Тони Фарго сидел в темной комнате и наблюдал за улицей и прилегающим участком. Его пальцы поглаживали маслянистый металл и дерево винтовки, лежавшей на ручке кресла.

Он выглядел расслабленным, комфортабельно устроившись в качающемся кресле у открытого окна. Ботинки были сброшены, рубашка расстегнута, обнажая стальные мускулы и заросшую волосами грудь. На полу позади него стоял кожаный саквояж, закрытый на замок.

Он терпеливо ждал, наблюдая за лежащей внизу улицей.

Что-то крестьянское проглядывало в этом стоическом ожидании. Несмотря на то, что он родился в Америке, кровь сицилийских горных пастухов текла в его жилах. Об этом ясно говорила большая сила его грубого широкоскулого лица, его короткие и сильные руки и ноги.

Большая часть из тридцати лет его жизни прошла в работе, состоящей в основном из ожиданий.

Он знал одного морского пехотинца, бывшего охотника за снайперами во время корейской войны. Говорили, что он не ведал страха. Когда идет противоборство снайперов, убитым обычно бывает тот, кто первым двинется и этим обнаружит себя. А этот парень говорил, что он может сидеть целую неделю, даже не поковыряв в носу.

Тони Фарго считал, что при хорошей оплате он мог бы стать хорошим охотником на снайперов. Он не испытывал страха. Нервный вид его деятельности не допускал проявлений страха. Нужно было только воображение. Но он обладал тем терпением, которое проявляют рыбаки, способные не только долгие часы ждать поимки рыбы, но и испытывать удовольствие от этого.

Комната, в которой восседал Тони, была гостиной маленькой квартирки трехэтажного каменного дома в обветшалой части города. Радио было приглушено, он его не любил, просто звук успокаивал его нервы. Сквозь закрытую дверь спальни доносились другие звуки: Фрэнки и девушка занимались любовью.

В душе он завидовал Фрэнки. Когда Тони был занят работой, он избегал вожделения. На это время его сексуальные потребности как бы выключались.

Девушке здесь не место. Она была ни при чем и она не знала, что должно произойти, но она могла стать причиной осложнений.

Беда с этим Фрэнки Регалбуто. Он нравился Тони: Фрэнк был быстрым, умным и веселым компаньоном. Но он бывал и безответственным. В свои двадцать шесть лет Фрэнки мог бы быть посерьезнее и не совершать глупых выходок, наподобие этой.

Фрэнку было поручено найти для них безопасное место, из которого они могли бы следить за этим участком улицы.

К тому времени, когда пришел Тони и обнаружил, что в квартире находится девушка, было уже поздно подыскивать себе что-нибудь другое. Сплавлять ее не было смысла, ибо, если что-то случится, она могла сказать, что была здесь.

Тони не стал больше беспокоиться из-за девушки, он принял ее присутствие как факт, добавляющий им работы. Если что-то пойдет неудачно, то он убьет ее.

Это будет на совести Фрэнка, а не на его. Тони взглянул на светящийся циферблат часов. Было несколько минут после полуночи.

В четверть первого ночи фургон, везущий араба и корсиканца, въехал в город.

Араб повернул направо. Его худые руки скользили по рулевому колесу. Сердце глухо стучало, желудок горел. То, что они везли, было состоянием для каждого из них, несмотря на потери и расходы. Но это было результатом тяжелого и долгого путешествия. Он чувствовал, что стареет на год с каждой милей. Если они сейчас доставят товар в полной сохранности, то он больше никогда не возьмется за транспортировку. Лучше вернуться к прежнему существованию посредника между турецкими контрабандистами и бейрутскими перекупщиками, удовлетворившись малой прибылью, но без такой нервотрепки.

Сидящий рядом с ним дородный корсиканец ворочался на сиденье. Его узкие серые глаза следили за улицами, остающимися позади, в то время как араб сворачивал с одного перекрестка на другой.

Фары автомобиля, следовавшего за ними во время въезда в город, исчезли из поля зрения.

— Можешь отдохнуть, — сказал корсиканец, — они не преследуют нас.

Араб посмотрел в зеркало заднего обзора.

— Может, они выключили фары?

Еще минуту корсиканец изучал улицу позади них.

— Нет.

— Возможно, ты ошибаешься. Если они следили за нами, то могли заменить один автомобиль другим, связавшись по радио.

Допустим…

Тебе мерещится полиция в каждой тени все наше путешествие, — спокойно прервал его корсиканец.

— Это может оказаться хуже, чем полиция. Гангстеры…

Корсиканец ухмыльнулся:

— Хорошо, из-за этого ты и привез меня сюда.

Он повернулся вперед и положил свой люгер в расстегнутую кобуру на сиденье между ними.

Затем взял карту города и стал изучать ее, поглядывая на уличные указатели, попадающие в свет фар.

— Здесь поверни налево.

Араб сделал поворот.

— Снова налево, — буркнул корсиканец через два квартала.

В это время ночи движение было незначительное, но араб снизил скорость до тридцати миль, когда они приблизились к месту встречи. Глаза корсиканца скользнули по сторонам улицы, которую они проезжали, через каждый квартал он оглядывался назад.

Было сорок минут первого, когда фургон свернул на улицу, за которой следил Тони Фарго.

Араб еще больше снизил скорость. Корсиканец изучал местность во всех направлениях.

— Мне кажется, все спокойно, — сказал он наконец.

Араб слизнул капельку пота с верхней губы и свернул к стоянке. Он затормозил у небольшой будки.

Когда показался заспанный сторож, корсиканец прикрыл оружие плащом.

— Сколько вы собираетесь здесь простоять?

— Возможно, до завтра, а возможно, и дольше, — сказал корсиканец. Его английский был хоть и с большим акцентом, но вполне понятен.

Задаток — пять долларов. Вы получите сдачу, если пробудете меньше суток. Если ваша машина останется дольше, будете платить по пятьдесят центов за час, или пять долларов за каждый день.

Корсиканец достал из кармана несколько банкнот. Ему потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в незнакомой валюте. Наконец, он протянул через окно пятидолларовую бумажку.

Сторож показал им место у забора между грузовиком и красным файербардом.

Фрэнк прошел на кухню и бросил в чайник пару ложек кофе.

— Хочешь немного?

— Нет, я лучше немного посплю, — Тони поднял винтовку и встал. — Твоя очередь наблюдать. — Он прислонил винтовку к соседнему окну. — Разбуди меня, если что-нибудь случится. Если же все будет в порядке, не буди до десяти.

Фрэнк Регалбуто кивнул. Вода закипела. Он налил ее в чашку, добавил две ложки сахара и отнес на столик, на котором лежали бинокль и кольт Тони.

Его куртка валялась на диване. Он достал из нее свой полицейский «позитив». Тони колебался, держась за ручку двери.

— Придется ее будить.

Фрэнк посмотрел на него и покачал головой с пренебрежительной улыбкой.

— Антонио, милый, перестань вести себя, как идиот, или как будто я совершенный идиот. Немного мозгов есть и у меня.

— Я на это надеюсь, Фрэнки.

Они обменялись рукопожатием и Тони пошел в спальню. Спальня была обставлена дешево и жеманно. Кровать была большой, но руки и ноги девушки свешивались с кровати, так как она раскидала их во все стороны. Девушка развалилась на спине, удовольствие было написано на ее лице. Она была еще очень молода. Ее полные груди еще стояли прямо, крошечные соски смотрели в потолок. Волосы на голове были светлые, но клинышек волос между ног был темнее.

Ключ торчал в дверях. Тони запер дверь и спрятал ключ в карман. Затем он разделся и сложил вещи на стул. Он подошел к кровати и оттолкнул левую руку девушки, чтобы освободить себе место. Она повернулась на бок, но не проснулась.

Снова почувствовал он приступ зависти к Фрэнку Регалбуто.

Выключив небольшую лампу у кровати, он забрался в постель и улегся на живот. Через минуту он уже спал.

Когда он внезапно проснулся, резкий утренний свет струился через окно. Он быстро повернул голову и понял, что его разбудило. Девушка встала с постели и, обнаженная, пыталась открыть дверь.

— Оставь это! — зарычал он и сел, спустив ноги с кровати.

Она с испугом отпрянула от двери.

— Иисус…

— Ты привязана к этой комнате. Запомни это.

— Проклятье! Мне нужно немного кофе. Ради бога, почему ты такой сердитый? И почему отсюда нельзя выходить?

Ты уверена, что хочешь это узнать? — мягко спросил он. Она посмотрела ему в глаза и ответила, подавляя дрожь:

— Нет… я только хочу немного кофе. У меня ужасно пересохло во рту.

Тони Фарго посмотрел на свои часы. Было двадцать минут десятого, засыпать снова не было смысла.

— Садись, я тебе принесу.

Она села на мягкий стул у туалетного столика и наблюдала, как он встал и подошел к своей одежде.

— Боже мой! Ты выглядишь силачом.

— Я достаточно силен, — он сел и стал натягивать носки.

— Но не такой сильный, как Фрэнки, — она бросила взгляд ему между ног.

Тони почувствовал, что лицо его краснеет, при обычных обстоятельствах он погонял бы ее по комнате. Но условия были неподходящими.

Ты меня сейчас не расшевелишь, — буркнул он сквозь зубы, — я устал.

— О! — Она с симпатией взглянула на него, воспринимая его слова всерьез. — Мне очень жаль!

Ее глупость улучшила его настроение. Он встал, надел трусы и брюки, сунул руки в рукава спортивной рубашки. Достав из кармана ключ, открыл двери.

Фрэнк Регалбуто покоился в кресле, его обнаженные ноги лежали на подоконнике. Он повернул голову и взглянул на Тони.

— Хорошо поспали?

— О'кей, — Тони подошел к окну. — Ничего?

— Угу, если что-то и произошло, то так тихо, что я ничего не заметил.

Тони оглядел стоянку и улицу. Там было обычное количество пассажиров и автомобилей. Он осмотрел окружающие строения, крыши и аллеи. Ничего. Он взял бинокль и навел на отель, на окна комнаты, где спали араб и корсиканец.

Шторы были еще опущены, но створки окна кто-то приоткрыл. Тони смог разглядеть смутную фигуру одного из них, наблюдавшего за улицей.

Он положил бинокль и подошел к дивану.

— Спина затекла, — он сделал несколько наклонов. На третий раз ему удалось достать носки ног.

Тони взял свой кольт и засунул его за пояс брюк. Надев куртку, он застегнул одну пуговицу, чтобы скрыть оружие.

Тони Фарго выбросил свои руки далеко от тела и повернул голову, чтобы посмотреть назад через плечо.

Человек, стоящий на пороге, держал в руках ручной пулемет, трое стояли позади него, у всех в руках револьверы.

Они были разного роста, у всех на голове были чулки, скрывающие черты лица.

Корсиканец поднял руки, не глядя назад. Фрэнк повернулся у весов и посмотрел на четверых вооруженных людей, прежде,

чем встать на ноги и выполнить приказ. Араб стоял, наклонившись над саквояжем, широко раскинув руки в сторону.

— Очень мило для начала, — проговорил человек с пулеметом. — Ты, с плащом, брось его.

Корсиканец, казалось, не понял. Фрэнк повторил ему приказ по-итальянски, корсиканец стряхнул плащ со своей руки. Он упал на мягкую землю, накрыв находящийся под ним люгер.

— Теперь поднимите руки над головой. Выше, как только можете.

В это время над ними брат Тони Фарго, Винцент, забрался на чердак и смотрел на происходившее через прорезь прицела своего тяжелого пулемета.

— Я говорил вам, — сказал человек, стоявший справа от главаря. — Таким путем мы будем иметь и порошок и деньги.

Вине Фарго нажал на спуск. Загремели выстрелы, отдачей его сильно ударило в плечо. Он выпустил вторую очередь в человека с пулеметом, пули прошили того насквозь и он свалился на землю.

Снова пророкотали выстрелы и остальные трое упали, сраженные пулями. Тони Фарго прыгнул в сторону, выхватил из-под полы пистолет. Он дважды выстрелил в еще шевелящихся гангстеров.

Только секундой позже около него оказался корсиканец. Он мгновенно припал плечом к земле, схватил свой люгер и выстрелил в четвертого гангстера, пуля прошла через глаз, пробив голову навылет.

Один из бандитов с перебитой ногой попытался дотянуться до револьвера, который выпал из его руки. Тони и корсиканец выстрелили одновременно. Обе пули попали в голову бандита. Внезапно наступила тишина, остался только сильный запах пороха.

Все было кончено.

Араб опустился на колени, отвернувшись от саквояжа, полного денег. Его вырвало всем, что он съел за два последних дня.

Фрэнк Регалбуто держал в руке револьвер, которым он так и не воспользовался.

Вине Фарго начал спускаться с чердака, держа в руке пулемет. Он был на пять лет старше брата, но выглядел старше лет на пятнадцать. Он имел светлые волосы и большой вес.

Корсиканец поднялся на ноги и посмотрел на Винса, потом на Тони, продолжая держать люгер наготове.

Тони улыбнулся ему уголком рта и засунул свой пистолет за пояс, продолжая держать палец на спусковом крючке.

— Не будь глупцом, — сказал он корсиканцу по-итальянски. -

Деньги ваши.

Корсиканец опустил свой люгер, но не до конца. Вине Фарго спустился на землю и осмотрел четыре трупа, лежащие в собственной крови на земляном полу.

— Негодяи! — Он посмотрел на Фрэнка. — Скажи своему отцу,

что в его организации есть предатель.

Фрэнк Регалбуто кивнул.

— Это можно сказать с уверенностью.

Фрэнк сорвал чулки с лиц трупов.

— Кто-нибудь знает их?

Тони и Вине покачали головами.

— Должно быть, туристы, — сказал Вине.

Фрэнк достал бумажник из куртки одного из трупов и посмотрел водительские права.

— Нью-Йорк.

— Я же говорю, туристы. Негодяи!

Фрэнк собрал документы у всех убитых и записал их имена в записную книжку.

— Это может помочь в поисках предателя.

Тони взглянул на него с уважением.

— У меня есть автомобиль, — сказал Вине и, выйдя из сарая,

направился к деревьям в полумиле от него.

Араб вытер рот и начал снова пересчитывать деньги в саквояже. Фрэнк продолжал взвешивать пакеты.

В это время Вине подогнал к сараю новый красный «мустанг». Араб сложил все деньги в саквояж, а Фрэнк убрал мешки в фургон. Обе стороны были удовлетворены.

— Автомобиль ваш — подарок Дона Регалбуто, — сказал

Фрэнк арабу и корсиканцу.

Без слов благодарности два человека, выполнившие доставку, обеспечившие прибыль для обеих сторон, понесли саквояж к машине.

Когда шум автомобиля затих вдали, Фрэнк закрыл секретное устройство автомобиля и защелкнул заднюю дверцу фургона.

— О'кей! — сказал Вине. — Вперед!

Фрэнк взглянул на трупы.

— А что с ними?

— Не беспокойся об этом, — сказал ему Вине. — Это сделают позже.

Тони кивнул.

— Мы еще в конвое у тебя.

Он посмотрел на своего брата. Когда стемнеет, они приедут сюда на цементовозе строительной компании «Братья Фарго». Уже к утру четыре трупа станут частью фундамента нового Бристольского отеля.

Тони сел за руль, Фрэнк рядом с ним, а Вине с пулеметом сзади.

Часом позже они въехали в гараж Вилла-Риала. Два боевика семьи Регалбуто ждали за тяжелой дверью. Внутри гаража зажегся свет, и еще три боевика вышли из затемненных углов гаража.

Дон Анджело Диморра стоял у могилы своего друга и даже не стыдился своих слез, слушая проповедь священника.

Он говорил Паоло, что тот чересчур полный. Доктора тоже его предупреждали.

Но Дон Паоло Регалбуто обращал мало внимания на эти предупреждения. Он продолжал употреблять в пищу мясо с различными соусами, пил ежедневно две или три бутылки тяжелого красного вина, курил одну за одной сигары, встречался с молодыми девушками. И вот он умер! Умер, поднимаясь по лестнице своего дома, в возрасте шестидесяти трех лет.

Анджело Диморра подумал, что он ненамного моложе. 59 лет, но он намного лучше выглядит, чем Паоло. Он был внимателен к своему здоровью. В сорок лет он отказался от паст и соусов. Это было нетрудно. Он установил над собой контроль, пил только немного скотча, разбавленного водой, перед обедом.

