Прыжок с третьего этажа на груду битого кирпича был плохой идеей. Не помогло даже распределение нагрузки через хитрый кувырок. Правую ногу пронзила острая боль, каждый шаг превратился в пытку.

С самого начала это была гонка со смертью. Приз в которой — не просто жизнь. Ведь не так страшна мысль о гибели, как страх, что путь окажется напрасным.

В мусоре под ногами отвратительно шуршала какая-то живность. Может, крысы, может, змеи, стальные сколопендры или какие-нибудь гибриды всех вместе взятых. Наверняка опасные, как и все вокруг. Только сейчас не до этого: где-то над головой, у черного провала окна, раздался едва уловимый звук шагов. Охотники не отставали. Ощущать себя загоняемой дичью не слишком приятно. Но именно это все еще давало шанс оторваться: его не спешили прикончить. Охотники развлекались, чувствуя беспомощность жертвы. И что еще неприятнее — он так до сих пор и не понял, кто именно за ним гонится.

Да это и не имело значения. Стиснув зубы, он заставил непослушное, усталое тело вновь броситься в бег. Боль отдавала в виски, но перелома вроде удалось избежать. И это хорошо: за спиной грузно посыпались на землю преследователи. Их ничуть не смутила высота, и они с азартом продолжали игру. Семь глухих ударов, почти слившихся в единый звук.

Семеро. Это должно означать что-то, и что-то знакомое. Но уставший мозг отказывался выдавать нужную информацию.

Хлестко просвистело над ухом, глухо откликнулась на удар дряхлая стена. Илья инстинктивно пригнулся, но в этом не было необходимости: преследователи стрельнули в темноту, наугад. Возможно, чтобы взбодрить затаившуюся добычу. Осторожно подавшись вперед, Илья разглядел в сумраке стрелу, торчавшую из щели в штукатурке. С усилием расшатал, вытащил.

Железная. Судя по всему, выточена из арматурного прута. Короткая, лишь с намеком на оперение. Даже не стрела — арбалетный болт. И странное липкое вещество на острие. Яд?

Проклятие, кто же это может быть?! Нео? Слишком изощренно для несдержанных мутов. Не в их привычках так долго загонять добычу. Шамы? Да нет, те в первую очередь ударили бы по мозгам своей мрачной силой, и он сам приполз бы к ним на четвереньках. Незнакомая людская группировка? Но что делать чужакам в этом районе? Уж точно — не развлекаться.

Отогнав навязчивые мысли, ратник тихо шмыгнул в ближайший переулок. Перебрался через груду битого камня, оставшегося от обвалившейся стены, скатился на другую сторону. Замер, вслушиваясь в темноту. Ничего не услышал: все заглушал стук колотящегося сердца и болезненный звон в ушах. Впрочем, наползавшие сумерки работали на него, и этим следовало пользоваться. Поглядел на «трофейный» арбалетный болт, что продолжал сжимать в потной ладони, и пожалел о брошенном по дороге снаряжении. Здесь было отличное место для засады. Тут же усмехнулся этой идее. Преследователей не меньше семи, и они, похоже, вовсе не считают его серьезным противником. Да и что говорить — в тяжелой кольчуге да с мечом в придачу он просто не добежал бы досюда. Не говоря уж про невозможность последнего акробатического прыжка. В конце концов, его цель — не положить пару лишних врагов, а просто добраться до кремлевских ворот — и сделать это быстро.

Могло показаться, что проще было бы домчаться верхом. Как бы не так. Фенакодуса убили под ним у самого Садового: по пятам конвоя, как стая падальщиков, волочилась небольшая группировка нео. Они словно чувствовали, что рано или поздно кто-то отобьется от сплоченного отряда и станет легкой добычей. Остается лишь поблагодарить верного друга за последнюю услугу: его свежая плоть отвлекла прожорливых мутов от преследования.

Эта мгновенная вспышка памяти напомнила о главном. О том, что заставило его сломя голову мчаться к Кремлю. Напряженно вглядевшись в темноту, он резко сорвался с места. Все равно ни черта не видно. Оставалось надеяться на случай и на остатки сил после отчаянного рывка от Садового. Того самого легендарного Кольца, что стало вдруг гигантской ловушкой.

Теперь он несся в открытую, по самому центру Воздвиженки. Просто потому, что по центру меньше мусора, обломков стен и корневищ хищных растений, и можно полностью выложиться в скорость.

Словно нарочно подманивая охотников.

Это называется «идти ва-банк». Выражение, давно потерявшее первоначальный смысл, но означавшее одно: сделать ставкой собственную жизнь в игре с враждебными силами. И эти силы охотно приняли его правила: справа и слева мелькнули стремительные тени. Его заметили и теперь без особого труда догоняли, сжимая темные «клещи».

Он стиснул зубы — до боли, до хруста. Вперед гнал не столько страх, сколько отчаяние и ненависть к этим тварям, которые собрались отобрать у него последнее — возможность исполнить свой долг. Сдохнуть сейчас, когда во мраке уже показался силуэт Троицкой башни, подсвеченной факелами дозорных… Нет, не бывать этому.

…Илья даже не успел осознать, как принял решение. Наверное, это сделал не разум — это был импульс спинного мозга, отработанных до автоматизма рефлексов. Потому он вдруг ощутил себя сторонним наблюдателем, отрешенно следящим за действиями собственного тела.

Ведь в следующий миг он сам превратился в охотника. Отчаянного, безумного охотника, решившего добыть неведомого зверя голыми руками. Впрочем, не совсем голыми: из кулака по-прежнему торчало короткое железное острие. Мгновенно изменив траекторию, бросил тело в сторону. Стандартный прием из курса подготовки — «тактика крысособаки». Сбить нападающего с толку, ошеломить неожиданным ходом, взвинтив себя до состояния запредельного бешенства.

Так и вышло. Почти так. Преследователь обладал отличной реакцией, а потому бросок дружинника, сопряженный с ударом коленом и локтем, не стал для него фатальным. Рука с железным острием пронеслась в миллиметрах от вражеского виска — противник успел увернуться. В следующий миг два тела, сцепившись, клубком покатились по каменному крошеву у ближайшей стены. За эти мгновения Илья успел отметить, что охотник по комплекции мало отличается от обычного человека. Разве что необычайно быстр и жилист. Да еще прилично вооружен. Просто невероятно: этому парню ничего не стоило мчаться за ним по пятам с тяжелым клинком и арбалетом, надежно прилаженными за спиной — крест-накрест. На что-то подобное и рассчитывал дружинник. В отчаянном броске он успел вогнать острие болта в ямку между ключицей и лопаткой врага. Тот вроде и не почувствовал удара, но левая рука его вдруг обмякла, и Илье удалось ухватиться за торчащую из ножен рукоять — прежде чем он сам был отброшен мощным ударом ноги.

Теперь Илья лежал на растрескавшемся асфальте, а вокруг неспешно кружили зловещие тени. Дрожащие пальцы сжимали рукоять вырванного из ножен меча. Поудобнее перехватил непривычную на ощупь рукоять. Мельком глянул на металл, сверкнувший в приглушенном облаками лунном свете.

Это было странное оружие. Длинный клинок, на две трети прямой, резко изгибался, переходя в расширяющуюся массивную елмань. То ли меч, то ли сабля, во всяком случае — непривычно длинное и тяжелое. Такого еще не доводилось держать в руках, и трудно было представить себе технику боя с такой штуковиной. Память с запозданием сообщила, что у оружия есть имя.

Килич. Изуверское оружие древних турок, оставшееся лишь на выцветших картинках каталогов. В музейной части Арсенала, где дружинники проходят оружейную подготовку, имелись отдаленно похожие экземпляры. Правда, не такого зверского вида. Надо полагать, враги подбирали оружие под стать своим вкусам и потребностям.

Не отрывая взгляда от кружащихся теней, Илья коротко крутанул клинок. Стоило приноровиться к непривычному распределению массы. Интуиция подсказывала, что такая штука способна рубить самым страшным образом, чему способствовали изгиб и массивное утолщение у острия. Тут же дало о себе знать поврежденное плечо: какая-то мелкая, но злобная тварь здорово его погрызла, когда пришлось прятаться в руинах от случайного дозора нео. Киличем надлежит рубить с размаху, вкладывая в удар всю силу, а потому орудовать придется левой — еще один минус в и без того патовом положении.

Илья все еще не понимал, отчего враги продолжают кружить, не показываясь из тени. Это притом, что нет ничего проще, чем всадить ему в лоб кусок острого металла из того же арбалета. Надо думать, растягивают удовольствие, сволочи…

И тут до него дошло.

Им неинтересно добивать лежачего. Они хотят, чтобы он встал.

Что ж, так или иначе, валяясь у противника под ногами, трудно рассчитывать на удачу. Жаждущий развлечений враг дает ему шанс, и было бы глупо им не воспользоваться. Очень медленно, стараясь не упустить из вида коварные тени, он выпрямился. Тут же вывалилась из-за облаков луна, осыпав улицу призрачным светом. И он наконец увидел их. И то, что предстало глазам, отнюдь не добавило оптимизма.

Бесформенные клочья полуистлевшей ткани колебались на легком ветерке, делая фигуры словно невесомыми, похожими на призраки. Это и были призраки — стремительные, неуловимые и беспощадные.

Дампы. Больные телом и еще более больные на голову психопаты. Покрытые зловонными язвами, а потому замотанные в тряпье уроды. Убийцы Божьей милостью. Твари, про которых ночами кремлевские дети рассказывают друг другу страшные истории. Существа, которых мало кто видел в реальности. Просто потому, что дампы не отпускают свидетелей. Они не воюют, не сходятся в открытой схватке. Они предпочитают темноту и удар в спину. Они мародеры и азартные охотники на слабых. Но притом — яростны и бесстрашны в рукопашной схватке.

А потому не стоит тешить себя иллюзиями.

Он обречен.

Этот вывод отчего-то принес в душу спокойствие. Что ж, он сделал все, что мог. Значит, на то Божья воля. Значит, защитникам Кремля придется узнать дурные вести из другого источника. И они выстоят — как было всегда и как будет вовеки. И он тоже — частичка Кремля, волей случая оказавшаяся здесь. И значит, все, что ему остается, — показать этим тварям, что они сделали неправильный выбор, перейдя дорогу человеку Кремля…

Он принял боевую стойку, взмахнул пару раз киличем — приноравливаясь и словно приглашая врага к схватке. Даже прикинул, как использовать преимущество нового оружия для круговой обороны. В тесной схватке изогнутый клинок имел определенные плюсы. Но дампы не торопились набрасываться на него скопом. Наверное, уставший и покалеченный, он не выглядел достойным соперником. Все-таки эти полулюди слишком стремительны и сильны для простых прокаженных. Говорят, это зараженная кровь так действует — словно мощный стимулятор. Оттого и живут они мало — но безумно и яростно.

Илья невольно подался назад. Не столько от страха, сколько от изумления: вперед вышел низкорослый, тощий дамп. Могло даже показаться, что это просто груда тряпья на вешалке — если бы не пара коротких, кривых, похожих на ятаганы клинков в замотанных цепких пальцах. Илья готов был поклясться, что перед ним — ребенок! И тут же вспомнил рассказы о жутких ритуалах этой расы.

Вот, значит, в чем дело. Они не просто охотились за ним. Они его выматывали — чтобы загнать, ослабить. И отдать на расправу своему мальцу.

Это инициация — вот что это такое! Обряд совершеннолетия, посвящения в воины — не больше ни меньше. «Первая кровь» и прочая варварская атрибутика… Но не думают же они, что этот мальчишка выстоит против кремлевского дружинника — пусть даже ослабленного ранами и погоней?!

Ответа не пришлось ждать долго: тощая фигура сжалась — и тут же, распрямившись, как пружина, бросилась на него, вращая клинками со скоростью вентилятора. Илья едва успел податься в сторону, неловко блокируя удары киличем. Сразу же стало понятно, что этот мальчишка (если это действительно был ребенок) своими ятаганами владеет прекрасно. От немедленной расправы спасало лишь превосходство в силе да длина килича, которым он отбивал яростные удары, начиная опасно запаздывать. Было очевидно, что его преимущество быстро сойдет «на нет»: он и вправду смертельно устал. Еще несколько бросков этого бешеного клубка тряпок — и он совершит роковую ошибку.

Оставалось одно: снова включить «крысособаку». Жаль, что работает этот прием только в одном случае — когда ты загнан в угол и тебя ведет неподдельное отчаяние. Та же игра ва-банк. И тот самый случай.

Пожалуй, тот подонок даже не успел удивиться — когда, увернувшись от очередного броска юного убийцы, дружинник бросился в сторону ближайшего взрослого противника. Как в замедленной съемке, в его сторону стал подыматься компактный, отблескивающий латунью арбалет. Все верно: не стоило так расслабляться, понадеявшись на численное преимущество. Затравленную крысособаку никогда не останавливает количество врагов. По какому-то наитию Илья крутанулся, как волчок, придавая киличу нарастающую скорость. И чиркнул клинком — длинно, с оттяжкой, по телу врага.

Продолжив вращение по инерции, отметил результат жуткого удара: верхняя половина туловища дампа легко отделилась от нижней — вместе с обрубками рук, продолжавшими сжимать арбалет. Брызнула кровь, забулькало содержимое внутренностей, и расчлененный враг буквально осыпался на асфальт.

Тут же запоздало просвистел массивный болт, скользнувший в их сторону с ложа второго арбалета. А вот это зря: не стоило в такой ситуации терять хладнокровия. Металлический стержень просвистел у Ильи над головой, едва задев волосы. И в следующий миг он был уже на полпути ко второму врагу. На взвод тетивы уйдет не меньше трех секунд. Которых вполне хватит.

Удар киличем совпал с ударом в спину.

— А-а… — Вскрик сам вырвался изо рта. Словно его выбил из легких этот мощный удар под лопатку — как с размаху молотком на длинной рукоятке.

Тот, кто был за спиной, все-таки успел добраться до брошенного арбалета.

Второй дамп злобно рычал, выронив оружие и схватившись за покалеченную руку: этот удар дружиннику не удался. Где-то за спиной был и третий дамп, запоздало спустивший тетиву, но Илью это уже не интересовало. Пальцы его вдруг стали ватными, звякнув, выпал из руки килич. Ноги ослабли, подкосились, дружинник мешком повалился на асфальт. Тяжело дыша, прислушался к измученному телу. Боль не давала дышать. Сердце, по всему, не задето, но он больше не боец… Оставалось лишь наблюдать и ждать неминуемой расправы.

Двое взрослых убийц и юный мародер застыли в призрачном лунном свете. А где-то бродят еще пятеро членов септа. Наверное, обеспечивают безопасность обряда, черт бы их всех побрал… Дамп с арбалетом молча кивнул мальчишке. Что ж, самое время, чтобы поставить точку в этой истории и обагрить новоявленного дампа ритуальной кровью.

Мальчишка раскинул тощие, в грязных обмотках руки и принялся мастерски, чуть небрежно вращать клинками. Илья с трудом удержался, чтобы не похвалить мальца, — уж больно ловко тот орудовал холодным оружием. Даже не верилось, что придется принять от него смерть. Мальчишка вышел вперед, примерился для удара…

То, что произошло следом, могло показаться бредом, так как не вязалось с привычной логикой вещей.

Малец нанес удар. Но с совершенно противоположным вектором. Молниеносное движение крест-накрест, как ножницами, — и голова стоявшего рядом сородича навсегда покинула плечи. Удивило даже не то, что взрослый дамп не смог противостоять малолетке — просто сложно ожидать от своего же подобного хода. Поразили неожиданные коварство и безжалостность ребенка.

И похоже, поразило не его одного. Оставшийся покалеченный Ильей дамп в первую секунду оторопел, но тут же разразился нечленораздельными ругательствами, пытаясь вытянуть из ножен широкий кривой нож. Раненая конечность не позволила сделать это быстро, и вскоре он уже бился в предсмертных судорогах с парой страшных ран в брюхе и грудной клетке. Мальчишка склонился над убитым и некоторое время наблюдал за тем, как темнеет от крови его тряпичное рубище. Затем поднялся, перешагнул через застывшее тело и направился к дружиннику. Присел перед ним, чуть склонив голову.

Трудно было представить себе выражение лица этого маленького чудовища. А потому в каком-то странном порыве Илья потянулся — и с треском сорвал с лица малолетнего убийцы ветхий тряпичный покров. То, что он увидел, стало не меньшим потрясением, чем все увиденное до этого.

Малец оказался девчонкой. Худенькой, большеглазой, с неряшливыми косичками. Безо всяких отвратительных язв и нарывов на лице. Разве что чуть веснушчатой, да и только.

— Как это? — пробормотал он. — Ты не похожа на больную…

— Идти можешь? — сухо спросила девочка. И голос у нее обычный, девчачий. Господи, как же такое возможно?

— Ты… Не убьешь меня? — не без удивления спросил Илья.

— Ты помог мне, я помогу тебе, — коротко сказала девочка. — Уходим — сейчас подтянутся остальные.

Илья вспомнил: это же дампы, они всегда ходят септами. То есть по семеро в группе. И если трое подотстали, то ненадолго.

Девчонка помогла ему подняться — просто удивительно, откуда столько сил в ее тощем теле. Впрочем, мысли тут же спутались, в глазах потемнело: он потерял много крови. Да и что-то не так было с куском железа, торчащим из спины: похоже, наконечник действительно смазан какой-то дрянью… Без помощи этой странной девочки добраться до ближайших ворот в башне Кутафье ему бы вряд ли удалось.

Последовавшие минуты растянулись в часы. А может, это и были часы — сознание помутилось, тело било в лихорадке. Уже привалившись к обитым железом воротам, он спросил онемевшими губами:

— Но за что ты… своих?

— Они мне не свои, — донесся из мрака ее высокий голос. — Они убили моих родителей, когда я была совсем маленькая, воспитывали, как одну из них. Они думали, я все забыла. Но я не забыла ничего. А теперь прощай…

— Постой, останься! — крикнул он в темноту. — Это же Кремль! Ты человек, а значит, твой дом здесь! Здесь — и больше нигде! Для людей больше нет места в этом мире! Ты слышишь? Только здесь…

Они уже близко. Прощай.

— Он не слышал уже, как грохнули тяжелые засовы, не чувствовал, как подхватили его обмякшее тело крепкие руки, как волокли по пологому крепостному мосту, как тьма сменилась мягким факельным светом.

— …Запомни этот час, брат. И вы запомните, братия. Ибо принимаем мы в ряды наши нового Хранителя. Он молод, может быть, даже слишком молод для сана. Но поступками своими, мужеством, а главное — выдержкой и благоразумием показал истинную зрелость…

Под сводами Храма было сумрачно. Оттого фигуры Хранителей казались еще более величественными, исполненными тайны и неведомой силы. Иначе и быть не могло: жрецы Пятого Храма — Храма Памяти — отвечали за сохранность главного сокровища Кремля.

Книжник стоял неподвижно, замерев в благоговейном оцепенении. Казалось, что все это происходит не с ним — слишком уж стремительным был взлет. Если бы еще месяц назад сказали ему, что уже совсем скоро он станет одним из Хранителей, что он сам собственной рукой будет заполнять чистые листы новой истории человечества… Нет, даже представить такое было невозможно.

Конечно, не обошлось здесь без случая. Но разве случайно он отправился тогда в неизвестность вслед за странным чужеземцем? Нет, к этому поступку вели его мечта и убежденность в своей особенной судьбе. И если честно, в самых смелых мечтах он не ожидал такого поворота.

Но теперь, в тайных покоях Храма Памяти, он вдруг ощутил сомнение. Его ли это путь? Об этом ли он мечтал? И что теперь предстоит ему? Провести оставшуюся жизнь в темных залах, записывая в Книгу чужие поступки, чужие свершения?

Он постарался отогнать малодушные мысли. Он не должен думать лишь о себе. Теперь, когда князь назначил его советником, когда он овладел «заговорным словом», его жизнь больше не принадлежит ему. Он стал для Кремля важным ресурсом. Это одновременно и почет, и тяжкий груз.

— …Узри же, брат, сокровенное, — словно издалека, донесся торжественный голос Верховного Хранителя. — То, что связывает нас с погибшей цивилизацией, что наполняет нас силой бороться, что дает надежду на возрождение.

В медленно разгорающемся свете лампад из мрака проявилась она.

Книга Памяти.

Она стоила того, чтобы говорить о ней с придыханием. Во-первых, это был не какой-то единственный том, как следовало из названия. Чугунные полки едва выдерживали вес тяжелых томов, украшенных узорчатым воронением. Броневые пластины обложек скрепляли крепкие металлические застежки с кодовыми замками, заключая содержимое в подобие компактных железных сейфов. Разумеется, металл переплета не был простой блажью Хранителей. Книга Памяти не должна гореть в огне, размокать от сырости, бояться радиации, агрессивных кислот, а также прожорливых микроорганизмов. Предполагалось, что постъядерная история человечества должна уцелеть даже в том случае, если, упаси Боже, падет сам Кремль, сгинут люди или случится еще какая непредсказуемая напасть. Память человечества не должна исчезнуть ни при каких обстоятельствах. А потому полки с томами Книги были заключены в огромный толстостенный сейф, расположенный прямо над глубокой шахтой. Туда, в случае неотвратимой угрозы, он должен рухнуть, не доставшись врагам человечества.

Сейчас дверцы этого чудовищного шкафа открыты. И открыты в его честь. Только вот торжественность момента портило странное, все нарастающее беспокойство. Все было хорошо. Слишком хорошо для парня, выросшего в спартанской атмосфере Семинарии. От избытка эмоций становилось душно.

В памяти возникло ощущение простора, раскинувшегося за пределами кремлевских стен. Опасный, смешанный с радиоактивной пылью, с запахом крови и тления, но такой пьянящий воздух свободы. И беззвучный голос напомнил еще об одном обстоятельстве: сан Хранителя запрещает покидать пределы Кремля.

Навсегда.

— Стойте! — вскрикнул Книжник и сам испугался своего возгласа. Уж больно неуместен он был в этой торжественной обстановке.

— Что не так, брат? — невозмутимо отозвался Верховный Хранитель.

— Я… — Книжник ощутил, как краснеет, как путаются от стыда мысли. Нервно облизал пересохшие губы. — Я не могу быть Хранителем.

Присутствующие замерли, в ожидании глядя на растерянного семинариста. Они молчали, и наступившая тишина казалась вечной. Дрогнувшим голосом, неловко дернув руками, Книжник пояснил:

— Я просто не готов.

Человек — живучая тварь. Ко всему привыкает. Вот только что ты был княжим советником, а через час уже выл, ощущая предательство и собственное бессилие.

Теперь же ты совсем другой человек. И чувства у тебя иные. Потому как никакой не советник ты более. И не кремлевский вовсе. И даже не враг. Ты вообще никто. А раз ты никто, то и терять тебе нечего, кроме собственной жизни. И когда поймешь это, ощутишь всей душой, каждой клеточкой тела, тогда все станет предельно просто. Голова прояснится, и заработают старые добрые инстинкты, направленные исключительно на выживание.

Подивившись собственным мыслям, Книжник ощутил ледяное спокойствие, пришедшее на смену панике. Пожалуй, за это стоило поблагодарить Зигфрида, преподавшего ему мастер-класс мужества. Невольно улыбнулся мелькнувшим воспоминаниям.[4]

— Почему же в таком случае меня до сих пор не убили? — пробормотал Книжник, когда они продвигались по коридору вдоль безликих низких дверей. — Ведь я — живое доказательство лжи…

И тут же обмер от внезапной догадки:

— Как же я не подумал! «Заговорное слово»! Малюта этот, он же требовал, чтобы я взял да и выложил его боярам!

— А ты отказался, — кивнула Хельга.

— Конечно, — буркнул Книжник. — Думал, это мне поможет. Уважать, мол, будут, прислушиваться.

— И что же, помогло?

— Как видишь, — он нервно усмехнулся. — Я привык ко всем этим пересудам за спиной. Правда, не думал, что все зайдет так далеко. И раз меня уже как бы нет на свете, значит, «слово» из меня решили достать любыми средствами…

Его передернуло: вспомнились железные приспособления в камере для допросов. Нервно рассмеялся.

— Очень смешно, — с упреком сказала девушка. — Я вот только подумала об этом — и разревелась.

— Как ты узнала, где я? — спросил Книжник, переводя взгляд на девушку.

— Ухажер у меня один есть, — отвернувшись, отозвалась Хельга. — Вроде как боярский сын, но хвалился, мол, из опричников… Я, как только поняла, кто тебя забрал, тут же к нему…

Книжник прикусил язык. Не хватало только рассказы про ее ухажеров слушать. Но вот во что действительно трудно поверить, так в то, что княжьи глашатаи во всеуслышание объявили о его смерти. Выходит, князь в курсе происходящего, и дело действительно дрянь.

— Он, кстати, наверху дожидается, — продолжала она, приближаясь к тяжелой деревянной двери. — Думает, я с тобой проститься напоследок пришла. И теперь что-то придется с ним делать.

— Что же ты ему пообещала, что он эдакую тайну тебе доверил? — хмуро поинтересовался Книжник.

— Что бы ни пообещала, уже неважно, — спокойно отозвалась девушка. — Видишь?

Книжник увидел. Из караульной ниши в стене торчали ноги в грубых сапогах. Рядом валялся бердыш. Просто замечательно…

— Ты… убила его? — осторожно приблизившись, спросил Книжник.

— Надеюсь, что нет, — склонившись над телом, сказала Хельга. — Есть такие точки на шее. Слегка нажмешь — и выключается человек на время. Еще в детстве отец научил.

— Полезная наука, — присев рядом со стражником, сказал Книжник. Охранник был явно не из дружинников — сложен так себе, невзрачен, как большинство в Тайном приказе. Кто его знает, может, кто-то тайно потрудился над генотипом этих ребят, выводя особо неприметную человеческую особь… — Вроде дышит… Но все равно: покушение на дружинника — серьезное преступление. А ты к тому же из вестов.

— Но не думал же ты, что я брошу тебя здесь? — тихо сказала девушка. — Ты же спасал меня, мой народ. И вообще…

Что значило это «вообще», узнать не довелось. Скрипнула дверь, и в проеме показались двое — таких же серых, неприметных, кого после не узнаешь в толпе. Вряд ли они ожидали столкнуться на пороге со сбежавшим узником. Так что последовала неизбежная немая сцена.

На это надо было решиться. Книжнику показалось, что он колебался непростительно долго. Все, о чем он думал — чтобы удары острых стальных стержней не оказались смертельными. В общем-то, не так просто убить этими штуками, когда на них не нанесен слой яда. Но останавливающее действие у них вполне приличное — особенно если доведется попасть в нервный узел.

Тысячекратно отработанное движение отправило в полет первый стилос. Неудачно: стандартное стило легче и не так отцентровано, как те, что он делал сам, специально для подобного применения. Впрочем, металл, выбивший искры из плотного камня, на миг ошеломил вошедших — достаточно, чтобы успеть метнуть вторую стальную иглу.

