Среди бабушкиного хлама инженер-компьютерщик Егор отыскал старые записки репрессированного профессора-космополита об инициации в магии. Исследователь по натуре, он решает воспользоваться указаниями профессора, и ему удается инициироваться несколькими стихиями. Навыки оказались судьбоносными. Попав в жестокую переделку, Егор, спасаясь от пули, в панике уходит в астрал и попадает в Эгнор — средневековый мир с развитой магией. Здесь соседствуют две основные религии: вера в Спасителя и чернокнижие с мрачными ритуалами и человеческими жертвоприношениями. В Эгноре Егор находит верных друзей и погружается в изучение магии. Но предателей хватает и здесь. Чужака заметили, и вместе с ним в опале оказались друзья. И теперь, чтобы спастись, они вынуждены предпринять рискованную экспедицию в опасные и таинственные Руины, оставшиеся от Древних, откуда редко кто возвращается. Может быть, современный земной герой сумеет преодолеть многочисленные препятствия и разгадать скрываемые на протяжении веков тайны?..
Зри в корень!
Погода стояла мерзкая. За окном уныло накрапывал противный мелкий дождь, по асфальту вяло текли грязные ручейки, а проходящие машины, как бы нехотя, вспарывали их, стараясь задеть брызгами немногочисленных прохожих. И тех и других было мало: выходной, отпускной сезон и просто сыро.
Я сидел на подоконнике, прижавшись лбом к прохладному стеклу. С высоты седьмого этажа был хорошо виден проспект и соседние серые многоэтажки. Редкие тополя, акации и газоны покрывала серая многодневная хмарь. Маленькие прохожие тоже казались какими-то серыми, хотя я точно знал, что одеты большинство из них в яркие летние ткани. Давно не было такого продолжительного ненастья в середине июля.
«Урожай сгниет на корню…» Я мысленно усмехнулся. Какой урожай? Надо же, вспомнились переживания родителей.
«Все, завязываю, пора за ум браться. Так, с чего начнем? — Я, плавно поворачиваясь, огляделся — не дай бог тряхнуть головой! — С уборки, пожалуй».
Передо мной предстала картина Репина: «Мамай отдыхает». Однокомнатная квартира. Раскинутый диван, застланный грязным, мятым постельным бельем. На краю простыни пятно от сигаретного пепла, и на полу неподалеку бычок, затушенный прямо об пол.
М-да… Грязный палас, сбитый в сторону, старая чешская стенка с запыленными полочками, почти пустая. На полу валяются пыльные рюмки и пустые бутылки из-под водки. На кухню лучше не заглядывать. А запах! Помойка рядом не лежала.
Самочувствие, как у лягушки, которую переехал трактор. Плюс страшный сушняк и трясущийся ливер. Настроение — как Родину предал, хотя… тоска стала гораздо меньше.
— Эх! — Потянулся, стараясь не делать резких движений, и медленно выдохнул через рот. На секунду замер и принялся за разгребание мусора, уборку пыли, мытье посуды и полов. После этих далеко не коротких и не самых приятных процедур забрался в теплую ванну и, наконец, расслабился. Мысли потекли медленно-медленно…
Даже вполне ожидаемое неприятное событие — всегда неожиданно.
Все-таки она ушла. Молча собрала вещи, крутанулась перед зеркалом, что-то там поправив в волосах, шагнула в открытую дверь и, словно вспомнив о чем-то важном, вытащила из сумочки ключи и демонстративно положила их на полочку рядом с зеркалом.
— Надеюсь, расстанемся друзьями? — сказала, по-прежнему не глядя мне в глаза, развернулась и решительно захлопнула за собой дверь.
А я стоял, опершись плечом о стену, молчал. И не двигался.
С этого дня и начались плакучие дожди. И вот уже прошло две недели.
Разлад между нами пошел давно, больше года, сразу по возвращении из Египта, обычной турпоездки — что-то типа отложенного свадебного путешествия. Сначала не о чем стало разговаривать, совместные походы резко сократились. Затем участились скандалы. Глупые, по мелочам, а примирения сделались вялые. Из отношений ушла страсть. Даже секс стал приторным, больше по обязанности. Я все чаще задерживался на работе, ходил «с ребятами» в сауны, на «мальчишники». Естественно, с ночевкой. У жены тоже внезапно появились многочисленные подруги, которым просто необходимо было ее участие, как в праздниках, так и для душевной поддержки после личных катаклизмов. Чаще вечерами, но иногда и по ночам. Изредка и я удостаивался приглашения на посиделки. Из вежливости конечно. Из вежливости же и отказывался. «Интересно, а если бы согласился?» Не проверял.
Что кто-то у нее есть, я, конечно, догадывался. Да, было неприятно, но не смертельно, и выяснять отношения не было ни малейшего желания, тем более и сам не безгрешен. По большому счету меня это устраивало, ну а если сама уйдет — скатертью дорога, переживать не буду. Тем более детей у нас не было, да и прожили мы вместе всего три года. Нет, конечно, что совсем переживать не буду, это я себе врал. Чувствовал — буду. Возможно, сильно. Но чтобы ТАК!
Оказывается, я ее любил. Что-то оборвалось в душе вместе с захлопнувшейся дверью. Холод сжал сердце, и навалилась тоска… Даже не так: ТОСКА! Я медленно сполз на пол. «Господи, почему же так плохо?» Я все знал, ни на что не надеялся, даже ждал этого! Думал, наступит облегчение после освобождения от вынужденной и тягостной для обоих близости. Не наступило. Я запил. Впервые в жизни.
Дни замелькали быстро-быстро. Утром хреново: разлепляешь глаза, идешь к ближайшей недопитой бутылке, наливаешь, пьешь, не чувствуя вкуса, сдерживаешь тошноту, занюхиваешь вялым соленым огурцом или вообще чем придется, садишься и ждешь. Мыслей — никаких, в душе голодная пустота, требующая заполнения, и ты пьешь, пьешь и пьешь, пока не проваливаешься в забытье, которое только с натяжкой можно назвать сном. Скорее кома, постепенно переходящая в кошмарное пробуждение…
Телефоны достали. Сначала брал трубку городского, что-то вякал, посылал куда подальше не помню кого, потом надоело — выдернул. Сотовый сдох сам. К компу даже не подходил. Только телик постоянно молол, перебивал, так сказать, ночные кошмары. Про работу даже не вспоминал.
Однажды раздался звонок в дверь. Я как раз был в стадии умеренного опохмеления, поэтому открывать пошел смело. Оказался Ромка — коллега и дружок по совместным походам по девочкам и прочим злачным местам. Помню, с ним было весело.
— Привет, старик! Ты чего это… — Тут он запнулся, втянул носом воздух. Сморщился и внимательно посмотрел на меня. — Ну и рожа у тебя, Шарапов! Хоть бы форточку открыл. — Он опять поводил носом. Подмигнул. — Таки я правильно понимаю, что тут наливают всем страждущим? — Иногда Ромка пытался пародировать одесский акцент. — Твоя не возражает? Или лежит под кроватью хладным трупом, с посиневшим от удивления лицом? Или вместе горькую потребляете? Да пропусти ты меня!
Он решительно отодвинул меня в сторону и вошел в квартиру.
— Разуваться, как я понимаю, не обязательно?
Я молча кивнул, выходя, наконец, из ступора.
— Проходи на кухню. И вытри ноги… — Тут я поискал глазами что-нибудь подходящее. Нашел половик: — Вон об ту тряпку.
Проходя следом, глянул в зеркало прихожей. Мать честная! Лицо опухло, глаза — щелочки, немытые волосы торчат как им удобнее, а не как принято у культурных людей, засаленные треники с гордым китайским названием Abidas, темная футболка в пятнах непонятного происхождения. «Пора завязывать», — мелькнула мысль и тут же забылась.
— Наливай, — сказал Рома, — или мне сбегать?
— Не надо, есть еще.
Налили, выпили. Ромка потянулся за закуской — открытой железной банкой консервированной рыбы. Что-то то ли в масле, то ли в собственном соку — я, не глядя, скидывал в корзину прямо с витрины универсама.
— Закусить больше нечем?
Я показал на завядшие соленые огурцы в тарелке. Рома поморщился, крякнул, но за закусью в магазин не ломанулся.
— Так по какому поводу праздник? — наконец-то поинтересовался Ромка. — И как на это дело смотрит наша милая Ольга Ивановна? Али она в отъезде?
«Милая» Ольга Ивановна, моя жена, Ромочку, мягко говоря, не жаловала. Постоянные словесные пикировки, если проходили совместные встречи: типа кто остроумнее. Хотя до царапанья глаз и не доходило, но злое кошачье шипение у моей ненаглядной частенько проскакивало.
— В отъезде глубоком. Ушла, какого-то другого лоха строить. Я не интересовался.
— У-у-у, как все запущено… за это надо выпить. Наливай. Ну, дай бог ей здоровья и счастья с тем лохом, и дом полную чашу, и детишек — выводок.
Я скривился. Выпили.
— Решит вернуться — не принимай. Не твоя она, не твоя, — фальшиво пропел уже немного осоловевший Ромочка.
Я никак не отреагировал. Меня потихоньку начало грузить.
— Я, конечно, понимаю, почему ты на работу не выходишь. — Резко сменив тему разговора, Ромка многозначительно оглядел обстановку на кухне. — Но зачем шефа на х… посылать? Ему это жутко не понравилось! И представь, что он натворил? Уволил тебя! Обиделся он, видите ли, ну а из всего нашего склочного коллектива выбрали меня, чтоб я донес до тебя сие неприятное известие. Пришлось топать ножками, ввиду неисправности телефонов и поломки авто. Вот так, старик. С тебя деньги на автобус.
Конечно, задним числом я понимал, что прогулы подразумевают увольнение, но так хотелось хоть чего-то стабильного в этом мире, увереннности, что тебя поймут, простят, пожалеют, в конце концов. «И когда это я шефа успел послать? Когда телефоны работали, однозначно. Но не помню! Хоть убей… Грустно. А как себя жалко!»
— Наливай. — Это уже мой голос.
Так мы просидели еще часа два. Курили, перемывали косточки шефу, всем бабам — сотрудницам моей бывшей фирмы по сборке бытовых компьютеров из китайских комплектующих, выпивали, потом я стал засыпать.
— Все, Ромыч, давай по хатам, мне в люлю надо. — Поднялся, шатаясь, и принялся выпроваживать гостя: — Все, все, все! Тебе завтра на работу — не забыл? Вали давай!
— Вот этого, Игорек, я от тебя не ожидал, — тоже заплетающимся языком проговорил Роман, цепляясь за стол, явно показывая, что требует продолжения банкета. — А еще друг называется. Я как сейчас через весь город попрусь в таком виде? — сделал он последнюю попытку остаться.
— Ничё, такси поймаешь, вызвонишь. Давай, давай — мне еще убираться. — Соврал, конечно.
Добравшись до порога, Рома обнял меня.
— Хоть ты и подонок, но мой друг. Есть мыслишка насчет работы, но это — не пьяный базар, потом по-трезвяни загляну. Все, пошел. — Хлопнул меня по плечу, развернулся и шагнул в подъезд. Уже оттуда зазвучал фальшивый пьяный голос: «Друга я никогда не забуду, пусть хоть он не родился в Москве!»
А я пошел в комнату и, не раздеваясь, упал на диван, тут же проваливаясь в очередную кому. Только телик что-то вещал голосом диктора, потом рекламой, потом музыкой — и так круглые сутки. Хорошо хоть не громко.
Ромка выполнил свое обещание насчет работы. Дня через три, по моим далеко не точным часам, раздался звонок в дверь. На сей раз мое состояние было крайне недопохмеленное, соответственно более тревожное и злое. Я насторожился, подкрался к двери и прислушался: «Хоть бы не позвонили больше! Это просто ошиблись дверью! Да, да… нет!» Опять раздался звонок, и более требовательный.
— Это ко мне, — прошептал сам себе. Вздохнул, зажмурился и решительно открыл дверь.
— Глаза-то открой, Игорек! — раздался ехидный Ромкин голос.
Я выдохнул и уже спокойно открыл глаза. За порогом стояли двое. Один из них Рома — непривычно прилизанный, весь такой чистенький и подтянутый, хотя и в привычных джинсах, ветровке и со сложенным черным зонтом. Второй — неизвестный мне Мэн, именно так! Одет почти как Ромка, тоже со сложенным зонтом, но выправка, властность от него так и сквозила. Явно отстав ной военный, подпол — не ниже. Смотрит спокойно и уверенно. Лицо такое… представительское, что ли. Легкая седина в коротких темных волосах. Возраст от сорока до пятидесяти. В общем, «настоящий полковник» для баб.
— Привет, я не один, как видишь. Пустишь?
Я отошел в сторону, сердце продолжало колотиться.
— Ну ты допился, к «белочке» дело подходит. Давай-ка завязывай, старик.
— Проходите на кухню и вытирайте ноги. Вот об это, — я указал пальцем на многострадальный половик, — то есть наоборот: вытирайте и проходите.
На кухне ничего не изменилось, вернее, прибавилось пустых бутылок, бычков в консервах, ну и другого похожего мусора.
— Извините, не прибрано, — с издевкой произнес я, обращаясь в основном к «полковнику».
— Ничего, — ответил «полковник» неожиданно мягким, глубоким баритоном. — Рома, будь так добр, выброси, пожалуйста, пустые бутылки… и пепельницы.
Я охренел. А Ромка, похоже, ничуть не удивился: собрал все, что можно, в найденный тут же пакет и пошел выбрасывать его в мусоропровод. Мы стояли и молчали. Вернулся Рома, ничуть не расстроенный.
— Позвольте вас представить друг другу. — Он бы щелкнул каблуками, если бы не кроссовки, так мне показалось. Ну уж очень официально! — Сан Саныч — Игорь Михайлович, прошу любить и жаловать! — показал на нас кивками и наконец-то улыбнулся. Слава богу! А то я уже плохое думать начал.
— Присаживайтесь, — это уже я, — извините, кроме водки предложить нечего.
— Спасибо, но мы ненадолго, ничего не надо, — сказал удивительным голосом Сан Саныч. Но сесть они с Ромкой сели.
— А я, извините, выпью, душа просит. — Что и сделал. Сел, закрыл глаза и стал ждать, когда полегчает.
Отпустило. Молчим.
— Так какое у вас ко мне дело, Сан Саныч?
— Хочу предложить вам работу.
Мои брови полезли вверх. Как бы невзначай обвел кухню рукой и показал пальцем на себя.
— Мне?
— Не удивляйтесь. Мне много рассказали о вас и Роман, мой давний, кстати, сотрудник, и другие, знающие вас люди. Еще я навел справки. Вы мне подходите. — Он опередил мой естественный вопрос. — Работа сисадмином в небольшой конторе на десяток машин. Железо вы тоже хорошо знаете. И главное, вы не сильно общительны и не болтливы. А это в моем случае самое главное. Что касается вашей «тонкой» душевной организации, то, как меня уверили знающие вас люди, это в первый раз. И как я вижу, в последний.
— И как же это вы видите? — усмехнулся я.
— А вижу я перед собой молодого человека, который считает себя тряпкой и трусом, который даже не попытался разобраться в своих чувствах и думает, что должен был «бороться за свою любовь», даже не разобравшись: а была ли она? Посчитал себя обиженным до самой глубины души и, чтобы не идти разбираться со своей «любимой», запил. Ушел, так сказать, от действительности типично русским способом.
— Как по писаному чешете.
— Я подготовился.
— А как же трус и тряпка?
— Я же сказал, что это он так считает. И боится, что другие об этом узнают. — Он мне подмигнул. — Но не переживайте, вы не такой. Просто это заниженная самооценка и страх выглядеть… м-м-м… «не соответствующим ожиданиям значимых для вас людей». — Сан Саныч сделал паузу. — Я уверен, что в вашем случае это не патология, пройдет. Вы справитесь. Особенно если будете работать у меня. Зарплата и все остальное на уровне. Не пожалеете.
— Ну-ну… Целый, блин, диагноз. И причем заочно. Смешно.
Но силен, психолог недоделанный.
— Пожалуй, нам пора. Вот моя визитка, позвоните. Не затягивайте, пожалуйста, вы, простите, не единственный кандидат. Честь имею.
С этими словами Сан Саныч встал и направился к двери. Ромка за ним. Проходя мимо меня, шепнул:
— Не пожалеешь, старик! И поторопись, он сегодня еще к двоим поедет. Да нет, без меня. Все, пока!
Дверь захлопнулась, а я стоял не шевелясь еще минуту, наверное. Я был в шоке. По отравленным алкоголем мозгам мысли ходили медленно-медленно. Спотыкались и падали, но постепенно складывались в картинку. Этот замполит явно меня вербовал. Какая организация — непонятно. Скорее частная. Занимается то ли добычей, то ли охраной информации. Скорее и тем и другим. И все. Больше данных нет. Вариаций, конечно, много, но перебирать их лень. Да и без толку. Чем мне это грозит? Пока ничем, наоборот, один большой плюс — работа по специальности и стабильный доход. А в наше время это очень даже немало! По крайней мере, сейчас и в ближайшем будущем.
Я повертел в руках визитку и аккуратно положил ее на полочку в стенке.
В этот вечер было выпито всего ничего, так, чтоб спать потянуло. Старался хорошо закусывать. И на ночь — чашка растворимого кофе. Кстати, раньше я всегда, если позволяли обстоятельства, после пьянки старался кофе на ночь выпить. Утром вставал как огурчик! Правда, и запоев у меня раньше не было…
Спать! В этот раз разделся. Кошмаров, как ни странно, почти не было.
А на следующий день я сидел на подоконнике и разглядывал прохожих с высоты седьмого этажа…
Помывшись и побрившись, я вылез из ванной. Нашел чистое белье, надел. Грязное запихал в машинку. Включил. Настроение сменилось от «родину предал» до «чего-то там натворил, не помню». Уход жены больше не терзал, осталось лишь неприятное сожаление. Тоска плавно перешла в общее пониженное настроение.
Заварил зеленого чая. Попил с вареньем (в углу холодильника пряталось, сволочь). Хорошо… Попробовал закурить, ан нет, еще не время! Чуть не стошнило. Ладно, зайдем с другой стороны. Включил городской, поставил заряжаться сотовый. Выключил телевизор! Как он меня, оказывается, достал! Где там визитка Сан Саныча? Имя-то смешное, как в «Спортлото-82». Читаю: Скобелев Александр Александрович и два номера — городской и сотовый, и все. Хм, интересная контора. Ладно, потом разберемся. Лег на диван, вроде просто полежать подумать, а взял да уснул.
Проснулся часа через четыре. Потянулся. Надо же, почти ничего не болит. Встал. Ой, нет. Надо помедленней: голова закружилась, весь липким потом покрылся… и вообще… Слабость, вялость, правый бок и поясница заболели… До такой степени еще не допивался. «И больше ни в жизнь!» — пообещал самому себе. Две недели! Это ужас! Мало того что жена ушла, так и работу потерял. Кстати, а сколько я пропил? Посмотрел через мобильник — тысяча двести с копейками на карте, поискал наличные — двадцать рэ мелочью. И это все, что у меня есть на неопределенное время. К Сан Санычу идти по-любому придется. Пошныряю для него немного, как Ромка, хоть и противно.
В туалете не видно ни зги: опять лампочка перегорела, надо заменить, где-то был запас, сделал дело на ощупь и пошел искать лампочку.
Просмотрел везде: на балконе, на лоджии, под диваном, в прихожей, всю кухню перевернул! Напал азарт. Я точно помнил, что покупал целую кучу на семьдесят пять ватт! Ну не могли они все испариться! Может, Ольга с собой забрала? Бред! Остались только антресоли, в которые никто никогда не заглядывал. Там лежали еще бабушкины вещи: квартира досталась мне по завещанию. Ох и скандалов было с родственниками!
Подставил табуретку, открыл и чуть не задохнулся от пыли! Пришлось слезать, прочихаться и умыться. Фух! Добью все равно! Обмотал полотенцем рот и нос на манер ковбоев и полез снова. Просто удивительно, сколько вещей можно вместить в небольшую с виду антресоль: велосипедная камера, велосипедный насос — старинный, сейчас таких не делают, завернутое в узлы тряпье, вылинявшая скатерть, подшивки газет за довоенные, что ли, годы — не всматривался. И везде пыль! Я сам стал весь черный. «И зачем мылся?» В левом углу какая-то потрепанная папка для бумаг с завязочками. Не особо толстая, неопределенного цвета. Лампочек, естественно, не было.
Чем привлекла внимание именно эта папка — сказать не могу. Может, потому, что была одна? Вытер с нее пыль, подул и отложил пока на диван. «Придется опять прибираться, умываться, переодеваться. Ну что за жизнь!»
На все это ушло часа два. Зато потом… в чистых трусах, шортах, в чистой футболке удобно уселся на диване, пододвинул журнальный столик с пепельницей, поставил чашку кофе, включил торшер, «Ух ты, уже вечер, однако» и попробовал опять закурить. Пошло, с удовольствием выкурил сигаретку, отпил кофе и открыл папочку.
Там оказались пожелтевшие от времени, пересохшие листы формата примерно А4, исписанные явно не шариковой ручкой — чернилами. Их было тридцать — сорок, многие в помарках. На некоторых были какие-то то ли схемы, то ли рисунки. Не пронумерованы, поэтому старался не перемешивать. Почерк везде один и трудночитаемый, почти врачебный. Что ж, попробуем разобраться, тем более опыт есть — мама врач.
Так, ага, главное, приноровиться, в ритм, так сказать, войти. Что там?..
Вроде так: «Научное обоснование принципов стихийной магии». Хорошо хоть без ятей и твердых знаков. Что??? Какая чушь! Я откинул листы. Обидно, блин. Надеялся, там что-нибудь интересное, исторически запрещенное, типа неизданное произведение Солженицына или какого-нибудь Платонова, а тут — записки сумасшедшего ученого. Как его, кстати? Ага, Ковалевский С.В. — ну, здравствуй.
Как-то раз на работе одна озабоченная во всех смыслах сотрудница принесла фолиант со скромным названием «Магия для начинающих». Ага, можно подумать еще и «Магия для продвинутых» есть, а может, и есть, кстати, сейчас чего только не издают! Так вот, пролистал я его. Правда, до середины — чуть не лопнул от смеха! Что там было! И жабы сушеные и вареные, ножки тропических паучков, оторванные на третьи лунные сутки, ритуалы, гримуары, пентаграммы, руны и много-много всякой околонаучной воды. Я даже в суть не въехал, просто тупо ржал. Потом она подходила ко мне, интересовалась, все ли я понял и не хочу ли прийти на собрание. Оказывается, маги наши собрания устраивают! Еле отмазался с серьезным видом, чтобы не обидеть. В общем-то она была нормальная тетка, просто с проблемами в личной жизни, ну и немного странная. А кто без тараканов в голове?
Вздохнув, решил все-таки взяться за перевод: обидно стало за собственный труд. Взял листок и начал писать… Нет, так не пойдет — отвык писать ручкой. Пришлось перебазироваться к компу, печатаю я значительно быстрее. Начал и не заметил, как прошла ночь. Сколько кофе выпил и сигарет выкурил — не считал, но глаза просто слипались, а в башке такая каша! Спать, только спать, думать потом. Доковылял до дивана и вырубился.
И приснился мне кошмар: рушились горы, извергались вулканы, гигантские торнадо сносили все с лица земли, море выходило из берегов, небо черное с гигантскими воронками, засасывающими землю, воду, растения, животных и людей. Вокруг меня мелькали лица: злобные, умоляющие, дико хохочущие, какие-то чудища тянут ко мне руки с когтями… и страх… хочу проснуться — не могу, пошевелиться — тоже. Будто увяз в плотной прозрачной патоке в центре всего этого хоровода. И не могу закричать! Ужас в каждой клеточке тела, и кажется, что это НАВСЕГДА! Хуже, чем смерть. Я рвусь, тяну все жилы. Внезапно злость и ярость переполнили все мое существо. Это придало сил. «Не возьмешь!» — прорвался наконец мой крик. Я услышал его и проснулся.
Сердце выскакивало из груди, весь в поту, постель насквозь промокла. Я тяжело дышал, практически хрипел. Перед глазами все расплывалось. Постепенно пришел в норму. Страх ушел в глубины памяти, и настроение стало подниматься прямо на глазах, просто нереально быстро! «Приснится же такая хрень! Отвык по ночам работать. И не надо привыкать!» — с такими оптимистическими мыслями встал, пошел умываться и заниматься всеми утренними делами. Кстати, лампочки нашлись, шесть штук! Они спокойно лежали в туалете на верхней полочке, там тоже была устроена типа антресоль. Как полезны иногда бывают длительные пьянки — был бы трезвый, сразу нашел и ни до какой «волшебной папочки» не добрался! Заменил, конечно, лампочку и все делал уже при свете. Порадовал день — в окно светило теплое, вечернее уже солнце. Впервые за две недели.
Дальше не интересно: сходил в магазин, купил продуктов и сигарет, потратив почти все деньги, приготовил ужин, поел и лег спать. Спал без сновидений. Сан Санычу так и не позвонил.
Наутро распечатал все, что вчера удалось «перевести», а это около половины текста. Ввиду полной нечитаемости вторую половину пришлось отложить. Отсканировал и распечатал все схемы и рисунки, стал изучать. Уже без смеха. Что-то меня зацепило. Весь текст приводить не буду, но краткие выжимки «научного обоснования» от Ковалевского покажу.
За основу было взято философско-мистическое учение русский космизм со своей более прикладной точки зрения, с теорией о происхождении и развития Вселенной, с панспермией жизни и разума по всему космосу, где Человек, это уже по Ковалевскому, воистину космополит. Он не только часть Вселенной, он также и ее создатель. И суть в том, что отдельная личность только усилием воли может менять объективный мир. Еще там было про микрокосмос и макрокосмос. И это тоже как-то соотносилось с личностью. И еще много всякой воды. Про множественность миров — он их чем-то от планет отличал. Про возможность создания разных рас разумных существ. Честно говоря, я не все понял. Это еще мягко про себя сказал.
В практической части все опиралось на стихии и их соответствие каждой из сфер теории Вернадского. Стихия Земли — литосфера, Воды — гидросфера, Воздуха — атмосфера, Разума — ноосфера, Жизни — биосфера. Стихию Смерти он отвергал, потому что считал, что смерть — это просто переход из одного вида жизни в другой. Стихией Огня он считал общую энергию движения молекул, сиречь — тепла, Света — все электромагнитные явления. И еще предполагал наличие разных видов переходных стихий. Так сказать, на стыке. Позже я обратил внимание, что слово «душа» нигде не встречалось или было в нечитаемых отрывках текста. Упоминались только Разум и Воля.
Ковалевский описывал, как надо концентрироваться, чтобы сливаться со стихией, но там я не смог разобраться в помарках. Приводил примеры из средневековой, тибетской и даже древнешумерской литературы, тоже половину не смог разобрать. Зато хорошо нарисованными оказались знаки стихий с пояснениями и схема создания «круга инициации». Вот это больше всего меня заинтересовало. Я искренне поверил, что смогу стать магом!
Полез в Интернет, захотелось побольше узнать про Ковалевского С.В. Да и вообще про магию. Раньше я никогда этим серьезно не интересовался. Из фэнтези прочитал только «Властелина Колец» после просмотра фильма. С трудом осилил, не по мне. В юности я больше научную фантастику и приключения читал, поэтому с интересом окунулся в виртуальный магический мир и быстро разочаровался — разные слеты толкиенистов, форумы, игры, да и обычное фэнтези оказалось в таких огромных объемах, что я просто обомлел. Бросил, некогда. Лучше после инициации. Аж до сверления в одном месте захотелось. Нашел короткую заметку про Ковалевского:
«Ковалевский Семен Викторович, 1891—1948, с 1940 до 1948 работал в Биогеохимической лаборатории при Академии наук СССР, арестован по делу «борьбы с космополитизмом», в 1948 умер в Лубянской тюрьме».
А ведь он действительно космополитом был. Хм. Может, не умер, а до сих пор живее всех живых? Кто их, магов-колдунов знает. Хотя, наверное, забрал бы свои бумажки. Эх, бабуля, бабуля, ничего ты мне не рассказывала, да и я, дурак, не интересовался семейной историей. Больше ничего полезного для себя не нашел и завалился спать с мыслью заняться завтра «настоящей магией».
На следующее утро в первую очередь отключил все телефоны. Телик и не включал. Нужной концентрации решил достичь при помощи углубленной медитации «по системе йогов». Опыт был. Как-то жена затащила на курсы по йоге, и я, один мужик среди десятка женщин, честно отходил курс до того, когда начали объяснять про чакры и остальную лабуду. Дальше не выдержал. Единственное, чему научился, это сидеть в позе лотоса, выравнивать и замедлять дыхание и изгонять мысли из головы. Успокаивало хорошо, а больше просто ничего не пробовал.
Свернул палас, достал мелок (голубенького цвета, другого не нашел) и аккуратно, сверяясь с рисунком, начал чертить ровный круг диаметром один и восемь десятых метра. Специально померил, чтобы можно было проходить по комнате, не задевая чертеж. На схеме сведений о размере не было. «Наверное, в записях были», — пожал плечами и рассчитал, как мне удобно. Пробовали нарисовать ровный круг на полу? Правильно! Берется шпагат и гвоздик, получается циркуль. С третьего раза круг получился более или менее ровный. Далее находим юг. Компас был. Рисуем знак «свет». Старался в меру художественных наклонностей. Посмотрел, скривился, махнул рукой. Потом, по ходу солнца, на равных расстояниях друг от друга, отметил места остальных шести знаков. Нарисовал (опять ха-ха) в указанном порядке: Огонь, Земля, Вода, Воздух, Жизнь, Разум. Теперь внимательно «руны привязки»: внутри и вдоль окружности, чтобы начало совпало с концом. Надпись длиной в двадцать две руны. Получилось часа через три с перекурами. Наконец с рисованием было покончено.
Тут я замандражировал. И хочется, и колется. А вдруг это так серьезно, что малейшая ошибка — и мне капут. А если это чей-то ловкий розыгрыш? Буду как дурак по телику красоваться. Чтоб потянуть время, да и на всякий случай, решил написать себе памятку: «Кравцов Игорь Михайлович, двадцати семи лет, не служил, не привлекался, женат, но живет врозь с такого-то июля такого-то года, закончил политех по специальности конструирование электронно-вычислительной аппаратуры, в настоящее время безработный — это ТЫ, потерявший память. Паспорт в тумбочке». Положил шедевр на кухонный стол и придавил сахарницей. «Мало, надо еще видео добавить», пошел к компу, включил вебку, направил на нарисованный круг. Постирал жесткий диск, чтобы места больше было, и включил запись. Быстро попил чай с печеньем, покурил и пошел на казнь.
Сел точно в центре круга в позу лотоса. Подождал, пока перестанут гудеть ноги и расслабятся связки, закрыл глаза. Выровнял дыхание. Начал дышать на счет: медленно вдох до пяти, пауза два счета, выдох шесть. Через пять-шесть циклов и вдох, и выдох удлинил на раз. Еще через пять циклов удлинил выдох на один, потом еще на один. Чувствую — все, реже дышать не получается. Попытался определить число вдохов в минуту — сбился, потерял ориентировку во времени. Постепенно перестал считать — вошел в ритм. Пытаюсь очистить голову от мыслей — с трудом, но получается. Надо просто представить однообразный комфортный пейзаж, обычно это вид спокойного моря в ясную погоду, тоже не стал оригинальничать. Внезапно ощутил, что не чувствую собственного тела и понятия не имею — дышу ли вообще. Чуть не запаниковал, но успокоился: если нет удушья, значит, дышу.
Как это трудно думать без слов! Хорошо, что на йоге научился. Просто из интереса. Учитель как-то ляпнул, что можно ограничиться чисто визуальными образами, я и ухватился. В повседневной жизни не получилось, а в медитации — пожалуйста. Теперь надо представить во внутреннем пространстве нарисованный мной круг, причем во всех правильных, как на оригинальном рисунке, деталях. Есть! У меня вообще зрительная память отличная, поэтому долго не учил, хватило утра. Насчет цвета не нашел нигде в бумагах и решил интуитивно: раз семь, значит, радуга, и раскрасил начиная со Света — в красный цвет до Разума — в фиолетовый. Круговую рунную надпись представил просто белой. И тут рисунок внезапно «ожил»: знаки замерцали и постепенно обрели объем, немного изменившись в трехмерном пространстве, руны тоже стали объемными и мягко засветились серебристым цветом, и вся эта конструкция начала медленно вращаться в различных осях и изгибаться волнами. Полный трехмерный аналог фигуры Лиссажу! Как это красиво! Я оказался просто заворожен! Восторг подхватил меня и подтащил к фигуре, мы вместе стали изгибаться и кружиться, словно танцевать! Я полностью отдался этому танцу, я был счастлив, как никогда в жизни. Сколько это продолжалось — совершенно не ясно. Субъективного времени не было вообще. Может, миг, может, год. Невозможно понять.
Как мне удалось вспомнить о цели пребывания здесь, не знаю. Выругавшись, без слов это очень трудно, поверьте, попытался «привязывать» знаки к себе. По «инструкции» начинать надо было со Света и по кругу. Желательно по одному знаку в день. Да откуда это мог знать Семен Викторович? Намеков, что он сам все это прошел, не было. Ладно, поверим. Мысленно потянулся к знаку Свет. Ноль реакции. Потянул сильнее — то же самое, еще сильнее — аж картина потускнела — бесполезно. Надо менять тактику. Попробовать самому «подлететь»? Захотел сдвинуться, и пожалуйста: то ли я поплыл, то ли мир вокруг придвинулся ко мне. Отлично, как все просто! Кольцо со знаками увеличилось и, повинуясь моему желанию, поплыло ко мне. Или я к нему, не важно. Приблизился к знаку Свет и просто влетел в него и замер, прислушиваясь к ощущениям. Вокруг разливался красный туман. Ни звуков, ни мыслей, ни вкуса — ничего больше не почувствовал. Покрутился — везде однообразный красный цвет. Решил, что ошибся с расцветкой знаков. Вылетел с желанием поменять цвета, но сразу на выходе, как только красный туман отпустил, почувствовал ЕДИНЕНИЕ! Как это описать словами? Попробую.
Все серебристые руны вздохнули, вспыхнули и погасли. Все мое существо ОСВЕТИЛОСЬ — одновременно всеми цветами и излучениями, я просто ощутил их, и накатило чувство полнейшей свободы и всемогущества. Ощущения быстро схлынули, но эйфория осталась. На ее волне я принялся нырять во все знаки по кругу (хорошо хоть в правильном направлении). Чувства были и похожие, и разные: Огонь — тепло и холод везде, просто физическое ощущение движения; Земля — твердость во всем и в то же время податливость, как у глины, надежность; Вода — изменчивость, но и плотность, напор и спокойствие; Воздух — легкость, упругость, скорость, изменчивость; Жизнь — спокойствие и эмоциональность, превращение, сила; Разум — логика, воля, уверенность.
Многое, конечно, упустил. Трудно описывать абстрактные образы и чувства.
И опять я забылся в своем совершеннейшем счастье. Танцевал со своими новыми друзьями — знаками. Для меня они стали самыми близкими существами на свете. Я решил обнять их всех и прижать к груди и тут заметил, что груди у меня нет и вообще нет тела. Уже привыкнув обходиться без рук, забыл о них, а тут начал вспоминать. Стихии, словно заметив мои сомнения, стали ненавязчиво отвлекать внимание: появилась завораживающая музыка, манящие шепотки: «Ты наш, ты здесь живешь, мы вместе были и будем всегда, оставайся…» — «Конечно, останусь, я же дома! Вот только найду свои руки…» Руки, руки… ноги? Голова? И лавина образов хлынула в мою голову. Я сходил с ума: мысли были и моими, и чужими, и все разные, спорящие друг с другом. Сходил с ума и радовался — это же у меня в ГОЛОВЕ! Хохотал во весь голос, чувствуя свое тело! Как это прекрасно, не потеряться в самом себе, сохранить самое ценное, что у нас есть, — собственное Я. «Молчать! Вон из моей головы!» — перестав хохотать, заорал я, даже не удивившись резкой смене настроения. Все стихло. «Я собираюсь выйти отсюда, но и вас оставлять здесь жалко. Предложения?» — говорил вслух специально, чтоб не растерять ярость и уверенность. Как наркоману, мне хотелось и дальше испытывать кайф от нахождения в этом уютном мире. «Предложений не поступило…», жаль. Придется своим умом доходить, а ум дошел только до одного: все знаки стихий в себя поглотить. Может, и кайф будет вечным? Хотя без хобота не получится. Ого, шутить начал? «Все в меня, быстро, пока не началось!» — и «друзья», словно в самом деле испугавшись, понеслись в меня. «Раз, два, три… семь. Есть контакт!» Меня раздуло на всю Вселенную и быстро сдуло. «Слава богу!» — где-то слабо, но явно громыхнуло. «Так, аккуратней надо быть со словами, хи-хи, и хорошо, что не напомнил, что могло бы начаться. Ха-х… не могу», — еле-еле сдержал смех, прыснув в кулак. Я был элементарно пьян.
Можно было уже выходить, просто пожелав, я это точно осознал, но оставалась явная незавершенность, которую просто необходимо было завершить. И это не просто желание продлить эйфорию. «Будем рассуждать логически. Здесь я могу что угодно. По крайней мере, что угодно делать с собственным телом. Слабый гром в ответ на невинное восклицание пока не принимаем во внимание. Помню, у Стругацких всем жителям делали прививку в младенчестве для снятия блокировки гипоталамуса. Они потом крутые вырастали. Я тоже так хочу!» И началось: пронеслось все мое тело в разрезе, все в странных разноцветных каналах. Едва успел выхватить — практически все стихии, но с упором в сине-фиолетовую область. Кости, мышцы, суставы, связки, да все органы! Полыхали и переливались. Потом вдруг резко в голову, и что там началось! Фейерверк! «Мама дорогая…», все со стороны и как бы не со мной. Прекратилась эта вакханалия снова очень быстро: «Раз, и готово. Здорово! Мне нравится этот мир, и я сам себе нравлюсь». Перед взором висела очень четкая «голограмма» меня. Нормально, видимых изменений нет. Чуть ниже среднего роста, немного коренастенький, немного лишнего веса, но мышцы развиты неплохо, хотя и не качок. Лицо круглое, черты правильные, нос чуть с горбинкой и немного картошкой, глаза карие. Подкачали ресницы, да и губы тонковаты. Отлично. «На выход!» — и мир рухнул.
Мир рухнул буквально. Я тоже. Не успев открыть глаза, понял, что падаю и тут же получаю удар по затылку. Сноп искр из глаз. «Больно!» — только и успел подумать, и на меня НАВАЛИЛОСЬ!
В детстве, читая книги про войну, я часто ставил себя на место пойманных гестапо разведчиков. Смог бы выдержать пытки и не выдать Военную Тайну? Сомневался, но надеялся, что смог бы. Глупый был и сильно переживал за «наших». Теперь я точно понял — не вынес бы и минуту! Все бы выложил, только б избавиться от боли!
Еще помню, как-то случайно засадил себе щепку под ноготь. Вот выл так выл! Слезы градом, боль была адская! Но сейчас оказалось, что я просто НИЧЕГО не знал о боли. Она была везде, острая, тупая, ноющая, да всякая! Силы неимоверной! Хотелось потерять сознание или умереть, в конце концов, лишь бы ее не стало. Предал бы все родины во всех мирах! Только бы избавиться от нее, да что там, только за то, чтобы просто уменьшилась. Может, было бы легче, если б удалось закричать, заметаться всем телом, но наказали и немотой и параличом. Даже веки не слушались. Это продолжалось вечность. И все это время мысль была только одна: «Избавиться от боли!!! Умереть, сойти с ума, продать душу — любым, любым способом, только — избавиться от боли!!!» Но сознание, на протяжении всей пытки оставалось совершенно ясным.
Ни одного признака помешательства! И это был дополнительный плюсик к истязанию. По краю мозгов пробежала мысль, что это наказание: мол, не суйся куда не приглашают, не делай чего не знаешь, не поддавайся соблазнам! И вообще, как говорили в секретных летных частях: «Прежде чем приступить к полетам, учите матчасть!»
Запасов кислорода как раз хватило на вечность, она ведь тоже когда-то кончается?
Резко вздохнув, понял, что все время экзекуции не дышал. Боль медленно отпускала. Открыл глаза, увидел потолок родной квартиры и снова закрыл. «Хорошо-то как!» — отсутствие боли — это просто счастье!
Я лежал и приходил в себя. Ни о чем не хотелось думать. Спустя минут пять почувствовал, что пол жесткий, лежать неудобно и прохладно. Надо вставать. Начал подниматься: голова кружилась, перед глазами все плыло, шатало, как пьяного. Руки-ноги будто чужие. Еле добрался до дивана и рухнул, натянул кое-как одеяло и уснул. Сон был беспокойный, но что снилось, не запомнил.
Просыпался постепенно. Явь долго не желала вытеснять остатки сна, чему я был только рад, разнежился. «Какие планы на сегодня? — спросил сам себя. — Понятия не имею… решено, отдыхаю!» — и со спокойной совестью повернулся на другой бок. От движения проснулся окончательно. Двигаться было неудобно, словно в чужом теле очнулся. Пришлось подниматься. Ну, слабость — что и следовало ожидать, ничего не болит — что неожиданно, но приятно, а все равно — что-то не то. «Разберемся!» — решительно зашагал в туалет. Тело слушалось отлично, но! Все движения приходилось обдумывать, не было автоматизма. «Хорошо хоть ходить не разучился и под себя ночью не сходил, а то совсем как ребенок. Точно! Я же заново родился, у меня все процессы перестроились, и поэтому все воспринимается как чужое! Но раз основные рефлексы не нарушились, значит, научусь. Еще должен я быть постоянно голодным», — думалось мне во время движения. Только подумал и набросился на еду, будто неделю не ел. Глотал, почти не жуя и не чувствуя вкуса, но наелся довольно быстро, «Хороший аппетит и ничего особенного», — мысленно пожал я плечами. Решил закурить по привычке, и вот тут удивился: курить совершенно не хотелось! Сделал две затяжки и затушил сигарету. «Похоже, курить я бросил. Хм». В принципе неплохо.
Осмотр себя в зеркале тоже принес положительные эмоции: втайне я хотел похудеть, и вот пожалуйста. Даже чересчур. Не «бухенвальдский крепыш», конечно, но поправиться не помешает.
Настало время просмотра видеоролика «Из частной жизни волшебника». Ого! Восемнадцать часов записи! Ну да, я ж не выключал ничего, хорошо, диск халявный на терабайт поставил. «Посмотрим, что было в реале». Включил воспроизведение сначала.
Нарисованный мной круг. Я вхожу в него, сажусь в центре в позу лотоса и застываю. Лично мне всегда весело смотреть себя на видео и немного стыдно. Все-таки представление о себе отличается от взгляда со стороны. Ладно, это я отвлекся. Пятнадцать минут на экране ничего не происходило, но потом… круг вспыхнул яркой радугой и исчез. Я нажал на стоп, отмотал назад и стал смотреть покадрово. Постепенно разгорается круг — и знаки, и руны, все ярче и ярче и вдруг, за два кадра, поднимается и, сжимаясь, вся эта колдовская смесь входит в меня на уровне груди. Меньше секунды! Быстро посмотрел вниз — на полу ни следа от мела. И вообще никаких следов! «Все страннее и страннее». Смотрим дальше. Сижу не шевелясь еще минуту, потом резко падаю назад и трясусь в судорогах три минуты двадцать секунд! С полминуты отдышался и пополз на диван. Вот и вся полезная запись. «Больше трех минут не дышать! Да у меня никогда дыхалки не было, все легкие прокурены. Были».
Я пробежался по комнате, размахивая руками, приседал, отжимался, прыгал, шевелил пальцами, крутил головой, корчил рожи, говорил скороговорки, которые помнил, и т. д. Остановил физкультуру характерный вызов скайпа.
— Черт! Совсем забыл про этот долбаный скипе! — Вздохнул и пошел отвечать.
Мама. Добралась все-таки. Камеру включать не стал.
— Алло, здравствуй, мам, я как раз на работу собираюсь, говори быстрее.
— В двенадцать дня? У вас что, свободный график? Значит, можешь выделить мне пятнадцать минут, и не спорь!
Спорить я и не собирался, приготовился к неизбежному.
— Слушаю, ма.
— Я все знаю, и не надо было тебе от меня все скрывать и отключать телефоны, я же все равно узнаю, ты же знаешь!
— Знаю, знаю. И ничего я не отключал: случайно задел ногой провод, выдернул телефон и не заметил. Было же уже такое, помнишь?
— Ага, а сотовый ты случайно уронил в ванну, так? Лучше не ври матери! Что у вас случилось с Олей?
— М-м-м-м-м…
— Она говорит, что поссорились и сейчас живет у подруги, это так?
— Да.
— Из-за чего поссорились?
— Мама, я не буду говорить об этом, — сказал я как можно тверже.
— Хорошо, хорошо, можешь не говорить, но ты же знаешь, я хочу тебе только добра, я переживаю за тебя, и отец, кстати, тоже! Мы же места себе не находим, а до тебя не дозвониться! Хоть Оля и уверяла, что с тобой все в порядке, но мы все равно хотели в милицию обращаться.
А ведь могла, с нее станется!
Странно, упоминание имени жены меня совершенно не трогало, оно словно выветрилось из головы.
— Слава богу, отец про скайп вспомнил, хоть здесь дозвонилась. Прибежала с работы и сразу звонить, не перекусила даже.
— Спасибо, конечно, мам, но мы сами разберемся, ладно?
— Сыночка, я старше и мудрее тебя, я жизнь прожила, и, в конце концов, я женщина и лучше тебя знаю, как с нами мириться. Ты же хочешь помириться с Олей? Полмесяца уже прошло!
— Конечно хочу.
— Так вот. Купи цветы, лучше розы, бордовые — большой букет, подожди ее возле дома, то есть там, где она сейчас живет. Подойди и попроси прощения. И не важно, виноват ты или нет! Вот увидишь, она только этого и ждет, поверь мне. Перебори свою гордость! А то весь в отца.
— Отлично, мама, я так и сделаю, не переживай. Все у нас будет хорошо. Как там папа?
— А что с ним случится? Нормально все, передает тебе привет.
— Мне бежать надо.
— Подожди, сына, я тебе на карту двадцать тысяч положила, снимешь все. Десять на помириться и десять отнесешь дяде Вите, сегодня же! Ему срочно надо, еще вчера.
— Мама, я же просил не высылать мне деньги, я обижусь!
— Это только на примирение, я все знаю и помню. И дяде Вите обязательно сегодня, десять тысяч, не забыл?
— Понял, понял. Все, я побежал, целую, отключаюсь.
Как меня выматывали разговоры с матерью, кто бы знал! С отцом проще. Хорошо, что живем в разных городах и очень далеко. Я их, конечно, люблю, но общаться стараюсь как можно реже. А к дяде Вите идти придется. Но с ним просто: привет — привет, как дела — нормально, и разошлись. Он какой-то мой дальний родственник. «Интересно, а если бы мне не дозвонилась, как бы к Вите деньги попали? По-любому это предлог, чтобы он на меня посмотрел и матери все рассказал. Интриганка». Включил сотик, проверил карту — пришли, родимые. Теперь точно не отмажусь, придется идти.
Солнышко! Как приятно слепит глаза! Соскучился за полмесяца. И не так жарко. Зелень кругом яркая, не успела запылиться. Решил пройтись пешком. Деньги снял быстро, около дома, и отправился через парк, так ближе, минут тридцать неспешного хода. Если не тороплюсь, всегда предпочитаю ходить пешком. Город у нас компактный. Дорогу до дяди Вити посвятил выработке походки. Старался идти мягко и плавно. Минут через пять стало получаться все лучше и лучше, и, подходя к дому Виктора, уже совсем не замечал, как я иду. У дяди Вити пришлось задержаться. Накормил: борщ и котлета с картофельным пюре — чисто по-семейному. После достал бутылку коньяку и, пока не распили, не отпустил. Я почти не опьянел! Эта новая особенность понравилось меньше, чем с куревом. «Но зато и похмелья не будет», — успокоил сам себя. Обратно пошел прежней дорогой через парк. Смеркалось.
Как пишут в приключенческих романах, нападения на главного героя обычно случаются в сумерках, в безлюдных местах и неожиданно. В моем случае произошло примерно так же.
На полпути к дому, за поворотом встретилась девушка, которая сидела на бордюре, держалась за ступню и стонала.
— Что с вами? — Я склонился над ней.
— Ногу подвернула, — со слезами ответила она и посмотрела на меня с надеждой.
«А ничего, симпатичная, домой, что ли, пригласить? Типа я тут рядом живу, первая помощь, все такое».
— Давайте я вам помогу. Вы далеко живете?
— Ой, спасибо, совсем рядом! Прямо по этой аллее, метров сто всего сразу за парком. — И она уже взяла меня под руку и легонько прижалась грудью. Приятно.
— Провожу прямо до дому, не беспокойтесь, пошли потихоньку. — Вот он, облом. Жалко.
И мы похромали. Девушка болтала без умолку, а я только кивал, натерпелась страху, сейчас отходит, вот и тараторит. Прохромали еще метров пятьдесят, как вдруг девушка остановилась, вцепилась в меня и закричала: «Насилуют!», впрочем, не сильно громко. Я офонарел. Встал, начал судорожно оглядываться, искать, кого насилуют, но тут моя больная впивается мне в лицо и давай царапать. Больно и неожиданно! Я даже подумать ничего не успел, просто перехватил ей руки, чтоб перестала царапать, и так кровь начала выступать.
— Машка, этот хмырь, что ли? — выходя из кустов и показывая на меня пальцем, спросил парень лет двадцати в черной кожанке. — Щас мы его накажем, не волнуйся.
Маша вырывается от меня и прячется за спину парня.
— Ага, Вить, как выскочит из кустов и давай меня лапать. Хотел уже одежду рвать, еле отбилась, хорошо, что ты успел, — не моргнув глазом сочиняла девушка, и так искренне, что я сам чуть не поверил.
Сзади раздались шаги еще нескольких человек. Я обернулся — двое. Постарше, примерно моего возраста, в ботинках с подбитыми железом носками и тоже в черных кожанках. Короткие стрижки. Оружия ни у кого видно не было. Один тихо насвистывал «Белый лебедь на пруду», красиво, кстати. Подошли, встали метра за два от меня. Первый, Витя, оставил Машу горевать и нарочито медленно стал подходить ко мне. Я опять повернулся к нему. «Двое сзади в двух метрах, один спереди.
Приближается на контакт», — всплыла нехарактерная для меня мысль.
Вообще я человек сугубо мирный и немного трусливый. В последний раз дрался в выпускном классе школы и был бит. Сейчас был на удивление спокоен.
— Ты что же, сучонок, мою девушку обидел? Нехорошо это. Девушек обижать нельзя, не по-мужски как-то. Или ты не мужик? — Я молчал. — Что молчишь, язык в жопу засунул? Да ты не бойся, дядя сильно бить не будет, просто поучит немножко плохого мальчика хорошим манерам, и мальчик ему денежки за учебу заплатит, так ведь? Сколько у тебя есть? — Встал, не дойдя метра полтора, с очень довольной ухмылкой.
Тут я услышал, что двое сзади двинули ко мне. «Схватят сзади за руки, а этот молодой ударит под дых и по челюсти, потом обыщет», — мелькнула мысль. Правой ногой, не мешкая, шагнул вперед и слитно с шагом ударил правой рукой, без замаха прямо в довольную улыбку. Тут же развернулся, шагнув левой ногой назад, и встретил подбежавших, резко выбросив вперед руки с кулаками просто на уровне их лиц. Как в замедленном кино, увидел, что оба напарываются один подбородком, другой носом на мои кулаки. И валятся как подкошенные на землю. Чувствую, как лопается кожа на костяшках от удара в зубы, снова оборачиваюсь и вижу, что Витя лежит затылком на бордюре, раскинув руки. Из-под затылка растекается черная в сумерках лужа. «Кровь», — подумал я и похолодел. В навалившемся «ватном» ступоре не мог отвести глаз.
Вдруг, спустя десятки секунд, увидел, как легкий серый туман отделяется от тела, густеет, собираясь в шар, и тихо исчезает, словно испаряясь. Это заняло буквально несколько мгновений, а синяя оболочка вокруг тела наоборот тускнеет и тускнеет, а еще через секунды становится почти прозрачной и начинает медленно рассеиваться.
— Убили?! — раздался женский возглас.
Маша медленно подошла к лежащему Виктору и села рядом прямо на асфальт.
— Вить, ты чё, очнись, Витя! — Погладила его по лицу, похлопала, наклонилась ниже и рукой потрогала кровь. — У-би-ли! Витя! У-би-ли!!!
Я очнулся. Оглядел поле боя: двое лежали не шевелясь, но они явно просто были в отключке, развернулся и побежал.
— Убили! Кто-нибудь, скорую! Помогите! — несся вслед истошный женский голос.
До дома долетел пулей, сразу попал ключом в замок, открыл, забежал и захлопнул дверь… и дважды провернул замок. «Уф!» — сел на пол. Начало колотить…
«Я. Убил. Человека. Но не хотел же! Защищался! Да, но меня бы просто ограбили, а я-то — УБИЛ! Как? За что! Убил…» Холод разлился в груди, и навалилась тоска.
— Убил, — прошептал вслух. — Лишил жизни…
Вспомнил серый туман и синюю оболочку. «Это что, душа и аура? И я видел? Убил…»
«Успокоиться. Я спокоен… я спокоен… выровнять дыхание…» Странно, а я и не запыхался… и дрожь уже прошла… убил. Нет, так не пойдет! Во-первых, я защищался, во-вторых, меня тоже могли убить. Для чего они имена называли? Чтоб я потом в ментовке все рассказал?.. Да ерунда, кто бы мне поверил — рожа исцарапана! А кстати… Я встал, включил свет и посмотрел в зеркало. На лице следы крови и практически на глазах затягивающиеся раны. Потер рукой щеку — точно. Посмотрел на кисти — то же самое. «Я же прямо в зубы попадал, я чувствовал!» Просидел так целый час, пока лед в душе не начал таять.
«Итак, господа присяжные заседатели, подведем итоги. У меня отличная реакция, хорошая регенерация. Идем дальше, рассмотрим навыки. Пожалуй, ничего необычного. Наверное, я так бы и действовал, если бы не паниковал и был бы уверен в своих силах. Очень хочется в это верить, ведь неприятно, если в меня гадость вселилась. Да хоть и не гадость — это мое тело! Могу видеть ауру (понятие обиходное, из телика да литературы так и сыпалось) и, возможно, отлетающую душу. Из минусов — не умею ничем этим пользоваться. Да! Еще убийство». Я повертел и так и эдак, вызвал в памяти образ ухмыляющегося Вити, как он бьет и с остервенением пинает ни в чем не повинных людей… «Он просто нарвался. Рано или поздно его бы все равно убили, а раз раньше, значит, я спас потенциальных потерпевших. Во как! Заслужил он, короче».
С этими мыслями я уже стоял под душем, старательно выкидывая из головы образы хихикающих голливудских супергероев. Совесть тихонько вздохнула с укором.
Спал на удивление спокойно. Проснулся в шесть утра, бодрым. Было по-летнему светло. После всех утренних процедур позавтракал с аппетитом яичницей с колбасой, попил кофе. Тоже изменение — раньше с утра аппетита совершенно не было. Сел блаженно на диван и принялся рассуждать: «Мне надо учиться. Учителей не найти, значит, тренироваться самому. Хочется заклинаниями всякими владеть. Да и драться. Можно на секцию пойти. А магии учиться в медитации, там, кстати, время идет быстрее. Боязно, вдруг зависимость получу, как наркоманы. Там же кайф! Стоп. Вчера я без всякого транса ауру видел!»
Я стал внимательно разглядывать собственную руку — ничего необычного. Ближе, дальше, напрягая зрение, расслабляя, вглядывался в каждую черточку — ничего. Плюнул, отвел взгляд и тут, на самой периферии зрения, где все расплывается, увидел неясное темно-синее пятно. Замер. Постарался запомнить, где оно находится, сконцентрировался и стал медленно поворачивать голову, стараясь не двигать глазами. Вот она! Полупрозрачная дымка, переливающаяся оттенками синего, обволакивала руку. Постарался запомнить все ощущения. Моргнул — аура исчезла, «мазнул» взглядом — появилась. «Получается», заулыбался и вдруг почувствовал сильную усталость. Однако… Вроде ничего такого не делал.
Видимо, все магические действия должны использовать энергию и, надеюсь, только пока, «сжигают» мои жизненные силы. Где-то так, в общем. По-любому в транс надо лезть, искать «альтернативные источники энергии». А вчера вроде не было слабости. Вчера — не считается, у меня был стресс. Кстати, насчет вчера, что делать с милицией? Обязательно найдут! Таких «любителей» находят. Дело во времени. Интересно, сколько его у меня? Я представил себя в тюрьме, как там сажусь в позу лотоса… брр! «Надо что-то делать! Бежать? А куда? Там же столько нюансов. Во-первых, документы, во-вторых…» Я решительно встал и пошел звонить Сан Санычу. Глянул на часы — девять! «Ого, не заметил, как время пролетело. Ну что, звоним?»
Трубку взяли после третьего гудка.
— Алло, Сан Саныч?
— Да, — раздался характерный баритон, — с кем имею честь?
— Это Игорь Михайлович, я не отрываю ни от чего важного?
— Нет-нет, время есть. Что же вы так долго не звонили, я ждал еще два дня назад. Или я все-таки в вас ошибся?
— Что вы, Сан Саныч, завязал уже на следующий день, вашими молитвами, но сразу дела навалились… знаете, как бывает после двухнедельной пьянки? А как работа, за мной сохранилась?
— Дела, говорите, — с недоверчивой интонацией проговорил он. — Насчет нашей договоренности… задержались вы немного, но работы у нас много, в том числе и для компьютерщика. Я вам сейчас адрес назову, записывайте.
— Спасибо, записываю. Это ваша контора, да?
— Да, один из филиалов. Надеюсь, вы помните насчет скромности в общении?
— Конечно!
— Ничего противозаконного не успели натворить?
Упс! Вот сейчас все решится…
— Кхм. Понимаете, Сан Саныч, — я почти почувствовал, как он напрягся, — вчера вечером хулиганы какие-то пристали, была драка. По-моему, один из них в больнице…
— Где это случилось? — жестким тоном спросил Сан Саныч. Я поразился такой перемене.
— В парке, когда стемнело.
— В милицию заявлял?
Ого, уже на ты. Хреново. Похоже, помощи от него не будет. Ладно, другие ходы поищем.
— Нет.
— Все правильно, — уже мягче поддержал он меня, — и не обращайся. Посиди лучше дома, я перезвоню. Сейчас попытаюсь все уточнить. И не переживай, с кем не бывает! Все будет хорошо! — Последние слова произнес так искренне — сочувствующе, что я даже восхитился!
— Хорошо, я буду ждать звонка дома, надеюсь, недолго?
— Несколько часов — и я позвоню. Все, кладу трубку.
— До свидания.
Ну и черт с ним. Подожду часов до четырех, авось позвонит? Чувствую, многое может, судя по таинственности. Вдруг подскажет, что по большому счету это была самооборона. Эх, не надо себя обманывать. Нужен я ему как собаке пятая нога. А в ментовке стопудово посадят.
Пошел на кухню. Стал пить чай с печеньем и ждать звонка.
Звонок в дверь раздался неожиданно, часа через два. Я вздрогнул. Опять позвонили, подольше. Пошел открывать, внутренне холодея: «Милиция…»
— Кто там?
— Кравцов Игорь Михайлович здесь проживает?
— Да, это я, а что случилось?
— Участковый уполномоченный милиции, майор Еремин, откройте, пожалуйста, дверь, к вам есть пара вопросов.
Открыл, посмотрел на протянутые корочки, ничего не запомнив, и отошел в сторону.
— Проходите. В комнату, пожалуйста.
Он уверенно зашел в комнату, даже не подумав вытереть обувь, и удобно устроился в кресле. Без приглашения. На вид майору было около сорока. Лысеющий, упитанный. Форменная рубашка со следами пота под мышками, на поясе кобура. Фуражку аккуратно положил на журнальный столик вместе с черной кожаной папкой. Улыбнулся на все щеки с ямочками. Добрая такая улыбка.
— Вы понимаете, зачем я здесь?
Я кивнул и тут же замотал головой: «Черт!»
— Нет, не понимаю. Чем обязан?
Добрая улыбка неуловимо превратилась в злую.
— Сейчас будем колоться или в отделении? Один потерпевший помер, двое в больнице. Пятнашка тебе, не меньше, но если учесть явку с повинной и помощь следствию… восьмерик, могу посодействовать. Чувствуешь разницу?
— Я. Ничего. Не знаю.
— Запираешься, — с сочувствием вздохнул майор. — Собирайся, поедем в отделение.
«Откуда так быстро узнали? И почему участковый? Странно как-то. Вроде опера должны быть, судя по фильмам. Хотя что я знаю! Если всем фильмам верить…»
— А мне нечего собирать, я невиновен. Сразу из отделения отпустите.
— Ну-ну. Документы с бумажками все собери.
Я пошел к тумбочке за паспортом и мельком посмотрел в окно. Там стояла тонированная черная БМВ, с раскрытой пассажирской дверью. Рядом с машиной никого не было. «Крутой участковый, водила его возит… или это специально за мной? Номера не синие… может, чья-то личная, хоть того же майора. Все равно странно все это». Взял паспорт и повернулся к участковому:
— Я готов, — и обратил внимание, что кобура уже расстегнута. Я внутренне собрался, как тогда в парке.
— Ну не обыск же у тебя устраивать! Я сказал: все бумажки, это значит записки, записные книжки, визитки. — Он холодным взглядом смотрел на меня.
Тут я понял: меня собрались убивать. Этот человек кто угодно, только не милиционер.
— А! Понял. Сейчас, — подошел стенке и взял с полочки визитку, — у меня только одна, и она не моя. Брать?
«Участковый» кивнул.
— Записки… по-моему, на столике одна лежала, сегодня записывал, и на кухне еще одна.
«Мент» поднял со столика фуражку и папку, посмотрел на меня, мол — где? Я нагнулся, заглядывая под стол и кресло.
— Вон, за кресло упала. Да сидите, я подниму.
Он все-таки развернулся в кресле и заглянул за спинку.
— Где?
Когда он, почувствовав опасность, дернул руку к кобуре, я уже стоял рядом с ним. Он не успел, я ударил раньше. Сцепленными в замок руками рубанул по затылку, «майор» обмяк. Посмотрел на ауру. Она оказалась чуть голубее моей, а через мгновение еще немного поблекла. Со страхом ждал когда «отлетит душа», но обошлось слава богу. Осторожно пощупал пульс на шее — есть! И отдернул руку — вдруг очнется? «Что делать, куда бежать? Он точно хотел меня убить, по глазам видел. Скорей всего, не здесь. Хотя кто их знает? Да кто ты такой, Сан Саныч?.. Водитель в машине ждет!!!» Подлетел к окну и осторожно выглянул. Машина там же, никого вокруг, пассажирская дверь открыта. Ничего не понятно — высоко, но, вероятно, сидит на водительском месте.
«Дверь!» Подлетел к входной двери и закрыл на два оборота. «Сколько он будет ждать? И что делать?»
Подошел к телу, осторожно снял ремень с кобурой и надел на себя. Обыскал, нашел сотовый и выключил.
Сел на диван в позу лотоса, успокоил дыхание и закрыл глаза.
Только выкинул мысли из головы, так сразу «провалился» в транс. Как здесь хорошо! Просто дух захватывает от восторга! Вокруг кружатся в танце стихии, все такие красивые, так и манит присоединиться к ним, и ты знаешь, что ты здесь ХОЗЯИН и можешь буквально ВСЕ в этом мире. Это пьянит. Вот теперь я понимаю королей и президентов, власть так сладка!
Не отвлекаться! Во-первых, энергия.
Что я знаю? Из магии — ничего, из физики — закон сохранения… не то, термодинамика — слишком механистична… думай! Квантовая — основа Е=МС квадрат… Что-то есть, чувствую… если взять из света, а туда, если верить Ковалевскому, входят все электромагнитные явления, несколько квантов, допустим, красного цвета и… отложить куда-нибудь. Потом взять от… земли несколько атомов, сунуть их в тоже хранилище и заставить присоединиться к квантам. Самое сложное будет «объяснить» атомам не поглощать свет, а соединиться с ним, тогда атомы, имеющие массу, как бы «полетят» со скоростью света, а это ЧИСТАЯ ЭНЕРГИЯ! Создаем емкость для нее и вуаля! Я совершенно упустил из виду, что такое в принципе невозможно согласно той же теории относительности, и, как оказалось, был прав: магия — не физика, в ней невозможное — возможно.
Продумать-то продумал, но выполнять… первую емкость, «реактор» где сделать, чтобы всегда пользоваться, да и «хранилище» где? «Вызвал» собственное тело. Подумал и решил: в голове (типа всегда со мной, даже если отрубят, ха-ха) левая часть — реактор, правая — хранилище. Кстати, энергию решил назвать маной, вроде так в фэнтези называли. Создал резервуары. Между ними тонкий проход, с клапаном, чтобы энергия в обратку не уходила. Потянул от света красные нити в реактор и буквально чуть-чуть отрезал. Получились красные звездочки, плавающие в реакторе. От земли точно так же, только звездочки желтые, по цвету стихии. Теперь попробовал их сливать. Какие они тупые! По отдельной паре звездочек пробовал — поглощали, и все! И ругал, и уговаривал, и объяснял — не понимают! Все-таки догадался: «Потанцуйте друг с другом и кружитесь быстро-быстро». Получилось! Сначала одна красно-желтая пара превратилась в серую точку и тут же шмыгнула в хранилище, ура! Потом вторая, и далее пошло. Работал, пока хранилище не заполнил. Красиво! Сфера, забитая серыми переливающимися точками. А в реакторе число точек почти не уменьшилось! «Вот это да!» Знал, что в формуле Эйнштейна куча силы, но чтоб столько? Не ожидал. Хотя откуда я знаю, как это будет в реале? Вопросы и вопросы. Дополнил резервуары индикаторами заполнения: не заморачивался и сделал как в игрушках — бегающие полоски со спектром от зеленого (полный) до красного (пустой) и рядом цифры процентов. Разрешил себе пользоваться резервуарами при помощи мысленных команд. С энергией все. Проверка потом.
Во-вторых, надо куда-то бежать, но куда? В другую страну? Обдумывал и так и эдак — отверг. Слишком много проблем. Времени потерял — ужас. Остается в другой мир, а он есть, абсолютно уверен, и хочется туда ужасно! Если, конечно, найду куда и как. Эта мысль охватила меня внезапно, и я поверил в нее целиком, без всякой критики, совершенно не задумываясь, откуда она взялась.
Поищем… и заставил мир раздвинуться как можно больше. Это произошло мгновенно: вокруг заполыхали миллионы разноцветных точек! Тусклых, ярких, далеко и близко, самых разных цветов. Я растерялся. Чувствовал, что можно подлететь к любой и попытаться проникнуть в другой мир, а это миры, я знал точно. Но куда? Как выбрать? Довериться случаю? Только в качестве крайней меры. А не поискать ли мне ответов в собственной ноосфере? «Попытка — не пытка», — говорю себе и ныряю в фиолетовый знак.
Вокруг туман. Начал приближать его к себе, он стал расслаиваться и разделяться на все более мелкие части, и наконец в голову хлынули чужие образы, отрывки чужих мыслей, и все в такой жуткой мешанине, что найти конкретное — просто невозможно! «Стоп!» — приказываю, и все остановилось. Буду действовать как в компьютере. Поиск. Первичная индексация: по времени создания мыслеобраза, вторая: возможное иномировое проникновение, направление: от настоящего к прошлому, поехали! Опять все замелькало. «Стоп, сначала. Скорость поиска регулирую сам, начали». Сразу замедлил поток. Так… летающие тарелки, корабли со страшными существами, опять похожие, но другие, портал, на мгновение мелькает мысль: откуда я знаю про порталы? И пропадает. «Стоп, команда — медленнее». Из черной воронки над пирамидами спускается на землю пантеон египетских богов. Ввожу еще индекс: существа — люди, «начали», опять портал в виде черной воронки, только стоящей частью входящей окружности на земле. Кругом песок. Точно знаю, что это Южная Америка в районе пустыни Наска, десять тысяч лет назад. Из портала выходят люди в серебристых одеждах, похожих на скафандры, в руках у каждого что-то типа дипломатов. Европейские лица. Еще замедлил «воспроизведение» и услышал эмоции человека, видевшего пришельцев, — страх, радость, благоговение: боги пришли! «Стоп!» Приблизил портал и попробовал войти туда — просто проскальзываю сквозь него и остаюсь на земле. «Правильно, это же просто запись. Попробуем узнать, из какого они мира». Обозвал портал ярлыком и пожелал пойти по линку. Меня выкинуло обратно в «звездный мир», одна яркая, зеленая звезда стала быстро приближаться, и скоро я висел над планетой, очень похожей на Землю, только континенты другие. Я завопил от восторга! Выбрал континент, примерно зону умеренного климата, и пожелал спуститься. Приблизиться удалось примерно до высоты в десятки, может, сотни километров, гораздо выше вида с самолета, и встал — ниже не пускает. Вот что значит чужой мир — меня не слушается, но настроение не испортилось. Внизу тонкие ленточки рек, луга и большие массивы леса. Людей из-за высоты не разглядишь. Полетел вдоль поверхности искать поселения и скоро на горизонте увидел прогалину песчаного цвета. Подлетел к ней — вроде какие-то геомертически правильные постройки, но очень мелкие, и тут обзор закрыли тучи. Я просто взвыл от злости! Но ничего, подожду.
Надо сказать, что я забыл о лежащем в квартире живом «милиционере» и о том, что время поджимает и надо быстрее убираться и т. д. По моим внутренним ощущениям, прошло около суток, а в реальности, наверное, час. Входная дверь оказалась вскрыта, водитель — Сан Саныч! — с красным от ярости лицом хлешет меня по щекам и трясет за плечи. Пистолет из моей кобуры вынут и лежит на полу рядом с диваном. Еще немного, и Сан Саныч меня убьет.
Я почувствовал, как неумолимая сила тянет меня назад, прочь от планеты. «Нет!!!» Я интуитивно обращаюсь к мане и бросаю ее вперед, к поверхности. Она закрутилась и серой воронкой потянулась вниз. Тянущая назад сила уменьшилась. Я стал добавлять и добавлять ману в воронку до тех пор, пока она не увеличилась в диаметре метров до двух, а длинный шлейф от нее не коснулся поверхности. Я кидаю себя в мгновенно возникшее тусклое «зеркало». Все вдруг исчезло, и меня не стало.
Сан Саныч перестал трясти Игоря, ругнулся и подобрал пистолет. Ярость переполняла его.
Этот странный молодой человек его заинтересовал. Сначала он просто искал сисадмина, умеющего держать язык за зубами, для своей конторы по выполнению «деликатных» поручений. При первой встрече ему показалось, что Игорь соответствует этим требованиям. Легко поддался внушению на прекращение запоя и вызов симпатии, но на следующий день не позвонил. Удивившись, Сан Саныч хотел уже поручить Роме забрать визитку у Игоря, но дела затянули. Неожиданно еще через два дня Кравцов позвонил сам. По разговору Сан Саныч заподозрил, что тот скрывает продолжение запоя, но решил все-таки перепроверить и дал адрес для встречи. И тут как гром среди ясного неба — проблемы с милицией.
Конечно, в его работе любые проблемы с законом, через которые на контору можно выйти, недопустимы, но так сразу принять решение ликвидировать алкоголика, чтобы изъять все ниточки, ведущие к конторе, — нонсенс. Тогда он об этом не задумался.
Уже подготавливая операцию, Сан Саныч узнал, что подозреваемый, по описанию похожий на Игоря, избил в парке троих неслабых налетчиков, поэтому план скорректировал. Сам едет с «участковым» и поручает ему привести парня в машину с запиской и визиткой, чтобы сначала поговорить, а там уже видно будет. Когда через полчаса никто не спустился, Сан Саныч забеспокоился, а когда телефон не ответил, не на шутку заволновался и решил сам подняться в квартиру.
На звонки дверь не открыли. Сан Саныч вытащил набор отмычек и, вспомнив молодость, принялся вскрывать дверь. Сказалось длительное отсутствие практики — на вскрытие ушло минут двадцать при несложном замке.
То, что произошло в квартире, не укладывалось в голове! Опытный ликвидатор лежит на полу без сознания, а молодой человек с отрешенным лицом сидит, скрестив ноги, на диване, да еще и опоясанный ремнем с кобурой. Сан Саныч рефлекторно разоружил парня и начал приводить его в чувство. Бил по щекам, тряс за плечи — все без толку. Это вывело его из себя. Ярость на сосунка достигла предела, он поднял пистолет… И вдруг увидел, что за Игорем возникло странное образование — все более уплотняющееся тускло блестящее серое пятно, и этот ублюдок стал в нем тонуть. «Уйдет же!» Не помня себя, Сан Саныч выстрелил в исчезающего. Через мгновение диван был пуст. Следа от пули нигде не было. Появился стойкий запах сгоревшего пороха.
Впоследствии Скобелев анализировал свое поведение и поражался несуразности произошедшего. Что мешало приказать тому же Роме забрать визитку с запиской? Да и вообще, чем бы ему повредили эти ничкемные бумажки, окажись они в милиции? Ничем! Глупость какая-то, как затмение нашло! Почему-то послал на дело самого несдержанного, Пухлого, почему-то сам поперся наверх, поняв, что произошло непредвиденное, и, наконец, откуда ярость, зачем было стрелять? В натуре, мистика.
Он с трудом привел Пухлого в чувство, собрал все бумаги в квартире Кравцова и быстро, насколько позволяло состояние ликвидатора, убрался прочь. Пухлый вяло оправдывался, сам ничего не соображая. Ему показалось, что жертва готова сигануть в окно, он чисто рефлекторно расстегнул кобуру. Потом легко повелся на детский трюк с бумажкой.
Дома Сан Саныч с изумлением просматривал принтерные распечатки и не хотел верить ни единому написанному там слову. Вид исчезающего тела стал часто сниться в кошмарах, и это явное колдовство он усиленно пытался выбросить из головы. Иногда просыпался в холодном поту, не помня сна.
Спустя месяц увлекся эзотерикой и всеми связанными с магией дисциплинами. Попытка войти в круг инициации не привела ни к чему, кроме долгой головной боли, впрочем, работать «по специальности» не перестал и даже нанял в контору колдуна вуду. Толку от него пока не было, но Скобелев упрямо надеялся на успех.
Забрать компьютер с записью удачной инициации Сан Саныч не догадался.
Холод пробирал до костей. Ужасно хотелось пить. Губы тряслись, зубы выбивали чечетку, во рту все горело, язык пересох. Я лежал на спине, затылком чувствуя холодную примятую траву. Спину и ноги не ощущал вообще, точнее, они будто плавали в воздухе, ни за что не задевая. Руки еле шевелились. Мне все-таки удалось себя ощупать: ремень, кобура, джинсы. Футболка вся в засохшей крови, в центре груди рана под коркой. Лоб в холодном поту, щеки горят. Дышать было больно, воздуха не хватало, и приходилось часто-часто хватать его ртом, как собака в жару.
Казалось, что лежу уже целую вечность и так и скончаюсь здесь, в этом лесу в почти кромешной тьме. Замерзну или умру от жажды. Проклятое бессилие! Когда я очнулся и открыл глаза, увидел темень. Вернее, темное, почти черное ночное небо. То ли густые облака, то ли еще черт-те что закрывало звезды и луну, если они вообще существовали в этом мире. Запахов было много. Так пахнет в лесу: травой, деревьями, возможно, грибами, прелым листом и еще чем-то характерным, что спутать нельзя. Изредка ветерок доносил сырой запах реки. Противно пищали комары, но не кусали.
Почему ночь? Откуда рана в груди, которая так болит? Почему не чувствую тела ниже пояса? Поврежден позвоночник? Ужасная слабость: с трудом могу поднять голову или руки. Даже ползти не могу. Вопросы, вопросы… Может, мне вообще все это снится? Нет, во сне такого постоянства не бывает. Мыслей много, и не могу четко соображать, как в бреду. А откуда я знаю — как в бреду? Может, все это и есть бред больного воображения с манией величия в придачу. А что! Вселенной управлял, в миры перемещался, и вот результат — лежу в психушке с простреленной грудью и брежу. Стоп! Почему подумал, что в меня стреляли? А что, очень похоже на пулю: вошла в грудь — входное отверстие есть под запекшейся кровью, задела позвоночник — вот и паралич, и вышла, наверное, из спины. Видел у матери в атласах выходные отверстия огнестрельных ранений, мама не горюй! Вырывает кусок мяса размером с кулак, но лучше, чтобы все-таки пуля вышла. И что это я так вцепился в эту дурацкую версию? Да, симптомы, похоже, совпадают, но я не медик, так, нахватался от мамы. Кто бы в меня стрелял и когда? Вспоминаю… блин, как трудно сосредоточиться! Я «подлетел» к миру, предположительно к тому, откуда на Землю приходили те дядьки в скафандрах. Нет, в костюмах, чем-то напоминающих скафандры без шлемов, как будто из фантастики про будущее. Ожидал, что на поверхности будет много строений, городов, башен и т. д., но увидел сплошную экологию. Уже странно. Хотя кто их, высокоразвитых, знает, как они живут, да и сильно далеко было. Поискал и вроде нашел какую-то упорядоченную аномалию, подлетел, но высоко и облака — не разглядел, а еще и потянуло. Точно! Просто невероятно сильно потащило назад! Пришлось срочно создавать портал. Ха! Как громко сказано — создавать, будто умею. Просто пожелал и напитал энергией, он и возник. Потом меня «отпустило», и я успел прыгнуть в него. А ведь, похоже, «тянуло» не просто так… водитель! Возможно, и не один — сломали дверь и начали меня «будить», потом перестали и застрелили, а в перерыве я успел «портануться», но пуля, падла, достала.
«Надо проверить оружие». Собрался и пошарил рукой по кобуре — пусто! Из него же, поди, и пальнули, суки. И ужаснулся: все это вокруг РЕАЛЬНО! Я один в лесу, раненый, беспомощный, загибаюсь от холода и жажды. Возможно, умираю от раны, причем долго — уже ночь. В панике закрутил головой, попытался ползти, но взвыл от боли и прикусил язык. Хищники! Надо потише, могу привлечь. Прислушался: комары звенят, что-то шуршит в траве, явно мелкое, по руке проползла какая-то букашка, и больше ничего. Уже легче, но все равно надо осторожней. Сжав зубы, попробовал еще раз на локтях — в глазах потемнело от боли, и невольно простонал. «Не Мересьев я», — грустно улыбнулся. Ты смотри-ка, паника прошла, и снова застонал сквозь зубы. Родители! Они же с ума сойдут. И снова тоска… вот я неизвестно где и НИКОГДА их не увижу. Нет! Раз попал сюда, значит, смогу и вернуться… наверное. «Да точно!» — успокаивал сам себя. Хотя… я же ни фига не знаю и не умею, мне бы в живых остаться! Будем надеяться, что, если сразу не умер, должен выжить. Опасаться нужно пока только зверей, поэтому затихнем.
Невольно порадовался за свою регенерацию. Как удачно тогда вышло, словно подбил кто-то. А может, действительно подбил? И вообще, удивительно гладко все получилось: раз — здоровья немерено, два — пожалуйста, в другой мир. Странно все это, как в сказке про… ничего на ум не приходит, про золотую рыбку разве. А чем там закончилось?.. А убийство? А броситься с голыми руками на вооруженного? Я опять застонал. Это же был не я, как бы не пытался сам себя уверить в обратном. Все шло к тому, чтоб потребовалось бежать, и мне прямо подсунули этот мир! Нет, лучше не думать об этом… перетерпеть жажду и холод — вот главная задача. Маг я или кто? Надо в транс, срочно. Пытаюсь… не получается! Все мешает: боль, холод, жажда, бардак в голове — нет, никакой я к чертям не маг, обидно. Надо попробовать просто уснуть: так, дыхание не успокоишь, задохнусь, ну хоть мысли выкинуть из головы. «Я спокоен… я совершенно спокоен… я расслаблен… ага, парализован. Тьфу, черт! Надо овечек считать. Одна, вторая, третья…» Не помню на какой овце, но усталость победила, и я провалился в сон.
Снился мне Сан Саныч с искаженным от ярости лицом, который медленно поднимает ПМ, целя мне в грудь, и низким, замогильным голосом произносит: «У-й-д-е-т ж-е» — и очень плавно нажимает на спусковой крючок. Из дула распускается алое пламя и выплывает пуля. Она, вращаясь, приближается ко мне, от нее расходятся волны, как в «Матрице», до слуха доносится перекат грома, а пуля касается моей груди, продавливает и пробивает грудину, царапает сердце, рвет сосуды и легкие, давит на позвоночник, раскалывает его и, словно мячик от стенки, рикошетит немного в сторону, давит на мышцы, рвет их, проходит между ребер и вместе с куском мышц и кожи вываливается из тела и плывет дальше. Волны от пули проходят по внутренностям, тряся их и появившуюся кровь. Сердце останавливается, не выдержав оскорбления, и я умираю. Перед глазами калейдоскоп: лица, цвета, знаки стихий, руны — все вперемешку и мелькает. Черный тоннель, куда падаю, и, наконец, свет. Чувство чужого, доброжелательного внимания.
Красный мигающий фонарь с надписью «В ружье!», звуки зуммера. Бегущие солдаты, хватающие автоматы из оружейной стойки, браконьеры с охотничьими ружьями, крадущиеся за добычей, и егерь в форме с карабином, следящий за ними.
Проснулся от света. Рассветный туман уже поднялся. Вокруг на невысокой траве крупными прозрачными каплями сидела роса. Она манила недоступной влагой, и я с жадностью стал слизывать шершавым языком все капли, до которых мог дотянуться. Непослушными руками нагибал траву, стараясь не сбивать росу на землю. Это удавалось с трудом: просто огромное количество влаги бездарно проливалось на землю. От обиды хотелось завыть!
Вдруг послышался странный далекий звук, похожий на фырканье. Я замер, и неожиданно надо мной появляется человек. Тот самый егерь из сна с аккуратно подстриженной черной бородкой, загорелым лицом и голубыми глазами. Одет не в форму, а в длинную кожаную куртку желто-зеленого цвета с откинутым капюшоном. На голове зеленая шляпа, похожая на тирольскую, без перьев, кожаные штаны и сапоги, тоже зеленые. Широкий кожаный ремень с большим кинжалом в ножнах и с непонятными холщовыми и кожаными сумками. За спиной на перекинутом через плечо и голову ремне болталось какое-то оружие. Явно не карабин.
Человек внимательно осмотрел меня, вскинул брови и что-то сказал на непонятном языке, явно удивленно. Я замотал головой, показал пальцем себе на рот и прохрипел: «Пить». Он опять внимательно посмотрел на мое лицо и вытащил из поясной сумки медную фляжку. Поднес ко рту и начал вливать мелкой струйкой холодную и такую вкусную воду. Жадно вцепившись во флягу руками, я глотал, захлебывался и снова глотал, пока незнакомец не забрал фляжку, пробормотав что-то типа «пока хватит, мол, больше нельзя». Я закрыл глаза и с наслаждением чувствовал, как влага всасывается в иссохшее тело. Егерь куда-то пропал. Раздался звук ломаемых деревьев, и скоро он опять появился со сделанными из веток волокушами. Аккуратно подхватил за плечо и таз, перекатил меня прямо на них и поволок.
Как мало человеку надо для счастья! Лежа на животе, я тихо радовался изменению положения тела, уткнувшись щекой в свежие листья. Егерь тихо свистнул и привязал волокуши к подбежавшей лошади. Погладив ее по шее, повел за уздечку. Сколько мы шли, не заметил — несколько раз терял сознание и приходил в себя от ударов по лицу разными корягами и, наконец, вырубился окончательно.
Пришел в себя в деревянном доме лежащим на твердом тюфяке, голым, забинтованным чистым полотном и укрытым одеялом. В небольшое окно лился свет. Рядом с моим топчаном стояла грубая табуретка, а на ней чашка с отваром. Потянулся к ней руками и обмер: какой же я худой! Только кожа да кости. Вот теперь точно — бухенвальдский крепыш. Еле-еле повернулся на бок и поднял чашку, попил, обливаясь. Вкус — омерзительный. Откинулся на подушку. Боли почти не было, дышалось хорошо, и я снова чувствовал все свое тело. Пошевелил ногами — получилось. Но слабость была ужасной! После такой небольшой нагрузки одышка. Голова кружится. Ни о чем не хочется думать. Я и не думал, пока не уснул.
Проснулся от чужого взгляда и сразу учуял аромат горячей еды. Рядом на табуретке сидела миловидная, средних лет женщина в светлом платье с вышитыми узорами. Длинные темные волосы заплетены в две толстых косы. Увидев, что я проснулся, улыбнулась и стала быстро говорить.
— Не понимаю, — сказал я и развел руками.
Она замолчала. Потом, будто внезапно что-то вспомнив, вскочила, взяла со стола ароматно парящую чашку и протянула мне, что-то говоря при этом. Я приподнялся на локтях. Она сказала: «Ой», поставила чашку обратно, приподняла меня за плечи и подбила подушку. Снова подала чашку. В ней оказался теплый мясной бульон с фаршем. Я медленно его выпил. Вкуснотища! Потом пришлось выпить тот противный настой, и меня быстро сморил сон. Так продолжалось много дней. Ну, и еще она подставляла местный аналог утки и убирала из-под меня. Тогда я жутко краснел, а она укоризненно качала головой. Постепенно силы прибывали, но попытки вставать хозяйка пресекала. Кормила уже не только бульоном, но и кусками вареного мяса или рыбы с хлебом.
Повязка была снята, на груди оставался только розовый шрам, и на спине, судя по выражению лица егеря, тоже было неплохо. Только проклятая слабость! Да и вес набирался очень медленно.
После нескольких неудачных попыток наконец-то удалось войти в транс. Стихии по-прежнему легко отзывались на мои команды, но конкретного результата от этого я не замечал, за исключением «жизни». После обращения к ней силы стали прибывать гораздо быстрее, поэтому захотел направить к ней небольшую постоянную подпитку по типу ключа с обратной связью: большой расход — включение, маленький — выключение. «Как я все продумал!» Аж самому понравилось, но вдруг — облом! Попытался еще несколько раз, результат тот же. Ничего не понимаю, почему? Как портал сделать, так запросто, а тут… казалось бы, фигня… ну, «золотая рыбка»! Настроение, как обычно в этом состоянии, было замечательным, поэтому долго не заморачивался. Ладно, потом разберусь. Кстати, запасы маны уменьшились почти наполовину, я понятия не имел, много это или мало, и снова заполнил хранилище, хоть эта способность не пропала. Стихия Разума откликалась вяло, видимо, она сильно завязана на ноосферу конкретного мира или просто в шоке, но нечто похожее я и ожидал, а жаль: хотелось бы узнать побольше и поконкретней, куда же я попал. Грызли большие сомнения, что те «люди из будущего» приходили отсюда. Еще было очень любопытно, почему со мной не занимаются языком, мы даже не познакомились толком! Когда я пытался познакомиться с хозяйкой и называл ей свое имя Игорь, показывая на себя, она смеялась, махала рукой, кивала и отходила. Хозяин, он, кстати, жил где-то отдельно и появлялся раз в два-три дня, тоже не стремился общаться, объясняя мне знаками: «Потом».
