Дополнительные главы к Сумеркам и Новолунию
1.0 — создание файла
Черный, сверкающий и мощный автомобиль с тонированными окнами. Двигатель мурлыкал как кошка, а мы дальше и дальше летели в черную ночь. Джаспер небрежно управлял одной рукой, но, тем не менее, автомобиль летел вперед удивительно ровно. Элис сидела со мной на заднем сидении. После долгой ночи моя голова оказалась у неё на плече, её холодные руки обвили меня, и её щека касалась моей головы. Её тонкая хлопковая блузка была холодной и влажной от моих слёз. Время от времени, когда мое дыхание становилось неровным, она что-то успокаивающе шептала — её подбадривание больше походило на тихую песню. Чтобы успокоиться, я сосредоточилась на прикосновении ее холодной кожи, так похожем на прикосновение Эдварда. Я запаниковала, когда поняла, что все мои вещи так и остались в грузовике, но Элис и Джаспер уверили меня, что это было необходимо и имело какое-то отношение к оставляемому мной следу. Они сказали мне не волноваться об одежде или деньгах. Я попыталась поверить им и забыть о том, о неудобстве, что я чувствовала, будучи одетой в вещи Розали. Это не стоит того, чтобы волноваться.
На ровных участках Джаспер разгонял мощный автомобиль до 120 миль в час. Он не обращал на знаки с ограничением скорости ни малейшего внимания, но мы так и не увидели ни одной патрульной машины. Мы останавливались только два раза, чтобы заправиться.
Рассвет застал нас где-то в северной Калифорнии. Я смотрела высохшими от слез глазами, как свет разливался по безоблачному небу. Я была истощена, но так и не уснула, боясь призраков вчерашнего дня. Бледное расстроенное лицо Чарли, ядовитые слова Розали, обжигающий взгляд охотника, прощальный поцелуй Эдварда… Нет, я не готова пережить все это снова!
В Сакраменто Элис попросила Джаспера остановиться, чтобы можно было купить для меня еды. Я устало покачала головой и еле слышно попросила его продолжать путь.
Несколько часов спустя, в пригороде Лос-Анджелеса, когда в следующий раз Элис снова мягко с ним заговорила, он свернул с шоссе под звуки моих слабых протестов. Большой гипермаркет был виден с автострады, именно туда мы и направились, завернув на подземную парковку.
— Оставайся здесь, — сказала Элис Джасперу.
— Ты уверена? — спросил он обеспокоено.
— Я не вижу никого здесь, — сказала она. Джаспер молча кивнул.
Элис потянула меня за руку. Она крепко прижала меня к себе, пока мы выходили из тёмного гаража. Она обошла угол гаража, держась в тени. Я заметила, как светиться ее кожа в солнечном свете, отражающемся от тротуара. Гипермаркет был переполнен людьми, мимо прошла большая толпа покупателей, некоторые из них обернулись, чтобы проводить нас взглядом.
Мы шли под мостом на второй этаж универмага, всегда держась в стороне от прямого солнечного света. Как только мы оказались внутри, Элис стала менее заметной, под светящимися лампами магазина она казалась всего лишь мертвенно-бледной девочкой с темными кругами, но зоркими глазами, и волосами, напоминающие колючки. Круги под моими глазами, я уверена, были более очевидны, чем ее. Но люди всё ещё с любопытством поглядывали на нас. Мне было интересно, о чем они думали и что видели при этом. Танцующую Элис с лицом ангела, одетую в легкую, светлую одежду, что совсем не скрывали ее бледность, державшую меня за руки, и меня, устало волочившую ноги, одетую в дорогую, но совершенно неподходящую мне одежду, с мои тусклыми волосами, стянутыми в хвост.
Элис подвела меня прямо к прилавку с едой.
— Чтобы тебе хотелось поесть?
От запаха жирной еды у меня свело желудок. Взгляд Элис не предполагал каких-либо возражений. Без особого энтузиазма я заказала сэндвич с индейкой.
— Могу я пойти в туалет? — спросила я, когда мы направились в сторону очереди.
— Хорошо, — и она изменила направление, не отпуская моей руки.
— Я могу пойти одна, — впервые после вчерашней игры я чувствовала себя нормально.
— Извини, Белла, но Эдварда обязательно прочитает мои мысли, когда доберется сюда, и если он увидит, что я оставила тебя одну даже на минуту …, - она затихла, видимо воображая себе страшные последствия.
В конце концов, она согласилась подождать меня снаружи. Я помыла руки и лицо, не обращая внимания на взгляды женщин вокруг меня. Попыталась расчесать пальцами свои волосы, но быстро сдалась. Когда я вышла, Элис снова взяла меня за руку и потянула меня к еде. Она наблюдала, как я ела, сначала медленно, но аппетит постепенно возвращался. Я выпила содовую так быстро, что она оставила меня на мгновение — не спуская с меня глаз — чтобы принести ещё.
— То что вы едите, гораздо удобнее, — прокомментировала она, когда я наелась, — но выглядит не так аппетитно!
— Охота гораздо более захватывающе.
— Ты даже не представляешь насколько! — она улыбнулась своей ослепляющей улыбкой, и несколько человек повернули головы в нашу сторону.
Элис потащила меня вниз по широким коридорам и каждый раз, когда она натыкалась на что-то ей интересное, ее глаза загорались. Она на мгновение она задержалась в дорогом магазине, чтобы купить три пары темных очков, двое женских и одни мужские. Я заметила, как посмотрел на нас продавец, когда Элис вручила ему незнакомую кредитную карту с золотыми линиями. В отделе аксессуаров она нашла расчёску и несколько резинок.
На самом деле всё началось, когда она привела меня в магазин, в который я никогда сама бы не пошла, потому что цена за пару носков была мне не по карману.
— Так! У тебя второй размер, — это было утверждение, не вопрос.
Она использовала меня как вьючного мула, ведя вниз с огромным количеством одежды. Время от времени я замечала экстра-маленький размер, поскольку она выбирала кое-что для себя. Одежда, которую она выбрала для себя, была из лёгких материалов, но с длинными рукавами, чтобы закрыть как можно больше её кожи. Широкополая черная соломенная шляпа короновала гору одежды. У продавщицы была такая же реакция на необычную кредитную карту, она тут стала намного вежливее и принялась называть Элис «мисс». Имя, которое она произнесла вслед за «мисс», было незнакомо для меня. Я спросила ее об этом, как только мы вышли обратно в коридор, с ног до головы загруженные сумками, большая часть из которых принадлежала Элис.
— Как она тебя назвала?
— Та кредитная карта на имя Рэйчер Ли. Нам нужно быть очень осторожными не оставлять за собой следов. Давай изменим тебя!
Я думала об этом, когда она привела меня обратно к уборным и запихнула в комнату для инвалидов, где было много места. Она порылась в сумках, а когда нашла, что нужно, повесила светло-голубое хлопковое платье на дверь. Я с радостью избавилась от слишком длинных джинсов Розалии, от блузки, которая висела на мне как мешок. Я удивилась, когда она передала мне пару мягких кожаных сандалий — когда она их нашла? Платье сидело идеально, его дорогой покрой становился особенно заметен, когда оно развивалось при ходьбе.
Когда я вышла из кабинки, Элис уже выбрасывала одежду Розали в мусорную корзину.
— Держи свои кеды, — сказала она.
Я положила их сверху одной из сумок.
Мы возвращались к гаражу. На этот раз взглядов было меньше; Элис несла столько сумок, что ее кожа была едва видна. Джаспер нас ждал. Он тут же выскользнул из автомобиля и немедленно открыл багажник. Он схватил сначала мои сумки и бросил на Элис язвительный взгляд.
— Я знал, что должен был пойти, — пробормотал Джаспер.
— Да, — согласилась она, — ты бы хорошо смотрелся в женском туалете.
Он промолчал. Прежде чем уложить свои сумки в багажник Элис немного порылась в них. Она дала Джасперу пару темных очков, одела на себя свою пару, а мне вручила третью пару и расческу. Поверх своей футболки она надела прозрачную чёрную кофту с длинными рукавами и добавила соломенную шляпу. Она взяла еще одну горстку одежды и свернула её, открыла дверь и сделала мне подушку.
— Теперь ты должна поспать! — почти что приказала Элис.
Я покорно села на место, укладывая голову на подушку. Я уже наполовину спала, когда автомобиль тихонько замурлыкал.
— Вы не обязаны делать всё это для меня, — пробормотала я.
— Не волнуйся об этом, Белла, спи, — ее голос звучал успокаивающе.
— Спасибо, — выдохнула я и провалилась в дремоту.
Проснулась я оттого, что мне было жутко неудобно спать в таком положении. Я всё ещё чувствовала себя уставшей, но внезапно вспомнила, где я. Я смотрела на Солнечную Долину, растянувшуюся перед нами: широкое, плоское пространство плиточных крыш, пальм, автострад, смога и бассейнов, окружённое скалистыми горными хребтами. Но я не чувствовала облегчения, а лишь только грусть по дождливому небу и зелени того места, которое ассоциировалось у меня с Эдвардом. Я помотала головой, чтобы избавиться от нахлынувшего на меня отчаяния. Джаспер и Элис разговаривали и не обратили внимания на то, что я проснулась. Их быстрые, мягкие голоса, один низкий, другой высокий, мелодично сливались вокруг меня. Я решила, что они обсуждали, где остановиться.
— Белла, — мимоходом обратились ко мне Элис, как будто я уже давно включилась в разговор, — где аэропорт?
— Шоссе номер десять, — на автомате произнесла я. — Сейчас оно будет справа, — на мгновение я задумалась, мозги работали очень вяло.
— Мы летим куда-нибудь? — поинтересовалась я у Элис.
— Нет, но лучше держаться неподалеку.
Она набрала номер на своем сотовом. Она говорила медленнее, чем обычно, спрашивая гостиницу около аэропорта, соглашаясь на предложение, затем сделала паузу, пока её связывали. Она зарезервировала неделю проживания под именем Кристиан Бауэр, быстро назвав номер кредитной карточки, даже не глядя. Она повторила ещё раз для оператора.
Вид телефона напомнил мне о моих обязанностях.
— Элис, — сказала я, как только она закончила. — Мне нужно позвонить папе.
Мой голос был спокойным и она вручила мне телефон. Полдень давно минул, и я надеялась, что он был сейчас на работе. Но он ответил после первого гудка. Я съежилась, представляя его взволнованное лицо.
— Папа? — сказала я нерешительно.
— Белла! Где ты, милая? — В его голосе слышалось сильное облегчение.
— Я в дороге, — не было необходимости сообщать ему, какое расстояние я преодолела за ночь.
— Белла, ты должна вернуться.
— Мне нужно домой.
— Милая, давай поговорим об этом. Ты не должна бросать все из-за какого-то мальчика. — Чарли был очень осторожен в своих словах.
— Папа, дай мне неделю. Я должна всё обдумать, и затем я решу, вернусь ли я. Ты тут совсем не причём, правда, — мой голос немного дрожал. — Я люблю тебя, пап! Независимо от того, что я решу, мы скоро увидимся. Я обещаю.
— Хорошо, Белла, он отступил. — Позвони мне, когда доберёшься до Финикса.
— Я позвоню из дома, пап. Пока.
— Пока, Беллз. — он медлил, прежде чем положить трубку.
По крайней мере я снова была в хороших отношениях с Чарли, подумала я, возвращая телефон Элис. Она осторожно наблюдала за мной, возможно ожидая всплеска эмоций. Но для этого мне хватило бы сил.
За затемненным окном проносились пейзажи знакомого города. Машин было немного. Мы быстро проехали через центр города, сделали петлю вокруг северной стороны Скай Харбор Интернешенал, и свернули на юг в Темпе. Только на другой стороне высохшего русла реки Солти, когда до аэропорта оставалось около мили, по команде Элис, Джаспер свернул с дороги. Элис с легкостью указала путь к аэропорту Хилтон. Я думала остановиться в одном из недорогих отелей сети Мотель 6, но была уверена, что они лишь отмахнутся от каких-либо денежных затрат. Казалось, что их средства были не иссекаемы.
Мы подъехали к служебной парковке под длинной тенью отеля "Рамада Инн", и два служащих отеля уже спешили к нашему автомобилю. Джаспер и Элис вышли из машины в своих темных очках словно кинозвезды. Я же неуклюже вышла следом после долгих часов в автомобиле, чувствуя себя простушкой. Джаспер открыл багажник, и услужливый служащий быстро выгрузил наши сумки на тележку. Они были слишком хорошо обучены, чтобы показывать какое-либо удивление по поводу нашего багажа.
В машине было очень прохладно; а выйти на улицу в Финиксе, даже в тень, было похоже на то, как если бы я засунула свою голову в духовку и включила гриль. Впервые за этот день, я почувствовал себя дома. Джаспер уверенно шёл через пустой вестибюль гостиницы, Элис рядом со мной, а служащий нёс наши вещи позади. Джаспер приблизился к ресепшену со своим королевским видом.
— Бауэр, — было все, что он сказал регистратору. Она быстро обработала его информацию, бросив только крошечный взгляд на бога с золотыми волосами.
Нас быстро провели к нашему большому номеру. Я знала, что эти две спальни были просто для соблюдения приличий. Коридорные быстро разгрузили наши сумки, поскольку я еле сидела на диване и Элис, пританцовывая, уже рвалась исследовать другие комнаты. Джаспер обменялся рукопожатием с ними, и взгляд, которым они обменялись уже в дверях, был более чем довольным — они были в восторге.
Наконец мы остались одни. Джаспер подошёл к окнам, плотно закрывая все занавески. Элис положила мне на колени меню обслуживания номеров.
— Закажи что-нибудь, — сказала она.
— Мне ничего не нужно, — сказала я вяло.
Она одарила меня злобным взглядом и схватила меню назад. Ворча что-то об Эдварде, она подняла трубку.
— Элис, правда… — начала я, но ее взгляд заставил меня замолчать. Я положила голову на диван и закрыла глаза. Стук в дверь разбудил меня. Я подскочила так быстро, что упала с дивана прямо на пол и ударилась лбом о журнальный столик.
— Ой, — сказала я, ошеломленно, потирая мою голову.
Я услышала, как Джаспер хихикнул и прикрыл рот, с трудом пытаясь подавить смех. Элис направилась к двери, плотно сжав губы, чтобы не засмеяться. Я покраснела и села обратно на диван, придерживая голову руками.
Это была моя еда: запах красного мяса, сыра, чеснока и картофеля соблазнительно закружился вокруг меня. Элис несла поднос так ловко, как будто она работала официанткой много лет, и поставила его на столик рядом со мной.
— Тебе необходим белок, — объяснила она, снимая серебряный купол, чтобы показать большой стейк и декоративную картофельную скульптуру. — Эдвард будет несчастлив, если твоя кровь будет слабо пахнуть, когда он приедет сюда.
Я была почти уверена, что она шутила.
Теперь, когда я почувствовала запах пищи, у меня появился аппетит. Я ела быстро, чувствуя, как возвращаются силы. Элис и Джаспер не обращали на меня внимания, смотря новости и говоря так быстро и спокойно, что я не смогла понять и слова из сказанного ими. Прозвучал ещё один стук в дверь. Я вскочила на ноги, избегая несчастного случая с полупустым подносом на журнальном столике.
— Белла, ты должна успокоиться! — сказал Джаспер пока Элис открывала дверь. Служащий дал ей маленькую сумку с эмблемой отеля и ушёл. Элис принесла и вручила её мне. Я открыла её, чтобы найти зубную щетку, зубную пасту, и все другие необходимые вещи, которые в данный момент лежали в моём грузовике. Слезы появились в моих глазах.
