Вот уже третий день Димка жил у бабушки, а дожди все лили и лили, а ветер все трепал за окошком мокрые кусты. Было даже хуже, чем в прошлом году, потому что тогда в деревню приехало довольно много ребят и с ними было весело даже в непогоду. А в этом году — никого. Две девчонки правда приехали, но очень длинные и воображалистые. Им Димкина компания не интересна. Да и самому Димке с ними играть не во что.

Книжки читать Димка не очень-то любил. Телик и видик все-таки интереснее. К тому же, когда он еще в садике, а потом в первом классе читать учился, у него это плохо получалось. Мама его читать насильно заставляла и, пока он целую страничку из-под палки не прочитывал, гулять не позволяла и телевизор смотреть не разрешала. Читать Димка научился, но занятием этим не увлекся. И хотя учителя перед каждыми летними каникулами заставляли их записывать, какие книжки надо за лето прочитать, он обычно это задание полностью никогда не выполнял. Прежде всего потому что уже знал: никто из учителей про эти книжки первого сентября не вспоминает и двойки не ставит. К тому же оказывается, что эти же книжки потом на уроках литературы проходят.

Но от скуки, когда телевизор ничего интересного не показывает и никакого иного дела себе найти невозможно, тут на уши встанешь, не то что книжки читать начнешь! В общем, на третий день своего скучания Димка решил почитать какую-нибудь книжку.

Правда, книжек у бабушки не так уж много. Во всяком случае, в горнице, на этажерке, покрытой кисеей. К тому же книги, стоящие на этажерке, не интересные. То есть для бабушки и для мамы они, может быть, и представляли интерес, но только не для Димки. «Книга о вкусной и здоровой пище» и еще несколько кулинарных пособий, книжки про вязание и вышивание, про огородные культуры, учебник по ветеринарии, решения каких-то съездов КПСС, оставшиеся от дедушки, который в этой партии состоял, 23-й том сочинений Ленина со штампом сельской библиотеки — не вернули, должно быть! — ну и все в таком же духе. Были еще любовные романы, привезенные мамой в разные годы, где на каждой обложке кто-нибудь целовался. Мама их покупала, чтоб читать в дороге, и забывала тут, у бабушки. Димке она, конечно, эти романы читать не позволяла, но тот и сам не собирался их читать. Чего там интересного?!

На затрепанный четырехтомник Гайдара Димка в прошлом году обратил внимание не сразу. Потому что фамилию эту много раз слышал от взрослых — они ее склоняли не самым лучшим образом. Но мама объяснила, что тот Гайдар, который эти четыре тома написал, доводится дедушкой тому, кого все ругают, а когда она была маленькой, то читала эти книжки с удовольствием. Вот Димка и прочитал все четыре тома прошлым летом. Даже припомнил, что кое-что похожее видел в телефильмах, например, про Бумбараша. Некоторые повести и рассказы показались интересными, другие — не очень, третьи — просто непонятными.

Однако в это лето перечитывать Гайдара уже не хотелось, и решил он еще что-нибудь поискать. Но из детской литературы на этажерке остались только «Болгарские народные сказки», да еще книжки для самых маленьких, типа «Курочки Рябы» или «Репки». Их Димка еще с дошкольного возраста знал.

Димка разочарованно опустил кисею на этажерку и собрался отойти от нее, но тут услышал за спиной бабушкин голос:

— Не нашел что почитать, внучек?

— Не нашел, — кивнул Димка.

— А ты полезай на чердак, там у меня в старом диване книжки лежат. Может, найдешь что интересное…

И в прошлом, и в позапрошлом годах бабушка Настя Димку на чердак не пускала. То есть в ее присутствии ему не запрещалось там находиться, но одному — ни в коем случае. У нее даже люк, ведущий на чердак, запирался на замок, а приставную лесенку, по какой можно подняться к люку, она всегда, спустившись с чердака, убирала в чулан и тоже запирала. Потому что у нее там, в чулане, большая коробка с запасом спичек, и бабушка опасалась, что внук с этими спичками начнет баловаться и спалит дом. А в этот раз, как видно, посчитала, что Димка достаточно подрос и не станет затевать опасных игр.

Вообще-то Димка уже в позапрошлом году не был таким дураком, чтоб баловаться со спичками. Курить, как некоторые сверстники, он не приучился и не собирался приучиваться. Поэтому на чердак его особенно не тянуло, тем более что вместе с бабушкой он туда уже не раз поднимался и знал, что ничего особо интересного там нет. Половина чердака загружена сеном для бабушкиной козы и кроликов, а вторая — завалена всяким хламом, который, наверно, следовало давным-давно сжечь в печке или просто выбросить. Однако бабушка ничего не жгла и не выбрасывала, а всем, даже, казалось бы, самым ненужным и безнадежно испорченным вещам, находила применение.

Из лоскутков она шила яркие, разноцветно-пестрые одеяла и подушки. Из старых, рваных и протертых платьев, рубах, штанов и прочего тряпья, расплетенного на нитки, бабушка ткала половики на старинном, может быть, двести лет назад сделанном, ручном ткацком станке. Наверно, та ткачиха у Пушкина из «Сказки о царе Салтане», которая хвасталась, что, мол, «на весь бы мир одна наткала я полотна», работала точно на таком же.

Старые эмалированные кастрюльки с проржавевшими донцами бабушка использовала как горшки для рассады. Сетку от старой железной кровати употребила на изгородь, а спинки от той же кровати превратила в дуги, поддерживающие полиэтиленовую пленку над парником с огурцами.

Поэтому, если покамест какой-то хлам еще продолжал лежать на чердаке безо всякой пользы, это не значило, что через два-три дня бабушка не найдет способ употребить его в дело.

Сегодня бабушка решила проявить к Димке полное доверие.

— На вот, возьми ключи. Отопрешь чулан, заберешь лестницу, приставишь, поднимешься, откроешь замок. Диван справа, у перегородки, стоит. Внизу у дивана колечко есть. Потянешь посильней и выдвинешь ящик, вроде как у письменного стола, только большой. Вот там книжки и лежат. Выберешь, что почитать, задвинешь ящик, запрешь чердак, лестницу на место поставишь. Ключи повесишь на гвоздик возле печки. А после сиди себе дома, читай на здоровье. Нас тут с твоей мамой часа три не будет, мы в магазин пойдем, на центральную усадьбу. Так что хозяйничай сам, не скучай и не балуйся… Оля, ты готова?

Оля, то есть Димкина мама, еще прихорашивалась перед зеркалом в горнице. Бабушка тоже принарядилась: у них тут каждый поход в магазин был типа выхода в свет. Так мама сказала еще в позапрошлом году, когда Вовка удивился, почему она вместо джинсов и кроссовок переоделась в платье и туфли на каблуках. Теперь, правда, они с бабушкой туфли надевать не стали, а в резиновых сапогах ушли, но все-таки при параде. Даже духами попрыскались.

А Димка стал действовать согласно бабушкиной инструкции. То есть открыл чулан, вытащил лестницу, приставил к люку, взобрался наверх и отпер висячий замок. Замок с ключами повесил дужкой на стальное ушко, привинченное к коробке люка, а саму крышку откинул внутрь чердака. Вылез и осмотрелся.

На чердаке полутьма и намного прохладнее, чем в комнатах, пахло сеном, сухими листьями и отсыревшим деревом. По крыше мягко барабанили мелкие дождевые капли.

Диван Димка сразу нашел, тем более что он стоял на том же месте, что и в прошлом году, то есть у перегородки, отделявшей эту часть чердака от сеновала.

Еще в прошлом году Димка сильно удивился, как такую огромную штуковину смогли протащить через довольно узкий люк. Ведь этот старинный дерматиновый диванище, сооруженный, по утверждению бабушки, каким-то мастером-умельцем еще до войны, когда ей только три годика было, имел в ширину почти полтора метра! Да и спинка у него ненамного меньше в высоту, а то и больше. Дерматиновую подушку спинки обрамляли какие-то затейливые резные узоры на дубовых досках — цветочки-листики всякие, а на самом верху была длинная полочка с овальным зеркалом.

Когда Димка в прошлом году спросил у бабушки, как диван затаскивали на чердак, она сначала пошутила, будто им тогда с дедом нечистая сила помогала, но потом уже всерьез объяснила, что диван этот, оказывается, собран безо всякого клея или там шурупов, только на деревянных шипах и клиньях. Если эти клинья выбить, то диван можно разобрать не то на двенадцать, не то на двадцать частей, спокойно протащить через люк, а потом обратно собрать уже на чердаке.

Впрочем, сейчас Димку эти вопросы уже не волновали. Он приблизился к дивану и нашел черное, чуточку ржавое колечко, ввинченное спереди в нижнюю часть дивана. Уцепившись за кольцо двумя руками, Димка как следует дернул и выдвинул тяжелый, объемистый ящик, в нем четырьмя стопками лежали книги. При этом, конечно, поднялась туча пыли, в носу защекотало, и Лосев пару раз громко чихнул. Прочихавшись, он приступил к осмотру книжек.

Сперва Димка разочаровался. Наверху лежали в основном старые школьные учебники. Наверно, по ним когда-то мама училась, а может, даже бабушка Настя. Особо не рассматривая учебники, Димка выкладывал их на сиденье дивана.

Но вот учебники кончились, и стали попадаться другие книжки. Правда, и они у Димки восторга не вызвали. «Старика Хоттабыча» он по телевизору видел, но американские мультики про Алладина интереснее. «Федорино горе» или там «Три медведя», само собой, в 12 лет читать уже не станешь. «Приключения Незнайки» у него на кассетах имелись, причем все, вплоть до «Незнайки на Луне».

Димка продолжал вынимать книжки, наскоро пролистывал их и складывал на диван. Что-то ни одна ему не приглянулась. Либо уже фильм по телевизору или по видео успел посмотреть, либо дома такую же прочел. «Учебник водителя 3-го класса» без обложки его тоже не заинтересовал. Димка знал, что даже если все прочтешь от корки до корки и наизусть выучишь, то все равно прав не дадут, если ни разу за баранкой не сидел.

Наконец, он все-таки нашел книжку, которую, едва просмотрев картинки, захотел прочитать. Майн Рид «Затерянные в океане»! На картинках корабли, плоты, пираты с ножами и топорами, акулы с зубастыми пастями и еще много всякого интересного. Вообще-то это был том из собрания сочинений, и, кроме этой повести, там напечатаны еще две или три, но поскольку от книжки оторвались не только переплет, но и еще немало страниц, Димка об этом не догадался.

Отложив «Затерянных в океане» отдельно, Лосев продолжил просмотр оставшихся книг, но больше ничего достойного внимания не заметил. Кроме одного — большого, кованого ключа с фигурным ушком, почти таким, как у золотого ключика из одноименной сказки.

Помня о бабушкиных указаниях, послушный внук стал укладывать книжки обратно в ящик, а ключ пока решил оставить. Уж больно занятная вещица!

Димка довольно быстро закончил свою скучную работу, задвинул ящик и собрался спускаться вниз. Но тут его внимание привлек один предмет, находившийся совсем недалеко от дивана, под грудой обломков от старых стульев и еще какой-то мебели. Черный, блестящий, как лакированный рояль.

Конечно, Димка сразу понял, что это не рояль, потому что черная штуковина намного меньшего размера. Значительно больше этот предмет походил на небольшой шкаф или крупный комод.

Неизвестно почему, но Димке подумалось, будто в этом шкафу тоже могут валятся какие-нибудь книги. Или хотя бы то, что оторвалось от уже найденного тома Майн Рида.

Лосев взялся разбирать обломки мебели и вскоре очистил от них черный шкаф. Оказалось, что он двустворчатый и лежит дверцами вверх. Никаких ручек на дверцах нет, и даже следов, что они когда-то имелись, Димка не обнаружил. Тогда он попробовал подцепить дверцы за края и подергать — дверцы только шатались, но не открывались. При этом он отчетливо услышал металлический скрежет: как видно, шкаф заперт. На правой дверце обнаружилась замочная скважина.

Наверно, Димке следовало отступиться от шкафа, забрать рваную книжку и спуститься вниз. А потом запереть чердак, убрать лестницу в чулан и, усевшись где-нибудь поудобнее, читать «Затерянных в океане».

Вообще-то Лосев именно так и хотел поступить, хотя, возможно, другой мальчишка на его месте попытался бы отыскать какую-нибудь крепкую железяку и взломать шкаф. Просто из упрямого любопытства. Но Димка хорошо знал, что взламывать шкаф нехорошо. Наверно, если он лежит тут, у бабушки на чердаке, в запертом состоянии, то не потому, что у нее не дошли руки его отпереть. И вовсе не потому, что бабушка, потеряв ключ, не догадалась подрычажить створки и сломать замок. Скорее всего баба Настя нарочно заперла шкаф да еще и завалила его сверху ломаной мебелью, чтоб он в глаза не бросался. Возможно, потому что у нее в этом шкафу лежит что-нибудь очень ценное. Так что Димка вернулся к дивану, забрал «Затерянных в океане» и уже хотел направиться в сторону люка, когда обнаружил, что на диване остался тот самый ключ, который он нашел на дне ящика с книгами.

Лосев повертел ключ в руках, посмотрел на его замысловатую бородку и… опять направился к шкафу.

Дело в том, что ему показалось, будто бородка ключа и замочная скважина шкафа имеют похожую форму. А раз так, то, возможно, ключ, лежавший на диване, — как раз от этого черного шкафа.

Димка убеждал себя, что ничего плохого он не делает. Во-первых, он еще не был до конца уверен в том, что ключ именно от черного шкафа. Димка только попробовать хотел: подойдет или не подойдет? Во-вторых, Лосев ничего не собирался из этого шкафа брать, даже если б там какие-нибудь совершенно ненужные вещи оказались. Потому что хорошо знал, что у бабушки в хозяйстве нет ненужных вещей и она любую, самую ерундовую штуковину может к делу приспособить. Нет, он только посмотреть хотел, что там лежит. Посмотреть и обратно запереть, а ключ потом снова запрятать в диван под книжки, чтобы бабушка ни о чем не догадалась.

К замочной скважине ключ подошел. Правда, Димка еще не был уверен, что он в этой скважине провернется, и опять засомневался: стоит ли это делать?

Вообще-то у Димки уже был печальный опыт с ключами. Прошлой зимой мама потеряла ключ от квартиры. Причем ей показалось, будто ключ не просто из кармана куртки выпал, а кто-то его вытащил. И еще ей померещилось, будто за ней какие-то дядьки следили. Поэтому мама решила, что ключ стащили воры и назавтра, когда они с папой отправятся на работу, а Димка в школу, придут грабить квартиру. В общем, она потребовала, чтоб папа срочно поменял замок. Папа, конечно, сбегал в хозяйственный, купил новый замок, очень похожий на старый, и поставил его на место прежнего. А наутро раздал всем новые ключики, тоже похожие на старые, только зубчики на бородках размещались по-другому. Димка новый ключ взял, надел на проволочное колечко, а старый ключ с колечка не снял. Вроде бы пустяковая небрежность, а что получилось?!

Придя из школы, Димка машинально вытащил старый ключ, запихнул его в скважину и, конечно, не смог провернуть. Более того, ключ в замке застрял и вытаскиваться не захотел. Возможно, если б Димка дождался мамы или папы, то они нашли бы способ этот ключ выдернуть. Но вместо этого Димка позвонил в соседнюю квартиру, где жил дядя Сережа. А этот дядя Сережа оказался очень пьяным. Вообще-то в трезвом виде он все понимал, но в этот раз ничего не понял, несмотря на то, что Димка ему пытался объяснить насчет путаницы с ключами. Дядя Сережа сказал: «Не боись! Ща провернем!», — принес какой-то стальной стерженек и просунул в ушко ключа. А потом как крутанет со всей силы! И сломал ключ в замке. Тут как раз пришел папа, увидел сломанный ключ и начал ругать дядю Сережу. Тот рассердился на папу, а папа схватил его за майку и втолкнул в открытую дверь его же квартиры. Дядя Сережа — он же нетрезвый — не удержался на ногах и шлепнулся на пол. Тогда из той квартиры выскочила очень толстая и также подвыпившая тетя Зина со сковородкой в руке, закричала: «Помогите, убивают!» — и треснула папу сковородкой по затылку.

Кто-то из соседей вызвал милицию, и она, как ни странно, приехала очень быстро. Хорошо еще, что в это же время появилась мама. Она сумела объяснить милиционерам, что никого не убивают и никого забирать не надо, даже тетю Зину со сковородкой. Кроме того, она попросила милиционеров помочь открыть дверь. Те, конечно, просто сломали замок вместе с частью дверной филенки, а мама написала заявление, что взлом совершен с ее разрешения и никаких претензий к сотрудникам милиции она не имеет. А папе пришлось с шишкой на затылке дверь ремонтировать. Правда, через какое-то время пришел дядя Сережа, тоже с шишкой на затылке, но проспавшийся, и взялся папе помогать. И дверь они общими усилиями починили. Как тогда сказала мама, «все хорошо, что хорошо кончается». На радостях Димку даже не отругали. Но он все-таки крепко запомнил, что даже самая мелкая ошибка может серьезными последствиями обернуться…

Димка решил, что если ключ не провернется, то сразу же вытащит его из скважины и новых попыток открыть замок предпринимать не станет. Он осторожно нажал пальцами на ушко ключа, попытавшись повернуть его по часовой стрелке. Именно так открывался замок в двери Димкиной квартиры. Но ключ поворачиваться не стал. Наверно, если б Лосев сразу после этого поступил так, как собирался, ничего бы не случилось. Но отчего-то ему захотелось повернуть ключ в другую сторону, против часовой стрелки. Димка поменял местами большой и указательный пальцы, осторожно нажал на фигурное ушко, и… дзын-нь! — ключ провернулся с легким металлическим звоном.

Правда, дверцы шкафа после первого оборота ключа не открылись. Дзын-нь! — Димка сделал второй оборот, но и после этого замок не захотел отпираться. Наконец, он в третий раз повернул ключ.

Дзын-нь! Димка потянул за ключ, и дверцы шкафа легко открылись. При этом некий механизм, вроде музыкальной шкатулки, которого Лосев не разглядел, сыграл какую-то незнакомую, но веселенькую мелодию.

Когда дверцы шкафа распахнулись, то Димка ничего не увидел. Внутри шкафа царила тьма. Причем такая густая, какой вообще-то не должно быть. Ведь через слуховое окно чердака проникало достаточно много света. Хоть и стояла пасмурная погода, но все-таки на дворе середина дня. Когда Димка рассматривал книжки в ящике под диваном, то вполне мог прочитать названия, еще не вытащив их оттуда на свет. А от дивана и шкафа до слухового окна одинаковое расстояние. Распахнутые створки шкафа, петли, ребра лакированных черных досок, из каких собран шкаф, поблескивали на свету, а вот внутри — только непроглядная чернота, будто он до краев был засыпан каким-то угольным порошком.

Вначале Димка так и подумал. Он попытался потрогать этот «порошок» пальцем. Палец погрузился во тьму, будто в воду, но не нащупал ничего, кроме пустоты. И еще Лосев почувствовал: там, внутри тьмы, явно холоднее, чем снаружи. Разве может так быть?!

Димка решил, что ему это только показалось, и опустил в непонятную черноту руку по самый локоть. По идее теперь он сможет достать до «дна», точнее, до задней стенки черного шкафа. Рука погрузилась глубже, холод ощутился намного явственней, но… ни до какого «дна» Димка не дотянулся. Как это понять?

Димка вынул руку из шкафа и примерился с внешней стороны. Что за ерунда такая? Он обязательно должен был дотронуться до задней стенки! Может, под шкафом какая-то дыра или люк? Но тогда этот люк должен находиться где-то над хлевом для козы, а Димка в хлеву бывал и точно помнил, что никакого люка в потолке там нет. К тому же там от козы запах очень ощутим. Если б люк действительно вел в хлев, то Димка бы это уже понял.

Лосев решил поднять шкаф и поставить его вертикально. Тогда сразу станет ясно, что там под ним находится.

Подкопавшись чуть-чуть под заднюю стенку шкафа — она вроде бы была на месте! — Димка поднапрягся и, с некоторым усилием подняв шкаф, поставил его на ножки.

Никакого люка или дыры под шкафом не оказалось. Только песок, камешки и опилки, которыми засыпан весь пол чердака. Задняя стенка шкафа тоже целехонька — черная и блестящая, как все остальные. Димка обошел вокруг шкафа и вновь встал перед открытыми дверцами. Тьма никуда не исчезла, а ведь теперь свет из слухового окна должен непременно высветить всю внутреннюю часть шкафа. Вот это номер!

Димка решил проверить еще раз. Только теперь он не стал лезть в шкаф руками, а взял старую лыжу с обломанным носом — она валялась поблизости и была около двух метров в длину. Сначала он приложил лыжу к внешней боковой стенке шкафа и, подобрав с пола ржавый гвоздик, прочертил на лыже черточку. Затем стал медленно задвигать лыжу внутрь шкафа. Лыжа все дальше уходила во тьму, отметка давно скрылась из виду, затем исчезли и металлические уголки, на которых когда-то держалось крепление для ботинок. То есть лыжа уже погрузилась в шкаф наполовину.

Лосев оставил лыжу и посмотрел на заднюю стенку. Нет, лыжа ниоткуда не торчала. Ни на задней стенке, ни на боковых никаких дыр на них не появилось. Ничего себе!

Может, с лыжей что-то случилось? Димка вытянул лыжу на свет и убедился, что она ничуточки не укоротилась. Совсем непонятно! Так не бывает! Не может лыжа погрузиться в шкаф больше чем на метр, если от дверцы до задней стенки не больше сорока сантиметров.

Отчего-то Димке стало не по себе. Он находился совсем рядом с чем-то таинственным и неведомым. И не где-нибудь в чужедальней стороне, а на родном бабушкином чердаке, среди белого, хотя и пасмурного дня. Интересно, знает ли бабушка что-нибудь про этот таинственный черный шкаф? Или он тут лежит много-много лег и никто, кроме Димки, его никогда не открывал?

Но ведь ключ от шкафа лежал в ящике под диваном, о котором бабушка знала. И вряд ли ей неизвестно, какой замок этот ключ открывает. А если она уже открывала шкаф, то не может не знать того, что сейчас заметил Димка… Но почему бабушка, обнаружив такой необычный шкаф, никому о нем не сказала? Ведь это же мировая сенсация! Тут бы, наверно, тысячи корреспондентов со всего света налетели, можно было бы за одни интервью по тысяче долларов брать! А шкаф продать с аукциона тому, кто больше даст. Да за него, наверно, целый миллиард баксов можно получить. И как это бабушка не догадалась?! Такая деловая, смекалистая, любой ерунде может полезное применение найти, а тут сплоховала…

Мысль о том, что из этого шкафа можно огромную прибыль извлечь, напрочь выпихнула из Димкиной головы страх перед неведомым. Наоборот, появилось какое-то азартное чувство, точно побеждаешь в веселой игре.

Именно на волне этого азарта Димке пришла в голову идея: а что, если взять да и залезть в шкаф? С руками его ничего не случилось, с лыжей тоже. Значит, ничего опасного в этих потемках нет.

В конце концов, забираться далеко он не станет. Заползет метра на два и обратно…

Димка подошел к шкафу и первым делом вынул из скважины ключ. Так, на всякий случай. Вдруг сквозняк подует и захлопнет дверцы? Замок двусторонний — в этом Димка убедился. Стало быть, если дверцы захлопнутся, а замок защелкнется, то Лосев откроет его изнутри.

Конечно, оказавшись перед непроглядной тьмой, Димка вновь испытал волнение. К тому же из черноты все сильнее веяло холодом, будто из погреба-ледника. Мурашки по спине пробежали, не без того. Но все-таки любопытство и азарт оказались сильнее страха. Лосев отважно сунул голову в черную тьму, затем влез в шкаф, встал на четвереньки и пополз вперед.

Вначале Димкины глаза ровным счетом ничего впереди не видели, а сзади, когда Лосев поворачивал голову, то через открытые дверцы шкафа просматривался все тот же бабушкин чердак. И звуки долетали до его ушей уличные: барабанил по крыше дождь, куры квохтали поблизости, блеяла коза на улице, тарахтел где-то далеко трактор.

Однако когда Димкины ноги, обутые в кроссовки, оказались примерно на том месте, где с внешней стороны была задняя стенка шкафа, Лосев, в очередной раз обернувшись, увидел, что видит чердак значительно хуже, чем прежде. Будто между ним и внешним миром появилось какое-то тонированное стекло. И звуки стали едва слышны, словно Димке ваты в уши напихали. А ладони и коленки стали ощущать под собой не более-менее теплое лакированное дерево, а некий иной, тоже гладкий, но очень холодный материал — не то шлифованный камень, не то кафельную плитку, не то вообще металл какой-нибудь. А спереди, из тьмы все сильнее веяло холодом. Мелькнула мысль: а может, вернуться, пока не поздно?!

Наверно, именно в этот момент Димка еще мог бы вылезти из шкафа, запереть его на ключ, снова привести в горизонтальное положение, засыпать обломками мебели, как было прежде, а затем убрать ключ от шкафа в ящик с книгами и, спустившись с чердака, углубиться в Майн Рида. Но он почему-то пополз дальше.

Метра через три или чуть больше Димка опять оглянулся. Чердак все еще виден, но уже так, будто Лосев глядел на него даже не через тонированное, а через закопченное стекло, примерно такое, какое они делали с папой, чтоб смотреть на солнечное затмение. Затмения они тогда так и не разглядели, потому что небо заволокли облака, но как выглядит обычный мир, если смотреть на него через такое стекло, Димка уже знал. А всякие там деревенские звуки почти не слышны, только тарахтение трактора еще кое-как доносилось. Зато холод заметно усилился. Теперь Димке казалось, будто он ползет по гладкому льду, примерно такому, какой бывает на искусственных катках. Вскоре он убрал от пола ладони, потому что они начали неметь и примерзать, а потом и колени, — им стало холодно даже через джинсы. То есть Лосев передвигался уже не на четвереньках, а на корточках. Это, конечно, удобства не прибавило и скорости тоже, но все же Димка прошел таким образом еще несколько метров вперед, прежде чем снова оглянулся.

Позади пока просматривался темно-серый прямоугольник, в середине которого еще можно рассмотреть небольшой, более светлый квадратик — слуховое окно чердака. Все остальное разглядеть уже невозможно. В ушах стояла полная тишина, будто их залепили воском — даже трактора не слышно. Впереди, как и прежде, абсолютно непроглядная темень.

По инерции Лосев прошел вприсядку еще метр или полтора — никак не больше, обернулся… и не увидел ничего, кроме темноты. Теперь тьма и впереди, и сзади — ни зги не видно.

Нельзя сказать, что Димка сильно испугался. Нет, он в этот момент еще не потерял ориентировку и помнил, что возвращаться надо в ту сторону, куда в данный момент направлены пятки кроссовок. Да и вообще он считал, что ушел совсем недалеко от створок шкафа и вылезет максимум через пять минут. Надо просто повернуться и ползти обратно. Сущая ерунда!

Когда Лосев решил развернуться на 180 градусов, то слегка поскользнулся — пол-то был не только холодный, но и скользкий как лед! При этом Димка шатнулся в сторону, инстинктивно вытянув руку вправо, ибо помнил, что стенка шкафа, когда он в него залезал, была даже ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Он надеялся, что упрется в стенку рукой и избежит падения.

Но не тут-то было. Хотя Лосев вытянул руку на всю длину, никакой стенки она не нащупала, ни во что не уперлась, и Димка шлепнулся боком на гладкий, холодный, а главное, очень твердый пол и больно ушиб локоть. Реветь, конечно, он не стал — возраст уже не тот, чтоб нюни распускать, — но зубами поскрипел.