Не курил. Его жена больше не интересовалась половой жизнью. Диморра изредка встречался с молодыми девушками, чтобы удовлетворить свою половую потребность. Он совершал ежедневно пешие прогулки перед завтраком и сном.

Он всегда был привлекательным человеком и годы только подчеркнули его крепкое здоровье. Его волосы поседели, но были еще густыми. Его иногда принимали за кинозвезду средних лет.

Но смерть старого друга заставила Диморра вспомнить, что он уже не молод.

Похороны Дона Регалбуто были самыми пышными в городе. Венки были уложены на одиннадцать похоронных фургонов. Лимузины и автомобили, на которых везли участников похорон, растянулись на дюжину кварталов.

Здесь были родственники и члены трех семей, которые тайно управляли городом. Здесь также присутствовали делегаты от семей мафии страны, прибывшие отдать последние почести покойному. Было здесь много и простых горожан, присоединившихся к процессии из любопытства.

Много было полицейских и репортеров. Федеральные агенты открыто доставали фотографии и уточняли имена присутствующих на похоронах. Репортеры газет и телевидения удерживались на расстоянии сердитыми боевиками.

Дон Регалбуто был похоронен рядом с могилой своей дочери, родившейся мертвой, и двух старших сыновей, которые погибли в войне за овладевание городом. Анджело Диморра стоял в узком кругу родственников: вдовы, мужа дочери и сына. Он был уверен, что его горе было даже больше, чем их. В конце концов, он знал покойного больше, чем они.

Анджело и Паоло приехали в город еще молодыми людьми с третьим сицилийцем, который изменил свое имя на американский манер: Джимми Бруно. Они втроем взяли контроль над городом. Каждый из них терял близких в войне с ирландскими бандами: Регалбуто потерял двух сыновей, Джимми, который так и не женился, дядю, оплатившего его проезд в Америку. Диморра — трех племянников и кузена. Но, в конце концов, большая численность сицилийцев, суровая дисциплина мафии привели их к победе. Десять лет назад они отпраздновали свою победу, подчинив себе неаполитанцев.

Регалбуто стал главой мафии города. Диморра и Бруно — Донами своих ветвей мафии, но под контролем Регалбуто.

Со смертью Регалбуто они становились наиболее значительными фигурами в мафии города. Но Бруно сидел в федеральной тюрьме, и ему оставалось сидеть еще шесть месяцев. Это давало Анджело преимущества, по крайней мере на этот срок.

Диморра оглянулся и посмотрел на Фрэнка Регалбуто, стоящего рядом с матерью. Ему было приятно видеть, что Фрэнк плачет. Хороший, любящий сын. Диморра желал бы, чтобы его сын тоже плакал о нем, как этот, когда он умрет. Но у него были только дочери.

Хотя Фрэнк Регалбуто и был хорошим сыном, он не был достаточно силен.

Анджело был мафиози с определенными традициями. Он ждал своего часа с огромным терпением.

Если он проявит сейчас твердость, то приобретет неограниченную власть.

Но Джимми был его другом детства, поэтому он предпочитал подождать и посмотреть, что произойдет.

Он понимал, что в организации есть люди, которые не желают ждать. Молодой Турке, рвущийся к власти, и другие. Диморра должен быть наготове, чтобы дать отпор неразумному молодому человеку.

Священник закончил последние слова проповеди.

Диморра посмотрел на стоящего на той стороне могилы Луиса Орландо, высокого молодого человека по прозвищу «Счетовод».

Он был помощником Бруно, его главным советником. Счетовод отлично выполнял работу, но Анджело его никогда не любил и не доверял — он был чересчур холодным и сухим.

Сзади Счетовода стояла его жена, Мари, одетая в черное. Она нравилась Диморра еще меньше, чем ее муж, и это было одной из причин его ненависти к Орландо. Она была подходящей женой для мафиози. Тридцатилетняя женщина, сильная, с красивым лицом и светлыми волосами. Она начинала как проститутка.

Сейчас она владела самым дорогим публичным домом в городе. Он функционировал в пригороде под вывеской отеля. Тот факт, что и Орландо жил там, сильно отражался на его характере. И слухи об его собственной практике с девушками раздражали Диморра.

За ним стояли Винцент и Тони Фарго. Диморра считал их наиболее ощутимой силой. Кроме строительной фирмы, они имели банду, услугами которой часто пользовался покойный Дон. Винцент, старший из братьев, был способен на захват власти.

Священник наконец закончил.

Жена Диморра, которая была на шесть лет моложе его, но выглядела старше, заплакала. Диморра положил руку ей на плечо, второй он поддерживал жену Регалбуто. С другой стороны ее поддерживал Фрэнк.

Они грустно посмотрели, как роскошный гроб с телом Паоло Регалбуто был опущен в землю.

Луис Орландо покинул кладбище в новом белом мерседесе, за рулем сидела его жена. Счетовод сидел рядом, наблюдая, как разъезжаются остальные участники похорон. Лицо его было задумчивым.

— Мы имеем шесть месяцев, чтобы что-то сделать, — сказала

Мари, — если ты не сумеешь взять все в свои руки до того,

как выйдет Бруно, ты можешь обо всем забыть.

— Я хорошо понимаю это, — сухо ответил Луис. — Вопрос в том, что делать? Что и когда. Против человека, подобного Диморра,

первое ошибочное дело будет и последним. Между прочим, сначала будет собрание в Вегасе, через три дня. Для того, чтобы решить,

что будет с семейством Регалбуто.

— Что решит собрание и что произойдет в действительности — не одно и то же.

Такие собрания главарей мафии были обычным делом, призванным предупредить войну, которая так часто вспыхивает, когда умирает Дон мафии. С его смертью образуется вакуум, который и пытается заполнить собрание. Но когда решение собрания начинает претворяться в жизнь, оно рано или поздно встречает сопротивление.

Ситуация была такова: Дон умер — да здравствует Дон! Но кто будет Доном, чаще решало не собрание — решала война. Обычно она разгорается между ближайшими помощниками Дона и его родственниками.

В тайне Счетовод давно вынашивал планы возвышения, выжидая подходящего момента. Он знал, так же как и его жена, что этот момент пришел. Если он захватит власть до выхода Бруно из тюрьмы, он сможет контролировать весь город. Но для этого он должен подчинить Диморра или уничтожить его до того, как выйдет Бруно. Время было наиболее подходящим. Пока отдельные ветви семьи Регалбуто остались без руководства, надо было действовать решительно.

Как бы читая его мысли, Мари сказала:

— Если ты хочешь что-либо сделать, перестань мечтать. Сей час самое время. Перестань колебаться, малыш, вперед!

— Перестань болтать! — неопределенно проговорил Счетовод.

Но он был согласен с ней: пришло время вступить в игру, игнорировать риск и действовать, действовать.

Он продолжал внимательно обдумывать свои планы. Он должен действовать так, чтобы Диморра ничего не узнал до тех пор, когда уже будет поздно.

Анджело Диморра ясно представлял себе надежды Орландо, когда покидал кладбище. Он думал о Счетоводе всю дорогу, возвращаясь домой.

Его жена сидела рядом с ним. Сзади, глядя в окно, устроился его телохранитель, Джо Люсси.

За рулем сидел один из зятьев Диморра, Джонни Трески, молодой человек, создавший себе репутацию парня, хорошо владеющего оружием. Рядом с ним находился Ральф Негро, один из наиболее доверенных людей Диморра.

Впервые за двадцать лет Анджело ехал с такой охраной.

Он был готов к любым действиям, уверенный в своих способностях справиться с Орландо. Если он ошибается, и Счетовод не замышляет захвата власти, он приготовился ждать выхода из тюрьмы своего старого друга Бруно, чтобы разделить с ним власть.

Но если Счетовод попытается захватить власть, то Диморра разгромит его и захватит весь город.

И если это случится, Диморра не откажется от этой власти, которую он приобретет. Бруно по выходе из тюрьмы придется удовлетвориться второй ролью, расплачиваясь за то, что оставил после себя ненадежного человека.

Думая о братьях Фарго, Диморра считал, что найдет решение, удовлетворяющее обе стороны. Это удовлетворит жажду власти братьев, и в то же время даст ему возможность контролировать их.

О молодом Фрэнке Регалбуто он мало думал. И это было ошибкой!

Дом, в котором должно было проходить собрание, решающее судьбу семьи Регалбуто, находился менее чем в полумиле от Стрипа с его отелями и казино. Ничто в доме не говорило, что он находится в Лас-Вегасе. Он стоял на новом пригородном шоссе, рядом с современными ранчо, которые встречаются в пригороде любого города Штатов. Дом принадлежал одному из владельцев казино. Хоть он и выступал как хозяин, но не принимал участия в собрании. Он сам прислуживал за обедом, приготовленным для важных гостей. И когда обед закончился домашним яблочным пирогом и кофе, он извинился и направился в казино, чтобы наблюдать за ночной игрой.

Было уже темно, когда гости вышли из дома и направились в гараж, который хозяин превратил в биллиардную. Стол был убран, из дома были принесены стулья для каждого участника собрания. Гараж был звуконепроницаемый, а опытные агенты мафии проверили каждый дюйм гаража, чтобы убедиться в отсутствии микрофонов.

Двери гаража были закрыты на ключ, работали кондиционеры. Стулья расставлены полуокружностями, одна против другой. С одной стороны сидели: Анджело Диморра, Луис Орландо, Винцент Фарго, Фрэнк Регалбуто и его дядя Вито Риккобоне. На другой стороне сидели члены собрания, могущественные Доны своих территорий. Два представителя от Нью-Йорка и восемь от разных городов страны. Один из нью-йоркских Донов, Франческе Гаиянта, был председателем.

В доме они беседовали только о личных делах. Сейчас они собрались для деловой беседы.

Вито Риккобоне, который был заместителем покойного, заговорил первым. Он предложил сделать своего племянника главой отцовской семьи.

— Во-первых, есть довод, который никто не может оспаривать.

Вопрос крови, Фрэнк Регалбуто — единственный оставшийся в живых сын Регалбуто. Второе, вопрос средств, Фрэнк Регалбуто унаследовал отцовские средства. Вполне закономерно, что он унаследует отцовскую должность. Да, права Фрэнка не могут быть оспорены.

— А он хочет этого? — Спросил Дон Гаиянта.

Фрэнк посмотрел на председателя.

— Да, черт возьми, хочу! Это дело принадлежит мне! Я активно участвовал в делах семьи с восемнадцати лет. Отец готовил меня к руководству семьей.

— Будь осторожен, Фрэнки, — неопределенно сказал Счетовод, — ты был активен, да. Но ты никогда не был руководителем и не занимался серьезно руководством.

— Я сделаю это сейчас!

— Но у тебя нет опыта, — сказал Дон Гайянта, — право управлять такими важными делами предполагает и способности делать это. Возможно, ты и имеешь такие способности, но это не доказано. Возможно, со временем, ты их и предъявишь, но мы должны решить сейчас, здесь.

Анджело Диморра молчал. Он ждал.

— Это правда, — сказал Вито Риккобоне, — мой племянник не имеет опыта, но у меня он есть. Я был советником у Паоло,

теперь буду у Фрэнки. Мы оба этого хотим.

Снова Диморра промолчал, так как видел, что Счетовод возразит за него.

— Вито, — сказал Счетовод. — Мы все доверяем вам. Вы были ценным советником Дона Паоло, но вы не руководитель. А семья

Регалбуто нуждается сейчас в руководителе, сильном и опытном.

Есть только два благоразумных решения. Это разделить семью на две части. Одну возглавит Диморра, а другую — Дон Бруно. Или назначить одного из них Доном. Но первый — единственный способ избежать неприятных историй.

— Это в действительности путь к бедствию, — возразил Вито

Риккобоне. Он посмотрел на Винса Фарго. — Как насчет тебя,

Вине? Ты и твой брат собираетесь подчиниться Дону Диморра или Дону Бруно?

Винцент Фарго покачал головой.

— Никому из них. Но и тебе с Фрэнком тоже. Без обиды,

Вито, но вот что я хочу сказать о себе и Тони. С этого момента мы начинаем действовать самостоятельно. Дон Регалбуто почти дал нам на это согласие перед своей смертью.

— В это трудно поверить, — сказал Счетовод. — У тебя хорошая организация, но маленькая.

— Чепуха! Мы готовы к этому! Мы становимся все больше и больше. Мы имеем деньги, связи. Наша строительная организация — солидная фирма. Наши операции по краже автомобилей возрастают. Мы с Тони не видим оснований для того, чтобы оставаться у кого-то на заднем плане.

Фрэнк процедил сквозь зубы:

— Я считал, что могу рассчитывать на тебя с Тони.

Вине пожал плечами.

— Сожалею, парень.

Тони и я были как братья.

— Это личное, а я говорю о деле.

Вито Риккобоне наклонился к старшему из братьев. Лицо его покраснело от гнева.

— А кто ввел вас в дело, негодяй! Отец Фрэнка. Вы с Тони были ничем, когда он подобрал вас!

Вине кивнул.

— Этого ты не должен был говорить мне. Мы были должниками

Дона Регалбуто. Но Фрэнку мы ничего не должны.

Анджело Диморра решил, что пора начинать. Он соединил кончики пальцев и повернулся к сыну мертвого друга.

— Видишь, как получается, Фрэнки. Можешь не сомневаться,

что большая часть семьи твоего отца думает так же. Они ничего не должны тебе. Ты не потратил годы на создание солидной организации. Второе — ты не вел таких дел, которые заставили бы почувствовать, что они имеют дело с парнем, который имеет опыт, как твой отец. И ты не будешь иметь веса среди них,

даже если попытаешься достигнуть этого силой. Твой отец сказал бы тебе то же, что и я: не пытайся достигнуть чего-либо до того, как будешь уверен, что сможешь удержать. Для твоей же собственной пользы, поверь мне. Ты не в состоянии сейчас взять на себя руководство.

Фрэнк попытался ответить, но дядя удержал его.

— И теперь ты возьмешь это? — Спросил он, глядя на Диморра.

Анджело помолчал секунду, потом посмотрел на Винса.

— Как это звучит для тебя? Ты и твои парни будете не зависимы, но вы будете входить в семью Бруно и в мою. А когда мы позовем тебя — никаких вопросов и споров. Взамен этого мы обеспечим тебе процент от всего строительства, осуществляемого в городе.

Вине задумался. Было видно, что Диморра не говорил с ним предварительно. Наконец он кивнул… — Я скажу — о'кей! Но Счетовод был недоволен.

— Я не согласен.

Диморра посмотрел на него.

— Это касается Джимми Бруно, и ты сейчас действуешь от него, пока он в тюрьме.

— Да, я действую за Джимми. И хочу для него большей доли.

Ты не можешь получить ее без борьбы. Ты имеешь оружие,

чтобы подчинить братьев Фарго? Нет. Я имею, но не хочу войны. Мы можем договориться, каждый из нас при этом может что-нибудь получить.

Заговорил Дон собрания — Дон Франческо Гайянта.

— Это звучит, как ответ на все вопросы. Для этого мы здесь собрались, чтобы уладить это дело без неприятностей.

Остальные члены собрания кивнули в знак согласия. Вито Риккобоне молча следил за ними, понимая, что дело сделано. Но Фрэнк сердился на Диморра. В душе он понимал, что тот прав, но было бы ошибкой сдаться без борьбы.

Так вот что вы предлагаете! Дать им то, что они хотят! А вдруг каждый из организации моего отца решит идти своим путем? Мы разрешим это?

Диморра покачал головой.

— Никто больше не хочет самостоятельности. Никто не имеет для этого таких условий, как Вине и Тони. — Он повернулся к Счетоводу. — Орландо должен ответить мне: половина — Бруно, полови на — мне.

— Кто-нибудь имеет другие намерения?

— Все будут согласны, если поговорить с ними правильно. —

Диморра улыбнулся. — Видишь, как это просто?

— Конечно, — с горечью ответил Фрэнк. — Для тебя. Ты получишь все, что хотел — половину организации моего отца.

— Я хочу большего, — сказал Диморра. — Я хочу тебя.

Фрэнк Регалбуто смотрел на него, не уверенный, что понял его правильно.

Диморра наклонился к нему.