После установления легкой связи со стихией Жизни сонное или успокоительное средство, которым являлся тот противный отвар, стало слабо на меня действовать, и я проснулся, когда никого не было дома. Сразу попытался встать. С первой попытки ничего не вышло — закружилась голова, потемнело в глазах, и я чуть не потерял сознание. Начал вставать постепенно. Сначала садился, потом опускал ноги и ждал, когда пройдет головокружение, потом поднимался на секунду и падал — ноги не держали. Но я не расстраивался, был доволен и этим. Постепенно стал делать по нескольку шагов. Был застигнут моей «заботливой», но ничего, поворчала, махнула рукой и принесла мою постиранную и заштопанную одежду — в дальнейшем стал заниматься уже одетым. Прогресс был очевиден, силы прибывали.
Прошел примерно месяц нахождения в этом мире, когда мой спаситель принес кристалл, на вид из мрамора, в форме пирамиды высотой примерно пять сантиметров и знаками передал, что сейчас будем учить язык. Посадил меня на тюфяк, положил на мою правую ладонь кристалл и накрыл его сверху своей правой рукой, как бы здороваясь, и кое-как объяснил, что размыкать руки нельзя. Потом велел закрыть глаза. Примерно через минуту почувствовал слабое тепло от кристалла, которое, постепенно поднимаясь, достигло головы. Тут перед внутренним взором возникло яркое объемное кружево фиолетового цвета. Оно казалось сплетенным из неровных кружочков — крючочков, что-то сильно мне напоминающих, но разобраться не успел: плетение словно взорвалось, и многочисленные фиолетовые вихри разлетелись по голове. Хлынули звуки и образы, буквально затопив сознание. Они прибавлялись и прибавлялись, я не различал ничего конкретного, просто мешанина из слов, понятий, букв, звуков, образов, которые сами куда-то рассасывались, оседая в глубинные структуры Разума. Скоро это закончилось, а Рон все не отпускал руку.
Рон! Я знаю, что он служит егерем у графа Вальда нор’Флока, живет в охотничьем домике графа в этом лесу, а это дом знахарки Агны Римпис, бездетной вдовы и его любовницы. Сам он служит только два года, а до этого был охотником в руинах. Вот, собственно, и все, что я узнал. Что за «руины», осталось непонятным. Нет, понятно, что развалины, но это еще и что-то конкретное. Не знаю, специально Рон передал мне эти сведения или они случайно проскользнули.
Уже несколько минут я сидел и ждал, когда Рон, наконец, откроет глаза и отпустит мою руку. Я успел посмотреть на его ауру, она оказалась достаточно большой и насыщенной, гораздо больше и насыщенней ауры Агны, и была странного слабо-апельсинового оттенка. Понаблюдал, как кружится вокруг наших сцепленных рук какое-то оранжевое плетение, успел порадоваться, что впервые воочию вижу настоящее заклинание, и мне надоело ждать.
— Кхм. — Я кашлянул, привлекая внимание.
— А? Что? Ты уже? — очнувшись, удивленно произнес он, открыв глаза. — И давно?
— Нет, только что в голове все уложилось, — медленно произнес я, язык привыкал к новым звукам. Соврал автоматически, в ответ на удивление.
— Точно? Ты хорошо меня понимаешь? Лингвор четверть часа обычно работает.
— Точно. Я хорошо тебя понимаю. Но ничего не понимаю: где я, кто ты и вообще…
— Ну что ж… давай познакомимся. Я Ронор’Галар — егерь графа Вальда.
— Игорь Кравцов. Не местный. Причем совсем. Я из другого мира, что ли? У нас всего этого нет. — Я кивнул на кристалл. «Да и вообще не Средневековье и магии нет… или не было… или была? Тьфу ты, совсем запутался».
— Иг’ор Кр’авц?
— Можно Егор, так лучше. — Сам понял, что по-иверски (название языка) мое имя звучит примерно как «чужак безземельный, выгнанный с родины, изгой». Такое вот понятие, а ведь точно! Еще один плюсик к версии про вмешательство неизвестного мне пока фактора в мою судьбу. — И спасибо, что ты меня спас.
— Егор, — он облегченно улыбнулся, — так гораздо лучше. Да не за что! Агна говорит, что ты сам выздоровел. С такими ранами не живут. Если только маг Жизни рядом окажется, да и то вовремя. И не так быстро заживает.
Замолчав, он пристально, прищурившись, посмотрел на меня. Долго. Мне даже неудобно стало, и я отодвинулся. Инстинктивно.
— А то, что спас тебя… — продолжил он, — накануне того, как тебя найти, почувствовал я выброс силы. Откуда — непонятно. Я не классический маг, можно сказать, самоучка, охотники многие такие, да и инструментов нужных, чтоб наблюдать, не имею. Потом объясню, кто такие охотники, — предупредил, заметив, что хочу перебить. — Так вот, выброс и выброс, сильный, конечно, почти буря — может, артефакт мощный в неумелых руках взорвался, может, маг какой балуется, но мне без разницы, если не на моей земле. А вечером гонец от графа, объясняет: графский маг засек сильное магическое возмущение в направлении на юго-восток от замка и примерно километрах[1] в пятидесяти — ста. Как раз мои леса в эту зону попадают. И приказ графа — выдвинуться с утра в направлении Веселой рощи, встретить поисковую группу и быть у них за проводника. Станут, мол, чернокнижника или дурака ловить.
Рон сделал паузу.
— И дернуло меня еще затемно выехать. Места у нас в целом спокойные, дорогу знаю хорошо, и вот часа через два, почти сразу после рассвета на тебя и наткнулся. Удивился очень. И одежда необычная, и рана странная, смертельная, а ты живой. Аура вроде обычная — не маг, но точно не скажешь: уж больно в плохом ты был состоянии. Можно было сдавать тебя графу, но… понимаешь, я знаю, что Вальд помешан на религии и во всем слушает своего епископа, Парсена, а тот просто фанатик! Тебя бы пытали и сожгли, — я удивленно поднял брови, — либо как чернокнижника, либо как шпиона. Он бы нашел за что. И я этого не люблю, был, понимаешь горький опыт. А черноты что тогда, что сейчас в тебе нет. — Рон печально усмехнулся. — Вот и привез тебя к Агне: даст Бог — выживешь, нет — значит, не судьба. Да и любопытно мне стало — кто же ты такой? Об этом доме мало кто знает, и графские ищейки вряд ли сюда явятся, ну а сам поехал на встречу с поисковиками. Три дня по своей земле я их водил. Не нашли, к сожалению, — он развел руками и подмигнул мне, — потом они отправились искать дальше, а я к себе. Упорно искали, и помощник Спасителя с ними был. Вот так.
Рон замолчал. Я переваривал сказанное. С ума сойти! Феодалы, церковники, чернокнижники, маги. Будто окунулся в фантастический, исторический фильм типа «Мерлина»… И это реальность? И меня запросто могут убить? Подозрения, конечно, были, но все-таки подсознательно надеялся, что Агна и Рон просто живут в заповеднике, а там, в «большом мире», — цивилизация. И все разбивается…
Я откинулся на подушку. Как обидно! Читая «Три мушкетера» в детстве, конечно, переживал и представлял себя в том времени, романтика! Но то детство, а став взрослым, превратился в прагматика. Учеба в политехе, работа — не до благородных мечтаний. Даже женился хоть и по любви, но вроде как больше по необходимости. Никогда во взрослом возрасте не представлял себя со шпагой в руке, да и некогда было — жил как все, и меня это устраивало. Как могли старые записи о магии так завлечь? Да ни в жизнь я, даже прочитав их внимательно, не стал бы воплощать все в реальности! Тьфу ты, так можно во всех своих поступках начать сомневаться.
— А теперь ты рассказывай, и желательно правду, — услышал я голос Рона.
Я сел, подумал и начал рассказывать. О своем мире — все, что вспоминалось. Про инициацию. Про энергию умолчал. В портал провалился случайно, что недалеко от истины. Несколько раз пришлось смачивать горло медовым сбитнем. Забыл уже, когда в последний раз говорил так долго.
Рон слушал внимательно, не перебивая.
— Говоришь, один прошел инициацию? — с сомнением после паузы произнес он.
Я кивнул. Говорить больше не было сил. Рон покачал головой.
— А что за стихия Разума? Какие руны писал в круге? Как выглядели знаки стихий? Зачем подкрашивал их, если они и так имеют свой цвет? Как умудрился инициироваться одновременно всеми стихиями?
На все эти вопросы я пожимал плечами. Потом выдавил:
— У нас магии нет, я ничего про нее не знаю, — и удивился. Рона совсем не интересовали машины, самолеты, компьютеры.
— Знаешь, если бы ты передо мной не сидел, я не поверил бы ни одному слову. И мой тебе совет — больше никому про себя не рассказывай. Потом легенду тебе придумаем. — По крайней мере, Жизнью ты точно инициирован, — после паузы добавил он, — но по ауре этого не скажешь — она как у самого обычного человека, это еще одна причина тебя скрывать. — Рон поднял вверх палец. — Если не сожгут, то запрут и будут изучать. Маги у нас любопытные. — И невесело усмехнулся. — Значит, так. Пока поживешь здесь, наберешься сил. Агна расскажет подробней о нашем мире. Она знахарка и моя подруга. Прошу не обижать, — посерьезнел он, — здесь надежно, но если что, спрячет. А мне пора. Кстати, каким оружием тебя чуть не убили?
Я взял с сундука кобуру, вытащил из нее запасной магазин, выщелкнул патрон и показал Рону.
— Вот этой пулей. Она вылетает с большой скоростью, когда порох внутри патрона сгорает. Самого оружия нет, его вытащили из этой кобуры и из него же в меня стреляли. Как видишь, сила огромная — насквозь меня прошила.
Не знаю, что Рон понял из этой смеси «французского с нижегородским», но уважительно взял патрон в руку, повертел и вернул назад.
— Скажи Агне, пусть спрячет все это. Я приеду послезавтра. До встречи. Служба все-таки, — с сожалением вздохнул он. — Да, из дома не выходи пока, хорошо?
— До свидания, Рон. Понял, не выйду. — И сморщился. Надоело заключение.
Когда раздалось удаляющееся цоканье копыт, я сидел на своей шконке. «М-да… попал так попал. А если он захочет меня сдать? Ну нет! Так думать нельзя! Верить надо людям, верить. Несмотря ни на что» — это вспомнился Сан Саныч. С такими успокаивающими мыслями начал тренироваться.
Через час пришла Агна.
— Здравствуй, Агна.
Она вздрогнула, удивленно посмотрела на меня и заулыбалась.
— Наконец-то! Рон приносил лингвор? Достал все-таки. А я пилила его: давай учить постояльца языку, а он все отмахивался — подожди, говорит, скоро лингвор обещали, не путай его, на чистую лучше усвоится. Как я устала! Живу с гостем, а поговорить не с кем. Ты не думай, я не болтушка какая, но все равно поговорить иногда страсть как охота. Я же одна здесь. Спасибо, Рон заезжает, да деревенские иногда заходят, перекидываемся парой слов. Ой! Ну вот, заболтала, — и весело засмеялась, — давай знакомиться. Я Агна Римпис, знахарка.
— Егор. — Я тоже невольно улыбался, глядя в смеющиеся серые глаза Агны.
— Просто Егор?
— Да, Рон попросил ничего про себя не рассказывать, извини.
— Даже так! Ладно, — по тону было понятно, что Рону придется несладко, — будто я не знаю, что ты из портала вывалился. А мне что можно тебе рассказывать?
Тут уже засмеялся я:
— Все! Введи меня в курс дел. Про графство, про соседние страны, про людей, про все, что знаешь. Представь, будто я ни о чем не имею ни малейшего понятия. Совсем.
— Знаю я немного, и последние сплетни до меня поздно доходят, ты ж понимаешь, — засмущалась она. — Давай сядем за стол, я сейчас принесу перекусить.
Принесла медовый сбитень и пирожки с грибами. Мы сели за стол. Начала, как лектор, мне оставалось только направлять.
— Наше графство Флок, маленькое и очень спокойное. Граф никого из соседей не принимает, ни с кем не воюет. Он бы вообще в монастырь ушел, но епископ Парсен не дает. Как же! Такого лакомого куска лишиться, сынок-то графа церковников не слишком жалует, потому и живет в столице. Столица наша Русток, и герцогство так же именуется. Герцог — сюзерен нашего графа. Вот тот воюет постоянно, с соседними баронствами. Они пока вольные, а у герцога губа не дура, хочет под свой вассалитет их подвести, но пока безуспешно. Недавно вытребовал у графа почти всю дружину, а у нас степь рядом. Не дай Спаситель кочевники налетят!
Ты кушай, кушай, или не вкусно? Дальше? Деревень в графстве не много, около двадцати, хуторов число — не знаю, я не мытарь. Народу тоже не знаю сколько… может, тысяч двадцать, включая и старых и малых. Город один — Гаранд, да какой город — городок, тысяч пять жителей — разбежались многие. Там же и замок графа.
Да церковники большую власть взяли! Жгли налево-направо: и чернокнижников, и просто на чье имущество лапу наложить. А народ? Народ у нас набожный всегда был. Храмы в каждой деревне и часовенки в хуторах, а недавно и монастырь открыли, это уже епископ. Начинали костры в деревнях закладывать, но тут народ возроптал. Да нет, до бунтов не дошло — пожаловались в герцогство, и церковников поприжали.
Живут в целом хорошо, грех жаловаться. Землю арендуют у графа и еще налоги платят. А какие бы ни были — все равно большие! Церковь Спасителя. Нет, не являлся никакой «сын Божий», что ты! Я тебе лучше легенду из «священных свитков» перескажу, как помню:
Вот примерно так. У нас все это в детстве учат. Сама-то? Даже не знаю… руины вон по всей земле лежат, и творится в них непонятно что, но и богатств и артефактов, какие нашим магам не снились, — полно, а что в те времена случилось — кто знает. Может, и Бог наказал, а может, и сами древние маги доигрались. Мы же только недавнюю историю знаем, а кристаллы с записями, что в руинах находят, расшифровать не могут. Только схемы с заклинаниями используют, и то не все. А не работают многие, или секрет какой неизвестен.
Демоны? Чернокнижники их призывают, те им силы дают, но, говорят, душу забирают. И маги с ними борются, и церковники молитвами изгоняют, Спаситель им тогда силу дает. А самих чернокнижников сжигают, а то живучие они. — И вдруг она внимательно посмотрела на меня. Что-то решила: — Нет, не вижу в тебе черноты, да и Рон тебя проверял.
Нечисть появляется, но сама не видела. В основном животные измененные, но бывает и не пойми что, и магией некоторые владеют. Это все рядом с руинами. Рон лучше расскажет, он же охотником был, в руины ходил вместе с мужем моим покойным. Ты не думай! Мы с Роном только недавно сошлись, а мужа я уже пять лет как потеряла. Детей Спаситель не дал. И у магов-лекарей была, бесполезно. Служители говорят, что в наказание мужу за руины, но я не верю: вон у других охотников и семьи, и дети, это Рон всю жизнь бобылем.
Он из благородных: младший сын бедного барона из дальнего баронства. Наследство ему не светило, и какая-то несчастная, романтическая история случилась, не говорит, паршивец, какая, — Агна любовно улыбнулась, — так вот, ушел из дома на службу в войско какого-то графа, дослужился до полусотника и ушел в наемники. Там, случалось, и сотней командовал, а потом в охотники пошел. Два года уже как остепенился и устроился у графа егерем. Из-за меня, конечно! Я же местная, а мы переписывались с ним после мужа… он мне тело его привез… тогда и познакомились. — Она отвела грустный взгляд в сторону. — У них, у охотников, закон такой — семьям помогать, вот он и высылал мне деньги. Ну и я в ответ письма писала. А под конец и приглашать стала. А что, графство тихое, егерь требовался, а так как граф не охотится, то работы, считай, и нет. Только зверям не давай расплодиться и следи, чтоб без графского разрешения лес не рубили и не браконьерничали, вот и вся служба. Только платит, скряга, мало, поэтому и не шел никто. А Рон взял и согласился, для его возраста служба. Ему уже за шестьдесят. Да, да, это выглядит он на сорок, да и здоровьишком Спаситель не обидел, — слегка смутилась Агна. — Ну все, хватит на сегодня.
Она встала, потянулась.
— Пойду травки Славке подберу, скоро прийти должна. Так что в доме сиди. Ужин принесу.
— Слушай, а книги у тебя есть? Желательно по истории или по магии.
— А ты разве маг? Ну конечно, маг Жизни, да?
Я пожал плечами, всем видом показывая, что вопрос к Рону. Она ехидно произнесла:
— Рыцарский роман устроит? Больше ничего нет.
Пришлось соглашаться и на это. Хотелось просто проверить, умею ли я читать. Помимо полезной информации, конечно.
Книга оказалась вполне привычного вида и открывалась в «правильную» сторону. Толстая. Переплет плотный, по виду из кожи. Без замочка. Потертая. Листы бумажные, толстые, желтоватые. Шрифт крупный, печать неровная, и буквы похожи на прописные. Страницы не пронумерованы, но, судя по толщине книги, страниц на двести крупного шрифта. Книга называлась «Любовь и верность», автор Магдалус ор’Ромус. Дворянин, что ли? Не западло им, значит, если так. Как оказалось, читать мне было трудно: буквы все знаю, но слова и тем более словосочетания не залетают сразу, а приходится осмысливать с непривычки. Почти по слогам. Но ничего, дело тренировки. До ужина успел прочитать едва одну треть.
Дело происходило в империи Иверия за тысячу лет до падения Варгуса (уточнить, какой сейчас год), в этой самой столице. Тогда и страсти были сильнее, и любовь вернее, и подлецы подлее, и вообще все было возвышенней. Жил тогда благородный рыцарь Ролдус, и полюбил он благородную деву Изольну, но злодей-чернокнижник тоже на нее глаз положил. Создал ужасного дракона (я офонарел, когда понял это слово), и тот унес ее в черную башню. Рыцарь, естественно, кинулся спасать. Начал мочить врагов. Например, одного злого мага зарубил, защитившись амулетом. Я сделал зарубку на память.
И пока все, ужин подоспел.
Кормили уже давно по-человечески, без всяких бульончиков и отваров. Была каша типа гречневой с маслом, мясные нарезки и зелень. И вино! Ужинали вместе с хозяйкой.
Из красивой напевной речи хозяйки я понял, что на дворе стоит июнь две тысячи девятого от падения Варгуса. Была такая империя в незапамятные времена: «От моря до моря». И как водится, распалась и была завоевана кочевниками. Тогда же вошла в силу церковь Спасителя, а из бывшей империи образовалось много независимых карликовых государств с единым языком и религией. В виде небольшой страны на побережье Западного океана сохранилась и сама империя с тем же гордым названием Иверия и с той же столицей — Варгусом. Там, как я понял, периодически собирается «конклав» епископов для выбора Первого секретаря Собора Епископов и Совет Глав Государств для… не знала она для чего. Никаких «папских» полномочий у Первого секретаря не было, он больше финансами заведовал. Видимо.
А за высокими Северными горами находилось обширное царство Батвия, государство чернокнижников, где «души демонам продавали и людей резали налево-направо». Для магической «силы», как я уже понял. Как оно существует уже несколько тысяч лет с такими порядками, Агна не знала и не задумывалась над этим, а мне вот стало любопытно.
Больше всего меня, привыкшего к нашим описаниям Средневековья, поразила практически всеобщая грамотность населения. Оказалось, что при всех храмах Спасителя есть школы, куда в обязательном порядке ходят все дети. Объяснялось это просто: у любого человека лет в шестнадцать — двадцать мог открыться Дар. «И что, такого дылду учить читать и писать?» — не удержался я. Агна поразилась моему удивлению и спросила: «А у вас разве не так?» Здесь и газеты во многих городах выходили.
Дар мог быть разной силы, и возникал он далеко не у всех. Например, моя хозяйка была видящей, то есть обладала самым слабым Даром. Она видела ауры и формирующиеся заклятия, немного «чувствовала силу», но сама управлять стихиями не могла, поэтому и пошла в знахарки — знание аур растений, людей и животных очень помогали ей в этой профессии.
Дар, как понятно из контекста, местное название способности к магии.
— Все, хватит. Стемнело уже. Спокойной ночи, Егор.
— Спокойной ночи, Агна.
Как опухла моя бедная голова от обилия сведений! И вина давно не пил. Спать, только спать.
С утра, позавтракав, начал тренировку. Ходил, приседал, нагибался, растягивался. Попрыгал и поотжимался — еще тяжело, но все легче и легче. Это радовало. До чертиков захотелось на улицу. Месяц взаперти! Плюнул на запреты: «Авось никто не увидит» — и вышел на крыльцо.
Свежий воздух просто опьянил! Стояла утренняя прохлада, роса только сошла. Хорошо-то как! Спустился на травку, до ужаса потянуло разуться, но стерпел. Двор небольшой, почти весь занят двумя строениями из некрашеных досок: летняя кухня, над трубой которой курился дымок, и сарай. Агна, наверное, где-то в них. А кругом лиственный смешанный лес черт его знает из каких деревьев. Кустов почти нет, зато «трава по пояс». Тихо шумит листва от свежего ветерка, и яркая, сочная зелень кругом.
Подумал: «Я люблю тебя, лес!», и он мне ответил. Легкое, почти незаметное шевеление крон, колыхание травы. Мне словно передалось вековое спокойствие и безразличное добродушие. На секунду ощутил себя частью целого, и сразу отпустило: «Вот и верь после этого лесу» — и в голос весело рассмеялся.
— Я люблю этот мир! Эй! Я даже не узнал, как тебя зовут! — прокричал от избытка чувств.
«Э-г-н-о-р», — прошелестела листва.
«Здравствуй, глюк!» Вот это накатило! Что значит месяц без свежего воздуха, надо нарикам знакомым рассказать, и упал на траву, раскинув руки. Хорошо, как в трансе. Даже лучше. Как будто я есть целый Мир, пусть даже на секунду. Непередаваемо!
— Ты что орешь! Зачем вышел! — подбежала разъяренная Агна.
— Как называется этот мир?
Ничто не портило настроение.
— Что?
— Как называется этот мир?
— Ты о чем?! — И ответила, уже успокоившись: — Да так и называется — Эгнор, что ты меня пугаешь?
Точно! Я же знал: по-иверски «мир, как земля и пространство, планета» звучит как Эгнор. То же, что по-русски Земля. Я успокоился и немножко расстроился.
— Не могу уже взаперти. Видишь, силы есть, заниматься надо на свежем воздухе.
— Послушай, — ласково обратилась ко мне Агна, — мы договаривались, что, пока ты у меня, из дома не выходишь. А потом Рон заберет тебя и увезет в такое замечательное место, где можно хоть сутками гулять! Пойдем домой, я вина дам. — И потянула за руку.
— Агна, все. Я уже выздоровел. Отпусти. — Я встал. — Может, пробегусь в лесу вокруг дома?
— Будь серьезней, что ты как маленький. Иди в дом. Мы все сильно рискуем. Я за вином.
Я потянулся со вздохом и изящно поклонился.
— Для вас все, что угодно, моя госпожа. — Развернулся и взбежал на крыльцо. — Прощай, свобода! — И зашел в дверь.
Агна смотрела мне вслед и улыбалась. Вдруг резко нахмурилась: «Не к добру такие перепады, как бы, не дай Спаситель, беды не вышло» — и пошла за вином.
Время приближалось к полудню. Я сидел и читал «Любовь и верность», попивая неплохое вино. Рыцарь с невероятными трудностями подбирался к башне чернокнижника, попутно мысленно сочиняя сонеты любимой. И тут услышал стук копыт нескольких лошадей. Встал, открыл погреб и подошел к окну во двор. Осторожно выглянул и замер, готовый в любой момент сорваться. И снова стал собранным, как тогда, дома, «потом разберусь», отогнал промелькнувшую мысль о навязчивости такого состояния. Агна вышла из летней кухни. Звук приближался. «Куда вышла!» — и со злостью вцепился в подоконник, чтоб не выбежать самому. Во двор влетел Рон с двумя оседланными лошадьми.
— Агна, Егор, собирайтесь. Все вопросы потом.
Спрыгнул и обнял Агну.
— Агнушка, слава Спасителю, ты не в лесу, пожалуйста, быстро переодевайся и бери самое необходимое. Возможно, мы сюда не вернемся. Ну что ты, родная, все будет хорошо! Только сейчас надо поспешить. — И поцеловал оторопевшую Агну. — Егор!
Я уже был на улице. Мне и брать было нечего. Джинсы, футболка, кроссовки, ремень. Кобуру с запасной обоймой Агна выбросила. Она уже очнулась и забежала в дом.
Действительно молча. Рон был одет по-военному: под курткой кольчуга, на перевязи слегка изогнутый узкий меч в простых ножнах, кинжал. К седлу был приторочен арбалет и какие-то вьюки. Навьючены были и две оставшиеся лошади. Рон хмуро посмотрел на меня и махнул рукой:
— У тебя же ничего нет.
— Я верхом не умею!
Он замер. Резко шагнул ко мне и чуть нагнулся, глядя прямо в глаза.
— Ничего, привяжу к седлу, — произнес раздельно, а я ужаснулся, увидев плотно сжатые губы и холодные неподвижные глаза. Явно злой и взведенный, как пружина. Таким я его еще не видел.
— Еду брать? — Агна была одета в такой же, как у Рона, костюм, набитая холщовая сумка через плечо и кинжал на поясе.
— Бери, только быстро. — И уже мне: — Садись на вороного, он спокойней, — и взял коня за уздечку.
Я, конечно, видел ковбойские фильмы. Взялся за луку седла одной рукой, потом представил, как буду садиться, и перехватился другой. Точно так же с ногами. Вставил нужную ногу в стремя и со второго раза забрался. И этот считается спокойным конем! Рон подтянул стремена по размеру и связал мне ноги длинной веревкой под животом коня. Потом что-то сделал с седлом, и передняя лука опустилась вперед.
— Ложись на гриву, обними коня за шею и держись крепче. Да отпусти поводья, они тебе не нужны.
Я послушно выполнил эти распоряжения.
«А ведь, пожалуй, не упаду… да что, в конце концов, случилось?! От кого бежим? И Агну тоже берем», — подумал, но промолчал, помня взгляд Рона.
Мы тронулись в путь. Сначала шагом, потом рысью и, наконец, легким галопом. Вскоре свернули на лесную дорогу и поехали медленней. А потом мне стало не до отслеживания пути. Бедная моя задница!
Ехали долго. То галопом, то рысью, иногда шагом. Самое противное рысью — я матерился сквозь зубы и боялся разжать руки. Наконец запахло рекой, и через несколько минут мы вошли в воду и пустили коней шагом. Я осмелился и выпрямился и чуть не взвыл! Пришлось тут же поднялся на стременах — немного полегчало, но нужно было держать равновесие — не расслабишься толком. Так и ехал дальше: поднимаясь и опускаясь на стременах. Руками вцепился в гриву. Повод за длинный ремень был привязан к седлу Рона. Лошади тяжело дышали и норовили попить воды. Всадники их сдерживали. Ехали вдоль берега по мелководью вниз по течению. Река была спокойной и неширокой. Другой берег, правый, был крутой и заросший кустарником. Встречались песчаные обрывы.
— Рон! Если ты не объяснишь, что случилось, я не знаю, что с тобой сделаю! И не дай Спаситель, причина будет несерьезной! Из-за чего я должна бросать дом и менять свою жизнь?
— Из-за него. — Рон кивнул в мою сторону. Хоть это и так было ясно, но я вздрогнул от неожиданности и внутренне напрягся. — А если конкретно: я убил помощников Спасителя.
— Что?
— Сегодня утром ко мне прискакали три помощника, все в боевом облачении. Старший — главный пес епископа. Двое вошли, один остался у лошадей. Спросили, зачем мне понадобился лингвор. Я не нашелся что ответить и сказал, что они, видимо, ошиблись или их ввели в заблуждение. Старший объяснил, что мальчишка, сын почтенного купца Матвуса, на занятиях в храме похвастался перед приятелями, что держал в руках настоящий древний амулет. Служитель-преподаватель заинтересовался и оставил его после уроков. Тот служитель оказался помощником, они часто работают под видом обычных служителей или вообще нецерковников, и он выяснил, что мальчишка передавал мне по заданию отца амулет и что это лингвор. Уж очень характерно выглядит. Допросили Матвуса — тот подтвердил, это же не криминал. Я, конечно, просил сохранить все в тайне, но не осуждаю: если допрашивают помощники, это серьезно. Пусть даже без пыток. Что же он сам лингвор не привез, — с досады Рон стукнул кулаком по бедру, — эх, вечно у него дела!
Так вот. Старший опять у меня спрашивает, но теперь уже — где чернокнижник. Я испугался. Помнишь, я говорил, почему не сдал тебя графу? — обратился прямо ко мне и, не дождавшись ответа, продолжил: — Был у меня друг, тоже охотник. Разбогател, остепенился и зажил с семьей в Гаранде. Хороший особнячок купил рядом с графским замком. А тут епископ в силу вошел. Стал приглашать помощников со всех земель, а они отнюдь не аскеты, вот и решили под свою резиденцию этот особняк забрать. Родни влиятельной у друга не было, поэтому его просто объявили чернокнижником и сожгли вместе с женой, а детей — по монастырям. Я стоял в толпе на площади и смотрел, как их сжигали. Выл от бессилия! — Он сжал руками луку седла, аж пальцы побелели. — Если бы не Агна, натворил бы глупостей.
Агна грустно вздохнула и покачала головой. Рон замолчал на минуту, успокаиваясь.
— Испугался и молчу. И чувствую, как злость во мне закипает. А тот, видимо, любил людей пугать и страхом их наслаждаться, продолжил: «А знаешь, что положено за укрывательство чернокнижника?», медленно так произносит, мне в лицо смотрит и улыбается. И видимо, злость мою узрел. Отскакивает и кричит второму: «Вяжи!» Тут я почувствовал, как сила колыхнулась. А дальше уже не думал, заметил только, что второй в меня «сеть» из «деревяшки» кинул. Откатился в сторону, метнул второму кинжал в шею, старшего мечом второго зарубил. С третьим пришлось повозиться. И зачем он в дом забежал? Ну и дисциплина у них, совсем распустились. Его задача была ноги унести, если что не так, и доложить кому положено. Да, и «главный пес» поторопился, не узнал про меня ничего и поехал всего с двумя воинами и без мага. Амулетов даже не захватили.
Агна слушала молча и все больше и больше хмурилась.
— Эх, Рон, Рон. Что же ты наделал! Куда нам теперь? Помощники уже по всем соседям сообщили про тебя и про Егора!
— И про тебя, Агна. Слишком многие про нас знали. А если были у тебя с обыском, то наверняка поняли, что Егор у тебя скрывался. Наверняка помощники будут охотиться на нас троих.
Я был раздавлен. Из-за меня жизни Агны и Рона поломались, их рано или поздно ждет костер. Никуда не приткнуться, вечно в бегах. Быстрая связь, как я понял, здесь была, а церковь — межгосударственная. Может, сдаться местным магам? Пусть изучают, а самому выторговать у них защиту для Рона с Агной? Вполне здравая мысль, не вечно же мне у них камнем на шее болтаться. А смогут ли вообще маги защитить от церкви? И примут ли они какие-то условия от меня? Мне бы добыть что-нибудь для торговли с магами. Ничего я еще не знаю! А как неудобно перед Агной и Роном! Нянькаются со мной, и ведь не бросят.
Мое самоедство прервал возглас Агны:
— Так кони церковные, что ли?
— Дошло? — улыбнулся, наконец, Рон. — Не переживай, меток нет, я проверил. Нам скоро на ту сторону. — И показал рукой на удобный спуск к воде на правом берегу. Метров через двести.
Мне развязали ноги. Переправились без проблем и доехали до ближайшего лесочка на правом берегу. Если в графстве в основном были леса, то здесь уже лесостепи, а далеко на горизонте, в туманной дымке виднелись горы. На севере.
Привал! Я с удовольствием размялся и упал на траву. Ныло все тело. Особенно ноги и то, что пониже. Там же все и горело. Спина мокрая от пота, и, по-моему, напекло голову: голова слегка болела и кружилась. Агна смочила мне ее водой, стало полегче. Перекусили пирогами с грибами и запили водой. Отдыхаем. И мы, и кони — им ослабили подпруги.
— Чего такой смурной, Егор? — спросила Агна.
Я открыл глаза.
— А что, есть повод радоваться? Бежим вон куда-то…
— Да не переживай, Рон что-нибудь придумает. Я вот уже успокоилась… почти.
— Вот именно, что Рон! — Я рывком сел, не обращая внимания на боль. — Ро-он! — протянул с сарказмом. — У вас вся жизнь из-за меня наперекосяк, а я должен быть спокойным? И «Рон что-нибудь придумает», — передразнил Агну, — а я что, без головы? Или совсем маленький? Вы тут нянчитесь со мной, кормите-поите, постельку мягкую стелете, убиваете из-за меня, бежите из родных мест неизвестно куда, и я должен быть спокойным? Вы от каждого человека шарахаться станете! А я… спокойненько следовать за вами и прятаться за дядю Рона. Да я же просто свалился вам на голову и все поломал! — Выплеснул эмоции и упал обратно в траву. — Не надо было меня подбирать. Так было бы лучше для всех. — И закрыл глаза. До чего муторно на душе! И высказал не все, и не совсем то, и неохота больше ничего говорить. И думать. И действовать.
— Высказался? — спокойно произнес Рон. Я промолчал. — А теперь послушай меня. Я прожил долгую жизнь и повидал всякого. Ходил в руины. Встречался с чернокнижниками, убивал их. И я умею думать. Вся наша жизнь после древних застыла на тысячи лет, и нет просвета. Страны грызутся друг с другом, и знаешь из-за чего? Конечно, за власть и территории, но главное — за места силы. Нашим миром по большому счету правят маги, и это не плохо и не хорошо, это так есть. Есть еще чернокнижники. Они тоже маги, но используют не силу стихий, а силу человеческих душ и заемную от демонов. Что это за демонская сила, я не знаю, не встречался, но старые охотники встречались и рассказывали: люди падают беспамятные, а потом встают и идут убивать собратьев, и волны ужаса вокруг. Защиты почти не действуют.
Это у нас чернокнижников преследуют все кому не лень, и то их не становится меньше, а даже наоборот. А по ту сторону гор, — он махнул рукой на север, — не верят в Спасителя, и чернокнижники там процветают. А почему? Да потому, что они практикуют человеческие жертвоприношения и получают силу, и силу огромную. Пока наши стороны в равновесии, но скоро, боюсь, они пойдут сюда. Их силы ограничены только жертвами.
С демонами непонятно. Похоже, они пробивают порталы в наш мир, но только с нашей помощью, вернее, чернокнижников-демонологов, и делятся с ними силой. И им тоже нужны души. Возможно, демоны — наша главная опасность.
Рон попил из фляжки и продолжил:
— А кто идет в чернокнижники? Слабые маги, жаждущие силы, которым наплевать на других людей и которые не боятся продать свою душу. Таких много и у нас, а там, — Рон махнул рукой на север, — таких воспитывают.
К чему это я все? Однажды пробивается к нам портал из другого мира без всякого нашего участия. И появляется человек. Чужой, даже с соответствующим именем, — Рон усмехнулся, — но человек. По ауре — не маг, но со способностями мага Жизни и другими странностями. И меня вдруг поднимает что-то ни свет ни заря, и я еду спасать чужака. Заметь, я не люблю рано вставать, и особенно мне не хотелось помогать ищейкам графа, и я собирался даже задержаться. Почему же случилось так, а не иначе?
Рон встал.
— Я не верю в Спасителя, каким его объявляют церковники, но я верю в Бога Нашего Мира, чье имя забыто. И я верю, что ты пришел по Его воле, пускай ты сам этого не осознаешь, а значит, у НАС есть задача! Какая — узнаем в свое время.
Он сел.
— А помощникам я отомстил и душу отвел. И не жалею. Прости меня, Агна, я не ожидал, что все так случится. Ни в коем случае не хотел вмешивать тебя и подвергать опасности, но случилось то, что случилось. Это провидение, никто не виноват. И еще знай: я люблю тебя. — И после этих слов замолчал, как отрезал.
Мы все сидели и молчали. Каждый о своем. Лично я был просто ошарашен речью Рона. Никаких мыслей не было. Молчание прервала Агна. Тихо произнесла:
— Спасибо тебе, Рон. Я тоже ни о чем не жалею, — и уже громче, посмотрев на солнце: — Через три часа закат, где будем ночевать?
— Отъедем подальше от реки, во-он в тот перелесок. И поближе к дороге будет.
— А зачем нам дорога, разве не надо, наоборот, по лесам прятаться? — безразлично спросил я у Рона, подходя к коню и находясь еще под впечатлением сказанного.
— По дороге ехать быстрее, и лошади целее будут, а движение здесь небольшое, можем даже никого не встретить. Сейчас не осень. И страна уже другая — герцогство Бармат. Даже если местные помощники и получили разыскную на нас, то торопиться не будут: графских помощников Спасителя не любят и всю бюрократию запустят медленно. Искать, конечно, будут, но вяло. Так что проедем спокойно.
— И куда?
— Есть одно место в предгорьях, и мы с тобой пересидим там какое-то время, пока Агна не съездит кое-куда. — Все это время он подтягивал мне седло. — Надеюсь, без привязи доедешь? — И засмеялся. — До соседнего лесочка, не переживай.
Доехал я практически стоя в стременах. Разбили лагерь, Агна приготовила горячую похлебку из вяленого мяса. И стемнело. Спать готовились в накидках помощников.
— А что, дежурить не будем? — спросил я.
— Я раскину сторожку, — ответил Рон.
И я снова с восхищением смотрел, как создается заклинание: вокруг его рук закрутилось оранжевое облако и постепенно из него сформировалось кружевное плетение. Оно как бы вращалось вокруг сомкнутых рук и вдруг резко засветилось, тоже оранжевым, и Рон раскинул руки. Между ними из клубка развернулась сеть, поднялась и, расширяясь все больше, накрыла пространство метров двести в диаметре и, опустившись, почти погасла. Только зная, что она есть, можно было ее заметить. Все это произошло очень быстро, меньше чем за минуту.
— Ух ты! — восхищенно воскликнул я.
— Заметил? — удивился Рон. И я кивнул. — Пошли спать.
С рассветом встали, позавтракали чем бог послал, а бог послал: местный аналог чая — цурка (вкусный) с медом и сухарями, и начали меня переодевать. Рон, оказывается, собрал наиболее необходимые вещи от помощников, не только универсальные накидки — плащ-палатки. Кроссовки заменили на вполне подошедшие по размеру кожаные сапоги. Джинсы оставили, за неимением других штанов. Раздевать мертвецов Рон не стал, да и в крови они были. Поверх футболки надел на меня свою запасную рубаху навыпуск и перепоясал трофейным поясом с кинжалом и кучей всякой мелочовки в мешочках. Перевязь с узким мечом — стандартным воинским, сверху накидка и шляпа — серого цвета с небольшими полями из материала, похожего на фетр. Тоже вроде как обычная, универсальная. Зачем-то один из помощников возил ее с собой. И я готов. Вполне местный житель. Молодой, бедный, благородный, короче, д’Артаньян. Только лошадь не зеленая. А благородный, потому что десять классов на роже написаны, ну, примерно так мне Агна объяснила и подровняла немного бородку, которую успел отрастить. «Я же ни разу не смотрелся здесь в зеркало!» — подумалось само собой. И волосы длинные выросли.
Рон тоже «замаскировался», накинув на себя накидку, и стал учить меня ездить на лошади, вернее, объяснил основы и показал на примере. Я раза с третьего повторил все точно. Кстати, седалище за ночь зажило. Собрались и поехали.
Освоение теории не заменяет практики. Это я подтвердил собственным задом, пока ехали, но все-таки ехал сам! Хорошо, конь у меня смирный, хоть и гордой вороной масти. Через час выехали на дорогу и взяли курс на север легкой рысью. Я терпел и падать не собирался.
Никого не встретив, в полдень возле небольшой речки устроили привал. Пока Агна собирала перекусить, Рон начал учить меня фехтованию. Кхм, пока просто быстро выхватывать меч, ни в чем не путаясь. Оказалось, довольно сложно. Но вроде освоил. Я вообще быстро учусь в этом мире. Перекусив, прилегли отдохнуть в тени деревьев.
— Рон, а если просто сдать меня магам в обмен на вашу защиту от церковников? Пусть изучают. Докопаются до чего-нибудь и покажут чернокнижникам с демонами где раки зимуют! А?
Рон задумался, собираясь с ответом, Агна, со снисходительным выражением лица, мол, что взять с больного, качала головой.
— Видишь ли, ты не знаешь наших магов. Большинство из них, которые около власти, надутые индюки, упивающиеся собственной силой, и им наплевать на остальной мир, пока их самих не коснется. Другая часть — одержимые ученые, и им тоже наплевать на окружающее, но уже с другой стороны, и власти у них, естественно, нет. Есть умные политики, не князья, конечно, — церковь запрещает магу быть правителем, а советники, министры и т. д., — они бы да, с удовольствием заполучили бы тебя, но в основном чтоб другим не достался. В принципе их устраивает нынешнее положение дел. И заметь, ни при каких ситуациях лично тебе хорошо не будет. И нам тоже, успокойся! Конечно, я не один такой понимающий, есть и другие, — добавил он, немного приподнявшись, — в том числе и классические маги из академий, но власти у нас, к сожалению, а может, и к счастью — кто знает, нет. В любом случае с собой тебе разбираться нужно только самому. Я и другие маги тебе в этом поможем. Подожди немного.
Солнце катилось к закату. Мы не спеша продвигались по небольшому лесочку. Внезапно Рон остановился и поднял руку. «Стойте, приготовьте оружие», — прошептал он и стал заряжать арбалет. Я вытащил меч, Агна кинжал. Командир тронул коня и жестом велел следовать за ним. Я второй, Агна, соответственно, замыкающая. Над головой Рона возникла разворачивающаяся сеть, похожая на сторожевую, и разлетелась в глубь леса. «Черт, надо научиться всегда аурным зрением смотреть», — подумал я. Вокруг Рона большая, насыщенная аура. Она странно подергивалась и кое-где переливалась оранжевыми пятнами. Аура Агны поменьше и тоже странно подергивалась. Лес сверкал всеми оттенками ярко-синего цвета. На меня пахнуло спокойной и, пожалуй, солидной доброжелательностью. Как будто рассматривает добрый великан. «И тебе здравствуй! А что Рон так забеспокоился, не подскажешь?» Лес, разумеется, молчал. Вдруг слева полыхуло голубым, и судорога прошла по лесу, а меня окатило болью. Поперек дороги слева упало ветвистое дерево. Еще одна голубая вспышка — и мощный порыв ветра завалил нас на дорогу.
Я падал медленно и, уже привычно, стал предельно собранным и спокойным. Вытащил ноги из стремян, спрыгнул, перекатом погасил инерцию и увидел, что Агна падает медленно вместе с конем, пытаясь вытащить ноги из стремени. Я бросился к ней, продираясь сквозь неожиданно ставшим плотным воздух. Мелькнула мысль: «Придавит!» Схватил под мышки и потянул… Успел — конь упал в сантиметрах от ног Агны. Огляделся. К нам с двух сторон бежали люди, вооруженные кто чем: топорами, косами, насаженными вдоль древка, и два человека с мечами. Бежали медленно, и было их по шесть с каждой стороны. Рон стоял в центре дороги (и как он там оказался?).
От его руки отделился огненный шар и полетел в лес. Я глянул в направлении полета и увидел в лесу спрятавшегося за кустами человека. Шар, не долетая до него полметра, растекся по ставшей заметной голубой оболочке, но следом арбалетный болт, прорвав оболочку, вошел по самое оперение прямо в глаз разбойника. И все это меньше чем за секунду реального времени! Я отстраненно осознал это, а Рон уже бежал к нам с мечом в руке. Я поглядел на свои руки — меч где-то потерял, а сам стою возле Агны и жду, когда люди подбегут к нам. Первым подбежал высокий жилистый мужик с дикими глазами и разинутым ртом — видимо, что-то кричал и замахивался на меня длинным двуручным мечом. Я резко сместился в сторону и ударил его ребром ладони по запястьям, а другой рукой подтолкнул в спину. Крутанулся по инерции и едва увернулся от топора, опускающегося рядом со мной. Машинально оттолкнул топор дальше по ходу движения, и тот глубоко воткнулся в землю. Лицо у нападавшего было бледное и злое, в глазах — страх. «Да он боится!» — пронеслось в черепушке, и я пнул его в голень. Он начал заваливаться на землю, а я взвыл от боли! Отбил пальцы на ноге. И тут же резко развернулся, чувствуя опасность: Агна с кинжалом была почти беззащитна перед копьем из косы, которым пытался проткнуть ее еще один разбойник! Я прыгнул ласточкой, стремясь руками отвести копье в сторону, и успел это сделать. Упал плашмя, вытянув руки с зажатым в кулаках древком. Из меня выбило дух, но я поднялся, шатаясь, и тут вернулись звуки. Они звонко хлопнули по ушам.
Рон стоял рядом и ловко рубился: два быстрых удара, и два противника падают. Один с рассеченным горлом, второй с разрубленной вертикально грудью. Остальные побежали. Я бросил копье и опустился на землю.
Меня трясло. Болели грудь и нога, на лбу выступила холодная испарина, я тяжело и часто дышал. И внезапно пробрал смех. Я хохотал во все горло, пока Рон не надавал мне пощечин.
«Вот это отходняк! Никогда столько адреналину не набирался за такое короткое время. Как это я так ускорился, что словно время замедлилось?» Мысленно я был все еще взвинчен, но постепенно успокаивался. Дома после парка такого не было. Как неожиданно все произошло! И быстро, слава богу, закончилось, и жив остался, и сам никого не убил — тогда бы не смеялся».
Рон связал двоих оставшихся в живых бандитов и оттаскивал их на обочину. Агна успокаивала ошалевших коней. Я зачем-то стал собирать оружие и сносить в одну кучу. Нашел в придорожной траве и свой меч. Подошел к убитому магу. Он был в кольчуге, и я стал раздевать его. Если бы мне раньше сказали, что я буду раздевать труп, — плюнул бы в морду. А сейчас ничего, раздеваю. А что, крови почти нет. Только возле глаза. Неприятно, конечно. Нашел у него амулет: камень в оправе и на цепочке. Висел на шее, я его сразу себе в карман положил, решив потом разобраться. Забрал кошелек и кинжал. Отнес все в общую кучу.
— Господин! Демоны попутали! Не убивайте только, клянусь, больше никогда! Да я все, что угодно, для вас сделаю! — верещал невысокий, упитанный бандит. — Это все Гримис, маг проклятый.
А длинный мечник хмуро молчал и глядел на Рона с обреченной ненавистью.
— Кто надоумил на нас напасть? И зачем?
— Мы никого не убивали, господин, только грабили. А тут прибился к нам недавно маг, чтоб его демоны побрали, и убедил атамана, что можно еще и людей в плен брать и продавать язычникам. У него, мол, связи есть. Я против был, клянусь, но разве атаману слово поперек скажешь? Вмиг порешит! Вот и затаились здесь в засаде. А куда мне было деваться, добрый господин?
— А ты что скажешь? — Рон обратился к длинному.
— Хочешь убить — убивай, я каяться и умолять не собираюсь.
— Почему не стреляли? — Это опять к толстому «дровосеку».
— Так я же говорю, живые нужны были магу, на продажу. Он специально велел луки и арбалеты в лагере оставить. Говорил, с крестьянами и одиночками и так справимся. Мы раньше на другой дороге работали, торговой, а тут и делать в это время нечего, только крестьяне изредка по ней ездят, а какой с них навар? Простите уж меня, господин!
— И многих уже продать успели?
— Никого, клянусь! Впервые мы здесь, и засада эта первая. Как я благодарен, что Спаситель вас послал, от мага проклятого землю избавили! Теперь я честной жизнью зажить смогу, только не убивайте! В деревню вернусь, молиться за вас буду.
Связанный сосед презрительно посмотрел на толстяка и криво усмехался.
Рон повернулся ко мне:
— Твои пленники, ты и разбирайся, что с ними делать. Я бы их убил, заслужили.
— С чего это они мои? — удивился я.
— Был бой. Враг бежал, поле боя осталось за нами. Бились не в строю, а отдельными боевыми единицами. После схватки лично с тобой остались двое живых противников, по закону они твои, и ты волен распорядиться ими по своему усмотрению: хочешь — затребуй выкуп, хочешь — отпусти или убей. Я советую убить. Они же опять за старое примутся.
— Нет! Можно еще сдать нас властям! — отчаянно прокричал толстый. — На каторгу пойдем, молодой господин.
Рон ухмыльнулся:
— Можно и так. Тебе решать, — и с этими словами отошел, оставив наедине с пленными.
Я был в отчаянии. Что делать? Убить безоружных? Ладно защищаясь, но просто так, хладнокровно казнить? Может, действительно отвезти их в ближайшее селение? С этой мыслью подошел к Рону. Он ответил:
— И как ты себе это представляешь? До ближайшего трактира километров двадцать, у нас три коня. Думай. Пешком гнать — до ночи не успеем. Ночевать с ними в поле? А потом опять пешком?
— А может, ты их сам…
— А ты что? Я, между прочим, тоже не палач.
— Да не могу я! — почти закричал в отчаянии. — И не умею мечом махать, — привел последний довод.
— А кто же разбойников безродных мечом казнит, — засмеялся Рон, — их вешают! Веревка у нас есть, можно пожертвовать на такое дело.
— Молодой господин, — прервал нас толстый, — я клянусь вам, что ни за что и никогда не выйду больше на дорогу! Спасителем клянусь! Отпустите, пожалуйста. Деревенский я, разорившийся крестьянин, от нужды в лиходеи подался. Вернусь в деревню — в батраки пойду, но ни в жизнь больше на дорогу не выйду! Не верите? В монастырь уйду, буду грехи замаливать, Спасителем клянусь! — Он на коленях подползал ко мне. — Это Рухис, мечник — безбожник, ему человека убить, что муху прихлопнуть. Он наемником был. За мародерство из отряда выгнали, тогда еще чуть не повесили, вот он виселицу заслужил. А на мне крови нет, молодой господин! Отпустите меня, а?
— Заткнись! — Я лихорадочно думал. — Оставим их здесь, Рон, привяжем к деревьям рядом с дорогой и таблички на них — разбойники. Кто-нибудь проедет мимо, увидит и сам решит, что с ними делать. Как тебе?
— Дело твое. Мне все равно. — Но было заметно, как он вздохнул с облегчением.
Так и сделали. Я лично сделал две таблички из бересты и сам вырезал на них и промазал грязью: «Пни меня» — и крепко привязал их к пленникам. Отошел — со стороны видно хорошо, но сами надписи не видят.
— Егор, долго тебя ждать, уже темнеть скоро начнет, — раздался голос Агны. Они сидели на лошадях, кучка трофеев исчезла, а узлов явно прибавилось. — Нам еще до ближайшего трактира скакать придется.
— Уже иду!
Я побежал к своему коню. Сев на лошадь, все же обернулся: двое бандитов привязаны к деревьям с большими табличками на груди у каждого. Высокий что-то говорил низкому, отчего тот весь сжался. Надписи были видны хорошо, по крайней мере до первого дождя.
Скакали без остановки, пока, в уже сгустившихся сумерках, не добрались до трактира. Я с непривычки устал не меньше лошадей, которые были в мыле, но удержался в седле и был тем доволен. Долго колотили в дверь, пока не появился хозяин. После недолгих препирательств он нас пустил.
— Ужина нет, коней сами в конюшню пристраивайте. Комнаты наверху. Вам сколько?
— Две, одна с двуспальной кроватью, — ответил Рон.
— Устраивайте лошадей, и я провожу вас в комнаты. — С этими словами хозяин сел на ближайшую скамью и зевнул. — Конюшня во дворе, овес, вода и сено там же, найдете. Фонарь подайте, — обратился ко мне и показал рукой на «летучую мышь», стоящую на полочке рядом со мной. Поджег от горящей свечи и отдал зажженную лампу мне. — Побыстрее, пожалуйста, господа.
Свою комнату я не разглядывал. Помылся, разделся, с удовольствием лег на чистое белье, задул свечу и уснул. С рассветом осмотрелся. Комната небольшая, платяной шкаф, стол со стулом у окна, умывальник с зеркалом в углу. Удобства во дворе. Зеркало! Узнал себя с трудом: длинноволосый кареглазый брюнет с небольшой бородкой, требующей другую форму, на мой вкус. А лучше бы совсем сбрить, но не поймут. Челку мне Агна подстригла, но красивее было бы с кожаным ободком, пообещал себе приобрести. Успел умыться и сделать зарядку, когда раздался стук в дверь. Открыл. Мальчишка лет десяти сказал про завтрак внизу и убежал. Спустился сначала во двор и посетил удобства и только потом зашел в «трапезную».
Несколько столов с лавками, стойка, похожая на барную, за ней хозяин. За ним стеллаж с запыленными бутылками и кувшинами и дверь.
— Занимайте любой стол, ваших спутников позвали. — Он пристально меня разглядывал, явно оценивая платежеспособность и положение в обществе. На всякий случай выкал, но без подобострастия. — Что подавать?
— А что есть? — замешкался я, занимая угловой стол.
— Каша ячневая, масло, молоко. Можно яичницу с беконом пожарить. Горф (аналог кофе). Пива нет: посетителей мало, не сезон — скисает. Может, вина?
— Мне яичницу и горф. Спутники сами закажут.
— Матфа, яичницу с беконом на одного пока, — крикнул хозяин, — и горфа принеси!
Через минуту хлопнула дверь за стойкой, и оттуда вышла дородная девица, неся кружку с парящимся ароматным напитком, действительно напоминающим кофе. Из хлопнувших кухонных дверей вкусно пахнуло свежей выпечкой.
— А что за выпечка у вас? — поинтересовался у девушки.
— Булочки, — ответила и смутилась.
— Принеси одну, красавица, и масло.
Она еще больше смутилась, кивнула и пошла обратно на кухню. Хозяин сочувственно посмотрел на нее и покачал головой:
— Замуж ей пора, господин.
— Простите, это ваша дочь?
— Она, моя кровиночка. — Он подобрел и преисполнился нежностью и тут же строго: — Прынца ей подавай на белом коне. Всех женихов спроваживает, дура, — и сплюнул в сердцах.
Я удивленно поднял брови и проглотил вертящиеся на языке слова утешения, что, мол, похудеть сложно и т. д. «Однако вкусы, — но вспомнил вполне стройную Агну, — наверное, не везде, надо будет уточнить… а надо ли?» От размышлений меня оторвали пришедшие друзья и вкусный завтрак.
— Спасибо тебе, Егор, — медленно попивая горф, сказал Рон.
— За что? — Я искренне удивился.
— За Агну. Если бы не ты…
— Да что ты! И не выдумывай! Какая благодарность между друзьями?
— Все равно, — покачал головой, — и на будущее: никогда не оставляй за спиной живых врагов. В этот раз тебе повезло.
— А правда, что есть такой закон насчет пленных?
Рон засмеялся:
— В регулярной армии, конечно, нет, а у наемников — правда. И то если не по контракту с армией, а на криминал вообще законы войны не распространяются. Поймал с поличным — сдай властям, если нет возможности — делай что совесть подскажет, и никто не осудит.
— То есть и вора можно казнить?
— Да, если совесть позволит и если потом на суде не выяснится, что ты вполне мог сдать вора страже. Отговорки на собственные интересы, например, торопишься, судом обычно не принимаются, но тут уже все зависит от твоего влияния, сам понимаешь: что дозволено королю, не дозволено шуту. Тут, правда, уточняют — если шут не королевский, — он подмигнул, — или если ты маг с влиянием, тоже побоятся связываться. Но по насильникам и грабителям, если ты потерпевший и убил их, дела даже не рассматриваются. Так что не переживай за нас.
— Я и не переживаю, я по тем пленным — правильно ли поступил?
— Вот! Еще раз запомни: не оставляй врагов за спиной! А в целом… неправильно, но по заповедям Спасителя. Я тоже не люблю убивать безоружных. — И после паузы: — А ты быстро двигался. Я даже не замечал почти ничего. Тебе бы умения, но ничего, я тобой займусь. И магией тоже загружу, раз видел мои заклинания.
— Да, но не все. Очень интересно!
— Займемся. Вот приедем на полигон… Хозяин! Сколько с нас?
— За комнаты, коней и завтрак две серебрушки и пять медяков, — ответил с непроницаемым лицом быстро подошедший хозяин.
— Однако! Побойся Спасителя! Не сезон, если б не мы, вообще бы никого не было! Серебрушка и пяток.
— А белье стирать, а продукты? По миру пустите, господа… две серебрушки и не меньше! Имперских, вестимо.
— Это понятно! А вот есть у меня встречное предложение… оружие у нас купить. Пойдем-ка отойдем. — С этими словами Рон поднялся и, приобняв скорчившего брезгливо-недовольную мину хозяина, отошел с ним к стойке. Начали тихо шептаться и жестикулировать. Лицо хозяина менялось с недовольного на напряженно думающее. Рон продолжал его убеждать.
— Продуктами возьмем, — прервала молчание Агна, — деньгами бесполезно, не даст, а нам от лишней тяжести надо избавиться, — и с грустью добавила: — Продукты легче будут, а вам жить вдали от людей примерно месяц. Пойдем вещи соберем да в конюшню. Надеюсь, утром коней они накормили. Рон кого угодно уболтает, не волнуйся, подождем его во дворе.
Я не стал переспрашивать, уже поняв нежелание уточнять. Сами расскажут. «Друзья, тоже мне!» Стало глупо, по-детски обидно.
Выехали с постоялого двора с четвертой лошадью, вернее, мерином, загруженным продуктами. Рон выглядел недовольным.
— Ты чего недоволен? — спросила Агна.
— Три серебрушки пришлось за мерина заплатить, а вывозить надо.
— Так радуйся, это же дешево!
— Думал за три дня успеть, а проедем четыре минимум. Только к вечеру выйдем на тракт.
Так и ехали не торопясь: днем отдыхали в поле или роще, Агна готовила нехитрую еду, обедали и после короткого отдыха Рон гонял меня с час, учил правильно двигаться с оружием и без. Потом ехали дальше. Ночевали в придорожных тавернах — трактирах — постоялых дворах, которых попадалось много, едва мы выехали на большую дорогу Бармиус — Шелмиус[2], в чем разница между этими ночлежками с общепитом в придачу, так и не понял. По дороге, по мере приближения к столице графства, все чаще встречались крестьяне с повозками и телегами и вельможи — кто верхом, кто в карете с охраной или без. Были и купеческие обозы — все с охраной. Я успел за эти четыре дня загореть и практически ничем не отличался от местного жителя. В кольчуге убитого Роном мага: она оказалась мне впору, и Рон заставил постоянно ее носить, привыкать, с армейским пехотным мечом, в узкополой серой шляпе, в армейской накидке — я был похож на наемника в отпуске или авантюриста. Даже джинсы не сильно выделялись среди местных походных штанов.
Не доезжая полдня до столицы, переночевали в постоялом дворе и на рассвете выехали. Свернули с тракта на давно не езженную дорогу по направлению к Северным горам. Предгорья начались еще два дня назад. Вдоль дороги холмы, все чаще и чаще, потом, после сворачивания с тракта и одинокие скалы. На севере виднелись уже кажущиеся такими близкими белые горы с вершинами в облаках.
Погода стояла пасмурная, хорошо без дождя. Вечером перевалили невысокий кряж и встали на ночь.
— Завтра днем должны быть на месте, — неуверенно произнес Рон и пояснил: — Я здесь ни разу не был. Мне про него знакомый охотник из этих мест рассказывал. Когда-то неподалеку были крупные необследованные руины, и, пока их зачищали, где-то неподалеку устроили учебный лагерь с полигоном для новых охотников. Потом руины удалось «зачистить», и охотники ушли.
— Когда это было?
— Не знаю, лет сто назад. У него это было вроде легенды, мол, вот как раньше учили, какие были дружные и «зачищать» могли полностью и все в этом роде. Но место точное указывал, с приметами.
— А сколько времени занимает полная «зачистка» руин?
— О! Это смотря каких. Охотники, как гильдия, хотя и неучтенная до сих пор — потому что сами охотники не хотят, существует почти тысячу лет, и занимаются они только руинами, и в основном на территории бывшей империи. «Зачистка»— это истребление тварей, защитников, снятие всех ловушек, изъятие всех артефактов, и в итоге остается чистое место силы. Потом на этом месте возникает обычно школа или академия магии. Ну, может, какой сильный маг, а то и архимаг захватит, охотникам это уже без разницы. Та страна, на чьей территории это место силы окажется, соответственно станет сильнее. Так вот, за эту тысячу лет удалось «зачистить» примерно половину руин в государствах, остались самые сложные, до сих пор исследуемые. Что там было у древних — неизвестно. Есть еще пустынные руины. К таким даже подобраться сложно. Что касается продолжительности «зачистки» — несколько лет. Поэтому и организовали лагерь.
— Ого, долго. А сейчас на месте тех руин что находится?
— Школа магии Земли в графстве Шелтон. — Рон вдруг вздохнул. — Тот лагерь, наверное, последним был. Больше крупные отряды не собирались. Так, таскаем амулеты потихоньку…
— Мальчики, давайте спать, успеете еще наговориться, пошли, Рон. Скоро мне уезжать.
Я тоже завернулся в накидку. От костра шло приятное тепло… и Агна недалеко, хоть и с Роном. И приснился мне эротический сон. Не буду говорить какой, но запомнился.
— Все высматриваем ориентир: две одинаковых скалы, похожие на конские головы, смотрящие в разные стороны, — распорядился Рон.
Уже перевалило за полдень, и, как назло, закрапал мелкий дождь. Видимость никакая, и мы ходили кругами. В конце концов разъехались в разные стороны. Я элементарно промок и замерз. Мой вороной был подавлен и тоже внимательно осматривал окрестности и недовольно ходил кругами.
Хотелось бросить все, соорудить шалаш, развести костер и просто согреться. Наконец послышался далекий голос Агны:
— Нашла коней! Сюда езжайте!
Вороной сразу сорвался в галоп по направлению голоса, без понуканий: «О, как скотина почувствовала! Там тепло и сухо, надеюсь», а конь не сомневался. В седле я сидел уже уверенно, по крайней мере, ни себе зад, ни лошади спину больше не набивал. С кольчугой тоже слился. По утрам сам напяливал, без понуканий: без нее голым стал себя ощущать. Я прискакал первым.
— Где?
— Во-он! — Махнула рукой в сторону, откуда примчался.
Оглянулся — точно. А с моей стороны была боком, поэтому не видел. Подлетел Рон:
— Где? — и тоже посмотрел туда. — Поехали.
Груженого мерина он вел в поводу. Пришлось объезжать несколько каменных завалов, и только через час открылась картина: каменная долина под невысокой горой с двойной вершиной в виде конских голов, с близкого расстояния совсем на головы не похожих.
— Под горой должна быть пещера, вход за кустами. Пошли искать. Надеюсь, ничего не изменилось за столько лет.
И мы поехали. После непродолжительных поисков нашли вход в пещеру. Воодушевленно кинулись расчищать кусты, стараясь не шуметь, пока вход не стал шириной и высотой с всадника. Рон поднял руку и зашептал:
— Когда я войду внутрь, ты, Егор, стоишь на входе чуть в стороне, чтоб меня видел, а тебя из пещеры не видели. Агна, останешься у входа и прижмешься к скале. Когда махну рукой, Егор, осторожно пойдешь ко мне, оглядываясь по сторонам. Как я тебя учил. Агна, ждешь, пока не позову. Приготовить оружие. — И с этими словами зарядил арбалет. В другой руке над ладонью заполыхал яркий огонек и плавно поплыл вглубь. Опять новое плетение! Огонек освещал пещеру, Рон медленно шел за ним, выкинув поисковую сеть. Шириной «вес тибюль» был примерно метров пять, длиной немного больше. Слева вбиты ржавые железные кольца, явно коновязь.
Далее коридор сужался и поворачивал вправо. Огонек нырнул туда. Вдруг Рон встал и приставил арбалет к плечу, направил его в сторону прохода и, прижавшись боком к левой стене, замер. Из-за угла раздался топот лап с постукиванием когтей, и через мгновение на Рона вылетел огромный зверь.
Для меня время замедлилось: с арбалета срывается болт и летит в пасть медведя. Он успевает немного наклонить голову, и болт бьет его в лоб, срывает кусок шкуры и рикошетит в потолок. На лбу появляется рана, и зверь приседает на задние лапы, мотает головой, шире раскрыв пасть. Наверное, ревет. Рон тем временем уже с мечом в правой и кинжалом в левой руке и, бросив бесполезный арбалет, задом отступает к выходу. Над его головой крутится создаваемое плетение, но как медленно! Медведь опять рвется вперед, приближаясь к человеку. Слюни выбрасываются из пасти в такт прыжкам и медленно оседают на землю. Очередной прыжок, и зверь настигает Рона, но тот ловким плавным движением уходит с траектории и рубит переднюю лапу. Медведь заваливается на подрубленную ногу, а Рон отпрыгивает к противоположной стене. Заклинание развеивается, не успев сформироваться. Зверь поднимается и, спотыкаясь, приближается к моему единственному другу и поднимается на задние лапы.
Я не выдерживаю и бегу через плотный воздух к почти застывшему животному, взяв меч двумя руками, и собираюсь поразить его колющим ударом в грудь. Рон опережает: шагает к медведю и вбивает двумя руками свой слегка согнутый меч в левую сторону груди почти по гарду! Пытается выдернуть, но меч застревает — не предназначен этот клинок для таких ударов, это я уже знал. Отпускает рукоять и выворачивается из-под опускающейся туши. Прямо в мою сторону! И еще успевает воткнуть кинжал в спину падающего зверя во время вращения. Я с трудом останавливаюсь и отвожу меч в сторону. Тишина резко сменяется звуками, и рев зверя просто оглушает, но вскоре он переходит в булькающий хрип. Рон поворачивается ко мне:
— У тебя был приказ ждать моего сигнала?
— Нет, но… тебя же медведь чуть не задрал! — закричал я.
— Неужели ты думаешь, что меня, охотника в руинах, может задрать простой пещерный медведь? Вот если бы он на тебя бросился, тогда, конечно, тебе пришлось бы себя защищать, причем не давая зверю выбраться наружу. Там Агна. Ты помнишь?
Я опустил голову. Стало стыдно. Ведь все мозги вылетели, я готов был сквозь землю провалиться! Рон хлопнул меня по плечу:
— Не переживай, я и не такие глупости совершал по молодости. Агна, посмотри — лошади не отвязались? И заходи сюда.
— А если еще кто-нибудь здесь есть? — спросил я, практически успокоившись.
— Пещерный медведь никого не потерпит. Никого здесь больше нет.
До темноты разделывали тушу. Завели коней, которые с опаской фыркали на запах свежей крови, нашли колодец в глубине пещеры, напоили коней, обмылись и рухнули спать, разведя костер. Там оказалась прекрасная вытяжка. Спали на свежих ветках, прижавшись друг к другу и поближе к костру.
Наутро Агна погнала коней пастись, я начал прибираться, а Рон доскреб шкуру, вывесил на улице сушиться и, соорудив коптилку, стал коптить самые нежные куски мяса.
Помещение оказалось небольшим, примерно пять на пять метров, округлое, с большим очагом посредине, вентиляционным ходом куда-то наверх и колодцем с чистой водой, но мусору! Мама не горюй. Дальше шел еще ход в большое помещение с истлевшими нарами и тоже кучей хлама, но мы решили ограничиться первым. Чего только я не вытаскивал: и гнилые ветки с гнилыми же листьями, и кости съеденных медведем животных, и разный человеческий мусор в виде истлевших тряпок, и, конечно, элементарную грязь. Целый день мы были заняты хозяйственными вопросами. Агна нашла неподалеку луг с отличной травой и маленькой речкой, Рон закончил с медведем, а остатки и весь мусор сжег. Я вычистил малую пещеру, набрал дров и соорудил лежанки из веток. Наконец, все сели ужинать.
— Агна, запомни, ты теперь Ванга Ростумен, купеческая дочь, вдова Свена Ростумена, и направляешься в королевство Асмар из герцогства Ривалон навестить свою замужнюю дочь.
— Про Ривалон я даже не слышала.
— Это далеко на юге, на границе Южных гор. Кстати, ты, Егор, будешь Егором ор’Кравес из одноименного баронства по соседству с тем герцогством. Младший сын и решил поискать счастья в охотниках в наших северных уделах. Я буду охотником Громом, «забывшим» свое имя, есть такие до старости лет романтики, и твоим учителем.
— Ванга, — мы все усмехнулись, я по понятному вам поводу, — заедешь в Шелмиус и из банка пошлешь сообщение в королевство Асмар, город Грунд, это столица, в школу магии Света и Воды «Лучистая волна» Агнару Лунису. Сообщение такое: Лис будет ждать тебя каждые четверг[3] и воскресенье сентября в таверне «Все для путника», что в полудне от Шелмиуса по дороге на Бармиус.
— Ты, стало быть, Лис? А кто этот Агнар? — перебила Агна.
— Мой друг. Вместе и наемничали, и в охотники подались. Сейчас он в той школе должен быть, кем — не знаю. Два года назад общались в последний раз, и он говорил, что его дядя там проректор и обещал пристроить на теплое местечко. Не перебивай.
— А Лис? — продолжала она смеяться.
— Это мое прозвище у охотников. Будь серьезней. Так вот, дальше поедешь в герцогство Бармат в город Верный к купцу Гранду, там его все знают, и займешь от моего имени пятьсот золотых, он знает, что мне есть чем расплатиться. Даст. Может, помурыжит немного и даст сопровождающего, потому что повезешь наличные, соглашайся. Сама понимаешь, через банк лучше не пересылать. На всякий случай.
— Ого, а ты богатенький! Почему скрывал?
— Успокойся, Агна, скопил я немного, пока охотился. В банке лежит. Кто знал, что так получится?
— А в чем проблема-то? Сходишь и снимешь, — встрял я.
— Понимаешь, в банке проверяют корневую часть ауры, а ее подделать невозможно. Мой счет на имя Рона ор’Галара, а ты сам понимаешь, в каком мы положении. Конечно, Гонмусы, это банкирский род по всей империи, утверждают, что тайна абсолютная, но были случаи, когда людей находили именно через банки. Возможно, у меня паранойя, но не хочу так глупо подставляться.
— А сообщение как отправлять? — Я не сдавался.
— Эта услуга анонимная. Замучаешься всех проверять, да и конкуренты из магических гильдий тогда подсуетятся. Слушай дальше, Агна. С сопровождающим можешь приехать прямо сюда. И купи по дороге одежду и лук. Знаю, что не разбираешься, любой — Егора учить. Недели за две максимум должна обернуться. Если дольше, начну волноваться, а потом сам поеду искать, и с кем застану… смотри у меня. — Он шутливо погрозил кулаком.
— Ой-ой-ой, — Агна в ответ кокетливо покривлялась, — можно подумать, тебе не все равно.
Рон ласково потрепал ее по волосам:
— Пошли спать, завтра нам вставать рано. Я провожу тебя до тракта и сразу назад.
Они обнялись и пошли в пещеру. Я деликатно ушел ночевать в конюшню.
На самом рассвете Рон накладывал на меня отпугивающее хищников заклинание, пояснив, что поскачут быстро, а наездник из меня никакой, поэтому извиняй, оставайся здесь. Я не обиделся. В компенсацию он решил показать мне сложное заклинание. Я внимательно наблюдал и слушал объяснения.
— Идея простая: в ауру человека встраивается имитация ауры разъяренного пещерного медведя. Звери это хорошо чувствуют и стремятся убраться с его пути. Он самый свирепый хищник этих мест. Заклинание не требует большой силы, нужны только кропотливость и время, поэтому маги его не любят. Да им не особо оно и нужно. Я работаю только со стихией огня, но в принципе разницы нет. Смотри.
Рон вытянул руки в моем направлении. Вокруг них возникли легкие оранжевые облака, я уже выяснил, что оранжевый цвет вижу только я — для Рона они красные. Из них потянулись нити навстречу друг другу и начали скручиваться между собой. Уже толстая нить стала искривляться в пространстве, превращаясь в подобие иероглифа. Сформировавшись, иероглиф обретал объем и смещался в сторону. Вслед за ним формировался следующий знак и цеплялся за первый и так далее. Некоторые повторялись. Я насчитал двадцать их видов. В итоге перед руками висела сложная объемная структура, отдаленно напоминающая двойную спираль ДНК, сплетенная из кружев — иероглифы так хитро сцепились, что различить их между собой было довольно сложно. Я устал следить, по моим ощущениям прошло минимум полчаса, а с лица Рона стекали струйки пота. Наконец «спираль» полетела в мою сторону и «втянулась» в ауру, по-иному не скажешь, затем аура колыхнулась пару раз, и в ровном мягком свечении (для меня синем) появились рассыпанные оранжевые вкрапления. Я почувствовал лишь легкую щекотку по всему телу.
— Все. — Рон устало опустил руки.
Агна подбежала и вытерла пот с его лба.
— Сейчас кони заволнуются.
Словно в ответ на ее слова заржали и забеспокоились наши лошади.
— Ничего, скоро успокоятся рядом с людьми.
Я глянул на солнце — действительно, примерно полчаса прошло.
— Продержится примерно сутки.
— А почему оно развеивается? — спросил я.
— Нет подпитки силой, и аура вдобавок выталкивает все инородное.
— Ясно. И рассчитано на сутки, верно?
— Верно. Я выучил уже такое, суточное. Удобно тем, что не надо больше на него отвлекаться, а перед некоторыми руинами это плетение полезное.
Я вернусь завтра к полудню, мы действительно быстро поскачем. — Рон хлопнул меня по плечу. — Отдыхай пока, позже на это не будет времени, поверь мне.
Я обнял Агну. Неожиданно почувствовал ком в горле.
— Удачи. Я буду скучать. До скорой встречи.
— Я тоже, — обняла она меня в ответ, — да хранит тебя Спаситель.
Агна с Роном вскочили на коней и взяли с места в карьер.
Эти сутки я тупо отсыпался. Рон приехал, как и обещал, на следующий день в полдень.
Начались мои трудовые будни.
После завтрака мы выгоняли коней пастись и там же, на лугах, Рон гонял меня по боевой подготовке. Учил бою с мечом и кинжалом, просто с мечом, с кинжалом, голыми руками. Метать ножи и стрелять из арбалета. Вместо боевых использовали деревянные мечи и кинжалы, чуть тяжелее настоящих, с похожей балансировкой. Рон старательно выбирал для них дерево и тщательно вытачивал.
Мой стальной клинок по классификации был прямым армейским пехотным мечом для одиночного боя. Чуть массивнее шпаги и сужение начинается с дальней трети лезвия. А может, и не массивней, я судил по своему киношному представлению о шпаге. Обоюдоострый. В строю использовался более короткий и широкий его аналог. Качество среднее. По моим дилетантским знаниям не булат и не дамасская сталь, не было рисунка на клинке, но вполне даже нормальная, достаточно твердая. Кольчугу пробьет, а при удаче и пластинчатый доспех. В технике фехтования этим клинком используются и колющие, и рубящие удары с избеганием прямой блокировки оружия противника — может сломаться.
Меч Рона, тоже обоюдоострый, напоминал японскую катану с крестообразной гардой и дужкой для защиты пальцев, как у сабли. В его технике преобладали рубящие удары, но и колющими не пренебрегал. Сталь меча очень качественная, симбарская, с характерным мелким рисунком по лезвию, аналог нашей дамасской. Он был выкован в княжестве Симбария — своеобразной мекке оружейников. Там хранят секреты выплавки и ковки особой зачарованной стали, очень прочной, твердой и гибкой. Стоит такой меч, кстати, от сотни золотых, и это без украшения, чего на роновском мече и не было. Он мог пробить даже магическую защиту первого уровня, а со вставленным в эфес накопителем с плетением и больше. В зависимости от уровня защиты и пробивающего заклинания. Сейчас никакого накопителя у Рона не было.
— Ну кто так двигается? Пьяная каракатица и та ловчее будет. Обтекай мой выпад, а не отскакивай в сторону. Делаешь лишние движения, а это потеря темпа и сбой координации. Не думай, доверяй телу, оно все сделает само. У тебя хорошо получается на разминке и в бое с тенью, ты быстро выучил все движения, шаги, перестроения и связки, а в спарринге ведешь себя как деревенский увалень! Что у тебя в голове творится? Ладно, перерыв.
Я тут же рухнул на траву. Несмотря на всю свою выносливость, я выматывался. А Рон, вернее, хм, Гром с не измененным магически, ну, может, самую малость, телом — хоть бы что! И возраст не сравнить. Синяки и ссадины привычно болели и привычно же сходили практически прямо на глазах.
— Пойми, у меня еще не было более способного ученика, — продолжал Рон, пристроившись рядом. — За шесть дней добиться того, что добился ты, — невозможно. Ты просто создан для боя! Вернее, твое тело, но голова… эх, — и привычно уже махнул рукой, — думай, что тебе мешает. Я сегодня тебя уже не знаю, сколько раз убил. Посмотри на себя — весь синий! По голове, наверное, надо чаще стучать, может, что там щелкнет, встанет на место.
Я, конечно, и сам все это понимал и думал, искал причины. Действительно, я с первого раза запоминал все и легко повторял один в один. При бое с тенью все шло само собой, но в схватке ужасно тупил! Тело становилось чужим, приемы и связки забывались, да что говорить… надеюсь, это просто отсутствие опыта. Наверное, в мозгу не уложилось еще все по полочкам до уровня рефлексов. Слишком высокий темп обучения. Да и с психологией надо что-то делать: подсознательно сдерживаюсь и обдумываю каждый шаг.
А как все не похоже на кино! Там красиво: звон стали, схватки долгие, размашистые, а тут больше похоже на спортивное фехтование: выпад — покойник. Или выпад, защита, атака — покойник. Меча даже не видно, а покойник, естественно, я. Сегодня, правда, пару раз удавалось парировать атаки и контратаковать. Без толку, конечно, но прогресс идет. И еще одна проблема: не могу ускоряться по собственному желанию, а надо. Там техника меняется, так Рон объяснил, и надо привыкать. Чего только не пробовал! И злиться пытался и бояться, и в транс входил, а тогда, наоборот, замедлялся и уже всерьез на себя злился за тупость, а без стресса не получается, и все тут! Мой единственный учитель посоветовал на «полумедитации», но пока не выходит.
Суть в том, чтобы в состоянии полутранса, то есть до «проваливания» во внутренний мир, почувствовать в себе течение жизни и попросить — потребовать — его ускориться. У Рона это получалось, хотя в таком состоянии он двигался все равно медленней меня, когда я ускорялся в момент опасности. Пока у меня не выходило добиться этого пресловутого полутранса.
Вот и сейчас, отдохнув, пытался не «провалиться» и услышал:
— Вставай, лежебока, атакуй.
Нехотя встал в стойку и, все еще осмысливая эту «полумедитацию», чисто автоматически напал. Рон чуть отклонился и сделал выпад в ответ, я тоже на автомате ушел и контратаковал. И почувствовал, что меч уперся в грудь противника.
— Отлично! — резко разорвав дистанцию, похвалил Рон. — К бою!
А я уже упустил момент и снова начал тупить.
Через час, снова избитый, сел на коня. Я еще два раза сумел достать учителя, когда пытался отвлечься от боя в расслаблении полутранса. Нет, самого состояния не достигал, но, когда отвлекался именно на эту тему, включался автоматизм, как в бое с тенью.
— Вот так и продолжай, тренируйся всегда, когда будет свободное время.
— Когда же оно будет? Сейчас обед, потом магия, потом опять тренировки.
Но внутренне я почувствовал азарт! Ворчал так, для вида. И Рон это прекрасно понимал.
— Поворчи мне еще. Станешь вечным дежурным по кухне.
В магии дела обстояли не многим лучше. По моим меркам, а учитель, наоборот, хвалил. Вот изложение его, по существу любительских, лекций по основам магии.
Магическая энергия, или мана, пронизывает весь мир. Откуда она взялась, из чего состоит, никто не знает. По наиболее популярным теориям это либо колебания мирового эфира, который скапливается в местах силы, либо, наоборот, возникает в местах силы и разливается по эфиру. Факт в том, что на планете множество мест силы, где есть повышенная концентрация маны. Их мощность разнится, на наиболее мощных в современности стоят башни магов, академии, накопители и т. д. либо руины древних. По-видимому, они тоже строили поглотители. Мощность места силы определяется количеством маны и скоростью ее возобновления, то есть нельзя бесконечно и неограниченно «черпать» энергию, Рон чаще пользуется термином «сила».
Любой маг или просто одаренный чувствует ману. По-разному. Кто как дуновение ветра со всех сторон, кто тепло, кто легкую щекотку и т. д. Рон, например, чувствует ветерок отовсюду, усиленный со стороны ближайшего места силы.
Есть шесть элементов — первооснов, которыми пользуются маги: Свет, Огонь, Земля, Вода, Воздух и Жизнь. Все заклинания действуют непосредственно на свою стихию и, более того, плетения и создаются при помощи своей стихии, и только некоторые сложные воздействуют на несколько одновременно, но плетутся все равно каждая часть в своем элементе. Мана нужна только для наполнения заклинания энергией. Здесь опять есть определенная сложность. Дело в том, что напрямую «общую» или «разлитую» силу в плетение не передашь. Каждая стихия усваивает только «свой вид» маны. Так вот, для перевода сырой энергии в нужную существуют базовые «силовые» плетения — конверторы. Для каждой стихии свои. Их можно вставлять непосредственно в узор, что обычно делается при создании качественных амулетов, либо, как поступает большинство магов, используют их для накопления собственной силы. Накапливается мана в ауре мага. Можно использовать и артефакты — накопители. Для силы Жизни существует и естественный аккумулятор маны — лес.
Заклинание «плетется» в ауре мага. В той части, где он активировал «свою» стихию. Как правило, это область рук. Мысленно, сконцентрировавшись, из стихии вытягивают нить. Одну или несколько — зависит от опыта и мастерства. Они скручиваются друг с другом, утолщаясь. Это нужно для стабильности будущего узора, что очень важно для сложных и долгих в исполнении плетений. Например, для таких, как Рон накидывал на меня. Далее из общей нити надо выписать руну, вслед за ней другую и т. д. В плетение они переплетаются уже сами, без сознательного участия мага. Иногда в итоге получался такой причудливый пространственный узор, что невозможно было понять, из каких изначальных рунон состоит. Замыкающей всегда идет руна-ключ, куда, после создания плетения, направлялась сила для активации.
Руны совсем не походили на те, которые я использовал для инициации. Скорее китайские иероглифы. И существует их тысячи. Всех не знает никто, ни один архимаг. Хотя кто их знает, они в принципе отдельная каста.
Кстати, насчет классификации магов: есть классические — окончившие школы и академии, есть самоучки, как Рон и большинство охотников. У тех большая теоретическая база, много разноуровневых и разной сложности заклинаний, а у самоучек в основном прикладные и чаще боевые. Базы практически нет, что, естественно, мешает им развиваться. Поэтому все стараются хотя бы «подучиться» в школах. Но у самоучек тоже есть свой плюс — богатый практический опыт. Еще есть так называемые шептуны. Это одаренные люди, не тянущие на полноценных магов, но которые могут «говорить» со своей стихией. Отсюда и шептуны. Результаты слабые. И есть еще просто видящие, которые не могут ничего. Единственное, что ауры видят да заклинания, как Агна.
Классические маги имеют категории: ученик, подмастерье, мастер, магистр, архимаг. Большинство из них состоят в магических гильдиях. Там своя административная шкала: простые маги, мастера и магистр — главный. Конечно, гильдия еще и политическая сила, поэтому все страны хотят иметь свою собственную, но не все могут. Гильдии бывают узкоспециализированными и смешанными. Например, существуют гильдии боевых магов, лекарей, бытовиков, артефакторов и т. д. и есть Магическая Гильдия «славного графства Азбаран», куда входят маги всех специальностей.
По силе заклинания делятся на уровни. От первого, самого слабого, и до десятого, про который Рон только слышал. Сила плетения определяется максимальным количеством маны, которое можно в него влить. Просчитать в абсолютных числах это очень сложно. За единицу принято считать количество маны, которое заливается в единичную руну-ключ. Это очень мало, зато число стабильно. А дальше все на глазок: первый уровень — до тысячи единиц, второй — до пяти тысяч, третий — десять тысяч, четвертый — двадцать и т. д. Точных приборов не существует, опытный маг порой точнее определит.
По сложности четких градаций нет, точнее, мой учитель не в курсе. Классические маги для повышения ранга сдают своей коллегии в обязательном порядке все более сложные и сильные заклятия. И еще что-то из теории. А про составные заклятья из разных стихий я понял только то, что они есть. В артефактах — точно. Например, в амулетах связи или в телепортах. Да, да — именно телепортах. Только они стационарные и кучу маны жрут. Естественно, могут перемещать только в пределах мира и даже одного континента и на стационарные же приемники. Нет, в принципе можно и в другую точку, но расчет координат очень сложен, и расход силы в несколько раз возрастает. Стоимость путешествия сильно зависит от веса, но не меньше тысячи золотых с человека.
Есть в мире еще божественная сила, никак от магической не зависящая. Ее иногда обретают служители Спасителя после долгих молитв и используют против чернокнижников и демонских тварей. Довольно эффективно. Иногда она снисходит с «благодатью» после простой молитвы.
Сам Рон встречался в руинах с черными несколько раз — очень сильные противники, особенно после жертвоприношения. Их заклятия выглядят невзрачно, в виде пепла или тумана, может, слабого ветерка, но эффект, особенно на живую плоть, просто жуткий! Язвы, гной, мгновенное тление и дикий страх. Муж Агны погиб от черного. Просто умер, когда черный, заметив охотника, показал на него рукой. С руки слетел черный дымок, а спустя удар сердца друг Рона упал замертво без видимых повреждений. Лис, разумеется, отомстил. Подкрался и снес голову. Без головы даже чернокнижники не живут, что бы ни говорила молва по этому поводу. Их сила подпитывалась от ритуалов с человеческой жертвой и являлась по сути стихией Смерти, которая, как и у магов, накапливалась в артефактах-накопителях и ауре, поэтому по ней колдуна и легко было «вычислить», она с характерным черным рисунком, из-за чего в постимперских землях чернокнижники вынуждены маскировать свою ауру специальными амулетами. Интересно возникновение самого понятия «чернокнижник».
Когда-то, во времена империи, один безумный монах по имени Бартвус захотел провести ритуал по призыву Спасителя. Разумеется, с благой целью: чтобы избавить погрязшую в грехах империю от власти язычников. Заказал тогдашним охотникам найти в руинах любую информацию, с иллюзиями любых ритуалов. Натащили ему много чего, не бедный был человек. Несколько лет работы со всем этим добром, и, наконец, ночью, когда все посетители и служители покинули городские храмы, в одном пустующем храме Спасителя вместе с десятью помощниками, тоже фанатиками, провел ритуал. Ночь была лунной. Редкие свидетели потом рассказывали, что небо над храмом заволокло черными тучами. Они медленно скрутились в воронку и потянулись прямо к шпилю пустого храма. Как только вершина воронки коснулась здания, раздался грохот и земля содрогнулась. Раздался страшный вой, и кровь от ужаса застыла в жилах. Через несколько мгновений настала тишина и небо прояснилось. Многие поседели. Никто из стражи не решился заходить в тот храм ночью. А наутро застали жуткую картину: десять тел в одеждах служителей Спасителя, высохшие, как мумии, лежали ровным кругом вокруг алтаря. Все были заколоты ударом в сердце, а на алтаре лежала черная книга. Все священные свитки в храме превратились в прах. При попытке забрать книгу ничего не вышло — она была защищена таким мощным пологом, что местные маги не справились. Послали сообщение в столицу. Пока суд да дело, настала ночь. А ночью вернулся монах Бартвус, вернее, уже бывший монах, умертвил всю охрану, забрал книгу и был таков. Сменный караул нашел только полуистлевшие трупы своих товарищей. С тех пор и начали появляться современные чернокнижники.
В книге описаны заклинания из силы душ жертв, ритуалы жертвоприношения и ритуалы вызова демонов. И много чего еще. Это целая религия.
