<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>nonf_biography</genre>
   <author>
    <first-name>Эмилия</first-name>
    <middle-name>Кирилловна</middle-name>
    <last-name>Пименова</last-name>
   </author>
   <book-title>Наполеон I</book-title>
   <date>1912</date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name>Isais</first-name>
    <last-name></last-name>
    <home-page>lib.rus.ec</home-page>
    <email>isais2005@yandex.ru</email>
   </author>
   <program-used>calibre 0.8.52, FictionBook Editor 2.4</program-used>
   <date value="2012-09-20">19.9.2012</date>
   <src-url>http://www.museum.ru/1812/Library/Pimenov/index.html</src-url>
   <src-url>http://az.lib.ru/p/pimenowa_emilija_kirillowna/text_1912_napoleon_i.shtml</src-url>
   <id>46267b4d-0dea-4380-8d96-29f0e103ce05</id>
   <version>1.0</version>
   <history>
    <p>1.0 — конвертация, структура, скрипты — Isais.</p>
   </history>
  </document-info>
  <publish-info>
   <book-name>Наполеон I : Историко-биографический очерк</book-name>
   <publisher>Польза</publisher>
   <city>Москва</city>
   <year>1912</year>
   <sequence name="Универсальная библиотека" number="651"/>
  </publish-info>
  <custom-info info-type="">Сетевое переиздание выполнено Поляковым О. по оригиналу из серии "Универсальная библиотека" книгоиздательства "Польза" В. Антик и Ко. Москва, 1912 г. (Т-во скоропечати А.А. Левенсона)в 2000 г.</custom-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Эмилия Кирилловна Пименова</p>
   <p>Наполеон I</p>
  </title>
  <section>
   <subtitle>Историко-биографический очерк</subtitle>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>ГЛАВА I</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Исторический момент. — Детство Наполеона. — Период Корсиканского патриотизма. — Революционные мысли. — Протест в Национальное Собрание. — Речи о счастьи. — Презрение к людям.</emphasis></strong></p>
   <empty-line/>
   <p>«Я родился, когда 30.000 французов, ринувшись на берега моей родины, залили престол свободы потоками крови… Крики умирающих, стоны и жалобы обиженных, слезы отчаяния окружали мою колыбель… Я родился, когда умерло мое отечество!»…</p>
   <p>Такими краткими и сильными словами, в письме к корсиканскому национальному герою Паоли, написанном в июне 1789 года, Наполеон определяет исторический момент своего появления на свет. Действительно, будущий повелитель Франции и победитель Европы, увидал свет в августе 1769 г., как раз в то время, когда его родина Корсика снова подпала под французское владычество. Предки его были итальянского происхождения, родом из Тосканы, где они получили дворянское достоинство, а отец его, Карло Буонапарте, был скромным адвокатом в Аяччио.</p>
   <p>Когда началось в Корсике национальное движение, то Карло Буонапарте примкнул к нему, как и все его соотечественники, и даже был секретарем народного вождя Паоли, для которого он составил воззвание, призывавшее корсиканцев на последнюю борьбу. Мать Наполеона, Летиция Буонапарте, сопровождала своего мужа в лагерь Паоли, перед последним решительным сражением, происходившим в мае 1769 г. После поражения корсиканцев Паоли отправился в изгнание, но Карло Буонапарте не последовал за ним. Он перешел на сторону победителей и сделался одним из самых ревностных членов французской партии, за что, конечно, пользовался покровительством новых господ Корсики. Он даже не раз ездил в Версаль в качестве депутата от местного дворянства. Во время одного из таких путешествий он умер, оставив без всяких средств жену и восемь человек детей. Наполеону было тогда пятнадцать лет.</p>
   <p>Отец Наполеона, за свои услуги французскому правительству, получил право отдать одного из своих сыновей на королевский счет в бриеннскую военную школу. Он отдал туда своего второго сына, Наполеона, когда ему шел десятый год. Старший же его сын, Иосиф, готовился в то время к духовному званию.</p>
   <p>Бриеннская школа была одним из двенадцати учебных заведений, основанных Людовиком XV для сыновей офицеров. Но кроме формы, которую носили воспитанники, это учебное заведение ничем не напоминало своего назначения. Оно находилось под руководством францисканцев, из числа которых были и большинство учителей. Программа обучения была весьма узкая: изучение французской литературы, упражнение в стиле, немного истории, географии и математики, латинского и немецкого языка. Но больше всего места отводилось религиозному обучению. Курьезнее всего, что в этой военной школе совсем не проходили предметов, которые могли бы служить подготовкой к военной службе. В сущности, это был монастырский пансион, по духу и по своей организации, с очень строгими правилами и религиозными упражнениями. Воспитанников никуда не выпускали из школы, и они не смели ничего получать из дому, ни денег, ни подарков. Такое воспитательное заведение, впрочем, вполне отвечало духу старинной монархии, объединяющей корону, аристократию и церковь. Товарищи Наполеона принадлежали к семьям, которые уже многие века находились на службе королей. Для них такое воспитательное заведение казалось вполне естественным, так как традиции их семей были такие же. Но каково было там корсиканскому мальчику, который даже и говорить-то не умел хорошо по-французски! Как должен был чувствовать себя маленький корсиканец, из которого насильствено хотели сделать француза, среди товарищей, относившихся к нему свысока и подсмеивавшихся над его выговором и над его странным именем! Само собой разумеется, что ранние впечатления, полученные Наполеоном на родине, залегли у него глубоко в душе. Корсику он всегда считал своим отечеством, вплоть до того момента, когда бесповоротно связал свою судьбу с судьбою Франции. Хотя он был увезен из Корсики девятилетним мальчиком, он страстно любил ее, и даже его любимым героем был корсиканский патриот Паоли. Наполеон прямо-таки боготворил его. Нет сомнения также, что многие черты корсиканской жизни оставили на характер мальчика глубокие следы, и многие из историков Наполеона находили, что в лице его как бы воскресли его предки, итальянские кондотьеры.</p>
   <p>Ничто не связывало Наполеона с французским королем и его страной, и к Франции он относился неприязненно, видя в ней поработительницу своего отечества. Поэтому он в школе держался особняком от своих товарищей, французских дворянчиков, к чему впрочем, побуждали его и самолюбие, и его бедность. Сначала ему было трудно учиться, потому что он плохо знал язык. Но настойчивость и сила воли помогли ему, и он скоро выделился по математике и истории. Математику он изучал с большим рвением, потому что мечтал сделаться моряком. История же давала ему пищу для его фантазии, и он прятался где-нибудь в самых уединенных закоулках сада и школы, чтобы читать Плутарха, упиваясь великими образами классического мира, которые всегда сливались у него с корсиканскими воспоминаниями о старых временах, о своих предках и о последних борцах за корсиканскую свободу, воплощавших в его глазах все идеалы античного мира героев.</p>
   <p>Благодаря своему упорному труду в бриеннской школе, Наполеон был переведен в 1784 году в Парижскую военную академию. В этом году он, в последний раз, виделся с отцом, который умер в марте следующего года от той же болезни, от которой умер впоследствии и Наполеон, на острове св. Елены.</p>
   <p>Парижская военная академия, куда попал Наполеон, была таким же созданием Людовика XV и лишь ступенью выше бриеннской школы. В ней также клерикальный дух смешивался с аристократическим, но устройство ее, пожалуй, было еще более аристократичным и элегантным. Воспитателями были генералы и придворные кавалеры; ученики же принадлежали к самым знатным фамилиям в государстве. Кроме научных предметов, там преподавалась верховая езда, фехтование и танцы, и на это было обращено большое внимание.</p>
   <p>Однако в военной школе Наполеон пробыл недолго. Он слушал там, между прочим, знаменитого математика Монжа. Но его больше всего интересовала прикладная сторона науки, и за это немец, преподаватель философии, обозвал его однажды скотиной. Учителя считали его способным и прилежным, но он досаждал им своим характером, резким и вспыльчивым, и они аттестовали его как «очень самолюбивого и чрезвычайно честолюбивого юношу, который может пойти далеко, если обстоятельства будут благоприятствать». Кроме того, Наполеон, по-видимому, нисколько не скрывал своих корсиканских чувств, и это порою возмущало его учителей и многих из его товарищей, которые рисовали на него карикатуры, изображая, как он спешит на помощь корсиканскому герою Паоли. Духовник школы даже счел нужным заговорить с ним об этом на исповеди и напомнить ему о его обязанностях по отношению к королю. Наполеон вспыхнул и резко ответил: «Я сюда пришел не затем, чтобы разговаривать с вами о Корсике. Это не входит в обязанности священника читать мне по этому поводу наставления!..» С этими словами он вышел из исповедальни.</p>
   <p>Учитель французского языка Домерон сравнивал стиль его сочинений с <emphasis>гранитом, разогретым в вулкане.</emphasis> И, пожалуй, это наиболее верная характеристика бурнопламенного стиля его юношеских сочинений.</p>
   <p>Осенью 1785 г. Наполеон был уже выпущен в офицеры. Очень возможно, что причиной такого ускоренного выпуска было то, что начальство школы хотело от него отделаться поскорее. Во всяком случае, шестнадцатилетний Наполеон получил чин артиллерийского подпоручика и был отправлен в провинцию, в Валанс, где находилась его бригада. Именно она-то и была настоящей военной школой для него. В Валансе Наполеон постоянно чувствовал свое одиночество, с запоем читал исторические и политические книги, которые были тогда в ходу. Из них на него особенно сильное впечатление произвели «Общественный договор» Руссо и «Философская история» Рейналя. Все это время он, по-видимому, с большим трудом переносил двойственность своего положения, как корсиканского патриота, вынужденного служить в армии угнетателей своей родины. С внешней стороны, впрочем, он не навлекал на себя никаких порицаний начальства, в гарнизоне был хорошим товарищем и хорошим служакой и горячо стоял за честь корпорации. Но внутренняя его жизнь была обособлена, и чувство одиночества и глубокой меланхолии всецело владело его душой. Притом же его не могла удовлетворить гарнизонная служба, не дававшая выхода и простора его силам и энергии. К этому у него примешивалась еще и ненависть к стране, где он был чем-то вроде заложника. О его мучительном душевном состоянии можно судить по строкам, написанным им в дневнике по случаю шестидесятилетней годовщины дня рождения Паоли, весной 1786 года. Он говорит о праве бороться с тиранией и подкрепляет свои слова цитатами из Руссо. «Корсиканцы, по праву справедливости, свергли иго генуэзцев и могут с таким же правом сделать это с французами…» Далее, он говорит: «Всегда один среди людей, я возвращаюсь назад к своим думам, к своим мечтам и предаюсь меланхолии. Куда обращаются мои мысли? К смерти! А между тем я, на заре жизни, могу рассчитывать на долгие годы… Шесть или семь лет не был я в своем отечестве. Как я буду счастлив, когда увижу снова своих соотечественников, своих родных. Что же в таком случае заставляет меня думать о смерти?..» На этот вопрос, который он задает себе, он отвечает, что хочет умереть, потому что свобода, исчезла из мира, потому что люди стали трусливы, пошлы и раболепны! «Что я увижу на своей родине?» говорит он. «Мои соотечественники закованы в цепи, целуют руки своих притеснителей!.. Это уже не прежние доблестные корсиканцы, гордые и свободные, враги тиранов, роскоши и презренных царедворцев! Французы, вместе со свободой, похитили и добрые нравы… Что же мне делать в таком мире, который вынуждает меня хвалить людей, которых я должен ненавидеть?.. Если бы я мог, уничтожив одну человеческую жизнь, освободить свою родину, то я тотчас же всадил бы в грудь тирана свой мстительный меч!..» Он заканчивает эту страстную тираду следующими мрачными строками: «жизнь мне стала в тягость, потому что я не могу испытывать больше никакой радости, никакого удовольствия, а все мне доставляет страдание. Она мне в тягость, потому что люди, среди которых я живу и буду жить, по своим чувствам и мыслям, так далеки от меня, как свет солнца от сияния луны. У меня нет ничего, что скрашивало бы мне жизнь, поэтому мне все противно…» — Позднее Наполеон определяет это душевное состояние следующими словами: «Кто ведет такое ужасное, монотонное существование, когда и в настоящем и в будущем один день похож на другой, кто постоянно должен спрашивать себя: зачем я родился? — тот в самом деле несчастнейший из людей!..»</p>
   <p>Как это ни странно, но этот будущий завоеватель раньше всего мечтал осуществить свои честолюбивые стремления на литературном поприще. Он задумал написать историю Корсики и довел ее до последнего восстания с Паоли во главе. Историк Рейналь, которому он послал свою рукопись для просмотра, дал о ней лестный отзыв и советовал продолжать работу.</p>
   <p>Между тем во Франции назревала революция. Наполеон, в голове которого бродили тогда идеи Руссо и Рейналя, чувствовал себя чужим среди офицеров, принадлежащих к дворянскому кругу, и всегда искал сближения со «штатскими» — адвокатами, чиновниками, буржуа, проникнутыми тоже идеалами Руссо. Поэтому, когда вспыхнула революция, то Наполеон, которому было тогда двадцать лет, тотчас же сделался ее сторонником. Для характеристики его взглядов в то время может служить план рассуждений о королевской власти, написанный им в дневнике в 1788 году. Он говорит: «в начале должны быть приведены общие соображения о происхождении того значения, какое для ума людей получало имя короля, и должно быть указано, что военное правление этому благоприятствует. Затем должны быть приведены подробности о той узурпированной власти, которой пользуются короли в двенадцати европейских государствах».</p>
   <p>В заключение он высказывает мысль, что вообще существует очень мало королей, которые не заслуживали бы быть низложенными!</p>
   <p>Когда осенью 1789 года Наполеон опять поехал в отпуск на родину, то старый порядок во Франции уже лежал в развалинах. В Корсике все еще было по-прежнему, хотя уже начиналось движение. Представителями корсиканского духовенства и дворянства в генеральных штатах были два приверженца старой монархии: граф Буттафуоко и аббат Перрети делла Рока. Третье же сословие было представлено адвокатом Салисетти и графом Колонна да Чезарио Рокка, племянником Паоли. Однако обе партии, как монархическая, так и революционная, стремились найти поддержку у Франции; только революционная партия мечтала найти эту поддержку у новой Франции, так как старая была врагом корсиканских патриотов.</p>
   <p>Можно себе представить, с каким жаром Наполеон присоединился к движению, когда оно возникло в Корсике. Молодой честолюбец, конечно, мечтал воспользоваться переворотом, чтобы самому играть роль в истории острова. Он убедил своих сограждан нацепить трех цветную кокарду, открыть политический клуб и обратиться с воззванием к народу, чтобы образовать национальную гвардию. Конечно, дело не обошлось без бурных и даже кровавых столкновений между народом и войском. Однако корсиканские революционеры, по-видимому, не думали об отложении от Франции. Адресы и петиции корсиканских патриотов, обращенные в Национальное собрание в Париже, были не только подписаны Наполеоном, но главным образом им же составлены, и они нашли там полное сочувствие, выразившееся в резолюции считать остров частью француз кого государства и дать ему такую же конституцию, как во Франции. Решено было также вернуть изгнанников, и во главе их Паоли, в свое отечество.</p>
   <p>«Из недр нации, над которой властвовали наши тираны, — писал Наполеон тогда, — вырвалась электрическая искра. Эта просвещенная, могущественная и благородная нация, вспомнила о своих правах и своей силе. Она сделалась свободной и захотела, чтобы и мы сделались свободными. Она раскрыла нам свои объятия, и с этой минуты мы имеем одни и те же интересы, одни и те же заботы. Море больше не разделяет нас»…</p>
   <p>Наполеон опять получил отпуск в 1790 г. на полгода, но он сам продлил его больше чем на год, т. е. до января 1791 г. В этот промежуток времени он увиделся с Паоли, который возвращался на свою родину, как триумфатор. В депутации, которую корсиканцы отправили во Францию встречать своего национального героя, участвовал также старший брат Наполеона, Иосиф. По рассказам этого последнего, между Наполеоном и Паоли, перед которым он некогда так преклонялся, сразу обнаружились разногласия. Между прочим, Наполеон обидел Паоли своим замечанием. Когда Паоли описывал ему последнее сражение и расположение своих отрядов, то Наполеон сухо сказал: «Такая диспозиция войска не могла иметь другого результата, кроме поражения».</p>
   <p>Однако местные власти в Аяччио не очень одобряли деятельность Наполеона. В Аяччио тогда происходила горячая борьба партий, и Наполеона подозревали в том, что он хочет, низвергнув правление консервативной партии, овладеть крепостью и прогнать французов. Поэтому-то гарнизон был усилен, а клуб и национальная гвардия, организованная Наполеоном, были закрыты. Это заставило его тотчас же отправить в Национальное собрание протест, и в нем он изложил свои тогдашние политические взгляды. Протест начинается следующими словами: «Когда власти похищают права, когда депутаты, не облеченные полномочиями, называют себя народом, чтобы говорить против его желания, то частные лица имеют право соединяться, протестовать и таким образом сопротивляться притеснению»… В другом месте он говорит: «Когда царствует тирания, когда власти не пользуются доверием, когда они нас унизили и мы имеем право их ненавидеть, можно ли говорить, что все обстоит благополучно? Можно ли требовать от нас, чтобы мы и далее сносили это иго?..» Наполеон также написал страстный памфлет, под заглавием: «Письмо г. Буонапарте к г. Маттео Буттафуоко, корсиканскому депутату в Национальном Собрании», и во всех этих протестах и литературных выступлениях он, по-прежнему, является ярым корсиканским патриотом. Но нет никакого сомнения, что к его патриотизму теперь уже примешивалось, в значительной степени, честолюбие. Он хотел, так или иначе, играть роль в своем отечестве и рассчитывал добиться этого… с помощью Франции! Однако, прежде чем ему удалось достигнуть какого-нибудь прочного успеха в Корсике, ему пришлось вернуться в свой гарнизон, так как он уже и так слишком продлил свой отпуск. Однако это ему не повредило. Французская армия распадалась, и поэтому там рады были каждому офицеру, который возвращался под знамена. Наполеон получил даже повышение.</p>
   <p>Он был в Валансе, когда пришло известие о попытке бегства Людовика XVI и его семьи, — попытке, сразу, одним ударом, разрушавшей тот тонкий слой, который все еще прикрывал зияющую пропасть между короной и новой Францией, увеличивающуюся с каждым днем. Наполеон мог наблюдать успехи революции. Раскол увеличивался и среди войска, где солдаты были патриотами, а офицеры аристократами. «Женщины повсюду были роялистками, — говорит Наполеон в своих записках, — и это неудивительно! Ведь свобода гораздо более прекрасная женщина, чем они, и затмевает их всех»…</p>
   <p>В полку, где служил Наполеон, раскол был очень силен. Половина его товарищей, и даже среди них его лучшие друзья, покинули знамя, оскверненное в их глазах революцией. Но тем решительнее сам Наполеон окунулся в революционный поток. В Оксонне и Валансе, он так же, как и в Аяччио, посещал политические клубы и патриотические празднества. Он даже подписывал революционные адресы, как напр. петицию, требовавшую осуждения короля, и часто выступал оратором на политических собраниях. Он ежедневно собирал своих унтер-офицеров и читал им парижские газеты. Одному из своих друзей он писал тогда: «Успокоившись на счет участи моей страны и славы моего друга (он подразумевал Паоли), я озабочен теперь только судьбой нашего общего отечества»…</p>
   <p>Таково было настроение Наполеона в начале французской революции. Но тем не менее, когда ему пришлось присутствовать при сцене, разыгравшейся в июне 1792 г., когда народная толпа ворвалась в королевский дворец и заставляла Людовика XVI подчиниться требованиям патриотов, то он сказал своему товарищу Бурьену, что в эту «сволочь» следовало бы просто выстрелить из пушки. Сотни четыре или пять положили бы на месте, а остальные обратились бы в бегство! До какой степени Наполеон интересовался тогда великими и жгучими вопросами современности, доказывает то, с каким жаром зачитывался он историко-политическими трактатами. Интересно то, что он тогда старательно отмечал даты и факты из историй французского дворянства и мемуаров Дюкло, которые иллюстрировали изменнические поступки и жестокость старинной монархии, испорченность дворянства и духовенства, деспотизм церкви и короны. Он не забывал также и своих прежних литературных планов. Он хотел снова взяться за историю Корсики и даже обратился к Паоли с просьбой о материалах, но Паоли отговорил его, находя, что еще рано писать историю страны, и советовал собрать раньше только одни анекдоты и факты, которые могли бы подтвердить геройство корсиканского народа.</p>
   <p>Впрочем, в это время, Наполеон уже заинтересовался другим планом. Вероятно по совету Рейналя, он написал сочинение «Речи о счастьи», на соискание премии, объявленной Лионской академией. Это сочинение, тяжело написанное, страдающее повторениями и отсутствием последовательности, все же дает возможность заглянуть в душу Наполеона, так как заключает в себе — вольные или невольные — признания. И на этих признаниях в значительной степени отражается влияние Руссо, но только у Руссо отсутствует тот героический тон, который звучит в каждой фразе Наполеона. Кроме того, Наполеон заранее исключает из своей политической системы социалистический элемент учения Руссо, при чем во всех его собственных рассуждениях о государстве проглядывают уже воззрения повелителя. Но любопытнее всего, что он с особенной страстностью говорит о демоне честолюбия, во власти которого находились великие люди истории. Может быть, он предчувствовал свою судьбу, когда писал эти строки, потому что он как бы старается оправдать себя в собственных глазах, говоря, что <emphasis>честолюбец может принести добро. </emphasis>«Разве это не может служить утешением для разума, — восклицает он, — если можешь сказать себе: я обеспечил счастье сотен семейств. Я причинял себе беспокойство, но государство извлекало из этого выгоду! Мои сограждане живут спокойно, потому что я беспокоюсь, они счастливы моими работами, веселы моими печалями… Но тот, кто желает выдвинуться вперед и содействовать счастью государства, тот должен быть мужественным, сильным и гениальным, должен уметь управлять своим честолюбием, вместо того, чтобы управляться им, и тогда он сможет соединить рассудок и чувство и будет обладать нравственной свободой»…</p>
   <p>Таковы были идеалы, которые рисовал cебе двадцатидвухлетний Наполеон; однако и тогда уже во многих строках, написанных им, проглядывало презрение к людям, и можно было предвидеть, что недалек момент, когда тонкий слой идеалов, прикрывающий это презрение, исчезнет, и презрение к людям превратится в презрение к идеям.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>ГЛАВА II</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Крушение юношеских идеалов; честолюбие и эгоизм Наполеона. — Конец корсиканского патриотизма. — Политический памфлет. — Первый шаг к славе. — 13-е вандемьера.</emphasis></strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Наполеону жилось в это время нелегко на то скудное жалованье, которое он получал в Валансе. Он продолжал однако свои литературные опыты и принимал деятельное участие в политических клубах, находившихся в сношениях с парижскими якобинцами. И в Аяччио, и в Валансе он примыкал к радикальной партии. Между прочим, он написал брошюру в 1790 г., вместе со своим дядей, аббатом Феш «о конституционной присяге священников». Эта брошюра очень возмутила благочестивых корсиканцев, и даже один раз, во время крестного хода, его чуть было не убили возмутившиеся крестьяне.</p>
