капли белка, пузырьки спермы, секундная стрелка, термостаты, отводящие трубки, воздух, тахометр, желе, см3, атмосфера, ионы, магниты, электролиты, велосипедные спицы, пчелиные соты, рыбьи плавники, моча, пробирки, южные полюса, северные полюса, пергамент, плодные пузыри, розетки под мороженое, узорчатый листок, одноклеточные, жабры, зубная эмаль, эфир, целлулоид, изотопы, [1], гамма–лучи, протоплазма, перпетуум мобиле, квинтэссенция, радиоактивность, знаки зодиака, гонококки, мышьяк, водяное колесо, ализарин[2] иероглифы, ядра дейтерия, ниточки нервов, перламутр, медузы, 5 градусов, пыльца, меридианы, гигрометр, лёгочные пузырьки, хинин, спектральные линии, искусственные волокна, параллакс, ушные раковины, семенные коробочки крапивы, мерцание, латунь, сноски, эллипсы, лейденская банка[3] флогистон[4] порох, сила тяжести, протоокеан, селен, систолы[5] глазные яблоки, солнечники[6] хризопраз, ископаемые, единицы длины, циклотроны, икра, глазурь, ничто, палеолит, полипы, халцедон, CaCO3, знак деления, спирт, аммониак, графит, гортань, желчные камни, СЛОВА

в тваих мазгах пладятся 15 мильярдов нервных клетак, в каре мосга в каждом кубичскам миллиметри падкорки — 100 000 нерфных зон! скажим адин импальс пердаётся са скорастью… с каакой? жжах! адно васбужденье, длиной окла 0 зпт 5 миллисекунд, амплитудка 80 милливольт, скаканула сквось нерфное валаконце и давай расмнажаться в следущие синапсы

но поток информации какой интенсивности устремляется сквозь органы чувств?

ну васьмём глаза… скажм премерна 400 000 пикселей можна праглатить за сикунду, тада палучатся, ис 16 картинк можна за адну сикунду ищо и канфетку успеть зделть, вишь. вазьмём уши — поток информации 40 000 бит в сикунду… этта бит, ну и скорсть! а глаза — 50 мильёнов бит в сикунду, фсё фмести, холд, жара, запхи, боль, фкус, асязанье, итакдалье, этта 10 мильёнов бит, их за сикунду праглатить успеть можна… ваазьмём толька то, шта с маим сазнаньим свясна, нету пака патока энфармации быстреи, чем 50 бит в сикунду… эй, афицант, ниси ищё два пива!

о горе, скудная история!

да, ты похожа на искусство!

но тише, иллюзорные проценты,

идеал капиталиста.

жюль лафорг[33]

something about the death of mr. makaritzer[34]

только что господин макаритцер, живший двумя этажами ниже, был увезён — согласно традиции, в чёрном катафалке — в институт судебной медицины, где, судя по всему, через несколько минут будет произведено вскрытие. в то время как пунктуальные врачи, только что узнавшие о его существовании посредством знакомства с его трупом, выполняют свой долг, мы сидим здесь, радуясь тому, что наша собственная жизнь пока вне опасности. не хотим ли мы почтить его память минутой молчания? АХ, БЕДНЫЙ МАКАРИТЦЕР! какие впечатления остались у меня о нём:

господин макаритцер был мал ростом. господин макаритцер имел лысину. господин макаритцер собирал марки. его лучшим другом был чёрный кот. каждый из нас знал, что чёрный кот — лучший друг господина макаритцера. господин макаритцер сильно сутулился. господин макаритцер был католиком.

как произошла смерть господина макаритцера:

пожарные сломали входную дверь. ключ торчал в замке, запертом изнутри. он выпустил кота погулять, а теперь вот лежал мёртвым на кровати. полицейский сообщил, что господина макаритцера звали юлием. так я впервые услышал его имя.

что происходит с господином макаритцером сейчас:

должны ли мы взяться за дело и выяснить, какие высказывания делались великими по случаю смерти? должны ли мы в последний раз высмеять тебя, юлий макаритцер, используя мудрое слово сократа ли, цицерона, марка аврелия, монтеня, паскаля, шопенгауера, гёте, рильке или августина? должны ли приукрасить твою кончину мыслями, которые дополнят заключительной хулой твою среднестатистическую, не имевшую значения жизнь? или мы должны описать твой дальнейший путь в химических формулах и биологических процессах? (важно в первую очередь то, что смерть необязательно неразрывно связана с жизнью. потенциальное бессмертие живой материи доказуемо разными способами. и. л.вудрафф (1914) вывел более 8000 поколений инфузорий–туфелек, перекладывая каждое следующее поколение в свежий питательный раствор, где особи успешно размножались простым делением. конец существования индивидуума означал, таким образом, не смерть, а продолжение жизни в двух индивидуумах. но и в случае отдельно взятых индивидуумов не исключается потенциальное бессмертие. так, используя повторяющиеся регенерации, учёные получили долгоживущих особей среди амёб, полипов и ресничных червей. искусственное укорочение организма вызывало омоложение. это вас утешает, юлий макаритцер? самец коловратки живёт 3 дня, самка — 13 дней. срок жизни майских жуков 4–5 лет (из них — лишь 4 недели в качестве взрослых жуков). некоторые мухи–однодневки живут личинками 1–2 года, а взрослыми особями — лишь несколько часов, в случае oligoneuria rhenana, например, — 4 часа. и наоборот, некоторые виды муравьёв живут 10–15 лет, из них — лишь несколько недель в качестве личинок. из грызунов: домашняя мышь живёт около 1,5 лет, сурок — примерно 14, бобёр — 20–25 лет; из кошачьих: срок жизни домашней кошки 9–10 лет, льва — 20–25 лет. маленькие певчие птицы достигают в неволе возраста 15–25 лет, а на свободе — лишь 5–6 лет. наибольшего возраста среди отловленных позвоночных достигли: горный орёл, 104, и орлан–белохвост, 118 лет. гигантская черепаха (testudo daudini), это доказанный факт, жила как минимум далеко за 200, возможно, 300, а господин макаритцер ушёл от нас в возрасте 75 лет.

АХ, БЕДНЫЙ ЮЛИЙ!

МОРАЛЬ: смерть наступает тогда, когда один из жизненно–важных органов перестаёт удовлетворительно выполнять свою функцию.

смерть, устанавливаемая с наибольшей точностью при наличии трупа, т. е. разлагающейся органической массы индивидуума, может наступить при различных обстоятельствах, в первую очередь — под пагубным влиянием окружающей среды. обмен веществ провоцирует необратимые изменения в животных тканях, которыми нельзя ни пренебречь, ни повернуть их вспять. так что бессмертие распространяется только на вечно–молодые зародышевые клетки, служащие оплодотворению.

прощай, юлий, покойся с миром!

хватит скорби, хватит досье, хватит цитат, человек — сраное говно, природа — продукт гниения, довольство — гнойные прыщи, здоровье — пердёж, любовь — исповедь из жопы, религия — болезненный бред, работа — пытка, красота — гангрена, наука — прерванное сношение, справедливость — казнь, верность — импотенция, свободная воля — воспаление в яйцах, политика — геморроидальная кровь, государство — бордель, сочувствие — лицемерие, философия — труп, воспитание — промывание мозгов, ум — больная лимфа, мудрость — мушиный помёт, честь — дерьмо собачье, смелость — бородавка, дружба — язва, музыка — менструальная кровь, живопись — нарыв, писательство — мокрота, искусство — старушечья моча, надежда — онанизм, тишина — свалка, идеализм — чумная опухоль, усердие — помойная вонь, жизнь — коровья лепёшка, общественное устройство — клоака, все начальники — засранцы, театр — кишечные газы, наслаждение — гадючья жратва, уважаемые люди — слизняки, дискуссии — анальный концерт, демократия — потные стельки, свобода — клоповьи ублюдки, незаурядные личности — говноеды, нормы поведения — экзема, всё почитаемое — покрыто проказой.

был вторник. я собирался преуспеть в своём буквенно–цифровом мероприятии, поэтому напялил свой вторничный мозг и пошёл гулять. я находился в эвклидовом мире, но, хоть это и невозможно, я был неэвклидовым человеком. кто–то прокатил мимо меня на посвистывающем, как птичка, ржавом велосипеде. у него вылезли из орбит апоплектические глаза, и он тут же пропал из виду, чтобы больше никогда мне не повстречаться.

i am the analytical ^engine[35]

я забыл застелить чистой простынёй постель, это влажное кладбище бактерий в моей комнате, поэтому пришлось вернуться. меня глубоко взволновала моя же собственная дерзость, предписавшая мне — своевластно и без всякой на то причины и повода — выйти на улицу и повстречать человека, которого мне больше никогда не доведётся увидеть.

консервы, ням–ням. имеется в виду, я жалуюсь на прогрессирующее размножение гипотез в cвоей голове, мелочи не зарождаются в моём разукрашенном — к сожалению, незаметно — костными швами черепе, только сложившиеся теоретические соображения. странные соглашения[36] от которых я завишу. мужчина, т. е. господин, т. е. человек, чьё лицо привело меня в ужас. свиньи, младенцы, верблюды и бабочки барахтаются с раннего утра в сточной канаве, целый потоп из нижних частей тел, нет, нет, из кашне и портмоне, так, что пустота падает в обморок от переутомления. архаические безумия суммируются и довлеют над дилетантами–прохожими, давно позабытые мистики производят абсурдный эффект, ну и т. д. стерильные мозги, стерильные глаза, истощение в речевых зонах брокка[37] чавк, човк, так думают скользкие серые клетки, и — хруп, хрум. нет, я ещё не дошёл до той кондиции, когда можно рассуждать о ядре, о причине, почему я выпячиваю свою изнаночную прозрачность. вот что: вывернуться наизнанку! как в центрифуге! негатив! антиномия[38]момента! искусство непосредственности! в противовес, небольшой коллоквиум и я сам навешиваем на себя декорацию оптимизма, ха–ха. доброе утро. одно шустрое событийце сменяет другое. в следующий раз не потружусь возвести абсурд в степень действительности, о чём речь! неустойчивое равновесие между ничто и ноль, попробуйте! ни с чем не сравнимо! в следующий раз, как уже говорилось выше, я просто предъявлю вам cвоё неустойчивое равновесие. очень даже просто. снятие пробы с мозга, выдрессированного с изыском. с одним ограничением: не перед существами с тяжёлыми женскими болезнями! вещи неизменно демонстрируют свою описательность. нет спасения от назойливой описательности. другой категории нет. скажем, я: ярчайший пример. царит произвол поля зрения. сначала — визуальные прелюдии, пока день разгорается больше и больше. цветы с разноцветной протоплазмой, и т. п. торопливая незавершённость. анекдоты прыскают из моей головы, высмеивают листья, дома, одежду и т. п. вниз. тезисы и антитезисы сменяют друг друга. импозантная прогулка! утончённая динамика ветра, образованного моими движениями. вещи всё больше имитируют друг друга, в одной маленькой головке невозможно найти место сразу всему, что видишь. так говорит полностью искалеченный зритель, заводная кукла. слишком много гетерогенных моментов! при этом — заметьте математическую точность восходов и закатов, фаз луны, водопадов etc. анестезия словом, и ни листок, ни одежда, ни стены домов не вызывают больше боли, только искусственные просветлённые состояния слов. фантазии, породившие сами себя. полностью прояснившийся произвол причинно–следственных связей.

госпожа вавра продаёт на углу рациональность в пакетиках, полфунта за шиллинг. орнаментальные ассоциации при ходьбе. культивированные реальности слева и справа от моего растворяющегося тела. я издеваюсь над собственными волеизъявлениями, отдаю предпочтение художественным воззрениям, сходя с ума по объектам. субстанциальные слова, как листья, вьющиеся в ветру, мой удобный головной механизм монотонен, бесконечное сложение… : жёлтый трамвайный вагон тук–тук и проезжает сквозь мой беззащитный череп и рассекает его надвое… вырожденческая физика etc. занимает почти весь распорядок дня. хлопа–хлопа говорят косточки а глазки внушают себе действительность.

действительности падщитывать, пирищитывать. чмммок. вазьмитька саломинку! пасматрити толька на этава жиртреса в «галубом панидельники[39]. я иво ищо ни читал!!! и т. п. выпиндрёш. здешность, тамошность и теперешность! фу! расхриначу!!

1) парикмахер–параноик

2) его волосы летят на ветру, как птицы

вы видели? отметим: прекрасное сахарное строение, благородная архитектура. впечатления, так же как и события, сменяются с калейдоскопической случайностью. ну–ка выньте эти ваши альвеолярные пузыри с разговорами у себя из пасти, да побыстрее! рощи из пузырей с разговорами застилают реальность. всё замазано слизью лопнувших пузырей.

