Господин Пепперминт — человек робкий и стеснительный, и потому жил он довольно скучно. Каждый день он ходил на службу, а вечерами сидел дома. И так продолжалось до тех пор, пока не появился Субастик, который все перевернул с ног на голову. История эта началась в одну очень солнечную субботу, но до того, в начале недели, а точнее в понедельник, к господину Пепперминту заглянул его друг Понеделькус с пончиками, во вторник пожаловал второгодник, чтобы господин Пепперминт помог ему сделать уроки, в среду все было тихо, как бывает обычно в середине недели, в четверг в соседнем кинотеатре нежданно-негаданно показали старый фильм «Четверо против кардинала», в пятницу господин Тузенпуп, начальник конторы, в которой работал господин Пепперминт, в очередной раз по терял ключ от офиса и на репутацию фирмы легло пятно. А потом настала суббота, и тут возник Субастик.

Субастик сказал господину Пепперминту: «Папа!» — и остался на целую неделю. У него были рыжие волосы, нос-пятачок на маленьком хоботке и синие веснушки-крапинки, благодаря которым исполнялись любые желания господина Пепперминта. Чтобы не тратить попусту такие полезные веснушки, господин Пепперминт пожелал себе специальную машину, которая послушно делала все, что он ни попросит. Вот из-за этой-то машины и началась сплошная кутерьма и вышли разные неприятности.

Больше всего от волшебной машины пострадал толстый господин Жабман. Но никто не мог избавить его от этой напасти, даже полиция, куда он обращался каждый день.

Единственный, кто знал тайну чудо-агрегата, был друг господина Пепперминта, господин Понедельную Но он никому не рассказывал об этом. Даже госпоже Брюкман, которая пекла для него чудесные яблочные пироги.

Все кончилось тем, что «Машина желаний» сломалась — сгорела от перенапряжения. Господин Пепперминт был в отчаянии: ведь он не успел загадать главного желания! Он очень хотел, чтобы Субастик остался у него навсегда.

На дворе была уже глубокая ночь, а господин Пепперминт все еще не спал. Он сидел на крыше дома госпожи Брюкман и крепко обнимал трубу, думая только о том, как бы не свалиться. «Главное не смотреть вниз», — говорил он себе, старательно разглядывая звездное небо. Рядом с ним, на коньке, восседал Субастик, безмятежно болтая ногами.

А как же они сюда попали? — спросите вы. Да очень просто. Через слуховое окно. Правда, пришлось изрядно попотеть, чтобы протиснуться через крошечное оконце, а потом вскарабкаться по скользкой черепице на самый верх. Но, как говорится, охота пуще неволи. Господин Пепперминт совершенно добровольно пустился в это рискованное путешествие. Почему? Потому что ему нужно было срочно добыть для Субастика новые веснушки-конопушки. Тут, конечно, хочется снова задать вопрос: а зачем для этого лезть на крышу? И почему обязательно ночью? А потому… Нет, лучше начать сначала. С субботы. Или, точнее, с пятницы, когда заварилась вся эта каша.

В пятницу господин Пепперминт истратил последнюю веснушку, которую Субастик приберег для него за левым ухом. И потрачена была эта веснушка на важное дело.

— Хочу, чтобы Субастик навсегда остался у меня, — торжественно изрек господин Пепперминт, радуясь, что исполнится наконец его самое заветное желание.

Но уже на следующий день, в субботу, господин Пепперминт начал сомневаться в том, что поступил благоразумно. Эти тревожные мысли посетили его после завтрака, когда они с Субастиком собрались играть в карты.

Господин Пепперминт сидел за столом и мешал карты.

Субастик в это время скакал по кровати, громко распевая новую песню собственного сочинения:

— Знаешь, дорогой, — сказал господин Пепперминт, — я тоже очень рад, но это еще не повод, чтобы так голосить на всю квартиру. Ты не мог бы радоваться немного потише?

— Куда же еще тише? — удивился Субастик. — И вообще, тихо радоваться — это не по правилам. Правило номер двадцать три гласит:

Господин Пепперминт рассмеялся и сказал:

— А у меня другие правила. Номер двадцать четыре: если собрался играть в карты, то сядь за стол, как человек, а не скачи блохой по кровати.

— Странные у тебя правила — какие-то нескладушки-неладушки! — ответил на это Субастик. — Вот у меня правила так правила. Все в рифму, все складно!

— Так мы будем сегодня играть или ты будешь меня учить стихи сочинять? — спросил господин Пепперминт.

— О, уже лучше! Почти в рифму! Молодец! — похвалил господина Пепперминта Субастик. — Марш к столу, начнем игру! — скомандовал сам себе Субастик. — Закрываем быстро рот и летим стрелой вперед!

С этими словами он одним прыжком перемахнул с кровати на кресло, а с кресла на стул. Стул покачнулся и грохнулся на пол. В последнюю минуту Субастик ухватился за скатерть, скатерть поехала, а вместе с ней и все, что было на столе: карты, карандаш, блокнот, очки и ваза с тюльпанами. Падая, Субастик ловко поймал на лету вазу с цветами и закатился под стол.

Господин Пепперминт, оправившись от первого испуга, бросился спасать Субастика. Но когда он заглянул под стол, то выяснилось, что спасать никого не надо. Субастик был цел и невредим. Одной рукой он прижимал к животу вазу с цветами, в другой держал очки господина Пепперминта.

— Ты не расшибся? — с тревогой спросил господин Пепперминт.

— Нет, нисколечко! — успокоил его Субастик и принялся собирать рассыпавшиеся веером карты. — Ну вот, карты теперь как следует перемешаны. Давай играть.

Господин Пепперминт постелил скатерть, сел на свое место и взял у Субастика колоду.

— Садись, я тебе объясню, как играть, — сказал господин Пепперминт. — Только, пожалуйста, не вертись, а то опять кувырнешься!

— Хорошо, папа! — покорно согласился Субастик. Буду сидеть, как трухлявый пень, раз сегодня такой день!

Господин Пепперминт начал сдавать карты.

— Игра называется «Шестьдесят шесть». Каждый получает по шесть карт и…

— Каждый? — перебил господина Пепперминта Субастик. — Это значит и ты, и я, и господин Понеделькус, и госпожа Брюкман, и господин Тузенпуп, и господин Жабман, и….

— Да нет, — остановил его господин Пепперминт. — Это я неточно выразился. Каждый из игроков, то есть ты и я. Вот твои шесть карт.

— Это мои? Все шесть штук? Спасибо, папа! Какой ты добрый! — Субастик был очень доволен.

Раздав по шесть карт, господин Пепперминт вытащил еще одну карту из колоды и открыл ее: червовая девятка.

— Черви козыри, — объявил господин Пепперминт. — Твой ход.

Субастик взял свои карты в руку, внимательно осмотрел их со всех сторон, обнюхал каждую в отдельности и в нерешительности почесал живот.

— Ну, ходи! — не выдержал господин Пепперминт. — Что ты так долго думаешь?!

— Вот не знаю, с чего начать, — признался Субастик. — А какие карты лучше? Красные или черные?

— Красные, конечно! — сказал господин Пепперминт. — С сердечком. Я же тебе только что объяснил — черви козыри. Значит, самые лучшие карты — с красным сердечком. Ты что, забыл?

— Нет, не забыл, — задумчиво ответил Субастик, продолжая сосредоточенно обнюхивать доставшиеся ему карты.

— Тогда не тяни кота за хвост, — господин Пепперминт уже начинал терять терпение.

— Какого кота? — удивился Субастик. — Ты купил мне в подарок кота?! — радостно воскликнул он и бросился обнимать озадаченного господина Пепперминта.

— Это просто такое выражение… — сдавленным голосом объяснил господин Пепперминт, пытаясь высвободиться из крепких объятий. — Пусти, ты меня задушишь!

— Ты выражайся все-таки поаккуратней, — пробурчал Субастик и снова уселся на свое место. — Так, на чем же я остановился?

— Начинай! — бодро скомандовал господин Пепперминт. — И помни о правилах!

— А чего мне о них помнить? Я их и так не забываю!

пропел Субастик и быстро засунул в рот семерку червей. Хрум-хрум-хрум — и карты нет.

— Вкуснотища! — сказал он, довольный, и громко икнул.

— Что ты делаешь?! — ахнул господин Пепперминт.

— Ты же мне велел начинать, вот я и начал. С красной карты, как ты советовал, — сказал Субастик и заглотил десятку пик. — Бррр, какая гадость! Да, папочка, ты оказался прав. Черные ни куда не годятся. Совершенно невкусные.

Субастик уже изготовился было сунуть в рот следующую красную карту, но не успел.

— Что ты делаешь?! — повысил голос господин Пепперминт и выхватил у него из рук сладкую добычу.

— А что ты меня все спрашиваешь об одном и том же? — ответил Субастик. — Я так не играю. Спроси лучше, не придет ли завтра вдруг твой любезный старый друг, чтобы…

— Мой любезный старый друг Понеделькус у меня уже сто лет не был, и не думаю, что он завтра ко мне соберется, — перебил его господин Пепперминт. — У него теперь есть дела и поважнее.

— Понеделькус весь в делах, нас оставил на бобах, — пропел Субастик. — Жаль. Тогда спроси меня хотя бы, не проснулась ли там Брюкман, с вечера объевшись клюквы?

— Нет, не хочу, — отрезал господин Пепперминт. — В настоящий момент меня не интересует ни госпожа Брюкман, ни ее клюква.

— А раньше, значит, интересовала? — оживился Субастик. — Меня вот она тоже очень интересует.

Я имею в виду клюкву. А то твои черные карты у меня поперек живота легли. Хорошо бы чем-нибудь кисленьким заесть. Или запить… Морсиком каким-нибудь. Может, спросим?

— Не хочу я никого ни о чем спрашивать, — сказал господин Пепперминт.

— А кого никого? Меня ты уже два раза спросил — «Что ты делаешь?! Что ты делаешь?!», — уточнил Субастик, нацеливаясь на следующую карту. — Так попросим у Брюкман морсика?

— Не хочу, — отмахнулся от него господин Пепперминт. — Я хочу только одного: чтобы ты сейчас же прекратил жевать мои карты!

— А в каком смысле ты хочешь? Просто хочешь или это у тебя такое пожелание? — переспросил Субастик.

Господин Пепперминт озадачился. И тут он вспомнил — верно! Ведь он может пожелать себе что угодно!

— Желаю, чтобы ты оставил в покое карты! — с важным видом изрек он и приосанился.

— Поздно, папочка, — преспокойно ответил на это Субастик. — Потому что вчера ты фуфукнул последнюю веснушку. А не попробовать ли мне вот этого симпатичного красненького короля? — пробормотал он и откусил бубновому королю корону. — Ммммм, объедение!

— Стой! — крикнул в отчаянье господин Пепперминт и протянул руку, чтобы отобрать у Субастика несчастного короля, который лишился короны, кружевного воротника и половины камзола.

— Хочешь попробовать? — живо спросил Субастик и радостно протянул ему полкороля.

Господин Пепперминт вконец рассердился.

— Все, хватит! Я больше не играю! — сказал он.

— Да мы еще даже не начинали! — пискнул Субастик.

— Я пошел, — заявил господин Пепперминт и решительно встал из-за стола.

— А ты куда? И почему? Что случилось? — разволновался Субастик.

Господин Пепперминт ничего на это не ответил. Он молча открыл дверь и вышел из комнаты.

Субастик спрыгнул со стула и бросился следом.

— Я с тобой! — сказал он, догнав господина Пепперминта в коридоре.

— Нет, — остановил его господин Пепперминт. — Я иду гулять. Причем один. А ты останешься дома.

Можешь теперь съесть хоть всю колоду. Без бубнового короля и червонной девятки все равно уже ни во что не сыграешь. Приятного аппетита pi до свидания!

Субастик ухватил его за руку.

— Папа, возьми меня с собой!

— И не подумаю!

— Ну пожалуйста! Я очень тебя прошу!

Казалось, Субастик сейчас расплачется.

Господину Пепперминту стало его жалко.

— Разве можно так себя вести?! — строго спросил он притихшего Субастика.

— А что я такого сделал? — искренне удивился Субастик.

— Раньше стоило мне чего-нибудь пожелать, как ты вмиг исполнял мое желание. А теперь проси не проси — как об стенку горох! — объяснил господин Пепперминт.

— Раньше у меня были веснушки, — попытался оправдаться Субастик. — Что мне оставалось делать? Ты загадывал желание, и я обязан был исполнить все, что ты хотел. А теперь веснушки кончились, и я могу делать только то, что хочу я сам.

— Ах вот как! — обиделся господин Пепперминт. — Значит, ты исполнял мои желания по обязанности! Только потому, что у тебя были твои синие веснушки!

— Да нет! — разгорячился Субастик. — Я исполнял твои желания, потому что ты мой папа, а я твой Субастик.

— Лучше бы я вчера пожелал себе чего-нибудь другого! — вздохнул господин Пепперминт.

— Другого?! — не поверил своим ушам Субастик. — Ты больше не хочешь, чтобы я всегда был с тобой?!

— Почему не хочу? Хочу! — ответил господин Пепперминт. — Просто нужно было пожелать, чтобы у тебя появилось сто новых веснушек. Тогда бы я одну из них потратил на то, чтобы ты остался со мной навсегда, а девяносто девять отложил бы про запас! Чтобы в случае чего пресечь твои безобразия!

— Какие такие безобразия? — изумился Субастик. — Я никогда не безобразничаю!

— Неужели? А кто сгрыз мои карты? — Господин Пепперминт чуть не лопнул от возмущения.

— Не я, — быстро ответил Субастик.

— Не ты?! — переспросил господин Пепперминт и бросился назад в комнату.

Субастик поспешил за ним.

— А это что такое, скажи на милость? — спросил господин Пепперминт, схватив со стола надкусанного бубнового короля.

— Полкороля, — честно ответил Субастик.

— И кто же его так обглодал? Кто оттяпал ему голову? — полюбопытствовал господин Пепперминт. — Скажешь, муравьи набежали? Мыши съели?

Субастик рассмеялся.

— Нет, папа, это я. Ты же сам видел. Было очень вкусно.

— Ага, значит, признаешь, что это ты слопал мои карты! — возликовал господин Пепперминт.

— Твои не лопал. Только свои, — уточнил Субастик. — Ты же сам мне их подарил. Забыл? Ты дал мне шесть штук и сказал: «Вот твои карты». Честно говоря, я не собирался их есть, но они так аппетитно пахли! И тогда я подумал: со своими вещами ведь можно делать все что угодно. Верно, пап? Ты ведь сам так говорил госпоже Брюкман.

— Вполне возможно, что-то такое и говорил, — нехотя признался господин Пепперминт.

— Ну вот видишь! — обрадовался Субастик и от прилива чувств запел:

— Слопать, — подсказал господин Пепперминт с хитрой улыбкой.

— Ну да, — согласился с такой рифмой Субастик. — Хотя карты я, честное слово, есть не собирался. Ты меня сам навел на эту мысль. Сказал, что, дескать, красненькие вкуснее будут…

— Я не говорил, что они вкуснее, — поспешил уточнить господин Пепперминт. — Я только сказал, что они в данном конкретном случае лучше.

— Да, значительно лучше черных, — согласился Субастик и покосился на недоеденного короля. — Так что не говори, пожалуйста, что я тут набезобразничал. Наоборот, я был очень послушным. Слушал-слушал тебя и поверил. Раз папа говорит, что красные лучше, можно и попробовать.

— Ладно, хватит об этом, — сказал примирительно господин Пепперминт. — Впредь буду следить за своими словами. А теперь — пошли гулять!

— Отличная мысль! — обрадовался Субастик и поспешил за господином Пепперминтом к выходу.

— Побоку карты! Идем на прогулку! Купим Субастику вкусную булку! — голосил он, спускаясь по лестнице.

— Ну, это мы еще посмотрим… Как будешь себя вести, — одернул его господин Пепперминт.

— Ты, главное, скажи, куда мне себя вести, а уж как мне себя туда привести, я придумаю, — тут же отозвался Субастик.

Господин Пепперминт нахмурился, но решил пропустить эти слова мимо ушей.

— Дай руку! — скомандовал он. — Переходим через дорогу — и в сад!

В саду Субастик вел себя в целом прилично. Только один раз показал язык встречному велосипедисту, два раза прошелся колесом вокруг клумбы, три раза звонко кукарекнул, вспугнув тем самым компанию старушек, сидевших на лавочке, четыре раза от души хрюкнул, забравшись на дерево, чем переполошил всех местных ворон, а потом плюхнулся с разбегу в фонтан и долго в нем плескался, изображая пресноводного дельфина, так что вокруг собралось немало зрителей посмотреть на бойкого ныряльщика. Ободренный таким вниманием, Субастик решил украсить свое водное шоу специальным номером: он незаметно подкрался к толстой таксе, которая, опершись передними лапами о поребрик фонтана, с любопытством наблюдала за его фортелями, и свалил ее в воду, после чего принялся дрессировать артистку, обещая достопочтенной публике в скором времени показать сногсшибательный аттракцион с настоящей морской собакой. В общем, господин Пепперминт остался доволен: прогулка прошла более или менее спокойно, так что особых поводов, чтобы сожалеть о неразумно потраченной веснушке, в это субботнее утро у него не было. Вечером он тоже ни о чем таком не думал. И в воскресенье, и в понедельник, и даже во вторник господин Пепперминт ни разу не пожалел о том, что потратил последнюю веснушку.

Мысль о том, что он поступил все-таки опрометчиво, посетила его в среду.

Нельзя сказать, что Субастик вел себя в этот день как-то особенно плохо. Правда, он чуть не спалил всю кухню госпожи Брюкман, когда решил с утра пораньше проверить, загорится ли с одной спички скатерть на ее столе. Господин Пепперминт за такие эксперименты его, конечно, не похвалил. Он только строго объяснил, что спички не игрушки и что с огнем шутки плохи. Так может разгореться, что ничем не потушишь. Даже картофельным супом госпожи Брюкман, в чем Субастик мог сам лично убедиться, бухнув всю кастрюлю на пылающую скатерть. Хорошо, что господин Пепперминт еще не ушел на работу и они вдвоем быстро ликвидировали безобразие. А больше ничего особенного в тот день не произошло, и господину Пепперминту не за что было сердиться на Субастика.

Сердился он на себя. За то, что так поторопился и не оставил ни одной веснушечки про запас.

А как было бы хорошо, если бы он снова мог загадывать желания и они тут же исполнялись бы!

Или хотя бы одно из них, самое заветное.

Дело в том, что господин Пепперминт влюбился…

Когда в среду вечером господин Пепперминт вернулся с работы, он был совсем не таким, как обычно. Субастик уже привык, что господин Пепперминт, придя домой после длинного рабочего дня, сначала усаживался в кресло и читал газету. В эти минуты бесполезно было его о чем-то спрашивать. На все вопросы Субастика он только хмыкал и гмыкал, в лучшем случае отделывался односложными «да» или «нет». Только после ужина господин Пепперминт немного оттаивал и даже смеялся, слушая шутки-прибаутки Субастика или его новые песни.

В тот вечер господин Пепперминт, громко напевая, открыл своим ключом входную дверь, бодро поприветствовал хозяйку квартиры госпожу Брюкман, которая в этот момент мыла окна, взобравшись на высокую лестницу, потом похлопал по плечу своего старого друга Понеделькуса, нисколько не удивившись тому странному обстоятельству, что его приятель, в розовых плюшевых тапочках госпожи Брюкман и ее же фартуке в цветочек, старательно пылесосит общий коридор, после чего влетел в комнату и с порога закричал:

— Привет, Субастик! Представляешь, она не просто поздоровалась со мной, она мне улыбнулась! Когда мы встретились на лестнице. Я поднимался, а она спускалась.

— Здравствуй, папа! Это очень мило, что госпожа Брюкман тебе улыбается, — сказал Субастик. — Одного только не понимаю, зачем ты к ней на лестницу полез? Мало того, что твой друг Понеделькус тут уже целый час пылесосом жужжит, так теперь еще и ты туда же! Пусть сама со своими окнами разбирается. Я тут сижу совсем голодный, холодный, брошенный…

— Погоди, погоди, — перебил Субастика господин Пепперминт. — Какие окна? Какая лестница?

— Ну ты же сам только что сказал! — возмутился Субастик. — «Я залез на лестницу, госпожа Брюкман, конечно, тут же слезла. И улыбнулась». Дескать, не буду вам мешать мыть мои окна…

— Ничего подобного! — начал оправдываться господин Пепперминт. — Я сказал, что поднимался по лестнице у себя на работе, в конторе! Понимаешь?!

— И кто же пустил к тебе в контору эту Брюкман? В фартуке, в косынке да еще в резиновых перчатках!

— При чем здесь Брюкман?! — Господин Пепперминт уже почти вышел из себя. — Я сказал тебе, что встретил на лестнице ЕЁ… Ту, о которой я тебе рассказывал позавчера. Забыл? Ну, которая теперь работает в соседнем офисе и которая… — господин Пепперминт замялся.

— Которая что? — строго спросил Субастик.

— …которая мне очень нравится, — честно ответил господин Пепперминт.

— Ах, э-э-эта, с носом… — разочарованно протянул Субастик.

— Что значит «с носом»? — удивился Пепперминт.

— Третьего дня ты весь вечер мне расписывал, какой у нее распрекрасный нос.

— Дался тебе этот нос… Я, между прочим, еще рассказывал, какие у нее прекрасные глаза, и какие у нее чудные волосы, и как она изящно носит свой портфельчик…

— Ты мне не только рассказывал, как она носит свой портфельчик, но и показывал! А нос я запомнил потому, что ты о нем целую поэму сочинил! Вот про мой нос ты и слова доброго не сказал! Не нравится тебе мой нос, да?

— Ну почему… — смутился господин Пепперминт. — Зато у тебя очень красивые рыжие волосы! — попытался он выкрутиться из неловкого положения.

— А нос, стало быть, некрасивый? — продолжал допытываться Субастик.

— Красивый — некрасивый, какая разница! Главное, что ты веселый, очень смышленый и в целом очень даже милый, когда, конечно, не бузишь…

— Ну а нос? — не отступался Субастик.

— Подожди, я еще не все сказал, — уклонился от прямого ответа господин Пепперминт. — На чем я остановился? Ах, да… Водолазный костюм! Он так идет тебе! Глаз не оторвать! И ласты… Всё вместе — чудесный ансамбль. Оригинальный такой и… практичный. Не мнется…

— Говори прямо: у меня красивый нос?! — перебил его Субастик.

— У тебя? Ну как тебе сказать… Строго говоря, ведь это у тебя вроде как и не нос, а такой пятачок… Хоботок… Точнее, пятачковый хоботок… Нет, хоботковый пятачок… Э-э-э… Если посмотреть на твой нос с этой точки зрения… То есть рассмотреть его в сравнении с прочими видами пятачков… Например, возьмем поросенка…

— Я не согласен! Куда мы его положим?! — всполошился Субастик. — И вообще, папа… Тебе не нравится мой нос, и все! Про носы каких-то там тетечек, разгуливающих по лестницам, ты часами соловьем разливаешься, а мой нос…

— Во-первых, я рассказывал тебе не о каких-то там тетечках, а об одной-единственной даме, и носа я ее коснулся лишь однажды, да и то коротко. Во-вторых…

— Про то, что ты ее за нос хватал, ты мне не рассказывал! — оживился Субастик. — Молодец, папа! Так ей и надо! Жаль, что меня рядом не было. Я бы ее как следует за нос дернул!

— Что она тебе плохого сделала?! — рассердился господин Пепперминт. — Ты ведь ее даже не знаешь!

— И знать не хочу, — отрезал Субастик, вспрыгнул на стол и запел:

— Ну, как тебе моя песня? — спросил Субастик, спрыгивая со стола.

— Песня как песня, — ответил господин Пепперминт, сдерживая улыбку. — А все-таки мне не нравится, что ты так плохо говоришь о совершенно незнакомых тебе людях, потому что…

— Я говорю не о людях, а об этой носатой дамочке, — встрял Субастик.

— Прекрати оскорблять мою даму! — рассердился не на шутку господин Пепперминт.

— Да ты что, влюбился?! — ахнул Субастик.

— А если бы и влюбился? Что в этом такого? — спросил господин Пепперминт, слегка покраснев.

— Все понятно. Втрескался, — сухо сказал Субастик. — Хорошо, что ты у нас такой тютя и не побежишь объясняться ей в любви. Так что она об этом никогда и не узнает. А еще хорошо, что у нас кончились веснушки. Иначе ты бы уже давно пожелал, чтобы она влюбилась в тебя. Еще, чего доброго, взял бы и женился на ней… Ужас…

— А что в этом такого ужасного? — удивился господин Пепперминт.

— Нет, ну ты сам подумай! — разошелся Субастик. — Куда нам ее класть? Нам и поросенка-то положить некуда…

— Погоди, какого поросенка? — не понял господин Пепперминт.

— Ты же сам говорил: «Возьмем поросенка»… — напомнил ему Субастик.

— Да это я совсем в другом смысле… — попытался объяснить господин Пепперминт. — И вообще. Если мы поженимся, мы переедем в трехкомнатную квартиру, и тогда у каждого…

— Ага… «Мы поженимся», «Мы переедем»… Я не собираюсь жениться, и переезжать никуда тоже не собираюсь! — решительно заявил Субастик.

— Да никто тебе и не предлагает жениться! — успокоил Субастика господин Пепперминт.

— А тебе, конечно, предлагают! — съехидничал Субастик. — Сто тетечек гоняются за папой Пепперминтом по лестницам, и все только и мечтают о том, чтобы поселиться тут у нас. Будут сидеть в наших креслах и читать наши газеты. А ты будешь болтать с ними с утра до ночи и совсем забудешь о моем воспитании.

— Зачем мне сто тетечек? Мне одной хватит. Так что не беспокойся, — сказал господин Пепперминт.

— Ладно, я пошел спать, — прервал неприятный разговор Субастик, заметив, что господин Пепперминт как-то подозрительно задумался и мечтательно уставился в окно.

— Так рано? — удивился господин Пепперминт.