Наверное, и тут сказалась наука, полученная от опытного веста: первым стило поймал тот, что был позади. Вскрикнул, схватился за плечо, замерев от растерянности и боли. Второй уже успел сориентироваться, поняв, что дело не чисто, отпрыгнул было назад, рассчитывая укрыться за стеной, в стороне от дверного проема. Но налетел на товарища, замешкался, потеряв равновесие. За что и был наказан парой стильев — в нижние межреберья, по штуке с каждого бока.

В планы Книжника не входила расправа с кремлевскими, пусть даже с опричниками. Потому он удержал себя от соблазна воткнуть в удобные мишени весь запас стильев. Да в том и не было необходимости: эти двое не были дружинниками. Преодолевать боль и драться с такими ранами их явно не готовили. А потому парню и девушке удалось проскользнуть мимо них, вжавшихся в стену, с недоумением наблюдавших за беглецами. По-видимому, они ничуть не сомневались в безнадежности бегства из этого подземелья. И этим стоило воспользоваться.

— Дернитесь, заорете — убью! — пообещал Книжник раненым, ловко крутанув стилос в пальцах. В ответ получил лишь болезненные презрительные усмешки. Впрочем, озабоченные ранами опричники не спешили в погоню.

Парень рванул вслед за Хельгой — вверх, по крутой лестнице, едва подсвеченной из скрытого источника. Было совершенно непонятно, на что вообще можно рассчитывать в такой ситуации, как вырваться из этого охраняемого каменного мешка. Зигфрид учил: в таких ситуациях нужно отключать разум и полагаться исключительно на инстинкты. И, сжав зубы, Книжник двигался дальше, навстречу враждебной неизвестности.

У низкой двери Хельга остановила его жестом. И тихо скользнула вперед.

С той стороны донесся неясный шум, показалось даже, что вскрики. Книжник ощутил, как покрывается холодным потом. Не выдержав, толкнул дверь, рванул было вперед — и увидел ее.

— Идем! — отрывисто бросила девушка. Он подчинился. Вместе прошли узким коридором, вышли в небольшой сводчатый зал, в котором Книжник узнал приемную Тайного приказа. Здесь его взгляду предстало крайне неприятное зрелище.

На полу, в лужах крови, лежали трое — таких же одинаковых, неприметных мужчин «в штатском». Этих Книжник не знал, но двое, судя по валявшимся рядом бердышам, были охранники. Все были живы и ранены, очевидно, не слишком тяжело. Один из них поднял полный боли взгляд на беглецов и попытался было крикнуть — но лишь зашипел от боли и бессилия. Только теперь Книжник заметил в руке девушки тонкий длинный клинок. С острия тяжело капала густая темная кровь.

Вот оно что. Нечто подобное было в древности у индусов. Уруми — тайное оружие, что носят, упрятав в пояс. Так сказать, на всякий случай. Опричникам следовало бы знать об этой опасной традиции. Но как этой девчонке удалось уложить в драке троих мужиков? Преимущество внезапности? Пожалуй. Да еще одно обстоятельство, которое не учли оперативники Тайного приказа: не было у них достаточного боевого опыта. Просто рукопашная не входит в функции этой конторы. При необходимости в грубой силе можно привлечь дружинников, благо полномочия позволяют. Да только не осталось в Кремле свободных ратников, чтобы подвалы охранять. Кто не ушел с экспедицией — теперь на стенах да в дозорах. Вот и стоят с бердышами канцелярские крысы.

Тем более что не потребуешь от Кремля воинов для охраны «несуществующего» преступника.

Приятно, когда негодяи наступают на собственные грабли. Впрочем, охрана здесь всегда чисто символическая. Кто и куда может сбежать из Кремля, где спрятаться? Да и кто укроет неожиданно воскресшего изменника?

Книжник поднял взгляд на девушку и будто увидел в первый раз. В глазах потемнело от внезапного осознания: они же теперь враги! Настоящие враги Кремля, вроде мутов и мародеров. Они подняли руку на своих, кремлевских, — и поди докажи, что во всем виноваты обстоятельства!

От мыслей этих ноги становились ватными, терялся сам смысл поступков, будущее превращалось в кошмар. Все, что можно теперь сделать, — бежать. Бежать без оглядки.

— Который из них — твой? — быстро спросил Книжник, переступая через скорчившегося от боли опричника, окидывая комнату тяжелым взглядом.

— Ухажер-то? — равнодушно отозвалась Хельга. — Сбежал. Тревогу подымает небось.

Похоже, так оно и было. Едва они вырвались на улицу, как услышали нарастающий шум. Крики мешались с дробным топотом сапог и копыт фенакодусов. А вскоре показались и факелы. Надо полагать, разъяренный, жестоко обманутый опричник пойдет на многое, чтобы отомстить обидчице да повесить на нее и беглого узника, и все просчеты своей конторы. Людей он уже поднял, и, видимо, не только свободных от караула ратников.

Тьма на кремлевских улицах вкупе с множеством приближающихся факелов ошеломила Книжника: в своей подземной камере он успел потерять ощущение времени. Но нельзя было и не порадоваться спасительной темноте. Вряд ли для недругов было бы приятным сюрпризом воскрешение «убитого при попытке к бегству» неудобного советника. Так что на этот раз его точно прихлопнут. Тем более что налицо та самая «попытка к бегству» — запоздало, но весьма кстати.

Хельга не позволила другу в нерешительности топтаться на месте, соображая, что происходит и что же делать дальше. Ловко упрятав гибкий клинок в пояс, схватила его за руку и с силой потащила за собой:

— Бежим!

Некоторое время он так и мчался за ней — бездумно, думая только о том, чтобы не отстать и не потеряться во тьме. Он понятия не имел, куда движется, и сообразил, только увидев стену Сенатской башни, подсвеченную огнем дежурного костра, у которого грелись караульные.

К башне они не пошли. Двигаясь тихо, как кошка, девушка потащила его к стене по правую руку от караула. Там, у древней кирпичной кладки, в густых зарослях вяло шевелящегося плюща-мутанта, она быстро присела — и принялась шарить в невысокой траве. Книжник не задавал вопросов. Он привык доверять ей. Не в сердечных делах, конечно, будь они неладны. Но в критической ситуации — точно.

Шум погони приближался. Люди с факелами вряд ли представляли, куда могли направиться опасные беглецы. Уверенные, что за пределы хорошо охраняемых стен им все равно некуда деться, кремлевские методично прочесывали узкие улицы. А эта группа, очевидно, совершала обход вдоль стен.

Метнув взгляд в другую сторону, Книжник увидел: такая же группа приближается вдоль стены и с противоположной стороны, не давая шанса улизнуть в сторону. Вскинув голову, увидал тень стражника, мелькнувшую в высоте, меж зубцами. Самое время ощутить себя затравленным зверем.

— Помоги! — тихо, но яростно потребовала Хельга. — Кольцо!

Книжник рухнул рядом с ней на колени, быстро нащупал в траве массивное металлическое кольцо, быстро перевел взгляд на девушку. В темных зрачках плясали отблески приближавшихся факелов.

— Тяни! — скомандовала она.

Вдвоем с усилием приподняли странную конструкцию — чугунную плиту с толстым слоем дерна поверх.

— Давай за мной! — выдохнула Хельга, змеей ныряя в узкий темный лаз.

Книжник молча подчинился. Хорошая привычка — умение подчиняться, где есть необходимость, а где надо — умение подчинять. Безумный кувырок, болезненный удар головой о стенку узкого лаза, глухой стук закрывшегося над головой люка.

Как крышка гроба.

И вот они в тишине и абсолютном мраке. Книжник ощутил, что оба лежат в страшной тесноте, и тела их переплелись в какой-то немыслимый узел. Но отчего-то совсем не хотелось этот узел распутывать. Хотелось прекратить этот безумный бег и…

— Пусти, я свет зажгу… — глухо сказала девушка, выскальзывая из его неловких объятий.

Сверкнули искры кресала, затлел трут — и неровный свет сальной свечи вырвал из темноты ее лицо и свод низкого, не более метра высотой, тоннеля, уходящего в темноту — в сторону от неглубокого колодца под люком над головой.

— А у тебя здесь и свечка припасена? — преодолевая неловкость, пробормотал Книжник. — Где это мы вообще?

— Давай за мной, — отозвалась Хельга. И, согнувшись, ловко засеменила вперед. Книжник попытался было поступить так же, но не хватило ни ловкости, ни силы. Позорно упав на четвереньки, он заковылял следом. Тоннель был земляной, укрепленный деревом, причем не слишком-то надежно. Опасное местечко, грозящее ежеминутным обвалом. Об этом подумалось парню, когда они остановились передохнуть в точке, где спуск начал ощутимо переходить в подъем.

— Я так полагаю, мы прямо под стеной, — сказал Книжник, и голос его потонул в глухоте земляных стен. — Что-то я знать не знал про этот тайный ход. А тебе он откуда известен? Еще какой ухажер раскололся?

Хельга удивленно глянула на него, поставила свечу на землю — и вдруг расхохоталась. Этот ее смех, столь неуместный в жутковатом подземелье, подействовал на парня совершенно неожиданно — словно лекарство. Он улыбнулся и ощутил, как спадает с души вся эта шелуха. Будто и не беглец он вовсе, а беззаботный мальчишка, залезший сюда из глупого любопытства.

— Кремлевские тут ни при чем, — сказала Хельга. — Древний ход нашли, когда фундамент Форта укрепляли. Подивились, что кремлевским про него неизвестно — раз он обвалился местами. Так мы чуть раскопали его, укрепили…

— Кто это — «мы»? — тупо спросил Книжник.

Хельга с удивлением посмотрела на него, сказала:

— Весты. Мальчишки да девушки — кто ростом пониже.

— Но зачем? — удивился Книжник.

— Сам схоронился здесь и еще спрашиваешь?

— Нет, ну я-то совсем другое дело… Погоди-ка, а что — кремлевские не знают про этот ход?

— Конечно, нет.

— Постой… — Парень странно посмотрел на подругу, помешкал немного, подбирая слова: — Выходит, не доверяете вы нам?

— Доверяем, иначе не пришли бы. Но ведь и ты своим доверял? И что из этого вышло?

Книжник молчал, насупившись. Он чуял какое-то противоречие в рассуждениях девушки, но сформулировать был не в состоянии.

— Все-таки мы другой народ, — примирительно сказала она. — Хоть и язык у нас вроде как один, и живем на одной земле. Мы даже приняли ваши условия — в благодарность за кров и защиту. Но кое-какие решения оставили за собой. Ты думаешь, мы не правы?

— Не знаю… — произнес Книжник. — Я-то думал, что про вас мне известно все. Именно потому и назначили меня советником. Я ведь отвечал за вас перед своим народом. Уверял, что вы предсказуемы, не прячете камень за пазухой, любой задумкой с нами делитесь. А выходит, вы тайные ходы копаете, по которым, между прочим, враг может в Кремль попасть…

— Но мы же не враги! — воскликнула Хельга. — Неужели ты мне не веришь?

— Да как ты не понимаешь! — вскричал Книжник. Даже подскочил, ударившись головой в деревянную балку. Зашипев, сел, закачался, обхватив голову. — То, что вы не враги, а союзники, делом доказывать надо! Особенно сейчас, когда все как на иголках! А узнай дружина, бояре, да князь про тайный ход — это что же начнется?! Если уж меня, выросшего в Кремле на глазах у наставников, на ровном месте во враги записали — что же с вами сделают?!

— Но мы же никому не скажем? — тихонько, даже испуганно сказала Хельга.

— Да что ты несешь!.. — Парень раздраженно отмахнулся и бросился вперед, протиснувшись мимо вжавшейся в стену девчонки. Теперь уже Хельга едва поспевала за ним, подсвечивая дорогу оплывающей свечкой. Туннель начал заметно уходить кверху, когда Книжник замедлил продвижение и замер, недоуменно произнеся:

— Стоп… А это еще что такое?

Ход разветвлялся на два почти одинаковых тоннеля.

— По какому идти-то? — глухо спросил Книжник.

— Не знаю, — растерянно сказал Хельга, протискиваясь рядом. Подсветила свечой, удивленно ойкнула. — Этого раньше не было!

— Не укреплен, — заметил Книжник, пролезая в правый ход и осматриваясь. — И похоже, свежий.

— А тут обвал, — донеслось из соседнего. — Не пройдем мы здесь.

— Значит, вариантов нет: через этот, новый, идти надо, — сказал Книжник. — Только куда он ведет?

— Не знаю… Туда же, наверное. Может, его прорыли, когда первый лаз обвалился? В обход.

— Может, и так… — Книжник поежился. Не нравился ему этот лаз. Стенки какие-то гладкие, будто землю специально прессовали. Оно, конечно, правильно — против обвалов, вместо деревянных подпорок. Да только лопатой да мотыгой эдак не сделаешь. — Ладно, я вперед. Не отставай…

Он стал пробираться на четвереньках по этому ходу, который оказался куда ниже прежнего. И чем дальше он залезал в этот странный туннель, тем большее ощущал беспокойство. Особенно смущало это гладкое, почти идеальное поперечное сечение. И будто отполированная поверхность, по которой вдруг начали мерзко скользить руки и подошвы, мешая двигаться дальше.

— Эй, Хельга! — позвал он. — Посвети!

Девушка подобралась поближе, протянула свечу.

Книжник глянул на свои руки и ахнул. С пальцев обильно стекала прозрачная тягучая слизь.

— О, черт… — пробормотал он. — Это еще что такое?!

Он не успел услышать ответа. Ощутимо задрожала земля. И теперь куда явственнее стала опушаться эта мрачная удушливая глубина. Далеким фоном то ли послышался, то ли почудился приглушенный рев, будто лившийся отовсюду. Треснули гладкие стенки, на голову посыпалась земля. И тут же, будто взорвавшись, лопнула за спиной эта гладкая, отполированная стена. Взметнулись клочья потревоженной почвы. Что-то огромное, но невероятно подвижное стремительно полезло в пространство тоннеля.

Тут же пришло леденящее душу понимание: никакой это не тоннель.

Это нора.

А это нечто все лезло, извиваясь и сокращаясь, помогая себе бесчисленными, непропорционально тонкими конечностями. В пыли, в испуганно трепещущем свете свечки мелькнули гибкие усы-антенны, сверкнули металлическим отблеском сегменты кошмарного тела.

И тут же, упав, погасла свеча.

Одному Богу известно, как им удалось преодолеть этот проклятый тоннель, оказавшийся жуткой ловушкой. Ноги и руки скользили в стекающей по стенкам слизи — но они неслись вперед, как, наверное, никогда в жизни. Нет лучшего погонщика, чем животный ужас, страх неминуемой гибели. Книжник сам не понял, как, протиснувшись в узкий лаз вертикальной отдушины, очутился на поверхности, в каких-то темных руинах. Как выхватил из осыпающейся ямы подругу. Как принялся, задыхаясь от страха, заваливать лаз тяжелыми булыжниками, которые вдруг заплясали под ногами, будто макеты из папье-маше. Как полез из расщелины сегментарный ус-щупальце, как он суетливо дергался, пока внизу кто-то огромный плотоядно чавкал и булькал слюной. Как в каком-то истерическом порыве он бросился на этот чертов ус с куском арматуры — и принялся бить и ломать его, пока эта мерзкая штука не уползла назад, в мрачное подземелье.

Только после этого, совершенно опустошенный и разбитый, Книжник рухнул среди камней, закрыв глаза ладонями и пытаясь перевести дух.

— Что это было, Ник? — бесцветным голосом спросила Хельга. Она тихонько присела рядом, будто боясь потревожить все еще дрожащего после пережитого приятеля.

— А кто его знает, — не открывая глаз, проговорил Книжник. — Мало ли на Земле тварей развелось…

Немного помолчал и добавил:

— Похоже на стальную сколопендру. Только представить себе не мог, что такие крупные бывают. Сам их никогда не видел, но судя по описанию…

Он не закончил — к горлу подступил комок. Сколько уже довелось повидать разных тварей, расползающихся по несчастной планете, а привыкнуть невозможно. Отвращение к противоестественным мутациям, видимо, заложено в человеке генетически.

С трудом заставил себя открыть глаза, оглянуться.

Освещение здесь было так себе. К блеску звезд прибавлялся лишь скудный свет факельных прожекторов — зеркал-рефлекторов из полированной стали с гальваническим покрытием. Учитывая источник света — факелы, — толку от этих устройств было мало. Но они позволяли более-менее просматривать в темноте пространство под кремлевской стеной. Сюда этот свет практически не доставал. В случае опасности на стенах запаливали более мощные химические источники света. И тогда уж прожектора становились действительно эффективными.

Но, судя по всему, там, за стеной, еще не поняли, что беглецам удалось улизнуть за пределы чутко охраняемого периметра.

— В стороне вышли, — озабоченно произнесла Хельга, посматривая через площадь, в сторону развалин ГУМа. — Давай-ка за мной…

До Форта добрались быстро — отклонение от «настоящего» тоннеля вышло метров в пятнадцать. Но всем известно: в мертвом городе десять метров идут за пятьдесят. А ночью — за всю сотню. Здесь на каждом шагу могут поджидать сюрпризы. Ибо все здесь воюют против всех. Каждого интересуют ценные вещи и информация. А еще всем нужно то, что всегда у тебя с собой.

Твое мясо.

Жизнь переменчива. Совсем недавно он проходил здесь ведомый опытным воином, пялясь на новый для себя мир, как беспомощный щенок. Он совершал глупость за глупостью, норовя на каждом шагу свернуть себе шею. Его спутник, молчаливый вест, терпеливо вытаскивал глупого птенца из смертельных ловушек большого мира. Тогда казалось, что Зигфрид несправедлив и жесток к нему, впервые попавшему на просторы мертвого города.[5]

Все изменилось. Теперь быть лидером предстояло ему.

Он осторожно продвигался вперед, осматривая путь поверх прицела арбалета. Руины древнего города кишат опасностями. Доказать свое право на жизнь здесь можно лишь силой.

Хельга шла следом, тенью повторяя его маневры. Ее не нужно учить двигаться тихо — вестские девушки с малолетства знакомы с опасностью. С самого начала Книжник выбрал именно эту осторожную манеру продвижения. Вжавшись в стены мертвых домов, отсиживаясь за завалами из камня и кирпичей, крадучись пробираясь через руины. Иначе нельзя — не те силы. Это Зигфрид, искусно владевший мечом да подпитанный допингом «капсулы смерти», мог себе позволить в одиночку разгуливать по враждебным улицам. У них же при таком подходе просто не было шансов. Даже при точной арбалетной стрельбе и умелом владении гибким клинком, упрятанным в пояс на тонкой талии.

Потому что Москва — территория хищников. Умелых бойцов, прошедших жесткий естественный отбор, самим своим существованием доказавших превосходство над теми, кто был ими повержен. Двое отверженных, выброшенных Кремлем, как грязная вода из кадки, не в силах открыто противостоять хищникам. И все, что они могут противопоставить враждебной среде, — хитрость и разум.

— Куда мы идем? — тихонько спросила Хельга, озираясь среди возникшего перед путниками древнего пепелища. Вокруг высились чудовищные руины между Большой Никитской и Воздвиженкой — свидетельства жестоких боев времен Последней Войны. Здесь было острие смертоносного железного клина — наступающей группировки тяжелых боевых биороботов. Тогда им удалось прорвать Последний Рубеж обороны с запада, и мощный железный коготь врага едва не дотянулся до Кремля. Но нашел тут свою гибель. О чем и свидетельствовали искореженные, насквозь проржавевшие обломки вражеской техники.

— Последний Рубеж… — вслух пробормотал Книжник.

— Что? — тихо переспросила Хельга.

— Да есть одна мысль… — проговорил Книжник, выглядывая из-за угла полуразвалившегося дома.

Его речь оборвал незнакомый звук — нараставший тихо, тревожно. И вдруг взорвавшийся истошным, режущим слух воем. Следом, вторя ему, донесся похожий звук — но с другой стороны. Парень и девушка переглянулись. И тут же воздух взорвался невероятным, ультразвуковым хором, от которого потемнело в глазах и казалось, сейчас брызнет из ушей кровь.

— Что это?! — силясь перекрыть эту мерцающую звуковую волну, прокричала Хельга.

Книжник не ответил. Опустив оружие, он изумленно глядел в сторону. Проследив его взгляд, девушка вскрикнула: там, справа, шевелились руины. Казалось, ожили камни, устав лежать сотни лет на одних и тех же местах. И вот они стали сдвигаться, откатываться в стороны. С глухим гулом обрушился остаток обгоревшей стены. Взметнулись клубы пыли, и там, в мутной глубине, зашевелилось нечто. И это уже были не камни.

— О нет… — выдохнул Книжник, судорожно хватаясь за арбалет.

Пыль не успела осесть, когда оттуда, напролом, сквозь груды обломков, полезло нечто. Своим видом оно вызывало страх и отвращение. Почудилось, что камни закишели вдруг паразитами — толстыми, как канализационные трубы, червями.

Но Книжник уже понял, что это такое.

Аспиды, Многоголовые змеи-мутанты. Никто еще не видел их в таком количестве. Но радости от открытия не было.

— Бежим! — заорал он.

Девушка не шелохнулась. Книжник быстро глянул в ее сторону и увидел лишь пустой, остекленевший взгляд. Проследил его и ощутил, как кровь отхлынула от лица, и сердце замерло, грозя застыть навсегда. Перед глазами, в каких-то полутора метрах, маячила громадная змеиная морда. Зеленоватая чешуя с металлическим отливом, неподвижные желтые глаза с вертикальным зрачком, подергивающийся раздвоенный язык. Голова чуть покачивалась, уставившись на девушку и гипнотизируя ее взглядом. Это не речевой оборот: многоголовые мутанты с небольшого расстояния умеют подавлять волю жертвы.

Не успел Книжник выйти из ступора, как в полуметре перед ним медленно всплыла еще более жуткая, изуродованная мутацией, башка: у этой была не одна, а две пары холодных гипнотических глаз. Чуть в отдалении, покачиваясь, маячили еще три или четыре головы, росшие кошмарным «букетом» из единого терявшегося в руинах бревноподобного тела. Туша эта неторопливо подползала, укладываясь в чудовищные кольца.

Еще мгновение — и Книжник ощутил, как начинает терять волю под взглядом чудища. Даже страх померк, уступив место расслабляющему отупению. Взор четырех немигающих глаз вонзился в него, будто высасывая душу. Оставалось лишь равнодушно наблюдать, как капает из уголков пасти желтоватая тягучая слюна, как медленно раздвигаются челюсти, высвобождая загнутые вовнутрь, острые, как иглы, ядовитые зубы.

Все, на что еще хватило воли и разума, — чуть приподнять арбалет слабеющими руками и вдавить спусковую скобу.

— «Бэнг»! — пропела тетива, и сухо стукнуло в унисон.

Из плоской четырехглазой башки в небо торчало железное острие. Пасть захлопнулась, запечатанная стальным стержнем. Секунда — и голова опала, как поникший бутон на чешуйчатом стебле.

И тут же, словно прорвав плотину отупения, на парня обрушилась вся полнота подавленных чувств, главным из которых был неописуемый животный ужас. Он с трудом подавил в себе вопль, мысленно подгоняя ставший вдруг медленным электропривод арбалетного взвода.

Потеря одной башки мало навредила монстру. Но на миг лишила концентрации соседнюю голову, резко обернувшуюся к бунтующей жертве. Этого хватило, чтобы Хельга высвободилась из психического плена и молниеносно выхватила из пояса потайной клинок. Отвлекшаяся башка не успела ничего понять — если понимание вообще входило в умения монстра.

В последующую пару секунд чудовище лишилось еще двух голов. Одной — от удара гибким, острым, как бритва, клинком и одной — от тяжелого куска железа, вырвавшегося с арбалетного ложа и взорвавшего злобный желтый глаз.

Оставшиеся головы, видимо, имели меньше амбиций или же были «младшими» в этом жутком семействе. Извиваясь и копошась в луже булькающей крови, среди слабо подергивавшихся «шлангов» убитых собратьев, они лишь наполняли воздух этим мерзким, совсем не змеиным воем.

Но праздновать победу не стоило: тесное пространство разрушенного квартала быстро заполняла извивающаяся масса. И двое людей привлекали теперь внимание не одного десятка жестоких ледяных глаз.

Переведя арбалет на автоматический режим, Книжник в упор расстрелял змеиную мешанину в тесном проходе между торчавшими на пути зубьями кирпичной стены. Схватил подругу за рукав и потащил за собой прямо по визжащей, скользкой, копошащейся массе. Ужас помогал преодолевать запредельное отвращение, и вскоре они оказались в пространстве небольшого темного дворика. Была надежда на то, что удастся прошмыгнуть дальше, в какой-нибудь переулок и миновать поток ползущих чудовищ.

Как бы не так. Путь преградил громадный клубок длинных, неторопливо извивавшихся тел. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: монстры окружили со всех сторон. В довершение в глаза бросилась картина, совершенно не добавившая оптимизма: из раззявленной пасти торчали чьи-то дергающиеся ноги. Могло даже показаться, что человеческие. Но густая серая шерсть свидетельствовала о том, что это, скорее всего, нео. Тут же стало ясно, что несчастный не одинок в своем положении: картина с пугающим единообразием повторялась по всему дворику. Змеиные тела плотными мешками обволакивали трупы. Только из одного чешуйчатого рта все еще торчала мохнатая, напоминающая обезьянью голова — с выпученными глазами, с выражением обреченности и ужаса.

Нео увидал людей, лицо его исказилось мукой.

— Помоги, хомо, помоги! — судорожно хрипел обреченный.

В этот миг Книжник впервые испытал сочувствие к природному врагу. Даже понимая, что этот мут в других обстоятельствах, не задумываясь, убил бы «хомо» и насладился вкусом его мяса. Парень отвел взгляд. Бегло оглядел дворик. Всюду валялись поломанные копья, дубины и заточенные куски железа. Дотлевали угли развороченного костра. Судя по всему, чудовищная стая аспидов случайно или намеренно наткнулась на «десятку» — один из передовых постов нео. За это монстров можно было бы даже поблагодарить: не будь их, путники сами попали бы в засаду, и тогда еще неизвестно, чем дело бы кончилось.

Насыщавшиеся монстры не обращали внимания на новую партию двуногих. Пара голов лениво потянулась в их сторону, провожая мутными взглядами, — но длина гибких шей, ответвлявшихся от общих тел, не позволяла дотянуться до жертвы. Книжник, слившись с арбалетом, стремительно продвигался вперед, перекладывая прицел с цели на цель, но стрелять не спешил, сберегая драгоценные болты и энергию аккумулятора. Тем более что сытых аспидов вроде можно было не опасаться.

Но за спиной уже слышался знакомый вой и шум трущейся чешуи. Среди хищников оставалось немало голодных.

Семинарист в отчаянии огляделся. Они оказались в каменном мешке без малейшего намека на выход. Это был тупик. Ловушка.

— Смотри! — крикнула Хельга, указывая в сторону.