Когда боль прошла, Димка стал шарить руками по сторонам, пытаясь найти стенку, но она куда-то подевалась. Ни справа, ни слева стенок не было. Тогда Лосеву показалось, будто он, падая, повернулся на 90 градусов и ищет стенки там, где их никогда не было, то есть спереди и сзади. Вообще-то Димка уже понял, что потерял ориентировку в темноте и может сейчас запросто пойти не в ту сторону, но еще надеялся, что, обнаружив стены, быстро выберется наружу. На всякий случай Димка вытянул руки в стороны, чтоб еще раз убедиться в отсутствии стен по правую и по левую руку, а затем, не опуская рук, повернулся направо. То есть на те самые 90 градусов.

Но и в этом положении Димке не удалось нащупать стен. Тогда он вспомнил про потолок, а касаясь потолка рукой, можно рано или поздно найти стену.

Казалось, до потолка всего ничего — ведь поначалу Димка едва не касался его головой, даже когда полз на карачках. И когда он пошел на корточках, до потолка оставалось примерно то же расстояние. Однако сейчас, даже встав во весь рост и даже на цыпочках, Лосев потолка не нащупал. Конечно, стоять было гораздо удобнее, чем сидеть на корточках, а уж идти в полный рост — и подавно, но возможность выпрямиться Димку особо не обрадовала.

Теперь единственной опорой оставался пол. Димка подумал, что уж пол-то никуда не денется. Поэтому надо идти куда-нибудь, а там, глядишь, все-таки найдется стена, вдоль нее он сумеет добраться до выхода.

Так он и сделал. Просто взял да и пошел по скользкому полу мелкими шажками, чтоб опять не шлепнуться.

Пройдя с десяток таких шажков, Лосев наконец-то уперся ладонями в стену. Ясно, что это не деревянная стенка шкафа, а такая же холодная, как пол, скользкая «ледяная» стена. Тем не менее Димка немного воспрял духом и двинулся вдоль этой стены, касаясь ее рукой. По его разумению, он удалился от дверцы шкафа не больше чем метров на двадцать, на двадцать пять. В одном метре примерно три его мелких шага. Стало быть, если через семьдесят пять шагов он не выйдет к шкафу, то, значит, шел не в ту сторону. Тогда надо повернуться и пройти уже сто пятьдесят шагов в противоположном направлении.

Эти вычисления Лосева успокоили, и он продолжил двигаться вдоль стены, подсчитывая шаги в полной темноте, не видя даже собственного носа и не слыша ничего, кроме звука своих шагов и дыхания. Судя по всему, температура тут минусовая, а на Димке только джинсы и летняя ветровка. Кроссовки тоже нельзя назвать теплыми, и ноги здорово мерзли.

Пройдя пятьдесят шагов, Димка остановился. Выходит, он шел не туда. Ведь ему хорошо помнилось, что, уже забравшись довольно далеко от выхода из шкафа, он видел чердак, слуховое окно и так далее. Тем не менее посомневавшись немного, Лосев все-таки решил сделать еще двадцать пять шагов.

Шаг, другой, третий, десятый… Тьма оставалась непроницаемой. Двенадцатый, пятнадцатый, двадцатый… И тут, где-то очень далеко впереди, гораздо дальше, чем предполагал Димка, появилось прямоугольное пятнышко, чуть более светлое, чем окружающая тьма.

Наверно, следовало бы удивиться ошибке в расчетах, а заодно подумать над ее причинами, но Димке было не до того. Он разом забыл о том, что пол скользкий, и бегом изо всех сил помчался вперед. Световой прямоугольник быстро превратился из темно-серого в светло-серый, потом в белесый, а размеры его быстро увеличивались. К тому же неожиданно обнаружилось, что пол, по которому бежал Лосев, имеет уклон и этот уклон заметно увеличивается. Теперь он уже не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Он съезжал к световому прямоугольнику, словно по ледяной горке, с нарастающей скоростью.

Конечно, Димка помнил, что никакого уклона в шкафу не было. По крайней мере, такого, по какому он сейчас скатывался. Если б он был, то Лосев не сумел бы вползти на такую скользкую крутизну на четвереньках, а на корточках — тем более. Иными словами, он понял, что нашел какой-то другой выход из этого таинственного шкафа, точнее, из пространства, укрытого внутри шкафа. Но теперь оставалось только скользить вниз, и даже притормозить немного не удавалось. Сохранять равновесие в вертикальном положении при такой скорости очень сложно. Поэтому единственное, что Димка сумел сделать, — это улечься спиной на холодный «лед», чтобы не грохнуться об него лбом или носом.

Ш-ших! — Лосева с огромной скоростью вынесло из темноты, и он даже зажмурился, потому что свет показался глазам, привыкшим к темноте, просто ослепительным. Через некоторое время, поморгав и повертев головой, Димка осмотрелся, и удивлению его не было предела…

Первое, что поразило Димку, так это небо. Не серое, облачное, какое он, проснувшись утром, увидел в окно, и не голубое, чистое, какое он уже третий день мечтал увидеть. Небо было ярко-зеленое, как молодая трава. А на этом небе сияли сразу два солнца, одно почти нормальное, золотистое, а другое — темно-голубое или светло-синее — понимай, как хошь. Лосев знал, что если такие краски, желтую и голубую, смешать, то получится зеленый цвет. Здесь же, должно быть, лучи света от двух солнц смешивались в атмосфере, и небо выглядело зеленым.

Сначала Димка увидел только эти два солнца и небо, потому что лежал на спине — именно так, как ехал по «ледяной горке». Потом он встал на ноги и удивился еще больше.

Вокруг него до самого горизонта простиралась каменистая пустыня. Ровная, как стол, без единого деревца или кустика. Только выжженная земля, покрытая узором трещин, да многочисленные камни, размером от гравия до валуна.

А за спиной у Димки стоял… черный шкаф с открытыми настежь дверцами, точно такой же, как на бабушкином чердаке. Только пыли на нем гораздо больше, и от этого он казался не черным, а серо-желтым. Но внутри шкафа просматривалась сплошная черная тьма — точно такая же, как внутри того, бабушкиного.

Лосев пощипал себя за локоть. Нет, он не спит, ничего ему не снится!

Два солнца! Зеленое небо! Это же значит, что он на другой планете! И не только на другой планете, а в другой планетной системе, потому что в Солнечной системе никакого второго солнца нет. Может, даже в другой галактике.

Голова отказывалась в такое верить. Прямо как в фильме «Звездные врата», который Димка смотрел по телевизору! Там тоже американские коммандос и археолог-египтолог нашли внутри пирамиды какую-то штуковину, через которую перебрались в другую галактику. Но одно дело — египетская пирамида, а другое — бабушкин чердак! Кто же знал, что оттуда всего-навсего за час можно перебраться неведомо куда?!

Правда, вслед за этим Лосев забеспокоился. Во-первых, насчет себя самого. Конечно, воздуха тут хватало и, похоже, никаких ядовитых газов в нем не имелось, иначе бы Димка уже коньки отбросил. Но ведь в воздухе могут и всякие там бактерии быть, вирусы или еще что-нибудь опасное. Например, такое, как в фильме «Чужие», когда внутри людей поселяются зловредные чудовища, не то тараканы, не то осьминоги! Вдруг Димка уже проглотил с воздухом что-нибудь этакое?! Во-вторых, Лосев испугался и насчет родной Земли. Ведь раз он добрался сюда по этому ходу, то и здешние жители-инопланетяне могут пролезть на Землю, прямо к бабушке на чердак! Во всех фильмах, кроме, пожалуй, «Вавилона-5», инопланетяне жутко злые, ужасные и все время мечтают покорить землян. Правда, пока в пустыне ничего похожего на инопланетян не появилось, но ведь когда они появятся — поздно будет…

В общем, Димка понял, что надо поскорее залезать обратно в шкаф и возвращаться домой. Все равно тут вокруг пустыня и ничего интересного, кроме двух солнц и зеленого неба, не видно. Он уже подошел к шкафу, как вдруг подумал, что опасно оставлять его открытым. Черт его знает, может, сюда через полчаса инопланетяне прибегут и тоже захотят в шкаф залезть. Только вылезешь к бабушке на чердак, а следом за тобой какой-нибудь восьминогий шестиглаз выползет! Димка вытащил из кармана ключ и сунул его в замочную скважину с внутренней стороны дверцы. Ключ к скважине подошел, но, когда Лосев попытался его провернуть, ничего не получилось. То ли бородка ключа к замку не подходила, то ли просто в замок набилась здешняя пыль.

Димка понадеялся на второй вариант. То есть подумал, что если он как следует продует замок, то ключ в конце кондов провернется. Поэтому он вытащил ключ из замка и стал усердно дуть в замочную скважину. Потом вновь вставил ключ и попробовал провернуть — опять ничего не вышло.

Наверно, Лосеву следовало сообразить, что раз здешний шкаф простоял тут, на этой планете, неведомое количество лет с открытыми дверцами и за это время никакие восьминогие шестиглазы к бабушке на чердак не пробирались, то ничего ужасного не случится, если его оставить открытым. Гораздо важнее подняться на уклон, по которому Димка съехал несколько минут назад. Ведь этот уклон намного круче ледяной горки в Димкином дворе на детской площадке. Лосев несколько раз пытался взобраться на ту горку по ледяному скату, не держась за бортики, но безуспешно. Надо думать, что здесь у него и подавно шансов нет.

Но Димка сосредоточился на замочной скважине: продувал, вставлял ключ, пытался провернуть… И так раз пять. Но толку никакого. Наконец, он решил бросить это бесполезное занятие и полезть в шкаф, но тут внезапно услышал какой-то непонятный звук.

Странным этот звук показался потому, что не походил ни на один из звуков, какие Димке доводилось слышать прежде. Не то шорох, не то стон, не то лепет какой-то…

Лосев перестал возиться с ключом и повернул голову в ту сторону, откуда долетел странный звук. Нет, ничего, способного издавать шорохи, стоны или лепет, он не заметил. Все та же пустыня, потрескавшаяся земля, песок да камни разных размеров. Конечно, песок, если его гонит ветер, шуршит, но шорох, какой послышался Димке, звучал совсем не так. И если б мелкие камешки по какой-то причине начали сыпаться и шуршать, это был бы совсем иной шум. Нет, Димка был готов поклясться, что услышанный им звук произвело какое-то живое существо. Если, конечно, ему этот звук не померещился.

Звук повторился. На сей раз Димка более точно определил, откуда этот шорох-стон-лепет исходит. Звук слышался из-за небольшого бугорка, расположенного метрах в десяти от шкафа.

Нельзя сказать, будто Лосев, убедившись, что не ослышался, сильно обрадовался. Все-таки тут другая планета как-никак! Сам по себе в общем-то звук не вызывал особого страха, потому как был негромкий и в нем не слышалось ничего угрожающего. Во всяком случае он не походил ни на змеиное шипение, ни на осиное жужжание. Наоборот, в этом звуке чудилась не то жалоба какая-то, не то мольба о помощи…

Но сразу бежать к бугорку и интересоваться, кто же там сигналы бедствия подает, Димка не стал. Во-первых, потому что прекрасно понимал: он находится в каком-то другом мире, где звуки, кажущиеся призывом о помощи, на самом деле могут означать нечто совсем другое. Например, какой-нибудь обитатель здешней пустыни, увидев чужака, забравшегося на территорию, которую абориген привык считать своей, начал издавать звуки, означающие: «Прочь отсюда! Здесь моя земля, и я тебя в гости не звал!» При этом не важно, разумный это обитатель или не очень. Даже кошки свою территорию метят… Опять же, то, что этот самый инопланетянин или инопланетное животное не орет во всю глотку, а издает такой тихий звук, вовсе не означает, что он совсем маленький. Бугорок все-таки около метра высотой. В лежачем положении за ним может кто-нибудь огромный с дубиной скрываться, типа питекантропа или свирепого неандертальца, каких Димка видел в Историческом музее. Да и зверюга ростом с тигра там тоже может замаскироваться. Сунешься туда, а он как выпрыгнет!

Что лучше, повстречать тут какого-нибудь первобытного охотника или неразумную зверюгу, Лосев не знал. Конечно, с более-менее разумным первобытным есть шанс разойтись мирно, ежели он, к примеру, не окажется людоедом. Да и зверюга в принципе может не сожрать, если Димка покажется ей несъедобным. Только вот шансов на это мало. В такой пустыне, поди-ка, живности водится не так уж много. А потому здешние обитатели, разумные или неразумные, небось особо не привередничают. Что на зуб попадется, то и лопают. В том числе и Димку могут схрупать, даже при том, что он костлявый.

Самое оно залезть бы обратно в шкаф, затворить дверцу и хотя бы спрятаться, если не удастся убежать вверх по скользкому, как ледяная горка, уклону. В конце концов, раз этот шкаф стоял тут не один год с открытой дверцей, а здешние существа не вылезали к бабушке на чердак, то они скорее всего боятся темноты. К тому же если Димка заползет в шкаф, то скроется в черном тумане и станет для них невидимым. Правда, могут по запаху учуять, если у них обоняние, как у собак, но навряд ли рискнут соваться во тьму и холод. Тут ведь жарко в пустыне, аж целых два солнца светит, и все животные, наверное, теплолюбивые…

В общем, Лосев уже решил прятаться в шкаф, но тут из-за бугорка опять послышался таинственный звук. На сей раз он показался Димке намного более членораздельным и похожим на человеческую речь. Более того, Лосеву показалось, будто он слышит знакомое слово:

— Пи-ить…

Сначала Димка подумал, что он принял случайное сочетание звуков за русское слово. Ведь не обязаны же жители другой планеты говорить по-русски, если даже на самой Земле существует множество разных языков! Даже в одной России сто с лишним разных народов живет и у каждого — свой родной язык.

Вместе с тем то, что кто-то из-за бугорка просит пить, не показалось Димке странным. Он бы и сам сейчас с удовольствием попил пепси-колы или даже какой-нибудь прохладной минералочки. Потому что вокруг сплошная пустыня, а с неба вовсю пекут аж два солнца Пока Димка отогревался после хождения в черном тумане по холодному и скользкому как лед полу, ему тут даже нравилось, но он еще и часа в здешних местах не пробыл. А через час-другой, возможно, и у него от жары и сухости все в глотке пересохнет так, что и говорить по человечески трудно будет.

Потом Димка неожиданно сообразил: если тот, кто находится за бугорком, действительно просит пить, а не издает случайные звуки, значит, он по-русски понимает. Стало быть, с ним поговорить можно! Ну, а если не отзовется, значит, ничего этот тип не понимает и пищит что-нибудь на своем, местном языке, который Лосеву, в свою очередь, нипочем не понять. Тем более что у Димки по английскому «тройка» за год. Мама ворчала, что у него никаких способностей к языкам нету.

Конечно, Димка не мог не задуматься над тем, откуда тут, в другом мире, мог взяться человек, говорящий по-русски. Единственное объяснение, пришедшее на ум, состояло в том, что человек попал сюда точно так же, как сам Лосев, то есть через бабушкин шкаф. Только кто же это мог быть? Ведь и шкаф стоял запертым снаружи, и ход на бабушкин чердак все время запирался. Даже если представить себе, что какой-нибудь жулик, решивший чего-нибудь стащить с чердака, или бомж, которому ночевать негде, потихоньку залез на чердак через слуховое окошко, нашел ключ в старом диване, а потом забрался в черный шкаф и запер за собой дверцу, то не мог сделать это иначе, как изнутри. То есть унеся ключ сюда, в этот инопланетный мир. И тогда Димка не нашел бы этого ключа в диване… Впрочем, может, там два ключа было?…

Предполагать Димка мог сколько угодно, но проверить, кто же там, за бугорком, скрывается, можно, только приблизившись к этому месту. На это Лосев пока решиться не мог. Потому что и с неандертальцем (особенно если у него еще и дубина при себе окажется!), и со здешней зверюгой (если она типа тигра или крокодила), и даже с обычным российским бомжом ему встречаться не хотелось. Поэтому Димка решил, что самое безопасное — вступить в переговоры. Тем более что до его ушей уже в пятый раз долетело жалобное, не очень внятное, но все же хорошо различимое:

— Пи-ить…

Лосев набрался духу и позвал:

— Эй, кто там?!

— Я-а… — донеслось из-за бугорка. Голос слабый и какой-то дрожащий, будто это существо находится при последнем издыхании. Впрочем, Димка еще не до конца поверил в то, что его поняли, а не просто испустили стон.

— Кто ты? — настороженно спросил Лосев. — Как тебя зовут?

— Н-не знаю… — услышал он в ответ вполне отчетливый лепет. — П-пи-ить…

Теперь Димка окончательно убедился, что забугорное существо его понимает, но легче от этого не стало. Если существо разумное, то почему же не знает, кто оно такое?! Даже бомжи, насколько Лосев наслышан, которые, случается, забывают свои настоящие имена и фамилии, все-таки отзываются на клички. Не знают, как себя называть, одни только психи…

Как вести себя, когда поблизости псих, Димка не знал. Конечно, папа говорил, что сумасшедшие бывают разные. Одни ведут себя тихо и ни на кого не нападают, а другие — буйствуют и очень опасны. Но бывают и такие, что в обычное время тише воды ниже травы, от нормального не отличишь, а потом ни с того ни с сего начинают беситься, набрасываться на людей, все ломать и крушить. Так и этот, за бугорком, сейчас жалобно стонет, а потом, когда Димка подойдет, разъярится и начнет в него камнями швыряться…

И тут Лосев додумался, как можно, не подходя слишком близко, разглядеть то, что скрывается за бугорком. Во-первых, можно отойти влево или вправо от черного шкафа и заглянуть сбоку, а во-вторых, можно вскарабкаться на шкаф и посмотреть сверху.

Отойти от шкафа Димка побоялся. Потому что за бугорком мог прятаться вовсе не псих, а какой-нибудь хитрый жулик, который только того и ждет, чтоб Димка отошел от дверцы. Выскочит, добежит до шкафа и отрежет Лосеву путь к отступлению… Правда, зачем это может жулику понадобиться, Димка сообразить не успел, но все же решил, что спокойнее всего просто залезть на шкаф и посмотреть оттуда.

Правда, забраться на шкаф оказалось не так-то просто, все-таки метра полтора в высоту, а Димка покамест только до метра сорока пяти дорос. Поэтому, чтобы влезть на шкаф, ему пришлось подкатить небольшой валунчик размером с футбольный мяч. Встав на камень, Лосев сумел упереться руками, выжаться вверх и забросить коленку на шкаф. Ну а потом и все остальное туда втащил. Выпрямившись во весь рост, Димка смог хорошо разглядеть все, что творилось за бугорком.

Самое удивительное то, что ни жулика, ни бомжа, ни психа, и никакого человека вообще, он там не увидел. Впрочем, он не увидел там и никакого инопланетного существа, во всяком случае, большого размера.

Но ведь кто-то стонал там: «Пи-ить!» — и вполне осмысленно отзывался на Димкины вопросы?! Неужели на Димку глюки накатили? Или, может, тот, кто стонал и лепетал, не за этим бугорком прячется? Лосев повертел головой по сторонам, даже за спину посмотрел на всякий случай, но ничего не обнаружил. Со шкафа Димке было видно далеко, тем более что в пустыне особых возвышенностей не существовало. Нет, ничего похожего на человека разглядеть не удалось. Да и вообще ничего живого не видно. Камни, песок, потрескавшаяся земля — ни кустика, ни травинки, не говоря уже о всяких там ящерицах и тушканчиках, какие, как известно Димке, обитают в пустынях. А за тем самым бугорком, откуда Лосев слышал «Пи-ить», лежал всего один небольшой продолговатый камешек. Темно-серый такой, как большинство здешних валунов. Кто же тогда пищал?

Димка слез со шкафа, решив, будто ему все эти звуки примерещились. Вспомнил даже, что слышал когда-то про «поющие пески». Правда, здешняя пустыня не страдала избытком песка, и ее следовало считать каменистой. Но мало ли, может, на здешней планете существуют «поющие камни»? Скажем, если их ветром обдувает, то они издают звуки. Впрочем, ветра, во всяком случае, достаточно заметного, Димка не ощущал. Даже тогда, когда на шкафу возвышался.

И тут Лосев вспомнил, что как-то раз смотрел по телевизору фильм про Человека-Невидимку. Может, там, за камнем, именно такой?! После этого Димке опять стало страшно. В фильме, который он видел, Невидимка был не самой приятной личностью. Правда, его там все ловили, гоняли и, в конце концов, убили, но и он сам немало людей поубивал и покалечил.

Конечно, тот фильм фантастический. Когда Димка спросил папу, можно ли на самом деле сделать человека невидимым, тот сказал, что таким способом, как в фильме по книге Герберта Уэллса, — однозначно нельзя. То есть невозможно придумать вещество, делающее человека прозрачным. Более реально, но технически сложно — найти способ окружить человека сверхмощным магнитным полем, которое бы искривляло световые лучи и заставляло их обтекать человека, как воздух обтекает движущуюся по шоссе машину. Правда, при ныне существующей технике это тоже невозможно, потому что для создания магнитного поля, способного искривить световой луч хотя бы на один градус, нужна огромная энергия.

«Значит, — разочарованно спросил Димка у папы, — невидимкой никто и никогда не станет?»

«Почему же? — не согласился папа. — Для того чтоб стать невидимым, вовсе не обязательно, чтоб твое тело стало сверхпрозрачным или чтоб ты по-настоящему свет не отражал. Главное, чтоб тебя не видел тот, кто на тебя смотрит, верно? А потому надо найти способ воздействовать на мозг этого человека. Ведь человек видит не столько глазами, сколько мозгом. Глаза — это просто оптика, живая телекамера, так сказать. Свет проходит через «объектив» — зрачок с хрусталиком, попадает на сетчатку — что-то типа «электронно-оптического преобразователя» и превращается в сложную комбинацию нервных импульсов, и они по «кабелю» — зрительному нерву — передаются в зрительные центры мозга, расположенные в затылочной части. Вот там-то эта комбинация нервных импульсов и превращается в картинку, которую ты видишь перед собой. Конечно, она отражает то, что существует на самом деле, но только в тех пределах, какие позволяет твоя зрительная система. Например, есть такие люди, у кого нарушено цветоощущение — их называют дальтониками. Грубо говоря, они видят все, как на экране черно-белого телевизора. А есть люди, способные различить десятки оттенков в каком-либо одном, допустим, зеленом цвете. Как компьютер, допустим. Один можно только на 256 цветов настроить, а другой — на несколько миллионов. Я тебе не слишком сложно объясняю?»

«Нет, — ответил тогда Димка, — я все уловил, только не понял, при чем тут Человек-Невидимка?»

«А при том, что если придумать какой-то способ воздействовать на зрительные центры того, кто на тебя смотрит, то он, даже стоя совсем рядом с тобой, тебя не заметит. Говорят, что индийские йоги это умеют. Один европейский кинооператор еще много лет назад сумел попасть на представление, которое такой йог показывал публике. Тысячи человек видели, как в считанные секунды расцвело сухое дерево! Кинооператор все это чудо заснял, а когда проявил пленку, то оказалось, что дерево-то сухое. Иными словами, этот йог просто загипнотизировал толпу, и тысячи людей увидели то, что он им внушил, то есть то, чего на самом деле не было!»

Вспомнив этот разговор, Димка поежился. А вдруг там, за бугорком, и впрямь похожий тип засел и ему мозги заполаскивает?! Лосев только маленький камешек видит, а на самом деле там здоровенный детина прячется…

Правда, голос у того, кто предположительно был невидимкой, здоровенному дядьке не очень-то подходил. У тех обычно рыкающие громкие басы бывают, а тут нечто вяло-писклявое. Может, это карлик-невидимка?

Димкины размышления прервал очередной шелестящий стон:

— Пи-ить…

И теперь он точно исходил из-за бугорка — никаких сомнений быть не могло. Димка еще минутку подумал, набрался духу и решился сбегать к бугорку. Нет, не верилось ему, что такой жалобный голосок мог принадлежать кому-то большому и опасному.

Метров десять Димка пробежал быстро и, перескочив через бугорок, остановился рядом с плоским, продолговатым камешком, его Лосев видел со шкафа. Вообще-то камешек не такой уж и маленький — сантиметров пятнадцать в длину, наверно. По форме напоминает неправильный ромб, но никаких сколов и острых краев не имеет. Впрочем, поначалу подробно рассматривать камень Димка не стал, тем более что булыжник сильно припорошен песком и пылью.

Нет, никакого невидимки тут не обнаружилось. Потому что если б он даже сумел заполоскать Димке мозги, как индийский йог, и заставить его не видеть то, что есть на самом деле, то ноги-то не загипнотизируешь! А Димка и вправо, и влево подвигался и через камень перешагнул — но ни на что невидимое не наступил.

Наверно, он бы спокойно вернулся к шкафу и продолжил бы возиться с замком и ключом, уже не обращая внимания на всякие там непонятные звуки. Но в том-то и дело, что в этот самый момент буквально из-под ног у него донесся очередной стон:

— Пи-ить… Спаси меня!

Димка нагнулся и поглядел под ноги. Ничего, кроме продолговатого камня, глаза не увидели. Однако, присмотревшись повнимательней, он поднял камень с земли, стряхнул с него песок, сдул и обтер пыль…

— Нечего их разглядывать! — свирепо прошипел божок. — Хочешь, чтоб они нас отсюда вытащили?! Скорее сыпь песок и уползай вверх по горке! Не забудь, я скоро опять начну от жажды умирать!

Только сейчас Лосев подумал, что и впрямь надо торопиться. Инопланетяне инопланетянами, но и про бабушку с мамой забывать не стоит. Они, возможно, уже вернулись из магазина и очень волнуются.

И зачем он только полез сегодня на чердак?! Бабушка с мамой придут из магазина, увидят, что чердак не закрыт, а Димки нет. Рассердятся, подумав, что он гулять убежал, а потом, когда он к обеду не вернется, испугаются и начнут по деревне бегать, спрашивать, не видел ли его кто…

Вообще-то так может быть только в том случае, если бабушка ничего не знает о шкафе. А если знает? Или просто догадается, куда он мог залезть?! Тогда она может сюда прибежать, соскользнуть с горки и тоже попасть в лапы к этим шарообразным! И мама тоже! Конечно, инопланетяне, возможно, и не сумеют влезть в шкаф через запертую дверь, да и вообще навряд ли в туннель протиснутся. Слишком уж большие…

А вот это еще неизвестно, какие они на самом деле! Может, у них эти шары — вместо вездеходов и их в этих шарах по десятку напихано, а сами они ростом с кошку или даже с этого каменного божка. Но при такой технике они дверцу от шкафа в два счета отдерут и вытащат оттуда и Димку, и божка за компанию. Он-то местный, знает, что это за типы. И раз потребовал, чтоб Димка удирал побыстрее, значит, этих инопланетян побаивается. Конечно, главное, чтоб эти шарообразные их не почуяли и внутрь шкафа не полезли. Сейчас, при закрытой дверце, тем более если шарообразные тут раньше не бывали и не знают, что прежде дверца шкафа оставалась открытой. А если бывали?

Тогда-то они точно заинтересуются, почему дверца, много лет остававшаяся открытой, вдруг оказалась запертой! И заглянут для начала все в ту же замочную скважину. Конечно, обычные человеческие глаза не разглядели бы Димку в толще черного тумана, заполнявшего шкаф. Но надеяться на это не стоит. Наверняка ведь у них, этих шаров на ножках, есть какие-нибудь локаторы или тепловизоры, и те мигом отыщут Димку внутри шкафа. Что же делать-то?!

— Сыпать песок впереди себя и лезть на горку! — настырно произнес божок. — Начнешь сомневаться — пропадешь! Торопись! Они уже всего в пяти метрах! Сейчас учуют, сломают дверь, вытянут щупальца, припиявятся и утащат на исследование… Впрочем, и хуже может быть. Пшикнут каким-нибудь лучом — и все, даже мокрого места не оставят. И не увидишь ты никогда маму с бабушкой!