   <p>Однако дальнейшее течение революции и окончательное крушение монархии вызвали у него совсем иные чувства, чем можно было бы ожидать, судя по его прежним взглядам. Мы говорили уже о том замечании, которое вырвалось у него, когда в Тюйльерийский дворец ворвался народ. Десятого августа того же года он присутствовал при крушении монархии и говорил потом: «Я чувствовал, что если бы меня позвали, то я бы стал защищать короля. Я был против тех, которые хотели основать республику при помощи народа, и притом я негодовал, видя, как люди в обыкновенном платье нападали на людей в мундирах»… Наполеон был вызван тогда в Париж для объяснения своего поведения в Корсике, но после восстания 10-го августа и низложения короля в Париже появилось новое правительство, которое отнеслось к нему более благосклонно и даже произвело его в капралы.</p>
   <p>Около этого времени он писал своему брату Люсьену: «Когда присмотришься ближе, то видишь, что народы вряд ли заслуживают тех стараний, которые делаются для того, чтобы снискать их расположение. Ты знаешь историю в Аяччио? История в Париже такая же, только, пожалуй, люди здесь еще ничтожнее, еще злее, еще более склонны к клевете и брюзжанью. Нужно видеть вещи вблизи, чтобы заметить, что французы — состарившийся народ, без страстных желаний и мускулов»… В этих строках уже проглядывает презрительное отношение к людям, которое прежде скрывалось у него за юношескими идеалами свободы и пылким корсиканским патриотизмом. Он холодно смотрел в глаза действительности, равнодушно взирая на революционную бурю, бушевавшую во Франции, но зато, чем далее отступали его прежние юношеские идеалы, тем сильнее выдвигались вперед его честолюбие и эгоизм. С хладнокровием спокойного наблюдателя, он пишет Люсьену, революционный пыл которого ему хотелось бы охладить: «Каждый преследует только свои интересы и хочет выдвинуться при помощи всех средств террора и клеветы. Интриги носят еще более низменный характер, чем прежде. Все это разрушительно действует на честолюбие. Надо сожалеть о тех, которые имеют несчастие играть какую-нибудь роль, хотя бы не желая этого. Жить в покое, отдаваться семье и своим наклонностям, — это, мой друг, то, к чему надо стремиться, когда имеешь четыре — пять тысяч ливров ренты и перешел уже за 25-летний возраст, т. е. когда фантазия и мечты уже улеглись и не мучат больше человека».</p>
   <p>Его прежние и великие стремления бороться за свое отечество, за свои возвышенные идеалы все более затушевываются. В то время, как вокруг него государства и общества содрогаются в ужасной агонии, он спокойно занимается делами и… астрономией! «Я очень много занимаюсь астрономией, — пишет он брату. — Это прекрасное развлечение и гордая наука. С моими математическими познаниями я скоро смогу овладеть этой наукой. Одним великим приобретением у меня будет больше»….</p>
   <p>Но энергичная натура Наполеона и его гигантское честолюбие не могли долго бездействовать. В своих записках, относящихся к лету 1791 года, он цитирует строфу из стихотворений английского поэта Попа: «Чем сильнее наш ум, тем нужнее, чтоб он действовал. Покой — для него смерть, а упражнение — жизнь!» Мир его прежних идеалов, по-видимому, уже разлетелся тогда вдребезги, но тем сильнее росло у него желание проявить себя, завоевать счастье, и, конечно, его воля и гений должны были развернуться во всю ширь, как только поле очистилось, и он освободился от всяких пут, которые связывали его, под видом долга к государству и его прежней идеологии.</p>
   <p>Впрочем, то, что творилось во Франции, могло только служить дальнейшим толчком к эволюции Наполеона, примкнувшего сначала к революции под влиянием ненависти к привилегиям и той идеологии, от которой он совершенно отрекся впоследствии. Все его дальнейшее поведение главным образом уже вращалось в сфере честолюбия и жажды деятельности, власти и славы. Идиллические представления о счастье народов, мире и свободе, с которыми революционеры начали свое великое дело, при общем восторге своих современников, быстро уступали натиску взбаломученного моря человеческих страстей. Новые, неожиданные силы, создающие и разрушающие, поднялись со дна разверзнувшейся бездны. И вот, даже верующие и мечтатели, среди новых властителей Франции, вооружились жестокостью и хитростью и были охвачены такою жаждой власти, которая не знала ни границ, ни жалости. Страсти разнуздались, и на поверхность выплывали низменные побуждения и жажда воспользоваться случаем, чтобы из этого всеобщего разгрома и борьбы страстей, извлечь для себя выгоды, почести и власть. Наполеон, у которого в самом начале, когда он еще находился под властью своих идеалов, такая картина должна была вызвать отвращение, смотрел на нее теперь с хладнокровием без пристрастного наблюдателя. Бессилие, в котором находилась тогда Франция, конечно, должно было внушить ему мысль, что Корсика может достигнуть независимости. Однако то, что прежде составляло предмет его самых великих надежд и желаний, теперь как-будто затушевалось. По крайней мере мысль об этом, которую он вскользь высказывает в письме к брату, не вызывает у него, как прежде, бурного стремления поскорее воспользоваться обстоятельствами.</p>
   <p>В 1792 году монархическая Европа объявила войну революционной Франции. Сначала Наполеон мало интересовался войной. Он опять поехал в Аяччио и опять стал во главе тамошней милиции. В Корсике он прожил тогда около десяти месяцев и окончательно разошелся со своим прежним героем Паоли. Паоли не сочувствовал новой республиканской власти во Франции и симпатизировал Англии, с которой у Франции началась война. Наполеон не держал сторону конвента и даже послал своего брата Люсьена в Париж, чтобы изложить там обвинения против Паоли. Но громадное большинство корсиканцев было все же на стороне своего национального героя, и народное собрание в Аяччио объявило Наполеона изменником отечеству. Его мать едва спаслась бегством, а ее дом был разграблен и сожжен. Наполеон подозревал Паоли в желании искать поддержку у англичан и поэтому сделал попытку завладеть Аяччио, рассчитывая на помощь своей национальной милиции и французских солдат, бывших под его командой. «Без этой гавани остров не будет иметь никакого значения для враждебной державы», — говорит Наполеон, подразумевая под «враждебной державой — Англию». А про своего прежнего героя и его партию, он писал следующее: «Партия независимых, безусловно подчиняющаяся Паоли, невелика, но сильна благодаря своей связи с аристократами. Своей тактикой, то угрожающей, то ласковой, разрешающей грабить и поджигать, генералу удается увлекать за собой корсиканцев. Ведь надо принадлежать к какой-нибудь партии, и предпочтительно выбирается та, которая торжествует, грабит, разоряет и сжигает! В сомнительных случаях, всегда лучше <emphasis>самому пожирать, нежели быть сожранным!»</emphasis></p>
   <p>В таком настроении и с таким суждением о своих соотечественниках, Наполеон покинул Корсику. Период его корсиканского патриотизма кончился.</p>
   <p>Устроив свою мать и семью вблизи Тулона, Наполеон вернулся в Париж. Там насту пило время террора. Старый порядок был уже разрушен, а новый приходилось созидать среди страшной борьбы. Другого пути не было. Чем сильнее были враги, чем ужаснее внутренняя смута, тем решительнее вынуждена была революция преследовать свои цели и тем теснее должна была связать их с национальной идеей. Сила и единение, победа и величие Франции — вот что лежало на пути нации, и чего она должна была достигнуть, пройдя чрез весь сумбур и ужас революционного времени.</p>
   <p>И для Наполеона не оставалось другого выбора. Он должен был стать на сторону якобинцев, которых еще год тому назад он называл безумцами. Но ведь только они могли помочь ему отмстить за себя, вернуть свое имущество в Корсике или, по крайней мере, возместить потерянное. Кроме того, Наполеон нуждался теперь в убежище, после того как Корсика отвернулась от него, а Франция могла служить ему не только убежищем, но и открывала обширное поле для его честолюбия и энергии.</p>
   <p>Благодаря всеобщему расстройству и без порядку, который господствовал везде, Наполеон мог рассчитывать на то, что новое французское правительство благосклонно отнесется к нему, так как помощь каждого лишнего человека в армии могла быть ему полезна. Это было время восстаний против конвента в разных местах Франции, и Наполеону тот час же пришлось участвовать в подавлении восстания в Провансе. Гражданская война, происходившая там, послужила для Наполеона поводом написать политический памфлет, под заглавием «Ужин в Бокере», представляющий защиту политики конвента и победившей в нем партии якобинцев. Как и прежние юношеские писания Наполеона, этот памфлет написан в форме диалогов. Два купца из Марселя, один из Рима, один фабрикант из Монпелье и один офицер сошлись за сто лом в гостинице и беседуют о злобе дня. Возможно, конечно, что в основу этого памфлета положен действительный случай. Но замечательны, главным образом, аргументы, которые выставляет офицер (т. е. сам Наполеон), чтобы доказать марсельцам, как неправильно они поступают, оказывая сопротивление конвенту. Несогласия, неопытность в военном деле, недостаток вооружения, в особенности артиллерии, и отсутствие энергии, — вот причины, которые, по мнению офицера, должны были бы заставить их подчиниться и положить оружие. Свои частные интересы они должны принести в жертву общественному благу. Истинный, верховный властитель нации находится там, где лежит ее центр, т. е. в недрах конвента!.. Такому содержанию памфлета соответствует и форма, и он уже носит на себе отпечаток будущего наполеоновского стиля и властного характера Цезаря.</p>
   <p>Случай помог Наполеону вступить на тот путь, который привел его на высоту. Англичане завладели Тулоном, этой единственной военной гаванью на южном берегу Франции. Французская армия, под начальством Карто, осадила город, но, не имея в достаточном количестве орудий и снарядов, не могла довести дело до благополучного окончания. К тому же начальник артиллерии был тяжело ранен, и некому было заменить его. Как раз в это время подоспел Наполеон, возвращавшийся из Прованса в лагерь, находившийся в Ницце. Он привез с собой все, чего не хватало осаждавшим, орудия и снаряды и тотчас же был назначен заместителем раненого начальника артиллерии. Таким образом он получил возможность отличиться и сразу обратить на себя взоры Европы. С первых же дней он обнаружил те выдающиеся качества, которые заставляют видеть в нем прирожденного вождя на поле брани. Неутомимость, изумительная предусмотрительность, пылкая отвага и ничем непоколебимое хладнокровие Наполеона во время сражения сразу выдвинули его в первые ряды. Когда, наконец, Тулон был взят, то комиссары конвента тотчас же произвели 24-летнего Наполеона в бригадные генералы.</p>
   <p>Когда впоследствии, на острове св. Елены, Наполеон описывал свои деяния, то он на чал свое повествование с Тулона. И это вполне понятно, потому что именно в Тулоне взошла его звезда, поднявшаяся так быстро и так изумительно высоко. Все, что было до Тулона, было уже погребено, а впереди для него открывалось широкое будущее, полное блеска и надежд, к которому устремлялась его честолюбивая, жаждущая славы душа.</p>
   <p>Все отзывы о нем военноначальников после Тулона полны восхвалений. В армии все восхищались молодым героем. Дю-Телль писал военному министру: «У меня не хватает слов, чтобы изобразить тебе заслуги Буонапарте!»… А Дюгомье говорил о нем: «Если этому офицеру не будет выказана благодарность, то он сам себя выдвинет вперед!»…</p>
   <p>Молодой генерал сблизился еще более с якобинцами после этого, в особенности с Робеспьером младшим, который был конвентским комиссаром. Тогда уже Наполеон твердо держался принципа — всегда быть на стороне силы, и, конечно, брат великого трибуна, достигшего в то время апогея власти, воплощал в себе эту силу. Кроме того, старший Робеспьер восхищал Наполеона своей непреклонной энергией, не отступавшей ни перед какими средствами для достижения и сохранения власти.</p>
   <p>Младший Робеспьер, как это видно из его донесений брату, вначале доверял больше талантам Наполеона, нежели его образу мыслей. Он видел гарантию лишь в том, что Наполеон был изгнанником из своей родины и врагом Паоли. Однако Наполеон все же сумел войти к нему в доверие, за что, однако, он вскоре чуть-чуть не поплатился. Наполеон находился в то время в армии, действовавшей против австро-сардинского войска. Вместе с Робеспьером младшим он разработал план итальянской кампании, вторжения в Пьемонт и завоевания Италии. Окрыленный блестящими надеждами на военный успех и мечтая уже о роли главнокомандующего, Наполеон занялся подготовлением своего грандиозного плана, ездил для этого в Геную, и когда, казалось, все уже было готово, вдруг произошло событие, нанесшее удар всем его надеждам и даже подвергшее опасности его самого. Головы обоих Робеспьеров пали под ножом гильотины!</p>
   <p>Девятое термидора отразилось всего сильнее на юге Франции, где вообще страсти пылали сильнее. Но друзья казненных не могли помышлять о сопротивлении; они дрожали за собственную жизнь и спешили спасать ее, кто богатством, кто посредством выражения покорности и отречения от низвергнутого диктатора. К числу последних принадлежал и Наполеон, на которого пало подозрение, что он поддерживал Робеспьера. В своем письме к французскому поверенному в Генуе Наполеон старается оправдаться. Он пишет между прочим: «Я немного огорчен катастрофой с Робеспьером младшим, которого я любил и считал невинным. Но будь он даже мой родной отец, я бы сам пронзил его кинжалом, если бы он стал стремиться к тирании».</p>
   <p>Однако это унижение, которому подверг себя Наполеон, не помогло ему. Он был арестован, отставлен от должности и чина и заключен в крепость, откуда он написал письмо конвентским комиссарам с уверениями в своей преданности революции, республике и отечеству. В его бумагах, впрочем, не найдено было ничего предосудительного, и так как среди термидорцев были люди, расположенные к нему, то его выпустили на свободу и даже вскоре вернули ему чин генерала.</p>
   <p>Почти непосредственно после этого Наполеон получил предписание отправиться в Вандею, в западную армию, где он должен был принять участие в подавлении восстания. Но он задержался в Париже, выжидая результатов якобинского заговора против конвента. Якобинское предприятие кончилось неудачей, и тогда-то Наполеон, убедившись в окончательном провале якобинцев, отошел от крайних партий и приблизился к умеренным, ставшим тогда у власти. В числе их находились Фрерон и Баррас, бывшие конвентскими комиссарами в то время, когда Наполеон одержал победу в Тулоне. Они были очевидцами его подвигов, и поэтому Наполеон рассчитывал на их поддержку. Тем не менее комитет общественного спасения, в наказание за ослушание, вы черкнул его из списка артиллерийских генералов и назначил его в пехоту, опять-таки в Вандею. Наполеон сказался больным. Тогда он был уволен и в течение нескольких месяцев слонялся в Париже без дела и опять сильно бедствовал, жил в меблированной комнатке, носил поношенный мундир и занимал гроши у приятелей. Он даже пробовал открыть книжную торговлю. Но, разумеется, такие неудачи не могли сломить энергии человека, про которого его приятели говорили, что он кончить или престолом или эшафотом. Он писал о себе так: «Я испытываю такое душевное состояние, как-будто я нахожусь накануне сражения в глубокой уверенности, что нелепо себя беспокоить мыслями о будущем тогда, когда смерть сторожит нас на каждом шагу и может все сразу прикончить. Все побуждает меня с презрением относиться к смерти и к судьбе. Если такое душевное со стояние продлится, то я могу дойти до того, что даже не сойду с дороги, если навстречу мне будет мчаться экипаж. Мой рассудок удивляется этому, но зрелище, которое представляет страна в данную минуту, и привычка к игре случая привели меня в такое состояние»…</p>
   <p>В этих словах Наполеона отразилось не только его душевное состояние, но и состояние большинства людей во Франции, задававших тогда тон и державших власть в своих руках. Революция еще не кончилась, и то, что принесет «завтра», никому не было известно и даже предвидеть было трудно. Но ужасающий гнет террора и отчаянной борьбы все же ослабел. Те, которые удержали в конце концов власть в своих руках, могли теперь надеяться извлечь из нее пользу для себя и своих друзей, не дрожа ежеминутно за свою жизнь. Но это были, большей частью, т. е., которые играли второстепенную роль в битвах революции, и либо из благоразумия и осторожности, либо из трусости, не принимали в них непосредственного участия. Старые знакомцы Наполеона, очутившиеся теперь у власти, Фрерон и Баррас, принадлежали к числу людей, умевших пользоваться обстоятельствами и извлекать из своего положения наибольшие выгоды для себя, своих друзей и своих приятельниц, которые сделались царицами салонов, куда устремлялась так называемая золотая молодежь — новая буржуазия, старавшаяся в вихре удовольствий и наслаждений забыть о терроре, как о дурном сне. Наполеон вначале держался вдали от этого круга, не имея достаточно связей с ним, но в салон Барраса он все же получил доступ и скоро тесно сблизился с ним. Впоследствии, нa острове св. Елены, он так объяснял свое сближение с ним: «Робеспьер умер, а Баррас играл роль. Мне же нужно было примкнуть к кому-нибудь и к какому-нибудь делу».</p>
   <p>Наполеон носился тогда со своим планом наступательной войны против Италии, который уже давно был у него готов. В комитете общественного спасения были даже сочувствующие этому, но тем не менее Наполеона снова постигла неудача. Его противники, опасавшиеся его честолюбия, очевидно желали вычеркнуть его из списка генералов действующей армии, и поэтому на него была возложена военная миссия в Константинополе, и хотя в приказе, чтобы позолотить пилюлю, упоминалось о его заслугах в Тулоне и в Италии, тем не менее это был плохо прикрытый предлог удалить его из Парижа.</p>
   <p>Однако Наполеон не унывал и твердо верил в свою звезду. Действительно, прежде чем он успел уехать из Парижа, произошли события, давшие ему возможность снова выдвинуться на первый план. В Париже началось реакционное движение против конвента, который, сознавая свое критическое положение, назначил особый комитет для поддержания порядка. Наполеон замечал брожение умов в столице, но смотрел на это с полным равнодушием. Он вообще презрительно относился ко всякой народной агитации. Впрочем, и силы реакционеров были невелики, но они рассчитывали на равнодушие народных масс и на непрочность и раздоры большинства, объединившего остатки революционных партий, когда-то сражавшихся между собой на жизнь и на смерть. К тому же в их руках были 30.000 национальной гвардии, тогда как конвент имел в своем распоряжении не более 5.000 человек. Вполне естественно, что когда получено было 12-го вандемьера (3-е октября) известие о готовящемся наступлении, то конвент всполошился. Баррас, бывший членом комитета для поддержания общественного порядка и взявший на себя военные распоряжения, призвал на помощь Наполеона, который снова, таким образом, выдвинулся. Исполнительная власть всецело находилась в руках Барраса, но в сущности всем распоряжался Наполеон, а Баррас только все скреплял своей подписью.</p>
   <p>Новая битва за власть должна была произойти на том же месте, где она происходила 10 августа 1792 года, т. е. в Тюльерийском дворце, где заседал конвент 13-го вандемьера. Но Наполеон перевез, в ночь на 13-го вандемьера пушки ко дворцу, и когда национальная гвардия двинулась на конвент, она встречена была перекрестным артиллерийским огнем. Бой продолжался часа четыре, причем погибло около двухсот человек, но конвент был спасен, a вместе с ним и республика, на которую он опирался. Спасителем же был Наполеон, корсиканский эмигрант, сначала ненавидевший короля и народ Франции, а затем начавший презирать их и теперь спасший республику лишь для того, чтобы потом ее повалить и на ее месте воздвигнуть свой собственный императорский трон!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>ГЛАВА III</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Перемена в жизни Наполеона. — Брачные проекты. — Жозефина Богарне. — Итальянский поход. — Начало будущего властительства. — Двор в Монтебелло.</emphasis></strong></p>
   <empty-line/>
   <p>«Счастье мне улыбается!» — писал на другой день после 13-го вандемьера Наполеон своему брату Иосифу. И, действительно, на молодого генерала повалились, словно из рога изобилия, дары фортуны. По предложению Барраса, он сначала был назначен помощником главнокомандующего внутренней армией, а затем через несколько дней был произведен в дивизионные генералы, и когда Баррас вступил в директорию, через четыре дня после этого, то Наполеон сделался главнокомандующим в Париже. Он был теперь правой рукой директории и совета и служил для них гарантией сохранения власти.</p>
   <p>Как часто в былые времена, когда он нуждался и слонялся без дела по парижским улицам, проживая в плохеньких меблированных комнатах, он мечтал о том, чтобы иметь собственный дом, экипаж и лошадь. Теперь все это было у него: казенная квартира, экипажи, слуги и деньги. В его распоряжении находился целый штаб офицеров и служащих. Все двери были для него открыты, так как он пользовался влиянием. Всегда заботливо относившийся к своей семье и помогавший матери даже из своих скудных средств, он, конечно, тотчас же постарался получше пристроить своих братьев: Иосиф был сделан консулом, Луи произведен в офицеры, и он сделал его своим адъютантом, а Люсьен назначен военным комиссаром в северную армию. Младшего брата, Жерома, он вызвал в Париж и поместил в школу. Разумеется, он не забыл ни мать, ни сестер, которые получили изрядные суммы, так как деньги лились к нему со всех сторон. Он вспомнил даже об дальних родственниках и о своих прежних друзьях, и все извлекли выгоды из перемены его положения и его внезапного повышения. Ему видимо доставляло удовольствие расточать на них свои благодеяния, но он не упускал также из вида, что таким путем он приобретает среди них преданных союзников.</p>
   <p>С Баррасом он оставался по-прежнему в тесных, дружеских отношениях, и ему он обязан новым поворотом в своей жизни. В салоне Барраса он познакомился с красивой молодой креолкой, Жозефиной Богарне, вдовой революционного генерала, сложившего голову на эшафоте за год перед этим. Жозефина тоже была родом с острова, подпавшего под власть Франции. Она родилась на Мартинике и в 1779 г. приехала в Европу. Она была старше Наполеона на шесть лет, но у нее уже было бурное прошлое. Вряд ли она любила своего первого мужа, да и он не был ей верен и скоро бросил ее одну в Париже, а сам уехал в Вест-Индию. Впрочем, она довольно быстро утешилась и окончательно разошлась с мужем, который был увлечен вихрем революции, приведшей его на эшафот. Он был одной из последних жертв террора, перед 9-м термидора. Революция свела вместе разошедшихся супругов, и они даже вместе попали в тюрьму. Но судьба ей благоприятствовала. Ее муж вышел из тюрьмы на гильотину, а она была освобождена после 9-го термидора, и Баррас взял ее под свое покровительство. По-видимому, она завлекла его, и, вероятно, он был для нее больше, чем простой покровитель, так как он устроил ей роскошный отель и исполнял все ее прихоти. Жозефина, не отличавшаяся строгостью поведения, была окружена золотой молодежью, кутилами и прожигателями жизни, добивавшимися ее благосклонности. В салоне ее всегда было весело и шумно, и легко забывались все заботы и кровавые дни террора. Немного поблекшая красавица, которой уже было тогда 32 года, она умела все же искусно скрывать следы времени на своей наружности. Она была грациозна, мила, кокетлива и умела прекрасно одеваться. Этого было достаточно, чтобы очаровать 26-летнего генерала, обладавшего притом пылким темпераментом корсиканца.</p>
   <p>Впрочем, Наполеон давно уже носился в душе с брачными проектами. Долгое время он находился в цепях Дезире Клери, свояченицы его брата Иосифа, впоследствие сделавшейся супругой Бернадотта и положившей начало шведской королевской династии. Но Наполеон первый порвал с ней. После того он ухаживал за вдовой Пермона, но она отвергла его искательства. С Жозефиной же он сблизился, когда уже был главнокомандующим в Париже. В своих мемуарах он рассказывает, что она сама пришла к нему поблагодарить его за то, что он позволил ее сыну, Евгению Богарне, оставить у себя саблю отца, хотя и был отдан строгий приказ у всех отбирать оружие после 13-го вандемьера. Жозефина пригласила его к своему столу, и так произошло сближение. Наполеон не отрицает также, что Баррас сам указал ему на Жозефину, как на подходящую для него партию. Доводы, которые он приводил в пользу этого, были вполне правдоподобны: Жозефина, как маркиза Богарне, принадлежала одновременно к обществу старого и нового режима. Брак с ней мог создать Наполеону тот прочный фундамент в обществе, которого ему недоставало, и мог заставить французов забыть его корсиканское происхождение. Его дом сделался бы тогда совершенно французским. Наполеон в особенности желал этого. Корсиканские чувства настолько испарились у него, что из всех оскорбительных прозвищ, которые бросались подчас ему в лицо, самым обидным было для него название: <emphasis>корсиканец.</emphasis> Притом же связь с Жозефиной Богарне была лучшим средством для него занять подобающее положение во французском обществе, где он все-таки был чужой и пришлец.</p>
