Окрестности системы эпсилон Индейца

15 января 2535 года

Знаете, какая у меня мечта? Убить проектировщика абордажного модуля. Запихнуть в тесную бочку настолько некомфортные кресла мог только убежденный садист. Мне сейчас по долгу службы положено к бою готовиться, а я вместо этого затекшие конечности пытаюсь удобнее пристроить и одновременно умудряюсь изучать картинку со сканера наружного наблюдения. Ничего в общем-то сверхординарного: из темноты космоса медленно наплывал борт трехсотметровой громады старого камиона, перестроенного хитромудрым владельцем в рейдер. По сути, весь корабль представлял собой огромный топливный бак с запасом активного вещества на пару-тройку лет автономных действий в глубоком космосе. Что неудивительно — корыто, приблизившееся уже настолько, что стали видны усеявшие обшивку царапины, принадлежало черному археологу. При такой профессии не каждый месяц имеется возможность зайти в порт для пополнения запасов. К тому же это рискованное занятие — власти планет Федерации не очень-то приветствуют разграбление могил, и вояж в обитаемый мир легко может закончиться «посадкой» на нары. Собственно, и вне планетных систем проще простого нарваться на флотский патруль, особенно здесь, на Фронтире. Доказательством тому служит ваш покорный слуга, упакованный в бронекостюм второго класса защиты, навьюченный кучей оружия и спецназовских прибамбасов.

Абордажный модуль в направлении подозрительного корабля десять минут назад отстрелила катапульта патрульного фрегата «Отважный». В ближайшие три минуты он прилипнет к камиону в районе пассажирского шлюза, и начнется работа, ради которой я и пятеро моих подчиненных теснимся в десантном отсеке бочки из композитного сплава.

Завязка истории с черным археологом была достаточно банальна. На тянущий рутинную патрульную лямку «Отважный» поступил из Сети сигнал об обнаружении старого грузовика, маневрировавшего на границе эпсилон Индейца с явным намерением направиться к внутренним планетам системы. Что уже подозрительно, так как еще со времен Войны система покинута, и, кроме обломков кораблей и развалин военных баз, в ней нет ничего интересного. К тому же эпсилон Индейца закрыта для посещения — в плоскости эклиптики торчит гравитационная аномалия. Злые языки связывают ее происхождение с утерянным экспериментальным оружием Федерации, применявшимся в войне более ста лет назад. Впрочем, согласно другой теории данная аномалия возникла вследствие использования гравитационной пушки легорийцами, а по третьей и вовсе является естественным природным образованием. Однако факт остается фактом: гражданским навигация в системе запрещена.

Вахтенный офицер «Отважного» послал на камион запрос через Сеть. Шкипер обращение проигнорировал и попытался скрыться в астероидном поясе. Вызванный по такому случаю на мостик командир «Отважного» кап-3 Дмитров дал команду на перехват. Фрегат за каких-то полчаса совершил сверхмалый гиперпрыжок, догнал грузовик почти на самой границе астероидного поля и нанес удар из ЭМ-орудия. Электромагнитный импульс обрушил командные цепи маршевых двигателей камиона, и тот был вынужден резко замедлиться. Соваться в мешанину камней и кусков льда на практически неуправляемом корабле не отважился бы и самый безбашенный капитан.

Нарушитель тут же был опознан. Название «Ловкач», выведенное по бортам десятиметровым шрифтом, не оставляло сомнений — корабль принадлежит Рику Стражински, человеку, объявленному Службой безопасности в розыск за злостное попрание законодательства четырех систем Федерации — в виде контрабанды, а также незаконную археологическую деятельность.

В дело вступила абордажная команда, то есть я и еще пятеро бойцов — «элита морских пехотинцев Военно-космических сил Федерации», как пишут на сайте призывной комиссии. Предельно идиотское название для частей силовой поддержки кораблей Флота. Какие мы, на фиг, морские пехотинцы! Многие из нас и моря-то ни разу в жизни не видели. Однако же прижилось еще со времен США, да так и осталось, несмотря на абсурдность, — традиция!

Испещренный царапинами борт камиона навалился глыбой, чмокнули магнитные захваты. Из торца абордажного модуля выдвинулась гофрированная кишка переходного рукава, присосалась чуть выше и левее основного пассажирского шлюза. Место стыковки было выбрано не случайно. В этом районе в бронеплите имелась глубокая каверна технического коридора, отделенная от холода космоса одним лишь пятисантиметровой толщины листом композитной стали.

Абордажники в строгом порядке, сотни раз отработанном на тренировках и в реальных условиях, просочились в переходный рукав. Четверо прижались к стенам, приготовив оружие. Пятый — сержант Черенков, наш штатный подрывник — распылил на люк из баллончика раствор «симплекса». Пришлепнул миниатюрный взрыватель, отскочил на пару шагов назад и с криком «Бойся!» активировал подрывную машинку. Коротко пыхнуло, и кусок броневой плиты испарился, открыв доступ в технический коридор. В дыру тут же нырнули бойцы первой двойки — ефрейтор Николаев и рядовой Бергер. В их задачу входила зачистка коридора от противника, буде таковой обнаружится. Через пару минут сопение в переговорниках прервалось коротким: «Чисто», и в проеме скрылась еще одна штурмовая пара — младший сержант Иванов и рядовой Лемаев. Пожалуй, пора. Я протиснулся в узкий лаз тоннеля, Черенков шагнул следом.

Герметичная дверь, отделявшая технический коридор от «предбанника» шлюза, была аккуратно вскрыта. В самом помещении пусто — бойцы убыли выполнять основную задачу: первая двойка должна захватить машинное отделение, вторая направилась в жилой сектор. На нашу с сержантом долю осталась ходовая рубка.

Общеизвестно, что грузовик подобного типа не требует большой команды. Для осуществления навигации с избытком хватит двоих — дежурного моториста в машинном отделении и пилота. Однако космические полеты дело довольно длительное, поэтому служба несется восьми- или двенадцатичасовыми вахтами. При движении в гиперпространстве достаточно одного специалиста на рабочее место, но при маневрировании в обычном космосе посты как минимум удваиваются. Получается, что для успешного управления кораблем необходима команда из одиннадцати человек — две вахты пилотов, две вахты мотористов, командир корабля, медик и повар. Корабль не военный, вооружен по принципу достаточности, при этом все оружейные системы максимально автоматизированы. Управление вооружением завязано на пост второго пилота, которому в случае необходимости остается лишь подать команду. Учитывая тот факт, что корабль-нарушитель — черный археолог и по совместительству контрабандист, можно с большой долей вероятности предположить присутствие на борту собственно копателей, то есть людей, непосредственно занятых осмотром и грабежом старых обломков в космосе и на планетах. Обычно численность такой команды не превышает пяти — восьми человек. Сейчас, скорее всего, весь экипаж за исключением дежурной вахты сосредоточен в жилом секторе. Иванову с Лемаевым придется изрядно потрудиться.

Традиционно наибольшую опасность представляли обитатели ходовой рубки. Данные товарищи уже знали о нашем присутствии на борту, и у них было время подготовиться к встрече. А посему захват данного отсека приходилось осуществлять самым опытным членам абордажного отряда — командиру, то есть мне, и его напарнику, в данном случае сержанту Черенкову.

Черный археолог, пусть и не чурающийся контрабанды, далеко не пират, хотя и совершает противоправные деяния. Зачастую это образованный человек, не обделенный мозгами — тупому в бизнесе делать нечего. Местоположение добычи еще нужно вычислить, а значит, необходимо умение работать с информацией, сопоставлять и анализировать факты, с головой зарываясь в архивы. Космос велик, и если координаты крупных стычек и оборонительных поясов общеизвестны, то определить расположение конкретного корабля или орбитальной крепости — та еще задачка. Подготовительная работа, как правило, занимала вдвое больше времени, чем само путешествие к вычисленному объекту и его грабеж. С одной стороны, с интеллигентными людьми дело иметь проще — вряд ли такой персонаж примется палить из автомата в представителей власти. С другой стороны, сложнее: нельзя просто закидать отсеки корабля гранатами и потом добить уцелевших или тем паче расстрелять корыто из главного калибра фрегата. Черный археолог подлежит задержанию, а не уничтожению. А посему приходится работать специально обученным малым абордажным группам.

Двойка сержанта Иванова сейчас размеренно движется по коридору жилого сектора, занятая привычной работой. Иванов с парализатором контролирует возможные перемещения членов экипажа. Рядовой Лемаев вышибным зарядом проделывает в двери дыру и закидывает в каюту гранату-«глушилку». Немудреный ритуал повторяется энное количество раз, согласно числу «апартаментов». Попавшие в зону действия «глушилок» пассажиры теряют дееспособность примерно на полчаса. Этого времени с избытком хватает, чтобы нацепить на всех попавших под раздачу наручники и дождаться стыковки с фрегатом. Далее в дело вступает призовая команда, волокущая пленников и трофеи на патрульное судно.

Параллельно Николаев и Бергер при помощи спецкомпа взламывают замок люка в защитной переборке, проникают в реакторную и захватывают дежурную вахту мотористов.

Тем временем мы с Черенковым пересекли «предбанник» шлюза и по длинному коридору от кают-компании дошли до ходовой рубки, где и уперлись в броневую плиту. Прислонив к замку спецкомп, я запустил программу взлома. Через пару секунд в утробе люка что-то щелкнуло, и он утонул в переборке. Тут же навстречу нам хлестанули автоматные очереди. Не ожидавшего подобного приема Черенкова отбросило ударами двух пуль в грудь и третьей по шлему, я же оперативно распластался на палубе, укрывшись за комингсом.

— Рик, ты охренел?! Ты чего творишь, скотина?.. — в бешенстве заорал я, лихорадочно нашарив «глушилку». — Порву ведь на британский флаг!!!

В ответ снова расчетливыми короткими очередями захлопал автомат. Ну я вам сейчас покажу, хлопчики… Свернув голову «глушилке», я забросил ребристый цилиндрик в рубку. Дождался яркой вспышки, смягченной поляризованным забралом шлема, и рывком из положения лежа закинул тело в люк. В момент броска баллистический компьютер активировал защитное поле, однако ударов пуль я не ощутил. Плюхнувшись на пузо, тут же откатился прочь с линии огня. За мгновение комп засек три цели, две из которых — в кресле пилота и на командирском месте — классифицировал как неопасные. Они были полностью дезориентированы и с трудом воспринимали происходящее. А вот третий человек в рубке явно крепкий орешек.

Скафандра на нем я не обнаружил, но однозначно была какая-то защита. Он меня видел, и ствол автомата поворачивался в мою сторону, пускай и не слишком уверенно. Не дожидаясь выстрела, я всадил заряд парализатора ему в грудь, однако противник словно и не заметил попадания. Указательный палец на спусковом крючке напрягся, в это мгновение я перекатом ушел вправо, выпустив из рук бесполезный парализатор, и тут же прыгнул. Ударил всем телом, впечатав оппонента в стену. Не дав вражине опомниться, боднул его шлемом в лоб и для верности воткнул колено в солнечное сплетение. Этого оказалось достаточно, и противник бесформенной массой сполз по стенке.

Приблизившись к отоваренному «глушилкой» Рику, я без заморочек вколол ему прямо через одежду стимулятор. Спустя несколько секунд тот перестал трястись, как эпилептик, и с затаенным страхом и одновременно с каким-то облегчением уставился на меня.

— Что тут происходит? — поинтересовался я, пригвоздив археолога к креслу тяжелым взглядом. — Ты совсем страх потерял? Что это за тип с автоматом?

— Эт-то К-к-к-курт С-с-содерберг, — выдал тот, лязгнув зубами от страха. — К-к-к-кличка В-в-в-веревка…

— Успокойся!

— Он… Он мне угрожал, заставил идти в систему эпсилон Индейца. Надеялся найти тут что-то очень ценное. Я не знаю, откуда у него сведения, и не знаю, что он точно хочет найти. Но последнюю неделю он вел себя как сумасшедший — на людей кидался, начал таскаться всюду с автоматом и генератором поля…

Понятно теперь, почему парализатор его не взял, да и «глушилка» тоже. Не понятно только, что его заставило так нервничать. А ну-ка, что это у него из кармана торчит? Карта, всего лишь древняя ключ-карта. Ничего особенного.

Ожил передатчик — сержант Иванов доложил об окончании зачистки жилого сектора. Тут же в разговор вклинился Николаев — у него тоже дела шли нормально. Н-да… Я таким успехом похвастаться не мог.

— Вытяни руки перед собой, — приказал я пленнику и извлек из кармана «разгрузки» полоску одноразовых наручников.

Тот, понятно, возражать не стал и терпеливо перенес экзекуцию. Затем я для надежности нацепил такие же наручники на пилота и бесчувственного отморозка. Ключ-карта перекочевала в мой собственный нагрудный карман. Осмотрев Веревку внимательнее, больше ничего стоящего не обнаружил — обычные мелочи, каких полно в карманах любого космонавта. Его автомат валялся рядом — «Манлихер R-315», гражданская версия под слабенький унитар калибра 5,56 мм, но переделанная под фулл-авто. Что незаконно, кстати. Судя по всему, загадочный Курт Веревка Содерберг пиратом не был. Он скорее походил на мелкого уголовника, умудрившегося где-то натолкнуться на что-то ценное, и этим ценным отчаянно не хотел ни с кем делиться. Вот и нервничал, даже стрелять начал.

В коридоре что-то зашуршало, затем до слуха моего донеслась невнятная ругань — Черенков очнулся. Хоть в него и попали из гражданской игрушки, полновесный удар трех пуль даром не проходит — как минимум обеспечены компрессионные переломы нескольких ребер и сотрясение мозга. Жив остался, и то хлеб. Будь у Веревки что-то типа «вихря» — и кранты, насквозь прошило бы…

Со стороны правого борта послышался скрежет и короткий удар — фрегат «Отважный» пристыковался к плененному «археологу». Кавалерия прибыла.

Система Вольф-1061, планета Бурная, база космофлота «Северная»

21 февраля 2535 года

Привычно измерив шагами центральный коридор штаба дивизиона, в этот предполуденный час изрядно забитый спешащим по своим надобностям служивым народом, я вошел в ставший уже родным брифинг-зал. Занял крайнее правое кресло в первом ряду, на спинке которого красовалась табличка «кап. — лейт. Тарасов А. А.».

На первый взгляд зал, рассчитанный на пятьдесят мест, был пуст. Однако более пристальное изучение полумрака помещения, предназначенного для предварительного инструктажа абордажных групп, выявило наличие в нем еще четверых незнакомых военных. По извечной войсковой привычке в новом месте они стремились обратиться в невидимок — просто так, осторожности ради и сохранения возможности маневра для. Сам такой же. Это я местный, а потому и завалился так нагло в зал и уселся в именное кресло, никого и ничего не опасаясь. Хотя поводы для раздумий присутствовали. Судите сами: внезапный вызов в середине дня, да еще и без остальной команды, две недели, оставшиеся до отправления в патрульный рейд фрегата «Отважный», к каковому я как офицер Морской пехоты ВКС Федерации был приписан вкупе с вверенным подразделением, плюс полное отсутствие каких-либо слухов среди личного состава. По совокупности признаков можно смело утверждать, что намечается нечто из ряда вон. Впрочем, годы службы давно отучили строить какие-либо предположения. Проще дождаться начальства, уж оно-то, родимое, снимет все вопросы. Или не снимет — это как получится. Зависит от степени секретности задания, настроения старшего по званию, тяжести похмельного синдрома капитана первого ранга Борщевского и множества иных, зачастую неочевидных, факторов.

Автоматическая дверь брифинг-зала скользнула в стену, пропустив в помещение того самого кап-1 Борщевского — командира второго патрульного дивизиона Флота-2, базирующегося на «Северной», — в сопровождении двух офицеров, затянутых в полевую форму управления «Космос» Службы безопасности Федерации. Один из вошедших безопасников пребывал в звании старшего лейтенанта, второй, в годах и с проглядывавшими из-под фуражки залысинами, — аж целого подполковника. С ним я уже был знаком.

Два дня назад капитан первого ранга Борщевский вызвал меня для приватной беседы. Завалившись к нему в кабинет, я застал там сутуловатого подполковника-безопасника и своего непосредственного начальника. Борщевский прервал на полуслове доклад о прибытии, буркнув что-то вроде «пообщайтесь», и из кабинета немедленно удалился. Безопасник окинул меня внимательным колючим взглядом и жестом предложил присаживаться. Я привычно занял гостевое кресло, в котором обычно сидели посетители, конечно, если не получали от Борщевского нагоняй. В этом случае полагалось стоять по стойке «смирно» в самом центре кабинета и пожирать начальство глазами, не опускаясь до оправданий.

— Капитан-лейтенант Тарасов, Александр Александрович?

— Так точно!

— Инспектор управления «Космос» СБФ подполковник Калинин. Мне бы хотелось побеседовать с вами, капитан, в, так сказать, неформальной обстановке… — Безопасник удобней устроился в кресле, уставился в монитор вмонтированной в стол информсистемы. — Вот тут у меня досье на вас. Родился в 2503 году, в двадцать шестом окончил Самарский технический университет, очное отделение факультета «Общее машиностроение». Призван во Флот в звании лейтенанта Технической службы, в двадцать девятом переведен в корпус Морской пехоты, подразделение силовой поддержки патрульного фрегата, с 2531 года командир взвода, с тридцать второго и по сей день — командир штурмового отряда. Все верно?

— Абсолютно. Что бы вы хотели уточнить, товарищ подполковник? — Я пока не смог понять, куда клонит собеседник, а потому решил плыть по течению и тупо отвечать на вопросы.

Кстати, весьма неплохая тактика, когда не знаешь, чего от тебя хотят.

— У вас высшее техническое образование. Окончили очно гражданский вуз. Как же вы во Флот попали? — вздернул бровь подполковник.

— Все просто. Я окончил военную кафедру по специальности «Транспорт, техническое обеспечение и тяжелое вооружение малых штурмовых групп», военно-учетная специальность 02063. Попал под призыв, уклоняться не стал. Было интересно попробовать себя во Флоте.

Ну да, с работой пролетел после выпуска, вот и не стал кочевряжиться. Обычно около двадцати процентов выпускников военных кафедр призывают в ряды, так сказать, вот я и попал под раздачу. Причем весьма удачно. Служба оказалась интересной и где-то даже захватывающей. Потому, отслужив положенный срок техником-оружейником, остался во Флоте, но уже по контракту.

— Срочную проходили в Технической службе?

— Да, техник-лейтенант патрульного фрегата, командир группы технического обеспечения штурмового отряда. Занимался обслуживанием абордажных ботов, тяжелого вооружения и индивидуального снаряжения бойцов.

— Значит, с оружием хорошо знаком, — удовлетворенно хмыкнул безопасник.

— Так точно. А когда контракт заключил, попал в штурмовой отряд, на место командира отделения техподдержки. Тут уже пришлось непосредственно в боевых операциях участвовать, корабли и базы штурмовать. Один раз в переделку угодили, на пиратской базе в системе Росс-128. Есть там планетка, Угрюмая называется. При высадке накосячили, нарвались на сопротивление. Челнок с командиром отряда ракетой разнесли, а взводных в самом начале штурма выбили. Пришлось принять командование. После той заварухи предложили вакантное место командира взвода. Я отказываться не стал. Общая тактическая подготовка была, еще коллеги поднатаскали, в общем, прижился на новой должности. А потом курс переподготовки прошел, подтянулся до необходимого уровня.

— Занятно. — Безопасник кивнул и что-то пролистал на мониторе. — Вот тут написано, что вы дважды проходили курсы повышения квалификации. Можно подробнее?

— Конечно. Через год после назначения отправили меня на стажировку в систему Барнарда, в Центр подготовки десантных войск.

— На Соллерсе? — оторвался подполковник от монитора.

— Так точно. Там крупная база. Прошел курс полевой и общефизической подготовки офицера Десанта. Полгода на шарике парился — стрельбы, марш-броски, высадки-захваты и прочее в том же духе. У нас во Флоте специфика немного другая, но знания и навыки лишними не стали.

— А вторые курсы?

— Это в прошлом году, на Болле, система Росс-614. Тоже шесть месяцев, подготовительный офицерский курс корпуса Егерей. У нас всякие эксцессы случаются, и на планетах в автономных условиях, бывает, действуем. Так что пришлось озаботиться овладением навыками выживания в дикой природе, — улыбнулся я.

Да уж, бывает… Свежи еще воспоминания. Но это совсем другая история, может, и расскажу когда-нибудь.

— Любопытно… — выдал новое слово безопасник. — И как же вас командование за последние три года дважды на такие длительные сроки из действующей части отпускало?

— Понимаете, товарищ подполковник, у нас работа достаточно специфическая. Патрульный дивизион действует в основном против пиратов. Поэтому офицер штурмового отряда, а тем более командир, должен обладать навыками ведения боевых действий как в условиях космических кораблей, так и в условиях наземных баз. Профессиональным военным это все преподается в академии, а у меня базовое образование гражданское техническое. Пришлось наверстывать. А так как в академию я уже ни по возрасту, ни по званию, ни по должности не прохожу, выход один — стажировки в профильных спецзаведениях, которые офицеры проходят. Поэтому мой уровень подготовки в смежных дисциплинах значительно выше, чем у среднестатистического офицера Морской пехоты.

— То есть можно сказать, что вы достаточно универсальный специалист, — заключил безопасник. — А увлекаетесь вы чем, помимо основного рода деятельности?

— Хобби?.. — Я на секунду задумался. — Вообще в жизни своей я занимался много чем, но страсти всего две — боевые искусства и история техники, особенно военной.

— Разрешите полюбопытствовать? — По лицу подполковника невозможно было понять, всерьез он интересуется или так, разговор поддержать.

— Ну, боевыми искусствами я с детства увлекаюсь, насмотрелся старинных азиатских фильмов. Занимался всем понемногу, от бокса до самбо, в соревнованиях участвовал. А в университете серьезно занялся ушу винчун. Да и сейчас помимо обязательных армейских комплексов практикую помаленьку.

— Холодным оружием владеете?

— Ножевой бой в рамках армейской программы. Немного занимался шестом и ножами-бабочками, но чисто любительски, серьезной подготовки не имею.

— А второе хобби? — напомнил безопасник.

— История военной техники? Тоже практически со школьной скамьи увлекся, отец заразил. Он у меня кандидат исторических наук, директор Самарского филиала Оружейной палаты. Занимался изысканиями в области старинного вооружения. Книг по тематике дома полно, вот я и втянулся.

— Что ж, не смею больше задерживать. — Подполковник встал и протянул руку для пожатия. — Было весьма приятно побеседовать.

— Мне тоже, товарищ подполковник…

Все это я вспомнил, застыв по стойке «смирно» и пожирая глазами проходящего к президиуму Калинина. Занятно, как он выражается. Ну что ж, будем посмотреть, чем вторая наша встреча закончится. Прибывшие заняли места за командирским столом, причем лейтенант-безопасник тут же озаботился установкой инфора.

— Здравствуйте, товарищи офицеры! — поприветствовал Борщевский присутствующих, то есть нас.

— Здражлатащплкник!!! — отозвались мы в пять луженых глоток.

— Вольно, садитесь! — Командир дивизиона дождался, когда прекратится шум в зале, и продолжил: — Товарищи офицеры! Не буду долго вас терзать неведением, сразу приступим к делу. Для начала познакомимся. Капитан-лейтенант Тарасов!

— Я!

— Командир штурмового отряда фрегата «Отважный», прошу любить и жаловать, — ухмыльнулся мой начальник. — Присаживайтесь, капитан. Капитан Гречко!

— Я! — поднялся сидевший ближе всех русоволосый крепыш.

Возрастом уже далеко за тридцать, роста чуть ниже среднего, широкоплечий. Стальной взгляд вкупе с тяжелой челюстью. Серьезный дядечка. Чувствовалась в нем стать опасного зверя вроде медведя.

— Третий полк Пятой гвардейской дивизии Десанта, командир роты разведки. Присаживайтесь. Старший лейтенант Матвеев!

— Я!

— Командир взвода артиллерийской разведки Второй отдельной самоходно-артиллерийской бригады, Пятая гвардейская дивизия.

Поднявшийся с кресла в дальнем углу брифинг-зала офицер был почти полной противоположностью капитана Гречко. Такой же невысокий, но сухой и жилистый, он скорее походил на подростка, чем на побитого жизнью мужика. Да и молод был — лет двадцать пять на вид, не больше. Если от капитана веяло некой кряжистостью и крестьянской основательностью, то Матвеев подвижен как ртуть и невероятно ловок, если судить по плавности и грации движений. Этакий дикий кот на охоте. Оно и понятно: артиллерийская разведка совсем не то, что разведка войсковая, — мотаться ребятам приходится столько и по таким местам, что поневоле высохнешь.