— В самый раз, — буркнул Субастик и перепрыгнул с кресла на кровать. — А то еще придется до утра выслушивать, какие у нее ножки, какие у нее ушки и как изящно она бросает в урну фантики от конфет. Нет уж, спасибо! — сказал он и сунул голову под подушку.

Господин Пепперминт ничего на это не сказал. Он сидел и блаженно улыбался.

— Слушай, а как хоть ее зовут, эту твою красавицу? — спросил Субастик, выглядывая из-под подушки.

— Не знаю, — признался господин Пепперминт.

— Наверное, какая-нибудь Жалюзина… Или Шампундина… — начал гадать Субастик.

— А мне все равно. Хоть Кремфуфина… Хоть Керосина… — отозвался господин Пепперминт. — Ей любое имя к лицу… Потому что она такая…

— Ну, опять за свое, — тяжело вздохнул Субастик, нырнул под подушку и натянул одеяло.

Через несколько минут из-под подушки донеслось мерное посапывание.

Остаток недели прошел нервно.

В четверг господин Пепперминт вернулся с работы очень веселый. Напевая, он взлетел по лестнице в три прыжка, стремительно открыл входную дверь, оглушил госпожу Брюкман звонким приветствием и поспешил к себе в комнату.

— Представляешь, — начал он с порога, — сегодня я опять ее встретил! Она мне кивнула!

— Вот радость-то! — отозвался Субастик. — Я тебе тоже могу кивнуть. Пять раз. Смотри.

Но господина Пепперминта это почему-то не очень воодушевило, так что Субастик даже обиделся и за весь вечер не сочинил ни одной песни.

В пятницу господин Пепперминт явился домой совсем в другом настроении. Он с трудом одолел лестничный марш, останавливаясь на каждой ступеньке и тяжело вздыхая, долго ковырялся в замке, пока наконец не открыл дверь, а когда вошел, даже не поздоровался с госпожой Брюкман и сразу поплелся к себе.

— Здравствуй, Субастик! — еле слышно прошелестел он, плюхнувшись в кресло. — Сегодня мы не встретились. Я полдня ходил по лестнице туда-сюда, вверх-вниз, вниз-вверх, и ничего. Мой начальник, господин Тузенпуп, сказал, что запишет мне это как прогул и вычтет деньги из зарплаты… Неужели она уволилась?

— Вполне возможно, — с нескрываемой радостью ответил Субастик. — Уехала, наверное. В Америку… Или в Австралию… Далекооо-далекооо…

— Мне не до шуток! — прервал его господин Пепперминт и мрачно уставился в одну точку.

Весь вечер Субастик пытался отвлечь господина Пепперминта от грустных мыслей. Он устроил целое представление: громко пел, скакал, кувыркался, ходил на руках — в общем, куролесил до тех пор, пока в дверь не постучали.

— Войдите, — пискнул Субастик, который в этот момент исполнял танец с ластами.

На пороге возникла госпожа Брюкман.

— Послушайте, господин Фефер… то есть Пепперминт. Этот ребенок… Этот Субастик, или как там зовут этого безобразника… От него такой шум, что голова раскалывается и весь дом дрожит! И если бы не ваш любезный друг господин Понеделькус… такой порядочный человек… я бы уже давно отказала вам от квартиры… Убедительно прошу вас соблюдать тишину!

— Как удачно, что у нас есть такой верный друг! — воскликнул Субастик.

— Это еще надо разобраться, чей он друг, — с горькой усмешкой сказал господин Пепперминт. — В последнее время он ко мне и носа не кажет. Все сидит у вас в кухне, угощается яблочными пирогами и пьет кофе со взбитыми сливками.

— И кладет по четыре куска сахара в чашку! — добавил Субастик.

— Господин Понеделькус может класть себе столько сахара, сколько ему захочется. Я сахар не считаю, — отрезала госпожа Брюкман.

— Неужели?! А мне так больше двух никогда не давали! — напомнил господин Пепперминт. — И животных в дом водить было нельзя! А теперь? Господин Понеделькус является сюда то с хомяком, то с попугаем! Того и гляди скоро со слоном придет!

— Она его пичкает сырными корками и фаршем! Уже раздулся, как индюк! Скоро лопнет от обжорства!

— Кто? Господин Понеделькус? — удивился господин Пепперминт.

— Да нет, попугай! — ответил Субастик. — Это она так подлизывается к Понеделькусу. Думает, что, если его жирный попугай наконец лопнет, он очень обрадуется.

— Нахал! — возмутилась госпожа Брюкман и захлопнула дверь.

— На свете жил один нахал, — пропел ей вслед Субастик, — руками он весь день махал, и…

— Перестань, Субастик! — одернул его господин Пепперминт. — Зачем ты ей сказал о Понеделькусе? Вовсе она к нему не подлизывается. Просто он ей нравится, она ему тоже…

— Ему нравится наша Хрюкман?! — изумился Субастик. — Да кому она нужна?

— О вкусах не спорят, — ответил господин Пепперминт. — Одному нравятся такие, как наша госпожа Брюкман, другому такие, как…

— …как твоя Шампундина, которая разгуливает по лестницам! — брякнул Субастик и тут же пожалел об этом.

Господин Пепперминт опять погрузился в задумчивость, и, как Субастик ни старался, ему не удалось развеселить господина Пепперминта.

Так прошли выходные, началась новая неделя, а настроение у господина Пепперминта нисколько не улучшилось, хотя, как выяснилось, неизвестная дама никуда не уехала. В какой-то день она снова появилась на лестнице, улыбнулась, кивнула и прошла мимо.

— Знаешь, папа, — сказал как-то вечером Субастик. — Так дело не пойдет. Хватит киснуть, а то окислишься совсем, никакого сахара не хватит, чтобы опять привести тебя в норму.

— Понимаю, Субастик, — ответил господин Пепперминт. — Тебе со мной сейчас нелегко. Целый день ты один, пока я на работе, а вечером… — господин Пепперминт вздохнул. — Вечером мне что-то не до веселья. Раньше, когда у тебя были еще веснушки, мы могли хотя бы пожелать, чтобы я остался дома… А теперь… теперь все кончено.

— Так ты потому такой кисляк, что тебе на работу ходить не хочется? — спросил Субастик.

— А я что, действительно кисляк? — удивился господин Пепперминт. — Мне кажется, я стараюсь Держаться…

— Уж не знаю, за что ты там держишься, но вид У тебя очень даже кислый! Кисляк кисляковский, кисель киселевский, вот во что ты превратился! И все из-за этой лестничной тетечки!

— И почему я не могу к ней подойти? Почему не могу спросить, как ее зовут? Почему не могу пригласить немного прогуляться? Потому что стесняюсь, — пригорюнился господин Пепперминт. — А как было бы хорошо! Какое это было бы счастье!

Субастик задумался.

— Ты, наверное, стесняешься, потому что думаешь, что если пригласишь на прогулку, то придется целый час по парку без толку болтаться, — предположил Субастик. — А ты позови ее вокруг конторы кружок мотануть, и дело с концом, — посоветовал он, решив, что счастливый папа все-таки лучше, чем кислый. От пятиминутной прогулки вреда, пожалуй, не будет, а польза может быть большая.

— Какая разница, где гулять, по парку или вокруг конторы! Проблема в том, что я в принципе не могу ее никуда пригласить, потому что стесняюсь, понимаешь?! Вот если бы у нас были веснушки, то я мог бы пожелать, чтобы она в меня тоже влюбилась… И тогда бы мы поженились и стали жить вместе…

— Ты опять за свое! — перебил его Субастик. — Я разрешил тебе с ней прогуляться вокруг конторы разок! А ты сразу — жениться, съезжаться!

Господин Пепперминт слушал Субастика вполуха. Ему пришла в голову мысль.

— Скажи-ка, Субастик, — взволнованно проговорил господин Пепперминт, — а нельзя ли нам… Нет… Вот смотри. Когда ты пришел ко мне в первый раз, ты пробыл у меня целую неделю, а в пятницу должен был уйти. Верно?

— Верно, — подтвердил Субастик, усаживаясь на подлокотник кресла.

— А потом ты снова вернулся…

— Да. Потому что в понедельник пришел господин Понеделькус с пончиками, во вторник явился второгодник, среда, как всегда, случилась посреди недели, а в четверг ты устроил у себя показ фильма «Четверо против кардинала», когда же настала суббота…

— Это я все знаю, — нетерпеливо перебил его господин Пепперминт. — Я о другом. Потом ты ушел, а когда вернулся, у тебя были новые веснушки.

— Целая куча, — согласился Субастик.

— А что если нам попробовать сделать вот что, — продолжал господин Пепперминт. — В пятницу ты уйдешь. Я постараюсь все так организовать, чтобы в понедельник ко мне заглянул господин Понеделькус, ну и так далее… А в субботу ты снова вернешься ко мне.

— С новыми веснушками?

— Ну да! С новыми веснушками!

— Не выйдет, папа!

— Почему?

— Потому что ты пожелал, чтобы я навсегда остался с тобой. Стало быть, я не могу теперь уйти.

— Вот ведь какая я шляпа! Ну что ж, ничего не поделаешь. Может, посоветоваться с господином Понеделькусом?

— А чем он тебе поможет? У него же нет волшебных веснушек! — удивился Субастик.

— Зато у него есть жизненный опыт, — возразил господин Пепперминт. — Надо бы с ним потолковать… Вдруг что подскажет…

— Подскажет, как умаслить Брюкманшу, чтобы она и нас яблочными пирогами угощала? Нет, папа! Я к Брюкманше ни ногой! — разошелся Субастик.

— При чем здесь госпожа Брюкман и ее пироги? И при чем здесь ты? — с досадой отмахнулся господин Пепперминт. — Я же хочу… Как тебе объяснить… Нет, ты не поймешь, ты еще маленький!

— А что тут понимать? — обиделся Субастик. — Тоже мне великое дело — тетечку на улицу выманить…

— Да не хочу я никого на улицу выманивать, — возразил господин Пепперминт.

— Ты меня совсем запутал: то хочешь, то не хочешь, — проворчал Субастик.

— Знаешь, давай закончим этот разговор, — примирительно сказал господин Пепперминт. — Вот придет господин Понеделькус, и мы с ним все обсудим с глазу на глаз…

— Это как? — заинтересовался Субастик.

— Ну, вдвоем… Без свидетелей, — объяснил господин Пепперминт.

— То есть без меня? — уточнил Субастик.

— Да, — подтвердил господин Пепперминт. — Это взрослый разговор.

— А если это разговор, то почему тогда с глазу на глаз? С уха на ухо, так было бы правильнее!

— Мы приложим ухо к уху, не услышит даже муха, о чем мы там говорим! — весело пропел господин Пепперминт, явно приободрившийся при мысли о том, что господин Понеделькус сможет дать ему хороший совет.

— Опять у тебя нескладно вышло! — рассмеялся Субастик. — У меня лучше получается!

— И чем же твой стих лучше моего? — поддел Субастика господин Пепперминт.

— У меня хотя бы все в рифму! — гордо ответил Субастик.

— В рифму-то в рифму, а смысл? По-твоему выходит, что я — пирог? — возмутился господин Пепперминт.

Субастик расхохотался, представив себе, как папа вылезает из печки — пухлый, румяный, ароматный.

— Чего ты хохочешь? Мечтаешь слопать меня?

— Нет, что ты! — успокоил его Субастик. — Просто я подумал, что если бы ты был сладким пирогом, то тебя, наверное, больше тянуло бы к плюшкам, чем к тетечкам с портфелями. Представляешь, приходишь ты домой и говоришь: «Ах, Субастик! Знаешь, я сегодня познакомился с такой плюшечкой! Она такая пышная, такая душистая! Так бы и съел ее!»

— Ну хватит! — прервал его господин Пепперминт. — Тем более, что моя знакомая… То есть не совсем знакомая… Не важно… Она скорее похожа на ватрушечку… Потому что у нее волосы такого цвета, как…

— Папа, я знаю, какого цвета у нее волосы, — поспешил напомнить Субастик. — Ты мне уже сто раз рассказывал.

— Не хочешь — как хочешь, — обиделся господин Пепперминт. — Раз тебе неинтересно, слова тебе больше не скажу. Не думал, что ты такой черствый.

— Папа, я же не пирог! — тут же отозвался Субастик.

— Ну конечно, пирог у нас я! — съехидничал господин Пепперминт.

— Ты и господин Понеделькус. Два пирога пара! — уточнил Субастик.

Господин Пепперминт ничего не ответил на это и уткнулся в газету.

Всю прошлую неделю господин Понеделькус чуть ли не каждый день являлся с визитом к госпоже Брюкман. А теперь, когда господину Пепперминту так нужно было с ним поговорить, он вдруг пропал — ни слуху ни духу.

В конце концов господин Пепперминт не выдержал и пошел на разведку. Вечером он осторожно постучался к госпоже Брюкман.

— Да, входите, — отозвалась госпожа Брюкман.

— Извините за беспокойство, — вежливо сказал господин Пепперминт, заглядывая в комнату, — но я хотел бы у вас узнать, когда к вам придет господин Понеделькус?

Госпожа Брюкман, которая в этот момент сидела на диване и читала «Жизнь животных» Брэма, с нескрываемым удивлением посмотрела на господина Пепперминта.

— Странно, что он сам вам об этом не сказал. Завтра его точно не будет, послезавтра — тем более. У него кошка вот-вот должна родить. По нашим подсчетам, во всяком случае. А потом он записан к зубному врачу.

— Бедняга! Наверное, зуб мудрости разболелся? — сочувственно спросил господин Пепперминт.

— Какой зуб мудрости? У хомяков такого не бывает, — с важным видом изрекла госпожа Брюкман.

— Хм… Простите, я что-то не понял, — смутился господин Пепперминт. — У кого же все-таки болят зубы?

— Я же вам говорю, у Анди, хомяка, — объяснила госпожа Брюкман. — Стащил у Рекса косточку и попытался ее разгрызть. Вот и результат — сломал два передних зуба. Уж как Антон его ругал за такое хомячество. Все к себе тащит, сладу нет…

— Антон? — переспросил господин Пепперминт, удивившись такой фамильярности.

— Господин Понеделькус, — быстро поправилась госпожа Брюкман и покраснела. — Мы недавно перешли на «ты»…

— Тогда передайте, пожалуйста, Антону, — сказал господин Пепперминт, стараясь сгладить неловкость, — что мне очень нужно с ним поговорить.

— Обязательно передам! — пообещала госпожа Брюкман.

— Спасибо и спокойной ночи! — откланялся господин Пепперминт.

Вернувшись к себе, господин Пепперминт послонялся по комнате и отправился спать.

Субастику ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Среди ночи Субастик вдруг проснулся. Он сел на постели и прислушался. Что-то было не так…

— Папа! — шепотом позвал он.

Тишина.

— Папа! — снова позвал Субастик.

Никакого ответа.

— Папа! — крикнул Субастик во весь голос.

Молчание.

Субастик спрыгнул с кровати и включил свет. Никого. Господин Пепперминт исчез.

Субастик выбежал в темный коридор. И тут он увидел тонкую полоску света, которая выбивалась из-под кухонной двери.

Субастик поспешил в кухню.

Там, за столом, сидел, подперев голову рукой, господин Пепперминт и мрачно смотрел в одну точку.

— Вот ты где! — закричал Субастик. — Что ты тут делаешь?

Но господин Пепперминт не успел и рта открыть, как на пороге возникла переполошенная госпожа Брюкман в домашнем халате.

— А-а-а, это вы, господин Пепперминт! — с явным облегчением сказала она. — А я проснулась, слышу — шум. Думаю, дай посмотрю, вдруг кто забрался!

Увидев госпожу Брюкман, Субастик не смог удержаться, чтобы не порадовать ее маленькой ночной серенадой:

— Ах вот оно что! — совсем успокоилась госпожа Брюкман. — Тогда не буду вам мешать. Только не забудьте выключить свет, господин Пепперминт, когда пойдете к себе. Спокойной ночи, — на удивление мирно попрощалась она и отправилась восвояси.

— Спокойной ночи, — отозвался господин Пепперминт.

Едва за госпожой Брюкман затворилась дверь, Субастик подступился с расспросами:

— Почему ты не спишь? Что случилось? Живот болит?

Господин Пепперминт покачал головой.

— Понимаешь… Я не знаю, как мне себя побороть… Ведь я взрослый человек. Ну что тут такого сложного? Так нет, не могу…

— Это ты все о своей Шампундине горюешь? — уточнил Субастик.

Господин Пепперминт молча кивнул.

Субастик подсел к нему, подпер обе щеки руками и задумался.

Так они сидели и смотрели в пустоту. Наконец Субастик не выдержал.

— Не уверен, что получится, но можно попробовать одну вещь… — сказал он со вздохом.

— Знаю, что ты хочешь мне предложить, — ответил господин Пепперминт. — Просто подойти к ней и сказать: «Привет! Хороший денек! Как вам тут у нас работается?» Или что-нибудь в таком духе. Что там обычно говорят мужчины, когда встречаются на лестнице с малознакомыми сотрудницами… Но понимаешь, Субастик, в том-то вся и штука…

— Да нет, — перебил его Субастик. — Я имею в виду совсем другое. Вообще-то это тайна. И я не вправе ее никому открывать. Только в самом-самом-самом-самом крайнем случае. Но ты все-таки мой папа… И раз тебе так плохо…

— Ты о чем? — рассеянно спросил господин Пепперминт.

— Есть один способ… — прошептал Субастик, придвигаясь поближе к господину Пепперминту. — Есть один способ, как добыть новые веснушки!

Господин Пепперминт подскочил как ужаленный.

— Веснушки?!!! — закричал он вне себя от радости.

— Тссс! — зашикал на него Субастик и посмотрел на дверь. — Не кричи ты так! Это же тайна! Никто не должен об этом знать. Даже господин Понеделькус.

— Буду молчать как рыба! — пообещал господин Пепперминт и присмирел.

— Дело это непростое, — сказал Субастик. — И немножко рискованное…

— Ну, если немножко, то, может, я и справлюсь, — не слишком уверенно ответил господин Пепперминт.

— Главное — не бояться высоты, — продолжал Субастик.

— Ой! У меня на высоте всегда голова кружится! Я даже когда по тротуару иду, боюсь на мостовую завалиться, — признался господин Пепперминт.

— А тут придется лезть на крышу, — объяснил Субастик.

— На крышу? — ахнул господин Пепперминт.

— Да, на самый верх, — подтвердил Субастик. — Причем ночью.

— Так ночью же ничего видно! — воскликнул господин Пепперминт.

— А нам ничего видеть и не надо. Кроме луны, — ответил Субастик.

— Объясни ты мне все толком! — разволновался господин Пепперминт. — Какое отношение луна имеет к волшебным веснушкам?

— Сейчас попробую, — сказал Субастик. — Мне надо только вспомнить…

Субастик задумался.

Он сидел и что-то тихонько бормотал.

— Ну вот, слушай, — сказал он через какое-то время.

Кажется, ничего не перепутал, — сказал Субастик. — Ты готов?

— К чему? — спросил господин Пепперминт.

— Я же тебе только что прочел тайную инструкцию! — ответил Субастик.

— Замечательная инструкция, только я ничего не понял, — честно признался господин Пепперминт. — Там в начале говорилось о том, что кто-то кого-то откуда-то должен прогнать… Я прогонять не очень-то умею…

— А тебе никого прогонять не придется, — терпеливо принялся объяснять Субастик. — Там говорится просто о том, что, когда настанет суббота…

— Почему нельзя было так и сказать? — удивился господин Пепперминт.

— Ну, понимаешь, это старинная инструкция… Не я ее сочинял, — попытался оправдаться Субастик.

— Хорошо, тогда скажи мне, пожалуйста, куда нужно скакать? У меня и лошади-то нет… — приуныл господин Пепперминт.

— Никуда, и лошадь тебе ни к чему, — успокоил его Субастик. — Просто нужно забраться на самый верх крыши — на конек.

— Вот оно что… — протянул озадаченный господин Пепперминт. — А в конце совсем темный лес. Какое название нужно взять? Кто этот «он», который куда-то там явился? И что с ним нужно сделать?

— Ох, папа, какой ты непонятливый! — вздохнул Субастик. — «Он» — это я! Твой Субастик!

— Ну, допустим… — согласился господин Пепперминт. — Это я тебе должен повесить замок на рот?

— Размечтался! — хмыкнул Субастик. — Нет, ты должен просто вспомнить, в какой день я к тебе явился. Ну, думай!

— В субботу, — покорно ответил господин Пепперминт.

— Так, молодец, — похвалил его Субастик. — Теперь переверни название. То есть прочти задом наперед. Что получится?

— Суббота… Атоббус! — радостно воскликнул господин Пепперминт.

— Тихо ты! — приструнил его Субастик.

Господин Пепперминт виновато посмотрел на Субастика.

— Знаешь что, давай-ка я тебе все еще раз объясню! А то мы с тобой потом намучаемся. В одну из пятниц, когда будет полнолуние, мы должны ночью тихонько забраться на крышу, на самый-самый верх. Ровно в полночь я скажу волшебное слово «Атоббус», и тогда…

— И тогда мы получим новые волшебные веснушечки-конопушечки! — подсказал довольный господин Пепперминт. — Я только одного не понимаю: если ты должен сказать волшебное слово, зачем нам с тобой вдвоем туда лезть? Ты ведь можешь и один управиться.

Субастик покачал головой.

— К сожалению, нет, папа, — сказал он. — Для этого дела всегда нужны двое — тот, кто получает веснушки, и тот, кто потом на них загадывает желания. По-другому нельзя.

— Ну ладно, — смирился господин Пепперминт. — Тогда в ближайшую пятницу и полезем.

— Нет, не получится. — Субастик уже начинал терять терпение. — В инструкции же ясно сказано: в ту пятницу, когда будет полнолуние! А в ближайшую пятницу луна в лучшем случае будет на половинке.

— Ох, как все сложно! — тяжело вздохнул господин Пепперминт. — Это же сколько ждать, пока она вырастет?!

— Две недели, — ответил Субастик.

— Как долго! Но ничего, подождем, — сокрушенно прошептал господин Пепперминт.

— Да вот только одна беда — это полнолуние приходится на вторник или на среду, точно не помню, — сообщил Субастик.

— Ну как это так! — возмутился господин Пепперминт. — И когда же она опять распухнет?!

Господин Пепперминт не на шутку рассердился, как будто луна нарочно решила его подразнить и для своего полнолуния выбрала совсем не тот день.

— Обычно полнолуние наступает приблизительно через тридцать дней, — объяснил Субастик.

— Через тридцать?! — не поверил своим ушам господин Пепперминт. — Надеюсь, что хотя бы тогда она изволит распухлиться в пятницу!

— Поживем — увидим, — уклончиво ответил Субастик.

— Нет, я так не хочу! — разгорячился господин Пепперминт. — Нужно немедленно выяснить, когда будет нужное нам пятничное полнолуние! Я не могу жить, как кот в мешке!

— А как мы это выясним? Никак… — вздохнул Субастик.

— Какой же я болван! — воскликнул господин Пепперминт и стукнул себя по лбу. — Календарь! У меня же есть календарь! Там все отмечено! Давай скорей посмотрим!

Субастик опрометью бросился из кухни, господин Пепперминт за ним.

— Ну что это такое! — раздался тут же возмущенный голос госпожи Брюкман, которая возникла в коридоре. — Топают по ночам, как стадо носорогов! И это в четыре утра! Никакого покоя!

Госпожа Брюкман, конечно, изрядно преувеличивала. Во-первых, это была первая ночь, когда ее постояльцы решили устроить пробежку по квартире. Прежде они больше ходили шагом. Во-вторых, два носорога — это еще не стадо, а небольшая группа. И в-третьих, было вовсе не четыре утра, а три часа пятьдесят две минуты.

Но господин Пепперминт и Субастик не стали спорить с госпожой Брюкман. Им было не до того.

Влетев в комнату, господин Пепперминт схватил календарь, который лежал у него на столе, и принялся лихорадочно листать страницы.

— Вот, нашел! — радостно сообщил он, показывая Субастику маленький кругляшок внизу страницы, которым в календарях обозначают полнолуние. — Видишь? Пятница, третье августа. Совсем скоро. Повезло. А ведь могло быть и в сентябре или даже в декабре!

— А бывает, наверное, и так, что за весь год ни одной полнолунной пятницы! — сказал Субастик.

— Бывает, — согласился господин Пепперминт и громко зевнул. — Но должно же мне хоть раз в жизни повезти! Давай-ка спать ложиться! — скомандовал он и, очень довольный, улегся в постель.

— А тебе уже один раз в жизни повезло! — сказал Субастик, залезая под одеяло.

— Это когда же? — сонным голосом спросил господин Пепперминт.

— Когда я к тебе пришел и остался, — ответил Субастик и тоже сладко зевнул.

— Это точно! С тобой мне очень повезло! Очень-очень-очень… — сказал господин Пепперминт, уже засыпая.

Уже на другой день господин Пепперминт начал серьезно готовиться к предстоящему восхождению на крышу. Точнее, Субастик начал его готовить по собственной системе. Едва только господин Пепперминт переступил порог, придя домой после работы, и нацелился сесть в свое любимое кресло, чтобы немного отдохнуть, как Субастик вцепился в него мертвой хваткой и принялся муштровать.

— Кресло отставить! Газету в корзину! Не будем тянуть мы сегодня резину! — пропел Субастик и отодвинул кресло подальше.

— А я и не тяну, — вяло сопротивлялся господин Пепперминт. — Просто я хотел немного посидеть, набраться сил, чтобы потом…

— Никаких потом! — перебил его Субастик. — Кто боится высоты?

— Я, — покорно ответил господин Пепперминт.

— А кому нужны веснушки?! Тебе или мне? — строго спросил Субастик.

— Мне, — сказал господин Пепперминт и вздохнул.

— Тогда приступаем к упражнениям! А будешь лениться, пойду тренировать госпожу Брюкман. Пусть ей все достанется! — пригрозил Субастик. — Так, упражнение первое. Встаем на стул и смотрим на пол.

Господин Пепперминт залез с ногами на стул и покачнулся.

Субастик испугался, но виду не подал, только подошел поближе, чтобы в случае необходимости подстраховать.

— Надо бы тебе на ноги что-нибудь такое положить, чтобы ты не качался… Может, пару утюгов чугунных? Или гантели?

