Раиса Крапп
Лесные мороки
Илья с трудом выдирался из чащи. Казалось, она не хочет расставаться с добычей. Сучки цеплялись за рубашку и волосы, сплетенные ветки не желали расступаться, а паутина раскинулись ловчей сетью. Наконец, ему удалось выбраться из дебрей.
Он содрал с себя клочья липкой паутины, стряхнул с волос листья и труху. Потом поднял с травы корзинку с малиной, огляделся и понял, что не знает, куда идти: закружила буреломная чащоба. Илья еще раз глянул вправо, влево и пошел вперед.
Между тем, в лесу становился все сумрачнее. "Надо же! Заблудился!" хмыкнул Илья. Нет, он нисколько не испугался. Лес-то не чужой. Вскоре обязательно что-нибудь приметное встретится: озерцо или родник, дерево от других отличное, знакомый муравейник... Но пока что ничего подобного Илье на глаза не попадалось. И вдруг небо взорвалось таким треском, что он едва ни присел. Сердитый рокот окатился над головой - начиналась гроза. Вот не везет сегодня!
Промокнуть до нитки Илюшке вовсе не хотелось и он завертел головой в поисках убежища. И вдруг сквозь мутный лесной сумрак ясно блеснул огонек! Илья ринулся сквозь заросли. Увидев поляну и избушку на ней, Илья остановился в замешательстве: куда его занесло? Не видал он никогда этого жилья. Тут первые капли ударили по листьям, и Илья без раздумий понесся к дому. Он влетел на низенькое крылечко, на мгновение опередив стену ливня.
- Батюшки мои! Откуда ж ты взялся, милок?! - на стук двери от печи обернулась хозяйка.
- Здравствуйте, бабушка, - поздоровался Илья. - Можно, я грозу у вас пережду?
- А то как же, милый. Обязательно пережди! Он ить вон как хлещет, озорник, в один секунд ниточки сухой не оставит, - голос был ласковый и певучий.
- Да ты проходи, гостюшко нежданный да желанный, - она обмахнула передником лавку у стены. - Ноженьки-то, чай, притомил?
- Меня Ильей зовут, - сказал Илюшка, осматриваясь.
Все жилье состояло из одной комнаты. В простенке между окон стоял стол. Еще был здесь большой сундук и всякая домашняя утварь. Много места занимала печь с закопченным зевом. На шестке перед ним стоял пузатый чугун, в подпечке виднелся хворост, а к стене прислонились рогатые ухваты, кочерга и деревянная лопата - Илья в кино видел, такой лопатой вынимали из печи хлеб.
- А меня кличут бабушка Арина, - сказала хозяйка и, заглянув в корзинку, протянула: - Э-э, вона куда тебя занесло, на сАму на Комариную Плешь!
- Откуда вы знаете?
- А и знать нечего, глянь-ка, что в лукошке деется. Нонешний год малина уродилась на загляденье - рясная да сладкая. А погляди у тебя что - мятая, порченая.
Илья обиженно заглянул в корзину и глазам не поверил: она была полна раздавленных, мелких ягод наполовину с мусором. Да как же так! Он ведь, выдравшись из той чащобы, еще раз полюбовался удивительно крупными, налитыми рубиновым соком ягодами. И вдруг - будто подменили!
- Да ты не печалься, милый, дело поправимое. А чьи это проделки, известно.
- Чьи? - спросил растеряный Илья.
- Заманихины, чьи ж еще. Непутевая девка эта Заманиха. Вишь ты, сладко ей морок на человека напустить. Закружит, запутает, глаза отведет - вот веселья-то, тьфу! И место для жилья облюбовала самое что ни на есть никчемное, одно название Комариная Плешь.
- Да не видел я никого, - неуверенно возразил Илья.
- А и ладно, коль не видал, - покладисто согласилась старушка.
Гроза уходила и стихал ливень. Водяные струи уже не секли листву, а тихо шелестели редкими каплями. Впрочем, идти сейчас сквозь лес, - без дождя в минуту промокнешь. Каждая ветка окатит с головы до ног.
- А заночевал бы ты у нас, милок, - будто услышала хозяйка мысли гостя.- Сыро теперь, да и вечереет уж. А завтра вёдро будет. Утречком солнышко лес обогреет, обсушит - дорога куда как весельше станет. За солнышком и пойдешь - не собьешься. И ягодное место я тебе доброе укажу, близехонько тут. Аль чаешь, дома встревожатся?
- Да не встревожатся... - Илье не хотелось ночевать в чужом доме, но в мокром лесу зябнуть - тоже мало радости. А чего не хотелось больше, он еще не решил.
- Так оставайся! - обрадовалась бабушка Арина. -Ты в окошко-то погляди: смеркается уж, засветло домой не поспеть.