один за другим они забираются под крышку черепа — юрк!

здесь представлены пошлейшие оправдания естества. любое церебральное убожество в избытке!! фальсификации, шарлатанство!! натура — дура!!

резко скользят туда–сюда мои глаза, нахлобученные на скуловые кости, пришпиливая разные объекты:

гаспадин фукс. зелёные штаны. предпочитает носить голубые глаза. от его массивной фигуры мой взгляд рикошетом отскакивает в сторону, мимо убогого городского ландшафта. скок!

чемта пахнит? гавном? я што — в гавно вляплся!?? аа!? на падмётки ничо! или? ничо! или этта ис той хаты так нисёт? яклинусь! за дверью женщна падвязвайит сибе чулок! я сразу атварачиваюсь, и т. п., и т. п. но когда, как уже упоминалось, солнце неудержимо взмыло с сиянием, и большое количество его энергии стало устремляться на землю, которую я случайно и — большей частью по привычке, имеется ввиду, не вполне намеренно, использовал для жизни, в то же самое время не совсем мне незнакомый человек вскочил из–за мраморного столика кафе, на какие–то доли секунды преодолевая силу тяготения, но сейчас же подчиняясь ей, приветствуя меня. но как только он повторно вскочил с места в приветствии, земная сила тяжести отключилась на несколько минут, и он уплыл, бешено жестикулируя, в космос. это было нечто!! на полу выросло невероятное количество бумажных цветов, а природа, чтобы оскорбить мой вкус, внезапно создала нечто лучшее (??)

а в это время солнце продолжало расточать сомнамбулический свет… вкупе с и т. п. а под ногами похрустывали улиточьи домики или это были камешки, нет, камешки равно как и хрупкие реальности тысячной доли секунды, как надутые куриные яйца — — — раздавить! раздавить; пневматической дрелью — в надутые куриные яйца!

моё я уподобляется насекомому, взлетающему и падающему в воздухе, в пустом пространстве, чью траекторию глаз напрасно пытается предугадать, а в то же время сквозь мой мозг бредут, нет, текут трости туфли дрожки люди дома деревья и т. д., в то время как они приходя из ничего внезапно врастают в мою плоть — грясь какая гряснае барахлишше — сальные глазёнки и ушки летучей мыши остаются незамеченными. вилсипдист — аткрываю глаза… пронзю… пришпилю всклядм… заглачу ф мосг… пириварю и нету йиво… нету вилсипидиста… ну ни сафсеэм, инакда атрыгиваца йиво барада, панимаишь? но он ш мине кажится какимта полапиривариным ф галаве, как гаварица, полараслажимсимся ат пещеваренья, ашмётак бывшива вилсипидиста, ха–ха. маи глаза снова ванзайтся ф людивагруг–тык–ну и всяко натыкнётся што–нить, панимаишь. и мой мосг лиихко пажираит… ли–и-ихко! я жую слишкам мала заглатываю!! господин рубинер незаметно выходит из–за угла. увидев меня, он шепчет: моё пространство — натянутый под углом синий провод, я держусь за него, растерянно хватаюсь за него. ожидал ли я сегодня услышать подобные формулировки? как? а тут из–за угла вылетает детская коляска, вдогонку за господином рубинером. девица в чёрном не постеснялась окликнуть его у всех на виду!

образы как атрава!!! студинистыи!

солнечный луч одиноко торчит из земли, толстый одуванчик!! то есть, глупое подражание самому себе. не так и не этак, гипотетические метафоры, мой дорогой, миражи! ударостойкие, легко переваримые.

осторожно! ни шагу дальше, или ты нарушишь композицию улицы. здесь для тебя нет места! есть лишь немного людей, сознательно участвующих в изменении изощрённого облика улицы. один шаг может разрушить эстетичный беспорядок, собранный из тысячи мелких деталей… воздух дрожит, мерцает инфекционными образиками, звеньк–звеньк — падает на пол ключик!

под шляпами, под шапками волос, под кожей: переплетения венных нитей, артериальных нитей, нервных нитей, перламутровых черепных швов. мои маленькие, непогрешимые серые клетки расщепляют сколь угодно запутанное восприятие. вщить!: взорвать и всосать: белые тарелки, арбузные корки, огарки свечей, объедки: яблочные огрызки, сливовые косточки, хлебные корки, листья салата, картофельные очистки, куски костей, зёрна риса, виноградные косточки, сигаретные окурки, бутылочные пробки, сырные корки, сердцевины сладкого перца, томатные шкурки, засохшую пивную пену, расслоившийся йогурт, рыбьи кости, грязные салфетки, мух, гнилые цветы, зубочистки, жир с мяса, картошку фри, кухонные помои, бутылочку магги, и т. п., и т. п., псилоцибин[40] теонанакатль[41] образы!

а здесь на улице каждый — чёрный ящик, неопределённый, black boxes[42] random walks[43]а однажды, хи–хи, я спас собаку искусственным дыханием, рот в рот! клянусь!

я с удовольствием похрустываю суставами пальцев, признак аристократичности, как известно с давних пор! что ещё? порнография? ну и? какой–то звук? ну и? что дальше? слева гюртль справа авраам пириулчиксвитойклары. н. 110 112 114

впрыснем пуромицин[44]в мозг, стереть всё, стереть всё, отменить совокупность идей, изничтожить ассоциации, разрушить табу, заново воспринимать, перенасыщаться, традиционное содержание разложилось, разложилось, разложилось, открывать новые соотношения, я как слагающий, распределяющий порядковые номера! как я ненавижу логические связи!!

я имею ввиду исключительно синтетическую действительность в моей голове. помотрел бы кто–нибудь на кошку, запертую у меня в санузле, льнущую к ножкам ванны! верёвка над ванной, прищепки, бельё на верёвке, отслоившаяся масляная краска на стенах, раковина, кран… и кроме того, кроме того, сами вздудости бетонного пола! потом — старый комод, корзина для белья, мокрая тряпка, свисшая с края ванны, слипшийся обмылок, аптечка, газовый бойлер, расчёска, щётка для волос, полотенца… мне всё прекрасно видно сквозь замочную скважину, кошкины движения, мне даже слышны звуки… кошка лапами, полотенце падает на пол… я уже несколько часов сижу у замочной скважины. я не отдаю себе в этом отчёта. зачем? это не имеет ничего общего с действительностью. кошка облизывается. мой взгляд падает на хромированную газовую печку, на оконную балку, на моток лейкопластыря на корзине с бельём — восхитительное эвклидово пространство! скудный свет сочится сквозь молочные стёкла и падает на пол, возьмём кошку… кошку собственной персоной… силуэты, передвигающиеся абрисы. ключ, криво торчащий из замка сундука. на сундуке — кожаный чемоданчик, пузырёк одеколона номер 4711, и т. п.

доброе утро, семьнольдве. жёлтая слизь в углах глаз, покрасневшие роговицы. голова чешется. на диванной обивке — выпавшие волосы. пятно от слюны. грязные ногти, кончики пальцев жирные от почёсывания в голове. всё происходит бессистемно. потребности, рефлексы, реакции, фу гадость! сопряжённые балки, вялые колыхания штор. глоток водопроводной воды. еду на трамвае (номер 2) мимо центрального парка. девятьдвенадцать. пустые скамьи, серый воздух, чрезмерное восприятие. позже в кондитерской 2 стаканчика ванильного крема. листья на улице. неожиданное вдохновение, ничего не помню. ха–ха. старик — шляпа, чёрное пальто, галоши — стоит под каштаном, тычет в землю тросточкой. то есть, чтобы объяснить подробней, он использует трость как некую мочеиспускательную линейку, чтобы не забрызгать штаны, фрукты на базарных лотках, как они игриво разложены, лимоны, яблоки, виноград, овощи… замечательные цветовые нюансы! за рыночными палатками — сочащиеся жиром люди, лица мопсов, заливные монстры в желе. и бим–бом–бим–бом: десятьтридцать. потные люди в больничных койках. бессильные спины, отощавшие ноги, дрожащие нервные волокна, задранные губы. тёмные зияющие окна, как кратеры. костлявые машины вдавливают кошачье дерьмо в асфальт. вогнутые грудные клетки. в лабораториях тянет шею искусственно выращенная падаль. жилы и мускулы. комнаты тухнут. из лопнувших корок выпрыскивают микробы, кругом отравленная кровь. тарелки звенят. ватные тампоны, целые туши, нашпигованные тампонами. кожа на мясных буграх покрывается пузырями. лысые животы, море плешней, сальные глазки призрачно глядят из простынного содома. сальмонеллы, гнойное, агонизирующее болото. разожравшиеся бабы с раздутым брюхом. ля–ля–ля–ля–ля. ребёнок поёт, сидя на скамейке. бреют лобковые волосы, раздают костыли. солнце пляшет. сгустки крови затыкают вены, туберкулёзный кашель. портье, как тля в футляре для очков. слова шумно расшибаются с разлёта о толстые стены. человеческий хлам. хрипящие поры. пинкертоны в белых халатах. осторожно, возможность нарушений в равновесии! ужас мозговых извилин исследован под лупой. бреээнь колеблются нервные струны — переплетённые кишки, как вязальный клубок. хлопок дверью. портье, этот с луны свалившийся, скалит зубы в зевоте. юркие вши вылезают из матрасов, жрут небесную желтизну, вползающую в окна. частокол образов у меня в голове. грязные раздутые животы! вон из разболтанных кроватей, обессилевшие суставы! пижамные рубахи свисают. вонючие вялые фигуры. растрёпанные бинты. целый двор калек. ампутированные лапы в мусорных баках. разбитые, раздавленные, размолотые. каморки с недостатком воздуха. огромное лёгкое сосёт воздух, вхахх–вхахх–вхахх, собачий скулёж. мир проходит сквозь ушко зрачка.

замечательные кровотечения, целые ковры эритроцитов! ещё слышен пульс. непростительно безалаберные врачи! закормленные кокаином наркоманы вылупили глаза, как пьяный скот.

тротуар. топ–топ. книжный магазин. что такого особенного в книжках? — одиннадцатьтридцатьодна: швейная машина с ножным приводом, кофейно–коричневая старинная мебель на пешеходной дорожке. жёлтый фургон. двое мужчин с железной печуркой. две лошади тянут пивную бочку. пьяный из арестантской кареты грозит кулаком. внезапный резкий скрип тормозов: адреналин вливается в кровь, сердце стучит быстрее, сосуды сокращаются, зрачки расширяются, голова крутится во все стороны, кожа бледнеет, пищевод, желудок и кишки судорожно сжимаются.

А) гомункул

мерцающий мозг, Н₂О, чёрное желе! грязное ничто, пальцы ног, голый череп, немое запястье, мочевой пузырь, тапочки, дирижабль цвета дёсен, семафор, станиоль, газетное объявление, камфара, пенсионеры из богадельни, золотые зубы, заражённые бациллой проституции. а ещё сегодня около тринадцати часов был раздавлен трамваем банщик перед аугартенбад[45] довольно–таки расчленён, фр–фр!

Б) МЖ (сральня): унитаз, железная цепочка с белой фарфоровой ручкой в форме огромной… э… застывшей фарфоровой капли. коврик на полу с протёртым пятном. таракан ползёт вверх по бойлеру. очко можно скажем так поднять и опустить. кто же не сидел хоть раз голой жопой на ледяном унитазе — замечательное переживание прохлады, когда тянешь за цепочку и половинки жопы обдаются мельчайшей водяной пылью!

В) человеческие плазмомонстры, хамелеоны в мыслях, с галстуками, летящими над плечами: полная гидравлика! обледенелая кожа, капли в нос, гремучая машина времени, измятые консервные банки, каракули, «знаешь сколько вокруг говнюков!», трамвайные провода, облезлые стены домов, расщеплённые сырой чёрной сажей, газовые трубы, чернильно–чёрные оконные проёмы, ешь медикаменты, куришь сигареты, красный кирпич однородной кладки, старые седовласые пресмыкающиеся, обитатели туалетов, тик–так, зуд, скелет с глазными яблоками, змеящиеся вены запрятаны в пористокожие мешки, человек как каракатица, мир червей, яйца глистов, скопление гусениц, водостоки, чердаки, крысы, приманка со стрихнином, удивительно синяя писька языка, азотная кислота, героин, сантиметровые черви!