   <p>Все мемуары, относящиеся к тому времени, подтверждают, что в обществе его несколько чуждались. Наполеон чрезвычайно мало тогда заботился о своей наружности. Жена его товарища и постоянного спутника Жюно рассказывает, что он являлся в общество без перчаток, в плохо вычищенных и дурно сшитых сапогах. С длинными, небрежно причесанными волосами, ниспадавшими прямыми космами на плечи, с бледным, изможденным, желтым лицом и горящими глазами, в которых светился ум и твердая воля, Наполеон производил странное, почти жуткое впечатление. «Его взор смущает всех, — писала о нем Жозефина, — а самомнение его велико до смешного, но я считаю возможным все, чего ни пожелает этот странный человек!» Впрочем, Наполеон умел держать себя в обществе; не даром же он воспитывался в аристократической военной школе! Однако, он все же чувствовал себя чужим в этом блестящем, хотя и смешанном обществе, возникшем на развалинах старого строя и торопившемся насладиться жизнью после ужасов террора. Наполеон стремился к тому, чтобы его в обществе признавали своим, и, главное, он хотел, чтобы его считали французом и забыли о его корсиканском происхождении; но не это одно заставило его добиваться руки прекрасной креолки. Жозефина Богарне произвела на него впечатление, и стоило ей немного поощрить его, чтобы в сердце его запылала страсть. Что репутация ее была далеко не безупречна, а красота уже отцветала, на это он внимания не обратил. В свете, где он теперь вращался, вообще господствовали легкие нравы. Жозефина же сумела очаровать его, ловко льстила ему и кроме того разжигала его страсть тем, что заставила долго ухаживать за собой, прежде чем согласилась на брак, да и то лишь тогда, когда он получил новое блестящее назначение. В Париже говорили, что Баррас служил посредником между ней и влюбленным в нее Наполеоном. Весьма вероятно, что Баррас желал одновременно и отделаться от своенравной и расточительной женщины, уже надоевшей ему своими капризами, и удалить из Парижа Наполеона, властность которого и честолюбие могли сделаться опасными. Во всяком случае, брак Наполеона с Жозефиной очень улыбался ему, и он всячески поддерживал Наполеона в этом стремлении. Сделавшись, наконец, женихом Жозефины, Наполеон говорил ей, что у него много врагов, но это мало беспокоит его. Он не нуждается ни в чьей протекции. Скоро, наоборот, будут искать его покровительства! С ним его сабля, а с нею он пойдет далеко!..</p>
   <p>Наполеон не оставлял своего плана вторжения в Пьемонт, чтобы нанести удар коалиции. Но когда он представил его директории, то из директории его передали на рассмотрение главнокомандующему армией Шереру. Шерер отослал его назад со своим заключением которое сводилось к тому, что только сумасшедший мог сочинить такой план. Пусть же он и исполняет его в таком случае! В виду категорического отказа Шерера, директория, уже и раньше склонявшаяся в пользу итальянского похода, должна была назначить другого главнокомандующего, и, конечно, выбор ее пал на Наполеона. Но возможно также, что Баррас воспользовался этим удобным случаем, чтобы удалить его из Парижа.</p>
   <p>Как бы то ни было, но Наполеон получил новое назначение, которое быстро двинуло его дальше, по пути к апогею величия и славы. Второго марта 1796 г. было подписано его назначение, девятого состоялся его гражданский брак с Жозефиной, а двенадцатого он уже отправился в поход.</p>
   <p>На обручальном кольце, которое Наполеон надел на палец Жозефине, он велел выгравировать надпись <emphasis>Aи destine </emphasis>(судьбе), желая этим выразить, что он твердо верит в свою судьбу, хотя и бросает ей вызов. Теперь он уже бесповоротно связал свою судьбу с судьбой революционной Франции, которую должен был повести к победам и обеспечить ей честь, славу и могущество.</p>
   <p>Казалось, однако, что Наполеон идет на верную гибель, так как условия были в высшей степени неблагоприятны. Армия у него была небольшая, всего 38.000 чел. и 30 пушек, и притом денег у него было мало, а солдаты плохо экипированы. А против него стояли четыре австрийских армии, целая цепь неприступных крепостей, на море же его подстерегал английский флот, под командой талантливого и смелого адмирала Нельсона.</p>
   <p>Но так было только с виду. Австрийское войско было под командой старых генералов, бездарных и рутинеров, да и те не смели двинуться, не спросив предварительно согласия придворного совета в Вене. Мальчишку «с его стадом баранов!» — как называли в Вене Наполеона и его войско — австрийские генералы презирали глубоко и поэтому не предпринимали против него никаких предосторожностей.</p>
   <p>Но они жестоко поплатились за это. Наполеон тщательно подготовился к походу. Он превосходно изучил театр войны еще за два года перед тем, и у него были такие карты и планы, о которых неприятель не имел понятая. А его армия, которую австрийцы презрительно называли «стадом баранов», была настоящей народной армией. Солдаты шли, распевая марсельезу, освобождать своих братьев итальянцев от австрийских тиранов, и поэтому итальянские ребятишки и женщины повсюду забрасывали их цветами, а чернь устраивала им овации.</p>
   <p>Наполеон объявил директории, отправляясь в поход, что он идет «победить или умереть!» Но он требовал, чтобы единство власти было сосредоточено в его руках, и директора должны были уступить, так как, хотя он и был прежде всего честолюбцем, но он действительно умел сразу и вполне правильно оценить положение вещей и выказал себя поистине гениальным полководцем. Он скатился, как лавина на разбросанные позиции неприятеля, не давая ему опомниться и нанося ему удары направо и налево, так что, пожалуй, в «баранов» превращались австрийцы, потому что они совершенно оторопели, растерялись, и их не столько били, сколько брали в плен. Он не давал опомниться неприятелю и одерживал одну победу за другой, заключая перемирия, когда находил это нужным. На желания и волю директории он уже не обращал ни малейшего внимания и распоряжался в Италии совершенно самостоятельно, очень часто даже прямо нарушая получаемые из Парижа инструкции. Даже тон его донесений директории изменился, стал более напыщенным и дерзким, и он подписывался уже не <emphasis>Буонапарте,</emphasis> а <emphasis>Бонапарт,</emphasis> так как прежняя его фамилия выдавала его итальянское происхождение.</p>
   <p>Директория сама уже начала побаиваться своего победоносного генерала, который в Италии играл роль настоящего диктатора, тем более, что он сам содержал свое войско, конечно путем военных реквизиций, так как французская казна была пуста. Естественно, что при таких условиях, он мог проявить свою независимость и мог открыто смеяться над планами военных операций, которые послала ему директория, и, совершенно игнорируя ее, вести дипломатические переговоры.</p>
   <p>Итальянский поход положил начало славе Наполеона, дальнейшие же события только укрепляли его положение и содействовали его возвышению. Задатки цезаризма особенно ясно обнаружились в нем в Италии, и далее они могли только развиваться все более и более.</p>
   <p>Когда директория пробовала оказывать ему сопротивление, так как ее внешняя политика, бывшая в сущности политикой Наполеона, подвергалась яростным нападкам, то Наполеон грозил отставкой, и директора смирялись и шли на уступки, потому что в армии Наполеон уже сделался кумиром, и солдаты готовы были идти за ним в огонь и воду.</p>
   <p>Война кончилась миром в Кампо-Формио, выгодным для Франции, и полным посрамлением ее противников, Австрии и старой Германии. Этот мир послужил также основой будущего властительства Наполеона, сделавшегося полным господином положения. В побежденной стране он расположился как Цезарь, вводил контрибуции и налоги и организовал новое государство на развалинах старой Италии. У него была уже собственная резиденция — во дворце Монтебелло — в Милане, где он окружил себя пышным двором. Туда приехала к нему Жозефина, его сестры, мать и братья. Кроме них, конечно, съехались туда и много других людей — его восторженных поклонников, льстецов и просителей, как всегда составляющих свиту каждого, кто стоит на пути к власти и славе. Всем хотелось погреться в лучах новой восходящей звезды.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>ГЛАВА IV</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Возвышение Наполеона. — Египетский поход — Абукирская битва. — Возвращение во Францию и встреча в Аяччио. — Наполеон и Сиейс. — Переворот 18-го брюмера.</emphasis></strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Наполеон совершенно расходился во взглядах с директорией, которая, как ни старалась, но не могла подчинить его себе. И хуже всего было то, что она еще вынуждена была благодарить его. Когда ему попробовали только высказать порицание, то он ответил именем <emphasis>80.000 солдат,</emphasis> что уже прошло время, когда адвокаты и болтуны могли гильотинировать солдат! Республиканская партия, опасавшаяся роялистов, замышлявших восстановление монархии, обратилась за помощью к Наполеону, и он послал в Париж своего генерала Ожеро, который в согласии с тремя директорами, произвел известный переворот 18-го фрюктидора (4 сентября 1797 г.), опять окружив солдатами Тюльерийский дворец. Из обоих советов были исключены наиболее оппозиционные члены и, кроме того, двое директоров отправлены в изгнание. Новая же директория, обязанная всем Наполеону, конечно, уже не смела идти ему наперекор ни в чем. В Париже, куда он вернулся с лаврами победителя, ему был оказан восторженный прием. Официальные круги устраивали в честь его блестящие празднества, и все партии наперерыв старались привлечь его на свою сторону, считая его своим. Но, в сущности, он никогда не принадлежал ни к какой партии, и поэтому каждая могла заявлять на него притязания.</p>
   <p>Париж ликовал и чествовал Наполеона. Французский институт избрал его своим членом, а улица, в которой он жил, была названа улицей Победы. В военном же отношении он поразил весь мир, и его стратегия была признана классической и положена в основу всей теории военного искусства. Но сам Наполеон вел себя очень сдержанно и в своих речах всегда говорил о своей преданности революции, республике и конституции III года. Директория боялась его, но в то же время уже не могла без него обходиться, а Наполеон прекрасно видел, что она вступила на наклонную плоскость, которая должна была привести ее к погибели.</p>
   <p>Зиму 1797-98 года Наполеон провел в Париже, и директория исполняла все, на что укавывал ей Наполеон. Он послал приказ генералу Бертье занять Рим и выработал план военного вмешательства в дела Швейцарии. В Раштате, куда он поехал в качестве уполномоченного Франции для переговоров с Германией о мире, он вел себя очень надменно, подсмеивался над владетельными князьями и публично прогнал шведского уполномоченного графа Ферзена за то, что тот был другом Марии Антуанеты. Этим Наполеон подчеркивал свою преданность революции. Но в интимных разговорах он уже тогда говорил не стесняясь, что не верит в республику во Франции и что не для нее он служит! По некоторым известиям, ему хотелось тогда войти в состав директории, но директория боялась его и очень желала бы услать его подальше, поэтому она с радостью ухватилась за его предложение снарядить военную экспедицию в Египет, чтобы нанести удар английскому владычеству на море. Наполеон мог навязать Европе свои условия мира, но Англия, бывшая его самым сильным противником, еще не сложила оружия. В Англии он видел традиционного врага и соперницу Франции, и оба народа пылали друг к другу национальной ненавистью. Но высадку в Англии Наполеон считал неблагоразумным актом и поэтому отказался от нее, в виду того, что Англия господствует на морях. Англии надо было нанести удар с другой стороны и, посредством завоевания Египта, открыть более кратчайший путь в Индию, нежели пут вокруг Африки и мыса Доброй Надежды.</p>
   <p>Египетский поход был решен, и Наполеон отправился туда с отборными военными силами, поставив себе целью разрушить влияние Англии и захватить в свои руки господство на Средиземном море. Конечно, надо было постараться прежде всего не возбуждать подозрительности турецкого султана. С султаном Франция, как монархическая, так и республиканская, неизменно поддерживала дружбу, тогда как Россия и Австрия всегда были соперницами Турции. Египет же был только номинально под властью султана, фактически же он находился в руках мамелюков, представлявших нечто вроде египетских феодалов и угнетавших туземное население. Наполеон уверил султана, что как <emphasis>добрый друг турок, он намерен смирить мамелюков, поднять благосостояние его египетских подданных и возвысить значение Ислама.</emphasis> Таким образом он заручился сочувствием султана и быстро и таинственно сделал все приготовления для своей экспедиции. Счастье помогало ему, так как Нельсон, стороживший его со своим флотом, не заметил, вследствие туманов и бурь, французской эскадры, вышедшей из Тулона с сорока тысячами солдат, и Наполеон мог без помехи продолжать свой путь дальше. Он достиг Александрии и без малейшего промедления высадил свои войска, несмотря на то, что день уже склонялся к вечеру, и море было бурное. На следующее же утро Александрия была взята, и Наполеон тотчас же обратился с воззванием к арабам и коптам, в котором заявлял, что он явился, как почитатель Ислама и пророка и друг падишаха, с целью избавить его верноподданных от тирании мамелюков. С мамелюками, впрочем, ему не так трудно было справиться. Это был не народ, а просто фанатичная и отважная конница, не превышающая численностью 10.000 человек. Некогда она составляла придворную стражу калифа. Вооружены мамелюки были плохо, старыми ружьями, и почти не имели пушек, поэтому и не представляли такой силы, которая была бы страшна Наполеону. Гораздо опаснее были для него враждебные силы природы: песчаная пустыня, палящий зной, отсутствие воды и недостаток провианта, производившие гораздо большие опустошения среди солдат, нежели пули мамелюков. Но Наполеон сам переносил с солдатами все лишения и поддерживал в них энтузиазм. Когда у пирамид они встретили мамелюков, то он обратился к своим солдатам со следующими словами: «Солдаты! Сорок веков глядят на вас с высоты этих пирамид!»..</p>
   <p>Отряды мамелюков были истреблены. Но в Каире Наполеон получил известие о том, что Нельсон истребил французскую эскадру у устьев Нила, под Абукиром. Эта победа англичан, казалось, разрушала все, что было Наполеоном достигнуто раньше. Но Наполеон не потерял своего самообладания. Он сказал своему другу и собрату по оружию, Мармону: «Потеря нашего флота, пожалуй, заставит нас совершить в этой стране гораздо большие подвиги, чем мы имели в виду сначала. Надо только держать голову над волнами — и они улягутся!»…</p>
   <p>Однако положение его было трудное. Невозможно было получить ни откуда ни подкреплений, ни даже известий. И французские отряды были совершенно предоставлены собственным силам среди чуждой природы и враждебного населения. Но Наполеон не знал, что значит отчаиваться или теряться. Не взирая на то, что он оказался почти отрезанным от Франции, он все же старался укрепить свое положение в Египте и почти очистил его от мамелюков, которых разбил наголову, а остатки их отрядов заставил отступить к Нильским порогам. Арабов и коптов он старался привлечь на свою сторону и все народности допустил к местному самоуправлению. Он завел типографии и учредил Египетский институт, президентом которого назначил Монжа. Известно, какое огромное значение в области египтологии имели работы этого института. Но эта мирная работа была прервана войной. Народ, недовольный контрибуциями, разоружением и налагаемыми на него повинностями, взбунтовался. Было произведено нападение на французские посты, но Наполеон с неумолимой строгостью и жестокостью подавил восстание и, созвав улемов в Каире, сказал им следующее: «Объявите народу, что тот, кто умышленно восстанет против меня, не найдет спасения ни на этом, ни на том свете. Разве есть такие слепые, чтобы не видеть, что судьба руководит каждым моим шагом или есть такие неверующие, чтобы сомневаться, что все в этом мире подчиняется судьбе?… Я могу потребовать отчета за каждую сокровеннейшую мысль, так как я знаю все, что от меня скрывают! Придет день — и всем станет ясно, что я следую высшим велениям и никакие человеческие усилия против меня ничего не поделают!»…</p>
   <p>Наполеон почти ничего не знал, что делается в Европе, и не ожидал, что Абукирская битва так скоро окажет влияние на европейскую политику, и Франция будет свергнута с той высоты, на которую он возвел ее своими победами. Правда, существуют указания на то, что, уезжая в Египет, где он рассчитывал покрыть себя новой военной славой, он предвидел, что Франция может потерпеть поражение, и тогда все обратятся к нему. Но коалиционная война началась все же раньше, чем он думал. Само собой разумеется, что и турки тотчас же перешли в ряды врагов Франции. Наполеон был в Суэце, разыскивал следы древнего канала — он мечтал о прорытии Суэзского перешейка и соединении двух морей, когда получил известие о наступлении турецких войск. В его распоряжении оставалось только 13.000 солдат, но тем не менее он тотчас же выступил на границу Сирии. Вместе со своими солдатами он совершил чудеса храбрости, но в то же время и ужасающие жестокости. Он взял турецкие форты, а три тысячи человек, сдавшихся ему, он расстрелял на берегу. В его оправдание приводится то, что у него не было средств прокормить такое количество военнопленных. Но весьма вероятно, что он имел в виду произвести устрашающее действие на врага. Однако он ошибся. В крепости Сен-Жан д'Акра, резиденции паши, он наткнулся на такое стойкое сопротивление, какого ожидать не мог. Оказалось, что там были англичане, явившиеся на помощь туркам, и Наполеон должен был отступить. Возвращение назад по жгучим пескам пустыни было ужасно. Солдаты были совершенно истощены и брели как тени. Болезни опустошали их ряды не меньше, чем неприятельские пули. Но едва они дотащились до Каира, как снова пришлось выступить против врага, вдвое превышавшего их силы. Произошла беспримерная битва на мысе Абукира. Французы дрались с мужеством отчаяния, так как для них тут все было поставлено на карту. И они совершили чудеса. Шесть тысяч турок погибли, частью от пуль, частью же были оттеснены к морю и погибли в его волнах. Четыре тысячи положили оружие, и ни один из них не ушел.</p>
   <p>Пребывание Наполеона в Египте и Сирии продолжалось почти два года, с 1797 по 1799 год. О своем возвращении в Европу он уже подумывал осенью 1797 года, как только до него дошли известия о коалиционной войне. Когда же Франция начала терпеть неудачу за неудачей, то директория сама пожелала призвать Наполеона, для того чтобы он стал во главе республиканских армий. Но письмо директории не дошло до него. Когда же он узнал из английских газет о том, что творится во Франции, где директория потеряла всякое значение, и о положении Франции на театре войны, то решил, не дожидаясь разрешения из Парижа, прямо ехать туда. Египетскую колонию, о которой мечтал Наполеон, все равно нельзя было сохранить при отсутствии всякой поддержки со стороны Франции, теперь обессиленной и ожидающей нашествия врагов. Спасти Францию могли только новые победы, но на море они были уже невозможны после Абукира, и оставалось только сражаться на суше.</p>
   <p>Наполеона много раз обвиняли в том, что он покинул остатки своей армии в Египте, под начальством генерала Клебера (вскоре убитого одним туземцем-фанатиком), и бежал во Францию, исключительно преследуя свои личные интересы и надеясь на развалинах власти директории создать свою собственную власть. Несомненно, конечно, что он тогда уже мечтал о господстве во Франции, но судьба его была тесно связана с судьбой Франции, и, спасая свое дело, он спасал и Францию.</p>
   <p>Сорок восемь дней носился он по морю, прежде чем достиг, наконец, берегов Франции. Несколько раз он подвергался опасности попасть в руки англичан. С изумительной смелостью он проскользнул ночью, потушив огни, мимо английского крейсера, которому Нельсон, не подозревавший, впрочем, о дерзкоотважном поступке Наполеона, поручил сторожить морской проход между мысом Бон и Мальтой.</p>
   <p>Маленькая эскадра Наполеона, состоявшая из трех кораблей, наконец, благополучно достигла Аяччио, и Наполеон, опять увидел свою родину, которую он должен был покинуть шесть лет тому назад, как изгнанник, осыпаемый проклятиями своих соотечественников. Теперь же население Аяччио встречало его восторженно. В глазах пылких корсиканцев он был героем, прославившим своими победами корсиканское имя. В толпе, которая, не взирая на карантин, установленный из опасения чумной заразы (в египетских войсках чума производила большие опустошения), теснилась к кораблям, находилась одна крестьянка, которая, увидав Наполеона на палубе фрегата, закричала ему по-итальянски: «Сын мой! Сын мой!» — и Наполеон радостно закивал ей, крича: «Матушка! Матушка!» Оказалось, что это была его кормилица, пришедшая взглянуть на своего питомца. Он не забыл потом о ней, когда достиг вершины могущества, и осыпал щедрыми милостями ее и ее семью.</p>
   <p>В Аяччио Наполеон узнал о новых катастрофах, постигших Францию на театре войны. Наполеон поспешил распроститься со своей родиной и на этот раз уже навсегда. Ему суждено было только издали увидеть свои родные горы, в первый раз, когда его отправляли на остров Эльбу и во второй раз — во время своего последнего путешествия во Францию.</p>
   <p>По пути в Тулон Наполеон чуть не был настигнут английским крейсером, но обманул его ловким маневром. Девятого октября он высадился в бухте Фрежюс, откуда прямо направился в Париж, восторженно приветствуемый населением на всем пути. Народ видел в нем теперь своего единственного спасителя, и, веря в его непобедимость, только на него одного возлагал все свои надежды. В Париж Наполеон приехал 16-го октября и прямо отправился на свою квартиру, в улице Победы, где оставалась Жозефина. Но он не застал ее дома. Он знал уже из писем своих братьев, что она утешалась в его отсутствие и оправдывала свою легкомысленную репутацию. Жозефина, отправившаяся, как оказалось, ему навстречу, ошиблась, избрав другую дорогу и не встретила его. Но когда она вернулась, то нашла двери дома запертыми, и рассерженный Наполеон долго не хотел пускать ее. Однако прекрасная грешница все-таки сумела умилостивить его, и с той поры она уже больше не давала ему поводов к ревности. Впрочем, его быстрое возвышение поневоле заставляло Жозефину, не только не уклоняться с пути добродетели, но и смотреть снисходительно на все его уклонения. Она начала бояться за свое положение первой дамы во Франции и всячески старалась упрочить его, пока ей не пришлось уступить своего места императорской дочери.</p>