— Гантели у меня в кладовке, сейчас принесу! — подозрительно быстро откликнулся господин Пепперминт и тут же слез со стула.

— Ты куда?! — переполошился Субастик и ухватил господина Пепперминта за полу пиджака. — Мы же на крышу с гантелями не пойдем! Или ты, может быть, еще ванну чугунную с собой потащишь?

— Но ты же сам завел разговор о гантелях… — попытался оправдаться господин Пепперминт.

— Я хотел тебя отвлечь от плохих мыслей! — объяснил Субастик. — Знаешь что, сделаем так: забираешься на стул и считаешь про себя кошек. Но при этом ты должен себе их как следует представить — такие большие, толстые, пушистые кошки. Две беленькие, две серенькие, две рыженькие…

— А можно я лучше курочек буду считать? — попросил господин Пепперминт. — Они помельче будут.

— Курочек так курочек, — согласился Субастик, загоняя господина Пепперминта на стул.

С курочками дело пошло бойчее. Господин Пепперминт раз пять одолел восхождение на стул и даже постоял там некоторое время.

Тогда Субастик усложнил задачу: теперь нужно было со стула забраться на письменный стол, вытянуть руки по швам и простоять пятнадцать курочек.

Тут дело застопорилось. Залезать на стол еще кое-как получалось, а вот стоять — ни в какую: у господина Пепперминта тут же начинала отчаянно кружиться голова.

— Это все твои курочки! — со вздохом сказал господин Пепперминт после очередной неудачной попытки. — Мельтешат перед глазами, как мухи!

— А что если попробовать считать веснушки? Ну, те, которые мы получим! — предложил Субастик. — Представь себе много-много прекрасных веснушек!

Господин Пепперминт снова водрузился на стол, закрыл глаза, и на его лице заиграла счастливая улыбка.

На следующий день Субастик решил максимально приблизить учебную ситуацию к реальности.

Он велел господину Пепперминту представить себе, что он стоит на высоте десяти метров и смотрит вниз, на крыши припаркованных у дома машин.

Для пущей наглядности Субастик расставил вокруг стола яркие игрушечные машинки.

— Откуда у тебя столько машинок? — удивился господин Пепперминт и чуть не кувырнулся со стола. Хорошо, что Субастик подоспел на помощь.

— Выменял, — ответил Субастик. — Объявил сегодня сбор, и пошел в округе спор: сколько тортиков взамен тот владелец получает, кто машинку сдаст в обмен!

— А откуда у тебя торт взялся? — встревожился господин Пепперминт.

— Нашел, — односложно ответил Субастик.

— Надеюсь, не в кухне у госпожи Брюкман? — еще больше разволновался господин Пепперминт.

— Нет, нет, не в кухне… — заверил его Субастик.

Господин Пепперминт с облегчением вздохнул.

— …На балконе, — добавил Субастик. — Он там стоял и остывал. Свеженький. Прямо из духовки.

— Да ты что?! — ахнул господин Пепперминт. От волнения он даже забыл, что стоит на столе и что у него кружится голова. — Госпожа Брюкман наверняка испекла этот торт для господина Понеделькуса! Теперь он придет, а торта нет! Ты представляешь, что будет, если она узнает, что это ты стащил у нее торт! Да она выставит нас с тобой в два счета! О чем ты думал?!

— Я думал о том, как поскорее научить тебя не бояться высоты! — преспокойно объяснил Субастик.

Если захочешь, можешь еще заказать ей отдельно поощрительный приз — стопудовый трюфельный торт с орехами, черносливом и взбитыми сливками, — добавил Субастик, закончив петь.

— Хм… Хорошая мысль… — согласился господин Пепперминт. — И все же я хочу тебе сказать, что это не дело — таскать чужие торты, которые к тому же пекли не для тебя, а для господина Понеделькуса…

И тут в дверь постучали.

— Войдите! — сказал господин Пепперминт.

Дверь отворилась, и на пороге, как по заказу, возник господин Понеделькус собственной персоной.

— Привет, Пепперминт! — бодрым голосом поприветствовал старого друга господин Понеделькус. — Не ждал? Конечно не ждал. Какой сюрприз, да?! Сюрприз, да! Стоишь на столе? Стоишь! Тоже сюрприз! Кто бы мог подумать? Никто! И Субастик все еще тут? Тут, озорник! Сидит, играет в машинки! Молодец!

— Здравствуй, Понеделькус, — отозвался господин Пепперминт, застигнутый врасплох.

Не зная, куда деваться от смущения, он довольно прытко слез со стола.

— Рад тебя видеть, — сказал господин Пепперминт, не глядя на друга. Я тут… полез на стол, потому что…

Субастик испугался, что господин Пепперминт сейчас проболтается, и легонько пихнул его в бок.

— …Потому что лампочка перегорела, — ловко выкрутился господин Пепперминт.

— Понятно, — кивнул господин Понеделькус. — Аннемари передала мне, что у тебя ко мне какой-то разговор, — сказал он, усаживаясь на стул, который предварительно обтер носовым платком. — Ну, вот я и явился! Явился не запылился! — хохотнул господин Понеделькус, засовывая носовой платок в карман.

— А кто такая Аннемари? — удивился господин Пепперминт.

— Наверное, Брюкман! — тут же встрял Субастик.

— Смышленый мальчуган, — похвалил Субастика господин Понеделькус. — Верно. Аннемари — это госпожа Брюкман. Мы с ней перешли на «ты». Нам с тобой тоже давно пора называть друг друга просто по имени.

— Ничего не имею против, — согласился господин Пепперминт. — А то как привыкли со школьной скамьи — Понеделькус да Пепперминт…

— Точно, — подхватил господин Понеделькус. — Я даже уже и забыл, как тебя зовут… Как-то очень сложно… Сейчас вспомню…

— Вот у меня очень простое имя! — напомнил о себе Субастик.

Господин Пепперминт пропустил это замечание мимо ушей.

— Меня зовут Бруно, — быстро сказал господин Пепперминт, чтобы не дать Субастику снова вмешаться в разговор.

— А, теперь вспомнил! — воскликнул господин Понеделькус. — Бруно Клаус Йозеф! Но это очень длинно. Обойдемся одним Бруно!

— Согласен! — опять подал голос Субастик. — Мне и одного папы хватает. С двумя — только запутаешься!

— Ты думаешь, наверное, что я тебя в последнее время совсем забросил? — Господин Понеделькус сделал вид, что не слышал реплики Субастика. — Правильно думаешь! Забросил! А почему? А потому, что в моей жизни появилась Аннемари! Но разве можно забывать старых друзей? Нельзя! Значит, что нужно сделать? В первую очередь извиниться.

— Да за что тут извиняться? — поспешил успокоить друга господин Пепперминт. — Я ведь, Антон, тебя очень хорошо понимаю… Потому что я в некотором смысле тоже… Как бы это сказать…

— Ты что, влюбился?! — обрадовался господин Понеделькус.

Господин Пепперминт покраснел и кивнул.

— Ты влюбился! Кто бы мог подумать?! — воскликнул господин Понеделькус и уже собрался было, по обыкновению, сам ответить на свой вопрос, но Субастик его опередил:

— Никто, — бойко вставил он.

— А что в этом особенного? — немного обиженно спросил господин Пепперминт.

— Ты прав, ничего особенного, — постарался сгладить неловкость господин Понеделькус. — Мне ведь столько же лет, сколько тебе, и я тоже холостяк. Значит, у нас все впереди. А можно полюбопытствовать, кто же твоя избранница?

— Можно! — ответил Субастик, не дав открыть рта господину Пепперминту. — Ватрушка!

— Что ты такое городишь! — возмутился господин Пепперминт. — Какая ватрушка?

— Ты же сам говорил, что твоя лестничная тетечка совсем не похожа на плюшку, а похожа на ватрушку!

— Ничего я такого не говорил! — сердито сказал господин Пепперминт.

— А не лучше ли Субастику оставить нас одних? — вклинился в разговор господин Понеделькус. — Думаю, что лучше!

пропел Субастик и направился к выходу.

— А что это он все про какие-то пироги толкует? — удивился господин Понеделькус. — Сегодня какой-то день пирогов! Представляешь, Бруно, Аннемари испекла для меня маковый пирог… Даже не пирог, а целый торт. Мой любимый! С медовой прослоечкой! Поставила она его остывать на балкон…

— Ну, я пошел! — сказал Субастик и шмыгнул в коридор, не дожидаясь, пока господин Понеделькус расскажет, чем кончилась история с тортом.

— Иди, иди, — великодушно разрешил господин Понеделькус.

— Только далеко не уходи! — крикнул господин Пепперминт Субастику вслед.

— Да, так о чем я? — вернулся к прерванному разговору господин Понеделькус. — Ах да! Ты влюбился! Расскажи — как ее зовут? Какая она? Я ее знаю?

— К сожалению, я могу ответить лишь на твой последний вопрос, — сказал господин Пепперминт. — Нет, ты ее не знаешь. Как ее зовут, что она за человек — не имею понятия! Могу только сказать, что она мне очень нравится.

— Так, так, так… — озадаченно протянул господин Понеделькус. — А разве тебе не интересно было бы узнать, как ее зовут, что она любит есть на завтрак, ну и так далее? Наверное, интересно!

— Конечно! — согласился господин Пепперминт. — Вот только я не знаю, как подступиться!

Господин Пепперминт рассказал всю историю с самого начала — как он встретился с незнакомкой в первый раз на лестнице у себя в конторе, как она ему улыбнулась, как кивнула…

— И ты ни разу не заговорил с ней? — изумился господин Понеделькус. — Значит, так. Завтра подойдешь к ней и заговоришь!

— А как я к ней подойду? И что должен ей сказать? И вообще… не могу же я вот так с бухты-барахты заговорить с незнакомым человеком!

Господин Понеделькус задумался.

— А если она с тобой заговорит? Ведь это упрощает дело? Конечно упрощает! — согласился сам с собой господин Понеделькус.

— Она? Со мной? С какой стати она будет со мной разговаривать?! — отмахнулся от друга господин Пепперминт.

— А вот с такой! — уверенным голосом знатока сказал господин Понеделькус. — Мы пустим в ход зверей! Животные действуют безотказно!

— Понятно, — уныло протянул господин Пепперминт и тяжело вздохнул. — Ты хочешь, чтобы я спас ее от какого-нибудь тигра. И тогда она в знак благодарности… Ну, в общем, дальше как в кино. Нет, дружище, этот номер не пройдет. Я тигров сам боюсь. Если б еще от кошки, я бы смог…

— Именно! Кошки! Тигры нам совершенно ни к чему! — взволнованно зашептал господин Понеделькус. — Смотри. Я даю тебе напрокат четырех кошек. Ты сажаешь их в коробку и несешь на работу. Там поднимаешься себе так спокойненько по лестнице. А тут она. Видит твоих кошечек и говорит: «Ах, какие симпатичные! Ах, какие пушистые! Сколько их тут у вас?» Тогда ты отвечаешь: «Четыре». А она тебе: «Можно их погладить?» А ты говоришь: «Да». Ну, вот так приблизительно. Дальше — по обстоятельствам.

— План хороший, — не слишком уверенно сказал господин Пепперминт. — Вот только что мне делать на работе с кошками? И что скажет начальство? Тузенпуп и так уже на меня косо смотрит. Нет, кошки не годятся!

Господин Понеделькус снова задумался.

— Слушай, а может, птица подойдет? — оживился он. — Подари ей попугайчика! Волнистого… Или канарейку.

— И что я буду делать с этим птичником на работе? Они ведь еще и чирикают! Вот будет переполох… И вообще… Как я могу подарить ей птицу, если я словом с ней не обмолвился? Подойду вот так молча, суну ей канарейку и пойду дальше? Так я и без канареек твоих молча по лестнице хожу…

— Нет, тебе ничем не угодить! — обиделся господин Понеделькус. — То ему кошки мои не нравятся, то канарейки… Зачем ты тогда меня позвал? Чтобы я тебе дал добрый совет. Я тебе разве плохой совет дал? Хороший…

— Не сердись, — извиняющимся голосом сказал господин Пепперминт. — Твои советы очень даже хорошие. Просто замечательные. Только не для меня. И знаешь… Может быть, я и сам справлюсь. То есть не сам… Есть у меня одна затея. Только надо подождать еще несколько недель, до начала августа.

— Какая такая затея? — тут же захотел узнать господин Понеделькус. — А-а-а! Как же я сам не догадался! Конечно, это выход! Прекрасный выход! Взять говорящего попугая, научить его нужным тебе словам, и тогда он заведет с ней разговор, скажет все, что нужно, а ты потом подключишься… Молодец, Пепперминт! Голова!

— Да нет… Мне поможет Субастик со своими волшебными веснушками, — признался господин Пепперминт.

— А что, ваша волшебная веснушчатая машина опять заработала? — удивился господин Понеделькус.

— Нет, — сказал господин Пепперминт. — Я, к сожалению, не могу тебе сейчас все рассказать. Субастик мне строго-настрого запретил говорить об этом с кем бы то ни было. Понимаешь, это большая тайна! Но когда мы все сладим, ты будешь первым, кому я об этом расскажу.

— Первым? Ну спасибо, — сдержанно поблагодарил господин Понеделькус, поднимаясь со стула. — Мне пора. Пойду к Аннемари, у нее, по крайней мере, нет тайн от меня. Спокойной ночи, Бруно!

— Спокойной ночи, Антон! — отозвался господин Пепперминт. — Только очень прошу тебя, ничего не рассказывай Аннемари… То есть госпоже Брюкман. Не дай бог, она узнает о наших планах!

— Как я могу рассказать ей о ваших планах, если я сам о них ничего не знаю?! Никак не могу! — буркнул господин Понеделькус.

— Это верно, — сказал господин Пепперминт. — Просто, понимаешь, я боюсь, что если ей станет известно обо всем раньше времени, то она не разрешит нам с Субастиком вылезти на крышу, и тогда…

Господин Пепперминт прикусил язык. Чуть не проболтался!

Но напрасно он беспокоился. Господин Понеделькус уже ушел к госпоже Брюкман и ничего не слышал.

Теперь каждый вечер господин Пепперминт и Субастик были заняты тренировками. Господин Пепперминт старался изо всех сил, и Субастик был очень доволен его успехами, но останавливаться на достигнутом не собирался.

— На столе ты держишься уже вполне прилично, — сказал он как-то раз. — Не качаешься, не шатаешься, стоишь прямо как памятник!

Господин Пепперминт приосанился, польщенный похвалой.

— Пора переходить к следующему этапу, — продолжил Субастик. — Сегодня выходной — самое время приступить к полевым испытаниям! Пойдем на улицу, поищем площадку повыше. Собирайся!

— Нет, Субастик, — испугался господин Пепперминт. — Настоящую высоту мне пока не одолеть! Тем более на улице… Там же люди!

— Надо, папа! — строго сказал Субастик. — Или тебе уже не нужны веснушки?

— Очень даже нужны! — поспешил заверить его господин Пепперминт.

— А раз нужны, то нечего отлынивать! Ведь третьего августа тебе придется ползти на крышу, на самый верх! Да еще ночью! Как же ты собираешься лезть на крышу ночью, если даже днем боишься? Значит, нужно подготовиться! А то свалишься с крыши, и что? Я останусь без веснушек, зато ты будешь весь в синяках. И все, пропало дело! Жди потом сто лет, когда в следующий раз полнолуние на пятницу придется…

— Ты прав, — согласился господин Пепперминт. — Пойдем поищем что-нибудь подходящее… Но не очень высокое, ладно?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Субастик.

Найти что-нибудь подходящее для полевых испытаний оказалось не так уже просто. Все, что Субастик считал вполне пригодной площадкой для тренировок, господин Пепперминт капризно отвергал. Перила моста ему казались слишком узкими, мусорный бачок — слишком грязным. На сосисочный ларек он залезать отказался, потому что был не уверен, одобрит ли это продавец, на крышу гаража — тоже ни в какую, дескать, частная собственность.

Субастик уже начинал терять терпение.

Когда же господин Пепперминт решительно отказался от такого шикарного объекта, как автобусная остановка с прекрасным навесом, Субастик не выдержал:

— Все! Я пошел домой! Разбирайся сам со своей красавицей, я тебе не помощник!

— Подожди, Субастик! — удержал его господин Пепперминт. — А как тебе вон та штуковина? — Господин Пепперминт показал на афишную тумбу, которая скромно притулилась в тенистом проулке.

Он воровато оглянулся и потрусил вперед.

— По крайней мере, есть шанс, что тут никто не увидит, как я по твоей милости кувыркаюсь мартышкой! — проворчал господин Пепперминт, бегло осмотрев место дислокации.

Субастик подошел к тумбе, окинул ее оценивающим взглядом и присвистнул.

— Ну и каланча! Метра три в высоту, не меньше! На такую тебе ни за что не залезть! — скептически сказал он.

— Почему не залезть? Запросто! — распетушился господин Пепперминт. — Ты упрешься в тумбу спиной, сложишь руки, чтобы получилось что-то вроде ступеньки. Сначала я встану на эту ступеньку, потом переберусь к тебе на плечи и — хоп! Я уже наверху! Мы так в детстве всегда делали!

— Можно и попробовать! — согласился Субастик и занял исходную позицию.

Господин Пепперминт довольно прытко одолел первые два этапа восхождения. Заминка произошла в самом конце, когда он, стоя на плечах у Субастика, уцепился за верхушку тумбы и подтянулся. Рывок — и вот он уже почти на крыше! Ноги повисли в воздухе, руками он крепко уцепился за края круглой нашлепки, осталось только чуть-чуть продвинуться вперед, найти точку опоры и встать.

— Поднимайся! — командовал снизу Субастик. — Попу, попу подтяни! Потом на коленки и вставай!

— Не могу! — прохрипел сдавленным голосом господин Пепперминт, распластавшийся на самом верху афишной тумбы. — Подпихни меня снизу немножко!

Но Субастику было до него не достать!

— Тогда давай вниз! Задний ход! — распорядился Субастик.

— Нет, я так свалюсь! — запротестовал господин Пепперминт.

Положение было безвыходным. Господин Пепперминт висел как мокрая тряпка и не мог сдвинуться с места. Ни туда ни сюда.

— Ну сделай же ты что-нибудь! — взмолился господин Пепперминт. — Иначе я сейчас грохнусь!

— Держись, папа! — крикнул Субастик. — Я сейчас!

Субастик бросился к ближайшему дому и принялся звонить во все звонки.

— Помогите! Помогите! Стулья, лестницы несите! Табуретки, птичьи клетки! Ящики, столы, банкетки! Все на выход! Все ко мне! Папа мой застрял в беде! — голосил Субастик во всю мочь.

В окнах замелькали любопытные встревоженные лица.

Субастик побежал назад.

— Сейчас придут! Потерпи немножко! — крикнул он господину Пепперминту, который держался из последних сил. — Всей кучей навалимся и подпихнем тебя!

— Какой кучей? — встревожился господин Пепперминт.

— Знаешь сколько я народу назвал! Ого-го-го! Так что не беспокойся, — утешил его Субастик.

— Только этого мне не хватало! — испугался господин Пепперминт. — Что подумают люди, когда увидят меня в таком дурацком положении?

Очень скоро господин Пепперминт услышал собственными ушами, что думают о нем люди.

— Ты что, сдурел?! — крикнул ему какой-то мужчина в спортивном костюме. — Чего ты там разлегся? А еще в очках…

— Безобразие какое! — пискнула дама в цветастом платье. — Всю тумбу своими грязными ботинками извозюкал!

— А почему дядя там лежит? — спросил детский голос.

— Пьяный, наверное, — ответила мама. — Пойдем отсюда!

— Помогите же кто-нибудь моему папе! — обратился Субастик к собравшимся. — Его надо только немножко подтолкнуть, чтобы он мог спокойно встать на ноги на крыше!

— Может, лучше все-таки стащить его вниз? — спросил старичок в бейсболке. — Что-то не похоже, что ему хочется там стоять. Да и зачем, собственно?

— Затем, что ему нужно тренироваться! — объяснил Субастик. — Ну, кто тут повыше будет? — решил он взять дело в свои руки.

— Кому стул? — спросила девушка в белом халате, выбежавшая из соседней аптеки. — Вам? — бросилась она усаживать старичка в бейсболке.

— Да не нужен мне ваш стул! — возмутился старичок. — Это вон тому верхолазу стул, видите ли, понадобился! Циркач нашелся!

— Так, расступитесь! — раздался чей-то бас. — Посторонитесь! Пропустите, пропустите! Дайте стул сюда!

Господин Пепперминт почувствовал, что кто-то крепко ухватил его за ноги и потянул вниз. Он зажмурился и еще крепче вцепился в тумбу.

— Прекратить брыкаться! — приказал бас.

Господин Пепперминт попытался поджать ноги.

Но чьи-то цепкие пальцы не давали ему пошевелиться. Рывок — и вот он уже поехал вниз! У господина Пепперминта все поплыло перед глазами, за-вертелось-закружилось…

Очнулся он на руках у дюжего полицейского, который держал его, как младенца.

Видя, что потерпевший пришел в себя, полицейский осторожно поставил его на землю.

— Ну как? — участливо спросил страж порядка. — Идти можете?

Господин Пепперминт кивнул.

— Тогда попрошу вас пройти со мной в отделение!

— А нам там дадут варенья? — подал голос Субастик.

— Вас попрошу тоже, — ушел от ответа полицейский.

— Ну, раз просите, отчего же не сходить! — согласился Субастик и доверчиво взял его за руку.

Держась одной рукой за полицейского, другой за господина Пепперминта, Субастик вприпрыжку направился в неведомое отделение, в глубине души все же надеясь, что там найдется для него что-нибудь вкусненькое. Он был несказанно рад, что ему так ловко удалось увести полицейского с испытательной площадки. А то вдруг папа проговорился бы!

Когда они пришли в отделение, полицейский отвел их в какую-то комнату, где за большим письменным столом сидел внушительного вида господин.

— А это что за субчики-голубчики? — спросил он, увидев изрядно помятого господина Пепперминта и бодрого Субастика, который расплылся в лучезарной улыбке.

— Мы не субчики, мы — Субастики! — рассмеявшись, сказал он. — То есть это я Субастик, а это мой папа Пепперминт. Бруно Клаус Йозеф Пепперминт, — добавил он для порядка.

— Я вас пока еще ни о чем не спрашивал, — осадил Субастика второй полицейский.

Первый полицейский отвел своего товарища в сторонку и зашептал:

— Помнишь того толстяка, господина Жабмана? Ну, который недели две назад к нам все ходил? Заявление еще подал… На двух странных типов, которых так никто и не нашел…

— Помню, конечно! — сказал второй полицейский. — Он еще утверждал, будто один из этих типов был в водолазном костюме…

— Именно! — продолжал первый полицейский. — А теперь посмотри внимательно на того, что помельче… На рыжего…

— Ой, и правда! Водолазный костюм! — ахнул второй полицейский. — Значит, так. Я пойду приведу этого Жабмана. Для опознания. А ты их тут пока попридержи. Можешь как следует допросить.

С этими словами он надел фуражку и убежал.

Первый полицейский уселся за стол, взял лист бумаги, вставил его в электрическую пишущую машинку, строго посмотрел на притихшую парочку и приступил к вопросам.

С какой целью вы расположились на афишной тумбе? — спросил он.

— Он разложился на тумбе, потому что не мог встать! — выпалил Субастик. — У него голова на высоте кружится. А меня-то там не было! Я под тумбой сидел… Потому что…

— До вас еще дойдет очередь, — оборвал его полицейский. — Я спрашиваю вот этого господина… В очках… Так что вы делали на тумбе?

Господин Пепперминт посмотрел на Субастика, потом на полицейского.

— Об этом я, к сожалению, не имею права говорить, — твердо сказал господин Пепперминт.

— Скажи ему, что ты там тренировался, — шепотом подсказал Субастик. — А уж зачем ты тренировался, об этом сообщать не обязательно.

— Стало быть, вы отказываетесь давать показания? — повысил голос полицейский. — А вам известно, что я могу завести на вас дело?

— Дело? — испуганно переспросил господин Пепперминт. — Это по какому поводу?

— А по такому! В связи с посягательством на объект городского хозяйства! — заявил полицейский.

— Подождите! — не удержался Субастик. — Во-первых, мой папа никуда не сигал, а вовсе наоборот, полз себе тихонечко наверх… А во-вторых, эта тумба стояла там совершенно бесхозная…

— Сигал — не сигал, в данном случае не имеет значения! Факт остается фактом. Этот господин среди бела дня оказался в ненадлежащем месте, — отчеканил полицейский.

— А ночью мне его на эту тумбу было бы не заманить! Что вы! — хохотнул Субастик. — И лежать мы там не собирались, постояли бы немножко, и все. Слышишь, пап? Вот и господин полицейский говорит, что это место не лежачее, а стоячее.

Господин Пепперминт собрался было одернуть Субастика, видя, что полицейский весь покраснел и на лбу у него выступил пот, но полицейский опередил его:

— Так, молодой человек! — сказал он с металлом в голосе. — Если вы не замолчите, я вас выставлю за дверь!

— Зачем меня? — удивился Субастик. — Смотрите, как мой папа хорошо молчит. Лучше его выставите. Только за дверь не годится. Нужно его куда-нибудь повыше поставить…

— У меня уже голова кругом от вас пошла! — застонал полицейский.

— Ну ладно, раз у вас голова ушла, так мы тоже, пожалуй, пойдем! — сказал Субастик, слезая со стула. — Спасибо. Все было очень интересно.

— Куда?! — подскочил полицейский. — Сидеть!

— То иди, то сиди, — проворчал Субастик, возвращаясь на место.

— Господин… папа! Отвечайте на вопрос! Зачем вы залезли на тумбу? — прохрипел полицейский.

— Пепперминт его фамилия, — шепотом подсказал Субастик.

Господин Пепперминт пожал плечами.

— Я же сказал, что не имею права говорить об этом, — спокойно ответил он.

— Значит, вы по-прежнему отказываетесь давать показания? — решил уточнить полицейский.

— Пап, зачем отказываться? Дадим ему показания, раз так просит! — оживился Субастик. — Сейчас покажу, как все было. У вас тут нет тумбы подходящей? — засуетился он. — Я папе все время показываю, когда мы тренируемся. Мне такие показания делать не впервой!