— Вы так добры ко мне, — я посмотрел на Элис и затем на ошеломлённого Джаспера. Джаспер обычно был самым осторожным и держался на расстоянии от меня, поэтому я удивилась, когда он подошёл ко мне и положил руку на плечо.
— Ты теперь часть нашей семьи, — произнес он и тепло улыбнулся. Я почувствовала внезапно навалившуюся на меня усталость; мои веки каким то образом стали слишком тяжелы, чтобы держать их открытыми.
— Очень хитро, Джаспер, — донесся до меня тихий голос Элис.
Ее холодные, тонкие руки скользнули под мои колени и обвили за плечи. Она подняла меня, но я уснула прежде, чем она положила меня в кровать.
Было очень рано, когда я проснулась. Я спала хорошо, бес снов, и я была более живой, чем обычно после пробуждения. Было темно, но из-под двери пробивались синеватые вспышки света. Я протянула руку около кровати, пытаясь найти лампу на ночном столике. Но так и не отыскав лампу я ужасом вздрогнула, когда свет неожиданно осветил мою комнату. Элис уже была рядом, опустившись колени около моей кровати, ее рука была на лампе, которая была по-дурацки установлена на спинке кровати.
— Извини, — сказала она, когда я с облегчением опустила голову на подушку. — Джаспер прав, ты должна расслабиться.
— Хорошо, только не говори ему об этом, — проворчала я. — Если он попытается расслабить меня ещё раз, то я буду в коме!
Она захихикала.
— Ты заметила, да?
— Если бы он ударил меня по голове сковородой, то это было бы менее очевидно.
— Ты должна была поспать. — Она пожала плечами, все еще улыбаясь.
— А теперь мне нужен душ. — Я поняла, что всё ещё была в светло-голубом платье, которое было не таким уж и помятым, как должно было бы.
— Я думаю, у тебя будет синяк на лбу, — напомнила Элис, когда я направилась к ванной.
После того, как я помылась, я почувствовала себя намного лучше. Я надела одежду, которую Элис разложила для меня на кровати — рубашка цвета хаки, кажется из шёлка, и коричневые льняные шорты. Мне было стыдно, что мои новые вещи были намного лучше всего того, что я оставила в грузовике. Я была счастлива сделать что-то с моими волосами; гостиничные шампуни были неподвели, и мои волосы снова заблестели. Я не торопясь, высушила их феном, делая их идеально прямыми. У меня было чувство, что у нас сегодня не очень много дел. При более близком осмотре в зеркале я увидела проявляющуюся тень над моей бровью. Прекрасно!
Когда я, наконец, появилась в общей комнате, то из-под плотных занавесок уже бил яркий свет. Элис и Джаспер сидели на диване, терпеливо смотря в телевизор. На столе опять откуда ни возьмись появилась еда.
— Поешь, — сказала Элис, решительно указывая на стол. Я покорно села на пол и поела, не обращая внимания на еду. Мне не нравилось выражение их лиц. Они были слишком спокойными. Они пристально смотрели телевизор, притом, что показывали рекламу. Я отодвинула поднос, почувствовав что-то неладное. Элис смотрела теперь вниз на поднос раздосадованным взглядом.
— Что случилось, Элис?
— Ничего, она смотрела на меня невинными, честными глазами, но почему-то я им не верила.
— Хорошо, что мы будем делать теперь?
— Мы ждем звонка Карлайла.
— Разве он уже не должен был позвонить?
Глаза Элис метнулись к лежащему на черной кожаной сумке сотовому, и я поняла, что ответ положительный.
— Что это может означать? — мой голос дрожал, и я пыталась это подавить. — Почему он не звонит?
— Возможно, пока ему нечего нам сообщить, — не очень уверенно ответила Элис, и мне стало трудно дышать.
— Белла, — подозрительно спокойным голосом начал Джаспер, — тебе не о чем беспокоиться. Здесь ты в полной безопасности.
— Ты думаешь, я об этом беспокоюсь? — спросила я с сомнением.
— Тогда чего ты боишься? — удивленно спросил он.
Значит, Джаспер знает, что я чувствую, но не знает причин.
— Разве ты не слышал, что сказал Лоран? — прошептала я, но они, конечно же, меня услышали. — Он сказал, что Джеймс смертельно опасен. Что, если всё пошло не так, и они разделятся? Если что-то случится с Карлайлом, Эмметтом или Эдвардом… — я задыхалась.
— Если Виктория причинит зло Эсми, — мой голос сорвался, и было похоже, что у меня начинается истерика, — разве я смогу с этим жить? Ни одному из вас не стоило рисковать…"
— Белла, Белла, остановись, — он перебил меня и быстро заговорил. — Ты совершенно не о том беспокоишься! Никому из нас опасность не угрожает. Право же, не стоит создавать проблем там, где их нет! Слушай меня, — поскольку я отвела взгляд. — Знаешь, наша семья очень сильная, и единственное, чего мы боимся — потерять тебя.
— Но зачем вам… — снова начала я. На этот раз меня остановила Элис, прикоснувшись к моей щеке своими холодными пальцами.
— Эдвард был один почти сто лет. Теперь он нашел тебя, и наша семья стала целой. Ты думаешь, кто-нибудь из нас сможет смотреть ему в глаза в течение следующей сотни лет, если он потеряет тебя?
Я немного успокоилась, пока смотрела в её тёмные глаза. Хотя в присутствии Джаспера, памятуя о его способностях, нельзя доверять собственным чувствам.
Я была удивлена, обнаружив странное родство, проявившееся между мной и Эмметтом, учитывая то, что раньше я боялась его больше, чем кого-либо. Наверное, это было связано с нашим выбором присоединиться к семье; нас полюбили и мы ответили взаимностью еще будучи людьми, хотя у него этот период длился меньше. Только Эмметт помнил то ощущение и по-настоящему понимал, каким чудом является для меня Эдвард.
Мы говорили об этом в один из вечеров, развалившись на диванах в холле. Эмметт делился со мной воспоминаниями, которые были лучше любых сказок, в то время как Эдвард пытался сосредоточиться на кулинарной передаче — он считал, что должен научиться готовить, но без обычного человеческого обоняния и чувства вкуса получалось не слишком хорошо. В конце концов, нашлось нечто, что ему не давалось так легко. Он хмурился, глядя, как повар пробует очередное блюдо. Я спрятала улыбку.
«Он закончил играть со мной, и я знал, что мне осталось недолго» — вспоминал Эмметт, заканчивая рассказ о своей человеческой жизни. — «Я не мог двигаться и терял сознание, когда я услышал, как тогда казалось, другого медведя, начавшего схватку, которая должна была решить, кому достанется мое тело. Внезапно я почувствовал, что лечу. Я решил, что умер, но все равно пытался открыть глаза. И тогда я увидел ее», — на лице Эмметта отражались все те чувства, что он испытал в тот момент, и я очень хорошо его понимала. — «Я знал, что умер. Меня не беспокоила боль, я только боролся, чтобы не закрыть глаза. Не хотел даже на секунду отводить взгляд от этого ангельского лица. Конечно, я бредил, удивляясь тому, что мы еще не достигли рая, потом подумало, что он находится дальше, чем я предполагал. А затем она отнесла меня к Богу». — Он рассмеялся своим глубоким голосом. Я могла легко понять любого, кто сделал бы такой вывод.
«Дальше я подумал, что это был мой небесный суд. Я успел поразвлечься за свои 20 человеческих лет, так что был не сильно удивлен, почувствовав языки адского пламени», — он опять рассмеялся, я вздрогнула; руки Эдварда обвили мою талию. — «Но меня удивило то, что ангел не покидал меня. Я не понимал, как кому-то столь прекрасному было позволено остаться со мной в Аду, но я был благодарен. Каждый раз, когда Бог приходил проведать меня, я боялся, что он заберет ее, но он не делал этого. Я начал думать, что проповедники, говорившие о милости и сострадании Божьем, правы. А потом боль отступила, и мне все объяснили… Они были удивлены, что меня не сильно волновала моя вампирская сущность. Но если Карлайл и Розали — мой ангел, были вампирами — как это могло быть чем-то плохим?»
Я кивнула, соглашаясь с ним полностью. Эмметт продолжил. — «У меня были небольшие проблемы с правилами», — ухмыльнулся он. — «Ты только и делал, что пытался удержать меня, правда?» — он игриво толкнул Эдварда в плечо, сотрясая нас обоих.
Эдвард фыркнул, не отрываясь от телевизора.
«Так что, видишь, Ад не так уж плох, если у тебя есть свой личный ангел. Когда он примет неизбежное, у тебя все будет хорошо».
Кулак Эдварда двигался столь быстро, что я не успела заметить, что скинуло Эмметта с дивана. Он даже не оторвал взгляда от экрана.
«Эдвард!» — воскликнула я.
«Не волнуйся, Белла» — невозмутимо сказал Эмметт, возвращаясь обратно на свое место. — «Я знаю, где его найти». Он выглянул из-за меня, чтобы посмотреть на брата. — «Тебе все равно придется сделать это когда-нибудь». — Эдвард тихо зарычал, даже не удостоив его взглядом.
«Мальчики!» — неодобрительно окликнула их Эсми.
«Элис, когда ты собираешься объяснить мне, что происходит?»
«Терпение. Увидишь» — ответила она с дьявольской ухмылкой.
Мы ехали в моем грузовичке, но за рулем сидела Элис. Еще три недели и с меня снимут гипс, тогда я твердо разберусь с вождением. Мне нравится водить машину.
Был конец мая и каким-то образом окрестности Форкса были еще зеленее обычного. Конечно, это было прекрасное зрелище, и постепенно я начинала привыкать к лесу, особенно учитывая, что я стала проводить там гораздо больше времени. Мы еще не стали друзьями — природа и я, — но сближались.
Небо было серым, однако мне это нравилось. Оттенок был скорее жемчужным, нежели мрачным. Дождя не было, и температура меня почти устраивала. Облака были густыми, что мне нравилось, потому что это гарантировало свободу.
Но, несмотря на славное окружение, я чувствовала себя раздраженной. Частично причиной служило странное поведение Элис. Она настояла на том, чтобы в это субботнее утро устроить девичник, и отвезла меня в Порт Анджелес, для того, чтобы сделать маникюр и педикюр. Более того, она не разрешила оставить мне скромный розовый лак, как я хотела, вместо этого приказав маникюрше нанести мне на ногти темно — красный, и даже попросила накрасить ногти на моей загипсованной ноге. Затем она отвела меня в обувной магазин, хоть я могла примерить только по одной туфле из каждой пары.
Несмотря на мой яростный протест, она купила мне пару самых неудобных, дорогих шпилек — опасно — выглядящее штуки, крепившиеся к ноге широкими сатиновыми ленточками, завязанными бантом на лодыжке. Они были глубокого синего цвета, и я тщетно пыталась объяснить Элис, что мне не с чем их носить. Даже учитывая то, что мой шкаф ломился от вещей, закупленных ею мне в Лос — Анджелесе, — большинство из которых были слишком легкими для Форкса, — я была уверена, что там нет вещей такого оттенка. И даже если бы этот цвет притаился в глубинах моего шкафа, моя одежда по стилю не подходила к шпилькам. Я не привыкла ходить на каблуках — я и в носках-то едва могла передвигаться без риска для жизни. Но я лишь зря приводила свои неоспоримые доводы. Она даже не отвечала.
«Конечно это не Бивиано, но они подойдут» — бормотала она, приводя меня в замешательство. Больше она ничего не сказала, лишь протянула свою кредитку ошеломленному сотруднику. Она заказала мне ланч и попросила перекусить прямо в машине, однако пояснить причину спешки отказалась. Более того, по пути домой мне несколько раз приходилось ей напомнить, что мой грузовичок, несмотря на усовершенствования Розали, не был приспособлен к скоростям спортивных машин. Обычно я любила ездить с Элис. Ее не волновало, что ехать можно превышая скоростное ограничение лишь на каких-то 20–30 миль, чего не могли вынести некоторые.
Но секретные планы Элис были лишь половиной проблемы. Я была обеспокоена тем, что не видела лица Эдварда уже почти шесть часов, что стало рекордом за последние пару месяцев.
С Чарли было трудно, но терпимо. Он смирился с постоянным присутствием Эдварда у нас дома, и ему не на что было пожаловаться, так как мы корпели над домашней работой, сидя за кухонным столом. Казалось, что он даже наслаждается компанией Эдварда, когда они вместе кричали, во время просмотра игр по спортивному каналу. Но Чарли не изменял привычной строгости, сурово выпроваживая Эдварда ровно в десять вечера. Конечно, он не подозревал о способности Эдварда спустя десять минут залезать в мою комнату через окно, предварительно отогнав машину домой.
Он был более благосклонен к Элис, и иногда это раздражало. Очевидно, что я нуждалась в женской помощи, пока мой громоздкий гипс не сменят на что-то более легкое. Элис была ангелом, настоящей сестрой; каждое утро и вечер она приезжала к нам, чтобы помочь мне с ежедневными процедурами. Чарли был безгранично благодарен за возможность избежать ужаса купания почти совершеннолетней дочери. Это слишком далеко выходило за пределы его зоны комфорта. Да и моей тоже. Чарли прозвал Элис «Ангелом» и смущенно наблюдал за тем, как она, пританцовывая, передвигается по маленькому дому, освещая его. Любой человек был бы поражен ее удивительной красотой и грацией. И каждый раз, выскальзывая из наших дверей с нежным: «До завтра, Чарли», она повергала его в ступор.
«Элис, мы едем домой?»- спросила я. Мы обе знали, что я имею в виду белый дом на берегу реки.
«Да, — ухмыльнулась она, отлично понимая, куда я клоню. — Но Эдварда там нет».
Я нахмурилась: «Где он?»
«Есть у него пара заданий».
«Заданий? — беспомощно переспросила я. — Элис, пожалуйста, расскажи мне, что происходит?».
Она с непроницаемой улыбкой покачала головой. «Это доставляет мне слишком много радости» пояснила она. Когда мы добрались до дома, Элис прямиком повела меня наверх, в свою ванную комнату, размером со спальню. Я с удивлением обнаружила там Розали, с ангельской улыбкой стоявшей позади низкого, розового пуфика. Невероятные ряды баночек и тюбиков покрывали длинную столешницу.
«Садись» — скомандовала Элис. Минуту я тщательно изучала ее и, придя к выводу, что в случае необходимости она применит силу, я прохромала к креслу и опустилась в него со всем чувством собственного достоинства, на которое была способна. Розали начала расчесывать мои волосы.
«Думаю, ты тоже не скажешь, что происходит?» — спросила я ее.
«Можешь меня пытать, — промурлыкала в ответ Розали, поглощенная процессом, — но я не скажу ни слова».
Розали придерживала мою голову, пока Элис тщательно намыливала мои волосы шампунем, пахнущим мятой и грейпфрутом. Элис прошлась полотенцем по влажным прядям, затем вылила на них почти целый флакончик жидкости, пахнущей огурцом, и снова промокнула мои волосы. Чем бы ни была эта огуречная вода, она помогла легко расчесать волосы, сделав пряди послушными. Кажется, надо будет позаимствовать флакончик. Потом они взяли в руки по фену и приступили к работе. Минуты текли, а они все еще продолжали находить все новые и новые непросушенные пряди. На лицах проступило беспокойство. Я с ликованием улыбнулась — некоторые вещи не в силах ускорить даже вампиры.
«У нее ужасно много волос» — тревожно отметила Розали.