   <p>Момент, выбранный Наполеоном для своего появления во Франции, был очень удачен для него. Во Франции царило всеобщее недовольство директорией, которая, действительно, прибегала к насилиям, напоминавшим террор и доводившим страну до разорения и голода. То и дело вспыхивали мятежи, и Франции, по-видимому, предстояло выбирать между восстановлением Бурбонов, а следовательно и прежних порядков, или же восстановлением анархии. Около этого времени один француз писал, что Франция слишком утомлена и не может сама выбрать себе господина. Но если явится человек с готовым планом, то он будет иметь успех. Таким именно человеком был Наполеон, не допускавший, чтобы можно было действовать иначе, как только руководствуясь личными интересами. Давно уже миновало то время, когда он мечтал о бескорыстном служении идее. К революции он относился с большим презрением, видя в ней только игру тщеславия и не веря больше ни в какую идеологию. Поэтому-то он и мог искусно лавировать между партиями, одинаково презирая их все. Он был сначала с монтаньярами, потом от них отрекся. Накануне 13-го вандемьера он с презрением говорил о конвенте, а потом его же защищал, обстреливая картечью его врагов. К директории же он всегда относился с пренебрежением и во время итальянского похода сказал в одном откровенном разговоре: «Неужели вы думаете, что я одерживаю победы в Италии ради величия адвокатишек директории, всех этих Карно и Баррасов? Или, что я это делаю ради основания республики? Что за вздор! Республика в тридцать миллионов душ? С нашими-то нравами и пороками? Это просто химера, которою теперь одержимы французы, но она исчезнет, подобно многим другим. Им нужна слава, нужно удовлетворение собственного тщеславия, что же касается свободы, то в ней они ничего не смыслят!» К этому он еще прибавил следующие слова, достаточно ясно определяющие его направление мыслей: «Если я покину Италию, то лишь для того, чтобы играть во Франции ту роль, какую я здесь играю. Но время для этого еще не настало, груша еще не созрела… Я не могу больше повиноваться. Я попробовал власти и уже был бы не в состоянии отказаться от нее. Во всяком случае, мое решение принято. Если мне нельзя будет сделаться господином во Франции, то я ее покину!»… Он признавался, кроме того, что восток излечил его от прежних идей и от увлечения Руссо. Он видел страну, где государь ни во что не ставил жизнь своих подданных, и они сами ни во что не ставили собственную жизнь, и в этой стране, по его словам, каждый должен был бы вылечиться от своих филантропических идей!</p>
   <p>Однако, вернувшись во Францию, Наполеон не сразу обнаружил свои замыслы. Он действовал очень осмотрительно и сначала вел себя очень сдержанно, заняв свое прежнее место. Первый свой визит он сделал своим ученым коллегам в институте и скромно занял свое место, придя на заседание института, вместе с Монжом и Бертолле. Он даже сам прочел доклад о научных результатах своей египетской экспедиции, о памятниках древнего Египта и следах древнего Суэзского канала, а также изложил планы его восстановления. Само собой разумеется, что ученые члены института, польщенные его вниманием, тотчас же сделались его сторонниками.</p>
   <p>Наполеон ходил в штатском платье и только носил на поясе турецкую саблю. Он присматривался и прислушивался ко всему, но не сближался ни с одной из партий и вообще избегал всего, что могло бы дать повод говорить, что он желает оказывать влияние на правительство. Между тем он ловко прокладывал дорогу к своей цели. Единственным человеком, с которым он тогда сблизился, был Сиейс, бывший одним из директоров. Сиейс выработал план новой конституции, и Наполеон казался ему как раз подходящим человеком для того, чтобы подготовить и произвести государственный переворот. Наполеон соглашался с Сиейсом, что Франция нуждается в более сильном правительстве, и что власть должна быть сосредоточена в руках меньшего количества людей, поэтому пять директоров лучше заменить тремя консулами.</p>
   <p>Сиейс играл видную роль в истории революции, был членом комитета, вырабатывавшего конституцию 1791 г., и членом конвента и комитета общественного спасения. Уже тогда у него был свой собственный план конституции, но он не был принят, поэтому Сиейс враждебно относился к конституции III года и только и думал о том, как бы ввести во Франции новые учреждения. Его даже подозревали в том, что он не прочь был бы с иностранной помощью изменить внутреннее устройство Франции в желательном для него смысле. Когда Наполеон вернулся из Египта, и Франция единогласно указывала на него, как на единственного человека, который мог спасти государство при тогдашних трудных обстоятельствах, то Сиейс, конечно, постарался войти в соглашение с этим самым популярным в войсках и в народе генералом.</p>
   <p>Наполеон на первых порах думал только о том, чтобы стать одним из директоров, но конституция III года дозволяла выбирать в директора только людей не моложе 40 лет, поэтому планы Сиейса, конечно, были ему на руку. Впоследствии он сам говорил, что никогда не проявлял столько ловкости, как по возвращении из Египта. «Я видался с Сиейсом и обещал ему свою помощь в осуществлении его многосложной конституции. Я принимал якобинских вождей, принимал бурбонских агентов и никому не отказывал в своих советах, но всегда их давал в интересах собственных планов», — признавался потом Наполеон. «А когда я сделался главой государства, то во Франции не было партии, которая не связывала бы с моим успехом какой-либо надежды!»… Наполеон обещал свое содействие планам Сиейса, но потребовал только некоторых изменений, а именно: чтобы до окончательного введения новой конституции было назначено временное правительство, в состав которого и он должен был войти, вместе с Сиейсом и Роже-Дюко. Сиейсу это не очень нравилось, но противиться Наполеону он не посмел. Насколько Сиейс сам опасался Наполеона и прозревал его намерения, доказывают его собственные слова: «Я пойду с генералом Бонапартом, но я знаю, что меня ожидает. После успеха генерал оставит нас позади и вот что сделает с нами». — Сиейс оттолкнул своих собеседников назад и очутился один посреди комнаты, наглядно показав, как поступит с ним Наполеон.</p>
   <p>Тщательно обдумав план переворота, который должен был совершиться во имя свободы и республики, заговорщики привели его в исполнение 18-го брюмера (9-го ноября), распустив предварительно слух об опасном якобинском заговоре. Совет старшин, под влиянием Сиейса, на стороне которого было большинство, вотировал перенесение заседаний обеих палат в Сен-Клу, что было нужно заговорщикам для того, чтобы якобинцы совета не помешали всему делу, соединившись с населением предместий. Сиейс справедливо рассчитывал, что вне Парижа совет будет сговорчивее. В cодействии войска он не сомневался, так как армия боготворила Наполеона, которого уже тогда называли <emphasis>маленьким капралом.</emphasis> Наполеон, окруженный генералами и офицерами, ждал у себя дома назначения своего на высокий пост главнокомандующего. К нации же совет обратился с особым манифестом, в котором оправдывал эти меры необходимостью усмирения тех, «кто стремится к тираническому господству над национальным представительством», и необходимостью обеспечить внутренний мир страны. Когда же Наполеон явился в совет, чтоб принести присягу, то вместо этого он произнес краткую речь следующего содержания: «Ваша мудрость внушила вам этот декрет, а наши руки сумеют его исполнить. Мы желаем республики, основанной на истинной гражданской свободе, на национальном представительстве. Она у нас будет, я в этом клянусь, клянусь за себя и за своих товарищей по оружию».</p>
   <p>Конечно, речь Наполеона была покрыта аплодисментами. Вслед за тем он обратился с прокламацией к войску, в которой говорил: «Два года уже республика плохо управляется. Вы возложили свои надежды на то, что мое возвращение положит конец всем этим бедствиям и отпраздновали это возвращение с единодушием, налагающим на меня обязанности, которые я теперь и выполняю… Свобода, победа и мир возвратят французской республике то место, которое она занимала в Европе, и которого могли ее лишить разве только неспособность и измена!»</p>
   <p>В тот же день, согласно уговору, Сиейс и Роже-Дюко подали в отставку, и Наполеон написал Баррасу и потребовал от него, чтобы он тоже подал прошение об отставке. Это было нужно для того, чтобы совсем уничтожить существовавшую в то время исполнительную власть. С выходом же в отставку трех членов, директория фактически упразднялась. Баррас не стал сопротивляться и прислал сказать об этом Наполеону, а тот, в присутствии посторонних свидетелей, обратился к посланному с такими словами: «Что сделали вы из Франции, которую я вам оставил в таком блестящем положении? Я оставил вам мир, а по возвращении своем нашел войну. Я оставил вам победы, а теперь вижу поражения. Я оставил вам итальянские миллионы, а по возвращении нашел расхищенную казну и нищету! Что сделали вы с сотнями тысяч французов, мне хорошо известных, моих товарищей по славе? Их нет более в живых! Такой порядок вещей не может дольше продолжаться! <emphasis>В какие-нибудъ два-три года он привел бы нас к деспотизму.</emphasis> Но мы желаем республики, основанной на равенстве, на морали, на гражданской свободе, и на политической терпимости!»…</p>
   <p>Гойе и Мулен, два не вышедшие в отставку директора, пробовали было протестовать против заявлений Наполеона, но были потом задержаны в Люксембургском дворце по его приказанию. Сиейс предлагал Наполеону арестовать еще десятка два-три членов совета пятисот, но Наполеон отказался, не желая показать, что он их боится.</p>
   <p>На другой день оба совета собрались в Сен-Клу; совет старейшин в одной из зал дворца, совет пятисот в оранжерее. Оба совета были в большой тревоге. Якобинцы, не присутствовавшие на заседаниях накануне, так как не получили повесток, требовали теперь объяснений случившегося. Но уже многие из старейшин, давшие свое согласие на перемену директории, которой все были недовольны, начали понимать теперь, что дело не в этом, а в отмене конституции. Когда же им было дано знать об отставке трех директоров, то все пришли в сильное смятение. Якобинцы тогда потребовали, чтобы все депутаты поголовно снова присягнули на верность конституции III года. Слышались даже возгласы: «Долой диктаторов! Мы здесь свободны! Штыки нас не пугают!» Наполеон, находившийся в это время в одной из комнате дворца и опасаясь, что дело может принять неблагоприятный оборот, решил действовать энергично, воскликнув: «Этому должен быть положен конец!» С этими словами он неожиданно явился в зале совета, рассчитывая, что его появление произведет желаемое впечатление на старейшин. Но так как он сам был очень взволнован и раздражен и не приготовился к произнесению речи, то начал очень спутанно говорить об опасностях, которые угрожают республике, об отсутствии руководителей, прибавив, что еще только совет старейшин стоит на ногах и должен вступиться за республику. «Спасем свободу! Спасем равенство!» — воскликнул он. — «А конституцию?» — крикнул один из членов. Этого было достаточно, чтобы вызвать взрыв. «Вашу конституцию?» — вскричал Наполеон. — «Да вы сами нарушили ее! Вы нарушили ее 18-го фрюктидора, вы нарушили ее 22-го флореаля и 30-го прериаля! Никто более не уважает ее! На нее ссылаются все партии, и она всеми ими нарушается и презирается, поэтому она не может спасти Францию!» — Далее он снова заговорил о заговорах, об опасностях, грозящих республике, и о том, что некоторые лица пытались его привлечь на свою сторону и стать во главе партии, желавшей низвергнуть всех свободомыслящих людей. Когда от него потребовали имен, он назвал Барраса и Мулена, но ему не верили и шум не утихал. Его теснили со всех сторон. Он крикнул: «Помните, что я шествую, сопровождаемый богами счастья и богом войны!» и, наконец, выбрался в оранжерею, где заседал совет пятисот. Там он, по-видимому, заранее решил вызвать конфликта, так как явился туда в сопровождении четырех гренадер, кроме Лефебра, Мюрата и своего брата Люсьена. Представители народа увидели таким образом воочию, что им угрожало: диктатура и штыки. Конечно, этот вид привел их в страшное негодование. Раздались крики: «Долой диктатора! Долой тирана! Вне закона!» — и на Наполеона набросились с кулаками. Растерявшийся от этой неожиданности и взбешенный Наполеон, был почти без чувств вынесен на руках из залы своими гренадерами. Но на двор он пришел в себя и, вернув свое хладнокровие, стал во главе батальона гвардии законодательного корпуса.</p>
   <p>«Вне закона!» Это был лозунг революции, пущенный Робеспьером на вершине власти и приносящий смерть. Наполеон услышал его, но победитель, в котором нация видела своего спасителя, не мог испугаться этих слов. Якобинцы были бессильны. Они ничего не могли противопоставить Наполеону, кроме своих слов и конституции, представляющей ничего нестоящий клочок бумаги. Они не могли спасти от раздора государство; нация же только на Наполеона возлагала надежды. Но все же был такой момент, когда дело Наполеона могло быть проигранным, потому что среди гвардейцев заметно было колебание. Сиейс, Роже Дюко и Талейран уже были наготове спасаться бегством, в случае неудачи. Но Наполеон бежать не собирался. Он вскочил на лошадь и бросился к своим гренадерам, возбудил их своим рассказом о покушении на него, о подкупленных врагах и кинжалах, которыми ему грозили. К нему присоединился его брат Люсьен, который был председателем в совете пятисот, и покинув Совет, обратился с речью к солдатам, заклиная их спасти своего генерала от «убийц, подкупленных Англией».</p>
   <p>Солдаты, немедленно вошли в залу с барабанным боем, и депутаты, без малейшего сопротивления, тотчас же разбежались, протестуя и крича: некоторые повыскакивали из окон, опасаясь насилий, и пустились в темноте бежать через сад, смешавшись с публикой, наполнявшей трибуны.</p>
   <p>Государственный переворот был совершен, и оставалось только оформить его. Это уже не составило затруднений. Совет старейшин назначил, вместо директории, временное правительство из трех консулов — Сиейса, Роже-Дюко и Бонапарта, и избрал комиссию для выработки новой конституции. Вновь назначенные консулы принесли затем присягу в верности верховенству народа, республике, свободе, равенству и представительному правлению. Люсьен Бонапарт поздравил представителей народа с великим событием и произнес следующие слова: «Если свобода родилась в зале jeu de paume, в Версале, то упрочена она была в оранжерее, в Сен-Клу!» По-видимому, это думали и парижане, с облегчением вздохнувшие, когда факт совершился. Настоящее было так тяжело, что все готовы были радоваться перемене. И 18-го и 19-го брюмера все спокойно занимались своими делами, как-будто ничего важного не произошло. А между тем Франция именно в эти дни вступила на путь цезаризма. Но даже, когда лживость заявлений, которыми заговорщики хотели оправдать свои поступки, сделалась очевидной для всех, большинство все же отнеслось к этому равнодушно. Фигура Наполеона совершенно заслоняла других его товарищей и консулов, и в нем многие готовы были видеть спасителя от всех внутренних и внешних бед. То, как он достиг власти, представлялось им вопросом второстепенным, лишь бы он эту власть употребил на пользу и спасение Франции! Министр иностранных дел Талейран говорил тогда о Наполеоне: «Его удивительная уверенность в себе внушает его сторонникам столь же увивительное чувство обеспеченности». В этом, пожалуй, заключалась тайна его власти над современниками.</p>
   <p>Новое правительство, после переворота 18-го брюмера, конечно, прежде всего занялось выработкой новой конституции, и эта конституция 22-го фримера VIII года (13 декабря 1799 г.) управляла Францией в эпоху консульства и империи, лишь с некоторыми изменениями. Первая французская конституция (1791 г.) была монархической лишь по форме, а по содержанию она была республиканской. Новая же конституция была республиканской лишь по названию, а по существу была монархической, в силу той власти, которую она предоставляла первому консулу. Два другие консула, его товарищи, были лишь простыми ассистентами первого консула. Все органы администрации зависели от него одного, а законодательные собрания превратились в простые декорации, за которыми скрывалась почти неограниченная власть главы государства, т. е. первого консула. Не было также упомянуто в этой конституции о знаменитой декларации прав человека и гражданина, и в этом заключается ее коренное отличие от всех революционных конституций. Но тем не менее торжественно было объявлено, что конституция будет предложена французскому народу для ее принятия.</p>
   <p>Впрочем, никто не сомневался, что она будет принята. Действительно, плебисцит 18-го плювиоза VIII г. (7 февраля 1800 г.) утвердил ее. Из 3.012.569 граждан, подававших голоса, только 1562 человека высказались против!</p>
   <p>В одном отношении Наполеон быстро выполнил надежды, возлагаемые на него народом. Он вернул внешний и внутренний мир Франции и возвысил ее. Весной 1800 г. он лично руководил армией в Италии и одержал блестящие победы. Менее чем через год Люневильский мир положил начало господству Франции не только в Италии, но и в Германии, а еще год спустя был заключен мир и с Англией. Таким образом, Наполеон является уже в ореоле не только победителя, но и миротворца. Казалось, и все европейские нации готовы были признать его таким, и не даром великий Бетховен назвал свою третью симфонию «Бонапарт», и в ее героических звуках изобразил его деяния. Один молодой немецкий ученый, профессор берлинского университета Зольгер, описывает впечатление, какое произвел на него первый консул на одном военном параде. Наполеон был окружен генералами, мундиры которых сверкали золотом, но сам он был в простом синем мундире без всякого шитья, и шляпа его была украшена только национальной кокардой. Несмотря на свой небольшой рост, невзрачную фигуру и бледное, с желтизной, безжизненное лицо, он все же приковывал к себе внимание. Величие отражалось и на его маленькой фигурке, сидящей на лошади, и на его лице. Народ восторженно встречал его. Женщины поднимали детей, чтобы они могли на него посмотреть, и одна из них сказала при этом: «Видите вы? Это ваш король!..» Но ее соседи выругали ее за это…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>ГЛАВА V</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Конец революции. — Восстановление во Франции старого порядка. — Кодекс Наполеона. — Его мнение о причинах революции. — Понимание характера французской нации. — Раздражительность и грубость. — Превращение Франции в монархию. — Казнь герцога Энгиенского. — Плебисцит.</emphasis></strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Переворот 18-го брюмера имел большое значение не только для Франции, которую он лишил всякого подобия свободы, но и для остальной Европы. Во Франции он означал конец революции. Новая власть, установившаяся во Франции в лице первого консула, занялась внутренней организацией страны. Наполеон проявил в этом деле замечательные способности и умение выбирать сотрудников. С целью умиротворения страны и желая привлечь на свою сторону приверженцев старой Франции, он освободил священников, находившихся в ссылке, и закрыл списки эмигрантов. Двери новой Франции таким образом открывались для всех приверженцев старины, но под одним лишь условием: они должны были признать свершившийся факт. Зато к якобинцам Наполеон относился с величайшим недоверием и ожесточенно преследовал их, при помощи своего министра полиции Фуше, никогда бывшего ярым якобинцем. Особенно сильным репрессиям подверглись якобинцы после покушения на первого консула в декабре 1800 г. Однако адская машина, начиненная порохом и пулями, взорвалась, не причинив никакого вреда первому консулу, а на якобинцев посыпались кары, и многие из них поплатились ссылкой <emphasis>ради обеспечения общественного спокойствия,</emphasis> как сказал Фуше, хотя и было доказано, что в заговоре якобинцы не участвовали, и он был устроен одними роялистами.</p>
   <p>Таким же репрессиям подверглась и печать, к которой Наполеон относился с величайшим недоверием с самого начала. Он сразу закрыл 60 газет и оставил только 13, которые однако подчинил самому суровому режиму. Свободе политической печати наносится, таким образом, тяжелый удар. Впрочем, Наполеон вообще старался подавлять всякое проявление общественной свободы во Франции. Он не терпел оппозиции, и все должно было склоняться перед его властью. Впрочем, новые законодательные учреждения, члены которых были назначены или Наполеоном или преданным ему сенатом и притом получали большое жалованье, не делали никаких попыток к оппозиции. Они были раболепны, насколько только можно вообразить, и лишь один трибунат, обязанный критиковать законы, вздумал было серьезно взглянуть на свою роль. Наполеон пришел в сильнейшее раздражение. Он объявил, что <emphasis>он солдат, сын революции и не потерпит, чтобы его оскорбляли, как какого-нибудь короля!</emphasis> Когда ему указывали на необходимость оппозиции и ссылались при этом на Англию, то он сердился и возражал на это, что оппозиция только роняет власть в глазах народа, и что для хорошего правления нужно безусловное единство.</p>
   <p>Однако власть Наполеона родилась все-таки из революции, и потому, несмотря на свое властолюбие и деспотизм, приближавшие его к Людовику XIV, он должен был сохранить историческое положение, создавшееся во Франции путем замены старого католико-феодального общественного строя бессословным гражданством. Для громадного большинства французов сущность революции именно и заключалась, главным образом, в отмене сословий, привилегий, феодальных прав, а не в уничтожении произвольной власти. Гражданское равенство было для нации более ценным приобретением, нежели политическая свобода. Поэтому в глазах массы Наполеон, упрочивавший социальные приобретения революции посредством внутренней организации, обеспечивший гражданское равенство, свободу поземельной собственности и равенство перед законом, был спасителем революции и ее наследником, и это укрепляло его положение среди народа. Только в глазах тех людей, кому дороги были принципы 1789 г., дорога индивидуальная и общественная свобода, Наполеон был узурпатором и <emphasis>первым из контр-революционеров,</emphasis> как называла его г-жа Сталь. В сущности, Наполеон был продолжателем старой монархии и вводил в стране беспощадную бюрократическую централизацию, не допуская никаких самостоятельных общественных соединений.</p>
   <p>На церковь и религию он смотрел, как на силу, с которой государство должно находиться в союзе. Это и побудило его заключить конкордат с папой, определявший отношения церкви к государству и положение духовенства во Франции. «Общество, — говорит он, — не может существовать без неравенства имущества, а неравенство имущества не может существовать без религии. Голодный человек не мог бы терпеливо переносить того, что рядом с ним другой утопает в излишестве, если б не существовало власти, говорящей ему, что так угодно Богу». — С этой именно точки зрения Наполеон и смотрел на христианство, видя в нем <emphasis>тайну общественного порядка.</emphasis> В его представлении религия и государство должны быть тесно связаны между собой, иначе государством трудно будет управлять, поэтому-то он и превратил католическое духовенство во Франции в «священную жандармерию», и даже сам издал «органические статьи католического культа». А когда он сделался императором, то, по его приказанию, был составлен для школ новый катихизис, в котором власть императора возводилась почти на степень религиозного догмата. Он всегда был на стороне положительных, установленных вероисповеданий, видя в них нечто в роде «прививки оспы, удовлетворяющей стремление человека к чудесному и гарантирующей его от шарлатанов». Он говорил: «Попы лучше, чем Калиостро, Канты и все немецкие фантазеры!» Но сам Наполеон отнюдь не был религиозен. Он даже прямо заявлял: «Я — никто! Я был мусульманином в Египте, а здесь я буду католиком для блага народа. Я не верю в религии!» И это была правда, так как для него религия была только известным политическим средством, поэтому он мог подделываться под миросозерцание мусульман в Египте и под антикатолическое настроение республиканцев, говоря, что враги французской свободы — это: роялизм, феодализм и <emphasis>религия. </emphasis>А в первый год своего консульства, в речи, сказанной перед миланским духовенством, он уже говорил, что по его мнению, <emphasis>католическая религия одна только в состоянии доставить настоящее благополучие правильно устроенному обществу</emphasis> и утвердить основы хорошего правительства. Он высказался при этом и против философии XVIII века и против <emphasis>революции, преследовавшей католицизм,</emphasis> и заявил, что ни одно общество не может существовать без морали, а хорошая мораль невозможна без религии!</p>