Димке стало так жалко маму и бабушку тоже. Нет, не должны они из-за него страдать! Надо убежать от этих, со щупальцами.

И он, запихав божка в свою рубашку, заполненную песком, снова начал вползать на «горку». Полз, сыпал впереди себя песок и полз дальше. Каждую минуту Димка нервно оглядывался, потому что ему казалось, будто вот-вот его за спину ухватит металлическое щупальце с присоской… Божок тоже поторапливал из мешка:

— Быстрее, быстрее копошись, они уже принюхиваются!

Больше всего, конечно, Лосев боялся, что песка опять не хватит. Но — о, радость! — хватило! Как раз тогда, когда Димка высыпал последнюю горсточку и, заткнув божка за пояс, как следует вытряс весь песок из рубашки-мешка, оказалось, что под ним уже вполне горизонтальный пол.

— Вперед! Бегом! — подзуживал божок, пока Димка развязывал рукава и напяливал опустевшую рубашку. — Торопись!

— Как бегом-то? — пробормотал Димка. — Темно же, не видно ни зги в этом черном тумане…

— Сейчас светлее будет! — обнадежил каменный советчик.

И в тот же момент вперед брызнули два узких… конусообразных пучка красноватого света — будто от лазерной указки. Сразу после этого в черном тумане появились словно бы две узкие дырочки, пробитые этими лучами. Через эти дырочки, совсем недалеко от себя, Димка увидел слабо очерченные контуры выхода из шкафа и даже каких-то предметов, заполнявших бабушкин чердак. Но самое удивительное — лучи исходили из оживших глаз каменного божка.

Нечего и говорить, что Лосев, не обращая внимания на скользкий пол, очертя голову понесся вперед и, преодолев всего несколько десятков метров, как пробка из бутылки, вылетел из черного шкафа на бабушкин чердак.

— Запри его поскорее за собой! — тут же потребовал божок. — Ключ не потерял?

— Нет, — мотнув головой, ответил Димка и запер дверцы шкафа. Опять послышался такой же музыкальный звон, у Лосева немного отлегло от сердца, но каменный деятель не дал ему отдышаться:

— Быстро положи шкаф плашмя и закидай хламом, как прежде было!

Вот раскомандовался! Как ни странно, Димка сперва подчинился, а уж потом задумался, откуда этот самый божок знает, как тут все раньше было. Мысли, что ли, по телепатии читает? С таким надо ухо востро держать.

Тем не менее покамест все советы и распоряжения божка, что называется, «в кассу». И насчет того, чтоб песок на горку сыпать, и насчет того, чтоб рубашку в мешок превратить, и замок он ловко продул от пыли, и свет из глаз организовал. Очень толковый оказался, хотя и каменный.

В данный момент Димка уже боялся не инопланетян, а мамы и особенно бабушки. Знают они или нет о таинственных свойствах шкафа — вопрос десятый, а вот если узнают, что он в шкаф без спросу лазил, — точно отругают. Бабушка — та вообще человек суровый, старинных взглядов. В прошлом году, когда Димка вместо десяти часов пришел с улицы в первом часу ночи, вообще порывалась ремнем всыпать. Дескать, — ее тоже так учили слушаться. Мама, конечно, заступилась, но, не будь ее, получил бы Димка на орехи. К тому же мама тоже может сильно рассердиться. Неизвестно, станет ли она на этот раз Димку защищать и чем все может на этот раз кончиться.

Поэтому Лосев принялся исполнять распоряжение каменного божка с полным пониманием важности этого дела. А настырная каменюка лежала себе на том самом диване, в котором Димка нашел ключ от черного шкафа, и поторапливала:

— Давай, давай! Быстрее шевелись! Мне уже сильно пить хочется. До прихода мамы и бабушки тридцать минут осталось!

— Откуда ты знаешь? — изумился Димка.

— Потому что я ощущаю расстояние, на котором они находятся от нас, и скорость, с какой они к нам приближаются.

— У тебя чего, в голове локатор стоит?

— Вроде того, хотя ваши локаторы — жутко примитивная вещь.

— Но ты же никогда не видел ни мою маму, ни мою бабушку! Как ты можешь определить, что это они идут, а не тетя Вера с бабой Шурой из дома напротив?! Они тоже в магазин пошли.

— Всю информацию я считал с твоей памяти, — объяснил божок. — Так что трудись живее. Тебе еще надо положить ключ от шкафа в диван, запереть чердак, поставить лестницу в чулан, повесить ключи на гвоздь у печки и сесть за стол, чтобы начать читать «Затерянных в океане». Да! И еще ты должен обязательно напоить меня водой.

Димка, конечно, прибалдел от всех этих инструкций, но тем не менее решил поторопиться. Запертый шкаф повалил плашмя, набросал сверху обломки мебели (при этом всеведущий божок еще и поправлял его: мол, это не так прежде лежало, а это — не эдак!). Потом спрятал ключ в ящик дивана, слез с чердака, запер его на висячий замок, отодвинул лестницу, поставил ее в чулан. Заперев и чулан, он повесил ключи на гвоздь около печки.

— Все, молодец! — похвалил божок. — А теперь принеси мне воды! Полную кружку!

Димка пошел за водой, по дороге прикидывая, за какое время божок сумеет эту самую кружку выпить. Потому что обычная эмалированная кружка для статуэтки длиной в 15 сантиметров все равно, что большая бочка для нормального человека. Зачерпнув в кружку воды, Лосев принес ее божку и тут же услышал новое распоряжение:

— А теперь дай мне соломинку для коктейля!

На сей раз Димка даже не удивился тому, что божок знает о наличии в деревенском доме этого сугубо городского предмета. Дело в том, что пучок таких полиэтиленовых «соломинок» еще в прошлом году привезла с собой Димкина мама, как и несколько пакетиков со смесью-полуфабрикатом для изготовления мороженого. Когда было жарко, она угощала сына холодными молочными коктейлями через соломинку.

В общем, Лосев и это требование божка выполнил. Принес ему трубочку-соломинку, один конец соломинки опустил в кружку, а другой приставил ко рту божка. И тут этот микроскопический ротик, обозначавшийся лишь какими-то неровностями на сером камне, вдруг раскрылся! Если б Димка не видел, как у божка глазки прорезались, то и вовсе обомлел бы. Там у него не ротик, а целая маленькая пасть оказалась! С белыми острыми зубками. Тяп! — божок сцапал своей пастью полиэтиленовую трубку и, продолжая лежать на спине, стал помаленьку посасывать воду из кружки. Да так быстро! Буль-буль-буль! — и пол кружки как не бывало.

— Уф-ф! — выпустив соломинку изо рта, произнес божок. — Славная у вас водичка, очень хорошая! А теперь я поспать хочу. Спрячь меня под подушку и постарайся, чтоб мне не мешали… Потому что мама с бабушкой придут через пять минут. Наверно, им не стоит со мной встречаться. А воду далеко не уноси. Я, когда проснусь, обязательно пить захочу.

И божок с очень довольным видом зевнул своей маленькой, но зубастой пастью и… очень отчетливо захрапел. Правда, когда Димка спрятал своего «каменного гостя» под подушку, то храп перестал слышаться. А кружку с водой и соломинкой Лосев поставил в промежуток между спинкой кровати и стеной, так, чтоб она в глаза не бросалась. После этого Димка чинно уселся за стол с книжкой Майн Рида и сделал вид, будто все то время, что мама с бабушкой в магазин ходили, он только этим и занимался.

Действительно, вскоре — возможно, что и пяти минут не прошло! — с улицы послышались чавканье резиновых сапог по грязи и знакомые голоса. Бабушка с мамой были чем-то очень недовольны, должно быть, тем, что цены в магазине опять выросли.

— Я еще помню, — ворчала бабушка, — как каждый год повсюду цены снижали! По указу — везде и всюду! А теперь каждый частник что хочет, то и творит… Но чтоб снижать — ни-ни! — только повышают и повышают.

Мама тоже что-то пробурчала насчет того, что торгаши совсем обнаглели, и в таком сердитом настроении они вошли в калитку, а затем поднялись на крыльцо. Однако, когда они увидели, как Димка сидит за столом, уткнув нос в книжку, настроение у обеих сразу улучшилось.

— Ну как, нашел чего почитать? — спросила бабушка.

— Ага, — ответил Димка.

— Интересная книжка?

— Да, очень, — кивнул Лосев, — про то, как работорговое судно сгорело и с него на плотах люди спасаются…

— И много ты уже прочитал? — полюбопытствовала мама.

— Вот, — Димка показал, конечно, намного больше листов, чем прочел на самом деле. По-настоящему он только с десяток страниц глазами пробежал. Он немного опасался, что мама начнет проверять, что он из книжки запомнил, но это были зряшные волнения. Маму очень порадовало, что сын никуда не убегал из дому, не мок под дождем, не мусорил в доме, не баловался со спичками, а проводил время с толком. Поэтому она не стала задавать Димке вопросы по содержанию книжки. Тем более что пора им с бабушкой обед готовить.

В общем, можно считать, что все обошлось благополучно. Бабушка на чердак не поднималась, только посмотрела, все ли Димка правильно запер. Никакие инопланетяне, как видно, через шкаф не пролезали — какое-то время Лосев еще побаивался этого! Должно быть, они все-таки не учуяли, что у них на планете побывал пришелец с Земли. Ну и божок некоторое время — часа четыре, не меньше! — никаких проблем не создавал. Даже храпа из-под подушки не слышалось.

Книжка Майн Рида и впрямь оказалась интересной. Наверно, если б с самим Димкой в первой половине дня не произошло столько приключений, он бы только и делал, что читал «Затерянных в океане». Но там, в книжке, все-таки все происходило по-нормальному, никаких чудес не творилось. А тут, наяву, и не с кем-нибудь, а с ним, Димкой Лосевым, случилось столько невероятных происшествий, что впору с ума сойти. Так что, сидя за столом и вроде бы уткнув глаза в книгу, Димка не столько читал, сколько размышлял над тем, что сегодня стряслось.

Самым интересным для него вопросом неожиданно стал следующий: знала ли бабушка Настя о том, что находится внутри черного шкафа? И знала ли об этом шкафе мама, ведь она тоже много лет прожила в доме, прежде чем уехала в Москву, поступила в институт и вышла замуж за папу. Конечно, проще всего подойти к ним и спросить, но Димка не решался. Начнешь спрашивать про шкаф, и тогда может сразу все выясниться. И то, что Димка его отпирал, и то, что залезал в него, и даже, может быть, то, что он добирался по нему до планеты с двумя солнцами.

Конечно, если бабушка и мама никогда в шкаф не заглядывали и даже вовсе не отпирали — это одно. Тогда просто отругают и все. Но вдруг окажется, что они отлично знали обо всех таинственных свойствах шкафа?! Знали, но почему-то молчали. Почему?!

И тут Димку даже передернуло от страшного предположения.

А вдруг у него бабушка — инопланетянка? А заодно и мама тоже, раз она бабушкина дочка. Ведь в фантастических фильмах инопланетяне сплошь и рядом маскируются под земных людей. Правда, тогда получалось, что и сам Димка тоже инопланетянин, раз у него мама инопланетянка. А Лосев ничего инопланетного в себе не ощущал.

Да и у бабушки с мамой никаких странностей, свойственных внеземным существам, не наблюдается. Нет, тут что-то другое.

Димка еще долго ломал себе голову, но ничего путного не придумал. Во всяком случае, до того, как мама позвала его обедать.

Конечно, Лосев за обедом невольно приглядывался то к маме, то к бабушке — может, и впрямь в них есть что-то инопланетянское? Но сколько ни глядел, ничего такого, чтоб как-то выдавало их неземное происхождение, заметить не сумел. Во всяком случае, на те золотистые шары с металлическими щупальцами, которые Димка успел разглядеть через замочную скважину, они нисколько не похожи. И борщ, приготовленный мамой, тоже ничего необычного не содержал, и котлеты с лапшой и кетчупом, и даже компот. Все это Лосев съел очень быстро, несмотря на то, что одновременно занимался наблюдениями. Как-никак, он ведь почти два часа на другой планете провел и здорово проголодался.

Димка, как уже говорилось, ничего странного не заметил, а вот мама, присмотревшись к сыну, удивилась:

— Смотри-ка, ты никак загореть успел?!

— С чего бы? — недоверчиво произнесла бабушка. — Дожди идут который день. Он и на улицу-то почти не выбегал…

— То-то и оно, — пожала плечами мама. — А нос и щеки подрумянились!

Лосев, конечно, знал, откуда мог взяться загар. Ясно, что на планете с двумя солнцами, под зеленым небом, в пустыне. Наверняка, если б мама и бабушка знали о том, что через черный шкаф можно пробраться на эту планету, то не стали бы удивляться, а сразу догадались, где принимал солнечные ванны их сын и внук. Значит, никакие они не инопланетянки и никогда не заглядывали в черный шкаф.

Впрочем, в это Димке не очень-то верилось. Неужели бабушка, которая всякой ненужной вещи находила полезное применение, за шестьдесят семь лет ни разу не удосужилась заглянуть в шкаф? Да и мама, прожившая в этом доме до семнадцати лет, неужто ни разу не полюбопытствовала?

Но прямо спросить насчет черного шкафа Димка все же не решился. Неизвестно, как на этот счет бабушка отреагирует, даже если она самая обычная, а не инопланетная. Однако покамест он сомневался и допивал компот, бабушка сама на эту тему заговорила:

— Забыла я тебе еще сказать, где книжки-то лежат! Там, в сторонке от дивана, под ломаными стульями, черный шкаф лежит, на ключ запертый. А ключ в диване, там же, где книги. Да ты его видел, наверно, когда в диване смотрел?

— Да-а… — удивленно пробормотал Димка. — Я ключ видел, только не знал, от чего он. А черный шкаф — не заметил…

На всякий случай Лосев решил приврать. Хотя он ничем вроде бы не рисковал, но сознаваться в том, что лазил без спросу в черный шкаф; ему не хотелось. И говорить о том, что никаких книг в шкафу нет, а только таинственный черный туман, через который можно на другую планету перебраться, Димка не собирался. Он допил компот и сказал: «Спасибо!»

— На здоровье!» — ответила бабушка. — А теперь пойдем, покажу черный шкаф.

— Может, в другой раз? — заотнекивался Димка. Ему отчего-то стало боязно лезть на чердак и опять открывать шкаф. Вдруг эти… в золотистых шарах, уже пробрались через туннель и сидят там, за дверью, поджидая, когда ее отопрут… А потом сцапают щупальцами — и поминай, как звали! Поэтому он очень надеялся на то, что бабушка скажет:. «Ну, в другой раз так в другой раз!» А потом и вовсе забудет про черный шкаф.

Однако бабушка сказала:

— Да чего откладывать? Покамест у меня дела нет, уж лучше пойти. Покажу тебе ключ и шкаф, а уж дальше — как сам захочешь книжку почитать, так и ходи. Ты парень уже взрослый, тебе можно доверять, ничего шального не сделаешь.

Димка, конечно, только вздохнул и последовал за бабушкой.

Когда поднялись на чердак, бабушка показала внуку кучу ломаной мебели — он ее сам недавно набросал! — и велела:

— Вот тут, под хламом, шкаф лежит. Ты покамест раскидай эти деревяшки, а я ключ достану.

И бабушка, покряхтывая, стала вытягивать тяжелый ящик из дивана. А Димка стал разбирать то, что часа два назад так тщательно укладывал под руководством каменного божка.

— Бери ключ, — сказала бабушка, достав ключ из диванного ящика. — Он старинный, хитрый, ключ этот, — не на один, не на два, а аж на три оборота запирает!

Из этого уж точно следовало, что бабушка шкаф отпирала. А вдруг она все-таки только прикидывается бабушкой, а на самом деле инопланетянка?!

Конечно, когда Димка вставлял ключ в замочную скважину, руки у него малость дрожали от волнения. Бабушка этого, кажется, не заметила, но парню все время казалось, будто она вот-вот скажет: «Ты что, кур воровал, друг любезный? Небось уже лазил в шкаф без меня?!»

Ничего такого бабушка не сказала. Димка вставил ключ, с трепетом в душе повернул его раз, другой, третий… Странно, но после третьего оборота никакого музыкального звона замок не издал, а просто щелкнул, как и при первых двух оборотах.

— Ну, что не открываешь? — спросила бабушка.

— Чего-то не получается… — пробормотал Димка, у него от волнения аж во рту пересохло.

— Наверно, дверцу от сырости заело, — предположила бабушка. — Дай-ка, я попробую!

Димка отодвинулся от шкафа и в испуге зажмурился. Ему казалось, что как только бабушка откроет дверцу, то произойдет что-нибудь ужасное. Например, инопланетяне выскочат или лучом каким-нибудь выстрелят…

Но ничего не случилось. Просто дверь шкафа заскрипела — в прошлый раз такого скрипа, кажется, не было! — и бабушка вполне спокойным голосом сказала:

— Ну вот, погляди, какие тут книжки…

Лосев открыл глаза и не поверил тому, что увидел.

Никакого черного тумана в шкафу не было. Все внутреннее пространство проглядывалось очень хорошо, даже несмотря на то что на чердаке полутьма. И задняя стенка на месте, и три полки, которых раньше не было, откуда-то появились, и несколько десятков книжек на полках. Самый обычный шкаф, хоть и старинный, покрытый черным лаком…

— Ну, выбирай чего надо! — велела бабушка, она и на этот раз не заметила смятения на Димкином лице.

— Можно, я потом? — пролепетал Димка. — А то я еще Майн Рида не дочитал… Когда прочту до конца, тогда отсюда возьму новую…

— Хозяин — барин! — улыбнулась бабушка. — Правильно рассудил, конечно. Надо сперва дочитать, положить на место, а уж после новую брать. Ну, тогда я запираю. А ключ ты уж знаешь, где искать.

Спустившись с чердака, Димка опять уселся читать книжку. Точнее, он просто смотрел на страницы и время от времени их перелистывал. Но на самом деле голова у него совсем о другом думала.

Как же это так получилось? Ведь не приснился же ему черный туман и туннель, выводящий на планету с двумя солнцами?! И то, как там корабль приземлялся, и то, как эти золотисто-шарообразные со своими щупальцами выползали?! Да ведь у Димки под подушкой каменный божок с этой планеты храпака задает! Может, и он приснился?

Воспользовавшись тем, что мама с бабушкой отправились в баню белье стирать, Димка поспешно подошел к кровати и приподнял подушку. Приподнял — и опять удивился.

Нет, на сей раз не потому, что божок исчез. Никуда он не девался, божок этот, а стало быть, Димке вовсе ничего не приснилось. То есть Лосев действительно побывал на Планете Двух Солнц и он по праву первооткрывателя дал ей название. А раз побывал, то в шкафу действительно был черный туман, за ним скрывался таинственный туннель и никаких полок с книжками не было. И инопланетяне ему вовсе не померещились, и божок — уж точно. Как лежал себе под подушкой, так и лежит. Однако за короткое время с ним произошли кое-какие изменения, и вот они-то и вызвали Димкино удивление.

Во-первых, божок вырос. Не очень намного, но все-таки заметно. Теперь его рост уже не пятнадцать сантиметров, а все двадцать. Конечно, пять сантиметров — вроде бы небольшая длина, но Димке, например, чтоб подрасти на пять сантиметров целый год понадобился! А божок за какие-то два часа на такую длину вырос! Если б Димка такими темпами рос, то, пожалуй, уже догнал бы в росте маму, у которой метр шестьдесят пять!

Во-вторых, у божка вместо продолговатого бугорка на лице появился настоящий нос. Крючковатый такой, с ноздрями. И уши возникли, очень похожие на настоящие, большие и оттопыренные.

Но это еще не все. Димка отлично помнил, что ручки божка были просто обозначены бороздками, прорезанными в камне, а пальцев не имелось вовсе. Теперь же руки божка отделились от его боков, а на кистях четко обозначились пальчики. Правда, пальчики сжаты в кулаки и покамест не разжимаются. С ногами ничего похожего не произошло, они все такие же, как были.

Конечно, Лосев уже догадался, в чем тут причина. Потому что помнил, что глаза и рот у божка прежде тоже отсутствовали, и появились только после того, как Димка послюнявил ту царапину на камне, которая находилась на месте рта. А теперь божок аж полкружки воды выдул, вот у него еще и руки образовались. Интересно!..

Божок тем временем зашевелился. Если раньше он только глазами хлопал да рот открывал, то теперь стал башкой шевелить, то есть вертеться из стороны в сторону и даже приподниматься. Опять же, раньше глаза и рот только открывались и закрывались, а теперь мордочка божка стала всякие гримасы корчить. Хотя при этом оставалась по-прежнему каменной! Ну и чудеса!

Как ни странно, Димка проспал ночь спокойно, никаких кошмаров не увидел, и даже похрапывание Чурачуки, доносившееся из-под подушки, сну особо не мешало.

Проснулся Лосев часиков в десять, да и то, потому что с улицы донесся автомобильный гудок. В деревне это явление достаточно редкое, тем более что тут обычно вообще автомобили почти не появлялись.

Димка вскочил с постели и подбежал к окну. Ба! Солнышко светит! Дождевых туч как не бывало, небо — словно только что вымыли, красота! Неужели Чурачука действительно сделал хорошую погоду?! Или, может, все само собой наладилось?

Но нечто совсем удивительное обнаружилось непосредственно перед домом. На никогда не мощенной деревенской улице почти рядом с калиткой стоял небольшой, ярко раскрашенный автофургончик с изображением веселого клоуна, едущего в горку на велосипеде, и надписью: «Tip-Top Bicycles». Рядом с машиной стоял высокий улыбающийся человек в красной униформе и бейсболке. А к нему со стороны калитки настороженно подходила бабушка.

Тут Димка услышал голоса с улицы.

— Вы к кому, молодой человек? — спросила бабушка.

— Мне нужен Лосев Дмитрий, — ответил дядька.

— А вы, простите, откуда сами? — нахмурилась баба Настя.

— Я представитель фирмы «Тип-Топ байсиклз». И мне нужен Дмитрий Лосев. Это случайно не ваш внук?

— Случайно да, — ответила бабушка. — Он что, натворил чего-нибудь?!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся представитель. — Нет, ничего он не натворил. Его ждет приятный сюрприз.

— Какой еще сюрприз? — К калитке подошла мама. — Мы ничего не заказывали!

— Совершенно верно. Вашему мальчику необыкновенно повезло! Мы проводим рекламную акцию. Компьютер выбрал его из более чем трех миллионов претендентов, и он удостоен нашего суперприза!

— Оля, ты что-нибудь понимаешь? — бабушка с легким испугом уставилась на маму.

— Ничего не понимаю… Какой приз? Какой компьютер?! Мы вообще здесь не прописаны, только на лето отдыхать приехали!

— Для нашей фирмы не составляет труда найти клиента в любом уголке земного шара! — бойко объяснил представитель.

Димка уже все понял и, поспешно обув тапочки, выбежал из дома.

— Я — Дмитрий Лосев! — сказал он, подскочив к калитке.

— Вот и прекрасно! — еще раз ослепительно улыбнувшись, сказал представитель фирмы. — Прошу!

Фирмач жестом фокусника распахнул заднюю дверцу фургончика и выкатил из него красивый красно-черно-золотистый горный велосипед, а кроме того, еще какую-то красивую коробку, перевязанную голубой ленточкой.

— Господин Дмитрий Лосев, от имени фирмы «Тип-Топ байсиклз», — торжественно объявил представитель, — позвольте поздравить вас и вручить вам наш суперприз — велосипед и набор аксессуаров к нему!

— У нас нет таких денег! — испуганно завопила мама, прикинув, сколько может стоить такой шикарный велик, да еще с доставкой…

— И не надо! — лучезарно улыбнулся дядька из «Тип-Топа». — Ваш сын, госпожа Лосева, выиграл суперприз — это совершенно бесплатно!

— Неужели и доставка бесплатно? — удивилась мама.

— Абсолютно! Все за счет фирмы! Фирма «Тип-Топ байсиклз» желает всем счастья и удачи!

С этими словами представитель запрыгнул в фургон и, круто развернув машину, умчался по дороге в сторону центральной усадьбы. А Димка, мама и бабушка остались у калитки.

— С ума сойти! — пробормотала мама, нервно поглядывая на велосипед и на коробку. — Чувствую, тут какое-то надувательство, а вот какое — не пойму. Дима, ты что, писал в эту фирму? Почему ты попал к ним в компьютер?!

— Никуда я не писал! — совершенно искренне ответил Димка.

— Но отчего они тебя в компьютер занесли?

— Наверно, просто по телефонному справочнику, — наскоро придумал Лосев.

— Безобразие какое! А вдруг такой справочник к бандитам попадет?

— Зачем он им, — со знанием дела сказал Димка, — у бандитов справочники намного лучше.

— Вы бы коробку не развязывали, — опасливо сказала бабушка. — А то я тут недавно фильм смотрела, так там один дурак бомбы в посылках рассылал. Только начнет человек раскупоривать — а она как грохнет!

— Да нет там никакой бомбы! — завопил Димка, опасаясь, что бабушка отнесет коробку с велосипедными аксессуарами участковому. И, торопливо развязав бантик, он открыл крышку.

— Вот, никакой бомбы! — торжествующе объявил он, показывая, что внутри коробки лежат красивые упаковки со всякими инструментами, гайками, болтами, масленкой и прочими велосипедными прибамбасами.

— Ой, не нравится мне все это! — завздыхала мама.

— Чего не нравится-то? — обиженно произнес Димка. — Что мне велик забесплатно достался?!

— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке! — повторила мама чью-то расхожую фразу, Димка не раз слышал ее по телевизору.

— Можно, я сейчас покатаюсь? — пропустив назидание мимо ушей, попросил Лосев. — Ну можно, мам?!

— Нет, сперва позавтракай!

Димка не очень расстроился. Ну, подумаешь, часик подождать! Погода-то, похоже, уже не испортится. И велик никуда не денется. Молодец Чурачука, ловко он с этой фирмой придумал! Конечно, бабушка и мама из всего проблему могут сделать, но так все равно намного лучше, чем если б велосипед неведомо откуда появился. Тогда бы они подумали, что Димка своровал его где-нибудь… А тут все-таки более-менее понятно.

И Лосев решил сказать Чурачуке спасибо. Он налил большую кружку воды и пошел в комнату. Божок уже проснулся и, ухмыляясь, выглядывал из-под подушек. Мордаха у него выросла до размеров большого яблока, а ростом он вытянулся уже до полуметра. Сперва, услышав скрип двери, Чурачука попытался спрятаться, но, когда увидел Димку, выполз наружу и уселся на краю кровати, свесив ноги.

— Я пришел тебе спасибо сказать! — протянул Чурачуке кружку Димка.

— Из «спасиба» шубу не сошьешь! — буркнул Чурачука. — Чего так мало воды принес? Налил бы литровую банку, что ли! А то сейчас снова побежишь! Ладно, давай сюда кружку, а сам быстро дуй за литровой банкой!

Сказано, пожалуй, погрубее, чем вчера, и если б Димка уже не получил свой новенький велосипед, то, наверно, тоже нагрубил бы Чурачуке. Но Лосев уже знал, что хоть Чурачука и ворчун, но может приносить пользу. Вон, даже погоду сумел наладить! Поэтому Димка оставил Чурачуке кружку, а сам скоренько побежал на кухню и поскорее налил воды из ведра в литровую банку, благо мама с бабушкой все еще находились на улице и судачили с соседками по поводу появления фургончика «Тип-Топ байсиклз».

— Во, это по-нашему! — порадовался Чурачука, ухватывая обеими лапами банку. Кружка, выпитая до дна, уже стояла пустой. Буль-буль-буль! — и в банке ни капли воды не осталось. Димка подумал, что литр с четвертью — а именно столько воды содержалось в кружке и банке! — ему бы нипочем не выпить, хотя он, даже после того как Чурачука в очередной раз подрос, был выше божка на три четверти метра.