— Присаживайтесь, старший лейтенант. Лейтенант Котов!

— Я!

— Сотрудник спецподразделения «Вымпел» управления «Космос» СБФ.

Ага, коллега безопасников. Совсем молодой парнишка со средней во всех отношениях внешностью: средний рост, среднее телосложение, незапоминающееся лицо ярко выраженного славянского типа, русоволосый… Полевой агент. Их еще рейнджерами называют. Специально подготовлен для длительных автономных действий в условиях населенных планет. Несмотря на возраст, тот еще волкодав.

— Присаживайтесь. И наконец, мичман Алексеев.

— Я! — поднялся со своего места полноватый мужик в форме флотского техника.

— Техническая служба Флота, специалист по коммуникационным системам и системам навигации среднетоннажных кораблей. Присаживайтесь.

Мичман Алексеев заметно из нашей компании выбивался. Уже немолодой, чуть за пятьдесят, он олицетворял собой образ флотского или армейского старшины — основательный, неторопливый. При этом чувствовалось, что опыта ему не занимать, и если потребуется — всех нас, салабонов, на место поставит. Колоритный дядечка.

— Я, как вам всем известно, капитан первого ранга Борщевский. — Мой начальник обвел взглядом присутствующих, словно хотел убедиться, что до них дошел смысл сказанного. — Командир второго патрульного дивизиона Флота-2 и по совместительству комендант базы «Северная», где мы все в данный момент находимся. Я буду курировать операцию под кодовым названием «Сафари» со стороны Вооруженных сил Федерации. Со стороны Службы безопасности Федерации курирует операцию подполковник Калинин.

Безопасник привстал и согласно кивнул.

— Он подробнее расскажет о предстоящей операции. Прошу, товарищ подполковник. — Борщевский оставил трибуну и уселся на свое место за командирским столом.

Калинин прокашлялся и приступил к инструктажу:

— Товарищи офицеры, начну с небольшого экскурса в историю. Как вы знаете, космическая эра человечества началась в XXII веке с освоения Солнечной системы. Для этой цели использовались корабли на фотонной тяге, оснащенные термоядерными реакторами. Скорость перемещения в пространстве оставляла желать лучшего, однако они позволяли в достаточно короткие сроки достигнуть внутренних планет. В начале XXIII века случилась очередная научно-техническая революция — люди открыли гиперпространство, позволившее достигнуть ближайших звезд. Навигация в гиперпространстве, согласно неким физическим ограничениям, может осуществляться на скоростях, не превышающих десятикратной скорости света. При этом гипердвигатели современных кораблей могут обеспечить скорость в тридцать, сорок, а новейшие экспериментальные модели и в пятьдесят раз больше скорости света. Поэтому освоение Пространства шло довольно низкими темпами. Несмотря на это, к середине века было обследовано и частично освоено около тридцати звездных систем в радиусе двадцати световых лет от Солнца. Примерно тогда же был открыт принцип гиперпрыжка, дальность которого теоретически не ограничена. Однако тут тоже имелась сложность — для совершения гиперпрыжка необходимо знать координаты точки выхода, заданные с определенной точностью. Все было бы достаточно просто, представляй собой галактика неподвижный конгломерат. Однако все объекты Вселенной непрерывно движутся. В связи с этим для вычисления координат любой планетной системы с достаточной точностью банально не хватало существующих на сегодняшний день вычислительных мощностей. Прыжок же без известных координат точки выхода превращался в лотерею. Выход нашелся почти сразу — необходимо использовать маяки. Тогда прыжок становился очень эффективным и надежным средством преодоления пространства. Единственная трудность — доставить маяк в нужную точку. С уже освоенными системами проблем не возникло, однако дальнейшая экспансия была затруднена. Но наши предки были рисковыми людьми и не побоялись отправить несколько новых кораблей в неизвестность. Они несли маяки, которые были установлены в каждой посещенной планетной системе.

Когда исследователи вернулись в метрополию, выяснилось, что такой метод весьма нерационален, потому что даже при прыжке на дальность до двадцати — тридцати световых лет погрешность выхода превышала пятнадцать процентов, что приводило к необходимости следующего прыжка или длительного перехода на гипердвигателях. От дальнейших экспериментов было решено отказаться. Однако силы и средства оказались потрачены не зря — первый из исследовательских кораблей, «Гелион», вышел из пробного прыжка слишком далеко от ближайшей планетной системы, поэтому вынужден был добираться до нее в гиперпространстве. При этом кто-то из команды активировал радар, который осуществлял наводку на маяки, и был случайно обнаружен чужой сигнал. Крейсер совершил гиперпрыжок и попал в систему Каледо — форпост цивилизации Тау. Таурийцы попытались атаковать «Гелион», так как он не ответил на запрос «свой-чужой», но быстро разобрались, что перед ними совершенно неизвестный им тип корабля. Любопытство победило. Состоялся обмен сообщениями со всеми вытекающими. Эта встреча вошла в историю двух цивилизаций под названием «Первый контакт». Таурийцы к тому времени уже довольно давно поддерживали связь с цивилизацией Л'Хеу. Соответственно, представители человечества тоже вступили с ней в контакт. Был заключен союз, известный ныне как Триумвират. Как вы знаете, территории человечества, таурийцев и цивилизации Л'Хеу отделены друг от друга значительными расстояниями — порядка двухсот световых лет — и образуют равносторонний треугольник в пространстве. Связь между ними, в том числе торговая, возможна только посредством гиперпрыжков по маякам. Триумвират подразумевал размещение на территориях держав специальных маяков, передающих кодированный сигнал, поэтому воспользоваться ими могли только суда союзников. Трем гуманоидным цивилизациям оказалось нечего делить, и союз процветал к обоюдному удовольствию.

Подполковник слегка перевел дух и продолжил:

— Порядка десяти — пятнадцати тысяч лет назад в нашем секторе галактики существовала могущественная цивилизация, о которой в настоящее время почти ничего не известно. Эта цивилизация в современной исторической науке фигурирует под названием «Первые». Первые примерно тогда с неизвестной целью переселили значительную человеческую популяцию с Земли на планету Легория. Она входит в семью одноименной системы, удаленной от Солнца на семьдесят три световых года. Перемещение целого народа получило отражение в мифе об Атлантиде. Все это время легорийская цивилизация шла по технологическому пути развития. К восьмидесятым годам XXIII века Федерация освоила сферу пространства радиусом около тридцати пяти световых лет. Легорийцы к тому времени заняли примерно такую же территорию. Первый контакт двух ветвей человечества произошел в секторе пространства, сейчас известном как Фронтир. На протяжении почти десяти лет контакты были мирными. Выяснилось, что загадочные Первые поставили над легорийцами социологический эксперимент, направив их общественное развитие по пути идеализации сообщества. За тысячи лет легорийцы развили общество, устроенное по принципу термитника или муравейника — личность не значит ничего, значение имеет только социум в целом и отдельные особи-мыслители. Что-то подобное было и на Земле, в виде коммунистического учения, однако данный строй у нас оказался нежизнеспособным. Легорийцы же были подвергнуты Первыми неким изменениям, которые в конечном итоге привели к возникновению на планете коллективного разума.

Каждый отдельный индивидуум вне общества осознавал себя личностью, наделенной определенной самостоятельностью. Но чем больше легорийцев собиралось вместе, тем сильнее становился коллективный разум и тем в меньшей степени самостоятельным каждый отдельный индивидуум. Коллективный разум позволил легорийцам решать труднейшие задачи даже до появления сложной вычислительной техники. Однако эта особенность данной цивилизации проложила глубочайшую пропасть между двумя ветвями человечества. Внешне почти неотличимые, ментально мы были абсолютно враждебны друг другу. Как и следовало ожидать, со временем всякие контакты между легорийцами и Федерацией были прекращены. Казалось, нам нечего делить. Мы абсолютно разные. Но легорийцы придерживались другого мнения. Исподволь, не торопясь, они готовили вторжение, тайно доставив в миры Фронтира маяки. В 2407 году они осуществили массированное нападение на системы Федерации. Преимущество первого удара осталось за легорийцами. Разгорелась война, длившаяся до 2413 года. Последствия этого конфликта мы можем наблюдать и сегодня. За годы противостояния было потрачено столько ресурсов, что пришлось отказаться от так называемых Внешних миров — систем, лежащих на расстоянии более двадцати световых лет от Солнца. Миры Фронтира стали ареной многочисленных кровопролитных битв и в результате длительной позиционной войны были потеряны. Связи с дальними системами Фронтира нет уже более ста лет. Известно лишь, что все они были атакованы в первый год конфликта, еще до того, как легорийцы потеряли темп, увязнув в нашей обороне. Мы не знаем, что стало с населением этих миров после окончания боевых действий. Однако не только мы понесли столь существенные потери. По донесениям разведки, в военный период легорийские миры после крупной наступательной операции объединенных флотов Триумвирата пострадали не меньше. Воцарилось хрупкое равновесие. Сколько еще времени оно будет сохраняться — не известно.

Калинин прервался на минуту, чтобы смягчить горло глотком воды, и я поспешил воспользоваться паузой:

— Товарищ подполковник! Разрешите вопрос?

— Не спешите, капитан Тарасов, — отмахнулся безопасник. — Я примерно представляю ваш вопрос: при чем тут вы? Потерпите, это была предыстория. А история, интересующая нас, заключается в следующем. В самом начале конфликта у Федерации появилась технология, позволявшая совершать гиперпрыжки без маяка, с отклонением от точки назначения не более трех — пяти процентов. Согласитесь, увеличение точности прыжка в три — пять раз это весьма существенный бонус. Были построены два экспериментальных корабля. Они направились в систему Ахерон, которая должна была стать отправной точкой для испытательного прыжка. Однако в это же время система подверглась нападению легорийцев. Вся инфраструктура системы, в том числе и гиперпространственные маяки, была уничтожена. Связь с колонией прервалась. Корабли затерялись. До сих пор неизвестно, уничтожены они или нет. Сами представляете, какой ценностью является эта технология как для нас, так и для вероятного противника. Не так давно нам в руки попала ключ-карта к сети мгновенного внутрисистемного масс-транспорта, а попросту телепорта, военной базы Ахерона. Наши специалисты попытались активировать транспортную ветку извне, и им это удалось. Мы можем открыть четыре станции в системе Ахерона. Ваша задача — проникнуть на базу и провести разведку.

— А почему бы не направить туда разведывательный корабль? — полюбопытствовал Матвеев.

— Даже если отправить корабль отсюда, преддверия Фронтира, ему понадобится преодолеть более пятнадцати световых лет. Это полтора года, — терпеливо пояснил Калинин. — Идти придется через область гиперпространства, нашпигованную всяческими сюрпризами типа гипермин. Опять же доподлинно неизвестно, что происходит в системе. Риск слишком велик, даже если не считать потерю времени.

— Единственный реальный вариант, — вступил в беседу Борщевский, — это гиперпрыжок. Для него нужен маяк. Здесь мы опять упираемся в тупик. Система Ахерон слишком удалена от обжитой территории. И ладно бы это было обычное пространство. Но это сплошное поле боя. От обеих воюющих сторон осталось огромное количество смертоносных сюрпризов, как в гиперпространстве, так и в обычном космосе. Мы даже в близлежащие системы типа эпсилон Индейца не суемся, настолько там все захламлено. Плюс гравиямы. Искусственного, что характерно, происхождения.

Капитан первого ранга сморщился, как от зубной боли. Искусственные гравитационные аномалии стали результатом бездумного использования обеими сторонами гравиоружия — жутких установок, разрывавших и перемешивавших гравитационные силы. Такая аномалия для кораблей страшнее черной дыры, потому как расположение черных дыр хорошо известно, а сколько аномалий и где они — не ведал никто. Плюс сверхмассивная звезда начинала притягивать корабль на достаточно большом расстоянии, поэтому было время среагировать. Аномалия же отличалась наличием огромного количества разнонаправленных гравитационных векторов, в итоге любой попавший в зону ее действия объект просто разрывало в клочья. Наш дивизион познакомился с аномалией как раз в системе эпсилон Индейца — в нее влетел малый разведывательный крейсер. Экипаж не успел среагировать. Нынешнее поколение кораблей внутрисистемную навигацию могло совершать на диких скоростях — до одной десятой световой, — поэтому пилот только испуганно вскрикнул, а потом треск помех в передатчике — и все… Даже обломков крейсера не нашли — они затерялись в океане других таких же, оставшихся с войны.

— Корабль на Ахерон можно послать, — вновь вступил в разговор Калинин. — Специальный разведывательный рейдер, на котором установлен детектор гравитационных возмущений. Но идти он будет не полтора года, а все пять — с учетом маневрирования в опасной зоне. А сейчас у нас есть шанс проникнуть в систему очень быстро. Да, не спорю — с огромными затратами энергии. Внутрисистемный телепорт не предназначен для переброски объектов на расстояния в десятки световых лет. Но командование готово пойти на такие жертвы. Энергию можно восполнить. Потерю еще нескольких лет на ожидание результата — нет.

— Поймите, товарищи офицеры! — с жаром продолжил подполковник. — Впервые за сто с лишним лет появилась возможность узнать, что творится в системах Фронтира. Федерация оправилась от войны, появились ресурсы, которые можно использовать для восстановления потерянного. И мы просто обязаны воспользоваться представившимся шансом. Ахерон, помимо того что является планетой земного типа с почти идеальными для людей условиями, еще и форпост человечества. И этот факт будет иметь решающее значение уже в ближайшие десятилетия. Ведь если от войны оправились мы, то, вполне вероятно, то же самое произошло с легорийцами. Вам напомнить, кто был инициатором конфликта? А если еще и обнаружить экспериментальные корабли удастся? Или хотя бы какие-то о них сведения? Вы представляете перспективы?

— В общем, разведка в системе — вопрос решенный! — прервал полемику Борщевский. — Осталось уточнить некоторые детали. Техническая служба будет готова осуществить переброску через двое суток. Сейчас идет процесс накопления энергии. Необходимо будет осуществить одновременный переброс по четырем векторам. Прошу вас, товарищ подполковник.

Лейтенант-безопасник перестал возиться с инфором и вывел на обзорный экран схему планетной системы.

— Система звезды Риггос-2, больше известная как Ахерон — по названию третьей планеты, — вновь поднялся со своего места Калинин. — Звезда того же класса, что и Солнце. Излучение для людей не опасно. В систему входят пять планет. Первая от звезды — Муспелльхейм, она абсолютно не пригодна для жизни. Никаких искусственных объектов на ней не располагалось.

На экране вырос буро-коричневый шар планеты, но сразу же уступил место изображению сферы побольше, светло-коричневой, с бурыми поперечными полосами.

— Вторая планета системы — Вальхалла. Несмотря на название, раем не является ни разу, — хмыкнул подполковник. — Ей бы скорее подошло название Хельхейм, но первооткрывателям виднее, может, у них чувство юмора такое извращенное было. Климат чуть мягче, чем на Венере, однако не настолько, чтобы активно ее осваивать. Имелось несколько военных и научных объектов.

Третья планета системы — Ахерон. Полный двойник Земли, только спутников два — Локи и Тор. Оба примерно вдвое меньше Луны. — Подполковник кивнул помощнику, и тот вывел на экран изображение голубого шара, действительно весьма напоминавшего Землю. — До войны планета была довольно густо заселена. Численность гражданского населения превышала триста миллионов человек. В основном были освоены два материка из четырех — в Северном полушарии Нордланд и в Южном полушарии Ютланд. Как видите, первопоселенцы недолго думали, когда давали им названия. Оба этих материка лежат в зоне умеренного климата, потому и осваивались в первую очередь. Они расположены в Западном полушарии. В Восточном полушарии имеются еще два материка, вытянутые с севера на юг, — Зюйд-1 и Зюйд-2. Очертаниями весьма напоминают земные Южную и Северную Америки. Климат не столь ровный, поэтому населенность незначительная — около пяти миллионов человек. Кстати, в некоторых доступных нам источниках упоминалось наличие на планете аборигенов гуманоидного типа, но никаких точных сведений на этот счет не сохранилось. На планете располагалось большое количество военных, научных и промышленных объектов. В довоенное время Ахерон был одним из крупнейших испытательных полигонов Федерации.

Шар планеты на экране уплыл вглубь, вокруг него образовались три концентрические окружности разных цветов.

— Непосредственно Ахерон был окружен тремя поясами оборонительных сооружений, — продолжил лекцию Калинин. — Первая сфера обороны представляла собой равномерно распределенные вокруг планеты автоматические орбитальные орудийные и ракетные платформы. Вторая сфера обороны включала орбитальные крепости, одновременно являвшиеся базами истребителей и перехватчиков, а также орудийные платформы. Здесь же на высоких орбитах располагались верфи. Третья сфера обороны обеспечивалась истребителями планетарного базирования, крупнокалиберными батареями и ракетными шахтами, размещенными на поверхности планеты.

Такой же серьезной обороной обладала четвертая планета системы — Мьёллнир. — Подполковник указал на каменистый шар, выросший на дисплее. — Аналог Марса в Солнечной системе. На нем располагалось значительное количество исследовательских и военных объектов, а также самые крупные в системе верфи. Пятая планета — Нифльхейм — газовый гигант на задворках Системы.

На экране возникла обросшая бахромой атмосферных вихрей сфера, обрамленная кольцами и целым ожерельем естественных спутников.

— На нескольких лунах располагались передовые форты и станции дальнего обнаружения. Здесь же велась добыча водорода. Между Мьёллниром и Нифльхеймом раскинулись два астероидных пояса, там добывали полезные ископаемые. Периферию Системы прикрывали два пояса минных полей. На момент нападения легорийцев здесь базировался Пятый флот в составе семи линейных кораблей, тридцати двух фрегатов огневой поддержки и пятидесяти одного крейсера. Плюс корабли обеспечения. Плюс два авианосца. Планетарные силы насчитывали две дивизии десанта на Ахероне, полк Морской пехоты на Мьёллнире, пять артдивизионов наземного базирования на Ахероне, три на Мьёллнире. Также на этих двух планетах были расквартированы два ракетных полка. Плюс силы планетарной обороны — экипажи орбитальных крепостей и истребительных подразделений. Всего в Системе присутствовало около двухсот тысяч человек личного состава Десанта и Флота, и силы самообороны, в случае необходимости способные поставить под ружье около миллиона бойцов из числа колонистов.

Начало войны характеризовалось молниеносными операциями, проведенными силами космических флотов, — продолжил подполковник после краткой паузы. — Ахерон оказался на самом острие удара и был потерян буквально на пятые сутки конфликта. По докладам вырвавшихся из Системы кораблей известно, что Пятый флот оказал отчаянное сопротивление и нанес противнику значительные потери. Однако численный перевес был на стороне легорийцев. Судя по всему, они разгромили все сколько-нибудь крупные военные объекты в пространстве и на планетах, высадили десант на Ахерон и Мьёллнир и направились дальше, в глубь территории Федерации. Здесь их силы увязли в затяжных боях, шедших с переменным успехом. Некоторые данные позволяют предположить, что в систему Риггос-2 легорийцы больше не вернулись. Самые крупные сражения войны развернулись сначала в глубине территории Федерации, потом перекинулись на системы легорийцев, а под конец конфликта противостояние вообще скатилось во всеобщий хаос, и лишь поддержка партнеров по Триумвирату позволила Федерации записать победу на свой счет. Близлежащие системы Фронтира превратились в пустыню, так как именно в них легорийцы тайно доставили маяки и туда же потом совершали прыжки корабли Флота. Пример — система эпсилон Индейца, лежащая в зоне ответственности вашего дивизиона.

В этот период было впервые использовано гравитационное оружие. В самом начале войны наше командование применило тактику противника — из Внешних миров Фронтира были отправлены на территорию легорийцев корабли с маяками. К 2413 году они достигли внутренних миров врага. В этом же году был совершен массированный удар силами объединенных флотов Триумвирата по этим системам. В других сражениях союзники не участвовали — они посчитали, что земляне способны довести дело до логического конца без дальнейшей помощи. Финальное сражение войны оказалось воистину жестоким — исчерпали ресурсы обе цивилизации, и конфликт затих сам собой. Воцарился паритет сил, сохраняющийся до настоящего времени. В результате Внешние миры Фронтира попали в полосу отчуждения, отделенную как от Федерации, так и от легорийцев обширными поясами мертвых систем и пространством, засоренным минными полями и гравитационными аномалиями. Поэтому есть надежда, что какая-то часть населения Ахерона выжила, сохранив остатки инфраструктуры.

Что касается предстоящей операции. — Подполковник Калинин кивнул коллеге-лейтенанту, и тот вывел на экран схему всей звездной системы. — В Системе сохранилось как минимум четыре действующих телепорта. Возможно, больше, но обнаружить их не удалось. Однако наличие рабочих станций говорит о том, что частично сохранились как минимум четыре военных объекта, и мы можем этим воспользоваться. Три действующих телепорта расположены на Ахероне. Два из них на Нордланде.

Лейтенант увеличил изображение планеты, затем масштабированием вывел на экран спутниковую фотографию какого-то города.

— Город Чесма. В пригороде размещалась станция мониторинга пространства и наземная батарея. Скорее всего, телепорт располагается на территории военной части. Сюда отправится капитан Гречко.

Лейтенант прокрутил карту, переместившись на другой край материка.

— База истребительного полка. Телепорт находится на территории диспетчерского пункта. Ближайший к базе город Чернореченск в трехстах километрах севернее. Между базой и городом располагался испытательный полигон Десанта. Сюда отправится капитан-лейтенант Тарасов.

Далее изображение переместилось на материк в Южном полушарии.

— Ютланд, город Калвертон, — прокомментировал Калинин. — Телепорт также на территории артиллерийской части. Сюда отправляется старший лейтенант Матвеев. И наконец, четвертая точка выхода — Мьёллнир, главная верфь. — Подполковник ткнул пальцем в экран, украшенный изображением суровой безжизненной планеты. — Здесь население с вероятностью девяносто девять процентов не сохранилось. Сюда отправляются лейтенант Котов и мичман Алексеев. У них будет свое задание, связанное с исследованием Системы в целом.

В заключение хочу сказать следующее. — Подполковник обвел взглядом присутствующих и задумался на миг. — Трое из вас были выбраны с учетом универсальной подготовки, как военной, так и технической. Вам придется действовать автономно в условиях планеты с предположительно дружественным населением, как долго — неизвестно. У вас будет возможность поддерживать связь друг с другом и с группой на Мьёллнире. Однако рассчитывать следует только на себя. Командование надеется на вас. Дальнейший инструктаж будет проведен индивидуально непосредственно перед переброской. Сегодня остаток дня — отдых, завтра подготовка снаряжения. Отправка через двое суток. Все свободны.

Система Вольф-1061, планета Бурная, база космофлота «Северная»

23 февраля 2535 года

— Товарищи офицеры! Через десять минут начнем процедуру переброски, — известил нас лейтенант Офиногенов и склонился над громоздким пультом, соединенным толстенным кабелем с рамкой внутрисистемного грузового телепорта.

Я стоял и маялся в ожидании, загрузив мозги проверкой списка снаряжения. Вроде ничего не забыл, даже на всякий случай к «вихрю» тактический фонарь прицепил, а на пояс повесил флягу с коньяком — лишним он точно не будет. Нервы они ведь не железные. Рядом точно так же мялись полностью экипированные капитан Гречко и старший лейтенант Матвеев. Парни вчера допоздна засиделись в «Эполете» и сегодня страдали похмельем, но не настолько сильно, чтобы это угрожало заданию. В общем, нормальное для военного состояние. В руках Гречко сжимал такой же, как и у меня, автомат, а из кобуры на правом боку торчала рукоятка мощного Ruger PRO-7 калибра 11,5 мм. Матвеев в качестве основного оружия предпочел снайперскую винтовку «Кобра-М» под зверский четырнадцатимиллиметровый унитар. Отдача у нее будь здоров, не представляю, как миниатюрный старлей с ней управляется. Для ближнего боя у него был припасен компактный «викинг», здорово смахивавший на древний хеклеровский МР-5, калибром 9 мм, и стандартный АПС-17, благо боеприпас оба ствола потребляли одинаковый. Серьезно подготовились парни к походу, ничего не скажешь.

Вообще день двадцать третьего февраля начался совершенно буднично — никто не выдергивал нас из постелей, не орали сирены по всей базе, а суета в коридорах не выходила за обычный свой уровень. И оркестра с толпой провожающих у входа в грузовой терминал не было. Даже обидно как-то.