   <p>В политическом и административном смысле Наполеон восстановлял Францию старого порядка, с характеризующей ее централизацией и отсутствием общественной свободы. Чрезвычайно важная и громадная работа была исполнена в эпоху его управления государственным советом по составлению свода гражданских законов, получившего название <emphasis>Кодекса Наполеона.</emphasis> Это чрезвычайно простой и краткий гражданский кодекс, обнимающий всю жизнь гражданина, и Наполеон мог с полным правом говорить, что этот памятник его деятельности никогда не изгладится из памяти и будет жить вечно, даже тогда, когда изгладится всякое воспоминание о его победах. Новая юстиция отчасти напоминала идеал революции, со своими присяжными, адвокатами, мировыми судами и несменяемостью судей. Однако эта, казалось, незыблемая твердыня правосудия не могла все-таки служить преградой цезаризму, и Наполеон обходил ее при помощи <emphasis>специалъных</emphasis> судов. Все же, социальные приобретения революции были обеспечены Наполеоном, но его политический режим был восстановлением абсолютизма. Масса любит только равенство, — справедливо рассуждал он, — свободы же добиваются только немногие. Он не верил, чтобы участие в революции тех или других лиц могло объясняться их стремлением к политической свободе. Причины революции он сводил к неравенству, к привилегиям. Он прекрасно видел, что среди республиканцев конца XVIII века было не мало людей, стремившихся только к власти, и охотно впоследствии делал таких людей министрами, сенаторами и т. п., превращая их в своих сторонников: «Французы, — говорил он, — ничего не умеют серьезно желать, кроме разве одного только равенства! Да, пожалуй, и от него каждый из них охотно откажется, если только может сделаться первым. Нужно каждому позволять надеяться на повышение. Нужно всегда держать в напряжении тщеславие французов. Суровость республиканского режима наскучила бы им до-смерти… Что произвело революцию? Тщеславие. Что положит ей конец? Опять-таки тщеславие. Свобода — один предлог!» В другой раз он заявил: «Свобода может быть потребностью лишь весьма малочисленного класса людей, от природы одаренного более высокими способностями, чем масса, но потому-то свободу и можно безнаказанно подавлять, тогда как равенство нравится именно массе»… Понятно, что, не веря в стремление нации к свободе, он и вел себя таким образом, как-будто нация и на самом деле не желала свободы. Когда это было нужно, он, конечно, произносил имя свободы, но не придавал ей ни малейшего значения. Он считал настоящим приобретением революции именно то гражданское равенство, которое могло существовать и под властью абсолютного правительства и которое было политическим идеалом громадного большинства французов. И в этом отношении Наполеон проявил гениальное понимание характера французской нации; он видел, что почти все, имевшие власть в своих руках в самые бурные периоды революции, так обращались со свободой, как будто она существовала только для них, будучи твердо уверены, что для доставления торжества своим идеям, они должны раздавить или уничтожать идеи других. Действительно, надо отдать справедливость Наполеону, он, по крайней мере, не прикрывал своего деспотизма именем свободы, как это делали его революционные предшественники. Идея народовластия представлялась ему в довольно оригинальной форме. Правительство, по его мнению, было истинным представителем нации. В первый год консульства, в заседании государственного совета, он говорил следующее: «Моя политика состоит в том, чтобы управлять так, как того хочет большинство нации. Превратившись в католика, я кончил вандейскую войну, сделавшись мусульманином, я утвердился в Египте, а ставши ультрамонтаном, я привлек на свою сторону духовенство в Италии. Если бы я управлял народом, состоящим главным образом из евреев, я бы восстановил храм Соломона. По той же причине я буду говорить о свободе в свободной части С. Доминго, но я утвержу рабство в Иль де-Франсе или в другой части С. Доминго, оставив за собой право смягчить и ограничить невольничество там, где я его удержу, и, наоборот, восстановить порядок и поддержать дисциплину там, где я его отменю. В этом, по-моему, и заключается принцип народного верховенства». То государство, которое создавал Наполеон, не должно было знать свободы, и неограниченная верховная власть народа целиком переносилась на того, кого он называл настоящим представителем народа, т. е. на правительство. Что он не ошибался в своем суждении о французах, доказывают плебисциты, которые миллионами голосов сначала сделали его консулом на десять лет, потом пожизненным консулом и, наконец, императором.</p>
   <p>Наполеону только что исполнилось тридцать лет, когда он сделался полновластным распорядителем судеб наций. Но его организаторский талант, его умственная сила и работоспособность поражали всех, даже тех, кто несочувственно относился к нему. Он умел довольно ловко, скрывать свое невежество и, обладая громадной памятью и наблюдательностью, легко ориентировался в каждом принципиальном вопросе, который обсуждался в его присутствии. Притом же он умел соединять таланты разного рода и заставлял совместно работать людей, совершенно расходившихся между собой по характеру и убеждениям, часто находившихся в открытой вражде и подвергавших друг друга изгнанию в разные периоды революции. И часто верностью своих суждений и замечаний Наполеон удивлял даже сведущих людей. Работая чуть ли не двадцать часов в сутки, он никогда не обнаруживал ни умственного утомления, ни физической усталости, ни малейшего признака ослабления… Его властная натура требовала безусловного подчинения его воле, и он всегда умел разыскать в каждом человеке ту слабую струну, на которую нужно было действовать, чтобы подчинить его себе. И он умел играть на этой струне, привлекая к себе и подчиняя человека. Само собой разумеется, что чем больше находил он таких людей, тем сильнее развивались его деспотизм и честолюбие. В конце концов, он оказался окруженным только раболепными исполнителями своей воли. Слушаться, не рассуждая, было требованием, которое он предъявлял всем и каждому, и, конечно, находились очень много людей, готовых удовлетворить это требование. И часто он требовал от своих слуг исполнения таких дел, которые противоречили чувству чести и совести. Не раз исполнители его велений говорили со вздохом, что не легко служить ему. Да Наполеон и сам понимал это, и говорил, что счастлив только тот, кто прячется от него в глуши провинции. Как-то однажды он спросил, что будут говорить после его смерти, и, конечно, получил в ответ, что все будут его оплакивать. «Ну, нет», — возразил он! «Скажут только: уф!» — И он сделал движение человека, отделавшегося от тяжелой ноши. О будущем он не задумывался, и когда ему сказали, что после его смерти невозможно будет управлять такой громадной империей, которую он создал своими завоеваниями, то он ответил: «Если мой преемник будет глуп, то тем хуже для него!» К человеческой жизни, к «пушечному мясу» солдат он относился с полным презрением и прямо говорил: «Я вырос на полях битвы. Такому человеку, как я, наплевать на жизнь миллиона людей!» И тем не менее армия боготворила своего «маленького капрала». Беспрерывные войны, конечно, сами собой выдвигали армию на первый план, но и Наполеон делал все, чтобы привязать к себе солдат, офицеров и генералов. Повышение офицеров происходило необыкновенно быстро, и вообще военная карьера была самой выгодной в материальном отношении. Офицеры получали, кроме большого жалованья, денежные награды и имения в завоеванных странах, а тщеславию их льстила возможность получить титул барона, князя или герцога. Наполеон учредил орден Почетного Легиона, который сделался целью стремлений великого множества французов. Когда же некоторые из республиканцев сказали ему, что в республиках такие игрушки не нужны, то он воскликнул: «Вы называете это игрушками? Так знайте же, что при помощи этих игрушек можно вести за собой людей!» В военной среде Наполеон чувствовал себя лучше, чем где бы то ни было, потому что там все было основано на безусловном повиновении, и все сгибалось перед одной высшей властью. Естественно, что он хотел провести эти принципы военного повиновения и казарменной дисциплины и в управлении государством. Впрочем, он, быть может, не без основания, боялся ослабить свою власть. Он высказывал мнение, что только старые династии могут безнаказанно заигрывать с народом. На него же еще очень многие смотрят, как на пришельца. Известному химику Шанталю, который был членом государственного совета и стоял к нему довольно близко, он сказал, между прочим: «Моя империя рушится, как только я перестану быть страшным… И внутри и вне я царствую в силу внушаемого мной страха. Если бы я оставил эту систему, то меня не замедлили бы низложить с престола. Вот каково мое положение и каковы мотивы моего поведения!»…</p>
   <p>Однако, несмотря на свою раздражительность, требовательность и грубость, Наполеон умел быть обворожительным и проявлять доброту и великодушие, когда находил это нужным. Привычка к неограниченной власти, раболепство и подчинение, окружавшие его, уничтожили в нем естественные проявления добрых чувств а его эгоизм и властолюбие, разрастаясь до невероятных размеров, постепенно заглушили все зародыши этих чувств в его душе, оставив только место глубокому презрению к людям.</p>
   <p>Уже в салонах директории, когда он обращался к мужчинам или женщинам, то всегда принимал тон превосходства. Одной француженке, славившейся своей красотой и своим умом, а также своими передовыми взглядами, он сказал: «Madame, я не люблю, когда женщины мешаются в политику!» И он сказал это так, что она прикусила язычок. Его неприятельница г-жа Сталь говорила, что когда она увидела его в первый раз, после договора Кампо-Формио, то сначала испытала чувство восхищения, а потом какой-то неопределенный страх. А между тем он тогда еще не имел никакой власти, и даже его положение считалось очень шатким, вследствие подозрительности директории. «Я скоро поняла потом, встречая его в Париже, — говорила m-me Сталь, — что его характер нельзя было определить словами, которыми мы обыкновенно пользуемся для определения людей. Его нельзя было назвать ни добрым, ни злым, ни кротким, ни жестоким. Такой человек, не знающий себе подобных, не мог ни возбуждать симпатий, ни сам ее чувствовать… Он был и больше и меньше человека… Я смутно чувствовала, что он не доступен никаким душевным эмоциям. Он смотрит на каждое человеческое существо, как на факт или вещь, а не как на себе подобное существо. Он не ощущает ни ненависти, ни любви. Для него существует только он один, все же остальные человеческие существа — только цифры… Его душа представлялась мне такой же холодной и острой, как лезвие шпаги, которая замораживает, нанося раны. Я чувствовала в нем глубокую иронию, от которой ничто не ускользало, ни великое, ни прекрасное, ни даже его собственная слава, потому что он презирал нацию, голоса которой хотел получить»… Все имело для него значение лишь с точки зрения непосредственной пользы, которую это могло принести его цели.</p>
   <p>Действие такой беззастенчивой силы, какой обладал Наполеон, быстро сказалось на обществе, которое стало неузнаваемым, и Шенье мог с полным правом воскликнуть: «Наши армии десять лет сражались, чтобы мы стали гражданами, а мы вдруг превратились в подданных!» Но в материальном отношении Франция начала процветать; промышленность быстро развивалась, и даже сельское хозяйство начало подниматься. Торговля увеличилась, потому что улучшились пути сообщения. Наполеон не жалел на это денег и с беспощадной энергией боролся с хищничеством. Он сам просматривал расходы министров каждую неделю и оглашал их отчеты. В сущности, как министры, так и все чиновники были его слепыми орудиями, и он даже в походной палатке просматривал все министерские бумаги, неусыпно следя за всем.</p>
   <p>Наполеон никому не говорил, чего он хотел на самом деле, но люди, его окружавшие, прекрасно понимали, что он хочет дальнейшего расширения своей власти. Неясно было для них лишь то, в чем должно было заключаться это расширение. Наполеон хотел, чтобы нация сама, в лице своих представителей, наградила его за дарование Франции внутреннего и внешнего мира, но, разумеется, мысль об этой награде зародилась в голове у него самого, и он только внушил ее другим. После заключения Амьенского мира генералу Бонапарту был дан «блестящий залог национальной благодарности». В июле 1802 года новый плебисцит даровал ему пожизненную власть. Три с половиной миллиона голосов высказались утвердительно против ничтожного количества полуторы тысяч голосов, высказавшихся отрицательно! Наполеон, следовательно, принял свою власть из рук народа и тотчас же заявил, что в связи с этой переменой должны быть введены в конституцию и другие необходимые изменения. Услужливый сенат, конечно, пошел навстречу его желанию, и первый консул получил право назначить себе преемника, заключать договоры с иностранными державами и миловать преступников.</p>
   <p>Франция быстро начала превращаться в монархию, и, чтобы получить корону, Наполеону оставалось только протянуть руку. Он поселился в Тюльерийском дворце, где его окружал блестящий двор. Многие из бывших эмигрантов появились при этом дворе и в значительной степени содействовали возвращению в обществе старых монархических традиций и нравов. В законодательном корпусе был поставлен бюст Наполеона, а в «день Наполеона» (15-го августа) везде в Париже засверкал его вензель. Литература, задавленная мощной рукой повелителя, не поднимала головы. Среди же послушных ему литераторов образовался кружок моралистов, покровительствуемый Жозефиной, который начал нападать на материалистов и вольнодумцев. Из этого кружка вышло и знаменитое произведение Шатобриана «Гений христианства», которое можно смело назвать Евангелием наступившей реакции.</p>
   <p>Немногие либералы и республиканцы, оставшиеся верными идеям свободы и равенства, не хотели все-таки признавать новую власть. Не хотели ее признавать и роялисты, и намерения их погубить Наполеона поддерживала Англия, помогая им деньгами и другими средствами. Возник новый роялистический заговор, во главе которого находился граф д'Артуа, живший в Англии, а наиболее близкое участие в нем приняли Дюмурье и Пишегрю, который был одним из членов совета пятисот, сосланных после 18-го фрюктидора в Кайенну, откуда он и бежал в Англию. Исполнителем был выбран старый вождь вандейцев, Жорж Кадудаль. Однако агенты Наполеона хорошо служили ему. Он был вовремя предупрежден. Заговорщики были арестованы и сознались во всем. Кадудаль и другие были расстреляны, а Пишегрю найден был в тюрьме повесившимся. Было ли то самоубийство или убийство, так и осталось невыясненным.</p>
   <p>Наполеон решил воспользоваться этим случаем, чтобы нанести удар принцам королевского дома, так как на допросов Кадудаль заявил, что в заговоре участвовали эти принцы. Это было на руку Наполеону. Подозрение пало на молодого герцога Энгиенского, который в то время находился в великом герцогстве Баденском и жил на пенсию, получаемую от английского правительства. Он был влюблен в свою кузину Шарлотту де Роганъ и, быть может, это и заставило его отважиться покинуть свое безопасное убежище и очутиться вблизи самых пушек Страсбурга. Но его подозревали в том, что он находился в тесных сношениях с английскими агентами, с эмигрантами и с Дюмурье. Во всяком случае, Наполеон решил на нем показать пример. Он был схвачен французскими драгунами на чужой территории 15 марта 1804 года, привезен в Париж и приведен в военный суд. На суде он решительно отрицал всякую прикосновенность к заговору на жизнь первого консула. Никаких доказательств его виновности не было, тем не менее судьи, повинуясь воле своего повелителя, приговорили его к смерти. В ту же ночь, во рву Венсенского замка, молодой принц был расстрелян. Эта казнь невинного принца возмутила всю Европу, — и как это ни странно, но именно эта пролитая кровь легла неизгладимым пятном на памяти Наполеона в глазах потомства, прощавшего ему потоки крови, пролитые им на полях битв.</p>
   <p>Через два месяца после этого убийства Наполеон уже был императором. Инициатива поднесения первому консулу императорского титула вышла опять-таки из услужливого сената, имевшего в виду также обеспечить этим свое собственное существование посредством введения наследственной империи. Последний заговор на жизнь первого консула послужил для этого предлогом. Нации, радовавшейся неудаче заговора, было поставлено на вид, что он грозил опасностью всему государственному строю. Необходимо сделать дело Наполеона таким же бессмертным, как его слава, так как только наследственность высшей магистратуры может обезопасить французский народ от заговоров и от смут. Сначала, впрочем, слово «империя» не произносилось, но зато не было недостатка в ссылках на революцию, свободу и равенство, которые должна была обеспечить наследственность верховной власти. В законодательных учреждениях был поднят вопрос о поднесении Наполеону императорского титула. Этот титул, напоминавший о легионах цезаря, был наиболее подходящим для него. И вот, в особом комитете была составлена конституция (шестая с начала революции), получившая название органического сенатус-консульта XII года и доверившая республику императору. Предложение о наследственности императорского достоинства было подвергнуто затем плебесциту, и <emphasis>тремя с половиною миллионов</emphasis> голосов Наполеон был признан императором французов. Только 2,5 тысячи высказались против.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>ГЛАВА VI</p>
   </title>
   <p><emphasis><strong>Наполеон-Император. — Военный деспотизм. — Развод. — Поиски невесты и брак. — Эпоха беспрерывных войн. — Континентальная система. — Начало конца. — Падение Наполеона. — Остров Эльба. — Сто дней. — Последний акт трагедии. — Ссылка и смерть.</strong></emphasis></p>
   <empty-line/>
   <p>Мечта Наполеона осуществилась, и менее чем в пять лет бывший республиканский генерал превратился из «гражданина Бонапарта» в «императора Франции». Тотчас же был организован императорский двор, а 2-го декабря 1804 г. сам папа Пий VII приехал в Париж, чтобы помазать народного избранника на царство в соборе Парижской Богоматери. Церемония коронации была разучена заранее на деревянных куколках, которые изображали всех участников торжества. Пий VII, конечно, желал сам возложить корону на голову Наполеона, но во время самого обряда Наполеон выхватил корону из рук растерявшегося папы и сам возложил ее себе на голову. Вообще Наполеон не церемонился с папой, и когда, после занятия французскими властями папской области, папа отлучил его от церкви, то в наказание папа был удален из Рима и сначала содержался пленником в Савойе, а затем Наполеон перевел его в Фонтенебло. Кардиналы были почти все переселены в Париж, и Рим сделался лишь вторым городом Империи. Впоследствии Наполеон дал своему сыну (от второго брака) титул короля римского.</p>
   <p>Старый дух возрождался во Франции в новой форме. После принятия императорского титула Наполеон перестал уже стесняться формальными предписаниями конституции. Он находил, что «хорошо править можно только в ботфортах и со шпорами», поэтому его абсолютизм носил характер военного деспотизма. Этот деспотизм охватывал все стороны общественной жизни Франции. Гарантии личной свободы исчезли перед полицейским произволом, а аресты и административные ссылки сделались таким частым явлением, что уже не обращали на себя особенного внимания. Был восстановлен прежний «Черный кабинет», занимавшийся вскрытием частных писем. Были восстановлены и государственные тюрьмы, заменившие прежнюю Бастилию, а шпионство и доносы расцвели пышным цветком. Разумеется, Наполеон не оставил без внимания и народное просвещение, которое подчинил своей власти. «Моя главная цель в том, чтобы иметь средства направлять моральные и политические взгляды наций» — сказал Наполеон, и в этом смысле стремился организовать педагогическую корпорацию. И хотя Наполеон был сам некогда членом института Франции, тем не менее он уничтожил в этом ученом учреждении отделение моральных и политических наук, под тем предлогом, что все это — одна идеология! Он относился подозрительно и к литературе, и к театру, и только покровительствовал архитектуре, живописи и музыке, а из наук — преимущественно естествознанию. Искусства и науки не должны были касаться современности и политики, а напротив, должны были отвлекать умы от занятий этими опасными предметами. Но особенно тяжело отзывался его режим на положении печати, которая была подчинена усмотрению властей. Закон же о печати, изданный Наполеоном, в сущности восстанавливал цензуру. Звание журналиста было приравнено к исполнению общественной должности, а владельцы типографий и книжных магазинов обязаны были запастись особыми патентами и принести присягу в верности. Министр полиции требовал на просмотр отдельные статьи, предназначенные для печати, и присылал для помещения в газеты свои заметки; он же назначал редакторов. Вообще Наполеон смотрел на периодическую прессу, как на орудие своей власти, и прямо предписывал министру полиции сочинять статьи, которые могли бы помещаться в газетах в виде, например, корреспонденций из-за границы. Если же редакторы газет не хотели помещать ложных известий, то им грозила за это серьезная ответственность.</p>
   <p>Двор Наполеона своей пышностью и этикетом напоминал прежние монархии. Его мать и сестры также имели свои дворы с пышным придворным штатом, и все его родственники и приближенные получили громкие титулы. Сама Жозефина не называла своего мужа иначе, как «ваше величество», а братья Наполеона не смели садиться в его присутствии. На балах же господствовал этикет времен Людовика XIV.</p>
   <p>Наполеон достиг уже вершины своего могущества, когда, наконец, решился на развод с Жозефиной. К этому побуждало его то обстоятельство, что она была бесплодна. Кроме того, он желал породниться с европейскими монархами. Когда он женился на Жозефине, то был страстно в нее влюблен, она же относилась к нему боле, чем равнодушно, и во время его пребывания в Египте вела себя очень предосудительно. Потом она сделалась покорной и преданной супругой, живя под вечным страхом развода. Впрочем, Наполеон всегда был внимателен и нежен с нею. По-видимому, и ему было нелегко решиться на развод, и Жозефина рассказывала, что он обливался слезами, прощаясь с нею. Она уступила его настояниям и в конце концов дала свое согласие. Он же постарался насколько возможно облегчить ее судьбу, оставил ей титул императрицы, ее двор и достаточные средства для удовлетворения прихотей и любви к нарядам. Но она прожила только четыре года после этого и умерла в Мальмезоне, который был ее резиденцией.</p>
   <p>Однако Наполеону было не так легко найти для себя невесту. Он не хотел брать ее из вассального дома, а желал породниться с которою-нибудь из державных династий Европы. Сначала он подумывал о русской принцессе, одной из сестер русского императора, великой княжне Екатерине Павловне. Это было вскоре после Тильзитского мира, установившего дружбу между Францией и Россией. Император Александр I подал надежду Наполеону, но в то же время говорил о затруднениях, выдвигаемых императрицей матерью. Великая княжна была сосватана за принца Ольденбургского, и тогда предметом переговоров явилась ее сестра Анна, которой было только четырнадцать лет. Но переговоры затягивались, выдвигались все новые затруднения, пока, наконец, Наполеон, которому надоело все это, не объявил, что он отказывается. Другие переговоры, которые начаты были с австрийским домом, увенчались успехом, и Наполеон получил руку дочери австрийского императора, восемнадцатилетней Марии Луизы. Бракосочетание было совершено 1 апреля 1810 г. с невероятной пышностью, и пять королев несли шлейф французской императрицы. Через год у Наполеона родился сын, получивший титул Римского короля. Мечта Наполеона иметь наследника исполнилась.</p>
   <p>Эпоха его управления государством была временем почти беспрерывных войн, и отдельные государства Европы становились то на его сторону, то действовали против него. Впрочемъ, война была его стихией, а его победы делали его повелителем европейского материка. В его воображении уже носилась идея «всемирной монархии под главенством Франции». Наполеону, действительно, удалось переделать политическую карту Европы и поочередно победить все главные государства. Одна только Англия, господствовавшая на море, не была им побеждена и не желала вступать с ним ни в какие сделки. Хотя Наполеон и заключил мир с Англией в начале своего правления, но этот мир не мог быть продолжительным. Английское правительство не оставляло без отпора самовольные поступки Наполеона, его захваты и правонарушения. Наполеона особенно раздражала существовавшая в Англии свобода печати, которая давала возможность роялистам и республиканцам печатать там свои сочинения, направленный лично против него и против установленного им во Франции порядка вещей. Отчасти поэтому Наполеон так и стремился победить Англию. Это желание и заставило его придумать <emphasis>Континентальную систему,</emphasis> посредством которой английские товары исключались из европейских рынков. Он думал нанести вред материальным интересам Англии, но экономическое состояние и самой Франции сильно пострадало от этого.</p>