— Так, — сказал Чурачука. — Погоду я тебе сделал? Сделал. Велосипед доставил? Доставил. Через пару часов ребята приедут. Тошка, Ванька, Кирюшка и Игоряшка. Они с родителями еще в поезде. Ну а Колька Хрюк уже автобуса дожидается.

— Хрюк? — Вот это сообщение Димке совсем не понравилось. Колька Хрюк (вообще-то его фамилия Крюков, но Колька произносил ее с каким-то придыханием и получалось «Хрюков») к числу Димкиных приятелей не относился. Он очень вредный и противный, все время на Димку наезжал, да и на остальных тоже, потому что намного выше и здоровее всех. Ему уже в прошлом году тринадцать лет исполнилось, а потому он Димкиных ровесников считал мелкотой. Играть с ним никто не хотел, даже в шахматы или шашки, потому что Хрюк всегда хотел побеждать, и когда начинал проигрывать, то сперва жульничал, а потом задирался и в драку лез. Конечно, если б Димка, Ванька, Тошка и Кирюшка с Игоряшкой дружно навалились, то могли бы отлупить Хрюка и поставить его на место. Но все они его боялись, а некоторые и заискивали перед ним, задобрить пытались. Жвачку ему приносили, конфеты, машинки, солдатиков… Вроде как откупались от него. Ванька даже сигареты для Хрюка стащил у отца, потому что Хрюк еще и курил ко всему прочему. Мало того, что он сам курил, да еще и остальных подбивал. Правда, у Хрюка очень сердитый и довольно здоровый дед — тот если чуял, что внук дымом пахнет, сразу брался за ремень. Но Колька от деда прятался, курил в сараях, заброшенных избах. Как до сих пор дело без пожара обходилось — неизвестно. Нет, лучше бы он у себя в городе оставался!

— Ты чем-то недоволен? — спросил Чурачука. — Не хочешь, чтоб Хрюк приехал?

— Конечно, не хочу, — не стал отпираться Димка. — Это такой гад! Зачем ты его приехать заставил?

— Вот тут я ни при чем, — захлопал глазками Чурачука. — Я его не заставлял, просто его мамаша решила привезти. Потому что он в городе с какой-то шпаной связался и его уже два раза в милицию приводили.

— Ну, и что теперь делать? Нельзя наколдовать, чтоб он не приехал?

— Почему нельзя? Очень даже можно. Могу наколдовать, чтоб автобус опрокинулся на мосту и в реку упал. Тогда Хрюк утонет и уж точно не приедет…

— Но там же всякие люди, ни в чем не повинные, будут! — испуганно произнес Димка. — Колька хоть и вредный… зачем его топить? Может, он еще исправится?

— Тогда ничего другого предложить не могу, — хмыкнул божок. — Раз не хочешь, чтоб автобус перевернулся, значит, жди Хрюка через два часа.

— А ты не можешь сделать так, чтоб Колька был не такой злой? — спросил Димка.

— Пока нет, — Чурачука опять ухмыльнулся. — На это много энергии надо. Вот тебе могу и силы, и злости добавить, чтоб ты, если что, мог бы ему сдачи дать.

— Правда? — недоверчиво произнес Димка. Очень ему казалось сомнительным, что он сможет Хрюку сдачи дать…

— Запросто! — оскалил зубы Чурачука. — Да ты не только ему сдачи дашь, а вообще отлупишь как следует! На это у меня энергии хватит.

Димка ему не очень-то поверил, но немного успокоился. В конце концов, Хрюк, после того как два раза в милиции побывал, мог и за ум взяться.

— Дима, иди завтракать! — позвала мама.

Чурачука тут же полез под подушку, но теперь, как выяснилось, укрыться целиком уже не мог. То ноги вылезали, то голова. В общем, Димке пришлось наскоро застелить кровать и прикрыть Чурачукины пятки одеялом.

Димка отправился завтракать. Ел быстро, потому что ему не терпелось на своем велосипеде прокатиться. А маму все еще волновало, за какие такие заслуги ее сыну велосипед прислали.

— Никак не могу понять, — пробормотала она, — какая тут выгода для этих «тип-топов»? Я еще понимаю, когда рекламу своим товарам в городе устраивают — там народу много, денег больше. Но здесь-то? Неужели они думают, что здешние пенсионеры на последние рубли побегут дорогие велосипеды покупать?!

— Может, они на приезжих рассчитывают? — предположила бабушка. — Увидят здесь Димкин велосипед детишки — и начнут канючить: папа-мама, купите такой же! Глядишь, кому-то и купят.

— Ну да! — скептически произнесла мама. — Знаешь, сколько такой велосипед стоит?! Да его только «новые русские» купить могут. Но «новые» детей на Канары отправляют, а не к бабушке в деревню. Да и не ездят они на велосипедах, все больше джипы употребляют. А у нормальных людей на такой велосипед денег не найдется. Нет, уж точно тут надувательство какое-то!

— Это я, Оленька, не знаю. Только вот если б я жуликом была, то надувала бы только богатых. С бедных-то все одно много не сорвешь…

Димка чуть манной кашей не поперхнулся, до того ему смешно стало, когда он представил свою бабушку в роли жулика, кидалы-обувалы. Ему сейчас очень хотелось рассказать правду и про шкаф, и про Чурачуку, но он все-таки боялся. Во-первых, могли не поверить и к психиатру отвести, испугавшись, что у него от радости в мозгах сдвиг произошел, а во-вторых, неизвестно, как на все это сам Чурачука прореагирует. Судя по тому, что он все время под подушку прячется, ему не хочется кому бы то ни было, кроме Димки, показываться.

В общем, ничего Димка говорить не стал, а наскоро доел кашу, допил чай и выбежал во двор, где стоял новенький велосипед. Лосев покатил по деревенской улице в сторону центральной усадьбы, где находилась автобусная остановка. Автобус должен прибыть если не с минуты на минуту, то с часу на час — уж точно. А Димке ужас как хотелось убедиться, что, как обещал Чурачука, все его друзья-приятели приедут именно сегодня.

Нет ничего лучше, чем утречком прокатиться на велосипеде! Наверно, у кого-то могут быть другие мнения. Некоторым больше нравится трусцой бегать или в речке купаться, но Димке Лосеву казалось — с его великом ничто сравниться не может. Когда он катил с горки вниз, в село, направляясь точно туда, где серебрился купол здешней, недавно восстановленной церкви, у него аж дух захватывало от ощущения скорости. Ай да Чурачука! Ну что за молодец! И подвеска у этого велосипеда какая-то особенная, наверно, специально сделанная для горных спусков, чтоб трясло поменьше, и руля он хорошо слушался, и тормозил прекрасно. Даже на такой ухабистой и еще не просохшей после дождей дорожке. Классно! Загляденье!

Остановка располагалась в самом центре села. Разъезженная грунтовка на самой окраине села ближе к центру незаметно перешла в гравийку, а в самом центре даже асфальт положен. Отсюда начиналось потрескавшееся шоссе, ведущее на станцию, и именно по нему в село дважды в день приходил автобус. Вообще-то тут, в центре села, располагались все местные достопримечательности.

Во-первых, конечно, церковь, ее, как утверждала бабушка, в XVII веке построили, в тридцатых годах превратили в склад, а в позапрошлом году опять восстановили. Правда, пока не до конца. Купол смогли только оцинковать, а покрыть позолотой не сумели. И на большой колокол денег не хватило.

Во-вторых, напротив церкви стоял кирпичный, хорошо оштукатуренный клуб с колоннами. Там кино показывали, и в прошлом году Димка несколько раз бегал с ребятами на мультики.

В-третьих, рядом с церковью, через небольшой проулок, стоял двухэтажный кирпичный дом, где помещалась сельская администрация, а рядом с клубом — магазин «Ласточка». Там даже мороженое продают. Правда, бабушка почему-то называла администрацию «сельсоветом», а магазин — «сельпо». Должно быть, ей так привычнее.

А сама автобусная остановка располагалась около магазина. Она сооружена из трех грязно-серых бетонных плит, на которых много чего написано. Единственная надпись, которая Димке нравилась, гласила: «Хрюк — дурак!» Кто это написал, Лосев не знал, но поскольку, когда Димка еще в первый раз сюда приехал в позапрошлом году, эта надпись уже была, то, стало быть, Колька давно пользовался дурной славой. Так или иначе, Димка с содержанием надписи полностью согласен.

Когда парень притормозил около остановки и соскочил с велосипеда, там уже находились несколько человек, в основном жители села, встречающие родственников. Среди них Николай Васильевич Крюков, то есть дедушка Кольки Хрюка. Из этого следовало, что уж кто-кто, а Хрюк действительно приедет. Радости особой от этого Димка не испытал, но все же кое-какое облегчение почувствовал. В присутствии своего строгого деда Хрюк хулиганить боялся и вообще вел себя тише воды ниже травы. А вот бабушек Тошки, Ваньки, Кирюшки и Игоряшки что-то не видно. То ли им трудно два километра пройти, то ли они просто не знали, что сегодня к ним внуки приезжают. Димка склонялся ко второму предположению, потому что все бабушки еще вполне бодрые и крепкие, некоторые даже еще на пенсию не ушли. А вот не знать, что внуки приедут, они могли запросто, потому что эти самые внуки еще вчера, возможно, вовсе и не собирались сюда ехать. Ведь за них Чурачука решил, применив для этого магию.

Лишь один из находившихся на остановке, похоже, собирался, наоборот, уезжать. Это молодой священнослужитель с русой, совсем негустой бородкой и длинными волосами, заплетенными на затылке в косицу. В руке он держал потертый кейс. Здешнего батюшку, отца Серафима, Димка знал — бабушка показывала. Тот был пожилой, толстый и приветливый. А этот, очень молодой, даже при бороде смотревшийся лет на двадцать пять, как видно, приезжал из города. Вообще-то Лосеву казалось странным, что старики и старушки, которые в церковь ходят, должны звать такого молодого священника «святым отцом», когда он многим из них во внуки годится.

— Не подскажете, который час? — спросил дед Крюков у священнослужителя.

— Без четверти двенадцать, — ответил тот. — А что, у вас автобус часто опаздывает?

— Когда как, — хмыкнул Николай Васильевич, — бывает, что и вовсе не приходит. Зимой-то, когда отпускников нет, автобус вообще один раз в неделю ходил. Говорят, будто скоро рейс совсем отменят. Народу нынче мало ездит — дорого туда-сюда кататься. Стало быть, невыгодно транспорт пустым гонять — рыночная экономика!

— А как же тогда на станцию добираться? — удивился священнослужитель.

— С божьей помощью… — не без сердитого ехидства проворчал дед. — На попутках, наверно. Только попутку-то тоже не враз найдешь. Колхоза нет, бензин-солярка дорогие, грузовых да тракторов всего ничего осталось, а легковых и прежде мало было…

— Печально все это, печально… — вздохнул священник.

— Вы-то к нам как, по делам или в отпуск приезжали? — полюбопытствовал Николай Васильевич. — Или, может, отец Серафим на пенсию собирается, так вы ему на смену?

— Нет, — покачал головой священник. — Я здесь, скорее, в научной командировке. Собираю материал о распространении православия на территории вашей области.

— Это что же, — наморщил лоб дед Николай, — насчет того, как обратно всех в православие обратить после советской власти?

— Совсем не об этом, — чуть заметно улыбнулся священник. — Меня интересует более давняя история, X–XI века, эпоха крещения Руси святым Равноапостольным князем Владимиром. Мы же сейчас отмечаем 2000-летие Рождества Христова. Буду готовить для нашей епархии доклад, а затем надеюсь, с божьей помощью, защитить диссертацию при Московской духовной академии…

— Ну, и что ж тут у нас в десятом веке творилось? Неужели кто-нибудь помнит? Был, правда, дедко Авдей, он сто годов с гаком прожил, так и тот уж двадцать лет, как помер.

— Конечно, живых очевидцев я найти не рассчитывал, — усмехнулся священник. — Но ведь существуют народные предания, передающиеся из поколения в поколение. Естественно, за тысячу лет они превратились в сказки и легенды, но какие-то крупицы истины в них содержатся…

— Крупицы-то, может, и содержатся, — засомневался дед, — только вранья завсегда больше… Как вас звать-то, батюшка?

— Иеродиакон Михаил, — представился священнослужитель.

— Крюков Николай Васильич, — старик приподнял кепку за козырек. — У нас тут тоже предание есть — про Дырявую горку. Слышали?

— Из-за него я и приехал, — кивнул иеродиакон. — У меня четыре кассеты разных версий этой легенды записано. Ну, и на самой горке, конечно, побывал.

— А у нас в деревне не побывали! — с укоризной заметил дед. — Вон, зашли бы к его бабке!

И Николай Васильевич указал на Димку.

— Настасья про Дырявую горку больше всех иных знает. Я-то, конечно, тоже слыхивал кое-что, да память дырявая стала. А Настя, хоть и постарше меня, все помнит.

— Дело в том, — сказал отец Михаил, — что сегодня я, к сожалению, задержаться не смогу, но в ближайшее время обязательно еще раз сюда приеду и непременно зайду к уважаемой Анастасии…

— …Александровне! — подсказал Димка, поскольку иеродиакон не знал бабушкиного отчества. — А что это за легенда про Дырявую горку?

— Неужто тебе бабушка не рассказывала? — удивился дед Николай.

— Не-а, — ответил Димка.

— Наверно, пугать не захотела, — сказал Николай Васильевич. — А может, сама испугалась, что вы, поросята эдакие, туда из любопытства пойдете и в какую-нибудь беду влипнете…

Димке очень хотелось заявить, что если у этого деда внук — Хрюк, то это вовсе не значит, что все другие ребята — поросята, но он, конечно, промолчал, потому что очень хотел узнать про эту таинственную Дырявую горку.

— А где она, эта горка, и чего там страшного? — спросил Лосев.

— Вы в том году с бабушкой в лес по грибы ходили?

— Да…

— Сперва через поле по дороге, потом через лес по просеке, так?

— Ага…

— А потом от просеки шли направо, верно?

— Конечно! Потому что влево от просеки начинается овраг, а в овраге болото и никаких грибов нет. Так бабушка говорила.

— Правильно говорила. Это болото, что в овраге, у нас называется Змеючье, слышал?

— Слышал. Я даже боялся, спрашивал бабушку, не приползут ли змеи в тот лес, что справа от просеки. Но она сказала, что справа от просеки змей никогда не бывает.

— И опять все верно. Мне еще мой дед рассказывал, что в старину, может, еще в том самом десятом веке, змей в наших местах водилось видимо-невидимо, прямо как в Африке. И в лес все ходить боялись, и стадо к лесу близко не гоняли, а забредет в лес корова — даже искать не пытались. А потом змеи до того обнаглели, что стали к самому селу подползать и людей в домах жалить.

Многие из этих мест тогда убежали. Короче говоря, полный дефолт наступал. Еще чуть-чуть — и никого бы тут не осталось. Но появился какой-то святой старец — имя-то забыл, врать не стану…

— Филофей, — подсказал иеродиакон.

— Вот-вот, — закивал Николай Васильевич. — И Филофей этот самый, осенясь крестом и святой водой окропившись, отправился прямо на болото…

— Мне рассказывали, будто перед этим ему святитель Николай явился, — добавил отец Михаил.

— Точно! — подтвердил дед Крюков. — Я ж говорю, что память дырявая стала. Забыл! Именно так дед рассказывал, дескать, явился Филофею Никола-Угодник и дал команду: избавить здешних жителей от змеиной напасти, но ни одной божьей твари при этом не убить. Иначе, дескать, не только мой приказ не выполнишь, но и сам пропадешь, и душу свою погубишь. Ничего не напутал, товарищ… то есть господин диакон?

— В общем, да, — сдерживая улыбку, кивнул иеродиакон, — хотя насчет «дал команду» — это слишком по-военному…

— Ну, извиняюсь тогда, не знал, как лучше сказать. В общем, Филофей помолился богу, окропился святой водой и, перекрестившись, пошел на болото. Змеи, конечно, стали отовсюду выползать, шипеть, но кидаться на него не смеют — должно быть, святая вода их отпугивает. Примерно так, как крем «Тайга» комаров. Однако эти гадины ползучие стали нарочно на саму тропу выползать и прямо под ноги Филофею ложиться — специально, чтоб он на какую-нибудь сапогом наступил и раздавил ей башку. Тогда бы Филофей запрет Николы-Угодника нарушил, святая вода защищать его перестала бы, змеи его досмерти бы закусали, ну а душу, известное дело, мог бы… хм!., рогатый унести, — Должно быть, дед не решился употреблять слово «черт» в присутствии духовного лица. — Сперва старец просто переступал через змей, а после их столько наползло, что и ступить стало некуда. Куда бы ногу ни поставил — везде змеиные головы. Так и лезут под каблук. А потому решил Филофей снять свои сапоги и произнес молитву. Точных слов не помню, но вроде того, что, мол, раз ты, господи, завещал нам любить врагов своих, то защити и меня, и тварей неразумных. И пошел босой дальше. Господь понял, что Филофей в него истинно верует, и спас его. Змеи с тропы убрались, кусать Филофея за пятки не стали, зато начали на него заползать с разных сторон и обвиваться вокруг него…

Димку аж передернуло от ужаса и омерзения, как только он представил себе множество змеюк, обвивающихся вокруг этого самого Филофея. Бр-р!

— Но Филофей все стерпел, добрался до болота и с молитвой обошел вокруг него, а после сказал: жить вам здесь вечно, плодиться-размножаться, но за следы от стоп моих не переползать. Вот с тех пор они там и живут, никуда не ползают, а люди летом на болото не ходят. Только к зиме ближе, когда змеи засыпают, можно за клюквой ходить. Как говорят научные люди, полное экологическое равновесие установилось!

— А при чем тут Дырявая горка? — немного разочарованно спросил Димка. — Вы все про болото да про Филофея…

— Опять же говорю: башка дырявая стала! — хлопнул себя по лбу дед Крюков. — Самое начало рассказать забыл! С чего змеи-то у нас завелись? А с того, что задолго до того, как Филофей родился, на болоте идола какого-то утопили. Не то деревянного, не то каменного — короче, языческого. Ну, тогда князь Владимир что-то вроде культурной революции совершал. Дескать, языческую веру приказываю отменить, будем все в Христа веровать. Все, значит, статуи прежних богов — на слом, святилища закрыть, жрецов-волхвов как класс — ликвидировать…

Иеродиакон при этих словах поморщился и сказал, хоть и вежливо, но строго:

— Николай Васильевич, грех такое говорить… Конечно, вы имеете право на свое мнение, но проводить такие параллели — кощунство. Приобщение Руси к истинной вере Христовой — и большевистская культурная революция! Грешно вам говорить, а мне слушать… Тем более при несмышленом ребенке.

— Виноват, виноват! Не хочу оскорблять чувства верующих. Так вот, значит, когда идола утопили, то со дна болота, с ровного места, можно сказать, за шесть секунд поднялась горка. Вся в дырках! А из тех дырок во все стороны змеи поползли. Вот с этого-то все и началось.

— И что, горка и сейчас там стоит? — спросил Димка.

— А куда же ей деваться? Я туда сколько раз за клюквой хаживал. От просеки с километр будет. Там овраг расширяется, болото тоже, а посередине — вроде острова горка торчит. Метров пятнадцать в вышину, круглая, как пузырь. И дырок, то есть нор, где змеи зимуют, в ней и впрямь полным-полно…

— Это правда, — подтвердил отец Михаил, — и змей там действительно очень много.

— Так вы туда летом ходили? — ужаснулся Димка, уставившись на иеродиакона.

— А разве я не сказал об этом? Позавчера посетил. Правда, все-таки босиком, как старец Филофей, не решился. Тем более что холодно было и дожди не прекращались.

— И змеи на вас не напали?

— Господь хранил, — улыбнулся иеродиакон. — Ну, конечно, насчет количества змей народная молва несколько преувеличивает. Ногу все-таки было куда поставить. И вообще если внимательно смотреть под ноги и не наступать на хвосты, то змеи не нападают. Наоборот, стараются побыстрее уползти от человека. Но я видел штук пятнадцать гадюк и намного больше ужей. Для средней полосы России действительно их очень много. Тем более что день был холодный и дождливый, а змеи любят греться на солнышке. Горка, конечно, сильно заросла кустами и деревьями, но заметно, что у нее довольно правильная куполообразная форма. Кроме того, на высшей точке горки я нашел огромный валун правильной круглой формы, практически целиком вросший в землю. Поэтому я склоняюсь к предположению, что горка — это искусственный насыпной холм, на котором действительно стоял языческий идол, а валун служил для него постаментом. За тысячу лет нарос почвенный слой, и постамент почти сровнялся с поверхностью земли. Ну, а насчет того, что холм вырос за шесть секунд, — это, конечно, легенда…

— А вот и автобус едет! — перебив священника, воскликнул Николай Васильевич. — Внука мне везет на воспитание…

Автобус подкатил к остановке, раскрыл дверцы, и из него стали выходить люди. Вообще-то в нем ехало довольно много народу, и в словах деда Крюкова, что, мол, нынче ездят мало, можно и усомниться. Некоторым сидячих мест не хватило, и пришлось всю дорогу от станции стоять, то есть целый час с небольшим. Но почти все эти люди приехали навестить родных, в отпуск, и через месяц или даже раньше должны уехать. Поэтому зимой, когда отпуск берут редко, автобусу и впрямь пришлось бы ходить порожняком.

Первым из тех, кого ожидал увидеть Лосев, вылез Тошка Степанов в сопровождении мамаши. Тошка здорово подрос, почти догнав Димку, но по-прежнему очень худенький. Однако это не помешало ему взвалить на спину большущий рюкзак, а в руки взять два увесистых пластиковых пакета. Тошкина мама — та, правда, совсем не худенькая! — несла за плечами совсем уж огромный рюкзачище (такие Димка только в кино про альпинистов видел) и еще две здоровенные клеенчатые сумки в синюю клеточку, с которыми «челноки» ездят.

Следом за Тошкой вышел Ваня Стрельцов. Этот как будто совсем не подрос, зато еще больше поправился. Он, пыхтя, вытащил из автобуса тяжелую сумку-тележку на колесиках. А за ним вышел его отец — тот даже боком с трудом протиснулся через дверцу автобуса с двумя большими чемоданами.

Потом, словно колобки, из автобуса выкатились братья-близнецы Кирюшка и Игоряшка Ширшиковы. Их еще Шуршиковыми называют или Шустриковыми. На колобков они походили вовсе не потому, что очень упитанные, а просто головы их, наголо подстриженные, имели удивительно круглую форму. Если Ванька и Тошка закончили, как и Димка, шестой класс, то близнецы — только пятый. Им доверили тащить лишь пластиковые пакеты, потому что они приехали с родителями. Их отец, рослый и здоровенный, тащил и рюкзак, и две огромные спортивные сумки. А мама, маленькая и худенькая, в больших учительских очках, несла только небольшую хозяйственную.

По идее следующим из знакомых должен появиться Хрюк. Но вместо него неожиданно из автобуса вышла красивая, светловолосая, коротко стриженная девочка. Она радостно замахала рукой Николаю Васильевичу:

— Здрассте, деда Коля!

— Здравствуй, здравствуй, Галочка! — заулыбался старик. — А кузен твой Колька где?

— Там, сзади, с моим папой…

Удивительно! У такого типа, как Хрюк, такая симпатичная двоюродная сестра. Внешне симпатичная. Может, на самом деле она такая же вредная?

Димка, конечно, особо не дожидался, пока Хрюк вылезет, тем более что Тошка, Ванька и Игоряшка с Кирюшкой уже разглядели его, поставили вещи на землю и подбежали к нему почти одновременно, загалдев наперебой:

— Здорово, Дима! Привет! Ух, ты! Вот это велик! Классный байк! Почем такой?

Лосев только успел пожать всем руки, как вдруг над всеми пятерыми нависла мрачная тень, заслонившая солнце, и послышался хрипатый голос Кольки Хрюка:

— Кончай базар, мелкота! Расступись, я гляну!

Димка обернулся и обомлел. Вот уж кто вырос так вырос! Хрюк теперь даже повыше своего деда! Вовсе не маленького, надо сказать. И в плечах Колька раздался, и бицепсы накачал… Лосев мигом забыл слова Чурачуки насчет того, будто Димка сможет, если понадобится, Хрюку сдачи дать. Такому дашь, пожалуй… Так двинет, что костей не соберешь. Конечно, все тут же расступились, и Колька оказался рядом с Димкиным велосипедом.

— Та-ак, — грозно произнес Хрюк своим хрипатым баском, — у Лосенка клевый велик появился? По-моему, ты его специально пригнал, чтоб дать мне прокатиться, да? Я правильно понял, да?! Или ошибся?

Бабушка и мама возились в огороде, пропалывали грядки. Поэтому Димка, закатив велосипед в дровяной сарайчик, поспешил в комнату, где отсыпался Чурачука. На всякий случай литровой банкой зачерпнул воды из ведра.

Божок, услышав Димкины шаги, осторожно выглянул из-под подушки. Ух ты! Мордаха у него приобрела размеры небольшой дыньки, типа «колхозницы». А когда Чурачука вылез целиком, то оказалось, что он без малого до метра вытянулся.

— Принес водички? — требовательно спросил Чурачука и тут же ухватился лапами за банку. — Молодец, но мне мало. Сейчас я ее выпью, и еще одну банку принесешь! Понял?!

Божок мгновенно осушил банку, и Димка сбегал за второй. Чурачука и ее убулькал в два счета, как всегда, удовлетворенно погладил себя по пузечку, а затем спросил:

— Ну что, почувствовал силушку? Почти шестьдесят килограммов меньше чем за полчаса дотащил! Два километра! Понял, что со мной дружить надо?! Вот так. Одно плохо — морду Хрюку не набил. Пожалел, что ли?

— Да он и так с крыльца грохнулся! — усмехнулся Димка. — Почти что носом!

— А ты и убежал, испугался! — издевательски заявил божок. — А надо было по морде ему, по морде! Вот так!

И Чурачука, вскочив на ноги, принялся показывать, как следовало лупить Хрюка руками и ногами. Лосев чуть со смеху не помер, когда на это смотрел, — уж больно комично видеть, как метровая кукла драку изображает.

— Насчет ста рублей — это ты хорошо придумал, — похвалил Чурачука. — Правильно, за услуги платить надо. На велосипеде твоем Хрюк покатался, да еще и сестрицу до деревни провез — пусть прокат оплачивает. Вещи ты за него дотащил — тоже бабки плати! Но если ты его не отлупишь, он тебе этот должок никогда не отдаст. А вот если отлупишь и скажешь, как настоящий мужчина: «Гони сто рублей сейчас же, а то на счетчик встанешь!», — тогда он поймет, что с ним не шутят.

Димка, конечно, слышал, что такое «счетчик». Это если кто-то, допустим, бандитам деньги задолжал и не вернул в срок, то с каждым днем сумма долга увеличивается. Например, если долг вчера составлял сто рублей, то сегодня будет уже сто двадцать, завтра — сто сорок, послезавтра — сто шестьдесят, и так далее. Получалось, что Чурачука предлагал Димке поступать так, как делают бандиты. А Лосев в бандиты не собирался.

— Да не нужны мне эти деньги, — отмахнулся Димка. — Это я так, в шутку, сказал, чтоб его позлить. Тем более что у Хрюка этих ста рублей нет. Откуда они у него возьмутся? Он же в школе учится, сам не зарабатывает. Может, дает ему мать на мороженое, но уж точно не по сотне в день. Они не миллионеры…

— А откуда у него деньги на сигареты и пиво берутся? — хитренько прищурив левый глаз, спросил божок. — Могу рассказать. Он около школы останавливает ребят, которые послабее, и отбирает у них деньги. Надо его за это наказать или нет? Надо!