Г) …заперт в речевой зоне брокка, свистящие слова, люди: снующие лейкоциты…, я забираюсь под крышку черепа. вот. опля. спазматические приступы мышления. я живу, замотанный в мысли, как в кокон. вщить. соль для ванн, клубника зимой, духи, деликатесы, икра, пустые кофейные чашки, глазунья. МОЧА. бритва — кисточка и — мыло, на стеклянной полочке под зеркалом. скользь. ааааааХ — у миня дёсны пахожи на тараканаф. вот. ржавчина в кране.

1) время изодрано, и его клочки можно использовать как угодно

2) мысли, фрагментарные сцены, факты выхвачены из кажущихся причин и следствий. причинно–следственные связи отсутствуют.

3) объезжая мозг. мозг, глаз, восприятие. мозг выворачивается наизнанку и намеренно выставляется напоказ. внутреннее содержание проецируется в извне. другие люди — тени в шутовском обличии, мимолётные раздражители мозга.

4) внутренность вызывает интерес. разбитое яйцо, фруктовые семечки, химические и физические законы, объедки, препарированная кошка. учебники становятся основами. будничные вещи (речь, слух, цвет, твёрдость, газообразность, свет и т. д.) с точки зрения науки, глаз смотрит сквозь микроскоп.

5) физические законы можно отменить в любой момент. подсознательная реальность.

6) отвратительное становится прекрасным (унитаз, грязь, экскременты, секреты, кровь, слюна, сперма).

намеренный китч. черновой текст для контраста. намеренные банальности, пародии, подобия рекламы.

7) трудно определиться. сокращение до пустого листа. словесный узор на бумаге. стихи как орнамент.

8) вместо психологии и действия: речь и наблюдение. значение отдельного слова. разоблачение пустых фраз.

9) неважное приобретает значимость. жизнь становится искусством. искусство вливается в жизнь. цитаты, сноски, научный стиль, даже если и с иронией. короткие инструкции etc.

10) техника немого кино. подобранные, с повышенной скоростью сменяющие друг друга сжатые события. интерес к деталям (влияние детективных романов). ты читатель становишься объектов обращённых на тебя шуток. тебя обругают. обведут вокруг пальца. удовольствием быть обведённым вокруг пальца (детектив).

11) диалект, разговорный язык, региональные наречия, слэнг.

12) изменённый мир сумасшествия. шизофрения.

а) необъяснимое влечение ко злу охватывает меня и наполняет издевательской радостью. я воображаю, что я — насекомое ростом с человека, огромный экземпляр, сумасшедший клоп. охваченный этим сознанием, я иду на центральное кладбище с намерением украсть с могил свежие цветы и продать их на углу. у меня возникла эта мысль совершенно случайно, я даже не принял ещё однозначного решения: привести ли план в исполнение. я прогуливаюсь между могил в своём слишком длинном чёрном пальто, сажусь на опрокинутый камень и наблюдаю за сонным ходом вещей. внезапно я вспоминаю, что я клоп, чувствую головокружение и замечаю, что начинаю бояться чего–то неопределённого, что с минуты на минуту должно произойти. кладбищенские стены кажутся огромными глыбами, пронзающими воздух и грозящими коварно поймать и заключить меня в себе! я встаю, неприметно пробираюсь между посетителями и в надёжный момент покидаю церковный двор. как трусливо и недостойно я себя повёл! недостойно и трусливо! я широко шагаю прочь и вижу, как вдалеке жирная беременная женщина осыпает ударами ребёнка — вне себя от злости на него. да–да, мадам, продолжайте, совершенно с вами согласен! я тороплюсь подойти поближе, чтобы лучше видеть продолжение сцены, и оказываюсь совсем рядом. я наблюдаю, как беременная до изнеможения бьёт странноватое уродливое маленькое существо, но тут меня без предупреждения сталкивают с тротуара — чтобы я пошёл к чёрту!

б) полдень. я прогуливаюсь в парке, нахожу старую газету и наклоняюсь её поднять. я с увлечением читаю страницу за страницей, словно стремясь найти зашифрованное послание. но я не могу отсортировать ни одной ясной мысли. всё в голове вращается, вращается, буквы как абстрактный орнамент из ножек без тельца, бегущих по страницам, прыгающим в воздух и растворяющихся в нём, сама бумага, огромный засушенный мотылёк, моё я, моё сознание, листья, облетающие с деревьев, человеческие существа в чёрных одеждах… не в них ли превращаются разложившиеся в воздухе буквы? может быть, они — это воплощённые восклицательные знаки, цифры, вышагивающий алфавит? — я вскакиваю со скамейки, на которой расположился, блуждаю в парке и решаю продать газету.

в) я успел уже выйти из парка, пройти мимо кафе колумбия и оказаться снова перед аптекой am eisernen tor[46] перед ней стоит близорукий старик, держа в руках шляпу, снятую, чтобы её поля не мешали приблизить глаза вплотную к витрине. я вхожу в аптеку и спрашиваю термометр. это решение загадочно и беспричинно связано с этим читающим человеком, как будто он находится в неразрывной связи с самим понятием термометр и наводит на соответственные мысли каждого прохожего.

г) на стену падает тонкая, яркая полоска света сквозь щель между штор. когда шторы колышет ветер, полоска расширяется, сужается, пропадает: это единственное, что наполняет мою комнату движением и жизнью. один волосок слетает с моей головы на пол, летит у меня перед глазами, приземляется на ковёр. взволнованно встаю я с кресла и подхожу к окну. расстояние до улицы, лежащей двумя этажами ниже, представляется мне столь незначительным, что я впадаю в соблазн шагнуть наружу. я знаю, что там слишком высоко, но чувствую себя (в результате оптического обмана?) в состоянии сделать шаг без риска для себя. может быть, это один из симптомов моей болезни? я выдвигаю ящик и принимаю одну дозу аспирина, наполняя чашку и выпивая до дна до тех пор, пока не исчезает последняя крупинка (чтобы быть уверенным, что я принял полный квант). я сразу же гротескным образом успокаиваюсь. я сажусь обратно и очень рад мысли, что я насекомое. я паразит, насосавшийся человеческой крови и сонно сидящий на фантастически обширной обивке огромного кресла… или паук, сыто дремлющий в паутине, сытый и полный довольства своими фривольными наслаждениями.

я выскребаю мои собственные шедевры из интровертивной[47]головы!

я, соглядатай, муха цеце, откладывающая мысли, хожу, жёлтая, в столе по стрелке часов. синяя ступня катается потикивая вдоль волос. сейчас же раздаётся грохот из оптических стёкол и мелодично разрушает карусель. взрывается лошадь. человек внезапно превращается в бегущую ворону. я сам остаюсь невредим: моё брюшко — зелёный зонт, а голова — плошка молока. в зрачке я ношу циферблат. все люди с развевающимися шарфиками вбегают в дома. синяя вода струится из–под крышек часов. с умирающих деревьев опадают синие ногти. я плюю себе в губы сигарету. я смотрю на невероятных андроидов. какие замечательные импровизации моих механизмов восприятия! жёлтая бумага, заляпанная липкими взглядами, читавшими её. продавцы кишок с содрогающимися полями шляп, посаженных ровно посередине между плечами. замечательное убранство! из водопроводных кранов бьёт прозрачный воздух. мои серые микроклеточки расщепляют мир как хотят, хе–хе! вот. рацанальный чилаэк. я хочу зафиксировать бессистемное так, как оно есть. академические дворняги вываливаются на улицы из аудиторий (им предопределено собрать столько систем в извилинах, что они ничего не потеряют, если совсем отключат себе восприятие).

как раз сейчас сквозь сумерки проплывает вниз головой некий толстый господин. у него, кажется, полностью разрушен вестибулярный аппарат. зелёная газовая субстанция пузырится из разноцветных листочков — буль! меня обгоняет прогулочная трость, кашляет, роняет ножницы, чики–чики! все лица — водопроводные краны! вот это да! хлоп! совпадения! мозаики! непрерывно разбрыгивается анализ. человеческий скот думает.

бесцветные слова планируют в окно. рты пускают слюни на асфальт и лижут слюну. рой слов–слепней набрасывается на мой мозг и измочаливает его в саднящий рубец. я совсем обаранен словами. моё лицо отражается в витрине парикмахерской. звуки покалывают в ушах. глаза склеены образами: раз, раз — один за другим они попадают в ящик, дерьмовые клетки, наполненные нормами! череп господина насса взрывается прямо в трамвае и словесные чёрные кляксы забрызгивают окна! я лакомлюсь фунтом словесной слизи из чужих тел в день. у меня уже на подкорке сыпь от слов выступила!

систематическая потеря связующей нити. удар восприятием по мозгу. смотреть в пространство до боли в глазах. посыпать мозг сахаром. у меня в этом фантастический опыт!

(я, кстати, теперь решаюсь давать организму восприятие только в гомеопатических дозах — в некотором смысле — аккуратно отмеренное количество переливающихся глазных или ушных капель — причина этих заметок. в голове я готовлюсь к медленному разрушению внешнего мира, расщеплению постоянно навязываемого автоматизма восприятия.)

мой комок мозга имеет ревматическую чувствительность. любое словечко превращается в опиат, вызывающий мерцание образов, поток новых слов. узор на обоях из фиолетовых газовых вспышек действует как наркотик. во мне растёт идиосинкразия ко всему, отвращение к тестообразным, золотушным человеческим физиономиям, ипохондрия нервной системы из–за каждодневного наблюдения человеческой глупости. я предпочитаю мешанину из придуманного и конвульсивно воспринятого систематическим унитазным сливам человеческого общения, я сру на вашу речь, уничтожающую мысли!!!!

гальванизированные люди, распыляя электрические брызги, с вращающимися глазами скользят по грязным улицам, ликёр ржавого цвета загрязнён сифилисом, суставы трясутся в судорогах. я сосу ртутную эссенцию каждого мгновения всеми порами, чтобы прогнать её сквозь вялую тряпку моего мозга и выплюнуть на бумагу! в мыслях я вижу тела как изображения в анатомическом атласе. в парках вспыхивают лимфатические цветы, загадочные внутренние органы прозрачных зверей. слова намагничивают воздух. по небу летают стулья, шарманка медленно испаряется. внезапно пошёл дождь из йодоформного раствора. искусственные челюсти в стеклянных ящиках изменили цвет. я лизнул свои розовые дёсны. все материальные подробности моей прогулки снова всплыли у меня в голове: острый дождь, гигроскопический череп, ледяная стерильность, с которой рассыпалось время, разноцветные флаконы в парфюмерной лавке, холодная мраморная стойка кафе, чай с лимоном, сладковатые шнапсы, гандбольный мяч, бильярдные шары, грязный туалет (подмышечные волосы, плесневелая сперма, шип сигареты в сливе, шуршание газеты из соседней кабинки, кафель на полу), на улице толкотня эктоплазматических существ, фигурок из папье–маше в плодных пузырях, туберкулёзных бацилл, плоских стоп, призрачных портье, хозяек борделей, полипов, официантов, актёров–астматиков, сумасшедших целителей, полицейских ищеек… из двойственности измерений течёт непрекращающийся поток экстазов. из моего окна — геометрически искажённо — я вижу тёмные человеческие пластинки с захиревшими конечностями вроде противовесов, карикатурные лица тащатся по улице в деревянном оцепенении. один господин продемонстрировал свой портрет и с неподвижным взглядом скрылся за углом. а ещё под моим окном, играя, катаются дети, тела многих из них вспучены чудовищными уродствами.

вставил жучок, заполнил формуляры, прочитал газету, подумал о пустом, надел пальто, притворился, ступил на тротуар, поболел за шахматиста, подышал, посчитал капли дождя, послушал часы, полежал на чёрной кушетке, причесался, посмотрел на птиц на деревьях, потаскал за собой найденный зонтик, изобразил светлячка, уставился на хромого, избежал волосатых чудовищ, покашлял, почитал странные выдумки, полизал марки, отложил шляпу, не высовывался, пресёк улицу с закрытыми глазами, послушал музыкантов, скучал в трупной тишине cвоей конторы, видел велосипедиста, наслаждался ошибкой прочтения, погладил брюки, нашёл писсуар, взял книгу на время, подточил карандаш, покормил дроздов.