Демонских тварей и самих демонов Рон, слава богу, не встречал, но слышал, что они слабо уязвимы магией и обычным оружием и еще могут подчинять людей или по-другому воздействовать на психику.
Магические способности в Эгноре начинали проявляться лет в шестнадцать — двадцать. Например, Рон почувствовал первые признаки в девятнадцать лет уже во время службы в войске графа Паласского, куда сбежал из дома. Сначала начал чувствовать непонятный ветерок отовсюду, который не охлаждал, а, наоборот, грел. Затем неожиданно во время стоянки в поле, в промозглую погоду сумел зажечь костер без всякого огнива. По недосмотру промочил весь свой трут, а задача была поставлена, и попробуй не выполни!
Полковой маг сразу посоветовал идти учиться, ну а пока начал заниматься индивидуально, в порядке боевого братства. Потом все закрутилось, война и не думала кончаться, и Рон вместе с другом увольняются и уходят в наемники. Дальше в охотники и только там проходит ритуал инициации.
Выявили склонность только к магии Огня. Два огневика объяснили все, что может пойти не так, но заверили, что с их подстраховкой это несущественно. Перед обрядом все равно было страшно. Просто оттого, что от самого тебя ничего не зависит, а Рон не привык полностью доверяться обстоятельствам, пусть даже и в обществе друзей. Характер такой. Как он рядовым начинал служить, ума не приложу! Вот командиры от него натерпелись. Наверное. И он сам, поди, из нарядов не вылазил. Так вот, ритуал.
Недалеко от места силы, в частности рядом с руинами, выбирается ровная площадка. На земле рисуется круг. По окружности пишутся базовые руны привязки силы Огня, их всего пять и шестая ключ, в центре рисуется руна — знак Огня и на него встает Рон. За пределами круга находятся двое магов. Один говорит: «Начинай, Лис», и Рон привычно входит в транс. Спустя минуту другой маг направляет силу на руну-ключ. Конечно, процарапанное на земле заклинание, да еще и вне ауры мага не сработает, но не в этом случае. Обряд для того и предназначен, чтобы слить неофита со стихией и наполнить его ауру энергией. Знак стихии помогает слиянию и расширяет ауру начинающего мага до нарисованных рун.
Плетение вспыхнуло и превратилось в растущий алый тор с центром — Роном. Когда тор вырос, почти скрыв охотника и опасно подступив к телу, маги напряглись, готовые накрыть друга защитой, но рост резко остановился, и через пару секунд со всех сторон в центр заклинания хлынул нарастающий поток маны. Спустя еще пять минут поток начал стихать и плавно остановился. Алый тор затрепетал, побледнел и, теряя форму, развеялся. Рон вздрогнул. С десяток ударов сердца постоял с закрытыми глазами, потом распахнул их, огляделся и вздохнул с облегчением. Маги довольно заулыбались и расслабились.
Услышав команду «начинай», Лис отринул все страхи и буднично погрузился в транс. Привычное красное марево окружило все вокруг. Ветер маны явственно обдувал призрачное тело, приятно согревая. В шаге от себя заметил огромную объемную руну Огня и мысленно шагнул в нее. Каждую клеточку тела прошила горячая огненная иголка. Стало больно, и боль нарастала. Стиснув зубы и сжав в кулак всю свою волю, Рон, как учили, приказал себе раскинуться по всему пространству. В ставшее огромным тело впились еще миллионы жгучих игл, но он ждал — верил Мленгусу и Бранду, своим друзьям-охотникам, и облегчение пришло. Со всех сторон пошел ток силы, вымывая из раздувшегося тела боль и принося приятное облегчение. Вскоре про неприятное забылось совсем и, наоборот, возникло чувство пьянящей легкости. Захотелось взлететь — и он взлетел и радостно купался в теплом красном мареве, но вскоре поток стих. Пришлось «встать на землю» и с сожалением выйти из транса. Потом учеба, практика в руинах, потеря друзей, короче, целая жизнь и, наконец, чувство к Агне. А вскоре и я сваливаюсь на его голову, недолго длилось их полусемейное счастье. Надеюсь, снова продолжится.
Пообедали надоевшей уже кашей с копченым мясом и зеленью в виде дикого лука, запили цуркой и завалились на травке переварить все это. На часок, в тени густого куста, с надеждой поспать. Я лениво ковырял в зубах подобранной веточкой, выковыривая застрявшее между зубов жесткое мясо. Рон, по-моему, занимался тем же самым. Не смотрел. Глаза сами собой закрывались.
— Через неделю должна Агна вернуться, — вдруг лениво произнес Рон, явно ожидая продолжения беседы.
Мне было неохота разговаривать, но все же поддержал, чтоб не обидеть:
— Скучаешь?
— А у тебя там кто-нибудь остался? — вопросом на вопрос ответил Рон.
Я задумался. По жене не скучаю совершенно. Родители… по ним да, скучаю и переживаю, что они мучаются, вздрагивают от каждого звонка. Отец наверняка хмуро молчит и резко прерывает сетования матери, не каркай, мол, и курит чаще обычного. Мать ревет иногда по ночам, глотает горстями таблетки. Вечером, после работы срывает на отце раздражение от постоянной тревоги, закатывая скандал, или демонстративно молчит. А может, отец взял отпуск и живет в моей квартире, отвечая каждые полчаса на материны звонки, а в моем городе поднял на ноги все, что мог. Интересно, нашел ли он бумаги? Смотрел ли запись в компе? А друзья? Да были ли они у меня настоящие, чтоб в огонь и в воду? Не знаю. Лично я ни о ком из них не скучаю. Тем более о случайных подругах. Слава богу, детей не нажил. А может, вернусь, кто знает? Если предложат немедленно — откажусь, несмотря на любовь к родителям, а дальше… кто знает? Сейчас я просто тихо счастлив. Занимаюсь любимым, оказывается, делом, сыт, здоров. Бытовые проблемы не в счет. Эх, бабу бы еще. Да хотя бы женское общество помоложе Агны. Неподалеку. И бабу! Сколько можно-то?
— Да рассказывал же. По родителям только. Они переживают сейчас, места не находят… жалко их.
— У тебя братья, сестры есть?
— Нет.
— Тогда, конечно, им тяжелее. А сколько матери лет?
— Пятьдесят два.
— Может, родит еще? А что, если маги Жизни поработают, вероятность есть.
— Да нет у нас никаких магов, ни жизни, ни смерти. Сколько можно говорить?
— Тяжело вам.
— И не говори, — не хотел развивать тему, снова рассказывая о медицине, компьютерах и т. д.
Когда я шесть дней назад впервые нарисовал руны и знаки стихий, которые использовал при инициации, Рон удивленно воскликнул:
— Вот это руны?! А это знаки стихий? Такого не бывает! Ну-ка, еще раз расскажи, какая у вас магия?
Я снова все повторил с большими подробностями, но опять умолчал о куче энергии в голове. Описал технику, медицину, политику как мог. Теперь учителя интересовало все. По-видимому, он посчитал технические достижения за необычный вид магии. А что, похоже:
связь такая, какая здесь и не снилась, транспорт на высоте, полеты, куча бытовых артефактов, а оружие? Когда описал взрыв слабенькой по современным меркам атомной бомбы над Хиросимой, Рон пробормотал непонятное тогда для меня: «Уровень всяко больше десятого». А когда я предположил, что, пожалуй, если у нас начнется мировая война, то получится «как у здешних древних», преувеличил, конечно, то Рон насторожился и попросил: «Поподробней», я объяснил. Он подумал и произнес: «Не то, но кое-что интересное есть» и внимательно уставился на землю с прочерченными мной рисунками. Через долгую паузу сказал решительно: «Мы с тобой пойдем в руины. Не скоро, но обязательно». Потом разъяснил, что видел похожие знаки в руинах, и никто не расшифровал их до сих пор.
Занятия магией тогда начались со слов учителя:
— По твоим словам выходит, что ты инициирован всеми стихиями, но, глядя на ауру, этого не скажешь. Ладно, спишем на полное магическое истощение. Хм, откуда же оно взялось? — И хитро прищурился.
— Поступим так. Я медленно строю руну-ключ, ты смотришь и запоминаешь. Потом я передаю тебе немного своей маны, ты обращаешься к Огню и строишь ключ. Затем напитываешь его силой. Идет?
Я пожал плечами:
— Давай попробуем. А как обратиться к Огню?
— Ты же инициирован и сам должен знать, где она у тебя сидит и как выглядит. Как делаю я: представляю то, что вижу в трансе, но у себя на руках, а я вижу красный клубящийся туман. Гляди.
И вокруг руки Рона возникло оранжевое облачко. Исчезло и снова возникло.
— Ну-ка, а теперь ты попробуй.
Я нырнул в транс и подсмотрел, что вижу, стараясь запомнить точнее. А увидел я разноцветные крутящиеся вихри, водящие вокруг меня хоровод и опять приглашающие танцевать. «Некогда. Оранжевая, ко мне». Мне легче было считать стихии женщинами: в меру капризными и послушными. По-моему, их это устраивало. Оранж кокетливо подплыла, превратившись в псевдочеловеческую фигуру, состоящую из вертикального вихря с характерными женскими изгибами, и казалась похожей на женщину в длинном платье с руками за спиной, если смотреть издалека в тумане. «М-да… похоже, у меня спермотоксикоз, одни бабы мерещатся. Буду считать тебя оранжевым туманным вихрем, согласна?» По-мо ему, согласилась, и я быстро вынырнул обратно. Рон, заметив мое мгновенное «отсутствие», уважительно хмыкнул.
— Уже разглядел? — спросил удивленно.
Я только кивнул.
— Начинай на своей правой руке.
Как же приступить? С минуту тупо смотрел на руку и представлял в голове оранжевый вихрь, заставляя скользнуть на руку.
— Эй, Рончик, очнись! Ты как чукча, который в первый раз паровоз увидел. Да объясни, наконец, что случилось!
Вряд ли он понял про чукчу, но очнулся.
— Видишь ли, — он помолчал и снова продолжил медленно, — такого не должно быть никогда. — Продолжил уже нормальной речью: — Понимаешь, в твоей ауре совершенно нет силы, ну просто ни капельки! Как у самого обычного человека. У мага, даже полностью без силы, аура все равно больше и с «пустотами», как бы готовая для принятия маны. Ну да демоны с ней! Когда стихия направляется к месту плетения, она вытягивается из ауры или из хранилища, и это видно. У тебя же мелькнуло что-то перед лицом и возникло на руке из ниоткуда! Такого не бывает!
— Вот как счас, не бывает? — И вокруг руки появился оранжевый полупрозрачный вихрь.
— Не бывает… не бывало раньше. Все, успокойся, давай дальше работать, а то довольный, как глист в заднице. Если ты так же быстро сплетешь и активируешь руну, то я буду доволен точно так же. На вызов стихии ушло примерно полчаса, вот за столько же и выполни задачу. Начинай. А интересная у тебя форма — вихрь, тоже никогда не видел.
Полчаса, однако! Совсем потерялся во времени, как, впрочем, всегда при общении со стихиями, но то в трансе, а тут… показалось, часа два пялился на руку, а потом разговаривал. Ладно, поехали. Руну запомнил досконально. Попытался вытянуть нить из вихря. Попытки с десятой удалось мысленно зацепить ниточку и потянуть. Недолго радовался — оборвалась. Начал заново. Опять двадцать пять! Снова и снова, пока нить не пошла достаточно толстой. И откуда такое упорство? Не отвлекаемся. Начал поворачивать нить, пытаясь очертить ею этот долбаный иероглиф! Да какая же это руна, что-то путают местные, и сей предмет что-то мне напоминает, еще с Земли. За этими мыслями нить, очертив очередной зигзаг, путается. Черт! Заново. Все, не отвлекаюсь. Сколько в ней поворотов и зигзагов — шесть, всего ничего. Главное, внимание… оборвалась! И так я мучился, пока во рту не пересохло и в глазах не начало мутиться.
— Отдохни, два часа сидишь. Пойдем цурку попьем, и продолжишь.
Я очумело смотрел на Рона и, наконец, прохрипел:
— Два часа?
— Да, еще пара часов — и закат, пошли.
— Не переживай, у тебя очень быстро выходит, — мы уже пили горячий ароматный цурк, — через час точно закончишь. Я свою первую руну только на третий день сплел. Этот же самый ключ. Потом легче пойдет.
— А сколько времени учатся магии? Я имею в виду не всю жизнь, а в академии.
— Да кто сколько, но минимум десять лет. А дальше, ты правильно заметил, всю жизнь. Я уже через два года в руинах ходил не простым бойцом, а магу нашей пятерки помогал, а еще через пять лет сам пятерку, как маг, возглавил.
— Выматывающее это дело — магия!
— Только с непривычки, втянешься!
Через полчаса руна получилась.
— Как маной запитать? Быстрее, Рон!
— Да не волнуйся, вижу, что все правильно, а значит, руна стабильная, но совсем не расслабляйся. Просто мысленно направь ману из стихии в руну, не нить, а силу!
Разобраться бы… так, нити вытягивал, это будем считать «вещество», а мана… назовем энергией, и она… вращает вихрь. Точно! Значит, внутри самого вихря. Потянем… только силу… есть! Оранжевый луч вылетел из вихря и коснулся руны, которая сразу ярко вспыхнула и бесследно растаяла.
— И это все? — с разочарованием спросил я.
— А ты как хотел? Для того она и используется как первая руна, чтобы ничего страшного не случилось. Отлично вышло! И быстро слепил, и быстро маной напитал. Чего надо на первый день? Отдыхай пока от умственных забот. И воды заодно набери и завтрак начинай готовить.
Воспитатель, блин. Ужин сварил же, мог бы и завтрак заодно. Надо сказать, что мы решили вечерами завтрак готовить, чтобы утром время не терять.
Потом были изматывающие уроки фехтования, занятия магией и опять тренировки. Да, пытаясь выяснить мой запас маны без «подзарядки» и с целью закрепления навыка, я еще целый день строил одну только руну-ключ, но запас не иссякал. Слишком маломощное заклинание, недаром ключ за единицу силы приняли. Наконец, через день начал возиться с плетением-конвертором. И только тогда Рон поинтересовался:
— А как ты чувствуешь потоки маны?
Пришлось признаться, что никак.
— Совсем упустил этот вопрос, привык, что все одаренные ее чувствуют, а ты же у нас не совсем обычный. Вернее, совсем необычный. Попробуй немного помедитировать, но без транса. Просто расслабься, ни о чем не думай и попытайся слиться с окружающим. Ветром, землей, солнцем и т. д. Я в таком состоянии лучше чувствую ветер и направление.
— Короче, надо объять необъятное, — ехидно добавил я.
— Чего?
— Проехали, — махнул рукой, — начинаю.
И сел в позу лотоса прямо на траву. В первый раз в мире Эгнора.
Привычно успокоил дыхание, выкинул мысли и еле удержался от автоматического погружения в себя, куда я и без медитации легко соскальзываю, наоборот, поборовшись с привычкой, попытался «выйти из себя» в окружающий мир. Долго не получалось. Сознание не могло понять, что ему нужно делать. Наконец, догадался представить увиденную только что картину: зеленая трава, кусты, пасмурное небо, за спиной нагромождения камней с проросшей растительностью. Свежий ветерок, запах травы с примесью дыма от костра, далекий щебет птиц, шуршание листвы, то ли рев, то ли мычание какого-то животного… я делаю шаг сквозь закрытые глаза и погружаюсь… точнее, взлетаю ввысь, на высоту птичьего полета. Мне совсем не страшно и не удивительно, а спокойно и умиротворенно. Все вокруг, насколько хватает глаз, — это есть я. Чувствую, кажется, каждую травинку. Внизу сидит мое тело, скрестив ноги и положив руки на колени, рядом стоит Рон, скрестив руки на груди, и смотрит на меня… мое тело, сверху вниз. Странно. Вижу одновременно все и со всех сторон. Необычно, непривычно, неописуемо. Меня окружает ровная плотная синяя аура. У Рона она больше моей и тоже синяя, но с апельсиновыми ручейками. Их много, и они текут вокруг всего тела, неизвестно, где начинаясь и заканчиваясь, постоянно меняя русла и направления в неуловимом ритме. Наши ауры в местах соприкосновения отталкиваются друг от друга, как однополюсные магниты. Как раньше не замечал всего этого? Те ручейки, наверное, и есть сила Огня, а где общая мана? Только подумал и увидел.
Весь мир вокруг пронизывают белые, подсвеченные изнутри линии. Странным образом их видно даже на фоне белых облаков, и они не закрывают обзор и не искажают. Точное направление определить сложно, но в направлении лугов и речки линий становится больше, а если внимательней «присмотреться», то становится «виден» ток энергии, направленный из-за горизонта равнины с рекой к горам. Есть линии, выходящие из земли, есть входящие. Вот она, сила. Я ощущаю это всей душой.
«Бери, человек, пользуйся. Все зависит только от тебя: во благо или во вред, для созидания или для разрушения, ради жизни или смерти — все в твоей воле. Однажды ты не справился». Эти мысли возникли, казалось, непосредственно в душе, минуя голову, без голоса и без слов, одним общим образом, и я срочно поспешил вернуться в тело.
Открыл глаза и стряхнул наваждение, но настроение осталось подавленно-серьезным.
— Ну как, почувствовал ману? — с ожиданием спросил Рон.
— Что? А, да. Увидел. Линии. Белые линии повсюду. Там, — показал рукой на юг, в сторону равнины, — их больше.
— И почему я не удивлен? Линии так линии. Ты чего такой серьезный?
— Да так, забыли. Ничего. Давай заниматься.
— Ну, давай. Как ты помнишь, сегодня будем учить базовое плетение силы Огня, для перевода сырой маны в нужную нам форму. Смотри внимательно и запоминай.
До вечера я пытался повторить это несложное плетение из шести рун. Не получилось, но срывы были уже на пятой, перед самым ключом, и голова распухла от постоянной концентрации, тогда учитель погнал меня на вечернюю тренировку. Только на следующий день удалось «зарядить» ауру. Теперь я и у себя видел веселые оранжевые ручейки и прочувствовал полный запас маны. И начал учить фаербол. Уже на полигоне — скальной площадке в стороне гор.
Рон, видимо, совсем потерял желание покемарить после сытного обеда.
— А что ты думаешь про нас с Агной?
— Да ничего я не думаю. — Видно, и мне не придется поспать. — Нормально вы жили до моего появления. Может, и поженились бы. Агна, как мне кажется, с радостью бы согласилась. А ты предлагал?
— Понимаешь, Егор, я люблю ее, но я уже не мальчик. Мне шестьдесят два — и ни кола ни двора. Есть небольшие сбережения в банке да безделушки в тайнике припрятаны, на черный день, так сказать, но сколько их там, — он махнул рукой и повернулся ко мне, — хватит на домик в заштатном городишке. Агна, возможно, и была бы рада, а я нет. Я вообще не домосед. Те два года, когда служил егерем… поначалу все прекрасно: любимая женщина рядом, работа как отдых. Я и отдыхал, и душой и телом. В первое время даже мысли серьезные были и про женитьбу, и про дом в том же графстве, но буквально через полгода такой жизни как-то все приелось. Нет, я не стал меньше любить, просто… мысли начали появляться, что я уже не молод, детей от Агны не будет, жить и за хозяйством смотреть? Не по мне это. Если честно, тянет в руины. И чтобы дома жена ждала, тоже хочется! Это можно совместить, но не с Агной. Она уже теряла мужа-охотника, и потерять второго, и там же, для нее хуже смерти.
Рона потянуло на воспоминания.
— А вскоре в Гаранде сожгли Молчуна с женой, помнишь, про бывшего охотника рассказывал? Тогда Агна меня от смерти спасла, удержала от глупости. И я поклялся себе, что никогда не принесу ей горя, особенно из-за собственной прихоти. Вот такие дела, сынок.
— Что только мужики не придумают, лишь бы не жениться, — сказал я и откатился на всякий случай в сторону.
Рон застыл, но через мгновение расхохотался, откинувшись на спину. Отсмеявшись, потянулся и рывком вскочил:
— Пошли на полигон, остряк, сегодня огненную стрелу начнем.
Надо сказать, что я освоил уже два боевых заклинания: фаербол второго уровня и огненную стену тоже второго. По земным меркам это круто! Да и по здешним тоже неплохо, потому что амулеты второго уровня — и атакующие, и защитные — довольно дорогие, от двадцати золотых и выше в зависимости от надежности, многократности, емкости и способа подзарядки. Например, амулет, снятый с убитого мага, оказался воздушной стеной второго уровня с емкостью на единичное срабатывание и с возможностью подзарядки только силой Воздуха, так что для нас он сейчас бесполезен. Рассчитан на длительное ношение, из-за хорошего качества камня, вследствие чего потери маны слабые. Хорошо, что в тот раз у Рона наготове был фаербол второго уровня и емкость у амулета маленькая, а то нам пришлось бы сложнее. Рон потом сокрушался, что совсем расслабился за два года мирной жизни. Он и этот огненный шар сплел только когда почувствовал опасность. На защиту для всех просто времени не хватило. И в пещеру заходил с готовым фаерболом, но пожалел медвежью шкуру, начал готовить стрелу и не успел. Пришлось по-простецки, мечом заколоть.
Огненный шар — любимое боевое заклинание начинающих огневиков: простое, проверенное, надежное и достаточно эффективное против слабо защищенного магией противника. Еще он хорошо сжигает незащищенные деревянные сооружения. Минусов больше. Это и относительно невысокая скорость полета — как стрела на излете, низкая дальность вообще и прицельная в частности, наличие множества разнообразных защит от этого плетения, как следствие популярности, которая все равно не снижается все из-за той же простоты и скорости создания. Короче, это любимая игрушка огненных магов.
Состоит всего из четырех рун: ключ, ограничитель, преобразователь и стабилизатор. Ограничители бывают первого и второго уровня, понятно для чего. Чтобы в руках не взорвался. Третьего уровня уже не выгодно создавать — слишком большие и медленные. Преобразователь — преобразует силу Огня собственно в огонь. Горит, вернее, нагревается любое вещество внутри шара, чаще всего воздух, до огромных температур — железо плавится, а форма шара появляется самостоятельно по элементарным законам физики. И стабилизатор — сохраняет пленку непреобразованой «огненной» маны на поверхности, уменьшая потерю тепла в полете и помогая удерживать первоначальный импульс, который задает маг, вышвыривая шар из своей ауры в нужном направлении.
Фаербол мне удалось выучить за день, правда скорость плетения была низкой, зато сразу оба уровня. Рон всегда стоял рядом и страховал огненной пеленой на всякий случай, но я всегда успевал выбросить шар. Тренировались возле давно уже оплавленной скалы.
Весь следующий учебный день развивал скорость создания и точность попадания, заодно и замерили емкость ауры. Оказалось, что могу кастовать только на ауре двадцать огненных шаров второго уровня и еще десять могла выдать Оранж, пока не взмолилась. Учитель сказал, что запасы маны большие, уже как у хорошего мастера, и должны будут еще расти, а уровень мастерства ученический. Зато стрелять под конец начал почти как снайпер. Рон опять поражался несоответствием внешнему виду зарядки ауры и запасам маны, даже с учетом Оранж, про которую я все же вынужден был рассказать. Не как про личность конечно же! Он предположил, что у меня хорошая связь с астралом, что и неудивительно, учитывая, как я попал в Эгнор, и мы поскакали на активный физический отдых в виде избиения меня, любимого.
Потом изучал огненную стену сразу второго уровня. Плетение создавало примерно прямоугольную гибкую стену с возможностью «прилипать» к ауре. Тем самым ее периодически можно было подпитывать и передвигать в разумных пределах. В физическом плане это был «сдавленный» огромным перепадом температур воздух, покрытый пленкой маны. Хорошо защищал от физического воздействия в виде арбалетных болтов, стрел и всех видов клинкового оружия. Хуже держал массивные топоры и молоты, они просто тупо сбивали тебя вместе со стеной, если верить опытному Рону. Неплохо держал магические атаки второго уровня почти всех видов.
Восемь рун: ключ, два разнонаправленных преобразователя, ограничитель, стабилизатор, две руны — размеры «ширина» и «высота» и руна крепления к ауре. Последняя обеспечивает управление и последующую подпитку маной, если нужно. Сложность для меня оказалась неимоверной! Особенно не давалась сложная руна крепления. Назойливо стучалась в башке мысль о чем-то знакомом из детства, еле отмел. К вечеру все-таки добил стену и потом слезно упрашивал Рона, и мы совместили-таки вечернюю тренировку с обкаткой этой стены. Заодно обкатал не только создание, но и управление и особенности тактики применения. Любопытно было видеть, как не видимая обычным образом преграда вспыхивала алыми искрами от ударов меча.
Сегодня пришла очередь огненной стрелы.
Главное ее достоинство — высокая скорость, точность и проникающая способность. Используется для поражения живой силы противника на дальней дистанции. Можно сравнить с мощным луком, отсюда и название. Пробивая жертву, выжигает ее изнутри, оставляя снаружи лишь небольшое оплавленное отверстие. Имеет высокую проникающую способность и против магических защит. Например, огненная стрела второго уровня пробивает двухуровневые защиты на основе Земли, Света и Воздуха, правда без дальнейших фатальных последствий, и сильно ослабляет двухуровневые водные.
Кстати, есть стихии-антагонисты. Это Огонь — Вода и Воздух — Земля. В большинстве случаев Дар проявляется у человека к одной стихии, реже к двум и в исключительных случаях к трем, но никогда один маг не совмещал в себе элементы-антагонисты. Ходит упорная легенда, что когда-то жил знаменитый архимаг по прозвищу Дракончик, живший отшельником в Южных горах и никого себе не пускавший, который совмещал в себе четыре стихии: Огонь, Воздух, Свет и Жизнь. Или Воду, Землю, Свет и Жизнь, точно никто не знает, но опять без антагонистов. Многие пытались к нему пробраться, но возвращались единицы, и напуганные до невменяемости. Это Рон во вполне научной книге вычитал, а в народной молве он жив до сих пор и изредка появляется на людях. Им непослушных детей пугают, наряду с волками и другими бабайками. Ну а древние, естественно, особняком стоят, наряду со мной. Хм, а ведь Рон до сих пор не просил показать ему остальные мои стихии, а мог бы! Я тоже не рвусь демонстрировать. Так вот, и заклинания из элементов-антагонистов легче противостоят друг другу.
Плетение огненной стрелы состоит из шести рун: ключ, преобразователь, ограничитель, форма, стабилизатор и направление. Руна направления — это своеобразный прицел, который нужно совместить с целью и быстро направить энергию в ключ. Возникает ярко-алая, почти белая от перегретой плазмы стрела — заостренный спереди эллипсоид, толщиной с сантиметр и длиной с полметра. Срывается сама, без дополнительного выталкивания и летит со скоростью пущенной стрелы на расстояние до пятисот метров, но самая убойная сила до трехсот.
Заклинание для меня оказалось несложным, и к вечеру я уже постреливал стрелами и первого, и второго уровня. Скорость создания была еще низкой, но точность высокой. Прицел мне понравился. Мне бы такой в школе, когда занимался в стрелковой секции! Без поправок, без пристреливания, красота! Не был бы там середнячком.
— Рон, а ты при храме учился? — Спросил, оставив в скале очередную глубокую проплавленную отметину.
— Да ты что! Я ж благородный, ко мне домой учителя ходили, а как мечтал со всеми! У нас городок маленький и замок наш тоже, да какой там замок! Большой старый каменный дом с постройками за развалившейся стеной. В донжоне лестница деревянная была, на честном слове держалась. Я с купеческими и мастеровыми ребятами играл, дрался, а когда подрос и на девушек вместе посматривали, — Рон мечтательно вздохнул, — там и встретил… да! У меня занятия днем, а у них по вечерам. Да и скучно одному, братья и сестры намного старше были. Просил я отца, умолял, бесполезно. Дворянская честь баронов нор’Галаров! Предками весь зал был увешан. Теперь я его понимаю, у него же ничего, кроме чести да титула, тогда и не осталось. Две дочери на выданье да я. Мама умерла, когда мне десять лет было, от какой-то болезни, и он больше не женился. А старшие сыновья уже служили у нашего графа и особо не блистали. На меня надеялся, лучших учителей нанял. Я способным был, он видел. Даже учителя из фехтовальной школы пригласил! Где деньги взял — ума не приложу. Приданое дочерей, наверное, потратил, то-то они меня травили все время, каверзы подстраивали. Я тогда не понимал, злился на отца ужасно.
А в восемнадцать лет пришла любовь. Ее звали Марта, она была дочерью сапожника. Как я вздыхал, как по ночам стихи писал, сейчас и не вспомню какие, подойти боялся. Красивая была. — Рон сел на камень и продолжил. Я стоял, затаив дыхание. Он даже Агне об этом не рассказывал. — И умная, и хитрая, как все женщины. То мимо пройдет и глазки томно опустит, то, как бы невзначай, грудью заденет: «Ах, простите, господин», и смущенно так покраснеет, и взор потупит, но рядом стоит, мол, ответа ждет. А я тоже краснею и язык проглатываю, хочу сказать что-нибудь возвышенное, а только слюну глотаю и молчу. И пячусь, как рак. Я еще мальчиком тогда был. У нас из служанок только прачка была и горничная, да кухарка еще. И все пожилые. К гулящим девкам ходить воспитание не позволяло, и сильно стеснительным был к тому же, а проституток у нас в городке никогда не было. Друзья смеялись, а я в драку лез. У них воспитание попроще было. Да ты садись, послушай, я редко эту историю рассказываю.
Я сел на соседний валун.
— А почему Агне не рассказал?
— Почему, почему. А сам не знаю. Да зачем ей? Она и так меня как ошкуренного знает.
— Ага, а я, значит, должен получше тебя узнать, — съязвил и мысленно дал себе по губам, вот я дурак бестолковый! Мне мой единственный друг душу открывает, а я… идиот!
Рон обиделся и отвернулся.
— Ничего ты мне не должен.
— Рон! Да я не то хотел сказать. Просто. Ну… Агна, она ведь тебе почти жена, а я тут без году неделя. Ты и не знаешь меня толком. А ей не рассказывал, и она мне намекала, что у тебя это какая-то страшная сердечная рана, и тут вдруг. Ну и… не знаю, почему так ляпнул. Прости, это моя низкая самооценка, вот! Мне так один психолог недоделанный сказал.
— Чего? Какая самооценка? Какой психолог? — Он медленно произнес это необычное для местного слуха, но понятное по переводу на иверский слово.
— Да, — отмахнулся я, — не бери в голову. Что-то типа помеси ваших служителей Спасителя и магов Жизни, а недоделанный потому, что недоделанный! Не уважаю я его.
— Ну и словечки у тебя! Ладно, слушай дальше, но не перебивай больше! И никакая это не сердечная рана, все прошло уже давным-давно. Не слушай ты баб, Егор, мой тебе совет.
Рынок городка Галар находился на противоположном от основного поселения берегу речушки Галарки. Через речку был переброшен узкий деревянный мост, который ежегодно сносило неожиданным половодьем. Барон, вследствие безденежья, закрывал на это глаза, а жители все никак не могли договориться с магистратом, кто и по сколько будет скидываться на постройку каменного сооружения. Каждую весну в ратуше серьезные мужи спорили до хрипоты, пока плотничная артель за два дня не сколачивала новый мост и вопрос сам собой не закрывался. До следующей весны. И целый год эти же мужья слушали стенания и откровенные скандалы домохозяек у себя дома, которым тяжело, видите ли, «тащиться в такую даль» за продуктами, и сами ворчали на крестьян, которым лень, видите ли, перетаскивать продукты в город.
Со стороны городка, по свежесрубленному мосту, двигался высокий худощавый задумчивый молодой человек, одетый в поношенный, но добротный камзол и в котором внимательный наблюдатель с легкостью бы узнал младшего сына местного барона. Баронской кухарке внезапно очень понадобились свежие специи для скорого обеда, а послать оказалось больше некого. «Интересно, а куда подевалась горничная?» — подумал юноша, но с легкостью согласился сходить на рынок.
Со стороны рынка на мост заходила симпатичная молодая девушка в новом, по последней местной моде голубом, в тон глазам, платье и с роскошной прической. Девушка тяжело тащила огромную корзину, доверху набитую продуктами. Тот же самый внимательный наблюдатель с трудом узнал бы в ней Марту, дочь лучшего местного сапожника, а первым делом подумал бы, что к барону приехала новая гостья. Если бы не корзина.
Судьбоносная встреча состоялась на середине моста.
Последние метры молодой человек шагал, как на эшафот. Перед ним стояла девушка его мечты, которой сегодня ночью он посвятил витиеватую поэму. Мост был узкий, и путей для обходного маневра не было, а бежать назад не позволяли остатки гордости. Так и встал напротив мечты, не смея смотреть ей в глаза, и опустил взор на красивую, подчеркнутую платьем грудь. Девушка тоже стояла, не выпуская тяжеленную корзину из руки.
— Здравствуйте, барон. Может, поможете слабой женщине? — томно сказала Марта, слегка приподняв поклажу.
— К-конечно! — Барон выхватил из натруженной девичьей руки корзину и только тогда выдохнул. Распрямился и счастливо улыбнулся.
Девушка улыбнулась в ответ.
— Вы, наверное, не знаете, где я живу?
— Ну почему же, — живо откликнулся юноша и смутился: — Не знаю.
— Я вам покажу, пойдемте.
И они пошли рядом, не торопясь. Оба — счастливые, а девушка еще и гордая.
— Меня зовут Марта, а вас все знают, Рон. Вот мы и познакомились, не правда ли?
— Правда. Толька я не барон, а младший сын и не наследник.
— Да все равно, куда мне до вас, вы меня, наверное, и не замечали в городе.
— Что вы! Да я, я… — тут молодой человек замялся, — замечал. И очень даже замечал… — произнес, стушевавшись, и замолк.
Марта подождала с минуту и решительно взяла разговор в свои руки.
— Ну что вы, сударь. Замечали. Скажете прямо. Да таких девушек, как я, у вас было хоть пруд пруди.
— Да что вы, Марта! Да, кроме вас, я никого и не видел!
У Рона стало так легко на душе! Наконец-то он это сказал! Не совсем то, конечно, но не будет же он рассказывать, что мечтает о ней день и ночь, как ком подкатывает к горлу и сердце выскакивает, едва только она посмотрит в его сторону. Как боялся заговорить с ней, случайно столкнувшись на улице. Но то было раньше. А сейчас он окрылен. Сердце стучит радостно, и солнце смеется в небе, и жизнь прекрасна! Только немного боязно: а вдруг он ей безразличен? И юноша снова смутился.
— Вы делаете мне комплимент? Вы, наверное, всем девушкам так говорите.
— Марта, да как вы могли такое подумать! Да я, да вы — самая прекрасная девушка на свете!
— Это правда? — Марта остановилась и поглядела Рону прямо в глаза.
Рон не отвел взгляд. Он утонул в этом голубом омуте.
— Правда, Спаситель свидетель, — хрипло произнес он.
Постояв так еще минуту, девушка кивнула, и они двинулись дальше.
— Это так неожиданно для меня, и встреча, и ваши слова. Я верю вам. Только… что вы думаете делать дальше? Говоря такое девушке… я смущаюсь.
— Как что? Я не знаю… но я готов… все зависит от вас… я не знаю ваши чувства. — Рон не знал, что говорить, он был не готов и не предполагал ничего такого. Это была Мечта. И так сразу в реальность.
— Мои чувства? А разве по мне не видно? Да я не смела даже мечтать о вас. Кто вы и кто я? Мне надо разобраться в себе, но вы мне очень симпатичны.
Они уже давно стояли около ее дома.
— Я не смею вас просить, — начал Рон, — но как-то быстро мы пришли. Может, мы продолжим прогулку…
— Ах, сударь, я девушка работящая, и родители у меня строгие. И продукты дома ждут, — сказала, опустив голову, и протянула руку за корзиной.
— А может, вечером? Теперь поздно темнеет.
— Да как вы можете такое честной девушке предлагать? Если только вы отпросите меня у отца, под свое слово чести…
— Да хоть сейчас!
— Стойте! Приходите вечером, но чтоб светло было.
— Я приду обязательно! — И, наконец, отдал девушке корзину.
Марта развернулась, прошла палисадник грациозной походкой, и как только ей удалось такое с тяжеленной корзиной в руке! И скрылась в доме. Рон постоял еще немного и пошел домой, совершенно забыв про приправу.
Марта, зайдя в дом, сразу поставила корзину на пол и села на лавку. Она была очень довольной. На лице сияла мечтательная улыбка. Не зря вчера посулила кухарке сапоги со скидкой, ой не зря. Осталось отца уговорить выполнить этот заказ. Баронесса ор’Галар, звучит! А чем демоны не балуют, может и нор’Галар? А Рон милый, может, действительно полюбит?
Марте было семнадцать — невеста на выданье. Она давно заметила внимание Рона и размечталась. Но он оказался удивительно стеснительным, и пришлось все брать в свои руки. Ее никто не учил, но она всегда была умной девочкой. Это была ее первая женская интрига, и она очень волновалась.
— Вы даете слово чести дворянина беречь мою дочь и ее честь?
— Даю.
В первый же вечер они перешли на ты.
Марта специально водила Рона по людным местам, ей нравились завистливые женские взгляды, хотя встречалось и много насмешливых от более опытных женщин.
Разговаривали обо всем. Рон оказался начитанным юношей и даже пробовал читать стихи. Лучше бы он этого не делал. Мало того что стихи были плохими, Марта просто была безразлична к поэзии и откровенно скучала. Все ждала, когда же Рон заговорит о главном, и мягко подталкивала его к этому. Из-за нерешительности юноша терял статус «милого», но девушка не сдавалась.
Наконец через месяц знакомства услышала долгожданные слова:
— Марта, я люблю тебя! Ты пойдешь за меня замуж?
Сердце девушки ухнуло куда-то вниз живота и приятно заныло. Какая девушка не ждет этих слов! Да что девушка! Все женщины всего мира, всех возрастов и во все времена мечтают об этом, особенно от рыцаря на белом коне. Рон хоть и не на коне, но вполне рыцарь. Главное — благородный и с титулом, правда, не наследный, но ей выбирать не из чего. А дела в баронстве она поправит. Даже знает как. Пожестче надо. А то нынешний барон уж слишком мягок. Давно бы распорядился налог на мост ввести. Глядишь, и построили бы через год. «Что-то я размечталась раньше времени».
— Конечно, Рон, я тоже тебя люблю. Выйду! — бросилась ему на шею и коротко поцеловала в губы. В первый раз. И для Рона этот поцелуй был первым в жизни. Сразу засмущались. Губы у обоих стали неприятно влажными. — А твой отец, он позволит тебе жениться?
— Он меня не остановит, но я поговорю с ним, думаю, он поймет наши чувства.
— Удачи тебе, Рон. Спаситель поможет нам, он всегда помогает влюбленным, — она говорила совершенно искренне, ей действительно показалось, что она влюблена, — а я помолюсь в храме.
Разговор с отцом получился не таким, как предполагал Рон.
— Отец, я полюбил девушку и хочу на ней жениться, ты дашь согласие?
— Эх, Рон, Рон, я слышал о твоей интрижке с сапожницей, неужели все так серьезно?
— Да, мы любим друг друга и решили пожениться.
— «Мы решили пожениться», — передразнил отец, — да кто мы? Она-то ладно, самый возраст, но ты-то куда спешишь?
— Я не могу без нее жить, и не надо меня отговаривать! — Рон начинал злиться.
— Ишь ты, раздухарился. Да подумай головой, а не тем местом, чем ты сейчас думаешь, тебе только восемнадцать, еще учиться и учиться! Ты подаешь надежды, ты сможешь возродить славу нашего рода! — начал заводиться уже барон. — А ты жениться! И на ком? На дочери сапожника! Была бы графиня, и то рано! Одумайся, сын!
— Я решил и не отступлюсь, — твердо, чеканя каждый слог, произнес Рон.
— Вон! Мальчишка! Чтоб на глаза мне не появлялся, пока не одумаешься! — Барон со злым лицом вскочил с кресла и показал сыну твердой рукой на дверь. — А если женишься, то и наследства, и титула лишу, так и знай! Мое слово твердое, ты знаешь.
Рон выбежал из кабинета. Отец вздохнул, успокаиваясь, и опустился в кресло.
— Я надеюсь на тебя, сын, только не сглупи.
А его сын уже бежал к дому возлюбленной.
— Марта, любимая, давай уедем отсюда куда-нибудь, хоть в столицу, — говорил Рон, обнимая девушку и гладя ее по волосам, — я пойду служить в гвардию.
Марта стояла, упершись ладонями в его грудь и приникнув к нему всем телом.
— Значит, говорил, если женишься, титула лишит и наследства. А он может?
— Он такой. Слов назад не берет.
Через минуту Марта начала отстраняться.
— Мне пора, меня дома ждут.
— Подожди, так ты решилась?
— Рон, давай забудем обо всем, будем жить, как и раньше жили. Пусти, мне пора.
— Что, что ты сейчас сказала? Забудем? Как! Я люблю тебя, ты понимаешь, я не могу жить без тебя! — С этими словами Рон все-таки отпустил девушку, чтобы посмотреть ей в глаза.
Марта выдержала взгляд и спокойно повторила:
— Забудем все наши отношения, будем жить, как раньше. Ничего страшного не произошло. — С этими словами развернулась и быстро пошла домой. Зашла и села на лавку.
«Ничего, я себе еще найду. С моей-то красотой, — думала девушка, окончательно успокоившись. — Вон, хотя бы Расмуса, сын купца. Вполне даже ничего, давно на меня заглядывается. И богатый, не то что эти ор’Галары».
Марта была практичной девушкой.
А Рон еще долго стоял возле калитки Марты. В его глазах рушился мир. Потом развернулся и пошел к себе.
Уже стемнело, когда мимо стражи пронесся прочь из города одинокий всадник с навьюченными по бокам седла сумками. Сам всадник был одет в простую походную одежду полувоенного типа, каких тысячи. На боку в простых ножнах болтался узкий прямой меч. Все произошло так неожиданно, что тревогу поднять не успели, а потом махнули рукой — вне города, не их компетенция.
Так началась жизнь будущего охотника Лиса и моего учителя Грома.
После этого рассказа мы еще долго сидели и молчали. Потом опять продолжили занятия.
Всю неделю лили дожди, только сегодня прояснилось. За это время удалось прибавить только одно новое заклинание — сторожевую или сигнальную сеть. Наиболее любопытной там оказалась руна-сигнализатор, она в плетении превращалась в своеобразный модуль-радар и сигнализировала магу о движениях в пределах сети всех живых существ массой более десяти килограммов, с указанием направления. Реагировала сеть на чужую ауру, поэтому мы и не заметили разбойников на дороге: маг прикрыл всех маскировкой, а амулет Рон заметил поздно. И еще ей можно было управлять, исключая определенные объекты, например своих спутников. Сигнал от модуля ощущался в виде щекотки и чувства направления и дальности. С опытом можно было научиться различать конкретных людей и заряженности их магией. Да, в сети отсутствовал ограничитель, поэтому теоретически можно было бы раскидывать до бесконечности, но свыше двухсот метров сильно снижалась эффективность и резко повышалась энергоемкость.
Воздушный амулет мне удалось зарядить. Долго искали руну-ключ, нашли, и я потихоньку залил в артефакт голубую ману. В кристалле засветилось голубое плетение. Испытали — первый уровень держит, а второй не рискнули проверять. Амулет я повесил себе на шею. Предлагал Рону, все-таки его трофей, но тот отказался.
В основном оттачивал освоенные плетения и научился сохранять их «свернутыми» в ауре. Скорость создания все равно оставалась практически ученической, но учитель подслащивал пилюлю: «Как у хорошего ученика!»
И в простом бою тоже были успехи. Научился-таки ускоряться, как Рон, стал меньше тупить, начал выигрывать одну схватку из пяти. Так что неделя выдалась насыщенная, и, наконец, в первый солнечный день, ближе к вечеру мы оба почувствовали приближение двух всадников. Рон сразу узнал в одном из них Агну. Конечно, бросили занятия и на всякий случай залегли в засаде в заранее выбранных местах. Это действительно оказалась Агна со спутником. Сопровождающего, похоже, мой учитель узнал, судя по скривившейся роже, и поднялся встречать гостей. Мне же показал знаком остаться на месте и последить за дорогой.
Агна сразу подскакала к нему. Он помог ей спешиться, и они крепко обнялись. Следом подъехал и мужчина, лет сорока на вид. Одет он был со вкусом в явно новую дорожную одежду. Бородка аккуратно подстрижена, на бедре богато украшенная сабля, на поясе нож в вычурных ножнах, конь нагружен дополнительной поклажей. Сопровождающий спешился и поздоровался с Роном. В лагерь все пошли пешком. Пройдя мимо меня, не обратили внимания. Надеюсь, не засекли. Я полежал еще с полчаса и, никого не заметив и не почувствовав, подобрался к нашему лагерю. Очень хотелось остаться как можно дольше незамеченным для незнакомца. Жаль, ауру скрывать не научился, вдруг у него амулет. То, что не маг — видно.
«Во дворе» разбирали поклажу. Агна с Роном перекидывались словами: «Как съездила? Хватило ли денег? Были ли проблемы?» Спрашивал с явным беспокойством. Все хорошо, без всяких проблем, всего хватило. Купила свежих продуктов, лук со стрелами. В это время на них удивленно посмотрел гость. Я решил не выходить, пока не позовут. Вскоре Агна подсуетилась, и от костра запахло такими вкусностями и вином, что аж челюсти свело и слюна буквально побежала по подбородку. Рон сжалился и позвал меня:
— Выходи уж, Егор, а то съедим и выпьем все без тебя.
У незнакомца глаза на лоб полезли. Рон довольно улыбнулся. Я проскользнул сквозь кусты и кивнул гостю, прижав правую руку к сердцу — эгнорский аналог рукопожатия. Он повторил то же самое, от неожиданности сидя, что являлось явным неуважением, но я не обратил на это внимания.
— Знакомитесь, — явно наслаждаясь произведенным впечатлением, сказал Рон. — Гранд, купец из города Верного, герцогства Бармат, а этот симпатичный молодой человек — мой ученик Егор ор’Кравес с Южных гор, ближе к морю.
И уже специально для меня:
— Уже две недели. Познакомились в трактире «Хромая лошадь» на Шелтонском тракте. Грезил руинами, и тут как раз я с Вангой.
— Гром, да я сам могу рассказать, не маленький, — подыграл я, — и вообще, зачем все это рассказывать любезному Гранду, ему совсем неинтересно, — произнес с наигранной обидой на Рона и сел на расстеленные циновки.
Красиво зажили! И мы приступили к трапезе.
Вино было просто замечательное, хоть я и не специалист, но приходилось изображать знатока, все-таки южанин! И вино из тех мест, ангурское. Это королевство, тоже в районе Южных гор.
Рон с Грандом неторопливо беседовали. По их разговору можно было догадаться, что они старые приятели. Лет десять назад плотно сотрудничали на коммерческой почве. Все как обычно, охотники — артефакты, купец — деньги плюс делился прибылью из удачных сделок с этими амулетами. Частенько прибыль обмывали вместе.
Уже насытившись и просто попивая вино, отдыхали. Мы с Агной разговорились о поездке, которая прошла на удивление гладко. Рассказала, правда, что купец промурыжил ее два дня у себя дома, по делам куда-то мотался, а потом решил ехать сам, переговорить с Лисом ему оказалось необходимо, и, как Рон и предупреждал, она согласилась. А тем временем знакомые разговаривали между собой, вспоминая прошедшие дни.
— Помнишь Лайну?
— Оставь, Гранд, — ответил Лис, — никого я не помню, столько лет прошло, — сказал, покосившись на Агну.
— Лайну, дочь моего компаньона, — то ли не заметил, то ли специально не обратил внимания на взгляд Рона Гранд. — Как я тогда на тебя злился! Как же, знаменитый охотник, а я всего лишь купец! А я же моложе тебя и в то время вообще отказов не знал.
— Да ладно тебе, молодая была, начиталась всякой чуши да наслушалась историй, вот и взыграла романтика, — всерьез нахмурившись, ответил Рон. — Не помню я.
Агна, сидевшая рядом, с преувеличенным наслаждением стала потягивать вино, не глядя ни на кого, но, видимо, напряглась и повнимательней прислушалась к беседе.
— Учитель, ты обещал мне про руины рассказать, только правду. А то устроили ромашку, помню — не помню.
Все удивленно повернулись ко мне, а Гранд еще и с изумлением, мол, что за наглый ученик?
— Какая ромашка? — первой опомнилась Агна.
— Да девушки у нас гадают, лепестки отрывают, любит — не любит. Какой останется, значит, это и нагадала.
Через мгновение все рассмеялись.
— Ну, слушай. Например, ближайшие отсюда руины, Лунсорские. Лунсор — первый охотник, который оттуда вынес рутиний, это лучший накопитель маны, и вообще самый выгодный продукт, который предпочитают выносить. Хорошо известно, для чего он нужен и что с ним делать, а как накопитель непревзойден. Сейчас килограмм тысяч пять — десять стоит, — Гранд в подтверждение кивнул, — есть и другие более дорогие амулеты, но попадаются реже, есть и дешевле. Сейчас не об этом, об опасностях.
Во-первых, вокруг этих руин зона «смерти», пустыня, где ничего не растет и не живет, кроме измененных животных. Чем они питаются постоянно — неизвестно, но людей едят с удовольствием. Это и волки, и кошки, и даже бывшие травоядные коровы и другие животные. Везде разные. А перед пустыней часто лес с обычными, но очень агрессивными зверями, и их там масса.
Во-вторых, сами развалины. Целый городок руин. Выше второго этажа ничего не сохранилось. В городе обитают магические твари, весьма опасные, хорошо, что не очень умные. Встречаются ловушки в зданиях. Основное богатство осталось в подвалах, вот там точно ловушки и стражники. Это особая категория: вполне человекообразного вида, с холодным оружием, и самым различным, от молотов до кинжалов. Владеют магией. Умнее тварей, но не хитрые, поэтому их все-таки можно обхитрить или даже победить. Дальше нужно найти и вынести. Тонкостей очень много, и на словах не объяснишь. Пойдем — увидишь. А те басни, которые в народе ходят, — не верь.
— Да я уже понял. А черные?
— Приходят точно за тем же, за чем и мы, и, говорят, там жертвы выгодно приносить, но это слухи. И местные черные в наших руинах, и из-за гор появляются. Миром никогда не расходились, если столкнемся, но старались отступить заранее. Чаще они, потому что наша территория, но один раз и мы тремя пятерками отступили, когда их отряд в три десятка вовремя заметили.
Внезапно Рона перебил купец:
— Вот, Лис, наконец, мы и подошли к тому, зачем я лично к тебе приехал. Гадаешь небось? — Рон серьезно кивнул. — Думал, наверное, человека своего пошлю? А у меня к тебе дело.
Он замолчал и пригубил вино, посмотрев на Рона, затем продолжил:
— Я перехватил заказ на сто кило рутиния и, самое главное, знаю, где его взять. — Опять замолчал. Мы все не проронили ни слова тоже.
— Стефорское графство тебе о чем-нибудь говорит?
— Это другой конец света на побережье океана, почти пустыня.
— Вот поэтому там есть почти необследованные руины, а ты же знаешь, в таких вот пустынных и находят самое ценное. Тебе говорит о чем-нибудь имя Анвар Нитану?
— Нет, — ответил Рон.
— Охотник. Он побывал там и вернулся один из всего отряда. Выжил чудом, но не в руинах, а в пустыне.
Так вот, продал мне около кило того рутиния и рассказал, по старой памяти, что там целый склад. Центнер — это малая доля того, что там есть. Куча барельефов и, возможно, кристаллы иллюзий, а мне помнится, ты этим особо интересовался. — И замолчал в очередной раз.
Рон пристально уставился на купца.
— Там нужны пятерки две минимум, да и вообще, я завязал с охотой.
— И ученика взял? — вопросительно поднял бровь Гранд.
— Ну, — замешкался учитель, — не совсем, конечно, да и жалко стало парня.
— Вот и я так подумал, как его увидел, — я хмыкнул, — две пятерки почти собрал, не хватает только двоих бойцов. Из них пять магов. Одного точно знаешь, Варнуса. Телепорт и все снаряжение беру на себя. Смотри, я не уговариваю.
Внутри меня все ликовало. Руины! Наконец-то! Что там за древние такие. Я с надеждой смотрел на Рона.
— Мне надо подумать. Давай размещаться на ночь.
И действительно, пока мы неторопливо беседовали, солнце почти коснулось горизонта.
Начали размещать коней и хлопотали насчет ночлега. Гость активно помогал, не впервой путешествует. Перед самым отходом ко сну Рон отвел меня в сторонку.
— Ты уже понял, что предложение очень заманчивое, и настроен, как я по твоему лицу вижу, за поход?
— Я?! Да всеми руками за! Хоть завтра! Когда бы мы еще выбрались, а тут такая возможность! Да хоть мир посмотреть, а то я же ничего не видел. А древние… знаешь, как охота поскорее самому все увидеть. Соглашайся, Рон.
Он хмурился и не смотрел на меня.
— Понимаешь, ты еще не готов. Я хотел сходить с тобой сначала в Лунсорские, да и друга подождать надо… и вообще… Агна. Я обещал, но то путешествие опасное будет, тем более пустыня.
— Ну ты даешь! Обещал он. Со мной-то все равно пришлось бы идти. Агна поймет, я уверен. Думаешь, ей радостно будет смотреть на твою кислую физиономию? Я же вижу, ты хочешь. И потом, какие планы на мою жизнь ты строил? А тут такая возможность мне легализоваться. Наконец среди людей заживу, найду себя в этом мире. Стану охотником! В себе разберусь, в древних. Надо, в конце концов, и жить начинать.
— Легализоваться? А, понятно. Ты прав. С Агной ночью поговорю. Думаю, она согласится, тем более нас, видимо, особо и не ищут, а то бы Гранд обязательно это выяснил, прежде чем деньги занимать. И ты опять прав, мне очень интересно! Демоны с рутинием, хотя деньги никогда не помешают, но пустынные руины! Ты не представляешь, что там может быть! Хорошо, завтра едем. Ночью ты будешь в пещере один с купцом, смотри не проболтайся о себе и об Агне.
— Да что я, маленький! И тебя понимаю и завидую. Эх, господи, где же мне взять подругу!
Рон похлопал меня по плечу:
— Не спеши расставаться с невинностью, какие твои годы! И не говори «господи». У нас поминают Спасителя и «господом» его не называют, он не господин, а Бог. Служители утверждают, что он самый лучший и могущественный, но не единственный, и мы ему не рабы, а почитатели. Привыкай.
Мы разошлись. Я в пещеру, а он остался на улице, тем более Агна привезла легкие теплые одеяла.
На удивление Гранд ни о чем меня не расспрашивал, просто пожелали друг другу покойной ночи и легли спать. Я был возбужден предстоящим путешествием и уснул с трудом.
Снились непонятные яркие сны, как кино. Видел странный футуристический город с небоскребами, летающими машинами, толпами ярко одетых людей внизу, даже как бы сидел в одной из них, и не один. О чем-то разговаривали, по-моему о магии. Мой собеседник утверждал, что «выпустили черта из бутылки», я не соглашался. Тут меня разбудил Рон, и я позабыл все слова, что были во сне. Мгновенно вспомнил, что сегодня едем в руины, и в приподнятом настроении встал. Вкусно позавтракали, не торопясь собрались, я переоделся в привезенную мне одежду, и в путь. Одна Агна была грустная.
— Сбор всех охотников назначен на двадцать шестое августа, это через три дня, — говорил Гранд, — в Шелмиусе, в пансионе «Гвоздика», это моих родственников заведение, очень приличное. Знакомитесь, обговариваете что нужно, закупаем и телепортом в Симбал, ближайшее место к пустыне Гона. Вы выдвигаетесь, я жду в городе. Возвращаемся снова телепортом, если кто не захочет — остается. Расчет там же по обычной цене в зависимости от качества рутиния. Может, еще что найдете. Прибыль, за вычетом моих расходов, восемь к двум, как обычно. И долг заодно вернешь, а пока Ванга на эти пятьсот золотых в Шелмиусе поживет, ну или где ей удобней. Вы, сударыня, в Асмар, кажется, собираетесь?
— Да, уважаемый Гранд, туда и направлюсь, когда вас провожу. Сколько будете отсутствовать, Рон?
— Примерно месяц, так что возвращайся в Шелмиус к этому времени. А условия твои вполне приемлемые, Гранд. Напрягает с незнакомыми в руины лезть. Варнус хороший охотник, но я с ним в деле не был. Остальных вообще не знаю, а кто командир?
— Сами выясните, но все люди опытные, — купец махнул рукой, — проводником Анвар будет.
На следующее утро остановились в таверне «Все для путника» перекусить и накормить лошадей. Когда Гранд пошел во двор до ветру, Рон подошел к хозяину, попросил бумагу и написал записку Агнару с извинениями, пообещал все объяснить позже и что дело действительно было срочное.
— Не обидится? — спросила Агна. — От дел человека оторвали, и вообще, можно из Шелмиуса снова сообщение отправить, чтобы вовсе не выезжал.
— Обидится, конечно, но мы сами навестим его и все объясним. Да и Егору надо другие стихии осваивать. Так ведь, Егор? А из банка тоже сообщим, просто вдруг он уже выехал.
— Если настоящий друг, то простит, да и я, надеюсь, его удивлю.
Разговор свернули, как только увидели входящего со двора купца. После обеда были в Шелмиусе.
Город начинался постепенно. Сначала увеличилось число придорожных деревень и трактиров, потом появились каменные двух- и трехэтажные дома с металлической или каменной оградой, утопающие в садах. Стояли они далеко от тракта. Виллы состоятельных горожан, пояснил Рон, или загородные «дома отдыха». Вскоре появился и сам город, обнесенный каменной стеной. Высота стены примерно с десяток метров, на расстоянии полполета стрелы друг от друга стояли башни с бойницами. На гребне стены были зубцы, а стена тянулась далеко в обе стороны, охватывая город. Рва не было, но вырубленная зона без деревьев и даже кустов до полукилометра от стены была. Я как исторический фильм увидел, только с естественными красками и запахами. А пахло на дороге пылью, лошадиным потом и немного навозом.
Мы подъезжали к главным воротам. Сюда не допускались грузовые повозки, для них были специальные «черные» ворота, на южной и северной сторонах города. На въезде взимали въездную пошлину с всадников и пассажирских повозок. Пешком все заходили бесплатно. Даже конюшня стояла за городской стеной специально для тех, кто не хотел платить пошлину. Видимо, оставить лошадь в конюшне было дешевле. Скоро я в этом убедился. С нас взяли по серебрушке с коня.
— Ничего себе, — произнес Рон, — а что так дорого?
— Магистрат борется за чистоту улиц, — лениво ответил стражник, — граф знает и не возражает, можете жаловаться.
Под навесом, недалеко от маявшихся на жаре одетых в одинаковые кольчуги с нагрудников и в шлемах стражниками, сидел пожилой человек и, попивая дымящуюся чашку цурки, внимательно наблюдал за приезжими. Дежурный маг, чернокнижников высматривает и вообще как магическая поддержка стражи.
— Что, Лис, давненько здесь не бывал? — спросил Гранд.
— Да лет пятнадцать, наверное, если не больше.
— А ты, Егор?
— В первый раз здесь. Большой город.
— Большой. Графство Шелтон крупное, побольше моего герцогства, пожалуй. У него три мощных места Силы. Многие соседи пытались прибрать его к рукам, не вышло. Сейчас с местным графом все дружат. Он давно бы мог и герцогскую корону нацепить, но не хочет. Да и возня с бумагами в совете глав денег стоит, на одни взятки разоришься, несмотря на все богатство. — Купец явно с облегчением миновал пост и теперь разговорился. — Смотри, вон видишь башню? Магическая академия, государственная. Очень сильная. Сюда многие студенты стремятся попасть. Ты не желаешь? Могу поспособствовать.
— Я уже выбрал себе стезю. С детства охотниками грежу.
— Как хочешь. В центре города графский замок. Вот там стены так стены, и ров с водой, и донжон, и все в идеальном порядке. Граф серьезно относится к безопасности. И личная гильдия боевых магов есть, помимо армейских. И армия немаленькая, может себе позволить.
— Круто.
— Что?
— В смысле может позволить и позволяет и на других плюет.
— Не совсем плюет, он здравомыслящий человек, но себя сильнее уважает.
Мы ехали по району ремесленников. Откуда-то доносился звон кузнечного молота. Дома стояли каменные, в основном двухэтажные и пестрели вывесками портных, оружейников, сапожников и т. д. Ширина улицы, мощенной камнем, позволяла разъехаться двум повозкам. Нечистотами не пахло, и навоза на улице видно не было. Следили, однако. Наше ЖКХ отдыхает.
— А что, в городе бедняков нет совсем? — спросил я у Гранда.
— Бедняки есть, на северной и южной концах города целые районы вокруг рынков. Не советую там появляться, трущобы. А бродяг и попрошаек нет, отлавливают.
— А как же на базар ходить?
— Да не на самом базаре, конечно, а за складами. То ли у графа руки не доходят, то ли специально, чтоб стража тренировалась. Всегда удивлялся. Хотя по сравнению с Верным и даже Бармиусом здешние трущобы просто Белый город! — И сплюнул с досады, видимо, достали его дома воровские шайки.
Тем временем выехали в купеческую часть города. Дома здесь были солидней и ухоженней. Тоже висели вывески, но не пестрели, а ненавязчиво приглашали. Сразу видно, для состоятельных клиентов.
— Первый поворот налево, и мы в пансионе «Гвоздика» моего кузена Карбунда.
— Это сколько же там проживание стоит? — поинтересовался Рон, оглядываясь на окружающие особняки.
— Не переживай, забыл, что ли, кто там хозяин, я договорился, для нас большая скидка, — рассмеялся Гранд.
Через десять минут неторопливого шага мы въезжали в огороженный кованой оградой двор трехэтажного особняка. К нам сразу подбежали двое слуг и приняли у нас коней.
— Багаж к нам в номера, — распорядимся купец.
И мы пошли к входу в дом, над которым висела большая вывеска «Пансион «Гвоздика». Низкие цены, домашний уют». Вдруг мне сразу все разонравилось. Ужасно не хотелось входить в пансион, будто там толпа дворовых хулиганов собралась. Я невольно напрягся. Посмотрел на спутников — все были спокойные и с нетерпением предвкушали избавление от жары и многодневной грязи. Лицо Гранда просто лучилось довольством. А у меня словно будильник в голове звенел — не заходи! Еще раз посмотрел на Рона и хотел было рассказать о своих ощущениях, но тут угодливый слуга в богатой ливрее распахнул изнутри двери и сделал приглашающий жест:
— Здравствуйте, господа. Прошу вас, мы всегда рады гостям. Здравствуйте, господин Гранд, — произнес он торжественно и отошел в сторону.
В просторном холле никого не было, и я попытался успокоиться, но ничего не вышло, наоборот, рука еще сильнее стиснула рукоять меча, подготовил бросить силу в свернутые фаербол и огненную стену и вошел в просторный вестибюль вслед за Роном и Агной, так и не решившись ничего им сказать. За мной зашел Гранд. Вокруг было пусто, даже слуга остался на улице. Купец нахмурился и крикнул:
— Эй, кто там, почему не встречаете кузена хозяина!
Вдруг из боковых проходов полыхнули ярко-синие вспышки, и в нас полетели три синих плетения. Я мгновенно провалился в ускорение. Заклинания постепенно разворачивались в сети, Рон медленно опускался на пол, пытаясь уйти из зоны захвата, я поднял руку и ждал так медленно разворачивающийся фаербол, чтобы сжечь летящую в меня сеть. В голове вдруг что-то разорвалось, и меня выкинуло из ускорения. Фаербол все-таки сорвался, прожег сеть и ударился в стену, обитую резными дубовыми панелями, с жаром полыхнуло. Мои ноги подкосились, и я свалился на пол. Еще одна синяя вспышка, мелькнувшая сеть, и тело совсем перестало меня слушаться. Сознание постепенно угасало.
Словно сквозь вату слышались глухие крики: «Тушите пожар, мать вашу!» — и голос Гранда, подходящего к бессознательному охотнику: «Шустрый мальчик… я вам за что деньги заплатил? Если б я его сзади не огрел, пожег бы здесь все и вас заодно», и, уже подойдя к Рону: «Ты думал, я про Лайну просто так вспомнил? — Со злостью пнул его в лицо: — Жаль не слышишь и не чувствуешь. Эй, упаковывайте их, скоро стража приедет, заберет». И я окончательно провалился в небытие, успев подумать: «Почему амулет не сработал?»
Очнулся я в камере, лежа на жестких нарах, покрытых какой-то ветошью. Я был в штанах и рубашке, босиком. Болела голова, хотелось пить. Пошевелился. Все работает, не связан. Почувствовал дискомфорт на шее, потрогал — ошейник. На ощупь из металла с утолщением впереди. Сидит крепко, самому не снять. Выматерился. Сел на нары, голова немного покружилась и прошла. Потрогал голову — на темени здоровенная шишка, не страшно, пройдет. Саблей плашмя, наверное, приложил, гад. Почему же не сработал амулет? Проверяли ведь! Ну что за скотство! Только собрался зажить среди людей, обследовать загадочные руины — и на тебе! Ну купчишка, ну падла! Доберусь я до тебя, обязательно поквитаюсь! Как лохов нас развел! Сплюнул с досады. И сам виноват, надо было не стоять на месте, а двигаться, фиг бы кто меня достал тогда! Понадеялся на колдовство. Ну надо же, как обидно-то! Стукнул кулаком по нарам от бессилия. Ладно, осмотримся.
Камера представляла собой квадрат без окон. Нары одноярусные. Напротив — обитая железом дверь без ручек с зарешеченным окошком, из которого и лился тусклый неровный свет. Попытался сплести фаербол. Ничего. Стихия не отзывалась. Попробовал войти в транс разобраться — тоже бесполезно. Хороший ошейничек, я даже погладил его. Пригляделся… даже ауры не вижу! М-да… настроение опускалось все ниже и ниже, первоначальное возбуждение прошло бесследно. Попал так попал. Как, оказывается, я привык к своим способностям! Как без рук сейчас. Рон и Агна поди тоже по одиночкам сидят.
Вот и убежал от одной тюрьмы в другую, а здесь наверняка костер. Брр. И дорогих мне людей тоже, из-за меня! Глаза неприятно защипало. Я уткнулся лицом в ладони и застонал.
От самобичевания меня отвлек лязг отпираемой двери. В дверях стояли два упитанных высоченных типа в кожаных одеждах неопределенного цвета. На поясах висели деревянные на вид дубинки. В поднятой руке одного из них масляный фонарь.
— Ну что, господин чернокнижник, сами пойдете? — с издевкой спросил тот, который без фонаря. Голос был под стать внешности, глубокий бас.
— Куда? — с затаенным страхом спросил я в ответ.
— Куда поведем. Тут недалеко поленница есть.
Они переглянулись и дружно заржали.
— На допрос, куда же еще! Побыстрее, господин следователь не любит ждать.
Коридор показался длинным и, как водится, мрачным. Кое-где на стенах висели масляные светильники. Миновали стол, с сидящим за ним дежурным, и поднялись на два этажа вверх, минуя еще два поста и одну решетчатую дверь, которую, ворча, открыл очередной дежурный. Вели меня спокойно, без толчков, без угроз. Вообще молча. Видимо, хватило ржачки в камере. Один впереди, второй, с фонарем, сзади. Руки назад сложить не приказали, в отличие от наших тюрем.
Пройдя половину коридора с нормальными дверьми и окнами, правда в решетках, остановились возле очередной ничем не примечательной двери, и первый охранник постучал и крикнул через дверь:
— Заводить молодого, господин следователь?
— Заводи.
Меня завели в кабинет. Арочное окно с металлической решеткой, стол, заваленный бумагами, чернильница с пером и напротив стола стул. Не так. Стул из триллеров про маньяков. На подлокотниках металлические скобы, то же самое на ножках и высокой спинке. Все для полного обездвиживания! Как сказали бы в рекламе.
— Присаживайтесь, молодой человек, — сказал усталый, болезненно худой пожилой человек с совершенно седыми волосами и бородой.
Охранники подпихнули меня в сторону кресла. Я заупирался. Ужасно не хотелось садиться! Попытался стряхнуть конвоира приемом, но следователь сжал в руке какой-то предмет, и я повис у охраны на руках. По моим ощущениям, действительно повис: совершенно перестал чувствовать свое тело. Меня усадили, пристегнули, и следователь разжал кулак. Вернулись все чувства. Подергавшись, убедился, что зафиксирован на совесть.
— В первый раз в ошейнике? Понимаю вас. — Голос следака был бесконечно усталым и сочувствующим. — И колдовать поди пытались? На вас хороший ошейник, даже от астрала блокирует. Это, конечно, лишнее для вас, но подозрения уж больно тяжелые. Знаете, ваши более опытные коллеги активно общаются через астрал.
— Но я не чернокнижник!
— Охотно верю, но фактики-с. Ребята, — обратился он к охранникам, — совсем немножко, для профилактики.
«Ребята», кряхтя, опустились на пол с двух сторон, и по пальцам ног посыпались удары. Я заорал. Больно, блин! Не сравнить с тем, что было после инициации, но то было раньше, а бьют-то сейчас! Потом неожиданно накрыла злость. Холодная такая ярость, мол, придет еще мое время, попляшете. Хорошо, что перестали бить, а то бы следак заметил прекращение ора. А он в это время делал вид, что читает важную бумагу.
— Ошейничек, помимо всего, еще и искатель правды. Соврете, вот здесь вот, — он показал на артефакт, — загорится огонек, и вас тогда снова эти нехорошие люди побьют. Все ясно?
— Да.
— Имя.
— Егор.
— Род.
— Ор’Кравес. — И скосился на прибор. Ничего не горело. Может, на понт взял?
— Это где такое?
— Баронство Кравес в предгорьях Южных гор, рядом с герцогством Ривалон.
— Про герцогство слышал краем уха, а баронств там тьма, да демоны с ним. А что в наших краях, в такой дали делаете, заметьте, поближе к демонопоклонникам, они же рядом, за горами? — И показал рукой предположительно на север.
— Да при чем здесь демонопоклонники, — я медленно произнес это якобы трудное слово, которым редко называли чернокнижников, — я в охотники хочу.
— Похвальное желание, но зачем в такую даль ехать, у вас там своих руин полно.
— Понимаете, господин следователь, не знаю вашего имени, — пустое, махнул он рукой, — охотники неохотно принимают учеников, которые ничем себя не проявили. Так вот, в Ривалоне мне удалось найти двух старых охотников в безденежном положении, а мне отец выдал некоторую сумму, и я смог их нанять. Мы и поехали с ними на север. Им нужно было в Асмар. Пока ехали — учили. Инициацию провели по Огню, — следователь кивнул, — а потом деньги кончились. Мы и расстались. Я поехал дальше. Стыдно стало назад возвращаться, засмеяли бы. Питался в деревнях, помогал по магической части, — дознаватель удивленно поднял брови, уставившись в артефакт, — приварить косы, плуги. Кузнецы дорого берут. А я за еду. Грома встретил в какой-то таверне на Шелтонском тракте, и он взял меня в ученики бесплатно.
— Когда?
— Недели две назад.
— А зачем поехали в предгорья?
— Там полигон заброшенный, там и учил.
— То есть он ради тебя уезжает в безлюдное место и отправляет свою любовницу за деньгами?
— Ну-у-у да. А что?
— Что он про себя рассказывал?
— Да ничего! Прозвище Гром. Всю жизнь по руинам. Сейчас готовился к Лунсорским.
— А ты в курсе, что он в розыске за покушение на жизнь графа Вальда нор’Флока и убийство помощников Спасителя?
— Что?! — Я обалдел. — Не может быть!
— Это уже другим разбираться, может или нет. Сопроводим вас в Русток, и пусть их герцог сам решает, что с вами делать. Кстати, в разыскном листе было три человека, — он порылся на столе и вытащил бумагу, — Рон ор’Галар, Агна Римпис и, возможно, неизвестный чернокнижник. Это не ты? — И прямо посмотрел мне в глаза.
— Спаситель сохрани! Я — чернокнижник?!
— Ладно, верю, верю. Утром у них спросят, но уже не я. Моя смена кончается, — и с удовольствием потер руки, — хорошо, что они еще без сознания. — Он бросил взгляд на амулет. — А ты просто живчик какой-то! Отведите задержанного.
Старый дознаватель Шелмиусской тайной городской стражи Терус многое повидал на своем поприще. Однажды поседел на работе, когда задержанный чернокнижник смог воззвать к силе демонов. Хорошо, что блокирующий ошейник был только ослаблен, пьяница артефактор забыл зарядить, а не совсем сломан. Черного тогда удалось скрутить, и он заслуженно пошел на костер, переданный помощникам. Вообще отношения между помощниками Спасителя и тайной стражей в графстве были ревниво-конкурентными, и граф специально поощрял такое состояние между спецслужбами в полном согласии с епископом.
Разыскной лист на эту парочку, а возможно, и тройку злодеев пришел одновременно и в стражу и к помощникам, что уже являлось любопытным, но не уникальным. Совсем необычным было упоминание о совместных действиях черного и охотника, что просто в голове не укладывалось.
По соглашению Совета Глав все государства, входящие в совет, обязаны были выдавать государственных преступников. Там же были согласованы «разыскные листы», где должна быть описана суть дела и сумма вознаграждения за поимку.
Дело было примечательным: граф поехал инспектировать охотничьи угодья в сопровождении собственной охраны и трех боевиков-помощников. Неожиданно на него напали, одновременно атаковав обычной магией и колдовством черных. Наиболее преданные графу помощники грудью встали за жизнь сюзерена и погибли, приняв самый сильный удар. Оставшейся охране удалось отогнать нападавших, узнав двоих — это бывший охотник Рон ор’Галар и его любовница Агна Римпис. Третьего не разглядели. Отпечатков аур снять не удалось, а банки Гонмусов, разумеется, их не предоставили.
Утверждения о полной тайне вкладов, гарантируемые вкладчикам, соответствовали действительности. Ну, может, за очень редким исключением. Странное покушение на захудалого графа таким исключением не являлось, хотя в обществе упорно циркулировали слухи, поддерживаемые почти всеми властями, о легком разглашении банками сведений о клиентах. В пику независимости этой очень влиятельной во всем мире семейке.
Сумма вознаграждения за поимку данных преступников была весьма приличной.
Читая лист, опытные сыщики ухмылялись в усы, но машина закрутилась, естественно вхолостую. Всех стражников проинформировали о словесных портретах, и все. И вот, в дежурство Теруса, неожиданно поступило сообщение о поимке разыскиваемых уважаемым купцом и владельцем сети гостиниц Карбундом. Следователь порадовался, «утерли нос помощничкам», и успокоился. Допрашивать желанием не горел и знал, что в отключке все пробудут до утра минимум, поэтому спокойно устроился поспать в дежурке, предварительно прочитав отчет свидетеля Гранда, тоже уважаемого человека, поворчал на непрофессионализм нанятых магов и подумал, что купец «тот еще жук» и заработал неплохо, мерзавец. Вникать в дело, передающееся в чужую страну, совершенно не хотелось.
Ночью следователя разбудил дежурный. Очухался «чернокнижник». Посетовав на нанятых «жизнюков», велел вести злодея на допрос. Юноша совершенно не походил на черного. Мало того что в ауре не было и следов черноты, глаза были совершенно обычными: страх, сожаление и недоумение.
Удивительное началось во время допроса.
После стандартного «внушения» конвойными взгляд неуловимо изменился. Стал жестким и уверенным в себе, а не озлобленным или затравленным. Но и такое, хоть и редко, встречалось на долгом жизненном пути следователя. Самое поразительное было в «искателе правды» — он ни разу не засветился, а такого просто не могло быть никогда! Человек обязательно соврет, вольно или не вольно. От неожиданности Терус побыстрее отправил задержанного в камеру и стал писать протокол с мыслью обязательно написать докладную на проверку исправности всех «блокировщиков ауры», а попросту ошейников, и управляющих ими артефактов.
Протокол писался привычно быстро. Сколько раз все дежурные просили оставлять на ночь секретаря, так нет же, экономят там, где не надо, вот и наловчились следователи невольно строчить получше иных секретарей. Терус покачал головой, описывая якобы помощь селянам, да где это видано! Да любой пахарь бежал бы от такой предложенной помощи, как от демона. Все знают, земля не любит обработанные Огнем орудия. Еще раз задумался, вписывая слова «Спаситель сохрани» — так не говорят нигде, а многоопытный дознаватель знал наречия многих народов и языки кочевников. Очень странный молодой человек, подумал и выкинул его из головы, начав писать докладную о проверке артефактов.
Обратно меня вели не так «ласково», а с тычками и руганью. Охранники явно были недовольны, что им не дали заняться «любимым делом». В камере рухнул на нары. Настроение «холодной ярости» сохранялось, и я знал, что сохранится и в дальнейшем, пока не убегу отсюда. Уверенность в побеге была абсолютной.
Итак, что мы имеем?
Во-первых, костер нас здесь не ждет. Отправят в герцогство и оттуда в графство, а там стопудово костер.
Во-вторых, мои друзья еще в отключке, и есть запас времени до утра.
В-третьих, на какое время планировать побег: либо отсюда, тогда на эту ночь или раннее утро, либо на время нашей перевозки, тогда откладывается на не определенное время. Дилемма. В дороге проще, но страшно не хочется допускать до допроса друзей, особенно Агну. Аж зубы сводит, как представлю, что ее бьют по ногам, а может, и еще как-нибудь пытают. Да и про меня может рассказать, это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Решено, сегодня.
В-четвертых, нужно обмануть ошейник. Этим и займусь в первую очередь.
Я лег удобнее и закрыл глаза. Выровнял дыхание и попытался провалиться в транс. Не вышло. Я попытался опять… и снова, и снова, снова и снова упорно повторял, пока не провалился… в сон.
Вновь лечу в том же странном аппарате и с тем же собеседником. Внизу город с причудливыми небоскребами, кругом мелькают натуральные летающие тарелки, внизу, как разноцветные муравьи, ходят толпы людей. Похоже, я сам сижу в аналогичной тарелке, полностью прозрачной изнутри. Удобное кресло из «застывшей воды», рядом такое же. Никакой панели управления, хотя знаю, что управляю транспортным средством я. В соседнем кресле сидит мой старший брат в сутане священника. Беседуем.
— Да ты понимаешь, что мы выпустили черта из бутылки, — говорит брат.
— Брось, Миша, доступ к пси-полю получают далеко не все. И мы их отслеживаем, обучаем.
— Это колдовство, надо называть вещи своими именами, и Господь нам этого не простит.
— Не начинай старый спор, все равно останемся каждый при своем мнении. Разве плохо? Летим сейчас к матери на именины, ты прямо с Лизии портанулся сюда, я тебя встретил. А на Лизии что ты делал? Проповедовал слово Божие. А как бы без телепорта ты туда попал? Да мы вообще бы не знали, что есть такой мир! — Я, как всегда при встрече с братом, завелся, хотя и начинал говорить, что спорить нам бесполезно.
— Ну и не знали бы, и что? На Эгноре дел мало? А раз открыли и там живут люди, такие же, как мы с тобой, то им необходимо нести свет истинной веры, и упаси, Господи, их от такого испытания, какое он послал нам! — Брат автоматически перекрестился.
— Да какое же это испытание? Это счастье на нас свалилось! Джекпот нам выпал, а ты — испытание!
— Испытание сродни первородному греху, человек возомнил себя Богом. Господь потерпит, поглядит, как дети его справляются с новой игрушкой, и отберет обратно. А может, накажет, как уже не раз было. Пути Господни неисповедимы.
— Ага, значит, признаешь, что пси-поле от Бога?
— От Бога ли, от дьявола, прости господи, но все по воле Его. И называй по правде — магия, а то все вы, ученые, любите ходить вокруг да около.
— Да при чем здесь «воля Его»? Человечество развивалось, прогресс шел, машины, электричество, да много чего и, наконец, открытие пси-поля. Помнишь, были три мировых войны! В последнюю сто миллионов погибло! А сейчас? Уже больше трехсот лет ни одной серьезной. Все огнестрельное оружие уже проржавело давно.
— Зато теперь магические конфликты. Пусть гибнет меньше, зато при желании можем весь мир уничтожить.
— Таких дураков нет.
— Ой ли? Вспомни, кто открыл магию человечеству? Сумасшедший психолог Эфрад. Не физик, не химик, а вообще представитель гуманитарной дисциплины и псих к тому же.
— Ну и что?
— А то, что логичнее было бы дальнейшее развитие человечества в естественных науках. Неужели танки и самолеты — это вершина человеческой мысли? Так кто направил развитие в другую сторону, если не высшая сила?
— И ты наверняка знаешь тысячу аргументов и с другой точки зрения.
— Знаю, но не считаю их состоятельными.
— А что хорошего было бы без магии? Ладно, назовем пси-поле так, раз тебе это больше нравится. Может, придумали бы оружие еще сильнее, и так же мир висел бы на волоске.
— Не скажи. Помнишь все старые войны? Государство шло на государство, то есть воля многих людей решала, быть или не быть. Ни один правитель единолично такое не решал. Это всегда было мнение, по крайней мере какой-то части населения. А сейчас? Один рехнувшийся архимаг может сотворить такое… да хоть целую страну стереть с карты мира.
Миша помолчал и продолжил с грустью:
— Еще и порталы в нижние миры открывать начали. Интересно им, видите ли.
Я нахмурился:
— В этом я с тобой согласен. В любой науке должны быть нравственные ограничения. И ты же знаешь, я занимаюсь как раз этим.
— Плохо занимаешься, Игорь.
— Пока да, не очень. Как ни придумаем устройство блокировки — обязательно найдут чем обойти. А выкручиваются как хитро! Блокируем ауру от сознания, через астрал, негодники заходят и ломают прибор к чертям! Придумали мы, как и астрал блокировать, так и тут недавно один умник вышел напрямую в пси-поле и оттуда уже в астрал. Результат тот же. А им по четырнадцать — шестнадцать лет! Страшно представить, что будет, когда они вырастут. Придется просто воспитывать. А может, уже поздно.
И я проснулся. Сердце бешено колотилось. Что это было? Сон, видение? Почему имена русские? Может, я вообще сплю и весь Эгнор мне только снится? Или виртуальная реальность? Бррр, помотал головой, потрогал ошейник, осмотрелся, подумал о друзьях, о реальной опасности — нет, это не сон и не вирт! Если убьют, значит, убьют. И меня, и любого другого, поэтому и спасать и спасаться надо всерьез. И к черту все выкрутасы подсознания! Мгновенно успокоился. Решительно выдохнул и сел в позу лотоса. Пси-поле так пси-поле, магия и мана звучит все равно красивей. В сырую ману и выйдем. Закрыл глаза и решительно шагнул через опущенные веки.
Очутился в камере, пронизанной белыми светящимися нитями с токами маны. По внутренним часам было около пяти утра. После первого выхода сознания в «мир» они работали удивительно стабильно, я просто чувствовал время и странно, что только сейчас, когда прижало, обратил на это внимание.
А сквозь стены слабо? Легко! И выглянул в коридор. Дежурный около лестницы сидел за столом и от нечего делать читал книжку. Не спит, зараза. Надо найти друзей. Рон оказался через две камеры с моей стороны коридора, Агна через три с противоположной, причем не одна, а с непонятным созданием, которое спало на соседних нарах.
Теперь наверх — проверить путь бегства. Я поднимался по лестнице, запоминая маршрут и количество охраны. Выше этажом снова камеры и дежурный охранник, так же как на нашем без оружия, с дубинкой и артефактом, видимо «парализатором» в виде овального кристалла в серебряной оправе. Как раз с ладонь, удобно сжимать. А еще выше на этаж двое охранников с мечами за закрытой на замок решеткой. Ключи висели на поясе у одного из них. Им было веселее, чем охране внизу, — они играли в кости. Дальше знакомый мне коридор с кабинетами и окнами на улицу. Вылетел. Первый этаж. Всего здание было трехэтажным. Облетел вокруг. Над входом вывеска с совершенно непонятной надписью. Вроде и буквы, а прочитать невозможно. Ладно, потом разберемся, не до этого.
Через десять метров от входа каменный забор с железными зубьями наверху и металлическими воротами из ажурных кованых прутьев и в нем калитка. Около ворот будка охраны. Вся ограда сверкала ярко-желтыми плетениями. На улице никого не было. В будке сидели трое, бдил только один, остальных сморил сон. На востоке только начинала заниматься заря. Надо поспешать. Влетел в дверь, возле нее мирно спал один дежурный. Быстро сориентировался, нашел нужную лестницу и полетел к себе. План созрел.
Моя аура была совсем без маны Огня. В области ошейника она «разрезалась» на две части: вокруг головы и остального тела. В ошейнике слабо светилось плетение из синих нитей с вкраплением зеленых. Так вот ты какой, северный олень, в смысле сложное плетение из двух стихий. В утолщении был клубок ярче светящихся нитей и два пятна чисто-синего и зеленого цветов. Накопители. Из клубка периодически вылетали пучки синих лучей. Сигнализация, однако. Блин. Уже сложнее. Хоть бы сигнал только нашему дежурному шел! Это и логично — не стоит из-за каждой неполадки общую тревогу поднимать. Вариант только один — сжечь плетение. Есть вероятность подпалить шею, но риск — благородное дело. Еще рискованней попытаться перегрузить заклинание Жизнью или Водой: неизвестно, что может случиться с организмом, и наверняка там стоят ограничители. Так что решено, жгу огнем. Осталось войти в астрал. Интересно как? А, была не была, и тупо ныряю в ауру головы.
Ауру пришлось «продавливать», как чужая стала, и оказался в привычном месте, вроде как астрале. Вокруг темнота и разноцветные радужные пятна кругом. А где радостные вихри? «Эге-ге-гей! Девочки, это я!» Долго ничего не происходило. Потом оранжевое пятно задергалось и увеличилось, приближаясь, и застыло рядом со мной. «Оранж, привет. Нехорошо друга не признавать». Я почувствовал целую гамму чувств: недоумение, узнавание и радость. Пятно мгновенно превратилось в вихрь, который залетал вокруг меня. Отлетел на секунду и «позвал» остальных. Вскоре вокруг меня вился обычный веселый хоровод.
«Все, все, девочки, все нормально. Так, небольшая проблема… а у вас как дела?»
Показалось, что «девочки» погрустнели.
«Ничего, все будет хорошо! Оранж, мне нужна твоя помощь». Оранжевая радостно закрутилась еще быстрей. Или я так хочу думать, кто знает? «Сейчас попробую создать плетение, но ты пока не наполняй его, подожди, когда выйдем отсюда. Потом, снаружи, я покажу тебе одно вредное заклинание, которое нас разлучает, и ты его аккуратно сожжешь. Сможешь?» Почувствовал, что, мол, запросто. «Только не переборщи, а то я сам подгорю». — «Обижаешь, начальник». — «А потом напитаешь плетение. Ясно? Надеюсь, помнишь руну-ключ?» — «Ясно, конечно помню!» Я вытянул из Оранж нити и сплел конвертор. А легко здесь плетется! Надо будет поэкспериментировать. «Пошли». И мы вынырнули из астрала.
Снаружи Оранж меня потеряла: заметалась, закрутилась сильнее и излучала недоумение. Я тоже растерялся. Заорал: «Оранж!» Она замерла. Протянул воображаемую руку и погладил ее. Дернулась. «Это я, успокойся, слышишь меня?» Услышала, слава богу. «Видишь синее плетение? Начинай, как договаривались». Из вихря вытянулся луч и коснулся сине-зеленого клубка. Сигнализация прекратилась. Потом оранжевый свет начал заполнять клубок и расползаться по всему заклинанию, и через секунду вспыхнуло и все прекратилось. Плетения не стало. Просто металлический ошейник. Аура распахнулась. Тут же включился конвертор, и она быстро начала окрашиваться в оранжевый. Я облегченно вздохнул и нырнул в тело.