— Фрэнки, я присутствовал, когда ты родился. Там, в больнице,

вместе с твоим отцом. — Он положил руку на колено Фрэнка. —

У меня нет сына, а мне уже немало лет. Я сказал, что ты еще не готов стать Доном, но ты будешь готов к этому. И если ты научишься у меня, наберешься опыта, ты унаследуешь мою организацию.

Он посмотрел на членов собрания.

— Вы слышали, что я сказал? Вы — свидетели.

Он снова посмотрел на Фрэнка и ждал.

Это дало время Фрэнку придти в себя и заговорить тепло и медленно.

— Если будет так, то я могу согласиться, это я знаю лучше,

чем кто-либо в городе.

Глаза Диморра смотрели на него оценивающе.

— Готов поддержать своими деньгами?

Ответ Фрэнка был быстр.

— Если получу прибыль.

— С определенным процентом мне.

— Не без этого.

Диморра улыбнулся, потом встал, подошел к Фрэнку, взял его голову в свои руки и поцеловал.

Больше никто не двигался, все казались счастливыми.

За исключением Счетовода, который казался настороженным.

— Анджело, если ты берешь Фрэнка, то я Вито. Я нуждаюсь в нем.

Вито Риккобоне возразил:

— Не торопись, я хочу быть с Фрэнком.

Диморра посмотрел на него и покачал головой.

— Нет, Орландо прав, пока Джимми в тюрьме, он нуждается в опытном человеке.

Счетовод считал, что выиграл и поторопился закрепить свой успех.

— Мы должны разделить прибыль от героина, так как согласовано, что Вито перейдет к нам.

Анджело Диморра снова сел. Он мягко посмотрел на Счетовода.

— Хорошо, — спокойно ответил он. — Мы все разделим поровну.

Они работали долго. Спорили, взвешивали и уравнивали отдельные части организации Регалбуто, чтобы ни одна из семей не имела преимущества.

Было три часа утра, когда они кончили. Все уже собрались прощаться, обнадеженные, что все кончилось.

Тут Фрэнк вскочил на ноги.

— Есть еще одно дело до того, как мы разойдемся, которое касается нашего собрания.

Спокойная сила его голоса привлекла всеобщее внимание. Он посмотрел на Анджело.

— Дон Анджело, четыре человека пытались перехватить последнюю партию героина, закупленную моим отцом. Они ждали в том месте, где мы производили обмен с импортерами. Это место было известно очень немногим. Следовательно, информатором был кто-то близкий в кругу моего отца.

Фрэнк достал и вырвал листок бумаги.

— Здесь имена четырех бандитов и имя человека, которому они подчинялись.

Диморра посмотрел на него и взял листок. Молча прочел пять имен, написанные на нем.

Гайянта заерзал на своем стуле.

— Что заставляет нас рассматривать это дело здесь?

Диморра посмотрел на него. Лицо его было мрачным.

— Эти люди подчинялись дону другого города. — Он помолчал. — Вашего города, — сказал он, повернув голову ко второму представителю Нью-Йорка, Дону Марианно Вассало. — Известны вам первые четыре имени? — спросил он, протягивая листок.

Лицо Вассало стало бледным. Диморра изучал его, понимая, что шок, который тот испытывал, показывает, что он не ожидал таких откровенных слов Фрэнка.

Вассало держал листок в руках, он прочитал четыре имени, написанные над его собственным. Он смотрел дольше, чем это требовалось. Когда он поднял глаза, в них была боль.

— Я ничего не знаю о том, что они делали на вашей территории. Клянусь в этом кровью моей матери.

— Эти люди принадлежат к вашей семье? Вассало мрачно кивнул.

— Они из части Джузеппе Спада.

— Были, — заметил Фрэнк, — они мертвы.

Вассало не смотрел на него. Его глаза встретились с глазами

Диморра. Оба Дона были расстроены.

— Спада был моей правой рукой в течение последних пяти лет, — промолвил Вассало.

Диморра мягко сказал:

— Важно узнать имя человека, который информировал его.

Я не хочу иметь предателей за своей спиной или за спиной

Бруно.

Вассало посмотрел на другие лица, на некоторых было осуждение.

Он вздохнул и снова посмотрел на Диморра:

— Я позвоню по телефону. Спада будет здесь завтра после полудня.

Анджело Диморра вскочил на ноги.

— Спасибо! — воскликнул он, потом повернулся и вышел. Фрэнки Регалбуто последовал за ним.

Девушка, взбиравшаяся на помост для прыжков в воду, была почти обнажена. Узкое зеленое бикини едва прикрывало ее стройное тело, изогнутое в бесстыдной позе. А глаза были такими же зелеными, как бикини.

Винцент изучал ее так же, как он рассматривал новый автомобиль или новый дом. Он женился в девятнадцать лет и никогда не глупил после этого. А когда появились дети, они добавили еще один повод, чтобы быть дома. Когда он уходил, то уходил для дела. Он гордился тем, что делает свою работу профессионально. Но удовлетворение он находил только в кругу семьи.

Тем не менее, он все же понимал, красива девушка или нет. Эта была очень привлекательна.

Ее имя было Руби Дан, и она занималась моделированием. Она знала себе цену, это было видно по тому, как она двигалась и держала себя.

Настил качался, когда она прохаживалась по краю, и заставлял вздрагивать соски ее грудей. Она смотрела на Фрэнка Регалбуто, плескавшегося в воде на середине пруда.

— Иди сюда, не глупи, — позвал ее Фрэнк. — Вода теплая и приятная.

— Обманщик! — ответила она, но выпрямилась и прыгнула в воду, погрузившись с грацией профессионального ныряльщика.

Вине Фарго прошел в тень деревьев. Он ненавидел климат Невады. Здесь было чересчур жарко для него. Даже темные стекла очков не защищали глаза от палящих лучей солнца.

Руби Дан вынырнула на поверхность рядом с Фрэнком, ее темные волосы блестели от воды, рот был открыт и ловил воздух.

Они пообедали в маленьком полутемном ресторане отеля. Их столик был в углу. Три ближайших к ним стола были свободны, метрдотель объяснил посетителям, что столики заказаны.

Джо Люсси обедал за тем же столиком, но Руби забыла о его присутствии. Он имел странную способность быть и одновременно не быть рядом.

Руби говорила много. Она никогда не говорила так легко и свободно. Диморра умело направлял ее на новые темы. Ей был приятен его интерес к ней.

— Из вас мог бы выйти отличный репортер, — сказала она ему, — вы умеете задавать вопросы.

Диморра улыбнулся.

Раза два за обед к столику подходили люди. Оба они были так известны, что метрдотель даже не пытался их задержать. Один был актер телевидения, другой — художник. Оба подходили только для того, чтобы выразить свое уважение. Так как она была с ним, то уважение распространялось и на нее.

Они пили кофе, когда к их столику подошел Луис Орландо. Руби не знала, кто он такой, и внимательно посмотрела сначала на него, потом на Диморра.

— Очень приятная и красивая девушка.

— Она подруга Фрэнка, — без улыбки ответил ему Диморра.

— О! — улыбнулся Счетовод.

Ей его улыбка не понравилась. В ней было что-то грязное.

— В чем дело, Луис? — Диморра был нетерпелив.

— Я хотел поговорить с вами наедине. Это ненадолго.

Диморра кивнул.

Самолет из Рима развернулся над океаном и вышел на посадочную полосу аэропорта Кеннеди. Фрэнк Регалбуто отстегнул ремни, когда погасло табло. В первом классе самолета кроме него были еще три пассажира — пожилые неинтересные люди. Это был длинный и скучный полет. Но Фрэнк об этом не думал. У него было и так достаточно забот.

За пять недель, прошедших со дня смерти его отца, Фрэнк заметно возмужал. Он мог действовать наравне со всеми и все это чувствовали. Эти три недели в Европе дали ему понять, что он действовал, как опытный мужчина, а не как агрессивный мальчишка.

На совещании в Вегасе его желание возглавить семью Регалбуто было не очень сильным, он сам понимал, даже больше остальных, что не имеет достаточного веса. Но в тот час, когда он поднимался на борт рейса 747, возвращаясь в Америку, он знал, что приобретет этот вес через год или раньше.

Анджело Диморра предложил ему поездку сразу после прибытия из Вегаса. Это имело смысл. Как говорил Диморра, Фрэнк брал в свои руки дело с наркотиками, узнавал главных людей, обеспечивающих их приобретение и доставку.

Единственное их разногласие было в том, что делать во время поездки. Фрэнк был недоволен, что ему предлагалось только установить контакты.

— Раз уж я буду там, то должен договориться о новой партии товара. Товар быстро распродается, последней партии хватит ненадолго.

Диморра покачал головой.

— Нет. Вначале наладь контакты. Нужно посмотреть, как идут дела. Когда вернешься, мы поговорим обо всем и решим.

Они поспорили, но недолго. Фрэнк был уверен, что Диморра хочет испытать рассудительность Фрэнка прежде, чем поручить настоящее дело. Но Фрэнк имел собственные замыслы. Он знал, что сейчас он не тот человек, что был до смерти отца. Может быть, Диморра этого не подозревает, но все впереди.

Когда он покидал Америку, то имел достаточно денег, чтобы оплатить 50 килограммов героина. Это были собственные деньги Фрэнка.

Фрэнк не думал, что долго сохранит секрет. Он даже не пытался сделать это. Когда он вернется с договоренностью, то все расскажет Диморра и продаст ему наркотики. Когда дело будет закончено, глупо будет со стороны Диморра отказываться от прибыли в этом деле. Сначала Дон немного рассердится, но Фрэнк был уверен, что старик оценит его инициативу.

Он долетел до Парижа и поездом поехал в Канны. Здесь он позагорал немного, развлекаясь с французскими проститутками, играя роль человека, находящегося на отдыхе. Затем, в нанятом автомобиле, поехал в Марсель, время от времени посматривая, нет ли наблюдения.

В Марселе он встретился с двумя людьми, которые владели лабораториями по приготовлению героина. Он достиг с ними договоренности, он не торопился искать корсиканцев для перевозки. Фрэнк имел свои мысли по этому поводу.

Из Марселя он полетел в Стамбул, и вступил в контакт с турецкими чиновниками, ведающими опиумными фермами. Следующая остановка была в Дамаске. Сирийский пограничник за плату, оправдывающую риск, согласился пропустить контрабандистов. В Бейруте Фрэнк договорился с арабом спрятать партию до тех пор, пока за ней не придут.

Затем Фрэнк полетел в Рим. Два первых дня он играл роль туриста. Ночами разъезжал с девушкой, работающей на телеграфе. Он привозил ее в номер «Эксельсиора», а утром увозил обратно. На третью ночь, когда был уверен, что его не преследуют, он отвез ее домой и поехал в порт, где имел беседу с капитаном судна. Тот должен будет доставить груз, по команде Фрэнка, в Марсель.

Потом Фрэнк поехал в Геную и встретился со старым другом отца. Этот человек устал от Нью-Йорка и войн между шайками гангстеров. Он взял свою долю и уехал в Италию, женился на 20-летней девушке и поместил свои деньги в надежные бумаги. Он выслушал соображения Фрэнка и улыбнулся. Точно, как твой отец. Хитро и уверенно.

Ради прежней дружбы и за хорошую плату он согласился выполнить два последних этапа. Первый был прост — доставить героин из лаборатории в Геную. Второй этап тоже был прост. Американская пара, проводящая год за границей, сняла у него домик на побережье. Они должны были вернуться в Балтимор. Когда их автомобиль будет грузиться на теплоход в Генуе, пара даже не будет подозревать, что в специальном тайнике автомобиля находятся контейнеры с чистым героином. Когда теплоход прибудет к месту назначения, Фрэнку остается только изъять героин.

Фрэнк вернулся в Рим и следующим самолетом вылетел в Нью-Йорк. Он имел все основания быть довольным собой. Была только одна неприятная мысль — Руби Дан.

Он потерял ее. Находясь так далеко от нее, он понял, как сильно она задела его сердце. Может быть, неудовлетворенное желание заставляло его так много думать о ней. В жизни он встречался со множеством женщин, начиная с четырнадцати лет. В этом не было ничего плохого. Но Руби была женщиной того типа, на которых женятся… И он был готов жениться. То, что она не итальянка, не имело значения.

Она была ласкова с ним после Вегаса, но с ней было нелегко. Он считал, что это нервное напряжение после встречи с представителем музыкальной компании, которую устроил Диморра. Ей обещали встречу с главой компании в Нью-Йорке. Если она понравится, компания выпустит пластинку с ее песнями, если же провалится, то ей будет хуже, чем прежде.

Фрэнку было безразлично, станет она звездой или нет. Но он понимал, что это значит для нее.

Другое дело с письмами. Она обещала писать на адрес отеля «Эксельсиор» в Риме. Но, когда он приехал, писем не было. Он пытался звонить ей, но ее не было дома…

Загорелся сигнал «не курить!» и стюардесса объявила о посадке в Нью-Йорке. Фрэнк потушил сигарету и откинулся в своем кресле. Он сказал себе, что не стоит беспокоиться. Она могла быть сильно занята своими пластинками, и ей было не до писем.

Фрэнк обнаружил, что улыбается, думая о Руби, о том, что скоро будет с ней. Он даже не будет покидать аэропорт, чтобы побывать в Нью-Йорке, а сразу вылетит к Руби.

Он проходил через тоннель, когда услышал объявление по радио: «Мистер Регалбуто, подойдите к справочному бюро!»

Торопясь, он протиснулся через толпу пассажиров. Казалось никто не следит за ним.

Девушка из справочного улыбнулась ему.

— Здесь письмо для вас, — она нашла конверт и протянула ему.

Став спиной к окошку, он быстро осмотрелся, прежде чем вскрыть конверт. Он взял листок. Это была записка без подписи, отпечатанная на машинке. Она гласила:

«Если ты еще интересуешься Руби Дан, то она в Нью-Йорке, 38-я Восточная улица, 415 кв. 7. Там она живет с мужчиной».

Дрожащими руками Фрэнк открыл второй конверт. В нем находился ключ.

Это было новое здание с фонтаном перед входом. Фрэнки вышел из машины и осмотрел дом. Он ни о чем не думал. Его мозг был заморожен. Он прошел мимо швейцара в униформе и вошел в лифт. Лифт поднял его на 7-й этаж.

В конце покрытого ковром холла была дверь с табличкой 7-Д. Надпись на табличке гласила: «Р. Дан»

Фрэнк нажал кнопку звонка. Ответа не было. Он подождал, потом нашел ключ в кармане.

Войдя в маленькую прихожую, закрыл дверь и огляделся.

Стены были белые, ковры голубые, мебель в основном из скандинавского дерева. На стене висела абстрактная картина, которая раньше висела у нее дома. Она сама ее рисовала.

На ковре стояла пара тапочек, мужских.

Одна из стен спальни была оборудована шкафом для одежды. Фрэнк открыл его. В основном одежда женская. Но были и мужские вещи: спортивная куртка, мужской халат, пижама, две пары мужских туфель.

Он прошел в ванную комнату. Среди туалетных принадлежностей лежала электробритва.

Быстро пройдя на кухню, Фрэнк нашел бутылку скотча и начал пить прямо из горлышка.

Была уже ночь, когда Руби Дан вернулась в свою новую квартиру. Она сделала несколько шагов и замерла. Ее руки прикрыли рот, сдерживая крик.

Новая ее куртка была изрезана ножом, ее абстрактная картина валялась на полу, кофейный столик опрокинут.

Фрэнк сидел в кресле и смотрел на нее.

— Боже мой, Фрэнк… — голос ее дрожал.

Прошло много времени прежде, чем он заговорил.

— Ты переехала в Нью-Йорк, я не знал.

— Я заключила контракт. Это казалось лучше, но я еще держу старую квартиру…

Он вскочил на ноги.

— Кто этот мужчина? — Его голос был спокоен. Чересчур спокоен.

— Фрэнки…. послушай…

Она никогда не боялась его. Но сейчас почувствовала испуг. Люди, которые знали Фрэнка всю его жизнь, не узнали бы этого выражения его глаз.

Анджело Диморра жил в пригороде в большом особняке в стиле Тюдор. Он чувствовал свою полную независимость.

Местная и даже федеральная полиция была полностью на его содержании. За эти деньги от них требовалось немного — только предупреждать о нежелательных посетителях из полиции. Поместье

Диморра было большое, заросшее лесом и охраняемое боевиками семейства Диморра.