Там, наполовину засыпанный обломками рухнувшего дома, высился корпус подбитого биоробота. Огромная опорная конечность, вывернутая мощным ударом, нелепо торчала в небо. Железная лапа давно обросла хищным плющом, скрюченные победитовые когти сжимали теперь неряшливое гнездо какой-то летучей твари. Если не всматриваться как следует, то и не заметишь эту некогда грозную боевую машину. Мертвый био пробкой закрывал выход из дворика. Наверное, когда-то он застрял здесь и, потеряв подвижность, стал легкой мишенью. Но теперь в этом механическом трупе было кое-что, вселявшее надежду на спасение.

— Сюда! — решил Книжник.

В огромном изуродованном корпусе боевого робота зияла рваная дыра. Когда-то это был люк с откидывавшейся на шарнирах броневой панелью — очевидно, для технического обслуживания. Только теперь эта панель наполовину торчала из оплывшего от жара, да так и застывшего камня. В эту дыру и нырнул Книжник, тут же втянув за собой подругу. Отчаянно навалившись, вдвоем они свалили в провал люка какой-то уродливый ржавый агрегат, тем самым наглухо запечатав вход. Железная штуковина дрогнула под ударами снаружи — раз, другой.

И наступила тишина.

Самое время осмотреться. Книжнику доводилось уже бывать в чреве био. Правда, тот был другого класса — поменьше, полегче, да и был то обычный грузовой отсек. Сейчас же создавалось ощущение, что они находятся внутри мумифицированного трупа. Свободное пространство здесь явно не предусмотрено конструкцией — все это последствия убийственных разрушений. Даже теперь еще были видны следы огня и мощного взрыва, размазавшего по стенкам сложную биоэлектронную начинку. Возможно, сдетонировал боекомплект. Просто удивительно, как выдержал корпус. Хорошо умели делать когда-то. Цивилизация…

Аспиды продолжали с тупой настойчивостью биться в броневой корпус. Без толку. Книжник устало опустился на ржавую поверхность. Девушка осторожно выглянула наружу через трещину в корпусе.

— Откуда их столько? — спросила она. В ее голосе совсем не осталось страха. Завидное устройство психики: миновала опасность — и тут же про нее забыть, словно ничего и не было. Таким качеством бывший семинарист похвастаться не мог: его все еще трясло, при каждом звуке «с той стороны» он рефлекторно вздрагивал.

— Думаю, гон у них, — переводя дух, сказал Книжник. Машинально погладил арбалет. — У многих мутов гон бывает. Собираются в кучу — и прут напролом, ничего не замечая. Куда, зачем — неизвестно.

— Совсем, что ли, неизвестно? — с детским любопытством спросила Хельга. — А наука твоя что говорит?

— Ну есть, конечно, догадки, предположения, — парень пожал плечами. Ему вдруг стало немного обидно за науку, застывшую на знаниях двухсотлетней давности. — Может, например, у них период спаривания. Доказывают друг дружке что-то. Или от холода бегут, теплые места ищут. Зимой такое бывает. Как время гона приходит — на стены кремлевские чего только не лезет, жуть берет…

Книжник задумался, добавил:

— Выходит, в среде изменилось что-то. Сейчас не зима, конечно. Но есть фактор, который даже трусливых трупоедов может превратить в жестоких и опасных хищников.

— Что же это за фактор?

— Голод.

Мрачной иллюстрацией к его словам стал приглушенный утробный рев за броневой стенкой. Рев перешел в вой, и что-то крупное, тяжелое и свирепое гулко забилось в металл. Гон продолжался, и сколько еще придется отсиживаться в стальном коконе — неизвестно.

Поглядев туда, где вздрагивал под ударами крепкий металл, Книжник болезненно поморщился и произнес:

— А может, и здесь в Садовом Кольце все дело? Ведь, если про него правду говорят, то мы теперь как бы в замкнутом пространстве. Понимаешь? Ртов голодных уйма, а уйти на поиски пищи некуда — все одно или в Кольцо упрешься, или… или в Кремль. И скоро проблемы со жратвой не только у аспидов начнутся…

На душе стало тревожно. Он словно чувствовал, как захваченное темными демонами Садовое Кольцо начало медленно, но неуклонно сжиматься.

— Ничего не понимаю… Куда они все подевались?

Книжник растерянно смотрел на раскинувшуюся перед ним площадь. В последний раз он видел ее ночью. И сейчас следы жизни примитивного народа были всюду: брошенные жилища из шкур и костей, горы объедков, кострища, некоторые из которых все еще дымились. Осталась даже характерная звериная вонь.

Не было только самих нео.

Обернулся. Позади, с любопытством озираясь, ждали Хельга и Молния. Поднял взгляд выше. Туда, где высилось величественное и мрачное здание МИДа. Вряд ли древние архитекторы представляли себе, во что превратится их творение через двести лет. Разве что удивились бы — как зданию удалось устоять? Чуть выше центра зияла огромная сквозная дыра с изломанными, опаленными краями. Пробоина несла своеобразную эстетическую функцию: выполняла роль пасти намалеванной на стене исполинской фигуры нео. Стена несла на себе множество других «граффити» — цветных и черно-белых, самого разного содержания. Но не они привлекали внимание семинариста — все это он уже видел. Куда больше его поражала пустота огромного здания, ставшего клановой крепостью Ззаргов.

Черные, пустые провалы окон напоминали глазницы мертвеца. Какие-то крылатые твари с мерзкими криками кружили над покосившимся шпилем, залетали в пробоину, сидели на карнизах. Да уж, будь хозяева на месте, злобные летуны не вели бы себя столь вольготно.

Парень перевел дух, тряхнул головой, приводя мысли в порядок. Разумеется, то, что он увидел, не стало полной неожиданностью: маленькая разведчица побывала здесь чуть раньше и сообщила по возвращении в своей лаконичной манере: «Чисто!» Но тогда Книжник отказывался в это поверить.

И вот — пожалуйста. Пусто.

— Чертовщина какая-то… — пробормотал Книжник. Ему стало немного не по себе. Здравый смысл подсказывал: радоваться бы надо тому, что враги убрались с этой территории. Но чувства и здравый смысл редко бывают союзниками.

Легкий ветерок поднял с костров свежий пепел. Муты ушли, и ушли недавно. Всему этому должно было быть разумное объяснение, но сейчас в голову лезла одна лишь мистика. Вроде мифических демонов Кольца.

Книжник принялся лихорадочно соображать.

Смоленско-Сенная площадь, которую некогда занимали толпы мутов из клана Ззаргов, была неотъемлемой частью Садового Кольца. И то, что на этом месте обосновались живые существа, можно было объяснить одним-единственным обстоятельством: здесь был переход. Пожалуй, контроль над переходом когда-то стал веским аргументом для нео, чтобы здесь с удобством обосноваться. А теперь их нет. Выходит…

— Смотрите, что это? — Молния указала в центр площади. Книжник присмотрелся и увидел то, что до сих пор мешало разглядеть беспорядочное нагромождение грубых «вигвамов» нео.

Еле заметное синеватое сияние над асфальтом.

— А ну-ка, стойте здесь… — пробормотал парень. Перехватил поудобнее арбалет и медленно двинулся вперед.

— Стой, куда ты?! — крикнула Хельга, дернулась было вслед, но маленькая Молния решительно ухватила ее за рукав, не пуская дальше. — Может, оно опасно!

Книжник не слушал. Приближался, вглядываясь в странное свечение и различая потрескивание синеватых разрядов. Теперь стало видно: эта «электрическая» синева — не пятно, не аморфный клубок вроде Поля Смерти. Оно было едва заметным, но ровным, ясным и вполне определенно направленным: появляясь со стороны Сенной площади, оно шло, плотно придерживаясь осевой линии бывшей проезжей части, и терялось где-то в гуще шатров нео. Но не было почти никаких сомнений: эта синева продолжается дальше и бежит, пока не замкнет огромный круг с другой стороны.

По всему Садовому Кольцу.

Хорошо было Ззаргам, поселившимся посреди крупнейшего разрыва в полосе смертельного излучения, вольготно. И ходи куда хочешь, и чужие сюда не сунутся — кому ж охота с такой ордой связываться. Наверное, для них это было шоком — смертельный удар в самое сердце клана. И жертвы небось были немалые. Неудивительно, что нео как ветром сдуло — даже трудно представить себе тот ужас, что испытали муты, когда призрачная смерть ворвалась в их дом…

Шаг в сторону центра площади, другой… Книжник ощутил, как лицо бросило в жар, а спина вдруг покрылась холодными каплями пота.

Ужас. Непреодолимый, инфернальный страх — вот что внезапно овладело всем его существом. Тут же перед глазами мелькнуло что-то черное. Сухо шмякнулось на асфальт.

Птица. Мертвая. Поднял взгляд кверху. Еще какая-то крылатая тварь легкомысленно попыталась перелететь через площадь. Вдруг неподвижно зависла в воздухе, будто наткнувшись на невидимую стену, — и рухнула вниз.

Он еще не успел осознать, что происходит, но что-то в глубине сознания отчаянно завопило:

— Туда нельзя! Назад!

Нет, это не внутри. Это кричит Хельга… Он и сам знает, что дальше идти нельзя, но уже не может остановиться. И к удушающему страху добавляется боль…

Подошвы зацепили какую-то выбоину. Ноги подломило слабостью, шатнуло назад. На миг прояснилось сознание — и он заставил себя попятиться. Через несколько шагов этого странного отступления, дрожащий, потный насквозь, он окончательно пришел в себя.

Он только что едва не погиб. Вот, значит, как оно работает… Садовое Кольцо. Наследие Последней войны, никак не желающее сгинуть в небытие.

Теперь понятно, отчего сбежали суеверные нео. Активизировавшееся Садовое Кольцо словно перерубило стойбище пополам. Это всегда было загадкой: куда пропадают трупы? Отчего смертоносное Кольцо всегда такое чистенькое и гладкое, будто его каждый день моют поливочные машины?..

— Как ты?! Ну? Что ты молчишь?! С тобой все в порядке?!

Книжник непонимающе огляделся. Только теперь сообразил, что сидит прямо на мостовой, стянув с себя камуфляжную куртку. Рубаха вся насквозь мокрая, руки-ноги будто ватные. И Хельга трясет его за плечи, причитает. А девчонка стоит в сторонке. И наблюдает — исподлобья, с интересом. Как лаборант за вскрытием крысособаки. Интересно ей, видите ли, что Кольцо может с человеком сотворить. Страшненькая девочка… Стоит, жалеет небось, что он дальше не пошел. Да уж, сделай он еще хоть шаг в сторону проклятущего сияния с искорками — сидеть бы здесь не пришлось…

Хлесткая пощечина привела его в чувство.

— Что? А?

Держась за горящую щеку, Книжник осторожно поднялся.

— Ну? — нахмурившись, глядя ему в глаза, произнесла Хельга.

— Да в порядке я… Спасибо… За это… — Он неловко коснулся горячей от пощечины щеки. Снова посмотрел на крепость слезящимися глазами. — Но если они все ушли, то куда?

И вдруг похолодел. Вариантов-то было немного. Если большая часть клана Ззаргов осталась внутри Кольца, то уйти могла только в сторону центра. А в центре…

В центре — Кремль.

— Ну ладно, — сказал Книжник. — Что бы там ни случилось — нео здесь нет, и нам это на пользу. Не надо красться, бояться каждого шороха.

— Надо бояться, — коротко сказала девочка, глядя на него снизу вверх светлыми умными глазами. — Раз ушли нео — сюда придут новые муты. Может, еще похуже этих.

— Ну да… — промямлил Книжник. Ему снова стало неуютно рядом с девчонкой, которая говорила как взрослый воин. — Но сейчас-то никого нет?

— Кто его знает, — спокойно отозвалась девочка. — Но пока место не занято — этим нужно воспользоваться.

— …чтобы пройти через него спокойно, — подхватил Книжник.

— …чтобы как следует осмотреть, — прервала его девочка, внимательно оглядывая фасад мрачного здания. — Ну, кто со мной?

Книжник все еще испуганно моргал, пытаясь перезарядить арбалет, когда Хельга воскликнула:

— Зигфрид?!

— А то кто же? — донеслось из глубины сети. — Ну что, будем и дальше любезничать или сделаем что-нибудь полезное? Например, вытащим меня из этого кокона. У меня руки-ноги затекли…

— Черт возьми — Зиг! — заорал Книжник, вне себя от переполнивших эмоций. Тут же засуетился, заметался, не в силах сообразить, что же делать с сетью.

— Там трос натянут, — сообщил пленник из своего «кокона». — И узел на нем должен быть. Только в котел меня не скиньте — вода остыла давно, но захлебнуться это не помешает…

Путем непростых манипуляций получилось ослабить узел на тросе, перекинутом через балку. Вдвоем с Хельгой им удалось наконец оттащить сеть от чана и опустить на пол. Разобраться с «удавкой», прочно стянувшей сеть, оказалось куда сложнее.

— Как они это сделали? — бормотал Книжник, тупо пялясь на хитрую систему тросов, намертво сковавших старого друга, что скорчился во внутриутробной позе.

— Уже сутки себя о том спрашиваю, — глухо отозвался вест. — Вряд ли муты сами такое наворотили. Может, у маркитантов выменяли…

Книжник сам не понял — что именно он развязал, за какой конец троса потянул, но сеть вдруг ослабла и опала на пол. На мелких блестящих ячейках в болезненно скрюченной позе лежал рослый человек, в котором опытный взгляд сразу узнавал воина народа вестов. Резкие черты лица, длинные волосы с тонкими косицами, имеющими, видимо, символическое значение; рубаха, покрытая мелкими металлическими пластинами; мягкие сапоги сыромятной кожи. И оружие: пара длинноствольных револьверов в кожаных ножнах на бедрах да меч в заплечных ножнах… Одежда была насквозь мокрой — будто ему и впрямь довелось побывать в этом наполовину опустевшем уже чане.

Несмотря на то что расстались они с Зигфридом совсем недавно, казалось, что прошла вечность. И было непривычно видеть, как медленно, неуклюже воин пытается встать.

— Ног не чувствую, — пояснил он. Ухватился за край чана, подтянулся, встал, придерживаясь за почерневший металл. Глянул на воду, криво улыбнулся, попробовал на вкус.

— Надо же — посолить успели, — удовлетворенно сказал он. — Где только достали ее, соль-то. Стратегическое сырье…

Вест говорил спокойно, даже с удовольствием, словно ничего особенного не случилось. Будто не был найден в довольно неудобном положении, причем по какой-то немыслимой случайности.

— Ты какими судьбами здесь? — спросил Книжник, чувствуя, как губы расползаются в восторженной улыбке. — Что за «гамак» у тебя такой?

— Меня как бы сварить собирались, — поймав удивленные взгляды, пояснил вест. Все еще пошатываясь, потянулся, хрустнул суставами. — Хорошо, хоть не выпотрошили и не нашпиговали кореньями. Спасибо нео — не любят они овощи… Это ловушка была, — он пнул ногой сеть, расползшуюся по полу. — Будто специально на меня ставили — ни разорвать, ни пошевелиться. Как назло — и меч-то при мне, а не дотянуться, из ножен не вытащить. Да и от револьверов толку мало. Сижу над котлом, сам над собой посмеиваюсь, жду, когда мой час настанет. Уже и вода закипела, чувствую задницей, как пар валит…

— И что? — завороженно глядя на воина, спросила Хельга.

— Да ничего. Прибежал кто-то, шум поднялся, паника. Всех будто ветром сдуло. Так и парило меня, пока огонь не погас. Видишь — промок весь? Больше никогда в жизни — никаких бань, — Зигфрид хохотнул, с прищуром поглядел на друзей. — Честно говоря, не думал уже выбраться из этой передряги. Да, видно, и без меня на небесах тесно, не хотят меня прибрать к себе боги…

— Какая нелегкая вообще тебя сюда занесла? — недоуменно спросил Книжник. — Один на крепость пошел? Забыл, что ли, как мы отсюда ноги уносили?

— Старые счеты, — нехотя отозвался воин. — Хотел поначалу за Кольцо уйти, да не вышло. Смотрю — площадь опустела, муты сюда перебираться стали, а там по центру дрянь какая-то синенькая светится. Взял одного по-тихому, допросил. Оказывается, с Кольцом чертовщина какая-то творится…

— Это точно, — вставил Книжник.

— Ну, думаю, все, застрял я здесь, — продолжал Зигфрид. — Делать нечего, сижу за развалинами, поглядываю на крепость Ззаргов, думаю. И вспомнилось мне кое-что, о чем раньше недосуг думать было. Помнишь сухое топливо, которым Ззарги костер палили? Там, наверху.

— Конечно, — семинарист поежился. — Чуть не поджарились тогда — так полыхнуло, хорошо, выпрыгнуть успели. Хотя летать вниз башкой на лиане — не мое. Кабы ты не столкнул меня — ни за что не полез бы, пусть бы меня хоть на куски резали. Я ж высоты боюсь…[8]

— Вот-вот, — оборвал его Зигфрид. — Я еще тогда понял: это они наш обоз с горючкой ограбили. Сопровождение перебили, всех до единого? — это притом, что у нас с ними перемирие было. Оттого свидетелей тогда не осталось, и мы не знали, куда груз делся.

— Далась тебе эта горючка… — Книжник пожал плечами. — Дело-то прошлое.

— В обозе том не только топливо было, хотя и оно — на вес золота… — Вест помолчал, добавил, глядя в сторону: — Там было кое-что, что могло спасти наших воинов — потом, когда пришел их час…

— Что же это было? — спросил Книжник.

Вест не ответил. Нахмурившись, смотрел куда-то сквозь стену, словно видел там своих погибших товарищей.

— Что бы это ни было — зачем он теперь, этот груз? — тихонько сказала Хельга. — Все уже случилось, и мы, весты, пытаемся начать новую жизнь. В чем смысл ворошить прошлое?..

— Месть! — горячо и жестко сказал Зигфрид, метнув пронзительный взгляд на девушку. — Пока я жив — буду мстить за друзей, за братьев, за твоего отца, Хельга! Так устроен мир — нельзя в нем без мести! Убивая наших близких, враг становится сильнее. Значит, однажды он придет, чтобы добить и нас!

Когда остальные, откашливаясь и отплевываясь, одолели крутой спуск, вест успел уже запалить факел. Точнее — какое-то хитрое сплетение из высушенных волокон, что извлек из своего компактного рюкзака. Здесь, внизу, не было столь дымно, и в дрожащем скупом свете вполне можно было осмотреться.

Они оказались в сводчатом туннеле, около четырех метров в поперечнике. Туннель явно вел к скрытому во дворе выходу. На потолке и стенах остались глубокие борозды: видно было, как продирался наверх боевой робот с Зигфридом на борту. Сейчас же предстояло проделать обратный путь — в глубину. На это намекал выраженный уклон тоннеля, уходившего в мрачные подземелья Последнего Рубежа.

— Я пойду вперед! — вызвалась Молния.

Ни Книжник, ни Хельга не возражали. Привыкли уже к тому, что маленькая разведчица поступает как сочтет нужным, даже не думая отчитываться перед взрослыми.

— Погоди, — неожиданно сказал Зигфрид.

Девочка обернулась, выжидательно глядя на веста.

Тот нахмурился, поморщился, как бы не находя слов. Это было странно. Будто в суровом воине проснулись нежные чувства к ребенку-убийце.

— Ты смотри, осторожнее будь, — сказал он. — Здесь всякая нечисть водится, совсем не то, что наверху.

— Я знаю, — бросила в ответ девчонка. И скрылась в темноте.

Остальные двинулись следом, неуклонно спускаясь все глубже, к самому сердцу Последнего Рубежа. Хельга держала парня за руку, и по мере спуска ее прохладная ладонь сжималась все сильнее.

— Если мы найдем путь на ту сторону, проблема, считай, решена, — заговорил Книжник. — Тогда можно плюнуть на Кольцо — пусть себе светится. А мы тут ходить будем. И маркитанты с нас денег за переход брать не будут…

— Боюсь, что они быстро сообразят, что к чему, — возразил вест. — Отыщут эту нору, поставят здесь турникет — и будут собирать золото, как раньше. В этом мире ничего не меняется…

— Да уж, — мрачно отозвался Книжник, вспомнив давешнюю стычку с представителями торгового клана. — Ничем их не исправишь…

— Разве что пулей, — жестко сказал Зигфрид. Замедлил шаг. — Так… А это еще что такое?

Впереди, там, где туннель, изгибаясь, уходил вправо, струился мягкий синеватый свет. Только радости дармовое освещение отчего-то не вызывало. Свернув за поворот, они увидели то, что окончательно разрушило оставшиеся иллюзии.

Это был магистральный туннель, что шел подо всем Садовым Кольцом. Основа коммуникаций Последнего Рубежа. И раньше пройти этот туннель по всей длине было невозможно: его перерубали на секции мощные железобетонные перегородки, управление которыми потеряно еще в конце Последней Войны.

Теперь же и сюда не было хода. То, что подсвечивало подземелье холодным, мертвенным светом, оказалось тем самым искристым сиянием, что чуть не погубило Книжника на площади. Теперь оно наполняло магистральный туннель, и даже с расстояния десяти шагов чувствовалось его давящее воздействие. Поле угнетающе действовало на психику, подавляло волю. Оно будто прямо предупреждало: здесь не пройти. А того, кто не внял предупреждению, ждет одно — смерть.

— Пришли… — севшим голосом проговорил Книжник.

— Сдается, что на ту сторону я не скоро еще попаду, — заметил Зигфрид, равнодушно глядя на мелкие искры, рассыпающиеся в светящемся мареве. — Ну, какие будут идеи?

— Центр искать надо, — тихо сказал Книжник.

— Что за Центр? — Вест чуть приподнял бровь.

— Тот, откуда управляется все это хозяйство, — Книжник кивнул в сторону сияния. — Где-то должен был быть рубильник, подавший на Кольцо дополнительную энергию. Если все это и вправду не устроили демоны.

Последнюю фразу он произнес с сарказмом. Но теперь и сам не был уверен в отсутствии в происходящем какой-нибудь чертовщины. Человек склонен относить на счет потусторонних сил все находящееся за пределами его понимания. Ведь многие и впрямь полагали, что тайну Кольца скрывают неведомые демоны. Что ж, очень похоже — особенно когда попадаешь под его тягостное воздействие…

— И где он может быть, твой Центр? — спросил Зигфрид.

Книжник развел руками:

— Может, его вообще нет, этого Центра. Например, если оборонная система Последнего Рубежа поделена на автономные блоки.

— Наверняка так оно и есть, — кивнул Зигфрид. — Но ведь Кольцо замкнулось одновременно по всей окружности, так?

— Скорее всего, так и есть.

— Значит, все включили в одной точке.

— А вдруг систему активировали одновременно в нескольких местах? — предположил Книжник.

Вест задумался ненадолго и сказал решительно:

— Чушь. Даже если так оно и есть, для нас это не имеет значения. Потому что мы просто не можем искать несколько «Центров». Будем считать, что Центр один — и точка!

— «Луну считать твердой», — проворчал Книжник.

— Чего? — удивленно проговорила Хельга.

— Так сказал один человек. Великий. Тогда еще люди летали в космос. Никто не знал, какая она, Луна. Боялись, мол, ракета там утонет в пыли. И чтобы прекратить споры, он так и решил: твердая — и все тут.

Зигфрид тихо рассмеялся:

— Хороша притча. Только в космос никто не летал. Сказки это.

Книжник аж зубами скрипнул. Но промолчал. Его всегда вводили в ступор такие безапелляционные заявления веста. Умом он понимал логику воина, но всякий раз в такой ситуации замирал, хватая ртом воздух, как рыба.

— Погодите! — встрепенулся вдруг Зигфрид. — А куда делась девчонка? Вперед хода нет, назад она не возвращалась…

Хельга тихо ойкнула, спохватившись, заметалась от стены к стене. Нырнула назад, в темноту. И тут же позвала:

— Идите сюда! Тут дверь…

На поверхность выбрались уже под вечер. Все в этом мире переменчиво. И сейчас даже вид руин в свете заката радовал глаз. И заросли хищной растительности не пугали угрожающим движением стеблей. Зигфрид быстро уводил друзей подальше от лаза в лабиринты Последнего Рубежа. Могло статься, что маркитанты передумают отпускать свидетелей их интересов на территории «властелинов».

Оказавшись наверху, Книжник испытал двойственное чувство. С одной стороны, после эдакой передряги они остались живы. С другой — так и не нашли прохода через Кольцо, да еще и потеряли девочку. Да, она немного пугала и, на первый взгляд, казалась чудовищно жестокой. Но они успели к ней привязаться. Может, потому, что, несмотря ни на что, она оставалась ребенком. Оттого и эта бескомпромиссность: есть свои и чужие. Своих нужно защищать, врагов — истреблять. И никакой середины. И, по правде, эта жестокая ясность подкупала, так как находилась в полной гармонии с окружавшим безжалостным миром.

И еще не выходил из головы этот Бука. Тот, чьим именем проклял их умиравший сектант. Что за Бука такой? Порождение фантазии религиозных фанатиков? Выдуманный демон, чьим именем пугают детей и проклинают врагов? Или вполне реальный, опасный мутант? И как он связан с этим самым Храмом Чаши?

Вопросов много. Мало сил и времени на их разрешение.

Зигфрид вел их каким-то извилистым переулком, заваленным грудами мусора, среди которого с трудом удавалось отыскивать узкую тропку. Под ноги выскакивали какие-то мелкие злобные обитатели помойки, но воин, не глядя, отбрасывал их ударами сапога. Книжник нервно водил арбалетом, но так ни разу не выстрелил — его мысли были далеко. Если бы не вест да Хельга, прикрывавшая со спины, какая-нибудь тварь уже вцепилась бы ему в ногу. А в таком укусе не было ничего хорошего. Вместе с крупными тварями давно мутировали вирусы и бактерии. Доводилось как-то, еще в Кремле, видеть беднягу, подхватившего бешенство от цапнувшей его крысособаки. Несчастный сгнил заживо в течение часа, успев до этого покалечить немало народу в приступе неудержимой предсмертной ярости.

— Привал! — объявил Зигфрид. Он только что осмотрел первый этаж какого-то безликого здания, пока остальные, настороженно озираясь, ждали снаружи.

Послушно полезли в черный провал двери, рискуя переломать себе ноги. Только вест чувствовал себя в темноте как рыба в воде — с его-то почти инфракрасным зрением. На сегодня сюрпризов и без того хватало, и хотелось просто забиться в какой-нибудь угол и замереть в тупой неподвижности.

Зигфрид, конечно, не дал расслабиться:

— Веток соберите! Да быстро — скоро темнота, полезет всякая нечисть…

Он уже чиркал кресалом, добывая огонь для небольшой кучки древесного мусора, который быстро сгреб в центр комнаты. Уже сидя у костра, протягивая руки к живительному огню, семинарист сказал:

— Ну вот, Зиг, не нашли мы ничего — ни управляющего центра, ни прохода на ту сторону. Что думаешь делать?

— Что тут думать? — отозвался вест. — Девочку спасать надо.

Книжник кивнул. Хотя для него это оставалось удивительным: как жесткий, порой беспощадный вест, уничтожавший врагов пачками, так ценит жизнь одного-единственного, почти незнакомого ребенка? Нашел в ней родственную душу? Действительно, они в чем-то схожи.