Сразу вскочил и запрыгал по камере, стиснув зубы — ошейник жегся. Потер его руками, остужая, залез пальцами за него. Не такой уж и горячий, ожога не будет. Почувствовал, как заполняется аура. Быстрее! Спустя пару минут заполнилась, и ошейник остыл окончательно. Стал быстро плести заклинания и сворачивать их в ауру: огненную стену, фаерболы и стрелы. И ждал прихода охранника. Должен же он понять, что ошейник сломался! Время шло. Сначала в плане было пошуметь, чтоб привлечь внимание, но, увидев, что артефакт постоянно сигнализирует, передумал. Время! Сел на пол камеры и вылетел сознанием в коридор. Дежурный спокойно читал. Рядом лежал овальный амулет, и на нем горел красный огонек. Да посмотри же ты! И постучал по его ауре воображаемой рукой. Он дернулся и вскочил. Заозирался.
— А, что? — прочитал я по губам. К сожалению, звуки были совершенно непонятными, просто белиберда.
Надзиратель бросил взгляд на стол. Удивленно поднял брови и поморгал. Взял амулет в руку и сжал. Отпустил, посмотрел и снова сжал. Почесал голову. Я напрягся: если пойдет наверх или поднимет тревогу, придется выжигать двери и ломиться в открытую, а так не хотелось шуметь! Но тот скривился, вздохнул и направился к дверям моей камеры, не разжимая ладони. Я с облегчением вернулся и сразу встал возле двери. Ускорился. Только по-роновски, проваливаться в свое ускорение организм посчитал ниже своего достоинства.
Раздался лязг засова, и дверь распахнулась. Дежурный стоял на шаг от входа, в правой руке держа дубинку, и осматривал пустую камеру.
— Эй, ты где, парень, не шути, хуже будет.
Я выскочил из-за стены и двинул кулаком ему в челюсть. Раздался хруст, и охранник рухнул на пол. Дубинка и артефакт выкатились из разжатых ладоней, а я уже подбегал к камере Рона и отодвигал засов. Рон лежал на спине и мерно дышал. Его аура была «перетянута» ошейником, следов Огня не было.
Так, приступим. Не стал рисковать, сжигая амулет сам, и позвал Оранж: «Сделай то же самое», и начал плести конвертор, кляня себя за то, что не позаботился заранее. С другой стороны, неизвестно, сработает ли чужое? Вскоре аура Рона распрямилась. Я поместил плетение в его ауру. Пришлось приложить усилие — не пускала! И наполнил силой. Энергия потекла. С облегчением вздохнул и стал хлестать друга по щекам. Не реагирует! Твою мать! Все летит к чертям! В отчаянии обратился к своей Жизни: «Синяя, иди ко мне!» Передо мной замерцал синий вихрь. «Родная, помогай, разбуди человека, сможешь?» Сообщила что-то типа «попробую», и от нее протянулся синий луч в ауру учителя. Вскоре весь он оказался переплетенным синими нитями и спустя несколько секунд вздрогнул и открыл глаза.
— Где я?
Я быстро зажал ему рот рукой и вкратце обрисовал ситуацию и свой план побега. Рон потрогал ошейник и, видимо не совсем соображая, спросил:
— Так что делать-то?
— За мной. — Пришлось все брать на себя, хотя очень надеялся на опыт друга.
Только увидев свою подругу лежащей на нарах, он окончательно очнулся.
— Егор, у нее ошейник!
Я молча проводил те же манипуляции, что и с ним. Агна очнулась с теми же словами:
— Где я? — и удивленно оглядывалась.
Уже вдвоем рассказали ту же историю. И тут раздался женский голос с соседних нар:
— Господа заговорщики, может, и меня освободите?
Мы все вместе повернулись в сторону голоса. На нарах сидела босая грязная девушка, судя по голосу, формам и юбке, и смотрела на нас чистыми голубыми глазами.
— А ты кто? — первым опомнился я.
— Невинная жертва графского произвола, такая же, как вы.
— Конечно. — Терять время не хотелось, и я сжег ее ошейник.
— Ой, — вскрикнула она и начала тереть шею под железом, — горячо!
— Держись за нами и не мешай.
В коридоре Рон метнулся к охраннику, подобрал дубинку и пошел вслед за мной. По лестнице поднимались очень аккуратно. За поворотом к следующему дежурному по этажу предупредил:
— Стойте за поворотом, я быстро.
И рванул к охраннику. Он только и успел подняться из-за стола и открыть рот, как сразу сполз обратно, оглушенный отработанным джебом в челюсть. Неплохо меня Рон учил.
— Проходите, — шепнул всем, — выше этажом двое вооруженных стражей за решеткой, — сказал я, забирая у охранника дубинку.
— План такой. Мы с учителем прожигаем их стрелами, потом ломаем решетку. Затем поворот налево и, если стражник у дверей проснется, сжигаем его. За выходом, через десяток метров ворота с охраной. Их трое, но не спит только один. Надеюсь. Мы с Роном бежим на всех парах к ним и гасим всех. Потом все выходим за ворота и скрываемся.
— Куда скрываемся? — Это Агна.
— Господа, позвольте мне, — сказала чумазая девица, — куда скрыться, я знаю и даже следы замету. Я маг Жизни.
Я оглядел всех. Все молчали.
— Есть где залечь на дно?
— Да.
— В остальном плане есть дополнения?
— Надо найти наши вещи, — сказал Рон.
— Где?! — зашипел я.
— Спокойно. Если все произойдет тихо, посканируем твой воздушный амулет, он должен быть заряжен. Обычно вещи задержанных хранят на первом этаже. Это же городская стража, не тюрьма. Так?
— На вывеске два слова, — опередил рвавшуюся сказать девушку я, — так он не сработал!
— Городская стража, — вставила спасенная.
— Кто? — переспросил Рон.
— Стража, — повторила девица.
— Я про амулет! — зашипел Рон. — С чего ты взял, что он не сработал!
— А с того! Меня Гранд сзади саблей огрел и не почесался!
— Ну он и сволочь, не ожидал я от него такого. Неужели из-за денег? — И через паузу: — А ты его саблю видел? Пробивает даже третий, если не четвертый уровень, хорошая вещь, из древних.
— Так она не фонила!
— Чего?
— Ну, плетения видно не было.
— Как в руку возьмешь, появляется. На ауру настроена. Ну что, принимаешь мое предложение?
— Если все тихо и если увидим амулет, почему бы и нет? Но время! Скоро рассвет и люди на службу пойдут, вперед.
Мы поднялись еще на этаж. Выглянули из-за угла. Двое увлеченно продолжали играть в кости. М-да, звукоизоляция здесь хорошая. Не услышать стук падающих тел в такой тишине. Вон как кости шумят. Хотя… мы же не слышали стук костей этажом ниже. Изоляция — это хорошо. Знаком показал Рону: мой левый, твой правый, и одновременно вышли к решетке. Игроки нас не услышали. Как не хотелось убивать ничего не подозревающего человека! Но выхода нет. Мы одновременно направили руки на охрану, и с них сорвались стрелы. Правый, всхлипнув, упал, а вокруг моего замерцало желтое сияние. Он резко выпрямился, выхватив меч, и открыл было рот заорать, как сияние еще раз моргнуло, и третья стрела, уже без препятствий, заставила его захрипеть и свалиться на пол — мы с учителем выстрелили почти одновременно.
— Хороший амулет, заберем, — шепнул Рон, не отвлекаясь от прожигания замка магическим аналогом плазменной горелки.
Замок проплавился, и решетка без шума отворилась.
— Сюда, — тихо позвал я, — и стойте здесь, возле охраны.
Опытный охотник не забыл забрать мечи стражников и амулет, и мы тихонько пошли налево к выходу. Я облегченно вздохнул, привратник спал. Подкравшись к нему вплотную, Рон огрел того плашмя по голове. «Вахтер» сполз на пол. Я подскочил, снял ключи с пояса и засунул себе в карман.
— Егор, вещи. Ищем.
Пошли назад к женщинам и дальше по коридору. За предпоследней дверью перед лестницей наверх показался знакомый слабый фон от моего амулета. Ты смотри-ка, не полностью разрядился!
— Здесь. — Показал на дверь.
Она, конечно, оказалась запертой.
— Прожигаем.
— Подождите, — раздался голос девушки, — я открою.
Мы переглянулись. Дверь деревянная, так что…
— А быстро? — спросил я.
— Минутка, — улыбнулась мне заляпанная грязью, но симпатичная, как нарисовало мое воображение, физиономия.
Она подошла к двери, посмотрела на замок и приложила к нему руку. Вокруг руки завертелись руны желтого цвета. А говорила, магия Жизни! Через минуту появилась слабая желтая вспышка и замок щелкнул.
— Прошу. — И распахнула дверь.
В помещении оказались стеллажи, забитые сетчатыми мешками типа наших старых авосек.
— Агна, останься в коридоре. Если что — кричи, не стесняйся, — сказал Рон.
Я быстро определил свой мешок. В нем было то, что находилось на мне: одежда и оружие. Меч в ножнах, привязанный к ним за гарду, как-то нелепо торчал из этой авоськи. Амулет светился из глубины тюка. Рядом с моим находились мешки Агны и Рона. В сетки были воткнуты бумажные записки, видимо с описью и по какому делу. Мы подхватили все три мешка. Остального нашего багажа на складе не оказалось. Девушка тоже нашла мешок со своей одеждой.
Со всем этим скарбом вышли в коридор. Учитель отдал один тюк Агне, как вдруг раздался окрик: «Стоять!» Мы одновременно развернулись на голос, который раздался со стороны лестницы. Из-за угла выскочил допрашивавший меня следователь, и с его руки сорвалось зеленое заклинание. Я резко провалился в «мое» ускорение.
Сквозь плотный воздух рванулся к следаку, отпустив мешок и меч. Одновременно активировал огненную стену. Она успела развернуться как раз перед летящим куском льда. Ледяная стрела, что ли? Передо мной возникла яркая вспышка, и все плетения исчезли. Перед рукой дознавателя начали формироваться новые руны, но я уже подбежал к нему. Еле-еле затормозил и вышел из ускорения. В первый раз по своему желанию! Хуком справа отправил его в нокаут. Ужасно не хотелось убивать, он мне чем-то понравился. Человек плавно сполз по стене на пол. Из руки вывалился знакомый овальный амулет — парализатор.
— Всем на выход! — произнес я и побежал сам, подхватив свой мешок и меч охранника.
На выходе задержались. Оставили вещи женщинам, взяв только свои мечи, и собрались уже выходить, как Рон сказал:
— Стой. На дверях плетение.
Точно! Как раньше не заметил? Все двустворчатые двери оплетала желтая паутина. Что делать? Нас опять спасла девушка.
— Ничего страшного, это пассивная сигналка. Включается только на размыкание. Пока тревоги не было. Я открою.
С этими словами подошла к двери и долго, как мне показалось, а на самом деле минуты две возилась возле двери в районе стола вахтера. Свечение погасло.
— Готово.
— Ждите здесь, мы свистнем. — С этими словами я уже открывал ключами дверь.
Открыл и тут же упал, уворачиваясь от арбалетного болта. Сердце екнуло. Просвистел еще один болт и стукнулся о стену. В это время Рон поставил огненную стену и в ускорении побежал на улицу, я за ним. Третий болт, вспыхнув алым пламенем, бессильно отскочил от защиты. Охрана рассыпалась по двору. Один лежал за караульной будкой, двое за деревьями с обеих сторон дорожки. Их выдавали ауры, а на обычный взгляд скрывались очень даже профессионально. Арбалеты у всех были разряжены, и времени зарядить не оставалось.
— Ты налево, я направо! — крикнул Рон, и мы разбежались.
В два прыжка я настиг своего противника, который успел вскочить, заметив, что обнаружен, и ударил заклятием зеленого цвета из вытянутой руки. «Амулет!» — подумал я, уворачиваясь и одновременно атакуя рубящим ударом в шею. Лицо пожилого тучного охранника было перекошено страхом, но тем не менее он успел парировать мою атаку своим клинком. На большее его не хватило. Крутанувшись, я рассек ему горло с другой стороны. Сзади звучал грохот от ударившего в стену водного плетения. «Проклятие, о скрытности можно забыть», — подумал, поворачиваясь к будке. А последний охранник, бросив пост, убегал вдоль стены в мою сторону. Я уже нацелил в него огненную стрелу, но роновская поразила незадачливого караульного раньше. Побежал к караулке, где встретил Рона.
— Здесь должен быть управляющий защитой ворот амулет, — сказал он и свистнул девочек.
Мы начали лихорадочно копаться в помещении. Время поджимало, на улице уже рассвело. Нашла амулет запыхавшаяся от тяжести мешков незнакомка.
— Я открою. — Схватила висевшие на стене ключи и, сжимая в руке артефакт, выбежала на улицу.
Подхватили мешки и бросились за ней. Сияние на воротах погасло, калитка распахнулась, и вся наша гурьба высыпала за ограду.
— За мной, — скомандовала девушка, и мы побежали через улицу в ближайший переулок. Прохожих нигде не было.
Терус проснулся от резких колебаний силы. В недоумении сел на лежанку. Посмотрел в окно — еле-еле начиналась заря. «Еще спать и спать», — подумал с сожалением. А что же случилось? И опять почувствовал колебания откуда-то из глубины здания. Странно. Взял в руки универсальный амулет и послал запрос дежурным. Ответили только из внешней караулки и городских постов, остальные молчали. Приказал караульщикам специальным кодом, вложенным в амулет, «приготовиться к возможной попытке побега» и активировал сигнализацию на выходе из здания. Не хватало еще ложную тревогу объявить, хлопот потом не оберешься.
Был такой неприятный опыт по молодости. На всю жизнь запомнил, как заспанное начальство отчитывало. Как пацана, вспоминать неприятно. И половины месячного жалованья лишили. Нет уж. Надо сначала самому проверить, а то охранники, поди, спят, а сила… может, артефакты во временном складе задержанных сработали. Давно ходит мысль отделять амулеты от остальных вещей, но суду да тюрьме так удобней, видите ли. Так, ворча по-стариковски, он окончательно проснулся и начал спускаться вниз, на ходу плетя ледяную стрелу. На всякий случай.
Подходя к первому этажу, услышал странный шум. Насторожился. Чьи-то голоса. Аккуратно выглянул из-за угла и застыл в изумлении. Четыре задержанных в ошейниках с мечами в руках вытаскивали из склада мешки с вещами и разговаривали. Пожалел, что не разбудил дежурных конвоиров, и рефлекторно сжал в кулаке амулет. Ничего не произошло. Тогда чисто автоматически по старой привычке защитника правопорядка крикнул «стоять!» и вышел на этаж, выпустив в ближайшего вора ледяную стрелу. Сверкнула вспышка, мелькнула размазанная тень и застыла возле него, приняв вид допрошенного ночью юноши, брызнули искры из глаз, и сознание померкло.
Бежали по узким улочкам, пересекая широкие. Окружающие дома становились все меньше и беднее. Периодически останавливались. Тогда мы тяжело дышали, а незнакомка «заметала следы»: с ее рук срывалось синее плетение и волной проходилось по нашему следу. Через полчаса, когда мы все вымотались окончательно, в каком-то дворике девушка объявила привал, и мы повалились на землю. Тяжелее всех пришлось самой незнакомке да Агне. Отдышавшись, я разобрал свой мешок. Надел амулет, пояс и кинжал с мечом. Обулся! Как я избил себе босые ноги по жесткой брусчатке! Через несколько минут так же поступил Рон, а затем и все остальные. Агна сбила ноги в кровь, и девушка «подлечила» их.
— Ну что, надеюсь, бежать больше не придется? — произнес я, обращаясь к магине.
— Все. Дальше можно шагом. Недалеко в трущобах есть надежное место, там же и ошейники снимем, а то выглядим в них как сбежавшие преступники.
И мы весело засмеялись, снимая напряжение. Отсмеявшись, Рон сказал:
— Тогда веди нас. И давайте обмотаем шеи каким-нибудь тряпьем.
Так и поступили. Пошли дальше.
— Может, познакомимся? — произнесла Агна, шедшая рядом с девушкой.
— Меня зовут Лизия, а вас?
Я вздрогнул. Да что же это такое! Сколько можно испытывать мою вменяемость! Брр, хватит! Больше никаких снов! И сам бы догадался, как обойти блокиратор, стопудово! А Лиза… была у меня на Земле такая девушка. Очень хорошо к ней относился, думал даже по молодости, что влюблен, но расстались легко, и забыл о ней. До сегодняшнего дня… «А она ничего… помыть, приодеть…» — думал, украдкой глядя на Лизию. Отвлек от мыслей толчок в бок. Агна улыбалась.
— Все уже представились, — сказала лукаво.
— Егор. Простите, имя воспоминания навеяло, — честно признался я.
— Надеюсь, приятные? — улыбнулась девушка.
— Разумеется! Мы же на ты?
Все согласились.
— Сколько нам еще идти? — спросил я, глядя на появляющихся прохожих.
Одеты они были если не в лохмотья, то очень похоже. А дома вокруг были глинобитными мазанками.
— Минут пятнадцать.
— Нас точно там примут, — продолжил я беспокоиться, — и не найдут?
— Примут и по следам точно не найдут, — весело ответила Лизия.
— Слушай, а почему ты такая чумазая? Будто год не умывалась.
— Три дня всего сидела, должны были в тюрьму уже переводить, — фыркнула девушка, — умываться давали, да только разве без магии краску отмоешь? Вляпалась в ловушку.
И, предваряя наши расспросы, продолжила:
— Я получила заказ на сейф в кабинете одного купца и вляпалась в ловушку древних! Ни капли магии. И механику не заметила. Сирена, охрана, меня и скрутили.
— А ты не простая воровка, двумя стихиями владеешь, — заметил Рон.
— А то! — гордо выпрямилась Лизия. — Я родом с трущоб. Как Дар проявился, пошла в академию, приняли. Даже стипендию графскую получала, как особо одаренная. Три года проучилась и ушла. Отец заболел, деньги понадобились. И пришлось мне на старую дорожку становиться, — произнесла с сожалением, — а вообще у меня семья здесь уважаемая, профессия потомственная, но в гильдию никогда не входили, хотя звали неоднократно. А я, кстати, легенда. И мало кто про меня знает, так что поаккуратней с разговорами обо мне.
Вздохнула и продолжила:
— Не знали. В тайной страже вычислили. Ауру сняли и запрос в академию. А там как в банках, — и махнула рукой, — на дальнейшей карьере можно ставить большой крест. А вы кто, позвольте поинтересоваться? — и хитро посмотрела на меня.
Но рассказал про нас Рон. Почти всю правду, разумеется за исключением информации обо мне. Я остался бароном Егором ор’Кравесом.
— Так мы среди благородных людей, — заметила Лиза и подмигнула Агне.
Мы с бароном ор’Галаром хитро переглянулись. Настроение у всех было приподнятым.
— Вот мы и пришли.
Дом выглядел совершенно невзрачно, как и множество соседних: глиняная мазанка, черепичная крыша, маленькие окна, затянутые чем-то прозрачным, и железная труба в крыше. Дверь деревянная. Улица — обычный грунт с деревянными тротуарами вдоль домов и сточными канавами.
Лизия постучалась в дверь:
— Змей, открывай, если дома.
Никто не отвечал. Попинала. Подождала минут пять и легко открыла сама. Только желтое пятно вокруг руки сверкнуло.
— Прошу. — И зашла первой.
Внутри дом оказался гораздо больше, чем снаружи, — вытягивался во двор. Три комнаты, кухня. Удобства, разумеется, на улице. Там же колодец и что-то типа бани, с подогревом воды, куда и побежали первым делом наши женщины. Мы с Роном расположились в большой комнате ждать свою очередь помыться. Мебель была вполне приличной. Два простых плетеных кресла, широкая тахта, стол, стул и небольшой стеллаж с книгами. Молчали.
Мне говорить совершенно не хотелось, а хотелось есть. Еще вспоминал, что убил сегодня двух человек минимум, которые мне, в сущности, ничего плохого не сделали, просто стояли на своем посту. Лучше бы там те мордовороты с дубинками оказались. Господи, да о чем я думаю! М-да… и сожаления особого нет, так, досада, типа хотел как лучше, а получилось как всегда. Всегда. Теперь придется убивать, иначе… понятно, что иначе. Кирдык и мне, и друзьям.
— Надоел ошейник. Надеюсь, Лизия знает, как снять, а то не хочется на себе прожигать. Нет, конечно, можно с защитной пеленой, но там замок сзади. Чистая механика.
— Мне тоже натерло.
— Вот видишь, Егор, я оказался прав.
— В чем? — удивился я.
— Ты уже начал развивать мир.
— Не понял.
— Никому не удавалось обойти блокирующие магию амулеты. За всю историю их существования. Теперь понял?
— Нет. Вернее, понял, что я уникум, и что? На весь мир это никак не повлияет.
— Ты раскроешь магию древних, сейчас я в этом уверен, как никогда. И мир тогда изменится. А вот к хорошему или плохому, это уже другой вопрос. Уверен, пока к хорошему, а дальше посмотрим. Главное, развитие сдвинется с мертвой точки.
— А не выпустим ли мы очередного демона из преисподней, если мне удастся раскрыть магию древних?
— Наоборот, нам удастся их прижать. Но это задача не ближайшего будущего, и, может, даже не твоя. Тебе надо в руины и учиться дальше. Так что успокойся, я не требую от тебя спасать мир, — заметив, как я морщусь, слыша его слова, поправился Рон, — вообще все случится само собой.
— Ну спасибо, ну успокоил, — сыронизировал я, — нам из города убираться надо, а ты о судьбах мира печешься! Как раз вовремя!
— Уберемся. Лизия нам поможет, а с ее связями это как пальцами щелкнуть. Кстати, заметил, она с двумя силами работает — это редкость. И давай поспорим, что она с нами пойдет!
— И спорить не буду! Сама скажет. — И отвернулся от учителя, смутившись.
А ведь я хочу, чтобы пошла! Что значит долгое воздержание. Даже про голод забыл. На время. А Рон, сволочь такая, открыто улыбался, глядя на меня.
— Хватит лыбиться, подумай лучше, куда нам бежать.
— Уже, — сказал, продолжая улыбаться. — В Грунд к Лунису. Там же недалеко есть крупные руины, так и называются Грундские. Охотники там всегда крутятся, до сих пор есть чем поживиться. Но опасные. А как место силы почему-то слабое. Относительно.
— А, например, что там можно найти?
— Во-первых, нас интересуют амулеты с записями и барельефы. Во-вторых, оружие. Например, как у Гранда. В-третьих, лингворы, иллюзии, ловушки, плетения в амулетах — это все артефакты. У них были книги на кристаллах, типа лингвора, и всякие неизвестные амулеты, вдруг ты разберешься, и многое другое. В-четвертых, просто драгоценности. И рутиний, в конце концов! Да чего там только нет!
— Подожди, ты сказал — книги, значит, их читали?
— Нет. Просто аккуратно перерисовывали иллюзии или представления в сознании на бумагу. Иногда таким образом удается заклинание подсмотреть.
— Сам там бывал?
— Бывал. Лет тридцать назад. По размерам как пять таких городов, как этот. Только руины, а еще и пустыня вокруг и лес.
— Ух ты! Город, наверное, был.
— Наверняка.
И тут вернулись женщины. Боже, какие красивые! Чистые, в новых юбках и блузах, с прическами и украшениями-сережками и бусами, даже с легким макияжем. И где взяли только! А где ошейники? Особенно ослепительно выглядела Лиза, я решил так ее называть: молодая, лет двадцати девушка, среднего роста, стройная спортивная фигура, упругая грудь второго-третьего размера, длинные черные волосы, уложенные в высокую прическу, и ярко-голубые смеющиеся глаза. Длинная красивая шея и красивое смуглое лицо с правильными аристократическими чертами. Может, губы немного пухлые, на мой вкус, но совсем ее не портили, а, наоборот, добавляли некой своей неправильностью шарма. Дженифер Лопес, только с более аккуратным носиком и лицо поуже. И спортивней будет: на руках и шее мышцы выделялись, но это совсем ее не портило. Принцесса! А еще в трущобах, говорит, родилась. Врет. Однозначно. А если раздеть, то ваащее… я даже слюну сглотнул, и напряглось во всех местах.
— Слюни подберите и рты закройте, — раздался голос Агны.
И она, и Лиза были очень довольны произведенным впечатлением. Просто излучали довольство и двигались нарочито изящно.
— А-а-а… где ошейники? — наконец опомнился Рон.
— Да нам показалось, что они нам не идут. Не согласны? А то можно надеть. Некоторых это возбуждает, — промурлыкала Лизия.
— А серьезно?
— Эх, ну и глупые же мужики! Верно, Агна?
Та кивнула.
— Неужели вы думаете, что я не смогу расстегнуть какие-то идиотские замки на них? — И укоризненно покачала головой. — Вставай и поворачивайся спиной.
Минуту колдовала, потом легкая желтая вспышка, и замок щелкнул. Затем и мой ошейник сняла.
— Бегом мыться, а мы пока поесть сготовим, — сказала Агна. И уже Лизе: — А продукты в этом доме есть?
— Должны быть.
— И ошейники заберите, а в бане еще и наши возьмите да сплавьте их вместе. Потом Змей придет, скажет, куда слиток девать, — добавила Лиза.
И мы пошли в баню. Я натаскал воды, заодно и успокоился, а то неудобно было бы. Рон в это время сплавил все наше «железо» в один раскаленный кусок на земле. В бане Гром кинул в бадью с водой красный камень с оранжевым плетением внутри, и через пять минут вода стала горячей. Удобно.
— Надолго хватает такого камня?
— Таких бадей штук на десять. Это дешевый амулет. В конце он разрушится.
— Зимой такими же топят?
— В больших домах только. И не такими, а побольше и более мощными, а пар в трубы пускают.
— Здорово. У нас земную смолу жгут или горючий газ, — я автоматически перевел на иверский земные термины, — а дальше так же, паром.
— Как вы там живете, неудобно же!
— Да уж получше, чем у вас, — огрызнулся я — почему-то стало обидно, и начал мыться.
Рон хмыкнул и тоже намылился. Вместо мыла использовали какой то пенящейся крем в медной банке. Помывшись, постирал одежду. Потом развесил на бельевой веревке, подумал и сплел преобразователь от фаербола с ключом. Направил чистую силу, совсем-совсем чуть-чуть. Повалил пар. Рон стоял рядом и молча смотрел. Когда одежда высохла, минут через десять, с облегчением оделся, а то все боялся сжечь. Тогда учитель буркнул: «Смотри», медленно создал несложное заклинание и направил его на свою мокрую расправленную одежду, проверив, чтобы не было складок. Повалил пар, и через минуту все стало сухим и разглаженным.
— А раньше не мог показать? — снова обиделся я. Воспитатель хренов.
— Ты уже начал тогда. Я просто не стал мешать.
И мы пошли в дом.
В помещении витали приятные запахи готовящейся пищи.
— Мальчики, посидите пока в большой комнате, еще не готово, — раздался голос Агны.
У нас обоих сразу заурчало в животе, но мы героически произнесли почти хором:
— Хорошо.
— Можете не торопиться. — Это я, все еще дуясь на Рона.
Перед… едой. Назовем так. Нет, ланчем, раз в одиннадцать утра, Лиза подошла ко мне и протянула плетеный кожаный поясок.
— Надень на голову, чтоб волосы не мешали. А тебе идет, — продолжила после того, как я выполнил ее просьбу, и кокетливо улыбнулась.
— Спасибо.
— И тебе спасибо, что меня спас. Давай я тебе еще бороду подровняю, — сказала, доставая ножницы.
Всю жизнь мечтал о такой цирюльнице. Серьезно.
На ланч подавали запеченную рыбу, свежие овощи и то, что итальянцы называют пастой в виде кубиков с соусом красно-коричневого цвета, остро-сладким. Очень все было вкусно с голодухи и после ста граммов горилки, от которой женщины благоразумно отказались. Вина в доме не держали. Видимо, пресловутый Змей предпочитал именно это пойло. Я его заранее заревновал, но спрашивать про него у Лизии боялся. После еды все осоловели.
— Давайте поспим. Мужчины здесь, а мы в спальне. Пока, — произнесла Лиза, и они удалились.
Мы с учителем тут же завалились на тахту, прямо в одежде. Хорошо, она немнущаяся. Рон все-таки потратил пару минут на сторожку, за которые я успел провалиться в сон. Слава богу, ничего не приснилось. Я уже начал бояться таких «указующих» снов, хотя в глубине души и было любопытно, что там будет дальше. А религия похожа на христианскую… может, и у нас Бальтазар с Мельхиором действительно приходили… и уснул.
Проснулся через два часа. Пошевелился, и Рон тоже открыл глаза.
— Сколько времени? — спросил тут же.
— Два часа пополудни.
— Женщины спят?
— Наверное. Я только проснулся. — Потянулся и встал с тахты. Выспался просто замечательно!
— Пойду попью.
— И мне принеси.
Зашел на кухню, нашел кувшин с водой, кружку, попил и налил в нее же воды учителю. Взгляд упал на плиту. Интересная: две железные конфорки и на лицевой панели углубление явно под топливный артефакт. Ниже духовка. Все сделано из керамики. Хрупкая, наверное. Нет, в глубине керамики слабое желтое плетение. Продуманная бытовая техника! Не бедняк этот Змей, и опять почувствовал укол ревности: «Тьфу ты, да что ж такое», плюнул и понес воду Рону.
Целый день мы перебирали вещи и точили оружие. Лизия осветила текущее положение дел, из чего следовало, что нам надо рвать когти как можно скорее, и, разумеется, она знала, как это сделать, и, естественно, едет с нами. Рон объяснил всем свой план на дальнейшую жизнь, и все согласились. Необходимо было дождаться Змея. С него деньги и документы. Он оказался ее коллегой по воровской специальности и, кроме того, иногда втюхивал на рынке «эксклюзивные» артефакты по бросовым ценам. Просто из любви к общению с законопослушными жителями. Причем еще никто не связывал последующее проникновение в их жилище наглого вора и честного, веселого молодого человека. Нет, он не являлся ее любовником, как-то вскользь заметила Лиза. У меня от сердца отлегло. Оказывается, давило что-то.
В общих чертах объяснила, что поедем на крестьянских подводах по одному. Замаскируемся полностью, то есть внешность и ауру. Город от продовольствия не перекроют, не осада.
— Эх, отомстить бы Гранду! — высказала Агна старательно замалчиваемый нами вопрос.
— Если это вопрос чести, пожалуйста, я обязательно помогу, но придется рисковать, и наши шансы остаться здесь незамеченными сильно уменьшатся, — ответила Лиза.
Все замолчали. В моей голове шестеренки бешено крутились. Тем временем мы опять приступили к разной вялой суете, и примерно через час шестерни встали. Я высказал мысль, перебив беспокойство Лизии, «что-то Змея долго нет»:
— Если б я был опытным сыщиком, я бы с утра распорядился записывать всех входящих и выходящих. В особенности крестьян. При несоответствии — тщательная проверка. Логично? Вполне. А кто будет проверять уважаемого купца Гранда со слугами, тем более такого героя?
— Его — никто, а сопровождающих могут! Но мысль интересная, — оживился Рон.
— А его товары?
— Я не знаю, кто такой Гранд, — сказала Лиза.
— Кузен Карбунда, — ответил я, вспомнив болтовню Гранда.
— Ого! Вам повезло! Его точно не будут досматривать! Перед Карбундом вся стража пляшет, он их прикормил! Точно не захотят обижать.
— И все-таки лучше в грузе, — осторожничал охотник.
— Если он с ним будет — обязательно. Мы сможем спрятаться в повозках с товарами?
Лиза пожала плечами:
— Смотря сколько повозок будет. Нам надо минимум две. А если он не собирается отсюда в ближайшее время или без товаров поедет?
— Купец без товара? Тем более он за нас немало, поди, получил, — уверенно заявил Рон, — деньги, считай, с неба свалились, их сразу в оборот надо пускать, для купца — закон.
— Ну и купит амулетов оптом, наши везде ценятся. Для них телеги не нужны.
— Хватит спорить, — встрял я. — Змей сможет все это выяснить?
— Запросто.
— Тогда и будем думать про этот вариант.
Обсуждение постепенно затихло. Попытались продумать другие способы, но все скатывалось к предателю Гранду. Очень красиво бы вышло! Кстати, я не стал рассказывать при Агне истинную причину предательства. Потом, один на один учителю скажу. Мало ли, кто их, баб, поймет.
Солнце катилось к закату, когда пришел Змей и совершенно не удивился, увидев нас.
— Привет, Ласка, — обратился к Лизе, — и всей честной компании!
«Зверинец какой-то: Ласка, Лис, Змей. Меня еще, не дай бог, каким-нибудь зверем обзовут», — мысленно посетовал я.
— Значит, из-за вас на рынке облава была? И почему я не удивлен, что вы у меня? — весело подмигнул он Лизии. — Пожрать осталось? Голодный как волк! — Принюхался и пошел на кухню.
Агна с Лизой переглянулись и пошли вслед за ним. Мы с Роном тоже подтянулись.
Змей зашуршал в поисках чего перекусить, а Агна решительно принялась за готовку. Надо же, совсем забыли про ужин!
— Идите пообщайтесь пока. Я приготовлю. Покажи, где что хранится, а то мы не все нашли. Меня Агной зовут.
Хозяин показал.
— А я Змей, меня все здесь знают, и не надо больше имен, — и, жуя что-то на ходу, покинул кухню, — побыстрей, пожалуйста, хозяюшка.
Мы за ним. Это выглядело как в мультиках: за стремительным живчиком, поздно врубившись, мечется вся команда. «Застыли» в большой комнате. Змей продолжал жевать. Первой не выдержала Лиза:
— Не томи, рассказывай. Потом пожрешь, не помрешь с голода.
— А вдруг помру? И никто обо мне не заплачет. — Он притворно понуро опустил голову. Выдержал паузу. — Ладно, рассказываю. — Удобнее устроился в кресле. — Работаю я себе, работаю, никого не трогаю, и вдруг слух по базару — облава. Почти всю стражу стянули. Мы с кентом, Меченым, ты его знаешь, Ласка, заныкались. Часа через два проясняется: ищут пресловутую легендарную и неуловимую, но страшно красивую Ласку, — Лиза фыркнула, — и сбежавших с ней безжалостных убивцев. В числе трех штук. Шерстили грамотно и долго. Если бы не мои скромные таланты, не сидеть бы мне перед вами, а давать показания в тайной страже. Плакала бы тогда моя свобода и ломалась бы вся моя молодая судьба, не омраченная пока каторжными работами. И поверьте мне, господа, это было бы крайне несправедливо. И никто бы не встал на мою защиту, не восстал бы город на такую вопиющую несправедливость! А я столько добра сделал неблагодарным жителям нашего славного города. — Он смахнул несуществующую слезу, сделал очередную театральную паузу и продолжил: — Короче, искали до вечера. Два часа назад закончили. На всякий случай пробирался козьими тропами. Почему-то было у меня подозрение, что дома буду не один. Не подскажешь почему, а? — Он снова весело подмигнул Лизии.
— Фигляр. — Лиза помимо воли улыбнулась. — Как думаешь, трущобы будут шерстить?
— А я знаю? Смотря что вы там натворили. Судя по масштабу проверки, могут. Валить вам надо однозначно.
— Вот об этом мы и хотели поговорить, — вступил я. — Меня зовут Егор.
Змей в защитном жесте поднял руки:
— Да по барабану, как зовут, можете не представляться. Поймите меня, господа, меньше знаешь — спокойней живешь. Но вам, исключительно как друзьям моей «боевой подруги», помогу, чем смогу. В графский дворец не полезу — сразу предупреждаю.
Рон хмыкнул и покачал головой. Мол, и так уже все узнал. Я продолжил:
— Знаешь Карбунда?
— А кто ж его не знает? Богатый, жуть! Сама стража его крышует. А что?
— У него есть кузен Гранд. Он два дня как приехал к родственнику и живет, скорее всего, в пансионе «Гвоздика».
— Это который давеча черных поймал? Там и живет. Герой! Что надо?
Мы все переглянулись.
— Узнать, в каких комнатах обитает, когда съезжает и с товаром поедет или нет. Причем если с товаром, то сколько, чего и на скольких повозках. Ну и охрана. И в комнатах и в обозе.
— Завтра. Легко, — не моргнув глазом ответил Змей. — Это все?
— Проездные бумаги на нас четверых, — добавила Ласка.
— Кем в бумагах хотите быть? Предупреждаю, с дворянами проблема.
— Торговцы или крестьяне. Лучше крестьяне, продавшие продукты на рынке.
— Амулеты маскировки надо?
— Не надо. Светятся сильно. Сами справимся.
— Заметано. Теперь все?
Мы синхронно кивнули.
— Хозяйка, скоро уже? Живот сводит! — крикнул Змей.
Вечером после побега, то есть двадцать пятого августа 2009 года, вызванный из дома следователь тайной стражи Терус читал приказ начальника тайной стражи:
«Преследование беглецов немедленно прекратить. Принять все меры для розыска и негласного наблюдения за бароном Егором ор’Кравесом с особой осторожностью и тщательностью. Избежать утечек всех сведений о задержанных помощникам Спасителя. Дезинформировать их подложными документами и предоставить им, если запросят, других задержанных. Беглецами выставить простых заключенных без амулетов блокировки. Провести разъяснительную работу с участвовавшими в деле сотрудниками с целью выработки единой линии поведения.
Начальник тайной стражи графства
И приписка: «Следователя Теруса Груниса немедленно ко мне, невзирая на время».
Неприятно заныло под ложечкой. Это же надо на старости лет! До выслуги всего год остался. «Нет в случившемся моей вины, — успокаивал себя Терус, — его светлость разберется. Но почему срочность такая!» И волнение никуда не уходило.
— Долго ждать, не подскажешь по опыту? — спросил у секретаря.
— Да нет, этот быстро вылетит. И ты сразу заходи.
Терус тяжело вздохнул. Секретарь был стар и работал с начальником около пятидесяти лет. А самому начальнику тайной стражи было за сотню, но выглядел моложаво, под полтинник. Все знали, что главный безопасник графства и проректор по безопасности графской магической академии магистр Твердь одно и то же лицо. Кроме того, он же приходится родным дедом нынешнему графу Шелтонскому Стилу. Второе лицо в государстве, а злые языки поговаривали, что первое.
Действительно, буквально через несколько минут из кабинета вылетел красный как рак старший следователь Дораф и, не здороваясь, проскочил мимо.
— Заходи быстрее, не в настроении он ждать, — поторопил секретарь.
Терус решительно зашел в кабинет.
— Присаживайся Терус. Испугался? За содержание переживаешь?
— Никак нет, — встал навытяжку следователь.
— Да садись ты. Ты кого обмануть хочешь? Значит, так, знаю я тебя не первый год и ценю. Прочитал все бумажки по этому делу, и возникли вопросы.
На столе хозяина аккуратными тонкими стопочками лежали бумаги, среди которых и протокол допроса и докладная.
— Первый. Твое личное впечатление по тому юноше.
Терус прокашлялся и начал:
— В целом понравился мне мальчик. Черноты в нем я не увидел, но это и неудивительно, он в ошейнике был, но по всему впечатлению на черного никак не тянул, уж я их пересмотрел за свою жизнь. Я же в захвате службу начинал.
— Знаю всю твою биографию, продолжай.
Мандраж сам собой прошел, и следователь продолжил:
— Очнулся он необычно рано, но там жизнюк нанятый мог напортачить, мальчик единственный успел сопротивление оказать. По растянутости ауры — ученик в начале обучения. Вошел обычным испуганным человеком, а после предварительного «внушения» как сталь в нем прорезалась. Врать начал, а амулет молчит. Тогда же я и заподозрил поломку. Эх, надо было ошейник заменить, моя вина.
— Продолжай, об этом потом.
— Говорил он как-то интересно, явно не здешний и с легким южным акцентом. Но главное, построение фраз было другим, необычным. Я такого не встречал. Конечно, я не маг-языковед, если они есть, но беседовал с разным народом и похожего говора не слышал. Сейчас, простите, точно не упомню, но в протоколе максимально подробно старался изложить. Может, — осмелел Терус, — секретаря дежурного оставлять, ваше сиятельство?
— Чтобы он спал в дежурке за наши деньги? Продолжай.
— Так вот, ночью почувствовал выброс силы. Небольшой. Подумал, амулеты задержанных сработали в хранилище, и спустился вниз. Вижу, четверо в ошейниках оттуда вещи вытаскивают, попытался задержать и вот, результат, — показал на чуть припухшую челюсть, — слава богу, живым остался.
— Поподробней об этом.
— Закричал «стоять!» и сразу выпустил ледяную стрелу в ближайшего заключенного. Вспышка из силы Огня.
Мелькнула размытая тень, и передо мной встал тот юноша. Потом искры из глаз, и ничего больше не помню. Наш лекарь сказал, сотрясение мозга после удара кулаком в челюсть. Сразу и вылечил.
— То есть он мог тебя убить, так ведь?
— Мог, ваше сиятельство. Служба у меня такая, ничего не поделаешь.
— В результате побега погибло пятеро стражников, так?
— Ваша светлость, после лекаря меня домой отправили, поэтому я не знаю.
— Теперь знаешь. Они убили только тех, кто реально им мешал или пытался задержать. Ты тоже пытался, почему живой, как думаешь?
— Понятия не имею, — искренне удивился следователь.
— Я тебе объясню. Юноша из благородной семьи и с правильным воспитанием. В меру романтик, потому и пошел в охотники. Он просто не захотел зря проливать ничью кровь.
— Нечего вам возразить, ваше сиятельство. — И еще раз погладил челюсть.
— Бросай сиятельствовать, я давно другое имя взял. Теперь о четвертой сбежавшей, знаешь ее?
— Нет, ваш… кхм.
— Тоже любопытная личность. Воровка по прозвищу Ласка, слышал о такой? — Терус кивнул. — Оказалась бывшей нашей студенткой Лизией Грим, и я ее помню. Очень одаренная девушка. Инициализирована по двум стихиям: Жизни и Земли. Правда, семья была ненадежная, отец потомственный вор и сама выросла в трущобах, но нам жалко стало терять такой Дар, приняли и даже стипендию платили. Оказалось мало. — И, кивнув на другую, прошитую стопку бумаг, продолжил: — Ушла по семейным проблемам. Деньги на хорошего лекаря для отца потребовались. В ректорат не обращалась, побоялась, думала, откажем. Не знаю, может, и не отказали бы. С последующей отработкой. Но что было, то прошло. Так вот, она оказалась в одной камере с задержанной Агной Римпис и впоследствии сильно помогла побегу.
— Так одиночек больше не было, господин начальник, я и распорядился в женскую камеру поместить. Тем более она не маг была. Ошейник на всякий случай надели.
— Я тебя и не виню, более того, собираюсь назначить старшим в расследовании этого дела. Справишься?
— Постараюсь, господин начальник тайной стражи. — Терус встал навытяжку.
— Не сомневаюсь. Садись. Все эти бумаги заберешь. — И пододвинул стопки с личным делом Ласки из академии и бумаги по делу сбежавших. — Вопросы?
— Почему вышел такой приказ о прекращении преследования и чем так ценен тот юноша? Ответы помогут мне в расследовании, господин начальник, — сразу добавил следователь. Не хотелось ему лезть в это дело, прямо задницей чувствовал неприятности, и весь его опыт вопил: «Не лезь в это грязное дело!», но с Твердем не поспоришь. Да чего там, и мысли возражать не возникло!
— Отвечу. Мальчик уникум и, вероятно, везунчик. Скорее всего, ему повезло в руинах. Что-то он там приобрел из способностей или артефакт нашел, что помогло ему приоткрыть завесу над тайной древних.
Твердь подумал и продолжил:
— Ошейники были сделаны на основе немногих раскрытых артефактов почти тысячу лет назад, и единственный сбой был зафиксирован примерно пятьсот лет назад. Это не твой случай. В твоем просто амулет был разряжен, а тогда железо перетерлось. По-хорошему надо их самозарядными делать, но знаешь, на сколько они тогда подорожают? И сейчас не дешевые. И вот сегодня утром, будем считать, третий случай блокировки действия амулета и первый
— Поймать, допросить и изучить.
— Нет. Я бы сделал его нашим другом, дал образование, и мы совместно разгребали бы завалы древних, невзирая на то что он натворил ранее. Он, в сущности, адекватный юноша. Я бы с ним вполне договорился. Это наука. И политика. Смотря с кем он окажется. А взять его сейчас… вряд ли он сам понимает, как что у него выходит. Возможно, мы в академии и разобрались бы, но скорее нет. Сам знаешь про загадки древних, сколько мы их изучаем. Не хочу рисковать: вдруг замкнется после вольных хлебов, характер у этих благородных молодых охотников… кому я объясняю!
Да даже если не с нами, — магистр в волнении встал и прошелся по кабинету, — пусть живет. Да, да, наша безопасность не пострадает, главное, чтоб не оказался за горами.
Это первый ответ про юношу, — начальник снова сел, — а насчет помощников, — это политика. Так надо.
Советую тебе такой общий план: в городе ситуацию оставить спокойной, на выходах обычное для простых беглых преступников усиление. Узнай все про каждого из четверых и правду про графа Флокского — разыскной лист в комедии смешнее не напишут.
Далее, подбери тайных агентов на все дороги из города и одного особого. Он должен будет находиться неподалеку от четверки, а еще лучше вместе с ними с разговорником[4] в ухе, я выдам. Есть у меня уверенность, что они и дальше будут держаться вместе. Пока все. Это навскидку, так что можешь подправлять план, как хочешь, но мальчишку найди. В этом деле действуй от моего имени. О тайне не забывай.
— Последний вопрос, господин начальник, а как мне отчитаться о деньгах, которые мы купцу выплатили? Не запрашивать же их возврат с герцогства Русток?
— Забудь.
Помощники Спасителя в графстве Шелтон были не в таком почете, как во Флокском. Собственно, поэтому Гранд и сдал охотников тайной страже. Оттуда о задержании преступников помощникам не сообщили, поэтому утренний побег из стражи и последующий шмон рынков не вызвал у них особого интереса, кроме удовлетворения от неприятностей конкурента, тем более про ошейники не было ни слова. Когда до них докатились слухи, что купец Гранд поймал и сдал страже чернокнижников, они направили официальный запрос за разъяснениями. Пришел ответ, что вышла ошибка, то были банальные грабители. На этом помощники и успокоились, увязнув в привычной рутине.
Ночью не спалось. Мы с Роном устроились на тахте, Змей, как гостеприимный хозяин, спал на полу и громко храпел. Учитель тоже. Я покрутился еще с полчаса и тихонько вышел во двор, накинув куртку на голое тело.
Ночь было звездная и лунная. И звезды, и луна были незнакомы земному взору и мне нравились больше: луна большая и, на мой вкус, красивее, звезды ярче и гуще. Местную Полярную уже выучил, она была гораздо ярче земного аналога и называлась Основатель. По легенде, ее первую создал Творец, поразился красотой и раскидал эту красоту по небу, заставив вращаться вокруг первой, самой любимой. Пять звезд взбунтовались и стали планетами, поэтому и появлялись на небе, когда им вздумается.
Раздались тихие шаги, и рядом со мной села Лизия. Обдало приятным легким ароматом чистого женского тела. Стало неудобно от пошлых мыслей, мурашки пробежали по коже. Оказывается, я ее неосознанно ждал и боялся ее прихода. Как здесь принято?
— Не спится? — спросила она.
— Как видишь. Вот звездами вышел полюбоваться. А ты почему не спишь? — Слова нашлись сами собой.
— Не знаю. Беспокоюсь что-то. Знаешь, я ни разу не покидала город. Вернее, в детстве родители возили в соседнюю деревню к маминой родне, и все. Я маленькая была и почти ничего не помню.
— Не переживай, все будет хорошо.
— Да я не про опасность. Просто как-то не по себе. Не знаю, как объяснить.
— И не объясняй. Я тебя понимаю. Мне тоже не по себе было, когда в мир отправился. — С этими словами положил свою руку на ее и слегка погладил.
Лиза вздрогнула, но руку не отдернула. Я решительно повернулся к ней, обнял за плечи и поцеловал. Она не отстранилась.
Потом все случилось само собой. Прямо на траве. Только под утро, уставшие, но довольные, разошлись спать. Мы не сказали друг другу ни слова, но я был уверен, что у нее тоже давно никого не было. И еще заметил, что в момент наслаждения наши ауры сливались, и это добавляло неописуемо приятных ощущений.
Спал как убитый. Проснулся позже всех от приятного запаха горфа. Пошел на кухню и почувствовал страшный голод. Там собрались все и завтракали свежими булочками с маслом и молоком. На плите стоял готовый горф. Улыбнувшись Лизе, спросил у всех:
— Откуда такое богатство? — и сразу запихал в рот почти целую булку с маслом.
— Пока кое-кто спал, заботливый хозяин Змей сбегал на рынок, — ответил Змей, жуя, — кормить же надо дорогих гостей, — и подмигнул Лизии.
— Змей, ты же меня знаешь! Все тебе верну, даже больше.
— Больше не надо, — уже серьезно сказал Змей, — а кусок железа возле бани в сортир выбросьте. Простите, если кому аппетит испортил.
Попивая вкусный горф, он продолжил:
— Все задания помню и скоро выдвинусь. Пожелания, дополнения будут?
— Да, — сказала Лиза, — я укажу свою захоронку, принеси оттуда все. Там и деньги.
Рон добавил:
— Выясни удобные подходы к «Гвоздике» и особенно к комнатам Гранда.
— К самому пансиону и Лизия все подходы знает, а к комнатам… постараюсь, но сам понимаешь, я прямо к ним не полезу. С прислугой поработаю.
— Насчет документов. А если нам всем мужчинами стать? Искать будут женщин, — добавил я многозначительно.
— Да какой же из меня мужик? — воскликнула Агна.
— Ты прав, Егор, — сказала Лиза, поворачиваясь к нашей «хозяйке», — а из тебя я такого мужика сделаю, все женщины твои будут! — И, улыбаясь, обняла Агну за плечи.
— Да ну тебя! — отстранилась Агна, но Рон поддержал мою идею, и она успокоилась.
— И вообще, это на всякий случай, я сильно надеюсь на моего друга Гранда, — задумчиво произнес учитель, поглаживая свой любимый меч на поясе.
Допили горф. Змей выслушал расположение Лизиного тайника и вышел из дома. Мы остались в тревожном ожидании.
— Егор, пойдем выкинем железо от ошейников и землю расплавленную присыплем, — позвала Лиза и взяла меня под руку.
Выкинули, присыпали и зашли в баню.
— Ты не думай, я не развратная, — положив мне на плечо голову после бурного секса, сказала Лиза.
Мы лежали на широкой лавке в раздевалке. Скомканная одежда валялась на полу.
— Просто ты мне сразу понравился, едва тебя в камере увидела. А я тогда в краске была. Страшная, ужас! Знаешь, как мне стыдно было! — говорила и водила пальцем по моей груди. Приятно. Еще и ногу на меня закинула и грудью прижалась. Хорошо.
— Да я тогда уже тебя разглядел. Ну, думаю, моя будет! Никому не отдам!
— Врешь! — И стукнула меня кулачком по груди.
— Ой! Так и убить можно. — Прижал к себе ее лицо и поцеловал в губы. Поцелуй плавно перетек в очередную близость.
— Все, хватит. Рон с Агной потеряли нас. Пойдем в дом, — тяжело дыша, поднялась с меня Лизия, — я сполоснусь, — и забежала в баню.
Я лежал и блаженствовал. Вставать было неохота, но надо. Зараза. Тоже поднялся и тоже пошел сполоснуться.
— Не смотри на меня, я голая! — взвизгнула Лиза и плеснула на меня холодной водой.
— Ах, ты так! — И я ответил тем же. Шутливая возня чуть не переросла в новый секс, но нам все-таки удалось вовремя остановиться, и мы веселые вернулись в дом.
Прислушался к себе и мысленно присвистнул: три часа прошло! Действительно, влюбленные часов не замечают, а я был счастлив.
— Ну вы, молодежь, и даете! Три часа! — улыбаясь, произнес Рон. Они с Агной сидели в обнимку на тахте.
— А вы, я погляжу, тоже время зря не теряли, — ответила Лиза.
Все рассмеялись, даже смутившаяся Агна.
— Займемся делом, — продолжил учитель. — Я умею только полностью скрывать ауру, а нам необходимо маскироваться под обычных людей, так? Так. Ты, Лизия, это сможешь сделать со всеми нами?
— Придется постараться, но смогу. А Егор же сам маг Жизни, ты умеешь? — обратилась ко мне.
— Нет, к сожалению, но я быстро учусь. Если ты мне покажешь, то смогу.
— У нас времени несколько часов, не успеешь!
— А ты попробуй, покажи.
— Ну ладно, попробую. Смотри. — Скептически стала показывать мне плетение.
В нем оказалось семнадцать иероглифов-рун. Сложное, но я запомнил. Когда заклинание оказалось готово, Лиза произнесла напряженно:
— На кого направить?
— На меня, — сказал Рон.
И в него полетела сложная синяя структура, отдаленно похожая на маскировку от хищников, которую он делал сам. Я закрыл глаза и мысленно повторил все руны и их последовательность.
— Сколько продержится? — спросил Рон, смотря на свою руку.
— Если не будешь магичить, примерно сутки, а иначе слетит после первого же заклинания. И разумеется, от корневого сканирования не поможет.
Я уже начал плести заклятие. Часа через два получилось. Вымотался, как десять километров пробежал, и направил его на себя. Лиза смотрела на меня, открыв рот.
— Я два дня его осваивала… — прошептала ошарашенно.
— Мой ученик, — с гордостью произнес учитель, втихаря мне подмигивая.
С кухни раздался голос Агны:
— Идите обедать. Похоже, Змея не дождемся, но я ему отложила.
Пообедали вкуснейшим рагу с телятиной и каким-то салатом. Ни вина, которое утром принес с базара Змей, ни самогонки не пили.
— А не могут на всех выходах из города поставить сканеры и заставить всех через них проходить? — поинтересовался я сразу после обеда.
— Да ты что! — удивленно посмотрела на меня Лизия. — Их всего четыре в городе: два в банках, один в академии и один в страже. Может, у помощников есть и еще у кого из магов. Да там минут десять ждать, пока результат выдаст, а потом с картой сравнивать надо. Так, кстати, в страже и поняли, что Ласка — бывшая студентка академии, урожденная Грим. По магической классификации ученик мага по двум стихиям.
— А что представляет собой артефакт?
— Каменный шар на металлической подставке. Кладешь на него руку, держишь минуту и ждешь результат. Минут через десять появляется «карта» из цветных пятен и полосок. Ее снимают на кристалл иллюзий. Это артефакт древних, в смысле сканер, ты что, не знал?
Я пожал плечами:
— Слышал, но не видел. Я в банке счет не открывал.
— Ну ты даешь! С кем я связалась? С бродягой без гроша за душой!
Притворно отстранившись от меня, продолжила:
— Надеюсь, ты богатый наследник?
— Увы, моя Ласка, — я театрально развел руками, — но мы разбогатеем! Я знаю одни замечательные руины, — громко прошептал прямо в ухо, — чего там только нет!
— Ага, ничего там и нет. Знаю я вас, охотников, вам бы только девушке голову вскружить, а как до семьи доходит — сразу в кусты.
— Я не такой, — пообещал я.
— Хватит вам комедию ломать, — вмешалась Агна, — что-то мне тревожно. Когда Змей прийти должен?
— Скоро уже, — ответила Лиза, и все замолчали.
Змей действительно пришел через полчаса. Как обычно, голодный. У меня создалось впечатление, что голодный он всегда.
— Ласка, твоя сумка у двери. Тяжеленная! Что ты в нее набила? К тебе домой не заходил во избежание, так сказать. Что у нас покушать? — сказал, уже направляясь на кухню.
Только утолив первый голод, продолжил:
— Докладываю. Купец Гранд живет на третьем этаже «Гвоздики» в трех комнатах. Зачем ему столько — ума не приложу. Суетятся вокруг него, как возле графа. Сваливать собирается завтра на рассвете с товаром. Груз: изделия наших ремесленников в виде маятниковых часов, последний писк моды, между прочим, и мануфактуры в виде тканей. Расцветку не выяснил, извините. Всего три полные подводы. Охрана. Семь наемников, включая мага. Все — гильдейские. В «Гвоздике» охрана обычная: двое на входе и по одному на этажах. Не маги, но с амулетами. Так что вас там не ждут. Да, весь товар вечером доставят на склад Карбунда на Веселой улице, Ласка знает, где это. Видимо, грузить на подводы будут тогда же. Не утром же, до рассвета! За документами пойду, — он демонстративно достал из поясного кошеля круглые часы размером с ладонь, открыл крышку, усыпанную сверкающими камнями, и посмотрел, — через полтора часа. Вас они еще интересуют?
— Ух ты, — не выдержала Лиза, — дай посмотреть.
— Сходи, пожалуйста, — сказал Рон, — на всякий случай. Все мужские.
— Без проблем, — ответил Змей, передавая Лизии часы.
Я тоже с интересом уставился на произведение местных ремесленников. Сантиметров десять в диаметре и три в толщину. Циферблат с одной стрелкой, разбитый на двадцать четыре часа. Корпус позолочен и усыпан мелкими разноцветными камнями. Крышка открывалась нажатием на верхний рычажок. Сзади была щель для заводного ключа. Они тикали.
— Такие, что ли, повезет?
— Не-е-т, большие маятниковые, я же сказал! Сейчас у богачей самый писк их дома ставить. Они и со звоном есть. Наш магистрат огромные заказал, на башню возле ратуши.
— Понятно.
— А где эти взял? Красивые, но тяжелые, зараза, и дорогие небось, — поинтересовалась Лиза.
— Где взял, там больше нет. Ты что, Ласка? Да в гильдейской малине и то таких вопросов не задают! А-а, влюбилась! Я понял! — И ко мне с сочувствующим видом: — Вот ты, брат, попа-ал. Вцепится — не отстанет.
— Дурак. — Лизия сунула ему в руку часы, отодвинулась подальше и отвернулась.
Змей спокойно убрал часы в кошель и пошел в другую комнату:
— Пойду покемарю пока.
— Лиза, ты что, обиделась на этого дурака? — Я подсел рядом к ней и обнял за плечи. — Да плюнь ты на него! Хочешь, я сейчас его…
— Как ты меня назвал? — вдруг перебила меня Лизия и смотрела совсем не обиженными, а очень заинтересованными глазами.
— В смысле? Лиза… а что?
— Меня так дедушка по маме называл. Ты сказал, и я внезапно вспомнила. Я тогда думала, что он дразнится. А от тебя не обидно совсем, а даже наоборот. — Она прижалась ко мне сильнее. — А почему ты так меня назвал?
— У нас имя такое есть. Лизии нету, а Лиза есть.
— И что у тебя с ней было?
— С кем?
— С Лизой, разумеется!
— Да ничего не было, с чего ты взяла! — Никогда не мог понять женщин. — Пойдем посмотрим, что Змей из твоих вещей принес.
— Ну, пойдем. — И лукаво так на меня посмотрела. Мол, знаю я тебя как облупленного!
В сумке было много чего.
Во-первых, оружие. Кинжал в ножнах, на вид самый простой, но на самом деле симбарская работа. Перевязь с метательными ножами.
Во-вторых, амулеты. Два Жизни с парализующей сетью, два водяных копья, одна огненная стрела. Щит Жизни и мокрая взвесь, тоже защита. Все многоразовые, но с небольшими зарядами на одно срабатывание. И жемчужина коллекции: артефакт древних для поиска скрытых магических ловушек. Он походил на ограненный булыжник семь на пять и на два сантиметра. «Самозарядный», как почти все их амулеты, и не излучающий. Сколько ни всматривался, плетения не увидел. Лиза объяснила, что он настроен только на нее и никто другой ничего с ним сделать не сумеет. Да я буду не я, если не разберусь! Мне бы время. Вслух этого, конечно, не сказал.
В-третьих, целая шкатулка грима. Там были и бороды с усами, и парики, и накладные носы, да чего там только не было! Это было самое тяжелое содержимое сумки.
В-четвертых, отмычки. В первый раз в жизни увидел.
И по мелочи: черный комбинезон, нижнее белье (которое Лизия быстро от меня спрятала), кожаные брюки и куртка. Ну и много всякой мелкой женской премудрости, включая украшения. И деньги. Целых двести золотых!
— Ну, я пошел, — сказал выспавшийся Змей, — дополнений нету?
— Если проездные крестьянские, то и одежду соответствующую, — тут же нашел что добавить Рон.
— Это тащиться надо, — недовольно пробурчал пресмыкающийся, — но чего только не сделаешь из любви к ближнему! Включу в счет, Ласка.
— Не переживай, — ответила она.
— Дверь никому не открывать, а говорить, что дома никого нет. К закату вернусь.
— Ой, балабол, — покачала головой Агна, когда закрылась входная дверь.
— Даст бог, не понадобятся нам ни документы, ни крестьянская одежда, — пробормотал себе под нос Рон и уже нам всем: — Ну что, друзья, обсудим, как будем выбираться из города?
— А чего там обсуждать, — Лиза плюхнулась в кресло, — нам повезло, целых три повозки. Спрячемся — мать родная не сыщет.
— Ой ли! — воскликнул Гром. — Они же все груженые.
— Знаю я эти часы, даже пряталась в одних.
— Габариты не сравнивай.
— Ну-у, тебя, пожалуй, в сукно можно будет засунуть.
Рон побагровел от возмущения:
— Что ты сказала, соплячка?
— Стоять! — заорал я. — Вы что, с ума посходили! Нам еще не один день вместе держаться придется! Лизия, извинись, он тебе в деды годится, а ты, Рон… простил бы уж соплячке.
Все сидели насупившись. Агна ела Лизу презрительным взглядом. Та сидела напряженная и молотила пальцами по подлокотнику кресла. Ни на кого не смотрела.
— Ну что вы как дети малые, — как можно мягче добавил я.
Лизия, наконец, прокашлялась:
— Я просто хотела сказать, что действительно, Рон, мы все влезем, вот увидишь. Если что, можно к днищу привязаться. Потерпим. Дороги, по крайней мере до ближайшей стоянки, ровные. Да вы сами видели.
Рон сделал длинный выдох и высказался:
— С этим вариантом все ясно. А вдруг Гранд один поедет, если груз по какой-либо причине с ним не пойдет? Не привезут на склад, допустим. Что тогда?
— Тогда наказываем купца и под видом крестьян отсюда мотаем, — сказал я.
— Лучше в подводе, — произнесла Агна, — хоть выспаться можно будет… одной… — И мечтательно потянулась.
И только сейчас обстановка окончательно разрядилась.
— И все-таки, — не сдался окончательно Рон, — поедем скрытые, как от охраны отбиваться будем? Не до конца же нам ехать, не выдержим. А ты, Лизия, не одна, чтобы незаметно сбежать в дороге.
Лиза прикусила губу от досады. Задумалась. Я уже хотел озвучить свои соображения, как она заговорила:
— У меня древний поисковый амулет, я всегда буду видеть сигналы от артефактов охраны и мага. На привале или на крайний случай ночью они обязательно отойдут, оставив одного-двух часовых. Я это замечаю, выскакиваю и даю вам сигнал, например ору: справа, слева, сзади в зависимости от того, где охрана расположится. И часовые отвлекутся, и вам сигнал. Вы выскакиваете, и перебиваем охрану. Агна остается на месте.
Охотник покачал головой:
— Лучше, чем ничего. Я еще подумаю. Сволочь Гранд стоит этого риска.
— Я потом выскажусь, но соображения есть, — заметил я.
— Так. Придется тебе, Егор, и заклинание скрытия ауры выучить, — сказал учитель, — запоминай.
— Подожди. Лиза, может, из Жизни мне аналогичное плетение покажешь? И базовое тоже.
Рон почему-то нахмурился.
— Как базовое?! Ты меня пугаешь! Ты же заклятие маной наполнял, откуда тогда в ауре у тебя сила была?
— Все верно, только я напрямую из леса силу тянул, из деревьев и кустов, — и развел руками, — не успели мне базовое показать.
— Друиды инициировали, — фыркнула Лиза, — ладно, ученичок, смотри.
За два часа освоил оба заклинания. Взмок. Потом попили цурки с сухариками, и Лизия засобиралась:
— Время к вечеру, пойду к складу и проверю: привезут ли груз, погрузят и вообще за обстановкой посмотрю.
— Я с тобой, — поторопился предложить.
— Сиди здесь и учи плетения. Там нельзя будет. Я самое крайнее сразу после заката приду, и будьте готовы выдвигаться. Ничего со мной не случится, — сказала уверенно, глядя мне в глаза.
Мне ужасно не хотелось отпускать ее одну.
— Рон, может, ты на разведку с ней сходишь?
— Выкрутился. Надо же! — усмехнулась Агна. — Пусть сходит, я сама соберу необходимое. Тем более один раз нас уже обманули. Мало ли что…
— Я быстро переоденусь, — Лиза с вещами метнулась в другую комнату, — а собраться и потом успеем! — крикнула уже оттуда.
И действительно, через пять минут она была в мужском кожаном костюме и берете, с кинжалом на боку.
— Вы осторожней, — хором сказали мы с Агной и остались вдвоем.
Я стал тренировать заклятия, Агна хлопотала на кухне.
Получалось более или менее сносно. Сложная оказалась скрытка. Лизия не объяснила, что означает каждая руна, и, похоже, сама не очень в этом разбиралась. Это явно не ученический уровень, наверняка кто-то из коллег научил. Колдовать в скрытом от внешнего взора состоянии было нельзя, как и сохранять готовые плетения — слетит. Кроме того, придется разрядить все амулеты. М-да-а, неуютно. Хорошо, хоть ауру «разряжать» не надо, иначе никто из магов и не пользовался бы ей. Так рассуждал я с наложенной скрыткой. Интересно: ауры вообще как бы нет, бревно бревном, причем давно спиленное. Навещу-ка я астрал, давно хотел заняться плетением там. Один раз получилось, почему бы не попробовать? Вот и проверю, слетит ли скрытие.
В трансе, как всегда, настроение поднялось. «Подружки» весело «болтали», ну полное ощущение девичника.
Позвал: «Оранж!», и она сразу подлетела. Я ловко сплел огненную стену, фаерброл и стрелу. «Подержи пока», — отдал приказ и выскочил из астрала. Ауры не было. Отлично! Ныряю обратно. Оранж была там же, и неактивные заклинания висели рядом. Так их можно сколь угодно наготовить! Конечно, с оглядкой на истощение, а то потом неприятно будет.
Начал плести следующую стрелу и плюнул с досады. Какой же я тупой! А еще из двадцать первого века, стыдно-с, даже не попробовал. Исправим: «Оранж, видишь это плетение, запомни его, пожалуйста. Уже? Воспроизведи рядом такое же». Из ее вихря вытянулась нитка и быстро скрутилась в похожее заклятие. Сравнил — идентичны! Копирование, однако. Хм, надо проверить, как сработает. «Слушай, ты видишь образы через меня? Я так и думал. Если я представлю такой крестик, — создал прицел, как в снайперке. Интересно, и так, оказывается, можно, — на каком-нибудь объекте, значит, туда надо направить руну-прицел вот этого плетения, появится вот такая шкала: возник столбик с ходящим вверх вниз зеленым уровнем, значит, столько маны надо залить. Полная — значит второй уровень, половина — первый и так далее. Подумаю «огонь!» — выстреливай, то есть отпускай стрелу. Она сама полетит. Ясно? Не-е-ет? А что? Прицел, стрелять… а сколько маны, непонятно? М-да… задача. Смотри. Создал руну-ключ. Напитай ее силой и запомни, сколько она возьмет. — Руна вспыхнула и исчезла. — Запомнила?
Считать умеешь? Вот тысяча силы по столько составляет первый уровень, пять тысяч — второй, ясно?» Оранж «задумчиво» долго крутилась, потом «кивнула». Гора с плеч! «Я выхожу, а ты следи». И выскочил из транса.
Шел во двор, выискивая, куда можно направить огненную стрелу, пусть и слабую. Взгляд наткнулся на валун недалеко от туалета. Что он там делает, откуда взялся — непонятно, да и не важно. Надеюсь, Змей не обидится.
Навел на него мысленный прицел, представил совсем чуть-чуть энергии в столбе. Ну, с богом, «огонь!», и вздрогнул от неожиданности: возле глаза мелькнула огненная стрелка, чуть не ослепив. На валуне образовалось оплавленное углубление. Так, прищуриться, «огонь!», дырочка углубилась, едва вспыхнув. Ну-ка, проверим на сообразительность. Было только два готовых плетения, «огонь!» — и снова стрелка в ту же ямку. Сменил прицел. «Огонь!», новая ямка! Ура! Соображает! И запрыгал по двору. Хоть не орал ничего, вот бы Агна испугалась. Спокойно. В транс и немного поменять надо. Стоп! И настроение понизилось — аура появилась. Ну ничего, зато какая неожиданность для противника! В транс.
«Отлично, Оранж! Какая ты сообразительная! Немного меняем команды. Думаю «стрела» — пускаешь стрелу так же, как сейчас, на команду «огонь!». Ясно? Хорошо. Думаю «огонь» — пускаешь фаербол из ауры в направлении прицела. С маной поступаешь так же, по той же шкале. Запомни: фаербол, это вот это плетение, нужно самой с силой выталкивать из ауры. Запомнила? Ты моя умница! Дальше. Вот это огненная стена. Разворачиваешь и удерживаешь в сторону опасности или по моему желанию. Держишь, сколько сможешь или пока я не скомандую отбой. Если рассыплется под сильным воздействием, создаешь новую. Опасности? Если что-то будет быстро ко мне приближаться, создавая угрозу жизни. Я тогда обычно чувствую опасность, а это, кстати, не кто-нибудь из вас мне помогает?» Фиолетовая скромно подлетела ко мне. «Спасибо, так держать, Фиона». И фиолетовый вихрь закрутился быстро-быстро. Довольная. «Дальше, Синя, тебе вот два плетения, запоминай. — И я сплел базовое и скрывающее. — Вот этим подзаряжайся, когда тебе надо будет, а это наполнишь силой и выкинешь в ауру, когда я пожелаю. Называется скрытка. И тебе, Оранж, вот плетение, тоже для подзарядки, когда понадобится. Знаю, что вы сами откуда-то питаетесь, но вдруг расход слишком большой будет. Верно?» И подмигнул. Кажется, они поняли. «Теперь сторожевое плетение, запоминай, Оранж. Раскинешь метров на двести. Естественно, в мир! Силой наполняешь постепенно, как раз до разворачивания на двести метров. Проследишь и обрубаешь питание. Пока все. Да, для всех! Почувствуете, что я просто хочу «показать» плетение в ауре, — показывайте и силой наполняйте тоже по моей команде. Ну и все такое. Хочу, чтоб как можно меньше посторонних про вас знало. Понятно? Надеюсь на вас. Пока».
Прицелился чуть в стороне, мощность минимум, «огонь!», пронеслось возле глаза в виде болида размером с горошину и врезалось в валун. Свист, глухой хлопок, и брызги раскаленного камня. «Стреляй чуть дальше от глаз, Оранж». «Огонь!», «стрела!». Здорово! Стрела совершенно бесшумная и скоростная, фаербол немногим медленнее и свистит в воздухе, и взрыв почти настоящий. Стрелка больше в глубину уходит. А шарами Оранж швыряется сильнее меня!
Устал. Да и времени прошло… больше двух часов! Однако и закат скоро. В трансе казалось, вообще несколько дней сидел, даже не могу вспомнить точнее. Скорее два. Долго все же до них доходит. А ощущение времени сильно сжимается в астрале. Там кажется все так долго! А с другой стороны, заклятия, по тем же ощущениям, почти мгновенно. Нельзя там доверять времени, однозначно. И так и так может быть. Аккуратней надо, не забываясь.
Срочно в дом перекусить. Голодный ужасно! Посмотрел на расстрелянный валун, не поленился и, матерясь, перевернул его на другую сторону. Дождевые черви слепо потянулись в землю. Залетала туча мух, но ни одна зараза не села на меня. И я понял, что еще меня поразило в Эгноре.
Здесь комары не кусали людей и даже мухи на человека не садились. И как раньше не обратил внимания? Поработали древние в свое время, молодцы! С генетикой якшались, стопудово.
Вошел в дом. Из кухни доносились приятные запахи. Выпросил у Агны бутерброд с мясом, цурки и уселся в любимое кресло. Пока никто не приходил и не стучал в дверь. «Сторожка!» — скомандовал я, над головой красиво расцвела оранжевая сеть и быстро покинула помещение. Навалились сообщения о прохожих, собаках, лошадях и т. д. Люди стягивались в питейные заведения, шли по домам или просто по делам. Ого! Да я так и подумать ни о чем не смогу, пока не привыкну.
Идиот. Всегда это знал и в очередной раз убедился. У меня же компьютер в голове, самообучающийся. Нырнул в транс: «Оранж, сообщай только о людях, приближающихся к дому, и о магах. Это вот с такой аурой. Сообщи также, когда появятся Змей, Лиза и Рон. Их ауры помнишь? Отлично». Ощущения сразу стихли.
С того дня, как попал в Эгнор, только и делаю, что скрываюсь. Пора с этим завязывать. Рона можно слушать краем уха — помешан на безопасности. А какой скрупулезный оказался, до тошноты. Понять его понимаю, но принимать безоговорочно дальше — извините. Не такое уж тут и развитие, чтобы обо всех все знать. А он как над ребенком хлопочет. Наверняка меня уже «усыновил», поэтому и к Лизе приревновал. Лиза. Еще одна забота. Как относиться, не знаю. Любовь, что ли? А хрен знает, говорить пока рано.
Цель. Вот чего мне не хватает. Совсем упустил эту деталь, причем еще в прошлой жизни. Хм. Прошлой — звучит! И по сути, верно. Спасение мира откидываем сразу, увольте. Не вижу, от чего спасать. Разобраться с загадками древних — желание, мечта, но никак не цель… а пусть будет — стать богатым и знаменитым! Знаменитым, естественно, позднее. Прикупить земли с замком, тем более Лиза появилась, укрепиться и зажить изучением древних. Короче, стать новым русским. Ну там детишки в Лондоне и все такое. Вполне по силам. Чем не цель?
Мои неторопливые размышления прервал Змей, подходивший к дому.
— Где народ, почему не встречаем? — Кивнул на старую холщовую сумку: — Одежда. Человек, понимаешь, с ног сбился, их работу работая, а они… где?
— Прогуляться перед сном пошли. Все достал?
— Сколько мне это нервов стоило, ты не поймешь, — сказал, протягивая мне зашарканные листы, — Ласка не расплатится. Там все чин чинарем: трое крестьян приехали три дня назад, один — четыре. Все продали, половину пропили, обманули их, короче, как обычно, разберетесь. Хозяйка, чарку уставшему кормильцу! — А сам уже подходил к кухне.
Листы я даже смотреть не стал, кинул на стол и почувствовал приближение Лизы и Рона. От сердца отлегло. Просканировал дальше сам, слежки не заметил, а через минуту открылась дверь. Зашли явно довольные.
— Ура! — подпрыгнула Лиза. — Загрузили все в точности. Подход есть. В самом складе один сторож-пьяница, я его знаю. Ночью идем.
— Пока везет, — добавил Рон и принюхался. — Кушать хочется. Ты ел?
— Нет. Пойдемте вместе поужинаем.
Ели все с аппетитом, но не обжираясь. Кроме Змея.
Он в одиночку пил горилку и наворачивал за обе щеки.
После ужина все расположились в большой комнате.
— С тебя расчет, Ласка.
— Сколько?
— Тридцать три золотых. Имперских, разумеется.
Я от неожиданности икнул:
— Почему не сребреника? — И настроение резко пошло вниз. Ох уж эти совпадения, достали уже.
— Побойся Спасителя, Змей! Это же уму непостижимо за твою работу. Что я, расценок не знаю?
— С нашей профессией поздно всех богов бояться, а цена самая точная. Я же говорил, что лишнего не возьму? И не беру. Это точная упущенная выгода с вернейшей сделки, которую я по вашей милости упустил.
— Ты прямо торгашом стал, не ожидала от тебя. — И потянулась за кошельком.
— А ты думаешь, я на рынке дурью маюсь? — И принял деньги. — Вещи не оставлять, сюда не возвращаться. Удачи, Ласка. Я спать.
И пошел в спальню. Где будут отдыхать женщины, даже не подумал, подлец. Хотя уже знаю с кем. И вовсе он не подлец, что я на человека наговариваю? Мы быстро собрались и разошлись. Я и Лиза в баню. До трех часов пополуночи. Да, мы с Роном предварительно разрядили амулеты.
Стояла глубокая ночь, ни фонаря вокруг, но света луны и звезд хватало с избытком.
— Значит, так, объясняю, — начал я говорить, как только мы вышли из дома, — командиром нашего отряда назначаю себя, кто против?
Рон пристально смотрел на меня и молчал. Агна тоже.
— С чего это? — удивилась Лиза и перебрасывала взгляд с меня на Рона.
— Потом поймешь.
— Не против…
— Я могу выходить сознанием в мир, собственно, так и ошейник обошел, и наблюдать оттуда за всем окружающим. На скрытку это не повлияет, проверено. Когда представится возможность, первым выскакиваю, но не ору, а начинаю действовать как можно тише. Вас зову вот так.
Присел на землю и «вышел» из себя. Скрытые ауры друзей было отлично видно. Протянул «руки» и постучал по ним, они вздрогнули, и я мгновенно вернулся. Посмотрел — скрытка у всех сохранилась. Учитель и Лизия выглядели ошарашенными.
— Что почувствовали? — спросил, отряхиваясь.
— Зуд во всем теле, — ответила Лиза.
— Как горячим ветром окатило. — Это Рон.
— Ну все, вперед. Веди и командуй, о легендарная Ласка, ты самая опытная в этом деле.
И мы выдвинулись.
К складу подошли быстро. Перебрались через забор, благо сигнализация на нас никак не реагировала. Припрятали неподалеку крестьянские вещи и, «оправившись», проникли на склад. Сторож, как и обещала Лизия, мирно спал. От него шел стойкий запах спиртного. Как с работы еще не выгнали? Разгильдяйство кругом.
Наши повозки стояли ближе к выездным воротам, накрытые тентом на дугах. Разместились без проблем. Лиза в первой к выходу повозке, я во второй между массивными корпусами, вынув соломенные прокладки и укрывшись ими же сверху. Рон с Агной в третьей между тюками с тканью. Вещи засунули прямо в корпуса часов. Осталось только ждать.
Скользнул сознанием в мир. Несмотря на ночную тьму, видно было все. Такие же белые нити, ауры сторожа и охраны снаружи, амулеты, охранные плетения. Вот и наши ауры в повозках. Все было спокойно. Поднялся выше. Город спал. Движения почти не было. Чувство опасности молчало, и я спокойно вернулся в тело. Решил поспать до восхода, два часа всего осталось.
Проснулся как раз перед рассветом. Пошевелился, разминаясь, и снова «вышел в город». Солнце величаво поднималось из-за горизонта. Виден был только верхний желтый кусочек, увеличивающийся прямо на глазах. Свет волной прошелся по городу, заставляя сверкать шпили на крышах донжона и башни магической академии. Быстро спустился до разноцветных черепичных крыш «верхнего» города и достиг грязной черепицы трущоб, а через мгновение и всех восточных стен всех домов, оставляя на западной стороне длинные полупрозрачные тени. Любопытно было смотреть на солнце, не моргая. Город оживал, наполняясь гомоном людей, радостным щебетанием птиц, криками петухов, ржанием коней и лаем собак. Сторож жадно пил воду, бедненький, к закрытому выходу склада со стороны улицы конюхи вели коней в сбруе. Ясно слышался цокот копыт, фырканье лошадей и звуки шагов людей, но не было понятно ни одного слова. Из раскрывающихся уст раздавалось лишь невнятное мычание. Опять! Как в тюрьме. Черт, совсем забыл разобраться, и снова некогда. А вот ругательства сторожа, шедшего открывать ворота, прекрасно услышал, когда он проходил рядом с моей повозкой.
Запрягли, препираясь, и мы тронулись в путь. На выходе с территории к каравану присоединилась охрана. Семь всадников. Все в кольчугах и шлемах, с мечами и амулетами разных стихий. У троих арбалеты, у троих луки и маг Воды с одним лишь мечом. Двигались по направлению к южным городским воротам. Гранда пока не было. В нетерпении я поднялся выше, стремясь увидеть «Гвоздику», но, к своему разочарованию, не смог узнать ее в сплошной мешанине домов. Только когда обоз подъезжал к выходу из города, заметил приближающуюся к каравану бричку с кучером и пассажиром. В пассажире узнал франтовато одетого Гранда с ненавистной саблей возле левого бедра. Он обогнал нас и поехал впереди.
Пост на выезде миновали буднично: купец просто раскланялся с начальником караула, и мы покатили по южному тракту.
Дальше было скучно. Я периодически возвращался в тело, шевелился, как позволяло пространство, и отправлялся обратно. Хотелось пить, но терпел, зная, что отлить придется не скоро. Придорожные заведения были точно такими же, как и на дороге в Бармиус. Природа тоже ничем не отличалась. Нас обгоняли все кому не лень, встречных тоже было много. К полудню движение стало заметно менее оживленным, и наш караван свернул в сторону придорожной рощицы с наезженной дорогой. Неужели привал? Я пролетел вперед. В роще была обширная поляна, среди деревьев родник с запрудой, полной воды, и никого из людей. Наконец-то! Как надоело валяться, и рощица прямо как на заказ для нападения. По кострищам и разному человеческому мусору было видно, что здесь часто отдыхали караваны. А за чистотой никто не следит — непорядок. Вернулся в тело и стал усиленно разминаться. Вспомнил давно переживаемую заботу и нырнул в транс.
«Девочки, кто отвечает за мое ускорение? Синя и Фиона вместе, что ли? Хорошо, слушайте. Мне надо ускоряться не только в случае опасности, но и когда пожелаю, понятно? Что мнетесь? А-а, часто — вредно. Ясно. Но ничего, мне это нужно. Обещаю, часто не буду. А сейчас всем приготовиться! Все все помнят? Ждите». Вздохнул с облегчением. И снова выпустил сознание.
Караван втягивался на поляну. Бричка Гранда уже стояла в конце, и кучер отвязывал хомут от оглоблей, а сам купец прохаживался, разминаясь, и что-то кричал подчиненным. Наконец весь обоз оказался на поляне, и мы встали. Засуетились работники. Кто за дровами, кто за водой, кто с лошадьми разбирался. Повозки встали с одной стороны поляны тылом к деревьям, оглоблями к центру. Кучеры уже выпрягли коней и увели их на водопой. Двое охранников стояли по бокам и один со стороны деревьев. На противоположном конце поляны горели два костра, у одного из них сидели Гранд, остальные трое охранников и маг. Над костром висел котелок, а люди раскладывали снедь. Возле второго костра сидели и ходили остальные работники. Пожалуй, пора. Я протянул «руки» к Рону и Лизе, постучал по плечам и прыгнул в себя. Выхватил меч, подскочил к передку повозки, рубанул тент и провалился в ускорение, на этот раз в «свое».
Спрыгнул с бортика далеко вперед и, плавно опустившись на землю, ощутил резкий удар в ноги. Видимая скорость не соответствовала реальной, поэтому надо делать поправку на усиленную инерцию — запомнить на будущее. Рванул, привычно рассекая плотный воздух, в сторону мага и Гранда. Они с охраной еще только поворачивались в мою сторону.
Выпустил стрелу в мага, сразу выставив мощность на максимум. Сверкнула красная защита. Еще стрела и следом фаербол, опять красная пелена, а потом зеленая и следующий фаербол, уже в упор, растекается по зеленой пленке, но последующая стрела пробивает кольчугу, и маг оседает на землю. Соседний воин замахивается мечом, но я быстро направляю в него фаербол, который стекает по защите, а следом вгоняю меч ему между ребер слева. Вытаскиваю меч, ухожу от удара практически мертвеца, и впервые срабатывает моя защита — другой охранник пытался достать меня мечом. Поворачиваюсь к нему, пускаю стрелу, и вслед за вспышкой защиты летит мой меч и упирается в голубую пленку. Фаербол растекается по ней, но рубящий удар мечом проходит сквозь гаснущую пелену и почти срезает ему голову. Я помню, где последний воин и купец, который благоразумно, медленно для меня, отходит назад, а охранник прикрывает отход. Фаербол в него, защита срабатывает, но в два прыжка я уже рядом, и стрела в голову не встречает препятствия. Удар мечом не понадобился.
Гранд разворачивается, чтобы побежать, но я делаю шаг и бью его мечом плашмя по голове. Защита! Стрелу в ногу, полыхнуло желтым, мечом по голове, желтые искры. Твою мать! Какая защита, а! Сыплю стрелами и фаерболами по ногам и пару раз уклоняюсь от древней сабли, успеваю оглядеть всю поляну, когда очередной фаербол не встретил защиты и сжег купцу ногу почти до колена. Открыв рот, он опускается на землю. Смотрю вокруг: Рон плавными движениями бьется с охранником, Лиза медленно бежит к нему с другой стороны поляны. Я попадаю в бойца стрелой, тот спотыкается, и учитель рубит почти мертвого. Выхожу из ускорения, закрыв уши руками, и это спасает от оглушения криками Гранда.
Кричу сам, перекрывая купца:
— Всех уработали?
— Я одного. — Лиза.
— Я двух. — Рон.
— Значит, всех. Где остальные?
— Разбежались.
— Ловите лошадей. — И поворачиваюсь к Гранду: — Заткнись, падаль!
Он лежал на боку, держась за сгоревшую левую ногу, и орал от боли, перемежая крик с отборной руганью в мой адрес. Заслушаешься! Чьим только сыном я не оказался! И маму мою он имел в извращенной форме, удивительно! Не знал.
Огонь прижег сосуды, поэтому крови под ним практически не было. Я подошел ближе и нырнул в астрал:
«Синя, можешь дать человеку поспать? Отлично, усыпляй. И на будущее, давай я буду просить тебя мысленно, хорошо?» Сразу вынырнул. С руки потянулся синий шнур и охватил ауру Гранда частой сеткой. Спустя пару секунд купец замолчал. Сеть исчезла. Слава богу, тишина.
— Эй, народ!
— Я здесь, — раздался голос Агны, — собираю полезное. А вон и Рон с Лизией, коней ведут. Ой, зачем нам так много?
— Хозяюшка ты наша, Агна, молодец.
Я сел, наконец, на землю. Как, оказывается, устал! Пот катился градом, руки-ноги дрожали, одышка. Правильно предупреждали «девочки», часто — вредно. Еще и солнце, самая жара. Хорошо, хоть тень здесь небольшая от деревьев. Ветерок приятно обдувает… искупаться бы.
Все собрались возле меня с Грандом.
— Что будем с этим гадом делать?
— С кем? — переспросила Лиза.
— С Грандом.
— Ну и словечки у тебя, при чем здесь змея?
— Не обращай внимания на его словечки, Лизи, он еще не так может, — пресекла Агна.
— Как что, воздать по заслугам предателю. Или ты опять что-то выдумал? — спросил Рон, устало опускаясь на землю.
— Да нет, ничего нового.
Приказал мысленно: «Синя, буди, но обезболь».
Аура купца на мгновение покрылась сетью, и он проснулся, сразу же завыв от боли. Я быстро влетаю в транс. «Синя, что за дела, я же просил обезболить?» Виновато крутится. «Не понимаешь, если заранее не сказал? Ну, извини, теперь знай про обезболить, добро? Я пошел. И всем спасибо!» Опять на мгновение сеть, и Гранд замолчал. Лиза смотрела на меня глазами по полтиннику.
Купец затравленно и злобно оглядывал нас всех и особенно выделил Рона, прямо заскрипев зубами от злости и бессилия.
— Зачем ты так, Гранд? Я считал, что мы добрые приятели. Неужели жадность одолела? — начал Рон.
— Ты дурак, охотник, и всегда им был.