…целыми днями я ходил сквозь испарения слов, т. е. испарял, т. е. мастурбировал предложения. на моей воспалённой подкорке лопаются экземы слов… если бы получилось заикнуться фразами на бумагу, как только они в своём красивом безумии вынырнут у меня в черепе! медово–липкие слова, красавка, сосульки, комариные тучки! я прячусь за открытыми окнами и подслушиваю… (я, ловец словесных мушек, воздушная мембрана, слуховая перепоночка!) в парке я посыпал голову жёлтыми опавшими листьями… позже, в кафе вотава, на нелепом столике: шахматные фигуры, сигаретные окурки, кофейные лужицы, микроскопические просыпанные крупинки сахара. тень, отброшенная стаканом. пузырёк антибиотиков, господин официант, чтобы дезинфицировать рот весь в остатках слов!.. уже зазвенели стаканы, а стулья и столики весело погромыхивали… вся эта сволочь с ветром в голове распространяла звуковые волны туда и сюда… кашляла слова… лаяла фразы! вода плескалась в стакане… за газетами пялились нежно–идиотские лица… конфискованные образы жужжали в черепах, иногда бессмысленные фразы переплёскивали через цензуру. дурень с бумажной салфеткой в бумажнике! интерференционные кольца под стаканом… чёрт, природа функционирует! стоит мне сбросить стакан со стола, обжечь пальцы сигаретой, пройтись перед зеркалом, — законы природы тотчас взрываются! я бросаю монетку на мрамор. спинка кресла издает скрип. замечательный безграмотный звук! — всё, молчу, прикусив язык.

в древовидных отростках ганглиозных[48]клеток шумят ледяные ветры. пот на лбу. язык как гнилой листочек… 12 миллиардов нервных узлов!

понграц[49] коллега, говорят, обладает замечательно развитым поперечным завитком ГЕШЛЯ[50] его bulbus olfactorius[51]имеет поверхность 73 мм²! а вес его головного мозга в целом составляет по предварительным расчётам 1400 г!! я сижу на постели и… ээ… мои ганглиозные клетки настойчиво производят электрические токи, они проникают сквозь кору и черепную коробку и пощёлкивают, разбрызгивая искры, на коже. ментальные возбуждения. когда я верчу головой, мир скрипит по швам. родопсин[52]капает на палочки, кормит меня в сумерках мнимыми реальностями. мои книги на столе все провоняли тупым человеческим рационализмом, они оскорбляют моё обоняние своими ординарными испарениями. обоюдное очковтирательство глазных яблок и мозговых извилин.

в картонной коробочке — моя японская лупа (чёрная деревянная ручка, увеличение 1:4,5), монетка в пачке из–под мальборо, 1 точилка для карандашей и 1 ластик. мой взгляд сползает по стенам, как слюна. я ощупываю лупу, денежку, ластик. в моих руках, глазах всё замерзает, распад действительности, распад порядка. паралич мозга.

меня смывает в день, вонючее существишко из сливной трубы с косыми лопающимися фасетчатыми глазами, т. е. — естественно: я снова сижу за маленьким столиком, из перьевой ручки капает секрет гипофиза и, застывая, превращается во внешний мир. понграц и его 320 мускулов заходят ко мне в комнату и чихают: аачххххх! — четверть фунта мозжечка плещет в помятый платок, вот чем это кончается. его брюшко дрожит. он любит физиологические заблуждения.

ДОЖДЬ заливает бульк–бульк тротуары и астматически клокочет в желобах. перо поскрипывает. микроскопические перспективы конденсируются в слова. мозг охотится за каждой фразой как полип… постоянное противоречие, выскальзывающее из каждой фразы… нёт нёт вы эшибоетесь, я сейчЕс пЁлон нэмёрения, пЕпытка прЕтЁв вёли прётэвёстоэть бёзюмэю!!!! нэобёрот: расве я не пытаюсь ВСЁ ВРЕМЯ отказаться совсем, то есть — абсолютно — от распознавания образов? а Если я ВСЁ ВРЕМЯ упражняюсь с ЮСЕРДИЕМ в праздности? и пребЮваю в праздности с таким прилЮжанием и страстнёстьЮ, что это с чюстой сёвестью мёжно нёзвать БУНТОМ?

из–под сундука выползает жук, крошечное животное — я не могу отвести взгляда, навозный жук! ньютон! ползёт к стене, к разорванным жёлтым обоям, исчезает в щели, снова выползает, лежит на ковре. я провожу пальцем внутри обойной щели, ничего не нащупываю. обои жёлтые жёлтые ЖОЛТЫЕ! жук лежит, как мёртвый, …микроскопическая канарейка…

листья. мелькают и падают, бледные листья. теряются в воздухе, лепеча, пошатываясь. вздх! жёлтая листва веет пронизанная солнцем — светлая, щекочущая шарики глаз. в мозгу односложный лепет. гнилую листву глупо топча я слушаю тихо беззвучный голос истёртой листвы. всё случайно.

миллиарды слов, колебавших мою барабанную перепонку, давно распались. моё аморфное говённое я!! вот я иду, моя температура отличается от темпратуры окружающей среды. моя энтропия невелика. я подвержен слабой радиации земной коры, а также космическому излучению.

улица, люди, собака, лотки, окно, дерево, люди, свет	oтменить мир oтменить мир, oтменить мир,	идти, идти, смотреть,	координация механизмов восприятия, ассоциативная и логическая обработ-
	жить в отменённом мире,	глотать, слышать,	ка мыслей, не зависящих от восприятия, поддержание функций организма (напр., равновесия, гормонального аппарата, об- ратных связей разного рода),
	нонсенс, нонсенс, хи–хи,	трогать, идти,	различные иннервации: иннервация ,n. zygomaticus[53] возбуждение поднимательной скуловой мышцы и связанная с этим усмешка (смотри: хи–хи). иннервация опорно–двигательной мускулатуры, иннервация мускулатуры рук и пальцев и т. д.,
	обломки крушения отменённого мира, свернуть вправо, увернуться,	махать руками,	протекание физиологических процессов: движение крови в сосудах, сокращение сердечной мышцы, движение лёгочных долей, перистальтичекие сокращения кишечника
	войти в дом? дальше, дальше	идти, встать,	и т. д.,
		склониться,	микроскопические процессы: заглатывание бактерий фагоцитами, движение хвостатых клеток в сперме, выделение воды в мальпигиевых сосу-
		рассмотреть, распрямиться, идти дальше, дышать,	дах[54] действия органов чувств: слуховая косточка, барабанная перепонка… сет- чатка, зрачок, палочки, атмосферное давление на кожу, и т. д, и т. д. (ОБРАЗНО ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ АНАТОМИЧЕСКИЕ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ХИМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ, КАК ЕСЛИ БЫ ТЕЛО БЫЛО ПРОЗРАЧНЫМ, ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ КАРТИНКИ В АНАТОМИЧЕСКОМ АТЛАСЕ!)
		руки в карманы,	инвентаризация того, что на мне надето: носки, туфли, шнурки, трусы, рубашка, пуловер, брюки, пальто, карманные часы, кошелёк: 166ш 30г, монетка на счастье, карманные часы, 4 ключа на кольце, блокнот со спиралью, авторучка, очки. ОПИШИ САМ ЭТИ ПРЕДМЕТЫ! ВООБРАЗИ ИСТОРИЮ ИХ ВОЗНИКНОВЕНИЯ, ИХ ФУНКЦИЮ. далее: причины, почему я нахожусь именно сейчас именно здесь, причины, почему другие люди находятся именно сейчас именно здесь, количество людей в радиусе 1 км, точное описание видимых зданий, температура, давление, метеорологическая обстановка, воздействие силы тяжести, света, следующие пункты: как крутится земля, что случится на земле за время пока я сделаю 10 шагов, что происходит в океанах, вращение земли и солнца, влияние луны, из каких химических элементов состоит воздух, что такое свет, как крутится галактика, как расширяется вселенная ОДНОВРЕМЕННОСТЬ ВСЕХ ЭТИХ ПРОЦЕССОВ, СИТУАЦИЙ И ФАКТОВ
		идти, голову
		повернуть, голову
		повернуть назад, руку положить на живот, откашляться, рассмеяться, двигать глазами,
		нюхать, кивать, идти, взглянуть, остановиться и стоять, идти дальше,
		идти дальше, встать

РАЦИОНАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ КАК ФОРМА МИСТИКИ, КАК НЕЧТО ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

мой PENCIL, которым я карябаю словечки на бумаге, падает на пол. сейчас 12 часов 31, и сила тяжести функционирует как положено. я завожу часы, это мой любимый пружинистый друг, и продолжаю:

я замедлил шаг, безмятежно прошёлся мимо группы обитателей дома для престарелых. я смотрел за игрой света, падавшего сквозь листву каштана на спины стариков. согласно исследованиям, свет летел уже 8 минут от солнца сквозь космос к земле, прежде чем начертить узоры — тенью, отброшенной им же самим. одиноко звучал надломленный смех, вдруг повышался тонкий захлёбывающийся голос, потом всё опять стихало, и слышалось лишь шарканье шагов и постоянное втягивание воздуха через ноздри, распространявшееся между стариками, как эпидемия. прямо перед богадельней один из них остановился, перегнулся через палку, сплюнул и засеменил дальше. но теперь уже каждому старику надо было плюнуть; некоторые энергично покашливали, сплёвывали почти через силу и посылали вслед слюне довольный изучающий взгляд. вслед за этим разыгралась страшная чесотка; всё это происходило со страшной флегматичностью. разговор — бессвязные предложения, заикающиеся слова, пришедшие в мозг из бесконечной дали, слишком медленные, чтобы встроиться в предыдущее предложение, слишком настырные и автоматичные, чтобы быть подавленными — продолжался всё это время, вне зависимости от происходящего. небольшой сучок отломился от каштана и, шелестя листвой, упал на дорогу. его сразу же обступают старики, тычут в него палки, лопочут, оттаскивают его в сторону и спорят о том, что же делать: не отнести ли его в богадельню, в некотором смысле — как corpus delicti[55] чтобы пожаловаться начальству на попустительство службы озеленения? или бросить его через изгородь на газон, чтобы никто случайно не споткнулся? мнения разделяются. в конце концов, сопровождающий вытаскивает из кармана часы и указывает сопровождаемым, что давно пора идти. так–так. ага. и кучка людей заковыляла в гору.

у фасада богадельни я остановился перед открытым окном и уставился в тёмную комнату. я разглядел спящую женщину, лежащую в постели… её нижняя челюсть запала, щёки побледнели и ввалились… спала ли она? умирала ли? в открытый рот влетела муха, прогулялась по нему и исчезла внутри. через некоторое время она показалась снова, взлетела и приземлилась на растущий на клумбе цветок. я нерешительно продолжать стоять, глубоко задумавшись над серьёзным вопросом: муха, вполне вероятно, спустилась по дыхательной трубе до самых лёгких больной, а теперь сидит на цветке и греется на солнышке! посреди моих мыслей меня застиг отвратительный стариковский запах, к горлу подступил комок.

1) мимо проходит человек. чёрный. чёрная шляпа, чёрное пальто, чёрные ботинки. он смотрит прямо перед собой и передвигается с абсолютным хладнокровием. его лицевые мышцы полностью расслаблены. его пульс: тонкий, твёрдый, скачущий, нерегулярный. в его чертах есть что–то собачье. он — поливалентный индивидуум! в его мозге бродит гнойная гнильца или флегма, в его внутренностях — песок в моче или отложения на стенках сосудов, растворённый жир, под воздействием солей свёртывающийся осадком, и зубной камень. сера, ртуть и соль, эти три составляющих создают всего человека и сами и есть человек а он есть они; в них и из них имеет он и добро и зло касательно physicum corpus. его организм имеет серную vil[56] кровь это сера, плоть — другая сера, конечности — третья, костный мозг — четвёртая, и так далее. три субстанции должны быть приведены к форме 4 элементов, то есть, из четырёх элементов слагается всё и вся; из земли произрастает трава и дерево и подобное, из воды металл и камень и земельные минералы, из воздуха роса… из огня — гром, лучи, снег — и дождь… а из этого проистекает то что и небо и земля и воздух и вода есть человек в scientia[57] и человек есть един с миром неба и земли (парацельс).

2) (о, сказители, человек ищет новый язык, в котором не обнаружит изъяна ни один грамматист национальной речи.)

моя комната забита птичьими клетками, очень реалистично. клетка на небрежно лакированном серванте, клетка на подоконнике, клетка на полу, клетка на столе, клетка на кресле, клетка в углу. клетка за шторой. клетка в сундуке. клетка под кроватью. клетка на дверном крючке. клетки ежечасно размножаются. в любое время я могу покинуть комнату. я наслаждаюсь растущим во мне отвращением. мне отвратителен обмен веществ в амёбах. мне отвратительна классификация небесных тел. мне отвратителен существующий 5 миллиардов лет космос. мне отвратительно необратимое движение времени. я обдумываю различные варианты смерти.