Я дисциплинированно поднялся по будильнику в восемь утра, поцеловал сладко спящую Ольгу. Умылся, побрился, принял душ, озаботился завтраком для двоих, оставив ее половину на подносе в кресле. Затем облачился в повседневку и, загрузившись оружейным кофром, отправился на вещевой склад. Ольгу будить не стал, все самое важное сказано ночью, а продлять прощание не хотелось.

На складе под присмотром прапорщика Скупого облачился в подогнанное вчера снаряжение, навьючился рюкзаком, увешался оружием и убыл в сторону грузового терминала. Здесь я столкнулся с сослуживцами в лице Гречко и Матвеева, а также с начальством числом двое: капитаном первого ранга Борщевским и подполковником Калининым. Офиногенов тут же колдовал над аппаратурой. Наручные часы показывали половину десятого утра. Нормально, отправка намечалась на десять ноль-ноль.

— Здравия желаю! — поздоровался я сразу со всеми.

— И тебе не кашлять, — отозвался Борщевский. Он у нас, когда в хорошем настроении, и пошутить может. Правда, не все его шутки можно назвать безобидными. — Скоро начнем уже, садись, не мельтеши тут.

И правда, рядом с рамкой телепорта нашлась парочка свободных стульев. Поэтому я не стал упорствовать и уселся на ближайший.

Кому-то может показаться, что у нас не военный объект, а чуть ли не гражданский порт — судя по бардаку и весьма демократичному распорядку дня. Это далеко не так. Патрулирование ведется вахтовым методом — две недели в пространстве, в консервной банке фрегата, потом две недели на базе. Пребывание на базе, хотя и считается отдыхом, является неотъемлемой частью службы. Потому и дисциплина среди личного состава поддерживается строгая, и распорядок выполняется неукоснительно. Просто по сравнению с рядовым и младшим командным составом, обитающим в казармах, офицеры во внеслужебное время обладают куда большей свободой. Это как на работу в офис, например, ходить — отбыл с восьми до пяти и свободен. В будни офицер Морской пехоты вместе с бойцами занимается учебой, тренировками и подготовкой оружия и снаряжения. Охрану базы несут специально для этого предназначенные подразделения, поэтому выполнять несвойственные задачи нам почти не приходится. Плюс персональное распоряжение коменданта базы отдыхать до отправки. Так и получилось, что последние два дня я был занят блаженным ничегонеделанием. Ну, почти, если не считать брифинги и посещения вещевого склада. Ах да, забыл — еще в медблок пришлось заглянуть, на прививки. И вот «час X» почти настал.

Подполковник Калинин поднялся со стула и окинул нас сосредоточенным взглядом:

— Товарищи офицеры! Заключительный инструктаж никто не отменял. Ваша задача — проникнуть на планету Ахерон и провести первичную разведку. Задача-минимум — разведать пункт назначения и ближайшие окрестности. Постараться вывести телепортационное оборудование из режима сна, подключить источник энергии. Тогда мы сможем организовать более устойчивый и менее энергоемкий канал для вашего возвращения. Если этого сделать не удастся, вам необходимо установить связь с группой на Мьёллнире. Котов и Алексеев благополучно совершили переход два часа назад. В их задачу помимо активации маяка для приема разведывательного крейсера входит и ваша техническая поддержка. Задача-максимум — вступить в контакт с местным населением и собрать как можно больше сведений о текущих делах в системе. Приоритетным также является проникновение в базы данных военных объектов, буде таковые сохранились. Любые сведения о положении на момент начала конфликта с легорийцами обладают высочайшей ценностью, особенно места базирования кораблей флота, а также боевые приказы первых часов войны. Более всего нас интересует местонахождение экспериментальных крейсеров «Гордый» и «Персей» или любые, повторяю, любые сведения об их судьбе. Связь с базой будете держать через группу на Мьёллнире, с вероятностью более семидесяти процентов им удастся в ближайшее время наладить стабильный канал переброски. Также каждый седьмой день в 13.00 по федеральному времени мы будем открывать канал для старшего лейтенанта Матвеева, в 13.10 для капитана Гречко, а в 13.20 для капитан-лейтенанта Тарасова. В активном состоянии каналы будут держаться в течение пяти минут. Это основной путь эвакуации. Чаще осуществлять связь посредством телепорта не представляется возможным. Шесть суток — минимальное время для накопления энергии. Вопросы? Вопросов нет, — закончил речь Калинин. — В таком случае, желаю удачи.

Лейтенант Офиногенов оторвался от пульта и переключил внимание на нас.

— Товарищи офицеры, готовность пять минут! — возвестил он. — Первым отправляется старший лейтенант Матвеев, потом около пяти минут на перенастройку точки выхода, и уходит капитан Гречко. Затем еще корректура, и совершает переход капитан-лейтенант Тарасов. Вопросы есть?

Какие тут могут быть вопросы… Я вообще в теории телепортации мало смыслю, хоть и технарь. Как удалось умникам из техотдела СБ вклиниться во внутрисистемный телепорт через такую бездну пространства, а тем более активировать его извне — за гранью моего понимания. Но, видимо, трудности тут есть, и весьма значительные, иначе такой способ перемещения из системы в систему вовсю бы использовался уже не один год. Все упирается в энергозатраты, Калинин на брифинге это упоминал.

— Вопросов нет, — вместо лейтенанта резюмировал Борщевский. — Не буду напоминать вам, ребята, как много от вас зависит. Не мальчики уже, сами понимаете. Просто постарайтесь уцелеть. С Богом!

— Начинаю обратный отсчет, — произнес Офиногенов. — Пять! Четыре! Три! Два! Один! Канал открыт!

В раме телепорта возникла зеркальная поверхность, изредка бегущая рябью. Где-то под нами натужно загудели энергоблоки, по балкам портала пробежали синие искры, и пространственное окно сменило цвет с серебристого на непроницаемо-черный. Однако через забрало активированного шлема в бледно-зеленом свете можно было разглядеть в раме очертания какого-то порядочно захламленного помещения.

— Матвеев, пошел! — скомандовал Офиногенов.

Тот не стал медлить и решительно шагнул в черный провал. Поверхность перед ним спружинила, вытянулась, как мембрана из эластичной пленки, и наконец поддалась. Матвеев прорвал завесу измененного пространства телом и провалился куда-то в темноту. Края мембраны моментально срослись, перед нами вновь возникла рябая зеркальная поверхность.

— Переход осуществлен в штатном режиме, — тут же прокомментировал лейтенант Офиногенов. — Перенастраиваю координаты точки выхода. Готовность пять минут.

Признаться, я несколько мандражировал, наблюдая за отправкой Матвеева. Почему-то до самого конца не верилось, что все пройдет как надо и лейтенанта не распылит на атомы в момент перехода. Однако обошлось, и я украдкой выдохнул облегченно.

Офиногенов тем временем с пулеметной скоростью барабанил по клавиатуре навигационного комплекса. Выражение лица сосредоточенное, однако без признаков беспокойства.

— Начинаю обратный отсчет! Пять! Четыре! Три! Два! Один! Канал открыт!

Капитан шагнул к раме телепорта.

— Переход осуществлен в штатном режиме, — вновь доложил лейтенант Офиногенов. — Перенастраиваю координаты точки выхода. Готовность пять минут.

Это у него прямо мантра. Успокаивает себя так, или, может, по инструкции положено? Наверное, все-таки по инструкции, без них у нас ничего не делается… Поймал себя на том, что мысли скачут галопом. Думаю обо всем и ни о чем одновременно, лишь бы не фокусироваться на предстоящем прыжке сквозь бездну пространства. Страшно до жути. Даже стыдно.

— Канал перенастроен, — опять завел песню Офиногенов, — начинаю обратный отсчет: пять, четыре, три… О черт!!!

Энергоблоки загудели особенно натужно, с надрывом. По зеркалу телепорта побежала крупная рябь, по раме вились светящейся змейкой искры. Не нравится мне это!..

— Канал не стабилен, канал не стабилен! — заволновался Офиногенов, изменившись в лице.

— Осуществляем переход, — спокойно произнес подполковник Калинин, уперев в меня тяжелый взгляд.

— Как скажу «один», резко впрыгивай в окно! — проорал Офиногенов, в бешеном темпе молотя клавиатуру. — Не бойся, исходов может быть только два — или уйдешь в систему Ахерона, или здесь выбросит. На куски не разорвет, прецеденты были. Сейчас, еще чуть-чуть…

Я подошел вплотную к мерцающей раме, напрягся в ожидании команды…

— Один!!! — рявкнул лейтенант, и я ласточкой нырнул в провал, изо всех сил оттолкнувшись ногами.

Не знаю, что наблюдали провожающие, но в момент прорыва мембраны я ощутил, как меня сжимают огромные тиски. Тут же в тело вонзился заряд энергии колоссальной мощности, заставив буквально каждую клетку завопить от боли. А затем сознание померкло. Но перед самым уходом в небытие я ощутил удар всем телом обо что-то твердое…

Система Риггос-2, планета Ахерон, Полигон-1

28 февраля 2535 года

Двести квадратных километров сильно пересеченной местности, частично заросшей лесом, с разбросанными тут и там руинами… Попробуйте в одиночку обнаружить здесь следы присутствия людей, и я сниму перед вами шляпу. Хотя бы за упорство, потому как меньше чем за пару-тройку месяцев такие просторы осмотреть нереально. Однако у меня нет этого времени, но нужно — кровь из носу — найти вменяемых местных. Можно, конечно, просто пересечь территорию полигона и направиться прямиком в Чернореченск, но тут уже начинали бунтовать рефлексы, вбитые в подкорку за годы службы, — нельзя соваться в потенциально опасное место без разведки. А как ее провести, когда ты один-одинешенек, даже элементарной связи с базой нет, равно как и самой базы. Не привык я в таких условиях действовать, да и мало кто в нашей современной армии чувствовал бы себя в своей тарелке, в одночасье лишенный всякой технической поддержки. Разучились мы без навороченных девайсов воевать. Без спутниковой навигации как без рук, накрылась электроника в боевом костюме — и уже не боец, половина эффективности потеряна. Нельзя так, неправильно. Однако, как ни крути, это темная сторона технического прогресса, от которой никуда не денешься — куда, на фиг, с подводной лодки, в которую человеческая цивилизация превратилась. Лиши современного человека элементарных удобств, которые в повседневной жизни незаметны, и протянет он несколько дней максимум. Военные хотя бы специальную подготовку проходят, но и они слишком привязаны к снаряжению.

Впрочем, хватит скулить, надо делом заниматься. Пусть нет связи со спутником на орбите, да и самого спутника тоже, и радар не работает, потому как баллистический комп сдох, но мозги-то в наличии имеются, и неплохо бы ими пораскинуть. Как сказал, любо-дорого послушать! Рано еще мозгами раскидывать, шевелить ими надо. В наладоннике есть достаточно подробная карта полигона, столетняя, но сильно сомневаюсь, что за прошедшие десятилетия кто-то озаботился реконструкцией объекта. Если только легорийцы со свойственной им тщательностью проутюжили тут все фугасными атмосферными зарядами. Но это мы скоро проверим — согласно карте, пятью километрами восточнее располагался малый наблюдательный комплекс, обслуживавший артиллерийское стрельбище. Комплекс небольшой — два приземистых двухэтажных здания, в которых размещались во времена оны наблюдатели с оборудованием. Вот к нему и направимся, вдруг там что-нибудь интересное удастся обнаружить. А если ничего полезного не найду, пройду еще семь километров и выйду к стрельбищу, на котором индивидуальное ручное оружие испытывали, — там чуть ли не городок целый, со складами, тирами, оружейными мастерскими и казармами. Следующий на очереди узел связи, но до него довольно далеко — километров около двадцати на северо-восток. И совсем уж напоследок отложу автопарк с его гаражными массивами и ремонтными мощностями. Этот объект, по логике, вообще самым первым должны были разбомбить.

Определившись с первоочередной задачей, я бодро зашагал вдоль периметра, местами сильно поврежденного эрозией. Лес подступал к стене почти вплотную, за сотню лет отвоевав двухсотметровую полосу безопасности. Кусты и цепкие лианы оплетали плиты пролетов, вгрызались корнями в малейшие щели и постепенно разрушали обветшавший пенобетон. Того и гляди, завалится заборчик. Поэтому идти я предпочел с внутренней стороны, практически свободной от деревьев, а к колючим кустам, то и дело попадавшимся на пути, отнесся как к неизбежному злу. Тем более что ткань бронекомбеза они повредить не могли, равно как и крепчайшие десантные ботинки.

Территория полигона оказалась сильно запущенной, что неудивительно, однако чувствовалось, что когда-то здесь были людские владения. Теперь же все поросло вездесущим кустарником, а местами попадались и полноценные лиственные деревья, как одиночные, так и целые купы. Однако даже на рощицы такие скопления не тянули. Вдоль внутренней стороны периметра когда-то были проложены широкие дороги для наземной техники, но сейчас покрытие почти повсеместно разрушено корнями и вспучено причудливыми пенобетонными торосами. Удобства ходьбе это тоже не прибавляло. Все же мне удавалось достаточно быстро перемещаться на восток, хоть я и терял немало времени на осмотр окрестностей. Несколько раз в стенах попадались проломы, но видно, что плиты рухнули, подточенные эрозией и вездесущими вьюнами, а не разрушены, например, выстрелом из гранатомета. Часто встречались звериные тропы, да и просто следы. А вот примет недавнего человеческого присутствия не попадалось.

Пять километров — смешное расстояние, даже для такой пересеченной местности, а потому уже меньше чем через час я разглядывал здания наблюдательного комплекса через монокуляр с максимальным приближением, приспособив под убежище небольшую ложбинку, заросшую кустами. На первый взгляд они повреждений не имели, но после более тщательного изучения строений я пришел к выводу, что те необитаемы и заброшены очень давно. В окнах отсутствуют стекла, или что тут вместо них использовалось, двери распахнуты. Дорожки и заасфальтированные площадки перед входом растрескались и заросли сорняками, стены местами довольно сильно подточены ветром — пенобетон не вечен, без постоянного присмотра быстро ветшает и начинает крошиться. Вроде безопасно. Нужно заглянуть в здания, удостовериться, что тут пусто, и идти дальше, к стрельбищу. Хотя уже тот факт, что строения не разрушены бомбардировкой, внушал определенную уверенность. Не то что на Базе-7, где каждый квадратный метр территории был проутюжен фугасами.

Здания действительно оказались пустыми. Абсолютно. Все, что можно было вынести, кто-то заботливо переместил в другое место, даже рам в оконных проемах не осталось. Все поверхности покрыты толстенным слоем пыли, на которой не отпечаталось ни одного следа, хотя бы отдаленно напоминавшего человеческий. Птичьи имелись, но и только. Я прошел в глубь холла, разворошив ботинками рыхлый налет. Пыль мгновенно взвилась в воздух, заполнив все помещение, так что даже пришлось включить фильтр в шлеме, да и на видимости это сказалось отрицательно. Совершенно очевидно, что на дальнейший осмотр тратить время незачем, — никого в этих постройках как минимум пару-тройку лет не было. Хотя, как ни крути, отсутствие результата — тоже результат. С тем и вернулся на улицу.

Под номером два в моем личном списке местных достопримечательностей числилось стрельбище, располагавшееся семью километрами восточнее. Время до темноты есть, еще до сумерек доберусь, а там, как говорили в одном веселом городе, «будем посмотреть». По крайней мере, место для ночлега успею найти засветло. Благо об ужине и пополнении запасов воды беспокоиться не надо — с утра позаботился.

Приняв решение, я с максимально возможной скоростью направился на восток, все так же придерживаясь внутренней стены периметра. Маскировкой особо не заморачивался, шел беспечно, справедливо полагая, что лучшей защитой от неприятностей сейчас будет скорость, а не скрытность. Тем более что не по чистому полю иду, стена прикрывает. И разглядеть меня можно только с территории полигона, а он зарос изрядно за сотню-то лет. Дело шло к вечеру, местное светило за спиной уже подкатывало к горизонту, да еще и усталость начинала о себе напоминать — все же с раннего утра на ногах, отмахал уже чуть не сорок километров. Пришлось темп немного снизить, поэтому путь до стрельбища занял около полутора часов.

Когда до цели осталось меньше километра, я услышал стрельбу. Сначала даже не понял, что это за странные звуки — сухие, резкие, перемежающиеся треском ломающегося хвороста, причем такое ощущение, что его ломали сразу пучками. И лишь примерно через минуту до меня дошло, что это перестрелка. Я выстрел винтовки Мосина хорошо знаю, и в видеохрониках слышал не раз, и на стрельбище музея, где мой отец работает, самому из нее стрелять приходилось. Очень похоже, только почему-то глуше, примерно как выстрел из СКС. Может, из-за расстояния? А хруст ломающегося сушняка — это всего лишь очереди из легендарного АК — автомата Калашникова. Хорошо, что предок мой историк, причем конкретно оружейного дела. У него знаний нахватался, а то нипочем бы не понял, что за звуки такие. Современное оружие совсем ведь по-другому звучит — хлопки негромкие, когда воздух заполняет ствол через сверления вслед за вылетевшей с бешеной скоростью пулей, да глухое гудение магнитных катушек непосредственно в момент выстрела. И никаких больше спецэффектов. Правда, сам унитар в полете свистит почти на ультразвуке, бывает, что и ухо режет.

Я присел за ближайшим колючим кустом и, замерев, внимательно прислушался. Похоже, стреляли из нескольких винтовок, а вот огрызался лишь один «калаш», экономно, короткими очередями. Кто-то в беду угодил, однако. Надо бы помочь. Откуда здесь огнестрельное оружие пятисотлетней давности взялось, потом разбираться буду.

С максимальной осторожностью преодолев последние метров семьсот по подлеску и колючим зарослям, я скрытно выдвинулся в район стрельбища. Занял позицию на подвернувшемся крошечном холмике, в самую гущу акации влез, не поленился. Замаскировался качественно, а тут еще и сумерки опустились, пока еще не очень густые. Обзор с холмика открывался достаточно хороший, видно и приземистые строения складов с мастерскими, и непосредственно стрельбище с оборудованными ячейками, заросшее и запущенное. Стрельба не утихала, а в подступающих сумерках дульные вспышки моментально выдали позиции всех действующих лиц разворачивавшейся на моих глазах драмы. Не пришлось даже в режим ночного видения монокуляр переводить.

Автоматчик засел в дальнем пакгаузе и изредка огрызался короткими очередями через подслеповатое окошко. До его укрытия от меня было метров сто, не больше. Осаждали его пятеро бойцов с винтовками, причем устроились они за срезом вала, ограничивавшего стрельбище, метрах в двухстах или чуть меньше от убежища автоматчика. Укрывались грамотно, огонь вели экономно, похоже, стремились просто не дать осажденному возможности выбраться из амбара и скрыться в зарослях. Стреляли трое, а еще двое скрытно перемещались к пакгаузу, намереваясь зайти со стороны боковой стены. В ИК-режиме, который я все же активировал в монокуляре, их было прекрасно видно. Правда, возник нюанс — без баллистического компа антибликовое покрытие забрала в сумерках стало абсолютно непрозрачным, хуже даже, чем в темных очках в подвале без света. Пока по лесу шел, особо защитой не заморачивался, а тут загерметизировал шлем, чисто на всякий случай — и сюрприз! Пришлось забрало откинуть, наплевав на возможность словить пулю в лицо. Впрочем, зарубку на память сделал — будет время, озабочусь.

Позицию я занял довольно выгодную — сбоку от обеих конфликтующих сторон. При желании мог вести подавляющий огонь как по автоматчику в пакгаузе, так и по стрелкам на валу, вопрос только, нужно ли мне это. По зрелом размышлении решил, что нужно. Как раз в этот момент первый из двух диверсантов выскочил из кустов, обрывавшихся в паре десятков метров от строения, давшего прибежище автоматчику, и рывком попытался преодолеть открытое место, при этом подставившись под фланговый огонь. Я поспешил воспользоваться шансом. Пропустив бегуна почти до угла пакгауза, дождался, когда из кустов выскочит второй, и снял первого короткой очередью. Второй не успел сообразить, что произошло, и тоже свалился, получив пулю в голову. Унитар стандартный с такого расстояния прошивал незащищенного человека насквозь, оставляя небольшие входные отверстия и менее аккуратные рваные дыры на выходе. Незадачливые штурмовики отбыли в страну вечной охоты, не успев даже вскрикнуть.

Засевшие за валом стрелки, похоже, не поняли, что произошло, равно как и автоматчик на складе. Вялая перестрелка продолжалась. А я в совсем уже сгустившихся сумерках бесшумно скользнул к позиции оставшейся тройки, беззастенчиво воспользовавшись преимуществом в экипировке.

Почему я решил помочь человеку в пакгаузе? Хрен его знает, если честно. Может, потому, что он один против пятерых, а может, он просто перспективнее в плане получения информации показался — все же более совершенным оружием владеет, а это уже что-то значит. Скорее, оба фактора сыграли роль, равно как и интуиция, которой я привык доверять.

Зашел стрелкам со спины, как положено — все трое азартно палили в направлении пакгауза, не слишком напрягаясь тщательным прицеливанием, — и затаился в кустах. Точно, огонь на подавление ведут, больше надеются на двойку «диверсантов», чем на собственную меткость. Делом увлечены, по сторонам не смотрят, вот меня и проморгали. А мне только того и надо.

Рассмотрев их во всех подробностях, я пришел к выводу, что на давешних кочевников-аборигенов они совершенно не похожи. Добротная одежда вполне современного дизайна из грубой брезентовой ткани защитного цвета — штаны с накладными карманами, куртки-штормовки, банданы. На ногах крепкие ботинки с высокой шнуровкой, а один и вовсе в кирзачи обут. Я такие сапоги только в хрониках видел. На спинах рюкзаки, на поясах ремни с патронными подсумками. У всех вполне качественные ножи, небольшие топорики к сидорам приторочены. Серьезно экипированы ребята, как раз по лесу ходить. Хрестоматийные, можно сказать, туристы. Но самое сильное впечатление на меня произвели винтовки. По звуку на «мосинки» не очень похоже, глуше и не так хлестко, ошибся я. А вот затворы как в трехлинейке передергивались, и снаряжались они пятизарядными обоймами. Выглядели, правда, весьма необычно — вместо деревянного ложа угловатая конструкция из зеленого пластика, приклад, тоже пластиковый, со щекой и резиновым затыльником, совмещен с пистолетной рукояткой, как на СВД. Оригинальная конструкция, в общем.

Горе-стрелки продолжали увлеченно палить по пакгаузу, один даже что-то азартно выкрикивал при выстреле, я не смог разобрать, что именно. Показалось, что матерится, причем по-русски, а вот это уже прямая заявка на общение, пускай и не добровольное. А посему я решил этого говорливого пленить. Сунул автомат в фиксатор на рюкзаке и извлек из кобуры пистолет. Заменил обойму с УОДами на усиленные унитары — нечего грязь разводить, броников на стрелках не видно. Подполз к стрелкам метров на пять, если не ближе, привстал на колено и прострелил головы двоим. Пистолетные УУ по пробивной силе лишь немногим слабее автоматных УСов, так что они прошили насквозь кости и мозг, даже не заметив преграды, и ушли глубоко в землю. Оба незадачливых «туриста» уткнулись лицами в дерн, не издав ни звука.

А третий что-то заподозрил. Он вдруг суетливо перевернулся на спину, почувствовав взгляд, и попытался направить на меня винтовку. Однако двигался стрелок неуклюже и дергано, что и сыграло с ним злую шутку. Пока он пытался совладать с длинной футуристической «мосинкой», я успел выпрыгнуть из положения «на колене» и пересечь разделявшие нас несколько метров. От души врезал по стволу ногой, отбив оружие в сторону. Металлизированная подошва десантного ботинка встретилась с пластиковым ложем — звук получился громкий, сочный, — и винтовка улетела в кусты, вывихнув рукояткой пальцы боевика. Затем прямо в нос ему уперся пистолетный ствол.

— Лежать!.. — негромко, но твердо приказал я пленнику. — Дернешься — словишь пулю для начала в ногу. Как понял? Прием.

— П-понял… — просипел тот в ответ и попытался вжаться всем телом в землю.

Это ты, братан, зря. От меня таким способом не спрячешься. Кстати, понял он мои слова прекрасно и ответил по-русски, но с каким-то едва различимым акцентом. А может, просто от страха заикался. Не суть. Я отошел от пленника на несколько шагов, продолжая держать его на прицеле, и присел на колено.