С Димкой тоже такое случалось в городе. Приходили из другой школы, а может, даже вообще нигде не учащиеся, и требовали: «Выворачивай карманы!» Наверно, если б среди них такой, как Хрюк, оказался, то ему бы даже семиклассники сопротивляться не стали… Как Димка про эти дела вспомнил, так злость вовсю разыгралась. Ух, попался бы ему сейчас этот Хрюк поганый!

— Вот, это хорошо! — порадовался Чурачука. — Злись, злись! Очень полезно! Но с Хрюком ты потом разберешься — никуда он из деревни не денется. Наоборот, еще захочет тебе накостылять за то, что сам, по своей дурости, с крыльца свалился. Вот тут-то ты его и отоваришь… Мне сейчас другое интересно. Насчет Дырявой горки!

Димка понял, что Чурачука со своей телепатией уже прознал о встрече Лосева с отцом Михаилом и дедом Николаем.

— А чего там интересного? Сказка какая-то, болото со змеюками да горка с каким-то камнем. В этом болоте когда-то идола языческого утопили, и на том месте Дырявая горка выпучилась, а из дыр змеи полезли…

— Это я все знаю, — перебил Чурачука. — Мне другое интересно. На болоте воды много. А я, как ты знаешь, воду люблю. Мне, кроме нее, больше ничего не нужно. Видишь, как я быстро расту? Какой я был сутки назад, помнишь? Пятнадцать сантиметров длиной. А сейчас? Это все водичка! И с каждым разом мне ее все больше и больше нужно. Сейчас вот два литра хватило, а к вечеру — и трех станет мало. Опять же, к вечеру я уже тебя перерасту. Сантиметров на пять! Под подушкой уже сейчас не спрячешься. А что послезавтра будет, знаешь? Я метров до трех вырасту. То есть до самого потолка. И воды мне уже не два литра понадобится, а два ведра на один прием. Соображаешь?

— Да… — Димка призадумался. Конечно, он понимал, что Чурачука опять говорит правду. Он за одни сутки прямо на глазах у Лосева вырос. И уже завтра не то что под подушкой, а даже под кроватью не поместится. Ну и конечно, если Димка начнет в свою комнату воду ведрами таскать, это незамеченным не останется. Так или иначе, мама с бабушкой Чурачуку обнаружат. Неизвестно, почему Чурачука их боится, но они-то его точно испугаются. Особенно если увидят его трехметровым. Ой, что будет…

— В общем, решил я, что надо мне от вас на болото перебираться, — заявил божок. — Так что, будь добр, отведи меня на болото. Конечно, не сейчас, а когда стемнеет.

У Димки аж в животе захолонуло. Затемно? Ночью?! На Змеючье болото?! Туда, где отец Михаил в пасмурную, холодную погоду пятнадцать гадюк видел, когда белым днем ходил и мог внимательно под ноги смотреть?! Ужас какой!

— А ты разве сам не можешь дойти? — пролепетал Димка. — Ты же колдовать умеешь! Скажи какое-нибудь заклинание — и сразу же туда перескочишь…

— Понимал бы ты чего в магии, — проворчал Чурачука, — так я бы тебе попытался объяснить, отчего я не могу так сделать. Но ты в колдовстве ни шиша не соображаешь, поэтому объяснять бесполезно. Остается тебе только поверить, что если я сказал «не могу», значит, «не могу» — и все. У меня на это сил пока нет. Вот доберусь до болота, подрасту еще, тогда, может, сила и появится. А пока пешком идти придется.

— Так ты же мысли умеешь читать, — не сдавался Лосев, — наверно, можешь по моей памяти вычислить, как дойти до просеки. А дальше, на само болото, я и сам никогда не ходил.

— Мысли я читать умею, — поморщился Чурачука, — это, конечно, верно. И то, что ты на болоте никогда не был, — тоже правда. Но мне надо только до просеки дойти — это раз, а во-вторых, обязательно нужно, чтоб меня до болота человек сопровождал. Там-то, по болоту, я уж как-нибудь и без тебя доберусь до Дырявой горки.

— А может, ты какого-нибудь другого человека с собой возьмешь? — предложил Димка. — Хрюка, например. Загипнотизируй его как-нибудь, — и он с тобой куда угодно пойдет!

— Сказано тебе, — раздраженно произнес божок, — пойдешь ты, и никто больше! Если б можно было по-другому поступить, то я бы к тебе не обращался. Конечно, если ты не хочешь мне помогать, тогда так и скажи. Дружба наша закончится. И силу ты потеряешь, и велосипед у тебя пропадет, и все твои друзья обратно уедут. А Хрюк с Галькой — останутся. И издеваться станут только над тобой. А ты все это терпеть будешь, как раб, потому что, ежели вякнешь что-то против, — Хрюк тебя по стенке размажет. Он-то свою силу не потеряет. И не надейся, что он деда своего испугается или тем более Галькиного папашу-дохляка. Им с таким не справиться. Его теперь только милиция остановить может.

«Да-а, — мурашки так и побежали у Димки по спине, — и вправду страшно! Нет уж, лучше прогуляться с Чурачукой до просеки!»

— Правильно мыслишь! — оскалил зубищи Чурачука. — Зачем нам с тобой ссориться?! Ну, поволнуешься немножко, когда ночью через лес пойдешь, особенно на обратном пути, когда меня рядом не окажется. Но зато новую силу обретешь — это я тебе обещаю. Все тебе удаваться начнет, за что ни возьмешься. И все тебя уважать будут…

— Но как я из дома ночью уйду? Мама и бабушка могут заметить!

— Они сегодня очень крепко заснут и смогут проснуться, только когда ты уже вернешься.

В это время на крыльце послышались шаги, а также голоса мамы и бабушки.

— Так, — сказал Чурачука с явным волнением в голосе. — Я полез под кровать. А ты садись за стол, будто книжку дочитываешь!

С этими словами божок осторожно, чтобы не стучать своими каменными ногами, слез на пол и уполз под койку.

Буквально через минуту после этого появилась мама и увидела Димку с книжкой Майн Рида.

— Такая погода, а ты опять за чтение уселся? Я думала, ты до вечера на своем велосипеде кататься будешь.

— Я уже накатался, — отозвался Димка. — Теперь можно и почитать. Когда захочется, опять кататься пойду.

— А помочь нам с бабушкой огород пропалывать тебе не захотелось? — нахмурилась мама.

— Но вы же мне не сказали, что надо помогать, — удивился Димка. — Если б сказали, то я бы пошел. Ты забыла, в прошлом году, когда я вместо сорняков нечаянно что-то полезное выдернул, вы ругались и запретили мне в огороде появляться.

— Это в прошлом году, — проворчала мама, — а теперь-то ты, надеюсь, отличишь сорняк от сельдерея?

— Но вы уже закончили работать, — защищался Лосев. — К тому же я сегодня тоже поработал — помог дедушке Крюкову вещи дотащить!

— Как ты таскал вещи, я не видела, — проворчала мама, — а вот как Колька ехал на твоем велосипеде с Галей — видела! Такой жлоб здоровенный, а не мог сам донести какую-то ерунду.

— Ничего себе ерунда! — оскорбленно воскликнул Димка. — Там шестьдесят килограммов в рюкзаке и двух чемоданах!

— А может, все двести?! — ехидно прищурилась мама. — Ты хоть знаешь, что такое шестьдесят килограммов? Это средних размеров мешок с картошкой. Ты его просто от земли не оторвешь! Хвастунишка несчастный! Ладно, читай свою книжку, а я пошла обед готовить.

Димка хотел вскочить с места и тут же поднять что-нибудь тяжелое, чтоб мама не считала его хвастуном, но вовремя подумал, что это может вызвать всякие неприятные последствия. Во-первых, мама сразу испугается, заволнуется и может даже решить, что сын заболел. Ну и конечно, начнет вопросы задавать, а Димка может случайно проговориться насчет Чурачуки. О том, что произойдет, если мама случайно заглянет под кровать и увидит там божка, — Лосеву было страшно и подумать. Наконец, могло быть и такое не очень страшное, но очень неприятное последствие: увидев, какие Димка тяжести поднимает, мама начнет его к работе приспосабливать. Например, ведра с водой из колодца носить и огород поливать. Поскольку дожди кончились и, возможно, по милости Чурачуки их вообще больше не будет, то огород придется поливать вручную… Нет уж, лучше пусть мама по-прежнему думает, будто сын у нее маленький и слабенький!

Однако не прошло и десяти минут после ухода мамы, как Димка услышал за окном скрип калитки, шаги и негромкое покашливание. Это, оказывается, Николай Васильевич пожаловал. В руке дед тащил большую трехлитровую банку варенья.

— Войти можно, Ольгуня?! — спросил он у мамы, которая возилась с обедом на терраске.

— Конечно, дядя Коля, заходи! — радушно позвала мама.

— Я вот что, сынка твоего поблагодарить хочу. Вот презент принес. Варенье крыжовенное. Оно, конечно, с прошлого года осталось, но вполне отличное. Не забродило, не засахарилось, еще год постоит запросто.

— За что ему такие подарочки? — удивилась мама. — Неужто за то, что он тебе сумочку помог отнести?!

— Какую сумочку, Оля?! — почти с возмущением воскликнул дед. — Да он цельный рюкзак с тушенкой и сахарным песком от самой остановки до моего дома допер! Да еще два чемодана по пятнадцать килограмм весом!

— Господи! — взволнованно вскричала мама. — Значит, он мне только что правду говорил… А ты не перепутал, дядя Коля?!

— Слава богу, шестьдесят пятый год живу, а из ума пока не выжил, чтоб перепутать. Повезло тебе, Ольга, работящего парня воспитала. А у моего Пашки охламон вырос. Здоровый, конечно, но до ума, — дед прикоснулся пальцем к собственному виску, — не достучишься! Так что передай сынку благодарствие мое. А дождетесь тут нового урожая, так я вам еще банку на дорогу принесу. Счастливо вам!

Некоторое время мама — Димка не видел, но предполагал, что это так — стояла в полной растерянности. Однако, когда дед Крюков вышел со двора и заковылял к своему дому, мама тут же забежала в Димкину комнату.

— Ты что, сумасшедший?! — закричала она с порога. — Шестьдесят килограммов! Да ты знаешь, что даже грузчикам по закону нельзя таскать больше, чем по пятьдесят на одного человека?

— Не-а… — Димка испуганно захлопал глазами. — И меня что теперь, посадят, да?!

— Нет, не посадят, но ведь ты же мог надорваться! Ну-ка, дай я у тебя лоб пощупаю… Нет, вроде все в порядке… Ты никаких таблеток не глотал?

Димка помотал головой. Он, конечно, слыхал, что бывают нечестные спортсмены, которые перед соревнованиями принимают допинг, увеличивающий силы, но даже не знал, что именно они глотают. За себя-то он, конечно, был спокоен. Его «допинг» тихо лежал под кроватью и даже пошевелиться не решался.

— Ничего я не глотал! Просто Колька уехал на велосипеде, чтоб довезти свою сестру, а у дедушки Николая — радикулит и артрит оказался… — торопливо забормотал Димка. — Вот я и помог…

Мама еще раз внимательно посмотрела на сына, пощупала пульс, поглядела ему в глаза и недоуменно произнесла:

— Ничего не понимаю! Какой-то сумасшедший день! Сперва этот «Тип-Топ» с велосипедом, теперь дед с банкой варенья… Какого еще подарочка ждать?!

Димка только плечами пожал, а мама, вздохнув, ушла по своим делам.

Сразу после этого под кроватью зашуршал Чурачука. Божок осторожно высунул нос и похвалил:

— Молодец! Не выдал меня! А я-то уж напугался…

— Кого? Мою маму, что ли?! — удивился Димка. — А зря! Она вообще-то очень добрая, это она просто испугалась, что я надорваться могу. Хочешь, я тебя с ней познакомлю?!

— Да ты в уме?! — испуганно прошипел Чурачука. — Ни в коем случае! Ни ей, ни бабушке — обо мне ни звука! Иначе случится что-то ужасное…

— А чего ты их так боишься? — удивленно спросил Димка. — Ты же великий волшебник, а они простые люди. Что они тебе сделать могут?

— Это конфиденциальная информация, — важно и хмуро ответил Чурачука, — то есть секретная. И я ее разглашать не собираюсь.

— Понятно… — сказал Димка, хотя на самом деле ничего не понял. Но догадался, что Чурачука боится маму и бабушку всерьез, а не просто так. Возможно, встреча с ними могла даже нанести какой-то ущерб его здоровью. Хотя чего ему бояться, каменному-то?!

Но надолго задуматься над тем, отчего да почему, Лосеву не дали. Потому что с улицы послышался шум голосов. Похоже, сразу все недавно приехавшие ребята пожаловали к Димке в гости.

— Здрассте, тетя Оля! А Дима выйдет? Позовите Диму! — загалдели хором Тошка, Ванька, Игоряшка и Кирюшка.

— Только на час, не больше! — предупредила мама, когда Димка выскочил на крыльцо. — И далеко не уходи, скоро обедать будем!

— Ладно! — выкрикнул Димка и вышел за калитку. Велик из дровяного сарая он выводить не стал, потому что Тошка притопал с футбольным мячом под мышкой, то есть народ не кататься собирался, а в футбол играть. Только разве за час наиграешься?

Вообще-то в футбол принято равными составами играть. То есть одиннадцать на одиннадцать, как настоящие мастера состязаются, или, как во дворе, двое на двое, трое на трое — короче, сколько наберется. Но, как всем известно, пять на два разделить невозможно, имеется в виду — людей.

Однако в футболе все-таки главное — не то, сколько игроков в команде, а то, хорошо ли игроки мячом владеют, по воротам бьют, быстро ли бегают и так далее. Поэтому еще с позапрошлого года в этой компании сложились две команды неравного состава. В одной Димка и Тошка, которые играли получше, а в другой — Ванька, Игоряшка и Кирюшка. Ванька, хоть и носил знаменитую футбольную фамилию — Стрельцов, в футбол играл неважно. Наверно, потому, во-первых, что великому нападающему шестидесятых годов он приходился не родственником, а только однофамильцем и, во-вторых, был толстенький и не умел бегать быстро. Близнецы Ширшиковы, наоборот, носились по полю как ветер, но уж очень легонькими уродились, и их легко было отпихнуть от мяча. Но втроем против Тошки и Димки у этой команды получалось очень даже неплохо. Поэтому игры, как говорят телекомментаторы, проходили «в корректной, упорной и равной спортивной борьбе». Конечно, по телевизору эти матчи никто не показывал, болельщиков тоже не находилось, но разве в этом дело — они же для души играли. Счет иной раз доходил не то до гандбольных, не то даже до баскетбольных величин — все зависело лишь от того, когда родителям удавалось загнать футболистов домой.

Правда, иногда матчи заканчивались совсем по другой причине. Когда в игру вмешивался Колька Хрюк. Как правило, он влезал в игру на стороне Димки и Тошки — благо имел формальный повод уравнять составы по числу игроков. Конечно, после этого никаких шансов на победу у Ваньки и близнецов не оставалось. И играть становилось неинтересно, потому что Хрюк одним своим видом наводил ужас, толкался, бил по ногам и орал страшным голосом. И Ванька, и Ширшиковы от него только шарахались, а Хрюк забивал один гол за другим. Так что никакой особой радости в такой победе не было, тем более что Хрюк, сам себя назначив капитаном, все время орал и ругал Тошку с Димкой, требовал, чтоб они только ему пасы отдавали, а если они почему-либо не попадали в ворота, то мог отвесить пинок или подзатыльник да еще и обозвать. В общем, не выдерживая такой игры, все начинали вспоминать про какие-то домашние дела и уходить с поля под насмешки и свист очень довольного собой Кольки.

Поэтому и сегодня все с пребольшой тревогой оглядывались на дом Крюковых: не заметил ли Хрюк, что ребята собрались в футбол играть? А Димка — вдвойне. Он хорошо понимал, что Хрюк захочет отыграться за свой сегодняшний полет с крыльца. И не только на футбольном поле… Все же Димка и сейчас еще не вполне верил в утверждения Чурачуки. Уж очень этот Хрюк здоровый…

Но Хрюк из своей калитки не высовывался. Должно быть, обедать сел, а потому до площадки добрались спокойно.

Площадка располагалась в самом дальнем краю деревни, у начала дороги, которая помаленьку спускалась к лесу и превращалась в ту самую просеку, справа от которой росли грибы, а слева — располагалось Змеючье болото.

Вообще-то площадка строилась как волейбольная. Бабушка Настя утверждала, что помнит, как это происходило, хотя ей тогда всего не то три, не то четыре годика набежало. Тогда в деревне числилось намного больше домов и народа. И в селе, и в других деревнях тоже. Это сейчас тут одни деды да бабки постоянно живут, а прежде было полно молодежи. Вот они и построили для себя волейбольную площадку. И парни играли, и девушки. Причем такие площадки и в других деревнях имелись. Даже проводились турниры на первенство колхоза. А однажды, перед самой войной с фашистами или за год до нее — бабушка точно не помнила, — сборная здешнего села выиграла первенство района. И даже во время войны, хотя тогда, казалось бы, не до волейбола было, те, кого на фронт еще не взяли, продолжали играть. После войны тоже играли, даже сама бабушка играла — Димка фотографию видел. Оказывается, бабушка не всегда толстушкой была, а на той фотографии даже стройнее мамы выглядит.

А вот мама в волейбол на этой площадке уже не играла. Потому что когда она родилась, то в деревне население сильно сократилось. Все в города поразъехались. Конечно, кое-кто оставался, и даже детвора еще была местная. Мамины старшие братья и сестра, сын и дочка деда Крюкова, то есть отец Кольки Хрюка и мама Гальки, мама Тошки, отцы Ваньки и близнецов Ширшиковых. Да еще мамаши тех двух длинных воображалистых девчонок (их, кажется, зовут Машка и Светка), с которыми Димка не общался. Но потом родители выросли и тоже теперь живут в городе, а сюда только в отпуск приезжают.

Столбы, на которые когда-то волейбольную сетку вешали, давным-давно сгнили, повалились, и теперь от них даже ямок не осталось. Зато еще в позапрошлом году отец Ваньки Стрельцова сколотил из крепких жердей небольшие ворота — чуть больше хоккейных. Так бывшая волейбольная площадка превратилась в мини-футбольную.

Добравшись до площадки, ребята уже приготовились начать игру, когда вдруг из-за крайнего дома — он давным-давно стоял пустой и заброшенный — выскочила белобрысая Галька. У футболистов аж сердце екнуло — а вдруг следом за кузиной и сам Хрюк пожалует?!

— А можно мне с вами в футбол поиграть? — спросила Галька.

— Вот еще! — проворчал Тошка, насупившись. — Футбол — мужская игра.

— Отваливай! — дружно завопили братья Ширшиковы. — Девчонки в футбол не играют!

— А вот и неправда, — скорчила обиженную мину Галька, — еще как играют! Даже первенство мира среди женщин проводят.

— Так то же среди женщин, — рассудительно заметил Ванька. — Соберитесь вон со Светкой и Машкой, да и играйте между собой сколько влезет. А у нас тут игра жесткая…

— Это ты, что ли, жесткий?! — нахально заявила Галька. — Пузырь на ножках! Тебя ткни — ты и лопнешь! Синьор Помидор!

— Что-о?! — Ванька покраснел, надул щеки и от этого вправду стал похож на помидор. Он сжал пухлые кулачки и решительно направился к белобрысой с явным намерением дать по шее.

Тошка первый сообразил, что из этого ничего хорошего не получится.

— Стой! — он ухватил Ваню за плечи. — Не связывайся! Ты что, забыл, чья она сестра?!

Ванька аж зубами скрипнул от злости, но сразу остановился. Быстро вспомнил, что дело иметь придется с Хрюком.

— Скажи спасибо, что я с девчонками не дерусь, — прошипел он сердито. Как говорится, чтоб «сохранить хорошую мину при плохой игре».

Но Галька, конечно, от этого еще больше обнаглела:

— Ах-ах, какие мы благородные рыцари! С девочками не деремся, сю-сю масю! Помидор несчастный! Да ты просто боишься, что Колька тебя отлупит до посинения и из помидора в баклажан превратит! «Му-ужчина»!

И опять противную рожу состроила, да еще и нос свой курносый наморщила.

Димка подумал, что придется все-таки разрешить этой дуре поиграть. Хуже получится, если она сейчас побежит домой и Хрюка приведет. Даже если он никому не накостыляет — а в это сложно поверить! — то все равно нормальной игры не получится. Правда, и Галькино участие в «мужской игре» от неприятностей не гарантировало. Толкнет ее кто-нибудь, по ногам пнет нечаянно, локтем заденет — и поднимется писк-визг, а то и рев. Прибежит Хрюк, устроит разборку… Но все же хоть какое-то оправдание будет — сама напросилась!

— Ладно, — решил Лосев. — Пусть играет за нас с Тошкой. Только потом не жалуйся, ладно?

— Посмотрим! — презрительно поджав губы, как сварливая взрослая тетка, произнесла Галька. — Главное, чтобы с Помидором в одной команде не играть.

Поначалу Тошка с Димкой собирались играть так, как играли вдвоем, будто Гальки на поле не существует. Дескать, что толку ей пасы отдавать, все равно по мячу не попадет. А в защите от нее какая-то польза может быть — Шустриковы на нее налетать побоятся, да и Ванька, несмотря на то что она его Помидором и Пузырем обозвала, тоже здоровье побережет…

Но Галька, как оказалось, в футболе не новичок. Больше того, сразу почувствовалось, что она в этой игре смыслит не хуже Тошки с Димкой. Она не ждала, пока ей пас отдадут, а стрелой летела к мячу, обманывала ловкими финтами и неуклюжего Ваньку, и прытких Ширшиковых, подскакивала к воротам — бац кроссовкой! — и мяч в «калитке»! Впрочем, она и в пас умела играть. Катнет мяч в промежуток между Игоряшкой и Кирюшкой, Димка его подхватит, пробежит до Ваньки, который своим пузом дорогу загораживает, а Димка мимо Ваньки — Тошке. Плюх! — и вытаскивай из ворот. А что касается писка и визга, то он, конечно, присутствовал, но только не в тех случаях, когда Гальке по ногам попадало. Тогда она просто шипела как змеючка, рычала или гавкала на обидчика. А визг и писк поднимала тогда, когда сама или кто-то из ее команды голы забивал. Девчонки по-иному восторг выражать не умеют.

За первые двадцать минут игры счет вырос до 10:0 в пользу Димки, Тошки и Гальки. Опять получалась не игра, а избиение младенцев. Димка и Тошка, хоть им и нравилось забивать голы, заскучали.

Но если Хрюк любил побеждать тех, кто заведомо слабее, то у его кузины, оказывается, чувство справедливости присутствовало.

— Неправильно поделились! — объявила Галька, будто ее тут главным судьей назначили. — Значит, так: начинаем все с нулей, только Димка с Тошкой возьмут себе Помидора, а я поиграю за маленьких!

Ванькина команда поголовно обиделась. Сам Ванька — потому что его еще раз Помидором обозвали, а Кирюшка с Игоряшкой — потому, что не считали себя маленькими. Хотя, по правде сказать, рядом с Галькой — а она даже повыше Димки — близнецы и впрямь выглядели мелковато.

— Может, лучше пусть за тебя Тоша и Ваня играют? — предложил Димка. — А я — за Ширшиковых…

— Я же сказала, — противным настырным голосом повторила Галька, — что с Помидором в одной команде играть не хочу!

— Ну тогда пусть за вас с Тошкой Кирюшка играет, а за нас с Ваней — Игорек!

— Как я сказала, так и будет! — грозно объявила Галька, теперь проявив еще и капризульство. — А если не согласны — играйте с Колькой! Он небось уже пришел из магазина, его дед за хлебом посылал. Сходить, привести?!

Ясное дело, никто этого не хотел, и пришлось играть дальше, на Галькиных условиях, хотя Димка поначалу сомневался, как эта вредина собирается в компании с «мелкими» против них сражаться. Тем более что Игоряшка с Кирюшкой на свою самозваную «капитаншу» смотрели волками и явно не горели желанием выступать под ее началом. А Димке не хотелось опять играть «в одни ворота». Он даже решил, что в полную силу играть не стоит. И так все ясно. Однако все получилось совсем не так.

Галька наклонилась к лопоухим головам своих игроков и, сделав хитрую мордочку, чего-то нашептала в уши. Насупленные физии Кирюшки и Игоряшки приняли какое-то недоверчиво-сомневающееся выражение, но, судя по всему, братья решили подчиняться «тренерским установкам». И — не прогадали.

Согласно Галькиной стратегии получилось что-то вроде «треугольника». Кирюшка стал играть на левом краю, Игоряшка — на правом, а сама Галька превратилась в некое подобие центрального полузащитника. Ну и, конечно, в главного организатора атак. Ясное дело, Димка с Тошкой думали, будто она всю игру возьмет на себя, и вдвоем бросались отнимать у нее мяч. А эта змея подколодная, выманив их в центр поля, отбрасывала мяч кому-то из прытких Ширшиковых, те мигом улетали к чужим воротам, где несчастный Ванька оставался один против двоих и испуганно зыркал глазами то вправо, то влево. Когда он глядел на ведущего мяч Игоряшку, то забывал про Кирюшку. Тут же следовал пас поперек поля, Кирюшка просто подставлял ногу — и мяч влетал в ворота. В следующий раз получалось наоборот, то есть Кирюшка пасовал — Игоряшка забивал. А Димка с Тошкой, хоть и перестали вдвоем бросаться в сторону Гальки, никак не могли угадать, кому же из близнецов будет адресована передача.

А в защите выстроенный Галькой «треугольник» как бы переворачивался острием вперед. То есть Ширшиковы закрывали оба фланга, мешая Димке или Тошке прорваться к воротам, а в центре Галька лихо перехватывала поперечные передачи, благо Ванька — теперь его уже и Димка с Тошкой сгоряча обзывали Помидором! — постоянно не успевал к мячу. Галька его обводила, как несмышленыша, и прибегала к воротам раньше, чем Димка и Тошка успевали вернуться в защиту. Бултых! — и еще одна «банка».

Проигрывать 4:0 от команды, состоящей из нахальной девки и мелких Шустриковых! Это ж позорище! Димка с Тошкой разозлились, прибавили в скорости, размочили счет, потом еще забили и довели счет до 3:4, но тут явились сразу две мамы — Димкина и Тошкина. Они заменили собой финальный свисток — позвали сыновей обедать.

— После обеда мы еще сыграем! — азартно сказал Тошка. — Нам просто времени не хватило…

— Конечно, — поддержал его Димка. — Если б еще Помидор нормально играл… А эту Галку-нахалку мы, вот увидишь, обыграем!

Ванька, конечно, поплелся домой совсем приунывший. Он в обеих играх оказался проигравшим и к тому же понял, что обидная кличка Помидор теперь надолго к нему прилипнет.

Зато Галка-нахалка удалилась с высоко поднятым носом в сопровождении близнецов, смотревших на нее теперь с обожанием. Шустрики тоже позадирали свои курносые носы — наверно, чтоб рассмотреть в облаках голову своей длинноногой наставницы! — и, оттопырив и без того лопоухие «локаторы», с величайшим уважением вслушивались в то, что она вещала с небесной высоты. Тьфу!

А тут еще и мама соли на рану насыпала:

— Как я поняла, Галя вас обставила? Молодец! А еще говорят, будто футбол — чисто мужская игра!

Тошка, который со своей мамой тоже шел домой, эту фразу услышал и аж передернулся. Стыдобища! Впрочем, и Димке сейчас не легче. Нет, он обязательно должен пойти с Чурачукой к Змеючьему болоту! Тогда-то уж его никто в футбол не обыграет!