— Где ее искать? — мрачно проговорил Книжник. — Жалко ее, конечно. Но Кремль важнее. Не разомкнется Кольцо — конец всему. Центр искать надо.

Помолчали. Тишину нарушил Зигфрид:

— Ты прав. Но центр этот, если он есть, должен находиться в пределах Рубежа. Значит, наши поиски будут привязаны к территории «властелинов». Нужно искать сектантов.

— Зачем? — тупо спросил Книжник.

— Кто лучше них знает Кольцо? — веско сказал Зигфрид.

Книжник посмотрел на друга. Кивнул нехотя. Вест всегда прав. И хоть нет никакого желания снова встречаться с этими страшными людьми, но, видимо, другого выхода нет.

— Мы двинемся вдоль Садового Кольца, на север. И дальше — по часовой стрелке, — продолжил Зигфрид.

— Почему именно так? — спросила Хельга.

— «Властелины» плотно привязаны к Рубежу, — пояснил воин. — Если и есть у них где-то неизвестный нам храм — то неподалеку от Кольца. То же касается и центра. Если он существует, конечно. На юг идти не имеет смысла — там начинаются джунгли. Да и бывал я в той стороне — ни «властелинов» не встречал, ни чего-то похожего на храм. Поэтому я выбираю север.

— Боюсь, что так мы будем искать вечно, — хмуро сказала Хельга. — Если эти подонки и вправду хотят принести Молнию в жертву, они не станут особо затягивать.

— Погоди! — Книжник остановил ее жестом. — Этот, пленный, говорил что-то про полнолуние…

— Орбита Луны — это и есть Небесное Кольцо, — пояснил Зигфрид, с прищуром глядя на Книжника. — Для «властелинов» конечно… Погоди, что ты хочешь сказать?

— До полнолуния — трое суток, — твердо сказал Книжник. — Я точно знаю — приучен следить за календарем. Это время, которое у нас есть, чтобы найти девочку.

— Думаю, за это время с ней ничего не сделают, — убежденно сказал воин. — Будут относиться бережно к будущей жертве. С этим у них строго.

— А что потом? — оборвала его Хельга. В голосе ее слышалось негодование.

— Надо сделать так, чтобы никакого «потом» не было, — твердо сказал Зигфрид. — Будем искать. И просить богов о помощи…

Книжник нахмурился в предчувствии какой-то важной мысли. И тут его осенило.

— Я знаю, что делать! — Книжник нервно облизал засохшие губы. То, что он собирался сказать, испугало вдруг его самого.

— Да не тяни ты! — потребовала Хельга.

И он произнес — медленно, раздельно, чтобы до всех дошел смысл этих простых слов:

— Чтобы найти Храм Чаши, нужно искать… Буку.

— Кого искать? — Зигфрид раздосадованно скривился. Подбросил в огонь сухих сучьев. — Да ты в своем уме?

— Может, его вообще не существует, — неуверенно сказала Хельга. — Этот «монах» не в себе был. Мог просто выдумать какого-то монстра, проклиная нас.

— Мог, — согласился Книжник. — А если не выдумал? Тогда из его слов следует — где Храм, там и Бука. Значит, это чудовище и приведет нас к самому Храму Чаши.

Хельга хотела было возразить, но Зигфрид вдруг заявил:

— А мне нравится ход твоих мыслей, малый. Значит, двинемся, как я и задумывал. По пути попробуем выяснить, что это за Бука такой. Может, это и впрямь поможет найти правильный путь… А теперь — спать. Вам нужен отдых. Но больше четырех часов не дам.

Несмотря на усталость, Книжник никак не мог заснуть. Дело не в голоде, от которого мерзко сводило желудок. И даже не в страхе, что подкрадется какая-нибудь кровожадная нечисть. Он знал, что Зигфрид отдыхает в своей странной манере — «вполглаза», в готовности включиться и действовать в ту же секунду. Парень привык уже к опасным привалам в московских руинах, к шуршащим по углам насекомым-мутантам, готовым сожрать тебя во сне. Или заползти в ухо и отложить личинку, которая чуть позже заживо сожрет твой мозг.

Он думал о Кремле, о людях, над которыми нависла новая смертельная угроза. О дружине, разделенной взбунтовавшимся Кольцом. О злобных нео, которых голод вскоре погонит на отчаянный штурм древней крепости. И хотя сам он был никем — жалким изгоем, выплеснутым с помоями за кремлевские стены, ему казалось, что на нем, и только на нем лежит ответственность за судьбу его народа.

Он не заметил, как отключился.

Поначалу план Зигфрида оставался в силе: двигались вдоль Кольца на север. Если верить Отшельнику, самый свежий след легендарного монстра видели где-то там. Оставалось обнаружить признаки, которые можно было отнести к этому «следу».

Зловещий Бука становился ключом ко всему, словно действительно собирал вокруг себя все беды. Где-то рядом кучкуются темные сектанты, у которых информация о Кольце и похищенная девчонка. Осталось лишь отыскать их и забрать свое любыми средствами — хитростью, внезапностью, кровью.

Реальность оказалась жестче, чем можно было предположить. Прямо по пути стала заметна подозрительная активность. После короткой разведки Зигфрид сообщил тревожную новость.

Впереди собиралась бесчисленная толпа нео.

— Весь Новый Арбат перекрыт, — мрачно сказал он. — И посты-десятки — практически до самого Кремля. Я никогда еще не видел такой концентрации мутов.

— Пойдем посмотрим! — потребовал Книжник. Не хотелось верить, что все настолько плохо. Но, подобравшись поближе, высунувшись из-за груды битого кирпича, он убедился сам.

Нео было не просто много. Это было настоящее море — из грязных, всклокоченных шкур, перекошенных морд и дымных костров. И шумело оно как море. По-крайней мере так казалось Книжнику, никогда не видевшему настоящих морских просторов. Зигфрид был прав: Новый Арбат перекрыт полностью. Вслед за ним — и Воздвиженка — все плотно занято человекоподобными мутантами. Нео стояли, бродили, сидели, лежали, жрали, дрались, почесывались, совокуплялись — весь набор простых мутантских надобностей. Кое-где велась вялая муштра, десятники орали на рядовых, сотники — на десятников. Это могло бы показаться забавным, если не понимать, что скоро вся эта бесформенная масса ринется на кремлевские стены. И здесь хватит мяса, чтобы завалить немногочисленных защитников Кремля трупами, сделав бесполезным их воинское искусство.

— Откуда их столько — внутри Кольца-то? — изумленно проговорил Книжник, поглядывая на это безобразно колышущееся «море» поверх арбалетного прицела. Это оружие казалось жалким и бессильным против такой массы врагов.

— Хороший вопрос, — отозвался Зигфрид. — Но думаю, их всегда столько было — только разбросаны они были по территории. Просто никогда и никому не доводилось видеть два клана нео вместе. Да еще с самками и подростками вперемешку. Думаю, баб они вперед погонят — как мясо. Вполне в духе нео.

— И как ты их только различаешь — где у них мужики, бабы? — недоуменно произнес Книжник. — По мне, так они все на одно лицо.

— По накрашенным губам, — спокойно сказал Зигфрид, и парень не сразу понял, что друг шутит. — Видишь — сползаются со всех сторон. Думаю, по территории клич бросили вроде всеобщей мобилизации. Как соберутся — ударят.

Книжник молча кивнул. И без того было ясно, что враждующие кланы Раргов и Ззаргов сплотятся перед лицом общего врага. И этим врагом был даже не Кремль.

Голод. Крупные племена мутов уже должны были ощутить нехватку продовольствия внутри Кольца. А значит, нанесение решающего удара — лишь вопрос времени. И не слишком длительного.

— Видишь био? — указал Зигфрид. — Мутам опять удалось приманить их на свою сторону. Нео не откажешь в покладистости.

Действительно, в переулках, будто в ангарах, замерло три здоровенных боевых биоробота. Трудно было определить их класс — выглядели они довольно потрепанными. Где-то поблизости должна находиться и пристяжь — ремонтные био, сервы. Те, кто чинил бы весь этот биомеханический хлам.

— Как же мы здесь пройдем? — растерянно спросила Хельга.

— Никак, — отрезал Зигфрид. — В одиночку я, может, и попытался бы проскользнуть. Втроем нам ничего не светит.

— Он замолчал. Казалось, эта пауза длится вечно.

— Я вижу другой выход… — проговорил воин. — Мы пойдем на юг.

— На юг?! — недоуменно повторила Хельга. — А смысл?..

— Смысл простой, — сказал Зигфрид. Подмигнул друзьям. — Колечко на то и колечко, что идет-идет, да замыкается.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Мы пройдем Садовым Кольцом — и выйдем к месту назначения с другой стороны.

— Повисла пауза. Стали слышны отдаленные голоса нео, вопли командиров и заунывное «не надоело?» караульных десяток.

— Это безумие, — тихо сказал Книжник. — Мы не осилим такой путь. Погибнем.

— Здесь нас убьют сразу, — веско возразил Зигфрид. — Мой меч положит десяток мутов, может, даже и сотню. Но не тысячи. Но, скорее, нас убьют сразу. Количество врагов — как критическая масса в атомной бомбе: эффект усиливается мгновенно и многократно. Так что надо поторапливаться — до полнолуния, ты говоришь, трое суток…

— Но как мы успеем — за трое суток?! — Семинарист едва не заорал и сдавленно понизил голос. — Это же… Это же Кольцо! Оно огромное!

— Надо успеть! — отрезал Зигфрид. — Будет надо — пойдем в открытую.

— Нас точно убьют, — простонал Книжник.

— Не все так мрачно, — возразил воин. — По крайней мере нео нам теперь не угроза: они все сюда стягиваются. Выходит, вдоль Кольца их не будет. А дорога, сам знаешь, вдоль него почище. Вот и возьмем скорости…

— Но где гарантия, что мы успеем отыскать след этого Буки? — проговорила Хельга. — Что не опоздаем, что Молнию не успеют…

— Нет никаких гарантий! — рыкнул вест. — Это просто единственный шанс!

— Тихо! — Книжник встрепенулся, повел арбалетом. — Слышите?

Рядом, в куче мусора, что-то отчетливо шуршало. Пригляделись. В облачке пыли явственно сверкнул металл. Нога. Металлическая. Шарнирное колено, ржавый, помятый бок…

— Сервы! — быстро сказал Зигфрид. — Уходить надо! Не ровен час, заметят — маякнут хозяину.

Хозяином в данном случае был один из боевых роботов, для которого служебные машины добывали биотопливо. А если конкретнее — живую и мертвую биологическую субстанцию. Можно даже гниющую, разложившуюся до какой угодно степени — машинам и их голодным биореакторам не до гастрономических изысков.

Медленно, ползком, стали сдавать назад. Когда уже казалось, что опасность миновала, перед глазами взметнулась пыль — и в оседающем облаке проявился неприятно знакомый силуэт.

— Вот проклятие! — выдохнул Зигфрид. Потянулся к мечу.

Обычно эти «тазы на ножках» были куда менее агрессивны, даже благоразумно-трусоваты. А этот явно не испытывал комплексов по поводу агрессивности добычи. И все, что меньше него по размеру, рассматривал как потенциальное биотопливо. Возможно, перемкнуло что-то в дряхлых мозгах, трое двуногих и двуруких вызвали у него одну-единственную реакцию — здоровый аппетит. Да еще — желание выслужиться перед хозяином.

Клацая затупившимися от времени победитовыми жвалами, серв бросился вперед. Для него все было просто: хватай, убивай, тащи хозяину. Для нападения на ходячую еду нет даже надобности в оружии: длинных сегментарных ног хватает, чтобы догнать и зацепить жертву, мощных жвал-плоскогубцев — чтобы крошить кости. По пути можно и себе отхватить кусок-другой, забросить в бункер энергии ради. Робот примерился для смертельного броска, качнулся из стороны в сторону на тонких ногах.

И вдруг замер. А через секунду просто рухнул на подломившихся конечностях безо всяких видимых причин. Причина стала заметна чуть позже: из щели между разошедшимися от времени броневыми листами в плоском лбу торчало основание арбалетного болта. Похоже, железный штырь пронзил крохотный, упрощенный мозг точно по центру, раздробив нервные связи полушарий.

Выстрел был, безусловно, удачный. Никогда еще Книжнику не доводилось подстрелить био, да еще с одного болта. Впору зарубку на арбалете делать. А потому он мигом повернулся к воину и выкрикнул, довольно скалясь:

— Как я его, а?!

К своему удивлению, в лице Зигфрида он не нашел понимания. Внимание воина занимало нечто иное. То, что находилось где-то за спиной парня. Судя по взгляду — большое, судя по напрягшимся мышцам — опасное. Очень не хотелось оборачиваться.

Но пришлось. Обернувшись, Книжник застыл в ужасе. Возвышаясь огромной грудой ржавого железа, за кособокой стеной замер бронированный «тираннозавр», биоробот поддержки класса «Рекс». Может, в бою он и годился лишь для вспомогательных функций — охранять с флангов и с тыла тяжелые боевые машины. Но для расправы над жалкой троицей беззащитных людей его было более чем достаточно.

Робот повел башкой, отмечая цели. Книжнику показалось даже, что он видит, как крутятся, фокусируясь, линзы глаз-объективов. Пригнул тяжелую башку, напоминавшую гигантские гидравлические кусачки, — и двинул вперед. Прямо сквозь кирпичную стену. Кладка осыпалась пыльной трухой, робот навис над оторопевшими людьми.

За «пристяжь» обиделся, — мелькнуло в голове Книжника.

В следующую секунду друзья бросились врассыпную. Обычно такая тактика срабатывает против хищника, который на миг «зависает», прикидывая, за кем бросится в первую очередь. Мозг био работает иначе. Как машина — быстро, четко, рационально. Его мозг и есть биологическая машина — никаких эмоций, диких инстинктов. Одни тактические схемы. И одна из схем гласит: из всех потенциальных жертв следует выбирать самую тихоходную.

Жертвой этой логики стал Книжник. Он бросился, спотыкаясь, прочь, нырнул в проулок, надеясь, что здоровенная туша просто не протиснется следом. «Рекс» и не думал протискиваться. Он пер напролом. Трухлявый кирпич подыгрывал ему, лопаясь и разлетаясь в мелкую крошку. Чувствуя за спиной громадного железного хищника, Книжник и не думал повторять фокус с арбалетом. Тут и гранатометом вряд ли обойдешься. Оставалось надеяться на какую-нибудь узкую дыру, в которой не достанет чудовищная железная пасть.

Показалось, что черный провал перед глазами и есть такая спасительная дыра. И только летя вниз, Книжник с ужасом осознал, что сам прыгнул в нору какого-то подземного монстра.

За спиной дрожала земля, на спину сыпались пыльные комья: био педантично раскидывал обломки, в стремлении дотянуться до добычи. Закон жизни любого существа, живого ли, биомеханического ли, — следует, как минимум, оправдать энергетические затраты на погоню. А потому пощады ждать не стоило.

А там, впереди, во мраке, уже что-то шевелилось и мерзко шипело, обдавая лицо теплым зловонным ветерком.

— Твою мать!!! — впадая в панику, заорал Книжник. Трудно было оставаться холодным и рассудительным в такой обстановке: он висел вниз головой в норе какой-то твари, готовой отгрызть ему голову, в то время как за спиной вознамерились полакомиться всем остальным. Спасибо урокам веста: руки сами собой подтягивали и проталкивали вперед арбалет, суетливо взводили тетиву. И когда это нечто полезло из темных глубин, он вдавил спусковую скобу.

Чудовищный рев ударил прямо в лицо. Вторя ему, заорал сам Книжник. Он кричал, чтобы прогнать свой собственный страх, а руки сами собой судорожно взводили тетиву и отправляли новый болт в темноту. Еще. И еще один…

Био продолжал методично разрывать нору, в уверенности, что жертва уже никуда не денется. Наверняка встроенная база данных подсказала, что, раз есть нора — есть и ее обитатели. Так что, помимо Книжника, прожорливый био рассчитывал на дополнительную закуску.

Но на этот раз робот сам стал жертвой прямолинейной программной схемы. Увлеченный наиболее доступной, как ему казалось, добычей, он упустил из виду остальных двуногих. Один из которых уже настиг железного монстра, увернулся от опасно колышущегося хвоста-балансира — и с ходу воткнул в железное брюхо длинный острый меч.

Клинок вошел в металл, как в масло. С первого взгляда можно было понять, что меч не просто острый. По его раскалившемуся вдруг клинку стало видно: это металл с необычными свойствами. Так оно и было: мечи вестов издавна закалялись в редкой разновидности Полей Смерти, обретая немыслимую остроту и свойство легко рубить все, включая металл. Оттого и хранился меч в особых экранирующих ножнах, откуда без надобности Зигфрид предпочитал его не извлекать.

Следуя движению крепкой руки, меч со скрежетом пропорол железное брюхо. Эффект был сильным. Брюхо развернулось рваными металлическими лепестками, изнутри, будто живые потроха, вывалились лианы грязных шлангов, в которых все еще что-то текло и пульсировало. Из разрывов гидравлики брызнула под давлением темная жидкость. И финальным аккордом хлынула из биореактора зловонная жижа переваренной органики.

Робот поднял голову, удивленно огляделся, клацнул челюстями, попытался дотянуться короткими передними манипуляторами до разрыва. Раззявил пасть, будто собираясь прорычать напоследок. Рыка не получилось. В следующую секунду био потерял равновесие и с грохотом повалился на бок.

Зигфрид неторопливо подошел к дыре, любезно разрытой «Рексом», присел рядышком и спокойно поинтересовался:

— Ну как там?

— Курорт! — глухо донеслось из-под земли. — Что за идиотские вопросы? Вытаскивай меня отсюда!

Это оказалось не так просто. Книжник провалился достаточно глубоко и притом — лицом вниз. Пятиться из такого положения вверх было, мягко говоря, несподручно. Рядом с воином возникла Хельга. Не задумываясь, девушка нырнула вслед за парнем, и Зигфрид едва успел поймать ее за тонкие щиколотки.

— Молодежь… — ворчал он, с трудом удерживая дергающиеся ноги девушки. — Совсем головой не думают! Эй, хватай его за ноги! Есть? Ну, я тяну!

Через минуту все трое, тяжело дыша, сидели на поверхности рядом с тушей поверженного био. Конечности робота все еще совершали короткие рефлекторные движения, и смотреть на это было неприятно.

Но долго рассиживаться Зигфрид друзьям не дал.

— Уходим! — резко подымаясь, скомандовал он. Поправил револьверы на бедрах, меч в заплечных ножнах, компактный рюкзак.

Остальные осмотрели собственные нехитрые пожитки. Книжник все еще не мог поверить, что сумел сохранить арбалет, несмотря на непреодолимое желание швырнуть его в этого монстра из темноты. Которого он так и не увидел. На счастье, наверное.

Не вдаваясь в долгие разговоры, друзья отправились прочь быстрым шагом, то и дело переходящим в бег. Самое время: издалека на шум уже потянулись нео. Пока муты сообразят, что к чему, нужно было уйти на приличное расстояние.

На этот раз удалось.

Зигфрид с ходу задал столь высокий темп, что через некоторое время Книжник понял: сейчас он рухнет и больше не встанет. Чуть лучше держалась Хельга, но и ей было непросто.

Наконец, воин сжалился, объявив привал.

Они пробежали приличное расстояние на юг по знакомой уже территории, держа Садовое Кольцо по правую руку. Мимо снова проползло мрачное здание клановой крепости Ззаргов. Двигались, держась центра улиц, практически по открытой местности, не таясь, принеся безопасность в жертву скорости. На счастье, до сих пор не встретилось на пути ни врагов, ни опасных хищников. Но не было гарантий, что так будет продолжаться долго. Впереди уже маячили мрачные заросли, именуемые с чьей-то легкой руки «джунглями». Джунгли тянулись со стороны Хамовников, перерубленные безжалостным к любым формам жизни Садовым Кольцом.

Книжник огляделся. Знакомые места. Где-то неподалеку Ружейный переулок. Именно здесь они пересекали смертоносное Кольцо вместе с Зигом и Лого. Тогда шам был еще самим собой, не влившись в противоестественный симбиоз с холодной машиной.[10]

— Мы долго не протянем в таком темпе, Зиг! — задыхаясь, сообщил Книжник.

— Вижу, — сказал Зигфрид. В голосе его слышалась озабоченность. — Я как-то не подумал о том, что вы не столь сильны и выносливы, как я. Но если начнем отдыхать после каждой сотни шагов, нам никак не успеть.

— Что же делать?

— Вам нужен допинг.

— О чем вы, Зигфрид? — настороженно спросила Хельга.

— Уж не хочешь ли ты предложить нам «капсулу смерти»?! — добавил Книжник. — Я знаю, ты припас пару штук у себя.

«Капсула смерти» была разработкой противника времен Последней Войны. Название этой штуки подчеркивало самую суть: прием «снадобья» грозил гибелью. Правда, на какое-то время дарил необычайные для простого смертного возможности: в разы повышал силу, выносливость, остроту чувств и психологическую устойчивость. Зигфриду, вынужденно принявшему капсулу, удалось выжить. Но в этом не было его заслуги — убийственное воздействие Поля Смерти, наложившись на эффект капсулы, приостановило необратимые процессы в организме. Правда, теперь и человеком назвать его можно лишь с большой натяжкой.

— Если я и предложу подобное, то не в этом случае, — серьезно ответил Зигфрид. — Я хотел бы спасти девчонку. Но она не стоит жизней моих друзей. Друзья в нашем мире — поценнее золота и оружия. Они даже ценнее детей. Потому что дети рождаются новые, растут себе, как сорная трава. А новых друзей не бывает. Они посланы нам богами. Можешь мне поверить, я знаю, о чем говорю.

Книжник не спорил. Трудно спорить с человеком, потерявшим своих боевых друзей, всех до единого. И если такой человек называет тебя своим другом — это дорогого стоит.

— Так что я не о «капсуле», — продолжил Зигфрид. — Впереди джунгли. Там много чего есть. Я знаю кое-что, что поможет.

Книжник поежился. Кремлевские редко добирались до этих зарослей. Но те, кому довелось вернуться, рассказывали странные вещи. Доподлинно было известно, что в Последнюю Войну в том районе упала бомба. То ли с химической, то ли с биологической начинкой — уже неважно. Да только люди там вымерли мгновенно — все местные жители вместе с танковой бригадой, державшей оборону на этом участке. Что происходило следующую сотню лет — неизвестно. Выжившим в ядерную зиму было не до краеведения. Ну а потом в тех местах наткнулись на буйные заросли, кишащие какой-то особой жизнью, имевшей мало отношения к более известным и распространенным мутациям. Это, собственно, все, о чем рассказывали в Семинарии. И сейчас парню совсем не улыбалось стать первопроходцем какой-то жуткой чащобы. То есть в другое время, в спокойной обстановке, при достаточной научной и вооруженной поддержке…

— Джунгли? — растерянно проговорил Книжник. — А может, нам просто срезать путь, а? Пройдем по хорде, прямо через кварталы…

— То есть ты считаешь себя самым умным, так? — Зигфрид досадливо покачал головой. — А я, значит, не подумал об этом?

— Я такого не говорил, но…

— Значит, так, — размеренно заговорил воин. — Мы движемся по большому кругу, вдоль Садового Кольца, по одной-единственной причине: так быстрее. И, если хочешь — безопаснее при таком темпе. В кварталах мы то и дело будем натыкаться на мутов, ловушки да отсиживаться часами в засадах.

— Да я и не спорю, — хмуро отозвался Книжник. — Через джунгли, так через джунгли.

Заросли начинались резко — будто кто-то нарочно очертил границу этой неправдоподобно густой зелени. Хотя слово «зелень» не слишком применимо к этой растительности, так как больше здесь присутствовало синевато-фиолетовых оттенков. Из переплетения ветвей и листвы торчали едва различимые параллелепипеды домов, плотно увитые ползучими растениями. На крышах, как на вершинах холмов, раскинулись развесистые кроны. В этой своей части город был полностью поглощен лесом, став его частью, основой для корней. Как древние индейские пирамиды, погребенные под зарослями сельвы. Заросли были настолько густы, что, казалось, между стволами просто невозможно протиснуться.

Ближайшие деревья, словно почуяв людей, потянулись к ним побегами. Стало жутковато. Книжник переглянулся с Хельгой. Дальнейший путь казался невозможным. Но Зигфрида эта живая стена ничуть не смущала.

— Держитесь рядом, как можно ближе. Растений не касайтесь — опасно.

Словно в подтверждение этих слов взглядам предстала такая картина. В стороне проносилась стая мелких крылатых мутантов. Очевидно, твари знали об опасности зарослей и не особо приближались к ним. Но, как оказалось, этого расстояния было мало: из растительной гущи выстрелил ворох длинных тонких нитей. И тут же отдернулся назад, утянув с собой большую часть крылатых существ. Пара уцелевших особей в испуге отпрянула в сторону, огласив округу мерзкими воплями.

Книжник побледнел, проводил мутов взглядом. Уставился в гущу бесформенных листьев, поинтересовался:

— А с нами не будет так же?

— Не должно, — ответил Зигфрид. — Я бывал в этих местах. Как видишь, до сих пор жив. Здесь обитают наши союзники.

— Наши? — недоуменно повторил Книжник.

— Союзники вестов, — поправился Зигфрид. — Надеюсь, они помогут нам пройти через заросли.

— Кто же там может жить? — с сомнением произнесла Хельга.

— Увидишь, — пообещал Зигфрид.

Трудно было представить, как вообще можно подступиться к этой шевелящейся растительной мешанине. Зигфрид не стал пространно инструктировать спутников. Просто сделал шаг навстречу копошащейся массе. Тут же к нему потянулись ветви. По зеленой стене пробежала волна, из живой гущи вынырнули длинные тонкие побеги, заструились, скручиваясь по мертвому асфальту, угрожающе приподнялись, как змеи перед броском.

Воин неторопливо вынул из ножен меч. Протянул вперед. Побеги взвились на уровень головы, коснулись металла, определенно стремясь обвить его и перекинуться на руку. Но вдруг отпрянули, сжались, попятились назад.

— За мной! — приказал вест. Двинулся дальше, все увереннее, совершая плавные движения мечом — будто раздвигая ветви. «Будто» — оттого, что меч так ни разу и не коснулся растений. Они словно чувствовали чужеродный металл и тех, кто владел им. Живая масса расступалась, образуя перед путниками подобие узкой тропы.

Как завороженные, Хельга и Книжник шагнули в тень огромных деревьев. Через несколько шагов стало еще темнее. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять: лес-мутант восстанавливал свою целостность. Ветви сомкнулись за спиной, стирая следы человека.

Джунгли проглотили их.