   <p>Новый военный период, начавшийся во Франции с 1803 г., окончился только с падением Наполеона. Вначале одна обеда шла за другой, все более утверждая в Европе господство Франции. Победа под Аустерлицем, где произошла знаменитая битва «трех императоров» (русского, австрийского и французского), Пресбургский мир, знаменитый Тильзитский мир, сопровождавшийся свиданием русского и французского императоров на плоту посреди реки Немана и отдавший в распоряжение Наполеона всю западную Европу, страшно высоко подняли его значение. Пруссия была побеждена под Йеной и Ауэрштедтом, и остатки ее армии бежали. Даже королевская чета бежала к русским в Мемель, а главнокомандующие, Блюхер и Шарнгорст, попали в плен. «Наполеон дунул на Пруссию — и она перестала существовать»! — сказал Гейне. Действительно, Пруссии пришлось выплатить ужасающую контрибуцию. Наполеон начал взимать с ее жителей немилосердные налоги.</p>
   <p>После Тильзитского мира Наполеон поднялся на небывалую высоту. Его окружала теперь свита венценосцев, так как своих братьев он сделал королями, а сестру королевой. Кругом все ему подчинялось, и он стал подготовлять свой крестовый поход на Англию. Завершением Тильзита было Эрфуртское свидание с Александром I в сентябре 1808 года, которое могло удовлетворить даже гигантское честолюбие Наполеона. Сидя в театре он любовался на партер из королей. Ему все льстили, а мелкие государи чуть не прислуживали ему за столом. Он же со всеми держал себя надменно, и только такое светило немецкой литературы, как Гёте, удостоился его любезного внимания. Впрочем, и Гёте воспевал его. Но звезда Наполеона, достигнув зенита, стала склоняться к закату. Опьянение собственным величием, властью и славой, заставляло его забывать о чувствах других народов, судьбами которых он распоряжался по своему произволу, пренебрегая их правами и интересами. Везде, где утверждалась его власть, он вводил деспотический режим и кроме того приносил материальное разорение своими войнами, контрибуциями, конскрипциями и континентальной системой. В ненависти к нему объединялись все классы. Нарождалась против него новая сила — национализм, и прежде всего ему пришлось столкнуться с ней в Испании. Восстание испанцев послужило сигналом к освобождению остальных народов от цезаризма.</p>
   <p>Пока с Наполеоном боролись только отсталые правительства, посылавшие против него такое же отсталое войско, он всегда выходил победителем. Его даже приветствовали, как носителя прогрессивных идей. Но теперь начиналась борьба с ним народов, вступавшихся за свои попранные права. И она-то сгубила его.</p>
   <p>Недовольство началось и в самой Франции, истощенной войнами, ростом налогов и последствиями континентальной системы. Народы мечтали о покое и о том, чтобы положить конец непомерному властолюбию Наполеона. Континентальная система довела и Россию до торгового кризиса, и вот 1811 год начался тем, что Россия сразу нарушила ее, не только облегчив ввоз английских товаров, но и затруднив ввоз произведений Франции. С этой минуты Наполеон начал готовиться к войне с Россией.</p>
   <p>Русский поход 1812 г. явился, по меткому выражению Талейрана, «началом конца». Но этот конец давно можно было предвидеть. Неудача Наполеона в России отразилась в европейских государствах, воспользовавшихся этим, чтобы свергнуть столь тягостное для них владычество французского императора. Возникла новая европейская коалиция, и трехдневная <emphasis>битва народов</emphasis> под Лейпцигом нанесла решительный удар могуществу Наполеона. В начале 1814 г. союзные войска перешли французскую границу, а через три месяца они были уже в Париже.</p>
   <p>Положение Наполеона в самой Франции уже сильно пошатнулось к тому времени, и он сам это понимал, поэтому он так и боялся вернуться в свою столицу побежденным, зная, что это подорвет его престиж. Деспотизм и постоянные войны тяжело отражались на нации, и, главное, все чувствовали, что установленный им порядок держится только им одним. Вначале к Наполеону примкнули люди, действительно видевшие в нем спасителя Франции от угрожавшей ей анархии и разгрома извне. Но потом его тираническая власть оттолкнула их, и около него сгруппировались исключительно только те, которые преследовали личные цели, добивались власти, почета и богатства. Служение императору могло все это доставить им, и, пока им было выгодно, они служили. Но разумеется, такие люди легко могли изменить ему, как только счастие повернулось к нему спиной, и в этом Наполеону скоро пришлось убедиться. Да и нация, возлагавшая столько надежд на Наполеона, чувствовала себя утомленной и разочарованной. Особенно раздражали ее постоянные наборы, лишавшие бесчисленные семьи работников во цвете лет, и постоянные войны, разорявшие страну. Конечно, все это подготовляло оппозицию, которая, в конце концов должна была привести к катастрофе. Победы Наполеона, конечно, льстили тщеславию французов, но очень многие уже начали высказывать сомнение в том, что политика императора соответствует интересам Франции. Число уклоняющихся от военной службы с каждым годом возрастало, несмотря на строгие меры, и в 1811 г. оно достигло огромной цифры 80-ти тысяч человек.</p>
   <p>Во время русского похода в Париже распространился ложный слух о смерти Наполеона, и этим слухом не замедлил воспользоваться республиканский генерал Мале, с целью государственного переворота и низвержения империи. Ему удалась даже увлечь за собой часть гарнизона, но его схватили и вместе с его сообщниками предали военному суду, который и приговорил его к смертной казни. Наполеон вышел из себя, когда узнал об этом. Его поразило главным образом то, что публика отнеслась равнодушно к этой дерзостной затее, и заговорщикам легко поверили гражданские и военные власти. «Разве все дело только в одном человеке, а присяга и учреждения ничего не значат?» — воскликнул он. Но в созданной им Франции, действительно, все дело было только в нем одном. В первый раз, открывая сессию законодательного корпуса в 1813 г. после русского похода, Наполеон тревожился мыслью, как сойдет она? Сенат все еще льстил ему, но в ответном адресе законодательного корпуса замечалась уже резкая критика его политики. Узнав об этом, Наполеон потребовал из типографии первый корректурный оттиск адреса и, познакомившись с его содержанием, запретил его печатать и распустил законодательный корпус, к которому он обратился во время прощальной аудиенции с очень резкой речью. Эта мера очень оскорбила депутатов, оппозиционное настроение усилилось, а между тем союзники уже вступали на территорию Франции, и их вторжение не вызывало того подъема духа, который характеризовал настроение нации в прежние времена. Вот почему союзники могли не бояться народной войны.</p>
   <p>Однако союзные государи вначале еще пытались склонить Наполеона к заключению мира. Но он противился и объявил австрийскому уполномоченному князю Меттерниху, что не может вернуться побежденным в свою столицу. Во Франции, при дворе и в обществе, все были проникнуты убеждением, что необходимо заключить мир. К коалиции присоединялись все новые и новые члены, а Франция была истощена борьбой и страстно желала конца беспрерывной войны. Наполеон же ни за что не хотел согласиться на мир на предлагаемых условиях: он боялся за свой престиж в самой Франции. В виду его упорства, решено было низложить его, и, только боясь народной войны во Франции, союзники продолжали переговоры о мире. Когда же союзники взяли приступом высоты Монмартра и торжественно вступили в беззащитную столицу Франции, то участь Наполеона была решена. Он сам находился в это время в Фонтенебло, а его жена Мария Луиза и его брат Иосиф, которому он поручил столицу, учредив регентство с императрицей во главе, поспешили бежать из Парижа, как только неприятель начал приближаться. Услужливый и льстивый сенат, собранный Талейраном, тотчас же отвернулся от Наполеона и 1 апреля 1814 г. объявил его низложенным. Его приближенные, люди всем ему, обязанные, один за другим покидали его: Мармон, его товарищ юных лет, первый изменил ему и даже перешел на сторону врагов. Узнав о его измене и о низости сената, Наполеон воскликнул: «Меня часто упрекали в презрении к людям. Теперь должны признать, что я был прав!» Четыре маршала — Ней, Лефевр, Макдональд и Удино — бывшие всегда наиболее близкими ему, потребовали от него, чтобы он подписал полное безусловное отреченье, как того хотели союзники. Он еще противился, зная, что в войске найдутся генералы и солдаты, готовые биться за него до последней капли крови, но маршалы настаивали и, покинутый своими приближенными, он уступил. Твердой рукой он написал: «В виду заявления держав, что император Наполеон служит единственным препятствием к восстановлению мира в Европе, император Наполеон заявляет, что отказывается за себя и за своих наследников от престолов Франции и Италии, ибо нет такой личной жертвы, которую он не был бы готов принести ради блага Франции!»</p>
   <p>Ночью с ним сделался сильнейший припадок, и поэтому распространился слух, что он отравился. Однако этот слух ничем не подтверждается. Утром он был здоров и перед отъездом на остров Эльбу, который отдан был ему во владение, с сохранением императорского титула и денежной пенсией в два миллиона франков в год, — Наполеон сказал: «Меня станут осуждать за то, что я пережил свое падение. Это несправедливо. Я не вижу ничего великого в том, чтобы покончить с собой, как проигравшийся игрок. Надо иметь гораздо больше мужества, чтобы пережить незаслуженное несчастие!»</p>
   <p>Быстро опустело все вокруг павшего величия. Его генералы, приближенные, слуги и даже его врач Корвизар, с которым он так часто шутил во время утренних визитов, покинули его! Он простился со своими гренадерами, поцеловал знамя и уехал в изгнание. Уже на другой день после этого Париж наводнился брошюрами, листками и карикатурами, направленными против Наполеона. В южных департаментах толпа встретила Наполеона враждебными криками, и он даже должен был переодеться и скрываться, чтобы избежать наемных убийц. В Оргоне народ даже приволок виселицу и бросился к карете, в которой его везли, и только русский уполномоченный граф Шувалов, сопровождавший его в ссылку, защитил его от насилия толпы.</p>
   <p>4-го мая, на другой день после того, как Людовик XVIII торжественно въехал в Париж, Наполеон, еще так недавно повелевавший Европой, высадился на берег в своем новом, маленьком царстве.</p>
   <p>«Я рожден и создан для работы, я не знаю в работе пределов и работаю всегда!» сказал однажды про себя Наполеон на вершине своего могущества. И в этой фразе не было хвастовства. Но его новое крошечное царство не давало простора его энергии, и весь остров он мог объехать кругом в два дня. Однако все же он немедленно принялся за работу и занялся устройством своего нового владения, быстро изучив его во всех деталях. Его мать Летиция приехала к нему, чтобы разделить с ним несчастье, как прежде разделяла счастие. Навестила его и сестра Полина и красавица графиня Валевская, с которой у него была мимолетная связь во время русско-прусского похода. Варшавская знать подослала к нему эту красавицу, которая должна была поймать в свои сети Наполеона и склонить его в пользу Польши. Но Валевская полюбила его, и их короткая связь ознаменовалась рождением сына. Однако Наполеон забыл о ней, и когда женился на Марии Луизе, то сделался вполне добродетельным супругом. К ней и к своему маленькому сыну, которого он нежно любил, устремлялись теперь все его мечты. Но Мария Луиза, выданная замуж по воле отца, вовсе не стремилась к своему опальному супругу, и в объятиях графа Нейпперга, камергера, приставленного к ней, она скоро забыла об изгнаннике и о блеске своего прежнего положения. Это был один из самых тяжелых ударов, постигших Наполеона.</p>
   <p>Между тем в Париже началось брожение Бурбоны и возвратившиеся с ними все их приверженцы ничему не научились и ничего не забыли в изгнании. Быстро шло восстановление дореволюционных порядков и, главное, уничтожение всех мер Наполеона против феодализма. Вообще, правительство Людовика XVIII точно нарочно делало все, чтобы восстановить против себя народные массы и армию. Беспрестанно вспыхивали бунты и распространялись слухи о возвращении Наполеона. Распространялись о нем целые легенды и появилось множество изображений Наполеона, медалей, статуэток, и на улицах часто оказывались плакаты с надписями: «Радуйтесь друзья великого Наполеона! Он опять будет с нами! Роялисты трепещут! Да здравствует император! Он был и он будет! Проснитесь, французы — Наполеон пробуждается!»… и т. д. и т. д. Словом, происходило как раз обратное тому, что было тотчас после падения Наполеона. Возрождался культ Наполеона, еще раз показавший, насколько прав был Наполеон, говоря, что французы дорожат, главным образом, социальными приобретениями революции. Как только возникла опасность, что будет восстановлено старое общественное неравенство, то нация тотчас же повернулась к Наполеону и готова была идти за ним. Буржуазия тоже испугалась, что роялисты отменят конституционную хартию 1814 г., обещавшую политическую свободу. Маршалы и генералы, отпавшие от Наполеона и перешедшие на службу к новым господам, постоянно подвергались оскорблениям со стороны прежней роялистской знати, что, конечно, чрезвычайно их раздражало. Начинали возникать заговоры, в которых принимали участие люди самых разнообразных убеждений, но сходившиеся в одном, что надо устранить Бурбонов, а там уж видно будет!</p>
   <p>Наполеон жил на своем острове под бдительным надзором держав, но, несмотря на это, он знал, что творится во Франции, знал также, что державы, для которых все же он был страшен, поговаривали на венском конгрессе о том, чтобы сослать его куда-нибудь подальше от Европы. Он изнемогал на своем ocтрове от безделья и от тоски, напрасно поджидая жену и сына. К тому же и французское правительство не высылало ему денег, которые обязалось выплачивать ему по договору в Фонтенебло. Он знал также о раздорах, которые происходили на конгрессе из-за дележа добычи, и тогда же решил вернуться во Францию. Все было подготовлено в величайшей тайне. Он вошел в сношение с итальянцами, которые стонали под австрийским игом, и, наконец, 26 февраля 1815 года его маленькая флотилия вышла ночью из гавани острова. Она не успела отплыть далеко, когда показался крейсер, который должен был следить за островом, но он пришел слишком поздно. 1-го марта Наполеон уже высадился на французский берег. Перед своим отплытием с острова, он уже приготовил три прокламации в напыщенном стиле времен революции. Он обращался к армии, говорил, что солдаты не были побеждены врагом, а поражение Франции было следствием измены. Армии будет возвращена ее слава. Свое отречение он объяснял самопожертвованием ради блага родины. Он говорил: «Пусть государь, царствующий над вами и посаженный на мой престол силой иноземных армий, опустошивших нашу территорию, ссылается на принципы феодального права, но он может обеспечить права и честь лишь незначительной кучки, лиц, врагов народа, которых народ осуждал, во всех своих национальных собраниях… Французы! Я услышал в своем изгнании ваши жалобы и желания. Вы требовали возвращения правительства, выбранного вами и потому единственно законного»… В заключение Наполеон обещал сохранить народу свободу и равенство, приобретенные такой дорогой ценой.</p>
   <p>Наполеон несколько опасался южных провинций, помня, как враждебно встретили его там, когда он отправлялся в изгнание. Поэтому он отправился в обход, через горы, еще покрытые снегом. Но уже по пути к нему начали присоединяться солдаты и народ, и его отряд все увеличивался. В Дофине толпа восторженно встретила его, и его путешествие в Париж превратилось уже в торжественное шествие. В Гренобле он наткнулся на королевский батальон, посланный, чтобы захватить его. Он вышел к солдатам один, безоружный, в своем знаменитом сером сюртуке, и, раскрыв грудь, крикнул гренадерам: «Кто из вас хочет застрелить своего императора?» С криком: «Да здравствует император!» солдаты побросали свои белые кокарды и, вместе с офицерами, с триумфом проводили его в Гренобль. По дороге к ним присоединялись тысячи крестьян, и дальше уже массы народа сопровождали его от одной деревни к другой. Это было беспримерное шествие и остановить его было невозможно. Войска, которые посылались ему навстречу, переходили на его сторону и только увеличивали число его приверженцев. Маршал Ней, покинувший его раньше и даже похвалявшийся, что он привезет его в Париж в клетке, теперь перешел на его сторону со всем своим отрядом.</p>
   <p>Свершилось неслыханное в истории событие — и словно сбылось пророчество одной из его прокламаций, что «его орел пролетит от колокольни к колокольне, до самых башен собора Парижской Богоматери!»</p>
   <p>Роялисты растерялись и началось повальное бегство из Парижа. Бежал и король Людовик XVIII с такой поспешностью, что даже забыл в своем письменном столе секретные донесения Талейрана из Вены. А вечером, 20-го марта, Наполеон уже занял свои прежние покои в Тюльерийском дворце.</p>
   <p>Франция снова переживала период сильнейшего возбуждения. В сущности, восстановление империи было совершено самим народом, хотя и с помощью армии. Крестьяне и рабочие переходили на сторону Наполеона даже раньше солдат, потому что видели в его возвращении гарантию, что главные приобретения революции будут сохранены. Как-будто снова начиналась революция, возникали союзы и клубы «для защиты свободы», «для защиты прав человека», «для борьбы с инквизицией монахов и тиранией дворян» и т. д., и т. д. На улицах Парижа опять стали раздаваться звуки революционных песен и показались красные фригийские шапки. Газеты и брошюры заговорили революционным языком и даже появилась проповедь террора ради спасения отечества. У многих действительно возникали опасения, что возобновятся революционные ужасы, и Наполеон мог с полным правом сказать тогда: «Мне стоит только сделать знак или даже просто только посмотреть сквозь пальцы, — и дворяне будут перебиты во всех провинциях. Но я не хочу быть королем Жакерии!»…</p>
   <p>Наполеон, конечно, желал бы вернуть прежнюю полноту власти, но ему со всех сторон давали совет отказаться от абсолютизма. Впрочем, он и сам видел, что надо дать Франции более либеральную конституцию. Он уже отменил цензуру, чем широко воспользовалась печать, а для выработки проекта конституции он образовал особую комиссию, в числе членов которой попал и Бенжамен Констан, несмотря на то, что он написал памфлет, направленный против <emphasis>тирана,</emphasis> как только узнал о бегстве Наполеона с Эльбы.</p>
   <p>Так началась знаменитая империя <emphasis>Ста дней, </emphasis>представлявшая, в сущности, отчаянную борьбу человека с превратностями судьбы. Наполеон по-прежнему обнаруживал громадную энергию и опять работал по 16–18 часов в сутки. Новая конституция, так называемый дополнительный акт, была объявлена в апреле, a 1-го мая издан был декрет о выборах представителей. Затем произошло 1-го июня на Марсовом поле собрание делегатов избирательных коллегий, известное под именем <emphasis>Майского поля.</emphasis> Все были торжественно настроены и ожидали чего-то необыкновенного, но все дело ограничилось пышными бессодержательными фразами, сказанными Наполеоном, и все почувствовали себя разочарованными. С самого начала обнаружилась натянутость отношений. Заявлениям Наполеона мало доверяли и сомневались в его искренности, и поэтому, в своем ответном адресе на тронную речь, палаты преподали ему наставления, которые его очень обидели. Впрочем, и Наполеон чувствовал себя не на своем месте в роли конституционного монарха. Но силы его были уже не те. Он начал обнаруживать нерешительность, то падал духом, то раздражался, а иногда делался задумчив и кроток, и плакал, глядя на портрет своего сына. Близкие люди говорили, что просто не узнают его!</p>
   <p>Возбуждение, охватившее народ при возвращении Наполеона, стало падать. В палату депутатов были избраны в большинстве либералы и республиканцы. Из провинций Наполеону доносили, что всеми снова овладевает уныние. Все боялись новой войны, а между тем она была неизбежна. Известие о возвращении Наполеона разразилось, как гром, на Венском конгрессе, где съехавшиеся на конгресс монархи и дипломаты развлекались и ссорились из-за дележа Наполеоновского наследия. Дело могло дойти до полного разрыва и даже до войны. Но появление Наполеона, произведшее впечатление разорвавшейся бомбы, примирило всех, и вновь образовалась коалиция, чтобы в последний раз низвергнуть Наполеона и окончательно лишить его возможности творить зло!</p>
   <p>Наполеон тщетно пытался уверить державы в своем миролюбии и обращался к ним с мирными предложениями. Ему никто не верил и не принимал его предложений. Даже письма его оставались нераспечатанными. А его жена объявила, что она не желает возвращаться в Париж и заменила французскую гувернантку у своего сына, «римского короля», австриячкой!</p>
   <p>И вот начался последний акт трагедии. Но Наполеон уже не был прежним баловнем счастья, и его твердая вера в свою судьбу пошатнулась. Это замечали и все его полководцы. 18-го июня произошла знаменитая битва при Ватерлоо, закончившая политическую карьеру Наполеона. Французская армия, под начальством самого императора, была разбита англо-прусским войском под начальством Блюхера и Веллингтона. Это была страшно кровавая битва, стоившая союзникам еще больше жертв, нежели французам. Наполеон поскакал в Париж, а за ним осталось поле, усеянное 30.000 убитых, своих и врагов, которые поплатились сильнее, хотя и одержали победу. Блюхер погнался за уцелевшими остатками французского войска, а за ним и вся вооруженная Европа направилась к границам Франции. В Париже произошло смятение. Но Наполеон еще не считал все потерянным, так как враги подвигались врассыпную и действовали вяло и недружно. На границе крупные французские отряды победоносно отражали натиск русских и австрийцев. Рабочие предместий и беглецы из-под Ватерлоо кричали об измене и требовали диктатуры. Буржуазия же боялась новых войн. 22-го июня палата представителей потребовала от Наполеона, чтобы он отрекся от престола в пользу своего сына. Наполеон растерялся и подписал отречение. Тотчас же была назначена директория или временное правительство, под председательством Фуше. Наполеон же удалился в Мальмезон.</p>
   <p>Так кончилась империя Ста дней. Союзники опять подступили к стенам Парижа и громили его форты, а дивизия ветеранов, проходившая мимо Мальмезона, кричала: «Да здравствует император! Долой Бурбонов! Долой изменников!» Наполеон послал сказать директории: «Сделайте меня простым генералом. Мне хочется только раздавить врага, принудить его к благоприятному миру. Затем я удалюсь». Но ему не поверили. Он был слишком опасен, и Фуше отвечал, что не ручается даже за его личную безопасность, настаивая на том, чтобы он поскорее покинул почву Франции. И, действительно, оставаться было не безопасно, так как союзники уже вступили в Париж, летучие отряды Блюхера повсюду разыскивали Наполеона, чтобы расстрелять его, а шпионы Бурбонов искали его, чтобы повесить. Наполеон бежал в Ромдорф. А там на рейде уже показались английские корабли. Но вместе с властью, как-будто и энергия покинула его. Он не знал, на что решиться. Сначала он хотел бежать в Америку. Капитан одного судна, на котором он собирался совершить это путешествие, сказал, что он почтет за великую честь и счастье везти его. Но ускользнуть от англичан было невозможно, и Наполеон решил сам отдаться в руки врага, с которым так долго боролся. Он обратился к капитану крейсера и написал следующее письмо принцу-регенту: «Подобно Фемистоклу, прихожу к очагу британского народа и отдаю себя под защиту его законов». Капитан английского крейсера «Беллерофон» принял его с подобающими почестями, и 26-го июня Наполеон увидел английские берега. Но ему так и не удалось вступить на почву Англии. Слишком много накопилось против него злобы в Европе. Несмотря на то, что он сам сдался, союзники все-таки решили считать его военнопленным и, следовательно, расстрелять. Но британское правительство не решилось на это. Наконец, 30-го июля Наполеону был передан ответ держав, гласивший, что «для того, чтобы отнять у <emphasis>Генерала Бонапарта</emphasis> (теперь он уже был лишен императорского титула) возможность в будущем нарушать мир Европы, его местопребыванием избирается остров святой Елены». Наполеон протестовал и назвал этот акт насилием и нарушением международного права, так как он сдался сам, добровольно и без всякого принуждения, потому что мог еще продолжать войну, имея Луарскую армию в своем распоряжении. Он говорил, что сдался, чтобы положить конец страданиям человечества, что бесславный поступок с ним победителей покрывает их бесчестием. Потомство их осудит! На прощание он воскликнул: «Позор моей смерти завещаю царствующему дому Англии!»</p>