И впрямь, от вечерних сумерек воздух заголубел. Илья вздохнул - да уж, выбираться из леса в темноте хотелось ему меньше всего. А беспокоиться о нем сегодня некому: мама и папа поехали забирать Славку из летнего лагеря, потом они заедут к бабушке, и домой вернутся завтра.
- Если можно, я лучше у вас останусь, - сказал Илья.
- Ах, славно! - добрые лучики заиграли в уголках глаз. - Гости у нас редки, так ты нам не в тягость, а в радость.
"Кому - нам?" - только успел подумать Илья, как бабушка Арина сказала:
- Вот и внучка.
Илья услышал быстрое шлепанье босых ног по деревянным ступенькам, и дверь распахнулась. Из сеней ввалилось что-то бесформенное и гремящее, оказавшееся большим дождевиком. Из него вынырнула девчонка и изумленно уставилась на Илью.
- Ой! Это кто? - вдруг смешливо прыснула она.
- Маняшка! - укоризненно сказала бабушка Арина. - Гость у нас.
- Ух ты! - девчонка так бесцеремонно разглядывала Илью, что он, поначалу смутясь, теперь даже разозлился. - И что мы с ним делать будем? Сварим или так съедим?
И неожиданно для самого себя Илья буркнул:
- А то не знаешь, что с гостями делают? Накорми, напои да спать уложи.
Девчонка расхохоталась так весело, что злость Илюшкина в миг куда-то делась, он улыбнулся.
- Ох, гляди, девка, вырастишь Заманихой пустой, - пообещала бабушка Арина. - С мавками да кикиморами одна компания будешь.
И тут Илью неодолимо потянуло в сон. Напевный голос бабушки Арины баюкал ласково, глаза закрывались...
- Сморило гостя нашего, - услышал он. - Ну-к, накормим удальца, да спать уложим.
Девчонка сноровисто ставила миски, резала крупные ломти от каравая, успевая поглядывать на Илью смешливыми, озорными глазами. И чудилось ему, что струится из ее глаз неведомый, чистый и звонкий свет, и высвечивает что-то удивительное, чудесное, только приглядись... но уж очень хотелось спать.
Потом он не мог вспомнить, чем потчевали его, о чем говорили за ужином. Бабушка Арина постелила ему на сундуке, и засыпая, Илья расслышал укоризненный голос:
- Устроила забаву! Ох, девка, вытянуть бы из метёлки прутину, да этой прутиной по одному месту! Зачем в разум человеческий лезешь?
- Ой, бабуленька, да не вспомнит он ничего! Ты ж сон на него напустила!
- Все одно, останется ему беспокойство на всю жизнь.
Разбудили Илью заливистые птичьи трели. Он сел и растерянно осмотрелся. Вокруг был утренний солнечный лес. Рядом стояла корзина, и Илья протер глаза: крупные, свежие, будто только что сорванные ягоды горкой наполняли ее.
А где дом, укрывший его от грозы, бабушка Арина и озорная Маняшка? И разговоры про Заманиху, Комариную Плешь - приснились? А корзина мятых ягод? Илья опять глянул в корзину и будто наяву услышал: "Рясные". Откуда взялись эти слова, которых он раньше не знал? "Завтра вёдро будет"...
Долго никому не рассказывал Илья об этом приключении. Потом доверил свою тайну соседу, деду Тарасу, они вместе любили рыбалить на утренней зорьке. Рассказал и про трухлявые бревна, останки давнего строения, которые обнаружил там же, в высокой траве. Дед Тарас, помедлив, сказал:
- Комариная Плешь... есть такая. Нехорошее место, блудят там, будто мороком голову обносит. Потому люди стороной его обходят. Только далече оно отсель. И про развалины я слыхал. Говорят, случается там всякое...
- Что случается?
- Да... всякое.
Больше ничего не добился Илья от деда Тараса. А думки об странном ночлеге не давали покоя. Ходил Илья на ту поляну, рассматривал трухлявые бревна и пытался найти ответ: что приключилось с ним здесь. Почудилось все или было на самом деле? А вот эти развалины - от избушки остались? Что же, в тот вечер время сдвинулось назад, и он побывал в прошлом? Или развалины не имеют к избушке никакого отношения? Вопросы без ответов беспокоили, и чудился иной раз голос бабушки Арины: "Останется беспокойство на всю жизнь".
И было еще одно: стали сниться Илье удивительные сны. Иногда, почти провалившись в сон, успевал он почувствовать, будто пронизывает его непостижимый свет, чистый и звонкий, как девичий смех. И он еще успевал обрадоваться ему, и... начинался сон. Это были сны-путешествия. В прошлое и будущее, в сказку, в тайну, на чужие планеты и в самые невероятные миры. В тех снах на все вопросы находились ответы. Только утром Илья их почти забывал.