Только в привычной городской обстановке стал ясен полный эффект от мощного допинга людей леса. Книжник и представить себе не мог, что когда-то будет так ловко перемахивать через груды камней и проломы в грунте, с ходу взлетать на высокие стены и бесстрашно прыгать с трехметровой высоты. С этим небывалым ощущением силы и ловкости былые препятствия просто переставали быть настоящей преградой. Дыхание стало глубже и чаще, но он больше не задыхался от бега, как больной доходяга. Сердце билось ровно и мощно — будто поставили новое. Еще подумалось: «Вот бы кремлевской дружине такое средство! Никакие муты тогда не страшны!» Конечно, это говорила эйфория: кремлевский дружинник безо всякого допинга уделает его на полосе препятствий. Не говоря уже о несомненном вреде регулярного приема столь активного средства.

Так или иначе, они стремительно продвигались вперед, причем семинарист и девушка теперь плотно держались за Зигфридом. Наконец все трое стали хорошо сплоченной боевой группой.

Проблемы начались, едва пересекли Большую Ордынку. В глаза сразу бросился пустынный, почти лунный пейзаж впереди. На площади, равной четырем-пяти стадионам, здания были не просто разрушены — они обратились в крошево. Характерно, что на этом почти ровном поле измельченного камня за двести лет не закрепилось никакой растительности. Лишь торчали, как гнилые грибы, искореженные остовы танков и потерявшие форму, оплывшие от невероятного жара корпуса био.

Книжник узнал это место, хоть и не мог его видеть прежде. Легендарный Котел, символ мужества и несгибаемой воли защитников города. Тогда, в самый апогей Последней Войны, роботы противника пошли на прорыв. Где-то здесь мощным ударом они преодолели укрепления Последнего Рубежа и подмяли под себя танковый полк, все еще державший оборону. Боевым машинам врага оставалось сделать последний рывок, чтобы поддержать второй бронированный клин, наступавший на Кремль с запада. У оборонявшихся не оставалось шансов. Тогда еще никто не знал, что на волоске висело существование самой человеческой цивилизации, самого людского рода.

Не знал этого и командир танкистов. Летописи говорят, что командир разгромленной части успел активировать целеуказатели и вызвал огонь на себя. Участок накрыло огнем установок залпового огня. Благодаря точному наведению, новейшие к тому времени боеприпасы к РСЗО «Торнадо» смогли взломать силовые поля титанических роботов и подавили прорыв. Но они же не дали ни малейшего шанса танкистам. Котел стал зияющей раной на лике умиравшей столицы Об этом думал семинарист, когда ступал на землю, смешанную с прахом героев.

А думать стоило о другом. Согласно прежнему плану, Зигфрид по инерции двинул напрямик, через Котел. Это было ошибкой. Они оказались на открытой местности, прекрасно просматриваемой с обширной территории по границе пустынного пятна.

Шли мимо древнего металла, оплывшего, как свечной воск, закрученного невообразимыми узлами. Мимо сюрреалистической фигуры из двух танков, намертво сплавившихся с громадным роботом, тип которого уже невозможно было определить. Так же, как невозможно понять, где заканчивается танковая броня и начинается корпус вражеской машины. Оторванная башня Т-90 полипом впилась в борт био, ствол расплылся по корпусу бледной тенью. В ребристом рисунке на корпусе био угадывалась намертво вдавленная гусеница.

Это был памятник. Мрачный памятник войне, которая не желала заканчиваться и двести лет спустя. Потеряв смысл и причину, лишившись старых и обретя новых врагов, война сохранила свое главное назначение: нести смерть и лишать надежды…

В тишину железной пустыни ворвались странные звуки: легкий, веселый свист и хлесткий металлический звон. Под ногами взметнулось облачко пыли. Книжник еще не успел сообразить, что происходит, а Зигфрид уже валил спутников на острые камни:

— Ложись! Не видишь — стреляют?!

С визгом пронеслась над головой срикошетившая пуля. Больно ударившись о торчавшую из трухлявого бетона ржавую арматурину, Книжник зашипел и осторожно приподнял голову. По ним несомненно стреляли. Только откуда? Впереди были сотни метров совершенно одинаковых развалин, в которых могло притаиться сколько угодно стрелков.

— Не верти башкой! — рыкнул Зигфрид. Ловко «змейкой» нырнул в ложбинку за вонзившимся в камни ржавым броневым листом. — Сюда, быстро!

Девушка с парнем подчинились. Укрытие было не слишком надежное, но лучше поблизости не наблюдалось. Книжник быстро осмотрел арбалет. Болтов осталось немного. Да и до притаившихся вдалеке неизвестных из этой машинки никак не достать.

Зигфрид быстро выглянул и тут же убрал голову. По обе стороны от укрытия заплясали фонтанчики пыли.

— Стрелков двое, — сказал он. — У одного АК-74, у другого — СВД. Патронов не жалеют — похоже на маркитантов. Бьют неточно — нервничают отчего-то.

— Это что же, вы все успели увидеть? — спросила Хельга.

— Всего лишь предположил — с высокой степенью вероятности, — сказал Зигфрид, неторопливо снимая рюкзак и доставая из заплечных ножен меч.

— Зиг, ты чего? — обмер Книжник.

— Пойду пройдусь, — сообщил вест, осмотрев и спрятав меч обратно. Проверил крепления ножен, подвигал рукояти револьверов. — А вы сидите тихо.

— Куда ж ты пройдешься — убьют тебя!

— Авось не убьют. А ты возьми арбалет и постреливай в ту сторону, не высовываясь. Но чтобы заметно было, что ты стреляешь.

Известно — с вестом в таких ситуациях бесполезно спорить. Тот задумал что-то хитрое, и единственно умное, что можно предпринять, — это не мешать. А еще лучше — подыграть другу.

— Я буду цеплять на каждый болт кусок тряпки, — предложил Книжник. — Чтобы было виднее.

— Хорошая мысль, — одобрил вест. — Только без лишнего героизма.

Тут же рядом треснуло: Хельга разрывала свой яркий платок на тонкие ленты. Хорошо, когда боевой товарищ понимает тебя с полуслова. Тем более, если он — девушка. Зигфрид подмигнул спутникам — и столь же ловко вынырнул из лощины — в обратном направлении. Все ясно: вест решил повторить штуку с обходным маневром вокруг Садового — только в меньшем масштабе. Книжнику же выпала роль отвлекать на себя внимание.

Выхватил из рук девушки первую ленточку, неловко примотал на острие болта — так, чтобы не сорвало при выстреле. Скрипнув зубами, взвел рычагом тетиву: все-таки электропривод придуман не случайно, подзарядить бы не мешало. Приподнял арбалет градусов на сорок пять. И выстрелил — поверх невысокого укрытия. Болт со свистом взвился в небо, и Книжник не удержался, чтобы не проследить его полет. В развалинах, похоже, заметили дерзкий выпад со стороны «дичи» и снова открыли огонь одиночными.

Книжник запоздало откатился назад.

Странно все это. Зачем палить по незнакомцам, когда при желании можно просто подкараулить их и пристрелить из-за угла? Создавалось впечатление, что их просто боялись подпускать. Но почему? Что-то знали о планах группы? Откуда? Да и кому могло понадобиться мешать им, кроме секты «властелинов»? Опять же, единственный сектант, который мог бы иметь на них зуб, давно уже на своем Небесном Кольце. Вот и выходило, что стрелявшие просто паниковали, раз расстреливали впустую драгоценные боеприпасы.

Размышляя об этом, парень не забывал метить ленточкой и выпуливать в воздух очередной болт. Невидимых стрелков это приводило в неистовство, и на каждый выстрел они отвечали не менее чем тремя пулями.

И вдруг все стихло. Последний болт ушуршал в небо и упал вдалеке, так и не вызвав ответной реакции. Подождали.

— Патроны у них кончились, что ли? — с сомнением предположил Книжник. Потянулся, чтобы выглянуть.

— Расслабляетесь? — раздалось над головой, и Книжник едва удержался от того, чтобы не разрядить арбалет — не глядя, на голос.

— Что за привычка — подкрадываться? — проворчал он.

Зигфрид тяжело спрыгнул в ложбинку с массивного бетонного обломка. Огляделся и кивнул в сторону развалин:

— Пойдем, кое-что интересное покажу.

По границам Котла уцелевших строений не было, некоторые сохранились не выше второго этажа. Даже спустя столетия стены держали маслянисто-черный нагар, впитавшийся в кирпич и бетон. Трудно представить себе адский жар, что спекал воедино металл и камень, превращая в пар все живое. Зигфрид остановился у толстой стены с единственным уцелевшим окном, показал на нее взглядом. В глаза бросился блеск маленького металлического предмета под окном.

Стреляная гильза. Свежая. Книжник напряженно замер, вцепившись в арбалет. Скосился на девушку, снова посмотрел на друга.

— Ты убил их? — тихо спросил он.

— Нет, — покачал головой воин. И исчез за стеной. Ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

С первого взгляда стало ясно: здесь была грамотно оборудованная огневая точка. Во-первых, правильно выбранное место — простреливается пространство в три стороны, четвертую прикрывает длинный отрезок стены, оставшейся от рухнувшего дома. Во-вторых, проходы заложены обломками до уровня полуметра — как раз чтобы спрятаться стрелку.

И наконец, оружие. Это было странно: вот так, запросто, найти три брошенных двуствольных ружья-вертикалки и одно помповое. Все — в отличном состоянии, замотанные в промасленные тряпки. Тут же, среди стреляных гильз, — беспорядочно раскиданные коробки с драгоценными патронами двенадцатого калибра. Словно кто-то швырнул в пыль золотые монеты.

— Маркитанты. Автомат и винтовку с собой унесли, — с сожалением констатировал Зигфрид. — Это было бы интереснее…

— Так куда они делись? — спросила Хельга.

— Сами ушли. Быстро — будто спугнул кто-то. Видите — даже оружие побросали.

— Маркитанты — побросали оружие? — Книжник покачал головой.

— Видно, не последнее было. Это, наверное, на продажу. А уходили налегке и спешно. Но меня больше беспокоят не они, а те, кто так здорово их напугал. Думаю, они и по нам стреляли потому, что…

— …приняли нас за тех, кого боялись, — закончил Книжник.

Зигфрид кивнул. Прошелся по лежбищу, внимательно оглядываясь. Присел, поднял коробку с патронами. Коробка — древняя, ячеистая, из пожелтевшего пластика, на двадцать пять увесистых, пузатых патронов.

— Явно несли заказчику, — сказал вест, извлекая патрон из пластиковой ячейки. — Достойный товар. Латунные гильзы, в отличном состоянии. Порох, по-видимому, свежий. Как и кустарно изготовленные капсюли. Есть еще в городе умельцы… — внимательно оглядел патрон, достал следующий. — Элитная комплектация: десять с картечью, десять разрывных, пять бронебойно-зажигательных. Покупатель, выходит, солидный…

Зигфрид снова огляделся, взгляд его остановился на южном направлении, где за руинами терялось смертоносное сияние Последнего Рубежа.

— Похоже, на юг шли, — сказал он. — А там — Кольцо… Или, наоборот, покупателя оттуда ждали. А тот, конечно, застрял по ту сторону. Вот маркитанты и напряглись. Тащили небось товар черт знает откуда. А тут такой облом.

— Решили, что это засада? — предположил Книжник.

Зигфрид пожал плечами. Семинарист скосился в сторону окна. Там виднелся громадный пустырь Котла. Хорошо было палить из этого уютного укрытия по безоружным людям. И если не попали — значит, действительно волновались.

— Кого же они могли бояться? — тихо спросил Книжник. — Может, как раз этого покупателя?

— Не исключено, — сказал Зигфрид. Глянул в сторону Кольца. — А может, просто нервы не выдержали. Раньше маркитанты лишнего движения не сделали бы без личной выгоды. А теперь вот так, запросто, драгоценный боезапас расстреливают. Заметил — все вокруг норовят прикончить друг друга, как пауки в банке?

— Так мы и есть пауки в банке, — проворчал Книжник. — Заперло нас Колечко-то. Так температура в закрытой скороварке растет. Того глядишь — взорвется…

— Вот-вот, — кивнул Зигфрид. — И ведь вправду взорвется. Если вовремя не отключим эту штуковину, — он кивнул в сторону Кольца.

— Я все меньше верю, что у нас получится, — кисло сказал Книжник. — Все бежим, бежим — времени подумать нет.

— Не думать надо — чувствовать, — сказал Зигфрид.

— И что же ты чувствуешь?

— Что здесь нечего искать. Бежать надо.

— Ну-ну… — пробормотал Книжник. Пожал плечами. — Ей-богу, не мой метод. Как можно почувствовать устройство боевой системы?

— Придет и твой час, — усмехнулся Зигфрид. Склонился над трофейным оружием. — А сейчас нет времени на болтовню. Держи!

Книжник едва успел поймать брошенное в его сторону ружье. Необычная была штуковина — помповый дробовик с пистолетной рукояткой вместо приклада. Выглядело еще непонятнее, чем автомат Калашникова, но своим изрядным калибром ствол внушал уважение.

— Пользоваться умеешь? — спросил Зигфрид.

— Не знаю… — завороженно разглядывая оружие, сказал Книжник.

— Это дело нехитрое, — заверил вест, забирая ружье. Выдергивая из коробки патроны, принялся ловко загонять их в подствольный магазин. — Смотри: вот так заряжаешь. Так досылаешь патрон. Вот это — кнопочный предохранитель. Утапливаешь кнопку, стреляешь. Тренируйся.

Оружие снова перекочевало в руки семинариста. Книжник повертел тяжелый холодный ствол. Сразу понравился откидывавшийся сверху приклад. Хоть тяжело и со скрипом, но можно было сделать выбор между удобством для меткой стрельбы и компактностью.

— Шестизарядное, — пояснил Зигфрид. — Я картечью зарядил. Собери все патроны в рюкзак и карманы набей по максимуму. Чтобы знал, где какие. Жаль, вот эти стволы придется бросить. Но ничего не поделаешь…

— Себе не возьмешь? — спросил Книжник. Хотя ответ уже был известен.

— Ты же знаешь, я не люблю стрелять. На крайний случай есть это…

Воин похлопал по кобурам револьверов. Трудно было понять этот принцип, присущий вестам, но определенная логика в том была. Не баловать себя огнестрельным оружием, патронов к которому в этом мире куда меньше, чем самих стволов. А меч — он всегда меч.

— А мне? — неожиданно подала голос Хельга.

— Что — тебе? — не понял воин.

— Тут еще три ружья.

— Хм… Хочешь оружие?

Хельга не ответила. Хватило одного ее пронзительного взгляда, чтобы Зигфрид, чуть улыбнувшись, поднял одну из вертикалок, стряхнул с нее тряпье и протянул девушке со словами:

— Книжник покажет, что к чему.

— Я-то стрелял всего раз… — пробормотал парень, глядя, как холодный металл ложится в тонкие руки.

— Ну, во-первых, ты стрелял дважды, — возразил Зигфрид. — С одного ствола и с другого. А во-вторых, арбалет брось — лишняя тяжесть.

— Не брошу. Там еще три болта осталось. Да и привык я к нему…

— Ну, сам смотри, — Зигфрид выпрямился. — Все, в путь. Мы и так потеряли слишком много времени.

Быстро набирая темп, группа устремилась дальше — туда, где Садовое Кольцо начинало изгибаться к северу.

Едва троица скрылась за развалинами, на их месте тенями возникли три фигуры. Тонкие, ловкие, бесшумные, вооруженные внушительно и странно: первый имел на боку массивную деревянную кобуру-приклад, предназначенную для легендарного «Маузера» модели К-96. За плечом второго был старинного вида карабин, с растрескавшимся прикладом, тщательно перетянутым кожаными ремешками. Третий же за спиной нес совсем уж немыслимое оружие — древний как мир пулемет Льюиса, с многократно прорванным и запаянным кожухом водяного охлаждения, со сложенными сошками и толстым дисковым магазином. Все трое обладали редкой в этих местах азиатской внешностью, одеты были в грубую, но добротную самотканую одежду. Обменявшись короткими взглядами, не обмолвившись ни словом, они с ходу устремились вслед за быстро уходящей группой.

Ночью все иначе. Знакомые очертания улиц меняются, как меняются лица давно знакомых людей. Все обретает новый смысл, будто тьма странным образом высвечивает то, что не было видно днем. Садовое Кольцо проползало во мраке, где-то по правую руку, и они ни на шаг не приблизились к разгадке его тайны. Оставалось надеяться, что путь окажется ненапрасным, и информацию удастся получить от сектантов, пусть даже силой.

Позитивным фактором для группы стало обострившееся зрение. Зигфрид и без того видел в темноте как кошка. Растительные стимуляторы людей леса придали остроты зрению его спутников. Ценное качество для стремительного перемещения в ночи. Тьма не доставляла особого дискомфорта — вполне хватало света звезд.

Правда, о том не известили ночных хищников. В одном из темных кварталов стена ближайшего дома вдруг отделилась, выгнулась, как на сюрреалистическом полотне, — и с ревом обрушилась на путников. Только потом Книжник сообразил, что таким образом умудрилась мимикрировать какая-то хищная тварь. Происхождение она вела от кого-то вроде хамелеона. Иначе трудно было объяснить, отчего главным оружием зверюга избрала язык. Язычок был что надо: из пасти стремительно вылетел кусок мяса размером с откормленную свинью, сбил с ног девушку, судорожно обволок слюнявой массой — и мигом отдернулся назад. Вскрик Хельги донесся уже из темноты.

Происшедшее стало настолько неожиданным и диким, что среагировать не успели ни Зигфрид, ни Книжник. Спустя секунду после нападения они одновременно схватились за оружие, словно вышли из оцепенения. Вест уже бросился с мечом во мрак переулка, куда отползло чудище, когда Книжник, наконец, сдернул с плеча дробовик, сетуя на то, что не догадался зарядить его разрывными пулями. Такой туше небось картечь — как вялая пощечина. Думать о том, что могло произойти с Хельгой там, в темноте, просто не хотелось. Вскинув оружие на уровень глаз, парень бросился вперед. Тщетно высматривал в темноте переулка спрятавшегося монстра, но даже обострившегося зрения не хватало, чтобы обнаружить зверя, умевшего ловко сливаться с окружавшим пейзажем.

Мутанта выдало утробное урчание голодного желудка. Книжник резко повернулся на звук, нервно повел стволом, коснулся пальцем спускового крючка. Бахнуло дважды — причем звуки выстрелов слились почти воедино. Семинарист недоуменно уставился на дробовик: из помпового ружья проблематично выстрелить дуплетом. Тут же дошло: стрелял не он.

Рядом с мечом в руке возник Зигфрид. Вдвоем они наблюдали, как из темноты с ружьем в руке вышла девушка. Вид у нее был впечатляющий: волосы слиплись, мокрое от слизи платье скомкалось и облепило фигуру. В луче выползавшей луны проявилось ее запачканное кровью лицо — не столько испуганное, сколько сердитое. Судя по всему, кровь была не ее.

— Даже не вздумайте задавать вопросы, — с ходу бросила Хельга, проходя мимо. Принялась, отплевываясь, приводить себя в порядок. — Какая мерзость…

— Я же не успел показать, как им пользоваться… — глядя на ружье в руках девушки, виновато проговорил Книжник.

— Был стимул разобраться, — отозвалась Хельга. — Хорошо бы умыться…

Зигфрид молча достал из рюкзака флягу, протянул Хельге. Воды хватило лишь на то, чтобы сполоснуть руки и смыть с лица липкую дрянь. Это было не лишним после пребывания в пасти огромного мутанта. Хорошо еще, у зверя не было чересчур развитых зубов: наверное, предпочитал попросту глотать добычу целиком. И тихо переваривать задохнувшуюся жертву, прикинувшись стеной или кучей мусора.

Задумавшись об этом, Книжник отошел чуть в сторону — по малой нужде. Не стоило так расслабляться даже после столкновения со смертельной угрозой.

Так часто и бывает: спасенные становятся жертвой собственного преждевременного торжества. Штаны застегнуть он уже не успел. Руки, хрустнув суставами, сами собой ушли за спину, крепкая сухая ладонь преградила путь готовому вырваться воплю. В один момент, оглушенный, он потерял ориентацию в пространстве, способность говорить и двигаться. Его ловко избавили от оружия и вещмешка. Он лишь ощутил, как его волокут куда-то сильные руки.

Есть множество способов сдохнуть. Самый распространенный — по глупости. Так природа очищает генофонд от бесполезных особей. И если та не успела оставить потомства — популяция только выигрывает. Если у сгинувшего остались отпрыски — не беда. Глупость — свойство наследственное, и нелепая смерть не заставит себя долго ждать.

Книжник потомства оставить не успел. И помирать раньше времени не собирался. Тем более — по причине не вовремя справленной нужды.

Отчего-то он был уверен, что его сожрут. Была в этом определенная логика: с каждым днем количество съедобного в пределах Кольца сокращалось. И если кто брезговал человечинкой до этого, теперь вполне мог преодолеть в себе неуместное чистоплюйство. Тем более что традиционные моральные нормы, осуждающие каннибализм, сохранялись, пожалуй, лишь в Кремле.

Впрочем, если хотят убить — зачем тогда заткнули рот кляпом, а не прирезали на месте? Есть, конечно, любители побаловаться свежатинкой. А может, хотят приберечь про запас — чтобы мясо не испортилось. В таком случае остается хотя бы минимальный шанс выжить.

Страха не было. Наверное, так действовал допинг людей леса. Удручало только, что ни Зигфрид, ни Хельга не видели, как он исчез. Наверняка станут искать, но где его найдешь — в такой тьме и с такими умелыми похитителями?

Его волокли не слишком долго, но уверенно и ловко. Словно неизвестные только и занимались тем, что похищали любителей бродить в темноте. До сих пор не удавалось понять — кто же это такие.

Но уже через несколько минут Книжник ощутил, как крутанулось вокруг пространство, и обнаружил себя лежащим в каком-то кирпичном закутке. Перед собой же разглядел три темных фигуры. Незнакомцы умудрились расположиться так, что лиц не было видно — одни черные силуэты. В глаза светила выползавшая из-за руин луна, намекая на приближавшееся полнолуние.

Одна из фигур присела рядом, склонилась и выдернула изо рта пленника кляп.

— Не шуметь, — раздельно произнес незнакомый голос. Странный, хорошо поставленный, но при том — с различимым акцентом. — Заорать — убью.

— А так что, помилуете? — дерзко ответил парень. И тут же отпрянул: говоривший резко приблизился, и в бледном лунном свете проявилось его лицо. Точнее — верхняя его часть: по самые глаза лицо было закрыто темным платком. Но и глаза сами по себе производили впечатление: раскосые, узкие, почти щелочки. Таких в Кремле не увидишь, да и на просторах Москвы вряд ли повстречаешь.

— Я говорить — ты отвечать, — резко сказал незнакомец. Теперь акцент проявился сильнее. И еще — запах. Какие-то незнакомые пряности или благовония — не то чтобы совсем тошнотворные, но совершенно чуждые. Плюс странная одежда, незнакомое оружие и неизвестные приемы рукопашного боя.

«Чужеземцы!» — мелькнуло в голове Книжника. Сердце тревожно забилось. В эту минуту он перестал думать об угрозе собственной жизни. Ведь есть в этом мире вещи поважнее.

Например — существование человеческой цивилизации за пределами МКАД. До сих пор кремлевские считали себя единственным уцелевшем островком цивилизованного мира на планете. Для этого были все основания: более приспособленные к новой природе муты быстро вытесняли оставшихся людей с территории города. Пока не вышло из строя радиооборудование, техники тщательно процеживали эфир — но слышали лишь пустоту. Отдельные кланы и дикие племена, с которыми сталкивались дружинники во время разведывательных вылазок, — не в счет. Мелкие группы, озабоченные лишь проблемами выживания, не способны хранить огонь культуры и свет накопленных человечеством знаний. Все они обречены на дальнейшее одичание и вымирание.

Но если эти — действительно пришли извне… Значит, где-то за границами города живут люди. Судя по одежде и оружию незнакомцев — вполне разумные, отличающиеся от кремлевских лишь чертами внешности. И если они не зависимы от разрушенной Москвы и ее скудных ресурсов — значит, это совсем другая цивилизация, может, даже — другая раса.

— Кто вы? — тихо спросил Книжник. — Ведь вы не из Москвы, верно?

Незнакомец отстранился, что-то тихо сказал своим спутниками. Вроде бы на другом языке. Эти двое переглянулись. Складывалось впечатление, что они вообще не понимают, о чем речь. Может, не знают русского.

Точно — чужаки. В какой-то момент, разглядывая эти фигуры, Книжник ощутил зловещее предчувствие. Эти трое не были похожи на обитателей московских развалин. Не было в их движениях сдержанности, осторожности, намеренно скрытой силы — того, что присуще даже кремлевским дружинникам. Эти ничего не боялись, и движения их были легки и свободны. Это не значило, что сделаны они из другого теста. Но могло свидетельствовать кое о чем другом.

За ними стоит сила. Незнакомая, чужая. А значит, опасная по определению.

Плоское лицо с раскосыми глазами снова выплыло из мрака. Наверное, этот у них за главного. Его цепкие пальцы неожиданно ухватили парня за горло:

— Говори: как пройти через круг?

— Какой… Еще… Круг… — прохрипел Книжник, цепляясь за жилистую, будто из стали отлитую руку.

— Большой круг, — нетерпеливо пояснил незнакомец. — Который убивает.

— Кольцо! — задыхаясь, выдавил пленник. — Это называется… Садовое Кольцо… Отпусти…

— Отвечай, когда спрашивают, — сквозь зубы процедил главный, отталкивая парня. Тот схватился за помятую шею, пытаясь восстановить дыхание. — Нету время болтать.

— Так я и отвечаю… — буркнул Книжник, потирая кадык.

— Как пройти через Кольцо? — раздельно повторил чужак.

— Сам бы хотел это знать! — зло бросил семинарист.

— А почему так случится? — спросил главный. — Просто входить, а выходить — непросто?

— Так уж получилось. Не повезло вам.

— Нам выбираться надо. На ту сторону.

— Сочувствую. Всем это надо.

— Ты не понимать, — отчетливо щелкнули застежки кобуры. Перед лицом семинариста замаячил чудовищного вида пистолет. Самый натуральный маузер, будто соскочивший с исторических иллюстраций. Такой хранился и в кремлевском Арсенале. Но никогда не доводилось видеть его вороненый ствол у себя перед носом. — Будешь обманывать — убьем тебя.

— Но я-то как помочь могу? — возмущенно воскликнул Книжник.

— Тихо! — прорычал чужак, больно ткнув пленника в грудь стволом. — Мы слышать ваш разговор. Ты знаешь про Кольцо. Много знаешь.

— Да с чего вы взяли? — досадливо воскликнул Книжник. — Я сам ищу выход! Для чего мы вдоль Садового идем, по-вашему? Чтобы хоть один переход отыскать! И чем дольше вы меня продержите, тем меньше шансов найти этот выход!

— Лжешь, — отрезал чужак. Маузер исчез. Звонко пропел металл, перед глазами проплыл клинок с зазубренным лезвием. Видимо, чужеземец передумал тратить патроны и шуметь. И то верно: старое доброе холодное оружие никогда не подводит. Особенно когда твоя жертва напугана и безоружна.