Обедал Лосев в самом пасмурном настроении. Конечно, поскольку он набегался, то и проголодался здорово, а потому ел, как говорится, с аппетитом. Но при этом почему-то был уверен, что если б футбол закончился, выражаясь опять-таки телевизионным языком, «победной точкой», то еда казалась бы ему куда более вкусной. Вообще-то Димка никогда так сильно не переживал из-за футбольных или иных игровых неудач. Ну, проиграл — так ведь не первенство же мира и даже не Кубок УЕФА! Сегодня проиграл, завтра выиграл — жизнь продолжается. Однако нынешнее поражение его задело намного сильнее. Червячок обиды так и точил сердце. Единственным утешением оставалось то, что, может быть, удастся отыграться после обеда. Правда, сомнений в этом было больше, чем уверенности. Уж очень ловко эта белобрысая мяч гоняет! А второй раз осрамиться, проиграв девчонке и мелким Шустриковым, — это ни в какие ворота не лезет.

После обеда Димка ушел в свою комнату и первым делом заглянул под кровать. Чурачука спал, зажав себе рот бельевой прищепкой — должно быть, чтоб не храпеть. Однако как только услышал около себя шорох, тут же проснулся и выпучил на Димку красноватые глаза.

— А где водичка? — напомнил он. — Ну-ка, быстро тащи трехлитровую банку!

— Да у нас в ведре дай бог, чтоб два литра осталось! — заметил Димка. — Мама только что много воды забрала, чтоб посуду помыть.

— Вот и тащи все, что в ведре осталось. А потом за водой на колодец сходишь! Зря, что ли, я тебе сил прибавил? Принесешь два ведра — мне как раз до вечера хватит.

— Уф! — сказал Димка, чтоб не выругаться, но пошел за ведром.

Ему удалось незаметно перетащить ведро в комнату, благо мама мыла посуду на терраске, а бабушка прилегла вздремнуть после обеда.

Чурачука тут же выполз из укрытия, облапил ведро пятернями — они уже стали больше Димкиных! — и прямо через край вылакал все, что осталось в ведре. Ни капельки на пол не пролил!

— Нет, — проворчал Чурачука, отдуваясь, — глазомер у тебя неважный. Тут, в ведре, три с половиной литра было — как раз норма. Но за водой все равно сходи. Пригодится. И мама наверняка похвалит!

Димка взял опустевшее ведро, забрал из кухни второе, тоже пустое, и вышел на терраску.

— Мам, у нас вода кончилась, — сказал он деловито. — Я пойду принесу?!

— Ну, давай, попробуй… — разрешила мама. Она, несмотря на сообщение деда Крюкова, все-таки не очень-то верила, что ее сынуля на самом деле перенес шестидесятикилограммовый груз от остановки до деревни. А два ведра воды — это тоже вес немалый, двадцать килограммов почти. Поэтому она даже перестала мыть посуду и понаблюдала за тем, как Димка вприпрыжку добегает до колодца, опускает в него ведро, приклепанное к цепи, крутит ворот, переливает воду в свои ведра и быстрым шагом возвращается домой. «Да, — подумала мама с гордостью, — как же он легко все это проделывает! Похоже, мальчик действительно очень окреп…»

— Спасибо! — сказала она, когда Димка внес ведра в дом. — Помог нам с бабушкой. Может, ты теперь станешь у нас, так сказать, «ответственным за водоснабжение»?

Наверно, если б мама сказала это как-нибудь по-другому, например: «Спасибо, Дима! Теперь каждый день будешь воду таскать!», то Лосев сильно пожалел бы о своем благородном поступке. Но значиться «ответственным за водоснабжение» — это кое-что. Звучит солидно. Поэтому у Димки даже настроение улучшилось. Правда, не слишком сильно. Все-таки стыд от футбольного проигрыша отчего-то не проходил.

Вернувшись в комнату, Димка по-прежнему стал думать о том, как обыграть эту вредную Галку-нахалку. Он даже под кровать не заглянул, потому что был уверен: Чурачука дрыхнет, вволю налакавшись воды. Однако божок не спал. Он высунул из-под кровати лопоухую башку — она уже размером с небольшой арбуз! — и с неожиданной участливостью спросил:

— Переживаешь? Из-за футбола?

— Да вроде бы… — кивнул Димка.

— Вот! — Чурачука назидательно поднял вверх указательный палец. — А все потому, что побоялся подраться с Хрюком. Ты испугался, что Галька своего кузена приведет и он вам либо игру испортит, либо просто по шеям надает. Поэтому принял эту нахалку в игру и согласился играть по ее правилам. А она, между прочим, в девчачьей футбольной секции занимается. То есть играет заведомо лучше вас, дворовых любителей, потому что ее специально учили. Так что на себя обижаться надо. Не испугался бы, сказал бы: «Ну, приводи своего братана!», набил бы морду Хрюку, а потом бы заставил играть в одной команде с Ванькой Помидором и Хрюком против вас четверых. Знаешь, какой был бы счет? 20:0, не меньше! Потому что Хрюк на поле силен только за счет наглости и хулиганства, а как игрок он — ноль без палочки. Но с набитой мордой он бы уже наглеть не посмел, а сестрица его стала бы бояться хорошо играть, потому что испугалась бы такого крутого, как ты.

— Так нечестно! — проворчал Димка. — Играть не интересно…

— А подсовывать вам в команду заведомо слабого игрока, такого, как Ванька, честно?

— Ну и что? Вообще-то мы почти вровень сыграли, если б мама чуть попозже пришла, так мы бы счет сравняли.

— Вы счет почти сравняли только потому, что разозлились, и Ширшиковы от вас с Тошкой шарахаться начали! — уточнил Чурачука, будто сам на площадке присутствовал. — Отсюда мораль: чем ты злее, тем ты лучше! Так что учти: если после обеда на поле Хрюк пожалует — не вздумай трусить! Говори с ним корректно и ничего не бойся. Понял?! Между прочим, я тебе в мышечную память кое-какие приемчики зарядил из самбо, карате и прочего. Так что, в случае чего, ты даже трех или четырех таких, как Хрюк, отоварить сумеешь. Будь спокоен!

— Понятно… — Димка внутренне поежился. Он и одного-то Хрюка по-прежнему побаивался, а как одолеть трех-четырех таких же — вовсе представить не мог. Между тем Димке известно, что Хрюк со всей местной шпаной дружит. Правда, их тут не так много, как в городе, но трех-четырех для того, чтоб с Димкой разделаться, он наверняка приведет. Конечно, не сразу, а в том случае, если Лосев его один на один одолеет.

— Ладно, — Чурачука широко открыл пасть, утыканную зубищами, и зевнул, — я решил поспать до вечера. А ты тоже подремли малость — нам же ночью на болото идти надо.

— Что случилось? — взволнованно и даже испуганно спросила мама, постепенно убеждаясь в том, что ее сын хоть и недовольный какой-то, но выглядит вполне прилично. То есть нос не разбит, синяков и шишек не видно, даже рубашка не порвана и не испачкана.

— Подрались… — лаконично ответил Димка.

— Замечательно! — проворчала мама. — Срам на всю деревню! Из-за какого-то футбола драку устроили! Думаешь, это приятно старикам — знать, что у них не внуки растут, а звереныши какие-то?! Да звереныши и то друг друга до крови не кусают!

— Хрюк сам напросился, — буркнул Димка, — вот я ему и врезал как следует…

— Ты?! — искренне удивилась мама. — А я-то думала, вы всей кучей на него напали.

— Ну, потом уже и всей кучей, — подтвердил Димка. — Но сначала он стал на меня наезжать.

— Так, значит, он к тебе первый приставал?

— Он хотел ударить, но не получилось. А потом, когда я его повалил, все на него набросились, кроме Ваньки и Гальки. Галька Игоряшку с Кирюшкой оттащила, а Ванька — Тошку. Тошка рассердился и стал Ваньку колотить, Гальке по морде съездил. Тогда Ванька и Галька его тоже бить начали…

— Сумасшедший дом! — покачала головой мама. — Короче говоря, все передрались. В первый же день, стоило только собраться вместе… А ведь все дружили! Ладно, идем домой! И больше со двора — ни ногой! Ты наказан!

Димка и сам бы теперь на улицу не пошел. Тем более что после такого побоища наверняка до завтра никого гулять не выпустят. Да и вообще теперь не поймешь, кто друзья, а кто нет. Галька вон сперва неизвестно почему начала за Димку заступаться, а когда Димка стал Хрюка одолевать — побежала брата спасать. И Помидор тоже — с Тошкой в драку полез. Тошка и Ширшиковы не лучше: то стояли-стояли тише воды ниже травы, ртов раскрыть не решались, а когда увидели, что Димка побеждает, — бросились ему помогать, лежачего Хрюка колотить! Небось сейчас хвастаются, что это они Кольку побили!

Когда мама привела Димку домой, то бабушка посмотрела на него очень строго.

— Огорчил ты меня, — вздохнула она. — Очень огорчил, внучек. Мы вот тут, в деревне, старики да старухи, от лета до лета живем, маемся да вздыхаем. Ждем, когда дети-внуки приедут, чтоб поглядеть на вас да порадоваться, какие вы стали большие да умные. А что видим? Драку да ругань! Прямо как в телевизоре. Тьфу!

Димка промолчал. Наверно, бабушка по-своему права. Но Хрюк ведь и правда давно напрашивался. Неужели ему не за дело попало? Что, Димка должен был морду ему подставить? И разве остальные пацаны не имели права с Колькой за свои обиды рассчитаться?!

Вообще-то Димка ждал, что мама с бабушкой продолжат его распекать. Но мама занялась хозяйственными делами. Бабушка же, посидев некоторое время за столом в полном молчании, вдруг встала, сняла со стены ключи от чулана и чердака, а потом пошла в чулан за лестницей.

— Тебе помочь, бабушка? — предложил Димка.

— Сама справлюсь! — неласково отозвалась она. — Иди книжку читай, если делать нечего.

Димка вздохнул. Выходит, бабушка и в самом деле на него рассердилась. Интересно, что ей там, на чердаке, понадобилось? Конечно, мелькнула мысль и о черном шкафе. Впрочем, Лосев хорошо помнил слова Чурачуки о том, что межпланетный туннель появляется только с помощью магии и без участия божка никогда не откроется. Да если бы бабушка умела открывать туннель, то весь мир бы об этом давно уже знал.

Тем не менее парень все же исподволь подслушивал, что там бабушка на чердаке делает. Однако влезть на лестницу и посмотреть Димка не решился, а из звуков с чердака долетали только глухие шаги да какие-то неясные шуршания. Ясно было только одно: бабушка принялась искать что-то важное. Во всяком случае, лично для нее.

Шаги бабушки стали приближаться к люку, ведущему с чердака вниз, и Димка постарался, не производя шума, спрятаться в свою комнату.

Из-под кровати высунулся Чурачука. На его физиономии отражался сильный испуг. Он даже водички не попросил, как обычно, и, что особенно удивило Димку, немного уменьшился в размерах, хотя Лосев уже привык, что Чурачука только увеличивается и увеличивается.

— Что с тобой? — спросил Димка.

— Твоя бабушка о чем-то догадывается! — прошептал Чурачука, опасливо поглядывая на дверь.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что она полезла на чердак и достала из черного шкафа старинную кожаную тетрадь, а в ней записаны очень вредные для меня заклинания. Впрочем, самое страшное случится, если она вдруг придет сюда и скажет всего одно, очень короткое заклинание!

— Какое? — изумился Димка. Он хоть и подозревал бабушку в том, что она инопланетянка, не мог и предположить, что она умеет колдовать.

— Ты что, дурак? — прошипел Чурачука. — Если кто-нибудь произнесет эти слова вслух, я погиб. А заодно погибнет и твоя сила! Тогда тебе не только Хрюк, но даже Галька сможет по шее надавать… Ой! Бабушка уже с чердака слезает. Если она сейчас придет сюда и заглянет под кровать, то наверняка произнесет заклинание! И ничто меня не спасет…

Димка тоже заволновался. Ему не хотелось, чтоб Чурачука погибал, а еще больше не хотелось силы лишиться. Все-таки славно он сегодня отлупил Хрюка. Но навряд ли Колька это простит. Наверняка захочет поквитаться! А если у Димки сила пропадет, Хрюк ему сторицей все синяки и шишки возвратит…

А бабушка и впрямь спускалась с чердака, ступени лестницы поскрипывали. Того и гляди, действительно зайдет в комнату и под кровать заглянет… Что же делать?!

Тут Димкин взгляд упал на открытое окно, за которым росли высокие кусты малины, густо перемешанной с крапивой.

— Чурачука! Туда! — Димка указал пальцем на кусты. — Ты обстрекаться не боишься?

— Не обстрекаюсь, я же каменный! — напомнил божок. — Верно придумал, спасибо! Я там до темноты пережду, а потом — на болото пойдем!

Чурачука вскарабкался на подоконник, вылез в окно и спрятался в кустах. Димка боялся, что божок что-нибудь помнет по дороге, но зря. Чурачука действовал очень аккуратно: не только малину не стоптал, но даже ни одного крапивного стебля не обломил. Так что разглядеть из окна, где именно он замаскировался, даже сам Димка не сумел бы.

Все это оказалось очень вовремя. Потому что меньше чем через минуту после того, как Чурачука уполз в малинник, в комнату вошла бабушка Настя, державшая в руках не то книгу, не то тетрадь в черном, потертом и потрескавшемся от времени кожаном переплете.

Под кровать бабушка, правда, заглядывать не стала, да и в окно не посмотрела. Зато она строго сказала Димке:

— Должна я тебе, Дима, поведать кое-что. Сердцем чую, что ты близко от большой беды стоишь. Хотя, конечно, может, все это и ерунда одна, но уж лучше на воду подуть, чем на молоке обжечься… Идем-ка! Дело секретное, не стоит тут говорить.

— Так тут же никого нет, — заметил Лосев, хотя прекрасно понимал, что Чурачука, прячущийся где-то в малиннике, хорошо слышит все, что говорят в комнате.

— Все равно, в другом месте говорить надо! — сурово произнесла бабушка. — Идем!

Делать нечего, Димка повиновался и последовал за бабушкой, с опаской поглядывая на таинственную черную тетрадь.

Бабушка привела его в свою каморку, где на стене, в углу, висела большая икона, под ней теплилась маленькая лампадка.

— Садись сюда, под икону! — велела бабушка каким-то особым, совсем необычным голосом. — А теперь слушай, что я хочу рассказать тебе. Слушай и внимай! Чем больше мне поверишь, тем легче спасешься.

Димка хотел возразить, что ему покамест ни от чего спасаться не надо, он же не тонет, в конце концов, но бабушка так строго глянула на него из-под платка, что язык у внука не повернулся.

— Есть в наших местах, — начала бабушка, — одно старинное сказание. Его мне моя бабка передала, а та от своей услышала…

— Это про Дырявую горку, что ли? — перебил бабушку Димка. — Знаю, мне утром дед Крюков его пересказывал.

— Вот как… — удивилась баба Настя. — Ну, и что он тебе рассказать сумел, интересно?

— Ну, про то, что когда-то давно, в десятом веке, тут жили язычники, поклонялись идолам. А потом все стали верить в Христа и сбросили одного идола в Змеючье болото. То есть тогда оно еще не называлось Змеючьим, но вроде бы сразу после этого, как туда идола спихнули, на болоте выросла горка с дырками и из всех дырок поползли змеи. Короче, их там видимо-невидимо развелось, змеюки весь лес заполонили и даже стали в деревни заползать и людей жалить. Люди стали из этих мест убегать, но тут пришел святой старик Филофей…

— Не старик, а старец, — строго поправила бабушка.

— Ну да, конечно, — согласился Димка. — В общем, пришел старец Филофей, и ему Николай-Угодник дал задание: избавить народ от змей, но ни одной твари божьей при этом не убить. Тогда змеи стали специально ползти ему под ноги, чтоб он какую-нибудь из них нечаянно раздавил. А Филофей снял ботинки и пошел босиком с молитвой. Бог убедился в его настоящей вере и сделал так, что змеи не смогли старца укусить. И Филофей обошел вокруг всего болота, а потом повелел змеям, чтоб они из этого круга не выползали. Поэтому теперь по левую сторону от просеки змеи живут, а по правую сторону их нет.

— И все? — прищурилась Анастасия Александровна.

— Как будто все… — ответил Димка. — Правда, дед Николай сказал, что ты больше всех про эту историю знаешь.

— Ну, больше всех только один бог знает, — заметила бабушка. — А я, грешная, могу только сказать, что знаю побольше, чем Васильич. Потому что вот в этой тетради, которую моя бабка от своей бабки приняла, про все это в подробностях записано. Конечно, большую часть Васильич верно рассказал, но самый конец предания этого то ли позабыл, то ли и вовсе не знает.

— А что там еще? — полюбопытствовал Димка.

— После того как старец змей в болото загнал, — торжественно произнесла бабушка, — явился ему опять святой Николай и повелел, чтоб он заповедал на веки-вечные людям ходить на болото только от первых заморозков до схода снегов. А главное — на Дырявую горку взбираться… Дальше надо в тетрадь заглянуть, как в точности написано…

Пока бабушка, водрузив на нос очки, перелистывала желтые листки старинной тетради, Димка вдруг припомнил, что иеродиакон Михаил, с которым он встретился на автобусной остановке, рассказывал, что побывал на Дырявой горке позавчера. То есть летом, в нарушение запрета аж самого святого Николая! Конечно, он мог про этот запрет не знать…

А бабушка в это время уже раскрыла черную тетрадь на нужном месте и начала читать:

— ‹‹А если кто сей запрет неволей или по незнанию нарушит, то через сутки в сии места явится каменный демон из Пустынной страны, где на небе два солнца. Принесен он будет из жалости отроком добрым, но неразумным. И видом демон вначале покажется убог, мал и ничтожен. Станет он отрока умолять избавить его от жажды, и отрок от доброты своей даст демону напиться. Оттого демон войдет в силу и начнет прельщать отрока посулами благ и силы великой…» — Бабушка, приостановив чтение, внимательно поглядела на Димку поверх очков, чтоб увидеть, какое это на него произведет впечатление.

«Отрок добрый, но неразумный» все-таки не был совсем уж дураком, чтоб не понять, о чем речь. Так, иеродиакон позавчера по незнанию, видно, ему никто не рассказал всю легенду полностью, нарушил запрет святого Николая, переданный здешним жителям через старца Филофея, и побывал на Змеючьем болоте и поднялся на Дырявую горку. А вчера, то есть спустя сутки, Димка пролез через черный шкаф на планету с двумя солнцами и принес оттуда маленького Чурачуку, который все время хотел пить. А потом Чурачука подстроил приезд представителя фирмы «Тип-Топ», Димкиных друзей-приятелей, дал Димке силу, благодаря которой тот сумел донести шестьдесят килограммов от остановки до дома Крюковых и победить в драке с Хрюком. Значит, Чурачука и есть демон?! Но ведь никакого зла он пока не причинил…

Наверно, бабушка заметила смятение, отразившееся на Димкином лице, но ничего не сказала, а продолжила чтение:

— «Когда же отрок, заполучив от демона блага и силу, станет ему слугой, оный начнет его наущать на творение зла людям, выдавая недоброе дело за доброе, а напоследок велит ему идти с ним на Змеиное болото и Дырявую горку, возросшую на месте утопления Идола Смерти, суля отроку новые блага, силу и почести. Коли отрок сей, поддавшись на оные посулы, последует за демоном, то демон велит ему вознести себя на Дырявую горку и поставить на каменный круг, где в древние годы стоял Идол Смерти. Когда отрок, от неразумия своего, сие исполнит, то потребует от него демон каплю крови за то, чтоб отпустить живым с болота. И пригрозит, что коли отрок откажется, то натравит на него змей ядовитых. Ежели же отрок, убоясь змей, даст демону каплю своей крови, то свершится беда великая. Дырявая горка разверзнется, Идол Смерти восстанет из болота, а демон вселится в него и силу свою умножит беспредельно. Посему воцарятся на всей Земле страх, смута и самосуд, на радость врагу рода человеческого. И быть свету конец, а всем душам людским полная погибель…»

Димке, конечно, сделалось страшновато, но все-таки до конца во все он не верил. Неужели Чурачука, смешной и вовсе не страшный даже в подросшем виде, на самом деле демон, способный человечество погубить?! Но ведь он действительно настойчиво требовал отвести его к болоту. Правда, говорил, что Димке надо проводить его только до просеки, а туда, где змеи, на само болото, он-де один дойдет. Однако не зря же он говорил: «…Обязательно нужно, чтоб меня до болота человек сопровождал». А когда Димка предложил ему взамен себя Хрюка с собой взять, стал настаивать, чтоб шел именно Лосев. Почему? Наверно, если б Хрюку пообещать, что, мол, ты, Колька, самым сильным в мире станешь, то он бы и целых пол-литра крови отдал, не спросив, зачем она нужна. Загадка…

— Ты мне ничего рассказать не хочешь?! — пристально поглядев на Димку, спросила бабушка. Почти как следователь в детективных фильмах.

Димка ответил не сразу. И вовсе не потому, что не поверил в то, о чем бабушка прочитала в черной тетради. Наоборот, он как раз утвердился в убеждении, что там правда написана. Потому что помнил: Чурачука больше всего боялся бабушку. И может, боялся не столько какого-то гибельного для себя заклинания, сколько того, что она расскажет Димке правду. Но Димка ведь помнил, как Чурачука сказал: «Если она произнесет это слово вслух, я погиб. А заодно погибнет и твоя сила! Тогда тебе не только Хрюк, но даже Галька сможет по шее надавать…» Кроме того, вместе с Чурачукой должен исчезнуть и велосипед, а все ребята, приехавшие сюда по воле Чурачуки, вернутся в город. Наверно, и хорошая погода, которую как будто тоже Чурачука установил, опять должна смениться дождями… Что ж тогда за лето получится?! Однако Димка прекрасно понимал, что если он ничего не расскажет бабушке, а последует за демоном на болото, то может свершиться мировая катастрофа. И тогда уж будет не до погоды, не до лета, не до велосипеда, наконец…

И, набравшись духу, Димка начал рассказывать все, без утайки, с самого начала.

Рассказывал довольно долго, но бабушка слушала внимательно и ни разу его не перебила. Правда, лицо ее все больше омрачалось.

— Беда… — вздохнула она, когда Димка, наконец, остановился. — Трудно теперь что-то сделать. Видать, демон-то уже в большую силу вошел.

— Так он же небось все еще в малиннике сидит, темноты дожидается! — воскликнул Димка. — Мы сейчас пойдем, ты скажешь заклинание, которого он боится, — и все в порядке!

— Нет, внучек, — покачала головой Анастасия Александровна, — не станет он дожидаться, покуда мы к нему придем. Потому что если он и вправду мысли читает, то уж давно узнал, о чем мы тут толковали. А заклинания-то я никакого не знаю. Разве что, перекрестить его, нечистика, да сказать: «Чур меня, сгинь, нечистая сила!» Ничего другого и не припомню.

— Но ведь он все равно должен меня позвать на болото! — заметил Димка. — Без меня ведь у него ничего не получится!

— Почему? — усомнилась бабушка. — Другого позовет.

— Так ведь, когда я предложил, чтоб он Кольку Хрюка позвал, Чурачука отказался. Значит, ему именно я нужен!

— Нет, Дима. Ему не ты нужен, а «отрок добрый, но неразумный». Крюков-то Колька хоть и не больно разумный, но вовсе не добрый, а злой. И кровь такая демону не нужна. Ему кровь доброго отрока требуется, наверно, как бы для прививки, чтоб от добра защищать. Но ты-то уже предупрежден, значит, надежда на тебя плоха. И меня он боится, А вот из друзей твоих он кого-то может посулами прельстить. Надо бы тебе сбегать да предупредить их, пока не поздно. А я покамест, почитаю, не написано ли в тетради, как от демона защититься…

— Но мне же мама запретила на улицу выходить! — напомнил Лосев.

— Ничего, я с ней договорюсь. — Бабушка вновь принялась просматривать черную тетрадь.

Димка сорвался с места и стремглав выбежал на улицу.

Наверно, прежде чем куда-то мчаться, следовало подумать, что именно говорить ребятам. Ведь если кому-то из них сказать напрямую, что, мол, если к тебе в ближайшее время подойдет каменный демон и начнет уговаривать идти с ним на болото, так ты, пожалуйста, не ходи, — то все в лучшем случае подумают, что Димка шутит, а в худшем — что у него крыша поехала.

Но об этом Димка задумался только тогда, когда подбежал к дому Тошкиной бабушки. У калитки Лосеву загородила дорогу Тошкина мама, она грозно объявила:

— Антон никуда не пойдет! Вы не умеете себя вести на улице.

— Но мне надо ему сказать кое-что… — пролепетал Димка.

— Ничего страшного не случится, если ты это завтра скажешь! А сейчас он в наказание за драку должен пять задачек по математике решить. Это надо же! Девочку по лицу ударил!

Как видно, выслушав Тошкин рассказ о ходе побоища, мама немного изменила свои оценки и теперь считала, что ее сын не меньше других виноват.

Димка подумал, что за Тошку волноваться нечего, хотя посочувствовать ему следует. Ясно, что такая суровая мама его никуда из дома не выпустит, даже если за ним целая рота демонов придет. И с Чурачукой она безо всяких заклинаний справится: даст сковородкой по башке — и нет проблем. Хотя, конечно, самому Тохе не позавидуешь. Решать задачки летом, при том, что, кроме мамы, никому это не нужно, — скучища.

Задерживаться около Тошкиной калитки Димка больше не стал. Теперь надо бежать к Ширшиковым.

Там у калитки Димку никто не встретил, он рискнул войти во двор и подняться на крылечко. Когда он постучал, появилась мама близнецов и сообщила, что отец увел Кирюшу и Игоряшу на речку рыбу ловить. В общем, по поводу Шустриковых тоже можно успокоиться. К такому папаше, как ихний, никакой демон не сунется, а сами они рыбалку ни на какие посулы Чурачуки не променяют.

Оставалось позаботиться о Ваньке. Но там на крылечке сидел его очень толстый отец.

— Спит Ванька, — неприветливо сказал тот. — В расстроенных чувствах… Так что завтра приходи!

Отчего Ванька находится в расстроенных чувствах, Димка спрашивать не стал, но догадывался, что Помидору есть на что обижаться. Однако Лосев решил, что и с Ванькой все в порядке, а потому можно спокойно возвращаться домой. Заглядывать к Крюковым он не стал. Хрюк для Чурачуки отрок не подходящий — слишком злой, а Галька тоже не подходит, потому что она — не отрок, а отроковица.

Вернувшись к бабушкиному дому, Димка решил на всякий случай проверить, остался Чурачука в малиннике или уполз куда-нибудь. Но бабушка оказалась права. Судя по всему, демон из огорода удрал. Однако Димка нашел следы, которые Чурачукины каменные пятки оставили на рыхлой земле. Они, эти следы, вели к окошку Димкиной комнаты. «Ага, — подумал Лосев, — небось он обратно под кровать решил спрятаться!»

Димка вскарабкался на подоконник, где тоже остались следы грязных пяток Чурачуки, влез в комнату и тут же сунулся под кровать. Нет, там пусто. Внимательно посмотрев на пол, Димка увидел, что отпечатки грязных пяток тянутся дальше, к двери гардероба. Как видно, Чурачука тут потоптался немножко, но решил, что прятаться не стоит, и двинулся к выходу из комнаты. Следы его остались на пороге между комнатой и сенями.

В сенях Димка сразу увидел отпертую дверь чулана и лестницу, приставленную к чердаку. На ступеньках Лосев увидел комочки сырой земли, оставленной все теми же пятками демона. Выходит, Чурачука на чердак лазил и ничего за собой не убрал. Как же это он бабушки не испугался?! Лосев аж похолодел от страшной догадки…

— Бабушка! — Димка бегом бросился в каморку Анастасии Александровны. Открыв дверь, он в ужасе остановился на пороге. Бабушка, совершенно бледная, сидела, откинувшись на спинку кресла, и, кажется, не дышала… Черная тетрадь, в которой бабушка намеревалась вычитать, как одолеть демона, исчезла со стола.