— Ага! Не впервой! — радостно ухватился полицейский за последние слова. — Так и запишем: Субастик Пепперминт многократно задерживался полицией…

Субастик пропустил эти слова мимо ушей, занятый сооружением модели тумбы из имеющего в наличии подручного материала — двух стульев и мусорной корзины, зато господин Пепперминт насторожился. Ему не очень понравилось то, что сказал полицейский. Он хотел было возразить, но не успел, потому что полицейский оторвался от бумаг и продолжил допрос.

— Ну а вы, господин Бруно Клаус Йозеф Пепперминт, все молчите? Стоите на своем? — строго спросил он.

— Нет, сейчас мы стоим на чужом, — поправил его Субастик, с удовлетворением оглядывая получившуюся конструкцию. — Это же ваш пол? Ваш! У себя мы уже настоялись — и на полу, и на стуле, и на столе… Сегодня вот решили охватить чужие территории.

— Что?! — полицейский даже подскочил от такого сообщения. — Вы собирались захватить чужую территорию?! Вдвоем?! Это уже называется организованная группа. Террористы! Дельце-то вырисовывается крупное! Записываю: «Задержанные чистосердечно признались в том, что составляют организованную преступную группу, которая планировала осуществить террористический захват чужой территории».

— Подождите, я не согласен! — возмутился Субастик. — Что значит «чистосердечное»? Откуда вам известно, что у меня чистое сердце? Вот руки у меня чистые, папа заставляет с мылом мыть… А сердце-то как вымоешь? Не подобраться! Так что зачеркивайте, что вы там насочиняли, и давайте я вам теперь покажу, как все было, — сказал Субастик, подходя к башне из двух стульев и мусорной корзины. Представьте себе, что это тумба…

— Задержанный! — перебил его полицейский. — Сядьте на место и отвечайте на вопросы по существу!

— Вы же сами просили, чтобы я устроил показание, а теперь капризничаете! — обиделся Субастик.

— Послушайте, любезнейший, — не выдержал господин Пепперминт. — Это какое-то недоразумение…

— А вас я буду опрашивать отдельно, — не дал ему договорить полицейский. — Скажи мне лучше, мальчик, — обратился он снова к Субастику, — я так понял, что вы усиленно тренировались… А где расположен этот ваш тренировочный лагерь?

— На столе, — честно ответил Субастик.

— На каком столе?! — удивился полицейский.

— На папином. Письменном, — уточнил Субастик.

— Значит, вы тренировались на письменном столе, — ехидно сказал полицейский. — И как же вы тренировались, можно узнать?

— Мы стояли… То есть папа стоял… Пока я сидел…

— Так ты еще и сидел? Сколько раз? — быстро спросил полицейский.

— Да уж и не упомню… Пап, ты не помнишь, сколько раз мы сидели?

— Так вы оба сидели? Значит, рецидивисты?! Превосходно! Это многое объясняет! — с удовлетворением сказал полицейский и принялся заносить новые сведения в протокол.

— Позвольте мне все-таки сказать, — не выдержал господин Пепперминт. — Ну какие мы рецидивисты?! Нигде мы не сидели!

— Ну как же не сидели? — вмешался Субастик. — Мы и сейчас сидим! Тебя вообще хлебом не корми дай посидеть. Как увидишь стул или, того чище, мягкое кресло, сразу плюх и сидишь!

— Какие стулья, какие кресла?! — совсем запутался полицейский.

— Стулья у нас венские, а кресло старое… с тремя дырками и одним пятном, — сообщил Субастик.

— В террористическом лагере венские стулья? — не поверил своим ушам полицейский.

— Ох, какой вы непонятливый! — вздохнул Субастик. — Стулья эти у нас дома! Три штуки. Мы на них сидим. Иногда, правда, стоим…

— Как стоите?! — спросил полицейский.

— Прямо. — ответил Субастик. — Бывает, конечно, что и криво…

— Совсем ты мне голову заморочил со своей мебелью! — разнервничался полицейский. — Я уже действительно ничего не понимаю!

— А что тут понимать? — удивился Субастик. — Смотрите: вот это стул — на нем сидят! — Субастик вытащил на середину комнаты стул и очень наглядно развалился на нем. — Понятно? — строго спросил он полицейского.

Тот в ответ покорно кивнул.

— Показываю еще раз! — как хороший учитель, возвестил Субастик и повторил свой этюд. — Подходим, поворачиваемся спиной, нацеливаемся, сгибаем ноги в коленках и опускаем попу! Оп! Так, теперь переходим к следующему объекту. Вот это стол — на нем стоят, — сказал он и вспрыгнул прямо на письменный стол полицейского. — Бумажки свои уберите, а то у меня ласты скользят!

Полицейский воззрился на Субастиковы ласты и открыл рот от удивления.

— Во время восхождения повышенной сложности возможен кратковременный отдых, — продолжал свои объяснения Субастик. — Забравшись на особо высокое сооружение, некоторые любят сначала немного полежать… как мой папа, например. Вот так, — сказал Субастик и растянулся на столе, своротив попутно несколько папок, подставку для ручек и коробку со скрепками.

Господин Пепперминт бросился поднимать разлетевшееся добро.

— Эй-эй-эй! — вскочил полицейский. — Что это ты тут разлегся?! Хулиган какой! Убирайся отсюда с глаз моих долой!

— Я знал, что вам понравятся мои показания, — с довольным видом изрек Субастик, поднимаясь на ноги. — А теперь — последний, прощальный номер!

Субастик сделал ласточку, смахнув со стола остатки полицейского хозяйства, и ловко спрыгнул вниз.

— Уходим, пока он не передумал! — шепнул Субастик на ходу и устремился к двери, господин Пепперминт — за ним.

— Стой! — скомандовал опомнившийся полицейский. — Я тебя не отпускал! Я только велел тебе убираться с моего стола!

— А-а-а, вот оно что… А я не понял, — с деланным смущением сказал Субастик, подталкивая господина Пепперминта к выходу.

— Вот распишу сначала в протоколе все ваши художества да безобразия, тогда и пойдете! А там уже как суд решит! — Полицейский приосанился, почувствовав себя снова на коне.

— Все-все безобразия будете расписывать? — полюбопытствовал Субастик.

— Конечно, — заверил его полицейский.

— А без этого не отпустите? — уточнил Субастик.

— Нет, — отрезал полицейский.

— Ну ладно, так и быть! Раз вам интересно, я готов. Вставляйте чистый лист бумаги в свою машинку! — распорядился Субастик.

— Я бы предпочел послушать наконец твоего отца! — ответил полицейский.

— Нет, из него вам ничего не вытянуть! — сказал Субастик и попытался загородить господина Пепперминта так, чтобы он хотя бы не мозолил глаза полицейскому. — Этот пирожок так просто не раскусишь! Молчит как могила! Особенно если ему еще газету в руки дать.

— Пирожку? — переспросил полицейский.

— Это у него кличка такая, — пояснил Субастик с серьезным видом. — С намеком. Потому что он только с виду мягкий, а начиночка-то — кусачая, с перцем! Ого-го! Из нас из всех — самый матерый пирожище! Так что вы лучше его не трогайте, я вам и так все расскажу. А ты, пирог, иди домой, — как бы между прочим бросил Субастик через плечо, оттесняя господина Пепперминта к двери.

— Не пойду! — уперся господин Пепперминт.

— Ну так вот… Записывайте! Я специализируюсь на карточных играх, автомобильных спекуляциях, хищении тортов и манипуляциях с электрическими пишущими машинками. А папаша мой предпочитает работать по ночам — ходит по чужим кухням, не дает порядочным гражданам спать… Большей частью гражданкам…

— Не так быстро, я не успеваю! — перебил его полицейский, вставляя в машинку новый лист бумаги. — Так, давай поподробнее о картах. Крапленые берешь?

— Нет, крапленые еще не пробовал, — признался Субастик. — Только красненькие и черненькие. Да, чуть не забыл — я ведь у красненького короля корону и полкамзола оттяпал. Записали?

— Это другая статья, — отмахнулся полицейский, быстро тюкая по клавишам. — Потом запишем. Хотя, впрочем…

Он оторвался от печатания и быстро записал в блокнот: «Украл камзол у некоего господина по фамилии Король, а также иностранную валюту (кроны)».

Видя, что полицейский отвлекся, Субастик грозно посмотрел на господина Пепперминта и замахал руками, давая ему понять, чтобы тот уносил ноги.

Господин Пепперминт, который все это время не знал, куда себя девать от стыда, решил, что, пожалуй, и вправду лучше будет уйти, чем стоять и краснеть, слушая басни Субастика. Он осторожно открыл дверь и выскользнул в коридор. Полицейский, занятый камзолом господина по фамилии Король, даже не заметил исчезновения одного из задержанных.

— Ладно, с картами и с этим Королем все более или менее понятно. Давай теперь о машинах и тортах. Зачем ты торты крал? Это же никакой выгоды, так, мелочовка!

— Ну, это если по сто — сто пятьдесят штук брать, то никакой, а я-то по-крупному брал — не меньше тысячи!

— И что ты с такой кучей тортов делал? — удивился полицейский.

— Да есть некоторые любители, которые и три тысячи слопают, все мало… — уклончиво ответил Субастик.

— И кто такие? — гнул свою линию полицейский.

— Лопари! — выкрутился Субастик.

— Лопари же на севере живут… В Финляндии и еще в Норвегии… С размахом работаешь! — присвистнул полицейский.

— Уж не знаю, где они там живут, — не стал развивать эту тему Субастик. — Могу только сказать, что они мелкие, но очень шустрые. С трудом сговорились — я у них за каждый торт по три машины брал.

— Вот спекулянт! — возмутился полицейский.

— Так мне же для дела надо было, — начал было оправдываться Субастик.

— Хорошо, с этим ясно, — отрубил полицейский. — Пусть с этим международный отдел разбирается. Давай теперь следующий пункт. Что там у тебя было? Манипуляции с электрическими пишущими машинками…

— Сейчас расскажу, — охотно отозвался Субастик. — А лучше покажу. Манипуляции с электрическими пишущими машинками требуют особой ухватистости. Берем галстук, — с расстановкой проговорил Субастик и ловко подцепил кончик полицейского галстука. Не успел тот и крякнуть, как Субастик нажал на кнопку, и галстук в одну секунду намотался на валик для бумаги.

— Прекрати! Что ты делаешь! — сдавленным голосом просипел полицейский, уткнувшись носом в машинку.

— Погодите, это еще не все! — не обращая на него внимания, сказал Субастик и быстрым движением выдернул шнур из розетки.

Машинка тут же перестала гудеть.

Субастик прислушался.

— Отлично схватилось! — с удовлетворением сказал он и направился к выходу. — Счастливо оставаться! Привет господину Жабману!

С этими словами Субастик скрылся за дверью, оставив полицейского бороться с галстуком, застрявшим в каретке пишущей машинки.

Теперь господин Пепперминт не мог дождаться, когда же наступит полнолунная пятница! Сначала он считал недели. Каждое воскресенье он извлекал из ящика письменного стола линейку и красный карандаш, подходил к настенному календарю и торжественно вычеркивал прошедшую неделю.

Когда настала последняя неделя, господин Пепперминт начал считать дни. Каждый вечер он ставил в календаре большой крест, отмечая прошедший день.

Когда же пришла долгожданная пятница, господин Пепперминт принялся отсчитывать часы, а потом и минуты.

Уже с вечера они с Субастиком перебазировались на чердак. Позже идти было рискованно: госпожа Брюкман могла что-нибудь заподозрить, заметив, что ее постояльцы куда-то отправились на ночь глядя.

И вот часы на башне пробили три раза. Без четверти двенадцать.

Господин Пепперминт встал на приготовленный заранее чемодан, который Субастик обнаружил на чердаке, открыл слуховое окно и подтянулся. Субастик осторожно подталкивал его снизу.

— Хорошо, что ты у меня не такой пухлый, как наша Брюкман, а то бы точно застрял! — прошептал Субастик.

Господин Пепперминт кое-как справился с первым этапом и теперь сидел на окошке, выставив непослушные ноги на крышу.

— Давай дальше! — тихо скомандовал Субастик. — Не бойся!

Господин Пепперминт осторожно опустился на четвереньки, продвинулся на метр вперед и сделал остановку, чтобы подождать Субастика.

— Так! Еще чуть-чуть, и мы у цели! — подбодрил его Субастик, который чувствовал себя на крыше как рыба в воде.

В одну секунду он вскарабкался на самый верх и принялся прогуливаться по коньку, с любопытством разглядывая редких ночных прохожих.

Господин Пепперминт тем временем добрался до трубы. Тут он снова остановился, крепко обхватил трубу обеими руками и зажмурился.

— Пап, хватит обниматься с этой трубой! — поторопил его Субастик, который теперь оседлал крышу, чтобы удобнее было руководить процессом. — Она тебе луну загораживает! Поднимайся сюда! Сейчас пробьет полночь!

Господин Пепперминт открыл глаза и посмотрел вниз. Все закружилось, завертелось — машины, припаркованные внизу, дома, деревья и луна. Субастик, почувствовав неладное, протянул ему руку.

— Держись! — крикнул он и помог господину Пепперминту выбраться из-за трубы. — Садись скорей на конек!

Не успел господин Пепперминт кое-как угнездиться рядом с Субастиком и перевести дух, как раздался бой часов.

— Раз, два, три, четыре… — начал считать вслух удары Субастик.

— Не тяни, а то все пропустим! — заволновался господин Пепперминт. — Слово… Скажи заветное слово!

Но Субастик продолжал невозмутимо считать:

— …семь, восемь…

— Атоббус! Скажи — Атоббус! — не выдержал господин Пепперминт, решив, что Субастик все перезабыл. — Атоббус! — кричал он уже во весь голос. От волнения он даже вскочил и принялся трясти Субастика за плечи.

— Прекрати! Ты же все так испортишь! — легонько оттолкнул его Субастик.

«Бом», — пробили в последний раз часы на башне и затихли.

— Ну вот! Зря старались! — с отчаянием в голосе воскликнул господин Пепперминт. Что же нам теперь делать? Когда еще полнолуние придется на пятницу? Все прошляпили…

Субастик залился звонким смехом.

— И что тут смешного?! — возмутился господин Пепперминт. — Почему ты не сказал «Атоббус»?!

— Потому что ты сам сказал «Атоббус», причем три раза! Результат налицо… То есть на лице! — хихикнул Суббастик, с трудом справляясь с очередным приступом смеха.

— Что ты хочешь этим сказать? — сердито спросил господин Пепперминт. — И прекрати смеяться! Мне не до шуток!

— Подать сюда зеркало! — изрек вдруг Субастик.

— Что значит — подать? И зачем тебе зеркало? Что за причуды?! — удивился господин Пепперминт и в ту же минуту почувствовал, что правый карман брюк как-то оттянулся.

Господин Пепперминт сунул руку в карман и вытащил оттуда маленькое зеркальце.

— Ничего не понимаю… — пробормотал он, с удивлением разглядывая неожиданную находку. — А зачем тебе понадобилось зеркало? — спросил он, протягивая Субастику загадочно обнаружившийся предмет.

— Мне оно ни к чему, — хихикнув, ответил Субастик. — А вот тебе… Погляди-ка…

— Да что я, себя не видел, что ли? — отмахнулся господин Пепперминт. — И что там разглядишь в такой темноте?

— А я хочу, чтобы ты посмотрелся в зеркало! — настаивал на своем Субастик.

— Ну ладно, раз ты так просишь, — нехотя согласился господин Пепперминт. — Батюшки мои! — закричал он, увидев свое отражение. — На кого я похож?! Откуда взялись эти синие веснушки?

— Оттуда, папа! Ты же сказал «Атоббус», вот и получил подарок! — безмятежно ответил Субастик.

— Н-да, видок хоть куда! — вздохнул господин Пепперминт, продолжая разглядывать себя в зеркальце. — Хотя, если вдуматься, не все так плохо. Раз у нас с тобой есть веснушки, то мы теперь сможем загадывать разные желания. Значит, не зря мы все-таки ползали на эту треклятую крышу!

И тут он вспомнил о том, что ведь еще предстоит обратный путь, и содрогнулся. Однако через секунду лицо его озарилось счастливой улыбкой.

— Ну какой же я недотепа! — воскликнул господин Пепперминт, стукнув себя по лбу. — Хочу, чтобы мы с Субастиком оказались в нашей комнате! — громко сказал он и на всякий случай зажмурился.

Досчитав до пяти, он открыл глаза. Ничего не изменилось. Все та же крыша, все та же полная луна…

— Хочу к себе домой! — повторил господин Пепперминт, но опять все осталось по-прежнему. — Ну что это такое?! — возмутился господин Пепперминт. — Мало того, что я теперь не пойми на кого похож…

— Ты похож на меня, когда у меня были веснушки, — уточнил Субастик. — Только без водолазного костюма.

— У тебя хоть были нормальные веснушки, а мне какую-то дрянь подсунули! — обиженным голосом сказал господин Пепперминт.

— Вовсе не дрянь! Первосортные, отборные веснушки! — возразил Субастик.

— Почему же они не действуют? — спросил господин Пепперминт.

— Очень даже действуют! Смотри: хочу, чтобы мы с папой оказались у себя дома! — произнес Субастик, и — вжик! — ночные верхолазы приземлились посреди комнаты господина Пепперминта.

— Что же это такое получается? Когда я просил, ничего не происходило, а теперь — пожалуйста! — озадачился господин Пепперминт.

— Все очень просто, папа! — отозвался Субастик, поднимаясь на ноги. — Раньше веснушки были у меня, и ты мог загадывать желания, а теперь наоборот. Веснушки — у тебя, значит, желания должен загадывать я. Понимаешь?

— И все, что ты ни пожелаешь, теперь будет исполняться? — ахнул господин Пепперминт.

— Совершенно верно, — ответил довольный Субастик и зажег свет. — Хорошо бы сейчас чего-нибудь попить!

В эту секунду в дверь постучали.

— Войдите! — хором отозвались полуночники.

На пороге появилась госпожа Брюкман в халате и с подносом в руках. На подносе стояли две большие кружки.

— Слышу, вы все никак не можете угомониться! — строго сказала госпожа Брюкман. — Вот принесла вам сонного чая. А то вы мне до утра спать не дадите!

Госпожа Брюкман поставила дымящиеся кружки на стол, пожелала господину Пепперминту и Субастику спокойной ночи и вышла из комнаты.

— Сонный чай… — разочарованно протянул Субастик. — Горький, наверное…

— Как заказал, — съехидничал господин Пепперминт. — Нужно точнее формулировать свои желания, — назидательно добавил он. — Придется теперь пить эту волшебную настойку!

— Ну уж нет! — решительно ответил Субастик. — Хочу, чтобы сонный чай превратился в клубничный сок!

Господин Пепперминт заглянул в свою кружку и увидел, как зеленоватая водица тут же превратилась в нежно-розовый напиток. В ту же минуту он почувствовал, как у него отчаянно зачесался нос.

— Ой! — вырвалось у господина Пепперминта.

— Что, больно? — встревожился Субастик.

— Да нет, просто нос вдруг зачесался! — ответил господин Пепперминт. — Все чешется и чешется… Может, я простудился? Или вирус какой-нибудь подхватил, — забеспокоился он.

— Это не вирус, — уверенно сказал Субастик и отхлебнул сока. — Это веснушка. Когда веснушки исчезают, всегда чувствуется. Особенно если загадывается какое-нибудь сложное желание. Превращение чая в сок, например, считается очень сложным для исполнения.

— Поэтому мой нос так зудит? — уточнил господин Пепперминт.

— Да, — подтвердил Субастик. — Исполнение желаний без человеческого участия — дело трудное.

— Что значит «без человеческого участия»? Объясни толком. Я ведь должен понимать, что меня ждет…

— Если я говорю, что хочу пить, и госпожа Брюкман приносит мне чай, то это считается легким желанием. Потому что в этом случае желание исполняет госпожа Брюкман. А вот если я желаю, чтобы чай превратился в сок, то тут волшебная веснушка работает уже без всякой помощи. Ведь человек не может сам по себе осуществить такое превращение, верно?

Или ты знаешь кого-нибудь, кто справился бы с такой задачей?

— Я? Нет, конечно, — ответил господин Пепперминт.

— Ну вот видишь… — продолжал Субастик. — Именно поэтому такое желание считается особенно трудным для исполнения и процесс исчезновения веснушки протекает столь болезненно, — с ученым видом объяснял Субастик. — Мы, субастики, подразделяем все желания на три группы: легкие, средней сложности и особо сложные. ОСЖ считаются самыми неприятными. От них, бывает, прямо жжет. Будто оса укусила.

— ОСЖ? — переспросил господин Пепперминт. — А это что за штука?

— Особо сложное желание, — расшифровал Субастик и зевнул. — Что-то спать хочется! Не пора ли нам на боковую?

— Погоди, какое спать?! — разволновался господин Пепперминт. — У меня еще так много вопросов! Мне же надо как-то разобраться… Это совершенно новая ситуация… Одно дело, когда я загадывал желания, а теперь мне придется исполнять твои…

— Папа, уже второй час ночи! — попытался урезонить его Субастик. — Ты как хочешь, а лично я пошел спать! — сказал он и направился к постели.

— Ну ответь мне хотя бы на один вопрос, — удержал его господин Пепперминт. — А что будет, если ты пожелаешь, чтобы я пожелал…

— Завтра, папа, все завтра! — вяло ответил Субастик, забираясь под одеяло. Сегодня у меня одно желание — чтобы ты наконец отправился в кровать.

— В кровать? Хорошая мысль, — на удивление быстро согласился господин Пепперминт. — Уже бегу!

Господин Пепперминт переоделся в пижаму, вспрыгнул на постель, потоптался немножко, выбирая направление, и пошагал к изголовью. Дойдя до подушки, он развернулся и задумался.

Субастик приоткрыл один глаз.

— Опять я промахнулся! — пробормотал он. — Хочу, чтобы ты наконец лег в постель, а не бродил по ней, как по проспекту.

— Лег? Пожалуйста! Гениальная идея! — обрадовался господин Пепперминт и тут же нырнул под одеяло. — Спокойной ночи, Субастик! — сказал он, блаженно улыбаясь.

— Желаю тебе тоже спокойной ночи, папа! — отозвался Субастик, поворачиваясь на другой бок.

— Ой! — вскрикнул господин Пепперминт как ужаленный и схватился за нос. — Опять кольнуло! А-а-а… Понял… Ты же пожелал… — господин Пепперминт сладко зевнул. — Это же получилось…

Что получилось, он так и не договорил. Его сморил глубокий сон.

На следующее утро господин Пепперминт проснулся от того, что у него зачесался нос.

Он открыл глаза, широко зевнул и сел на постели. Первое, что он увидел, был Субастик, который устроился у него в ногах.

Заметив, что господин Пепперминт проснулся, Субастик тут уже запел:

Господин Пепперминт сладко потянулся.

— Давно я не слышал твоих песен! — сказал он с улыбкой. — Похоже, у тебя настоящее субботнее настроение.

— Суббота тут ни при чем, — ответил Субастик. — Это я себе сегодня заказал! Ты не почувствовал?

— A-а, то-то у меня нос зачесался. — Господин Пепперминт потер кончик носа и вспомнил все, что приключилось с ними прошлой ночью. — Ведь теперь у меня есть волшебные веснушки!

— Веснушки у тебя, а желания у меня! — уточнил Субастик и снова запел:

— Стой, стой, стой! — закричал господин Пепперминт. — Не валяй дурака! Какие сардины с утра пораньше? Расфуфукаешь сейчас мои веснушки на всякую ерунду, а потом что будем делать?

— Да у тебя их целая куча! — успокоил его Субастик. — Надолго хватит!

— А ты не мог бы заказать нам зеркало на стену? — попросил господин Пепперминт. — Тогда мне будет сподручнее веснушкам счет вести.

— Как скажешь, — великодушно согласился Субастик. — Хочу, чтобы на стене появилось зеркало!

Господин Пепперминт оглядел комнату. Ничего не изменилось.

— И где же зеркало? — спросил он.

Может, не срабатывает потому, что это твое желание, а не мое? — предположил Субастик. — Давай еще раз попробуем!

— Нет, погоди! — остановил его господин Пепперминт. — Я чувствую, что желание исполнилось.

— Кольнуло, да? — уточнил Субастик.

Господин Пепперминт кивнул.

— Куда же оно подевалось? — бормотал Субастик, обходя комнату. — Да вот оно, твое зеркало! За шкафом! А все потому, что я повторил за тобой, как попугай, — «на стену, на стену»! Нужно было точно указать, где ему висеть. Как мы его теперь из-за шкафа выковыривать будем?

— Велика беда! — беспечно отозвался господин Пепперминт. — Пожелай его вот сюда! — показал он на свободное пространство между креслом и книжной полкой.

— Хочу, чтобы зеркало висело на том месте, куда показывает папа! — провозгласил Субастик. — Ну вот, теперь можешь полюбоваться на себя.

— Ну и видок! Да их тут целая тысяча! — ужаснулся господин Пепперминт, глядя на веснушки. — Как же я теперь на работу пойду?! Что скажет господин Тузенпуп?! Еще решит, что у меня ветрянка! А что подумает она? Что же делать? Что делать?!

— Тебе ничем не угодить! То ты жадничаешь, не даешь мне сардинок заказать, потому что, дескать, веснушек у нас мало, а теперь оказывается, что их слишком много! — возмутился Субастик. — Сам не знаешь, чего хочешь! Может быть, мне пожелать, чтобы они все исчезли? Так это я запросто…

— Нет, нет, нет! — с жаром запротестовал господин Пепперминт. — Они мне еще понадобятся.

— Тебе? — переспросил Субастик. — А ты теперь веснушками не распоряжаешься! — напомнил он.

— Напрямую не распоряжаюсь, конечно, — согласился господин Пепперминт. — Но косвенно… Опосредованно, так сказать…

— Что это значит — «опосредованно»? — не понял Субастик.

— То есть через тебя, — объяснил господин Пепперминт. — Ты же можешь сказать: «Хочу, чтобы папино желание исполнилось!» Как с зеркалом, понимаешь?