— Очень медленно встань, — приказал я, для надежности указав направление стволом пистолета. — И руки вверх подними.

«Турист» без звука поднялся на ноги и с некоторым трудом унял дрожь в руках.

— Чего трясешься как осиновый лист?

— Б-боюсь… Меня сейчас горожанин пристрелит…

Это самое «горожанин» он произнес с ненавистью и страхом одновременно. Занятно.

— Не пристрелит, — заверил я пленника. — Повернись в его сторону и крикни, что сдаешься. Он тебя разглядит, еще не совсем темно.

Кстати, запертый в пакгаузе автоматчик огрызаться очередями перестал уже довольно давно — я еще половину пути до позиции стрелков не преодолел. Патроны кончились, что ли?

— Давай, не тяни резину.

Пленник медленно повернулся лицом к пакгаузу, выставив на всеобщее обозрение поднятые руки.

— Эй, горожанин! Я сдаюсь!

Молчание в ответ. Не верит своему счастью? Или ищет, в чем подвох? Скорее, второе, я бы тоже так просто не купился на внезапную капитуляцию врага. Сначала бы для верности башку ему прострелил и только потом беседовать начал.

— Горожанин! Я серьезно сдаюсь, я один тут живой остался! — с дрожью в голосе выкрикнул пленный.

— Иди сюда, — донеслось из пакгауза. — Только медленно, и руки держи, чтоб я их видел.

Голос довольно молодой, должно быть, парень лет двадцати — двадцати пяти. И тоже едва уловимый акцент. Но это объяснимо, сто лет в изоляции не шутка, в любом случае язык должен был измениться. Чую, та еще будет проблема с подменой многих понятий. Ничего, прорвемся.

— Иди давай, — вполголоса обратился я к пленному. — Не торопись, спокойно. Я за тобой слежу.

И нырнул в кусты, намереваясь контролировать перемещения боевика со стороны, дабы не лезть в сектор огня засевшего в пакгаузе паренька. Лучше подстраховаться, чем потом синяки на ребрах залечивать.

Стометровое стрельбище преодолели за пару минут, причем я постоянно скрывался в зарослях, что совершенно мне не мешало держать голову пленника на прицеле. Тот понуро шагал к пакгаузу, сложив руки на затылке, и мрачно озирался по сторонам в тщетных попытках меня обнаружить. Дохлый номер. И не такие пробовали и с носом оставались. Я скрытному перемещению по зарослям у Егерей обучался, а они в этом деле великие мастера.

Пленник остановился, не доходя пяти шагов до мощной двери пакгауза. Из окошка высунулся автоматный ствол, и молодой мужской голос велел «туристу» встать лицом к стене и упереться в нее руками, раздвинув ноги шире плеч. А что, толково. Мы в таком раскоряченном положении обычно захваченных черных археологов обыскивали. Пленный стрелок без возражений команду выполнил. Дверь пакгауза отворилась, и из него выскочил невысокий паренек в камуфляже, в сумерках казавшемся черным. Воткнул ствол автомата в почку раскоряченного пленника и ловко охлопал его свободной рукой. Скрытого оружия не обнаружилось, кроме разве что охотничьего ножа на поясе. Клинок отлетел в сторону, тускло блеснув в свете двух лун, и зарылся в пыль. Парень отошел на несколько шагов назад и недоуменно осведомился:

— А где остальные? Вас же пятеро было…

— Умерли, — буркнул пленник.

— Не понял, — поразился парень. — Как умерли? Кто их убил?

Думаю, пришло время раскрыть инкогнито. Вообще, по уму, надо было давно себя обозначить, еще от вала крикнуть. Вот только сильно сомневаюсь, что удалось бы в этом случае до парня добраться. Хрена с два бы он тогда из пакгауза вылез. Так и сидел бы внутри, а я снаружи распинался в попытках его убедить, что не привидение. А тут он просто обалдел от неожиданного подарка небес и осторожность потерял. Ладно, спишем это на нештатность ситуации. Хотя я точно бы не купился, скорее пристрелил бы потенциального пленника.

— Это я их перебил, — заявил я, шагнув из кустов. — Не дергайся, ты у меня на прицеле.

Парень сначала побледнел, потом стремительно покраснел, буравя меня взглядом, но автоматом воспользоваться не попытался. А ничего так паренек, сообразительный.

— Не очкуй, сынок, я просто хочу поговорить…

Как-то само собой получилось, что пленный на какую-то секунду остался без присмотра. И решил, что это его последний шанс на спасение, упускать который по меньшей мере глупо. Отлипнув от стены, он прыгнул к парню в камуфляже и попытался прикрыться им, захватив одной рукой шею, а другой автомат. Однако тот успел среагировать на движение за спиной, мгновенно развернулся и встретил «туриста» прикладом в лицо. Пленный прикрылся руками, так что удар пришелся вскользь, но на ногах не устоял. Правда, тут же ловко подшиб паренька под колени, и тот с размаху свалился на землю, весьма чувствительно приложившись головой. «Калаш» отлетел в сторону. Пленный, не пытаясь больше нападать, на четвереньках рванул к зарослям и через несколько метров поднялся на ноги. Он почти успел. Вложил в рывок все оставшиеся силы и все отчаяние. Однако пистолетная пуля была быстрее. Не пожелав упустить альтернативный источник информации, я аккуратно прострелил ему правое бедро. Унитар прошел навылет, не задев кость. Нога подломилась, и беглец рухнул как подкошенный, взвыв от боли. Все, теперь не уйдет. Рана не опасная, но весьма и весьма неприятная.

В этот момент прыткий паренек, быстро оправившийся от падения, прыгнул на меня, ударив всем телом. Захватил руку с пистолетом, отпихнул куда-то вверх, и мы грузно осели на землю, причем он навалился на меня сверху. Дыхание не вышибло — спасибо рюкзаку и бронику, — а потому я живо отреагировал на его движение, когда он, не отпуская мою руку, немного отстранился и попытался всадить мне в глаз нож, до того мирно висевший у него на поясе. Заблокировав удар левым предплечьем, я тут же схватил его за воротник и натянул на удар забралом, на встречном движении, от души. Парень мгновенно обмяк. Чтобы окончательно его вырубить, для надежности долбанул рукояткой пистолета в висок. Этого оказалось достаточно.

Спихнув поверженного противника, я поднялся на ноги и направился к подранку. Тот пытался доползти до кустов, поскуливая от боли. Интересно, на что он надеялся? Что сумеет спрятаться в зарослях? Или что про него в кутерьме все забудут? Наивный. Или глупый. А может, и то и другое сразу. Беглец с ужасом уставился на меня, но я не стал долго испытывать его нервную систему и просто вырубил незадачливого пленника ударом в темя.

Система Риггос-2, планета Ахерон, Дубовка

2 марта 2535 года, утро

Утро следующего дня встретило прохладой, прямо как в древней песенке. Прибыл я на планету в самый разгар лета — по крайней мере, в этих широтах, — поэтому был порядочно разбалован сухой и теплой погодой. Чуть не попал под дождь, когда в первый раз из бункера вылез, потом как отрезало. А тут прямо-таки подвезло — за ночь небо затянуло почти черными грозовыми тучами, в приоткрытое окно пахнуло холодной сыростью, и даже под одеялом стало весьма неуютно. Рассвело уже довольно давно, но за окном стояла серая хмарь, отчего на душе было пакостно. Хотелось принять на грудь чего-нибудь крепостью не менее сорока градусов. Однако желания не всегда совпадают с возможностями — несмотря на наличие НЗ в виде фляжки с коньяком, от употребления горячительных напитков ввиду скорой встречи с местной «кгявавой гэбней» решил воздержаться. Во избежание. Завтрак в постель в обслуживание также не входил, поэтому я мужественно принял решение встать и приступить к утреннему туалету — благо для этого в офицерской общаге все удобства имелись.

С некоторым усилием разлепив глаза, добрался до санузла. Склонившись над раковиной, с удовольствием плеснул в лицо холодной водой, и даже от чистки зубов надоевшим ополаскивателем получил кайф — ага, после недели ночевок в лесу куда как приятно. Не менее приятно облачиться в свежее белье — пока есть такая возможность, решил постирушками не пренебрегать. Жаль, что сменка только одна, но шастать по гарнизону в полном боевом облачении я посчитал извращением, а потому снова влез в полевую форму, не забыв подпоясаться ремнем с кобурой. На всякий пожарный сунул КПК в набедренный карман, нахлобучил пилотку — все, к встрече с безопасниками готов.

Закончив с утренним туалетом, я решил разбудить напарника — ибо не фиг дрыхнуть, когда решаются, можно сказать, судьбы мира. Люблю иногда подпустить пафоса, ага. Однако рекомого напарника в койке не обнаружил, равно как и обмундирования. Вот стервец! Куда он, интересно, подался в такую рань? Хотя как говорит один мой знакомый — ну и ладно! Пойду завтракать.

Несмотря на ранний час, столовая работала. На завтрак подавали яичницу с салом (моя печень выразила решительный протест), свежие булочки и травяной чай. Наплевав на яичницу, воздал должное печеностям. Тем более к ним полагался десерт в виде малинового варенья или меда, на выбор. Сидеть в теплой столовке, пронизанной вкусными запахами, и не спеша попивать чай было невыразимо приятно. Однако долго предаваться сибаритству мне не дали — в общий зал вошли двое незнакомых военных в вездесущем камуфляже, дополненном фуражками с серыми околышами и зеленым верхом. У одного в руках коричневая кожаная папка, такая, знаете, в какой обычно всякие справки-копии-заключения таскают, с завязками и золотым тиснением. На этой разве что тиснения не было, а остальные атрибуты присутствовали. Второй тащил чемоданчик типа «кейс», достаточно компактный, но, судя по позе, весьма тяжелый. Оба средних лет, с незапоминающейся внешностью. На поясах неизменные кольты «правительственной модели», но другого оружия не видно. Рядом вышагивал вероломный напарник Сашка, рожу его не покидала гнусная ухмылка — дескать, вот он, вражина, сидит, булки лопает с чаем и в ус не дует. Вот блин! Уж не с ними ли он вчера с вечера загулял, да еще и с употреблением спиртных напитков? Все может быть.

— Капитан-лейтенант Тарасов? — осведомился военный с папкой, остановившись в шаге от стола.

— Допустим, — с сожалением отодвинул я тарелку с булочками. Доесть вряд ли удастся. — С какой целью интересуетесь, позвольте полюбопытствовать?

— Майор Зубов, Служба безопасности, — отрекомендовался папконосец. — Третье управление. Мой напарник, лейтенант Нечаев. Рады приветствовать.

— Не менее рад, — проявил я вежливость, оторвав зад от стула. — Присаживайтесь, товарищи офицеры! Места хватит.

— Спасибо, мы уже позавтракали, — отказался майор. — Я вижу, вы еще не закончили. Мы будем ждать в девятом кабинете, лейтенант Иволгин покажет, где это.

Проводив задумчивым взглядом особистов, я переключил внимание на напарника. Тот как ни в чем не бывало уселся напротив и махнул официантке. Через минуту перед ним возникла тарелка с булками, которые он принялся с аппетитом уплетать, запивая чаем.

— Ну что, иуда, тридцать сребреников прожираешь?

Однако Сашка даже ухом не повел. Правильно в общем-то, режим — дело святое. Если бы я на собственную базу приволок случайно встреченного типа, пускай и оказавшего помощь, тоже в первую очередь к особистам его отвел бы. Порядок есть порядок.

Закончив завтрак, я поднялся из-за стола, одернул китель и выжидательно уставился на напарничка. Тот проглотил последний кусок булки, допил чай и пошел к выходу, дожевывая на ходу. Вот засранец! Ладно, обострять ситуацию смысла нет. Тем более что я его прекрасно понимал. Вышли на улицу, в царство сырой хмари и прохладного ветра. Сашка перестал жевать, поднял вверх указательный палец и глубокомысленно изрек:

— Когда я ем, я глух, нем и вообще не способен адекватно реагировать на окружающую действительность.

— Пожра… э-э-э, покушал?

— Угу.

— Ну тогда объясняй, куда идем и что будем врать, чтоб складно было.

— А врать не надо. Будем говорить правду.

— Как ты себе это представляешь?

— Очень просто. Они задают вопрос — ты отвечаешь. Они вчера ближе к вечеру приехали, вот я к ним на огонек и зашел, — пояснил напарник. — Благо обоих хорошо знаю, они «мародеров» курируют. Так вот, они мне вчера по секрету разболтали, что там, — Сашка ткнул указательным пальцем в хмурое небо, — не могут определиться, что с тобой делать. Поэтому много не болтай, ограничься необходимым минимумом. Пусть они лучше нас в Чернореченск отвезут, а там, скорее всего, сам Соломатин с нами разбираться будет. Нам это выгодно.

Мы вошли в здание штаба и без проблем миновали охрану в виде двух молодцев в полной боевой выкладке. Девятый кабинет располагался в самом дальнем конце коридора, причем дверей я насчитал всего шесть. Выразил недоумение по этому поводу, на что Сашка ответил, что традиция такая — на любом военном объекте девятка зарезервирована за особистом, даже если весь военный объект из одного этого кабинета и состоит. Как выяснилось, представитель Службы безопасности имелся в каждом достаточно крупном населенном пункте, где базировались войска, однако непосредственно в контингент не входил и армейскому начальству не подчинялся. Исключение составляло лишь военное положение.

Я деликатно постучал в дверь, дождался возгласа «Войдите!». Кабинет оказался довольно просторным, прямо в середине стоял огромных размеров письменный стол, к нему торцом приставлен еще один, уже не письменный, а просто узкий и длинный — для посетителей. Обстановка стандартная — шкафы, забитые папками с документами, грубый сейф, еще один стол в углу — его как раз занял лейтенант Нечаев, возившийся с раскрытым кейсом. Майор Зубов восседал за чудом столярного искусства, перед ним лежала раскрытая кожаная папка — та самая, с тесемочками. Рядом аккуратно примостилась фуражка. Больше никого в кабинете не было.

— А где местный? — чуть слышно процедил я, толкнув напарника в бок.

— Выгнали, ты ж секретный, — шепнул он в ответ.

— Еще раз здравствуйте, — поднялся навстречу Зубов. — Присаживайтесь, разговор предстоит долгий.

Я опустился на стул с высокой спинкой — по-военному грубый, но крепкий. Сашка уселся напротив.

— Приступим.

Я согласно кивнул.

— Начнем со стандартных вопросов — имя, звание, с какой целью прибыли?

— Капитан-лейтенант Тарасов, Флот-2, экипажный состав. Отправлен вышестоящим начальством в систему Риггос-2 для проведения разведывательных мероприятий и установления контакта с местным населением. Это все, что я могу вам сообщить.

— Вы утверждаете, что прибыли из сектора пространства, контролируемого Земной Федерацией?

— Точно так.

— Вы говорите правду?

— Точно так.

— Вы не будете возражать против небольшой проверки?

— На предмет?

— Мы хотим убедиться в вашей правдивости. Тест на мнемосканере.

— Возражаю.

— В таком случае мы будем вынуждены вас арестовать и доставить под конвоем в Чернореченск. Разумеется, предварительно воспользуемся сканером.

— У меня есть предложение лучше. — Я полез в набедренный карман за наладонником. Пугать он меня еще будет, ага. — Можете изучить во всех подробностях.

Передав активированный КПК майору, я извлек из нагрудного кармана идентификатор и переправил ему же.

— Могу также продемонстрировать оружие и снаряжение.

Зубов задумчиво покрутил в руках пластиковый прямоугольник с орлом и эмблемой абордажников на обороте.

— Хорошо, — наконец выдал он. — Вы меня убедили. Тем более у меня есть приказ в случае вашего отказа от сканирования на процедуре не настаивать. Но в Чернореченск ехать придется.

— Кто бы возражал, — пожал плечами я.

— В таком случае час на сборы. Отправка в одиннадцать ноль-ноль! — завершил беседу безопасник, вернув мое имущество.

Вот тебе и длинный разговор! Подозрительно легко он сдался. Где угрозы, где применение физического насилия, где попытка вколоть «сыворотку правды»? Где, я вас спрашиваю?!

Когда мы подошли к двери, майор остановил нас деликатным покашливанием.

— Капитан-лейтенант, у нас имеется просьба. Необременительная, но весьма настоятельная.

— Я весь внимание.

— Вот в этом мешке в углу — полевая форма нашего образца. Размер должен подойти. Не сочтите за труд ехать в ней, хотелось бы свести демаскирующие признаки к минимуму. Не будем привлекать лишнего внимания.

— Есть.

Немного перевел дух я лишь в коридоре. Однако странно, он даже не потрудился хоть чуть-чуть на меня надавить — сразу пошел на попятный. На Службу безопасности это совсем не похоже, какой бы убогой она ни была. Я понимаю, что дата изготовления КПК, равно как и срок действия, проставленный на идентификаторе, говорили сами за себя, но можно же было хотя бы попытаться из меня вытянуть какие-то сведения. Похоже, действительно у них приказ убедиться в моем инопланетном происхождении и доставить к вышестоящему начальству.

— Ну и что ты по этому поводу думаешь? — толкнул я локтем Сашку. — Это была шутка такая? Им действительно хватило идентификатора и капекашки? А если они поддельные или новоделы местные, как вариант?

— Расслабься, — улыбнулся напарник. — Я примерно такого развития событий и ожидал. Да и доказательства у тебя весьма убедительные — оборудования, чтоб такой документ создать, у нас нет. Можно, конечно, на репликаторе воспроизвести, но опять же оригинал нужен. То же самое и к компу относится. Поэтому и отстали. Вот когда в Чернореченск приедем, они тебе устроят баню. И мать Кузьмы, и «здесь вам не тут» в одном флаконе. При непосредственном участии полковника Соломатина.

— Умеешь ты успокоить боевого товарища.

— А ты мне вовсе не товарищ, ты на меня вероломно напал и пленил. Пыткам подверг. Вот я и проявил слабость, выдал сверхсекретную военную тайну. Так что с меня взятки гладки.

— Про пытки подробнее, пожалуйста, — подпустив льда в голос, потребовал я. — И про вероломное нападение.

— А кто меня связал, бросил на пол, аки куль с картошкой, и ушана на вертеле жарить начал? Да я, к твоему сведению, едва жив остался — чуть слюнями не захлебнулся.

Вот балбес. Ладно, не буду обращать внимания, само и отстанет…

Вернувшись в общагу, приступили к сборам. У Сашки из имущества кроме снаряжения лишь рюкзак да автомат с боекомплектом. Мне же пришлось тяжелее — надо было выполнить просьбу майора. Как и следовало ожидать, полевой камуфляж местной расцветки оказался чуть великоват — все в соответствии с древней армейской мудростью: бывает лишь два размера — слишком большой и слишком маленький. Ибо мы не ищем легких путей, а обязаны мужественно переносить тяготы и лишения службы. Натянув штаны, обнаружил, что все не так уж и плохо — сидят немного мешковато, но с задницы не сваливаются, особенно с ремнем. Куртка почти впору, так что ограничился закатыванием рукавов и утяжкой талии специальными тесемками, вшитыми в подкладку. Ботинки оставил свои — обувь в выданный майором комплект не входила. А вот головной убор имелся — такое же патрульное кепи, как у Сашки. Оглядел отражение в зеркале на дверце шкафа — вроде нормально, за местного вояку сойду запросто. Затолкал в освободившийся мешок собственный боевой костюм, туда же с некоторым трудом забил весь композитный обвес, даже наплечники поместились. Облачился в бронежилет с «разгрузкой» — если не присматриваться, сразу и не поймешь, что они от местных образцов довольно сильно отличаются. Пристегнул к правому бедру кобуру с пистолетом, а мачете в ножнах затолкал в рюкзак. Туда же отправил повседневку, в которой разгуливал по гарнизону последние сутки. В результате оказалось, что шлем засунуть решительно некуда.

— Забей, — посоветовал напарник, увидев мое замешательство. — Пошли, пора уже.

Забей так забей. Навьючившись рюкзаком, зафиксировал автомат в захватах на спине, в одну руку мешок с комбезом, в другую шлем — вроде готов. Сашка подхватил свой автомат, закинул на плечо рюкзак. Вышли из комнаты и нос к носу столкнулись с Пал Николаичем — местным комендантом общаги и по совместительству старшиной комендантского взвода.

— Стоять, орлы! — рявкнул он. — А кто комнату сдавать будет?

Против старшины не попрешь — это любой служивый знает. Пришлось вернуться и отчитаться перед дотошным прапором по всем мелочам. Процесс занял около десяти минут, из которых львиную долю Николаич потратил на внимательный осмотр постельного белья и пересчет принадлежностей, выданных перед заселением. В конце концов, избавившись от зануды-старшины, мы направились в гараж, за машиной и остальным имуществом.

Безопасники уже ждали нас перед КПП, и мы благополучно пристроились в середину небольшой колонны из двух камуфлированных «бобиков» и кургузой бронемашины на четырех мощных колесах. Присмотревшись, я понял, что передо мной древняя БРДМ-2, из башни которой торчал ствол крупнокалиберного пулемета. Наверняка «корд», если Сашке верить. Рядом выглядывало дуло поменьше — похоже, танковый «печенег». А что, для местных условий вполне достаточно — с броней и такими пулеметами любого встречного можно легко на ноль помножить. Первый «бобик» с тремя бойцами, один из которых устроился у «печенега» на вертлюге, сорвался с места и укатил вперед — наверняка передовой дозор. Зубов с напарником устроились во втором джипе, с ними еще один пулеметчик. Затем мы, а замыкала колонну «коробочка». Перед отправкой я все же решил прояснить ситуацию касательно одного вопроса и подошел к Зубову, сидящему за рулем второго «бобика».

— Товарищ майор, разрешите обратиться?

— Обращайтесь, капитан.

— Стесняюсь спросить, но зачем этот маскарад с переодеванием?

— Приказ вышестоящего начальника, — пожал плечами Зубов.

— А вас не смущает, что меня уже и так много народу видело в моем обмундировании и по прибытии обо мне лейтенант Иволгин прямым текстом в эфир докладывал?

— На этот счет не волнуйтесь. Мы запустили информацию, что возвратился из рейда наш сотрудник, экипированный из запасника ввиду особой важности и сложности порученного задания. Коротковолновую связь перехватывать еще никто не догадался, надобности нет. Доклад принимал непосредственно полковник Соломатин. Если даже кто-то случайно и слышал, то и бог с ним.

— А пленный?

— Он уже доставлен в Чернореченск. В Дубовке его не допрашивали.

— Спасибо. Разрешите идти?

— Идите.

На том и разошлись. Что ж, если безопасники считают, что секретность соблюдена — доверимся, ибо им виднее. В конце концов, пусть у них по этому поводу голова болит.

Тронулись, предварительно обменявшись рабочими частотами для связи. Путь наш пролегал по хорошо наезженному широкому тракту, машины шли бодро, глотая подвеской небольшие неровности дороги. Весьма кстати заморосил дождик, прибив пыль, — а то бы надышались. Замыкающая БРДМ темп держала, так что ехали с приличной для движения в колонне скоростью — около пятидесяти километров в час.

— Нормально идем! — обернулся ко мне довольный Сашка. — Через пару часов в Чернореченске будем.

— А хрен ли тогда вчера не уехали? Смешное расстояние — четыре электрички…

— А?!

— Не обращай внимания, шутю я. Говорю, что вчера-то не уехали?

— Э, брат, тут большая политика! — ухмыльнулся напарник. — Мне, конечно, не докладывали, но я могу тебе сообщить свое личное мнение на этот счет.

— Было бы любопытно.

— Понимаешь, у нас хоть население по вашим меркам не очень большое, но по местным реалиям мы крупное и богатое государство. И как в любом государстве, у нас идет постоянная закулисная борьба. Не удивлюсь, если генерал Злобин при помощи Соломатина решил разыграть твою карту. Я уверен, что, кроме них, в верхнем эшелоне про тебя не знает никто. Поэтому и группу сопровождения выслали, и легенду придумали, и секретность блюдем. А с вечера не поехали по одной простой причине — к твоему прибытию подготовиться надо. Вот они время и выиграли таким образом.

— Звучит разумно.

— А ты думал, мы лаптем щи хлебаем? Тут знаешь, какие интриги закручивают! Круче, чем при французском дворе.

