000 км. Это в два раза больше, чем советско-германский фронт.

Общая численность войск противника — собственно японцы + войска марионеточных правителей — составляла 1,2 миллиона человек.

Всю эту махину, которая много лет готовилась к войне, была отмобилизована и перманентно находилась в полной боевой готовности, советские войска сокрушили менее чем за месяц. Ценой жизни 12 031 наших бойцов.

Но знаете, что поразительно? Та внешняя легкость, с которой было сотворено это военное чудо, сразу же вызвала шквал скептических оценок. Со стороны наших союзников немедленно заголосили политики: мол, Советский Союз просто воспользовался плодами многолетних усилий американцев. Потом подключились историки: мол, японские вооруженные силы были уже морально подавленны Штатами, а потому совершенно не способны сопротивляться.

Что ж, вероятно, именно потому перед подавленными и обессилевшими «джапсами» и топтались годами, не зная, что предпринять, американские генералы.

Как же так вышло, что Япония, которая собиралась сопротивляться советским войскам минимум год, начала просить о капитуляции уже через ПЯТЬ дней?

Хроника заранее объявленной порки

К августу 45-го сухопутные войска Японии состояли из четырех частей, разбросанных по Азии. Квантунская группировка в Манчжурии и Корее находилась в центре. По ней и ударил Василевский, которому была дана вся полнота власти при планировании и проведении операции по разгрому Японии.

Основной удар наносился со стороны Забайкалья с территории Монголии — в обход укрепленных районов, рассекая японский фронт на две части. На пути наступления советских войск находилась безводная пустынная степь и горный хребет Большой Хинган — прямо-таки задача для альпийских чудо-богатырей Суворова. Встречный сильный удар наносился со стороны Приморья. Цель — полное окружение главных сил Квантунской группировки в кратчайшие сроки.

При успешной реализации плана, маньчжуро-корейский регион сразу же переставал кормить метрополию и снабжать ее сырьем. Это раз. Огромная японская армия в Маньчжурии больше не могла быть переброшена на защиту собственно Японии, чего, кстати, особо боялись в Вашингтоне. Это два. Отсекались экспедиционные силы в Китае и Южная группа армий. Это три.

Японцы ждали нападения уже несколько месяцев… Еще в апреле в разгар подготовки к Берлинской операции Советское правительство, в соответствии со статьей 3 Советско-японского пакта от 13 апреля 1941 г., сделало заявление о денонсации этого документа. Молотов принял японского посла и озвучил это решение. Телеграммы с новостью отправили в Вашингтон и Лондон.

А ведь как японцы боролись за сохранение нашего нейтралитета! Предлагали по дипломатическим каналам уступить без боя — и Южный Сахалин, и Курильские острова. Еще 9 крайне выгодных для нас пунктов содержало их предложение. Но уже были Тегеран и Ялта, а СССР от своих союзнических обязательств никогда не отказывался. Опоздали японцы.

Объявление войны не было вероломным, как это часто представляют. Это ложь. Японцы были честно и заранее предупреждены, все участники процесса были в курсе.

А вот направление главного удара русских стало для командования Квантунской группировки совершеннейшей неожиданностью. Маньчжурская стратегическая наступательная операция была уже 51-й стратегической операцией, проводившейся нашими войсками с 22 июня 1941 года. Мы уже все знали, все умели. В том числе — и готовить наступления скрытно.

^{В 43-м «Тайм» поместил Василевского на обложку. Будто знал, что русский маршал будет заканчивать Вторую мировую}

Из воспоминании А. М Василевского: «5 июля с документами на имя генерал-полковника Васильева я прибыл специальным поездом в Читу. Одет я был тоже в форму генерал-полковника. Должен отметить, что мое временное воинское звание не раз ставило в затруднительное положение офицеров, ранее знавших меня на фронтах. Когда я прибывал в часть или соединение, дежурный подавал команду; подходит для доклада, как ему было сообщено, генерал-полковнику Васильеву, а видит маршала Вясилевского в форме генерал-полковника. Некоторые из них стояли какое-то время в недоумении с поднятой рукой у головного убора».