Дон всегда чувствовал себя здесь комфортабельно. Когда он не работал, то любил купаться в озере, если было тепло, или сидеть на террасе, глядя на лес, принадлежащий ему.

Но теперь он не чувствовал себя здесь удовлетворенным. В нем росло желание ехать в Нью-Йорк.

Когда он снял для Руби квартиру, то предпочел проводить там один день в неделю, но вскоре обнаружил, что даже несколько дней вдали от нее снова превращают его в старого человека. Он понял, что нуждается в ней так же, как и она в нем. Здесь не могло быть разговоров о женитьбе. Диморра никогда не собирался разводиться с женой.

В этот вечер он имел основательную причину не покидать своего имения. Фрэнк Регалбуто скоро должен был быть здесь. Теперь, когда он закончил дело с поездкой, они могут разобраться и в личных делах.

Как считал Диморра, у Фрэнка нет оснований для обиды. Руби в действительности не принадлежала ему. При всех обстоятельствах Руби имеет право любить другого человека, и этот другой имеет право дать ей то, чего не смог дать Фрэнк.

Конечно, Фрэнку это может не понравиться, но он должен смириться. Диморра считал, что всякие претензии со стороны Фрэнка будут просто глупы.

Когда Фрэнк не появился и не позвонил до шести вечера, Диморра начал беспокоиться. Люсси позвонил в Нью-Йорк и узнал, что самолет Фрэнка прилетел четыре часа тому назад. Диморра трижды звонил на квартиру Руби, но там никто не ответил.

Диморра просмотрел назначенные на этот день дела. Главным был вопрос о Джонни Трески, единственном из мужей его дочерей, который участвовал в деле. Джонни был членом банды Фарго, когда женился на младшей дочери Диморра.

В качестве свадебного подарка Дон Анджело повысил его. Но Джонни не очень заботился о деньгах, жил роскошно и разбрасывался полученной прибылью, не думая о завтрашнем дне. И сейчас он снова просил тестя выручить его деньгами.

Диморра согласился, но прочел зятю целую лекцию. Когда она была закончена, Трески сказал:

— Ты прав, но я нуждаюсь в деньгах.

Диморра кивнул.

— Мы оба знаем это. Хорошо, в последний раз. Сходи к Баду Рилею. Скажи ему, что я велел дать тебе денег.

Джо Люсси отвез Диморра в аэропорт. Была ночь, когда автомобиль домчал их из аэропорта Кеннеди в Манхеттен. Швейцар поторопился открыть им дверцы машины. Лицо его было невеселым.

— У меня для вас плохие новости, мистер Дан, — он не знал настоящего имени Диморра, — у нас неприятности. Ваша жена…

— Что случилось?

— Она ранена. Кто-то ранил ее.

Диморра почувствовал, как будто за шиворот ему опустили кусок льда.

— Кто? — прошептал он. Но уже знал.

Швейцар покачал головой.

— Она сказала полицейским, что не узнала его, он был в маске.

Диморра оттолкнул его, чтобы войти.

— Ее здесь нет, — сказал швейцар. Ее увезли в больницу.

— Какую больницу?

Швейцар ответил. Диморра и Люсси снова сели в машину.

Руби находилась на шестом этаже больницы, дежурная заглянула в книгу.

— Руби Дан? О, да! Доктор оставил приказание, что родствен ников к ней можно будет пускать только завтра.

— Я ее дядя, — ответил Диморра. — Где она?

— В палате «С». Но только на несколько минут.

— Что она делает в палате «С»? А почему не в отдельной?

— Но она не в состоянии была сообщить свои финансовые возможности, когда ее привезли.

Ральф Негро не был похож на Джо Люсси. Он не имел физической силы Джо. Он убил первого человека, когда ему было 16 лет, и с тех пор специализировался на этом. Убийства он совершал оружием или ножом. Он не мог действовать кулаками, как Джо. Для этого он был чересчур слабым. Его аптечка всегда была переполнена лекарствами. В свои 36 лет он был уже лысым. Даже ночью носил темные очки для защиты глаз.

Негро чувствовал, сидя рядом с Люсси в автомобиле, следя за домом Фрэнка, как его охватывает слабость. Они следили уже с семи утра.

Начинало темнеть. Негро был рад этому. Дневной свет действовал ему на нервы.

Сунув руку в карман, Негро вынул два пузырька. Он посмотрел на них, один положил обратно в карман, а из другого достал таблетку. Люсси с удивлением посмотрел на него.

— Чтобы не заснуть, — объяснил Негро. — Тебе тоже не помешает принять одну.

— Я не могу принимать лекарства без воды, как ты.

— Тогда иди в ресторан и попроси стакан воды. И сможешь оттуда позвонить.

Люсси кивнул, взял таблетку и вышел из машины. Негро смотрел, как он шел к ресторану, потом он посмотрел на дом Фрэнка. Он вспомнил о тех местах, где они подстерегали его в течение дня.

Очень скоро Люсси вернулся.

— Никаких сведений о Фрэнке?

— Нет.

— Диморра еще не вернулся?

— Нет, Мы ждали Фрэнка всюду, кроме того места, где следовало ждать. Если Фрэнк знает, что он в беде, то побежит к своему

Дяде.

— Так поедем туда,

Джо Люсси включил мотор и поехал к дому Вито Риккобоне.

В это время Луис Орландо находился в большой комнате мотеля «Старлайт» и развлекался с парой проституток, принятых женой на этой неделе,

Наружный красный неоновый свет загорелся ярче, когда на улице стемнело. Автомобили чаще подъезжали к стоянкам мотеля в ночное время. За рулем, как правило, сидели богатые мужчины. Их автомобили оставались на стоянке разное время, на всю ночь — редко.

Не надо быть умным полицейским, чтобы понять, что мотель «Старлайт» является публичным домом, Но располагался он в пригороде, где полицейские получают меньшую плату, чем в городе. И каждый понедельник они получали дополнительную плату в «Старлайте».

Мотель состоял из трех современных зданий, соединенных галереями. Меньшее здание было конторой. Большее состояло из двадцати комнат, где жили и работали девушки. Жена Счетовода, знала, как их подбирать. Не девушки были наиболее красивыми и молодыми проститутками в городе. Под руководством Мари они были наиболее обученными и способными на всякие штучки.

Между этими двумя зданиями был дом Счетовода и его жены.

Счетовод сидел в большом кожаном кресле обнаженный и наблюдал с медленно возрастающим вожделением за девушкой Эдит. Ей было не более 18-ти лет. У нее были естественные красивые волосы, маленькое девичье лицо и красивое тело. Она не была невинной, но выглядела испуганной, когда встала на четвереньки посреди ковра. Единственная вещь, которая была на ней — собачий ошейник.

Мари Орландо тоже была обнажена, за исключением высоких черных сапог и тяжелого черного ремня. Ее лицо выглядело жестоким, когда она прицепила ошейник на шею девушки. Другой рукой она подняла хлыст и опустила его ка тугие округлости ниже спины Эдит. Девушка открыла рот, но не пыталась протестовать.

— Сука, ползи! — приказала Мари,

Девушка натянула поводок и поползла к ожидавшему Орландо. Зазвонил телефон. Счетовод посмотрел на него, наполовину занятый своими фантазиями. Мари остановила девушку поводком. Счетовод снял трубку.

— Что случилось? — проворчал он.

— Я извиняюсь, мистер Орландо, — сказал клерк из конторы, — но мистер Риккобоне на линии. Я сказал, что вы позвоните немного позже, но он не может ждать.

Счетовод прижал трубку рукой и сказал девушке:

— Выйди.

Она поднялась недостаточно быстро. Мари рванула за поводок и подняла ее на ноги, Эдит схватилась за ошейник, давящий ей на горло. Мари открыла дверь и начала бить по бедрам Эдит.

— Выйди прочь!

Девушка выскочила обнаженная, с ошейником и поводком. Мари закрыла дверь.

Гостиная в старом доме Винцента Фарго на Келси-стрит была освещена экраном телевизора. У экрана сидели трое. Вине — в большом кожаном кресле, которое когда-то принадлежало папаше Фарго; ботинки он сбросил, ноги лежали на подставке, его жена сидела на диване с Тони, подвернув ноги под себя.

Тони Фарго откинулся на спинку дивана и потягивал холодное белое вино, которое Нелли всегда хранила для него. Винцент и Нелли были увлечены представлением, Тони нет. По некоторым причинам телевидение не могло увлекать его надолго, разве что новости. Но он не думал об этом. Он чувствовал себя удобно рядом с Винсом и Нелли. Это был его дом, его семья.

Он чувствовал себя слишком удовлетворенным, чтобы идти и проводить время с этой сучкой из Белдон-отеля. Он проводил с ней все последние ночи и не мог быть в претензии на нее. Но такая уж у него была привычка. Как только он добивался своего у девушки, ему уже больше не хотелось получить то же самое вновь. Кроме того, он сегодня чувствовал себя ленивым. Он предпочитал сидеть здесь, потягивая вино, до тех пор, пока ему не захочется пойти спать в свою маленькую спальню.

Это была его спальня с тех пор, как он себя помнил. В ней до сих пор были его детские игрушки. Вине с Нелли всегда держали ее готовой для него, независимо от того, были ли в доме гости и как долго он отсутствовал.

Этот дом принадлежа,! еще их родителям, Они купили его сорок лет назад. Дома на Келси-стрит могли показаться бедными для простого наблюдателя. Но они были богато обставлены изнутри.

Все члены банды родились в Веннесбурге и сражались как одна банда с того времени, когда они были еще мальчишками. Здесь были не только итальянцы. Были пуэрториканцы, негры, ирландцы и два поляка. Но они имели твердое убеждение, что принадлежат к банде Фарго.

До того, как они вступили в мафию, одна банда попыталась напасть на них. Больше таких попыток не было.

Если Веннесбург был их родиной, то Келси-стрит форпостом, а дом Фарго — замком.

Этот дом принадлежал Тони так же, как и Винсу. Но Тони никогда не думал так. Как старший сын Вине был главой семьи. Кроме того, Вине имел жену и детей, а у Тони их не было и не ожидалось в ближайшем будущем.

Вине был главарем. Тони следовал за братом и был удовлетворен этим. Оба они знали, что Вине не достиг бы того, чего он достиг, без Тони. Но Тони нуждался в руководителе. Он был привязан к Винсу и его жене. Нелли значила для него больше, чем любая женщина. Она была для него немного сестрой, немного матерью.

Так как Тони не смотрел телевизор, он первым увидел Розу, стоящую на пороге гостиной. Роза была младшей дочерью Винса, ей было четыре года. Она была в ночной рубашке.

— Эй, Роза, — ласково спросил Тони, — что ты тут делаешь?

— Я хочу пить.

— Роза, — сказала мать, — ты знаешь, где вода, напейся и иди спать.

Сержант-детектив Мюррей Гросман из бригады по борьбе с рэкетом, выскользнул из переполненного зала заседаний районного прокурора. Нервничая, посмотрел на большие часы на стене. Было 11 часов.

Он прошел к своей конторе, постоял у лестницы, оглядывая коридор. Когда он убедился, что за ним не следят, поднялся на следующий этаж и, войдя в туалет, запер за собой дверь. Здесь был телефон-автомат. Убедившись, что в помещении никого нет, он набрал номер и бросил монету.

Мужской голос, которого он не узнал, ответил:

— Да.

Сержант Гросман приложил трубку ко рту.

— Я желаю поговорить с мистером Д. — сказал он тихо. — Скажите, что звонит М. Гросман. Это очень срочно.

— Минутку.

Сержант ждал, моля бога, чтобы никто не вошел в этот момент.

— Да, — сказал голос Диморра.

— Мистер Д., Фрэнк Регалбуто явился к районному прокурору полчаса назад. Сказал, будто слышал, что его ищет полиция.

Сейчас он у прокурора.

Наступила пауза.

— Что он говорит?

— Ничего. Заявил, что не знает, кто убил дядю и пытался убить его. Не мог узнать их. Было чересчур темно. Не имеет представления, кто бы это мог быть. У него нет врагов, которых бы он знал.

Он сказал прокурору, что это могли быть грабители, хотевшие взять у них деньги.

— Вы задержали его?

— Невозможно. Мы не можем доказать, что он врет, прокурор попытался изобличить его, но не смог. Мы отпустим его.

— Как скоро?

Один из них был высокий и худой. Другой был почти такой же высокий, но более плотный. На одной стороне его лица был ножевой шрам. Они сели на грязный деревянный пол у низкого окна, которое они приоткрыли снизу на пять дюймов. Через эту щель они могли видеть фасад здания на Келси-стрит, где размещалась контора Фарго.

Они были на верхнем этаже невысокого здания. В комнате было темно, она освещалась только лучами фонарей. Когда кто-нибудь из них закуривал, то отходил вглубь.

Человек со шрамом осмотрел в бинокль каждое окно в доме Фарго.

— Они осторожны. Все зашторено.

— Значит, будем ждать, — сказал тонкий, — до тех пор, пока он не выйдет.

Каждый из них имел оружие и умел им пользоваться. Они были профессионалы. Именно поэтому им и поручили эту работу.

Возможность долгого ожидания не пугала их. Награда за убийство Фрэнка Регалбуто делала ожидание легким. И они были готовы ко всему. Кроме саквояжа с винтовками у них была спортивная сумка с сандвичами и термосами с горячим кофе.

Автомобиль, на котором они приехали, был оставлен за четыре квартала отсюда.

В конторе междугородней автокомпании зажегся свет. Человек со шрамом быстро схватил бинокль и навел его на человека, который шел к секретеру. Второй принес винтовку.

Человек со шрамом опустил бинокль и покачал головой.

— Диего Сабатини.

Тонкий убрал винтовку. Они видели, как Сабатини сел за стол и занялся делами.

— Поздно работает.

— Угу. Как насчет кофе?

— Пожалуйста. У нас его вполне хватит на пару дней.

Человек со шрамом поднял один из термосов, когда позади них открылась дверь. Он опустил термос и схватился за винтовку.

Раздался выстрел, и человека со шрамом осыпало штукатуркой. Но тонкому повезло меньше. Пуля пробила ему голову. Он мертвым свалился на пол.

Человек со шрамом отбросил пистолет и поднял руки. Два человека вышли из тени. Геральд Ерли и Анги-Лошадь. Ерли был вооружен автоматом, Анги — пистолетом 45 калибра.

— Ваши парни совсем не имеют голов, — сказал Ерли, — они думают, что сюда можно пробраться незамеченными.

Анги поднял кожаный хлыст.

Человек со шрамом пытался защититься руками. Хлыст рассек ему правую руку. Следующий удар выбил ему большую часть зубов. Человек со шрамом упал на пол, Анги продолжал хлестать.

Когда закончил, то никто не сказал бы, что этот человек имел шрам.

Часом позже Джордж Гарсия повернул грузовик на улицу, проходившую мимо Главной Торговой корпорации — городского штаба Диморра.

Гарсия на медленном ходу проехал мимо здания. Два трупа, упакованные в пластиковые мешки, были брошены им у подъезда.

Грузовик уже исчез за поворотом, когда из здания вышел человек и подошел к мешкам. Он увидел сквозь пластик, что в них.

Анджело Диморра стоя разговаривал по телефону, в то время как Рилей, Митч и Джо Люсси сидели и смотрели на него.

Когда он закончил и повесил трубку, лицо его было мрачным, он казался совсем старым. Но когда заговорил, то голос выдал его силу.

— Два парня, которых мы послали к штабу Фарго, вернулись к фасаду Главной Торговой корпорации.

Остальные трое смотрели на него и ничего не говорили. В дверь постучали и вошла жена Дона Анджело.

— Еда давно остыла.

Диморра посмотрел на присутствующих.

— Идите есть. Я приду вслед за вами.

Оставшись один, Диморра закрыл дверь и постоял немного, прислушиваясь к сильному биению сердца. Он чувствовал себя неважно.

Открыв бар, приготовил себе коктейль.

Он знал, что совершил непростительную ошибку. Никто не скажет ему об этом, но никто и не забудет.

Когда делаешь дело, подобное этому, то надо заканчивать его быстро. Потом могут быть неприятные слова, но что сделано,

то сделано. А он не смог быстро убрать Фрэнка, и в результате произошло то, чего не вернешь.

Он не осуждал Люсси и Негро за провал попытки убить Фрэнка. Это бывает, когда действуешь наспех, неподготовленно.