решающий день в моей жизни: прогулка под зонтом от № 4 до № 7. чёрная лента на шляпе. воротник его пальто развевается. он уставился в микроскоп. скальпель поблёскивает. жёлтая лужа на дороге. необычно! мимо промелькнуло переднее колесо велосипеда. домовладелец держит следующую речь: пусть человек присвоит себе свой всесторонний облик всесторонним образом и станет тотальным человеком. каждое соотношение человека с миром, зрение, слух, нюх, вкус, осязание, мысли, наблюдения, восприятие, желание, работа, любовь, короче говоря, все органы его индивидуальности, также как и органы, взаимозависимые непосредственно через свою органическую форму, в предметном соотношении или соотношении с предметом являются присвоениями оного. ПРИСВОЕНИЕ ЧЕЛОВЕКОМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, ЕЁ СООТНОШЕНИЕ С ПРЕДМЕТОМ ЕСТЬ УТВЕРЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ; предметы, которые человек присваивает чувствами, интеллектом, воображением становятся МАТЕРИАЛИЗАЦИЕЙ САМОГО ЧЕЛОВЕКА! (примечание автора: я совершаю научную попытку сократить своеобразие человеческого существования до системы биологических или же химических или же физических категорий, легитимной, но лишь условно плодотворной и принципиально неполной.) в тот же момент раскололась белая стена. взорвались карандаши. извините, пожалуйста? я хочу найти своё сознание, с вашего позволения. я же употребляю ежедневно 1 или 2 таблетки аспирина с водой из–под крана. табличка гласила: исследовательский институт цветного зрения и головного мозга. профессор уставился сквозь свои толстые очки. он занимался идентификацией лицевых волосков. я положил на стол серебряную монету. флакончик духов! я потянул за колёсико завода часов и поднёс их к запломбированному зубу. моя радужка впитала молочно–белый цвет. из водостока капало.

потом я рыл другим ямы, и сам в них падал. я считал цыплят, не дождавшись осени. я заглядывал в зубы дарёному коню. я перескакивал с пятого на десятое. я кидал камни в чужой огород. я всё поставил на карту. у меня опустились руки. я их нагрел. я катался, как сыр в масле. у меня молоко на губах не обсохло. я стучал по дереву. я предпочитал синицу в руке журавлю в небе. со мной приключалась та же история, что и у лисы с виноградом. громко раздавалась песня бравого парня[58]

в тот же вечер я пошёл с чемоданчиком в руке на вокзал, чтобы уехать куда глаза глядят. я бесцельно трижды обошёл здание вокзала. я заглядывал в окна и дверные щели. я сходил в туалет. вокзал был пуст. потом поставил чемоданчик в угол и взвесился на весах. это была малолюдная загородная станция. я подошёл к стойке, чтобы купить билет. внезапная мысль с невероятной тяжестью опустилась мне в голову: этот вокзал весь заражен бактериями и вирусами!! каждая дверная задвижка, каждое сидение, каждый клочок одежды на теле каждого человека просто затоплен бациллами!!!

ещё левенгук[59](1683) установил, что бактерии встречаются в форме палочек, шариков и спиралей и что клетка бактерии состоит из коллоидной массы — цитоплазмы. она покрыта цитоплазматической мембраной и содержит в себе уплотнения, эквивалентные ядру растительной или животной клетки. вместе взятые, эти составные части клетки называются протопластом. протопласт окружён клеточной оболочкой, которая в большинстве случаев покрыта слоем слизи (капсула). многие бактерии обладают одним или несколькими отростками, ресничками, согласно общераспространённому мнению служащими для передвижения.

что меня занимало больше всего, так это неожиданность случившегося. что меня к этому подтолкнуло? что за модификация возвела сама себя в головокружительную степень — до подобного кошмара в моей голове? я поднял с пола перевязанный чемоданчик. я не мог даже спокойно вздохнуть без риска для жизни. я торопливо вышел на перрон. распахнул двери локтями и постарался следить за тем, чтобы не инфицировать кожу рук, которые намеревался помыть. я уставился на позеленелый водопроводный кран. стрептококки? сальмонеллы? грибки? актиномиицеты? как же я закрою кран, вымыв руки, чтобы их снова не запачкать? я поставил чемоданчик на пол. мои глазные яблоки увлажнились. моя внешность выражала сложную и бездонную природу моей личности. я вытащил платок. не сумасшествие ли это — держать в руке этот платок с невидимым и подстерегающим в нём шевелением?

КАК ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ПАРАЗИТОВ:

рис. 3

описание:

1. удалить минутную стрелку будильника. часовая стрелка (1) подключает при помощи шурупа (2) электрический ток к головке электрической зажигалки (3).

2. искра передаётся через бикфордов шнур (4) и поджигает контейнер с порохом (5).

3. пластиковая бутылка (6) расплавляется при сгорании пороха, и вытекающий бензин воспламеняется.

в это время подошёл поезд. я искал кусок чистой бумаги. но где отыщешь предмет, не кишащий бактериями и вирусами? я осторожно подвинулся к ступенькам одного из вагонов. я избегал прикосновений к поручням. спиной я протолкнулся сквозь двери в ближайшее незанятое купе. зажав между пальцев подол пиджака, закрыл дверь на задвижку. да–да, это столпотворение людей и вирусов! в купе не было света, но я и не думал его зажигать! поезд медленно тронулся. я укрылся в темноте. пусть теперь вирусы попробуют найти меня впотьмах! вопрос был в том, чтобы конкретно различить противопоставление себя самого плексигласовым лампам, вирусам, деревянному сиденью, шуму едущего поезда, запаху, чемоданчику и т. д. на следующей станции я вышел из вагона.

листья как птицы, чёрные листья. шуршащая листва. листья как парящие птицы. чемоданчик. обувь.

жёлтый. жёлтый. жёлтая ночь. жёлтая туфля. чемоданчик жёлтый. жёлтая пуговица. жёлтая мысль. прыжок в желтизну, жёлтая трава. жёлтые камни, жёлтое сознание, говорю я, это жёлтый случай, чьё жёлтое множественное число мы жёлто и решительно не представляем себе. даже в жёлтых патологических случаях жёлтого расщепления жёлтых личностей две жёлтые персоналии попеременно сменяют друг друга, обе одновременно они не могут находиться в жёлтом поле. я могу себе представить, не могу… ээ… жёлтую мысль, как… ээ… напр., моё единичное, скажем, жёлтое сознание через интеграцию общего сознания кле… я хочу сказать, жёлтых клеток, из которых состоит моё жёлтое тело, могло возникнуть или… у меня впечатление, что надо это однажды сказать… ээ впечатление, что картинку, воспринимаемую правым и левым жёлтыми глазами, видят соответственно два разных наблюдателя и что жёлтые сознания обоих жёлтых наблюдателей сливаются в одно единственное жёлтое сознание. как будто жёлтое восприятие левого жёлтого глаза обрабатывается отдельно от восприятия правого жёлтого глаза, и только потом они мысленно переплавляются…

мои туфли оставляют удивительно жёлтые, однозначно классифицируемые как жёлтые следы! мой жёлтый мозг изготовляет жёлтые слова.

температура моего тела, если хотите знать, почти постоянна. важное качество! пожалуйста, принципиально рассматривайте живые существа как объекты физического познания!.. ежедневно ищите взаимосвязи. каждому натуральному числу соответствует одно и только одно раз и навсегда определённое следующее число. солнце светит уже 30 миллиардов лет (неизменяемо!). особенно достойным упоминания кажется мне факт, что наши континенты плавают как льдины в тяжёлой глубинной материи земли. но слава богу, за миллиарды лет земля почти не остыла. воистину — преимущество!

я оставил чемоданчик в своей комнате. было 2 часа семнадцать минут. (длина отрезка зависит от относительной скорости наблюдателя, делающего измерение. то же применительно, конечно, и ко времени, которое показывают часы.) я тщательно наполнил комнату своим присутствием. в воздухе кружились частицы света. полностью отдавшись бесстрастному трафарету своих высказываний, с ушами и глазами, сосредоточенными на восприятии, ограничен, связан трудным для понимания смыслом своих фраз, арестован в своей прохладной объективности, в безжалостном и, тем не менее, непретенциозном, образе мыслей, но снова и снова шокирован количеством едва принятых во внимание и сейчас же опровергнутых гипотез, которые — как шары в руке чёрного мага — появляются всегда на самом неожиданном месте, я стоял, почти двадцатисемилетний парень, в лучах загорающегося дня в моей комнате и тяжело вперялся взглядом в мебель (гоффер[60]. по пути я встретил кошку с желтой птицей во рту. некоторое время из удовольствия шёл за ней следом. или это был большой листок — у неё в зубах? я как раз задался целью доказать себе свою пунктуальность. в конце концов, хотя бы одна точка моей временной координаты должна соответствовать определённой точке моих пространственных координат. но я позабыл о своём намерении и отправился вслед за кошкой. воспоминание об этом застигает меня в моей комнате (2 часа 18). жалкое животное. пол я не мог определить, но дело было более–менее в другом. я произвольно следовал за интуитивными движениями кошачьего мозга. чемоданчик я давно где–то потерял. несла она, наконец, крысу в зубах? сколько времени я её уже преследовал? внезапно крыса взмыла в воздух, это была птица? или листок? я удивлённо распахиваю дверь, вместо кошки в неё впрыгивает холодный сквозняк, врывается в комнату, покрывает инеем зеркало. у меня синеют губы, от тела идёт пар. вороны испуганно взлетают с подоконника, одним рывком я открываю крышку сундука. я смотрю на часы. я ногами стягиваю за пятки ботинки. голыми ступнями я закидывают ботинки под кровать. я выпиваю глоток воды. я напрягаю шейные мышцы. я думаю о моих красных внутренностях. относительность происходящего смущает меня. я оставляю ботинки незашнурованными. я отношу кресло в подвал. в столовой тарелке лежит пепел. я обрабатываю экзему на ступне мазью tego forte. я разглядываю отбросы в помойном ведре. у меня снижается способность воспринимать предметы. ящик тумбочки заклинило. электрогорелка явилась причиной короткого замыкания. сколько раз в выдавшиеся ветреными дни я специально подставлял себя ветру! поле моего лица загорожено толстыми стенами. мой резус–фактор неизменен днём и ночью. я поднимаю и опускаю веки. когда я случайно смахиваю стопку книг со стола, она падает на пол: синий карандаш, пачка лаки страйк, мальтийский ястреб дэшилла хэмметта, моя жизнь йозефа гюртля[61](его отец играл на гобое во времена гайдна; в вене он пел в хоре мальчиков. и посещал гимназию и потом изучал медицину. и всю свою жизнь посвятил анатомии. а ещё будучи молодым студентом он переоборудовал спальню в мастерскую, будучи проректором и молодым профессором — заполнил музеи вены и праги изделиями своих искусных рук, будучи мастером на вершине творчества — обеспечил весь мир своими препаратами. он всегда работал практически, и его музей сравнительной анатомии обладал более чем 5000 экспонатов. но здесь ему перебежал дорогу эрнст фукс. при помощи тысяч микроскопических препаратов этот «анатом больного глаза» собрал одну из крупнейших коллекций мира.) я привожу стол в порядок. я рассматриваю своё тело. поры это дыры. в меня входит и выходит воздух. края моих век — жирные гусеницы. из моего носа капают осклизлые белые черви. я стягиваю рубашку через голову. я слышу, как материал оседает. ассоциативные цепи, слова–изомеры, эпифании. в раковину шлёпаются капли: кап! кап! капк! и дверь захлопывается. я вываливаюсь из одной реальности в другую. сменяющиеся непостижимости. корреляты различных методов толкования феноменов. я умозрительно изготовляю решётки реальностей и уничтожаю их.

воздушные оболочки земли:		удалённость от земли:
тропосфера	0–12 км	солнце	149 504 000 км
стратосфера	12–75 км	луна	384 000 км
мезосфера	75–120 км	угловая скорость
термосфера	120–8000 км	вращения земли
экзосфера	8000-	вокруг солнца:	29,76 км/с
поверхность земли	суша	148 976 000 кв. км	= 29,2 %
	вода	360 974 000 кв. км	= 70,8 %
	итого:	509 950 000 кв. км

объём земли……………………………………	1082,8 тысяч миллионов км3
диаметр земли…………………………………	12 756 км
длина экватора………………………………..	40 070 378 м
длина полярного круга……………………….	15 996 280 м

я просыпаюсь. пощёлкивая, активируются пять тысяч клеток моего тела. моя челюсть, мои ляжки, мой зад, моя кровь, мои зубы, мои глазные яблоки, моя сперма, моя слизистая оболочка, мои пальцы, мои ушные хрящи, мой язык, моя слюна, моя мокрота, моя моча, мои кишки тащутся к окну, подо мной улица, под пустой подоконной доской — вымершая улица. мой застеклённый серояблочный глаз смотрит на свет, не мигая. человек проползает по разлинованной улице. трупообразная Фигура с расплющенным лицом. к углу прислонена тележка. реальность ускользает. я не вижу реальности. дерево это целиком и полностью лишь вокабула. речь впитывает мою реальность листок это вокабула. улица это вокабула. тележка это вокабула. моя рука это вокабула. комната это вокабула. водопровод это вокабула. сундук это вокабула. кровать это вокабула. ковёр это вокабула. свет это вокабула. день это вокабула. кривизна земли это вокабула. сила тяжести это вокабула. сигарета это вокабула. газета это вокабула. вокабула это вокабула. консистенция это вокабула. ботинок это вокабула. шляпа это вокабула. космос это вокабула.