Ездить Василевскому-Васильеву в Монголию, откуда будет нанесен главный удар, вообще запрещалось.

Маршал прибыл на новый театр боевых действий не один. С запада было переброшено 400 тысяч имевших боевой опыт солдат. 5-я и 39-я армии были передислоцированы из Восточной Пруссии — они хорошо умели взламывать оборонительные полосы. Две тысячи эшелонов организованно и по возможности скрытно перебросили войска на 9–12 тыс. километров к востоку.

Донесение японского посла в Москве от 17 марта (!), основанное на агентурных данных: «Ежедневно по транссибирской магистрали проходит от 12 до 15 железнодорожных составов. В настоящее время вступление Советского Союза в войну с Японией неизбежно. Для переброски около двадцати дивизий потребуется приблизительно два месяца».

^{Разрушенный японским дот. Неплохую коллекцию самурайских флагов собрали наши бойцы}

Несколько позже к японским агентам стала попадать массовая продукция армейской печати на Дальнем Востоке: «Памятка бойцу в наступлении», «Памятка по летней эксплуатации танков и самоходных артиллерийских установок в Монголии», «О предупреждении заболеваний и сбережении сил», брошюры «Разгром японских интервентов на Дальнем Востоке в годы Гражданской войны», «Маньчжурия — плацдарм японской агрессии», «Вооруженные силы Японии». Были изданы краткие справочники и разговорники, напечатаны плакаты с силуэтами боевых самолетов и кораблей Японии, со знаками различия военнослужащих японской армии.

Японцы отлично знали, что война начнется, и предполагали — когда.

Но они совершенно не могли понять — как и в каком направлении будут нанесены русскими сокрушительные удары.

Как мы не успели спасти 340 тысяч японцев

Из воспоминаний А. М. Василевского: «16 июля ко мне в штаб войск Дальнего Востока, находившийся в 25 км юго-западнее Читы, позвонил из Потсдама И. В. Сталин. Это было накануне открытия Потсдамской конференции трех великих держав. Он спросил, как идет подготовка к операции, и поинтересовался, нельзя ли ее дней на десять ускорить. Я доложил, что сосредоточение войск и подвоз всего самого необходимого для них не позволяют сделать этого, и просил оставить прежний срок. Сталин дал на это согласие».

Считается, что Трумэн не сказал Сталину на этой конференции, что именно было испытано накануне в Лос-Аламосе, просто в приватной беседе упомянул про новое оружие. Но у нас могли быть источники информации и помимо американского президента…

Жаль, что нам не хватило этих 10 дней. Они бы спасли сотни тысяч мирных несчастных японских жизней. В военном отношении бомбардировать Хиросиму и Нагасаки было совершен но бессмысленно. Япония стала первой жертвой ядерного оружия — и очень хотелось бы надеяться, что последней, — но в военном отношении практически этого не заметила. Военные историки отмечают, что атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки

«не произвели на японское правительство должного впечатления. 7 августа, получив оперативные данные о результатах бомбардировки Хиросимы, премьер-министр Судзуки предложил императору Хирохито созвать заседание Высшего совета по руководству войной, но военные руководители выступили против обсуждения возникшей проблемы. Не был даже созван кабинет министров. Военное командование ограничилось посылкой в Хиросиму комиссии для расследования происшедшего. Оно продолжало активную подготовку армии и страны к решительному сражению на территории метрополии»[399].

Если бы американцы сразу узнали о такой реакции, им стало бы очень обидно: вот уж мы нагрешили, такое преступление против человечности совершили, на полмиллиона Раскольниковых хватит — а они даже заседание правительства не провели…

Но, нет, это было послание не для императора… Эту «черную метку» прислали нам. Еще не было «холодной войны», еще не было придумано понятие «ядерный шантаж», а он уже начался. В отличие от японцев, наши, похоже, сразу поняли что такое Бомба. Американцы доходчиво, ценой жизни 340 тысяч человек, объясняли: «Мир теперь будет жить по новым правилам, и правила эти — американские».

Вопреки всеобщему мифу, сугубо военного эффекта бомбардировка не дала. Политический эффект был колоссальный — но, вероятно, не совсем тот, на который США рассчитывали.