С этими двумя, которых он послал сейчас, он сделал последнюю попытку закончить дело быстро. Теперь Диморра переключался на борьбу, в которой был более успешен, так как тщательно планировал ее.

Он больше не сердился на молодого Фрэнка, но это уже не было делом личного характера, это было ДЕЛОМ.

Не было у него уже и чувства к Руби, кроме того, что он хотел быть уверенным, что о ней хорошо заботятся. Чересчур много жертв уже стоила ему эта любовь.

Диморра не питал иллюзий, что сможет уладить дело извинениями, было очевидно, что братья Фарго решили использовать его ошибку, чтобы свалить его.

Он также не мог оставить их в покое, независимо от того, правы они или нет. Если он позволит Фрэнку и братьям Фарго отделиться, то в его рядах наступит анархия.

Диморра еще не допил свой бокал, когда уже выработал тактику действия. Его сердце продолжало сильно биться и он ощутил боль в боку.

Главное, он не должен оказаться в качестве просителя мира у Фарго. Это они должны придти к нему и просить мира.

Без помощи братьев Фарго Фрэнк останется беззащитным и одиноким. Когда это случится, Диморра сможет заключить с ним сепаратный мир, если Фрэнк открыто покажет свою покорность. Где-нибудь через год с Фрэнком может произойти несчастный случай, который будет невозможно приписать Диморра. Это произойдет не из-за Руби, а потому что Диморра не может больше ему доверять. Один из них должен погибнуть. Этим погибшим будет Фрэнк.

Диморра встал и подошел к телефону, чтобы позвонить Холу Джонсону.

Джонсон возглавлял в городе рэкет по торговле земельными участками. Он платил Диморра определенный процент, получая взамен поддержку в политической борьбе и защиту от полиции.

Голос Джонсона по телефону был настороженный, что означало, что он уже слышал о неприятностях.

— Хол, я хочу, чтобы ты приехал ко мне домой, побеседовать.

Сейчас.

В трубке молчание.

— О'кей, приеду через час, — голос Хола был слегка хрипловат.

Диморра повесил трубку. Он был уверен, что Джонсон будет сотрудничать за определенную плату. И Джонсон имел нескольких способных парней, работающих на него.

Но это была вторая половина стратегии Диморра. Сначала нужно сделать вид, что он отступил. Если они поверят этому, то будут не подготовлены, когда парни Джонсона ударят по их интересам. Неожиданная атака будет иметь двойную пользу, это даст почувствовать братьям Фарго, что они потеряли безопасность.

Когда Анджело вошел в столовую, все уже принялись за второе. Когда он сел во главе стола, жена виновато взглянула на него. Он встретил ее взгляд без всякого выражения.

— Мы уезжаем ненадолго во Флориду, — сказал он ей. —

Утром упакуй вещи. Едем после полудня.

— Там чересчур жарко в это время года, ты знаешь, что жара для меня вредна.

— Тогда находись в доме. Для этого установлены кондиционеры.

Она вздохнула и пошла на кухню. Диморра посмотрел на брата.

— Я хочу, чтобы ты тоже поехал.

Митч ничего не спросил, а только кивнул. Диморра повернулся к Люсси.

— Ты тоже, Джонни Трески и Пит Лазетти.

Бад Рилей огорченно вздохнул.

— Выходит так, что ты оставляешь здесь пустоту, никого, кто мог бы прижать братьев Фарго.

— Нет, — сказал Диморра, ничего не объясняя.

— Некоторые посчитают, что ты сбежал от неприятностей.

— Они могут думать, что хотят. Фарго могут подождать. Я устал и нуждаюсь в отдыхе.

Это не означало, что он не доверял Рилею. Лучше, чтобы меньше людей знало его планы.

Митч оглянулся, на кухне ли жена Диморра.

— А что с девушкой? — спросил он. — Ты больше не заботишься о ней?

Диморра покачал головой.

— Нет, — он посмотрел на Люсси. — Пошли Ральфа Негро в

Нью-Йорк проследить, чтобы о ней позаботились. Все счета мне.

Больница, квартира, все, в чем она нуждается. Он может сказать,

что я уехал по делам. Я позвоню ей, когда смогу.

— Ральф должен сказать ей, куда ты едешь?

Диморра секунду поколебался, потом сказал:

— Нет.

Его брат не улыбался. Потом сказал:

— Очень плохо.

В его глазах была надежда.

Вине Фарго был у телефона, когда Тони пошел в комнату в задней части конторы.

— Это Ральф Негро. Анджело Диморра завтра после полудня едет в Майами. Забирает всех с собой.

Тони удивился.

— Это непохоже на него — бежать от беды.

— Он стареет, Тони. Слишком стар. Он считает, что со временем мы потеряем осторожность и он сможет сделать новую попытку.

Но у него не будет на это времени.

— Как?

— Ты не понимаешь? Это единственная возможность решить все единственным выстрелом. Мы должны быть первыми.

Тони колебался. Он не любил спорить с Винсом.

— Хорошо ли это? Майами — безопасный город.

Вине откинулся назад и улыбнулся брату.

— Значит, придется извиняться после смерти Диморра. Я не думаю, что им понадобятся извинения. Это не вернет его к жизни.

Тони сидел озабоченный.

— А если это трюк? Я думаю, что Негро за нас, но не могу поклясться в этом.

Вине кивнул.

— Я считаю, что одному из нас надо остаться здесь, охранять нашу крепость. Это можешь быть ты, если хочешь.

Тони покачал головой.

— Нет. Я был в его резиденции пару лет назад, помнишь?

Я знаю там все. Кого мне взять с собой?

— Кого хочешь. Диморра берет с собой Митча, Люсси, Джонни

Трески и Лазетти. Об его брате беспокоиться не стоит. Остаются трое.

Тони вспомнил дом Диморра в Майами и начал строить планы операции.

— Я возьму Капуто, Сабатини, Георга-поляка, Смитти и…

Фрэнка. Остальных тебе достаточно?

— Вполне. Но, Тони, одно: не упусти его. Если ты уберешь

Диморра, я смогу уладить все. Но если ты попытаешься и упустишь — мы в настоящей беде.

— Не беспокойся, — спокойно ответил Тони. — Мы не упустим его.

Небо Флориды в ту ночь было безоблачным. Луна освещала воду и небольшое поместье на берегу залива. Было очень тихо, лишь иногда можно было услышать редкую ночную птицу, музыку или смех веселящихся у воды людей.

Дом Дона Анджело Диморра в Майами был выкрашен в белые и розовые тона. Фасад был повернут к заливу, где располагалась водочная станция и купальные кабины. Обратная сторона дома была ограждена от частной дороги и леса стеной.

Тони Фарго сидел в траве и выжидал. Он смотрел в бинокль. Было одиннадцать часов. Диморра должен был прибыть полтора часа назад.

Рядом с Тони сидел Фрэнк. Он держал в руке пистолет, ожидание действовало ему на нервы.

Капуто и Сабатини спрятались с другой стороны гаража. Капуто был вооружен автоматом, Сабатини двумя пистолетами. Георг-поляк лежал в траве у калитки с ручным пулеметом, готовый придти на помощь. Смитти притаился за углом дома с винтовкой.

Тони решил, что все продумано. Он не видел возможности для Диморра остаться в живых. Каждый, кто будет с ним и окажет сопротивление — будет убит.

Но Диморра не появлялся.

Фрэнк повернул голову и посмотрел на Тони. Он не увидел его лица.

— У меня предчувствие, что они не появятся.

— Если даже они не появятся, — проворчал в ответ Тони, — ничего страшного. Это все стоит нам только времени, потраченного на приезд сюда и возвращение.

Конечно, он знал и другое. Если Ральф Негро вел двойную игру, то они сами могут попасть в ловушку, но он предпочитал думать о другом. Возможно, Диморра остановился в пути повидать кого-нибудь из своих друзей или решил пообедать в Майами, прежде чем ехать сюда. Звук приближающегося автомобиля положил конец сомнениям. Тони вытащил свой кольт «кобра» и положил палец на спусковой курок. Он услышал, как автомобиль остановился у ворот. Он сжался, как пружина, готовая к действию.

Открылись дверцы автомобиля, затем заскрипели ворота. Большой старомодный кадиллак покатился по извилистой дорожке и остановился у гаража. Из машины вышел Митч Диморра, за ним последовал Лазетти. Сзади вышел Джонни Трески и закрыл за собой дверцу.

Митч отправился к дому, на ходу доставая ключ. Тони колебался, все его внимание было сосредоточено на задней части автомобиля. Но потом вся операция вышла у него из-под контроля. Капуто вышел из-за дерева и прижал дуло пистолета к животу Митча.

— Стоять!

Митч застыл.

Лазетти схватился за пистолет, когда из темноты возле него вынырнул Сабатини с пистолетами в обеих руках. Лазетти остановился и вскинул руки над головой. — Руки, Джонни!

Трески остался стоять там, где стоял, подняв руки. Тони бросился к кадиллаку с пистолетом в руке. Он открыл дверцу, готовый стрелять, но там никого не было.

Тони почувствовал, как сердце замерло у него в груди. Он посмотрел на дорогу и увидел, что Георг-поляк уже вышел на дорогу из засады. Диморра и остальные могли быть во втором автомобиле. Тони подошел к Митчу.

— Где Анджело?

Митч смотрел на него и молчал.

Тони изучал его в течение секунды, а потом прошел мимо него и поднес пистолет к самому лицу Трески.

— Он в больнице! — закричал Трески. — Он заболел, как раз когда мы прибыли в Майами. Сердечный приступ…

— Сердечный приступ… — мягко повторил Тони, изучая

Трески. Он решил, что тот не врет. — Сердечный приступ?

— Не знаю. Он был без сознания, когда мы привезли его туда.

Тони подумал со внезапной надеждой, что приступ может оказаться роковым.

— Где его жена? Где Джо Люсси?

— В больнице. Пит и я предложили по очереди охранять его.

Митч с иронией посмотрел на Трески.

— Ты храбрый парень, Трески!

Трески повернулся к нему.

— Что страшного сказать об этом? Они не могут убить его сейчас.

Лазетти кивнул.

— Он прав. Все полицейские сейчас вокруг больницы.

Митч снова повернулся к Тони.

— Ты пытался совершить нехорошее дело, Тони. Ты и твой брат теперь будете иметь крупные неприятности. Лучше уходите отсюда,

пока не стало хуже.

— Замолчи. — Тони пытался обдумать новую линию поведения.

— Я думаю, что да, — медленно ответил Трески, — да. Они убьют его. Тони говорил что-то о взрыве. И они знают, что попали в беду. Терять им нечего.

Трески сидел рядом с кроватью Диморра. Они были одни в больничной палате, Люсси с женой Диморра вышли в коридор.

Анджело Диморра сидел на кровати, опираясь на подушки. Он был бледен. Он еще раз посмотрел в окно, потом на зятя.

— О'кей! Ты позвонишь им и скажешь, что если они не тронут

Митча, я их не трону.

Трески кивнул.

— Если ты этого хочешь.

— Да, я этого хочу. И после того, как ты позвонишь им, воз вращайся домой и найди Рилея. Скажи ему, чтобы он воздержался от действий, пока я ему не сообщу. И нужен контакт с комиссией Донов. Я хочу, чтобы они заставили Фарго выпустить Митча.

— Хорошо, — Трески продолжал изучать Анджело Диморра,

зная, что его будущее, а возможно и жизнь зависят от того, что он сейчас решит. Наконец он сказал:

— Еще одно. Они хотят, чтобы я был с ними, против тебя.

Был их шпионом.

Диморра удивленно посмотрел на него.

— Раз ты говоришь мне об этом, значит, ты решил не делать этого. Почему?

Трески решил быть честным.

— Ты выглядишь хорошо, с этим все в порядке. А раз так, я считаю, ты выиграешь столкновение с братьями Фарго. Я хочу быть на стороне победителя.

Диморра продолжал смотреть на зятя, словно никогда раньше его не видел.

— Ты умнее, чем я ожидал.

Трески улыбнулся. Решение далось ему нелегко.

— Я полагаю, это комплимент.

Диморра взял стоявший рядом с ним телефон и позвонил Холу Джонсону. Когда тот ответил, он сказал:

— Отложи все, что наметили с братьями Фарго, пока я не скажу. Ничего больше. — Он выслушал ответ Хола и добавил. —

Я чувствую себя хорошо, — и повесил трубку.

— Джонни, — сказал он, — ты скажешь Фарго, что согласен быть с ними. Скажи им, что я так плох, что едва разговариваю.

И что наверняка не выкарабкаюсь, понял?

— Конечно, они хотят, чтобы я шпионил для них, а я буду делать это для тебя.

— Хорошо.

Трески посмотрел на телефон.

— Только одна вещь. Если ты будешь притворяться больным больше, чем есть, они не поверят мне. Я скажу, чтобы они позвонили сюда, на твой телефон, так что лучше следи за собой во время разговора.

Диморра улыбнулся.

— Я уже говорил, что ты хитрее, чем я думал. Мы поговорим о твоем будущем, когда мне станет лучше.

— Что ты имеешь в виду?

Патриция Трески лежала на мужчине в кровати и старательно обрабатывала его всем, что имела: губами, зубами, языком, пальцами, грудью и растрепанными волосами. Он устал после двух первых раз, но стал чувствовать желание вновь. Он не очень помогал этому. Она делала все, что знала; а знала она много.

Все вокруг говорили, что дочь Анджело Диморра — нимфоманка. Она, без сомнения, была сексуальным агрессором. И у нее никогда не было недостатка в жертвах. В свои двадцать четыре года Пат имела маленькое девичье личико и отличную фигуру.

Обнаженная, она изогнулась, и все ее прелести были видны особенно выразительно. Но мужчина, над которым она трудилась, уже достаточно насытился ею.

Его имя было Рой Ноланд, он поставлял девушек для Мари Орландо.

Он застонал, когда ее пальцы сильно оцарапали его кожу.

— Ну, перестань, Пати, дай мне отдохнуть хоть часок. Давай,

выпьем пару рюмок.

Она оторвала от него лицо.

— Хватит тебе пить, ты и так уже много выпил.

Внезапно она полностью села на него.

— Я знаю, что тебе надо.

Сидя у него на груди, она наклонилась к нему. Со стороны гостиной донесся звук открывающейся двери. Страх сковал Ноланда.

— Боже! — он попытался сесть.

Она свалилась с его груди на колени.

— Не пугайся, ничего страшного, — она посмотрела в сторону гостиной и крикнула: — Джонни, если это ты, не входи сюда, я занята!

Ноланд вскочил с кровати и схватил свои брюки. Джонни Трески вошел в спальню и посмотрел на свою жену с разъяренным видом.

Рой Ноланд отошел к стене, держа руки перед собой.

— Джонни! — закричал он. — Это не то, что ты думаешь…

Джонни засмеялся и посмотрел на Ноланда так, что тот съежился.

— Я ничего не мог сделать! Это все она!

— Замолчи, Рой, — сказала Патриция, — я говорила тебе, что нечего бояться. Мой Джонни — очень понятливый муж, — она посмотрела на Джонни. — Не так ли, дорогой?

— Иди в ванную и оденься, — спокойно сказал Трески Ноланду. — Закрой двери и жди, когда я позову.

— Конечно, правильно, Джонни. Все, что ты скажешь, —

Ноланд схватил одежду и убежал в ванную.

Когда за ним закрылась дверь, Джонни снова посмотрел на жену.

Улыбка все еще была у нее на губах. Она не сделала попытки прикрыть свою наготу, щеголяя перед ним.

Он подошел к кровати и ударил ее. Звонкая оплеуха прозвучала, как выстрел. Она упала на кровать.

Патриция тут же поднялась с маской боли и гнева на лице.

— Ты взбесившийся черт! Я предупреждала тебя, чтобы ты никогда не смел этого делать. Отец…

— Он ничего не сделает.

Джонни подошел к ней, схватил за волосы и поднял на ноги. Она вскочила, пытаясь высвободиться. Трески ударил ее коленом в живот. Она упала, уткнувшись лицом в пол. Трески пнул ее по бедрам. Она застонала. Он схватил ее за запястья, подтянул к себе и снова ударил по лицу.

Она попыталась уползти от него.

— Не надо, Джонни! — рыдала она. — Не надо!

Он избивал ее медленно и методично. Ее голова моталась из стороны в сторону. Но стоны и просьбы жены не трогали его. Избиение продолжалось минут десять. Затем Трески подошел к двери ванной и сказал:

— Теперь можешь выходить.