я — АЕ, формула. АЕ реагирует на воздух, на цвет, на звуковые волны, на запах, на погоду, на людей, на еду, на питьё, на… он устал. амальгама переутомления укачивает его. метастазы ассоциаций как катализаторы. он осматривает комнату, наступающее утро. жёлтое и зелёное и синее и красное и белое и чёрное утро. он выходит на прямую, как палка, улицу. он сворачивает направо. — потом? — налево и потом? — опять налево. а потом? он останавливается. а потом? протирает очки. а потом? наклоняется. и? — поднимает что–то с земли. и? разглядывает. и? суёт в карман брюк. и потом? идёт в парк. и? садится на скамью. и? — прислушивается. и? говорит. и? смотрит прямо перед собой. и? думает о смерти. и? нюхает листочек. и? — всё. у него синие зубы от красного вина.

он ест булочку, чтобы очистить зубы. слова в голове понуждают его к действиям. чем больше велит ему слово, тем интенсивней его действия.

для его я нет ограничений. он ничего не имеет против того, чтобы быть частичкой грязи. или амёбой или флогистоном или газетой или зонтом. он курит сигарету, которую кто–то давным–давно ему одолжил. до сегодняшнего дня он не мог решиться её выкурить. всё, что он воспринимает, это жужжание. предметы жужжат вокруг, зашифрованные глазными яблоками и раскодированные в его черепе и микроскопические, и когда он закрывает глаза, они исчезают, их уже нет…

я прозябаю тут, как бацилла, воротник пальто весь в волосах, чёрные пломбы в пасти, вокруг — блестящие чемоданы и сумки, бледные шляпы — я устрица среди кашляющих, мёртвых, калек, ампутированных, сумасшедших, глухонемых, слепых, беззубых, сифилитиков, вонючих, буйных, рычащих, точащих гной, мочащихся, людей без лёгких, мускусных крыс, сомнамбул, алкоголиков и дебилов. да, да, шумят секунды, шумят, потрескивают, вылетая из часов, из пальцев струится магний, струится аммиак, струится ртуть. я говорю на коболе. фортране и алголе. аутпут знай вылетает из моего тела. следите за агрегатом! мы обрабатываем данные в режиме realtime. и? стираем из памяти. и? делаем сознанию reboot.

выцветшие дома. волосы липнут к голове. повсюду мои десять пальцев. жёлтые конторы, холодный каменный пол — свежевыкрашен. тьфу ты, всё заляпано этим человечьим гноем!! эй, вы, пиявка №1! и вы, отвратительно свёрнутый анальный узел! поджопника каждому, кто встанет у меня на пути! я с отвращением отдираю обрывки кишок от носков моих ботинок. ха, дыхание, полное наслаждения! глазные яблоки наливаются кровью. НЕ ТРОГАТЬ, Я ВЕСЬ В СЛИЗИ! я весь в поту! я весь в гнили! я весь в слюне! — этот розовый веночек на бумаге ядовит. осторожно. если вы боитесь крови! у меня красные глаза. у меня заскорузлый пластырь на животе. кто будет коситься — поплатится! собаки–поводыри ссут на асфальт расплавленным кобальтом. главное — у них нормализовался стул, думаю я. и чищу себе яблочко. облака разверзаются с воем: пепел! вот я стою, улитка, собака, оса, клоп, вошь, жук, акула, кошка, мокрица, саламандра, червь, волдырь, среди вас разодетых — что вы по мне стучите? что вам надо? заткнитесь!!! в лабораториях изготавливают сыпь — килограммами! вот, фунт жира с моей кожи — на вас хватит рот залепить! скорее, скорее, каплю йода!! я струюсь из фразеологических пор! я истекаю в отёчную, бесцветную клейкость, да, эякулирую себя, белый эмбрион, его сотрут, прервут, развеют! не смотри на меня, я слово, я чёрный и худой, я не розовый от гемоглобина, я остолбенелый и архитектоничный, мой пищевод никогда не забит, мой мозг никогда не дезинфицируется, под моими ногтями нет грязи, я вам, помоечникам, гонораров не выплачиваю, сам себе господин, вы, ходики с кукушкой и раздутые от газов прелаты! куда ни глянь: ликёр, отёки, открытые газовые краны, удушье в целлофане, трупы в фольге, отрезанные конечности в газете, погнутые стрелки часов, размножающаяся энтропия! отстаньте от меня с вашей болтовнёй! хотите читать дифференциальное будущее по руке? нести вздор о конце света? оглянитесь вокруг, сопляки! воняет записью актов и ганглиозными клетками. здесь слишком много думают, хе–хе! ищите себе новые гробы! а здесь — зелень, зелень и день, вот я и вот мои двести семнадцать костей. потом я иду до поворота трамвайных путей. потом издалека наблюдаю крематорий. (безотчётная притягательность слова, ржавый магнетизм, шлюшья прилипчивость.) потом я захожу в у марии шемель есть овечка чтобы залить горькой за воротник. сталая пелдунья госпожа шемель. всё абсолютно синее. синие стулья. картины, стаканы, всё синее. суки! жалкая кучка лакеев. вонь помойной ямы. дзынь, дзынь, звонок. холосенький колокольчик над двелью. хихихи. громче смейтесь, громче! синее стекло. чирик, чирик — ничего себе — жаворонок! со светом не выходит, не могу — чирик где? тряпку! не тронь! плипилается сталая калга, ищет пойла и шляется в темноте воклуг да около. кресло стучит, такой деревянный звук, стучит вокруг вокруг вокруг. темнотища. проливаются синие жидкости, плещут на пол, хлюпс, хлюпс… кааашмааар! каашмаар! на нагах на нагах тащут сюды листву. фсем нада синии листья а я хачу кайфовай глоссолалии!

пятница. моя рубашка — саван. пробежала собака. грязный кобель грязный! тащит свои вонючие внутренности на четырёх низких лапах. на глазных яблоках у него сидят мухи и моют лапки! его яйца становятся видны, когда он бежит. под мохнатой наружностью скрывается омерзительная тёмно–красная кожа. я покупаю у цветочника астру, милую фиолетовую астрочку. вот. дом с пожарной лестницей по фасаду. вокруг дома посажена живая изгородь, а что происходит внутри? обед? кто–то спит? смеётся? воздух булькает. те, там внутри, все в бреду, в бредовом состоянии! как иначе они могут переносить друг друга, покоряться всему этому!

сплошные ввалившиеся груди, крошево плоти, вонь, земля вся в отпечатках ступней. кто–то пытается бросить в канал разорванную фотографию. неее, не так быстро, дорогуша! давайте, хватайте их! вы чувствуете их бьющиеся вены, чувствуете? и роговые отростки, длинные и тонкие, растущие из их кожи! и острые ключицы и угловатые челюсти и белые ступни! интересно! у вас интеллект хорошего зародыша, правда? под одеждой целый арсенал протезов, бандажей, корсетов, повязок, катетеров… вам следует привыкнуть прикасаться к ним чувствительными кончиками пальцев… видите оправу очков? слуховой аппарат? парик? резиновые шишки? пересаженную кожу? стеклянные глаза? деревянные ноги? рыбий мех? ватные тампоны? зубные протезы? видите животных, которых они держат для компании: мух, кошек, собак, черепашек? гонококки, птицы, рыбы, моль, пауки, клопы, личинки, мучные черви и бактерии? посмотрите на их болезни! кариес, полиомиелит, дизентерия, простата, струпья, герпес, перхоть, лепра, чахотка, слоновья болезнь, искривления, куриная слепота, геморрой, холера, тиф, сумасшествие! посмотрите на их выделения: пот, кал, моча, сопли, слюни, ушная сера, менструальная кровь, лимфа, сперма, мокрота, их болячки, их жёлтый гной в углах глаз, их обрезанные волосы, их обрезанные ногти, их сальная кожа, их гнилое дыхание! видите, как они пресмыкаются, клевещут, лизоблюдничают? видите, как они спешат, пригибаются, лицемерят, едят говно, подлизываются, льстят, приветствуют, кланяются, оправдываются? видите, как они убивают, ковыряют в носу, онанируют, подстерегают, чешутся, почитают друг друга, уважают друг друга, готовы друг друга в любой момент предать, как они держат речи, как выпускают газы?

ТАК ДАЙТЕ КАЖДОМУ ИЗ НИХ ХОРОШЕГО ПОДЖОПНИКА!

ты идёшь дальше и видишь лишь часть от каждого из предметов: полдерева, 6/10 жёлтого домика, 2/3 коричневого домика, фасад трущобы, полчеловека, полребёнка, половину солнца, 3 км земной поверхности, верх лужи, 7/10 скамьи, 1/3 улицы, половину шляпы на галаве, 3/4 человека, полстола, 4/5 трамвая (потому что ты его детально разглядываешь), 10% газеты, 20% заголовков, половину садового кресла белого цвета, половину легкового автомобиля, полвелосипеда, кусочек самого себя, иногда ботинок, иногда руку, иногда отражение лица, четверть монумента, 3/10 телефонной будки, 7/8 табачного киоска, половину почтового ящика, повёрнутую к тебе сторону забора, половинчатые листья, потом слышишь обрывок предложения, обрывок слова, обрывок звука, думаешь обрывком мысли, воспринимаешь обрывок, обрывочек действительности, садишься куском себя на дерево. каждый предмет помещён в вакуум, всегда только он сам, он сам, он сам, ты как будто смотришь хаотический фильм, непрерывно сменяющий кадры перед твоим носом. люди предстают перед тобой, как во сне… ты уже не замечаешь в них индивидуальности… тебя насмерть раздавливает падаль, гнильё и мусор, огромная гора мусора обрушивается на тебя и засыпает с головой. ты закрываешь глаза, ищешь сам в себе опоры, как если бы был телом, изолированным в пространстве. ты диагностируешь в себе невероятные состояния: твои мысли — насекомые. ты — камень. твои руки не знают, что попадёт в них через минуту. ты слышишь цвета и чувствуешь, что над тобой смеются. их лица — карикатуры врачей. у тебя на ладони чёрное пятно — ох, не обращайте внимания, всего–то трупное пятнышко, хи–хи! в тебе пустота. все предметы находятся в пустоте. слова легко разлетаются и перемешиваются, образы сливаются, ты сам — странное воплощённое ничто. ты встаёшь на ноги и удивляешься, что люди не проходят сквозь тебя, не ощущая, удивляешься, что перед тобой отступают в сторону, что тебя вообще видят.

так что ты возвращаешься в парк и ходишь, ходишь, ходишь кругами, потому что ты — твоя собственная загадочная аксиома!

чем более отдалённые воспоминания я оживляю в памяти, тем больше число протухших фраз, слов–возвратов, которые приходится оттуда стирать.

фразы формируются сами по себе, молекулы слов, атомы слогов реагируют между собой, моя проза молниеносно переходит из одного агрегатного состояния в другое, прыжками перемещается из газообразной формы в жидкую, в кристаллическую… слушай–ка, мы хотим вылечить наш вросший ноготь на ноге! ты ставишь ногу в эмалированный тазик с голубой каёмкой. некто суетится рядом. адвокат крицшер основывает своё мировоззрение на кнауровом[62]учебнике по физике. вот это да! вода парит. твой стул качается. сказать по правде, ты ничего не чувствуешь. твой ноготь на ноге не причиняет никакой боли. но тем не менее о боли ты думаешь. чёрт, слова нагромождаются дикой кучей, тьфу ты! в каком качестве ты пытаешься высказать своё мнение? в качестве личности? учёного? социолога? частного лица?