Что ж, обстановка немного прояснилась. Поэтому я перестал дергать напарника — пусть машину ведет внимательнее. Достал наладонник и принялся копаться в спи… позаимствованной у Сашки документации. Большую ее часть я еще вчера вечером изучил и узнал много интересного, в основном из области местной географии. Напарник показал себя педантом по части информации — ничего лишнего, только то, что относилось к профессиональной деятельности. Даже фотографии любимой девушки не нашлось, не говоря уж о таком неизменном атрибуте любого компьютера, как скрытая папка с порнухой. Лишь инструкции, боевые наставления и карты — вот их было великое множество. Все аккуратно рассортированы по папкам в соответствии с разбивкой на квадраты — система оказалась аналогичной нашей армейской. Но в такие крупномасштабные дебри я лезть не стал и ограничился изучением карты континента. Точнее, той его части, что прилегала к Чернореченску, — примерно по тысяче километров во всех направлениях.

В общих чертах местность совпадала с довоенной спутниковой фотографией, имевшейся в моей собственной базе данных, однако обнаружилось много отличий, обусловленных последствиями боевых действий. Например, все сколько-нибудь крупные довоенные населенные пункты на Сашкиной карте были помечены как разрушенные и необитаемые, за исключением Чернореченска. Сам он располагался в сердце лесного массива, на берегу речки Черной, в честь которой, собственно, и назван. Город окружала целая россыпь значков, обозначавших деревни и хутора, однако все они находились в пределах ста пятидесяти — двухсот километров от него.

В двухстах километрах севернее столицы имелся городок Застава, про который мне Сашка при первой встрече уже рассказывал. К юго-западу в трехстах километрах от Чернореченска в излучине Черной вольготно раскинулся Разгуляй — крупный речной порт. Судя по примечаниям к карте, выше Разгуляя река была несудоходной, поэтому от столицы товары шли сушей, а уже потом перегружались на баржи и сплавлялись на юг почти на тысячу километров, к Порт-Владимиру, окруженному, как и Чернореченск, двумя десятками деревень. Это уже был порт смешанный — и речной, так как располагался в устье Черной, и морской, благо имел прямой доступ к Внутреннему морю. Кроме того, на карте были обозначены около двух десятков населенных пунктов, которые идентифицировались как города аборигенов. Получается, у местных тоже имеются государственные образования. Значит, не такие уж они и дикари. Что ж, будем иметь в виду.

Нашел я и Базу-7, и Полигон-1, правда, судя по условным значкам, они были заброшены. Впрочем, как и все остальные довоенные объекты, которых обнаружилось неожиданно много. Один из них, База-центральная, располагался в середине заштрихованного пятна неправильной формы с надписью «Мутагенка» безо всяких пояснений. Однако у Сашки спрашивать не стал, потом выясню.

На карте полушария нашлось еще несколько интересных объектов. Например, стало понятно, что Внутреннее море — не море вовсе, а немалых размеров залив, являвшийся частью Северного моря Срединного океана. По крайней мере, я таким макаром перевел North Sea и Middle Ocean, обозначенные на карте, в очередной раз поразившись убогой фантазии местных колонистов. Залив от остальной акватории отделялся цепочкой довольно крупных островов, вроде Японской гряды на Земле, с несколькими аборигенскими городами. Посреди залива расположился загадочный объект, обозначенный как «Океанариум». Больше ничего интересного на данный момент для себя я не обнаружил. С изучением остальных материков решил не заморачиваться, тем более что для нынешних чернореченских картографов они представляли собой одно огромное белое пятно.

Собственно, сейчас мое внимание привлекли отброшенные вчера как наименее актуальные руководства к стрелковому оружию. Мне довелось в свое время пострелять и из автомата Калашникова (музейный экземпляр АК-74 мне отец не доверил, но в ведомственном тире имелись современные реплики), и из винтовки Мосина. Так что представление об оружии имею, но, как говорится в старом анекдоте, есть нюансы. Тут основной калибр 7,62x39 для обеих систем, то есть местный автомат мощнее «семьдесят четвертого», а «мосинка», наоборот, хлипче прародителя будет — тот патрон 7,62x54 пользовал. Вот и получается, что в баллистике различия весьма велики, нужно заново учиться. Эк загнул! Еще неизвестно, что меня в городе ждет. Может, и вовсе — бритвой по горлу и в колодец… Утрирую, конечно, но в жизни всякое случается.

Между тем дорога потихоньку становилась все ровнее и шире, перелески сменялись полями на обширных вырубках, то и дело попадались встречные машины — уже знакомые «козлы» и кургузые двухосные грузовики с квадратной кабиной, по-видимому «шишиги». Один раз наша колонна обогнала нечто огромное и неуклюжее, под завязку нагруженное сеном. Сашка пояснил, что это большегрузный тягач на базе бэтээра. Народ на БРДМ реагировал спокойно, за стволы никто не хватался, видать, передвижение усиленными колоннами тут в порядке вещей. Собственно, одиночные машины почти не встречались — шли как минимум парой. А это уже показатель. Шалят тут на дорогах злые люди, как пить дать, шалят.

— Бандитов много тут? — отвлекся я от КПК.

— Не-а. — Сашка был спокоен, как танк. — Здесь вообще нет. До Чернореченска десять минут езды осталось, безопасная зона.

— А почему в одиночку люди не ездят?

— Привычка. Это здесь безопасно, а километров на пятьдесят отъедешь, и уже легко в неприятности вляпаться можно. Вот и не расслабляются.

Ага, почти приехали. Убрав деактивированный наладонник в карман, я принялся оглядывать окрестности. Пока, кроме деревьев, вдоль дороги ничего интересного не было видно. Однако едва мы вырвались из перелеска на очередную вырубку, Чернореченск предстал пред взором во всей красе.

Он впечатлял. Нам осталось преодолеть еще около трех километров, но даже с такого расстояния были видны мощные стены защитного периметра. Город с двухсоттысячным населением и развитой промышленностью — это весьма крупный объект, однако периметр тянулся змеей и вправо, и влево, не оставляя ни малейшей незащищенной лазейки, насколько доставал взгляд. Предполье пересекалось тремя поясами заграждений из «спиралей Бруно», то и дело на глаза попадались квадратные таблички. Я даже не стал осматривать их через монокуляр — и так ясно, что там мины. Проходы в заграждениях свободны, шлагбаумы свернуты в стороны. В небольших будочках скучали дежурные наряды, роль которых, по-видимому, в случае опасности сводилась к блокированию прорех мотками колючки с последующим бегством под защиту стен. На колонну солдатики не обращали никакого внимания.

Дорога, вившаяся по двухкилометровой полосе отчуждения, сначала вывела колонну к проходу в многорядном заграждении из колючей проволоки типа «егозы». Здесь у главного колонны проверили документы хмурые патрульные, занимавшие блокпост со шлагбаумом и «кордом» на крыше, но без каких-либо претензий пропустили дальше.

Когда подъехали вплотную к Периметру — именно так, с большой буквы, ибо невозможно без уважения относиться к пятиметровой высоты стене, по гребню которой чуть ли не через каждые пятьдесят метров торчали бетонные капониры с крупнокалиберными пулеметами, — мощные броневые створки ворот уже гостеприимно разъехались в стороны. За ними обнаружился хитро выгнутый коридор с глухими торцами — этакий перископ в разрезе. В прямых углах прятались пулеметы. Свернули, проехали метров двадцать под прицелами двух «кордов», еще раз свернули и выбрались на свет божий. Причем не в сам город, а в очередной загон-отстойник, отделенный от жилых кварталов путаницей колючки. Здесь нас ожидал еще один пост с парой пулеметов и двумя бронемашинами, очертаниями напоминавшими БТР-80. Собственно, это они и были, только башенки какие-то странные. Ну да, в них же пара «корд» плюс «печенег» установлена, а не классические КПВТ и ПКТ. Вполне себе самодостаточные мобильные огневые точки. В случае чего ими даже входной тоннель закупорить можно и разбирать плотным огнем любого супостата на запчасти.

Кстати, изнутри Периметр уже не поражал величественностью — стены высотой всего лишь в пару метров, что объяснялось наличием земляной насыпи, из стандартных пенобетонных плит двадцатисантиметровой толщины, да колонны капониров, собранных из пенобетонных же колец диаметром около двух метров. По всей длине забора были протянуты сварные мостки, по которым курсировали редкие часовые. Этот пост проверкой документов не ограничился — пара серьезного вида пареньков в полной боевой выкладке еще и осмотрела машины, не поленились даже в БРДМ заглянуть. Что искали, я так и не понял, возможно, шпиёнов. А может, и незаконно ввозимый на территорию Чернореченска деревенский самогон.

Выехав из отстойника, колонна разделилась — бронемашина сопровождения резко взяла вправо и укатила по широкой асфальтированной дороге, проложенной вдоль внутренней стороны Периметра. Прямо МКАД, блин! Наши же два «бобика», присоединившись к джипу передового дозора, неторопливо направились в центр города.

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск

3 марта 2535 года, утро

Вчера засиделись далеко за полночь, поэтому сегодня с утреца отрывать голову от подушки категорически не хотелось. Однако, как я ни пытался спрятаться от реальности, укрывшись с головой одеялом, реальность в лице сверхнастойчивого Сашки одержала убедительную победу. Пришлось вставать и тащиться в ванную. Умывание ледяной водой помогло не то чтобы сильно, но в какое-то подобие боевой формы я все же пришел. Окончательно проснулся уже за столом — после двух кружек крепкого чая, то есть, конечно, отвара из местных трав. Понятное дело, одним чаем не обошлось, умял несколько бутербродов с жареной домашней колбасой. Что бы там Сашка ни говорил, а мать у него готовила просто изумительно.

Удивительно, но после десяти литров отменного портера, потребленного в три лица, не ощущалось даже малейших признаков похмелья. Хотя обычно после пива у меня голова трещит так, что соседям слышно. В принципе три литра пива — не та доза, чтоб поутру страдать мигренью и по стеночке добираться до крана с водой, дабы залить великую пустыню Мохаве (абсолютный максимум температуры +56,7 °C), перекочевавшую из Северной Америки в мою глотку. С другой стороны, приличное количество спиртосодержащей жидкости, вполне достаточное, чтобы обеспечить беспробудный сон часов этак на двенадцать. А тут безжалостно разбудили уже в восемь утра, причем цинично мотивировали данное непотребство до предела банальной фразой — на службу пора.

Посидели мы вчера на славу. Начали вдвоем с Сашкой, после сверхсытного ужина завалившись в баню. Затем к нам присоединился обещанный научником Зайцевым Петруша Еремеев. Я еще удивился — Лев Валентиныч обещал прислать своего человека завтра, а он уже с вечера приволокся, да еще так удачно — к бане с пивом. Однако оказалось, что третий участник нашей группы прибыл не по наши с Сашкой души, а вовсе даже к Сашкиной сестре. Имел на нее весьма определенные виды. Впрочем, как мне показалось, взаимности от Варвары ему вряд ли удастся добиться в обозримом будущем.

Я, признаться, был порядочно удивлен, когда за ужином познакомился с Сашкиной сестрой. Почему-то я думал, что она младше брата, однако Варвара оказалась весьма привлекательной особой двадцати четырех лет от роду. Типичная девчонка-пацанка — среднего роста, ладная и крепко скроенная. Зеленоглазое блондинистое создание с двумя смешными косичками, одетое в стиле милитари — впрочем, как и большинство населения Чернореченска моложе тридцати лет. Взгляд серьезный, но в уголках глаз лукавые морщинки, при этом часто и заразительно смеялась. Смех у нее на удивление мелодичный, а на смеющееся лицо правильных пропорций с чувственными губами смотреть было одно удовольствие. В общем, во всех отношениях приятная девушка. В настоящее время она заканчивала пятый курс местного университета, факультет археологии.

За ужином я на правах гостя развлекал хозяев беседой. По крайней мере, пытался. Довольно скоро оказалось, что мое участие в ней свелось к поддакиванию с глубокомысленным видом и формулированию наводящих вопросов, а говорила в основном Варвара. Ольга Сергеевна предпочитала хранить молчание, а ехидный Сашка то и дело подкалывал сестру. Несмотря на это, беседа получилась весьма содержательной, и я убедился, что Варвара Иволгина не только красивая, но еще и умная девушка. Прямо-таки ворох достоинств — и все они объединены в одной представительнице прекрасного пола. Я даже начал подозревать, что моя собеседница воплощенный идеал, когда наконец сумел разглядеть один ее крупный недостаток — Варвара оказалась той еще язвой, нападки брата отбивала с большим для него уроном. А когда явился Петруша Еремеев, я еще больше укрепился в своем мнении — ухажера девушка отбрила моментально, сказав тому, что нянькаться с инфантильным маньяком-программистом не входит в ее планы на вечер и ему лучше вернуться домой и заняться любимым делом — просмотром контента определенного содержания. В общем, Сашкина сестра мне очень понравилась. Даже фривольные мысли возникли в ее отношении, которые я тут же погнал прочь, вспомнив Ольгу.

А потом мы пошли в баню. Мы с Сашкой согласно ранее намеченному плану, Петруша — с горя. Кстати говоря, Варварино определение нашего нового партнера на сто процентов соответствовало действительности. Действительно, программист. Действительно, маньяк. К тому же еще и инфантильный — Сашкин ровесник, недавно двадцать исполнилось, но по нему видать, что в солдатиков еще не наигрался, энтузиазм из его субтильного долговязого тела так и пер. Знакомый типаж, в Федерации таких каждый третий. Хотя местный вариант программиста-маньяка от общеизвестного немного отличался. Прежде всего тем, что Петруша Еремеев окончил училище, то есть являлся хоть и бедовым, но все же военным, а потому некое представление о порядке и дисциплине имел. Тощ, но жилист, движения резкие, но не дерганые — координация неплохая, видать, натаскивали в рукопашке. Щетина на худом лице не более чем двухдневная — не сравнить с буйной спутанной бородищей среднестатистического программера. Патлы опять же не до плеч, а по-уставному аккуратный ежик. Камуфляж не сидит как влитой, но и не свисает мешком, а лейтенантские погоны на плечах вовсе не выглядят чужеродно. Короче, на первый взгляд вполне нормальный человек. И лишь при дальнейшем общении становилось ясно — все-таки маньяк.

От Петруши мы вчера отделались лишь в первом часу ночи, для чего даже пришлось вызывать такси — жил он в офицерском общежитии. А это, осмелюсь напомнить, в Армейке, то есть не ближний свет. Можно было зажать финансирование столь барской привычки — не маленький, и пешком дотопает, — но нам с Сашкой стало его элементарно жалко. Больно уж вид у него был печальный после общения с Варварой. Пусть выспится перед совместной работой, а то не хватало его еще и опохмелять утром. Сами же просидели в бане еще почти два часа, и сегодняшнее пробуждение было вовсе не в радость, я даже Еремееву слегка позавидовал.

Впрочем, водные процедуры и сытный завтрак слегка скрасили недосып, и я почти ощутил себя человеком, когда ведомый Сашкой «бобик» наконец притормозил у знакомого КПП. На «мародерскую» территорию нас пропустили без вопросов, не пришлось даже пропуск предъявлять, а потому еще минут через пять мы с напарником поднялись на второй этаж служебного здания, где у Сашки имелся крошечный кабинет, который он раньше делил с погибшим Димоном. Теперь же мне предлагалось занять освободившуюся площадь. Признаться, я почувствовал себя неловко, когда Сашка вчера в бане мне эту новость преподнес, но тот поспешил объяснить, что ему так будет легче. Тем более что все личные вещи Дмитрия он уже выгреб из стола и шкафа, упаковал и приготовил к передаче родственникам. Ну что ж, так тому и быть.

Кабинет действительно оказался крошечным, особенно по сравнению с соломатинским. Из обстановки присутствовали лишь два письменных стола, приставленных друг к другу так, что коллеги вынуждены были сидеть лицом к лицу, да оружейный шкаф, выступавший заодно и в роли платяного. Правда, имелось окно почти во всю стену, прикрытое пластиковыми жалюзи, с широким, когда-то белым, подоконником, заваленным сейчас разнообразным хламом, среди которого затерялся телефонный аппарат. Да и стулья были достаточно удобными — с мягкими сидушками и спинками, собранные из металлических трубок, то есть по определению прочные и надежные. Сашка уверенно занял правый стол, выглядевший более захламленным, и предложил мне располагаться за вторым. Что я и проделал, убедившись заодно, что доставшийся мне предмет мебели не столь прост — на рабочем месте имелась выдвижная полка, на которой покоилась порядком обшарпанная сенсорная клавиатура.

— А где терминал? — поинтересовался я, разглядев разъем подключения док-станции, торчащий из столешницы.

— В верхний ящик загляни, — отозвался Сашка. — Вроде туда вчера засунул.

Сам он уже достал и присобачил на положенное место компактный переносной терминал вроде моего наладонника, только раза в три больше. Открыв указанный ящик, я обнаружил в нем такой же девайс — столетней давности сенсорный дисплей в комплекте с док-станцией. Повертел в руках, осмотрел со всех сторон. Неплохо, весьма неплохо. Хоть я и не великий спец в компьютерной технике, но продвинутым юзером считаю себя совершенно заслуженно. Поэтому с уверенностью могу сказать, что доставшийся мне терминал век назад был последним словом техники. В принципе за это время «железо» по развитию не далеко ушло, и мне подобными устройствами пользоваться доводилось неоднократно — собственно, дисплей представлял собой планшетный компьютер с ограниченной функциональностью. Такой можно и стационарно использовать, и как часть более удобной рабочей станции в комплекте с клавиатурой и мышью, а также прочей дополнительной периферией. Письменный стол как раз и являлся информкомплексом, а дисплей был его сердцем. У нас повсеместно в офисах такую технику использовали, разве что современная легче будет, да и мощнее, чего греха таить. Однако странно — мне чуть ли не каждый второй плакался, что с электроникой напряженка, а тут в одном кабинете, считай, рядовых сотрудников Поисковой службы целых два комплекта…

— Саш! — позвал я напарника. — А откуда такая роскошь? Ты ж переживал, что тебя за КПК со свету сживут, я думал, у вас совсем напряженка с компьютерной техникой.

— Есть такое дело, — отозвался он. — Мобильной электроники категорически не хватает. А стационарных комплексов достаточное количество, они ж почти неубиваемые. С бору по сосенке собрали, во всех госучреждениях полная компьютеризация. Все это добро казенное, закреплено за конкретным рабочим местом, по наследству переходит от одного служащего к другому. Вот эти компы, почитай, уже лет пятьдесят тут стоят, с тех пор как «мародерка» корпус свой отстроила. И выносить оборудование из корпуса без особого разрешения строго запрещено.

— Понятно, — кивнул я, пристраивая дисплей на стол. — А дома как, совсем глухо?

— У кого как, — улыбнулся Сашка. — У меня, например, нормально — КПК есть. И сеть беспроводная весь город охватывает. Терминал типа этих даже купить можно, только дорого. По цене как «бобик» выйдет, а то и дороже. Телевизоры опять же почти в каждой семье есть.

— Теле… кто?

— Телевизоры. Приборы такие, позволяют принимать эфирные телевизионные передачи. Правда, совсем простенькие, транзисторные на электронно-лучевых трубках. Зато с цветным изображением. Их производить легко, один небольшой заводик справляется.

— Это что же, их частник производит? — удивился я.

— Ага. Петр Кучин. Десять лет выискивал технологию, нашел все-таки и потом за какой-то год разбогател безмерно. Он еще и первый телеканал организовал коммерческий, это потом уже отцы города спохватились и начали телесеть использовать как информационную систему. Крутят в основном старые программы, еще времен Федерации, фильмы опять же, и все в таком духе. И новости местные гоняют, как и рекламу.

— А почему ты мне это чудо не показал?! — ненатурально возмутился я, занятый возней с дисплеем и док-станцией.

— Потому что у нас интересней занятие было. Или ты предпочел бы старинный вестерн смотреть вместо бани с пивом?

Ну да, на это возразить нечего. Ладно, я свое еще наверстаю. Пока же надо разобраться с местной сетью. Подключенный к разъему в столе дисплей засветился, позволив полюбоваться загрузочным экраном операционной системы, затем комп показал мне фигу в виде окошка с требованием пароля.

— Упс, — произнес я, тупо уставившись в монитор. — И чего теперь делать?

— Чего там? — встрепенулся Сашка. — А, волшебное слово просит. Тебе же Соломатин обещал ограниченный доступ к сети предоставить.

— Да я как-то забыл в суете…

— Понятно, — хмыкнул напарник. — Иди сюда, сейчас все решим.

Я встал у Сашки за спиной и принялся наблюдать за его манипуляциями. Сначала он, судя по всему, зашел на сервер «мародеров», где авторизовался и перешел на страничку с внутренними приказами и распоряжениями. Потом принялся шустро перелистывать вкладки, причем перещелкивал их с такой скоростью, что я просто не успевал прочитать шапки, и наконец остановился на странице со стандартной таблицей распознавания пользователя — два окошка для введения логина и пароля и код подтверждения.

— Давай авторизуйся, — толкнул он меня в плечо. — Сейчас как логин вводи фамилию, пароль — тоже фамилия. Как войдешь, проверь почту. Там от Соломатина должно быть письмо, в нем допуск. Возьмешь этот код, в настройках поменяешь данные. Потом уже под ними зайдешь — и вуаля! — сможешь пользоваться сетью. В пределах разумного, конечно. У нас это стандартная процедура.

Выслушав Сашкины инструкции и выполнив их в точности, я оживил свой новый терминал и вышел в местную локальную сеть.

— Сетка только внутренняя? — уточнил я у напарника.

— Нет, еще и общегородская есть. У нас тут все просто — производителей софта нет, пользуемся тем, что от предков досталось. Поэтому унификация стопроцентная. Есть, конечно, самородки, но их за самодеятельность по голове не гладят. Запускай браузер и через него хоть в общую сеть, хоть в локалку лезь. Центральный сервер по учетной записи сам определит, куда тебя пускать, а куда нет.

— Класс! — восхитился я простотой решения. — А с капекашника я в сеть могу залезть?

— Можешь, наверное, — пожал плечами Сашка. — Только опять же сервер логин и пароль запросит.

Ну вот и прояснилась ситуация с местным информационным пространством. Очень даже недурно тут все устроено, особенно с учетом дефицита вычислительной техники. Однако хватит изучать инфраструктуру, пора и что-нибудь полезное поискать. Вбив в строку поиска слово «архив», я получил около десятка ссылок. Ткнул в первую курсором и спросил напарника:

— Саш, а какие у нас планы на ближайшее время?

Страничка загрузилась не сказать чтобы моментально, но достаточно быстро — за пару секунд всего. Видимо, коммуникации в достаточно приличном состоянии.

— Сегодня будем планировать поход на Базу-7, — оторвался Сашка от монитора. — После обеда согласуем план операции с начальством. Если будет что согласовывать. Завтра утром похороны Димона. Потом подготовка матчасти.

— А Петруша нам зачем? — уточнил я. — Мы без него спланировать не сможем?

— Петруша нам на фиг не нужен, — отозвался Сашка. — Его дело техническое обеспечение. Он сейчас тоже архивы шерстит, на предмет телепортов. И особенно энергоподстанций этих самых телепортов. К обеду ближе наверняка заглянет и сообщит, что надумал.

— В таком случае, что нам мешает приступить к непосредственным обязанностям? — Я решительно свернул окно браузера, хотя загруженная страничка выглядела многообещающе. — Ты «мародер», тебе и карты в руки. Как у вас обычно набеги на залежи ништяков происходят?

— Да ничего особенного… — задумчиво протянул напарник. — Обычно мы изучаем архив, находим ссылку на определенное место. Дальше дело техники — берешь карту, смотришь подходы, прикидываешь, как добираться, какой объем работ по извлечению, ну и прочая рутина.

— Короче, вот тебе вводные: место — База-7, подвальные помещения складского комплекса рембазы, это в северной части. От здания сохранился только подвал, верхние этажи полностью разрушены. Вход в терминал засыпан, лаз тесный, проникнуть можно только по одному. Он находится на дне внушительной воронки. Еще могу точно сказать, что сохранилось несколько боксов с имуществом. Я пробился в один, дальше было лень стены крушить, да и взрывчатку жалко стало. В энергоподстанцию не лазил. Знаю только, что терминал практически обесточен — подпитка шла от резервной линии, скорее всего, аварийный генератор работал. Этого достаточно?

— Вполне, — буркнул Сашка. — Теперь не мешай, я думать буду.