Цепкие пальцы ухватили мертвой хваткой за волосы, запрокинули голову. Сопротивляться этому человеку было все равно, что пытаться руками свалить дерево. Просто непонятно, откуда в таком сухом жилистом теле столько силы. Горло ощутило холод металла. В ухо проник пугающе спокойный голос:

— Ну раз ты ничего не знать, то и жить тебе не надо. Ты видеть нас — значит, умирать надо…

Не раз уж доводилось встречаться со смертью вот так, лицом к лицу. Но впервые смерть была так холодна и расчетлива. Безэмоциональна, как мясник, собирающийся зарезать свинью. Можно визжать, сколько угодно, но все уже решено. Мясник не испытывает ни злобы, ни ненависти. Он просто знает: через минуту то, что сейчас визжит от страха, будет спокойно висеть на крюке, а к обеду будет хорошо прожаренный стейк из свежего мяса. Книжник ощутил шеей короткое движение руки и стали — для более широкого обхвата, чтобы перерезать горло одним движением…

И тут же полетел куда-то в сторону, ощутив треск выдираемых волос. Боли не почувствовал — слишком велик был страх неминуемой смерти. Зато пришло понимание того, что хладнокровный убийца уже не держит его мертвой хваткой.

Вокруг происходила какая-то невнятная возня. Стало ясно: кто-то помешал убийцам. И не надо быть гением, чтобы понять — кто.

— Если кто рыпнется — пристрелю на месте! — прозвенел высокий голос, и парню показалось, что это глас ангела-хранителя. В его случае это было недалеко от истины: рядом, в решительной позе с дробовиком в руках, возникла Хельга. Она держала на мушке двоих чужеземцев, и тем не требовалось переводчика, чтобы уловить суть интонаций. Они вяло шевелились в пыли, рядом разбирался с главарем Зигфрид. Лидер иноземцев оказался покрепче, и на то, чтобы уложить его в один ряд с товарищами, воину понадобилось на несколько секунд больше. При этом вест не использовал оружия, что было странно, учитывая его склонность к скорой расправе с недругами.

Наконец, все трое лежали рядком под прицелом Хельги. Впрочем, угроза расстрела была для новых пленников вторичной. Обработка, произведенная вестом, лишила их желания и возможности совершать лишние движения.

Зигфрид подошел к Хельге, кивнул в сторону Книжника. Девушка мгновенно поняла намек. Забыв про пленных, бросилась к другу.

— Как… Как ты?! — проговорила она, вглядываясь в глаза парня и едва не плача. Это дорогого стоило: у вестских женщин слезы не в чести. — Мы думали, ты уже мертвый…

— Я сам так думал, — признался Книжник. — Простите меня, подставился по глупости и вас подставил…

И запнулся: девушка повисла на нем, обхватив мертвой хваткой, как невесть какое сокровище. Книжник осторожно обнял подругу. Вот поди разберись, что на уме у этих женщин…

Между тем Зигфрид присел рядом с пленниками, осмотрел трофейное оружие. Поднял за объемистый кожух «льюис». Усмехнулся. Старинный пулемет действительно казался будто упавшим с другой планеты. Можно было даже подумать, что он древнее кремлевских фузей и пищалей.

— Нездешние? — поинтересовался Зигфрид.

Пленники молчали.

— Кто вы? — терпеливо спросил вест. Ответом было злобное сопение. — Зачем следили за нами? Я заметил, что кто-то по пятам идет. Правда, решил, что это падальщики. Здорово маскируетесь. И темп держите. Вы — разведчики, так? Чьи же?

И снова тишина.

— Можете молчать и дальше, — продолжил воин. — Но мое терпение заканчивается. Я даже не буду убивать вас. Переломаю вам ноги и брошу подыхать. Но вы не умрете своей смертью. Чувствуете? — Он указал куда-то во тьму. — Вокруг уже собираются трупоеды. Внутри Кольца со жратвой все хуже, так что они не будут дожидаться, пока вы окочуритесь. А станут отрывать от вас по кусочку. А в раны полезут паразиты. Тут все ими кишит. Это будет мучительная смерть. И глупая.

Молчание продолжалось.

— Может, вы по-нашему не понимаете? — предположил вест.

— Вон тот язык знает, — подсказал Книжник, потирая шею. Горло все еще саднило от хватких пальцев.

Зигфрид ухватил чужака за шиворот и посадил, привалив спиной к стене. Пару раз встряхнул — для бодрости. Чужак тихо застонал.

— Так будем говорить? — спросил Зигфрид. Поглядел на главного незнакомца, стянул с его лица платок. — Нет? Ну смотри, я предупредил. Главное, непонятно, за что сдохнете. Я не кремлевский, эти — тоже беглецы. Нам вообще плевать на вас, если честно…

— Мы возвращались на юг… — прохрипел главный.

— Почему именно на юг? — отозвался воин.

— На севере мы не найти выхода. Мы плохо знать эти территории. На запад — вообще страшные места…

— А вот здесь — поподробнее, — продолжал допрашивать Зингфрид. — Отчего страшные? Раньше были места как места.

— Там не пробиться. Много Полей, ловушек, смерть там. И мутантов — море. Будто что-то их манит туда. И злобные все…

— Как ты сказал — «что-то манит их туда»?

— Да. Такого мы никогда не встречать. Хотя бывать в разных местах… — Разведчик замолчал.

— В каких это «разных местах»? — поинтересовался Зигфрид. — Уж не за МКАДом ли?

Чужак отвел взгляд.

— Ладно, не хочешь говорить, откуда пришел, — не надо. Расскажи тогда про эту странную зону. Вы же были там?

— Пошли вначале, потом вернулись. Гибло совсем. Видели нео. Сказал он: тянется гиблое место на запад, длинной полосой… Извивается…

— След… — тихо проговорил Книжник.

Зигфрид едва заметно кивнул.

— Что за след? — оживился чужак.

— Не твоего ума дело, — отрезал Зигфрид.

— Хорошо бы глянуть на это «гиблое место», — сказал Книжник.

Зигфрид чуть кивнул, сказал:

— Ладно, двинемся дальше. С этими молчунами мы опять потеряли время.

Книжник встал, поднял отобранный и возвращенный рюкзак, поймал брошенный Зигфридом дробовик. Он снова был при оружии и на миг опять ощутил стыд за свое пленение. Но все хорошо, что хорошо кончается. В этих каменных джунглях всегда так: не прирезали в темном переулке — уже праздник.

Друзья были готовы раствориться во мраке, когда со стороны избитых, вяло копошащихся чужаков донеслось:

— Стойте! Мы с вами…

Книжник с Хельгой посмотрели на Зигфрида. Тот невозмутимо вернулся, присел на корточки перед главным чужаком, потребовал:

— Обоснуй!

— Нам нечего делать в этих местах, — глядя прямо в глаза недавнему противнику, сказал чужак. — Нам нужно туда — за Кольцо.

Двое других иноземцев молча поглядывали то на веста, то на свое сваленное в стороне оружие. Тем не менее вели себя прилично. Было заметно, как они высоко ставят авторитет своего лидера.

— А мы-то здесь при чем?

— Вы искать выход, я знаю. Мы хотеть быть первыми, кто уходить за Кольцо.

— Но нам-то какой резон идти с вами вместе? — возразил Зигфрид. — Чтобы вы нас прирезали на привале?

— Это точно, — сказал Книжник. — Он ведь хотел убить меня как свидетеля.

— Ситуация меняться, — спокойно сказал чужак. — Она все время меняться. Нужно использовать друг друга ради общих интересов. Это выгодно, понимать?

Зигфрид сверлил взглядом собеседника, будто надеясь поймать того на лжи или фальши. Но чужак держался отменно. Книжник невольно ощутил к нему уважение.

— Твои предложения, — бросил Зигфрид.

— Вы нас вести, мы вас прикрывать, — мгновенно отреагировал чужак. — Места опасные, много мутантов. Больше оружия — лучше, чем меньше.

— Логично, — согласился вест. Какое-то время продолжал внимательно разглядывать иноземцев. — Хорошо, — решил Зигфрид. — Заключим сделку.

Глаза чужака загорелись. Упоминание о сделке ему явно понравилось.

— Мы держимся вместе до первого обнаруженного нами перехода, — раздельно сказал Зигфрид. — Потом вы проваливаете за Кольцо.

— Так, — быстро сказал чужак.

— Вы поспеваете за нами, какой бы темп мы ни держали. Ждать вас мы не будем.

— Так.

— Самое главное: вы беспрекословно исполняете все мои приказы. Все, сказанное мной, ты слово в слово переводишь своим бойцам.

— Так.

— И не вздумай ударить в спину, — недобро прищурившись, добавил Зигфрид. — Меня не так-то просто убить. Надеюсь, ты уже понял это.

— Да, я понял, — невозмутимо сказал чужак. — Ты отличный боец. Это большая честь, что ты вести нас…

Семинарист с интересом наблюдал за сделкой. Договор между двумя воинами не нуждался в подписях. Новые отношения недавних врагов были скреплены рукопожатием. Человеку, привыкшему к кремлевской субординации, такой союз мог показаться более чем зыбким. Но Зигфрид, не колеблясь, позволил чужеземцам подняться и взять свое оружие. Эта уверенность была для Книжника непонятной. Но он привык полагаться на знания и чутье воина. Уж в нем-то он был уверен.

— Как это — «пустота»? — спросила Хельга. Зрачки ее расширились и сверкнули в лунном свете — как у кошки.

— А вот так, — сердито бросил семинарист. Он злился на самого себя — за то, что не так уж уверен в увиденном. Чего доброго, посчитают за психа. Для убедительности поднял руку, потряс растопыренной пятерней. — Вот только что он этой рукой огнемет держал. Перчатку снял — а там нет ничего. И рукав пустой!

— Что за чертовщина? — усмехнулся Зигфрид. — Уж не померещилось ли тебе? Ты у нас впечатлительный малый.

— А та жаба, что Хельгу слизнула, — тоже померещилась? — огрызнулся Книжник. — Она тоже, считай, невидимой была — пока от стенки не отлипла и на нас не бросилась.

— Твоя правда, — согласился Зигфрид. — Это мне в голову как-то не приходило.

— Погоди, ты хочешь сказать, что этот человек — невидимый? — недоверчиво произнесла Хельга. Запоздало посмотрела вслед ушедшему.

— Ничего я не хочу сказать, — отозвался Книжник. Он уже пожалел, что завел этот разговор. — Я видел, что видел. Как и этого хамелеона-переростка.

— Но то же разные вещи, — Хельга покачала головой. — Маскировка и настоящая невидимость…

— И то и другое — разновидности мимикрии, — возразил Книжник. — Просто разная степень совершенства. Понятно, отчего он весь замотанный ходит: иначе с другими нормально не пообщаешься. А может, не хочет, чтобы его секрет раскрыли.

— А ведь такой секрет — серьезный козырь, — кивнул Зигфрид. — Трудно найти большее преимущество в бою. От хищных мутов, конечно, не сильно спасет — те больше по запаху ориентируются. Но сбить с толку и их можно. Да, это сила… — Зигфрид нахмурился, задумавшись.

— Если, конечно, все это мне не почудилось, — проворчал Книжник. — Вообще, я читал кое-что в старых архивах — когда изучал военные проекты Последней Войны. Проводились эксперименты — пытались вывести ген, отвечающий за мимикрию. Чтобы вживлять его бойцам спецподразделений. Исследования велись на животных, ген пересаживали с помощью вирусов. А что, если во время войны вирус вырвался на свободу? И мимикрия дошла до своей высшей ступени — невидимости?

— Ген невидимости? — удивился Зигфрид. Покачал головой. — Это уже слишком. Хотя… — Он усмехнулся. — Учитывая как он одевается, да еще способность без проблем выживать в одиночку… Может, он и впрямь невидимка?

— Все это предположения, — Книжник пожал плечами. — А нужно двигаться дальше. Где там наши… как их? Шайны?

Друзья посмотрели в сторону чужеземцев. В продолжение всего этого разговора чужаки, прозванные Чико шайнами, держались в отдалении. Они вообще умели себя держать — цепко, не упуская вынужденных союзников из виду, и в то же время независимо. Зигфрид отделился от группы и подошел к ним.

— Ну удружили, друзья, ничего не скажешь, — усмехнулся воин, обращаясь к лидеру. — Чего это вы стрельбу начали?

— Мы обещать помощь, — спокойно ответил Хан. — Вы — в опасности, мы — стрелять. Откуда знать, что тварь не дохнуть?

Зигфрид кивнул. Помолчал немного, произнес:

— Значит, вы и есть те самые шайны. Правда, что про вас рассказывают?

Веста не удостоили ответом. Чужие воины следовали какому-то собственному кодексу поведения. Видимо, он допускал помощь временным союзникам, но не предусматривал душевные разговоры.

— Ну-ну, — усмехнулся Зигфрид. — А что стреляли — правильно. Так дальше и поступайте. — Повернулся и бросил через плечо: — За мной. Не отставать!

С этого момента их путь резко изменился. Садовое Кольцо осталось за спиной — След уводил на Запад. Книжник был почти уверен: он ведет как раз к пункту их назначения. К тому самому месту, что указал Отшельник. Если это действительно След легендарного Буки.

Правда, создавалась угроза того, что, срезая обходной путь, придется пройти в опасной близости от Кремля, а значит — крупных скоплений нео, взявших крепость в осаду. С другой стороны, След сам по себе служил неплохой защитой. Он отпугивал обилием агрессивных мутантов, Полей Смерти и других убийственных ловушек, многие из которых не были известны не только семинаристу, но и видавшему виды весту.

Движение вдоль полосы «порченой земли» было сопряжено со множеством угроз. След не имел четкой границы. Он произвольно расширялся, сужался, петлял, словно норовя подставить подножку. При этом отходить «на безопасное расстояние» было чревато его потерей и новыми затратами времени, которого и без того уже почти не осталось.

Полнолуние должно было наступить завтра.

Тем временем Зигфрид успел восстановить форму. Он снова двигался впереди с упорством локомотива. Пока что ему удавалось четко отслеживать замысловатые изгибы Следа, балансируя на тонкой грани — не потерять его из виду и не вляпаться в какую-нибудь экзотическую дрянь. Он вел группу чуть севернее, отгораживаясь от чрезмерного любопытства нео, которых уже не раз замечали на юге, по ту сторону Следа. Небольшие отряды мутов сновали вокруг невидимого отсюда Кремля, и эта активность очень не нравилась семинаристу. Ведь не было известно нынешнее положение защитников крепости.

Следом за воином держалась Хельга. Книжник чуть отстал: он двигался рядом с Чико, который пыхтел, отдувался, но упорно не желал расставаться с тяжелыми баллонами огнемета. Семинарист не мог упустить случая, чтобы не вытащить из нового знакомого хоть какую-то информацию.

— Нет, — тяжело дыша, говорил Чико. Бежал он грузно, вразвалочку, время от времени подтягивая ремни баллонов, поправляя нелепые очки. — Про Садовое ничего толком не знаю. Ходят слухи, мол, да — пошла энергия. Но откуда энергия, кто подал — неизвестно. Больше разговоров о демонах, захвативших Кольцо. Я сам начинаю в это верить. Уж слишком много всякой чертовщины вокруг этого дела. Сам видел, как один кио по привычке полез через переход. Кольцо в тот момент только активизировалось, и еще не было понятно, что происходит…

Он замолчал, сосредоточившись на движении. Тяжелые ботинки упруго хрустели обломками. Можно было лишь посочувствовать тому, кому приходится переть на себе такую тяжесть. Но Чико не сетовал. Похоже, не в первый раз ему совершать марш-бросок с полной боевой выкладкой.

— Полез — и что? — нетерпеливо спросил Книжник.

— А ничего, — отозвался Чико. — Вспышка — и горстка пепла на месте кибера. А ветерок подул — так и пепла не осталось.

Книжника передернуло. Он решил перевести тему:

— Так ты вправду решил отыскать и убить…

Чико прервал его:

— Не произноси его имени рядом со Следом. Оно может почуять…

Семинарист хотел сказать в ответ что-то насмешливое. Но язык не повернулся. Вместо этого спросил:

— Ты хоть представляешь, как оно выглядит?

— Как бы оно ни выглядело — я его уничтожу, — мрачно заверил Чико. Многозначительно похлопал по баллону огнемета. — Мало нам Полей Смерти, всех этих мутов, что плодятся быстрее, чем дохнут. Наш мир слишком тесен, чтобы в нем разгуливало еще и это чудовище. Я так понимаю, что у вас свои цели. Но путь у нас общий. Я помогу вам пройти этот путь. А вы поможете мне добраться до него.

Книжник понял, что у его нового спутника с Букой связаны какие-то тяжелые воспоминания.

У каждого в этом мире есть мрачные страницы памяти. Счет потерям начинается с юности. Первыми приходят болезни и голод. Затем наступает очередь смерти. Лик ее страшен и бесконечно разнообразен. Погибнуть можно просто уколовшись шипом незнакомого растения или вдохнув случайную пылинку с содержанием радиоизотопа. Можно быть сожранными огромными мутантами или изнутри — еще более кошмарными паразитами. И если удалось дожить до взрослого состояния, приобрести иммунитет к болезням, приспособиться к недоеданию, низкому качеству воды и прочим радостям внешней среды — наступает время брать в руки оружие. Теперь смерть обретает вполне конкретные очертания.

Она принимает облик врагов. Для человечества, сжавшегося до периметра кремлевских стен, — это бесчисленные орды мутов, хвастливо именующих себя «новыми людьми». Впрочем, все, кто обретается за пределами Кремля, — потенциальные враги кремлевских. Хотя бы потому, что не желают признавать «устаревших» человеческих ценностей. Даже немногочисленные кланы людей давно стали ближе к нео, чем к защитникам последней крепости человечества. Они не читают книг, им незнакома собственная история, неведомы слова «гуманизм», «цивилизация», «наука». У них нет понятия «будущее». Редко можно встретить людей вроде Отшельника или Чико, с которыми можно говорить не только на языке оружия.

Смерть здесь повсюду. И то, что эта маленькая группа до сих пор жива, — вряд ли ее заслуга. Это просто недоработка смерти.

Книжник обернулся. Шайны молчаливо следовали в отдалении. Двигались они грамотно: четко вдоль стен, избегая открытых участков, огибая провалы дверей и пригибаясь под окнами, откуда могло броситься что-либо хищное. Они действительно вели себя как подобает настоящим разведчикам. Оставалась тайной лишь сама цель их миссии.

Задумавшись, семинарист едва не пронесся мимо Зигфрида.

Тот замер на корпусе брошенного бронетранспортера. Боевая машина навсегда застыла, врезавшись в заслон из легковушек. Понять, что это были именно автомобили, можно было, разве что, по ржавым остаткам двигателей и колесным дискам. Корпуса машин давно обратились в труху. А БТР стоял — правда, давно уже не на колесах, а на брюхе корпуса, пустого, как высохший крабовый панцирь. Теперь древняя боевая машина служила постаментом воину, здорово напоминавшему памятник каким-нибудь древним героям. Хельга у его «подножия» выглядела вполне гармонично, оттеняя своей тонкой фигурой монументальность лидера.

— Стой! — негромко скомандовал вест. Он внимательно вглядывался в даль. — Тебе не кажется, что мы сбились с пути?

— Почему? — недоуменно озираясь, спросил Книжник. — Вон, слева, вроде как сдвоенный «гнойник», вон граница Поля Смерти, вон еще одно. Летуны вон крышу облепили. И растительность необычная. Очень похоже на След…

Посреди широкой улицы действительно высились какие-то мрачные заросли. Похоже, когда-то здесь был бульвар. То ли Цветной, то ли Петровский — район вроде соответствовал… Пожалуй, все же Страстной. Трудно было ориентироваться, даже хорошо зная карту города: планы двухсотлетней давности далеко не всегда соответствовали современным реалиям.

Книжник огляделся. Не нравился ему этот бульвар. Мертвый какой-то. Даже эти заросли казались мертвее каменных стен. И воздух какой-то сухой, горелый, будто пропитанный запахом пустыни. Книжник понятия не имел, каким должен быть воздух пустыни, но в воображении немедленно всплыла именно эта картина.

Пустыня. Камень. Смерть.

— Все так, — нетерпеливо сказал Зигфрид. — А теперь вправо посмотри!

Справа, за мрачным зданием с обрушившейся колоннадой, проплывало знакомое марево. Не иначе — Поле Смерти. И еще одно…

— Что-то не понял… — сказал Книжник. — След, что ли, раздваивается?

Чико за спиной недобро хохотнул:

— А я бы не удивился, если бы он раздвоился. На то оно и зло, чтобы множиться безо всякой меры.

— Не думаю, что это раздвоение, — сказал Зигфрид. — Это петля. Видите — впереди тоже земля порченая. След загибается — и ведет обратно. Нужно вернуться и найти обход.

— Нужно так нужно, — бодро сказал Чико. Первым развернулся и отправился в обратном направлении. Глядя ему вслед, семинарист позавидовал энергии странного человека. Или мутанта, ловко притворяющегося человеком.

Шайны встретили их молчаливым вопросом.

— Идем назад, — пояснил Книжник, глядя в глаза Хану. Он уже не удивлялся тому, что спокойно общается с человеком, недавно собиравшимся его прирезать. Бывают в жизни и более странные вещи.

— А назад некуда, — спокойно сказал Хан, сложив на груди руки. Кивнул назад: — Порченая земля там.

— Что?! — нахмурился Зигфрид, вышел вперед, замер.

Поперек улицы, которой они сюда пришли, неспешно ползло небольшое, шагов тридцати в поперечнике, Поле Смерти. И еще одно — чуть дальше и в противоположную сторону. Не стоило обольщаться: размер Поля зачастую обратно пропорционален его опасности. И если гигантское, на несколько кварталов, образование будет убивать медленно, пронизывая всеми известными и неизвестными науке излучениями, то небольшое, скорее всего, убьет сразу. Возможно, все дело в концентрации излучения. Так или иначе — по этой улице блуждала сама смерть.

— Это не просто петля, — треснувшим голосом сказал Книжник. — Это петля с нахлестом.

— Что? — растерянно спросила Хельга. Она смотрела на мужчин и, наверное, не находила сейчас в них той решительности и уверенности, что были свойственны им в другое время.

— Эй, Чико, — взяв девушку за руку, позвал Книжник. — Ты знал, что След может смещаться?

— Так у него даже След извивается! — вместо ответа прорычал Чико. — Черт бы побрал эту мерзкую тварь!

— Сдается мне, что петля затягивается, — прищурившись, сказал Зигфрид. — Слушай меня: спокойно отходим, выискиваем наиболее безопасный участок — и просто пересекаем След…

— Вы уже пробовали — там, в тумане, — желчно заметил Чико.

— Но ведь вы же нас спасете, если что? — с детской непосредственностью спросила Хельга.

Чико направил на девушку круглые стекла черных очков. Глухо рассмеялся. Сказал:

— Ладно, идите за мной. Мне случалось переходить через След. Однажды я даже ночевал в нем… — Он запнулся. — Этого не рекомендую. По опыту.

Никто не противился мгновенной смене лидера. Наверное, в этом и состоит секрет эффективности боевой группы: подчиняться не силе и авторитету, а здравому смыслу. По крайней мере в определенных обстоятельствах.

Чико шел впереди, поглядывая по сторонам, высматривая что-то, понятное лишь ему одному. Как он мог различать хоть что-нибудь в своих черных как смоль очках — оставалось загадкой.

— Что ищем? — спросил Зигфрид, поравнявшись с ним.

— Лучше всего пройти меж двух Полей Смерти, — Чико указал в просвет между домами. Там явственно дрожало убийственное марево. — Чем ближе друг к другу Поля — тем выше шансы, что между ними не окажется еще какой дряни.

— Это Синие Поля, — вглядываясь в опасную дрожь воздуха, сказал Зигфрид. — Если заденут — нам сразу крышка.

— Вариантов нет, — отозвался Чико. — Видишь — петля затягивается.

Так оно и было. Почти незримая полоса «порченой» приближалась, перекрывая путь к отступлению. Это было заметно по наступлению той самой пары Полей, что волочились буквально по пятам группы. Да еще по странным образом разглаживающейся поверхности — будто невидимым катком раскатывали дряхлый асфальт. Так наползали обычно неподвижные «гнойники».

Резкий звук ударил по барабанным перепонкам. Все вскинули головы: в воздухе, закручиваясь черной спиралью, хлопая кожистыми крыльями, кружили летучие муты. Они словно чуяли обильный и скорый урожай падали.

— Идем? — быстро спросил Зигфрид.

— Там не выйдет, — с досадой отозвался Чико, глянув в провал меж зданий. — Поля почти сомкнулись…

— А здесь? — Вест указал на те, что медленно приближались, отрезая путь к отступлению.

— Не знаю… — проговорил Чико, машинально поднимая ствол огнемета — словно это могло помочь. — Слишком подвижные…

Тут же, словно желая развеять оставшиеся сомнения, стены далеких домов смазались, поплыли, и из глубины бульвара выползло еще одно призрачное чудище.

— Ну вот и ответ… — прошептал Книжник.

Но на этом беды не кончились. Три Поля вдруг прекратили хаотичные перемещения по бульвару и закружились в странном, завораживающем хороводе. Вряд ли диковинный танец призрачных образований был бы заметен, если бы не мелкая пыль, что носил поднявшийся вдруг ветер. Пролетая сквозь Поля, пылинки вспыхивали крохотными искорками, делая зрелище поразительно красивым. Но не стоило обольщаться, будто все это неведомые силы устроили лишь для того, чтобы развлечь случайных зрителей. Поля не просто кружились — они сближались друг с другом по широкой спирали.

Можно было продолжать любоваться этим зрелищем или попытаться обойти призрачный «водоворот». Но Поля вдруг притянуло друг к другу — резко, с силой.

И в точке их соприкосновения сверкнуло солнце.

Так показалось Книжнику. Яркая вспышка заставила всех прищуриться. Свет быстро потускнел, разрастаясь в полупрозрачную мерцающую сферу.

— Вот это да… — ахнул Книжник, враз забыв об опасности. — Вы когда-нибудь такое видели?

— Назад! — крикнул Чико.

Все, кроме семинариста, попятились. В том совершенно некстати проснулся азарт исследователя.

— Погоди… — бормотал Книжник, делая шаг навстречу необычному явлению. — Что же там за процессы происходят?..

— Какие, на хрен, процессы?! — заорал Чико.

И тут же сферу в точке пересечения полей словно пронзило молнией, с треском разорвало, вывернуло наизнанку. И оттуда, из сюрреалистической багровой глубины, показались вполне осязаемые фигуры. Пару секунд Книжник продолжал по инерции наблюдать за эдаким дивом. Но в следующий миг лицо его исказил ужас — и он вскинул дробовик.

Потому как то, что полезло из мутно-багрового образования, выглядело не просто ужасным — оно вообще было за пределами добра и зла. Описать словами увиденное было немыслимо, проще сразу нажать на курок. Выстрел из дробовика слился с пальбой из всего, что было в руках спутников. Реакция вполне предсказуемая: это нечто было огромным, злобным и явно собиралось напасть.