— Но ты ведь имеешь в виду что-то конкретное? Твое желание связано с той самой сотрудницей, которая прогуливается по лестницам? — продолжал допытываться Субастик.

Господин Пепперминт кивнул.

— Ты хочешь, чтобы она тебя полюбила и вы поженились?

— Ну да, что-то в этом духе, — ответил господин Пепперминт, покраснев.

— И тогда ты будешь доволен?

— Доволен? Не то слово! Я буду совершенно счастлив!

— Нет, папа! — возразил Субастик. — Ты не будешь счастлив. А если и будешь, то совсем недолго.

— Да ты просто ничего не понимаешь! — разгорячился господин Пепперминт. — Потому что ты еще маленький…

— А может быть, потому что ты плохо объясняешь? — немного обиженно проговорил Субастик. — Вот скажи мне, почему ты будешь чувствовать себя счастливым?

— Ну… Потому что она меня полюбит! — ответил господин Пепперминт и от смущения еще больше зарделся.

— Почему же она тебя полюбит? — не отступал от своего Субастик.

— Ну, потому что я ей понравлюсь, потому что… — принялся объяснять господин Пепперминт.

— Ничего подобного! — перебил его Субастик. — Она полюбит тебя только потому, что у нее не будет другого выхода. Мы же загадаем желание, верно? И тогда она просто вынуждена будет подчиниться! А не лучше было бы, если бы ты понравился ей просто так… По-честному. Без всяких хитростей. Чтобы узнать, нравишься ли ты ей по-настоящему, волшебные веснушки не нужны!

— А ведь ты прав, Субастик! — согласился господин Пепперминт. — Значит, зря мы на эту крышу ползали? Зря тренировались?

— Почему зря? — возразил Субастик. — Веснушки нам очень даже пригодятся, вот увидишь!

Господин Пепперминт собрался было уточнить, что он имеет в виду, но Субастик хлопнул в ладоши и громко сказал:

— Все, а теперь будем завтракать! Желаю: четыре пирога с яблоками, шесть сосисок с горчицей, две порции картошки фри с тройным кетчупом, шоколадное мороженое, банановое мороженое и… пожалуй, еще…

Субастик задумался, что бы еще такого заказать.

В этот момент на кровать посыпались заказанные яства.

— Ой! Батюшки мои! — закричал господин Пепперминт, вскакивая с кровати и с ужасом глядя на красную лужу из кетчупа, которая медленно расползалась по одеялу. — Во что ты превратил мою постель!

— Не надо волноваться! — рассмеялся Субастик. — Сейчас все поправим! Хочу, чтобы все заказанные блюда стали легкими, как воздух, поднялись с кровати и шли по очереди ко мне прямо в рот!

Не успел Субастик произнести желание, как вся еда взмыла в воздух и закружилась хороводом по комнате. Даже кетчуп, решив, что он тоже относится к категории «заказанное блюдо», сформировался в фигуристую кашистую лепешку и пустился догонять картошку фри. Субастик тормознул его слегка, сунул в него палец и стал с аппетитом слизывать добытый соус.

— Красота! — с удовлетворением прошамкал он, засовывая в рот очередную сосиску, которую он планировал закусить яблочным пирогом. — Вот это завтрак так завтрак!

— Это не завтрак, а обжорство! — недовольно буркнул господин Пепперминт. — Куда это годится — запихивать в себя все без разбору?! Ты бы еще гамбургер заказал!

— Гамбургер? — оживился Субастик. — Прекрасная мысль! Пара гамбуржцев мне не помешает! Хочу…

— Прекрати сейчас же! — попытался остановить его господин Пепперминт.

— Хочу, чтобы… — невозмутимо продолжил Субастик.

Господин Пепперминт заткнул уши.

— Теперь заказывай себе хоть крокодила на завтрак, я все равно не слышу! — заявил он.

— Безобразие! — возмутился Субастик. — Не дают ребенку позавтракать! Голодом морят! Вот пожалуюсь на тебя в отдел по защите прав детей, будешь знать!

— В отдел по защите прав детей? — рассмеялся господин Пепперминт. — Ты же сам мне объяснял, что ты не ребенок, а Субастик!

— Ага! Подслушиваешь! — развеселился Субастик оттого, что так легко заманил господина Пепперминта в ловушку. — Хочу, чтобы папа Пепперминт добыл мне два гамбургера! — выпалил он, не давая опомниться господину Пепперминту.

Не успел он закончить предложение, как господин Пепперминт уже сорвался с места.

— Да, пожалуй, схожу тебе за гамбургерами! — сказал он, устремляясь к двери. — На вокзале с утра самые лучшие — сочные такие, жирные! Ты ведь не возражаешь? Я скоро вернусь!

— Счастливой дороги, папа! — ответил Субастик. — Только ты бы переоделся все-таки…

— Переодеться? — удивился господин Пепперминт и осмотрел себя. На нем была его любимая пижама в синюю полосочку. — Хорошо, раз ты настаиваешь, то пожалуйста!

С этими словами господин Пепперминт быстро переоделся, сунул в карман кошелек и убежал.

Выйдя на улицу, он стрелой помчался в сторону вокзала. Но чем больше он удалялся от дома, тем медленнее становился его бег, пока наконец он и вовсе не перешел на нормальный шаг. В какой-то момент он даже остановился.

— Куда меня несет? — ругал он себя. — Почему с утра пораньше, не позавтракав, нужно мчаться на вокзал, чтобы купить каких-то дурацких гамбургеров?! Глупость, да и только! И ведь ничего с этим не могу поделать. Ноги сами собой несут меня на вокзал.

Господин Пепперминт тяжело вздохнул и побрел дальше.

На привокзальной площади было людно и шумно. Один за другим подъезжали экскурсионные автобусы, из которых на улицу высыпали толпы субботних туристов. Господин Пепперминт с трудом пробивался сквозь людскую массу.

— Простите, — обратился к нему какой-то молодой человек, только что вышедший из большого желтого автобуса с яркой надписью «Путешествуй тес нами! Мир гамбургеров в Гамбурге». — Вы не…

Господин Пепперминт хотел было дать деру, спасаясь от дурного наваждения, но потом все же притормозил, осознав, что ведет себя крайне невежливо.

— Вы не знаете, как лучше пройти к замку? — спросил приезжий. — И что еще тут у вас стоит посмотреть?

— К замку? Это вам нужно перейти через дорогу и… — начал было объяснять господин Пепперминт, и тут ему в голову пришла блестящая идея. Он сразу оценил ее гениальность и просиял. — Знаете, давайте я вас лучше провожу, а то заплутаете. У меня сегодня выходной, и я с удовольствием покажу вам наш город.

Домой господин Пепперминт вернулся не скоро. Субастик был рад его возвращению, как никогда. Правда, господин Пепперминт не сразу это понял.

Едва он отворил дверь в комнату, как услышал откуда-то из-под потолка:

— Закрывай скорее дверь, а то меня сдует!

Господин Пепперминт поднял голову. Там, наверху, словно воздушный шар, парил заметно раздувшийся Субастик.

— Хочу, чтобы я оказался внизу и стоял на полу! — выкрикнул Субастик и тут же приземлился возле господина Пепперминта. — Как я рад, что ты наконец вернулся!

— А что случилось? — спросил господин Пепперминт.

— Я ждал тебя, ждал, а ты все не шел и не шел, рассказал Субастик. — Ну, я все и съел. А я ведь пожелал, чтобы моя еда стала легкой, как воздух… И когда…

— …когда ты набил себе пузо всей этой воздушной снедью, ты взлетел, как шарик! — закончил за него господин Пепперминт и расхохотался.

— Тебе смешно! — обиделся Субастик. — У меня в животе один воздух! Я сейчас с голода умру. Ты принес мне гамбургеров?

Господин Пепперминт подозрительно молчал и лукаво смотрел на Субастика.

— Ну хоть бы один завалящий гамбуржец прихватил! Хоть бы какой кренделечек, или пирожочек, или рожочек, или блиночек! — запричитал Субастик.

— Кренделечков и прочего добра у меня для тебя нет, а вот гамбуржцы имеются, — сказал господин Пепперминт с хитрой улыбкой. — Пусть заходят?

— Что значит «заходят»? — удивился Субастик. — Откуда у них ноги? Что-то мне ходячие гамбургеры еще не попадались!

— Мне тоже, — ответил господин Пепперминт. — Зато у тебя есть возможность познакомиться с ходячими гамбуржцами. — Прошу! — сказал господин Пепперминт, впуская в комнату двух молодых людей и одну девушку. — Вот оно, мое чудо, о котором я вам рассказывал. Субастик собственной персоной!

— Невероятно! — воскликнул молодой человек в полосатой рубашке. — Все как вы говорили! И хоботок, и рыжие волосы! Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное, Эрна?

— Нет, не видела! — ответила девушка. — Добрый день, кстати! — поприветствовала она Субастика.

— Что в нем доброго? — хмуро буркнул Субастик. — Кто это такие? И где, спрашивается, мои хорошенькие гамбуржцы, которых я дожидаюсь с самого утра?

— Вот они мы, — с некоторым удивлением в голосе ответила девушка. — Самые что ни на есть настоящие гамбуржцы, прямо из Гамбурга.

— А какое отношение вы имеете к моим гамбургерам? — придирчиво спросил Субастик.

— Никакого! — честно призналась девушка. — Ну разве что мы родом из одного города. Ведь говорят, что рецепт булочки с котлетой был придуман одним купцом из Гамбурга… Еще в девятнадцатом веке. Приезжайте к нам, мы с вами в городской музей сходим, там целый отдел этому посвящен…

— Как я поеду на голодный желудок? — проворчал Субастик. — И вообще… Шли бы вы туда, откуда явились! — не слишком вежливо добавил он.

Троица тут же исчезла.

— Вот удивятся наши гости, когда приземлятся в своем автобусе! — рассмеялся господин Пепперминт. — Но я их предупреждал, что с тобой нужно держать ухо востро! Всякие сюрпризы возможны…

Господин Пепперминт пребывал в превосходнейшем настроении. Ему удалось перехитрить волшебную веснушку, а заодно и Субастика.

— Знаешь что, давай-ка мы с тобой теперь как следует позавтракаем! — предложил господин Пепперминт, видя, что Субастик все еще дуется. — Я купил свежих булочек!

— Отличная идея, папа! — обрадовался Субастик. — А то я от голода опять взлечу!

Господин Пепперминт пошел в кухню, накрыл стол и позвал Субастика.

Но Субастик все не шел и не шел.

— Субастик! — крикнул господин Пепперминт. — Поторапливайся, а то я сейчас все съем!

В ответ раздался только жалобный писк.

Господин Пепперминт бросился в комнату.

— Не могу сдвинуться с места! — чуть не плача сказал Субастик. — Ноги от пола не оторвать!

— Как это не оторвать? — встревожился господин Пепперминт. — Ну-ка давай попробуй еще разок!

— Говорю же тебе, не могу! — ответил Субастик.

— Что же это за напасть такая?! — испугался господин Пепперминт. — Наверное, ты заболел! Давай я отнесу тебя в постель! Полежишь немножко, и все пройдет!

Господин Пепперминт попытался сдвинуть Субастика с места, но ничего не вышло.

— Ты как будто сто пудов теперь весишь! Мне тебя не поднять! — сказал господин Пепперминт, отдуваясь. — Не мог же ты от пары сосисок так отяжелеть? Тут что-то не так! Наверное, мы с тобой опять с желаниями намудрили!

— Конечно! — выпалил Субастик. — Ненавижу эти дурацкие, противные, гадкие желания-пожелания! Эти вредные веснушки делают что хотят, а не то, что хочу я! Никогда больше не буду ничего желать!

— Перестань ругать веснушки! Давай лучше разберемся, что ты пожелал, — предложил господин Пепперминт.

— Я сказал: «Хочу, чтобы я стоял на полу», — объяснил Субастик. — Ну вот и застрял. Все стоял, и стоял, и стоял, и стоял бы так до седых волос, если бы ты не пришел. Хорошо, что у тебя есть веснушки! Хочу, чтобы я снова ходил, как все нормальные люди!

Теперь ничто не мешало пойти в кухню и наконец позавтракать.

— А скажи мне, Субастик, — спросил господин Пепперминт, намазывая мед на свежую ароматную булочку. — Ты что, действительно больше не будешь загадывать желаний?

— Никогда и ни за что! — ответил Субастик с набитым ртом. — Во всяком случае, сегодня точно не буду! Может быть, завтра… Сутра… Посмотрим…

— Ну ладно, тогда я спокоен, — сказал господин Пепперминт. — А то мне трудно себе представить, что у тебя больше совсем не будет желаний!

— Мне тоже, — согласился Субастик.

— Какой еще сюрприз меня ждет? — с некоторой тревогой спросил господин Пепперминт, едва Субастик закончил петь.

— Завтра узнаешь, — хитро улыбнулся Субастик.

— Ну хоть сегодня можно отдохнуть! — сказал с облегчением господин Пепперминт.

Воскресенье выдалось на редкость теплым и солнечным. Субастик поднялся первым, раздвинул шторы, уселся на окно и принялся громко распевать:

— Если ты хотел меня разбудить, то у тебя хорошо получилось! — сказал господин Пепперминт, сладко потягиваясь. — Такая длинная песня, кого хочешь проберет!

— Могу тебе еще короткую спеть, чтобы легче вставалось! — оживился Субастик.

— Давай! Только если очень короткую! — согласился господин Пепперминт.

Он пребывал в прекрасном настроении. Во-первых, он любил теплые, солнечные дни. В дождливую погоду ему всегда бывало тоскливо. Во-вторых, сегодня было воскресенье, а значит — выходной. День, когда не нужно было вставать по будильнику. Будильником работал Субастик.

— Ну слушай! — сказал Субастик и запел:

— Нет, дружок! Бассейн — это не для меня! — рассмеялся господин Пепперминт. — Тащиться туда в воскресенье, да еще ни свет ни заря! Спасибо!

— Жаль! Мы с тобой ни разу не ходили купаться! А как бы мне хотелось воскресным утром, эдак часиков в десять… — мечтательно протянул Субастик.

— Стой! — закричал господин Пепперминт. — Никаких необдуманных желаний с утра пораньше!

Субастик замер. Господин Пепперминт на всякий случай зажмурился. Но ничего не изменилось. Они по-прежнему находились в комнате, а не на берегу пруда или, того хуже, в бассейне, как можно было бы ожидать.

Убедившись, что катастрофы не произошло, господин Пепперминт снова воспрянул духом.

— Сейчас я переоденусь, и мы с тобой пойдем завтракать! Надеюсь, что сегодня ты меня не пошлешь за каким-нибудь вредным продуктом.

— Нет, не планирую, — честно сказал Субастик. — Сегодня мы будем завтракать вместе, а то мало ли что… — туманно закруглил он фразу.

Господин Пепперминт насторожился.

— В каком смысле «мало ли что»? — решил уточнить он. — Говори сразу, какие супержелания у тебя еще на уме?

— Да никаких особенных желаний у меня нет, — ответил Субастик. — Во всяком случае, до тех пор, пока я не увидел, чем ты собираешься меня угощать на завтрак. И вообще — что такое супержелание? Вот суперсосиска — это я понимаю, а супержелание… Такого я не знаю. Ладно, пойдем посмотрим, что у нас хорошенького в холодильнике, — предложил Субастик и побежал вприпрыжку в сторону кухни.

Господин Пепперминт последовал за ним.

— Скучноватая картина, — разочарованно протянул Субастик, обозрев то, что господин Пепперминт выставил на стол.

Господин Пепперминт замер, с ужасом ожидая сосисочно-сарделечного града, но Субастик не растерялся и тут же пожелал, чтобы кухонный стол увеличился в три раза, иначе заказанные сосиски и сардельки на нем не поместились бы.

Правда, уже через секунду он понял, что опять погорячился.

Ножки стола вдруг начали расти, столешница уехала куда-то вверх и раскинулась от стены до стены, а сам Субастик вместе с господином Пепперминтом оказался в результате под столом.

— Ну вот! Теперь по твоей милости придется потратить еще одну веснушку на то, чтобы все вернуть обратно, — вздохнул господин Пепперминт.

— Зачем? — удивился Субастик. — Я придумал кое-что получше! — сказал он и убежал в комнату, чтобы через минуту вернуться с клетчатым пледом в руках.

Он подставил стул, вскочил на спинку, уцепился за край столешницы, подтянулся и был таков. Только ласты мелькнули.

— Вот это я понимаю, красота! — раздался сверху его довольный голос.

Господин Пепперминт подтащил стул к кухонной тумбе, осторожно залез на нее, встал на цыпочки и обомлел.

Субастик устроился на клетчатом пледе, расставив вокруг чашки, плошки, тарелки, и с наслаждением поглощал сосиски.

— Давай сюда, папа! — позвал его Субастик, засовывая в рот пятую сосиску. — Прекрасное место для воскресного пикника, ты не находишь? — прочавкал он, протягивая руку господину Пепперминту. — Чем не лужайка?

Субастик помог господину Пепперминту взобраться на стол и на радостях запел:

— Что здесь происходит?!! — раздался чей-то голос.

Господин Пепперминт и Субастик свесили головы со стола и увидели госпожу Брюкман. В розовом цветастом платье она стояла руки в боки на пороге кухни и грозно взирала на своих постояльцев.

— Кто притащил сюда это чудище? Будь вы хоть сто раз друг Антона, такого безобразия я не потерплю! Я требую объяснений, господин Пепперминт! Куда вы подевали мой кухонный стол? — разошлась госпожа Брюкман.

— Да вот же он, тут, госпожа Брюкман! — мягко ответил господин Пепперминт. — Мы на нем сидим…

— Вы хотите сказать, что этот монстр — мой стол?! — захлебнулась от возмущения госпожа Брюкман. — Вы издеваетесь надо мной?!!

— Ни в коем случае, — поспешил успокоить ее господин Пепперминт. — Уверяю вас, это ваш стол, только он немножко… — замялся господин Пепперминт, подбирая подходящее выражение.

— Немножко подрос, — подсказал Субастик.

— Столы не растут! — отрезала госпожа Брюкман.

— Я тоже раньше был поменьше ростом. Гораздо меньше! А теперь… — решил привести убедительный пример Субастик.

— Так ты же не стол! — не дала сбить себя с толку госпожа Брюкман. — А что вы там, собственно, делаете? — поинтересовалась она.

— У нас тут завтрак на траве… То есть на столе… — миролюбиво сообщил Субастик. — Кухонный пикник! Залезайте к нам, госпожа Брюкман! У меня еще пятнадцать сарделек в запасе! И одна сосиска… Готов поделиться!

— Еще чего! — негодующе воскликнула госпожа Брюкман. — Я по потолку ходить не приучена!

— Ну, как хотите! Наше дело предложить, — сказал Субастик и скрылся из виду.

От такой дерзости госпожа Брюкман растерялась и примолкла, не зная, что же ей делать с распоясавшимися постояльцами.

Какое-то время слышно было только громкое чавканье да звон посуды.

— Остались только сардельки! — оповестил Субастик. — За вас, госпожа Брюкман!.. Осталось четырнадцать сарделек!.. За вас, госпожа Брюкман! Тринадцать… Двенадцать… Одиннадцать… Вы еще не передумали?.. Десять!!!

Госпожа Брюкман взяла швабру и постучала снизу по столешнице:

— Господин Пепперминт! А господин Пепперминт! Это форменное безобразие! Злостное хулиганство! Я требую…

Заливистый звонок в дверь прервал ее гневную тираду.

Субастик свесился со стола:

— Брюкманделла! Откройте дверь! Мне не с ноги! Скажите, что я занят!

— Совсем обнаглел, негодник! Сам открывай! Ишь какую моду взял — приказывать… Нахал! — не на шутку рассердилась госпожа Брюкман.

— Я не приказывал… — начал было Субастик, но госпожа Брюкман не дала ему договорить.

— Еще и пререкается со мной, несносный мальчишка!

— …я просто высказал пожелание, — невозмутимо закончил начатую фразу Субастик.

— Ой! — пискнул господин Пепперминт и почесал нос.

— Ах, пожелание! Это совсем другое дело, — вдруг подобрела госпожа Брюкман. — Не трудна моя работа, угодить тебе охота, как говорила моя бабушка, — промурлыкала она и упорхнула из кухни.

— Кто это к нам пожаловал? — встревоженно спросил господин Пепперминт и прислушался. — А вдруг полиция за нами пришла?!

— По воскресеньям никто никого не арестовывает, — уверенно сказал Субастик.

— Откуда ты знаешь? — Господин Пепперминт нисколько не успокоился. — Полиция, она на то и полиция, чтобы работать всегда — ив воскресенье, и в понедельник… Вот сейчас придут сюда и отведут куда следует. Что будем тогда делать?

— Ну, тогда мы их отправим куда-нибудь… в Австралию или в Новую Зеландию, — безмятежно ответил Субастик. — У тебя вон сколько веснушек! А что, кстати, дальше — Австралия или Новая Зеландия?

— Австралия, — наугад ответил господин Пепперминт, который не слишком разбирался в географии.

Госпожа Брюкман тем временем открыла дверь. Послышались невнятные ахи-охи.

— Добрейшее утрейшее, Аннемари! — раздался густой бас. — Не ожидала? Вижу, не ожидала! Какая ты сегодня красивая! Знаешь, как тебе идет это миленькое платье?! Конечно знаешь!

Господин Пепперминт и Субастик вздохнули с облегчением. Так разговаривал только один человек. Господин Понеделькус!

— Я не рано? Конечно рано! — продолжал сыпать вопросами господин Понеделькус.

— Ну какое рано! — возразила довольная госпожа Брюкман. — Уже почти десять часов!

Десять часов? Смутная тревога охватила господина Пепперминта.

— Скажи-ка, Субастик, помнится, в твоей песне что-то такое говорилось о…

— В длинной? — перебил его Субастик.

— Нет, в короткой, — ответил господин Пепперминт.

— Там говорилось о том, что в такую жару хорошо бы пойти в…

Плюх!

— …в бассейн, но не позже десяти, — закончил Субастик, отфыркиваясь.

Последние слова господин Пепперминт не расслышал. Они растворились в оглушительном детском визге, писке, смехе. Запах хлорированной воды ударил в нос. Господин Пепперминт огляделся. Вокруг плескались ребятишки, поднимая фонтаны брызг и отчаянно вереща. Господин Пепперминт снял очки, протер их полой рубашки и снова водрузил на нос. Сомнений не было. Они угодили в бассейн! Хорошо еще, что приземлились в «лягушатнике», там, где воды было ровно по колено.

Субастика такая неожиданная смена обстановки, похоже, нисколько не смутила.

— Как удачно, что у меня есть ласты и водолазный костюм! — жизнерадостно воскликнул он и пустился в плаванье. — Расступись, народ! Я плыву! Ого-го-го! — голосил Субастик, рассекая волны. — Красота! Здорово!

Господин Пепперминт никак не мог согласиться с ним. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Еще бы! Что может быть глупее, чем стоять в полном облачении среди плавающих детей, одетых в купальные костюмы и шапочки. Господин Пепперминт с грустью посмотрел на свои прекрасные выходные брюки и любимые коричневые ботинки. Хорошо хоть рубашка только снизу мокрая. Он принялся отжимать края рубашки.

— Эй, вы! Что вы делаете?! — крикнул ему седой господин, который занимался у бортика водной гимнастикой. — Это не прачечная! И вообще… Кто вам позволил прыгать в бассейн в рубахе, брюках да еще и в ботинках!

— Это вы мне? — воззрился на старичка господин Пепперминт. — Я никуда не прыгал.

— Вот именно, откуда вы тут взялись? — негодующе спросил старичок.

— Со стола госпожи Брюкман, — честно признался господин Пепперминт, но тут же сообразил, что это неподходящее объяснение, старичок все равно не поймет. — Меня сюда отправили по чужому желанию, — сказал он туманно и показал глазами на Субастика, который резвился на другом конце бассейна.

Услышав такой ответ, старичок как-то странно посмотрел на господина Пепперминта и бочком, бочком выбрался из воды.

Субастик тем временем собрал вокруг себя немало публики. Всем хотелось получше рассмотреть интересного пловца в водолазном костюме.

— Ты ныряльщик? А на сколько метров в глубину ты можешь нырнуть? Пришел сюда потренироваться? — вопросы так и сыпались со всех сторон.

— А зачем мне тренироваться? Я и так все умею! — отвечал Субастик.

— Тогда нырни! — попросила маленькая девочка в розовом купальнике. — Сколько минут ты можешь продержаться под водой? Минуту?

— Да хоть сто! — хвастливо заявил Субастик и сделал стойку на руках.

— Нет, ты нырни как следует! — потребовал веснушчатый карапуз.

— А ты давно занимаешься подводным плаванием? — спросил мальчик в желтой шапочке.

— Давно, — ответил Субастик. — Так давно, что уже надоело. Теперь занимаюсь надводным плаванием.

— Надводным? — удивилась желтая шапочка. — А как это? Покажи!

— Как же я вам тут покажу? Какое тут надводное плавание? Для такого дела нужна вышка! — сказал Субастик, выбираясь из бассейна. — За мной! — скомандовал он и пошагал к трамплину.

Ребята гурьбой пошли за ним.

Трамплинов было два. Один метровый, другой трехметровый. Субастик выбрал тот, что поменьше.

— Это чтобы вам лучше видно было, — объяснил он, поднимаясь по ступенькам.

Наверху Субастик улегся на пружинящую доску и принялся энергично работать руками и ногами.

— Можно брассом, можно кролем, — приговаривал он, пыхтя и отдуваясь.

— И это все? — разочарованно протянула девочка в розовом купальнике. — Да так всякий может!

— Всякий?! — возмутился Субастик. — Если это так просто, как утверждают некоторые, то почему же я единственный во всем бассейне, кто в настоящий момент занимается этим редчайшим видом плавания? Что-то я не вижу никого… Или я ошибаюсь?

Субастик театрально обвел взглядом бассейн и увидел высокого молодого человека в белом спортивном костюме. Он явно направлялся к трамплину. На шее у него висел свисток.

— Тренер! — пискнул кто-то из детей. — Пошли скорей отсюда!