Давай думай. А я пока все-таки по местным архивам прогуляюсь. Уж больно любопытная страничка по первой же ссылке вылезла. Некоторое время мы сосредоточенно занимались своими делами — я гонял курсор по экрану, а Сашка морщил лоб, уставившись в одному ему известную точку на потолке. Затем он выдохнул, откинулся на спинку кресла и удовлетворенно выдал:

— Видит бог, это было трудно. Но мой богатейший опыт, а также живой ум и ясность мышления помогли составить оптимальный план действий. Внемлите же и не говорите потом, что не слышали!

— Давай, удиви меня! — усмехнулся я, отвлекшись от браузера.

— План такой. Нам понадобится стандартный набор «мародера» и стандартная же команда — пара «шишиг» с шанцевым инструментом да десяток человек личного состава. Тупо едем, тупо откапываем, тупо грузим имущество и уматываем.

— Не пойдет! — отрезал я. — Основная задача — оживить телепорт. Про имущество можешь на начальном этапе забыть. За пару-тройку часов мы явно не управимся. В лучшем случае за сутки-двое. А может, и больше — от недели до нескольких месяцев. Думай дальше.

— Хорошо, — не стал спорить Сашка. — Тогда немного меняем алгоритм. Будем действовать в два этапа. Этап первый — выдвигаемся, разворачиваем малый опорный пункт, выставляем охранение, откапываем вход. Проникаем в терминал, осматриваемся. Дальше по результатам осмотра — если работы много и если есть имущество под вывоз, связываемся с Чернореченском и вызываем второй эшелон. Как тебе такой вариант?

— Ближе к делу, — согласился я. — Сколько народу надо будет?

— Малый опорный пункт перевозится на четырех грузо-пассажирских «шишигах», личный состав — до взвода. Плюс еще командирская машина с радиостанцией. На месте разворачивается периметр — грузовики ставят квадратом, между ними устанавливают забор щитовой, поверху пускают колючку. На «шишигах» пулеметные гнезда в башенках. Бойцы живут в кунгах. Автономность до месяца.

— Нормально! — восхитился я. — А от кого в таких укреплениях прячетесь?

— Да от всех подряд — от наших городских бандюков до аборигенских шаек. Все знают, что «мародеры» опорный пункт разворачивают только в богатых местах. И не все могут соблазн преодолеть, — вздохнул Сашка. — Идиоты потому что. На любую банду четырех «кордов» и взвода автоматчиков за глаза хватает. Но в нашем случае, учитывая отдаленность объекта, можно пару «бардаков» на усиление взять. Или бэтээров. Это уж что Соломатин выделит.

— Кстати, когда я обследовал базу, на аборигенов наткнулся. Трое их было, они в меня камнем из пращи запустили. Я попытался с ними поговорить, но они невменяемыми оказались. Пришлось всех положить.

— Это плохо, — обрадовал меня напарник. — Раз трое попалось, значит, недалеко целое племя кочевать могло. И если они нашли убитых, то очень разозлились. А нравы у них патриархальные — им религия велит мстить за сородичей при первой же возможности. Ты их как грохнул?

— Из пистолета.

— Зашибись. Значит, они точно в округе шариться будут. Упорные, блин. Как минимум дозоры оставили. Если мы «крепость» развернем, наверняка засекут и через пару дней нагрянут на разборки. Броню берем, однозначно.

— Грузовики?

— Вторым эшелоном. В первом пойдем мы, техники и силовики. Маршрут только набросать надо.

— У меня в компе маршрут сохранен. С привязкой к местности с указанием рельефа и видеосъемкой. Нужно?

— Ну ты предусмотрительный! — удивился Сашка. — Мы обычно простой картой обходимся.

— У меня задача такая — фиксировать все, до чего дотянусь, — пояснил я. — Мы же сто лет ничего про вас не знали. Каждый мегабайт информации ценен. А еще у меня есть план Базы-7 и всех построек на ее территории. Интересует?

— А как же! — улыбнулся напарник. — У нас с такой информацией плохо, а если точнее — то вообще ее нет. Город же не военный был, армейских архивов сохранилось очень мало. А еще что у тебя есть?

— У меня много чего есть. Только хотелось бы про запас немного оставить.

— Гарантии нужны? — понимающе ухмыльнулся Сашка. — Ладно, дело твое.

— Как только доберемся до базы и разберемся с терминалом, я вам весь массив информации скину. Мне не жалко. А в комп ко мне лезть не советую — Петруша не поможет. Надеюсь, между нами не осталось недомолвок?

Сашка окинул меня изучающим взглядом — нехорошим таким, с прищуром, но угрожать не стал, просто кивнул. Надеюсь, он не обиделся. Хотя какие тут обиды — нормальные рабочие отношения. Они-то мне ограниченный допуск дали. Почему я в таком случае должен сразу все козыри выкладывать?

— Теперь надо маршрут обдумать, — вернул меня напарник на грешную землю. — Не ближний свет, триста километров все-таки, и большая часть по бездорожью. Ты сам-то что предлагаешь?

— А что тут можно предложить? — отозвался я. — Транспорт у вас подходящий, так что можно и по бездорожью рвануть. До полигона, я так понимаю, тропки имеются?

— Ага.

— Значит, до полигона по вашему обычному маршруту, а вот дальше придется мозг напрягать. Сейчас карту глянем, может, до Бойни дороги какие имелись. Тогда по ним и пойдем, все легче будет. Через поля-степи не проблема, а вот через массивчики лесные можем и не пробиться.

Не откладывая дело в долгий ящик, я извлек из кармана КПК и врубил модуль беспроводной связи. К моему удивлению, с компами столетней давности связаться удалось легко, примерно как с наладонником, найденным на складе рембазы. Правда, как Сашка и предсказывал, пришлось помучиться с паролями и прочими логинами. Однако уже через пару минут мы с напарником рассматривали трехмерную карту окрестностей Базы-7, выведенную на мониторы рабочих станций.

— М-да… — протянул он, уставившись на переплетение разноцветных линий. — Проблематично будет добраться.

Проблематично — это слабо сказано. Судя по всему, сто лет назад до Базы-7 был предусмотрен один основной путь — воздушный. Прокладкой сколько-нибудь сносной дороги никто не заморачивался, ибо без надобности. А нам теперь придется объезжать лесные массивы по степным языкам, благо обходные пути обнаружить удалось легко. Лишь в одном месте крюк получался километров в шестьдесят, что не есть хорошо. Придется через лес пробиваться. Однако с учетом всех петель пройти по бездорожью придется не полторы сотни километров, а все триста.

— Не расстраивайся, — приободрил я напарника. — Не пешком потащимся. Это я на своих двоих почти четыре дня шел, а на колесах за день доберемся. Максимум за два, с одной ночевкой.

— Вот как раз это и напрягает, — отозвался Сашка. — Места там дикие, кочевниками населенные. Они над собой ничьей власти не признают — ни нашей, ни князей местных. Если нас обнаружат, нападут однозначно. Одно радует — огнестрела у них очень мало.

— А чего смурной тогда? Отобьемся.

— Не сомневаюсь. Только мне бойня не по нраву. А они упорные, если нападут, то до последнего человека лезть будут. Всех перебить придется.

— Беда… — протянул я.

Представил на секунду, как встреченное мной племя пытается атаковать автоколонну, из которой отстреливаются два десятка автоматчиков и четыре крупнокалиберных пулемета. Фарш получился. Меня передернуло от отвращения.

— А чего они такие? — поинтересовался я, переварив информацию. — Жить не хотят? Или не понимают, куда лезут?

— Черт их разберет, — задумался Сашка. — Никто не знает. Наши ученые зареклись связываться после пропажи двух экспедиций. А оседлые аборигены, из княжеств которые, те вообще что-то странное рассказывают. Будто есть в степи место святое, где с кочевниками боги говорят. И эти самые боги велят им не принимать ничего нового, жить, как предки завещали. У них огнестрела почему нет? Они все, нами привнесенное, греховным считают. И упорно пользуются только тем, что производят сами. Думаешь, они на колонну нападут из-за добычи? Как бы не так. Если удастся нас перебить, они все машины пожгут, себе разве что оружие и патроны заберут. И то только для того, чтобы в другой раз с нашими людьми проще было справиться. А в повседневной жизни на наши вещи табу. Тут недавно Зайцев гипотезу выдвинул, что они все вещи, что не входят в определенный перечень, предками завещанный, порождением демонов считают. И уничтожают, дабы очистить мир от скверны. К людям то же относится — кто не кочевник, тот не человек. С оседлыми неохотно, но торгуют. В степи же никого не пускают, всех подряд режут.

— Занятно… — присвистнул я. — Видел я их, пока к полигону шел. Спрятаться догадался.

— Это ты правильно, — одобрил Сашка. — Один бы не отбился.

— Отбился бы, — отмахнулся я. — Только весь боезапас извел бы. Потому и связываться не стал. Но они мне сразу странными показались.

— Почему?

— Колеса не знают, а ремесла развитые. И тягловых животных используют. Очень странно.

— Это да, — не стал спорить Сашка. — Подобных странностей у них много. Причем только у кочевников. Оседлые в княжествах давно у нас колесо переняли, да и так по мелочи много чего.

— Соломатин рассказывал, — кивнул я. — А еще он сказал, что какие-то хитромудрые негоцианты появились. Начали аборигенов снабжать всяким.

— Есть такое. — Сашка задумчиво повертел в руках карандаш. — Не очень давно началось, но настораживает. Только это к нашей непосредственной задаче не относится, не отвлекайся.

За разговором я как-то незаметно набросал в маршрутизаторе путь и показал напарнику. Получилось от перевалки на полигоне двести семьдесят шесть километров. Плюс-минус двадцать. Вполне приемлемо. Сашка одобрительно кивнул.

— Нормально. По бездорожью средняя скорость километров тридцать в час будет, так что часов за восемь доберемся. Я думаю, с утра пораньше двинем, на перевалке привал сделаем. На месте засветло будем.

— Твоим бы хлебалом, да медку!.. — подначил я его. — Знаешь, один из законов Мерфи гласит: если неприятность может произойти, то она обязательно произойдет. А дополнение к нему говорит, что произойдет она в самый неподходящий момент. Так что особо не рассчитывай на легкую прогулку.

Сашка в ответ лишь хмыкнул и уткнулся в монитор.

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7

6 марта 2535 года, утро

День начался с нездоровой суеты — в предрассветных сумерках грохнул винтовочный выстрел. Я дернулся было, но разглядел, что никто не вскакивает по тревоге и не несется занимать места согласно боевому расписанию. Поэтому справедливо решил, что не горит — и без меня разберутся. Рядом заворочался Сашка, но даже головы не поднял. Вот что значит привычка. Еще несколько минут я безуспешно боролся со сном, потом с облегчением сдался и провалился в полузабытье без сновидений. Второй раз проснулся от крика «Взвод, поооодъем!». Было семь часов утра, если верить таймеру в наладоннике. Тут уже никуда не денешься, пришлось вылезать из спальника и наскоро приводить себя в порядок. В семь тридцать последовал незамысловатый завтрак из сухого пайка, а в восемь майор Волчара созвал руководящий состав на планерку.

Мы с Сашкой неторопливо побрели к штабному кунгу, который отличался от остальных отсутствием пулеметной башенки, зато наличествовали высоченная антенна и лежак для командира. Пришли последними, даже Петруша Еремеев уже был на месте. Кроме него присутствовали сам майор, его зам, командир взвода Валерка Игнашов, старшина Крохин и Иван Петровский — универсальный специалист из команды научников.

— Товарищи офицеры и сержанты, начнем, пожалуй. — Волчара обвел присутствующих оценивающим взглядом. — Вводная всем известна, повторять смысла нет. У кого какие будут предложения?

— Нужно определиться с точкой проникновения, — подал голос Еремеев.

— А разве еще не определились? — удивился майор. — Капитан Тарасов?

— Лейтенант Еремеев прав, — отозвался я. — Первым делом надо определиться с точкой проникновения. Я могу показать место, куда ведет лаз из терминала. Откопать его дело буквально десяти минут. Но это не приблизит нас к выполнению основной задачи. Ведь нам нужно не только добраться до оборудования, а восстановить его энергоснабжение.

— Что вы предлагаете? — осведомился майор.

— Петруша, доставай планшетник, — кивнул я научнику. — Сейчас перекину схему комплекса, и вместе подумаем, с какой стороны лучше подступиться.

Уже через пару минут на дисплее еремеевского переносного терминала красовалась трехмерная схема бывшего складского комплекса ремонтной базы. Энергоцентраль обнаружилась сразу — как я и предполагал, когда только попал на планету, генераторы располагались в том же подвальном этаже, буквально через две стены от телепорта. Только не в той стороне, куда я ломился. Особо защищенные помещения, с многослойной изоляцией и впечатляющими перекрытиями. Они должны были пережить бомбардировку фугасами, тем более что большая часть подвала сохранилась. С другой стороны, осмотр поверхности земли над интересующими нас объектами выявил наличие впечатляющей рытвины, раза этак в четыре больше той воронки, на дно которой я вылез из грузового терминала. По всему выходило, что без большого объема землеройных работ не обойтись.

— Куда ни глянь, всюду задница, — подвел итог раздумьям майор. — Рыть придется в любом случае. Вопрос в том, как вырыть меньше, а узнать больше, туда-сюда.

— Я предлагаю залезть в подвал по проходу, который показал капитан Тарасов, — подал голос старшина. В принципе понятно: непосредственно ему и придется руководить работами. Научники руки лопатами ломать не станут. — Пластита взяли достаточно, лопат тоже в избытке. Роем, залезаем, пробиваемся во все помещения, какие возможно. После этого смотрим по плану, куда смогли попасть, а что разрушено. Пока будем рыть, научники с оборудованием поколдуют.

Ага, не соврал Волчара — кроме него, в подразделении никто не знал, зачем именно идем. Даже старшине не рассказал всей правды. Видать, наплел что-то про старинное оборудование, которое якобы можно восстановить. А что за оборудование, уточнить забыл. Чудо, что меня до сих пор не спросили, а откуда я про все эти дела знаю. Уж старшина мог сообразить. Может, поэтому и не спрашивает? А научники и так в курсе.

— Возражения по существу есть? — обвел взглядом присутствующих майор. — Возражений нет. В таком случае, приступайте к расчистке, старшина. По готовности доложите лейтенанту Еремееву. Научники свободны.

Оба техника козырнули и испарились, равно как и старшина Крохин. Волчара же посерьезнел и выдал:

— Утром наблюдатель с южной вышки засек кочевника. Снял. — Майор дернул себя за ус. — Труп патруль приволок. Вот только по следам видно, что не один он был. Мысль продолжать, туда-сюда?

Судя по выражению Сашкиного лица, продолжения не требовалось. Да и я при этих словах вспомнил позавчерашний разговор. Тогда напарник популярно объяснил, чем чревата встреча с кочевниками. Старлей Игнашов удивленным не выглядел, надо думать, уже давно в курсе. Так вот что за суета была утром…

— Положение аховое, — подтвердил мои подозрения Волчара. — У нас часов пять-шесть спокойных осталось. Надеюсь, за это время научники успеют хоть как-то определиться. Очень не хочется в бойню ввязываться.

— Майор, вы прекрасно знаете, какое значение имеет найденное оборудование. — Я посмотрел ему в глаза. Волчара взгляд не отвел. — Я не очень хорошо разбираюсь в здешних реалиях, но от нашего задания зависит будущее не только Чернореченска, а всей планеты. И если вы свяжетесь с полковником Соломатиным, я на сто процентов уверен, что он отдаст команду на продолжение операции. Не считаясь с потерями. В случае надобности вышлет подкрепление.

— Скоро увидим, — процедил майор. — Я все прекрасно понимаю, но если дело дойдет до стрельбы… Кошмары потом вам долго будут сниться, капитан.

— Как-нибудь переживу, — пожал плечами я. — Мне это нравится не больше вашего. Но другого выхода нет. Я советую, даже настаиваю, уже сейчас поставить в известность вышестоящее начальство. Пусть озаботятся усилением заранее. Тогда не придется терять людей.

— Хорошо, — кивнул Волчара. — Полковник Соломатин предупреждал о такой возможности, и особенно настаивал на выполнении задания несмотря ни на что. Хотя, видит бог, мне этого очень не хочется. Планерка закончена, все свободны.

Оказавшись у родного «бобика», я принялся доставать Сашку расспросами:

— Саш, а чего это майор так напрягся, когда про кочевников рассказывал?

— Я ж тебе объяснял, — поморщился напарник. — Бойня будет. Избежать ее можно только одним способом: с максимально возможной скоростью свалить обратно в Чернореченск. Тогда не догонят. А так придется их всех валить.

— Да я понимаю. — Я задумчиво почесал затылок. — Но вот ты реагируешь достаточно спокойно. Я вижу, что тебе неприятно, но не до такой степени, как майору. И старлей спокойно себя ведет.

— Ага, ты тоже спокоен, как танк, — поддакнул Сашка. — А все потому, что лично мы в подобных переделках не бывали. А майору пришлось с кочевниками воевать. С тех пор он очень изменился. Полгода по психологам мотался, чуть из «мародеров» не уволился. Но как-то справился, третий год уже пошел с тех событий. Я его еще по училищу помню, практику он у нас вел. Тот майор и теперешний — два разных человека. Причем современный вариант куда угрюмей и нелюдимей старого.

Ага, обычный посттравматический синдром. Что же ему такое творить пришлось, что в психике перекос заработал? Наверняка что-то страшное. Блин, не дай бог сегодня повторится. Я хоть и давно воюю, и навидался всякого, но, если Сашке верить, придется племя под корень вырезать. С бабами, стариками, детьми. Даже думать не хочется.

— А зачем с ними вообще связываться? — выразил я недоумение. — Мы за периметром, нам ничего не грозит. Пускай беснуются снаружи, флаг, как говорится, в руки.

— Не получится отсидеться, — вздохнул Сашка. — Пробовали. Ничего хорошего из этого не вышло. Если подпустить вплотную, они в периметр прорвутся, и тогда начнется резня. В рукопашной они страшный противник. Единственный способ — расстрелять на подходе.

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка

11 марта 2535 года, утро

— Ну что, парни, сбылась мечта идиотов, — пророкотал Михалыч. — Вот она, Мутагенка. Пошли, что ли?

Сашкин бизнес-партнер и по совместительству наш главный эксперт по аномальной зоне задумчиво устремил взгляд на видневшуюся у самого горизонта кромку леса — что он там пытался разглядеть, ума не приложу. Сам я уже минут десять изучал впередилежащее пространство через монокуляр с максимальным увеличением, но, кроме несколько отличающегося травяного покрова, ничего интересного обнаружить не смог. Обычная степь, обычная растительность, по крайней мере, на первый взгляд. Вокруг пустынно, кроме нашей разношерстной группы в пределах прямой видимости ни одного живого существа. Что перед нами та самая Мутагенка, можно было понять только по границе — разнотравье, характерное для здешних просторов, внезапно превращалось в ковер сероватых острых ростков, напоминающих осоку, только гораздо ниже. Переход довольно резкий — буквально за пару метров, плюс цвет — вместо сочного зеленого, разбавленного пестринками цветов, сплошная серость. Граница, кстати, весьма неровная, кое-где языки степи врезались в тело аномалии, а в других местах Мутагенка вонзала иглы серого покрывала в свежесть зелени. Других отличий пока не ощущалось, но это только пока, если верить Михалычу. Впрочем, оккупировавший водительское место второго «бобика» Волчара бывшего охотника полностью поддержал.

— Что-то мне не по себе, — подал голос Сашка с соседнего сиденья.

На этот раз внедорожник вел я — решил освоить навыки управления древней техникой.

— Не сцать, рано еще! — пристыдил его бывший охотник.

Михалыч был за пассажира в майорском «бобике», но сейчас из машины выбрался и стоял почти на самой границе. Я притер джип рядом, но вылезать мы не стали, справедливо рассудив, что и из салона без крыши все прекрасно видно. Да и было б на что смотреть. Волчара так вообще никакого интереса не проявил — насмотрелся за три года в Пограничной службе.

— Поехали, чего стоять-то, — подогнал я охотника. — Мутанты сами в гости не придут.

— Ото ж! — хохотнул Михалыч и запрыгнул в грузовое отделение майорского «бобика». — Яйцеголовые, итить, скоро от нетерпения палатки грызть начнут.

В его руках появился короткоствольный самопал, снаряженный дротиками со снотворным. Где он эту игрушку раздобыл — тайна сия великая есть. Да мне в принципе все равно, главное, чтоб сработала. Не догадался я с собой парализатор захватить, хотя кто мог предположить, что мне придется живьем брать страшных мутантов из аномальной зоны? А в закромах «мародеров», равно как и на складах погранцов, ничего подобного не нашлось. Михалыч же, выслушав мои сетования, лишь хмыкнул иронично. Но потом снизошел до объяснения: не катит парализатор в таком мероприятии против ружжа с дротиками, ибо дальность маленькая. А звери не дураки, совсем близко охотников не подпускают. Зато одарил таким же девайсом Сашку, который в нашем экипаже был за стрелка. По идее его бы за руль посадить, но он уперся — очень хотел поохотиться. А мне все равно — что в лоб, что по лбу. Буду рулить. Тем более что нам, скорее всего, отведена роль статистов, так как у Михалыча с Волчарой опыта действий в Мутагенке хоть отбавляй.

Я повернул ключ в замке зажигания, выжал сцепление, дождался, пока не остывший с дороги движок ровно затарахтит, и врубил передачу. За это время Волчара успел с юзом тронуться с места, так что мне осталось пристроиться в хвост и повторять маневры впередиидущего экипажа. Когда колеса джипа начали перемалывать серый ковер аномальной зоны, показалось, что на мозг что-то давит. Однако ощущение было очень легким, почти на грани чувствительности, поэтому я не стал на него обращать внимания. Имелись дела более важные. Охота началась.

Правда, почти сразу же и закончилась. Когда мы углубились в Мутагенку примерно на километр, Михалыч засвистел пронзительно и показал рукой на что-то впереди. Волчара газанул, резко ускоряясь, и головной джип ушел в отрыв, выворачивая зубастыми покрышками клочья травы с землей. Я на этот маневр среагировать сразу не успел, засуетился, рано отпустил сцепление при переключении передачи и позорно заглох. Пока завелись, пока догнали — все уже было кончено. Михалыч любовался на тушу непонятного зверя: то ли волка, то ли кабана, сразу не разберешь, настолько уродлив — и довольно лыбился.

— Парни, помогайте! — крикнул он нам, когда я остановил внедорожник в паре метров от трофея. — Тяжелый, сцуко. Сейчас я его спутаю хорошенько, и загрузим его в мой «бобик».

— А это кто? — поинтересовался я. — То есть как его зовут?

— Кабан это, мутировавший, — пояснил Волчара, пнув тушу в холку. — Все, спекся. Вяжи его, Михалыч.

Обидно, однако. Все самое интересное пропустили, зато к тяжелой физической работе как раз подоспели. Сашкин партнер сноровисто опутал ноги кабанчика, оснащенные острыми мощными копытами, прочным нейлоновым тросиком, захлестнул петлей шею и обмотал в несколько витков пасть. А клыки у хрюшки дай боже, такими можно человека насквозь проткнуть. Что твои слоновьи бивни. Однако Михалыч не обращал на них ни малейшего внимания, сосредоточившись на работе. Протез вместо левой руки при этом ему совсем не мешал.

— Готово, — утер пот охотник. — Игнат, давай помалу!

Вернувшийся за руль Волчара виртуозно притер «бобик» почти к самой туше. Михалыч откинул задний борт, оказавшийся складным. В разложенном положении тот превратился в довольно крутой пандус.

— Лезьте в кузов, — скомандовал Михалыч. — Там трос ленточный, перекиньте его через блок и второй конец мне. Я буду толкать, а вы тяните.

Мы с Сашкой послушно забрались в багажное отделение, где и обнаружили импровизированную таль с ручным приводом. Как тут все у Михалыча приспособлено! Недаром он на своем джипе поехал. Знал, что нас ждет. Общими усилиями буквально за пару минут заволокли громоздкую тушу в кузов, где охотник накрепко принайтовал изловленного зверя цепями с крючьями.

— Все, валим! — скомандовал Михалыч, когда с погрузочными работами было покончено. — Повезло, итить, что так тихо вокруг. Но теперь бежим без оглядки, ни на что не отвлекаемся!

Нас долго упрашивать не нужно, не маленькие. Уже через несколько минут внедорожники пересекли границу аномалии, оглашая окрестности рыком движков. Удирали мы на максимально возможной скорости и притормозили только в лагере научников, с нетерпением ждавших результатов вылазки.