   <p>После двухмесячного плавания он, наконец, увидал свое место ссылки — маленький вулканический остров, в 100 верст в окружности. Сначала его временно поместили в доме одного английского купца, недалеко от скалистого морского берега, напоминавшего ему своими ущельями и своею растительностью его далекую родину — Корсику. Но через две недели его перевели в предназначенное для него жилище, бывшее прежде фермой. Это было длинное, низкое я сырое здание, стоявшее на вершине голой скалы, обвеваемой ветром. Там он поместился со своей небольшой свитой. Кругом стояли часовые, и он мог свободно двигаться только внутри линии постов. Если же он хотел выйти за эту линию, то его должен был сопровождать английский офицер. Губернатора острова, Гудсон Лоу, часто обвиняли в том, что он мелочной придирчивостью отравлял жизнь своему пленнику. Но, по-видимому, эти обвинения не вполне основательны, хотя, конечно, возможно, что Гудсон Лоу, как педантичный исполнитель долга, мог быть тягостен Наполеону, который с трудом переносил свой плен. Впрочем, все записки о его пребывании на острове св. Елены признают, что Наполеон держал себя с достоинством. В конце концов, он примирился со своей участью и начал писать свои записки и военные заметки. Он принялся также и за свою автобиографию. Днем он писал или работал в своем садике, за обедом же все собирались вместе, причем соблюдался этикет даже в костюмах. По вечерам он беседовал со своими приятелями и предавался воспоминаниям о прошлом. Он много читал и в особенности интересовался английскими газетами. Однако, он не переставал надеяться на освобождение, только уже не думал о побеге, а ждал поворота в европейской политике. Он не считал возможным, чтобы Бурбоны могли укрепиться во Франции, и в этом отношении он оказался пророком.</p>
   <p>Задатки каменной болезни, по-видимому, наследственной, которая унесла его в могилу, были у него уже тогда, когда он приехал на остров. С годами болезнь начала развиваться, и временами он сильно страдал. Он прожил на острове шесть лет, но последние два года был все время болен и под конец совсем уже не переносил никакой пищи. О смерти он думал спокойно и заранее даже написал свое завещание. Он оставался до конца нежным мужем и отцом и страдал от разлуки с сыном, которого ему так и не суждено было увидеть. Принадлежащие ему шесть миллионов франков он распределил между всеми, кто оказывал ему какие-либо услуги с самого его детства.</p>
   <p>5 мая 1821 года Наполеона не стало. Прах человека, мечтавшего о мировом господстве, этого гиганта, потрясшего Европу до самых оснований, был погребен на маленьком острове, на вершине скалы, окруженной океаном, а над могилой его была положена простая каменная плита, на которой его победители не разрешили даже выгравировать слово «император», напоминавшее о его былом величии. Но через 20 лет его предсмертное желание исполнилось, и в 1840 году его прах был торжественно перевезен во Францию, где он и покоится в Доме Инвалидов, им же самим построенном.</p>
   <p>А на маленьком острове, на вершине скалы, откуда Наполеон так часто с тоской смотрел на пустынный океан, стоит теперь французский часовой и оберегает пустой дом, где некогда жил и страдал пленный император.</p>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQECWAJYAAD/wAARCAGnARwDASIAAhEBAxEB/9sAQwAHBQUGBQQHBgYG
CAcHCAoRCwoKCgoVDxANERkWGhoZFhgYHB8oIhwdJh4YGCMvIyYpKi0tLRshMTQwKzQoLC0r
/9sAQwEHCAgKCQoUCwsUKx0YHSsrKysrKysrKysrKysrKysrKysrKysrKysrKysrKysrKysr
KysrKysrKysrKysrKysr/8QAZAAAAQUBAQEAAAAAAAAAAAAABgIDBAUHAQgAEAACAQIFAQYD
BQUGBAMIAwEBAgMEEQAFBhIhMQcTIkFRYRQycSNCgZGhFVKxwdEWJDM0YnIIguHwF0OSJjVT
c4OisvElVGTC/8QASwEAAgMBAQAAAAAAAAAAAAAAAgMBBAUABhEAAgIBAwMCBQMEAgIDAAAA
AAECAxEEEiETMUEFURQiIzJhM0JxUpGh8IGxFWIkwdH/2gAMAwEAAhEDEQA/AJmd0orMwi+L
cvT2cSRqT1H44i0emMpMbGooYCD8ihR4B+WJ+agmSQsbd24s34YsISrsPALAccXtjydls285
PRV1Rxgay/RWnJImlbK4JG3jhwenn54tl0xpmJl2ZFRhh0+yHGF0G4MwA8LeeLAx2Y/eb+GF
9WfuM6MPYrl0xpxLSfsWj3+Z7kY42l9PNLf9jUg56iIYsCpAuTceuFo7bSFPXEb5f1HKqHsQ
/wCymn7m2TUZtwD3Qx8mlshiO2PKaNSB17kc/piyWoXr1B/THzuSLrz6HEb5e5HSh7FS+lci
Yc5ZTADp9mBbDc+l8jMf2+X0rID99B/HFnPJIn2cSGWQDkdLYeSjjutRWlJpgeOPCn0H88Ep
T9wXGC4wUv8AZzTnclhlVE4j42mIDrifleXUOTUphpaOGlMp3ssSBQrWxJmMLVQl7hS/k9rn
HHKknk7up5tjnKT4bJUF7C3mMjEkXO3p/wBMJedAb3A5xHQlNx23A6HCkjJjDG24kliBgc5J
2oe3ll8TED/UfLFdmta2X0UrCoEVhuJYgXY9OcSSrXLGx4Fja2B/MqiIZ0JJz39PSIHlQqG2
tfwgf6vbBRO7Mt8v76bL45J3cMTezgC4v1xDmrWlLPTFBFHfdNPcIx81Bv8Arh2szeGelp0D
GP435Wa/Cjr+POGVoUzSmiiqYDBRwsGWnXguR03f0wXgjPJZUsjz08VQAy96gYKx5HGHQGL8
ljtNxY9cNU9fT1dRsj+1XkLIttjHjhfpfElpIoaZ5S4UIpZi2BSZJ9IS9wSQTb1xGmaOOMuR
fzPXriUJYVjiZ50TvGCozEDdiuran4mqp6OmYd5u7yR/uqB/E84n5jsochMhR2WyMGKsAdw4
OHwh23V23fXEKoR454Mto2ZSqh5ZAfEFv/E4tbMSG8wObHHNk4XgrpKkwMF3M5c2VR1wpoDG
bpJISCWBkcsTfHCgqcylAX7KC1za926/0xMkjZhvPhv1YYjcdgZWtqBeNpw+35m6kfriRFO0
sh32NiPlvY4rK2nNK61gKixVZAfvqSP4dcS1RlUAX4FuMRlnYJrO+y6vcr8pwhibl+8uSvS/
XCUmAADnw25vhx4ldAwIa/S/XEHMQyKAoKEX5Fuox0iMMA203NwelsI3SKQd3lypw6ojZAX6
r1OOOHO7UBksApA9jiozvR+R57H31bSJJVKnErMQ1ueMWW8xsSrcMfS+JMI+ybcA1/UCwxKk
12YM4poBJezbKaWj+Ly2aaKWMF1G4kH9cWGS6zNHl/w1cAZ4nKkgeWLqREhWojQkKniUIAAi
n/8AWAGc0keaV6zxMT8Qdp9rDFqm6SyVraotIlVqBrsQzRho9zfji+hQCMbOR13DA9nkjd3J
dOEsCFNgbnFjlMkvwqpJclFAG7nzxWkWovkvqMEsWI8LDFltO5ub+gxW0TB2G3g38XGLRzcc
3FjzgENyIZAOuPltYny98Kfx2A4JPXCQCFbcOh6k2GIw/AORBAZbng7eoxyWWKnVd8t2J4H3
jhD1MKrcNuPSyc3wuCARjvJYR355LMouD7emCUeOSHL2GEq0Z3ibfFL1KNwzYlGIvtDs0Ybq
q2O3DgcnngWU82ucLChrAX48ziXleAMjZGxdvI29TbDLQowLEbuOSD1w4UG7YzWH8cLWMJ4t
4CjoMQEI2BhbaAbdDhIVUIBUjrdvLDpa5sAL+18dQG3ylfPk9Mcd/wAlfmFWuW0E9XMNqwRs
5PlgdQTSabWGWNhmFZIHjMdhuYkHd+HmfTBXXUEWZ5fPSzxXimQq3T9PpitjgyzTqd5WZhEs
iR7DPWTKGCjy9l9vPDYZxwKbw+WVtNln7HzSjlqWqK5RT92klg3dvcdBh3OYcyrqF/hl+Fhb
y3AvIPQn7uGaztG0dS3SXPqSS3NkUyW/IdcIg7UdHVDWXPYV5/8AMRl8/cYb0re+0B2V/wBR
98NXZZljPAqoVRhAqKSY73JHvhyaLMa2jijijlZE2X74hXn8QLdflHHniyodTZFmrKlHm9HV
FrWVJFufwvi0Useo4JtfASUl3QxNPswSmyOvznP4KnMGj+Hj5EKk2Q3+Ufpzia1LXTVscdG3
wsMfHfWBuOboB+WCLu9q2AHA64SsB3742C2IH1wG4nuCsMuYZdnLiGGSaFgO9lIBZ+DyGv1u
cT6GWrlqJppoAkjtbwvwiccYvGpTwWNhfHRTqreIlgOoAxDZKKiKOpFI4Csj2Nl3bVN/O/rh
DUlfDkkk71LfEQeNW3Hy8sXvhRlDDaRwAcKFieCLMDx1wPk7KwUMkkmaTLAsSpTbg5kYW70i
x2qL9OMW5h3ISTf95rW8sOTRRupR0FrceWIU8oojabNIadRyvesoPP1xON3Y7OB8QFb2JuCL
4RC03dklFjvfw36Dyx9BOZ4jJS1cFbGbXKlSP0OHj37XIjS6+W44hrDwTuzyJZFcjvOWA/PH
20blNgA3r52wqzkqHYLcdRhZRm2hmYKOTyMQcmfLci17ennhgSVIqWFo/hyp6Xv+WH0Jc2UA
36jjDMMl57G9lPNx0xASZEzKGKsIuHhnPCyr8w/XApqDKKelzqVWquWAY3tfkYNJkAnV3A2D
zW+M27SJZ49WbVhUj4dCCTyeuGw7iZom51GZMtZjuMrMthx++MXsMDRR7e7ILMCvpgbzeSWo
mpoVLKFVZJHK8C/vgqiUoneBt/P3sDPhIOJY5ZGFLWsfQ2xYPzYYi0zbtthYjpbpiRYXJUgg
/phaGM5YMQFYdenpir1PUGn0nmLRErIKaSxBtt4xJr66ny2l7yaRVBawuRck/jjKu0LtFpc2
05Jl+VvIkkzgOQOig83P8sWtLTK2a44KmpujVBpvkzbMdQZhVssH7SrBTKosjyWsRa/T3xpv
YzqvMa2oq8nr6mWriii7+GSQ3aM3A2k+hxk9Bldbm2ZR0GXUzVFRPwiLz+JxsuU5TQdkOlaj
NMynM2ZVKhbKbkt5Int6nG9q41qHSS5MTSubn1H9oeZ9qPKtM5f8ZmlZHTob92v3n9gvU4Dc
u7cMgrM1SlairaandwiVDhSAT5lR0xi+os/zDVObPX5pLukIsifcjHkqj098XGhdI1+rc2Qy
Xjy6kcPUz7APcKPUnFden1V05tLL1tllijWblq7tEynRdXTQ5nFUSvVIZENOoIAHHr74qYO2
rSEgBBr0A6g09/54yjtQ1HDqXWknwZBpqGP4aEg3D2PiIP6YENqFfC4u3kRzwMHV6bTKtOWc
i7fULIzaj2PQE3blpmOO1NT5hVSH5VEIUfmTgYzft1zSRpEyrI4aQg2L1DmRh+A4xmErCFQj
3W3iCc2vfr08sJCQsVYhha99zcnjFiGg00OWv7iJ666RbZlrvVecO61mcVZUkkxwuUQD6DFN
VymolMsgeW68vKdxvb64VBTVVQdlJSzyM3Fo4ma9vwxf5boPUNW6mTT2ZzU+1jZAIyWsbW34
sp1VrjCK+bZsG4QA47tW3AnqBxh34ydlO9VfxeE7QScGUPZbq8urf2ffYF5Vp0W5v1Piw2/Z
hrOKRjFkjgMRcCZCDz1647r1f1EdGffaCwzZdu2XLqNtygXEe1vwIOJ9DrLPMpbdl+bVlOot
tjaQun5Nixl0NqyjikU5BVMo8L3jRvyxSzZNmkJaOegmpmKbtkqGP8ri2O3Uz4eGSurHsg+y
ztvzimjVcwo6WvIbqt43It7XGC/L+2nIJ6eNqyjr6Jn+UBBIGtjAnVkcgqysBzcdL4dhmmpU
kQDuxIniRhcMPbCJ6DT2eP7D4626PGT0Ye1fSvemJamraXdYotKzE+nTH2W9qen83z2kymk+
N7+ofYrSw7ApsfU3xgeX51UZdl9TFTUtMsjLZKoR/bR+pVgfzx2HPKqizCizEPJJPSTJIXeS
7e6/9cVZemVKLwPjr7G1k3fWPahlOkM0GXyUk9dU7Q7rGQAg8rk/TEjS/aXkWqqj4WF3pK21
xT1FlLf7W6H6YBO0nSx1NQ02ssiPxMctOpqYkW5sL8gedvMYyaGZ45ElXchjN1deqn1wFOhp
uq47/wD2HbrbarOex6i13n0undFV2a0yh6iNQIifJmIF8eb55DnFWs1bVz1dXOLvLMfvE9Of
LGtaL1jS64yWbSmo3DVEihEn4HfgdP8AnFsAGsdFZvo2W80az0LP9jWRobH2f90/Xj0weihG
luqf3C9XOVyVkPtK6hrazIKwVeUZm9PIr2Yw/K3HQr0P0ONf0d2sUGaRCjztoaCtA/xLnuZf
xPyn68YxJJWmpt5ANn5FrY64jURm6PuXg+eLl+lruWJLkrU6myp/Ken8x1NkuUUiVVdmlJFD
1RmkBLfQdTiryTtF09qOvNDQVbvPa6iWIoH+hx5uAV6i4QK4IPS4GLjRNJPU6+ymOlYI/wAU
GJXooHJP5DGe/TK4Vttl6PqM5TSSPTaHo1io4/HnHzizmVRt48/PHWFgCbi55GPiN3F+nljC
N1djkq+I7vlHJ2+V8Zr2hug1KgeISsKZLncfU8Y0rvO+4kHdgdPLGd61jkXUHMim8Snxmx8/
z+uGV92KmMZxULT025J1Llo2O1gbKCAP44KssDmjQ7iQTcD2xnVbJUyV08c1LHD3Yi799oXc
xIAUeg6nGmUgeOCNevQX6eWOtWME1POSziZY4mkZgqjqScJMtW5i2PSoJvJibjz48r4TTRIa
Z5pBvUN9kG6Lt5/XGGR6nqdba0pUrJpoXeZqMQU3hVY2J8fXr5Yfp9N1U34RWvv2NIO9bS5l
qPI4KXTNPNXt8ReoqOEUlONova/Jv4fTGF1tHXUFZPTVqtBURXEitxY+ePWCQQUlDHHRwrsh
XZHChtaw6YwfUmQ6j172hzv+waigVykUhlTwxoONxbp+WNTQ6jCcX9qM7W0N4ku7NA7LMhpc
h0XHm1TtSprozPNM/wByMXsB6cA4yTW+qZtX6kkn3stBBeOkVjwq+p9CfPGl9rWatp/RdFp6
jk2tWjuF5sVhUAG/14GMPRd4YKRZb9LWw7RV7275eRWqmoJUx7DrmUumxypFgAV6Y1/RHadp
vLdKUeUZjSVFFLBEUdo6fekhNzv/ABxkcKNv3u5QX2lSeRx64Jsq0pmWoZ48ooKRzUI26eWX
gQjn5vTFjU11WQxZwivp5zhLMCdr3VWlMyy+ny/TeSR07xS7/ixAIuOboB1598Q8g7Nc/wBT
U0lXHSGkTcBD3/gV+tyOOg642HSXZNkWm1SerRcyzBfEZZl8Kn/Sv8zi+k1TldLmtVl8wnSs
p4e/MTx371L/AHD0b6Yznrdua6OfcvLS7vnt4M+yfsKiR0fOM6klAteKmW1uem4n+WDfLez3
S2Ulfh8mp2bzaZe8Zvxa+L6jqoswo4ayMOqVCB17xdrAWvyMVj6soRWVkUUNVMlGsjPJEgZS
UtuUc/Nc8Xxnz1GotbWS9GmmtZwWsUEMChIYkiAHARQMLPlztI9umKir1PS0eXUVdNR1SR1s
6QQoEG5WY2G/ni+Li6o9mtcHjp4vbFZqa5ZYjtf2iTuBDbiVsbrhV7DxA28hhTyh4+m2488d
WQD/AG362+bAPkPkQGDWAG02uQwGPrpMgLqrXIuGAI64UqBRz4sNyBYImYK7n5gF+Y29L2xK
b8AtIgV+l8jzVO7rMtppBJwx2bSfxFsAeadiWTTIXyyrnoZDY7JLSxnn0PNsE9LrSkq8opK+
KmqB8Z3xhifaH2xX3nr6A/pi7o6+GuoIK2CbfTSxiVJOANp5vizG6+rsys6qrO6PPWoeyTU+
UmaoihizGEncfhARx/t/lip0fnlHpbUi1WbZWK2KNWjkhlTxR3t4grfe+uPTVFmuWZiCKPMK
aqdFDHunDEC/pfFVqLRGQaqgK5jRotSBZaiIbZF/Hz/5r4vx9RbXTuXBSnosPfUClP2s6Kyz
L2WiinhHLmljpSviPX25xhuZVUVdm1ZVwU4pYZ5XdYVN+7B5AwT617O810dKZ7fGZaeFq1U+
H2e3yn9DgXWFSjkybQqEhTcWv+GNPS01RTsreclHUXWNqM1jBIQT0ciMHMTxsrIUI8LWuPof
PHoLReoaXtF0bPRZpGhq1XuK2NhwbjiQfXr9cecIJGXaqgGM9L87cFvZ5qCTINcZfUliKepY
Us48mVvl/I47W0dSGV3RGlt6c9r7MpK3LJspzesy2oYo1JM8TAnlre2L3L+zbVGb5VFmlFlq
tTst0R5VV5B6qpODHtS7Os2r89kzfJqM1sdUAKhIyO8R+OQCfPGkaLlzFtK0MebZccuqYYhF
3ZcG4Atu4+W+K1muddUZQ7+SxXo99klPseY1jkpppKeenKyxN3cikFZF56H3xpXYhk8c+b5h
nLrdKdFhiG3ozXJ/T+OIfbVkwo9YU+YRqIhmERL93c3K2BY+/lgy7FkRdH1O1laY1R3kG9+B
jtVfv0m9eSdNRt1W1+A+IIBBJI8hhxVuQdvXrj4Sm21wD63OEyOEUMWFx+uPOHoUfbe8nLvZ
ubAeXGM61zRQTagWSR7MYF4L+5GD+EnfzYKST52xn+uJB/aI7YHk+yHO33PGGV92LnwCuX1R
zStUq8zwtKpJdxZbA2T63HX0xp1DUJOY6dSzd6+1doIJ9T7YzLKcxp8zyvu6eIUMy1l1sAfD
Y2f8RxjTNLVEtWhmrFRJaZjEqoD4iR1/XB2Lt/AMOzLfOKmOgyqolQBI4IWaw9AuPMmhqlaX
XOT1stgnxYDs3S5//eN47SMyNFoXN6gNZpIhEo8/EQP6488ymggyeBaeSp/aBkPellARVt0B
v1B88a3p8M1PPkyddLFq/B6xQMGuDcX+6cfK4UiNnVnZeIywF+cYJSdr2pKfLVpDHSfEbAqV
UiHcR6+l8D+T5jm9VrigzGoq5pqtquMCZpOeW+vvivH02ajJyfA56+G6KiF3bzTzJn2U1Dn7
F6ZlDehDc/xxl0UAZAz2N73IYDbbHpztK0/S6i0TXRyhUlpUaogkIttZQTb6HpjzFCjTMqql
y3hA879BjU0Fu+nb7Gfra3CzPhhVozSVXq/OxQQraljffVT2usPHW/n9MeksmySkyDLUy/Lq
fuqeMdSbsx9WPmffAnoKCi0mYNKPSyx5lLSivqZhazk8FeDfw8DFznGsoco1FHk/wU0sj0Ut
Z3iMoUBATa34YytXdZfZtj2NLS1xphmQRqrG6ckgfhf0OAmo0dm2a93WZpW0xzKmrRJDNDdA
YOhU26XFvyGLyi1PDWaF/tJHSyrGaVqgQ7husL8X/DELLNbUeZ5jkNEKOdGzijNZExYERqt/
C3r0xUrVtabiu3cfN1z7sn6YyiqybKfhamVWmaVpSVcso/MYHjoCohzOpmo8yFNHI07x7Vuz
GUqbP6qCOOPPFrnOr6XJsxraF6WeaSloGr3tYKyDjb164oE7VoRBT1tXpvOaGgn22q2QNGAe
jYOuF/MorhgTnT9rZYVWiq9spjp4aynLnNxmTrZtiAG/dqPQ4uoIaubN6mWatR6YhRFCI7NE
fvG/nc4qM919T5XnP7Kocprs4qVhE8opQPslbkA/XjEWbWC5VlOV5lNkWYfFZjO0MVEWAlDc
9bnztjnC6a5X/RMZVQf/AOBwkQNuAD5g4UFAUKeB5HAR/wCJvwdZAmb6YzbKqeaUQrPOq7Qx
6XscHDgix6HcBivZVOvCkixCyM84O2OywN/D1wmRHWFlQqJLeDcTbp6YGNV9oeUaTraWgqUl
q62pZbwQ2vEp+83oPbzwQZlVUlHl8tbWSiKClAld2PQe+JdVkWnjuD1ISzyC2W6GqqPIaGil
rIXqqHv0jlVCEMcwO4EevP6YIstymDKspp8upmJip4RBFv68C3P8cCtF2p0WYaejzaPLalYZ
MxWgCs4LAtY7z7YJdSZ1Hp7T9Zms0DTLSx94YkNmPI6XwyavylP3/wAgQ6fLQL6V0JmWmWcR
5rTOZI1XiluRZrsL3vY9LeR5wbbdqXdlJ464p851RDk+Q0maSUrTJVyQxqiuAR3nS5xa19TB
l9FUVlY4SCnVpHYkDaLYCxWTfzLuHDbHsKqY4JoHgnVZInUoyNyCMYN2j6KTSkxr6GA1GTVT
BWiHBpyedt/IemNEyntQy/MdJ5jn9RQT09PRSiJYw4dpi3y244xyo1c1bHTUmd6QraeizORa
UGeRLXfpcXvfFzT9aifbj+Spf0ronnyrVe/eVEaLdIfs1t4BiZklNU5tn+WUdP43epRYxxce
IH9OuLLWGnpNNalnyuSE7YBemdST3sXkevPpg47DMhgnzrMs5mAIplENOCL2LcsfyFvxxuXa
hRoc0Y9VMpWqDNbzLMstyVY5MxzCCliclUaWULc29PPEmOaKeJZYp0ljkAKMjbgwxhnbqs66
vy9DcwLRfZr92+43/lgd092g6h0nRvR0Bino/mFPUAsIifNTfpjGj6e7KlZW+5qy1qrt2zQb
dtFUP2xkMUUnijineT3HHT8sWfYtPuyjMqbeLiZJVQ/dBS2MczfUdfqHNpcxzSUzVToFQx+E
Rr+6BjQexXOFXVM9AxG2WkJUKtgdrX/Pri5dRKGj2+xVpuUtVuNtaMEH978sIlBZdoUtx1Aw
t72N1JQD35w3FKrqrAEp+8ceePRI5Tqe8DEHrxbpfnAJqmKuXOiGCS+AWbb1FzjQFIDFQPL1
wIakiE2ZqwjLWjtf6E4bV3Yi3sgA0+1NLlEFSXiZnqhEpC2dQlzb6YPsjZ4qaeJGZbSeCy2u
eOMBem9OGWJt8vwndsQoVb24t5/ljSNP0VPTUhEbSSb2Fnk9sFPwDWngC+2acw6Gp6b5jNWo
j8egJ6/hjEqqIpMFUg7WPmP1x6X1ppU6t05JlyyiObvFliYi43Dy49bkYy+h7HM4q64xZg8F
JSd4GmdHEjMPRPP8ca+i1NVdPzPDMrWUWTszFGfUmV11bQz1kVDK9PTt9tMiFljBHr+uCfs3
y5avtCymOSS5hdqh09Nqkqb+eNxzDLcvyHQeYUNDCIKOChkG24/d6n1OMf7FKXd2gRSPztoZ
ZCtvl5C4etUrqZyS7CXp+lbBM1rtBzCPLez/ADefhW+GaNLk3LNx/PGL9j+nVzvWtPM676fL
VE8gt0P3P15/DB327ZotNpmhyxLI9XOXa/kEF/44uexjIEyjQcdc8YE+ZnvnJ5Pdi4QfxOKV
cuho3Jd5FyyPV1Sj4Q5ryVsh1DkGrVQtT0kxpa8+kMnn+ZxBopV1HmWstSrY00dG9DRSA/Oo
S7OMXPatnD0Wi3pKdFetzeVKKBGXglzyfyxNGQxad7MqjKacC1NlsoLBbXfYdzficIjNRri8
cvj/AH/oY45saArLM31UvZokMWmYJsubL2tOtYqtsty22314xzSs0MeoNFTSnbFSafleWRxY
Afvfr1xf6cEZ7A4gVA//AIiW9xz0bAbl+SrqfNtFZVJM8VLJkKyVCoeZEVz4PYEjFiO1qa7L
LESzHa/J2v1G+p9R5/X01PLBl37DnSmZxzMFNu8/Hn8sJyrOJdY6e09omkpKiGRBG+YySA2+
HQghlPo39MXWtEip9UZlR00Qgp4dKy7I0UAAX4xFAOTaT0Nq+AMr0ccVNWEdHge4F/W2GJwc
E0vbH84F4mpP/fJ9pebVEua6hzPI8koqyKeveHvKmqKMFQBQoHmLWxe63tTZnoiSq2QFMz3y
szXRDs55xI7M70R1HlbDbJS5pIxDG90cXU4Z7TaeKuzfSFLVxrLBLmu2RGF9w2/9cV3LOp2t
Y7llQ+jlf7yVmotSUmrK5Kp3MOksmqBNNVlP87OL7Y4h94X88EEeqNSQUVVnmcZRT5TklPTP
Msckt6lm+5uHQeWImo4I6vtN0tkiwqKGjhmrhAi2UsvCi2JHanJ3+n8uyrfxmmaQU8jf6d1z
gcweyCjwTicdzyZvWtmv7Hlrs003UQVOcZjTy1GYySKVClwyRqvkLeWNE1w51BqzIdIpc09R
J8bX2/8AgoeFPsxGFdp1LFBpmlWOMRo2b0tgo/1jHdOK2Zdq2q8wurCjSGghbyX7zYY7FKKs
fjIEYOEtmQDqKyGj0XXzyIqQU+reg6LGOentbGi69q6TNeyvN62hmSop5aQskqEeIC2M4IUa
arg+wour1up54J88XWq8mn0jLV0FA4TT+pA9KYmuVoqlh4WHopOCnCMpJvvnIuEtsWM6izLU
NZpHKYsy09FQZelRRtHUfFhy1iAo2+4JOLjtRr58xq6HStFRzVj1X98q4IWG9okPy7vK/riR
rykmy7s7ySjlIZ6atoopCpuGINuMO6XBzTtR1VmzIAKUx5dESelrFsL3R2q3HCyN2vd0/cHM
oyWbUGktaUdPTmhqRmAlhp7cwyIqlY/0tiLmOvU1DUaXy6WlkizCDMomrkZCAjqdtvxxPo9Q
S6Zy3XVdFHuq3zgx0qA/NI1guO51poaW05plJfta6XOoJayoYAtNI1y1z6DDty3Pf57f25FJ
NJbC07YdNrmulpczSNjU5ae8JHzGM/MB+hxT9hNbG1PnVDvDkPFKOeim49Ma1V00dZBLBOm+
KVSki+x4xgugnm0V2v8A7EqTaOR5KTgHxXsYz+gwiifV006fYbbFV6iFnuXvb3l5ljyOuW4J
aSFmP0B/ljO8t0zmec0sj5XTSVMkUQZ0jUWX8f8AVbpjXu2+BzoFKhLM1LWRtfr1BH8xip7C
ZFlpc42SKW3RMOORw2LVGodWj3rwV7aVZqdvuY5KrLUB0jeMhmVlYAFWt+mCrsvmWk7QMoe4
vI7QkbrjlW/6Y1DXvZaNR1JzPKpYaWvdSJlcWSf0Y26N74h6A7KZ9OZ0mcZtU081RCpWCGH5
IyRbduOGz1tVlD9xcNLZXcvY00ndfavFwR0wyGW5KrcbvMYdLkmxFievrhlriR+L/wADjzeT
0UUNFisx3MSB78HFDmlRAaz7GTcu0cg+eCWE985DgujdOBbjFdmkELVxvtFlAA9MOp+4Tb2Q
DZWz93VFWWxcr5+bWweUiqkMaqbBbBb/AMcA+QNHLQ1MYF3EpDEDr/3fBxGpRgLBhYC4tjrO
JBVvMSYSVQWHh+uEbgWCAEtuBPN8cAFwGYWA8V8LAQSblB3e2AWETl9ig7QpWi7PM8ZTa9Kw
AAt14xmvYNS9/qDNK5rjuqdYlHnyxP8ALGhdp06UvZ3mUk19rBEuvH3/AHwN9icCUOQZtXbh
GDOD4hclUS/UfXGlS2tHL8mbbzqo58Al2pVD6q7WKfI6dt4hEdJHbmzNyx/X9Mb5SUUVDl9P
RUo2RU8SxRg9AALYw7slo11H2nV+fTeNafvahbj77kgfpfG8Oyi5aRbjqCRiNa3HbUvAWjW7
dY/IL6i0bVah1JkWYvWRJS5VMZjDtJMh46G/tgizOjkzHKKujWQxtUQPEGNzt3Aj+eHRLCGA
MyEDoAw5/XDkmxRdpFG623ceuKHUlxnwWnGPP5BrLNKz5b2cDTUlUksq0klOJlU7eb+V/fFf
kOgpsozrIq56+GUZVlZoHRUI71iSb89MGZ2q/W9ugJx1XQORuXcBcoCCRg1fYk/yC6Y8AbqL
Q02d5/X5pHXRxpU5U+X7GQki5vvvfFRL2b6lqtPwZBWauhbKodimGOiCkqp4F7+2NHM9OhBN
VCvPIZlAx8s1PKFMUkcy9LRsCP44JX2xjgB01uWWB2Z6KzWLU7Z7prOo8sqZokiqkng7yOUK
LKxF+thhZ0jm+ZLlcudZtBWVNBmHxUbxQ7F28cWv9cGKqEIAa4HkR74ZM0UVkMqLv6XYC/P1
wPxM8cBKmCKHUmlP23mFDmtJWNQ5nl5buJQLqQR8rC/OKun0tqh83oqzNtRUeZw0j7xTmhAU
+4N+G9DgxMkaSNGJUMjWKpvBOPgbRhSOAeMdG+yMNvgl0wk8opNYaZk1TlUdItWKd46qKdW2
3HhN7Wv54b0lpaq04c0lrMzWvqcxqviJJVTZbge+L6WWODdJNIsSDksW2/xOGkzPL28S5hSv
duSs6njAxtsVexdgunHfu8gTU9mEkmT1tHHnAjkqc1/aay9xfY37lr847mmgtQ5/HFT5xrH4
ujSdZWijoVjLlT634wbrWUTbQlXAQegEq3P0GEtXUiuV+JhjseVaVRz/ACw1ai/OWB0K3x4K
zVGnl1HlUWX/ABZp9lTFOX2777CPfCNM6bOnpM1lNWahsyrGqjuS229vD1564thWUbPdaqmJ
Pl3qn+eFCeBJO571DJ1MYcE/XrhDnZs2DNkN27yBdV2cPVV9TM+abEqc2TM3jMHA2jhOv64v
tVaaOpo6FDWmm+DrEqgyx7r7fLrxi6DBmAsObc3sMJgqqepjbuKlJADYmNg1vrg3dZKSf9iO
jCCwPbfEfGBY32jyvjEO23KZMs1PlmoqUmMyqFcgdJI+V/TG0Tyx0yGSonSOMt8zEAfmcCHa
fli592Z1c0OySSmC1UbI+7hT4tv4bsN0lmy1N9mJ1Ve6pqPgd1qU1F2PVtel276iSrTpwRtY
/wAMZ92AVITOc4gPh30sclhyDZyP54IuyesgzzsvrsrkO+WFJKZrk/Iykp+W4jAb2ITiLX7w
90UWSkdGO0+VuPxtjQhBxpup9mU5PNtcz0LxsUE3v0Iw0QA5A59T6YcXj5jz584Q225JXgdc
Yf5RspcjTCxG83PO42wgNwSWHXzw45U8/liODCrMovYn8sc2Ejse7c5SxseDb1xX5hGhqQVJ
bwC/PnixC7oWfb4h8o8/TFXmCStU3SN412iynyw2l/MJteUgR0rM4rXCghGqBfBuj7pSoW3P
kOMBmgKOpiXMhWPeWGpaJ2Plt9MGUF/lsF5GDt+9nVfYv4Ho4hfnncfFh9Y9rXJ4J8z6YSib
U3bSP44VGynewYOV4UrhTYQC9tMyR9ncwI4epiDXve3J/kMVS19DlnYbmlblto46odzHbyZg
qH8b7sO9uTldF0Uaodz1u4nbfop8/wAcBWo6j4Psb0vlSlY/i5ZKprk+IC9v1xsaevdTBfky
NRLF0n+A87DsrWn0tV5kDvesqTtLeira/wCeBvUo00/a7nceqKjMKeAiEQyU8pCq20fPa9hj
UdDZX+x9EZTSRpyKcO27g3bk4GMkhE3bfquKpgjnpZaOIMJArA8Dj+OFRt3XWWMa4fTriJoO
yjQudUi1uWZlWVUHlJFXb1v6E2/TCu1eGNBpOnG7b+1I41JJ6cdTjmqdMHQ1S+rtLA0cMRvm
FCn+FKnrtv8An+eIfadnMWZ5Do7OcuhedJa5aiGJgbsdosD/AAxMd1lkZJ5XP/HBEpKEGscm
h5/n2VaZy6WvzSpWngHS/Jf/AEqPM4z7s+1FNqXU+qq6SCanpjAGpo5gN6K3kel72xZZJoOu
znM4dQ63cVdcTuhoLfZUo5sLeZ9sQ9MMw7Wdcoyqw7lfX06YCFdcYzUeWTOc5OOeAN0Nkegc
5oUgzHN6inzcuysrVJjDC/FtwIP540zT/ZdkGmc8gzTLpcwE0FyqtPdLEEdLc4oOz3R2S6p7
MYIM3oI5H+InCTKAJV+08mHNsSdMVGYaI1rFovMaqSty2sjaTLp3J3qAD4f0wd05TclXN5Xg
ipKGHNdw41Bn9BpvJJ8yzCXu4oRzt+8T8qj3OMY1HQ5nnVFSawzwvG1ZWxRUNFewggPy/icF
2d066+7T48nks+TaetLVpz9rMbWS3/fQ4ldsC/8AsvliowUDM4ALcDrhVGKnGP7pf4Qdu6xN
+EJnjjft5ojYHblLFrm3ri1zPXNNS5nLleV5ZW55WU9viEo1BSG/7zE2v7YrZCf/AB8iBchh
lB4uPXDXZvW0eUJm+Q5hPHS5tFmMskyzMEM6sbrJyeeMdOEWt0lnCXAULJZaTxllnQ5/kuuo
K/I66jqqOqEdqmgqgUk28cg/0wF9oWh9O6U0yuY5XlzioNSkI3zFvC3Xi9sXxrqfPe2ihfJ2
Wdcto5I66oi8SNu6R388OdtAf+wChiVArYt20fXEwbhdGK4ys4IsxOqUny0P5f2TaRpKmlr4
aCoSSJo5l/vLEXFj0vgFyXT2j8z1BqaTVE0cNQmZyCLvKox7lN78X5xttK2+miA5Kxpfjjpj
LaTTGTVva/qDLM5y6OqNVEK2mdiRtvbdax98dTdJ9Tc3wRbTFbNqRY5f2U6BzGNa2gE1TAWs
HhrWZbg9MQpK2hof+IdpKqaGmj/ZioGlfaN23ixJxomTZLQZDlwostpxTUykskasSoJ5PnjO
cwyuhzjt7qKOvgjqqV8uG6KQHg7Qb/XA1WdSU9z4w+4VkFBR2rkJu0LUxybIvgqBVqM1zG1P
RxxkE3a43/QXxL0fkNHoXRyU80kamNTPWznzNuTf0HQYCKvJm7L9Y0WdKhzDJpT8MGmG6WjL
H970/wCuLjtXzCXMFyfSeXykTZ3MO8aM89yCP05/+3EKtbY1wfyvu/8AfYjqcym1ygW1TVyd
oGU5nm9ZXLQ5NQxOctozMoepcX+0YemNG0BT09R2Y5VC8doJaUoyk+RvfA/qrs20plOjcxrK
XKglTT0jMspduGA69cEvZyH/APDnJeLsYARt/wBxwd84uldPsmRVFq17++DMex6U6e7RM0yC
oYL3sciFCOjxvwPxU4r9B1M2RdscuULUlKSWumiki+7Jbdtviw1vA+lO3HLM2ibu4qt4pebW
FzsY/wA8VuapJl//ABBE93c/tKOUBeB4gtz+WNBfOnL+qJSb2tL2Z6EUEMCx458ucctbkhbn
qMdawd1AuB198fBWNgxJ9Tjzn4N9DMotYIeb8YiBdsrAjYp5Vj64lqBY2YngXUWwzKOdzG6n
7vHGOGIUHRY3VGsxHzX9sR3LMQSD08j1x8q3kAUHzvu62xTZzmXwVYkVr/Zg/qf6YZX3FWLh
FD+2aIZnXLllUu2rqtzbfU2/pgryedijxTuVmXxKW6sMZzoyggkyerWogtIKvesjcfdFrHBb
eSJYZHlLvEbBlvzht6+ZiaG9qQWDxOoS7D3PXC5FfatlUW6+owmNjYSDgW8I98d3DepJ6Dph
A4yft8qDFlWS05u57+SQgn5rKP64Fc+j/aGo9IZOGu0VDSw7QAfn5b+OLzt5bdneR0972ilY
r5C5XEHRynO+2unclHjpSWunUd2mxf4Y9Bp1t06l/P8Akw7nu1DRv0aiMCMCwAsLewwA5joL
Up1rX5/k2dxZe9WwFu73llCgbTceoxoIAuvKjjnFXm2lstzytSqrVn72NditFVSRcXvaysMY
tNvTk3n/ABk1LYbopAjmOita51RS5dmWsIno5xtnEVKAxX8v0xZZ3oH4qk01R5dUJSU+RVST
WkUszqLDqPPFpJpDK5W3u1bI5Iu3xkoJ9D83UYT/AGMyVoyoSq23O4CslsT6/NhnxDT7/wCB
XRXsXxLcnY35WwH5XpCuoNZahzk1ETR5xGscUYB3R24ux6eWJz6HylgSsmYRyAcSLXS7vf72
FrofJFIEa1SxAcoKyXaW/f8Am6++AhZGGdsu/wCA5xcu6A/ItCa909l8eX5bqmhp6WNiyxmk
3WubnyxYUWg9QTahXPs5zyGuzGmhdKHZGUjjcg8kW6c+WL89n+ny+5Y6xG9q6a5Hp83T+eEN
oDJLL9vmJZLd2/x8u5PUjxefnhz1KfOf8COj4wMaH0zW6fizKSuq4KutzCp72eaNSOgA/jz5
Yd1ro6bVuU0tHFUrTmKrSpYyAkWW/AF8OHQOQNJdoKo883rpuf8AT83THD2fZA7mRY6xXKnk
V0o56bvm+b3wrqrf1N3P8Ddj2bcCf7KTntGGpfiYxGtF8KIdp3HnrfEjOdI5NqGzZplVPVyK
LI7od35ixwy+hMkBOyGrhFvuVko+n3j06j3wg6EyJrtNHW1Dv88ktdMWPv8ANiOpynuxj8Ex
hhcRLLKsiy/IqUUmWUcNHCOSsKhb/X1xS6/0rV6t00MupaqOnk79Zi0g4sv0w/8A2AyEd1Gk
dSkK8vAKl9kx5/xBu8XXCD2fafe7LT1MbN0tWTDZ/t8XGOjOMZbtzCabjt2l9HTypDEi7Syh
FZuebYFdW6Jr86zqgzvJs2XKcwpI3iaYxl96Hy/jiWnZ5kEchIWvYHkKa+YKvpYbvLCxobJ2
7vvZMwkCG5U10pElz0I3YiNkYy3KT/sTKLlHDiUB0l2hcd5rtOBY7aYcfpi3h0TOnaOuqGrF
KCjFM0IQ7r2HN74mvorIZJFcwzCQL4WFVKSlum3xGw+mPptGZVVxstVLmMxblmkrpTf62a1v
bByvT8/4FqrHGCTqLJF1FputypyFWrhZEdgSA1uDigyvQddS6pyjN6/MYas5Zly0iIqEbnAt
v64s00LkMQKRQVMQa/CVkq7fYeLgY+GhMjSSyLVqAb7BXSlSPS27p7YGFqhHbGXH8BTr3S3O
JYajyibONN12XQSJHNUQlFeQeEdOvnhnTuRz5PpSjyeWZRJTwlHlhuLck8fniHJ2f5D3ahVq
6do77ZY62UPf1+bk4I0ASCONN9lUKDJy3Hr74XKS2bYsOMXKWWZT26ZarZTlWaDiSnmaFibk
2YbgL/VcAeq60VOtclzgEyfE0dJUM6nncODf/wBONj7UsvOadnOaJGt3gVZ18vlYH+uMEzT7
fTWSVZOwxRSwW4PyPuH/AOWNrRPdSvwZerThaz1W4VrNfcOpthsqQeWIIb1wzlswrsno5gTa
WBHv/wAuHnYhgALke2MGXEmjbhzFCLhGJChWY84RK/h/D04wiQFQQvjI5NrXwv7m8m1h54HI
0ZUgy8kbCPXnA9nKJJXBizNdOv4nBAUQzF1uGB43WscQcwcyVN0KqNtuOl8FF8i7OyM70hmT
5hkT1BKkSVDKu0HoLYM8pQVlUN6gpCt9p5vgP0RTxx6UhSNAoEhA2+1sHeRUpNG87A3lPBH7
uLOo/UYmj7Mlz3pNhu5PmOMJuNtwGuOhJx9a1m3eInk2wpmN7WFyOl74r5Hd2Yf21zd5rqhT
buMFIpsTxyxP8sTewukWfU+a180O10pto29Dve/8sDfa3UyjtMqwLEw06ILeXg/640HsLpHi
0vmFZIu6WeoCKR5hRx/+WPQW5r0SRhVrfqzVrrxxYnpj4MpFvTqfTDdyAp2i4/nhYWwvYH2G
PPfk28Ctq2PBthCd1e3PiF7HClZ7KdnB6j0wrjoBYkeuOIOKEYkKCOcKUqFXzBwncd9woAHP
I6YzjVWoa7Lcgrs2yrM8wnlpZy4Pw4akKhgDF04+vW+G11ysltQqc9i5NLBF+jADHOL7z0HT
EbLatq7KaSraPumqIUlK+lwDgLz/AFZW5Prmvp3mmbL6bJ/ixEkQIEm/aGY2uFHnjq6pTk4o
iU1FZD1mG3w9RhFwTt6X6WNuMVOlosxj07RnNqxK+tdBJLPHbaQeRa3W18Veu81zHK6HKo8u
qWpZ6zMoqW6op3Rtfdwb4GMG57cnOeI7gqYBgbDg9ecI+8AAQDfxYC8vz6voM71bHmdXUV8G
SrHLEixoHMZTcegFzwcWuWawoc1zRsvgiqfiIqRatt6hVCNyB1+bByosj/BMbYsIAwLXtY/v
Y+Jt0G4n0wKZV2g5ZnGZUVBDTVMc1a0wXvAo2GPru568ceuF0GuMvr5axaemqWigikqFmADC
QISGtY+E8cA2uMD0bfY7qwx3CZiB5XA9hjoYcgcfXA3Qa4yiulYRCdAtCteWdRYRsbKOvzE+
WEy64y6nXM1q6Svpp8ti+Imhkh8bx9N6c8j/ALOO6NnbAXVj5YRsBuFwQbG2PiQF8IuPPjA7
BrfKZaapmbvomgeKLaVDF2l5RV2nxE+nli0yXPqbPI6hqWOaMU0zU8yzptYMtr/xwMq5x5ki
VZFvgmybdisvyt0GPi7Bj4LEnjC5CzEc3X6YQWa/yj2uOuFNsZ4Fra52qOF9cfMv2S7xbzIt
54UpYRbgOT06YW1z05v0xP8AyRkrs1pVrcoqqSRL/EQtHYepW2PKVTA8GRUkUrDb30wBA5Ui
wP6jHrhgBIGA4P3b8ce2PL+tKOPL8yqY0coy11Rwb2+YcW98bXpcuXEyvUU8KSPQeh6oVGhs
lmb5mo03D3AxcSm24ta/TzwKdl03fdnOVkndsjZCR52Y4K38bKfvXxk3rFjRp08wTIsl924c
A+eEuxsTssCTZb9OMPyLdQB5+uGHubX+ZSfLywlFkRGQZlXcOW4xX5tTxPWhlhWxQc+vXEvx
BwQB83hFvbELMioqEu7g7Om/pycMh3FWdkAHZ3BMmm+6b7MLO97k+HnGkZEHNAYipujldw6d
emAvQ/d12S0Qkk7lJJJN0dyW69PxxotKkcEBWKS62+ULbD7/AL2JoWII+WOztuuOOfbC0O1x
ZgFPphYIcBr+E4aKqWFrCxsTb3wlDc8nm/tFdavtJzhQyqRMI7NfqFAxr/Y7B3XZzRuq7RLN
I7cdbG18YhqKenq9dZsWG4NXSC97Xsf4dceiNAwpR6DyeJBsU06uF3fLuucbmueNPGJi6RZv
lII/EzWY2H3TfrbCkuysLcHoDzj5LOQb2APTClVd1t/XyxhGyKtZdoI46e2PrOqdQx8sJ2j5
t1hbm2FJYGxYsSMRwQyDmedUWRwJU5nWxUsDvsUydL9bcDAN3mhHy4Zf/aFBlTTmoeiDgIXL
BvEdu4rf7uNH7uM+FUU88XF8IMEfIKRAHoCg/ph9diisCJw3gdTak0hR53V5muqEY1aRxGFp
iYottwCgtwcRp820NVZ/VZrPqWEz1dJ8DJH3w2GI+1sHYpqe5+wiIbrdRhLU1I3haGA//TH9
MF1o7t3PsA65NYADIM101lFFlkU+s4JlypZIoO7qdizI3y94nmVHGJmb5xozPqvLJ59V08DZ
dP8AERLFULtL26nBitHTHpT07DjrEuE/s6jNv7nT38/sV/pjndDdnk7py24Aaep0dVV+dVh1
hTq2cU4gmValNqIBYbfQ9cIo4tFUEjyUur4Ii+Xrl4YVUV1jBuG6ct1wc/snLQxY0FLbzBgX
+mEnKMt4tQUYBPI7hf6YPrxxjLO6LXgCwmhY8xpa2n1HR088FT8VeOpTxv3Yj8XsVHTDOX02
j8up8ypaLWKQ0lcJP7t8ZGUiL/Nt8yfS+DdslywsScuoyT0Pw6f0xw5Fk+0EZZRW96ZP6Y56
he7O6Dx2AiHKNEL3iSano5oJsuXLpE+JiUFFN1a/74t82HVp9Oy5NPQVes6eukmpjSLUTVMP
eJEfLjr06nBkMiydhY5ZRWJ5Hwyf0xw6eyUbicooGYj/APrJ/TEO9e53SfsAZ09paSN//bCC
Kbv4J4pIp4U7polsCE9SOpwTaYgyTLBU01HqGmzGor6l6ph38bOzNbdbacWZ03kXA/ZFBc//
AOVP6YcgyXKqWaOemyuiilB8LpTqCB9QMDO9SjgKNbi84JOxmJYceEX/AAOF2Yt4jt+mPrjd
dmuB1wm21yb8npcYpvHgtdzpe3i3fKecLBuAWI6+L3ww67X46t6e2ExsLENYdbjHdzsHXBcK
enJ4vjz52sRxw6or49ihlrFmAJHR4x5/VcegpDuW1zwviGMJ7bIGg1jTSDawrKNVJYX5ViPT
Gn6ZL6xR16+kHfY6yv2c0wL+FKiW9j08X/XByCQpAJLL9cZx2K1Rn0pWxum1Yq2ybRwboOca
SWXw8/Ne34YrapYvkixpXmlDbMNwF7FgOmI7db/NfzxI8O7cw6HyOIp2JEQGAFvlAvisi2NP
y23dtueoF7Yg5hSVBqztqYwthax/l5YmsR3wANxfk+eHbvubagIv124OHDFzM40kqU2Uwwxx
hFjnZhY3FzbGhUM5lQITza4v1xmOkZFjp5KLvt5inuTazc2xo9ExiaJmUqDw2H3/AH5E0v5c