— Эй, вы куда? — попытался удержать своих зрителей Субастик. — Что вы так переполошились?

— Знаешь какой он у нас строгий! — объяснил малыш в горошистых трусах. — Нам без разрешения к трамплинам и подходить нельзя! Только со взрослыми! А кто не слушается, того он вмиг на скамейку сидеть отправит! Сиди потом кукуй!

— Что здесь происходит? — строго спросил тренер, подходя к трамплину. — Кто это тут разлегся?

— Я, — ответил Субастик.

— Вижу, что ты! — рассердился тренер. — Я спрашиваю, что ты тут делаешь?

— Я лежу и в ус не дую, плаваю я тут всухую, — невозмутимо объяснил Субастик.

— Что значит — всухую? — удивился тренер. — Ты мне тут цирк не устраивай!

— Это никакой не цирк! — возразил Субастик. — Это первое в мире показательное выступление мастера сухого надводного плавания!

— Издеваешься надо мной, да? — в голосе тренера прозвучали угрожающие нотки. — А мокрого плавания не хочешь попробовать? — спросил он, ступил на трамплинную доску и слегка подпрыгнул.

Субастик кубарем полетел вниз и плюхнулся в воду. Через секунду он пробкой вылетел из воды.

Тренер убедился, что рыжий надводник цел и невредим, и повернулся к детям, которые столпились у бортика, наблюдая за отфыркивающимся Субастиком.

— Вот так, — сказал тренер с довольным видом. — Больше нет желающих окунуться? Смотрите у меня! Будете куролесить, быстро разберусь!

С этими словами тренер направился было к себе, но не успел он сделать и двух шагов, как с другого конца бассейна донесся задиристый голос Субастика, который решил напоследок порадовать обидчика дразнилкой собственного сочинения:

— Тренер-френер, рваный веер! Тренер-бренер, чахлый клевер! — голосил Субастик.

Тут и там раздался смешок, и скоро уже смеялся весь бассейн.

— Ага, очень смешно! — крикнул тренер. — Поумнее ничего придумать не мог?

— Поумнее? — переспросил Субастик. — Попробую!

— Ну погоди у меня! Вылезешь — я тебе покажу! — крикнул тренер, побагровев от ярости.

— Хотите мне показать, как вы умеете плавать? Тогда зачем же мне вылезать? Мне и тут хорошо будет видно! — ехидно сказал Субастик и поискал глазами господина Пепперминта.

Господин Пепперминт в этот момент боролся со своими запотевшими очками, пытаясь вытереть их мокрым носовым платком. Субастик подрулил к бортику и тихонько позвал его.

— Слушай, пап! Сделай тренеру большой плюх! Пусть поплавает немножко! — попросил он.

Не успел Субастик договорить, как тренер, который как раз направлялся в его сторону, запнулся обо что-то, потерял равновесие и со всего размаху полетел в бассейн, окатив купавшихся тучей брызг.

— Как-то вы неэлегантно прыгаете! — прокомментировал Субастик. — Мой папа, между прочим, прыгает гораздо лучше! — заявил он, обращаясь к детям.

Тренер подплыл к лестнице, выбрался наверх, оглядел свою мокрую одежду и бросил сердитый взгляд в сторону Субастика. Махнув рукой, он поспешил к себе в тренерскую, чтобы поскорее переодеться в сухое.

Подождав, пока тренер скроется за маленькой дверью, Субастик вылез из бассейна. Толпа детей тут же обступила его. Они возбужденно переговаривались, смеялись, хлопали Субастика по плечу.

— Считай, что тебе повезло, — сказал мальчик постарше. — Если бы он не шмякнулся, досталось бы тебе по первое число за такую песню!

— А что ты там говорил о своем папе? — спросил веснушчатый малыш. — Он у тебя что, прыгун?

— Где же твой папа? — поинтересовалась девочка в розовом купальнике. — Это вон тот, что ли, в очках? Что-то не похоже, что он спортом занимается, — недоверчиво сказала она.

— Ты моего папу не трогай! — осадил ее Субастик. — Сейчас мы вам покажем! — крикнул он и поспешил к господину Пепперминту, громко шлепая мокрыми ластами по кафельному полу.

Господин Пепперминт в это время приводил в порядок свой гардероб. Он уже успел отжать рубашку и вылить воду из ботинок, которые он аккуратно поставил у стены, когда к нему подскочил Субастик.

— Пап, не мог бы ты на минуточку опять залезть в воду? — возбужденно прошептал он ему на ухо и потянул его к сходням.

— Как я полезу в брюках? На нас и так все смотрят! — заартачился господин Пепперминт.

— Да мы быстро, никто не заметит! — попытался успокоить его Субастик. — Нырк — и все!

— С головой? — испугался господин Пепперминт.

— Нет, зайди хотя бы по пояс! — сказал Субастик, спрыгивая в воду.

Когда господин Пепперминт спустился по ступенькам в бассейн, Субастик подплыл к нему и тихонько сказал:

— Подать сюда купальные трусы моему папе!

— Наконец-то я слышу разумное пожелание! — обрадовался господин Пепперминт. — Спасибо, Субастик!

— Носи на здоровье! — ответил довольный Субастик. — Ну а теперь я хочу тебя представить моим друзьям. Можешь выбираться из воды, если хочешь, — стесняться нечего! Костюмчик у тебя что надо!

— Как это мило с твоей стороны, что ты разрешаешь мне хоть что-то делать по собственной воле, а не только заставляешь исполнять твои желания! — язвительно сказал господин Пепперминт и пошел за Субастиком к трамплину, где их ждали дети.

— Это мой папа, — представил господина Пепперминта Субастик.

— А что у него с лицом? — спросила девочка в розовом купальнике.

— Ты что, его чернилами обрызгал? — поинтересовался мальчик в желтой шапочке, показывая на синие веснушки господина Пепперминта.

— Да, да, чернилами, — поспешил свернуть разговор на опасную тему господин Пепперминт.

— Почему же они не сошли в воде? — не унималась настырная девочка.

— А у нас водостойкие чернила, — отмахнулся от нее Субастик. — Ну ладно, не будем отвлекаться. Вы же хотели посмотреть, как мой папа прыгает в воду!

— Погоди, что ты опять затеял? — занервничал господин Пепперминт, оттягивая Субастика в сторону. — Не вздумай пожелать, чтобы я прыгнул с этого трамплина! — решительно заявил он и на всякий случай отступил подальше от метровой вышки.

— Нет, с этого трамплина прыгать не будем! — сказал Субастик. — Какое удовольствие мучиться ради такой мелочи?

— Слава богу, — с облегчением вздохнул господин Пепперминт и вернулся на исходную позицию.

— Хочу, чтобы ты красиво прыгнул ласточкой вон с того трехметрового трамплина, — изрек Субастик.

— Батюшки мои! — ахнул господин Пепперминт, но ноги сами собой понесли его на верхотуру, да так быстро, что он едва успел на ходу сунуть Субастику свои очки.

Трясущимися руками он уцепился за поручни и на негнущихся ногах поднялся на площадку. Без очков господин Пепперминт видел все как в тумане. Голова кружилась сильнее, чем на крыше в полнолунную пятницу. Ему было страшно, но делать было нечего. Он знал, что ничто не спасет его от неотвратимого прыжка в бездну.

Господин Пепперминт зажмурился, оттолкнулся и полетел вниз. На удивление ловко он нырнул в воду, задержал дыхание и уже через секунду оказался на поверхности, цел и невредим.

Когда господин Пепперминт наконец осознал, что с ним произошло, то пришел в неописуемый восторг.

— Невероятно! Я прыгнул с трехметровой вышки! Вы видели?! Каково! — кричал вне себя от радости господин Пепперминт, размахивая руками.

Он выбрался из воды, помчался к Субастику и принялся его обнимать и целовать во все щеки.

— Нет, кто мы мог подумать! Я, Бруно Пепперминт, прыгнул с трехметрового трамплина! А знаешь что, дружище! — воскликнул он и хлопнул Субастика по плечу. — Я сейчас еще раз прыгну!

— Не надо, папа! — испугался Субастик. — Просто так, без веснушек, это опасно! Попробуй сначала хотя бы с метровой вышки… А еще лучше — просто с бортика!

— Ты прав! — согласился господин Пепперминт и, сделав небольшой разбег, соскочил с бортика в воду.

На сей раз, правда, он приводнился не так эффектно, но все равно был очень доволен и страшно гордился собой.

Уже в раздевалке, когда они переодевались в сухие вещи, которые Субастик предусмотрительно заказал сюда, господин Пепперминт сказал:

— Чудесное воскресенье! Вот так нежданно-негаданно… Да, кстати, Субастик, сделай доброе дело… Ради госпожи Брюкман и моего друга Антона. У нас ведь дома так и остался стоять этот чудо-стол! Ты не мог бы пожелать, чтобы он опять уменьшился?

— Как скажешь, — согласился Субастик и тут же исполнил просьбу господина Пепперминта.

Но в жизни часто бывает так, что хочешь как лучше, а получается только хуже. Так вышло и в тот день.

Пока Субастик с господином Пепперминтом упражнялись в надводном и подводном плавании, в кухне госпожи Брюкман происходили невероятные события.

Когда госпожа Брюкман предъявила господину Понеделькусу кухонное чудище, он немного удивился, но ничего не сказал, решив сначала выспросить у своего друга Бруно, что сие означает. Но друг Бруно, похоже, бесследно исчез, хотя госпожа Брюкман утверждала, что только что, буквально минуту назад, он сидел там, на самом верху, с этим несносным рыжим безобразником и угощался сосисками.

Тогда господин Понеделькус вскарабкался на стул, оттуда на кухонную тумбу, а с тумбы на стол. Оглядевшись, он с удовлетворением хмыкнул.

— Чем худо? Совсем не худо! — заявил господин Понеделькус. — Тут очень даже мило, и сардельки еще остались. Вот только теплые ли они? Да, теплые! Аннемари, как насчет пикника? Не пропадать же добру! Поднимайся сюда!

Госпожа Брюкман потопталась в нерешительности, но, поскольку господин Понеделькус, кажется, не намерен был спускаться, ей ничего не оставалось, как принять его приглашение.

— Действительно мило! — сказала она, отдуваясь после непростого восхождения. — И плед так хорошо тут смотрится! А если лампу обтереть, так еще и светлее будет.

С этими словами она взяла салфетку, встала на колени и принялась стирать с лампы пыль.

— Да, высокий стол иногда бывает очень даже кстати. Можно подобраться к таким уголкам, до которых так просто не дотянешься, — приговаривала она, старательно начищая лампу.

— Аннемари, ведь сегодня воскресенье! — попытался умерить ее хозяйственный пыл господин Понеделькус. — Неужели обязательно нужно чистить лампы в такой день? Нет, совсем необязательно! Садись-ка лучше вот сюда на плед и отведай сарделечку! Уж пикник так пикник!

— Придумал тоже — есть на столе! — попробовала уклониться госпожа Брюкман, но, видя, с каким наслаждением господин Понеделькус уплетает сардельки, все же не устояла и после некоторого колебания уселась на плед.

Так они сидели, угощались, весело болтали, и никто уже не думал о том, что стол — совсем неподходящее место для воскресных пикников.

И вот в тот самый момент, когда господин Понеделькус располовинил последнюю сардельку, чтобы честно поделиться с госпожой Брюкман, раздался треск и стол одним махом скукожился до своих нормальных размеров.

Господин Понеделькус и госпожа Брюкман полетели вниз кувырком, а следом за ними посыпались на пол чашки, тарелки, ложки, вилки. Одна половинка сардельки закатилась под холодильник и застряла там, ткнувшись в стену, другая угодила прямо в помойное ведро.

Оправившись от испуга, госпожа Брюкман на удивление резво вскочила на ноги, одернула розовое цветастое платье и невозмутимо сказала:

— Сюрприз!

— Сюрприз? — переспросил господин Понеделькус, поднимаясь с пола. — Отличный воскресный сюрприз! — тут же согласился он и весело рассмеялся.

В понедельник утром без четверти семь зазвенел будильник.

Субастик проснулся, громко зевнул и сказал:

— Папа, папа, просыпайся, одеялом накрывайся и спи дальше, не стесняйся!

— Что значит «спи дальше»? — удивился господин Пепперминт, садясь на постели.

— Но ты ведь наверняка мечтаешь, чтобы я кое-что пожелал! — с хитрой улыбкой спросил Субастик.

— А что именно «кое-что»? — не понял господин Пепперминт. Он спустил ноги с кровати и потянулся за халатом.

— Ну, например, чтобы тебе сегодня не нужно было идти на работу! — подсказал Субастик.

— Я как раз очень даже рад, что пойду сегодня на работу! — возразил господин Пепперминт, запахивая халат.

— Ты рад тому, что поплетешься ни свет ни заря на работу? — не поверил своим ушам Субастик. — Ты не заболел?

Субастик спрыгнул с кровати, подскочил к окну, открыл обе створки и заголосил на всю улицу:

— Прекрати сейчас же! — рассердился господин Пепперминт и быстро закрыл окно. — А то кто-нибудь тебе поверит и впрямь вызовет скорую помощь!

— А что, папа, было бы неплохо! Тогда мне осталось бы только пожелать, чтобы они поскорее доставили тебя в контору! Представляешь — покатишь с сиреной, вжик — и там! — оживился Субастик.

— Ну, знаешь, я не настолько тороплюсь! Доберусь к восьми своим ходом, — охладил его пыл господин Пепперминт. — У меня к тебе другая просьба, раз уж мы заговорили о желаниях, — сказал господин Пепперминт, подходя к зеркалу. — Ты не мог бы сделать что-нибудь с этими синими веснушками? Может быть, их как-то уменьшить, чтобы они были не слишком заметны?

— У меня есть идея получше! — отозвался Субастик. — Хочу, чтобы веснушки совсем исчезли с лица моего папы…

— Да ты что?! Остановись! — испугался господин Пепперминт. — Они же нам еще понадобятся!

— …и переехали на живот! — закончил свое пожелание Субастик.

— Отлично! — обрадовался господин Пепперминт и обозрел свой живот, который теперь весь был усеян синими веснушками. — Вот только бы они не потеряли из-за этого своей силы!

— А это мы сейчас проверим! — сказал Субастик. — Хочу, чтобы папа Пепперминт стоял передо мной умытый и одетый! Тогда мы с тобой спокойно позавтракаем, и тебе не нужно будет торопиться, — добавил Субастик, с удовлетворением оглядывая побритого господина Пепперминта в нарядной рубашке с галстуком.

После завтрака господин Пепперминт попрощался с Субастиком:

— Ну, я пошел! До свидания, Субастик! — сказал он и направился к дверям. — Еда в холодильнике! — бросил он на ходу.

— Постой, папа! — удержал его Субастик.

А мы не можем есть у себя в комнате? Что за удовольствие от еды, если Аннемари каждый час сует свой нос в кухню и спрашивает: «Ты не лопнешь? Ты не лопнешь?»

— Аннемари? — удивился господин Пепперминт. — И давно вы с госпожой Брюкман перешли на «ты»?

— Она мне всегда тычет, а я что — рыжий? — ответил Субастик.

— Ты — рыжий! — подтвердил господин Пепперминт и рассмеялся.

— Ну ладно, какое это имеет значение, если мы сейчас решаем такой важный вопрос? — нетерпеливо продолжал Субастик. — Понимаешь, я хочу, чтобы у нас в комнате стоял свой личный большой-пребольшой холодильник, набитый всякой всячиной!

— Ой! — вырвалось у господина Пепперминта. — Ты хоть предупреждай, когда тебе на ум приходят такие увесистые желания! — сказал он и почесал живот.

Субастик опрометью бросился в комнату, чтобы посмотреть на новое полезное приобретение. И действительно, в комнате, притиснувшись к письменному столу, красовался огромный холодильник.

— Вот и славненько! — промурлыкал Субастик и отворил дверцу. — Ну что это такое?! Так нечестно! — возмутился он, глядя на утюги, сковородки, носки и прочие предметы, которыми были забиты все полки вперемешку с помидорами, сыром, зеленью и другой снедью. — Ладно. — Субастик знал, как исправить ошибку. — Хочу, чтобы все несъедобные вещи исчезли, а вместо них в холодильнике появилось много вкусной еды! Теперь порядок, — радостно сказал он, оглядев свои вкусные сокровища.

Субастик проводил господина Пепперминта до дверей и спел ему на прощанье свежую песню:

— От скуки есть прекрасное средство! Волшебные веснушки! — сказал господин Пепперминт, уже спускаясь по лестнице.

— Действительно! — оживился Субастик. — Как же я не сообразил! Хочу, чтобы мне сегодня не было скучно! — пожелал он.

— Ну все! До свидания! — крикнул господин Пепперминт, перепрыгивая через ступеньки. — У меня много дел!

— Каких таких дел? — встревожился Субастик.

— Секрет! — ответил господин Пепперминт уже снизу и выскочил на улицу.

Если бы он сказал Субастику, что он задумал, тот бы наверняка, как всегда, начал ворчать-бурчать и задавать каверзные вопросы. А задумал господин Пепперминт вот что: он твердо решил сегодня набраться храбрости и наконец заговорить с прекрасной незнакомкой.

Но не успел он сделать и ста шагов, как вся его храбрость опять куда-то улетучилась. Господин Пепперминт страшно рассердился на самого себя и даже остановился. «Ну почему я такой трус?! — ругал себя господин Пепперминт. — Ведь я же не побоялся забраться на крышу? Причем ночью! Не побоялся! И с вышки трехметровой вчера прыгнул? Прыгнул! Так неужели я побоюсь подойти к даме и сказать ей два слова? Нет! Решено! Сегодня я должен с ней заговорить!»

Почувствовав прилив сил, господин Пепперминт полетел на работу, размышляя на ходу, как лучше завязать разговор. «Можно с погоды, конечно, начать, — прикидывал он. — „Хороший денек!“ или что-то в этом духе. Или лучше просто спросить: „Ну, как прошли выходные?^“ Нет, это слишком фамильярно. Начну, пожалуй, с погоды».

Погруженный в свои мысли, он не заметил, как дошел до офиса.

Какая-то девушка обогнала его, открыла стеклянную дверь и придержала ее, чтобы она не ударила господина Пепперминта по лбу.

— Доброе утро, господин Пепперминт! — сказала девушка. — Хороший денек! Даже не хочется идти на работу! Особенно после выходных, верно?

Господин Пепперминт остолбенел. Она! Он чуть не задохнулся от счастья. Его незнакомка стоит перед ним, и они ведут самый что ни на есть настоящий разговор! То есть разговор ведет она. А он молчит как истукан. Самое время ответить что-нибудь подходящее. Он откашлялся и сказал:

— Доброе утро!

«Для начала сойдет». Господин Пепперминт поздравил себя с первым успехом, потом набрал в легкие побольше воздуха и выпалил:

— А мне очень даже хочется идти на работу! Я вообще полюбил в последнее время ходить сюда…

— Правда? Вы так любите работать? — с интересом спросила незнакомка.

— Да нет… не скажу… — смутился господин Пепперминт.

— Тогда почему же вы любите ходить на работу? — спросила девушка.

— Потому что только здесь я могу встретить вас, — неожиданно для самого себя признался господин Пепперминт и густо покраснел.

— Приятно слышать, — рассмеялась незнакомка.

Подъехал лифт, двери распахнулись, и господин Пепперминт, не помня себя, шагнул внутрь, девушка — за ним. Лифт начал подниматься.

Девушка внимательно посмотрела на господина Пепперминта и сказала:

— Глядя на вас, не скажешь, что вы спортсмен!

— Спортсмен? Э-э-э… В каком смысле? — удивился господин Пепперминт.

— Я вчера с подругой ходила в бассейн, — объяснила незнакомка, — и как раз когда мы зашли, вы прыгнули с трехметровой вышки. Очень красиво! Я еще сказала подруге: «Я его знаю, он с моей работы». Мне бы так ни за что не прыгнуть! Вы — мастер!

— Да нет, что вы… Это так… Баловство… — замямлил господин Пепперминт.

— А мы с подругой всегда ходим в бассейн по воскресеньям, — сообщила незнакомка. — Вы тоже?

— Я? У меня нет подруги, — невпопад ответил господин Пепперминт.

Незнакомка опять рассмеялась.

— Я не об этом, — сказала она. — Вы тоже ходите по воскресеньям?

— Кто? Я? — опять переспросил господин Пепперминт, чувствуя неловкость. — Да собственно… Только в воскресенье и хожу…

— Ой, нам выходить! — сказала незнакомка, показывая на открытую дверь лифта. — Лифт стоит, а мы все разговариваем и разговариваем…

Едва они вышли, как двери закрылись, и лифт поехал вниз.

Господин Пепперминт растерянно огляделся.

— Да мы заехали на пятый этаж! Промахнулись! Нам же на второй! Ведь вы, кажется, нажали на второй?

— Я вообще ни на что не нажимала, — рассмеялась незнакомка. — Лифтером у нас работали вы! Давайте пойдем пешком. Быстрее будет! — предложила она.

Спускаясь по лестнице, господин Пепперминт не сводил с девушки глаз.

— Что-то у вас с волосами стало… Какие-то они теперь другие, — осмелел господин Пепперминт.

— Нет, волосы те же, — ответила девушка с улыбкой. — Прическа другая. Подруга вчера постригла. Коротковато получилось и топорщисто… Как иголки у ежа. Но я уже почти привыкла. А вы что скажете?

— Мне очень нравится! — искренне ответил господин Пепперминт. — Почти как у Субастика!

— У Субастика? А кто это? — заинтересовалась девушка.

— Так просто и не объяснить… — растерялся господин Пепперминт. — Да вы, наверное, его видели… Вчера в бассейне…. Он был со мной…

— Ах, этот рыженький мальчик в водолазном костюме? Это ваш? Значит, вы женаты? — спросила незнакомка.

— Нет, нет, нет! — замахал руками господин Пепперминт. — Что вы! И вообще… Субастик не ребенок, а… Субастик. И он не мой. То есть не совсем мой… Тем более что я совсем не женат… — сбивчиво объяснял господин Пепперминт.

— Вы меня совсем запутали, — сказала девушка.

Тем временем они дошли до нужного этажа.

— Если хотите, я вам потом расскажу. Это целая история! — совсем осмелел господин Пепперминт. — Давайте в обед встретимся! Вы где обедаете?

— Тут, — ответила девушка. — Беру с собой из дома какой-нибудь салат. А вы?

— А я в кафе хожу, рядом… «Зеленое дерево» называется, — объяснил господин Пепперминт. — У них, между прочим, прекрасные салаты!

— Ну что ж, попробуем! У вас когда обед? — спросила она.

— С половины первого до половины второго, — ответил господин Пепперминт.

— Тогда до половины первого! — бросила девушка уже на ходу, направляясь к двери.

— Подождите! — остановил ее господин Пепперминт. — Скажите хоть, как вас зовут?

— Моя фамилия Март, как название месяца, — ответила девушка и скрылась за дверью.

Господин Пепперминт стоял на лестничной площадке, совершенно ошеломленный случившимся. «Невероятно! Я справился! Мы поговорили! И теперь я знаю, как ее зовут! Ай да Пепперминт! Ай да молодец!»

Пританцовывая, он влетел в свой офис и даже не обратил внимания на сердитую физиономию своего начальника господина Тузенпупа, который выразительно посмотрел на часы, давая тем самым понять, что кое-кто изрядно опоздал.

Все утро господин Пепперминт пребывал в превосходном расположении духа. Он постоянно что-то мурлыкал себе под нос и не замечал ничего вокруг себя. Ровно в половине первого он вылетел из офиса, подхватил госпожу Март, и они отправились в «Зеленое дерево».

За обедом господин Пепперминт не закрывал рта. Он рассказывал о Субастике. О том, как Субастик явился к нему однажды и назвал папой. Тогда Субастик был еще таким маленьким, что помещался в небольшом рюкзаке, и его можно было незаметно пронести в квартиру, не рискуя вызвать неудовольствие хозяйки, госпожи Брюкман.

У него были синие веснушки, и он ел все подряд, пожирая без разбору галстуки, мусорные корзины и прочие полезные вещи. Теперь он подрос, и рюкзак ему стал маловат. На вид ему лет восемь. И он больше не грызет ножки стула, предпочитая всему на свете сосиски с горчицей.

О том, что волшебные веснушки теперь перекочевали к нему, господин Пепперминт умолчал. А то еще пришлось бы показывать живот. Это было бы уже слишком.

Когда они вернулись на работу, часы показывали без четверти два. Господин Тузенпуп в очередной раз грозно посмотрел на господина Пепперминта и сделал ему строгое замечание: два опоздания за один день — это чересчур! Но господин Пепперминт пропустил выговор начальника мимо ушей. Ничто не могло испортить ему превосходного настроения.

Домой он летел как на крыльях. Перескакивая через ступеньки, он одолел одним махом несколько лестничных маршей, ворвался в квартиру, чуть не сбив с ног господина Понеделькуса, который как раз учил в коридоре своего попугая кататься на роликовых коньках, и устремился к себе в комнату, поприветствовав на ходу оторопевшего господина Понеделькуса, взмокшего от дрессировки попугая, и удивленную госпожу Брюкман, которая восседала на стуле в проеме кухни в качестве зрителя конькобежного представления.

— Привет, Субастик! — крикнул господин Пепперминт с порога. — Ну как прошел денек? Не умер тут от скуки?

— Нет, — ответил Субастик. — Занят был. Построил для тебя парк аттракционов. Скорей садись и не вертись! Смотри, и слушай, и дивись!

— А ты не хочешь спросить, как у меня дела? — немного обиделся господин Пепперминт. — Я тоже не скучал…

— Потом расскажешь, папа! — деловито сказал Субастик. — Начинается представление — всем на удивление! Объявляется номер «Кто поймает удачу за хвост»! Вот, держи-ка! — скомандовал он и втиснул господину Пепперминту в руки пучок каких-то шнурков.

Господин Пепперминт воззрился на странное подношение. Оглядевшись, он с удивлением обнаружил, что вся комната опутана веревками, концы которых сходились в тот самый пухлый пучок в его руках. Веревки тянулись от шкафа к лампе, от лампы к карнизу, с карниза они сбегали к спинкам стульев, отдельные грозди свисали с книжной полки, уходили под кресло, чтобы потом вынырнуть где-то у письменного стола и забраться на окно, где они ловко были зацеплены за оконные ручки.