Замолчал на минуту, тяжело дыша и озираясь. Потом, решившись, продолжил:
— Я же завидовал вам, особенно тебе, и всю жизнь ненавидел, — оскалился в ухмылке, — теперь могу смело сказать.
— Да за что же? Ты же обогатился с нами, мы тебя ценили.
— Я же говорю, дурак! Да что деньги! Плевать на них! Семейное дело, чтоб его. Мне смелости не хватило отца ослушаться, в охотники уйти. Я же упивался вашими историями и завидовал. Сначала по-доброму, а потом по-черному. Сперва думал, брошу все и уйду, а потом понял — никуда я не денусь от своей жизни, духу не хватит. И возненавидел вас всем сердцем. — Гранд говорил медленно, переводя дух. И продолжил неожиданно яростно: — А помнишь Лайну? Вижу, помнишь. Я любил ее, а она предпочла тебя, охотника. Я запомнил. И вдруг такая возможность! Как я был счастлив, когда пинал тебя, беспомощного! Ты не поймешь. И будь ты проклят! Я все сказал. — И после паузы: — Выговорился, наконец, — сказал, улыбаясь.
Мы молчали. Каждый думал о своем. Я — о причудах человеческой заурядности вперемешку с завистью. О чем думали остальные, не знаю. Через некоторое время Рон встал. Мелькнул меч, и голова купца откатилась в сторону. Фонтан крови из шеи пульсировал еще несколько секунд.
— Ну что, — вздохнул я, — ехать пора. Опять бежать. Надоело.
Мы разгрузили одну повозку, побросали туда наши вещи и все ценные трофеи, впрягли пару лошадей и поехали. Лиза за кучера, а остальные верхом, и два коня в поводу. Лиза, коренная горожанка из небогатой семьи, ездить верхом была не приучена.
Перекусывали на ходу. Двигались проселочными дорогами, а путь держали в таверну «Все для путника» на Бармиусском тракте. Как раз к первому сентября должны были успеть, а второго четверг. Надеялись застать там Агнара Луниса из Грунда королевства Асмар, бывшего охотника, а ныне предположительно преподавателя школы магии «Лучистая волна». Не появится в четверг, сами двинем к нему, крюк получится небольшой: сейчас километров сто двадцать — сто пятьдесят на восток, а от таверны на юго-запад по хорошему тракту еще примерно пятьсот.
На привалах Лиза учила меня всему, что умела из стихий Земли и Жизни. Она не удивлялась моим успехам, привыкла. Попытка ночных допросов с пристрастием, откуда это все у меня, проваливалась на корню. Я отшучивался, а угроза отлучения от тела ни разу не выполнялась, страсть побеждала любопытство, но днем… просто места не находила от желания меня расколоть. Агна и Рон были ей в этом не помощники, а я же не горел желанием открываться просто из страха, что ей может повредить это знание. Мало ли, попадемся еще. Тьфу, тьфу, тьфу. Позже, конечно, узнает, но… потом. И если честно, то боялся, что отношение ко мне изменится. В какую сторону, без разницы, меня устраивало нынешнее.
Из Жизни научился лечить мелкие раны другим людям — исцеление первого уровня, проводить «реанимацию», то есть поддержание жизни у тяжелораненых, заботиться о собственном здоровье, что мне было не нужно, овладел и боевым «временным параличом», это заклятие тоже первого уровня для временного лишения сознания противника, на несколько минут. В бою хватит, но любой защитный амулет сводит на нет эффективность его применения, хотя в принципе стихия Жизни наиболее «проникающая» из всех стихий. В тот раз, в «Гвоздике», я интуитивно направил фаербол в «ловчую сеть», а стена Огня меня бы не спасла. Может, не вырубила бы, но оглушила капитально.
Это из академического курса. Из «воровского» добавил «стирание следов»: волна Жизни уничтожает все биологические и аурные следы на пути своего прохождения. Должен отметить, что аура человека имеет свойство отталкивания от любого материала и другой ауры, за небольшими исключениями, так что следы от нее и сами быстро исчезают, но, как говорится, случай бывает разным. Маскировку и скрытку выучил ранее. А в последнее время разленился — один-два раза повторю плетение, чтобы убедиться в работоспособности, и скидываю в астрал. Хорошо иметь комп!
Из Земли выучил базовое, уплотнение — размягчение материала, которое используется в производстве и действует только на неживую материю. Интересно получилось после дождя: хотел «затвердить» раскисшую дорогу с лужей, а лужа только углубилась! Хотя дно стало твердым. Лиза, смеясь, объяснила, что на воду тоже не действует, и я все грунтовые воды с глубины примерно метр выдавил наверх. Еле протащили повозку.
«Каменная пелена» первого уровня. Очень хорошее защитное плетение. Стабильное, как все земное, и не требует столько внимания, как остальные стихии.
То были заклятия академические, а «воровское» заклятие одно: универсальная отмычка. Там есть аурный модуль, который «щупает» замок — и механическую и магическую части. Опытный вор обходит охранное плетение и может даже отключить охранку, слегка повредив безопасный узел, а в механике найти секретку и мгновенно затвердевшим щупом сдвинуть в нужную сторону. Лиза долго шантажировала меня этим плетением в обмен на мою «тайну», но я победил. Мотивировал тем, что я неопытный вор и вряд ли им стану, поэтому не смогу им воспользоваться, а нужно мне для общего образования и вообще науки! Я многозначительно поднял тогда палец вверх. Не знаю, что подумала Лизия, но сдалась. По-моему, она получала удовольствие от самого факта, что в юном возрасте является учителем
Рон дополнительно занимался со мной боем на сабле Гранда, которую всучил мне. Она легче меча, и ею удобней работать в ускорении. Моя скорость, по его словам, выше, чем у мастеров меча, которых он встречал, хоть и не на много. Они почти все являются магами Жизни либо шептунами. Кто совсем без Дара, достигает такого состояния приемом специальных эликсиров. Встречаться с любым из них в реальной схватке — категорически отсоветовал, но поучиться очень даже желательно. Умение Рона и их уровень мастерства просто рядом не стояли.
С привязкой сабли к ауре разбирался. Пока только после выхода в пси-поле удалось увидеть в ней плетение, оно было трехстихийным: Огонь, Земля и Жизнь. Очень сложным, гармоничным и красивым. На дальнейшее банально не хватало времени, даже Лизин артефакт древних в руки взять было некогда.
С привязкой древних амулетов дело обстояло тяжело. Большинство вообще не было понятно, для чего и зачем, а оружие всегда было личным, и его требовалось «привязывать» к ауре владельца, как и некоторые другие разгаданные амулеты. Делалось это так.
Два мага в месте силы находили точки «фиксации» на ручке оружия и направляли в них мощный ток нужных стихий. Заклинания всегда были сложными, из двух видов сил минимум. Во время максимального потока энергии будущий владелец берется за рукоять и держит минуту. Все. После этого в его руках в оружии будет возникать мощное атакующее или защитное, это в доспехах, плетение. Такая процедура стоит не дешевле самого артефакта. Лизе повезло тем, что она училась в академии, там и провели «привязку» ее фамильного амулета к ней. Втайне от широкой общественности, извините, начальства. Двух преподов удалось уговорить «с большим трудом».
Мои мысли крутились вокруг только одного «труда», Лиза всерьез тогда обиделась и отлучила от тела, обозвав идиотом ревнивым, ни в грош ее не ставящим. Простила только на следующий день.
Прошли пятые сутки неторопливого путешествия с объездом деревень, и мы устраивались на последний ночлег в небольшом лесочке. Завтра днем будем в таверне. Рон рвался сходить один, чтобы сохранить нас в безопасности, но мы категорически с ним не согласились, и я решил — едем все. И подыскал хороший аргумент, что в такой близи от столицы нас точно не ждут.
Ночь была пасмурная, поэтому все спали в повозке. Я проснулся внезапно, от одной идеи. Уже два дня на коне и ночью перед сном я продумывал план «привязки» сабли и вот, видимо, придумал. Вылез осторожно из телеги. Ни звезд, ни луны. Темень. Отошел подальше и сел на траву в позу лотоса, держа в правой руке саблю.
Сначала в астрал: «Синя, Оранж и Женя (желтая стихия Земли), тяните ману как можно больше себе и в ауру, как заполнитесь, мигните, я приду». Вышел и сразу вылетел в мир. Огляделся: немногочисленные нити из окружения втягивались в мое тело. Аура почти заполнилась, но я не стал ждать, а приблизился к сабле. Трехцветный узор переливался, искорки пробегали по линиям, красиво! Ни намека на нынешние руны-иероглифы. Медленно приближался ближе и ближе, узор рос, нити утолщались и вот превратились в огромные пульсирующие трубы. Они причудливо переплетались, и я совершенно не понимал систему. Чуть удалился, и трубы уменьшились. Теперь видел узор на протяжении трех изгибов. Полетел в одну сторону, число переплетений начало уменьшаться. Не то, пошел обратно. Стали появляться узлы. Слишком большие. Пришлось подняться подальше — уменьшились. Двинулся дальше — и вот он! Огромный в сравнении с остальными и одного желтого цвета. Огляделся — другого такого нет. Запомнил ориентиры и дальше. Вскоре нашел и остальные два узла. Очень аккуратно начал отдаляться, и вот они — три точки в узоре возле самой гарды. Как раньше не видел? Знал бы, где и что искать, нашел бы сразу.
Сигнала от девочек еще не было, аура полная. Терпеливо ждал. Только через полчаса в ауре мигнули поочередно разноцветные вихри. Ныряю в астрал.
Мама дорогая! Три огромных облака заняли все пространство. Остальных стихий и видно не было. М-да… «Девочки, какие вы огромные!» Они не реагировали. Объелись. «Сейчас выходим наружу, и я показываю точки, каждая вашего цвета, разберетесь, не маленькие. По моей команде начинаете сливать в них ману, пока я не остановлю, понятно?» Нет реакции. Будем надеяться, поняли. Мысленно вздохнув, полетел из астрала прямо в мир.
Позади меня растерянно висели три разноцветных шара и медленно вращались. Воображаемыми пинками погнал их ближе к гарде. «Видите точки? — пришлось орать каждой в отдельности. — Начали!»
От шаров протянулись жгуты в точки, и я стал ждать. Энергия уходила, как в прорву! Прошло, наверное, с час, прежде чем узор начал сверкать ярче и ярче, шары уже напоминали вихри и продолжали худеть, причем быстрее, чем разгорался узор. Неужели не хватит, и что будет, если их не остановить? Я запаниковал.
Когда вихри стали совсем блеклые и еле-еле крутились, узор, наконец, вспыхнул. «Стойте!» — заорал я и метнулся в тело. Перед глазами ярко сверкала сабля, зажатая в правой руке. И что? А, была не была, и влил в нее ману из ауры. В голове что-то взорвалось — и я провалился в сон — видение.
В мешковатой гимнастерке и пилотке стою в строю среди таких же новобранцев. Мысли только о сне и еде. Ужасно хочется сладкого. Перед нами сержант-контрактник заканчивает объяснять устройство АК-74.
— Можно снять магазин и использовать автомат как дубину. От вас, баранов, это будет самое полезное действие, машинка прочная, выдержит. Можно пристегнуть штык-нож — и в атаку ура-ура за родину. Разговорчики в строю! Вспышку справа захотели? Совсем оборзели ду-шары. Слушаем дальше. Сюда втыкаем магазин, вот предохранитель, он же переключатель. Один щелчок — очередь, два щелчка — одиночные. Не забываем передернуть затвор. И на хера я вам все это объясняю, уроды тупые?
Очнулся от пощечин. Я лежал на спине, а над моим лицом склонились трое. Небо заметно посерело. Лиза замахнулась снова, но я перехватил ее руку.
— Спасибо, я в порядке.
Она в ярости колотит другим кулачком меня в грудь и кричит:
— Дурак, дурак, дурак! — и падает на меня, содрогаясь в рыдании.
— Все, все. Все хорошо, ну что ты. — Глажу ее по волосам. Мое лицо мокрое, и под головой лужа.
Рядом Агна облегченно села на землю, Рон продолжал стоять на коленях.
— Ты что творишь? Совсем свихнулся, что ли? Думаешь, все можешь? Ох, учить тебя еще и учить! Ты же погибнуть мог! В местах силы, бывало, гибли, а тут… маны почти и нет. Она же, — показывает на саблю, — чуть жизнь из тебя не вытянула.
— Не вытянула бы. Я все рассчитал. Сознание просто от усталости потерял.
— Ну и как, не зря?
— Наверное, потом проверю. Да хватит вам причитать и воспитывать. Все было просчитано! А ночью специально, чтоб не отговаривали. Знаю я вас, — врал безбожно, — Лизочка, ну все, ну, успокаивайся, дорогая, мне вставать пора.
И начал подниматься. Лиза стукнула меня двумя кулаками в грудь, вскочила и решительным шагом направилась к повозке. Не сказала ни слова. Я тоже встал. Нормально, даже голова не закружилась. Аура пустая совершенно, неприятное ощущение. Не поленился и сам сотворил базовое плетение Огня, почувствовал — потекло. Остальные не стал заряжать, чтоб меньше вопросов завтра было.
— Пошли, древний. — Рон обнял меня за плечи и повел к повозке.
— Давай позавтракаем, что ли? Что-то я проголодался, даже в животе урчит. Скажи ты Агне, а то мне неудобно.
— Скажу, что с тобой сделаешь.
Пока позавтракали, рассвело. Тронулись в путь. Лиза все еще на меня дулась. Не разговаривала. Пока ехали, думал о видении. Не зря оно было, что-то пыталась объяснить мне сабля на доступном для меня языке и, видимо, не очень в этом преуспела. Ясно, что это режимы работы, а вот какие… так и хотелось взять да проверить, но не пугать же друзей в очередной раз. Потом. Я просто покосился на нее.
Она совсем не напоминала грандовскую: простые ножны и рукоять без камней. Мы с Роном целый вечер потратили, отрывая все лишнее и шлифуя песком и точильными камнями, а драгоценности — в общую копилку. Внешне металл клинка напоминал простую сталь без рисунка, но по прочности превосходил симбарскую и совсем не тупился. Ткань на лету разрубает. Ножны и украшения на гарде и эфесе — новодел. Всего лишь трехсотлетней давности. Вот такие здесь сроки!
В нетерпении положил левую ладонь на эфес. Ну что же ты хотела, родная? Опять в деталях вспоминаю сон. Сержант берет автомат. Прицепляет штык-нож, вдруг как током левую ладонь прошило. Я вздрогнул. Покосился на друзей: никто ничего. Лизия в повозке. Отвернулась. Я улыбнулся — приятно, когда за тебя волнуются, но без навязчивости, а то такое бывает! Так, штык-нож первая ступень, опять кольнуло, верно. Дальше одиночные, и я представил положение предохранителя, опять как током дернуло! Ага, соответственно автоматический огонь, опять представил, и снова стукнуло. Есть! Разобрался! Три положения, осталось испытать. И так стало легко на душе, прямо… эх!
— Сколько стихий в сабле? — спросил, повернувшись Рон.
— Две, — автоматически соврал я, не хотел сильно выделяться, — Огонь и Земля.
— Обычная, четвертый уровень пробьет. Если привязалась — отлично.
— Потом проверим.
— Обязательно! Убедимся, зря или нет нас сила разбудила.
— Буря была?
— Да что ты! Сильный ветер, до тракта не дошло, а мы с Лизией хорошо прочувствовали.
— Ну, извините, не учел. Слышишь, Лиза, извини!
Она промолчала.
Номера в таверне оказались просто шикарными на мой неискушенный вкус. Мы заняли два двуместных номера, причем Лизия продолжала на меня дуться. Вот и пойми ее.
«Паленую» повозку изменили, как могли, и лошадей тоже. Для них пригодился Лизин грим: намалевали пятен, и все. Издалека не узнаешь по масти, правда, пришлось самим лошадьми заниматься в конюшне, мотивировав это жадностью. Ничего, два дня можно.
С удовольствием помылись, наши шмотки постирали и выгладили, пообедали с аппетитом, запивая еду неплохим вином. Один Рон оставался напряженным, а мы все расслабились. Слухов о необычном побеге не было. Поговаривали про нападение и убийство стражников при невыясненных обстоятельствах, про дерзкий налет на караван купца Гранда с применением магии, и все. Сетовали на власть, налоги и расплодившихся разбойников.
Рон, после общения с хозяином, отозвал меня:
— За нас объявлена очередная награда.
— Не привыкать, завтра по-любому уедем. Нас не заподозрил?
— Да кто же его знает? Я не судебный маг, ложь не различаю. Вроде бы нет, он не понял, что тот купец и был Грандом.
После обеда Лиза меня «простила» со всеми вытекающими. Я пообещал, что больше не буду так экспериментировать.
Ночь прошла спокойно. Весь следующий день Рон был как на иголках. Нам тоже было не по себе, но мое чувство опасности молчало, и ближе к вечеру состоялась долгожданная встреча.
Агнар Лунис оказался невысокого роста пухленьким живчиком с аурой мага Света и Воды. Они радостно обнялись с Роном и похлопали друг друга по плечам. Агнар вежливо поклонился дамам и поздоровался со мной, внимательно оглядев с ног до головы.
Перекусили в общей зале и поднялись в комнату Рона и Агны.
— Рассказывай, зачем оторвал меня от учебного процесса, а я, между прочим, курирую группу.
— Вот из-за этого молодого человека. Он уникум, каких не было. Отгадай, по скольким стихиям он инициализирован?
— Вижу только Огонь.
— По всем.
— Шутки шутишь, давай серьезно.
— Я совершенно серьезно.
Агнар недоверчиво посмотрел на Рона, потом снова внимательно на меня. Я скромно молчал.
— Рон, ты мне лучший друг, и я тебе всегда верил, но сейчас-то зачем ты так? Оторвал от любимой работы. Мы давно не виделись, повстречались. Пойдем выпьем, поговорим, вспомним былое, помянем друзей и разойдемся. Я даже обижаться на тебя не буду.
— Егор, покажи стихии.
Я показал поочередно все, за исключением Разума.
— Повторите, молодой человек. — Агнар привстал.
Повторил.
— Это какой-то фокус, правда?
— Ты же видишь, никакой иллюзии.
Лунис забегал по комнате. Мы молчали. Лиза смотрела на меня, выпучив глаза.
— Ты понимаешь, что будет, если это правда? — обратился Агнар к Рону, застыв на месте.
Тот хитро посмотрел на друга и произнес:
— А кто узнает?
— Да я же не о том! Вся наука, все наши представления летят к демонам! Ты это понимаешь?!
— Агнар, ты бывал в руинах, видел, как жили древние, мы же вместе бились над их загадками, и вот тебе возможное решение, а ты что? В кусты?
Тот вытянулся и начал говорить раздельно, переваливаясь с пятки на носок:
— Я всю жизнь мечтал найти разгадку древних. Лазил в руинах исключительно поэтому. А потом разочаровался. Понял, это бесполезно, и знаешь почему? Все боги против этого.
— За тысячи лет никто из великих магов так и не понял древних, ни на йоту не приблизились к их магии, все костылями обходимся. А великие были далеко не дураками. Значит, кто-то из богов, хоть тот же Спаситель, не хочет возрождения древних.
— Возможно, ты и прав, Агнар. Посмотри на Егора, ты думаешь, он откуда-то издалека и демонстрирует фокусы. Вот, очередной талант родился, и думаешь, а почему же он не в академии? Так ведь?
— Примерно.
— Я тебе и всем присутствующим скажу насчет богов. Помнишь, мы много рассуждали о Спасителе, о священных свитках и находили их не совсем состоятельными.
— Допустим, многие так находят, но какое отношение…
— Подожди. Тогда же заходила речь про иные миры. Мы все думали, правда это или выдумка служителей, а если правда, то, может, не только демоны обитают во внешних мирах. Как там… «И ходили они в иные миры». Помнишь?
— Что ты хочешь сказать?
— Сейчас можно. Лизия, не удивляйся, пожалуйста. Егор из другого мира.
Агнар расхохотался, а Лиза нахмурилась и отвернулась от меня. Я с интересом продолжал наблюдать за поведением мага. Он мне понравился напором и… жизнелюбием, что ли. По живым и любопытным глазам было видно, что человек далеко не разочарован жизнью. Наконец, Лунис прекратил хохотать и вытер выступившие от смеха слезы.
— Ну, Лис, ну насмешил. Хотя, должен признать, это самое логичное объяснение необычных способностей. И науку не переворачивает. Чужой, он и есть чужой.
— Чужой-то чужой, но не совсем. Егор, расскажи уважаемому господину Лунису, как ты здесь оказался.
— Запросто. — У меня от обиды Лизы возникло игривое настроение, и я вкратце рассказал историю попадания, делая упор на втягивание в неизвестный портал.
Во время рассказа Агнар смотрел на меня изучающе и не перебивал. Его живое лицо чутко реагировало на повествование. Когда я закончил, высказался практически сразу:
— А ведь не врет!
И спустя несколько секунд, обращаясь к Рону:
— Может, чернокнижники его призывали?
Тот улыбнулся:
— Абсолютно исключать ничего нельзя, но попал Егор ко мне, и он не демон совершенно точно. Такой же человек, как и мы. Помнишь, мы рассуждали про богов, и по всему складывалось, что у древних был свой бог, который их покинул.
— Помню. И это была моя идея. Что ты хочешь этим сказать?
— То, что этот изначальный бог Эгнора и прислал нам Егора. В рифму даже заговорил. Доказательств полно, я тебе их потом приведу. Ты заметил, что черных в руинах все больше и больше? Вот, видимо, этого Бог и опасается. Он остался хранителем мира, хоть никто ему и не молится.
Агнар, наконец, сел, скрестил руки на груди и застучал пальцами по плечу.
— Егор, а вы что про все это думаете?
— Я думаю, что Рон ошибается и попал я сюда совершенно случайно. Древние для меня пока просто слово и никаких ассоциаций не вызывают. Я такой, какой есть. Ужасно хочется в руины, потому что действительно их магия мне близка, но более всего мне нужно определиться здесь, в Эгноре. Имеются кое-какие задумки, и уже есть о ком заботиться. — Я кивнул в сторону Лизы. — Кратчайший путь к этому все равно через руины.
— Эх, — вздохнул Лунис, — слишком хорошо, чтоб в это поверить. Рон знал, кого из друзей позвать, знает мою слабость. Может, будем на ты? Хорошо. Я подумаю до утра. А конкретно, Лис, в чем нужна моя помощь?
— Подучить Егора по своим стихиям и убежище на время.
— Да без проблем! Я его в школу устрою.
— Ты не понял. У нас у всех серьезные проблемы с властями. Нам всем нужно убежище.
— Что натворили? — спросил с явным недовольством.
— Нас подставили, и очень серьезно.
— Даже так? Я верю, потому что знаю тебя. Это сложнее, прощаемся до утра. Всем до свидания. Рон, проводи меня до моей комнаты.
Они вышли. Мы остались сидеть. Агна с любопытством поглядывала на Лизу, а та вдруг решительно встала и, явно передразнивая Агнара, сказала:
— Егор, проводи меня до моей комнаты.
Что там было, описать невозможно. Обвинения в недоверии перешли в упреки, что я ее не люблю. Закончилось, впрочем, обычно.
Солнце клонилось к закату, когда мы спустились к ужину. Кроме нас, из наших спутников никого не было. Сели за угловой столик. В другом углу сидели изрядно подвыпившие молодые люди, явно благородного происхождения, и по-пьяному громко спорили друг с другом. Я не прислушивался. Заказали вина и мясную нарезку с соусом, салатом и хлебом.
Мирно ужинали, никого не трогали, и тут к нам подвалил один из благородных, более молодой. Одетый в богатую дорожную одежду, с изумрудным перстнем на среднем пальце, от которого веяло неслабой силой Земли, на боку богато инкрустированная шпага.
— Сударыня, разрешите пригласить вас за наш столик.
Начинается, подумал я, прямо как у нас. Богатая молодежь подпила и давай снимать девочек, невзирая на кавалеров. Поесть не дадут. Интересно, что Лиза скажет.
— Сударь, вы, видимо, не заметили, но я с кавалером. И даже если бы была одна, то ни за что не подсела бы к пьяным.
— Вы нас недооцениваете, мы, а особенно я, совершенно трезвы. — Он щелкнул каблуками и тряхнул головой.
Действительно, не такой уж и пьяный. Странно… присмотрелся и увидел синее свечение на груди. Амулет Жизни. Протрезвился, похоже. Аура не мага, это я уже четко различал.
Вообще, по статистике, в Эгноре Дар проявляется примерно у двух процентов населения. От наследственности почти не зависит, поэтому и обучают грамоте всех. Из этих двух процентов только у одного хватает силы на мага, а остальной процент либо шептуны, либо просто видящие типа Агны. И вот что получается, в нашей команде все оказались с Даром. Да еще с каким! Одна Лизия чего стоит. Даже Агна, просто наша «хозяйка», — видящая и знахарка. А если завтра присоединится Агнар, в чем у меня не было сомнений, то тогда вообще атас. М-да, есть о чем задуматься. Да нам любые руины по плечу! Почему-то есть такая уверенность. Возможно, глупая.
— О каком кавалере вы говорите, я никого рядом с вами не вижу.
Я спокойно отпил вина, обмакнул кусочек говядины в соус и принялся жевать, весело глядя на Лизу. Меня совершенно не задели слова молодого повесы, так я его для себя определил. Лиза поддержала игру:
— Ой, действительно, о чем это я? Это жующее существо рядом со мной обман зрения, — и дунула на меня, — сгинь, иллюзия. Но с вами я все равно не пойду, не в настроении. Что-то голова разболелась. Галлюцинации опять же. Не смогу. Вы уж как-нибудь без меня.
У благородного отвисла челюсть. Что угодно ожидал, но не это. Поступил типично, как и наши «крутые» мальчики, не привыкшие к отказу. Тем более такому.
— А сам кавалер язык проглотил от страха? Я к вам обращаюсь, сударь. Сударыня, я готов избавить вас от этой головной боли.
Ух ты! Вежливый. И нашелся быстро. Придется драться. Только бы не убить. А вдруг он меня? Нет, не должен. Молод больно, лет восемнадцать — двадцать. Да и как бы там ни было — оскорбление. Лиза с любопытством смотрела на меня. Пришлось подняться.
— Не изволите ли представиться, сударь, перед тем как я вас накажу. — К своему стыду, я не знал дуэльный кодекс и не знал, что надо говорить в таких случаях. Как-то не до этого было.
Нахал довольно улыбнулся и слегка кивнул:
— Граф Витар нор’Гардус к вашим услугам, а вы достойны того, чтоб скрестить со мной клинок? Может, вас стоит просто отшлепать?
Надо сказать, что начиная с графов приставка «нор» присваивается не только правящей особе, но и всем носящим титул, в отличие от баронов и виконтов, где нор — только правящий, остальные ор’ы.
— Барон Егор ор’Кравес. — И прикусил язык. А, плевать! — К вашим услугам. Насколько я понимаю, вы вызываете меня на дуэль?
— Не пытайтесь делать вид, что не поняли, это вам не поможет, — фыркнул обидчик. — За вами выбор оружия и места.
— Моя сабля против вашей шпаги, сейчас, во дворе.
Тут вмешался с интересом наблюдающий за нами пожилой приказчик за стойкой:
— Господа, господа, у нас приличное заведение, извольте пройти хотя бы за конюшни!
— Не возражаю, — сказал я, — а вы, граф?
— Без разницы, — скривился юнец и пожал плечами. — Не боитесь саблей против шпаги и без магии?
«Черт, оказывается, можно было бы еще и это обговаривать», — быстро пронеслась мысль.
— Не переживайте, я постараюсь. — Наклонился поцеловать руки Лизе и быстро прошептал: — Убивать обязательно, не в курсе?
— Нет. Обговаривают на месте, — прошептала, и уже громче: — Надеюсь на вас, барон, отстоите честь беззащитной девушки.
— Сударыня, — поклонился ей граф, — ваша честь не пострадает в любом случае. Ну что, барон, пойдемте. Секундант у вас есть?
— Обойдусь.
— В таком случае мой друг, виконт ор’Парвус исполнит эту обязанность за двоих, вы не против?
— Отнюдь. Пойдемте.
— Позвольте и мне полюбопытствовать, как дерется моя галлюцинация. Я пойду с вами, и не возражайте.
Внезапно распахнулась дверь, и в зал вошли двое военных в кольчугах, шлемах и форменных плащах. Дверь закрылась. Подозрительно оглядели всех и снова открыли вход. В помещение прошествовал богатый пожилой вельможа с волевым усталым лицом и за ним еще один военный. Приказчик сразу подбежал к ним и почтительно поклонился.
— Нам ужин и комнаты, — усталым, но твердым, привыкшим повелевать голосом произнес вельможа.
— Сию минуту, господин, — произнес приказчик и улетел в дверь за стойкой, откуда сразу послышались распоряжения.
Прибывшие тем временем расположились за центральным столом.
— Пойдемте, барон, незачем терять время, а вам, сударыня, я порекомендую остаться, не женское зрелище — дуэль.
— Что вы, граф, дамы обожают смотреть, как за них дерутся. Я даже пойду первой. — И решительно направилась к двери.
Мы двинулись следом, а возле выхода к нам присоединился ор’Парвус.
Вельможа проводил нас внимательным взглядом.
Площадка за конюшней оказалась изрядно вытоптанной. Света еще хватало.
— За вами выбор, барон.
— Смерти вы не заслужили, а вот хорошую трепку — да, — произнес я.
— Значит, до ранения? — презрительно уточнил нахал. — Так вы еще и трус. — И с ожиданием уставился на меня.
— Думайте как хотите. К бою.
— Предупреждаю, я ученик мастера меча и сдерживаться не буду, — сказал граф, отдавая перстень другу. Амулет не снял.
Я передал Лизе свой воздушный амулет, грандовский мы всучили Агне, и пошел на середину площадки. Ученик. Интересно. Надо подсмотреть приемы и связки. Рон, конечно, предупреждал, но в любом случае поздно, да и ученик — не мастер, тем более не совсем трезвый.
Едва я вошел в роновское ускорение, как противник ошеломил меня резкой атакой. Чувство опасности завопило, но я прервал проваливание в большую скорость, хотелось испытать себя. Сдержал и готовую сорваться огненную стену. Я уклонялся, уворачивался, отводил удары, принимал на оружие, благо сейчас сабля позволяла. Меня спасало только движение, противника же сам достать никак не мог. Он обязательно находил хитрый финт, а скорость соответствовала моей. Ему дважды улыбалась удача — на ноге и левом плече у меня появились глубокие порезы. Я уже не играл в благородство и не думал о том, чтобы не убить, а пытался выжить, но упрямо не ускорялся. Наконец, в таком темпе граф начал уставать, и я усилил напор. Отклонив его укол гардой, извернулся в немыслимом пируэте и без замаха рубанул его поперек груди. Достал. Он еще попытался сражаться, но через несколько секунд начал замедляться и плавно осел на землю. Вся рубаха и штаны были пропитаны кровью.
Лизия и секундант тут же подбежали к нам и склонились над пострадавшим. С рук Лизы сорвалось исцеляющее плетение.
— Надеюсь, вы удовлетворены, барон? — спросил ор’Парвус.
— Разумеется! Он жить будет? — спросил я с беспокойством.
— Будет, Егор, не переживай. Рана не глубокая, просто длинный порез, и сосуд оказался задет. Я кровь остановила, исцеление наложила и силы добавила. Быстро заживет. Вон уже начинает стягиваться. Сутки полежать желательно и опять жеребцом станет. А вам посоветую снять с него амулет, он ускоряет жизненные процессы, а для него это вредно.
— Сударыня, позвольте принести вам извинения за нас двоих. Мы не знали, что вы маг, тем более Жизни. Это все вино и молодость моего друга.
— Я принимаю извинения, виконт.
Обратно мы практически несли графа. Он еле переставлял заплетающиеся ноги и почти висел на нас с виконтом, перетянутый его же сорочкой. Я весь измазался в крови, а только вчера постирали одежду, обидно. Сабля прошла первое испытание и не включилась от прикосновения к рукояти, осталась самой обычной, не считая металла. Теперь требуется во включенном состоянии ее проверить.
— Все нормально, господа, — успокоил виконт сидящих в общей зале гостей, — небольшое недоразумение, все живы и здоровы.
Все глядели на нас с интересом, а приказчик за стойкой с облегчением. Я опять обратил внимание на заинтересованный взгляд вельможи. Мы поднялись в комнату графа и положили его на кровать. Друг остался с ним, а мы с Лизой поспешили удалиться.
— Барон, — услышал я уже в дверях голос графа, — простите меня, я был не прав.
— Конечно, граф, я не держу на вас зла.
Мы вышли, прикрыв за собой дверь. Мне стало приятно. Во-первых, победил сам, во-вторых, граф оказался порядочным человеком.
Наутро, еще до завтрака, Рон в нашей с Лизой комнате ругал меня за дуэль: — Это же уму непостижимо! Так подставиться! А если бы он тебя убил? Зачем бахвалился? Ты же можешь сейчас по-своему ускоряться, так нет же, ему, видите ли, захотелось испытать себя! Мальчишка ты самоуверенный, все наиграться не можешь. А ты, Лизия, не могла сказать, что ты маг? Я думал, ты серьезнее. Ах, уверена была в Егоре. Поразвлечься захотелось, скучно ей, видите ли. Да ну вас всех! Связался с детьми, — и в сердцах хлопнул дверью.
Мы переглянулись и притворно виновато пожали плечами.
Завтракали все вместе. В зале было полно народу, я даже удивился. Оказалось, что это едят поставщики продуктов и других товаров для таверны. Мы впятером заняли отдельный стол. Виконта и графа видно не было, похоже, в комнатах завтракали. Еще не отошел, бедолага, но Лизия сказала, что к вечеру должен поправиться. Нам бы такую медицину! На Земле без нагноения с неделю бы заживало, а с ним еще дольше.
Агнар, к моему удивлению, похвалил меня за дуэль и вздохнул:
— Мне бы твои годы.
Агна укоризненно промолчала.
Дела за столом не обсуждали. Просто наслаждались вкусной едой. Я заказал яичницу с беконом, посыпанную зеленью. Запивал молоком. И чашечку ароматного горфа с хрустящими вафлями. Остальные — кто во что горазд. Агнар налегал на сладкое, женщины скромно ели кашу и фрукты, а Рон то же, что и я.
Когда все доедали десерт, к нам подошел начальник охраны вчерашнего вельможи. Он был без кольчуги и шлема в том же форменном плаще синего цвета с эмблемой: оскаленной волчьей головой. Агнар с удивлением поднял брови. Воин щелкнул каблуками и сказал:
— Доброе утро господа, храни вас Спаситель.
Мы нестройно поздоровались.
— Позвольте представиться, начальник выездной охраны его светлости графа Хромского Стас ор’Стилос. Граф приглашает вас к себе на важный разговор в любое удобное для вас время. Он будет ждать в своей комнате. Мы заняли третий этаж. Честь имею, господа, дамы. — Он поклонился дамам, четко развернулся и удалился.
— Вот это да! — воскликнул Агнар, глядя вслед уходящему. — Граф Хромский, затворник, вассал королей Асмара. Очень влиятельный человек в королевстве, богатый, как Гонмус, его армия уступает только королевской, три места силы и телепорт. Что он здесь делает, да еще и без свиты? Дела-а.
Рон нахмурился:
— Не нравится мне все это. Чует мое сердце, не к добру.
— Не стони, Рон, — подбодрила его Агна, — мне интересно на настоящего владетельного графа посмотреть. Надо привести себя в порядок, пойдем, Лизи, — толкнула в бок Лизу.
— Конечно, пойдем, мне тоже любопытно. И тебе, Егор, не помешает приодеться.
Они отправились переодеваться, мы остались допивать горф. Я был согласен и не согласен с Роном. То, что неприятности, — это к гадалке не ходи, зачем иначе мы графу понадобились? Нанять хочет наверняка. Вон как вчера пялился. Сдавать Шелтону… вряд ли, не его уровень, судя по словам Агнара. И это уже плюс.
Что скрывать — моя душа рвалась в битву. Внезапно вспомнил убитых мной людей. Сожаление? Да, но не раскаяние. Они знали, на что шли, а у нас выхода не было. А Гранд получил по заслугам.
Граф — наш шанс. Если такой влиятельный, то может хорошо заплатить за услугу, и не только деньгами. Мне нужен дом, да и Рону с Агной тоже. И защита. Вот это и попробую выторговать. Надо же, как по заказу: надоело бегать, извольте, шишка к вашим услугам. Ладно, нечего заранее загадывать. Встретимся — увидим.
— О чем задумался, командир? — с ухмылкой спросил Рон.
— О вечном, Рон. О жизни, о смерти. Как думаешь, зачем мы графу?
— Понятия не имею, но предполагаю: узнал, что мы охотники, и решил что-то предложить. А после Гранда мне это как-то не по душе.
— Забудь про Гранда, проехали уже. Как думаешь, Агнар, сможет граф нас подставить?
— Да вы уже подставлены, дальше некуда! Мне Рон вчера рассказал. Весело живете, мне нравится. А как ты ошейники обошел, признайся? — с надеждой уставился на меня.
— Вот войдешь ко мне в команду — расскажу, — подначил я его. А как объяснишь? Попробую, но позже. Он образованнее Рона, может, подскажет что.
— Про графа что думаешь?
— Не надо это ему, — отмахнулся Агнар. — Где Шелтон, Русток, а где Хром? Да и вообще, королевство Асмар самое сильное в регионе и на Совет Глав особо не оглядывается, и помощники Спасителя у нас смирные. С нашим королем Старком не забалуешь. Мне удивительно только одно, — продолжил он, — что граф делает здесь, в этой таверне и почти без охраны? Это весьма любопытно!
Такому оптимизму можно только позавидовать. Вскоре спустились наши женщины: приодетые, накрашенные, с украшениями. Откуда такие платья? М-да, вот что мы в багаже тащили, оказывается. Как на взаправдашнюю аудиенцию собрались. Даже неудобно стало за свой простой дорожный костюм.
— Дамы, вы прекрасны! — сделал комплимент Агнар. — Вы будете сглаживать наше убожество перед графом.
— Почему не пошел переодеться, Егор?
— Оставь, Лиза, обычная рабочая встреча, а вы прямо как на прием собрались.
— А когда мы еще на настоящий прием попадем? С такими мужчинами, как вы, — никогда. Надо пользоваться моментом.
— А мы, оказывается, в числе самого необходимого еще и выходные платья тащили?
— Да за кого ты нас принимаешь, — притворно обиделась Лизия, — это местные. Мы не первые дамы, кому в таверне наряжаться надо. Попрошу без намеков! Все, не надо заставлять его сиятельство ждать. Ведите нас, кавалеры.
Граф встретил нас стоя. В своих апартаментах он находился только с начальником выездной охраны. Галантно поцеловал дамам руки, отвесил комплимент и представился:
— Нугар нор’Хром, граф Хромский.
Мы поочередно представились.
— Присаживайтесь, господа, дамы, — он показал на стулья, — вы наверняка удивлены. А между тем все очень просто. Вчера я наблюдал вполне тривиальную, к сожалению, в последнее время дуэль. Во время моей молодости нравы были строже. Это я по-стариковски, не обращайте внимания. Так вот, Стас ходил смотреть на драку, потом рассказал мне. Я поинтересовался у хозяина, и оказалось, что вы охотники. Кстати, как здоровье вашего недоброжелателя? — спросил у меня.
— Хвала Спасителю, он сегодня поправится. Мы с ним помирились.
— Знаю их род, вполне достойные люди, но с самим молодым человеком не знаком. Он чей сын, не знаете?
— Ваше сиятельство, мы не обсуждали вчера его родословную.
— Ну да, ну да. Женщина. Из-за вас повздорили эти юноши? — Вопрос Лизе.
— Можно сказать и так, но больше не сошлись в вопросе обманов зрения, — слегка привстав, ответила она.
— Все хорошо, что хорошо кончается. Поймите меня, господа, мне тяжело начать разговор… — Граф сидел в кресле напряженный. — Вы все, видимо, удивлены, что я практически без свиты остановился в захудалой таверне. А все просто. Мы вчера не успели засветло в Шелмиус. С большой свитой я никогда не езжу, а остальные, вместе с магом сопровождения, отстали в Гаронде, это герцогство Бармат в дне пути отсюда. Мы спешили, и моя карета перевернулась. Маг, к несчастью, сильно повредил ногу, и карета пришла в негодность, а мы торопимся. Вот и поехали верхами к ближайшему телепорту в Шелмиус. Мне срочно нужно домой.
Граф встал, заложил руки за спину и прошелся по комнате чеканным шагом. Остановился возле окна и продолжил:
— У меня сильный маг, мы с ним старые друзья, и он всегда сопровождает меня в поездках. В этот раз я снова был с ним. В урочный час он выходит в астрал и связывается со столицей. Два дня назад в один из таких сеансов я узнал, что мой младший сын пропал в Грундских руинах. Его разговорник перестал отвечать. — Помолчал с минуту и развернулся прямо к нам. — Мне нужно его найти. Хоть живого, хоть… или доказательства несчастья. Вы первые, к кому я обращаюсь. Вернусь домой, соберу и там отряд, но никто лишним не будет. — Замолчал, ожидая ответа.
Рон кашлянул и сказал:
— Ваше сиятельство, возможно, он просто потерял амулет?
— Не исключено. Но это ничего не меняет.
— Если мы примем ваше предложение, то как его узнаем?
— Смотрите, — сказал граф, снял с груди медальон и откинул крышку.
В его руках вдруг появилась четкая иллюзия юноши лет двадцати, светловолосого, безбородого и с легким румянцем на щеках и счастливой улыбкой. Запоминающееся лицо.
— Его зовут Назар. Если согласитесь, я отдам вам этот амулет.
— Нам нужно подумать, ваше сиятельство, мы ненадолго вас покинем, — сказал Рон, вставая, и мы вышли из его номера и спустились к себе.
В комнате я сразу взял быка за рога:
— Рон, часто ли охотникам предлагают подобные задания?
— Бывает. Это предложение не уникальное. Сразу предупреждаю: ты не готов для руин, несмотря на все свои успехи. Граф предложит поехать с ним через телепорт, как будем отказываться?
— На это я могу ответить. Отсюда до Грундских руин примерно дней восемь пути, от Волчка, столицы графства, пять. А там надо еще и отряд собирать. В общем, я за поход, тем более в Грундских пять раз бывал. Да и засиделся я в городе, руины по ночам снятся, — мечтательно добавил Агнар.
— Ты не понимаешь! Мальчик ни разу не ходил и в более безопасные руины! А Лизия? Всю жизнь в городе просидела. И Агну куда девать?
— За меня не беспокойся, Рон. Читала и слышала я про руины. С моим амулетом и моими талантами это просто легкая вечерняя прогулка получится. Я, наоборот, удивляюсь, как охотники раньше без меня обходились?
Агна промолчала, а Агнар добавил:
— Вспомни себя, Рон! Каким ты впервые вошел в руины? Даже не магом! Только и умел — мечом махать, и то не мастер. Вчерашний мальчишка тебя за пояс заткнет!
— О чем ты говоришь, Агнар! Это когда было! Да я после наемников в охотники попал, а там однажды и сотней командовать пришлось!
— И помог тебе в руинах твой командирский опыт? — ехидно заметил Агнар.
— Все! Решение принято. Агнар, как я понял, ты в нашей команде?
— Разумеется! Да после того, что мне вчера Лис рассказал, считай, я уже бросил свою любимую школу. Хвала Спасителю, клятву мы там не давали.
— Значит, так. Главное, что надо вынести из похода, за исключением изучения древних, — это покровительство графа. Сколько нам можно бегать? По словам Агнара, он очень влиятельный человек, сможет и от преследования помощников и международного розыска защитить. Главное, надо молить Спасителя, чтоб его сын живым оказался и мы бы его нашли, а вы знаете, есть у меня методы поиска. Надеюсь, и там они сработают. Только не надо, Рон, спрашивать, а что делать, если не сработают! Риск есть, естественно. Дальше. Агна, тебе придется остаться, где — не знаю. Может, с графом поговорить? Рон, пусть на тебе и будут переговоры с ним: деньги, снаряжение, вознаграждение и намек на возможность позволить остаться в его владениях.
Вмешался Агнар:
— Агна может у меня дома переждать, в Грунде. Я напишу записку, младшая дочь с удовольствием ее примет. А дом у меня богатый, одних слуг четверо. Жена, к сожалению, умерла, — на живом лице проступила неизгладимая боль, — три года уже… правду говорят, Спаситель нас наказывает… но я в это верить не хочу и не верю! — Он снова был полон оптимизма. Неунывающий какой, аж завидки берут.
Мы выразили Агнару искреннее сочувствие.
Рон тяжело вздохнул:
— Как я и ожидал, меня никто не слышит. Хорошо. Принимайте меня за зануду, но нас четверо, а в руины ходят пятерками. Это правило еще никто не отменял, почему-то оно действует. На это есть что возразить, Агнар? А ты, Егор, предложишь взять Агну, что ли?
Друг Рона скривился:
— Действительно, нужен еще один, — и сразу пояснил: — Дело в том, что когда в руины идет отряд, не кратный пяти, то возвращаются единицы. Стражники и твари наваливаются таким скопом! Почему — неизвестно. Одиночки еще, при удаче, хорошо проходят, но для нас это не вариант.
Замолчали. Я мучительно прокручивал мысли в черепе.
— Я пойду. Если это уменьшит риск, то обязательно пойду! — решительно произнесла Агна. — Покормлю хоть вас там.
— Подожди, Агна, — начал я. — Что ты говорил насчет клятвы? — обратился к Агнару.
Он удивленно поднял и опустил брови и заговорил:
— Клятва верности приносится человеку или организации, например школе, академии, гильдии или сюзерену. Клятва принимается Жизнью при помощи мага Жизни. Приносящий клятву произносит слова, слившись аурой с магом Жизни. Главное, чтобы понятия были четко сформулированными: какие обязательства на себя принимает человек и что случится с ним в случае нарушения. Обращается клятва всегда к Жизни. Затем маг Жизни и клянущийся перемешивают свою кровь. И все. У обоих в ауре остается печать. Маг почувствует нарушение клятвы, а нарушивший умирает, или с ним случается то, что принял на себя. Обычно не мудрят и клянутся смертью. Они типовые там, где их практикуют.
— А почему я в первый раз слышу?
— А сколько ты у нас? — прищурился Агнар. — И не распространены они. Во-первых, не любят давать, во-вторых, маги-свидетели не любят принимать, потому что рискованно само принятие, а в случае нарушения маги, где бы ни находились, испытывают очень неприятные ощущения. Нет, есть, конечно, жизнюки, которые только этим и занимаются, но непрестижно это.
— Правителям плевать на все эти сложности, почему не заставляют своих вассалов?
— Заставить невозможно, только добровольно. Иначе Жизнь не примет клятву.
— Печать посторонним видна?
— Нет. Только свидетель и тот, кто поклялся, видят, если они маги. К чему эти расспросы? — с интересом переспросил Лунис.
Остальные тоже смотрели на меня с нескрываемым любопытством.
— К тому, что нам надо думать о дальнейшей жизни. Давайте создадим свою организацию на основе нашего отряда. Нам все равно придется принимать пятого бойца пятерки, а дальше… есть у меня подозрение, что после похода надо будет организовать что-то типа академии или гильдии. С учетом моего появления в Эгноре клятва просто необходима для новых членов.
Агнар радостно смотрел, открыв рот:
— Ты так в себе уверен?!
Остальные не сомневались.
— Поверь мне пока на слово, Агнар. На тебе задача составить текст клятвы. Кстати, как назовемся?
Все задумались. И опять первый сказал я:
— Предлагаю просто «Стихия».
— Некрасиво.
— Надо звучнее.
— Почему?
— Потому что есть основания предполагать, что моя полистихийность сможет стать доступной и вам. Вопросы потом, — и замахал руками, — некогда!
Меня спас стук в дверь.
— Граф просит сообщить ваше решение, он спешит.
— Рон, сходи, пожалуйста, договорись, — шепнул я.
— Я иду с вами к его светлости, — сказал он пришедшему воину, показывая нам кулак за спиной.
Они вышли.
— Лиза, пойдем навестим графа нор’Гардуса. Агнар и Агна, начните составлять клятву.
Графа с виконтом мы нашли внизу за едой. Витар был еще бледен, но вполне бодр.
— Здравствуйте и приятного аппетита, господа, — поприветствовал их я.
Оба встали.
— Здравствуйте, господин барон и вы, сударыня, — почти хором произнесли они, — присаживайтесь с нами.
— С удовольствием, — сказал я.
— Мы не представились вчера, я Лайна Грос, ученица мага.
Они снова подскочили как ужаленные. Виконт покраснел, а граф побледнел еще больше.
— Извините меня за вчерашнее и позвольте представиться: Витар нор’Гардус, граф. К счастью, не владетель.
— Семул ор’Парвус, виконт.
— Вы тоже меня извините, граф, я была не в настроении. А вас я давно простила.
— Не было во вчерашнем вашей вины, сударыня. Мне, право, неловко за свое поведение, и спасибо за помощь. Я ваш вечный должник. И ваш, барон.
— Да что вы, не стоит.
— Позвольте заказать вам от своего имени…
Так, обмениваясь ничего не значащими любезностями, мы с Лизой пили горф, а друзья доедали. Когда они поели, я предложил Витару:
— Граф, пойдете на свежий воздух, мне необходимо кое о чем с вами поговорить. Не переживайте, виконт, просто беседа.
— Тогда я займу на время вашу даму?
— Спросите у нее.
— Пойдемте, барон.
Мы сели во дворе, на какой-то скамейке.
— Вы где-нибудь служите или имеете иное постоянное занятие, граф?
— Похоже, охотник что-то хочет мне предложить? — совсем по-еврейски ответил Витар.
— Откуда вы узнали, что я охотник?
— Тавернщик рассказал.
— Ну да. Угадали. Так как?
— Я уже говорил, что ученик мастера меча, но на этот год учитель уехал по делам, а здесь мы остановились с другом. Ему необходимо на службу в Шелмиус, а я его провожаю просто от безделья. Практически уже проводил. Предлагайте.
— Прекрасно. Понимаете, у нас есть заказ и не хватает одного бойца. В схватке я вас видел, защитный амулет хороший, личные качества… на уровне.
— Речь идет о руинах, я правильно понимаю? О каких, позвольте полюбопытствовать.
— Не могу пока сказать. Видите ли, в наш отряд очень специфический набор, через клятву верности, — решил не вилять и сказать в лоб.
— Ого! В первый раз слышу! Охотники и с клятвой верности. Кому клятва?
— Обществу «Стихия». К чернокнижникам с демонопоклонниками в придачу никакого отношения не имеет. Спаситель свидетель.
Витар пристально смотрел на меня.
— Верю, — произнес он медленно. — В чем заключается клятва и что я буду иметь в случае согласия?
— Текст принесу, а иметь будете увлекательную жизнь в ближайшее время, сокровища руин и знания, наконец. Оклада, как вы понимаете, нет. Свобода будет ограничена только обязанностями бойца отряда на время задания, в остальное время — как вам заблагорассудится. Клятва нужна исключительно для сохранения тайны. Прочтете.
— Командир, насколько я понимаю, высокий охотник, с которым вы прибыли? Лайна тоже с вами?
— Могу вам сказать, что за набор нового бойца отвечаю я, — ответил с улыбкой, — если согласитесь, все узнаете. Так как, принести тест?
Он пожал плечами:
— Странно все это, но несите, прочитаю. А виконту можно показать?
— Не стоит, граф. Вы же благородный человек, я только вам рассказал.
— Проводите меня до моей комнаты и принесите туда бумагу.
Проходя через общий зал, мы махнули руками: я — Лизе, Витар — Семулу, сидите, мол. Они мило беседовали. Лиза немного кокетничала. Разом воспалившееся воображение рисовало, что много. Господи, да как же я дальше жить буду с такой ревностью! Спокойно, одернул сам себя. Помогло.
Агнар с Агной и Роном отчаянно спорили.
— О, Рон, вернулся! Как прошло?
— Нормально, — отмахнулся он. — Ты посмотри, что они понаписали! А главного-то и нет! — сунул мне в руку листок.
«Жизнь. Перед твоим лицом с открытым сердцем стою я. Искренне и добровольно даю я этот обет. Клянусь в верности школе «Стихия», клянусь в тайне хранить все, что узнаю, вступив в нее, честно делиться знаниями и умениями с товарищами по школе, не скрывая ничего. Если я нарушу данную клятву, то отвернись от меня, Жизнь, и я умру».
— Прочитал? Надо добавить про исполнение приказов руководства, — настаивал Рон.
Я глубоко задумался. Честно говоря, думал, что будет длиннее, но потом представил соблюдение… брр.
— Почему школа?
— Ты же сам говорил! — воскликнул Агнар.
— Нет, я говорил или — или. Да и вообще, сейчас-то у нас никакой школы нет. Просто общество. Нет, пусть будет магическое сообщество «Стихия». Ко всему подойдет.
Взял лист и решительно исправил. Получилось: «Жизнь. Перед твоим лицом с открытым сердцем стою я. Искренне и добровольно даю я этот обет. Вступая в ряды магического сообщества «Стихия», клянусь не предавать тайны ее участников посторонним. Если я нарушу данную клятву, то отвернись от меня, Жизнь, и я умру».
— И это все? — удивились все.
— Да, мы все ее дадим, в том числе и я, а мы свободные люди, так что думайте, а я пойду обрадую графа Витара нор’Гардуса этим опусом. Он наш новый боец. Надеюсь, будет. Ученик мастера меча. С годами, возможно, и Дар проявится.
И быстро выскочил, спасаясь от дальнейших расспросов.
— Мне надо подумать, барон, — сказал, прочитав клятву Витар.
— После обеда мы выезжаем в любом случае, граф.
— Я успею, иначе не ждите. Удачи. Да, такой вопрос, какая страна в этом участвует?
— Никакая. Все только на благо всех без исключения постимперских стран и во вред северному соседу.
Выходя от Витара, заметил для себя с неудовольствием: «Все-таки стал мыслить масштабными категориями, а как не хотел!»
— Лизия пришла? — спросил, влетев в комнату.
— Еще нет.
Я быстро спустился. Ревности как не бывало, я предвкушал очередное чудо.
— Виконт, извините, мне придется забрать свою даму. Граф у себя, вам ничего передавать не просил, — выпалил на одном дыхании.
— Надеюсь, встретимся, Семул.
— Непременно, будете в Шелмиусе, знаете, где меня найти, сударыня.
— И ты не ревнуешь? — возмутилась Лиза, когда мы поднимались по лестнице.
— Некогда глупостями заниматься, нам предстоит кое-что поважнее.
— Да… — начала Лиза, но закончить не успела, мы вошли в комнату, и я сунул ей листок с клятвой:
— Читай и приступим.
Прочитала и уставилась на меня:
— Ты хочешь сказать…
— Да, мы все дадим ее. Я первый, ты примешь.
— Но… я не умею!
— Ерунда, Агнар все объяснил, ты слышала. Аурами сольемся, я помогу. Скажу клятву. Потом проколешь мне и себе руки, и мы прижмем ранки друг к другу.
— Как у тебя все просто! — воскликнул Лунис.
— И незачем усложнять. Не получится так не получится.
— Но это опасно!
— Оживим. — Я прислушался к себе. Никакой опасности не чувствовалось.
— Оставь, Агнар, всегда оказывается так, как он говорит, будто знает, что делает, — успокоил друга Рон, — даже когда сам этого не подозревает.
— Решилась? — спросил Лизу, глядя ей в глаза.
— Да. — И ответила мне тем же.
Мы встали на середину комнаты рядом друг с другом и взялись за руки.
— Вызывай Жизнь, — сказал я Лизии.
Вокруг наших рук заклубился густой синий туман. Ауры не хотели сливаться, отталкивались. Я мысленно приказал своей ауре расслабиться и позволить впустить на время чужую сущность, и они сплелись между собой. Гамма ощущений накрыла меня. Лиза тоже вздрогнула. Чужое тело, сердце, руки, ноги, да все! Мне любопытно было ощутить себя женщиной, но некогда вслушиваться. Четко прочитал клятву и кивнул Лизе. Она вытащила кинжал, надрезала себе запястье, а я почувствовал боль! Потом разрезала руку мне, и мы соединили раны, смешав кровь.
Не раздался гром, не сверкнула молния, а просто мгновенно образовалось фиолетовое облако и накрыло нас. Через удар сердца растаяло бесследно. Лиза зашаталась, но я успел подхватить ее на руки. Она была бледна. Пощупал, пульс есть. Мгновенно нырнул в транс: «Синя, срочно приведи ее в чувство и поделись силой» — и сразу выскочил. Никто, похоже, этого не заметил, а все сгрудились вокруг нас. Поблекшую ауру Лизы оплела синяя сеть, аура быстро приобрела вполне здоровый вид, и девушка очнулась. Бледность прошла.
— Егор, что это было?
— Клятва, дорогая моя, ты приняла ее. Приглядись к моей ауре. — А сам стал искать печать на ней. Это оказался маленький четкий фиолетовый узор, плавно мигрирующий в глубине ауры в районе головы.
— Ой, у тебя над головой маленький рисунок, действительно похож на печать.
— Какого цвета?
— Непонятно, какой-то блеклый. Похоже, серый.
— Нормально. Кто следующий? Свидетелем буду я.
Следующим был Рон, потом Агна, Агнар, который сказал:
— Когда-то давал себе обещание никогда не клясться, но интересно, демоны меня побери!
Агна ахнула.
— Не будь такой пугливою, и жизнь станет счастливою. — Улыбнулся и взял меня за руку.
И последней клялась вполне поправившаяся Лизия.
Я перенес все клятвы без всяких проблем. Теперь у каждого в головах плавали маленькие рисуночки, у Лизы два немного разных. Ранки затянулись тоже у всех, даже рубцов не осталось.
Расселись отдохнуть перед обедом.
— Рон, мы с Лизией не в курсе, что там с заданием.
— Нормально. Вот амулет с иллюзией, и еще граф сказал, что сын интересовался искусством древних, это сужает круг поисков. После обеда придется выезжать вместе с повозкой до ближайшего городка, Гаронда, это будет через полтора дня, оттуда сворачиваем на Грунд. В городе избавляемся от лишних вещей и уже все верхами до Скурцева, это большая деревня с рынком для охотников перед Грундскими руинами. Закупаем что нужно, и мы в руины, а Агна едет в Грунд. Кстати, где твой дуэльный обидчик? А то придется искать охотников по пути, а это маловероятно.
— До обеда должен подойти, а нет, значит, нет. Придется искать. Хоть в том же Скурцеве нанимать.
— Хо-хо, — заулыбался Агнар, — это если повезет. Туда готовые команды подходят. Если только загулявший после выхода. Там, кстати, шикарный трактир! И скупщиков полно.
— Да, хотел рассказать всем. Вчера сабля не включилась.
Загудел ропот разочарования.
— А теперь… — Я вытащил клинок и представил штык-нож.
В лезвии появилось плетение.
— Ух ты! — воскликнул Агнар.
Поочередно представил переключение на одиночные и автомат. Плетение еще два раза поменялось. В последнем добавился яркий цвет Жизни. На Агнара смешно было смотреть, казалось, глаза вылезут из орбит. Мне и самому было очень интересно наблюдать на заклятия в сабле. Наконец Агнар выдал:
— Я в полнейшем восторге. Никогда не слышал, что древнее оружие может менять плетения. И не видел. А в последнем, если я не ошибаюсь, присутствует стихия Жизни, я прав?
Рон и Лизия подтвердили.
— Этого тоже не встречал.
Лис укоряюще посмотрел на меня, я виновато пожал плечами.
Раздался стук в дверь. Пришлось выключить артефакт, представив автомат на предохранителе и без штыка, и вставить клинок в ножны.
— Войдите, — сказала Лиза.
В номер вошел граф нор’Гардус. Оглядел всех и удивленно поднял бровь, заметив Агнара.
— Господа, я решил принять ваше предложение, которое мне передал барон.
И посмотрел на Рона. Тот, улыбнувшись, ответил:
— Ну что же, я рад. Нам не хватает бойца в пятерке. Вы согласны с нашими необычными условиями?
— Прочитал текст и долго не думал. Я провожал друга, он уезжал на службу. Просил передать всем наилучшие пожелания, и особенно вам, Лайна, вы его покорили. — Слегка поклонился даме.
Нет, это невозможно! Если останется таким манерным — гнать взашей!
— Господин граф, у нас все просто, без титулов и на ты, — Рон тоже не любил эти дворцовые выкрутасы, — согласны? Иначе несносно будет общаться!
Лицо Витара просияло.
— Конечно! Я и сам не люблю этот проклятый этикет. Просто неудобно было, люди незнакомые, благородные, дамы. Ну и… Всем привет! — улыбнулся светлой лучистой улыбкой.
Какой он молодой! Ближе к восемнадцати, чем за двадцать. Рост средний, чуть повыше меня, стройнее и уже в плечах. Черная борода совсем жиденькая, видно, что пару раз сбривал, чтобы гуще росла. Карие глаза глядят с нарочитым вызовом и затаенной неуверенностью, как у наших подростков, и вполне искренние. Только тревога в глубине выдавала сильное волнение. Вполне может проявиться Дар, самый возраст. Кстати, я, попав сюда, внешне помолодел и выгляжу на двадцать — двадцать пять, только борода не по возрасту густая.
— Чего тянуть, есть хочется. Витар, проходи в центр комнаты. На, прочитай еще раз, и начнем, — я протянул листок с клятвой, — я буду свидетелем. Начали.
— Не знал, что ты тоже маг Жизни, — сказал Витар, когда все кончилось, — а что же все-таки представляет собой это магическое сообщество «Стихия»?
Я автоматически проверял печать и вдруг заметил рядом с нашей другую, несколько отличную. Если бы не видел наших, ни за что бы внимания не обратил.
— Слушай, а ты кому еще клятву давал?
Он дернулся как ошпаренный и рефлекторно положил руку на эфес шпаги. Потом сразу расслабился.
— Учителю, мастеру меча. Большего сказать не могу, клятва.
— Даже имени? — удивился Агнар.
— Это могу, знаменитый Молния, он живет в городе Кряж нашего графства Шелтон. Я тоже оттуда.
— Слышал, школу держит. Известный. В свое время в особой группе служил у вашего графа. Много на нем подвигов. Не знал, что он клятвы с учеников берет, теперь буду знать. Да, ерунда это все, пойдемте есть! У меня в животе крутит, — закончил монолог Агнар, и мы пошли обедать.
Мы спускались вместе с графом.
— А ты по поведению понял, что я не в первый раз? Так и ты необычно свидетельствовал.
— Да не, печать чужую увидел.
Витар остановился:
— Как увидел? Мне говорили и я читал, что никто другой, кроме свидетеля и самого поклявшегося, видеть отметку не могут.
— А я могу, — засмеялся я. — Пойдем, а то без нас все съедят. Еще не то у нас узнаешь, — и весело ему подмигнул.
После обеда отправились в путь. Повозку постарались замаскировать еще сильнее: совсем выкинули дуги и тент. Теперь она была как добротная армейская грузоподъемная телега.
Пересчитали средства. Без лишнего оружия, украшений и амулетов — триста восемьдесят золотых и медь с серебром. Оружия, если продать, на сто, и драгоценностей около пятисот. Всего примерно тысяча, и граф тысячу авансом дал. Хватит на экипировку, заверил Рон.
Привычно тянулась дорога под копытами коней. На привалах разминался с Витаром. Если бы он не был тогда в подпитии, мне бы не поздоровилось. Амулет не полностью справился с выпитым алкоголем. И это только ученик! А что вытворяет мастер — ума не приложу.
В Эгноре мастера меча используются в спецоперациях. Это и убийство сильных магов, и захват либо уничтожение наиболее опасных чернокнижников, диверсии во время военных конфликтов и многое другое.
Граф показал такие оригинальные приемы и связки, от которых ни за что не увернуться. Сабельный бой он знал не хуже, чем бой на шпагах, и с молодым задором учил меня. Мы ругались и мирились. В принципе он оказался своим парнем, с которым можно подружиться. И шутки понимал.
По вечерам занимался с Агнаром. Этот полноватый жизнелюб был хорошим преподавателем. Он объяснял каждую руну, принцип работы заклинания, насколько сам понимал, и многое другое. Не буду приводить здесь все, что успел выучить за время пути, но мне понравился обычный «светлячок».
Это световой шарик желтого цвета. И отличало его то, что он был управляемым. Из ауры тянулась тонкая нить силы, и ей можно было регулировать яркость и направление полета. За это отвечала сложная руна управления. Она улавливала колебания ауры и переводила их в колебания силы. Искусство мага заключалось в ловкости управления аурой, поэтому я с целью тренировки добросовестно начал плести заклятия сам. «Девочкам», разумеется, тоже скидывал.
Агнар не был артефактором, но принципы создания амулетов знал. Ключевые руны в них отличались от обычных плетений, в них были так называемые «кольца привязки», которые крепились в наиболее подходящих местах материала амулета. У меня возникла одна мысль, которую я обдумывал ранними утрами перед общим пробуждением наряду с другими интересными идеями: например, про «корявость» рун и их связь с земными рунами привязки стихий. Витало что-то в голове, но никак не раскладывалось по полочкам.
Мысль была про создание амулета связи на основе магии Света. Решил обогатить мир радиосвязью. Дело в том, что местные артефакты связи работали на основе магии Земли и Воздуха. Они были громоздкими и потребляли много маны. Зато по ним можно было передавать и звук, и изображение при помощи дополнительного модуля иллюзии на основе Света. Связь проходила по Земле, поэтому амулет обязательно должен был стоять на твердой поверхности, желательно поближе к Земле. Принцип работы древних переговорных артефактов никто не знал, но они были маленькими и передавали только голос хозяина с одного амулета на другой такой же разговорник.
Агнар про существование радиоволн вообще не слышал и руны, конечно, тоже не знал. Пришлось выдумывать самому. Сравнил руны разных цветов и пытался выявить закономерность, искал участок, отвечающий за частоту. Исчеркал карандашом (они здесь давно были изобретены) кучу бумаги и пока не находил. Время. Вот чего катастрофически не хватало, но очень хотелось снабдить отряд связью перед руинами. Жаль, что никто мне в этом не помощник.
На седьмую ночь проснулся необычно рано, почувствовав себя Менделеевым. Все сложилось! Аккуратно встал с кровати, стараясь не разбудить Лизу — мы ночевали в очередной таверне, — и подсел к столу. Зажег свечу и склонился над бумагой. Все руны-иероглифы можно было разложить на составные части, которые встречались везде и отдаленно напоминали мои руны. Они хитро цеплялись друг за друга, как в пазле. Вот откуда ощущение детства. И я стал разбирать эти пазлы.
Дело шло туго. Если б знать конкретно вид составных частей, а так… Возился до восхода. Потом проснулись Лиза и все остальные. Завтрак, сборы и в путь. В этот день, заключительный перед Скурцевом, я не разминался на привалах, а корпел над бумагой. Благо настоял, чтобы в Гаронде ею затарились и карандашами заодно. Витар постоял рядом, но я его отогнал, чтобы не мешал. Это же коснулось и Агнара. Вечером, в предпоследнем постоялом дворе, наконец-то сложилось. Вычленил часть однотипных змеек-крючков, напоминающих мои руны, и назвал их символами. Нашел последовательность из десяти символов пяти видов, отвечающих за цвет, и залез в астрал экспериментировать.
Так, вот пять символов. Последовательность из десяти знаков в разных комбинациях этих пяти определяет длину световой волны. Эх, если б можно было привычными цифрами прописать, но не судьба. Придется тупо путем перебора, и в моем внутреннем пространстве засверкали разноцветные огоньки. Казалось, что через сутки мне удалось уловить закономерность, а еще через день подобрал комбинацию для радио. Предположительно средние волны. Оказывается, я их вижу! Как и радиацию. Невозможно объяснить цвет, но это так. Всю инфу, естественно, записывал на Красю — красная стихия Света. Еще бы операционку да приложения — и цены бы моему компу не было! А то на полуинтеллектуальном интерфейсе неудобно, и самому «девочек» учить приходится. Выскочил из астрала. Устал ужасно и сразу завалился спать.
По прибытии в Скурцево потребовал сразу занять постоялый двор и на рынок не поехал, заявив, что мне некогда и я полностью доверяю покупки друзьям, мол, один черт не понимаю ни хрена, а сам занялся составлением амулета связи.
За основу взял тот же «светлячок», только заменил световой спектр на радиоволну. Подвесил — работает. «Увидел» радиоизлучение с длиной волны примерно тысяча — полста метров. Ну, хотелось так думать, а как тут подсчитаешь? Далее. Остается подключить к нему «земной» модуль на основе плетения «каменной пелены» с управляющей руной, чтобы реагировал на малейшие колебания, то есть на звук, и связать с управляющим свечением модулем. Получится амплитудная модуляция.
Действительно, управляющая руна реагировала на удары по каменной пелене, заставляя «подкачивать» ману, но на звук? Начал работать в астрале. Руна — стабилизатор первого уровня — тысяча единиц. Как уменьшить до одной единицы маны? Сравнил два стабилизатора разных уровней. Игра называется «Найди десять различий». Я уже представлял, что искать, и за несколько часов нашел. Всего пять символов трех видов. Тупо решил забить пять одного вида и проверять поглощение маны. На первом варианте пришлось прерваться, потому что поглощение никак не кончалось, а на третьем варианте не добился никакого поглощения. Ага, похоже, ноль. Осталось попробовать заменить в разных концах один символ на другие виды, и пожалуйста, через полчаса минимальное поглощение в одну единицу. Тьфу! Дал задание Жене, ее стихия, покомбинировать с руной, меняя символы на этом участке с замером поглощения. И сразу предупредил: если пойдет поглощение выше четвертого уровня, остановиться. Пусть пашет. Как это похоже на программирование, а больше на биологию с кодом ДНК и рунами — белками, что в принципе одно и то же и есть. Думаем. Целый день в астрале вожусь, а воз и ныне там. Пелена с минимальным поглощением, как бы замерить «выходной сигнал на голос»? Выхожу. Запускаю пелену, она только вокруг пальца растянулась. Говорю: «Раз-раз». Ныряю обратно: «Женя, следи за колебаниями маны», выскочил, «Раз-Раз», заскочил, «Были?» — нет. «Меняй пелену на вторую по мощности». Снова проверка, и на четвертой — уверенное колебание маны на голос. А совмещу управляющие руны двух стихий элементарно: помещу их рядышком в пространстве, и через ауру колебания должны будут передаваться. В астрале «девчонки» быстро собрали «передатчик», вывели в ауру. М-да, ну и убожество! Две корявые конструкции висели рядом. Испытаем. Хлоп — повис «радиосветлячок».
— Раз, раз, проверка связи, — говорю и внимательно смотрю на светляк. Вроде вспыхивает — затухает в такт.
Еще поболтал и пожал плечами: «Надо делать приемник» — и влетаю в астрал. «Крася, проследи, будет ли уменьшаться расход маны в светляке, если его осветить снаружи». Запускаю два светляка. Один делая ярче — тусклее, ныряю. «Есть?» — есть! Чувствует, гадина, свет второго светляка! А ну-ка, меняю в одном желтый цвет на синий, выныриваю и мигаю синим. «Ну как?» — нет! Отлично, не надо выдумывать детектор. Все на одной частоте будут пахать.
Осталось придумать динамик. А чего мудрить: немного мощнее пелену сделать — запоет! Отталкивает же пелена внедренное в нее оружие повышением потока маны? В физическом плане пелена — это плотная упругая пленка из «затвердевших» молекул воздуха. Идеальная мембрана.
Теперь фильтр отсечения собственного сигнала. Да уж, задачка. А что, если дополнительный стабилизатор в приемник на низкую мощность? Сильный сигнал будет элементарно рассеивать, а слабый пропускать. Экспериментирую в астрале. После многочасовых попыток получается, если поместить сразу за «антенной» приемника. И светляк тусклее, и не мешает работе плетения. Проверка.
Выглядит еще чудовищней. Две массивные конструкции. Начали. Стоп. Убираю фильтр. Я же один, сам себя не услышу. Поехали. На обеих руках на пальцах по пелене, два радиосветляка висят как можно дальше.
— Раз! — Сразу захотелось зажать уши от противного писка фона.
Вырубил. Как же я был доволен! Маркони с Поповым отдыхают. И всего-то трое суток работы. Теперь воплотим в амулеты. Сначала один сделаю с фильтром.
В астрал, приделываю петли к ключевым рунам, фильтр. Еще раз проверяю конструкцию и выхожу. Вытащил серебрушку и аккуратно впихал в нее мою уродину. Вроде закрепилось. При расчетном расходе маны должно хватить… а хер знает на сколько! Проверка. В одной руке монета возле уха, в другой руке пелена на пальце. Четыре тусклых не видимых обычным взглядом и видимых еле-еле в магическом плане светляка в метре надо мной.
— Раз! — Из монетки раздалось «раз». — Это первый сеанс связи, — говорю в монету и слышу из пальца. Качество сносное. Не цифра, конечно… ура!!!
С довольной улыбкой я походил по комнате. Как тело затекло, оказывается! Какое блаженство сделать что-нибудь полезное своими руками. А как друзья будут рады! Сел и наклепал семь таких монет. Одна про запас. Ого, время уже пятый час, а никого нет. Жрать охота. Раскинул сторожку и стал ждать. Через полчаса появились, родимые.
— Как успехи? — спрашиваю.
— Все закупили, уложились. Завтра с утра выдвигаемся. Померь кольчугу, — сказал Рон.
— А как твои? — поинтересовался Агнар. — Больно ты довольный.
— Держите по монетке и поднесите их к уху. Разойдитесь подальше. Начинаю первый сеанс связи отряда «Стихия», — сказал в монету.
Все вздрогнули и с удивлением посмотрели на говорящие в их руках серебрушки.
— Отвечайте, все всё услышат.
Сначала несмело, а потом все смелее начали говорить в монеты и слушать ответы. Радовались, как дети!
— Ты раскрыл секрет древних?! — радостно спросил у меня Витар.
— Нет. Это старое открытие с моей родины. Я адаптировал его к местным условиям, и все.
— Силы почти не видно, — удивлялся Агнар, — только сами амулеты светятся еле-еле Светом и Землей и еще… светляки, что ли? Почему такие странные?
— Все потом объясню. Пойдемте есть, я кушать хочу.
За едой объяснил, как мог, схему амулета, но никто ничего не понял. Поняли только, что я выдающийся, и все. Мелочь, а приятно. Агнар еще посоветовал сменить монеты на кристаллы, например в украшениях, чем я и занялся после еды.
В монетах все стер, то есть сжег так же, как в ошейниках, и наложил плетения на выбранные безделушки. Агнар указал места закрепления внутри кристаллов, в местах «напряжения». Конечно, это были не чистые камни, но силу хранили гораздо лучше монет и, по словам Луниса, проработать смогут месяца три без подзарядки. Наши дамы любезно пожертвовали свои самые крупные украшения. Честь им и хвала.
Далее начались сборы и подгонка снаряжения. Кольчуга мне подошла. Она была длиной до колен, рукава до локтей и с капюшоном. Были еще наручи и поножи. Спросил у Рона зачем, если у нас магии под завязку, он объяснил, что все охранники используют оружие древних, пробивающие почти любую магическую защиту, и только «честное железо» сможет помочь в случае чего.
— Так почему не у всех охотников древнее оружие? Победил охранника — забрал. И кстати, все не удосужился спросить: они живые?
— Оружие охраны расплавляется вместе с гибелью охранника. Нет, не живые. Они големы. Внутри металл и еще неизвестные материалы. Они тоже уничтожаются.
— Киборги, — заметил я про себя.
— Что сказал?
— Да так. У нас в иллюзиях часто про них показывают. Смотреть интересно. Местами.
— Вот бы у вас побывать! — завистливо воскликнул Витар.
— А чем демон не шутит? Поживем — увидим. — Вдруг с тоской вспомнил дом, родных. Брр, не расслабляться! — Пока, увы, и сам бы хотел.
В снаряжение входили огромные рюкзаки — идем пешком. Лошадям там не место, а нести много. Одной еды в расчете на две недели. Хорошо, что у нас два мага Воды: можем сконденсировать воду.
Защитные амулеты распределили следующим образом: Лизе достался грандовский, очень хороший земляной вихрь третьего уровня с подзарядкой, у Витара своя каменная пелена поболе третьего уровня, у Агнара световой второго от убитого мной мага, Рону достался земляной вихрь второго тоже от охранника, а мне воздушная стена второго — тот самый, первый. Дело в том, что два амулета использовать бесполезно, потому что все они связываются с аурой и срабатывают от нее, а разные защиты — конфликтуют.
Все атакующие отдали Витару. Остальные артефакты забирала Агна. Ни луков, ни арбалетов не брали. Они малоэффективны в руинах, только лишняя тяжесть.
Наутро прощались с Агной на границе леса, окружающего пустыню вокруг руин.
Она расцеловала всех и всплакнула:
— Берегите себя, не лезьте на рожон, особенно ты, Егор, выучила уже тебя. Рон, проследи за всеми и помни, я тебя люблю и всегда буду ждать.
Они крепко обнялись и зашептали что-то друг другу. Амулеты связи мы тактично сняли. Кстати, я свою серьгу с полудрагоценным камнем привязал к ободку прямо возле уха, Лиза вдела вторую из пары себе в ухо, то же сделала и Агна, но обещала делать это редко, чтобы не волноваться и нам не мешать и вообще чтоб никто не догадался, даже дочь Агнара. Остальные прицепили свои амулеты так же, как я. Выключение связи я не предусмотрел, как и привязку. Надо будет додумать.
Наконец, Агна вскочила на коня и поскакала, не оглядываясь, а Агнар повел нас вдоль кромки леса.
Витар был из многочисленного и давно обедневшего рода графов нор’Гардусов. Все детство провел в городе Кряж графства Шелтон. Голодать не голодали — граф подкидывал на содержание своим верным соратникам, но питались скромно, не шиковали. Из прислуги у них жила только одна пожилая служанка Нара. Она была практически бабушкой для юных обормотов, а боялись ее больше матери: никогда не давала спуску малолетним проказникам так, что натворившие дел мальчишки частенько прятались у мамы. Мать их только журила и гладила по головам. Братья тогда дружно обещали «больше такого не делать».
Комнаты на первом этаже двухэтажного особняка сдавали внаем, но дохода это почти не приносило, потому что жили там воспитанники мастера меча Молнии, чья школа располагалась неподалеку. Мастер с отцом были старыми друзьями, и он категорически отказывался поднимать плату ученикам школы.
Детство было веселым и беззаботным. Они со старшим братом ходили в школу при храме, дрались с соседскими ребятами, купеческими детьми, которые обзывали их «голубой нищетой». Когда подросли и стали всерьез заниматься в школе Молнии, насмешки сами собой прекратились. Им мальчишки даже завидовать начали. В отличие от немногочисленных приезжавших иногда родственников, которые часто бросали на них сочувствующие или насмешливые взгляды.
Благородное воспитание им давала мама на регулярных занятиях, где рассказывала про этикет и историю рода. Своего и отцовского, которую знала чуть ли не лучше отца, и заставляла читать нужные книги.
Отца Витар боготворил. Он служил в гвардии графа Шелтонского, был рано списан по ранению — потерял руку в одной военной кампании. На друидов граф не раскошелился: дешевле оказалось назначить пенсию. Так и зажил нор’Гардус с семьей в фамильном особняке, в последней оставшейся у него собственности.
Вдвоем с братом они часто надоедали отцу просьбами рассказать о войне, что тот порой и делал по вечерам. У него был талант рассказчика. Братья заслушивались рассказами и живо представляли себя в рядах защитников отечества. Непременно командирами! Витар, по возрасту, соглашался быть заместителем командующего Вулара, своего брата, правда скрепя сердце — разница у них была всего-то два года.
И еще младший всегда, сколько себя помнил, мечтал стать военным, и непременно гвардейцем, но только до шестнадцати лет, когда произошла трагедия, перевернувшая всю его жизнь, — погиб отец.
Это случилось зимой. Брат тогда первый год учился в столице в гвардейской школе, и Витар остался с родителями один. Скучал по брату неожиданно остро и, чтобы перебить скуку, усиленно занимался у Молнии, до изнеможения. Тот день он запомнил на всю жизнь.
— Госпожа Лиона, ваша светлость! — кричал вбежавший в приемную знакомый городской стражник, оставляя следы на полу.
— В чем дело, Брунис! Посмотрите, вы мне все полы заляпали, — недовольно сказала вошедшая в вестибюль красивая молодая женщина в простом домашнем платье.
Витар оказался дома и тоже поспешил на крики, бросив увлекательную книгу о великих сражениях прошлого.
— Вас срочно приглашают в городскую стражу, госпожа, — сказал неловко переминающийся человек.
— Зачем? — удивилась женщина.
— Понимаете, там надо… э-э… нам привезли мужчину, неживого, однорукого, и… его невозможно узнать. И вот… вас зовут, чтобы вы, значит… опознали. Но может, это не он!
А мать уже побледнела и, пошатнувшись, осталась стоять, опершись о стену. Сын подскочил к ней и поддержал.
«Как? Что? Не может быть! Это не может быть правдой! Отец самый сильный и умелый, не считая Молнию, да он бы всех!» — думал он, помогая матери и одеваясь сам. Сердце неприятно ныло.
По улице промчались в служебной карете стражи.
В полуподвальном морге на каменном столе лежал отец. Витар сразу узнал его, несмотря на то что лицо и видимые участки тела превратились в воняющую кисло-сладким запахом гниль. Запах был стойким, невзирая на холод в помещении. Местами на теле белели гладкие кости. Вся одежда истлела. Ни оружия, ни фамильного перстня не было. Если бы не лишившаяся сознания мама, он бы и сам свалился, но нужно было не дать ей упасть, и Витар сдержался. В ушах предательски шумело, голова кружилась, тошнота грозила вот-вот исторгнуть содержимое желудка. Спасли стражники. Они вывели его и вынесли мать. Маг наложил на них заклинания исцеления, и все прошло.
Что происходило потом, помнил смутно. Допрос, доставка тела домой, похороны — все как во сне. Вывел его из этого состояния на следующий день после похорон Молния. Он надавил на несколько точек на голове, и Витар вышел из ступора.
— Очнулся? — спросил хмуро.
Вулар, срочно приехавший из столицы, Витар и Молния сидели в гостиной.
— Кажется, — со стоном ответил младший, — но лучше бы не просыпался.
В носу упорно стоял кисло-сладкий запах.
— А где мама?
— В родительской спальне. Она повредилась рассудком, и целитель сказал, что он бессилен. Может, время поможет. Никого не узнает. Молчит и ест, ест и молчит. Ходит в туалет и обратно. И все. Из спальни не выходит. Если бы Нара еду не носила, то и не ела бы ничего, — ответил старший.
Витар рванулся к матери, но был остановлен братом:
— Стой! Успеешь еще. Надо поговорить, мне сегодня нужно уезжать на службу. Ты остаешься за старшего в доме, брат, береги мать. На тебе финансы и хозяйство. Нара поможет, она тоже остается. — Помолчал и добавил, грустно улыбнувшись: — Тебе придется стать взрослым, Витар. Впрочем, как и мне.
— Я тоже буду помогать. И убийц найду. — Глаза Молнии сверкнули, сразу подтвердив прозвище.
Тяжесть в груди Витара мгновенно сменилась жаждой мщения, заполнив собой все: от волос на голове до ногтей на ногах.
— Я с тобой!
— Остынь, мальчишка, и не вздумай. Это чернокнижники, заклинание тления. В нашей тайной страже следователь из столицы работает и помощники Спасителя на ногах. Без тебя справимся. Правильно сказал Вулар: на тебе мать и дом.
После отъезда брата и ухода Молнии Витар сходил к матери.
Это было тяжелое зрелище. Всегда красивая, добрая и любящая мама превратилась в пожилую женщину с пустыми глазами. Она полностью ушла в свой мир и ни на что не реагировала. Теперь она могла часами стоять, сидеть, лежать в одной позе, не шевелясь, с застывшим лицом. Отвлекалась на еду, туалет и сон. Иногда он заходил к ней ночью и осторожно подолгу смотрел на спящую, боясь разбудить. Во сне она была прекрасна! Лицо оживало: она то улыбалась, то хмурилась, то поднимала в удивлении брови. По-детски причмокивала, что-то шептала и видела, наверное, прекрасные сны. Но стоило ей проснуться, и сказка кончалась. Брат привозил лекарей из столицы, но те только разводили руками:
— Ее душа спряталась от мира и не хочет обратно. Слишком сильное для нее оказалось потрясение. Целительство бессильно. Может, другое сильное потрясение и заставит ее вернуться, но я бы не советовал. Обратитесь к служителям.
Обращались. Бесполезно.
На следующий день после отъезда брата Витар пошел в городскую стражу.
— Где комнаты тайной стражи? — спросил у дежурного.
Тот внимательно оглядел посетителя и, видимо узнав, молча проводил на третий этаж. Граф осторожно постучал в неприметную деревянную дверь.
— Войдите, — раздался усталый голос.
В комнате было два стола, стулья, кушетка у стены и один допросный стул. Витар вздрогнул, увидев металлические скобы для фиксации конечностей. В кабинете находился седой худой пожилой мужчина с воспаленными глазами. Он сидел за столом у окна и работал с бумагами.
— Присаживайтесь, граф, вот стул рядом с моим столом.
Юноша присел на краешек «обычного» стула, на который показал хозяин кабинета. Решительность напроситься в помощники «найти и наказать» куда-то испарилась, но ненависть не уменьшилась.
— Давно хотел поговорить с вами, и вот вы сами пришли. Я следователь столичной тайной стражи Терус Грунис, а вы, видимо, Витар нор’Гардус?
Юноша кивнул.
— Обстоятельства нашего знакомства печальные, но мы делаем все, что можем.
— Их найдут? — Сжав кулаки, граф пристально смотрел на Теруса.
— Непременно, а с вашей помощью еще быстрее.
— Что мне делать? — Витар привстал со стула. — Я на все готов, только бы отомстить мерзавцам.
— Присядьте, в этой комнате убийц вашего отца нет. — Следователь задумчиво уставился перед собой, бросив бумаги. — Скажите, у вашего отца были враги, недоброжелатели? Может, он дал в долг кому-нибудь крупную сумму, не слышали?
Витар долго вспоминал.
— Нет, что вы, он ни с кем не конфликтовал на моей памяти, а деньги… откуда они у нас? Вы наверняка выяснили наше положение.
— Хорошо. Может, вспомните ссоры, которым вы не придали значения? С соседями, например.
— Не припомню.
— А что мог делать ваш отец в районе речного порта и с кем, если знаете?
— Порта? — удивился граф, и в его голове закрутились мысли. Думал недолго. — Вы знаете, с неделю назад, когда я возвращался из школы и уже подходил к дому, заметил выходящего от нас Ярутоса. Это купец. Живет на нашей улице через два дома от нас. Я тогда еще удивился, что ему у нас делать? По-моему, он торгует тканями, и тогда я предположил, что мама хочет заказать себе платье. Когда зашел домой и хотел спросить про него отца, меня чем-то отвлекла мама, а потом я забыл. Точно! Отец тогда целый вечер был расстроенный. Как я сразу не догадался, это Ярутос, сволочь! — выкрикнул и вскочил с покрасневшим от злости лицом.
— Спокойно, молодой человек! Сядьте! При чем здесь Ярутос и какая связь с портом?
— Самая прямая! — Юноша сел и заелозил по стулу. — В детстве я дружил с его сыном, так он мне хвастался, что у них целый склад в порту с тканями и они могут хоть всю графскую гвардию одеть, и мундиры будут лучше, чем у моего отца. Вот туда отец и ходил, я уверен, все же сходится! Быстрей посылайте людей, а хотите, и я пойду! Даже непременно меня возьмите!
— Тихо, тихо, граф! Возьмите себя в руки. Прекрасно понимаю ваш порыв, но так не делается! Тем более с черными. Спокойно. В нашем деле нужна холодная голова. Проверим, проследим. Только прошу вас, без самодеятельности. Вот, попейте. — Налил из графина холодной воды в чистую керамическую кружку.