В ванной никто не шевелился. Трески открыл дверь и заглянул. Рой Ноланд, полностью одетый, сидел на унитазе, глядя на него со страхом.

— Выходи, я не буду тебя бить. Сейчас. Но если ты еще будешь с ней, я убью тебя!

— Не буду, Джонни! — поклялся Рой.

Он бочком пробрался из ванной и взглянул на Патрицию. Она лежала согнувшись на полу, глаза были закрыты, щеки были пурпурно-красными.

Ноланд буквально вылетел из квартиры.

Трески снова подошел и ударил ее в бок. Она перевернулась на спину, не делая попыток защититься.

Трески взглянул на нее с удовлетворением.

— Ничего, детка. В следующий раз, когда будешь наставлять мне рога, я выбью тебе зубы!

Четырьмя часами позже Счетовод звонил Винсу Фарго и рассказывал ему то, что узнал от своего поверенного.

— Мне это не нравится, Вине. Ноланд сказал, что Джонни избил ее до бесчувствия. Из этого становится ясно, что он больше не заботится о мнении Диморра. Трески бесполезен для нас,

если Диморра поймет, что он переметнулся на нашу сторону.

— Верно, — согласился Вине, — глупый сукин сын!

— Есть только один путь исправить сделанное: он должен действовать так, как будто сожалеет об этом, и попытается примириться с ней. Скажет, что потерял над собой контроль,

поклянется, что этого больше не повторится.

— Хорошая идея. Я увижу через час Ральфа Негро и передам через него пару слов для Трески. Должно сработать.

— Как заложники?

— В надежном месте.

— Есть новости из Майами?

— Мой человек звонил туда. Из того, что он слышал, складывается представление, что у Диморра все без изменений, состояние критическое.

Счетовод не пытался скрыть своей радости.

— Хорошая новость.

— Да, плохо для него — хорошо для нас. Когда комиссия

Донов?

— Завтра, после полудня. Они ужасно злятся.

— Ну, это я предвидел, сделай свое дело и все будет в по рядке.

— Я сделаю все, что смогу. Не сердись, если скажу что-нибудь против тебя. Я занимаю нейтральную позицию.

— Конечно.

Встреча с представителями верхушки мафии имела место на территории нейтрального лица — в конторе Счетовода. Счетовод действовал как председатель, вместе с арбитром, человеком лет семидесяти, сидевшим рядом с ним. Фрэнк и братья сидели с одной стороны, а Бад Рилей — представитель Диморра — с другой.

— Главное, помните, — обратился Счетовод к Бену Кардиалло,

присланному Донами для разбора, — что они держат где-то Митча

Диморра и Лазетти. И грозят убить их. Если спустить им это,

то ни один из старых Донов не будет в безопасности даже на своей собственной территории.

— Анджело Диморра начал это, — возразил Фрэнк. — Он убил моего дядю и пытался убить меня. Не имея на это причин. Вот что надо помнить.

— Мы говорим сейчас о проблеме похищения Митча и Лазетти, — сказал Рилей. — И не где-нибудь, а в Майами, наперекор всеобщему соглашению.

Счетовод кивнул.

— Это очень плохо. Без сомнения, они поступили скверно.

— Может быть, эти двое уже убиты, — сказал Рилей.

— Они живы, — ответил Вине, — пока.

Бен Кардиалло, эмиссар Донов, говорил спокойно.

— Лучше, если они останутся живы.

— Они будут живы, если Диморра не станет ничего пред принимать против нас. Если он продолжит нападения — они мертвы. Никто их не спасет.

Кардиалло посмотрел на Винса.

— Ты хорошо знаешь, Вине, что эти парни могут рассердиться так, что уничтожат вас.

Наступило суровое молчание, все обдумывали сказанное Кардиалло. Открытая конфронтация с главной мафией означала, что каждый мог в любой момент безнаказанно убить Винса, Тони и Фрэнка. За это полагалась награда в десять тысяч долларов от главаря организации.

Молчание нарушил Счетовод.

— Я согласен с серьезностью их проступка, Бен. Но, я думаю,

что мы должны подумать о провокации. Так вопрос бы не стоял,

если бы Дон Анджело не начал первым.

Рилей посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Ты хочешь сказать, что они поступили справедливо?

— Ты знаешь, что я не говорил этого; я заинтересован,

чтобы в этом городе был мир, чтобы у всех была прибыль.

Мы все хотим конца этих действий, которые грозят всем нам неприятностями. И мы не можем не отметить, что Анджело начал войну, когда его люди убили Вито Риккобоне, достойного человека, который не обидел и мухи.

— Тогда был несчастный случай, — возразил Рилей.

— А попытка убить меня — тоже несчастный случай? — сказал Фрэнк. — Он дважды пытался сделать это. Из-за личных причин.

Счетовод кивнул и взглянул на Кардиалло.

— Да, это правда. Я не знаю, что вы думаете о братьях

Фарго, которые защитили Фрэнка, но я считаю их поступок хорошим.

Кардиалло, казалось, согласился с этим, но ничего не сказал.

— Мы это сделали, чтобы не проливать кровь! А что сделал в ответ Диморра? Он динамитом взорвал нашу строительную фирму! Считает кто-нибудь, что это законно? — спросил Тони.

— Мы здесь говорим о Митче и Лазетти. Они должны быть освобождены прежде, чем мы будем обсуждать другие вещи, — гневно закричал Рилей.

— Они не будут отпущены, — сказал Вине, — пока мы не получим гарантии от Диморра.

Кардиалло взглянул на него.

— Какого рода гарантии вы хотите?

— Минутку! — закричал Рилей. — Значит, вы на их стороне?

— Я ни на чьей стороне! — резко ответил Бен. — Как сказал

Орландо, мы собрались, чтобы восстановить мир в городе. Чтобы каждый мог делать свое дело. — Он снова взглянул на Винса. —

Какие гарантии?

— Три вещи, — сказал Вине, — первое: не делать больше попыток убить Фрэнка или кого-нибудь принадлежащего к нашему отряду. Второе: Диморра разрешит Фрэнку присоединиться ко мне и Тони со своими делами по наркотикам. Третье:

Диморра должен выплатить возмещение на разрушение строитель ной фирмы.

Кардиалло взглянул на Рилея.

— Согласны вы обсуждать эти условия с Доном Анджело?

Рилей смотрел мрачно.

— Я не могу. Он не в состоянии сейчас говорить. Он в кислородной палате. Без сознания. Вы можете в этом убедиться.

Кардиалло учел и это. Если Анджело Диморра так болен…

— Но он поручил вам дела семьи на период своего отсутствия, верно? — сказал он Рилею. — Значит, вы имеете право говорить от его имени.

Рилей колебался.

— Да, я имею право. Но я не могу согласиться платить за то, что случилось у них в фирме. Я не знаю, делал ли он что-нибудь с ней.

— Черта с два! — закричал Тони. — Он приказал, и ты это знаешь!

Счетовод призвал к спокойствию.

— Согласны ли вы отложить вопрос о компенсации до выздоровления Диморра?

Вине подумал о прибыли от продажи наркотиков и сказал:

— Если будут две другие гарантии, то да.

Кардиалло встал и посмотрел на Рилея.

— Согласны вы дать две первые гарантии от имени Диморра?

И мое мнение: будет лучше, если вы дадите их.

Рилей уже знал решение, когда услышал это.

— О'кей, мы согласны на это.

Вине посмотрел ему в глаза.

— Фрэнк присоединяется к нам, и никаких нападений со стороны Диморра, правильно?

Рилей медленно кивнул.

— Если вы выпустите Митча и Лазетти, это для меня сейчас главная забота.

Вине и Тони посмотрели друг на друга. Не было нужды обсуждать это. Они получали много, а теряли мало. Если

Диморра умрет, его организация развалится. Если он поправится, они будут иметь Негро и Трески в его лагере и смогут нанести удар, не промахнувшись. В любом случае они выиграли.

Вине повернулся к Бену.

— Все! Решено.

Митч и Лазетти были привезены в автомобиле с завязанными глазами. Они понятия не имели, где их держали.

Их высадили из автомобиля и, когда они услышали звук отъезжающего авто, то сняли повязки.

Они обнаружили, что находятся на узкой городской улице.

Часом позже они прибыли в загородную резиденцию Диморра. Местный полицейский и один из боевиков Диморра стояли на посту у калитки. Узнав Митча и Лазетти, они остановили такси.

Бад Рилей стоял в холле, ожидая их. Он пожал им обоим руки.

— Слава богу, что вы невредимы.

— Где Дон? — спросил Митч.

— Еще в больнице, в Майами.

— Как он?

— Очень плохо, Митч. Мне неприятно говорить тебе это,

я только что звонил туда. Ему стало хуже.

Митч чувствовал, как тяжесть наваливается на него. Лазетти посмотрел на Бада и Митча.

— Я нуждаюсь в выпивке. — и вошел в дом.

Внезапно он остановился, услышав необычный шум. Вернувшись, он вместе со всеми стал смотреть в небо.

Небольшой гидроплан снижался к поместью и опустился на поверхность озера.

Когда винт остановился, пилот выпрыгнул из кабины и открыл дверь пассажирского салона.

Оттуда спустились Джо Люсси и Диморра.

Митч, Лазетти и Рилей бросились к берегу.

Рилей смотрел изумленно.

— Ты не должен был так поступать со мной, Анджело.

Я думал, ты… — он не смог закончить фразы.

— Я вполне здоров, — ответил ему Диморра, но выглядел он не совсем здоровым, хотя голос его был сильным и уверенным,

как всегда.

Митч посмотрел на брата.

— Что ты собираешься делать?

— Делать? Я уничтожу эту кучку негодяев раньше, чем они это поймут. Я пущу в ход все, что я имею!

Лазетти рассмеялся.

— Они, конечно, будут очень удивлены. Они считают, что ты в больнице.

Анджело Диморра улыбнулся, но улыбка была неприятной.

— Они узнают, что я здесь, — сказал он. — Но это будет последнее, что они узнают!

Вине Фарго сидел за трапезой в своем доме вместе с Фрэнком Регалбуто и Айришем Фагином, когда позвонил Трески.

Жена Винса, Нелли, вытирала тарелки и Вине был доволен, что снова может обедать дома. Это не означало, что братья Фарго перестали быть настороже. Фрэнк будет находиться на Келси-стрит, пока Диморра не подтвердит слово, данное от его имени. Айриш Фагин охранял Винса, но большая часть боевиков вернулась к нормальной деятельности.

Когда зазвонил телефон, Вине встал из-за стола и взял трубку. Он послушал немного и посмотрел на жену. Нелли, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Ему не хотелось посвящать ее в свои дела.

Джонни Трески говорил возбужденно.

— Я был в «Зутти-клубе», пил пиво, когда Сэм Зутти при шел туда. Зал был пуст, и мы говорили. Он был обеспокоен тем, что будет делать, когда Диморра останется на Майами.

Я подтвердил, что Дон в плохом состоянии.

— Ближе к делу, — сказал Вине.

— Вине, Зутти готов перейти к тебе со всеми своими людьми.

Считает, что ты сможешь его поддержать. Как тебе это нравится?

— Очень хорошо, — ответил Вине.

Сэм Зутти кроме ночного бара имел еще крупнейший в городе негласный банк.

— Разумеется, он хочет обговорить это дело с тобой.

— Он там?

— Да, я звоню от него.

— Дай ему трубку.

— Минутку подожди.

Вине нетерпеливо ждал, ничего не говоря Фрэнку и Фагину. Зутти подошел к телефону и говорил, явно нервничая, что было естественно.

— Джонни все несколько преувеличил. Я ничего не скажу конкретного, пока не переговорю с тобой, Тони и Фрэнком.

Я имею в виду, что если вы идете к главенству в городе, я хотел бы быть с вами. Но я имею право услышать это прямо от вас.

Можете ли вы защитить меня, если я отойду от Дона? И насколько?

Если я перейду к вам сейчас, я не смогу вам платить столько,

сколько Диморра. Справедливо, не так ли?

— Об этом — при встрече, — сказал Вине. — Почему бы тебе не приехать в мою контору на Келси-стрит и не обсудить все?

— Я не поеду туда, парни Диморра еще могут следить за территорией. Они увидят меня и сразу все поймут. Я не готов к тому, чтобы кто-то знал о моих намерениях, пока мы не договоримся. Ты не мог бы приехать ко мне? Сейчас посетителей пока нет и…

— Нет, это плохо, — ответил Вине, он подумал о встрече на нейтральной территории. — Вот что я тебе скажу, Сэм. Ты знаешь столовую на Марион-стрит?

— Да, знаю.

— Встретимся там через час, идет?

Зутти колебался.

— А как с твоим братом и Фрэнком Регалбуто? — Зутти немного замялся. — Я… хочу быть уверенным, что вы все трое согласитесь с этим.

— Мы будем там. Точно через час.

Он повесил трубку и посмотрел на Фрэнка и Айриша.

— Кто-нибудь знает, где Тони?

Фагин покачал головой, Фрэнк ответил:

— Он говорил мне, что сейчас самое время отвести душу с какой-нибудь девицей.

Вине вздохнул и покачал головой.

— Мой братец настоящий мальчишка. — Но он не был по настоящему расстроен. Зутти знал, что Вине может говорить и за брата.

Вине быстро рассказал о телефонном разговоре. Фагин засмеялся от удовольствия.

— Зутти только первый, Вине. Они теперь все побегут к нам.

Но Фрэнк был обеспокоен.

— Может, это ловушка?

— Когда Диморра в кислородной палате?

Митч не нарушит соглашение, но это не значит, что не нужно быть осторожными.

— Бери машину и поезжай к столовой прямо сейчас. Осмотрись там и позвони сюда, если что не так. Если ты не позвонишь. то я позвоню тебе сам туда до того, как мы выедем.

Айриш кивнул и вышел.

— Пошли, посмотрим для нас автомобиль и второй, возможно,

для ребят.

— Мы же имеем еще час, — сказал Фрэнк.

— Я хочу приехать на пятнадцать минут раньше.

Голубой бьюик Винса выехал из гаража через двадцать минут. На заднем сидении сидел Гарри Мански с оружием в руках.

Айриш Фагин сидел за стойкой в столовой и ел мороженое. Столовая не могла выглядеть более мирной. Четыре стула были пусты, один занят водителем автобуса, который только что вошел выпить кофе.

Когда зазвонил телефон, Бенни взял трубку и сказал:

— Столовая Бенни, — он послушал, потом повернулся и спросил, — кто из вас Фагин?

Фагин взял трубку и сказал:

— Да. Нет. Все чисто. — Он повесил трубку и снова сел за стойку.

Водитель допил кофе и спросил Бенни:

— Где у вас туалет?

Бенни показал на дверь туалета. Шофер прошел туда и закрыл дверь.

Входная дверь открылась. Айриш взглянул на вошедшего — это был Джо Люсси.

Фагин вскочил со стула и правой рукой потянулся под полу куртки. Из туалета позади него вышел водитель автобуса и ударил его рукояткой пистолета по голове. Фагин свалился на пол.

Джо Люсси достал длинноствольный пистолет 38 калибра, прижал его к голове Фагина и нажал курок. Звук был тихий, работа выполнена безукоризненно.

Бенни ухватился за стойку, чтобы не упасть. Люсси махнул ему пистолетом.

— Иди в туалет.

Бенни мгновенно скрылся в туалете.

— Сиди там и не высовывайся в течение часа.

Через несколько минут голубой бьюик достиг угла Марион-стрит, в полутора кварталах от столовой. Вине внимательно изучал улицу. Казалось, все чисто.

— Проедем еще пару кварталов.

Фрэнк кивнул и поехал вдоль улицы. На следующем углу он свернул налево. Гарри Мански сжимал рукоятку автомата, вглядываясь в переулки.

Они сделали круг по улицам, окружавшим столовую. Ничего необычного, все было спокойно. Когда они выехали на Марион-стрит, Вине проговорил:

— О'кей!

Вине направил автомобиль к столовой, а Фрэнк повернул голову к Мански.

— Ты пойдешь первым, если все спокойно, то выйдешь вместе с Айришем и посторожишь, пока мы будем там.

Мански кивнул и тут Фрэнк закричал:

— Вине!