«Джаспер! — отчетливо, но негромко позвала Элис. — Найди мне еще один фен!» — Джаспер пришел на помощь, неся два фена, которые направил на меня, с улыбкой глядя, как они продолжают работу.
«Джаспер…» — с надеждой начала я.
«Извини, Белла, мне ничего не позволено рассказывать».
Он с радостью исчез, когда волосы наконец-то стали сухими и торчали на несколько сантиметров вверх.
«Что вы со мной сделали?» — в ужасе спросила я. Но они проигнорировали меня, доставая коробку бигуди.
Я старалась убедить их, что мои волосы не вьются, но они снова проигнорировали меня, нанося на волосы что-то болезненно — желтого цвета, перед тем как закрутить каждый локон на бигуди.
«Ты туфли нашла?» — по тону Розали казалось, что ответ был жизненно важен.
«Да, они идеальны» — промурлыкала Элис.
Наблюдая за Розали в отражении зеркала, мне показалось, что камень упал с ее души.
«Волосы красиво уложены» — отметила я. Не то, чтобы они не были идеальными всегда, но сегодня она подняла их наверх и мягкие золотые локоны короной обрамляли ее идеальную голову.
«Спасибо» — улыбнулась Розали. Они принялись за второй ряд бигуди.
«Что думаешь про макияж?» — спросила Элис.
«Это боль» — ответила я. Меня проигнорировали.
«Ей много не надо — кожа лучше в естественном виде» — задумалась Розали.
«Тогда помада» — решила Элис.
«А еще тушь и подводка, — добавила Розали. — Совсем чуть — чуть».
Я громко вздохнула. Элис захихикала: «Терпение, Белла. Мы развлекаемся».
«Ну, раз так» — пробормотала я.
Крепко зафиксированные бигуди доставляли мне неудобство.
«Давай оденем ее» — голос Элис дрожал от предвкушения. Не дожидаясь, пока я проковыляю из ванной самостоятельно, она подхватила меня и понесла в просторную светлую комнату Розали и Эмметта. На кровати лежало платье. Конечно, синего цвета оттенка гиацинта.
«Ну как тебе?» — прочирикала Элис.
Хороший вопрос. Оно состояло из мягких оборок, и было предназначено для ношения приспущенным с плеч, с длинными, задрапированными рукавами, собранными на запястьях. Корсаж был подпоясан другой тканью, более бледного оттенка, переплетаясь и формируя тонкую складку с левой стороны. Цветочный материал сзади был длинным, но впереди приоткрывал слои мягких гиацинтовых складок, которые по мере приближения к подолу становились все светлее.
«Элис, — возопила я. — Я не могу надеть это!»
«Почему?» — сурово спросила она.
«Топ совершенно прозрачный!»
«Вот это надевается под низ» — Розали держала бледно — голубой предмет одежды.
«Что это?» — с опаской поинтересовалась я.
«Это корсет, глупышка, — нетерпеливо ответила Элис. — Сейчас ты его наденешь. Или мне позвать Джаспера, чтобы он подержал тебя, пока я буду это делать?» — пригрозила она.
«Предполагается, что ты моя подруга» — обвиняющим тоном заявила я.
«Будь душкой, Белла, — вздохнула она. Я не помню, каково это — быть человеком, и я пытаюсь получить хоть немного веселья взамен. К тому же, это ради твоего блага».
Я много жаловалась и краснела, но одевание меня не заняло у них много времени. Надо признаться, у корсета есть свои преимущества.
«Ух ты, — вздохнула я, глядя вниз. — У меня есть грудь».
«Кто бы мог подумать!» — усмехнулась Элис, восхищенная своей работой. Но, тем не менее, я еще не сдавалась.
«Тебе не кажется, что это платье несколько… не знаю, авангардное… для Форкса?» — нерешительно поинтересовалась я.
«Думаю, ты имела в виду, супер — модное» — засмеялась Розали.
«Это не для Форкса, это для Эдварда, — настояла Элис. — То, что надо».
Они отвели меня обратно в ванную, где порхающими пальцами сняли бигуди. Я с изумлением наблюдала, как по моим плечам рассыпаются кудряшки. Большую часть Розали собрала в конский хвост, плотным покровом закрывшим спину. Пока она была занята, Элис быстро подвела мне глаза, нанесла тушь и аккуратно накрасила губы темно — красной помадой. Затем она стрелой вылетела из комнаты и тут же вернулась с туфлями в руках.
«Идеально» — выдохнула Розали, пока Элис демонстрировала их.
Элис опытным жестом накрепко завязала туфлю на моей ноге и оценивающе посмотрела на гипс.
«Думаю, мы сделали все, что могли, — она грустно покачала головой. — Как считаешь, Карлайл не позволит?..» — Элис взглянула на Розали.
«Сомневаюсь» — сухо ответила она.
Элис вздохнула.
Внезапно, обе посмотрели в сторону двери.
«Он вернулся».
Я знала, кого они имели в виду под «он» и в животе затрепетали бабочки.
«Он подождет. Есть еще одна важная вещь» — твердо сказала Элис. Она снова меня подняла — на этот раз необходимость, уверена, что я вряд ли могла ходить в этой туфле. Элис отнесла меня к себе в комнату и мягко опустила перед широким зеркалом.
«Смотри» — сказала она.
Я уставилась на незнакомку в отражении. Каблуки сделали ее выше ростом, и тонкая линия платья лишь подчеркивала эту иллюзию. Корсет, — декольте снова притянуло мой взгляд — сделал ее шею длиннее, равно как и блестящие кудряшки, спускающиеся по спине. Цвет ткани был идеальным, подчеркивая бледность ее кожи и румянец на щеках. Должна признать, она была миленькой.
«Окей, Элис, — улыбнулась я. — Вижу».
«Не забывай» — приказала она.
Элис снова подняла меня и отнесла к лестнице.
«Отвернись и закрой глаза! — сказала она. — И держись подальше от моей головы. Не порть момент!»
Она замешкалась, спуская меня вниз медленнее обычного, чтоб удостовериться, что он повиновался. Остаток пути Элис пролетела. Эдвард стоял у двери, спиной к нам. Высокий и темный. Никогда прежде я не видела, чтобы он носил черное. Элис поставила меня, разглаживая складки на платье и укладывая локоны на место. Затем она уселась на скамейку рядом с роялем и приготовилась наблюдать. Розали присоединилась к ней в зрительском зале.
«Могу я взглянуть?» — от ожидания, его голос был напряженным. Мое сердце затрепыхало.
«Да, давай» — распорядилась Элис.
Эдвард немедленно повернулся и застыл на месте, широко распахнув янтарные глаза. Я почувствовала, как жар поднимается по шее и заливает щеки. Он был так красив: меня кольнуло старое переживание, что это просто сон, невозможный в реальной жизни. Он был одет в смокинг и больше подходил кино — экрану, а не мне. Я смотрела на него с благоговейным трепетом. Эдвард медленно подошел ко мне, замешкавшись, не дойдя до меня пару шагов.
«Элис, Розали… спасибо» — выдохнул он, не отрывая от меня взгляда. Элис довольно ухмыльнулась. Он сделал шаг вперед, прохладной рукой взял меня за подбородок и прижался губами к горлу.
«Это ты» — промурлыкал он. Эдвард отстранился и в его руке появился белый цветок.
«Фрезия, — сообщил он, прикалывая его к моим кудряшкам. — Хотя, если говорить о запахе, это совершенно лишнее». — Он отодвинулся, чтобы снова рассмотреть меня. Его улыбка могла остановить сердце. — «Ты прекрасна».
«Это моя реплика, — я постаралась произнести это так легко, как могла. — Стоит мне только убедить себя, что ты существуешь, как ты появляешься в таком виде, что мне снова кажется, будто я сплю».
Эдвард быстро обнял меня. Его глаза загорелись, когда он прижал меня крепче.
«Осторожно, помада!» — скомандовала Элис.
Он непокорно засмеялся, но опустил губы ниже, к шее.
«Готова идти?» — спросил он.
«Кто-нибудь собирается объяснить мне, что за повод?»
Он снова засмеялся и кинул взгляд на сестер. — «Она не догадалась?»
«Нет» — захихикала Элис и Эдвард радостно засмеялся. Я нахмурилась.
«Что я пропустила?»
«Не беспокойся, скоро все поймешь» — заверил меня он.
«Опусти ее, Эдвард, я хочу сделать фото» — Эсми, с серебристой камерой в руках, спустилась по лестнице.
«Фото?» — пробормотала я, пока Эдвард ставил меня на ноги. У меня появилось плохое предчувствие. — «А ты проявляешься на снимках?» — с сарказмом спросила я. Эдвард ухмыльнулся. Эсми сделала несколько кадров, пока Эдвард со смехом не напомнил, что мы можем опоздать.
«Увидимся», — крикнула Элис, когда мы направились к двери.
«Элис там будет? Где бы это там ни было» — я почувствовала себя лучше.
«И Джаспер, и Эмметт и Розали».
От напряжения лоб прорезали морщины, я пыталась разгадать тайну. Глядя на мое выражение, он подавил смешок.
«Белла, — позвала Эсми. — Твой папа звонит».
«Чарли?» — одновременно переспросили мы с Эдвардом. Эсми принесла мне телефон, но он перехватил трубку, без усилий удерживая меня одной рукой.
«Эй!» — протестовала я, но Эдвард уже говорил.
«Чарли? Это я. Что случилось?» — он был обеспокоен. Я побледнела. Но потом его выражение лица внезапно изменилось на веселое и даже хулиганистое.
«Передай ему трубку. Чарли, разреши мне поговорить с ним». — Что бы ни происходило, Эдвард слишком явно наслаждался ситуацией, чтобы я могла подумать, что Чарли в опасности. Я немного расслабилась.
«Привет, Тайлер. Это Эдвард Каллен» — с виду его голос был очень дружелюбным. Но я знала его очень хорошо, чтобы уловить нотки угрозы. Что Тайлер делал у меня дома? Ужасная правда начала открываться мне.
«Извини, если произошло недоразумение, но Белла сегодня недоступна, — тон Эдварда изменился, и в нем ясно послышалась угроза. — Если быть откровенным, она недоступна каждый вечер, если речь идет о ком-то кроме меня. Без обид. Извини за вечер».
Он отключился, и широкая ухмылка расплылась по его лицу.
«Ты везешь меня на бал!» — я накинулась на него с яростными обвинениями. Шея и щеки вспыхнули огнем. Я чувствовала, как слезы ярости наполняют мои глаза. Было очевидно, что Эдвард не ожидал от меня такой реакции. Он сжал губы, глаза его потемнели.
«Белла, не усложняй ситуацию».
«Белла, мы все идем» — подбодрила меня Элис, внезапно оказавшаяся рядом.
«Почему вы так со мной поступаете?» — спросила я.
«Будет весело» — Элис по — прежнему была настроена оптимистично.
Но Эдвард нагнулся, чтобы прошептать мне на ухо: «У тебя только одна человеческая жизнь, Белла. Поддержи меня». И он использовал всю силу своих обжигающих золотистых глаз, плавя мое сопротивление их теплом.
«Ладно, — надула я губы, не в состоянии выглядеть так эффектно, как мне бы хотелось. — Я поеду, не привлекая лишнего внимания. Но увидишь, есть еще невезение, о котором ты беспокоишься. Я могу сломать вторую ногу. Посмотри на этот туфель! Это гиблое место!» — я вытянула ногу в качестве доказательства.
«Хммм… — он рассматривал мою ногу дольше необходимого, потом взглянул на Элис блестящими глазами. — И снова, спасибо».
«Вы опоздаете к Чарли» — напомнила Эсми.
«Ладно, поехали».
«Чарли тоже в курсе?» — спросила я сквозь сжатые зубы.
«Конечно» — ухмыльнулся Эдвард.
Я была так поглощена мыслями, что не сразу обратила внимание. Я лишь краем глаза отметила серебристую машину, подумав, что это Вольво. Но затем Эдвард так низко нагнулся, чтобы усадить меня, что создалось впечатление, что он сажает меня на землю.
«Что это? — спросила я, с удивлением обнаружив, что нахожусь в незнакомой машине. — А где Вольво?»
«Вольво у меня для повседневного пользования, — осторожно ответил он, переживая, что я могу закатить еще одну истерику. — Это машина для особых случаев».
«А что подумает Чарли?» — я неодобрительно качнула головой, когда Эдвард сел в машину и завел мотор, который тут же заурчал.
«А, большинство людей в Форксе считают Карлайла заядлым коллекционером машин». — Он прибавил скорости, выезжая из леса на дорогу.
«Это не так?»
«Нет, это мое хобби. Розали тоже коллекционирует машины, но она больше любит копаться в них, нежели водить. Над этой она тоже изрядно поработала».
Я все еще гадала, зачем же ехать к Чарли, когда мы припарковались перед домом. На крыльце горел свет, несмотря на то, что сумерки еще не спустились. Должно быть, Чарли ждал нас, и сейчас подглядывал из окна. Я начала краснеть, опасаясь, что первая реакция отца на платье будет схожа с моей. Эдвард медленнее, чем обычно обошел машину, чтобы открыть мне дверь, подтверждая догадку о том, что Чарли наблюдал за нами.
Потом Эдвард осторожно вытащил меня из маленькой машины. Чарли, что весьма нехарактерно для него, вышел во двор, чтобы поприветствовать нас. Мои щеки загорелись; Эдвард заметил это и кинул на меня вопросительный взгляд. Но я зря беспокоилась. Чарли на меня даже не взглянул.
«Это Астон Мартин?» — с благоговением спросил он.
«Да, Vanquish» — уголки губ Эдварда дрогнули, но он сдержался.
Чарли присвистнул.
«Хотите прокатиться?» — Эдвард протянул ключи.
Наконец-то Чарли оторвал взгляд от машины. Он смотрел на Эдварда с недоверием, окрашенным каплей надежды.
«Нет, — неохотно произнес он. — Что скажет твой отец?»
«Карлайл не против, — честно ответил Эдвард. — Давайте, вперед» — и он вложил ключи в ладонь Чарли.
«Ладно, один кружочек» — Чарли ласково провел рукой по крылу автомобиля.
Эдвард помог мне войти в дом, и как только мы оказались внутри, подхватил на руки, направляясь на кухню.
«Хорошая работа, — сказала я. — У него не было ни малейшего шанса поволноваться из — за платья».
Эдвард мигнул. — «Я об этом даже не думал, — признался он. Его глаза снова оценивающе пробежались по платью. — Хорошо, что мы не взяли дешевую вещь, классическую или нет».
Я с неохотой оторвала взгляд от лица Эдварда и обнаружила, что на кухне непривычно темно. На столе стояло множество белых свечей — двадцать или тридцать. Старый стол был покрыт длинной белой скатертью, равно как и да стула.
«Ты над этим работал весь день?»
«Нет, это заняло полсекунды. А вот еда… Я знаю, что модные рестораны для тебя перебор, тем более что не так много ресторанов в округе попадают под эту категорию, поэтому я решил, что ты не будешь против своей собственной кухни».
Он усадил меня на стул и начал вынимать еду из плиты и холодильника. Я заметила, что на столе был только один прибор».
«Ты Чарли кормить не собираешься? Он скоро вернется».
«В Чарли уже ни кусочка не влезет — как ты думаешь, кто был дегустатором? Я должен был быть уверен, что это съедобно». — Он поставил передо мной тарелку, полную вполне съедобных вещей. Я вздохнула.
«Ты все еще злишься?» — он выдвинул из-за стола еще один стул и сел рядом.