— Мама-а! — испуганно завопил Димка и, выскочив из бабушкиной комнаты, побежал на кухню. Мамы там не оказалось. Лосев перескочил в горницу и еще больше напугался.

Там, в горнице, на диване лежала мама с точно таким же, как у бабушки, смертельно-бледным лицом. И тоже, кажется, не дышала…

Димка растерялся. Что делать? Если б все происходило в Москве, он бы «03» набрал, «Скорую» бы вызвал. А здесь телефона нет. Правда, в селе есть какая-то амбулатория или фельдшерский пункт. Но туда еще добежать надо, два километра все-таки! Может, на велосипеде?! Димка бросился в дровяной сарай. Велосипед стоял там, где он его оставил утром. Чуть-чуть отлегло от сердца…

Лосев подскочил к велосипеду, ухватился за руль… И в ужасе ахнул. Едва его руки прикоснулись к велосипеду, как эта красивая машина словно бы засветилась изнутри, за несколько мгновений превратилась в облачко серебристых искорок… и исчезла бесследно. А в ушах у Димки послышался злобный хохот Чурачуки. Лосев огляделся, но нигде не увидел демона.

— Ты где? — воскликнул Димка испуганно.

— В Караганде! — нахально хихикнул Чурачука, цитируя песенку группы «Дюна».

— Что ты сделал с мамой и бабушкой?! — чуть не плача вскричал Димка.

— Ничего особенного, — ухмыльнулся невидимый Чурачука, — они просто спят. Ты же сам обещал мне не говорить ничего бабушке, но рассказал. Не ждать же мне, пока бабушка меня найдет и произнесет заклинание, от которого я в прах рассыплюсь и сгорю синим пламенем! Пришлось прибегнуть к самозащите. Но я ни маму, ни бабушку не убивал. Просто усыпил на неопределенный срок. А вот проснутся они или нет — это теперь зависит только от тебя! Я хотел с тобой дружить, подарил тебе велосипед, привез тебе твоих друзей, даже хорошую погоду устроил. Наконец, я дал тебе огромную силу и ты сумел победить самого Кольку Хрюка! Но ты сам отказался от моей дружбы, поверил бабушке. Твой велосипед уже исчез! Понял, что значит рассердить меня?!

— Ты меня обманул! — сказал Димка. — В черной тетрадке написано, что ты хочешь оживить Идола Смерти и погубить все человечество!

— Мало ли что там написано! — сварливо произнес демон. — Подумаешь, какая-то тетрадка, обгрызанная мышами, в которую бабки всякие сказки и небылицы записывали! Там все вранье!

— Может, еще скажешь, будто тебе не нужно, чтоб я с тобой на болото пошел? — спросил Димка. — И что там ты у меня каплю крови не попросишь?

— Конечно! — подтвердил Чурачука. — Никакой крови я не потребую, я не вампир какой-нибудь! Ты же знаешь прекрасно, что мне, кроме водички, ничего не нужно. И до болота я как-нибудь без тебя доберусь, раз ты туда боишься идти. А ты, пожалуйста, можешь здесь сидеть. Только вот бабушка с мамой у тебя никогда не проснутся…

— Ага! — свирепо вскричал Лосев. — Ты сейчас скажешь: «Хочешь, чтоб мама с бабушкой ожили, — иди со мной на болото!» А когда я туда приду, ты на меня змей натравишь и каплю крови потребуешь!

— С чего ты взял? — неожиданно миролюбиво произнес демон. — Я только хотел сказать, что если ты будешь просто сидеть дома и плакать, то они будут спать дальше. И если ты побежишь к соседям звать на помощь — тоже ничего не выйдет. Наконец, даже если ты добежишь до амбулатории и позовешь сюда фельдшера, то он не сумеет разбудить маму и бабушку. К сожалению, сейчас даже я сам не могу их расколдовать. Потому что истратил много энергии на то, чтоб стать невидимым. Пока я не доберусь до болота и не напьюсь водички, у меня ничего не получится…

— Ага! — завопил Димка. — Значит, ты все-таки хочешь заставить меня идти на болото.

— Вовсе нет! — возразил Чурачука. — Ты просто не хочешь меня выслушать до конца и все время перебиваешь! Для того чтоб побыстрее разбудить маму и бабушку, тебе надо подняться на чердак, отпереть черный шкаф и по туннелю вернуться на Планету Двух Солнц. Переход я уже открыл, хотя израсходовал очень много энергии. Когда ты вылезешь из туннеля, то должен пройти ровно сто шагов вперед прямо от дверцы тамошнего шкафа. Там будет лежать продолговатый черный камешек, по форме похожий на сосульку. Возьмешь его с собой, вернешься домой, прикоснешься им ко лбам бабушки и мамы… Они тут же проснутся… И все!

Димка не знал, верить или не верить Чурачуке. Вроде бы он опять казался не злым, по крайней мере, по голосу.

— И на болото мне уже не надо ходить? — еще раз переспросил Димка.

— Конечно, не надо. И за человечество ты тоже можешь не переживать. Ничего с ним не случится.

— А эти, инопланетяне шарообразные? — припомнил Димка со страхом. — Они на меня не нападут?!

— Вообще-то могут, — ответил Чурачука. — Но ты ведь не дурак все-таки, не сунешься, если они близко от шкафа появятся. Подождешь, пока улетят, и вылезешь.

— А если они прилетят тогда, когда я за этой «сосулькой» пойду? — спросил Лосев. — Что тогда?

— Тогда удирай побыстрее! — хмыкнул демон. — Впрочем, если тебе совсем страшно, то можешь вообще никуда не ходить. Живут же другие дети без бабушек и даже без мам… Было бы предложено, а решать тебе самому.

Странно, но на сей раз Димка ему поверил. Даже предполагая, что во всем этом какой-то подвох кроется. Но какой именно подвох — Лосев догадаться не мог. Зато он был вполне согласен с Чурачукой в том, что, оставшись сидеть дома и ждать у моря погоды, он ничем не поможет маме и бабушке. А тут хоть какой-то шанс…

И Димка вновь побежал в дом, торопливо взобрался на чердак и сразу же направился к черному шкафу. Деревянная рухлядь вокруг него была разобрана, а сам шкаф стоял вертикально. Ясно, что Чурачука не терял времени даром — все подготовил. Даже ключ в дверце шкафа торчал. Правда, дверца заперта, и Димке пришлось повернуть ключ на три оборота. Дзынь! Дзынь! Дзынь! Так, как и в самый первый раз, замок не просто открылся, а сыграл веселенькую мелодию. И когда Димка отворил дверцу, то не увидел никаких книжных полок, а знакомый жутковатый, непроглядно-черный туман. И хотя Димка уже ходил этим путем, мурашки побежали у него по спине. Нелегко решиться опять войти в шкаф. Ой, как нелегко!

Но Димка все-таки решился. Больше того, он почти сразу же запер за собой дверь изнутри, поскольку опасался, как бы вместе с ним в межпланетный переход не проник Чурачука. Кто знает, что у этого демона на уме? Может, он специально решил спровадить сюда Лосева, чтоб тот тут навеки во тьме потерялся? Запутает его, закрутит, и Димка не только до чужой планеты не доберется, но и обратно на чердак не попадет. Но даже тогда, когда Димка очутился в абсолютной темноте и на всякий случай позвал:»Чурачука, ты тут?», демон не отозвался. Должно быть, и вправду, пользуясь своей невидимостью, потопал на болото водичку пить.

Как ни странно, на сей раз Лосев прошел по туннелю довольно быстро и нигде не заплутал, потому что с самого начала двигался вперед, касаясь правой рукой стены. И добравшись до горки, Димка не поскользнулся, потому что песок, который он рассыпал там вчера, никуда не делся. В общем, меньше чем за пять минут он оказался у запертой изнутри дверцы второго шкафа.

Конечно, Димка не стал сразу же отпирать эту дверцу, а для начала посмотрел в замочную скважину. Во-первых, он опасался шарообразных инопланетян со щупальцами, а во-вторых, немного сомневался в том, что за дверцей находится именно Планета Двух Солнц, и опасался, что Чурачука спровадил его куда-нибудь в другое место. Например, туда, где воздуха нет или есть, но какой-нибудь ядовитый.

Но, поглядев через скважину, Димка почти успокоился. Это именно та планета, с зеленым небом и двумя солнцами, голубым и желтым. И инопланетян не видно. Во всяком случае, там, где вчера приземлялся их космический аппарат, остались только отпечатки, продавленные четырьмя «ногами»-опорами в сухой каменистой почве. Правда, Димка мог видеть через замочную скважину только то, что находилось непосредственно перед шкафом, поэтому перед тем, как отпереть дверцу, он еще раз приложил ухо к скважине и как следует прислушался: не топают ли где-то поблизости инопланетяне со своими металлическими щупальцами. Но нет, все тихо.

И все же Димка порядочно поволновался, прежде чем решился вставить ключ в скважину и сделать три оборота. Дзынь! Дзынь! Дзынь! Еще раз сыграла веселенькая мелодия, и Димка выполз из черного тумана на поверхность Планеты Двух Солнц. Да, это та самая планета. Димка даже свои следы, оставленные вчера, заметил.

Наскоро повертев головой и убедившись, что никаких шарообразных поблизости не видно, Лосев двинулся вперед, отсчитывая шаги. Вот он уже перешел через бугорок, где вчера обнаружился тогда совсем еще маленький Чурачука. Оказалось, что до этого места двадцать три шага. А сто шагов, как прикинул Димка, должны были прийтись примерно на то место, где вчера приземлялся инопланетянский корабль.

Это Лосева опять забеспокоило. Конечно, самого корабля тут нет, но неизвестно, на каких он двигателях летает. Вдруг на месте его посадки и взлета радиация повышена? А у Димки никакого дозиметра при себе нет. Даже такого, каким очень опасливые люди фрукты на базаре проверяют, боясь, что им чернобыльские подсунут. Может, он уже облучился еще вчера, когда корабль приземлялся?!

Но все-таки Димка прошел эти сто шагов вперед и еще на девяносто третьем шаге увидел среди песка и гравия черный продолговатый камень, действительно похожий на сосульку, только более гладкий и, конечно, совершенно непрозрачный.

Когда Лосев подошел вплотную к камню-»сосульке», то не сразу решился ее поднять. Дело в том, что черная «сосулька» лежала примерно на равном расстоянии от отпечатков опор инопланетного корабля. То есть если б это был земной посадочный модуль, вроде того, в котором американцы когда-то садились на Луну, то сосулька лежала бы прямо под соплом главного двигателя. Но у американского аппарата двигатель был обычный, не атомный, а какой двигатель инопланетяне используют — неизвестно. Может, «сосулька» сейчас наиболее сильную радиоактивность излучает? И если Димка ее притащит на Землю, то не только сам умрет от лучевой болезни, но и бабушку с мамой уморит, и даже всю деревню…

Правда, какие у этой самой лучевой болезни симптомы, Димка точно не помнил. Слышал только, что волосы начинают вылезать и зубы выпадать, но когда — сразу или через месяц, — уже забыл.

Постояв над «сосулькой» минут пять, Лосев никаких необычностей в своем самочувствии не обнаружил и подумал, что надо эту «сосульку» побыстрей хватать, пока шарообразные не прилетели. Так он и сделал. Схватил «сосульку», повернулся и понесся бегом к шкафу. Но не успел он и двух шагов отбежать, как послышалось что-то похожее на вой сирены. То ли эта «сосулька» к какой-то сигнализации подключена, то ли где-то телекамера наблюдения установлена — короче говоря, ее похищение незамеченным не прошло. Димка, однако, от испуга побежал еще быстрее, стремясь поскорее забраться в шкаф.

А в воздухе уже послышалось знакомое посвистывание инопланетянского аппарата. Только теперь он явно летел быстрее, и вскоре тень от него уже нависла над Димкой. Аппарат стремительно снижался, должно быть собираясь приземлиться на прежнем месте.

Димка добежал до шкафа как раз в тот момент, когда почва вздрогнула от соприкосновения с опорами летающей платформы. Бум-м!

Люк открылся, и из него очень быстро вылезли два золотистых шара с гофрированными металлическими щупальцами. И, переставляя щупальца, будто паучьи лапы, двинулись к шкафу.

Действительно, когда Димка вылез из шкафа, никто его не сцапал. Инопланетяне даже постарались отодвинуть от него щупальца, чтоб не напугать.

— Дело в том, Дмитрий, — прозвенело в воздухе, — что мы сейчас находимся у одной из станций транспортного канала, соединяющего сопряженные пространства. Для того, чтоб вам это было проще понять, мы воспользуемся образами, взятыми из вашей памяти. Нам известно, что вы неоднократно создавали маленькие сферы из пены моющего средства, известного у вас как мыло. У вас это занятие называется «пускать мыльные пузыри».

— Ага! — кивнул Димка. — Было такое!

Между тем инопланетянский голос продолжал свои пояснения:

— Должно быть, вам случалось видеть, как два, три или четыре пузыря слипаются боками и летят вместе?

— Да, — подтвердил Димка.

— Теперь представьте себе, что это не маленькие пузыри, а огромные сферы, диаметр которых измеряется триллионами и даже квадриллионами километров. Таких сфер многие тысячи, и из них составлена Вселенная. То, что ваши астрономы видят в телескопы, — это лишь одна из таких сфер. А нашу сферу они не видят из-за того, что под действием сил тяготения лучи света от наших звезд идут не прямо, а по сверхдлинным извилистым кривым и еще не дошли до вашей планеты. На самом деле наши сферы совсем рядом и даже соприкасаются. Точнее, их разделяет всего около ста метров, но такой величиной при гигантских размерах сфер можно, как говорят математики, пренебречь. В том месте, где сферы соприкасаются, образуются переходные туннели, через них можно попадать из одного пространства в другое. Наша цивилизация уже давно пользуется этими туннелями. И один из туннелей был выведен на вашу планету.

— Прямо на чердак к моей бабушке?! — изумился Димка.

— Нет, в те времена еще не существовало ни бабушки, ни чердака, ни даже деревни, где стоит дом. Тогда эта часть Земли представляла собой сплошной лес без поселений. Ну, а что касается внешнего оформления переходных станций, то они тоже выглядели совсем по-иному и были совсем не похожи на предметы, которые вы называете шкафами. В общем, наши ученые, пройдя через переходной туннель, обосновались в лесу и устроили там исследовательскую базу, чтобы изучать вашу планету.

— Как же они прошли? — недоверчиво спросил Димка, сравнивая диаметр золотистых шаров с размерами шкафа. Даже на глаз видно, что шары в дверцы нипочем не пролезут. Может, они уменьшаться умеют?

— Дело в том, что тогда мы выглядели по иному, — ответил инопланетянин. — В те времена мы были похожи на вас. Но с течением времени нам пришлось видоизменить облик и превратиться в то, что вы видите сейчас. Мы отказались от биологических тел и переселились в самопрограммирующиеся компьютеры с механической ходовой частью.

— То есть вы себя в роботов превратили?! — ужаснулся Димка.

— Не совсем так. Робот только исполняет команды и подчиняется программам, которые не он составил. А мы можем принимать решения самостоятельно. Можно объяснить и подробнее, но, к сожалению, у нас мало времени, а нам еще надо рассказать вам суть нашей просьбы. Итак, мы остановились на том, что у вас на планете работала наша исследовательская станция. Долгое время ученые избегали контактов с населением вашей планеты, считая, что могут нарушить естественный ход развития вашей цивилизации. Однако примерно двадцать тысяч лет назад по вашему летосчислению один из наших исследователей подвергся нападению хищника — вы называете его медведь — и получил серьезные ранения. При этом у него разбился радиомаяк, который постоянно информировал главный компьютер базы о местонахождении ученого. Позже выяснилось, что его спасли земляне, принадлежавшие к одному из племен, обитавших на этой территории в то время. Но тогда все сочли его погибшим. В связи с тем, что это был уже не первый несчастный случай в экспедиции, ее решили приостановить, а потом и вовсе прекратили исследования.

— И ваш ученый остался на Земле?

— Да. Он долго излечивался от последствий ранения и не мог ходить, поэтому вернулся на то место, где прежде находилась база, лишь после того, как ее закрыли. Правда, наши исследователи, на случай если когда-нибудь работы на Земле захотят возобновить, оставили внешнюю переходную станцию, закопав ее под слой почвы. А внутреннюю, то есть ту, около которой вы сейчас находитесь, законсервировали.

— Прямо здесь, в пустыне?

— Двадцать тысяч лет назад, — сообщил электронный голос, — здесь была не пустыня, а огромный город. На этом месте находился научный центр, и станция помещалась в его здании. Тогда она выглядела совсем не так, как сейчас. Несколько десятилетий станция простояла в законсервированном виде, а потом ее отключили и установили в музее. Там она находилась много лет, наверно, более тысячи, до тех пор пока один из историков не пожелал проверить, сможет ли она работать по прошествии стольких лет. Оказалось, что после смены нескольких деталей станция вполне смогла обеспечить переход из одного пространства в другое. А поскольку станция оставалась настроенной на Землю, то вывела исследователя к закопанной на земле, через которую он и выбрался на поверхность. Но оказалось, что за прошедшую тысячу лет на месте бывшей научной базы возникло первобытное поселение ваших людей. Когда ученый вылез из-под земли буквально посередине этого стойбища, аборигены сперва разбежались, а затем рассвирепели и набросились на историка с топорами и копьями. Они настолько разгорячились, что бросились вслед за ним в межпространственный переход и прорвались на территорию научного центра. Один из них бросил копье, оно угодило в кабели энергосистемы, произошло замыкание, а потом — чудовищный взрыв, уничтоживший весь научный центр и почти весь город. Нам пришлось надолго оставить эти места, мы полагали, что пространственный переход уничтожен и ни одного живого существа здесь не осталось…

— А на самом деле остался Чурачука?! — догадался Димка.

— Да, — ответил инопланетянин. — Он представитель совершенно иной цивилизации, которая когда-то существовала в нашей галактике. Ее руководители стремились завоевать полное господство, вели жестокие войны против всех соседей, но в конце концов потерпели поражение и взорвали собственную планету. Уцелел только один житель — Чурачука-Чумбоата-Чикабембела, которого поместили для изучения в научный центр. Считалось, что он погиб при взрыве в центре. Однако на самом деле он сумел воспользоваться межпространственным переходом и проник на Землю. Там он встретился с землянами и объявил себя богом, поскольку умел делать многое, что вашими предками воспринималось как чудеса. Кроме того, Чурачука, с точки зрения землян, был существом бессмертным, потому что неуязвим ни для земных болезней, ни для оружия, которым располагали ваши предки. Для поддержания жизни ему нужна только вода.

— Это я знаю, — вставил Димка.

— Чурачука несколько тысяч лет прожил на Земле, набирая энергию, содержавшуюся в воде, она на вашей планете в избытке. Он вырос до огромных размеров в несколько десятков километров, и ему поклонялось уже множество племен, живших в этих местах. Его называли Идолом Смерти. При этом он намеревался вновь вернуться сюда, на нашу планету, и захватить ее. Когда ему показалось, будто у него уже достаточно энергии, Чурачука восстановил межпространственный переход и уже собрался перебраться на Планету Двух Солнц, когда в тех местах, где его почитали за бога, появились миссионеры-христиане. Они поддерживали контакт с Верховным Существом Вселенной, то есть с настоящим богом. И с его помощью низвергли Чурачуку. Чурачука сопротивлялся, пытался напугать местных жителей, ускорив размножение змей и натравив их на людей. Но некий Филофей сумел с помощью Верховного Существа ограничить распространение пресмыкающихся, а Чурачука, растратив всю энергию, вынужден был бежать с Земли по межпространственному переходу. Он действительно вернулся сюда, но уже не как завоеватель, а как беженец. Однако здесь его тоже ждала печальная судьба. На этой планете осталось мало воды. Для того чтоб поддерживать свое существование за счет водяных паров, содержащихся в здешнем воздухе, Чурачуке пришлось уменьшиться до очень малых размеров. Еще немного — и он превратился бы в песчинку. Правда, он по-прежнему поддерживал контроль над межпространственным переходом. Чурачука придал станциям форму шкафов, один из которых сто лет назад появился на чердаке у твоей бабушки. Но твоя прапрабабушка верила в бога, и у нее хранилась старинная книга, написанная еще старцем Филофеем, где есть запись, предупреждавшая о возможном возвращении Чурачуки. Правда, от времени эта книга почти истлела, и твоя прапрабабушка решила переписать ее в тетрадь. Ту самую, что сохранилась у твоей бабушки. Но переписать она успела не все.

— Поэтому бабушка и не нашла там сведений, как победить Чурачуку? — спросил Димка.

— Да. Но она могла бы одной фразой превратить Чурачуку в ничто. Потому что знает слова: «Чур меня, сгинь, нечистая сила!», и верит в Верховное Существо Вселенной, то есть в бога. Эта фраза позволяет направить энергию бога против Чурачуки. Если б она случайно увидела его где-нибудь, то наверняка произнесла бы эту фразу хотя бы мысленно. Вот поэтому он ее так сильно боялся. Твоя мама тоже знала эту фразу и тоже могла бы ее произнести. Хотя ни она, ни бабушка даже не подозревали, что эта фраза для Чурачуки убийственна. Но после того, как бабушка рассказала тебе о том, что Чурачука — демон, он решил подстраховаться и усыпил их. Он мог бы и вовсе убить их, но ему вновь потребовалось подчинить тебя своей воле для того, чтоб ты пришел сюда и принес ему камень, похожий на черную сосульку. Он ведь сказал, что с помощью этого камня ты сможешь спасти маму и бабушку. И ты ему поверил!

— А на самом деле? — спросил Димка с дрожью в голосе.

— На самом деле в нем заключена огромная энергия, и ее Чурачука хочет употребить во зло. Да, если ты прикоснешься этим камнем к маме и бабушке, они проснутся. Но сразу же после этого ты всецело попадешь под влияние демона и сам принесешь камень ему на болото. Если этот камень попадет к нему в руки, его силы невероятно возрастут. Ну, а если это случится после того, как он получит каплю крови, — Чурачука станет почти непобедимым.

— Да я ни за что не отдам ему кровь! — воскликнул Димка.

— А он на это и не надеялся. Он уже сумел внушить Ване Стрельцову, что сможет избавить его от неуклюжести и боязливости, сделать сильным, ловким и смелым. И теперь Ваня готов идти с ним на болото. Кстати, Чурачука предполагал, что мы можем перехватить тебя и оставить здесь. Тогда он получил бы каплю крови от Вани, которого ты не смог бы предупредить, и вновь стал бы править Землей, а потом вторгся бы и к нам, чтобы, захватив источник энергии, стать непобедимым.

— Я же заходил к Помидору! — расстроенно воскликнул Димка. — Он спал! Мне отец его так сказал!

— На самом деле Ваня, которого вы целый день обижали, обзывали Помидором и даже колотили, так расстроился, что решил убежать куда глаза глядят. Подложил под одеяло старое пальто, чтоб казалось, будто на кровати кто-то спит, а сам вылез в окно. Вот тут-то с ним и встретился Чурачука. Сейчас там у вас уже стемнело, и Ваня с Чурачукой уже отправились на болото. Кроме того, он захватил бабушкину тетрадь и сжег ее, чтоб никто больше не узнал, кто он такой.

— А вы ничего не можете сделать?! — с надеждой спросил Лосев.

— Нет, — ответил шарообразный. — Чурачука заблокировал для нас переход. Пройти на Землю можешь только ты. И ты единственный, кто сумеет победить Чурачуку. Ты должен успеть на болото раньше, чем он возьмет у Вани каплю крови…

— Но что я должен делать? — спросил Димка.

— Ты уже знаешь. Торопись, иначе не успеешь!

Едва прозвучали эти слова, как произошло нечто неожиданное. Не только для Димки, но, должно быть, и для инопланетян тоже. Черный туман, клубившийся внутри шкафа, неожиданно повалил наружу. В считанные секунды огромное облако окутало и Лосева, и его шарообразных собеседников, и корабль. Оба солнца исчезли, и здесь, посреди пустыни, стало так же темно и холодно, как в переходном туннеле. Не иначе, Чурачука с помощью телепатии или какого-то колдовства сумел подслушать Димкин разговор с инопланетянами и решил вмешаться, пока не поздно.

Димка еще не успел осознать, что случилось, когда какая-то неведомая сила оторвала его от здешней почвы, перевернула на спину и с огромной скоростью понесла. Почему-то в этот момент Лосев больше всего хотел выбросить камень-«сосульку», но она будто прилипла к его руке.

Полет продолжался всего несколько секунд. Димка вылетел из дверцы черного шкафа на бабушкином чердаке и, совершив какой-то пируэт в воздухе, мягко плюхнулся на стоявший рядом диван. При этом он успел увидеть, как туман, заполнявший шкаф, рассасывается и вместо него возникают контуры полок и стоящих на них книг. Секунда — и шкаф принял тот вид, какой имел тогда, когда Димке его показывала бабушка.

— Скорее беги, спасай маму и бабушку! — услышал Димка голос, похожий на тот электронный, каким разговаривал инопланетянин. — Ты должен прикоснуться к ним камнем-«сосулькой»!

Лосев торопливо помчался вниз, но, уже спускаясь с лестницы, вдруг вспомнил, что инопланетянин всего несколько минут назад говорил совсем другое: «Да, если ты прикоснешься камнем к маме и бабушке, они проснутся. Но сразу же после этого ты всецело попадешь под влияние демона и сам принесешь камень ему на болото». Нет, это не инопланетянин! Это Чурачука под него подделывается!

И тут в ушах у Димки послышался жуткий рев:

— У-о-а-а-а!

Затем за окнами дома ослепительно сверкнула молния, и буквально через секунду послышался оглушительный раскат грома: шара-ра-рах! Тут же погас свет, и стало почти так же темно, как в межпространственном туннеле. А еще через пару секунд, по стеклам окон ударили струи дождя, в трубе завыл ветер. Еще раз вспыхнула молния, еще раз ударил гром.

Димка едва не свалился с лестницы, но все же сумел благополучно спуститься вниз. Забежал в каморку к бабушке. Как раз в этот момент еще раз сверкнула молния, и Димка в ужасе отскочил к двери: в кресле вместо бабушки сидел скелет! Лосев пулей вылетел из каморки в горницу, туда, где находилась мама… И там, на диване, тоже лежал скелет!

— Скорее! — услышал Димка уже настоящий голос Чурачуки. — Скорее прикоснись к ним! Иначе ты навсегда потеряешь и маму, и бабушку! Спасай их! Зачем ты поверил инопланетянам?! Верь мне, и только мне!

Лосев уже хотел подчиниться, когда в мозгу его мелькнула мысль: все это наваждение! Чурачука специально пугает его. И он тут же увидел вместо скелета маму. Пусть бледную, но не мертвую, а спящую! Он даже сквозь раскаты грома услышал ее дыхание.

— Проклятье! У-а-а-а! — взревел невидимый Чурачука. — Ты победил!

И сразу в доме зажегся свет, мама потянулась, встала с дивана, поглядела в окно и покачала головой:

— Какая страшная гроза!

А из каморки послышались шаркающие шаги бабушки:

— Оля, ты телевизор на заземление переключила?! И трубу закрыть надо.

Димка, конечно, очень обрадовался. Все живы, здоровы… Гроза и дождь где-то за окном. Жутко, конечно, когда гром гремит и молния сверкает, но, когда мама и бабушка рядом, — уже не так страшно.