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка

13 марта 2535 года, день

Подходящий пригорок нашелся в прямой видимости от центрального шлюза. Минут за двадцать неспешного хода «бардак» обогнул базу, и немного в стороне, примерно с северо-запада, обнаружилась весьма привлекательная возвышенность, украшенная парой деревьев и вездесущим колючим кустарником. Жека мастерски загнал машину в просвет между двумя стволами и заглушил мотор. Вообще место удачное — вокруг зелень, если не знать, что мы здесь, то и хрен рассмотришь невооруженным глазом. Вместе с тем вершина холмика достаточно плоская, и даже имелся небольшой пятачок, свободный от зарослей.

Все это я разглядел, высунувшись в командирский люк. С моей позиции открывался великолепный вид на Базу-центральную — ее громада возвышалась метрах в четырехстах впереди, подавляя монументальностью и циклопичностью антенны. Воспользовавшись монокуляром, я через пролом в периметре в подробностях рассмотрел тяжелую бронеплиту центрального грузового шлюза. В такие ворота легко можно было загнать тяжелый атмосферный бомбер, пожалуй, даже легкий крейсер прошел бы. Оживлять все это великолепие для проникновения внутрь базы нескольких человек представлялось весьма неразумным. Чтобы такие громадные створки развести в стороны, потребуется минут пять, если не больше. Плюс источник энергии изрядной мощности. Так что ну его на фиг. Нам бы что-нибудь поскромнее.

Я спрыгнул с брони и осмотрелся, сопроводив взгляд движением ствола «вихря», но ничего подозрительного не обнаружил. Наученный горьким опытом, силовое поле включать не стал, поэтому чувствовал себя несколько не в своей тарелке. Продрался через колючие кусты, осторожно обогнув корпус «бардака», но с другого борта тоже был полный порядок. Постучал по броне, типа можно выходить, и вернулся на облюбованную полянку. Хороший механик Жека, машину умудрился так остановить, что она с трех сторон зеленкой прикрыта, а с правого борта как раз проплешина — открывай дверцу и высаживайся. Как раз в нужное место попадешь. Здесь меня уже ждали Волчара с Сашкой, оба при полном параде — в брониках, с «калашами» в руках, на головы нахлобучены шлемы с пластиковыми забралами.

Рассредоточились по площадке, взяв под контроль каждый свой сектор. Мне достался участок с видом на базу, майор караулил тыл. Сашка скучал, созерцая недалекую опушку леса. На первый взгляд опасность отсутствовала, но я хорошо помнил, как угодил в лапы волчары-мутанта, поэтому расслабляться не собирался. Опустившись на одно колено, я принялся рассматривать участок относительно открытой местности, отделявший нас от центрального шлюза. За спиной звякал приборами капитан Юциус, рядом пыхтел Михалыч, все с тем же штуцером зверского калибра в руках. В общем, все при деле — даже экипаж «бардака». Лейтенант Торопов занял сейчас законное место, вооружившись дистанционкой от башенных пулеметов, а Жека и так из-за руля не вылезал.

Как капитан и обещал, на развертывание малого радарного комплекса ушло около двадцати минут. Закончив работу, он удовлетворенно выдохнул и окликнул меня:

— Товарищ капитан!

Я быстро оглянулся, опасаясь оставлять сектор без наблюдения, но меня тут же хлопнул ладонью по плечу Михалыч. Пристроился рядом, положив штуцер на сгиб локтя, мотнул головой — мол, иди, подменю. Бронежилетом он не пренебрег, равно как и прочим обвесом, а вот от шлема отказался категорически, заявив, что тот мешает ему слушать. Как истинный охотник, в лесу он больше полагался на слух, нежели на зрение. Однако это не помешало ему оснастить свой чудовищный самопал мощным оптическим прицелом. Вот и сейчас он принялся тщательнейшим образом изучать окрестности, плавно водя стволом из стороны в сторону. Я, конечно, тот еще разведчик, и наблюдатель из меня аховый, но Михалыч, на мой взгляд, действовал грамотно — не зацикливался на какой-то одной точке, постоянно держал в поле зрения всю зону ответственности. Так что я со спокойной совестью оставил позицию, переместившись к Юциусу.

Капитан времени даром не терял — рядом с ним покоился ящик полевого баллистического вычислителя (по крайней мере, очень похоже), тут же развернута зонтиком антенна сканера, и еще какой-то прибор на треноге, напоминавший одновременно бинокль-переросток и древнюю артиллерийскую буссоль. Все эти прибамбасы связаны жгутами кабелей с тихонько гудящим энергоблоком. Плюс терминал в руках научника.

— Приступим? — поинтересовался я, с интересом рассматривая машинерию.

Очень хорошее матобеспечение у подводников, даже по меркам Федерации.

— У вас есть схема базы? — вопросом на вопрос ответил капитан.

— Есть типовая, — подтвердил я. — Хотите сначала определиться со слабыми местами?

— Именно, — кивнул Юциус. — Когда знаешь, что ищешь, легче работается.

Я извлек из кармана КПК и вывел на дисплей трехмерную схему комплекса. Н-да, здоровенная бандура. То, что мы сейчас могли наблюдать перед собой, являлось лишь вершиной айсберга. Подобно ледяной горе в океане, основная часть базы пряталась под землей — сооружение уходило на шесть уровней вниз. На поверхности оставались еще два уровня и антенна. В настоящий момент нас больше всего интересовал плюс первый уровень, в частности, сторона квадрата с центральным грузовым шлюзом. Я несколько раз ткнул стилусом в изображение, увеличивая масштаб.

— Вот это выглядит интересно, — оживился капитан. — Центральный шлюз открывать смысла нет, тут рядом есть ворота поменьше — для технического персонала и малых транспортных средств. Через них можно попасть во вспомогательный терминал, а оттуда есть доступ к центральному коридору.

— Ага, и лифт недалеко, — согласился я. — Нам придется на минус четвертый уровень спускаться, там все основные службы располагались. Сомневаюсь, что с первого попавшегося вспомогательного терминала получится на сервер залезть. Так что придется побегать. Но с этим разберемся по ходу дела, сейчас задача одна — проникнуть внутрь и забаррикадироваться, чтобы зверье не добралось.

— Ну-ка, посмотрим. — Капитан приник к окулярам гибрида бинокля и буссоли. — Ага, есть.

Энергоблок загудел громче, зонтик антенны пару раз дернулся и сориентировался точно в направлении громады базы. По дисплею вычислителя побежали вереницы цифр, выстраивались в реальном времени какие-то графики. Сюда бы сейчас старлея Матвеева, он бы развернулся — с такой аппаратурой чаще всего как раз артиллерийская разведка работала. У нас, морпехов, приблуды попроще: нам обычно хватает встроенных в бронекостюм вычислителей. Жаль, что мой накрылся медным тазом при переходе, очень бы пригодился. Но, как говорится, на нет и суда нет, обойдемся окуляром с максимальным увеличением.

— Сканирую стены, — прокомментировал свои действия Юциус. — Пока ничего интересного, но имеются активные источники энергии. Думаю, оборудование базы все еще в рабочем состоянии. Ага, вот наши ворота…

Я вдруг заметил краем глаза какое-то движение на крыше комплекса и тут же всмотрелся пристальнее, включив увеличение на максимум. Из плоского перекрытия в ближайшем к нам углу вырос броневой купол, из него высунулись четыре телескопических трубы. Шатнулись вверх-вниз, купол немного довернулся в нашу сторону…

— М-мать! — заорал я, падая на землю. Попутно умудрился зацепить Юциуса, так что тот распластался рядом. — Валим отсюда быстро!!!

За считаные мгновения я убрался с проплешины, доказав, что слова у меня с делом не расходятся. Растерянный капитан последовал моему примеру, при этом умудрившись сохранить терминал. Буквально через секунду бугор расцвел земляными фонтанами от попадания тяжелых двадцатидвухмиллиметровых бронебойных снарядов. Повезло нам, что не осколочно-фугасных.

Остальные члены команды среагировали моментально. Не успел я еще доорать «М-мать!», как Волчара перекатился следом за нами, а Сашка с Михалычем просто нырнули в кусты, не обращая внимания на колючки. Поэтому от первой очереди счетверенной автоматической пушки из системы ПВО базы никто не пострадал. Зато с ювелирной точностью накрыло развернутый Юциусом малый радарный комплекс. Жить нам оставалось считаные секунды…

— Валим!!! — проорал я, с максимальной скоростью скатываясь под горку. Очень мешали кусты, цеплявшиеся колючками за амуницию, так что приходилось буквально прорываться через заросли, теряя клочья снаряжения. — Бегом за мной, прорываемся к базе!!!

Юциус несся за мной как привязанный. Через несколько секунд нас догнали остальные, и я с огромным облегчением услышал рев движка — Жека среагировал на опасность и поспешил увести «бардак» из-под удара. Чует мое сердце, экипажу сейчас придется много хуже, чем нам. Бронированная машина куда более значительная цель, чем несколько пехотинцев. К тому же сильно сомневаюсь, что в программе пушки вообще предусмотрено использование ее в качестве противопехотного оружия. Однако лишние меры предосторожности не помешают…

— Рассредоточиться! — заорал я, лихорадочно перебирая ногами. — Все к шлюзу!

Объяснять что-либо элементарно не было времени, да и надобности тоже — команда подобралась опытная, все прекрасно понимали, что групповая цель гораздо удобнее одиночного бойца. Поэтому мы быстро набрали дистанцию метров в десять и ринулись в сторону базы, даже не пытаясь укрываться в складках местности или как-то маскироваться — сейчас гораздо лучшей защитой являлась скорость. Чем быстрее удастся войти в мертвую зону, тем больше шансов остаться в живых. С автоматической пушкой шутки плохи — одного попадания хватит, чтобы разлететься кровавыми ошметками.

Несколько очередей перепахали вершину холма, буквально сметая кусты и деревья, а потом воцарилась тишина — автомат наведения потерял цель. Я представил, как пушка хищно водит стволами, силясь отыскать врага, и еще прибавил скорости, проламываясь сквозь кусты и с разбега перепрыгивая мелкие рытвины. Триста метров, отделявшие холм от периметра базы, я преодолел с личным рекордом, однако и тут надолго не задержался — дождавшись коллег, рванул в пролом. Мы с Юциусом знаем, куда бежать, а вот остальным показать не мешало бы. Растянувшись короткой цепью, мы на последнем дыхании пробежали оставшиеся сто метров, на всякий случай пригнувшись — кто его знает, какие еще оборонительные системы могли проснуться… К концу дистанции ноги отказались повиноваться, то и дело норовя подломиться в коленях. Однако выдержали, на силе воли и упрямстве. Плюс очень не хотелось попасть под снаряд, жажда жизни — великий стимулятор в таких случаях. Лучше любого допинга. Перевели дух, лишь оказавшись под самой стеной комплекса. Вышли прямиком к вспомогательным воротам, я их еще от периметра заметил и пер дальше вполне целенаправленно. Рухнули полукругом, мордой в землю. Ощетинились стволами, хватая воздух, как выброшенные на берег рыбины.

— Капитан, приступай! — прохрипел я, силясь продышаться после гонки. Коллеги вокруг выглядели не лучше — перекошенные лица, воздух с хрипом выходит из груди. Михалыч зашелся в кашле, чуть ли не легкие выхаркивает. — У нас не больше десяти минут, ломай замок! Мы прикроем!

Юциус подполз к воротам, встал и принялся их осматривать, буквально уткнувшись носом в металл створки. Я слегка отдышался, поэтому нашел в себе силы занять положение «на колене», выставив ствол автомата перед собой. Так действительно стало лучше видно окрестности, но пока ничего подозрительного в поле зрения не появлялось. «Бардак» я тоже не обнаружил, что весьма радовало — на выбритой вершине холма его не было. Значит, успели спрятаться за гребнем. Теперь лишь бы к нам прорываться не вздумали, с Торопова станется. Решит, что без «мозговерта» нам конец, и полезет на рожон. Хотя дело именно так и обстоит — если за десять минут ворота не вскроем, кранты нам. Массой задавят.

Время от избытка адреналина сгустилось, секунды потекли тягучими смоляными каплями. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах тревожным набатом, хотелось хоть что-нибудь делать, лишь бы не сидеть, ожидая нападения. Но в данный момент нам ничего иного не оставалось, поэтому пришлось, стиснув зубы, выжидать, когда Юциус разберется с дверью. У того что-то не заладилось, судя по глухим матюкам, и по прошествии примерно трех минут он сдался:

— Капитан, дохлый номер! Рвать надо!

Я обернулся на голос, и в этот момент оглушительно грохнул Михалычев штуцер. От неожиданности я пригнулся, выставив перед собой ствол, но охотник лишь удовлетворенно хмыкнул:

— Первый есть, итить!

Тут же заговорил «сто третий» Волчары — майор умудрился засечь какую-то зверюгу в зарослях и угостил ее короткой очередью. Блин, быстро они опомнились, как бы не это самое, не задуматься, как дедов мерин Васька. Плюнув на маскировку, я выпрямился рядом с капитаном:

— Чего тут?

— Есть пульт, — ощерился тот. — Только не подключусь я к нему, с терминалом это дохлый номер. Взломщик, сука, в «бардаке» остался!..

— Предлагаешь рвать? — осведомился я, лихорадочно запуская КПК.

— А что еще остается? — сплюнул капитан. — Попробуем внутри спрятаться, небольшую дыру легче защищать, чем такой сектор!

За спиной вновь застрекотал автомат. Я даже не стал оглядываться, чтобы посмотреть, кто стрелял. Неважно. Еще пара минут, и палить начнут все.

— Капитан, на позицию! — заорал я. — Дайте мне немного времени!

КПК благополучно ожил, и я запустил любопытную программку, рожденную в недрах информационного отдела Флота. Прибор тут же нащупал линию беспроводной связи с древним пультом управления замком и принялся потрошить программную начинку столетнего раритета. Уж если на современных кораблях с помощью этой приблуды замки за пару минут вскрываются, то что говорить об этом вековом монстре… Однако я ошибся. Секунды текли, а в интерфейсном окошке все никак не высвечивался таймер, отсчитывающий время до открытия. Сзади заговорили уже два автомата, вновь громыхнул одиночным штуцер, а потом Михалыч принялся бегло выпускать пулю за пулей. Зачихал капитанский «страйкер», почти потерявшийся на фоне огнестрельного оружия. М-мать! Чего тебе не хватает, долбаная железяка?! Я в сердцах врезал по КПК ладонью, и — о чудо! — подействовало! На дисплее проявились цифры, показывающие обратный отсчет — девяносто две секунды.

— Мужики, полторы минуты держимся! — проорал я восторженно. Пускай тоже подбодрятся, а то совсем жарко стало — стрельба не прекращается ни на секунду. — М-мать! Это еще что?!

Сквозь трескотню автоматов и буханье штуцера до моих ушей донесся низкий гул движка. Блин, как не вовремя! И чего они вздумали из-за холма вылезать?! Разнесут на подходе и фамилии не спросят! Я рванул из кармана «разгрузки» коротковолновку, которыми мы предусмотрительно запаслись еще в Чернореченске, ткнул в кнопку, нащупывая нужный канал:

— Торопов! Лейтенант, м-мать! Ответь главному!!! Прием!

— На св… зи… Тщ… капитан! — донеслось сквозь треск помех.

— Вали обратно! — заорал я. — Обратно вали, сука! Без тебя справимся!!!

— Пл… сл… но…

— Вали за холм, м-мать!!!

Однако ответом мне стал многократно усилившийся треск помех.

Глушат, что ли? Хотя кто бы это мог сделать? Дух Черного Диспетчера?! Не смешно ни хрена…

Пришлепнув капекашник к броневой створке на встроенный магнитный держатель, я повернулся к шлюзу спиной и принялся лихорадочно оценивать обстановку. Зверье сильно активизировалось — то тут, то там в траве и кустах мелькали спины, головы и прочие части тела представителей местной мутировавшей фауны. Некоторые особо смелые, а может, просто тупые, пытались добежать до нашей позиции, но их четко срезали очередями автоматчики либо догоняла чудовищная пуля Михалыча. Через монокуляр я мог даже разглядеть тягучие нити слюны, свисающие из оскаленных пастей уже знакомых волков и грубо слепленных чудищ, отдаленно напоминающих медведей. Под ногами у них крутились десятки саблезубых кроликов, но на эту мелочь пока можно было не обращать внимания. В небе с глухим карканьем вилось воронье — пока еще немногочисленное, но стая с каждым мгновением увеличивалась, закручиваясь в воронку. Блин, плохо дело! Еще немного, и попрут волной, массой давить начнут. И при поддержке с воздуха. Очень хреново, очень. Если не сказать словечко покрепче. Но это все фигня, успеем скрыться во внутренних помещениях базы, немного осталось, меньше минуты…

Из-за выбритой снарядами горушки показалась морда «бардака», на максимально возможной скорости несущегося в нашу сторону. Километров под шестьдесят разогнались, это Жека правильно решил — лучше раскурочить подвеску, но живыми остаться. Машина высоко подпрыгивала на рытвинах, с хрустом ломая кусты при приземлении, но уверенно неслась по полю, успевая выделывать зигзаги, чтобы сбить наводку противнику. И все бы у отчаянных погранцов могло получиться, если бы не одно «но» — противостоял им автомат ПВО, специально рассчитанный на создание плотного роя снарядов, перекрывающего большой объем пространства. А как иначе бороться с юркими бомберами и истребителями, атакующими на бешеных скоростях? Четыре тысячи выстрелов в минуту — это такой шквал огня, сквозь который прорваться просто нереально… В чем мы и убедились через пару десятков секунд.

«Бардак» преодолел уже половину расстояния до базы, когда на пути его возникло довольно плотное скопление живности. Олени и волки отчаянно бросались под колеса машины, кости и мясо с хрустом перемалывались зубастым протектором, но наперерез тут же спешили следующие камикадзе, ничуть не устрашенные судьбой предшественников. Продавив орущее стадо примерно до половины, «бардак» вынужденно сбросил скорость — колеса впустую скользили по окровавленному мясу, одна шина выпускала через длинный разрез воздух, даже центральная подкачка помогала слабо. Заговорил башенный «корд», выкашивая очередями зверье прямо перед машиной, но погоды не сделал — скорость безнадежно снизилась, превращая броневик в легкую цель для автоматической пушки. Та не заставила себя долго ждать — шквал снарядов накрыл место схватки, смешивая с землей и своих, и чужих. В воздух полетели ошметки плоти, зверье рвало на куски, разметывая по местности кровавым дождем. Однако автомат наведения дал сбой — пушка послала очередь с большим упреждением, видимо, компьютер не учел падение скорости «бардака». Разметав зверье, снаряды впустую ушли в почву, заодно расчистив пограничникам дорогу.

Жека не замедлил утопить педаль газа в пол, машина вырвалась из жуткой кучи-малы и рванулась вперед, стремительно набирая скорость. Следующая очередь ударила за кормой, выбив из земли фонтаны пыли, еще одна ушла левее, зацепив «бардак» самым краем, — водила как раз выписывал очередной зигзаг. Пара снарядов прошила броню в силовом отсеке, но движок не задела, и машина с ревом подпрыгнула на очередном ухабе. Блин, да они же там все кости переломают! Да по фиг, лишь бы проскочили… До мертвой зоны уже метров пятьдесят осталось, не больше. Давай, Жека, давай, родной! Выжми из этой железяки максимум возможного!..

Я уже почти поверил, что обойдется, и тут «бардак» накрыло прямым попаданием. Два десятка снарядов, выпущенных четырехствольной пушкой за какую-то секунду, прошили машину, как градины прошивают раскидистые листья лопухов. Грохот стоял неимоверный — бронебойные болванки прошибали стальные листы, не замечая препятствий в виде людей, электроники и даже чугунного блока движка, в клочья рвали покрышки и полосовали диски колес. За мгновение «бардак» превратился в решето, закашлял черным дымом, но против ожидания не застыл покореженной грудой железа, а продолжил катиться в нашу сторону, с каждым мгновением замедляясь.

— Тарасов, шлюз открылся! — проорал Волчара, хлопнув меня по плечу. — Валим быстро!!!

Завороженный последними секундами верного «бардака», я почти не обращал на окружающее пространство внимания. Между тем натиск зверья немного ослабел — «коробочка» оттянула на себя значительную часть тварей, большинство из которых нашли смерть под колесами и дружественным огнем установки ПВО. Одиночных мутантов успешно расстреливали на подходе — Михалыч оказался прекрасным стрелком, и протез вместо левой руки ему нисколько не мешал. Тех зверюг, что успешно избежали тяжелой пули из штуцера, полосовали очереди Волчары и Сашки, да и Юциус неплохо управлялся со «страйкером». Мне почти не пришлось принять участия в избиении, но я этим фактом нисколько не расстроился — боезапас целее будет, пригодится еще. Тем более что дополнительные БК остались в «бардаке».

— Давай, чего тормозишь, туда-сюда?! — дернул меня за рукав Волчара. — Нечего тут торчать на самом виду, пошли!

Я стоял, сопровождая взглядом искалеченный броневик. Вот он пересек остатки периметра, слегка качнувшись на куче раздробленного пенобетона, прокатился еще десяток метров и застыл с креном на левую сторону — обе покрышки превратились в лохмотья резины. Несколько секунд машина не подавала признаков жизни, потом башня ее рывком провернулась градусов на шестьдесят и плюнула короткой пулеметной очередью. Примерно на пятом выстреле «корд» заклинило, однако башня продолжала дергаться, поворачиваясь из стороны в сторону…

— М-мать! — восторженно заорал я. — Жив кто-то!!!

— И что? — взвился Волчара. — Ты попрешься их вытаскивать?! Да нас сомнут через несколько минут, ты об остальных подумал?!

— Да мне по фиг! — огрызнулся я, вырываясь из цепких майорских лап. — Кто-то еще жив, нужно их достать! Морпехи своих не бросают! Ты понял, майор?! Не бросают!!!

— Мне кажется, нужно занять оборону в шлюзе, — вклинился Юциус. К нему уже вернулась былая интеллигентность, и на нашем фоне он казался спокойным, как скала. — Сформировать ударную группу, и пусть она под прикрытием подберется к машине.

— Капитан дело говорит! — пророкотал Михалыч, не забыв между словами всадить пулю в очередного мутанта.

Сашка молча кивнул на мой вопросительный взгляд. Он как раз менял опустошенный магазин, некогда ему было разговоры разговаривать.

— Да хрен с вами! — сдался Волчара. — Кто пойдет?

— Я один пойду, — пресек я разговоры. — Вы все сейчас заляжете в шлюзе, по возможности хлама какого-нибудь накидайте, хоть какая-то защита будет. А я быстро смотаюсь к «бардаку». Пойду на усилителях, за мной никто из вас не угонится, только мешать будете. Пусть Михалыч меня прикрывает, а остальные зверье не подпускают вплотную. КПК с ворот не снимать! Все, по местам!

— Хрен ли ждете?! — заорал Волчара, окунаясь в привычную стихию командования. — Бегом, бегом!!!

Я прижал подбородком кнопку усилителя и гигантскими прыжками понесся к груде металла, бывшей некогда «бардаком». Мельком успел заметить, как мои товарищи один за другим скрываются под сводами шлюза. На виду остались лишь Волчара с Михалычем, прилипшие к стенам, — молодцы, страхуют.

Семьдесят с небольшим метров, отделявшие покореженный «бардак» от шлюза, я преодолел секунд за пять. Приземление после каждого прыжка было довольно жестким, удары о землю отдавались острой болью в пятках, но я терпел, матерясь про себя. Один раз под ноги мне бросился молодой волк, но я впечатал его подошвой в серую траву, с хрустом сокрушив шею. Еще одна зверюга, вроде бы олень, попыталась перехватить меня в прыжке, но добилась лишь небольшого изменения моей траектории, а сама отлетела с раздробленными ребрами. Зато я сам с размаху влетел в борт броневика, не рассчитав последний прыжок, буквально стек по броне и согнулся в приступе жестокого кашля — столкновение выбило из легких весь воздух. На одной лишь силе воли я сумел прижаться спиной к покореженному колесу и чуть ли не в упор встретить ВОГом из подствольника очередного мутанта. Матерый медведь, больше напоминавший груду перекореженных мышц с ошметками шерсти, разлетелся на куски, окатив меня потоком вонючей крови. От разорванной туши потянуло волной зловония, и я чуть было не блеванул, но спазм отразился от все еще сведенных мышц грудной клетки, и немного отпустило. М-мать, как же это я?.. Наверное, на размер среагировал. Секунд через пять я все-таки продышался, машинально отмечая валящихся на землю мутантов — Михалыч с Волчарой дело свое знали крепко. С трудом разогнувшись, я приложился шлемом о борт — совсем забыл про включенный усилитель. Ошеломленно мотая головой, вырубил экзоскелет и неуклюже вскарабкался на броню в районе отделения управления.