от чьего лица, например, можно говорить: доктора, брата, доброжелателя, непричастного, страстного защитника правосудия, семидесятилетнего старца, столетнего старца, просто старца, человека, впервые за 6 лет прервавшего своё молчание, немца, друга, отца, человека, несущего на себе ответственность, человека, не несущего ответственности, человека непосвящённого, человека, возможно, неполностью информированного, простого прохожего с улицы, непосредственного участника, человека слова, писателя, художника, социалиста, человека, отрицающего мировоззрение, христианина, твоего учителя

посидишь немного. ещё не прошло и полдня с тех пор, как ты встал. что же это было за впечатляющее событие… может быть, — когда однажды здесь в комнате по стеклу пробежала синяя муха, оставляя за собой рядок синих следов, вляпавшись лапками в каплю метиленовой сини… ты — твой собственный предок, каждый день ты — новый потомок себя вчерашнего… получается, твои предки наблюдали за этой мухой и оставили тебе внутреннее представление о ней… ты прямо видишь перед собой этого предка, представляешь себе, как он наблюдает за мухой, как часами с неподвижным взглядом изучает стиснутое в руке яблоко. действительность, давящая на сознание совокупностью фактов, запрещает ему доступ к словам. отражение видимого мира коченеет, обращаясь в формулу. сознание не может создать себе другого мира. оно может только запечатлеть личные переживания. оно пытается выделить частицу из действительности через акт присвоения имени. это выход. экспедиция в лабиринт. оно тихо бормочет себе под нос, видит часть яблока и мысленно достраивает его до целого, черпая из резервуара опыта, а потом — весьма наглядно — снова отделяет от яблока часть.

я подвигаю стул к окну, открываю его и наблюдаю за полосой улицы, наблюдаю за перемещением на ней отдельных тел, за возникновением новых индивидуумов и объектов, смотрите, смотрите! маленькие чёрные пресноводные полипы! молодые хризомонады! кучка икры! дайте мне микроскоп, я буду наблюдать за жабьими яйцами там внизу! я их взмету в воздух, все разом.

я захлопываю окно, с треском захлопываю.

я слышу, как растёт трава, как звенит свет, как летят слова. я олицетворяю человеческую разумность, стыжу человеческую общественность! я сделан из пыли, глины, дерьма. я выказываю мой разум, мой талант! да, я не тупой скот, я индивид с более чем одной извилиной! я разворачиваю перед вами свои мысли, я презентирую свою рациональность! вы находите во мне хоть сколько–нибудь животности? почему же вы тогда медлите? навострите–ка cвoи ушки, как у летучих мышей, протрите гноящиеся глазки, следуйте за моим потоком сознания:

оптимизация 1: процесс против детерминистского мышления. «выньте из вашего сознания шахматные доски! мы приветствуем шизофреническую логику, газообразное агрегатное состояние мыслей, броунское движение в механизмах ассоциаций… руки и ноги относятся к конечностям. живот, спина и шея — к туловищу. желудок, селезёнка, печень, лёгкие, сердце и кишки — к внутренним органам. глаза, уши, нос, волосы, лоб и рот — к голове… теперь ты всё знаешь! теперь вы сошлись во мнении! теперь ты можешь идти дальше… выстраивать! выводить! дефинировать! заключать! заметь: наука создаёт только определённый вид реальности, она конструирует истину кустарной сборки, она ограничена сама собой! реальность естественной науки нереальна! она угарней и отчуждённее, чем реальность сумасшедшего! её построение мыслей — случайно, антропоморфно, аксиоматично! человеческий интеллект делает выводы при помощи кустарных, получивших лицензию от самих себя, якобы объективных инструментов! кому мешают противоречия? сама природа противоречива!»

оптимизация 2: лучший способ избавиться от наследия стоицизма:

«в околохристианских культурных кругах XX века стало привычкой скорбно–восхищённое отношение к стоическому состоянию духа. дураки! разве вы не видите, что стоицизм напрямую связан с биологическими процессами? с суженными сосудами головного мозга! с загрязнёнными контактами в нервных клетках! с пониженным давлением! с ограниченной потребностью в пище! с неспособностью удерживать мочу в пузыре! с импотенцией! с образованием морщин! с выпадением волос! с прогрессирующей глухотой! со слабоумием! с выпадением зубов! с медленным умиранием! с одышкой! стоицизм — это попытка стариков при помощи поз и красивых фраз преподнести свою биологически обусловленную неспособность к жизни как заветную цель для всех и каждого. каждому стоику — по поджопнику!»

солнечный луч проник в это мгновение в атмосферу и пересёк её по слегка искривлённой траектории. да, приятный звук! звук, приятный мне / звук, такой хороший / миленький звук / звук разнёсся щедро / звук большой тонкий / звук громок. она хороша / милый звук послушен / звук красив / хороший звук. «обаа. нее, ну то шта он это слышшит! мистик, што ль?» — «ну да, ну да, абладаю мистичскими спасобныстими! я вижу чёрную всиленную! космос, дыра. ну да — вижу! вижу кажный день касмичскую дыру! а уж што слыышу! придставьти: углавая скорысть кажной планеты саатветствуит музыкальнаму интырвалу. шесь плаанет в обчей сложнасти абразуют, — в зависимасти, начнёшь ты с сатурна в перигеи иль в апагеи, — минорную иль мажорную гамму. чё т сказал?» — «не, ничё!»

природное явление уже испарилось в воздухе и оставило меня, делающего заметки наблюдателя, наедине с разговором с самим собой. ничего необычного больше не появлялось. так шёл день за днём. однажды утром наблюдатель ощутил запах анютиных глазок. небо свешивалось с небосвода. улицы были причудливо изогнуты. он думал на языке птиц. иногда он даже мечтал на языке птиц. он, как упоминалось, был профессиональным наблюдателем. он занимался разными наблюдениями, он наблюдал всё, что попадалось ему под руку или встречалось на пути. в первую очередь — случайные вещи. он размышлял о наислучайнейших событиях — о том, насколько они были вероятны и о том, вправду ли они произошли.

вернёмся к наблюдателю. он частенько прослушивал стены. и мало спал. а питался в основном водой. большой кусок своей жизни он посвятил памяти воды. почему водяные воронки всегда вращаются справа налево? и так он полз по земной поверхности. он не обнаружил ни одного физического закона, который бы выполнялся с безупречной точностью, несмотря на то что впоследствии он даже работал частным детективом. в его комнату частенько заглядывало солнце и расписывало пол кренделями. улица оживлённо шевелилась. хлопали мусорные баки, поднимались жалюзи, он понимал, что его эксперименты закончены, но ему не в чем было себя упрекать. он постепенно забывал собственное имя. фотографы толпились вокруг него. перспективы — твой злейший враг, сказал комиссар. он подходил вплотную к предметам, и они росли по мере приближения. или это он, наблюдавший, магнетически притягивал их? когда позволяло время, он с наслаждением затягивался сигареткой. потом ему вдруг становилось понятно, что каждая его мысль квалитативна, тогда он съёживался и забивался в уголок, как подвальная крыса. 21 апреля он подарил своей хозяйке старый цветок со шляпки. это всё решило. казалось, ничто его больше не спасёт, но в этот момент он сквозь щёлку выскользнул на улицу и увидел корчи разносчика газет в припадке болезни паркинсона. что ему из этой сцены запомнилось: дрожь разносчика газет, коричневая струйка слюны, сбегающая по подбородку разносчика газет, широко открытый, превратившийся в чёрную дыру рот разносчика газет. он не чувствовал жалости. он был рад такому неожиданному ракурсу.

как бы ему хотелось взглянуть на хозяйкину плаценту! когда он начинал наблюдение, он уже не мог остановиться, не подведя итоговой черты. каким же транспортирующим средством пользовалась действительность для проникновения в его тело? и какие свойства позволяли ему — скажем так — рационализировать действительность? недостаток его осязания в сравнении со зрением заключался в том, что между двумя ощущениями должно было пройти гораздо большее время, чтобы их можно было отсортировать друг от друга. солнечная пыль присыпала его волосы. он нашёл прозрачный цветок эллиптической формы. его косточки похрустывали при каждом шаге. день был зеленоватой жидкостью, даже водостоки покрылись медной прозеленью! он стёр с глаз трёхмерную паутину. его мысли в его мозге вращались по маленькому радиусу. у него осталось совсем немного имущества. по вечерам он занимался геометрией при помощи заржавленного циркуля. возможно ли всю эту землю враз испарить? он сидел выпрямившись в саду среди разноцветных стеклянных шаров и трепещущих на ветру огородных пугал. вокруг него буйно росла пышная городская архитектура. им уже некоторое время владело физическое чувство падения с растущим ускорением. всё кончено? в этой развивающейся метрополии он — какой парадокс! — собирается покончить с собой? он проклинал свою тлетворную трусость. он обследовал платяной шкаф в поисках приличного сюртука. раз так, он посвятит свою жизнь метеорам! себя он мыслил в качестве межпланетного гомункула. каждый день он вставал ровно в 7 часов. с безопасного расстояния желудочки и маховики приводили в действие его организм, он подходил к окну и проверял климатическую и метеорологическую обстановку, сервированные перед ним наступающим днём… после этого он проводил 25 минут над своим гербарием, рассматривая острые пальчики листьев. феерический пригородный ландшафт освежал его душевный настрой. как спутник по орбите, он описывал круги вокруг города. он каллиграфически вырисовывал астероиды, создавал аксиомы и опровергал их, здоровался с ископаемым школьным учителем, наблюдал за людьми в кафе, которые влетали и вылетали, как пчёлы, жужжали, высасывали чашечки и оставались цветными иллюстрациями у него в голове. когда он услышал о смерти его хозяйки, он тотчас поторопился вернуться домой, чтобы в последний раз взглянуть на её яичники. такое поведение ему самому не казалось ни в коей мере аномальным. как раз наоборот, кишечный тракт хозяйки всегда вызывал у него лёгкую неприязнь. он долго стоял, вперяясь взглядом в вещий рисунок обоев; сюда он больше не вернётся. улучив момент, он вытащил из–за зеркала свой презерватив и спрятал его между пальцев элегантных перчаток. он вышел. уже пахло карболкой. теперь он снова был самодостаточен. с глазным нервом в последнее время особенных проблем не возникало.