На следующий день после Хиросимы поступил приказ из Москвы: начать боевые действия срочно — не 11 августа, а 9-го. История, как говорит банальная истина, не знает сослагательного наклонения. Но я полагаю, что если бы Сталин настоял тогда, в Потсдаме, на начале наступления не на 2, а на 10 дней раньше, то разгром Квантунской группировки произошел бы еще до Хиросимы. И тогда Трумэн не имел бы никаких шансов объяснить собственному народу и мировому общественному мнению целесообразность ядерных бомбардировок. И, возможно, тогда бы — 340 000 мирных японцев остались бы живы.

8 августа в Москве в 23 часа японскому послу было передано заявление советского правительства: в связи с отказом Японии прекратить военные действия против наших союзников: США, Великобритании и Китая, — с 9 августа Советский Союз считает себя в состоянии войны с Японией. В заявлении этот шаг был назван «единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий».

^{1948. «Холодная война» в любой момент могла перерасти в Третью мировую Барабанщик Трумэн отбрасывал знакомую тень}

9 августа около часа ночи советские передовые части пересекли границу.

Через ШЕСТЬ суток Квантунская группировка перестала существовать как единое целое — она была дезорганизована и разрезана на куски.

11 августа советские войска и силы флота начали освобождение Южного Сахалина. 18-го — Курильских островов.

14 августа император Японии Хирохито (правил он, кстати, до 1989 года) заявил о готовности капитулировать перед союзниками. Сталин позвонил Василевскому — правда ли, что сдаются японцы? Это была неправда.

Несмотря на заявление императора, японцы не складывали оружие, и Василевский решил процесс дерзко ускорить.

18 августа советский воздушный десант был высажен в тылу японских войск — Харбине. Прямо на аэродроме наши десантники взяли в плен начальник штаба Квантунской группировки генерала Хата. Его доставили к Василевскому, который потребовал немедленной организованной капитуляции. Хата просил разрешить до прихода частей Красной Армии в Маньчжурии и Кореи оставить у японских солдат оружие, поскольку «население там ненадежное».

Видно здорово успели японцы насолить местным жителям…

Как Василевский понизил корейцам градус

Кстати, Ким Ир Сен & Ким Чен Ир должны бы были отлить Василевскому памятник из чистого золота и установить его в центре Пхеньяна. Когда оперативная обстановка потребовала перенести боевые действия в Корее южнее согласованной с союзниками еще в Потсдаме 40-й параллели северной широты, он своим решением перенес линию разграничения южнее — на 38-й градус.

Американцы высадились в Южной Корее только через неделю после подписания капитуляции Японии. И им ничего не оставалось, как по факту признать «линию Василевского». Советский маршал подарил Северной Корее полосу земли шириной 222 километра — от одного края Корейского полуострова до другого.

Почему мы не взяли Японию?

Три дивизии 87-го стрелкового корпуса, переброшенные на Сахалин, истребительная и бомбардировочная авиационные дивизии 9-й воздушной армии, корабли Тихоокеанского флота, а также суда морского торгового флота. Это силы, которые планировалось задействовать в нашей собственной Нормандии — в десанте на Хоккайдо. К операции шла серьезная подготовка. «Русский Оверлорд» был намечен на 1 сентября.

22 августа японские войска сдавались в плен почти повсеместно — учиненный русскими разгром окончательно сломил их самурайский дух. В этот день Василевский получил из Ставки неожиданный приказ: подготовку к высадке на Хоккайдо прекратить.

Операция, в успехе которой не сомневались ни на йоту, была остановлена. Побежденная Япония не оккупируется. Японская Народная республика, а потом — и Японская Народно-Демократическая республика (ЯНДР) или даже Социалистическая (ЯСР) — да много чего можно нафантазировать — создана не будет. Почему?

Часто это объясняют отсутствием предварительной договоренности с союзниками. Причина, прямо скажем, не вызывающая доверия. Сталин умел давить на союзников и всегда добивался своего — пусть даже для этого требовались годы буквально нечеловеческих усилий, как в случае со Вторым фронтом.