«Нет. Хотя да, но не сейчас. Я просто думала, что есть хоть одна вещь, которую я могу делать лучше тебя. Выглядит отлично» — я снова вздохнула.
Он усмехнулся: «Ты даже не попробовала. Давай, будь оптимистичней, вдруг это ужасно?»
Я откусила кусочек и скривилась.
«Ужасно?» — шокировано спросил он.
«Нет. Восхитительно, естественно».
«Какое облегчение! — он улыбнулся, такой прекрасный. — Не переживай. Есть множество вещей, которые ты делаешь лучше меня».
«Назови хоть одну».
Сначала он не ответил, просто легко провел прохладным пальцем по линии воротника, удерживая мой взгляд до тех пор, пока моя кожа не вспыхнула.
«Вот, — пробормотал он, прикасаясь к румянцу на щеке. — Никто не умеет краснеть так, как ты».
«Прекрасно, — рассердилась я. — Непроизвольная реакция это, конечно, то, чем я могу гордиться».
«Еще ты самая смелая из всех, кого я знаю».
«Смелая» — усмехнулась я.
«Ты проводишь все свое свободное время в компании вампиров, это требует смелости. И ты без колебаний приближаешься на опасное расстояние от моих ядовитых зубов…»
Я покачала головой: «Так и знала, что ты ничего не придумаешься».
Он засмеялся: «Знаешь, я ведь серьезно. Но ничего, кушай». — Он нетерпеливо взял мою вилку и начал кормить. Конечно, еда была отличной. Чарли пришел домой, когда я почти доела. Я внимательно за ним наблюдала, но моя удача не изменила, и он все еще был поглощен машиной, чтобы заметить, что на мне надето. Он вернул ключи Эдварду.
«Спасибо, Эдвард, — мечтательно улыбнулся он. — Эта машина — что-то».
«Пожалуйста».
«Ну как тебе?» — Чарли посмотрел на мою пустую тарелку.
«Идеально» — вдохнула я.
«Знаешь, Белла, тебе надо будет как-нибудь позволить приготовить для нас еще» — намекнул он.
Я мрачно взглянула на Эдварда: «Конечно, папа».
Когда мы подходили к двери, Чарли очнулся. Эдвард обнимал меня за талию, для баланса и поддержки, пока я хромала на неустойчивом каблуке.
«Э… ты выглядишь… очень взрослой, Белла» — я услышала, как постепенно сгущается отцовское неодобрение.
«Элис меня одевала. Мне слова не давали».
Эдвард засмеялся, но только я могла его услышать.
«А, ну если Элис… — отступил Чарли. — Прекрасно выглядишь, Белз». — Он помедлил и потом спросил с хитрой усмешкой: «Так мне сегодня ожидать еще парней в смокингах?»
Я застонала, и Эдвард подавил смешок. Как можно быть таким рассеянным, как Тайлер. Я не понимала этого. Мы с Эдвардом не скрывали отношений в школе. Мы вместе приезжали и уезжали, половина уроков у нас совпадало. За обедом я сидела со всей его семьей, и он не стеснялся целовать меня на глазах публики. Тайлеру нужна была профессиональная помощь.
«Надеюсь, что заглянут, — Эдвард улыбнулся моему отцу. — В холодильнике осталось полно еды, пусть угощаются».
«Я так не думаю. Это мое» — пробурчал Чарли.
«Запиши для меня имена, Чарли» — угроза в его словах была слышна лишь мне. — «Достаточно!» — скомандовала я.
К счастью, мы сели в машину и поехали.
Я опрокинулась обратно на свою подушку, задыхаясь, голова кружилась. Моя рука больше не болела, но я не знала, было ли это из-за болеутоляющих или из-за поцелуя. Что-то вмешалось в мою память, это было непонятно..
— Извини — сказал он, тоже задыхаясь. — Я перешел границу.
К своему собственному удивлению я хихикнула
— Ты забавный, — промямлила я и опять захихикала
Он уставился на меня в полной темноте. Он выглядел таким серьезным. У меня была истерика.
Я прикрыла свой рот, приглушая смех, не хотелось, чтобы Чарли услышал.
— Белла, ты когда-нибудь принимала Перкосет раньше?
— Не думаю, — хихикнула я. — А что?
Он закатил глаза, я не могла перестать смеяться.
— Как твоя рука?
— Я не чувствую ее. Она все еще на месте?
Он вздохнул, когда я снова захихикала.
— Постарайся уснуть, Белла.
— Нет, я хочу, чтобы ты снова поцеловал меня!
— Ты переоцениваешь мой самоконтроль.
Я усмехнулась.
— Что беспокоит тебя больше, моя кровь или мое тело? — мой вопрос заставил меня смеяться
— Это связано. — Он улыбнулся сам себе. — Я никогда не видел тебя в таком приподнятом настроении. Ты очень забавная.
— Я не в приподнятом настроении. — Я попыталась спрятать смешок, чтобы доказать свои слова
— Поспи, — предложил он
Я почувствовала себя дурочкой, что не было редкостью, но все же по-прежнему было стыдно. Поэтому я попробовала последовать его совету. Я снова положила свою голову на его плечо и закрыла глаза. Даже сейчас у меня стали вырываться смешки. Но они становились все реже, по мере того как лекарства толкали меня в беспамятство.
Я чувствовала себя абсолютно отвратительно утром. Моя рука горела, а голова раскалывалась. Эдвард сказал, что у меня похмелье и рекомендовал Таленол, предпочитая его Перкосету, прежде чем поцеловал меня в лоб и выпрыгнул в окно.
Мне не помогло успокоиться его гладкое, удаляющееся лицо. Я так боялась решений, к которым он мог придти, пока смотрел на меня ночью. Тревога, казалось, стала отбивать ритм в моей голове.
Я приняла двойную дозу Толенола, бросая упаковку Перкосета в мусорную корзину моей ванной комнаты.
Я все еще скучала по Финиксу, но редко, обычно когда злилась. Как, например, сейчас, когда пришла в Федеральный Банк города Форкс для того, что бы пополнить свой счет, переведя туда средства с чека. Чего бы я только не отдала, что бы на месте служащего банка оказался робот. Ну или чтобы за стойкой стоял незнакомый мне безымянный служащий.
— Добрый день, Белла, — сказала мама Джессики.
— Здравствуйте, миссис Стенли.
— Так здорово, что вы вчера встречались с Джессикой. Вы так давно не виделись. — Она постаралась завязать со мной разговор, дружелюбно улыбаясь. Но видимо мое выражение лица было несколько странным, поскольку ее улыбка вдруг одеревенела, а рука нервно провела по волосам, задержавшись там на секунду. У нее были такие же кудрявые как у Джессики волосы, уложенные жесткими, ровными локонами.
Я улыбнулась в ответ, понимая, что сделала это на секунду позже, чем следовало бы. Должно быть это выглядело неприлично.
— Да, — сказала я тоном, который, как я надеялась, был нормальным. — Знаете, я была занята. Школа… работа… — я попыталась сообразить, что еще можно добавить к моему короткому списку, но так и не смогла.
— Конечно, — она улыбнулась теплее, радуясь, возможно, тому, что мой ответ звучал несколько естественнее и подходил ситуации.
Внезапно я подумала, что не ошиблась, когда мне показалось, что за ее улыбкой есть какой-то подтекст. Кто знает, что рассказала ей Джессика о вчерашнем вечере. Что бы ни сказала, правда в этом была. Я же была дочкой бывшей эксцентричной жены Чарли, а безумие может передаваться по наследству. Да еще и раньше общалась с такими же, как о них думали в городе, чудаками. Вздрогнув, я попыталась быстро отбросить воспоминания. А с недавнего времени я еще как будто в коме, правда, с возможностью передвигаться. Я решила, что этих причин вполне достаточно, чтобы считать меня сумасшедшей, даже не считая голосов, которые я теперь слышу. Мне стало интересно, считает ли так же миссис Стенли.
Наверно, она заметила по глазам, что я о чем-то размышляю. Я быстро обернулась, взглянув в окно.
— Работа… — повторила я, привлекая ее внимание к чеку на стойке. — Собственно, я здесь именно по этому поводу.
Она снова улыбнулась. Помада местами потрескалась и стало заметно, что она намеренно обвела губы сильнее, чем это было нужно, чтобы они казались пухлее.
— Как дела у Ньютонов? — бодро спросила она.
— Хорошо. Начинается сезон, — на автомате ответила я. Хотя она проезжала мимо парковки магазина Olympic Outfitter каждый день и должна была видеть много незнакомых машин. Возможно, о спадах и росте в бизнесе по продаже туристического снаряжения она знала даже лучше, чем я.
Она рассеяно закивала, стуча по клавишам компьютера. Я скучающе изучала темно-коричневую стойку с ярко-оранжевыми полосами в стиле начала семидесятых годов. Стены и ковер был заменены на более нейтральный серый, но стойка свидетельствовала о том, каким был первоначальный декор здания.
— Хммм… — немного напряженно пробормотала Миссис Стенли. Я взглянула на нее без особого интереса, гадая — не уж то на стойку выполз паук, что смог её так напугать.
Но ее глаза так и не отрывались от монитора. Ее пальцы замерли, а выражение лица стало изумленным и сконфуженным. Я подождала, но она ничего не сказала.
— Что-то не так? — неужели Ньютоны расплачиваются поддельными чеками?
— Нет, нет, — быстро пробормотала она, глядя на меня со странным блеском в глазах. Я бы даже сказала с восторгом. Это напомнило мне Джессику, в те моменты, когда она умирает от желания поделиться новой сплетней.
— Хочешь распечатать баланс? — бодро спросила миссис Стенли. Обычно я так не делала. Мой счет пополнялся так медленно и предсказуемо, что было не трудно произвести все подсчеты в уме. Но перемены в ее голосе смутили меня. Что на экране монитора могло так изумить ее?
— Конечно, — согласилась я.
Она нажала на кнопку, и принтер быстро напечатал короткий документ.
— Пожалуйста, — она схватила бумажку с такой поспешностью, что та разорвалась пополам.
— Ой, прошу прощения, — она поискала что-то на столе, стараясь не встречаться глазами с моим удивленным взглядом, пока не нашла рулон скотча. Затем склеила половинки и протянула мне.
— Ага, спасибо, — пробормотала я. С дрожащими руками, я повернулась и подошла к входной двери, чтобы наконец узнать — что же так смутило миссис Стенли.
Я думала, на моем счету должно быть около тысячи пятисот тридцати пяти долларов. Я ошиблась, там была тысяча пятьсот тридцать шесть долларов пятьдесят центов.
Да, и еще двадцать тысяч сверх того.
Я замерла на месте, пытаясь разобраться в числах. На моем счету лежали лишние двадцать тысяч долларов до сегодняшнего пополнения.
Моим минутным порывом было закрыт счет немедленно. Но, вздохнув, я вернулась к стойке, за которой с горящими и заинтересованными глазами меня ждала миссис Стенли.
— Здесь какая-то компьютерная ошибка, миссис Стенли, — сказала я, возвращая ей листок. — Должно быть, только тысяча пятьсот тридцать пять долларов.
Она заговорщически рассмеялась. — Я тоже подумала, что это немного странно.
— Да уж, как во сне… — рассмеялась я в ответ, сама удивляясь спокойности моего тона.
Она оживленно застучала по клавишам.
— Ах, вот в чем дело… вот данные о пополнении счета на двадцать тысяч три недели назад от…хмммм, похоже от другого банка. Полагаю, кто-то перепутал номер.
— У меня будут большие неприятности, если я сниму эти деньги? — пошутила я.
Она рассеяно хихикнула, продолжая печатать.
— Хммм, — снова сказала она, и на её лбу пролегли три глубокие морщины. — Похоже, это был прямой перевод. У нас не много таких операций. Знаешь что? Пусть миссис Джеранди еще посмотрит… — Она замолчала, отвернулась от компьютера и вытянула шею, глядя на дверь позади нее. — Шарлотта, ты занята? — позвала она.
Ответа не было. Миссис Стенли встала и быстро прошла в заднюю дверь, где должны были находиться офисные помещения.
Я ждала около минуты, но она так и не появилась. Я развернулась и рассеянно уставилась в окно, наблюдая за тем, как дождь бежит по стеклу. Струйки текли по непредсказуемой траектории, иногда резко искривляясь на ветру. Я не успела заметить, сколько времени я ждала. Я пыталась выбросить все мысли из головы, ни о чем не думая, но похоже вернуться в полубессознательное состояние у меня так и не выйдет.
Наконец я снова услышала голоса за спиной. Я повернулась и увидела, что миссис Стенли и жена доктора Джеранди входят в зал, вежливо улыбаясь.
— Прости за путаницу, Белла, — сказала миссис Джеранди. — Думаю, я смогу все прояснить одним коротким телефонным звонком. Можешь подождать, если хочешь. — Она указала на ряд деревянных стульев у стены. Они выглядели так, как будто были взяты из чьей-то столовой.
— Хорошо, — согласилась я.
Я подошла к стульям и села прямо посередине, жалея, что у меня с собой нет книги. Я давно не читала ничего за рамками школьной программы. А когда какая-нибудь глупая любовная история входила в учебный курс, я откровенно жульничала, пользуясь кратким изложением. Хорошо, что сейчас мы изучали «Ферму скотов» (прим. переводчика — имеется в виду «Ферма скотов» Джорджа Орвелла (George Orvell Animal Farm)). Но должны же быть и другие безопасные книги. Политические триллеры. Детективы об убийствах. Про убийство гризли тоже подходит, конечно, пока в них не было романтического дополнительного сюжета про «глаза похожие на звезды».
Ждать пришлось достаточно долго, и я начала нервничать. Я успела устать от изучения скучной серой комнаты без единой картины на пустых стенах. Я не могла смотреть на миссис Стенли, поскольку роясь в груде бумаг, она остановилась, чтобы занести что-то в компьютер и, мельком глянув на меня, поймала мой взгляд, смутилась и уронила несколько бумажек. Я могла слышать голос миссис Джеранди, неясное бормотание из задней комнаты, но слышно было недостаточно четко, чтобы понять что-то, кроме того, что она явно соврала мне про длительность телефонного разговора. Он был такой длинный, что кому угодно стали бы закрадываться самые различные мысли в голову. И если это скоро не закончится, я тоже начну думать. Я тихо паниковала, стараясь найти какую-нибудь безопасную тему, на которую можно думать.
Меня спасло появление миссис Джеранди. Я благодарно улыбнулась, когда ее голова показалась в дверях, и мой взгляд остановился на ее толстых пепельных волосах.
— Белла, присоединишься ко мне? — спросила она и я заметила, что к ее уху все еще прижат телефон.
— Конечно, — пробормотала я, и она снова скрылась.
Миссис Стенли открыла низенькую дверцу в конце стойки, чтобы я смогла войти. Ее улыбка была отсутствующей, и она старалась не встречаться со мной взглядом. Я была абсолютно уверенна, что она собирается подслушивать.
Я мысленно пробежалась по возможным вариантам, пока торопилась в офис. Неужели кто-то отмывает деньги через мой счет? Или Чарли берет взятки, а я сдала его прикрытие? Хотя, кто и за что мог давать Чарли взятки? А может Чарли был членом банды, которая берет взятки и отмывает деньги через мой счет? Нет, я не могла представить Чарли в банде. Может, это Фил? В конце концов, что вообще я знала о Филе?
Миссис Джеранди, все еще разговаривая по телефону, указала мне кивком на металлический стул у ее стола. Она что-то быстро рисовала на обратной стороне конверта. Я села, гадая, было ли у Фила темное прошлое, и могут ли его посадить в тюрьму.