Витар обхватил посудину обеими руками и жадно к ней присосался. Внезапно возникшая жажда стала уходить, а с нею и нервное напряжение.
— Все, господин Терус, я успокоился. Так чем я могу помочь? Я буду держать себя в руках, обещаю.
Следователь надолго задумался, изучающе разглядывая графа. Тому стало даже неловко.
— Скажите, вам, благородному графу, не претит помогать страже?
— Я сказал, что готов на все, значит, готов. Отец воспитывал нас не чваниться титулом и сам подавал пример в этом. Да у него друзья были только из простолюдинов! Один Молния чего стоит. Благородных почти и не было. Только старые, еще с гвардии. А наши благородные родственники посмеиваются над нами или жалеют, а это еще хуже. Я все замечал в детстве, только не придавал значения. Нет, господин следователь, не претит. Тем более отомстить за отца… и за маму. Да я всех чернокнижников готов… — Он снова сжал кулаки.
— У вас появится такая возможность, уверяю вас, если не передумаете. — Терус снова внимательно оглядел юношу. — А пока слушайте, что надо сделать.
Был пасмурный вечер. Порывы северного ветра бросали в лицо брызги дождя вперемешку со снежной крупой. Витар стоял на грязной мостовой в войлочной шапке с ушами и по горло закутанный в теплый плащ. Отворачивался от порывов ветра и терпеливо ждал. Холодно.
Ярутос, кутаясь в теплую одежду, быстро приближался к дому.
— Ярутос! Подойди ко мне! — крикнул Витар.
Купец удивленно посмотрел на младшего графа и подошел.
— Здравствуйте, граф, сочувствую вашему горю.
— Да мне плевать на твое сочувствие! Я все знаю про тебя и твоих дружков и если еще не рассказал про вас помощникам Спасителя, то только потому, что сам хочу их наказать, и ты мне в этом поможешь.
— О чем вы говорите, ваше сиятельство? Ничего не понимаю. Сочувствую, у вас горе. Отец, мать. Но я тут при чем? Вы, извините, умом повредились, что ли? Конечно, шестнадцать лет — и такое горе! Может, поспособствовать с лекарем? И вам в том числе?
Внезапно сверкнула шпага, и ее кончик уперся прямо в горло купца. Тот замер.
— Не надо выставлять меня сумасшедшим. Или ты, смерд, сводишь меня с убийцами отца, или я иду к помощникам. А тебе жизнь останется только в одном случае: если я сам покараю преступников. — Убрал шпагу и продолжил с явным сожалением: — Жаль, Молния мне не верит. — Его глаза лихорадочно блестели.
Ярутос стоял бледный, периодически сглатывая не существующую во внезапно пересохшем рту слюну. Наконец, хрипло ответил:
— Ваше сиятельство, я совершенно ни при чем, поверьте мне. Я… я, пожалуй, смогу свести вас с людьми, которые помогут… облегчить вашу боль.
Витар развернулся и бросил через плечо:
— Я пошел к помощникам.
— Стойте, — прохрипел купец, догоняя графа и преграждая ему дорогу. — Поймите меня правильно. У меня семья, дети. А те люди… они страшные! Я боюсь за них!
Граф, казалось, не замечал его и смотрел в сторону задумчивым взором.
— Хорошо. Сегодня, как стемнеет, подходите к лавке амулетов Григора, я буду там и покажу вам убийц. Даже смогу вывести их по одному, они мне доверяют. Вы прекрасно владеете шпагой, я знаю. Пообещайте, что меня не тронете.
Витар более осмысленно посмотрел на него и бросил с презрением:
— Обещаю. Я буду там.
Операция по захвату прошла образцово. Сначала купец увел Витара на окраину города, где оставил ждать в переулке, а сам вошел в стоящий рядом особняк, якобы чтобы вывести преступника. Только он скрылся в доме, как в графа из глубины переулка полетела черная молния, сотканная из тумана. Вокруг Витара полыхнула «сфера Жизни», и тут же, словно из-под земли, в переулке появилось множество людей, закутанных в черное. От них в глубь переулка полетели много «ловчих сетей», переполненных силой. Отряд сразу разделился: половина направилась в дом, половина в переулок. Одновременно стражники перекрыли все выходы из дома и всего квартала.
Граф ворвался в дом вместе со стражей. Как ему хотелось самому убить Ярутоса! Ненависть переполняла все его существо, и одного черного он все же успел зарубить.
Заметил, как из коридора вылетела очередная «черная молния», и прыгнул туда. Снова полыхнула защита, ему выдали отличный емкий амулет, и лицом к лицу с Витаром оказался обычный молодой человек, чуть старше его. Ни за что не скажешь, что это злобный чернокнижник, скорее заурядный благородный. Только в глазах плескалась звериная ярость, а в руке сверкал кинжал. Витар рубанул его шпагой по шее и едва не захлебнулся от хлынувшей в открытый рот крови черного. Закашлялся и успокоился. Нет, ненависть не прошла, а перешла в другое качество: стойкое желание давить их всегда и медленно.
— Их в вашем городе было шесть человек, бывшие маги-недоучки. У пяти из них не хватало силы Дара, и им пришлось покинуть академию, один ушел из-за денег, — рассказывал Терус Витару, — и тут прибыл эмиссар из-за гор. Следят они, что ли? Работать нам еще и работать. Так вот, раздает книги, все объясняет, и пошло-поехало.
Жертвы приносили в разных местах, в основном бродяг и крестьян. Постепенно осели у вас. Ярутоса наняли уже здесь. Он приводил им людей на заклание. Однажды избавился так от своего кредитора, и вот их, идущими вместе, увидел ваш отец. А потом обратил внимание, что ростовщик пропал, а он как раз заложил у него материны серьги. Да-да, не удивляйтесь, он делал так периодически. Тогда и вспомнил про Ярутоса. Зашел к нему, спросил и объяснил, почему именно у него интересуется. Тот пообещал выяснить, а сам рассказал об этом визите новым друзьям. Те подготовили расправу. Купец зашел к твоему отцу сообщить место, где якобы скрывается ростовщик. Тогда вы его и видели выходящим из вашего дома.
Все было бы шито-крыто, пропал бы человек, и все, если бы не фамильное кольцо. Им с огромным трудом удалось истощить и пробить защиту, кроме того, одного отцу удалось зарубить. Пришлось им бежать, прихватив раненого. Держите перстень и шпагу, они по праву ваши, Вулар отказался. — Следователь торжественно вручил их младшему нор’Гардусу.
— Благодарю, — серьезно кивнул Витар. — Можно вас попросить об одной услуге?
— Какой?
— Разрешите и дальше работать с вами. Хочу давить чернокнижников везде, где они есть.
Следователь задумался.
— Только тайным агентом. Ваша известность нам не нужна, а вот происхождение и воспитание очень пригодятся. И мне понравилось, как вы вели себя при встрече с купцом, хотя еще очень молоды. Думаю, у нас получится плодотворное сотрудничество. Да и деньги вам не помешают.
С того времени прошло три года успешных операций с внедрением, но… в основном к заговорщикам против графа Шелтонского. И вот почти две недели назад его вызвал Терус.
— Слышал о побеге из нашего здания?
Они уже давно были на ты.
— Конечно, ты, по-моему, тоже пострадал.
— Только ты не знаешь главного — все они были в ошейниках.
Витар присвистнул:
— Ничего себе!
— Возьми, почитай, что нам про них известно. — И дал четыре тонкие папки.
— Не густо, — скептически произнес граф и углубился в чтение.
— М-да, странно все как-то. Про графа Флокского проверили? А то разыскной лист смешной какой-то.
— Проверяем, скоро должен прийти ответ. Наших агентов там нет, пришлось с герцогства туда посылать. Ждем.
— Так вот, вчера совершено нападение на караван купца Гранда. Сам купец явно казнен — ему, лежащему, отрубили голову, а товар не украден. Забрали оружие, амулеты и деньги. Уже понял, кто это сделал?
— Разумеется! Сам так же поступил бы с предателем.
— Да хрен с ним, с купцом, твоя задача: постараться держаться рядом с этой бандой, а еще лучше войти в ее состав с целью сообщать Самому, — Терус поднял палец вверх, — куда направляются, их цели, задачи и все остальное. Особо обратить внимание на самого молодого, Егора ор’Кравеса — очень интересный молодой человек. Постарше тебя года на два-три, но ужасно талантливый маг. Сам им очень заинтересовался. Будь готов, как только их обнаружат, гнать коней к ним. Придумай легенду внедрения. Тебе в помощь будет Виконт на первое время. Иди, думай. Перед выездом тебя обязательно вызовет Сам.
Через четыре дня его действительно вызвал начальник тайной стражи.
— Нашлись все четверо в таверне «Все для путника». Какая наглость, совсем рядом с Шелмиусом! Наверняка у них там встреча. Неизвестно, сколько они там пробудут, так что выедешь сегодня. Продумал легенду?
— Да, ваше сиятельство, вызову барона на дуэль, а потом помирюсь. Это сильно сближает.
— Смотри аккуратней, не дай себя убить, а главное, сам убить не вздумай, он мне нужен. Да, пришли сведения из графства Флок. Так вот, там служил егерем охотник, барон Рон ор’Галар. В июне был зафиксирован мощный выброс силы. Грешили на чернокнижников, вернее, демонологов — вроде по силе как телепорт сработал, но амулет там ненадежный, поэтому точно сказать ничего нельзя. Поисковая группа никого не нашла.
Спустя месяц трое помощников Спасителя попытались арестовать егеря, будто бы он укрывал чернокнижника, и в результате все трое убиты, а Рон со своей любовницей Агной Римпис и неизвестным, предположительно чернокнижником, в бегах. Да, должен еще тебе сказать, что тамошний граф очень религиозен и правит там местный епископ, а помощники сжигали людей налево-направо, пока их из герцогства не приструнили, а год назад там сожгли бывшего охотника с женой, объявив их черными, по слухам, друга ор’Галара.
Теперь про молодого охотника. Очень похоже на то, что он подобрался к раскрытию секретов древних. Да, да, не удивляйся. Поэтому он мне очень нужен. Живым. Только при явной угрозе нашему графству придется его ликвидировать.
Твоя задача: не препятствовать им ни в чем. Хоть грабить или убивать кого будут, станешь это делать вместе с ними. Сообщать мне, желательно ежедневно, где они, что делают, собираются делать, любые сведения о них и т. д. Я выдам разговорник, привяжем к тебе, а другой будет у меня.
Витар второй раз беседовал с магистром Твердем, и эта беседа ему не нравилась. Не любил он такой тон. Служба, разумеется, ничего не поделаешь, но, когда получал задание от Теруса, тот никогда с ним так не разговаривал, наоборот, они как бы совместно составляли план. Естественно, он почти ничем не отличался от изначально терусовского, но все-таки. И сейчас он интуитивно ждал подвоха, и тот не заставил себя ждать.
— Еще раз повторяю, от Егора можно ожидать всего, чего угодно, тем более он чужестранец. Поэтому тебе необходимо принести клятву верности графу Шелтонскому.
— Зачем? — искренне удивился Витар. — Наш род всегда служил верно и без всяких магических клятв.
— Я уже объяснил, и, кажется, достаточно, но не поленюсь повториться: есть вероятность, что он может внушить все, что угодно. Или ты неискренне служишь?
— Что вы, ваше сиятельство, просто как-то…
— Понимаю, но настаиваю. Заодно и амулет связи к тебе привяжем. Согласен?
— Согласен, — со вздохом произнес Витар. Как тут откажешься? Патриотом он был искренним.
Клятва была типичной, на верность действующему графу Шелтонскому. Не конкретно Стилу, а еще и следующему.
Ускакал вместе с агентом по прозвищу Виконт сразу после привязки амулета, который представлял собой маленький каменный диск с хитрым крючком, чтобы удобно цепляться за ухо. Включался простым нажатием на него пальцем, так же и выключался.
Егор сразу вызвал симпатию Витара, еще во время вызова на дуэль. Юмором, уверенностью и некровожадностью. И еще чем-то неуловимым. Во время боя Витар сначала не стремился его даже задеть, но потом! Скорость, координация, интуиция — все у барона было на высоте. Только два раза удалось поцарапать противника, и все. Азарт разыгрался не на шутку. Потом граф стал выдыхаться, а Егору хоть бы что. Техники практически нет, финты и связки ученические, но извернулся немыслимым образом и так сумел рубануть кистевым ударом, что ноги подкосились и глаза закрыла пелена…
На следующий день продумывал варианты сближения, но в этот раз повезло, Егор подошел сам. Клятва удивила. Неправильная какая-то, ни к чему не обязывает. Связался с Твердем. Он тоже удивился и приказал соглашаться.
Потом была поездка к руинам, и чем больше Витар общался с командой, тем больше все они ему нравились, особенно Егор. Он стал просто восхищаться им, когда понял, что он из другого мира. Это было просто невероятно! А сколько он знал и умел, вон какие амулеты сделал на скорую руку. А характер? Да что тут говорить. И совершенно не нес опасности Шелтону, как и остальные члены сообщества «Стихия».
Как полезна оказалась отрядная клятва! Ссылаясь на нее, он почти ничего не рассказывал начальству. Сказал, что едут в Грундские руины выручать сына графа Хромского, и все. На что магистр так задумчиво хмыкнул, что Витар стал мучительно переживать: а что же делать, если ему все же прикажут ликвидировать любого из команды? Не выполнишь приказ — прямая измена. Умрешь сам. Эту мысль он четко осознал только сейчас. Понял и ужаснулся.
Вот и теперь, идя в пятерке вдоль кромки леса, обдумывал ее и так и эдак и не находил выхода. А в самой глубине души лежала надежда, что Егор сумеет вернуть к жизни мать. Эту мечту всех последних лет он так боялся спугнуть, что изгонял любые мысли о ее исполнении.
Мы прошли километра два.
— Здесь, — сказал Агнар и показал на еле заметную тропку сквозь кустарник.
— Почему? — удивился я. — Ранее была вполне хорошая тропинка, почти дорога.
— В лесах хищники держатся проторенных дорог. Еще раз предупреждаю — магию применять по минимуму, она их как магнитом тянет. За мной.
Приблизительно с час ничего не происходило, только один раз Рон срубил змею, потянувшуюся к Лизе.
— Какой ты кровожадный, — шутливо заметила та. — Что б она сделала, такая маленькая?
— Она ядовитая, — ответил он, — здесь все змеи ядовитые.
— Не может быть! В жизни не слышала про ядовитых змей!
— А перед руинами есть, — отрезал Рон.
Ну и курорт сотворили древние! Что же могло с ними случиться? Надеюсь найти разгадку в этом походе.
Внезапно раздался одиночный вой.
— Волки, прибавим ходу, — пояснил Агнар, и мы прибавили.
К одиночному вою прибавился еще и еще, и вскоре выла целая стая. Потом вой резко смолк. Мы уже почти бежали, когда выскочили на небольшую поляну.
— Стоять! — скомандовал Агнар. — Занимаем круговую оборону. Повторяю, магию стараемся не применять. Скоро кинутся со всех сторон.
Стая не заставила себя долго ждать. Без рычания и воя один за другим на поляну выходили огромные твари и окружали нас. Это, без сомнения, были серые волки, но какие огромные! Больше метра в холке и не менее двух в длину. Витар присвистнул. Вот где пригодились бы луки.
Как только последний, десятый волк показался на поляне, они разом, без команды прыгнули на нас. И завертелось! Я зарубил двоих еще в воздухе, стараясь перерезать шеи, потом других уже на земле, отрубая лапы и головы, и вышел из ускорения, когда все твари кончились. Привычно ударило по ушам. Лиза стояла, озираясь, со злобным лицом, держа облегченную шпагу двумя руками. Все волки валялись на земле. Некоторые скулили, некоторые дергались в агонии. Огромные лужи крови растекались повсюду. Все наши тяжело дышали, одна Лиза не нашла выхода адреналину: я убил и за себя, и за нее. На моем счету оказалось пять поверженных животных.
— Ну и сволочь же ты, Егор, не дал почувствовать новую шпагу! — с такой детской обидой в голосе сказала Лизия, что все невольно улыбнулись.
— Ходу отсюда! — скомандовал Агнар, и мы побежали, стараясь не шуметь. Но следопыты из нас были еще те!
Бежали трусцой с четверть часа, когда на замыкающего, Рона, из-за кустов прыгнула неясная тень. Лис упал и в перекате вспорол брюхо животному. Тигр (а это был он!), едва коснувшись земли, развернулся и оттолкнулся задними лапами для нового прыжка, но споткнулся и взревел от боли — наступил на собственные кишки. Мы не стали ждать и продолжили путь.
Минут через пять сбавили темп и, тяжело дыша, перешли на шаг. Спустя час остановились на привал.
— Здесь всегда столько хищников? — поинтересовался я. — Еще таких разных.
— Всегда, — ответил Рон, — я понимаю твой вопрос, волки с тиграми рядом не встречаются, и чем питаются — неизвестно. Травоядные здесь есть, но тоже опасные: лоси и зубры. Бывает, стая птиц нападет, воронов. От них без магии сложнее всего отбиться.
— Как специально не пускают, — заметила Лизия.
— Почему как? Специально и не пускают. И змеи ядовитые, и муравьи жалящиеся. До темноты лес лучше пройти. В пустыне другие опасности.
— Отдохнули? — спросил Агнар и, не дождавшись ответа, скомандовал: — Выдвигаемся.
Пробирались без обеда. По пути, как накаркав, встретили злобного зубра. Как он нас погонял, пока не свалился весь израненный! Было бы копье, быстрей бы завалили, а что для него наши зубочистки!
К закату выбрались в пустыню. Лес резко оборвался, и началась голая земля: глина с песком и камнями. Редкие невысокие холмы. Ни травинки, ни кустика! Отошли с полкилометра и устроились на ужин и ночлег, предварительно сходив втроем за хворостом.
— Все, звери сюда не выходят, — продолжил начатую еще в Скурцеве лекцию Агнар, — здесь магически измененные твари, бывшие животные. Иногда даже непонятно, кем они были изначально. Вокруг наших руин чаще встречаются кабаны. Нападают стаями по четыре-пять зверей. Большие, защищенные роговой броней.
Уязвимое место — глаза, как и у всех, и дополнительно под горлом — стык между пластинами. Без магии справиться очень сложно, но надо постараться, другие сбегаются. Применять не выше первого уровня, а то чем сильнее колебания сил, тем дальше они расходятся.
Самые опасные — это мелкие, не выше полуметра, лисы. Так их прозвали за хитрость и хвосты. У них есть разведчики, устраивают засады и всегда большими стаями. Иммунны к магии, то есть первым уровнем раза два-три надо ударить, какая-то непонятная защита в плане стихии, но от оружия броня слабая. Опасны неожиданностью и массовостью. И еще все твари прокусывают броню, и от укусов возникает заражение. Ну, с нами два мага Жизни, не смертельно, — сказал, подмигнув нам с Лизой. — Все, отбой. Сторожка на Егоре, часы распределены. Я первый караулю. — И с сожалением зевнул.
Ночью просыпался два раза от сигнала сторожки, выходил в мир и ничего опасного не замечал. Какие-то одиночные твари, напоминающие земных кротов с огромными острыми зубами, ковырялись в земле, разрывая ее мощными лапами-ластами с блестящими когтями. Что искали — непонятно.
Везде было множество нитей силы. Здесь их количество было гораздо больше, чем где бы то ни было, и они явно тянулись с одной стороны.
Один раз, во время дежурства Рона, услышал, как он общается с Агной. Подслушивать не стал. Утром он поблагодарил меня за амулет и передал всем привет от Агны. Приятно.
Встали засветло и выдвинулись скорым шагом. Идти предстояло два дня по местности без всяких убежищ. Относительно расслабиться можно было в самих руинах в некоторых помещениях. Там в принципе и жить можно, если никуда не соваться и не бродить по улицам, поэтому найти Назара живым было вполне реально. Только еды и воды нет.
Шли в тревожном ожидании, и в полдень оно нас не обмануло. Из-за дальнего холма выскочили четыре кабана. От их исторических предков осталось самое отдаленное сходство. Пожалуй, только бронированный пятак и копыта. В холке метра полтора, массивные. Все тело покрыто толстой роговой броней песчаного цвета с острыми шипами на спине. Огромная пасть с клыками сантиметров по пятнадцать. Громко и с хрипом дышали, из пасти капала вязкая слюна. Маленькие красные глазки горели злобным красным огнем.
Я, Агнар и Рон встали фронтом, а Лизия и Витар охраняли тыл. Началось!
— Не сильнее первого уровня! — прокричал Агнар и выпустил ледяную стрелу.
Тварь легко от нее увернулась. Я подождал пару секунд и прицельно выпустил стрелу Света. Неожиданно резво зверь от нее уклонился.
Надо сказать, что боевые плетения стихии Света — это не лазерные лучи, как я предполагал ранее, а были построены по тому же принципу, что и огненные заклятия: в оболочке из маны заключался «сгусток» света красного цвета формой либо стрелы, с прицелом, либо копья, без прицела. Скорость сходная с огненной стрелой, проникающая способность чуть выше, но и разрушений поменьше. Светляк — управляемый аналог фаербола. Аналогично дело обстояло и с водными, только заполняться могли льдом или жидкой «водой» — по существу воздухом со свойством воды: текучий, несжимаемый и с кумулятивным эффектом. В водной стихии понравилось одно оригинальное плетение: водяное лезвие. Это горизонтально летящая «жидкая» пленка толщиной в одну молекулу. Режет все не защищенное магией. Единственное площадное заклинание, которое я узнал. Ширина, а значит, и площадь резки варьировалась в зависимости от уровня. Первый уровень примерно полтора метра. Популярность использования этого заклятия сильно снижала сложность плетения, но для меня это не проблема. Его и решил использовать.
Так, подпустим чуть ближе, режь! Направил на уровне ног. Зеленая, слегка колышущаяся пленка сорвалась с руки и метнулась к кабану. Передний зверь дернулся в сторону, но полностью уйти не успел, и задние ноги покатились отдельно от туловища. Он по инерции проехал метров пять и пополз на одних передних конечностях. Из задних обрубков фонтанами выбрасывалась ярко-алая кровь. Тем временем Рон с Агнаром вдвоем поймали еще одного прыткого, и он лежал дымящийся. Оставшиеся две твари были уже совсем недалеко, и я рванул к левому.
Рассекая плотный воздух, в четыре прыжка оказался рядом. Голова с огромной пастью (голова поместится) медленно повернулась ко мне. В красных глазах, наряду со злобой, отразилась такая тоска и безысходность, что я на мгновение замер. Что это? Может, кажется? Потом опомнился и с силой вонзил саблю в глаз почти по самую рукоять, выдернул и отскочил, повернувшись ко второму. «Мой» продолжал медленно лететь в прыжке по прежнему направлению, а во второго довольно быстро летели огненная и световые стрелы. От огненной тварь отклонилась совсем на чуть-чуть, но световая вошла точно в пасть. Я выключил скорость. Через один скачок первый и второй кабаны уткнулись мордами в землю и замерли. Самый первый лежал в луже собственной крови. Все сражение заняло меньше минуты.
— Ты мой герой! — шутливо произнесла Лизия и чмокнула меня в щеку. — В очередной раз спас свою даму сердца. А у меня аж сердце в пятки ушло, когда увидела этих монстров. Жуть. — С этим словом передернула плечами.
— А мне не досталось, — совсем по-мальчишески произнес Витар.
— Пошли, пошли, не стоит задерживаться, — поторопил Агнар.
— Зато мы были спокойны за тылы, — успокоил Витара Рон.
Солнце жарило нещадно, хотя формально началась осень. Шли без обеда, только с небольшими привалами. Ближе к вечеру была встреча с натуральным ящером — тираннозавром, прям как в юрском периоде. Расстреляли издалека, благо не такой верткий, как кабаны, оказался, но здоровенный! Кучу стрел на него потратили, а упал уже метрах в пяти от нас. Магический фон возмутили изрядно, поэтому пришлось прибавить шагу.
Обливались потом, тяжело дышали, ноги даже у меня начали заплетаться, когда Агнар скомандовал:
— Привал!
Мы попадали на землю. Я раскинул сторожку. Полчаса лежали практически не шевелясь, и солнце, сжалившись над нами, прижалось к горизонту. Только тогда начали вяло суетиться. Воду экономили — не умывались, хотя ужасно хотелось! Казалось, все тело горит, зудит и воняет. Особенно тяжело в этом плане пришлось Лизе, но ничего, перетерпели. Совсем не хотелось тревожить зверей лишним магическим возмущением. Поужинали всухомятку и легли спать, распределив дежурства. Мне, как обычно, выпало дежурить под утро.
Перед своей сменой насколько раз просыпался, скользил сознанием, проверяя сработавшую сигнальную сеть. Один раз заметил кабана и хотел будить всех, но он «понюхал» сеть, пошел вдоль нее, а потом совсем потерял плетение и ушел в сторону.
Я сидел и вяло думал обо всем. О судьбе, закинувшей меня сюда, где я прижился, приобрел друзей, каких не было в прежней жизни, о перспективах. Я необычайно близок к разгадке если не всей магии древних, то хотя бы принципов. А история? Кто они были, эти древние? Что за мир — Лизия, не Земля ли? Почему случилась катастрофа? Отдельной мыслью шла Лиза. Я люблю ее, но ей, конечно, не признаюсь. Пусть помучается. Хотя догадывается, разумеется. Они, женщины, хорошо это чувствуют, но непременно добиваются признания словами! Что за блажь? И сами любят говорить об этом.
Вот найдем Назара, найду инфу по древним, и в графство Хром. Попроситься в удаленный захудалый замок, наверняка такой есть, и заняться наукой. Школу свою организовать. Агнар — ректор. Интересно-то как! Все вроде хорошо и логично, только бы никто не мешал. Как неохота воевать, а сердце ноет — придется. С черными еще не сталкивался, а столкнусь непременно, задницей чую. Кстати, сколько уже здесь убивал, а так и не видел отлетающей «души». Показалось тогда на Земле, что ли? Да нет, вряд ли. Дело, видимо, в другом.
Так, размышляя не торопясь, встретил начало красивого, на полнеба, рассвета и разбудил всех. Пора. Сегодня должно быть легче, на небо наползали облака.
Снова шагаем по жаркой пустыне. Облака помогли мало, наоборот, парниковый эффект какой-то. Но был и плюс — помылись с утра и запасли воды. На первый уровень вышло много. Через два часа Агнар, шедший в голове колонны, передал через амулет:
— Стоять.
Все подошли к нему.
— В чем дело?
— Не нравится мне земля, обойдем.
— Кто там, думаешь? — спросил Рон.
— Землеройки.
Лис присел на корточки и приложил руку к земле.
— Не чувствую.
— Мы один раз на их колонию наткнулись, еле ноги унесли, лучше обойти, — настоял Агнар.
— Ты командир, — пожал плечами Рон.
— Это такие небольшие, с мощными передними ластами и когтями? На кротов похожи, — уточнил я.
— Да, — удивленно сказали хором оба.
— Я их вчера ночью видел из внешнего сознания, сигналку тревожили. Может, сейчас посмотрю?
— Конечно!
С высоты птичьего полета — ни души. «Залетаю» под землю. Интересные ощущения, видно, как на разрезе в школьном учебнике, — слои песка, глины с песком и ниже почва. Почему-то серого цвета. Слой сантиметров пятьдесят, под ней опять наносные породы с камнями. Пошел горизонтально. Нигде не заметил ходов и других нор, о чем и сказал, вернувшись в тело. Витар смотрел на меня восхищенными глазами, а Агнар задумался.
— Видишь, впереди камни сдвинуты в нескольких местах и следы волочения, свежие, — сказал, показывая вперед.
Пригляделся — точно.
— Не смогу все проверить, это целый день вслепую под землей лазить, а на поверхности километров на пять вперед никого не заметил.
— Ладно, и так время потеряли, и обходить еще через холмы. Рискнем. Пошли вперед. Порядок следования прежний, — распорядился Агнар. — Смотрите под ноги, места, отличающиеся от остальных, обходите.
Шли целый час, аккуратно перешагивая или обходя «подозрительные» места, и вдруг справа, метрах в десяти от нас, раздался шум осыпающейся породы. Мы резко встали. Из образовавшейся норы высунулся нос, а вскоре показался и весь «зверек». Крот-переросток с мощными передними ластами и огромными когтями. Оскалил морду со здоровенными зубами и бросился на нас, неуклюже, но быстро перебирая лапами. Витар в один прыжок оказался рядом и рубанул тварь шпагой. Раздался звон металла о металл, крот даже не изменил траекторию и врезался в защиту. Полыхнуло желтым.
— Бежим! — крикнул Агнар, и мы рванули.
Из той же норы стали вылезать следующие кроты, слева послышался шум осыпающейся земли, впереди, сзади, а мы бежали и лавировали. Тварей становилось все больше. Они уступали в скорости нам, но были неутомимы. Вскоре мы начали выдыхаться. Первой замедлилась Лиза, и я буквально потащил ее за собой. Сзади, на расстоянии метров в пятьдесят, бежали уже сотни тварей, и постепенно расстояние стало сокращаться. Как не хочется применять сильные заклятия!
— Витар, поддержи Лизу.
Я чуть отстал и направил на землю размягчающее плетение. Первые тяжелые звери провалились по самое брюхо. По их спинам лезли следующие и тоже проваливались, за ними другие. Вскоре половина колонии оказалась в плену, но половина прошла участок размягчения. Тогда я затвердил плененных и рванул к своим. Отбежал еще метров на полста и снова размягчил почву. Вторая половина попалась. Я выдохнул с облегчением и затвердил и этот участок. Встали намертво и запищали. Дикий, противный, визгливый писк сотен пойманных монстров. Я развернулся и с чувством глубокого удовлетворения пошел к своим. Но как же противно они визжат!
Меня ждали запыхавшиеся товарищи. Лиза зажимала уши:
— Пойдем быстрей отсюда, я лучше сдохну от усталости, чем от этого воя.
Привал устроили, когда визг стих.
— Егор! Как ты догадался? — восторгался Агнар. — Надо будет всем охотникам сообщить. И силы всего ничего, а эффект!
— Не знаю. Надо было вчера еще попробовать.
— Ну да, с кабанами и ящером этот номер прошел бы, — заметил Рон, — а против лис не пойдет — они легкие.
— Но опять-таки, они верткие и быстрые, могут оббегать. Это я про кабанов, — продолжил рассуждать через паузу, — и магию лучше чувствуют.
— Согласен, — поддержал его Агнар, — но как красиво!
— Скоро заклятие спадет, а мы сидим. Не бросятся вдогонку? — заволновалась Лиза.
— Не, — успокоил Агнар, — они самые тупые. Забыли уже.
Отдохнули, попили, пожевали и двинули дальше. Лизия только сейчас догадалась подбавить себе жизненной силы. Устала девочка. Третий день на ногах. Мы и так максимально ее рюкзак разгрузили.
Часов в пять пополудни Агнар завел нас на высокий холм.
— Смотрите.
Далеко на горизонте виднелись руины. От края до края. Нет, Руины. Какое точное определение! Нагромождение разрушенных человеческих построек. Даже с такой дали было заметно, какие они древние. Грязно-серого цвета, изъеденные эрозией, наполовину засыпанные песком. От них веяло непобежденной и гордой мощью, несмотря на разрушения. Далеко слева паслись мелкие, как казалось отсюда, ящеры. Больше живности видно не было.
— Пошли, до темноты надо успеть.
— Подождите, — сказал я и подбавил всем силы Жизни. — Теперь пошли.
И мы резво зашагали в направлении руин, которые медленно, но неуклонно приближались.
Вечерело. Руины выглядели уже большими разрушенными зданиями. Все чаще встречались засыпанные почти до верха огромные куски стен из серого материала, отдаленно напоминающего бетон. Мы втянулись в проход между подобными глыбами, и мое чувство опасности взвыло. Кстати, впервые за эту прогулку.
— Всем стоять! — тихо, но решительно сказал в амулет и кинул сторожку. — На нас отовсюду бегут мелкие твари! В круг!
Только успели встать, Лиза чуть сзади, как со всех сторон на нас налетели лисы. Небольшие, размером со среднюю собаку, покрытые роговой броней, с длинными хвостами, густо усеянными шипами, непропорционально большими головами и громными пастями. Зубы скорее акульи, чем звериные. Они неслись, как метеоры, и было их сотни полторы.
Я провалился в ускорение. Направил сразу два водных лезвия. Верткие! Но с десяток полегло. Еще и еще раз — уже больше, стали бежать плотнее. И как бы медленно они ни приближались, все же приблизились. Пришлось по одному расстреливать их огненными и световыми стрелами, они самые быстрые, и приходилось по две на каждую лису тратить. Когда приблизились еще ближе, сам прыгнул вперед и начал рубить всех, до кого дотягивался.
Оглянулся: все уже рубились, и горы мертвых лис валялись везде. Лиза медленно опускала шпагу на медленно летящую к ней тварь… Успела! Я прыгнул к ней, буквально из-под ее ног выбил другую лису и выстрелил в третью. Снова рубил медленных зверей, прыгая туда-сюда. Застрелил одну, метнувшуюся сзади на Агнара. Пару раз полыхнула защита Витара. Счет времени потерял, и неожиданно лисы кончились. Звуки ударили по ушам.
Отовсюду доносилось злобное рычание раненых животных. Все тяжело дышали, включая меня. Этот бой шел минут пять. Очень долго.
— Раненые есть? — хрипло спросил Агнар.
Молчание.
— Убираемся отсюда, немного осталось.
Предельно вымотанные, мы упорно продвигались к цели. Завалы становились все сложнее. Некоторые приходилось обходить. Хорошо, что для крупных тварей здесь уже места не было, а другая стая лис, видимо, была далеко. Я постоянно держал сторожку. В нагромождениях обломков она была полезной. Один раз предупредила про одиночную лису, и я ее застрелил. Рон пояснил, что это наверняка был разведчик.
В сумерках появилось первое здание. Это были два сохранившихся этажа некогда высотного здания, причем один этаж был полностью засыпан песком. Мы зашли в здание. Внешние стены были местами порушены, внутренние перегородки тоже. Пощупал материал — больше на камень похож, а на вид бетон. Нашли почти в центре комнату с относительно целыми стенами и двумя выходами. На полу песок, вместо потолка небо. Решили ночевать здесь.
— Все, пустынные твари сюда не суются, а местные ближе к центру и в дома не заходят. Здесь относительно безопасно, — пояснил Агнар.
Вяло пожевали каких-то лепешек, попили воды и легли спать. На мне только сторожка. Ввиду особых заслуг от охраны освободили. Я не возражал и заснул моментально. Сигналка не побеспокоила всю ночь. Выспался отлично.
В Скурцеве мы купили карту Грундских руин. Карта — одно название. К привычным мне земным никакого отношения не имела. Масштаб не соблюдался. В центре было нарисовано огромное здание с подписью «Башня», а в реальности эти остатки были немногим больше нашего дома, который вообще отсутствовал на схеме. И так везде. Единственная ее ценность заключалась в оценке направлений. С расстояниями было гораздо хуже.
— Если Назар пришел сюда посмотреть искусство, то искать его надо возле сохранившихся барельефов, — вещал Агнар, попивая горячий горф, — это здесь, здесь и здесь, — тыкал пальцем в карту. Мог бы этого не делать, там и так было подписано: «Искусство».
Мы все позавтракали горячим и сейчас с удовольствием пили горф. Это Рон подогрел котелок «тепловым» плетением, а я добыл воды. Здесь ману можно было не жалеть и особо ничего не опасаться.
— И я знаю, как туда добраться, — закончил мысль Агнар.
— А я сейчас допью и слетаю сознанием по тем местам, — сказал я.
Утро выдалось хмурое и ветреное, но все блаженствовали. Не надо было никуда бежать, помылись, постирали, что можно было. Хорошо. Лиза вообще не принимала участия в совещании, а с довольной улыбкой лежала на плаще и глядела в «потолок». Вернее, на сплошную пелену туч. Слабый ветерок трепал ее волосы у висков.
Допил горф и удобно устоился на теплом плаще. Прикрылся им же. «Вылетел».
С высоты птичьего полета руины простирались далеко к горизонту. Поднялся в облака, что ничуть не ухудшило видимость, и полетел к центру. Все вокруг было пронизано толстыми белыми нитями. Они явственно начинались от «башни» — больших круглых развалин почти в самом центре города. Город был засыпан песком, который местами завихрялся под порывами ветра. Планировка угадывалась прямоугольная, с четкими кварталами и широкими улицами. Цвет развалин везде был уныло-серым, а песок светло-желтый. Магические ауры самых разных стихий встречались везде, иногда скученно. В основном ближе к центру. Некоторые активно перемещались, причем хаотично. Человеческих аур пока не заметил, но и не рассчитывал с такой высоты, все-таки они гораздо тусклее магических. И еще заметил, что чувствую здесь по-другому, как-то отстраненно, что ли. Если в Шелмиусе или в дороге я считал себя частью мира, то здесь — сторонним наблюдателем. Не было звуков, запахов и других ощущений полной сопричастности. Странно. Как будто чужой мир.
Так, пора снижаться. Первый объект представлял собой круглую площадь, обрамленную руинами, а в центре развалины в виде пентаграммы. Четко виднелся главный вход в виде широкого пролома в стене и много маленьких. Спустился ниже. Явно второй или выше этаж. Поискал и нашел спуск, свободный от завалов. Опустился. Песка значительно меньше, стены лучше сохранившиеся. Коридоры, комнаты — все пустые. Лестница! Спускаюсь. Вот они, охранники. Вдоль коридора, в нишах стояли застывшие люди. Четверо. Все одеты в серебристые обтягивающие костюмы с поясом, на котором у каждого висел меч, похожий на роновский, без ножен. Абсолютно лысые, безбородые, в глазах пустота. Они насквозь были пронизаны сложными, разноцветными неактивными плетениями, причем в голове преобладал фиолетовый цвет.
Вот что значит «думать головой», усмехнулся я про себя. Недалеко по коридору многочисленные обугленные пятна с непонятными расплывшимися буграми. Однако это остатки охраны… они что, возобновляются? Похоже. М-да. Ладно, дальше. А дальше вдоль стен аккуратно лежали мумифицированные трупы людей в различных доспехах. От простых кольчуг до полных рыцарских лат. Так же аккуратно лежали шлемы и оружие. Амуниция была пробита в разных местах, некоторые мечи сломаны. Все было покрыто пылью, как и пол, и свежих следов не было. Больше здесь делать было нечего, но любопытство победило, и вскоре я восторжествовал. За поворотом открылся большой зал.
В центре мраморная скульптура пожилого мужчины в полный рост. Длинноволосый и безбородый, он стоял, скрестив на груди руки, и смотрел вдаль. Всю одежду и обувь скрывал длинный плащ, который на земле собирался в складки. Статуя, похоже изваянная в натуральную величину, установлена была на круглом постаменте. Постамент со всех сторон украшали витиеватые вырезанные узоры, а с одной стороны была надпись. Это были руны похожие на мои. Вот это да! Но от следующего у меня просто перехватило дух: все стены круглого зала были исписаны цветными росписями, причем такими реалистичными, что просто… сказать нечего. Природа. Кругом пейзажи. Горы, море, реки, водопады и джунгли. В принципе наши искусствоведы обозвали бы это гламурной пошлятиной и были бы правы, если бы не полное ощущение «присутствия». Пригляделся и не заметил ничего магического. Чистое искусство. Вокруг стояли мраморные тумбы с надписями, все пустые. Музей, что ли, был? Подчищен, похоже. Еще раз облетел весь огромный зал. Ни одной вещи. Обратно вышел прямо через потолок.
На улице заметил первых чудовищ. По широкому проспекту шли два скорпиона высотой с человека. Клещами запросто могли бы перекусить меня пополам. Прогуливались не торопясь. Патрулируют, сволочи. Огромные хвосты с жалами покачивались в такт движению. Страшные на вид жвала постоянно шевелились, и членистоногие просто светились магией Огня. Не стал рассматривать дальше и полетел ко второму объекту.
Он находился через пять кварталов ближе к центру. Разные монстры попадались все чаще. Всегда парами. Кроме скорпионов, успел заметить пауков и шестиногих богомолов, это я их так обозвал, а на деле их «руки» были вооружены клешнями. Расцветка у всех была маскирующая, серая, и светились они разными стихиями. И, уже подлетая к огромным круглым остаткам, похожим на римский Колизей, заметил плавающую в воздухе пару двухметровых медуз. Тоже серого цвета, с длинными щупальцами. Они именно плавали, а не летали: плавно поднимались, опускались, двигались. Щупальца шевелились. Магией Воздуха от них несло, аж глаза резало. Нелегко, наверное, левитацию поддерживать. И еще обратил внимание, что внутри зданий насекомые-переростки не встречались.
Внутри Колизея было несколько открытых проходов вниз, и я полетел в первый, прямо вдоль лестницы. Спуск был длинным и завершился в огромном колонном зале. Вот где действительно были барельефы! Все толстые квадратного сечения колонны были испещрены ими. Здесь в основном изображались люди. Сцены самые разные, от батальных: две большие армии, сошедшиеся в сражении с холодным оружием, до простых семейных: обнимающиеся мужчина с женщиной, дети, играющие непонятно чем. Встречались просто лица. Совершенно разные: и мужские, и женские. Мое внимание привлекло одно лицо. Что-то было неправильным… точно, удлиненные заостренные уши — эльф! Не знаю, что и думать. Двигаю дальше. Нашел! Изображение летающей тарелки между двумя высоченными зданиями. Жаль, барельеф, а не картина или фото.
Магия светилась из всех колонн изящными плетениями. Аур людей не видно. Вон проход куда-то, лечу туда. Коридор закончился каменной на вид дверью. Любопытно. Прохожу внутрь. Мама дорогая! Склад. Стеллажи с ящиками. На каждом надпись. Пролетаю и не вижу ни одного взломанного. Заглядываю наугад в один ящик — амулеты в форме пирамиды, похожи на лингвор. Да здесь озолотиться можно! Ладно, потом. Лечу назад и обращаю внимание на дверь: вся пронизана плетениями, в основном земными. Ясно, не вскрыли. Полетал в другие проходы, их здесь было множество, большинство — разграбленные помещения. Надоело бесцельно гонять взад-вперед, и я собрался уже выходить, как заметил лестницу вниз. Спустился — и вот они, людские ауры. В конце длинного коридора, перед арочным проходом стоит человек в кольчуге, в ножнах меч. По ауре маг, воздушник. За аркой помещение, и там человек двадцать. Кто лежит, кто сидит. Все связаны, и на многих ошейники! Вот это номер, что за тюрьма в руинах? Еще один проход, и… чернокнижники! Люди как люди, только в аурах явные черные ручьи. Сидят и что-то обсуждают. Так это они жертв, что ли, там держат? Сволочи! Точно, за еще одним проходом алтарь: каменная плита с железными скобами для фиксации рук и ног. На боковых поверхностях плиты вырезанные письмена и изображение лежащего человека с ножом в груди. И тут я услышал приглушенный крик: «Егор, вернись, слышишь меня!» — и мгновенно метнулся в тело.
Лиза трясла меня с перепуганным лицом.
— Я здесь, хватит трясти. Что случилось?
— Как ты меня напугал! Тебя не было четыре часа!
— Что случилось?
— А то! Монстры какие-то к нам подошли, все пошли следить, а я тебя будить осталась.
— Ух, ты моя заботливая, — я обнял девушку, продолжая лежать, отходя от увиденного, — может, пока все ходят, мы…
— Отстань, Егор, не буди во мне зверя, а то точно никуда не пойдем, — оттолкнулась от меня Лиза. — Поднимайся, ненасытный ты мой.
Пришлось вставать, с трудом успокаиваясь. Это я от стресса так глупо пошутил. Монстры почему-то не волновали. Мы надели свои рюкзаки и пошли к выходу.
Вся команда выглядывала поочередно за внешнюю стену.
— Быстро она тебя уделала, — пошутил Агнар. — Там гости у нас, посмотри.
Я выглянул. Пара огромных пауков стояла на улице и смотрела в нашу сторону.
— И в чем проблема? Завалим их и пойдем. Я знаю, где Назар. — Я был абсолютно уверен, что он там и что жив.
— Где? — поинтересовался Рон, и все с любопытством уставились на меня.
— Дайте карту. Тут. В цирке. Там черные жертвенник устроили.
— Что? — переспросил побледневший Витар и судорожно сжал эфес шпаги.
— Ты уверен? — серьезно произнес Агнар.
— Абсолютно. Сам видел пленных и жертвенник. Зубами скрипел от злости. — Я стукнул кулаком беззащитную стену.
— Так, всем успокоиться, — распорядился командир. — Лис, пойдем, покажем молодым мастер-класс. А вы постойте пока здесь, понаблюдайте.
Я хмыкнул, но остался на месте. Перед глазами неотступно стоял алтарь чернокнижников.
Оставив нам рюкзаки, наши мэтры вышли и двинулись прямо на монстров. Пауки несколько секунд разглядывали их ячеистыми глазами, а потом разом бросились вперед. С рук охотников одновременно сорвались боевые плетения, аж третьего уровня, на глаз определил я. Не боятся потревожить остальных! Вокруг обоих чудовищ полыхнула земная защита, но они встали. А мастера неслись к ним полным ходом. Еще по выстрелу — и отошедшие было от шока пауки снова замерли, и их защита полыхнула гораздо слабее. Рон подбежал чуть быстрее и двумя ловкими ударами по передним ногам заставил паука опуститься на колени и с силой вогнал меч точно между глаз. Прямо в мозг. Оставшиеся ноги тут же подогнулись, и махина рухнула на песок. То же самое проделал и Агнар.
— Выходите! — крикнул нам запыхавшимся голосом.
А Рон ничего, дышит ровно. Молоток.
Мы шли по узкой улице, поглядывая по сторонам и на небо. Я держал сторожку.
— Не боитесь, что на возмущения другие сбегутся?
— Здесь-то? — усмехнулся Рон. — Да тут на каждом углу возмущения. Вот если бы сражение затянулось, подскочила бы подмога.
— Ясно.
— Сколько нам идти до этого цирка? — спросил Витар, он явно был возбужден.
— Спокойно, Витар, мы выбираем самые узкие улицы, по ним меньше чудовищ ходит, поэтому быстрее доберемся. К вечеру будем там, не переживай, — ответил Агнар.
Граф кивнул.
— Мы все здесь ненавидим черных. Не меньше тебя, — добавил Рон. — Я тоже переживаю.
Дальше шли молча.
— Стойте, нас догоняют два насекомых с огненной аурой, — сказал я спустя час быстрого шага.
Мы втроем развернулись и стали поджидать тварей. Витар с Лизой смотрели вперед. Я нырнул в астрал: «Крася, вставь в стрелу Света стабилизатор четвертого уровня. Подсчитала все уже? Молодец. Теперь на шкале максимум четвертый уровень стоит, смотри. И всем, девочки, просчитайте стабилизаторы, Крася объяснит как. Объяснишь? Ага, и вставите в боевые плетения. Про шкалу слышали. Спасибо всем, вы у меня молодцы».
Отсутствовал всего несколько мгновений, но Рон заметил. Я ему подмигнул. Наконец появились быстро приближающиеся скорпионы.
— Мой левый, ваш правый, — распорядился я, прервав на время полномочия Агнара.
Когда осталось метров сорок, мы одновременно выстрелили. Моя ярко-красная стрела мелькнула гораздо ярче заклинаний товарищей. Тварь попыталась свернуть, но большая масса и скорость сыграли плохую шутку — не успела, и красная вспышка поглотила скорпиона. Я в три прыжка оказался рядом, но рубить оказалось нечего. Ошметки плоти и хитина напоминали первоначальный облик только при богатом воображении. Повернулся вправо — друзья дорубали своего.
— Вот так надо, мэтры, — с деланой гордостью подначил я Агнара, когда мы снова двинулись по направлению к цирку.
— Но мы показали как, — нашел что ответить маг, — а четвертого уровня, извини, не знаем-с. Куда уж нам до тебя, молодого да раннего.
— Ты же преподаешь? — удивился я.
— Потом объясню, — легкомысленно махнул рукой командир, — некогда.
Настроение у всех было приподнятым после легкой победы.
— А вы все: руины то, руины се, — подколола теперь Лиза.
— Не каркай, — вдруг серьезно сказал несуеверный Агнар, и мы замолчали.
Так в молчании и прошли до пересечения с широкой магистралью.
— Рванем как можно быстрее, на той стороне — обед, — сказал он, — по сигналу от Егора, когда тварей будет как можно меньше.
И действительно, по моему радару выходил Бродвей какой-то. Пары фланировали туда-сюда. Ждали. Сначала движения казались хаотическими, но постепенно стал замечать закономерность. Три пары, две, снова три, опять две. Период то растягивался, то сжимался. С час выжидали, и, наконец, когда все были на взводе, я дождался растяжения периода и скомандовал: «Бегом!»
Рванули. Проклятый песок! Ноги проваливались, вязли, а мы бежали сломя голову, и все вышло бы замечательно, если бы не пара медуз. С этой наземной сигналкой я совсем выпустил их из виду, и у остальных глаз успел «замылиться».
Мы вбегали в переулок, когда вспыхнула защита Лизы, и она завизжала и покатилась по песку. К ней плавно, но быстро опускалась медуза с вытянутыми щупальцами. Время замедлилось. Я пальнул в медузу четвертым уровнем световой стрелы. Яркая голубая вспышка, затем красная — и разорванная пополам тварь медленно опускается на землю. Прямо на лежащую почти неподвижно Лизу! Я сорвался с места, разрывая себе сухожилия и борясь с плотным воздухом. В один прыжок опустился с ней рядом, и нас обоих накрыла моя каменная пелена. Остатки медузы медленно сползли по куполу. Глянул на девушку и обомлел: на ее груди лежал противный, сочащийся слизью, весь покрытый иглами кусок щупальца. Я голой рукой откинул его в сторону и вышел из ускорения.
— Быстрее, Егор, Лизия, бегом! — оглушил меня чей-то голос.
Я закинул девушку себе на плечо и побежал на голос. Старался ни о чем не думать. В глазах пелена. Меня подхватили за локоть, и мы скрылись в первом же здании переулка. Бережно опустил ношу на песок.
— Лиза! Очнись, Лиза! — заорал я, тряся ее за плечи.
От сильного тычка локтем моя голова дернулась. Сразу пришел в себя.
— Ты же маг Жизни, забыл?! — кричал мне в лицо Рон.
Стал соображать. Бросаю в Лизу исцеление и подпитываю ауру Жизнью. Через два шумных удара сердца Лизия делает первый вдох… губы розовеют, и она открывает глаза. Губы растягиваются в улыбке.
— Егорушка, любимый, как я по тебе соскучилась, — говорит пьяным голосом и пытается меня обнять, но вскрикивает от боли.
На груди изъеденная чем-то едким кольчуга и одежда расползлись, и посиневшая голая грудь бесстыдно вывалилась наружу. Прямо на глазах кожа лопалась, покрытая противными язвами.
— Ой, что это? — взвизгнула Лиза мгновенно протрезвевшим голосом.
Рон опускается рядом и, не жалея воды, поливает грудь и стирает воду рукой.
— Надо смыть слизь, — поясняет он.
Я ныряю в астрал: «Синя, сделай что-нибудь, милая!» Она смущенно кивает, мол, постарается. Выскакиваю обратно.
С моей руки срывается… еще одно исцеление первого уровня. Язвы постепенно начинают затягиваться. «Вот идиот, и сам бы мог догадаться», — мысленно обзываю сам себя. В который раз.
Лиза окончательно приходит в сознание и стыдливо прикрывает грудь.
— Ну вот, все видели меня голой, теперь обязаны на мне жениться!
Мы облегченно вздыхаем.
— Смотрите, здесь собирается целая армия! — раздался голос Витара, выглядывавшего в пролом.
Подлетаем к нему. Ё-мое! На центральной улице уже шесть пар разных тварей. Одна пара, невидимая ранее: персонаж «Чужого», в натуре! В воздухе четыре медузы, они и корректируют. Видимо. В переулке пара скорпионов.
— План такой, — беру командование на себя, — сначала снимем медуз. Моя левая пара, ваша правая. Бить наиболее мощными заклятиями. Плетите прямо сейчас.
Подождал, пока они свяжут побольше.
— Агнар, какого уровня должно быть водяное лезвие, чтобы очистить центральную улицу?
— Хм, да уж побольше четвертого, но меньше пятого, а то здания рухнут, и неизвестно, как остальные среагируют.
Поправляю «девочкам» задание и вижу «извиняющиеся» вращения. «Много? А сколько? Четвертый и до пятого, а дальше… не выходит? И хрен с ним, позже разберемся!»
— Далее, не мешкая, на тех скорпионов. Снова мой левый, ваш правый. И бегом отсюда по переулку. Куда и шли. Перекусим потом. И ты снова командуешь, Агнар.
— Ясно, — сказал тот.
Подошла переодевшаяся Лиза. С кольчугой поступила оригинально: переодела дырой назад.
— Воюем, мальчики? Моя помощь нужна?
— Нет, — сказал Агнар, — приготовься, скоро побежим. Сможешь?
— А то!
— Внимание на медуз, огонь!
Я не стал экспериментировать и потратил три световых стрелы на свою пару. Рон с Агнаром сбили своих без моей помощи.
— Егор! Лезвие.
Я тщательно прицелился, выставил ползунок на чуть больше четвертого. «Режь!» Ждать пришлось секунду, и ярко-зеленая пленка прошлась вдоль улицы, задевая и стены руин на противоположной стороне улицы. Поворачиваюсь и в противоположную сторону: «Режь!» — и снова, после задержки, яркая пленка. Слышались шлепки падающих тел монстров, но я не разглядывал. Раздался грохот упавшей стены и крик Агнара:
— На скорпионов!
Подбегаю, стреляю и слышу команду:
— Бегом отсюда!
Бежали на полной скорости минут десять.
— Сюда, — скомандовал Агнар, и мы заскочили в здание.
Уставшие, но довольные очередным спасением, сидели и жевали сухпаек. Запивали водой.
До цирка добрались, когда небо на западе окрасилось красным — сплошная облачность не рассеивалась, несмотря на умеренный ветер. Он загнал под одежду мелкий песок, который противно скрипел, и тело чесалось. Хорошо, хоть дождь не пошел.
Нам осталось пересечь широкий проспект, и мы в Колизее. Патрульных на этом участке было четверо и пара медуз. Приготовились и отработанными действиями смели их всех. И бегом в здание. Успели! Никто больше нас не заметил. Вошли под первые арки, нашли комнату и с облегчением уселись на пол.
— Может, переночуем и утром пойдем? — спросила Лиза.
Мы так на нее посмотрели!
— Да я ничего! Что я, не понимаю! О вас же забочусь. Да как вы могли подумать! — сказала с явной обидой. Ну вот, мы же и виноваты.
— Егор, на разведку. Весь путь просмотри. На стражников особое внимание. Они как люди…
— Знаю, видел, — прервал Агнара, — я пошел.
Коридор, коридор, лестница вниз… стоп! Две ниши с охранниками. Поищем другой путь. Искал — не нашел. В неудачном месте зашли, придется здесь. Спускаюсь по лестнице. Снова коридор. А это что? В стенах яркие плетения, четыре штуки, и на полу старые останки незадачливого охотника. Ловушки. Запомним — и дальше. Большой колонный зал. Так, сориентируемся… я тогда залетал… да, с левой от меня стороны. Значит, спуск в тюрьму где-то правее, проверим… второй проход — он. Спустился.
На часах другой, с черной аурой, сволочь. Пролетаю и внимательно всматриваюсь в лица пленных. На первый взгляд их число не уменьшилось. Есть Назар! Без ошейника, значит, не маг. А это кто? Старые знакомые! Те два разбойника с дороги, вот так встреча! Связанные. М-да… судьба-с. Всего пленных семнадцать. А сколько этих сволочей? Заглядываю — здесь восемь. Жрут что-то. Не дай бог человечину, меня аж передернуло от отвращения. А что? Еды здесь наверняка мало. Залетаю в жертвенную… твою мать! Человек в черном балахоне втыкает нож в сердце прикованного пленника. Я взвыл от бессилия. Спокойно, они за это ответят. И тут я увидел «душу»: из ручки ножа вылетел серый дымок, покрутился и устремился ко второму уроду в черном балахоне. Он держал в руках какой-то камень, и «душа» без остатка всосалась в него. Губы обоих ритмично шевелились, и вдруг они рухнули на пол и задергались в судорогах. К сожалению, недолго. Через минуту оба встали с такими блаженными улыбками… да это наркота для них! Сняли балахоны и присоединились к жующим. Оттуда сразу выбежали двое других. Сняли с алтаря иссохшее тело с выражением ужаса на сморщенном лице и оттащили в еще одну неприметную комнатушку.
Так, их всего одиннадцать. Из них с черными аурами семеро. Один воздушник и один водяной и двое простых бойцов. Подождите немного. Придет ваш черед. Уже скоро, ждите, сволочи. Вернулся в тело в расстроенных чувствах.
Когда рассказал о результатах разведки, все подавленно молчали. Витар сидел красный, скрипел зубами и сжимал кулаки. В глазах такая ненависть, что я ужаснулся. Определенно его что-то связывает с черными. Надо будет потом расспросить.
— Сейчас отряд веду я, — начал я говорить спустя некоторое время. — Двое охранников — это сила?
— Во-первых, может, их больше. Если сражение затянется, вызовут подмогу. Во-вторых, опиши, как выглядят, — попросил Рон.
Я описал. Эти отличались от музейных. Были выше и худее, одежда темнее, и лица другие.
Рон нахмурился.
— Эти могут атаковать магией вдобавок к мечам. Уровень не выше второго, но неприятно. — Он задумался.
— Погоди, им для активации нужно время. Раньше-то мы шли вслепую, а сигналки на неактивные заклятия не реагируют, а теперь мы можем заранее разогнаться и прямо в нишах их порубить.
— Вот я это и сделаю. Тем более сабля подходящая, спасибо, Рон. Теперь ты, Лиза, сможешь обезвредить ловушки?
— Древних? Попробую. Как-то одну древнюю обезвредила.
— Отлично, вперед.
Света в коридорах не было, но я прекрасно видел в разных диапазонах, Лиза тоже включила ночное зрение, и охотники как-то ориентировались. Витар выпил специальный эликсир и тоже шел вполне уверенно. Когда ниши оказались за одним поворотом, я остановил всех знаком и показал, чтобы ждали сигнала. Сделал вдох-выдох, ускорился и побежал за поворот.
На ходу включил саблю на максимальный режим. Первый смотрел на меня уже вполне осмысленным взглядом, одна рука медленно направлялась на меня, а вторая тянулась к мечу. Я рубанул по плечу наискосок. Хотел снести голову, но в нише не размахнешься. Сабля удивительно легко, с разноцветными искрами, прошла сквозь тело и вышла в районе пояса с противоположной стороны. Разворачиваюсь. Второй уже вытянул в моем направлении руку, в другой держал меч, и одна нога уже почти встала на пол. Его рубил снизу вверх от поясницы, через тело к противоположному плечу. Опять как по маслу. И вышел из ускорения. Раздался грохот падающих тел, и сработала моя огненная стена — второй успел вскользь выстрелить земным атакующим заклятием. Что-то новое, неизвестное, но стена выдержала.
— Сюда, — тихо сказал в амулет, но в полной тишине мой голос и так был прекрасно слышен товарищам.
Тела меж тем вспыхнули и начали плавиться, осветив коридор.
— Быстро ты их, — восхищенно сказал Агнар.
Спустились по длинной прямой лестнице и дошли до ловушек.
— Лиза, твоя очередь.
Она выступила вперед и сжала висевший на шее амулет древних. Уверенно подошла к стене и приложила к ней руку. Долго ничего не происходило. Наконец, легкая вспышка с двух сторон стены.
— Две есть. Они оказались связанными. — И прошла дальше.
Снова встала и прижала руку к стене. Стояла долго, дольше, чем перед первой. На лбу выступил пот и потек ручейками по вискам. Захотелось подойти и вытереть. Наконец, и следующие две полыхнули белым светом.
— Ух! Устала. Эти сложнее оказались. И что бы вы без меня делали, мальчики? — сказала с победной улыбкой.
— Молодец, дома конфетку подарю, — сказал я. — Вперед.
В зале все, кроме Агнара, восхищенно уставились на колонны.
— Быстрее, — прошептал я, — успеем еще наглядеться.
Для меня найти нужный проход оказалось проще простого, а когда подошли, то увидели свет. Неудивительно, что для Агнара наличие в цирке алтаря черных было открытием: если бы я не знал, куда идти и смотреть, то отыскать спуск было бы проблематично в таком нагромождении колонн, проходов и разных закоулков. Еще и стражники могли в любой момент появиться.
— Теперь как можно тише, — почти шипя, сказал я в амулет, — лестница прямая, потом коридор метров десять, потом направо арка, а за ней комната с пленниками. Перед аркой в коридоре часовой. Через помещение с пленниками еще одна комната, и там засели черные, и еще одна комната — жертвенник. Сейчас еще уточню.
Скользнул туда. Там ничего не изменилось, и часть черных лежали на теплых одеялах, видимо спали. Это хорошо. Вернулся и рассказал:
— Значит, так, я быстро спускаюсь вниз и снимаю часового. Вызываю вас через амулет. А дальше по обстоятельствам. Согласны?
Рон с сомнением покачал головой:
— Черные очень сильны, особенно после жертвы. Они могут воздействовать не только на тело, но и на разум: усыпить, заставить умереть, а если получат силу демонов, то и управлять людьми, как пешками.
— Демонов не видел. А как выглядит обращение к демонам?
— Не знаю. Вроде портал создают.
— Портала не видел. Ну что, как план?
Молчание. Всех переполняла ненависть. Риск? Несомненно, но, видя мои успехи, все верили в меня, как в бога.
— Ждите сигнала, я пошел.
Половину лестницы преодолел на цыпочках, а потом ускорился. Сбежал вниз и ломанулся к часовому. Здесь в высоком потолке горели круглые светильники, которые давали ровный мягкий белый свет. Часовой только начал поднимать голову, когда я выстрелил огненной стрелой второго уровня. Защита. Снова стрела, снова голубая защита — и я уже рядом. Кинжал в сердце и наготове стрела, если защита не пробита. Не понадобилась. Зажимаю рот рукой и придерживаю тело. Вышел из ускорения. Вроде тихо. Прислушался еще — ничего подозрительного. Неужели не заметили? Осторожно заглядываю в арку. Там тоже светло от таких же древних светильников. Пленные сидят спокойно. В основном молчат. Некоторые спят, некоторые тихо стонут. Шепотом позвал команду.
— Лиза, пожалуйста, постой здесь, хорошо?
— Я с вами.
— Нет. Пользы от тебя мало, а здесь посторожишь, вдруг снаружи кто подойдет. И вообще, это приказ, не спорь. И за этим трупом последи, вдруг чернокнижники действительно такие живучие?
Лизия понимающе кивнула и опустила голову, чтоб мы не заметили, как она насупилась.
Мы вчетвером тихо прошли мимо безразличных пленников. Остановились возле завешанного тканью входа, посмотрели друг на друга, кивнули и ворвались к черным.
Сквозь привычно плотный воздух двумя прыжками я подскочил к сидевшим за столом и поворачивающим к нам головы двум черным. Два взмаха включенной на второй уровень сабли, и две головы отделяются от тел. Была защита или нет, даже не заметил. Медленно поднимаются фонтанчики крови из перерубленных шей, а я уже стреляю третьим уровнем Света по лежащим на полу. У одного пробивается защита, во второго пришлось стрелять еще раз. Мои товарищи рубятся с кем-то, сверкают вспышки заклинаний и защит. Мы явно застали их врасплох, никто не успевал ударить в нас «черными» плетениями, и повезло, что помещение большое, есть где развернуться. Замечаю примеченную ранее нишу и бегу к ней — главный наверняка там. Вдруг резко появляется шум битвы, и мои движения замедляются. «Что за хре…» — не успеваю додумать и проваливаюсь в черную пустоту.
Сознание возвращается постепенно: сначала появляется свет, который становится все ярче, до боли в глазах, потом звуки, точнее, чей-то голос. Потом я резко все вспоминаю и открываю глаза. Голова кружится, перед глазами все плывет, но быстро приходит в норму. Только головная боль не проходит. Отвык я от нее, оказывается. Приходит осознание положения: я лежу, раскинув руки и ноги. Они пристегнуты крепкими металлическими дугами к камню. И подо мной камень. Я на алтаре! Дикий ужас буквально поглощает меня. Дергаюсь — бесполезно, прикован отлично, только голова свободна.
Пока я один в жертвеннике. Здесь так же горят древние светильники, отлично освещают и не слепят. На стенах барельефы на одну тему: толпы людей стоят на коленях перед алтарем, на котором распят, так же как я, голый мужчина. Возле него жрец в балахоне возвел руки к небу, в одной из них нож с кривым лезвием.
Видимо, молится перед жертвоприношением. Я, правда, не голый, а только без рубахи, но сути дела это не меняет. Повертел еще раз головой. Ага, ошейника нет, и ужас сам собой пропал. Появилось спокойствие.
Попался как мальчишка! Так подставиться самому и друзей подставить! Идиот! Они мне верили, буквально в рот начали смотреть, а прав оказался Рон. Вот кто должен командовать. Предупреждал же. Как обидно! А если они все погибли? Ужас! Но ничего, без ошейника сейчас махом освобожусь и других освобожу. Они живы, я уверен! Слава богу, Лиза снаружи осталась. Только бы не пошла сюда, только бы не пошла! Кто угодно, только не она. Все. Спокойно, начнем освобождаться.
Скользнул сознанием в мир. Вернее, попытался скользнуть, и ничего не получилось. Спокойно, прервал нарастающую панику, в астрал. Глухо. Ладно, вспомним дыхательные упражнения. Начал по все канонам выравнивать дыхание, выкидывать мысли из головы, и все оказалось бесполезно. А если просто в ауре сплести? А где аура? Прислушался — совсем не ощущаю. Только почувствовал, как камень потихоньку вытягивает из меня что-то жизненно важное. И вот тут началась паника. Я завыл сквозь зубы, монотонно, как пойманный зверь, и словно в ответ на мой вой откинулась занавеска, и в помещение вошел невысокий худой человек в черном балахоне с откинутым капюшоном. Старенький, черты лица мелкие, глаза глубоко посажены и кажутся проницательными, мол, вижу тебя насквозь, и жутко довольными.
— Быстро ты очухался, охотник. Ну и правильно, что время терять, правда же, шустрик?
Едва услышал эти глумливые слова, как паника прошла напрочь. Мысли стали ясными и четкими. Мы еще посмотрим, кто кого!
— Что молчишь? Злишься небось на старика, удивляешься. Как это он меня? Хи-хи-хи, — так тонко и противно захихикал, что я чуть не фыркнул от омерзения, — а ты думаешь, зачем мы в руины ходим? За амулетами? Жертвы приносить? Не скрою, и за этим тоже, но главное — вот этот алтарь.
Он любовно погладил камень и присел на него рядом со мной.
— Хочешь, расскажу про него? А ты послушай, поживешь подольше, послужишь еще пять минут Спасителю. — Старика просто распирало от удовольствия. — Это алтарь древних. Не тех, про кого ты подумал, а еще более древних. Они поклонялись своему богу Вартараару. Приносили жертвы, вот как на барельефе, и он им давал силы, защищал от несчастий, возвращал здоровье и все такое. Но появились среди них отступники, они стали твердить: не наш это бог, раз требует людские жертвы. Добряки, одним словом, человеколюбцы! Хи-хи. Их тогдашние жрецы в первую очередь стали резать.
Невольно подумал: злодей исповедуется герою перед расправой, как в кино! Но там герою всегда спастись удается, а мне… вряд ли. Ну нет, спасусь! Должен быть способ, по-любому!
— Потом дело темное. Хи-хи. Нашли какого-то божка и стали ему поклоняться. Посчитали почему-то, что одна из жертв и была тем богом, глупцы!
На меня невольно нахлынула ассоциация с земным христианством и вспомнился Миша из сна. А старик продолжил:
— Все больше и больше их становилось. Жить, понимаешь, сытнее стали, вот и не хотели под нож ложиться. Да-с, такова натура человеческая: все сытнее и богаче хотим жить и не платить за это. Так вот, воевать начали люди друг с другом и там, — он кивнул в потолок, — боги тоже меж собой сцепились. Вартараар проиграл, — старик развел руками, — и там, и здесь. Победители великодушными оказались, хвала им за это, храмы разрушили, а алтари сохранили. Вроде как в назидание потомкам. Вон даже барельефы налепили, помните, мол, темное прошлое. Хи-хи. С тех пор много воды утекло. Тот бог, победителей, сгинул, а древний остался. Мы все, темные, живучие. Хи-хи. Он не один, ему демоны кой-какие служат. Они и поведали про все.
— А демоны то вам зачем? — не выдержал я обет молчания. — От жертв вы кайф получаете и силу, а демоны-то что дают?
— Кайф? — не понял черный.
— Удовольствие, блаженство.
— И это знаешь? А ты смелый! Твоя душа сладкая будет. — Он любовно погладил мою грудь в области сердца, я невольно вздрогнул. — Ты думаешь, чем я вас огрел? Заклинанием? Нет. Силой душ, демонами плененных. От жертвы душа выходит и в камешек помещается, если с молитвами Вартараару приносить. Часть силы мы себе сразу забираем. Из нее только заклинания всякие плести можно, но это тьфу да растереть. Вот когда призываем слуг вартарааровских, демонов, то отдаем им камни с душами, а нам за это силу, да какую! Плести с нее ничего не надо, она сама по себе сила! И это, между прочим, тоже от душ людских, только демонами помученных. Ох и нелегко же тебе придется! Хи-хи.
— Подумаешь, огрел! Тоже мне сила!
Тут он закатился в хохоте не на шутку. Отсмеявшись, щелкнул пальцами. Занавеска откинулась, и вошел… Витар! В одной руке держал черный камень, на вид обычный небольшой булыжник, в другой кривой жертвенный нож. Глаза были совершенно пустые.
— Витар! — заорал я и задергался в путах. — Очнись, Витар!
Старичок опять закатился от смеха.
— Не очнется, сколько ни ори. Он выполнит все, о чем я подумаю. — Он постучал себя по голове пальцем.
Витар начал кружиться в замысловатом танце.
— Вот что значит настоящая власть! И скоро все у нас будут вот здесь, — старик сжал костлявый кулак, — но ты этого не увидишь. Жаль, что у нас за горами мало таких алтарей. Но ничего, придет и наш черед.
Танец прекратился. Витар подошел к алтарю и застыл.
— Хватит разговоров, пора приниматься за дело. Можешь молиться своему Спасителю, мне это не помешает. — С этими словами забрал жертвенный нож из руки графа и стал нараспев читать речитатив — молитвы на неизвестном языке.
Я снова завыл и заскрипел зубами от бессилия. Умирать было не страшно, честно. Было до боли обидно осознавать свою роковую ошибку! Витар, как живой упрек, стоял рядом. А Рон, Агнар? А что будет с Лизой, даже если она не попалась этому сумасшедшему, то куда денется из руин одна? Лизочка, любимая, простишь ли ты меня? Да я себе даже в аду у демонов этого никогда не прощу!
Снова откидывается занавеска и внутрь проскальзывает… Лиза! Я ошарашенно на нее смотрю и хочу заорать: «Беги отсюда пока не поздно!», но она прикладывает палец к губам и одним плавным скользящим движением оказывается за спиной старика. Он, казалось, забыл обо всем, читая монотонный речитатив. Не казалось: раздается глухой стук, и старик захлебывается на полуслове. Брови удивленно поднимаются, и зрачки расширяются. Он пытается вздохнуть, но изо рта выступает алая пена. Старик медленно опускается на пол и скрывается с моих глаз. На его месте стоит бледная Лиза без кольчуги и с окровавленным кинжалом в руке. Витар с камнем в руке падает вслед за стариком. Я опомнился первым:
— Быстрее отстегни меня, — и смотрю на Лизу.
Та вздрагивает и бросается к кандалам. Щелчок, второй, обегает камень, еще два щелчка. Я встаю с алтаря и потираю руки. Шатает, как пьяного. Слабость ужасная. Моргаю несколько раз, есть! Снова вижу ауры.
— Лизочка, дай кинжал.
Она дает. Я нагибаюсь и перерезаю старику глотку. Задумываюсь на мгновение и в остервенении начинаю пилить ему шею, пока не дохожу до позвоночника, переворачиваю тело и продолжаю резать сзади, пока голова не остается на одних костях. Я весь в крови. Наконец Лизия догадывается, подскакивает ко мне и лупит по щекам несколько раз. Потом неожиданно входит в раж и продолжает лупить, приговаривая:
— Это тебе за мой страх! Дурак, дурак, дурак!
Потом виснет у меня на плечах и содрогается в рыданиях, уткнувшись лицом в мою грудь и не обращая внимания на кровь. Я совершенно успокаиваюсь и начинаю более или менее соображать.
— Все, все, все, милая, успокойся. Все уже хорошо. Черные еще живые есть?
Она мотает головой.
— Мы что же, всех убили?
Все еще хлюпая носом и останавливая рыдания, отвечает:
— Я д-двоих и э-этого, — показывает пальцем на старика.
— Ну все, все уже прошло. Надо друзей в чувство приводить. Где, кстати, Рон и Агнар?
— В той комнате лежали без сознания. Витара старик раньше всех поднял.
— А ты откуда знаешь?
— Когда вы ушли, послышался шум битвы и вдруг резко стих, а вас нет. Я ждала, ждала и услышала в амулете чужие голоса, а потом и они пропали, это амулеты сняли. Я подождала еще, а потом пошла. — Она всхлипнула пару раз и продолжила: — Я поняла, что с вами случилось что-то очень плохое, но, раз клятва не сработала, ты еще жив! Сняла кольчугу, поставила скрытку и оставила в коридоре шпагу. Тихо ходить я умею.
Пленники меня не выдали, и им, по-моему, все равно. Выглядывала за занавеску и ждала. Один пошел к часовому, так я его сразу за занавесью в спину зарезала и рот зажала, — снова всхлипнула, — защита на скрытку не сработала, а кинжал слишком близко к телу был, — глубоко вздохнула, — потом дождалась удобного момента и снова сзади. Он в кольчуге был. Я ему горло…
И опять уткнулась в меня.
— Прости меня, моя маленькая.
— За что? — искренне удивилась она.
— Что повел вас сюда. Переоценил свои силы.
— Да ты что? И людей на заклание оставить? Да я бы первая уважать тебя перестала, если бы ты не привел нас сюда.
— А теперь что с ними делать?
— Придумаете что-нибудь, — ответила Лиза, прижавшись щекой к моей груди.
— Ладно, надо друзей будить.
Наклонился над Витаром. Он лежал без сознания, аура была очень тусклой, а фиолетовый фон слабым. Сначала элементарно потряс и надавал пощечин — никакой реакции. Вздохнул и зашел в астрал.
«Девочки, как вы?» Слетелись, засуетились радостно. «Испугались?» Да, и очень. «Ничего, сейчас все будет хорошо. Фиона, Синя, мне нужна ваша помощь. Человек без сознания, и разума, похоже, у него очень мало. Я понимаю, что вы мало знаете, но попробуйте, очень нужно! Надеюсь на вас».
От меня к другу потянулись два шнура: синий и фиолетовый. Они полностью оплели ауру Витара и частично проникли в тело. Ждать пришлось долго, больше часа не разгибаясь. Наконец щеки друга порозовели, аура приобретала насыщенность, окрашивалась в фиолетовый цвет, правда очень медленно. Сеть исчезла. Посмотрев, что разум еще не до конца восстановился, поинтересовался у «девочек», в чем дело, и получил смутные уверения, что «все нормально» и, мол, «пусть поспит». С сомнением оставил Витара спать и пошел к остальным.
Рон и Агнар очнулись от простых пощечин. Они долго включались в происходящее и переспрашивали, что это было. Их ауры восстановились быстро, в течение пяти минут. Потом мы выпили слабого вина из запасов черных и задались извечным эгнорским вопросом: «Что делать?»
— Агнар, Рон, сходите развяжите пленников и ошейники снимите. Они попроще, чем в страже были. Я посижу здесь. Устал что-то, — сказал я, сидя за столом.
Трупы были убраны в комнатушку с мертвыми жертвами.
— Да, поотрубайте всем головы, на всякий случай. А то тот сумасшедший старик такого рассказал…
Они кивнули и пошли заниматься делами.
Наше оружие мы нашли в общей куче трофеев. Там же была и масса амулетов, в том числе и древних. Неохота было сейчас ничем заниматься. Лиза, как наша спасительница, была освобождена от общей работы и, тоже устало, сидела напротив меня. Потихоньку цедили плохонькое вино.
Запасов продуктов оказалось удивительно много. Как удалось столько натащить? Видимо, магия черных и в руинах лучше нашей действует. Хранилась еда в отдельном холодном помещении, с изморозью на стенах. Однако тоже древнее устройство удалось запустить. Создавалось впечатление, что устроились они здесь очень давно и всерьез. М-да, стоит подумать о настоящем посту из охотников в этом месте. Придут же, гады, обязательно. Не бросят алтарь.
— Какие знакомые лица! — послышался голос Рона из комнаты пленников, а через полминуты: — Вот мы вас и нашли, граф.
Ответов не было. Еще и с ними со всеми разбираться! Не было печали. В теперь уже нашу «кандейку» Рон завел Назара. Видок у него был еще тот! Волосы слипшиеся, весь грязный, мятый, глаза с трудом осмысливали происходящее.
— Выпейте вина, граф, и поешьте. Хотите? — спросила Лизия.
Он молча взял предложенный кубок и, не отрываясь, выпил весь. Потом сел на лавку и долго соображал.
— Есть хотите? — вновь спросила Лиза.
— Есть? Да, пожалуй, — наконец ответил он после минутного раздумья.
Лиза встала и принесла ему тарелку какой-то холодной каши. Неожиданно и у меня заурчало в животе.
— И мне, пожалуйста, — сказал Лизе.
С удовольствием стал поглощать пищу.
— Мужики, мужики. Всех надо позвать, хотя бы наших. Тут много наварено. Рон, Агнар, если освободились, идите есть! — крикнула она.
Вскоре они подошли к столу и стали с аппетитом поглощать рисовую по вкусу кашу. С маслом, кстати. Вдруг Рон хлопнул себя по лбу и побежал к куче трофеев.
— Ты куда? — поинтересовалась Лиза.
— Амулеты связи наши надо найти, вдруг Агна переживает, что связь пропала.
— Заодно и древний амулет Назара найди, пусть с домом свяжется, — добавил я.
— Я сам. — Пришедший в себя граф словно очнулся. Встал и, шатаясь, как пьяный, а почему как — пьяный и есть, подошел к куче и стал в ней ковыряться.
Рон тем временем нашел свой амулет и прицепил его на ободок.
— Агна, слышишь?
— Рон, если не отвечает, то это не значит, что она не на связи. Вполне возможно, что из-под земли мои амулеты не будут работать. Все-таки не древние. — Я не стал вдаваться в принципы радиосвязи.
Тот успокоился и сел доедать кашу, запивая вином. Через некоторое время подошел Назар, держа в руках два одинаковых амулета: каменные кругляшки с зацепкой за ухо, как у наших скрытых наушников, и сел за стол.
— Один из них мой, а как узнать? — сказал заплетающимся языком.
— Элементарно, граф, какой заработает, тот и ваш. — Я чуть не сказал «Ватсон». Настроение стремительно поднималось.
— Точно! — Стал примерять их поочередно, надавливая пальцем. — Гартан? Да я, я. Нашли меня. Охотники. В цирке с барельефами. Вас как зовут? Гром, Агнар, Егор. Я был в плену у чернокнижников. В цирке. Да все нормально, я просто пьяный, вина выпил. Передам. Как найти нас? Потом свяжемся, Гартан, сейчас все заняты. До связи. Вам огромная благодарность от отца, и можете просить любую награду. На мои поиски вышли еще две пятерки, возможно, скоро придут сюда.
— Позже, граф, — пока неохота было думать, — Гартан — это кто?
— Наш главный семейный маг.
Из «тюрьмы» послышался неясный гул, и к нам за занавеску стали заглядывать удивленные лица пленников. Лизия не растерялась:
— Эй, вы двое! Идите сюда. Берите чан с кашей и несите всем. Возвращайтесь за тарелками и вином.
Когда они вернулись, продолжила:
— Берите здоровый кувшин с водой и лейте сюда, разбавьте вино, а то поведет быстро. Достаточно. Несите туда же и возвращайтесь за посудой. Она там, — показала рукой. — Меня не тревожить. Отхожее место помните? Ступайте туда.
— Кстати, а здесь туалет есть? — поинтересовался я.
— За тем углом, — указала пальцем, — какой ты непрактичный! Я первым делом это разведала. И водопровод работает, и кухня есть. Не разобралась, правда, как включать плиту, но пойму, не тупее черных.
Мы еще долго сидели и вяло обсуждали, как дать знать охотникам, что мы здесь. Примерно через два часа из жертвенной вышел удивленный Витар и подсел к нам. Я внимательно оглядел его ауру. Вроде как прежде. Хотя… что-то изменилось… точно! Нет обеих «печатей» клятвы. О чем и сообщил ему. Назар к этому времени ушел спать на места черных.
— Да подожди ты с печатями, что вообще произошло? Как нет печатей?..
— Так нет. Видимо, когда черный тебя зомбировал, слетели.
— Что делал? Я ничего не помню… начал рубиться, двух зарубил, моя защита их продавила, и… все. Как отрезало!
Я вздохнул и рассказал все, что знал. Витар сидел и хмурился все сильнее.
— Значит, если бы он пожелал, я бы и тебя убил?
— Без сомнения!
Еще с минуту он хмурился, и вдруг его лицо просияло.
— Точно печатей нет?
— Да сколько можно! Я же сказал уже!
— Хоть что-то положительное. — Он потянулся. — Может, поспим?
— Давайте, только дежурства распределим, и, Лиза, предупреди освобожденных, чтобы не шумели. Пусть тоже спать ложатся и часовых выделят.
Выполнив все это, мы легли в удобные постели. Хоть и каменные, но удивительно теплые и мягкие по ощущениям. С подушками и теплыми одеялами.
Весь следующий день прошел в организационном беспорядке. Из семнадцати пленников только девять оказались охотниками и семеро из них — магами. Остальных черные притащили с собой. В том числе и нападавших на нас незадачливых разбойников. Рассказывал все тот же мужичок — разбойник, только он изрядно исхудал и уже не был толстячком.
— Когда вы, добрый господин, изволили нас привязать, вернулась наша старая ватага. Долго смеялись и пинали нас, вернее, меня, по известному месту. Хорошая была шутка, господин. Потом мы перешли на другую дорогу, и снова на нас вышел неизвестный маг. Они долго шушукались с атаманом, а ночью на нас напали, связали и увели. Так мы оказались здесь. — Он грустно вздохнул и смахнул несуществующую слезу.
Везли нас долго, по каким-то неезженым дорогам. По пути еще несколько крестьян попались. Выехали к лесу и погнали всех пешком. Около леса нас еще народ поджидал, и оказалось нас всего десять и черных тоже десять.
По лесу шли — ужасть! Зверей тьма, и все хотят тебя съесть. Нас черные защищали, рубились они знатно! Так и прошли лес: мы поклажу несем, они рубятся. Дальше пустыня, а там тварей — вам и не снилось! Ой, вам-то зачем это говорю? Тоже, слава Спасителю, ни одного не потеряли. Потом в городе. Мать честная! Таких страшилищ даже в самом страшном сне не увидишь. Пробирались домами, а где нужно было улицу пересекать — бегом, а черные по бокам стоят, охраняют и молнии черные пускают. Вот это зрелище, я вас скажу, добрые господа и дамы, — он поклонился Лизии, — я успел заметить, как одна тварь с огромными клещами прямо лужей кипящей расплылась, как из слизи.
Витар неожиданно передернулся и сжал кулаки. Надо будет с ним серьезно поговорить.
— Страху натерпелся — на всю жизнь. Вы же замолвите за меня словечко, добрые господа?
А перед самым этим зданием, когда бежали, тварь с воздуха одного крестьянина с собой забрала. Что тут началось! Черные нас пинками еще быстрей погнали, а твари как взбесились, вот Спасителем клянусь! И с неба, и с улицы все на нас побежали! Пока нас загоняли в дом, двух черных твари утащили. Так им и надо, чернокнижникам поганым!
А в доме этом огромном только подвалы целые, вот где мы сейчас. Ой, опять не то, вы же знаете. А наверху люди с мечами бродят. Мало их, но бойцы отменные. На них ихние молнии не действуют совсем, но они исхитрялись или толпой на одного, или серый туман напускали, и те люди замирали, как статуи. А потом их рубили. Только туман этот долго у них вызывался. Самое интересное потом случалось, когда воин падал. Сгорал весь и с оружием! Даже пепла не оставалось. Во как.
Завели нас сюда, и с тех пор мы здесь и счет времени потеряли. Спасибо вам небесное от всей моей грешной души! Кончилась бы моя жизнь на алтаре ихнем, проклятом. Многих туда уводили, и ни один не возвращался. А сюда пленников при мне два раза приводили. Их такая же судьба ждала. Спасибо вам от всех нас, — поклонился он в пояс. Вот наглец, присвоил себе право от всех говорить!
Высокий мечник снова хмуро отмалчивался, но смотрел без злобы, а даже, я бы сказал, с некоторой толикой зависти. Рон заметил и подошел к нему:
— Мы о тебе ничего не знаем. Думай сам, как жить дальше.
И отошел. Больше с ним не разговаривали.
Всех, разумеется, вооружили и раздали амулеты. Их оказалось вполне достаточно, как и оружия. Распределили дежурства, часовых. Лиза разобралась с кухней и назначила туда наряд. Все помылись и постирали одежду во вполне приличной душевой с горячей водой. Древние системы работали идеально.
Наверх пока решили не выходить, охотники сами, поди, догадаются, где искать. И в зале свет от нашего прохода виден, им, кстати, и заманивали отряды охотников. Только с нами незадача у черных вышла.
Наконец дошло время до древних амулетов. Ссыпали все на стол и сели вокруг.
— Вон тот разговорник держите от меня подальше, — вдруг сказал Витар.
Мы непонимающе на него уставились. Он тяжело вздохнул и начал говорить:
— Пришло время все вам рассказать. Я давно хотел, но был связан клятвой, а теперь… вы для меня стали самыми близкими людьми. Особенно после черных. Да и до них, что уж говорить. — Он внимательно оглядел нас всех, кашлянул, отпил вина и продолжил: — Расскажу я вам про себя все, без утайки, а вы сами обо мне судите.
Слушали не перебивая. Он все рассказал обстоятельно, как мог. Очень эмоционально. Теперь я понял его сверхнегативное отношение к чернокнижникам и оценил борьбу с юношеской горячностью. Да он взрослее себя лет на десять!
— И вот теперь, когда я сильно волнуюсь, у меня в носу появляется противный кисло-сладкий запах. Это напоминание, с кем мне бороться всю жизнь. Простите меня за обман, если сможете, и тебе, Егор, отдельное спасибо за клятву. С ней я ничего и не рассказывал Твердю о вас. Он по-прежнему ничего про вас не знает. Даже про то, что пятым у нас Агнар, он не в курсе. Хотя… может, там, в таверне, еще агенты были, я не знаю.
— Да не важно это! — махнул рукой Агнар. — Главное, что ты нам все рассказал. Молодец! Я горжусь тобой. — Он приобнял Витара за плечи и продолжил: — Ты настоящий друг, на тебя можно положиться. Не мучайся угрызениями совести, ни к чему хорошему это не приведет. Ковыряние в душевных ранах — путь к грудной жабе. Вон наши целители подтвердят. Так ведь? — И хитро посмотрел на нас с Лизой.