Люк механика-водителя оказался покорежен прямым попаданием — почти в самой его середине зияла идеально круглая дыра. А вот командирский люк удалось вскрыть, даже не подключая усилитель. Откинув броневую крышку, я осторожно заглянул внутрь, опасаясь обнаружить на месте экипажа фарш. Ожидания мои оправдались наполовину — все-таки не кумулятивным снарядом попали, а бронебойными болванками. В тесном кубрике густо пахло кровью — она толчками выплескивалась из обрубка левой ноги лейтенанта Торопова. Жека был безнадежно мертв — один снаряд попал в грудь, буквально разворотив ее на куски, которые удерживались лишь кителем и насквозь прошитым бронежилетом, а второй, пробивший под углом люк, снес ему верхушку черепа. И шлем не помог. А вот лейтенанта он, похоже, спас — на левой стороне отчетливо проступили царапины, оставленные кусками разлетевшейся аппаратуры. Забрало расцвело звездой битого пластика, но выдержало удар — голова цела, слава богу. Корпус защитил броник, но из левого плеча торчал зазубренный кусок железа, похожий на сюрикен. Плюс нога… Сильно ему досталось, спешить надо.

Осмотрев окрестности на предмет наличия мутантов, я срезал очередью самого наглого, сунул «вихрь» в магнитный захват на спине и почти до пояса просунулся в командирский люк. Перехватил ножом ремень безопасности, освобождая вырубившегося лейтенанта, и с некоторым трудом выволок его из «бардака», воспользовавшись петлей на бронежилете. Тут же спрыгнул на землю, под защиту броневого корпуса, стащил Торопова, по возможности смягчив удар. Аптечка была наготове, поэтому я за считаные секунды успел жгутом перетянуть покалеченную ногу чуть выше колена, вкатить прямо через штанину обезболивающее и густо залить рану бактерицидной пеной из баллончика. Все, тридцать секунд на застывание, и можно валить. Жгут потом снимем, тем более таймер на нем уже автоматически активировался — не передержим. Кстати, еще одно дело…

Врубив усилитель, я буквально с мясом выдрал пробитую в двух местах дверцу боевого отделения и окинул внутренности покореженной машины взглядом. Кранты. Как Торопов выжить умудрился? Это не «бардак», это просто решето… Коротковолновка в кармане «разгрузки» издала протяжный хрип, сквозь который пробился голос Волчары:

— Тар… в… волн… ща… п… прет… Хррр…

М-мать! Я не глядя вырвал из захвата на стенке ближайший цинк с автоматными патронами и вывалился из боевого отделения. А ведь очухались зверушки, уже толпа собирается неподалеку. Еще несколько секунд, и устремятся на нас всесокрушающей волной. И вот тогда-то мне пипец…

«Вихрь» на шею, Торопова навьючить, зацепить петлю на бронике за выступ наплечника, цинк в левую руку, правую на рукоятку автомата — и дай бог ноги!

Ткнув подбородком в кнопку усилителя, я припустил к шлюзу. Впрочем, припустил — сильно сказано. Почти удвоившаяся масса позволяла мне сейчас поддерживать нормальную скорость бега обычного человека, нагруженного бойцовской экипировкой, не более. А вот мутанты были явно резвее меня — периферийным зрением я улавливал броски зверей в моем направлении, но теперь на нашу безопасность работали сразу четыре ствола. Туши сбивало ударами пуль с траектории прыжка, Михалычев штуцер разносил головы как арбузы — только пыль кровавая облаком, и обезглавленное тело валится в траву. Одного волка он достал за мгновение до удара — я отчетливо видел вытянутую лапу с мощными когтями, еще чуть — и они встретятся с забралом, опрокидывая меня навзничь, и все, финита. Массой задавят, похоронят под горой тел. Именно в этот момент тяжелая пуля ударила в волчью башку, разнесла ее на куски, сшибая тело на землю, и просвистела в сантиметре от шлема, заставив меня втянуть голову в плечи.

Я в голос ругнулся матерно, из последних сил увеличив скорость. Буквально через несколько секунд ввалился в шлюз, по пути опрокинув подвернувшегося Сашку. Рухнул на пенобетонный пол, клацнув железом, и тут же несколько сильных рук сняли с меня покалеченного лейтенанта, вырвали патронный цинк и поставили на ноги. Машинально отключив усилитель, я повернулся к воротам — как раз вовремя, чтобы увидеть капитана Юциуса, сорвавшего со створки мой капекашник. Против ожидания шлюз закрываться не спешил — лицо ученого удивленно вытянулось, но сказать он ничего не успел. За него все сказал Волчара.

— Всем огонь! — проорал он, подавая пример. — Держим зверье!!! Тарасов, комп хватай!

Я выхватил из рук капитана КПК и принялся лихорадочно тыкать пальцем в дисплей, вводя команду на закрытие шлюза. В этот раз программа сработала оперативней — таймер показал лишь двадцать семь секунд до взлома.

— Полминуты, мужики!!!

Пришлепнув КПК к броневой окантовке проема шлюза, я присоединился к коллегам, азартно палившим по накатывающей волне мутантов. На ходу заменив магазин, присел на одно колено рядом с влипшим в косяк Волчарой и принялся стрелять одиночными, выцеливая наиболее шустрых зверюг. Укрывшийся за вторым косяком Михалыч расчетливо бахал из штуцера, а Сашка с Юциусом, занявшие центр проема, от души поливали длинными очередями, сминая фронт катящегося на нас живого вала. Снова перед глазами возникли кадры из старинного фильма, того, который про войну с арахнидами. Я, когда его смотрел, очень удивлялся, как звездным десантникам удается сдерживать подобную лавину. А вот теперь самому довелось. Пренеприятнейшее ощущение, доложу я вам. Кажется, что твой огонь не оказывает на врага вообще никакого воздействия, хотя каждая пуля ложится точно в цель, заставляя мутанта кувыркнуться в последнем прыжке. Но их столько, что это капля в море, — прореха тут же заполняется следующим телом, и волна все так же неотвратимо накатывается на тебя…

Я лихорадочно жал на спусковой крючок, едва успевая навести марку коллиматора на очередного зверя. Время привычно замедлилось, и мне казалось, что ствол автомата плавно смещается с цели на цель, слегка подрагивая от отдачи при выстреле. Я погрузился в какой-то неестественный транс, подсчитывая попадания, и очнулся, лишь когда «вихрь» замолчал, выплюнув последний унитар из магазина. Тут же мне в шлем ударила горячая гильза, выброшенная из майорского «калаша», окончательно возвратив к реальности. Плавным, но быстрым движением, многократно отработанным как на тренировках, так и в боевых условиях, я поменял магазин в автомате, но выстрелить не успел — до меня дошло, что створки шлюза довольно быстро ползут навстречу друг другу, с каждым мгновением уменьшая зазор. Наконец они с лязгом столкнулись и застыли, отрезав вспомогательный терминал от накатившей живой волны. Сразу стало темно и страшно, и этот неосознанный испуг усугубили тяжелые удары по броневым листам ворот — мутанты в ярости бросались на внезапно возникшую преграду, будто задавшись целью сокрушить ее…

Я машинально включил подствольный фонарь, который так и оставался на автомате со времен моих блужданий по подвалам ремкомплекса Базы-7. Узкий луч прорезал тьму, выхватывая рифленые переборки стен. Потом он наткнулся на физиономию Волчары, который недовольно прикрыл глаза рукой и проворчал:

— Че дальше?

— Фонари еще у кого-нибудь есть? — осведомился я в темноту и уселся на пол, привалившись спиной к стене. С огромным удовольствием сорвал с головы шлем. — Давайте все ближе, надо обсудить сложившееся положение.

— Какое, на хрен, положение?! — возмутился Михалыч, присаживаясь рядом. — Вот я тебе удивляюсь каждый раз, такой канцелярщиной прет, что жуть. Прямо скажу — задница, а не положение. Итить ее!

У запасливого охотника фонарь нашелся, равно как и у Юциуса. А вот Сашка с Волчарой подобными вещами не заморачивались — они тупо забыли их в «бардаке». Поэтому, дабы сэкономить заряды батарей, уселись тесным кружком, оставив включенным только один фонарик.

— Что с лейтенантом? — в первую очередь поинтересовался Волчара.

— Нетранспортабельный, — отозвался я. — Левую ногу оторвало чуть ниже колена. Возможно, легкая контузия — по шлему нехило прилетело. Плюс в руке железяка торчит, я ее доставать не стал. Некогда было. Первую помощь оказал, несколько часов протерпит. Только жгут снять надо будет.

— Жека?

— Наповал, — не стал я вдаваться в подробности. — С потерями разобрались? Тогда дальше. Как с боезапасом?

— Хреново. — Волчара, как всегда, предельно конкретен. — Я почти все высадил — один рожок остался. Плюс россыпью сотня. Гранаты, правда, все целы.

— У меня тоже, — вклинился Сашка. — Кто же знал, что «бардак» так внезапно накроется…

— Михалыч?

— Сорок семь к штуцеру и тридцать к револьверу! — бодро отрапортовал охотник.

Ага, помню я его револьвер — чудовищную «анаконду». Как он им пользуется, ума не приложу.

— Капитан?

— Три магазина осталось, — отчитался научник. — И пистолет с двумя запасными обоймами.

Выходит, я сейчас самый обеспеченный — едва полтора магазина потратил. Плюс запас в рюкзаке нетронутый. Это радует. Не говоря уже про гранаты — в этот поход я отправился, навьючив на себя полный комплект снаряжения. Как одним местом чувствовал.

— Саш, возьми фонарь, пошукай рядом с лейтенантом, там цинк с патронами должен лежать.

— Вот это дело! — оживился майор. — А я в суматохе и не разглядел, чего это ты приволок.

— Теперь надо определиться с планом, — вернул я разговор в конструктивное русло. — Сейчас схему будем смотреть. Капитан, у вас терминал цел?

— Живой, — кивнул тот. — Кидайте файл, сейчас приму.

Путем нехитрых манипуляций через несколько секунд схема базы перекочевала в планшетник Юциуса, а мы сгрудились еще теснее, чтобы всем было видно.

— Мы сейчас здесь, — ткнул капитан стилусом в небольшое помещение слева от центрального шлюза. — Вспомогательный технический терминал. От основного кольцевого коридора отделен тамбуром, двери двойные, броневые. Пока мы в относительной безопасности. По крайней мере, внутренняя дверь закрыта, я рассмотрел, когда было светло. Можно попытаться найти рабочую станцию и запустить освещение, но она, скорее всего, в «скворечнике». Придется ломать люк технического коридора, а что там может быть, одному богу известно.

— Забьем пока, — высказал я общее мнение. — Нам нужно попасть на минус четвертый уровень. Ваше предложение, капитан?

— Судя по схеме, есть два варианта, — задумался наш главный технический эксперт. — Можно пройти по техническим кавернам, только придется ломать десяток дверей, и не исключено, что зачищать несколько достаточно больших помещений. По нашим данным, в комплексе могут обитать мутировавшие люди.

— Ага, есть такие, — пророкотал Михалыч. — Сам лично одного видел, итить, правда, на самой опушке. Он на нас нападать не стал, слинял сразу. Издали толком не разглядел. А так две руки, две ноги, голова…

— Не суть, — отмахнулся Юциус. — Второй путь — по центральному кольцевому коридору. Ломать ничего не надо, но есть риск нападения мутантов. Спрятаться там негде. Коридор широкий, метров пять в поперечнике. И три в высоту. Зато до ближайшего лифта метров пятьдесят. Следующий за поворотом, плюс двести метров такого же коридора.

Капитан ткнул в дисплей пальцем, разворачивая на схеме вид уровня сверху. Вообще база не поражала сложностью планировки: квадратное здание со стороной триста метров, вдоль стен служебные помещения, кольцевой коридор, повторяющий контур уровня, а в середине еще один блок помещений различного назначения. На плюс первом уровне это огромный ангар, способный принять десяток атмосферных истребителей или пару малых крейсеров. По всем четырем углам центрального коридора располагаются лифты. В целом планировка повторяется на каждом уровне, разве что назначение различается. Ближайшие от нас лифты — грузопассажирские, значит, достаточно большие бандуры. В дальних углах агрегаты попроще — чисто пассажирские. Вот и думай, каким воспользоваться, и чтобы при этом задницу уберечь.

— На минус четвертом уровне нам нужно будет пробраться либо в ЦУП, либо в серверную, — дал я вводную. — И там придется провести достаточно много времени. Возможно, будем драться. Какие предложения?

— Лейтенанта тащить смысла нет, — буркнул Волчара. — Маневренности нас лишит, а это может боком выйти.

— Предлагаешь оставить его здесь? — прищурился я. — А кто его караулить будет?

— Я останусь, — пробасил Михалыч. — У меня оружие не для помещения, пользы будет мало. А тут в «скворечник» залезем с лейтехой и будем сидеть, покуда не вернетесь.

— Лады, — согласился я. — Остальные идут со мной. Тогда я предлагаю разведать лифты. Пока рожки набиваете, я смотаюсь, гляну одним глазком. Потом решим, что делать дальше. Возражения?

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск

13 марта 2535 года, вечер

— Рассказывайте, герои! — Полковник Соломатин придвинул к себе кружку с чаем и окинул нас внимательным взглядом.

Нас — это меня, Сашку и майора Волчару. Сразу по прибытии в Чернореченск глава «мародерской» службы затребовал нас на ковер. По-другому и быть не могло — мы сейчас являлись носителями важной информации. Наверняка протоколы допросов ушлые особисты снабдят штампами «совершенно секретно» и «только для служебного пользования». Но меня их переживания занимали мало, больше беспокоило присутствие на планете таинственных личностей, по стилю работы весьма напоминавших авантюристов из Внешних миров. Присутствие давнее, они наверняка уже успели обжиться и заручиться поддержкой местного населения. И что они ищут — неизвестно. Если то же, что и мое начальство, то дело швах. У них форы полгода минимум. Вполне возможно, что главный приз уже изучают под микроскоп на какой-нибудь из лун Большого Змея. Есть такой газовый гигант во Внешних мирах, там люди на спутниках обитают. Не суть важно. Сейчас нужно как можно быстрее организовать связь с базой Флота на Бурной. Если появится устойчивый канал, мы любых пиратов размажем тонким слоем по астероидам. Если же с телепортом ничего не получится, то можно с системой Ахерона прощаться — клан вцепится в нее изо всех сил. Где еще такую роскошную базу найдешь? Готовая планета с остатками инфраструктуры. Все бесхозное, приходи и бери. Чернореченску этим «людям с неба» противопоставить почти нечего — несколько столетних штурмовиков и запас ручного оружия не в счет. Ушлые ребятишки их с орбиты в блин раскатают.

— С чего начинать? — поинтересовался я в безуспешной попытке потянуть время.

— Сначала, — отрезал полковник. — Подробности меня не интересуют, все равно будете рапорт писать. Михалыч ваш уже с экспертами беседует, да и капитана в оборот взяли. Так что давайте общее впечатление и выводы. Майор?

— Базу зачистить реально, — сразу перешел к главному выводу Волчара. — Мы с коллегами это уже обсуждали. Судя по поведению мутантов, в комплексе их осталось немного. Можно на штурмовиках перебросить десант — высаживаемся на крышу, вскрываем лифты и этаж за этажом зачищаем. Главное плотность огня высокую создать. Человек пятьдесят за глаза хватит. Мы выработали основы тактики действий в комплексе, так что пойдем подготовленными. Потери не превысят допустимые.

— Хорошо, — кивнул полковник. — Еще что можете сказать?

— По Мутагенке мы пришли к аналогичным выводам, — продолжил майор. — Концентрируем бронетехнику, единиц тридцать — сорок, боеприпасов побольше, и вперед. Уничтожать всех встреченных мутантов. Работать эшелонами, тогда не смогут массой задавить. За пару дней реально аномалию зачистить. Потом напалмом пройтись по зарослям, и готово.

— В отчете подробно отразите ваше предложение, — велел Соломатин. — Плюс соображения по конкретным деталям.

— Есть.

— Лейтенант?

— Согласен с товарищем майором. — Сашка по старой армейской традиции решил свалить всю ответственность на старшего по званию. — У меня сложилось такое же впечатление.

— В таком случае слушайте приказ. — Полковник на миг задумался. — В двухдневный срок разработать план операции по захвату и зачистке Базы-центральной. Начнем с нее. Ответственный — майор Волчара. Лейтенант Иволгин поступает в его распоряжение. Лагерь на границе Мутагенки сворачивать не будем, по докладам ученых, там все спокойно. Готовая база не помешает. Вопросы? Свободны, «мародеры»!

Коллеги послушно поднялись из-за гостевого стола и просочились в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

— Чаю хотите, капитан? — предложил Соломатин. — Чувствую, разговор будет долгий. Может, бутербродов соорудить?

— Неплохо было бы, — согласился я. — Мы обед пропустили.

Бегство с Базы-центральной получилось довольно сумбурным. Едва мы успели загрузиться в десантный отсек штурмовика, как машина взмыла в воздух и рванула к Чернореченску. Учитывая, что скорость ее лишь самую малость недотягивала до звуковой, в город мы прибыли буквально минут за пятнадцать, даже сообразить ничего не успели. На старинной авиабазе в пригороде нас плотно взяли в оборот. Раненого лейтенанта тут же уволокли медики, тело Жеки, которого, как оказалось, подобрал экипаж одного из штурмовиков прикрытия, загрузили в гарнизонную труповозку и отправили в морг. Михалыча под белы рученьки приняли сразу двое офицеров СБ и увели в неизвестном направлении. Как объяснил Волчара, снимать показания. Зная дотошность безопасников, можно с уверенностью сказать, что наш друг вспомнит все до мельчайших деталей. О его судьбе мы не беспокоились — Служба безопасности занялась охотником, так как тот был гражданским. Нас допросят с еще большим пристрастием, или еще хуже — заставят писать отчет. Капитана Юциуса обступили научники во главе с самим Зайцевым. Мы же погрузились в штабной «бобик» и как есть, при брониках и оружии, помчались на встречу с главой «мародерской» службы. Не прошло и получаса с прибытия, как мы завалились в кабинет начальства. Оружие и трофеи бросили в караулке, но в порядок себя привести не успели. Соломатин оказался краток — озадачил подчиненных написанием отчета (как знал, как знал) и выпроводил их вон, оставшись со мной наедине.

Теперь полковник потчевал меня чаем с бутербродами и готовился выжимать информацию по капле. А мне нужно срочно решить, что ему можно рассказать, а что оставить на будущее. Та еще задачка.

— Вы нашли интересующую вас информацию? — спросил Соломатин, когда я уничтожил несколько бутербродов и ополовинил кружку с душистым отваром. — Я понимаю, что вам не резон разглашать эти сведения, но все же любопытно…

— Честно говоря, сам не знаю, — пожал плечами я. — Забил инфоблок файлами столетней давности, но в них еще разбираться и разбираться. Почти пятьсот терабайт перекачал. Это колоссальный объем. Боюсь, «мозгу» нашей базы на Бурной понадобится не менее месяца, чтобы проанализировать все сведения. Так что сейчас ничего определенного сказать не могу.

Полковник побарабанил пальцами по столу, переваривая услышанное.

— Если хотите, могу скинуть инфу и вам, — добил я его. — Может, пригодится, когда будете Базу-центральную обживать.

Действительно, чего жмотничать? Через неделю-другую погранцы базу зачистят, я в способностях Волчары не сомневаюсь. План разработает качественно, сто процентов. Спец по технике у них есть — Юциус себя уже показал в деле. Так что смысла нет утаивать что-либо. Тем более в свете последних открытий архивы Базы-центральной потеряли прикладное значение. Насчет анализа я не преувеличил: такую уйму сведений придется толпе специалистов перетрясать несколько недель. И не факт, что что-то стоящее отыщется.

— Не думаю, что нам понадобится все, — покачал головой Соломатин. — Массивы хоть как-то упорядочены?

— По группам разбиты, с указанием назначения.

— Хорошо, я пришлю человека. Пусть посмотрит. И, я так понимаю, информация с сервера базы не главное, — продолжил полковник. — Вы нашли что-то более значимое.

Это точно. Куда более значимое. Особенно для Чернореченска и других окрестных городов.

— Мы нашли доказательства присутствия на планете некой силы, — произнес я, глядя Соломатину в глаза. — И я уверен, что это не легорийцы. Генерал Злобин ошибается.

— А кто, в таком случае?

— Я точно не знаю, — отвел я взгляд. — Это люди. Могут быть из Федерации, что маловероятно. Скорее всего, это представители какого-то из пиратских кланов Внешних миров.

— Это плохо?

— Вам решать. Если вас устроит жизнь под властью концерна авантюристов без чести и совести — то все обойдется. Будете платить дань, в первую очередь рабочей силой, во вторую женщинами. Через несколько лет превратитесь в пиратскую республику. В конце концов нагрянет Флот Федерации и разнесет здесь все к чертовой матери.

— Так себе перспектива, — заключил полковник. — А если она нас не устраивает?

— Тогда придется с ними бороться.

— Чем это может нам грозить?

— Вас расколошматят не через несколько лет, а через несколько месяцев. Пиратам нужно будет абсолютное подчинение. В случае сопротивления вас просто зачистят. С орбиты. Судя по косвенным данным, пришельцы в системе осели давно. Мы нашли на Базе-центральной следы жестокого боя. Кто-то прорвался к ЦУПу и скачал часть информации с сервера. Однако мутанты вынудили их отступить. Произошло это четыре с половиной месяца назад. Нам удалось обнаружить два трупа этих таинственных людей. Если судить по экипировке и оружию, они могут быть из Внешних миров. Я взял образцы. На Бурной попытаюсь установить их личности, тогда кое-что прояснится. Когда к вам начала поступать информация о «людях с неба»?

— Примерно полгода назад.

— Все сходится. Скорее всего, они каким-то образом сумели доставить в систему маяк. Может быть, просто прошли по гиперу, в этом случае интрига завязалась лет десять назад. Но факт остается фактом — они имеют доступ к системе. Могут перевозить большое количество грузов. И их достаточно много. Я подозреваю, что готовится полноценное вторжение. Без поддержки правительства какого-нибудь мира это невозможно. Противостоять ему без помощи Федерации вы не сможете.

— Задачка… — пробормотал Соломатин под нос. — И что же вы предлагаете?

— Я думаю, моему командованию придется поменять приоритеты, — сказал я. — Сейчас первоочередная задача предотвратить вторжение. Прислать флот мы пока не можем — маяка нет. Есть возможность его смонтировать на Мьёллнире, но это займет довольно много времени. Можем не успеть. Остается второй путь — захватить маяк пиратов и перенастроить его на частоты Флота. Это работа для спецназа. Без тесного взаимодействия с вами у нас ничего не выйдет.

— У вас есть план? — несколько оживился полковник.

— Наметки, — отозвался я. — Скорее даже, общее направление действий. Мне необходимо вернуться на Бурную и обговорить все с начальством. Как у нас дела с телепортом?

— Батареи смонтированы, научники говорят, что телепорт к пуску готов. Монтаж генератора идет по плану.

— Это радует. План вкратце такой: я возвращаюсь домой, договариваюсь с командованием. Через неделю возвращаюсь на Ахерон. Если канал будет устойчивый, мы сможем переправить необходимое снаряжение и группу спецназа, несколько человек. Плюс на Мьёллнире есть наша база с постоянно действующим телепортом. Главная проблема — отсутствие корабля, способного осуществлять навигацию в Системе. Плюс его нужно будет маскировать от пиратов. Они наверняка развернули систему слежения, в пространстве им никто не мешает. Дальше нам понадобится ваша помощь. Нужно будет провести расследование в Порт-Владимире и окрестностях. Возможно, придется сотрудничать с Океанариумом. Необходимо разыскать базу пиратов на планете. Потом мы спланируем и осуществим операцию по ее захвату. Или пленного возьмем, видно будет. Главное, обнаружить маяк. Если удастся его перенастроить или хотя бы частоты сигнала узнать, флот прибудет в Систему в течение трех суток.

— Нужно подумать, — устало кивнул полковник. — Я не имею права принимать такие решения. Утром пятнадцатого числа вы будете знать наш ответ.

— Договорились. Отчет писать?

— Обязательно. Особенно обратите внимание на Базу-центральную, саму Мутагенку тот же Михалыч лучше опишет. Вы свободны, товарищ капитан.