— Да, спасибо. Да, я думаю, это все. Да, да. Большое спасибо за помощь, — улыбнулась миссис Джеранди телефону перед тем как повесить трубку. Она не выглядела злой или хмурой. Больше восторженной и смущенной. Что напомнило мне миссис Стенли в зале. Я едва сдержалась, чтобы не выскочить за дверь и не посмотреть на нее.
Но тут заговорила миссис Джеранди.
— Ну, у меня для тебя хорошие новости… хотя не понимаю, как тебя могли об этом не известить, — с подозрением уставилась она на меня, как будто ждала, что сейчас я хлопну себя по лбу и скажу: Ах, ЭТИ двадцать тысяч! Совсем вылетело из головы!
— Хорошие новости? — повторила я.
Слова подтверждали, что проблема оказалась слишком запутанной, чтобы она могла с ней разобраться и сейчас она явно думает, что я богаче, чем она думала пару минут назад.
— Ну, если ты и правда не знала то… поздравляю! Ты награждена стипендией от… — она заглянула в свои записи, — фонда Pacific Norhtwest Trust.
— Стипендией? — все еще не веря, переспросила я.
— Да, разве не здорово? Бог мой, ты сможешь учиться в любом колледже по выбору!
В этот самый момент, пока она с сияющей улыбкой говорила о моем будущем, я точно поняла, откуда эти деньги. Несмотря на неожиданный поток злости, подозрения, возмущения и боли, я постаралась говорить спокойно.
— Стипендия в виде депозита на мой счет, — заметила я. — Вместо того, чтобы заплатить колледжу. Без возможности убедится, что деньги были потрачены по назначению.
Моя реакция ее разволновала. Судя по всему, мои слова её оскорбили.
— Было бы очень неблагоразумно потратить деньги на другие цели, Белла, дорогая. Такой шанс выпадает раз в жизни.
— Конечно, — неприятно сказала я. — А представитель Pacific Norhtwest Trust не сказал, почему они выбрали именно меня?
Она снова заглянула в свои записи, немного хмурясь от моего тона.
— Это очень престижно — такую стипендию они присуждают не каждый год.
— Бьюсь об заклад, что нет.
Она взглянула на меня и быстро отвела глаза.
— Менеджер этого фонда в банке Сиэттла направил меня к ответственному по работе со стипендиями. Он сказал, что решение принимается исходя из заслуг, пола и местоположения. Стипендия предназначена девушкам в небольших городках, у которых нет таких возможностей по сравнению с мегаполисами.
Видимо кто-то решил повеселится.
— Исходя из заслуг? — неободрительно спросила я. Мой средний бал 3.7. Я могу назвать в Форксе как минимум трех девушек, чей средний бал выше и одна из них Джессика. Кроме того, я никогда не отправляла заявки на эту стипендию.
Теперь она была по-настоящему взволнована, то опуская, то поднимая ручку. Большой и указательный палец крутили кулон, который она носила. Она опять взглянула в свои записи.
— Он сказал, — она не поднимала глаз от конверта, не зная, как правильно относится к моей реакции. — Они не принимают заявки. Они выбирают студентов, которым, как им кажется, было несправедливо отказано в других стипендиях. Твои данные они взяли из заявок, отправленных на получение финансовой помощи за хорошие результаты в учебе Университета штата Вашингтон.
Я почувствовала, как уголки моих губ поползли вниз. Я не знала, что этой заявке было отказано. Я отправляла ее давно, до того как….
Я не пыталась искать какие-то другие варианты, и все сроки давно прошли. Не сказать, что я была так уж сосредоточена на будущем. Но Университет штата Вашингтон был единственным местом, где я могла бы оставаться недалеко от Форкса и Чарли.
— Как они получили эту заявку? — равнодушно спросила я.
— Я точно не знаю, дорогая. — Миссис Джеранди погрустнела. Она хотела, чтобы я радовалась, а получила в ответ обратное. Я хотела найти способ показать, что моя реакция не связана с ней. — Но администратор оставил свой номер телефона на случай, если у меня будут еще какие-то вопросы. Ты можешь позвонить ему сама. Думаю, он сможет убедить тебя, что деньги на самом деле предназначались тебе.
Я в этом нисколько не сомневалась.
— Я возьму номер.
Она быстро написала номер на оборванном клочке бумаги. Я мысленно отметила, что надо анонимно пожертвовать в банк упаковку листов для записей.
Номер был не из ближних краев.
— Даже не жду, что он оставил свой e-mail, — спросила я скептически. Не хотелось, чтобы Чарли пришлось оплачивать потом огромные телефонные счета.
— Вообще-то, оставил, — она улыбнулась, радуясь тому, что хоть в чем-то мне угодила. Она склонилась над столом, чтобы сделать еще одну надпись на моем обрывке.
— Спасибо, я свяжусь с ним как только приеду домой. — мои губы сжались до размеров тонкой полоски.
— Дорогая, — нерешительно сказала миссис Джеранди. — Ты должна этому радоваться. Это прекрасная возможность.
— Я не собираюсь брать двадцать тысяч долларов, которые не заработала, — ответила я, стараясь сдержать возмущение.
Она закусила губу и снова опустила глаза. Она тоже думала, что я сумасшедшая. Ну, тогда пусть скажет это вслух.
— Что? — спросила я.
— Белла… — она сделала паузу, а я ждала, стиснув зубы. — Это существенно больше, чем двадцать тысяч долларов.
— Что, простите? — я было в шоке. — Больше?
— Вообще-то, двадцать тысяч это только первоначальный платеж. С этого момента ты будешь получать по пять тысяч долларов в месяц, пока не закончишь обучение в колледже. А если ты поступишь в университет, стипендия покроет и это обучение! — она снова была в восторге от того, что мне говорила.
Сначала я даже не могла говорить, я была просто в ярости. Пять тысяч долларов в месяц в течение неограниченного времени. Мне хотелось что-нибудь расколотить.
— Как? — в конце концов, смогла проговорить я.
— Я не понимаю, о чем ты.
— Как я буду получать пять тысяч долларов в месяц?
— Прямым переводом на твой счет, — смущенно ответила она.
Короткое молчание.
— Я закрываю счет, — сказала я ровным голосом.
Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы убедить ее в серьезности моих намерений. Она имело нескончаемое количество аргументов тому, что это было плохой идеей. Я горячо спорила, пока мне вдруг не показалась, что она обеспокоена необходимостью выдать мне на руки двадцать тысяч долларов. Интересно, они вообще выдают столько наличными?
— Послушайте, миссис Джеранди, — старалась переубедить ее я. — Я хочу снять только мои полторы тысячи. И я буду очень благодарна, если вы вернете этот перевод туда, откуда он пришел. Я свяжусь с этим, — я заглянула в клочок бумаги — мистером Исааком Рэндаллом. Потому что это действительно ошибка.
Похоже, это убедило ее.
Спустя двадцать минут, со свернутыми в трубочку пятнадцатью сотнями, одной двадцаткой, одной десяткой, одной пятеркой, одним долларом и пятьюдесятью центами в кармане, я с облегчением покинула банк. Миссис Стенли и миссис Джеранди бок о бок стояли за стойкой, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
Я закрыла за собой дверь и вытащила из кармана средства, отложенные на колледж. В моей ладони он смотрелся маленьким сверточком. Я спрятала его в носок, не имеющий пары, и затолкала в комод с нижним бельем. Возможно не самое оригинальное место, но об этом я позабочусь чуть позже.
В другом кармане лежал клочок бумаги с номер телефона и адресом электронной почты Мистера Исаака Рэндалла. Я откопала его и положила на клавиатуру компьютера, потом нажала на кнопку и, дожидаясь, пока монитор медленно загорится, нетерпеливо забарабанила ногой.
Подключившись, я открыла свой бесплатный электронный ящик. Я неспешила, удаляя гору спама, которая навалилась за пару дней с того момента, как я последний раз писала Рене. Наконец, закончив с этим, я открыла бланк нового письма.
Адрес начинался с irandall, поэтому я решила, что письмо попадет сразу к адресату.
Уважаемый Мистер Рэндалл, написала я.
Надеюсь, вы помните сегодняшний разговор с Миссис Джеранди из Федерального Банка города Форкс. Меня зовут Изабелла Свон и, очевидно, вы считаете, что мне присудили очень щедрую стипендию от фонда The Pacific Northwest Trust Company.
Мне очень жаль, но я не могу принять эти деньги. По моей просьбе, полученные средства были возвращены на тот же счет, с которого они были получены и я закрыла счет в Федеральном Банке города Форкс. Пожалуйста, отдайте эту стипендию другому кандидату.
Спасибо, И. Свон.
Пришлось несколько раз править текст, чтобы он звучал правильно: формально и недвусмысленно, окончательно. Я перечитала его дважды перед отправкой. Я не знала, какие указания получил этот Мистер Рэндалл касательно псевдо-стипендии, но в моем ответе не было слабых мест.
Вернувшись, я прихватила кипу писем по пути. Бегло просмотрев счета и рекламу, я остановилась на письме в самом низу стопки.
Это был обычный деловой конверт, адресованный мне, мое имя было написано от руки, что было необычно. Я с интересом посмотрела на обратный адрес.
Интерес быстро сменился нервной тошнотой. На это не было причин, кроме одной маленькой: письмо пришло из фонда The Pacific Northwest Trust, отдела по работе со стипендиями. Под названием не было адреса.
Возможно, это просто официальное уведомление о том, что мой отказ принят, попыталась убедить я себя. Нет причин нервничать. Вообще никаких причин, кроме небольшой детали, что слишком серьезные размышления по этому поводу могли по нисходящей кривой снова отправить меня в мир зомби. Только это.
Я бросила остальные письма на стол для Чарли, собрала свои книги в гостиной и поспешила наверх. Оказавшись в своей комнате, я заперла дверь на замок и разорвав конверт, открыла его. Мне надо не забывать злиться. Злость была ключом.
Теперь злиться получалось без проблем.
Я заглянула в конверт, и, конечно же, увидела внутри чек.
— Кто такие эти люди? — прорычала я сквозь сжатые зубы, сминая письмо одной рукой в плотный комок.
Я кинулась к ведру, чтобы найти номер телефона Мистера Рэндалла. Мне было все равно, что это далеко — разговор должен был быть очень коротким.
— О, черт, — прошипела я. В ведре было пусто. Чарли выкинул мой мусор.
Я бросила письмо с чеком на кровать и расправила письмо. Оно была написано на бланке компании, сверху красовалась темно зеленая надпись Pacific Northwest Scholarship Allocation Department, но никакой информации, адреса или номера телефона.
— Черт возьми.
Я села на край кровати и попыталась рассуждать здраво. Очевидно, они собирались игнорировать меня. Я не могла выразить свои мысли лучше, чем я уже сделала. Поэтому вряд ли вопрос упирался в недопонимание. Поэтому, если бы я даже позвонила, вряд ли что-то изменилось бы.
Поэтому выход оставался только один.
Я снова скомкала письмо, смяла конверт с чеком и прокралась вниз по лестнице.
Чарли был в гостиной, телевизор работал достаточно громко.
Я подошла к кухонной раковине и бросила в нее комки бумаги. Затем я обыскала ящики с разнообразным содержимым пока не нашла коробок спичек. Я зажгла одну и засунула в смятую бумагу. Зажгла еще одну и сделала то же самое. Я уже собиралась поджечь третью, но бумага сильно разгорелась, и в третьей спичке уже не было необходимости.
— Белла? — перекрикивая телевизор, позвал Чарли.
Я быстро повернула ручку крана, чувствуя удовлетворение, когда вода превратила огонь в склизкий пепел.
— Да, пап? — я бросила спички обратно в ящик и тихо закрыла его.
— Ты не чувствуешь запах дыма?
— Нет, пап.
— Хммм…
Я сполоснула раковину, убедившись, что весь пепел смыло в водосток.
Вернувшись в комнату, я почувствовала некоторое успокоение. Могут слать мне сколько угодно чеков, мрачно подумала я. В крайнем случае, можно докупить спичек.
На лестничной площадке стояла коробка курьерской службы FedEx. Я взяла ее с любопытством, ожидая, что в обратном адресе будет указана Флорида, но коробка была отправлена из Сиэтла. Отправитель указан не был.
Она была адресована мне, а не Чарли, поэтому я поставила ее не стол и открыла, разорвав контрольную ленту на крышке.
Как только я увидела темно-зеленый логотип компании Pacific Northwest Trust, мне показалось, что вернулся кишечный грипп. Я упала на ближайший стул, даже не взглянув на письмо, постепенно закипая от гнева.
Я даже не смогла заставить себя прочесть его, хотя оно не было длинным. Я вынула письмо, положила на стол текстом вниз и неохотно заглянула в коробку, что бы посмотреть, что же лежит внизу. Это был пухлый конверт. Мне было страшно открывать его, но я была достаточно зла, что бы выдернуть его из коробки.
Мой рот был сжать в тонкую линию, пока я рвала бумагу, даже не стараясь аккуратно расклеить конверт. У меня сейчас и так забот предостаточно. Мне не нужны лишние напоминания или источники раздражения.
Я была в шоке, но все же не удивлена. Что же еще это могло быть: три толстые пачки купюр, перетянутые широкими резинками. Мне даже не нужно было смотреть на номинал. Я точно знала, сколько они пытаются мне впихнуть. Тут ровно тридцать тысяч долларов.
Я осторожно подняла конверт, вставая, и повернулась, чтобы бросить его в раковину. Спички лежали в ящике со всякой всячиной, поверх всего остального, там, куда я их бросила в последний раз. Я вытащила одну и подожгла.
Огонь подбирался все ближе и ближе к моим пальцам, а я смотрела на одиозный конверт. Я не могла заставить свои пальцы разжаться. Я выбросила спичку, пока она не обожгла меня, а мое лицо исказила гримаса отвращения.
Я схватила письмо со стола, смяла его и бросила в другой отсек раковины. Затем подожгла другую спичку и сунула в бумагу, наблюдая с мрачным удовлетворением, как она горит. Я достала еще одну спичку, зажгла. И снова держала над конвертом. Снова она догорела почти до пальцев, пока я не бросила ее к образовавшемуся от письма пеплу. Я не могла заставить себя просто сжечь тридцать тысяч долларов.
Что я собиралась делать с ними? Я не знала адреса, куда их можно вернуть, я была почти уверена, что компания не существует.
А затем я сообразила, что один адрес я точно знаю.
Я швырнула деньги в коробку с логотипом FedEx, сорвала квитанцию с адресом, чтобы никто не смог определить мою причастность, если найдет ее, и направилась к своему грузовику, бессвязно бормоча по дороге. Я поклялась себе на этой неделе сделать что-нибудь ужасно опрометчивое на мотоцикле. Если понадобится, я даже попробую трюк в виде прыжка.
Я ненавидела каждый дюйм этой дороги, пока ехала через мрачные деревья, стискивая зубы до боли в челюстях. После всего этого, сегодня ночью кошмары должны быть еще ужаснее. Деревья уступили место папоротникам, и я проехала через них, злясь, оставляя за собой две полосы примятых стеблей. Я остановилась напротив передней лестницы.
Дом выглядел так же, болезненно пустым, мертвым. Я знала, что просто проецировала свои собственные чувства на его внешний вид, но это не изменило того, как он выглядел для меня. Стараясь не смотреть в окна, я подошла к передней двери. Я отчаянно хотела всего на минутку опять стать зомби, но нечувствительности больше не было.