Лизия важно кивнула:
— Агнар абсолютно прав. Не бери в голову. Ох уж это благородное воспитание, терпеть не могу самоедства, — толкнула меня локтем в бок, — и ты не заморачивайся! А то успела уже заметить.
— Ну, вот как с такой жить, Витар, ведь так приятно бывает иногда порефлексировать, а не даст теперь. Все, Лиза, ко мне больше не приставать, — закончил я торжественно.
Та фыркнула:
— Это кто еще первый начнет!
Рон хлопнул графа по плечу:
— Ты отличный парень, Витар. Я тебя уважаю.
— Спасибо вам всем, — дрожащим голосом подвел итог диспута сам виновник.
— Давайте, в конце концов, начнем заниматься артефактами, — перевел нас в рабочее русло Лис. — Вот это что?
Он взял в руку мраморный на вид ограненный параллелепипед, удобно ложившийся в ладонь. Такой материал и вид был характерен для многих амулетов древних. Еще встречались кубы, пирамидки и диски. Реже находили шары различных размеров, один из них сканер ауры. И совсем понятны были небольшие по размеру разговорники круглой формы с креплением к уху. А многочисленные украшения в виде перстней, кулонов и т. д. никогда не несли магической нагрузки и ценились просто как всегда модные драгоценности. Про оружие я уже пояснял.
Отдельно шел рутиний, очень известный и ценный «камень» в основном кубической формы. Он легко поддавался обработке, но наибольшую емкость сохранял именно в кубическом виде.
Мы внимательно разглядывали выбранный Роном амулет. Магией не светился совершенно. Я закрыл глаза и вышел сознанием из внешнего мира. Стал заметен неактивный разноцветный узор, заключенный в камне.
Окинул взглядом все остальные — то же самое. Ну и как тут прикажете разобраться? Приблизился к разговорнику. Так, Воздух, Земля и… Разум? Какой принцип связи, интересно? Света нет, значит, не радио однозначно. Воздух и Земля. Так местные стационарные амулеты работают, а этот — переносной.
Разум. Этой стихии здесь вообще не знают. Есть сила демонов. Она связана с Разумом, чувствую. Но как? Сила черных — стихия Смерти. Хм, Ковалевский ее отрицал, но какой он авторитет? Далее Разум и демоны… пусть будет так. Что имеем? Ни хрена. Только предположение, что разговорник задействует силу Разума для связи и, если пойти дальше, работает через сеть — ноосферу. Моя Фиона к ней не подключена, значит… надо подключить. Элементарно, Ватсон: найти другой разговорник, чтобы не выйти на Твердя с этого, привязать к себе, и, возможно, что-нибудь удастся узнать из местной сети. Если она совсем не похерилась со времен древних.
А сейчас что можно сделать? Погулял по артефактам и признал свое поражение. Нет, можно, конечно, было попытаться привязать к себе любой из них, но не хочется рисковать по-глупому. Кто их знает? На такой нерадужной ноте вернулся в себя. Невольно появилось уважение к местным магам: все-таки удалось им некоторые расколоть!
Оказывается, я отсутствовал довольно долго. Все напряженно смотрели на меня, явно ожидая откровения.
— Вынужден разочаровать присутствующих: ни об одном из амулетов ничего не выяснил, — раздался дружный вздох разочарования, — но появилась кой-какая мыслишка. Проверю завтра. Агнар, Рон, а вы хоть про какой-нибудь хоть что-нибудь знаете?
Те покачали головами.
— Только разговорник и… сканер ауры? — вопросил Рон Агнара.
Тот кивнул и добавил:
— Остальные встречались, но не разгаданы.
— Пока оставим артефакты, — продолжил я. — Какие планы на ближайшее будущее?
— Сегодня свяжемся с графом Хромским, время подойдет, вытребуем у него убежище, дождемся охотников и уйдем с первой группой освобожденных и с Назаром, разумеется. А там… ты же планировал школу? — ответил обстоятельный Рон. — И, видимо, что-то другое уже придумал?
— Угадал. Договоримся с графом, дождемся смены и… пойдем в башню. А перед этим… нашел я один невскрытый склад с артефактами, здесь, в цирке, надо завтра проверить.
— Склад? Ты уверен? — заинтересовалась Лиза. Аж глазки загорелись.
— Стеллажи, ящики — это что, по-твоему? Дверь закрыта на магию Земли.
— Как интересно! Соскучилась по настоящему делу. Если не покажешь, я не знаю, что с тобой сделаю!
— Какая башня, ты что, Егор! Да там за всю историю единицам удалось побывать и то на верхнем этаже! Опомнись! — предостерег Агнар. — Но я иду однозначно! — закончил совершенно неожиданно.
— Мое мнение, как всегда, игнорируют, — заметил Лис, — а между тем я тоже за башню. И за склад.
— И я тоже! — чуть не закричал Витар. — Когда мы еще сюда попадем!
— Вот и договорились, — подвел я итог заседанию. — Рон, давай ты с графом пообщайся, раз начинал. Знаешь ведь, что просить. Желательно заброшенный дальний замок или что подобное.
— Разумеется! И денег: конечно, расценки знаю, но, учитывая черных, тариф утраивается. Я ему Громом представился, но он не дурак, и собственная служба у него есть. Понял, кто мы, но это не важно. Беру его на себя. Час примерно остался, — добавил, задумавшись, — скоро Назар сменится, пойду я сам к нему, еще раз с ним все обсужу. — Встал и вышел из-за стола.
— Я на кухню пошла, проверю.
— Я отдыхать перед проверкой смены, — сказал Агнар. Он был номинальным командиром.
— А мне на дежурство пора, Назара менять, — добавил Витар.
Все разошлись. Я тоже пошел в нашу с Лизой нишу, которую раньше занимал главный старик. А что занавешена тканью, ничего — поставлю еще каменную пелену, и никто ничего не услышит. Хорошо, что только три стихии в ауре были: Огонь, Земля и Жизнь. И все равно любопытные косятся.
Прилег и полетел обследовать склад. По пути к нему внимательно искал охранников — не заметил, да и недалеко он находился от нашего прохода. В складе начал нырять в ящики и внимательно разглядывать амулеты. Спустя полчаса наткнулся на лингворы. Точно они: характерная мраморная пирамидка с плетением всех стихий, но большая часть фиолетовая. Отлично! Надо узнать, сколько стоят на рынке. Продолжил поиски, и вот они — разговорники, штук двадцать в ящике. Вообще нормально! Стал смотреть дальше, и, если бы глаза были, они выскочили бы из орбит — пистолеты! Да-да. Артефакты характерной формы. Напоминали каменные детские игрушечные футуристические пистолеты с утолщением на стволе. Плетения крайне скудные по сравнению с другими, Свет и Огонь. Бластеры, что ли? И сразу сплюнул — начитался в свое время фантастики! В рукоятках пустое пространство… Под магазины? Вместо курка простой выступ под палец. Да этому цены нет! Я в крайнем возбуждении вернулся в тело.
Вскочил и стал мерить шагами каморку. Еле унял желание отправиться немедленно. Вдох-выдох, успокоился. Завтра — значит завтра. Нечего людей срывать.
Получается, что тот мой сон не выверты подсознания с иносказательной подсказкой, а действительно была техническая цивилизация, и на нее свалилась магия. Это первое стопудовое доказательство — «бластеры». Только на основе огнестрельного оружия можно придумать такую форму. И религия, так похожая на христианство, которая явно не магическая. В башню надо обязательно! Вот если бы там центр управления какой-нибудь оказался! Ладно, нечего заранее гадать.
— Ты чего такой возбужденный? — спросила Лиза, пришедшая звать ужинать.
— Все просто замечательно! Соскучился по тебе, — прижал ее к себе и поднял от пола.
— Опусти, ненормальный! Пойдем есть, успеем еще, — стала отпихиваться от меня. — А кто сказал, что отлучит от тела? — спросила она, ловко выворачиваясь из рук. — Пошли, жеребец ты мой.
— Пошли, кобылка, — произнес и сразу выбежал в общую комнату, спасаясь от подзатыльника.
На ужин было вяленое мясо с лапшой и вино.
— Ну что, Рон, поговорил? — спросил я за ужином.
— Да, разумеется, через Назара. Он, кстати, в полном восторге и так расхваливал нас отцу, что неудобно стало. А тот перевязал амулет на себя и сейчас лично с сыном общается. Когда я попросил его принять нас у себя в графстве, не удивился и не уточнял подробностей. Обещал поискать. В принципе его это устраивает. Денег сам предложил столько, что я не ожидал.
— Сколько стоят лингворы?
— Тысячи две в Асмаре, — ответил Агнар, — а что?
— Побродил по складу, нашел минимум двадцать штук. Там еще разговорников тоже двадцать, не меньше, и еще куча всего, чего не знаю. — Про «бластеры» пока умолчал.
— Завтра с утра пойдем, — решительно заявила Лиза, — не приведи Спаситель, откажешься!
— Идем, идем. Всем же интересно, правда?
Все согласились. Даже стоящий на посту Витар прокричал в амулет:
— Не вздумайте меня забыть!
Это мне Рон передал, я свой еще не надевал. И Лизия тоже.
За соседним столом сидели шестеро освобожденных охотников. Один из них встал с металлической кружкой в руке:
— Предлагаю выпить за наших спасителей!
Остальные сразу встали с поднятыми кружками:
— За них! Слава!
Мы тоже их поддержали и выпили стоя. Мне было приятно, а про себя добавил: «За Лизу! Это она нас всех спасла».
Надо сказать, что с сегодняшнего дня весь народ принимал пищу здесь, на двух столах по очереди. Постов сделали три: перед самой лестницей, перед аркой и в общем помещении, все в пределах прямой видимости. Плюс наряд по кухне. Кроме Витара, мы от дежурств были освобождены, а Витар сам вызвался. Неудобно ему стало, видите ли. Лиза добровольно взвалила на себя обязанности домомучительницы. Агнар — общий командир.
С утра, а утро в подземелье понятие относительное, мы своей пятеркой выдвинулись в склад. Народу сказали — на разведку.
Добрались без происшествий и встали возле двери. Возможно, за все время обследования этих руин я первый увидел эту неприметную дверь, потому что в темноте охотники видят хуже, чем мое отделенное сознание.
— Лиза, твой выход.
Она подошла вплотную к каменной перегородке, одной рукой сжала свой древний амулет и замерла.
Надолго. Тишина стояла мертвая. Я прекрасно слышал легкое урчание в животах всех присутствующих и биение собственного сердца. Наконец, Лиза повернулась к нам:
— Попробую открыть, но это долго. Дайте попить. — Попила. — И вытирайте мне пот со лба, отвлекает. И не мешайте.
Прислонила ладонь к двери и застыла. По двери побежали желтые искры. Я стоял рядом с платком в руке. За целый час стояния мне пришлось два раза поменять мокрые платки, и, наконец, дверь полыхнула желтым, и Лиза бессильно опустила руку, начав заваливаться на бок. Я подхватил ее и сразу влил жизненной силы в ауру. Очень хотелось сделать это раньше, видя, как она себя истощает, но боялся отвлечь. Лиза сказала сквозь стон:
— Открывайте. Она сдвигается влево прямо в стену. Как я устала. Думала, помру. Ну, они и навертели!
Рон решительно надавил на дверь и стал отодвигать ее влево. Пришлось ему приложить немало усилий, прежде чем дверь сместилась на несколько сантиметров. Потом просунул руку в образовавшуюся щель, и дело пошло веселее. Стоял легкий гул сдвигаемых камней. Когда дверь полностью открылась, в складе плавно зажегся мягкий белый свет. Мы замерли в восхищении. Из наших ртов вырвался восторженный возглас.
Ровными рядами стояли металлические стеллажи в три полки высотой. На них аккуратно пристроились разнокалиберные прямоугольные ящики из непонятного материала, отдаленно напоминающего матовый металл. Все они были подписаны рунами древних, а чуть ниже надписи находился длинный ряд символов, похожих на те, которые я нашел в рунах-иероглифах. Цифры, однако.
Все помещение было прямоугольным, размером примерно десять на пятнадцать метров. Богатство!
— Что встали, быстро заходим и закрываем двери, — раздался голос Лизы, — спалят еще.
Зашли и задвинули дверь. Свет остался включенным, что очень обрадовало.
— Как они без ручки-то открывали? — полюбопытствовал я.
— Она сама должна двигаться при правильном открытии, а я просто сдвинула замок. Извини уж, не смогла, — добавила язвительно, — давайте начнем проверять ящики, в конце концов, что опять все застыли?
А застыли мы в очередном потрясении. Пыли оказалось удивительно мало, и воздух был свежим, лучше, чем на улице, — без летающего по городу и остальному зданию мелкого песка и запаха тлена, будто не прошло тысяч лет со дня последнего посещения человека. Лично мне казалось, что сейчас из-за полок появится кладовщик и спросит:
«Вы по какому делу, товарищи? Накладные на руках?»
И вежливо попросит на выход, намекнув на вызов охраны.
— Скажите, охотники, а попадались ли трупы древних в руинах?
Агнар с Роном переглянулись и пожали плечами.
— Не кажется ли вам это странным?
— Так… Тысяч десять лет прошло! — воскликнул Агнар, засомневавшись, но быстро отринув сомнения.
— Ну да, ну да… — задумчиво пробормотал я.
— Эй, народ, мы будем ящики вскрывать или как? — прервала мою задумчивость Лиза.
— Действительно, чего мы ждем? — добавил Витар.
Я встрепенулся, стряхнув наваждение, и показал, в каких ящиках видел лингворы, в каких разговорники, а сам пошел к «бластерам».
Ящик оказался неожиданно легким. Снял его со второй полки и поставил на пол. Крышка открывалась просто, без всяких замков: надо было элементарно сунуть пальцы в приметное углубление и потянуть вверх, она откидывалась на невидимых шарнирах. В углублениях материала, напоминающего пенопласт, лежали четыре «бластера». В упаковке — удобные вырезы под пальцы для легкого изъятия предмета. Взял в руку один артефакт. Легкий, не более ста граммов, монолитный. Только в днище рукоятки металлическая пластина. Она легко сдвинулась пальцем. Под ней оказалась глубокая выемка чуть скошенного прямоугольного сечения. Сама рукоятка удобно лежала в ладони и на ощупь напоминала твердое дерево, а никак не камень. Под указательным пальцем выступ — «спусковой крючок», ствол толстый, круглый и заканчивался плавным сужением без отверстия. По верху ствола шла четкая продольная выемка — прицел. Длина оружия не превышала двадцати пяти сантиметров. Несомненно, на основе пистолета сделан, только в магическом исполнении. Неактивные плетения были совершенно не видны обычным магическим зрением, зато от оружия веяло необъяснимой мощью.
Я сел и «пошел» искать обоймы с «патронами». Они, заразы, никак не находились. Отвлек от поисков голос Витара прямо в ухо:
— Егор, не подскажешь, что это?
Пришлось возвращаться. Глаза друга просто лучились восторгом ребенка в «Детском мире», поэтому я не высказался по поводу своего возвращения.
— Где?
— Вот. — Он протянул ладонь, на которой лежала искомая обойма.
Без сомнения, это была она. Стеклянный параллелепипед, немного скошенный в одну сторону и заполненный маной Света и Огня большой мощи. С одного торца два меленьких плетения. Я заулыбался:
— Это то, зачем мы сюда пришли, наш пропуск в башню.
— То есть? — удивился Витар.
— Зови всех.
Собрались недовольные. Как же, оторвал от такого важного дела — разграбления сокровищ!
— Господа, я собрал вас, чтобы сообщить преприятнейшее известие, — я сделал мхатовскую паузу, — мы зайдем в башню.
— И для этого ты оторвал нас от важных занятий? — возмутилась Лиза.
— А где радостные крики «ура!», объятия, слезы благодарности? Да хотя бы поцелуй в щечку! Так нет же, я слышу недовольное брюзжание, — произносил я театральным голосом, — как же, оторвал ребенка от любимой игрушки — ковыряния в подарках. Друзья мои, не будем мелочными! Вот то, что сделает нас поистине непобедимыми! Последнее, конечно, для торжества момента, но… — Я поднял палец вверх и уже нормальным голосом продолжил: — В башню мы точно пройдем!
Когда я прочитал лекцию про «бластер» и выдал инструкцию по применению, команда продолжала недоверчиво смотреть на пистолет.
— Дай-ка тот амулет. — Агнар протянул руку к обойме. — Несомненно, рутиний, но обработанный. Никогда не видел прозрачного. Надо же, сколько времени прошло, а мана как вчера залита, и силы много, да еще и двух видов. На глаз плетений на двадцать — тридцать четвертого уровня или… — он считал, шевелив губами, — два-три шестого. Ого! И ты утверждаешь, что при помощи вот этого можно стрелять? — показал пальцем на излучатель.
— Поверьте мне на слово! Это для дураков сделано, любой разберется! Ой, из моего мира, конечно, вы просто с таким не сталкивались.
— Вот, смотрите, — заторопился я и вставил обойму в магазин, хотя изначально планировал сделать это в зале. И дернуло же меня за язык ляпнуть про дураков. Вставили в рукоятку заряд. — Так я назвал этот рутиний. — Обратили внимание, она входит только в одном положении — скосы мешают вставить неправильно. Далее, наводим на цель при помощи выемки и давим на этот выступ. Только я сейчас давить не буду, мало ли что! И вы осторожней, прошу вас, ни в коем случае не давите! Нет, я лучше вытащу пока заряд, — обойма легко выпала, стоило только сдвинуть планку, — держите.
Все еще пребывая в сомнениях, товарищи поочередно крутили «бластер», прицеливались. Пока неуклюже и без энтузиазма.
— Я обратил внимание, что вставленный в рукоятку заряд, — Рон медленно произнес это слово, — перестает быть видимым в магическом зрении.
— Так это здорово, можно скрытно носить, — заметил я.
— Не верится все еще, — высказал общее мнение Агнар, — я видел похожее изображение на иллюзии в каталоге неразгаданных артефактов древних.
— Испытаем! И давайте закругляться, лингворы и разговорники собрали? Тогда каждый берет по излучателю и заряду, и выходим отсюда. И так больше пяти часов отсутствуем, нас потеряли уже.
— Да мы и десятой части не проверили! — возмутилась Лиза.
— Завтра придем, не переживай.
Закрыли дверь, и Лизия обработала наши следы волнами Жизни и «земной волной». На пол эта волна быстрого уплотнения-размягчения почти не подействовала, но пыль стряхнула. Следов практически не стало. Набили только один рюкзак, чтобы не палиться, и у каждого в рюкзаке лежали «бластеры».
Я подвел всех к пустому, давно разграбленному проходу. Зашли в большую пустую комнату, заваленную мусором.
— Смотрите. — Я направил бластер на дальнюю стену и, мысленно перекрестившись, надавил пальцем на выступ, соответсвующий спусковому крючку. Ничего. Да стреляй же! И надавил снова.
Такого не ожидал никто, даже я. Мелькнула яркая белая прямая линия от «дула» до стены, и там распустился ослепительно-белый цветок, а полсекунды спустя раздался гул и шипение. Цветок на стене опал, и образовалась проплавленная дыра глубиной и диаметром примерно с полметра. Она полыхала красным расплавленным содержимым, которое медленно стекало вниз.
Точно, бластер! Как в книжках! Я был доволен. Это еще мягко сказано.
Народ офонарел.
— Все, друзья, пошли, люди ждут, — раньше всех опомнился я, — работает артефакт. Пошли, пошли.
— Четвертый уровень, не меньше! А скорость полета? — наконец нашел что произнести Агнар. — Великолепно! И что интересно, колебания силы не больше, чем на первый уровень.
— Вы где были? — засыпали нас вопросами «дома».
— Да так, прошвырнулись по цирку, собрали кое-что, — ответил за всех Рон. — Обед готов?
Поев и соврав на множество вопросов, мы с Лизой скрылись в нашей каморке. Лизия решила поспать после утомительной работы, а я разобраться с разговорником.
Точки привязки нашел быстро и без проблем привязал к себе, благо силы здесь было с избытком и ни я, ни «девочки» не пострадали, всего четверть часа работы. А вот дальше начиналась неизвестность.
Прежде всего внимательно рассмотрел фиолетовое плетение. Проще, чем в лингворе, и отдаленно напоминает короткую скрученную в разных плоскостях спираль. Можно приблизиться и наверняка вычленить символьный код, но что мне это даст? Только голову забью. Все равно не пойму, надеюсь, только пока, кто за что отвечает. Прямо гены в ДНК или машинный код. Второй раз такая мысль приходит, генетики хреновы. Навыдумывали, а ты разгадывай. М-да… думай, башка, думай. А что тут думать, к «девочкам» пора!
«Фиона, лапушка, видишь то плетение? Скопируй его тщательно. Не обижайся, знаю, что всегда тщательно. Это так, к слову. Ага. Теперь поглоти его. Так, и я захожу в тебя». Вихрь приблизился, и я погрузился в него с головой. Везде был фиолетовый туман. Сколько ни приближал его к себе, ничего не увидел. Стал бродить, искать плетение. Потом мысленно хлопнул себя по лбу: «Фиона, покажи новое заклинание. Оно называется «связь». Сразу передо мной плавно завертелась огромная спираль. Недолго думая вхожу в нее.
И очнулся в фантастическом мире. Обрывки образов, неясных мыслей сменялись, как в калейдоскопе. Не было ничего постоянного. Одно быстро перетекало в другое, обрывалось и создавалось вновь. Хорошо, хоть чудовищ нет. Только подумал, как на меня побежал огромный паук, не успел я испугаться, как он замигал и растаял. Руины — сразу образ наших развалин, поразительно четкий, но снова не успел рассмотреть, вид замигал и растаял. Башня — образ больших идеально круглых развалин и тоже растаял. Лиза — спящая Лизия, и она замигала и исчезла. Так, так… похоже на вызов абонентов, надо запомнить. А есть ли здесь хоть что-то постоянное? Нарвался. Передо мной огромная толпа людей в самых разных одеждах. Среди них заметил и негров, и азиатов, чернокнижников в черных балахонах, как на том старике. Стоит сосредоточить внимание, как тот человек приближался. Стоп. А знакомые? Рядом сразу возникли Назар, граф Хромский и Витар. Витар мигал, но не исчезал. Так это у кого разговорники есть! Я чувствовал, что могу связаться с любым, кроме Витара, но ни к чему это.
Со связью, похоже, разобрался. Точно через инфо-сеть — ноосферу работает, только сейчас она не в лучшей форме. Теперь — защита от ударов черных, ужасно не хочется попадать под новый. «Фиона, покажи медленно, что видела перед потерей сознания».
Из-за занавески вылетела сеть, сплетенная из фиолетовых и черных нитей, и все померкло. Ага, похожа на «ловчую сеть» из стихии Жизни, только из Разума и еще чего-то. Думай, башка. Ладно, черные нити оставим. Раз есть фиолетовые, можно из своей стихии подобие пелены сплести — должно ослабить.
«Еще раз плетение «Связь» крупно. Когда думаю о включении, куда сигнал идет? Укрупни. Достаточно». Вот они, символы. Частью знакомые, но как красиво! Не то что современные руны. «Рядом руны-ключи из других стихий, также крупно» — убожество! Задача: выделить фрагмент кода Разума. Различия искал неимоверно долго. Потом практика — плетение руны-ключа из стихии Разума. Фиона активно помогала, и с неизвестно какой попытки фрагмент подошел: ключ, сплетенный из фиолетовой нити, вспыхнул. «Давай базовое с этим кодом. Из какой стихии больше под него подходит? Синя? Я так и думал. Поняла, наверное — в рунах из стихии Жизни нужно заменить символы Жизни на найденный код Разума и плести все из себя. Молодец, я подожду». Выход.
Устал ужасно. Целых два часа реального времени разбирался с амулетом! Встал, потянулся и сходил попил горфа. Снова в астрал. «Получилось? Отлично, умница. Теперь в каменной пелене замени все участки Земли на свой код и сплети из себя». Сделала. Повертел, сравнил — форма поменялась сразу. «Активируй» — облом, распалась. Где-то баг. Смотрю сам участок за участком. Длинная, зараза. Сколько времени потратил, счет потерял. Кажется, вечность здесь. Нашел два зря замененных участка, были схожими, но функционал, видимо, другой, в руне-стабилизаторе и в… предположительно модуле реагирования. Заменил, через Фиону разумеется, на старые участки. Вторая проверка — хлоп, распахнулась. Как гора с плеч свалилась. «Подожди, стабилизатор на третий уровень». Этот код у меня в базе уже был. Замена, проверка — работает. «Сама понимаешь, как увидишь схожий удар — разворачивай». Выхожу.
В реале сразу падаю на лежанку и замечаю, что вокруг стоят все наши. Хрипло говорю:
— Пить.
Лиза сорвалась с места и принесла разбавленное вино. Полегчало.
— А чего вы все столпились, а сколько… — Понимаю, что три часа ночи. Твою мать! Зарекался же долго в астрале не сидеть. Не судьба. — Понимаю ваше возмущение, простите за беспокойство, но я защиту от ударов черных придумал, которые нас вырубили. Завтра воплощу в амулеты для всех. Подберите из древних небольшие и самые ненужные. Лиза, ты со своим поисковиком увидишь, в которых самые простые плетения. Древние ману хорошо держат, и подзарядка есть, — пояснил я, — и спокойной ночи всем. Я спать.
Мне не сказали ни слова. Лизия тоже промолчала, что меня больше всего поразило. Мы тупо уснули. Сильно я, оказывается, устал.
Спал дольше всех, не будили. Сходил в туалет, помылся, позавтракал и вернулся в каморку. Просто ждать, когда принесут амулеты. Неохота было шевелиться. Выбила из колеи вчерашняя работа.
Дождался. Зашли опять всей толпой.
— Вот, — начал Агнар, — этих больше всего, нашли двадцать восемь штук. Лиза говорит, самые простые.
Выложил передо мной каменные диски с пятак величиной и дыркой в середине.
— Рутиний в них есть?
— Во всех древних есть, — пожал плечами Лунис, — здесь его, — он взвесил на руке, — грамм пять.
— На третий уровень — это сколько срабатываний без подзарядки?
— Трудно сказать, на два-три.
— Хорошо, я на секунду буквально в астрал.
«Фиона, петли фиксации… вызови пелену Разума… вот в этих точках, девочки подскажут как. Базовое подведи к ключу, чтоб сам силу тянул. Уже все? Да ты умница, все быстрее и быстрее! Проверим. Работает. Приготовься подсаживать в амулеты. Оранж, тебе задача самой слабой силой выжечь плетение в артефактах, чтоб не нагревались сильно и ничего больше, кроме нитей не повредить. Молодцы вы у меня!»
Интересно, а что это за пуговицы-переростки? Заглянул сознанием. Две стихии: Вода и Земля. Плетение простое. Наверняка что-то обиходное, но непонятно. Ладно, пора начинать.
Взял в руку первую пуговицу — тяжеленькая. Поехали. Стоп.
— Агнар, рутиний не портится от небольшого нагревания?
— Нет, конечно! Да его фаерболом не сожжешь! А что задумал? — живо поинтересовался он.
— Выжечь старое плетение и наложить новое.
— Оригинально!
Получилось как нельзя лучше.
— Отлично, амулеты на цепочки и на шеи. Агнар, раздай остальным освобожденным, черные обязательно к алтарю придут. Скажи, что нашли и выяснили, что они помогают от черных ментальных ударов, но эти пометь… хоть процарапай и скажи, чтоб другие такие же не использовали, мол, надо проверить, они не все одинаковые.
— Проверить бы, — буркнул Рон.
— Как? — вздохнул я.
Агнар вышел.
— Рон, а от обычных черных плетений стихийные защиты помогают?
— Да, точно как от атак силой Жизни, а лучше всего щиты Жизни помогают.
— Не знаю щит жизни, — махнул я рукой, — нам еще и разговорники надо привязать.
— Так каждому по четыре штуки надо, неудобно.
— Нет, я думаю одним обойтись.
Потом привязывал и настраивал на каждого. Получилось так: представляешь абонента и нажимаешь на амулет в ухе. У того в голове возникает образ звонящего и тихие звонки. Если хочет — мысленно принимает, нет — мысленно сбрасывает. Пальцем жать совсем не обязательно стало, только первому вызывающему приходится давить, кроме меня, конечно, я Разумом включал. Любой мог устроить и конференцию. Жаль, не видео, но и так Фиона потрудилась, во всех аурах поработала. Молодец! А видео — это глубже в мозги лезть надо, она пока не умеет. Да все и так были в восторге!
Мой первый амулет только Рон себе оставил, для связи с Агной, а мы поснимали, но оставили при себе. На всякий случай.
— Рон, да сходи ты наверх, хоть с Витаром. Может, Агна на связи будет, поговоришь и излучатели испытаете. Связь сейчас хорошая. А мне еще с Назаром надо пообщаться, разговорник ему дать и со мной связать, якобы у меня пара была.
Глаза Витара загорелись.
— Объясни еще раз, как пользоваться излучателем.
Я показал и добавил, вспомнив вчерашнее:
— Перед надавливанием пальцем на выступ надо захотеть выстрелить. Это древние такую защиту от случайностей поставили. Лиза, а ты пойдешь?
— Я только с тобой! Они взрослые мальчики, без меня справятся. Быстрей бы охотники приходили! В башню уже хочу. — Подумала и добавила хитро: — Но мы же сходим еще на склад, правда, милый?
Я невольно рассмеялся:
— Перед уходом — точно, но, может, и раньше.
Назара нашел в «столовой», поздоровался. Он так же тепло меня поприветствовал. Я сразу взял быка за рога.
— Граф, я хочу предложить вам разговорник, связанный со мной.
— О, я буду только рад! Но его надо привязать ко мне?
— Ерунда, здесь же рядом место силы, осталось найти мага Воздуха.
— В нашей пятерке есть, я могу его позвать.
Быстро сбегал и привел солидного охотника с суровым лицом.
— Знакомьтесь: Егор, Старк.
Мы кивнули друг другу.
— Я никогда не занимался привязкой, — густым басом сказал он, — да и ты, я погляжу, молод еще.
— Не беспокойся, я уже занимался этим. Силы здесь достаточно.
Старк криво ухмыльнулся, явно не поверил.
— Назар, держите амулет на ладони. А ты заполни ауру и держи базовое всегда наготове, как будешь готов, скажешь, и мы вместе будем вливать силу. Я сюда, ты сюда, — показал пальцем.
Охотник хмыкнул, но сделал что я велел. Спустя пять минут кивнул. Я тоже для вида заполнил ауру Землей.
— Начали.
Через десять минут Старк сказал:
— Я пустею.
— Запускай базовое, не прерывая отдачу, еще немного.
Он нахмурился, но сделал, с явным трудом удерживая внимание. Наконец плетение в амулете вспыхнуло.
— Все. Мой уже был привязан, а предыдущий хозяин этого вернул артефакт мне.
— Богатенький, что ли? — презрительно спросил охотник. — В руины за развлечением полез?
Назар толкнул его локтем в бок.
— Не только. Еще и из-за графа. — Я кивнул на Назара, стараясь не заводиться. Он меня неожиданно начал бесить.
— Тоже мне спаситель, да девочка все за вас сделала, а они распоряжаются здесь! Агнар — командир, надо же! Да ему школяров гонять самое место, а не в руинах. Надо же, охоту на школу променял, — он презрительно сплюнул на пол, — и здесь держит. Вчера бы уйти могли, правда, Назар?
Граф сидел весь красный.
— Ты же знаешь почему. А вдруг черные заявятся? Не оставят они алтарь. — Глядя на красного Назара, я успокоился.
— Да что ты понимаешь, молокосос!
Вокруг нас стали собираться все свободные от вахт люди.
— И плевать на них! Охотников всех предупредим, а бродяги да разбойники пускай на алтарь идут, мне не жалко. — Последние слова говорил, глядя с вызовом на длинного разбойника, того мечника.
В толпе начались шепотки.
— Молчать! — вдруг раздался громкий голос Агнара. — Только драк здесь не хватало, на радость черным. Я никого не держу, кто хочет, может проваливать хоть сейчас.
В ответ молчание. Потихоньку начали расходиться.
— Назар, — сказал в разговорник, — перед выходом сообщите, мы передадим лично вам несколько амулетов.
— Хорошо, но я уговорю, он успокоится. Просто переживает, что не он всех освободил. Он такой… гордый. Простите его.
— Да я и не обиделся. — А про себя удрученно подумал: «Нашелся как сгладить — гордый. Сволочь последняя, и на людей ему плевать, а в руинах только из-за денег. А я думал, все охотники — рыцари, как Рон и Агнар, ан нет — люди как люди».
Вспомнив о Роне, вызвал его:
— Как вы там?
— Выходим уже, и одного охранника сожгли! — Его голос был радостно-возбужденный. — Но мы перед улицей разделимся, в пределах видимости. Это обычно, когда не пятеро.
— Осторожней там.
— Меня этому учить не надо, в отличие от некоторых.
Когда же эти охотники подойдут? Надоело. И люди взвинчены.
Охотники подошли вечером. Сразу два отряда, не сговариваясь. Правда, одной пятерке пришлось рассыпаться, они потеряли двоих, но трое дошли даже не ранеными. Рон и Агнар встретили двоих знакомых, выпили за встречу, поболтали. На общем совещании решили оставить десять охотников на постоянное дежурство возле алтаря, остальные бывшие пленники разбились на пятерки и решили выходить из руин.
Попытки разрушить алтарь ни к чему не привели: боевые заклинания легко им поглощались, а простым оружием и камнями его было не взять — людям, ударившим или кинувшим в него тяжелым, становилось плохо, а камню хоть бы хны! Только крепления для рук и ног удалось срезать. С камнями душ решили поступить просто — тупо разбили. Сначала, правда, пришлось посбивать заклинаниями неплохую защиту из непонятной стихии. В итоге никто ничего не почувствовал, но я увидел формирование и таяние серого тумана и даже почувствовал чужой вздох облегчения. Может, это я сам себя убедил, кто знает?
Мы передали Назару лингворы и разговорники, с наставлением передать их в дом Агнара, а Агне, с которой удалось связаться Рону, сказали, чтобы продала их.
Утром экипировались, попрощались с остальными и выдвинулись.
Сначала на склад. Вооружились и пошли в сторону башни. Настроение у всех было бодрое, особенно после двух сожженных бластером охранников и удачного минования ловушки — опять Лиза постаралась.
На улице нас встретило яркое теплое солнце, голубое небо и тихая погода. С наслаждением втянули пахнущий многовековой пылью воздух и стали выбирать место пересечения улицы.
Выбирали долго. Улица по направлению к башне практически как в час пик. Двойки тварей фланируют туда-сюда. Медузы будто застыли в воздухе. Мы сдвинулись вдоль этого «Бродвея», туда, где развалины были крупнее.
— Действуем так, — начал я, — издалека снимаем как можно больше медуз. Все поняли, как прицеливаться? Дальше ждем недолго и следим за реакцией. Если особой суеты не будет — рвем через улицу, отстреливая наземных тварей. Распределяем цели. Помните, надо захотеть выстрелить!
— Да сколько можно, помним мы! — возмутилась Лиза. — Прицеливаться неудобно, рука дергается.
— Встань полубоком к цели, расставь пошире ноги и расслабь руку. Плавно поднимай вытянутую руку и, как только совместишь цель с прицельной выемкой, задержи дыхание и плавно жми на выступ. Привыкнете. Цели распределите слева направо, как сами стоите. Я беру двоих самых левых, вы остальных четырех медуз. Готовы? Огонь!
Двумя выстрелами я сбил двух медуз. Две белые вспышки — и на землю посыпались останки далеких тварей. Звука не было, дальность примерно метров двести. А здорово: ни отдачи, ни упреждения никакого не надо. «Снаряды» летели если не со скоростью света, то быстрее пули — это точно. И неожиданно я почувствовал ладонью уменьшение заряда, необъяснимо как. Напарники на своих медуз потратили выстрелов десять.
— Мне кажется или все чувствуют снижение заряда в излучателе? — спросил Агнар.
Все согласились.
— Я еще вчера заметил, — добавил Рон.
— А я попал! — восторженно прокричал Витар.
— Да тише ты, — успокоила его Лизия, — наблюдаем же за дорогой.
Монстры, казалось, и не заметили потери бойцов, так же спокойно двигались в разных направлениях.
— И что, будем ждать, пока новые прилетят? — нетерпеливо заметила Лиза.
— Вперед, — скомандовал я.
И мы побежали, в упор расстреливая наиболее близких членистоногих. Два раза пришлось обегать дымящиеся останки. Запах от них шел еще тот! Когда забежали в развалины, нас с Витаром и Лизией чуть не стошнило, а бывалым — хоть бы что.
— Молодежь! — заметил Агнар, отдышавшись, и подмигнул Рону.
Они внимательно следили за действиями тварей. Те зашевелились быстрее, их стало больше, но явно нас потеряли. Ага, без медуз за стены не могут заглянуть, это хорошо.
Мы продвигались из здания в здание. Переулки старались пересечь быстро и скрытно, сбили еще пару медуз. В конце квартала пришлось пересекать широкий проспект. Действовали по отработанной схеме, но число тварей возросло. Не обошлось без ранения — несмотря на хороший амулет, защита Витара все-таки истощилась, и «богомол» успел содрать кольчугу и чуть не вырвал кусок плоти из его бока. Но граф успел выстрелить. Потом побледнел и стал заваливаться. Мы с Роном еле успели занести его в здание, ухватив под мышки.
Я сразу влил в него силы Жизни, а Лиза наложила исцеление. Мы окружили его и стали ждать. Только через несколько минут Витар пришел в себя.
— Ты как?
— Вроде нормально, — произнес он, прислушиваясь к себе, — бок немного болит, и слабость. Но я быстро восстановлюсь, вот увидите!
— Обед и отдых, — скомандовал я. — Рон, следи за небом.
Пожевали, попили. Витар тоже присоединился немного позже. Обошлось, рана оказалась пустяковая, и яда мало попало, только крови потерял изрядно, но идти сможет. Бежать — недолго.
— Заметили, чем ближе к башне, тем больше тварей? — спросил Агнар. — А что будет возле нее?
— Сейчас посмотрю, — сказал я и вылетел сознанием.
До башни оставалось всего ничего. Пять кварталов домов и четыре широкие улицы. Количество защитников увеличивалось с приближением к круглым развалинам, а по круговой улице вокруг башни было вообще не протолкнуться. Там встречались и подобия «чужих» с длинной выдвигающейся пастью, и новые твари: огромные гусеницы, все покрытые длинными щупальцами. Сами тела лежали неподвижно, а склизкие на вид щупальца непрерывно шевелились, обшаривая все вокруг. Другие чудовища замирали, как только щупальце касалось их, и отходили подальше, когда оно отодвигалось в сторону. От гусениц несло очень мощной магией Земли.
Сразу за полуразвалившейся стеной башни никого не было, а в самой стене виднелись неактивные желтые плетения. Скорее даже остатки плетений. Там были только сохранившиеся межкомнатные перегородки и несколько спусков вниз. Еще было видно, как из-под башни густо выходят толстые, как канаты, нити силы и устремляются вверх, постепенно расходясь в стороны и дробясь на более мелкие. Площадью остатки башни были с половину небольшого квартала.
— Ничем не могу обрадовать, — некоторое время спустя докладывал я, — пять кварталов и четыре широкие улицы. Последняя — жуть. Битком набиты, и какие-то огромные гусеницы с щупальцами лежат, а защита у них, похоже, нашим бластерам не по зубам. Медуз тоже полно. Вот так.
Рон нахмурился. Остальные тоже задумались.
— Не останавливаться же на полпути, а? — первым высказался Витар. — Я уже в порядке, сил полно.
Я покосился на него с сомнением.
— Да уж конечно, полно! — ответила Лиза. — Но набираешь вполне себе быстро. Если бы не Егор, я бы не пошла, а с ним — вперед и только вперед! Всех победим!
— У меня восторгов меньше, но очень любопытно, что же они так охраняют? В конце концов, охотники бывали в башне. — У Агнара любознательность перевесила осторожность.
— Я, разумеется, против этой авантюры, но вас не брошу, — это Рон, — и что скажешь, командир?
— Надо подумать, — ответил я, — один раз уже повел вас на черных.
Я задумался. Опасно — ужасно, но интересно — еще ужасней! Я был уверен, что внизу центр управления.
Почему — не знаю. «Надо еще проверить», — подумал и снова полетел к башне.
Опустился в первый же открытый спуск. Лестница наполовину засыпана песком, рядом круглая шахта, примерно двухметрового диаметра, была засыпана полностью. Лифт, что ли? На первом этаже коридор. Пролетел вдоль него — ниши со стражниками, двери в кабинеты. Залетел наугад в один. Ни стола, ни стульев. Вдоль одной стены металлические полки, на них пирамидки побольше лингворов, на полу валяется еще пара таких же. У противоположной стены, ближе к углу стоит каменный столбик, примерно с метр. На нем на каменной же подставке шар и рядом в углублении пирамидка. Стены покрыты разноцветным узором. Во всех пирамидках сложные разноцветные плетения с преобладанием фиолетового. В шаре фиолетового мало. Информация! Везде. Странно, что нет стульев или кресел. Стоя они, что ли, работали?
Спустился еще на этаж. Пролетел вдоль всего коридора. Он оказался круговым, и в него вело много лестниц. Здесь были только кабинеты и санузлы. Количество ниш с охраной возросло. Из сидений встретил только немногочисленные каменные лавки. Еще вниз, и тут меня ждал огромный сюрприз! Я не смог опуститься дальше. Просто не пускали с лестничной клетки. Словно стеклянная стена, а дальше каменная дверь, пронизанная охранным плетением типа двери склада. Такой подлянки я не ожидал. Решение созрело окончательно — идти надо.
Рассказал обо всем друзьям.
— Пирамидки — инфокристаллы с иллюзиями, — уверенно сказал Агнар. — Я всю жизнь ищу их, и найти такие — большая удача, а тут целое сокровище! Все сложные заклинания созданы с их помощью. Считаю, что не идти — преступление, несмотря на риск.
— Идем, — сказал я.
И мы пошли. Шли не торопясь, осторожно прошмыгивая между зданиями и стараясь сбивать воздушных разведчиков с дальнего расстояния. Опытным путем определили емкость зарядов — двадцать выстрелов, и с уменьшением заряда росло чувство пустоты в рукоятке. Когда оставался один выстрел, пустота начинала пульсировать.
Вот и широкая улица. Зверинец — отдыхает.
— Сменить заряды и взять по два бластера, — распорядился я.
Когда все было сделано, скомандовал:
— Вперед! — Про себя добавил: «С богом!»
Проходили по отработанной схеме: сначала очищали воздух, потом бегом, к сожалению, из-за Витара не так быстро, как хотелось, пересекали улицу. От вони уже не тошнило. В здании отдыхали и шли дальше. Последнюю перед круговой улицу проходили очень долго.
Ближе к концу перехода наступить на сухую землю было почти невозможно, она вся была в вонючей дымящейся слизи. Раздался вопль Лизы:
— Заряды кончаются, Егор!
— Мой излучатель пустой! — вторил Витар.
Рон с Агнаром стреляли более экономно. Наземные твари держались недалеко и набегали с двух сторон, а медузы с воздуха приближались отовсюду и гораздо стремительней.
— Всем сосредоточиться на медузах, — командую и сам отстреливаю их почти вслепую, потому что навожу вперед водяное лезвие под пятый уровень, это метров сорок шириной, стараясь не думать про возможное обрушение стены напротив. Быстрее! Как долго наполняется плетение! Застонал Рон, не оглядываюсь — заберут, пошло лезвие! — Бегом! — ору что есть мочи.
Оглянулся. Лиза с Агнаром поддерживают под руки Рона, который бежит хромая. Витар разряжает «бластер», бросает его и мчится за ними, на ходу доставая водный атакующий амулет. Да быстрее же! Уже начинаю наполнять второе лезвие, а Витар только-только пробегает мимо, и я стреляю. Снова зеленая пленка. Не смотрю на последствия, а разворачиваюсь и бегу за всеми, на ходу расстреливаю последние заряды в медуз. Слева долетает грохот упавшей стены. Меня заволакивает облаком пыли и обдает мелкими камнями, которые стучат в мою защиту. Все, забегаю за сохранившуюся стену дома. Пыль мешает разглядеть, и я кричу:
— Все здесь?
— Все, — слышится голос Агнара.
Иду на голос. Пыль начинает оседать, ее относит несильным ветром. Невольно чихаю. Раздалось еще насколько чихов. Подхожу, наконец, к команде. Рон держится за ступню.
— Что с тобой?
— Подвернул! Чтоб демоны побрали этих монстров! Какие они скользкие! Не переживай, Лизия подлечила, скоро пройдет.
— В следующий раз предупреждай, когда стену собираешься валить, а то я перепугалась, когда на меня огромный обломок полетел, — шутливо ворчала Лиза. — Хорошо, защита сработала, а иначе — прощай, юная жизнь!
— А сколько я страху натерпелся! Лезут со всех сторон, а я стреляю. Чувствую, заряды кончаются. Ну, думаю, мне хана. Один паук так посмотрел на меня и облизнулся… — завирал Витар в адреналиновом угаре.
А я просто улыбался и понимал, что через последнюю улицу мы не пройдем. Так же, по-моему, думали Агнар с Роном.
Тем не менее отдохнули, попили и пошли дальше. Пересекли несколько сложных переулков, которые здесь напоминали среднюю улицу в районе цирка. Не шириной, а обилием монстров. Потратили половину захваченных зарядов и потеряли еще два «бластера». Наконец, засели в укромном закутке перед ближайшей стеной к последней, круговой улице. Даже сохранившийся каменный козырек был над нами, защищал от воздушного наблюдения. Впрочем, это, похоже, не имело уже значения: из-за стены шел постоянный гул от шорканья тысяч ног и стук тысяч жвал.
Девять вечера. Сейчас середина сентября, и закат начнется через час. Мы вяло поужинали и молчали. Горько было осознавать, что все зря.
— Чего это все пригорюнились? Сейчас Егор что-нибудь придумает, правда? — с надеждой в голосе сказала Лиза.
— Правда, Лизочка, правда, — грустно ответил я.
Настроение было поганое. Было до боли обидно проделать такой опасный путь и упереться рогом в стену. Стал перечислять варианты: «бластеров» не хватит однозначно. Мое лезвие пятого уровня бесполезно, а выше уровень не получается. Да хоть и получался бы — набегут новые. И неизвестно, как оно на гусениц подействует. Это, похоже, местные танки. Фаерболы — три раза ха. Закрыть всех каменной пеленой пятого уровня? И что? А идти как. Будет ли защитная пелена раздвигать?
— Защитная пелена будет раздвигать монстров? — спрашиваю у Агнара.
— Любопытно! Людей откидывает или прижимает. У всех тварей защита примерно третьего уровня, и если пелена более высокая, то… не уверен, успеем ли пробежать, пока они скопом не продавят. Да и тормозить нас будет. Если только на самый крайний случай, а так… рискованно.
— А здесь все рискованно! — заметил Витар.
— Вы не видели гусениц. У них защита как бы не пятого-шестого Земли. И щупальца длинные рыщут, даже монстры их боятся! Боятся… — Я снова задумался.
На задворках сознания мелькнула мысль, и я вылетел в направлении защитников.
Гусеницы лежали возле самой стены, в виде лучей. Расстояние между телами было метров по двадцать, а щупальца длиной примерно по десять. Они рыскали хаотично, но ни разу не касались чужих конечностей, а отдергивались, едва приближались на метр. Твари тоже старались обойти щупальца. Точно боятся. Гусеницы и то друг друга боятся. И что это нам дает? Закосить под эти танки все равно не удастся… а если удастся? Я вспомнил роновское отпугивающее заклятие. Ага, местные маги сняли образец ауры, а я что, не смогу? Пригляделся внимательнее к ауре гусеницы: основа — стихия Земли. Туда вплетается стихия жизни и понемногу все остальные. Фиолетового совсем чуть-чуть. Тупая. Так, так.
Ныряю в астрал: «Девочки, вы все мне нужны снаружи. Задача — скопировать ауру существа. Каждая запоминает расположение своей стихии в ауре и интенсивность проявления. За дело, за мной».
«Кажется, операционка в моем компе установилась, интерфейс интеллектуальный тоже. Как выросли «девочки»! Воспитал. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить. Эх, справку бы почитать… а надо ли голову себе забивать? Работает, и ладно. Вот в магии древних другое дело — там даже исходный код нужен» — так рассуждал я, пока летел с «девочками» к танку.
«Вот эта гусеница. Ее ауру надо скопировать. Жду». Ждать пришлось долго, примерно полчаса. Мои стихии летали вокруг ауры монстра, чуть не ныряя в нее. Нет, не ныряли. Гусеница никак не реагировала. Наконец покивали мне псевдоголовами, и мы полетели в мою ауру.
«Все сделали?» — «Обижаешь!» — «Покажите». Передо мной возникла уменьшенная аура гусеницы, даже по форме напоминающая длинное толстое тело с шевелящимися щупальцами. «Ух ты, здорово! А сможете натянуть мою ауру?» — «Обижаешь — запросто». — «А на нашу объединенную?» Задумались. Потом Фиона и Синя нерешительно кивнули — не уверены, но попробуют. Моя проблема только в объединении. Помню, со всеми получалось во время клятвы, значит, и сейчас получится. «Как попрошу — набрасывайте эту копию на мою ауру, хорошо?» — «Отлично».
— Ну что, друзья, смеркается. Подождем, когда совсем стемнеет, и пойдем через дорогу. Будем казаться всем тварям гусеницей. Надеюсь, они магии больше, чем зрению, верят, тем более темно будет.
— Как это они примут? — Первый опомнился Агнар, а Лиза победно всем улыбалась, мол, что я говорила?
— Мы соединим ауры, как на клятве, только все пятеро, а мои стихии накинут на нас имитацию ауры того монстра. Я думаю, получится.
— А ведь точно! Как маскирующее заклинание!
— Типа того.
— Молодец, только когда ты успел его придумать?
— Я и не придумывал. Просто скопировал уже существующую ауру, и все.
— Что сделал? Скопи…
— Срисовал, так понятней. Или лучше — иллюзию снял.
— Теперь понял. Когда объяснишь — выходит просто.
— А так и есть.
Ждать пришлось еще часа два, сумерки показались длинными. Распорядился еще насчет пелены ближе к пятому уровню. Ну что, время! Мы подошли к пролому. Дальше — улица. Все взялись за мои руки. Я попросил свою ауру раскрыться и пропустить в себя чужие ауры. Сразу почувствовал себя странно: будто я — не я, у меня много рук ног и всего остального. Как же я буду идти? Тряхнул головой и попытался откинуть лишние ноги, вдруг раз — единение пропало. Ауры разошлись.
— Все чувствовали мои ноги?
— Не-ет, — раздался недружный ответ.
— А идти могли бы?
— Разумеется!
— Тогда вам придется меня нести. Я не могу, путаюсь в конечностях.
— Мы с Агнаром тебя понесем, — сказал Рон и скомандовал: — Взяли! И побыстрее, вон медузы начали слетаться.
И снова у меня оказалось пять пар конечностей. «Ауру!» — скомандовал я и неожиданно полетел в бездну.
Душа вопила от ужаса: «Я не хочу умирать! Я такой молодой и не пожил еще, а сейчас разобьюсь. Не хочу!», а дна все не было… паника не проходила, наоборот: волосы стояли дыбом, сердце билось как припадочное и грозило остановиться, каждая клеточка просила: «Жить!..»
И наконец, я умер.
Моя собеседница, вернее, ее голограмма, стройная высокая и красивая женщина, с сочувствием смотрела на меня и говорила неприятные вещи, от которых в душе поселилась пустота. Это был полный крах дела всей моей жизни.
— Совет архимагов отверг твое предложение, Игориэль. Они посчитали его слишком энергозатратным и негуманным.
Я сидел в удобном кожаном кресле и пытался осознать случившееся. В сердце плескалась давно сдерживаемая злоба, и наконец-то я с удовольствием выплескиваю ее из себя:
— Эти старые пердуны просто побоялись принять проект такого уровня от эльфа! Это все их политика тихого вытеснения бессмертных. Сначала с Эгнора, а теперь вообще из науки. Народ, видите ли, не хочет жить с нами рядом! Да плевать им на народ и все правительства, вместе взятые! Они завидуют нам и вытесняют отовсюду! Да что говорить, вытеснили уже!
Я резко, сам не осознав движений, вскочил и заходил по увитой зеленью веранде моего дома.
— Я один, понимаешь, Эльмира, один оставался в официальной науке, работал как проклятый — и вот результат! Старые интриганы. Хотят войны — они ее получат.
— Успокойся, еще не все потеряно. И сядь, не мельтеши. Есть у меня знакомые в секретариате, можно запустить апробацию через Эгнорскую академию, разумеется под другим именем.
— Что? Эгнорскую? Да я и носа там не покажу, старый Игориэль не опустится до наложения личины.
— Да брось ты. Бизнес есть бизнес, там такие деньги крутятся. Тебе и надо только закорючку свою поставить, и все.
— Бизнес, говоришь?! Да плевать мне на деньги! Я хочу, чтоб мое имя осталось в веках, хочу доказать всем, на что способны эльфы!
— Какое имя, ты сам в веках останешься. Забыл, что ли, ты же бессмертный!
— А многочисленные несчастные случаи с эльфами по всем мирам, это что, по-твоему, случайность? Э нет. Нас почти официально признали очередным неудачным экспериментом. Тесты, видите ли, говорят, что мы импульсивны, высокомерны и злопамятны. Брехня! Нам завидуют черной завистью и хотят от нас избавиться. Все!
Эльмира вздохнула и терпеливо, как маленькому, сказала:
— Игориэльчик, миленький, оставь свою паранойю при себе, мне плевать, что ты себе вообразил. Ты знаешь, кого я представляю. Серьезные люди — серьезный бизнес. Потом разберешься со своими страхами. Пять минут — и все, веселись как хочешь. «Блин» будет ждать тебя возле портала еще два часа. Опоздаешь — извини, сделка не состоится и дело всей твоей жизни продолжит пылиться на твоей полке.
— Шантажируешь?!
— Констатирую факт.
— Никогда моя нога не ступит на Эгнор, и, если свора предателей-архимагов хочет со мной воевать, они получат войну. И не пытайся заманить меня, закорючку могу поставить и здесь, — произнес я сквозь зубы.
Женщина с сожалением покачала головой:
— Как хочешь. Сделка была выгодна больше тебе, чем нам, оставайся в нищете со своей паранойей.
Иллюзия погасла.
Я походил еще немного из угла в угол и плюхнулся в кресло.
Все, все они хотят моей смерти. Как же, эльф сделал работу, для которой у них самих не хватило мозгов! Предатели!
Когда нас, двадцать человеческих сирот, целый месяц обрабатывали заклинаниями и поили эликсирами, мы были нужны. И когда из нас вырастали сказочных эльфов и за нами наблюдал весь Эгнор, мы тоже были нужны, но когда мы заткнули за пояс магическими способностями в магии Жизни и Разума всех сверстников — впервые задумались. А когда оказалось, что эксперимент удался и мы первые бессмертные в Эгноре, нам стали завидовать. Потом у нас появились свои здоровые дети, сохранившие все наши признаки, — у них, долбаных архимагов, началась истерика. Вся инфосеть, все иллюзоры оказались забиты намеками, что мы злобные существа, только и мечтающие отомстить человечеству за бесчеловечный эксперимент над собой. Это все те же архимаги устроили. Они могли позволить себе все, но прожить больше трех сотен лет не могли. И вот мстили своим же подопытным, потому что не ожидали, что мы выживем и не сойдем с ума, как все до этого.
Спасибо Завулону, этому гениальному злодею. Сколько невинных детей он погубил до нас — не сосчитать.
Наши знаменитые близнецы Иллариэль и Игнариэль отблагодарили его по-своему. Такой вирусок на него подсадили — закачаешься! Не выдержал, бедолага, сбросился с башни, забыв все левитирующие заклинания.
А эти проклятые уши! Если б не они, не сумели бы выпереть нас из родного мира. А так травили, как зайцев: «Вон они, вон они». И главное, не избавишься от них никак. Это потом гордиться начали, а женщины даже их красотой мериться стали.
Из науки ушли все. Нет, специально не гнали, но… косились, подставляли, саботировали. Я остался последним. Люблю науку. Все в ней: познание, загадки, бессонные ночи, даже интриги завистников. И тему выбрал самую сложную из магии Жизни: изменение экосистемы открываемых миров под нужды человека. И эльфов, разумеется. Такую систему придумал за сто лет — закачаешься! Да, надо признать, мы работаем медленней, чем люди, зато гораздо тщательней и продуманней. А куда нам торопиться? А какая идея у меня вышла замечательная! Отбросим лишнюю скромность, я — гений, и работа гениальна в своей простоте: иммунитет. Уничтожается любая органика без метки «свой», и пожалуйста — привози, выращивай что хочешь! Да, нужно много энергии, да, от аборигенской жизни ничего не останется, ну и что? Когда это старых маразматиков останавливало?
Хотят меня уничтожить. Ну что ж, я принимаю вызов! Не поздоровится им. Да что им, всему зазнавшемуся человечеству!
Я с силой сжал кулаки. Ненависть пронзала меня насквозь. Подождите немножко, уже скоро.
Я лежу на голых камнях. На лице и под головой — вода. Надо мной склонились люди. Бородатые мужчины и женщина. Ночь, яркие цветные эгнорские звезды. Мои кулаки сжаты, зубы сомкнуты. Ненавижу их всех, все людское племя! Одеты странно. Переговариваются и что-то у меня спрашивают. Женщина падает на колени, бросается мне на грудь, рыдает и что-то бормочет на непонятном языке. Эгнор? Откуда? Что за люди?! Ненавижу! Дергаюсь всем телом и теряю сознание от боли.
Просыпаюсь от яркого солнца, бьющего по глазам. Черт, опять забыл шторы задернуть… башка трещит, как с перепою. Прикрыл глаза рукой и застонал от боли: все тело ломит — мама не горюй! Во рту сушняк.
Когда же это я успел нажраться? Ни хрена не помню. Работал, после работы в пивнушку с Ромкой закатились, и все, по домам… вроде. Видимо, не по домам. А где я? Дома? Ольга не ворчит, и лежать жестко… как бы не на полу валяюсь… вытрезвитель, что ли? Мне же на работу! Пахнет пылью и… хрен знает чем, словно в пирамиде в Египте. Стоп. Какой Египет!!!
Осторожно открываю глаза. Рассвет. Сквозь слезящиеся глаза вижу камни, развалины и бегущего ко мне бородатого мужика. Он странно позвякивает железом. Точно! На нем кольчуга и на боку меч. Что за реконструкция?
— Егор, пришел в себя? — спрашивает, присев на колени и склонившись надо мной.
— П-подожди, м-мужик, — язык странно заплетался, и я понимаю, что говорю на странном языке, — ты кто? И я Игорь… — и понимаю, что «Игорь» звучит очень некрасиво и постыдно.
— Ты забыл? Я Рон, твой друг. Я нашел тебя в Эгноре. Не пугай меня, Егор!
Рон… Эгнор… что-то откликалось в душе, и тут же внутри завопил страх: «Где я? Что за человек? Почему так плохо? Если это чья-то шутка… но язык!» Я застонал и закрыл глаза.
Ольга… что с ней, что с Лизой? Какой Лизой?
Воспоминания накатывались медленно, волнами. Я в Эгноре… я маг… я в руинах… Твари… Лиза!!!
— Егорушка, что с тобой, любимый! — Мне на грудь упала Лизия, и я сразу все вспомнил.
Я с трудом гладил ее волосы. Тело болело ужасно, слабость была невероятная.
— Пить, — сказал я, и мне в рот сунули горлышко фляги с водой. Я жадно глотал. — Мы перешли? — спросил, напившись.
— Да. Мы в башне. Уже второй день, — ответил Агнар. — Ты сразу потерял сознание, когда накинул ауру гусеницы, и потом пришел в себя уже здесь, как только мы перешли, и никого не узнавал.
— Я был мертв.
— Да что ты! Лизия утверждала, что ты живой, только аура у тебя изменилась, — раздался голос Витара. — Все говорили, что такого просто быть не может. Потом целый день лежал без сознания. Лицо было злое-злое. Мы не решались тебя беспокоить, только перетащили под стену.
Лиза лежала на моей груди, обняв руками за плечи. Я перебирал ей волосы.
— У тебя виски поседели, — глухо сказал Рон, — и борода с проседью.
— Ничего, — вяло улыбнулся я, — главное, живой. Сегодня еще отлежусь, а завтра пойдем вниз. Витар, отведи меня за угол. Мне надо отлить. Я сейчас, Лизочка.
Потом я отдыхал, вяло ел и слушал рассказ друзей. Самому вспоминать шизофреника-эльфа совершенно не хотелось, и я очень боялся, что снова превращусь в него.
Из рассказов выходило, что твари от нас шарахались, а щупальца одной из гусениц отдернулись, едва нас коснувшись. Весь переход занял минут пятнадцать.
— Это лейкоциты, — со слабой улыбкой тихо говорил я, — а гусеницы — макрофаги[5]. Все размножаются делением. Пожирают всю органику и не могут без источника силы.
— Из всего, что ты сказал, я понял только про источник силы, — произнес Агнар.
— Не важно, — слабо махнул я рукой, — главное, дошли. Внизу другая защита, не моя.
— Какая твоя? — не понял Агнар.
Я скривился. Черт! Этот проклятый эльф не хочет меня отпускать. Спокойно. Все пройдет.
— Никогда не накладывайте чужие ауры на себя, ребята. Я тоже завязал. Надо было разбираться с заклинанием маскировки.
— Все будет хорошо, — Лиза сидела рядом и обнимала меня за плечи, одновременно поддерживая, — я тебя никому не отдам, тем более мертвым древним.
Я погладил ее по ладони:
— Я и не собираюсь никуда.
Мне бы такую уверенность.
В течение всего дня и всей ночи Лизия не отходила от меня ни на шаг. Ночью спали обнявшись. Утром встал, чувствуя себя вполне сносно. Помылись, позавтракали и пошли к лестнице, по которой я уже спускался сознанием. Остановились. Я закрыл глаза и «вылетел». Мысленно вздохнул с облегчением — удалось. Прошелся по маршруту — все так же. Жаль, сквозной лестницы нет, придется по этажам немного прогуляться. Заглянул к «девочкам». Они меня встретили грустными. Я поздоровался, приласкал каждую, успокоил, как мог, и они повеселели. Вышел. Самое главное, меня признали, значит, пока не изменился. Почему-то был уверен, что, если бы я стал эльфом, стихии меня не признали бы.
— Скажите, у вас есть сказки про эльфов или гномов? — Мог бы не спрашивать, слова были переведенными на иверский.
— Есть. Послушать, что ли, сейчас хочешь? Другого времени не нашел? — съязвила Лиза.
— Да нет, это я так, для общего развития. Ну что, пошли потихоньку. Действуем как в цирке: я выбегаю с лестницы в коридор и рублю охранников. Их четверо рядом с лестницей, а дальше по обстоятельствам. Вперед.
Мы осторожно спустились и встали возле коридора. Я сделал глубокий вдох и вошел в ускорение. Включил саблю, и понеслось. Два раза защита все-таки сработала.
— Свободно, — сказал в амулет, и мы побежали.
Нам оставалось миновать еще четырех охранников, и они нас поджидали.
— Огонь! — закричал я, но выстрелы полыхнули со стороны стражников.
Я ускорился и прикрыл всех огненной стеной. Вперед не побежал, чтобы не закрывать сектор обстрела. Ого! Третий уровень, не меньше. Оглянулся и удивленно поднял брови: все направляли бластеры на охрану, но ни одного выстрела не было. Я повернулся назад и выпустил две световых стрелы четвертого уровня в ближайших, не стал дожидаться результатов и очутился возле дальних. Для меня они двигались достаточно медленно, примерно как Рон, и я быстро снес головы обоим, развернулся и удивился снова. Витар с Роном сражались с теми двумя и побеждали. Витару шпагой удалось попасть противнику в глаз, а Рону срубить своему противнику голову. Из обрубков шей медленно вытекала синяя густая жидкость.
Привычно вернулись звуки.
— Быстрее, за поворотом лестница вниз, — скомандовал я.
На лестнице задержались.
— Излучатели сломались! — чуть не кричала Лиза.
— Тише, тише, вдруг они и на звук реагируют. Наверно, блокируются в здании. Спокойно, прорвемся, — успокоил девушку я.
— А какая защита оригинальная! — воскликнул Агнар. — Я такой еще не встречал.
Один Витар выглядел довольным:
— Как я его, а? Заметили?
— Дислокация меняется. Впереди еще четверо. Мы с Агнаром и Роном выступаем первыми. Обстреливаем. Потом я бегу вперед и сражаемся. На мне дальняя пара.
Дружно выскочили в коридор, и сразу заработали наши защиты. Четверо стояли прямо за поворотом, и к ним из-за дальнего поворота спешили еще четверо. Я выстрелил в ближайшую пару огненными стрелами, столько же направил в дальнюю, захотел в ускорение и… Ускорения не было. Не раздумывая, ушел в роновское. Боже, как медленно! Успел обстрелять дальнюю четверку и отбил выпад стражника. Я вертелся, как волчок. Пока бился со своими, подбежали те четверо, и нам пришлось несладко. Я уходил, уворачивался, стрелял в упор, но защита охраны работала, а мою их мечи пробивали влегкую, впрочем, как и я их. Почему-то охранники не стреляли. Непривычно слышался шум битвы: звон стали, шумное дыхание, топот ног, взвизги Лизы, и вдруг ее сильный одиночный вскрик.
— Жива?! — заорал я, одновременно разрубая одно тело.
Тишина. Я вздрогнул и получил два сильных касательных удара по кольчуге.
— А-а-а! — вырвался у меня крик. — Гады!
Словно второе дыхание открылось от злости — раньше я к бездушным тварям ненависти не испытывал. Чисто на злом кураже зарубил оставшихся двух, развернулся и вижу: на ногах Витар, сражается с одним и никак не может пробить тонкий обтягивающий комбинезон, но видно, что движется ловчее противника. Рон стоит на колене, а его враг замахивается мечом. Я, не думая, стреляю четвертым уровнем не помню чего — охранник застывает, и Рону удается пробить ему горло, а вскоре падает и стражник Витара. Остальные лежат. На полу смесь крови и синей жидкости.
Я буквально подлетел к Лизе. Она лежала в луже крови, аура медленно угасала, и страшная рубленая рана пересекала грудь сверху вниз и наискосок. Кольчуга расползлась и была вся в темной крови, которая постепенно прибывала. Сердце защемило. Я бросил в нее исцеление и влил жизненной силы. Опустился на колени.
— Витар, ко мне, помоги поднять Агнара, — послышался голос Рона. — Егор, сзади топот ног!
Аккуратно поднимаю Лизу.
— Впереди, метрах в двадцати, лестница вниз, несите туда Агнара. Я задержу.
Видя, как они замешкались, рявкнул:
— Бегом! Мы с Лизой за вами.
Через два громких удара сердца из-за поворота появились охранники. Не боясь, что стены обрушатся (а чего терять!), влупил самым мощным водяным лезвием на уровне пояса. Они не успели пригнуться, и яркая зеленая пленка разрезала всех, а по стенам буквально полыхало желтое пламя — защита Земли. Внезапно меня обдало жаром — загорелись «трупы» охранников, и я побежал, стараясь не трясти драгоценную ношу. Через две секунды свернул на лестничную клетку. Все сражение заняло минуты две, но вымотался, как марафонец на финише.
Бережно положил Лизу. Ее аура прекратила тускнеть. Подошел и опустился рядом с Агнаром. Его бедро, разрезаное почти до кости, было уже перетянуто тряпкой. Исцеление и жизненная сила. Оглядел себя и всех остальных — порезы разной глубины были у каждого, то же самое заклинание обоим и жизненной силы, а на мне порезы сами начали затягиваться. Я сел поближе к входу из коридора. Осталось только ждать.
Первым, через два часа, пришел в себя Агнар, еще через два — Лиза. От сердца отлегло.
— Егор, я верила в тебя.
Я молча поцеловал ее в щеку.
На лестнице пришлось задержаться на двое суток. Мы конденсировали воду, пили, ели всухомятку, и ужасно неудобно было с туалетом, но вентиляция оказалась прекрасная. Даже не вентиляция, а очищение без движения воздуха и постепенное всасывание грязи с пола и стен.
Когда Лиза окончательно окрепла, решили, наконец, спускаться.
— Дальше я охранников не видел, правда, и коридор отделен непроницаемой для сознания защитой и перекрыт дверью. Работа для тебя, Лиза.
— Одну открыла, попробую и эту, — неожиданно скромно ответила Лизия.
Спустились предельно осторожно и медленно. Этаж оказался глубоким — четыре длинных лестничных марша, которые через небольшой тамбур — вход в него и остановил мое сознание — заканчивались закрытой каменной дверью. На первый взгляд один в один, как на склад. Когда подошли к ней, неожиданно загорелся свет. Нам даже пришлось прищуриться — ни о какой плавности речи не было. А еще я заметил сканирующее нас рентгеновское излучение. Впрочем, быстро прекратившееся. На двери короткая рунная надпись и два символа.
Лиза, присмотревшись через амулет, недовольно сморщилась:
— Наплели много, но попробую.
Она возилась по шесть часов в течение двух дней. Уставала жутко! Наконец, в десять вечера дверь сама отъехала влево. За ней плавно загорелся мягкий белый свет, и нам открылся огромный высокий зал с обилием металлических столов и полок, а посредине на кубическом возвышении площадка два на два метра, к которой вела каменная лестница.
— Телепорт! — воскликнул Агнар.
И мы по очереди вошли в зал. Как только последний, Рон, зашел в помещение, дверь бесшумно закрылась, и наши защиты заполыхали фиолетовым. Одна вспышка, вторая, третья — самая сильная, и мои друзья плавно валятся на пол. Меня тоже давит к полу непонятная тяжесть, но я вижу, что в паре шагов фиолетовый столб с потолка заканчивается. Я делаю шажок, присаживаюсь, еще шажок. Голова туманится, становится лень идти, и сильно тянет спать, но делаю еще шажок. Падаю и ползу, с трудом перебарывая сонливость. Злюсь на свою слабость и на этой злости доползаю до четкой границы излучения и из последних сил перекатываюсь наружу. Слабость и сонливость проходят сразу.
Быстро отдышался и ныряю в астрал: «Фиона, быстро усиливай пелену Разума до пятого уровня. Готово? Жди команды». Встаю, подхожу к самой границе и командую: «Пелена Разума». Вокруг меня ярко-фиолетовый купол, и я смело шагаю за столб излучения. Пелена держит, но слабость и сонливость все равно медленно нарастают. Начал с самого тяжелого — Рона, и закончил Лизой. Ее тащил уже на последнем издыхании, и только вышел из столба, как рухнул в бессилии и провалился в сон.
Очнулся первым, через полчаса. Команда безмятежно спала. Я уложил всех удобнее и пошел обследовать зал. Кстати, излучение пропало.
На металлических полках много пирамидок и поменьше артефактов других форм. Недалеко от телепорта — длинный каменный стол, на котором в один ряд пять одинаковых шаров и много гнезд для пирамидок. Некоторые заняты амулетами. А напротив каждого ша ра — о чудо! — металлические остовы кресел на колесиках. Потрогал рукой — прочно. Осторожно сел. Сидушка и спинка приятно обволокли тело. Надавил на спинку — откинулась, чуть согнулся — последовала за мной. Кайф! Как я соскучился по такому, даже не ожидал. Не хватает обивки. Очень похоже, что исчезла вся органика во время или непосредственно после катастрофы. Этот зал, несомненно, какой-то офис. М-да… вот я и добрался. Если здесь не приближусь к разгадке, то грош мне цена. Попробую.
Осторожно положил руку на шар, готовый в любой момент ее отдернуть. Ничего не произошло. Ждал минут десять, и передо мной возникла разноцветная иллюзия с полосами и пятнами. Карта ауры. Видимо, опознавательный код, скорее всего на допуск. Надо разобраться. Стал внимательнее всматриваться в каждую черточку иллюзии и просидел так примерно с час. Оторвал от созерцания голос Рона:
— Ауру сканируешь?
Я вздрогнул. Вслед за ним просыпался Агнар, начал шевелиться Витар и смешно причмокивала губами Лизия.
— Выспался? — Я убрал руку с шара. Карта, впрочем, осталась висеть на месте. — Кошмары не мучили?
— Да нет, выспался отлично. Отдохнул. — Рон с интересом осматривался. — Всю жизнь мечтал попасть в подобное место. Ух ты, кресла! Впервые вижу в руинах. Я думал, древние только стояли и лежали, а если сидели, то как кочевники.
Начали подниматься все остальные.
— Что это было? — Первый вопрос Агнара.
— Сильное заклинание из стихии Разума. Выглядело как столб фиолетового сияния.
— Вот это богатство! Сколько знаний! Не уйду, пока не пойму хоть что-нибудь, — заявил он.
— Или пока не кончится еда. А туалет здесь есть? — спросил Витар.
— Должен быть, люди все-таки здесь подолгу сидели. Поищи, — сказал я.
Последней проснулась Лиза и лежала, потягиваясь и зевая. Вдруг сказала восторженно:
— Посмотрите на потолок!
Я посмотрел наверх. На куполообразном потолке была почти точная копия звездного неба. В центре сиял Основатель. Вокруг знакомые созвездия, причем некоторые немного отличались. Ух ты! Звезды сияли ярким светом, и цвет каждой звезды соответствовал оригиналу. Все эти неяркие, по большому счету, звезды создавали яркий солнечный день в зале. Красиво и удивительно. Зрелище завораживало. Как это у них получилось?
Вернулся Витар:
— Я нашел туалет и душ. Даже кухня имеется. Только продуктов нет. А что это вы застыли? — сказал и тоже посмотрел на «небо». Застыл, как и все.
Я насладился созерцанием и опустил голову. Пришлось приложить усилия, чтобы это сделать: уж очень не хотелось отводить взгляд, прямо как магнитом тянуло. Потряс головой, чтоб стряхнуть наваждение. Товарищи продолжали пялиться вверх. Пошел по следам Витара. Облегчился, помылся и вышел из санузла. Все продолжали стоять застывшими статуями. Я мгновенно покрылся потом: еще одна ловушка! Подбежал к Витару, опустил ему голову и надавал по щекам. Его глаза медленно принимали осмысленный вид.
— Егор, как там здорово, смотри! — И вновь попытался посмотреть на псевдозвездное небо.
Я дал ему подзатыльник и заорал:
— Не смотри, это ловушка, затягивает, посмотри на всех! — Обвел застывших товарищей рукой.
Он ошарашенно глядел на замерших людей и явно боролся с желанием задрать голову.
— Понял. Но так хочется!
— Иди, буди Агнара, а я Рона. С Лизой, чувствую, придется повозиться.
Рона уговаривал минут пять. Лизу все десять. Ее детскому восторгу не было предела. Чтобы окончательно поверила, попросил Агнара, который легче всех, кроме меня, перенес влияние колдовского неба, посмотреть вверх. Лиза тщательно исследовала застывшего охотника и только после этого пообещала больше не смотреть. И добавила:
— Никакого от тебя удовольствия не дождешься, даже красотой полюбоваться не даешь. И зачем я с тобой связалась? — сокрушенно вздохнула и пошла в туалет.
Потом решили перекусить и тщательно проинспектировали продукты. С экономией — дней на десять. Я тяжело вздохнул.
Спать никто не хотел, поэтому после скудной еды разбрелись по залу. Я продолжил изучение стола. На нем было написано много рун и символов.
Допустим, руны — буквы. Расшифровать без хоть небольшого переведенного участка нереально. Ни одного даже приблизительного соответствия. Есть, конечно, алгоритмы у криптографов, но я их не знаю.
Символы. Предположительно цифры. И тут обратил внимание, что в иверской системе счета не было конкретно цифр, а были буквы с черточками наверху. Пять букв соответствовали цифрам от единицы до пяти, другие буквы обозначали цифры, кратные пяти. Любые числа больше пяти и не делящиеся на пять составлялись из комбинации этих цифр. Это отдаленно напоминало римскую систему записи чисел, счет был крайне неудобен.
Не может быть, чтобы древние пользовались такой же системой. Если была техническая цивилизация, то и запись чисел должна была быть по крайней мере позиционной. Вероятнее, десятизначной, но… кто знает.
Вспомнил символы в заклинаниях, сравнил с символами здесь, на столе, вспомнил склад… один, два, три… а, этот уже был. Брр! Так не пойдет, сбиваюсь. Надо записывать. Вытащил карандаш, попробовал на каменном столе — пишет. Нашел более или менее свободное место и стал записывать. Час нудной работы, и удалось вычленить четырнадцать разных символов. М-да… четырнадцатизначная система — как-то… не по-человечески. Пригляделся и выделил четыре знака отдельно — сложноваты для цифр. Осталось десять. Ну вот. Надо только распределить от нуля до девяти. «Проще простого», — усмехнулся про себя.
Думал долго. От размышлений прервал восторженный возглас Агнара:
— Этот откликнулся, смотрите!
Он стоял возле одной из полок сжимал в руке пирамидку, вокруг которой вращалось плетение на основе воды, а над ней висела четкая объемная голограмма: красивая блондинка в разноцветной короткой тунике что-то говорила без звука. Потом появился вид нашей, без сомнения, башни — целой и невредимой. Она оказалась невысокой по сравнению с толщиной, вы полненной из голубого стекла, и венчалась шпилем. В двух местах была «перетянута» неправильными косыми кольцами из матово-зеленого материала. Она сразу напомнила мне город из сна. Из башни потянулись разно цветные стрелки разной толщины и все снабженные надписями. Потом появился красивый палец девушки, он стер одну надпись, мгновенно написал другую, и стрелка потолстела и сменила направление. Это было так похоже на 3Д-презентацию, что я ойкнул вслух. Никто не обратил внимания, все были поглощены зрелищем.
— Звук включи, Агнар, — сказал я.
— Не получится. Он либо есть, либо нет.
— А чем ты его пробудил?
Ответил мне Рон:
— Заклинание привязки, почти базовое, используется при инициации. Артефакты древних откликаются только на него, если вообще откликаются. Его поэтому называют еще и активирующим плетением. И не важно с какой стихии, я им лингвор для тебя запускал, и ты вобрал наш язык от меня.
— А я думал, базовое в инициации используют.
— Не совсем, одна руна немного другая. Смотри.
Ради меня он отвлекся от увлекательного отчета симпатичной блондинки.
— Подожди, Рон, я тоже не знаю, — отвлеклась и Лиза.
А Витар так грустно на нас посмотрел, что я сразу сменил приоритеты. Первым делом инициация!
— Смотрите, вот в этой руне петлю не закрываем. Вот и все отличие.
— Это для Огня, а мне что делать? — огорчилась Лизия.
— Плети базовое Земли, — распорядился я.
Она исполнила. Я внимательно пригляделся. Как и все земное, оно было более угловатое и производило впечатление монументальности. Только сейчас об этом подумал, хотя прекрасно знал это плетение.
— Вот аналогичная руна — «модуль связи с аурой». Присмотрись к этой руне. Видишь аналогичную петлю, она у Земли более угловатая и чуть в глубине, — я уже поднаторел в расшифровке этих иероглифов, — видишь?
— Ну.
— Не нукай, не запрягала, — не удержался я от подначки.
— Я бы ответила, но не хочется концентрацию терять, не тяни.
— Когда будешь плести заново, оставь ее разомкнутой.
— Ты уверен?
— Не на все сто, но на всякий случай прикрою тебя пеленой. Поверь старому, опытному, поседевшему в неравной борьбе с наукой архимагу.
— А ты и поседел. — Она развеяла заклинание и погладила меня по вискам. Во взгляде такая жалость, что мне неудобно стало. — Но тебе идет.
Жалость сразу сменилась обычной веселостью.
— Я тебе верю.
Она сплела — сбилась, и снова, и снова — сила привычки! Пока, не считал на какой раз, не получилось искомое.
— Давай силу, — сказал я и приготовил каменную пелену.
Угловатая конструкция вспыхнула и преобразовалась во вращающееся узорное кольцо возле руки Лизы.
— Получилось! — восторженно крикнула она и прыгнула мне на шею. Смачно поцеловала в губы. — Я знала, что ты лучший! Все, я пошла развлекаться. Не скучай без меня, милый, я быстро, — чмокнула в щечку и убежала к полкам.
Прислушался. Час возились! На одно несчастное заклинание, причем на базе известного. Повезло мне с «девочками».
— Люди, — крикнул я, — не собирайте пока ничего с полок! Посмотрели — поставили обратно. Может, каталог найдем, а все спутается.
По-моему, слегка опоздал я с этим заявлением. И насчет «девочек»: посмотрел на грустно сидящего в кресле Витара. Он уже наслонялся по залу и посмотрел одну иллюзию. Я подошел к нему.
— Сил нет на тебя смотреть. Хочешь стать магом?
— Шутишь?
— Серьезно. Я же обещал, когда создавался отряд. Но придется тебе стать подопытным, и гарантии, разумеется, нет.
— Да хоть сейчас! — сразу подскочил он. — Только я совсем не чувствую силу.
— Не беда, я тоже не чувствовал. Да и сейчас не очень. Только вижу иногда. Пойдем, будешь мне помогать. — Решил провести свой обряд.
Когда еще у древних что-нибудь удастся раскопать! Похоже, здесь одни офисные бумаги. Посмотреть еще на столе управления? А вдруг не откликнутся? А парень мучается. Тем более здесь самый центр места силы, так что инициирую по-правильному!
Подходящий участок нашли недалеко от комнат отдыха. Пустая площадка, достаточная для рисования круга.
— Принеси веревки метра два, если длиннее — не режь, можно и длиннее, — сразу уточнил я.
Привязал карандаш к одному концу, отмерил метр:
— Держи здесь. Пройди туда, — показал на примерный центр, — прижми к полу и старайся, чтобы не сдвигалась. Я буду чертить вокруг тебя круг этим карандашом.
С третьего раза, после многочисленных матов, получилась более или менее ровная окружность.
— Пока отойди и не мешай.
Стороны света я прекрасно чувствовал и сразу нарисовал Свет на юге. От него все и отмерял. С головой ушел в работу. Особенно долго не получалось разместить двадцать две руны ровным монолитным кругом — то раньше заканчивались, то места не хватало. В конце концов получилось. Вышел из круга, обернулся и обомлел: знаки стихий исправились сами собой в ровненькие и немного отличающиеся от земных, и они слабо светились! Каждая своим цветом. Руны привязки тоже выровнялись и слабо горели серебристым огнем.
— Вот это я понимаю, магия древних в действии, — медленно произнес Агнар.
Оказывается, пока я рисовал, а это продолжалось часа три, собралась вся команда и завороженно следила за мной.
— Мне надо передохнуть. — Я почувствовал усталость. — Через час, хорошо, Витар? Пока готовься. Кстати, в транс входить умеешь?
— Я занимался у мастера меча, конечно.
— Вот и хорошо. — С этими словами прошел в комнату отдыха, которых было пять штук, расходящихся из общей кухоньки, и лег на каменную лежанку, аналогичную цирковой.
Отдыхал и вспоминал свою инициацию. Передернулся, когда вспомнил о боли. Нет, про изменения тела говорить не стоит. Остальное доступно объясню. Не заметил, как захрапел, и проснулся ровно через час. Потянулся и со словами «Поехали» вышел к народу. Все сидели вокруг круга и о чем-то тихо спорили.
— Значит, так, Витар, садишься в центр круга и входишь в транс. Потом, выкинув все мысли из головы, четко представляешь себе весь рисунок. И знаки и руны привязки. Когда они появятся в твоем внутреннем мире, тебе станет очень хорошо, но не забывайся! Помни, зачем ты там.
Где какой знак, я говорил? Смотри, это Свет, дальше Огонь… в такой же последовательности заходи в каждый и выходи. Если произошла инициация, руны вспыхнут, ты увидишь, да и почувствуешь, поверь мне. После привязки всех знаков выходи. Запомни, тебя будет тянуть остаться, можешь забыть обо всем, но… постарайся. Мы тебя ждем. Придумай себе якорь, который поможет тебе захотеть вернуться в мир.
Вот, собственно, и все. Удачи. Входи. Возможно, у тебя все пройдет по-другому, я не знаю. Разберешься. — Хлопнул по плечу и подмигнул для поддержки.
То же сделали и все остальные.
Для нас все действие заняло пятнадцать минут, а знаки поочередно вспыхнули почти за две-три секунды вместе с колебаниями ауры. Все остальное время мы ждали. Я понимал, что он провел там для себя часов шесть, когда бежал к нему, заваливающемуся на бок. Аура была крайне истощена.
Сила и исцеление, уже, к сожалению, привычные для меня заклинания. Беру на руки и выношу из круга прямо в комнату отдыха.
— Нормально, только истощение, скоро очнется, — говорю друзьям, заглянувшим в маленькую комнату.
— Выходите все, я посижу с ним. — Лиза решительно нас вытолкала.
Мы расселись возле круга. Он продолжал светиться как ни в чем не бывало.
— Интересно, получилось? — спросил у меня Агнар.
— Очнется — проверим. Скорее да, чем нет. Займется хоть чем-нибудь, а то как неприкаянный был. Ему же совсем нечего было делать без магии, он скучал.
— Так ты просто от скуки его спасал? — возмущенно повысил голос Рон.
— И исполнял свое обещание, забыл? Наше сообщество называется «Стихия».
— Если все будет хорошо, я тоже хочу пройти. Не возражаешь? — сказал Агнар.
— А чего возражать? Конечно за! Все слышал, помощи извне не надо. Пожалуйста. Мне даже интересно, как маг пройдет этот обряд.
Дальше молчали.
Я не выдержал, подошел к столу, сел в кресло и взял в руку первую попавшуюся пирамидку. На вид камень, а на ощупь гораздо легче и теплей. Сжал в руке и прислушался к ощущениям. Ничего. Запустил активирующее заклинание: вокруг руки с артефактом закрутилось оранжевое кольцо. Опять глухо. А если добавить активирующие из всех стихий? Блин, Воздуха совсем не знаю. Надо подумать, но мысли постоянно сбивались на здоровье Витара, и, наконец, по амулету раздался вызов от Лизы:
— Да?
— Идите все, Витар проснулся.
Я поспешил в комнаты отдыха, успев подумать: «Надо как с разговорником поступить».
Около сидящего на лежанке Витара сгрудилась вся команда. Вид у друга был растерянный. Он пил маленькими глотками дымящийся горф, обхватив горячую металлическую кружку двумя руками, и периодически дул на обожженные пальцы.
— Как самочувствие, — вырвался у меня первый вопрос, — и как прошло?
— Спасибо, что предупредил, но не помогло, — ответил он задумчиво.
Хлебнул из кружки и продолжил:
— Я оставил «якорь»: необходимость исполнить мечту, какую — потом расскажу, но там пришлось от него отказаться — мечта уже оказалась исполненной. Там счастливый мир, и я жил там всю жизнь. Просто жил, понимаете? Та жизнь была абсолютно реальной. — Он снова отпил горф, надолго задумался и продолжил: — Когда я слился со всеми стихиями, почувствовал счастье. Совершенное. Они окружили меня, и от них шла такая радость, что… не передать. Через несколько часов, дней — не могу сказать точно, подумал о «якорной» мечте и сразу оказался в том мире. Он ничем не отличался от реального, только там воплотились все мои желания. И я зажил. Прошло несколько лет, и там, в моей ставке, — он ухмыльнулся, — мне однажды приснился сон.
Мы не перебивали, и никто даже не улыбнулся.
— Старик-чернокнижник накладывает на меня узы подчинения. Я в ужасе проснулся и потом долго не мог понять, какой это старик и кто такие чернокнижники вообще, а потом начал вспоминать. Через день убедился, что все вокруг обман. Вы не можете понять, что значит, когда вся твоя жизнь оказывается плодом воображения! — Витар скривился, поставил кружку и встал. Пошатнулся. Рон его поддержал. — Я все вспомнил, заорал «нет!» и вернулся. Помогло желание давить черных, а там их не было.