На сей раз все карты были у него на руках. Только продолжай развивать успех, который дается с такой внешней легкостью. Можно по полной поквитаться и за 1905 год, и за кровь, пролитую на Хасане и Халхин-Голе.

Почему Ставкой был остановлен десант? Скажу честно: не знаю. Неубедительной мне кажется и версия, будто армия остановилась, потому что была выполнена боевая задача. Уж кто-кто, а Генералиссимус умел отжимать по полной. Твердо знал: если где-то не будет нас, то там будет другой. Япония сама падала в руки, но мы ее не взяли.

Почему — не знаю не только я. Что-то подсказывает, что не обошлось здесь без тени ядерного гриба — у нас самих бомбы не было даже в проекте, она появится только в 1949-м.

Но и без всякого Хоккайдо по итогам трехнедельной войны у нас в плену оказалось 640 тысяч японских пленных. 148 одних генералов.

«Свыше 40 % их состава, отбыв разные сроки наказания за преступления страны-агрессора, благополучно вернулись на родину и включились в мирную жизнь. Смертность пленных, содержавшихся, по общепризнанным оценкам, даже в лучших условиях, чем жили советские люди в Сибири и на Дальнем Востоке, не превышала естественных для того времени норм убыли населения»[400].

Василевский получил вторую звезду Героя и уехал отмечать 50-летие в санаторий на Кавказ. Кстати, обратите внимание: мы знаем маршалов Победы по их парадным фото, снятых обычно в 70-е, убеленных сединами, пополневших, с иконостасами орденов. В общем, по тем фото, что публиковались на форзацах их мемуаров, «воспоминаний и размышлений». В действительности, в начале Войны ее будущие советские маршалы были как один — еще молодыми 40–45-летними офицерами. Точь-в-точь как маршалы Бонапарта в дни его побед.

Посмотрите на таблицу.

Через 65 лет после тех событий, в июле 2010 года, Президент Медведев подпишет закон, устанавливающий новую памятную дату России: 2 сентября — День окончания Второй мировой войны. В справке к закону говорится: «2 сентября 1945 года был подписан акт о капитуляции Японии. Под этим актом поставили свои подписи представители участвовавших в военных действиях союзных государств, в том числе Советского Союза. Этот день ознаменовал собой окончание Второй мировой войны».

Маршалы Наполеона — возраст на момент Ватерлоо (1815)		Маршалы Сталина — возраст на момент Дня Победы (1945)
Бертье (не дожил до сражения 17 дней)	61	Антонов (начальник Генштаба)	48
Брюн	52	Василевский	49
Даву	45	Говоров	48
Лефевр	59	Жуков	48
Мортье	47	Конев	47
Мюрат	48	Малиновский	46
Ней	46	Мерецков	47
Ожеро	57	Рокоссовский	48
Сульт	46	Тимошенко	50
Сюше	45	Толбухин	50

Теперь, слава богу, стало чуть меньше оснований называть блистательную точку в Великой Войне, поставленную советским солдатом, «забытой победой».

«Свою агрессию против нашей страны Япония начала еще в четвертом году, во время русско-японской войны», — говорил Сталин в обращении к советскому народу по радио 2 сентября 1945 года. Он припомнил все. И Порт Артур, и Халхин-Гол, и даже Перл Харбор.

«Но теперь каждый из нас может сказать: „Мы победили!“ Отныне мы можем считать нашу Отчизну избавленной от угрозы немецкого нашествия на западе и японского нашествия на востоке. Наступил долгожданный мир для народов всего мира».

Правда, в мире теперь была атомная бомба, и расклад сил в нем стремительно менялся. Вчерашние союзники становились потенциальными противниками, надвигалась «холодная война». Видоизменяясь, балансируя порой на грани войны ядерной, она своими отголосками дотянулась до сегодняшнего дня…

В «холодной войне» мы потерпели жестокое, еще не осознанное нами до конца поражение[401].

Но тогда, 2 сентября 1945 года каждый советский человек мог повторить: «Мы победили!»

Имел полное на это святое право.

^{Вот она, медаль «За победу в „холодной войне“»}