Я аккуратно поставила коробку на ступеньку брошенного дома и повернулась, чтобы уйти.
Я остановилась на ступеньке. Я не могла просто бросить груду денег напротив двери. Это было почти так же плохо, как и сжечь.
Со вздохом, я опустила глаза. Повернувшись, схватила эту оскорбительную коробку. Может, я просто пожертвую ее анонимно на какие-нибудь благие цели. Помощь людям, страдающим заболеваниями крови или что-то типа того.
Но я покачала головой, как только вернулась в грузовик. Это были его деньги и, черт побери, он собирался продолжать. Если их украдут от сюда, с крыльца его дома, это будет его вина, не моя.
Окно было открыто и вместо того, чтобы снова выйти, я просто со всех сил швырнула коробку сторону двери.
Более точного попадания в моей жизни не было. Коробка со звоном пролетела в переднее окно, оставив такую огромную дыру, как будто я швырнула туда стиральную машину.
— О, черт! — закрыв лицо руками, воскликнула я.
Пора бы уже знать, что все, что я делаю, выходит наперекосяк.
К счастью, во мне снова проснулся гнев. Это его вина, напомнила я себе. Я просто возвращала его собственность. Это его проблема, что сделать это так затруднительно. Кроме того, слышать как разбилось стекло было здорово — это значительно улучшит мое самочувствие на обратном пути.
Я не уверилась до конца, но я сняла грузовик с нейтральной передачи и поехала прочь. Это было почти то же самое, что отправить деньги тому, кому они принадлежали. А кроме того, мне было бы очень удобно отвозить все в той же «кидательной» коробке следующие ежемесячные платежи. Это было лучшее, что я могла сделать.
После возвращения домой, я все обдумала еще сотню раз. Я поискала стекольщиков в телефонной книге, но в ней не было незнакомцев, которых можно было бы просить о помощи. Как я объясню адрес? Не арестует ли меня Чарли за вандализм?
— Джаспер не захотел приехать с тобой?
— Он не одобрил моего вмешательства.
Я засопела.
— Ну, ты не одна такая.
Она напряглась, но потом успокоилась.
— Это имеет какое-то отношение к дыре в окне моего дома и коробке полной стодолларовых купюр на полу в гостиной?
— Имеет, — зло сказа я. — Прости за окно. Это несчастный случай.
— Ну, для тебя это в порядке вещей. Что он сделал?
— Некая компания Pacific Northwest Trust наградила меня очень странной и навязчивой стипендией. Они не сильно маскировались. То есть, я, конечно, не могу представить, что он хотел, чтобы я знала о его причастности, но, надеюсь, он не думает, что я настолько глупа.
— Просто великий мошенник, — пробормотала Элис.
— Точно.
— Это он мне сказал не вмешиваться… — она раздражено покачала головой.
— Ты можешь назвать мне причины, по которым опасность избегает тебя меньше, чем я?
— Опасность и не пытается, — пробормотала я.
— Это звучит так, как будто ты сама ее ищешь. О чем ты только думаешь, Белла? Из мыслей Чарли я узнал, что за это время ты несколько раз оказывалась в больнице. Я уже говорил, что я просто в ярости?
Его тихий голос был наполнен скорее болью, чем яростью.
— Почему? Тебя это совсем не касается, — сказала я в замешательстве.
— Вообще-то, я очень хорошо помню, что ты обещала не делать ничего опрометчивого.
Моя контратака была быстрой.
— А разве ты не обещал не вмешиваться?
— В то время, как ты постоянно переступала черту, — уточнил он, — свою часть соглашения я соблюдал.
— О, да неужели? Только три слова, Эдвард: Pacific. Northwest. Trust.
Он поднял голову, чтобы посмотреть на меня, он выглядел смущенным и невинным — слишком уж невинным. Это его выдавало.
— Это должно что-то значить для меня?
— Это просто оскорбление, — возмутилась я. — Ты считаешь, я настолько глупа?
— Я не понимаю о чем ты, — сказал он, широко раскрыв глаза.
— Неважно, — проворчала я.
Внезапно, входная дверь слега щелкнула и я увидела стоящую в дверном проеме Эсми. Ее волнистые карамельные волосы были стянуты сзади, в руках она держала какой-то совок.
— Все дома? — с надеждой спросил я, пока мы поднимались по лестнице.
— Да, все, — пока она говорила, окно неожиданно осветилось. Я заглянула в ближайшее, что бы понять, кто нас заметил, но мой взгляд упал на плоский поддон с густой серой замазкой на стуле, стоящем напротив. Я посмотрела на безукоризненную гладкость стекла и поняла, что делала Эсми с совком в руках напротив двери.
— Ох, точно, Эсми! Мне очень жаль, что так вышло с окном! Я собиралась…
— Не переживай из-за этого, — прервала она со смехом. — Элис рассказала мне эту историю. Должна сказать, что не виню тебя, если ты сделала это с какой-то определенной целью, — она пристально посмотрела на своего сына, который так же пристально смотрел на меня.
Я подняла одну бровь. Он отвел взгляд, бормоча что-то невнятное про дареных коней.
Это был один из таких солнечных дней, которые я любила больше всего. Но Эдвард не мог держать свое обещание каждую минуту. У него были потребности.
— Эллис может снова остаться с тобой — предложил он ночью пятницы. Я видела тревогу в его глазах — страх, что я сойду с ума, когда он оставит меня одну, и сделаю что-нибудь сумасшедшее. Например, угоню мой мотоцикл из Ла Пуш или сыграю в русскую рулетку с пистолетом Чарли.
— Со мной все будет хорошо — сказала я с фальшивой уверенностью. Долгие месяцы притворства отточили мои навыки обмана. — К тому же вам всем нужно поесть. Мы просто вернемся к повседневной жизни.
Почти все вернулось в привычное русло, я даже не поверила, что это возможно так быстро. В больнице Карлайла приняли назад с распростертыми объятьями, даже потрудившись скрыть восхищение оттого, что Эсми нашла жизнь в Лос-Анджелесе непривлекательной. Из-за того, что я пропустила один тест, Элис и Эдвард на данный момент имели лучшие шансы на благополучный выпуск. Чарли не был счастлив от этого, как и оттого, что ему придется иметь дело с Эдвардом. Но, по крайней мере, Эдварду разрешали — в течение определенного времени — снова посещать наш дом. Мне только не разрешали выходить за порог.
— Все равно мне нужно написать все эти эссе — сказала я, указывая на бланки заявлений на моем столе, Эдвард принес их изо всех учебных заведений, где еще не закончился срок подачи. — Мне не стоит отвлекаться.
— Это правда, — сказал он с некоторой тяжестью. — У тебя достаточно дел. И я вернусь, когда стемнеет.
— Используй свое время, — сказала я и закрыла глаза, изображая усталость.
Я хотела убедить его, что доверяю ему. И это было правдой. Ему не нужно знать о кошмарах с зомби. Они были не о потере веры в него — просто я до сих пор не могла положиться сама на себя.
Чарли остался дома, что было необычно для субботы. Я была занята заполнением заявлений на кухонном столе, так что он мог легко наблюдать за мной. Мне было скучно, а он иногда отрывался от телевизора, чтобы проверить, на месте ли я.
Я попыталась сосредоточиться на формах и вопросах, но это было трудно. Сейчас я чувствовала себя одинокой, мое дыхание участилось, и мне нужно было побороть себя, чтобы успокоиться. Я чувствовала себя маленьким двигателем, снова и снова повторяя: ты справишься, ты справишься, ты справишься…
Так что, когда в дверь позвонили, это было очень кстати. Я понятия не имела, кто это был, да это было и не важно.
— Я открою! — воскликнула я, срываясь с места.
— Хорошо, — сказал Чарли безразлично. Когда я пробегала мимо него, не было похоже, что он сдвинулся хоть на дюйм со своего места.
Приветственная улыбка уже растянулась на моем лице, готовая встретить продавца каких-нибудь товаров.
— Привет, Белла! — сказал Джейк, улыбнувшись, как только открылась дверь.
— О, Джейкоб, привет, — промямлила я удивленно. Я ничего не слышала о нем с тех пор как вернулась из Италии. Я приняла его прощание как конец. Было больно думать об этом, но, по правде говоря, моя голова была забита другими вещами.
— Ты свободна? — спросил он, загадочность не исчезла из его голоса, он произнес каждое слово с особой расстановкой.
— Это зависит… — мой голос стал подражать ему. — Я не очень занята, но я под домашним арестом, так что не совсем свободна.
— Но ты ведь одна? — поинтересовался он с сарказмом.
— Чарли дома.
Он поджал свои губы. — Я хотел бы поговорить с тобой наедине… если ты не возражаешь.
Я развела руками. — Ты можешь спросить Чарли, — сказала я, скрывая триумф. Чарли никогда не выпустит меня из дома.
— Я не то имел ввиду. — его темные глаза внезапно стали серьезными. — Я спрашивал разрешения не у Чарли.
Я недовольно уставилась на него: — Мой отец — единственный, кто может указывать мне, что делать, а что нет.
— Ну если ты так говоришь. — пожал он плечами. — Эй, Чарли — закричал он через мое плечо.
— Это ты, Джейк?
— Да. Не могла бы Белла прогуляться со мной?
— Конечно, — сказал Чарли спокойно, и моя торжествующая улыбка исчезла с лица.
Джейкоб озадаченно приподнял бровь.
Один его насмешливый взгляд заставил меня двигаться быстрее, чем я ожидала. Через секунду я оказалась на улице, захлопывая дверь позади себя.
— Куда ты хочешь пойти? — спросила я
На какое-то мгновение он выглядел неуверенным в себе.
— Правда? — спросил он. — Ты, правда, будешь со мной одна?
— Конечно, — ответила я. — Почему нет?
Он не ответил и уставился на меня недоверчивым взглядом.
— Что? — негодовала я.
— Ничего — промямлил Джейкоб и начал двигаться в сторону леса.
— Давай пойдем этой дорогой — предложила я, отправляясь вниз по улице. С меня было достаточно прогулок по лесам.
Он быстро взглянул на меня, и снова с подозрением. Затем пожал плечами и медленно зашагал по тротуару.
Это была его «вечеринка», поэтому я молчала и стала серьезнее на секунду.
— Признаться, я удивлен, — наконец заговорил он опять, когда мы были на полпути от поворота. — Разве маленькая кровопийца не рассказала тебе ничего?
Я развернулась и зашагала обратно к дому.
— Ну что? — спросил он удивленно, легко догнав меня.
Я остановилась и уставилась на него. — Я не собираюсь с тобой разговаривать, если ты будешь сыпать оскорблениями.
— Оскорблениями? — он застыл в удивлении.
— Ты можешь упоминать моих друзей, называя их по именам.
— О… — он все еще казался немного удивленным оттого, что я сочла его слова грубыми. — Она Элис, верно? Не могу поверить, что она держала рот на замке. — Он пошел дальше, и я неохотно последовала за ним.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Тебе когда-нибудь надоест притворяться дурочкой?
— Я не притворяюсь. — сморщилась я. — Видимо, я и есть дурочка.
Джейкоб внимательно посмотрел на меня. — Хм… — протянул он.
— Что? — потребовала я.
— Она действительно не сказала обо мне?
— О тебе? А что с тобой?
Его глаза сузились, и он снова внимательно посмотрел на меня. Затем встряхнул головой и сменил тему.
— Они еще не заставили тебя выбрать?
Я сразу поняла, что он имел в виду.
— Я говорила тебе, что они не будут делать этого. Ты единственный, кто помешан на принятии чьих-то сторон.
Он растянулся в улыбке, и его глаза сузились снова. — Это мы еще посмотрим.
Внезапно он наклонился и поймал меня в свои медвежьи объятья, отрывая от земли.
— Отпусти меня! — я яростно боролась. Он был слишком сильным.
— Почему? — рассмеялся он.
— Потому что я не могу дышать.
Он поставил меня на место, отступил на шаг, по-прежнему, улыбаясь.
— Ты на наркотиках! — сказала я, в смущении уставившись в пол, делая вид, что поправляю рубашку.
— Просто помни, что я предупреждал тебя, — заметил он, опять наклоняясь, на этот раз, чтобы обхватить мое лицо своими большими руками.
— Эм, Джейкоб… — запротестовала я, мой голос зазвучал на октаву выше, а рука по-детски прикрыла рот.
Он проигнорировал меня, наклоняя свою голову и прижимаясь губами к моему лбу. Поцелуй начинался как шутка, но когда он отстранился, я заметила злость в его лице.
— Ты должна позволить мне поцеловать тебя, Белла. — сказал он, отступая назад и убирая руки. — Тебе может понравиться. Что-то теплое для разнообразия.
— Я говорила тебе с самого начала, Джейкоб…
— Я знаю — я знаю, — вздохнул он. — Моя вина. Я единственный, чья рука держит чеку от гранаты.
Я опустила глаза, прикусывая губу.
— Я по-прежнему скучаю по тебе, Белла. — сказал он. — Очень. И как раз тогда, когда мы снова смогли быть друзьями, он возвращается!
Я уставилась на него. — Если бы не Сэм, мы до сих пор были бы друзьями.
— Ты так думаешь? — внезапно Джейкоб улыбнулся, улыбка была высокомерной. — Ладно, тогда я оставляю это на него. — Последние слова определенно не относились к Сэму.
— Что ты имеешь в виду?
— Я буду твоим другом — если у него не будет проблем с этим. — предложил он и рассмеялся. Это явно веселило его.
Мне это не понравилось, но я не собиралась упускать представившуюся возможность. — Прекрасно. — я протянула руку перед собой. — Друзья?
Он пожал мою руку, улыбаясь. — Самое смешное в этом то, что если он позволит тебе быть моим другом, — продолжил он с усмешкой, — скорее всего, все получится. Я лучше в этом, чем все остальные. Сэм говорит, это у меня от природы. — он сделал гордое лицо.
— Что у тебя от природы? — спросила я недоуменно.
— Я позволю кровососу рассказать тебе об этом, когда он станет объяснять, почему нам нельзя быть друзьями. — опять рассмеялся Джейкоб.
Я автоматически развернулась, но он схватил меня за плечи.
— Извини, я забылся. Я имел в виду, позволю Эдварду, конечно.
— Конечно. Только помни, что мы договорились. — мрачно напомнила я ему.
— Я выполню условия сделки, не беспокойся об этом, — хихикнул он.
— Я не поняла смысла шутки, — пожаловалась я.
— Ты поймешь. — он продолжал смеяться. — Хотя я не могу гарантировать, что тебе это покажется смешным.
Он развернулся в сторону дома, и я догадалась, что он сказал все, что собирался сказать.
— Как Сэм? — мягко спросила я.
— Не так хорошо, как ты можешь догадаться — сказал он. — Мы не можем не быть встревоженными тем фактом, что вампиры вернулись в город.
Я уставилась на него в полном шоке.
— Ой, да ладно, Белла! — закатил он глаза.
Я негодовала и отвела взгляд, когда он снова захихикал. Во мне все бушевало.
— Как Квил? — издевалась я над ним.
Выражение его лица тут же сменилось на сердитое. — Я мало вижусь с ним — отрезал он.
— Хорошо.
— Это только вопрос времени — произнес он злым голосом. — Теперь.
— Теперь что?
— Теперь, когда твои друзья вернулись.
Мы буравили друг друга взглядом.
— Я не могу разговаривать с тобой, когда ты такой, — решила я.
Я не думала, что он ответит, но он начал говорить.
— Ты права. Я не очень дружелюбен, правда? Я не должен терять времени, ведь, по всей видимости, это наш последний разговор.