Он сел на лежанку и добавил:
— По-моему, не окончательно вернулся.
Первой опомнилась Лиза:
— Может, есть хочешь, Витарчик?
— А? Наверное. Да.
— Пойдемте все, я приготовила на скорую руку.
За скудной едой, из которой вкусным оказался только горф, мы засыпали Витара вопросами, шутили, и после ужина он окончательно «вернулся». Потом распределили комнаты и легли спать.
Ночью мне пришлось вставать и усыплять кричащего от кошмаров Витара. Утром он о сне ничего не помнил и быстро вернулся в реальность. Так и хотелось пошутить: «Добро пожаловать в реальность, Нео». Надеюсь, следующая ночь пройдет более спокойно. А пока трое наших неинициированных сотрудников категорически отказались от обряда, по крайней мере сегодня. А мой круг инициации продолжал спокойно светиться, словно заманивая неофитов.
— Витар, я дам тебе задание и пойду разбираться с пирамидками. Ты окончательно проснулся?
— Все нормально, Егор.
— Кстати, Рон, — позвал в амулет, — ты все помещения проверил? Брось артефакты на Агнара и обшарь здесь все на предмет скрытых помещений. Возьми с собой Лизу. Давай.
— Ага, задание. Ты ауры видишь?
— Нет.
— Тогда первое: научись видеть ауру. Это… одновременно и сконцентрируйся, и расслабься, и вглядывайся в свою руку, отводи взгляд, расфокусируй его. Как заметишь необычное, запоминай состояние. Дальше — легче пойдет.
— Потом попробуй вызвать стихию в ауру. Любую, кроме Воздуха; мы не знаем ничего из него. Подсказываю: если не получится из обычного состояния, то заходи в транс и проси — приказывай стихии слушать твои команды, когда ты не в трансе. Обговори какие.
— Я боюсь.
— Не боись, раз вырвался, то они сильно манить не будут. А как общаться — не знаю. Каждый сам, видимо, выдумывает. У меня и инициация не такая была. Начинай, а я пошел. Позовешь. — Оставил озадаченного друга, сел в кресло и взял в руку вчерашнюю пирамиду.
Вышел сознанием — получилось внутри помещения, и внимательно оглядел амулет. В нем оказалось сложное разноцветное плетение с преобладанием фиолетового цвета. Через час кропотливых трудов нашел точки привязки для всех стихий. С богом! И начал вливать в точки силу. Спустя всего несколько минут плетение вспыхнуло, и фиолетовая волна прошла от руки по всей моей ауре. Я поспешил вернуться в тело.
Ничего необычного не почувствовал. Посмотрел на артефакт: он ярко светился фиолетовым узором, который сливался с аурой. Закрыл глаза и мысленно обратился к пирамидке. Перед внутренним взором появился трехмерный рисунок с многочисленными рунными надписями и символами. На дальнем плане изображение телепорта: постамент в центре зала, а на нем стоящее вертикально матовое арочное и словно жидкое, закручивавшееся куда-то внутрь, зеркало. Плоская воронка. Внутри постамента бегали сложные плетения Земли, Воздуха, Света и Воды. Стоило обратить внимание на портал, как он приблизился. Ничего нового мне это не дало. Посмотрел на надпись, и та приблизилась и замигала. А если это типа ссылки? Представил курсор в виде пальца и надавил. Надпись притухла, и ничего не произошло. На вторую — то же самое, и на третью так же. На пятой улыбнулась удача: развернулся целый текст и изображения разных деталей портала. Их можно было приближать-удалять и смотреть с разных ракурсов без всякой потери качества. Ничего не понятно. Вернулся назад, надавив на обычную стрелку вниз с надписью рядом с ней. Подумал и снова зашел по ссылке обратно.
«Фиона, ты меня слышишь? Если да, появись рядом». Спустя пару секунд передо мной возник прозрачный фиолетовый вихрь. «Скопируй все, что здесь увидишь, и чуть в сторону отодвинься, не мешай. Обрати внимание на надпись рядом со стрелкой вниз, вероятный перевод: назад, в начало. Начнем создавать алгоритм перевода, как сумеем», — сказал и нажал на стрелку. В обилии ссылок нашел самую короткую, из трех рун. За ней развернулась… планета! Без сомнения, Эгнор, характерные континенты. Приблизился к нашему материку и заметил, что слева бегут символы: три блока по четыре штуки, блоки разделены тире. Координаты! Я повеселел. Уже кое-что! Приблизился к примерному региону нашего нахождения.
И тысячи лет назад здесь была сплошная экология! Кое-где крупные и мелкие населенные пункты из небоскребов разных размеров. Никаких дорог не было, но встречались многочисленные поля правильной прямоугольной формы. Все было подписано полупрозрачными надписями, которые становились видимыми, если обратить на них внимание. Как мне найти Грундские руины? Я же не представляю вообще местную географию. Надо было карту мира купить. Мне бы в башню отсюда зайти, и… не успел подумать, как пронесся над континентом, и предо мной оказалась башня с презентации. Ого, понимает! В офис — пролетел сквозь здание и оказался прямо на постаменте портала. На координатах был набор совершенно одинаковых символов. «Фиона, это нули. Надеюсь. А ссылка сюда называется, вероятно, карта». Вот так. Сказать, что я был доволен, — ничего не сказать.
Вызов Рона. Выключил пирамидку и ответил:
— Слышу.
— Ты не представляешь, что мы нашли! — произнес он торжественно и интригующе замолчал.
— Не томи.
— Оружейку и склад рутиния.
— Где?
— Противоположная стена от комнат отдыха, я всех позвал.
Оружия оказалось немного, и все холодное. Семь мечей охранников, две сабли, типа моей, десять одинаковых кинжалов, двадцать метательных ножей и один арбалет. Я хмыкнул про себя, когда его увидел. А ведь все логично, излучатели блокируются. Ложе арбалета была из материала «бластеров», дуги и тетива металлические. Полуавтомат: из обоймы десять болтов вставлялось сверху в несъемный магазин, расположенный перед спусковым крючком. Болт подавался при взводе тетивы специальным рычагом. Кстати, с совсем небольшим усилием. Пять обойм было заполнено, и в коробке было еще штук двадцать в специальных гнездах. В наконечниках было активное плетение, но из коробки и обойм оно не ощущалось.
Агнар чуть не заплясал, увидев арбалет:
— Их единицы во всем мире! Стоят баснословных денег, а болты редкость редчайшая!
— Лиза, возьми арбалет. Умеешь? — распорядился я.
— Обижаешь!
— Больше в рукопашную не лезь, будешь прикрывать нас.
Я выбрал себе только кинжал, остальные кружились над находками, как коршуны. Особенно Витар: он любовно гладил каждый экземпляр, примеривал к руке и имитировал стойки и удары.
Лизия взяла себе легкую саблю и кинжал, Рон с Агнаром мечи, а Витар в конце концов остановился на сабле. Кинжалы само собой. Ну и, разумеется, перетащили все это богатство в комнаты отдыха.
— А почему лат не было? — поинтересовался Витар у Агнара.
— Не знаю, — ответил тот.
— А потому что все дежурные были в одежде как у стражников, — ответил я, — наверное. Она сама по себе лучше наших кольчуг. Смотрите, это же оружие охраны. Я имею в виду мечи. А латы? В них же неудобно, движения сковывают.
— Похоже, — согласился со мной Рон. — Я про одежду дежурных. А насчет лат ты не прав.
— Ты просто их не видел! — воскликнул Агнар. — Они очень эластичные, блестящие, легкие и прочные. Пробиваются только древним оружием и мощными заклинаниями, а вкупе с хорошим защитным амулетом ты почти неуязвим. Одни шлемы подкачали — видно в них не очень, вроде как стеклом мутным закрыты, — закончил менее восторженно.
— Рутиния много? — поинтересовался я. Идти смотреть не хотелось, умиление от чудес древних прошло. С латами потом разберемся, на описание скафандра похоже.
— Несколько тонн. Смотри. — Он протянул мне небольшой кубик граммов сто на вес и размером примерно три сантиметра.
На ощупь — прочный парафин, на вид — гранит. Даже не выходя сознанием, чувствовал клубящуюся сырую ману.
Плетения во всем оружии были одинаковые: Земля и Огонь. Сразу всем и привязал, а обратив внимание на кинжал — заклинание в нем могло включаться мысленным желанием, посоветовал всем так же управляться с оружием. Получилось. Наверняка это стандартная защита «от дурака». А моя сабля уникальная оказалась. И длиннее, и на вид немного другая, не говоря о встроенном заклинании.
Только собрался заняться управляющим порталом амулетом, как подошел Витар.
— Егор, я увидел ауры, — сказал с восторгом, — они сине-фиолетовые, особенно возле головы, а вот с вызовом стихии разобраться не могу, — добавил погрустнев.
Я тяжело вздохнул. М-да, не разорваться же мне, а времени осталось немного.
— Секундочку. — И зашел в астрал.
«Фионочка, чувствуешь амулет у меня в кармане? Сможешь в него зайти? Отлично! Значит, так, ты видела, как я хожу по ссылкам, вот и походи. Как появится надпись, ведущая в известное место, составляй примерный перевод. Сложно?» Я задумался. «У тебя есть же доступ к моей памяти и знаниям? Я так и знал! А почему не говоришь? Не разобралась еще? Ну, писать-то можешь? Вот и пиши! По-русски».
Сразу перед взором возникла надпись: «Трудно формулировать».
«Ничего, главное — начала! Ищи соответствия между работой в Инете или за компом и хождением по ссылкам в артефакте. Составляй примерный словарь. Вспомни еще все надписи на ящиках в складе, там, скорей всего, названия амулетов. Дальше. Разберись с цифрами. Это элементарно: принимай символы в карте, где портал, за нули и сдвигай туда-сюда. Запоминай изменения символов. Самое маленькое возможное смещение — единица. Переводи сразу для меня на привычные цифры, а заодно и разберешься, где высота, ширина, длина. Возможно, там угловые величины, Земля-то круглая, но не забивай мозги — цифры есть цифры. Вот, собственно, пока все. В идеале надо разобраться с управлением портала. Ты уж попробуй. Задание ясно?»
«Я постараюсь».
«Как закончишь с координатами, напиши».
Совесть успокоил, в очередной раз обозвал себя идиотом за то, что сам мучился, символы вспоминал, и занялся проблемой друга.
— Послушай. Я начинал общаться со стихиями, как с маленькими детьми.
— Как это?
— Не удивляйся, в моем представлении они обладают разумом. Не совсем, а как сложная машина… как бы тебе объяснить… да никак!
Я заходил, заложив руки за спину. Что бы ему посоветовать кроме компьютера? Витар ожидающе водил за мной глазами.
— Знаешь что, — я остановился, — раз инициация прошла успешно, а ты видишь ауры, то стихии должны тебя слушаться. Попробуй, войди в транс и окунись в стихию с головой. Обратись к ней. Если ответа не будет — не беда. Мысленно сформулируй четкие приказы: «Выходи в ауру, когда я пожелаю, и в то место, куда пожелаю, так же и уходи». Это для начала. Пробуй. Потом воспитывай: хвали, ругай и не обращай внимания, если не реагируют, — позже обязательно ответят.
Витар побледнел, но упрямо сжал губы и сел в кресло. Не просто прошло для него возвращение в реальность, до сих пор опасается. Конечно, вся жизнь обманом оказалась! Прямо «Матрица». Может, и я сейчас в ней? Испугался и помотал головой, стряхивая неожиданное наваждение. Да сколько можно!
Отсутствовал друг около минуты. Открыл глаза, поднял руку и уставился на нее. Рука мгновенно покрылась оранжевым туманом. Секунду полюбовался, и туман исчез. Потом снова появился. И так раз десять.
— Хватит, Витар. А что так долго?
— Долго? По-моему, не очень. Только появился там, снова охватила радость, но ясность мысли не потерял. Они кружили вокруг меня, как тучи в бурю. Я вошел, как ты сказал, в огонь. Вокруг туман. Пытался докричаться, никто не ответил. Довольно долго ждал. Потом оставил приказ и вернулся. Вот, получилось. — Снова заклубился туман вокруг руки. Витар улыбался.
— Вот видишь, все просто отлично! — Сам тоже вздохнул с облегчением. — Теперь научимся чувствовать ману. Или ты чувствуешь?
— Не-ет, — задумался, — точно так же все, как и до обряда.
— Объясняю. Медитируй, как перед трансом, но заходи не в себя, а выходи наружу.
Он задумался. Потом кивнул и устроился удобнее. Я присел и стал ждать. Из интереса тоже вышел сознанием.
Толстые белые столбы выходили из пола и устремлялись в потолок. Везде виднелись плетения древних, а у меня в кармане просто сияло фиолетовым. Витар сидел неподвижно, и ничего исходящего от него я не заметил, только аура внезапно поблекла. Ну и ладно, расскажет. Хотел возвращаться, как обратил внимание, что от моего амулета к основанию портала тянется разноцветный шнур из неактивных нитей, а на квадратной площадке слабозаметный рисунок, тоже выложенный из заклинательных нитей: мужское лицо, кого-то мне напоминающее. Точно! Та статуя из музея. Местный герой или основатель. Наверное. А куб портала выложен, оказывается, из рутиния и весь забит энергией.
— Егор, — послышался голос Витара, и я вернулся.
— Рассказывай.
— Вот это да! Здесь столько разноцветных узоров, и все такие красивые! И у тебя карман, — он показал на мой нагрудный карман, — ярко светится фиолетовым. Что там?
Его лицо просто лучилось довольством.
— Ману видел? — перебил его я. — А светится у меня амулет.
— Видел? Да я плавал в ней! Здесь ужасно сильное течение снизу вверх, чуть не уносит за собой. Я и сейчас как в воде. Не мокро, но… как бы объяснить… будто я на дне моря и вокруг вода, причем движется. И течение вверх идет. Ровно так, мощно. Это и есть мана?
— Да, и мы в месте силы, поэтому такие чувства. А я вижу столбы света. Вот так, все по-разному ощущают.
Не устал? Тогда будем учить плетения. Первое — базовое. Служит для перевода сырой маны в огненную… нет. Сначала ключ. Смотри…
Мы начали активно заниматься. Я и не заметил, как пролетело время. Успехи были средними. На мой взгляд, я учился быстрее. Вскоре Лиза созвала нас всех на трапезу.
— Как успехи? — поинтересовался Агнар у Витара.
— Не знаю. Учу базовое и почти все уже прохожу.
— Да это хорошо для первого дня! А самочувствие как?
Все побросали есть и уставились на парня.
— Что это вы на меня так смотрите? В своем я уме, не повредился. Скажи ты им, Егор!
— Все хорошо с ним, — отмахнулся я. — А вы чем занимались?
— Амулетами, чем еще? Большинство не откликается, а другие непонятные, похожие на первый агнаровский, — вздохнул Рон.
— А я иллюзию срамную нашла, — смущенно сказала Лиза, — там такое показывают! Но вам не покажу.
— Одна будешь по ночам смотреть? И ручки под одеялом, — подмигнул я ей и отшатнулся от летевшей плюхи.
Лиза сидела красная, а остальные прикрывали улыбки ладонями.
— Не хотела же ничего говорить! — обиделась девушка. — Так и знала, что осмеете все. Но как они могли, а! Я думала, древние были выше этого!
— А дети у них в колбах росли, — сыронизировал Агнар. — Тоже люди были. И амулеты такие находили уже, просто не принято у нас об этом говорить.
А я подумал: «Как и в наших компах, всякого барахла хватает. Даже на работе».
Ложась спать, все подспудно думали: «А как сегодня пройдет ночь для Витара?» Мой шедевр продолжал манить себе жертв.
Витар, слава богу, спал хорошо, поэтому Лиза первая высказала с утра желание пройти обряд.
— Милая, мы все слышали рассказ нашего молодого, не боишься?
— С тобой я ничего не боюсь! А с Витаром все хорошо же прошло, ведь правда?
— Правда-то оно правда, но мне боязно.
— А с чего это ты так за меня переживаешь? Разве я тебе не безразлична? — Она лукаво улыбалась, явно напрашиваясь на комплимент.
— Не дождешься! Иди давай, сомневающаяся ты моя. Помни, я тебя жду здесь, в этом мире.
Она поцеловала меня в щеку и решительно шагнула в круг. Мы столпились снаружи. Мое сердце бешено колотилось.
Все закончилось быстро, буквально за две минуты. Вспыхнули поочередно знаки, отозвалась аура, и через несколько секунд Лиза тихо завалилась на бок. Я подхватил ее и унес в нашу комнату, добавив жизненных сил. Она просто устала, аура истощилась очень слабо.
Спала примерно час, который я просидел рядом. Лизия открыла глаза и улыбнулась.
— Я люблю тебя, милый. Как мне было хорошо!
— Ты прямо как после близости говоришь. Хочешь горфа?
Она звонко засмеялась:
— Так мы там с тобой этим и занимались! — и расхохоталась уже во все горло.
У меня сердце в пятки ушло, неужели с ума сошла! Словно прочитав мои мысли, она успокоилась, но все равно в прекрасном расположении духа продолжала играть:
— Да, я сумасшедшая принцесса. Хочу горфа, и покрепче, — добавила капризно, — и побыстрей!
Я в сомнениях сходил на кухню.
— Успокойся ты, глупенький. — Лиза с удовольствием пила горячий ароматный напиток. — Что там было, ни за что тебе не расскажу. Может, подружкам в будущем и насплетничаю, но тебе — ни за что! Маленький еще.
— Да говори ты серьезно, и я же не один, мы все ждем.
Команда стояла в дверях и с любопытством на нас смотрела. Витар с Агнаром еле сдерживали смех, а Рон был непроницаем.
— Все хорошо, меня приняли все стихии и никуда не манили, только видение наслали очень реальное. Я быстро разобралась, что к чему, и вернулась. Все. Никаких изменений пока не чувствую.
— Значит, сегодня занимаешься с Витаром. Будешь Огонь учить.
— Все, что пожелает мой господин.
— Да ну тебя, как маленькая, ей-богу.
Они начали заниматься вдвоем. Лиза дельно подсказывала Витару. У нее легко получалось вызывать любую стихию без предварительного приказа. Я только смотрел. Внезапно перед внутренним взором возникла надпись: «Цифры определены, координаты разгаданы». Я сразу вошел в астрал.
«Всю ночь работала?»
«Да».
«Правильно подсказал?»
«Нет».
«Как это? Объясни».
«Координаты сильно перескакивали, использовала метод поглощения силы в руне-стабилизаторе».
«Ты же не работала с ними, как догадалась?» И порадовался — идет самостоятельная работа.
«Подсказали. И ты раньше думал». Ладно, фиг с ним как, главное, получилось. «Показывай карту».
Появился наш портал с символами слева в углу, а справа вверху их перевод на арабские цифры. Там были нули. Поднялся над городом. Он был большим и с четкими кварталами. Застроен различными небоскребами. Интересно, обломков гораздо меньше, чем должно было быть, даже учитывая песок. Словно город срезали на уровне третьих этажей, а дальше сам рушился. Вон цирк: большое овальное сооружение, невысокое по сравнению с соседями, с куполом и окруженное колоннами с арками. Такой вот неоклассицизм. Спустился в подвальный зал, а барельефы не прорисованы, жаль. Это все-таки карта, а не справочник по туризму. Зато в углу бежали числа координат. Вот бы прямо в зал телепортироваться! Картинка внезапно застыла, числа замерли, а внизу появилась надпись, а под ней число и рядом фиолетовый перевод — семизначное число. Я чувствовал, что, если нажму — откроется портал туда, прямо в зал цирка. Число, скорее всего, расход энергии или стоимость. У меня аж мурашки по коже пошли, еле удержался не нажать. Нет, надо выходить из астрала, заодно из амулета.
«Фиона, ты же можешь со мной общаться, когда я не здесь?»
«Могу. Плохо. Медленно». Но ничего, не всегда же мне нырять в астрал. «Я пошел, будь на связи. Продолжай работу с артефактом». Она просто появилась и кивнула.
У нас есть телепорт! Так и подмывало рассказать всем прямо сейчас, но нет. Надо потянуть интригу. Кстати, как там мои запасы энергии, которые я наворотил? Вот еще с чем надо разбираться, но пока они и не нужны. Пришлось опять заходить к «девочкам».
Где она? Ага, представил свое тело. Вон две сферы в голове. В одной красно-желтые точки, в другой серая масса. От нее так и несет мощью. Покрутил и так и эдак… плюнул и вышел. Может, есть лингвор с языком древних?
— Агнар, — спросил я по амулету, — не попадались раньше лингворы с неизвестным языком?
— Ты думаешь, самый умный?
— Ничё не думаю, на всякий случай спросил, уточнить.
— Конечно, не раз пытались разгадать язык древних, но лингвор работает от человека к человеку. Может, и есть, только не активировались. Кто знает.
— И я так думаю, просто столько текста в этих пирамидках, что ну очень хочется! А со звуком нашли?
— Да, я нашел и Лизе отдал. Там внутренняя иллюзия. Какое-то длинное представление. Ни слова не понятно!
— Ясно. Встретишь неактивирующийся лингвор — неси.
— Хорошо. — Выключил связь.
Обратил внимание на Витара с Лизией. У него как раз вспыхнула базовая руна, и аура почти мгновенно окрасилась оранжевыми ручьями.
— Сработала, Егор, сработала! — Он завопил от радости. — Рон, Агнар да все нормально. — Это по амулету.
— Молодец, Витарчик! — похвалила Лиза. И ко мне: — Показывай, о мудрый учитель, еще из Огня.
— Пожалуйста, аура привязки. Для древних амулетов и инициации, — показал им плетение, — боевые здесь, пожалуй, не будем. Только защиту, но сначала эту освойте, здесь это полезней для тебя, Витар.
Лиза тоже, без споров, начала осваивать новое заклинание, хотя ей оно без надобности. Хвалю. Она и освоила его буквально часа за полтора, прогресс! И пошла готовить надоевшую всем кашу. А я в это время сидел возле «сканера», пытаясь его взломать и продолжая в другой руке держать плетение для Витара.
Дело в том, что пирамидку я вытащил из гнезда рядом с шаром и чувствовал связь. Уже висела моя аурная карта, которая ничего не напоминала, кроме голографического снимка, через который пропускают лазер, и тогда получается голограмма. Сейчас это предположение ничего не дает. И вот пытаюсь найти точки привязки, как в пирамиде, а их оказалось ну очень много. Выбираю наиболее яркие и никак не могу определиться. Не хочется ошибаться. А в голове все вертится: голограмма, лазер. Не выдерживаю и ныряю в астрал: «Крася, мне бы широкий лазерный луч красного цвета небольшой интенсивности. Как? Ты лучше должна знать. Когерентный, монохроматический, поляризованный поток света. Неясно? М-да… Спроси у Фионы, может, доступней объяснит».
Ждать пришлось с час, пока Крася не закивала. «Площадь потока с картинку, ты увидишь, интенсивность… чтоб слабо заметен был в общем освещении, направление — сквозь карту, перпендикулярно рисунку. Я выйду и скомандую». Как выросли мои «девочки»! Я гордился.
Посмотрел на карту и пожал плечами. Проверим. «Свети». От груди появился широкий луч красного света, а над столом возник я. В полный рост и одетый в серебристый комбинезон. Витар замер, я, хоть и ожидал чего-то подобного, но не такой ясности и четкости, тоже.
— Э-это как? — спросил наконец друг.
— После объясню. Подскажи лучше, что с этим делать.
— Не знаю… руку положи на шар…
Точно! Я кладу руку на шар, и мое изображение меняется на сферу с мигающей красной надписью. Я хлопаю себя по лбу и вставляю пирамидку в гнездо, на ходу думая: «Извини, Фионочка». Сфера меняется на объемное изображение меню управления, уже мне знакомое.
— Вот, Витар, это управление телепортом.
— Да ну!
— Зови всех, чтоб не повторяться.
Когда собралась вся команда, я снова положил руку на шар и начал объяснение:
— Это меню управления телепортом. Смотрите, вот он, сам телепорт. Нам нужно открыть портал, допустим, в цирке. Вуаля! Жму сюда, — показал пальцем, — и можно идти.
— А как обратно? — спросил Рон.
«Фиона, он помнит обратно?» Надпись: «Да, или я могу обнулить, что одно и то же. Там возникнет портал сюда».
— Элементарно. Я беру эту пирамидку, и возвращаемся сюда из любого места. Кстати, остальные четыре надо проверить.
— А еще куда можно? — заинтересовался Агнар.
— Отсюда — куда угодно. Смотрите, — я вывел изображение планеты, потом континента и полетел над ним, — подсказывай, Агнар, где что находится.
— Пониже и помедленней, и двигай по сторонам. Так, стоп. Это же Южные горы, как на картах древних, сейчас они гораздо ниже и все залито лавой. Давай на север. Стоп. Узнаешь, Рон? Твои родные места, — Лис только хмыкнул, — а на месте поселений руины. Видишь, сколько их, Егор? Примерно половина зачищена. Еще, еще, вот Северные горы. Здесь низкие, а у нас высоченные, ты сам издалека их видел, а за ними царство чернокнижников Батвия. Смотри-ка, у них гораздо меньше поселков древних. Не зря в наши руины бегают. На запад и южнее… стоп. Королевство Асмар, столица Грунд — мой город. На месте этого небольшого поселка одно из мест силы и в центре королевская Академия магии, а моя школа южнее, пониже опустись, примерно здесь.
«Фиона, запоминай все». — «Обижаешь!»
— Где Хром?
— На северо-запад. Стоп. Волчок, столица, на месте этого поселка, на месте второго второе место силы и город Фридора, третье место силы графства здесь пустое, вон, где поля и бараки, что ли? Примерно. Там башня архимага Гродовса стоит и леса густые кругом.
— Не в курсе заброшенных земель у него?
— Нет, но предполагаю, что поближе к горам. Поднимись северней. Примерно здесь. Только горы сейчас разрушены почти, а здесь смотри какой хребет. И поселок древних. Не знаю, как там насчет руин, специально не интересовался, а на слуху не были.
— А если мы отсюда порталом? — спросил Витар.
— Только в самом крайнем случае, такой шум поднимется из-за возмущения маны! Конечно, смотря куда…
— Вот и подумай на досуге, пойдемте есть, — позвала Лиза.
После обеда все сели в кресла напротив своих сканеров. В каждом гнезде стояла пирамидка. Когда все отсканировали ауры, я просветил карту каждого, и они положили руки на свои шары. Перед всеми появились иллюзии. У Рона — точная копия моей, у Агнара — полностью прозрачная наша башня, как и у Витара, а у Лизы — тексты, объемные схемы наподобие презентации и т. д., и везде, кроме нас с Роном, был звук.
Я впервые услышал звуки речи древних. По звучанию они больше походили на китайский, чем на европейские языки. Разбирались до самого вечера и поняли, что наши с Роном пирамидки отвечали за работу портала, Агнара с Витаром — за безопасность, там были посты охраны, схемы проходов и теоретическая возможность включения-отключения и выдачи пропусков, а Лизин артефакт отвечал за экономику. Похоже, здесь торговали маной. Типа заправочной станции, в том числе и для летающих тарелок, их изображения довольно часто попадались у Лизы.
Надо было видеть мою команду, чисто дети! Несколько часов играли, пока я не научил их ходить по ссылкам. К сожалению, много было «битых». А что хотели, катастрофа как-никак была. Вкратце у меня появилось представление о ее сути.
Несомненно, Игориэль причастен, но он был не один, однозначно.
Сначала разразилась всемирная магическая буря колоссального масштаба: это она «срезала» все высотные здания, потом или одновременно все, особенно маги, связанные через инфосеть, погибли, а далее вышло на сцену детище эльфа — была уничтожена вся органика в руинах, и все это на фоне глобального катаклизма в виде вулканов, потопов, бурь и т. д. Удивительно, как вообще кто-то выжил.
А вот ответов на главные вопросы: кто виноват и что делать, я так и не нашел. Замешаны боги или нет — непонятно. Какова моя роль — тоже. Приехали. Одна надежда на «вещие» сны и на расшифровку языка, которой занимается Фиона. Дело очень нескорое, возможно годы, несмотря на новые материалы в виде текстов со звуком и Лизиного «кино». Не порнушки, а того, которое Агнар нашел. Надо не забыть себе «скинуть». Порнуху тоже любопытно, надо будет выманить.
А возможно, все мои рассуждения и гроша ломаного не стоят. Посмотрим.
Перед сном Агнар с Роном сообщили, что завтра пройдут инициацию.
Ночь провели спокойно, что еще больше укрепило их уверенность. Сначала пошел Рон. Его обряд и пяти минут не занял, и он вышел из круга самостоятельно. Хмурым.
— Ну как ты, Рон? — выразила общее любопытство Лизия.
— Нормально, — односложно ответил тот.
— Что было-то, расскажи, — продолжала она допытываться.
— Если ты расскажешь, то и я расскажу.
На том и закончили.
Последний Агнар. Его пришлось вытаскивать, но проснулся довольным:
— Друзья мои, как там прекрасно! Еле выбрался. Я попал в детство, счастливое, представляете? И если бы не желание повзрослеть, там бы и остался, а так загадал себе проснуться взрослым, чтоб самому покупать сладости, и, пожалуйста, проснулся. — Он счастливо рассмеялся. — Это желание было выполнено! Просто удивительно, как реально. Всего месяц пожил, а и сейчас еще наполовину ребенок. — Хитро оглядел всех и заново залился смехом, скатившись с лежанки.
Я так и не понял, шутит он или нет. Да это и не важно.
Потом сгрудились возле Агнара с Витаром, пытаясь разобраться с безопасностью. Без знания языка ничего не получалось. Не было в иллюзии привычных мне обозначений запрета и разрешения, в виде разных вариаций зеленого и красного, зато появилось стойкое подозрение, что нам очень повезло: охрана находилась в «спящем» режиме. «Активный» режим даже трудно представить.
— Да что мы страдаем, может, как у зарегистрированных пользователей, у нас уже везде есть доступ, а может, мы администраторами идем. Давайте проверим! — По-иверски звучало белибердой, но суть была понятна.
— Может, начальниками стали, говоришь? — задумался Агнар. — Кто пойдет проверять?
— Я и пойду. Хоть под круг Разума встану без щита.
— И кто, позволь заметить, тебя вытаскивать будет? Амулетики слабыми оказались, уж лучше я, — продолжил Агнар, опередив Рона.
— Подождите… да вас же в первую очередь надо магии Разума учить! Я знаю пелену Разума. Уровни до пятого, дальше опыты не проводились моими «девочками», поглощение сильно большое, и вообще что-то не то… секунду.
«Фиона, базовое Разума в ауру скинь».
Над ладонью вспыхнуло неактивированное плетение фиолетового цвета.
— Учите, это базовое. Стихии сами откуда-то силу берут, но ее недостаточно, особенно для мощных заклятий.
— Как здорово у тебя выходит, Егор, раз, и готово! — воскликнул Витар. — Когда научишь?
— Не знаю. Когда будете общаться со стихиями как с личностями, только тогда. Они умные, поверьте. А пока не отлынивай!
Трудно им будет без представления о компьтерах.
Быстрее всех справился Агнар, потом Рон и позже Лиза. Их ауры окрасились фиолетовым, а Витар еще мучился. Я показал на другой руке пелену сразу пятого уровня и стал страдать сомнением: а вдруг у них силы не хватит? Ближе к обеду Агнар показал, что я прав. Аура неофита не дала достаточно энергии на наполнение, а в два этапа ни одно заклинание не может активироваться.
— Агнар, моя аура тоже столько не выдаст, но заполняет же. Стихия подкачивает. Я разместил базовые плетения прямо в астрале, так я называю транс со входом к стихиям. Включается само и подкачивает в случае нужды, как сейчас, а силы здесь — море. Это же место силы. Попробуй так же.
— После обеда обязательно, а сейчас устал, извини.
— Да тебе-то за что извиняться! Это я не подумал, — ответил с досадой, но продолжал держать оба плетения. Надо закончить, раз начали.
Только часа через полтора Рон с Лизией закончили почти одновременно, и у них тоже не вышло наполнить плетение, а когда Витар сумел добить базовое, пошли обедать.
Во время еды усиленно размышлял на эту тему и после озадачил всех:
— Раз не общаетесь со стихиями, то сами, вручную попробуйте создать там плетение и запустить.
Товарищи переглянулись и ушли в транс. Ждал всего минут пять, и все вернулись почти одновременно, даже Витар, и довольные.
— Вот этого даже я не ожидал, — сказал Рон, — уж ко всему с тобой привык, но догадаться плести в астрале! А ведь ты и раньше про это говорил.
— Конечно, Егор молодец, оригинально, но! Мы не знаем, на что магистры всерьез способны, и тем более архимаги, — заметил Агнар, — они свои секреты очень хорошо хранят, и общаются многие через астрал. Только я сомневаюсь, что имеется в виду вот этот наш транс. А в учебе? Четвертый уровень дают учить только мастерам, а я, увы, так и не удосужился на него сдать, до сих пор подмастерье. — Вздохнул и добавил: — Я и не стремился. Заклинания четвертого тоже ведь можно было узнать, но не нужно тогда было, и третьего хватало. Правда, Рон?
— Из моих знакомых охотников никто из Огня не знал боевые выше третьего уровня. Из других стихий некоторые знали. И ты прав, хватало. В такие опасные места лезли в одиночку, рассчитывая на обман, а отрядом нереально было пройти с любым уровнем, хотя бы в эту башню.
— Насчет астрала я с тобой тоже соглашусь. Я читал про него, по-другому описывают.
— Но ты, Егор, многое уже поменял в моем представлении, — снова заговорил Агнар, — поэтому не будем зарекаться, что есть что.
— Короче, получилось?
— А как же! — воскликнул Агнар и щелкнул пальцами для пущего эффекта. Мгновенно его окружил фиолетовый купол.
— А теперь эту развей и вторую попробуй наполнить.
Не вышло. Пришлось снова Агнару нырять в астрал, но совсем на чуть-чуть.
— Я когда понял, что там можно очень легко плести, сплел несколько защит и базовых заклятий. Базовые остались там, а защиты я в ауру свернутыми вытащил, — гордо пояснил он другим новичкам.
Лиза с досады прикусила губу:
— Я ведь тоже заметила, что там легко плести, а не догадалась.
— А я догадался, — заметил Витар, — и два базовых там оставил, а защиту еще не выучил. А может, я там и учить буду?
Рон ни в чем не признался, но заметно огорчился.
— Витар, а как же ты будешь смотреть из астрала? Или память фотографическая? — Это слово я произнес по-русски, но он догадался о значении и тяжело вздохнул. — Вот у меня — фотографическая, серьезно. С детства. Ну что, пошел проверять, — сказал я и направился к двери.
Никакого столба не было. Я постоял там, походил, пожал плечами и вышел.
— Это еще ни о чем не говорит, — заявил, подходя к отряду, — всем надо пройти.
Все и прошли. Никакого излучения не было.
— А кто-нибудь на небо смотрел?
И все, как по команде, поглядели наверх. И скоро отвели взгляд.
— Агнар, Витар, за пульт, — с моей легкой руки мы стали так называть рабочий стол, — попробуйте открыть с него дверь.
Я стоял рядом и подсказывал. Прошли сквозь все здание, нашли наш офис, остановились возле двери. Рядом две надписи-ссылки. Нажатие поочередно на обе ничего не дало. Настроение сникло.
— Может, с этой стороны двери попробовать, с нашей? — спросил меня Витар.
Я пожал плечами, но мысль мне понравилась. Витар развернул рисунок и нажал на верхнюю ссылку. Дверь плавно ушла вправо.
— Ура! — закричала Лизия, обняла графа и поцеловала в щеку.
Мы тоже поздравили его за смекалку. Витар был доволен. Дверь меж тем подождала с минуту и закрылась сама.
Я отозвал Агнара в сторону:
— Серьезно продумай и рассчитай, куда можно наиболее безопасно открыть портал в графство Хромское. Во-первых, надо переправить туда груз, во-вторых, просто проверить работу.
— Я понял, командир, — серьезно ответил он.
Потом отозвал Рона:
— Управление порталом у нас с тобой. Буду учить тебя пользоваться амулетом вне пульта. Вытащи свой. Сейчас покажу, как надо привязать его к себе…
Два дня пролетели в бешеном ритме: я поднимался по лестнице и походил по коридорам, охрана так и оставалась стоять застывшей. Вслед за мной попарно выходили остальные, и их тоже пропускали. Поговорили с Агной, она, оказывается, последние дни никогда не снимала серьгу-амулет, подышали «свежим» воздухом, который был гораздо хуже офисного, собрали артефакты и оружие — короче, подготовились к уходу.
Пробный портал решили открыть прямо в зал цирка, заодно сходить там на склад. Охотники в подвале не поймут, что это за возмущение было в плотном потоке маны, и вряд ли на разведку пойдут, скорее просто насторожатся.
— Давайте, друзья. С богом. Рон, ты все помнишь? — напутствовал я.
— Помню, не переживай: мысленно пройти в амулете назад, к основному порталу, и нажать на надпись внизу. Обратить внимание, чтобы слева были вот эти символы — нули. — «Нули» он сказал по-русски, а символы в его амулете были родные, непереведенные, но это без разницы.
— Мы будем на связи.
Рон, Агнар и Лиза зашли на основание портала с излучателями в руках. Мы с Витаром оставались в офисе.
Лис задумался на секунду, и прямо перед ними, на краю площадки возникло матово-серебристое, вращающееся в виде плоской воронки зеркало, формой напоминающее большую арку. Первым шагнул в неизвестное Агнар. Без излишних прощаний. Мы замерли, и через несколько секунд во всех разговорниках прозвучало:
— Я в зале. Чисто. Идите.
Лиза обернулась, подмигнула нам и шагнула в портал. Сразу за ней Рон, не оборачиваясь. Воронка бесшумно и без всяких спецэффектов захлопнулась.
— Как вы?
— Отлично, — ответил Рон, — направляемся к складу. Вокруг никого.
— Егор, я заметил, что при закрытии портала колебания маны были… я ожидал большего, — добавил Агнар.
— Неплохо. Не отвлекайтесь и не отключайтесь.
Ждать да догонять — самые неблагодарные занятия. Витар занимался, а я бездельничал, слушал разговоры командированных. Они не баловали меня разнообразием: так, одиночные реплики и приказы Рона, он был за старшего. Лиза вскрыла дверь за несколько минут, и та даже открылась сама. Потом они долго искали «свободными сознаниями», как назвал это Агнар, и начали спокойно собирать добычу. Даже Лиза не жадничала.
Неожиданно я обратил внимание, что на моей иллюзии мигает одна надпись, хотя я совершенно не смотрел в ее сторону. Недолго думая нажимаю на нее. Появился вид города сверху, и в цирке горит синий огонек. Уже догадываясь, что это, приблизил изображение, и точно, роновский артефакт определяется. Здорово!
— Рюкзаки забили, нашли несколько новых артефактов, выходим, — доложил Рон, — здесь места мало.
— Из зала сразу сюда, — напомнил я.
Сначала думали выходить прямо из склада, потом прикинули примерные размеры портала и решили не рисковать. Командир на месте определил так же.
Агнар подколол Лизу, та ответила, потом тишина.
— Мы в зале, откры…
— Охрана! — возглас Лизы.
— За колонны, они далеко, — голос Рона, — не стреляйте пока. Куда это они?
Мы с Витаром замерли и молчали, боясь отвлечь друзей.
— Егор, Витар, пробежали двое охранников в направле… демоны! Они с кем-то схлестнулись!
— Черные! — воскликнул Агнар. — Серый туман пустили.
— Не встревайте, — заорал я, — вам главное вернуться! — Меня прошиб противный холодный пот.
— В первый раз болею за стражу, — произнесла Лизия, — одного черного зарубили, так ему. Демоны! Конец охране.
— У них жертвы, смотрите, стоят группой, — голос Агнара, — черных всего трое осталось, если охрана еще набежит — всех порубят. Что молчишь, Рон?
— Предлагаешь помочь? Приказ был — не ввязываться.
— Ты же все слышишь, Егор, — вмешалась Лиза.
У меня зашумело в висках. Я знал, что в руинах опасно буквально все! И что черных недооценивать нельзя, пелена Разума не проверена, и так не хочется рисковать друзьями, тем более чернокнижников в подвале уже поджидает засада. Судя по иллюзии, наши почти в центре зала, а где пленные — неизвестно. С другой стороны люди. Их в самом деле могут порубить…
— Смотрите, они одного пленника берут… — раздался тревожный шепот Лизы.
— Что молчишь, Егор! — закричал вдруг Витар.
— Командуй, Рон! — заорал уже я.
Плевать! Нельзя допустить жертвы… практически на глазах и если реально можешь помочь.
— Цели слева направо, как мы стоим, огонь! — скомандовал Рон.
Потом слышалось сбивчивое дыхание, и пару раз звякнула сталь.
— Хык, — шумный выдох Рона, — силен был!
— Вот сволочь, один наполовину только сгорел и успел силой демонов ударить — голова закружилась. — Сбитый дыханием голос Лизы. — Демоны!
— Мы охотники, — громко говорит Агнар, — быстро за нами, тут недалеко, метров сто — спасение.
— Не оставлять мешки! Еда нужна. — Это Рон.
— Лиза, молчи, может, не поймут, что ты женщина, тем более там темно, — быстро проговорил я, — чтоб у охотников было меньше зацепок. И сами не вздумайте спускаться.
— Не дураки, — буркнула она в ответ.
Дальше было дыхание, ругань Агнара на «плетущихся еле-еле».
— Слева! — Голос Рона, и через несколько секунд: — Горят. Это охранники были, — обращаясь явно к нам, — двое. Поторопитесь!
Еще через минуты две голос Агнара:
— Вон свет, спускайтесь. У нас еще дела. Я сказал — безопасно!
Еще через несколько минут Рон произнес:
— Здесь, берите рюкзаки. Мы возвращаемся, встречайте.
Витар и я дружно обернулись в сторону постамента. Снова без эффектов возникло зеркало, и оттуда выскочили Лиза, Агнар и Рон. За ним портал резко захлопнулся. Я, как обычно, силы не почувствовал. Мелькнул какой-то белый вихрь на самой границе видимости, но утверждать, что это колебание маны, я бы не стал, да и некогда было разбираться в ощущениях — я уже встречал прибывших на середине лестницы.
— Принимай рюкзак, рыцарь, добытчица вернулась. — С этими словами Лизия передала мне поклажу. — Ой, как плечики мои нежные болят! Додумался, послать слабую девушку за эдакой тяжестью к дракону в пасть. Я так и знала, что ты меня не любишь.
Настроение у нее было преотличным, это можно было понять и не слушая треп — глаза просто сияли довольством. Мужчины тоже не отличались грустью.
— Как я вам завидую! — воскликнул Витар.
— Один сильный оказался, с хорошим амулетом — пришлось дорубать, — доложил Рон.
— И в нас сетью ударил, — добавил Агнар, — не простой, стало быть, чернокнижник был. Пелена выдержала. Правда, немного пошатнуло. Сильны черные.
— Да мы уж поняли по разговорнику. Как с телепортом работать, легко?
— Проще простого! Срабатывает почти сразу, меньше секунды задержка.
— А где амулет черного, из какой стихии? — допытывался Витар, когда мы складывали груз неподалеку, — излучатель наполовину выдержал, не шутка.
— В кармане куртки, в крови он весь. На вот, сам вытаскивай. Тьфу, демоны — стирать придется, — сокрушился Рон.
Когда первый часовой в подвале цирка услышал топот спускающихся по лестнице ног, он подал условный знак напарнику в глубине просторного вестибюля бывшей «тюрьмы» и подумал: «Началось!» Приготовил атакующее заклятие. Каково же было его удивление, когда увидел ноги в стертых крестьянских башмаках и услышал:
— Господа охотники, нас ваши товарищи сюда послали, сказали, здесь безопасно.
От неожиданности чуть не выпустил «воздушный молот». Еле сдержался и возмутился: «Вот сволочи, заложников впереди себя пускают, ну держитесь!», но, когда за толпой мужиков, типичных крестьян любого местного графства, никого не оказалось, его челюсть упала на пол.
— Господин охотник, слава Спасителю, добрались! Куда нам мешки с провизией скинуть? Устали больно.
Все они были грязными, в ссадинах и синяках, щеки ввалившиеся. Тяжело дышали и сразу упали на пол, где им указал командир. Потом сбивчиво отвечали на расспросы.
— Так вы говорите, их трое было?
— Верно, господин командир. Рюкзаков? А мешков за плечами не было. Точно. Прямо до прохода довели, да. Дела, сказали.
Свободные от дежурств охотники собрались в столовой.
— По описаниям крестьян, один из черных был демонопоклонником, и трое охотников этих троих черных завалили! — горячо высказался самый молодой. — Не побоялись!
— Двое страховали наверняка, — добавил более солидный, — амулетики работают, значит. — Он любовно погладил каменную пуговицу на шнурке с выцарапанной на ней буквой «З» — защита.
— Думаешь, один из отрядов сопровождения вернулся? — уточнил командир, бывалый охотник с недавно отращенным указательным пальцем, не успевшим еще толком загореть. Сколько денег пришлось друиду отвалить, вспоминать страшно!
— А кто ж еще? — ответил солидный.
— Почему же сюда не зашли?
— Куш сорвали и вертятся сейчас неподалеку, затариваются. А мы сиднем сидим, — начал старую волынку еще один охотник, — сколько раз предлагал: давайте хотя бы цирк обшарим.
— Обшарен он уже на сто рядов! — резко ответил командир.
— Как слышал, не на сто. А то ты руин не знаешь! Здесь по одному месту можно хоть тыщу раз ходить и богатства собирать, — продолжил спор недовольный.
Командир нахмурился.
За соседним столом в одиночестве сидел высокий жилистый мужчина в короткой кольчуге и с полуторником на поясе. Это был один из двух спасенных, которым пришлось остаться, не вписавшись в заветное число «пятнадцать». Впрочем, остаться вызвался сам. Он прислушался к разговорам охотников и с ухмылкой покачал головой.
От еды меня оторвал звонок Назара. «Чего это, в пути еще должен быть» — удивился я.
— Назар звонит, — сказал остальным и ответил: — Здравствуйте, граф.
— Здравствуйте, барон. Я не помешал?
— Нет, все нормально, мы как раз отдыхаем. Что-то случилось?
— Нет, все нормально. Ваши амулеты с верным человеком отправил в Грунд, а сам уже с гвардейцами еду, просто… помните того охотника, Старка, воздушника? Вы с ним еще повздорили.
— Помню, и что?
— Он утверждает, что от ваших амулетов, тех, с буквой «З», несет магией черных.
— Да откуда он знает?
— Мы же в плену были, и перед ошейником он запомнил «вкус» магии, которой нас оглушили. Он магию на вкус различает.
— Все правильно, и мы так же определили эти артефакты. От чего защищают, тем и пахнут. Не вижу проблемы.
— Видите ли… буква «З»… он говорит, что архидемона черных зовут Завулон.
Я дернулся, как от удара. Прибил бы эти видения! Все, спокойно.
— Врет он! Агнар, что означает буква «З» на амулетах защиты от дубины?
— Просто защита. Ты велел пометить, я и выцарапал на них эту букву. А что?
— Потом объясню. Назар? «З» — защита, все очень просто. Так откуда знает?
— Прочитал где-то и вспомнил. Я, конечно, не верю, но, как только он уехал, решил связаться с вами, предупредить.
— Спасибо, конечно, но, право, не стоило по такому незначительному поводу. Вас, я надеюсь, успокоил?
— Да я и не беспокоился! Просто Старк так зол на вас. Даже не знаю почему. Ругался всю дорогу. Не хочу говорить о нем плохо, но он злопамятен.
Вот и спасай людей после этого.
— Спасибо, Назар, что предупредили. Как приедете, свяжите меня с отцом. Когда прибываете?
— Обязательно! Послезавтра должны быть в Волчке. Вы надолго еще в руинах?
— Нет, на днях выходим. До встречи.
— До свидания, барон.
Когда я пересказал разговор отряду, все помрачнели.
— Час от часу не легче! — возмутился Витар. — Меня в чернокнижии подозревать? Да я его на дуэль вызову!
— Не все так просто, — задумчиво произнес Рон, — он может к помощникам пойти, а в доказательство этот амулет предъявить. Там сложат факты, вытащат разыскной и, каким бы глупым он ни был, начнут копать. Какое-то время, конечно, пройдет, меня Громом в цирке звали, но не надо их недооценивать.
— Да мы же подвиг совершили! — теперь возмутилась Лиза.
— Поверь мне, — Лис глянул на нее стальными глазами, — им на эти подвиги в руинах наплевать. Они никогда охотников не жаловали. А то ты не знаешь нашу церковь, — усмехнулся и добавил: — Потом окажется, что черных в руинах покарала рука Спасителя в лице этого Старка, а мы чуть ли не главными жрецами демонов окажемся.
— Да что ты такое говоришь! — хором возмутились Витар с Лизой.
— Поверьте моему опыту.
— Граф сможет нас прикрыть? — уточнил я.
— Пока да, — ответил Агнар, — но он все-таки действующий правитель и больше политик, чем отец, поэтому в дальнейшем надо будет прислушиваться ко всему. Если, конечно, тот Старк пойдет к помощникам.
«Пойдет, это закон подлости! И хрен с ним. Выбора пока все равно нет. Действуем по плану. Спасибо Назару. Ну, Старк! Свинья неблагодарная, погоди».
— Сколько у нас времени?
— Да Спаситель знает! — пожал плечами Рон. — Пока все сопоставят, пока догадаются кто мы, пока поймут про Хромского. Особо спешить не будут, но и на тормозах не спустят… как думаешь, Агнар?
— Полгода точно не стоит опасаться. — Он уже успокоился и беспечно махнул рукой.
— Значит, три-четыре месяца, — подвел итог Рон.
— Ладно, давайте доедим. Не будем отклоняться от планов, — закончил неожиданный разговор я.
А после обеда внимательно оглядел ауры всей команды: у всех после инициации слетели клятвы. Нестойкие оказались. А у меня? Вышел сознанием — сидят, заразы. Стоп, а почему я ничего не почувствовал? С этим вопросом и обратился к Агнару.
— Хм, — ответил он, — интересный случай. В цирке — потому что ты и сам был в отключке и на витаровскую печать не среагировал, а теперь… даже не знаю. Инициация — не смерть…
— Не важно! — прервал я раздумья друга. — В принципе я уверен, что смогу снять с себя лишние печати.
— Нет, — сказал Рон, — учитывая ситуацию со Старком, надо всем заново поклясться.
— Обязательно! — воскликнул Витар. По-моему, он до сих пор тяжело переживает историю своего попадания в отряд.
Остальные, включая меня, пожали плечами. Текст решили не менять, хотя параноик Рон и возражал. Шутка насчет параноика, куда ему до эльфа! Просто зануда.
В пять минут уложились.
— Определился, Агнар, куда можно телепортироваться?
— Примерно. Давай карту. Вот сюда, — показал пальцем в сторону горного хребта недалеко от маленького поселка древних. Всего с тремя небоскребами, кстати, — там должен быть лес, если я точно помню карту.
— Возмущения не засекут?
— Если будут такие же, как в цирке, — нет. Там нет рядом магических сооружений с чувствительными датчиками.
— И я заметил, что возмущение среднее. Максимум на четвертый уровень. А когда ты, Егор, прибыл, целая буря была.
— До четвертого не дотягивает, — возразил Агнар.
— Рон, отмечай у себя координаты.
Как я ни хотел, с походом меня обломили. Дружно заявили, что жрать нечего и надо приобретать провизию у местных, если они рядом окажутся. Лучше Рона в вопросе продаж-покупок никого не было. Вот так, я снова остаюсь сидеть на месте. Вместе с Агнаром: Витар убедил, Агнар согласился, я подписал.
— Рон, свяжись с Агной, пусть выдвигается в Хром с амулетами, если успеет их получить. На всякий случай. Агнара быстро вычислят, не дай Спаситель, — я старался привыкать к упоминанию «Спасителя» вместо общего понятия «Бог», — слежку установят. И пусть не говорит никому, куда собралась, а лучше соврет про другое направление. Всем, включая и дочь Агнара.
— Егор, я полностью с тобой согласен, сам хотел это предложить.
— Не пойдет он так быстро к помощникам, — уверенно заявил Агнар, — знаю я такой тип охотников. Сначала по кабакам прошвырнется и свои подвиги распишет.
— Свернул он в Грунд, — упрямо сказал Рон, — лучше подстраховаться.
— Назар не сказал куда, — заметил я.
— Там одна развилка, — «успокоил» меня Агнар.
Вся портальная площадка оказалась заваленной трофеями. Там было все: лишнее оружие, артефакты и рутиний. Килограммов пятьдесят. Жаль, ящиков не было, и завернуть тоже не во что было, поэтому приготовились быстро перебросать все через портал.
— Открываю, — предупредил Рон. — Витар, пошел.
— Демоны! — раздался голос Витара в разговорник. — Здесь бурелом. Лизия, иди помогай, но осторожней — бревно рядом.
Лиза смело шагнула в зеркало.
— Не тяните, чем дольше открыт, тем больше возмущений, — подсказал Агнар.
— Демоны! — Вскрик Лизы. — Чуть ногу не подвернула.
— Хватай бревно, оттащим, — не обратил внимания на ругань наш граф.
Пыхтение, поминание родственников бревна, и спустя минуту:
— Кидайте!
Мы покидали поклажу ударными темпами.
— Я пошел, — предупредил Рон. — Все оттащили?
— Иди, — ответил Витар.
— Секунду, — остановил я. — Лиза, кинь что-нибудь обратно.
— Зачем? — возмутилась та. — Поймали?
— Ничего. Иди, Рон. — Я с уважением посмотрел на Агнара. Мы с ним спорили насчет односторонности прохода.
— Да в кустах он упал, я слышал. Зачем рутинием швыряться? Ищи теперь, — возмущался Витар.
Рон без слов шагнул в портал.
— Все нормально. Кругом лес, запущенный. Хоть егерем сюда иди, — сообщил Рон. — Возмущение при закрытии не меньше четвертого. Надеялся, поменьше будет. Мы отключимся, чтоб вас не отвлекать.
— Пока, милый.
— Если что, сразу на связь. Включать без рук научились, не ленитесь, — забеспокоился я.
— Я всегда о тебе думаю, не переживай, — кокетливо произнесла Лиза и добавила перед отключением: — Витарчик, иди сюда!
«Вот актриса!» — улыбнулся я.
— Все, Егор, осталось ждать. Не люблю это дело.
— А кто любит!
Мы пытались заняться изучением амулетов, меня давно привлекли небольшие кубики, но дельные мысли в голову не лезли. У Агнара тоже. Он попросил подержать заклинания из новых стихий и стал учить, а я беседовать с Фионой.
«Как продвигается расшифровка языка?»
«Медленно».
«Заклинательные руны изучаешь?»
«Конечно».
«Есть успехи?»
Ответа долго не было.
«Современные заклинания составляются из готовых рун-модулей, каждая из которых самостоятельное плетение. Оно составлено из первичных рун-символов вперемешку с числами. Мы разгадали двадцать пять таких рун. Точно узнали, какие из них представляют стихии, они обязательно есть в модулях».
«Так это здорово!»
«Непонятно за что отвечает большинство остальных. Древние заклятия совсем другие, без модулей. Руны идут в несколько потоков».
«А сейчас?» Что-то я запутался.
«В один. Последовательно».
«Слушай, а стихии зачем вообще нужны?»
«Мана воздействует на материю только через них. Они основа мира».
«Получается, мысли и душа материальны?» Я подумал про Разум, Жизнь и Смерть.
«Философский вопрос. Они воздействуют на ману через стихии, и наоборот».
«Мои догадки о программировании помогают? И вообще, с моими знаниями разобрались?»
Снова молчание.
«Трудно. Не все понятно, но похоже».
«С уровнем больше пятого разобрались?»
«Нет. Только теоретически. Сильно большое поглощение идет, и мысли сразу путаются».
«Хорошо, Фионочка, продолжайте. Всем девочкам привет!»
«Они слышат».
— Егор, Егор, — послышался далекий голос, и я почувствовал, что меня трясут за плечо.
Агнар, господи, почему он так далеко? Надо открыть глаза и ответить. Еле поднял тяжеленные веки и почувствовал, что проснулся.
— Егор! — Громкий голос резанул ухо.
— Все, проснулся я. Не заметил, как уснул, представляешь, Агнар!
— Слава Спасителю! Я хотел за водой бежать, поливать тебя. Как это ты умудрился: и плетение держать и спать?
— Сам не пойму. Заговорил со стихиями и как загипнотизировал сам себя. — Я потряс головой. — Все, окончательно очухался.
— Не пугай больше так старика.
— Не буду, дедушка, — прислушался к себе. — Что-то кушать захотелось. Пойдем пожуем.
— Пойдем, внучек.
За опостылевшим вяленым мясом с цуркой разговорились.
— Знаешь, что я только что подумал? — неожиданно для себя сказал я. — Мои стихии не какие-то особенные, они самые обычные первоосновы, отраженные в башке. Дело в ваших головах.
— Да ну? И что в них такого?
— В моем мире есть умные машины, и я с самого начала представлял одну из них там, — постучал пальцем по бестолковке, — и давно обратил внимание, что в астрале все под мои желания подстраивается. Не важно, осознанные или нет. У вас то же самое. Инициация — яркий пример.
— Под явные и тайные? Возможно, и что из того?
— У-у-у, как все запущено! Только лекций о психологии мне не хватало. Нет, это другое.
Агнар слушал меня с огромным интересом.
— У всех людей есть сознание и подсознание. Подсознание — это неосознанная и большая часть нашей… души. Мы не можем управлять ей напрямую, а если узнаем что-нибудь оттуда, создается впечатление: я всегда это знал, просто не обращал внимания или забыл, не считал важным и так далее. Туда же выталкиваются детские желания и обиды… Стоп. Как бы попроще? Я и сам, честно говоря, не понимаю толком.
Отпил цурки. Агнар не перебивал. Да как же объяснить, если сам не знаю! Одни популярные сведения. А надо ли?
— Слушай, это тема такая длинная и непонятная, давай потом… У тебя же есть дети?
— Разумеется, и уже взрослые.
— Подсознательно ты все равно считаешь их детьми, это к бабке не ходи.
— Я и так это знаю, это всех родителей касается. Не удерживаюсь иногда, пытаюсь их воспитывать. Потом понимаю, что зря. Ругаю себя. Так я же как лучше хочу! А в чем дело-то?
— Беспроигрышный вариант. Прими на веру, что в глубине души ты искренне считаешь их маленькими, требующими заботы и воспитания. Отнесись к своим стихиям как к детям, и они к тебе потянутся. Они и так тебе радуются, правда? Вот и похвали, приласкай, пожури. Короче, не мне тебя учить детей воспитывать. Я своих, похоже, воспитал.
Агнар покачал головой.
— Жена детьми занималась. Я и видел их редко, — сказал грустно, — все по руинам знания искал. Потом, когда жены не стало, они уже выросли.
— Извини, если затронул за живое. — Сделал длинную паузу, искренне посочувствовал и добавил: — Собственное представление о воспитании по-любому у тебя есть. Хоть то, что их лупить надо или, наоборот, сладостями всегда кормить, это не важно. Примени любой метод, кроме безразличия. Вот так и начинай общаться со стихиями. Все. Я выдохся. Витару я то же самое говорил.
Посидели, помолчали.
— Интересный у тебя мир, — сказал вдруг Агнар.
— Эгнор интересней, — не согласился я и вызвал Лизу: — Как вы там?
— Вас бы сюда! Мы с Витаром прячем все, а командир самоустранился. Пошел, видите ли, дорогу искать. Что только не выдумает, лишь бы не работать. — Голос был уставший, но довольный и бойкий. — Вам хорошо, вы сидите, отдыхаете, а мы пашем как волы.
— Сочувствую, дорогая, Спаситель в помощь.
— Спасибо, дорогой, я знала, что ты меня любишь. Все, не отвлекай. — И выключилась.
Скучно ждать. Изучать амулеты совершенно не хотелось. Устал. Пусть в голове все уляжется. От нечего делать включил древнее кино, а скорее мыло.
Длиннющий фильм внутри головы с полным эффектом присутствия — о жизни семьи. С любовью, ненавистью, интригами, предательством и т. д., насколько это можно определить без знания языка. Интересен был антураж: одежда, большие квартиры в небоскребах, летающие тарелки, мебель, меняющаяся по желанию хозяев, огромные голограммы-иллюзии в домах, такие же на улицах города — типа рекламы. Разговорники являлись мини-компами, только видео внутреннее было, но в кино, по закону жанра, их делали видимыми для зрителя.
Магами были далеко не все, меньше половины. Их… уважали. Боевого применения магии я так и не увидел, но разные левитации, изменение тела: от простой личины, до «рабочей» трансформации — показали.
Один из главных героев был магом и, работая под водой, превращался в человека-амфибию и занимался там чем-то типа биологии: выращивали огромных моллюсков — целую башню с ними под водой показали. Для наземных животных наверняка похожие башни на земле были. Жаль, структуры заклинаний не изобразили. Как я понял по отношению к нему, работа считалась престижной. Или просто так ко всем магам относились, побаивались. Да и характер у него был скверный: орал, психовал без повода.
Поражала плохая игра актеров. Несмотря на эффект присутствия, все казалось натянутым, ненастоящим. Может, это особенности жанра? Мол, не забывайтесь в глубинах сознания — это кино.
Еще поразило малое количество детей. Правда, вспомнив наши сериалы, согласился, что это не показатель. Такое вот кино.
Вызов от Лизы:
— Рон нашел дорогу, и по всем признакам недалеко деревня. Идем туда. Устала — жуть. Хоть ты меня пожалей. — Довольный голос явно не соответствовал усталости.
— Всем сердцем! Дорога наезжена?
— Не-а, заброшена. Почти не ездят. Она к бывшему поселку древних ведет, но мы к деревне в противоположную сторону топаем.
— Это Рон по карте определил?
— А кто еще? Он у нас один знаток. Еще он обратил внимание, что дичь непуганая.
— Почему сам не звонит?
— Значит, меня тебе слушать неприятно, хорошо, я запомню, дорогой.
— Я серьезно.
— Какой ты зануда, Егор. Сама сказала Рону, что свяжусь с тобой. Где твои возвышенные чувства, рыцарь? Почему девушка первой должна проявлять инициативу? Куда катится мир! Ты совсем не рад меня слышать, я заплачу.
— Хватит трещать, пьяная, что ли?
— Я пьяна любовью к тебе.
— О Спаситель, серьезное дело, а ты балаган устраиваешь. Я же переживаю. Долго идти? И не засирай эфир, говори по делу.
— Как ты сказал? Ха-ха-ха, — смеялась долго, — Спаситель помоги, ну ты меня и рассмешил! Как ты сказал: не заси… — Снова закатилась.
Я вызвал Рона:
— Что это с ней?
— Не обращай внимания, как в лесу оказалась — довольная стала, просто сил нет. Угнетают ее руины. Я встречал таких людей, ничего страшного, пройдет.
— Не замечал за ней угнетения.
— Это потом проявляется. Не обращай внимания. Сколько идти — понятия не имею, но завтра в любом случае к вам. Пойдем с тем, что есть.
— Хорошо, отбой.
Старк два дня гулял по трактирам Грунда. Травил байки, поправлял менестрелей, пару раз подрался. Потом посмотрел на тощий кошелек и с тяжелой совестью, направился к помощникам Спасителя. Не хотел этого делать — ужас, но пришлось. Вернее, дозрел.
Еще в руинах он пропитался черной завистью к спасителям. Как же, не он, опытный охотник, а какая-то сопливая девчонка и не более опытные охотники убили всех черных. Особенно раздражал его Егор — богатенький сукин сын, которому просто повезло. И маг по двум стихиям: Старк элементарно прошляпил насыщенность силы Жизни в ауре Егора. А какая у него аура оказалась объемная! Ничего, он сумеет отомстить за унижение. То, что унизили его в первую очередь черные, никакого значения для жадной натуры охотника не имело. И еще спасители посмели подарить кучу древних амулетов сопляку Назару, а не заслуженному охотнику Старку! Прямое оскорбление.
Когда почуял вкус амулета, сначала не понял, а потом обратил внимание на букву «З» и вспомнил. Точно, архидемона у черных звали Завулон. Что же это творится в мире! Чернокнижники спасают от чернокнижников. С ума сойти! Надо вывести их на чистую воду.
— Так все и произошло, господин дежурный. Амулет у вас в руках.
— Хм, странно все это. От амулета действительно веет магией демонов, но кто их знает, этих древних. Отошли от заветов Спасителя, могли и сами такое создать. С другой стороны, может, это черные сами для себя защиту сделали, чтоб под свой удар не попадать. Слышал, что некоторые артефакторы используют древние амулеты для собственных целей. Сложно, но можно. — Задумался надолго. Старк заерзал на стуле. — Буква «З» ни о чем не говорит.
Дежурный помощник в форменном светлом балахоне пристально и с брезгливой хитринкой смотрел на охотника. Помощник был молодым надменным брюнетом. Он сидел, важно развалившись в кресле, скрестив руки на груди. Всем своим видом показывал презрение к пришедшему.
— Скажи честно, чем они тебе насолили.
— Ничем, господин помощник, я, как верный почитатель Спасителя, просто не смог пройти мимо этих фактов и посчитал своим долгом сообщить о них вам. — Старк заерзал еще больше.
— С каких это пор охотники стали верными почитателями? Может, надеешься на вознаграждение? Доложил о черных и давайте обещанное? Не выйдет, господин охотник. Все твои измышления — круги на воде. Амулетик останется у нас, а сам — пошел вон.
Старк подскочил, поклонился и поспешно вышел из приемной невзрачного особняка в центре Грунда. Уф, от сердца отлегло. Он уже жалел, что приперся сюда, но ненависть требовала выхода. Выгреб мелочь из кошеля, сморщился и направился в ближайшую дешевую пивную. Запить противный липкий страх и успокоить совесть.
Если бы месяц назад ему сказали, что он стерпит такое оскорбление от кого бы то ни было, то огреблись бы по полной за эти слова. А теперь даже не заметил. Утерся и рад, что вообще от помощников вышел. Да и вообще, сам визит к помощникам — тоже бы не поверил. Месяц назад.
Молодой дежурный покрутил в руках амулет, вздохнул и принялся писать служебную записку. Делу решил дать ход, тем более недавно пришло распоряжение усилить наблюдение за руинами. Кто знает, может, это добавит плюсик в послужном списке, а там и карьера сдвинется с мертвой точки. А то засиделся на одной должности. Товарищи вон, которые вместе с ним пришли, давно его обскакали, интриганы.
По возвращении путешественников «дома» устроили настоящий пир. Как достала долгохранящаяся еда! Вяленое мясо, сухая лапша, наподобие китайской, крупа и сухари. С удовольствием выпили деревенской настойки, поели ароматного горячего жаркого со свежими овощами и завалились на послеобеденный отдых, подремать.
На деревню наши путники наткнулись, когда начало смеркаться. Обычная деревня дворов в полста с храмом Спасителя в центре. Залаяли собаки, народ вывалил из храма — как раз закончилась вечерняя служба. Встретили пришельцев удивленно-настороженно, но Рон быстро нашел с местными общий язык, успокоил.
Селение называлось странно — Развалина, из-за близости к доимперским развалинам, которые с трудом угадывались в густой лесной чаще километрах в пятидесяти на северо-западе. Аборигены туда не совались — плохая примета. Там, по слухам, было капище язычников древнего племени.
На ночь охотники остановились в храме, у единственного в деревне старого служителя. Он оказался живым доброжелательным старичком, охочим до слухов из столицы королевства. Пришлось выкручиваться, выдумывая на ходу сплетни оттуда. В этом, естественно, пре успела Лизия: она так запудрила ему мозги, что служитель слушал ее открыв рот. Друзья представились начинающими охотниками с наставником, ищущими новые руины, которые вроде бы должны быть неподалеку.
— По древним картам смотрели? — живо проговорил старик. — Не вы первые. Врут они про руины. В доимперские времена здесь племя обитало, так их поселение было в той стороне, а руин поблизости нет. Все давно открыты. Признайтесь, Лис, вы на проверку новичков водили? В магии тренировались. — И довольно улыбнулся, увидев растерянность охотников. — Не удивляйтесь, я видящий. Надеюсь, лес не подожгли?
Утром помог приобрести провизию, предложил лошадей на продажу, но Рон отказался, заявив, что молодым полезно пешком ходить. В руинах, мол, кони не предусмотрены. Тепло попрощались со служителем и вышли из деревни. Телепорт открыли километрах в двадцати, зайдя в лес.
На следующее утро запланировали телепортироваться на дальний край руин в направлении графства Хромского. Пустыню решили не тревожить возмущениями. Определили на карте приблизительные точки выхода и сразу добавили «закладки» в артефакты. Нашли оную функцию. Это Рон подсказал: он заметил, что все места посещения остаются отдельной ссылкой в карте, а я допер, что можно и не посещенные координаты туда же вставлять, только они другого цвета получаются. Прямо как в браузерах.
Весь день и вечер делали вид, что заняты чем-то важным, а на самом деле настроение у всех было чемоданным. Вроде и прожили здесь всего ничего, а воспринимался офис уже как свое уютное надежное убежище. Но устали мы от чудес древних, элементарно захотелось к людям. Про путешествия в другие части мира, по молчаливому согласию, никто не упоминал. Мы просто слонялись или пытались учить заклинания новых стихий. Один Витар не филонил, учил всерьез.
Вечером состоялся разговор с графом Хромским. Разумеется, через Назара.
— Отец говорит, что он не против выполнить вашу просьбу, — после обмена любезностями сказал Назар. Жаль, нельзя никого, кроме хозяина амулета, слышать. — Вы заедете в Волчок?
— Ни к чему, граф, вы уж простите нас, но лишнее внимание… сами понимаете.
— Отец так же думает. Вас встретят в Бродне, это первый поселок от руин в направлении графства, знаете?
Я передал слова Агнару, и тот кивнул:
— Знаем.
— Два человека в таверне «Счастливый охотник», спросите Вагира. Вы скоро?
— Уже выходим из руин.
— Тогда не буду отвлекать.
— Подождите, а где находится наше место?
— На севере в предгорьях. Там небольшой заброшенный замок, называется Комес, и три деревни неподалеку. Дорога есть, но сами понимаете, неухоженная. Отец говорит, что это очень хороший вариант, и готов продать замок по приемлемой цене. — Помолчал и добавил: — Вагир все объяснит и покажет.
— До свидания, Назар, и отцу передайте благодарность.
— Он говорит, что сам в неоплатном долгу. И я тоже. Примете меня в гости?
— Разумеется, в любое время! До встречи!
— Удачи! И храни вас Спаситель.
Я передал разговор товарищам.
— Хм, — хмыкнул Рон, — еще и замок убыточный скинет. Молодец граф.
— Почему убыточный? — удивился я.
— Доходов с него нет, а на балансе стоит. Дорогу хоть изредка чистить надо, головная боль с жителями, на них повинность. Да мало ли еще проблем с такими запущенными местами! Хозяин появится — гора с плеч.
— Только бы там жить можно было, — сказала Лиза.
— Обживем! — оптимистично заявил Агнар.
Я последний входил в телепорт. Волновался. Оказалось — зря. Шагнул и очутился в разрушенном здании на самом краю руин. Ничего не почувствовал. Оглянулся, портала как не бывало, и снова мелькнуло неясное, тусклое белое пятно. В нос ударила пыль, от неожиданности чихнул. Что значит привык к тепличным условиям.
— Готовы? Пошли, — скомандовал Агнар.
Обратно прошли без проблем, только шесть кабанов встретили и бластерами их повалили. Хорошее дело разведка «свободным сознанием», когда им владеют все члены отряда. В лесу прибили всего пару волков и к вечеру третьего дня вышли к селению Бродна.
Здесь тоже специализировались на руинах, но не так широко, как в Скурцеве, и сама деревня была гораздо меньше. Разместились в «Счастливом охотнике», познакомились с Вагиром и его спутником Брамусом, молчаливым мужчиной с военной выправкой. Вагир же больше напоминал ловкого приказчика. Дела отложили до утра, а сами с удовольствием помылись, поужинали и легли спать.
— Я имею все полномочия от графа Нугара нор’Хрома для переговоров с вами.
— Мы знаем, — ответил Рон. Все коммерческие вопросы мы переложили на него.
— Вот деньги за спасение сына, пятьдесят тысяч золотых. — Он водрузил тяжеленный кожаный кошель на стол. — Вам удобней наличными, я прав?
Рон кивнул. Мы сидели в обеденном зале таверны ранним утром. Посуду после завтрака уже унесли. Собрались одни мужчины. Лиза нагло спала.
Я вытащил монету. Номинал сто империалов, на орле стилистический дракон тонкой чеканки с прожилками инородных металлов — в кустарных условиях очень сложно подделать. Похоже, небольшая Иверия выполняет здесь роль земных Штатов — печатает СКВ. Весила монетка примерно двадцадь граммов.
Когда говорят «имперский золотой», подразумевают монетку достоинством в один империал, так что рассчитались с нами тютелька в тютельку, просто крупными «банкнотами».
— Вот карта вашего будущего владения. Надеюсь, оно вас устроит, как и цена. — Вагир развернул пергаментную карту. — Это графство. Вот замок с землями, а это, — вытащил вторую, — сама земля и план замка. Когда-то давно там было баронство Комесское, вассальное нашему графу. Семейка была еще та! Графство реквизировало землю за долги, а последний и вовсе титул продал. Так что претендентов на него нет, а место хорошее.
Я уставился на карту. Хорошее, как же! Аппендикс на северной границе, за которой невысокий горный кряж, а за ним герцогство Лавия. Поди и территория спорная.
— Территория спорная? — спросил Рон, словно прочитав мои мысли.
— Вся правда на нашей стороне. Просто герцог и наш граф не в лучших отношениях, но вас это ни в коем случае не коснется: вы формально станете вассалами графа Хромского. Вам официальный титул нужен?
Задумались. Я не разбирался, мне по барабану.
— Сколько? — Рон покосился на меня.
— Всего пять тысяч, патент с подписью графа и официальной печатью у меня. На кого выписывать?
— Подожди пока. Какова цена всего этого богатства? — Лис обвел рукой карту баронства. Оно было вытянуто на север километров на пятьдесят и шириной не более тридцати, если верить надписям. Замок Комес находился ближе к горам, а южнее три деревни без названий. На плане были стены, донжон, каменный двухэтажный дом и постройки, все новое.
— Полста тысяч.
— В чем подвох? — насторожился Рон.
— Если бы не приказ сопровождать вас туда, я бы расписал это место как рай земной, — со вздохом произнес приказчик, — но вы сами увидите. Деревни немногочисленны, в замке один старик управляющий. Стены заросли, башня почти развалилась. Спаситель! — воскликнул он. — Да если бы мой отец услышал, как я сейчас торгуюсь, он бы в гробу перевернулся!
— Вассальная клятва, налоги? — Рон продолжил расспрос.
— Вассалитет формальный, только на бумаге. Налоги обычные, десятина, отсрочка на три года. Содержание храмов и пожертвования тоже на вас.
В итоге сговорились на те же пятьдесят тысяч вместе с патентом на мое имя. Я стал бароном Егором ор’Комесом.
— Почему там нет гарнизона, граница рядом? — поинтересовался Рон.
— По соглашению между Лавией и Хромом, на территории баронства не должны находиться регулярные войска. Да и проходов удобных там нет. По соседству гарнизон стоит, возле перевала. Это километров тридцать от Комеса на восток.
М-да, это хуже. Порталом сильно не попользуешься. Мы с Агнаром тоскливо переглянулись.
В деревне на рынке продали часть амулетов, приоделись, купили лошадей и отправились в долгий, восьмидневный путь. По пути узнавали цены на артефакты и рутиний, и они росли по мере удаления от руин. Последний населенный пункт с хорошим рынком на нашем пути был Цитрус, небольшой город. Там нас поджидала Агна, вызванная Роном еще из Бродны. Встретились необычайно тепло. Я даже не ожидал, что так соскучусь! На рынке продали почти все свое и привезенное Агной и стали поистине богачами: сто пятьдесят тысяч! Вагир завистливо присвистнул.
— Знал бы, больше за баронство просил! — признался он вечером за обмыванием удачных продаж.
Его молчаливый товарищ проронил:
— Приказ графа был прямой.
— Ну вот как с таким коммерцию делать? — горестно вопросил Вагир.
Портила настроение только погода: всю дорогу шли холодные осенние дожди. Солнце за весь путь выглядывало только несколько раз.
Заночевали в «моей» деревне с названием Хлудово, в доме старосты. Здесь распоряжался Брамус. Он представил меня как нового хозяина замка и, соответственно, прилегающих земель. Староста сразу завел волынку про нищету, налоги, но Брамус его оборвал. Я тоже сказал, что приму его и других старост в замке через неделю, а пока попросил продать свежих продуктов. Потом подумал и спросил у Вагира:
— Ремонт в замке предстоит большой?
Тот замялся, но ответил честно:
— Чтобы зимой вам прожить достойно, немаленький.
— Вот что, любезный, — обратился я к старосте, — собери у себя и в соседних деревнях артель мужиков: плотников, строителей — и веди их в замок как можно раньше. Я хорошо заплачу.
— Это можно, ваша милость, с урожаем худо-бедно управились, да и невелик он был. А заработать лишнюю деньгу всегда готовы, если без обмана.
— Вот и хорошо, чем раньше — тем лучше.
— Не извольте беспокоиться, буквально на днях прибудем. Инструменты? Ага, возьмем.
— Вы их не распускайте, барон, — посоветовал военный, когда староста удалился, — они всегда плачутся, а ведь графские мытари сюда редко заглядывали, с арендой вообще демоны знают что творится. Головная боль для графа была. Теперь ваша.
— Учту, господин Брамус. — Свою должность он так и не назвал.
Замок встретил нас неприветливо. Ворот вообще не было, стены были полуразрушены и заросли травой, донжон сиротливо стоял на половину высоты, а рядом лежали обломки его стен. Из надворных построек более или менее целой была конюшня. Крыша большого старинного двухэтажного здания сохранилась едва наполовину, а застекленными были окна половины первого этажа, где жил старик управляющий. Над одной из труб курился дымок, что несказанно порадовало! Нам порядком надоела постоянная сырость.
— Эй, Семус, встречай хозяев! — зычно крикнул Брамус.
Через несколько минут открылась входная дверь, и во двор вышел невысокий худощавый сутулый человек в плаще и сказал дребезжащим, но сильным еще голосом:
— Привет, Брамус, хозяин здесь граф, и ты это знаешь лучше меня. Вам, гости, здоровья, и заводите коней в конюшню, слуг здесь нет. Эк вас сколько. А лошадей-то с поклажей! Купцы, что ли?
— Действительно, барон, — обратился ко мне военный, — так и надо поступить. В доме все объясним.
Завели и распрягли коней, насыпали привезенного с собой овса, натаскали воды, а продукты и пожитки занесли в дом.
— Здравствуйте, господин барон, — поклонился мне старик, когда недоразумение прояснилось, — вы уж простите, не ожидал, что графу удастся сбагрить это баронство. Ой, простите, я совсем не то имел в виду!
— Ладно, ладно, Семус, мы все понимаем. Ты останешься с нами?
— Если позволите. Идти мне некуда.
— Конечно, позволю. Останешься управляющим. На днях мужики приедут, ремонтная артель. Командуй. Ремонт дома и построек. Надо будет нанять конюха, кухарку… короче, всю дворню, тебе лучше знать. Деньги есть.
— Неужели жизнь здесь начнется? — с воодушевлением произнес эконом. — Вот радость на старости лет. Я же вырос здесь и после выслуги у графа сюда же вернулся.
— Начнется, дед, начнется, — задумчиво произнес я.
Только насколько? Надо будет съездить забрать захоронку. Это километров сто — сто пятьдесят отсюда, мы узнали у Вагира. Он еще посмеялся над теми руинами, мол, все, кто древнюю карту видел, ездят туда искать.
Теплилась слабая надежда, что, по крайней мере, зиму нам дадут здесь пережить, а там… может, вообще обойдется? Верилось с трудом, но надежда была: общаться с местными служителями Спасителя, с жителями деревень. Пусть видят, что черноты в нас нет. В это же время активно строиться, помогать деревенским, короче, жить так, будто ты здесь надолго, и кто знает, может, это действительно так и окажется.
Черные беспокоят почему-то больше, чем помощники, хотя явно должно быть наоборот, а не могу избавиться от этого чувства. Главное в сообществе «Стихия» — не переусердствовать с возмущениями, так что портал отсюда не открывать, однозначно, этим и помощников дольше не привлечем. Учить местную магию, улучшать модули и заниматься разгадкой древних. Хожу все вокруг да около.
Как не хватает знания языка! Может, всплывет сам из видений? Разумеется, всплывет, только тогда, когда «девочки» его расшифруют. Закон бутерброда, чтоб его!
С энергией моей непонятно, не могу подобраться, и все тут. Нечисто здесь, чую, как и история моего появления в Эгноре.
Сидя за камином в большой теплой и пустой пока кухне, после горячей еды и подогретого вина у меня появились другие мысли.
Несмотря на ненастье, мне здесь понравилось. Почти физически я почуял запах свободы и долгожданного дома. Перед глазами уже стоял ухоженный особняк с богатым парком, садом и тенистыми аллеями в летнюю жару. Почему именно сейчас, когда в воздухе висела холодная сырость, — очень даже понятно. По прохладным аллеям гуляла Лиза с детьми, над которыми кудахтала симпатичная молодая гувернантка. И как только Лиза позволила нанять ее — совершенно непонятно, а я в это время подглядывал за ними из-за недалеких кустов и был счастлив. Совершенно. Пришлось тряхнуть головой, чтобы развеять это уютное видение и вернуться в суровую реальность. А не хотелось — до ломоты в зубах!
Поживем — увидим.
В тенистом саду за легким столиком с напитками сидели два молодых человека. На первый взгляд вполне обычные друзья. Вернее, недруги. Ненависть друг к другу сквозила в каждом слове беседы. Если бы человеку удалось заглянуть в глаза любого из них, он бы сошел с ума от ужаса, узрев вечность. И задохнулся бы от божественной силы.
— Ты же знаешь, Спаситель, — сквозь зубы выделив последнее слово, сказал брюнет, — не люблю я твои апартаменты, говори по делу.
— Ах, Вартараар, ты уже поплатился разок за свою нетерпеливость, — спокойно ответил блондин, пригубив великолепное вино. — Не любишь вспоминать, как в замкнутом пространстве оказался?
— Можно подумать, ты меня туда отправил.
— Но я помог тебе выбраться. Мои адепты тебя вытянули, забыл?
— Поэтому и сижу сейчас здесь, а не у себя. Не отвлекайся, голову печет.
Блондину, похоже, нравилось испытывать терпение старого недруга, поэтому с делом намеренно не торопился. Он щелкнул пальцами, и сад наполнился прекрасными звуками воистину божественной музыки. Брюнет поморщился.
— Вот скажи мне, зачем ты с демонами связался?
— По мне, так они лучше твоих ангелочков, которых ты попросту своровал у Самого, и ни один из них и в подметки не годится настоящим, а мои слуги — натуральные. А какая от них прана идет, закачаешься!
Теперь легкая тень недовольства пробежала по лицу блондина.
— И все-таки тогда, когда ты понял, что одна из жертв была аватаром Его, о чем подумал?
— Ты всерьез думаешь, что я буду изливать тебе свои чувства? А о чем думал ты, когда совсем недавно вытащил меня со свалки?
— Охотно отвечу: что ты поможешь мне укрепиться в Эгноре в результате борьбы с тобой. Так и случилось. Мелких божков почти не осталось. Теперь от тебя избавиться можно.
Брюнет захохотал. Надолго, до слез. Блондин терпеливо ждал и снисходительно улыбался.
— Неужели ты возомнил себя Творцом? — отсмеявшись, заговорил темный. — Я не хуже тебя знаю, как идут дела в Эгноре и других мирах. Куда тебе, — он пренебрежительно махнул рукой, — скорее я тебя выпру. Люди бросают тебя, молятся формально. Да ты слабеешь с каждым днем.
— Ну-ну.
— Нет, конечно, пока не по моим зубам, но мое время придет.
— Вот чтобы оно когда-нибудь пришло, я и позвал тебя к себе.
Вартараар подозрительно посмотрел на Спасителя.
— Не переживай, я тоже заинтересован. Недавно была пробита блокировка Эгнора, и не твоими демонами, ты в курсе?
— Нет, — задумался на мгновение, — в десятый раз после Его ухода, и что?
— А кто тебе сказал, что Он ушел? В том, что мир блокирован, неизвестно чья заслуга, а Его пути воистину неисповедимы.
— Короче.
— Эх, не умеешь ты вести светскую беседу. А короче — я подправил вероятности, поэтому тот, кто по явился в Эгноре, вскоре на тебя выйдет. Будь готов. Все.
— Как в прошлый раз?
Блондин пожал плечами. Темный, не прощаясь, исчез.
«Как был дураком, так и остался, — думал Спаситель, — я в любом случае в выигрыше: либо пришелец тебя ослабит, а я дальше сковырну, либо ты пришельца приструнишь. Тогда он не успеет выполнить свою задачу», до сих пор неизвестно какую, что всегда бесило.
Он вспомнил, как давно облизывался на богатый в то время мир и не смел подступиться. Творец, как всегда погибнув своим аватаром, сплотил людей, и те сбросили всех божков, включая Вартараара, а потом устранился. Или нет, кто Его разберет, но появилась магия. Причем такая мощная, что мешала всем богам, которые слетелись на «бесхозный» мир, как стервятники на падаль.
Спаситель «воспитал» эльфов и чуть подправил их месть, но такого эффекта не ожидал. Людей почти не осталось. Пришлось терпеливо ждать, долго собирать и учить адептов и даже призвать недалекого, предсказуемого Вартараара, чтобы достичь нынешнего могущества. Можно, казалось бы, наслаждаться властью, но постоянно мешало смутное беспокойство. Спаситель не мог понять отчего, поэтому специально отслеживал все случаи пробоя блокировки Эгнора. Кстати, было совершенно непонятно, кто ее установил. Это раздражало, но в то же время и сильно ослабляло аватары богов, а в той ситуации это было выгодно.
Все проникновения в мир так или иначе были связаны с руинами древних, кроме демонов Вартараара, разумеется. Спаситель подозревал, по чьему дозволению появлялись пришельцы, и всегда старался контролировать ситуацию. Вот и сейчас он сделал все, что мог: подправил вероятности, предупредил конкурента и довел до своих служителей требование внимательней следить за руинами. Осталось только ждать. Не спускаться же в мир аватаром, в конце концов.
Прошлые чужаки сгинули довольно быстро, только один прожил долго с веселым прозвищем Дракончик и хлопот Спасителю не доставил. Вот и в этот раз ничего экстраординарного бог не ждал, Вартараар и пара других «коллег» по Эгнору заботили его значительно больше.
Вартараара совершенно не волновал пришелец. Что может сделать один человек, пусть и архимаг, ему, богу? Гораздо сильнее раздражало поведение Спасителя, будто он единственный хозяин в блокированном неизвестно кем и как мире. Его демоны с трудом пробивали туда дорогу, тратя такую драгоценную прану. Нет, он, конечно, задаст Завулону за расхлябанность: почему хозяин должен узнавать о пробое от недруга, а не от своего слуги?
Бог в сердцах стукнул кулаком по дубовому столу. Этот
Вартараар плюнул на все и решил действовать решительно.
Простите за тавтологию, богам все простительно.
Все величины, в том числе время и календарь, приведены в привычном на Земле виде.
Столицы герцогства Бармат и крупного графства Шелтон.
Луна Эгнора проходит те же фазы, что и на Земле, и тоже с семидневным циклом. Для удобства читателей дни недели приведены земные.
Разговорник — древний амулет, в современности используемый как средство связи.
Лейкоциты и макрофаги — клетки иммунной системы. Лейкоциты занимаются непосредственно уничтожением чужеродных организмов, макрофаги раздают метки свой — чужой.