Еще чуть-чуть, и Димка бы совсем успокоился. Мама с бабушкой чайник на газ поставили, вытащили банку с вареньем — ту, которую дед Крюков подарил… Но тут с улицы донеслось быстрое чавканье шагов по грязи, потом скрипнула калитка, шаги прошлепали по лужам, и в окно кухни кто-то постучал. Мама побежала на крыльцо и открыла дверь. Затем Димка услышал встревоженный голос Андрея Михайловича, Ванькиного отца:

— Ольга, мой оболтус к вам не забегал?

— Нет, Андрюша, — отозвалась мама удивленно, — с обеда его не видела. Правда, я тут вздремнула малость… Дима, ты Ваню не видел?

Димка похолодел. Раз Ваньки дома нет, значит, он и впрямь ушел с Чурачукой на Змеючье болото! Ну и подлая же тварь этот демон! Нарочно успокоил Димку, объявив, что тот, мол, «победил», а затем разбудил маму и бабушку. На самом же деле он ни от чего не отступился — запудрил Ваньке мозги своими посулами, и несчастный Помидор в эту грозу топает на Змеючье болото! А отец его с ума сходит, носится по деревне — сына ищет.

— Я знаю, где он! — выскакивая на крыльцо, закричал Димка. — Он на болото ушел! Дядя Андрей, надо туда идти!

— Да ты в уме? — опешил Андрей Михайлович. — Мой Ванька? На болото?! Да в самую грозу?! Он же трусишка у меня, рохля-тихоня! Ни за что не поверю… Ладно, извините, пойду искать дальше.

И Ванькин отец в мокром дождевике исчез на темной улице.

— Подождите! — наскоро всовывая ноги в резиновые сапоги, закричал Димка ему вслед. — Он на болоте! Я точно знаю!

— Ты куда? Немедленно иди в дом! — закричала мама. — Отец своего Ваню сам найдет. С чего ты взял, что он на болото побежал?!

— Бабушка! — позвал Димка. — Объясни маме про демона! Так, как ты мне объясняла!

— Про какого демона, Димочка?! — искренне удивилась бабушка. — По-моему, ничего я тебе не объясняла. И вообще это суеверие все: и черти, и ведьмы, и демоны. И вообще религия — опиум для народа. Мы так когда-то в школе учили…

Димка опешил. Бабушка ничего не помнила! А может… это вообще не бабушка?! Может, она — Чурачука переодетый?!

— По-моему, он заболел! — испуганно произнесла мама и приложила руку к Димкиному лбу. — Да у него жар! Он простудился! Немедленно снимай сапоги и ложись в постель! Я тебе сейчас чаю с малиной принесу.

Лосев до того растерялся, что машинально снял сапоги и пошел в свою комнату. Даже начал раздеваться. А что, остаться тут в тепле, чаю с малиной попить, разве плохо? В конце концов, от него лично Чурачука отвязался, а что станет с этим придурком Помидором — Димку не касается. А может, никакого Чурачуки не существует и все действительно одно суеверие? И вообще ничего не было, ни черного шкафа, ни всяких чудес… Может, это все приснилось?

Еще через секунду Димку стало по-настоящему клонить в сон. И он уже хотел прилечь на кровать, как вдруг что-то словно клюнуло его в ногу. Бряк! На пол упала, выпав из кармана, черная каменная «сосулька». При этом она больно ударила Димку по босой ноге. Димка поднял ее и сунул в карман.

Нет, ничего ему не приснилось! Вот она, черная «сосулька» — источник неведомой энергии для демона Чурачуки, которая сделает его непобедимым. А где-то там, у Змеючьего болота, бедный Ванька Стрельцов, то ли польстившись на всякие обещания демона, то ли испугавшись змей, возможно, уже согласился на то, чтоб отдать Чурачуке каплю своей крови. А что тогда?

И тут у Димки в голове будто звукозапись включилась. Он отчетливо услышал бабушкин голос. Тот, каким она читала ему текст из старинной тетради:

«…Ежели же отрок, убоясь змей, даст демону каплю своей крови, то свершится беда великая. Дырявая горка разверзнется, Идол Смерти восстанет из болота, а демон вселится в него и силу свою умножит беспредельно. Посему воцарятся на всей Земле страх, смута и самосуд, на радость врагу рода человеческого. И быть свету конец, а всем душам людским полная погибель…»

Нет! Не отсидишься дома, не отлежишься под одеялом, если свершится эта беда! Сонливость с Димки как рукой сняло. Он понял: надо бежать туда, на Змеючье болото, босиком, в грозу, в дождь и ветер — только бы успеть, прежде чем Чурачука успеет охмурить или запугать Ваньку. Даже если через дверь не выпускают…

Димка решительно растворил окно и выпрыгнул туда, в колючий малинник и жгучий крапивник, где днем прятался Чурачука. Укололся, обстрекался, поежился от холода мокрой травы и насквозь продувающего ветра, но все-таки не испугался и что есть духу бросился через огород к забору. Перелез и, поливаемый дождем, озаряемый вспышками ежеминутно сверкающих молний и оглушаемый раскатами грома, побежал вдоль края поля к дороге. Той самой, что вела в лес на просеку, по левую сторону от которой находилось Змеючье болото.

Сколько раз на этом пути у Димки сердце в пятки уходило — считать бесполезно, собьешься. То гром его своим грохотом едва не сшибал с ног, то молния, казалось, вонзалась в землю где-то рядом, то ветер бросал ему в лицо целые тучи дождевых капель. А потом еще и градины вокруг засвистели, больно ударяя по спине, по руками и ногам. Но Димка все это выдержал, добежал до леса грязный, мокрый до нитки, крепко побитый градом, но не потерявший силы духа. И когда он пошел вперед по просеке, град прекратился, ветер заметно притих, дождь убавил силу, да и гроза стала сверкать и громыхать пореже. Только страху от этого не стало меньше.

Конечно, Димка помнил, что Змеючье болото находится слева от просеки, и потому ускорил шаг, надеясь, что сумеет нагнать Чурачуку и Ваньку еще до того, как они пойдут непосредственно на болото. При вспышках молний он еще раньше заметил две цепочки свежих следов, тянущихся по раскисшей дороге. Одни, большие, глубокие следы босых пяток — размер эдак 45-й! — оставил, несомненно, Чурачука, вымахавший небось уже до двух метров. А вторые, намного меньшие, принадлежали, как видно, Ванькиным кроссовкам. Этот чудак не догадался сапоги надеть, хотя в отличие от Димки, который босым по грязи шлепал, наверно, имел такую возможность. В общем, Димка шел по этим следам, надеясь настичь демона и его жертву еще на просеке. Но этой надежде не суждено было сбыться…

При очередной вспышке молнии Димка увидел, как обе цепочки следов круто свернули влево и пересекли просеку. По инерции он тоже последовал за ними, но, не дойдя до левой обочины, остановился в ужасе. Оттуда, с левой стороны просеки, послышалось многоголосое змеиное шипение, а когда еще раз сверкнула молния, Димка ужаснулся еще больше.

Там, у края просеки, озаренные голубоватой вспышкой, шевелились тысячи тускло блестящих змеиных тел! При следующей вспышке Лосев разглядел, что все деревья, кусты, пни, сучья, валявшиеся на траве, буквально увиты множеством пресмыкающихся. Их нельзя ни переступить, ни обойти, ни перепрыгнуть. Правда, змеи не выползали на середину просеки и не приближались к Димке. Должно быть, они не могли нарушить запрет, наложенный старцем Филофеем, и переползти незримую границу, которую оставили еледы от его стоп. Но следы от пяток Чурачуки и кроссовок Ваньки Стрельцова уводили именно туда, за эту змеиную границу. А потому если Димка собирался последовать за ними, чтоб попытаться спасти Ваньку, а заодно и все человечество, то должен был, подобно старцу Филофею, пойти вперед босиком прямо на это гадючье царство.

Димка остановился, задумался, засомневался… Да, Филофей через это прошел, не испугался ни возможных укусов в босые пятки, ни того, что змеи принялись ползать по нему и обвиваться вокруг него. Но ведь Филофей был не просто старик, а святой старец. Ему и Николай-Угодник, и сам бог помогали. А кто такой Димка? Просто мальчишка, «отрок добрый, но неразумный». Разве станет бог или даже святой Николай ему помогать? Тем более что он сегодня наколотил Кольку Хрюка, то есть тезку Угодника. А ведь известно, что святые покровительствуют тем, кто назван в их честь. Кроме того, старец Филофей с молитвой шел, а Димка ни одной молитвы не знает.

В это время еще раз сверкнуло, грохнуло, а затем в дальнем конце просеки, между стволами деревьев замерцал не очень яркий, странного оттенка свет.

Сперва Димка подумал, будто молния попала в дерево и подожгла его. Но тогда должны показаться пламя и подсвеченный пламенем дым, огонь неизбежно перекинется и на другие деревья. Ничего этого не было. Деревья не загорались, а вот свет стал приближаться. Тогда Лосев решил, что это кто-то идет по просеке с фонарем. Например, Ванькин отец, если он все же решил искать сына на болоте. Но уже через несколько секунд Димка и это предположение отверг. Свет мерцал где-то метрах в пяти над землей и был не желтоватый, как у фонаря, а какой-то голубовато-лиловый, напоминающий вспышку электросварки. Но какой же дурак станет в грозу на высоте пяти метров вести сварочные работы посреди леса? Тем более что тут никаких металлоконструкций и близко нет.

Прошло еще около минуты, и Димка увидел, откуда исходит странный свет. Из-за ближнего изгиба просеки, метрах в пятидесяти от Лосева, появился светящийся шар размером с футбольный мяч. Он быстро плыл в воздухе прямо в направлении Димки. Стало слышаться глухое, низкое гудение, вроде как от трансформатора, а изредка — и треск. От шара то и дело отскакивали тонкие, голубоватые электрические искры.

Теперь Лосев догадался: это ж шаровая молния! Вот не было печали! Про нее столько страшных историй рассказывают! Даже о том, как она за какой-то бабкой по квартире гонялась, пока та в обморок не упала. Но самое главное — никто толком не знает, что это такое: кусок плазмы, маленький НЛО с экипажем или вообще живое существо…

Несколько секунд Димка провел в полном оцепенении, не решаясь двинуться с места. За это время шаровая молния успела приблизиться к нему и повисла всего в трех метрах над его макушкой. Лосев сразу ощутил жар, исходящий от светящегося шара. От его промокшей одежды повалил пар.

«Сожжет!» — ужаснулся Димка. Но молния, словно бы уловив его мысли, поднялась повыше и теперь уже не жгла, а, скорее, согревала его. Кроме того, искрящийся шар немного сдвинулся к левому краю просеки, и тут Димка, к своему великому удивлению, увидел, что скопище змей торопливо расползается в стороны. Точнее, они словно бы образовали какую-то вогнутую дугу, стараясь держаться подальше от светового круга, который молния отбрасывала на траву и деревья.

«Может, это господь прислал мне молнию как защиту?!» — подумал Димка. И тут же услышал многоголосое шипение гадов ползучих. Но, странно, в этот раз оно показалось Лосеву не угрожающе-злобным, а, скорее, испуганным.

И он решился. Смело пошел вперед следом за молнией, веруя в то, что господь не оставит его.

Не ошибся Димка. Едва его босые пятки сделали первый шаг в направлении болота, как молния тоже чуть-чуть сдвинулась, змеи испуганно зашипели и, шурша чешуей по траве, поспешно стали отползать от света, идущего сверху. Потом Лосев пошел быстрее, увереннее — и молния полетела быстрее. Змеюки тоже заторопились, они расползались. Димка почти беспрепятственно спустился по склону оврага и двинулся дальше по болоту.

Вообще-то болото довольно вязкое и топкое, но там, куда направлялась молния, почва оказывалась почти сухой. Димка ни разу даже по щиколотки не увяз.

Дырявая горка уже маячила впереди. Она действительно выглядела странно посреди заболоченного оврага и больше всего походила на огромную солдатскую каску, обтянутую сеткой и утыканную для маскировки веточками. Конечно, на самом деле никакой сетки на горке не было, а роль «веточек» исполняли корявые березы и осины, росшие на этом болотном островке.

Какое-то время горка казалась почти непроницаемо черной, и разглядеть на ней что-либо было невозможно даже при свете молний — как обычных, сверкавших на небе, так и шаровой — Димкиной спутницы. К тому же все еще продолжало громыхать, дождь и ветер шумели, змеи шипели и шуршали вокруг, а потому услышать членораздельную речь и определить по звуку, где находится Чурачука и куда он утащил несчастного Ваньку, Лосеву не удавалось.

Однако по мере того, как Димка, освещенный шаровой молнией, искрившейся у него над головой, приближался к Дырявой горке, его глаза различали все больше и больше деталей. Он уже видел, что на самой вершине, между корявыми и гнутыми деревьями, маячит огромная фигура, в ее очертаниях просматриваются знакомые черты… А вот Ваньки Димка пока не видит.

Змеиное шуршание и шипение с боков и сзади от Лосева почти прекратилось. Гром стих, молнии перестали раздирать небо, лишь дождь чуть-чуть накрапывал. Но зато впереди, у горки, даже там, куда не доходил свет шаровой молнии, чувствовалось беспокойное шевеление, будто вся Дырявая горка стала одним живым существом. Похоже, что тысячи змей сползлись к горке, как к своему последнему оплоту. Оттуда на Димку медленно полз страх, бесшумный, ледянящий, как змея.

Преодолевая его, Лосев приблизился к Дырявой горке на расстояние не более пяти метров. Теперь свет от шаровой молнии хорошо освещал весь склон горки, обращенный к Димке, и зрелище это могло бы любого повергнуть в ужас.

Да, вокруг горки собралось настоящее «живое кольцо» из многих тысяч гадюк самых разных размеров и расцветок, от серебристых до воронено-черных, от полуметровых до двухметровых. Не видно ни одного квадратного сантиметра, куда можно поставить ногу. Везде маслянисто поблескивали свитые в кольца узорчатые змеиные тела, а над этими кольцами густо, словно какие-то жуткие цветы, покачивались приподнятые треугольные головы с беспощадными, злыми, стеклянно-неподвижными глазками.

Но это были воистину «еще цветочки»! Все-таки к змеям Димка за время путешествия по болоту уже более-менее привык. И даже уверился, что ничего они ему сделать не смогут, пока над ним гудит, мерцает и искрится огненный шар молнии. А вот во «второй линии обороны» Дырявой горки стояли какие-то странные, ни на что не похожие существа, светившиеся белесо-зеленоватым светом. Они представляли собой какую-то липкую, текучую массу, не то кисель, не то студень, расползшуюся по траве, но, несомненно, живую и чем-то опасную. А вокруг вершины горки сидели какие-то черные, клювастые, когтистые, с огромными зелеными глазищами чудовища, похожие на осьминогов и птеродактилей одновременно. Наконец, на самом верху, на каменном постаменте — должно быть, том самом, о котором рассказывал иеродиакон Михаил, — возвышался огромный пятиметровый Чурачука. Впрочем, Чурачука ли? Может, это уже Идол Смерти?!

Да, конечно, в облике этого великана узнаются знакомые черты, напоминавшие прежнего, смешного и даже симпатичного каменного божка.

Например, голова оставалась лысой и уши попрежнему оттопырены. Ноги тоже остались кривыми и короткими по сравнению с туловищем, а ладони — непомерно большими. Но этим, пожалуй, все сходство и исчерпывалось. Теперь перед Димкой предстало настоящее чудовище.

Голова Чурачуки приобрела какую-то угловатую форму, нижняя челюсть оттянулась вниз, подбородок загнулся вверх, нос непомерно удлинился и стал похож на хищный орлиный клюв. При этом кожа на лице Чурачуки приобрела совершенно черный цвет. Глаза стали светиться багровым, зловещим светом, а из огромной пасти высунулось восемь огромных клыков, похожих на ядовитые зубы змеи. Родство этого чудовища со змеями явно прослеживалось и по черной блестящей чешуе, которая, словно кольчуга, покрывала все остальное тело демона. А на лапах у него зловеще поблескивали огромные когти, только, похоже, не костяные, а из вороненой стали.

У ног Чурачуки, едва дотягиваясь головой до его колен, стоял Ванька Стрельцов. У него было бледное и неподвижное лицо, а глаза, хоть и открытые, казались совершенно неживыми.

— Ты опоздал! — торжествующе вскричал Чурачука громовым голосом, от которого, казалось, все болото содрогнулось. — Я уже взял у вашего Помидора каплю крови и теперь стал неуязвимым. Правда, и ты, я вижу, сумел набрать силу. Конечно, я бы мог вступить с тобой в бой и одолеть, но это потребует больших затрат энергии. К тому же я помню все, что ты для меня сделал до того, как, послушав бабушку, перестал мне верить. Мне не хочется быть неблагодарным. Предлагаю тебе почетный мир и союз! Не лучше ли нам договориться по-хорошему и разойтись добрыми друзьями?! Ты отдашь мне черную «сосульку», лежащую у тебя в кармане, а я верну тебе твоего друга Помидора. Сейчас только я могу вернуть его к жизни. Если ты не отдашь мне черную «сосульку», то через пять минут Ванька превратится в мумию. Если отдашь, он оживет и вы благополучно вернетесь домой. Кроме того, я наделю тебя такими способностями, какими не обладает ни один человек! Ты станешь суперсуперменом!

Димка, конечно, знал, что Чурачуке ни в коем случае нельзя верить. И уж тем более — соблазняться на его посулы. Но как спасти несчастного Ваньку? И что вообще может Димка противопоставить демонической силе Чурачуки, кроме неизвестно откуда взявшейся шаровой молнии? Да, змеи ее боятся, но сейчас даже они, судя по всему, не собираются отступать. А есть еще нечто киселеобразное и осьминоги-птеродактили. К тому же шаровая молния, как известно, штука недолговечная. Как появилась, так и пропадет. Может, действительно отдать ему «сосульку»?! Все равно крыть нечем…

Димка полез в карман и вынул оттуда камень.

В ту же секунду шаровая молния стала издавать более мощное и низкое гудение, засияла ослепительно белым светом. Она явно отреагировала на Димкино решение. Лосев снова почувствовал жар. «Пожалуй, если я отдам «сосульку», то молния меня самого сожжет! — догадался Димка, чувствуя, что очутился между двух огней. — Что же делать-то?»

И тут еще раз в мозгу Димки прозвучал бабушкин голос: «…Перекрестить его, нечистика, да сказать: «Чур меня, сгинь, нечистая сила!» Ничего другого и не припомню».

«А, была не была!» — Лосев, держа в руках «сосульку», будто дирижерскую палочку, махнул ею сверху вниз, а потом слева направо и торопливо крикнул:

— Чур меня! Сгинь, нечистая сила!

Он успел только увидеть, как страшно исказилось лицо Чурачуки и как из его пасти вырвался чудовищной силы рев. Потому что уже в следующее мгновение Димке пришлось зажмурить глаза от ярчайшей вспышки, озарившей болото. Это шаровая молния, почти неподвижно висевшая над Димкиной головой, внезапно сорвалась с места и с какой-то невиданной космической скоростью унеслась в сторону Чурачуки, ударила идола прямо в открытую пасть и с грохотом взорвалась. Сотрясение почвы было такой силы, что Димку отбросило куда-то в болотную осоку. А «сосулька», которую он при этом уронил, вопреки закону Ньютона не упала на землю. На несколько мгновений Димка вообще потерял сознание и не смог увидеть того, как на острие повисшей в воздухе каменной «сосульки» возник яркий голубой луч. Шаровая молния, взорвавшись, разнесла лишь голову демона, она разлетелась на мелкие осколки, мгновенно сгоревшие синим пламенем. Однако руки, ноги и туловище остались невредимыми. Страшные когтистые лапы уже потянулись к завороженному Ваньке, стоящему у ног идола. Еще секунда — и они судорожными движениями разорвали бы бедного Помидора на части. Вот эти-то лапы с когтями и срезал луч, исходивший с острия «сосульки». Затем этот голубой луч, словно меч, принялся рубить обломки идола, умело обходя при этом Ваньку, а после того, как от идола осталась лишь груда черного щебня, начал сметать с горки змей. Наверно, экологи остались бы очень недовольны тем, как «сосулька» обошлась с рептилиями, но, наверно, она не состояла в «Greenpeace» и по-другому не умела. Тем более что змеи скорее всего были не настоящие, а искусственно созданные демоном Чурачукой. Все они, попав под луч, мигом сгорали синим пламенем, не оставляя после себя даже пепла. Та же судьба постигла и «киселеобразных», и осьминогов-птеродактилей. Попав под удары луча, они с диким воем вспыхивали, с грохотом взрывались, и клочья от них мгновенно сгорали дотла.

Заодно, правда, луч сжег все деревья, кусты и даже траву. Дырявая горка стала совершенно лысой. Остался только каменный постамент с горкой черного щебня, а на нем — по-прежнему неподвижный Ванька. Теперь он сам походил на какого-то маленького, толстенького божка, правда, одетого в шорты и рубашку. Хотя вроде бы еще не окаменел.

После того как ни одного монстра не осталось, луч погас, а черная «сосулька» осталась висеть в воздухе над головой Димки, словно бы ожидая чего-то.

Лосев уже совсем пришел в себя и поднялся на ноги. Конечно, он ничего подобного не ожидал. Ясно, что сокрушению идола, монстров и змей он был рад, но вот Ванька его беспокоил. Ведь Чурачука говорил, что никто кроме него, идола, не сможет вернуть Помидора к жизни. И, дескать, через пять минут Ванька может навсегда в мумию превратиться. А что делать, чтоб этого не случилось, Димка знать не знал. И спросить не у кого. Конечно, возможно, что для этого может пригодиться энергия черной «сосульки», но, как ее вызвать, Лосев понятия не имел.

Димка решил подняться на горку, посмотреть все, так сказать, на месте. Конечно, идти босиком мимо многочисленных нор, в которых могли притаиться уцелевшие змеи, не очень-то приятно. Немного утешало, что черная «сосулька» плыла рядом с Димкой по воздуху, должно быть, охраняя его от возможных нападений. Если какая-то змеюка и успела юркнуть в нору, то, чуя присутствие «сосульки», высунуться не решалась. В общем, до постамента с кучей черной щебенки и стоящим, как статуя, Ванькой Лосев добрался без приключений.

Димка не без опаски потрогал Ванькину руку — она холодная и твердая. Конечно, Ванька еще не превратился в мумию, но закоченел уже здорово. Дышал он или нет, Лосев определить не мог. Что ж делать-то?!

Наверно, этот вопрос, хоть и не был произнесен вслух, но был кем-то услышан. И Димка в третий раз услышал голос бабушки:

— Добром зло побеждать надо! Прощения проси у Вани! Если искренне покаешься — спасешь его и сам спасешься! Не сумеешь — и его погубишь, и себя!

Лосев ненадолго задумался: а чего он такого Ваньке сделал, чтобы каяться перед ним? Это не он его стукнул, а Тошка. И Помидором Ваньку придумал звать не Димка, а Галька. И вообще Ванька сам сюда приперся, дурак, да еще и каплю крови Чурачуке пожертвовал.

В это время Димка услышал какой-то странный шорох поблизости. Шорох исходил от кучи черного щебня, лежавшего на постаменте. Приглядевшись, Лосев увидел, как дождевые капли — дождь опять стал усиливаться, — попадая на черный щебень, впитываются в твердые обломки, в несколько раз увеличивают их в объеме и превращают в какую-то странную массу, похожую на глину. Причем, как показалось Димке, эта глина шевелится… Да! Это так. Комки черной глины исподволь слипались, и не абы как. Вскоре Димка уже разглядел посреди разбухшей груды нечто, напоминающее контур огромной когтистой лапы… Чурачука постепенно восстанавливался. Конечно! Он же любит воду. Сейчас дождь помогает ему возродиться. А Ванька несчастный все каменеет и каменеет…

Димка с надеждой поглядел на черную «сосульку». Но она, похоже, не собиралась вновь посылать луч в кучу глины. К тому же она сильно снизилась и висела где-то на уровне Димкиного плеча. А что будет, если лапа Чурачуки, восстановившись хотя бы по локоть, ухватится за нее?!

И отчаяние просветило Лосева. Он понял, в чем надо каяться! Ведь это он принес Чурачуку сюда, на Землю, он польстился на велосипед, на всякие другие посулы демона. Из-за этого все ребята перессорились и передрались, из-за этого Ванька впал в тоску и захотел сбежать из дому, и когда Димка еще раз поверил Чурачуке, отправившись за «сосулькой», тот увел на болото несчастного Ваньку… Вот за все это Димка и покаялся, хоть и не вслух, а только мысленно, но зато всей душой, и перед Ванькой, и перед остальными ребятами, и даже перед Колькой Хрюком!

В ту же секунду сверкнула ослепительная вспышка, вновь заставившая Димку зажмуриться. Поэтому он не увидел, как с острия черной «сосульки» вновь высверкнул голубовато-белый луч, вонзившийся в уже начавшую шевелиться кучу черной глины. Он только ощутил, что какая-то неведомая сила поднимает его в воздух и несет неведомо куда. А после он вовсе потерял сознание и ничего не чувствовал. Конечно, Димка не увидел и того, как вместе с ним с постамента взлетает вверх Ванька Стрельцов, а «сосулька», раскалившись до белого каления, ввинчивается в самый центр этого круглого камня. В то же мгновение и остатки черной глины, и камень-постамент, и вся Дырявая горка принялись бешено вращаться, одновременно быстро погружаясь куда-то в болото. Через несколько секунд Дырявая горка исчезла с лица земли. Осталось только небольшое озерцо мутной воды, на поверхности которой лопнуло несколько больших пузырей болотного газа…

Когда Димка открыл глаза, то увидел, что находится на чердаке бабушкиного дома над выдвинутым ящиком дивана, где хранились старые книги. При этом он держал в руках книгу Майн Рида «Затерянные в океане», а также ключ от черного шкафа и связку ключей, которые ему вчера (!) оставляла бабушка. Черный шкаф мирно лежал на полу, как и прежде, заваленный обломками мебели. А за окном было совсем светло, правда, шел дождь. Все было точь-в-точь, как вчера…

И Димка понял: какая-то высшая сила дает ему шанс еще раз прожить вчерашний день, не повторив уже сделанных ошибок.

Ключ от черного шкафа Лосев поскорее бросил в ящик и задвинул ящик в диван, а потом торопливо слез с чердака, запер люк, отодвинул лестницу, поставил ее в чулан и чулан тоже запер. А потом пошел в горницу и повесил ключи рядом с печкой. А потом сел за стол читать Майн Рида.

То есть сделал все так, как должен был сделать ВЧЕРА.

Правда, читать Димка начал не с самого начала, а с того места, докуда уже успел прочитать, но книжка от этого не стала менее интересной. Лосев так увлекся, что не заметил, как появились мама и бабушка, вернувшиеся из магазина, а за окном выглянуло солнце…

— Ну, — спросила бабушка, — нашел чего почитать?

— Ага, — кивнул Димка.

— Да уж, будет он теперь читать! — хмыкнула мама. — Все приятели его сегодня на автобусе приехали. Ваня Стрельцов с папой, Тошка с мамой, Игоряшка и Кирюшка с родителями.

— Вот они, наверно, хорошую погоду и привезли, — пошутила бабушка.

— А Колька Крюков приехал? — опасливо спросил Димка.

— Приехал, приехал! — подтвердила мама. — С дядюшкой и с сестрой двоюродной. Такой вежливый, обходительный, как подменили. Деду даже до вещей дотронуться не дал — все сам понес. Пыхтит, а идет, молодец.

— Перебесился, должно быть… — улыбнулась бабушка.

— Мам, я сбегаю им навстречу? — неожиданно предложил Димка. — Может, им помочь надо?!

— Беги, беги… — разрешила мама, а когда Димка выскочил из дома, сказала бабушке:

— А он у нас добрым растет, верно, мама?

— Даст бог и разумным станет, — отозвалась бабушка.