— Я действительно буду рада доказать тебе, что ты ошибаешься, — пробормотала я.
— Это забавно, я не думаю, что буду рад убедить тебя в обратном.
Мы вернулись к дому, Джейкоб проводил меня до подъездной дорожки и остановился там.
— Ты думаешь, он вернется так скоро? — спросил он спокойно.
— Эдвард, ты имеешь в виду?
— Да… Эдвард, — было заметно, что ему нелегко произносить это имя. С именем «Элис» было меньше сложностей.
— Позже, — сказала я неопределенно.
Джейкоб взглянул на солнце, которое пробивалось сквозь облака.
— А… — явно понимая все слишком хорошо, протянул он. — Передай ему привет от меня.
Он разразился еще одним долгим смехом.
— Обязательно, — проворчала я.
— Я не могу выразить тебе, как мне хочется, чтобы ты справилась с этим, — сказал он, когда перестал смеяться, его улыбка погасла. — В Ла Пуше грустно без тебя.
Так быстро, что я не успела опомниться, Джейкоб опять сомкнул руки вокруг меня.
— Прощай, Белла, — пробормотал он, уткнувшись в мои волосы.
Прежде чем я успела ответить, он развернулся и зашагал вдоль по улице, пряча руки в карманы джинсов. Только тогда я задалась вопросом, как он сюда добрался, ведь никаких автомобилей поблизости не было. Но его длинные ноги быстро уносили его, так что мне пришлось бы закричать, чтобы спросить. И я была уверена, что скоро где-то здесь он встретит Сэма.
Казалось, последнее время я только и делаю, что прощаюсь с Джейкобом. Я вздохнула.
Чарли не поднял глаз, когда я прошла мимо него.
— Это было быстро, — заметил он.
— Джейкоб спешил, — сказала я.
Он рассмеялся и его взгляд обратился к телевизору.
Я забрала бланки в свою комнату, чтобы лучше сосредоточиться на отложенном занятии. Я знала, что если останусь на кухне, не смогу отвести своих глаз от часов на стене. В своей комнате я с легкостью вытянула электронные часы из розетки и проблема решилась. У меня было готово к отправлению уже пять писем, когда шум дождя привлек мое внимание. Я уставилась в окно, неожиданно хорошая погода испарилась. Я улыбнулась и перешла к следующему вопросу. У меня впереди все еще были долгие часы.
Вдруг что-то крепко обхватило меня за талию и стащило с кровати. Прежде чем я успела закричать, моя спина была прижата к стене чем-то сильным, холодным — и таким родным. Низкое, предупреждающее рычание вырвалось сквозь его сжатые зубы.
— Эдвард, что лучилось? Кто там? — в ужасе прошептала я. Было слишком много страшных ответов на этот вопрос. Мы опоздали. Мне не нужно было слушать их, надо было заставить Эллис изменить меня сразу же. Я в страхе уставилась в темноту.
И вдруг Эдвард протянул — Хмм… — его голос даже отдаленно не напоминал напряженный. — Ложная тревога.
Я глубоко вдохнула — Хорошо.
Эдвард развернулся, давая мне пройти в комнату. Он положил свои руки мне на плечи, но не прижал меня ближе. Его глаза оценивали меня, а нос слегка сморщился.
— Извини за это, — сказал он. — Переусердствовал.
— Из-за чего? — поинтересовалась я.
— Секунду… — пообещал он мне. Затем отступил на один шаг и посмотрел на меня со странным выражением лица, которое я не поняла. — Для начала, почему бы тебе не рассказать, чем ты занималась сегодня?
— Все было хорошо. — сказала я, задыхаясь. — Я сделала половину работы.
— Только половину? — дразнил он, его глаза по-прежнему странно смотрели на меня.
— Ты вернулся рано. Я не ожидала этого, — теперь я стала оправляться от паники, и могла чувствовать прилив счастья. Он вернулся!
— Что ты еще делала? — продолжил он расспросы, подозревая что-то.
Я призналась. — Меня отвлек Джейкоб Блэк.
Он кивнул, совершенно не удивившись. — Он правильно выбрал момент. Я предполагаю, он ждал, пока я уйду.
— Вероятно — подтвердила я и внезапно заволновалась. — Потому что Эдвард… он… в общем, мне кажется, он знает все. Я не знаю, почему он поверил Билли теперь… -
— Я знаю. — произнес он.
— Что? — спросила я.
Но Эдвард ничего не сказал, его лицо стало отсутствующим.
Я начала раздражаться. — Это так утомляет. Ты собираешься сказать мне, что на самом деле происходит?
— Возможно. — колебался он. — Могу я попросить тебя об одной услуге сначала?
Я простонала. — Хорошо. — я села на кровать, пытаясь собрать разложенные бумаги. — Чего ты хочешь? — Он должен был знать, что не существовало почти ничего, что я бы не смогла сделать для него. Не нужно было даже просить.
— Я буду очень благодарен, если ты пообещаешь держаться подальше от Джейкоба Блэка. Просто ради моего спокойствия.
Моя челюсть отвисла. Я уставилась на него, не веря своим ушам. — Ты, должно быть, шутишь, — произнесла я недоверчиво.
— Нет, не шучу. — он тоже мрачно уставился на меня. — Ты только что довела меня до сердечного приступа — а сделать это не так-то просто.
Я не понимала, что он имел в виду, но он делал именно то, чего, я была уверена, он делать никогда не станет. — Ты не можешь говорить серьезно. Ты не можешь открыто предлагать мне выбирать сторону.
— Выбирать сторону? — Эдвард нахмурился.
— Джейкоб сказал, что мне придется выбрать, что ты не позволишь нам быть друзьями, и я ответила ему, что это глупо. — я посмотрела на него с мольбой — мольбой поверить в меня.
Он закрыл глаза, — Как бы мне не нравилось признавать правоту Джейкоба Блэка… — начал он.
— Нет! — завопила я. — Не могу поверить в это! — я ударила ногой по кровати и стопка моих заявлений полетела на пол.
Его глаза стали холодными. — Ты можешь выбрать другую сторону.
— Не будь идиотом! — прорычала я.
— Я не понимал, как он был важен для тебя. — сказал Эдвард мрачным голосом. Его глаза снова закрылись.
— Ты не можешь ревновать меня! — простонала я, не веря самой себе.
Он вдохнул и снова поморщил нос. — Ну, похоже, он был достаточно близко сегодня днем.
— Это была не моя идея, — я покраснела.
Он заметил это и приподнял одну бровь.
— Для тебя нет никаких причин ревновать меня к кому-то или к чему-то. Ты что, не знаешь этого? Но Джейкоб важен для меня. Он лучший друг, который есть у меня среди людей. Он — почти семья. Если бы не Джейкоб… — я остановилась и затрясла головой. Смерть, не худшее, что могло случиться со мной, если бы не Джейкоб.
— Лучший друг среди людей… — тихо повторил Эдвард, отсутствующе посмотрев в окно, перед тем как повернуться ко мне снова. Он сел рядом со мной на кровать, но между нами все еще оставалось некоторое пространство, это удивляло меня. — Я должен признать, я обязан ему, по меньшей мере, одним — спасением твоей жизни от верной смерти в воде. Но, несмотря на это я… предпочел бы, чтобы ты держалась от него подальше. Ревную я или нет — не это является проблемой. Ты уже должна была понять, что единственное, о чем я забочусь, это твоя безопасность.
Я удивленно моргнула. — Безопасность? Что ты, в конце концов, имеешь ввиду?
Он вздохнул и нахмурился. — На самом деле это не мой секрет. Почему ты не спросила у Джейкоба, что происходит?
— Я спросила.
Он прижал палец к своим губам, напоминая мне, чтобы я сбавила обороты.
— Я только что спросила опять. — тихо продолжила я, все еще негодуя — а Джейкоб сказал: «Я позволю кровососу рассказать тебе об этом — когда он станет объяснять, почему нам нельзя быть друзьями».
Он только закатил глаза, я продолжила.
— И еще он просил передать тебе привет, — добавила я, полностью подражая тону Джейкоба.
Эдвард встряхнул головой и печально улыбнулся. Он положил руки мне на плечи, обнимая так, чтобы лучше видеть выражение моего лица. — Ну ладно, — сказал он. — Я расскажу тебе все. Фактически я объясню тебе все до мельчайших деталей и отвечу на каждый твой вопрос. Только не могла бы ты сделать кое-что для меня сначала? — он приподнял свои брови, как будто извиняясь, и снова поморщил нос. — Ты не против сначала помыть голову? Ты ужасно пахнешь оборотнем.
В моем кармане снова завибрировал телефон. В двадцать пятый раз за последние 24 часа. Я подумал, что надо ответить или хотя бы посмотреть, кто звонит. Возможно, звонок был важный. Возможно, я был нужен Карлайлу.
Несмотря на эти мысли, я не пошевелился.
Я не был точно уверен, где нахожусь. Какой-то низкий чердак, кишащий пауками и крысами. Пауки меня игнорировали, крысы же обходили стороной. Воздух был густой, с тяжелым запахом горелого масла, прогорклого мяса, человеческого пота. Все покрывал такой слой грязи, что казалось, будто смотришь через пленку. Подо мной четыре этажа убогих съемных квартир в квартале гетто, наполненных жизнью. Я не пытался отделить мысли от голосов — вместе они образовывали смутный гул на испанском языке, который я не слушал. Я позволил звукам отражаться от меня. Бессмысленно. Все было бессмысленным. Само мое существование было бессмысленным.
Весь мир был бессмысленным.
Я уткнулся головой в колени и раздумывал, сколько еще вытерплю. Может, надежды и вовсе не было. Может, если все мои попытки изначально были обречены на неудачу, мне стоит перестать мучить себя и просто вернуться…
Эта мысль была такой сильной и исцеляющей, будто в словах содержался сильный анестетик, смывающий гору боли, под которой я был похоронен; стало трудно дышать, и закружилась голова.
Я могу прекратить это, я могу вернуться.
Лицо Беллы, которое всегда было передо мной, стоило закрыть глаза, улыбнулось мне.
Это была улыбка приветствия, прощения, но она не подействовала на меня так, как я подсознательно рассчитывал.
Конечно, я не мог вернуться. Что моя боль по сравнению с ее счастьем? Она должна иметь возможность улыбаться, быть свободной от страха и опасности. Быть свободной от жажды бездушного будущего. Она заслуживает большего. Она заслуживает лучшего, чем я. Когда она покинет этот мир, она отправится туда, куда я никогда не смогу попасть, независимо от того, как я буду вести себя здесь.
Мысль об окончательной разлуке было тяжелее, чем та боль, которую я терпел до этого. От нее мое тело задрожало. Когда Белла вернется в то место, которому она принадлежала, а я не могу, ничто не будет держать меня здесь. Должно быть забвение. Должно быть облегчение.
Это было моей мечтой, но никто не давал гарантий. Даже если стану пеплом, перестану ли я чувствовать боль от ее утраты?
Я снова вздрогнул.
Черт возьми, ведь я обещал. Я обещал, что не буду мучить ее жизнь своими черными демонами. Я не собирался возвращаться в свой мир. Могу ли я хоть раз сделать что-то правильно в отношении нее? Вообще хоть что-нибудь?
Идея о возвращении в маленький затянутый облаками городок, который навсегда останется моим единственным настоящим домом в этом мире, снова закралась в мои мысли.
Только убедится. Просто увидеть, что она в порядке, и в безопасности, и счастлива. Не вмешиваясь. Она никогда не узнает, что я был там…
Нет. Черт возьми, нет.
Телефон снова завибрировал.
«Черт, черт, черт!» — прорычал я.
Я решил, что надо отвлечься. Открыл телефон и впервые за полгода испытал шок, увидев, кому принадлежит этот номер.
Зачем может мне звонить Розали? Она была, наверное, единственной, кто радовался моему отсутствию.
Должно быть, что-то не в порядке, если ей нужно поговорить со мной. Внезапно почувствовав беспокойство за свою семью, я ответил на звонок.
«Что?» — напряженно спросил я.
«Ну ничего себе! Эдвард ответил на звонок. Я польщена».
По ее интонации я сразу понял, что с семьей все в порядке. Должно быть, ей просто стало скучно. Трудно было разобраться в мотивах ее поведения без возможности найти подсказку в ее мыслях. Для меня действия Розали никогда не имели смысла. Ее поступки обычно были основаны на достаточно замысловатой логике.
Я захлопнул крышку телефона.
«Оставь меня в покое» — тихо прошептал я в пустоту.
Конечно же, телефон завибрировал вновь.
Она что, собирается названивать, пока не сообщит мне новость, которая, безусловно, выведет меня из себя? Скорее всего. Понадобится несколько месяцев, чтобы она устала от этой игры. Я обдумал идею позволить ей нажимать кнопку вызова в ближайшие полгода… Вздохнул и ответил на звонок.
«Заканчивай».
Розали торопливо проговорила: «Думала, тебе будет интересно узнать, что Элис в Форксе».
Я открыл глаза и уставился на гнилые деревянные балки в трех дюймах от моего лица.
«Что?» — ровным и равнодушным тоном переспросил я.
«Ты же знаешь Элис — считает, что всегда все знает. Прям как ты» — хихикнула Розали, но явно без удовольствия. Её тон стал едва ли не нервозным, как будто она вдруг стала сомневаться в том, что поступает правильно.
Однако мой гнев помешал мне понять, в чем сомневалась Розали.
Элис поклялась мне, что она выполнит все мои указания насчет Беллы, хотя была и не согласна с моим решением. Она обещала, что не будет приближаться к Белле… до тех пор, пока я не приближаюсь. Конечно, она считала, что я не смогу вынести эту боль. Возможно, она была права.
Но пока я мог. Пока. Так что же она забыла в Форксе? Мне хотелось свернуть ее тонкую шею. Хотя, конечно, Джаспер не даст мне подойти к ней так близко, сразу почувствует поток моей ярости …
«Эдвард, ты еще тут?»
Я не ответил. Только сжал переносицу кончиками пальцев, размышляя — может ли вампир страдать от мигрени.
С другой стороны, если Элис уже вернулась…
Нет. Нет. Нет. Нет!
Я поклялся. Белла заслуживает того, чтобы жить. Я поклялся. Белла заслуживает того, чтобы жить.
Я повторял эти слова как мантру, стараясь выбросить из головы притягательный образ темного окна комнаты Беллы. Путь в мое единственное спасительное прибежище.
Без сомнения, я должен буду ползать на коленях, если решу вернуться. Я был не против. Я бы с радостью провел следующее десятилетие, стоя на коленях, только бы быть с ней.
Нет, нет, нет.
«Эдвард? Тебя волнует, почему Элис там?»
«Вообще-то нет».
«Конечно, она не нарушает правила напрямую. Я имею в виду, ты ведь запретил нам приближаться к Белле, так ведь? Все остальное в Форксе не попадают под это определение» — голос Розали стал самодовольным, без сомнения, ей понравился мой ответ.
Я медленно моргнул. Белла уехала? Мои размышления сосредоточились вокруг этой неожиданной новости. Она ведь еще не закончила школу, должно быть она просто вернулась к матери. Это хорошо. Она должна жить там, где много солнца. Хорошо, что она умеет оставлять тени прошлого позади.
Я попытался сглотнуть, безуспешно.
«Поэтому тебе не нужно злиться на Элис» — нервно рассмеялась Розали.
«Так зачем ты звонишь, Розали, если не планируешь досадить Элис? Зачем ты меня достаешь?!»