Не успел господин Пепперминт прийти в себя от увиденного, как Субастик вспрыгнул на холодильник и затараторил:

— Подходите, подходите! Дамы и господа, занимайте лучшие места! Уникальный аттракцион! Единственное представление! Не пропустите! Вас ждет сюрприз! А еще — отличный приз! Один главный и семь в придачу… И вот уже нашелся один смельчак! Он вам сейчас покажет, как нужно ловить удачу за хвост! Прошу!

Господин Пепперминт сидел не шелохнувшись и смотрел во все глаза на бойкого конферансье.

— Папа, ну давай, тяни! — прошептал Субастик. — А то испортишь все представление!

Встрепенувшись, господин Пепперминт потянул за одну из веревочек. Из-за письменного стола выплыла консервная банка, в которой что-то бренчало.

— Посмотрим, посмотрим, — тоном заправского ведущего сказал Субастик и заглянул в банку.

Так… Что у нас тут? Сломанная шариковая ручка без стержня! Неужели это второй приз? Или третий? Нет! Это маленький утешительный приз! Не падайте духом, и вам непременно повезет! Тяните за другую веревку! Как знать, быть может, на сей раз вам попадется главный приз!

Господин Пепперминт потянул за другую веревку. Со шкафа соскользнул полиэтиленовый пакет. Субастик сунул в него нос и, поморщившись, выудил оттуда темно-серый носок.

— Поздравляю, поздравляю! — радостно закричал он. — Третий приз — мужской носок! Немножко поношенный, но это ничего! Аплодисменты победителю, дамы и господа!

Субастик согнулся в поклоне и торжественно передал господину Пепперминту «подарок».

— Ты тоже должен похлопать, папа! — тихонько подсказал он.

— Как же я могу хлопать, если я держу веревки? — возразил господин Пепперминт.

— Верно, — озадачился Субастик. — Ну ладно, тогда получи главный приз. Тяни за эту веревку!

Господин Пепперминт покорно подчинился.

Из-под кресла выехал бумажный рулон, из которого Субастик извлек свернутую в трубочку газету.

— Поздравляю! Победитель получает свежайший номер сегодняшней газеты с сенсационным сообщением!

Субастик вручил господину Пепперминту газету, похлопал в ладоши и послал достопочтенной публике воздушный поцелуй.

— О нас на странице три, — сообщил он, спрыгивая с холодильника.

Господин Пепперминт раскрыл газету, нашел нужную страницу и принялся читать заметку, отчеркнутую красным карандашом.

Побледневший господин Пепперминт опустил газету.

— Доигрались! — дрожащим голосом сказал он. — Теперь нас разыскивает полиция! Куда ты отправил эту троицу? Попытайся вспомнить, как ты сформулировал свое желание!

— Я пожелал, чтобы они отправлялись туда, откуда явились, — ответил Субастик. — А уж откуда они явились, этого я не знаю.

— Что же нам делать? Ведь нас арестуют! Сцапают меня по дороге на работу! — господин Пепперминт чуть не плакал. — Что скажет госпожа Март?

— Госпожа Март? А кто это? — встрепенулся Субастик.

— Моя знакомая… Ну, та, которую я все время на лестнице встречал, — объяснил господин Пепперминт.

— Я так и подумал, — нахмурился Субастик. — Все-таки познакомился с этой мадам… как ее там… Февраль.

— Март, — поправил его господин Пепперминт. — Да, мы сегодня наконец познакомились. Очень симпатичная… Милая такая… Веселая…

— Ну и замечательно! — сказал Субастик. — Раз она такая милая и веселая, то будет кому тебе в тюрьму передачи носить!

— Оставь свои дурацкие шутки! — одернул его господин Пепперминт, которому явно было не до смеха. — Как же теперь нам быть? В любом случае нам нельзя показываться на улице вдвоем! Сразу арестуют! Ну надо же какая неприятность! В такой день… Который так замечательно начинался…

— Да, — согласился Субастик с тяжелым вздохом. — Ведь не каждый день получаешь с утра пораньше холодильник, набитый всякими вкусностями!

— …и потом… Все так удачно складывалось… — продолжал господин Пепперминт, не слушая Субастика. — Шло как по маслу…

— Верно, — отозвался Субастик. — У меня тоже все укладывалось тютелька в тютельку. Всем призам нашел место! И веревки не перепутались! Вон какая конструкция получилась!

— …И так все ужасно закончилось! — сказал господин Пепперминт и закрыл лицо руками.

— Стоп, стоп, стоп! Я не согласен! — запротестовал Субастик. — Еще ничего не закончилось. Сейчас мы пойдем поужинаем, потом добудем новые карты, сыграем в «Шестьдесят шесть», а для поднятия настроения закажем себе малиновый сок. Что же тут ужасного? Не понимаю.

— А если они завтра посадят нас в тюрьму? — в отчаянье спросил господин Пепперминт.

— Так это же будет завтра. Зато сегодня мы проведем прекрасный вечерок! — попытался успокоить его Субастик. — Будем есть, пить, играть и песни петь!

— Вот уж петь мне сегодня совершенно не хочется! — отмахнулся от него господин Пепперминт.

— А тебя никто и не заставляет, — сказал Субастик. — Это дело добровольное!

Ночью господин Пепперминт все никак не мог заснуть от тревожных мыслей. Он ворочался с боку на бок и только под утро кое-как задремал.

Когда прозвенел будильник, он с трудом разлепил веки. Разбитый и усталый, он сел на кровати и широко зевнул.

Субастик тут же проснулся, хотя обычно он даже не слышал будильника.

Посмотрев на приунывшего господина Пепперминта, он потянулся и решил его порадовать новенькой бодрящей песней:

— Размечтался, — хмуро сказал господин Пепперминт. — Может, нас посадят в разные камеры. Тогда ты ничего уже не закажешь, потому что я тебя просто не услышу.

— Ну ладно, тогда в тюрьму не пойдем, — согласился Субастик. — Пойдем лучше завтракать.

Позавтракав, господин Пепперминт начал собираться на работу, но все движения давались ему с большим трудом. Он долго провозился с галстуком, потом искал портфель, потом боролся со шнурками на ботинках, которые никак не хотели завязываться. Наконец он натянул летнюю куртку и попрощался с Субастиком.

— Знаешь что, — сказал он уже в дверях, — ты лучше сегодня из дома не выходи! Твой водолазный костюм все-таки очень приметный! Сразу бросается в глаза.

— Никуда не ходить? — приуныл Субастик и задумался. — А что, если мне сменить наряд? — предложил он скрепя сердце.

— Хорошая мысль, — сказал господин Пепперминт, понимая, что это решение далось Субастику нелегко. — Может быть, попробуешь надеть джинсы?

— Ни за что! — категорически отказался Субастик. — В джинсах ходят все кому не лень. Я хочу что-нибудь такое… с рисунком.

— Ну, тогда закажи себе что хочешь! Только неброское! — посоветовал господин Пепперминт.

Субастик стащил с себя водолазный костюм, аккуратно повесил его на спинку стула и сказал:

— Хочу такие брюки, какие мне нравятся!

Через секунду он уже красовался перед зеркалом, с довольным видом рассматривая обновку: широкие шаровары с узором в виде мелких сосисок.

Господин Пепперминт был явно не в восторге от такого приобретения.

— Нельзя сказать, что у тебя теперь более незаметный вид! — сухо сказал он.

— Мелковатые сосиски получились? Думаешь, никто не заметит? — огорчился Субастик. — Ты прав. Издалека их можно принять за огурцы… Ну ладно, пока сойдет. А теперь мне нужно заказать остальное. Хочу зеленую рубашку в синий горошек. И еще ботинки с широкими носами. Теперь полный комплект! Можешь идти на работу, папа!

Выйдя на улицу, господин Пепперминт первым делом поднял повыше воротник куртки, надеясь, что так его будет труднее узнать. Но скоро он понял, что в такую жару ходить в куртке с поднятым воротником — только ворон пугать и привлекать к себе ненужное внимание.

Без куртки он чувствовал себя как голый. Он шел, оглядываясь и озираясь, короткими перебежками, и мечтал только о том, чтобы поскорее добраться до работы. А что если полиция уже вышла на его след?

Что если сейчас из-за угла появится полицейский, положит ему руку на плечо и скажет: «Господин Пепперминт! Вы арестованы».

Господин Пепперминт так живо представил себе эту картину, что ноги сами собой рванули вперед, как будто он спасался от преследования. Осталось еще немного! Вон газетный киоск, а там уже до работы рукой подать. А что это такое мелькнуло в газетном киоске? Господин Пепперминт притормозил, помчался назад и остановился как вкопанный, уставившись на кричащий заголовок: «Пропавшие туристы из Гамбурга благополучно нашлись!»

Господин Пепперминт купил газету и прочитал на ходу заметку, помещенную на первой странице. Оказывается, пропавшие туристы только в понедельник узнали из газет, что их разыскивают по всему свету. Они сообщили, что вернулись в Гамбург уже в субботу, при этом, однако, не смогли объяснить, каким образом им удалось проделать столь длинный путь за такое рекордное время. «Полиция, — говорилось далее, — закрыла дело и теперь может бросить все силы на раскрытие настоящих преступлений».

— Урррра! — закричал господин Пепперминт во весь голос, подпрыгнул и помчался вприпрыжку. Продавец газет высунулся из киоска и укоризненно покачал головой.

Остаток пути господин Пепперминт летел как на крыльях. От прилива чувств он то принимался кружиться в вальсе, то скакал на одной ножке, как ребенок, а подойдя к зданию, где находилась его контора, он вскочил на поребрик, ограждавший палисадник, и ловко прошелся по нему, как заправский канатоходец.

За этим занятием его и застала госпожа Март, которая тоже шла на работу.

— Доброе утро, господин Пепперминт, — сказала она с улыбкой. — У вас, похоже, сегодня прекрасное настроение? Идете на работу как на праздник!

— Здравствуйте, госпожа Март, — ответил господин Пепперминт. — Вы даже себе не представляете, какое у меня замечательное настроение уже целых пять минут! А теперь, когда я вижу вас, оно у меня еще лучше стало! А вот на работу мне совсем идти не хочется… В такую погоду… Сидеть там, как в тюрьме. С каким бы удовольствием я сегодня ее прогулял!

— Я тоже, — призналась госпожа Март.

Господин Пепперминт так расхрабрился, что подошел поближе, взял госпожу Март за руку и сказал:

— Тогда давайте возьмем и просто пойдем гулять! Ну их всех…

— Заманчивое предложение, конечно, — ответила госпожа Март после некоторого колебания. — Но что скажет мое начальство, если я не появлюсь на работе без уважительной причины?

— Обещаю вам, что у вас не будет никаких неприятностей, — заверил ее господин Пепперминт. — Пошли!

— Ну хорошо, — согласилась госпожа Март. — Только давайте уйдем отсюда поскорее, пока нас никто не видит!

— Бежим! — скомандовал господин Пепперминт, и они поспешили перейти на другую сторону улицы.

Тут господин Пепперминт заметил, что все еще держит госпожу Март за руку. Но она, похоже, ничего не имела против, и потому господин Пепперминт только сжал ее руку покрепче и побежал дальше, увлекая госпожу Март за собой. Так они добрались до парка и только тут перешли на шаг. Они гуляли по дорожкам и беседовали.

— А как вы собираетесь избавить меня от неприятностей? — спросила госпожа Март через какое-то время. — Пойдете сами к моему начальнику объясняться?

— Нет-нет, — ответил господин Пепперминт. — Мы сделаем проще. Чтобы избавить нас с вами от неприятностей, нужно только дойти до моего дома и попросить Субастика помочь нам.

Субастик очень удивился, когда увидел господина Пепперминта во внеурочное время, да еще в сопровождении неизвестной дамы.

— Тебя что, отпустили с работы? Или ты забежал за вещичками, потому что тебя уже арестовали? Это из полиции? — поинтересовался Субастик, кивнув головой в сторону незнакомой гостьи.

— Ни то и ни другое, — ответил господин Пепперминт. — Познакомься, это госпожа Март. И в тюрьму нас сажать никто не собирается, потому что ты отправил тех туристов по прямому назначению — в Гамбург. Так что они дома, все в порядке!

— Добрый день, — поздоровалась госпожа Март. — А ты, значит, Субастик. Какие у тебя интересные брюки!

— С сосисочным узором! Тут у меня восемьдесят восемь сосисок! Я все пересчитал, — похвастался Субастик. — А вы, значит, и есть та тетечка с носом, которая все по лестницам разгуливает?

— Что?! — Госпожа Март застыла от удивления и посмотрела на господина Пепперминта.

Господин Пепперминт смутился и поспешил перевести разговор на другую тему.

— У меня к тебе огромная просьба: не мог бы ты пожелать, чтобы у нас с госпожой Март получился незапланированный выходной?

— Только при условии, если мы потом пойдем гулять! Все втроем, — выпалил Субастик.

— Можно и погулять… — сказал господин Пепперминт и посмотрел на госпожу Март.

— Я не против, — быстро согласилась она.

— Ну хорошо, — весело проговорил Субастик. — Пусть исполнится папино желание!

— Вам нехорошо? Живот болит? — озабоченно спросила госпожа Март, заглядывая в глаза господину Пепперминту.

— У меня? С чего вы взяли? — искренне удивился господин Пепперминт.

— Потому что вы как-то скривились и взялись за живот, — ответила госпожа Март.

— Нет, это просто у меня там кольнуло. Будто оса укусила, — успокоил ее господин Пепперминт.

И тут зазвонил телефон. Господин Пепперминт ринулся в коридор, чтобы успеть снять трубку до того, как это сделает госпожа Брюкман.

Госпожа Март и Субастик напряженно вслушивались в разговор.

— Да, шеф… Я… Совершенно верно… Что вы говорите? Ужас какой! Гм… Большая неприятность… А как соседний офис? Тоже?! Весь этаж? Не может быть… Да, да… Непременно. Да, да… Благодарю вас. Всего доброго, господин Тузенпуп!

Господин Пепперминт положил трубку и поспешил обратно в комнату.

— Представляете, у нас на работе прорвало трубу! — сообщил он, сияя во всю физиономию. — Залило весь этаж. Теперь откачивают воду. Так что на сегодня и завтра все отпущены по домам!!! Работа отменяется! К сожалению, — добавил он и рассмеялся.

— А господин Тузенпуп не удивился, что застал вас дома? — поинтересовалась госпожа Март.

— Нет, — беззаботно ответил господин Пепперминт. — Нисколько не удивился. Потому что проход на второй этаж закрыт, и он подумал, что я был, но ушел. Он звонил сказать, что и завтра все будет закрыто. А теперь — гулять!

— Надо же как удачно! Какое совпадение! — сказала госпожа Март, покачав головой. — Если бы мне кто-нибудь рассказал, ни за что бы не поверила, что так бывает!

Весь день они провели на улице — гуляли, разговаривали, смеялись. Точнее, разговаривали господин Пепперминт с госпожой Март, а Субастик гонял голубей, обследовал помойные урны, бегал наперегонки с велосипедистами или просто пугал прохожих: подкрадется незаметно сзади и взвоет сиреной, а потом извинится чинно — ив кусты.

Гуляли они так, гуляли и наконец проголодались. Посовещавшись, они решили перекусить в парковом летнем кафе.

Субастик первым увидел единственный свободный столик и быстро занял место. Он плюхнулся на стул, вытянул ноги и заголосил во всю мочь:

В жару ребенка морить не положено, Дайте ему тонну мороженого!

Люди за соседними столиками начали смеяться.

— Совсем не обязательно так кричать, — попытался приструнить Субастика господин Пепперминт. — Скажи лучше, что тебе заказать?

— Тонну мороженого, — ответил Субастик, но, увидев, что господин Пепперминт насупился, умерил свой пыл. — Можно не все сразу. Начну с шести порций. Да, шесть порций со взбитыми сливками.

— Сразу шесть? — рассмеялась госпожа Март. — Не многовато за один раз? Или господин Пепперминт у тебя миллионер? — спросила она, лукаво посмотрев на Субастика.

— К сожалению, нет, — со вздохом ответил Субастик. — Тогда хочу, чтобы мне принесли мороженое даром!

— Хотеть ты, конечно, можешь, да только кто нам даст мороженое даром? — сказала госпожа Март и тоже вздохнула.

Тем временем на горизонте показался директор кафе, который направился прямо к их столу. За ним шагал важный официант.

— Вот видишь, докричался! — прошептал господин Пепперминт, наклоняясь к Субастику. — Сейчас по твоей милости нас отсюда выставят!

Дойдя до цели, директор остановился и хлопнул в ладоши.

— Прошу внимания! — крикнул он зычным голосом. — Наверное, кто-нибудь из присутствующих читал в газете о том, что наше заведение празднует сегодня свой семидесятипятилетний юбилей. В честь этого события мы решили сделать подарок нашему семьдесят пятому посетителю, предоставив ему возможность выбрать любое блюдо, любой напиток по вкусу! И вот теперь мы имеем честь представить вам наших дорогих гостей! Номер семьдесят четыре, семьдесят пять и семьдесят шесть!

Тут он показал театральным жестом на притихшую троицу и зааплодировал.

— Позвольте мне предложить, чтобы наш самый маленький гость выбрал себе что-нибудь вкусное!

— Позволяю, — благосклонно согласился Субастик.

— И что же мы выбрали? — сладким голосом спросил директор.

— Так нечестно! — возмутился Субастик. — Что значит «мы»?! Вы что — тоже семьдесят пятый? Жульничество какое!

— Тихо-тихо-тихо, — зашикал на него директор. — Ешь один, только не шуми! Говори скорей, чего хочешь?

— Мороженого, — сообщил Субастик.

— Мороженого? — опять заговорил театральным голосом директор. — С удовольствием! Дорогие гости! Вы видите, мы умеем держать свое слово. Только что наш семьдесят пятый посетитель заказал мороженое, и получит он его совершенно бесплатно!

Директор повернулся к официанту и зашептал:

— Тащи ему мороженое, да смотри, самое дешевое бери, и порцию поменьше!

— Только с фруктами! — крикнул Субастик официанту вслед.

Официант остановился и вопросительно посмотрел на директора.

— Ну хорошо, с фруктами так с фруктами! — сказал он с кислой улыбкой.

— И со сливками! — добавил Субастик.

— Со сливками? — захлебнулся от негодования директор.

— Да. И с шоколадной стружкой! — уточнил Субастик.

— Еще и с шоколадной стружкой?! — Директор уже стал совершенно багровым.

— Ага. И пусть не забудет воткнуть вафлю побольше и бумажный зонтик… Вон такой, пестренький, как у того щекастого обжоры! — Субастик показал на карапуза за соседним столом.

— Я не ослышался? — зашипел директор. — Ты хочешь получить одно мороженое… С фруктами, взбитыми сливками, шоколадной стружкой, большой вафлей и, прошу прощения, с бумажным зонтиком?!!

— Что значит «одно»? — изумился Субастик. — Я хочу шесть. Причем быстро!

Официант, который до тех пор молча стоял за спиной у директора, выдвинулся вперед, быстро достал свой блокнот и чиркнул на странице: «Шесть порций мороженого. Спецзаказ».

— Ну, давайте, шевелитесь! Слышали, что сказал малыш, — быстро! — заторопил официанта директор и слегка подтолкнул его к стойке с мороженым.

Официант сломя голову бросился выполнять заказ, директор — за ним. Через минуту поднос с шестью порциями мороженого уже стоял перед Субастиком.

Когда Субастик управился со своим пышным десертом и расставил в рядок все шесть пустых креманок на заляпанном сливками и обсыпанном шоколадной стружкой столе, госпожа Март покачала головой и сказала:

— А все-таки странно. Сначала нас отпускают с работы… Потом мороженое… Что-то тут нечисто!

— Ну, испачкал немножко, — отозвался Субастик. — А вы бы сами попробовали съесть столько мороженого и не заляпаться!

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, — укоризненно посмотрела на него госпожа Март. — Просто не хочешь выдавать ваши секреты! Тогда расскажи хотя бы о себе. Я ведь даже не могу разобраться — ты мальчик или девочка?

Субастик скривился.

— Я не мальчик и не девочка. Я Субастик, — гордо ответил он.

— Ну а что это за существо такое — Субастик? — не отступалась госпожа Март. — Вы уже пытались мне как-то объяснить, но у вас ничего не получилось, — сказала она, глядя с улыбкой на господина Пепперминта.

— Субастик это Субастик, вот и все объяснение, — отрезал Субастик.

— Понятно… — вздохнула госпожа Март. — Открой мне хотя бы тайну — сколько тебе лет?

— Три, — ответил Субастик.

— Как три? Ты хочешь сказать, что тебе три года? — удивилась госпожа Март.

— Нет, три месяца, — уточнил Субастик. — Я пришел к папе Пепперминту в мае. А сейчас у нас август. Вот и получается — три месяца.

— Ну а что было до того? Ты ведь уже существовал до того, как пришел к господину Пепперминту? — допытывалась госпожа Март.

— Конечно, еще как существовал! — хохотнул Субастик.

— Так сколько же лет ты существовал? — Госпожа Март явно не собиралась сдаваться.

— А вот сколько существуют субботы, столько существуем и мы, субастики, — ответил Субастик.

— Что-то ты мудришь, — с сомнением покачала головой госпожа Март. — Получается, что тебе больше тысячи лет?

— Может, две, а может, три, — уклонился от прямого ответа Субастик. — Во всяком случае, я не собираюсь еще тыщу лет тут сидеть и отвечать на дурацкие вопросы, — сказал Субастик и решительно поднялся. — Правило номер двести три: «В жару запрещается долго сидеть, чтоб от вопросов не слишком вспотеть! И дабы не схватить простуду, Субастик двигает отсюда!»

На обратном пути, когда они шли через парк, Субастик старался держаться поближе к госпоже Март. Он исподволь рассматривал ее, стараясь не привлекать к себе особого внимания. В какой-то момент он потянул ее за руку и сказал:

— Я хочу вас кое о чем спросить, госпожа Апрель.

Госпожа Март хотела было поправить его, но потом передумала.

— Спрашивай, пожалуйста, дорогой Четвергун, — сказала она с самым серьезным видом.

— Меня зовут Субастик. От слова «суббота», — пояснил Субастик.

— Ах да, конечно! Как я могла перепутать! Извини, Субастик, — изобразив смущение, сказала госпожа Март с хитрой улыбкой.

Субастик понимающе кивнул.

— Ничего, со всяким случается, госпожа Март, — принял он извинение. — Так вот, я хотел вам задать один вопрос, но только чтобы папа Пепперминт не слышал.

— Что это за тайны? — возмутился господин Пепперминт. — Почему мне нельзя слушать, о чем вы там беседуете?

— Потому что я так хочу! — ответил Субастик голосом, не терпящим возражений.

— Конечно, Субастик! Разговаривайте сколько хотите. Не буду вам мешать, — неожиданно быстро изменил свое мнение господин Пепперминт. — Вы не возражаете, если я тут немного на лавочке посижу? А вы идите, идите… Разговаривайте! Я вас догоню.

Субастик повел госпожу Март в глубь аллеи.

— Господин Пепперминт всегда такой покладистый? — удивилась она и обернулась посмотреть на господина Пепперминта, который с покорным видом сидел на краешке скамейки, сложив руки на коленях, как послушный школьник. — Он что, всегда делает то, что ты хочешь?

— Нет, не всегда, только когда я его об этом прошу, — ответил Субастик и сосредоточенно засопел, не зная, как лучше подступиться.

— Так о чем ты хотел меня спросить? — решила помочь ему госпожа Март.

— Скажите, он вам тоже нравится? — Субастик строго посмотрел на госпожу Март. — Вы тоже рассказываете всем подряд, какой он «милый» да «распрекрасный»?

— Что значит «тоже»? — удивилась госпожа Март. — Что он тебе обо мне говорил?

Субастик понял, что сболтнул лишнего.

— «Тоже» относится ко мне, — вывернулся он. — Я хотел сказать, что он мне тоже очень нравится… И я нахожу его… иногда очень… гм… милым.

— Ах вот оно что, — разочарованно протянула госпожа Март. — Мне трудно ответить на этот вопрос… Ведь я его почти не знаю. — Госпожа Март задумалась. — Хотя, пожалуй, ты прав… Он мне нравится…

— Вот этого-то я и боял… То есть… это я и рассчитывал от вас услышать! — выпалил Субастик, вовремя спохватившись, что чуть опять не брякнул лишнего. — Но знаете, — продолжил он, придав своему лицу самое серьезное выражение, — у него есть один недостаток. Он очень стеснительный! Очень-очень! Настоящая мямля! Ведь женщины таких мямликов не любят, правда? — с надеждой спросил Субастик.

Госпожа Март рассмеялась.

— Ты, похоже, большой специалист по женщинам! — сказала она не без ехидства. — Твердо знаешь, что им нравится и что не нравится. Но я открою тебе тайну: лично мне очень даже нравятся робкие, стеснительные мужчины! Терпеть не могу настырных воображал и задавак!

— Значит, настырные воображалы и задаваки вам не по душе? — обрадовался Субастик. — Так-так-так, очень интересно! А можно поконкретнее? Кого вы относите к разряду этих самых воображал? И что они делают?

— Ну, как тебе объяснить… — задумалась госпожа Март.

— Как-нибудь, в двух словах! Назовите несколько главных признаков! — не выдержал Субастик, ^с трудом скрывая нетерпение.

— Например, они страшно гордятся своими мускулами, играют мышцами и… — начала было госпожа Март, но Субастик ее не дослушал.

— Спасибо, этого уже достаточно! — перебил он госпожу Март и опрометью бросился к господину Пепперминту, который все еще сидел на лавочке. Подождите, я сейчас! — крикнул Субастик на бегу.

Подлетев к господину Пепперминту, Субастик дернул его за рукав и скомандовал:

— Пошли! Давай скорей!

Господин Пепперминт послушно поднялся и пошагал за Субастиком.

— Ты не мог бы выполнить одно маленькое желаньице? — осторожно спросил Субастик.

— Опять? — вздохнул господин Пепперминт. — Ну, что у тебя на сей раз?