Книжник пятился, спотыкался, падал, вставал, передергивал затвор — и снова стрелял. Когда какое-то невообразимое существо уже норовило вцепиться ему в ногу чудовищными жвалами, его морда вдруг разлетелась грязными клочьями. Краем глаза парень заметил появившуюся рядом жилистую руку с архаичным маузером. Пистолет продолжал плеваться свинцом в не желавшую подыхать тварь, другая же рука его обладателя крепко ухватила парня за шиворот и буквально выдернула из лап вроде бы мертвого, но все еще опасно активного монстра.

Таковы парадоксы жизни: парня спасал лидер шайнов, еще вчера собиравшийся его убить. Скорее всего мотивы чужака были утилитарными: во-первых, он спасал какую-никакую, а единицу отряда, повышая тем самым общие шансы на выживание. Во-вторых, иноземный разведчик привязывал к себе «местного», который был теперь обязан ему жизнью… А может, вообще, кто его знает, шайн действовал по нормальному человеческому порыву?

Все это мелькнуло в голове спрессованной мыслью, пока, стоя на четвереньках, под прикрытием шайнов, парень перезаряжал дробовик. Под руку попался и оставшийся патрон с красным ободком. И был тут же отправлен прямиком в ствол.

Мерзкая живность все продолжала лезть из глубины разорванной световой сферы на пересечении Полей, будто из бездонной шляпы злого фокусника.

— Что это?! — крикнул Книжник, увидев перед собой ничего не выражавшую маску Чико.

— Портал! — крикнул Чико.

— Какой, на хрен, портал?!

— А я откуда знаю! Портал туда, откуда прут сюда эти зверюги! На пересечении трех Полей всегда возникает Портал!

— А ты чего не стреляешь?

— Огнесмесь берегу! Как бы еще туже не стало…

Парень резко обернулся в сторону экзотической пляски Полей. Вскинул дробовик, направил на какое-то бесформенное существо, норовившее прыгнуть в гущу людей. Но монстра уже срезала короткая пулеметная очередь из «льюиса». Крепкий шайн здорово владел своим неуклюжим оружием. Стрелял он с бедра, скупыми очередями, но метко и эффективно.

По какому-то наитию Книжник перевел прицел с очередной адской сущности в сторону этого багрового свечения в центре. Не раздумывая, выстрелил. Трудно сказать, во что он там попал, но центр вдруг вспыхнул грязно-оранжевым всполохом — и адское свечение схлопнулось в точку. Тут же кружащиеся Поля Смерти будто разметало центробежной силой, и они стали быстро отдаляться друг от друга.

— Туда! — мгновенно среагировал Зигфрид, указывая в образовавшийся просвет.

Книжник ожидал этой команды от Чико. Но, обернувшись, увидел, что затянутый в кожу человек в маске стоит на коленях, скрючившись и ухватившись за шею. У его ног билось в предсмертных судорогах какое-то мелкое, отвратительное существо. Без лишних слов шайны подхватили раненого и поволокли вслед за остальными в узкий проход между Полями. Последним бежал Книжник.

Едва они вывалились за условную границу Следа, на месте прохода вспучилась и забурлила земля: во вновь образовавшийся «гнойник» попал какой-то мутант, преследовавший группу. С истошным ревом монстр провалился под землю.

Преисподняя забрала свое порождение.

Нет ничего проще, чем перейти улицу. Это не реку переплыть, не продраться сквозь заросли, не перепрыгнуть через глубокую расщелину. Просто взял — и перешел. Но, глядя в мутную белую мглу, можно усомниться в этом утверждении.

Улица улице — рознь. Садовое Кольцо во все времена было необычной, почти мистической гранью. Все, что находилось внутри, всегда обладало особой, иногда просто запредельной ценностью. Может, дело в суровой магии Кремля, вокруг которого, как вокруг земной оси, издревле раскручивалась жизнь огромной страны, а иногда и целого мира? Тогда понятна символика уникальной радиально-кольцевой планировки столицы. В этом смысле первым кольцом всегда были кремлевские стены. Садовое же концентрировало в своих пределах максимум того, что необходимо для функционирования сердца державы.

А что там, за его пределами?

Там начиналась совсем другая, неизвестная, опутанная мрачными небылицами жизнь. В страшных сказках детей пугают темными землями, раскинувшимися за волшебным Кольцом. Туда отправляются былинные богатыри, чтобы одолеть чудовищ и вернуться с победой в привычные окрестности Кремля. И уж совершенно чуждая, совершенно незнакомая реальность лежит там, за пределами МКАД. Может, не так уж неправы эти сектанты со своим темным культом Колец?

Все это в секунды пролетело в голове Книжника, пока он вглядывался в густую пелену тумана.

Никакой улицы не было.

Была дорога в ад.

Не оборачиваясь, не говоря ни слова, он шагнул вперед. Видимость пропала почти мгновенно. Даже дробовик со сложенным прикладом, поднятый на уровень груди, терялся в густой дымке. Дышалось тяжело, одежда мгновенно напиталась влагой и прилипла к телу.

В какой-то момент его захлестнула паника. Книжник сжал зубы. Еще шаг вперед, и еще… Расстояние и само время внутри этого киселя предательски искажались. Так что не стоило рассчитывать на зрение и слух. Самое эффективное, что можно сделать, — просто закрыть глаза и довериться чувствам. Но нельзя забывать и об обитателях непривычной среды — зрение все еще могло пригодиться.

Продвижение затруднилось, и Книжнику показалось, будто кто-то схватил и удерживает его за поясной ремень. Секундой позже явилось понимание: просто натянулся трос. И тут же ослаб: спутники двинулись следом. Эта безмолвная связь с товарищами подействовала ободряюще. Книжник продолжил осторожное продвижение.

Видимо, он шел в нужном направлении: Зигфрид до сих пор не корректировал направление при помощи «сигнального линя». Главное, на чем нужно было сосредоточиться, — это ожидание характерного знака Последнего Рубежа. То самое ощущение — подавляющего волю и разум страха, который отпугивал все живое от полосы опасного излучения.

Предупреждение более чем гуманное: у потенциальной жертвы есть выбор.

По всем расчетам, он уже достиг смертельной оси. И то обстоятельство, что мог до сих пор мыслить и двигаться, вроде бы свидетельствовало в пользу предположения Чико. След действительно нейтрализовал действие систем Последнего Рубежа. Все еще не веря удаче, он прошел еще пять шагов вперед. И еще.

Похоже, прорвались. С трудом сдерживая радость, трижды дернул трос. Это означало: «Со мной все в порядке». В ответ ощутил аналогичное троекратное подергивание. Эта безмолвная связь напоминала общение с какой-то другой реальностью. Но подзывать друзей ближе было рано. Чтобы удостовериться в результате, требовалось выбраться из тумана, а значит и Следа, с противоположной стороны Кольца.

Несколько приоободрившись, Книжник двинулся дальше. Трос натянулся снова — парень едва не перешел на бег, и группа не поспевала за ним. Трос дернулся. Это уже Зигфрид: лидер взял влево, и направление следовало откорректировать. Книжник послушно выправил траекторию. Следовало быть осторожнее: случайно вывалиться из тумана посреди Кольца было равносильно гибели — ведь там не действует нейтрализующая сила Следа. Еще несколько шагов вперед — и снова корректирующее подергивание. Однако он все больше путается в направлении. Нужно взять себя в руки — и выдерживать прямую. И снова не вышло.

Книжник телом ощутил ледяную испарину — и высокая влажность была ни при чем.

Он заблудился.

Самое время паниковать. Но если взять себя в руки, включить логику… Значит, так: опасную осевую, где проходит пик излучения, он миновал. И значит, свою основную функцию выполнил: доказал, что по Следу можно преодолеть блокаду Кольца. И теперь ничто не мешает подозвать Зигфрида и лицом к лицу договориться о дальнейших действиях.

Книжник натянул трос. Дернул условных пять раз. Это означало «подойти ко мне». Ответное подергивание было странным. Изначально было условлено дублировать сигнал, что означало его понимание. Это же дрожание натянутого троса не несло никакой понятной информации. И рождало беспокойство.

Он повторил сигнал. Ответа не последовало. И тут же трос заметно провис. Екнуло сердце. Он снова дернул трос и… не почувствовал натяжения. Судорожно стал вытягивать тонкий прочный шнур, все еще надеясь, что сейчас покажутся из мутного небытия знакомые лица…

Поднес руку к глазам. Из сжатого кулака торчал оборванный конец шнура. Нет, не оборванный. Похоже, обгрызанный. Даже думать не хотелось о том, что эти темные разводы на измочаленном участке шнура — кровь оставшихся на той стороне связки.

Если и стоило паниковать — сейчас самое время. Но вместо ужаса одиночества посреди безмолвного ада пришла вдруг холодная решимость. Он уже доказал главное — в этом месте действительно можно вырваться за пределы Кольца. Теперь у него другая задача — найти друзей. Спасти их…

Вскинул дробовик, погладил пальцем холодный и влажный от конденсата спусковой крючок. Закрыв глаза, попытался ощутить пространство, пройденный и оставшийся путь. Прикинул направление, откуда вытащил злополучный шнур. Медленно двинулся в ту сторону.

Самое главное в такой ситуации — не пристрелить в горячке своих же. Это здорово усложняет задачу, так как приходится подпускать подозрительные силуэты буквально вплотную.

Послышался странный шелест. Звук нарастал, и казалось, он буквально стелется по земле. По какому-то внезапному наитию Книжник рухнул прямо на асфальт — и поразился нежданному открытию.

Здесь, на уровне полуметра над поверхностью, тумана почти не было! Во всяком случае, видимость была вполне сносная. Но лучше бы ее вообще не было — тогда не пришлось бы пялиться прямо в глаза кошмарному чудовищу. Монстр приближался со скоростью, завидной для такой туши. Чем-то он напоминал гигантского варана, только плоская башка походила на уродливо широкую голову рыбы-молот. Длинные, острые как иглы зубы не помещались в пасти, выпирая и беспорядочно перехлестываясь, далеко разнесенные глаза-щелки светились багровыми огоньками.

Эта картинка оформилась в мозгу уже после того, как он выстрелил. Показалось даже, он видел, как картечь ударила в морду, соскользнув с нее, как с наклонного броневого листа. В следующий миг чудовище было в каких-то трех шагах, и пасть начала распахиваться, словно в замедленной съемке. Отчаянно передергивая затвор, семинарист уже понимал, что не успеет. Веера чудовищных зубов неслись прямо в лицо, а в голове повисло лишь усталое: «Ну вот…»

Все кончилось в доли секунды. Словно с небес обрушилась сверкающая полоса стали. Как масло прошила башку монстра и намертво пригвоздила ее к асфальту. Взметнулось по инерции мощное тело, остановленное в последнем броске. Пасть так и осталась открытой, а перекошенное лицо Книжника застыло аккурат между раззявленными челюстями.

Какое-то время он с идиотским любопытством разглядывал замерший перед глазами меч. Тот выходил из верхнего нёба, пробивал язык и уходил в асфальт сквозь нижнюю челюсть. По стали стекали струйки темной крови, пузырились на раскаленном металле и издавали невыносимое зловоние. Вспомнив, что такое соседство с радиоактивным металлом чревато, парень отполз назад. И увидел перед собой мягкие сапоги Зигфрида. Ну да — кто бы еще мог пригвоздить на бегу такое чудище…

Поднялся. Туман будто врезал по глазам, мигом отключив зрение. Но Книжник уже ориентировался в этом киселе. Приблизившись к воину на расстояние сантиметров тридцати, различил знакомое лицо, окаймленное растрепанными космами.

— Спасибо! — глухо сказал Книжник. — Что там у вас стряслось?

— Я думал, это у тебя, — отозвался Зигфрид.

— И почти не ошибся, — нервно усмехнулся Книжник. Видел? — Он кивнул вниз.

Оба нырнули под туманную пелену, прильнули к асфальту.

— Забавно, — оглядываясь, сказал Зигфрид. — И что же, все время так было?

— Век живи — век учись, — заметил Книжник. — Где остальные?

— Да вот же! — кивнул вест.

Книжник обернулся и удивленно хмыкнул: в каких-то пяти шагах торчали из дымки еще четыре пары ног, угрожающе двигался ствол пулемета. Проклятый туман совсем сбил с толку. Непонятно было, кто все-таки перегрыз трос. Если эта убитая тварь — отчего ж она не бросилась сразу? Выходит, надо и дальше быть настороже. Впрочем, иное здесь невозможно.

— В общем, путь чист, — сказал Книжник, поглядывая по сторонам. — Видишь — мы прямо на осевой…

— Так и нечего тут разлеживаться, — заметил Зигфрид. Поднялся, выдернул меч из головы зверя. Туша обмякла, истекая кровью и продолжая распространять зловоние, будто разлагаясь прямо на глазах. — Идем дальше. По крайней мере теперь мы сможем время от времени проверять направление.

— Только трос связать надо, — слабо улыбнулся Книжник, показывая зажатый в кулаке обрывок. Скосился на убитое чудовище. — Но теперь я с вами рядом пойду, ладно?

Температура стала спадать, потянуло свежим воздухом. У входа все еще полыхало пламя, но Зигфрид решительно ринулся вперед. Следом, сквозь образовавшуюся в завале дыру, бросились остальные. Хельгу пришлось буквально выволакивать на руках — от дыма ей стало плохо.

Все еще не придя толком в себя, Книжник наблюдал и делал выводы. Первое, что было совершенно ясно, — кое-кто пришел к ним на выручку, расстреляв огромный пылающий завал, части которого продолжали теперь догорать. Дымящиеся стреляные гильзы — второе, на что он обратил внимание. И уже знал, откуда здесь мог появиться подобный стрелок. А через секунду увидел и его самого.

Боевой биоробот типа «Раптор» — такого не часто встретишь на московских улицах. И не у каждого под брюхом — собственноручно Книжником притороченная пушка из огневой точки Последнего Рубежа. И уж точно вряд ли отыщется еще один био с мозгами шама под лобовой броневой плитой.[12]

— Лого! — захлебываясь от пьяного восторга, закричал Книжник. Он был готов, забыв про опасность, броситься к старому другу, чтобы выкрикивать какие-нибудь несвязные междометия и радостно колотить по дюралевой ляжке.

«Погоди, я занят», — знакомо отозвалось в мозгу.

— Чего? — непонимающе проговорил Книжник.

Тут же его схватили и оттащили в сторону, за знакомый уже валун. Потому как ничего еще не закончилось.

«Раптор» бился с гигантом. Вот он хищно пригнулся — и ловко отпрянул в сторону. Там, где он только что стоял, взметнулась пыль, гулко грохнулись огромные черные лапы. Заскребли когти, сгребая почву, как ковш экскаватора. Сверкнули неприятно знакомые глаза. «Раптор» — стремительная и мощная боевая машина, но было заметно, что он уступает по силе и верткости невообразимому муту. Отчетливо клацали металлические челюсти, стремившиеся вонзиться во вражью плоть, отчаянно визжали сервоприводы. Но робот не производил впечатления достаточно мощного противника. Или… он просто водил мута за нос?

«Почему ты не стреляешь?» — растерянно думал Книжник. Лого наверняка принял мысленное послание, но не счел нужным отвечать. Может, опасался, что немой разговор может перехватить этот непостижимый гигант? Сам Книжник готов был допустить и такой вариант. В конце концов, от Буки можно ожидать чего угодно.

Над головами, как стрела башенного крана, со свистом пронеслась громадная рука. Грохнуло, заскрежетал металл. В дымке было видно, как под ударом «Раптор» пошатнулся и отъехал в бок, сгребая камни. При этом он умудрился молниеносно цапнуть противника своими огромными гидравлическими «кусачками». Упал и откатился, расплескивая густую кровь, огромный когтистый палец.

Уши заложило от рева. Земля дрогнула, и все на миг ощутили невесомость, потеряв под собой поверхность. Чудовище подпрыгивало и топотало ногами, грозя не только раздавить робота, но и превратить людей в тонкий слой фарша.

Ему все-таки удалось достать био. Неожиданно ловкая подножка заставила боевую машину потерять равновесие. Не помог ни хвост-балансир, ни свойственная этой модели динамика. «Раптор» чиркнул ногой по земле, оставляя борозду от сточенных победитовых когтей. И завалился на бок.

У машин такого типа отработана стандартная процедура подъема из любого положения. По маневренности «Раптор» был сравним с одноименными хищными динозаврами, отчего и считался в свое время лучшим биороботом ближнего боя. Но нет инженера изобретательнее и эффективнее природы. Гигантский мутант мог торжествовать — если был способен испытывать подобные чувства. Все, что ему оставалось, — лишь расплющить поверженного био, как консервную банку. Монстр уже изготовился к изощренному прыжку в стиле давно забытого рестлинга — чтобы ударом многотонной туши окончательно добить машину.

И тут случилось нечто совсем неожиданное. Из тумана, будто акулы из океанской пучины, вынырнули еще два робота. Трудно было даже понять, к каким типам они принадлежат, настолько они были помятые и ржавые. Размером чуть поменьше «Раптора», эти машины являли собой какую-то разновидность сервов, но несли на себе некогда легкое оборонительное вооружение. Теперь не было ни оружия, ни даже части обшивки, отчего наружу рваными лохмотьями торчали провода, шланги и прочая электромеханическая начинка. Одно поражало с ходу — действовали они четко и слаженно, будто управлялись из единого центра.

Появление новых роботов заставило группу напрячься. Всем известно отношение биороботов к людям.

Как к пище.

Но люди их не интересовали. Они с ходу принялись за гиганта, не ожидавшего такого поворота. Расправа над «Раптором» была сорвана: роботы повисли на громадных ногах-колоннах, вцепившись в них мощными манипуляторами. Мут взмахнул лапами и с грохотом повалился в туман. И все же, было очевидно: каждый из нападавших в отдельности не может противостоять хозяину этих мест. Даже вдвоем они могли всего лишь оттянуть время расправы.

Но тут поднялся «Раптор».

Следующая сцена напоминала сцену из фильмов ужасов. Книжник никогда не видел кино, но примерно так представлял себе подобный жанр. Судорожно дергались огромные конечности, над телом бесновались страшные механические фигуры, а в сторону людей быстрой, журчащей струей весело побежал ручей крови.

— Невероятно, — говорила Хельга. — Бука — человек?

— Это был всего лишь сон, — вяло отозвался Книжник. — Я только предположил.

— И что? — нетерпеливо спросил Чико.

— Ничего, — сказал парень. Устало закрыл лицо руками. — Он не ответил. А потом и я проснулся.

— Но ведь у тебя получилось уболтать его? — вмешался Чико.

— Во всяком случае, ветки излучения у купола исчезли, — сказал Зигфрид. — И вот еще…

Вест подошел к жертвеннику, коротко рубанул мечом. С полусферы слетел плоский круглый срез, звякнул о бетон, закрутился, как крышка от кастрюли. Словно и не была эта штука только что жадным до человеческой крови, непробиваемым алтарем фанатичных сектантов.

— Я не знаю, что у меня получилось на самом деле, — Книжник пожал плечами. — Природа сна слишком сложна, чтобы все разложить по полочкам. Большая часть того, что я видел, построена на моих же воспоминаниях, мыслях и предположениях. Возможно, я действительно говорил с Букой. А может, я всего лишь взаимодействовал со Следом, как когда-то тот, кто его оставил. Не знаю…

— Зато я знаю, — заявил Зигфрид. — Есть результат: излучение исчезло. А значит, цель достигнута.

— Ну если смотреть с этой точки зрения… — протянул Чико.

— А я всегда смотрю с этой точки, — отрезал вест. — Мы живем в мире, где цена пустым разговорам — ноль. У каждой проблемы должно быть решение. Все, что стоит между, — не имеет значения.

— Кстати, излучение исчезло лишь в его новом проявлении, — заметил Книжник. — Переходы и смертельные участки Кольца никто не отменял…

— Это уже привычное зло, — легко сказал Зигфрид. С удовольствием хлопнул друга по плечу. У того от удара едва не подкосились ноги — он все еще не восстановился после напряженного похода.

Группа остановилась прямо посреди улицы — словно у всех разом сели батарейки. Так, наверное, и было: слишком сильно эмоциональное напряжение последних часов. Им наконец удалось свернуть со Следа. Здесь, на «нормальной» московской земле, под прикрытием трех мощных роботов, все почувствовали заметное облегчение. Расположились кто как. Зигфрид присел на краю тротуара, Чико, довольно нахально — прямо на металлическую ступню робота-погрузчика. Верная своим привычкам Молния растворилась в соседних трущобах. Ничего нельзя было сказать о Хане. По той простой причине, что хитрый шайн незаметно исчез, едва группа покинула Храм Чаши. Видимо сочтя свою миссию выполненной, а договоренности с группой — потерявшими силу. Он выбрался за пределы Садового Кольца и теперь нес собранную информацию неведомым хозяевам.

Книжник же устало рухнул на асфальт прямо посреди улицы. Рядом тихо опустилась Хельга. Положила его голову себе на колени, принялась осторожно поглаживать растрепанные волосы.

Все слушали тревожные новости, которыми делился Отшельник:

— Сегодня нео ударят всей мощью. Это я слышал, пока шел к Храму.

— Мы видели с ними био, — сказал Книжник. — Кремлю нечего будет противопоставить такой мощи.

— Нео настолько уверены в своей победе, что отказались от помощи био и шамов. Хотя те никогда не отказывают — если есть чем поживиться.

— Интересно, как они это сделали? — удивился Книжник. — Просто указали роботам «на дверь»?

— Скорее, не поставили в известность о начале штурма, каким-то образом переключили их внимание на что-то другое — предположил Зигфрид. — Жадность вообще изобретательна, а муты не любят делиться. Думаю, это их и погубит.

— Если еще раньше не падет Кремль! — хмуро сказал Книжник, заставляя себя подняться. Ноги отказывались держать, но отдыхать было рано. — Нужно найти дружину. Сообщить, что переходы Кольца снова действуют, и что Кремль находится под ударом.

— Боюсь, не успеем привести подмогу, — прикинув, сказал Зигфрид. — Мало того что нужно забраться далеко на Северо-Запад, так еще отыскать их надо. Будем надеяться, что до дружины вести дойдут быстрее, чем мы.

— Я знаю, что надо делать, — сказал Книжник.

Встал и направился в сторону «Раптора». Похлопал по темной металлической голени, заявил:

— Его пошлем.

«Ты с ума сошел», — прозвенел в мозгу голос Лого.

— Он быстр, он не знает усталости и может никого не бояться. Лучшего гонца не найти.

— Не выйдет, — покачал головой Зигфрид. — Это он твои мысли читать может. А дружинников учат блокировать сознание — как раз против шамов. Я уж не говорю про воеводу и сотников, до которых вообще не достучаться. Так что его как простого био воспримут. А значит, как врага. В лучшем случае не подпустят, в худшем — подкинут бочонок пороха или еще какой подарочек.

— Знаю, — кивнул Книжник. — Потому мы поступим иначе.

— Как же? — спросила Хельга.

— Пошлем с ним записку, — серьезно сказал семинарист.

Самой большой проблемой было найти краску. Но не для Зигфрида. Он отсутствовал минут двадцать, после чего вернулся, волоча за собой какую-то длинную змееподобную тварь. Зверюга была омерзительна и смердела, как сотня дохлых нео.

— Руинная гадюка, — пояснил вест. Швырнул труп под ноги Книжнику. — Кровь яркая, застывает как лак, не отдерешь. И не тускнеет. Только из артерии бери. И торопись, пока не остыла!

Четверть часа семинарист напряженно скрипел «кистью» из растрепанного куска лианы, сорванной со стены ближайшего дома. Пальцы жгла едкая кровь руинной гадюки, от вони разлагающегося на глазах трупа слезились глаза.

Но дело было сделано.

— А ну, Лого, повернись! — крикнула Хельга.

Взвыли потрепанные приводы, и «Раптор» повернулся, взмахнув хвостом-противовесом, так что Книжник выронил «кисть» и едва успел пригнуться. Теперь и группа видела его тусклый металлический борт, на котором красовалась корявая, но необычайно яркая надпись, будто сделанная флуоресцентной краской.

— Что там написано? — спросил детский голос.

Все обернулись. Никто и не заметил, как рядом возникла Молния. Девочка глядела на Хельгу совершенно невинными детскими глазами, в которых при всем желании невозможно было прочитать глубоко поселившуюся жестокость. Хельга улыбнулась и взяла девочку за руку.

— «Кремль в опасности! — вслух прочитала она. — Нео идут на штурм! На помощь!» Чуть ниже: «Кольцо открыто!» И подпись: «Книжник».

— Ты думаешь, этого достаточно? — усомнился Чико.

— Я знаю сотника, который ведет караван, — ответил семинарист. — Он знает меня. В таком деле лишние слова не нужны.

— Так что не будем говорить лишние слова, — решил Зигфрид. — Пусть отправляется.

— А что будем делать мы? — глядя на робота, спросила Хельга.

— Мы пойдем к Кремлю, — сказал Зигфрид. — «Раптор» быстрее нас всех, но неизвестно, успеет ли он отыскать дружину и привести ее до штурма. А дорога каждая минута. Может быть, мы уже опоздали…

Это были жестокие слова. Повисла тягостная пауза. Действительно, за время похода подавляющие силы мутов имели все шансы смести ослабевший Кремль.

— Ну давай, Лого, с Богом! — преодолев подавленность, сказал Книжник. Хлопнул по мощной ноге ладонью.

Глухо отозвался металл. Био со скрежетом повернул к людям жуткую морду. Склонил набок, словно прощаясь.

— Эй, красавчик, оставишь нам своих друзей в поддержку? — поинтересовался Чико, разглядывая робота через мертвое стекло очков.

«Передай этому умнику, что я откушу ему голову», — прозвенело в голове Книжника.

— Спокойно, спокойно! — Чико поднял руки, сделал шаг назад. — Я все слышал. И кстати, я пошутил.

«Моя Стая пойдет со мной, — отчеканил мысленный голос. — Без меня они убьют вас».

Младшие члены Железной Стаи нервно задвигались. «Раптор» развернулся и, размеренно набирая скорость, отправился прочь — на Северо-Запад. Его ведомые поспешили следом.

«Мы надеемся на тебя!» — мысленно произнес Книжник.

«Я сделаю, что смогу, — откликнулся „Раптор“. — Но надеяться вам лучше только на себя».

Книжник проводил взглядом удалявшихся роботов. Резко повернулся к друзьям, сказал решительно:

— Кольцо мы прорвали, так что полдела сделано. Конечно, стоило бы проверить, насколько ослабло излучение и сохранились ли переходы на прежних местах. Но времени нет: пока Лого не приведет подмогу, роль дружины придется исполнять нам.

— Мне нравится твой оптимизм, — с удовольствием сказал Зигфрид. — Вижу, что удача тебя тонизирует почище допинга людей леса.

— А меня как-то не очень, — заявил Чико. В сомнении склонил голову, дернул плечами. — Я так и не добрался до Буки. А до Кремля мне нет никакого дела. Так что не взыщите…

Он явно хотел сказать что-то еще, но отмахнулся и пошел прочь. Пустые баллоны вздрагивали у него за спиной. Чико так и не обернулся.