«Подожди!» — сказала она, небезосновательно чувствуя, что я готов снова повесить трубку. — «Я не за этим звоню».
«Тогда зачем? Говори быстро и оставь меня в покое».
«Ну…» — она колебалась.
«Выкладывай, Розали. У тебя всего десять секунд».
«Я думаю, тебе стоит вернуться домой», — затараторила Розали. — «Я устала оттого, что Эсми все время печальна, и Карлайл никогда не смеется. Тебе должно быть стыдно за то, что ты с ними сделал! Эмметт все время скучает по тебе и это действует мне на нервы. У тебя есть семья. Повзрослей, наконец, и подумай о чем-нибудь еще кроме себя самого».
«Интересный совет, Розали. Давай я расскажу тебе маленькую историю про горшок и чайник…»
«В отличие от тебя, я думаю о них. Если тебе наплевать на остальных, подумай хотя бы о том, какую боль ты причиняешь Эсми! Она любит тебя больше, чем кого-либо из нас, и ты знаешь об этом. Возвращайся домой».
Я не ответил.
«Я подумала, раз вся эта история с Форксом улажена, ты сможешь…»
«Проблема не в Форксе, Розали», — я постарался быть терпеливым. То, что она сказала о Эсми и Карлайле задело меня за живое. — «Только то, что Белла…» — было трудно произносить ее имя вслух — «уехала во Флориду, не значит, что я смогу… Послушай, Розали. Мне правда жаль, но, поверь мне, если я приеду, вряд ли это сделает кого-нибудь счастливым».
«Ммм…»
Опять оно, это нервное колебание.
«Розали, чего ты мне не договариваешь? С Эсми все в порядке? А Карлайл…?»
«Они в порядке. Просто… я не говорила, что Белла уехала».
Я не ответил. Еще раз прокрутил наш разговор в голове. Да, Розали сказала, что Белла уехала. Она сказала: … ты ведь запретил нам приближаться к Белле, так ведь? Все остальное в Форксе не попадает под это определение. А затем: я подумала, раз вся эта история с Форксом улажена… Значит, Белла была не в Форксе. Что она имела в виду, когда сказала, что Белла не уезжала?
Розали снова затараторила, выговаривая слова почти сердито.
«Они не хотели тебе говорить, но я считаю, что это просто глупо. Чем быстрее ты справишься с этим, тем быстрее все вернется в норму. Зачем прятаться по темным углам планеты, если больше в этом нет необходимости? Теперь ты можешь вернуться домой. Мы снова можем быть семьей. Все кончено!»
Мой мозг должно быть не в порядке. Я не мог понять смысла ее слов. Она говорила, так как будто хотела сказать мне что-то очень, очень простое, но я не мог понять, что именно. Мой мозг обыгрывал информацию, создавая различные интерпретации. Но ничего не имело смысла.
«Эдвард?»
«Я не понимаю о чем ты, Розали».
Длинная пауза, длиной в несколько ударов человеческого сердца.
«Она мертва, Эдвард».
Еще более длинная пауза.
«Мне… жаль. Я думаю, ты имеешь право знать. Белла… бросилась со скалы два дня назад. Элис видела это, но было уже слишком поздно что-либо сделать. Думаю, она помогла бы, даже нарушив данное слово, если бы было время. Она вернулась, чтобы помочь Чарли. Ты же знаешь, как она всегда беспокоилась о нем…»
Телефон замолчал. Мне понадобилась пара секунд, чтобы понять, что я сам выключил его.
Я сидел, замерев, посреди мрака. Казалось, что время кончилось. Казалось, вселенная остановилась.
Медленно, как старик, я снова включил телефон и набрал номер, по которому я поклялся никогда больше не звонить.
Если ответит она, я просто положу трубку. Если Чарли, я получу информацию, которая мне нужна, чтобы успокоиться. Я докажу, что это не более чем дурацкая шутка Розали, а затем вернусь в свое небытие.
«Дом Свон», — ответил мне голос, который я раньше никогда не слышал. Хриплый мужской голос, низкий, но достаточно молодой.
Я стал задуматься о том, что это значит.
«Это Доктор Карлайл Каллен», — сказал я, идеально копируя голос отца. — «Могу я поговорить с Чарли?»
«Его нет», — ответил голос, и я слегка удивился злости, появившейся в нем. Эту фразу он буквально выплюнул. Но это не имело значения.
«А где же он?» — чувствуя нетерпение, потребовал я.
Последовала пауза, как если бы незнакомец хотел утаить от меня какую-то информацию.
«Он на похоронах», — наконец ответил юноша.
Я снова выключил телефон.
Какой-то тихий отзвук — не здесь, а за несколько сотен ярдов к северу — заставил меня подпрыгнуть. Моя рука автоматически сжалась на телефоне, захлопывая его, одновременно убирая с глаз.
Я перекинула волосы через плечо, мельком взглянув на лес через высокое окно. День был пасмурный и тусклый, мое отражение было намного ярче деревьев и облаков. Я смотрела на свои удивленные глаза, уголки губ опустились, между бровей пролегла небольшая складка.
Я нахмурилась, меняя чувство вины на гримасу пренебрежения. Привлекательного пренебрежения. Я рассеянно отметила, что яростное выражение мне к лицу, оно приятно контрастирует с мягким золотом моих густых кудрей. Одновременно, мой взгляд скользил по пустому лесу Аляски, и я с облегчением заметила, что все еще одна. Это был просто звук — птица или ветер.
«Нет необходимости оправдываться», — уверяла я себя. — «Мне не в чем себя винить. Я не сделала ничего неправильного».
Они что, планировали никогда не говорить Эдварду правду? Позволить ему вечно валяться в тоске в мерзких трущобах, тогда как Эсми грустит, Карлайл меняет все свои решения, а природная жизнерадостность Эмметта тает от одиночества? Неужели это справедливо?
Кроме того, абсолютно невозможно долго хранить секреты от Эдварда. Рано или поздно, он нашел бы нас, приехал повидать Элис или Карлайла по какому-нибудь делу и узнал бы правду. Поблагодарил бы он нас за наше вранье? Вряд ли. Эдварду всегда надо все знать, он живет ради этого всезнания. Он устроил бы ужасную истерику, которая только бы усилилась оттого, что мы скрыли факт смерти Беллы от него.
Когда он успокоится и преодолеет этот период, возможно, даже поблагодарит меня за то, что я одна была достаточно смелой, чтобы сказать ему правду.
В нескольких милях отсюда закричал ястреб, звук заставил меня вздрогнуть и снова взглянуть в окно. Мне снова стало не по себе оттого, что я вновь увидела свое виноватое выражение лица в стекле…
Так о чем я? Что ужасного в желании вновь видеть семью вместе? Разве эгоистично скучать по привычному покою, счастью, которое я воспринимала как должное, по счастью, которое Эдвард будто бы забрал с собой?
Я просто хотела, чтобы все было как раньше. Неужели это неправильно? Это не казалось таким ужасным. В конце концов, я же делала это не только для себя, а ради всех нас. Эсми, Карлайла, Эмметта.
Конечно, в меньшей степени для Элис… Элис была так уверена, что все в результате наладится — что Эдвард не сможет находиться вдалеке от своей маленькой человеческой подружки. Элис всегда жила в каком-то другом мире, без нас, обращая внимание только на свою вечно меняющуюся реальность. Поскольку Эдвард был единственным, кто мог участвовать в этой реальности, я думала, она тяжелее перенесет его отсутствие. Но она была спокойна как обычно, жила будущим, находясь разумом во времени, которого ее тело еще не достигло. Всегда была так спокойна.
Однако, увидев, что Белла сбросилась со скалы, она пришла в бешенство …
Неужели, я была слишком нетерпелива? Неужели, я поторопилась?
Мне нужно быть честной с собой, потому что Эдвард заметит даже мельчайшую крупицу мелочности в моих мыслях, когда вернется домой. Нужно сейчас продумать все отрицательные мотивы, чтобы принять их.
Да, я ревновала к тому, как Элис относится к Белле. Уехала бы Элис в такой спешке и панике, если бы это я спрыгнула со скалы? Любила ли она меня так же, как эту заурядную человеческую девчонку?
Но эта ревность была лишь малой частью. Она ускорила мое решение, но не определила его. Я бы все равно позвонила Эдварду. Я уверена, что он предпочел бы мою глупую честность их доброму обману. Их доброта была обречена с самого начала, Эдвард все равно в конечно счете вернулся бы домой.
А теперь он вернется еще скорее.
И скучала я не только по спокойствию в моей семье.
Если честно, я скучала по самому Эдварду. Скучала по его коротким замечаниям, его черному юмору, который гармонировал с моим собственным мрачным остроумием лучше, чем, солнечная шутливая натура Эмметта. Я скучала по музыке — его стереосистеме орущей его последние открытия в индии. По роялю, когда Эдвард выражал свои обычно отдаленные мысли, вплетая их в прозрачность песен. Я скучала по его бурчанию в гараже, когда мы возились с машинами — единственное время, когда между нами воцарялась гармония.
Я скучала по своему брату. Уверена, он не осудит меня строго, когда прочитает это в моих мыслях.
Будет немного неуютно, я знала. Но чем скорее он вернется домой, тем скорее все образуется…
Я покопалась в себе в поисках сожаления о Белле, и мне было приятно обнаружить, что на самом деле я грустила о ней. Немного. В большей степени из-за того, что она сделала Эдварда счастливым, каким я раньше его не видела. Но она же сделала его самым несчастным, чем что-либо за всю его почти вековую жизнь. Но я буду скучать по миру, который она подарила ему в эти несколько месяцев. Я могу по-настоящему сожалеть о ее смерти.
Эта мысль помогла мне думать о себе лучше, она успокаивала. Я улыбнулась своему отражению в стекле, в обрамлении золотистых волос и красных кедровых стен длинной уютной Таниной гостиной и насладилась зрелищем. Когда я улыбалась, на земле не было женщины или мужчины, смертного или бессмертного, который смог бы сравниться со мной по красоте. Это была приятная мысль. Возможно, со мной не просто жить. Возможно, я поверхностна и эгоистична. Возможно, мой характер был бы лучше, если бы я родилась с простоватым лицом и обычным телом. Возможно, так я была бы более счастливой. Но проверить это было невозможно. У меня была моя красота, на которую можно рассчитывать.
Я улыбнулась шире.
Зазвонил телефон, и я автоматически сжала руку, хотя звук шел с кухни, а не из моего кулака.
Я знала, это был Эдвард. Звонит, чтобы проверить мою информацию. Он мне не поверил. Очевидно, он думает, я настолько жестока, чтобы шутить такими вещами. Я нахмурилась и метнулась в кухню, чтобы ответить на звонок.
Телефон стоял на краю столешницы. Я схватила его еще до того, как закончился первый звонок и, отвечая, повернулась лицом к балкону. Я не хотела себе признаваться, но знала, что ожидаю возвращения Эмметта и Джаспера. Я не хотела, чтобы они слышали, как я разговариваю с Эдвардом. Они сильно разозлятся…
«Да?» — спросила я.
«Роуз, мне нужно поговорить с Карлайлом сейчас же» — отрезала Элис.
«О, Элис! Карлайл охотится. В чем дело?»
«Хорошо, как только он вернется».
«Что такое? Давай я найду его сейчас и попрошу перезвонить тебе…»
«Нет», — снова перебила Элис. — «Я буду в самолете. Слушай, ты ничего не слышала от Эдварда?»
Мой желудок странно сжался и словно бы провалился вниз. Это чувство принесло странное дежа вю, легкий отголосок человеческого воспоминания. Тошнота…
«Ну, вообще-то да, Элис. Я разговаривала с Эдвардом. Всего пару минут назад».
На секунду мне захотелось соврать, что Эдвард сам позвонил мне, просто случайное совпадение. Но, конечно, не было смысла лгать. У меня с Эдвардом будет и так много проблем, когда он вернется домой.
Мой желудок продолжал сжиматься, но я игнорировала это ощущение. Я решила разозлиться. Элис не должна на меня набрасываться. Эдвард не хочет лжи; он хочет знать правду. Он заступиться за меня, когда вернется домой.
«Вы с Карлайлом ошиблись», — сказала я. — «Эдвард тоже не хочет, чтобы ему лгали. Он хотел бы знать правду. Он хотел этого. И я ему сказала. Я позвонила ему… Долго дозванивалась, — я запнулась, — пока он не ответил. Оставлять сообщение было бы… неправильно».
«Зачем?» — воскликнула Элис. — «Зачем ты сделала это, Розали?»
«Потому что чем быстрее он сможет справиться с этим, тем быстрее все придет в норму. Если со временем не станет легче, зачем откладывать? Время ничего не изменит. Белла мертва. Эдвард расстроится, но потом он справится с этим. Пусть лучше начнет сейчас, чем позже».
«Ты ошиблась в обоих случаях, Розали, и это станет проблемой, тебе так не кажется?» — злобно спросила Элис.
Мои расчеты не оправдались в обоих случаях? Я быстро моргнула, силясь понять.
«Белла еще жива?» — я выдохнула, не веря своим словам, пытаясь понять, к чему относились слова Элис по поводу расчетов.
«Да, правильно. Она в полном порядке…»
«В порядке? Ты же видела, как она кинулась со скалы!»
«Я ошиблась».
Из уст Элис эти слова звучали странно. Элис никогда не ошиблась, ни разу не была застигнута врасплох…
«Как?» — выдохнула я.
«Долго объяснять».
Элис ошиблась. Белла жива. А я сказала…
«Ну и путаницу ты наделала, — прорычала я, меняя чувство вину на обвинение. — Эдвард придет в ярость, когда вернется домой».
«Но и ты была не права в обоих выводах» — процедила сквозь зубы Элис. — «Поэтому я и звоню…»
«Ошиблась в отношении чего? О возвращении Эдварда домой? Конечно, он вернется» насмешливо сказала я. «Ты думаешь, он будет играть в Ромео? Ха! Как глупый, романтичный…»
«Да», — прошипела Элис. — «Это именно то, что я видела».
От твердой уверенности, прозвучавшей в ее словах, мои колени показались мне странно неустойчивыми. Я схватилась за балку кедровой стены, чтобы не упасть — хотя возможно мое тело, прочное как бриллиант не нуждалось в поддержке. — «Нет. Он не такой дурак. Он… он должен понимать…»
Но закончить предложение я не смогла, потому что увидела все это в своей голове, увидела себя. Непередаваемый образ моей жизни, если Эмметт вдруг перестанет существовать. Я содрогнулась от ужаса этих мыслей.
Нет… это не идет ни в какое сравнение! Белла просто человек. Эдвард не хотел делать ее бессмертной, а значит это не то же самое. Эдвард не может чувствовать то же самое!
«Я… я не думала, что так выйдет, Элис! Я просто хотела, чтобы он вернулся домой!» — взвыла я.
«Ты немного опоздала, Роуз», — сказала Элис, тверже и холоднее чем ранее. — «Прибереги свое раскаяние для того, кто в это поверит.
Послышался щелчок и затем гудок.
«Нет» — выдохнула я. Затем медленно потрясла головой. — «Эдвард должен вернуться домой».
Я уставилась на свое отражение в стеклянной двери, но я больше не видела его. Я видела только бесформенное сочетание белого и золотого.
Затем, за этим странным отражением, далеко в лесу затряслось громадное дерево, отличаясь от окружающего леса. Эмметт.
Я отшвырнула дверь с пути. Она резко ударилась о стену, но звук был уже далеко позади меня, так как я уже неслась в лес.
«Эмметт!» — крикнула я. — «Эмметт, помоги!»