Вине обернулся назад и увидел, как грузовик, выехавший из широкой аллеи в конце квартала, загораживает им путь вперед.

— Уезжаем отсюда! — крикнул Вине, вытаскивая револьвер.

Машина рванула назад. Тяжелый лимузин перегородил улицу позади них. Из открытой дверцы лимузина раздались выстрелы. Мански выбил заднее стекло и повел ответный огонь. Вине почувствовал, как пуля попала ему в шею, когда Фрэнк бросил машину в узкий проход между тротуаром и лимузином.

Из грузовика выскочил человек с ручным пулеметом и дал длинную очередь по бьюику. Стекла в бьюике разлетелись, что-то горячее обдало Фрэнка. Он сжал зубы и до предела вдавил газ.

Пули летели в бьюик со всех сторон. Гарри Мански дал очередь по лимузину, заставив замолчать оружие внутри него. Но тут очередь из пулемета настигла и его самого.

Вине, истекающий кровью, открыл дверцу и выпустил три пули по пулеметчику. Пуля из пистолета Джо Люсси попала ему в плечо, и он упал на бок.

Бьюик выехал на тротуар, врезался в столб и остановился.

Фрэнк выскочил из машины, рубашка его была в крови. Он прислонился к автомобилю и начал стрелять по людям у столовой. Водитель автобуса упал и больше не двигался. Две пули Фрэнка попали в него. Упал и Джо Люсси.

Очередь из лимузина ударила в бьюик в дюйме от лица Фрэнка. Он отступил к фруктовому магазину и нырнул под прилавок.

Вине стоял на коленях с пистолетом в левой руке, правая обвисла как плеть. Пули попали ему в бок, бедро и правую ногу. Он упал на землю.

Фрэнк пробрался в магазин и через заднюю дверь выбрался на аллею.

Вине лежал на полпути к винному магазину. Ему было трудно ориентироваться, он потерял ощущение боли, и пистолет все еще был в его руке. На локтях пополз он к магазину. Ему удалось забраться туда и прислониться к стене. Он поднял пистолет и ждал. Ему с трудом удавалось держать глаза открытыми.

Бандиты из лимузина вбежали в магазин. Выстрел Винса попал одному из них в шею. Во второй раз он промахнулся, но и этого было достаточно для того, чтобы остальные выскочили из магазина.

Люсси подполз к магазину и сунул туда голову. Вине выстрелил и промахнулся, но Люсси не промахнулся. Его пуля пробила Винсу голову и сломала челюсть. Джо Люсси вскочил на ноги. Вине Фарго остался сидеть у стены. Люсси подошел к нему и выпустил еще одну пулю.

В это же время молодой автомобильный вор Шелдон Гринберг въехал на желтом «плимуте» в гараж Риана. Весть о случившемся еще не достигла Келси-стрит.

Смитти вышел навстречу посмотреть на автомобиль.

— Хорошая штука, — сказал он, — по крайней мере внешне. Подгони ее к свету, взглянем на двигатель.

— Сделай это сам, — сказал Гринберг. — Я бегу в туалет.

Смитти засмеялся, когда увидел, как молодой вор бежит в туалет. Но он бы не стал смеяться, если бы увидел, как тот, минуя туалет, бежит на улицу.

Смитти сел за руль и подогнал автомобиль к свету. Он обошел украденную машину и поднял капот.

Взрыв семи динамитных шашек был слышен за много кварталов от гаража. Он выбил стекла в ближайших домах и почти снес здание гаража. Все, что было найдено от Смитти — это кусок его башмака.

Ник Капуто ехал из автомобильной мастерской, расположенной на другом конце города. Он вез саквояж, наполовину наполненный деньгами, собранными с мастерских, которые они объехали. Рядом с ним сидел Диего Сабатини, держа руку на пистолете.

Он вскрикнул, когда увидел автомобиль, несшийся прямо на них. Реакция Капуто была недостаточно быстрой, он повернул, но автомобиль налетел на них и выбросил на тротуар.

Сабатини прыгнул назад под защиту дверного проема. Капуто хотел сделать то же, но не успел. Тяжелый автомобиль надвинулся на него, правое колесо наехало на грудь. Саквояж, который держал Капуто, раскрылся, разбрасывая купюры различного достоинства по всему тротуару.

Сабатини сделал два выстрела по автомобилю, убегая прочь, но не задел сидящих там людей. До того, как он успел выстрелить в третий раз, автомобиль рванулся и исчез за углом.

Ральф Негро, обнаженный, спал на своей большой кровати, когда в дверь позвонили. Ночь была бурная, и он уснул только под утро, утомленный своей подружкой.

Несмотря на это, он сразу проснулся, рука автоматически нашла на тумбочке пистолет, он вскочил. Звонок повторился.

Ральф прошел в гостиную.

— Кто там? — спросил он через дверь.

— Лазетти! Открывай! Я пытался дозвониться до тебя по телефону. Идем, Ральф! Нужно действовать быстро. Неприятности!

Негро поморщился. Его репутация страдала от того, что он так напился, что не слышал телефонного звонка.

— Сейчас, — пробормотал он, — я оденусь.

— Торопись, мы должны ехать!

Негро заторопился в спальню, надел халат. Он был очень тощим и не любил, когда его видели обнаженным. Лазетти закричал снова:

— Ральф, в чем дело, открывай!

— Сейчас, — Ральф открыл дверь.

Дверь резко хлопнула его по руке. Лазетти вошел и направил на него пистолет.

— Что это?

Голос Негро прервался, когда еще два человека вошли вслед за Лазетти. Это были сборщики налогов Бада Рилея, огромные парни, специализирующиеся на том, чтобы ломать кости должникам.

Ральф Негро рванулся в спальню, чтобы взять оружие, но Лазетти стукнул его по затылку рукояткой пистолета.

Ральф не успел опомниться, как оба сборщика уже сидели на нем, один держал его за руки, а другой закрывал рот кляпом.

Он боролся, пытаясь вырваться, но он был слабым человеком. Скоро его руки были связаны за спиной.

Лазетти распахнул халат и посмотрел на него презрительно.

— И парень вроде тебя думал, что сможет воткнуть нож в спину Дона Анджело!

Один из сборщиков взял нож и перерезал горло Негро от уха до уха. Он отскочил назад, чтобы не облиться кровью, потом вытер нож краем халата и вышел в ванную помыть руки.

Дверь отворилась и вошел Анджело Диморра. Он хотел видеть смерть предателя.

Анджело Диморра ходил по кабинету своей загородной резиденции, как пантера в клетке, в то время, как его брат принимал последние сообщения.

Митч повесил трубку и улыбнулся.

— Сегодня хороший день, Анджи: Вине Фарго, Негро, Капуто,

Смитти…

— Недостаточно хорошо, — резко сказал Анджело Диморра, — где, черт возьми, брат Винса?

Тони Фарго, откинувшись на спинку кровати в лучшей комнате отеля «Старлайт», курил сигарету, в то время, как обнаженная восемнадцатилетняя блондинка, с соблазнительно торчащими грудями, лизала ему пальцы на ногах.

Он пассивно смотрел на нее и курил сигарету. Видя, что ее усилия не дали результата, она встала на колени, раздвинула его ноги и наклонилась. Она начала двигать своими плечами, ее пляшущие груди двигались туда и сюда, касаясь его бедер.

Тони бросил сигарету.

— Думаю, что с меня достаточно.

Она профессионально изучила его.

— Может быть, прижаться плотнее?

— Нет, я уже получил, что хотел.

— Хочешь попробовать с другой? Как насчет Сандры? Она испанка. Черные волосы для разнообразия после блондинки.

Тони покачал головой.

— Я уже был с ней ночью.

Он находился в этой комнате уже двенадцать часов и имел дело с тремя лучшими проститутками Мари Орландо. Но сейчас он больше не нуждался в этом. Ему нужна была горячая ванна и холодный душ. И потом уйти отсюда и быть с Винсом, Нелли и детьми.

Тони вскочил с кровати.

— Иди, принеси мне что-нибудь поесть, — сказал он блондинке. — Четыре яйца всмятку и кофе.

— Хорошо, Тони, — она соскочила с кровати, а он пошел в ванную комнату.

Когда блондинка подошла к двери, она распахнулась и вошел Фрэнк Регалбуто. Она отскочила назад, увидев дикое выражение его лица, засохшую кровь на рубашке.

Он крикнул:

— Убирайся!

Она выскочила в коридор. Он закрыл за ней дверь. Тут из ванной вышел Тони и замер, увидев Фрэнка.

Фрэнк заговорил не сразу. Он с трудом встретился взглядом с Тони. Выпив почти полбутылки скотча, он отставил ее в сторону и начал рассказывать.

Тони медленно опустился на кровать. Лицо его побледнело. Удар был сильнее, чем он мог вынести. Он пытался думать о Винсе, как о мертвом, но не мог.

Дверь открылась и вошли Счетовод и его жена. Они выглядели мертвецами. Счетовод прикрыл дверь и прислонился к ней, почти дрожа от страха. Мари Орландо посмотрела на Тони и Фрэнка.

— Анджело Диморра вернулся, — сказала она дрожащим голосом. — Он не был болен! Он поймал нас в ловушку! Это был трюк!

Счетовод кивнул.

— Он сейчас звонил, спрашивал, не видел ли я тебя, Тони.

Он ищет тебя и Фрэнка по всему городу.

Лицо у Тони было отсутствующим. Казалось, его глаза смотрели в пустоту.

— Что ты ему сказал? — спросил Фрэнк.

— Я сказал, что дам ему знать, если услышу что-нибудь о вас. Я сказал, что не видел никого из вас. Но вам надо скорее уходить, и чем скорее, тем лучше. Если он узнает, что я его обманул…

Мари взглянула на мужа.

— Он узнает об этом, глупец! Все девушки знают, что он здесь. Нельзя заставить их замолчать. Рано или поздно они расскажут об этом и Диморра убьет нас обоих! Страх заставил Счетовода думать быстрее.

— Я могу сказать, что они оба были здесь, но не дали мне говорить под угрозой оружия. Я смог позвонить ему только, когда они уехали.

— Можно это сделать, — согласилась Мари. — Да. Возможно,

он поверит. — Она повернулась к Тони и Фрэнку. — Но вы должны уйти отсюда, прямо сейчас.

Фрэнк задумчиво и холодно посмотрел на нее.

— Вы в этом деле с нами, нравится вам это или нет.

— Конечно, Фрэнк, — согласился Счетовод. — Но я не могу ничего сделать для вас, если Диморра узнает об этом. Если он не будет знать, я смогу вам помочь через комиссию Донов.

Фрэнк признал это.

— Хорошо. Но сначала мне нужно перевязать рану. И мне нужна чистая рубашка и куртка.

Счетовод кивнул и открыл дверь.

— Мы найдем все, что надо, в моей комнате.

Мари Орландо смотрела на Тони. Он все еще сидел на кровати, глядя на стену.

— Тони, — позвала она, — ты слышишь нас? Тебе надо одеться и уходить отсюда прямо сейчас.

Он медленно повернул голову и посмотрел на нее.

— Выйди отсюда, — медленно произнес он, почти не шевеля губами.

— Мари, — нервно сказал Счетовод. — Дай ему придти в себя.

Она вышла, не глядя больше на Фрэнка. Ее муж последовал за ней. Фрэнк помедлил у дверей.

— Тони… ты… о'кей?

— Не беспокойся. Я буду в норме.

— Тогда лучше одевайся. Они правы. Диморра определенно найдет нас здесь.

— Я хочу сперва что-нибудь съесть. Четыре яйца, бекон,

кофе.

— Я пришлю, — Фрэнк вышел и закрыл дверь.

Тони продолжал сидеть на кровати, но мозг его снова заработал. Он встал, подошел к телефону и набрал номер своего дома. Ответила женщина. Казалось, что она плакала, но это была не Нелли.

— Кто это? — спросил Тони.

— Анна, сестра Нелли. Тони?

— Да. Нелли уже слышала… о Винсе?

— Да, поэтому я здесь. — она начала плакать.

— Не плачь, — твердо приказал Тони, но без злобы. —

Как она?

— Теперь успокоилась. Я дала ей таблеток, чтобы она уснула.

— Что делают дети?

— Они еще не знают.

Тони заговорил быстро, чтобы не дать ей заплакать.

— Скажи Нелли, что со мной все в порядке, но может быть я не смогу некоторое время с ней встретиться. Скажи ей, чтобы она заботилась о детях. Скажи ей, — он помолчал, подбирая слова, — скажи, что я люблю ее и детей и скоро я буду с ними.

— Хорошо, Тони. Ты считаешь, что для них безопасно остаться здесь?

— Совершенно безопасно. Диморра не тронет их.

Он повесил трубку. Затем набрал номер Ральфа Негро. Трубку взял человек, которого он не узнал.

— Хелло, кто это?

— Друг Ральфа.

— Да? А где Ральф?

— В ванной. Если вы назовете себя, то он позвонит вам позже.

— Конечно, — ответил Тони и повесил телефонную трубку.

Он почувствовал голос полицейского. Это могло означать лишь одно — что Ральф уже мертв. Он позвонил в контору на Келси-стрит. Ему ответил Анги-Лошадь.

— Тони, я рад тебя слышать! Ты знаешь… о Винсе?

— Да, что еще?

В семь часов утра Анджело Диморра прошел в ванную на первом этаже загородного дома и принял таблетку нитроглицерина. Сел в кресло, ожидая, пока утихнут удары сердца. Желудок тоже беспокоил. Доктор предупредил, что необходимо нормально завтракать. Но все, что он был в состоянии проглотить, — чашка черного кофе.

Он стоял и смотрел на себя в зеркало. Темные круги под глазами от бессонной ночи испугали его. Но страха на его лице, когда он вошел в гостиную, не было видно.

Джо Люсси ожидал в гостиной у телефона. Он быстро прикрыл трубку рукой, когда увидел Дона.

— Снова Руби Дан, — спокойно сказал он, — она плачет.

— Меня нет, — сказал Диморра и прошел в свой кабинет.

Он не чувствовал никакой иронии судьбы в том, что его больше не интересовала девушка, из-за которой началась война.

Он знал, что она была лишь поводом. Настоящая причина была в том, что молодые стремились властвовать, и они нашли зацепку, чтобы отстранить его.

Митч, Рилей, Лазетти и Счетовод ждали его в кабинете. Митч только что закончил разговор по телефону. Он мрачно посмотрел на брата.

— Анджело, нашли Джонни. Они облили его кислотой.

Анджело обошел стол и сел в кожаное кресло. Если он и почувствовал что-то, узнав об ужасной смерти своего зятя, то не показал этого.

— Вопрос в том, чтобы найти этих двоих людей, из-за которых все неприятности: Антонио Фарго и Фрэнка Регалбуто. Они прячутся где-то в городе или около него. Найдите их. Убейте их.

— Ночью я дал поручение, сегодня все будут искать, патрулировать по улицам, задавать вопросы. Мы найдем их.

Анджело посмотрел на брата.

— Телефоны прослушиваются?

Митч кивнул.

— Дом Фарго, дом Регалбуто. Дома всех остальных.

— Они не смогут выходить из тайника, чтобы наносить удары, без того, чтобы их не выследили рано или поздно, — сказал Счетовод. — Я дал приказ всем своим людям смотреть внимательно.

Дон Анджело посмотрел на Счетовода.

— Мне было бы особенно приятно, если бы ты их нашел.

Тогда я мог бы снова верить тебе.

— Я говорил, Дон Анджело, они навели на меня оружие, когда ты звонил.

— Ты говорил мне, — согласился Диморра. — И если ты найдешь их, я смогу снова верить тебе.

Счетовод открыл рот, чтобы протестовать вновь, потом сказал:

— Я сделаю все, что смогу, ты можешь быть уверен.

Диморра продолжал изучать его холодными темными глазами.

— Пока мы охотимся за ними на улице, почему бы нам не ударить по их гаражам, грузовикам? — сказал Рилей.

Диморра уже обдумал этот вопрос.

— Нет, у нас мало боевиков, они должны сторожить свои объекты. За каждый объект, который я уничтожу, они могут уничтожить десять моих. Мы должны сконцентрировать все усилия на уничтожении главарей.

В это время вошел Джо Люсси.

— Может, пообещать за них награду, Дон Анджело? Наши люди сделают это, конечно, из дружбы, но для людей, не входящих в нашу семью, деньги могут стать хорошим стимулом.