— Жаль… — сказала Хельга, провожая крепкую фигуру, затянутую в закопченную кожу. — Он хороший боец. И… хороший друг.

— Я пойду с вами! — неожиданно сказал старик, тяжело поднимаясь с обломка, на котором сидел в усталой, скрюченной позе.

Зигфрид покачал головой:

— Мы пойдем быстро. Не под силу вам с нами идти.

Отшельник не стал спорить. Молча кивнул, пронзительно глядя на товарищей. Взгляд его был гораздо сильнее дряхлого тела.

— Спасибо вам, — сказал на прощание Книжник. Поправил за спиной арбалет, рюкзак. Решительно выдохнул. Снова поглядел на Отшельника. — Если бы не вы — вряд ли бы разобрались с этим Храмом.

— Не благодари, — проговорил старик. — Произошло то, чему было суждено произойти. И сейчас тебе снова идти навстречу судьбе.

Книжник улыбнулся и первым зашагал на восток — туда, где готовилась к битве его маленькая, но сильная духом родина. Следом тихим шагом отправилась Хельга, упруго зашагал Зигфрид, легко побежала Молния.

Отшельник так и стоял, глядя им вслед, пока группа не скрылась за поворотом.

Они наблюдали за Красной площадью с крыши ГУМа. Гарантией относительной безопасности стали несколько убитых вестом часовых-нео: чтобы муты не подали сигнала тревоги, Зигфрид методично уложил всю десятку. Так что враги пока не особо докучали, Муты были слишком заняты своей основной целью.

Кремлем.

Масштабы готовящегося штурма впечатляли. Красная площадь кишела врагами. И, судя по всему, так было по всему периметру крепостных стен. В другое время защитники Кремля могли бы перебрасывать силы между направлениями главных ударов противника. Теперь же, в отсутствие основной части дружины, такой возможности не было. Да и концентрировать силы в каком-то одном месте мутам не было никакой необходимости. Сейчас, когда два враждебных клана объединились, когда голод и жадность буквально подталкивали в спину и без того злобных человекоподобных, волна врагов достигла критической массы и была готова перехлестнуть через стены.

Оборона Кремля все еще показывала зубы. Стелился дым от кипящей смолы, готовой вылиться на головы штурмующих, гулко бахали пищали и древние пушки, снося картечью наиболее агрессивных мутов, прущих на стены без приказа вождя.

Но было ясно: силы слишком неравные. Нео пребывали в полной готовности, и трудно было понять, что же их сдерживало от немедленной атаки.

Вспоминались слова Отшельника, лучше других членов группы знакомого с ситуацией:

— Если и будет какая-то заминка в решающем штурме, то лишь из-за противоречий между кланами. Рарги и Ззарги не могут определиться — кто же будет вождем объединенных племен. Амбиции главарей могут оказаться сильнее голода и жажды крови. Одно несомненно: штурм начнется независимо от того, сумеют ли вожди договориться…

Похоже, что так оно и было. Даже если общий язык между кланами и не был найден, стихию уже не остановить. Эта злобная масса выплеснется на жертву независимо от воли вождей, когда инстинкты окончательно перевесят остатки разума.

В любом случае на штурм пойдут далеко не с голыми руками. На этот раз нео припасли кое-что новенькое. Над суетящимися внизу фигурами высились огромные, корявые, но пугающего вида сооружения из совершенно невообразимых сочетаний деталей и материалов. В них угадывалось кое-что знакомое для Книжника — удивительное и грозное.

— Вот почему они все еще не начали настоящий штурм! — проговорил Книжник, пристально вглядываясь в потоки мутантов. — Осадные машины строили! Просто невероятно…

— Что за машины? — спросил Зигфрид.

— Вот эти похожи на катапульты… Это — штурмовые башни. А вот это… С ума сойти — это же требучет!

— Что это такое? — спросила Хельга.

Вместо ответа Книжник указал на левый фланг. Там, у собора Василия Блаженного, медленно вращались громадные пустотелые барабаны, которые приводили в движение шагающие внутри муты. Медленно отклонялась здоровенная, метров тридцати, стрела из связанных лианами древесных стволов, поднимался в воздух противовес из бетонных блоков. И вот уже муты закатывали в плетеную петлю здоровенный бесформенный ком. Кто-то поднес горящий факел — и ком вспыхнул чадящим оранжевым огнем. Что-то приглушенно лопнуло, раздался скрежет дерева и отчетливый свист вспарываемого воздуха. Горящий ком взвился в небо. Неторопливо описал крутую дугу, будто зависнув в апогее, — и рухнул где-то на территории Кремля.

— Впечатляет, — ровно сказал Зигфрид.

— Пожар устроить хотят, гады, — процедил Книжник. Пронзительно посмотрел на веста. — Что делать будем?

— А что можно сделать, когда чудовище тысячекратно сильнее тебя? — прищурился Зигфрид.

— Убить главарей? — предположил Книжник.

Вест внимательно посмотрел на друга, сказал:

— Ты верно мыслишь. Только одно уточнение: лучше, если они сами друг друга прикончат.

— Как ты себе это представляешь?

— Есть одна мысль… — Воин подошел к застывшему неподалеку трупу нео. Окинул его внимательным взглядом. — Это Врарг. Что ж, отлично. Хельга, ты у нас рукодельница, твоя помощь потребуется.

Хельга недоуменно посмотрела на мертвеца, перевела взгляд на воина.

— Что ты задумал? — спросил Книжник.

Вест оторвал взгляд от трупа, перевел на друга, спросил:

— Готов ли ты еще раз рискнуть жизнью?

— Да, — твердо сказал парень. Дернул плечом, немного обидевшись на вопрос.

Зигфрид же невозмутимо добавил:

— А жизнью другого человека?

Жахнули требучеты, разрядились булыжниками онагры,[14] плюнули заостренными кольями катапульты. Дрогнули и со скрежетом поползли к стенам штурмовые башни — две с территории, оставленной ззаргами, и три — с зоны влияния раргов. Это было впечатляющее зрелище, напоминавшее азартную гонку на гигантских уродливых механизмах. Новая волна мутов с копьями, пиками, дубинами ринулась на стены. Взметнулись штурмовые лестницы, в пороховом дыму шустро полезли вверх целые гроздья диких воинов.

Эта волна также была сметена пушечным огнем, залита кипящей смолой. Но мутов ничуть не смущали потери. Еще одна-две волны атакующих — и защита выдохнется. Уже сейчас основные силы перетягивали на себя штурмовые башни — огромные «скворечники», битком набитые вооруженными мутами, плюющиеся копьями, дротиками, стрелами, ручными зажигательными зарядами. Грохот фузей, россыпи стрел уже не могли сдерживать превосходящие силы врага.

Теперь бои шли на стенах. Друзья мрачно наблюдали за схваткой: они были не в силах помочь оборонявшимся собратьям.

Мало этого: беда добралась и до их тихого убежища.

— Нео! — выкрикнул высокий голос. Девочка съехала на подошвах по балке крыши — скат давно уже прогнил насквозь. — С той стороны, по пролетам лезут!

Книжник сразу понял, в чем дело. Древние торговые галереи когда-то накрывали стальные арочные фермы с остеклением — неслыханная роскошь и красота. Стекло давно осыпалось, но перекинутые меж галерей фермы остались. Иллюзия того, что группа отделена от внешних стен ГУМа широкими провалами, рассеялась: нео были не менее шустрыми, чем вымершие приматы.

Зигфрид мгновенно упал «в упор лежа», приложил ухо к ржавому железному листу. Закрыл глаза, прислушиваясь. Так же быстро поднялся, коротко огляделся, заново оценивая рельеф развалившейся кровли.

— Почему мы не убегаем? — спросила Хельга.

— Мы можем убежать только туда, откуда они и лезут, — мрачно ответил Книжник.

— Ну что ж… — сказал вест, положив ладони на рукояти револьверов. Подкинул один и, подхватив за ствол, протянул другу: — Держи. Тут три патрона. Не трать без надобности.

Даже в этой экстремальной ситуации парень оценил жест. Никогда еще вест не доверял ему свое оружие. Не говоря о том, что и сам пользовался стволами лишь в исключительных обстоятельствах.

Это могло означать только одно: бой предстоял смертельный.

Книжник принял оружие, осмотрел. Казалось, револьвер наполнен необъяснимой магией. Это был не легендарный АК, не компактный автоматический пистолет, какие доводилось видеть на стендах Арсенала. Это было совершенно особенное оружие, с характером, с собственной душой. Вроде чудовищного маузера Хана. Только тот излучал мрачную, злую энергию. Этот же сверкающий, ухоженный ствол был другим. Если такие слова применимы к оружию — он был романтиком.

Такие, не слишком уместные, мысли промелькнули в голове туманным фоном, пока друзья занимали позицию в развалинах дымохода. На этот раз Зигфрид не отпустил маленькую разведчицу. Сидели плотно и тихо, словно знали, что их ждет. Теперь парень ощутил весь ужас положения. Ведь воин никогда не избегал драки. И уж если решил засесть в глубокую оборону — дело швах.

И враг пришел.

Никто не ожидал, что по души четырех «хомо» пожалует добрая сотня мутов. Может быть, даже не одна — нео посыпались, будто из огромного мусорного контейнера, под их лапами дробно загрохотала ветхая крыша. И вскоре вокруг маленького укрытия стало не протолкнуться. Было бессмысленно рассуждать, отчего это муты отвлекают ради них такие значительные силы в самый решающий момент штурма. Похоже, толпа нео настолько взвинтила сама себя, что выброс неконтролируемой агрессии был просто неизбежен. Теперь мутов вел не столько разум, пусть и примитивный, сколько непреодолимая жажда крови.

Стало ясно, отчего Зигфрид отказался от привычной рукопашной схватки. Врагов было не просто много. Это была сплошная стена свалявшейся шерсти, когтей и клыков, подкрепленных примитивным оружием. У них не было явного лидера и какой-либо тактики. Они просто перли, грохоча по прогнившим остаткам кровли. И людей засекли сразу.

Бахнул выстрел.

Ближайшего нео отбросило, некоторые попадали, в куче тел полыхнуло, потянуло паленым. Это еще больше разозлило мутов. В сторону людей полетели дротики из оперенных кусков арматуры. Металл сбивал кирпич над головой, высекал искры. Пара самых безбашенных вырвалась вперед, взметнулась над кирпичной перемычкой, за которой прятались люди. Впрочем, на этом их героизм закончился: одному пришлось пролететь сквозь меч Зигфрида, второй по полной опробовал женского гнева в лице Хельги и ее гибкого клинка.

И тут же Зигфрид отправил в нападавших второю пулю. Мигом позже выстрелил Книжник. Просто поразительно, что в эту минуту он смог ощутить эстетику револьверного боя. Наверное, это граничило с безумием или просто сказалась усталость. Но парень не смог сдержать улыбки. И выстрелил снова. А потом еще раз. Мощная начинка пуль из револьвера веста взрывалась в толпе, разнося мутов в клочья. А Книжник продолжал стрелять, не понимая, что давно уже щелкает вхолостую. Затрещина Зигфрида привела его в чувство.

— Арбалет! — рыкнул вест. — Сейчас очухаются — и опять полезут!

— Пустой! — крикнул в ответ Книжник. — Болты кончились!

— Дротики! — отрезал вест и, прищурившись, выстрел ил.

— Что? — Парень растерянно огляделся. Действительно, вокруг валялось несколько брошенных мутами острых оперенных штуковин. Что ж, довольно опрометчиво с их стороны. Конечно, дротик тяжел, он не влезет в зарядный бункер, но если его просто положить под прицельную планку и подогнать к натянутой тетиве…

Первый выстрел вышел неприцельным — прямо в появившуюся ниоткуда перекошенную морду. Острие вошло в глазницу, как в масло, неосторожный враг рухнул стрелку в ноги. Семинарист принялся лихорадочно взводить тетиву, а вест, девушка и маленькая воительница уже вступили в рукопашную.

Но грохнул выстрел — и очередная волна нападавших откатилась, разбрызгивая кровавые клочья.

— Это был последний, — подняв револьвер, сказал Зигфрид. В другой руке он сжимал меч.

Книжник молча кивнул. Говорить не было сил. Посмотрел на Хельгу, на девчонку — те вжались в основание кирпичной перегородки. Перевел взгляд в сторону Красной площади, словно искал помощи у этого потемневшего от порохового дыма неба. И тут заметил: рядом, на карниз, над исходившей гарью площадью, уселся черный как смоль рукокрыл. Следом еще один. И еще. Твари сидели неподвижно, поглядывая то на нео, то на людей. Ждали.

— Стервятники! — прорычал Зигфрид. Он тоже заметил летучих мутантов. — Им будет чем покормиться!

— А мне кажется, тут другое… — проговорил Книжник.

Закончить он не успел: нео снова ринулись в атаку. И теперь приходилось рассчитывать только на победу в рукопашной. Не успев взвести тетиву арбалета, парень сгреб три подобранных дротика и с отчаянной силой принялся швырять в нападавших. Первый ушел в сторону. Второй ударился плашмя в грудь тощего, жилистого мута, не причинив тому особого вреда. Третий же он просто сжал в кулаке, понимая, что эта схватка, скорее всего, станет для него последней. На Зигфрида наседали слева, за спиной была Хельга и растерявшаяся вдруг девочка. Наверное, детские нервы все-таки имели какой-то предел. Но парень смотрел сейчас прямо перед собой — в мутные, безжалостные глаза врага. Крупный матерый нео выделил его в качестве жертвы и теперь приближался, не отводя тяжелого взгляда. Все это длилось не больше пары секунд, но для Книжника они растянулись в бесконечность.

Мут провел перед собой коротким кривым клинком — ржавой железной пластиной с грубой кожаной оплеткой вместо рукоятки и сверкающей полосой заточки. И парень понял: у него нет шансов. Сильнее сжал в потной ладони короткий железный штырь, приготовился к последней отчаянной схватке. Нео уже взлетел на кирпичную перемычку, пригнулся для прыжка, не отводя взгляда от жертвы, отвел для удара чудовищный клинок.

…И отлетел, кувыркаясь, в сторону, будто сшибленный пинком гиганта. Книжник еще не успел сообразить, что произошло, а первые ряды нео стали валиться с ног, словно их косили невидимой косой. И только теперь стала видна причина происходящего: плотные черные комья с огромной скоростью падали с неба, сбивая нео, как кегли. После чего обретали крылья и мелкие острые зубы. И яростно вгрызались в плоть нападавших.

— Рукокрылы?! — изумленно проговорила за спиной Хельга.

— Они самые… — бесцветным голосом отозвался Книжник. Он был смертельно бледен, кулак продолжал сжимать вражеский дротик с такой силой, что из-под пальцев выползала и струилась по железу тонкая струйка крови.

Рядом возник Зигфрид. Ему удалось расправиться с очередной группой нападавших, но далось это непросто: торс и лицо были заляпаны красными пятнами, тяжелые капли падали с пропитанных вражеской кровью волос, щеку перечеркнула пара тонких параллельных шрамов — то ли от оружия, то ли от когтей. Теперь и воин наблюдал за происходящим с неменьшим удивлением, чем остальные: рукокрылов становилось все больше. И вели они себя совсем не так, как подобает стервятникам. Трудно было бы объяснить этот всплеск агрессивности, к тому же направленный исключительно на нео. Если бы они не были знакомы с одним человеком.

— Отшельник… — тихо произнес Книжник.

Вест молча кивнул. Молчали притихшие Хельга и Молния. Что говорить тем, кто был обречен и обрел неожиданное спасение. Можно только благодарить судьбу, небеса, всех богов. Да еще того, кто, несмотря на старость и отсутствие видимых причин, нашел в себе силы прийти на помощь людям, которых и не знал толком. Не все, выходит, решается с позиций сухого рационализма.

— Только вот где он сам? — поинтересовался Зигфрид, заботливо протирая клинок куском тряпки. Чистота оружия заботила его куда больше, чем собственная внешность. Книжник протянул весту револьвер. Воин отправил клинок в ножны, взял оружие.

— Вот ты и расстрелял все патроны, — сказал Книжник, продолжая наблюдать за орущей и мечущейся мешаниной нео и разъяренных рукокрылов. Группа по-прежнему находилась на крохотном островке крыши, посреди свалки двух видов мутантов.

— Ты полагаешь? — откликнулся воин. Достал из кобуры второй револьвер, щелчком откинул барабан. Весело сверкнул капсюлем единственный патрон.

— Как же так… — пробормотал Книжник. — Ты не стрелял, даже когда стало ясно, что мы погибнем?!

— Но ты же знаешь мой принцип, — невозмутимо сказал Зигфрид.

— Знаю! — буркнул парень. — «Если оставил патроны на будущее — значит, будущее все еще есть». Но все равно… — Он пожал плечами. Выпускнику кремлевской Семинарии трудно понять прирожденного воина.

— А вот и старик, — кивнул вест. — И похоже, что не один.

Книжник поднял взгляд. Старика он не увидел — лишь клубы черного дыма и всполохи жгучего пламени на другом конце крыши. Огненный вал исчез так же внезапно, как и возник, оставив тяжелый запах горючего и горелого мяса. Нео не выдержали двойного давления — и с той же энергией, с какой нападали, бросились прочь.

— Это же Чико! — воскликнула Молния.

— Точно, малышка, — кивнул воин. — А с ним и Отшельник.

И правда — из дымовой завесы появились две знакомые фигуры. Удивительное дело: прошел всего лишь день, но Книжник успел соскучиться по этим двум людям. Словно знал их долгие годы и еще дольше — не видел впоследствии. Не зря считается, что совместно перенесенные испытания стоят долгих лет обычного общения.

Хельга бросилась им навстречу, схватила старика за руки:

— Спасибо вам… Если бы не вы…

— Нет, это вам спасибо, — серьезно сказал старик.

— За что же? — удивился Книжник.

— За то, что впервые мой дар действительно принес пользу людям.

— Ну, это всегда пожалуйста, — Зигфрид усмехнулся, покачал головой. Перевел взгляд на Чико. — Ты тоже решил вернуться?

— И в мыслях не было, — сверкнув стеклами очков, произнесла привычно безликая фигура. — Не хотел старика одного отпускать. Только вот огнемет заправил. Кстати, вы мне должны: маркитанты втрое задрали цену.

— Запиши на мой счет! — скупо улыбнулся Книжник. — Кремль оплатит!

И осекся. Бросился к краю крыши, глянул вниз.

Дело было плохо. Волна штурмующих уже перехлестнула через стену. Башни все еще плевались пищальным и пушечным огнем, но бои уже шли на территории крепости.

Перед глазами все помутилось. Сердце сдавила холодная, беспощадная рука, разом выдавив из него все чувства.

Кроме ненависти.

— Гады!!! — заорал Книжник и, уцепившись за прочный стебель плюща, бросился вниз.

— Стой! — крикнул вслед Зигфрид. — Ты спятил!

— Убьешься! — ахнула Хельга.

Но его было не остановить. Цепляясь за плющ и вьющуюся рядом лиану, едва не сорвавшись, он кубарем скатился по вертикальной стене. Хищные растения норовили схватить, задушить, вырвать кусок плоти — но они же не давали сорваться с высоты и разбиться. Уже внизу отчаянным усилием Книжник избавился от цепкой опеки плюща. В изодранной в клочья одежде, в порезах и кровоподтеках он даже не думал, что идет на неминуемую смерть. Более того — он ее жаждал; Все, чего он хотел, — это быть вместе с ними, теми, кто умирал сейчас на кремлевских стенах. Он даже не думал о том, что все его оружие — это дротик, зажатый в мокрой от крови ладони. Он был готов броситься на эти серые, покрытые шерстью спины — ведь жадные взгляды мутов были обращены к стенам.

— А-а!!! — Яростный вопль вырвался из глотки. Вскинув над головой железное острие, он ринулся на ближайшего мута. Нео успел увернуться — и одним ударом длинной лапы откинул слабого хомо в сторону.

Выронив свое единственное оружие, парень покатился по камням. Мут оскалился в злобной улыбке: нет ничего приятнее, чем расправиться с беспомощным врагом. Из всех человеческих качеств охотнее всего «новые люди» наследовали пороки. И садистские наклонности были не на последнем месте. Вот и сейчас отвлекшийся от основной цели мут прикидывал, как изощреннее прикончить наглого юнца. К нему немедленно пожелали присоединиться еще трое нео. И пока основная масса мутантов перла на стены, здесь ожидалась небольшая расправа с последующим кровавым пиршеством.

Книжник глядел на врагов исподлобья, с ненавистью. Быстро огляделся, вскочил на четвереньки, бросился к их ногам — туда, где валялся оброненный дротик. Ближайший мут ловким ударом выбил железку прямо из-под ладони парня. Другой небрежно пнул его кривой мохнатой ногой. Книжник рухнул лицом на камни Красной площади. Сжав зубы, поднялся на руках, вытер рукавом кровь на разбитой скуле. И тут же упал снова — еще один нео выбил опорную руку.

Нео заржали. Им явно нравилось издеваться над беспомощным хомо. Теперь они пинали его — катая как мяч по холодным камням. Все попытки подняться заканчивались одинаково: он падал, и тело ныло от боли, словно крича о том, что оно все еще живо и способно чувствовать.

Но Книжник знал: это ненадолго. Муты нетерпеливы, и сейчас им надоест игра. Все, чего хотелось, — встретить смерть стоя, а не быть просто заживо втоптанным в пыль. Но все что он мог — просто выбросить вперед руки, вцепившись в мохнатую ногу, и отчаянно впиться зубами в задубевшую грязную шкуру.

Мут зарычал от боли, и тут же на голову семинариста обрушилась серия жестоких ударов. Зубы разжались, руки сами собой ослабили хватку. Перед глазами появилась перекошенная, истекающая слюной морда, железные пальцы впились в горло.

Уже теряя сознание, Книжник вспомнил вдруг о подарке Хельги. Охотничий нож, переданный ему еще в Форте. Оружие, о котором он и думать забыл, хоть и было оно всегда под рукой. Точнее — на бедре, прихваченное тонким ремешком.

Судорожное движение руки, нашарившей ухватистую рукоятку, и короткий удар — прямо в эту жилистую шею. В глаза хлынула вражья кровь. Он еще чувствовал, как обмякло и придавило его тело убитого врага, как труп был сброшен и ослабшего «хомо» схватили одновременно несколько рук, как впились в кожу когти, как тело взвыло от боли, когда его стали тянуть в разные стороны — чтобы разом разорвать в клочья.

Кровавая пелена перед глазами сменилась тьмой.

Это новое место было спокойным. Новое всегда поначалу спокойно. Пока не начинают одолевать тяжелые сны, насыщая пространство тьмой воспоминаний.

Как он был наивен, когда полагал, что сможет убежать, скрыться от прошлого. Нет, тьма шла по пятам. Долгие, бесконечно долгие годы тянется за ним этот шлейф зла. Он хотел добра каждому — но люди получали из его рук лишь страдания и смерть. И ничего не поделать с этим. Только оставлять привычные места — и идти дальше. Идти, оставляя за собой страшный след в мертвой земле.

Люди не зря боятся его. Больше всего пугает то, чего никогда не видел. Многие считают его уродливым монстром. Так и есть. Он уродлив и страшен — внутри. Но многие удивились бы, увидев вместо чудовища молодого длинноволосого парня в простой холщовой одежде.

Только это мало кому удастся. Ведь ему не нужны визиты, не нужны люди.

Но сегодня придет он. Тот, кому суждена эта встреча. Они разные, но одно их роднит, определяет жизнь и судьбу.

Одиночество.

Они оба пришли в этот мир как изгнанники из забытого всеми прошлого. Из странных, запретных мест, где люди ведут себя как звери, где воздух пропитан радиацией, где всюду подстерегает смерть, где темные силы исполняют желания.

Их вели сюда разные пути. Но эта встреча неизбежна, как смерть.

Сегодня он передаст незнакомцу частицу своей силы. Нет, тот даже не поймет, в чем дело. Ему и не надо ничего понимать. Он просто встретится лицом к лицу с монстром. И сам выберет свою судьбу.

Руки продолжали работу. За сотню лет движения можно отточить до совершенства. Тогда и кусок бронепластины под пальцами станет податливым как глина. Хорошо, когда есть занятие, способное отвлечь от навязчивых мыслей. Патрон в руке, оголенный стальной сердечник мерно царапает металл. Как вода, что за годы точит скалы.

Он придет. Как пришел во сне этот мальчишка. Тот, что вообразил его кошмарным монстром. Забавно было ощутить себя в этом образе. Но ничего не поделаешь — люди сами формируют мир вокруг себя. Когда грань между сном и явью размыта, сон начинает вторгаться в реальность.

Так эти странные люди, поклоняющиеся Кольцам, сделали из него демона. Впрочем, ему нет дела до мелких человеческих слабостей. Он не будет возражать, исправлять, помогать.

Ведь, что бы он ни сделал — станет лишь хуже.

Все дело в снах. Навязчивых снах, что пугают не только его. Те, кто случайно заглянул в его тяжелые сновидения, никогда уже не избавятся от страха.

Страх. То, что окружает его с самого рождения, то, что отталкивает от него людей, из-за чего его считают жестокой, бездушной тварью. Он устал разубеждать людей в этом. Более того — и сам уже начал считать так. Наверное, потому, что только бездушная тварь может пережить всех, кого любит, на долгие сотни лет. Все изменилось вокруг, все потеряло значение. Остался только страх. Страх, искажающий пространство и само время.

Может, именно этот страх и взорвал старый мир, погрузив его в пучину ядерной войны? И он же изломал как трухлявую ветку некогда величественную Останкинскую башню, склонившуюся над его головой. А после — скрутил вокруг нее это пыльное красное марево…

Все может быть. И все давно уже не имеет значения.

Об этих событиях повествует роман В. Выставного «Кремль 2222, Запад».

Об этом повествует роман В. Выставного «Кремль 2222, Запад».

Об этих событиях повествует роман В. Выставного «Кремль 2222. Запад».

Об этих событиях рассказывает роман В. Выставного «Кремль 2222. Запад».

Об этих событиях повествует роман В. Выставного «Кремль 2222. Запад».

Об этих событиях повествует роман В. Выставного «Кремль 2222. Запад».

Об этих событиях повествует роман В. Выставного «Кремль 2222. Запад».

Об этих событиях повествует роман В. Выставного «Кремль 2222. Запад».

Об этих событиях повествует роман В. Выставного «Кремль 2222. Запад».

Об этих событиях рассказывает роман В. Выставного «Кремль 2222. Запад».

Об этих событиях повествует роман В. Выставного «Кремль 2222. Запад».

Об этих событиях рассказывает роман В. Выставного «Кремль 2222. Запад».

Клановый тотем нео играет немаловажную роль в романе В. Выставного «Кремль 2222. Запад»

Разновидность осадных орудий, предназначенная для метания камней. Не столь мощные, как требучеты, но более компактные и подвижные.

Об этом рассказывает роман Д. Силлова «Кремль 2222. Юг».