— Хочу, чтобы ты страшно гордился своими мускулами! — выпалил Субастик, не давая опомниться господину Пепперминту.

— Мускулы у меня ого-го-го! — оживился господин Пепперминт и приосанился. — Таких ни у кого больше нет! Взять для сравнения…

— Постой, постой! — перебил его Субастик. — Ты мне об этом не рассказывай! Лучше расскажи все госпоже Март! Она очень интересуется мускулами!

Господин Пепперминт ускорил шаг и, подлетев к госпоже Март, возбужденно заговорил:

— Вы знаете, мы тут с Субастиком заговорили о мускулах! Хотите, покажу, как я умею работать отдельными мышцами? Это моя гордость!

— Ну покажите, — вяло согласилась госпожа Март.

— Посмотрите на мое ухо! Видите?! — воодушевленно воскликнул господин Пепперминт.

— Как здорово вы умеете шевелить ушами! — развеселилась госпожа Март. — А сделайте так еще раз!

— Мы с Понеделькусом в школе считались мастерами по этой части! — гордо заявил господин Пепперминт и снова продемонстрировал свое искусство. — А вот есть еще один трюк, который удавался только мне! Глядите: я могу достать языком до кончика носа! Думаете, это легко? Попробуйте сами!

Госпожа Март попробовала повторить трюк, но у нее ничего не вышло.

— Сдаюсь! — сказала она со смехом.

— То-то же! — с удовлетворением сказал господин Пепперминт. — Тут нужна тренировка и особое терпение.

— Да, вы, похоже, настоящий мастер! — сказала госпожа Март. — Зато я умею сворачивать язык трубочкой! Вот так!

Какой-то старичок с собакой на поводке остановился рядом с ними и с интересом стал наблюдать за их соревнованием.

— Это что, — сказал он. — А я знаю один фокус, который никому не повторить! Подержите-ка поводок, попросил он и сунул Субастику в руки ремешок. — Видите мой большой палец? А теперь — фокус-покус-парамокус! И нет пальца! Каково?!

— Отличный номер! С таким фокусом можно по телевизору выступать! — вступила в разговор молодая мамаша, которая прогуливалась по аллее с двумя малышами. — Нас вот тоже скоро в телевизор позовут. Хотите посмотреть, что мой младший умеет? Хотя ему всего пять лет…

С этими словами мамаша подтолкнула вперед своего сынишку.

— Покажи им, Себастьян, твой фокус с ногами!

Постепенно вокруг собралась небольшая толпа любопытных. Заметив необычное скопление народа, к группе зевак подошел полицейский в белой фуражке.

— Полиция! — прошептал, побледнев, господин Пепперминт.

— Уходим! — скомандовал Субастик, отдал старичку поводок, взял за руки господина Пепперминта и госпожу Март и потащил их через лужайку на соседнюю аллею, подальше от скамейки, где расположился маленький Себастьян, который демонстрировал собравшимся, как он умеет завязывать шнурки пальцами ног.

Дойдя до дома госпожи Брюкман, троица остановилась. Настало время прощаться, но они все никак не могли разойтись. Собственно, разойтись не могли господин Пепперминт и госпожа Март. Они всё разговаривали и разговаривали, Субастик же только хмуро посматривал на них и ковырял землю носком своего нового ботинка.

Когда мы увидимся завтра? — спросил господин Пепперминт.

— Как проснешься, так и увидишь меня, — прервал свое упорное молчание Субастик. — Я же сплю у тебя под носом! Трудно не заметить!

— Я имею в виду не тебя, а госпожу Март, — сказал господин Пепперминт.

— Понятно, я так и думал, — буркнул Субастик и пнул стенку.

— А мы пойдем завтра опять гулять? — снова спросил господин Пепперминт. — Я был бы очень рад…

— А я нет, — тихо проворчал Субастик.

— С удовольствием! — согласилась госпожа Март. — Тем более что мне интересно, какие еще сюрпризы приготовит нам Субастик!

— Сюрпризы отменяются — Субастик извиняется! Раз пошло все дело комом, я останусь лучше дома! — отчеканил Субастик.

— А почему ты не хочешь с нами идти? — удивилась госпожа Март. — Пойдем!

— Втроем? Никуда пойдем! — все так же хмуро ответил Субастик.

— Ты, вероятно, считаешь, что Субастику не место… — начал было господин Пепперминт.

— …там, где двое месят тесто! — закончил Субастик и рассмеялся. — Гуляйте на здоровье, ватрушка с пирогом! А кто пойдет за вами, тот будет дураком!

— Что значит — ватрушка с пирогом? — удивилась госпожа Март.

— А это я тебе завтра объясню, — сказал с хитрой улыбкой господин Пепперминт.

— Тогда до завтра! — попрощалась госпожа Март. — Встречаемся в обед! — крикнула она уже на ходу.

Господин Пепперминт кивнул и помахал ей рукой. Только когда она скрылась из виду, он осознал, что незаметно перешел с госпожой Март на «ты».

В среду вечером Субастику пришлось долго ждать возвращения господина Пепперминта. Чтобы не скучать, он решил заняться чем-нибудь полезным. Взяв красный фломастер, он принялся разрисовывать белое покрывало на постели господина Пепперминта живописными сосисками.

Дойдя до шестьдесят девятой сосиски, Субастик остановился. Куда бы втиснуть семидесятую? На покрывале не осталось ни одного свободного местечка. «Жаль, — подумал Субастик. — Ну да ладно!» Тогда он решил для большего правдоподобия добавить горчицы. Однако ни желтого, ни коричневого фломастера под рукой не оказалось. Пришлось довольствоваться синим.

Субастик как раз украсил шестьдесят четвертую сосиску прекрасной синей блямбочкой, которая, по его замыслу, должна была создавать впечатление заморской горчицы, когда вернулся господин Пепперминт.

— Ты себе не представляешь, какая это была замечательная прогулка! — закричал он с порога. — Это один самых чудесных дней в моей жизни!

— Если он получился таким чудесным без всякого моего участия, то вообрази, каким бы распрекрасным он вышел, если бы ты взял меня с собой! — сказал Субастик, сосредоточенно закрашивая горчичный холмик.

Господин Пепперминт покачал головой.

— Нет, лучше уже быть не может! — сказал он и блаженно улыбнулся. — Ты что, обиделся? — насторожился господин Пепперминт. — Но ведь ты сам не захотел с нами идти!

— А зачем мне было идти, если ты всю дорогу только и делаешь, что пялишься на свою госпожу Февраль, — ответил Субастик, приступая к украшению шестьдесят пятой сосиски.

— Март, — поправил его господин Пепперминт. — А лучше называй ее просто Маргарита. Легче запомнить, а то ты все время путаешься.

— И с каких пор она у тебя в Маргаритах ходит? — спросил Субастик, делая вид, что в настоящий момент его кроме собственного художества ничто не интересует.

— С сегодняшнего вечера, — признался господин Пепперминт. — Знаешь, Субастик, она удивительная! — принялся он расхваливать свою новую знакомую, не замечая, что Субастику его пламенные речи совсем не по душе. — С ней так легко, она такая веселая, милая… Она самая замечательная девушка из всех известных мне девушек!

— Охотно верю, — отозвался Субастик. — Особенно если учесть, что это единственная девушка, с которой ты умудрился познакомиться.

— А вот тут ты не прав! — рассмеялся господин Пепперминт. — Совсем не единственная! Когда мне было девятнадцать, я был влюблен в девушку по имени Бригитта, — погрузился в воспоминания господин Пепперминт. — Любил я ее без памяти! Но все никак не мог ей в этом признаться. А потом она вышла замуж. За какого-то зубного врача.

— А своей Маргарине ты уже успел признаться? — быстро спросил Субастик, прикидывая, где бы добыть подходящего зубного врача.

— Маргарита, ее зовут Маргарита, — машинально поправил его господин Пепперминт. — Нет, пока еще не признался, но обязательно сделаю это в самое ближайшее время. Чего тянуть…

— Понятно, — сказал со вздохом Субастик. — Спасибо, что предупредил. Хоть будет время подумать об отходных путях.

— Ну что ты, Субастик? Неужели ты ревнуешь?! — воскликнул господин Пепперминт, не слишком вдумываясь в то, что сказал Субастик. — Ведь даже если я влюбился в Маргариту, это совсем не означает, что я тебя брошу.

— А если бы не влюбился, то бросил бы? Куда же? — заинтересовался Субастик.

— Да никуда! — ответил господин Пепперминт. — Никуда и никогда! Я всегда буду с тобой!

Но, к сожалению, господин Пепперминт очень скоро забыл о своих добрых намерениях.

Всю следующую неделю Субастик почти не видел господина Пепперминта, потому что тот все свое свободное время проводил с Маргаритой. В те редкие минуты, когда они с Субастиком оказывались вдвоем, господин Пепперминт говорил только о ней: пересказывал забавные истории, которые услышал от госпожи Март, и без конца превозносил Маргариту до небес, расписывая ее необыкновенные достоинства.

За это время Субастик сблизился с господином Понеделькусом и его попугаем. Он тянулся к их обществу и с удовольствием помогал господину Понеделькусу, когда нужно было, например, подержать кролика Мопля, чтобы натянуть ему на голову теплую шапку. У Мопля разболелись уши, и врач прописал ему пять дней ходить в шерстяной шапочке, которую по этому случаю связала госпожа Брюкман.

Господин Понеделькус, конечно, заметил, что его друг, Бруно Пепперминт, совсем отбился от дома.

— Когда же я его видел в последний раз? Ровно неделю назад! — сказал однажды господин Понеделькус. — А ведь я тут у вас, можно сказать, поселился! Не пора ли нам уже и повидаться? Давно пора! Потому что мне срочно нужно с ним кое-что обсудить.

Но прошло еще несколько дней, прежде чем господин Понеделькус случайно столкнулся с господином Пепперминтом в коридоре.

Господин Пепперминт, в новой яркой рубашке с броским рисунком, мчался куда-то с пышным букетом под мышкой, когда его остановил господин Понеделькус.

— Привет, Антон! — радостно воскликнул господин Пепперминт. — Сколько лет, сколько зим! Хочешь, фокус покажу? Смотри!

Господин Пепперминт склонился к ошарашенному другу и пошевелил ушами.

— Невероятно! — рассмеялся господин Понеделькус. — Еще не потерял сноровки! Ты ведь у нас был лучшим уходвигателем во всем классе! Интересно, а у меня получится? Наверное, получится! Ну как?

Господин Понеделькус сосредоточенно примолк и повторил школьный трюк.

— Блеск! — восхитился господин Пепперминт. — Да ты, старик, мастер! Старое дерево скрипит, но не ломается! — весело сказал господин Пепперминт и хлопнул приятеля по плечу.

— А что же мы в коридоре стоим?! — сказал господин Понеделькус. — Пойдем-ка в кухню, кофейку попьем… С пирогом яблочным. Аннемари сегодня испекла. Пошли-пошли, мне нужно с тобой поговорить, — убаюкивающим тоном проговорил господин Понеделькус, увлекая господина Пепперминта за собой.

В кухне господин Понеделькус усадил своего друга за стол, достал чашки с блюдцами, налил кофе, сначала господину Пепперминту, потом себе, и принялся старательно размешивать сахар, не обращая внимания на то, что за одну минуту успел забрызгать весь стол и расплескать добрых полчашки, так что в блюдце образовалась опасная лужа.

— Думаешь, мне легко говорить об этом? Даже не догадываешься, как трудно! — начал господин Понеделькус, отложив ложку в сторону и крякнув. — Хотя… Казалось бы, что тут трудного? Ничего! Свадьба — событие радостное, но вот…

— Ты о чьей свадьбе говоришь? О моей? — удивился господин Пепперминт.

— При чем здесь ты? Ни при чем! — сказал господин Понеделькус и воззрился на господина Пепперминта. — Я говорю о своей свадьбе! Мы с Аннемари решили пожениться.

— Поздравляю! — радостно воскликнул господин Пепперминт. — Приятно, что ты мне первому сообщаешь об этом!

— Приятно-то приятно, да вот закавыка, — вздохнул господин Понеделькус. — Какая? Большая… Большая такая закавычина. Дело в том, что если я сюда перееду, то возьму с собой всех своих зверей — и Мопля, кролика, и попугая Кулеса, ну и, конечно, Неро, Николауса, Кларочку — в общем, всех-всех-всех.

Господин Понеделькус тяжело вздохнул, не зная, как подступиться к волновавшей его теме.

— И тебе нужна будет комната для твоего зверинца! — догадался господин Пепперминт.

Господин Понеделькус горестно кивнул.

— Наверное, ты подумал, что тебе придется срочно съезжать? Вижу, что так и подумал! — продолжал господин Понеделькус в своем духе. — Мы тебя нисколько не торопим, Бруно! Когда найдешь что-нибудь подходящее, тогда я и перееду. А до тех пор живи сколько надо! Надеюсь, что и потом ты будешь нас часто навещать… Мне, конечно, очень неудобно…

— Никакого неудобства! — перебил его господин Пепперминт. — Наоборот, все складывается наилучшим образом! Я все равно собирался в ближайшее время поменять квартиру. Нам тут все-таки тесновато будет…

— Нам? — оживился господин Понеделькус. — Я не ослышался? Ты имеешь в виду себя и Субастика?

— Нет, себя и Маргариту, — с сияющей улыбкой сказал господин Пепперминт. — Мы тоже решили пожениться.

— А как же Субастик? — спросил господин Понеделькус.

— Субастик, разумеется, будет жить с нами! — ответил господин Пепперминт. — Маргарите он очень нравится… Забавный такой…

— Вот только одобрит ли эту забаву Субастик? Вряд ли, — сказал господин Понеделькус и пока-чал головой. — Ты уже с ним говорил об этом?

— Еще нет, — признался господин Пепперминт. — В субботу поговорю, сейчас мне некогда. Тороплюсь к Маргарите. А в субботу у меня будет время, чтобы спокойно с ним все обсудить.

Но спокойно обсудить не удалось.

В субботу господин Пепперминт уже собрался было приступить к важному разговору, но Субастик его опередил:

— Пока ты не умчался к своей Маргарине, я бы хотел с тобой серьезно поговорить, папа, — сказал он.

— Ты — со мной? — удивился господин Пепперминт.

— Да, я с тобой. А с кем еще? С Брюкман, что ли? — съязвил Субастик.

— Очень интересно! — сказал господин Пепперминт. — Ну давай, выкладывай!

— Знаешь, мне хотелось бы провести эксперимент… Сколько у тебя осталось веснушек? — осторожно спросил Субастик.

— Сейчас посмотрим, — сказал господин Пепперминт, расстегивая новую рубашку в крупную клетку. — Всего пять, — сообщил он, произведя ревизию своему животу. — Негусто! Хотя ты в последнее время вроде ничего и не желал.

— Зато теперь у меня есть желание, — заявил Субастик. — Хочу, чтобы ты никогда больше не встречался с госпожой Март!

— Как же так?! Почему?! — в ужасе закричал господин Пепперминт. — Не ожидал от тебя такой подлости! Зачем ты это сделал?!

— Хочу посмотреть, что получится, — ответил Субастик.

— Ладно, давай сыграем в «Шестьдесят шесть»! — с унылым видом сказал господин Пепперминт.

Похоже, желание Субастика уже начало исполняться.

Господин Пепперминт достал игральные карты и принялся их перемешивать.

— Каждый получает по шесть карт, — сказал он вялым голосом, безучастно глядя в пространство.

— Знаю, — отозвался Субастик. — Сегодня ты начинаешь, папа! Смотри-ка, красные опять козыри! Ну и славненько… Карты этой красной масти лучше всякой сладкой сласти!

Господин Пепперминт равнодушно пропустил мимо ушей эту прибаутку. Он сидел с совершенно отсутствующим видом и весь как будто потускнел.

— Ну так что, мы играем? — попытался растормошить его Субастик.

— Играем, играем, — отозвался господин Пепперминт.

Но игра не шла. Господин Пепперминт то выкладывал не ту карту, то забывал взять новую, то принимался старательно протирать очки, то вскакивал с места и начинал ходить из угла в угол, а то вдруг так задумался, что даже сунул трефовую даму в рот и стал ее жевать.

И тут в коридоре зазвонил телефон.

Госпожа Брюкман просунула голову в дверь и сказала:

— Вас… какая-то госпожа Карт или Март, не разобрала!

— Иду! — крикнул господин Пепперминт и опрометью бросился в коридор.

Субастик прислушался.

— Здравствуя, дорогая… Нет, я не забыл, что мы договорились встретиться… Что? Ну конечно нет! Понимаешь, так получилось… Субастик так захотел… Прямо сейчас? — господин Пепперминт расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, как будто ему вдруг стало душно. — Хорошо, попробую.

Он положил трубку.

— Папа, ты куда? — крикнул Субастик.

Но господин Пепперминт ничего не ответил. Молча он двигался к выходу. Он шел с таким трудом, как будто к его ногам были привязаны стопудовые гири. Кое-как он одолел лестницу, выбрался из парадной и побрел по улице. Пот лился с него в три ручья. Дурнота подступила к горлу. Трясущимися руками он расстегнул еще одну пуговицу.

Чем ближе было место встречи с Маргаритой, тем больше сил у него уходило на то, чтобы побороть желание Субастика, тем сильнее билось сердце, тем более учащенным становилось его дыхание. В какой-то момент ноги совсем перестали слушаться его. «Неужели я не справлюсь? Неужели не дойду до Маргариты?» — стучало у него в голове.

А дома Субастик уже не знал, что и делать. Ему было не по себе.

Наконец он не выдержал.

— Можно вас на минутку, господин Понеделькус? — спросил он, заглядывая в комнату госпожи Брюкман. — Мне нужно с вами поговорить.

— Конечно, — отозвался господин Понеделькус и вышел в коридор.

— Я сделал большую глупость! — чуть не плача, сказал Субастик. — Сегодня утром я кое-что пожелал, и теперь мое желание борется с папой Пепперминтом! Ему сейчас так же плохо, как мне было тогда… Помните? Когда вы запустили «Машину желаний».

— Еще бы я не помнил! — ответил встревоженный господин Понеделькус. — Помню как сейчас! Вот ужас-то был. Ты чуть не умер! Причем из-за меня! Что же нам делать? Пойти его искать? Да! Пойдем его искать!

Субастик и господин Понеделькус помчались на улицу, но только они вышли, как возле дома остановилось такси, из которого выскочила госпожа Март. Увидев господина Понеделькуса, она бросилась к нему:

— Помогите мне, пожалуйста! Бруно очень плохо! Мне одной его не довести, он почти без сознания!

Господин Понеделькус кинулся к такси и с большим трудом извлек оттуда полуживого господина Пепперминта. Вдвоем с госпожой Март они довели его до квартиры.

Когда господина Пепперминта уложили в постель, Субастик склонился к нему и прошептал:

— Хочу, чтобы у тебя опять все было прекрасно!

В ту же секунду господин Пепперминт открыл глаза, резво спрыгнул с постели, сделал несколько приседаний и сказал:

— Маргарита! Как хорошо, что ты ко мне зашла! Наконец-то ты познакомишься с моим другом Антоном! Помнишь, я тебе о нем рассказывал? Конечно помнишь! — пробасил он, передразнивая господина Понеделькуса.

— Ну кто поверит в такое?! Никто! — тут же отозвался изумленный господин Понеделькус и покачал головой. — Только что умирал, а теперь скачет зайцем и еще шутки шутит! Потешается! Да над кем? Надо мной!

— Мне кажется, самое время спросить Субастика, что все это означает, — сказала госпожа Март.

— Ты права, — согласился господин Пепперминт и укоризненно посмотрел на Субастика. — Если я чуть не потерял сознание, то это не означает, что я потерял память. Как ты мог пожелать такое?!

— Мне очень жаль, пала, — ответил Субастик, откашлявшись. — Но мне нужно было вас проверить! Это было испытание. И вы его успешно прошли!

— Какое испытание? И кто его прошел? — почти хором спросили господин Пепперминт и госпожа Март.

— Вы оба. Бруно Пепперминт и Маргарита Март, — торжественно изрек Субастик. — Ты хотел встретиться с ней, и твое желание было настолько сильным, что даже «Машина желаний» ничего бы не могла с этим сделать! А это уже о чем-то говорит…

— И о чем же это говорит? — поинтересовался господин Пепперминт.

— А вот о чем:

Страдали сегодня мы вовсе не даром, Твоя Маргарита — отличная пара, Тебе, Пепперминт, она очень подходит, И, если чутье меня не подводит, Ты тоже ей очень подходишь, поверь. Простите Субастика оба теперь!

— Простить-то мы тебя простим, — рассмеялся господин Пепперминт. — Да только ни к чему было устраивать такие дурацкие испытания. Я бы тебе и так сказал, что она мне подходит.

— Нет, папа! — возразил Субастик. — Прежде чем уйти, я должен был убедиться в том, что тебе и без меня будет хорошо. Теперь мне будет не так тяжело с тобой расстаться.

— Расстаться?! — воскликнула госпожа Март.

— Что значит «расстаться»?! — переспросил следом за ней господин Пепперминт.

— Мне пора уходить, — ответил Субастик. — Сегодня как раз суббота, самое время! Правило номер пять: «Положено субастикам в субботу уходить, и даже полицейский не сможет возразить!»

— Что это ты придумал?! — возмутился господин Пепперминт. — Ты останешься с нами! Я не позволю тебе уйти!

Субастик взял господина Пепперминта за руку.

— Я и так у тебя загостился, — тихо сказал Субастик. — А главное, я действительно тебе больше не нужен.

— Ну пожалуйста, останься! — попросила госпожа Март. — Будешь нам сыном…

— Сыном? Ну уж нет! — Субастик передернулся. — Сколько раз нужно объяснять: субастики — не дети. Субастик это субастик!

И тут господина Пепперминта осенило.

— А ты не можешь уйти! — не скрывая своего ликования, воскликнул он. — Потому что я пожелал, чтобы ты остался со мной навсегда!

— Это дело поправимое! — быстро ответил Субастик. — Хочу, чтобы это твое желание больше не действовало!

— Ой! — вырвалось у господина Пепперминта. — Похоже, это ОСЖ!

— Ну разве кто-нибудь поймет вашу тарабарщину? Никто! — подал голос господин Понеделькус, который до сих пор молчал, не считая возможным вмешиваться в семейные дела. — Хоть бы просветил, что такое ОСЖ.

— Может быть, он потом вам все спокойно объяснит? Конечно объяснит, — вмешался снова Субастик. — У нас еще осталось две веснушки. Значит, я могу загадать еще два желания. Одно, наверное, придется потратить на то, чтобы уладить дела с полицией. Да. Хочу, чтобы полицейские навсегда забыли папу Пепперминта!

— Спасибо, Субастик! — поблагодарил довольный господин Пепперминт. — Но все-таки… Может быть, ты передумаешь? Оставайся с нами!

— Если ты спросишь меня, нравится ли мне, что ты собрался уходить, то я тебе скажу: «Нет, совсем не нравится!» — прогудел густым басом господин Понеделькус. — И кролику Моплю тоже не понравится. Об Аннемари я и не говорю…

— Не уходи! — предприняла еще одну попытку удержать Субастика госпожа Март.

— Нет, нет, — стоял на своем Субастик. — Я буду только мешать. Но обещаю вам, что я обязательно вернусь, чтобы проверить, как вы тут поживаете. Самое позднее, когда у вас появятся дети. Ведь должен же кто-то научить их уму-разуму! — От этой мысли Субастику самому стало весело. — Уж кто-кто, а я могу их многому научить! Теперь я знаю, на что мне потратить последнюю веснушку. Подать сюда возвратные капли!

Он пошарил в кармане своих широких шаровар и вытащил оттуда зеленый пузырек, разрисованный синими крапушками. На этикетке рукой Субастика были выведены четыре буквы: «В. к. д. С.».

— Что это такое? — спросил господин Пепперминт.

— Это натуральные, непревзойденные, единственные в своем роде, очень эффективные возвратные капли для Субастика! — гордо объяснил Субастик.

— Когда я тебе понадоблюсь, выпей семь капель, по одной за каждый день недели, и — БУМС-ПЛЮМС-ХРЮМС! — я перед тобой! Или за тобой! Или под тобой! Уж как получится.

— А если ты понадобишься мне? Я тоже могу принять эти чудодейственные капли? — спросила госпожа Март.

— К сожалению, нет, — ответил Субастик. — Но ты ведь всегда можешь попросить папу принять капли, если я вдруг буду нужен!

— А если в этот момент мы как раз поссоримся и не будем разговаривать друг с другом? — не отступалась госпожа Март.

— Надеюсь, что вы будете жить счастливо и не слишком часто ссориться! — сказал Субастик.

— Можно жить счастливо, но при этом иногда и ссориться, — возразила госпожа Март.

— Хм… — задумался Субастик. — Тогда можно сделать так, — сказал он и подобрался к самому уху госпожи Март. — Возьмешь семь капель, — прошептал он с заговорщицким видом, — и нальешь ему в кофе. Он выпьет и не заметит, а я уже тут как тут!

Господин Пепперминт изо всех сил старался разобрать, о чем они шепчутся, но так ничего и не понял.

— Отличный план! — рассмеялась госпожа Март.

— Да, план — хорошая штука, — согласился Субастик. — Что-то я с вами заболтался и забыл о своих планах. Субастик отправляется, со всеми он прощается, без лишних слез, без лишних слов, к отходу он совсем готов!

С этими словами он крепко обнял господина Пепперминта, потом госпожу Март.

— Ну, до свидания! — сказал Субастик, протягивая руку господину Понеделькусу. — Передавайте привет Аннемари… Вот кто, наверное, будет без меня скучать…

Господин Понеделькус ничего не успел на это ответить, потому что в ту же секунду Субастик исчез.

— Растворился! — ахнул господин Понеделькус. — Ну как это у него получается?! Надо будет его как следует порасспросить. Ведь он еще вернется?

— Конечно вернется! — ответили хором господин Пепперминт с госпожой Март.

— Вы уверены? — с сомнением спросил господин Понеделькус.

— Абсолютно уверены! — сказал господин Пепперминт. — Иначе зачем бы он оставил нам свои чудо-капли — возвратные капли для Субастика?