FwPEwXde3nhO5Q9+hU3bCY3s5DA88c4j5rI8dBO0d92y4P8A39MKj9yGPseV5pUmz6tldFk3
zysFKkk3Y49XZHTrT5LQxFCvd00SFfwGPJFGkkuZIqG5lmAIuOfFfHsGnRlhjRl2BVAIHljY
9TeFBGT6fjMmORxhTcggDg/6sOHZtYc7iv54aR3ExVl4vwQMfd4QdrWbw4xTWHWCG+65A8jh
QG0gBT4upxwvuUG22x8ucLUFT1JPPXHEdjnhIUm/t5Y6hUG5uQPU4+B3Jytj6W6Y5152gg4j
HBDw+Gd3Ip2WPTn3xxe7sDtK8dDjl2a90sBzhYIJtYcj8cdgjCEnYLgA2Hlj5QNpPkMfM+2w
Ckkg4UhXnjgHi+OOR9YDnmw6YbPkt7WbkHCwTsIP8MJB4W5B8XnjvBKQ28imTaPm9bYSgBPP
kRa+HO7UsrWP54UCqi23p1OOeUENIR3Ze3lhBbxXuLnr5Yc3ASMo4HUY4LMOLnk9fLHEo+Vi
eTGRceI4UAAv08sfbiw5O2w9cdZuL8Gxvyb4h/ggjuyl+P8AmsMKQBZNnUYaiqo6mNZYCWU3
HS3Pvh4NbqOT7HAv89w/AmZQzHi4HQ364QN5clVAsRweMPDgEW5HnbHFW67mJC+eOw13I8Hx
2qgLt06XPXGNdvMHdtklVGhLI0qte1vI42YMb8rYW53+WMs7eaeSTSdBMibTFV7W2n95T/TF
7QPGoiU9ZzRIi9hM5OXZzCxFhPFIAB7H+mNRYDgt0UAgfXGNdgkpTM83plYqDDG4Dc25ONmd
mEikFuCNy2wXqCxqGToX9BHzbWhRkNiemItyoY2D2PAHQ4f6ISCLjEd5FKbTcgHn3xRyaB8O
7DeIMQ3QC1jinzSGda5u5qpERvFbnzxbIsjSXK254UG+GM1DpW/Zw94pUEHd+mGQ7ireyM10
XTSQQtMS5aWfa24C4Axo6SndCr2ILj3wGaTlWpy8TKrRl6ghlYcgC2DmOPdUL4eFHpxht33C
acbSdT2XrcAdAPpiPqKo7jTtfIBcrTSMdw44U4k0yFJLkqL/AC4qtZtt0PnLKQLUMtr9OR0/
XAVrM0grXiDZ5m07abOcvFgHapiFzcE+MY9eNI12Fxx5Y8oaVSUanyZNgVHq49yknnxD+uPV
ny9CLA2Jxqeq94mb6cliQtWO65tYHi2AzX+updFplzR0K1ZrZjFdnK7PfpguKXaPc2yx8Rv0
xk3b65hj08VQuVqHcIOtxt4/HFDSVqy5RayXdTLZXlBjrDXn9ks3ySj/AGeKlczcKWMu0x+I
D0564u9WZ6mldMVucSx9+KZAQm7bvJIAH5nGI6w1JW6o1fpcVuRVOTtDUIEE9/tPGvTjBv24
VbPprLckha8ua16R7R14/wCpGLT0sVOuLXcq9eTjN+wTaA1quuMikzDufhpYpjDJGG3WPBBw
Pai7Tc7oNdVOnMp02uaSQEbSsxDP4Qx8vfFP2QQtpvXGp9LsSe5YSxs1wWCm1/yYYbypS3/E
9mRFwUjLcn/QuCdFcbp8cJA9Wcq44fcKNG9ouYai1VU5FmWRfs6enhaR/tSzAi3hPHvj7V/a
PV5PqKn0zkmWjNM6mAZkLEIg6ge9/wAMUuk6c/8Aj5qiRZI9qqxNgeb7OPwxUZFIar/ifzBp
OWRpQt/QRgY7oVdRvHCWQerPalnnOA80TrqfUtfX5RmeXHLM5of8WDfuVhwLg/jh3XOrotMP
lUf7NqMymrai1PHBJtO4W87c3J6YDcuYx/8AE3W7ehRlcjz+zU4n61JrO23RlCp4g3VBsSfM
n/8A5wDpr63bjGQ43Tdf5zgvtG9oo1hmddQfsufLpaJftVmYE3va34YqM17YYKDUtZk0WQV9
dNRylGMDKdxFvFt9OcQ+zmx7TdaO7K22o4AH+s+2BCk1XQ6P7a9QZnXR1M0ZkkiC06gnqPf2
w1aet2SxHPALtnsi8+TXdK60XU9NV1EmV1mUrSWLmrSwIIvf8LflgPPbNU1L1lXlel6qsyaj
fbLWI5G0etrYvM+1LHnnZBmudUIlijlo5QokWzqflOBDs6iv2H56oG0P8Rf38AwuFVai5uPn
GBkpzyoRfjJo0urKH+xkuqIN09EtMZwoIDG3VfrfFbR68p63s7qdWiiljp4w5EBYb/CwXr+O
AnTj7f8AhzzUuTwswAt06YGcv1tDTdkU2nP2bXs0iuPi9gMHMl/0wUdJHDSXZgvVSSTfHBsW
aa6hoNGUmo4csqq2OrKbaeM+MXv58+mKnS/avSal1JDkj5RWUVRMCw74rYAKTze3p6Yt+zlu
97O8lbeLmmP16nGX6hzyn092/wA+ZVqzzRwxgFYE3Ofs/r74XVTXNzq28rIdllkVGzPDN0ZA
qWQBL3NlFrHCrnex6Djo18DOlNd5Jq9posumkjqIVvJDUJsYD97r0wTqhBI+636YzZQlB7ZF
+E4zW6JQ6t1bR6Py2KvroZ5opJRGBCBe5F/M+2LunkFRTRVA3KJIw6g8EXF8Zr25OyaQoSH5
NcAPD18DY0DLFDZLRMlrmCPxdL+EYdOuMaYz8sVGbla4k9VNvmNx0vjPu22Iydm8jMbhaqM3
U/XB6SAdzcc82wC9sll7NK4XPE0RufdsdpX9aJGpX0pGddikqprOeFZmvLRPwenBBxubKFvZ
uW8rk4879lDik7RMtZyUWZXjJ/e3If6Y9EFgCqq123cXHJxc9Uji/KEemvNOBIurXbzHF8cs
dgHA2+lucfFiCPO58OFzwGyEt4fQYy84ZqDKSASDkkn0FwMV+eFBmIDKHIQc2xYxjvJCqkoS
BtPFxiqqxNBWSoHZhuvcr7YbX9wux4BzSEMdMk0UJtGlSbD93pg4pheY2cDYOfbGbaRElHDU
RNGY2NVu63vcHnGl0Afu5LmxJ49uMNu+9iKfsJCqpUOPACTx1wM9psixdmGdMTtJhCXY26sP
64KUIVQAq2F+PPAP2w1Ah7N6uNvlnmiQf+r/AKYnTrN0URe8VSMXyJEXUumuGUmdDe3B+0x6
nNmVhu45v0x5mFNHQZ9o5XYBmhgNiDdftWx6aO0byAAvQYu+pPLiyj6esKSEvs3W2nxfNjJu
3pTt00wBP95a5t1+XGtblDtYWNsdmjimYCSJH28jeoNr4z6LFXPdgvXQdkdpkfaq7Nr7RcQQ
n7UW6m15EwntBoG1l2w5TpyOqlpUpKYyyTRdY2N23Dn0AxsLQQSMrtBHI6ngsouMIMUCVQm7
lBI3BfaNx/5sWVq9uMLsV3p85XuYtluWTdn/AG4ZVSyZhVZhDmkOx5qi26S9xY+wIGJuSqT/
AMTObsY3C9ywDbTb5ExrzU0E8iSSU8TunyMyAlMKIKvuSFN1+WNr/wBcTLWbstrlrBC0218P
zkyTRtz/AMQWqd0TANG/Njb5kxW50yaC7fRnuZRyx5VWAuKhFJUblsfyIxtwSNXJCKrN1IA5
wiSngq4+5qoIZ4ieFkQN/LALVrfyvGDnp/lwn5yZDoN49T9r+e6upUmOVQoyxTMhG8lQOnrY
E4TpDMDr/tuqdRU9NKmX5fTmKJnHTqo/O7G2NhgpqekgEFPBFDGp+SNQF59hj6ClgplK09PF
EpbcRGgXn3tg5axNvC78HRox/wBmT9mEhqO0PWRuAPiDd7C5PeHAvk+oso09236irc5nWGmL
zR7mXfzuHkAfTG+rSwQmR4oIomka7lFC94ff1OKiTSmn6moeonyWhklkfc8j06kt+mOjq4bm
5LuiHppbIpeClqM3ybX+kM4oMgrEqXNMY2CxldrEHbwR7HGYaU1bl+ney3P8kzCX4fNBJKi0
rodzkgD08rY3OhyXK8sEq0GXUtIszfad1GF3W9bYZrMgyeqqVrKrKqSWo4+2eEFx6c2wNepr
hmPddw50Tm08mbxUM2Wf8O1clQGWeamaYqwsbMRt/TEDLJET/hpqXYnbtkBAPU97jYaiGGoR
4KiGOWKRbMjgEN+FsNJluX/BNRLQwClPDQLGAn/pAxy1ix285Oemef8AjAM9lsgfs2ycMOkT
A83+8cZ7mGd5bkf/ABD1VfmdR3FLEu2SRlvz3Q8hfG3wwRwxiOCJI0QeBUXaB+WK+p0vkddU
vU1mS0VRO/zSSQKzH8bYCvURVkpS8h2UOUIpPsZhpOop9R9t9dnWTRE5fHCd8ndlVLWA/U84
2AXMQZjsNrXY2OGqOkpMvgWGho4aWHcbpEgUH+uJEm0r4lB44uMK1F6tmmvCG0VShHnyZl27
SKmj6Lcgb+/qOf8Aa2NAyph+xaG9h/dozYnr4RjmaZTlufUywZlQxVkStuVZVuAxFr4lwRCm
pIokVSqKF+XqB0Ax07E6Ywx2ydGDVjmJLkrusLeanAN2yu7dmlWbWtNGCB/uwbHvPDf97xcd
cBPbAXfszqhbwmaIdOtmx2lS6sSdR+lLJjelJRl+stO1NyPHGbc+bFcemSis5v4VX5ceYDEa
Wm05W7SdqluARbZMcenO+Z0MlyQwutx5Y0fVF80ZFD07s0Ik+foB5i+O95cG7EqOljjg8Z+U
2YdDji+GSzEC3ljHfKNg4jWq/VGPO4YTIIHYM6tcjzbrhQsalRYve/W2PnWAtw6i3Hy4Ot4A
mBukqZsxy81jII4zK5UXvv2m2DVAVQKth/PFFpUU507D3WzYZJLhenzm+LtUDtbad1/CeuG2
/exNS+REoXYbh5MLW+7jN+3OoKaLpICLmorV2ra17KTjSEsrABgyhORbGW9uszR5bk0YZA7V
EjDd5eG3T8cO0a+vETq3iiQIareOhz3RylBt/Z1MwYAgt4vvc9MeiU2sh2rYC9ub48/9qIaj
zXSpCgkZZGpDeXOPQMSB6MEG25QQb4druYQf8iNI8SkhRFjc8IOvOFsRtUnm+EFSCo6gG9zj
osqrz5G2Mw0BwWawsLeeFML+lxhpQvQdPbCtrbRa20+p5x3AOMDgsGtx0wkNtPtj4Rkk+O4t
4bYQV2Birdeo9McR3YpeGKj5f4YVwE5AH1OEAeGzN9ThJiuWVzuVutxbEBCySY2IDGwvYW8W
ExtI0SNKvdu3JS99uFKAm0WOEm5G3zPTHcEY5OkkFri1vM+eE3uLgDHxQNZr8fXCFax8QIF8
csBCmXjwjb+GI8m/kAC9/PErfdNpFiemI8jc2Fix5I9cccuRqMurML8244w6GexKjcT6eWEx
liwLdb4+33Hh5t1xHHIbQu7byouABweMKLbNpA3X6c4Y8rcHmxuemHUAHhLX48W7nENEM6Sw
ALE/TrhPBBVjxe3lhewG/Nz+9hJh8TKWstvTqcd3JWBBJQd3e7DHNsl7qOQeDfDhCi4bzsOB
hhlMZ2Fr28+cdjknPAsxESW3XDdPTAH2zsU7O5gxBL1MQVem6xwepwqnqyjgA9ecZv25S7NE
wIpH2lalibX4Bxb0i/8AkQKuqf0ZGR6ghZNHaWc3UNHUKeen2n/XHo3KXaoySjmR1ZXpoyvN
+qjGF6jp2i7INJbHFp3nVyQOm645tx0xs+inWbQ2USIy7hSJZgOOBbGh6hzUn+WU9DxY0/ZF
uFJFyPm6rfHBH9q24G5HHOFbijAbm44+uPrBJiQLj727yxjeMGwdERQ/ORdT6Yr5u4Ep76Nd
/v6YsYYYlqmk7s75AAzXP9cMzxwGUksAT1FsFACbB3RkXdw11LGLpDWypuPVhe5/jgrNilrA
+4OBjSOZUSVddRh7VT1Ly923Fxfm35YK0uCNvPrh1y+cTS/lEJFsuFJ59euMd7dpCc4yClF+
kjm49WUY2c8C/wAxvwMYh2zOaztEyWiK7mWKMcHpulxY0C+qI1n6Qvt1g+Fm07KoB207x8j0
2nGzZJIsuQ0FQhLb6aI8/QYyvt6pt+S5JMxssdQ0e69r+G/8sH2hqpZtBZM/PNHGt739sM1P
OmgxVCxfJBKb7Tfkn14wuMjYDwL4ac2Tk2Nr4+SQMtgLkdcZZfHCtjZeGJ88IZRYLcgdb4Vc
gAA3byw2zMrWtzzjsZJKil1XQVGqZ8gVJxVRBw7WG0bQrev+vF4puoJPNuVvjGM9yqrOv9T5
gKScpNTSQ7o0blBHGDbjqbkYcz7Le7yKtrabLq0RtSUA2ncZCt24P0+zvbGhLTRbWGUI3SWc
o2VBsJBI3fUY+BsRYE3xgOYR5pNFnwpEqhWmrh74neRuG6/429MP5scyKaiMzVXw2+nK90zh
lXeL8DzvbpiXol/Ud8T/AOptVbmNHQPAtVOsbzyd1ClyXdutgvU4dpJTUwRymKSFnU+CVbMu
Mv1fBmgzjSckhMh7/wDurU6OHjHg/wAXk82336YpC9Y+aNEZK0s1FArqC/EfeJze/HN+mB+F
TiueTlqPwbgeDYg8HDCyxtKYldWZLF1vyt72vjF4a+enkrkWoqgj52iA9652sGfgevFuOnri
qlzCrGoM87qprmqBFVBlDvxYttt7X22xy0fONwXxa9jfAQGuxK382x11ksCCAQeljjE5k1Am
mstzRq1/t6GaKRA7BkkVZbn8j+mERV9Wcsb++1/xy5Mnw3icIV7zljf8OeuO+EWM7gnqv/U1
yszqjy6QrmLyUyqyoJNh2SMwNgDbnFqAtuL3xhuZVuctktG8U1U77qZpCXJsAjbm+uNM17Uv
T6IzBo5ZICqpvkiNmUbgCb9Rx54XPTqLSyFC/dlhIQgYqFsGHHvhy4iG5l69MYjqI51S5PNW
PXTbK7LIJEbvJAYwDGG3eQ9eMQKnM82L5m9PW1j1giptyPMwA/w+vpfn8cGtHlZ3AfFrOMG6
GpKMxAstvmOFmZ3ayvbnj6YzvSmdSxa0kyhkllWsoIKrvZGJ7tu7Fxa1rH69caMFWwfb16DF
W2p1vDLVU1NZE79u24DKwwvu0dd3IYdRfDTlt21BwR1OOqSnBJZiOfTCWMwsH0YG/wCUgEXJ
v74ynt6qFGRZRAxI31TNt9glv541V7+Y4uLYxvt8qA7ZHEx5CzPb06DF/wBPT+Jiynrf0WV+
r6Vh2DaVe3McgJIB5DBjjSezoxf2KoUgDCOK8Yubcq2BzXdAY+wqhjI2mlSlfjr6fzxYdjFU
0+iDC6veGqdfEeTcA/zxZve7SuX5K9OI3r+A47pVc3vZTyMfOu1lYCzP04w8f8QsbE/TrhEz
cAc+I8WHy4ysGsvcRdl3kcDbwbkAYrah2hl2vSGckX3K3H0tizcgsbg/JiHVQx96C05BKjgn
piYvkGaMwy6oWn7UZgzBI4qqULuI/LGuRs69bc3t7cYwWCa/aJXSgBiJ2baeR83XG8RSrIEd
JFdWF1ceeLWpWJCKPsFTVQimIdGPhuWtwcYRrSp/a3b3SxxMpWOemi9uCD/PG7TRCRP8XaR0
tbnGB0kS1/b6bC4TMm2k+W1bfyxY0HecvwVdZyox/Ifdtaio0GkzRqVgzCMAm/AIIP8AHFx2
VVBn7N8sBAIj3xdb8BjbETtUoWqOzfNRcFowkx/BhiB2G1bT6Bkpi1zT1jqL+jAE4H7tE/wz
vt1f8mlBtwuV8vPHyENGCAAfu2GG7P3u6w4HXD8RYrtbjnjGcXxSP3huo/E4+TcRyBz0w7aw
IsRx7YQqt1PPrfHfyDk4Cwbwm49sdDO22wu1+ecdC7UF25P6Y7YqpseffEckcEanpYqN5Wp0
VBLI0z2BO5ja5+vGJAueNov58Y+W9uSMfJ4Ra9jfridzOSS7H1ja4UG+Gyp38ADoCfUemF3Z
VHHA6nCArk2JG32x2WSkQ6WhpqGAxQRJGm95do5szG5OOR5fSx171UcIWeVVSR+pZRew/U4l
sNvQAbfXrjm0kXB4v1vzjt0s9wtqOBAreFFUci4A44x1otzAlRYdeBjm7uxs3Ai/n1x3eSx4
N78YhN4wdgbcqCwAXgG1gOOMMsVdTvII8wbG+FvYrwQlx1sP44SkbMx3gIwI/DHbn5I2nGVm
WwjDg2sNuGabLoqSSpmijXfUymWX/U1gOPyxLZfEGvtNvwwu173Y89Ba2I3PsgmuRt9sZb0s
BcC2Oo8gtuU3PVR5Y+I+4vK+ZPphShbhifEet/bHZ59yUsLBw3WT0UWAsBhSBw1iosepvjq+
MMSQq3sMctwu1vPkYhLJ2fB8+4QkD5r9PTGD9t8pqddZVR8Hu6dAeeu58bzuDNYX3eWME1rF
+1+3WKnDhkjqKeK3HlbGl6flWOT8Iz9c/kUfyaV2jU7f+FmZwpcGGmjYcdNpH9MDHYTV7siz
SmYXZKpZDc/vL/0we6xg+I0VnSmwBpJDb8MZV2D1ROcZtAfCskCMw/eIb/rhtfz6SxfkXNbd
TX/Bttzc82UDCZCGJJHIt0wll+0ux3NYc298cLX6C5U+QtjKXY1kdfaCEsLedgMMVPdb13Jb
wjqfLC2DXVx+/wCuFTIWKlelvXEruQzBIQI+0KvRbG8zqPXrjZsnof2dl4jIDSMoaTffqb8Y
x2noa49pEkCwd5UyVTMLA2Nm6/pjclje20ncfJsW9S/mK2n+0kr/AIak8Hz9seeuz50ru2lK
lvEGnqZiT/zY3uqm+Fy+olbwhIHa97WsDjz/ANjtpe0qkJYs7xzk/wDpOLWjWKbGU9U/q1o3
PVVAtdpLM6e9+9ppFHH+k4zHsBrnmp85oyVundSr6+Ywa9ouvKbRmWxwpElXmFWpEMDnwBfN
2P8ALGDQa11DRuZKCsXLgbkx0kSxp+QH8cM0mmst08o+4vU3QrvUn4PVm3cVu/U4cj2rKBut
fnGK6E7Z5Zq6LL9UNGyO22OtUbCh9HA8vcY0XO+0XSunajuK/NI/iByY4VLsB/yjFCzSXVy2
4yXYamqccphUhsviva2O3u3zdPK2B3TuutNamnaLLMySaoTnuWBRyPoeuCAOga4J3emESrlD
iSwNjJSWUKPdkbjbrj4bWB8QuPTyx3cnW2OjawIt0wGAjll3eRU9eMJ2NusG88OWA5APOOgp
cADHMjImwvzzc8cYSyi1r8W9cLOyxJJ/PDEjbrKFYkg4glPIpyL8nw3wyzDgoerc+uFcbrnx
Dzwk23AKSOpH1xwQ0zbgDyW9/fHRFxtB9fpjtn22LeIi522wr5RcdBjuThpovHuYkG3Unpjl
gZQbm5t1v64WRyxtcHyOOr820ra44P0xCzycfd2Ni3bhTyPxx0gKQGPP8MddhGhO7bfjnHwJ
27R4Tfr7YhInJ24JO0E8/Lj5VBccnjnkdPxx8VIYbgNu3n1x877eWNlXre364LDyc2hTBe64
HlhPdxqLKLXHA9bYCsw7XdJ5fVvStWS1ciGzNTRFlv7Hzwqu7U9NwadmzWlq/jHjIjWlA2ym
Q9FKkcD3w/4W9/tYj4iteQxXbfkbmJBv58Yw3JkbNO3wvPDKjLVyzHvEsQE4Fj6cDFHm3aZq
7Pam6ZglBCqlxDTkoLe7dThOVdqGqsmrIpJKkZjEoF46kByR7N1U24642KNFbVCT91gzLdXV
bJfhnoTOYhU5DXoy8vTyC3l8pGMM7FXaHWd9oCVFO8bKDbnj+mNgynUNJqvSbZjRX2SxuskR
vvie3Kn8+MYf2V1Xca+ytWYWaR4TbzurYRpYPo2wY3UTTurnHsei7bVFweDhqU7H87s3S/Bt
h0M7P4riyjm3vhl2uzXBI8gQBjHXZGv5PkkKNexuCLAdMfXjsCdrE8nePf8Ahjtmte315w3I
8cbkB155xK7nMFsiy+gnzRs2dDJUxsCr3I28HBeJQ7EKCvI64FNHvJUZcy25Qi3NuCDgm72K
Pws6IV52lhfDrs72vyIqWIJlVrKpal0VnM4sClJJ/wDjjB+yWpMHaTlZLEMyyR39QV6Y2zXD
xVui8zo1rBAJohGZmB2x3I6/XGaZFl2iNKPl+cz6hqKuqhfeFhC2Btbp6dfwxqaPComvcztW
n14v2Hu1TI801F2p0OX0MTPJU0aiLddVVQTuJ9B74rpOyGqTMJcuiqq6epgVd0qUX938VuA2
739MbulPBVlauWYuXjtGwtwh54xjfa/muaZDqGnjo6l0pKim3JGWJAYEjd169MTptRObVMPA
vUURinbPyBecdnepcn75anL5HaCQAmIFwRtvvFvu+WHMn0jBXopq9U5dQHZ3skUu5nRQPMW5
PtjRtX53Nl3ZzkOpKRlWtcRoHJJ3K6eLz/04xI1Jml8TEknqtgf4Y0aJ2XQy+CnbCFctq7F5
qKjg0xndPVaeziSuhRUkjrVQIVl5v+WPROhNWnV+kKXMJEX4jmKpVBYBxwfz4OPLhEkUMkIf
ajsCwYDkjj+eNq7CVmjyDM1WTdGtWtvrtxW9Rq+jul3LGhs+ptj2Nhhe5IAv5X/HHV3BPQn2
wxH3vS44HzeeOoZNtr9ehx5zybg6pkEgvYr0ub4WXYED1GG2YtyB4Ryb44GIO0kFj5Yhs4W8
jEXFtvn54Qku8EMd1vmxwkiwJ69b4UDze4BIPTArjknAh/lJVb88m2HVRWAIHHnhD7XVlvww
PUnC4ztO0fIOmCzk4+CG4vbCGBIK2ANsKIZm6eXHOE9TbyPTnHHCVUeVuvitjiBjwSDzdb8n
C1S3zGxPvjgQ95zbaOmOSx3OPrd5tI5uOLjpj5DceIc+eOqLLsU3K9LcY40dmG1hZSLjHHCX
l2BUY2dibA9cZJ21aukheLTVFMY98fe1jIbNt+6vt7+2Nbf7VyqkcdTe5x5t7QpZk7R87qpC
veR1CoFkFxsCiw+hxpenVRndl+ChrrHCrgEo5H4BCkIvgFiBxzj6qcfFsVUbyBcA8cDC3qjI
W7xlVCzMi+h+uIbuNpUsHuPfHp0uTz3LDLLdIw02ipdX55370ZcR01LC4jack2uWN7D6emLr
LtAUWsNF1Wd5HBNl1XTu6x0pqO9SbbYmxNip8vrid2jV8bdk2laeBl7uYI4C+eyL+pwedklG
KTs3y9unel5fW4LHGPdfOFXV85NOqmMren+Ae7E4Kmm0Nm1RUbkgnnYxXF+iWY/hjNdIvTQ6
2y2almYLT1EbSCQAM122nbbysfPG864zKl0zoLMKiMJCFgaKGNBa8jcAD88eZ8oYUtdTVJue
7mVgUtfg4PTN3Kyz3IvSqlXBeD1sZHVioYEL0Iw0y7/mJb6dcfMQ1pA19wBvz546CoDbOvNx
bHnZLk9BF5WRp2PVnFrcc9cMyiN33M+0kdN2HzY8PhiaxkvYnjEImQMaQpZb1SCcR06FCFUH
c77Oeb/TBdFBAoCrBG126kAk4GdPVCPmOYrGAFMcRAUfKbH3wRLIRwPCbeEYbc25v+RNPMEC
Pa7Vdx2c1oLIDJJHGtv92PPaxrLuKFUI+YdOMbf20SBdExoL3lq02/hf+mMM28jaQbdOB/35
49F6Yvo5MH1Hm02fsw7TKL4GHIc8qVp3gXZTVEh8MifuE+RGHO1/KY9QQ5XV0FZRMKcyCWRq
lAiIbG556XHTGMNtmdS9kckBj0BwunoJqqpjpqWBp52t3caAsW/DB/BRhb1YvAK1cpV9KSyX
urNQrW5XlWQ0UxqMvymIqJtu3v5DflR5DyGJnZvoJNbVdUaqqeDL6IK0ncjxuxvYc/jimzXS
+oMspzU12U1EMAPidgGVPqQeMOaQ1lmGjK2WroQkqTjZLBKfBJ582w2cX0XGruLhNOxO3saV
nPYVHLtbJM1KWbxRVvIAt1DL/DB/o3SMOkNORZbDOssocyTyhbB2PW30wKdn3atJq3Pzk9fl
8dNJIjPDLExN7c2a+NOeJXJuSC3UA3Btjz2qs1CXStNvTV056lRxVRbkkjyN8KVLLuvyffDb
IoYgmwC4h1mdZZl8lQK2sSH4en+IlBHyRXtu6dbjFFJt8ItP5UWIUc7n52/njpCmTg2N+bjn
phuCWGqpYqmIkxyxhlYixIw4e6DNKTtK9CSB5Y5xZORLFV3Nc3BNuOcc8PWPq3IFrYUTG1ij
KT1AUjnDYMdgdwPBtdgAcRh9js/kdRQD16NhUdmCk9Ab2GI5kgCiTv0COeGLjb/HD6uiBQXU
g8/NiWmkjmLJv97phlnsTt9euGpaynj+aqhFifEzqLfrhZq4EZQZUu/yqzgXHt6jHYfsdlDw
YMxBN7/exw3N7+Xl0vhlZYRF3jOvdWPiNtot73w2c1y4sl8xpbsLqO+Ufj1xKjJ+DtyJVvqP
e/K46pTz3G3S+Iy19E8TTx1ULwqPHKsgKge5vh+ORHG8bXVzfcpuLeXOIw/Y7KyKdUHAsCBc
7RgG1h2XZdq/OI8xarloam2yfYgbvQOh58xfBtuQmx8RAPN7YUWQKTsPJNwDe+GVTnCWYMXZ
XGccSAaPsf0ZBlwgmy+Sdh1mMzbyfUWIH6Yw/VWmhk+uK3JaId6kUn2BkNrqQCAT6+WCrM+2
nVUmY1BoxS08CyGNIGhDsOfM3wHPUV2pM4kDQSVuZ5hJyE6s34cW/hj0ekhqK8zulwYOonVJ
ba1ySaPNqWrySDIc8M6U1IXakqIAGeAsblWUnxqcbDk3aNorItMUFDHm0k3wkSxgR0772I69
R64zKbssz6CoFK8+VrXOBspDWATfgPPAtX5fU5dWSUtZC0NTGfHGwIIbjB2UUajjIMLraOUF
uvddJrCsRDHVU+X0z3hgW3ibzdvQ+gwGy1EYdiqqpPiJQW8sMTX3Bbk2X06Y+8BUl7etwLYt
wpjXHbErSslZLfI9XZPUd/ktDJt/xKaMm/mdoxJLMbtYgjFNo2Xv9FZRKBc/Cx2LEnpxi6Wy
lvCAik8sbY8bYvnZ6yp/IhMh4sLt6YbkV2e/dvfzt0w60h3BivXnw4bBnYXG4X9sChj5M+of
joK6smo0LNHsGzy6HBxSPKKZO+KmTz2jpfA/khCZjXgbuXQgjp0xfqXcdb36Drht33sXV9iM
47baho8iy+H7z1RY/gmMbJBR7pZl6AefIxq/bbIDDk0ZUlt8rWHla2MjcAs3W/lfHpfTuNOj
z2u/XY7tUSD725uQetsbF2Q5TTy6JzaujiU10veU4ludygLwB6YxngFibqBe3GNf7DznFLJW
U8lBMuVVKiUTuhChxx4fW44xOvz0sJg6P9XlFd2G1Pe6gzbK6kl0qaUF43537W5/jgK1Tk8m
R6xzLLoqaWNEqGEMe08xk3Xbx05wR6Dn/YPbWsM1o1aqnpWtf72638seimjiMglaKNpV+VmU
XGKNupelu3Y4Zcq0/wARVt9jJux3QOYZXVSagzWJqd5IjHSwyDxC/VyPT2xr7GxZgfCcfbTt
uDyflFsfMN4BXoOlumMe+6V9m+Rq00qqO1CCH7xiFG23BwA6xyWqzHPq2aCOpKx5SGWOFbrO
yy37s3HoL8YPyeCQf0vhCsW9k6m46YGubhLKCsrViwzN/hM4zDN5czhXMYqSTNKaZaR4ttvs
7FuTcKp8sRhkeoHy0R1lJNMsuVCARKnEX26+BueWtcm/ljU9zXJJud3BAxwM1iPK/PGH/Etv
OCv8Ml5ACbIJ6fW0fw2TzKsVZBJBVxN9jFTLEQ0V78c+Xvivy7SmcQwJJmFNWZnG2Vyw/Bg9
33a96LRAjq/meeRgkz7tCoMgzaTLJ6HMKmpghWeQ0tP3gVTc888YVV9oWW0mW5bVx09bUy5l
F31NS08O6UoOrEemHqV3GI9xLjUnywFOXzR04yOfT2YVSQmrrYovhVVTvGyIlL2SzbuL++JV
LlufZxmNBnseSmagp0p6RUlJWWSn2bZbR9LEueT+7g0n7Qcsi0rTZ8kVTV0lVN3EccSfbFzf
w2v6jCaLtDy2ry+Go+DrYTPmH7NWKVArrNbz54wXUtxlRB2Vp/cCFRoqZaHLA+RzLHHXVclS
KWBHfYSe68LmxX64sptPVWa54ubPk8sLxZjRxUwlUK8NPEvjbr+9/DBnqPUFJpvLGrq8yGNW
VAkSEuzE8KOfPELJNZUOcUWYTJBV0b5cP7xT1ceyRfCTe3n0OFq66UdyXAbqrXkCssyLVcuR
DLny96ikonWo+DrQiJMyykmJGB5Uqb+P72LTMNOHN8xOYxaY+Dvk08CxSRxqyTXsoAU+l7HE
+PtIp6/T1ZmGV5ZWNLSTQh4JIruVkIIcAeVr4vNM5/JncmZCWimpvg6swIXjIMi+RF+vTHSn
cottHKFb4yCGW6VzDL8klepytqpJ6qCWajCRiSeNEsV2DwAX5tfBbo+grMs0lQ0tapjqI1N0
JuUG4lU/AcYupN6lWS3+6+FFjcg82a/HlfFWy52LDLUKlF5QoAKwsL36nCjw9mN/LpxzhteL
9SPK3phRfi4BvhC4XIxrJhfaR2X18GbVObZFRvW0tU5lkhj+eF/Pg9VPr5Yldimmcxoc+r8y
zLL5qWNKfuo3qI9p3FubX9sbWATxusLemKrU2YjKdL5lXMxBp6VyPrY2/XGnHXW2Q6LM96Ou
E+qjJMqqcu1b2nZZUBqp6+LMJ5Jd8m6LuEJ2bPT6YR26UtPFqTLqtAPiJadhMLdVDWDfqRhj
sRi+M1dPUsi3pqEr4VHiLMOvvhjtT07qZ9U1ub1VG9RlzFFilg8QjjA8x+eL8FGGpUU8JFKX
zadyaM1O/ltxKj5jhJNmDfMfbD1g43q3Bvx+GGypEdz0J5AxtZMvzg9M9nEpn7PskdrWWAL+
THF88tybkG/73XAr2VFZOzugttCozxjm/O7/AK4Ldisz+Y9fTHi71i2SPXad5qi/wMFrlUVt
vn9cJermjIXxGwxIKox4J5vhKRO63F/zwgcwE0tmAraivqBG3dGQbQCOPCcFiSq6i1/pbApo
+OKKnqFjUm5WR1H0wSFTEdqG9ySOMOu+9i6/sRknbbOWzbKKdSVtC7XF/Mj+mMyDN1B69SCS
cH/bLM0urKRR/wCXScf+o4CcsjSbNKSGT/CeoRWuOi3F8em0j2aaJ5zVfNqHk2Ds17OKWGih
zrO4RNUyjfBAw/wlPIcjzY41eMbSwCgKCqrzhqLcFRYxdLCwHkLYfuzKvFlBsq2x5u+6d03l
m9TXCpI8za3d8m7UsxqYfA0NcKhGB5F7HHpWgqYaqhgq4/FHUxLICTzyL2x5q7TXWq7S852d
FnCfiFGNs7Js5Oa9ndCrEPLRMaVuL9OmNPX1t6eEvKKGisxbKIarISvG7ChKB83JJwld+5fl
Fhfp1xxyxPCEW6kdMYhrv8iu9C/MoXnCDI92sLj1GPpJGFiPlI64rc5z+gyCjjqq0yhZpO5j
WOEuXb04GJjFyeEDKSXLLJpSLEGx6C2KrN9VZTkFRBDmNUIHnRzCuwm+3lug9MO5Rn9BqCme
poJHmRHMUgeMo8bAfLtt16YrtVT5LSZfBW5vEWWCXbGY4t7bmuPDxz16YZCC37ZoXKWY5iC5
zaCv1tqLMaNzLT1GnY5I2sfEPF+WK7Ks2pdP5ppLNczkMGXHITAs7KWUPwbdOMGuUZ5p+GHJ
aejUgZjD3dHeHl0QdHPsMQajtE03HGkL01bLG7mJBHQlkcqxBVeOtweMXlOWcKLx/qKbhHu5
cgXktWKqk0lkiuUqarN5cxZGUi0O5ihP1wxnkqSQSNNUSUFO2rn31EZN4Rt6g2/HGkNqrJxT
/EMjptrly4N3PjEp8vpyOcR/7dZGHghSmqp5Ze9IWGj3W7trMxAFxzxgldNy3bCHXHGN/sUG
UaurqHI8xrZ+/wBQZRQ5hHFFX1CHvGhb5pOl22nzxV0+apT6c1w2WZjNm1DUd0kFdOjCWWWQ
bCl/MAeeNNyHP6fUGW/F0EbpTq7xFZItjIwtcEfjizCRBFQRwoqsLrsABP5YU9Qo5zDkZ0XJ
Z3ABpPJpNHdof7NaqqKiPNMqSQPKQTuiNio46AHGk+IoC3JGI4kKymQxhiPCGVQSPXA6mvcq
ljy8xxVTNmDyCIJCW2921mZ/9IwizfqHlLxyNgo0rDYVAHcBwLY44BDD1PFsVeT5/SZ/StPQ
94oR9rrNGQw6Efgb3viyVnJsOPXFZrDwWE93KOAc+Ing8ADDm4hrG3I6dMNnvd3A45wsM5k5
Fhzu/LHEs6rEPsK2W1rXxn3bRmfwWgJqRW+1rplhXqOL3P6DB+xY9OB6+eMU7eMzMmZZTlYc
7YozUv8A6STYfwOLmhr33pFTVT21NnewdCk+czAAnZGAoIJHJxslvEFHS9ubdPpjEewisEWf
ZnRuQDNTLKPU7W5/jjcGcgr3nQ+fphnqCa1DYvRNOhYMY7W9DQxUkmosppxT90wFZGi2DXta
T2IvzjIgLRheLXBx6l1o0K6Izfv3HdikkHJsOnGPLAB4APIt53ONf026VlXzGbr6lXZ8qN97
GA39hWSRNqisewIPQgY0Ha9vELevT+uM77GHaTR9bEkjfZ1RCbz08IxoBLrEqyEvIfnK9MYe
s/XkbGj5pj/A6ptKN/AvzhMskETBS9yB+WE7TLJYWuBcYENR53DHm5iFakTRqFdQTwbn+uKq
WS1J4KnQbVDRzGqCLKIY9xjPAbnBWsjWPvY9MUOiafY9ckqBSnd+fDCxxe7dsttxIIG4398N
u+9sCrmKRivbEgOtYjfaGokJ/M4A43ZCrI1trXBA9MaJ2w05XUdA5N1kpdu48Xs3T9cZ4FKt
uFrfnbHqNHh0RR5rVcXM9BaS7UcjzHK4Icwq4curUQI6zmyOf3gbdMStQ9qOSZNQyLQ10eYV
+y0UcLXAbyLG1hbjHnVXdZA6nawJIPphHeGwBF7Dz4JxWXplO/cP/wDIW7dpLaSqra96iaQz
T1EhaQkHxHzONL7Es6bL9RVeTTSgrWJ3kQHQOt8ZaZV73fsIXyF8TctzZqDOaWvgDJLTsJEN
7EEc2/79cXb6lOpwKtNmyxTPXRLGPwjwD1wljIXADeXJv0xVafz6mz7IaXM6VwUnTlR91x8w
/PFmZEbj04Ppjx0k4y2vueqTUluR8QxsG5APK36/jgJ7Rlqv2flDx/G7osxSWSSji7ySMbT4
hxzg1NigL2BJ5tjnejrY26G4wddnTluAsrU4uIB6Flr6TLauOTLswlilzK0M9RGFmkDjmSUe
YGJescrzPN8/yGly6T4dIpJKqSoaAyRxkLYX9Sb9MGG5NxDAm+G5rFFAZiQb8dcM6/1OokL6
CdewyTLtL19fV5JlecUNTLS0NXWpJKQYwVtdHuDwL9Difp/Ka+gyrTlP8FOvw2fSyMrKR3cX
jsx+uNGDAoCGF/PAjqXtEy/SebfBVVDNUS/DCXdGQLksbJ062ub4sRvstbikIdFday2UNXpP
M5cxq68wVMrrqKNoIrEokZILS2879L+gxM0lp3Nsk1FluapBWRNXVVXBXJICVSPcTEf9IJxf
y6/pqbMqanXLp3pZPhxLVB12RGYeAW8/fDcvaEKTL6fNavKJIMqnn7qGpadS1vF4ituPl6e+
G79Q1jaBtpzncDdPlOcU2qKqXLqLOaevkzd5HlZrUMtOTzu5/dwca1y/Ma/LKdMsl7uqWugd
JCL91Zvn/D0xSS9p0VP+x++ytgMzjSbatSpKB32C3HPqemLmg1bTZprDMdPiLYaUHZNuG2Ui
yt9LE2wqxWtqTj2DrdeNil3JGi6Cpy/StJSVW8TRmRWM3zt9o1ifqMA+RaKzPJqihzBKOfvp
5qyCvic7lEBLFCv7gJt063xqwVQVBcWF7C3nhRKq4BNj6euEQ1EoZa8j50KSSAbR8eYZJpyv
KZHXPUJKpSKfwvMpG3zJ4UYOY47KCVIJA3C/y4QwO9bmyk9Ppj5T5g24NgTbCbJ73nAyENiw
L2buQ/44+YbjuBAW2PtqgWB2m3r1x3ba43C4PFsBjnAeGJCqF2rIxB63tjy9rrN01FrnMqwu
SolMcW4lrIlh/XG39peqIdOaRnCSg1lYvcU63sefmb8AcedPDG25VHAPJa+N30ylpO1mN6jb
yq0Scozeq0/m1PmdBJ3dRAeNw4IN+PcY2vK+2LTtbRK9bNJl8wA3RPGzC/sR1xhACsni8Q23
8NuMJURbN1vu8m+NG/SV38zKFGosoWIs0ntF7TqXUOX/ALIyhZBRyENUSyptLi/y7f3cZoFC
x7m3WtxfzwngSgOrHybDqJvDAc7TyL4dTVGmO2Iq212ybZtvYtKG0vXKY1QCr5238XhGNHFl
U7S3v7YA+yKiWDR71Dbg1RUO/S3QAYPyEAAZQE8z1Jx5bVtO+WD0uk/SQlXI8IK2PTA/Xwyt
WMypGwNjfzxeSHvIiFXav0tbEGdV72zgAgdCMVk8FmSyD2mZ99dWyneHkiTf08Jt5YuZQZQC
d2/d4rnAppaaYTVgB2yRxRKSo4ItgsjVAu4glgfEtvCcMu+9i6l8iATtO01UZ7kkVRSRmaro
tzhVBu6Ecj68DGGs4a9xwvVcep52ceBRt3L4H683xQ1mjdPZjIZqzKIZZTyzKtix97WxoaXX
qmGySKOp0TtluieeFO4WHJI4Ck84Iss0HqLN9j0mXukbdHnIQfhfG05dpfJMsqI2p8qpqaQC
4tGCfzPOCFWR6jeReUdAR0/HD5+qvOIR/uKh6a+82ec9RaNznSpjbM6dUglNkljYMhPpgfCk
Lcr06e+NK7V9YRZpLFkdHKssNNIZJnB432PA+nnjN2J2kk9R541dNOydebEZd8IwniAfdmWv
BpTMXoMxkP7LqmuZNt+5c/e/2+ox6DhlilUTRuHRkGxg3HJ8jjx9axPPI5sMFmlO0fO9KsEQ
iqoDyaeZjZf9p+6cUdZoeq98O5c0ms6a2TPTEZS1gzjxDqecILKSSeBfi2ALK+2jStZD/fHq
KCVl5WSIuq/it+MWEnapo1Tf9rqw8x3L/wBMYb01y42GytRS+0gukItdlPT24NvXDT+Fgh5P
TmxwB1XbVpKEHu5KyqPN9kFv44pqzt5y9G/uWR1ErL0aWUID+V8GtFqH+0B6qlfuNRbafCoJ
5xRSaWoK3NK2vqleZ6pEQhiLIFDC68f6jjLK/tyz2ZiKfL6ClBNweXbnFNN2q6ulFlzZadT5
QxBbfpi3X6fqI8p4KtmtofBtkWgctFVQzmqrXFEsV4d42SmIHYz+/wBMTIdF0ME9OI6usWlp
qsVcFGZAYY5OeF89p3dL489/+Iernk3f2iqwb82cAfwxLg7StYUqFEz95SR4d1nK/jbjD/gt
R/WIWrox9ptbdnWVd/BarrVhgFmgBCpIO9MgB49TxbCqHQOW5bmUVfTz1EVYpnMtSpUvL3nW
5t908j3xiI7TdVwIoj1DVu633FtrKT5eWJ1P2zaviZd9bT1C7hxLTj+ItgXotTjCkEtVp85c
T0NRwtSUMFM88lQYUCtNJ8z+5w8HIW1ieeOMYZR9u2eLIBU5Xl04HXazIf54uYO3imDBazIp
UB84qgN/IHFOXp+oT7FyOuoa7muW5+fnz8+MdsNlieB04xna9s2mpKFKlxUpe4eLZdk9+tjh
2Ttp0qBeF66Y+W2nHH5nCfg7/wCkb8XRjO4Pwb+K5PHXyxV57qDL9PZc9bmNSIUX5AT4pG9F
Hm2M0znt0Ap7ZLlVjfbvqnAK+4Vev44y7NtT5vnVfLU19YtZK4KK0iAqg/0L0XFzT+m2Slmf
BUv9QrSxAmaz1PWawz+arqIzTxxDbBAf/LX0+p88UCvta5a56dMKRmEm49d1/pjkilZNyLtV
+nt7Y9FCEa1siYMpSnLcw/0R2bzatyQ18tctHCkrJH3cIaSQ8XJ56DywjO+yLUWVXly8R5nA
qkju+JP/AEnr+GJfZPrmnyKd8mzOUR0s8neQTE8Rv5hvQH1xuDlXsVttK3Fj1xi6jV6ii3ns
a1Olour47nlCSGqy6sAqqaWCRb2EylLHp0OLnSOR1mbZxNR0yRzOsbE38St5dfxvj0jPBBMh
E0MM/HyyJuA/MYTFClOQqQLGh67FCj8sDL1RuPEeQo+m4lnPBEyDJosgyCly+KUP8PHYtx42
PU4mIGt1LG3Uk24woqxc3utvwthsoxs3h+bxc4x5ScnlmvFbVhDhcSOAw49/PDbIocgndbzw
74BLygtuHnitrJW+KYClmcDzXpiPIXcF9Lq+X1zRzn/GKKCw5sF4waGNe7O0g8/NgN4nmp2E
nSnTp13YJMvncwKGJt5nB3fewKeK0S1plkRj6nj3xUgmWd4du2zdb2OLlDtaygjjEWXLomRi
rWMlw55GFrkY0JpoY3lMQl3AqdvG6x+uMz7UtXVeSr+w6J+6lnUtLKPmVPQY0Q74TtZBGi+a
/dwIdoPZ3JrGqhzWhrIqeqRO5kSYcEDnqPPnFzSOtWp2dipqd/TxWYOFCjxAnjggjC062IHP
nfGixdiuaiz1Ob0cS36xozYKcr7GcjptklZVVdY9wSLhE6+lj/HG9P1CiKznJiR0V8/BiYDu
ngUtY9QpP8sTaTJM2rW7ulyyqnJ48EJP8sekKDSeVUKR/A0EUapax2glsXUULRqqggIt/Dax
xSn6qv2xLcPTZfuZ53y7so1bXkMcvWlA5vPKF/TBJD2I5xVyM+Y5zCJGvuMcZck/XjGxyNHv
MfeHd1POFRzdWsCb8G+KsvUb2+CzH06mPczCLsNyimVWqs0rJ/UAKinFrRdmGjY2v+z5J7fe
mmYg/rgvLtKWLlmIY9cSgdw8O3bbnjpitLV6h95D46WlftB6LQGlEVduQ0RB/eS+J9NpTIqd
90WR5eo+7aBbjFgSGIIazX/e6fhhDTpSrvkkFmNt3PU8YV1LXy5MZ0a1+1IWMnywgL+zKKwH
XuEv/DHY8oy9QFagpgQPKFcIZqxBIzRkRj5uLgY+FUWW7P8AKfUWOA3T9w+nD2Q4clyuSL/3
fSuPenU3/TCJ9OZVMmx8qomBItenXn9MORVgN90q3t+8OcKWuBiLtPGig2J3C2CUrFymQ4V9
sFPPoPS1UCJchozfzWPb/DFdUdlmkqhLtlCxk+ccrKf44KBWxje3fRKqmzeIWHthElXH36IZ
LFk3XsSAPW44watuXlgump+AGqOxXTNRxA1bAx6bZg1/zGK2q7DKLuwKfOJo3A8O6FT/AAON
PkzGjiFzVwklSbd4Og5N+fIc/TDS5hSts21UDM7DYd48V/xw2Or1KxyJel0z8GL1nYbnMP8A
lMypJx5CQFCf0xQ1fZhqqikKyZW0wv8APAwf+ePRC1COgKMrow4KkWOEsykEBTdegBvixH1O
6PD5ES9NqfKPK9bl9ZlTtHV0k1Kw/wDioVufywwZFLsrGyn0a4XHquWFJl7uaEOG6rItx+Rx
R5n2eaVzUManKokY9ZKcGNv/ALcW4eqr96K8vTJL7WecgUAIbcG8wp+bG19k2qJcwpqnKXY2
oEDQ3JLKpPK/geh9OMPS9jun3jdVnrkTixJVmX8xfBJp/S+U6Womhy6Jhv8A8WSTl2+p9MK1
esptr2+Q9Lprap5fYvB8zE8jnjHZLMpvwNvFvbDYYKB7dTj5iFbaSSvnwMYvDWTY8inNze5J
9elsdQBLgkEKODzhnvOQPFdgenXHZCQ+1WutufbHHDc8rPMxdhtAFwvF8NJVJECO7DXN+T09
sLkZAO+kICL52v1/nivNLWVEjuJGgXdwjrzaw5xKI8lNTOjVpSNhs7lFW1/3cXmXuUut7Hy4
x9mejKzJ84lTLZe+L2IE3AA5sAbenGPoKTMe/wDtKUrboUcMMNuXztCqpLYicX2mwNh74Wkl
gUueBY9QcR2qYUGxz3Uq9SwI2jClZZUDxtvF+dlzfCGmWE0P7YQFDgsAtjua9hhiWN4y5UXQ
23W+uPpoTa48ScXuCMS6VFIcF19/yxJDSZXmOSRELRlkvzz8uHTHIBvYkAeRw9NOIK7vQGeO
QqkpuAd1x+uG3Sner+HgnXvh9p3TA2K+djgge/A9CxQ2VrP5WPvhE05Cgl1Yr1K4UkFPcb6g
LYgEdfzOOGgjId1cElTwnIH6YHByfJDqqCHMO6eSwkjYShlNttsU9Zp5pKiZ/wBoTMZlUEML
22+9+vpgiaFIoO8LSBWIANrA45UUt2283vywwSk0Q4p8lRmGV/tCQbp2Q920TFT4hf7wP72G
o9MoagyfE1ARyCEDEEWUjr59euCMUkMT35N2su4HHyQx/J3lx5HnnEq2S7MHpxfLBKXQwNMi
PmEiyBdoZUP717Wv046YsMuyB8tramSCpllgqArCnktZGvyQ3p7YI46RAWG8hSL9emH/AIGF
luXMZ9fXE9Wfk7pwXKKqkWqSullatLxS7S0BQbB5DnEKHTnwWT1FFDVz1FPKrKVcDcm8ktz5
9cWklMI6wEcR2H2nW3XEl6cJGSrWY8hiemI3snppgWulaeOJIvipI40aNlso3DYLDEpNN0nw
8MRm3CJQoDKNrcg+IeY9cX1VThnWRGG5r8c4jIhRmDvwT4Vt0xLskR0olVT6fpIpTukldTKJ
SvAW/uPPriXS0K0eVtQ/FSSo8RiUva6Dn+uLOGB9ybT188LTLZDIDuFvLm+O6kjunFAtBpTL
4aGKmWWR41J5a1yT72viR/Zaikm3tNOJDKJt3A8QFuBbBL+zpDcMqji459+uH1y5NgYPuBAs
w4x3Vkd04FPl1ImXUcVHTMRFGLIZDcrzfExSU4C9T5eVsSDSCNhu6A8ni+Gdg5szbgOhOFt5
7jVHB80qdSfm6c4S06KfG3BI4BwzJC0h4Ba6/lhYp40S8rAH0GIRLFNVRiMbV+tzjhqyb7UB
HuccipoH8KlgD198LeOnhQq6ycdebYJYB5GWmNwLbfO58sMNKX3K1mfzN+MOl12eG6AmwvY4
R3QJZg6IlrqF+9iU/ckeWwIPeBzcdMN1VSkMBmlK7CLdR18hbDYmpzuIcFyACxGHaKlgWc1c
5WbuLNDGCT4j0P6YjuQ8pEOvLUFCtXWuUnYrJFTXsEFwAXHmfbD3xdXRokSQO91DFmU3Ynkn
Cv2eM3rI6RJVkrKiRZpza5Cg9PoLY1Cjy6OGlSNluVA5/DF7S6d2pyKOov6eIncwymlzG3fx
XZflYHkYqhpGFW+znZR6Efx5wRnHw642Phq7IpyRmdWcZNJgRJoeYyTOk8Qaci72O4cjjDw0
dIepgbg/KWHOC3yH1/mMdTqfqcVnpKvYatRb7gHWaMzDvGlpKqVJbAW766fkRjn9n83VSrRr
KyAEbmWxvg7bofxwy3+M/wBBgZaKodHVW+4CNldVHUASZaHdWDNaRQp/C+GqmgjgjZXonVnU
i4cfKT06+uCyq/zz/QfxxT5v84/2nFd6WtdhvXnxyV4qqOlgSOaEO6KFaRxcm3niOmYwd5IT
ypJ2hUttAGI2Z9W/HEOPz+rfwxWdcRitkTajNKeoi7kh40exJ6+EeWFS1cM9b9jKw3dV9be+
KR+q/wDyxiTTf+8B9DiOlH2C6ssFg9YYB9vQVRWRiUYSIbe/zcjE+lmFQpljo3XjklhY8em7
ETM/8vS/7TiblH+Rf6fyw1UQ9haun7kKWoqizCJ0jcAFQYwR/HDSNmsp2CoiO8ckRWt+uHG/
zJ/24fo/8VfoMd0YZXBPWn7ncrySamn72RZpyNyF3ZbG45AF+MXC5XVlNopAxB4u48/xxLpv
8H/6h/hi5h+fDVp62+ULd81nkHXySoUArSrx5bxhByN3RXai5HB8Y/rgofocN/8AlHBPR1Ih
aizHcE5MrSGB02SRk3AYkG364ceOOnp4ijMq9ANo59Tiwr/P/nxArP8AKQfjhb08F7hO+fuM
LNTNvRpZGFwLhbYjS1tFSfZd9Pc9LqD5YYj+d/8AcMVuZ/5sf9+WK86YpDY2SfctWrYFZFNT
53F478flhe6KoQusrm37q2A5xST/AOZi/wBuLOh/yz/9+eEuKQ7cxsCnqZIV3yBna0YW69Ov
Q4bqMvpKfxCeSKU+JhsupPX1wmk/ztB/81/4nDma/wCIcC1gNMhVDyhC4rUXpuHw/l+eEd4w
lUvXSTgi6jugoI97YTVf5d/9owz9+D/5Y/hjok5JURD2/u0JO4+Ruf1xEq6hPi2O28igWUMQ
MTKT/EXFTVf+8pPpiV3OyydDM9W8YSCK5+Ufz5xcUuR55m0bR0iU9PEOO8ke5H4Ypsm/x6bG
laV/ykn+8/xxYoqhOzEivdZKEMoRpbSUenVkmllFTWS/PJtAsPQe2CfCD8x+mF49HXXGuOIm
LKcpyzIA/9k=</binary>
</FictionBook>