Диморра посмотрел на своего телохранителя с улыбкой.

— Ты прямо читаешь мои мысли!

Люсси покраснел от удовольствия.

— Ну, я был вблизи вас так долго!

Они приехали ночью. На трех машинах — пятнадцать человек. Джо Люсси ехал в первой, Лазетти в последней. Кроме пистолетов каждый из пятнадцати имел еще винтовку или ручной пулемет. Они доехали до дороги на ферму и остановились у поворота на лесную тропинку. Выбравшись из автомобилей, осторожно пошли вдоль тропинки.

Они шли, как солдаты в опасной разведке, укрывшись в тени деревьев. Одну половину вел Люсси, другую — Лазетти. Каждый держал оружие наготове, пальцы на спусковом курке.

Спрятавшись в кустах по другую сторону тропинки, Тони Фарго следил за ними, сжав в руках автомат.

Он поверил заявлению Фойгена, что он и Сабатини были выслежены до самого убежища. И он знал, что был прав, не покинув его немедленно.

Когда последний из группы Диморра проследовал в направлении дома, Тони взглянул на часы. Он подождал еще минут пять, затем вскочил на ноги. За ним поднялись на ноги остальные члены его банды. Двое с ружьями, но остальные имели автоматы — лучшее оружие в темноте.

Руссо и Салтис пришли к Тони с маленьким испуганным человечком по имени Шорти, который провел большую половину своей жизни в тюрьме за взломы сейфов. Тони кивнул в направлении дороги. Руссо нес тяжелый саквояж, Шорти следовал за ним со вторым саквояжем. Сзади шел Салтис с пистолетом в руке.

Тони подождал минуту, потом сошел с дороги на тропинку, за ним последовали Фойген, Георг-поляк, Джордж Гарсия, Сабатини и Анги.

Люсси и Лазетти одновременно вышли из леса с противоположных сторон. Они вышли на открытое пространство осторожно, готовые стрелять.

Никого не было видно. Внутри дома не было огней. Около дома не было автомобилей, как говорил Франклин. Ничего.

Но они еще не теряли надежды. Лазетти скомандовал двум боевикам, они двинулись в разных направлениях, осматривая окрестности. Остальные укрылись за деревьями.

Через пятнадцать минут посланные вернулись, никого не обнаружив. Люсси и Лазетти мрачно посматривали друг на друга, думая об одном и том же. Но и сейчас они не теряли надежду. Люсси, петляя, направился к фасаду здания, а Лазетти двинулся со своими людьми к дому с противоположной стороны. Никто по ним не стрелял.

Люсси первым достиг дома. Он с одним из боевиков подошел к двери и толчком открыл ее. Они осторожно вошли в дом. Ничего не случилось. Дом был пуст.

Люсси услышал, как стукнула задняя дверь. Он быстро прошел через темный дом и встретился с Лазетти. Вместе они поднялись на второй этаж. Там тоже никого не было.

Лазетти опустил свою винтовку.

— Я знал это! Я говорил, сразу надо было ехать!

— Митч приказал подождать до ночи, — возразил Люсси.

— Митч ошибся. Они удрали, мы потеряли их.

Они направились по тропинке к автомобилям.

Тони держал палец на спусковом курке. Он стоял на коленях в кустах у тропинки. Он сожалел, что слишком темно и нельзя разглядеть лиц людей Диморра. Ему хотелось самому разделаться с Джо Люсси.

Тони ждал, пока большинство людей противника пройдет мимо, после этого он дал очередь из автомата: это послужило сигналом и остальные его люди тоже открыли огонь.

Два боевика из отряда Диморра упали сразу, сраженные на месте, но остальные быстро залегли по другую сторону дороги и открыли ответный огонь. Тони повернулся и побежал в чащу, остальные последовали за ним.

Люди Диморра не слышали отступления банды Фарго. Они своей стрельбой так шумели, что не заметили отсутствия ответного огня.

Одним из первых это понял Лазетти, он остановил своих людей. То же самое сделал и Люсси.

Наступила мертвая тишина. На другой стороне никого не было.

— Ушли, — сказал Лазетти, — ударили и ушли.

— И я должен рассказывать об это Диморра! — сказал

Люсси. — Пошли к машинам!

Они двинулись, готовые к новому нападению, но к автомобилям вышли, так никого и не встретив.

— Я сказал тебе, — заговорил Лазетти, — что они давно удрали.

Он сел в машину, слишком сердитый, чтобы сказать еще что-нибудь. Его водитель сел рядом с ним, а Люсси сел в задний автомобиль. Лазетти повернул ключ зажигания.

Взрыв швырнул Люсси на землю. В ушах его зазвенело, он приподнялся и с открытым ртом смотрел на первый автомобиль. Одна дверца была сорвана и лежала на дороге. Лазетти превратился в неузнаваемый ком окровавленного мяса.

Люсси поднялся на ноги, остальные делали то же самое. Многие были ранены осколками стекла. У одного из людей была оторвана нога, Люсси подошел к нему и добил пулей в голову.

— Уходим отсюда, — приказал он.

Ему не надо было объяснять, что нельзя пользоваться другими автомобилями. Они пошли к шоссе, чтобы звонить в город и просить прислать за ними другие машины.

Бывший друг отца, Манзини, повез Фрэнка по Генуе в новом мерседесе.

— Автомобиль американцев уже ждет, — сказал он Фрэнку. —

Героин там упакован и готов к перевозке.

— Я хотел бы взвесить и попробовать героин, прежде чем платить.

— Естественно, времени достаточно. Автомобиль будет погружен на корабль завтра утром, прямо перед отплытием.

Мерседес остановился в парке перед домом.

— Может, сначала поедим? — предложил Манзини. — Я знаю здесь отличный ресторан.

— Нет, я хочу закончить дела.

Манзини улыбнулся.

— Разумеется! Совсем как твой отец. Всегда сперва дела,

потом хорошая еда и бутылка вина.

Они вышли из автомобиля около домика охраны. Манзини условным стуком постучал в заднюю дверь. Она открылась, и они вошли внутрь.

Фрэнк прошел за ним в комнату без окон с фонарем на столе, когда дверь внезапно за ним закрылась. Фрэнк мгновенно все понял.

Он не успел вытащить оружие. Он увидел двух человек с автоматами, любимым оружием сицилийцев.

Фрэнк повернулся к Манзини.

— Вы негодяй!..

— Нет… пожалуйста… — Манзини имел несчастный вид. — я ничего не могу сделать, это не моя вина. Я люблю тебя, как сына, но у человека могут быть в жизни обязательства, по которым приходится платить.

— А ваши обязательства моему отцу?!

— Но твой отец мертв, мои обязательства касаются живых людей. Дона Диморра. Что я могу сделать?

Манзини вынул из стола бутылку вина и два стакана, один протянул Фрэнку.

— Нет!

— Ну, пожалуйста, — попросил Манзини, — я не хочу, чтобы ты ушел к богу с проклятьем против меня.

Фрэнк механически взял стакан. Манзини был удовлетворен. Он сделал глоток из своего стакана.

Фрэнк поднял свой стакан и начал пить. Выстрел прозвучал, как короткий хлопок.

— Один уничтожен, — сказал Джо Люсси, — а второй ушел.

— Вы не можете гордиться уничтожением Фрэнка. — сухо сказал Митч. — Это сделал мой брат и никто другой. А к Тони

Фарго мы сегодня не ближе, чем были.

— Мы убьем его.

— Конечно, мы уничтожим его, — согласился Митч. — Но как долго это протянется? И сколько вреда он успеет причинить нам за это время?

Люсси, еще под впечатлением гнева Диморра после неудачи, не нашел что ответить.

Митч поднялся со стула и выглянул в окно конторы. Был ясный солнечный день. Были отлично видны окружающие районы города. Он подумал, что Тони Фарго прячется где-то поблизости в городе. Один человек, чья смерть означала бы конец

96 неприятностям. Человек, за которым гоняются, который каждую минуту в опасности.

Митч не представлял, что он сам может быть в опасности.

Никто не может пробраться в здание. Он превратил его в крепость. Охрана была даже на крыше, и все окружающие дома обходились дважды в день.

К несчастью для Митча, он не мог видеть сквозь асфальт.

Тони Фарго пробирался по бетонному тоннелю четырех футов в диаметре. Он одел шахтерскую лампу на голову. Салтис шел позади него с пистолетом в руке, за ним двигался Шорти, специалист по взрывам.

Лампа освещала карту в руке Тони. На ней были канализационные сети города. Они прошли большой путь.

Если Тони верно разобрался в карте, то сейчас они были прямо под фундаментом конторы Диморра.

Две недели не было дождей, но в трубе еще плохо пахло, было жарко и не хватало воздуха.

Шорти приступил к работе. Он проделал в бетоне дыру и начал наполнять ее взрывчаткой.

Тони следил, как Шорти заполнил скважины взрывчаткой и подвел провода.

— О'кей, — сказал Шорти устало, — все готово.

Тони свернул карту и сунул ее в карман. Они начали пробираться обратно. Через восемьдесят футов труба делала крутой поворот. За ним Тони увидел свет и направился туда. Свет проникал через открытый люк, выходящий на поверхность. Тони снял каску и выглянул из люка. Он был как раз напротив конторы Диморра.

Тони посмотрел на часы. Две минуты хода. Он взял в руки пулемет. За конторой была стоянка автомобилей Диморра. В одном из них сидели два человека, наблюдавшие за окрестностями. Еще один боевик стоял в стороне. Тони не мог видеть людей на крыше, но знал, что они есть.

Он снова посмотрел на часы, потом на Шорти, который сидел рядом с подрывным устройством.

— Включай!

Шорти повернул выключатель.

Диего Сабатини, наблюдавший за конторой с другой стороны, не мог в это поверить. Целое здание взлетело на воздух. Взрыв так оглушил его, что после этого он два дня почти ничего не слышал. Куски боевиков расшвыряло в стороны.

Из развалин выбрался человек и упал на тротуар, потом из дома выбрался второй и бросился бежать. Сабатини вытащил приготовленный ручной пулемет, но не стрелял. Третий человек выбрался из развалин с винтовкой в руках и стал осматриваться.

Сабатини все еще ждал. За ним из развалин выбрался еще один с пистолетом в руке — это был Джо Люсси.

Сабатини не стал больше медлить. Он выставил пулемет из люка и дал длинную очередь. Три пули попали в Джо Люсси, отбросив его в развалины. Вторая очередь поразила человека с винтовкой, который пытался укрыться.

Откуда-то стали стрелять по люку, в котором укрылся Сабатини. Одна из пуль пролетела мимо уха, пора было уходить. Он спустился в трубу, Гарсия ждал его там с картой и лампой. Вдвоем они стали отступать по тоннелю.

С другой стороны конторы Тони Фарго все еще ждал с пулеметом наготове. Несколько человек выскочили из развалин во двор. Он собирался их обстрелять, когда из развалин выбрался Митч Диморра. Лицо его было в крови.

Тони нажал на курок. Он стрелял долго. Одна за другой пули впивались в Митча, превращая его в решето. Брат за брата-Тони нырнул в люк, Шорти и Салтис уже были в пути. Тони стал догонять их.

Полиция прибыла одновременно с пожарными. Так как никакой возможности спасти здание не было, они старались не дать огню перекинуться на другие дома. Когда кто-то из полицейских заглянул в люк, Тони с товарищами были уже далеко.

— Джо Люсси… — голос в трубке слабел. — И ваш брат Митч… мне неприятно говорить это, Дон Анджело. Он получил шестнадцать пуль, это было страшно видеть.

Анджело положил трубку. Он положил руки на стол, ожидая, когда они перестанут дрожать. Он не плакал, он был очень усталым, прошло много дней с тех пор, как он нормально спал.

Но теперь он думал, что сможет уснуть.

Он с трудом поднялся на ноги и прошел в ванную.

Врачи предупреждали его, чтобы он избегал принимать снотворное. Но он должен поспать. Он взял таблетку. Сбросив одежду на пол, он с трудом добрался до кровати, надел пижаму. Когда он лег в постель, то заснул прежде, чем начала действовать таблетка.

Он проснулся от боли, которая охватила половину его тела, от головы до ног. Он пытался встать, но ноги не выполнили его приказ. Когда он захотел закричать, то понял, что не может этого сделать.

Его нашли через три часа — полностью парализованного, неспособного двигаться и говорить. Это был конец Дона Анджело Диморра. Для мафии Дон был уже мертв. Городу нужен был новый Дон…

Сабатини все еще ждал. За ним из развалин выбрался еще один с пистолетом в руке — это был Джо Люсси.

Сабатини не стал больше медлить. Он выставил пулемет из люка и дал длинную очередь. Три пули попали в Джо Люсси, отбросив его в развалины. Вторая очередь поразила человека с винтовкой, который пытался укрыться.

Откуда-то стали стрелять по люку, в котором укрылся Сабатини. Одна из пуль пролетела мимо уха, пора было уходить. Он спустился в трубу, Гарсия ждал его там с картой и лампой. Вдвоем они стали отступать по тоннелю.

С другой стороны конторы Тони Фарго все еще ждал с пулеметом наготове. Несколько человек выскочили из развалин во двор. Он собирался их обстрелять, когда из развалин выбрался Митч Диморра. Лицо его было в крови.

Тони нажал на курок. Он стрелял долго. Одна за другой пули впивались в Митча, превращая его в решето. Брат за брата-Тони нырнул в люк, Шорти и Салтис уже были в пути. Тони стал догонять их.

Полиция прибыла одновременно с пожарными. Так как никакой возможности спасти здание не было, они старались не дать огню перекинуться на другие дома. Когда кто-то из полицейских заглянул в люк, Тони с товарищами были уже далеко.

— Джо Люсси… — голос в трубке слабел. — И ваш брат Митч… мне неприятно говорить это, Дон Анджело. Он получил шестнадцать пуль, это было страшно видеть.

Анджело положил трубку. Он положил руки на стол, ожидая, когда они перестанут дрожать. Он не плакал, он был очень усталым, прошло много дней с тех пор, как он нормально спал.

Но теперь он думал, что сможет уснуть.

Он с трудом поднялся на ноги и прошел в ванную.

Врачи предупреждали его, чтобы он избегал принимать снотворное. Но он должен поспать. Он взял таблетку. Сбросив одежду на пол, он с трудом добрался до кровати, надел пижаму. Когда он лег в постель, то заснул прежде, чем начала действовать таблетка.

Он проснулся от боли, которая охватила половину его тела, от головы до ног. Он пытался встать, но ноги не выполнили его приказ. Когда он захотел закричать, то понял, что не может этого сделать.

Его нашли через три часа — полностью парализованного, неспособного двигаться и говорить. Это был конец Дона Анджело Диморра. Для мафии Дон был уже мертв. Городу нужен был новый Дон…

Джимми Бруно вышел из тюрьмы бодрым и готовым снова окунуться в работу.

Лицо его побледнело, но невысокое плотное тело было сильно, как прежде. И его темные глаза имели тот же взгляд, глубоко прячущий его истинные мысли.

Он изучал двух людей, ждущих его у ворот тюрьмы. Один из них — Счетовод, который руководил семьей во время его отсутствия. Другой — Марти Ракхеймер, был его телохранителем до тюрьмы.

Он пожал руку Бруно, не сказав ни слова. Он не любил много говорить.

Затем Бруно пожал руку Счетоводу.

— Хорошо, что вы вернулись, босс, — сказал Счетовод.

— Едем домой, — сказал Бруно.

Когда они сели в автомобиль, Счетовод спросил:

— Думаю, мы остановимся пока у меня? Мари приготовила для вас шикарный обед.

Ракхеймер сел за руль. Счетовод устроился на заднем сидении с Бруно, рассказывая ему, что произошло за время его отсутствия. Большую часть из этого Бруно уже знал. Что Диморра совершенно неподвижен, что люди в большинстве покинули его. И что Тони Фарго, не встречая больше сопротивления, усиленно объединял мафиози. К нему перешли теперь все — и люди Диморра — и его бизнес.

— Что у тебя? — спокойно спросил Бруно. — Удалось ли что-нибудь прихватить для нас?

Счетовод беспомощно сморщился.

— Честно говоря, Джимми, я делал много, усилий в этом направлении, но с трудом удержал даже то, что имел. Все устремились к Тони Фарго. Они видели, что он делал против Диморра, и считали, что никто и ничто не сможет остановить его, когда