ОН ВПОЛНЕ ПРЕДНАМЕРЕННО ВРЕМЯ ОТ ВРЕМЕНИ ВПРЫСКИВАЛ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ СЕБЕ ПОД КОЖУ! он читал лекции о перешейках, порнографических фотографиях и арифметике. фонетика была ему очень дорога. иногда его оставляли вегетативные нарушения. похотливые сны и видения мучили его, делали его жаргон меланхоличным. его отцу посмертно вручили орден. этот субтильный эпизод привнёс равновесие. потом пришла осень, и начались буквенные дожди, в основном из I и U, иногда пара капельY и даже одно W. это была радостная находка! ценный экземпляр был тщательно вычищен, высушен, наклеен, классифицирован и надписан. он обладал также взрослым экземпляром H, найденным полвека назад в месопотамии. он весил не менее 0,2 килограмма и имел поверхность в 36 квадратных сантиметров!! имелся и довольно старый фрагмент Q. его ушные раковины увяли над непрерывными штудиями. ботанические исследования его мало интересовали, в основном он относился к ним равнодушно. он часто лежал в больнице. ему сделали операцию. как только пробилась свежая трава, он выскользнул наружу. свою улетучивавшуюся жизнь он рассматривал сквозь линзы. он решил отпустить усики. вскоре они украсил его несколько чувственную верхнюю губу. из окна он мог незаметно наблюдать за течением будничной жизни. при этом он всякий раз ощупывал свой выступающий кадык. всякий раз его смущал вольный водоворот мыслей в его голове, всякий раз его смущали образы, смущали его собственные чуткие инструменты восприятия. по воскресеньям он отрывался от окна и шёл в паноптикум. втайне он опасается однажды вдруг стать подверженным эпилептическим припадкам, в остальном же не поддаётся ипохондрии. внезапно посреди этого неподвижного существования его увлёк небольшой эстетический эксперимент. как–то раз ему случилось закопать в землю корпус от часов. что с ним стало? он часто думал об этом, но несмотря на это не мог вспомнить, где же находится захоронение. какие мелкие животные населяют теперь этот часовой остов? или может быть — его разъела ржавчина? а ещё его часто приковывала к себе бесконечность. он отключённо делал зарубки перочинным ножиком на подоконнике, неоднократно обрезая себе при этом большой палец. в конце концов, он привык делать зарубки, подогнув большой палец, в один прекрасный летний день он впервые обнаружил вселенский разум. 2 дня он ничего не ел. он вперялся взглядом в пространство. его лицо было ужасающе бледно. его руки и тело тоже покрылись этой кошмарной бледностью. он сравнивал белизну кожи с белизной зрачков. долго смотрелся он в зеркало, слушал пение щегла, собирал информацию об анатомии суставов. он откинул со лба пядь волос. так ли уж это было нужно? было ли необходимо хоть одно движение? он спустил подтяжки и стянул рубашку, потому что было очень жарко. выйдя в сад, он сразу же заметил подраненного щегла. он положил его в шляпу и умостил её среди густых веток и сучков буйно заросшего листвой каштана. дерево как раз цвело. здесь щеглу будет неплохо, подумал он. он мечтал когда–нибудь снова увидеть канатоходца, но у него было очень мало надежды на исполнение этой мечты. канатоходец далеко в вышине на незримой тонкой проволоке, идущий словно по молекулам газа. зимой он кормил ворон, прыгающих по сугробам. а ведь раньше он педантично вносил записи в дневник наблюдений. он с удивлением вспомнил об этом, а ещё, поискав, нашёл свой гербарий. листья плюща пересохли, бумага пожелтела. он снова собрался с мыслями и стал собирать разные образцы пепла, чтобы в длительных исследованиях выявлять составляющие их компоненты. наиболее драгоценными ему представлялись сожжённые электроны кислорода. он поставил себе целью непременно получить 1 грамм сожжённых кислородных электронов. так как стены в его комнате были влажными, его стали преследовать скопища разных жуков. только яркое солнце служило ему утешением. но с жуками он должен был покончить — так или иначе! он приготовил крошечные скальпелёчки, пинцетики и крючочки и стал препарировать сучащие ножками тельца, отделяя от них малюсенькие хитиновые панцири. летом перед его дверью хозяйка часто оставляла плошку черники. когда он думал о движении времени, его кожа начинала невыносимо зудеть. но всё его внимание было направлено на бабочек, чей язык он мгновенно научился понимать. он написал об этом несколько сжатых строк для потомков. на нижнем этаже его дома открылся магазин подержанной одежды, завоевавший популярность среди низших слоёв населения. когда он возвращался домой с длинных прогулок, он часто подолгу стоял перед витринами, завороженный видом поношенных вещей. особенно его впечатляли морщины поношенных туфель. но самой большой его слабостью было ходить в бюро находок и запрашивать несуществующие утерянные предметы. в его комнате стоял влажный затхлый запах. недолго думая, он скрылся в приятно пахнущих заливных лугах. в то же самое время, он проследил за тем, чтобы его манускрипты не разбросал сквозняк. он аккуратно накрыл не скреплённые между собой листки своим старым, заношенным зимним пальто. на голове у него была шапка. с довольными глазками, он ^{апперципировал}[63] а не шевельнулись ли на деревьях листья под легчайшим дуновением ветерка? его цереброспинальная нервная система отреагировала нормальным образом, его серое вещество выполняло возложенные на него функции как должно. свет в форме бесчисленных ярких и прозрачных частичек падал между дрожащих листьев под ноги наблюдателя. он шагнул в самую гущу спеющих жёлтых колосьев и пошёл через поле. как–то раз в лондоне он провёл многие часы, стоя под уличным фонарём, впитывая синеватый свет, сам не свой, воспринимая себя как некую вероятность, потухший мираж психики, снабжённый ярлыком механизм восприятия, а не был ли он сам этим: ржаво–красной листвой, покрывающей землю в блумсберри, антикварными и книжными лавками, чёрным деревянным фасадом «old wine shade», доугэйт хилл №10, тяжёлым запахом рыбы в окрестностях фишгэйт хилл, флитстрит, словами из газет, зоологическим садом в парке регентов, витринами с огранёнными камнями в геологическом музее, ляпис–лазурью, опалом, агатом, халцедоном, корундом, аквамарином, хризолитом, навесом из листьев в гайд парке, мостом саутворк, пристанью на биллингсгэйт, ботанической лабораторией в физик гарден, мадам тюссо на мэрилебон роуд, чейн роуд №24 с тростью и шляпой карлайла, хэймаркетом, св. иаковом, зелёным небом над церковью св. анны в сохо? или теперь — блестящей травой, солнечным кругом, угрем, гусеницей, космическим излучением, магнитным поясом земли, атмосферой, червями, светящимися животными, самоистязателями, радиоляриями, улитками, комарами, плазмодесмами, ангиосперматозоидами? всё это не только существовало, но и находилось в его мозге, и при желании вызывалось условленным словом, и осознав это, он упал на землю. он мгновенно ощутил в себе перкуссии воспоминаний, предав свои мысли хаотичному потоку обрушившихся на него слов —, только однажды он привстал, чтобы поприветствовать проходившего мимо птицелова и мельком спросить его об успехе его предприятия. больше всего его увлекало невскрытое, не поднятое на поверхность, не реконструируемое. он с головой погрузился в математические штудии и только иногда немного развлекался предсмертной агонией мух на свисавшей с потолка клейкой ленте. что же его раньше так завораживало в этом зрелище? этот квант бессмысленности во всём, который он в продолжении некоторого времени считал обнаруженным лично им? он уже больше не рвал шнурков, завязывая ботинки. на полу в прихожей лежало несколько разбитых бутылок. иногда его посещали галлюцинации, и он представлял себя планетой с четырёхмерным пространственно–временным континуумом. по утрам он на несколько часов надевал домашний пиджак цвета киновари, купленный в магазине подержанной одежды, а в остальном повседневная жизнь мало его задевала. но с годами он пристрастился вылетать из окна в опускающиеся сумерки и, зависнув на месте, открывающем хороший вид, часами рассматривать землю с высоты птичьего полёта. мало–помалу он начал систематически планировать эти полёты. при помощи складного метра он тщательно обмерял различные географические образования и заносил данные на карту. осенью его застиг в воздухе запах зрелых тыкв, когда боковой ветер отнёс его немного в сторону, над поля. но начиная с определённого возраста, эта его способность стала на глазах ослабевать, так что ему приходилось ограничивать ночные вылеты, в конце концов, он осмеливался покидать комнату только в дневные часы. на новый год, когда над городом разносился радостный звон колоколов, он закрывал глаза и прикуривал от горящей банкноты. эта маленькая радость доставляла ему удовольствие. других пристрастий он не имел. он приобрёл печатную машинку, вставил белоснежные листы между валиков и стал покрывать страницы драгоценными выделениями своей задумчивости. адвокат тем временем тоже умер и попал в его чёрный блокнот, доставаемый всякий день из ящика стола для внесения дополнений. но вымирание окружающих уже не беспокоило его. как раз напротив, в его памяти всё время возникал тот июльский вечер, когда с неба стаями посыпались мёртвые птицы и были погружены в мешки из–под угля и увезены в открытых полицейских фургончиках. это была эпидемия! из окна он мог следить за происходящим. к этому времени он знал абсолютно точно, на какой широте и долготе располагается его дом, но жил слишком отшельнически, чтобы извлечь из этого практическую выгоду. он разводил отборную герань, фиксировал время суток или восхищался горизонтальной линией горизонта. школьный учитель с, заметим, татуировками стал чаще навещать его, и всякий раз ощупывал чувствительными нервными пальцами стоящий на столе глобус; а однажды ночью наблюдателю удалось почувствовать своё собственное выскальзывающее сердце, как если бы оно отделилось от тела. какой это был интересный объект! он увлёкся системой транспортировки нервных возбуждений, распространением возбуждений внутри сердечной мышцы. в пищу он употреблял только богатые аскорбиновой кислотой продукты: капусту, шпинат, перец, цитрусовые, помидоры, клубнику, смородину и печень. он до глубины души презирал вялые овощи за то, что в них стремительно сокращается содержание аскорбиновой кислоты. когда он заметил, что постарел, он поместил своё завещание в шляпу и так и проносил его там несколько недель подряд. с особым удовольствием он отражал себя в гладях прудов, к которым вели его прогулки. этот физический процесс грел ему сердце, да, он даже был готов без колебаний иногда сам провоцировать его. так как отражение является причиной того, что не излучающие света предметы становятся заметными для человеческого глаза, отражаться в воде казалось ему вполне уместным. при этом свет менял направление, и лучи светового пучка разлетались в разные стороны. он безучастно разглядывал своё отображение. позволял дивергентным лучам, исходящим от отражения и по прямой линии достигающим его зрачков, концентрироваться в них. реальные образы? виртуальные образы? он смеялся. он шёл дальше. его истощённая фигура то и дело скрывалась за деревьями и выныривала снова, в его волосах играл голубоватый летний ветер (который слегка пригибал даже большие голубые цветы в садах). птицы облетали солнечные зонтики прохожих, как маленькие чирикающие облачка. его тайное знание делало его отчуждение ещё более глубоким. всё, что ему оставалось, были его безупречные записи, которые должны были достигнуть потомков. только школьный учитель остался ему до конца верен. один его тёмный глаз обглоданно вываливался из глазницы вследствие слишком поздно обнаруженной глазной болезни. в остальном же он выглядел как прежде. наблюдатель всегда сочувствовал ему (и поэтому пытался утешать). он достиг зенита силы воображения, его мыслительный аппарат воспроизводил образы перед его глазами и заставлял их угасать. его полые шаги раздавались всю ночь напролёт, всё зеленело, и кристаллики льда таяли. в переулке дети играли со следующими предметами: ножницами, иглами, гребнями, ножами, вилками, чайными ложками и щипчиками для ногтей. запах гвоздики и цветущей сирени расползался по комнате. но на покрытых плесенью обоях мухи оставили следы, чьё расположение часто повергало наблюдателя в глубокомысленную задумчивость. может быть, то, что люди называли «бог», было случайно направленным вектором, управляющим нагромождением звёзд так же хаотично, как и распределением мушиного помёта? он, конечно, понимал, что его глазной нерв, как и прочие части его центральной нервной системы, не подлежит регенерации. это ощущали его периферийные болевые или моторные нервы, но мозговые каналы — никогда. питание зрения происходило через очень тоненькие сосудики, не более 0,5 мм в диаметре, в то время как его внутренний взор оставался неизменным за счёт сложной системы регенераций. однажды наблюдатель произнёс: функция глаза как органа чувств возможна только при наличии прямой связи с мозгом. её нельзя сравнить с функцией внутренних органов, светочувствительная сетчатка — это выставленный наружу отдел центральной нервной системы, а глазной нерв, связывающий сетчатку с серым веществом — это не нерв в обычном смысле, а мозговой канал.

как он обычно проводил инспекции?

А он разлагал образы на составные части

Б он помещал воспринятую и препарированную данность в нервическую конфигурацию своего мозга, служившего ему для уединённого и герметичного симулирования окружающей среды.

если же ему доводилось в такие моменты покидать свою комнату и встречаться с людьми, то перед выходом он быстро выпиливал четырёхугольник в своей черепной коробке и предоставлял людям возможность бросить взгляд на его пульсирующий мозг. он прогуливался по парку. капли дождя, попадавшие сквозь отверстие в мозг, дарили ему приятное ощущение, не было никаких представлений, всё было просто собой. ему оставалось лишь глубоко вздохнуть, заточить карандаш и уставиться на паркетные доски. ему очень нравилась мысль о том, что он окружён идиотами. он спустил штаны и опустился на унитаз, чтобы посрать во имя процветания всего человечества. он коротко и отрывисто обосрал всё, что пришло ему в голову, и подтёр жопу.

из личных заметок наблюдателя:

тень чернила чернильница вечное перо 3/4 деревянного кресла стол водяная синь дом эскарп[64]т. е. эскорт эстрада эстрагон эстропировать[65]+ эстамп + эукариоты + §2 = ээээТАЦИЗМ[66]!ПАНЛОГИЗМ. ну хорошо, эванесценция, эванесценция[67]

примерно 10 мин. и? влажность безумие ветер чёрт побери! протоматерия и ПРОТОСОСТОЯНИ Е нуууУ? лёгочное шуршание телесные члены делирий итакдалее. хроматические раздражения и т. п. уффф! бойлер сименс зеркало бряКК, стул хряСЬК, верёвка ХЛОП, лампочка чпоКК, аааааааАААААА!

наблюдатель недовольно наморщил лоб. он сидел на стуле, изготовленном заключёнными, и тупо смотрел на оклеенную жёлтыми обоями стену. на что проецировалась его поза? он упорно пытался ничего не замечать. в один момент лицо наблюдателя разгладилось. он выбросил правую руку вперёд и раздавил давно надоедавшую ему домашнюю муху.

Вскрытие трупа № 603/196

Фамилия:

Имя:

Возраст: Место работы:

Дата см. 29.4 Вскрытие: 2.5.196

Провёл: Док. Ф. Кёнигсгофер